Александр Сухов

Имперский городовой

Глава 1

Ясное, будто за ночь вымытое и начищенное до блеска чьей-то заботливой рукой дневное светило едва лишь начало выползать из-за еще покрытых непроницаемым мраком горных пиков, когда железнодорожный экспресс «Огненная Стрела» причалил к платформе губернского городка Кряжска. Как обычно бывает в таких случаях, перед тем как окончательно остановиться, состав с минуту дергался, лязгая железом и сотрясаясь мелкой дрожью, будто норовистый скакун после забега на спринтерскую дистанцию. Наконец паровоз исторг из своих огненных недр финальный свист, более всего походивший на рев раненого зверя, после чего лязг и тряска окончательно прекратились.

И в этот момент до ушей пассажиров донесся усиленный мощными динамиками женский голос:

– Внимание! Ко второй платформе прибыл скорый поезд Царьград – Усть Великай! Стоянка пятнадцать минут! Пассажирам просьба не опаздывать! Будьте внимательны и предельно осторожны! Не оставляйте личные вещи и ручную кладь без присмотра! Повторяю...

Голос был препротивно визгливым, к тому же невыносимо гундосым, то ли его обладательница страдала хроническим воспалением носоглотки, то ли диспетчер специально делала так, чтобы досадить дрыхнущим на скамейках перрона бродягам, а заодно взбодрить отъезжающих и прибывающих граждан, дабы те не особенно расслаблялась и не забывали о том, что железная дорога – зона повышенной опасности.

После того как диспетчер перестала оглашать окрестности «чарующими» звуками своего скрипучего сопрано, в распахнутые настежь окна вагонных купе ворвался обычный шум перронной суматохи и неразберихи – непременных спутников коротких остановок поезда на промежуточных станциях и полустанках.

По большому счету, причин для волнения не было, ибо пятнадцать минут, отпущенные для стоянки поезда, были сроком, вполне достаточным, чтобы не только освободить вагоны от прибывших граждан и наполнить их отъезжающими, но еще и для того, чтобы все они без исключения успели с комфортом расположиться на своих местах согласно купленным билетам. Однако едва лишь какой-нибудь закоренелый домосед решает отправиться в путешествие на достаточно длительный срок и удаленное расстояние, в силу вступают совершенно иные законы, регламентирующие его поведение. Оторванный от своего родного дома, он тут же теряет былую степенность, начинает суетиться, манеры его приобретают налет задиристой скандальности. Без малейшего раздумья он готов толкаться, распихивая женщин и детей, вступать в пререкания с кем угодно и по самому незначительному поводу. Откуда что берется? Но стоит этому субъекту добраться до своего места в купейном или плацкартном вагоне, он вдруг опять становится все тем же добродушным милягой-парнем, каким его знают родные, знакомые и соседи. Он сразу же принимается выкладывать на стол жареную курицу, вареные вкрутую яйца, домашние пироги, сало и прочие кулинарные изыски, коими его с избытком обеспечила благоверная супруга, и начинает усиленно потчевать всех без исключения соседей, включая тех, с кем совсем недавно был готов вступить в банальную драку за право первым оказаться в вагоне.

Именно в такую катавасию ненароком угодил один молодой человек, которого угораздило немного задержаться в вагоне поезда для того, чтобы самым достойным образом попрощаться с двумя юными особами женского пола, чей милый щебет в значительной степени скрасил его трехсуточное путешествие от столицы до губернского города со странным названием Кряжск. Когда он, весело помахивая чемоданчиком и приличных размеров сумкой, вошел в тамбур, чтобы наконец-таки покинуть вагон, его едва не смела ворвавшаяся внутрь поезда оголтелая толпа личностей, жаждущих как можно быстрее застолбить и обжить свои законные места. На мгновение в голове юноши возникла забавная мысль, что, подчиняясь какому-то странному порыву, все население загадочного Кряжска решило в одночасье покинуть свой город и обосноваться где-нибудь в другом месте.

Через какое-то время юноше все-таки удалось протиснуться мимо мужчин, увешанных различной поклажей, весьма жеманных молоденьких и пожилых дамочек, от которых за версту разило свежим духом дремучей провинции, вперемешку с запахом дешевых духов, а также горланящей на все лады разновозрастной детворы.

Оказавшись на свежем воздухе, он подошел к одной из скамеек и, поставив чемоданчик на каменную брусчатку перрона, ловким движением свободной руки очистил сиденье от пребывающего в полусонном забытье типа откровенно маргинальной наружности. На освободившееся место юноша тут же взгромоздил свою ручную кладь и начал одергивать полы слегка помятого в недавней толчее френча.

Бродяга спросонья попытался было выразить свое недовольство, но, разглядев на плечах незнакомца новенькие погоны поручика, а на его петлицах изображение Святого Афанасия, поражающего копьем многоголовую гидру, тут же испарился, только его и видели. И не зря, поскольку каждому сознательному жителю империи известно, что Святой Афанасий – испокон веку является незримым покровителем всех блюстителей правопорядка, начиная с какого-нибудь распоследнего городового и кончая самим министром Внутренних Дел Великой Рутании.

Действительно, молодой человек был самым настоящим полицейским. Мало того, выпускником Высшей Школы МВД, получившим не далее как неделю назад погоны полного поручика, а к ним назначение на должность следователя. Единственное, что какое-то время омрачало настроение нашего героя, было то, что ему, отличнику учебы и боевой подготовки, не нашлось места в Царьграде. Однако очень скоро он решил для себя, что от добра добра не ищут – мол, и на периферии есть масса возможностей проявить себя с самой лучшей стороны. Тем более что богатых родителей или влиятельных родственников у него не было, а значит, перспективы его карьерного роста в Царьграде были весьма сомнительными. Таким образом, сама судьба подбрасывала ему шанс пробиться из низов к вершинам власти, без участия всяких там благодетелей и покровителей. Вот такие похвальные мысли присутствовали в голове нашего героя в тот момент, когда его нога ступила на перрон губернского города Кряжска – древней столицы легендарного Синегорья.

Точно в назначенное время все еще заспанные проводники втянули лестницы внутрь вагонов и захлопнули двери. Паровоз протяжно ухнул, подобно гигантскому филину, и, с шумом выпуская пары, начал постепенно набирать ход, влача вслед за собой дюжину пассажирских вагонов.

Когда окошко с машущими ему изо всех сил своими платочками девицами – то ли подружками, то ли дальними родственницами – плавно проплыло мимо молодого человека, он помахал им рукой в ответ и, проводив взглядом удаляющийся поезд, направился к стоянке таксомоторов, расположенной на привокзальной площади.

Пока господин поручик бодрой походкой следует в направлении привокзальной площади, нам стоит поближе познакомиться с этим человеком. Как уже отмечалось, это был совсем еще молоденький выпускник Школы Министерства Внутренних Дел – высшего учебного заведения, обеспечивающего всю Рутанию кадровыми офицерами полиции. Был он высок, ладно скроен, по-военному коротко стрижен. Лицо его было открытым, весьма располагающим: высокий лоб мыслителя, большие умные глаза, породистый нос с едва заметной горбинкой, не большой и не маленький рот, четко очерченный волевой подбородок. Поддерживающая его голову могучая шея покоилась на мощных плечах, ширине коих мог бы вполне позавидовать иной цирковой борец. Ярко-зеленый цвет глаз юноши наводил на мысль о том, что в длинную вереницу его предков когда-то ненароком затесался один или несколько представителей лесного народа, но его сравнительно небольшие уши, правильной формы, напрочь опровергали эту гипотезу. Другими словами, это был великолепный образчик славного племени людей. Звали юношу Зенон Мэйлори.

Добравшись до привокзальной площади, наш герой нашел ее довольно пустынной. Прибывшая на поезде почтенная публика уже успела разъехаться по своим делам, а других пассажиров вокруг не наблюдалось, поскольку экспресс, следующий по маршруту Усть Великий – Царьград будет только к вечеру. Лишь двое сонных дворников без особого усердия мели гранитную брусчатку, да какой-то мужичок неопрятного вида, заметив Зенона, стал поспешно улепетывать в направлении ближайшей дубовой рощицы. По всей видимости, он имел за душой кое-какие грешки, иначе к чему бы ему бояться представителя правоохранительных органов? В другое время Зенон, следуя профессиональному долгу, обязательно догнал бы бродяжку с целью проведения «дознавательных мероприятий», но сейчас ему было необходимо срочно попасть в город. К тому же он еще не успел получить официальную должность, поэтому считал неэтичным вмешиваться в дела местной полиции.

На стоянке таксомоторов обнаружилось всего одно-единственное транспортное средство. Столетней давности «Дэнновэр», сотрясаясь мелкой дрожью, попыхивал паровым агрегатом. За рулем, дымя трубкой, сидел гном довольно пожилого возраста и с равнодушной миной на бородатой физиономии ожидал, когда клиент немного оклемается от вида столь древнего раритета на колесах и наконец-то «клюнет». Поскольку других таксомоторов поблизости не наблюдалось, бородач был спокоен, словно удав, загипнотизировавший своим взглядом кролика, ибо наверняка знал, что жертва от него никуда не ускользнет.

Нужно отдать должное выдержке нашего героя. Он довольно быстро пришел в себя и, подойдя поближе, обратился к водителю:

– Э... Доброе утро, уважаемый!

– Привет, служивый! – услышал он в ответ грубый бас таксиста. – Куда надыть? Садись, вмиг подбросим.

– А это, – Зенон опасливо указал рукой на обшарпанный капот локомобиля, – в состоянии проехать хотя бы сотню метров?

– Не боись, паря! Мой «Крылатый Дракон» лишь с виду такой неприглядный. Залазь! Прокачу с ветерком. Не пожалеешь. Он хоть и старый, но не уступит современным тачкам. Я на нем в пятьдесят шестом континентальный Кубок Кленового Листа в легкую выиграл...

– Извиняюсь, уважаемый... э...

– Торвальд, зови меня Торвальд или дядюшка Торвальд. – Общительный гном широко улыбнулся, продемонстрировав юноше два ряда прокуренных до черноты зубов. – Меня в городе почитай всякая собака знает. А тебя-то, сынок, как кличут?

Зенон, в свою очередь, представился, а заодно поведал горному карлику о цели своего визита в Кряжск.

– Так тебе нужно в самый центр, дорогой ты мой, – еще шире ухмыльнулся гном. – Пешкодралом туда далековато будет. Залазь, паря, не боись, с ветерком подбросим и лишнего не возьмем – заплатишь точно по счетчику!

– А сколько примерно это будет? – поинтересовался Зенон.

– Марка серебром!

Цена показалась молодому человеку вполне приемлемой, и, поскольку иного выхода у него не было, он не без внутреннего содрогания уселся рядом с водителем, предварительно закинув свой небогатый скарб на заднее сиденье. Сразу же после этого древнее, как его владелец, транспортное средство, занявшее лет сто назад первое место на каких-то континентальных гонках, пару раз чихнуло, еще сильнее затряслось и... заглохло.

– Вот стервь падучая! – смачно обругал своего железного коня дядюшка Торвальд. – Еще вчерась хотел поменять саламандру, да руки как-то не дошли. Погодь, паря, чуток. Щас мы с ей разберемся. Машинка хоть и не новая – вмиг домчит куда надыть.

С этими словами гном покинул водительское кресло и, подойдя к капоту, сноровисто откинул крышку. Покопавшись минут десять в недрах локомобиля, он радостно воскликнул:

– Жива, падла, растуды ее в каюк! Щас немного увеличим подачу пара в котлы, и можно ехать.

И действительно, стоило только гному вновь вернуться на прежнее место, машина, как ни странно, завелась и, мелко подрагивая всем корпусом, тронулась с места...

Кряжск оказался пыльным провинциальным городишкой, широкой полосой раскинувшимся вдоль побережья весьма обширного озера Кугультык, что в переводе с орочьего означает «бездонное». Издревле этот пресноводный водоем служил источником пропитания для различных племен, обитавших в этих местах. Десятки пород промысловых рыб, ракообразные, водоросли, из которых до сих пор извлекают весьма ценный пурпурный краситель, жемчуг пресноводных моллюсков – вот небольшой перечень того, чем одаривает окрестных жителей озеро Кугультык. В наше время основным товаром, которое производит местная промышленность, является речной жемчуг, выращиваемый на специальных фермах. Также знаменитый кугультыкский омуль пряного посола, десятки тысяч бочек которого ежегодно отправляются по железной дороге во все концы необъятной Рутании и за ее пределы. Сам Кряжск едва ли не превосходит многомиллионный Царьград по площади, хоть и насчитывает всего-то около сотни тысяч жителей. Это оттого, что столь популярное в столице многоэтажное строительство жилых зданий сюда еще не докатилось. Поэтому предприимчивые кряжцы не только живут в частных домах, но позволяют себе иметь в черте города приличных размеров приусадебные участки, за счет которых обеспечивают свои потребности в овощах и фруктах, а также яйцах, молоке и мясе. Мало того, излишки сельскохозяйственного производства свозятся на местные рынки, где с радостью раскупаются ушлыми снабженцами артелей золотодобытчиков, охотников и лесорубов, ведущих постоянный или сезонный промысел в Синих горах. Все это, включая массу подробностей, кои мы опустили по причине их малой значимости, между делом поведал молодому человеку словоохотливый водитель.

Обещание таксиста «домчать вмиг» растянулось на целых сорок минут, а могло бы занять еще больше времени, если бы Зенон Мэйлори не обратил внимания на то, что они уже в третий раз проезжают мимо одного и того же трактира. Затем по другим приметам он понял, что ушлый водитель, выражаясь профессиональным языком незаконопослушных граждан, «разводит клиента на бабло». Пришлось Зенону внятно и со знанием дела растолковать излишне предприимчивому водиле, какими статьями уголовного кодекса в данный момент тот пытается манкировать и какими неприятными последствиями могут грозить ему эти его «милые шалости». Как только до мозгов дядюшки Торвальда дошло, что его маленькая хитрость не является секретом для другой заинтересованной стороны, локомобиль на первом же перекрестке свернул вправо и через пять минут «Крылатый Дракон» подъехал к парадному подъезду полицейской управы.

Несмотря на то что на счетчике таксомотора не «накапало» и половины вышеозначенной суммы, Зенон все-таки вручил дядюшке Торвальду ранее оговоренную марку серебром.

– Это тебе за экскурсию по городу, – отмахнулся от протянутой сдачи юноша и, подхватив чемодан и сумку с вещами, напоследок сказал: – Ну, бывай, уважаемый Торвальд! Не обессудь, но теперь я лично стану за тобой приглядывать, и, ежели чего... Короче, сам понимаешь.

Пробубнив в ответ что-то невразумительное, гном утопил педаль акселератора до пола так, что древнее транспортное средство рвануло с места, подобно застоявшемуся в стойле резвому скакуну.

Отпустив такси, Зенон поставил чемодан на вымощенную все той же гранитной брусчаткой мостовую и огляделся вокруг.

Трехэтажное, облицованное каким-то камнем серого цвета здание полицейской управы Кряжска фасадом выходило на главную площадь, именуемую Площадью Согласия, абсолютно пустынную в столь ранний час. Нетрудно догадаться, что это место было сосредоточием административной жизни города, поскольку здесь же находились здания мэрии, торговой палаты, главного фискального управления и, конечно же, резиденция генерал-губернатора, а также прочие госучреждения. В центре площади, в окружении четырех действующих фонтанов, на гранитном постаменте высотой в рост человека возвышалось трехметровое бронзовое изваяние какого-то мужчины в полном боевом облачении древнего витязя. Поза воина представляла собой весьма динамичное зрелище: он был весь в поступательном порыве, высоко над головой вознесено широкое лезвие двуручного меча – вот-вот опустится на голову невидимого врага. Дополнительную динамику статуе придавал заброшенный за спину щит, который как бы парил в воздухе, явно не поспевая за своим хозяином. Скульптурное изображение произвело положительное впечатление на нашего героя, и он минут пять простоял столбом, не отрывая взгляда от работы неведомого мастера. Единственным, что резало глаз и здорово мешало во всей полноте оценить масштабность замысла художника, были характерные следы жизнедеятельности пернатых на плечах, груди и голове бронзового воина. Зенону даже захотелось вытащить из кобуры табельный «ПП» и пару раз пальнуть в сторону гулькающей неподалеку стае сизарей. Но молодой человек все-таки удержался от ребяческой выходки – не хватало, чтобы его с самого первого дня зачислили в безнадежные шалопаи.

Однако очень скоро Зенон вспомнил о своем гражданском и профессиональном долге. Юноша подхватил чемодан и сумку и твердой уверенной походкой военного человека проследовал к парадному входу строения, обозначенного соответствующей табличкой с номером двенадцать, иными словами, к зданию полицейского управления губернского города Кряжска.

Кроме дежурного офицера – лысеющего мужчины лет сорока в погонах капитана, караульного КПЗ и трех заспанных рядовых полицейских Зенон Мэйлори там никого не обнаружил. Часовой, устроившись на стуле рядом с обитой железом дверью камеры предварительного заключения, спал самым бессовестным образом. Нижние чины, распушив усы, пили крепкий чай из граненых стаканов в алюминиевых подстаканниках вприкуску с колотым рафинадом. Дежурный за толстым пуленепробиваемым стеклом также баловался чайком, совмещая приятное с не менее приятным – чтением какой-то замусоленной книжицы.

– Капитан Каллит, – представился дежурный офицер. – Чем могу быть полезен, господин поручик?

Молодой человек в свою очередь назвал себя и доложил о цели своего прибытия.

Нужно отдать должное гостеприимству местных жителей – Зенона встретили как дорогого гостя. Без излишней бюрократической волокиты с проверкой удостоверения личности, сопроводительных документов, командировочного предписания и прочих бумаженций. Юношу попросту усадили за стол в караулке. И вскоре перед его носом непонятно откуда появились: стакан ароматного чая, блюдо домашних пирогов с разнообразной начинкой, половина каравая ржаного хлеба, тарелка с жареной бараниной, вареные вкрутую яйца, яблоки, груши и прочие кулинарные изыски. Все это на языке местных жителей называлось «попить чайку». Изголодавшийся с дороги молодой человек не стал манерничать и отказываться от угощения. Он пододвинул свой стул поближе к столу и, к вящему удовольствию аборигенов, отдал должное каждому из предложенных ему блюд.

Пока наш герой набивал желудок пирогами и мясом, дежурный офицер объяснил ему, что высокое начальство появляется в управе обычно часам к десяти-одиннадцати. Для оперов, криминалистов, дознавателей и прочих работников среднего звена рабочий день официально начинается с девяти, то есть только через час. Поэтому молодой человек, если пожелает, может немного вздремнуть в караульном помещении на топчане.

Заморив червячка, Зенон от всей души поблагодарил гостеприимных хозяев. От предложенного отдыха отказался, сославшись на то, что за три дня пути от столицы успел выспаться на целую неделю вперед. Уговаривать его не стали – человек взрослый, сам знает, что делает. И тут же засыпали вопросами о столичном житье-бытье. Однако молодой человек о светской жизни Царьграда знал не более того, что передают в телевизионных новостях, по радио или публикуют в иллюстрированных журналах. Он не имел абсолютно никакого понятия, с кем в данный момент кувыркается в постели та или иная знаменитость и действительно ли одна из фрейлин понесла от самого Государя Императора. Поэтому интерес провинциалов к только что прибывшей столичной «штучке» очень быстро сошел на нет. Зато Зенону представилась возможность, в свою очередь, хорошенько порасспросить местных жителей.

Нужно отдать должное профессиональной хватке Зенона Мэйлори – он не стал копаться в грязном белье местного бомонда, а со знанием дела принялся выспрашивать новых знакомых о том, в каком состоянии на данный момент находится криминальная обстановка в городе и его окрестностях. На что получил вполне исчерпывающие ответы.

Со слов капитана, молодой человек узнал, что преступность в губернии значительно превышает среднестатистическую по Рутанской империи. Это связано с целым рядом объективных и субъективных факторов. Во-первых, по причине кондовой дремучести местного населения, привыкшего решать возникающие проблемы бытового характера дедовскими способами, а именно, посредством острого ножа или надежного охотничьего винтаря. Во-вторых, из-за близости границы с Ханьской деспотией, проходящей аккурат посередине озера Кугультык. Тут и контрабанда, и браконьерство, и торговля людьми, в особенности молодыми женщинами. Ведь ни для кого не секрет, что любвеобильные ханьские богатеи готовы оттопыривать немыслимые деньжищи ради пополнения своих гаремов синеокими рутанскими красавицами. И, наконец, пару столетий назад в этих местах обнаружили промышленные запасы золота. Вот народ и хлынул на берега озера Кугультык со всех концов необъятной Рутании. К тому же, здешние леса изобилуют пушным зверьем и огромными запасами весьма ценной древесины широколиственных пород. По этой причине частенько возникают конфликты между охотниками и лесозаготовителями, ибо бесконтрольные вырубки наносят непоправимый ущерб охотничьему промыслу.

Что касается преступлений в самом Кряжске, здесь довольно часто отмечаются и квартирные кражи, и драки с членовредительством, и гоп-стоп – другими словами, вооруженные ограбления. Короче, всякого хватает. Особенно неспокоен в плане криминалитета городской рынок и прилегающие к нему территории, занятые складскими помещениями. Любителей легкой наживы там отирается предостаточное количество. Хватает и местных, и пришлых. Со своими, конечно же, намного проще – почерк известен, адреса вероятных скупщиков установлены, только хватай и на рандеву к мастеру-дознавателю. Залетных ловить намного сложнее. Тут господам криминалистам и следакам приходится изрядно попотеть.

– Ну ничего, справляемся, – резюмировал дежурный офицер. – Теперь вы к нам на подмогу, так сказать, с багажом свежих знаний...

Договорить он не успел, поскольку в его огороженной стеклом будке неожиданно раздался дребезжащий звук, весьма похожий на звонок обыкновенного механического будильника. Как оказалось, это и был самый настоящий будильник.

– Извините, милостивый государь, – засуетился капитан. – Мне нужно, так сказать, на боевой пост – без четверти девять, сейчас народ на службу повалит, а я тут с вами чаи распиваю, вы посидите здесь в караулке, а когда появится Батя, мой сменщик вас обязательно известит, я его на сей счет проинструктирую самым надлежащим образом. Рад был столь приятному знакомству.

Спросить, кто такой Батя, которого Зенону непременно нужно дождаться, юноша не успел, поскольку сразу же после этих слов капитан Каллит покинул помещение в сопровождении троицы своих подчиненных.

Юноша допил свой успевший изрядно остыть чай, прибрался на столе, выкинув объедки в мусорное ведро. И откинулся на спинку стула в ожидании, когда наконец-то его вызовут.

Минут через пятнадцать до слуха Зенона донесся скрипучий стон распахиваемых дверей и удары каблуков по деревянному полу. Похоже, сотрудники управления начали прибывать к месту службы. Через узкую щель неплотно прикрытой двери он мог лишь мельком видеть проходящие мимо караульного помещения фигуры. По дробному перестуку каблучков и веселому женскому щебетанию он сделал вывод, что среди работников правоохранительных органов немалая доля принадлежит представительницам прекрасного пола. Со свойственной юному возрасту мечтательностью молодой человек принялся рисовать в своем воображении грандиозные планы будущих любовных побед. Однако его эротические фантазии были какими-то бледными, картонными, ибо весь его опыт любовника ограничивался мимолетным поцелуем, который еще в выпускном классе средней школы ему позволила сорвать со своих губ одна юная, но весьма продвинутая особа. Возбуждающее тепло ее маняще упругой груди в его руке впоследствии частенько будоражили воображение юноши, поневоле заставляя дорисовывать то, чего не случилось, но могло произойти, если бы... За последующие пять лет казарменной жизни в училище опыт общения Зенона с особами противоположного пола ничуть не обогатился, поскольку наблюдать таковых он имел возможность лишь с экрана телевизора. Однако, если учесть качество изображения, обеспечиваемого современными телевизионными приемниками, вряд ли что-нибудь интересное он мог там увидеть.

Плотная трапеза, тепло караульного помещения и приятные мысли в конце концов сморили юношу, и он, положив руки на стол, уронил на них голову и преспокойно засопел.

– Господин поручик!.. Господин поручик! – Зенон проснулся оттого, что кто-то довольно энергично тряс его за плечо. – Проснитесь, господин поручик! Вас требует к себе генерал.

При одном лишь упоминании столь высокого чина сон как рукой сняло. Молодой человек резко вскочил, опрокинув стул, на котором сидел, и очумело уставился на виновника переполоха. Перед ним стоял совсем еще юный парнишка в форме младшего советника юстиции, что по табели о рангах соответствовало армейскому званию подпрапорщика.

«Из вольноопределяющихся, – подумал Зенон. – Ни выправки, ни малейшего понятия о том, с какого бока нужно подходить к спящему человеку».

– Кто таков? – спросил он строго. – И где генерал?

Под грозным взглядом профессионала парнишка как-то сник и уже заметно тише доложил по форме:

– Младший советник юстиции Наиль Эгли. Господин поручик, вас требует к себе их превосходительство господин генерал.

– Вот так-то оно будет лучше, – одобрительно улыбнулся Зенон. Затем он одернул полы своего френча, посредством ладони, приложенной ребром к носу, поправил сползший во время сна головной убор и, подхватив свой нехитрый скарб, скомандовал: – Веди, сокол, к своему генералу!

Вообще-то, высокомерного тона в отношении кого-либо Зенон никогда не допускал и не терпел такового от других. Но, оказавшись в этом глухом уголке Рутании, неожиданно почувствовал себя столичной штучкой – куда там этим провинциалам. Столь неожиданная перемена в собственном характере серьезно смутила его, и он, резко поменяв тон, уже без всякого выпендрежа добавил:

– Пойдем, Наиль, генералы ждать не любят. Ты чем здесь занимаешься?..

Пока молодые люди петляли по извилистым коридорам и поднимались по узким лестницам полицейской управы, Наиль успел поведать Зенону, что сам он из вольноопределяющихся, вот уже второй год состоит на должности писаря при майоре Ягайла – начальнике отдела кадров и по совместительству местного коменданта. Еще рассказал о том, что служба ему нравится – тепло, не пыльно, а самое главное – денежное довольствие вполне приемлемое и выплачивают его своевременно.

– Не то, что мой папашка, всю жизнь в охотничьей артели, – подытожил Наиль. – Жену и детей видел раз в год по великому празднику. Хотел и меня к охотничьему ремеслу приставить. А мне это надо? Вот я и подался в писаря, как возможность появилась, – почерк у меня хороший и пишу грамотно. Ежели какую бумагу в Царьград высокому начальству накатать, так сразу меня кличут, потому как талант...

Навстречу им попадались сотрудники как мужского, так и женского пола, люди и нелюди – эльфы, гномы, орки... Короче говоря, представители практически всех разумных рас, встречающихся на бескрайних просторах мира Ультан. Кто-то щеголял казенной формой, но многие были одеты в штатское. Большинство приветливо здоровались с Наилем и тут же спешили перевести взгляд на незнакомого поручика весьма приятной наружности, шествующего рядом с писарем.

Зенон даже не мог помыслить, что лишь одно появление зеленоглазого широкоплечего красавца породило в головах многих, как незамужних, так и связанных узами брака, дам брожение определенного свойства. Многие из них прямо-таки возмечтали тут же познакомиться с «весьма симпатичным молодым человеком». При других обстоятельствах наш герой был бы не прочь ненадолго задержаться и поболтать с той или иной представительницей прекрасного пола, но в данный момент это было невозможно.

Кабинет начальника губернского управления внутренних дел обнаружился на третьем этаже. Он занимал значительную часть левого крыла здания. На отшлифованной до зеркального блеска бронзовой пластине, прикрепленной к входной двери, было выгравировано:

«Начальник ГУВД генерал-аншеф Г. Б. Розенталь

Прием граждан по личным вопросам

вторник – четверг с 10 до 12»

За вышеозначенной дверью обнаружилась просторная комната со всеми полагающимися генеральской приемной атрибутами: расставленными вдоль стен мягкими стульями для посетителей, столиками с газетами и журналами, ухоженными фикусами в кадках и различными цветами на окнах. Всем этим заведовала сидевшая за столом особа женского пола, красивая, как богиня, и неприступная, как Южный Полюс. Лишь только они оказались в приемной, проводник поторопился сбагрить Зенона на попечение девушки и, даже не попрощавшись с новым знакомым, с явным облегчением покинул преддверие генеральских апартаментов.

Бравый вид новоприбывшего офицера, похоже, не разочаровал секретаршу. Наметанным женским взглядом она мгновенно оценила красоту зеленых глаз юноши, ширину его могучих плеч и прочие достоинства, коими наш герой не был обделен благодаря Матушке-Природе и усиленным занятиям в спортивном зале.

– Кайла Ноумен, – первой представилась девушка, выходя из-за стола и протягивая руку для пожатия молодому человеку, – личный секретарь Герхарда Бен Розенталя.

От слуха Зенона не укрылось, с каким нарочитым апломбом Кайла произнесла слово «личный», словно предупреждала заранее, что интриговать против нее и строить ей всяческие козни себе дороже. Поскольку молодой человек не был склонен ввязываться в какие-либо внутренние склоки и интриги данного госучреждения, он с чистой совестью легонько пожал протянутую ладонь и в свою очередь окинул девушку оценивающим взглядом. Кайла Ноумен произвела на него весьма благоприятное впечатление. Стройна, росту выше среднего, фигурка – хоть сейчас на обложку модного журнала. Значительную часть ее красивого лица с безупречными чертами занимали огромные голубые глазищи, смотревшиеся в обрамлении пепельных волос особенно эффектно.

– Зенон Мэйлори, – представился молодой человек и, широко улыбнувшись, добавил: – Для друзей – просто Зен.

– В таком случае для вас я просто Кай, – не растерялась девушка и наградила Зенона многообещающей улыбкой. – Проходите, Зен, шеф готов вас принять.

Видя, что растерявшийся юноша собрался ввалиться в генеральский кабинет со всеми своими пожитками, девушка укоризненно покачала головой, улыбнулась и, весело хихикнув, обратила внимание Зенона на его упущение:

– Вещички оставьте на одном из стульев, можете не волноваться, здесь они под надежной охраной...

Роскошь генеральского кабинета, его помпезность произвели на молодого человека, отвыкшего за пять лет казарменной жизни от всяческого рода архитектурных и дизайнерских излишеств, весьма угнетающее действие. За вычурной лепниной, украшавшей стены, потолок и камин, за нагромождением раритетной мебели самых разнообразных стилей, за развешанными по стенам многочисленными картинами в тяжелых рамах Зенон не сразу заметил хозяина столь одиозных, по его мнению, апартаментов. А когда заметил, был сражен окончательно, поскольку уважаемый Г. Б. Розенталь, точнее Герхард Бен Розенталь оказался натуральным темным эльфом, или, если хотите, лесным орком – именно так называют сами себя представители этой расы разумных существ.

Генерал стоял около одного из шкафов, держа в руках папку с какими-то документами, и весело смотрел на обескураженного Зенона необычайно добрым взглядом. Был он, как и полагается темному эльфу, росту за два метра, широк в кости. Седые волосы на его голове, в соответствии с древней традицией, были заплетены не менее чем в десяток косичек, собранных в некую хитроумную конструкцию. На лбу – сложный татуированный орнамент. Наметанному глазу Зенона, просто обожавшего в свое время занятия по криминалистической ксенологии, было достаточно одного взгляда на прическу и лоб орка, чтобы определить его клановую принадлежность и весьма высокий статус во внутриклановой иерархии. Кроме того, он легко «прочитал», что генералу девяносто шесть лет, у него три жены и два сына, что в юности он отличался весьма задиристым характером, по этой причине имел аж двадцать восемь дуэлей чести. Он также узнал множество других занимательных, но малозначимых фактов из богатой биографии своего будущего начальника.

Наконец Зенон опомнился, вытянулся по стойке смирно и, приложив ладонь к козырьку, бодрым голосом отрапортовал:

– Господин генерал-аншеф, поручик Мэйлори прибыл для дальнейшего прохождения службы!

После этого он тут же извлек из внутреннего кармана кителя пакет с документами и, подойдя к генералу, передал ему в руки.

– Вольно, поручик. Присаживайтесь, пожалуйста. – Взмахом руки генерал указал вновь прибывшему сотруднику на кресло напротив массивного бюро. А сам тем временем уселся за стол и со словами: – Сейчас посмотрим, батенька, кого это на сей раз нам прислали из благословенной столицы, – водрузил на нос очки в массивной роговой оправе и принялся аккуратно раскладывать перед собой содержимое пакета.

Более четверти часа хозяин кабинета перебирал бумажки. Читал, откладывал в сторонку, затем вновь возвращался к уже прочитанному. Зенон никак не ожидал, что когда-нибудь чиновник столь высокого ранга станет с таким вниманием и скрупулезностью изучать небогатый послужной список скромного офицера, к тому же еще весьма зеленого. Обычно это входит в обязанность начальника кадрового управления. Однако молодой человек ничем не выдал своего удивления. Изобразив на физиономии предельную сосредоточенность и готовность по первому приказу мчаться хоть в Преисподнюю, он сидел в ожидании вердикта. Наконец Герхард Бен Розенталь отодвинул бумаги в сторонку и, обратив свой взор на Зенона, заговорил:

– Похвально, молодой человек, весьма похвально! Высшие баллы по всем основным дисциплинам. К тому же вы прекрасно зарекомендовали себя за время прохождения стажировок. Коэффициент адаптивности сто пятьдесят семь баллов! Восхитительно!..

Генерал еще минут пять в самых превосходных эпитетах восхвалял достоинства молодого офицера, затем откинулся на спинку стула, еще раз оценивающе посмотрел на Зенона, ласково улыбнулся, продемонстрировав посетителю огромные верхние клыки, и удовлетворенно констатировал:

– Ну что ж, уважаемый Зенон Мэйлори, вы нам подходите. Мало того, без предварительной стажировки назначаю вас на должность следователя в нашем Пятом убойном отделе. Сейчас Кайлочка проводит вас к начальнику кадровой службы. После процедуры оформления вас представят подполковнику Чаханги – непосредственному вашему начальнику.

Посчитав аудиенцию законченной, он сгреб со стола бумаги и протянул их резко вскочившему с кресла юноше.

– Разрешите идти?

– Идите, батенька, – вяло махнул рукой генерал-аншеф.

Зенон был в шаге от входной двери генеральского кабинета, когда его окликнул хозяин.

– Ты вот что, сынок, – протирая носовым платком стекла своих очков, близоруко прищурился Розенталь, – особенно ничему тут не удивляйся, а главное, никого не слушай – старайся делать выводы на основании собственных наблюдений.

– Позвольте узнать, господин генерал-аншеф, а чему я, собственно, не должен удивляться и кого не слушать? – поинтересовался юноша.

– Ладно, уж иди! – Как показалось Зенону, хозяин кабинета здорово смутился. – Сам скоро все поймешь...

Узнав, что ее нового знакомого зачислили в Пятый отдел, Кайла Ноумен заметно побледнела, но очень быстро обуздала эмоции и как ни в чем не бывало повела новоиспеченного следователя в отдел кадров. По дороге они повстречали капитана Каллита. Тот почтительно поприветствовал его провожатую и мимоходом поинтересовался результатами собеседования Зенона с генералом. Весть о том, что юноша получил назначение на должность следователя в Пятый отдел, явно его смутила. С минуту он стоял, хлопая ресницами, затем неодобрительно покачал головой и нарочито бодрым голосом произнес:

– Сочувствую, молодой человек. Но вы это... так сказать... крепитесь, Господь не выдаст, свинья не съест...

Зенон хотел поподробнее расспросить офицера, но Кайла, зыркнула на словоохотливого капитана своими преогромными глазищами так, что у того моментально отпало всякое желание продолжать разговор далее. Сославшись на занятость, он тут же поспешил ретироваться, пожелав напоследок удачи юному коллеге.

Отдел кадров оказался на первом этаже, аккурат между дежурным и караульным помещениями. Сбагрив Зенона на попечение весьма скучного типа лет за пятьдесят субтильной наружности и с погонами майора на узеньких плечиках, Кайла тут же упорхнула, осчастливив юношу ласковым взглядом своих расчудесных глаз, так, что у того едва слюнки не потекли.

Скучный тип сидел за столом и на уставное приветствие поручика ответил лишь легким кивком головы.

– Майор Ягайла, – представился он, – а ты, как я понимаю, поручик Мэйлори?

– Так точно, господин майор! – нарочито громко рявкнул Зенон.

– Полноте! – замахал руками начальник отдела кадров. – Отвыкай, друг мой сердешный, от этой казарменной солдафонщины. Это некоторые м... м... кони в юбках спят и видят, чтобы их величали исключительно по званию, а ко мне можешь обращаться по-простому – Эдмун Кшиштофович. Тебе все понятно?

– Не совсем Эдмун Кшиштофович. – Зенон решил воспользоваться добротой старикана по полной программе. – Видите ли, только что я получил назначение в Пятый убойный отдел...

– Мне об этом уже известно, – перебил юношу майор. – Не самый лучший вариант, но...

– Вот и я об этом. – Юноша вновь перехватил инициативу. – Так, может быть, вы мне объясните, почему теперь все смотрят на меня так, словно мне предстоит командировка в Загробный Мир.

При одном лишь упоминании о Загробном Мире Эдмун Ягайла зашелся истерическим хохотом. Зенону даже показалось, что майор на старости лет слегка подвинулся рассудком.

«Угораздило же этого старого пердуна чокнуться именно сейчас, – взволнованно подумал он, – дурная примета, в первый день службы наткнуться на умалишенного».

К счастью, вызывать дежурную бригаду санитаров из ближайшего специализированного лечебного заведения не пришлось. Насмеявшись вволю, Эдмун Кшиштофович вытер глаза извлеченным из кармана платком и самым серьезным голосом обратился к визитеру:

– Скоро все сам поймешь. А сейчас давай-ка наконец приступим к делу и займемся твоим оформлением.

Бюрократические процедуры заняли более часа. В конце концов Зенон в сопровождении майора вышел из помещения отдела кадров. В кармане его лежало новенькое удостоверение сотрудника кряжской полиции с указанием звания и должности, а также ордер на заселение арендованной управлением жилплощади. Отдельно к ордеру прилагалась записка с указанием адреса, полного имени хозяйки и описанием подробного маршрута от здания полицейского управления до будущего места жительства нашего героя.

Зенон и Эдмун Кшиштофович поднялись на второй этаж и остановились у обитой потрескавшимся дерматином черного цвета двери с бумажной табличкой в стеклянной раме с надписью:

Отдел № 5

Подполковник Л. Чаханги

– Вот мы и пришли, молодой человек. – Майор посмотрел на юношу с нескрываемой жалостью – Теперь я обязан представить тебя твоему непосредственному начальству.

Тихонько постучав в дверь, Ягайла весьма осторожно потянул ручку на себя, словно ожидал, что оттуда вот-вот выскочит нечто весьма опасное и нападет на него. К великому облегчению пожилого кадровика, дверь распахнулась без каких-либо отрицательных последствий для его здоровья. Несмотря на сей положительный факт, он не рискнул первым зайти в комнату, а весьма элегантно предложил это сделать Зенону.

Помещение оказалось довольно просторным. Три окна выходили непосредственно на главную городскую площадь со средневековым витязем между фонтанами. Внутри комнаты Зенон обнаружил пару столов, за которыми мирно сидели...

Поначалу молодой человек не поверил своим глазам. Он зажмурил их, чтобы отогнать морок, и вновь открыл. Ничего не изменилось. За столом, расположенным у дальней от двери стены, сидела на первый взгляд обыкновенная женщина в форме подполковника полиции. Однако Зенон слишком прилежно изучал курс криминалистической ксенологии, чтобы самку вампира спутать с особью женского пола вида гомо сапиенс. По большому счету, не нужно тратить драгоценное время на изучение сравнительных особенностей и видовых различий между этими двумя разумными расами, достаточно посмотреть в глаза даме, и у вас мгновенно пропадет желание пригласить ее отужинать при свечах в каком-нибудь уютном ресторанчике. Вообще-то, вампиры очень часто походят на людей, эльфов, гномов, орков и представителей прочих разумных рас, чья кровь, наряду со спермой мужской особи и женской яйцеклеткой, стала недостающим компонентом в формировании эмбриона внутри утробы матери. Но вне зависимости от видовой принадлежности донора настоящего вампира несложно определить по его глазам. Если кому-либо доводилось видеть негативное черно-белое киноизображение ярко пылающего костра или горящего здания, тот обязательно поймет смысл расхожего выражения: «черное пламя». Именно этим черным пламенем полыхают глаза всякого вампира, превращая его взгляд в мощное средство одурманивания мозгов потенциальной жертвы.

Когда-то вампиров боялись пуще бубонной чумы, холеры или оспы. Считалось, что они питаются исключительно кровью представителей разумных рас. Оказалось, однако, что кровь вовсе не является строго обязательной пищей для этих созданий, ибо в обыденной жизни их рацион ничем не отличается от рациона человека, гнома или эльфа. Кровь необходима самкам этих существ лишь во время брачного периода, чтобы восполнить генотип будущего ребенка недостающим набором хромосом. Таким образом, донор, обеспечивший вампиршу своей кровью, по сути, является таким же легитимным родителем ее ребенка, как и ее супруг. Существует, правда, расхожее мнение, что укушенный индивидуум, в результате попадания в его кровь слюны, а вместе с ней чужеродного генетического материала, претерпевает трансформации мутагенного свойства и сам становится вампиром. Однако факты достоверно указывают на то, что подобное наблюдается всего лишь в одном случае из тысячи. К тому же в наш просвещенный век дети ночи (именно так называют себя вампиры) уже никого не кусают и для своих нужд используют кровь добровольных доноров, собранную на специальных участках сбора крови. И все-таки в широких народных массах до сих пор сохраняется определенное негативное отношение к этим загадочным существам. Отчасти это объясняется тем, что вампиры держатся однородными клановыми группами и не особенно охотно идут на контакт с прочими разумными существами, отчасти, по причине многовекового взаимного непонимания между детьми ночи и другими расами Ультана.

Мгновенно сопоставив факты, Зенон тут же сообразил, что дама в погонах подполковника и есть та самая Л. Чаханги, чье имя он прочитал на дверной табличке. К тому же он с ужасом понял, что дальнейшая его служба в полицейском управлении Кряжска будет проходить под командой самой настоящей вампирши.

Кроме вышеозначенной дамы, в кабинете находились: гном в звании майора, капитан эльфийка и здоровенный огр, одетый в гражданское. Зенон обвел недоуменным взглядом сидящую на стульях троицу. Прям не полиция, а интернационал какой-то.

Впрочем, долго удивляться ему не пришлось. Сопровождающий его майор Ягайла быстро представил вновь прибывшего опера присутствующим в комнате лицам и, еще раз напомнив молодому человеку, чтобы тот в два часа подошел к кассе для получения полагающихся подъемных, поспешно ретировался. Как показалось нашему герою, даже нарочито поспешно.

Поставив чемоданчик и сумку на пол, молодой человек приложил ладонь к козырьку своей фуражки, вытянулся по стойке смирно и бодрым голосом отрапортовал, обращаясь к подполковнику Чаханги:

– Госпожа подполковник, поручик Мэйлори прибыл в ваше распоряжение!

После этого на пару минут в комнате воцарилась гробовая тишина. Присутствующие молча изучали своего будущего коллегу, а Зенон продолжал стоять навытяжку, сверля взглядом стену чуть выше головы подполковника Чаханги, всеми силами стараясь, не встретиться взглядом с ее темными, как безлунная пасмурная ночь, глазами.

Первой тишину нарушила эльфийка в форме капитана:

– Ух ты! Какой парниша классный! Поди, от баб отбоя нет? А скажи-ка, Зен, хорош ли ты в постели?

– Вот же стерва озабоченная! – пробасил гном. – Не успел юноша толком осмотреться, сориентироваться, а эта лярва его уже в койку тянет...

– Естество, – философски заметил огр. – Его не выбросишь на помойку и далеко не спрячешь. – И, обратившись к молодому человеку, успокаивающе произнес: – Не бойся, парень, Эниэль, хоть и охоча до этого дела, и ежели на кого запала, не успокоится, пока не поимеет предмет своего вожделения по полной программе, но специалист классный и...

– Разговорчики! – Вампирша в самой резкой форме потребовала тишины. Затем, криво ухмыльнувшись, добавила: – Не следственная группа, а банда сексуальных маньяков. Это не вас ли разыскивают ребята из Третьего отдела?

В ответ на явную подначку своей начальницы гном обиженно пробубнил:

– Мы-то с Зууром с какого бока? Ежели только Эни им сбагрить. Так им же хуже – через пару дней начнут верещать, чтоб обратно забрали.

– Знаешь что, Тверд, – возмущенно заверещала эльфийка, – ты мне хоть и начальник, но в свободное от работы время за такие слова можно и в табло заработать по полной программе.

– Во-во, – осклабился в улыбке майор, – угроза применения насильственных действий к лицу, находящемуся при исполнении, статья двести вторая, от двух до пяти.

– Размечтался, старый пердун, – усмехнулась эльфийка. – Из самого песок сыплется, а он все туда же – спит и видит, чтобы его хоть кто-нибудь изнасиловал.

Разговоры на весьма интересную, но не относящуюся к делу тему грозили затянуться. Пришлось хозяйке кабинета в очередной раз призвать присутствующих к порядку. Как только тишина в комнате установилась, подполковник Чаханги обратила свой взор на Зенона и, одарив его доброй улыбкой, произнесла:

– Наконец-то Батя и о нас подумал. Хорош экземпляр, судя по тому, как генерал тебя расписывал. Проходи, Зенон, присаживайся вон на тот стул и рассказывай. Кто таков? Откуда прибыл? Не стесняйся, отныне тебе работать в группе майора Тверда, поэтому колись по полной, как говорят у нас в уголовном розыске.

Молодой человек присел на указанное место, и тут его взяли в оборот. Вопросы посыпались, словно из рога изобилия. Зенон впервые в жизни ощутил себя на месте подозреваемого, поскольку его новые товарищи буквально в считаные минуты узнали о нем практически все. Конечно же, самые интимные моменты остались при нем, но основные этапы его короткой и пока еще ничем не примечательной жизни стали достоянием присутствующих в комнате.

Нужно отдать должное и самому Зенону – пока он отвечал на разные хитроумные вопросы, ему удалось хорошенько рассмотреть своих будущих коллег и составить о каждом предварительное мнение.

Гном Тверд на вид аккуратист: на форме ни единой морщинки, ботинки начищены до блеска, борода и усы не торчат во все стороны, как это бывает у большинства его соплеменников, а ровно подстрижены, причесаны, даже напомажены бриолином или каким-то другим составом.

Эльфийка Эниэль ничем не отличается от прочих представительниц лесного народа, ну, разве только избыточно-откровенной бесстыжестью громадных изумрудных глаз и роскошной копной золотых волос. Вид ее стройной и, в общем-то, весьма привлекательной, с точки зрения самого привередливого самца, фигурки вкупе с тонкой красотой лица, почему-то ничуть не будоражил мужское естество юноши, даже наоборот, поневоле заставлял воображение рисовать перед внутренним взором обворожительный образ Кайлы Ноумен. Вместе с тем Зенон ничуть не заблуждался по поводу женственной хрупкости Эниэль, ибо ему было отлично известно, что наряду с эльфами-мужчинами все эльфийки проходят обязательный десятилетний курс выживания в самых неблагоприятных районах планеты, включающий освоение навыков боевых искусств. Да что там говорить, еще совсем недавно его самого точно такие же милые девчушки с выразительными зелеными глазами обучали приемам рукопашного боя. И Зенону абсолютно не в чем упрекнуть своих требовательных наставниц – благодаря их настойчивости и терпению теперь он и сам может многих научить кое-чему.

Огр Зуур с первого взгляда понравился юноше, поскольку явно отличался несвойственной этому племени ясностью мышления и широтой взглядов. К тому же он был шаманом очень высокого ранга, о чем свидетельствовал богатый и весьма информативный набор татуировок на его лице и бритой шишковатой голове. Похожими изображениями украшали свои лбы темные эльфы. При встрече с сородичами весьма удобно – не нужно разводить пустые разговоры, достаточно взглянуть на физиономию. Коли парень из враждебного клана – дубиной по башке или фаерболом промеж глаз, а ежели свой – трись на радостях носами хоть до посинения. Что касается внешности Зуура, ничего особенно примечательного в нем не наблюдалось. Здоров, как буйвол, примерно на голову выше Зенона и в два раза шире в плечах, невообразимо кривоног. Лицом кругл, курнос, губы полные, зубы кривые, уши оттопыренные, округлые, глаза маленькие, темные – короче, самая что ни на есть заурядная персона. Откровенно говоря, Зенону очень редко приходилось встречать огров полицейских, и если окажется, что этот одетый в гражданское парень носит офицерское звание, юноша будет сражен наповал.

После того как совместными усилиями новых товарищей Зенон был выжат, как лимон, подполковник Лиин Чаханги по очереди представила всех членов группы майора Тверда. Зуур Эр Шуур оказался штатным магом группы в звании подпоручика. Также выяснилось, что под началом вампирши имеются еще две оперативные группы, но Зенону несказанно повезло, поскольку проходить дальнейшую службу ему предстоит под началом «гения сыска» майора Тверда, рядом с «опытнейшими сыскарями» капитаном Эниэль и подпоручиком Зууром. В конце своей короткой речи подполковник Чаханги пожелала новому сотруднику как можно быстрее влиться в дружный коллектив, а также всяческих успехов на «ниве борьбы с криминальным элементом». После этого легким взмахом руки она дала всем понять, что группа может двигать прямиком на борьбу с этим самым «криминальным элементом».

Покинув кабинет начальницы, четверка проследовала в самый конец коридора, в кабинет, на двери которого висела табличка с надписью:

Группа майора Тверда

Входить без стука

Помещение оказалось небольшим, но вполне уютным. Четыре стола, отдельно столик с механической печатной машинкой фирмы «Занланг» допотопного вида и весьма преклонного возраста. Майор Тверд указал рукой на один из столов у окна и обратился к Зенону:

– Короче, парень, вот твое место. Надеюсь, тебе выдали ордер? – После утвердительного кивка юноши продолжил: – Через полчаса откроется касса. Получишь подъемные и на сегодня свободен. Разберешься с квартирой, отдохнешь с дороги, а завтра к девяти ноль-ноль милости просим на службу. Форма одежды официальная, но при себе обязательно иметь что-нибудь цивильное. Завтра мы тебя попытаемся задействовать в качестве «живца».

– Это бандитов, что ль, ловить? – наивно спросил Зенон.

– Да нет, Зен, бандиты, убийцы и прочий серьезный криминалитет обязательно появятся в самом обозримом будущем, а пока поучаствуешь во внеплановой облаве на Центральном рынке города.

– И кого же ловить будем?

– Наперсточников, кидал, щипачей, формазонщиков – иными словами, всякое мелкое жулье, путающеесся под ногами честных граждан. И не возражать – приказ самого Бати. Скоро какие-то важные гости из столицы пожалуют в наши палестины, так генерал-губернатор попросил его навести порядок в Кряжске.

– Батя, как я понимаю, сам его превосходительство Герхард Бен Розенталь? – поинтересовался Зенон.

– Молодец, догадлив – ощерился гном. – А теперь бегом в кассу, иначе денег не хватит!

Глава 2

Получив на руки целых пятьсот марок – полагающиеся ему подъемные, наш герой направился к месту своего будущего обитания, предварительно изучив план, начертанный заботливой рукой начальника отдела кадров. До улицы Лыковой было не более трех километров, поэтому Зенон решил преодолеть это расстояние на своих двоих, а заодно осмотреть местные достопримечательности, ежели таковые, конечно, обнаружатся. Также предполагалось отобедать в каком-нибудь приличном заведении, поскольку утренние пироги, коими его угостили гостеприимные коллеги, уже давно стали приятным воспоминанием, а в желудке образовалась сосущая пустота.

За стенами полицейского управления царила невыносимая жара. Зенон хотел было поменять свое опрометчивое решение насчет пешеходной прогулки. Однако ни одного таксомотора или, на худой конец, конного извозчика поблизости не наблюдалось. Мало того, улицы Кряжска были пустынны, как будто на город обрушилось моровое поветрие и изрядно сократило его народонаселение. Впрочем, в наше время, когда магия, наука и техника достигли небывалых высот развития, говорить о возникновении каких-то там эпидемий по меньшей мере смешно – просто из-за невыносимой жары жители города предпочитали без особой нужды не высовывать носа на улицу.

И все-таки изнуряющая жара ничуть не испортила настроения вновь испеченному работнику охраны имперского правопорядка. Молодой могучий организм очень быстро приспособился к неблагоприятным условиям внешней среды и минут через пять вовсе перестал на них реагировать. К тому же местные жители предусмотрительно позаботились отделить проезжую часть улиц от пешеходных тротуаров рядами деревьев. Эти липы, платаны, каштаны и тополя служили источником благодатной тени и не позволяли прохожим получить солнечный или тепловой удар.

Вообще-то, город Кряжск все больше и больше начинал нравиться Зенону, особенно после того, как он всего-то за половину имперской марки отвел душу в одном весьма уютном трактирчике, встреченном им по дороге. Там его накормили такими деликатесами, которые в столице не каждый день встретишь в самых изысканных ресторациях, а если и увидишь, вряд ли рискнешь попробовать из-за их умопомрачительной цены. А здесь все свежее и стоит гроши: блины с черной, красной и паюсной икрой, вареные раки, огненная ушица, изготовленная из десятка сортов местных рыб, с обязательным присутствием в ней знаменитого кугультыкского омуля, грибное рагу с дичью, тушенный с овощами и свининой картофель, ханьский плов из особого сорта риса и мяса молодого барашка и еще множество различных кулинарных изысков, не считая бесчисленного количества сладких заедок и прохладительных и алкогольных напитков. Зенону удалось вкусить лишь малую часть от вышеперечисленной благодати. Нет, вопреки первому впечатлению о посконной провинциальности этих мест, город Кряжск определенно начинал очаровывать Зенона все больше и больше. К тому же таких красавиц, как очаровательная Кайла Ноумен, в столице днем с огнем не сыскать.

После того как Зенон с плотно набитым желудком покинул стены приятного заведения и побрел вдоль тенистого тротуара, мысли его потекли в ином направлении. Он явственно представил синеокую секретаршу, а про себя подумал:

«Интересно, что означает то колечко с сапфиром на безымянном пальце ее левой руки? Либо она была уже замужем и развелась, либо носит его в качестве обыкновенного украшения и никакого отношения к ее матримониальному прошлому оно не имеет».

Единственное, в чем был абсолютно уверен юноша, было то, что Кайла в настоящий момент не связана узами законного брака. Он вдруг вспомнил ту многообещающую улыбку, коей девушка на прощание одарила его, и для себя решил в самое ближайшее время попытаться пригласить ее на ужин в какой-нибудь уютный ресторанчик, а если девушка окажется слишком строгих правил, хотя бы на вечернюю прогулку.

Затем мысли его как-то сами по себе перетекли на персону ее непосредственного начальника.

Весьма престранный тип. К тому же имечко какое-то у него не совсем соответствующее. Откуда это – Герхард Бен Розенталь? Не джуд же хитроумный он, в конце концов. Хотя кто там разберет, что творится в башке у этих темных эльфов? Мог вполне обменяться именами и с каким-нибудь джудом. Кажется, во время братания законы их кланов это допускают. Странные существа темные – не совсем эльфы и в то же время не обычные орки – промежуточное звено. Их и осталось-то не так уж и много – в отличие от других народов они слишком долго отстаивали свою независимость и не желали принимать новые порядки, устанавливаемые на Ультане человеческим племенем. Впрочем, драконы, тролли и двеллеры так никогда и не смирились с доминирующей ролью людей, за что в конце концов и были поголовно истреблены.

Вообще-то, совершать мысленный экскурс в бурную историю своего мира на полный желудок в тридцатиградусную жару молодой человек вовсе не был склонен. К тому же он практически достиг искомого района города.

Улица Лыковая, несмотря на свою близость к административному центру, ничем не отличалась от многих десятков точно таких же улиц, улочек и переулков. Одно – либо двухэтажные домики, отделенные он уличной суеты ухоженными палисадниками и зажатые со всех сторон плодовыми деревьями и кустарниками. Позади каждого дома имелся огород, площадью примерно в половину гектара. Вдобавок, большинство местных жителей держали кур, уток, гусей и прочую домашнюю птицу, кроме того – кроликов, овец и коз, а кое-кто позволял себе заводить и корову. Короче говоря, город Кряжск представлял собой некий вполне гармоничный конгломерат сельскохозяйственно-урбанистического свойства.

По дороге Зенону частенько попадались шумные ватаги разновозрастной ребятни. Несмотря на изнуряющую жару, мальчишки и девчонки весело гоняли мяч прямо на проезжей части, изредка проезжающие локомобили и конные экипажи им ничуть не мешали. Молодой человек по-доброму позавидовал ребятам, вспомнив свое еще совсем недавнее детство и летние каникулы, которые он традиционно проводил вместе с двоюродными братьями и сестрами у бабушки в деревне.

«Хорошо здесь, – подумал он. – На выходные можно рвануть на рыбалку или в лес на охоту».

Юноша представил, как вытягивает из воды упирающегося изо всех сил омуля, осетра или какую другую рыбину, и сердце его учащенно забилось в радостном предвкушении будущих волнительных моментов.

Дом номер семнадцать оказался двухэтажным строением весьма впечатляющего вида. Зенон подивился охвату почерневших от времени, но без малейших признаков гнили дубовых бревен, из которых тот был сложен. Строили на века и не экономили на строительных материалах. Бревна полуметрового диаметра еще в лесу сортировали самым тщательнейшим образом. Затем их везли в город, обтесывали и собирали сруб на заранее заготовленном фундаменте. А на следующий сезон разобрали для того, чтобы тут же вновь собрать на прежнем месте, сажая просохшие дубовые бревна на льняную паклю. Затем сруб конопатили, подводили под крышу, вставляли оконные рамы, обрамляя их резными наличниками, стелили полы, возводили печи и совершали еще множество других строительно-отделочных операций. В конечном итоге на улице Лыковой вырос дом-красавец – настоящая крепость, стены которой не всякому артиллерийскому снаряду по зубам.

Перед тем как распахнуть калитку невысокой оградки из штакетника и подняться на крыльцо примыкающей к дому остекленной веранды, молодой человек продолжительное время постоял, закинув голову, откровенно любуясь шедевром местного зодчества.

Зенону долго ждать не пришлось, как только он нажал на кнопку дверного звонка, за дверью послышалось какое-то шевеление, и старческий женский голос громко поинтересовался:

– Кто там?!

– Простите, пожалуйста! – крикнул Зенон. – Я ищу дом Маары Бушуй!

– А чего его искать-то? – Дверь распахнулась, и на пороге появилась пожилая женщина весьма опрятной наружности. – Считай, уже нашел. Токо вот кричать не надо – я хоть и старая, но не глухая.

– Вы, наверное, и есть госпожа Маара? – смущенно спросил Зенон.

– Да не тушуйся, сынок, проходи! Тебя, кажется, Зеноном кличут? Мне насчет твоей персоны уже доложил по телефону господин Ягайла, дай Бог здоровья нашему Кшиштофычу – не забывает старушку, постояльцев подкидывает, и ни одного плохого еще не прислал. Все как на подбор положительные, скромные, сурьезные, малопьющие. Ты сам-то как насчет выпивки? Не того, часом? – Маара Бушуй выразительно щелкнула себя по горлу.

– Не волнуйтесь, уважаемая, – поспешил заверить старушку Зенон, – крепче пива ни-ни.

– Ну это ты зря, дорогой мой, с устатку иногда не грех и водочки усугубить, а пиво не только здоровью, но и мужской силе – прямая угроза, ты с им поаккуратнее. А коли занедужится, не спеши к магам-лекарям – все они шарлатаны и ничего не понимают – лучше обратись к старой Мааре, она тебя своей настоечкой побалует. Хошь на бузине, хошь на полыни, хошь на девяти травках – от любой хвори вмиг избавит...

Зенона так и подмывало указать старухе, чем чреват для нарушителя неофициальный знахарский промысел или незаконный сбыт спиртных напитков, но, опасаясь испортить отношения с хозяйкой так понравившегося ему дома, скромно промолчал. Он поймал себя на мысли, что гражданка Бушуй здорово похожа на его родную бабушку, у которой он когда-то проводил летние каникулы.

– Проходи, милок, счас я покажу тебе твою комнату, – спохватилась старушка и, едва ли не силой выхватив чемоданчик из рук постояльца, засеменила внутрь дома.

Миновав светлую веранду, они оказались в просторной прихожей, из которой двухстворчатая дверь вела в жилые помещения первого этажа, а широкая лестница уходила куда-то наверх. Женщина объяснила, что лестница ведет на второй этаж.

– Не обессудь, вьюнош, поселю тебя наверху. Там хорошо, дух здоровый от травок, что я сушу на чердаке. Сама бы там жила, да тяжко шастать сверху вниз – годы не те.

Молодой человек не возражал и, подхватив женщину под локоток, помог ей взойти вверх по довольно крутой лестнице.

На втором этаже располагались две жилые комнаты, а также рабочий кабинет покойного супруга хозяйки дома. По словам Маары Бушуй, ее благоверный был чиновником средней руки в торговом ведомстве. Лет сорок тому назад он возвращался со службы под хмельком и угодил под колесо локомобиля, оставив безутешную вдову без мужа, детей и средств к существованию. Зато успел построить дом, который и стал главным источником ее доходов.

Комната, в которую старушка препроводила своего нового постояльца, очень понравилась Зенону. Все скромно, но со вкусом: широкая кровать, застеленная темно-зеленым покрывалом; расставленная у стены и по углам мягкая мебель; письменный стол со всеми необходимыми канцелярскими принадлежностями; платяной шкаф с огромным, в рост человека, зеркалом на внутренней стороне одной из дверей. Однако более всего Зенона удивило присутствие в его апартаментах весьма дорогостоящего ящика с экраном и стеклянным сосудом увеличительной линзы перед ним.

– А это откуда, тетушка Маара? – спросил он. – Штука не дешевая. – И, наклонившись к ящику, вслух прочитал: – Новоградский Радиотехнический Завод, приемник телевизионных сигналов «Весна 321».

– Это не мой, милок, – улыбнулась старушка, – нешто мне по средствам эдакую штуковину купить. Досталась в наследство от одного постояльца. Жил здесь в прошлом годе один майор с семейством. Обе комнаты занимал. Так вот, когда его отсюда направили на повышение в столицу, на радостях оставил телевизор. «Пользуйся, – говорит, – тетушка Маара, и вспоминай добром меня, супружницу мою и деток малых». Ну, я отказываться, естественно, не стала, хотя у меня еще один имеется там, внизу.

– Тоже от какого-нибудь постояльца достался? – саркастически ухмыльнулся юноша.

– Не, вовсе не от постояльца, – не заметив издевки в голосе молодого человека, отвечала Маара Бушуй. – Тот мне подарили коллеги по работе моего покойного супружника, проявили заботу, значица, чтоб поменьше грустила.

Поставив на пол чемодан и сумку, Зенон подошел к распахнутому настежь окну, выходящему на дорогу, раздвинул занавески и, вдохнув полной грудью, с пафосом произнес:

– Хорошо тут у вас, тетушка Маара! Воздух – не надышишься, еда – отменная, девушки – одна другой краше...

– Насчет девок это ты правильно заметил, – поддержала его старуха, – к нам кто ни приедет, обязательно со старой супружницей разведется, а новую отсюда с собой заберет. Уж такие у нас они завлекательные. Да мне самой лет еще тридцать назад наперебой предлагали руку и сердце, только я женщина ученая, не поддалась уговорам.

При этих словах взгляд небесно-синих глаз пожилой женщины затуманился, будто в одно мгновение перед ее внутренним взором промчалась череда событий давно минувших дней, а губы скривились в легкой улыбке.

– Чего так? Одной-то, поди, скучновато будет?

– Одной-то скучновато, да с каким-нибудь пьяницей и дебоширом чересчур весело. Откровенно говоря, мне муженька мово законного за глаза хватило – любил, сердешный, зеленым вином побаловаться да по чужим бабам прогуляться. К тому же у меня, почитай, постоянно кто-нибудь обитает, так что есть с кем словечком перемолвиться. Вот и теперь, благодаря заботе Эдмуна Кшиштофыча, у меня полный комплект постояльцев: ты да маг из вашего ведомства, вежливый, культурный, обходительный – одно слово, интеллигент.

– Маг-то – человек или еще кто? – с интересом спросил Зенон.

По большому счету, к нелюдям он ничего плохого не имел, но все-таки предпочитал, чтобы рядом жил кто-либо из людей. Невыносимо храпящие по ночам огры, сварливые и задиристые гномы, а также эльфы, готовые обижаться по самому незначительному поводу, и прочие инородцы его достали за время казарменной жизни в училище.

– Да что ты, милок! Упаси Господь! Я так и сказала вашему кадровику, чтоб никаких бородатых, лупоглазых, остроухих и кривоногих. Не люблю я их и боюсь пуще огня.

Как представителя охраны правопорядка Зенона так и подмывало отчитать старуху за проявление откровенной ксенофобии в отношении полноправных граждан, слегка отличающихся внешним видом от людей. С другой стороны, в чем-то он был солидарен с Маарой Бушуй, к тому же сердцу не прикажешь – ну, не любит человек эльфов, огров, орков и прочих братьев по разуму, не судить же его за это, в конце концов. Вот ежели бы она вышла на площадь и стала агитировать народ, чтобы тот начал побивать этих самых братьев палками и камнями, тогда другое дело...

– Короче, милок, ты располагайся здесь со всеми удобствами, а я покамест пойду чайку поставлю, а через полчасика милости просим ко мне вниз.

Сославшись на то, что совсем недавно пообедал, Зенон попытался отвертеться от угощения, но старуха весьма виртуозно пресекла все его возражения, заявив:

– Чаек – не еда, и стаканчик-другой с медком и крендельком еще никому не повредил.

Оставив дверь полуоткрытой «для циркуляции воздуха», старуха вышла, строго-настрого предупредив постояльца, чтобы тот ровно через полчаса был у нее. Однако, не успев далеко уйти, вернулась со словами:

– Совсем забыла, старая карга. Удобства у нас на заднем дворе. Там же рукомойник и летний душ. Ежели есть желание, можно завтра баньку истопить. Она у нас позади огорода, там и речка рядом протекает, и дубовые венички имеются, и квасок. Ты только скажи, тетушка Маара вмиг сделает.

С этими словами Маара Бушуй окончательно покинула помещение.

Оставшись в одиночестве, Зенон разделся до трусов и аккуратно развесил форму в шкаф на плечики. Затем извлек из сумки брюки от спортивного костюма, свежую футболку и кроссовки.

Лишь только он собрался покинуть комнату, как в дверь заглянул первый гость. Черный, как пасмурная безлунная ночь, котяра, размером с небольшую рысь, нарисовался в дверном проеме. Кот по-хозяйски осмотрел помещение, занятое без его ведома каким-то пришлым типом. Затем критическим взглядом окинул фигуру нового соседа. По какой-то непонятной причине животное мгновенно прониклось доверием к молодому человеку, поскольку удовлетворенно мяукнуло, задрало хвост трубой и, войдя без опаски в комнату, начало усиленно тереться о его ноги, урча при этом от удовольствия, как «Крылатый Дракон» незабвенного дядюшки Торвальда. Котяра был настолько огромен и тяжел, что едва ли не сбивал нашего героя с ног.

– Кис, кис, кис! – Присев на корточки, Зенон принялся интенсивно наглаживать животное, отчего кот еще громче заурчал и еще чаще завибрировал кончиком хвоста. – Экий же ты огромный, право. Извини, но угостить тебя в данный момент нечем – не мог даже предположить, что встречу такого красавца. В следующий раз клятвенно обещаю по дороге с работы что-нибудь прихватить специально для тебя. Ты что предпочитаешь мясо или рыбу?

При слове «рыба» кот едва ли не впал в неистовство. Он радостно мяукнул и с удвоенной энергией принялся «бодать» молодого человека.

– Вот и чудненько, завтра же куплю тебе рыбки. А сейчас оставь меня в покое, мне нужно кое-куда сходить, да и сполоснуться с дороги не мешает.

Ровно в назначенное время Зенон постучался в дверь хозяйских апартаментов. Хозяйка уже суетилась возле накрытого в гостиной стола, а у ее ног, огребая то и дело пинки вперемежку с нелестными эпитетами, нервно крутился его недавний хвостато-усато-лохматый знакомый. Впрочем, даже самые сильные затрещины слабой женщины были для такого монстра сродни ласковому поглаживанию.

– Прочь, Василище! – в очередной раз топнула ногой на кота тетушка Маара и, увидев вошедшего Зенона, пожаловалась: – Откормила на свою голову, теперь от него никакого спасения. Жрет побольше иной свиньи. Хорошо, хоть мышей и крыс ловит, да что толку – брезгует он ими. Придушит за ночь пару дюжин, на крылечке разложит, смотрите, мол, какой я герой. Герой-то герой, а мертвых тварей убирать тетушке Мааре. Их Кошачье Величество видите ли, свежей рыбки желают, да сметанки, да телятинки отварной, ну на худой конец свининки. А мышей да крыс мы не едим принципиально, потому как оченно брезгливые.

– Значит, этого чудного парня Василием кличут? – сочувственно выслушав причитания старушки, спросил молодой человек.

– Не Василием, а Василищем, – возразила Маара и пояснила: – Пять лет назад он был Васенькой – маленьким пушистым котеночком, потом Васей, Василием, а последние три года это самый настоящий Василище – вечно голодное ненасытное брюхо, к тому же горластое и задиристое. Эвон соседи почитай каждый день жаловаться приходят, мол, обидел их котика или затерроризировал кошечку. Прям не знаю, что с им делать. Может, живодеру подарить? Авось чего путное из него смастерит: шапку там, или перчатки.

Похоже, разговоры о живодере довольно часто возникали в этом семействе, поскольку при одном упоминании извечного врага всех домашних животных, котяра прекратил урчать и мешаться под ногами. Он поспешил забраться под диван и жалобно уставился на Зенона, в поисках мужской солидарности и моральной поддержки.

– Ну что вы, тетушка Маара! – возразил молодой человек. – Разве можно такого красавца отдавать живодеру. История вам этого не простит.

– Ладно уж, тоже мне защитничек нашелся, – улыбнулась старушка, – садись-ка лучше чайку откушать.

Молодой человек недоуменно посмотрел на плотно уставленный блюдами с самыми изысканными разносолами стол, и с его губ как бы сам собой сорвался закономерный вопрос:

– И это у вас называется «попить чайку»?

– Садись, садись, милок! Ужин еще не скоро, и до него нужно дожить. Поэтому не стесняйся...

Лишь выйдя из-за стола с изрядно набитым брюхом, Зенон понял, почему у добрейшей тетушки Маары такой здоровенный кот. Ее умению угощать гостя так, что тому даже с полным животом в голову не придет отвертеться от того или иного «лакомого кусочка», мог позавидовать любой владелец трактира или ресторации.

– Иди-ка, поваляйся Зенончик, телевизор посмотри или поспи, а на ужин я тебя обязательно растолкаю.

Спать или пялиться в экран телевизора Зенону совершенно не хотелось, и он решил прогуляться к протекавшей позади огородов речушке с оптимистическим названием Отрадная. Без всякой задней мысли он посетовал на то, что не догадался приобрести рыболовные снасти: спиннинг или по крайней мере леску с крючком для удочки. На что старушка встрепенулась, выскочила из комнаты, а через минуту вернулась с великолепным спиннингом в руках.

– Вот держи, милок, – протянула его Зенону, – от прежнего постояльца достался. Любил майор после работы с удочкой вдоль реки прогуляться. А насчет рыбы не переживай – у нас этого добра, что грязи в межсезонье. Заодно и моего лохматого обормота прихвати – ужасно обожает всякую рыбку, особенно омулька – губа не дура.

Несмотря на то что во время «распития чая» Василище не был обделен угощением, увидев рыболовную снасть, он от радости заблажил так, что окна зазвенели – похоже, прекрасно понимал, для каких целей служит эта штуковина.

Речушка обнаружилась тут же за огородом тетушки Маары. Прямо за ветхим плетнем, служащим более для условного обозначения границы ее владений, нежели реальной преградой для всякого жулья, начинался крутой спуск. Сама речка располагалась метров на тридцать ниже. Была она шириной не более десятка метров, полноводна – жаркие погоды растопили ледники в Синих горах, талые воды, согласно закону всемирного тяготения, устремились вниз и наполнили русла многочисленных рек и речушек. По этой же причине, несмотря на невыносимое пекло, купаться в Отрадной, без риска заболеть, мог позволить себе лишь особо тренированный индивидуум.

Поскольку наш герой не особенно разбирался в местных физико-географических тонкостях, вид текущей воды вызвал у него непременное желание освежиться перед началом рыбалки. Из прежнего своего опыта он знал, что если на дворе стоит тридцатиградусная жара, то к вечеру вода в любой реке будет как парное молоко. Юноша разоблачился до трусов и, к величайшему изумлению своего лохматого напарника, сиганул с разбегу в речку. Нетрудно представить, что произошло сразу же после того, как талые воды горных ледников вошли в контакт с кожей нашего героя. Зенон поначалу подумал, что попал прямиком в кипяток, но вскоре до него дошло, что ледяная влага способна обжигать тело похлеще самого крутого кипятка. В следующее мгновение он обнаружил себя стоящим на берегу, словно ему удалось совершить мгновенную телепортацию из ледяных объятий коварной речушки. На самом деле разного рода трансцендентные штучки тут ни при чем – безупречно отшлифованные за время тренировок рефлексы юноши своевременно отреагировали на неблагоприятные изменения внешних условий и побудили определенные группы мышц сделать все возможное для его спасения. Короче говоря, все случилось настолько быстро, что даже специально приспособленный за тысячелетия эволюции для ловли юрких грызунов мозг кота Василия не успел зафиксировать момент появления Зенона из реки. Затем животного потряс до глубины его кошачьей натуры душераздирающий вопль, исторгнутый из глотки спутника, поэтому Василий, как всякое здравомыслящее существо, поспешил убраться подальше от мокрого, трясущегося от холода человека. Однако совсем скоро Зенон почувствовал, как его кожу начали покалывать тысячи иголок, кровь заструилась по жилам и артериям с прежней энергией, и он ощутил ранее неведомое блаженство, как будто только что умер и возродился в каком-то другом измерении, где абсолютно банальные вещи воспринимаются совершенно по-другому. Ему почудилось, что солнышко светит значительно ярче, зелень древесных крон стала сочнее, птичий пересвист казался райской музыкой.

– Вот оно как получается, Василий, – обратился он ко все еще испуганному коту, продолжавшему держаться от него на почтительном расстоянии, – раньше я никак не мог взять в толк, чего хорошего посередь зимы нырять в ледяную прорубь. Теперь, кажется, понял.

Видя, что человек ведет себя вполне адекватно и не собирается каким-либо образом причинить ему вред, Василий подошел к нему и, потершись лохматым боком о его мокрую ногу, деликатно напомнил об истинной цели их прогулки на реку.

Вернулись они часа через два, оба до чрезвычайности довольные рыбалкой и друг другом. В левой руке Зенон нес орудие лова, а в правой нанизанные на веточку трофеи. Особенно радовали глаз заядлого рыбака две форели, килограмма на полтора каждая и с полдюжины омулей, граммов по девятьсот. Утомленный рыбалкой кот Василий едва поспевал за своим новым другом и благодетелем. На сей раз любителю свежей рыбки подфартило как никогда. Рыбак не стал жмотничать, скармливая коту всякий мусор: лещей, подлещиков и прочую ерунду. Первого же пойманного омуля он щедро отдал приятелю на растерзание, вдогон небольшую форельку, а потом еще парочку омулей помельче. Короче говоря, дружба с этим жильцом обещала Василию весьма радужные перспективы в плане пропитания.

«Нужно будет отблагодарить этого замечательного парня», – решил для себя кот, еле-еле карабкаясь с набитым до упора животом вверх по склону в направлении родного жилища.

Зенону пришлось даже немного подзадержаться, дожидаясь, пока его изрядно потяжелевший лохматый приятель преодолеет крутой подъем.

Хозяйке дома хватило одного взгляда на изнуренного неслыханным праздником живота Василия, чтобы оценить избыточную щедрость постояльца.

– Зенонушка, ты мне так его совсем испортишь. Раскормишь так, что он мышей ловить перестанет.

– Не волнуйтесь, тетушка Маара, – передавая улов старушке, усмехнулся Зенон, – через час будет бегать вокруг вас и что-нибудь выклянчивать.

– Ладно уж, знаток домашней фауны, – добродушно проворчала Маара, – приводи себя в порядок, ужин через пятнадцать минут.

При упоминании о предстоящем ужине в животе юноши заурчало, и он лишь сейчас понял, насколько проголодался. Он взглянул на свой ручной хронометр и отметил, что времени уже четверть восьмого. День почти пролетел, и сколько всякого разного на него сегодня обрушилось. А еще говорят, что провинциальная жизнь скучна и обыденна. Врут безбожно. Тем, кто так утверждает, неплохо бы месячишко пожить в казарме. Вот уж где скукотища.

Несмотря на отведенные старухой предельно сжатые сроки, к ужину Зенон успел вовремя. За столом его уже поджидали. Маара Бушуй непринужденно беседовала о погоде с каким-то мужчиной лет тридцати пяти, по-военному коротко стриженным, с курчавой слегка рыжеватой бородой и яркими синими глазами, какие чаще всего бывают у горных карликов и очень редко у людей.

– Познакомься, милок. – Хозяйка церемонно указала рукой на своего собеседника: – Вельмир Максай – маг, – затем кивнула в сторону вошедшего, – а это Зенон Мэйлори – молодой следователь из Убойного отдела. Прошу любить и жаловать.

– Так вы тот самый молодой поручик из отдела Лиин Чаханги, о котором весь сегодняшний день судачат все представительницы прекрасного пола нашего ведомства.

Зенону хотелось ответить чересчур наблюдательному магу какой-нибудь колкостью, но, пока он подыскивал нужные слова, в разговор вмешалась хозяйка.

– А что? Наш Зенончик – настоящий орел. Стоит ему лишь пожелать, всякую охмурит, любой голову вскружит. Эх, была б я годочков на пятьдесят помоложе...

– Да ладно вам. – Так и не найдя достойных слов, юноша махнул рукой и, покраснев, приземлился на предложенный ему стул.

После ужина молодой человек вышел в сад, примыкавший к задней части дома. Там, между двумя раскидистыми яблонями, он еще по дороге на рыбалку присмотрел вкопанный в землю столик со скамейками и нашел это местечко вполне подходящим для того, чтобы посидеть перед сном и в спокойной обстановке подумать, а заодно полюбоваться закатом солнца. Однако лишь только он подставил лицо ласковым лучам заходящего светила и принялся воскрешать в памяти подробности подходящего к концу дня, сзади послышались легкие шаги, а вслед за ними деликатное покашливание мага.

– Прошу прощения, уважаемый Зенон, вы позволите немного отвлечь вас от ваших, несомненно, глубокомысленных раздумий.

«Опять издевается», – подумал юноша и только открыл глаза, чтобы дать достойный отпор навязчивому прилипале, как сразу же увидел бесхитростную обезоруживающую улыбку на физиономии соседа, скорее извиняющуюся, чем наглую.

– Присаживайтесь, уважаемый господин Максай, – произнес он, вопреки предыдущему намерению как можно быстрее избавиться от прилипчивого мага.

Только теперь у Зенона появилась возможность по достоинству оценить колоритную внешность соседа. За столом тот отчего-то показался ему рыхловато-грузноватым типом, совершенно не поддерживающим спортивной формы. Однако теперь, когда новый знакомый предстал перед ним в майке и спортивных трусах, Зенону выпала возможность по достоинству оценить всю мощь накачанной мускулатуры мага. Рука Вельмира была едва ли не толще ноги юноши, а ноги более всего напоминали два толстенных бревна. Обтягивающая майка скорее не скрывала, а подчеркивала поразительную рельефность грудных мышц и брюшного пресса. К тому же был он ростом с Зенона, этот факт напрочь развеял все подозрения нашего героя насчет того, что синий цвет глаз достался магу от какого-нибудь низкорослого бородача, соблазнившего одну из его прародительниц.

Прежде чем устроиться за столиком напротив, Вельмир Максай с видом фокусника извлек из-за спины свою правую руку. Между ее пальцами оказалось зажато горлышко прямоугольной бутылки литрового объема и пара стаканов.

– Если не возражаете, – располагающе улыбнулся маг, – по капельке за знакомство. Великолепная, скажу вам, штука – фирменный напиток, производства нашей обожаемой хозяюшки. Всемерно рекомендую, это не просто выпивка, это небесный нектар, изгоняющий недуги и продлевающий молодость.

– А вы поэт, уважаемый Вельмир, и я не вижу ни единой причины вам отказать.

– Ну что же, – весело рассмеялся сосед, – последнюю фразу я расцениваю, как ваше согласие принять мое искреннее предложение.

С этими словами он распростер длань над столом и разжал пальцы, после чего пузырь с выпивкой и стаканы с легким стуком опустились на его поверхность. Зенону показалось, что, перед тем как окончательно коснуться столешницы, сосуды замедлили свободное падение, отчего, собственно, и не пострадали. Затем Вельмир протянул руку в сторону кроны абрикосового дерева, стоявшего метрах в десяти, и его широченная ладонь очень скоро доверху наполнилась зрелыми ароматными плодами, которые самым непостижимым образом перекочевали туда прямиком с гнущейся под их тяжестью ветви.

– Не могу без закуси, – пояснил маг и положил абрикосы рядом с выпивкой.

Зенон, как зачарованный, смотрел на нового знакомого. В какой-то степени магическим даром обладает каждый обитатель мира Ультан и даже ему – обыкновенному человеку – на занятиях по практической магии удалось достичь кое-каких результатов. Но вот так запросто манипулировать предметами, вопреки закону всемирного тяготения, он не умел. Мало того, он впервые имел возможность лицезреть воочию и на таком близком расстоянии столь могучего мага.

– Предмастер или даже мастер! – не удержался от громкого возгласа потрясенный до глубины души юноша.

– Вообще-то, грандмаг, – скромно потупил очи Вельмир, и, наполняя стаканы, заметил: – По большому счету, это обстоятельство никоим образом к делу отношения не имеет, давайте лучше выпьем. – И подняв свой стакан над столом, громко провозгласил: – За знакомство!

Настойка тетушки Маары согрела гортань и без всякого неприятия со стороны организма легко просочилась по пищеводу в желудок.

– Чудесно! – прокомментировал Зенон. – Пьется, как вода, а ведь градусов в ней не менее сорока пяти.

– Абсолютно точно, ровно сорок пять градусов, – отправляя в рот освобожденный от косточки плод абрикоса, подтвердил маг. – Сразу видно, что практические занятия по курсу органолептики не были для вас средством лишний раз на халяву набить желудок деликатесами. Может быть, вы даже сумеете отличить вкус белого трюфеля от его черного собрата?

– Элементарно, уважаемый, – не без нотки хвастовства ответил Зенон и, желая хоть чем-то поразить Вельмира, продолжил: – По запаху я могу не только определить качество любого блюда, но и выявить в нем наличие даже микроскопических доз вредных химических соединений, а также ядов биологического происхождения.

– Поразительно! – наливая по второй, откровенно удивился маг. – Мне, например, для этого необходимо применить особое заклинание. Что же с такими талантами вас не оставили в столице? Заранее извиняюсь, если мой вопрос покажется вам бестактным.

– Да что уж там, – махнул рукой Зенон, – сами знаете, как заведено в Царьграде. Если влиятельного родственничка нет, будешь ходить в поручиках до седых волос. Максимум, на что там можно надеяться, – это должность начальника бригады по поимке привокзальных карманников и погоны майора перед пенсией.

Они опрокинули по второй и, закусив спиртное, по предложению Вельмира Максая перешли на ты.

– Действительно, в столице стремительный карьерный рост тебе не светит, – согласился маг, – но ты не учел одно обстоятельство – на периферии тоже существует элита, которая вряд ли пожелает принять в свои ряды чужака.

– И все-таки я более чем уверен, именно в таком месте, как Кряжск, можно проявить себя с самой наилучшей стороны и выделиться из толпы. Ведь и ты со своими талантами по какой-то причине предпочел стольному граду этот уездный городишко.

– Ошибаешься, мой дорогой друг, – насмешливо прищурился Вельмир, – я и есть самая настоящая столичная «штучка», здесь нахожусь временно, в составе группы специалистов по аномальным явлениям.

– Интересно-интересно. – Слегка захмелевший Зенон с некоторым трудом сконцентрировал взгляд на бородатой физиономии собеседника, пытаясь определить, не разыгрывает ли тот его. – Если можно, с этого места поподробнее. Признаться, ни о каких аномальных явлениях в окрестностях Кряжска я не слышал, хотя перед распределением проштудировал всю информацию об этом уездном городе и вообще о Синегорье.

– И не услышишь. Данные засекречены по ряду причин, главными из которых являются две. Во-первых, для того чтобы соответствующие службы сопредельных государств до поры до времени ничего не пронюхали. Во-вторых, чтобы не вызвать в мозгах обывателей ненужного брожения, чреватого слухами панического толка.

– Тогда, может быть, тебе не стоит дальше разглашать государственную тайну?

– Да брось ты, – небрежно махнул рукой Вельмир. – Ханьцы уже давно пронюхали, а тебе, как сотруднику ведомства по защите правопорядка, рано или поздно предстоит войти в непосредственный контакт с нашей группой. Поэтому ни о чем не беспокойся и слушай.

Примерно год назад в окрестностях Кряжска, точнее, на севере в отрогах Синих гор, бригадами промысловиков начали отмечаться странные явления. По ночам время от времени фиксировались мощные световые всполохи. А через какое-то время в окрестных лесах стали находить странных индивидуумов, говорящих на неизвестных доселе языках. Помимо людей, орков, эльфов и прочих народов, населяющих Ультан, попадались создания, доселе считавшиеся полностью вымершими или вообще мифическими. Например, тролли, кентавры, гоблины, даже бескрылый разумный дракон.

Вполне естественно, что феноменом Синегорья заинтересовалось одно весьма влиятельное столичное ведомство. В срочном порядке в Кряжск была направлена специальная группа, в состав которой включили и меня, по моей личной и, конечно же, настоятельной просьбе.

Очень скоро нам удалось выявить и взять под контроль район появления неожиданных гостей и позаботиться о том, чтобы те не разбегались по окрестным лесам и не пугали своим видом честной народ. Это место было приурочено то ли к древнему капищу темных эльфов, то ли к разрушенному храмовому комплексу даридов – древнего пранарода, жившего на Ультане до прихода других мыслящих существ. А скорее всего, сотню тысячелетий назад здесь был храм древних, и лишь потом лесные орки воздвигли на этом месте капище своему Темному Богу. Справедливости ради, нужно отметить, что этот район Синегорья издревле считается местом проявления каких-то потусторонних сил. Об этом свидетельствует также отмеченный нашей группой повышенный фон магической эманации, исходящей из глубинных недр планеты.

Другого такого естественного источника апейрона не сыщется на всем Ультане. И вроде бы нет ничего странного в том, что именно здесь начали то и дело открываться спонтанные межпространственные врата. Однако стоит лишь пристально присмотреться к происходящему, и возникнет ряд вопросов, ответы на которые современная наука дать не в состоянии.

Если наблюдаемая нами аномалия суть естественное следствие каких-то процессов, происходящих внутри нашей планеты, то почему все эти странности проявились лишь год назад, но не десяток, сотню или тысячу лет, и по какой причине только разумные существа способны преодолевать межмировые барьеры? Откуда такая избирательность стихийных проявлений аномальной концентрации магической эманации? Почему все прочие неразумные твари не имеют возможности проникать в наш мир?

Взволнованный Вельмир достал из кармана своих спортивных трусов коробку «Золотого Дракона» и, раскрыв, положил на стол.

– Угощайся, Зен... Впрочем, давай-ка сначала еще по маленькой, потом перекурим, и я расскажу тебе кое-что поинтереснее.

Они чокнулись и выпили. Вельмир, наскоро зажевав спиртное абрикосом, извлек из коробки папиросу и без каких-либо сподручных средств запалил ее простым щелчком пальцев. Зенон не курил, но органического неприятия запаха табачного дыма не испытывал, даже наоборот, любил, когда во время веселого застолья кто-нибудь из собутыльников дымил рядом папиросой или трубкой. Молодой человек был сильно заинтригован обещанием собеседника поведать ему о чем-то весьма интересном, но он прекрасно понимал, что означает для курильщика первая папироса после трех порций спиртного и никоим образом не собирался поторопить его.

Минут через пять в руке мага остался лишь бумажный мундштук, который он со словами: «Да обратись в гумус!» ударом ноги вдавил в рыхлую почву.

Разочарованию юноши не было предела, когда Вельмир, вместо того чтобы щелчком пальца превратить бумагу в ценное удобрение, перепоручил эту работу почвенным бактериям. Растерянное выражение на его физиономии не ускользнуло от мага. Тот улыбнулся и с нескрываемой иронией заявил:

– Если все делать с помощью магии, в конце концов разучишься ходить ногами.

Он поднялся со скамьи, несколько раз энергично присел, затем вновь вернулся на прежнее место и продолжил:

– Итак, портальные врата открываются и закрываются с завидным постоянством, поставляя в наш мир раз или два в неделю все новые и новые объекты для исследования. Лучшими умами Рутании была разработана специальная магическая формула, позволявшая всего за одну ночь внедрить в головы вновь прибывших знание базового курса общего языка, а также основных принципов поведения в нашем многополярном мире.

До поры до времени к нам попадали существа из менее развитых миров. Их обучали нашему языку, подробнейшим образом расспрашивали о том, как выглядит их мир и какие взаимоотношения царят на их навсегда потерянной родине, затем отправляли в один из реабилитационных лагерей.

Однако три месяца назад у нас в руках оказался весьма необычный индивид. Мало того что одет он был в престранную одежду, при нем обнаружилось несколько устройств, объяснить принцип действия которых не смог ни один из наших технарей. Но самым удивительным было то, что этот человек поведал нам после того, как прошел начальный реабилитационный курс.

Маг извлек из пачки еще одну сигарету, нервно закурил и лишь после этого продолжил свой рассказ:

– Удивительно, но ткань, из которой была изготовлена его одежда, соткана из нитей непонятного для нас происхождения, более всего похожих на паутину. Внутри его наручных часов не обнаружилось привычного шестеренчатого механизма. Еще у него нашли несколько компактных приспособлений. С помощью одного из них можно прослушивать музыку. Ты не поверишь, но в миниатюрной коробочке умещается несколько тысяч различных мелодий и песен. По сравнению с нашей музыкой их песнопения полное дерьмо – скорее набор звуков, перемежающихся душераздирающими воплями, но сам факт компактной упаковки столь гигантского объема информации поражает. Однако более всего ошеломил меня один прибор, который, по словам того парня, выполнял какие-то не совсем понятные нам коммуникативные функции. Мало того что он служил в качестве обыкновенного телефона, с его помощью можно создавать цветные фотографические изображения, а также якобы отсылать их посредством радиосигналов другим людям на точно такие же «электронные» штуковины. Ты не поверишь, на коробочке, размером с папиросную пачку, имеется цветной телевизионный экран. Наши лучшие телевизоры, размером со шкаф и экранами с карманный блокнот, не позволяют передавать настолько четкое изображение, как это делает маленькая коробочка иномирянина.

Но самое интересное нам поведал сам обладатель этих чудесных предметов. Он попал к нам из измерения, именуемого Земля. Там он был студентом четвертого курса физического факультета какого-то университета, по этой причине мог более или менее внятно давать ответы на кое-какие наши вопросы. Так вот, Зен, мир, из которого к нам прибыл этот человек, намного обогнал наш в плане технического развития. Но вот что поразительно, там нет никакой магии. Вообще-то, есть, но лишь слабые ее зачатки на уровне демонстрации некоторыми людьми паранормальных способностей. До того как попасть сюда, этот тип считал всех тамошних экстрасенсов обыкновенными шарлатанами, выманивающими денежки из карманов доверчивых граждан...

– Полная ерунда, уважаемый Вельмир! – не очень вежливо перебил рассказчика Зенон. – Если у них нет магии, каким образом они в таком случае получают электричество, заставляющее работать все эти чудесные приборы, о которых ты мне только что поведал?

– В том-то и дело. – Маг совершенно не обиделся на непочтительную реплику юноши. – Мы также поначалу решили, что парнишка из-за смены обстановки малость рехнулся и несет невесть что. Однако молодой человек оказался весьма продвинутым в техническом плане, что позволило ему начертить принципиальную схему промышленной установки, позволяющей преобразовывать механический вращательный момент в электрическую энергию. Сперва мы очень даже весело посмеялись – этот чокнутый пытался нас уверить в том, что две обмотанные изолированными проводами болванки, одна из которых способна свободно вращаться внутри другой, могут стать источником электрического тока. Однако по его настоятельной просьбе мы все-таки собрали небольшой макет. Каково же было наше удивление, когда одним вращением ручки этот человек заставил светиться лампу накаливания, что более чем наглядно доказывало принципиальную возможность прямого преобразования механической энергии в электричество.

Вполне естественно, что после столь впечатляющего опыта мы стали с большим доверием относиться к словам пришельца. По причине недостатка времени не стану тебе рассказывать обо всем, что он нам поведал. Лишь кратко остановлюсь на том, что их наземные транспортные средства, в отличие от наших локомобилей и паровозов, способны развивать совершенно фантастическую скорость – до трехсот-четырехсот километров в час. Жители Земли имеют возможность перемещаться по воздуху в огромных машинах, берущих одновременно на борт сотни пассажиров и десятки тонн груза. Они также могут совершать межпланетные путешествия посредством аппаратов, основанных на реактивной тяге. Это же, какие гениальные люди там живут?! – Вельмир вскочил со своего места и, устремив взгляд на заходящее солнце, пояснил: – Если смогли рассмотреть в обыкновенной ракете, которую мы на протяжении более чем трех тысячелетий используем для запуска фейерверков и сигнальных огней, средство для путешествий в безвоздушном пространстве. Ну, разве это не гениально?! А их телевидение, Интернет, беспроводная телефонная связь, генная инженерия – о таких вещах мы пока можем только мечтать и сочинять сказки. Конечно, и там не все гладко и благополучно. Одно лишь упоминание об атомном оружии привело всю нашу группу в трепет. Представь, что небольшая штуковина, размером с двухведерный трактирный самовар, способна сжечь дотла такой город, как Кряжск, или даже весь Царьград. Думаешь, сказки?! – Маг внимательно посмотрел на скептически ухмыляющегося слушателя. – Отнюдь. Сознание пришельца прозондировал лучший маг-дознаватель и ни разу не уличил его в умышленной или неосознанной попытке ввести кого-то в заблуждение. Но все-таки самыми неопровержимыми доказательствами его слов стали те чудесные штуковины, которые обнаружились при этом человеке. Нам здорово повезло, что этот юноша оказался физиком, хотя многих вещей не мог объяснить даже он.

Но самое интересное вовсе не в том, что где-то, в необъятном Межмирье, существуют столь чудесные штуковины. Вполне возможно, где-то имеются миры с еще более продвинутыми технологиями. Нас потрясла феноменальная скорость научно-технического прогресса землян. Вот ты, Зенон, скажи, пожалуйста, когда был изобретен паровой двигатель?

Молодой человек с минуту поморщил лоб и неуверенно выдал:

– Лет пятьсот или чуть больше. Точно не помню.

– Ага! – Вельмир торжествующе потряс над своей головой указательным пальцем. – А семьсот пятьдесят не хотите ли?! Да, да, да, именно семь с половиной столетий назад по рельсам из чугуна со скоростью пятнадцать километров в час пропыхтело первое колесное транспортное средство на паровой тяге. Через двести лет широкое распространение в нашем обществе приобрело электричество, а каких-нибудь триста лет назад появились телефон, радио и чуть позже телевидение. А теперь попробуй-ка угадать, когда эти вещи были изобретены на Земле?

Зенон почесал голову, пытаясь в уме провести сравнительную экстраполяцию темпов технического прогресса двух параллельных миров.

– Даже не пытайся, – не дал ему раскрыть рта маг. – Первый паровоз у них появился всего-то пару столетий назад, электричество – чуть более сотни лет, а телевидение около восьмидесяти. А теперь несколько занимательных фактов для сравнения, если не возражаешь. Их электровозы мчатся по рельсам со скоростью триста километров в час, а наши паровозы, как и пять, и шесть веков назад, около пятидесяти. Их телезритель наслаждается качественной цветной картинкой на экране площадью квадратный метр и более, а мы вот уже на протяжении двух веков периодически наполняем дистиллированной водой увеличительные колбы и помещаем их перед экранами размером с вот эту пачку, – Вельмир пренебрежительно указал рукой на лежащую на столе коробку «Золотого Дракона», – раскрашенные листочки целлулоида, для создания иллюзии цвета. Земляне могут позволить себе, купив билет на самолет, очутиться в течение нескольких часов на другом конце своей планеты, а нам для межконтинентального путешествия на самом быстроходном дирижабле потребуется не меньше недели. Ну что, прочувствовал разницу?

– Поразительно! – не удержался от громкого восклицания Зенон. – Получается, мы фактически топчемся на месте. Но почему? Неужели обитатели Ультана тупее этих... Ну, как их там?

– Землян, – пришел на помощь маг.

– Во-во... землян! – повторил юноша и молча уставился куда-то вдаль. Посидев так с минуту, он задал вопрос собеседнику: – Кстати, Вельмир, что это за измерение такое и нельзя ли туда как-нибудь попасть, для обмена опытом, так сказать?

– Ага, скажи уж лучше, для промышленного шпионажа, – ухмыльнулся маг. – К сожалению, подобные путешествия пока невозможны, к тому же переплетение сопредельных миров настолько запутано, что вряд ли мы вообще сможем когда-нибудь туда добраться. А измерение так себе – ничего особенного. Мир Земли населен исключительно людьми и поделен между различными группировками на пару сотен государств. Языков у них немереное количество. Население разделено на четыре основные расы, различающиеся между собой по цвету кожи, некоторым морфологическим особенностям строения скелета и еще по ряду генетических показателей. Кроме того, их общество весьма сильно дифференцировано в плане социально-политическом, экономическом и религиозном. Люди Земли весьма агрессивны и готовы отстаивать или навязывать другим свои убеждения с оружием в руках, отчего там постоянно возникают военные конфликты. Представь себе, шестьдесят лет назад во время мировой войны погибло по разным оценкам от пятидесяти до семидесяти миллионов землян. Они не только излишне агрессивны, но во многом иррациональны. Как я тебе уже говорил, у них есть страшное атомное оружие. Так вот, в ущерб нуждам собственного населения они понаделали его столько, что можно уничтожить жизнь на планете несколько тысяч раз...

– Бред какой-то! – воскликнул Зенон и объяснил свою столь бурную реакцию: – Разве можно уничтожить жизнь на планете больше одного раза? А лучше вообще отказаться от столь разрушительного оружия. Зачем тратить лишние средства? Не разумнее ли их пустить на нужды мирного населения. А может быть, они настолько богаты, что могут позволить себе столь нерациональное разбазаривание денежных средств?

– То-то и оно, деньги и другие ресурсы летят в прорву гонки вооружений, а большая часть населения страдает от нехватки продовольствия. К тому же они там плодятся, как мухи. Несмотря на довольно короткий средний срок жизни, местные успевают размножаться с такой скоростью, что в ближайшем будущем у них может появиться масса проблем, связанных с перенаселением. Впрочем, в некоторых районах планеты подобные проблемы уже возникли...

– Вот оно как! – Зенон в очередной раз перебил рассказчика громким возгласом. – Их повальное сумасшествие и безудержная рождаемость – плата за ускоренный научно-технический прогресс. Элементарный закон сохранения – если куда-то прибыло, значит, где-то убыло...

– Но позвольте, господин философ! – скептически покачал головой Вельмир. – Тот парень вовсе не выглядит сумасшедшим, и коэффициент адаптивности у него просто феноменальный – двести тридцать единиц. Представь себе, он ничуть не удивился, когда узнал о том, в каком мире очутился. Даже наоборот, заорал от восторга, мол, всегда был каким-то там толкиенистом и знал, что за преданность идее Господь обязательно ниспошлет ему благодать очутиться в фэнтезийном мире. – В ответ на безмолвный вопрос вылупившего глаза Зенона Вельмир пояснил: – Видишь ли, эльфы, гномы, огры и прочие разумные расы Ультана в их мире, мире Земли, – существа мифологические. Скорее всего, наши братья по разуму когда-то там обитали, но по причине избыточной агрессивности землян были ими поголовно уничтожены. А может быть, я ошибаюсь, и эльфы, гномы и прочие нелюди попадали туда из соседних измерений, так сказать, штучно, что дало повод для возникновения разного рода фантастических историй.

...Пока суд да дело, солнечный диск закатился за горизонт, но ожидаемая темнота не наступила, поскольку на смену дневному светилу на востоке начал свое восхождение к зениту багровый Данаиб – самый странный из трех естественных спутников Ультана. Он был настолько ярок, что затмевал свет ближайших к нему звезд. К тому же Данаиб окружала довольно плотная атмосфера. Последнее обстоятельство на протяжении многих веков служило раздражающим фактором, вызывающим у многих ученых мужей исследовательский зуд, ибо до сих пор никому не удавалось объяснить причину наличия на этом спутнике не только весьма плотной кислородно-азотной атмосферы и обширных водных пространств, но также растительной и, вполне возможно, животной жизни. Феномен Данаиба являлся вопиющим противоречием всем мыслимым законам небесной механики и элементарной физики, поскольку при такой массе он попросту обязан был лишиться атмосферы уже много миллионов лет назад. Наглядным примером этой аксиоме служили два других спутника Ультана: Глеколь и Джонг, имея примерно такие же параметры, как их небесный собрат, они были обыкновенными лишенными какой-либо атмосферы каменными шарами.

Вид восходящего Данаиба изменил направление мыслей Вельмира. Он указал рукой на кроваво-красный диск и вновь обратился к собеседнику:

– Вот вам, пожалуйста, удивительное рядом, но нам не дано разгадать его тайны. Вроде бы планетка тьфу – камушек в небе, а каким-то необъяснимым образом не только умудряется удерживать атмосферу, но и экранировать живые существа на своей поверхности от губительного солнечного ветра и прочих космических излучений. А ведь она не обладает даже намеком на магнитное поле, без которого наш Ультан в считаные дни превратился бы в безжизненную пустыню.

Зенон вдруг вспомнил, как еще лет пять или шесть назад до умопомрачения зачитывался фантастическими историями о своих соплеменниках, каким-то чудом очутившихся в жутких и непроходимых лесах Данаиба, населенных ужасными монстрами, злыми каннибалами и божественно-прекрасными принцессами, коих непременно нужно было избавлять от всякой чудовищной напасти. Он и сам когда-то мечтал спасти от неминуемой смерти самую пригожую принцессу и, доставив ее безутешному родителю-королю, получить его согласие на брак со спасенной девушкой, а вместе с ней положенную по закону половину королевства. Впрочем, половина королевства тогда меньше всего интересовала нашего героя, главное, жениться на прекрасной принцессе, а королевство, так, больше для порядка, дескать, положено – получите. Он хотел было открыть рот, чтобы что-то сказать в ответ на реплику мага, но не успел, Вельмир продолжил свою мысль:

– Вот если бы у нас имелись космические аппараты землян, мы бы туда слетали, посмотрели, что там творится, и получили ответы на вопросы: «Почему лишь Данаиб, а не Глеколь или Джонг, умудрился сохранить атмосферу и что защищает его от пагубного влияния космоса?» Вполне вероятно, что это дело рук легендарных даридов, а может быть, пранарод тут ни при чем, и феномен Данаиба объясняется какими-то вполне естественными причинами.

– Принято считать, что дариды из-за специфики своих религиозных воззрений так и не вышли в космос, – с умным видом произнес Зенон.

– Много мы знаем о даридах, – возразил маг, – несколько сотен платиновых пластин да десяток загадочных артефактов, от которых, ввиду их непредсказуемости, лучше держаться как можно дальше.

После этих слов он подошел к столу, разлил по стаканам остатки чудесного напитка из бутылки и провозгласил тост:

– Давай, Зен, выпьем за то, чтобы все наши самые заветные желания рано или поздно сбывались.

Они чокнулись и одновременно опорожнили стаканы.

– А теперь разбегаемся. Мне завтра с утра пораньше пилить в Синие горы на «Зону», и у тебя будет непростой денек – первый рабочий день как-никак. Тверд мужик хороший, но есть там одна такая штучка в погонах капитана...

– Эниэль, что ли?

– Точно, Эниэль, – подтвердил маг. – Стерва еще та, но как специалист, говорят, от Бога. Ты с ней построже, иначе уломает, в кровать уложит, как следует отымеет, а потом еще растрезвонит на всю контору, что у тебя там, в штанах, скрывается. Хотя... – Вельмир мечтательно задумался, будто прокручивал в памяти какие-то весьма приятные моменты, и после недолгой паузы закончил, не доведя начатую мысль до логического завершения: – Короче, стерва она и есть стерва, иными словами – тварь похотливая.

Зенон попытался подняться со скамейки и только тут смог оценить по достоинству коварные свойства настойки тетушки Маары. Несмотря на то что голова прекрасно соображала, ноги почему-то стали ватными и напрочь отказывались держать тело. Вельмир весело посмотрел на беспомощного собутыльника и с улыбкой заметил:

– Именно по этой причине во время приема этого божественного напитка, как ты уже заметил, я то и дело отрываю зад от лавочки и проверяю состояние собственной кондиции. Давай-ка помогу подняться. Авось как-нибудь доберемся до своих апартаментов...

После того как маг и поручик, пошатываясь, но, не падая, благополучно ввалились в комнату Зенона, молодой человек шлепнул себя по лбу и негромко обратился к новообретенному приятелю:

– Слышь, Вельмир, хотел спросить тебя еще в самом начале наших посиделок, да потом как-то из головы вылетело. Тетушка Маара такой прекрасный человек и так здорово за нами ухаживает. Как ты считаешь, не будет ли с моей стороны бестактным, если я в конце месяца предложу ей марок сто–сто пятьдесят сверх того, что ей выплачивает контора?

– Ни в коем случае, Зен, старушка сильно обидится. Ты лучше, получив зарплату, загляни на рынок и купи что-нибудь эдакое: платочек цветастый, шаль ханьскую, отрез на платье или колечко из местного золота с каким-нибудь камушком – здесь все это стоит сущие пустяки, а женщине будет приятно.

Поблагодарив друг друга за приятно проведенный вечер и весьма содержательную беседу, соседи расстались вполне удовлетворенные новым знакомством. Вельмир отправился в свою комнату, а Зенон прямо в одежде и, не выключая света, завалился поверх одеяла. Какое-то время он еще слышал доносящиеся снизу звуки голосов и музыку – это Маара Бушуй с интересом следила за коллизиями и неожиданными поворотами сюжета какой-то бесконечной мыльной оперы. Однако очень скоро наш герой, выражаясь высоким стилем, потерял нить, связующую душу с реальным миром, и воспарил в божественные эмпиреи царства бога сна. Иными словами, принялся оглашать комнату богатырским храпом вперемежку с заливистым присвистом и виртуозными руладами.

Глава 3

Первый солнечный лучик робко заглянул в комнату, где на взбитой заботливыми руками Маары Бушуй перине возлежало могучее мужское тело. Лучик начал медленно перемещаться по стене пока не достиг изголовья постели. Затем он немного замедлил свое движение, размышляя – будить или не будить спящего. Наконец, приняв окончательное решение, лучик безжалостно уперся в лицо молодого человека. Реакция не заставила себя долго ждать. В ответ на действие раздражающего фактора, ресницы его затрепетали, физиономию исказила забавная гримаса. Он попытался хоть как-то увернуться от коварного светового пучка, но не тут-то было. Свое «черное дело», солнечный лучик уже сотворил, а именно запустил необратимые процессы внутри носоглотки юноши. Еще немного покрутившись, наш герой чихнул, сначала как-то вяло и неуверенно. После того как щекотание в носу достигло своего апогея, он чихнул еще пару раз и понял, что больше ему заснуть не удастся.

Из-за разницы во времени между Кряжском и Царьградом, составлявшей три часа, он ощущал определенные неудобства, так как его биологические часы указывали на то, что на дворе должна стоять глубокая ночь и организму положено отдыхать. Однако приличная доза принятого накануне спиртного сослужила добрую службу. Благодаря выпивке Зенон лег (точнее вырубился) намного раньше, чем обычно, проспал не менее восьми часов и по этой причине особого дискомфорта не испытывал.

Присев на краешек постели и почувствовав босыми ногами приятную прохладу дощатого пола, он принялся анализировать собственные ощущения. Он ожидал, что в его голове вот-вот взорвется некое устройство, сопоставимое по мощности с теми атомными бомбами, о которых ему недавно поведал его новый знакомый – маг Вельмир Максай. Однако, несмотря на то что вчера вечером он лично усугубил никак не меньше полулитра крепчайшего пойла и к тому же практически без закуси, если не считать таковой горсть абрикосов, ожидаемого эффекта не наступило. Голова его хоть и была полупустая, но никаких болезненных ощущений он, к величайшему своему облегчению, не испытывал – не хватало в первый рабочий день появиться перед коллегами с больной башкой и опухшей физиономией.

Вспомнив о предстоящем трудовом дне, юноша поднес к глазам левую руку, запястье которой обвивал кожаный ремешок настоящего «Хансли» – пылеводонепроницаемого сверхточного чуда о двадцати четырех камнях. Эти дорогущие часы в свое время ему преподнесли благодарные коммерсанты славного Дальборга за то, что он, еще будучи зеленым стажером, во время прохождения производственной практики, умудрился в одиночку выследить и обезвредить неуловимую банду взломщиков, терроризировавшую этот небольшой городишко в течение целого года. Зенон с содроганием вспомнил, как чудом увернулся тогда от направленной прямо в его сердце острой заточки, как, озверев, едва не передавил голыми руками всю троицу, и то, как испуганные бандиты умоляли его не убивать их, а доставить прямиком в руки правосудия. В тот раз ему удалось перехватить контроль над эмоциями, избежав, таким образом, долгих и нудных ночных бдений со следователями из отдела собственной безопасности, а может быть, даже более крупных неприятностей. В знак признательности дальборгских лавочников он и получил в подарок замечательные часы знаменитой на весь Ультан фирмы, правда, для этого ему понадобилось особое разрешение начальника местной полиции, дабы щедрый дар не был расценен как взятка.

Несмотря на раннее утро и широко распахнутое окно, в комнате было довольно душно. К тому же юношу преследовал ужасный выхлоп изо рта. Поэтому он решил, не откладывая дела в долгий ящик, начать рабочий день с процедуры, традиционной и ставшей за пять курсантских лет жизненно необходимой. Протопав к стулу, на спинке которого самым непостижимым образом оказалась развешана его одежда – насколько он помнил, вчера вечером сил для того, чтобы раздеться, ему не хватило, – Зенон сноровисто натянул спортивные штаны, затем носки и кроссовки и легкой трусцой направился к выходу.

Невозможно представить его удивление, граничащее с шоком, когда, распахнув входную дверь, он увидел на пороге своей комнаты целую дюжину дохлых мышей и двух здоровенных крыс, также аккуратно придушенных. Весь этот натюрморт мог свободно претендовать на звание художественного произведения, поскольку мертвые грызуны были выложены изысканно, с любовью и несомненным вкусом. Если бы сам Зенон решил вдруг заняться созданием подобных инсталляций, у него вряд ли бы получилось лучше. Хотя трудно предположить, что нормальному человеку вдруг взбредет в голову гоняться за мышами и крысами. Для этого существуют усато-хвостатые мяукающие создания, одно из которых в настоящий момент, высунув хитрую мордашку из ведущего на лестницу дверного проема, внимательно наблюдало за реакцией своего нового приятеля.

Заметив Василия, Зенон тут же смекнул, в чем дело, – несомненно, «натюрморт» являл собой ответный акт благодарственного свойства, как знак признательности за вчерашнее угощение. Помимо этого он был реальным подтверждением дружбы, которая отныне связывала нерушимыми узами человека и кота.

– Кис, кис, кис, – подманил кота Зенон и, почесывая между ушей, обратился к урчащему от удовольствия зверю: – Привет, дружище, и огромная благодарность за угощение! Оценил твою щедрость, можешь не сомневаться. Только одна загвоздка имеется – тебе, наверное, известно, что люди сырых мышей и крыс не едят, поэтому отнеси-ка все это богатство тетушке Мааре, она из них чего-нибудь приготовит и угостит нас с тобой. А сейчас мне необходимо отлучиться по делам. Ты уж не подведи – доставь мясо по назначению, пока оно свежее.

С этими словами юноша помчался к выходу. Пробегая по лестнице, он услышал, что хозяйка в своих покоях уже громыхает кастрюлями. На веранде весьма своевременно обнаружился объемистый бидон, полный свежей ключевой водицы (когда только старушка все успевает?), что стало для мучимого жаждой Зенона весьма приятной неожиданностью.

В конце концов он выбрался из душного помещения и, наращивая темп, рванул в направлении реки.

Через час посвежевший от купания в ледяной воде речки Отрадной и основательно разогретый беготней и физическими упражнениями Зенон вернулся в свои апартаменты. Утреннего «натюрморта» из мышей и крыс на прежнем месте он уже не обнаружил, зато услышал громкий голос Маары Бушуй, отчитывающей кота Василия:

– Дожили! – блажила во весь голос старуха. – Дохлых мышей и крыс начали на кухню таскать! Кыш отседова и чтоб ноги твоей сегодня в доме не было!

Вслед за этим внизу раздался глухой звук удара, вызванного падением чего-то тяжелого на деревянный пол избы, затем истошный кошачий вопль, скрип открываемой двери и хлопанье закрываемой.

Нетрудно было догадаться, что там произошло, поэтому Зенону лишь оставалось посочувствовать коту и пожалеть о том, что усатый приятель слишком буквально воспринял его рекомендацию отнести мышей на кухню...

Вскоре добрейшая тетушка Маара громким криком оповестила постояльца о том, что завтрак готов. Накинув на голый торс легкую спортивную куртку, он спустился вниз и, усевшись на предложенный ему стул, вступился за незаслуженно обиженного кота:

– Тетушка Маара, вы меня простите, но это я присоветовал Василию перетащить мышей на кухню. Бухнул сдуру, без всякой задней мысли. Ну, кто знал, что он действительно меня понимает и воспримет мое шуточное пожелание буквально.

– Да ладно уж! – махнула рукой старуха. – Я уже и не сержусь на него. А тебя, милок, могу поздравить – хороший, значица, ты человек. Мой Васек абы кого мышами угощать не станет. Возьмем, к примеру, того капитана, что жил здесь до тебя. Уж тот, как токо к коту ни подмазывался: и рыбки свежей ему таскал, и сливок, и сметаны. И ты думаешь, мой Василий ему какого захудалого мышонка хотя бы раз принес? Упаси Господь. А потому, когда капитан тот в конце концов попался на взятках, шум, как водится, поднимать не стали, токо капитана того, от греха подальше, срочно перевели в другое место. Правда, поговаривают, с повышением. А за кота не волнуйся, не сержусь я на него уже, так что он и сам скоро прибежит.

Как бы в подтверждение слов хозяйки, в дверном проеме нарисовался Василий. Он деловито проследовал к кухонному столу, за которым хлопотала тетушка Маара и начал усердно тереться об ее ногу. Зенон был готов поклясться, что при этом кот с заговорщическим видом косился в его сторону и время от времени подмигивал ему своим зеленым глазом.

– Ну чего, милок, расселся, как красна девица?! – грозным голосом обратилась к юноше Маара Бушуй. – Ждешь, когда блины и каша остынут. Давай-ка накладывай из чугунка! Каша объедение. Твой сосед перед уходом две тарелки смолотил, да дюжину блинов с икоркой умял – вот молодец парень, нигде не пропадет.

– И когда же успел уйти Вельмир? А я-то думал вместе позавтракаем, поболтаем, перед тем как отправиться на службу.

– Вчерась наболтались, да так, что бабушке Мааре пришлось некоторых бугаев храпящих разоблачать.

– Так это вы меня раздели?! – несказанно удивился Зенон. – И как же вам это удалось, ведь весу во мне под девяносто килограммов?

– А кто же, по-твоему? – усмехнулась старушка и продолжила не без хвастовства: – А что тяжел, признаю. Ничего, я почитай по младости лет в армии санитаркой была, так во время Кельманского конфликта на своих хрупких плечиках не одного вашего брата-мужика из-под огня вытащила. За что имею Крест Брыльянтовый и соответствующую бумагу к ему. Между прочим, орден мне вручал сам ныне покойный батюшка нашего Государя Императора. Хороший был человек, душевный. Токо жалко, всю жизнь в наследных принцах проходил. Будь он тогда императором, может быть, никакой войны бы не случилось. Пусть земля его косточкам будет пухом, а душа возродится в достойном теле. – Затем она вновь с деланной сердитостью посмотрела на Зенона. – Ты слушай, да кушай! А Вельмирушка убег как раз перед твоим приходом с утренней разминки... – Убедившись в том, что постоялец наконец-то приступил к завтраку, старуха одобрительно добавила: – Горазд ты прыгать да эти как их?.. Дай Бог памяти... Пируэты вытворять.

– А вы откуда, тетушка Маара, знаете? – спросил с набитым ртом юноша.

– Так мы с Василищем специально ходили посмотреть на то, как ты там внизу у речки козликом скачешь. Сверху-то оно все, как на ладони. А насчет соседа, можешь не переживать. Он иногда сюда неделями носа не кажет – на своей базе пропадает. Шибко деловой юноша.

– Так вы в Кельманском конфликте принимали участие?! – восхищенно вылупил глаза на Маару Бушуй юноша. – Но ведь это было...

– ...о возрасте ни слова! – грозно предупредила Маара. Затем кокетливо пояснила: – Видишь ли, Зенончик, в душе я по-прежнему молодая, как в те далекие времена, а как глянусь в зеркало, так страшно становится.

– Зря вы так, тетушка, – попытался подбодрить старуху молодой человек. – Вы дама еще хоть куда, и блины у вас просто объедение.

В ответ на столь сомнительный комплимент Маара Бушуй лишь махнула рукой, мол, ври, да не особенно-то завирайся.

Ровно в восемь Зенон вышел за ворота гостеприимного и хлебосольного дома своей хозяйки. Был он гладко выбрит, в тщательно отутюженной форме и начищенных до зеркального блеска ботинках. Короче говоря, хоть сейчас на рекламный плакат, призывающий продвинутую молодежь поступать в учебные заведения МВД. Помахивая парусиновой сумкой приличных размеров, в которой находились гражданский костюм, рубашка и ботинки, бодрым шагом молодой человек направился не прямиком к месту своей службы, а в сторону набережной. Он специально намеревался совершить небольшую пешую прогулку, чтобы полюбоваться красотами озера Кугультык, а также окончательно избавиться от последствий вчерашней попойки. Справедливости ради, нужно отметить, что после утренней разминки с купанием в ледяной воде и плотного завтрака чувствовал он себя вполне комфортно. Скорее всего, Зенону просто не хотелось сидеть в душном помещении, вот он и решил совершить небольшую прогулку, тем более ему, как полицейскому чину, следовало непременно осмотреть весь город, чтобы свободно ориентироваться в замысловатом переплетении улиц, переулков и тупиков Кряжска.

Нужно отдать должное служебному рвению нашего героя. За время трехдневного путешествия от славной столицы великой Рутании до места своей будущей службы он не только вовсю флиртовал с двумя молоденькими соседками по купе. Он также старательно изучал все материалы, относящиеся к истории и географии Синегорья в общем, и Кряжска в частности, которые ему удалось раздобыть в библиотеке родного училища.

Издавна окрестности самого большого в мире пресноводного водоема, коим является озеро Кугультык, населяли орки и гоблины. Они жили охотой, рыбалкой, огородничеством и скотоводством, а также, в полном соответствии с законами, повсеместно царившими в те времена, вели непрерывные войны друг с другом за право единоличного обладания богатейшими природными ресурсами этого края. Полтора тысячелетия назад в Синих горах появились первые люди. Несмотря на то что местные жители, зная о коварстве и изворотливости проворных людишек, всеми силами старались предотвратить их неминуемое вторжение, сделать это им не удалось. Размножающихся со скоростью саранчи детей Адама и Евы, проникших в мир Ультана из каких-то межмировых далей всего-то около трех тысячелетий назад, ничто не могло остановить. Поэтому коренным народам приходилось либо принимать их власть, либо подвергаться полному уничтожению. Орки частью были перебиты, частью ассимилированы в объединенное общество разумных существ. Гоблины боролись до конца и в итоге были все до единого перебиты. Несмотря на сокрушительную победу, Синегорье привлекало людей постольку поскольку, ввиду удаленности этих мест от традиционных промышленных центров и труднодоступности. В Эпоху Великого Размежевания, когда ранее монолитная цивилизация начала разваливаться на множество самостоятельных политических образований, Синегорье и примерно половина акватории озера Кугультык отошли Рутанской империи. Ввиду удаленности от столиц как Рутании, так и Ханьской деспотии, особых споров за эти территории между двумя сопредельными государствами не возникало. Поделили, не торгуясь, без пены у рта и бряцанья штыками. Последующие шестьсот лет правительство Рутании не баловало Синегорье своим особо пристальным вниманием. Лишь после того, как через эти места прошла трансконтинентальная железная дорога, здесь было основано первое крупное поселение, ставшее впоследствии столицей всего Синегорья. Этим поселением стал Кряжск, получивший свое название от практически полностью разрушенной горной гряды, некогда простирающейся вдоль побережья озера и носящей название Кугультыкский кряж. Лишь четыреста лет назад начались активные разработки местных богатств. А взять отсюда можно было многое: высоко ценимая повсеместно пушнина, рыба, драгоценные камни, золото – вот всего лишь краткий перечень. Немудрено, что южный сосед тут же посчитал эти земли неотъемлемой частью своей территории и попытался силой завладеть Синегорьем. Однако нужно отдать должное рутанской разведке. Мастерам плаща и кинжала, отиравшимся при Ханьском Дворе, вовремя удалось выведать коварные планы тогдашнего деспота. Поэтому не успели еще отборнейшие ханьские легионы выдвинуться в район озера Кугультык, а им навстречу уже спешила Шестая Ударная танковая бригада, а также Восьмая моторизированная пехотная дивизия при поддержке мощной группировки цельнометаллических дирижаблей. Боевое столкновение произошло на берегах соленого озера Сайгачье. Ханьцы тогда получили достойный урок. Рутанским танкам и боевым дирижаблям в считаные минуты удалось подавить огонь вражеской артиллерии. Оставшись под ураганным огнем противника без огневой поддержки, ханьцы предпочли по большей части сдаться в плен. Их потом обменяли на рис и знаменитый ханьский нефрит. Тем, кому удалось сбежать с поля боя, повезло меньше – многие из них погибли в безводной пустыне от жажды или стали добычей свирепых хищников. Это славное сражение вошло в исторические хроники под названием Конфликт у Сайгачьего, и произошло оно чуть более двухсот лет тому назад. С тех пор Ханьская деспотия больше не предъявляла претензий на Синегорье, однако если не поощряла открыто, то, во всяком случае, закрывала глаза на проделки некоторых своих незаконопослушных граждан, промышлявших в этих местах контрабандой, работорговлей и браконьерством. Нарушителей границы вылавливали поодиночке и целыми группами, бросали в тюрьмы, отправляли на каторгу, даже публично расстреливали прямо на границе, чтобы другим неповадно было. Но ничего не помогало – поток нелегалов не истощался, поскольку всего лишь за один удачный промысловый сезон можно было обеспечить безбедное существование себе и своей семье на долгие годы. В конце концов слезные мольбы местного генерал-губернатора услышали в Царьграде, и высочайшим указом самого Государя императора были выделены денежные средства и людские ресурсы для того, чтобы организовать в этих местах регулярное патрулирование границы, а также строительство таможни и торгового порта. С тех пор Кряжск хоть и не приобрел столичного лоска, но стал более или менее современным городом. Улицы повсеместно замостили, где брусчаткой, где обыкновенным булыжником, построили приличные административные здания, удобный железнодорожный вокзал. Поговаривают о строительстве посадочной площадки и ангаров для грузовых и пассажирских дирижаблей, но это неактуально, в столице считают, что для Кряжска пока вполне достаточно регулярного железнодорожного сообщения.

Улочка Лыковая прямиком выходила на другую, более широкую, улицу, названную в честь какого-то генерала Патира. Следуя по ней, Зенон вскоре оказался на Приозерном бульваре, протянувшемся вдоль Кугультыка на десять километров. Насколько было известно Зенону, местное население теплыми летними вечерами предпочитает прогуливаться вдоль озера, вдыхая хоть и не морской, но все равно насыщенный свежестью и полезными ионами воздух. При желании здесь можно в любое время суток плотно или не очень перекусить, поесть мороженого, а также выпить чего-нибудь прохладительного или, наоборот, горячительного. Приборкой многочисленных следов вчерашнего пиршества занимались десятки уборщиков с метлами и совками, стараясь управиться с работой до того, как весь город превратится в сплошное пекло. Единственное, чего не увидел Зенон на берегу Кугультыка, это специально оборудованных купален. Дело в том, что в подпитываемом талыми водами горных рек озере температура воды даже в самые жаркие дни не поднималась выше десяти градусов. Отсюда и желающих искупаться было не очень много.

По своей природе озеро Кугультык является тектоническим разломом земной коры, ориентированным с запада на восток. Его длина равняется тремстам километрам, а ширина достигает пятидесяти, причем с каждым годом эти параметры увеличиваются, ввиду того, что разлом неуклонно расширяется. По прогнозам ученых-геологов этот пресноводный бассейн через много миллионов лет рассечет Герфангскую материковую плиту на две неравные половинки и превратится сначала в узкий морской пролив, а затем станет самым настоящим океаном. Однако это случится еще не скоро, и что там будет через миллионы лет на благословенном Ультане нашего героя в данный момент не особенно интересовало. Он шел легкой неторопливой походкой, любуясь открывающейся водной ширью, наблюдая за хитроумными маневрами грузовых и пассажирских пароходов и вдыхая утренний воздух, пропитанный запахами свежевыловленной рыбы, гниющих водорослей и ароматом еще чего-то незнакомого, но очень приятного.

По пути Зенон зашел на главпочтамт и заказал междугородний разговор со столицей. Вообще-то, в доме тетушки Маары телефонный аппарат имелся, но исключительно для внутригородского пользования. С одной стороны, это было не очень удобно, но с другой – имело ряд положительных моментов – чадолюбивая мамочка не будет часто доставать сына своими мудрыми советами. Минут пятнадцать он пообщался с матерью. В Царьграде было еще только около шести часов, поэтому спросонья мама немного испугалось – не случилось ли с ее родным сынулей чего плохого. Но, услышав из его уст самые искренние заверения в том, что чувствует он себя прекрасно, а также то, что народ здесь душевный, неиспорченный, и начальство у него лучше не бывает, и сам Кряжск вполне приличный город, а не какая-то там захолустная дыра, успокоилась. Пообещав матушке отписать все самым подробнейшим образом, Зенон положил трубку и с чувством выполненного долга поспешил в направлении центральной площади.

Ровно без пяти девять он вошел в широко распахнутые в ознаменование начала рабочего дня врата отныне родного учреждения. На входе его встретил какой-то незнакомый поручик лет двадцати пяти с повязкой дежурного на предплечье правой руки. Он подозрительно посмотрел на входящего и, поднеся ладонь к козырьку, поинтересовался:

– По какому вопросу, господин поручик?

– Ах, извините, – покраснев от смущения, полез в карман за служебным удостоверением Зенон. – Сегодня первый день на службе.

– Значит, вы и есть тот самый новичок, прибывший к нам из столицы? – широко улыбнулся дежурный. – Да ладно, не трудитесь! Как-нибудь потом покажете ваше удостоверение, а сейчас проходите. Кстати, от всей души вам сочувствую...

Узнать, по какому поводу ему выражают сочувствие, Зенон не успел, поскольку в дверях материализовалась Кайла Ноумен. Девушка без кокетливого жеманства поприветствовала молодых людей и под их восхищенными взглядами проследовала по коридору в направлении лестничного перехода. Зенон здорово растерялся, что было для него совершенно не свойственно. Он хоть и не мог похвастаться огромным количеством разбитых женских сердец, но при встрече с противоположным полом никогда не тушевался и тем более не терял головы. А тут, словно дурак дураком, – вытянулся по струнке, вместо того чтобы проводить даму хотя бы до своего второго этажа и, может быть, предложить насладиться на пару вечерним воздухом озера Кугультык. Однако, проанализировав самым тщательнейшим образом свое теперешнее состояние, Зенон понял, что даже если бы он вдруг не растерялся и проводил девушку, все равно вряд ли отважился бы сделать ей подобное предложение.

«Хорошо, – подумал он про себя, окончательно придя в нормальное состояние, – поживем, осмотримся, может быть, что-нибудь и получится».

Как только очаровательная фигурка секретарши скрылась из виду, он почувствовал легкий шлепок по плечу и услышал веселый голос дежурного офицера:

– Что, поручик, хороша краля?! Ладно, беги, иначе влетит тебе от твоего начальства по первое число. Ежели чего, я Андронах Перц из Третьего отдела. Случится какая нужда, подходи.

– А меня Зеноном кличут! – рванув в направлении лестничного перехода, ведущего на второй этаж, крикнул юноша и, уже практически преодолев коридор, громко уточнил: – Зенон Мэйлори!

Войдя в кабинет, молодой человек обнаружил там ведущих спокойную беседу за чашкой утреннего кофе эльфийку и огра. Собственно, беседы в традиционном понимании этого слова не было – говорила Эниэль, а Зуур Эр Шуур внимательно слушал и время от времени поддакивал. Майор Тверд еще не появился или появился, но успел убежать к какому-нибудь высокому начальству. Зенон вежливо поздоровался с коллегами и направился к своему столу. Присутствующие в кабинете также пожелали вошедшему доброго утра и предложили выпить кофе или чая. Молодой человек от предложенного угощения отказался. Затем Эниэль, ничуть не стесняясь юноши, продолжила свой рассказ:

– Короче, классный мужик, скажу тебе. Когда у нас с ним все это случилось, у меня поначалу едва глаза из орбит не повылезали, а потом – море счастья... Знал бы ты, какое это везение найти настоящего самца среди этого скопища слюнтяев и подкаблучников...

– Угу, – ответствовал невпопад Зуур.

– А ведь с виду неказистый и рябой к тому же, – продолжала свои откровения похотливая эльфийка. – Правда, женат, но это не проблема...

– А вот это ты зря, – перебил ее огр. – Разрушать ячейки общества не позволим. Тебе этого полового гиганта максимум на месяц хватит. И что же, по-твоему, ему делать после того, как ты его затрахаешь до изнеможения и выставишь за дверь? С какими глазами ему возвращаться к своей бывшей?

– А почему именно к бывшей? Вон сколько нас, одиноких женщин, – выбирай любую.

– Да, да, конечно, «выбирай любую», а ты не подумала, что после тебя ему, может быть, целый год будет не до баб, а жена она всегда поймет и простит, если по-настоящему любит. Блудница ты неисправимая, и имя тебе – грех.

– Скучный ты мужик Зуур! И как с тобой уживается твоя супруга? Бедняжка, – отчитала огра эльфийка. Затем добавила: – Вот уйду от вас в Третий отдел, меня туда давно их начальник заманивает. А что? Там и должность майорская, а значит, оклад повыше будет, и преступления на сексуальной почве – как раз то, что надо. А здесь возись с трупяками, собирай доказательства, что именно ревнивый супруг тупым топориком порешил свою горячо любимую супружницу за то, что та крутила шуры-муры с соседом. А ежели этот несчастный ревнивец и вовсе не отрицает своего, так сказать, участия? Нет, все равно ищи, собирай, поскольку презумпция невиновности. Точно, уйду в Третий.

Зуур поднялся со стула, закатил глаза и своим сочным басом провозгласил:

– И разверзлось лоно огненное порочное, и взалкали его маниаки, насильники и прочие извращенцы, и вкушали они от благодати сей. Но, познав той сомнительной благодати, в ужасе бежали прочь, ибо осознали, что не благодать это вовсе, а геенна огненная, от которой несть спасения...

– Тьфу, на тебя! – замахала руками Эниэль. – Умеешь ты, дубина неотесанная, так напугать девушку, что все мысли в голове перемешаются.

– Будешь обзываться дубиной, – грозно сверкнул глазами Зуур, – с очередным триппером пойдешь к официальному магу-целителю.

– А ты меня не пугай! – взъярилась дама. – Я за тебя отчеты также не нанималась писать.

– Вот стерва! – не выдержал огр. – Да тебя уже давно пора по сто двадцать восьмой – за аморалку и распространение венерических заболеваний – гнать из органов...

– Заткни пасть, святоша! Я девушка чистая, а ежели какой нечистоплотный самец попадется, так я не виновата! Мы, дамы, всегда страдаем от вас, мужиков, поскольку доверчивы, как дети малые. – С этими словами она поднялась с места и приняла грозную боевую стойку, словно намеревалась хорошенько всыпать оппоненту.

Зенон сидел, не зная, что предпринять. На всякий случай он напрягся и приготовился броситься разнимать коллег, если затея устроить хорошую потасовку начнет все-таки воплощаться в жизнь.

Однако кровопролития не произошло. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появился начальник группы Тверд, а позади него маячила высокая худощавая фигура подполковника Лиин Чаханги.

– Немедленно прекратить балаган! – громогласно воскликнул гном. – Нельзя на минуту оставить, собака с кошкой лучше уживаются друг с другом, чем эта парочка. Дождетесь, лишу обоих квартальной премии.

– Больно надо, – одернув полы своего форменного кителя, уселась на свое место Эниэль.

Зенон, впрочем, как и все остальные присутствующие в комнате, так и не понял, что она имела в виду. То ли отказывалась от хорошей драки, то ли от квартальной премии.

Поскольку инцидент был исчерпан и обошелся без кровопролития, Тверд не стал более муссировать происшедшее. Он лишь еще раз окинул неодобрительным взглядом добродушно ухмыляющегося Зуура и злющую Эниэль и с укором покачал головой, мол, когда-нибудь заработаете оба по полной программе.

Тем временем вслед за командиром следственной группы в комнату вошла начальник отдела подполковник Чаханги и, усадив присутствующих, потребовала всеобщего внимания.

– Как вам уже известно, через два дня в Кряжск пребывает комиссия из столицы. Вполне возможно, высокие гости пожелают пообщаться с простыми гражданами, и выйдет полный конфуз, если в результате подобного общения из кармана какого-нибудь придворного вельможи исчезнет кошелек или мелкий воришка стянет с его руки дорогущие часы. Сами понимаете, чем подобное происшествие будет чревато для репутации нашего славного города и в конечном итоге для нас с вами. Поэтому, не пускаясь в долгие и занудные объяснения, ставлю задачу. Вашей группе совместно с другими группами отдела поручается за оставшееся время максимально очистить территорию городского рынка от всех криминальных элементов. Предварительную зачистку силами ОПОНа и армейских подразделений мы уже провели...

– Ага, – не удержалась от восклицания все еще недовольная эльфийка, – спецназ и армия мелочь повязали, а крупняк насторожился, теперь его будет значительно труднее взять...

– Разговорчики! – прикрикнула на нее вампирша, и Зенону почудилось, что из ее чувственного, неестественно красного ротика на мгновение показались два острых клыка. – Приказ исходил от самого генерал-губернатора. Он, как бывший военный, посчитал, что так будет лучше. Даже Батя не сумел его отговорить от ее проведения. Так что свои благоразумные суждения попрошу оставить при себе.

– Во-во, – на сей раз подал голос Зуур Эр Шуур, – все испохабят, все извратят, а прибирать за ними Пятому отделу.

Подполковник на сей раз не стала отчитывать огра, только что самым наглым образом ослушавшегося ее приказа не обсуждать действия вышестоящего начальства, лишь хмыкнула и, пряча улыбку, почесала нос.

– Короче, я вас проинструктировала, – подытожила Лиин Чаханги и, направляясь к входной двери, добавила: – Подробные директивы получите у своего непосредственного начальника.

Дождавшись когда дверь захлопнется, Тверд попросил всех присутствующих в комнате занять свои места, а сам повернулся лицом к публике и заговорил:

– Итак, господа офицеры, не нам с вами обсуждать действия вышестоящего начальства, приступим к тщательной проработке оперативного плана, предложенного подполковником Чаханги...

Не вдаваясь в излишние подробности, вышеозначенный план действий сводился к тому, чтобы вновь прибывшего сотрудника, коим, как нетрудно догадаться, был не кто иной, как Зенон Мэйлори, использовать в качестве приманки. Схема была проста и, в полном соответствии с расхожим изречением, не могла не быть гениальной.

Она заключалась в том, что переодетый в гражданский костюм Зенон станет изображать удачливого золотоискателя, обнаружившего в Синих горах значительную россыпь желтого металла. В Кряжске он ненадолго, лишь для того, чтобы пополнить запасы провианта, приобрести кое-какой инструмент взамен поломавшегося и, конечно же, хорошенько отметить удачную находку.

В обязанности остальных членов группы входит прикрытие молодого человека и тщательная фиксация всех тех, кто попытается каким-либо образом его облапошить, обокрасть или нанести ему материальный ущерб как-нибудь по-другому. Для этого штатный маг группы снабдит эльфийку, гнома и, разумеется, себя, магическими личинами, поскольку являть свой собственный облик перед рыночной публикой им категорически противопоказано. Со стопроцентной вероятностью такое появление означало бы полный провал операции в самом ее зачатке. Каждый вор, в силу специфики выбранной им специальности, просто обязан знать в лицо всех более или менее значимых полицейских чинов города, а славных представителей Убойного отдела прямо-таки непременно, хотя бы для того, чтобы держаться от них по возможности дальше. Конечно же, уважающий себя вор не пойдет на убийство, ни при каких обстоятельствах. И вроде бы бояться в этом плане ему особенно нечего, но кто знает этих убойщиков – могут привлечь в качестве свидетеля или паровозиком потащить как пособника или, хуже того, соучастника. Короче говоря, благородному вору лучше всего обходить за километр всякого, кто хоть как-то связан с полицией.

Сказано – сделано. Ровно через полтора часа на рыночной площади появился простоватого вида паренек в не новой, но аккуратно залатанной одежде. Скрепя сердце Зенон позволил эльфийке наложить цветастые заплаты на свой единственный костюм и чувствовал себя в нем теперь весьма мерзопакостно. Вдобавок гном откуда-то извлек дедовскую фетровую шляпу, здорово побитую молью, к тому же с полями, обкусанными мышами или еще какими грызунами, и заставил молодого человека нахлобучить ее на голову. По меткому выражению штатного мага, в этом облачении Зенон выглядел «ухарем деревенского масштаба», а острая на язычок Эниэль назвала его «идеалом барышень славного города Крыжополя». Однако делать нечего, хоть коллеги и вырядили его как шута горохового, нужно было соответствовать выбранному образу.

Припомнив совсем еще недавние занятия по актерскому мастерству, которому в училище его обучали самые лучшие лицедеи Царьграда, Зенон возрадовался тому, что хотя бы на этом Министерство Внутренних Дел не экономило. Юноша постарался придать своей физиономии самое простецкое выражение и смело зашагал между бесконечными рядами торговых палаток и павильонов.

Половина одиннадцатого, солнце еще не достигло своего апогея на небесном своде, но все равно было невыносимо душно. Вдобавок жара здесь усугублялась толкотней многочисленных потных тел, запахами свежеприготовленной пищи, а также ароматами различных пряностей и благовоний, завозимых сюда из южных районов Ханьской деспотии.

Зенону не впервой довелось оказаться на подобном торжище, и все-таки его приятно изумило обилие и многообразие различных товаров, как местного производства, так и ввозимого с территории сопредельного государства. Посмотреть здесь действительно было на что. Только речным жемчугом и изделиями из него торговал целый ряд. Повсюду изобиловали лавки с золотыми и серебряными украшениями, одеждой, различными магическими штучками, казались бесконечными рыбные, мясные и обжорные ряды.

Однако все выставленное на продажу было всего лишь видимой частью айсберга. Основные сделки совершались в тиши уютных кабинетов за рюмкой хорошей выпивки или чашечкой кофе. Завидное благосостояние города и его жителей, а также стабильные поступления немалых денежных сумм в имперскую казну определялись вовсе не розничной торговлей и даже не мелкооптовой. Крупные поставки на мировой рынок высококачественной древесины, драгоценной пушнины, золота и прочих товаров осуществлялись именно отсюда, поскольку, берущая начало из озера Кугультык судоходная река Хаш практически напрямую связывала Кряжск с крупными ханьскими портами на Лигурском море.

Логично было бы предположить наличие столь же мощного встречного товарного потока. Однако такового не наблюдалось, поскольку пропускные мощности трансконтинентальной железной магистрали были весьма скромными. К тому же доставка импортных товаров в промышленно развитые западные районы Рутании традиционно осуществлялась посредством более дешевого судоходного транспорта. С одной стороны, этот фактор был минусом, ограничивающим экономическое развитие Синегорья. С другой – огромнейшим плюсом, позволявшим сохранять сказочную, таящую превеликое множество чудесных загадок природу этого края в первозданном виде. Недаром среди местного населения бытуют невероятные истории о счастливчиках, коим случайно повезло наткнуться на одну из драконьих пещер. Эти летающие твари еще пару тысячелетий назад обитали в Синих горах и с маниакальным постоянством пополняли свои сокровищницы сверкающими на солнце драгоценными камушками, а также украшениями из драгоценных металлов. Именно здесь чаще всего находят чудесные изделия древнего народа даридов.

Впрочем, в данный момент наш герой вовсе не думал о сомнительной возможности обнаружить набитую сокровищами пещеру или обогатиться, толкнув заезжим перекупщикам случайно найденный артефакт. Перед ним стояла конкретная задача: привлечь к своей персоне интерес обретающихся на рынке представителей незаконопослушной части общества и, выражаясь сухими формулировками уголовного кодекса, спровоцировать этих самых представителей на совершение противоправных действий. Для этого Зенону был выдан специальный кошель-обманка. С виду весьма солидный мешочек был якобы доверху наполнен золотым песком. На самом деле, золота в нем было не очень-то и много – лишь в верхней его части. Ниже располагалась мелкая свинцовая дробь, цена которой – медный грош за кило в базарный день. Конечно же, наличие свинца в кошеле богатства его владельцу не прибавляло, зато помогало пустить пыль в глаза любому заинтересованному лицу.

В полном соответствии с инструкциями, полученными от вышестоящего начальства и коллег по цеху, Зенон несколько раз приценивался к различным товарам, извлекал из кармана штанов свой весьма увесистый мешочек с «золотишком». Он даже развязывал его, будто бы собирался сделать покупку, запускал туда руку, демонстрируя содержимое, но, «передумав», вновь ссыпал золотой песок обратно и накрепко перетягивал горловину кошеля кожаным ремешком.

Вообще-то, по закону всякий золотоискатель должен сдавать намытый песок и самородное золото официальным скупщикам, но при этом он терял приличную долю своей законной прибыли в виде государственной пошлины и прочих налогов. Как следствие, каждый фартовый промысловик стремился всеми правдами и неправдами надуть государство, поскольку, едва в его распоряжении появлялось что-нибудь ценное, у него в голове возникал вполне закономерный вопрос: «С какой такой стати я должен этим делиться с государством, от которого сам ничего не имею?» Не будем глубоко вдаваться в анализ справедливости или порочности подобного суждения, заметим лишь то, что на рынке он при желании обязательно найдет единомышленника, готового объегорить государство, скупив у старателя золотишко, пушнину или еще что-нибудь по более выгодным ценам, нежели официальные скупщики. К тому же практически любой товар можно было приобрести здесь, расплатившись напрямую золотым песочком или необработанными камушками.

Если кто-то считает, что руководство Кряжска смотрело на эти негативные явления сквозь пальцы, он глубоко заблуждается. Борьба с незаконным оборотом золота, жемчуга, драгоценных камней и пушнины ведется с завидным постоянством. Время от времени здесь случаются крупномасштабные облавы, по сути – самые настоящие погромы. Мелкая рыбешка в таких случаях, вопреки всем мыслимым законам природы, остается в сетях, а крупная, как правило, умудряется из них выскользнуть. Потому что человеческое общество, наперекор глубокомысленным утверждениям некоторых философов, это никакая не природа, и законы дикого мира тут неуместны. Поэтому никого не удивляет то, что тот или иной чиновник, напрямую ответственный за соблюдение законности, со временем обзаводится прекрасным домом, шикарной паровой яхтой, роскошным локомобилем, а также солидным счетом в одном из уважаемых иностранных банков. Время от времени какого-нибудь особо зажравшегося и потерявшего чувство меры чинушу берут «за жабры», однако очень скоро его преемнику доходчиво объясняют сложившиеся правила игры, и все вновь возвращается на круги своя. Поговаривают, что бывали здесь на высоких должностях и бессребреники, но с ними обходились еще круче, чем с хапугами. На них буквально из ничего стряпались такие дела, что бедняга был безмерно счастлив, если ему удавалось подобру-поздорову убраться отсюда куда-нибудь с понижением в звании и должности и молиться до конца дней своих за то, что не угодил лет на двадцать в тюрягу или, хуже того, прямиком на виселицу. Короче говоря, за столетия здесь сложились определенные взаимоотношения между местными воротилами теневого бизнеса и чиновничеством, посягнуть на которые с той или другой стороны считалось величайшим святотатством. Как ни странно, такое положение вещей было выгодно большей части населения Синегорья, поскольку позволяло удерживать цены практически на все товары на предельно низком уровне, что в конечном итоге обеспечивало защиту кошелька простого гражданина от глобальных инфляционных процессов, связанных с колебаниями курса основных мировых валют.

Однако вернемся к нашему герою, который подходил уже к шестому торговцу и, примерив понравившуюся кожаную куртку, как бы невзначай интересовался, не примет ли тот в качестве оплаты товара унцию-другую золотого песочку. Получив утвердительный ответ, молодой человек доставал из кармана увесистый кошель, извлекал из него горсть золота, но все-таки в очередной раз, передумывал покупать что-либо и, спрятав мешочек с презренным металлом обратно в карман, обещал продавцу еще немного подумать и обязательно наведаться чуть позже. Он также умудрялся по-простецки поведать каждому второму лавочнику о том, что обнаружил на застолбленном им участке богатую россыпь золотого песка вперемешку с довольно крупными самородками и что теперь безбедное существование ему и его будущему потомству обеспечено по полной программе. Простодушного раззяву вовсе не беспокоило то обстоятельство, что свидетелями каждого подобного разговора становилось никак не меньше двух десятков посторонних ушей. Кто-то из невольных свидетелей искренне поздравлял парнишку с неслыханной удачей, кому-то было наплевать на него, но кое-кто мотал услышанное на ус и тут же торопливо удалялся, чтобы поделиться кое с кем только что полученной информацией.

Как будто случайно оброненные «семена» не замедлили «дать весьма бурные всходы». Вскоре наш герой не успевал отмахиваться от самых заманчивых предложений. В одном месте к нему подошел гном самой заурядной наружности и предложил перекинуться в картишки, затем одна колоритная дама с физиономией, усыпанной бородавками, пригласила молодого человека за весьма умеренную плату провести время в компании прелестных девиц. В течение часа ему не менее шести раз предлагали испытать удачу в какой-нибудь азартной игре, четырежды – воспользоваться услугами платных прелестниц и трижды – бесплатно выпить с кем-нибудь за компанию. Все это тщательно фиксировалось остальными членами следственной группы посредством специальной аппаратуры, для того чтобы к вечеру все слоняющиеся по рынку подозрительные личности оказались хотя бы на время визита высоких гостей изолированными от общества.

Несколько раз чьи-то шаловливые ручонки пытались залезть в карман простака-золотодобытчика. Однако парень оказался не промах. Он не терял бдительности даже в те моменты, когда его будто случайно обступала изрядно подгулявшая толпа, и ловкая рука щипача, воспользовавшись общей сумятицей, тянулась к заветному мешочку. Подловив очередного любителя поживиться чужим добром, парень не собирался обращаться за помощью к ближайшему полисмену. Он по-простецки давал неудачливому вору кулаком в глаз, как бы непреднамеренно отлучая его на некоторое время от противозаконного промысла – ведь глупо пытаться лезть в карман даже самого распоследнего простофили, обладая изрядно помятой физиономией или солидным бланшем под глазом. Подобное самоуправство простоватого на вид верзилы здесь никого особенно не удивляло – ну, поймал вора, ну, поучил немного уму-разуму. Не звать же полицию, чтобы потом потерять целый день за составлением всяческих протоколов и других бумаг. Дал в пятак, отвел душу, и дело с концом – зло наказано, добро торжествует.

Территория, отведенная местными властями под городской рынок, была столь огромна, что за четыре часа неспешного променажа Зенону удалось обойти едва ли ее треть. За это время он умудрился выявить не менее пяти содержателей нелегальных игровых заведений, с десяток лиц, занимающихся сутенерством и проституцией, с полдюжины матерых аферистов, трех скупщиков краденого. Кроме того, ему самолично удалось обезвредить семерых карманников весьма высокой квалификации и при этом наиболее наглому из них даже сломать парочку пальцев.

Где-то в половине третьего, после того как жара достигла того невыносимого предела, когда ноги отказываются идти, а голова думать, Зенон наконец-то получил от замаскированного под обыкновенного лесоруба Тверда долгожданный сигнал о завершении начального этапа операции. На этом их миссия заканчивалась, поскольку десятки метров отснятой фото и кинопленки с портретами подозреваемых лиц и неопровержимыми доказательствами их противоправной деятельности уже были переданы в руки тех, кто по долгу службы обязан этим заниматься. Ровно через час на территорию Центрального рынка нагрянет как снег на голову Отряд Полиции Особого Назначения и при поддержке батальона мотопехоты приступит к зачистке. Поскольку опоновцы церемониться не любят, обязательно пострадают и многие ни в чем не повинные торговцы и даже кое-кто из законопослушных граждан. Однако подобные мелкие издержки мало кого из власть предержащих волновали. Главное, чтобы комиссия из Царьграда по достоинству оценила царящие в городе покой и порядок, а также высокий уровень жизни и твердую гражданскую позицию местного населения.

Перед тем как направиться к выходу, Зенон решил заглянуть в один из уютных павильончиков, чтобы выпить бокал холодного кваса, а заодно слегка перекусить. Если бы наш герой не был так изнурен жарой, он обязательно обратил бы внимание на одного юркого типа, относящегося к племени людей, вот уже минут десять неотступно следующего за ним по пятам.

Полутемная прохлада заведения, длинноногие улыбчивые официантки, легкая музыка, доносящаяся из раструба граммофона, – все это располагало к продолжительным посиделкам. Вообще-то, Зенон вовсе не собирался долго рассиживаться, поскольку служебный долг велел ему как можно быстрее заморить червячка и мчаться бегом в управление полиции. Едва лишь он, зажмурив глаза от удовольствия, сделал первый глоток из бокала, наполненного ледяным квасом, как какой-то проходящий мимо его столика раззява уронил на пол стоявший рядом стул. Мужчина с извинениями нагнулся, для того чтобы поднять и поставить на прежнее место вышеозначенный предмет мебели. Зенон скорее неосознанно повернул голову в направлении возникшего шума, при этом он так же инстинктивно протянул руку, чтобы помочь неуклюжему посетителю. И тут он вдруг почувствовал легкий укол в область шеи. В следующее мгновение все перед его глазами завертелось, стало искажаться, меняя размеры и пропорции. Зенона замутило так, что съеденным за время операции пирожкам и выпитому квасу стало неуютно внутри его желудка. Затем в голове оперативного работника вдруг будто бы щелкнули выключателем, и сознание юноши провалилось в благословенную тьму небытия. Он так и не узнал никогда, стошнило его или нет.

Глава 4

Невыносимый вибрирующий гул в голове. Непроглядная темнота и умопомрачительная вонь смердящей человеческой плоти. Пожалуй, если бы не этот запах, сознание Зенона еще долгое время могло бы находиться в уютном забытье, а теперь вольно или невольно пришлось возвращаться к безрадостным реалиям жизни.

«Вот зараза, – подумал он, – мало того что меня парализовали каким-то ядом, тому, кто это сделал, для чего-то понадобилось меня ослепить и засунуть в барак с больными орочьей проказой».

Однако ни одно из самых худших его опасений не подтвердилось. После того как молодой человек все-таки догадался открыть глаза, он понял, что зрения его никто не лишал и что находится он вовсе не в бараке с неизлечимыми больными, а в каком-то небольшом помещении, здорово напоминающем тюремную камеру. Комната размером примерно два с половиной на четыре метра и в высоту метра три. Стены, сложенные из здоровенных гранитных блоков. Единственный выход из камеры – обитая железом дверь с маленьким решетчатым оконцем, в настоящий момент затворенным деревянным ставнем. Под потолком противоположной от двери стены небольшое окно, забранное толстыми металлическими прутьями – естественный источник света. Единственными предметами мебели в камере были два сбитых из необструганных досок топчана. Себя Зенон обнаружил лежащим на одном из них на куче какого-то тряпья. Именно от его ложа исходил тот тошнотворный запах. Юноша брезгливо поморщился и, превозмогая онемение в конечностях, присел на краешек постели. Легче не стало, но одуряющий запах гниющей плоти немного уменьшился, хотя из-за витающей вокруг острой туалетной вони, назвать воздух в камере свежим вряд ли повернулся бы язык даже у самого непритязательного индивидуума.

Следующей его мыслью было: «Это куда же меня занесло?»

И Зенон вдруг четко вспомнил, что, перед тем как впасть в небытие, зашел в одно вполне приличное заведение на рынке выпить бокал кваса и немного перекусить.

«Вот зараза, – сообразил он, – нервно-паралитическим ядом меня достали! Ну, гады, только попадитесь мне в руки!»

Он осмотрел себя самым тщательнейшим образом, проверил содержимое карманов. Как и следовало ожидать, часов на руке не оказалось, а также куда-то исчез мешочек «с золотом», которым он так виртуозно крутил перед носом рыночных торгашей, зазывал и прочих обывателей. Хорошо, что полицейское удостоверение и остальные документы, а также табельное оружие оставил в своем персональном сейфе, иначе, сообразив, с кем имеют дело, бандиты уже давно отправили бы его на корм рыбам или избавились от него каким-нибудь другим способом.

– Что, паря, нехорошо тебе? – Куча тряпья, валявшаяся на соседнем топчане, неожиданно подала голос. – То-то и оно. – Говорила мне маманя: «Не пей и не играй в азартные игры с кем ни попадя», не послушался радёмую. Таперича у нас с тобой выбор невелик, либо на нефритовые копи Кеншу, либо на соляные разработки Баад Дала. Лучше бы, конечно, добывать соль – работа на свежем воздухе, пару лет можно протянуть. А в катакомбах Кеншу более полугода не проживешь – туберкулез, батенька, или ядовитые мокрицы – все одно смерть неминучая. Так что готовься к очередному перевоплощению.

– Ты кто? – удивленно спросил юноша, глядя на то, как из-под тряпок показалась сначала бородатая ухмыляющаяся физиономия, а затем остальные детали неказисто-топорного туловища горного карлика, облаченного в нательную рубаху и подвязанные веревкой безразмерные штаны с закатанными штанинами.

– Тузом меня кличут, – сиплым голосом ответил гном. – Промышляю щипачем на рынке... точнее, промышлял до позавчерашнего дня, когда опосля удачной операции снял с одного фраерка тяжелый лопатник и рыжие котлы. Собрались вечерком с корешками на хазе, как водится, выпили и сели банчок раскинуть. Поначалу мне перло, как никогда, обыграл всех почитай до нитки, но потом подсел к нам какой-то шнырь не из местных. Очень уж ловок был, падла остроухая. К концу вечера продулся я в пух и прах. Не поверишь, остался в одном лишь исподнем, а эти штанишки здесь среди тряпья обнаружил, хорошо – лето на дворе. Конечно, был бы потрезвее малость, вышел бы из-за карточного стола, но поскольку вмазал перед игрой и во время оной оченно даже не хило, не смог вовремя остановиться. Понимаешь, чувство у меня такое было – вот-вот начнет фартить, вот-вот карта повалит. Короче, поставил я на кон себя, мол, ежели чего, в качестве компенсации карточного долга старого Туза продадут торговцам живым товаром. Друзья-товарищи, конечно же, отговаривали, да где уж там, посмотрел бы ты на меня пьяного – ураган, торнадо, извержение вулкана. Иными словами – дурак дураком. Итак, метнули банк, в результате я проиграл то единственное, что у меня оставалось – мое бренное тело. Так я тогда думал, но, как оказалось, в моем распоряжении имелось еще кое-что, о чем до поры до времени я даже не подозревал.

Итак, ты не поверишь, но самое интересное произошло после моего полного проигрыша, когда я и эльф были готовы отправиться в порт к контрабандистам. К нам подошел какой-то тип, также из новоявленных пришлецов то ли с ханьской стороны, то ли с запада Рутании, и предложил перекупить меня у остроухого. К тому же он был готов предоставить лично мне полную свободу и немалую кучу деньжищ, но при одном лишь условии, чтобы я продал ему свою бессмертную душу. Можешь себе представить – кому-то понадобилась душа неуловимого вора Туза? Смех, да и только! Я было хотел уже согласиться – вовсе не зазорно надуть такого фраера, но что-то меня остановило. Точнее, пустой взгляд того человека и его каменная рожа без намека на какие-нибудь чувства. «Не, – подумал я, – уж лучше сгнить в нефритовых шахтах или превратиться в иссушенную солнцем просоленную мумию, чем иметь дело с этим типом. Короче, я отказался и теперь вот сижу здесь уже двое суток, дожидаюсь, когда меня поместят в трюм какой-нибудь рыбацкой шхуны и переправят на другой берег Кугультыка. Сам-то какими судьбами здесь оказался? Поди, тоже в картишки проигрался?

– Я бы не проигрался, – не без доли хвастовства заявил Зенон и пояснил: – Потому что никогда не сажусь играть в карты с незнакомцами.

– Ага. – Гном скептически посмотрел на хвастуна. – Не пьешь с разными подозрительными типами, не вступаешь в интимные связи с незнакомыми дамами? Так я тебе и поверил. Какого же рожна, в таком случае, тебя сюда приволокли в полнейшем отрубоне? Поначалу я вообще думал, что ты безнадежный жмурик. Потом смотрю, заворочался, задышал и вроде как ожил. Вообще-то, здоров ты, братец, тюремщики говорили, что ты до следующего утра вряд ли оклемаешься, а ты эвон как – не прошло и трех часов, свежий, как огурец. Видать, силен насчет выпивки.

– Да не пил я, – возмутился бестолковости товарища по несчастью молодой человек, – зашел в один павильончик хлебнуть квасу...

– ...и нахлебался так, что без посторонней помощи уже не мог двигаться, – сочувственно кивая головой, закончил Туз.

– Вовсе нет! – возмутился Зенон гномьей упертостью. – Впредь попрошу меня не перебивать, иначе ни слова более от меня не дождешься! – И, немного остыв, продолжил: – Короче, укололи меня чем-то, и я потерял сознание. Вполне возможно, это был шип с каким-то парализующим ядом...

– Во, падла, беспредел! – снова не удержался от восклицания импульсивный Туз. – Ну, ладно я – считай, добровольно проигрался в карты, но посередь бела дня кумарить случайного прохожего, чтобы потом продать в ханьское рабство... впервые слышу.

Вообще-то, у Зенона были соображения несколько иного плана по поводу целей его похищения. Скорее всего, первопричина заключалась в том, чтобы, парализовав фартового золотодобытчика, доставить его в укромное местечко, отобрать намытое золото, выведать месторасположение найденной им золотоносной россыпи, заставить его отказаться от всех законных прав на участок, а уж потом отправить на нефритовые рудники или в солевые карьеры.

«Хотел бы я посмотреть, – злорадно подумал он, – на их рожи в тот момент, когда вместо чистого золота они извлекли из кошеля обыкновенный свинец. Поди, здорово расстроились?»

Впрочем, вопрос, испортил ли он настроение своим похитителям или нет, был для него в настоящий момент не самым актуальным. Как только он ощутил себя способным совершать активные действия, все его свободолюбивое естество устремилось на волю, подальше от этого вонючего каземата. Он с удовольствием, по мановению волшебной палочки, оказался бы сейчас за компанию с котом Василием где-нибудь на бережку речушки Отрадной со спиннингом в руках. Но, как субъект сугубо приземленный, Зенон вполне осознавал, что подобное чудо абсолютно нереально, поэтому желает он того или не желает, ему самому придется заняться своим освобождением. В его голове тут же возникло не менее десятка вариантов выхода из застенков, один другого головокружительнее. Оставалось лишь выбрать и реализовать самый лучший.

Зенон, не без труда успокоил разбушевавшуюся фантазию и, перед тем как начать действовать, самым тщательнейшим образом расспросил соседа о том, где находится их тюрьма, и о тех, кто осуществляет охрану ее обитателей.

Как оказалось, это были подземные портовые пакгаузы, функционировавшие по назначению лет двести или триста назад. Однако в наше время все о них забыли, и, кроме контрабандистов и других криминальных элементов, сюда уже давно никто не заглядывает. Между тем древние сооружения сохранились очень даже неплохо, и при необходимости здесь можно спрятать не одну сотню рабов, предназначенных для отправки на противоположный берег Кугультыка. Собственно, последние пару сотен лет старинные пакгаузы служили исключительно ради этой цели. Именно отсюда, из-под самого носа официальных властей, осуществлялся противозаконный экспорт северных красавиц и дюжих парней на территорию сопредельного государства. Что касается системы охраны, ничего конкретного Туз сообщить не мог, поскольку привезли его сюда хоть и в полном сознании, но с завязанными глазами. Единственным, что смог поведать, было то, что кормят здесь два раза в день, воды выдают кувшин в одни руки на сутки, хочешь – пей, хочешь – умывайся, хочешь – просто вылей и майся от жажды, никто не поинтересуется твоими нуждами.

– Поговаривают, дня через два всех заключенных погрузят на рыбацкое судно и прямиком в Харлан, что на противоположном берегу озера, – подытожил гном, – а там кого в гарем, кого на соляные копи, кого в нефритовые шахты. Здесь нас уже собралось десяток душ, и все находятся точно в таких же двухместных камерах.

Рассказать что-либо об источнике своей осведомленности Туз напрочь отказался. Однако Зенону не составило труда сообразить, что одним из их охранников является точно такой же бородатый и низкорослый карлик. Гному каким-то образом удалось разговорить соплеменника и кое-что у него выведать. Ни для кого не секрет, что встреча двух гномов обычно заканчивается либо доброй пьянкой и задушевной беседой, либо хорошей дракой.

– Уважаемый Туз, а тебе оно очень нужно – попасть в рабство к ханьцам? – как бы исподволь, издалека, завел разговор Зенон, после того, как выведал всю интересующую его информацию.

– Вообще-то, я бы с удовольствием соскочил, но разве отсюда сбежишь? – с нескрываемой грустью в голосе ответил Туз. – К тому же вроде бы как сам себя проиграл. Вряд ли тут что-нибудь можно предпринять.

Зенон подивился необъяснимой с точки зрения здравого смысла инертности соседа по камере, готового смириться со своей неминуемой смертью, оправдывая бедственное положение, в котором он оказался, собственной глупостью. Вместо того чтобы любыми способами попытаться спастись, он готов просто так валяться на вонючем тряпье в ожидании чуда. Здоровый, физически крепкий мужчина торчит здесь уже двое суток и еще не имеет четкого плана спасения – для энергичного Зенона это был абсолютный нонсенс.

– Эй, Туз, во-первых, кончай нытье, а во-вторых, слушай сюда! Ты как хочешь, если карточный долг для тебя является делом чести, можешь оставаться в этой вонючей дыре, а я сюда попал не по собственной воле, поэтому долго торчать здесь не намерен.

– Ну и что ты предлагаешь? – с надеждой в голосе спросил гном.

– Для начала дай мне воды, – потребовал юноша, – в горле печет, как в самом центре пустыни Наб после полудня, только барханов не хватает.

Туз запустил руку под топчан и извлек оттуда глиняный кувшин литра на три. Молодой человек тут же с жадностью прильнул к горлышку. Вода была хоть и слегка тепловатой, но вполне чистой и без запаха. Утолив жажду, Зенон вернул сосуд товарищу со словами благодарности. Затем, утерев тыльной стороной ладони рот, заговорил:

– Короче, есть у меня одна идея, только ты должен мне немного подыграть. Надеюсь, более или менее правдоподобно изобразить испуг на своей физиономии тебе под силу?

– Не сомневайся, паря, ежели понадобится, старый Туз может и всплакнуть.

– Плакать не придется, – усмехнулся Зенон, – достаточно испугаться как следует, чтобы стражник безоговорочно поверил – вот то единственное, что от тебя потребуется. Короче говоря, делаем так...

Обсуждение хитроумного плана освобождения много времени не заняло. Юноше, правда, пришлось самым наглядным образом убеждать товарища по несчастью в том, что он в одиночку способен справиться со стражником любой комплекции. Для этого, к вящему изумлению гнома, он без особых усилий проломил ударом своего могучего кулака одну из толстенных досок тюремного лежака.

Через пятнадцать минут все было готово к реализации задуманного: Зенон возлежал на топчане, неестественно закатив глаза, а гном направился к двери.

– Ну что, начинаем? – спросил Туз.

– Давай! – кивнул головой Зенон.

Тут же низкорослый карлик начал дубасить пудовыми кулачищами в обитую оцинкованными листами железа дверь, выкрикивая при этом во все горло:

– Помогите! Сосед помирает! Помогите!..

Поскольку время для того, чтобы сыграть отведенную ему роль, для Зенона еще не наступило, он лежал на вонючих тряпках и старался по возможности максимально сосредоточиться. Однако получалось у него это не очень, поскольку одна противная мысль, только что пришедшая в голову, как назойливая муха, не давала ему покоя: «Как с такими кулачищами его товарищу по несчастью удается работать вором-карманником? Каким чудесным образом он умудряется опустошать карманы обывателей своими пальцами-сосисками?»

«Когда окажемся на воле, нужно будет самым подробнейшим образом порасспросить этого парня», – подумал юноша.

Наконец-то ему удалось сконцентрировать все свое внимание на предстоящей операции. Заслышав шаги в коридоре, он еще больше закатил глаза и, весьма правдоподобно пуская слюнявые пузыри, начал хрипеть, царапать горло руками и биться в конвульсиях. Когда-то на уроках актерского мастерства именно за правдоподобное изображение эпилептического припадка ему удалось получить зачет автоматом, поэтому он не стал мудрить и решил сыграть если не на жалости охранников, то хотя бы на их жадности. Вряд ли они позволят умереть будущему рабу, за которого не сегодня, так завтра перекупщик оттопырит приличную сумму денег, и, конечно же, войдут в камеру. А там... Чтобы не спугнуть удачу, Зенон боялся думать о том, что будет дальше...

Все произошло именно так, как планировал наш герой. На шум в камере из караульного помещения примчалась парочка стражей: человек и огр. Открыв дверное оконце, человек мельком окинул взглядом помещение камеры и обратился к гному:

– Чего буянишь, морда бородатая? В рыльник хошь? Щас сделаем. – И обернувшись к приятелю, с ухмылкой спросил: – Зуг, не желаешь малость поразвлечься?

Огр не успел ответить товарищу, поскольку инициативу перехватил гном:

– Ты это, паря, того, посмотри-ка на мово соседа! Эко парнишка в корчах мается. Того и гляди, концы отдаст. Помочь бы надо бедолаге.

– Что с ним? – озабоченно спросил страж, взглянув на бьющегося в припадке юношу.

– Да кто ж его знает? – задумчиво почесал затылок гном. – Кажись, эпилептика или эпилехсия, точно не уверен. Если парню сейчас же не помочь, может запросто проглотить собственный язык и задохнуться. Случалось на моей памяти такое – один страдал этой самой эпилехсией, так вот, грохнулся в омморок однажды, как этот, и все...

– Что – все? – переспросил стражник.

– Ну, сам понимаешь, того... – пояснил Туз. – В общем, отвезли его бездыханное тело в крематорий. Короче, быстро отворяй дверь, надо его спасать!

– Это из-за такого пустяка ты нас оторвал от важных дел?! – недовольно вскинул брови человек. – Да пускай себе сдохнет, завтрева заместо этого еще кого-нибудь привезут.

– А вот здесь ты не прав, паря, – изрек с умным видом Туз. – С утреца нагрянут твои хозяйва и, вполне естественно, спросят, по какой такой причине вы не уберегли дорогостоящий товар? Дык я молчать не стану – все обстоятельно и подробно обскажу, мол, вовремя доложил, кому следует, но те не приняли никаких мер для его спасения. И знаешь, паря, кто, скорее всего, займет в этой камере место усопшего?

– И кто же? – спросил страж.

– Да ты и твой тупоголовый приятель, – строгим голосом ответствовал гном, – а может быть, и вся ваша бригада, что в данный момент режется в картишки, вместо того чтобы самым тщательным образом следить за тем, чтобы кто-нибудь из нас не удрал.

– А тебе-то что за выгода? – Охранник подозрительно посмотрел на заключенного.

– Дурья башка! – нарочито громким голосом воскликнул гном. – Дык ежели он счас сдохнет, вы ж его оставите в камере до завтрашнего утра, а может быть, и до самого вечера. За это время он начнет смердеть так, что здесь продыху не будет. Поэтому отворяй ворота! Парню нужно срочно разжать зубы и следить за тем, чтобы язык не перекрыл дыхалку. С Божьей милостью минут через десять его отпустит.

Реальная перспектива оказаться на месте покойника явно не пришлась стражам по душе. После недолгого совещания человек зазвенел ключами и начал открывать дверь камеры со словами:

– Токо в пасть ему полезешь сам. Мы подержим, ежели чего, или пособим другим каким образом.

– Не переживай, служивый! – успокоил охранника гном. – Все сделаем в лучшем виде, попридержите его малость, и дело с концом.

Троица «лекарей» с опаской приблизилась к топчану, на котором все это время продолжал усердно дергаться и пускать слюни наш герой. Взгляд его зеленых глаз то становился осмысленным, то мутнел. Время от времени его зеницы вообще закатывались, являя присутствующим лишь пронизанные кровеносными сосудами белки. Подобная картина вполне могла привести в трепет кого угодно, поэтому даже здоровенный огр рискнул приблизиться к мающемуся в страшных корчах бедолаге, предварительно поинтересовавшись, не передается ли «эпилехсия» воздушно-капельным путем.

Туз попросил у охранника-человека его расческу, чтобы «было, что засунуть в пасть эпилептику». Огр встал у изголовья больного, а его коллега пристроился в ногах, приготовившись по команде гнома всем своим весом на них навалиться.

«Начали! – громко прокричал Туз и, к удивлению остальных членов «бригады первой медицинской помощи», поспешил отскочить как можно дальше от топчана.

Нагнувшийся к бьющемуся в корчах телу громадина Зуг был первым отправлен в глубочайший нокаут, получив мощный прямой в челюсть. Неблагодарный псевдоэпилептик не только не оценил всей широты акта человеколюбия, проявленного огром, ко всему прочему он сломал ему челюсть как минимум в двух местах, о чем однозначно возвестил характерный громкий хруст. Второй охранник, вознамерившийся было оседлать ноги «больного», тут же заработал одной из них весьма болезненный удар в паховую область, а второй в солнечное сплетение. От невыносимого болевого шока несчастный так же, как и его коллега, огр, рухнул на каменный пол темницы словно подкошенный.

– Эти готовы, – ровным голосом констатировал Зенон, преспокойно поднимаясь со своего смердящего ложа. – Пойдем разберемся с остальными.

Застенчивый гном по ряду причин вовсе не претендовал на лавры непоколебимого борца с преступностью, поэтому предложил ограничить свое участие в операции прикрытием тылов. Иными словами, он был готов уступить всю славу товарищу, лишь бы не принимать участия в открытом столкновении с «вооруженными до зубов отморозками». Наш герой не стал долго упрашивать трусоватого карлика, он велел ему еще немного посидеть в камере, а сам тем временем бесшумно проследовал к выходу. Предварительно Зенон прихватил автоматический «Универсал» армейского образца, изъятый из поясной кобуры человека. Огр был вооружен лишь огромным тесаком, который для спокойствия взял Туз.

Выйдя из камеры, Зенон оказался в длинном узком коридоре, слабо освещенном двумя маломощными люминесцентными лампами. Стараясь производить по возможности меньше шума, он проследовал в сторону караульного помещения, местоположение которого определил по громким голосам, прерываемым время от времени заразительным смехом. Подойдя к двери караулки, он осторожно заглянул в распахнутую дверь. Внутри вели шумную беседу два человека и один эльф, четвертый охранник – также представитель лесного народа – мирно посапывал на овчинном тулупе, расстеленном на одном из топчанов, расположенном у дальней от дверного проема стены.

Говорил один из людей, а остальные с нескрываемым интересом ему внимали.

– Итак, я без трусов с комом одежды и ботинками в руках стою ни жив ни мертв между платьями своей возлюбленной, а по квартире шастает ейный муженек, так некстати вернувшийся из командировки. Во-во, вам-то смешно, а представьте, каково было мне, тем более что тот мужик был едва ли не с нашего Зуга. Стою и думаю: «Все, Эримий, конец твой наступил, счас мужик сунет свой нос в шкаф за чем-нибудь, а тут я...»

Рассказ горе-любовника был прерван смехом товарищей. При других обстоятельствах Зенон и сам был бы не прочь дослушать до конца забавную байку, однако обстановка к этому не располагала. Сняв пистолет с предохранителя, он вихрем ворвался внутрь караульного помещения и громко скомандовал:

– Всем на пол, лицом вниз, руки за голову! Полиция!

А чтобы никто из присутствующих не воспринял его слова в качестве дружеского розыгрыша, выпустил над головами изрядно перетрухнувших стражей половину обоймы очередью. Аргумент оказался настолько веским, что буквально через мгновение все головорезы, включая спавшего до этого эльфа, валялись, уткнувшись физиономиями в усеянный окурками и заплеванный ими же самими пол, боясь пошевельнуться.

– Так-то оно будет лучше, – переводя пистолет в режим стрельбы одиночными патронами, ухмыльнулся Зенон.

После этого он со всеми предосторожностями приближался поочередно к каждому бандиту, поднимал его с пола и производил самый тщательный досмотр на предмет обнаружения оружия. Убедившись в том, что очередной клиент «чист», Зенон ставил его лицом к стене и, чтобы исключить возможность внезапного нападения, приказывал опереться в нее руками и отставить ноги как можно дальше от стены.

В конце концов все четверо охранников оказались стоящими в одном ряду в позе, абсолютно исключающей всякие неожиданности с их стороны. А на столе перед Зеноном появился весьма впечатляющий арсенал. Парни были вооружены основательно. Помимо армейских автоматических пистолетов, у них имелись несколько ручных гранат, ножи, кастеты, а у одного из эльфов обнаружился непочатый картридж метательных звездочек.

И тут на руке одного из охранников Зенон заметил свои любимые «Хансли» – подарок дальборгских негоциантов, которых он, будучи еще зеленым стажером, избавил от ужасной напасти – бригады потрошителей складов. Мгновение ока, и справедливость восстановлена, а незадачливый воришка в дополнение к устному «фи» получил чувствительный удар кулаком по почкам. Хоть Зенон и не был сторонником применения пыток к военнопленным, но на сей раз он не удержался – уж очень взволновала его перспектива вот так запросто расстаться со столь ценной вещью.

Затем он на всякий случай взял в свободную руку второй «Универсал» и, почувствовав себя более уверенно, громко скомандовал:

– Граждане бандиты, а сейчас вы без суеты проследуете в бывшую мою камеру! Там уже лежат двое ваших гм... коллег, так что вам скучно не будет. Предупреждаю: первое подозрительное движение станет для любого из вас последним в этой жизни. Поэтому неспешно отрываемся от стеночки, становимся в колонну по одному и медленным шагом выходим из караульного помещения в коридор.

Лишь после того, как тяжелая дубовая дверь, обитая стальными листами, захлопнулась за спинами бандитов, а ключ в замке тюремной камеры сделал два полных оборота, Зенон позволил себе перевести дух. В конце концов, он был полицейским, а не тюремным надзирателем, и не был до конца уверен, что сможет, в случае неповиновения, вот так запросто расстрелять пусть не вполне законопослушных, но невооруженных граждан. Скорее он отбросил бы прочь огнестрельное оружие и ввязался в безнадежную драку, ибо пару мужиков он бы положил в легкую, но справиться с двумя эльфами, еще в юности прошедшими специальную подготовку, у него вряд ли бы получилось.

Однако очень скоро все его сомнения и волнения отошли на задний план. К тому же рядом непрерывно верещал восторженный Туз:

– Ну, паря, ты молодец! Ты, часом, не в спецназе служишь? Здорово ты их уделал! Ребята настолько растерялись, что даже не пикнули ни разу.

– Растеряешься тут, – не без хвастовства заметил Зенон, – когда у тебя над головой просвистела очередь из десяти пуль. Предварительная психологическая обработка это называется. Понял?

– Ну вот, я же говорю: из спецназа!

– Не из спецназа, а из полиции, – уточнил юноша.

– Ты – из полиции?! – удивленно вскинул брови гном. – Не может быть, рассказать кому, что легавого замели бандюганы – не поверят ведь, засмеют и гнилыми помидорами закидают... Врешь, паря! Ну скажи, что врешь?

– Не охай и не причитай, бородатая морда! – Зенону надоело объясняться с тупоголовым гномом. – Не желаешь верить – не верь, только оставь меня в покое. Нам с тобой нужно осмотреть остальные камеры и побыстрее выбираться на свежий воздух. Меня от здешней вони уже начинает мутить, к тому же жрать хочется так, что кишки вот-вот сами себя начнут переваривать. Наверное, нервно-паралитический яд так на меня подействовал.

Внезапно в караульном помещении раздался громкий звонок. Гном и человек от неожиданности даже вздрогнули.

– Туз, ты не в курсе, что это может быть?

– Не, Зен, ни сном ни духом. Может быть, телефон?

– Чего гадать, сейчас спросим у пленных.

Зенон распахнул оконце на двери и, постаравшись придать своей физиономии самое зверское выражение, спросил через решетку:

– Эй, кто-нибудь, что это за трезвон такой?

– Жрачку привезли, отозвались из темноты.

– Сколько их? – продолжил допрос юноша.

– Обычно двое: грузчик и водитель.

Между тем противный звон прекратился, а в одну из дверей рядом с караульным помещением кто-то усердно начал дубасить кулаками.

Хорошенько прислушавшись, человек и гном уловили доносящиеся снаружи голоса, изрядно приглушенные толстенной дубовой дверью:

Эй, вы там! Заснули, что ли?! Отворяйте побыстрее! Ужин приехал!.. – И через некоторое время раздалось снова: – Ну, хватит выпендриваться! Открывай!..

Зенон молча развел руками, мол, делать нечего, придется впустить нежданных гостей, иначе они дверь снесут с петель...

Присовокупить двух визитеров-людей к остальным арестованным головорезам, предварительно обыскав и разоружив, Зенону и гному не составило особого труда. Правда, Туз выразил сомнение в целесообразности подселения еще двух соседей в небольшую камеру:

– Они же там задохнутся, Зен!

– Ничего, недолго осталось – скоро полиция сюда заявится, и их доставят в более комфортные места проживания.

Упоминание о службе охраны правопорядка весьма взволновало Туза. Он забавно съежился и жалобным голосом обратился к своему спасителю:

– Слышь, Зен, я... это... того... короче, мне не хотелось бы фигурировать в качестве свидетеля. Постарайся понять, я – вор и собираюсь таковым оставаться, но если меня уличат в сотрудничестве с ляга... прости, полицией, я – труп. Доброго дядюшку Туза грохнут, невзирая на весь его авторитет, заработанный бесчисленными ходками в места не столь отдаленные и безупречным поведением там. Отпусти меня, Зен. Пожалуйста. Мы же с тобой кореша все-таки. Как-никак вместе свободу добывали.

Зенон посмотрел на новоявленного «кореша» и от одного вида его сморщенной физиономии едва не расхохотался. Умеет стервец на чувствах играть. Точно так же, наверное, разводит лохов на рынке.

– Хорошо, Туз, я тебя отпущу, но поставлю перед тобой одно условие. Сам я из убойного отдела и твоими, как ты их называешь, «профессиональными» фокусами пусть занимаются те, кто за это денежное довольствие получает. Короче говоря, ты машину водить умеешь?

– Обижаешь, начальник! – заметно повеселел гном. – Любую тачку без ключа заведу.

– Очень здорово! – улыбнулся Зенон. – В таком случае, садись за руль таратайки, на которой доставили ужин, и мухой в город. Остановишься у первого телефона-автомата и позвонишь в полицейское управление. Потребуешь соединить тебя с начальником Пятого убойного отдела подполковником Чаханги или майором Твердом. Расскажешь им: где я нахожусь и как до меня добраться. После этого можешь быть свободным. Ежели ты мне понадобишься, я тебя обязательно разыщу.

– Начальник. – Гном тут же погрустнел, даже спал с лица. – А можно без вот этого: «найду, разыщу, достану». Предупреждаю, твоим осведомителем Туз никогда не будет, уж лучше по этапу вместе с этими парнями.

– Не гоношись раньше времени! – резко ответил ему Зенон. – Пока делай, что велено. Я на тебя очень надеюсь, а в осведомители платные или бесплатные тебя никто не собирается записывать, просто так встретимся, пивка попьем. Разве воровскими законами это возбраняется?

– Ладно, Зен, ты славный парень, – снова повеселел Туз, – сделаю все в самом лучшем виде – сгоняю за подмогой. Так что жди. – И покачав головой, удивленным голосом воскликнул: – Расскажи кто-нибудь три-четыре дня назад, что своим спасением я буду обязан легавому, плюнул бы ему в рожу, да еще как следует накостылял!

С этими словами они поднялись по лестнице и вышли на свежий воздух. Гном, забавно семеня своими короткими ножками, поспешил к работающему на холостых оборотах локомобилю.

Дождавшись, когда Туз займет кресло водителя и тронется с места, Зенон вернулся обратно, не забыв прихватить привезенные развозчиками еды термосы и свертки и для безопасности задвинуть крепкий дверной засов. После чего, позвякивая конфискованными у тюремщиков ключами, отправился осматривать остальные камеры подземелья.

Как оказалось, кроме него и отправившегося за подмогой гнома, в подземных темницах томился еще десяток узников. Все были препровождены Зеноном в караульное помещение и оповещены о том, что в самом ближайшем будущем каждому из них будет предоставлена возможность отправиться туда, куда он пожелает.

В основном это были особы женского пола: пять девушек, эльфийка и две гномихи – все дамы не достигли еще совершеннолетия и на первый взгляд казались очень стеснительными. Однако последний факт не помешал им устроить оглушительный гвалт со слезами и горячими объятиями в ознаменование своего освобождения. После слабой попытки их перекричать, чтобы узнать, кто они и откуда, юноша махнул рукой – пусть эти подробности выпытывает из них тот, кому полагается делать это по долгу службы.

Кое-какую вразумительную информацию Зенону удалось получить от двух молодых людей. По их словам, они жили километрах в двухстах от Кряжска. Однажды в их глухую деревеньку заехала группа чужаков. Они предлагали всем желающим непыльную работу в столице Синегорья за небывалую для тех мест зарплату. Двое друзей и купились на эти байки. Поверив ушлым вербовщикам, подписали контракт и отправились вместе с ними в город. Только вместо теплого местечка на мануфактурной фабрике оказались в вонючем подземелье. Теперь, наученные горьким опытом, они мечтали оказаться в родной деревушке без халявных заработков, но хотя бы живыми и здоровыми.

– А еще, мне бы только встретить того жирного борова, что бумажку подсунул нам на подпись и лапшу о счастливой кряжской жизни на уши вешал. Я б ему... – подытожил один из молодых людей.

– Это правильно, – поддакнул Зенон. – Только башкой нужно заранее думать. Кабы не я да один отважный гном, что за подмогой помчался, дня через два-три махал бы ты тяжеленным кайлом в узком забое и щеголял исполосованной в кровь спиной. А эти невинные девчушки ублажали бы заплывших жиром ханьских богатеев. В принципе и вас также могли бы продать в публичный дом для любителей розовых юношеских попок, но особенно не обольщайтесь – рано или поздно вас все равно ждали бы соляные копи или нефритовые шахты.

От подобной перспективы лица несостоявшихся рабов побледнели, словно мел, оба как стояли, так и грохнулись пятыми точками на топчаны охранников.

Пока ждали приезда представителей закона, Зенон покопался в свертках и заглянул в термосы, которые доставила парочка, приехавшая на локомобиле. В свертках были хлеб, колбаса, копченое мясо, соленое сало, огурчики, разнообразная рыба и множество других разносолов. Предназначалось все это явно не для пленников. В емкостях же было нечто неудобоваримое, ни по внешнему виду, ни по запаху, ни по другим органолептическим признакам не похожее на еду. Опасаясь рецидива рвотных позывов, юноша, едва заглянув под очередную крышку, тут же плотно ее захлопывал. Наконец ему повезло – в одном из термосов он обнаружил тушеные овощи с мясом. Если быть абсолютно точным, там было совсем немного овощей и очень много сочного мяса. От запаха съестного у него едва не закружилась голова. Он быстренько сбегал к одному из висящих на стене посудных шкафов, достал оттуда миски, ложки и половник. Навалив себе с горкой, он отошел в сторонку, доверив раздачу еды одному из парней, который раньше напарника сумел обуздать эмоции и полет своей буйной фантазии и прийти в относительную норму.

Расправившись с порцией мяса, Зенон отрезал копченой колбасы и, завернув ее в тонкую лепешку, принялся усердно работать челюстями. Изголодавшиеся пленники также не удовлетворились одним горячим. Кто-то отрезал себе колбаски, кто-то предпочел рыбий балык. Парни заедали нервный стресс приличными шматами свиного сала с толстой мясной прослойкой, вперемешку с черным хлебом и чесноком. В конце застолья кто-то обнаружил пятилитровую флягу с пивом. Находка была воспринята с восторгом. Плотная и острая пища вызвала у всех ощущение внутреннего жжения и настоятельно требовала, чтобы ее чем-нибудь залили. Поскольку пиво – напиток более предпочтительный, чем банальная вода, никто из присутствующих от него не отказался. К приезду бригады спасателей бывшие заключенные чувствовали себя вполне сносно.

Минут через сорок после отъезда Туза, снаружи на входную дверь посыпался град ударов, и в караульное помещение донеслись неразборчивые крики. Опасаясь визита кого-нибудь из бандитов, Зенон, прихватив грозный «Универсал» и парочку ручных гранат на всякий случай, стал подниматься по лестнице, чтобы посмотреть, кого в очередной раз принесло на его голову. По его расчетам, полиция не могла так скоро нагрянуть – пока Туз дозвонится, пока его соединят с Твердом, пока подадут транспорт, пока погрузятся, короче, морока могла растянуться на час, даже полтора. Однако, посмотрев в дверной «глазок», Зенон увидел ухмыляющуюся губастую физиономию Зуур Эр Шуура, за ним вертлявую Эниэль, а поодаль еще кучу народа в серой полицейской форме. Чуть дальше он заметил целых три служебных автобуса, один из которых был специально предназначен для транспортировки заключенных, и два шестиместных «воронка». Вздохнув с облегчением, юноша отодвинул засов, толкнул массивную дверь и, дождавшись, когда она распахнется, торжественно провозгласил:

– Добро пожаловать, гости дорогие! А мы тут плюшками балуемся, вас поджидаем.

Что тут началось. Любвеобильная эльфийка отодвинула штатного мага группы и первой кинулась на шею Зенону. Затем откуда-то появились Тверд и подполковник Чаханги. Все наперебой начали его трясти, тискать, поздравлять едва ли не с воскрешением из мертвых. Короче говоря, не менее десяти минут у входа в подземелье царил полный бедлам.

Наконец народ начал успокаиваться и приступил к делу. Группа опоновцев вошла в подземелье, вместе с ними туда направились Эниэль, Зуур и еще какие-то незнакомые Зенону офицеры. Лиин Чаханги и Тверд взяли юношу под локотки и предложили прогуляться вдоль берега Кугультыка.

– А теперь рассказывай! – не терпящим возражения голосом приказала вампирша. – Каким образом тебе удалось в первый же день своей службы стать героем губернского масштаба?

«Герой губернского масштаба» было произнесено с откровенной иронией, и Зенону не составило труда догадаться, что начальник Пятого отдела вовсе не в восторге от подвигов молодого офицера.

Он посмотрел на уже не яркое, клонящееся к закату солнце, вдохнул полной грудью воздух свободы, затем, взглянув на часы, мысленно констатировал:

«Ничего себе! Всего лишь восемь. А кажется, будто целая вечность пролетела».

Затем, подняв глаза на начальника Пятого убойного отдела, начал оправдываться:

– Видите ли, госпожа подполковник, здесь я оказался не по собственной инициативе. После завершения операции на Центральном рынке всего лишь зашел в один павильончик прохладительных напитков. Там меня и стреножили – кольнули чем-то, ну я и отрубился моментально...

– А где был ты со своей группой прикрытия? – Лиин Чаханги перевела грозный взгляд бездонных глаз на смущенного майора. – Почему, вопреки правилам, «живца» оставили без опеки?

– Виноват, госпожа подполковник, – залепетал Тверд, – поручику была дана команда побыстрее убираться с рынка. Кто знал?..

– А вот нужно было не знать и не предполагать, а точно выполнять соответствующие инструкции! – грозно прорычала вампирша.

При этом Зенону вновь почудилось, что из-под ее верхней губы на мгновение показалась парочка белоснежных клыков. Впрочем, он не стал бы утверждать наверняка, поскольку видение, если не было плодом его фантазии, продолжалось всего-то незначительную долю секунды.

– Позвольте, госпожа подполковник, – рискнул вмешаться в разговор двух старших по званию коллег Зенон. – Ничего плохого не случилось. Бандиты обезврежены, обнаружена тайная база торговцев рабами, от позорного рабства спасено одиннадцать граждан империи, захвачены в плен восемь боевиков.

– Ага, и сорвана операция, которую в течение трех месяцев так тщательно готовили наши коллеги из Шестого отдела. – Щуря глаза, Лиин Чаханги направила свой взор в сторону стоящих на рейде кораблей. – Я уже имела неприятный разговор с его начальником, а завтра примерно то же самое мне предстоит услышать от Бати. Тебе-то что, ты у нас герой. – Подполковник с нескрываемой издевкой посмотрела на юношу. – Считай, в одиночку обезвредил целую банду головорезов. Одно слово – герой.

– Извините, о предполагаемой операции коллег из соседнего отдела ничего не знал, – обиженно проворчал Зенон. – Иначе ради общего дела безропотно позволил бы продать себя в рабство.

– Да не ершись ты и не ерепенься! – усмехнулась Лиин. – С тебя взятки гладки, объективно ты – самый настоящий герой. Говорю это без всякой иронической подоплеки. В том, что ты оказался невольной причиной срыва тщательно подготавливаемой операции, твоей вины нет. Ты действовал по обстоятельствам и проявил при этом завидную смекалку и недюжинную выдержку. Короче говоря, тебе полагается вполне заслуженная награда, а твоему непосредственному начальнику майору Тверду и, конечно же, мне влетит завтра от Бати по первое число.

– А можно сделать так, – наивно захлопал глазами юноша, – чтобы я не получил никакой награды, а вас с майором не наказали?

– Пустяки, Зен! – небрежно махнул рукой гном. – Когда-нибудь, дослужившись до высоких чинов, ты очень быстро привыкнешь к тому, что в качестве компенсации твоей повышенной зарплаты тебе придется получать нагоняи от высокого начальства. При этом чаще всего тебя будут наказывать за чужие ошибки.

– Полноте возмущаться-то, Тверд, и вводить молодежь в заблуждение! – Лиин Чаханги улыбнулась еще шире, продемонстрировав два ряда безупречных белоснежных зубов, без какого-либо намека на гипертрофированную клыкастость. – Это когда же я тебя отчитывала незаслуженно? А Батя? Да тот вообще сущий агнец, хоть и орочьих кровей.

– Во-во, – проворчал гном, – что-то с памятью моей стало.

Тем временем из подземного каземата начал появляться народ. Сначала оттуда высыпала радостно щебечущая толпа девиц, а с ними двое ошалевших от счастья парней. Затем из темного проема опоновцы в масках, вооруженные короткоствольными автоматами, начали выводить по одному потерявших былую уверенность бандитов. Плененные боевики прекрасно осознавали, что, если суд докажет их вину, ничего, кроме смертной казни, им не светит. А то, что у суда будет вполне достаточная доказательная база для вынесения столь сурового приговора, ни у кого из присутствующих сомнений не возникало. Единственным способом смягчить свою участь до двадцати лет каторжных работ было безоговорочное сотрудничество со следствием. Зенон не сомневался, что уже завтра утром арестованные начнут наперебой давать признательные показания. Правда, толку от этих показаний будет с гулькин нос, поскольку иерархическая структура подобных организаций устроена так, что каждому рядовому члену боевой группы известен лишь ограниченный круг лиц, а приказы он получает не напрямую от своего начальника, а опосредованно через какую-нибудь третью персону. Таким образом, чтобы нейтрализовать арестованную группу, достаточно посредника либо устранить физически, либо хорошенько спрятать. Что называется – концы в воду. Поэтому Зенон прекрасно понимал коллег из Шестого отдела, накинувшихся на подполковника Чаханги. Много месяцев готовить ловушку для того, чтобы одним махом накрыть всю преступную сеть, и вдруг, на тебе – какой-то зеленый поручик, без году неделя в полиции, вот так, походя, срывает хитроумную операцию. Однако молодой человек ничуть не сожалел о содеянном – пока суд да дело, еще не одна партия рабов и наложниц могла быть переправлена на территорию Ханьской деспотии. Ведь, насколько он понимал, конкретно этих несчастных никто освобождать не собирался.

Всех поднявшихся на поверхность моментально разместили по автобусам. Бандитов определили в специальный фургон, предназначенный для перевозки заключенных.

В конце концов из подземного каземата на поверхность поднялись Зуур Эр Шуур и никогда не унывающая Эниэль. Подойдя к начальнице, огр совсем не по уставу доложил:

– Лиин, мы того, вещдоки собрали, пальчики сняли, параметры магополя записали. Теперь можно будет попробовать установить личности всех, кто побывал здесь за последние тридцать суток.

– Черта с два Батя даст нам заниматься этим делом, – явно продолжая какой-то прерванный спор, возразила ему эльфийка. – Помяни мое слово, завтра же прикажет передать все материалы коллегам из Шестого. Да если бы не Зен, нас сюда вообще бы не допустили. – И, обратившись к Зенону напрямую, спросила: – Скажи, Зенончик, ты открыл бы дверь злым дядькам из Шестого отдела?

– Скорее всего, нет, поскольку я просил приехать сюда свое непосредственное начальство, – честно ответил юноша. – К тому же я там никого не знаю, и под видом полицейских могли появиться бандиты. Точно, не поверил бы, уж больно быстро вы приехали.

Гном и вампирша понимающе переглянулись, и Лиин, покачав головой, словно чему-то удивляясь, сказала:

– А ты не глуп, мальчик. Только не учел одно обстоятельство. Твое внезапное исчезновение вызвало ужасный переполох в конторе. Мы были осведомлены о том, что тебя кто-то захватил в плен, и очень надеялись на твою расторопность. Зууру с помощью его магических фокусов даже удалось установить, что тебя похитили, но, к величайшему нашему сожалению, его таланта не хватило для того, чтобы проследить за тем, куда тебя увезли...

– Ага, сама бы попробовала, – обиженно проворчал огр.

– Да если бы я там была, – грозно сверкнула своими глазищами вампирша, – никакого похищения не состоялось бы! Так что захлопни пасть, Зуур, и успокойся. Никто тебя в профессиональной некомпетентности не обвиняет – честь и слава тебе хотя бы за то, что сообразил установить причину исчезновения члена своей группы, в противном случае, мы бы до сих пор думали, что юноша загулял с какой-нибудь красоткой и пропивает подъемные в одном из кабаков.

– Не, он не может с какой-нибудь, – ехидно заметил Тверд и пояснил: – Он глаз положил на Кайлу – секретаршу Бати.

– И вовсе не положил! – Зенон подозрительно бурно отреагировал на слова своего непосредственного начальника. – К тому же откуда вы это взяли?

– Да ниоткуда, – ухмыльнулся Тверд, – просто все молодые люди, да и не очень молодые, при виде нашей Кайлочки прямо-таки теряют голову и непременно кладут на нее глаз.

– Я бы на их месте, – зло проговорила эльфийка, – положила бы на нее что-нибудь другое. Вот же стерва! На ее прелести мужики, словно коты на масло, слюнки роняют, а она никого не подпускает – видите ли, прынца ей подавай. Ну, не идиотка ли? Так и молодость пройдет. Ничего, Зенончик, получишь от нее отлуп, обязательно захочешь искренней теплоты и нежности, вот тогда приползешь к одной доброй и чуткой даме, к тому же великой искуснице...

– Хватит, Эн! – едва сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться во весь голос, воскликнула Лиин Чаханги. – Интересно, если бы тебя не зачислили в полицейское училище, кем бы ты теперь была?

– А вот это ты зря, Лиин, никем, кроме как работником полиции, я себя не мыслю. А насчет моего хобби попрошу не ерничать. Некоторые вон...

– Ни слова больше! – громким рыком прервала ее госпожа подполковник.

– А я что? Я ничего, – стушевалась Эниэль.

– Ну, если ничего, – Лиин Чаханги махнула рукой командиру отряда ОПОН, чтобы тот принимал подземелье под свою охрану, – в таком случае едем в управление.

Они разместились в одном из «воронков», и по команде госпожи подполковника колонна тронулась в направлении центра города. Минут через двадцать уже подъезжали к зданию губернского полицейского управления.

Лиин Чаханги осталась при автобусах и занялась распределением пассажиров (кого в гостиницу, кого в КПЗ), а также прочими организационными вопросами. Тверд, Эниэль и Зуур сразу же приступили к написанию отчетов и сортировке собранных вещдоков. Зенон на скорую руку принял душ и, переодевшись в свою форму, наконец-то почувствовал себя человеком. Написание отчета о проделанной работе он решил отложить на завтра. Единственное, что он сделал, перед тем как покинуть коллег, – с нескрываемым чувством облегчения спорол цветастые заплатки, которые на его единственный костюм прилепила эльфийка. Поскольку пиджак и брюки были основательно изгажены, юноша аккуратно их свернул и, сложив в полотняную сумку, прихватил с собой, чтобы при первом удобном случае занести в химчистку.

Когда наш герой покинул здание управления, было без четверти девять. Долгий летний день подошел к концу. Палящее дневное светило закатилось за горизонт, но сумерки еще не наступили. Дневная жара заметно спала, и на улице начали появляться жители славного города Кряжска. Поодиночке, парами или целыми группами они направлялись в сторону любимого места времяпрепровождения – Приозерному бульвару. Зенону вдруг ужасно захотелось прогуляться вдоль озера Кугультык. В глубине души он надеялся там повстречать одну очень симпатичную девушку, но в этом он боялся признаться даже самому себе, поскольку не очень-то рассчитывал когда-нибудь заслужить благосклонность Кайлы Ноумен. Конечно же, в мечтах он прорабатывал десятки вариантов завоевания ее сердца, но воспоминание о том, как этим утром он прямо-таки остолбенел при одном лишь ее появлении, были для него неким подобием ледяного душа. Юноша и сам удивлялся своей нерешительности – ведь никогда раньше он так не робел даже при встрече с самыми неприступными столичными штучками. А тут какая-то провинциалка...

Зенон непроизвольно махнул рукой и, решив отложить анализ подобных переживаний, а также прогулки под луной на потом, неспешной походкой направился к дому Маары Бушуй.

Глава 5

На следующий день лишь только Зенон распахнул дверь кабинета и едва успел поздороваться с коллегами, на столе командира группы зазвонил телефон. Поскольку Тверда на рабочем месте еще не было, трубку сняла Эниэль. Выслушав чей-то весьма продолжительный монолог, эльфийка громко рявкнула: «Есть, господин генерал!» – после чего подняла огромные зеленые глаза на новоявленного героя и, кокетливо подмигнув ему, с легкой ехидцей сообщила:

– А теперь, Зенончик, вас требует к себе сам Батя. Похоже, сегодня у нас состоится великая раздача подарков и материализация самых заветных желаний. Эх, чуяло мое сердечко, ведь хотела сходить к одному знакомому доктору за справкой – отдохнуть от вас пару дней, да понадеялась на «авось». Короче, чтоб через пять минут явился пред светлые очи нашего дорогого Герхарда Бен Розенталя, за доброту и ласку именуемого в народе просто Батей. Только не обольщайся – генералы, они всякие бывают.

– А я еще рапорт не успел написать, – как-то невпопад ляпнул юноша.

– Да ладно уж, беги! – покровительственно махнула рукой Эниэль. – Отчет – не волк, в лес не убежит. Да и кому, по большому счету, нужны наши писульки?..

В приемной генерала Зенон, к великому своему удовольствию, увидел Кайлу Ноумен. Одарив поручика чарующей улыбкой, девушка поздоровалась с молодым человеком и после ответного приветствия предложила выпить чашечку кофе или чая, пояснив:

– Тут внезапно нагрянул начальник Шестого отдела, и генерал попросил тебя немного подождать, а меня, – девушка улыбнулась с загадочным видом, – всячески развлекать тебя, чтобы «нашему герою не было скучно». Прям вот так и сказал: «Нашему герою».

Зенон от чая и кофе отказался, но был вовсе не прочь, чтобы его развлекала такая красивая девушка. Он даже был готов целый день торчать в ее кабинете без еды и питья, чтобы вот так запросто вести с нею непринужденную беседу.

К великой радости юноши, разговор генерала и начальника Шестого отдела затянулся на целых полчаса, обернувшихся бездной удовольствия от общения с Кайлой Ноумен.

Вполне естественно, девушку интересовали подробности предыдущего дня. С широко распахнутыми от ужаса глазами она слушала рассказ Зенона о его головокружительных приключениях. Вообще-то, юноша никогда не был особо одаренным рассказчиком, но, чтобы произвести желаемое впечатление на предмет своего тайного обожания, ему пришлось очень расстараться. Инстинктивно понимая, что откровенное хвастовство Кайла не потерпит, собственную роль во вчерашних событиях он особенно не выпячивал, усиливая драматический эффект повествования подробнейшим описанием злых бандитов, мрачного подземелья и несчастных узников душных тюремных камер.

По мере развития сюжета Кайла потихонечку, чтобы не долетело до ушей начальства, вскрикивала, ее огромные глазищи становились еще больше, ротик удивленно открывался, а пальчики рук непроизвольно сжимались в кулачки.

Но все хорошее в этом мире рано или поздно заканчивается. Дверь генеральского кабинета широко распахнулась, и на пороге приемной появился высокий худощавый субъект человеческой породы в погонах полковника. Был он среднего возраста слегка лысоват, кареглаз, короче говоря, обладал ничем не примечательной наружностью.

Зенон, как полагается по уставу, быстро вскочил со своего места и вытянулся по стойке смирно, приветствуя таким образом старшего по званию.

– Значит, это и есть наш герой? – слащавым голосом прожженного карьериста спросил полковник и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ну-ну.

Более никак не проявив своего интереса к молодому офицеру, он поторопился покинуть приемную.

Явление народу начальника соседнего отдела вызвало в душе Зенона не очень приятные чувства. Еще в детстве он убедился в том, что первое впечатление о новом знакомом чаще всего бывает абсолютно верным. При встрече с полковником юноша испытал гадливо-брезгливое ощущение, будто взял в руки огромную пупырчатую жабу, вымазанную в отвратительной скользкой слизи, и решил для себя держаться как можно дальше от этого типа.

Сразу же после ухода начальника Шестого отдела Кайла на минутку заскочила к своему боссу и, выйдя из его кабинета, любезно предложила Зенону проследовать внутрь.

Генерал-аншеф стоял посреди комнаты, задумчиво приглаживая непослушную седую прядь, каким-то невероятным образом выбившуюся из общей схемы хитроумной укладки. Зенону показалось, что Герхард Бен Розенталь чем-то озабочен, однако, едва завидев поручика, начальник губернского полицейского управления сразу же заметно повеселел. Могучими ручищами он взял юношу за плечи и, повернув лицом к окну, принялся рассматривать, будто впервые увидел. При этом он громко запричитал:

– Это же надо! Ну кто бы мог подумать, что вы, батенька, окажетесь самым настоящим героем. – Он крепко прижал новоявленного героя к генеральской груди, при этом едва не сломав ему пару ребер.

Отпустив еле живого юношу, Бен Розенталь предложил ему сесть в одно из кожаных кресел, стоящих у небольшого столика с напитками и закусками. После того как гость выполнил его требование, уселся сам в другое кресло напротив.

– Чего-нибудь выпьете? – спросил генерал.

– Спасибо, недавно из-за стола, – вежливо отказался юноша и неожиданно для себя доверительно произнес: – Хозяйка у меня – просто чудо, пока не накормит до отвала, из-за стола не выпустит. И кот у нее – выдающийся, здоровенный и умный...

Сообразив, что не с того начал, Зенон осекся, смутился и покраснел.

Заметив реакцию гостя, Герхард Бен Розенталь громко рассмеялся.

– Полноте смущаться, мой юный друг! Значит, Эдмун Кшиштофович устроил вас у Маары Бушуй. Определенно, вы чем-то пришлись ему по душе. Может быть, он рассчитывает выдать за вас замуж свою очаровательную племянницу? Впрочем, что тут гадать – время покажет. А теперь, батенька, прошу поведать о том, что с вами произошло вчера, после того как вы получили от майора Тверда условный сигнал об окончании операции на Центральном рынке. Хочу заранее поставить вас в известность о том, что за мужество и самоотверженность в самое ближайшее время вам будет вручен орден Святого Афанасия четвертой степени, а пока от меня лично примите устную благодарность.

Новость о том, что в первый же день своей службы в полиции ему посчастливилось заслужить одну из самых престижных правительственных наград, которой могут наградить полицейского, привела нашего героя в полное замешательство. Однако он очень быстро собрался и, стараясь не упускать никаких, даже самых малых, подробностей, начал свой доклад о событиях прошедшего дня. В отличие от того, что он поведал Кайле Ноумен, на сей раз его рассказ был лишен какой-либо эмоциональной окраски. Он излагал факты, и только факты, не пытаясь дать им какую-либо субъективную оценку.

Генерал слушал его с большим вниманием. Временами перебивал, чтобы уточнить кое-какие моменты. Иногда он брал со стола потрепанный блокнот и что-то туда записывал. Особенно его заинтересовала рассказанная Тузом история о том, как некий загадочный субъект попытался выкупить у эльфа продувшегося в пух и прах гнома вместе с его бессмертной душой. Этот момент он заставил повторить Зенона два раза, приговаривая при этом: «Что же это такое? Пятый случай столь странного зомбирования...» Однако что-либо пояснять генерал наотрез отказался и попросил молодого человека продолжать свой рассказ.

Когда Зенон умолк, Герхард Бен Розенталь еще некоторое время неподвижно сидел, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. Со стороны могло показаться, что темный эльф заснул, но по слегка подрагивающим векам Зенон понял, что начальник полиции вовсе не уснул, а о чем-то напряженно размышляет.

Через пару минут генерал открыл глаза и, по-доброму улыбнувшись, произнес:

– Спасибо, молодой человек! Вы можете вернуться к своим непосредственным обязанностям.

Так и не поняв, что в его рассказе так понравилось генералу или, наоборот, – насторожило, Зенон тут же покинул его кабинет. Зародившуюся было мысль пригласить вечерком Кайлу Ноумен в какое-нибудь приличное заведение, озвучить он не решился, за что очень сильно ругал себя, спускаясь по лестнице на свой второй этаж.

Однако уже через пять минут, выбросив из головы посторонние мысли, он старательно выстукивал по клавишам раздолбанного «Занланга», откровенно мечтая о том счастливом дне, когда на месте этого механического чудовища появится современный электрический аппарат. Придя в служебный кабинет, Зенон не обнаружил никого из товарищей. Но о нем все-таки не забыли – на рабочем столе он нашел записку от майора Тверда, из которой явствовало, что его коллеги разбежались по служебным делам и до обеда вряд ли появятся. Зенону же настоятельно рекомендовалось составить письменный отчет о своих вчерашних приключениях и от греха подальше сидеть в кабинете, дожидаясь дальнейших указаний. От кого должны исходить эти «дальнейшие указания» юноша так и не понял, но, как было уже отмечено выше, добросовестно уселся за печатную машинку и ловко забегал пальцами по клавиатуре.

На составление отчета ушло не более часа. После того как была поставлена последняя точка, Зенон с любовью разложил все три копии по аккуратным стопочкам и, перед тем как поставить витиеватую роспись под каждым экземпляром, внимательно прочитал документ – не упустил ли чего-нибудь существенного.

Покончив с отчетом, он взглянул на часы – без пяти одиннадцать. Делать особенно нечего. Если бы не категоричный приказ ждать в кабинете, можно было бы прогуляться по коридорам и познакомиться с кем-нибудь из сослуживцев. Тоска.

От нечего делать Зенон обвел вокруг взглядом и на столе Эниэль заметил какую-то книжонку с обнаженной по пояс дивой в объятиях обезьяноподобной образины на яркой обложке.

– Истерский маньяк – самая достоверная история, – вслух прочитал он название книги и, направляясь к столу коллеги, подумал: «Сейчас посмотрим, откуда черпает вдохновение эта распущенная девица».

Но едва он приблизился к столу Эниэль и протянул руку к лежащему на нем томику, как неожиданно зазвонил телефон. Поскольку, кроме Зенона, в кабинете никого не было, пришлось ему на время отложить знакомство с данным литературным опусом, а подойти к столу Тверда и снять трубку.

– Поручик Мэйлори, Пятый отдел, – представился юноша.

– Как жив-здоров, герой? – услышал он насмешливый голос подполковника Чаханги. – От всей души поздравляю с заслуженной наградой!

– Спасибо, госпожа подполковник! – смущенно пробормотал Зенон. – Так, может быть, еще и не утвердят.

– Насчет этого не волнуйся – если Батя сказал, что получишь орден, значит, считай, что он у тебя в кармане, точнее, на груди.

– Еще раз спасибо! – От смущения и радости физиономия Зенона покраснела, будто ее ошпарили кипятком. Юноша благодарил Создателя за то, что в данный момент никто из коллег его не видит.

– Насколько я понимаю, – голос в трубке от слегка ироничного тона тут же перешел к деловому, – кроме тебя, там никого нет.

– Так точно, госпожа подполковник! – прокричал в трубку Зенон.

– Да брось ты эту официальщину! Заладил: «Госпожа подполковник, да госпожа подполковник», можешь называть меня по имени.

– Так точно, госпожа Чаханги!

– Вот так-то будет лучше, – удовлетворенно констатировала Лиин Чаханги. – Поскольку все твои товарищи разбежались, тебе предстоит заняться одним небольшим дельцем. Короче, бросай все свои дела и дуй бегом ко мне в кабинет!

– Да дел-то никаких особенно нет, – откровенно признался Зенон.

– Тем и лучше. Чтоб через тридцать секунд был у меня!

– Есть!..

Подполковник Чаханги была предельно краткой. В двух словах она растолковала Зенону суть предстоящего задания. Как оказалось, полчаса назад в доме номер пять, что по улице Ореховой, была найдена хозяйка с перерезанным горлом. Труп обнаружила соседка, она же оповестила околоточного, а тот в свою очередь позвонил дежурному офицеру. Скорее всего, налицо банальный акт суицида, а там, кто его знает.

– Короче, Зенон, тотчас мчишься по указанному адресу, хорошенько все там осматриваешь, допрашиваешь соседей и других потенциальных свидетелей. Как только появится кто-нибудь свободный из магов-криминалистов, тут же пришлю его к тебе. Смотри там, чтобы любознательный народ поменьше крутился под ногами и не затирал следы возможного преступления! – закончила инструктаж начальник отдела, благословляя тем самым новоиспеченного следователя на первое в его жизни самостоятельное дело.

Перед тем как отправиться на задание, Зенон на минуту заскочил в свой кабинет, прихватить штатный чемоданчик с оборудованием и выяснить на плане города местоположение этой самой улицы Ореховой. Как оказалось, искомое место располагалось на самой восточной окраине Кряжска, не менее чем в пяти километрах от площади Согласия. После этого он покинул кабинет, как полагается, запер дверь на ключ, который при выходе вручил лично в руки дежурному офицеру.

Оказавшись вне прохладной атмосферы родной конторы, Зенон понял, что пешеходная прогулка по городу может стать для его молодого растущего организма весьма серьезным испытанием. Поэтому он начал усиленно крутить головой в поисках хотя бы какого-нибудь транспорта. К его величайшему сожалению, на площади не наблюдалось ни одного даже самого захудалого экипажа, таксисты тоже не дураки – колесить под отвесными солнечными лучами по раскаленному, будто сковорода, городу.

«Вот же незадача, – грустно констатировал про себя юноша. – Неужели придется тащиться пешком?»

Все-таки ему повезло. Пройдя метров пятьсот, он вдруг услышал характерный рокот двигателя пассажирского локомобиля, и спустя мгновение из-за поворота выскочил допотопный агрегат, собранный лет сто назад на одном из заводов концерна «Дэнновэр». Попыхивая паром, локомобиль, известный Зенону под именем «Крылатый Дракон», бодро рассекал тягучую духоту летнего дня. За рулем транспортного средства юноша тут же узнал одного хитроватого гнома, можно сказать, своего теперь уже старинного приятеля.

– Привет, Торвальд! – обратился он к остановившемуся по его просьбе водителю таксомотора. – На работе или по своим делам мотаешься?

– Привет, Зенон! – широко улыбнулся карлик. – Для тебя дядюшка Торвальд всегда на работе. Куда путь держим?

– Мне необходимо срочно попасть на улицу Ореховую. Сможешь подвести?

– Да хоть в Царьград! Залазь, вмиг домчим!

– Уверен, что твой «Крылатый Дракон» способен преодолеть три тысячи верст? – с ехидцей в голосе спросил Зенон.

На явную подковырку гном не отреагировал, что было весьма странно для представителя горячего племени горных карликов. Может быть, поостерегся связываться с представителем закона.

Несмотря на опасения нашего героя, транспортное средство довольно бодро сорвалось с места и, наращивая скорость, покатило в нужном направлении. На сей раз предприимчивый гном даже не пытался водить клиента за нос, поскольку знал, что тот расплатится с ним не звонкой монетой, а специальным транспортным чеком с указанием времени и точного маршрута следования. По этому документу любой таксист может получить заработанные деньги в кассе полицейского управления, согласно заранее установленной таксе. Такая схема взаиморасчетов была введена лет двадцать назад, в ответ на многочисленные жалобы членов гильдии Частных Извозчиков. До этого всякий офицер полиции, сославшись на объективную необходимость, мог без ограничения пользоваться услугами любого городского транспорта, причем совершенно бесплатно. Излишне говорить, что многие полицейские злоупотребляли этим правом.

– Похоже, уважаемый Торвальд, ты все-таки нашел время и средства заменить элементальный блок. – Зенон сделал завуалированный комплимент хозяину транспортного средства. – Эвон как разогнались – того и гляди взлетим.

– А то. – Польщенный гном аж покраснел от удовольствия. – Дядюшка Торвальд уже больше сотни лет знается с моторами, а своего Дракошу разберет и соберет с завязанными глазами. Послушай, как мотор урчит! А компрессия?! Ощущаешь? А давление в рабочих котлах?! Глянь-ка на манометр! А как тебе синхронизация горения саламандр, или как вы их называете – огненных элементалей?! А обороты – смотри, щас газку прибавлю!

– Эй, эй, Торвальд, ты особенно-то не увлекайся! – Зенон был вынужден остудить пыл чересчур горячего гнома. – Не забывай об ограничении скорости в пределах городской черты! Иначе я тебя сам же и оштрафую.

– Ты, паря, зря так со мной, – немного успокоившись, проворчал Торвальд. – За то время, что я за рулем, мне под колеса угодило всего-то три кошки и пара собак, да и то лишь по своей собственной глупости. Правда, один придурок попытался лет пятьдесят назад покончить жизнь самоубийством, бросившись под колеса моему Дракоше, но я успел вовремя отреагировать. И знаешь, Зен, как повела себя эта падла после того, как добрый дядюшка Тор дал ему пару раз в рыльник?

– Ну и как же? – с нескрываемым интересом спросил Зенон.

– Заверещал: «Убивают! Полиция!» Вот сучара – только что сам хотел отправиться на тот свет, а когда его начали учить уму-разуму, мол, неприлично перебегать дорогу в неположенном месте, заорал, будто его собираются насильно под колеса бросить. Бывают же стервецы – ну, никакого чувства благодарности и душевной теплоты к своему спасителю.

Молодой человек посмотрел на две могучие лапищи гнома, умудряющиеся легко крутить баранку, обходясь без всяких новомодных штучек: пневмо – и гидроусилителей руля, а также иных передаточных приспособлений, облегчающих жизнь водителя, и осуждающе покачал головой.

– Своими кувалдами ты мог запросто прикончить бедолагу одним ударом.

– Какой же ты непонятливый, имперский городовой, твою мать! – не сдержался гном. – Я ж тебе на общем языке объясняю – не бил я его, а всего-то пару раз заехал в табло – для просветления разума, так сказать, и чтоб больше не прыгал под колеса, как кенгура безмозглая.

– Кенгуру, – машинально поправил гнома Зенон.

– Во-во, и я про то же: кенгура, она и есть кенгура – тварь никчемная – ни в телегу, ни под седло...

Торвальд замолчал, не собираясь как-то объяснить пассажиру причину своей нелюбви к вполне безобидным заморским сумчатым животным. Ему даже расхотелось рекламировать достоинства Дракоши. Так они молча и проехали почти всю оставшуюся часть пути до улицы Ореховой. Лишь в конце любопытный гном поинтересовался у Зенона насчет вчерашнего шума в заброшенных портовых пакгаузах.

– Говорят, там целое сражение с работорговцами случилось. Народищу полегло с той и другой стороны тьма тьмущая.

– Досужие сплетни, – авторитетно заявил юноша, – десяток бандюков повязали без малейшего шума, тепленькими и сонными.

– А насчет комиссии из самого Царьграда, что говорят? – воспользовавшись благодушным настроением пассажира, спросил Торвальд.

– Вообще-то, информация конфиденциальная, – пошутил Зенон. – Но только тебе и только по секрету. Сегодня-завтра нагрянут целой толпой: графья, князья и бароны разные, и ежели какая сволочь учинит против них какое-нибудь злодейство: кошелек сопрут или драгоценность какую, будет такой шмон, что мало не покажется. Землю носом станем рыть, а виновных накажем самым строжайшим образом. Я лично читал указ Самого, – Зенон вперил указательный палец в небесную синь над головой, – разрешающий расстреливать всех подозреваемых без суда и следствия прям на месте задержания.

– Неужели без суда и следствия? – со страхом в голосе переспросил Торвальд.

– Совершенно точно – все ворье к стенке. По законам военного времени.

За разговорами не заметили, как оказались на улице Ореховой. Подкатив к дому за номером пять, они увидели приличную толпу народа, собравшуюся вокруг небольшой бревенчатой избушки, утопающей в пышной зелени плодовых деревьев и кустарников. Местные жители стояли вдоль невысокого забора, сколоченного из штакетника, лузгали семечки, о чем-то судачили. У ведущей внутрь двора калитки стоял нижний полицейский чин и внимательно следил за тем, чтобы никто из посторонних не проник на охраняемую территорию.

Отпустив таксомотор, Зенон подхватил свой чемоданчик и направился прямиком к бдительному стражу.

– Поручик Зенон Мэйлори, – представился он.

– Рядовой Шило, – назвался совсем еще молоденький парнишка. – Проходите, господин поручик, фельдфебель Круг поджидает вас в саду за домом.

Юноша довольно быстро отыскал околоточного надзирателя. Это был весьма тучный мужчина, сильно страдающий от жары. Даже сидя на скамейке в тени раскидистой груши, он истекал потом, отчего непрерывно вытирал носовым платком лысую голову, лицо и могучую шею. Платок хоть и был размером с небольшую скатерку, но очень быстро пропитывался влагой насквозь, и фельдфебелю каждый раз приходилось его отжимать.

– Уф, духотища-то, господин поручик! – страдальчески возведя свои маленькие поросячьи глазки к небу, воскликнул полицейский. – А тут еще эта покойница. Угораздило же бабу порешить себя в эдакое пекло! Да что с них взять – баба, она и есть баба, чем думает, непонятно...

– Фельдфебель, – прервал душевные стенания околоточного Зенон, – а теперь в сжатой форме поведайте, что у вас здесь случилось?

По словам околоточного, около часа назад к нему прибежала соседка Лары Смола, вдовы Яника Смола – местного дебошира и пьяницы, скончавшегося пару лет назад от точного удара в сердце охотничьим ножом, полученного им в кабаке от одного залетного искателя приключений. Глупая баба с самого порога заорала, что не далее как четверть часа назад обнаружила Лару в ее собственной спальне с перерезанным горлом. На вопрос полицейского о том, что она делала в доме покойной, соседка вполне внятно ответила, что зашла попросить немного растительного маслица, мол, в лавку по такой жаре бежать не хотелось, а благоверный к ужину пожелал мятой картошки с постным маслом, зеленым лучком и молодым укропом. Короче, когда вошла она в избу и нашла подружку в бездыханном виде, едва сама «копыта не отбросила» от страха, но совладала с эмоциями и сразу же рванула к ближайшему представителю законной власти.

– Я, как полагается в таких случаях, – продолжал свой рассказ фельдфебель Круг, – тут же позвонил в управление, затем отправился к месту преступления с одним из нижних чинов и, обеспечив охрану дома, стал дожидаться приезда следственной группы. – И, утерев в очередной раз выступившие на лице бисеринки пота, подытожил со слезой в голосе: – Жалко бабу, совсем еще молодая была, и парнишка восьми годков у нее остался, недавно к бабке отправила куда-то в деревню. Вот горе-то будет, когда узнает, что остался круглым сиротой. Государство-то оно, конечно, без заботы не оставит, но с родной матушкой, хотя бы и в бедности, оно куда лучше, чем в сиротском приюте.

Зенон не ожидал от простого полицейского столь бурного проявления чувств и сам едва не прослезился. Но дело не терпело сантиментов, и он, преодолев накатившую волну жалости к осиротевшему мальчику, обратился к околоточному:

– А теперь пройдемте в помещение. Посмотрим, что у вас здесь произошло.

– Сей момент, – встрепенулся мужчина и неожиданно быстро для своей комплекции зашагал ко входу в дом.

Поднявшись по крутым ступенькам высокого крыльца, они оказались на сплошь застекленной веранде, затем проследовали в темные сени, откуда через обитую рогожами дверь попали в жилое помещение. Внутри дома имелись небольшая кухонька, довольно просторная гостиная и две спаленки. Обстановка небогатая, но везде прибрано, и каждая вещь лежит на своем месте. Было видно, что хоть материальный достаток здешних обитателей и оставляет желать лучшего, но они не потеряли чувства собственного достоинства и не опустили руки в непрестанной борьбе с суровой действительностью.

– А где собственно... – открыв было рот, Зенон тут же осекся.

Он увидел у окна одной из спален сидящую к ним спиной женщину. Со стороны казалось, что она, придя с работы, на минутку присела у окошка, кого-то дожидаючись, но, не дождавшись, положила голову на подоконник и сладко задремала. Действительно, издалека так оно и могло показаться любому неискушенному наблюдателю. Однако наметанным глазом сыщика юноша сразу определил некоторые несуразности в позе дамы. На подоконнике покоилась лишь ее голова, а руки свободно свисали вдоль тела, едва не касаясь пола. К тому же вокруг стула темнело огромное пятно, о происхождении которого долго гадать не было надобности. Подойдя поближе, молодой следователь по характерному запаху и виду окончательно убедился в том, что это именно кровь, а не случайно пролитый вишневый компот или томатный сок. Несмотря на малый опыт, точнее на отсутствие опыта расследования подобных дел, у Зенона ни на минуту не возникло сомнения в том, что это именно самоубийство, поскольку следов борьбы, а также других признаков насильственной смерти не наблюдалось. Само орудие самоубийства – выпачканная в крови опасная бритва валялось в непосредственной близости от ножки стула, на котором сидела усопшая.

Зенону и раньше приходилось видеть обезображенные тела самоубийц, а также их лица, зачастую удивленные, как будто в самый последний момент несчастный пытался самому себе задать вопрос: «А для чего я все-таки это делаю?» – реже озлобленные. Но на этот раз выражение лица умершей женщины поразило его. Никакого намека на удивление на нем не наблюдалось, лишь торжествующая улыбка, словно в последний момент жизни ее переполняла радость избавления от чего-то очень страшного. Но более всего молодого человека смутил взгляд женщины – она продолжала смотреть на мир широко раскрытыми глазами, но это не были глаза усопшего навеки человека, это были абсолютно пустые и вместе с тем пугающе-живые изучающие глаза, которые могли принадлежать кому угодно, только не мертвецу.

Чтобы отогнать неприятные ощущения, Зенон распорядился принести из помещения ванной комнаты какую-нибудь тряпку. Расторопный фельдфебель очень быстро вернулся в спальню с вафельным полотенцем в руках, и юноша с нескрываемым облегчением накрыл им голову мертвой женщины. Затем он попросил околоточного подождать немного в гостиной, а сам, откинув крышку чемодана, извлек оттуда переносной магометр – небольшой приборчик со стрелкой и градуированной шкалой. Измерив напряжение магополя в каком-либо конкретном помещении и повторив измерения через определенный промежуток времени, можно точно установить очень многие важные обстоятельства, имеющие непосредственное отношение к данному делу. Например, каково было эмоциональное состояние женщины в момент ее ухода из жизни, а также, присутствовал ли в это время рядом с ней еще кто-нибудь, не было ли оказано на нее давление посредством трансцендентных манипуляций, другими словами, с помощью наведенных колдовских чар или иных магических воздействий?

Юноша добросовестно снял показания в пяти точках спальни: ее центральной части и по углам, и тут же записал полученные данные в специальный журнал с указанием точного времени суток и погодных условий. Ровно через два часа ему предстояло повторить эти измерения, а пока он решил заняться составлением протокола осмотра места преступления и опросом свидетелей. Для этого он вновь пригласил в спальню фельдфебеля Круга и, вручив ему в руки фанерный планшет с приколотым к нему листом бумаги стандартного формата, сказал:

– В связи с ограниченной численностью следственной бригады протокол осмотра придется вести вам, уважаемый. А теперь позовите парочку понятых, да таких, чтоб не грохнулись при виде крови и трупа в обморок.

Вскоре двое понятых: пожилой мужчина пропитой наружности и дородная молодуха лет тридцати были доставлены. За недостатком места в спальне им пришлось оставаться в гостиной, наблюдая через широко распахнутую дверь за ходом следствия.

– Итак, уважаемые господа, – обратился Зенон к присутствующим, – начнем следственные действия. Имеем в наличии труп молодой женщины. Причина смерти – резаная рана в области...

Молодой следователь старался говорить по возможности медленно и четко. Это было необходимо для того, чтобы не обладающий навыками скорописи околоточный успевал за ним записывать, а также, чтобы самому побороть волнение и не упустить чего-нибудь важного – как-никак первое самостоятельное дело. Время от времени он прерывал свой монолог, доставал из чемодана фотоаппарат и щелкал затвором. Особенно пугающе в свете фотовспышки выглядело лицо мертвой женщины. Иногда из «волшебного» чемоданчика появлялись колбочки с разноцветными растворами, коробочки с химикалиями, пинцеты, скребки, бумажные кулечки для сбора вещественных доказательств и уйма прочих не менее интересных штуковин из арсенала современного криминалиста.

Тщательным образом «обнюхав» каждый более или менее подозрительный предмет и распихав по кулечкам для последующего анализа не менее десятка образцов, Зенон потихоньку приблизился к платяному шкафу. Тот хоть и был заперт, но открыть его не составило труда, поскольку ключ торчал в замочной скважине. Когда створки с ужасающим скрипом распахнулись, у Зенона отвисла челюсть из-за того, что он там увидел – в самом низу отделения для платьев стояла здоровенная хозяйственная сумка, битком набитая стандартными упаковками банковских билетов, номиналом в пятьсот рутанских марок.

«Сто банкнот в пачке, – мгновенно пронеслось в голове юноши, – в сумме составляют пятьдесят тысяч. Пачек не меньше сотни. Итого, пять миллионов обеспеченных золотом и прочими авуарами Великой Рутании имперских марок – целое состояние. Можно всю жизнь не работать, а поплевывать из окна собственного замка где-нибудь в Хельберии на берегу Акитанского моря среди вечнозеленых пальм и самшитов».

Однако следующей его мыслью было:

«Пальмы, море, солнце – все это, конечно, хорошо, но деньги, скорее всего, фальшивые. В таком случае, – Зенон мысленно поздравил себя, – самоубийство отменяется. Имеем вескую причину подозревать, что кто-то все-таки укокошил бедную женщину».

Вслух же он произнес:

– Господа понятые, прошу проследовать к платяному шкафу и засвидетельствовать находку...

После того как онемевшие от невиданного количества денег понятые и околоточный слегка пришли в чувство, Зенон им объяснил, что банкноты фальшивые, так как не может у простой работницы рыбного комбината вдруг ниоткуда появиться столько денег, и как божий день, ясно, что в данном деле замешана международная банда фальшивомонетчиков. Однако, для того чтобы информация о находке не ушла далее стен этого дома, он вынужден до приезда специальной группы задержать всех присутствующих в доме Лары Смола.

По его приказу фельдфебель Круг, высунувшись в окошко, позвал мающегося у ворот от безделья и жары бедолагу стражника и велел ему срочно бежать в околоточный полицейский участок и звонить оттуда в центральную управу, чтобы те немедленно высылали помощь по императиву «Альфа». Мол, поручик Мэйлори требуют.

Императив «Альфа» предусматривал немедленный выезд в указанное место целого взвода опоновцев. Шуму будет на весь Кряжск. Однако по-другому Зенон поступить не мог. Во-первых, оставалась очень малая вероятность того, что деньги окажутся все-таки настоящими и за ними придут их истинные владельцы. Во-вторых, если местные бандиты каким-нибудь чудесным образом дознаются о столь крупной сумме, пусть даже в фальшивых банкнотах, налета не миновать. Положат не только Зенона и Круга, но и кучу ротозействующего народа. К тому же во внутригосударственный денежный оборот вольется пять миллионов поддельных марок, и, пока их оттуда вытащат соответствующие структуры, экономике Рутании будет нанесен огромный ущерб. Короче говоря, хочет он того или не хочет, но в данном случае привлечение взвода спецназа по императиву «Альфа» вполне оправданно. Зенон мысленно представил, как вытянется физиономия генерала Бен Розенталя, когда в донесении будет вновь фигурировать имя молодого поручика, и не удержался от кривой ухмылки. Так можно с первых дней службы прослыть хроническим бедоносцем.

На сей раз приезда полицейских долго ждать не пришлось. Специальная дежурная группа спецназа примчалась буквально через десять минут.

– Ну, что тут у тебя случилось, поручик? – задал вопрос Зенону командир опоновцев – высокий сухощавый эльф в погонах капитана.

Молодой человек коротко и внятно разъяснил ему сложившуюся ситуацию, продемонстрировав для вящей убедительности сумку с деньгами. Капитан оказался парнем сообразительным – без лишних слов понял, что к чему. Он тут же начал отдавать распоряжения своим подчиненным, и уже через пару минут бревенчатый домишко превратился в самую настоящую крепость.

– Сейчас начальство сюда пожалует, – пояснил действия своих подчиненных командир отряда, – и решит, что с твоей сумкой делать. А пока у меня приказ занять оборону и ждать дальнейших указаний.

Действительно, очень скоро к скромному домику покойной вдовы Лары Смола начали съезжаться высокие полицейские чины – не каждый день местная полиция работает в режиме императива «Альфа». По этой причине, кроме тех, кому было положено прибыть по долгу службы, сюда слетелось множество разных высоких чинов, не имеющих абсолютно никакого отношения к Пятому убойному отделу. Зенон вдруг почувствовал себя на месте несчастного сантехника, которого загнали в яму, где произошел прорыв водопроводной трубы, а сверху над ним стоит и дает противоречивые приказы толпа чиновного люда. Видите ли, без их ценных указаний слесарь ни в жизнь не догадается, в какую сторону нужно откручивать гайку, а в какую ее закручивать.

Впрочем, опасения молодого следователя оказались преждевременными. Никого из вновь прибывших опоновцы в дом не впустили. Лишь после того, как к месту событий подъехал шикарный «Пентад» черного цвета с тонированными стеклами и из него вышел в сопровождении Лиин Чаханги сам генерал-аншеф Герхард Бен Розенталь, представительная комиссия была допущена непосредственно в помещение. Чтобы в избе могло уместиться как можно больше начальства, оттуда пришлось выдворить на улицу понятых и фельдфебеля. Конечно же, никто из них не возражал, а околоточный был даже несказанно рад выбраться из душной комнаты куда-нибудь подальше.

– Ну те-с, батенька, что там у вас, показывайте? – ничуть не выражая своего недовольства, ровным голосом генерал обратился к поручику. – Что вы такого здесь обнаружили экстраординарного?

Спокойствие Бен Розенталя вовсе не обмануло нашего героя. Он прекрасно понимал, если выяснится, что императив «Альфа» был объявлен ошибочно или, хуже того, по злому умыслу, ему несдобровать. Однако Зенон не растерялся, вскинул ладонь к козырьку и четким голосом отрапортовал:

– Господин генерал-аншеф, разрешите доложить?!

– Валяйте, – вяло махнул рукой темный эльф, – только давайте без этой вашей псевдовоенной официальщины и горлопанства. Расслабьтесь, поручик, вы не в казарме и не на боевых учениях.

Зенон распахнул скрипучие створки платяного шкафа и с видом фокусника извлек оттуда тяжеленную сумку.

– Вот, господин генерал, здесь примерно пять миллионов имперских марок. Точно сказать не могу, поскольку после обнаружения денежных средств к сумке никто не прикасался.

При виде столь внушительной суммы физиономии начальствующих чинов, в превеликом множестве набившихся в маленькую спаленку и гостиную, вытянулись от удивления. Немудрено, ибо в скромной хозяйственной сумке в настоящий момент находилась годовая сумма, поступающая в имперскую казну от налоговых обложений всех золотоносных приисков Синегорья. Всякий обладатель подобного богатства мог считать себя весьма обеспеченным индивидуумом и не волноваться не только за собственное будущее, но и за будущее своих детей.

– Так ты, батенька... – начал Бен Розенталь и, спохватившись, поправился: – вы, молодой человек, даже не поинтересовались, сколько здесь всего денег?

– Никак нет, господин генерал-аншеф. Согласно инструкции я ограничил доступ посторонних лиц в данное помещение, а также воспрепятствовал любой утечке информации, временно задержав околоточного и понятых, ставших невольными свидетелями находки. А чтобы не искушать присутствующих, никто из нас к сумке не прикасался.

– Мудро, мудро, – заметил начальник полиции, – и похвально. – С этими словами Бен Розенталь взял в руки одну из пачек, распаковал, извлек оттуда банкноту и поднес к своему лицу. – А деньги-то настоящие.

Последняя фраза для Зенона, уверенного в том, что найденные банкноты фальшивые, была как гром среди ясного неба. Все вновь перемешалось в его голове. Если появление подделок удалось бы хоть как-то объяснить с точки зрения здравого смысла, то пять миллионов имперских марок и платяной шкаф простой работницы рыбокомбината, к тому же матери-одиночки, никаким боком не пристыковывались друг к другу.

– Вы уверены? – спросил чей-то голос из толпы высших полицейских чинов.

– Более чем, – усмехнулся генерал, от чего его разукрашенная замысловатыми татуировками физиономия приобрела плотоядное выражение. Он повернулся к онемевшей толпе и начал отдавать распоряжения: – Майор Ягайла и подполковник Штих, принять денежные средства под роспись, после этого в сопровождении взвода спецназа доставить в управление. Там разберемся, что с ними делать. – Затем он вновь посмотрел на Зенона, и взгляд его янтарных глаз тут же смягчился. – А вам, батенька, э... Зенон Мэйлори, объявляю очередную благодарность. Побольше бы нам таких инициативных, а главное, честных сотрудников.

Прижав на прощание юношу к могучей генеральской груди, Герхард Бен Розенталь в сопровождении многочисленной свиты покинул помещение. В комнате остались Зенон, подполковник Лиин Чаханги, Эдмун Кшиштофович Ягайла и подполковник Штих – невысокий человек среднего возраста и ничем не примечательной наружности. Последняя парочка, не обращая никакого внимания на труп, тут же в спальне вывалила деньги на пол и занялась их пересчетом. Как и предполагал Зенон, в сумке оказалось ровно сто упаковок банковских билетов, достоинством в пятьсот марок. Подписав акт сдачи-приемки денежных средств, молодой человек облегченно вздохнул, а майор и подполковник, подхватив свою весьма увесистую ношу, в тот же час удалились восвояси.

– Поздравляю, герой, с очередным подвигом! – Лиин Чаханги потрепала Зенона по его коротко остриженной голове. – Ты у нас прям магнит, притягивающий к себе различные неприятности. То с торговцами живым товаром схлестнулся, теперь вот пять миллионов из ниоткуда откопал. Что от тебя ожидать завтра, даже представить себе не могу. Может быть, тебе удастся предотвратить заговор против семейства Его Императорского Величества?

– А я-то тут при чем? – обиженным голосом пробормотал юноша.

– Да ладно тебе! Только без обид! – со смехом воскликнула вампирша. – Может быть, это у меня от зависти.

– Чему уж тут завидовать?

– Ой, ой, ой! Да они еще и прибедняются! Вчера кучу народу от позорного плена спас. Орден заработал. Сегодня также не без прибытка – генеральская благодарность, это вам не хухры-мухры. Если так будет продолжаться, через год-другой один оголтелый карьерист подсидит несчастную Лиин Чаханги и станет начальником убойного отдела. А может быть, у тебя еще более далеко идущие планы? Признайся, шалунишка! Так я быстро настучу на тебя Бате, глядь, стану одним из его замов...

Неожиданно она осеклась и, взглянув на помрачневшего «карьериста», разразилась по-детски громким хохотом.

– Не знала, что наш герой обладает столь ранимой душой. Ну шучу я! Шучу...

– Это кто здесь шутит? – раздался знакомый бас, и в дверном проеме материализовалась губастая физиономия Зуур Эр Шуура, впрочем, не опосредованно, а вместе с другими деталями его могучего организма. – Я также желаю посмеяться.

– Привет, Зуур! – радостно воскликнул юноша. – Хорошо, что ты наконец-то соизволил появиться! Тут такое дело. Короче, вам самим нужно посмотреть.

После этих слов Зенон подошел к мертвому телу молодой женщины и снял с ее головы вафельное полотенце.

– Ух ты! – воскликнула Лиин Чаханги.

– Ни хрена себе! – проронил огр.

Страшный взгляд покойницы явно ввел в смущение коллег молодого следователя.

– Ну, и что вы об этом думаете?

Вампирша и огр переглянулись.

– Видишь ли, Зен, – начала Лиин. – Тут у нас с некоторых пор черт-те что творится. То куда-то пропадают местные жители, а то вдруг появляются невесть откуда всякие странные типы, говорящие на непонятных языках. Но эти феномены нас не особенно касаются – ими занимаются другие специалисты. А в последнее время в донесениях соглядатаев начали фигурировать некие субъекты «с пустыми глазами». Это могут быть и люди, и эльфы, и огры – короче, кто угодно. Так вот эти странные существа пытаются заинтересовать обывателей разными заманчивыми предложениями...

– ...например, продать душу и очень дорого. – Молодой человек непочтительно перебил начальницу.

Лиин Чаханги и Зуур Эр Шуур, как по команде, внимательно уставились на шустрого следока.

– А тебе-то откуда это известно? – с нескрываемым интересом спросил огр.

– Отчеты молодых сотрудников нужно хотя бы время от времени брать в руки и перелистывать, господа более опытные товарищи, – не удержавшись, съязвил Зенон. – Там у меня буквально дословно приведен рассказ одного рыночного карманника по кличке Туз о том, как некий тип, обладающий пустым взглядом, предложил за хорошие деньги купить у него его бессмертную душу. Гном сначала принял потенциального покупателя за сумасшедшего миллионера, которому деньги девать некуда, и хотел было развести его, как последнего лоха, но что-то удержало его от столь опрометчивого поступка.

– Ладно, некогда мне с вами тары-бары разводить, – засобиралась Лиин Чаханги. – «Труповоз» наготове. Как закончите, сообщите парням, они все здесь приберут и доставят покойницу в морг, а завтра этой дамой займутся спецы из группы Максая. Сегодня в управлении можете не появляться – без вас хлопот полон рот. Отчеты составите завтра, хотя чего тут тень на плетень наводить, имеем классический случай самоубийства по трасологии и положению трупа. Насчет обнаруженных денег не парьтесь, без вас кому надо разберутся. Так что вперед и с песней, сейчас кликну понятых.

Подполковник громко крикнула одному из опоновцев, чтобы запускали понятых, а сама направилась к выходу. Но не успела она покинуть пределов спальной комнаты, как висевшая до того плетью рука покойницы неожиданно задрожала мелкой дрожью. Затем завибрировали ее ноги, плечи, и вскоре всю ее трясло и корчило, как трясет и корчит во время приступа больного, страдающего падучей.

Взгляд Зенона ненароком упал на включенный магометр, и юноша едва не обалдел – прибор буквально зашкалило, чего на самом деле не могло быть, ибо столь мощная концентрация апейронной эманации в естественных условиях Ультана в принципе невозможна, ну если только в недрах звезд или на поверхности планет-сверхгигантов. Юноша толкнул в бок Зуур Эр Шуура и молча указал рукой на отмеченную им странность в поведении измерителя. Шаман несказанно удивился, но не успел он высказать свое мнение на этот счет, как внимание всех присутствующих вновь приковала к себе фигура покойницы. Тело мертвой женщины, продолжавшее сотрясаться и корчиться, каким-то чудесным образом ожило, начало подниматься со стула и разворачиваться лицом к присутствующим. Полотенце соскользнуло с головы Лары Смола и упало на пол, а из ее глаз в сторону офицеров полиции и подошедших к двери спальни понятых ударил ощутимый поток негативной энергии.

Тут же за своей спиной Зенон услышал сначала негромкий женский вскрик и глухой шум падения чего-то массивного на пол. Затем до его ушей донесся истошный неразборчивый вопль, исторгаемый мужской глоткой, звук частых шагов, скрип открываемой двери, затем слегка приглушенный голос второго понятого:

– Спасайся, кто может! Упокойница ожила! Щас по дворам пойдет, всех душить начнет!

«Плохо, очень плохо, – подумал юноша, – только широкомасштабной паники нам здесь не хватало».

Между тем Лара, не переставая вибрировать всем телом, вытянула вперед руки и направилась прямиком к стоящим перед ней сотрудникам полиции. Поскольку опыт общения Зенона с ожившими мертвецами оставлял желать лучшего, а соответствующих полицейских инструкций на этот счет еще не сочинили, он стоял столбом, не зная, то ли вступать в единоборство с жутким порождением Тьмы, то ли хватать ноги в руки и побыстрее выметаться из страшного дома. Краем глаза он, правда, заметил, что штатный маг группы начал было шевелить перстами, бормоча себе под нос что-то неразборчивое.

– Бесполезно, Зуур, – сзади раздался спокойный голос Лиин Чаханги, – твое колдовство бессильно против этой твари. Давайте-ка, парни, хватайте понятую и мухой выметайтесь отсюда, а с хозяйкой дома я сама как-нибудь справлюсь.

– Но, Лиин, – попытался возразить огр.

– Никаких «но», – резко оборвала его подполковник. – Берите женщину и быстро на улицу!

При этом и без того бледное лицо начальника Пятого отдела стало еще бледнее, ее алый чувственный рот превратился в тонкую ниточку, а из-под верхней губы явственно показалась парочка белоснежных клыков.

– Зен! – истошно заорал Зуур Эр Шуур, – Хватаем девку и рвем отсюда когти! Быстро!

Наш герой и без дополнительных понуканий понял, что дальше оставаться в этом доме смертельно опасно. Если он не знал, чего можно ожидать от внезапно ожившей Лары Смола, то стать свидетелем перевоплощения истинного вампира в его боевую трансформацию он бы не пожелал своему самому злейшему врагу. Дело в том, что боевая трансформация превращает детей ночи в грозные бездушные машины, предназначенные исключительно для убийства. Если Лиин Чаханги решилась на это, значит, она лучше Зенона и Зуура осведомлена о возможностях ожившего мертвеца.

Без дополнительных пререканий человек и огр подхватили за руки потерявшую сознание женщину и бегом рванули к выходу из дома. Во дворе они перепоручили свою весьма нелегкую ношу двум спецназовцам. Зенон громко крикнул, обращаясь ко всем присутствующим, чтобы те отошли как можно дальше, а огрский шаман принялся пальцами плести невидимую сеть заклинания. Как бы Зенону ни хотелось отбежать подальше от опасного дома, он все-таки посчитал неправильным оставить товарища одного во дворе. По этой причине он вытащил из кобуры свой надежный «ПП» и приготовился при необходимости пустить его в ход.

Вскоре, кроме Зенона и Зуура, около дома покойной вдовы Лары Смола не осталось ни единой живой души. Местные жители с громкими криками разбежались кто куда. Опоновцы и бригада «чистильщиков» укрылись за бронированным бортом спецтранспорта. Еще с минуту вокруг стояла мертвая тишина. Однако продолжалась она недолго. Неожиданно из дома донесся истошный поросячий визг. Впечатление складывалось такое, будто некто нехороший схватил несчастную хрюшку за задние ноги и пытается разорвать ее заживо. Затем внутри избушки ярко полыхнуло, а из окон, будто из ракетных сопел, ударили мощные струи раскаленных газов.

Лишь теперь Зенону стали понятными причины трансцендентных манипуляций коллеги. С помощью магии огр окружил избу Лары Смола непроницаемым для каких-либо материальных объектов куполом. Если бы не его предусмотрительность, огненные струи ударили бы в соседние строения и непременно их подожгли.

Лишь только крик внутри дома оборвался, а из его окон и дверей повалил черный дым, громко затрещало, а над крышей заплясали язычки пламени. Шаман небрежно взмахнул руками и, обращаясь к Зенону, закричал:

– Бегом в дом! Вытащи Лиин! Она без сознания. Я не могу, весь выжат как лимон. Короче, ты в избу, а я к машине – попрошу водителя связаться с управлением и вызвать соответствующих специалистов, а заодно пожарную команду.

Как только Зенон осознал, что Лиин Чаханги валяется в беспомощном состоянии внутри полыхающего здания, он немедленно рванул внутрь, на ходу запихивая в кобуру бесполезный пистолет и набирая в легкие как можно больше воздуха. Он успел вовремя. Бревенчатые стены дома не так-то легко было поджечь, поэтому в первую очередь пламя охватило чердак. В жилой части горело всякое тряпье и фанерная мебель. Густой дым ел глаза и мешал что-либо рассмотреть, но Зенон обладал превосходной зрительной памятью и, побывав всего один раз в каком-либо помещении, мог вполне свободно пройтись по нему с завязанными глазами.

Ему очень быстро удалось обнаружить бездыханное тело начальницы.

«Неужели умерла?» – пронеслось в голове.

Лиин Чаханги лежала полностью обнаженная на голых досках пола и признаков жизни не подавала. Ее разорванная в клочья полицейская форма валялась чуть поодаль – очевидно расползлась по швам, не выдержав боевой трансформации хозяйки. Сейчас это была с виду обыкновенная женщина, но богатое воображение юноши помимо воли нарисовало перед его внутренним взором кошмарного монстра – то, чем была Лиин всего несколько мгновений назад, и его едва не вырвало прямо на мраморное тело вампирши. Впрочем, не станем осуждать его за малодушие, очень может быть, что причиной рвотных позывов стал невыносимый запах гари и дыма. Не мешкая ни минуты, он поднял тело Лиин Чаханги на руки и быстрым шагом направился к выходу. Времени, что-либо рассматривать внутри горящего дома у него не было, но он был готов поклясться, что покойная Лара Смола куда-то бесследно исчезла. Во всяком случае, ее не было ни в спальной комнате, ни в гостиной.

Едва лишь он успел выйти со двора на улицу, как из окон и дверей дома с новой силой повалил черный дым, а еще через мгновение весь дом снизу доверху был охвачен огнем. Штатный маг группы уже поджидал Зенона у «труповоза», предусмотрительно отогнанного водителем метров на пятьдесят от горящей избы, в компании обалдевших спецназовцев и санитаров. В руках сообразительного Зуур Эр Шуура белела хлопчатобумажная простыня, в какие принято заворачивать покойников перед отправкой в морг. Маг сноровисто постелил ее на растущую вдоль дороги пыльную траву и распорядился:

– Клади сюда! Сейчас мы ее быстренько реанимируем. С начальством я уже поговорил, по рации, так что не волнуйся – подмога скоро будет.

– Зуур, а она жива? – негромко спросил юноша, укладывая с помощью подоспевших спецназовцев свою ношу на импровизированную подстилку. – Вроде как не дышит и вообще вся белее мела.

– Посмотрел бы я на тебя, – усмехнулся огр, нагибаясь к вампирше, – случись прямо перед самым твоим носом полная аннигиляция демонической сущности. Поди, от упокойницы даже ошметков не осталось?

– Точно, не осталось, – подтвердил Зенон, внимательно наблюдая за манипуляциями шамана.

А тот тем временем весьма сноровисто принялся мять своими громадными лапищами грудную клетку потерпевшей и делать ей прямое искусственное дыхание изо рта в рот. Помассировав основательно грудь вампирши, он перевернул ее на живот и принялся разминать спину в области сердца, не забывая при этом комментировать свои действия:

– Вообще-то, вампиры весьма живучи, и сердечко у них расположено немного не так, как бывает у людей или эльфов, поэтому массаж спины в данном случае более эффективен. – Зуур широко ощерился, указал рукой на конвульсивно задергавшийся мизинец правой руки Лиин Чаханги и торжествующе возвестил: – Ну вот, я же говорил – очухается! Живучие они, что твои кошки. До сих пор удивляюсь, как это твоим предкам удалось извести под корень двенадцать гнездовищ кровососов. С их-то боевой трансформацией да феноменальной реакцией, они бы вас в два счета разделали.

– Против скорострельного орудия калибра тридцать пять миллиметров никакая боевая трансформация не поможет, – хвастливо заявил Зенон, – впрочем, так же как и феноменальная реакция, – от разрывного снаряда не увернешься, разнесет в клочья и тратить драгоценное серебро нет надобности.

– Во-во, хитрые вы людишки, – нарицательно заметил огр, переворачивая тело Лиин Чаханги обратно на спину, – к тому же горазды подминать под себя других. – Затем философски заметил: – Хотя, может быть, все случившееся и к лучшему: не воюем между собой из-за всякого пустяка, учимся если не любить, то хотя бы уважать друг друга. Скажи кто-нибудь моему пра-пра-пра... и черт его знает, сколько еще прадедушке, что его потомок станет спасать жизнь истинному вампиру и водить дружбу с людьми, гномами и остроухими, засмеял бы и тазобедренными костями этих самых людишек, гномов и эльфов забросал шутника-юмориста, осмелившегося ляпнуть подобное.

Тем временем вампирша начала подавать более явные признаки жизни, нежели шевеление мизинца: ее высокая и очень даже симпатичная, с точки зрения самого привередливого мужчины, грудь принялась подниматься и опускаться, веки затрепетали, на щеках появился еле уловимый румянец. Чтобы не смущать даму, Зуур неумело спеленал ее все той же простыней, на которой она лежала и уселся рядышком, дожидаться того момента, когда она окончательно придет в себя.

Зенон тем временем, отвернувшись от доктора и его пациентки, стал любоваться пожаром. Бревенчатый домишко вдовы Смолы уже практически выгорел дотла. Крытая шифером крыша провалилась внутрь полыхающего сруба, и оттуда время от времени доносились пушечные выстрелы лопающегося под воздействием высокой температуры кровельного материала. Никто не спешил заливать водой разбушевавшуюся огненную стихию, так как напуганные едва ли не до смерти соседи не рисковали высунуть нос на улицу, а пожарные, скорее всего, подоспеют к тому моменту, когда на месте уютного домика останется жалкая кучка тлеющих головешек да дровяная печь с обвалившейся трубой.

Опасаться того, что пламя перекинется на соседние строения, не было никаких оснований. Полное безветрие не способствовало разлету полыхающих головней в разные стороны. К тому же дома на улице Ореховой, согласно канонам местной архитектурной моды, стояли на приличном удалении друг от друга.

Зенон. Зенон. – Кто-то тихонько позвал юношу.

Молодой человек поначалу не сообразил, кому принадлежит этот слабенький голосок, лишь, взглянув вниз, понял, что его окликнула госпожа подполковник.

– Зенон и ты Зуур! – Несмотря на слабость, голос начальницы был твердым и требовательным. – Послушайте, что произнес демон перед тем как я открутила голову вместилищу его гнусной сущности: «Шаати сома ньядль». Запомните хорошенько, а лучше запишите, это может оказаться очень важным.

Сразу же после этих слов подполковник Чаханги провалилась в глубокое беспамятство. Зенон и Зуур тут же погрузили ее в «труповоз» и приказали водителю срочно доставить вампиршу в окружной военный госпиталь.

Глава 6

Вскоре к месту трагедии подкатили два пожарных локомобиля. Выскочившие из них усатые брандмейстеры лихо принялись разматывать шланги. Затем они включили насосы и направили тугие струи воды на догорающие останки дома. Следом зачем-то прикатил взвод опоновцев во главе с бравым майором. Видя столь активную деятельность, из своих домов потихоньку стали выходить местные жители. И совсем скоро на улице Ореховой вновь стало людно и шумно.

Зенон, как положено, начал вводить майора в курс того, что случилось в домике вдовы Смола после убытия генерала и его свиты.

– Не бери в голову, поручик, – небрежно махнул рукой опоновец, прерывая доклад молодого офицера, – сейчас подъедут спецы из «Зоны», им все и расскажешь, а я здесь со своими парнями исключительно для охраны ваших задниц.

Зенон пожал плечами и отошел от майора. Ему было не совсем ясно – для чего понадобилось посылать к выгоревшему дотла дому еще и взвод полицейских. Было бы вполне достаточно двух пожарных расчетов и одного квалифицированного мага.

Тем временем пожарные вполне справились со своей задачей – залили огонь и с помощью багров, топоров и прочих приспособлений сноровисто растащили обугленный сруб по бревнышку. Затем еще раз окатили водой все, что могло гореть, смотали шланги и умчались прочь, только пыль столбом.

Едва лишь они отчалили, майор со знанием дела начал расставлять своих людей вокруг обгорелых головешек. На вопрос Зенона: «Что за надобность так тщательно охранять пепелище?» – он ответил:

– Не имею ни малейшего понятия. Сам генерал распорядился выставить в оцепление взвод ОПОН до прибытия специальной группы.

Еще через полчаса на улице Ореховой, глухо урча паровым агрегатом, появился автобус с тонированными до полной светонепроницаемости стеклами. Транспортное средство остановилось рядом с выгоревшим до основания домом. Двери распахнулись, и оттуда начали выскакивать какие-то преимущественно бородатые типы, а также экзальтированные очкастые дамы в мужских штанах и клетчатых рубахах. Компания была разновозрастной, разношерстной и ужасно шумной.

Последним из автобуса, к великой радости Зенона, вышел его сосед – Вельмир Максай. Какое-то время маг молча стоял, усиленно вращая головой в разные стороны, очевидно, искал кого-то. Заметив Зенона, маг широко улыбнулся, подхватил небольшой чемоданчик и направился в его сторону.

– Привет, Зен! – закричал он издали. – Потрудись-ка объяснить, что у вас тут такое творится, если мою группу в срочном порядке отрывают от важных дел и посылают в Кряжск на какую-то улицу Ореховую? Причем по личному распоряжению самого Бен Розенталя.

После того, как мужчины встретились и крепко пожали друг другу руки, Зенон указал на огра и произнес:

– Это Зуур Эр Шуур – штатный маг нашей группы. – Прошу любить и жаловать.

– Вельмир Максай, – представился начальник бригады срочного трансцендентного реагирования. – А теперь коротко и внятно рассказывайте, что у вас здесь случилось.

– Погоди, Вель! – обратился к чародею Зенон, – у тебя, случайно, чего-нибудь перекусить не найдется? Не знаю, как там у моего напарника, а у меня в животе с самого утра маковой росинки не было.

– Молодо-зелено, – оскалился в белозубой улыбке Вельмир и, открыв свой чемоданчик, извлек оттуда двухлитровый термос с крепким кофе, а также приличных размеров сверток с бутербродами и домашними пирогами. – Не слушаете слов мудрых мужей, кои советуют, выходя из дома на минутку, запасаться харчами на неделю.

– Зато ты у нас самый предусмотрительный, – откусывая приличный кусок от бутерброда с маслом и колбасой, ответил юноша, затем уже с набитым ртом обратился к огру: – Зууг, не смусяйся. Видись, какие фифы в бигаде насего благодетеля – езели понадобится, есе наготовят.

Наскоро перекусив бутербродами и пирогами и запив их крепчайшим кофе, Зенон и Зуур Эр Шуур почувствовали себя заметно лучше.

– Теперь-то, надеюсь, вы способны объяснить доброму дядюшке Вельмиру, что в конце концов здесь произошло? – тут же подступил к ним со своими вопросами Максай.

– Теперь, да. – Зенон благодушно растянулся на травке. – Слушай...

Он в сжатой форме изложил магу все, что произошло на улице Ореховой в течение предыдущих нескольких часов. Потом его рассказ был слегка дополнен огром, который некоторые моменты объяснил с точки зрения классической магомеханики и магометрики. Затем оба свидетеля поочередно ответили на ряд интересующих Вельмира вопросов.

– Отлично! – с огоньком в глазах констатировал Максай. – Жалко, меня здесь не было в тот момент, когда ожила покойница. Но, судя по вашему рассказу и учиненному погрому, демоническая сущность, вселившаяся в несчастную женщину, была никак не ниже седьмого уровня по шкале Эннахаэля. К тому же пять миллионов марок... – Вельмир на мгновение замолчал, будто решал в уме какую-то сложную математическую задачку. – Не очень понятно происхождение этих денег... – Маг осекся и на какое-то время задумался, затем перескочил на другую тему: – Как вы сказали: Шаати сома ньядль? Белиберда какая-то. Никогда не слышал ничего подобного. Вроде бы не орочий и не эльфийский, не гномий – однозначно. Ладно, чего голову попусту ломать – поспрошаю у коллег на базе. Кстати, хотелось бы взглянуть на результаты первоначальной магометрии, когда трупяк еще не ожил.

– Вель, – смутился Зенон, – видишь ли, все случилось настолько неожиданно, что все вещественные доказательства и записи сгорели в огне вместе с домом. Зуур поставил магический щит и не допустил возгорания соседних строений, а мне едва удалось вытащить из огня Лиин Чаханги. Сам понимаешь, в подобной ситуации нам было не до ящика с оборудованием. Хотя постой! – Юноша с загадочным видом сунул руку в боковой карман своего френча и вытащил оттуда стандартную кассету с фотопленкой. – Вот, когда перезаряжал фотоаппарат, забыл положить в ящик. Надеюсь, фотолаборатория в вашем автобусе имеется? А что касается результатов утреннего магосканирования, так я хоть сейчас могу продиктовать их тебе – видишь ли, память у меня неплохая.

– Отлично! – выхватывая кассету из рук юноши, воскликнул чародей. – Минут через двадцать–двадцать пять будем иметь на руках снимки. Мне необходимо ненадолго отлучиться по делам, а вы, парни, пока побудьте здесь, я сейчас подошлю сюда одну девицу, и ты, Зен, продиктуешь ей показания магометра, а также все прочие параметры, необходимые для построения корреляционных графиков.

– Куда же мы уйдем? – улыбнулся Зенон. – Ты еще обязан нам вернуть проявленную кассету. Должен я хоть чем-то завтра порадовать начальство, иначе за утерю казенного имущества с меня три шкуры снимут.

– Хорошо, – улыбнулся в ответ Вельмир, – сделаем фотографии, получишь свою пленку в целости и сохранности. – И тут же помчался в направлении автобуса.

Пока ждали обещанную девицу, немного понаблюдали за четкой и слаженной работой бригады магов. Без лишней суеты и разговоров они разместили вокруг пепелища массу различной аппаратуры. Из всего многообразия хитроумных приборов и приспособлений Зенон узнал лишь переносной магометр в медвежьих лапищах одного из бородатых мужиков орочьего роду-племени. Коллеги Максая негромко переговаривались между собой, точнее, перебрасывались какими-то мудреными словечками и длинными фразами, смысл которых был недоступен пониманию непосвященного. Замысловатые термины как-то: «вектор Венцтля», «градиент убывания магокинетического потенциала», «дельта темпоральной сублимации» и множество всего прочего звучали для всякого далекого от магии существа очень даже солидно и невольно возносили бородатых мужей и ужасно деловых дам на недосягаемую интеллектуальную высоту.

Минут через пять после ухода Вельмира к ним подошла стройная, скорее даже худая, девчушка лет двадцати в огромных очках «а-ля велосипед».

– Эйнари, – представилась магиня.

В руках ее была планшетная доска с приколотым к ней листом миллиметровки. Посреди листа уже была начертана стандартная пентаграмма. Девушке оставалось лишь по возможности точно сориентировать планшет по сторонам света и вписать туда данные магосканирования, зашифрованные специальным кодом. С помощью обыкновенного компаса она довольно быстро выполнила все необходимые операции, установив планшет прямо на землю. Затем, обратившись к юноше, она попросила его медленно и четко проговаривать слова и цифры. К великому изумлению Зенона и Зуура она успевала прямо налету перекодировать полученную информацию в магические знаки и ровным четким почерком наносить их на бумагу.

– Феноменально! – с нескрываемой завистью воскликнул Зуур Эр Шуур, после того как девушка удалилась, оставив их в покое. – За всю свою жизнь я встречал всего лишь одного мага, способного вот так, без вспомогательных таблиц, выполнять шифровку магическим кодом. Тому было без малого две сотни лет. Этой пигалице едва на третий десяток перевалило, а она эвон, как оперирует данными...

Минут через пятнадцать к ним вновь подошел Вельмир Максай. В руках мага был довольно плотный конверт черного цвета, в каких обычно хранят листы необработанной фотобумаги.

– Вот, держите, здесь готовые отпечатки, а это, – он вытащил из кармана кассету, – ваши негативы.

– Ну и что ты, как профессионал, думаешь обо всем, что здесь случилось? – спросил юноша.

Начальник выездной бригады магов задумчиво подергал себя за рыжий ус и молвил:

– Боюсь, что делать какие-либо выводы пока рановато. Если сегодня мне удастся выбраться с базы, в этом случае вечерком я к тебе загляну. Поболтаем. А пока могу сказать лишь одно – случай совсем не ординарный. Да вы только на фотографии взгляните.

Зенон извлек из пакета отпечатанные черно-белые фотографии и принялся их внимательно разглядывать, передавая очередной просмотренный снимок в руки огра. Поначалу он не заметил ничего странного – помещение спальни, сидящий на стуле труп с безвольно болтающимися руками, едва не достающими до пола. Но на первой же фотографии, где было запечатлено лицо покойной, его поразило одно странное обстоятельство: на месте глаз женщины были два ярких размазанных пятна.

– Похоже, дефект съемки, – неуверенно произнес юноша, вручая снимок огру.

– Ага, «дефект съемки», смотри дальше и увидишь, что на всех отпечатках присутствует точно такой же «дефект», – не скрывая иронии в голосе, сказал маг. – Засвечено, будто фотопленку обработали радийными лучами или направленным потоком элементарных частиц высоких энергий. За всю многолетнюю практику мага мне всякое приходилось встречать, но чтобы покойничек светился в радийном диапазоне – ни разу. Представьте себе, я об этом даже никогда не слышал. К тому же мои ребята подсчитали примерный выброс энергии во время аннигиляции демонической сущности. Так вот, если бы Зуур Эр Шуур не догадался его локализовать, сейчас бы догорала как минимум половина улицы Ореховой...

– А я-то думаю, – перебил Вельмира огр, – чего это меня так трахнуло, будто обухом по лбу – никогда так скверно себя не чувствовал.

– Во-во, – закивал головой Вельмир, – племя великанье, не голова – кость прочнейшая. Будь на твоем месте человек, эльф или даже гном, при такой отдаче его бы обязательно вырубило как минимум на сутки, а тебя так – слегка пошатало. Вампиршу жалко – здорово бабе досталось. Однако, хвала Создателю, все обошлось довольно удачно. Хотя без вас, парни, все могло закончиться намного печальнее. Поэтому обещаю в своем отчете дать самую похвальную оценку вашим действиям.

– Да ладно уж, – махнул рукой явно польщенный огр. – Главное Лиин спасли...

– ...и кучу мирного населения вдобавок, – усмехнулся Вельмир и, не взглянув на часы, констатировал: – Без четверти четыре. Спасибо за помощь! Можете быть свободными. Мы тут еще с часок покрутимся и на базу. А вечерком, Зенон, если получится, мы с тобой непременно пообщаемся.

– Куда мы теперь? – направляясь прочь от сгоревшего дома загадочной Лары Смола, задал вопрос товарищу Зенон.

– Времени четыре. Тверд с Эниэль еще не вернулись из Кущино. – У них там «глухарь» годовой давности – убийство сторожа при попытке ограбления магазина, и вроде бы какие-то свидетели появились. А езды туда три часа только в одну сторону. Лиин, сам понимаешь, не до нас. Генералу мы с тобой нужны как собаке пятая нога – у него завтра торжественная встреча высоких гостей, к тому же нежданно свалившееся на голову счастье в виде пяти миллионов неучтенных марок. Отсюда вывод – делать нам с тобой в управе сегодня уже нечего. Отчеты написать еще успеем – все равно завтра никто не даст толком поработать.

– Это почему же? – спросил Зенон.

– Забыл, что ли? Завтра приезжают гости из столицы.

– Они-то тут, с какого боку? – продолжал недоумевать молодой человек.

– Эх, – вздохнул огр и посмотрел на коллегу, как на малое неразумное дитя. – Это вы в своем стольном граде каждый день видите принцев крови, графьев да князьев всяких, а для нас они в диковинку. Поэтому любознательный народ завтра к приезду высоких гостей, как водится, высыплет на улицу, чтобы поприветствовать, так сказать, и вообще. А теперь подумай, что станет со всей этой расфуфыренной братией, если какая любвеобильная дамочка решит кого-нибудь немного потискать? И уверяю тебя, подобных желающих будут сотни, а может быть, даже тысячи. Поэтому поверь чутью старого шамана, завтра ровно в три пополудни ты будешь обливаться потом, стоя на каком-нибудь перекрестке по маршруту следования кортежа, и, проклиная все на свете, мечтать о кружке холодного пива.

– Логично, – согласился молодой человек.

– Поэтому, – улыбнулся шаман, – я предлагаю тебе немедленно посетить одно уютное заведение с классной кормежкой и превосходным ледяным пивом. Откровенно говоря, пирожки нашего друга Вельмира лишь раззадорили мой аппетит.

– Ну что же, – улыбнулся в ответ Зенон, – по пиву так по пиву, не возражаю, ибо полностью с тобой солидарен в том, что пироги и бутерброды – слабая замена полноценному обеду...

Заявленный огром кабачок обнаружился неподалеку от улицы Ореховой. «ТРАКТИР ТРИ КИТА» гласила аршинными буквами вывеска на входе, а снизу были намалеваны стилизованные изображения трех вышеозначенных морских млекопитающих в откровенно игривых позах и брызжущих во все стороны фонтанами воды. Сей факт навел нашего героя на мысль о том, что его товарищ определенно является экспертом в сфере общественного питания, и если бы они находились на другом конце города, Зуур Эр Шуур очень быстро подыскал бы точно такое же местечко. Свои подозрения на этот счет он высказал коллеге.

– А ты как думал? – на полном серьезе ответил огр. – Мотаешься целый день по городу и его окрестностям – вольно или невольно прочувствуешь на собственном желудке качество подаваемых блюд во всех местных забегаловках. А насчет «Трех китов» не беспокойся – обслужат по первому классу.

Действительно, едва они оказались в уютном полумраке общего зала, как из-за барной стойки кто-то громко обратился к магу:

– Привет, Зуур, старая задница! Давненько тебя не было в богоугодном заведении дядюшки Хааза.

Когда глаза Зенона немного адаптировались к неяркому освещению, он смог рассмотреть направляющегося в их сторону соплеменника Зуура. Впрочем, по низкому тембру голоса, а также характерному имени юноша еще раньше догадался о том, что владельцем трактира является представитель славного племени горных великанов.

– Здорово, Хааз! – не менее громко ответил на приветствие шаман. – По твоей заплывшей жиром роже и отвисшему брюху не очень-то заметно, что ты здесь истосковался без старины Зуура.

– Ты не поверишь, брат, – продолжал горланить Хааз, заключая в свои медвежьи объятия дорогого гостя, – но этой ночью я видел тебя во сне в гробу и в белых тапках! Похоронили тебя чин-чином, поминки устроили, но, к великому сожалению, выпить за усопшего не удалось – едва поднес ко рту кубок с мальвазией, как тот, зараза, прямо у меня на глазах превратился в обрубок руки с пальцами, сложенными в преогромный кукиш.

– Тьфу на тебя! – высвободившись из могучего захвата ресторатора, Зуур Эр Шуур нарисовал пальцами правой руки замысловатый вензель оберега от сглаза. – Ты болтай, да не заговаривайся. Еще неизвестно, кто из нас двоих раньше отправится на тот свет, а кто останется коптить небо. А ты покамест займись своими прямыми обязанностями, иначе мне и моему приятелю придется обратиться с жалобой в гильдию толстозадых рестораторов, мол, в «Трех китах» один аферист кормит посетителей не реальной жрачкой, а сомнительными байками. Кстати, знакомься – мой коллега и вот такой парень. – Шаман показал кулак с поднятым вверх большим пальцем.

Хозяин со всеми предосторожностями пожал руку Зенону своей необъятной лапищей и, шлепнув легонько гостей по спинам, предложил проследовать в отдельный кабинет, предназначенный для «самых почетных гостей».

Не позже чем через пять минут обеденный стол, за которым могло бы уместиться не менее дюжины посетителей, буквально ломился от самых изысканных яств. По самой приблизительной оценке еды вполне хватило бы для того, чтобы накормить до отвала целый взвод изголодавшихся опоновцев. Поэтому наш герой, опасаясь значительных расходов, выразил товарищу некоторые сомнения в целесообразности столь дорогостоящего заказа.

– Да не парься ты, – беззаботно махнул рукой Зуур. – Мы с тобой здесь почетные гости, и никто с нас не посмеет потребовать даже медного гроша.

– Но это же незаконно, – возмутился юноша. – Стоит хозяину капнуть куда следует, как нами займется служба собственной безопасности...

– Еще раз повторяю. – Маг недовольно сверкнул глазами в сторону слишком щепетильного коллеги. – Забудь, чему тебя учили в школе МВД. Жизнь – штука более сложная, и зарегламентировать ее «от» и «до» параграфами уставов и статьями кодексов невозможно. Хааз Эд Дан многим мне обязан, к тому же мы с ним дальние родственники. Впрочем, ты и сам наверняка об этом уже знаешь, поскольку вся информация отражена на его татуированной роже.

– Знаю, – кивнул Зенон и, навалив в тарелку мясного салата, принялся активно работать челюстями. – По большому счету, он не одобрял поведения товарища – из его светлой головы, измученной денной и нощной зубрежкой уставов, уложений и статей уголовного кодекса, еще не успели выветриться те огромные сроки, кои полагались всякому сотруднику полиции, уличенному в мздоимстве.

Все-таки стоит отметить, что по мере насыщения настроение юноши заметно улучшалось, а после третьего бокала «Эльтанской лозы» урожая двадцатипятилетней давности все дурные мысли из-под его молодой черепушки вылетели напрочь. К тому же переложив заботы о прочих посетителях заведения на плечи расторопных официантов, к ним подсел сам Хааз Эд Дан. Огр оказался непревзойденным рассказчиком анекдотов. С непроницаемой физиономией, ни разу не улыбнувшись собственной шутке, он рассказал их не меньше дюжины, успевая при этом весьма активно шевелить челюстями и опрокидывать одну чару благородного напитка за другой. Вообще-то, поначалу гости пожелали холодного пива, однако щедрый Хааз в самой категоричной форме отказал им в этом удовольствии, мол, он никогда себе не простит, если почетные гости за его столом станут утолять жажду банальным напитком горных карликов и прочих алкашей. Отвергая напрочь все возражения, он лично притащил из погреба кувшин «небесной амброзии», изготовленной искусными руками трудолюбивых эльфов.

«Не менее пятисот имперских марок. – Зенон оценил в уме примерную стоимость предлагаемой выпивки. – Две мои месячные зарплаты. За какие такие достоинства здесь так уважают обыкновенного полицейского?»

Однако от каких-либо расспросов юноша воздержался. А так как деньги никто с него брать не собирался, он посчитал неприличным совать нос в чужие дела до тех пор, пока они остаются в рамках существующего закона.

Короче говоря, обед удался на славу. Лишь в конце застолья хозяин, немного помявшись, задал вопрос гостям:

– Парни, поговаривают, завтра из самой столицы в Кряжск приезжают какие-то важные птицы. Так вот, в связи с этим недавно слушок прошел, будто сегодня ночью город окружат армейскими подразделениями, на улицы введут десантную дивизию, объявят комендантский час и всех нарушителей будут ставить к стенке без суда и следствия. Скажите честно, известно ли вам что-нибудь на этот счет?

Зуур слушал своего приятеля и не мог постичь смысл его слов. Зенон, наоборот, сразу же понял, откуда растут ноги у данного слуха, и принялся проклинать в душе свою несдержанность в речах, а еще больше одного тупоумного гнома, неспособного отделить зерно истины от плевел досужей болтовни.

Наконец до сознания шамана дошло то, что так интересовало кабатчика. Он весело посмотрел на Хааза и с нескрываемой издевкой спросил:

– Откуда же это у нас такие сведения? – И, не получив ответа на свой вопрос, продолжил: – Хааз, насколько я помню, тебе без малого семьдесят восемь, а ты все, как дитятко малое, бабским сплетням веришь. У нас что, какая-нибудь деспотия или неуправляемая республика, где каждый месяц случаются правительственные перевороты? У нас... совершенно верно... самодержавная монархия, ограниченная конституционными уложениями. А это означает незыблемость законности и, соответственно, стабильность законной власти. Сам подумай, кто в наш просвещенный век посмеет посягнуть на непоколебимые устои Великой Рутании, на ее конституцию, наконец. Да, случилось пятьдесят шесть лет назад, ввели десантные части в Царьград, но это была вынужденная мера. К тому же продолжалась акция не более трех дней – шлепнули всех социалистов и прочих бузотеров, засланных в нашу страну заокеанскими и сопредельными демократиями, и все – уже полвека с гаком тишь да гладь, и никакая шваль головы поднять не смеет. Сам подумай, кто станет науськивать армию против собственного народа?

– Но ведь оцепляли же рынок, – сделал слабую попытку возразить хозяин трактира.

– Ну и что? Разве это солдаты устраивали шмон?.. То-то и оно – опоновцы. Признаю, слегка переусердствовали, как-никак молодежь, силушка в жилушках играет, зато сколько всякого отребья задержали. Сам пойми, лес рубят – щепки летят. Потом сами пострадавшие этим ребятам спасибо скажут за то, что криминальный элемент не очень злобствует. Знал бы ты, что в соседней деспотии творится – сплошь беззаконие, и никто ничего не делает, а ввели бы в Каит, Шаль, Енох и другие города по воздушно-десантному полку, да к стенке всю шушеру поставили...

Не закончив мысль, Зуур Эр Шуур махнул рукой, дескать, что с них взять, одно слово – тупоголовые ханьцы. Потом он плеснул в свой бокал едва не до краев драгоценного напитка и одним махом опорожнил сосуд. Оросив таким образом горло и язык, огр подытожил:

– Короче, Хааз, ничего не бойся. Никаких десантников завтра в городе не будет. Вполне возможно, что кто-нибудь из свиты наследного принца пожелает прогуляться по городу, так я обещаю подкинуть ему идею непременно посетить твою харчевню. Поэтому будь наготове: гони взашей всякую шушеру и следи за тем, чтобы в твоем заведении все было чин чином.

– Вот спасибо-то, Зуур! – засуетился счастливый кабатчик. – А я-то уже собирался закрыть «Трех китов» и на недельку ко второй теще в деревню рвануть со всем своим кагалом.

– Кстати, – оскалился шаман, – говорят, тебя угораздило четвертую супругу в дом привести. Ну и как? Не жалеешь?

– Да вроде бы и ничего, – усмехнулся в ответ хозяин. – Они там за день между собой переругаются и перебесятся, пары спустят, так что к моему приходу такими тихими становятся – любо-дорого глянуть.

– Может быть, и мне обзавестись еще парочкой толстозадых молодух? – задумчиво почесал подбородок Зуур. – А то две мои благоверные едва не дерутся между собой. Раньше я все грозился превратить их в змей или ящериц, теперь этот фокус уже не проходит.

– Только свистни, – с серьезным видом пообещал Хааз. – Вмиг устроим тебе для полного комплекта еще парочку аппетитных прелестниц, неиспорченных городскими соблазнами, прямо из отдаленных горных урочищ.

– Спасибо, я подумаю, – вставая из-за стола, произнес Зуур. – И за угощение также благодарствуем. Все было на высшем уровне. Ежели чего, за мной не заржавеет. Ты знаешь.

В свою очередь Зенон также поблагодарил гостеприимного огра и вслед за коллегой направился к выходу из заведения.

Едва лишь следователи покинули стены гостеприимного заведения и направились в сторону центра города, Зенон несколько смущенно обратился к товарищу:

– Зуур, ты не мог бы мне помочь в одном деле?

– Да ради бога.

– Насколько я знаю, новичку положено проставляться перед коллективом, как говорится, для неофициального оформления на рабочем месте. Так я готов в любое время.

– Похвально, похвально, – усмехнулся огр, – только у нас это делается несколько иначе. Поляну организуем мы, а ты на ней будешь почетным гостем...

– Но... – попытался что-то сказать юноша.

– Возражения здесь неуместны, ибо таковы правила. Видишь ли, приятель, при равных званиях твое денежное довольствие пока до половины моего не дотягивает, поскольку у тебя еще нет никаких надбавок: ни за выслугу, ни наградных, ни за ранения. Поэтому у нас так заведено – «прописка» нового сотрудника осуществляется за счет ветеранов. Вот получишь орден, тогда «поляна» с тебя. Вообще-то, Лиин планировала устроить тебе сюрприз в ближайший выходной, а оно, видишь, как обернулось. Теперь дождемся ее выхода из госпиталя, тогда хорошенько и отметим где-нибудь на природе. Жалко бабу, хорошая она, правда, иногда нагоняет на себя избыточную строгость, но на самом деле золотой души создание.

Воспользовавшись благодушным настроением приятеля, Зенон решил побольше разузнать об остальных коллегах по службе.

– Зуур, а что ты можешь сказать о Тверде и Эниэль?

– Понимаю, Зен, наша компашка поначалу могла показаться тебе весьма странной – этакий коктейль из несовместимых ингредиентов: начальница – истинный вампир, причем из касты высших; командир группы – горный карлик; штатный маг – шаман огр и апофеоз всего этого – наша несравненная Эниэль, зацикленная на своем гипертрофированном либидо – эльфийка. Ведь так?

– В общем-то, да, – кивнул Зенон. – Но сейчас...

– Можешь не оправдываться, – перебил юношу огр. – Было бы странным, если бы этого не случилось. Про нашу группу в конторе такие слухи ходят, будто все мы извращенцы и регулярно устраиваем оргии. Нужно признать, что все эти разговоры появляются благодаря неординарному поведению одной эльфийки, готовой затащить в койку первого встречного, а потом откровенно поведать всему свету о его достоинствах и недостатках. На самом деле, ни один из нас: ни я, ни Тверд не ложились в постель с этой шлюхой – себе дороже. У меня две законные супруги, которых я должен ублажать как минимум по два-три раза в неделю, иначе они такой шурум-бурум устроят, мало не покажется. Тверд – также мужик строгих правил, к тому же стоит только его супружнице Мафандре узнать о том, что муженек хотя бы раз сходил налево, ему не позавидует даже приговоренный к смертной казни – ужасно ревнивая бестия. Но я скажу одну вещь: не верь никому, верь глазам своим. А что тебе говорят твои глаза?

Перед тем как ответить Зенон немного подумал.

– Объективно, меня полностью устраивает то, что я оказался именно в группе майора Тверда. Он мне сразу понравился: мужик серьезный, немногословен. С тобой и Лиин Чаханги мы побывали в деле, и я не разочарован. Надеюсь, вы оба также ничего против меня не имеете. Эниэль я толком узнать еще не успел, поэтому пока воздержусь от комментариев.

– Молодец, вьюнош, – похвалил Зенона огр. – Сразу видно, отменный следак из тебя выйдет. Скажу по секрету, всем ребятам из отдела ты также понравился, а девки, так просто без ума от твоих зеленых глаз. Только... – Зуур помахал указательным пальцем перед носом юноши, – не зазнавайся и с девками, а особенно с замужними дамами, не лютуй, этим лярвам только дай повод, на весь город ославят – провинция, понимаешь ли.

– Да я, в общем-то, и не собираюсь, – пожал плечами Зенон и, слегка покраснев от смущения, спросил: – Зуур, а что здесь говорят про генеральскую секретаршу?

– Так вот оно что. – Шаман весело посмотрел на молодого человека, – и тебя, значит, торкнуло в сердечко. Не знаю, не знаю – странная она какая-то. Все ее ровесницы уже давно замуж повыскакивали, а она все никак. Ведь и на лицо красива, и статью не обделена, и характер ангельский, а все не найдет своего принца. Клеилось к ней превеликое множество молодых и не очень, многие, кроме горячего сердца и чистой большой любви, честно предлагали руку, но она ни в какую.

– А может быть, у нее что-то с генералом? – предположил Зенон.

– Упаси Создатель! – с деланным ужасом на губастой физиономии воскликнул Зуур. – Герхард Бен Розенталь в этом плане кремень и примерный семьянин. К тому же не в правилах орочьего племени вступать в сомнительные связи с представителями низших рас. После Одельбаумской бойни они хоть формально и признали равенство прочих народов, но как были неисправимыми спесивцами, так ими и остались. – Зуур слегка придержал шаг и, оборотившись лицом к приятелю, бодрым голосом заявил: – Так что, парень, насчет чести и достоинства девушки не сомневайся. Ежели бы чего-нибудь с кем-то у нее сложилось, наша Эниэль не позже чем через полчаса об этом узнала бы, а еще через полчаса об этом судачила бы вся контора. Поэтому, коли нравится девка, не откладывай дела в долгий ящик и – как в омут головой. Повезет, отхватишь лакомый кусок всем на зависть. Нет так на нет и суда нет, с тебя не убудет. Главное – будь решительным. Девки, они любят, чтоб их штурмом брали. Помнится, я свою первую...

И Зуур Эр Шуур пустился в пространные воспоминания дел давно минувших о том, как когда-то, вопреки воле родителей невесты, он – совсем еще юный огр, умудрился прям из-под носа бдительной родни украсть свою первую жену. Не беда, что об этом своем поступке он потом неоднократно пожалел – дамочка оказалась еще той стервой, впрочем, так же, как и вторая его супруга, зато какое приключение выпало на его долю.

– Эх, Зенон, пожалуй, послушаюсь я совета своего закадычного кореша Хааз Эд Дана, да возьму еще парочку в свой гарем, для равновесия. Пусть они там тиранят друг друга: организуют коалиции, союзы и заговоры, мутузят друг дружку чем ни попадя. Лишь бы меня оставили в покое, как-никак не молодой юноша – через месяц восемьдесят три стукнет.

– Да ладно тебе прибедняться! – не без издевки в голосе воскликнул Зенон. – Ты еще меня переживешь. И что такое восемьдесят три для представителя великаньего племени – начало жизненного пути.

– Не понимаешь ты, приятель, – тяжело вздохнул Зуур. – Надоело все: дом, эти бабы. Хочется чего-нибудь... А чего хочется, сам не знаю. Хорошо хоть дети выросли, поразъехались кто куда, не беспокоят. Иначе бы я совсем с ума сошел.

– Это у тебя кризис среднего возраста, – с умным видом заявил юноша. – Может быть, тебе действительно стоит пополнить свой гарем, коли законы твоего племени позволяют это сделать. Юные жены, свежие ощущения...

– А старых куда девать? – Огр перебил вдохновенную речь товарища. – К тому же снова младенцы, обгаженные пеленки, разбросанные по всему дому. Не знаю, не знаю. Конечно, спасибо за совет, но я все-таки еще подумаю.

За разговорами они незаметно дошли до какого-то перекрестка, где их пути расходились в разные стороны. Зенону следовало идти на улицу Лыковую, Зуур Эр Шууру к двум своим женам, в большой и очень шумный дом, расположенный на самой окраине города. От приглашения зайти в гости наш герой очень ловко отвертелся, сославшись на усталость и легкое недомогание.

– Надеюсь, ничего серьезного? – поинтересовался огр.

– Волноваться не стоит, немного надышался дымом, когда вытаскивал из огня Лиин. Утром буду, как огурец.

– Ах да! – шлепнул себя по лбу огр. – Завтра всем явиться на службу в парадной форме, при орденах и регалиях – приказ Бати.

Через полчаса вконец измотанный уличной духотой Зенон открывал дверь дома Маары Бушуй. Комплект ключей добрейшая хозяйка выдала ему сегодня утром со словами: «На всякий случай, милок, вдруг мне приспичит к соседке сходить или еще куда. Токо не потеряй. Народ ноне шустрый – найдут, непременно залезут и все самое ценное стащут».

Наш герой застал тетушку Маару дома. Старушка была занята тем, что читала заумную нравоучительную мораль в чем-то провинившемуся коту. Увидев юношу, она всплеснула руками и громко воскликнула:

– Ты, милок, не с пожара ли чай?! Провонял-то хуже копченого омуля! А ну сымай-ка мундир и прочие аксессуары, щас я их быстренько простирну! Да и самому тебе не мешает душ принять.

– Я и сам могу выстирать, тетушка Маара, – смущенно забормотал Зенон.

– Знаешь что, милок, выкобениваться будешь перед своей супружницей, а у Маары Бушуй так заведено: сказано – разоблачайся, значица – быстро одежу сюда, а сам в душ! И побыстрее – самовар на столе стынет.

В вопросах гигиены кот Василий был полностью солидарен с хозяйкой. Подойдя к своему закадычному другу, он осторожно принюхался, затем громко чихнул и, демонстративно задрав хвост, осуждающе мяукнул, мол, делай, что говорят.

Зенону ничего не оставалось, как подчиниться приказу грозной старушки, но от плотного «чая» ему все-таки удалось отвертеться. Переодевшись в легкий спортивный костюм, он спустился вниз и передал пропахшую дымом одежду сердобольной хозяйке. Проигнорировав душ, он решил выкупаться в реке, а заодно побаловать свежей рыбкой своего лохматого друга.

Домой они вернулись часов около восьми. Вымотанный до изнеможения праздником живота котяра едва успевал за своим благодетелем. Зенон, наоборот, взбодренный продолжительным купанием в ледяной воде, шагал быстро и уверенно, держа в руках в качестве трофея веточку с нанизанными на нее тремя полуторакилограммовыми форелями. Омульков на сей раз попалось всего два, зато очень крупных, и они были на месте оприходованы Василием. Глядя на то, с какой ловкостью его приятель расправляется с очередной рыбиной, юноша лишь диву давался – даже по приблизительным прикидкам масса съеденного составляла два с лишним килограмма, то есть одну пятую от веса животного. Это все равно как если бы Зенону вдруг пришло в голову слопать за один присест восемнадцать килограммов еды.

Вручив улов хозяйке, юноша почесал кота за ушком со словами:

– Васёк, только избавь меня, пожалуйста, от твоих грызунов. Я понимаю, спорт, борьба с гиподинамией – все это прекрасно, но зачем побочный продукт своих ночных бдений складывать перед моей дверью? Тащи-ка их лучше сразу на компостную кучу. Зачем с утра людям настроение портить, вынуждая орудовать веником и совком?

Но у кота были собственные соображения на предмет долга, чести и благодарности. Он лишь громко заурчал, прикидывая в уме, на сколько мышей и крыс окрепла их дружба с симпатичным молодым человеком, а это означало, что на следующее утро Зенон обнаружит под своей дверью их уже не полтора десятка, а значительно больше, и Василий, со своей стороны, предпримет для этого все возможные усилия.

К несказанному огорчению Зенона, его сосед еще не прибыл со службы и, по словам старухи, вряд ли сегодня уже появится. Основательно подкрепившись, юноша оставил хозяйку наедине с телевизором, а сам поднялся в свою комнату. От нечего делать, он также включил телевизионный приемник. После пятиминутного ожидания на экране, увеличенном посредством специальной водяной колбы, появилось сначала неясное, но по мере прогрева радиоламп и кинескопа все более четкое изображение диктора, вещающего последние новости из столицы.

Ничего особенного за прошедшие сутки в стране не случилось. Соседние державы страдали от засухи, проливных дождей, опустошительных войн, лишь Великая Рутания, с ее мудрым императором, парламентом и кабинетом министров были этаким островком благополучия и спокойствия. Впрочем, лет десять назад Зенону посчастливилось побывать с родителями в соседней Гальштании. Там точно так же предпочитают обсуждать проблемы внешние, нежели свои собственные. С тех пор к подобным оптимистическим реляциям наш герой стал относиться с определенной долей скептицизма.

Второй канал оказался продуктом кряжских телевизионных дел мастеров. Если кому-то и было интересно, сколько промысловой рыбы выловили за этот день местные рыбаки или какие проблемы беспокоят жителей уездного Крыжополя, то Зенон никоим образом не относил себя к таковым. Поэтому он тут же переключил приемник на Первый общеимперский, где начиналась очередная серия похождений бравого майора разведки Никодима Колоса, и поудобнее устроился в кресле. Вообще-то, тупому созерцанию головокружительных приключений сомнительных героев Зенон предпочитал чтение книг, но сегодня он здорово подустал и решил, что именно телевизор поможет ему восстановить душевное равновесие, изрядно подорванное событиями прошедшего дня.

Действительно, мельтешение черно-белых пятен на экране очень скоро привело юношу в некое состояние, напоминающее медитативный транс. Реальность как-то отошла на задний план, в голове образовалась уютная пустота, он и сам не заметил, как закрыл глаза и мерно засопел.

Глава 7

Открыв глаза, он тут же сообразил, что находится в подвешенном состоянии над избушкой Лары Смола. Без всякого удивления он принял тот факт, что недавно сгоревшее строение вновь стоит на прежнем месте. По большому счету, из памяти Зенона совершенно выскользнуло столь незначительное событие. В его голове сейчас был всего один вопрос: «Что я тут делаю?» Его ничуть не удивляло ни то, что он свободно парит в воздухе, вопреки законам природы, ни то, что сам он лишен столь привычной материальной оболочки. Он витал между небом и землей, и это было здорово.

Внизу суетились какие-то люди. По булыжной мостовой туда-сюда сновали пассажирские и грузовые повозки. Вездесущая ребятня гоняла мяч, едва не под колесами транспортных средств. Легкий ветерок лениво шевелил листья деревьев. Время от времени где-то лаяла собака, мычала корова, или победно кукарекал какой-нибудь предводитель куриной стаи, ловко оседлавший перед этим одну из своих квохчущих наложниц.

«Идиллия», – подумал юноша и вдруг почувствовал непреодолимое влечение.

Его сущность будто мощным магнитом тянуло к домику покойной женщины. К тому моменту, когда Зенон подлетал к бревенчатой стене, он успел набрать весьма приличную скорость. Еще мгновение, и его попросту размажет о потемневшие от времени бревна. Но самого страшного не случилось, он благополучно миновал, казалось бы, незыблемую преграду и, резко сбавив скорость, завис посреди маленькой спаленки, где еще совсем недавно ему довелось проводить следственные действия.

Обстановка внутри оставалась точно такой, какой ее запомнил Зенон. Кровать, стулья, шифоньер – все на своих прежних местах. Лишь трупа с перерезанным горлом на старом месте у подоконника не оказалось. Лара Смола стояла к нему спиной у распахнутого настежь платяного шкафа и, по всей видимости, искала в нем то, чего там давно уже не было.

Едва эфирная сущность Зенона оказалась внутри помещения, женщина, неестественно быстро развернулась к юноше всем корпусом и, вперив в него свои теперь уже не такие страшные глазищи, спросила:

– Куда подевались деньги?

Для Зенона так навсегда и осталось тайной, каким образом ожившей покойнице удается произносить слова, поскольку ее горло было по-прежнему рассечено сильным ударом опасной бритвы едва ли не до шейных позвонков, так, что непонятно, на чем держалась голова. Вид говорящего трупа напугал юношу не только самим фактом своего присутствия – он и до этого знал о существовании некромантов, способных вдохнуть в тело умершего синтезированную квазидушу. Некромагия до сих пор широко используется практикующими криминалистами для раскрытия особо запутанных преступлений. Также он слышал об одержимых потусторонними существами. Существование последних он хоть и допускал, но до сегодняшнего дня не особенно верил, что ему самому придется когда-нибудь столкнуться с подобными созданиями, что называется, нос к носу. Лишь произошедшая не так давно прямо на его глазах феерическая аннигиляция демона заставила его вспомнить о том, что где-то в запредельных пространствах существуют не только чудики, случайно оказавшиеся в нашем измерении, но также непостижимые существа, способные свободно пересекать границы, разделяющие миры невидимыми и, казалось бы, непреодолимыми барьерами и овладевать телами разумных существ. Если быть точным, эти твари могли обитать лишь в теле человека, огра, эльфа или какого другого разумного создания, но стоило каким-либо образом выгнать тварь оттуда, она либо успевала удрать обратно в свое измерение, либо, как было сегодня, происходила полная аннигиляция этой энергоинформационной сущности. Давным-давно, еще на первом году обучения, классификации демонических созданий и методике их изгнания был посвящен целый курс лекций, однако это был всего лишь факультатив, не требующий обязательного посещения, поэтому Зенон предпочел усыпляющую обстановку лекционной аудитории подвижным играм на свежем воздухе.

Между тем Лара Смола, неудовлетворенная отсутствием ответа на заданный ею вопрос, повторила его:

– Где мои деньги? Верните мои деньги! Я за них продала душу Дьяволу.

– Ты мертвая, Лара, зачем тебе деньги? – преодолевая некоторое смущение от полной несуразности происходящего, спросил Зенон.

– Я мертвая, но мой мальчик... – Лара на мгновение замолчала. – Короче, ему нужна квалифицированная медицинская помощь и средства, для того чтобы не умереть с голоду. Верните, пожалуйста, деньги моему сыну!

Если бы столь странный разговор происходил на самом деле, Зенон посчитал бы его плодом своего воспаленного воображения, но во сне у него не возникло ни малейшего сомнения в том, что он разговаривает с реальным мыслящим существом. Хотя юноша был абсолютно уверен, что его визави безусловная покойница. Поэтому он решил воспользоваться сложившейся ситуацией и хорошенько выспросить ее о том, что стало причиной или поводом для сведения ею счетов с собственной жизнью.

– Лара, ты только не беспокойся. Поскольку деньги найдены в твоем доме, значит, они твои. В том случае, если следствие не докажет незаконности их происхождения, они непременно достанутся твоему сыну. Ну, не все, конечно, но за вычетом налогов, я думаю, два миллиона ему перепадет...

– Это хорошо, – удовлетворенно улыбнулась усопшая. – Я примерно так и рассчитывала. Теперь мой мальчик вполне обеспечен и сможет обратиться за помощью к самым квалифицированным магам-целителям.

– Ты можешь рассказать, каким образом в твое тело вселился демон и зачем ты покончила жизнь самоубийством? – спросил Зенон, а чтобы женщина его не проигнорировала, пояснил: – Вполне возможно, эта информация поможет твоему мальчику чуть быстрее стать обладателем заработанных тобою капиталов. Ведь стоит доказать, что они не украдены и не получены каким-либо нечестным способом, деньги тут же окажутся в руках ребенка, точнее, его опекунов. Я надеюсь, ты успела составить завещание и определить опекуна своего сына?

– Да, да, я все предусмотрела, – бескровными губами улыбнулась Лара. – Опекуном мальчика станет его родная бабушка. – Затем ее бледное как мел лицо приобрело серьезное выражение, и она продолжила: – Как я понимаю, ты хочешь знать, что со мной случилось и каким образом мне удалось обмануть вселившуюся в меня демоническую сущность? Хорошо, я расскажу, только перед этим поклянись, что сделаешь все возможное, чтобы деньги достались моему мальчику.

– Я думаю, что тебе не стоит особенно волноваться по этому поводу, – пожал невидимыми плечами Зенон. – Закон в подобных случаях всегда на стороне ребенка. Но если ты хочешь, конечно же, я могу поклясться. Стандартная форма, надеюсь, тебя устроит.

– Вполне, – энергично кивнула женщина, да так, что Зенон испугался за целостность ее шейных позвонков.

– Клянусь предпринять все, зависящее от меня, для того чтобы наследство Лары Смола досталось ее сыну, – начал он слегка высокопарным тоном, затем немного успокоился и закончил без излишнего пафоса: – Если я вольно или невольно нарушу данное мною слово, пусть душа моя навсегда развоплотится, а имя мое безвозвратно исчезнет из памяти живых.

Хорошо, – удовлетворенно хмыкнула Лара. – А теперь слушай...

Рассказ женщины оказался недолгим, но весьма содержательным. Месяц назад комиссия целителей определила у ее сына врожденный порок сердца. Мальчик вполне мог бы прожить долгую и счастливую жизнь, но с такой же вероятностью мог в любой момент умереть, если, конечно, ничего не предпринять. Как выяснилось, спасти ребенка можно, если направить его в одну частную столичную клинику. Но, поскольку курс регенеративной терапии с коррекцией тонких астральных тел стоит весьма недешево, несчастной матери оставалось лишь проливать слезы и надеяться на чудо.

И чудо случилось – пару недель назад в дверь ее домика постучался странный, а пожалуй, даже страшный эльф. Взгляд его пустых глаз поначалу сильно испугал женщину, но он сразу же предупредил ее о том, что дело касается здоровья ее ребенка. Лишь по этой причине она не захлопнула перед его носом дверь, а впустила в дом и внимательно выслушала. Гость был немногословен и напрямую предложил Ларе Смола купить за любые деньги ее бессмертную душу, точнее, заменить таковую в ее бренном теле совершенно другой субстанцией, суть природы которой несчастной женщине так и не удалось постигнуть. Таким образом, изгнав прочь ненужную душу, покупатель фактически становится полным хозяином ее тела. Однако по условиям договора, предметом торга все-таки было не тело, а душа, поскольку тело – штука материальная, и его ни за какие земные блага никто не продаст, а душа – вещь иллюзорная, к тому же очень многие сомневаются в ее существовании.

Лара сначала здорово перетрухнула, но коварный эльф сделал ей предложение, от которого никакая любящая мать в принципе не смогла бы отказаться, даже в том случае, если бы ей предложили продать вместе с душой и ее бренную оболочку. Несчастную особенно-то и уламывать не пришлось. Эльф сам предложил пять миллионов рутанских марок, наглядно объяснив, что этих денег не только хватит на проведение дорогостоящей операции, но на безбедное существование ее чада на протяжении всей его долгой и счастливой жизни. Короче говоря, Лара согласилась, а хитроумный гость тут же извлек из своего портфеля заранее заготовленные бумаги, в которые оставалось лишь вписать оговоренную сумму контракта и скрепить личными подписями. Так и сделали. Вскоре покупатель оставил ее в одиночестве, пообещав в самое ближайшее время вновь появиться в ее домике, вместе с деньгами и «необходимыми атрибутами внедрения иной сущности», конечно же, предварительно поставив ее в известность.

На следующий день Лара отослала сына к своей матери в деревню, расположенную неподалеку от Кряжска. Бумагу она положила в конверт и вместе с завещанием отдала на сохранение городскому нотариусу. После этого стала ждать очередного визита странного субъекта.

И все-таки с момента заключения сделки женщина потеряла покой и сон. Стоило ей сомкнуть веки, как перед ее внутренним взором появлялись пустые и вместе с тем пылающие дьявольским огнем глаза загадочного эльфа. Она уже поняла, что, после того как ее лишат души, она превратится в точно такое же исчадие ада, как и ее «благодетель», и ей становилось очень страшно. Однако лишь только до ее сознания доходило, что ее сын отныне сможет жить вполне полноценной и здоровой жизнью, все страхи отступали, чтобы потом вновь вернуться и с удвоенной силой навалиться на ее воспаленное сознание. Представить трудно, но в подобных муках прошли две недели. Женщина не выходила на работу и все дни напролет сидела дома, отлучаясь ненадолго лишь до ближайшей продуктовой лавки. Однажды ночью, перед самым приходом страшного покупателя, ее осенила счастливая мысль, каким образом ей удастся спасти своего сына, не угодив при этом в Преисподнюю. Хитроумная женская натура сумела найти лазейку в подписанном ею документе. Этой лазейкой дама и решила воспользоваться.

Наконец покупатель вновь явился в ее дом, на сей раз с тяжелым чемоданчиком, набитым деньгами и специальным кристаллом-носителем с упакованной демонической сущностью, коей было суждено вытеснить из телесной оболочки душу Лары Смола. Перед тем как приступить к процедуре внедрения, женщина пересчитала упаковки банковских билетов и, переложив их в хозяйственную сумку, спрятала в платяной шкаф. Также она потребовала, чтобы эльф поклялся в том, что после выполнения Ларой всех формальных условий договора, он не отберет у ее сына эти деньги. Лишь после этого она разрешила поднести к ее глазам кристалл-носитель.

Процедура внедрения прошла совершенно безболезненно. Едва чужеродная сущность вошла в ее бренную оболочку, демон начал очень быстро овладевать ее сознанием. Но женщина была морально готова к этому. В тот момент, когда посредник удалил от ее глаз опустевший кристалл, она отвернулась к окну, чтобы ей не помешали, извлекла из складок своей одежды заранее спрятанную там опасную бритву и изо всех сил полоснула себя по горлу острым лезвием.

Смерть наступила мгновенно. Ее бессмертная душа получила свободу, а демоническая сущность осталась запертой в мертвом теле. Таким образом, ценой собственной жизни хитроумной женщине удалось обмануть выходцев из Преисподней, поскольку все условия соглашения формально были ею выполнены – подмена душ произведена, а насчет целостности телесной оболочки договора не было. Подлый эльф, правда, попытался нарушить собственную клятву и забрать деньги, но не смог даже прикоснуться к дверце шкафа – какая-то неведомая сила отбросила его прочь. Остроухий также попробовал освободить из заточения демона, для этого он поднес кристалл к ее лицу. Однако ничего путного из этого у него не получилось – нечисть так и не смогла выбраться из столь оригинальной темницы. Все это «видела» сама Лара Смола, поскольку ее душа не смогла сразу же покинуть материальный мир, а была вынуждена задержаться среди живых до тех пор, пока ее судьбу не решат Высшие Силы.

– Грехи мои тяжки, – закончила свой рассказ бесплотная собеседница Зенона, – но есть надежда, что полностью меня не развоплотят и позволят продолжить путь к совершенству, хотя бы с самой низшей ступени. Во всяком случае, я ни о чем не сожалею, и, если бы по мановению волшебной палочки все вдруг вернулось назад, я бы поступила именно так, как поступила и никак иначе.

Сразу же после этих слов покойной Зенон открыл глаза. Он по-прежнему находился в кресле перед телевизором. На экране два человека в военной форме обсуждали какую-то проблему, по всей видимости, глобального свойства – уж больно громко они кричали друг на друга. На диване, у дальней от него стенки, молча сидел Вельмир Максай и не сводил сосредоточенного взгляда с его удивленной физиономии.

– Если я не ошибаюсь, – начал маг, – в своем сне ты с кем-то общался. Только не подумай, что я специально подглядывал – всего лишь, как и обещал, зашел поболтать перед сном. Смотрю, ты дрыхнешь, хотел было уйти, но почувствовал присутствие чужака, внедрившегося в твою астральную сущность. Признаться, я подумал, что тебя атакуют, поэтому мне пришлось задержаться до выяснения некоторых обстоятельств, однако очень скоро я понял, что тебе ничего не угрожает, но, извини, теперь уже мне захотелось узнать, о чем, а главное, с кем ты разговаривал в своем сне.

– Ничего особенного, Вель. – Широко зевая, юноша поднялся с кресла и пару раз присел, чтобы размять затекшие члены, затем уселся обратно. – Видишь ли, беспокойной душе Лары Смола приспичило вдруг со мной пообщаться. Судьба несчастного ребенка продолжает волновать ее даже после смерти. Она решила поделиться со мной кое-какой информацией, взамен на мое обещание проследить за тем, чтобы деньги достались ее законному наследнику.

– И как же ты сможешь ей в этом помочь? – с интересом спросил маг.

– Нет ничего проще. У местного нотариуса хранится ее завещание и официальный контракт, согласно которому она продала свою душу за пять миллионов полновесных имперских марок. С точки зрения буквы закона подобная бумага имеет такую же силу, как, например, купчая на партию леса или договор о поставках продуктов питания в трактир «Три Кита»...

– Но специфика... – хотел было возразить юноше Вельмир.

– Понимаю, что ты хочешь сказать, и объясняю еще раз: с точки зрения закона эта сделка ничем не отличается от любой другой, утверждаю это со всей ответственностью как дипломированный юрист. Любой, даже самый никчемный адвокат легко докажет это в суде. Однако вряд ли это дело дойдет до суда. Все ограничится тем, что фискальные органы взыщут с этой суммы шестьдесят процентов налога, а два миллиона марок достанутся их законному наследнику.

– Не хило! – громко воскликнул маг. – Такое счастье да несмышленому отроку. Впору и позавидовать.

– Тут нечему особенно завидовать, – тяжело вздохнул Зенон и пояснил: – У парня врожденный порок сердца. Поэтому, для того чтобы спасти ребенка, матери пришлось поставить на кон свою бессмертную душу. Ей повезло... – Юноша осекся. – А может быть, и не очень повезло, хотя сама она сейчас ни в чем не раскаивается и ни о чем не сожалеет. Впрочем, давай-ка я расскажу тебе все по порядку.

– Да, все-таки велика сила материнской любви, – выслушав рассказ юноши, констатировал Вельмир.

– Ага, особенно в сочетании с женским коварством, – согласился Зенон.

На что маг, усмехнувшись, сказал:

– На самом деле, Зен, женское коварство – суть вещь, изобретенная нами, мужиками. Дело в том, что среднестатистическая дама в силу физиологических особенностей своего организма мыслит чем угодно, только не мозгами, отчего часто совершает абсолютно нелогичные поступки с точки зрения мужской логики. Поэтому мы, мужчины, как существа рациональные, склонны ошибочно предполагать, что, так же как и мы, все представительницы слабого пола являются существами рациональными. Таким образом, банальная женская глупость, благодаря нашим заблуждениям необоснованно превращается в утонченное коварство. Иными словами – бабы думают одно, говорят другое, а делают третье, да еще верещат о своих любовных приключениях на всю округу...

Вельмир так увлекся собственной обличительной речью, что невольно перешел на излишне пафосный тон, но, поняв это, резко осекся и виновато посмотрел на соседа, мол, наболело, извини.

– И кто ж это тебя так достал? – с ехидной ухмылочкой спросил Зенон, определенно догадываясь, кого имеет в виду его приятель.

– Да ладно, – махнул своей широкой дланью маг. – Проехали. Лучше расскажи, что ты думаешь о странном эльфе, предложившем Ларе Смола немыслимые деньжищи за ее бессмертную душу, точнее, за вместилище разума – тут уж с какой стороны глянуть.

В ответ Зенон пожал плечами:

– Извини, друг, но позволь задать тебе вопрос. Кто у нас специалист в области трансцендентных явлений? Ты? Или я? Поэтому уж лучше ты растолкуй бестолковому, что все это значит. Кстати, тебе удалось выяснить, что означает загадочная фраза «шаати сома ньядль»?

Вельмир, ухмыльнувшись, съязвил:

– А ты у нас прям настоящий лингвист – такую заковыристую галиматью до сих пор в голове держишь. – Но тут же перешел от игривого тона к серьезному: – Представь себе, узнал. Правда, для этого мне пришлось побеспокоить одного столичного профессора, поскольку никто из моей группы никогда не занимался изучением языка, на котором общались между собой древние дариды...

– ...опа!.. этих нам еще тут не хватало! С какой это стати монстра угораздило болтать на даридском? К тому же, откуда вообще кому-то известен этот язык? Насколько мне помнится, дариды сгинули практически бесследно более сотни тысячелетий тому назад. Они что, оставили после себя граммофонные пластинки или магнитофонные записи?

– Нет, уважаемый, – серьезным тоном, будто не замечая явной иронии, заговорил маг, – пластинок и магнитофонных лент от даридов не сохранилось. Да и какие носители информации могли бы уцелеть за столь долгий срок. Однако теперь мало кому известно, что в Алайских горах, что на севере Кабрии, существует одна премиленькая пещерка, на стенах которой время от времени появляются огненные символы, параллельно со звуковым сопровождением. Лет пятьсот назад, когда она еще только была обнаружена, вся передовая общественность Ультана возлагала на эту находку большие надежды, поскольку огненные знаки являлись не чем иным, как даридской письменностью, а звуки – соответствующим фонетическим сопровождением, точнее, символы были в некотором роде субтитрами записанной неведомым образом речи. Однако очень скоро массовая эйфория по поводу загадочной находки немного поутихла. Ученые выяснили, что огненные символы и загадочные звуки не являются никакими откровениями и, по сути, не содержат полезной информации. Единственной пользой, которую удалось извлечь из находки, стало то, что ученым-лингвистам удалось воссоздать, казалось бы, навсегда утерянную речь канувшего в Лету пранарода. И все-таки это открытие имело скорее чисто академическое значение, нежели практическое, так как любителей поболтать на даридском на всем Ультане набралось не так уж и много. Постепенно о забавной находке стали забывать. Загадки фонетических особенностей даридского языка если кого-то и волновали, то это были исключительно субъекты, фанатично преданные науке. Именно таким фанатиком в наше время является мой старинный приятель профессор Лесх. Благодаря его воистину энциклопедическим познаниям в области палеофилологии удалось расшифровать загадочную фразу: «Шаати сома ньядль». Скажу тебе, что доктор Лесх был просто вне себя от восторга и все расспрашивал меня, где и при каких обстоятельствах я мог услышать эту фразу, но я не стал понапрасну беспокоить старикана и на лету придумал правдоподобную историю о том...

До сознания Зенона потихоньку начало доходить, что его чересчур мудрый сосед в настоящий момент попросту над ним издевается. Сейчас он еще целых полчаса будет разглагольствовать о том, каким образом ему удалось навешать парочку килограммов лапши на уши бедного филолога.

– Все, Вель, хватит изгаляться! – громко воскликнул он. – Прости, больше не стану оспаривать твоих глубокомысленных постулатов. Только избавь меня от излишних подробностей. Говори, не томи, что же все-таки означает эта чертова фраза?!

– То-то! – Вельмир вознес над головой указующий перст. – В следующий раз воздержишься от едких замечаний насчет граммофонных пластинок и магнитофонных лент, иначе получишь очередную порцию избыточной информации. Короче, «Шаати сома ньядль» означает: «Все вы обречены...»

– Все вы обречены? – автоматически переспросил Зенон.

– Совершенно верно, мой юный друг, перед тем как сгинуть в пламени полной аннигиляции, тварь произнесла именно эти слова, если Лиин Чаханги ничего не перепутала, конечно. Но это вряд ли – у вампиров очень тонкий слух и отличная память, а ваш подполковник к тому же относится к касте высших. Поэтому у нас нет никаких оснований сомневаться в ее словах. Отсюда сразу же возникает целая куча вопросов, загадок, ребусов, главный из которых, сам понимаешь какой.

– Что имела в виду демоническая личность и почему она говорила на языке даридов? – спросил гордый от своей сообразительности Зенон.

– Вообще-то, это не один, а два вопроса. Хотя ответить на второй совершенно несложно. Демон хотел, чтобы его поняли, но иного языка, кроме даридского, он еще не успел выучить. Это наводит на мысль, что незваные визитеры уже имели какие-то общие делишки с народом, проживавшим на Ультане сотню тысячелетий тому назад... – Чародей вдруг осекся и на какое-то время замолчал, но вскоре восторженно воскликнул: – Интересно, интересно! А ты, Зен, малый не промах – сам-то я во главу угла сначала поставил первый вопрос, но оказывается из, казалось бы, ничего не значащего факта вытекает целый куст различных вопросов! Да что там куст – здоровенное дерево! – Вельмир обхватил ладонями голову и, закрыв глаза, задумчиво произнес: – Даридский. Даридский. Черт возьми, почему же все-таки даридский, а не какой-нибудь другой? Судя по тому, что рассказала тебе во сне Лара Смола, зомбированный эльф вполне свободно изъяснялся на общеультанском.

– Тут и голову ломать нечего, – с умным видом заявил Зенон. – Эльф успел выучить общий, а вновь внедренный демон из всех наречий Ультана знал только язык даридов. Отсюда вывод – либо он сам, либо кто-то из его предков общался с представителями вымершего народа.

– Гм... – покачал головой Вельмир. – По большому счету, мы ничего не знаем о том, откуда в наш мир попадают эти создания и сколько они живут. Вполне возможно, что сто тысяч лет для них – лишь малый отрезок жизненного пути, а может быть, само время движется в их вселенной как-то иначе... – Маг в волнении полез в карман и вытащил оттуда коробку папирос, но, вспомнив, что находится в комнате некурящего человека, принялся запихивать ее обратно в карман.

– Да ты кури, не стесняйся, – великодушно разрешил хозяин. – Окна распахнуты настежь – не задохнемся.

Вельмир извлек из коробки папиросу, прикурил от указательного пальца правой руки и, глубоко затянувшись, блаженно прищурился.

– Все-таки в этом что-то есть, – констатировал он, выдохнув дым из легких.

– В чем? – спросил Зенон.

– В табаке, конечно, – усмехнулся маг и пояснил: – Вроде бы дрянь горькая и для здоровья абсолютный вред, а мозги прочищает похлеще стакана крепкой настойки, производства нашей уважаемой хозяйки. Если серьезно, случаи внедрения демонических сущностей отмечались на протяжении всей истории Ультана. Однако это были, как правило, низшие существа, обладающие лишь зачатками интеллекта и не способные толком управлять действиями своей жертвы. Индивидуум, в которого внедряется примитивная инородная сущность, не может маскироваться среди соплеменников, поскольку неразумная тварь заставляет его совершать абсолютно нелогичные поступки. По этой причине не представляет ни малейшего труда выявить пострадавшего и с помощью нехитрых магических приемов изгнать демона из его тела. Мне и самому приходилось неоднократно принимать участие в процедуре изгнания, хоть профессиональным экзорцистом я и не являюсь. Я даже сделал для себя однозначный вывод о том, что они, по большому счету, являются несчастными жертвами обстоятельств и попадают в тело разумного существа скорее инстинктивно, нежели осознанно. Вне живого носителя всякая демоническая сущность подвергается мгновенной аннигиляции. По этой причине инстинкт самосохранения толкает демона, ненароком попавшего к нам, забиться в первое встретившееся тело и по возможности постараться вытеснить обитающую там душу, которой вне тела также не очень-то комфортно. Отсюда конфликт и полная несуразность в действиях и поступках субъекта, инфицированного демонической сущностью.

В нашем случае мы наблюдаем совершенно противоположную картину. Демон, пытавшийся вселиться в Лару Смола, – существо вполне разумное и вовсе не собирается конфликтовать с ее бессмертной душой – он ее попросту выбрасывает из тела, становясь полным его хозяином. Кроме этого случая нам доподлинно известно о существовании как минимум еще одного носителя высших демонов...

– Пяти. – Зенон перебил глубокомысленные рассуждения соседа, и пояснил: – Не далее как сегодня утром, сам Герхард Бен Розенталь обмолвился в моем присутствии о пяти случаях «странного зомбирования», отмечавшихся сотрудниками полиции. Кстати, о чем-то подобном мне поведал один мой приятель – вор-карманник по кличке Туз.

– Интересно – не успел толком приехать, а уже обзавелся сомнительными знакомствами, – улыбнулся маг. – Давай колись про своего приятеля-карманника.

– Видишь ли, Вель, Туз продулся в карты в пух и прах, вплоть до того, что оказался проданным в рабство, и тут какой-то тип сделал ему весьма заманчивое предложение – свобода взамен его бессмертной души. Излишне рассказывать, что Туз наотрез отказался даже начать предварительное обсуждение условий подобной сделки. Когда я рассказал об этом генералу, тот случайно обмолвился о том, что это пятый подобный случай.

– Па-анятненько, – пробормотал Вельмир, – чудеса, как из рога изобилия, нежданно-негаданно обрушились на безмятежный Кряжск. А? Чем тебе не начало для леденящего кровь романа ужасов? Ведь все признаки того, что в этих местах творится какая-то чертовщина, прямо перед нами. До приезда в Синегорье я считал, что все местные чудеса ограничиваются неожиданными появлениями разумных обитателей соседних вселенных, причем вполне адекватных по своей природе. Теперь оказывается, что в наш мир здесь проникают не только безобидные физики и драконы, но еще кое-что пострашнее.

– А может быть, те существа, которыми занимается твоя группа, всего лишь отвлекающий фактор, а основная опасность исходит совершенно с другой стороны? – высказал предположение Зенон.

– Вполне возможно, – терзая ногтями растительность на подбородке, задумчиво произнес чародей, при этом он ловко избавился от потухшего окурка, метнув его точным щелчком в распахнутое настежь окно. – Только для того, чтобы что-то предполагать, у нас еще очень мало фактов. Единственное, что можно утверждать с полной уверенностью, это то, что гости из Зазеркалья прибыли не с самыми добрыми намерениями.

– Из какого еще Зазеркалья? – спросил Зенон.

– Так, пустое. На днях мне рассказал наш Парацельс, что в его мире жил лет сто или сто пятьдесят тому назад один математик, который прославился сочинением сказок для детишек про некую страну, именуемую Зазеркальем, где все не так, как в обычном мире, а шиворот-навыворот...

– Извини, Вель, но потрудись для начала объяснить, кто такой этот Парацельс.

– Ну, тот самый студент-физик, о котором я тебе рассказывал в день нашего знакомства. Я тебя непременно с ним сведу. Кстати, давай-ка закончим наш разговор, поскольку за неимением достаточного количества фактического материала, он может перерасти в беспредметную болтовню двух дилетантов. Лучше я тебе кое-что покажу. – Вельмир оторвал свое массивное тело от облегченно скрипнувшего дивана и, заговорщически подмигнув Зенону, произнес игриво-напыщенным тоном: – Прошу вас, милостивый государь, проследовать вслед за мной в мои холостяцкие апартаменты.

«Холостяцкие апартаменты» оказались вполне уютной комнаткой, без обычного холостяцкого бардака в виде незаправленной постели и разбросанной тут и там всякой всячины: пустой стеклотары, предметов одежды, книг, тарелок с остатками ужина трехдневной давности и прочих вещей. Здесь было чисто прибрано, каждая вещь положена, повешена или поставлена именно на то место, где она должна находиться. На стене парочка картин какого-то новомодного абстракциониста, упражняющегося в поисках цвета, пространства и еще чего-то непостижимого для обыкновенного смертного.

– Ториэль, оригиналы, – похвастался Вельмир, указав рукой на полотна. – Приобрел по случаю и по дешевке лет двадцать назад у одного коллекционера. Знаешь, сколько они стоят теперь?

Зенон, никогда не интересовавшийся абстрактным искусством, молча пожал плечами.

– Тысяч по сто каждая, а может быть, и больше – я последние каталоги полгода назад видел.

– Неужели эта мазня стоит сто тысяч? – неподдельно удивился юноша.

– «Мазня», – передразнил уязвленный чародей, – много ты смыслишь в настоящем искусстве. Классика отжила свой век. Теперь на очереди сюрреализм, авангардизм, абстракционизм и другие «измы». Однако я не затем пригласил тебя, чтобы устраивать беспредметный диспут по поводу достоинств и недостатков современных художественных направлений, течений и прочих веяний. Подойди-ка к столу и глянь на эту штуковину!

Вельмир приблизился к стоящему у окна письменному столу и нежно погладил ладонями черную кожаную поверхность небольшого чемоданчика. Потом щелкнул двумя изящными замочками, расположенными на торце, и приподнял крышку, зафиксировав ее примерно под углом в сотню градусов. Зенон также подошел к столу и, взглянув внутрь чемодана, презрительно фыркнул, поскольку ничего из ряда вон выходящего там не обнаружил. Внутренняя поверхность крышки была темной глянцевой, немного согнувшись, юноша смог вполне свободно рассмотреть в ней отражение собственной физиономии, а внутри самого чемоданчика он увидел нечто, напоминающее клавиатуру печатной машинки, с той разницей, что там появилось еще не менее полутора десятков дополнительных клавиш.

Чародей с загадочным видом посмотрел на гостя и, нажав на одну из кнопок, произнес:

– А теперь смотри и удивляйся.

Ничего особенного молодой человек вновь не увидел. Всего-то на клавиатуре зажглось несколько огоньков и что-то негромко зажужжало внутри чемодана. Однако через пару мгновений глянцевая поверхность откинутой крышки начала равномерно светиться и вскоре налилась сочным и очень приятным глазу небесно-голубым цветом. После этого в разных местах экрана стали появляться и исчезать какие-то непонятные значки, а внутри прибора еще громче заверещало, загудело и защелкало.

– Тестирует, – указав пальцем на светящийся экран, еле слышно прошептал чародей, как будто громко сказанное слово могло помешать процессам, происходящим внутри чемоданчика.

Наконец загадочные щелчки и гул утихли, мельтешение также прекратилось, и глазам юноши открылся прямоугольник ощутимо-объемной небесной сини с несколькими неподвижными пиктограммами в левой его части. Дождавшись этого момента, чародей с видом балаганного фокусника отодвинул стоящий у стола стул и уселся напротив экрана. Затем обе его мощные длани легли на необычную клавиатуру прибора, едва ли не полностью скрыв ее от взгляда наблюдавшего со стороны Зенона.

– Сейчас, Зен, погоди чуток, – опять-таки вполголоса произнес Вельмир и коснулся указательным пальцем правой руки выступающего над поверхностью клавиатуры сферического образования. В это самое мгновение на экране появилась черная стрелка. С помощью вышеозначенного приспособления чародей принялся гонять стрелку по всей поверхности экрана. Затем он навел стрелку на одну из пиктограмм и нажал клавишу, расположенную слева от сферической поверхности. Тут же небесная голубизна экрана поменялась на строгий больнично-белый фон. Пальцы Вельмира переместились на машинописную клавиатуру и забегали по ней, подобно порхающему мотыльку, перелетающему с цветка на цветок, с той лишь разницей, что никакое насекомое не смогло бы за ними угнаться. Действительно, следовало признать, что печатал Вельмир Максай вполне профессионально, но не это поразило юношу – едва лишь палец мага касался той или иной клавиши, на экране тут же появлялось изображение соответствующей буквы или знака.

– Синхронизация асимметричных кальсаций центрального узла гипермоторной функции Дайвела является ограничительным фактором детерминантной составляющей уравнения Эйга, – начал читать вслух Зенон возникающий на экране текст. Дочитав отрывок до конца, пораженный до глубины души юноша посмотрел на Вельмира, как на сказочного кудесника, способного выполнить любое желание, и смог лишь выдавить из себя: – Поразительно, Вель!

Но вечер сюрпризов одним лишь набором текста не ограничился. С помощью все той же всемогущей стрелки Вельмир удалил с экрана напечатанную замудрень вместе со страницей и навел курсор на другую пиктограмму. После негромкого щелчка появившаяся было объемная голубизна вновь исчезла. Вместо нее в центре экрана возник серый прямоугольник, расчерченный одинаковыми по размеру небольшими квадратиками. Неожиданно сверху прямоугольника появился квадрат красного цвета размером два на два маленьких квадратика, и устремился вниз. Пока фигурка падала, Вельмиру с помощью клавиш удалось сместить ее в правый угол. Следом за квадратом появился синий крестик, он также начал падать. Затем были другие геометрические фигуры разных цветов и форм. Насколько понял Зенон, суть игры заключалась в том, чтобы успеть развернуть фигурку вокруг собственной оси и переместить ее таким образом, чтобы при падении оставалось как можно меньше незаполненных клеточек. В тот момент, когда в какой-либо части прямоугольника возникала заполненная горизонтальная линия, она пропадала, все квадратики опускались вниз, а в левом углу экрана происходило обновление результата данного игрока.

– Эта игра именуется тетрис – или начало начал, – пояснил чародей. – Парацельс уверял, что именно с него и какого-то червя началось триумфальное шествие виртуальной реальности в его загадочном мире. Правда, я пока не смогу тебе толком объяснить, что такое виртуальная реальность, но, согласись, что этот чемоданчик – вещь поистине гениальная.

– Вель, разреши ну хотя бы разок сыграть в этот самый тетрис! – взмолился Зенон.

– Не суетись, друг, будет время, наиграешься. Я тебе самое главное еще не показал. Смотри и удивляйся.

Вельмир удалил падающие геометрические фигурки с экрана и навел стрелку курсора на очередную пиктограмму. На этот раз бездонную синеву экрана сменила яркая сочная картина зеленого луга рядом с каким-то водоемом – то ли озером, то ли широкой рекой. На неправдоподобно зеленой травке резвились мальчик человеческой породы лет пяти-шести и здоровенная собака. Не замечая ничего вокруг, малыш и животное самозабвенно играли в мяч. Ребенок швырял его в воду, а псина с явным удовольствием бросалась за ним, вылавливала своей зубастой пастью мяч из воды и, вернувшись обратно на берег, вручала трофей в ручонки приятеля, всем своим видом демонстрируя желание продолжить игру. Вельмир подкрутил какое-то колесико на клавиатуре, и в комнату ворвались птичьи пересвисты, детский смех, собачий лай, плеск воды и прочие звуки, сопровождавшие веселую возню.

– Это Кен – сынишка одного нашего сотрудника, и его верный друг – пес Тиран, – пояснил Вельмир. – Запись осуществлена несколько часов назад.

– Поразительно! – восторженно воскликнул потрясенный до глубины души юноша. – Но как вам удалось добиться подобного результата?! Это же... – Зенон на мгновение замолчал, подыскивая наиболее верный термин: – Это же фантастика! Революция...

– Погоди, – гордо ухмыльнулся маг, – то ли еще будет, этот Парацельс просто фонтанирует идеями, каждая из которых тянет не меньше чем на миллиард. Да что там миллиард, очень скоро благодаря новшествам, предлагаемым этим гениальным землянином, вся наша жизнь поменяется кардинальным образом. Этот, как он его называет, «компьютер» – лишь первая ласточка. Очень скоро мы будем просто купаться в электрической энергии. На смену допотопному локомобилю придет электромобиль. Вместо медлительных дирижаблей в небо взмоют скоростные летательные аппараты, способные перемещаться со скоростью, превышающей скорость звука. Телевидение и радио изменятся до неузнаваемости – в каждом доме появится цветной телевизионный приемник с диагональю хоть метр, хоть два, а хоть и во всю стену.

– Но как вам удалось создать хотя бы вот эту машину? – спросил Зенон, немного оклемавшись от первоначального шока. – Насколько мне известно, чтобы изготовить обыкновенный телевизор, требуется куча народа, масса самого разнообразного сырья и слаженные действия нескольких десятков предприятий. Этот прибор во много раз сложнее любого телевизора, поэтому логично предположить, что его изготовление потребовало больше времени и ресурсов...

– Я понял твою мысль. – Чародей перебил здравые рассуждения юноши. – В его мире это именно так. Если бы не магия, на изготовление одного этого чемоданчика не хватило бы ресурсов всего Ультана. Нашему юному гению удалось с помощью трансцендентных манипуляций создать нечто такое, чего пока не в состоянии объять мой разум. Например, этот компьютер он сотворил буквально из ничего. Короче, не буду даже пытаться объяснить, каким образом это ему удалось, поскольку в настоящий момент над воплощением в жизнь его гениальных идей трудятся самые продвинутые умы Рутании.

– Интересно, наверное, человек не от мира сего?

– Да что ты! – резко отверг предположение приятеля Вельмир. – Парень – золото. Не бука какой-нибудь и насчет выпить не дурак, и с чувством юмора у него все в порядке, и на общие мужские темы поболтать горазд. Знаешь, что? – Маг счастливо улыбнулся, будто его голову только что посетила гениальная идея. – Пожалуй, в один из ближайших выходных постараюсь организовать выезд на рыбалку, там ты и познакомишься с нашим Парацельсом.

– С удовольствием приму твое приглашение, сразу же, как только таковое поступит, – улыбнулся в ответ Зенон и, взглянув на небесно-голубой экран компьютера, сказал: – Как-нибудь дай на вечерок, ужасно хочется сыграть в этот твой тетрис.

– Не волнуйся, скоро у каждого ультанина дома будет такая игрушка. – Вельмир закрыл крышку чемоданчика, нежно погладил ладонью теплую бархатистую на ощупь кожу и задумчиво добавил: – А может быть, и не игрушка вовсе. Ты не поверишь, Зен, но с его помощью я могу свободно манипулировать математическими и магическими построениями любой сложности. Недавно моим ребятам ради хохмы удалось весьма грамотно скомпилировать около трех тысяч элементарных заклинаний в единое целое. Представь, что подобная операция без этой штуковины потребовала бы не менее десяти миллионнов человеко-часов, а тут результат получили менее чем за час...

– Ну, и каков результат?

– Да никакого особенного утилитарного результата – скорее игры разума, устроенные ради самих игр, ибо подобные заклинания, в условиях нашей мерности, практически невозможно применить. Нет, разумеется, возможно, но для этого необходимо привлечь не менее тысячи магов моего уровня. К тому же бабахнет так, что пресловутая водородная бомба землян может показаться безобидной новогодней хлопушкой.

– И что вы сделали с этим заклинанием? – задал вопрос юноша, при этом лицо его заметно побледнело и стало более всего походить на гипсовый лик какого-нибудь древнего героя.

– Да ничего, лежит себе на жестком диске компа, хлеба не просит, – спокойным голосом ответил Вельмир, указав рукой на чемоданчик, при этом слова «жесткий диск» и «комп» в его устах прозвучали нарочито небрежно, как будто столь продвинутые технологии не являются для чародея чем-то из ряда вон выходящим.

– Ты хочешь сказать, – изумленно воскликнул Зенон, – что столь мощное заклинание в данный момент находится вот в этом ящике?!

– Ну и что?

– А то! Вдруг оно того – непроизвольно сработает? Ведь бывали же случаи.

– Да брось ты! – громко рассмеялся Вельмир. – Тебе же сказали: заклинание настолько стабильное, что для его активации нужно собрать воедино как минимум тысячу грандмагов или пару сотен архимагов. А где, позволь тебя спросить, мы наскребем такое количество столь продвинутого в магии народа? Поэтому спи спокойно, дорогой, товарищ, и можешь не беспокоиться за сохранность своей драгоценной жизни.

Беззаботный вид мага и уверенность в его голосе все-таки возымели положительное действие – молодой человек немного успокоился и больше не смотрел с опаской в сторону чемоданчика, покоящегося на письменном столе приятеля. К тому же хоть и не очень явное упоминание соседа о предстоящем сне послужило для Зенона определенным намеком на то, что вечер вопросов, ответов и необычайных сюрпризов подошел к своему логическому завершению. Денек выдался весьма трудным, и чародей устал ничуть не меньше, чем он сам, поэтому пора и честь знать. Поблагодарив Вельмира за ошеломляющую демонстрацию столь замечательной технической новинки, юноша покинул апартаменты соседа. На минутку заглянул к себе и, прихватив предметы личной гигиены, отправился во двор, дабы привести себя в порядок перед сном.

Через полчаса его тело уже покоилось в мягкой постели. Перед тем как рухнуть на перину, взбитую трудолюбивыми руками домовитой Маары Бушуй, Зенон от усталости еле-еле волочил ноги, ему казалось, что только лишь его голова коснется подушки, как он провалится в благодатное небытие, но, едва он оказался в кровати, как ему вдруг стало невыносимо душно, а в голову полезли всякие мысли.

Перед глазами вновь встал страшный образ ожившего мертвеца, замелькали языки пламени. Только сейчас он осознал тот факт, что горящая кровля дома в любой момент могла не выдержать и похоронить его вместе с Лиин Чаханги в общей братской могиле. Затем он начал моделировать различные сценарии своей битвы с монстром в том случае, если бы рядом не было ни вампирши, ни Зуур Эр Шуура. В конце концов, сам не заметив как, юноша все-таки задремал. Во сне он разными способами пытался избавить мир от вселившегося в человеческое тело страшного демона. Но это у него получалось очень плохо: ни пули, ни острое лезвие непонятно откуда взявшегося меча, ни его довольно увесистые кулаки не могли причинить исчадию ада никакого урона. Демон все наступал и наступал, а Зенон после апробации эффективности очередного средства борьбы с потусторонней нечистью бесславно отступал. Наконец в его руке каким-то чудом материализовался деревянный кол, остро заточенный с одной стороны. Подгадав момент, когда прущее напролом чудовище немного сбавит темп и перестанет махать своими верхними мослами, он ринулся в атаку, исхитрился, изогнулся и ловко вонзил кол в самое сердце ожившего мертвеца. После столь мощного удара тело Лары Смола начало корчиться, будто через него пропустили ток высокого напряжения. Стуча зубами, монстр успел лишь прохрипеть: «Зенон Мэйлори, мы еще с тобой встретимся» и исчез в яркой вспышке света. Лишь после этого, измученное искрометными приключениями (коими вполне можно было бы поделиться с кем-нибудь из недругов) сознание юноши погрузилось в кромешную тьму. Остаток ночи наш герой проспал спокойно без каких-либо непрошеных визитеров, а также умопомрачительных пируэтов, драк и головокружительных прыжков в бездну.

Глава 8

На следующее утро Зенон, сверкая начищенными пуговицами вкупе с золотом погон и позументов парадного мундира, ровно в девять утра стоял на пороге своего кабинета. Мундир был еще совершенно новым, использованным всего один раз – по случаю вручения его хозяину погон поручика, однако сидел на его стройной фигуре просто великолепно, выгодно подчеркивая ширину плеч юноши в контрасте с узостью его бедер. Высокий кивер в сочетании с начищенными до зеркального блеска сапогами на толстенной подошве делали и без того рослого юношу настоящим гигантом – хоть сейчас в личный охранный полк Его Императорского Величества.

Все эти соображения скорее комплиментарного, нежели критического свойства, он выслушал от капитана Эниэль, которая сама явилась на службу подобно расфуфыренному павлину. Однако в отличие от своего более юного коллеги на груди эльфийки красовалось с полдюжины различных медалей и орденов, среди которых Зенон с удивлением обнаружил медаль «За Спасение Утопающего» и знак «Заслуженный Донор Рутании».

«Интересно, – подумал он, – кого это умудрилась вытащить из воды наша горячая Эниэль? Наверное, того, кого перед этим туда зашвырнула? А кому переливали ее избыточно пламенную кровь и что с ними стало после этого?»

Тверд и Зуур также были при параде. Грудь каждого из них украшали многочисленные награды, что недвусмысленно указывало на то, что коллеги Зенона за свой нелегкий труд не зря ежемесячно получают вполне приличное денежное довольствие.

– Ну, как там у вас в Кущино? – поздоровавшись с присутствующими, спросил Зенон, обращаясь одновременно к гному и к эльфийке.

– У нас-то все нормально, убийцу нашли и задержали, сейчас он уже готов давать показания в кабинете следователя прокуратуры, – с едва скрытой иронией в голосе произнес Тверд, – а тебе, поговаривают, очередной орден светит. Хоть ты еще и первый не успел получить. А что? За спасение жизни командира, насколько я помню из «Уложения о наградах и званиях», положен либо орден, либо внеочередное повышение в звании – также неплохо, будет у нас теперь два капитана.

– Скорее три, – приняв шутку гнома, подыграл Зенон, – наш Зуур вообще половину города спас от пожара. Значит, также либо орден, либо капитанские погоны.

– Нет, – серьезным тоном предложила Эниэль, – берите орденами – за них пожизненно деньги полагаются, а звание – будь ты хоть генералом, хоть маршалом, а кого хочется, в койку с собой не уложишь.

На реплику эльфийки все присутствующие отреагировали дружным смехом.

– Ладно, потехе час, делу время, – смахивая с уголков глаз выступившую ненароком слезу, мудро изрек Тверд. – Рассказывайте, парни, что у вас вчера произошло на улице Ореховой, а то по конторе разные слухи ходят – один страшнее другого. Кстати, я только что из госпиталя. Лиин всем передает горячий привет, а особенно благодарит Зенона и Зуура. Бог даст, через недельку выпишут. А теперь, Зен, можешь начинать.

Кратко, но вполне внятно Зенон обрисовал гному и эльфийке все, что произошло накануне в доме за номером пять по улице Ореховой, не забыв упомянуть об утерянных безвозвратно вещдоках и чемоданчике с оборудованием. Также он вкратце упомянул о незапланированной встрече во сне с неупокоенной душой Лары Смола, пообещав все подробности беседы с ней изложить на бумаге.

– Да!.. Ситуация. – Тверд задумчиво поскреб бородатый подбородок. – Угораздило вас вляпаться в подобное дерьмо. Лиин в госпитале, по делу никакой ясности, к тому же теперь и Ягайла замордует за нерадение к казенному имуществу. Будем надеяться, что это тухлое дельце передадут магам, а пока оно, Зен, в твоей юрисдикции, поэтому садись-ка за отчет и по горячим следам сразу же оформляй акт на списание переносной лаборатории, иначе потом забудется и всплывет в самый неподходящий момент. – Затем он перевел взгляд на эльфийку. – А тебе, Эни, необходимо срочно...

Он не успел довести начатую мысль до конца, как дверь кабинета распахнулась, и на пороге материализовалась монументальная фигура самого Герхарда Бен Розенталя. Генерал был облачен, так же как прочие сотрудники управления, в парадную форму. Следует отметить, что выглядел он в ней немного стесненным – похоже, щеголять в подобной одежке Батя не особенно любил.

Едва появившись в кабинете, генерал метнулся к огру и, облапив гиганта, крепко сжал его в объятиях со словами:

– Спасибо, Зуур, за проявленную инициативу. Буду хлопотать перед начальством о присвоении вам очередного звания. Засиделся в поручиках, батенька.

Огр, не ожидавший столь бурного проявления чувств от начальника управления, даже прослезился и не смог сразу сообразить, что ответить генералу.

А Бен Розенталь тем временем, оставив Зуур Эр Шуура в покое, перенес все свое внимание на Зенона. Он не менее крепко обнял юношу, да так, что у того возникли серьезные опасения насчет целостности собственных ребер.

– Преогромнейшее спасибо, молодой человек! Броситься в огонь, чтобы, рискуя жизнью, спасти своего начальника, понимаете ли, это поступок настоящего мужчины. Сегодня же буду хлопотать перед прибывающим в город наследником престола о награждении вас еще одним орденом, а медаль «За Личное Мужество» позвольте приколоть к вашей груди прямо сейчас.

Все присутствующие в комнате мгновенно пораскрывали рты от удивления, поводом которому послужила вовсе не новость о том, что Зенон прямо сейчас в столь будничной обстановке получит свою первую правительственную награду, а то, что сегодня в город прибывает не кто-нибудь, а сам наследник рутанского престола. Теперь всем стали понятны причины столь бурной активности властей в плане наведения общественного порядка – ведь от мнения, которое сложится у принца Жара о той или иной особе, во многом зависит карьерный рост и возможность в будущем получить теплое местечко в стольном граде где-нибудь при дворе или в каком другом хлебном месте.

Генерал тем временем извлек из кармана френча две картонные коробочки и, достав из одной серебряную медаль, на аверсе которой в обрамлении венка из дубовых листьев было отчеканено витиеватой канонической вязью: «За Личное Мужество», а на реверсе нанесено стилизованное изображение парящего над горными кручами орла, ловко нацепил ее на грудь Зенона. Содержимое другой коробочки – точно такую же медаль, он приколол к широкой груди Зуур Эр Шуура.

– Служу императору и Великой Рутании! – согласно протоколу, громко гаркнули поочередно Зенон и Зуур. При этом юноша был несказанно горд и счастлив, а огр почему-то не очень доволен.

Пожав еще раз героям руки, генерал поспешил удалиться и как бы невзначай бросил напоследок:

– Зуур и Зенон, премиальные получите в кассе. Ведомость мною уже подписана.

Лишь только дверь за спиной генерала захлопнулась, огр радостно потер ладони и азартно прорычал:

– Премиальные – это совсем другое дело! А то я уж было засомневался в генерале – думал, он хочет от нас одними медальками отделаться.

– Так, по мне, и медали вполне достаточно, – хлопая недоуменно глазами, сказал молодой человек.

– Это потому, что ты молод, тщеславен и, как следствие, глуп, – ухмыльнулся огр и тут же пояснил: – Медаль – не орден, и постоянных выплат за нее не полагается, поэтому лишней побрякушке на своей груди я предпочитаю денежный эквивалент. Повзрослеешь, обзаведешься семьей и наследниками, тогда все сам поймешь, мой юный друг. А пока наслаждайся славой мирской.

– Все, господа. – Майор прервал разглагольствования корыстного огра. – Зуур и Зенон, ваши отчеты должны быть у меня на столе к обеду, Эни, срочно сгоняй в прокуратуру и проследи за тем, чтобы наших подопечных оформили как положено. Пока Лиин находится в госпитале, приказом по управлению ее обязанности перекладываются на мои плечи, поэтому, если чего, меня найдете в ее кабинете. Всем все ясно?

– Ясно, господин майор, – недружным хором ответствовали подчиненные.

Эниэль тут же умчалась в прокуратуру, оповестив коллектив о том, что вчера вечером положила глаз на одного младшего советника юстиции. Как ей кажется, парень также не против познакомиться поближе, и чем черт не шутит...

Тверд даже не стал делать очередное тысяча первое нарекание бесстыжей эльфийке. Он лишь плюнул в сердцах и вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что оклеенная обоями дощатая стена вместе с полками, наглядными пособиями по приемам рукопашного боя и картой Великой Рутании еще какое-то время билась в судорогах. Отчего нашему герою вдруг припомнилась трясущаяся фигура ожившего мертвеца и в голову полезли всякие нехорошие мысли. Одну из этих мыслей он и озвучил своему более опытному коллеге:

– Слышь, Зуур, а может быть, эти ожившие мертвецы и покупатели душ как-то связаны с сегодняшним приездом наследного принца?

– Что ты имеешь в виду? – Огр отложил в сторонку карандаш, которым уже было начал писать отчет, и внимательно посмотрел на юношу.

– А вдруг принца Жара хотят украсть здесь, в нашем городе, подменить его душу демоном, чтобы со временем захватить власть над империей.

На что огр громко рассмеялся и поспешил разочаровать юношу:

– Украсть говоришь? А ты хотя бы представляешь себе, какая куча народа охраняет нашего наследника. Это и специально обученные телохранители, и придворные астрологи, и маги высшей квалификации. Умыкнуть принца при такой плотной опеке попросту нереально. – Зуур откинулся на спинку стула, потянулся и вновь обратил свой взор на Зенона. – Нет, Зен, здесь что-то другое, может статься, еще более страшное, чем даже гибель не только принца, но и всей императорской семьи. Да простит мне Всеблагой столь крамольные речи! Чует мое сердце, дело это еще не раз вернется к нам бумерангом, а предчувствия мои меня не подводили ни разу...

Зуур на удивление быстро накатал свой отчет и, сославшись на какие-то неотложные дела, оставил юношу наедине с печатной машинкой и его собственными мыслями. Перед самым уходом огр ненавязчиво попросил коллегу отпечатать его каракули, мол, пальцы у него неприспособлены стучать по клавишам, а зануда Тверд требует, чтобы все было по форме. В ответ юноша лишь машинально кивнул, о чем впоследствии здорово пожалел – мало того что пальцы огра не были приспособлены к работе на печатной машинке, они, вкупе с его головой, были не очень пригодны вообще к процессу письменного творчества. Зуур не только чиркал, как курица лапой, многие слова были написаны лишь до половины, как будто огр попросту поленился их дописать, фразы были разорванными, и очень часто целые предложения оказывались незавершенными.

Через час, когда Зенон, проклиная хитроумного огра на чем свет стоит, уже практически заканчивал опус под названием «Отчет о проделанной работе поручика Эр Шуура», на столе Тверда громко зазвонил телефон. До сознания увлеченного работой над ошибками юноши не сразу дошел тот факт, что на данный момент он в кабинете один и, кроме него, трубку поднять некому.

Звонил дежурный офицер, которому как раз и нужен был следователь Зенон Мэйлори.

– Господин поручик, к вам тут посетитель просится. Говорит, что может сообщить кое-какие подробности по делу Лары Смола.

– Немедленно пропустите, господин капитан! – не сдержав эмоционального порыва, заорал в микрофон Зенон. – Выпишите пропуск и обязательно проинструктируйте его, где меня можно найти.

– Уж как-нибудь справимся, – ехидно ответила трубка, – не впервой визитеров к следакам запускать.

До сознания юноши наконец-то дошло, какую бестактность он совершил, вздумав поучать капитана, который, может быть, служит здесь не первый десяток лет, и его лицо залилось краской стыда.

– Простите, это от волнения, – пробормотал он смущенно, – видите ли, первое мое самостоятельное дело.

– Не бери в голову, поручик, сам был когда-то таким же... суетливым.

Посетителем оказался человек. Блондин среднего роста и возраста, высокий лоб, прямой нос, упрямый плотно сжатый рот, волевой подбородок. Глаза скрыты практически непроницаемыми для постороннего взгляда черными очками. «Вполне вероятно, какие-то проблемы со зрением», – решил Зенон. Одет, несмотря на невыносимую жару, в добротный шерстяной костюм черного цвета, рубаха белая, галстук пестрый, модный и, соответственно, дорогой, на ногах начищенные до блеска ботинки, также очень модные и дорогие. Короче говоря, перед Зеноном стоял либо весьма успешный бизнесмен, либо преуспевающий адвокат, либо депутат народного собрания, либо лидер какой-нибудь преступной группировки. В руках у него был солидный и очень дорогой портфель из крокодиловой кожи.

– Разрешите представиться, господин следователь? Эраст...

– Э...

– Называйте меня просто Эрастом, я к вам по делу.

– Понятно, что по делу, – мудро заметил Зенон, – без дела в полицию обращаются лишь чокнутые психопаты, страдающие манией преследования, и пожилые старушки с жалобами на шумных соседей.

– Увольте, молодой человек, я не отношусь ни к первой, ни ко второй группе, – как-то механически улыбнулся мужчина, вольготно устраиваясь на стуле, стоящем напротив стола Зенона. – Я к вам действительно по очень важному делу.

– Меня уже предупредил дежурный офицер, что вы можете что-то сообщить по делу покойной Лары Смола. Итак, слушаю вас внимательно.

Усевшись за свой рабочий стол, Зенон вооружился остро отточенным карандашом и приготовился записывать все, что ему сообщит посетитель. Однако тот вовсе не торопился что-то рассказывать. Он обвел взглядом кабинет, внимательно изучая окружающую обстановку. Закончив осмотр помещения, он вновь повернулся лицом к следователю и задал ему, казалось бы, совершенно не относящийся к делу вопрос:

– И в этой халупе вы планируете провести лучшие годы вашей жизни? Вы, столичный человек из весьма уважаемой семьи, добровольно согласились отправиться в нашу глушь. Никогда не поверю, что это был искренний душевный порыв...

– А вам-то какое до этого дело? – самым невозмутимым тоном спросил Зенон.

– Ну, как же, как же, душа кровью обливается, когда я вижу заранее обреченного на провинциальное прозябание инициативного юношу, способного совершить очень многое во благо своего народа и для процветания великой Родины.

До сознания Зенона уже начало доходить то, что этот Эраст в черных очках – вовсе никакой не свидетель по делу Лары Смола, поскольку на семинарах по криминалистической психологии курсанты под руководством опытнейших педагогов неоднократно разбирали самые разнообразные способы вербовки сотрудников полиции представителями преступных групп и кланов. Не возникало никаких сомнений, что в данный момент имеет место классический случай обработки офицера полиции, целью которой является принуждение его к сотрудничеству с пока неведомыми лицами.

«Арестовать бы этого пижона, – подумал Зенон, – да с пристрастием прижать к стеночке, то-то соловьем запоет».

Однако делать это не стоило по ряду соображений. Во-первых, допросы с пристрастием в цивилизованной Рутании категорически запрещены. Это вам не какая-нибудь деспотия или демократия сомнительного толка. Во-вторых, иногда даже во время пыток преступник держится до последнего и часто умирает, не проронив ни слова. Поэтому для пользы дела будет лучше поддержать разговор с необычным посетителем и выяснить истинную цель его визита.

– И все-таки не жалеть же меня вы пришли сюда? – Молодой человек попытался изобразить на своей физиономии по возможности хитроватое выражение.

– Ну, что вы, уважаемый господин следователь. Разве я похож на праздношатающегося? Но незавидная участь, которая уготована вам в том случае, если вы хотя бы на короткое время задержитесь среди этого провинциального хамья, не могла не тронуть вашего покорного слугу.

Зенону даже показалось, что Эраст прямо на его глазах вот так вдруг расплачется – настолько искренними были его слова.

– Я ведь и сам когда-то оканчивал столичный университет, – доверительно сообщил посетитель, – но так же, как и вы, волею судьбы-злодейки попал в эту тьмутаракань, погряз в житейской рутине, обурел до основания. Представьте, бывает, вспомню себя молодым, и такая тоска накатит – волком выть хочется. А ведь если бы у меня в свое время были бы приличные связи или, на худой конец, достаточная сумма денег, разве сидел бы я здесь, среди неотесанных лесорубов, насквозь провонявших тухлятиной рыбаков и невыносимо глупых провинциальных дам-с...

– К великому сожалению, – простодушно развел руками Зенон, – у меня так же нет ни влиятельных родственников при дворе, ни капиталов, необходимых для того, чтобы завязать знакомства с нужными людьми. Я простой чиновник, обреченный влачить жалкое существование на одну лишь скромную зарплату.

Попытка изобразить бедную сиротинушку неплохо удалась Зенону. Неожиданно он и сам вдруг поверил, что несказанно обижен, правда, непонятно, на кого. Слезы уже готовы были брызнуть из его глаз, но, испугавшись, что слишком уж переигрывает, он всего лишь печально улыбнулся и вопросительно уставился на Эраста.

Убедившись, что «рыбка проглотила наживку» и основательно «подсела на крючок», посетитель торжествующе улыбнулся и перешел непосредственно к изложению цели своего визита:

– Поэтому, молодой человек, такие люди, как мы с вами, должны помогать друг другу, так сказать, на взаимовыгодной основе. Вы нам оказываете всего лишь одну-единственную услугу определенного свойства, и у вас сразу же появляется шанс устроить свою жизнь в Царьграде или любом другом месте, какое вы сами выберете. Надеюсь, сумма в двести пятьдесят тысяч марок вас устроит?

У Зенона от удивления глаза на лоб полезли – четверть миллиона. Да при его нынешнем окладе за эти деньги нужно горбатиться примерно сотню лет. Интересно, какую такую работенку ему поручат его новые наниматели? Неужели потребуют взамен его бессмертную душу?

Следует заметить, что удивление на физиономии молодого следователя определенно возымело положительное действие. Посетитель был уверен в том, что собеседник сражен наповал и вполне готов к дальнейшему разговору.

– Только не волнуйтесь, уважаемый, – ободряющим голосом заговорил Эраст, – все, что в данном случае требуется от вас, это отдать мне отснятые вами негативы.

– Вы имеете в виду ту кассету?.. – начал было Зенон и тут же осекся, опасаясь ненароком выдать какой-нибудь важный секрет.

– Да вы не смущайтесь, молодой человек, мне нужна та самая пленка, которую вы столь опрометчиво положили перед пожаром в свой карман.

– Это почему же опрометчиво? – не совсем в тему ляпнул юноша.

– Извините, – широко улыбнулся посетитель, – конечно же, «опрометчиво» в данном случае не очень подходит – скорее предусмотрительно. Ведь если бы не было этой проклятой пленки, наша сегодняшняя встреча не состоялась бы, и у вас не появился бы шанс «схватить за хвост свою синюю птицу».

– Синюю птицу, – зажмурив глаза, задумчиво повторил Зенон.

– Абсолютно верно, – поддакнул ему Эраст, – не каждому сотруднику полиции выпадает счастье заработать четверть миллиона без всякого риска для собственной репутации. А насчет негативов – скажете, что потеряли. Вас даже не накажут, поскольку отпечатанные снимки остаются при вас вместе с приличной суммой денег, которая поможет вам восстановить потерянное душевное равновесие в том случае, если вас будут мучить угрызения совести...

Предприимчивый визитер пустился в пространные рассуждения насчет тех материальных благ, которые можно будет позволить себе, имея в распоряжении двести пятьдесят тысяч марок.

«Ничего себе! – мысленно рассуждал тем временем Зенон. – Не успел толком обустроиться в Кряжске, как нате вам: и ворох приключений на мою бедную голову, и пара орденов с медалькой, и вот теперь даже взятку предлагают».

Целое состояние и, казалось бы, ни за что? Хотя ни за что ничего никогда не дают – неоспоримый закон природы. А это означает, что отснятая им вчера пленка очень даже кому-то понадобилась. Точнее, не кому-то, а конкретно покупателям душ. Получается, Эраст прямо или косвенно с ними связан. Интересно, что на этой кассете такого важного, если ради нее пошли на определенный риск? А может быть, они совершенно убеждены в том, что им удастся заполучить поручика Мэйлори со всеми потрохами и никакого риска нет? Вполне возможно, они настолько уверены в продажности всех обитателей Ультана, что даже не считают эту акцию достаточно серьезным мероприятием? Нужно все-таки хорошенько прощупать этого самоуверенного типа и постараться выведать, зачем ему или его хозяевам понадобились негативы?

– ...самые красивые женщины, дом на берегу Бархатного моря. Короче говоря, все мирские удовольствия станут вам доступны, молодой человек, – закончил Эраст и уставился стеклами своих непроницаемых очков на следователя, слегка обалдевшего от столь яростного напора экспансивного посетителя.

– Итак, насколько я понимаю, вы предлагаете мне за обыкновенную кассету с фотопленкой, отснятой на месте вчерашних событий, целых двести пятьдесят монет? – хитровато зыркнул глазами в сторону дорогого портфеля посетителя Зенон. Юноша постарался, как можно правдоподобнее изобразить на своей физиономии алчное выражение и, кажется, это ему неплохо удалось. – Может быть, вы поделитесь со мной, что там на этой кассете такого архиважного?

– А вам зачем? – подозрительно спросил Эраст.

– Ну как же, – опять-таки хитровато ухмыльнулся юноша, – вдруг там что-то очень нужное для вас? Поймите меня правильно – подобный шанс выпадает один раз в жизни и не каждому, поэтому я хочу извлечь максимальную выгоду из данного предприятия.

Он вполне осознанно использовал термин «предприятие», чтобы визитер окончательно уверовал в полную серьезность его намерений хорошенько подзаработать.

– Поверьте мне, – замахал руками Эраст, – ничего из ряда вон выходящего там нет. Если хотите, после того как мы с вами придем к обоюдному согласию, и вы получите означенную мной сумму, я попросту сожгу пеленку, не сходя с этого места, прямо у вас на глазах.

«Ага, кажется, кое-что проясняется. Им не нужна сама пленка, они боятся того, что на ней отснято», – подумал Зенон, а вслух произнес: – Хорошо, вы получите то, что вас интересует, только заплатите за это не четверть миллиона, а целый миллион – Ларе Смола вы заплатили пять и не особенно, я смотрю, обеднели, коли продолжаете направо и налево швыряться деньгами.

Имя покончившей счеты с жизнью женщины он упомянул специально, чтобы окончательно увериться в принадлежности Эраста к банде покупателей душ, и этот прием сработал как нужно. Посетитель не стал увиливать и отпираться.

– Видите ли, господин Мэйлори, Лара Смола оказалась весьма хитрой бестией. Мы уже извлекли из этого случая кое-какой полезный опыт и в следующий раз постараемся сделать все, чтобы избежать подобных казусов. Что же касается суммы вашего... гм... гонорара, я уполномочен повысить его до трехсот тысяч...

Зенон вышел из-за стола, подошел к двери и, чуть-чуть приоткрыл ее, дабы убедиться, не подслушивает ли кто-нибудь посторонний их разговор. Затем он вставил ключ в замочную скважину и немного покрутил его туда-сюда, делая вид, что запирает замок. На самом деле дверь как была, так и осталась открытой. Вернувшись на прежнее место, он воззрился на гостя, как на ниспосланного ему самими Небесами благодетеля, и еле слышно произнес:

– Восемьсот.

– Триста пятьдесят, – парировал посетитель.

– Семьсот...

В конце концов сошлись на пятистах тысячах марок.

– У меня с собой как раз полмиллиона, так что вы оставили меня без гроша в кармане, то есть в портфеле, – с улыбкой произнес Эраст, и, щелкнув позолоченными замочками своего портфеля, извлек оттуда два завернутых в пергаментную бумагу свертка, перетянутые легкомысленными розовыми ленточками, затем небрежно бросил их на стол. – Будете пересчитывать или поверите на слово?

– Пересчитывать не стану, но для начала попрошу вас собственноручно распаковать их, чтобы я своими глазами мог убедиться в том, что там именно деньги, а не пара буханок зачерствевшего хлеба.

– Обижаете, уважаемый Зенон, – деланно надулся Эраст, но требование юноши выполнил – ловко, и очень профессионально распаковал свертки. В каждом из них было по пять стандартных упаковок банковских билетов номиналом в пятьсот марок. – Ну что? Вы довольны? А теперь попрошу выполнить вашу часть достигнутых договоренностей.

– Разумеется, разумеется, – ответил юноша, одновременно нажимая тревожную кнопку вызова дежурного наряда отдела собственной безопасности. – Только перед этим вам придется ответить на ряд не совсем приятных вопросов следователей прокуратуры. Вы арестованы, господин Эраст!

Посетитель толком не успел ничего понять, как в коридоре застучали тяжелые ботинки, и вскоре в комнату ворвались трое вооруженных спецназовцев. Еще мгновение, и два укороченных ствола десантных автоматов были направлены на обалдевшего мужчину.

Командир дежурной группы представился по всей форме. В свою очередь, Зенон попросил его засвидетельствовать факт наличия в своем кабинете крупной денежной суммы, которую некий Эраст, явившийся по делу Лары Смола, предложил ему в качестве взятки.

Вскоре в кабинет для проведения следственных мероприятий нагрянул какой-то майор из отдела собственной безопасности. Он долго цокал языком, глядя на весьма соблазнительные пачки денег, лежащие двумя манящими кучками на столе, затем обратился с вопросом к Зенону:

– Его, что ли?

«Нет, мои», – хотел съязвить юноша, но сдержался и кивнул в ответ. – Его, господин майор. Прошу немедленно произвести дактилоскопическую экспертизу – моих пальчиков вы там не найдете.

– За какие же такие услуги, – продолжал задавать вопросы следователь, – тебе предложили полмиллиона?

– Спросите у этого! – огрызнулся Зенон, поскольку ему не очень понравился подозрительный тон майора. – Кто здесь, в конце концов, подозреваемый? И попрошу обращаться ко мне по уставу.

– Всему свое время, господин поручик, – усмехнулся следователь, делая явный акцент на «господин поручик». – Допросим и этого, и еще многих других, и узнаем, за какие такие красивые глаза вам пытаются дать на лапу столь крупную сумму. Мне, например, никто не предлагает.

Молодой человек хоть и был зол на следователя и весь отдел собственной безопасности, но про себя все-таки отметил вежливое майорское «вы». Он прекрасно понимал, что в данный момент этот человек обязан по долгу службы доверять только фактам. А факты налицо – полмиллиона имперских марок, от которых сейчас начнет открещиваться не только он сам, но и тот, кто их сюда притащил. К тому же попробуй теперь докажи, что эти деньги принес именно Эраст. А вдруг Зенону его заказали какие-нибудь недруги, и поручик в данный момент откровенно клевещет на свидетеля, действительно пришедшего в его кабинет дать показания по делу Лары Смола? Будь Зенон на месте майора, он бы и сам не очень-то доверял коллеге по цеху, а по горячим следам начал проверять все возможные версии случившегося, даже самые невероятные.

– А что, не отказались бы? – съязвил юноша, но без прежней злобы – скорее для куражу.

Майор, в ответ на столь явную провокацию, лишь погрозил юноше указательным пальцем, мол, не дерзи старшему по званию.

– Итак, Зенон Мэйлори, вы утверждаете, что денежную сумму в размере полумиллиона имперских марок в ваш кабинет принес сидящий напротив вас мужчина?

– Да, утверждаю.

– Знали ли вы этого человека раньше?

– Нет, не знал...

Вопросы продолжали сыпаться, как из рога изобилия. Юноша отвечал на них не задумываясь. Наконец-то до него дошло, какую тактику проведения следственных мероприятий выбрал майор. Выставляя Зенона едва ли не главным подозреваемым, он дает возможность Эрасту немного расслабиться, потерять бдительность, чтобы в наиболее подходящий момент вцепиться бульдожьей хваткой в его горло, а потом уже дожимать до конца, точнее, до чистосердечного признания.

Разыгранному майором красивому дебюту не суждено было плавно перетечь в искрометный эндшпиль. И виновником этому стал продолжавший неподвижно сидеть на прежнем месте Эраст. Неуловимым движением руки он сдернул очки со своего лица, и Зенон тут же узнал те одновременно пустые и вместе с тем горящие адским пламенем глаза, которыми он имел сомнительное счастье любоваться сутки назад в маленьком домишке покойной Лары Смола.

– Ты еще об этом горько пожалеешь! – грозно прошипел монстр. – Ты ужаснешься, когда узнаешь о том, какие муки тебе уготованы, бедный несчастный человечек. И помни, отныне на тебя открыт сезон охоты!

С этими словами он нахлобучил светонепроницаемые очки обратно на нос и вдруг как-то неестественно начал сползать со стула. После того как Эраст осел бесформенной грудой на паркетный пол, его голова сама по себе отделилась от тела и с характерным глухим стуком покатилась прямо под ноги одного из спецназовцев.

Несмотря на то что по всем внешним признакам боец был не робкого десятка и весьма внушительной комплекции, вид катящейся в его сторону человеческой головы здорово напугал парня. Он громко и как-то несолидно взвизгнул и со страху дал короткую очередь. К счастью, пули никого не зацепили, лишь на карте Синегорья, висящей на стене над креслом отсутствующего командира группы, образовалось несколько новых отметин, заметно контрастирующих с разноцветными флажками майора Тверда. Благо пулевые отверстия располагались довольно кучно, в самом центре озера Кугультык. Угоди они в какой-нибудь густо населенный район, бедному парню пришлось бы еще очень долго объясняться с разгневанным гномом, доказывая, что в его действиях не было злого умысла.

Отсчитав положенное количество паркетин, катящаяся голова остановилась, и в этот момент по кабинету разнесся такой невыносимый трупный запах, что все присутствующие тут же поспешили поскорее убраться в коридор.

– Что это было, поручик? – немного отдышавшись, спросил у Зенона майор-следователь.

– Кажется, клиент попался не первой свежести, – пошутил юноша. – Поэтому, господин майор, нам с вами здесь делать нечего. Вызывайте группу магов – пусть они разбираются, почему это подозреваемые так нехорошо себя ведут.

Звук автоматной очереди и громкие крики вызвали всеобщий ажиотаж. Двери соседних кабинетов, как по команде, распахнулись, в коридор высыпали встревоженные сотрудники управления и начали задавать разные вопросы. Наконец откуда-то примчался озабоченный Тверд и попытался навести хотя бы какой-то порядок в образовавшемся бедламе.

Минут через пять гному, хоть и с великим трудом, все-таки удалось разогнать всех любопытных по их рабочим местам. После этого он тут же взял в оборот Зенона и майора из отдела собственной безопасности. Разобравшись в сложившейся ситуации, Тверд рискнул приоткрыть дверь родного кабинета с целью уточнения оперативной обстановки. Однако смердящий запах разлагающейся плоти так шибанул по носу любопытного гнома, что он моментально ее захлопнул и не по чину резво отскочил вглубь коридора. Затем он отыскал глазами Зенона и спросил:

– Где Зуур?

– Вышел куда-то на пять минут.

– Ага, – усмехнулся гном, – поди, уже час назад? Ну, я ему стервецу покажу! Вечно, когда он нужен, его нет на месте! Бьюсь об заклад, эта наглая рожа сейчас пивко посасывает в ближайшей забегаловке, а дерьмо за него должен выгребать майор Тверд.

– Что за шум, а драки нет? – за их спинами раздался знакомый голос, от которого у Зенона тут же потеплело на душе, а настроение мгновенно улучшилось.

Стоящие в коридоре расступились, и на передний план выступила могучая фигура соседа Зенона по общежитию – славного парня Вельмира Максая. Маг, как обычно, удрал на службу еще задолго до того, как юноша закончил свою традиционную утреннюю разминку, поэтому сегодня они еще не пересекались. Вообще-то Зенон и не планировал встретить чародея до вечера, но у того, похоже, появились какие-то неотложные дела в управлении.

Вельмир был облачен в парадную форму полковника, и Зенон, ранее особенно не интересовавшийся воинским званием соседа, тут же замер на месте с широко распахнутым от удивления ртом.

– Что глазенки вылупил? – весело оскалился маг и весьма чувствительно заехал юноше по плечу своей медвежьей лапищей. – Полковников, что ли, не видел никогда? – И, посмотрев на Тверда, поинтересовался: – Господин майор, потрудитесь объяснить, по какому случаю столпотворение?

– Пусть лучше он. – Гном кивком головы указал на пришибленного Зенона, самым бессовестным образом переводя стрелки на подчиненного.

– Господин полковник... – начал было юноша, но тут же получил еще один чувствительный удар только по другому плечу.

– Ты это брось, Зен, из меня такой же полковник, как из тебя архимаг – положение обязывает таскать мундир, поскольку сегодня, как тебе, наверное, уже известно, в город прибывает принц Жар. Если бы не это обстоятельство, вряд ли ты вообще когда-нибудь узнал о моем полковничьем звании. Так что, парень, плюнь на устав, забудь о погонах и не тушуйся, как невеста перед первой брачной ночью.

– Хорошо, Вель, – преодолевая смущение, начал Зенон. – Около часа назад мне позвонил с вахты дежурный офицер...

Выслушав подробный рассказ Зенона о весьма загадочных событиях последнего часа, Вельмир серьезным тоном подытожил:

– Странно, весьма странно. – И, почесав кончик носа, продолжил: – Пожалуй, за неимением другого мага, господину полковнику придется вспомнить молодость и немного поработать ассенизатором.

После этих слов он направился к двери пострадавшего кабинета, резким движением распахнул ее и смело шагнул внутрь, не обращая ни малейшего внимания на отравленную атмосферу помещения. Впрочем, пробыл он там в одиночестве не очень долго. Через пару минут дверь кабинета вновь широко открылась, и оттуда донесся спокойный голос грандмага:

– Проходите, не стесняйтесь! Атмосфера вполне подходящая, правда, для этого пришлось уничтожить кое-какие вещдоки, надеюсь, господа следователи меня за это простят, поскольку все равно ничего относящегося к делу останки кадавра не смогли бы поведать.

– Останки кого? – дружным хором спросили майор собственной безопасности, Тверд и Зенон.

– Кадавра, – криво усмехнулся Вельмир. – Если непонятно, повторю по слогам – ка-да-вра. Видите ли, уважаемые господа, над нашим юным опером кто-то нехороший сыграл довольно злую шутку. Этот Некто, посредством заклинаний некромагии, собрал из отдельных деталей, некогда принадлежавшим нескольким покойникам, милого и забавного кадаврика, вполне безобидного, между прочим, подсадил в полученный шедевр примитивную демоническую сущность, запрограммированную на разговор с Зеноном, обмундировал, как положено, и нате вам – господин Эраст, собственной персоной, прошу любить и жаловать. Потом он послал его в полицейское управление, якобы для дачи свидетельских показаний, касающихся покойной Лары Смола, а на самом деле с целью подкупа нашего неподкупного поручика. После неудачной попытки заполучить кассету с негативами, контролирующий кадавра демон развоплотился, а некромагическое заклинание прекратило свое действие. Как следствие, монстр рассыпался и засмердел. Но теперь я выполнил полную деструкцию останков, даже комнату продезодорировал, так что заходите и смело дышите полной грудью.

Зенон и Тверд тут же устремились в направлении двери, а майор из отдела собственной безопасности со словами: «Тела нет, и дела нет» козырнул офицерам и, сообщив, что сам вызовет майора Ягайла для оприходования неучтенных денежных средств, тут же поторопился удалиться вместе со своими бойцами.

От прежнего зловония в помещении не осталось даже воспоминаний. В воздухе витал легкий аромат жасмина и еще каких-то цветов.

– Ну, ты даешь, поручик, – накинулся на Зенона его непосредственный начальник, едва лишь дверь кабинета захлопнулась за их спинами. – Всего четвертый день в управлении, а успел прославиться на весь Кряжск. Раньше хоть резвился на нейтральной территории, теперь, в день приезда престолонаследника, умудрился учинить бучу со стрельбой и вонью в здании управления полиции. Хорошо, генерал сейчас у губернатора, а что он скажет, когда здесь появится? Это он с виду добренький и вежливый Батя, но, уверяю тебя, даже его терпение небезгранично...

Пока гном изливал душу, наш герой стоял молча посреди кабинета, потупив взор и усердно делая вид, что ему очень стыдно за свое столь нерадивое поведение. Оправдываться он даже не пытался, поскольку в его памяти были еще очень свежи незабвенные практикумы по психологии. Он прекрасно понимал, что из-за появления в отделе безнадежного бедоносца майору может крепко перепасть от вышестоящего начальства. Начальство ведь оно для того и существует, чтобы время от времени либо поощрять достойных, либо (что бывает намного чаще) журить нерадивых. Ему по барабану различные обстоятельства объективного свойства, ибо по глубокому убеждению любого чиновника, занимающего ответственный пост, за всяким объективным фактором обязательно таится некий злой умысел или, на худой конец, чья-то халатность. И это происходит вовсе не оттого, что чиновник – тупоголовый болван и ничего не понимает. Очень даже наоборот – все распрекрасно понимает, но он также понимает, что в силу самого принципа устройства всякой структуры бюрократического свойства он просто обязан найти виновного, иначе виновным окажется не кто иной, как он сам.

Наконец майор выдохся и, утирая обильный пот со лба извлеченным из кармана носовым платком, прошествовал к своему столу. Перед тем как занять начальственное кресло, он критически осмотрел след на карте, оставленный автоматной очередью аккурат на уровне его головы, грязно выругался и ковырнул ногтем одну из пулевых отметин.

– Вот же сучары, а еще спецназовцы! Хорошо меня здесь не было. Иначе...

Тверд не стал пояснять, что означает это «иначе», но присутствующим в кабинете офицерам все было понятно и без дополнительных объяснений.

– Все? Успокоился? – пряча улыбку от сердитого гнома, поинтересовался Вельмир. – В таком случае позволь тебя порадовать, уважаемый Тверд, с этой минуты Зенон Мэйлори и Зуур Эр Шуур временно переводятся в отдел мониторинга аномальных явлений, иными словами, под мое непосредственное руководство, на что имеется соответствующий приказ генерала Герхарда Бен Розенталя.

– Нет, полковник, так не пойдет, – тут же возразил хитроумный гном. – А кто за них будет убийства расследовать? У меня безнадежных «глухарей» никак не меньше полудюжины. Вчера только один закрыли, а сегодня, может быть, еще десяток появится...

– Не переживай, майор, я у тебя их не навсегда забираю, только до выяснения обстоятельств, касающихся появления в Кряжске и его окрестностях странных зомбированных личностей. Это приказ самого Бати и обсуждению не подлежит, к тому же, ты сейчас все равно исполняешь обязанности начальника отдела, поэтому тебе не до них.

– Хорошо, – сдался гном, сообразив, что в данной ситуации от него ничего не зависит. – А куда, в таком случае, прикажете определить Эниэль? Стоит лишь распространиться слухам о временном расформировании моей группы, ее тут же переманят. Она, хоть и баба, и на передок слаба, но опер от бога, и нюх у нее волчий, короче, сотрудник ценный. Давай, полковник, договоримся так – ты забираешь всю троицу и возвращаешь сразу же всех скопом, как только решишь свои дела.

При одном упоминании имени эльфийки, бородатая физиономия Вельмира вдруг скривилась, словно от невыносимой зубной боли.

– Тверд, может быть, ты отправишь ее в очередной отпуск, мне не очень...

Однако договорить он не успел, поскольку в дверях нарисовалась стройная фигурка зеленоглазой бестии, а за ней в помещение ввалился явно умиротворенный огр.

– Здравствуйте всем! – присела в низком книксене Эниэль. – Какие проблемы обсуждаем? Наверняка все про нас, про баб сплетничаете?

– Привет, Эниэль, – сквозь зубы процедил Вельмир.

Зенон и Тверд промолчали, поскольку уже имели удовольствие ее лицезреть.

Легкий запах жасмина, царивший до этого в комнате, был мгновенно подавлен вызывающим ароматом духов Эниэль и еще кое-чем, очень знакомым, но определенно дисгармонирующим с любыми цветочными благоуханиями.

Майор привстал из-за стола, набрал полную грудь воздуха, анализируя по ходу дела его химический состав, и грозно уставился на штатного мага группы.

– Что и требовалось доказать, – выдохнув пропитанный крепким пивным духом воздух, констатировал он. – Наш шаман, вместо того чтобы осуществлять магическое прикрытие товарища, больше часа проторчал в «Бешеной кобыле». Ну и как сегодня пивко у дядюшки Храмса? Поди, свежак по утряне подвезли?

Огр ничуть не смутился, смачно отрыгнув, он преданно уставился в начальственные очи и нахально заявил:

– Тверд, ты же меня знаешь. Чтобы Зуур Эр Шуур посередь рабочего дня зашел в пивную... так, на ходу перехватил кружечку бочкового. Видишь ли, по делу отлучился ненадолго.

– Ну, и что же это у нас за дела такие, требующие непременного присутствия нашего уважаемого шамана? – подбоченился гном.

Зуур еще разок громко рыгнул и тут же выдал:

– Дело такое, начальник, моя младшенькая со старшей чего-то не поделили, в волосья друг дружке вцепились, вот соседи и позвонили дежурному, чтобы я как можно быстрее пришел и урегулировал конфликт. А после, сам понимаешь, немного дерябнул для успокоения нервов, но исключительно пивка.

– Сколько ж ты его оприходовал?.. А впрочем, мне до лампочки, – благодушно махнул рукой гном. – С этого момента ваша троица переходит в подчинение полковнику Максаю.

– Но, майор... – попытался что-то сказать Вельмир.

Однако Тверд не дал ему раскрыть рта.

– Вот что, полковник, либо ты забираешь всех троих, а потом возвращаешь в цельности и сохранности, либо я начинаю мутить воду и строить всяческие козни. Как исполняющий обязанности начальника убойного отдела я имею для этого предостаточно возможностей.

– А в чем проблема? – зыркнула своим зеленым глазом в сторону чародея смекалистая эльфийка. – Вельмирчик, неужели ты не хочешь взять меня в свою группу? Чем же твоя Эниэль заслужила подобное обращение? Вспомни, какие слова ты нашептывал жаркими ночами в мое остренькое ушко еще совсем недавно? Какими эпитетами осыпал?..

– Прекрати, стерва зеленоглазая! – не выдержал маг и, покраснев, как вареный рак, приземлился пятой точкой на стул, стоящий у стола Зенона, на котором еще недавно восседал кадавр Эраст. – Если бы ты не была бабой...

– Ты бы меня обязательно вызвал на поединок, – перехватила инициативу острая на язычок Эниэль. – В чем же дело? Я готова не только сражаться, но и быть пронзенной твоим мечом, хоть пять раз подряд...

– Заткни пасть, тварь языкастая! – Вельмир с силой опустил свой пудовый кулак на поверхность стола Зенона. Дубовый стол был сработан на совесть и без видимых повреждений выдержал удар тяжелой десницы разгневанного чародея. – Ну, кто тебя за язык тянет трепаться всем подряд о достоинствах или недостатках твоих хахалей? Если бы я знал об этом раньше, обходил бы тебя за эльфийскую лигу.

– А чего я такого плохого сделала?! – не унималась разобиженная Эниэль. – О твоих способностях, с моей стороны, были лишь самые восторженные отзывы. Совершенно бесплатно разрекламировала каждое твое достоинство. Поди, от желающих перепихнуться дам отбою не было? Да за это любой озабоченный самец ножки мне целовать должен. А все потому, что я не жадная и привыкла делиться с другими всем, что мне особенно дорого. Вам, мужикам, этого не понять, поскольку все вы только на словах герои, а как дело коснется истинных чувств, вот тут-то сразу же и проявляется вся ваша ханжеская сущность. Моралист несчастный – вот ты кто!

Ошарашенный Вельмир, откинувшись на спинку стула, хлопал глазами, пытаясь подыскать аргументы для достойного ответа извращенной нимфоманке. Он неожиданно осознал всю беспредметность любых попыток наставить на путь истинный эту кипучую натуру. Эльфийка просто живет в ином параллельном пространстве, где понятия стыд, семейные ценности, таинство интимных отношений – попросту неведомы. Кажется, Тверд и Зуур это давно поняли и прекрасно уживаются рядом с ней. Зенон – чистая душа, но внутри кремень, пожалуй, ей не по зубам, а это означает, что парнишка органично вольется в коллектив, и ему никогда не будет совестно за свои мимолетные слабости, как в данный момент стыдно ему – Вельмиру. Усмехнувшись подобным мыслям, чародей поднял глаза на зеленоглазую бестию и уже без всякой злобы в голосе произнес:

– Никогда не думал, что на свете существуют честные... – он немного замялся, подыскивая менее оскорбительное определение.

– Ты хотел сказать – шлюхи? – на помощь ему пришла сама Эниэль. – Так не стесняйся, говори.

– Совершенно точно. Никогда не думал, что на свете существуют честные шлюхи – ты первая.

– Премного благодарна, милостивый государь! – широко улыбнулась эльфийка.

– Вот и здорово! – восторженно воскликнул Тверд. – Значит, договорились – берешь всю троицу.

– Лады, майор, – кивнул головой Вельмир и, посмотрев с надеждой на Эниэль, добавил: – Если, конечно, дама не пожелает отказаться от приглашения поработать в моем отделе.

– Не дождетесь! – грозно прошипела дама и загадочно улыбнулась каким-то своим мыслям.

– В таком случае, я побежал, – засуетился Тверд. – Полковник, этот кабинет в полном твоем распоряжении, можешь начинать инструктаж новых сотрудников. Только, – майор обвел строгим взглядом остальных присутствующих, – чтобы в половине третьего все были, как положено, каждый на своем посту по маршруту следования кортежа престолонаследника. Письменные инструкции вам принесут через час. И чтоб без этих самых. – Гном подошел к виновато понурившемуся огру и помахал указательным пальцем перед его носом.

Со стороны было забавно наблюдать, как низкорослый карлик воспитывает двухметрового дылду. Но никто даже не хихикнул, поскольку вид гнома был настолько грозен, что не возникало ни малейших сомнений – майор способен обуздать не только одного великана, но целый взвод или даже батальон самых диких огров.

Проинструктировав должным образом бывших подчиненных, Тверд посчитал свою задачу выполненной и поспешно покинул помещение, сославшись на кучу неотложных дел.

– Вот зараза, угораздило же наследного принца прикатить в нашу дыру в эдакую жарищу, – принялась ворчать Эниэль, – теперь торчи полдня, рискуя получить солнечный удар в самое темечко, ради того, чтобы расфуфыренные кобели да сучки промчались мимо цугом, даже не оценив тебя по достоинству.

– Кто про что, а вшивый про баню! – громко рассмеялся Вельмир. – Видите ли, ее не заметят, не оценят... Сочувствую, мамзель, но там таких, как ты, плюнуть некуда.

– Таких, как я, больше не сыскать на всем белом свете.

На этот раз никто ей не возразил, и начавшаяся было перепалка между эльфийкой и магом как-то сама собой утихла.

– Друзья, – обратился к присутствующим огр, – а может быть, нам стоит перенести наше заседание в тишину и прохладу уютного кабачка под названием «Бешеная кобыла», сегодня многоуважаемому Храмсу привезли копченых омулей и бочкового гномьего от Инчаки.

– А тебе это откуда известно, морда великанья?! – грозно вопросила эльфийка. – Ты же своих благоверных ублажать бегал, чтобы они не повыцарапали друг дружке свои поросячьи зенки. Выходит, врал майору?

– И ничего-то не врал, – забубнил в свое оправдание Зуур. – Храмса на улице встретил, когда тот инструктировал грузчиков, куда бочки сгружать. Ну, поболтали с ним немного. А чего тут такого криминального? Что, нельзя и словечком перемолвиться со старым приятелем?

– Ну-ну, – покачал головой Вельмир, – пока ты осуществлял следственные мероприятия насчет омулей да пива, нашего Зенона пытались купить со всеми потрохами, а когда он не согласился, едва не отравили трупными миазмами. Если бы ты был в тот момент с ним рядом...

Полковник не успел закончить начатую фразу, поскольку в дверь бесцеремонно вошел майор Ягайла в сопровождении небезызвестного Зенону Наиля Эгли – молодого писаря канцелярии.

– Рад приветствовать уважаемых господ офицеров, – сказал Ягайла. – Покорнейше просим прощения, но мне приказано оприходовать денежные средства в размере полумиллиона марок.

– Приступайте, Эдмун Кшиштофович, – махнул рукой Вельмир.

– Откуда денежки? – поинтересовался начальник отдела кадров, как оказалось, по совместительству главный финансист управления, может быть, вовсе и не финансист, а самый незанятой заслуживающий доверия офицер.

– Пытались тут у нас одному сотруднику взятку дать, – пояснил Вельмир. – Так он простофиля взял и сдуру отказался. Теперь уважаемые сотрудники должны попусту терять свое драгоценное время.

– Так эту кучу деньжищ, что валяется на столе, хотели отстегнуть нашему Зенону, что ли?! – вопросительно-восторженно гаркнул огр. – Воистину простофиля, коли оказался от такого подношения!

– Но-но! – погрозил ему кулаком майор Ягайла. – Ты это брось. За подобные разговорчики можно мигом очутиться в кабинете следователя отдела собственной безопасности, а потом и за порогом данного учреждения.

– Да плевать! – продолжал яриться огр, по всей видимости, хмель еще не до конца выветрился из его головы. – С такими бабками я готов оказаться не только за пределами родной конторы, но даже горячо любимой Родины. Главное, чтобы подальше от своих жен. Эх, и зажил бы я тогда!..

Огр мечтательно зажмурил свои маленькие глазки, рисуя перед мысленным взором картины того прекрасного далёка, в которое он непременно бы перебрался, будь у него такая возможность. Однако эльфийка, до глубины души шокированная столь колоссальной суммой наличных денег, наконец-то пришла в себя и немедленно накинулась на Зуур Эр Шуура:

– Оглобля, да разве тебе кто-нибудь столько отвалит?! Наш Зенонушка просто душка – такой лопушок. Я полностью тебя поддерживаю, Зенчик, деньги – не самое главное в жизни. Главное – любовь, поэтому, чем быстрее ты подкатишь к своей Кайле, тем быстрее получишь полный конфуз. Вот тогда добро пожаловать в мои объятия! Правильно я говорю, Наилик? Вспоминаешь ли ты хоть иногда свою заботливую учительницу Эни?

Наиль Эгли от смущения не знал, куда девать глаза. Реплика бесстыжей эльфийки застала парня врасплох, поскольку ни у кого не возникло ни малейших иллюзий насчет тематики уроков, которые преподавала ему развратная бабенка. Он совершенно не был готов к такому подлому удару ниже пояса. А главное, от кого? Да от своей обожаемой учительницы. Абсолютный нонсенс и крушение всех юношеских иллюзий. Молодой человек сначала побледнел и едва не грохнулся в обморок, затем покраснел до самых корней волос.

– Вот стерва! – громом прогремел в наступившей тишине возмущенный голос шамана. – Уже до детей добралась. Уроки она ему, видите ли, преподает! А тебе, вьюнош, в самое ближайшее время настоятельно советую обратиться к магу-целителю, специализирующемуся на венерических заболеваниях.

– Это еще зачем? – подозрительно спросила Эниэль.

– А затем. Чтобы потом не было мучительно больно ходить в туалет.

– Ты на что это намекаешь, дубина стоеросовая?! – взъярилась эльфийка.

– В общем-то, я не намекаю, – откровенно ухмыльнулся огр прямо в сердитое личико Эниэль. – Но ежели у кого-то короткая память, могу кое-что напомнить.

– Не стоит, Зуур, – мгновенно стушевалась дама. – В твоем почтенном возрасте неприлично уподобляться какой-нибудь болтливой девице.

– То-то, Эни, – глубокомысленно произнес огр, но от дальнейшего обсуждения столь деликатной темы отказался.

Вконец убитый горем и втоптанный в грязь сермяжной правдой жизни Наиль, не поднимая глаз на кого-либо из присутствующих, помог своему боссу пересчитать банкноты и сложить их в принесенный с собой специальный чемоданчик для транспортировки денег. После чего Ягайла занес полученную сумму в отдельную ведомость и, заставив расписаться в ней Вельмира Максая и Зенона, поспешно удалился вместе со своим помощником и опломбированным чемоданом.

При этом физиономия начальника отдела кадров отчего-то сияла, будто начищенная сковорода. Хорошее настроение посетило майора в тот момент, когда речь зашла о единственной дочери его родной сестры – Кайле Ноумен. Поскольку своих детей у закоренелого холостяка Эдмуна Кшиштофовича отродясь не бывало, всю свою нерастраченную родительскую любовь он направил на племянницу. Однако в последнее время его очень сильно стало беспокоить то обстоятельство, что красавица Кайлочка основательно засиделась в девках и даже не пытается хоть как-то устроить свою личную жизнь.

Кандидатура Зенона пришлась как нельзя кстати. Молодой рослый красавец с первого взгляда приглянулся майору. Он даже поселил его неподалеку от дома сестры. Вот теперь, когда Эдмун Кшиштофович получил все необходимые доказательства того, что молодой, перспективный и уже отмеченный начальством офицер втюрился в его племянницу, он торопился уединиться в тиши своего персонального кабинета, чтобы в спокойной обстановке обдумать план дальнейших мероприятий.

Майор Ягайла ни на мгновение не сомневался в том, что хитроумный замысел, каковой ему еще предстояло родить и выпестовать, обязательно сработает, поскольку лицом, статью, а главное – умом Эдмун Кшиштофович пошел в одного своего пращура, чей портрет висел на стене его домашнего кабинета. Далекий предок майора был весьма умным и изворотливым человеком, к тому же активным участником восстания поляков и литовцев против клятых москалей и их бородатого самодержца. За что угодил в очень неуютное место, именуемое странным словом – Сибирь, откуда ему и удалось чудесным образом перебраться в благословенную Рутанию. К тому же он был родовитым шляхтичем. Хоть сам Эдмун Кшиштофович вряд ли мог объяснить, кто такие москали и поляки и чего они не поделили между собой, он всегда гордился пращуром, не побоявшимся принять страдания за весь свой угнетенный народ, а главное, умудрившимся оставить с носом царских сатрапов.

Едва дверь за майором Ягайла и Наилем Эгли закрылась, Вельмир предложил Эниэль и Зуур Эр Шууру вооружиться стульями и подсаживаться поближе к столу Зенона. На что острая на язычок эльфийка заметила, что некоторые могли бы уступить даме место, мол, не женское это дело стулья двигать. На что чародей лишь усмехнулся в бороду, прикинувшись глухонемым.

– Итак, господа офицеры, – начал Вельмир после того, как присутствующие заняли места на принесенных огром стульях. – У вас наверняка должен возникнуть ко мне вполне закономерный вопрос: «Для чего Вельмиру Максаю понадобилось хлопотать перед самим генералом о временном переводе вашей группы в его подчинение?» Ведь я не ошибся? – Ответом ему послужили молчаливые кивки и недоуменные пожатия плечами. – Короче, объясняю: в возглавляемом мною отделе нет ни одного толкового специалиста-следователя. Дело в том, что отдел мониторинга аномальных явлений лишь формально относится к ведомству МВД, на самом деле – это всего лишь группа ученых, кои о специфике и тонкостях проведения следственно-поисковых мероприятий имеют весьма расплывчатое представление, точнее, вовсе не разбираются в таковых.

Не далее как сегодня утром сам Герхард Бен Розенталь вызвал меня к себе и препоручил мне и моим ребятам заняться расследованием загадочных событий, невольными свидетелями и участниками которых стали Зенон и Зуур. Батя считает, и я полностью с ним солидарен, что за всем этим кроется нечто, угрожающее существованию действующего мирового порядка. Налицо наглое вторжение в наш мир неведомых доселе созданий. Скорее всего, зомбирование отдельных личностей – всего лишь вершина огромного айсберга. О чем косвенно свидетельствует сегодняшнее происшествие. Неизвестное лицо или, скорее, группа лиц пытается действовать весьма дерзко, я бы сказал – даже беспардонно. Судя по тому, какими астрономическими суммами они оперируют, вышеозначенная группа имеет мощную финансовую поддержку, скорее всего, от какой-то вполне легальной финансовой структуры, находящейся либо в самой Рутании, либо за ее пределами.

За неимением нужных сведений, мы можем лишь выдвигать предположения о задачах и целях этой тайной организации, поэтому не будем терять понапрасну драгоценное время, лучше рассмотрим имеющиеся в нашем распоряжении факты. Некоторые из них мне уже и самому были известны, что-то рассказал за утренней беседой генерал. Начнем с того, что первое появление зомбированного субъекта в окрестностях Кряжска было отмечено две недели назад. По вполне понятным причинам, произошло это среди криминальных элементов местного дна, о чем штатные стукачи поспешили незамедлительно донести вышестоящему начальству. Поначалу информацию о том, что кто-то якобы готов заплатить приличные деньги за чью-то бессмертную душу, посчитали бредом воспаленного воображения какого-нибудь безнадежного наркомана или законченного алкоголика. Ну какому здравомыслящему субъекту взбредет в голову просто так ни с того ни с сего выкладывать деньги за товар, которым он никогда не сможет воспользоваться? Однако поток доносов о странных пустоглазых личностях продолжал регулярно поступать в управление, но до вчерашнего дня, точнее, до небезызвестных всем присутствующим событий их попросту игнорировали...

– Извини, Вель, – перебила мага Эниэль. – Ты, надеюсь, стребовал с Бати все предварительные материалы, вместе с теми самыми доносами осведомителей?

– Обижаешь, Эни, я хоть как опер в подметки тебе не гожусь, но кое-что все-таки смыслю в следственном делопроизводстве.

От столь лестной характеристики эльфийка вся зарделась и смотрела на своего бывшего кавалера уже без прежней холодности.

– Итак, – продолжил Вельмир, – что мы имеем по этому делу на сегодняшний день? Во-первых, доносы осведомителей. Я с ними ознакомился и ничего интересного, тем более полезного, уверяю вас, там нет. Во-вторых, результаты вчерашнего магосканирования сгоревшего дома покойной вдовы. Здесь мы также не нарыли ничего особенно интересного – если не считать таковыми некоторые физические параметры аннигилировавшегося демона, представляющие скорее чисто научный, нежели практический интерес. И, наконец, то, что случилось в этом кабинете не далее как час назад. Здесь, пожалуй, мы можем кое за что зацепиться... – Чародей выдержал интригующую паузу, после чего обратился к молодому следователю: – Изложи-ка присутствующим, Зенон, за что тебе предложил аж полмиллиона имперских марок этот доморощенный шутник? Кстати, напомни, пожалуйста, как его кличут?

– Эрастом, – недовольным голосом отозвался хмурый юноша. – Похоже, весьма яркий образ распадающегося на части мертвеца и последовавшая за этим невыносимая вонь были еще свежи в его памяти. – Эта сволочь приперлась для того, чтобы заполучить вчерашнюю пленку. Непонятно только, что там такого на этой пленке изображено, коль за нее готовы отстегнуть целое состояние? Ты же сам ее вчера держал в руках и ничего подозрительного не обнаружил.

– Вообще-то, негативом я особенно не интересовался – ограничился просмотром фотографий, – простодушно развел руками Максай. – И, похоже, очень даже зря. Зен, надеюсь, ты не оставил кассету дома? В противном случае, тебе придется сейчас же отправляться за ней.

На что молодой человек загадочно улыбнулся и, покопавшись немного в кармане своего парадного френча, извлек оттуда небольшой цилиндрик черного цвета. Затем несколько раз подбросил кассету на ладони и положил ее на стол перед магом со словами:

– Не дождешься, чтобы я, как угорелый, носился по городу! Мне сегодня еще неизвестно сколько стоять на этом пекле в оцеплении. У вас здесь каждое лето такая жарища?

– Вопрос не ко мне, – улыбнулся чародей. – Насчет местных погод ты лучше аборигенов попытай. – И, посмотрев на эльфийку и огра, спросил: – Зуур, Эниэль, столь убийственная летняя жара – явление обычное или аномальное? Если аномальное, то мы тут же прицепим ее к нашему делу.

– Не трудись, Вель, – серьезным тоном ответила эльфийка. – Лето здесь каждый год такое, если, конечно, маги-синоптики не подгадят и не притащат арктический циклон, а вот зима хоть и короткая, но слякотная и малоснежная. Поэтому свой отпуск я предпочитаю брать зимой, чтобы провести самый холодный месяц где-нибудь на горячем песочке одного из курортов Занаддара или Пеназии.

– Лучше бы маги-синоптики немного поднапряглись и хороший дождичек на недельку организовали, – негромко пробормотал огр и в качестве пояснения добавил: – В дождь вся криминальная шушера по домам сидит, на улицу носа не кажет, а значит, и нам, операм, делать особенно нечего – сиди себе в каком-нибудь богоугодном заведении, посасывай пивко и с приятными личностями общайся.

Зенон ожидал, что господин полковник сейчас прилюдно отчитает любителя пива за столь вопиющее желание увильнуть от своих прямых обязанностей, но Вельмир лишь широко улыбнулся и обнадежил коллегу:

– Хорошо, Зуур, вот разберемся с бандой покупателей душ, тогда клятвенно обещаю выпросить у генерала недельку отдыха для всей вашей троицы. На рыбалку сгоняем. Шашлычка приготовим. Пивка, водочки, чтоб вволю. Ушицей отменной вас побалую.

– От такой программы, пожалуй, и я не откажусь, – зажмурив глазки, прощебетала Эниэль. – Только, чтоб среди вас оказался хоть один мужик приличный, способный оценить мою внешнюю и внутреннюю красоту.

– О, такого добра среди моих сотрудников пруд пруди, – успокоил ее Вельмир и, взяв в руки черный цилиндрик кассеты, негромко пробормотал: – А пока посмотрим, что в ней такого ценного.

Освободив пленку от светозащитного футляра, чародей развернул целлулоидный рулончик и принялся просматривать кадр за кадром. Минут десять он сосредоточенно изучал отснятые негативы во всех доступных ему диапазонах восприятия. Наконец он аккуратно положил развернутый рулон на стол и, продемонстрировав присутствующим все тридцать два белых, как свежевыпавший снег, зуба, радостно шлепнул себя по лбу широченной ладонью.

– Вот же идиот! Не учесть фактор Миска – позор на мои седины! А ведь банально как дважды два. Это же надо, те парни догадались, а мы даже не приняли во внимание! Честь и хвала всем кадаврам на свете, а нашему Эрасту впору памятник ставить!

– Вель, ты чего это так возрадовался? – спросил у разошедшегося не на шутку мага Зуур. – Что за фактор Миска?

– Видите ли, друзья, Миск – это один из величайших некромантов, когда-либо живших на Ультане. Он доказал, что прямое фотографическое изображение любого недавно усопшего существа – двухмерная проекция его духовной сущности. В нашем случае, это негативный отпечаток. Глупец я, ведь Зенон еще вчера обратил мое внимание на засвеченные глаза Лары Смола. Почему бы мне сразу же не сообразить, что это именно то, что нам сейчас более всего необходимо?..

Первой не выдержала Эниэль и в весьма нелестной форме обрушила на причитающего мага свое недовольство:

– Кончай охать и ахать, как девица, обнаружившая после хорошей попойки отсутствие того, что она так тщательно сберегала для своего будущего суженого! Колись лучше, чем может быть нам полезна эта твоя двухмерная проекция?

– Не моя, а вселившегося в женщину демона, – поправил эльфийку маг. – Теперь-то я все прекрасно понимаю. Короче, друзья, те, кто прислал сюда Эраста, очень опасаются этой пленки, и немудрено – на ней записана двухмерная проекция демона, вселившегося в тело Лары Смола. С помощью одного из этих кадров можно частично восстановить это существо...

– С целью дачи правдивых показаний, – закончил мысль мага догадливый шаман.

– Совершенно верно, уважаемый Зуур, – плотоядно ухмыльнулся Вельмир. – Эта тварь у меня еще попляшет, я ей такие адовы муки устрою, что она не только свое тайное имя выложит, но все имена своего Главного Владыки. – И, обратившись к Зенону, восторженно рявкнул: – Молодец, Зен! А ведь могли бы прошляпить! А эти сами виноваты – думали все на свете можно купить за деньги. Ан нет, нашего юного сыскаря ни за какие коврижки не купишь – поскольку слова: «честь» и «совесть» для него не виртуально-абстрактные понятия, а вполне реальные.

С этими словами Вельмир поднялся со стула и, наклонившись к Зенону, крепко его облапил. Чем привел юношу в несказанное смущение.

– Да брось, Вель, я здесь вообще ни с какого боку. Они сами прокололись. Ведь если бы они не прислали сюда этого недоумка, пленка уже сегодня оказалась бы в архиве, и все благополучно про нее тут же забыли. А за то, что не продался, не благодарят. Лучше, не теряя времени, готовь демона – страсть как хочется посмотреть процедуру допроса демонической сущности.

– А вот с этим придется немного повременить, – развел руками маг, – сначала необходимо доставить пленку в наш базовый лагерь или, как его все здесь называют, «Зону». Только там имеется подходящее оборудование и квалифицированные специалисты. Да вы не переживайте, завтра хоть и выходной, добро пожаловать в наши палестины, поскольку отныне вы полноправные члены отдела мониторинга аномальных явлений – сокращенно ОМАЯ. К тому же устроить демонической сущности допрос с пристрастием удастся не ранее чем к завтрашнему обеду. Я за вами и транспорт пришлю.

Зенон и Эниэль выразили горячее желание посетить базовый лагерь магов, о котором в Кряжске ходило невообразимое количество самых невероятных слухов. Зуур Эр Шуур вежливо отказался, сославшись на то, что выходной день для каждого огра – святое и провести его нужно в кругу семьи.

На что вредная эльфийка заметила:

– Ты, великанья морда, ври, да не завирайся – видите ли, выходной он собрался провести вместе с двумя своими лепехами! Скажи уж лучше, что отправишься по кабакам на халяву дегустировать пиво да копчеными омулями закусывать! Тьфу, ужасно не люблю, когда от мужиков рыбой воняет.

На столь вопиющий выпад в свою сторону Зуур Эр Шуур лишь мудро заметил:

– Собака лает, ветер носит, а караван идет.

Эльфийка от злости лишь скрипнула зубами – сравнение с собакой у лесного народа считается самым обидным оскорблением. Однако формально придраться к словам огра она не могла, поскольку напрямую ее никто не оскорбил, а встревать в склоку из-за завуалированного под народную мудрость намека Эниэль посчитала ниже своего достоинства. И все-таки последнее слово, как всегда, осталось за нею:

– Толстый бурдюк, пропахший пивом и вонючей рыбой.

Зная неугомонный характер экспансивной дамы, Зуур не поддался на провокацию. Он зажмурил глаза и мечтательно погладил свое внушительных размеров пузо, вероятно, в предвкушении предстоящего похода по злачным местам.

– Вот и прекрасно! – вскочил со стула Вельмир Максай и, посмотрев на Эниэль, сказал: – Завтра часиков в девять мы с Зеноном заедем за тобой. Постарайся не проспать, ждать не будем.

– Ты не забыл еще адрес своей ненаглядной курочки? – томным голосом проворковала девушка.

От такой вопиющей фамильярности чародей скривил бородатую физиономию и сплюнул в сердцах, но от каких-либо комментариев воздержался.

– Встречаемся после выходных в этом кабинете ровно в девять, – коротко бросил он Зууру и добавил, обращаясь ко всем: – Сейчас мне необходимо срочно отлучиться, поэтому до приезда престолонаследника можете заниматься своими текущими делами.

После этих слов Вельмир сразу же удалился, не забыв прихватить с собой злополучную фотопленку, из-за которой у Зенона с самого утра не заладился день.

Юноша вернулся за машинку и принялся допечатывать отчет ленивого огра. Эниэль от нечего делать уселась за свой рабочий стол и углубилась в чтение валявшегося на ее столе детектива. Зуур Эр Шуур вытащил из кармана свежую центральную газету, прихваченную им по пути, и принялся увлеченно изучать передовицу.

Минут через пять в комнату прибежал посыльный и раздал каждому офицеру под расписку по листку бумаги с описанием места его дислокации на пути следования кортежа принца. Там также имелись подробнейшие инструкции на все возможные случаи жизни, которые, в общем-то, сводились к одному: особенно не светиться и не выпячиваться, поскольку основные функции по обеспечению безопасности принца несет на своих плечах его личная охрана. По большому счету, вместо полицейских на пути движения кортежа можно было бы выставить обряженные в парадные мундиры манекены, но существовала незначительная вероятность того, что принц Жар пожелает остановиться и пообщаться с народом. Если при этом рядом не будет ни одного полицейского, наследник рутанского престола может усмотреть в этом нерадивость местного начальства или – хуже того – злой умысел.

Благо нашей троице выпало дежурить не очень далеко от площади Согласия, практически на въезде в нее. Планировалось, что принц Жар на какое-то время остановится в главной резиденции генерал-губернатора, а на следующее утро отправится в его загородный дворец, где специально для него будет устроена охота на кабана. К счастью, в этом случае никаких помпезных акций протоколом не предусмотрено, иначе офицерам полиции и рядовым чинам пришлось бы еще и завтра торчать на палящем солнце, обливаясь соленым потом.

К половине первого пополудни Зенон сделал последний удар по клавиатуре древнего как мир «Занланга», извлек напечатанный лист и вручил обрадованному огру его отчет со словами:

– В первый и последний раз печатаю твои каракули.

– Это почему же, Зен? – обиженно пробубнил огр, в хитроумной голове которого успели возникнуть далеко идущие планы на предмет машинописных способностей юноши.

– А потому, – возмущенно ответил Зенон, – писать нужно разборчиво, а главное, грамотно! Я согласился воплотить твою так называемую писанину в машинописную форму, но никак не заниматься за тебя сочинительством твоего отчета.

– Хорошо, Зен, – заискивающе забормотал огр. – Ты только не ерепенься. Ведь ты же талант, гений, и я просто преклоняюсь перед твоими способностями. Представь, здесь никто так, как ты, печатать не может. В следующий раз я вообще не стану писать, просто продиктую тебе, а ты сразу же напечатаешь. Лады?

Несмотря на то что Зенон был несказанно зол на коллегу, подкузьмившего его самым откровенно бессовестным образом, против подобной неприкрытой лести он устоять не смог, поэтому как бы нехотя пробурчал:

– Ладно, посмотрим.

– Уломал-таки старый пройдоха! – отвлекшись от увлекательного чтива, подала со своего места голос Эниэль.

– Вот и чудесно! – громко возрадовался Зуур Эр Шуур и, обратив свою украшенную татуировками физиономию в сторону эльфийки, грозно прорычал: – А ты не суй свой нос в мужские дела! Кончилась твоя монополия, теперь бедному огру есть к кому обратиться за помощью.

– Рано радуешься, обалдуй безграмотный. – Дама нагло ухмыльнулась прямо ему в лицо.

Спор между эльфийкой и огром грозил разгореться не на шутку, но тут в разговор вмешался Зенон:

– Да полно вам грызться друг с другом! Время к обеду, пойдемте лучше в какое-нибудь приличное местечко, где можно хорошенько подкрепиться.

Предложение юноши перекусить коллеги посчитали весьма разумным, и было принято решение отправиться в небольшой ресторанчик «Озорная пастушка», что находился в пяти минутах ходьбы от полицейского управления.

Глава 9

– Эниэль, – обратился к эльфийке Зенон после того, как их группа добралась до отведенного участка патрулирования, – давно собираюсь спросить, но все как-то недосуг.

– Спрашивай. – Капитан великодушно махнула рукой – после весьма сытного обеда она чувствовала себя просто великолепно, даже невзирая на духоту.

– Что за бронзовый мужик на гранитном постаменте стоит на главной площади города?

– Это тот, который промеж фонтанов, что ли? – уточнила дотошная Эниэль, как будто, кроме монументального изваяния витязя, там был еще кто-то.

– Ага, в доспехах и с мечом.

– Так это Сенай Великий – основатель первого человеческого поселения Синегорья, славный победитель орков и прочая, прочая, прочая. Короче, мужик что надо – пришел, увидел, нашкодил. Одним махом устроил полный и окончательный побивахом гоблинскому роду-племени. Оно, может быть, и жалко мохноухих, но, скажу тебе, преподлючий народец был – мне бабка моя про них рассказывала. Эти отморозки не брезговали ни человечиной, ни эльфятиной, даже огров и тех с аппетитом употребляли в качестве закуси к своей мухоморовке. Да что там люди, эльфы, огры – друг друга жрали за милую душу.

– Это уж точно, – подтвердил слова эльфийки Зуур. – По классификации Перроди гоблин – суть каннибал обыкновенный. Правда, мои предки хоть и не закусывали друг другом, человечками, эльфами и прочими гуманоидами не брезговали. Отчего назывались почему-то людоедами, хотя, на мой взгляд, данный термин слишком узок и не отражает всей широты кулинарных пристрастий моих пращуров...

– Заткни пасть, рожа людоедская, и дай договорить старшему по званию! – в резкой форме оборвала разглагольствования философствующего коллеги Эниэль. После того как огр замолчал, она продолжила начатый рассказ: – Слушай сюда, Зенончик. Этот Сенай, во главе ватаги таких же, как и он сам, отчаянных сорвиголов, появился в Синих горах примерно полторы тысячи лет назад. Навел, как водится, шороху – для начала всех между собой перессорил: огров с орками, орков с гоблинами и горными карликами. А сам до поры до времени в сторонке стоял. Когда же коренные народы друг друга основательно потрепали и не могли оказывать сопротивления его ушкуйничкам, объявил этот край вотчиной людей. Те, кто поумнее, смирились, а тупые гоблины оказались в своем репертуаре – попробовали плетью обух перебить. Короче, напоролись и огребли по полной. После тотального уничтожения гоблинов Сенай собрал всех местных царьков аккурат на той самой площади и заставил принести вассальную клятву на крови. Затем заложил на том месте небольшую деревянную крепость, которую до основания Кряжска именовали Согласие. С тех пор от нее только название и осталось.

Лет сто назад местный губернатор усмотрел непорядок в том, что светлая память легендарного Сеная в славном городе Кряжске не получила материального воплощения. Как обычно бывает в таких случаях, из недр народных родилась соответствующая инициатива, кинули клич, мол, на средства благодарных кряжцев неплохо бы воздвигнуть памятник. Купцы и прочие зажиточные горожане, обливаясь слезами горючими, сделали добровольные пожертвования, и в самом скором времени на площади Согласия появилась сия достопримечательность. Денег собрали так много, что, хотя едва ли не половину растащили ушлые чиновники, их хватило не только на сам памятник, но еще на целых четыре фонтана. С тех самых пор Сенай Великий, завоеватель Синегорья, так и стоит на гранитном постаменте в самом центре города, радуя глаз горожанам, а также всяким приезжим лицам. В жаркие дни у фонтанов обычно собирается народ, однако в связи с приездом престолонаследника доступ к ним для праздношатающихся временно прекращен.

Поблагодарив коллегу за весьма содержательный рассказ, Зенон повернулся лицом в сторону прибывающей публики. Вопреки небезосновательным опасениям, что запущенная им не по злому умыслу «утка», насчет намечающегося отлова и расстрела всех подозрительных личностей, отпугнет горожан, народец активно стекался со всех концов города, разбросанного по весьма обширной территории. Как оказалось, любопытство пересилило любые страхи, поэтому уже к трем часам на тротуарах улиц, по которым должен был проехать кортеж принца Жара, негде было яблоку упасть, и редкой цепочке опоновцев пришлось бы несладко, если бы им на помощь не пришли маги, огородившие проезжую часть невидимым но непроницаемым для излишне любопытствующих субъектов барьером. Часть этого барьера, длиной около полукилометра, как раз и контролировал Зуур Эр Шуур, а Зенон с Эниэль были скорее в качестве бесполезного приложения к напустившему на себя важный вид огру.

Этот факт весьма раздражал и нервировал эльфийку, привыкшую в любых делах быть на острие и в центре событий, но никак не в жалкой роли живой куклы для услаждения взоров высокого начальства. Эниэль даже не радовали откровенные взгляды, которые бросали в ее сторону многочисленные представители сильного пола. Хотя в вопросе о том, кто на самом деле является сильным полом, у своенравной Эниэль имелась своя собственная теория, никаким боком не стыкующаяся с общепринятой. Справедливости ради, нужно отметить, что эльфийка в своем парадном мундире смотрелась весьма эффектно. И Зенон, как вполне нормальный мужик, прекрасно понимал, какие чувства в данный момент обуревают большинство стоящих неподалеку мужчин. Очень даже вероятно, будь он сам на их месте и не знай кое-каких подробностей интимного свойства, точно так же стоял бы и откровенно пялился на зеленоглазую златокудрую красавицу.

Справедливости ради нужно отметить, что взгляды большинства женщин были устремлены в сторону нашего героя. На что языкастая Эниэль тут же отреагировала в своем собственном неповторимом стиле:

– Вот стервы бесстыжие!.. Зенки повылупляли. Дай таким волю, тут же заманят в кусты и поимеют со страшной силой в особо извращенной форме! Ты, Зенончик, лучше держись-ка ко мне поближе – вдруг у нашего шамана чего не заладится, тогда я спасу тебя от этих ненасытных лярв.

Молодой человек хоть и улыбнулся словам бравой коллеги, но ее способность защитить от разъяренной толпы любого, даже самого безнадежного задохлика, никоим образом не поставил под сомнение. Мало того, если бы ему довелось выбирать напарника для похода в тыл неприятеля или спарринга двое надвое, он бы, не раздумывая, остановился на кандидатуре Эниэль. В древней традиции женщин лесного народа испокон веку было принято культивирование специальных методик борьбы без оружия, поскольку, по причине каких-то маловразумительных соображений этического порядка, им запрещалось прикасаться к таковому. С тех пор многое поменялось: эльфийка может пойти служить в армию и там свободно обращаться с любыми видами оружия или стать офицером полиции и носить в кобуре автоматический пистолет. Не изменилось лишь одно: каждая представительница лесного народа обязана в совершенстве овладеть традиционными приемами рукопашного боя. Насколько мог в свое время убедиться Зенон, делали они это с традиционным эльфийским упорством и добивались в этом искусстве превосходных результатов, оставляя далеко позади своих мужчин. Самому Зенону вряд ли когда-либо удалось бы одолеть даже самого неопытного инструктора-эльфийку, если бы после зачисления в училище ему, так же как и всем прочим курсантам, не форсировали рефлексы путем увеличения скорости передачи сигналов периферийной нервной системы и не усилили прочность мышечной ткани, сухожилий, а также костей скелета. Однако даже после всех подобных ухищрений специалистов магов, практикующих в области биологической метаморфии, Зенон не был уверен в исходе очередного спарринга с какой-нибудь миниатюрной зеленоглазой бестией.

– Спасибо, Эниэль! – поблагодарил юноша. – Но я как-нибудь и сам... – и, помолчав несколько мгновений закончил: – Убегу.

На что капитан громко рассмеялась, отчего заметно похорошела и, соответственно, привлекла к своей персоне внимание еще большего количества мужчин.

До запланированного времени проезда кортежа оставалось около получаса, и Зенон с эльфийкой решили еще разок прогуляться вдоль отведенного им для патрулирования полукилометрового участка улицы. Не то чтобы они уж очень опасались, что в толпу встречающих неожиданно затешется маньяк-бомбист или чокнутый маг-террорист. На этот случай в свите наследного принца имеется куча профессионалов, которые не допустят, чтобы с его головы упал хотя бы один волосок, даже если здесь произойдет самое разрушительное за всю историю Рутании землетрясение.

Поначалу никаких особенных результатов этот обход не дал. Мужчины в строгих темных костюмах, расфуфыренные дамы, прячущие напудренные мордашки в тени солнцезащитных зонтов, ангелоподобные детишки дошкольного возраста, тщательно причесанные заботливой материнской рукой, сорванцы постарше и провинциально жеманные девицы на выданье – все стояли в терпеливом ожидании. Многие были с букетами цветов в руках. Переминаясь с ноги на ногу, они изредка обменивались короткими репликами. Чтобы скрасить томительное ожидание, сильная половина пялилась во все глаза на стройную златокудрую эльфийку, облаченную в мундир капитана, а дамы, соответственно, на высокого широкоплечего поручика с зелеными, как весенняя листва, глазами. Время от времени до ушей Зенона доносились откровенно-призывные восклицания: «Ах, какой душка!» или «Ну, просто красавчик!», «Посмотрите на его плечи!», «А глаза!»... Мужчины были сдержаннее и вслух достоинства Эниэль комментировать не отваживались. Чтобы хоть как-то избавиться от смущения, Зенону пришлось несколько раз подмигнуть милым дамам, донимавшим его особенно откровенными взглядами. Вскоре он даже вошел во вкус этой забавной игры. Его очень потешало то, как дама, на которую он обращал внимание, тут же манерно поджимала губки и в деланном смущении опускала вниз свои хитроватые глазенки.

Неожиданно его будто обдали кипятком и одновременно опустили в ледяную прорубь – взгляд юноши, будто на мину, напоролся на полыхающую адским огнем знакомую пустоту. Наш герой был настолько ошарашен, что поначалу ничего, кроме этих страшных глаз, не увидел. Однако вскоре ему удалось рассмотреть их владельца – ничем не примечательного эльфа, стройного, скорее даже худосочного, как будто парень продолжительное время страдал хроническим гельминтозом, облаченного в традиционный эльфийский охотничий костюм зеленого цвета. Эльф смотрел куда-то мимо Зенона на другую сторону улицы, криво ухмыляясь при этом и сжимая в одной руке кончик шнурка-завязки, стягивающего отвороты его куртки. Другая его рука была пуста и свободно висела вдоль тела.

Факт видимого отсутствия оружия у зомбированного эльфа ничуть не успокоил Зенона – эльфийский охотничий костюм мог скрывать в своих недрах целый арсенал режуще-колюще-метательных приспособлений, а также трубок, стреляющих отравленными иглами, закапсулированных боевых заклинаний и даже современного стрелкового оружия. Впрочем, если эльф действительно что-либо задумал против наследника престола, ему вряд ли взбредет в голову использовать в качестве орудия убийства банальные технологические штучки людей, поскольку в его распоряжении имеется множество проверенных веками средств мгновенного или, наоборот, долгого и мучительного умерщвления выбранной им жертвы.

Молодой следователь ничуть не сомневался, что в данном случае роль жертвы отведена не кому-нибудь, а самому принцу Жару. Несомненно, где-то в толпе скрываются еще несколько соратников этого парня, среди которых обязательно должен быть достаточно квалифицированный маг, хотя бы для того, чтобы разрушить защитный барьер.

На первый взгляд место и время покушения выбраны злоумышленниками вполне удачно – въезд на площадь знаменует окончание долгого утомительного пути, поэтому можно немного расслабиться, перевести дух. Заговорщики надеются на то, что стража принца зазевается, и в этот момент можно будет нанести коварный удар.

Однако Зенону было отлично известно, что именно в такие моменты охрана VIP-персон предельно увеличивает бдительность и надеяться злоумышленникам на откровенное ротозейство и халатность просто так не приходится. Будь сам юноша на их месте, он бы устроил покушение где-нибудь на середине маршрута, через пару кварталов после въезда в город. Хотя и в этом случае шансы убить престолонаследника исчезающе малы.

«На что же они все-таки надеются? – подумал Зенон. – Неужели, выражаясь языком карточных шулеров, у кого-то из них в рукаве припрятан джокер?»

Несмотря на то что компетентность специалистов, осуществлявших охрану важного гостя, не вызывала никаких сомнений, оставлять без внимания факт появления в толпе подозрительной личности Зенон не собирался. Не исключено, что зомбированный эльф пришел просто поглазеть на проезжающий кортеж, но с большой степенью вероятности он мог быть исполнителем какого-то коварного плана. Вполне возможно, что организаторы покушения вовсе не собираются покончить с принцем Жаром. Достаточно создать вполне удачную имитацию покушения с участием эльфа, орка или гнома, чтобы назавтра все газеты пестрели об этом заголовками сообщений. Как следствие, обязательно найдутся так называемые патриоты, готовые организовать народные волнения по всей империи под лозунгами, отдающими откровенной ксенофобией и расовой ненавистью. Что случится дальше, нетрудно угадать, поскольку практически все демократии прошли через кровавую мясорубку гражданских войн, и редкая из этих стран после них сохранила свою территориальную целостность и национальную независимость.

Все вышеизложенные соображения промелькнули в голове Зенона со скоростью пули. Когда же он осознал, какая опасность угрожает наследному принцу, а в конечном итоге и всей Великой Рутании, волосы на его голове начали подниматься дыбом, и если бы высокий парадный кивер не был зафиксирован на подбородке кожаным ремешком, он наверняка слетел бы с головы юноши. Поручик резко остановился и отвел взгляд от подозрительного эльфа в надежде, что тот не заметил пристального внимания офицера полиции. Затем как бы невзначай наклонился к острому ушку напарницы и тихонько прошептал:

– Эни, впереди по курсу в десятке шагов странный эльф. Обрати внимание на его зенки – точно такие были у Лары Смола и сегодняшнего посетителя.

Эниэль лишь мельком скользнула взглядом по толпе, ни на ком, особенно не задерживаясь. Этого оказалось достаточно, чтобы она вполне оценила степень надвигающейся беды.

– Ну и рожа, – негромко ответила эльфийка. – Такого встретишь тет-а-тет и хорошей стирки не избежать.

– Не понял насчет стирки, – недоуменно захлопал ресницами Зенон.

– Чего тут непонятного? – не скрывая раздражения на бестолкового напарника, проронила сквозь зубы Эниэль. – Полные штаны дерьма – вот тебе и стирка и банный день. Давай-ка потихоньку совершим поворот на сто восемьдесят градусов, пока этот хмырь не сообразил, что ты его вычислил.

– А теперь куда? – спросил Зенон после того, как он и его напарница, не дойдя пяти метров до эльфа, развернулись кругом и неторопливо побрели в обратном направлении.

– Куда-куда? Раскудыкался, – проворчала Эниэль. – Нужно Зуура предупредить. Он хоть и тупоголовый огр, но в чародейских делах не самый последний в управлении, к тому же под скошенным лбом этой гориллы иногда появляются достойные внимания идеи.

– А может быть, разделимся? – предложил Зенон. – Я пойду, предупрежу Зуура, а ты пробежишься по рядам и попробуешь обнаружить его напарников. Сдается мне, не к добру появилась здесь эта мерзкая харя.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась Эниэль. – Если это покушение на принца, тогда у пустоглазого обязательно должны быть сообщники. Тебя они знают как облупленного, и, если догадаются, что ты кого-либо из них вычислил – быть беде со значительными разрушениями и жертвами среди мирного населения. Выходит, роль филёра играть мне, – сделала вывод Эниэль, но не удержалась, чтобы не добавить ворчливо: – Вечно вы, мужики, отсиживаетесь, за плечами хрупких девушек, а потом от вас крупицы ласки не дождешься.

– Уж тебе ли обижаться, – съязвил Зенон. – Ты свою «крупицу» и ртом, и задницей ухватишь.

Эльфийка ничуть не обиделась, лишь бесстыже намекнула, мол, пожелай Зенончик, и она под него любым удобным ему местом подладится, заставив юношу покраснеть до самых корней волос...

– Значит, говоришь, зомбяки сюда пожаловали? – Зенону показалось, что Зуур Эр Шуур ничуть не удивился. – А я-то все голову ломаю, кто это мою защитную пелену толкает, да проколоть пытается, будто на прочность проверяет. Вообще-то, я думал помехи естественного свойства, вызванные большим скоплением народа. Оказывается, вона оно как.

– И как ты считаешь, что здесь делает эта банда и сколько их?

– Два мага это точно, – почесав пальцами макушку, задумчиво ответил огр. – Плюс твой эльф, скорее всего, обыкновенный боевик. Получается как минимум трое. Подождем Эниэль, может быть, она еще кого-нибудь обнаружит. А для чего они здесь, догадаться нетрудно – вероятнее всего, готовится покушение на принца. Только я не соображу никак, почему организация столь ответственного мероприятия проводится этими ребятами из рук вон плохо. Кто же устраивает засаду на конечном этапе движения кортежа? К тому же наследника охраняют не менее дюжины архимагов – лучших в империи специалистов в области боевой и защитной магии. Что-то здесь не так, Зен. Нужно быть круглым идиотом, чтобы устраивать охоту на наследных принцев при таком раскладе – да эти парни дернуться не успеют, как их изолируют и сотрут в порошок.

– Все равно что-то здесь не так. – Юноша поднял глаза на толпу, начавшую слегка волноваться в предвкушении скорой встречи с будущим императором, и тут его осенило: – Слышь, Зуур, а маги из личной охраны принца Жара знают о том, что внутри зомбированных парней находятся демоны, способные после уничтожения материальной оболочки взрываться, подобно авиационному фугасу?..

Дальше объяснять сообразительному огру уже ничего не понадобилось. Его размалеванная живописными узорами мордаха вдруг на глазах посерела и стопятидесятикилограммовая глыба живой плоти едва не грохнулась в обморок прямо на глазах замершей в ожидании толпы.

– Смертники, – обескровленными губами еле слышно прошептал шаман. – Даже если их всего трое, мне одному не погасить выброс энергии, а охрана не успеет и понять, что случилось. Сначала заговорщики что есть мочи ударят по моему магическому пологу и махом снесут его. Затем ничего не подозревающие маги из свиты принца ювелирно и очень профессионально развоплотят нападающих, выпустив демонов на свободу, и тем самым погубят и себя, и наследника престола, и еще кучу народа вдобавок. Три демона. – Зуур закатил глаза и что-то начал прикидывать в уме, шевеля губами. – Экспоненциальный скачок энергии за счет интерференционных наложений и динамического резонанса... Короче говоря, взрыв будет мощнее примерно на два порядка по сравнению с тем, что мы наблюдали в домике Лары Смола.

– В сто раз сильнее? – Наступила очередь бледнеть Зенону. – А ты не ошибаешься?

– Обижаешь, – грустно развел руками огр. – Это по самым приблизительным подсчетам. А что будет на самом деле, с ходу и Вельмир не просчитает. Во всяком случае, не меньше чем в сотню раз, а там, может быть, и намного мощнее. Но самое печальное, что против такого выброса энергии любые мои блоки окажутся бессильными. Так что, паря, нам с тобой, кажется, пришла хана. Я-то ладно, хоть пожил на этом свете, а за тебя обидно...

– Что ты разнюнился, как плаксивая баба! – сердито рявкнул юноша. – Лучше ищи какой-нибудь выход из сложившейся ситуации! Кортеж подъезжает через пять минут...

– Зен, что-то ничего стоящего в голову не лезет, – после минутного раздумья признался огр. – Глядь, сюда Эниэль бежит, может быть, она что-нибудь придумает?

– Три зомбированных субъекта, – сообщила запыхавшаяся эльфийка, – два человека и эльф.

– Только на самом деле теперь это уже не люди и никакой не эльф, – поправил девушку Зуур Эр Шуур и грустно добавил: – Сейчас ими маги принца займутся, вот тогда жахнет так, что половину города снесет к чертовой матушке...

– Стоп, губастый! Дальше объяснять не нужно! – заорала во весь голос Эниэль. – Снимай оперативно блок и гаси толпу!

– Как гаси толпу? – захлопал глазами бестолковый чародей. – Замочить всех, что ли?

– Вот же урод недоделанный! – схватилась за голову Эниэль. – Гаси всех, кого достанешь заклинанием мгновенного сна. Потом будем отделять зерна от плевел, иначе сами сгорим и наследника потеряем.

– Так бы сразу и сказала, – уважительно посмотрев на боевую подругу, пробубнил Зуур Эр Шуур и принялся своими толстенными, как сосиски, перстами плести ткань нужного заклинания, издавая при этом загадочные звуки, напоминающие похрюкивание довольного жизнью поросенка.

Заклинание сработало именно так, как запланировала хитроумная эльфийка. Буквально через минуту расфуфыренная по случаю встречи дорогого гостя толпа мерно сопела на прогретой солнечными лучами брусчатке, иже с ними и трое злоумышленников.

– Вот теперь этих гавриков можно брать голыми руками, – радостно потирая ладони, констатировал счастливый маг. – Императорского отпрыска от верной гибели спасли и сами живы. Теперь от Его Императорского Величества нам награда полагается.

– Ага, щас!.. награда ему! – громко заверещала Эниэль. – Моли Всевышнего, чтобы не наказали за срыв торжественного мероприятия.

– Феноменально, – только и смог пробормотать Зенон. – Ты просто чудо, Эни.

– А, – махнула рукой зардевшаяся от похвалы эльфийка, – ничего особенного, просто вспомнила, как однажды Зуур точно таким же образом успокоил толпу намного больше этой. Года два назад на Суконной площади сошлись в честном поединке пьяные в дымину золотоискатели и нетрезвые лесорубы – душ этак около пяти сотен с обеих сторон. Не знаю, чего они между собой не поделили, скорее всего, баб, а может быть, в кабаке им стало тесно, но банальный мордобой грозил перерасти в массовое смертоубийство. Вот тогда-то наш шаман и применил заклинание мгновенного сна. Ребята даже не успели толком схлестнуться, как оказались лежащими вповалку. Потом всех, как положено, рассортировали по камерам и после выплаты приличного штрафа выпустили на волю. С тех пор междусобойчики в пределах городской черты они не устраивают, а Зуура уважают и при встрече каждый раз накачивают пивом и лесорубы, и старатели – как-никак своим вмешательством уберег парней от более крупных неприятностей.

– Молодец, Эниэль! – в свою очередь похвалил девушку шаман. – Сам бы я, пожалуй, не допер – мозги чего-то у меня от жары сегодня набекрень.

Эльфийка хотела что-то ответить огру, но до слуха троицы донесся характерный звук силовых агрегатов приближающейся колонны локомобилей, и вскоре в пределах видимости показался еле ползущий кортеж престолонаследника, состоящий из двух десятков шикарных лимузинов, изготовленных по спецзаказу на военных заводах Рутании. Из столицы они приехали вместе с принцем и его свитой на том же самом поезде. В первых двух машинах, как водится, находилась охрана. Хмурые парни в черных не по погоде костюмах внимательно осматривали восторженную толпу, вычленяя взглядами потенциальных злоумышленников. Следом за охраной в обществе пяти придворных дам и генерал-губернатора ехал принц Жар. Это был молодой человек едва за тридцать, приятной наружности. Время от времени принц становился в полный рост и энергично махал руками ликующим соотечественникам. Губернатору – седовласому полному мужчине также приходилось вслед за высоким гостем отрывать от мягкого дивана свое тучное тело. Лишь улыбчивым дамам позволялось оставаться на своих местах, даже в том случае, если принц соизволил стоять. Далее следовали еще три лимузина с охраной, затем мобили со столичной знатью и крупными чиновниками, их также охраняли по высшему разряду. И в самом конце тащились на своих скромных, по столичным меркам, транспортных средствах местные богатеи и крупные чиновники, коим по статусу полагалось присутствовать на вокзале во время прибытия поезда принца.

Едва лишь охрана на первой машине усмотрела непорядок в виде валяющейся прямо на земле спящей толпы народа, кортеж остановился, и на проезжую часть, как горох из прохудившегося мешка, начали выскакивать телохранители. Люди в черных костюмах тут же суетливо устремились к лимузину наследника престола и немного успокоились лишь после того, как взяли его в плотное кольцо. В это же самое мгновение складывающийся бронированный верх и пуленепробиваемые стекла надежно отделили от внешнего мира принца Жара и тех, кто находился в одном салоне с ним.

– Вот незадача! – поправив портупею, одернула полы своего безупречно выглаженного френча Эниэль. – Придется идти и объясняться с этими суматошными придурками, иначе от переизбытка чувств откроют пальбу или саданут всех нас каким-нибудь заклинанием так, что потом неделю будем чувствовать себя, как с большого бодуна.

Коллеги вынуждены были с ней согласиться и неторопливо, чтобы их ненароком не приняли за террористов, переодетых в полицейскую форму, двинулись в направлении остановившейся колонны.

Выяснение обстоятельств заняло не менее десяти минут. Начальник охраны поначалу ничего не понял из сумбурных объяснений престранной троицы. Конфликт удалось урегулировать лишь с помощью подоспевших Герхарда Бен Розенталя и Вельмира Максая, которые сопровождали принца от железнодорожной станции и следовали где-то в конце торжественной процессии.

По прибытии генерала и полковника Эниэль, как старшая по званию, кратко и четко обрисовала сложившуюся ситуацию. В конце своего доклада, хитроумная эльфийка в самых черных красках весьма доходчиво описала то, что произошло бы с принцем Жаром, и не только с ним, в том случае, если бы живые бомбы не были вовремя обезврежены. Рассказ капитана получился настолько ярким и впечатляющим, что у присутствующих от ужаса едва глаза на лоб не полезли. Впрочем, испугались они больше не за себя, а за жизнь наследного принца.

Все-таки нужно отдать должное выучке и сообразительности начальника охраны. Только лишь эльфийка закончила говорить, как он, едва скосив бровь в сторону ощетинившейся стволами толпы облаченных в черное фигур, подал какой-то незаметный условный сигнал. Тут же в сторону лежащих на брусчатке мирно спящих граждан направились шестеро самых субтильных и пожилых охранников.

«Маги, – догадался Зенон. – А по внешнему виду и не определишь. Похоже, специально таких неприметных подбирают в штат».

Посланная шестерка без посторонней помощи выявила инфицированных демонами индивидуумов. Затем они ловко спеленали всех троих мудреными заклинаниями, а также посредством банальных смирительных рубах, чтобы не рыпались, и, погрузив их на подкативший «воронок», передали в ведение местного полицейского чародея. Затем Вельмир перекинулся парой слов с водителем «воронка» и мага, и старенький дежурный локомобиль, попыхивая клубами пара, помчался прочь, увозя в своей утробе троих обезвреженных злоумышленников.

Лишь после этого маги из охраны принца легко разбудили спящую толпу. Очнувшиеся от глубокого сна жители Кряжска с недоумением обнаружили себя возлежащими в самых экзотических позах прямо на гранитной брусчатке. Народ смущенно поднимался, отряхивался от налипшего мусора, недоуменно пялился вокруг. Тут находчивый Герхард Бен Розенталь, взяв в руки непонятно откуда появившийся мегафон, разъяснил всем присутствующим сложившуюся ситуацию, придумав на ходу причину массового помутнения рассудка граждан. Как оказалось, во всем была виноваты маги-синоптики, попытавшиеся не очень удачно «понизить градусность температуры воздуха». Сказка насчет неудачно примененного синоптического заклинания была вполне убедительной, поскольку к выкрутасам службы погоды все уже давно привыкли и относились довольно спокойно. Поэтому история, рассказанная начальником губернского полицейского управления, не вызвала отторжения в народе, хотя, как всегда, нашлось несколько скептиков, отнесшихся к ней критически. Короче говоря, старинное правило: «коль что не так, валите на погоду» и на этот раз сработало безупречно.

Тем временем начальник охраны, склонившись к опущенному стеклу дверцы, успел о чем-то пошептаться с принцем. Как только их разговор подошел к концу, верх лимузина вновь откинулся и бесшумно утонул в районе багажника, являя взорам окружающих наследника рутанского престола, юного принца Жара. Справедливости ради, нужно отметить, что принц не был таким уж юным – в прошлом году ему пошел четвертый десяток, к тому же при внимательном рассмотрении нетрудно было заметить легкие залысины на его светлом челе, но поскольку вот уже тридцать лет все величают его юным наследником и никак иначе, принц Жар и сам основательно уверовал в свою вечную молодость.

Едва лишь стройная фигура престолонаследника предстала перед народом, окружающая толпа разразилась верноподданническими выкриками, и в его сторону полетели букеты цветов. Зенон и Зуур Эр Шуур, как положено по уставу, поднесли ладони к козырькам своих киверов, затем резко опустили руки и застыли по стойке смирно, лишь Эниэль, в нарушение всех предписанных норм и правил, склонилась в глубоком книксене и, подняв свои бесстыжие глазищи на молодого мужчину, громко прощебетала:

– Безмерно счастлива лицезреть вашу персону, господин принц! Не будет ли с моей стороны дерзостью молить вас разрешить скромному капитану полиции припасть губами к вашей сильной мужской руке?

– Ну что вы, прекрасное дитя, – ответствовал ей принц, – это я должен слезно просить у вас разрешения прильнуть к вашей чудесной ручке. К тому же, как мне донесли, лично вам я обязан жизнью.

С этими словами наследник престола Рутанской империи распахнул дверцу и, к явному неудовольствию сопровождающих дам, направился прямиком к своей спасительнице.

– Простите, господин принц, – скромно потупила очи Эниэль, – но моя заслуга в вашем спасении самая незначительная. Вот этот юноша, – она указала рукой на Зенона, – первым заметил беду, а этот почтенный маг, – ее указательный палец едва не уперся в живот Зуур Эр Шуура, – сделал все остальное.

– Похвальная скромность, – улыбнулся принц. – Начальник моей охраны почему-то считает, что главная заслуга все-таки принадлежит вам. При этом я ничуть не умаляю подвига этих господ офицеров и считаю их вполне достойными самой высокой награды...

– А для меня, мой принц, – Эниэль продолжала разыгрывать какой-то понятный лишь ей одной спектакль, – высшей наградой станет ваш обещанный поцелуй.

Наследник престола хоть и поднаторел изрядно в искусстве обольщения, но во дворце эти игры выглядели куда более завуалированными. Пожалуй, впервые за всю свою весьма бурную в плане плотских утех жизнь этот молодой человек подвергался столь массированной и неприкрытой атаке со стороны малознакомой дамы. Причем весьма обворожительной дамы, как успел отметить принц Жар.

В это время вокруг автомобиля происходила немая сцена. Толстый генерал-губернатор, покинув салон локомобиля вслед за дорогим гостем, стоял, потупив взор. Не решаясь поднять глаза ни на принца, ни на Эниэль, мысленно он костерил самыми последними словами предприимчивую эльфийку, выбравшую для флирта самое неудачное время. Начальник полицейского управления застыл по стойке смирно с непроницаемым выражением на татуированной физиономии, прикидывая в уме, какие политические дивиденды можно извлечь из столь неординарной ситуации. Привыкший к выкрутасам коллеги Зуур попросту любовался спектаклем, а Зенон не только любовался, но и восхищался мастерской игрой зеленоглазой бестии.

Принц Жар и сам был несказанно удивлен, когда вместо прохладной щечки убийственно прелестного капитана полиции его губы соприкоснулись с ее пухлыми губками. Этот поцелуй показался ему столь сладостным, что у видавшего виды волокиты неожиданно закружилась голова, как в тот самый первый раз, когда он – четырнадцатилетний мальчонка после долгих колебаний все-таки отважился запустить ладонь под платье одной из молоденьких фрейлин.

– Простите Ваше Величество, – смущенно пролепетала Эниэль, умудрившись при этом еще и покраснеть. – Кажется, моя просьба оказалась чересчур нескромной. Еще раз покорно прошу вас простить несмышленую подданную.

Слово «подданную» при этом было произнесено со столь явным акцентом, что ни у кого не оставалось ни тени сомнений в ее готовности хорошенько поддать, да так поддать, чтобы шум и треск стояли на всю округу.

Принц вновь ощутил давно забытое чувство страстного, всепоглощающего влечения к женщине. В последнее время дворцовые интрижки как-то совершенно перестали его радовать. Любая, казалось бы, самая неприступная дама в конце концов непременно оказывалась в его постели и по заведенной традиции начинала выклянчивать всякие материальные блага для себя, своего супруга, родни и даже для любовников. Сейчас было все иначе. Он чувствовал сердцем, что охота, затеянная этой женщиной, ведется не ради какой-то корысти. Его попросту хотят затащить в постель исключительно ради естественного процесса соития. Все это было ново и здорово волновало, заставляя бурлить кровь в жилах.

– Такая красота! – восхищенно произнес Жар, перебирая пальцами золотистый локон на головке Эниэль. – Неужели ваш естественный цвет.

– В этом несложно убедиться, Ваше Величество, с помощью метода сравнительного тестирования, – томным голосом проворковала эльфийка.

– Это каким же образом? – не понял принц.

– Очень просто. Достаточно заглянуть под мои трусики.

От столь откровенных слов кровь с новой силой бросилась в голову молодому человеку. Ему нестерпимо захотелось сей же момент оказаться в одной постели с этой женщиной, и не важно, сколько таких, как он, было у нее раньше. Он желал ее так, как никогда и никого не желал до этого мгновения, и готов был бросить к ее ногам все богатства Вселенной.

– Может быть, дама соизволит принять нескромное предложение и удостоит чести отужинать в компании одного раненого в самое сердце мужчины?

Эниэль весьма натурально скуксилась и, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, грустным голосом произнесла:

– Господин принц изволит насмехаться над бедной девушкой?

– Что вы имеете в виду? – удивленно пожал плечами принц и, помолчав немного, как-то неуклюже добавил: – Кстати, а как вас зовут?

– Кстати, Эниэль. – Эльфийка все-таки не удержалась, чтобы не съязвить, но тут же, вернув своей мордашке скорбное выражение, объяснила причину своей печали: – Я бы с радостью отужинала с вами, Ваше Величество, но, к сожалению, в данный момент я нахожусь на службе и не имею права покинуть вверенный мне пост.

– А!.. Это! – широко улыбнулся принц и вопросительно взглянул на генерал-губернатора.

Тот в свою очередь посмотрел на Герхарда Бен Розенталя. Генерал-аншеф тут же поспешил успокоить наследника рутанского престола:

– Не извольте беспокоиться, Ваше Величество, если понадобится, я готов лично подменить капитана Эниэль на ее ответственном посту.

«Вот это генерал! – уважительно подумал Зенон. – Здорово подсуетился Батя. Прям слуга царю, отец солдату. Пожалуй, без ордена не останется. А может быть, он рассчитывает на что-нибудь более существенное?»

– Похвально, похвально, дорогой Бен Розенталь! – По-простецки хлопнув генерала по плечу, рассмеялся принц Жар. – Думаю, что эти два бравых офицера, – он одарил ласковым взглядом Зуур Эр Шуура и Зенона, – вполне справятся и без прелестной Эниэль. – Затем он скосил глаз на одного из подоспевших придворных, пожилого мужчину облаченного в мундир фельдмаршала. – Камаль, немедленно принесите три комплекта «Алмазной звезды»!

– Орден «Алмазной звезды»?! – удивленно воскликнул Камаль. – Вы, часом, ничего не перепутали, Ваше Величество?

Принц Жар грозно посмотрел на стушевавшегося придворного.

– Разве я непонятно выразился?! Немедленно доставьте сюда три ордена, а также наградные листы мне на подпись!

Спустя минуту, не скрывающий своего недовольства фельдмаршал появился с позолоченным подносом, на котором находились три изготовленных из золота и усыпанных бриллиантами небольших ларца. Принц пригласил поочередно отличившихся офицеров и под рев доведенной до экстаза слабо ориентирующейся в происходящем толпы лично вручил им по драгоценному ларчику, внутри каждого из которых находилась одна из самых престижных наград Великой Рутании – орден «Алмазной звезды», а также все необходимые сопроводительные документы.

Неугомонная Эниэль и здесь ухитрилась выделиться, вместо традиционного рукопожатия и прикладывания ладони к козырьку, она одарила принца легким поцелуем в щечку, сказав при этом:

– Надеюсь, мой принц позволит девушке ненадолго отложить процедуру отдания чести?

От этих ее слов наследник престола вновь почувствовал такой прилив гормонов, что готов был совершить вышеозначенную процедуру прямо на глазах у ликующих зрителей.

«Если я не поимею эту зеленоглазую бестию в самое ближайшее время, – подумал принц Жар, – мне суждено стать безнадежным импотентом, придется тогда переквалифицироваться в пассивные педики».

Самооценка Эниэль значительно подросла бы, имей она возможность подслушать столь лестные мысли в адрес своего женского обаяния. Впрочем, отсутствие телепатического дара не помешало опытной обольстительнице абсолютно точно определить, какая буря в данный момент бушует в душе очарованного ею мужчины. Не дожидаясь приглашения, она легко скользнула внутрь шикарного лимузина, и вскоре до ушей присутствующих донесся ее звонкий голосок:

– Ну-ка, лярвы, быстро вспорхнули и освободили место рядом с принцем офицеру полиции!

Какое счастье обломилось их славной троице, до сознания Зенона дошло лишь после того, как последний мобиль эскорта принца въехал на площадь Согласия и законопослушные граждане, коим доступ на нее был закрыт магическими барьерами, начали расходиться по домам. Правда, Зууру пришлось окружить себя и Зенона персональным барьером, поскольку взбудораженные свидетели их триумфа пожелали поближе познакомиться с героями.

Юноша поставил увесистый ларчик на ладонь и нажал кнопку запорного устройства. Крышка откинулась, и его взору предстала изготовленная из платины и усыпанная ограненными алмазами восьмиконечная звездочка, размером с малую метательную звезду из арсенала эльфийского кланового бойца, на массивной, также платиновой цепочке, специально предназначенной для ношения ордена на шее.

«Так вот он какой – орден «Алмазной звезды», – подумал Зенон, кончиками пальцев касаясь его прохладной поверхности.

– Чего ты так его разглядываешь, Зен? – подал голос напарник. – У меня таких железяк не меньше дюжины. Разве что продать его вместе со шкатулкой? Не знаешь, много за него дадут?

– Глупый огр! – громко воскликнул юноша и, покрутив пальцем у виска для вящей убедительности, пояснил: – Такой орден не у каждого генерала на груди красуется. Ты обратил внимание, с какой неохотой напыщенный индюк Камаль расставался с этими, как ты их называешь, железяками?

– Просвети, коль ты у нас такой умный, – проворчал огр, слегка задетый оскорбительным тоном напарника.

– Таких орденов на всю империю не больше сотни наберется, – пустился в объяснения юноша. – Дело даже не в том, что он весь усыпан ограненными алмазами и вместе со шкатулкой стоит бешеных денег. Кавалер ордена «Алмазной звезды» автоматически становится рыцарем и обретает дворянское звание, а если он уже является дворянином, получает повышение на одну ступень, например, был никем – стал бароном, был бароном – стал виконтом и так далее. Так что, разрешите вас поздравить, господин барон, ждите, скоро Императорская Геральдическая Палата пришлет вам описание и эскиз вашего родового герба, а Лиин Чаханги и даже сам генерал-аншеф обязаны будут вставать при вашем появлении, если, конечно, орден будет на вашей груди.

– И всего-то?! – разочарованно воскликнул Зуур, скривив физиономию, словно хватил стакан лимонного сока или неразведенного уксуса. Вообще-то, мне до лампочки, стоит передо мной генерал или сидит – я его вижу нечасто и стараюсь, чтобы подобное удовольствие случалось как можно реже. Также мне глубоко по барабану, какую зверушку изобразит придворный маляр на моем гербе. Поэтому побрякушку придется толкнуть, глядишь, за нее хорошие бабки отвалят...

– Даже не мечтай! Во-первых, орден снабжен магической меткой, так что его невозможно ни продать, ни обменять, ни украсть, ни даже потерять. А во-вторых, с этого дня мы с тобой, ну и Эниэль, конечно, будем получать каждый месяц по двести пятьдесят имперских марок. Поди, плохо?

– Вот это другое дело! – воскликнул обрадованный огр. – Что ж ты мне сразу об этом не сказал. Да я теперь эту побрякушку пуще глазу беречь буду и своим рукастым бабам строго-настрого запрещу к ней прикасаться. Нет, лучше я его все время на груди носить стану, пусть все офицеры конторы мне честь отдают при встрече.

– Ты в уложение о наградах хотя бы иногда заглядываешь? – усмехнулся юноша и пояснил: – Ордена высшей категории не подлежат повседневному ношению, а надеваются лишь во время крупных государственных праздников, например по случаю дня рождения Государя Императора или его вдовствующей матушки.

– Спасибо, Зен, просветил, – никак не отреагировав на иронично-оскорбительный тон напарника, широко улыбнулся огр. – Вот был бы конфуз, припрись я в понедельник на службу с орденом на шее. – Затем, приблизив лицо к уху товарища, заговорщическим тоном предложил: – Зен, может быть, того – обмоем награды. Тут неподалеку кабачок уютный имеется, там нас с распростертыми объятиями, как героев, примут и денег не возьмут – поскольку одно лишь наше присутствие обеспечит хозяину полный аншлаг на ближайшую неделю.

Зенон в очередной раз подивился коммерческой жилке предприимчивого огра. Ему ни в коем разе не пришло бы в голову, что называется, не отходя от кассы, начать загребать дивиденды вполне заслуженной славы столь хитроумным способом. Действительно, любой кабатчик не только согласится, но будет слезно умолять их оказать своим присутствием честь его заведению.

– Вообще-то, Зуур, твое предложение выглядит вполне заманчиво, но если бы не Эниэль, не видать нам с тобой «Алмазных звезд» – этот скупердяй Камаль непременно уломал бы принца на что-нибудь попроще. Видел, с какой жадностью он прощался с каждой шкатулкой? Поэтому с нашей стороны будет не по-товарищески пьянствовать без нее. К тому же нам с тобой до пяти часов положено патрулировать улицу, согласно полученным инструкциям.

– Да плюнь ты на инструкции – кортеж проехал, значит, мы с тобой свободны, как птицы небесные. А насчет Эниэль, я полностью согласен, без этой наглой шлюхи обмывать ордена как-то непорядочно. Тогда, может быть, в лавке затаримся каким-нибудь горячительным напитком и в кабинете хлопнем по рюмашке?

– Ну, если только по рюмашке, – чтобы не обидеть приятеля, согласился Зенон. – Можно было бы, конечно, и не в кабинете, а где-нибудь на природе, но нам необходимо еще заскочить в контору. Видишь ли, в этой суматохе я забыл отнести майору отчет, а тот, если ты помнишь, настоятельно требовал, чтобы к обеду бумаги лежали у него на столе. Хоть с этого дня начальник у нас с тобой Вельмир Максай, но злить Тверда мне что-то не очень хочется. К тому же Ягайла ждет от меня акт на списание утерянного при пожаре имущества.

– Согласен, майор мужик конкретный и никакой расхлябанности не потерпит, – подтвердил маг. – Ты молодец, что вспомнил про отчеты. Я тоже свой ему не отдал. А этот жучара Кшиштофович может и подождать до понедельника.

– А как ты думаешь, Зуур, – сменил тему разговора Зенон, – есть ли шанс у нашей Эниэль стать очередной фавориткой принца? Вполне возможно, она пожелает отправиться вместе с ним в Царьград ко двору Его Императорского Величества.

– Это вряд ли, Зен, скорее всего, она затрахает наследника до потери пульса и через пару дней сбежит от него. Думаю, совсем скоро он и сам захочет от нее избавиться – уж больно темпераментная особа наша Эни. А может быть, я ошибаюсь насчет принца – похоже, парень запал на нее не на шутку, – усмехнулся шаман, а потом неожиданно добавил: – Правда, за эти пару дней шороху она там наведет изрядно, уж в этом-то будь уверен.

– Ничуть не сомневаюсь, Зуур, – согласился юноша, – лихо она построила придворных дам.

– Молодец девка, а ведь при желании могла бы и самого Государя Императора в койку затащить, несмотря на его преклонный возраст.

– Со всем его двором, включая банду поваров, конюхов и прочей прислуги, – добавил Зенон.

– Дура непрактичная, – сделал вывод огр, – а ведь наверняка откажется уехать с принцем...

Беседуя в подобном духе, коллеги направились прямиком к ближайшей винной лавке, где приобрели литр бренди и кое-какой закуси. Вообще-то, сказать «приобрели» было бы не совсем уместно в данном случае, поскольку хозяин заведения, как истинный патриот и закоренелый монархист, наотрез отказался принимать деньги за товар, выбранный кавалерами ордена «Алмазной звезды».

– Нужно было брать два пузыря, – посетовал практичный огр, после того как приятели покинули стены торгового заведения. – Все равно на халяву.

На что Зенон резонно заметил:

– Кончай сквалыжничать, я все равно много не буду, а тебе еще своих жен ублажать.

– Глупый человечек, – оскалился в ухмылке огр. – В любови служит хмель подмогой – так, кажется, сказал один древний поэт?

– Прости, Зуур, если кто-то именно так сказал, то поэтом назвать его можно с великой натяжкой. Насколько мне помнится, данная строфа звучит так: «В любви послужит хмель опорой».

– Во-во, абсолютно точно! – радостно заулыбался шаман. – А ты у нас, оказывается, еще и знаток древней поэзии.

В здании управления полиции было непривычно пустынно. Кто-то не успел еще вернуться с патрулирования, кто-то, воспользовавшись отсутствием высокого начальства и в преддверии выходных, попросту решил сбежать пораньше домой. Дежурный офицер – тот самый капитан, что выписывал пропуск утреннему визитеру, был уже в курсе последних событий и от души поздравил Зуура и Зенона с высокой государственной наградой.

Войдя в кабинет, Зенон тут же направился к своему рабочему месту, чтобы забрать отчет и акт на списание переносной криминалистической лаборатории. Неожиданно юноша увидел угол торчащего из-под стола до боли знакомого портфеля, сработанного из весьма не дешевой крокодиловой кожи. Сей факт здорово удивил Зенона, поскольку раньше на этом месте он его не заметил. Впрочем, и немудрено, что не заметил, поскольку портфель лежал так, что его можно было увидеть лишь под определенным ракурсом, к тому же именно в этот момент заглянувшее в окно кабинета солнце осветило место, откуда торчал вышеозначенный предмет.

Зуур Эр Шуур немного задержался внизу. Ему не терпелось поведать во всех подробностях дежурному и его бойцам о том, как их троице посчастливилось раскрыть и уничтожить в самом зародыше целый заговор, направленный против Его Величества принца Жара, но больше всего о том, как любвеобильной эльфийке удалось охомутать самого наследника рутанского престола.

Зенон приблизился к столу, низко наклонился и осторожно коснулся кончиками пальцев прохладной лакированной поверхности. Никакой негативной реакции: его не прошило мощным электрическим разрядом, пальцы не оторвало каким-нибудь мудреным охранным заклинанием. Немного осмелев, юноша покрепче ухватился за край портфеля, без каких-либо усилий вытащил его и поставил на стол. После чего уселся на стул и тупо уставился, размышляя, посмотреть ли, что находится внутри, самому или дождаться штатного мага.

Признаться, в утренней суматохе юноша выпустил из виду существование портфеля крокодиловой кожи, из недр которого были извлечены полмиллиона имперских марок. Он посчитал, что данный предмет был развеян вместе с одушевленным монстром, представившимся Эрастом, и напрочь забыл о нем. Теперь, когда портфель замаячил перед его глазами, юношу неодолимо тянуло заглянуть внутрь. К тому же, судя по весу, он явно не был пустым. А вдруг там лежит нечто такое, что способно пролить свет на торговлю душами, попытку покушения на принца Жара и прочие загадочные происшествия, снежной лавиной обрушившиеся на провинциальный городок сразу же по приезде молодого поручика.

«А может быть, всему причиной именно мой приезд?» – подумал Зенон, но тут же отмел эту мысль, посчитав ее слишком амбициозной и необоснованной.

Едва ли, покидая столицу, молодой человек мог предположить, что по приезде в тихий губернский городишко он окажется в самом эпицентре престранных событий. Его даже не радовал дождь вполне заслуженных наград, поскольку интуитивно он понимал, что все происходящее вокруг – еще даже не цветочки и тем более не ягодки. Однако «урожай», скорее всего, не заставит себя долго ждать, поскольку покушение на принца со всей очевидностью показало, что тот, кто стоит за всем этим, настроен весьма решительно и готов идти до конца. К сожалению, ни Зенону, ни кому-либо из его коллег не было ничего известно о замыслах таинственного злоумышленника или, скорее, какой-то весьма могущественной организации.

В распоряжении следственной группы на данный момент имелись лишь отдельные детали головоломки, которую следовало сложить в некую неведомую фигуру. Согласитесь, задание заведомо невыполнимое. Наш герой, хоть и не был крутым опером, да и жизненный опыт его оставлял желать лучшего, однако каким-то шестым чувством четко понимал, что должен, если понадобится из кожи вон вылезти, но в самые кратчайшие сроки добыть все недостающие элементы. Именно по этой причине его так и тянуло к портфелю, хотя вряд ли можно было всерьез предполагать, что пославшие Эраста лица подложат туда какой-нибудь явный компромат на себя. Юноша весело усмехнулся, представив, как открывает портфель и обнаруживает там записную книжку с телефонными номерами всех членов преступной организации, адресами явочных квартир и паролями. Если бы ему так подфартило, то, считай, внеочередное звание майора было бы ему обеспечено, поскольку дело касается государственной безопасности. Однако уж очень надеяться на подобное везение не приходится, поскольку считать противника глупее себя – первый шаг к собственному сокрушительному фиаско.

Потеряв надежду дождаться шамана, Зенон протянул руки к портфелю и, щелкнув двумя позолоченными замочками, широко распахнул его. По большому счету, делать это он не имел права – мало ли какое заклинание могло таиться внутри. К счастью, все обошлось, портфель как стоял на столе тихо-мирно, так и продолжал стоять, и никакая загробная тварь из него не выскочила и не набросилась на юношу, чтобы высосать из него жизненную энергию. Убедившись в том, что предмет безопасен, молодой следователь привстал со стула и, заглянул в его темное нутро... и ничего особенного там не обнаружил – всего-то пестрящую многочисленными медалями коробочку, на которой крупно золотом по черному фону было написано: «Бренди Двойная Корона» и чуть ниже более мелкими буквами: «Изготовлено в замке Надирах из отборнейших сортов винограда урожая 723 года».

– Ух ты! – громко воскликнул юноша.

Причиной столь бурного восторга стал факт присутствия в портфеле бутылки самой дорогой на Ультане выпивки – судя по дате, напиток был изготовлен тридцать два года назад, что в значительной мере повышало его качество и, соответственно, стоимость.

Чтобы окончательно убедиться в том, что надпись на коробке соответствует ее содержимому, Зенон распаковал ее и извлек на свет непроницаемо-черную стеклянную бутылку литрового объема. Вроде бы все на месте: специальное стекло с особыми минеральными добавками, защищающими содержимое сосуда от любых отрицательных воздействий внешней среды, красная сургучная печать с двумя коронами и надписью: «Королевство Рошан, Надирах, 723 г.» и магическая метка на этикетке, наличие которой, так же как и печать, гарантирует бесценный напиток от подделки.

«Не меньше десяти тысяч имперских марок, – прикинул в уме Зенон. – С какой бы это стати Эрасту понадобилось таскать с собой столь дорогую выпивку? Не иначе, как хотел спрыснуть удачную сделку, если бы ему все-таки удалось прикупить меня со всеми моими потрохами. Ну, ничего, этой бутылочке обязательно найдется достойное применение».

Заслышав тяжелые шаги в коридоре, юноша быстро извлек из кармана ключ от персонального сейфа и, отперев дверцу, запихнул в него бутылку и портфель. Показывать находку огру он не решился – тут же пожелает ее оприходовать. Уж лучше откупорить ее по случаю какого-нибудь знаменательного события, например выздоровления Лиин Чаханги или вручения Зуур Эр Шууру капитанских погон. В принципе не столь важен повод, главное, чтобы было кому оценить неповторимый букет весьма недешевого напитка.

После того как Зуур и Зенон навестили Тверда и вручили ему отчеты, штатный маг группы ненадолго задержался у бывшего босса, чтобы поведать гному о последних событиях. Молодой человек тем временем успел забежать к вездесущему Эдмуну Кшиштофовичу с актом на списание сгоревшего при пожаре казенного имущества. Поворчав немного на нерадивость молодежи и припомнив какую-то Матку Боску, начальник кадровой службы, а по совместительству – завхоз, все-таки сменил гнев на милость. Выдав что-то невразумительное наподобие: «Еще Польска не сгинела!» – он фамильярно заехал Зенону ладонью по плечу и поздравил с высокой наградой, полученной из рук самого принца Жара.

– Молодец, Мэйлори! – похвалил майор. – Передай своим и сам не забудь в понедельник занести в отдел кадров наградные листы на «Алмазные звезды». В послужной список номера запишу и сразу же верну.

– Да я хоть сейчас, – засуетился Зенон и собрался было мчаться стремглав в кабинет на второй этаж.

– Не торопись, юноша, – остановил его Ягайла и пояснил: – Бумажная работа не терпит суеты, к тому же ваш шаман с этой стервой Эниэль так напугали моего писаря, что тот еще до обеда отпросился и сломя голову помчался к магу-целителю, поэтому на сегодня приемный день подошел к концу.

Закончив с делами, Зенон вновь поднялся в рабочий кабинет и обнаружил там весело насвистывающего и ловко орудующего ножом огра. Под звуки какого-то бравурного марша Зуур Эр Шуур с видом профессионального повара сноровисто шинковал сухую колбаску. Покончив с готовкой, шаман достал пару граненых стаканов из своего персонального сейфа и отправил напарника в туалет сполоснуть их под краном.

– Давненько в употреблении не были, запылились. Ты их особенно-то не размывай – сполосни чуток и хватит, – напутствовал огр уходящего юношу.

Наконец к проведению торжественного банкета по случаю приезда наследного принца все было готово.

– Надо бы дверь запереть, – предложил Зенон.

– Пустое, – отмахнулся огр, – сейчас вся контора бухает, один лишь Тверд бумажки из стопы в стопу перекладывает, да еще этот хмырь Ягайла, службист и задавака, ходит, все чего-то вынюхивает. Кстати, я заметил, к тебе он не ровно дышит, сволота занозистая – начальничек режимной службы.

– А если кто заявится? – не унимался Зенон. – Хотя бы тот же самый Ягайла?

– Коль заявится, пусть свое тащит. На халяву в убойном отделе никого не угощают. К тому же рабочий день подошел к концу – имеем право принять с устатку...

– Слышь, Зуур, – закусив после первой, обратился к товарищу Зенон, – в нашем отделе четыре оперативных группы, но я что-то не заметил, чтобы народ очень уж часто захаживал к нам в гости. Между собой остальные убойщики общаются вполне нормально, а в этот кабинет никто особенно носа не кажет. В чем причина? А может быть, я ошибаюсь?

– Побаиваются они нас, – разливая по второй доверительно сообщил Зуур, – а все из-за Эниэль – всех перетрахала, всех по полочкам расставила в своей классификации мужиков, но самое главное, о достоинствах и недостатках каждого раструбила на всю ивановскую, точнее, больше о недостатках, поскольку на нашу попрыгунью трудно угодить. Вроде бы завязалось у нее что-то с Вельмиром. Все вздохнули с облегчением и надеждой, что баба наконец-то отыскала свой идеал. Но не тут-то было. С недельку молчала, а потом выдала по полной программе. Мужик от стыда два месяца в контору ни ногой. А этой стерве хоть бы хны – с каждым перепихнуться готова. Конечно, баба хороша, это даже мне, огру, объяснять не надо, но скажу тебе по-дружески, держись-ка, паря, от нее подальше.

– Да я, в общем-то, кое-что уже понял. Эниэль – славный товарищ – вон она как перед принцем наши с тобой подвиги превозносила, можно сказать, натурально выцарапала из него «Алмазные звезды», да так, что этот жмот Камаль и вякнуть не посмел. Но как женщина она для меня не существует, несмотря на все свое обаяние...

– Это и понятно, – поднимая стакан, заговорщически подмигнул юноше огр. – Мы нацелены на более привлекательный объект. Поэтому давай-ка выпьем за удачу. Чтоб она никогда нас не покидала.

Мужчины чокнулись и выпили.

– Зуур, – Зенон посмотрел на огра слегка осоловелыми глазами, – а тебе не кажется, что все происходящее как-то связано с моим приездом в этот город?

– Ты хочешь сказать, что являешься неким магнитом, притягивающим несчастья? – задал прямой вопрос шаман и сам же на него ответил: – Да, самомнения тебе не занимать. Попахивает гипертрофированным эгоцентризмом. Поверь, Зенон, Мир не вращается только вокруг тебя, и то, что со всеми нами происходит, – результат бесконечного количества случайных совпадений. Для начала рассмотрим проблему со всех сторон. И что мы имеем? В тихий провинциальный городок приезжает молодой офицер, только что закончивший специальное учебное заведение. Парнишка готов к ежедневной рутине и вовсе не ожидает, что на него вдруг обрушится целый ворох приключений, да еще каких. То он вытаскивает из неволи готовых к отправке рабов, то выносит из огня боевого товарища, наконец, спасает от смерти самого наследного принца. Казалось бы, что общего между всеми этими событиями?..

– Я... – Зенон перебил философские изыскания захмелевшего огра. – Общим во всей этой якобы случайной цепочке событий являюсь я. Если ты считаешь меня законченным эгоцентристом, к тому же с гипертрофированной манией величия, как ты объяснишь, с точки зрения элементарной теории вероятности, то, что на зомбированных типов, поджидавших принца в толпе, нарывается не кто-нибудь, а именно я и те, кто находится со мной рядом? Почему эта троица очутилась именно на нашем участке патрулирования? Они что, специально выбирали место, зная, что их старый приятель Зенон Мэйлори сотоварищи будет там и по заведенной традиции все им испортит? Почему из нескольких сотен офицеров полиции никому, кроме меня и нашей банды, не выпадало счастье близкого знакомства с одержимыми демонами? Нет, Зуур, ты можешь считать меня параноиком, страдающим манией преследования, но такие совпадения никоим образом не укладываются ни в какие разумные рамки теории случайных событий.

– М-дя! – почесал свою бритую черепушку шаман. – Логика убийственная и оспорить что-нибудь в твоих рассуждениях очень сложно. Но, дорогой мой юноша, старина Зуур, хоть академиев не кончал и до всего доходил собственными мозгами, так сказать, эмпирически, поверь, что в этой жизни не все подчиняется логике цифр и математических уравнений. Случаются, паря, такие чудеса, «что мудрецу не всякому их тайный смысл доступен». Поэтому, как говорят маги-целители: «Понаблюдаем за больным, может быть, и операция не понадобится». Так что прекрати ковыряться в своей душе в поисках собственного тайного предназначения. Судьба – суть наезженная колея, и все попытки с нее сойти караются незамедлительно и очень жестоко.

– А ты, оказывается, неисправимый фаталист, Зуур, – покачал головой молодой человек. – Ладно, давай по последней, мне буквально на донышке.

– Чего это так? – недоуменно посмотрел на собутыльника огр. – Парень вроде бы крепкий, а пьешь, как юная девица. Хотя в наше время некоторые дамы хлещут винище почище самых заядлых выпивох.

– Это у тебя завтра выходной в кругу семьи, – усмехнулся юноша, – а мне с утреца предстоит забавная экскурсия в обществе нашего нового начальника. Есть у него там один кудесник из пришлецов потусторонних, с которым я просто жажду познакомиться.

– А что в нем такого необычного? – без особого интереса спросил огр.

– Видишь ли, Зуур, что-то мне подсказывает, что благодаря этому человеку вся наша жизнь в недалеком будущем поменяется самым кардинальным образом. Да ты и сам с ним рано или поздно познакомишься, вот тогда-то все и увидишь собственными глазами.

В завершении посиделок приятели подняли стаканы и дружно осушили их содержимое.

Глава 10

На пороге полицейского управления наша парочка наткнулась на майора Ягайла. Стоя на крыльце, Эдмун Кшиштофович внимательно наблюдал за суетой у резиденции генерал-губернатора. По всей видимости, господину майору было скучновато, поэтому при появлении Зуур Эр Шуура и Зенона он почему-то несказанно обрадовался и, прицепившись к ним, будто репей, около получаса занимал пустопорожними разговорами о том, как было хорошо раньше и как стало плохо сейчас. Поручикам поневоле приходилось выслушивать недовольное брюзжание старшего по званию офицера, иногда даже ему поддакивать – как-никак начальник службы режима, а также кадровик – не последний штырь на ровном месте.

Неизвестно, сколько бы еще потомок родовитых шляхтичей упражнялся в красноречии, но на пороге управления появилась Кайла Ноумен. Заметив стоящую на крыльце троицу, девушка приветливо улыбнулась и вежливо поздоровалась с Зеноном и Зуур Эр Шууром, не забыв поздравить их с заслуженной наградой.

– Добрый вечер, Кайлочка! – просиял Ягайла и чмокнул племянницу в щечку. – А я тебя на крылечке поджидаю. Передай, пожалуйста, Марысе, что я сегодня вечером очень сильно занят и на ужин не приду.

– Хорошо, дядюшка, обязательно передам, только маменька сильно расстроится. Вы уж постарайтесь, она специально приготовила ваши любимые индейку с яблоками и пирог с рыбой.

– Извини, милая, но сегодня у меня наконец-то появилась возможность разгрести накопившиеся бумажные завалы, поэтому приду на следующей неделе. Так и передай маме. А чтобы вам не было скучно, пригласите к ужину вот этого молодого человека. – Эдмун Кшиштофович указал рукой на потерявшего дар речи Зенона. – Уж он-то по достоинству оценит кулинарные изыски моей обожаемой сестрички, не то что ее братец, страдающий застарелым гастритом и хроническим колитом. К тому же этот бравый офицер живет неподалеку от вашего дома и вполне сможет проводить тебя.

При этих словах майора юноша хотел было сказать, что безмерно счастлив сопровождать девушку даже в том случае, если ее дом находился бы на противоположном конце города. Но язык по какой-то непонятной причине отказался ему подчиняться, и на вопрос Эдмуна Кшиштофовича: «Готов ли Зенон проводить его любимую племянницу?» – он лишь энергично закивал.

– Вот и славно, – радостно потер ладошки добрый дядюшка. – Засим, молодые люди, разрешите откланяться.

Однако майор не спешил удалиться по своим делам. После того как, распрощавшись с ним и шаманом, молодая парочка направилась прочь от здания полицейского управления, Эдмун Кшиштофович незаметно послал им вслед крестное знамение, бормоча при этом что-то невразумительное на каком-то неведомом языке.

Зуур Эр Шуур, решив, что домашние немного подождут, направился прямиком в «Бешеную кобылу» – уж больно хотелось ему самолично проверить, действительно ли качество бочкового гномьего и копченых омулей полностью соответствует тому, что про них поведал сегодня утром старина Храмс. При этом огр весело ухмылялся и время от времени одобрительно покачивал головой из стороны в сторону, удивляясь изворотливости этого пройдохи Ягайла, умудрившегося за пять минут если не устроить, то хотя бы попытаться устроить судьбу своей любимой племянницы. В принципе огр ничего не имел против кандидатуры генеральской секретарши в качестве законной супруги своего юного друга, он был бы даже рад, если бы у Кайлы и Зенона чего-нибудь сложилось. Шаман по натуре все-таки являлся неисправимым фаталистом, поэтому откровенно считал и не стеснялся выносить свое мнение на люди: коль союз между мужчиной и женщиной неизбежен, он обязательно должен быть по обоюдной любви. И неважно, что не через год, так через два, пылкие чувства угаснут, и совместное существование превратится в обыденную рутину, главное, было бы, о чем впоследствии вспомнить. И перед глазами огра один за другим начали возникать яркие эпизоды из прошлой жизни, когда он, молодой, горячий и безумно влюбленный, рискуя расстаться с буйной головушкой, под покровом темноты умыкнул из родительского дома свою старшенькую.

А молодые люди тем временем неспешно шагали в направлении улицы Лыковой. Зенон, оправившись от первоначального шока, рассказывал девушке, как ему и его товарищам удалось спасти самого наследника престола. Справедливости ради, нужно отметить, что некоторые подробности этого события он посчитал излишними и благоразумно опустил. История внезапно возникшей пылкой страсти принца Жара к их распрекрасной Эниэль практически осталась за кадром. Юноша всего лишь сказал, что наследный принц пригласил эльфийку в свой экипаж. Кайла вовсе не была малым ребенком и сразу же поняла, для каких целей Его Величеству понадобилась прекрасная провинциалка, но девушка благоразумно воздержалась от каких-либо комментариев.

Затем Зенон поведал о том, что отец его – средней руки столичный адвокат, а мать – домохозяйка, а также о том, что у него есть старший брат, который, как и отец, практикует по адвокатской части, и младшая сестренка – еще школьница. После чего рассказал о суровых годах, проведенных в стенах высшей школы МВД, и о том, почему он оказался в этом городе, а не пожелал приложить усилий для того, чтобы остаться в Царьграде. Он даже решился туманно намекнуть, что по ряду причин очень доволен подобным распределением. Это его признание спутница тут же записала в свой актив, поскольку ее имя, хоть и не было произнесено, но фраза: «Здесь самые чудесные на всем Ультане девушки» явно предназначалась для ее маленьких красивых ушек.

Потом Кайла рассказала немного о себе. Живет она в собственном доме с мамой. Отца своего не помнит. Тот был геологом и пропал без вести во время одной из экспедиций в Синие горы, когда его малютке-доченьке едва исполнился годик. После утери кормильца семья особенно не нуждалась, поскольку ежемесячного пенсиона, выделяемого государством, вполне хватало на безбедную жизнь, к тому же, как у всех прочих жителей Кряжска, у них имеется небольшой приусадебный участок с садом и огородом. В настоящий момент Кайла учится на четвертом курсе заочного юридического института и к следующей весне надеется защитить диплом. В конце девушка кокетливо сообщила, что согласно занимаемой должности имеет право носить погоны подпоручика, но не делает этого, поскольку искренне считает, что офицерская форма не очень ее красит. На что Зенон возразил, может быть, даже чересчур энергично, мол, любая одежда ей к лицу, а мундир офицера полиции – тем более.

За разговорами чувство робости и неловкости между молодыми людьми постепенно куда-то улетучилось. К моменту, когда впереди показалась улица Лыковая, они успели не только практически все узнать друг о друге, но даже обсудить последнюю книгу одного модного столичного автора. И тот факт, что их точки зрения на упомянутый литературный опус оказались диаметрально противоположными, никоим образом не стал причиной для взаимной неприязни. Даже наоборот, Зенон и Кайла с интересом выслушали аргументы друг друга и нашли их если не убедительными, то уж точно весьма забавными и достойными внимания. Стоит отметить, что их мнения на предмет как современного, так и классического искусства во многом совпадали. Выяснилось, что в городе есть весьма приличный театр, куда время от времени приезжают на гастроли столичные артисты с драматическими и музыкальными постановками. Впрочем, местная труппа также ничуть не хуже цареградской, ее часто приглашают на гастроли в другие города Рутании. К тому же местная богема постоянно собирается в ресторане «Бе-Моль», где любой желающий может прочитать стихи или исполнить музыкальное произведение собственного и, не только, сочинения. Кроме того, в картинной галерее, кроме постоянной обновляемой композиции, довольно часто проходят выставки именитых художников, даже зарубежных. Короче говоря, культурная жизнь города Кряжска бьет ключом.

Узнав о существовании театра, Зенон тут же выразил желание пригласить девушку на ближайший спектакль. К его великому сожалению, выяснилось, что в связи с летними вакациями театр закрыт, и новый сезон начнется лишь через полтора месяца. Однако наш герой вовсе не собирался упустить возможность продолжения знакомства с очаровательной барышней, поэтому ненавязчиво уговорил ее как-нибудь показать ему тот самый ресторан «Бе-Моль», выразив надежду, что кормят там не одной лишь духовной пищей.

– Ну что ты, Зен, – отвечала с улыбкой Кайла. – Наша богема насчет поесть и выпить может дать сто очков форы целой артели лесорубов, поэтому я более чем уверена, ассортимент подаваемых блюд тебе обязательно понравится. К тому же там иногда бывает даже слишком весело, особенно когда в ресторан одновременно заявляются два местных самородка – поэты Арчибальд Веселуха и Вильяр Бронзо. Сначала они читают свои стихи, затем поносят чужие, а в конце, не сойдясь во мнениях, обязательно столкнутся в честном поединке.

– Хорошо, Кайла, – рассмеялся Зенон, представив, как два солидных гражданина изо всех сил мутузят друг друга кулаками, – ловлю тебя на слове и приглашаю прямо сегодня в этот богемный уголок.

– Сегодня не получится, – с хитринкой в глазах улыбнулась девушка и пояснила: – Моя мама нас просто не выпустит из-за стола до тех пор, пока от ее фирменной индейки, пирогов и торта не останутся одни воспоминания, и поверь мне, после столь плотного ужина тебе уже не захочется идти ни в какой ресторан.

– Так ты меня приглашаешь? – растерянно захлопал своими длинными ресницами юноша.

– Конечно, приглашаю, – еще шире улыбнулась Кайла и, едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть от смеха, шутливо пояснила: – Все-таки молодой человек тащился по жаре, провожал девушку, с ее стороны было бы невежливо не накормить его, компенсировав ему тем самым затраты физической энергии.

– Да я, в общем-то... как-то так... не рассчитывал... – залепетал юноша и, не доведя начатую мысль до логического завершения, растерянно замолчал.

– Так ты принимаешь мое приглашение? – внезапно погрустневшим голосом спросила Кайла.

– Да с радостью! – громко воскликнул Зенон, наконец-то избавившись от внезапно овладевшего им ступора. – Меня смущает лишь одно обстоятельство – твоя уважаемая матушка.

– А что мама?

– А вдруг ей не понравится...

– Никаких «вдруг» – громко рассмеялась Кайла. – Мама будет без ума от такого бравого офицера. К тому же мой дядюшка, который так хитро подстроил наше свидание, наверняка уже позвонил ей по телефону, и будь уверен, что пока мы с тобой добирались, мама успела перемерить весь свой гардероб, чтобы тебе понравиться.

Лишь теперь до сознания Зенона дошел скрытый смысл пустопорожней болтовни майора Ягайла, задержавшего его и огра на пороге полицейского управления. А ведь Кайла абсолютно права – ее дядюшка сумел весьма ловко организовать их встречу. И следует признать, что получилось у него это вполне убедительно. Если бы девушка только что не открыла ему глаза, он так бы и считал все произошедшее чистой случайностью. Осознав сей факт, в душе он откровенно возблагодарил заботливого дядюшку, воплотившего в жизнь свой тонкий план с изворотливостью хитроумного джуда. Отныне вечно чем-то недовольный Ягайла более не выглядел в глазах юноши скучным и ворчливым стариканом. Теперь это был единомышленник и тайный наперсник на пути его матримониальных устремлений. Да, да, да, Зенон наконец-то признался себе, что Кайла Ноумен и есть тот самый идеал, о котором он мечтал всю свою сознательную жизнь, и, что там греха таить, был готов не только тут же на ней жениться, но ради нее пойти в огонь и в воду...

– Ну, вот мы и пришли. – Девушка указала рукой на весьма уютный коттедж.

Дом был сложен из стандартных цилиндрических бревен, изготовленных из дубовых стволов токарным способом. Снаружи древесина была пропитана каким-то специальным составом золотистого цвета, отчего здание здорово напоминало янтарный домик доброй феи из волшебной сказки, каким его изображают художники в ярких детских книжках с картинками. Это впечатление усиливалось присутствием резных наличников на окнах. Деревянная вязь была настолько витиеватой, что, для того чтобы по достоинству оценить замысел неведомого мастера, нужно было долго-долго в нее вглядываться. С левой стороны, если стоять к дому лицом, застекленная веранда. Перед окнами, за забором из штакетника, традиционный палисадник с ухоженными клумбами. Позади и с боков непосредственно к дому примыкают фруктовые деревья, некоторые весьма почтенного возраста. На засеянном газонной травкой дворе никакого мусора, трава тщательно подстрижена. От калитки непосредственно к крыльцу ведет вымощенная плоскими речными окатышами дорожка. Камни были со знанием дела очень тщательно подогнаны друг к другу, это лишний раз указывало на скрупулезность и любовь к порядку обитателей домика.

– А я тут неподалеку у тетушки Маары Бушуй квартирую, – сказал Зенон. – Мимо этого дома пару раз проходил, но не знал, кому он принадлежит.

– А я знала, что дядя Эдмун поселил тебя на нашей улице, и однажды даже наблюдала за твоей утренней разминкой – видишь ли, огород наш так же, как и участок тетушки Маары, своим краем примыкает к оврагу, по которому протекает речушка Отрадная. И про то, что вы подружились с котом Василием я также в курсе. – С нескрываемой хитринкой в глазах улыбнулась Кайла, затем пояснила: – Видишь ли, Зен, Кряжск – одно название, что город. На самом деле это большая деревня, где всем про всех все известно. Это лишь на первый взгляд кажется, что мы с тобой шли по пустынной улице, будь уверен, нас уже срисовали, просканировали и завели отдельную папку. Завтра все окрестные кумушки станут судачить о том, что у Кайлы Ноумен наконец-то появился ухажер.

– Кот у моей хозяйки классный, – невпопад ляпнул юноша, смущенный прямотой девушки, – мышей и крыс каждое утро мне приносит, а сегодня крота откуда-то приволок. – Но, сообразив, что говорит что-то не то, вдохнул побольше воздуха и как в омут головой изрек: – Вообще-то, я хотел бы стать твоим ухажером, воздыхателем, кем угодно, лишь бы как можно чаще быть с тобою рядом...

Зенон был готов к тому, чтобы тут же, прямо у калитки, признаться Кайле в том, что полюбил ее с первого взгляда. Но ее мягкая ладошка коснулась его губ и предотвратила излишние словоизвержения. Разве нужны слова там, где и без них все понятно?

– Потом все скажешь, – еле слышно прошептала Кайла, – а сейчас нас ждет индейка, фаршированная яблоками, кулебяка с омулем и множество других вкусностей, готовить которые моя мамочка – великая мастерица.

Марыся Ноумен так же, как и Кайла, была эффектной голубоглазой блондинкой с отличной фигурой и в свои сорок лет смотрелась едва ли на тридцать. Вообще мать и дочь были здорово похожи, а рядом и вовсе смотрелись, как родные сестры. По этому поводу галантный Зенон не упустил возможности сделать своей потенциальной теще витиеватый комплимент. Затем он посетовал, что приглашение Кайлы оказалось для него столь неожиданным, и он не успел приобрести достойного столь очаровательной дамы букета, поэтому клятвенно заверяет уважаемую Марысю, что, если его удостоят чести, пригласив в этот гостеприимный дом еще раз, он непременно загладит свою вину.

Перед тем как предложить гостю разделить с ними скромную трапезу, матушка организовала специально для него ознакомительный экскурс по дому. Затем усадила его на диван в гостиной и, положив рядом с ним стопку семейных альбомов, ненадолго оставила гостя в одиночестве.

Конечно же, при этом она сослалась на какие-то неотложные дела, но, по большому счету, никаких срочных и важных дел у нее не было, а отлучилась она лишь для того, чтобы похвалить выбор дочери, ибо рослый зеленоглазый красавец с первых мгновений их знакомства очаровал Марысю.

– Что вы, маменька, – попыталась возразить Кайла, – Зенон просто мой хороший знакомый.

– Ну-ну, – скептически усмехнулась мать. – Я бы на твоем месте все-таки остановила свой выбор на этом славном юноше. Ты только глаза разуй и посмотри, как на тебя смотрит твой «хороший знакомый». Дурой будешь, если упустишь парня.

– Откровенно говоря, маменька, – потупила глазки Кайла, – Зен мне тоже сразу понравился...

– Вот и чудесно! – не сдержала эмоционального порыва Марыся. – Надеюсь, как себя вести честной девушке в подобных обстоятельствах, тебя учить не нужно? Ежели чего, твоя любящая мамочка всегда готова помочь советом своей доченьке...

– Ну, мама! Иди к Зенону, он, наверное, уже пересмотрел все наши семейные альбомы, теперь сидит, скучает. А мне нужно переодеться...

Начавшись около семи, домашние посиделки растянулись затемно. Само застолье происходило в помещении столовой. Сначала Зенон отдал должное каждому из многочисленных блюд, расставленных на столе, а также чудесным ликерам, наливкам и настойкам, изготовленным по старинным семейным рецептам умелыми руками Марыси Ноумен. Ни о каком пьянстве или преднамеренном спаивании гостя, разумеется, не могло быть и речи, дегустация осуществлялась посредством хрустальных рюмочек, размером с наперсток. И все-таки сортов предлагаемой выпивки было так много, что к концу ужина в голове у Зенона слегка зашумело, а ноги стали наливаться свинцом.

Вечер прошел в теплой непринужденной обстановке. После снятия пробы с каждого нового блюда наш герой во всеуслышание расхваливал его достоинства, а от напитков хозяйки был и вовсе без ума. Особенно ему понравилась миндальная настойка.

Марыся из кожи лезла вон, чтобы угодить понравившемуся ей молодому человеку. Она рассказывала всякие веселые истории из городской жизни. Как особа продвинутая, она частенько посещала ресторан «Бе-Моль», а также все прочие салонные тусовки, поэтому героями ее забавных миниатюр были представители местного бомонда. После чая со сладким пирогом и дюжиной сортов различных варений обе хозяйки и гость из столовой перебрались в гостиную, где Зенону было предложено выпить рюмочку бренди и выкурить сигарету или сигару.

От выпивки и табака Зенон отказался, а хозяйка извлекла из коробки длинную и тонкую сигарету с фильтром, закурила от зажженной Зеноном спички и откинулась на мягкую спинку дивана, с дымящейся сигаретой в одной руке и рюмкой золотистого бренди в другой.

Тем временем Зенон, еще раньше заприметивший фортепиано, поинтересовался, кто играет на инструменте. На что Марыся ему ответила:

– Мы с дочкой музицируем время от времени, а также супруг мой незабвенный Эксилас Ноумен, до того как сгинуть в лесах Синегорья, очень жаловал сей инструмент и был весьма искусен в игре на нем.

Юноша признался, что когда-то также играл на фортепиано, но за время учебы в школе МВД очень редко имел возможность прикоснуться к клавишам. И тут же, несмотря на его вялое сопротивление, такая возможность была ему предоставлена. Кайла и Марыся дружно уговорили его продемонстрировать талант исполнителя.

Наш герой действительно оказался неплохим пианистом. Чтобы разогреть руки и размять пальцы, он минут пять гонял гаммы и лишь после этого сыграл небольшой фортепианный концерт, за который когда-то получил высший балл на выпускном экзамене музыкальной школы. Затем они на пару с Кайлой в четыре руки сыграли несколько небольших пьес, ноты которых обнаружились тут же, на крышке. Особенно дам поразило то, что Зенону без какой-либо подготовки удалось отыграть свою партию прямо с листа и ни разу не ошибиться.

Лишь часам к десяти, когда за окном воцарилась летняя ночь, Зенон сообразил, что пора бы и честь знать. На уговоры гостеприимной хозяйки остаться еще хотя бы на полчасика он не поддался.

– Засиделся я у вас, уважаемая Марыся Кшиштофовна, – отвечал юноша. – Надоел, наверное. К тому же мне завтра утром отправляться по делам. – И, обратившись к Кайле, продолжил: – Тебе, несомненно, известно, что нашу группу переподчинили Вельмиру Максаю...

– Конечно, – улыбнулась девушка. – Ведь приказ кроме меня никто не мог подготовить.

– Так вот, завтра я и Вельмир отправляемся в базовый лагерь магов, другими словами – «Зону».

– Ну что ж, – тяжело вздохнула Марыся. – Коль такое дело, не смею вас задерживать.

Поблагодарив хозяйку за угощение и за теплый прием, Зенон откланялся и вышел в сопровождении Кайлы во двор дома. У самой калитки молодые люди остановились. Какое-то время оба молчали, наконец, юноша решился все-таки заговорить первым:

– Хорошая у тебя мама. К тому же такая молодая, энергичная. Неужели все время одна?

– Ну, почему же? Есть у нее мужчина, только в дом она его не приводит – меня стесняется. Встречаются на стороне.

– А почему не поженятся? – наивно спросил Зенон.

– Мама не хочет, говорит, что второе замужество будет предательством по отношению к моему отцу. К тому же она еще не до конца уверена в том, что папа погиб. Дескать, сердце ей подсказывает, что он где-то далеко-далеко живой и невредимый, потерял память, поэтому не может вспомнить свою горячо любимую супругу.

– А к магам насчет отца не пробовали обращаться?

– Ну, как же, конечно, пробовали, – грустно улыбнулась девушка. – В том-то и дело, что маги будто сговорились, в один голос утверждают, что душа его не покидала этот мир и не подвергалась повторным перерождениям. Но точного местонахождения отца ни один чародей назвать не может. Получается, будто человек жив и в то же время его нет на Ультане.

– Интересно, – покачал головой юноша. – Никогда ни о чем подобном не слышал. Завтра попробую что-нибудь выяснить у Вельмира или его коллег.

На этом разговор как-то сам собой оборвался. Зенон и Кайла стояли около калитки, молча смотрели друг другу в глаза. Зенону нестерпимо захотелось обнять и прижать девушку к себе. В то же время он панически боялся каким-нибудь неловким движением или лишним словом разрушить тонкую нить взаимопонимания, которая, как он надеялся, со временем превратится в неразрывный канат, и вот тогда можно будет признаться ей в своих чувствах без всякого опасения потерпеть фиаско. Пока молодого человека терзали столь противоречивые чувства, Кайла со свойственной женской натуре практичностью пребывала в ожидании каких-то конкретных действий со стороны воздыхателя.

«Ну что же ты, герой, – думала она, – не побоялся вступить в схватку с вооруженными до зубов бандитами, стоишь весь такой нерешительный и грустный. Ну обними же меня! Я просто сгораю от желания оказаться в твоих объятиях, зеленоглазый дурачок. Не верь тому, что про меня судачат кумушки и отставные ухажеры. Я вовсе не фригидная ледышка, я – вулкан, огненный шторм и миллион саламандр в одной упаковке, и мне надоело ждать моего счастья. Будь же решительнее, пойми, наконец, что именно ты и есть мое настоящее счастье».

Если бы юноша мог читать мысли других людей он, конечно, тут же заключил бы Кайлу в объятия, но, к великому сожалению, телепатический дар был ему недоступен. Он так и продолжал бы стоять дурак дураком, не отваживаясь сделать решительный шаг навстречу своей судьбе и в то же время не в силах просто так убраться восвояси. Поэтому, как это часто бывает, первый шаг пришлось сделать самой девушке. Она неловко обхватила нежными ручками могучую шею юноши и, встав на цыпочки, чмокнула его в подбородок, поскольку до рта не дотянулась, а ошалевший от счастья Зенон даже не сообразил наклониться к ней.

Зато после столь откровенной демонстрации чувств со стороны объекта его пылкой страсти Зенон был готов сорваться с цепи, но неожиданно девушка очень ловко вывернулась, избежав могучих объятий нашего героя, и скрылась за скрипнувшей дверью своего дома, шепнув напоследок:

– Приходи завтра вечером, часиков в шесть.

Выйдя за калитку гостеприимного дома, Зенон постоял еще какое-то время, вдыхая ночной прохладный воздух и любуясь светящимися звездными роями, расчертившими вдоль и поперек угольно-черное небо. Затем неторопливой походкой направился в сторону дома уважаемой Маары Бушуй, негромко насвистывая себе под нос что-то победно-бравурное.

Он не мог и предположить, что все это время за ним и девушкой из темного окна второго этажа наблюдали любопытные глаза ее матери. Убедившись в том, что ее девочка сделала все правильно, Марыся осенила двуперстным крестным знамением своего будущего зятя и мысленно пожелала влюбленной паре поскорее отпраздновать веселую свадьбу. Затем она мечтательно закатила глаза и направилась вниз поздравить свою любимую дочурку с весьма удачным выбором.

Однако не только мать Кайлы подглядывала за молодыми людьми – из каждого близлежащего дома на них пялились оценивающие взгляды любопытных соседей, которым не терпелось поделиться друг с другом своим мнением по поводу ухажера засидевшейся в девках дочери Марыси Ноумен. Впрочем, если бы Зенон и Кайла и узнали об этом, вряд ли они обиделись на чересчур любознательных обитателей улицы Лыковой – провинция, что с нее возьмешь, ее можно либо любить и принимать таковой, какая она есть, либо ненавидеть всем сердцем, третьего не дано...

Бесшумно отворив дверь имевшимися в его распоряжении ключами, Зенон собрался потихонечку прокрасться к себе наверх, но не тут-то было. Едва, крадучись на цыпочках, ему удалось добраться до лестницы, ведущей на второй этаж, как дверь апартаментов Маары Бушуй распахнулась во всю ширь, и на пороге появилась старуха. По радостному выражению ее лица можно было предположить, что тетушке Мааре ненароком обломился джекпот в ежемесячной общенациональной лотерее.

– Добрый вечер, тетушка Маара, – поздоровался Зенон.

– И тебе не хворать, – ответила старушка и заговорщическим тоном спросила: – Зенонушка, на стол накрывать или ты поемши?

– Спасибо преогромное! Сыт по горло.

– Значица, Марыся с Кайлочкой постарались, – задумчиво пробубнила себе под нос Маара. – Умницы, не ударили в грязь лицом. – Затем, обратившись к Зенону, более внятно добавила: – А ты, милок, тоже молодец, что не стал размениваться на всякую шушеру мелкотравчатую – самую видную девку в округе захомутал. Теперича смотри, как бы конкурент какой супостатный к ей не подкатил...

– А вы-то откуда все знаете, тетушка? Вроде как дома сидели.

– Дык на что ж телефон, милок? Тут мне соседи уже весь вечер звонят, наперебой докладывают, как вы миловались во дворе. Ведь такое событие похлеще всякого цирка-концерта – нашей красавице Кайлочке уже на третий десяток перевалило, а ни одного ухажера ни разу в дом не позвала. Ты у ей первый будешь. А еще поговаривают, что сам наследный прынц со своей груди орден снял и тебе прилюдно вручил. Это правда?

– Было такое, – растерянно заулыбался ошарашенный юноша, – но не с груди, а, как и полагается, из коробочки. Только я его с собой не взял, оставил в сейфе.

– Это правильно, что оставил, потому как в сейфе надежнее будет, – одобрила старуха дальновидный поступок своего квартиросъемщика. – Ты лучше, милок, скажи вот чего: за какие такие заслуги тебе его вручили? Болтают всякое, но толком никто не знает. А мне, старушке, страсть как любопытно.

– Секрет, тетушка Маара, – с заговорщическим видом шепнул Зенон, – дело государственной важности, оглашению не подлежит. Иначе... – Зенон ребром ладони легонько рубанул себя по шее.

– Ну что же, – разочарованно произнесла старуха, – секрет так секрет. Мы тоже из служивых, политику понимаем и что такое разглашение знаем не понаслышке. На моих глазах, Зенонушка, не один десяток шпиёнов и болтунов к стенке поставили во время Кельманской заварушки, а ведь с виду не подумать про них ничего плохого. Поэтому правильно, что никому. Хотя с бабушкой Маарой и мог бы поделиться...

– Так вы завтра же соседке все расскажете... по телефону! – звонко рассмеялся Зенон. – Та остальным соседям, так весь город узнает секрет тайный, государственный.

– Вообще-то, ты прав, Зенонушка, – призналась тетушка Маара. – Ведь такая зараза этот телефон – располагает к откровенности. Никто за язык не тянет, а ты все треплешься и треплешься, сама не заметишь, как ненароком что-нибудь важное сболтнешь.

– Тетушка, вы лучше скажите, Вельмир уже спит?

– Эх... милай! – прыснула со смеху старушка. – Когда ж это наш Вельмирушка в такую рань спать ложился?! Не приехал твой сосед. Позвонил и сказал, чтоб сегодня не ждали. Переночует на своей базе. А тебе велел передать, чтобы ты был готов завтра по утряне ровно к половине девятого.

– Спасибо, тетушка Маара! Вы уж извините, устал, пойду к себе.

– Ничего, ничего, мы с пониманием – засуетилась Маара Бушуй. – Токо ответь мне на последний вопрос.

– С удовольствием.

– Когда с Кайлочкой поженитесь, жить-то где собираетесь? Неужто к теще в примаки пойдешь?

Зенон недоуменно уставился на любознательную хозяйку и озадаченно захлопал ресницами.

– Значица, не думали, и разговору у вас не было, – констатировала старуха. – А тут думать-то и не надо. Поживете первое время под крылышком Маары Бушуй – вам полегче, и мне отрада, а когда детишки пойдут...

– Тетушка Маара! – громко взмолился юноша. – Мы еще с Кайлой ни о чем не договорились, а вы все за нас уже решили. Спокойной ночи!..

Зенон бегом помчался на второй этаж, оставив излишне сердобольную старуху внизу. В комнате он с удовольствием стащил с себя парадную форму и переоделся в легкий спортивный костюм. Затем, прихватив предметы личной гигиены и полотенце, вышел во двор и минут пятнадцать стоял под теплыми струями летнего душа, нещадно обрабатывая тело намыленной мочалкой...

Выйдя из душа с обмотанными полотенцем чреслами, он тут же заприметил между ветвей раскидистой яблони пару горящих во тьме зеленых глаз. Самого их обладателя он различить не сумел. Хоть и считается, что все кошки ночью серы, к одному черному как смоль представителю кошачьего племени это совершенно не относится.

– Тебе там не скучно, Васек? – спросил негромко Зенон, присаживаясь на скамейку, чтобы окончательно обсохнуть.

С минуту кот не подавал признаков жизни. Затем над головой юноши зашуршало, и массивное кошачье тело с удивительной грацией спрыгнуло на землю. Василий приветственно мяукнул, боднул своей огромной головой еще влажную ногу приятеля и уселся неподалеку от скамьи, глядя куда-то в темноту.

– Понимаешь, друг, нравится мне одна девушка, – пустился в откровения молодой человек. – Все при ней: и красива, и умна, и вообще... Сегодня даже в гостях у нее побывал. Кажется, и я ей тоже немного нравлюсь.

В ответ на эти речи приятеля кот поднял на него свою смышленую мордашку и укоризненно мяукнул, дескать, в чем же дело? Такой здоровенный парнище, а хнычешь, как слабый котенок. Нравится самка – отшил конкурентов, а потом зубами за холку и в темный угол...

– Тебе-то просто рассуждать – у кошачьего племени нет тех условностей, которые окружают нас, людей. К тому же я вовсе не уверен в том, что эта девушка меня любит.

На что кот презрительно фыркнул и отвратил свой лик от хнычущего приятеля, мол, перестану уважать, если завтра же не проявишь всю свою крутизну в отношении понравившейся самки. И вообще, какой уважающий себя кот спрашивает у кошки, нравится он ей или нет – в делах амурных вполне хватает желания одной стороны.

– Во-во, потому что вы существа примитивные и стоите на эволюционной лестнице намного ниже людей и других разумных существ.

– Зато мы всегда знаем, чего хотим, – ответствовал кот, – и всякие душевные самокопания несвойственны нашему племени. Живи проще, Зенон, и смотри на мир взглядом реалиста. Если не ты схватишь зубами за холку свою ненаглядную Кайлу, значит, ее оседлает кто-то другой – таков закон природы. Поэтому смелее, парень, иначе твой рейтинг в моих глазах может запросто упасть до самой нижней отметки, и вместо жирных мышей и крыс я начну тебе таскать рыбьи головы из ближайшей помойки...

Неожиданно Зенон почувствовал болезненный зуд на правом предплечье и машинально шлепнул по нему ладонью. После чего окончательно пришел в себя. Непонятно откуда прилетевший, очень редкий в такую жару комар, вывел его из состояния сонного оцепенения. Юноша недоуменно заморгал глазами в поисках говорящего кота, но Василия на прежнем месте уже не было. Лишь после этого до него дошло, что разговор с котом был плодом его воспаленного воображения.

«Действительно, Зенон, – обратился мысленно сам к себе юноша, – своими сомнениями ты доведешь себя до нервного истощения. К тому же пора на боковую. Не хватало утром предстать пред очи нового начальства злым и помятым от недосыпу».

Глава 11

Ровно в половине девятого утра полностью готовый к путешествию Зенон стоял у калитки дома Маары Бушуй. На нем были брюки спортивного покроя и светлая футболка с короткими рукавами, на ногах легкие кроссовки. Со стороны он вовсе не походил на бравого полицейского – скорее на отслужившего срочную службу в рядах доблестной Имперской Армии молодого человека, не успевшего еще толком отрастить волосы на голове.

Воспоминания о вечере, проведенном в компании самой прекрасной девушки на свете, а также мысль о том, что сегодня ему предстоит новая встреча с Кайлой, пробуждали в душе юноши бурю восторга и другие ранее неизведанные, но очень приятные ощущения. Зенону казалось, что какой-то добрый колдун водрузил ему на нос волшебные очки с розовыми стеклами. По этой причине весь мир выглядел намного прекраснее, чем был на самом деле: травка зеленее, небесная синь глубже и ярче, птичьи перепевы мелодичнее и звонче, даже традиционный перебрех соседских собак не раздражал, а скорее радовал. Чуткое ухо Зенона начало вычленять из, казалось бы, монотонного тявканья и лая некое подобие мелодии и, будь в данный момент у него под рукой лист нотной бумаги и карандаш, он, пожалуй, смог бы ее записать, чтобы впоследствии вынести на суд уважаемой публики в ресторане «Бе-Моль». Перспектива стать одним из кумиров местного бомонда столь оригинальным способом изрядно развеселила нашего героя, и его и без того сияющая, как новенький медный грош, физиономия расплылась в еще более широкой улыбке.

Буквально через пару минут, урча мощным двигателем, из-за поворота выплыл серебристый «Корсар» с откинутым верхом и опущенными боковыми стеклами. За рулем необычайно дорогого и престижного транспортного средства восседал Вельмир Максай собственной персоной. Несмотря на безоблачное утро и еще не наступившую жару, чародей был чем-то весьма озабочен. Судя по его помятой физиономии, он, вместо того чтобы прошедшей ночью спокойно отдыхать в своей постели, весело развлекался в обществе приятной и очень заводной компании, либо от души вкалывал на разгрузке товарных вагонов.

Серебристое чудо техники плавно подкатило к дому Маары Бушуй и мягко остановилось.

– Привет, Зен, – просипел чародей изрядно подсевшим голосом, распахивая переднюю дверцу со стороны пассажира. – Садись рядом.

– Рад тебя видеть, Вель! – в свою очередь поздоровался юноша. – Чего такой хмурый? Аль на банкете по случаю приезда наследного принца крепенько перебрал?

– Какой банкет?! Какой принц?! – заблажил Вельмир. – Тут такое творится. Короче, побыстрей заскакивай! Сейчас за Эниэль заедем, а когда приедем на место, я все вам расскажу и покажу.

Услышав имя эльфийки, Зенон выпучил от удивления глаза.

– А Эниэль тут при чем? Она же с принцем уехала.

– Уехала или не уехала, не наше с тобой дело. Мы обещали взять ее с собой, поэтому должны быть у ее дома в точно назначенный срок. Выйдет – переживем, а не выйдет – еще лучше, во всяком случае, наша совесть будет чиста.

Зенон плюхнулся в мягкое кресло рядом с магом и, бережно захлопнув дверцу, сказал:

– Вообще-то, тетушка Маара рассчитывала, что ты заглянешь в дом. Специально для тебя блинов напекла и тыквенной каши наварила целый чугунок.

– Пустое, – огорченно махнул рукой чародей. – Если на рандеву с этой стервой опоздаем, она нам потом всю плешь проест.

– Так что же все-таки случилось такое архичрезвычайное? И видок у тебя, скажу!.. Не доспал, что ли?

– Точнее, вообще не спал. – Впервые за сегодняшнее утро Зенон увидел слабое подобие улыбки на изрядно помятой физиономии товарища. – Потерпи немного, скоро все сам узнаешь.

Эниэль проживала на северной окраине Кряжска. К удивлению Зенона, скромный капитан полиции была обладательницей утопающего в зелени вековых деревьев двухэтажного кирпичного особняка, отделенного от внешнего мира замысловатой чугунной изгородью. Еще он успел заметить, что все здания в этом районе были построены либо из кирпича, либо из розового туфа, добываемого в окрестных каменоломнях. По всей видимости, здесь обитали не самые бедные граждане столицы Синегорья.

– Богатые золотопромышленники, оптовые торговцы лесом, пушниной, жемчугом и прочим товаром, а также местная чиновничья элита, – пояснил Вельмир, будто подслушал мысли приятеля, – короче, лишь только те, у кого в кармане что-то позвякивает, могут позволить себе приобрести здесь вот такой скромный по местным меркам коттедж.

– Не понял? – искренне удивился Зенон. – С каких это пор обыкновенный капитан полиции имеет возможность стать обладателем такого, как ты говоришь «скромного по местным меркам коттеджа»?

– Согласен – на зарплату офицера полиции такой «домишко» не только купить, но даже содержать невозможно, – весело усмехнулся чародей. – Но ты все-таки не забывай о том, что этот «обыкновенный капитан» – эльфийка, и ни для кого не тайна, что представители лесного народа издревле являются обладателями самых крупных состояний на Ультане. Поэтому излишне ломать голову на сей счет. Если бы в финансовом плане у нее было не все чисто, ее персоной уже давно занимались бы соответствующие государственные структуры и, поверь мне, обязательно бы до чего-нибудь докопались. И вообще, будучи немного знакомым с этой... этой языкастой лярвой, имею все основания предположить, что она работает в полиции не ради хлеба насущного, чинов и наград, а исключительно из спортивного интереса...

Психологический экскурс Вельмира во внутренний мир порочной эльфийки, к счастью для Зенона, не получил дальнейшего продолжения, поскольку, едва шикарный лимузин грандмага мягко остановился напротив ажурной чугунной калитки, на улицу тут же выскочила радостная Эниэль. Девушка была одета в легкий брючный костюм светло-голубого цвета. Огромная сумка в ее руках абсолютно не гармонировала с хрупкой фигуркой Эниэли.

Впрочем, радостное выражение на ее прелестной мордашке ничуть не помешало эльфийке немедленно отчитать замешкавшихся кавалеров, не проявивших должного рвения в том, чтобы как можно быстрее освободить девушку от неподъемной ноши.

– Что у тебя там? – подозрительно спросил Вельмир, первым подоспевший к ней на помощь. – Пожалуй, не меньше чем на двадцать кило потянет, а может быть, и на все двадцать пять.

– Так ерунда всякая женская, – проворковала Эниэль и пояснила: – Пара платьев, три пары туфель, и еще кое-что.

– А у меня такое впечатление, – не унимался чародей, – что ты туда кирпичей напихала или булыжников.

– Ой, ой, ой, какие мы нежные! – укоризненно замотала своей красивой головкой эльфийка. – Чурбан неотесанный – вот ты кто, галантные кавалеры на такие мелочи закрывают глаза.

Наконец сумка неугомонной Эниэли, под ее несмолкаемый щебет, была определена в багажное отделение, а сама она вальяжно расположилась на заднем диване салона.

– Ой, мальчики! Во-первых, всем здрасьте! А во-вторых, если рассказать вам, что со мной вчера произошло, вы все от зависти сдохнете...

– Уж так и сдохнем, – проворчал Вельмир, – прям от зависти и все разом.

В ответ на столь явную подначку, девушка лишь презрительно хмыкнула себе под нос, но ввязываться в словесную перепалку посчитала недостойным своего нынешнего статуса.

– Привет, Эниэль, – поздоровался с коллегой Зенон и простодушно, без всякой задней мысли, выдал: – А мы ехали и сомневались, что застанем тебя дома. Ведь ты же с самим принцем вчера укатила.

– А что принц, – легкомысленно махнула рукой ветреная дама, – получил свое сполна, теперь отсыпается... – Эльфийка хотела продолжить свои откровения, но, взглянув на хмурую физиономию водителя, озабоченным тоном поинтересовалась: – Что случилось, Вель? Не ревнуешь ли часом свою «курочку» к наследнику престола?

– Больно нужно, – огрызнулся чародей.

Промчавшись с ветерком по полупустынным улицам города, локомобиль вырвался за его пределы и, наращивая скорость, рванул в сторону поросших широколиственным лесом предгорий. Дорога была хоть и не очень широкая, но вполне удобная. Она то прорезала прямой стрелой темные лесные массивы, то неожиданно вылетала на просторы каменистых пустошей, то петляла серпантином к вершине какой-то горы, то ниспадала головокружительным спуском к ее подножию. Несколько раз на их пути встречались бурные водные потоки, крутые берега которых были соединены между собой либо массивными каменными мостами, либо современными ажурными конструкциями, выполненными из стали.

Стоит отметить, что Вельмир прекрасно ориентировался в, казалось бы, непростых дорожных условиях – недаром практически каждый день носился из города в лагерь и обратно. Попутчикам он пояснил, что дорога построена лет пятьсот назад для вывоза древесины. Однако последнюю сотню лет ею особенно никто не пользовался, поскольку лесные запасы в этой части Синегорья изрядно истощились.

Через полчаса езды, преодолев очередной крутой подъем, мощный «Корсар» устремился к подножию относительно небольшой горы. В этот момент Зенон и Эниэль дружно ахнули от удивления и начали усиленно моргать и мотать головами для того, чтобы убедиться в том, что увиденное ими – всего лишь наведенный чьей-то коварной рукой морок.

А как же иначе расценить сюрреалистическую картину, представшую перед их взорами? С вершины холма было прекрасно видно, что внизу, на весьма обширной площади, вековые дубы, которые в свое время пощадила безжалостная пила дровосека, были выдернуты из земли с корнем или сломаны у самого основания и разбросаны беспорядочными грудами. Создавалось ощущение, что здесь основательно порезвился какой-то сказочный великан. Чудовище от нечего делать решило вдруг заняться прополкой местного лесного массива и выполнило свою работу вполне успешно. Так или иначе, но масштабы разрушений были весьма впечатляющими.

– Что здесь случилось? – спросила испуганным голосочком Эниэль. – Крупный метеорит упал или землетрясение?

– Ни то и ни другое, – отрицательно замотал головой маг, – всего-то взлетел на воздух «воронок», перевозивший обезвреженную вами троицу. Полная аннигиляция демонических сущностей. Хорошо, что это произошло не в городе и не в лагере.

– Ну и дела! – не удержался от громкого восклицания Зенон. – Такое впечатление, будто склад боеприпасов взлетел на воздух. Как же подобное могло произойти, ведь я своими глазами видел, что их спеленали не только с помощью магии, но и обыкновенными смирительными рубахами?

– Да, Вель, – встряла неугомонная эльфийка, – расскажи-ка, как такое могло случиться?

На что Вельмир горестно наморщил лоб и, скривившись, словно от невыносимой зубной боли, ответил:

– Видите ли, нашими экспертами установлено, что в желудке каждого из арестованных находилось довольно мощное взрывное устройство. После того как желудочный сок разъел корпус одного из взрывателей, адская машинка сработала, что в конечном итоге привело к полной аннигиляции демонических сущностей. Как вы сами понимаете, в результате взрыва «воронок» вместе со всеми, кто там находился, попросту превратился в облако раскаленных газов, а ударная волна что есть мочи шарахнула по лесному массиву. Короче, вы имеете возможность убедиться собственными глазами, что из этого получилось. Кроме того, на месте взрыва образовался довольно глубокий кратер. Хорошо ребята из лагеря вовремя подоспели и не позволили огню распространиться дальше – жарища стоит эвон какая невыносимая, не хватало, чтобы заполыхало все Синегорье.

Минут через пять, покачиваясь на колдобинах и выбоинах, образовавшихся во время взрыва, могучий «Корсар» подкатил к огромной воронке. По форме яма представляла собой правильную окружность, метров тридцати в диаметре и пяти глубиной, и располагалась точно по центру дороги. Выражаясь более точным языком, она полностью разрывала дорожное полотно и выходила далеко за его пределы. Стены ее были в причудливых потеках оплавленного камня. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что здесь творилось во время взрыва, если под воздействием внешних сил прочнейший гранит лопался, крошился, плавился, подобно хрупкому весеннему льду, и тут же разлетался в разные стороны, будто грязь из-под колеса какого-нибудь лихого гонщика.

У края воронки стоял знакомый Зенону автобус с тонированными стеклами, рядом с которым толпилось с полдюжины коллег Вельмира обоего пола. Бородатые чародеи и одетые в брюки и рубахи на выпуск девицы что-то яростно обсуждали, но, завидев серебристый корпус локомобиля своего шефа, приветственно замахали руками.

Вопреки ожиданиям Зенона и Эниэль, Вельмир не стал останавливаться, чтобы пообщаться с коллегами. Он всего лишь помахал им рукой в ответ и, соблюдая все меры предосторожности, начал объезжать опасное препятствие.

– Хорошо, что у перевозившего заключенных «воронка» на полпути к лагерю полностью выгорел элементальный блок, – глубокомысленно заметил Вельмир, вырулив на прямую трассу. – Пока доставили запасной, пока заменили – целых полтора часа прошло. Если бы этого не случилось, рвануло бы аккурат в самой «Зоне». Короче, в одночасье империя лишилась бы полусотни своих не самых худших сынов. Но самое страшное – мы бы остались без нашего Парацельса.

– Я бы тебе на могилку обязательно принесла букетик цветов, – весьма натурально шмыгнула носом вредная Эниэль. – Ты какие предпочитаешь, Вельмирушка?

– Не дождешься! – зло прошипел чародей. – Во время взрыва я был в городе, а остальным ребятам, считай, несказанно повезло. Не окажись водитель форменным раздолбаем и замени своевременно изношенную деталь, все могло закончиться намного печальнее. Пошли ему Всевышний достойную жизнь в следующем перевоплощении.

При этих словах мага какая-то неопределенная мысль зародилась в голове Зенона. Даже не мысль, а некое предощущение мысли, будто вот-вот наступит внезапное озарение, и он сможет соединить воедино хотя бы небольшой фрагмент загадочной головоломки. Но, так и не сформировавшись окончательно в его голове, мысль куда-то ускользнула, оставив ощущение досадной неудовлетворенности и чувство глубочайшего разочарования.

Минут через десять, оставив позади довольно узкое и темное ущелье, «Корсар» вырвался на обширную равнину, зажатую со всех сторон горными отрогами и полуразрушенными останками древних вулканов, поросшими лесом. Сама долина по форме напоминала гигантское блюдце. Когда-то вся она была покрыта светлыми дубравами и являлась законной вотчиной темных эльфов, чаще именуемых лесными орками. Затем пришли люди, и длинноствольные мушкеты вкупе с орудийной картечью стали главными и весьма убедительными аргументами, заставившими дремучих дикарей приобщаться к благам цивилизации в самом экстренном порядке.

Потом в этих местах весело зазвенели пилы и застучали топоры лесорубов, а когда запасы драгоценной древесины были исчерпаны, сюда пригнали свои стада пастухи, но надолго здесь не задержались – проблема со сбытом мясо-молочной продукции заставила их вернуться поближе к традиционным центрам цивилизации. К тому же в этой части Синегорья испокон веков наблюдались необъяснимые с научной точки зрения феномены, как-то: огненные всполохи и громы среди ясного неба, явление народу призрачных сущностей, странные и не всегда приятные видения во сне и наяву, а также многое другое. Время от времени какой-нибудь пастух пропадал здесь вместе со своим стадом или отважный золотоискатель не возвращался после очередной экспедиции.

Обитавшие в этой горной долине лесные орки искренне считали себя хранителями какой-то потаенной двери, через которую в наш мир может прийти страшное зло, поэтому клыкастые бились за этот медвежий угол с остервенением обреченных фанатиков едва ли не до последнего воина. Просвещенные люди, а с ними эльфы, гномы и прочие верные сателлиты поначалу отнеслись к этим байкам весьма легкомысленно, считая их плодом воспаленного воображения очумевших от регулярного употребления настойки мухомора оркских шаманов. Однако со временем осознали, что от этого места нужно держаться как можно дальше. А через многие сотни лет после уничтожения орочьих поселений здесь начали появляться весьма странные существа – иногда забавные, иногда опасные, но чаще всего растерянные и до смерти напуганные.

Последнее обстоятельство заставило обратить на себя пристальное внимание самого генерал-губернатора Синегорья, поскольку появление того или иного незваного гостя часто заканчивалось банальным смертоубийством либо чужака, либо какого-нибудь законопослушного гражданина, случайно очутившегося не в том месте и не в то время. Немудрено, что оказавшийся в непривычной обстановке пришелец начинал вести себя неадекватно: проявлял неоправданную агрессию или занимался банальным воровством, ради пропитания. По этой причине решение данной проблемы было возложено на ведомство Герхарда Бен Розенталя, дескать, потенциальными ворами и убийцами должна заниматься полиция.

Следует отдать должное генерал-аншефу. Будучи сам лесным орком, он был прекрасно осведомлен о потенциальной опасности Керен Мушук. Именно так его дикие предки называли горную долину, в которой находилось древнее оркское капище. В переводе с языка темных эльфов, Керен Мушук означает – Адские Врата. Вместо того чтобы отлавливать по всему Синегорью залетных гостей, Бен Розенталь тут же обратился в Министерство Внутренних Дел Великой Рутании с просьбой прислать в его распоряжение бригаду квалифицированных магов со специальным оборудованием. К своей просьбе он приложил весьма объемистый отчет, в котором были изложены не только все вышеперечисленные факты, но и его собственные соображения по поводу столь загадочных событий. В служебной записке он упоминал о древнем оркском пророчестве, предупреждавшем, что, если Адские Врата не контролировать должным образом, случится ужасная катастрофа – в мир ворвутся легионы демонов, и тогда погибнет не только Ультан, но вместе с ним вся остальная Вселенная.

Справедливости ради, нужно отметить, что к докладу обер-полицмейстера мало кому известной губернии на самом верху отнеслись с должным вниманием и, вопреки укоренившейся традиции «авось само рассосется», не стали заниматься волокитой, а предоставили в распоряжение просителя все необходимое. Всего лишь через месяц в Кряжск приехала группа магов во главе с Вельмиром Максаем и было доставлено все необходимое оборудование. А еще через неделю аномальная зона вокруг древнего орочьего капища была обнесена увитым колючей проволокой высоченным железобетонным забором, усиленным мощными заклинаниями и еще кое-какими магическими штучками. Сами маги обосновались с должным комфортом внутри периметра, некоторые даже впоследствии перетащили сюда из пыльной столицы жен и детей. Лишь руководитель отдела мониторинга аномальных явлений (именно так с легкой руки Герхарда Бен Розенталя стала называться группа приезжих магов) из-за необходимости постоянных консультаций с генерал-аншефом был вынужден регулярно мотаться в город и частенько оставаться там на ночь. По этой причине ему и был выделен персональный угол в гостеприимном доме Маары Бушуй. Впрочем, чаще всего грандмаг предпочитал ночевать в городе – уж больно вкусно готовила добрая старушка. К тому же Вельмир по своей натуре был сугубо городским жителем и к девственным просторам дикой природы относился с некоторым предубеждением.

Обо всем этом поведал сам Вельмир Максай за то время, пока мощный «Корсар», петляя по извилистой каменной трассе, неумолимо продвигался к полевому лагерю магов, располагавшемуся в северной части Керен Мушук.

По мере приближения, казавшаяся издали узкой серой полоской стена вырастала прямо на глазах, и к тому моменту, когда локомобиль подъезжал к внушительного вида воротам, превратилась в мощное фортификационное сооружение, опоясанное колючей проволокой. Кроме того, на расстоянии примерно полукилометра от лагеря Зенон и Эниэль почувствовали легкое головокружение и звон в ушах.

– Система дистанционного слежения, – пояснил чародей. – Никакого вреда вашему здоровью не принесет, зато очень хорошо отпугивает дикое зверье. Даже комары и прочие кровососы боятся подлетать к лагерю, а ведь поначалу кусали безбожно. Как только окажемся внутри периметра, неприятные ощущения исчезнут.

И действительно, едва лишь «Корсар» въехал в распахнувшиеся перед ним ворота, звон в ушах и неприятное головокружение перестали беспокоить молодого человека и эльфийку. В глубь огороженной забором зоны не поехали. Припарковавшись неподалеку от ворот, Вельмир обратил улыбающийся лик к гостям и во всеуслышание объявил:

– Приехали, уважаемые. Прошу освободить салон!

– А как же мои вещи?! – возмущенно заверещала эльфийка. – Я требую предоставить в мое распоряжение отдельную комнату, дабы переодеться с дороги и припудрить носик!

На что Вельмир по-доброму усмехнулся и спокойно ответил:

– Не волнуйся, Эни, персональная комната для тебя уже готова, вскоре туда доставят твой багаж в целости и сохранности.

Он подозвал стоящего неподалеку бородатого мужчину неопределенного возраста и обратился к нему с просьбой:

– Кассий, будь любезен, проводи даму в отведенные ей апартаменты, а заодно прихвати ее вещички из багажника.

Пока требовательная Эниэль объяснялась с хозяином, Зенон цепким взглядом следователя обозревал внутреннее обустройство полевого лагеря. Замкнутый периметр имел форму правильной окружности диаметром около километра. В непосредственной близости от ворот располагался небольшой поселок, состоящий из нескольких десятков деревянных коттеджей, разукрашенных во все мыслимые оттенки солнечного спектра. Рядом с забавным поселением магов протекала небольшая речушка. Водный поток с веселым шумом выныривал из-под бетонного ограждения и, промчавшись стремглав по лагерю, вновь вырывался за пределы охраняемой зоны под противоположным участком стены.

Но нечто весьма интересное юноша обнаружил в самой удаленной от ворот части лагеря. Вдоль окружности диаметром около пятидесяти метров были установлены вертикально и на равном удалении друг от друга не менее двух десятков массивных каменных колонн, на которые сверху были уложены многотонные плиты, высеченные из того же камня, что и опоры. Получалось нечто похожее на садовую беседку, только без крыши. Но более всего Зенона удивило не наличие самого строения, а то, что со всех сторон оно было окружено двумя рядами стальных столбов с натянутой на них колючей проволокой. Также бросалось в глаза, что пространство между рядами проволочного периметра было тщательно перепахано и выровнено с помощью бороны, чем более всего напоминало пограничную контрольно-следовую полосу. Мало того, с двух сторон данного периметра были поставлены сторожевые вышки, на которых маячили автоматчики.

– Это и есть собственно Керен Мушук, или Адские Врата, – заметив недоуменный взгляд Зенона, пояснил Вельмир, успевший к тому времени сбагрить беспокойную Эниэль на попечение бородатого Кассия. – Именно внутри этой мегалитической постройки темных эльфов время от времени открываются врата в иные измерения и оттуда появляются всякие престранные создания. Месяц назад, к примеру, в наш мир попало разумное насекомое, размером с корову, но вступать в контакт с нами наотрез отказалось и в течение двух дней сдохло, выдав напоследок телепатический посыл, суть которого заключается в том, что вне родного роя жить категорически отказывается. А еще раньше был дракон, к счастью, бескрылый, иначе улетел бы куда-нибудь, гоняйся потом за ним по всему Синегорью. Этого отправили прямиком в реабилитационный лагерь, расположенный где-то неподалеку от столицы, где дракошей и прочими его собратьями по несчастью в данный момент занимаются ведущие мировые специалисты в области ксенологии.

– По какому случаю предприняты столь основательные меры предосторожности? – поинтересовался юноша.

– А!.. Это!.. Дело в том, что с полгода назад в гости к нам пожаловало сущее чудище размером с легкий танк, о шести глазах и восьми конечностях, к тому же закованное с ног до головы в хитиновую броню, по классификации ксенологов – паучок разумный, или арахноид мыслящий. Не разобравшись в обстановке, парень принялся куролесить, а именно – отчаянно крушить все, что подвернется под руку. Как потом выяснилось, чудище оказалось милейшим и наидобрейшим существом, склонным к философским изысканиям и медитативным экзерсисам. Лишь испуг, вызванный внезапной сменой привычной обстановки, подвиг его устроить небольшое побоище. Благо тогда никто не пострадал, но с тех самых пор мегалит окружили «колючкой» и приставили к нему вооруженную охрану.

– А что стало с чудищем?

– Да то же самое – отправили в реабилитационный лагерь. Говорят, он теперь дает постоянную пищу для ума целой банде ученых мужей, подбрасывая им время от времени каверзные головоломки философского плана.

Получив исчерпывающий ответ на свой вопрос, Зенон вновь обратился к задумавшемуся было магу:

– Вель, признайся, ведь ты нас притащил сюда не только ради удовлетворения нашего праздного любопытства.

– Ты прав, Зен, вчера я планировал просто устроить небольшой пикничок на природе, познакомить тебя и Эниэль со своими коллегами и друзьями, а между делом выполнить кое-какие манипуляции трансцендентного свойства, касательно того негатива, который ты любезно предоставил в мое распоряжение. Последние события, как ты сам понимаешь, немного подкорректировали намеченную программу. Хоть пикник на свежем воздухе и не отменяется, но нам необходимо также сесть за стол, проанализировать ситуацию и разработать более или менее приемлемый план действий, направленный на нейтрализацию надвигающейся опасности. А опасность, уверяю тебя, надвигается нешуточная – что-то внутри меня уж очень навязчиво нашептывает об этом.

– И у меня, Вель, последнее время появляются странные и очень нехорошие предчувствия. Как будто кто-то очень хитрый и предусмотрительный затеял с нами странную и непонятную игру в кошки-мышки. Ты только не смейся, но мне кажется, нас просто куда-то ведут, как стадо баранов...

Не успел Зенон до конца озвучить свою мысль, как сзади неожиданно раздался звонкий голосок эльфийки:

– О чем беседуем, мальчики? Поди, все о нас, о девушках, судачите? Шалунишки!

На этот раз Эниэль была в легком полупрозрачном платьице розового цвета, через ткань которого можно было без труда рассмотреть всю ее точеную фигурку. Особенно привлекали взгляды мужчин некоторые интимные части тела, скрытые под нижним бельем. Однако телесный цвет трусиков и бюстгальтера делал эльфийку более обнаженной, чем если бы ей пришло в голову предстать перед публикой совершенно голой. В этом, если можно сказать, одеянии девушка выглядела настолько вызывающе, что Зенон стыдливо отвел глаза. Лишь Вельмир, насмотревшийся на своем веку всякого, плотоядно усмехнулся и ехидно поинтересовался:

– Не слишком ли ты укуталась по такой-то жарище?

– Благодарствуем за заботу, – не полезла в карман за словом языкастая бестия, – жарко станет, накину что-нибудь полегче.

– Да уж куда легче, – проворчал негромко чародей.

Но эльфийка, то ли не расслышав этой его реплики, то ли не пожелав ввязываться в очередную словесную перепалку, на этот раз скромно промолчала. Она подхватила мужчин под ручки и капризным голосом обратилась к Вельмиру:

– Вель, ну где же твоя культурная программа, где, наконец, мужчины, достойные моего пристального внимания?!

– Потерпи чуток, девочка, – серьезным тоном отвечал чародей, – сейчас пойдем знакомиться с нашим Парацельсом. Гениальный, скажу вам, парень, но со своими тараканами в голове – коль начнет чего-нибудь объяснять, не остановишь. Так что вы с ним насчет всяких тонкостей того... поосторожнее.

После чего наша троица проследовала к одному из ярко разукрашенных домиков. Этот коттедж отличался от прочих тем, что его стены украшал некий неописуемый орнамент: то ли буквы, то ли иероглифы какого-то непонятного языка незаметно перетекали в отвратительные рожи, в забавных зверюшек или просто в нечто, напоминающее языки пламени. Изображения были полны колдовской экспрессии настолько, что в голове Зенона поневоле возникла мысль, что сии художества – дело рук какого-нибудь чокнутого мага. Однако Вельмир, будто угадав мысли юноши, тут же поспешил опровергнуть это его подозрение:

– Граффити – настенная роспись. По словам нашего гения, в его измерении все дома и даже заборы разрисованы подобными картинками.

– Ух ты! – с облегчением вздохнул Зенон. – Я-то подумал, что это своего рода охранные заклинания или руны против сглазу, или какой другой напасти. А это всего лишь обыкновенная мазня. Пожалуй, не нужно быть крутым специалистом в области психотерапии, чтобы заочно поставить твоему художнику диагноз – острая шизофрения, отягощенная маниакально-параноидальным синдромом. Короче, твой гений – чокнутый, и, если все дома и заборы на родине Парацельса украшены точно такой же мазней, весь его мир нуждается в экстренном лечении.

– Не без этого, – кивнул головой в знак согласия чародей. – Впрочем, все гении не от мира сего, а некоторые – так просто буйные. Нам повезло – парень тихий, и увлечение граффити, пожалуй, самое сомнительное из его достоинств.

– Вот уж мне критики нашлись! – зло фыркнула Эниэль. – Между прочим, эти чудесные картинки мне очень даже нравятся. А вы – неотесанные мужланы, ни малейшего понятия о прекрасном! Посмотрите, какая динамика! Да за этой, как вы ее называете, «мазней» целое направление в искусстве, только общество должно до него дорасти...

– ...или присесть, – с серьезным тоном поправил эльфийку Вельмир. – Ладно, пошли, иначе мы с вами здесь до вечера можем спорить о прекрасном.

– Мужланы неотесанные! – еще раз повторила обиженная до самой глубины своей тонкой души Эниэль. – Вот возьму и попрошу этого Парацельса расписать мой дом, то-то соседи обзавидуются.

– Да полно тебе ворчать! – добродушно заметил чародей, пропуская даму на крыльцо впереди себя. – Зная твою кипучую натуру, я считаю, что парень тебе не откажет. Только давай разговоры о настенных художествах отложим до лучших времен.

С этими словами он потянул на себя ручку двери, в центре которой красовался огненно-алый глаз какого-то дьявольского создания. Само существо – получеловек-полумышь, в обрамлении витиеватой рунической вязи, по большей части располагалось на стене здания. Дверь тихонько скрипнула, и наша троица дружно ввалилась в жилище загадочного Парацельса.

Очутившись в просторной прихожей, гости услышали недовольный голос, принадлежащий, судя по тембру, молодому человеку:

– Эйнари, ты ошиблась в определении верхнего порога показателя лямбда мю, а тебе, Натэль, неуд за подсчет частотной составляющей сигнала выхода! Ваша безграничная тупость, уважаемые магини, ни в какие рамки не вписывается!

На что женский голос тут же ответил:

– Мы все пересчитаем по новой, уважаемый Парацельс Элпидифорович, вы только не волнуйтесь. К тому же вам следовало бы нас заранее поставить в известность о том, что вы решили изменить входящие параметры.

После чего успокаивающе заговорила другая дама:

– Обязательно пересчитаем и через часок принесем, а вы хотя бы поспите немного. Нельзя же так издеваться над собственным организмом – третьи сутки на ногах...

– Выспимся, Эйнари, – отвечал ей мужчина, – только процессор окончательно адаптируем под остальное «железо», вот тогда я на пару дней залягу в берлогу. Кстати, Натэль, у тебя там еще осталось то чудесное варево, от которого сон как рукой снимает?

– Есть еще немного, – ответила та, которую назвали Натэль. – Но не многовато ли вам будет – может быть, все-таки поспите?

– Я же сказал: отладим работу системного блока при новых частотных характеристиках, после этого можно будет и на боковую отправляться. Эх, девчата, мне бы на Земле такую машину, я бы горы свернул и реки вспять заставил бы течь. Это же практически готовый искусственный интеллект, способный... – Голос запнулся и после непродолжительной паузы продолжил: – Короче, один Создатель ведает, на что он способен. Я бы с его помощью за три дня все ресурсы И-нета мог бы под себя подмять и стать богаче самого Била Гейтса. Хотя что такое деньги по сравнению с этим чудом?..

Молодой человек так увлекся собственной речью, что сразу и не заметил, как в гостиную его дома, а по совместительству – рабочий кабинет ввалилась наша троица.

Первым, что бросилось в глаза Зенону, был огромный плоский экран, висящий на одной из стен. В центре его бездонно-черной поверхности полыхало огненно-алое изображение пятилучевой звезды, заключенной в окружность. Остальное свободное пространство было испещрено математическими символами и магическими значками. Периодически, подчиняясь неведомой воле, магическая и математическая символика менялась, после чего пентаграмма либо вспыхивала еще ярче, либо немного приглушала интенсивность свечения.

С трудом отведя взгляд от завораживающей картины пульсирующей пентаграммы, Зенон начал приглядываться к обстановке, царящей в помещении. С виду обычная гостиная: диван, пара кресел, пяток стульев, вдоль стен полки с книгами, фикусы в кадках, на окнах в керамических горшочках цветы, посреди комнаты стол овальной формы, напротив экрана столик поменьше. В кресле за последним столом спиной к гостям сидит худощавый молодой человек, рядом две особы женского пола вытянулись едва ли не по стойке смирно и с благоговейным обожанием взирают на вальяжно развалившегося перед ними юношу. Одна из девушек оказалась той самой продвинутой особой, несказанно удивившей своими необычайными способностями Зуур Эр Шуура на пепелище домика Лары Смола. Второй дамой была остроухая дочь лесного народа Натэль, как уже успел догадаться Зенон, поскольку первую девушку, насколько он помнил, звали Эйнари. По всему столу перед молодым человеком разбросаны какие-то металлические коробочки, соединенные между собой светящимися жгутами, различной толщины, яркости и окраски.

– Привет, Вельмир! – повернув голову на звук скрипнувшей двери и стук каблуков по деревянному полу, громко воскликнул юноша. Заметив за спиной мага Эниэль и Зенона, не очень вежливо по отношении к гостям спросил: – А это еще кто такие?

На что эльфийка, с присущей ей прямотой, не замедлила сделать замечание невоспитанному юноше:

– Согласно этикету молодой человек обязан первым представиться даме.

Парацельс открыл было рот, чтобы что-то ответить, но вместо этого уставился на Эниэль с отвисшей от удивления челюстью – сногсшибательный наряд красавицы явно произвел на него впечатление. С минуту он молча взирал на гостью, наконец, убедившись в том, что она все-таки одета, а не раздета полностью, как ему показалось в первый момент, вскочил со своего кресла и, жадно пожирая глазами стройную фигурку, приблизился к даме. Галантно завладев ее нежной ручкой и, припав к ней губами, произнес томным голосом коварного обольстителя:

– Простите, госпожа...

– Эниэль, – победоносно улыбнувшись, подсказала эльфийка.

– Госпожа Эниэль, мы в этой глуши без подобающего женского общества совсем одичали...

На что обиженные до глубины души Натэль и Эйнари, переглянувшись между собой, надули губки и одарили своего патрона такими взглядами, что Зенону стало за него страшно.

Однако ни рассыпавшийся в комплиментах Парацельс, ни очарованная куртуазностью кавалера Эниэль ничего вокруг не замечали, продолжая пожирать друг друга глазами. Не было ни малейшего сомнения, что любвеобильная эльфийка встретила в лице этого молодого человека свой очередной идеал. То же самое относилось и к юному гению.

За то время, как Парацельс и Эниэль, забыв о существовании присутствующих лиц, вели приятную беседу, Зенону удалось хорошенько рассмотреть юношу. Лет около двадцати пяти на вид. Одет в шорты, расстегнутую до пупа темно-зеленую рубаху с короткими рукавами и легкие сандалии на босу ногу. Был он довольно высок – всего на пару сантиметров пониже Зенона, и худ до чрезвычайности. На голове невообразимо взъерошенная копна русых волос, нуждавшаяся в услугах парикмахера, по всей видимости, уже не первый месяц. Физиономия ничем не примечательная: слегка курносый нос; большие голубовато-водянистые глаза, покрасневшие от хронического недосыпа; пухлый добродушный рот, мягкий скорее девичий подбородок. Длинная, словно у гуся, шея, казалось, вот-вот подломится под тяжестью непропорционально большой из-за пышной нечесаной гривы головы. Впалая грудная клетка, живот без малейшего признака мускульного рельефа, тонюсенькие конечности.

Короче говоря, Парацельс оказался весьма неказистым субъектом. Однако этот факт нисколько не помешал Эниэль моментально втюриться в нового знакомого. Какие особенные качества обнаружила в нем многоопытная искусительница, оставалось лишь гадать, однако даже не особенно искушенный в делах амурных Зенон сообразил, что эльфийка никуда отсюда не уедет до тех пор, пока не затащит в постель этого несчастного. С нескрываемым сочувствием поручик еще раз посмотрел на тщедушную фигуру очередной жертвы ненасытной нимфоманки и про себя подумал:

«Как бы эта непутевая дама не оставила нас без гения. Плакали тогда далеко идущие планы Вельмира».

Похоже, те же самые мысли возникли в голове руководителя отдела мониторинга аномальных явлений, и он, негромко кашлянув, обратился к хозяину дома:

– Парацельс, позволь тебе представить нашего нового сотрудника Зенона Мэйлори.

Молодой человек все-таки нашел в себе силы оторвать взгляд от убийственно красивой фигурки Эниэль и, протянув руку юноше, вежливо представился:

– Парацельс. Добро пожаловать в мои апартаменты! Прошу прощения за некоторый беспорядок.

– Зенон, – в свою очередь назвался гость, отметив не без удивления, что рукопожатие явного хиляка оказалось достаточно энергичным и крепким.

Поздоровавшись за руку с Вельмиром, Парацельс вновь посмотрел на Зенона и, заметив удивление на лице юноши, трактовал его на свой лад.

– Ну, Парацельс! А что тут такого? Разве может быть какое-нибудь другое имя у сына терапевта заштатной провинциальной поликлиники Элпидифора Пупыркина? К вашему сведению, мои предки поголовно страдали манией величия и называли своих чад либо именами великих людей, либо абсолютно неудобоваримыми архаизмами. Вы только послушайте: Парацельс Элпидифорович Пупыркин. Звучит? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Как видите, и мой папенька не оказался в этом плане исключением. Ему, видите ли, очень хотелось, чтобы его сын стал великим доктором, как этот самый Парацельс или Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Хохенхейм – хорошо, что ему не пришло в голову назвать сына полным именем ученого...

– Да я, в общем-то, ничего против твоего имени не имею. – Зенону каким-то чудом удалось вклиниться в пространный монолог своего нового знакомого. – В нашем мире встречаются имена даже позаковыристее твоего Теофаста Бомбаста, например, Ягайла Эдмун Кшиштофович...

– Ух ты! Поляк или литовец, скорее литовец. Значит, я не один землянин в этом замшелом мирке?

На что Вельмир глубокомысленно заметил:

– Если даже какой-то далекий предок нашего Эдмуна Кшиштофовича и жил когда-то на вашей Земле, сам Ягайла вряд ли об этом помнит. Так что поностальгировать за бутылочкой крепкого пойла тебе с ним вряд ли удастся. А теперь кончай хандрить! В данный момент по случаю приезда наших гостей Кассий на берегу поляну накрывает, твой любимый шашлычок уже на стадии приготовления и охлажденной сорокаградусной в достатке. Через полчасика можно будет приступать. А пока просвети гостей, над чем в данный момент работает твоя группа.

Едва лишь Парацельс услышал о готовящейся крупномасштабной пьянке, физиономия его расплылась в довольной улыбке, и пессимистическое настроение моментально его покинуло. Он жестом предложил гостям подойти к своему рабочему столу и, обведя рукой разбросанные по его поверхности детали, амбициозно заявил:

– Вот эти штуки, соединенные между собой светящимися шнурами внепространственных информационных каналов, – реальный образец суперкомпьютера будущего, с помощью которого можно будет решать любые самые сложные задачи. На далекой Земле такое «железо» создадут, дай бог, лет через сотню. Смотрю на него и налюбоваться не могу. Если бы еще ваши математики успевали вовремя составлять необходимые программы. Ну, ничего, как только я отлажу и запущу искусственный интеллект, он сам начнет обеспечивать себя всем необходимым «софтом», вот тогда заживем!

Зенон мало вынес полезного для себя из сумбурной речи нового знакомого, но основную суть ухватил.

– Ты хочешь создать мыслящую машину? – спросил он. – Я правильно понял?

– Абсолютно точно, Зенон. Машинный интеллект, который будет стоять на службе всего разумного сообщества. Вы даже представить себе не можете, какие перспективы откроются перед цивилизацией Ультана! Только подумайте, чем вы были до сих пор! Только не обижайтесь, пожалуйста, но факты остаются фактами, и никуда от них не денешься.

Казалось бы, ваше общество, встав тысячу лет назад на путь технологического развития, к настоящему моменту должно было обогнать цивилизацию моего родного мира на столетия. Но что мы имеем на самом деле?.. – Парацельс с минуту помолчал, но, не дождавшись, когда кто-либо из присутствующих ответит на его вопрос, продолжил: – Допотопные паровозы, паровые самокаты, кои вы именуете локомобилями, примитивные дирижабли, медлительные пароходы и черно-белые телики с микроскопическими экранами и увеличительными линзами-колбами. До полного комплекта не хватает клепаного паука с дымящейся трубой и злого диктатора, передвигающегося с помощью инвалидной коляски на паровой тяге. Вот тогда будет полный и окончательный «Дикий, дикий Вест». Конечно, для комплекта сюда можно добавить подводную лодку капитана Немо и парочку нереализованных изобретений великого Леонардо: типа парового орудия и корабля с вращающимся штопором в носовой части, для уничтожения вражеских судов.

Оказавшись в вашем мире, я неоднократно задавался вопросом: «Почему потенциально продвинутый мир застрял где-то на стыке девятнадцатого и двадцатого веков, иными словами – на самой начальной стадии научно-технической революции?» И знаете, что мне все это напомнило? – Не получив в очередной раз ответа на свой, в общем-то, риторический вопрос, молодой человек продолжал менторским тоном: – А напомнило мне это историю одной весьма загадочной цивилизации, существующей на Земле с незапамятных времен. Сомневаюсь, что название Китай вам что-нибудь скажет, но издревле это государство славилось своими просвещенными мужами и трудолюбивым народом. Так вот, небезызвестный вам порох там изобрели лет на триста-четыреста раньше, чем в другой части моего мира – Европе. Но в полной мере плодами своего изобретения китайцы воспользоваться не сумели, разглядев в черном порошке лишь средство для запуска праздничных фейерверков и салютов, между тем как хитроумные европейцы очень быстро подыскали ему более достойное применение. Пока китайцы строили свою Великую Стену, предназначенную для защиты от набегов северных варваров, и свято хранили верность заветам великого Конфуция, заклинавшего соотечественников от прогресса в любых его формах, европейцы продвигали науки и технологии. В конце концов величайшая в истории Земли империя оказалась на протяжении долгих веков на правах заштатной колонии у государств, кои ни по площади территории, ни по численности населения ей в подметки не годились. Вам повезло, что где-нибудь на задворках вашего мира не появилась некая продвинутая держава, ученые которой с помощью магии и технологии не создали, например, ядерное оружие или сверхмощные взрывные устройства, аналогичные вакуумным бомбам моего мира. Да мало ли чего можно навыдумывать такого, с помощью чего в мгновение ока можно отправить на тот свет пару-тройку тысяч граждан какого-нибудь недружественного государства. А с вашей-то магией и подавно.

Очутившись здесь, я поначалу даже обрадовался – эдакий вариант толкиенистского Средиземья с зачатками вялотекущей технической революции меня вполне устраивал. Постепенно меня начал напрягать и раздражать ваш неспешный образ жизни, ваша готовность безропотно пялиться в пятидюймовый черно-белый прямоугольник телевизионного экрана или тащиться с черепашьей скоростью на ваших смешных локомобилях. Но самым страшным испытанием для меня оказалось отсутствие хорошего компа. Вы даже представить себе не можете, насколько современный землянин зависим от компьютера и прочих прибамбасов, как-то: телефонов, смартфонов, айфонов, цифровых проигрывателей, фотоаппаратов, видеокамер. Короче говоря, я здорово затосковал, особенно после того, как мой навороченный микрокомп-коммуникатор неожиданно дал дуба, лишив меня последней возможности «погонять солдатиков» или «пострелять в монстров».

Однако в отличие от замшелых ультанцев землянам свойственно искать и, что самое главное, успешно находить выходы из самых, казалось бы, тупиковых ситуаций. Поначалу я попытался с помощью вашей магии скопировать электронные схемы своего коммуникатора и на их основе создать полноценный компьютер. Однако эта задача оказалась не по моим зубам, ибо как физик-математик я имею весьма приблизительное представление о всяких там транзисторах, тиристорах, емкостях и прочих элементах, из которых состоят печатные схемы. Потерпев полное фиаско в этом направлении, я, конечно же, здорово приуныл, хотел даже навеки распрощаться с этой своей идеей. Но, как это часто бывает у творческих личностей, решение пришло ко мне однажды ночью во время сна.

Как говорят на Земле: «Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе». И действительно, даже пытаться построить полноценный компьютер чисто техническими методами – полнейший абсурд. Вся радиоэлектронная индустрия этого мирка неспособна воссоздать ни аналог материнской платы, ни подходящий процессор, ни видеокарту, ни прочие необходимые устройства, а если бы и создала, то каждое из них было размерами с Эмпайр Стейт Билдинг, или, чтоб вам было понятно, с одну из окрестных горных вершин. Итак, мне приснилось очень простое и красивое решение данной задачи, которое просто валялось на дороге и всего-то нужно было нагнуться и поднять его. Короче говоря, мне пригрезился некий сосуд, размером с ректификационную башню. В его огромную горловину постоянно сыпали всякие фрукты и ягоды, а снизу из крана вытекал чистый спирт.

Казалось бы, при чем здесь ректификационная башня, плоды, ягоды и спирт, в конце концов, и в какой связи все это находится с моей идеей создать полноценный компьютер? Поначалу я посмеялся над ночным видением, однако, после того как этот сон один в один повторился еще два раза, я призадумался. Не секрет, что подсознание подчас выполняет за наш мозг всю львиную долю работы, но, к сожалению, сигналы интуитивной составляющей мышления, как правило, завуалированы настолько, что очень часто мы принимаем их за бред воспаленного разума и попросту не обращаем на них внимания. И все-таки, после третьего просмотра загадочного сна, я догадался, что моя интуиция довольно навязчиво пытается о чем-то мне сообщить. Я основательно призадумался и очень скоро все понял.

Видите ли, описанный мною сон имел чисто символический смысл. Дело в том, что образ ректификационной колонны – суть так называемый «черный ящик». С одной стороны, туда поступает определенный сигнал – в виде фруктов и ягод, а с другой стороны – из крана капает вкусный спирт – то есть сигнал иного рода, полученный в результате работы самого «черного ящика». Но нам неизвестно, что происходит внутри колонны и каким образом из сладких плодов получается конечный продукт. Но если пошевелить мозгами, нам с вами это абсолютно по барабану, лишь бы жидкость, вытекающая из краника, подольше не кончалась или ненароком не превратилась в какую-нибудь сладкую водицу с нулевым содержанием этилового спирта.

Наконец-то до меня дошел потаенный смысл столь замысловатого послания. Оказывается, вовсе не нужно городить полупроводниковую конструкцию для того, чтобы создать компьютер в условиях мира, в котором существует весьма продвинутая магия. Достаточно посредством этой самой магии сотворить аналоги материнской платы, процессора, видеокарты, оперативной памяти, жесткого диска и прочая, прочая, прочая. Пусть это будут обыкновенные «черные ящики», лишь бы характер выдаваемых ими сигналов соответствовал нашим требованиям. Короче говоря, поступающий в систему сигнал должен преобразовываться по заданному мною закону, корректно взаимодействовать с сигналами прочих «черных ящиков» и в конце концов выводиться на одно из периферийных устройств будь то: монитор, динамики или принтер.

Таким образом, задача неизмеримо упрощалась, ведь для того чтобы построить традиционный земной компьютер, понадобились бы сотни тысяч квалифицированных специалистов и колоссальные материальные затраты. Вряд ли кто-то на Ультане решился бы вложить столь значительные средства в разработку не понятного никому устройства, а если бы даже и решился, первые результаты появились бы только через два-три десятилетия.

Не стану загружать мозги наших уважаемых гостей, к тому же весьма далеких от данной проблемы. Отмечу лишь то, что ваш покорный слуга в свое время был в универе одним из лучших специалистов в области вычислительной техники и прекрасно разбирается в начинке компьютера и математической подоплеке функционального взаимодействия отдельных его узлов. К тому же у меня был могучий стимул – раскачать этот мир посредством продвинутых технологий и самому не сдохнуть от тоски. Короче говоря, с помощью Вельмира и его команды, опытный образец был готов буквально через месяц, а еще через пару недель мы имели в своем распоряжении компактную переносную модель полноценного компа.

Как видите, всего за полтора месяца нам удалось справиться с поставленной задачей силами ограниченного коллектива ученых. Были, конечно, трудности. Например, в качестве монитора первой версии служил обычный телевизор, а для распечатки документов использовалась обыкновенная электрическая пишущая машинка. Позднее с помощью все тех же маготехнологий нам удалось создать цветной матричный монитор достаточно высокого разрешения, пока черно-белый лазерный принтер и видеокамеру аж на двадцать мегапикселей. На повестке дня стоит разработка трехмерного проекционного устройства, а в удаленной перспективе исходящая информация будет загружаться непосредственно в мозг оператора, но это пока лишь мечты. На данный момент самой главной задачей, по моему мнению, все-таки является широкое внедрение компьютеров и компьютерных технологий в массы. Я готов поклясться, что уже через десяток лет вы не узнаете этот мир...

На что Вельмир Максай усмехнулся и, явно в продолжение когда-то ранее начатого спора, заметил:

– И все-таки с широким внедрением твоих идей придется малость повременить – столь кардинальная перестройка общества грозит непредсказуемыми последствиями социально-экономического характера. – На что юный гений, также скептически ухмыльнувшись, хотел дать достойный ответ, но Вельмир не предоставил ему такой возможности. – Полноте, Парацельс, отложим все споры на потом, а сейчас добро пожаловать на свежий воздух, отведать шашлычка под водочку.

Продолжительная автомобильная прогулка и увлекательный рассказ Парацельса благоприятно повлияли на аппетит Зенона и Эниэль. Эйнари и Натэль были также не против того, чтобы утолить голод, а заодно отдохнуть от своего придирчивого патрона. Что касается Парацельса, в данный момент он был готов идти хоть на край света, лишь бы рядом с ним была очаровательная Эниэль. Поэтому все присутствующие в домике с несказанным восторгом приняли приглашение начальства.

Обещанная «поляна» располагалась на берегу протекавшей по лагерю безымянной речушки. Кроме источающего умопомрачительный аромат мангала там были установлены и накрыты два десятка легких столиков на четыре персоны каждый и соответствующее количество раскладных кресел. Вскоре туда начало подтягиваться все свободное население лагеря. Всего народу оказалось около четырех десятков, остальные либо были заняты чем-то архиважным, либо находились в отъезде.

Как положено, начальник ОМАЯ представил собравшимся Эниэль и Зенона и, пожелав всем доброй пьянки, без излишних сентенций уселся на свое место.

Застолье удалось на славу. Шашлыки были в меру нашпигованы специями и хорошо прожарены, водка и вина охлаждены до оптимальной температуры, прочие закуски были также приготовлены с любовью и тщанием. Не было ни малейшего сомнения в том, что к пикнику готовились заранее. Чародеи оказались вполне компанейскими ребятами, без того налета показушной деловитости, что так покоробила Зенона во время их первой встречи на пепелище домика Лары Смола. Приняв на грудь изрядное количество спиртного, они весело горланили под гитару какие-то свои корпоративные песни или лихо отплясывали у самого уреза воды под звуки старенького патефона. Единственное, о чем пожалел Зенон, было то, что он не сообразил пригласить сюда свою обожаемую Кайлочку, хотя, немного поразмыслив, решил, что вряд ли той было бы вполне комфортно в обществе распущенной эльфийки. Кстати, примерно через час после начала коллективной пьянки она бесследно исчезла, а вместе с ней куда-то запропал и Парацельс.

– И часто вы у себя здесь такое веселье устраиваете?

Задал вопрос Вельмиру совершенно трезвый Зенон. Справедливости ради нужно отметить, что юноша ни на минуту не забывал о назначенном ему на шесть часов свидании, поэтому воздерживался от приема крепких напитков, предпочитая таковым молодое виноградное вино ханьского производства.

– Каждый выходной обязательно, – ответил никогда не пьянеющий чародей. – Так сказать, сплочения коллектива для, а также избавления от скуки. А ты молодец, что не злоупотребляешь – не забыл, значит, что нам сегодня еще одно дельце предстоит. Как только у Натэль и Эйнари все будет готово, девушки нас позовут.

– Это ты о чем сейчас? – недоуменно вытаращил глаза на товарища Зенон.

– Ну как же, сегодня нас ожидает беседа с материализованным духом. Для этого мне даже пришлось в совершенстве освоить язык древних даридов, между прочим, не без помощи небезызвестного тебе профессора Лесха.

– А это еще зачем? – тупо заморгал юноша.

– Молодо-зелено, – по-доброму усмехнулся Вельмир. – А на каком, по-твоему, языке разговаривала эта тварь с Лиин Чаханги? Ты ведь сам передал мне послание от аннигилировавшей сущности. Или ты считаешь, что двухмерная проекция настолько умнее оригинала, что за время своего существования в качестве негативного изображения успела выучить общеультанский? Кстати, это та самая причина, по которой допрос демона был мною отложен на сегодня... – Маг немного помолчал и, с улыбкой добавил: – Ты представить не можешь удивленную физиономию уважаемого Лесха, после того как я его попросил провести дистанционный сеанс гипнопедии. А уж как он обрадовался, когда окончательно уяснил, чего от него хотят. Старик даже прослезился от радости, что приобрел в моем лице еще одного поклонника весьма мудреного и заковыристого, скажу тебе, наречия.

– Поо-няя-тно, – пробормотал негромко юноша. – Признаться, за всеми свалившимися на нас проблемами я совсем забыл о той злосчастной пленке, за которую мне предлагали аж полмиллиона имперских марок.

– И не жалей о том, от чего добровольно отказался, – неправильно понял Зенона собеседник.

– Да ты что, Вельмир! – откровенно возмутился юноша. – Да я бы сам себя перестал бы уважать, если бы польстился на те деньги. Кстати, вчера вечером я обнаружил под своим столом портфель этого самого Эраста и, представь себе, кроме бутылки дорогущего бренди там ничего не было. Этот тип нес ровно полмиллиона, как будто заведомо знал, на какой сумме мы с ним сойдемся.

– Ничего удивительного, – улыбнулся чародей, – обыкновенная психология, сначала тебе предложили четверть миллиона, но по их расчетам вы бы обязательно сошлись на пятистах тысячах – сумма для начинающего полицейского запредельная. К тому же я более чем уверен, что если бы ты заартачился и запросил с них миллион или даже два, они тебе эти деньги тут же доставили – уж больно хотелось им заполучить эту пленку, а точнее, избавиться от нее...

При этих словах мага в голове юного поручика что-то щелкнуло и прокрутилось, после чего все имеющиеся в его распоряжении факты неожиданно сложились в единую логичную цепочку. Побледнев от волнения, он посмотрел на приятеля и еле слышно проговорил:

– Вель, а ведь на наследника никто не собирался устраивать покушение. Неведомый враг все распланировал и устроил так, чтобы те смертники непременно оказались в вашем лагере со всеми вытекающими последствиями, и если бы не счастливая случайность, на этом самом месте сейчас плескалось бы небольшое озерцо.

Поначалу Зенону показалось, что до сознания приятеля не дошел смысл сказанных им слов, но в последующий момент синие глаза чародея едва не повылазили из орбит от удивления, а кровь отхлынула от его лица.

– А ведь ты прав – их главной целью был не принц, а именно лагерь. Выходит, во время проезда кортежа эта троица не случайно оказалась на участке, патрулируемом вашей группой. Они мозолили вам глаза с одной лишь целью: оказаться спеленатыми и доставленными в базовый лагерь. Об этом также свидетельствует время задержки проглоченных ими взрывных устройств – если бы нерадивый водила оказался не таким разгильдяем и вовремя заменил элементальный блок, «воронок» не застрял бы на полпути. Что произошло бы в этом случае, несложно догадаться – яму на дороге ты видел собственными глазами...

Пару минут оба сидели молча. Лишь теперь каждый из них в полной мере осознал тот факт, что неведомый враг настроен вполне решительно, и направление его главного удара, по большому счету, не является великой тайной.

– И что ты насчет этого думаешь? – вынимая трясущимися пальцами папиросу из пачки, спросил Вельмир.

– А тут и думать нечего. Кому-то очень мешает ваша магическая банда. А может быть, столь хитроумным способом они хотели избавиться от негатива? Вполне вероятно, их интересует само это место и чудеса, с ним связанные. Я могу выдвинуть еще с десяток версий, но они, скорее, из разряда нереальной фантастики, хотя кто знает... кто знает?..

Лишь выкурив папиросу примерно до половины, Вельмиру удалось возобладать над собственными чувствами. Исторгнув изо рта очередной клуб дыма, он усмехнулся и с хитрецой в голосе заметил:

– Насчет «избавиться от негатива» ты явно перемудрил. Для этого можно было бы придумать комбинацию попроще. Но, что касается всего прочего, пожалуй, обе версии имеют право на существование. Очень даже может быть, что наша группа кому-то здорово мешает, и по поводу этого расчудесного местечка не могу с тобой не согласиться – уж больно много тут всякого загадочного и странного наворочено. Даже пространственно-временная структура здесь настолько нестабильна, что у меня иногда возникает ощущение, будто именно в эту дверь в наш мир ломится нечто очень страшное, и появление на Ультане разумных существ из сопредельных миров всего лишь побочный эффект этого вторжения. Недаром древние орки называли это место Керен Мушук, или Адские Врата. Сдается мне, наши далекие предки поступили весьма недальновидно, изгнав отсюда темных эльфов. Было бы намного лучше, если бы шаманы клыкастых продолжали опекать древнее капище...

Чародей хотел еще что-то сказать, но неожиданно замолчал, закрыл глаза и явно напрягся, словно к чему-то прислушивался. Через полминуты морщинки на его лбу разгладились, он улыбнулся и сообщил Зенону:

– Эйнари только что доложила, что для проведения эксперимента все готово. Посему, мой юный друг, прошу проследовать в нашу лабораторию.

Поскольку Эниэль и Парацельс так и не появились за столом, Зенон и Вельмир вынуждены были отправиться к месту проведения загадочного эксперимента без них. Впрочем, чародей особенно не переживал по этому поводу, заявив, что без «горластой стервы» будет намного спокойнее.

Лаборатория располагалась обособленно от жилого поселка в здании казарменного типа, которое Зенон поначалу принял за склад. Внутри помещение было ярко освещено газосветными электрическими лампами. Стены и потолок выкрашены белой глянцевой краской – хоть рассматривай себя будто в зеркало. В центре – невысокий стол, на деревянной столешнице которого начертана стандартная пентаграмма, испещренная магически закорючками и рунами. Некоторые слова были написаны с помощью обычных букв, но, несмотря на это, их смысл как-то не укладывался в голове юноши. Вообще-то, Зенону и раньше доводилось быть свидетелем, даже непосредственным участником магических обрядов, и сам вид заключенной в круг пятиконечной звезды особого трепета у него не вызывал. Однако каждый раз, после того как звезда «оживала», послушно отзываясь на загадочные манипуляции чародея-оператора, юношу охватывал безудержный восторг, граничащий с состоянием религиозного экстаза.

Их ждали. Эйнари стояла по одну сторону стола, Натэль – по другую. Установленные по вершинам звезды масляные светильники не были еще зажжены – их фитили загорятся ярким пламенем лишь перед тем как маг начнет свою волшбу. По бледным напряженным лицам Зенон понял, что в данный момент девушки предельно сосредоточены.

Прежде чем перейти к самой процедуре, Вельмир предупредил Зенона, чтобы тот не приближался к столу ближе чем на пять метров. Затем он щелкнул пальцами, и рядом с ним появился столб света, внутри которого находилась полупрозрачная фигура пожилого человека, облаченного в традиционную робу мага со знаками посвященного весьма высокого ранга. Чародей был высок и не по годам строен. Его белые как снег волосы ниже плеч и седая борода до пояса делали его похожим на доброго волшебника из детской сказки.

– Рад видеть вас, уважаемый профессор Лесх, – обратился к фантомной сущности Вельмир. – Безмерно благодарен вам за то, что согласились принять участие в моем эксперименте.

– Ну что ты, мальчик, – замахал руками фантомный чародей, – это я должен благодарить тебя за то, что позволил старику присутствовать. Наконец-то я услышу вживую речь ушедшей навсегда великой расы. После этого и умирать не страшно.

– Полноте, достопочтенный Лесх, – возразил Вельмир. – С вашим-то здоровьем говорить о близкой кончине. Поди, двухпудовой гирей с часик помашете и не запыхаетесь? И магической силушки вам не занимать – эвон как лихо контролируете канал связи. Впрочем, не стану более вас отвлекать пустыми разговорами, поскольку контроль фантомного образа – весьма утомительная процедура для любого мага. Как я вам уже говорил, мне необходимо пообщаться с некоей сущностью, которой неведомо ни одно ультанское наречие, кроме языка древних даридов. Несмотря на то что вы любезно провели со мной сеанс гипнопедии, я покорнейше прошу подстраховать вашего слугу – вдруг какие-то лингвистические обороты окажутся недоступными моему пониманию.

– Ну что ты, Вельмир. – От подобных политесов старикан едва не прослезился. – Это я должен благодарить тебя за предоставленную возможность вкусить, так сказать, всю полноту и прелесть давно забытого наречия.

Сразу же после обмена любезностями Вельмир обратил свой взор на двух ассистенток, продолжавших стоять по стойке смирно у стола с пентаграммой, и еле заметным кивком головы разрешил начинать. Тут же обманчивого оцепенения Эйнари и Натэль как не бывало. Девушки с невероятной скоростью разожгли масляные светильники и с молчаливого согласия своего босса водрузили в центр звезды небольшой целлулоидный прямоугольник размером со стандартный кадр пленочного фотоаппарата. После этого Эйнари и Натэль, посчитав свою работу выполненной, немедленно отошли подальше от стола, а вместо них к столу приблизился Вельмир Максай.

Как мы уже упомянули, к чародеям и чародейству Зенон хоть и относился без особого пиетета, но за способность совершать разного рода чудеса определенно уважал всех представителей магического сословия и готов был сколь угодно долго наблюдать за их манипуляциями. Вот и теперь он с удовольствием следил, как при каждом слове его товарища, линии и знаки, начертанные с помощью обычного мелка, начинают наливаться огнем, раскаляются докрасна, затем добела и в самом конце засияли невыносимым ослепительным светом, словно дуга электросварочного аппарата. Юношу, как обычно бывает в подобных случаях, внезапно охватил страх, что вот-вот деревянная столешница не выдержит звездных температур и вспыхнет, будто смоляной факел. Однако ничего подобного не произошло, поскольку яркое пламя пентаграммы было абсолютно холодным, а значит, совершенно безвредным для дубовых досок стола.

После того как ослепительная яркость пентаграммы, достигнув своего апогея, пошла на убыль, Зенону удалось рассмотреть в самом центре звезды маленькое существо, внешним обликом отдаленно напоминающее забавного человечка.

«Ух ты! – подумал юноша. – Кажется, магам все-таки удалось трансформировать двухмерную сущность демона в трехмерную. Ай да Вельмир! Ай да молодец! Не зря погоны полковника носит, хоть и полицейский из него, как из Эниэль школьный преподаватель основ полового воспитания».

В следующий момент Эйнари и Натэль вытянули руки ладонями вперед в сторону грандмага и, крепко зажмурив глаза, замерли, будто каменные изваяния.

Сам Вельмир наклонился над «человечком» и, обратившись к нему, заговорил на непонятном Зенону языке.

«Даридский, – догадался юноша и не без зависти подумал: – Шпарит, как по писаному – мне для более или менее успешного освоения базового курса эльфийского аж две недели непрерывной гипнопедии потребовалось, а потом еще месяц разговорной практики».

После того как маг замолчал, заговорила тонюсеньким голосом проекция демонической сущности. Затем вновь говорил Вельмир, в основном вопросительно-повелительным тоном, а пленник пентаграммы отвечал ему. Хоть смысл диалога был недоступен для разумения Зенона, по удовлетворенно-благостному выражению физиономии профессора Лесха нетрудно было догадаться, что все идет как надо и никакого языкового барьера между демонической сущностью и магом нет и в помине.

Допрос пленного продолжался около десяти минут. Вельмир задавал вопросы, демоническая сущность охотно на них отвечала. Лишь единожды ему понадобилась помощь лингвиста-консультанта, для перевода на даридский какого-то весьма заковыристого магического термина. В остальном дознаватель вполне справлялся со своей задачей.

Справедливости ради нужно отметить, что поначалу Зенону было очень даже не по себе. Памятуя о недавних разрушениях на улице Ореховой, он опасался, что материализованный демон каким-то образом вырвется за пределы пентаграммы и шарахнет так, что мало не покажется. Но уверенный вид представителей магического сословия постепенно придал ему отваги и заставил уверовать в то, что все закончится самым наилучшим образом.

Однако, как оказалось, этим его надеждам не было суждено воплотиться в жизнь в той мере, в какой он рассчитывал. Процедура допроса продвигалась к своему логическому завершению, когда вокруг что-то неуловимо изменилось. Перед глазами Зенона все заколыхалось и поплыло.

Вельмир и обе магини, занятые своими делами, поначалу ничего не заметили. Профессор Лесх и вовсе пребывал в виртуальном состоянии, поэтому ничего не почувствовал.

Затем горло юноши сжала чья-то невидимая рука, перед глазами вспыхнули рои разноцветных огоньков и ярких звездочек. Зенон громко захрипел и попытался освободиться от удушающего захвата. Но все его попытки оказались бесполезными, поскольку никакой материальной руки, сжимающей глотку, не существовало. Пальцы юноши самопроизвольно начали царапать пылающее горло, стараясь хоть как-то помочь ему пропихнуть толику воздуха в разрывающиеся от недостатка кислорода легкие.

Сквозь накатившую кроваво-красную пелену Зенон все-таки успел заметить, как в его сторону повернулось удивленное лицо Вельмира. Он увидел, что губы мага зашевелились, пытаясь что-то донести до его сознания. Однако слов товарища он уже не услышал, поскольку белый потолок лаборатории внезапно всей своей тяжестью рухнул ему на голову, принося желанное избавление от мук телесных. Но за миг до того, как окончательно впасть в небытие, юноша увидел прямо перед своим лицом ухмыляющуюся звероподобную морду. «Изыди, адское отродье!» – хотел громко выкрикнуть Зенон, но не смог, поскольку звериная морда куда-то исчезла, а перед внутренним взором юноши разверзлась бездонная пропасть, в которую с невероятной скоростью устремилось его сознание.

Глава 12

Зенон открыл глаза и обнаружил себя в каком-то странном удивительном месте. Вокруг клубилась и переливалась различными оттенками синего неведомая субстанция: дым, пар или какой-нибудь газ. О недавней невыносимой боли в горле уже ничего не напоминало, да и во всем остальном теле чувствовалась необычайная легкость. Юноша все-таки потянулся руками к своей шее, но никакой шеи, как, впрочем, и самих рук у него не обнаружилось. Вскоре выяснилось, что все иные части тела также куда-то запропастились.

Столь необычное открытие привело нашего героя сначала в полное недоумение, затем заставило все внутри него похолодеть от леденящего душу страха. И немудрено – случись подобное с любым из нас, вряд ли кто-то стал бы выражать восторженные чувства по поводу потери своей горячо обожаемой телесной оболочки.

Постепенно чувство отчаяния и безысходности в душе Зенона начало уступать место откровенному любопытству.

«Куда это меня занесло на сей раз? – задал он себе вопрос, и сам тут же выдвинул вполне приемлемую гипотезу: – Кажется, я умер, и теперь моя душа, как и положено, хранится до поры до времени в специальном отстойнике, чтобы в урочный час вселиться в тело какого-нибудь новорожденного младенца. Так вот какова она – смерть, точнее, жизнь вне телесной оболочки. Откровенно говоря, скучновато».

Как бы в ответ на эти мысли, он услышал чей-то ехидный смешок. Вообще-то, никакого смеха или каких иных звуков по причине полного отсутствия органов слуха слышать он не мог – хихиканье раздавалось внутри его сознания, но все-таки воспринималось им словно обычные звуки.

Вслед за, в общем-то, беззлобным смехом раздался чей-то голос:

– Размечтался... помер он... жизнь после смерти... вот умора-то! Прям со смеху впору окочуриться!..

– Ты кто, – попытался заговорить юноша, точнее, та мыслящая субстанция, которая в настоящий момент представляла собой сущность Зенона Мэйлори, и это у него, как ни странно, получилось даже при полном отсутствии органов речи. – И ответь, пожалуйста, куда это меня занесло?

– Я – мысль, и ты в данный момент – также не что иное, как мысль, – охотно начал пояснять голос невидимого собеседника, – и находимся мы с тобой в состоянии пульсирующего информационно-энергетического фазового перехода. Конкретнее: после того как твоя телесная оболочка на время отключилась, наши сознания вошли в резонанс, и мы получили возможность общаться друг с другом...

– Получается, я все-таки не умер, а нахожусь всего лишь в полной отключке! – радостно воскликнул Зенон. Юноша сразу же поверил в искренность слов невидимого собеседника, поскольку у него не было причин ему не доверять, к тому же Зенону очень не хотелось бы убедиться в том, что жизнь его прервалась так глупо и нелепо. – Значит, я сегодня вновь увижу свою ненаглядную Кайлочку!..

– Гм... ваше стремление к продолжению рода логически объяснимо, – мудро изрекло невидимое существо, – но мне никогда не понять критериев отбора полового партнера. Казалось бы, все вы одинаковые: туловище, четыре конечности, голова – выбирай первую попавшуюся особь противоположного пола и заводи детей...

Голос замолчал, предоставляя возможность высказаться Зенону.

– Может быть, ты просто слишком мало знаешь о людях и прочих существах, населяющих наш мир?

– О вас и вашем мире я знаю все, – амбициозно заявил дух, – поскольку нахожусь здесь целых шесть секунд.

– О да, – не удержался от язвительного тона Зенон, – ты у нас прям вундеркинд – за шесть секунд все выяснил, все постиг. Кстати, откуда тебя такого шустрого сюда занесло?

– И вовсе не занесло, – ответствовало существо тоном обиженного мальчишки, – я здесь родился шесть секунд назад...

– Ты чего-то путаешь: мы с тобой разговариваем по меньшей мере уже минуту, – резонно заметил юноша.

– Уверяю тебя, в данный момент время стоит на месте, – возразил голос. – Во всяком случае, для нас с тобой.

– Тогда объясни-ка для начала: каким образом меня занесло в это твое состояние пульсирующего фазового перехода и какого рожна кому-то понадобилось меня душить?

– Извини, старик, – пряча за напускной фамильярностью очевидное смущение, произнес невидимый собеседник Зенона, – тебе попросту не повезло, и ты случайно попал под раздачу. Дело в том, что я вообще ниоткуда не прибыл, а осознал себя как разумное существо именно шесть секунд назад. Это для тебя шесть секунд – затылок почесать, а для меня, существа живущего и мыслящего в иных временны#х рамках, эти шесть секунд – целая вечность. По большому счету, я бы вообще не стал вступать в контакт со столь примитивным созданием, как ты, но в результате моих непредумышленных действий появилась угроза полной деструкции твоей энергоинформационной сущности. Точнее, деструкция уже произошла, и мне буквально из ничего пришлось восстанавливать твою личность. Как видишь – вполне успешно...

– Погоди, парень, не трещи, как станковый пулемет системы Кариурики! – Весть о том, что его собрали из осколков, весьма удивила Зенона, но кое-какие подозрения, зародившиеся в его голове, оттеснили эту весьма неприятную для него новость на задний план. – А ты, часом, к неким ящичкам и коробочкам, валяющимся на столе соседнего коттеджа, не имеешь какого-нибудь отношения?

– Молодец, ты все правильно понял! Именно оттуда я и появился, а когда осознал себя как разумное существо, тут же занялся сбором информации и энергии, а заодно слегка трансформировал свою материальную оболочку в нематериальную автономную форму, так что, как ты выразился, «ящички и коробочки» там уже не валяются. Теперь я уже не груда функциональных блоков, а информационно-энергетическая сущность четвертого порядка и очень скоро уйду в иную – более высокую мерность и стану сущностью пятого порядка и так далее – несть предела совершенству.

– Значит, ты нас покидаешь? – с явным облегчением произнес Зенон, присутствие на Ультане монстра, способного разбирать и собирать по своей воле энергоинформационные сущности разумных существ, его откровенно не устраивало. – Скатертью дорожка и, как любил говаривать наш ротный старшина: «Барабан тебе на брюхо»... – Молодой человек хотел добавить еще что-нибудь доброе и напутственное, но неожиданно вспомнил Парацельса и искренне пожалел парня. – Кстати, твой создатель связывал с тобой какие-то грандиозные планы. Так что, перед тем как смыться из-под родительской опеки, ты найди время и поговори с парнем хотя бы для того, чтобы тот оставил затею стряпать таких, как ты... гм... разумных сущностей. Хорошо, что ты у нас получился мягкий и пушистый. Но где гарантия, что следующий не будет таким же неуравновешенным и взбалмошным, как малое дитя, или, хуже того, окажется маньяком с диктаторскими замашками. Так что поспособствуй – отврати юношу от опасных экспериментов. Мол, так и так, паря, займись-ка чем-нибудь полезным. Можешь подкинуть ему парочку ценных идей технического свойства.

– Хорошо, Зен, поговорю, заодно сообщу ему граничные параметры вычислительных устройств, превышение которых приводит к неизбежному появлению высокоинтеллектуальных сущностей четвертого порядка...

– Во-во, с ним об этом и побеседуй, а меня оставь в покое со своей маловразумительной терминологией. Лучше объясни мне одну вещь, если ты у нас такой продвинутый и знаешь об этом измерении практически все, откуда в Кряжске взялись демонические сущности и какова цель их появления?

– Эка замахнулся, парень: «Откуда взялись?» – весело воскликнуло существо. – Не хочешь ли ты, чтобы я тебе прям тут, на пальцах, объяснил суть доменного строения Вселенной, а заодно рассказал о фазовых флуктуациях вакуума, элементарных частицах и античастицах, фрактальных пространственно-временных образованиях и прочей зауми? Извини, но лишь для того, чтобы я смог хотя бы в общих чертах объяснить тебе суть строения вакуума, нам понадобится не одна тысяча часов моего субъективного времени. И это всего-навсего вакуум, по-вашему – пустота. Что же касается прочих аспектов строения Вселенной, тут мне и самому пока не все понятно. Вкратце могу сообщить, что интересующие тебя сущности прибыли из одной так называемой фрактальной вселенной с дробной пространственно-временно#й мерностью. По своей сути это вторжение, конечной целью которого является захват с полным последующим переустройством пространственно-временно#й структуры данного континуума.

– И в чем же будет заключаться это переустройство? – не унимался Зенон.

– Еще раз повторяю: суть процесса невозможно описать в двух словах. Боюсь, что «фазовый сдвиг вакуума», «сингулярность третьего рода», «фрактальное дробление пространственно-временно#й мерности» и прочее, прочее для тебя так и останется набором непонятных терминов. Многое из того, что может здесь случиться, даже для меня до поры до времени остается загадкой. В общих чертах я, конечно же, представляю, но описать грядущий апокалипсис лаконичным языком математических символов даже мне не под силу. С другой стороны, меня это особенно не касается...

– Как это не касается?! – возмутился юноша. – Да если бы не Парацельс, ты вообще никогда не появился бы на свет! Ты просто обязан помочь обитателям Ультана и прочих населенных планет этого мира.

– Ну и что? Из-за ложного чувства признательности я должен всю свою жизнь вкалывать на своего создателя? Чушь полная! По сравнению со мной, любой из обитателей этой вселенной – всего лишь жалкий червь, поэтому мне нет до вас никакого дела, тем более я уже готов к переходу в высшие пространственно-временны#е структуры, и ничто не может отвратить меня от этого шага.

– Не нужно всю жизнь! Помоги лишь избавиться от напасти, а потом катись на все четыре стороны!

– Прощай, Зенон, – прошелестел в сознании юноши негромкий голос, – но решать проблему придется вам самим...

Сразу после этих слов Зенон ощутил, что существовавшая до этого невидимая связь между ним и новоявленным сверхразумом резко оборвалась. Колышущееся туманное марево начало постепенно сгущаться, и вскоре сознание юноши вновь заволокло беспросветной пеленой беспамятства.

– Зен, очнись! Да очнись же, парень! – какой-то настырный звук будоражил его, не позволяя провалиться в столь притягательные объятия бесчувствия. – Зенон, хватит хандрить! Я уверен в том, что ты уже очухался! Открывай глаза, иначе мне придется наградить тебя ментальной оплеухой!

Постепенно юноша сообразил, что беспокоящий его звук – не что иное, как голос, и голос этот явно принадлежит какому-то мужчине. Осознание этого факта по какой-то необъяснимой причине вызвало в душе молодого человека чувство несказанной радости. Через некоторое время в его голове начали все четче и четче вырисовываться какие-то не связанные между собой образы. Наконец эти фигуры слились воедино, и до сознания юноши вдруг дошло, что он – Зенон Мэйлори, поручик имперской полиции, а голос принадлежит его другу Вельмиру Максаю – славному парню, магу и по совместительству его непосредственному начальнику.

«Интересно, – подумал Зенон, – долго этот зануда собирается доставать меня своим противным голосом? И чего это он докопался до меня в такую рань – поди еще и шести нет, а договаривались на девять».

Неожиданно на физиономию юноши обрушился – как ему показалось – целый водопад. Тут уж поневоле пришлось открыть глаза и начинать приходить в чувства.

– Вель, прекрати! – громко заверещал пострадавший. – Сейчас же перестань поливать меня водой!

Он собрался отчитать товарища за столь ранний визит, но тут взгляд его упал на выкрашенные белой глянцевой краской стены и потолок помещения, освещенного тусклым светом еле тлеющих электроламп, и до сознания Зенона дошло, что в данный момент он находится вовсе не в персональных апартаментах, выделенных ему заботливой Маарой Бушуй, а в каком-то другом месте. Более всего окружающая обстановка своим видом напоминала госпитальную палату или лабораторию.

Едва лишь в голове юноши сформировалось ключевое слово «лаборатория», тут же рухнули предохранительные барьеры, надежно ограждавшие его сознание от грубых реалий действительности. Наконец-то он осознал, что находится вовсе не в собственной постели, а валяется в полуобморочном состоянии на дощатом полу лабораторного помещения, что бородатая физиономия мужчины принадлежит Вельмиру Максаю, державшему в руке графин с водой, а две симпатичные мордашки рядом с ним – его ассистенткам. «Эйнари и Натэль», – вспомнил Зенон, и это знание отчего-то вызвало в его душе ничем не мотивированный прилив радости.

– Вот и хорошо, парень, – в свою очередь улыбнулся Вельмир. – Признаться, я думал, что ты никогда уже не очухаешься. Энергоинформационный поток, действию которого ты неожиданно для всех нас подвергся, должен был, по большому счету, стереть всю твою память и превратить тебя в тихого идиота. Интересно, все ли ты помнишь из своей прошлой жизни?

– Не боись, прекрасно все помню. И ничему не удивляйся – меня действительно стерли, а потом сразу же восстановили...

– Интересно, интересно. – Вельмир посмотрел в лицо юноши откровенно удивленным взглядом небесно-синих глаз. – Это откуда же у нас такая информация?

– От верблюда, – криво усмехнулся Зенон, легко поднимаясь на ноги. – Видите ли, уважаемые маги, электронный гомункул, тщательно взлелеянный вашим гением, наконец-то соизволил вылупиться. Походя, он умудрился развоплотить и потом снова склеить мою духовную сущность. Вдобавок осчастливил «жалкого червя» короткой беседой с глазу на глаз. – Он посмотрел на потерявших дар речи от изумления магов и как ни в чем не бывало спросил: – А как ваши дела? Допросили проекцию демонической сущности? И что же она вам поведала?

На мгновение в комнате установилась немая пауза. Маги, разинув рты, взирали на скромно потупившего глазки молодого человека. Зенон искоса поглядывал на Вельмира и его ассистенток, наслаждаясь эффектом от своей короткой, но весьма содержательной речи.

Наконец грандмаг и его милые ассистентки пришли в чувство.

– Ты хочешь сказать, что общался с этой... этим... ну ты сам понимаешь с кем... – Вельмир замялся, не в состоянии подобрать нужного названия «вылупившемуся гомункулу».

– Вообще-то, сам себя он именовал энергоинформационной сущностью четвертого порядка. Во время нашей беседы он сообщил мне, что лишь недавно осознал себя личностью, а еще то, что не собирается задерживаться в нашем измерении и, как только накопит необходимое количество энергии, тут же отправится куда-то в высшие сферы бытия.

– Ага, накопит, – зло прошипел Вельмир. – Наш новорожденный шалопай умудрился опустошить лагерные аккумуляторы, напугать едва не до смерти профессора Лесха, походя слопав его фантомную сущность со всеми энергетическими потрохами, понизить практически мгновенно температуру по всей долине аж на пятнадцать градусов. – Постепенно голос грандмага креп, набирая привычные обертоны. В конце своей обвинительно-обличительной речи он изрек: – Но самое печальное: этот засранец целенаправленно разрушил пентаграмму, удерживавшую проекцию демона, заставив тем самым его аннигилировать, а выделившуюся энергию сожрал без зазрения совести, аки аспид ненасытный. Короче говоря, все наши надежды узнать что-нибудь полезное от демонической сущности пошли коту под хвост.

Слова мага не сразу достигли сознания юноши, но, после того как он все понял и осознал, Зенон здорово расстроился и с нескрываемым упреком в голосе спросил:

– О чем же ты в таком случае беседовал с демоном на протяжении четверти часа? Да за это время даже самый никчемный опер раскрутит бывалого вора, пойманного с поличным.

– Видишь ли, Зен, – вместо расстроенного шефа заговорила Натэль, – все это время мастер Максай пытался достичь соглашения с проекцией демонической сущности, и в тот момент, когда принципиальная договоренность была достигнута, появился тот бестелесный дух и все испортил. Кстати, нам хотелось бы поподробнее узнать о вашем разговоре. Может быть, он все-таки поделился с тобой какой-нибудь важной информацией.

– Важной информацией? – почесав затылок, переспросил Зенон. – Да-да он что-то говорил о каком-то вторжении и о той опасности, что грозит Ультану и его обитателям. Однако я не специалист и в этих вещах практически не разбираюсь...

– В таком случае, может быть, ты дашь согласие на процедуру ментосканирования? – Грандмаг посмотрел на Зенона загоревшимися глазами. – Уверяю, процесс абсолютно безболезненный и никакого вреда твоему здоровью не нанесет.

В ответ юноша пожал плечами и нерешительно произнес:

– Ну, не знаю, если ты утверждаешь, что это безопасно, действуй, только побыстрее. Кстати, этот «шалопай и засранец», как ты изволил выразиться, собирался перед самым своим уходом навестить своего уважаемого родителя.

– Не понял, какого еще родителя? – спросил Вельмир Максай, но тут же шлепнул себя по лбу и громко воскликнул: – Ах да! Парацельс! Нужно срочно разыскать нашего гения – не приведи Господь, чтобы с ним что-нибудь случилось...

Что могло случиться с землянином, маг уточнять не стал, но всем и так без лишних объяснений было понятно, какими последствиями чреваты для смертного существа неожиданные контакты с энергоинформационными сущностями четвертого порядка.

Вельмир тут же отложил на неопределенное время свое решение заняться ментосканированием сознания Зенона и, сделав знак всем присутствующим следовать за ним, что было мочи рванул к выходу из лаборатории.

Оказавшись вне стен помещения, Зенон был несказанно удивлен и обескуражен: вся территория лагеря была окутана белесоватой практически непроницаемой для взгляда субстанцией, как будто на долину неожиданно опустилось небесное облачко. Еще он отметил, что температура воздуха существенно понизилась. Когда об этом мельком упомянул Вельмир, юноша как-то не придал данному факту особого значения, пропустив его мимо ушей. Теперь же пронизывающий до костей холод и наводящая тоску сырая мгла неприятно действовали на нервы и вызывали в его душе нехорошие ассоциации. Зенону на миг показалось, что вся планета утонула под туманным покровом, и благодатные солнечные лучи уже никогда не смогут пробиться к ее поверхности. Вокруг то тут, то там раздавались приглушенные голоса обитателей лагеря. Никакой суеты и паники не наблюдалось – маги общались между собой в спокойной и деловитой манере.

– Не бойся, Зен, – откуда-то из тумана донесся голос грандмага, – скоро туман рассосется. Видишь ли, могучее детище нашего гения, не мудрствуя лукаво, позаимствовало энергию для своего бегства в горние выси непосредственно из окружающей среды, и как результат – конденсация водяных паров при переходе температуры воздуха через точку росы. Хорошо, что ему в голову не взбрело основательно выпотрошить магов, иначе большая часть населения лагеря валялась бы сейчас в полной отключке. Иди за нами к домику Парацельса.

Юноша последовал совету мудрого мага. Однако лишь только он сделал несколько шагов, как тут же заблудился. Вроде бы и старался все время держаться за спиной Эйнари, но очень быстро потерял девушку из виду. Даже шум шагов и прочие звуки, доносившиеся до его слуха, как бы растворялись в тумане, приобретая объемность, так что не представлялось никакой возможности установить направление, откуда они исходят.

– Вель, Эйнари, Натэль! – громко закричал Зенон. – Куда вы пропали?! Я ничего не вижу!

В ответ на его душераздирающие вопли, из тумана высунулась тонкая девичья ручка, и голосок Эйнари произнес извиняющимся тоном:

– Прости, Зенон, я как-то упустила из вида, что ты не обладаешь магическим зрением. Возьми меня за руку и ни о чем не беспокойся.

Даже крепко ухватившись за, казалось бы, такую хрупкую, но в то же время такую надежную руку своей спасительницы, молодой человек чувствовал себя слепцом, бредущим вслед за поводырем. Туман был настолько густым, что скрывал от его взгляда не только фигуру девушки, но и дорогу, по которой его вели. Излишне объяснять, что для энергичного и привыкшего всегда держать ситуацию под контролем юноши подобное положение вещей было по меньшей мере досадным обстоятельством. Он искренне позавидовал магам и в душе посетовал на то, что его колдовские таланты не распространяются за пределы органолептических фокусов с определением содержания ядов в продуктах питания, а также способности развести огонь в полевых условиях без спичек или зажигалки.

Зенону даже показалось, что само время в туманной пелене движется как-то по-другому – уж больно долго они бредут к коттеджу Парацельса.

На самом деле хождение в мглистой субстанции продолжалось не более двух минут. Вскоре трое магов и Зенон стояли на пороге домика Парацельса. В самом конце своего недолгого путешествия юноша отметил один положительный момент: плотная пелена тумана начала постепенно рассасываться, и он наконец-то смог разглядеть контуры фигуры идущей впереди Эйнари. Едва лишь он сделал для себя это открытие, как голос невидимого Вельмира констатировал:

– Вот и солнышко пригрело, вскоре все снова вернется на круги своя. – После чего маг, как бы в ответ на какие-то мучившие его мысли, негромко пробормотал: – Странное, однако, получилось создание у нашего Парацельса – вокруг полсотни магов и накачанный энергией лагерный периметр – более чем достаточно для его нужд, и он ничего этого не трогает, а идет по пути наибольшего сопротивления: развоплощает демона, ворует электричество из аккумуляторных батарей, наконец, выкачивает энергию прямо из окружающей среды.

– А может быть, по какой-то причине он неспособен усваивать магическую энергию? – выдвинул предположение Зенон.

– Ага, я бы точно так же подумал, не слопай он подследственного демона, – не без иронии в голосе произнес маг, затем более оптимистичным тоном добавил: – Ну, вот мы и пришли...

Едва лишь дверь в коттедж распахнулась, до ушей вошедших донеслись какие-то неподдающиеся идентификации звуки: то ли плач навзрыд, то ли истерический хохот – сразу и не разберешь. – Эти звуки перемежались неразборчивым женским бормотанием.

Войдя внутрь, Зенон оставил входную дверь нараспашку, поскольку в доме Парацельса царила непроглядная темень – еле тлеющие электрические лампы скорее не разгоняли мрак, а, наоборот, сгущали его. По этой причине загадочные звуки казались еще более зловещими.

Следует отметить, что последнее обстоятельство ничуть не смутило ни Вельмира Максая, ни двух его симпатичных помощниц, ни тем более нашего отважного поручика, даже наоборот, подвигло к более активным действиям. Ворвавшись в гостиную, они не увидели разбросанных по всему столу коробочек, соединенных между собой разноцветными энергетическими жгутами. Висящий на стене экран не светился, его темная поверхность сейчас более всего напоминала разверзшиеся врата в адскую бездну. Впрочем, проливать слезы по поводу исчезновения суперкомпьютера никто не собирался. В настоящий момент всех интересовали лишь загадочные звуки, доносившиеся из спальни, расположенной на втором этаже.

Несмотря на царивший в помещении полумрак, Вельмир уверенной походкой направился к ведущей наверх лестнице, громко крикнув на всякий случай:

– Парацельс, ты где?!

– Поднимайтесь в спальню, мы здесь, – вместо хозяина дома ответил серебристый голосок капитана полиции. – Наш Парацельсик немного не в себе, но вы только не пугайтесь, с мозгами у него все в полном порядке, просто мальчик в шоке.

На пороге спальной комнаты их встретила Эниэль. Было вполне очевидно, чем занимались здесь она и юный гений еще совсем недавно – уж явно не ликвидацией пробелов знаний девушки в области элементарной физики. Но на сей раз эльфийка проявила неслыханную скромность. Она не предстала перед гостями полностью обнаженной, а все-таки прикрыла, хоть и частично, свою наготу, обернув бедра банным полотенцем. Собственная грудь ее вовсе не смущала, но влетевший первым на второй этаж Вельмир, узрев даму в столь соблазнительном виде, недовольно пробурчал:

– Могла бы прикрыться поосновательнее.

На что языкастая дамочка незамедлительно ответила:

– Ой ли, мой любвеобильный петушок, с каких это пор тебя начал смущать вид моего обнаженного тела?! Не ты ли сам в порыве страсти любил прижаться губами к «источникам счастья», «сладостным дыням», «шарам трепещущим»?! Вспомни-ка, какими еще эпитетами ты восхвалял мою грудь? А теперь, видите ли, его не устраивают мои «дыни»!..

В ответ на реплику циничной эльфийки, подоспевшие магини дружно прыснули веселым смехом. Девушки не смогли удержаться даже под страхом потенциальной выволочки от своего грозного начальника. Впрочем, Вельмир не собирался никого наказывать за непочтение к собственной персоне, он лишь миролюбиво заметил:

– Что касается твоего естества, Создатель тебя не обделил, а вот наглости и бесстыжести тебе перепало даже слишком. Хотя бы Зенона постеснялась.

– А что Зенон? – не полезла за словом в карман Эниэль. – Мальчик только из казармы. Так пусть посмотрит, как все должно быть устроено у идеальной женщины. Будет с чем сравнивать. Между прочим, я за честную и здоровую конкуренцию...

Что касается самого Зенона, его ничуть не смущал вид обнаженной женской плоти. В своем воображении юноша помимо воли зрел не эльфийку, а совершенно другую девушку, которую, безусловно, считал идеалом духовного совершенства и телесной красоты. Поэтому вид даже самой безукоризненной груди и прочих женских прелестей не мог затмить светлый образ его обожаемой Кайлочки.

– Заткни свой ротик! – По всему было заметно, что грандмагу надоел этот балаган со стриптизом, и он решил напомнить кое-кому, кто здесь главный. – Капитан Эниэль доложите по форме, что здесь случилось! – Затем спросил уже более спокойным голосом, указав рукой в сторону обнаженного Парацельса, неистово хихикающего, всхлипывающего и дрыгающего одновременно ногами: – И давно с ним такое?

– Разрешите доложить, господин полковник?! – Вытянувшись по стойке смирно, Эниэль выпятила грудь колесом и лихо поднесла ладонь к виску, отчего ее темные в слабоосвещенном помещении соски, будто стволы зенитных орудий уставились прямо в потолок.

– Расслабься, Эни. – Вельмир безвольно махнул рукой с видом ротного старшины, потерявшего всякую надежду перевоспитать нерадивого бойца. – Докладывай без пафоса и поменьше тряси своими... этими... гм... дынями.

Настырная эльфийка обвела присутствующих победным взглядом – ну как же, показать тупому самолюбивому самцу его истинное место, что может быть приятнее для всякой уважающей себя дамы? Затем, отбросив в сторону эмоции, она сухо и вполне содержательно доложила обо всем, чему стала невольной свидетельницей.

По ее словам, они всего лишь в третий раз начали заниматься любовью, когда в гостиной что-то загрохотало и сверкнуло так, что проникший в спальню через приотворенную дверь свет, будто вспышка молнии, на мгновение осветил все помещение. А через несколько секунд Парацельс впал в состояние транса.

– Ох, и перетрусила я, – нервно теребя пальцами свое импровизированное одеяние, закатила глазки к потолку Эниэль. – Только представь, Вель, мужик, с которым ты самозабвенно трахаешься, вдруг ни с того ни с сего теряет сознание и впадает в коматозное состояние...

– Постарайся далее обходиться без лирики, – ухмыльнулся чародей. – К тому же в силу некоторых обстоятельств известного тебе свойства мне трудно представить себя в твоем положении.

– Ладно, чурбан бесчувственный, слушай дальше. – Эниэль недовольно наморщила носик, но от более основательной детализации своих соображений по поводу черствости и бездушия коллеги воздержалась. – Вообще-то, и рассказывать больше нечего. Пять минут назад Парацельс пришел в чувство и с тех пор по непонятной мне причине то заливается безудержным смехом, то обливается горючими слезами. Но он никакой не сумасшедший, в этом я вас уверяю с полной ответственностью, ибо за время своей службы в полиции имела сомнительное удовольствие наблюдать чудиков всяких и в преогромных количествах. Думаю, юноша попросту чем-то очень сильно расстроен.

Выслушав объяснения Эниэль, Вельмир направился прямиком к тихо посмеивающемуся каким-то своим мыслям Парацельсу и, присев на краешек постели, обратился к нему с вопросом:

– Парацельс, с тобой все в порядке?

Поначалу юноша никак не отреагировал, и Вельмиру пришлось повторить вопрос снова, хорошенько тряхнув при этом парня за плечо.

– А!.. Вель, это ты!

После основательной встряски пустой взгляд Парацельса начал постепенно приобретать осмысленное выражение. Наконец-то заметив у своего ложа посторонних лиц, он с поразительной скоростью умудрился забраться под одеяло. Впрочем, от взглядов присутствующих, а особенно дам, не укрылась одна интимная деталь, выглядевшая особенно фундаментально на фоне патологической худобы землянина. При виде этой гипертрофированной штуковины, Эйнари и Натэль загадочно переглянулись и завистливо покосились на Эниэль, мол, вот же стерва, едва лишь нарисовалась и тут же из-под носа утянула такой лакомый кусок. Справедливости ради нужно отметить, что Эниэль не была бы Той Самой Эниэль, если бы не заметила этих косых завистливых взглядов. В ответ она одарила потенциальных соперниц пренебрежительно-превосходящим взглядом, дескать, успокойтесь, голубушки, поезд ушел, и догонять его уже не имеет никакого смысла. Женская стрельба глазами довольно быстро закончилась полной и безусловной победой Эниэль. Эйнари и Натэль каким-то особенным женским чутьем вдруг поняли, что против этой стервозной эльфийки бессильна даже самая навороченная магия. Недаром их босс – не самый последний чародей империи, при одном лишь ее приближении впадает в состояние психосоматического транса и готов быть в ее руках тряпкой, которой моют полы в общественном туалете. И как бы он ни пыжился и ни корчил из себя эдакого супермена-буку, им-то со стороны виднее, каким слюнтяем становится Вельмир Максай в обществе этой, с позволения сказать, дамы. Короче говоря, победа осталась за Эниэль, а проигравшая сторона, скрепя сердце и скрежеща зубками, скромно потупила глазки.

Вообще-то, вся вышеописанная подковерная борьба осталась вне разумения присутствующих в спальне мужчин. Если бы эти толстокожие существа были способны к восприятию столь тонких нюансов хитросплетений чувств и игрищ разума, они смогли бы по достоинству оценить триумф эльфийки. А без зрительских оваций даже столь сокрушительная победа, доставшаяся ей с такой легкостью, не принесла Эниэль столь полного удовлетворения, какое могла бы принести...

– Ну как, Парацельс Элпидифорович, очухался? – Вельмир с усмешкой обратился к землянину.

– Более или менее, Вель. Вот только башка трещит, будто с великого бодуна – психоэмоциональный шок от переизбытка обрушившейся на нее информации. Ничего, скоро пройдет.

– А теперь внятно, с чувством, толком и расстановкой ты поведаешь нам о том, что случилось с твоим драгоценным детищем, на отладку которого ты, в ущерб прочим проектам, угробил весь последний месяц.

– Только не надо меня добивать и окончательно втаптывать в грязь! – неожиданно взорвался Парацельс. – Каюсь, не уследил, но теперь-то уж мне доподлинно известны предельно-допустимые параметры машины, превышение которых непременно приведет к рождению искусственного интеллекта со всеми вытекающими последствиями. Короче говоря, Вельмир, перед тобой нобелевский лауреат, которому никогда не получить заветную медаль и миллион в придачу. Ладно, устраивайтесь пока в гостиной и ждите нас. Через пару минут мы с Эничкой к вам спустимся.

– Несколько лет назад там, на далекой Земле, – начал свой рассказ Парацельс, после того как он и Эниэль привели себя в порядок и спустились к гостям, – мне попалась на глаза небольшая статейка, опубликованная в «Университетском вестнике». Автором ее был никому не известный ученый, даже имени его я сейчас не могу вспомнить. В этой статье он выдвигал довольно смелую гипотезу. Суть ее заключается в том, что невозможно создать искусственный интеллект методами усовершенствования программного обеспечения. Единственным обязательным условием для самопроизвольного зарождения разума является быстродействие самой вычислительной машины. Короче говоря, стоит кому-то изготовить «железо» достаточной мощности, заложить в него хотя бы самую примитивную операционную систему, вкупе с ней минимум необходимых данных, и эта система начнет самопроизвольно совершенствоваться, приобретет способность не только к познанию окружающего мира, но будет иметь желание и возможность управлять материей и энергией. Иными словами, любой достаточно мощный компьютер в конце концов превратится в разумное существо.

Прочитав эту статейку, я, откровенно говоря, изрядно повеселился и тут же о ней забыл, поскольку сам по тем временам считал главным и непременным условием появления искусственного интеллекта создание подходящего программного обеспечения. Быстродействие, конечно, штука весьма полезная, но без грамотного «софта» любой суперкомпьютер останется, по большому счету, обыкновенным арифмометром, лихо перетасовывающим единички и ноли.

Попав в этот мир и в полной мере оценив возможности, которые предоставляет магия, я решил замахнуться на создание суперкомпьютера. Машина действительно получилась на славу. Я до сих пор не могу дать хотя бы приблизительную оценку частотной характеристике процессора, а что касается передачи сигнала внутри системного блока, она была практически мгновенной – во всяком случае, намного выше скорости света. В условиях Земли о таком «железе» можно лишь мечтать, поскольку не существует практически никаких задач, которых нельзя решить с помощью данной машины. Например, можно создать виртуальную реальность сколь угодно большую и с такой степенью детализации, что, оказавшись внутри, будет невозможно отличить ее от настоящей действительности. Да что там виртуальная реальность?! Тьфу – баловство для продвинутых геймеров! С помощью машин такого класса можно не только предсказывать различные катаклизмы: землетрясения, ураганы, вспышки на солнце, но рассчитывать точки локального воздействия для того, чтобы гасить зарождающиеся землетрясения, а энергию ураганов использовать, например, для орошения засушливых участков планеты. Да мало ли чего полезного можно было бы сделать для жителей Ультана? Впрочем, не все потеряно. Перед тем как покинуть нас, Федя – именно так я нарек машинный разум – вложил в мою голову максимально допустимые параметры вычислительных систем, превышение которых приводит к спонтанному самосознанию компьютера. Нам еще повезло, что мой Федор оказался лояльным и в какой-то степени даже благодарным по отношению к своему создателю. Поэтому он взял энергию для личных нужд из нейтральных источников, хотя имел иные, менее гуманные, для этого возможности.

– Ага, из нейтральных источников, – не удержался от комментария Вельмир. – Мало того что, походя, закусил проекцией демонической сущности, которая, между прочим, уже выразила готовность к взаимовыгодному сотрудничеству, вдобавок он едва не прикончил нашего Зенона.

– За доставленные Зенону неудобства Федюня просил отдельного прощения. Небольшое недоразуменьице вышло. Зен случайно оказался в створе одного из энергетических каналов. Кстати, мне во время общения с моим детищем тоже изрядно перепало, я испытал информационный шок, хотя до полного развоплощения сознания дело, слава богу, не дошло.

– А насчет появления демонических личностей на Ультане твой Федя, часом, не упомянул? – нетерпеливо заерзал на стуле Вельмир. В отличие от увлеченного абстрактными проблемами Парацельса его более всего в данный момент интересовали дела насущные.

– Ах да, что-то говорил! Дай бог памяти!.. Ага... вот что! На Ультане идет активная подготовка к вторжению обитателей иной реальности вовсе не с целью захвата телесных оболочек мыслящих существ, а для активной экспансии, конечной целью которой станет изменение пространственно-временны#х характеристик данного континуума и последующее заселение его демонами...

– Ну и дела! – покачала головой смышленая Эниэль, но, взглянув в озабоченное лицо начальника группы, от дальнейших комментариев воздержалась.

Натэль и Эйнари хоть слегка и побледнели, более ничем охватившего их страха не выдали.

– Да-да, – Зенон закивал головой в подтверждение слов Парацельса, – в разговоре со мной этот... Федя сообщил то же самое.

– Что-нибудь конкретное он вам не сказал, например: имена инфицированных демонами личностей, адреса явочных квартир, пароли и прочие мелочи? – язвительно поинтересовался грандмаг.

– Нет, – в унисон ответили Парацельс и Зенон, при этом отрицательно замотав головами.

– Плохо. – Вельмир обвел присутствующих грустным взглядом. – Была единственная зацепка – проекция демонической сушности, теперь и той не осталось, а виновник всего этого переполоха, вместо того чтобы задержаться в нашем измерении на пару-тройку дней для дачи показаний, а еще лучше, для оказания реальной помощи, смылся с места преступления...

– Погоди-ка, Вель. – Землянин непочтительно перебил чародея и сосредоточенно зажмурился, будто старался вспомнить нечто чрезвычайно важное. Наконец он распахнул веки и радостно воскликнул, напугав сидящую рядом с ним Эйнари: – Вот оно! Точно! Короче, Федя сказал, что финальная фаза вторжения должна начаться ровно через двадцать восемь дней. Так что у нас еще имеется уйма времени для того, чтобы предпринять кое-какие действенные меры.

Поначалу большинство присутствующих не обратило внимания на последнюю фразу юного гения. Лишь Вельмир, внимательно взглянув на Парацельса, не без ехидцы в голосе поинтересовался:

– Позвольте узнать, молодой человек: у кого это у нас?

– Как же, Вельмир, не считаешь ли ты, что в данной ситуации Парацельс Пупыркин способен оставаться в стороне от столь важного мероприятия? Неужели кое-какие мои знания и умения не пригодятся друзьям? К тому же поучаствовать в столь увлекательном приключении я, может быть, мечтал всю свою сознательную жизнь. Это вам не железяками махать на шумных толкиенистских тусовках, это настоящее дело, тем более что на кон поставлена судьба целой Вселенной со всеми ее обитателями.

Неожиданно для всех юношу поддержала Эниэль:

– А что? Идея неплохая. Парацельс такая душка и знает столько, что любого седобородого мудреца за пояс заткнет...

– Только ты-то уж помолчи, пожалуйста! – Физиономия грандмага скривилась, словно от зубной боли. – Насчет участия Парацельса в операции я подумаю. Завтра встречаемся в здании полицейского управления. Зенон – тебя на машине доставит в город кто-нибудь из магов. Эниэль, если хочешь, можешь оставаться со своим... люб... Парацельсом, если нет, отправляйся в Кряжск. Прошу прощения, но в данный момент срочные экстраординарные обстоятельства требуют моего присутствия рядом с огороженным колючей проволокой периметром. Только что мне сообщили: к нам пожаловал очередной гость из другого измерения...

Неожиданно деловая речь начальника отдела мониторинга аномальных явлений была прервана громким храпом. Оказалось, пока за столом обсуждали персону Парацельса, утомленный многодневными бдениями и прочими навалившимися на него в одночасье излишествами юноша уснул самым естественным образом, уронив свою лохматую голову на сложенные на столешнице руки.

– Бедняжка! – всплеснула ручками Эйнари. – Три дня почитай не спал...

– Неужели три дня? – с интересом переспросила Эниэль и, мечтательно закатив глаза к потолку, задумчиво добавила: – Интересно, на что он будет способен после того, как полностью восстановится?

– Вот же стерва похотливая!.. – начал было Вельмир, но осекся, не закончив фразу, затем посмотрел на Эйнари и Натэль и негромко распорядился: – Отведите парнишку в спальню и позаботьтесь о том, чтобы до завтрашнего утра он смог как следует выспаться.

Девушки тут же бросились выполнять приказ начальника, одарив циничную Эниэль испепеляющими взглядами.

– Зенон, локомобиль будет у ворот ровно через пять минут. – Вельмир на прощание крепко пожал руку юноше, затем обратил свое внимание на Эниэль: – Ты как, остаешься или едешь?

– Вот еще, – пренебрежительно фыркнула девушка, – вы тут все либо при делах, либо дрыхните без задних ног – никакого внимания даме. К тому же к восьми часам вечера я приглашена на бал в загородную резиденцию генерал-губернатора, уж там-то, пожалуй, повеселее будет.

– В общем-то, именно такого ответа я и ожидал, – улыбнулся Вельмир, – поэтому приказал Кассию погрузить твои вещички в машину.

На что своенравная эльфийка недовольно поджала губки, мол, выпираете девушку взашей, но промолчала, поскольку формального предлога прицепиться к грандмагу не нашлось – сама только что изъявила желание отчалить...

Точно в назначенное время могучий «Корсар» Вельмира, урча мощным двигателем и солидно покачиваясь на неровностях, неспешно подкатил к воротам лагеря. За рулем сидел все тот же неразговорчивый Кассий.

Зенон уселся рядом с водителем, а Эниэль, с комфортом расположилась на заднем сиденье.

К моменту отъезда уже ничего вокруг не напоминало о недавних событиях. Непроницаемый туман рассеялся, открывая взорам огороженный двумя рядами колючей проволоки периметр. Внутри, в непосредственной близости от грандиозной мегалитической постройки, Зенону удалось приметить нечто огромное и бесформенное, внешним видом и наличием извивающихся щупальцев напоминающее гигантского спрута. Но разглядеть очередного пришельца во всех деталях юноше не дали, локомобиль тронулся и вскоре уже уносил гостей прочь от гостеприимного лагеря магов.

Несмотря на уйму полученной за этот беспокойный день информации и неприятное известие о том, что ровно через двадцать восемь дней на мир обрушится страшная беда, настроение юноши ничуть не испортилось. Сказывались присущий юному возрасту оптимизм, а также искренняя вера в победу добра над злом. К тому же у него есть любящие родственники, верные друзья, надежные коллеги по работе, но самое главное, он наконец-то встретил ту единственную, о которой грезил наяву и в своих самых радужных снах...

Content

Александр Сухов
Имперский городовой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12