Каплан Виталий

Экзамены

Виталий Каплан

ЭКЗАМЕНЫ

1

Откуда только она взялась, эта девчонка? Здесь, в Бурых Скалах, куда и охотники стараются не забредать? Сидит себе на камне, расплетает косу… Коса длинная, золотистая… Роскошная коса… такая не у всякой принцессы бывает. Айрвен, правда, принцесс до сих пор только вышитыми видел, на гобеленах. Может, заблудилась? Непохоже. Девчонка вовсе не казалась испуганной, светлое, до пят, платье было потрясающе чистым, словно только сейчас вынуто из бабушкиного сундука, и ни котомки у нее, ни посоха.

Айрвен осторожно выглянул из-за огромного, потрескавшегося валуна. Умный конь Ямбо, пасущийся внизу, молчал. Ямбо стар и, по правде говоря, не слишком быстр и силен, зато на него можно положиться. Чует старик, что ржать сейчас не надо.

— Мир тебе, прекрасная девица, — негромко сказал Айрвен, выходя на свет. — Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Девчонка вздрогнула, обернулась — но, похоже, не сильно и напугалась. Подняла на него серые, как осенние озера, глаза.

— И вам мир, благородный рыцарь!

Айрвен немного смутился.

— С чего ты взяла, что я рыцарь? — спросил он, стараясь говорить снисходительно.

— Так меч ведь у вас, и одежа господская… А в распадке вон лошадь травку щиплет, ваша, видать. Только зря вы, господин, сюда приехали. Тут места нехорошие…

— Сам знаю! — хмыкнул Айрвен. — Просто отвратительные места! Драконы так и кишат! Ты-то сама тут с какой радости?

— Местные мы, — помолчав, поведала девчонка. — В горах живем… с бабушкой, да. Хворост собираем… коз держим… Тем и кормимся.

— Какой еще хворост? — скривил губы Айрвен. — Голый камень же кругом, две елки, три куста — вон тебе и весь лес.

— Ох, господин, — затараторила вдруг девчонка. — Тут все совсем не так, как вы думаете, тут ведь непросто, тут еще как посмотреть. Вон ежели прямо пойти, то камень будет, а ежели свернуть где следует будут вам и луга, и лес, да… Это ж такие места… к ним привычку иметь надо. А вы тут пропадете, вас драконы заедят, злющие они, у-уу… Лучше назад вертайтесь, пока еще солнце не зашло. И чего сюда приехали, молоденький такой?

— Ты-то зато больно старая, — Айрвен фыркнул, разглядывая свою собеседницу. На вид ей было никак не больше семнадцати, как, впрочем, и ему. Тоненькая, бледненькая (это в горах-то, где солнце прожаривает насквозь!). Про таких поют бродячие менестрели, сравнивая их то с березками, то с ивами. И таких вышивают на покрывале… Вот дома, в замке…

Он помрачнел. Про дом совершенно не хотелось думать. Сразу вспоминалось красное, потное отцовское лицо, торчащая во все стороны рыжая борода, и тяжелые, упавшие в дорожную пыль слова:

— Помни, раздолбай! Или ты вернешься сюда истинным рыцарем, или не вернешься вообще.

Три года это помнилось, каждый день. Каждый проведенный в Благородном Училище день. И на изнурительных тренировках с мечами да копьями, и на уроках этикета, и ночью, в спальне, когда в окно безжалостным глазом уставилась луна, а нахальные однокашники устраивают тебе всякие мелкие пакости, до коих они горазды… Что поделаешь, если ты самый младший, если Всевышний не одарил тебя тугими мускулами, если ты краснеешь как девчонка от грубых шуток… и потому тебя обзывают… нет, даже и вспоминать незачем, как обзывают. Обзывали то есть. Все уже позади. Выпускные экзамены почти закончились, остался только вот этот, последний. И он с полным правом вернется в родной замок Брансла-Меррег… или не вернется… вообще никуда.

— Ох, сударь, — чуть ли не со слезами убеждала его девчонка, нечего вам тут делать! Мыто ладно, мы люди привычные, нас они не трогают, а вас-то, вас… ужасть как жалко!

— Я для того сюда и приехал, чтобы поразить мерзкого дракона! выставив вперед ногу, заявил Айрвен. — И поразю! То есть поражу! Ведь подлое чудовище не далее как в канун Дня Преклонения исхитило благородную Катарену, принцессу Аргамбскую! И я буду не я, коли не освобожу высочайшую особу из драконьих лап!

Девчонка аж в лице переменилась. И до того была бледная, а сейчас прямо как полотно стала.

— Ой, что вы, господин рыцарь! Ну где уж вам-то с драконом справиться? Вы хоть раз-то настоящего дракона видели? Огромные же они, локтей двадцати будут, а то и всех тридцати, и клыки что твои сабли, и огнем так и пышут! И чешуя ихняя покрепче всяких лат, ни мечом ее не пробить, ни копьем. Это ж только в сказках им голову срубают, а по жизни-то совсем оно и наоборот!

— Нечего меня учить! — возмутился Айрвен. Если девчонка от волнения побледнела, то у него напротив, кровь прилила к щекам. — Мы проходили теорию драконоубиения! Нам седовласые профессора читали курс, заслуженные рыцари, истребившие не один десяток чудовищ!

— Так они врали, небось, эти седовласые! — прыснула в кулак девчонка.

— Что! Оскорблять благородные седины?! И кто?! Грязная селянка?!

— Я не грязная… — обиженно протянула девица.

— Да я тебя! Да я тебя сейчас вот этим поясом выдеру! Вас, простолюдинов, только так учить!

Айрвен без разбегу прыгнул вперед, намереваясь ухватить дерзкую, но судьба сегодня не была к нему благосклонна. Под ногу попался маленький камушек, совсем маленький, не больше кулака — и, однако же, земля стремительно повернулась, поменялась местами с низким хмурым небом, на миг все померкло во тьме и боли.

А когда он поднялся на ноги, шмыгая разбитым носом — девчонки и след простыл. Только облака — и потрескавшиеся валуны кругом.

2

Ночью не случилось ничего особенного, драконы, вопреки словам наглой девчонки, его не загрызли. Только было очень холодно, к тому же под утро пошел мелкий противный дождик. Айрвен не решился спать на голых камнях, а чахлые кустики — это тебе не еловый лапник, мягкое ложе из них не устроишь. Вот и пришлось сидеть у гаснущего костерка, дремать, закутавшись в плащ, то и дело вскидываясь — не ползет ли какой-нибудь враг.

Утро выкатилось какое-то несвежее, помятое — вполне подстать настроению. Айрвен привычно помянул Всевышнего, всухомятку позавтракал хлебом с солониной (осталось уже совсем мало) и двинулся вверх, искать драконью пещеру.

Островерхий шлем то и дело норовил сползти ему на глаза, чересчур длинный меч волочился сзади по земле, а кольчужная рубаха сковывала движения. Доспех не для блуждания в скалах. Но, видимо, поможет от драконьих зубов и когтей.

Отец, наверное, даже обрадуется. Скажет, зато кончина благородная, рыцарская… а то рос обалдуй, только род позорил. «И обнажил юный рыцарь Айрвен свой острый меч, и вышел противу чудовищного дракона, и поразил его дракон…» Так, наверное, споют менестрели. Хотя откуда им узнать? Был такой ученик Айрвен, отправили его в Бурые Скалы, и не стало его. Впрочем, дракон что-то да ведь оставит. Не будет же он жрать кольчугу? Но может огнем своим расплавить. Когда случайный путник найдет стальной слиток, догадается ли он, чем это было?

В то, что дракона удастся все же поразить, Айрвен не особо верил. С его-то хилыми мышцами, неловкими движениями, плохим зрением о подвигах не мечтают. Ну ладно бы сойтись в поединке с таким же задохликом и случайно победить… Но огромное злое чудовище… Нет, он прекрасно понимал — наставник Реджин послал его на верную смерть. И ведь улыбался, жестокий старик, когда дрожащими руками Айрвен распечатал пергамент с экзаменационным заданием. И ведь как совпало нашлась подходящая принцесса, толькотолько унесенная драконом. И королевство Аргамба близко — три дня езды, и ты при дворе… Другие-то ухмылялись — им, везунчикам, кому досталось сарацин бить, под начальством графа Хоргерма, кому отправляться на весенний турнир, что ежегодно устраивает герцог Ульдарский, кому на великанов охотиться в Гельмском лесу…

Вспомнился аргамбский двор… Хотя одно название — двор… Не то что в заморских странах, о которых поют менестрели. Навозом всюду тянет, полы соломой устелены, крысы под ногами шмыгают. Король Хиррабус — сутулый, сморщенный, не просыхающий от горя и пива. Сказал, лично посвятит в рыцари, если Айрвен вернет ему дочь. И триста золотых огримов вдобавок. Полкоролевства и руку принцессы Катарены, правда, не предложил.

А что будет, если он так и не найдет драконьего логовища, без толку облазив скалы? С каким позором встретят его в Аргамбе! И какой пергамент пошлют вслед ему в Благородное Училище! Тогда — пиши пропало, тогда останется лишь скитаться по дорогам и петь песенки на постоялых дворах. Отец домой не пустит. Вернее, пустит и шкуру спустит. А после в тычки выставит из ворот — ступай куда хочешь, ты проклят и лишен наследства, на землях Бранс-ла-Меррег нет тебе части. Ты опозорил древний почтенный род, ты весь в свою придурочную покойницу-мать…

Он скрипнул зубами. Уже полдень, а поиски бесплодны. Скалы, скалы, ущелья, трещины, упрямые темно-синие, едва ли не черные кусты, корнями вгрызающиеся в бурый, цвета запекшейся крови камень. Порой ему попадались пещеры, но, увы, пустые. Да и какие это пещеры? Так, дырки. Может, и нету здесь никаких драконов, и все ему врали. И королевский маг врал, коему звезды указали как раз на эти места, и хитрые, себе на уме, крестьяне, твердившие, что испокон веку драконы туточки гнездятся и отсюда на промысел летают. И ведь ни одна тварь не согласилась в проводники пойти. Хотя Айрвен даже денег предлагал — три медных монеты. Разве мало?

И конечно, наврала ему та странная девчонка. Смеялась, наверное. В самом деле, будь здесь драконьи логовища — нипочем бы они тут с бабкой не остались. В долину бы спустились, где и люди, и пахотная земля… Разве что обе — ведьмы? Тогда понятно.

3

Это была шестнадцатая по счету пещера. Уже и день клонился к вечеру, и тучи опять набрякли, готовые разразиться дождем, и ветер хлестал наотмашь. Ноги гудели от усталости, их покалывало тысячей крошечных иголочек, в голове звенело и трещало, глаза болели. Не везло. Айрвен дал зарок — если и это черное пятно окажется пустышкой, он поворачивает назад и спускается в ложбинку, где спокойно пасется Ямбо. Ест оставшуюся солонину, пьет из родника — и ложится спать. А там будь что будет.

Пещера, однако же, оказалась куда больше предыдущих. Правда, извилистый ход все равно был недостаточно широк для дракона в двадцать локтей (не говоря уже о тридцати). Но зато тянуло изнутри каким-то подозрительным запахом. Айрвен запалил припасенный для такого случая факел и, уняв дрожь, двинулся вперед. Факел в левой руке, правая сжимает рукоять меча (пожалуй, и не выхватишь легко, о стену заденешь). Настоящий драконоборец, подумал он мрачно. Истинный рыцарь.

Идти пришлось долго — ход мало-помалу расширялся, но вел то вниз, то, напротив, вверх. Порой уклон становился таким крутым, что с трудом удавалось держать равновесие. Зато запах усилился, и Айрвен совершенно точно знал: так вонять могут только драконы.

Потом вдруг ход как-то сразу кончился — вернее, влился в огромный зал, стены которого терялись во мраке. Нельзя сказать, чтобы здесь было так уж темно — сквозь щели в высоком потолке угрюмо сочился серый свет.

Сердце ошалевшей лягушкой метнулось в груди, на миг остановилось — и застучало часто-часто. В центре зала лежал дракон.

Самый настоящий! Огромное тело, в котором будет не двадцать, и не тридцать, а, пожалуй, и все сорок локтей. Уродливая, ядовито-зеленая чешуя, ужасная, с корову размером, голова. Как же этакая туша сквозь туннель-то пролазит? — совершенно некстати подумалось Айрвену.

Дракон спал. Из ноздрей его вырывались клубы желтоватого пара, храп его, казалось, способен разбудить и мертвого — будь он тут рядом. Ничего, скоро будет, горько подумал Айрвен.

Что ж. Вот и настал этот час, как ни крути. Вот она, мерзкая тварь, похитившая юную принцессу — наверняка уже сожранную. Зачем еще-то принцесс воровать? Спит, понимаешь. Нежную пищу переваривает.

Айрвен потянул из ножен меч. Что ж, надо исполнить долг. И не наставнику Реджину, не склочному отцу, не насмешливым однокашникам самому себе доказать, что ты не сопля на палочке, что ты мужчина, рыцарь. Пускай твоего рыцарства и на пять минут — ровно столько, чтобы разбудить дьявольскую зверюгу.

Он беззвучно помянул Всевышнего. Тот как всегда промолчал. Только стало вдруг очень холодно, как в самую лютую зиму. Неужели страх, свойственный подлым людишкам, заледенит сейчас его тело, скует цепями? Ну же, ну!

Он поднял меч. Куда бить-то? По чешуе бесполезно, только лезвие затупишь. В глаз? Да, наверное, в глаз. Вообще-то, по правилам полагалось вызвать чудовище на честный поединок, но тут уж какие правила? Да никто и не узнает. Дракон ведь не нажалуется наставнику Реджину.

Айрвен непроизвольно фыркнул. Сразу стало легче. И он, подойдя прямо к ужасной морде, обеими руками занес над головой меч. Острием вниз. Сейчас…

— Стоять!

Густой женский голос, казалось, расколол сумрачное пространство пещеры.

— Стоять! Не двигаться! Клинок медленно положить наземь! Руки медленно завести на затылок.

Айрвен резко обернулся.

В пяти шагах от него стояла девушка. Нет, не та вчерашняя селянка, совсем не та. Рослая (вершка на два выше Айрвена), крепкая и жилистая. Облаченная в черный, расшитый серебряными нитями костюм для конной прогулки, с кривой, как у сарацин, обнаженной саблей.

— Ты чего? — выплеснулось из охрипшего горла.

— Я что сказала? Медленно положил оружие! Считаю до трех — потом порублю в капусту! Понял, мразь?

— Я… — по горлу словно заскребли чьи-то крошечные коготки. Как ты смеешь… Я рыцарь…

— Сопля ты, а не рыцарь, — изрекла девушка и сразу вдруг оказалась рядом, на расстоянии клинка.

Сопля! Жаркая волна охватила голову, и все вдруг стало неважно и кто эта незнакомка, и что дракон вот-вот проснется, и что случится с ним самим.

Айрвен дернулся, перехватил меч поудобнее — и с ревом ринулся на девушку. Сейчас он ее надвое! Сопля! Нет, это же надо такое сказать!

Все получилось быстро. Вот он летел к ней — грозный, подняв разящую сталь, истинный рыцарь! А вот уже валяется на каменном полу, и его меч — фамильный, еще дедовский меч! — попирает нога в изящной выделки сапоге, а острие сабли упирается под горло, как раз туда, где кончается кольчуга. А уж как болит затылок! В мире не бывает такой боли!

— И так будет с каждым, кто покусится! — заявила девушка, глядя с презрительным сожалением. — Ну что, рыцарь, резать тебя сразу, али погодить малость?

— Ты что? Ты кто? Как тебя звать? — только и нашелся выдохнуть Айрвен.

— Катарена, принцесса аргамбская. Ну, еще вопросы будут?

4

— Значит, говоришь, не повезло? — принцесса глядела на Айрвена пристально, не то чтобы недоверчиво, но как-то очень уж свысока.

Айрвен лишь вздохнул в ответ. Бесполезный шлем он снял и сейчас украдкой щупал растущую на затылке шишку. Кольчуга тоже была лишней, но раздеваться при даме он не стал. Еще поймет неправильно.

— А что, по-твоему, повезло? Всем легкотня досталась, всех в рыцари посвятят, а я… А меня вот этот сожрет, — указал он на мирно сопящего дракона.

— Да сдался ты ему! — махнула рукой принцесса. — Граста мальчишками не питается, он вообще смирный. Если его не обижать. Но ты же его обижать не будешь?

— А как же экзамен? Как мне возвращаться-то?

— Ну, я не знаю, — насупилась принцесса. — Что-нибудь придумается, наверное. Безвыходных положений, знаешь ли, не бывает.

— Ага, не бывает! Еще как бывают. У меня вообще вся жизнь — одно сплошное безвыходное, — Айрвен с досадой уставился на девушку. Ну где ей, такой сильной, уверенной, понять его? Небось, обедала не иначе как на серебре, фрейлины всякую прихоть исполняли, папочка-король утром в лобик целовал. Она в своей Аргамбе небось и не слыхала о Благородном Училище. Ее не муштровали на жаре, не кормили тухлой солониной, ее не секли в караульной за вполне невинные нарушения распорядка… Одно слово, принцесса.

— Ах, какой бедненький мальчик, как же он несчастен, издевательски запричитала Катарена. — Ах, пожалеем птенчика-младенчика… Небось, думаешь, мне всю жизнь везло? То есть сейчас, конечно, повезло, а вот раньше… Ну почему во всем мире такие глупые законы? Почему я не могу заниматься тем, чем хочется? Ненавижу эти пяльца, веретена, все эти нянькины причитания о девичьем добронравии! Я же в это самое ваше Училище хотела, так не пустили! Не подобает! Нет, ты вот вдумайся — «не подобает»! Я с пяти лет в седле, я прочитала все древние хроники о войнах и героях, я настояла, чтобы меня учили обращаться с любым оружием! И я умею. Сам видел.

— Да уж, — проворчал Айрвен, потирая шишку. — Как ты меч-то мой выбила?

— Очень просто, — фыркнула принцесса. — Ловишь клинок своей саблей, проворачиваешь наискось, потом развернешься в бедре — и готово дело, и клинок летит, и противник тоже, если по дури за рукоять держится, — она подмигнула Айрвену. — А вас что, разве не учили?

Айрвен почувствовал, что краснеет. К счастью, в полумраке это было не слишком заметно.

— Я болел тогда, — только и нашелся он. — Лихорадка прицепилась. Мне лекарь Наррикус освобождение дал.

— Все с тобой ясно, — грустно сказала принцесса. — Да ты ешь, не стесняйся.

На шелковом платке, возле которого они сидели, было разложено немало вкусного. И толстыми ломтями порезанная ветчина, и пышный, с хрустящей корочкой пирог, и какие-то зеленые, но удивительно ароматные плоды.

— Граста откуда-то приносит, — пояснила Катарена. — Он, знаешь, такой заботливый… И деликатный… К тому же он любит древние песни о героях, и знает их немало.

— Так ты что? — вылупился на нее Айрвен. — Так ты рада, что он тебя похитил?

— А то! — вздернула нос принцесса. — Он же спас меня! Еще неделя — и меня выдали бы замуж за этого жирного борова Хруббета.

— Короля Налангии? — икнул Айрвен.

— Он самый. Домогается руки и сердца. Уже год как домогается.

— Может, любит? — неуверенно предположил Айрвен.

— Ага, как же! — хихикнула принцесса. — Земли он наши аргамбские любит, расположены они удачно, понимаешь. Атаковать Фанбарру удобно будет. Усек? Так что ему или завоевать нас надо, или тихо-мирно жениться. Завоевать-то он может, — помрачнев, добавила она, — только тратиться не хочет. Проще жениться на мне, и тогда, по закону о престолонаследии, как мой муж он имеет все права на аргамбский трон. Так-то, пока я не замужем, наследует отцу мой младший братец, принц Толли. Дурацкие законы, не находишь? Почему я не имею прав? Только оттого, что женщина? Только оттого, что в Книге Всевышнего чего-то такое прописано? А мне плевать, я тоже человек, у меня тоже права! Короче, Айрвен, он папе ультиматум выдвинул — или свадьба, или война. Папа и так-то зашибает крепко, а сейчас вообще всю резьбу сорвало. Долго не протянет, боюсь. И тогда…

— Вот, значит, оно что… — вздохнул Айрвен, стараясь вздыхать глубокомысленно.

— Вот именно, — кивнула принцесса. — Хруббет становится королем Аргамбы, сливает ее с Налангией и затевает войну с Фанбаррой. Шансы реальные. А покорив Фанбарру, он сможет воцариться во всем Светлогорье… И братца жалко, — помолчав, добавила она. — Толли, конечно, маленький поганец и частенько заслуживает розги, но брат все-таки… А эта свинья его по-тихому отравит или зарежет. Чтобы уж никаких препятствий к короне. Ну и чего мне делать, скажи? Тоже ведь безвыходная ситуация… Пока меня добрый Граста не унес. Ну что бы я без него делала?

— А это… — рискнул вякнуть Айрвен, — король Хруббет… На него никак нельзя повлиять? Ну, как жена на мужа? Ну, ты понимаешь!

Ответом была пощечина — быстрая, хлесткая. Не слишком больная, но обидная до невозможности.

— Ты, сопляк, забываешься! У меня честь! И королевская, и женская. И чтобы я легла на ложе с этим жирным, этим вонючим, этим потным?! За кого ты меня принимаешь! Он старше меня на тридцать лет! У него гнилые зубы! У него между пальцев ног шерсть растет! Впрочем, все это неважно, — помолчав, добавила она. — Ложа все равно никакого не будет. Хруббет очень опасается за свою жизнь. Так что ни удушить его в постели, ни кольнуть отравленной булавкой… Меня будут держать взаперти, в каком-нибудь из его замков. Ковры там ткать, гладью вышивать… Ненавижу! Между прочим, ему женщины вообще по лютне. У него, извращенца, другая склонность.

— Какая? — холодея, спросил Айрвен. Хотя и так было понятно.

— Хуже, чем ты думаешь! — усмехнулась принцесса. — Свиньи! Розовые такие симпатичные хрюшки. Он с ними балуется, об этом вся Налангия знает, сколько бы он народу на кол ни сажал, а разговоры идут.

— Значит, ты не хочешь отсюда уходить? — спросил Айрвен. — Всю жизнь собираешься просидеть здесь, в драконьей норе? Разве это выход?

— А что я могу поделать? — пожала плечами принцесса. — Пока, во всяком случае, лучше, чем было. А потом еще что-нибудь придумается.

— Все на самом деле куда хуже, прекрасная Катарена! — раздался вдруг третий голос, низкий, хриплый и тяжелый как чугун. — Тебе опасно здесь оставаться.

Айрвен вздрогнул и засуетился, нащупывая отложенный куда-то в сторону меч. Страшно было поднять голову — но он пересилил себя. Повернулся, взглянул.

Говорил дракон.

5

Глядя на эти огромные, усеянные слегка искривленными клыками челюсти, Айрвен понял: вчерашняя девчонка говорила правду. А врали как раз почтенные наставникидраконоборцы. Мечи и копья против такой зверюги — все равно что человеку иголки ежика. Наверное, только магия способна поразить это свернувшееся кольцами чудовище. Но магию им в Благородном Училище не читали.

— Здесь больше нельзя оставаться, — слова вылетали из драконьей пасти вместе с клубами пара. — Приближается срок. Мне давно уже надо было вернуть тебя домой, Катарена, но было страшно… не зачтут. Накажут…

— Что с тобой, Граста? — принцесса, подойдя вплотную к дракону, погладила его по яркозеленой чешуе. — Раньше ты не говорил такого.

— Мне казалось… все как-нибудь само устроится, — дракон говорил медленно, и видно было, что звуки человеческой речи даются ему с трудом. — Но ничего не получилось. Время истекло, сегодня меня должны проверить, сегодня решится, сдан ли мой экзамен.

— Что?! — едва ли не хором выкрикнули Айрвен с принцессой. Какой экзамен?!

— На окончание школы, — грустно сообщил дракон. — У нас ведь, у первого народа, тоже есть школы.

— Так значит, — недоуменно протянула принцесса, — ты унес меня…

— Да, — подтвердил дракон, — таково было мое экзаменационное задание. Сперва похитить принцессу, потом поразить рыцаря, который явится ее спасать. А я не хочу… только кто же меня спросит…

— А что ты должен был сделать со мной? — голос принцессы заледенел, и Айрвен подумал, что стань она королевой, весь двор свой держала бы в страхе.

— Прекрасная… Давай не будем об этом… для меня это все равно невозможно.

— А он? — Катарена ткнула пальцем в оцепеневшего Айрвена. — Что ты сделаешь с ним?

— Ничего. — Слова падали на каменный пол каплями горячей смолы. Разве могу я причинить ему вред?

А разве нет? — сумрачно подумал Айрвен, глядя на клыки длиной в локоть.

— Плохо быть не таким как все, — добавил дракон. — Все наши надо мной насмехаются, дразнят… Всю жизнь, едва лишь раскололось мое яйцо. Мне не хочется ни с кем сражаться, мне безразлично золото, меня тошнит от уроков колдовства. Знаете, как меня обзывают? Человечья вонючка!

Из черного драконьего глаза выкатилась огромная (в бутыль бы не уместилась!) слеза, потекла по чешуистой коже.

— А что с тобой будет, если экзамен не сдашь? — рискнул спросить Айрвен.

— Ничего не будет, — вздохнул дракон. — В смысле, меня не будет. У нас ведь как: сдал выпускной экзамен — живи, а нет — умри, не позорь первый народ. Наши начальствующие пекутся об общественном здоровье.

— И как… как это должно быть? — тихо спросила принцесса.

— Учителя отведут меня в Зал Порядка, и поставят там. А сами станут вокруг. И сожгут огнем своим.

Несколько минут все молчали. И никому не хотелось первому разбивать тишину.

— Что же нам делать, ребята? — наконец проговорила принцесса.

— Ничего уже не поделать, — ответил дракон. — Надо скорее уходить отсюда. На закате сюда явится моя учительница, почтенная Тхмарргру, принимать экзамен. Если увидит вас — мы погибнем все вместе. Сейчас я вынесу вас из пещеры — и бегите, бегите вниз. Твой конь стар, вынесет ли он двоих? — уродливая голова повернулась к Айрвену.

— Н-ну… Должен, наверное. А ты откуда знаешь, что он стар?

Дракон не ответил. Вместо этого сказал:

— Все, нам пора. Залезайте мне на спину и ухватитесь покрепче.

— Как же ты собираешься выходить? — поразился Айрвен. — Тебе же не протиснуться в туннеле!

— Туннель не для меня, — усмехнулся дракон. — Он для таких как ты. А мы, первый народ, знаем совсем другие пути, для человека непостижимые… И железки свои захватите. А то еще Тхмарргру заметит… она такая подозрительная. Ну, давайте, лезьте!

Уже ухватившись за драконью шею (чешуя оказалась неожиданно скользкой), Айрвен подумал, что Граста все же чего-то недоговаривает. Что-то такое чувствовалось в его словах… словно он и хотел в чем-то признаться, и боялся.

Но размышлять было уже некогда. Огромное тело дракона напряглось, пробежала по нему быстрая волна — и каменные стены стремительно надвинулись, сомкнулись — и вдруг сделались вязкими, тягучими, словно сметана у хорошей молочницы. Все утонуло в буром мареве, и не было там ни верха, ни низа, и даже обычно быстрые секунды застыли оплывающим воском. И только ушибленный затылок болел по-прежнему.

6

Видимо, солнце или уже закатилось, или вот-вот собиралось это сделать. За плотным слоем туч не видать, конечно, но сумерки надвигались — мокрые, холодные, отрезвляющие.

Айрвен с Катареной стояли в том самом распадке, где вчера сидела на камне странная девчонка. А дракон Граста, свернув свое необъятное тело пирамидой колец, устроился рядом.

— Ну, как бы там ни было, а домой я не собираюсь! — решительно заявила принцесса. — Вот только муженька Хруббета мне и не хватало для полного счастья. Пускай думают, что меня сожрали! Ну и шут с ним, королевским достоинством. Пойду хоть мир посмотрю. Всегда, знаете ли, хотелось увидеть далекие страны… и волшебные земли, что лежат за моремокеаном. Может, куда-нибудь в войско наймусь… или матросом на корабль…

— Кто ж тебя возьмет? Особенно на корабль? — скептически фыркнул Айрвен.

— Подумаешь! Парнем переоденусь. Я большая, сильная, и голос низкий.

— Все равно заподозрят.

— Вот как в лоб засвечу этим подозрительным, враз все сомнения вылетят. С мозгами вместе. — Принцесса говорила уверенно, как о деле давно решенном. Айрвен даже подумал, а не вынашивала ли она этаких планов еще до похищения?

— Ну а со мной тоже ясно, — сказал Айрвен, уставясь взглядом в грязновато-бурый камень. — Папаша меня домой не примет, рыцарем мне не быть. Зато я песни петь умею, буду по кабакам ходить, авось, с голоду не помру.

— Как бы мне хотелось тоже! — глухо пророкотал дракон. Оказаться навсегда человеком, жить в тишине, в скромности. Пускай даже и хворост собирать… лишь бы никого не жечь, не копить мертвые сокровища… Только ведь не получится, чтобы навсегда…

— Ты что имеешь в виду? — подозрительно уставилась на него принцесса.

— Да, — вздохнул Граста, — это так. Все драконы — оборотни. Мы можем принимать человеческий облик, но, к несчастью, ненадолго. Потому и бесполезно мне бежать.

— Так что же ты раньше молчал? — присвистнул Айрвен. — А можешь сейчас обернуться?

— Могу, — признался дракон. — Только некогда уже. Давайте прощаться, а то Тхмарргру нагрянет.

— Ну хотя бы напоследок! Ну что решает пара минут?

— Что ж, — дракон шевельнул узкими кожистыми крыльями, которые в полутьме пещеры были незаметны. — По правде говоря, мне тоже не хочется… чтобы вы меня запомнили в этом облике…

По его чешуе прокатилась заметная дрожь, на миг тело чудовища подернулось мутным туманом — и вот уже не стало никакого дракона. На камне сидела девчонка. Та самая, светловолосая, в длинном, до пят, платье.

— Так значит, это был ты? — потрясенно прошептал Айрвен, невольно шагнув вперед.

— Да, это была я, — подтвердила девчонка. — Я же тогда честно предупреждала — лучше бы тебе вернуться…

Принцесса, похоже, удивилась ничуть не меньше Айрвена.

— Ну и ну! Так что же выходит, Граста, ты — девушка?

— Ну да! — кивнула Граста. — А что тут странного? У драконов все как у вас, людей.

— Но почему же ты не говорил… не говорила?

— А я и не говорила, что мужчина, — чуть усмехнулась девчонка. Просто в вашем языке слово «дракон» — мужского рода, вот ты и подумала…

— И надолго ты можешь оставаться такой? — спросил Айрвен.

— Недолго, — призналась Граста. — Полчаса, ну, если постараться, час. Не больше.

— А насовсем, значит, нельзя? — грустно протянул он, глядя на гибкую, тонкую фигуру. Менестрели сравнили бы ее с ивой… или молодой березкой…

— Это почти невозможно, — вздохнула девчонка. — Драконья натура ведь никуда не денется, и убить ее нельзя.

Айрвен вспомнил гобелен, висевший в Благородном Училище, в парадном зале. Огромный гобелен, всю стену покрывает, лет сто, наверное, его ткали. Изображен великий рыцарь Фраггед, поражающий копьем извивающуюся клыкастую змеюку. И надпись золотыми буквами, по всей ширине: «Убить дракона!»

Выходит, врала надпись… И врали убеленные сединами профессора драконистики…

— Ты сказала, почти! — голос Катарены перебил воспоминания.

— Да, — совсем тихо сказала Граста. — Есть один способ. Но это все равно невозможно. Разве найдется такой человек, что по своей воле возжелал бы воспринять драконью натуру?

— Так-так, — заинтересовалась принцесса. — И как именно?

— Есть такой ритуал… очень древний… Я читала в одном старом свитке, который наши начальствующие не заметили, когда очищали Главную Библиотеку от всего вредоносного… и там сказано, что ежели найдется такой человек, и ежели произнести нужные слова, и слить воедино две капли крови — драконью и человечью, то драконья природа от дракона перейдет к человеку, и тот сам сделается драконом-оборотнем, а дракон станет человеком… безвозвратно. Только все это глупости, никто ж не проверял. Да и не отыщется такого человека.

— Ну почему же не отыщется? — задумчиво протянула принцесса.

— Ясно, почему! — вмешался Айрвен. — Кто ж пойдет против Всевышнего, кто ж захочет загубить свою бессмертную душу, оборотившись чудовищем?

— Мальчик, — холодно взглянула на него принцесса, — ты, видать, невнимательно читал Откровение Всевышнего. Ибо сказано там: «кто душу свою отдаст за ближних своих, тот сбережет ее, кто же убоится, тот погубит ее».

— Ты что имеешь в виду? — не понял Айрвен.

— То и имею, — отрезала принцесса. — Слушай, повернулась она к девчонке, — а слова-то помнишь? Ну, которые были в том свитке?

Но Граста не успела ответить. Черная тень упала на всех троих, и сумрачный вечер сразу обернулся ночью.

7

— Та-ак! Вот, значит, сколь усердно выполняем мы экзаменационное задание!

Чудовище, встав на задние лапы, возвышалось над ними подобно колокольне в городке Брумгенн — туда, в пивные, удавалось порой смотаться из Благородного Училища его питомцам. И голос у драконихи был подстать главному, басовому колоколу. Казалось, сверху валятся не слова, а увесистые булыжники.

— Вот к чему закономерно приводят дерзкое своеволие, неуважение к общественным традициям, ленность в постижении премудрости, склонность потакать прихотям своего зачаточного разума, наглость, слюнтяйство и головотяпство!

Айрвен искоса взглянул на Грасту. Та — по-прежнему в человеческом облике — сжалась, побледнела, хотя куда уж дальше-то бледнеть? Рядом с огромной, иссиня-черной тушей почтенной Тхмарргру девчонка казалась не более чем мышкой. Впрочем, как и Айрвен с Катареной. Бежать было бессмысленно, и оба это понимали.

— Сколько усилий, сколько средств было потрачено на твое образование, неблагодарная девчонка! А ведь еще глядя на твое яйцо, я уже предвидела пагубный путь. И хотя отдельные излишне оптимистически настроенные коллеги не желали внять моим предостережениям, ныне тайное сделалось явным! Гнусная, омерзительная жалость к человичишкам! Что может быть позорнее для истинного дракона? Почему эта шмакодявка, исполинский коготь приблизился к лицу принцессы, — до сих пор не обращена в золото? Почему этот кусок жесткого мяса, — другой коготь потянулся к Айрвену, — все еще не поджарен? Так-то ты сдаешь свой экзамен, так-то выписываешь себе подорожную в драконью жизнь?

Граста молчала, уставившись себе под ноги — словно там скрывалось что-то крайне интересное. И лишь по тому, как вздрагивали худенькие плечи, Айрвен чувствовал ее страх.

— Все, кончилось терпение! — провозгласила старая дракониха. Экзамен тебе не зачтен, и пересдачи, ввиду открывшихся обстоятельств, не жди. Сейчас ты отправишься со мной, на преподавательскую коллегию, и там будет поведано о твоей скверне, о твоем предательстве первого народа! А после, в торжественной обстановке, мы поджарим тебя огнем уст наших! То, что запятнало себя человеколюбием, недостойно жить!

Тварь перевела дыхание, потом изрыгнула из пасти сгусток рыжего пламени. Ее бесцветные, немигающие глаза остановились на Айрвене с Катареной.

— А знаешь что, скверная девчонка, я, пожалуй, дам тебе последний шанс. Пять минут. Живо принимай истинное обличье и доведи до конца то, чему надлежало исполниться! Поджарить и озолотить. Отсчет пошел!

Граста покорно кивнула, раздавленная учительским взглядом. Вздрогнула, дернулась — и Айрвен едва успел отскочить подальше. На месте девчонки появился огромный, повесеннему зеленый дракон. Правда, несмотря на необъятные размеры, по виду он смахивал на курицу, которой прямая дорога в суп.

— Ну-с, молодые люди, с кого начнем? — расхохоталась учительница.

— Я… — Граста поперхнулась собственным ревом, — я не буду… я не могу…

Айрвену вдруг ужасно захотелось в ближайшие кустики, хотя они, ближайшие, находились внизу, в распадке, где пасся сейчас невозмутимый Ямбо. Однако приходилось мужественно терпеть.

— Ты, ящерица, кого шмакодявкой обозвала? — решительно оттолкнув Айрвена, принцесса выступила вперед. — Ты на кого поднимаешь хвост? На королевскую дочь? Тебя не учили, бабка, что за гнилые речи должно вырывать язык?

Смех драконихи был подобен горной лавине.

— Значит, начнем с тебя, девочка, — отгрохотав, заявила почтенная Тхмарргру.

— Нет, бабка, мы начнем с тебя!

Айрвен даже не почувствовал, как висевший у него на поясе дедовский двуручный меч вдруг вылетел из ножен — и заплясал в ладони Катарены.

— Прекрасная! — потрясенно взревела Граста, — остановись! Человеку не под силу поразить дракона!

Принцесса и не подумала отвечать. Одним прыжком подскочив к ее лапе, она со всей мочи всадила клинок в палец, туда, где саблевидный коготь выступал из чешуи. Треск, оглушающий, рвущий барабанные перепонки Грастин рев — и несколько капель густой зеленой жидкости пролилось на широкое лезвие. Сталь тут же зашипела, ее заволокло густым сизым дымком.

— Так, — невозмутимо усмехнулась принцесса, — один ингредиент у нас есть. А сейчас будет второй. Ну-ка, подруга, живее превращайся назад.

Невесть откуда в левой ее руке оказался узкий стилет. Быстрое, скользящее движение, просверк стали — и темная кровь залила ее правый локоть.

Айрвен и не подозревал, что можно двигаться с такой скоростью. Мгновения не прошло — а Катарена, отбросив стилет, перехватила меч левой рукой и подставила его под быструю кровяную капель. Все его мысли были заняты принцессой — и потому он лишь краем глаза уловил, как Граста поспешно обернулась девушкой. Зато Катарена не зевала.

— Граста, — заорала она, подбегая к перепуганной драконнице, — ну давай же! Говори слова!

Айрвен обнаружил, что не может сдвинуться с места. Словно какая-то сила приморозила его ступни к земле. Оставалось лишь растерянно наблюдать, как старая дракониха взмывает в воздух, закрывая собой полнеба, и примеряется, как бы ловчее плюнуть огнем. Все его внимание было захвачено ожиданием мучительной гибели, и потому он почти не замечал странные, отрывистые, но вместе с тем ритмичные звуки. Он и не думал взглянуть туда, где стояли, обнявшись, Катарена с Грастой.

А потом вдруг оказалось, что уже не половина — все небо подернулось тьмой, и там, во тьме, бушует гроза, скрещиваются оранжевые молнии, доносится яростный рев. Там, в вышине, кружилось теперь два дракона. Они сталкивались, били друг друга острыми крыльями, разлетались, изрыгая струи слепящего огня. И это тянулось бесконечно, и никто не мог взять верх.

Внезапно Айрвен обнаружил, что прижимает к себе рыдающую Грасту. Кто из них первый шагнул к другому, кто первый открыл объятья, он так никогда и не узнал.

— Она убьет ее! — всхлипнула Граста, уткнувшись ему в щеку. Шлем давно уже свалился и канул где-то в камнях, и ничто не мешало вечернему дождику смывать обоим слезы.

— Кто кого убьет? — впрочем, Айрвен и сам понимал, кто. Где уж смелой, но неопытной девчонке тягаться с матерой, злобной драконихой? К тому же толком не освоившись в чужом пока еще теле…

Он вновь запрокинул голову — и невольно прошептал: «Всевышний! Ну она и дает!»

Ярко-зеленый дракон, отпрянув от черно-синего, вдруг перевернулся в воздухе и захлестнул своим хвостом шею противника. Сдавил несколькими кольцами, точно удав, а потом принялся резко метаться из стороны в сторону, всякий раз изгибая вражескую шею под немыслимыми углами. Вскоре послышался глухой треск, будто на сухую ветку наступили.

— О! — прошептала ему в мокрое ухо Граста. — О, как это по-человечески…

8

Сумерки сгущались — неторопливо, мягко, по-кошачьи. Грязно-сиреневое небо все так же сочилось мелким, надоедливым дождиком, но не было в нем драконов, ни одного. Все кончилось.

— Как же ты решилась? — в который раз спрашивал Айрвен Катарену. Усталая, тяжело дышавшая, она сидела на грязном камне, нисколько не боясь запачкать одежды. Ей, видно, было уже все равно.

— Да вот так и решилась, — хмыкнула принцесса. — Все равно иначе эта уродина всех нас прибила бы, — она кивнула в сторону распластавшейся на острых камнях туши. — А так хоть шанс какой-никакой был.

— Но как же ты теперь? А корона? А замуж? Ну а вдруг полюбишь кого-нибудь?

— Вот когда случится этот «вдруг», тогда и подумаю, — отрезала Катарена. — А пока что я довольна. Все остались живы, у Грасты сбылась мечта, ты сдал свой экзамен…

— Как это я его сдал? — растерянно пробормотал Айрвен, переводя взгляд с принцессы на чернеющую тушу почтенной Тхмарргру.

— Очень просто. Вот мертвый дракон, вот твой меч, коим поражено было страшилище. Твои убеленные сединами наставники взрыдают от счастья.

— А самое главное? А принцесса? — Айрвену было не по себе от ее спокойного, равнодушного тона.

— А принцессу съел дракон. Сам посуди, не обязан же бедный зверь целую неделю поститься, ожидая смелого рыцаря. Скажешь, зато победили силы добра. Все будут довольны. Даже папа. Ведь, главное, войны уже не будет. А вот кто расстроится, так это несостоявшийся мой муженек… Ну да ничего. Горе его будет недолгим…

— Но это же нечестно! — растерянно протянул Айрвен. — Я же его… в смысле ее… не убивал. Это все ты…

— Мальчик, — очень грустно и как-то очень по-взрослому усмехнулась принцесса, — мы живем не в легенде и не в рыцарском романе. Это жизнь, понимаешь? Скучная как дождик, страшная как чудовище, — кивок в сторону мертвой драконихи, — глупая как ты. И подругому не бывает. Ладно, нам, наверное, пора прощаться. Я надеюсь, ты позаботишься о Грасте? На лютне-то играешь? Значит, будешь ей кансоны петь…

Айрвен лишь кивнул, крепче обнимая светловолосую девчонку. Березку или иву, как сказали бы менестрели. Если бы, конечно, узнали. Но незачем им такое знать.

— Тогда прощай, — принцесса вдруг шагнула к нему, нагнулась — и легко, холодными губами, поцеловала в потный лоб. Затем отошла подальше.

— Прощай, Граста! Будь счастлива!

— Постараюсь, — тихо проговорила девчонка, зарываясь мокрыми волосами в лицо Айрвену.

Катарена кивнула, сжалась, точно ожидая удара, быстрая волна пробежала по ее телу — и вот уже огромный дракон, рассекая вечерний воздух, взмыл в промокшее небо. Стремительно набирая высоту, сделал круг над ложбинкой, где стояли, обнявшись, Айрвен с Грастой, и, развернувшись, помчался ввысь. Вот он, удаляясь, сделался размером с ворону, потом — с муху, а после и совсем растаял в сумерках.

— На север полетела, — задумчиво сказала Граста. — А что там, на севере?

— На севере у нас Налангия. — Айрвен фыркнул, не в силах сдержать смех. — По-моему, там, на севере, скоро овдовеет множество свиней…

— Пойдем домой, а? — шепотом попросила Граста.

— Пойдем! — и они не спеша направились вниз, где шумно вздыхал флегматичный старенький Ямбо. Старенький, но крепкий, двоих уж как-нибудь да вынесет.

01.11.2001

Content

Каплан Виталий Экзамены

Виталий Каплан ЭКЗАМЕНЫ

1

2

3

4

5

6

7

8