Энн Лестер

Ставка на любовь

Пролог

Сэр Чарльз Коверндейл пил утренний кофе, по обыкновению, сидя в одиночестве за длинным столом. Правую стену комнаты занимал огромный, преисполненный строгого парадного изящества буфет в стиле «ампир», с портиком на двух колоннах. Левую – выполненный в той же манере посудный шкаф-горка, демонстрирующий коллекционный «веджвуд». Напольные часы в корпусе из черного дерева в виде башни Вестминстерского аббатства, размеренно пробили восемь. Он сделал глоток из чашки, поставил ее на блюдце и развернул свежий номер «Файнэншнл таймc». После гимнастики, короткой пробежки трусцой в парке и контрастного душа его гладко выбритое, сдержано благоухающее туалетной водой лицо семидесятилетнего человека не покидало выражение бодрости и отличного настроения.

Он окинул хозяйским взглядом колонки биржевых новостей – тут все было в порядке. Акции «Интернэйшнл вуден корпорейшн» на лондонской и токийской биржах поднялись еще на несколько пунктов, цены на целлюлозу продолжали расти… И пролистнул еще пару газетных страниц. Нет ли каких-либо пространных статей, касающихся непосредственно его персоны? На прошлой неделе, после того как сразу две крупнейшие американо-канадские, шведская и бразильская компании в одночасье стали дочерними предприятиями возглавляемой им корпорации, газеты заговорили о нем как об «императоре древесины».

Вспомнив сейчас об этом, сэр Чарльз слегка поморщился. Звание, которым его удостоили, звучало несколько нелепо, хотя и было, по сути, верным. Он был председателем совета директоров крупнейшей корпорации по добыче и переработке древесины. В самой Англии и в Скандинавии, на юге и на севере американского континента сотни тысяч людей валили лес, занимались его трелевкой, разделкой на бревна, брус и доски и перевозкой всего этого на автомобилях-трейлерах, на железнодорожных платформах и кораблях-лесовозах. Безостановочно, как в Европе, так и в Америке, действовали деревообрабатывающие и целлюлозно-бумажные комбинаты… Да, это была империя, которой управлял сэр Чарльз из своего кабинета, расположенного в одном из небоскребов лондонского Сити.

В «Файнэншнл таймc» о нем на этот раз не было ни слова. Он с облегчением вздохнул, поскольку не любил лишнее паблисити, отложил газету, допил кофе и встал. Часы, громко зашипев, пробили четверть девятого. Пора было ехать в офис. За окном на дорожке парка как всегда был виден темно-зеленый «ролс-ройс», за рулем которого, белея сединой из-под форменной фуражки, сидел Джордж Макинтош.

Сэр Чарльз улыбнулся, вспомнив, как неделю назад по пути из дома в Сити он рассказал Джорджу, каким званием был удостоен в прессе. Оба посмеялись, и тот, в свою очередь, назвал себя еще более нелепо – «личным шофером императора древесины».

Сэр Чарльз снял надетый специально для утреннего кофе короткий шелковый халат, бросив его на спинку стула, и остался в серых брюках, такой же жилетке, в белой рубашке с накрахмаленным жестким воротничком и черном шелковом галстуке, удлиненный узел которого был скромно элегантен. Оставалось пройти в гардеробную, облачиться в серый двубортный пиджак, с едва выглядывающим из нагрудного карманчика уголком черного, в тон галстуку, шелкового платка, и можно было бы ехать…

– Доброе утро, дорогой! – В столовую вошла жена. – Как я рада, что застала тебя.

– Привет, Эвелин, я думал, ты еще спишь. – Он шагнул к ней, привычно потянулся к ее щеке, и миссис Коверндейл пришлось слегка наклонить голову, чтобы принять его нежный утренний поцелуй. При этом мысли сэра Чарльза на мгновение пришли в полный беспорядок, поскольку он невольно скользнул взглядом в вырез ее халата и в этот момент смог думать лишь о том, что прошлой ночью как мужчина оказался на высоте.

Даже без привычных высоких каблуков Эвелин была заметно выше мужа. Но это обстоятельство никого из них не смущало. Бывшая прима некогда известной лондонской балетной труппы «Нью балей групп», танцевавшая на лучших сценах мира, на самом взлете вдруг прервала свою карьеру, чтобы неожиданно для всех стать леди Коверндейл и родить дочь.

Газеты-сплетницы, такие как «Санди таймc» и «Дейли мирор», вдоволь тогда пошумели об этом, предлагая читателям свои версии случившегося. Но все их предположения были далеки от истины, поскольку такое понятие как любовь в них напрочь отсутствовало.

Эвелин поправила роскошные рыжие волосы, собранные в пучок на затылке. Плавность движений, легкость походки все еще были свойственны этой красивой пятидесятипятилетней женщине. Внешне она не старела, сохраняя молодость благодаря современной косметологии, диетологии, пластической хирургии. И миллиардное состояние ее мужа играло здесь не последнюю роль, позволяя одерживать верх в нелегкой борьбе с законами природы.

– Дорогой, меня огорчает Флоренс. – Стоило ей заговорить о дочери, как выражение лица у нее изменилось, став озабоченно-грустным. – Я звонила ей, пока ты пил кофе… Кажется, у девочки снова депрессия.

Какого черта?! – с досадой подумал сэр Чарльз. Ведь Фло молода, хороша собой, талантлива.

Он посмотрел на жену нарочито спокойно и попросил:

– Не волнуйся так, Эвелин. Всего год с лишним прошел, как Фло рассталась с Аланом Бруком. Потом эта размолвка с другом детства… Надо подождать. Уверен, время все исправит.

– Во вторник, – скорбно сообщила ему жена, не принимая в расчет его спокойствие, – я беседовала с ее психоаналитиком, доктором Гриффитом… Дело может кончиться психиатрической клиникой.

– Вот как?! Но мистер Гриффит может ошибаться! – испуганно возразил сэр Чарльз. – Эти психоаналитики раздают рекомендации направо и налево, основываясь непонятно на чем! Они ведь ни за что не отвечают!

– По его мнению, Флоренс надо эмоционально встряхнуться. Разумеется, в положительном смысле. Понимаешь? – упрямо продолжала Эвелин. – Ей следует куда-нибудь поехать и отдохнуть в хорошей веселой компании. Придумай что-нибудь, прошу тебя! Но так, чтобы предложение исходило не от нас с тобой, а от ее друзей, иначе она не согласится…

– От друзей?! – растерянно переспросил он.

Сэр Чарльз переживал за дочь не меньше, чем его жена. Когда Флоренс родилась, ему уже стукнуло сорок пять. Это был его поздний, единственный и любимый ребенок. И хотя она давно уже превратилась в молодую красивую женщину, к тому же, благодаря его стараниям, хорошо образованную, – закрытая частная школа в графстве Эссекс, колледж в Кэмбридже, потом Сорбонна и степень доктора искусствоведения, – он не раз ловил себя на том, что продолжает думать о ней, как о ребенке. Еще бы, ведь нельзя же было всерьез воспринимать тот образ жизни, который выбрала Флоренс!

Он тяжело вздохнул, невольно перечисляя в памяти еще раз все, чем расстраивала его дочь в последнее время. Эта своенравная девчонка ютилась в квартирке-студии в мансарде старого дома в районе Челси – без лифта, мусоропровода, о кондиционере и говорить не приходилось, хорошо хоть там была горячая вода…

Ее сотрудничество с двумя-тремя элитарными журналами, редкие публикации статей по вопросам изобразительного искусства вряд ли могли принести доход и удовлетворение. Да и кто их читал?! Ну, разве что университетская профессура, студенты, да еще такие же, как она сама, художники. И то наверняка не все… Усердное, до изнеможения, писание картин маслом, участие в выставках, не давшее пока никаких результатов…

И это при ее-то возможностях! Ведь стоило ей только намекнуть, и мастерская была бы устроена прямо тут, в доме, на третьем этаже. Нет? Пожалуйста, он готов был возвести для этой цели павильон со стеклянной крышей в западной части парка, оплаченный проект этого оригинального сооружения, над которым потрудился знаменитый итальянский архитектор и дизайнер Мончинелли, давно ждал своего часа в ящике письменного стола…

Элитарные журналы? Да она могла бы иметь собственное издание, публиковаться хоть в каждом номере! Участие в выставках? Извольте, название «Флоренс Коверндейл, Арт Гэлэри» звучало бы неплохо, не так ли? Он консультировался со специалистами в этой области бизнеса, и если бы только дочь захотела, отрыл бы специально для нее выставочный зал в центре Лондона!

Но она решила проявить самостоятельность, без родительской опеки добиться признания и успеха. Так что оплата жилья и прочие расходы стали ее проблемами. Что ж, хорошо, ему это даже нравилось. Всего пара джинсов, грубые ботинки, наподобие армейских, куртка, свитер, ковбойки и футболки на смену… – вот и весь гардероб юной леди!

Однако Эвелин под сомнительным предлогом, что ей крайне необходим совет искусствоведа для приобретения шляпки или еще какой-то там чепухи, удалось недавно выманить эту добровольную затворницу из мастерской и поводить по центральным магазинам. Там Фло не смогла устоять и позволила матери купить для нее кое-что из одежды. Но она не проследила за процессом, и вещей в результате оказалось так много, что посыльные, доставлявшие их потом из разных магазинов к ней на верхотуру в Челси, буквально оборвали звонок.

Обо всем этом и о многом другом, что касалось дочери, сэр Чарльз узнавал не только со слов жены, а, вернее, не столько… С тех пор как у Флоренс произошел разрыв отношений с Аланом Бруком, бывшим, сокурсником по Сорбонне, ныне популярным телеведущим, сэр Чарльз регулярно получал информацию о ее делах от хорошо оплачиваемого специалиста. Надо было хотя бы на шаг опережать развитие событий, чтобы не позволить повториться ситуации, от которой дочь все еще не могла оправиться.

* * *

– У тебя появилась дурацкая манера выпадать из разговора, который с тобой ведут! – Жена нетерпеливо тронула его за плечо. – Ты меня слышишь?!

– А?! Что… – Взгляд сэра Чарльза почему-то скользнул по стене в другой конец комнаты. Туда, где над камином, широкую мраморную полку которого украшали два бронзовых канделябра, висел портрет деда.

– Прошу тебя! – настойчиво повторила жена. – Придумай что-нибудь!

– Конечно, дорогая! Обещаю! Сделаю все, что в моих силах! А сейчас, извини, должен идти…

Дед, отличившийся в англо-бурской войне, а позже и на дипломатическом поприще, взыскующе смотрел на него из тяжелой золоченой рамы, но сэр Чарльз уже взял себя в руки. И к тому моменту, когда он оказался на своем месте в «ролс-ройсе», план действий в целом уже сложился в его голове. Оставалось уточнить кое-какие детали.

1

Небольшой круизный теплоход «Премиум» уже месяц стоял на приколе в порту Чарлстон, штат Южная Каролина. Спущенный на воду в год окончания Второй мировой войны и построенный, следовательно, по довоенному проекту, он обводами широкого белого корпуса и надстроек, а также высокой прямой трубой напоминал о дизайне ушедшей эпохи. Впрочем, взглянув на него, любой, мало-мальски понимающий в корабельном деле человек, мог бы назвать его старым щеголем и оказался бы прав.

Оснащенный мощной машиной и современными навигационными приборами, внешне ухоженный, «Премиум» был комфортабельным плавучим отелем, рассчитанным на прием богатых постояльцев, решивших расслабиться и отдохнуть от трудов праведных. До начала пятидесятых он успел проделать немало круизов из Америки в Европу и обратно и совершил два кругосветных перехода, повторив маршруты известного мореплавателя Фернана Магеллана и королевского пирата, адмирала сэра Фрэнсиса Дрейка.

Потом госдепартамент США срочно выкупил судно у туристической фирмы, специализировавшейся на морских круизах, и передал его только что созданной международной организации, в которой объединилось несколько Центральноамериканских стран.

Перед передачей «Премиум» отогнали в Норфолк на капитальный ремонт, во время которого дооснастили всем необходимым, превратив в идеальное место для дипломатических переговоров. Тогда-то каюта номер тринадцать на второй палубе по левому борту и была напичкана специальной аппаратурой, позволявшей видеть и слышать все, что происходит в любом, даже самом отдаленном отсеке, и негласно утратила статус пассажирской. Хотя, если смотреть из коридора, ее дверь ничем, кроме номера, не отличалась от дверей остальных кают-аппартаментов. А молодых людей, располагавшихся в ней, в то время как на борту находились президенты, премьеры, министры иностранных дел стран новой организации, вполне можно было принять за дипломатов, участников саммита.

Впрочем, «переговоры на воде» проводились редко, судно следующие десять лет по большей части простаивало, либо перегонялось на всякий случай из одного порта в другой, являясь запасной площадкой, на которой можно было бы при необходимости развернуть дипломатическую игру.

В конце концов, пытаясь свести на нет дефицит бюджета, организация отказалась от эксплуатации «Премиума» и продала его. Далее в течение пяти лет, выставляясь на торги, теплоход не раз переходил из рук в руки, пока буквально месяц назад не был куплен «императором древесины», сэром Чарльзом Коверндейлом.

Это известие застало судно в Чарлстоне. И, пока шло переоформление документов на нового собственника, капитан Микис Панайтиди, старый грек, управлявший «Премиумом» в течение последних десяти лет, неоднократно звонил в Лондон, подробно рассказывал Чарльзу Коверндейлу о достоинствах приобретения, в том числе и об особенностях каюты номер тринадцать. В последний раз в достаточно короткой телефонной беседе, похожей скорее на инструктаж, босс сказал:

– Сегодня в Нью-Йорк утренним рейсом вылетел мой представитель, мистер Джон Рич. Как только он окажется на судне, его следует поселить в этой самой, специальной каюте.

– Слушаюсь! – ответил Микис Панайтиди. – Именно так я и поступлю. – И, чтобы хоть немного прояснить для себя ситуацию, спросил: – Какие еще будут указания?

– Обо всем остальном вам сообщит мистер Рич, будете выполнять его распоряжения.

И действительно, на другой день к вечеру на причале у трапа появился мужчина с небольшим чемоданом в руке. Он был в легком костюме из жатой хлопчатобумажной ткани, какие обычно покупают туристы, знающие заранее, что в предстоящей поездке у них не будет времени заниматься утюжкой взятой в дорогу одежды.

Прибывший поднялся на палубу и был немедленно препровожден к капитану. Тот ощутил на удивление крепкое рукопожатие этого худощавого, внешне вполне заурядного человека и столкнулся с твердым внимательным взглядом его черных глаз.

– Вот мои верительные грамоты…

Представитель босса сдержано улыбнулся, а в руках у старого грека оказался пакет с бухгалтерской документацией, позволявшей покрывать расходы, связанные с содержанием судна.

– Хорошо.

– И еще вот это. – И он быстрым движением руки извлек визитку из нагрудного кармана пиджака. – Взгляните…

На карточке стояла лаконичная надпись: «Всемирная ассоциация уфологов. Доктор Дж. Рич».

– Да-да, – кивнул капитан, помня о последнем разговоре с боссом. – Пойдемте со мной.

Они спустились на пассажирскую палубу. Коридор, облицованный панелями красного дерева, заканчивался полукруглым читальным салоном с тремя иллюминаторами, уютным кожаным диваном и книжным шкафом, сквозь стекла которого – это было видно даже с большого расстояния – призывно смотрели корешки книг. На столе перед диваном лежали газеты…

– Вот ваша каюта, – сказал капитан, вставив ключ в замочную скважину, повернул пару раз, нажал на ручку и отворил дверь. – Прошу.

Когда представитель босса шагнул в помещение, предназначенное для него, то сразу же посмотрел вправо, наверняка зная, что именно там расположено то, что отличает его временную обитель от всех остальных кают на судне.

– Пожалуйста, закройте дверь, – попросил он, поставил чемодан на пол и снял шляпу, бросив ее на кровать. И когда капитан выполнил его просьбу, взглянул на него, как бы ожидая дальнейших объяснений.

– Аппаратура, конечно, устарела, но зато проста в обращении и работает исправно, – начал Микис Панайтиди, нажав кнопку включения и щелкнув тумблером. – Вот, взгляните, перед вами соседняя каюта…

Рич посмотрел на экран размером с почтовый конверт, на котором появилась четкая черно-белая картинка: два иллюминатора с раздвинутыми шелковыми занавесками, двуспальная кровать под шелковым покрывалом, пара кресел с высокими спинками и стеганой кожаной обивкой, такой же диван, люстра с абажурами-колпачками, два бра в изголовье кровати… Пол застлан толстым ковром, стены забраны темными деревянными панелями. В стене слева от входа – еще дверь, ведущая…

Он оторвал взгляд от экрана и осмотрел каюту, в которой находился.

– Меблировка та же, – заверил его капитан. – Разница, как видите, в том, что вот здесь, на стене и столе, аппаратура и панель управления…

– Понятно, – кивнул Рич.

– Для прослушки надо будет надеть наушники, включаются они тут. – Капитан указал на рычажок. – А вот регулятор громкости…

– Отлично.

– А этот тумблер позволит просматривать служебные помещения и каюты экипажа…

– Меня интересуют только пассажиры.

Слава Богу, хоть так! – подумал Микис Панайтиди и спросил, с интересом посмотрев на собеседника:

– Какие будут инструкции?

– Отправляемся во Флориду, капитан, в Ки-Уэст, там берем на борт миссис Флоренс Коверндейл.

– Дочь сэра Чарльза? – не удержавшись, уточнил старый грек, хотя и понял, о ком идет речь.

– Да, дочь, – повторил представитель босса. – И мне хотелось бы, чтобы она не знала, что судно принадлежит отцу. Поговорите с экипажем, предупредите людей…

– Есть! Будет сделано. Что еще?

– Вместе с ней на борту окажется большая компания молодежи, человек, наверное, тридцать. Список я дам… Предстоит круиз в теплых водах, капитан. Маршрут выбирайте сами: Но так, чтобы можно было время от времени заходить в какой-нибудь порт и говорить по телефону с Лондоном. Понимаете?

– Да. Вполне, мистер Рич. Когда выходим?

– Прямо сейчас, не будем терять время. Возможно, и мисс Коверндейл и кое-кто из этой компании уже в Ки-Уэсте и ждут нас.

Когда капитан покинул каюту, Джон Рич запер дверь, вернулся к столу с аппаратурой и, сев за него, вынул из внутреннего кармана пиджака записную книжку. В ней имелась предварительно собранная информация об участниках предстоящего круиза.

Итак, подумал он, основных действующих лиц, разумеется, кроме дочери мистера Коверндейла, пока не так уж и много. А точнее, всего четверо, и это неплохо. Легче будет в случае чего держать ситуацию под контролем.

Первым номером у нас тут стоит Марджери Шихаб, в девичестве Боул, дочь лорда Боула, лучшая подруга Флоренс, ее сокурсница по колледжу в Кембридже и Сорбонне. Она вот уже три года замужем за дипломатом, атташе по культуре посольства Ливана в Лондоне, Абдулой Шихабом, который, как известно из светской хроники, сказочно богат. В семье трое детей, в настоящее время Марджери снова беременна, уже на седьмом месяце… И, тем не менее, именно к ней сочли возможным обратиться сэр Чарльз и леди Эвелин с деликатной просьбой устроить от собственного имени этот круиз. И она не только поняла их и согласилась, но и сама решила принять участие в небольшом путешествии, чтобы помочь Флоренс встряхнуться…

Джон Рич перевернул несколько страниц, прежде чем нашел следующее имя. Вот – Говард Севидж. Совладелец крупного лондонского издательства «Пеликан-пресс», автор книг по искусству, интеллектуал. Внешне привлекателен, сложен как Аполлон, занимался бодибилдингом, не женат. Женщины от него без ума. Но только не Флоренс. Хотя…

Детектив вздохнул. Она, похоже, все еще продолжала любить Алана Брука, этого красавчика, отпрыска известного клана Бруков, политиков с Восточного побережья США. За последние двадцать лет представители этого семейства трижды занимали высокие посты в Республиканской партии, Конгрессе и Сенате.

Рич горько усмехнулся. Брук-старший, человек крепких моральных устоев, узнав о любвеобильности и непостоянстве Алана, приведшей к разрыву его отношений с дочерью Чарльза Коверндейла, мрачно пошутил в том смысле, что, мол, надо было этого малого еще в детстве кастрировать… Знал ли он, что дело было не только в этом?

Впрочем, шутка эта, достаточно погулявшая по первым полосам светской хроники, вполне могла быть и обычной газетной «уткой». Рич это не выяснял, не было такого поручения. Зато накануне скандальной публикации он по просьбе сэра Чарльза, впервые обратившегося к его услугам, отправился в Париж, чтобы проверить слухи о неверности жениха.

Молодые тогда жили на Монмартре в просторной квартире-студии. Флоренс много работала и начала уже довольно успешно выставляться в одной из небольших галерей, принадлежащих Жану Кювье, известному парижскому покровителю молодых талантов. Увы, слухи о неверности Алана подтвердились. Как и кое-что другое, буквально сразившее наповал родителей девушки. Рич выяснил это, когда июльским воскресным утром Флоренс попыталась объясниться со своим женихом на террасе кафе «Клозери де лила».

Разумеется, никто из них не обратил внимания на человека, сидевшего за столиком чуть поодаль. А тот, заказав чашку кофе и круассан, просматривал газету «Фигаро» в то время как в правом кармане его пиджака во всю работало записывающее устройство размером с наперсток, а чуткий микрофон, способный уловить жужжание мухи на расстоянии трехсот метров, был скрыт в заколке галстука…

Через день запись была представлена заказчику в кабинете его дома в респектабельном предместье. Ричу никогда не забыть, как, услышав взволнованный негромкий голос дочери, сэр Чарльз сник и из пожилого, но все еще крепкого мужчины тут же превратился в старика. Впрочем, и у него самого, много чего повидавшего на своем веку, дрогнуло сердце, когда он присутствовал при объяснении и видел, что Флоренс Коверндейл не сводит полных страдания глаз со своего собеседника. Свидетель краха ее личной жизни, он и сейчас отлично помнил эту сцену, будто все происходило только вчера. В его ушах все еще звучали их голоса:

– Ты же знаешь, Фло, я тебя все еще люблю и долго не смогу забыть. Но после того, что я узнал от твоего врача…

– Алан, врачи тоже ошибаются. Послушай, милый, я знаю сколько угодно случаев, когда после выкидыша женщины опять беременели и у них появлялись прекрасные здоровые дети.

– Думаю, доктор Леблон не стал бы утверждать, что ты больше никогда не сможешь родить, если бы была хоть какая-то надежда.

– Как ты можешь так говорить, это жестоко!

– Прости, Фло, я осознаю, что причиняю тебе боль, но ты же знаешь, я всегда мечтал о большой семье с кучей маленьких бесенят. Поэтому должен оставаться честным с тобой. Будет куда хуже, если мы поженимся, а потом разведемся…

– Послушай, но мы можем усыновить ребенка.

– Нет-нет, дорогая. Чужой ребенок – это не для меня.

– Но как ты можешь так со мной поступать? Это же наше общее горе, а ты вышвыриваешь меня из своей жизни как пустую обертку из-под чипсов… Нет, здесь что-то не так, Алан! И я это чувствую. Лучше сразу признайся, кто она, эта женщина? Неужели ты думаешь, что я ничего не понимаю?.. Это ведь уже не первая твоя измена, да?

– Что ты хочешь услышать в ответ?

– Правду. Думаю, ты должен признаться. Я это заслужила.

– Прости меня, Фло. И… давай без истерики, а? Я же любил тебя. Никто не виноват в том, что так получилось.

– Не виноват?!. Да ты – абсолютная сволочь! Столько месяцев мне приходилось делать вид, что все хорошо. Убеждать себя, что все мои сомнения напрасны. Более того, что они естественны и я просто патологически ревнива. А ты в это время спал с другой… И знаешь, что я тебе скажу? Дело вовсе не в том, что я не смогу иметь детей. Ты просто не хочешь связывать себя семейными узами, потому что пересчитал еще не все юбки. Так что, прощай…

– Думаю, мы оба знаем, куда ты направишься! Наверняка к своему ненаглядному другу Говарду, верно? Может, если бы не было этой странной дружбы между вами, я бы не чувствовал себя третьим лишним…

– Не смей попрекать меня! Кстати, напомню, Говард является также и твоим другом. Он столько раз выручал тебя! Все, с меня довольно…

* * *

Джон Рич провел рукой по черным коротко стриженым волосам, снова заглянул в книжку. Что тут еще было о Говарде Севидже? Да, вот. По просьбе четы Коверндейлов он дважды летал в Квебек уговаривать вернуться домой Флоренс, осевшую там после разрыва с Аланом. В конце концов, бедняжка согласилась…

Тут от размышлений его отвлекли едва различимые звуки суеты на верхней палубе. Кажется, отдают швартовы, догадался он. И, словно в подтверждение этой догадки, под ногами, где-то в недрах судна, вдруг ожила машина, передав нетерпеливую легкую дрожь корпусу «Премиума».

2

В Майами воздух был горячий и влажный, легкий ветер покачивал длинные листья на макушках пальм, пахло океаном. Вот что значит субтропики, подумала Флоренс, выйдя на трап из навеянной кондиционерами прохлады двухэтажного салона «Аэробуса» авиакомпании «Бритиш эйруэйз».

Она чувствовала себя так, словно находилась под контрастным душем в момент, когда после, привычных прохладных струй вдруг неожиданно ударили горячие. Еще бы! После Лондона с его пасмурным, низким небом оказалась здесь, совсем в другом климатическом поясе, к тому же так быстро, что и настроиться на перемену погоды не успела… Пока ей это нравилось. Интересно, какие ощущения будут потом, по возвращении домой? Не придется ли ругать эту взбалмошную Марджери за то, что сумела уговорить ее бросить все и, очертя голову, полететь за тысячи миль?

Подруга позвонила ей в мастерскую позавчера утром, когда Флоренс еще только встала и пила кофе.

– Привет, Фло! – Голос у нее был бодрый.

– А… Привет! – обрадовалась Флоренс. – Сто лет не виделись! Слышала, ты снова беременна… А какой месяц?

– Седьмой. Врач считает, что опять будет мальчишка! А ты как поживаешь?

– Да вот работаю…

– Послушай, есть грандиозная идея! Я ведь звоню тебе, знаешь откуда? Ни за что не догадаешься!

– Раз так говоришь, значит, не из дома… В трубке послышался веселый смех Марджери.

– И не старайся, Фло! Это звонок из Ки-Уэста, штат Флорида! Ну, как тебе это, а?

– Ух ты! – Флоренс даже привстала от неожиданности. – Каким ветром тебя туда занесло?

– Все очень просто. Мне понадобился отдых. Муж зафрахтовал небольшую посудину, оплатил круиз. Собирается компания, кое-кого ты знаешь: Джина Дорстон, Глория… Говард Севидж обещал быть.

– Говард?! – откровенно обрадовалась Флоренс, но договорила с напускным спокойствием: – Ну да, он ведь в Штатах на конгрессе искусствоведов в Филадельфии.

– Так вот, дорогая! – настойчиво тараторила Марджори. – Звоню, чтобы вытащить тебя из Лондона! Бросай все, бери билет на ближайший авиарейс до Майами! Если есть проблемы с деньгами, можешь рассчитывать на меня.

– С этим проблем нет. – Флоренс вздохнула. Банковский счет, с которого ей время от времени все же приходилось снимать некоторые суммы, исправно пополнялся отцом, несмотря на ее неоднократные возражения.

– Тогда прилетай! Что тебя еще может там удерживать?!

– Я же сказала, что работаю.

– Ах, да! Прости, не обижайся, но лучше отложи все дела в сторону. Отдохнешь тут, наберешься впечатлений и тогда с новыми силами…

– Ну, хорошо. – Соблазн начал действовать, Флоренс почти решилась. – А как мы встретимся в Ки-Уэсте?

– Как? Да очень просто! – обрадовано воскликнула Марджори. – Найдешь в порту теплоход «Премиум», вот и все… Название запомнишь?! Или, может, все-таки лучше записать?!

– Думаешь, у меня память дырявая?

– Да кто вас, художников, знает?.. В общем, буду ждать, счастливо добраться! Без тебя не уйдем! Пока!

– До встречи!

Она положила трубку. Привычная тишина мастерской, бесцеремонно нарушенная только что пронесшимся торнадо по имени Марджори, опять вступила в свои права. В огромное, во всю стену окно видны были крытые побуревшей от времени черепицей крыши, высоко торчавшие каминные трубы и телевизионные антенны… И все это, как и улицы внизу, было мокрым. Дождь моросил, не переставая.

Она взглянула на холсты на подрамниках, поставленные вдоль стены, на листы ватмана с рисунками на столе… Цикл живописных и графических работ «Крыши Челси» был почти завершен, осталось написать еще пару картин.

Но желание оказаться там, где солнце и теплый океан, уже охватило ее. Сдерживало пока лишь одно обстоятельство. Не хотелось появляться в полузнакомой компании без мужчины. То есть, конечно, можно было бы оправиться в круиз и без сопровождающего. Кому, собственно, какое дело? Марджори же будет одна. Хотя, нет, пример с подругой не годился. Та была замужем, имела троих детей, это все знали. И, главное, ей безразлично было, что о ней напишут в светской хронике. Захотела, будучи на седьмом месяце, попутешествовать – и отправилась. Решит устроить еще что-нибудь экстравагантное – оглядываться на газеты не станет, пусть врут, что хотят, с нее как с гуся вода.

Флоренс так не могла. Ей приходилось быть осмотрительной. Разрыв ее отношений с Аланом обсуждался в прессе на все лады. Ни матери, ни отцу, не говоря уж о ней самой, покоя тогда не было. Наверняка в мужской половине компании, что соберется на судне, окажется кто-нибудь, кому захочется поволочиться за ней. Она, конечно, поощрять этого не будет ни в коем случае. Но сам по себе факт – чем не тема, для настырных газетчиков? Они живо все обмусолят, перелицуют, раздуют размером с дирижабль…

Да, спасти ее в этом случае сможет лишь Говард Севидж. Если он действительно окажется на борту, его присутствие рядом с ней не станет сенсацией. А чтобы обезопасить себя от ненужных ухажеров, она попросит Говарда кое о чем…

Телефонная трель вновь нарушила тишину. А вот, кажется, и он, догадалась Флоренс, снимая трубку. И не ошиблась.

– Привет, Фло! – Знакомый спокойный голос заставил ее улыбнуться.

– Привет, как ты?

– Я пока в Штатах. Конгресс закончился, но есть причина, чтоб задержаться…

– Марджори? Круиз?

– Конечно! Позвонила мне в отель, объявила, что ты обязательно будешь… – Он засмеялся.

– То же самое я услышала о тебе! – ответила Флоренс.

– Тогда пока, до встречи!

– Постой, могу я рассчитывать на небольшую услугу? – Тут голос ее дрогнул, выдав всю неловкость еще не озвученной просьбы. – Давай вести себя так, чтоб со стороны было похоже на то, что мы вместе. Тем более что опыт у нас уже имеется.

Последовала короткая пауза, после чего Говард серьезно спросил:

– Не понимаю, зачем тебе это нужно, Фло?

Конечно, как и все представители мужской половины человечества, Говард Севидж порою бывал крайне непонятлив и предпочитал лобовое решение непростой проблемы хорошо рассчитанному, изящному выходу из неудобной ситуации. Флоренс иногда это здорово раздражало.

– А затем, чтобы ко мне в круизе никто не клеился! – весьма резко произнесла она.

Он опять помолчал, потом ответил, как бы смиренно принимая на себя новые обязательства:

– Не сердись. Все будет так, как ты хочешь…

Простившись и положив трубку, Флоренс еще долго стояла и смотрела в окно, сожалея, что не сдержалась, излила на Говарда свое раздражение. Мужская психология предполагала совершенно иное видение окружающего мира, и с этим надо было считаться.

Но ведь он не обиделся, не обиделся! – шептал ей внутренний голос. На фоне перемен, происходивших в ее жизни, постоянным оставалось только одно обстоятельство: Говард Севидж все еще был ее другом, и на его помощь можно было рассчитывать.

3

Ах, Говард, Говард! Он дважды прилетал в Квебек, куда она сбежала из Парижа после разрыва с Аланом, успокаивал, просил вернуться в Лондон. И когда она наконец согласилась и прилетела, предложил поселиться в своем загородном доме.

Для нее это предложение тогда оказалось как нельзя более кстати. Жить у родителей, в чьих глазах, похоже, навсегда теперь застыло сочувствие, а на лицах отражалось неприкрытое стремление во что бы то ни стало предусмотреть и обезопасить следующий самостоятельный шаг дочери, ей не хотелось. А на то, чтобы снять подходящее жилье в Лондоне, требовалось время.

То, что было у нее с Говардом, Алан называл идиотскими отношениями. И Флоренс это нисколько не удивляло. Сам-то он, как оказалось, отдавал предпочтение исключительно сексу. А что уж говорить об обычной дружбе между мужчиной и женщиной? Ее Алан вообще не признавал, полагая, что в любом случае все должно обязательно закончиться постелью. Но дружба Флоренс и Говарда была проверена временем и такого финала не предусматривала. Хотя…

Впервые ей пришлось задуматься над тем, что Алан, возможно, в чем-то прав, лишь полгода спустя. В тот день она наводила порядок в отведенных ей комнатах. Флоренс орудовала пылесосом, вытирала пыль на шкафах и, между прочим, меняла кое-где перегоревшие лампочки, для чего ей пришлось использовать лестницу-стремянку. За этим занятием ее и застал поднявшийся на второй этаж радушный хозяин.

Он сразу же подошел, крепко взялся руками за расшатанную стремянку и только после этого спросил:

– Что это ты там делаешь, Фло?

– Не видишь? Решила обследовать потолок! – пошутила она, совсем забыв об осторожности и о том, что на ней короткая юбка. – А сам ты, интересно, чем там занимаешься, Севидж? А?

– Заглядываю тебе под юбку, естественно, – пошутил он в ответ.

Балансируя на стремянке, словно танцовщица на канате, Флоренс старалась вывернуть перегоревшую лампочку.

Говард попытался отвести взгляд, но это было нелегко. Мисс Коверндейл имела самые красивые в мире ноги. За все те годы, что ему довелось исполнять роль друга, он изучил все очевидные недостатки и достоинства своей подружки.

Вот и сейчас, бросив очередной взгляд наверх, он мог тайно лицезреть некоторые ее прелести.

– Севидж, как только я слезу отсюда, то убью тебя.

– Если твое хрупкое тело решит свалиться, оно всего лишь собьет с ног, но никак не раздавит меня, дорогуша!

Флоренс искренне рассмеялась. Для большей устойчивости она шире расставила ноги, и Говард был вынужден еще крепче вцепиться в лестницу. Его взору предстало нечто крайне соблазнительное – тонкая полоска белоснежного кружева. Бедняга почувствовал, как его щеки предательски заливает густой румянец.

Опустив голову, Говард стал терпеливо ждать, когда же Фло справится с лампочкой, не забывая при этом придерживать лестницу. Наконец ее ноги коснулись пола. Он потряс головой, рассмеялся и произнес:

– Я восхищен, Фло!

– Между прочим, гостеприимный хозяин ввернул бы эти дурацкие лампочки сам.

– Ты же знаешь, я боюсь высоты. И откуда мне было знать, что они перегорели. Ты пользовалась только спальней, а я в эти апартаменты почти не заглядываю. – Говард склонился к ее лицу так близко, что Флоренс ощутила на своих щеках его горячее дыхание. – И, скажи на милость, почему ты все время замечаешь во мне одни недостатки?

Она не удостоила его ответом.

Привычным жестом убрав лестницу в пристройку, Говард зашел в дом, под крышей которого они провели последние месяцы. Флоренс гостила у него на правах подруги детства, их семьи были дружны много лет. И Говард чувствовал себя счастливым, оттого что, благодаря этой девушке, мог окунуться в старые добрые времена. Теперь же их домашняя жизнь состояла из постоянных перебранок, шуток и смеха. Почти все было как в детстве. Почти.

* * *

Говард зашел в просторную кухню. Вместо того чтобы приступить к приготовленному завтраку, он уставился на Флоренс. Что-то явно изменилось в ней после ее возвращения из Канады.

Она наливала воду в чайник, а спиной ощущала пытливый взгляд Говарда.

– Ты опять глазеешь на меня, Севидж?

– Кто? Я?

– Да. Ты.

– Брось кокетничать и думать, что весь мир вертится вокруг твоей особы. У меня есть более важные дела, чем стоять здесь и пялиться на тебя.

– Ты хотел сказать «сидеть и пялиться».

Флоренс поставила чайник на плиту, затем прислонилась к стене, сложив руки на груди, и кинула на Говарда предупреждающий взгляд, означающий, мол, не дразни меня!

– И я замечаю это уже не в первый раз. В чем дело, Севидж?

Говард мгновенно изобразил из себя святую невинность, часто заморгав карими глазами.

– В чем дело? Все в порядке. Неужели мне надо получить специальное разрешение у английской королевы, чтобы смотреть время от времени на подругу детства?

Флоренс одарила Говарда подозрительным взглядом своих восхитительных зеленых глаз, которые сузила в щелки.

– Раскалывайся, приятель!

– Раскалываться? А, это, наверное, одно из тех ужасных канадских словечек, которые ты взяла в свой лексикон.

– Не надо менять тему.

– Я ничего не меняю. Просто говорю правду. Как ты думаешь, сколько времени понадобится, чтобы ты вновь заговорила на нормальном английском?

Флоренс гордо выпрямилась и подошла вплотную к Говарду.

– Но я всегда была англичанкой, и ею останусь. А ты, змей-искуситель, лей свой яд в другом месте.

Он потянулся к ней.

– Итак, Флоренс Коверндейл, ты вновь обзываешь меня змеем! – Говард грозно сдвинул темные брови, тогда как его карие глаза продолжали искриться едва сдерживаемым весельем. – И это уже третий раз за день.

Флоренс закрыла глаза и покачала головой. Говард не менялся. Сейчас он дразнил ее из-за приобретенного акцента и канадских словечек, а когда-то подшучивал над курносым носом и веснушками. Она посмотрела на него большими прекрасными глазами и тихо сказала:

– Я не доверяю тебе, Севидж. Ты все делаешь специально для того, чтобы мы поссорились.

Если б девушка взглянула на него секундой раньше, она бы увидела, с какой нежностью смотрит на нее Говард. Но этого не произошло. И теперь его взгляд был холодным и непроницаемым.

– Я проиграла спор, обещая не повторяться. Какова будет расплата, змей-искуситель?

– Ах, да! Я же должен подумать о наказании… – Он направился к двери и интригующе произнес: – В таком деле спешить не следует, иначе не получишь никакого удовольствия от процесса. Я отвечу тебе позднее, на танцах. – Он радостно улыбнулся. – Знаешь, почему я так счастлив? Потому что теперь ты будешь ходить передо мной на цыпочках.

Флоренс схватила первое попавшееся полотенце и швырнула в него.

– Проваливай, болван! Занимайся своими делами и не заставляй меня делать то, о чем потом придется пожалеть.

* * *

Сколько Флоренс помнила Говарда Севиджа, тот был счастлив только под открытым небом. Свежий воздух, плеск воды в озере, пение птиц давали ему ощущение свободы и покоя. Флоренс разглядела своего друга сквозь огромную толпу людей, собравшихся отметить праздник местной деревушки Тримбол. Здесь и у них когда-то был дом, но отец продал его…

Итак, буквально все, начиная с оформления праздника и заканчивая пикником, устроил для местных жителей Говард. К тому же парень готовился произнести торжественную речь. Флоренс обнаружила, что местное население замирало от восторга, поглядывая на друга ее детства. Особенно женщины.

Мистер Говард Севидж вырос и из милого проказника превратился в уважаемого члена местного сообщества. Являясь совладельцем крупного лондонского издательства, он имел возможность бывать в столице лишь время от времени, и жил в основном в пригороде. Здесь он писал свои книги, находя время и для решения местных проблем. Что уж говорить об участии во всевозможных празднествах! Тут Говард всегда был на первых ролях.

Флоренс отпила немного красного вина и радостно улыбнулась голубому небу. Было так прекрасно снова очутиться дома. Нигде больше она не чувствовала себя так спокойно и уверенно, как в Англии. Она огляделась вокруг, наблюдение за поведением людей было одним из ее хобби.

С тех пор как она укатила в Париж, а затем и в Канаду, местное население значительно изменилось. Флоренс заметила несколько незнакомых лиц, и это был знак времени. Многие люди покидали Тримбол в надежде отыскать в другом месте более приличную работу. С тоской в душе она подумала о том, что навсегда уехали очаровательные Бейлзы со своими кудрявыми детишками, и нет больше старой ворчуньи Петти… Флоренс отсутствовала сравнительно недолго, а все вдруг стало каким-то другим. И ничего не вернуть. С кем-то из прежних добрых соседей уже не встретиться никогда. Ей стало невероятно грустно, но это была жизнь.

Чтобы отвлечься от меланхолии, Флоренс посмотрела на зеленые сочные луга. Вот что не менялось! Когда-то она бегала по ним девчонкой. Остался прежним и главный парк с озерами. Благодаря стараниям директора лесопарка, мистера Фредди Роджерса, и Говарда, его давнего друга, им удалось сохранить редкие породы деревьев, которые уже находились на грани вымирания.

Флоренс настолько увлеклась своими мыслями, что совершенно отключилась от реальности. Чей-то голос вырвал ее из мира дум.

– Неужели мы снова встретились?

Раньше ей казалось, что описание ощущений и эмоций в любовных романах преувеличено. Но сейчас, посмотрев на стоящего рядом незнакомца, она поняла, что тает от восторга. Его голос был глубоким, интригующим и сексуальным. Флоренс вглядывалась в красивые голубые глаза, но точно знала, что видит их впервые. Она улыбнулась и бессознательным жестом убрала с лица прядь волос.

– Не думаю, что мы с вами встречались раньше. Я бы запомнила такое событие.

– О, да! Мы с вами действительно не сталкивались в этой жизни. Но в предыдущей – наверняка. Вы были моей сестрой, а может – возлюбленной… – Молодой человек протянул ей руку для приветствия: – Я – Роджер Слимбоу. И совсем недавно перебрался в эти края.

– Значит, вы и есть тот самый владелец огромной частной собственности, о котором ходит столько сплетен? Если я правильно поняла, вам принадлежат оба пансионата и мотель у развилки? – Она пожала его руку, удивляясь тому, что Роджер задержал ее изящную ладонь на мгновение дольше, чем полагалось.

К тому же Флоренс заметила, что собеседник смотрит на нее вопросительно, и только сейчас до нее дошло, что она не представилась.

– Флоренс Коверндейл. Я живу в доме Говарда Севиджа.

– О! – выдохнул он многозначительно.

– Нет-нет. Это вовсе не то, о чем вы подумали. Мы с ним просто друзья. Я знаю его всю свою жизнь. – Флоренс грудью кинулась на свою защиту.

Заметив, что девушка покраснела, Роджер снисходительно улыбнулся.

– Все в порядке. Надеюсь, ваш друг детства не убьет меня, если я приглашу вас на танец?

Флоренс почувствовала себя полной идиоткой, но поспешила ответить:

– Уверена, он не станет возражать.

* * *

Говард произнес триумфальную речь и теперь мог позволить себе расслабиться на пикнике. Однако как только он подошел к столу и налил себе стаканчик вина, его внимание привлекла одна любопытная парочка на танцплощадке. Присмотревшись внимательнее к партнерше, он без труда угадал в ней Флоренс. Неужели она знакома с этим прощелыгой Слимбоу? Во всяком случае, оба вели себя как добрые знакомые.

Говард поискал глазами, куда бы присесть, но все хорошие места были давно заняты. Поэтому ему пришлось отправиться с бутылкой вина и бокалом к ближайшему дереву. Он прислонился к могучему стволу и стал наблюдать за танцующими.

Боже! Этот идиот так крепко прижимал ее к себе, что удивительно, как она вообще могла дышать? Безусловно, Говард и раньше видел, как Флоренс общается с другими мужчинами. Но не мог припомнить, чтобы раньше это раздражало его так сильно. В чем же дело?

Это ведь была всего лишь Флоренс. Флоренс Коверндейл, с которой он знаком чуть ли не с пеленок. Какое ему дело до того, с кем она танцует? Это не должно его волновать. Но пока красавица жила под крышей его дома, Севидж чувствовал свою ответственность. Да и желание защитить девушку от неприятностей была присуща ему давно. Вот почему, наверное, у него возникла внезапная острая неприязнь к этому мистеру Умнику, господину Слимбоу.

Роджер сказал что-то, и Флоренс громко рассмеялась. Тут Говард чуть не взбесился.

– Послушай, дружок, что ты делаешь под этим деревом? Прячешься от хорошеньких женщин?

Сегодня не мой день, мрачно подумал он. Сначала его огорчила Флоренс, а теперь вот придется терпеть Миранду Боун. Эта идиотка своим появлением всегда невыносимо действовала ему на нервы. Ее голос был ему так же отвратителен, как скрежет чьих-то зубов. Говард никогда не понимал, почему интересная на первый взгляд женщина так ему не нравиться. Однако делать было нечего, и он выдавил из себя улыбку вместе с приветствием:

– Рад тебя видеть, Миранда! – Его глаза скользнули по ее дорогому брючному костюму, не совсем уместному на пикнике. – Ты прекрасно выглядишь. Давно приехала?

Ее темные глаза настороженно сверкнули. Видимо она уловила настроение Говарда.

– Только что. Мы выбрались из города в восемь, но застряли в пробке… И спасибо за комплимент. Вы, мужчины, всегда готовы льстить на словах. Особенно если речь идет о таких сильных и привлекательных типах, как ты. Но проницательный женский ум способен отличить истинную похвалу от ложной…

– Ты как всегда разумна. – Он кинул быстрый взгляд на площадку для танцев. Неужели эти двое никогда не отлепятся друг от друга?

Миранда проследила за его взглядом, заметив, что ее собеседник нахмурился, и слащаво улыбнулась.

– Ого! Вижу, Флоренс положила глаз на этот денежный мешок. А она не теряется. И когда только она познакомилась с Роджером? Во всяком случае, по телефону Фло мне ничего не говорила.

Говард заметил, что Миранда произнесла имя Роджера так, словно знала его достаточно близко. Ему стало противно.

– Да пусть танцуют. Нам то что!..

– Нам? Ха-ха… Думаю, что из нас двоих ревнуешь именно ты. – Она ловко взяла его под руку и придвинулась ближе. – Послушай, Говард, мы оба догадываемся о моих интересах. Пока твоя подружка флиртует с Роджером, никто не станет сплетничать о тебе и о ней. А у меня есть реальный шанс вызвать к себе общественный интерес, находясь рядом с тобой. Думаю, для нас настало время немного сблизиться.

Говард закашлялся от резкого запаха ее духов, застрявшего в горле, и мягко освободился от ее руки.

– О каких сплетнях ты говоришь, Миранда? И причем здесь Фло?

Было очевидно, что Говард отнюдь не заинтересован в развитии отношений с Мирандой и отказывал ей уже не первый раз. Однако ее это ничуть не смутило.

– Хватит валять дурака и прикидываться невинным ягненком! Половина деревни уверена, что вы с Флоренс спите друг с другом. Разве для тебя это новость?

– Что?!

– Прекрати, Говард! Местное общество слишком малочисленно и к тому же старомодно в этих вопросах. Что еще могли подумать люди, видя, что вы месяц за месяцем обитаете под одной крышей? Даже я, бывая здесь только наездами, постоянно слышу об этом от других.

Какое-то время от ее откровений он находился в состоянии шока. Миранда улыбнулась.

– Но, повторяю, есть возможность все исправить. Сплетни утихнут раз и навсегда, стоит только пожелать.

Говард не мог больше выслушивать бредни этой самоуверенной болтушки. Следовало немного укоротить ей язычок.

– Если бы это были всего лишь сплетни, Миранда, то ты, безусловно, могла б кое-что исправить.

С трудом переваривая услышанное, та несколько раз провела холеной рукой по гладко зачесанным волосам и пристальнее вгляделась в танцующую парочку.

– Что же. Если это не слухи, тогда этот факт заинтересует Роджера еще больше. Его хобби посягать на чужое. В Лондоне за ним уже успела устояться репутация дамского угодника. Теперь красавчик решил осваивать провинцию. Вот это размах! И, повторяю, он большой охотник до чужого добра. Должна тебя предупредить, что мистер Слимбоу действительно опасен, он станет ловушкой для бедной Флоренс. – Она сверлила взглядом зрачки Говарда. – И когда Коверндейл попадется на крючок, ты поймешь, что я – лучшая партия. Только со мной ты можешь получить все, что тебе надо от женщины! – Она притворно вздохнула и добавила: – Но учти, я не буду ждать вечно.

Говард облегченно вздохнул, когда Миранда отошла от него, закатил глаза и ехидно сказал:

– Я на это искренне надеюсь.

Недолго думая, он направился к Флоренс и Роджеру.

– Ты не будешь возражать, если я украду у тебя партнершу? – Внутри него все пело, потому что удалось разрушить царившую между ними идиллию.

– Мне придется смириться с этим, Говард.

Тот выдавил из себя благодарственную улыбку:

– Спасибо.

Роджер посмотрел на него холодным взглядом, который значительно потеплел, когда он взглянул на Флоренс.

– Мне пора. Надеюсь, увидимся позднее. Хочу сегодня ночью немного поплавать…

Она захихикала, как школьница. Говард присмотрелся к ней внимательно. Господи, куда в одночасье делась та прежняя Флоренс, которую он так хорошо знал? Стоя рядом, они наблюдали за тем, как Роджер вальяжно покидает танцплощадку, а Миранда бежит за ним, пытаясь завладеть вниманием.

– Что все это значит, Фло?

– Послушай, я имею право на личную жизнь? Если тебя что-то не устраивает, можешь пойти и прыгнуть с ближайшего моста.

Он ударил себя в грудь кулаком и театрально произнес:

– Ты глубоко ранила меня. Дорогая, ответь мне честно, неужели тебе действительно нравится этот тип?

– Почему бы и нет? – Ее глаза потемнели от нарастающего гнева. – Он красивый, молодой, опытный, состоятельный мужчина. Совершенно естественно, что я нахожу его привлекательным.

Говард молчал.

– Ты настоящий змей! И почему меня к тебе так тянет, до сих пор не пойму. – Флоренс дружественно хлопнула по его плечу.

Он пригласил ее на танец, затем наклонился и прошептал на ушко:

– Потому что в глубине души ты давно любишь меня, Фло. Вот почему.

Она отрицательно покачала головой, но в уголках ее губ залегла улыбка.

– Хорошо, если тебе нравится так думать, то я не против. Продолжай мечтать.

Говард стоял около нее. Синее небо раскрыло над ними звездный шатер, дул легкий игривый ветерок, звучала музыка. Атмосфера романтики окутывала собой все вокруг. Но он не собирался терять голову. Ему нужно было выяснить, что чувствует Флоренс.

– Миранда Боун говорит, что этот тип – известный в Лондоне дамский угодник со стажем.

– Кому же, как не ей, знать об этом, – парировала Флоренс.

– Фло, я говорю серьезно, пытаясь тебя предостеречь. Разве ты не должна знать все, как есть?

Она возмущенно вскинула бровь.

– Может быть, он изменился? Вдруг Роджер переехал в деревню специально, чтобы избавиться от своей репутации? Этот человек мечтает встретить что-то настоящее. Такое не могло прийти тебе на ум?

А Говарда мучила единственная мысль: неужели Флоренс действительно заинтересовалась этим мистером Слимбоу?

– Значит, Фло, ты им увлечена. На твой взгляд как, у него честные намерения?

– Да, – искренне ответила она.

– Ха!

– Что это значит, Севидж?

– А то, что я знаю лишь один способ проверить чистоту намерений этого человека.

Зеленые глаза сузились.

– Что же ты придумал?

Говард наслаждался паузой, которую выдержал достойно, подобно великим актерам театра.

– Миранда обмолвилась, что этот красавчик Слимбоу больше бы тобой заинтересовался, если б узнал, что ты встречаешься с кем-то еще. Его хобби – отнимать чужих женщин. – Он не мог взглянуть ей в глаза.

– Продолжай.

– Все просто. Добрая половина города уверена, что ты кое с кем в близких отношениях. Возможно, именно поэтому он и подошел к тебе сегодня.

Флоренс заметила, что Говард избегает смотреть ей в глаза. Она уже догадывалась, к чему он ведет, и ей это не нравилось.

– И с кем же, по их мнению?

Говард поймал себя на том, что сморит на ее губы, и тихо произнес:

– Со мной.

Флоренс искренне рассмеялась.

– Ты шутишь? Но ведь это так глупо! Ты и я? Мы ведь дружим всю жизнь.

– Но ты почти полгода живешь со мной под одной крышей. – Говард распрямил плечи, и в его темных глазах сверкнули азартные огоньки. – Поверь, не каждая женщина, глядя в мою сторону, видит во мне лишь друга или старшего брата – безопасного и положительного во всем.

– Безопасного и положительного!.. – передразнила его Флоренс. – О, да! Именно таким я тебя и вижу. – Она продолжала смеяться, а Говард все больше злился.

– Если бы ты была повнимательнее, то смогла бы заметить, что я не хуже многих других.

Флоренс была удивлена стальной ноткой, прорезавшейся в тоне его голоса. Неужели беднягу разозлило то, что она не воспринимала его как своего потенциального возлюбленного? Как же так, куда подевался ее верный рыцарь Говард?

Она попыталась разрядить накалившуюся обстановку.

– Бедный ты мой, прости!

Его глаза немного смягчились, но Флоренс слишком давно знала своего приятеля и решила объясниться.

– Видишь ли, Роджер кажется мне хорошим парнем. Что ты конкретно имеешь против него?

– Да все! Что если он, развлекаясь, действительно затеял с тобой интрижку?

– Ты же не можешь утверждать это наверняка.

– Так считаешь? – Он криво усмехнулся.

– Успокойся и не глупи.

– Спорим, что я прав? – не на шутку завелся Говард.

– Прекрати, иначе я уйду!

– Ну уж нет! Давай же, Фло, соглашайся! – Он крепче обнял ее за талию, кружа по танцплощадке. – Если ты так уверена в том, что Слимбоу хороший парень, то должна отстаивать свои убеждения до конца.

Флоренс покачивала бедрами в ритме танца, стараясь подстроиться под своего партнера.

– Как именно я должна их отстаивать? Что-то воинственное зажглось в глубине глаз Говарда.

– Докажи, что я ошибаюсь. Появляйся везде со мной. Притворись, что мы с тобой без пяти минут женаты. Тогда увидим, какой прекрасный парень мистер Роджер Слимбоу. Если он продолжит преследовать тебя, тогда мы точно узнаем, каковы его намерения.

– Ты что, совсем спятил? – возмутилась Флоренс и, освободившись от него, попыталась покинуть танцплощадку.

Он знал ее слишком хорошо, поэтому предпочел, чтобы буря разразилась подальше от любопытных глаз.

Стремительно шагая по аллее, Флоренс вдруг остановилась и обернулась к Говарду, притом настолько резко, что они едва не столкнулись лбами.

– Я знала, что в твоей голове время от времени зарождаются бредовые идеи. Но эта – самая ужасная из них. И если бы существовала награда «За самую нелепую идею столетия», ты отхватил бы главный приз.

Говард скрестил руки на груди и спокойно ждал, пока она выговорится.

– Кто поверит, что ты и я – влюбленная пара? – Она чуть не задохнулась от возмущения. – Нам трудно ладить друг с другом в течение дня. А тут пришлось бы смотреть друг на друга влюбленными глазами. Что же касается поцелуев – это вообще нереально.

– Фло, выслушай меня!

– Нет, это ты меня послушай! Ты прекрасно понимаешь, что нам придется целоваться, обниматься и так далее. В общем, это самое глупое из твоих предложений. И тебе следовало знать это с самого начала.

– Флоренс Коверндейл! – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Почему ты не в состоянии хотя бы на минуту предположить, что мы можем сыграть навязанные нам обстоятельствами роли, причем сыграть, как это сделали бы два великолепных актера? Говард нахмурился, глядя на ее недовольное личико. – Мне кажется, ты слишком бурно протестуешь. Или все дело в том, что ты просто боишься меня поцеловать?

Огонь страсти загорелся в его карих глазах. Флоренс отшатнулась, но Говард намеренно приблизился к ней вплотную.

– А если бы тебе понравилось? Что тогда? Это был вызов.

– Целовать тебя для меня все равно, что целовать брата. Ты не вызываешь у меня никаких иных чувств. Прости, если я разочаровала тебя.

Говард не мог больше выносить эту перепалку. И он сделал единственное, что пришло ему в голову: поцеловал Флоренс.

Сначала она не могла поверить, что это происходит в реальности. Как можно было смириться с тем, что ее целует закадычный друг?! Тот самый Говард, который дразнил и защищал ее в равной степени с самого детства.

Мысли словно бешеный часовой механизм крутились у нее в голове. Ей казалось, она изучила Говарда вдоль и поперек, почти как саму себя. Но теперь, когда он прикасался к ее телу, ласкал губы, она понимала, что не знает его вовсе. Сейчас перед ней находился другой, совсем незнакомый ей мужчина.

Да ему и самому было трудно поверить в то, что происходило. Неужели он решился? Говард попытался было прийти в себя и отстраниться, но было уже поздно. Губы Флоренс приникли к его губам, она отвечала на его поцелуи! Он чувствовал ее легкое дыхание на своих губах. Их поцелуй был таким теплым, нежным, сладостным…

– Ой, извините мистер Севидж! Мы не знали, что здесь кто-то прячется. – В полутьме раздалось детское хихиканье.

Флоренс и Говард отпрянули друг от друга и уставились на детишек, которые, казалось, появились ниоткуда. Он опомнился первым. Его впервые в жизни удивил звук собственного голоса:

– Ничего страшного, ребята. Не стоит беспокоиться. Идите домой.

Дети переминались с ноги на ногу, глядя на смущенных взрослых. Светловолосая девочка приветственно помахала Флоренс рукой, прежде чем исчезнуть вместе с мальчиком в темноте.

– Вот видишь, – раздался в темноте ее тоненький голосок. – Мама с папой говорили, что мистер Севидж и мисс Коверндейл влюблены друг в друга. Побежим и расскажем, что сами все видели.

Звук затихающего топота детских ног замер вдали.

Говард уставился в темноту так пристально, словно все еще мог видеть детишек. Флоренс рассматривала тем временем его гордый профиль, затем произнесла:

– Думаю, эти маленькие сплетники позаботятся о том, чтобы донести новость до всех.

– Ты так считаешь?

– Естественно. А ты сразу приступил к делу, да? – Безразличие, которое она попыталась придать своему голосу, чтобы хоть как-то нейтрализовать ситуацию, прозвучало фальшиво даже для ее собственных ушей. – Я не ожидала от тебя такого.

В первый раз за все годы их знакомства Флоренс почувствовала себя неловко в его обществе.

Говард все понял и улыбнулся в ответ прямо-таки неотразимой улыбкой.

– Хватит дуться, Фло!

– Мне просто интересно, ты хотя бы понял, что натворил?

– А что я сделал такого особенного? Доставил тебе и себе несколько приятных мгновений. Что же касается Роджера Слимбоу, то именно от него ты можешь ждать любых подвохов.

Флоренс отступила от него на шаг и вздернула подбородок.

– Еще чего! – Она никогда раньше не позволяла Говарду играть роль первой скрипки в их дружеских отношениях. И, конечно, не собиралась делать этого сейчас.

Да, ей понравился обаятельный Роджер. И теперь она хотела доказать Говарду, что тот напрасно подозревает ее нового знакомого в гадких намерениях. Это ж надо такое придумать: похититель чужих женщин! Хорошо, если для доказательства обратного ей потребуется ввести в заблуждение окружающих, она это сделает, потерпят несколько недель, притворяясь возлюбленной Говарда. Зато этот самоуверенный индюк наверняка проиграет спор.

– Ваша взяла, мистер Севидж, – произнесла она, подходя к нему ближе и смахивая воображаемую пылинку с его выглаженной рубашки. – Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что делаете?

Говард посмотрел на взволнованное лицо Флоренс, и у него внезапно перехватило дыхание. Господи, действительно, какую игру он затевает? Неужели не понимает, что весь этот спектакль может слишком дорого обойтись им обоим? Тем более что Фло еще окончательно не оправилась после разрыва с Аланом… Но если ему удастся предотвратить новую беду и уберечь Фло, то он будет счастлив.

– Да, конечно, – ответил он уверенно.

4

Флоренс понимала, что впуталась в какое-то безумное приключение. Она пока и представить себе не могла, к чему все это приведет. Но недавний поцелуй Говарда заставил ее вспомнить тот, пятнадцатилетней давности детский спор. Ее семья жила в то время в большом доме, соседствуя с Севиджами. Шла последняя неделя лета, они с ее другом сидели на берегу озера и вдруг заговорили о поцелуях.

– Друзья так не целуются! – утверждала Фло, вспоминая кадры недавно просмотренного фильма.

– Никогда? – удивлялся он.

Флоренс мгновение раздумывала, затем уверенно произнесла:

– Никогда.

– А как же они тогда поздравляют друг друга с днем рождения или прощаются?

– Это совсем другое. Они обмениваются дружескими поцелуями.

– И в чем же разница?

Флоренс заинтриговала его, и он захотел выяснить, как много знает эта девчонка для своего возраста. А та всячески избегала его проницательного взгляда. Краешком глаза Говард заметил, что Фло залилась румянцем от смущения, и так удивился, что даже не стал подшучивать над ней. По сравнению с ее наивными девичьими представлениями, опыт Говарда по части поцелуев был весьма обширен.

Знал бы он в этот момент, что его подружка мечтала превратиться в бабочку и улететь подальше от дурацких расспросов.

– Разница между настоящим и дружеским поцелуем? – Она немного растерялась и тут же разозлилась. Самой главной защитой Флоренс всегда было нападение. – Ты хочешь испортить своими глупыми вопросами последнюю неделю лета? Ну что же, слушай, Севидж. Я действительно ничего не знаю об этом, потому что никогда ни с кем не целовалась. Ты доволен?

Говард дотронулся до ее руки.

– Прости, я не хотел. Просто было интересно узнать, что ты ответишь.

– Ну вот и узнал! – Она отдернула руку и убежала…

* * *

Воспоминания – хорошая штука, подумала Флоренс. Но надо жить дальше и заниматься проблемами дня насущного. Что могло быть реальнее, чем ее работа? Вернувшись из Канады, она стала помогать своей давней подруге Аманде, державшей на территории лесопарка сувенирную лавку.

Флоренс провела все утро в этом магазинчике. Ей удалось выгодно продать две картины с изображением цветов и деревьев. Она писала эти картины с натуры, глядя в окно и любуясь красотами лесопарка.

Прошла неделя с тех пор как Флоренс позволила безрассудству взять над собой верх. Ровно семь дней назад Говард впервые поцеловал ее. И вот теперь слухи об этом докатились до ее подруги Аманды.

– Я узнала главную сплетню недели, – поделилась с ней та.

Флоренс слишком хорошо знала, о чем речь.

– Неужели?

– Да.

Достоверно изобразив на лице безразличие, Флоренс продолжала перекладывать бумаги на рабочем столе.

Аманда настойчиво помахала рукой у нее перед лицом.

– Ты прекрасно знаешь, о чем речь, не так ли? И не смей отрицать.

– Не будь глупой, дорогая. Мы обе знаем, насколько богатым бывает у детей воображение. – Флоренс из последних сил старалась казаться спокойной.

Но глаза подруги светились недоверием. Флоренс вспомнила, что Аманда когда-то была влюблена в Говарда. Теперь она замужняя женщина. У нее счастливый брак и она ждет ребенка. Подруга лукаво улыбнулась и ехидно заметила:

– А я ведь не говорила о детях, Флоренс! Та залилась краской до самых корней волос.

– Все, Аманда! Мне просто не хочется это обсуждать.

– Конечно. Но я не упущу возможности выяснить все до конца. – Она уютно расположилась в кресле для гостей. – Ну, давай, выкладывай все как на духу.

Внимательно посмотрев на Аманду, Флоренс поняла, что не сможет излить ей душу. Ее подруга была счастлива в благословенном браке, любила мужа, а он – ее. Так что весь мир, по мнению Аманды, должен был купаться в счастье.

Однако умолчать обо всем было невозможно. Поэтому Флоренс решила рассказать лишь часть правды. Ее собеседница не отличалась прозорливостью, поэтому поверит всему, что ей доведется услышать.

– Что ты хочешь знать? – спросила она для начала.

Аманда погрозила ей пальцем.

– Не шути, Флоренс! Я хочу знать все, особенно о поцелуях.

– Об одном поцелуе. Так будет точнее. – Флоренс радовалась тому, что хотя бы этот факт не был вымыслом. – Да, Говард целовал меня. – Она покраснела.

– И как это было?

– Что?

Аманда всплеснула руками.

– Флоренс, с тобой невозможно вести нормальную беседу. Это все равно, что пытаться разговорить айсберг в океане. Как развивались ваши романтические отношения? Почему он поцеловал тебя именно сейчас, после стольких лет? Что случилось? Мне всегда было безумно интересно узнать, что на самом деле происходит между вами.

Флоренс удивленно посмотрела на подругу. Она просто не могла поверить своим ушам.

– Неужели это так? Почему ты никогда не спрашивала меня об этом раньше? Ну, хорошо: я и он – просто хорошие друзья.

– Флоренс! Мы здесь говорим о Говарде Севидже. Протри глаза! Неужели ты до сих пор не заметила, что он самый привлекательный мужчина Англии? Это ясно, как божий день, каждому, кто хоть что-то соображает. Да он великолепен!

– Кто? Говард? Ты что, спятила? Мне бы и в голову не пришло применить к нему это слово. Для меня он обычный парень.

Флоренс показалось, что Аманда задохнулась от возмущения.

– Когда ты последний раз на него смотрела?

Флоренс широко улыбнулась.

– Сегодня утром. И что? Я все время смотрю на Говарда, ведь я живу под его крышей.

– Да? Тогда ты сможешь сказать мне, какого цвета у него глаза.

– Ничего глупее спросить не могла? Конечно, я знаю, какие у него глаза. Темные.

– Неужели? А какого оттенка?

Флоренс замерла, пытаясь понять, как охарактеризовать этот странный оттенок его глаз. Она улыбнулась, вспомнив теплый взгляд своего приятеля.

– У него карие глаза. А оттенок… Знаешь, он напоминает горький швейцарский шоколад.

– Боже милосердный! Мисс Коверндейл! Я никогда бы не подумал, что вам есть до этого хоть какое-то дело.

Флоренс застыла на месте от неожиданности, услышав над ухом голос Говарда. Она не заметила, как тот вошел. А обернувшись, прочла в его шоколадных глазах вопрос, мол, что, попалась? Ловко я тебя подловил?

Говард радостно подмигнул Аманде.

– Как жизнь? – Затем снова повернулся к Флоренс и потребовал, – продолжай, дорогая, я готов выслушать еще пару комплиментов из твоих прекрасных уст.

– Ах ты, змей-искуситель! Как долго ты стоишь здесь и подслушиваешь девичьи секреты? – Флоренс толкнула его в грудь и хотела пройти мимо. Говард ловко поймал ее ладони и прижал их к себе. Она слышала, как быстро бьется его сердце. Впервые в жизни Флоренс ощутила жар, исходящий от тела Говарда, и затаенную в нем силу. Испугавшись, она попыталась освободиться от его рук и потребовала: – Прочь с дороги. Дай мне пройти.

– Не уйду до тех пор, пока ты не согласишься поплавать со мной сегодня вечером. Потом мы могли бы где-нибудь поужинать.

Говард снова улыбнулся Аманде и спросил, рассчитывая на ее поддержку:

– Ты ведь тоже думаешь, что Фло стоит согласиться?

Аманда засветилась от счастья, соглашаясь:

– Конечно, Говард.

– Вот видишь, дорогая? – Он вновь посмотрел на Флоренс, ловя себя на мысли, что не может отвести взгляда от ее чувственных губ. Внезапные воспоминания об их поцелуе нахлынули на него, и он нахмурился.

Она поняла, на что ее приятель смотрит, и неосознанно облизала губы.

– Хорошо, Говард, я согласна составить тебе компанию.

То, что Фло облизала губы кончиком языка, произвело на него неизгладимое впечатление. Смысл ее последних слов долго доходил до его затуманенного сознания.

– Значит, увидимся позднее?

– Пока…

– До свидания, дамы.

Флоренс и Говард посмотрели друг на друга долгим ласкающим взглядом. Аманда решила прервать эту сцену и чихнула. Романтика момента мгновенно исчезла, и он ушел.

Вместе они провели замечательный вечер, наполненный воспоминаниями и смехом. После вечернего плавания Говард заказал в кафе горячий шоколад. И тут увидел, как в зал зашел Роджер Слимбоу. Флоренс тоже его заметила и покраснела. Говарда этот факт просто взбесил.

Однако в планы Роджера не входило прерывание трогательной беседы влюбленной пары, которую столь убедительно разыгрывали из себя Флоренс и Говард на глазах у благодарных зрителей, сидящих за соседними столиками. Лондонский покоритель женских сердец устроился у окна и заказал кофе с десертом, безотрывно следя зачарованным взглядом за каждым движением молодой красивой женщины.

Разозлившись, Говард чуть было не вытащил Флоренс из-за стола, чтобы тут же увести домой. Но быстро опомнился: ведь он не имел абсолютно никакого права что-либо требовать от этой женщины. Пожалуй, здесь надо действовать хитрее. И мистер Слимбоу может оказать ему хорошую услугу.

– Я вижу, что твой хваленый Роджер не сводит с тебя влюбленного взгляда. А ведь все вокруг воспринимают нас как влюбленную парочку. Как ты думаешь, Фло, с какой стороны его это характеризует?

– Тебе не кажется, что ты – жуткий зануда? И что рискуешь испортить своим поведением самый прекрасный вечер в этом году.

– Ты считаешь, что вечер прекрасный, потому что здесь он? – завелся Говард.

– Нет, дурачок. Потому что мы так давно никуда не выбирались вместе.

– Тогда зачем ты смотришь на него?

– Мне просто любопытно. Он – новый человек. А я всегда любила наблюдать за людьми.

Флоренс обратила внимание на то, что публика за соседними столиками оживилась. Пару раз до нее долетело собственное имя, а также фамилии Говарда и Роджера.

Кажется, ее приятель тоже все слышал.

– Мы должны что-то сделать, чтобы продемонстрировать всем свою влюбленность.

– Но что?

Он предпочел действовать, а не рассуждать. Наклонился к руке Флоренс и стал нежно целовать каждый пальчик. Затем страстно посмотрел ей в глаза и произнес шепотом, чтобы никто не услышал:

– Я знаю, что ты не станешь целоваться со мной прилюдно даже под дулом пистолета. Поэтому предлагаю таинственно удалиться.

Флоренс была немного разочарована. Откуда ему знать, что она способна сделать, а что – нет?

Направляясь к дому, Говард неожиданно спросил:

– Ты сердишься?

– Нет.

– Если наша затея в чем-то мешает тебе, так и скажи. Я пойму.

Она молчала.

Говард предпринял еще одну попытку разговорить Флоренс.

– Послушай, ты ни с кем не встречаешься лишь потому, что боишься привести своего знакомого в мой дом?

– Я не стану отвечать, Севидж.

– Но ты смогла бы заняться с ним сексом в моем доме?

– Нет. Никогда.

Казалось, Говард не услышал ее ответа. Он понял, что жутко ревнует Флоренс и даже на миг не может представить себе, что она предается любовным утехам с кем-нибудь другим. Сейчас их разговор приоткрыл дверцу в ту потайную комнату, в которую он раньше не смел заглянуть.

– А ты бы смог привести другую женщину, зная, что я в доме?

– Нет, – резко ответил Говард, открывая входную дверь – Спокойной ночи, Фло.

* * *

Воскресенье выдалось славным. Флоренс весь день загорала на пляже в обществе Говарда, который устанавливал очередной рекорд в плавании. В любое другое время она бы к нему присоединилась, но теперь сама мысль о том, что их тела могут соприкоснуться в воде, сводила ее с ума.

Флоренс подумала о том, как быстро все меняется в жизни. Она заметила еще по возвращении из Канады, что Говард стал относиться к ней иначе. Он подолгу молча наблюдал за ней, часто смотрел на ее губы. Несмотря на несносный характер, ее друг был прекрасным человеком. Добрый, отзывчивый, щедрый, ласковый, преданный… Пожалуй, он был лучшим мужчиной из всех тех, кого она знала.

Тогда почему сама Флоренс испытывала неловкость от его взглядов и прикосновений? Зачем он ее поцеловал в тот вечер? И что это за идиотская затея, в которую она влезла, не подумав?

От бесконечных вопросов голова шла кругом.

– Такой чудесной девушке не престало хмурить свое прелестное личико.

Флоренс перевернулась на спину и увидела улыбающееся лицо Роджера Слимбоу. Он выглядел словно модель с глянцевой обложки журнала. Белая футболка и шорты великолепно подчеркивали его красивую фигуру.

– Я приму это к сведению, Роджер. Как дела?

– Все прекрасно. – Взгляд его голубых глаз откровенно блуждал по ее загорелому телу. – Тебе бы, Флоренс, следовало носить одни купальные костюмы. Поверь, то, что я вижу сейчас перед собой, выше всяких похвал.

Она села, обняв руками колени, и огляделась.

Роджер перехватил ее беглый взгляд.

– Не беспокойся, он еще в воде. Флоренс вопросительно посмотрела на него.

– Кто?

– Твой друг…

Она вновь посмотрела в сторону озера.

– Ты имеешь в виду Говарда? Да, он очень любит плавать. Когда мы были детьми, то участвовали во всех соревнованиях по плаванию. А если бы ты видел, как здорово он ныряет!

Роджер присел рядом с ней и вздохнул.

– Я вижу, у вас полно общих воспоминаний. Слишком много привязок. – Он наклонился так близко, что Флоренс впервые смогла рассмотреть безупречно правильные черты его лица.

– Да. Мы давно знаем друг друга и очень дружны. – Флоренс поймала на себе пару посторонних неодобрительных взглядов. – Знаешь, думаю, тебе не следует сидеть так близко. Сплетни здесь распространяются слишком быстро.

– Твоего Говарда здесь любят. Но я хочу с ним посоревноваться.

– Из того, что мне довелось о тебе услышать, можно сделать вывод, что ты не позволяешь никому встать на своем пути. – Эти слова вылетели из нее еще до того, как она смогла их осмыслить. Теперь Флоренс сожалела о косвенном намеке. – Извини, я не хотела тебя обидеть.

– Флоренс! – Он потянулся к девушке и провел рукой по шелковистой коже, не сводя с ее шеи страстного взгляда.

– Мне кажется, ты занимаешь мое место!

Это был голос Говарда. Но когда она посмотрела на него, то засомневалась, знакома ли с этим человеком? Говард был похож на разъяренного зверя. С его накачанного торса струями стекала вода, и вид у него был столь угрожающим, что Флоренс не рискнула бы с ним заговорить.

5

Говард с детства был ее телохранителем, иногда даже слугой, заботясь о Флоренс как о маленькой сестре. Поэтому он никогда не ассоциировался у нее с Говардом-разрушителем. Но сейчас его лицо угрожающе потемнело, губы плотно сжались, мускулы на руках напряглись. Казалось, он готовился к серьезной драке.

Единственный, кто не потерял присутствия духа в столь напряженный момент – это Роджер. Он мягко улыбнулся и произнес:

– Говард, извини. Я не знал, что это твое место. Я просто говорил Флоренс о том, как прекрасно она смотрится в купальном костюме.

Говард подошел ближе. Он вытер мокрое лицо руками и понизил голос:

– В следующий раз, Слимбоу, когда решишь сделать моей девушке комплимент руками, будешь иметь дело со мной. Понимаешь, о чем я?

Флоренс вскочила на ноги.

– Ты что, Говард, сошел с ума? Оставь Роджера в покое. И вообще, извинись перед ним!

– Все нормально, Флоренс. Очевидно, твой друг неправильно меня понял. – Он перевел взгляд на Говарда и добавил: – Я принял твои слова к сведению.

Тот холодно заметил:

– Надеюсь.

И довольно ретиво удалился.

– Хватит накручивать себя, Говард, – попыталась разрядить обстановку Флоренс.

– Ха! Ничего себе! Этот парень прикасался к тебе. Как ты можешь утверждать, что все в порядке, когда даже дураку ясно, что все совсем наоборот.

Без колебаний Флоренс схватила Говарда за руку и с силой поволокла в сторону деревьев, чтобы никто не услышал их разговора.

К тому времени как они дошли до деревьев, Говард уже во всю улыбался Флоренс.

– Ты можешь затаскивать меня в кусты в любое время, Фло. Видела, как все на нас пялятся?

– Зачем ты пришел? Чтобы помешать моему разговору с Роджером, да? – Флоренс была вне себя от злости.

Говард мог поклясться, что ее глаза метали молнии. Он подумал, что в ярости эта мегера просто восхитительна.

– Нас ведь считают парочкой, верно? Поэтому я не могу стоять рядом и радоваться тому, что какой-то тип лапает руками мою девушку.

Флоренс покачала головой.

– Даже в качестве моего парня или же любовника ты не можешь вытворять подобные вещи, ведя себя подобно дикарю. Я в бешенстве. Неужели не понимаешь? – Она холодно посмотрела на него. – С какими женщинами ты встречался все эти годы?

Говард изобразил раскаяние.

– Извини, но мне это не понравилось ни как другу, ни как твоему парню.

Осознав, что все еще сжимает его запястье, она изо всех сил стиснула пальцы.

– Думаю, нам стоит кое-чему научиться, если мы собираемся продолжать всю эту игру. – Она взглянула ему в глаза и улыбнулась. – Все конечно же стоят и глазеют на эти кусты, так?

– Даже не сомневайся.

– Как, в таком случае, использовать этот выгодный момент?

Говард глубоко вздохнул.

– Наверное, стоит поцеловаться и помириться.

– Да?

Он подошел к Флоренс ближе.

– Думаю, нам стоит еще немного попрактиковаться в поцелуях, прежде чем мы попытаемся проделать это на публике. Да и все заинтересованные лица рассчитывают на то, что ты выйдешь отсюда такой, будто тебя только что выпустили из страстных объятий. А лучший способ изобразить это…

Флоренс прервала его, с ужасом осознав, что на нем почти никакой одежды. Да и на ней тоже. У нее перехватило дыхание.

– Я все поняла, Севидж, поэтому тебе лучше заткнуться и поцеловать меня.

– А говорят, что романтика умерла, – произнес он с иронией.

На этот раз Флоренс была готова к поцелую. Она бессознательно облизала губы, прежде чем он успел склонить к ней голову. Спустя мгновение Флоренс уже не могла контролировать себя.

Почувствовав, что она страстно отвечает на его поцелуй, Говард изумился. Теперь он уже и сам не знал, чего от нее ожидать, но явно не был готов к такому нешуточному возбуждению. И надо же! Как легко соединились их губы, словно были созданы друг для друга.

Флоренс обвила шею Говарда и притянула к себе его мокрое сильное тело. Он в ответ обнял ее за талию. Вряд ли она смогла бы припомнить случай, чтобы ее целовали с таким вожделением. И кто целовал? Говард, ее закадычный друг! С ума сойти… Нет! Стыдно получать удовольствие, целуясь с этим человеком. Есть же какие-то рамки…

Когда Флоренс внезапно остановилась и словно обмякла в его объятиях, Говард понял, что они зашли слишком далеко, и неохотно прекратил ласки. Прошло какое-то время, прежде чем он смог взглянуть в лицо Флоренс.

Она же смотрела на него большими немигающими глазами так, будто перед ней стоял незнакомец. Губы ее покраснели и припухли от жаркого поцелуя, а щеки горели румянцем ярче, чем обычно. Она была умопомрачительно прекрасна. И когда только успела стать такой красавицей?

И вдруг он понял, что именно в ней изменилось с того момента, как она вернулась домой. Просто его подопечная малышка выросла и превратилась в необыкновенно красивую женщину. А он не хотел признавать этого до сих пор.

Говард нежно улыбнулся.

– Думаю, эти зеваки без труда догадаются, чем ты и я занимались в кустах, когда мы эффектно выйдем отсюда.

* * *

К следующим выходным нервы Флоренс были уже измотаны до предела. Вся деревня только и говорила о романе между Говардом Севиджем и Флоренс Коверндейл.

Роджер Слимбоу снова посетил ее в магазине, чем вызвал неодобрение Аманды. Все повернулось не так, как ожидала Флоренс. Она сама не знала, чего именно от него хотела. А тут еще это неугомонная подруга, с которой приходилось встречаться каждый день на рабочем месте. Она терроризировала Флоренс вопросами каждое мгновение.

К субботе ситуация не изменилась.

– Ну и как дела? – Аманда замерла в предвкушении новых подробностей.

Флоренс вздохнула и покачала головой.

– Ты задаешь мне этот вопрос постоянно. И мой ответ неизменен – все прекрасно!

Аманда села рядом, внимательно глядя на подругу.

– Если бы все было действительно прекрасно, ты бы не выглядела столь несчастной. Тебя кто-то сильно расстроил, Фло. И не надо никому вешать лапшу на уши. Что там у вас с Говардом не ладится?

– Дело не в этом. – Она изо всех сил старалась найти объяснение и не могла. – Я просто смущена, мне кажется.

– И кто же тебя, бедняжку, выводит из равновесия? Говард или же вездесущий мистер Слимбоу?

Флоренс натянуто улыбнулась.

– Да, вначале я подумала, что мне нравится Роджер, но очень быстро поняла, что ошибалась. Чем чаще я встречаю его, тем более неприятным и слащавым он мне представляется.

– Знаешь, Фло, мне он тоже кажется слишком скользким и обтекаемым. – Аманда сочувственно улыбнулась и взяла подругу за руку. – А как же Говард?

– Говард?.. – Она потерла пальцами виски. – Даже не знаю, стоит ли говорить об этом.

– Он снова поцеловал тебя?

– Да, и у него слишком хорошо это получилось.

Аманда радостно улыбнулась.

– Прекрасная новость. Однако ты теперь понятия не имеешь, что с этим делать, ведь так?

Не зная обстоятельств дела, она каким-то образом умудрялась попадать в самую точку.

– Мы уже не те, что раньше, и я это ненавижу. Я очень скучаю по той непосредственности, которая когда-то нас связывала. И не знаю, как все это вернуть.

– Так, признайся. По шкале от одного до десяти…

Флоренс в недоумении посмотрела на подругу.

– …сколько баллов ты бы дала этому поцелую?

– Если ты собираешься смеяться надо мной, Аманда, я уйду, клянусь!

Та покачала головой.

– Я абсолютно серьезно. Мне надо знать, как высоко ты оцениваешь этот поцелуй? Это позволит понять, скольких баллов заслуживает твоя проблема, – заключила Аманда, строя из себя опытного психолога. – К тому же ты не можешь просто взять и уйти. Это же твое рабочее место.

Флоренс удивленно заморгала глазами и на мгновение задумалась, бормоча:

– По шкале от одного до десяти… – Она думала об их поцелуе во время бессонных ночей. Поэтому не потребовалось много времени для ответа. – Около пятнадцати.

– Неужели? Мне всегда казалось, что должно быть именно так.

– Аманда, это так ты мне помогаешь?

– Извини. Кто-нибудь когда-нибудь целовал тебя больше, чем на восемь баллов?

Флоренс без колебаний ответила:

– Нет, никогда.

– Милая, на тебя свалилась проблема, которая требует мгновенного решения. Неужели тебе пришло в голову ставить свою дружбу с ним выше любви? Или же ты так цепляешься за прежние отношения, которые, возможно, никогда уже не станут теми самыми, поскольку считаешь, что можешь потерять и то, и другое? Ты боишься оказаться побежденной?

– Поправь меня, если это не так, но в этой ситуации нет победителей и побежденных. Я думала, ты сможешь помочь.

– Именно это я и пытаюсь сделать, – кивнула Аманда. – Но нужно разобраться. Меня волнует еще одно обстоятельство: ты любишь его?

– Что? – Флоренс не могла поверить своим ушам. – Ты на самом деле спросила, люблю ли я его? Как ты могла задать этот вопрос? Ведь мы здесь обсуждаем Говарда, а не какого-то там мачо!

Аманда спокойно произнесла:

– Ладно, знаю, что он тебе небезразличен. И всегда об этом догадывалась. Я-то прекрасно помню, как однажды, узнав, что я потеряла голову от Севиджа, ты на моих глазах превратилась в настоящую мегеру. Вот поэтому я и спрашиваю: любишь ли ты его по-настоящему? Действительно ли это всепоглощающее чувство?

– Не будь глупой. Говард поцеловал меня два раза, и ты хочешь, чтобы я тут же по уши в него влюбилась. Это же всего лишь мой славный дружище. Да и после того, что я пережила с Аланом… Если б ты знала, как я несчастна в душе! Ведь та прежняя боль никогда не забудется, он предал и оскорбил меня! К тому же я никогда не смогу иметь детей. Никогда! Эта мысль гложет мое сердце по ночам. Да и каждый раз, глядя, например, на тебя, я чувствую свою ущербность… Может быть, Алан был не так уж и не прав. Лучше сразу все расставить по своим местам… Знаешь, я сама себя не узнаю: флиртую напропалую то с одним, то с другим, но, поверь, только чтобы не вспоминать прошлое.

– Послушай, этого идиота Алана тебе давно пора выкинуть из головы. Мужчина, который отказался от тебя лишь потому, что ты не сможешь больше родить, не стоит и секунды твоих воспоминаний. – Аманда подошла и обняла ее за плечи. – Мой тебе совет – просто плыви по течению. И пусть все происходит естественно. Что касается Говарда… Если вам, двоим, суждено быть вместе, то ничто не сможет этому помешать. Только не лги самой себе. Он отличный парень, Флоренс! Но если ты не предназначена ему судьбой как его вторая половинка, то воспринимай происходящее как продолжение вашей дружбы. Я хочу, чтобы ты поняла: многие виды дружеских отношений рано или поздно меняются, совершенствуются. Поэтому прекрати страдать и убиваться из-за ерунды. Просто наслаждайся тем, что есть.

Эти слова еще долго звучали в голове Флоренс. Интересно, что бы подумала Аманда, если б узнала всю правду до конца. Было нелегко позволить ситуации развиваться естественным путем, когда все, что они с Говардом проделывали с недавних пор, было не более чем инсценировкой для широкой публики. Ей-то самой зачем понадобилось проверять Роджера Слимбоу? Она что, замуж за него собралась?! Что за чепуха…

Даже на мгновение не могло прийти в голову, что их дурацкий спор повлечет за собой столь непредвиденные последствия. Флоренс подумала о том, что цена за все это оказалась гораздо выше, чем она была в состоянии заплатить. Происходила странная непредвиденная подмена: незаметно для себя Флоренс стала ждать от Говарда того, что должен был дать ей Алан, рискуя тем самым потерять лучшего друга навсегда.

* * *

Как ни странно это звучит, но Говарду никогда раньше не везло с девушками. Все началось еще много лет назад.

Он устал встречаться с пустышками. Но это был единственный тип подружек, с которыми ему доводилось проводить свободное время в дни студенчества. Наверное, если бы Говард был по-настоящему влюблен в кого-то, он бы куда спокойнее перенес весть о завязавшихся отношениях между Флоренс и его университетским другом Аланом, с которым он вот уже второе лето приезжал на каникулы в отчий дом. То есть, они все вместе приезжали, ведь учились в одном университете, только Флоренс изучала историю искусств, а они – архитектуру.

Флоренс Коверндейл, эта большеротая голенастая девчонка, вдруг стала чрезвычайно привлекательной и сексуальной девушкой и стала все больше внимания уделять Алану. Раньше она часами разговаривала с Говардом по телефону, гуляла с ним, ну и так далее. А теперь все это стало предназначаться другому. Говард с ума сходил от ревности, хотя и не имел никакого права вмешиваться в ее личные отношения с кем бы то ни было. В конце концов она увлеклась его другом, а не кем-то неизвестным. А этот Алан был отличным парнем, и Говард знал это. Надо было думать раньше, чтобы не страдать попусту теперь, уговаривал себя он, но все же никак не мог успокоиться.

Однажды, когда они с Аланом были уже вместе, Флоренс в каком-то разговоре в шутку заметила Говарду, что ему следует поторопиться, если он хочет произвести на свет наследника собственной династии. На что тот ответил, мол, причем здесь какая-то там династия?

– Брось, Севидж! – ответила она. – Куда не посмотришь, – повсюду архитектурные шедевры, спроектированные твоим отцом.

И ему ничего не оставалось, как признаться ей:

– Мне не нужно все это, Фло. Я зря получил диплом архитектора.

Его слова больно кольнули ее сердце.

– Ты что, шутишь? Ведь ты вместе с отцом работаешь над проектом загородного особняка Смитов. Зачем, если не готов к этому?

– Я надеялся, что такое сотрудничество сделает счастливым моего отца. Видела бы ты его лицо, когда он рассуждает о компании «Севидж и сын». Он всю жизнь работал для этого.

Сердце Флоренс сжалось еще сильнее.

– Боже, и что ты собираешься делать?

– Может, сама что-нибудь мне посоветуешь? У меня нет выбора.

– Ты должен сказать ему.

– Как? – тревога отразилась на его лице. Флоренс напряженно думала.

– Видишь, Фло. Даже ты не знаешь. Я просто останусь на своем месте, до тех пор, пока не сойду с ума от скуки.

Флоренс знала, что Говард обожает свою семью. Он всегда был с ними честен, открыт. Его собственные родители души не чаяли в сыне. Долгожданный ребенок, он возвращал им долги за терпение. Флоренс не могла припомнить случая, чтобы бы в их глазах не читалась гордость, когда они смотрели на своего сына. Поэтому он сделал бы все, чтобы только не причинить им боли и не разочаровать их. Говард был самым лучшим из всех, кого она знала. Сердце Флоренс захлестнула волна безудержной нежности. Говард слышал, как она тихонько подошла к нему, и почувствовал, как ее маленькая теплая рука легла на его плечо.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Флоренс.

– Они бы не хотели, чтобы ты потратил свою жизнь на что-то, отчего ты становишься несчастным.

– А если я предам все, во что они верили? Думаешь, родители будут счастливы?

Флоренс обняла его и шутливо хлопнула по плечу.

– Они любят тебя и простят. Но ты сам должен понять, чему собираешься посвятить свою жизнь.

Какое-то мгновение Говард колебался, а потом обнял ее в ответ.

– Я просто не могу причинить им боль, Фло. Ответь честно, а ты сама нашла себя?

– Думаю, да, – произнесла она и чуть грустновато улыбнулась…

С момента этого их разговора прошло столько времени! Однако он состоялся не зря. Говард смог изменить свою жизнь, и нашел занятие, родственное его душе, став совладельцем крупного издательства и посвятив свободное время писанию книг по искусствоведению.

6

На следующий день на улице светило яркое солнце. Флоренс прекрасно выспалась, потом полистала роман. Чудесное ленивое воскресное утро. Вчера Говард шел рука об руку с Флоренс, направляясь домой. Всю дорогу они болтали и шутили, прямо как в старые добрые времена. Он даже осмелился просить ее об участии в празднике, на котором предстояло выбрать местную королеву красоты. Флоренс шутила и радовала тем самым Севиджа. Потом они заспорили по поводу преимуществ красавиц, и все еще не могли успокоиться даже тогда, – когда пили горячий шоколад в своем любимом кафе.

Флоренс проснулась, когда Говард уже ушел вместе с мистером Роджерсом на проверку парка. К началу туристического сезона местному персоналу приходилось работать сверхурочно. Говард также относился к своему хобби очень серьезно. И втайне Фло очень гордилась им.

Он был улыбчивым, когда пришел на обед домой, и дразнил свою гостью, как и раньше.

– Эй ты, королева! – Он взъерошил ей волосы, и пока она их поправляла, украл огурец с обеденного стола. – Ну как, больше не думала о конкурсах красоты?

Флоренс шутливо хлопнула его по руке, когда он хотел стянуть со стола еще что-то вкусненькое.

– Нет. И не собираюсь. Знаешь ли, я не из того теста, чтобы выставлять себя на всеобщее обозрение.

Улыбнувшись, Флоренс посмотрела на Говарда и обнаружила его гораздо ближе, чем ожидала.

– Севидж!

Он состроил обиженную рожицу и спросил:

– А как же Говард?

Флоренс ткнула пальцем в его широкую грудь.

– Ты всегда был для меня добрым другом Севиджем. Я называю тебя по имени, только когда флиртую с тобой, чтобы всех сбить с толку. И в присутствии других женщин.

– Так ты просто флиртовала, не пытаясь меня соблазнить?

– Мечтать не вредно, большой мальчик! – Она поднялась на носки и потянулась к нему. – То, что я похвалила твой поцелуй, еще не означает, что я собираюсь пойти дальше.

– А как мне нужно тебя поцеловать, чтобы ты захотела этого?

Его тон заставил ее отпрянуть назад, но она наткнулась на кухонный стол. Отступать было некуда. Флоренс смутилась.

– Нет. Даже не думай. Поцелуи только для публики, помнишь?

– А разве кто-нибудь был за теми деревьями на озере?

– Нет. Никого. Но относилось к делу. Это было сделано для того, чтобы не разочаровывать публику.

– Да. Но это состоялось прежде, чем ты призналась, что я хорошо целуюсь.

Она нахмурилась.

– Ты не можешь менять правила, когда тебе вздумается. Это игра, а не реальность.

Он снова стащил со стола кусок огурца. Когда сильная рука Говарда дотронулась до ее талии, Флоренс вздрогнула, а он усмехнулся.

– Игра? Хорошо. А тот факт, что ты так живо реагируешь на мое присутствие и на мои прикосновения – это тоже игра?

Хорошее настроение Флоренс мгновенно улетучилось от его шпилек.

– Во всяком случае, это не то, по поводу чего ты можешь меня подкалывать, Севидж. Это не конкурсы красоты или плаванье. Это – серьезные вещи.

– Я знаю.

Внезапно зазвонил телефон. Флоренс нервно вздрогнула. Она почувствовала, что сердце Говарда забилось быстрее обычного. Им надо было поговорить откровенно. Разобраться в сложившейся ситуации. Честность – вот на чем всегда базировалась их дружба. И Говард не хотел этого менять.

Но телефон продолжал настойчиво трезвонить. Флоренс заговорила первой:

– Аппарат разрывается.

– Я слышу.

Она мило улыбнулась.

– Но обычно принято отвечать на звонки.

– Не хочется признавать это, но ты права. Может, ответишь сама?

– Я бы ответила, да мне кое-что мешает.

– Неужели? – Говард улыбался ей в ответ.

Она положила свои ладони ему на грудь и легонько подтолкнула.

– Убирайся вон, ты, великан! Так и быть, сама отвечу на звонок.

Говард отпустил ее со словами:

– Ты просто не можешь оторвать от меня руки, дорогуша, а во всем обвиняешь меня.

Флоренс, всё еще смеясь, подняла трубку:

– Дом Севиджа.

– Привет, красотка! – отозвался Алан на другом конце провода.

У Флоренс от неожиданности перехватило дыхание.

– Алан? Ты? – От неожиданности она чуть не потеряла сознание. Но тут же быстро взяла себя в руки: – Говард уже стал думать, что ты исчез с лица земли.

В ответ прозвучал явно неискренний смех.

– Нет. Я был не так далеко. Ты сама все еще помнишь о моем существовании?

Флоренс опасливо посмотрела на Говарда.

– Ну-у, до некоторой степени.

– Ты всегда была любительницей бросить вызов судьбе. И не изменилась, кажется.

– С тобой все в порядке? – спросила она для приличия.

Он помедлил с ответом.

– Да, но хочу тебе кое-что сказать. Ты всегда говорила, что я должен осесть, остепениться. И вот теперь я последовал твоему совету. Ты помнишь Лив?

– Да. Как же!

Флоренс прекрасно знала эту женщину. Она была несколько старше Алана. Они встречались по выходным в течение нескольких лет. Лив брала на себя всю заботу об Алане. Убирала в офисе, готовила ему еду, стирала вещи. Флоренс ждала, когда же Алан наконец заметит, что эта женщина безнадежно в него влюблена. Она видела, каким взглядом смотрит на него Лив. Тот же взгляд был когда-то у самой Флоренс. Неужели свершилось?

– Мы помолвлены.

– Пора бы уже.

– Нам бы хотелось завтра нанести вам визит. Ты не против?

Она посмотрела на Говарда и нахмурилась, прежде чем ответить:

– Конечно нет. Приезжайте.

– Пока, Флоренс!

Она положила трубку, и ее прошиб нервный озноб.

Говард обеспокоенно посмотрел на Флоренс.

– Что-то произошло? В чем дело?

– Алан и Лив обручились. Он радостно рассмеялся:

– Но ведь это прекрасно, разве нет?

– Ты идиот! Эта парочка собирается приехать к нам и погостить некоторое время. – Флоренс стремительно выбежала из комнаты.

Говард догнал ее, когда она была уже на крыльце.

– В чем дело? – Он пытался прогнать от себя мысль, что Фло все еще неравнодушна к Алану. Он знал, что те были вместе почти три года. И казались такими влюбленными. Говард попытался отогнать от себя эти мысли, все это наверняка осталось в прошлом.

– Ты спрашиваешь, в чем дело? – Она повернулась к нему и всплеснула руками. – Ну что же, давай хотя бы на мгновение задумаемся об этом. Мы постоянно лжем всем, кто нас знает, и уже полмира думает, что мы состоим в близких отношениях. А ты и я все никак не решим, что же нам делать с двумя несчастными поцелуями. А тут еще Алан с невестой собираются нанести нам идеальный светский визит.

Последовала драматическая пауза, во время которой Флоренс безотрывно смотрела на Говарда.

– Может, скажешь, как мы все это объясним этой парочке?

Говарду хотелось сказать, что все это не имеет значения, но он вовремя опомнился. Это было неразумно. Их обоих беспокоили чувства Алана. И было неизвестно, как тот отнесется к идее о том, что теперь Говард и Флоренс вместе.

– Молчание – это все, на что ты способен в такие моменты, Севидж? Великолепно.

– Нам просто нужно быть осторожнее.

– И заткнуть рты всем жителям. Чтобы даже упоминать не смели о том, какая мы с тобой идеальная пара.

– Хорошая идея. – Говард строго посмотрел на Флоренс. – Успокойся. Мы скажем, что все это сплетни. И будем вести себя, как обычно, то есть, как и раньше. Алан так поглощен собственными проблемами, что по большому счету ему не до нас.

Флоренс недоверчиво посмотрела на него.

– Как ты можешь такое говорить? Как можешь думать, что мы станем вести себя так, как всегда, если между нами все необычно с тех самых пор, как я вернулась из Канады. И наши отношения даже отдаленно не напоминают нормальные с того момента, как мы начали дурачить людей вокруг себя.

Ее слова укололи Говарда больнее, чем он ожидал. В глубине карих глаз затаился опасный огонь.

– Почему ты так думаешь, Коверндейл?

– Потому что ты – истукан. Мы действительно физически привлекаем друг друга. И никто из нас не представляет, что с этим делать. Вот почему!

– Что мы можем предпринять теперь, когда ты произнесла сокровенные мысли вслух?

Флоренс уставилась на него, открыв рот. Она не могла поверить, что решилась на такой непростой разговор. В том, что она только что ему призналась, было нечто запретное. Не только говорить, но и думать об этом ей самой было страшно. И в результате она все разболтала Говарду – последнему человеку, который должен был это услышать. В какой-то момент она начала видеть в нем настоящего мужчину.

Она перестала воспринимать его как старого доброго друга. Пелена спала с глаз, и Флоренс обнаружила, что все эти долгие годы рядом с ней находился красивый, мужественный и смелый человек.

Говард помахал рукой перед ее глазами, привлекая к себе внимание, и спросил:

– Эй, Фло, ты в порядке?

– Что?

Он улыбнулся, глядя на забавное выражение ее лица.

– Никогда не видел тебя в такой растерянности. Что-то не так?

Большие зеленые глаза Флоренс смотрели на Говарда с таким обожанием, словно он был центром Вселенной. Сердце молодой женщины учащенно билось. Но она набрала в легкие воздух и ответила:

– Думаю, ты прав. Я знаю, что не слишком часто с тобой соглашаюсь. Прости.

– Мне не за что тебя прощать. Ты нравилась мне всю жизнь… – Говард хотел добавить что-то еще, но замолчал.

Они знали друг друга с детства. И все, что произошло между ними несколько дней назад, можно было смело принять за сказочный сон. Наяву существовала их долгая, проверенная временем дружба.

– Ты что-то хотел сказать?

– Да. Тема обоюдной симпатии была закрыта для нас. Все открылось только сейчас. Я думал об этом ночью. И если быть откровенным, скажу, что не чувствовал, будто целую друга детства. Я целовался с самой прекрасной женщиной на земле, но был внутренне совершенно к этому не готов.

– Я тоже. – Она с трудом выдавила застенчивую улыбку. – Но ты так прекрасно целуешься!

Говард покраснел.

– Мне кажется, у каждого из нас есть к чему-нибудь талант. У меня – к поцелуям, у тебя – к картинам.

– Ты становишься абсолютным красавчиком, когда краснеешь, Севидж, – прошептала Флоренс, дразня его.

– Ты же знаешь, что я этого терпеть не могу. Мужчина не должен смущаться, когда думает о подобных вещах.

– Думает о чем?

Это был опасный вопрос, и Говард понял это, как только посмотрел в ее глаза, потемневшие от страсти. Вдруг он оказался в опасной близости от того, чтобы продемонстрировать ей, какие жаркие мысли блуждают в его голове. Подобные идеи заставляют людей совершать поступки, весьма далекие от дружеских. Они разжигают воображение, и вот теперь самые смелые фантазии Говарда способны были воплотиться почти что сами собой.

– Почему ты молчишь, Севидж? Что это за мысли? Отвечай.

– Взрослые мысли, Коверндейл. Те самые, которые приходят в голову любому нормальному мужчине, когда перед ним красивая женщина.

Флоренс не сводила зачарованного взгляда с Говарда. Подобно мотыльку, которого манит пламя горящей свечи, ее влекло к нему. Она подошла и заглянула в его глаза.

– Я хочу знать их. О чем они?

Он слегка подался к Флоренс, и их тела соприкоснулись.

Говард посмотрел ей в глаза, и между ними пробежала искра. Огонь страсти опалил их сердца. Оба знали, что заходят слишком далеко. Отсюда уже не было пути назад. Их отношения навсегда становились другими.

– Я вижу кое-что, чего никогда не видел в твоих глазах раньше, – он понизил голос, – по крайней мере, когда ты смотрела на меня раньше.

– И что же это?

Звук ее голоса заставил Говарда замереть. Его тело напряглось.

– Я вижу желание, Фло. Ты чувствуешь то же, что и я, правда?

Она, не мигая, смотрела на него, и затем просто ответила:

– Да.

Он провел рукой по волосам Флоренс, заправляя выбившуюся прядь волос так медленно, что она ощутила весь жар его прикосновения.

Флоренс почувствовала это и на мгновение прикрыла веки.

– Я никогда не знала…

– Не знала что?

Он обнял ее за талию и нежно приблизил к себе. Ее податливое изогнутое тело оказалось вплотную прижато к нему.

– Не знала, что ты можешь быть таким. – Она подняла подбородок, посмотрела на него и обнаружила, что его настойчивый взгляд прикован к ее губам.

Флоренс нервно проглотила комок в горле.

– Фло, – он потянулся к ней, – ты совершенно меня не знаешь. Не имеешь никакого представления о том, какой я. Мне было бы легче показать тебе это.

Его взгляд потеплел, и она почувствовала его учащенное дыхание на своем лице.

– Конечно, – прошептала она.

– Это действительно было бы лучше.

Говард улыбнулся самой нежной и сексуальной улыбкой, которую она когда-либо видела.

Его губы коснулись ее губ. На этот раз поцелуй был совсем другим. Они наконец-то были честны друг с другом и с самими собой. Больше не нужно было притворяться.

Флоренс хотела, чтобы Говард поцеловал ее глубоким и нежным поцелуям. А он был безумно счастлив оказать ей эту услугу.

Он с наслаждением изучал ее губы, как будто раньше никогда не целовал ее. Вкус их был сладок. Губы Флоренс были намного нежнее, чем он мог припомнить. Неужели это действительно Флоренс? Интересно, ответила бы она подобным образом на его поцелуй, если бы это произошло несколько лет назад? Хотя, какое это теперь имело значение?

Когда кончик ее языка потерся о его язык, Говард почувствовал, как тело его напряглось и откликнулось на ласки этой молодой женщины. Только пять минут назад они признались, что небезразличны друг другу, а сейчас все его существо изнемогало от желания. Слишком быстро ему стало очевидно, что он хотел свою лучшую подругу Флоренс. А что, если он напугал ее? Нет, несмотря на то что его тело разрывалось от неутоленного желания, требуя логического завершения, мозг понимал, что спешить нельзя.

Все было слишком новым и очень хрупким. Им требовалось время. Со стоном, идущим, казалось, из глубины души, он заставил себя оторваться от ее губ. Тяжело дыша, Говард уткнулся лбом в ее лоб.

– О Боже, Фло! Ты сводишь меня с ума. Борясь с собой, она тоже улыбнулась ему.

– Ты тоже. Мы мастерски справились с этим, да?

– Даже слишком.

Они молча стояли, прижимаясь друг к другу. Затем Флоренс мягко отодвинулась.

– Я хочу поговорить об Алане.

– Давай.

Отвернувшись от Говарда, она посмотрела на горизонт. Она дрожала, и ей уже сейчас не хватало его тепла.

– Все так стремительно изменилось за столь короткое время, что его появление кажется каким-то нелепым.

– Не знаю, Говард, как для тебя, но для меня все, что происходит между нами, слишком ново, чтобы показывать это кому-то еще. Не знаю, что скажет Алан, особенно если узнает о том, как все начиналось.

– Я не стану притворяться, что счастлив от мысли, что надо скрывать свои чувства, Фло. Но на некоторое время соглашусь, потому что ты этого хочешь. А я не желаю спорить.

Но сомнения уже закрались в его сознание.

Она продолжала, боясь заглянуть ему в глаза:

– Мы же пока не знаем, к чему нас все это приведет. Может, в конце концов, нам будет противно смотреть друг на друга.

Говард нахмурился. Тон его голоса стал жестким:

– Хорошо, принимается.

– Севидж, – она печально улыбнулась, – мы никогда больше не станем прежними после того, что случилось, и ты знаешь это лучше меня.

Они некоторое время стояли и молча смотрели друг на друга.

– Для тебя ничего на свете никогда не бывает трудным, да?

Говард усмехнулся.

– Только если это не касается тебя.

– Давай не будем все осложнять сейчас, вовлекая в наши отношения Алана. С него хватит и прошлого.

Прошло несколько секунд, прежде чем он перестал хмуриться.

– Хорошо, но я не собираюсь прятаться вечно. Нам нечего стыдиться.

7

Флоренс было нелегко вспоминать о том, что когда-то она была женщиной Алана. В душе у нее многое умерло. Ей удалось уговорить свое сердце простить бывшего возлюбленного, но как-то не до конца. Неожиданно ее мысли все чаще и чаще стали возвращаться в прошлое.

Флоренс уже год, как жила с Аланом, когда в сознании начали возникать разные невеселые мысли. Сначала она проигнорировала это чувство, хотя интуиция подсказывала ей, что что-то здесь не так.

В первый раз она увидела Алана, когда тому было восемнадцать. Тогда она лишь начала превращаться из гадкого утенка в подобие утки, так ей казалось. Он же был красивым, умным, веселым, популярным и богатым парнем. Не прошло и недели, как она уже была без ума от него. Но пролетело время и, как ей показалось, после окончания университета в нем что-то надломилось.

Период студенчества оказался самым счастливым периодом в его жизни. Спортивные награды сыпались на него как из рога изобилия, одна за другой происходили нескончаемые вечеринки. Друзья обожали Алана. И им нравилось проводить время в его компании. Флоренс гордилась тем, что являлась его девушкой.

Но когда годы учебы в университете закончились, реальность жизни показала свое истинное лицо, на котором сменялось множество выражений. Предстояло много работать, чтобы умножить свое состояние. Спортивные победы Алана тоже постепенно свелись к тому, чтобы лениво выигрывать у друзей в гольф. И он превратился в совершенно другого человека. А тот, которого она так хорошо знала раньше, странным образом исчез.

* * *

И вот они приехали. Флоренс приветливо поздоровалась с Аланом, словно между ними никогда ничего вообще не было.

Говард же и представить себе не мог, что будет пребывать в таком отчаянии. Алан Брук считался одним из старейших его друзей, единственным университетским другом, с которым он продолжал общаться и вспоминать о замечательных годах учебы. Они вместе пережили всевозможные жизненные передряги и как-то по инерции считались друзьями в этой новой взрослой жизни.

Говарду тоже не нравилось то, каким Алан стал теперь, но он принимал его и таким тоже.

Что же касалось его приезда, то дело было даже не в том, что Говарда раздражала перспектива многодневного пребывания в его доме Алана с невестой.

Если бы он был честен с собой, то признался бы в следующем: невозможно ходить с безразличным видом, когда на самом деле хочется целовать Флоренс каждый миг. Всякий раз, когда он смотрел на нее.

Он ловил себя на мысли, что изучает ее губы. И воспоминания о каждом их поцелуе просыпались с новой силой. Это было невыносимо и удивительно. Кто бы мог подумать? Говард Севидж был очень серьезно увлечен своей лучшей подругой. И он уже не мог обвинять в этом буйство юношеских гормонов.

Удивительно и немыслимо!

– Говард!

Он посмотрел на Алана так, словно не видел его сто лет.

– Извини, что мы так свалились вам на голову.

Алан широко улыбнулся, и на его щеках появились обаятельные ямочки.

– Что ты, я рад вновь встретиться с тобой.

– Знаешь, а ты изменился. Я не припомню, чтобы когда-нибудь видел тебя настолько сосредоточенным. Если бы не знал тебя столько лет, подумал бы, что ты по уши влюблен в какую-нибудь красотку.

– Я? – Говард громко засмеялся. – Такой убежденный холостяк? Брось, старик.

– Ты выглядишь так, как, наверное, выглядел я, внезапно поняв, как ко мне относится Лив.

– Нет, – сказал он, сделав глоток пива, – только не это. Мне нравится то, как я живу. Никакого давления. Никаких отчетов.

Алан облокотился на перила крыльца и сжал руку приятелю.

– Зря. Мой дорогой друг, ты даже не знаешь, что теряешь.

– Правильно. Вот почему мы оба стоим здесь и ждем, пока наши милые леди приготовятся к обычному ужину.

– Ну, зная Флоренс и Лив так хорошо, как мы их знаем, можно с уверенностью сказать: ожидание того стоит.

В этот момент на крыльцо вышли Лив и Флоренс, одетые с большим вкусом. Говард чуть не задохнулся от восхищения, глядя на Флоренс. Она затеяла нечестную игру. Кто бы мог подумать, что она пойдет на это. Ее укороченное черное платье в стиле Коко Шанель наилучшим образом подчеркивало безупречную форму длинных ног.

– Вы обе просто великолепны! – Алан высказал вслух то, о чем подумал Говард.

Ему же, Говарду, хотелось крикнуть, что он сходит с ума от Флоренс, но пришлось ограничиться лишь сухой похвалой:

– Да, вам не откажешь во вкусе. Флоренс подошла к нему и шепнула ему на ухо:

– А теперь аккуратнее, Севидж! – И добавила громко: – Говард может вскружить нам головы похвалой.

– Удивительно, как Миранда до сих пор не добралась до тебя, – высказала недоумение Лив.

Алан снисходительно улыбнулся своей невесте, и с любопытством спросил у друга:

– Но ведь она все еще продолжает охоту, не так ли?

Поддевали его Алан и Лив, но Говард почему-то разозлился на Флоренс. Он кинул на нее испепеляющий взгляд, прежде чем ответить:

– Ты же знаешь, дружище, я совершенно невыносим для женского общества. Со мной трудно. Фло знает об этом.

Она посмотрела на Говарда с едва скрываемой нежностью.

– Да, Севидж, было трудно справиться с тобой. Но потом я поняла, что небо всегда будет голубым, солнце встает и заходит, меняются времена года. Жизнь проходит. Поэтому остальное – только мелочи.

– Ты стала философом, Флоренс. Я не знал, – рассмеялся Алан. – Но картина мне ясна. Если бы вы оба поженились, то на утро мы нашли бы в вашей спальне два трупа. Хорошо, Говард, что ты не в ее вкусе.

В воздухе повисло тяжелое молчание, но ситуацию спасло внезапно подъехавшее такси. Алан и Лив поспешили к машине, а Флоренс с Говардом шли сзади. Он взял ее за локоть, помогая спуститься с горки вниз.

– Мисс, вы ведете нечестную игру. Флоренс посмотрела на него лукаво.

– Неужели?

– Ты что, намеренно пытаешься свести меня с ума?

Остальные ничего не могли слышать, поскольку Алан и Лив о чем-то спорили с таксистом. Флоренс кокетливо произнесла:

– Зная меня так хорошо, неужели ты мог подумать, что я делаю это специально?

Говард глубоко вздохнул.

– Просто пойми, что у такого поведения могут быть последствия.

Флоренс натянуто улыбнулась и произнесла в ответ:

– Не знаю, почему, но у меня такое чувство, что я получу от этого вечера удовольствие.

Он пропустил свою спутницу вперед, зачарованно наблюдая за ее плавной походкой и соблазнительным покачиванием бедер. И подумал, что его состояние можно охарактеризовать лишь одним точным словом – сумасшествие. Да. Он не мог реагировать на Флоренс спокойно. И она должна за это ответить.

* * *

Игра в намеки продолжалась весь ужин. Страстные взгляды, случайные соприкосновения, соблазнительные улыбки… Казалось, Флоренс и Говард потеряли голову друг от друга. Но они пытались скрыть это от Алана и его невесты.

Говарду казалось, что в зале невыносимо жарко. Услышав медленную романтическую музыку, Алан пригласил Лив на танец.

Флоренс проводила их долгим взглядом, потому что не хотела оставаться наедине с Говардом. Она улыбнулась собственной глупой мысли. Почему она стала бояться своего лучшего друга? Это же глупо. Она знает его всю жизнь. Севидж никогда не причинит ей вреда.

Она ласково улыбнулась и спросила нежным голоском:

– Как дела?

Говард пожал плечами, выдерживая паузу перед тем, как посмотреть на нее.

– Ты, моя дорогая, не рассчитываешь ни своих, ни моих сил.

Зеленые глаза Флоренс вспыхнули.

– Да?

– Да.

– Объясни тогда, в чем опасность? – Она невинно захлопала длинными ресницами.

Говард поставил локти на край стола и наклонился к ней.

– Ты намеренно дразнишь меня весь вечер? Разыгрываешь из себя красивую куклу? Ведь ты все прекрасно понимаешь.

Скромно опустив длинные ресницы, Флоренс делала вид, что разглядывает гравировку на хрустальном бокале.

– Ты так думаешь?

– Послушай, ты уже большая девочка, и прекрасно понимаешь, что у подобных игр могут быть последствия. И весьма серьезные.

Что с ним? Может, в Говарде заговорило выпитое спиртное? Или все дело в том, что он просто не мог из себя разыгрывать лучшего друга Флоренс на глазах у Алана и Лив?

Какая разница, в чем крылась причина его ярости. Она знала одно. Прошло два дня с тех пор, как Говард целовал ее. И ей вновь хотелось ощутить прикосновение его горячих губ.

Флоренс больше не могла спать по ночам, потому что думала о прикосновениях Говарда. Она сходила с ума без его поцелуев.

Вместо сокровенных мыслей Флоренс аккуратно произнесла вслух:

– Ты и раньше говорил о последствиях. – Она с вызовом посмотрела на Говарда, но в результате не смогла оторвать взгляда от его губ. – Может, тебе стоит объяснить мне все более детально, – предложила она.

Говард чуть не застонал от той страсти, которую услышал в ее словах. Он внимательно посмотрел на Флоренс-. В его глазах застыл немой вопрос.

– Знаю ли я тебя хоть чуть-чуть? Сейчас ты не выглядишь, как девушка, которую я знал когда-то. Может, это было в прошлой жизни? Или несколько жизней назад?

– А какой она казалась тебе?

– Начнем с того, что она была тогда ребенком.

– Какого возраста?

– Что-то около пятнадцати лет. И она любила навешивать ярлыки на все мои приключения.

– А сколько тебе было тогда?

– Мне двадцать. И я собирался завоевать весь мир.

– А что хотел твой знакомый капризный ребенок?

– Не знаю точно. Но она уже тогда была слишком умна для своего возраста.

Флоренс улыбнулась нахлынувшим воспоминаниям.

– Звучит неплохо. И что же с ней стало?

Он посмотрел на нее грустным взглядом, от которого у Флоренс замерло сердце.

– Она выросла. И все осталось в прошлом. – Он быстро отвел взгляд в сторону.

Флоренс же хотела все выяснить.

– Но ведь ей удалось вернуться к своим друзьям? – Она оглянулась на танцующую парочку Алана и Лив. Те были поглощены танцем и не обращали никакого внимания на их столик. Тогда Флоренс набралась храбрости и прижала руку Говарда к своему сердцу. – Она вернулась. И все еще здесь, радом с тобой. Он посмотрел на нее своими глазами цвета темного шоколада.

– Нет, ее здесь нет. Вместо нее вернулся кто-то совершенно другой. – Он крепко сжал ее руку. – Вернулась прекрасная, сексуальная, мудрая женщина. Я никогда не встречал никого, подобного ей. И она сделала меня еще более сумасшедшим, чем я был раньше. – Он вздохнул и отпустил ее пальцы. – Вот и все мое признание.

– Прости, Говард. Я не хотела омрачать твое настроение.

Он заметил, что Флоренс назвала его по имени, и сделала это с большой нежностью в голосе. У него все внутри сжалось от боли.

– Простить тебя? Неужели?

Она хотела ему что-то сказать, но передумала. Может. Говард жалеет о том, что их отношения навсегда изменились?

Голос Алана привлек всеобщее внимание:

– Эй, вы, двое, что случилось? Я никогда не видел людей с такими каменными лицами, как у вас.

Лив дружелюбно улыбнулась Говарду и протянула ему руку.

– Пойдем потанцуем? Готова поклясться, что ты двигаешься, как Бог.

Мужчина громко рассмеялся в ответ.

– Мне так не кажется, Лив. Но я всегда готов на подвиги.

– Ты в порядке? – спросил Алан у Флоренс.

Она с трудом заставила себя оторвать взгляд от танцующего Говарда и перевести его на мужчину, в которого когда-то была влюблена. Боже, ей казалось, что это было так давно. А может, вообще ничего не было?

– Все хорошо, Алан. А ты счастлив?

– Наверное, можно так сказать. У меня есть Лив. Она корректирует мою жизнь, как считает нужным. А Говард заботится о тебе вместо меня.

Флоренс на мгновение задумалась. Почему так? Ей хотелось выпалить, что они дружили с Севиджем, еще когда оба даже не подозревали о существовании Алана. И уже тогда Говард дрался с уличными мальчишками, которые дразнили Флоренс из-за слишком ярких веснушек на лице.

Но она не стала говорить всего этого, ограничившись лишь одним высказыванием:

– Говарда всегда отличал от остальных комплекс спасателя.

– Великий защитник!

– Да. Он спасал и защищал тебя и меня. И многих других. Он так устроен, и с ним я в безопасности.

– Знаешь, я рад, что ты живешь под крышей Говарда. Это все равно что находится под опекой старшего брата.

Флоренс улыбнулась его наивным словам. Если бы Алан знал всю правду!

– Но Говард весьма вспыльчивый старший брат. Ты должен это помнить. Вдруг однажды Лив прогонит тебя из вашего розового дома, и ты приползешь к нему, прося крышу над головой? – Она рассмеялась собственной шутке.

Алан улыбнулся более сдержанно, чем обычно.

– Я сам люблю Говарда, как брата. Кроме того, он мой лучший товарищ. Наша давняя дружба напоминает мне о тех временах, когда я был счастлив. Это было лучшее время в моей жизни. Университет! Но я все растерял, Флоренс. Не сумел сохранить. Я хочу, чтобы ты знала, что я до сих пор жалею об ошибках юности.

– Я догадываюсь. – Ей вдруг стало жаль Алана. Внешне такой красивый, элегантный, интересный, внутренне он был словно старик. Алан досрочно перескочил в другую возрастную категорию. Он жил воспоминаниями, прошлым. А настоящее уплывало из его рук.

Алан потянулся к ней.

– Думаешь, нам стоит попытаться найти кого-нибудь для Говарда?

Флоренс от неожиданности готова была упасть со стула. Но потом взяла себя в руки и натянуто улыбнулась.

– Для нашего Севиджа?

Алан энергично закивал головой.

– Да. Я настаиваю, чтобы ты подобрала для него кого-нибудь из своих подружек.

Она отпила глоток вина, раздумывая, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

– У тебя есть кто-то на примете, или ты предоставляешь сделать выбор лично мне?

– Я думал о Бонни, или о Миранде.

Миранда отпадает сразу, подумала Флоренс. Она знала, что Говарда мутит от одного звука ее заунывного голоса. А вот насчет Бонни…

– Продолжай.

– Слышал, что Бонни нравилась ему. Говард говорил, что она красивая. Я почти уверен, что она в его в кусе.

Флоренс сделал еще один глоток вина, злобно поглядев в сторону Говарда. Неужели он действительно это сказал? А может, Бонни – его судьба? Тогда зачем он ее дурачит?

– Может быть. Но о Миранде даже не стоит говорить. Говард мне сам признался, что его тошнит от этой девицы, – грубо ответила Флоренс.

– Но я готов поспорить о Бонни.

Флоренс посмотрела на него со странным выражением лица.

– Поверь мне, Алан. Я больше не принимаю участия в спорах. Все это осталось в прошлом.

Алан откинулся на спинку стула.

– Думаю, ты преувеличиваешь.

– Нет. И не стану помогать тебе с этим делом. Искать кого-то для Говарда – неблагодарное занятие, пойми.

Флоренс пыталась взять себя в руки, чтобы не выдать истинных чувств. Она даже представить не могла Говарда с другой девушкой. Никогда! Ей было плевать на всех тех красоток, которых он целовал и ласкал во время ее отсутствия, но теперь она здесь. И никому не позволит его у нее отнять.

Алан предпринял последнюю попытку.

– Неужели ты не хочешь видеть его таким же счастливым, как меня?

– О ком речь? – спросил его Говард, а сам посмотрел на растерянное лицо Флоренс. – Коверндейл, отвечай, этот парень доставляет тебе неприятности? Выкинуть его отсюда?

Она посмотрела на своего друга долгим взглядом и тихо произнесла:

– Доставлять мне неприятности – это твое хобби.

Алан улыбнулся ее шутке.

– Мне хотелось заключить с Флоренс пари.

– Понятно. Судя по выражению твоего лица, приятель, предварительный поединок закончился не в твою пользу.

– Я знаю множество примеров, когда споры выигрывались в последний момент, – многозначительно заметил Алан.

Говард улыбнулся.

– Допустим, ты прав. Так о чем разгорелся сыр-бор? Надеюсь, он не имел отношения к конкурсам красоты?

Алан выглядел несколько смущенным.

– Нет. А почему ты спросил об этом?

Флоренс предостерегающе погрозила Говарду пальцем.

– Даже не пытайся рассказать, Севидж.

Он покорно кивнул.

– Так ты не ответила…

Флоренс снова посмотрела на него с прежним выражением лица.

– Поверь мне, тебе ни к чему знать об этом. Говард с упрямством настаивал:

– Нет, я хочу быть в курсе ваших бурных дискуссий и сгораю от любопытства.

Алан рассмеялся.

– Вы, двое, когда-нибудь не ссоритесь?

Флоренс повернулась к Говарду лицом.

– Хорошо, Севидж. Ты сам настоял на этом. Я тебя предупреждала. Твой лучший друг Алан только что предложил мне роль свахи. В ближайшее время я должна найти для тебя подружку.

Говард был в шоке.

– Ты шутишь, Фло?

Она игриво склонила голову на бок.

– Я говорила, что тебе не нужно этого знать.

– Ты бы видел сейчас свое лицо, приятель! – смеясь, заметил Алан.

– Ты просил Флоренс обо всем? Очень забавно. Посмейся теперь над собственной глупостью.

Флоренс одарила Алана холодным взглядом и посмотрела на Говарда.

– Он также рассказал мне кое-что интересное о Бонни. Например, что ты называл ее красавицей, и что она в твоем вкусе. Неужели ты положил на нее глаз, Севидж?

Говард заметил дразнящий огонек в ее зрачках. Да она же его ревнует! Флоренс Коверндейл впервые в жизни устраивала ему сцену ревности на глазах у Алана и его невесты!

Флоренс поняла, что Говард догадался о ее состоянии, и метнула на него злобный взгляд. Она ненавидела его за то, что по его милости испытывает целую гамму неизвестных ей эмоций. Он знал, что бедняжка чувствует, и издевался над ней. Тогда пусть страдает.

Взгляд Флоренс стал ледяным.

– Я намерена поспорить.

Говард нахмурился.

– Нет. Только не это.

– Почему? – Она задорно подмигнула Алану и Лив. – Думаю, нам действительно стоит устроить твою судьбу. Давно пора.

– Фло, я не нуждаюсь в том, чтобы ты подбирала мне подружку, – Его тон был ровным, а выражение лица непроницаемым.

– Ты уверен? – уточнил Алан.

– Абсолютно. – Говард посмотрел на всю троицу жестким взглядом и гордо произнес: – Прекратите сватовство немедленно.

Флоренс радостно улыбнулась остальным.

– Все в порядке. Я бы все равно не смогла найти женщину, которая вынесла бы его хоть минутку.

Лив дотронулась до руки Говарда и доверительно сказала:

– Не расстраивайся. Твое время придет, Говард. Я это точно знаю.

На что Флоренс Коверндейл язвительно заметила:

– Любая женщина в трезвом уме будет бежать от него, как от кошмарного наваждения.

8

Три года назад, находясь в Канаде, Флоренс мирно читала, закутавшись в уютный банный халатик, когда услышала сильный настойчивый стук в дверь.

– Коверндейл! Немедленно открой эту дурацкую дверь, иначе я выбью ее ногой.

Флоренс замерла от изумления. Голос был ей слишком хорошо знаком. И как такое могло произойти?

– Фло, я не шучу. Открывай.

Затаив дыхание, она распахнула тяжелую дверь.

Без лишних разговоров Говард втолкнул ее в комнату.

– Какую очередную игру ты затеяла?

– Боже мой, Севидж! Как прекрасно, что ты здесь! Неужели проделал весь долгий путь для того, чтобы сделать мне сюрприз, или же обо мне спрашивала английская королева, и это – официальный визит?

Говард посмотрел на нее свысока.

– Флоренс, ты повела себя, как ребенок. Сбежала сюда, а мне оставила ободранный клочок бумаги на прощание.

Флоренс оскорбилась последней фразой, которую он произнес:

– И совсем не клочок. Я оставила тебе записку. Так поступают все цивилизованные люди. Жаль, что ты не знаешь таких простых вещей.

Он был невероятно зол.

– Мне казалось, что в цивилизованном обществе, а особенно между друзьями, приняты личные разговоры, а не записочки. Кто я тебе – школьная подружка, нянька, служанка, телохранитель?..

Ей хотелось расхохотаться, но она сдержалась. Флоренс и раньше видела его таким. Он мог быть благородным, злым, смешным. Сейчас он пребывал в ярости. В последний раз Говард так выглядел в момент, когда погибли его родители. Он мог пробить головой стену, если было нужно. Но никогда не направлял свой поток ненависти на нее. Что же случилось?

– Понимаешь, если бы я сказала тебе о планах, ты попытался б меня остановить.

– Ты убежала от людей, которые тебя любят, глупышка.

– Знаю. Но должна была поступить именно так. – На глазах у Флоренс появились слезы.

Весь гнев Говарда вскоре растаял. Судорожно вздохнув, он поправил дрожащими пальцами галстук.

– Ты всех напугала до смерти своей выходкой, хоть это знаешь?

Флоренс оставалась абсолютно спокойной.

– Я сожалею.

– С тобой все в порядке? – спросил он с нескрываемой тревогой.

– Ты мог бы спросить об этом по телефону. Вышло б дешевле.

– Мне наплевать на деньги. Я беспокоился о тебе.

Флоренс внимательно посмотрела на него. Только сейчас она заметила, каким уставшим и измотанным был Говард. Темные круги залегли под глазами, плечи ссутулились. Неужели это был результат ее отъезда? И ее верный друг мчался через океан, чтобы проверить, все ли у нее нормально.

Сердце восторженно сжалось, когда она поняла, что сделала бы то же самое ради него.

Такими уж они были людьми.

– Со мной все в порядке, Говард, – тихо произнесла Флоренс.

– Ты опять называешь меня по имени? Она просто кивнула.

– Поверь, я не хотела никого беспокоить, особенно тебя. Мне просто нужно было уехать оттуда, побыть в другом месте. Знаешь, как принято говорить: смени место жительства, и изменится твоя судьба. Я пытаюсь понять, есть ли в этом смысл.

– Из-за Алана? – его лицо напряглось.

Она отвела взгляд, наблюдая за дождем на улице.

– Это произошло из-за него? – настойчиво повторил вопрос Говард.

– Мне жаль, что дождь бьет по цветам внизу. Они такие хрупкие, – внезапно заметила Флоренс.

Говард терпеливо дожидался ответа.

– В этом есть и его вина, частично.

Он подошел ближе.

– Какая еще причина заставила тебя покинуть дом?

Флоренс предусмотрительно отступила назад и отвернулась от собеседника.

– Мне нужно было выяснить, чем я хочу заниматься в жизни. Ведь я совершенно не знала себя до отъезда. Единственное, в чем была уверена, – что не хочу прожить до конца дней с Аланом.

– А ты не могла все это выяснить дома, в Англии?

Она вновь пригляделась к оконному стеклу. По нему, словно мелкий бисер, ползли зигзагами капли дождя.

– Нет.

– Почему?

– Потому что там все было бы слишком запутанно. Там меня бы окружили незыблемые ценности и родительская опека. Через них невозможно было разглядеть собственный путь. Я там задыхалась. Мне нужен был глоток свежего воздуха и новые эмоции, если угодно.

– Флоренс, все, о чем ты сейчас говоришь, называется «детским лепетом».

С глубоким вздохом она повернулась к Говарду.

– Пусть так. Зови, как хочешь. Но мне необходимо время, чтобы выяснить, кто же я такая. Всю жизнь я исполняла какие-то роли. Сначала была мамочкиной и папочкиной дочкой, потом стала твоей детской подружкой с веснушками и косичками, затем превратилась в девушку Алана. Но я так и не знаю, кто такая Флоренс Коверндейл в действительности.

Говард смотрел в ее удивительные глаза, пытаясь докопаться до истинной причины ее отъезда.

– Ты вернешься домой?

– Когда-нибудь.

– Пообещай мне.

– Я обещаю.

– Клянешься?

Она рассмеялась звонким смехом.

– Продолжай в том же духе, Севидж, и я не вернусь никогда.

* * *

Флоренс не могла уснуть. Она страдала бессонницей с тех самых пор, как ее спокойная жизнь закончилась и начались неприятности и неразбериха.

Как он мог, ее друг! Надежный, заботливый, умный… Он заставил ее превратиться в нервную, чрезмерно эмоциональную, страдающую от бессонницы особу.

Это было нечестно.

Флоренс взглянула на часы. Стрелка замерла на цифре три. Подумать только, три часа ночи, а она лежит без сна. Было двенадцать, когда она начала считать барашков, чтобы уснуть. В итоге набрались целые стада, а сон так и не пришел.

Она хотела бы уничтожить несносного Говарда за то, что он с ней сделал.

Флоренс встала с кровати, передвинула стул к окну и посмотрела на полную луну. Кто-то ведь счастлив в такую романтическую ночь! Почему не она?

С некоторых пор Флоренс безумно ревновала Говарда. Причем ко всем подряд. Не могла представить его с другими женщинами. Она хотела его, мечтала о сильном горячем теле. К четырем часам ночи воображение Флоренс окончательно воспалилось.

Она снова встала с постели, надела штаны для бега и облегающий свитер. Физическая нагрузка должна помочь. Она побегает полчасика и спокойно уснет. Бег ее утомит, и сексуальная неудовлетворенность не будет столь мучительной.

* * *

Говард тоже не мог уснуть. Раньше у него не существовало подобных проблем. Но теперь в его мыслях поселилась Флоренс Коверндейл. Как только Алан мог подумать, что ему нужен кто-то кроме нее! Но и лишняя головная боль ему тоже ни к чему.

Дело в том, что Севидж жил в собственном маленьком устоявшемся мирке. Женщины никогда не играли главной роли в его судьбе. Исключение составляли лишь его мать и Флоренс.

Все усложнилось, когда Говард понял, что испытывает к ней нечто большее, чем просто дружбу. На его глазах очаровательная малышка Фло превратилась в роковую красавицу. Он видел, как туристы поворачивают головы, чтобы проводить ее долгим мечтательным взглядом. И Говард потерял покой. Он сломался, броня не выдержала.

Стрелки часов подползли к половине четвертого утра. Пора бы заснуть. Ударив несколько раз подушку, словно главного соперника, Говард лег и принялся крутиться с боку на бок.

В конце концов ему все это надоело, он откинул покрывало и сел. Мог ли Говард сказать, что любит кого-то? Кем он был? Что сделал в жизни?.. Говард смутился, потому что в данный момент ощущал себя сбитым с толку человеком. Он хотел целовать Флоренс так сильно, что физически страдал от своего желания.

Включив лампу, он принялся мерить комнату шагами. Босые ноги утопали в мягком ковре. Если бы Флоренс не вернулась из Канады, его жизнь была бы неторопливой. Говарда все более менее устраивало раньше.

Он не жалел, что узнал Флоренс, что повстречался с ней в детстве. Но теперь все невероятно обострилось, и он чувствовал, что не променяет минуту, проведенную с ней, на все богатства мира. Когда он потерял родителей, именно мысли о Флоренс помогли ему выжить. Он снова взглянул на часы. Было уже четыре утра.

Подумать только, что девчонка-подросток, вся в веснушках, тощая, которую он так безжалостно дразнил, превратилась в безумно сексуальную женщину, и он теперь страстно желал ее. Флоренс взяла реванш, став столь неотразимой.

Он терял голову каждый раз, когда она смотрела на него своими теплыми лучистыми зелеными глазами. Это было несправедливо. Страсть настигла его через столько лет. Может Фло сделала это специально? Нет-нет! Пусть не думает, что он раскаивается.

Она провела весь вечер, флиртуя с ним, пока он почти до обморока не захотел поцеловать ее. Бесчувственная!

Говард спустился вниз в половине пятого и приготовил себе кофе. Голова была как в тумане. Он терял над собой контроль, и ему необходимо было взбодриться.

* * *

Флоренс стояла, опустив голову, и пыталась восстановить дыхание. Она не слышала, как он вошел в кухню. Слабый лунный свет освещал ее в полумраке ночи. Говард наблюдал за тем, как вздымается и опускается ее грудь, слышал прерывистое дыхание.

Ее кожа блестела, а волосы отливали магическим серебром, посылаемым ночным светилом. Это было чистым воплощением его ночных видений. Что же являлось реальным? И что было фантазией?

Ему казалось, что он уже ничего не понимает. Говард судорожно вздохнул. Тело его напряглось. Как он мог бороться против той, которая воплощала в себе все его сокровенные мечты и желания?!

Все еще тяжело дыша, она подняла глаза и увидела Говарда. У нее перехватило дыхание.

– Извини.

Она повернулась к нему, вздернув подбородок.

– Зачем ты усложняешь мою жизнь?

Мужчина улыбнулся.

Флоренс на мгновение отпустила голову. – Это не твоя вина. Я просто нервничаю.

Они подошли ближе друг к другу.

– Я собирался сварить кофе. Хочешь? – Говард чувствовал напряжение, висевшее в воздухе. Раньше такого не было. И ему это не нравилось.

– Нет. Спасибо. Самая последняя вещь, в которой я сейчас нуждаюсь – это нечто, позволяющее не спать. – Флоренс нервно рассмеялась.

Говард усмехнулся и сказал: ~ Я знаю, что ты чувствуешь. Флоренс покраснела.

– Надеялась, что пробежка хотя бы немного утомит меня. – Она встревоженно смотрела на то, как он мерил шагами кухню.

Вдруг Говард резко остановился и посмотрел ей в глаза.

– Бессонница – ужасная вещь.

– Севидж, прекрати!

Он замолчал и продолжал смотреть на нее.

– Я не могу больше выносить все это. – Она вытянула руки, словно хотела защититься от него. – Не могу продолжать скакать вокруг тебя, как это делают остальные. Потому что совершенно не понимаю, что между нами происходит. Все так ужасно! Не помню, чтобы я за всю мою жизнь чувствовала себя хуже.

– Я знаю.

– Но проблема в том, что если бы я чувствовала то же самое к кому-то другому, то просто могла бы повернуться и уйти. Но с тобой все не так. И я не могу решить, что мне делать.

– Я тоже.

– И я абсолютно сбита с толку. Если это не сработает и нам придется начать сначала, мы никогда уже не станем прежними, а мне не хочется потерять своего лучшего друга.

– Этого не произойдет. Ты не потеряешь меня, Фло. – Он подошел к ней вплотную.

Голос Флоренс дрогнул:

– Ты не можешь этого гарантировать. И еще, несмотря на то что нет ничего хуже потери друга, я не могу заставить себя перестать тебя хотеть.

– Я тоже.

Флоренс покачала головой и посмотрела в его темные глаза. Она глубоко вздохнула, обняла его и поцеловала.

Это был жадный, страстный поцелуй.

Все сумасшествие, возникшее между ними, вылилось в отчаянное соединение губ и языков. На этот раз не осталось места для сдержанности, колебаний или сомнений. Флоренс поднялась на носочки, приникла к нему так близко, что ощущала тонкий слой одежды, разделявшей их горячие тела.

Из его горла вырвался стон, когда Говард обнял ее за тонкую талию. Именно об этом он мечтал бессонными ночами. Это было единственное, что имело смысл. И теперь она снова была в его объятиях.

Легкая фигурка Флоренс напряглась, и она с невероятной силой прильнула к его телу. Почувствовав сильное возбуждение Говарда, молодая женщина удовлетворенно улыбнулась.

Он хотел ее также сильно, как и она его. Флоренс убрала руки от его шеи. Говард продолжал осыпать ее страстными поцелуями. Затем она разжала пальцы, нащупала ими край его футболки и приподняла ткань, начав ласкать его загорелую грудь.

Когда Флоренс провела пальцами по поясу его шорт, он напрягся. Оторвавшись от губ женщины, Говард посмотрел на ее пылающее лицо.

– Флоренс, – он провел рукой по ее щеке, – успокойся, нам не нужно спешить.

Она открыла глаза, нежно улыбаясь своему другу.

– Говори за себя.

Он рассмеялся в ответ.

– Все эти годы я даже и не мечтал, что мы будем заниматься чем-то подобным. Ты сводишь меня с ума. Знаешь, я никогда никого так сильно не хотел.

– Надеюсь, Севидж. Потому что тогда мы оба проиграем. – Она провела чувственными пальцами по его прессу. – Впервые за последнее время я чувствую, что поступаю правильно.

Его дыхание участилось.

– Мы не можем сделать то, чего оба так хотим, пока здесь Алан и Лив.

Это был почти вопрос. Он улыбнулся ленивой, сексуальной улыбкой. И его голос перешел в шепот:

– Они могут услышать.

– Я знаю. – Она провела пальцами по низу его живота. – Но эхо не значит, что мы не можем немного попрактиковаться.

Отчаянное желание внутри него заставило замолчать внутренний голос и отбросить все сомнения. Какая разница, есть в доме Алан или нет. Он нестерпимо хотел заняться с ней любовью.

Его тело знало, до какой степени он хотел Флоренс. И Говарду не было никакого дела до непрошеных гостей.

Он снова прикоснулся к губам Флоренс и поцеловал ее долгим медленным поцелуем.

– Думаю, мы могли бы заключить договор, чтобы вести себя тихо.

Флоренс улыбнулась, заметив дразнящий тон в его голосе, и увидела, как сверкнули его темные глаза.

– Севидж, я вообще-то сомневаюсь, что ты станешь издавать дикие крики.

Он глубоко вздохнул, затем прикоснулся руками к ее груди и задрожал от страсти. Флоренс задохнулась от восторга.

– А я хочу, чтобы ты издавала как можно больше воплей, дорогуша, – прошептал он ей.

Ее сердце лихорадочно забилось.

– О, Говард!

– Вот почему нам придется подождать, пока мы не окажемся в пустом доме, и будем чувствовать себя так, словно мы одни на целом свете.

Несмотря на то что тело Флоренс разрывалось от невыносимого желания, она знала, что он прав.

– Надеюсь, ты понимаешь, что если мы чуть-чуть подождем, то совсем сойдем с ума. А ведь у нас могло бы уйти на все около пяти минут.

Говард поднял голову и улыбнулся ей нежной чувственной улыбкой.

– У нас уйдет на это гораздо больше времени. Я об этом позабочусь. Поверь мне, Коверндейл.

Флоренс все еще волновали чувства Алана, но она никогда не хотела его отъезда так сильно, как сейчас. Она знала, что теперь ее бывший жених является главным препятствием, из-за которого она не может быть с Говардом. Кроме того, у нее не имелось никаких сомнений на тот счет, что она причинит боль самому Говарду, если попросит Алана уехать. Ей не хотелось разрушать их давнюю мужскую дружбу.

* * *

Все последние дни она и Говард вели себя словно подростки, изображая лучших друзей детства.

Флоренс казалось, что ее рот постоянно растянут в идиотской улыбке.

Если бы Алан раскрыл глаза пошире, то заметил бы, что происходит у него под носом. Что бы они тогда сказали в свое оправдание? Извини Алан, но пока мы не провели несколько дней в спальне, нам трудно решить, увлечение это или нет. Поэтому и держим все в тайне.

Она должна была заметить, что для простого увлечения все зашло слишком далеко. Та прежняя Флоренс, которой она являлась несколько лет назад, была бы совершенно изумлена тем, как Говард в мгновение ока, не делая практически ничего, мог заставить ее тело изнывать от жгучего желания.

А новая Флоренс хотела куда большего, чем дружеское общение. Может, ей следовало поторопиться и поскорее решить, заниматься любовью с лучшим другом или же отказать себе и ему в этом.

Итак, все, что она знала, это то, что хочет его. Она никогда не испытывала столь глубокого желания раньше. Флоренс думала об этом даже в сувенирной лавке во время перерыва на обед.

Они оба напоминали двух детей, которые открывали для себя мир. Прикосновения и поцелуи доставляли им большое удовольствие. Самым волнующим было чувство, когда они прижимались близко друг к другу.

Аманда внимательно наблюдала за ней, но вдруг не вытерпела.

– Ты выглядишь словно кот, слопавший миску сметаны. Ты все-таки добилась своего? Флоренс, я все поняла. Я раньше видела подобный взгляд – взгляд удовлетворенной женщины.

Флоренс изумленно посмотрела на нее.

– Ничего подобного не было.

– Нет было!

– Я не обманываю тебя, Аманда. – Она посмотрела в глаза подруге. – Верь мне.

– Тогда почему ты беспрерывно улыбаешься?

Флоренс усмехнулась.

Они замолчали, поскольку пришли покупатели. Флоренс уделила им должное внимание. Через час она продала очередную картину.

Аманда с завидной настойчивостью продолжала расспросы.

– Я делаю вывод: между тобой и Говардом все хорошо.

– Послушай, может ты успокоишься наконец?

– Успокоюсь. Я твоя подруга, и мне небезразлична твоя жизнь. И я хочу знать, что между вами происходит.

Бедняжка выглядела такой обиженной, что Флоренс не могла ей лгать.

– Все действительно очень здорово.

Аманда радостно посмотрела на нее.

– Я знала это.

– Надеюсь, ты не собираешься планировать нашу жизнь до самого конца. Потому что мы сами не знаем, что произойдет дальше.

– Но вы ведь вместе? Флоренс понизила голос:

– Пока да.

Аманда обвела взглядом магазин, потому что увидела, что Фло без конца озирается по сторонам.

– Так это большой секрет? – Она слегка сморщила нос. – Да, понимаю, все не так-то просто.

Флоренс подняла брови.

– В каком смысле?

– У Говарда есть тайная жена, которую он скрывает, и куча сопливых ребятишек? – с ехидной усмешкой попыталась выяснить Аманда.

– Вряд ли, – вздохнула Флоренс. Ее зеленые глаза вновь обвели настороженным взглядом магазин.

– Алан не должен знать об этом. Подруга удивленно уставилась на нее.

– Что, Аманда? Почему ты так смотришь на меня?

– Ты ведешь себя глупо, Фло. Мы шепчемся, словно школьницы, потому что ты боишься сказать своему бывшему жениху, что спишь с его лучшим другом? Но ведь он заслужил это! Прекрасно, что так получилось и он получил по носу. Я рада за тебя, дорогая!

– Но я не сплю с Говардом.

– Пока что…

Аманда драматически вздохнула.

– И все я бы предпочла, чтобы Алан пока не знал о том, что происходит. Никто не может гарантировать, что я и Говард будем вместе спустя несколько недель. Наша страсть может оказаться лишь очередной бурей в стакане воды.

Аманда кинула взгляд на входную дверь магазина и снова посмотрела на помрачневшее лицо подруги.

– Почему ты так уверена, что вы двое не останетесь вместе?

– Влюбленными до конца жизни?

– Да.

– Аманда, почему все случилось только сейчас, после стольких лет?

Та пожала плечами.

– Может, пришло подходящее время. Может, вы не были готовы к перемене отношений до настоящего момента?

– Ты имеешь в виду, что это – судьба?

– Да. – Она утвердительно кивнула.

– Я сама начала верить в судьбу. В то, что мы предназначены друг для друга. Но ведь я уже была влюблена. И поверь, все закончилось не столь романтично, как хотелось бы. К тому же я не хочу, чтобы наша связь с Говардом выглядела как моя личная месть Алану. Вот тебе, например, очень повезло.

Еще одна группа посетителей пришла в магазин, и пока они выбирали сувениры, у Флоренс было время немного подумать. Никогда еще у нее не складывалось столь сложных взаимоотношений. Ее связь с Аланом была проста с самого начала. Флоренс увлеклась Аланом, а он ею, хотя, пожалуй, чуть меньше. И все у них почти получилось, если бы не выкидыш и не его измены. Но никогда с ним у нее не было такого сумасшествия, как сейчас.

– Ты цинична. – Аманда снова посмотрела на Флоренс, как только последний посетитель исчез за дверью магазина. – Говард беспокоится о тебе больше, чем о самом себе. Неужели это ничего для тебя не значит?

– Мне он тоже небезразличен. Просто мне никогда не верилось в то, что Говард может так нравиться. Физически. – Она покраснела.

Аманда была изумлена.

– Я никогда не думала, что все так закончится.

– Ты шутишь? То, что ты представляла его без штанов, когда мы были подростками, еще не значило, что я должна была думать также.

– Почему бы нет?

– Не глупи, Аманда. – Она отстранилась от подруги, и начала поправлять товар на витринах. – Я никогда не смотрела на него подобным образом. Он был просто моим другом. И потом, у меня был Алан со всеми своими достоинствами.

– Ха! – Аманда надула губки. – Ну, мы обе знаем, что я думала об этом в свое время. Я никогда не могла понять, почему он тебе нравился. Думаю, нам никогда не нужно то, что является для нас самым лучшим.

Флоренс спросила с интересом:

– Что ты имеешь в виду?

Она подумала, что Алан в тот момент был самым лучшим для нее. Просто у них не сложилось. И она была абсолютно уверена в том, что не могла быть с Говардом в то время. Даже если бы хотела его.

Аманда продолжала урок психологии.

– Не думаю, что ты или Говард были готовы к серьезным отношениям тогда. Но Фло, никто не может просчитать, что было бы с тобой и с Аланом, если б вы остались вместе. Сначала ты носилась с ним, словно он был даром Божьим. А так как он сначала даже не заметил тебя, ты просто стала преследовать его все настойчивее. А что случилось потом?

– Преследовать? – Она была удивлена. – Ты действительно так считаешь? А разве это не заставляло меня страдать, ведь я была влюблена в Алана. Мне казалось, что он бесподобен. А Говард, Говард был просто назойливым старшим братом, который заботился обо мне.

– Ну, как знаешь. – Аманда покачала головой. – Но если бы ты думала о нем, как о брате, то не попала бы в ситуацию, подобную нынешней. Ты не оглядывалась на него тогда, потому что он все время был у тебя под носом. В этом не было ни вкуса преследования, ни тайны, ни борьбы. И если бы даже ты заметила его физическую привлекательность, то и тогда не была бы готова подумать об этом. Разве ты могла оценить Говарда в восемнадцать лет? Были ли у тебя такие отношения с Аланом? С Говардом никогда не возникало вопроса твоей любви к нему. Тебе стоит задуматься об этом хотя бы на мгновение, подружка.

Флоренс смотрела на Аманду широко раскрытыми глазами. Мысли нахлынули на нее с силой горного водопада. А что если Аманда права? Это бы значило выбросить якорь, за который она хваталась долгое время. Говард был единственным надежным человеком в ее судьбе. Она никогда не думала иначе. Когда ей было плохо, один звонок Говарду снова возвращал ее к жизни. Он был ее спасательным кругом, голосом ее разума. Временами он даже был совестью Флоренс Коверндейл. Она крайне нуждалась в нем.

Это был тот факт, который она всегда принимала. И необходимость анализировать чувства выглядела рискованной, так как рождала новые проблемы. А ей надо было переосмыслить все вокруг, увидеть истинное лицо Говарда. Как она могла быть такой слепой все последние годы?

Что же касается физической симпатии, которая внезапно возникла между ними, Флоренс не знала, смогла бы справиться с этим в восемнадцать лет. Сердце заныло от подобных мыслей. Может, это только напугало бы ее. Она даже не знала, что ей требовалось в те годы.

Тогда она думала, что хотела Алана. И куда это «хотение» ее привело!

– Эй, – рука Аманды стиснула запястье Флоренс, – ты в порядке?

– Да! – Флоренс подмигнула ей, слабо улыбаясь. – Твои уроки психологии не помогают. Мне все равно тяжело, Аманда.

– Извини. Я не собиралась причинять тебе дополнительную боль своими размышлениями вслух.

– Знаю. – Она похлопала подругу по руке. – Просто мои отношения с Говардом всегда казались нерушимыми как скала. А сейчас мне то и дело мерещится, что земля уходит из-под ног. Ничего больше не выглядит таким прочным, как раньше.

– Должно быть, ты основательно напугана.

– Да. Но правда в том, что я должна спокойно подождать и посмотреть, к чему меня все это приведет.

Аманда кивнула.

– И тебе бы хотелось, чтобы это не осложнялось еще больше.

– Если Алан узнает о наших отношениях, он попытается внести сомнения, увидеть плюсы и минусы, а я не хочу услышать это от него. И еще я не собираюсь причинять ему боль, которую он наверняка почувствует, увидев вместе меня и своего друга, несмотря на то что прошло столько времени. Да и Говард почувствует свою вину.

* * *

Говард шел по главной аллее парка с небольшой группой туристов, показывая им все достопримечательности этого чудесного уголка дикой природы. Даже с расстояния было заметно, как сияют его глаза. Он гордо прошествовал мимо окон магазинчика.

– Несмотря на все трудности, могу поспорить, что вы все-таки счастливы.

– Никогда, никогда ни на что не спорь, Аманда. Особенно если это касается любви. Поверь мне.

* * *

– Коверндейл, тебе когда-нибудь кто-нибудь говорил, какая ты циничная?

Флоренс подняла подбородок и посмотрела на него.

– Нет, Севидж. Ты ошибаешься, я просто реалистка.

Он засмеялся.

– Неужели?

– Я тщательно все анализирую, просчитываю. А затем подхожу к вопросам вполне здраво. – Ее тон был достаточно убедительным.

– Теперь буду знать это. Флоренс улыбнулась в ответ.

Без Алана и Лив, которые уехали в Лондон, они почувствовали свалившуюся на них абсолютную свободу. Почти.

В том, чтобы смотреть телевизор вместе, не было ничего предосудительного. Но она глядела на экран, лежа на диване рядом с Говардом и положив голову ему на грудь. Их тела находились в опасной близости. Каждое прикосновение и каждый поцелуй воспринимались ими словно откровение.

Они смотрели фильм о влюбленных, которые не могли сделать необходимый шаг навстречу друг другу. Говард ласкал обнаженный живот Флоренс кончиками пальцев. Она пыталась отвлечься от приступа возбуждения, возникшего от его прикосновений, высказывая попутно свою теорию о взаимоотношениях главных героев фильма. Разумеется, Говард был с ней не согласен.

– Я не понимаю, почему они не остались вместе, ведь эти двое просто созданы друг для друга.

Она посмотрела на Говарда с нескрываемой нежностью.

– Жизнь переменчива. – Фло перевернулась, оказавшись на его груди. – Послушай, лежать на тебе гораздо удобнее, чем на этом диване. Ты скрывал это от меня.

Он провел сильной рукой по ее спине, и Флоренс ощутила, как по телу побежали мурашки.

– Ты многого обо мне еще не знаешь.

Рука Говарда ловко забралась под блузку Флоренс. Он с наслаждением ласкал ее нежную кожу. Его прикосновения действовали на молодую женщину одурманивающе. Она прошептала:

– Я знаю тебя, Севидж, знаю.

– Ты знаешь обо мне кое-что, как и я о тебе. Но нам еще предстоит открыть неизведанные страницы, Фло. И я получаю огромное удовольствие, переворачивая одну из них прямо сейчас.

Пальцы Говарда вычерчивали плавные линии на ее стройном теле. Ей казалось, она знала, каким будет его следующее прикосновение. Но Говард оказался прав. Его ласки были столь бурными и неожиданными, что Флоренс забыла обо всем на свете.

От каждого прикосновения дрожь пробегала по телу Флоренс, а за ней накатывала новая волна возбуждения и ощущение тайны, маячащей где-то впереди.

– Ты сказал «кое-что». А что именно? – выдохнула она судорожно.

– Знать человека как друга – это одно. А вот открыть для себя в нем любимого – совсем другое.

От его хриплого голоса Флоренс замерла.

– Да. Ты прав.

Говард дразнил ее сексуальной улыбкой.

– Мне никогда не приходило в голову, что у тебя может быть такая нежная бархатистая кожа. – Он целовал ее шею так, словно припадал к живоносному источнику.

– Продолжай, – попросила она шепотом.

– Твои волосы пахнут медом, а губы – розами. Я никогда не думал, что так бывает, – произнес Говард с томлением.

Он аккуратно перевернул Флоренс на спину, а сам лег сверху.

– Мне с тобой очень хорошо. Так здорово, что я хочу целовать и ласкать тебя там, где никогда ни один друг не осмелится.

– Севидж, замолчи и просто поцелуй меня. Говард приник к ее губам с жадностью, не переставая ласкать тело Флоренс.

* * *

Если бы поцелуи являлись Олимпийским видом спорта, Флоренс была уверена, что они бы завоевали золотую медаль.

Когда он целовал ее, она больше не могла думать ни о чем. Тепло растеклось по ее телу, когда его язык встретился с ее языком. Никогда раньше так не была готова к сексу, как сейчас. Это было так, словно в момент прикосновения он зажигал пламя внутри ее тела. Если он был способен сделать это, просто целуя ее или прикасаясь, что тогда можно ожидать, если они займутся любовью.

Из груди Флоренс вырвался стон. Их предварительные ласки сводили ее с ума.

Говард знал, что не может продолжать в том же духе без логического завершения. Мысль о том, чтобы заниматься любовью с Флоренс постоянно находилась в его голове, днем и ночью. Его руки дрожали, когда он прикасался к ней. Одним пальцем он легко коснулся кожи ее живота. Он почувствовал, как она выдохнула ему прямо в губы, и тело Говарда напряглось.

– Ты соображаешь, насколько я хочу тебя? – он с величайшим трудом оторвался от ее губ, чтобы задать этот вопрос.

Она не ответила. Вместо этого Флоренс как никогда медленно облизала свои губы. Глядя на нее, Говард застонал.

– Если бы Алану не нужно было скоро уезжать, клянусь, я бы его задушил.

– Замечательная идея. – Она улыбнулась и снова поцеловала его, а потом шутливо укусила его за нижнюю губу.

Очередной стон едва сдерживаемого желания вырвался из его груди. Становилось невыносимо бороться с этим.

Говард виртуозно расстегнул пуговицы на ее блузке одной рукой. Его губы улыбались Флоренс, пока руки проводили по кружеву бюстгальтера.

– Если бы я все время знал, что ты носишь подобное под блузкой, то вообще бы не смог от тебя оторваться.

Его пальцы провели дорожки по ее горячей коже, оставляя огненные следы.

– Сколько времени их не будет?

Теплые волны раскатывались по всему ее телу. Дыхание перехватило, а его пальцы продолжали нежно исследовать прекрасное тело Флоренс.

– Сколько? – спросил он настойчиво.

Когда она посмотрела в его глаза, то совершенно потерялась в этой глубине. Его зрачки были расширенными от страсти.

Флоренс потянулась к его щеке и дотронулась своей маленькой дрожащей ладонью. Ее голос превратился в дрожащий шепот.

– Достаточно долго, не беспокойся.

9

Все еще целуя ее, Говард потащил Флоренс наверх. Он принес ее комнату, аккуратно положил на постель и торжественно произнес:

– Я в спальне Флоренс Коверндейл! – потом улыбнулся и лег рядом.

Ее глаза заблестели, когда он начал ее раздевать.

– Я думаю, ты не заходил ко мне спальню со времен колледжа. Правда, теперь все происходит не в нашем доме.

Говард приник губами к изгибу ее шеи.

– Я до сих пор помню твою кружевную рубашку. Она была необычайно сексуальной. Но в тот момент я играл роль верного друга, поэтому все комментарии оставил при себе.

Флоренс попыталась сконцентрироваться на его словах, но когда его язык коснулся ее шеи, она изогнулась от накатившей страсти. Говард крепко обнял ее за талию, заставив свою возлюбленную лежать неподвижно.

– Боже мой, ты действительно думаешь, что это было сексуально?

Его голос стал низким:

– Ты прилагала достаточно усилий, чтобы выглядеть именно таким образом. – Его губы продолжали настойчиво двигаться по ее коже, прочерчивая языком мягкие извилистые тропки.

Она стонала в ответ на каждое его прикосновение.

– Неужели ты думал, что я была такой уж чувственной?

Флоренс почувствовала его учащенное дыхание.

– Ты, Коверндейл, понятия не имела о том, что делала со мной, когда мне исполнилось двадцать.

В мыслях она вернулась к разговору с Амандой. Флоренс улыбнулась, гладя Говарда по волосам.

– Неужели это правда? А сейчас?

– Сейчас я твой возлюбленный. Ты – самая сексуальная женщина, которую я когда-либо знал. Я хочу тебя.

Эти слова вдохнули в нее новые силы, заставив вообразить, что она была способна сделать с ним. Еще один жаркий поцелуй последовал за его прикосновениями к ее груди. Ее пальцы без устали двигались по его волосам. Наконец Флоренс прошептала ему в губы:

– Сними свою рубашку.

Он немедленно повиновался, сбросив рубашку на пол. Говард прильнул губами к ее жаждущему рту, слившись с Флоренс всем своим существом. Она была такой нежной. Ему раньше всегда казалось, что это будет так.

– О Боже, Флоренс!

– Мне нравится чувствовать тебя, – слова эти вырвались сквозь ее разгоряченные губы, когда он провел по ним пальцем.

Говард вновь погладил ее живот. Нежное и легкое, словно крыло бабочки, прикосновение заставило прерваться ее дыхание.

Он наградил ее очередным горячим поцелуем.

– Севидж…

– Тебе не кажется, что сейчас, когда мы так близко, тебе стоит называть меня по имени?

Она попыталась ответить, но не смогла, так как ее уже закружил водоворот безумной страсти.

Говард поднял голову, чтобы посмотреть на пылающее от страсти лицо Флоренс.

– Эй, как ты?

Уголки ее губ чуть приподнялись при звуках его низкого голоса.

– Ты тоже забыл мое имя?

Но он не ответил. Весь мир перестал для него существовать, Говард сам слился одновременно и с темнотой Вселенной, и с блеском ее светил и летел сквозь вечность, увлекая за собой любимую…

* * *

Дверца машины хлопнула перед домом. До них донеслись звуки шагов. Флоренс широко открыла глаза.

– Уходи!

– А если я не хочу! – нахмурился он.

Флоренс резко отодвинулась от соблазнительного тела Говарда.

– Они не должны застать нас здесь, лежащими в одной постели. Не будь глупым, Говард! Мы ведь договорились. Помнишь?

Он сел на краешке кровати, потянулся за одеждой, причем движения его были гораздо медленнее, чем у Флоренс.

Быстро накинув халат, она бросила на Говарда тревожный взгляд.

– Пожалуйста!

Не застегнув молнию на брюках, он схватил рубашку, затем оглянулся и посмотрел на Флоренс. Свет из полуоткрытой двери упал на его потемневшее лицо.

– Мы здесь не делали ничего дурного, поэтому напомни мне, почему мы должны прятаться как два подростка. Я действительно этого не понимаю.

– Не сейчас. – Она подошла и уперлась ладонями ему в грудь. И вытолкнула Говарда в холл в тот момент, когда открылась входная дверь. – Мы сможем поговорить об этом завтра.

Он остановился как вкопанный.

– А почему не сейчас?

Нервно обернувшись в сторону лестницы, Флоренс заставила себя посмотреть ему в лицо, и удивилась тому выражению, которое на нем обнаружила. Неужели он думал, что его отвергают? Как Говард мог такое предположить, после всего того что было между ними? Она рассеянно заморгала глазами. Он же сам согласился ничего не говорить Алану. Так в чем же дело?

Ее голос был низким:

– Тебе не терпится распустить павлиний хвост перед друзьями после очередной постельной победы?

Он разозлился.

– Это никого не касается. Я говорю о другом. И ты все прекрасно понимаешь.

– Ты намеренно ждешь здесь, чтобы они застали нас в моей спальне? Или ты бы предпочел, чтобы мы ходили по дому голые, пока бы они все не поймут?

– Конечно нет.

Она взглянула на него.

– Они не информировали нас, что спали вместе. Так почему же мы должны в чем-то признаваться им?

Говард понял, что Флоренс заставила его почувствовать собственную глупость. Но часть его существа хотела крикнуть всему миру, что он был близок с Флоренс Коверндейл. Нет, этого казалось недостаточно. Он хотел крикнуть всем и каждому, что у него только сейчас случился самый восхитительный секс в его жизни. Но этого тоже было мало…

Говард посмотрел на Флоренс. Ее волосы все еще были растрепаны от недавних ласк, а щеки горели. Когда Говард увидел это, у него сдавило грудь и тело напряглось от все еще длящихся ощущений. Она была восхитительной. Бедняга осознал правду с такой силой, словно его ударили в грудь. Он любит ее! Боже! И всегда любил.

Когда Флоренс снова посмотрела на него, взгляд ее зеленых глаз был просто умоляющим.

– Пожалуйста, если ты решил разрушить с помощью скандала то, что только что случилось, то почему бы не сделать это завтра?

Говард посмотрел на Флоренс и его голос стал хриплым:

– Никто не может разрушить то, что произошло между нами.

– Я знаю. – Она нежно улыбнулась. – Мы скажем им, Говард. Они узнают, что мы вместе. Но только не сейчас.

На короткое мгновение он заколебался. Вновь сделанное открытие готово было сорваться с его губ. Но он ответил:

– Хорошо.

Флоренс увидела, как через секунду Говард закрыл свою дверь. Она едва успела прикрыть собственную, как услышала шаги и голоса Лив и Алана.

* * *

Когда Алан подошел к сувенирной лавке, то увидел неподалеку от нее Флоренс, погруженную в собственные мысли и не замечающую никого вокруг.

– Нам надо поговорить. – Она сдержанно улыбнулась, – У тебя есть время?

– Естественно. Это должно было когда-то произойти.

– Да, конечно.

Сократив расстояние между ними, Алан внезапно заключил Флоренс в объятия и вдохнул аромат ее волос.

– Как тебе удается так прекрасно пахнуть? Боже, как я скучал по тебе. Почему ты не захотела увидеться со мной сразу же, как только вернулась домой?

Флоренс отстранилась от него и улыбнулась.

– А ты полагаешь, что наш последний разговор в Париже мог вдохновить меня на дальнейшие свидания с тобой?

– Что, если я просто попрошу прощения? Она засмеялась.

– Ну что ж, может, это сработает. И я великодушно прощу тебя.

– Ты всегда была чуткой девочкой.

– Ну, – она чуть отошла от него, – возможно и была.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Флоренс разрушила напряжение, повернувшись спиной к Алану, и стала разглядывать спокойную гладь озера.

– Если я этого еще не говорила, то говорю сейчас. Я рада твоим новым отношениям с Лив.

– Правда?

Она снова повернулась к нему.

– Да. И лишь из-за того, что у нас самих ничего не вышло, я не намерена разрушать твоего счастья. Желаю тебе добра. А Лив, по-моему, идеально подходит тебе.

Его серые глаза смотрели задумчиво.

– Пожалуй, я соглашусь с тобой.

– Но что-то тебя смущает, не так ли?

– Откуда ты знаешь?

Она иронично улыбнулась.

– Да, Флоренс, ты права. Может, дело в том, что все происходит здесь, где у нас было столько всего хорошего. Была ты, Говард, я и наша дружба. И когда я здесь, то не могу не думать об этом. – Алан улыбнулся. – Это было чудесное время.

У Флоренс засосало под ложечкой.

– Но дело в том, что… – он переминался с ноги на ногу, – вам двоим все еще хорошо и весело вместе. Мне же этого не хватает. Все застряло где-то позади.

– Мы не можем всю жизнь оставаться такими, какими были в университетскую пору.

Он выглядел раздраженным. Слова Флоренс задели его за живое.

– Но мне бы хотелось хоть немного беззаботности вернуть в мою жизнь.

– Алан, – она вопросительно посмотрела на него, – естественно, что ты нервничаешь перед женитьбой. Это очень ответственный шаг. Но если ты кого-то любишь и делаешь предложение, значит, все обстоит более чем серьезно.

– Я и тебе однажды делал предложение.

Флоренс подумала, что его тихие слова все еще производят на нее впечатление.

Это случилось целую вечность назад. И та девчонка, которая была влюблена в него когда-то, отнюдь не та самая женщина, которая вернулась из Канады спустя три года.

Флоренс выросла. Она училась на собственных ошибках и двигалась вперед. Ее отношения с Аланом остались в прошлом. Но, по правде говоря, у нее никогда не было абсолютной близости с ним. И никогда Флоренс не могла сказать, что любит его до умопомрачения. К тому же он обманывал ее. А такое бесследно не проходит.

Даже сейчас эти мысли заставили ее разозлиться.

Бывший возлюбленный был удивлен холодком в ее голосе.

– Послушай, Алан, надеюсь, ты не будешь таким тупым, чтобы снова все испортить. Эта женщина смотрит на тебя с обожанием. И это именно тот случай, когда преданность твоей жены будет длиться до конца жизни. Лив любит тебя таким, каков ты есть.

– А ты нет?

– Алан!

– Я знаю, что виноват. И вел себя паршиво, и наговорил тебе массу глупостей… Но ты могла бы великодушно простить меня сейчас? И хоть немного… полюбить?

– Не надо.

– Я должен знать. Должен быть уверен, что у нас с тобой не осталось ни единого шанса, прежде чем ввязываться в новые отношения.

– Алан, ты помолвлен. А говоришь ввязываться…

– И все же?!

– Перестань. Это было сто лет назад. Мы через все прошли и сумели остаться хотя бы не врагами, правда? И то хорошо!

Как странно, подумала Флоренс. Она пропустила собственный обеденный перерыв, для того чтобы прийти на озеро и спокойно подумать о том, что случилось ночью между ней и Говардом, а столкнулась с Аланом и его проблемами.

– Послушай, нам до сих пор не наплевать друг на друга. Разве это не чудесно, Алан? Нельзя заботиться о ком-то долго, а потом все перечеркнуть одним махом. Но наша связь переродилась. Пора все забыть.

– Тогда почему у тебя с тех пор ни с кем не было серьезных отношений? Ты не задумывалась об этом?

Если бы он только знал! – усмехнулась Флоренс мысленно, а вслух произнесла:

– Не твое дело.

– Мое, если это означает, что нам от судьбы причитается еще один шанс. Давай попробуем снова, Флоренс. Возможно, мы теряем счастье и даже не знаем об этом.

Несколько мгновений она смотрела на него, пытаясь осознать сказанное. Как он мог заикаться об этом? Флоренс поняла, подняв глаза, что не сможет рассказать Алану о том, что произошло между ней и Говардом. Он действительно не был готов услышать это. Слишком очевидно, что подобная новость причинит ему нестерпимую боль и вызовет жуткую агрессию.

Но как долго они смогут скрывать правду от Алана? Как уговорить Говарда открыться? Он не должен думать, что Флоренс стесняется их отношений. Все, что между ними произошло, стало самым лучшим моментом в ее жизни. И слишком ценным.

Алан коснулся ее локтя.

– Пожалуйста, подумай о том, как мы были счастливы.

– Я не могу ничего изменить, Алан. И мне трудно говорить об этом с тобой.

Он развернул ее к себе лицом.

– Давай во всем разберемся. Мы могли бы строить нашу жизнь вместе, Флоренс.

– Нет! – Она оттолкнула его и сделала то же самое, что и три года назад. Флоренс убежала.

Ее новое чувство к другому мужчине было чересчур хрупким и не проявленным до конца. Она почти ненавидела Алана за то, что он усложнил все еще больше.

Десять минут спустя она все еще продолжала бежать. И бежала до тех пор, пока не столкнулась с Говардом возле офиса Дирекции лесопарка. Сильные руки Говарда обняли Флоренс. Но ему пришлось отступить назад, чтобы они оба не упали.

– Боже, дорогая! Я знаю, что ты всегда хочешь меня видеть. Но не стоило так спешить. Ты могла бы меня застать в офисе мистера Роджерса после обеда.

Флоренс еле перевела дух. Она посмотрела на счастливое улыбающееся лицо Говарда и попыталась высвободиться из его крепких объятий.

– Извини.

Он увидел блестевшие в глазах слезы, еще до того как она успела отвернуться.

– Эй, что случилось?

– Ничего особенного. Ты же знаешь, как бывает у нас, женщин: то один эмоциональный кризис, то другой.

– Чушь.

– Что?

– Я сказал, что это чушь. – Он еще крепче обнял ее, а она все еще пыталась освободиться.

– Ты самая неэмоциональная из всех, кого я знаю.

Флоренс сделала над собой усилие и сквозь слезы раздраженно посмотрела на него.

– Ну, спасибо тебе! Говард попросил:

– Расскажи мне все.

Участие этого, человека было последней штукой на земле, в которой она нуждалась в данный момент.

Флоренс покачала головой. Ее волосы разметались по плечам.

– Я не могу. Не сейчас. Пожалуйста, пойми. – Она заметила Алана, идущего в их сторону. – Мне надо идти.

Говард проследил за ее взглядом и помрачнел.

– Что случилось? – спросил он еще раз, осознав причину, по которой Флоренс хотела уйти.

– Не сейчас, Севидж. – Она безуспешно попыталась освободиться вновь.

– Думаю, у меня есть право знать.

– Как у моего участливого друга или как у моего ревнивого любовника?

– Считай, как хочешь. – Его взгляд был уверенным и твердым.

Флоренс оглянулась, заметив нескольких туристов.

– Я расскажу тебе позднее. И не здесь.

Он крепче обнял ее, словно пытался поделиться собственной уверенностью.

– Договорились, встретимся через час. Ты расскажешь мне о неприятностях, а я попытаюсь помочь тебе с ними справиться, идет?

Его предложение вернуло Флоренс улыбку. Довериться ему? Хорошо.

Она снова огляделась по сторонам.

– Только если ты меня отпустишь.

Он убрал от нее руки и сделал вид, что улыбается. Наблюдая за тем, как Флоренс уходит, он пытался понять причину ее проблем. А его разум хотел знать, почему у Алана все еще есть над ней власть и одно его появление может ее так расстроить? Почему Флоренс не хотела, чтобы он узнал правду. А может, все было еще хуже, и это он, Говард Севидж, чем-то ее расстроил? Может, она сожалела о том, что произошло между ними? Боже, а что, если она не получила от их ночи любви такого же безумного удовольствия, какое привело в восторг его самого?

Его память воскресила нежные стоны Флоренс, и Говард улыбнулся. Нет, дело было не в этом. Затем он вспомнил, что сказала Флоренс перед уходом. Он приближался к той стадии, когда не хотел отпускать эту удивительную женщину и не мог ее ни с кем делить. Но он не знал, как приступить к разговору, чтобы еще более не усложнить ситуацию.

* * *

Флоренс с Амандой совершили грандиозный поход по магазинам и накупили кучу всяких вещей. Они зашли в дом к Аманде, и та теперь сидела в кресле, тяжело переводя дух, что, правда, не мешало ей продолжать начатый ранее разговор об отношениях Алана и Флоренс.

– Мне никогда не нравился Алан. Ты заслуживаешь большего, Флоренс. Надеюсь, ты больше не увлечена им?

– Буду с тобой откровенна. Я им не увлечена, но я беспокоюсь о нем. Пойми, мы были вместе несколько лет. Он – часть моего прошлого. Но влюбленности больше нет. Я помню каждого мужчину, с которым свела меня судьба. Именно они сделали меня такой, какая я теперь. Поклонники сменяли друг друга. И только Говард постоянно оставался со мной.

– А что Говард думает по поводу измены Алана?

Флоренс смущенно опустила голову.

– Он ничего не знает.

Аманда радостно посмотрела на растерянное лицо Флоренс.

– Готова поспорить, что Говард бы убил этого Алана, если б только всплыла правда.

– Да. Поэтому я ничего ему не рассказала. История с Аланом осталась в днях минувших. Говард наверняка винит во всем меня одну. По его мнению, я сама разбила сердце бедного друга Алана. А я до сих пор не хочу становиться предметом ссоры двух лучших друзей, поэтому держу язык за зубами.

Аманда попросила у Флоренс стакан воды. Та пошла в кухню, открыла холодильник и, взяв бутылку, наполнила стакан минералкой. Как хорошо побыть хотя бы секунду наедине с собой! Аманда очень хорошая, но с ней порой бывает тяжело. Любопытство родилось на свет гораздо раньше этой женщины, подумала Флоренс.

Аманда выпила немного воды. Выражение ее широкого румяного лица было задумчивым. Она понимала, что у Флоренс серьезные проблемы, и что подруга не рассказывает ей и десятой доли правды.

– Ты уверена, что скрываешь от Алана ваши отношения с Говардом лишь потому, что боишься ранить его чувства? Может, ты все еще влюблена в него самую малость?

– Аманда!

– Я только хотела уточнить. Не злись, Флоренс, все может быть, ведь это жизнь. Но раз такое пришло в голову мне, значит, не исключено, что та же самая мысль могла посетить и Говарда.

– Неужели ты думаешь, что я могла бы связаться с кем-то другим, если бы все еще была влюблена в Алана? Спасибо тебе большое, подруга!

– Когда человек не уверен в чувствах партнера, он может пойти на что угодно. К тому же Говард не знает всей правды. По его мнению, Алан – ангел с крылышками. А ты – разрушительница счастья.

Флоренс задохнулась от столь сомнительных рассуждений. Но ей пришлось проглотить слова, которые она приготовила для ответа.

Открылась дверь и на пороге возникла улыбающаяся Лив.

– Я проходила мимо твоего дома, Аманда. Вот, решила заглянуть. Каковы итоги вашего грандиозного похода по магазинам?

Аманда тяжело вздохнула и поднялась с кресла, приветствуя гостью.

– Ужасно! Этот поход меня просто добил. Толпы народа, дикие цены. Но главным мучением было наблюдать за Флоренс. Она перемерила все сексуальные наряды, что были в наличии.

Лив помогла Аманде снова сесть. Она избегала смотреть в глаза Флоренс.

– Присмотрела что-нибудь интересное? – спросила новая гостья, глядя на розу в вазе.

Флоренс также избегала взгляда карих глаз Лив, и в свою очередь уставилась на белые кружевные занавески. Ее без видимой причины подтачивало внутреннее чувство вины перед этой женщиной. Флоренс вовсе не пыталась украсть Алана у его невесты. Однако знала, что Алан испытывает сомнения, а Лив – нет.

– Ничего не купили, кроме того убийственного платья, в котором Фло покажется перед публикой на предстоящей вечеринке.

– Аманда! – выкрикнула та возбужденно, – я еще не знаю, пойду туда или нет!

– Это мероприятие состоится завтра вечером. Твое имя в списках. Так что, дорогая моя, отказываться поздно. Ты же не допустишь, чтобы победу в конкурсе красоты одержала Миранда. Я против такого расклада, – продолжала возмущаться Аманда.

Лив попыталась уговорить Флоренс.

– Ты должна участвовать. Я уверена, что ты победишь. Если хочешь, я могу сделать тебе высокую прическу и макияж.

– Это еще для чего? – поинтересовался внезапно возникший на пороге Алан.

Аманда часто заморгала глазами.

– Друзья мои, вы что, назначили встречу у меня дома, а радушную хозяйку забыли предупредить?

Алан объяснил, что они с Лив все спланировали заранее, чтобы уговорить Флоренс принять участие в конкурсе.

Румянец заиграл на щеках у предполагаемой королевы красоты.

Аманда услышала звук подъезжающей к дому машины.

– Это мой муж. Он будет крайне удивлен таким скоплением народа. – Она поспешила открыть дверь. Но на пороге ее встретил улыбающийся Говард Севидж. Аманда всплеснула руками. – Что с тобой делать, Говард? Заходи в дом.

Тот посмотрел на нее в недоумении.

– Разве Флоренс не пришла к тебе в гости? Она сказала во время завтрака, что собирается по магазинам, а потом к тебе – отведать земляничного пирога.

Тут уж всем все стало ясно.

Говард улыбнулся, увидев собравшуюся в кухне толпу. Он быстро подошел к Флоренс и уже хотел было ее поцеловать, но вовремя остановился, поймав на себе вопросительный взгляд Алана. Тогда Говард шутливо ущипнул ее за руку и произнес:

– Привет, дорогая. Готовишься к вечеринке?

– Замечательно. И ты тоже на их стороне? – Флоренс взглядом указала на Алана, Лив и Аманду.

– Мисс Коверндейл, единственное, что я делаю в жизни, – так это защищаю тебя от тебя же самой. Ты любишь все принимать слишком близко к сердцу.

– А ты живешь по принципу, что жизнь слишком коротка, поэтому надо оставить ответственность в дальнем углу сознания и наслаждаться всем, чем придется! – выпалила она и быстро добавила: – Вот почему своим хобби ты избрал уход за лесопарком. Ты разговариваешь с деревьями, избегая людей, Севидж. Что же, неплохо устроился! – В завершении пламенной речи она ткнула его в бок.

– Что я могу ответить? Когда находишь свою нишу, становишься более счастливым, вот и все.

Флоренс поняла его намек и радостно ответила:

– Надеюсь, ты не шутишь.

Аманда внимательно наблюдала за этим спектаклем. Ей хватило нескольких секунд, чтобы заметить, как нахмурился Алан и задумалась Лив.

– Вы всегда веселите других. С вами не соскучишься. – Аманда задорно подмигнула Лив.

Та была вынуждена кивнуть в знак согласия.

Говард снова прицепился к Флоренс по поводу конкурса, а та немного капризно спросила у Аманды:

– Признайся, это ты все затеяла с этим идиотским конкурсом? Кто вписал мое имя в список участниц?

Аманда улыбнулась очаровательной улыбкой.

– Конечно я, и горжусь этим.

– Как ты могла? Леди, ожидающая малыша. Говард похвалил старания Аманды.

– Я знала, что эта затея вызовет твой восторг. Посмотрим, как ты запоешь, Говард, когда увидишь платье, в котором она будет блистать на сцене. – Аманда обвела победоносным взглядом гостей. – От него просто с ума можно сойти.

– Ну, хватит! – попыталась прервать ненужный ей разговор Флоренс.

– Мне просто не терпится посмотреть. Неужели ты будешь выглядеть в нем как-то особенно, Фло?

Та оббежала взглядом свои просторные брюки и свитер, затем посмотрела в его сияющие глаза.

– Увидишь.

Севидж счастливо засмеялся. Флоренс элегантно повела плечами.

– Я рада, что ты находишь все это забавным. Посмотрим, как ты посмеешься завтра, когда я все же надену свой маленький шедевр.

Аманда поклялась перед присутствующими, что не пропустит такого представления.

* * *

Стук в ее дверь был таким тихим, что Флоренс едва его услышала. Быстро накинув халат, она, босая, побежала по деревянному полу и обнаружила за дверью Говарда.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Флоренс, испуганно выглядывая в пустой коридор. – Тебя могут застукать.

Не думая ни о чем, Говард поднял ее на руки, закрыв рот своим поцелуем.

– Извини. Ничего не мог с собой поделать, – зашептал он несколько секунд спустя ей на ушко. – Я скучал по тебе.

Флоренс чувственно улыбнулась.

– Не прошло и двадцати минут, как мы расстались.

Говард уложил ее на широкую кровать, и сам лег рядом.

– Я уже успел известись. – Он посмотрел на Флоренс из-под темных ресниц. – У тебя грустный вид. Если это поднимет тебе настроение, признаюсь, что ты незабываемая женщина.

Она тихо засмеялась.

– И что же мы будем делать, Севидж?

– Мне приходит в голову лишь одна мысль. – Он посмотрел на нее с восторгом.

– Не сомневаюсь.

Говард прижался к ней вплотную. От его горячих прикосновений у Флоренс пересохло во рту.

– Нельзя быть таким напряженным, – приговаривала она, гладя его волосы.

– Мне показалось, если мы будем лежать в одной постели, у нас появится шанс уснуть.

– Как ты до этого додумался? – спросила Флоренс со смехом.

– Сон не идет, поскольку я постоянно думаю о том, как бы прикоснуться к тебе, а тут еще слышу, как ты ходишь по дому.

– Потому что я больше не могу спать.

Говард победоносно взглянул на нее.

– Вот я и решил, что здесь мы сможем прикасаться друг к другу и, может быть, наконец-то уснем. – Он стал покрывать ее лицо легкими поцелуями.

У Флоренс все внутри замерло от его нежнейших прикосновений и ласковых слов. Он умел затронуть самые чувствительные струны ее сердца. И не только. Она попыталась вспомнить, когда он возымел такую силу над ней. Неужели так было всегда?

Просто, когда Говард смотрел на нее с нескрываемым интересом, ей становилось хорошо. Она давно принадлежала ему.

– Севидж, если мы будем всю ночь прикасаться друг к другу, то вообще не уснем.

Его тело напряглось.

– Но я не могу без этого. И не откажусь от своего шанса, Фло.

Она нежно погладила его по щеке. Флоренс самой нравилось ласкать его. Скользнув под одеяло, она посмотрела на Говарда с притворной скромностью.

– Но ты должен пообещать мне, что не будешь шуметь.

Она прикоснулась своими губами к его губам. Глаза Флоренс безотрывно смотрели в его глаза. Даже в темной комнате нетрудно было разглядеть вспышку желания в них.

Говард наблюдал за чувственной улыбкой Флоренс.

– Я пообещаю тебе не шуметь, если ты дашь мне слово не делать этого же.

Молодая женщина обвила своими руками его шею и прошептала нежно:

– Я тоже очень скучала по тебе, Говард. Она снова назвала его по имени. Сердце Севиджа пело от счастья. Поцелуи завораживали.

Он прикоснулся кончиками пальцев к ее животу, и его дыхание участилось. Флоренс безотрывно смотрела на любимого мужчину.

– Ты прав. Иногда действительно стоит подождать.

– Я запомню твои слова, Фло. Обещаю.

10

Та их новогодняя встреча произошла как раз за два года до ее окончательного возвращения. Они с Говардом провели вместе четыре счастливых дня, несмотря на насыщенное расписание Флоренс. Было так здорово! Ей казалось, что за долгий период эти несколько суток были лучшими в ее жизни. Они заставили ее вспомнить о том, что она любила в праздниках раньше. Беззаботное веселье, смех, шуточки, танцы под разудалую музыку, родные голоса…

Но когда Говард шутливо намекнул на то, что он, мол, является единственным человеком, способным заставить ее наконец-то вернуться в Англию, она высмеяла его.

Зачем ей было уезжать? В Канаде она делала, что хотела. Не было сплетен, надзоров, обсуждений. Она сама была хозяйкой собственной судьбы, и это ее вполне устраивало.

Теперь она была профессиональным художником. Ее работы участвовали в выставках. О Флоренс Коверндейл писали как о талантливом художнике в нескольких творческих журналах. Серию ее работ приобрела популярная галерея «Уиндс».

Она была счастлива и свободна. Жизнь приобрела стабильность. Флоренс почувствовала уверенность в себе и в завтрашнем дне.

Она, смешно сказать, стала понемногу узнавать себя, свой внутренний мир. И считала особу по имени Флоренс Коверндейл вполне состоявшимся человеком. У нее была надежда и мир казался ей прекрасным.

Вот так она и жила. А в те зимние вьюжные дни просто гостила в доме своего друга. Она навестила всех друзей, поздравив их с Рождеством. Говард просил Флоренс остаться хотя бы еще на недельку, но она была непоколебима в своем решении немедленно вернуться в Канаду, поскольку планировала участие в очередной выставке.

Говард настоял на том, что сам проводит ее в аэропорт.

– Так у меня появиться больше шансов уговорить тебя, чтобы ты осталась, – грустно объяснил он.

Они приехали в аэропорт очень рано, поэтому заглянули в кафе. Над их головами возвышался стеклянный купол новомодного сооружения, и Флоренс с Говардом едва могли слышать друг друга из-за взлетающих и приземляющихся самолетов.

Он рассказывал своей спутнице забавные истории, а Флоренс делала вид, что он ее развеселил. Но в глубине души ей было совсем не смешно.

Наконец Говард замолчал и внимательно посмотрел на нее.

– Почему ты не пошлешь свою жизнь на чужбине подальше и не вернёшься домой?

– Не начинай все снова.

– Но я не могу молчать. – Он посмотрел на большую кружку капуччино в своих руках, затем сфокусировал взгляд на лице Флоренс. Легкий румянец покрыл его щеки. – Я скучаю по тебе, когда ты не рядом.

Внешне невинное признание Говарда испугало ее. Она посмотрела на него с нескрываемым удивлением.

Говард усмехнулся.

– А ты думала, что такой тип, как я, не способен на это?

Флоренс пожала плечами.

– Признаюсь, я не слишком об этом задумывалась.

– Ну, спасибо тебе, Фло.

– Не обижайся. Просто того, что ты здесь, мне в настоящий момент вполне хватает.

Его темные глаза безотрывно смотрели на молодую женщину.

– Когда-нибудь ты вернешься, Коверндейл. И когда это произойдет, я все еще буду здесь ждать тебя. Постарайся запомнить мои слова.

Флоренс внимательно посмотрела на лицо своего лучшего друга. Ей тоже не хватало его общества за океаном. В этот раз, приехав погостить в Англию, она поняла многие вещи, которые не была готова воспринять раньше. Она поймала себя на том, что безотрывно смотрит на Говарда. Смотрит на него как на мужчину, а не на простого друга детства. И каждый взгляд на него вызывает теплые чувственные волны, которые захлестывают ее тело.

В целом мире не было человека, похожего на него. Для нее он был самым лучшим.

Это внезапно сделанное открытие удивляло и пугало Флоренс в равной степени. Она никогда не боялась столкнуться с реальностью, даже когда ее отношения с Аланом терпели крах. Но теперь она безумно испугалась, поняв, что отнюдь не готова вернуться домой.

Была еще одна причина, по которой Флоренс хотелось остаться в Канаде как минимум еще на четверть века. Она не имела права расставаться со своей трудноприобретенной свободой.

Объявили посадку на ее рейс. В молчании Говард взял вещи Флоренс. Они направились к месту регистрации. Сдав багаж, она получила посадочный талон и обернулась, чтобы посмотреть на Говарда, но поняла, что переоценила собственные возможности. Боль пронзила все ее существо, в горле стоял комок.

Ее друг стоял и смотрел на ее опущенную голову. Затем потянулся к ней и нежно приподнял лицо Флоренс за подбородок.

В ее глазах стояли слезы.

– Детка, что с тобой?

Она ничего не ответила. Не думая ни о чем, Флоренс обвила руками его шею и крепко прижалась к Говарду, не в состоянии произнести ни слова Флоренс так сильно обняла его, словно попыталась забрать часть его силы. Сколько еще раз она будет уезжать из родной Англии и от Говарда?

Казалось, они простояли так, прижимаясь друг к другу, целую вечность. Друзья, которые снова прощались.

Говард попросил ее еще раз:

– Не уезжай.

Слабым голоском, который был едва различим в гуле аэропорта, она ответила:

– Я должна. – Затем отвернулась от Говарда, боясь разрыдаться в его объятиях, и добавила: – Не знаю, смогу ли я проститься с тобой еще раз.

В его глазах была такая нежность и вместе с тем боль, что Флоренс все же не выдержала и разрыдалась.

– Еще не время. Я почувствую, когда придет пора возвращаться. – Она отвернулась от Говарда и быстрым шагом направилась к взлетной полосе.

* * *

Первый раз Говард увидел ее в головокружительном наряде, когда Флоренс стояла на сцене отеля «Плитер». Лив и Аманда помогали ей готовиться к конкурсу. И они сделали все для того, чтобы Говард не смог заранее посмотреть на будущую победительницу конкурса даже краешком глаза. Вместо того чтобы пережить бурю эмоций дома, он вынужден был восхищаться ее красотой публично. Флоренс Коверндейл снова свела его с ума.

Двенадцать конкурсанток стояли на сцене, а он в это время вел оживленную беседу о новинках в области коктейлей с местным барменом. Только когда ведущий произнес вступительную речь, Говард обернулся и в тот же миг увидел Флоренс.

Ее великолепные глаза казались огромными и искали его в толпе. Флоренс улыбнулась, заметив его лицо в зале. Говарду показалось, что ему не хватает воздуха.

– О Господи! – произнес он тихо.

Но она сумела прочитать по губам то, что он сказал, и едва заметно усмехнулась.

Вечеринка шла своим чередом. Когда настала очередь Флоренс подойти к микрофону и по традиции рассказать о себе, она посмотрела на Говарда. Он не сводил с нее восхищенного взгляда, это приободрило ее.

– Привет. Я Флоренс Коверндейл. Вы все меня знаете, потому что я родилась в этих местах. Я не знакома только с теми, кто переехал сюда три-четыре года назад, потому что все это время меня здесь не было. Я жила в Канаде. И благодарна этой стране, потому что именно там впервые ощутила себя свободной и стала профессиональным художником.

Флоренс набрала в легкие побольше воздуха и стала говорить дальше:

– Но хочу признаться вам в главном. Как же здорово снова вернуться домой! – Она замолчала, потому что в зале раздались оглушительные аплодисменты. Хлопали даже незнакомые люди. Флоренс поискала глазами округлые формы Аманды, затем продолжила: – Должна заметить, что я приняла участие в конкурсе, потому что так хотела моя подруга. И для нее хочу добавить, что чувствую себя на этой сцене превосходно. Я надела сегодня то самое платье, которое она мне посоветовала. Потому что Аманда обладает безукоризненным вкусом. И еще у нее доброе сердце. Эти качества притягивают к ней людей. Давайте пожелаем ей быть самой счастливой мамочкой на свете, потому что она ожидает своего первенца.

На этот раз аплодисменты оказались в два раза сильнее.

– Я хочу сказать тебе спасибо, Аманда, – заключила Флоренс свою речь…

Говард улыбнулся, потрясенный теплыми словами. Он продолжал смотреть ей прямо в глаза. Сегодня Флоренс была не просто красива, а ослепительна! Аманда и Лив уложили ее волосы в высокую прическу. Пышные пряди были забраны наверх, и только мягкие локоны свободно ниспадали на ее шею. Это смотрелось невероятно сексуально.

Платье Флоренс было того же самого глубокого зеленоватого оттенка, что и ее глаза. Тонкие бретельки, низкий вырез, который подчеркивал красоту ее груди, и короткая длина юбки, открывающая ноги – самые идеальные в мире. У Говарда потемнело в глазах, когда он вспомнил, как они обвивали его тело ночью.

– Она потрясающе выглядит, Говард услышал за спиной голос Алана, и его лицо помрачнело. Он обернулся, посмотрел на резкий профиль своего друга и сдержанно произнес: – Что правда, то правда.

По молчаливому согласию оба направились к барной стойке. Говард заказал пиво. Они повернулись к сцене, вооружившись кружками. Конкурс был в самом разгаре.

– Я не слепой, Говард, поэтому хочу спросить тебя, сколько времени вы уже вместе? Я имею в виду интимные отношения.

Говард сжал челюсти. Он посмотрел на улыбающееся лицо Флоренс, отвечающей на очередной вопрос публики. Ему не хотелось лгать, но ради нее…

– Не думаю, что это тебя касается. Алан искоса посмотрел на него.

– Значит, вы все-таки любовники?

Проигнорировав вопрос, Говард сделал большой глоток. Он знал, что ему будет непросто объясниться с Аланом, поэтому старательно избегал оставаться с ним с глазу на глаз. Но Флоренс была права, заявляя, что Алан выберет момент, чтобы поговорить с кем-то из них на эту тему.

– Послушай, Говард! Я не хочу влезать в ваши дела, мне просто нужно знать правду. – Алан повернулся к нему лицом. – Я понаблюдал за вами двумя. И мне показалось, что происходит какое-то движение между тобой и Флоренс. Словно воздух дрожит, когда вы рядом.

Говард тоже посмотрел на Алана. Но взгляд его был таким же жестким, как и тон голоса.

– Все равно это не твое дело, спим мы вместе или нет.

– А может быть, мое? – Он саркастически усмехнулся.

– Никакого «может быть» здесь не может быть.

Алан перевел взгляд на сцену.

– Она рассказала тебе о нашем разговоре? Говард почувствовал, как в нем просыпалась злость. Когда он вновь посмотрел на Флоренс, то увидел, что она сама наблюдает за ними. Вопросительно приподняв одну бровь, Фло словно спрашивала, что происходит. За годы дружбы они с ней выработали занятный язык жестов и понимали друг друга без слов. Говард быстро кивнул ей, давая понять, что держит ситуацию под контролем.

– Да, я о нем знаю, – произнес он спокойным тоном.

– Тогда ты в курсе, что я хочу ее вернуть.

Говард не сводил зачарованного взгляда с Флоренс. Какая красивая! Сейчас она была еще более прекрасна, чем когда-либо. Ему еще никогда не встречался кто-либо, кто бы мог сравниться с Флоренс Коверндейл, и он не собирался отдавать ее без борьбы. Только теперь до него дошло, что он любил ее большую часть своей жизни.

Странно, что они трое: Флоренс, Говард и Алан были когда-то настоящими друзьями.

Но у Флоренс, похоже, не все закончилось с Аланом. Последняя страница в их отношениях оставалась непрочитанной. И до финальной точки, по сути, было далеко. Все трое знали это.

Выпив еще немного пива, он подошел к Алану вплотную и шепотом произнес:

– Запомни, на этот раз я так просто не уйду. И даже если вы достигните взаимопонимания, я буду за нее бороться и не отпущу Флоренс.

– Я уже понял это.

Улыбка Говарда была ледяной.

Алан выпрямился во весь рост, но Говард все равно был выше, и психологического давления тому не удалось избежать.

– Я только пытаюсь прояснить факты. Пойми, мне необходимо узнать, есть ли шанс. Я должен быть уверен, что не совершил самую большую ошибку в жизни, отпустив ее три года назад.

Говард снова перевел взгляд на сцену. И, хотя едва сдерживал сильнейшее желание удавить Алана на месте, он признался себе, что тот прав. Но осознать правоту Алана и позволить уйти Флоренс – не одно и то же. Подсознательно Говард знал, что любит эту женщину всем сердцем. И чувствовал, что они могут создать семью. Но только если назойливые призраки прошлого не будут стоять между ними.

Страшная мысль закралась в сознание Говарда Севиджа. А что, если Флоренс все еще влюблена в Алана? Тогда он будет вынужден ее отпустить. Но он надеялся, что бывший возлюбленный – не более чем ошибка в ее жизни. А вот он, Говард, ее судьба.

Помолчав немного, Алан сказал:

– Ты сам не будешь счастлив с ней до конца, пока она не выяснит отношения со мной. А вдруг Флоренс все еще что-то испытывает ко мне? Согласен? К тому же… Хорошо, я выдам тебе ее тайну. У нее был выкидыш, и она никогда не сможет иметь детей. Она бесплодна, Севидж! Тебе нужна такая жена?

* * *

Алан остановил Флоренс, тронув за плечо.

– Я не изменил решения, и по-прежнему считаю, что нам нужно разобраться в наших отношениях. Выяснить, осталось ли между нами хоть что-то. Ты должна знать, что я никогда не переставал любить тебя. Просто научился как-то жить.

Флоренс посмотрела на него огромными от изумления глазами.

– Но ведь ты сам сказал, что мы должны расстаться.

Алан кивнул, вздыхая.

– Мы все время от времени совершаем глупости. Я ведь уже извинился и теперь уверен, что могли бы сделать еще одну попытку. Наверняка у нас есть шанс.

– Алан!

– Я знаю о тебе и о Говарде, – признался он искренне.

От этих слов она застыла. Но откуда?

– Говард сам сказал тебе? – спросила Флоренс резко, и ее глаза сверкнули от гнева.

Почему он выложил все Алану без ее ведома? Они могли бы сделать это вместе и в другой обстановке. Собирался ли Алан использовать теперь эти факты против нее? Или же против Говарда? Почему Говард не подождал?

– Он не встанет на нашем пути, Флоренс. Так что, давай оставим все, что было, в прошлом и начнем новую жизнь. – Он с силой сжал ее руку. – Я могу простить тебя за то, что ты увлеклась им. Так же как ты простила меня за то, что я был когда-то таким идиотом. Ты осталась в одиночестве, Флоренс. А увлечение Говардом просто воскресило в тебе память о старых добрых временах. Наша общая встреча тоже напомнила мне о нашей бесшабашной юности. Флоренс, пожалуйста, поговори со мной. Я хочу рассказать обо всем Лив сегодня же вечером. По отношению к ней было бы нечестно делать вид, что все идет, как раньше.

Мысли с бешеной скоростью вращались в голове Флоренс. И ей было трудно сосредоточиться. В итоге она совсем растерялась, не зная, что сказать. Слишком много эпизодов из прошлого промелькнуло в ее сознании.

Она внимательно посмотрела на Алана. Его слова подействовали на нее словно сильнейший стимулятор. Почему она сейчас с Говардом Севиджем? Что ее с ним связывает? Неужели это лишь ностальгия по старым временам? И она пытается, подобно Алану, воскресить прошлое? Или ей хотелось узнать другую сторону личности Говарда? Ей мало было только дружбы, она мечтала о большем. А может, все произошло действительно от одиночества?

Нет! И еще раз нет… Флоренс впервые набралась мужества и призналась себе в причинах этого союза. Она любила Говарда. Любила его всегда. И не было смысла скрывать это от Алана.

– Я люблю его.

Алан недоуменно посмотрел на нее. Но Флоренс храбро взглянула в его глаза и четко повторила:

– Я люблю Говарда.

Он лихорадочно потянулся к ее руке.

– Что ты, Флоренс! Это полный бред! Я знаю, что он всегда был тебе только другом.

– Все, что я сказала тебе о нем, – правда. Я правда люблю его. Он мой защитник, мой лучший друг и мой любовник. – Флоренс улыбнулась и продолжила: – И если уж быть до конца честной с тобой и с собой, то следует добавить, что, возможно, я была влюблена в него еще до того, как уехала, но просто не сумела тогда понять этого.

Алан не верил своим ушам.

– Не может быть, Флоренс! Я не думаю, что все это серьезно.

Она заметила, как он побледнел.

– Я сама никогда и представить себе не могла, что все так обернется. Но хочу, чтобы ты мне поверил. Чем больше времени мне доводилось проводить с ним, тем яснее становилось, что меня тянет к Говарду. Я стала задумываться над тем, что жизнь проходит, а ни один из нас все еще не связал ни с кем другим свою судьбу… И потом, когда я уезжала из Англии, точнее от Говарда, мне казалось, что я убегаю от себя самой. И для того чтобы обрести свою вторую половинку, я вернулась сюда. К нему.

– Ты тогда уже спала с ним? – спросил Алан резким голосом.

Флоренс оскорбилась.

– Нет. Ничего подобного! Я ведь даже не знала, что чувствую. Поэтому я поступила так, как считала нужным. Уехала в Канаду и стала жить собственной жизнью. Я совсем не мечтала о нем все эти годы, словно какая-то влюбленная идиотка. Говард завладел моим сердцем, когда я даже не помышляла об этом. Он выбрал подходящий момент. Но я действительно люблю его, Алан. И, в отличие от тебя, не собираюсь ничем рисковать, потому что не хочу потерять единственного душевно близкого мне человека.

Алан саркастически улыбнулся.

– Так ты просто выждала, а затем вернулась, чтобы соблазнить его!

Флоренс хотелось рассмеяться на весь зал в ответ на его глупое подозрение. Но она сдержалась, потому что понимала, как Алану больно в этот момент.

– Сначала мне казалось, что во всем виновата ностальгия. И лишь она причина моего возвращения. Но теперь я точно знаю, что вернулась именно к нему.

– Ты лгала мне.

– Нет, Алан. Я лгала только себе.

– И мне, когда не призналась, что спишь с ним. – Он покачал головой. – Почему ты не сказала мне сразу, что вы любовники. Потому что я тебе не безразличен?

– Не скрою. Алан, это так. Мне есть до тебя дело. Я не могу просто так вычеркнуть из памяти все, что между нами было. Мне жаль, что ты несчастлив в жизни. – Она едва прикоснулась к его руке. – Мы оба до сих пор не безразличны друг другу. И этим можно только гордиться. Но если сейчас от моих признаний тебе больно, то представь, что испытывал Говард, когда ты увел меня у него из-под носа.

Лицо Алана покраснело от гнева.

– Какая разница, ведь мы с тобой не остались вместе. Разве не понимаешь? Радость только в том, что ты и Говард тоже будете врозь.

– Не думаю, Алан. Мы больше не расстанемся.

Алан замолчал на мгновение, а глаза его пытались разглядеть что-то во взгляде Флоренс. Он принял внезапное решение. Не предупреждая, подошел к ней и подтолкнул к стенке. В ответ на протестующий крик он прижался губами к ее испуганному рту. Она попыталась оттолкнуть наглеца.

* * *

Расширенные от ужаса глаза Говарда внимательно смотрели за тем, как Алан целовал Флоренс. Боже! Он опять упустил свой шанс, не признался ей в своих чувствах. Теперь было слишком поздно. Неужели он так никогда не поумнеет?

И неужели после всего того, что было между ними, Фло может спокойно целоваться с Аланом? Неужели ей все равно? И сейчас она возьмет его под ручку, развернется и исчезнет для него навсегда…

Все. Конец истории!

Говард посмотрел невидящими глазами и вышел.

* * *

– Ты что, взбесился? – крикнула Флоренс Алану, когда тот отпустил ее. – Совсем спятил?

Флоренс знала, что Алан хотел причинить ей боль, потому что страдал сам. Но ее всегда удивляла способность некоторых людей наносить молниеносные удары в спину.

– Думаешь, Говард отпустил бы тебя, если б любил?

Флоренс брезгливо обтерла рукой губы после его насильственного поцелуя.

– Я бы никогда так не поступил, – продолжал Алан.

Не глядя на него, Флоренс отошла в сторону. Она уже достаточно наслушалась.

Алан последовал за ней, продолжая свою мысль:

– Если бы ты уехала сейчас, он бы никогда не последовал за тобой. И ты знаешь это лучше меня. Если его чувства были такими же глубокими, как твои, почему он не признался в них до сих пор? Безусловно, если бы Говард любил тебя, то он бы вел себя несколько иначе.

Флоренс подумала о том, что Говард Севидж всегда боролся за то, что дорого его сердцу. Неужели он бы позволил ей спокойно уйти? Она любила его всю жизнь. Но не было никаких гарантий, что Говард отвечает ей взаимностью. Не любить Говарда означало для нее не дышать.

– Как ты думаешь. Флоренс, сколько еще продержится ваш роман? Мы оба отлично знаем, что этот красавец не продолжает своих отношений дольше пяти минут. Он просто не знает, как это делается.

Флоренс объял ужас. А что если Алан прав, и Говард просто не способен на серьезные чувства? Как она будет склеивать осколки своего разбитого сердца? Как станет жить дальше?

– Все закончится только твоим одиночеством и новой болью, – продолжал Алан. – А ты ведь этого не хочешь?

Флоренс развернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Ее собственный взгляд был таким холодным, что Алану стало не по себе.

– Заткнись. Алан! Все, что происходит в моей жизни, тебя больше не касается. Оно перестало тебя касаться еще в тот день, когда ты впервые решил, что ничего страшного не произойдет, если ты меня обманешь. И когда ты отказался от меня из-за того, что у меня не будет ребенка. Я уже пережила все это. А теперь – твоя очередь. И я помолюсь о том, чтобы Лив поняла, кто ты есть на самом деле.

Флоренс судорожно вздохнула и еще раз взглянула на Алана. Как она могла когда-то влюбиться в подобного типа? Предчувствие, которое никогда ее не обманывало, подсказало, что это их последняя встреча.

Пришло время закрыть эту страницу под именем Алан. И открыть новую.

– Если бы я была на твоем месте, то побежала бы оказывать Лив столько внимания, любви и заботы, сколько ты вообще способен дать. Она – прекрасная женщина. И если честно, ты ее не заслуживаешь.

– Флоренс, ты…

– Нет, Алан. Не затыкай мне рот. И послушай меня напоследок. Сейчас моя очередь высказываться. Я ведь молчала все три года. – В ее взгляде читалась неприкрытая ярость. – Ты провел слишком много лет, жалея себя. Тебе так не кажется? Большинство людей отдали бы все на свете, для того чтобы получить такой старт в жизни, какой выпал тебе. Но ты не оценил подарков судьбы. Тебе этого было недостаточно. Так что просто уйди из моей жизни. Уйди навсегда. Больше не хочу тебя видеть. Я достаточно ясно выражаюсь? Никакого воссоединения и никакой совместной жизни не будет. По крайней мере, со мной. Разбирайся со своими делами сам.

* * *

Говарду было больно. Так больно, что он подумал, будто его душа разорвалась на части. Алан снова победил. Флоренс с необычайной легкостью забыла ту ночь любви, которая, казалось, накрепко связала их. Стоило Алану появиться на горизонте, и трофей тут же лег к его ногам.

Флоренс пробралась к сцене, хотя это было не просто. Говард продолжал стоять там и отвечать на вопросы. Она одобрительно посмотрела на него и улыбнулась. Но его лицо осталось непроницаемым. Впервые оно было таким закрытым. Похоже, он больше не впускал Флоренс в свой мир.

Устроители шоу потребовали тишины в зале, собираясь объявить имя победительницы конкурса красоты.

У Флоренс подкашивались ноги. Больше невозможно было выносить этот неуместный спектакль. Говард подчеркнуто игнорировал ее присутствие. И она устремилась прочь. Да, возможно он видел, как целовал ее Алан. Но как мог подумать, что это происходило с ее согласия? Говард даже не подошел к ним и не попытался ничего выяснить… Опять судьба зло подшутила над ней. Хватит экспериментов!

Флоренс ощутила, как нарастает в груди боль. Ей было так больно, как никогда. И с этой минуты, даже если останется одна на всю оставшуюся жизнь, она больше не свяжется ни с одним мужчиной. Выскочив на улицу, она с трудом добралась до дома Говарда и в считанные минуты собрала чемодан.

* * *

Флоренс ушла. И дом Говарда опустел. Он просидел в ее комнате два часа, разглядывая стены, а потом лег на кровать и тупо уставился в потолок.

Почему он не удержал ее? Почему не стал бороться за нее в этот раз? Наверное, потому что хотел, чтобы она сама пришла к нему, по собственной воле. Хотя не представлял свою жизнь без Флоренс. Он каждый день хотел ее до сумасшествия.

* * *

На следующее утро он попытался что-либо разузнать о Флоренс у Аманды. Но та лишь скривила губы в усмешке.

– Ха! Если бы ты спросил моего мнения, я бы смело ответила, что страдания идут тебе на пользу, несмотря на скорбное выражение твоего лица. Только не говори мне, что ты этого не заслужил.

– Конечно, Аманда, я не спорю. Но я не знаю, что буду делать без нее.

На мгновение ей стало его жаль.

– Флоренс любит тебя.

– Ага, – откликнулся Говард. – И поэтому она целовалась с Аланом, а потом сбежала.

Аманда сердито посмотрела на него.

– Как будто ты оставил ей выбор. Ты идиот, Говард. Если бы я знала об этом раньше, когда мне было шестнадцать лет, то не вздыхала бы по тебе.

Говард удивленно посмотрел на нее.

– Ты не могла вздыхать по мне, Аманда.

– Подумай сам, какую оценку за наблюдательность ты можешь получить? Юноша был слишком занят тем, что увивался за рыжеволосым созданием, которое мы оба знаем до сих пор.

– Извини, – казалось Говард не смог поверить ее словам.

Аманда немного смягчилась.

– Ладно. Все уже в прошлом. Я в порядке. Жаль, что не могу сказать того же самого насчет Флоренс.

Говард тяжело вздохнул.

– С ней тоже все будет нормально. Я бы сказал, что у нее сейчас появился реальный шанс забыть обо мне.

Аманда потянулась к нему настолько, насколько позволял ее большой живот, и погрозила пальцем.

– Не смей обвинять Флоренс в своих проблемах. Ты сам во всем виноват, Говард. Ты же мужчина.

Он поднялся со стула и принялся ходить по комнате.

– Ничего уже не вернуть и не исправить. Мне жаль.

– Я хочу знать, что ты собираешься делать дальше.

Говард подошел к столу и сорвался на крик:

– А что ты предлагаешь? Хочешь, чтобы я страдал еще больше? Но, думаю, дальше уже некуда.

– Ты мог бы вернуть ее.

– Ах, да. Какой же я глупый! Конечно, я мог бы это сделать. – Он беспомощно развел руками. – Я просто должен поехать в Лондон, избить Алана, затем взвалить ее на свое плечо и привезти сюда. Где мои ключи от машины?

Он начал оглядывать комнату. Аманда игнорировала его, до тех пор пока он снова не посмотрел на нее.

– Ты закончил жалеть себя?

На лице Говарда появилась измученная улыбка. Он опять сел на стул.

– Послушай, Аманда. Если тебе станет от этого легче, я скажу, что не могу жить без нее. Я понимаю, как много потерял. И боль от этого нестерпима. Ты довольна?

– Дорогой Говард! Я буду довольна только тогда, когда ты и Флоренс помиритесь. Вы ведь созданы друг для друга.

Она продолжала изучать его лицо. Говард взорвался:

– Так чего же ты от меня хочешь? Я потерял свой шанс, когда она встретилась с ним. Ты знаешь, где она сейчас?

– Нет, но она обещала сообщить мне.

– Вот то-то же…

* * *

Флоренс никогда не чувствовала себя столь опустошенной. Раньше, когда она была одинока, с ней всегда был Говард. Когда она находилась в потерянном состоянии, рядом снова был Говард. Когда она чего-то опасалась, снова появлялся он, чтобы ее поддержать. Ее смущала какая-то ситуация, и он спешил на выручку. А теперь наступил самый худший кошмар в ее жизни, потому что Говарда больше не могло быть рядом с ней.

Это казалось невыносимым.

Флоренс очень быстро собрала вещи, поскольку их оказалось мало, и уехала в один из глухих уголков графства, где сняла номер в крошечной гостинице на три постояльца. Через неделю она чувствовала себя еще ужаснее, боялась смотреть на себя в зеркало, и у нее уже не было слез. Может, ей следовало улететь обратно в Канаду? И она стала серьезно подумывать об этом, но тут одна из ее соседок по крошечному отелю, увидев, что Флоренс делает карандашные наброски, сидя на скамейке у входа, разговорилась с ней и дала адрес своей давней знакомой. Эта женщина как раз сдавала очень хорошее помещение под мастерскую – светлое и просторное.

И Флоренс незамедлительно перебралась в Лондон, сообщив при этом под большим секретом телефон лишь своим родственникам. Правда, как выяснилось вскоре, ее родители секретов хранить не умели.

11

Покинув Ки-Уэст, «Премиум» вот уже сутки утюжил теплые воды, направляясь к Багамам. Пока что ближайшей точкой остановки, которую вахтенный штурман отметил на карте, был порт Нассау. Там капитан Панайтиди собирался пополнить запас продовольствия и питьевой воды, чтобы следовать дальше в Кингстон, на Ямайку.

Компания, пустившаяся в круиз, освоилась на борту быстро. К ее услугам на пароходе с утра до позднего вечера были открыты бар, ресторан и небольшой кинозал. А на верхней палубе имелся достаточно вместительный бассейн под полосатым тентом и ряды шезлонгов…

Флоренс страшно обрадовалась встрече со своей университетской подругой Марджери. Живя в Лондоне, они почти не виделись. Статус жены атташе по культуре при посольстве Ливана не препятствовал ее прогулкам по Лондону и его окрестностям. Однако с некоторых пор у Марджери образовался свой круг общения, да и маленькие дети отнимали много времени. Заботливая мать, она предпочитала заниматься ими сама, хотя в ее распоряжении находился целый штат нянек и гувернанток.

И вот теперь подруги с удовольствием обсуждали новости и делились друг с другом событиями личной жизни. Флоренс стоило больших трудов сдержаться и не рассказать этой милой умной женщине обо всем, что с ней стряслось за последнее время. Правда, в их беседе как-то случайно проскочило упоминание о том, что разлад Флоренс с Аланом не остался для общих знакомых тайной за семью печатями. И тогда ей пришлось сказать, что доктора признали ее бесплодной.

Марджери стала ее успокаивать, говорить какие-то удивительные вещи насчет ежедневных медитаций и приводить примеры, когда печальные медицинские прогнозы не сбывались.

Это надо же, думала Флоренс, сидя рядом с Марджери на верхней палубе в шезлонге, меня в последнее время окружают одни беременные подруги! Знали бы, какая мука видеть их располневшие талии и то особое выражение глаз, какое возникает только у женщин на сносях.

Она время от времени общалась еще с несколькими давними знакомыми, которых пригласила в круиз Марджери. Они вместе плавали в бассейне, загорали, ходили в ресторан.

Что же касается Говарда Севиджа, то первые два дня он почти не выходил из каюты из-за сильного насморка, который одолел его в самое неподходящее время. Однако Флоренс казалось, что дело тут не только в простуде.

После ее бегства они не виделись вот уже три месяца, и хотя пару раз как ни в чем не бывало беседовали по телефону, говорить с глазу на глаз им было до сих пор нелегко. Но если Севидж так уж избегает дальнейших встреч, он мог просто отказаться от круиза. Однако он здесь и, видимо, на что-то рассчитывает.

Утром третьего дня он вошел в уютный зал ресторана и направился прямо к столику, за которым сидели они с Марджери и долговязый мистер Глостер, с упоением повествующий о каких-то там коралловых рифах.

Взяв за спинку стул, Говард отодвинул его и с изяществом пьяного бегемота буквально плюхнулся рядом с Флоренс.

И в тот самый момент, когда драматизм рассказа мистера Глостера достиг наивысшего пика – он как раз описывал момент появления акулы, – Говард наклонился и поцеловал свою соседку в щеку, попутно признаваясь, что насморк у него уже прошел. Затем уронил нож и поправил пятерней растрепанные волосы…

– Никогда не думала, что отсутствие хороших манер может стать следствием перенесенной простуды, – съязвила Флоренс, когда после ланча он пошел проводить ее до дверей каюты.

– А невнимание к страждущим друзьям к каким, интересно, относится манерам? – вернул он ей ее же упрек.

– Извини, но я не хотела тебя беспокоить.

– А если б я умер?

– Да кто бы тебе позволил портить своими глупостями отдых нормальным людям?

– Похоже, я действительно только и делаю, что всем все порчу. Вот и тебе тогда…

– Говард, не начинай, а? Все уже давно проехали, мы с тобой вернулись к исходной точке. А то, что между нами произошло, было дурным сном.

– Вот оно что! – вспылил он. – Я знал, что ты наплюешь на все и вернешься к своему Алану. Этот идиот не заслужил и поворота твоей головы в его сторону, а ты кидаешься к нему в объятия…

– Да. Вскоре после того, как я поняла, что Алан не для меня, он доказал мне, что я не ошибаюсь, – неожиданно мягко согласилась с ним Флоренс. – Причем несколько раз доказал это. Поэтому не думаю, что я бы захотела повторения того же самого.

На его лице отразилось множество эмоций. Затем Говард покачал головой, и глаза его стали грустными.

– Я понятия не имел. Извини. Мне жаль. Если бы я только знал, Фло, я бы отвинтил ему голову!

– Да. Вот поэтому я тебе и не говорила. Поскольку совершенно точно знала, что бы ты сделал. Но что поделать, Севидж, не везет мне в личной жизни! Даже ты доказал это. Не так ли?

– Флоренс!

При звуке его голоса, который так нежно произнес ее имя, она замерла. Но все еще не могла долго смотреть ему в глаза. Если бы она сделала это, то не смогла бы уйти. Флоренс прекрасно знала это.

– Что?

– Почему тогда ты поцеловала его?

– Я его не целовала. – Она тяжело вздохнула. – Это сделал он сам, притом насильно. И если бы ты подождал десять секунд, то увидел бы мою реакцию на это хамство.

От испытанного эмоционального напряжения Флоренс вдруг ощутила страшную слабость. Она открыла дверь своей каюты и, попрощавшись с Говардом, бессильно опустилась в кресло. Он хотел последовать за ней, но ей пришлось отказать ему, сославшись на головокружение.

* * *

Ей казалось, что она проспала целую вечность. Переодевшись, Флоренс поднялась на верхнюю палубу.

Зазвучала знакомая мелодия, и у нее заныло сердце.

– Значит, это я сам все испортил? – Говард оказался рядом с ней раньше, чем она успела его заметить. Он без предисловий решил продолжить прерванный разговор, причем говорил громко, не обращая внимания на тех, кто находился поблизости.

– Это все получилось из-за глупого спора, Говард. От него пошли все наши беды. Может, было бы лучше, если б все оставалось по-прежнему.

Говард несколько мгновений смотрел на ее опущенные плечи.

– Что мне сделать, чтобы у нас все снова наладилось?

– Если ты не понял этого до настоящего момента, то я ничем не могу тебе помочь.

Заморгав, она перевела взгляд на плывущие над головой легкие облака. Флоренс выждала несколько мгновений, но Говард так ничего и не сказал. Она была в растерянности и уже хотела было отправиться к Марджери, благо рядом с ней был свободный шезлонг.

Но тут Говард схватил ее за руку и как полоумный заорал:

– Да, я так люблю тебя, что ничего не соображаю! И просто умираю, когда тебя нет рядом.

Она скрестила руки на груди, словно пыталась удержать сердце, готовое вырваться из груди от внезапно нахлынувшего безумного счастья.

– Ясно. А когда именно тебе пришло в голову такое шокирующее открытие?

– Я думаю, около двенадцати лет назад. Извини, могу ошибиться на несколько месяцев.

Она изумленно посмотрела на него.

Говард приблизился к ней чуть ли не вплотную, а окружающие глупо улыбались, глядя на эту сцену.

– Это произошло на твой день рождения.

– На мое восемнадцатилетие?

– Ты тогда сказала мне, что любишь Алана. И хотя я знал это, все равно не мог отвести от тебя взгляда. Я не должен был так поступать, но ничего не мог с собой поделать.

Флоренс нежно улыбнулась.

– Да. Это правда.

Он продолжал:

– Я думал, что со временем справлюсь с этим. Но ты навсегда осталась в моем сердце. И я не хочу никого, кроме тебя.

– Наконец, ты понял все правильно.

– Я знаю.

– Дорогая, ты собираешься плавать в бассейне? – спросил один из участников круиза у своей жены.

Та лишь отмахнулась:

– Минутку подожди. Я никуда не пойду, пока эта очаровательная парочка не выяснит все до конца. Хочу быть уверена, что у них все наладится.

– Двенадцать лет, Говард. За все это время ты не сказал мне ни единого слова о любви!

Он пожал плечами.

– Я просто не успел. Ты ушла от меня к Алану. А потом, когда я приезжал за тобой в Канаду и просил вернуться, разве это не было признанием, пусть даже косвенным?

Флоренс кивнула.

– Может быть, если бы ты объяснил мне причину, я бы оказалась дома значительно раньше.

Он стоял перед ней, затаив дыхание. Его карие глаза смотрели в зеленую глубину ее глаз.

– Так что же заставило тебя вернуться домой, Коверндейл?

Она улыбнулась.

– Ты. Я приехала к тебе, Севидж. Но я думала, что ты догадывался.

– Догадывался о чем? – Он прошептал это, потому что глазами уже начал заниматься с ней любовью.

– О том, что без тебя для меня нет жизни. Я схожу по тебе с ума, с тех пор как встретила. Просто мне потребовалось слишком много времени, чтобы это осознать. Мне даже становится страшно, когда я думаю об этом. Все мое существование крутится вокруг одного – вокруг моей любви к тебе.

Он радостно улыбнулся.

– Я знал!

– Почему же в таком случае ты не боролся за меня? Ты действительно, думал, что после того, что случилось между нами, я могла бы вернуться к Алану?

– Я опасался, что потерял тебя из-за него много лет назад. – Он касался горячим дыханием ее щеки. – Извини, Фло! Извини, что не мог разглядеть того, что творилось у меня под носом.

Ее маленькая ладошка погладила Говарда по лицу.

– Никуда бы я не делась от тебя, глупый. Возможно, я бы дала нам обоим еще немного помучится, но потом бы вернулась и потребовала у тебя ответа, почему ты не пришел за мной. Ты меня знаешь. Я не смогла бы спокойно уйти навсегда, если бы дело касалось тебя.

В его глазах читалась нежность.

Спохватившись, они огляделись и увидели, что многие компаньоны по круизу с радостными лицами наблюдают за ними. И, улыбнувшись им в ответ, Флоренс и Говард, смущенно переглянулись.

– Знаешь, а теперь самое время пойти в ресторан и отметить наше примирение.

Флоренс кивнула.

– Я согласна, дорогой.

– Эй, Коверндейл! – Говард преградил ей путь.

Флоренс вопросительно посмотрела на него.

– Что, Севидж?

– У меня кое-что есть для тебя.

– Неужели? Что бы это могло быть? Должна предупредить, что не потерплю никаких неприятностей.

– Тогда могу ли я просить тебя провести со мной всю оставшуюся жизнь?

Она посмотрела на все еще наблюдающих за ними попутчиков, затем снова на Говарда и негромко ответила:

– Мне нравится эта мысль.

* * *

После обеда в ресторане мистер Джон Рич, уфолог, пригласил всех желающих посетить его лекцию и послушать кое-какие новости из жизни внеземных цивилизаций.

Флоренс и Говарду эта идея пришлась по душе. Они отправились в небольшой кинозал и сели на задние места, чтобы удобнее было целоваться. Но то ли обед оказался слишком обильным, то ли в зале было душновато, но к концу лекции о всевозможных гуманоидах, периодически посещающих нашу планету и оставляющих на ней свои следы, Флоренс стало по-настоящему плохо. Они поспешно вышли из зала, и Говард едва успел довести ее, бледную как полотно, до своей каюты. Там она легла на диван и спустя некоторое время потеряла сознание.

Говард невероятно перепугался, стал растирать ей виски, слегка хлопать по щекам… Затем пулей вылетел в коридор и у тринадцатого номера каюты буквально налетел на мистера Рича, который, спешно покинув кинозал, буквально рвался в свою каюту.

Он влетел в нее и попытался было захлопнуть дверь перед носом молодого человека. Но тот с недюжинной силой нажал на дверь, и та вновь распахнулась.

– Помогите же, мистер Рич! Ей плохо, она потеряла сознание! – Говард был вне себя от ярости и страха.

На долю мгновения бросив взгляд на крохотный экран, Джон Рич понял, что сейчас не до наблюдений, и вместе с ничего не заметившим Говардом помчался за врачом.

Врач дремал в библиотеке, еле удерживая на коленях увесистый фолиант. Он вздрогнул и проснулся, едва заслышав топот бегущих ног. Ему не потребовалось ничего объяснять, он тут же устремился вместе с парой перевозбужденных мужчин туда, куда они перед прокладывали путь.

Когда они вбежали в каюту Говарда, Флоренс уже пришла в себя. Врач пощупал пульс и спросил, часто ли с ней такое случается? Получив отрицательный ответ, он предложил всем остаться, а молодой женщине потихоньку подняться и проследовать в медицинский кабинет, расположенный рядом с его каютой.

Конечно же мистер Рич не зря получал щедрое вознаграждение от сэра Чарльза Коверндейла. Но даже для него, четко исполняющего свои обязанности, существовала некая грань, через которую он не мог переступить. Поэтому, щелкнув тумблером и увидев на экране медицинский кабинет, он невольно отвел глаза, когда началось обследование. И не поверил своим ушам, когда доктор радостно воскликнул: «Поздравляю, дорогая, вы беременны. И срок уже приличный – двенадцать недель! Но если вы тяжело переносите путешествие по воде, лучше вернуться домой. Сейчас важнее всего сохранить ребенка».

А этот подонок Алан утверждал, что она никогда не сможет иметь детей!

* * *

Говард и Флоренс сошли на берег и сразу направились в аэропорт. Джон Рич незаметно последовал за ними, хотя всякая необходимость в его участии отпала. Да она и не нужна была вовсе. Молодые так бурно обсуждали свои проблемы у всех на виду, что никакая прослушивающая аппаратура не требовалась изначально. Теперь ему предстоял самый радостный, заключительный аккорд во всей этой трогательной романтической истории. Он вошел в телефонную будку и набрал номер домашнего телефона сэра Чарльза, чтоб сообщить тому потрясающую новость.

Трубку снял сам мистер Коверндейл, и Рич четко и лаконично изложил ему суть дела.

Ответа не последовало, раздались лишь какие-то странные звуки. И до Джона Рича дошло, что старик плачет…

Эпилог

Флоренс не могла поверить своему счастью. Говард сжимал в руке два билета на самолет.

– Посмотри, дорогая, куда именно я тебя приглашаю.

Но ей было абсолютно все равно, куда лететь. Хоть на край света, лишь бы Говард Севидж был рядом.

Они поженились в день святого Валентина. Так было предназначено судьбой. Когда-то Аманда посоветовала Флоренс плыть по течению, не противясь событиям, происходящим вокруг нее. Она поверила подруге. И вот теперь могла наслаждаться счастьем. Севидж был рядом.

Флоренс и мечтать не могла о том, что когда-то вернется в Канаду. Но именно туда они отправились, чтобы провести незабываемый месяц свадебного путешествия.

Она повела его в частную галерею, которая когда-то приобрела ее первые работы. Флоренс была благодарна Говарду за то, что он помог ей вновь пережить те счастливые мгновения свободы, которую ей когда-то удалось обрести в этой стране.

Он даже заказал номер для молодоженов в той же гостинице, в которую приезжал когда-то в надежде вернуть Флоренс назад, в Англию.

Теперь они были вместе. Странно, что раньше Флоренс могла воспринимать Говарда лишь в качестве друга. Она не понимала, как могла существовать столько времени без его поцелуев, страстных прикосновений и бесконечных разговоров. И еще ей было жаль потраченного впустую времени, когда им пришлось жить врозь.

Флоренс больше не вспоминала о боли, которую ей причинил Алан. Все ее мысли и чувства отныне сосредоточились на Говарде и том ребенке, который вскоре должен был появиться на свет.

* * *

Говард вышел из душа.

– Ну, как дела, дорогая?

– Знаешь, Севидж, здесь замечательные озера, но ничто не сравнится с нашим тихим милым лесным озером в Тримболе.

Он медленно подошел к ней, лаская взглядом ее губы и шею.

– Я согласен с тобой. Неужели ты так быстро соскучилась по дому?

Флоренс обвила руками его сильную шею.

– Нет, любимый. Ты единственный, по кому я могу скучать. Все мои мысли вертятся вокруг планеты по имени Говард. Ты мне веришь?

Он страстно прикоснулся к ее набухшей груди.

– Да, – сказал он хриплым голосом, – но не совсем. Я предпочитаю получать от тебя подтверждения таких пылких слов.

– Неужели? – спросила Флоренс с кокетством. – А как же быть с теми комплиментами, которые причитаются на мою долю, милый?

– Я скажу их тебе, ты же знаешь. Но я всегда предпочитал действия вместо лишних слов.

Говард с силой привлек ее к себе и поцеловал ненасытно и страстно.

А спустя некоторое время они уже лежали, крепко прижавшись друг к другу, и шепотом выбирали имя малышу. И это было самое прекрасное и увлекательное занятие, какое только могла предоставить им судьба.

Content

Энн Лестер
Ставка на любовь

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Эпилог