Дарья Еремина

ДУША ИМПЕРАТОРА

1

Стать счастливым и богатым, властвовать в сердцах и умах людей… Вот, что пообещал мне старик. С виду он голодал и вряд ли мог подходить на роль Учителя.

Араб хитро улыбался бледно-серыми глазами, закуривая новую порцию кальяна. Если над головой пролетала крупная визгливая птица, он провожал ее внимательным взглядом.

Как может этот нищий араб знать, а тем более научить меня богатству и счастью?!

Естественно, я усмехнулся в ответ на столь смелое заявление, и отправился прочь по зыбучему песку красноморского побережья.

Старый курильщик кальяна не выветривался из головы в течение всего вечера.

Мгновенно закатившись за холм, вскоре солнце подарило отдыхающим прохладу и ночь.

Любители ночного купания сонно начали вылезать из нор: кто с бутылочкой вина, кто с напитком покрепче; кто веселой однополой гурьбой, а кто парочками. Как по команде, начали рассасываться волейбольные площадки, пустеть отели и шезлонги.

Разной степени поджаренности туристы, ускоряясь на последних метрах дистанции, перемещались к курильщикам кальянов. Я же прогулочным шагом направлялся в бунгало.

Зайдя в номер, привычно наткнулся на отражение в зеркале. Подмигнул себе, улыбнувшись. Поблескивая отражением лампы, на тумбочке красовалась бутылка «Red Label». Прихватив ее и «Колу» из холодильника, я вышел на террасу и устроился на пластмассовом стуле. Блаженно откинувшись назад, забросил ноги на перила.

Попытка расслабиться вполне удавалась. Верный помощник в низком стакане, перемещаясь изо рта в желудок, всячески помогал моим целям. В голове поплыл хмельной туман. По ногам поползли холодные мурашки. В очередной раз пришлось пожалеть, что я не пригласил в поездку какую-нибудь спутницу. Иногда, хоть и редко, женщина лучше ноутбука. Впрочем, я оставил ноут там — в Москве. Сюда я приехал отдыхать.

Со стороны главного корпуса раздались шаги любительницы шлепок. Я повернулся к дорожке в ожидании чуда. Однажды я видел девушку, танцующую в сланцах. Казалось, что бедняжке очень надо в туалет. Это выглядело нелепо и смешно. После того вечера мне сложно поверить даже в гипотетическую привлекательность ног, если на них это… Вынырнув из-за кустов, девушка поворачивала на нашу общую дорожку. Я скинул ноги с перил и принял «исходное положение». Покормить ее, что ли, бедную?

— Девушка, милая, вы заглушаете стрекот цикад! — Ляпнул я первое, что пришло в голову. Она остановилась, вглядываясь под навес моей терраски. То ли не поняла, комплимент это или обвинение, то ли, вообще, немка и не ферштейн[1].

— Простите?

Ближе… еще ближе… Я улыбнулся: милое создание.

— Я вас прощаю, но с одним условием! Разделите со мной божественный напиток «Виски-кола в звездную ночь»!

Она коротко засмеялась и подошла чуть ближе. На мгновение остановилась:

— Сейчас, руки помою…

И пошла дальше, скрывшись за дверью через одну от моей. Ну вот…Я огорченно навел себе еще порцию коктейля. Готовый провести вечер наедине с моими бутылками, снова закинул ноги на перила террасы. Орешков бы… Не подумал, старик, не подумал.

В голове уже во всю кружил туман, вызывая наилучшие шевеления души. Именно за такими моментами я сюда и приехал. За спокойствием, за тишиной, за теплой ночью, незнакомым звездам, стрекотом цикад и бутылкой виски ко всему в придачу.

— Ну, и где же? — Усмешка, прозвучавшая в шаге от меня, чуть не одарила инфарктом. Ноги с грохотом свалились на деревянный настил, удовлетворив шутницу.

Я изумленно уставился на уткнувшуюся локтями в перила незнакомку. Кто бы мог подумать?! Поднявшись, посеменил в домик за вторым стулом и стаканом.

— Жаль, орешков нет. — Поделился я бедой, вытаскивая стул на террасу.

— Да, что вы? — Девушка явно смеялась надо мной больше, чем стоила месть за цикад. Два или три пакетика орешков скромно легли на край столика.

— Ща. — Окончательно растроганный, я пошел за тарой для соленого лакомства.

Мы уселись. Оба вздохнули, как перед стаканом водки, и я наполнил стаканы.

— Саша. — Протянул я ей руку через стол.

— Рита. — Откликнулась худышка на рукопожатие, но после моего хрюка, выдернула руку. Ну, Рита, — разве не имя для коровы?

— Для хрюкающих — Марго! — Жестко оборвала она мой издевательский хрюк. Сквозь легкий хмель стало смешно и стыдно одновременно. Удивительный экземпляр. Мы чокнулись и выпили.

— Мне так приятно, что вы согласились на мое скромное предложение! Простите меня, пожалуйста, и за цикад и за реакцию… — Я еле-еле удерживал улыбку между ушей.

— Какое предложение? — Рита насмешливо вскинула брови. — Я пришла искупить вину за шум, заглушивший цикад… Впрочем, я вас прощаю! И в знак примирения предлагаю перейти на «ты».

«И заняться любовью прямо здесь и сейчас» — додумал я и подтолкнул ее стакан своим. Да, орешки оказались очень кстати. Преисполненный искренней благодарностью компаньонке и снабженке, я благоговейно закинул ноги обратно на перила. Марго не замедлила присоединиться, откидываясь на спинку стула. Похоже, мой друг из бутылки принялся упорно дурманить и ее мозг. Впрочем, судя по всему, она была абсолютно не против, и это радовало вдвойне.

— Ты здесь одна?

— Нет, с папой и мамой…

Я понял, что сижу, напряженно уставившись на нее лишь тогда, когда она открыла глаза и рассмеялась мне в лицо. Мотнув головой, я откинулся снова. Ну и шуточки у вас…

— Я уже пьяная… — Пожаловалась Рита через четверть часа блаженного созерцания вечности хмельным сознанием.

— Но для секса еще рано! — Отозвался я скромно. — Мы не знакомы и получаса.

— Пошли, погуляем. Хочу шашлычка купить, не ела вечером.

— Ну, кто ж напивается на голодный желудок! — Тихо побранил я знакомку, лениво поднимаясь со стула.

Обогнув жилую территорию отеля, мы остановились у стекленной теплицы ресторана.

Распахнутые двери звали отдыхающих на ужин.

— Еще время ужина не прошло. Пойдем, покушаем. — Она повернулась ко мне, не желающему выходить в свет. — Да, пошли. Тут нормально кормят. Лучше чем в Мариотте и Хайяте, уж точно.

— Это эталон?

— Нет, это просто пять звезд, в отличие от наших четырех.

Я уже не упирался и шагал за ней в неприлично яркий свет.

— Четыре звезды в центре Наама бей? Меня обманули? — Я и не знал, что нахожусь в четырех звездах. Это не имело никакого значения. Просто, удивило.

— Тебе пафос надо или тихо поспать и вкусно пожрать? — Она не была раздражительна — просто, я туго руководился.

Окончательно удивленный, я вошел в теплицу и внюхался. Сдаюсь! Дайте два!

Мы сидели напротив и с аппетитом ели второе, третье, сладкое… Пили вино. Вино было против виски-колы, но возмущалось не сильно. При свете она казалась необыкновенно бледной, худой и ангельски привлекательной. Точнее, чертовски привлекательной. Если бы не ее здоровый цинизм и едкий юмор, я бы подумал, что она больна. На вопрос, почему она не загорает «как все» отдыхающие, последовал лишь легкий кивок «на себя посмотри». После этого я узнал, что она тоже проводила дни под водой. Она тоже не курила… Впрочем продолжать сейчас бессмысленно, мы нашли друг друга окончательно и бесповоротно, вовремя и там где надо.

Мы вышли одними из последних. На улице стало еще чуть прохладней. Я замер, вдыхая теплый бриз, освежающий захмелевшую голову.

Казалось, что Марго так же необыкновенно комфортно со мной, как и мне с ней. Она относилась к тем девушкам, кто разворачивается и уходит, если хоть что-то не нравится. Она не напрягалась и не напрягала. С ней было просто.

— Кальян?

— Кальян. — Кивнул я, нежно обнимая мое худое создание за плечи.

Старик сидел на том же месте, где я оставил его до заката солнца. Он так же неторопливо беседовал с посетителями своих подушек, раскуривал кальян, и изредка смотрел на небо. Я нерешительно остановился на дорожке. На его подушках уютно умостилась парочка. Очень захотелось оказаться на их месте. Картинка была необыкновенная.: по обе стороны от ковра старика было пусто метров на сто. Сзади, буквально в десятке шагов, накатывало мелкими бурунами море. Я кинул взгляд на Марго. Худышка зябко жалась ко мне и так же смотрела на курильню араба.

— Я сегодня был у того старика. Он сказал, что может научить меня быть счастливым, богатым и властвовать в душах и сердцах людей.

— Научил?

— Нет, я ушел.

— Дурак. — Улыбнулась она и пошла вперед.

— Там же занято. — Пошел я за ней, выворачивая ноги в сандалиях из песка.

— Значит, освободим! — Откликнулась Марго безапелляционно.

— Ты вернулся, мой друг! — Старик махнул курительной трубкой и улыбнулся. — Я знал, что ты вернешься!

Сидевшие на подушках отдыхающие заинтересованно, и недовольно посмотрели на нас.

Это, определенно, был дурной тон — врываться так нагло в курильню для одной компании. Марго, тем временем, тихо устроилась на подушках и накинула на себя плед. Мне ничего не осталось, как присесть рядом с ней.

— Вы не видите, что здесь занято? — Не выдержала туристка нашей наглости.

— Под звездами занято? — Марго патетично повернула ладони к небу и устремила взгляд к звездам. — На берегу этого теплого моря занято? — откинулась на подушки и, взяв горсть песка, пропустила сквозь пальцы. — Или наш общий друг на данный момент приватизирован вашими пятью фунтами, заплаченными за кальян?

— Пошли отсюда. — Вскочила возмущенная девушка, утягивая за руку провожатого.

Мне показалось, провожатый не был против нашей компании. Когда он обернулся к нам пожать плечами, я шевельнул бровями в знак сочувствия.

Когда парочка отошла на десяток шагов, старик тихонько засмеялся и потрепал Марго по щеке. Оказалось, что она сидит на этих подушках уже не впервые. Они тихо беседовали, покуривая кальян, и я все больше удивлялся своей новой знакомой.

Через какое-то время я понял, что обращение «мой друг» изначально относилось к ней. В течение трех дней нашего пребывания на курорте мы с Марго все время наступали друг другу на пятки, так и не встречаясь. Было видно, что старик считал Марго достойнее его внимания, чем я. Они говорили о простых и насущных вещах, в то же время являющихся вечными темами для всех народов. Говорили о языках (араб сносно владел английским, французским и свободно арабским, русским и немецким), их различиях и общих правилах. Даже в пустынных барханах, оказывается, был смысл и цель. Она смеялась, глаза ее горели, без всяких преувеличений, как звезды. Щеки разрумянились от теплого пледа, вина и спора. Я был не то что лишний — Марго облокачивалась на меня спиной, но влиться в разговор у меня не получалось. Через полчаса, обнимая Марго, чувствуя ее тонкое, живое, отзывающееся тело так рядом, а мысли — так далеко, я стал выходить из себя. С ущемленным самолюбием, более того, с пьяным и ущемленным самолюбием, я ввинчивал все более и более едкие замечания в их разговор и, в конце концов, разъярил свою спутницу.

— Да, что с тобой?! — Вскочила Марго с подушек. Щеки ее горели, глаза сверкали.

Она была так же пьяна от вина и кальяна, как я.

Старик тихонько смеялся. Я поднялся за ней. Как я могу ответить ей, что со мной?

Сейчас и здесь это был пустой вопрос с саморазумеющимся отсутствием ответа!

Немного чуткости и он стал бы бессмысленным!

Марго поблагодарила старика. Расплатилась за кальян и пошла к жилому сектору.

Играет она или действительно рассердилась, понять я не мог абсолютно. Лишь, догнав и удержав ее за руку, я встретил взгляд, не оставляющий сомнений. В мозг воткнулась игла. Такая явная агрессия не преминула материализоваться. Беспомощно выронив ее руку, я схватился за виски и зажмурился. Но эта боль — острая и мгновенная — оставила практически сразу.

Марго была в нескольких шагах. Я не собирался отпускать ее ни сейчас, ни потом.

И не дурман во мне говорил, хотя и дурманом тоже было то, что двигало мной и влекло вперед. Я быстро догнал свою худую бледную пассию, подхватил на руки и почти бегом направился в номер. Она замерла. В какой-то момент (я надеялся на это), возможно, испугалась. Легче ребенка, легче пушинки, почти невесомая, притихшая, она из обвинителя превратилась в виноватую, и благоразумно не стала рыпаться.

Войдя в домик, еще совершенно не отойдя от пережитых эмоций, я хотел бросить это невесомое создание на кровать, но, зацепившись ногой за чемодан у тумбочки, полетел вместе с ней, придавив. Она вскрикнула.

— Черт! — в сердцах я выругался и отпрянул. — Слушай! — В нескольких сантиметрах от меня все еще горели звездами ее недобрые глаза. Я не знал что сказать. Я хотел ее. Слова мне вряд ли могли помочь. — Не убегай.

Марго чуть улыбнулась: хищно и сладко. На ее губах и во рту остался сладкий вкус кальянного дыма. В глазах — томление и вызов. Я улыбнулся, возвращаясь к ее губам. Какая сладкая и дикая девочка…

Марго была необыкновенной находкой. После этой ночи я был готов пересмотреть свое отношение к вопросу «женщина или компьютер». Хотя, на тот момент это было преждевременно, а после уже не актуально. Впрочем, не посвящая никого в интимные подробности, я удостоверился в правильности предположения, что по настоящему познакомиться можно только в постели. И именно с этого и стоит начинать знакомство. Могу признаться: во мне зацементировались как идеал те ощущения, что я познал в первую ночь с Марго.

Я бы испугался, появись обстоятельства, способные помешать нам быть вместе после Египта. Но почему-то ничего, ровным счетом ничего, не вставало между нами. На следующее утро я проснулся абсолютно счастливым мужчиной.

Она спала. Мой демон с ангельским лицом, абсолютно гладкой, словно шелк, кожей, горячими губами, нескромными руками, пылающим взглядом и острым языком.

Маленькая, худая, все понимающая и отзывающаяся мечта. Через пару минут она тоже проснулась.

— За мной в восемь приедут из дайвинг-клуба.

Я резко сел. Точно! Дайвинг! Черт!

— Сколько время?

— Шесть.

— Шесть? Так рано? Откуда ты знаешь? — Я вытряхивал из шорт мобильный телефон, чтобы посмотреть на часы.

— У меня будильник… — Марго с усмешкой наблюдала за моими потугами вытащить застрявший мобильник.

— Где будильник? Я не слышал. — Шорты сдались и мобила засветилась в моих руках.

Циферки показывали четыре минуты седьмого. Марго тем временем указательным пальцем постукивала по виску. Означало это «вот будильник» или «дурной малый» я так и не понял. Успокоившись, я все же позволил себе упасть обратно на подушки.

— Ты здесь, в отеле заказываешь?

— Да.

— Значит, вместе поедем.

Марго хищно улыбнулась и придвинулась ко мне ближе.

— А, разве, могло быть иначе? — Тихо проговорил ее голос у меня в голове, пока зубы впились в кожу.

— Ай!

Через секунду она слетела с постели и, потянувшись, начала одеваться. А где утренние ласки? Неужели, она при дневном свете всегда будет кусачей стервой?

Будто прочитав мои мысли худышка обернулась и вскинула брови.

— Завтракать не идешь?

Ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и начать вылезать из постели. Плавки весели на сушилке на террассе, полотенце там же. Но, прежде всего, нужно было принять душ.

— Душ?

— Нет, спасибо… — Марго поморщилась и вышла на улицу. Мне же ничего не оставалось, как идти в душ в гордом одиночестве. Теплые струи воды быстро смыли недоумение, оставшееся от Марго и привели в боевую готовность мысли, тело и желания. Перед глазами вырисовывался процесс погружения под воду, стаи рыбок и кораллы, дремлющие крылатки и, возможно, дельфины. Вчера обещали дельфинов… А на смену этим картинкам приходили воспоминания прошедшей ночи, необыкновенно гибкая и горячая Марго. Пришлось оставить лишь ледяную воду, чтобы снова прийти в себя.

Выйдя из душа, я обнаружил свои плавки и полотенце на постели. Собравшись и выйдя на террасу, увидел дожидающуюся за поеданием вчерашних фисташек Марго. Ее отстраненный вид, серьезное, сосредоточенное выражение лица не предполагали нежности с моей стороны. Для меня же было бы странным не обнять ее. Она не отстранилась, но и не ответила, и это напрягло.

— Завтрак. — Тихо напомнили ее губы. На какой-то момент мне показалось, что это слово-прощание. Мы, вроде, собирались вместе на дайвинг?

— Что с тобой? Я сделал что-то не то?

Марго встала из-за столика и направилась по дорожке, не проронив ни слова. Но когда увидела, что я не двигаюсь с места, улыбнулась, зовя за собой.

2

Мы завтракали йогуртами, фруктовыми салатами, яйцами, мягкими вафлями с шоколадом и кофе. В процессе поедания пищи «утренняя Марго» таяла как снеговик на солнце, приобретая знакомые с вечера спокойную веселость и легкую язвительность. Мое напряжение улетучивалось так же стремительно, как ее глаза заряжались солнечным светом. Я вдруг понял, что впервые вижу ее при дневном свете: глаза, показавшиеся вчера почти черными, сейчас были болотно-зелеными. И румянец, не заметный при искусственном освещении, все же проглядывал сквозь белую мраморную кожу. Только нереальная худоба никуда не могла исчезнуть — удивительная худоба для человека с таким аппетитом.

— Я сегодня остаюсь на ночное ныряние. Это обязательно для получения advanced[2].

Ты останешься? — Марго сосредоточенно макала вафлю в шоколад.

— Конечно, останусь.

Она кивнула, отпивая кофе.

— Не сердись на меня, пожалуйста. — Марго уперлась взглядом мне в глаза.

Появилось ощущение, что в мозг напихали ваты. — Я необщительная с утра… и злая.

— Я заметил.

Над ее жалобным взглядом захотелось посмеяться и от души окончательно отлегло.

Прихватив пакеты с полотенцами, мы направились в холл главного корпуса.

— Ты, ведь, вчера не плавала? — Я пытался понять, почему мы не встретились раньше.

— Нет, я через день. Позавчера плавала, сегодня день плюс ночь и послезавтра следующий раз.

Я кивнул, проваливаясь в мягком диване. Марго, стянув свои защитные тапки, забралась с ногами и прижалась ко мне.

— Пить хочу.

Я порвался встать, но худышка удержала.

— Ты куда?

— Попить принести… — Удивленно ответил я.

— А… — Отпустила она руку. У барной стойки я попросил сделать пару рюмочек каркаде. Марго казалась мне все более удивительным экземпляром. Словно маленький играющий котенок, она отталкивала меня задними лапами, удерживая при этом когтями передних. Необыкновенное существо. Так же ластится и кусается, так же шипит и фыркает и зализывает раны. Я обернулся через плечо посмотреть на нее.

Пересев на мое, наверное, более теплое место, она поджала ноги и спрятала ладони между колен. Однозначно, котенок мерз. Вернувшись к дивану с горячим ароматным напитком, я крепко обнял ее за плечи. Марго обняла рюмочку двумя ладонями, греясь. В холле, действительно, было прохладно. Рядом на диван сели дайверы из моей вчерашней группы, поздоровались.

— Рита, Александр? — К нам подходил инструктор. — Влад, Тимур, Катя… Всё?

— Пока все. — Влад встал и протянул руку инструктору.

— Хорошо, ждем Артура с супругой пять минут и отправляемся.

— Мы идем, идем! — От лифтов шел сильно загоревший габаритный мужчина в возрасте, ребенок лет десяти, и также загоревшая фигуристая блондинка. По возрасту, она могла подходить как на роль дочери супруга, так и на роль матери его ребенка.

— Вот и хорошо. Двинулись.

Худой, высокий и белобрысый Максим был инструктором от Московского дайвинг-клуба.

Он работал в Египте во время летних каникул в качестве отдыха от Плехановского Университета и небольшого заработка.

На пирсе всех мужчин ждала привычная цепочка для перекидывания баллонов на бот.

Через пятнадцать минут мы отчалили. Еще через пару минут я понял, что потерял Марго и пошел ее искать. Нашел я ее, зеленую, внизу.

— Тебе плохо?

— Я уже выпила таблетку, сейчас пройдет. Марина говорит, что через пару раз уже привыкну.

— Ясно. Наверх пойдешь?

— Да, — она кивнула, прикрыв глаза, — Чуть позже, ты иди.

Я поднялся на верхнюю палубу и блаженно распластался на синих матах рядом с молодой женой Артура, читающей книжку.

— Вчера познакомились?

Я сначала не понял, что она обращается ко мне. Супруга Артура, чье имя я не помнил и не стремился запомнить, приспустив огромные солнечные очки, внимательно ждала ответа.

— Это так важно? — Без энтузиазма ответил я.

— Да, нет, не важно. Просто, поддержать разговор. — Она вернула очки на место и уткнулась в книжку. Какой разговор она имела ввиду, начиная с подобных не касающихся никого вопросов, я понимать не собирался.

— Мама, дельфины! Смотри, мама! — заорало чадо моей соседки и подбежало к нам.

Блондинка отложила книжку и встала.

— Мама, смотри, смотри! — не унимался ребенок.

— Вижу, котенок, вижу.

Рядом с ними встали еще три человека из группы. Я же решил проведать своего котенка. Бот глушил мотор, мы медленно останавливались. Пара тел пролетела мимо меня и бухнулась в прозрачную воду. Это Влад и Тимур, широкими взмахами загребая воду, направились к дельфинам. В нескольких километрах от нашего катера на якорь встали еще две лодки с дайверами. Макс крикнул о брифинге через 10 минут. Те, кто не ныряет, может спускаться плавать с масками уже сейчас. Это относилось к супруге Артура и мальчишке. Остальная группа ныряла. Часть ее — уже и с дельфинами.

Марго я встретил выползающей на свет божий в довольно сносном состоянии. Марина — главный инструктор, проходя мимо, похлопала ее по плечу. Марго кисло улыбнулась. Готовый к сопротивлению, я наклонился к ней для поцелуя.

Удивительным образом Марго не сопротивлялась, о чем через несколько мгновений пожалел я сам.

— Костюмы. — Напомнила она, как любила коротко напоминать.

— Костюмы… — Пришлось мне согласиться, с улыбкой отводя взгляд.

Мой костюм висел с краю и был мгновенно найден. Не без труда облачившись, я принялся крепить баллон к жилету. Марго облачалась напротив. По крикам Макса было понятно, что любители дельфинов возвращаются. К тому времени, когда Артур спрыгнул в воду, чтобы натянуть свой костюм, а ребята залезли на палубу, мы с Марго уже проверяли манометры[3].

— Первая часть нашего погружения сегодня — западная Gota abu Ramada. Здесь мы будем нырять на глубину до 15 метров. Маргарита, для тебя ориентирование. Вторая часть после обеда — дрифт. Кто остается на ночное погружение, подойдите в обед к Марине. Одеваемся.

Подойдя к коробке с грузами я присвистнул. Марго вытаскивала пояс с шестью грузами.

— Как говно всплываю… — Оправдалась худышка. — Помоги нацепить.

Я подержал пояс, пока Марго затягивала его на своей осиной талии. Грузы практически плотно примыкали друг к другу — радость самоубийцы-утопленника.

Потом она села на скамейку, как мне показалось потому, что ноги под таким грузом подгибались. Я ошибся. Она продела руки в жилет и начала застегиваться. Очень захотелось посмотреть, как она будет вставать сама. Но это было бы, по меньшей мере, не по-джентельменски. Спрятав октопус[4] в один карман, а манометр в другой, с напряженной улыбкой она бочком наклонилась к ластам. Мне стало неимоверно жаль мое хрупкое создание. Оторвать взгляд от нее было невозможно. Я застегнул грузовой пояс, пока она затягивала жилет. Группа оперативно одевалась.

Артур уже первым упал в воду, я застегивал жилет.

Когда я примерил и спустил на шею маску, Марго протянула руку: «поднимай». Очень хотелось с кем-нибудь поспорить, подогнутся у нее коленки или нет. Так как у Марго был спутник, Макс лишь ожидающе наблюдал за ней. Мне показалось, что он тоже не против поспорить на эту тему. Как ни удивительно, худышка благополучно добралась до края, подняла маску, закусила загубник, ухватила пояс левой рукой, маску с загубником правой, и как нарисовано на картинках про дайверов, шагнула в воду. Я покачал головой.

— Как она в дрифт прыгать будет? Она же без качки еле на ногах держится… — Я посмотрел на инструкторов.

— Это только кажется. — Улыбнулась Марина на мои опасения.

— Запустим как футбольный мяч. — Улыбнулся Макс в ответ.

Мы провели под водой минут сорок к тому времени, как Макс посадил на свой октопус первого дайвера с закончившимся воздухом. Это была Катя, девушка то ли Тимура, то ли Влада, то ли обоих. Привычное ощущение невесомости и свободы, стаи цветастых рыбок, необыкновенные коралловые сады, крылатки, мурены, морские ежи…

Удивительный и прекрасный подводный мир, становившийся наркотиком для избранных, обволок нас и впустил в себя. Марго плавала рядом, крутилась и извивалась как мурена. Она кайфовала от чувства свободы в пространстве еще больше меня. Я догнал Артура и показал на камеру. Он кивнул. Марго приняла вертикальное положение и, посмотрев на меня, подмигнула. Маска, как и у меня, запотевала необыкновенно быстро, хоть и была по всем правилам оплевана. Продув маску, она кивнула, что готова к фото-сессии. И в это мгновение ее глаза расширились в ужасе. Я резко обернулся. На нас неслась огромная рыбья туша. Первая мысль была — акула… Через секунду уже стало понятно, что это дельфин. Он несся на нас как торпеда и, лишь, метрах в трех резко сменил направление, проплыв рядом и немного откинув волной. Артур, как ни в чем не бывало, щелкал камерой. Я тяжело вздохнул.

Повернувшись к Марго, спросил как дела. Она показала «ок».. Ну, ок — так ок..

Макс звал к себе, постукивая чем-то металлическим по баллону.

Скоро мы поднялись на поверхность, порядочно замерзшие, проголодавшиеся и утомившиеся. После обеда, записавшись на ночную нырялку, мы с Марго пошли на верхнюю палубу загорать. Она понимающе улыбалась на заявления о том, что я променял бы послеобеденный дрифт на отдых в номере с ней. Скоро подошел Макс и сел к нам. Рите предстояло прослушать лекцию: что есть дрифт, как вести себя под водой, чтобы не снесло и не отстать. Я освежил знания о составе воздуха в газовых баллонах для ныряния на разные глубины и чуть не уснул под их монотонный диалог.

— Брифинг. — Крикнул Макс через какое-то время, все же разбудив одного из молодых людей Кати. Почему-то вспомнился старик-кальянщик с его обещаниями: стать богатым, счастливым и… — что еще он там обещал? — властвовать? Надо зайти к нему вечером, послушать, что скажет по этому поводу.

— Ныряем мы тут. — Макс ткнул на цветную карту и взгляды всей группы последовали за пальцем. — Течение нас относит сюда, и здесь мы поднимаемся на бот. Все запомнили название бота? Елена! На трехметровой отметке к цепи якоря привязана красная ленточка. Если при всплытии Елены в поле зрения не будет, поднимайтесь на любой бот, который увидите. Бади[5] те же: Катя и Влад, Рита и Саша, Артур и Тимур — все время держим друг друга в поле зрении. Я, как всегда, с желтым ластом, Марина замыкает. Никто не рвется вперед меня, никто не отстает. Держимся вместе и видим пару перед собой. Рита, и напоминаю всем: во время сброса снаряжение не теряем! Если все понятно, собираемся.

Небо было по-прежнему чистым, но море спокойствием не отличалось. Я представил, как может качнуть суденышко, когда Марго встанет на ноги в снаряжении. Она в это время зябко повела плечами, дотронувшись до мокрого костюма. Артур влезал в свой на палубе: дрифт предполагал прыгать уже окончательно. Благо, все костюмы были мокрые и одевались легко.

Первым прыгнул Влад. За ним не особо удачно, боком полетела Катя. Я боялся отпустить руку Марго до последнего. На очередном порыве ветра она, еле успев приложить руку к лицу и взяться за пояс, сделала шаг вперед, чтобы удержаться, и, наступив на ласту, полетела в воду.

— Черт. — Выругался я, и прыгнул за ней. Когда всплыл, Марго уже плыла к катеру за потерянной ластой. Я поднял руку над головой, показывая, что все в порядке.

— Где твоя маска?

— Потеряла! — Откликнулась она, уже протягивая руку за ластой и новой маской.

Артур и Тимур прыгнули без приключений. Все начали сдувать BCD[6].

Возможно, мне показалось, что в глазах Макса образовалась растерянность, когда мы погрузились. Он задержал взгляд на осматривающейся Марине. Артур тоже заметил как инструктора замешкались. Уже через секунду Макс отвернулся. Течение несло нас мимо кораллов и косяков рыб. Как обычно, применять усилий для движения в дрифте не приходилось. Видимость была не ахти, поднятая со дна взвесь кружила до самой поверхности. Можно было отдаться на волю течения и отдыхать, наслаждаясь видами, но почему-то не получалось. Я чувствовал необыкновенное волнение.

Абсолютно новое для меня ощущение нельзя было описать никак кроме «ветра в голове». Казалось, что откуда-то справа давит некий поток, не ощутимый кожей и телом, но ощутимый как передвижение энергии в мозгу. Я посмотрел на манометр: цифры были в порядке, воздух и не собирался заканчиваться. Да и не было похоже это на настоящее головокружение, нечто совсем иное и пугающее своей неизвестностью. Посмотрев на Марго, я увидел то же смущение во взгляде. Она, казалось, ждала от меня ответа на вопрос: «Должно ли так быть?». А тем временем, толчки чего-то материального теснили мозг и внутренности.

Я обернулся к паре, следовавшей за нами. Самым опытным дайвером, кроме инструкторов, был Артур. Пожав плечами, я попытался выразить недоумение. Вопреки ожиданию, Артур кивнул. Я показал на баллон, мужик отрицательно покачал головой.

С воздухом все было в порядке. Тогда он сам обернулся к Марине и замер, если можно так выразиться о человеке, которого несет подводное течение. Резко повернувшись ко мне, он указал на Макса. Я кивнул, посмотрел на Марго и поплыл к инструктору. Догнать того, кто не плывет, а отдан на волю течения, легко. Макс понял, что я от него хочу почти сразу. Показал двумя пальцами на свои глаза.

Приказал успокоиться. Катя, плывшая за ним, подавала признаки начинающейся паники. Пришлось успокаивать ее и проверять количество воздуха. Марго постучала по голове и у меня появилось желание сделать тоже самое. Тогда Макс подал знак на всплытие.

— Марина опытный инструктор, она хорошо знает эти места.

— Она плыла сразу за нами за минуту до того, как я оглянулся! Я проверял! — Артур волновался и отплевывался.

— Ну, не акула же ее съела?.. — Неудачно пошутил Влад и поймал жесткий взгляд Максима.

— У меня что-то с головой… Так и должно быть в дрифте? — Марго ковырялась пальцем в ухе, вытряхивая воду.

— Пить перед дайвингом меньше надо. Такое ощущение, что вы на ощупь красотами любуетесь… — Не сдержался, наконец, Максим.

— Макс, ты-то успокойся. Мы на отдыхе, а ты на работе. Что делать? Что это за давление такое там на глубине? Никогда раньше такого не испытывал. — Я все же постучал по виску костяшками пальцев. Мозг откровенно чесался.

— Может, взрывы на солнце и электромагнитные бури? — Подал голос Тимур.

— И в толще воды они усиливаются так, что хочется мозг вынуть и помять как тесто?

Я будто сплю наяву, у меня сознание съезжает… — Катя пыталась уложить челку. Все повернулись к ней. — Что? Что я сказала?

— Что у тебя сознание съезжает. — Улыбнулся Тимур — Ну, так, как это еще назвать можно?

— Да, в общем-то, похоже на правду. — Поддакнул Влад и увернулся от брызг.

— Так, у кого еще «сознание съезжает»? — Спросил Макс на полном серьезе.

— У меня. — Артур кашлянул.

— И у меня. — Рита прочистила, наконец, уши.

— Да, у всех, наверно. — Влад осмотрел группу.

— По поверхности до бота мы будем плыть в три раза дольше. — Макс оглянулся по сторонам и резко закрутился на месте. — А где боты? Где все боты?

— Уплыли, наверно. — Предположил Тимур. — На глубине мы рискуем потерять сознание или… вынуть мозг и помять как тесто. — Усмехнулся он, укрываясь от недовольного взгляда Кати руками, — Так что поплыли так.

Максим посмотрел на наручный компьютер.

— Хорошо, плывем по поверхности. Будем надеяться, что Елена поднимет нас раньше, чем через два часа.

— Ну, не дождавшись нас, капитан же догадается плыть обратно? — Катя ожидающе посмотрела на Макса, но он промолчал, продолжая озираться по сторонам.

— Только без паники. — Голосом Карлсона, который живет на крыше, проговорил Влад.

— Дурак. — Катя обиженно отвернулась и поплыла за уже двинувшимся вперед инструктором.

— Макс, ты уверен, что плывешь в правильном направлении? — Я посмотрел на солнце и засомневался.

— У тебя на руке тоже компас?

— Нет, но когда ты показывал наш путь на карте, то он был аккурат на северо-восток.

Сейчас три часа дня, значит, солнце должно быть где-то слева от нас, но ни как не светить в спину.

Макс остановился.

— Ой, только не надо говорить, что мы заблудились! — Катя деловито посмотрела на меня, потом на Макса.

— Не, ну, я понимаю, что я в четырех часах лета от родных широт. — Попытался я оправдаться, — но не настолько же, чтобы Солнце вставало не на востоке?

— Он прав. — Тихо ответил Артур. — Но на моем компасе то же самое, что и на твоем, Макс.

— Значит, мы заблудились. — Констатировал Влад и теперь уже все на него посмотрели нехорошими взглядами. — Что я опять сказал? А тут акулы есть?

— Влад! — Зло крикнула Катя.

— Шучу-шучу. — Улыбнулся он примирительно и чмокнул воздух.

— Поплывем по солнцу или по компасу? — Вставила вопрос Рита.

— По солнцу. Солнце не ломается… — Ответил за Макса Артур и поплыл в противоположную от инструктора сторону. Все двинулись за ним.

Плыть по поверхности в полном водолазном снаряжении, мягко говоря, неудобно и утомительно. Хотя бы потому, что откидывая назад голову в лежачем положении ты упираешься затылком в вентиль баллона. А плыть, сохраняя вертикальное положение еще менее удобно. В водолазном снаряжении возможно плавать только спиной вперед, так мы и двинулись.

Я плыл сразу за Артуром, догоняя периодически его синий ласт. Марго мягко скользила справа чуть позади. Каждые минут десять-пятнадцать Артур, похожий на вожака стаи, останавливался и проверял нашу комплектность, смотрел на ручной компьютер, на солнце, мотал головой и плыл дальше. Пока были силы, все молчали.

Через полтора часа Катя поведала всем, что устала, хочет есть и в туалет. Артур, тяжело вздохнув, почему-то посмотрел на меня.

— Максим, как бы нам тут перекус организовать и кроватку для девочки? — Рита не замедлила съязвить. Спокойно выдержала злой взгляд Кати, и добавила: — У тебя челка сбилась.

— Рита… — Одернул ее Артур, так как молодые люди Кати только устало смеялись.

— А можно скинуть баллон? — Катя жалобно посмотрела на Максима.

— Ну, если есть лишние сто долларов, и хочешь оказаться без воздуха и надутого BCD в открытом море, ради бога.

— Подождите. — Я уставился на шнурок на шее Артура. Что-то явно было заправлено в карман жилета. — Артур, что у тебя на шнурке?

— Телефон. — Спокойно ответил мужик и хлопнул себя по лбу. — Черт! Совсем забыл о нем!

Он быстро выковырял из кармана жилета герметичный чехол и вынул телефон.

— Сети нет.

— Отправь sms жене. Когда сеть появится, сама отправится. — Посоветовал Максим.

— Напиши время, наши координаты и направление движения.

Артур быстро набрал текст. Осмотрел нас всех и его взгляд отчетливо говорил «молитесь».

— У тебя там шоколадка на шнурке не затерялась? — Влад, хоть и уставший так же, как и все, широко улыбался.

— Я сейчас обкакаюсь… — Еще более грустно поведала Катя. Марго откровенно загоготала. Только теперь я понял, что так у нее выплескивается нервозность. Чем больше она волновалась, тем более едкой становилась. Очень хотелось обнять ее, прижать к себе и успокоить, но даже физически это было сделать довольно сложно.

— Снимай жилет и пояс. — Артур подплыл к девушке. Она засуетилась над двумя застежками жилета. Легко скинув грузовой пояс, затем жилет, глубоко вздохнула.

Тимур расстегнул молнию костюма на спине. Оставшись в купальнике Катя повеселела.

Предстоящее опорожнение кишечника в открытом море при свидетелях ее смущало не так сильно, как можно было бы предположить в данной ситуации. Природа брала свое.

Катя отплыла на десяток метров.

— Не смотрите!

— Да, все равно приплывет! — Рита отвернулась от девушки. Я взял ее за руку и подтянул к себе.

— Зачем так?

Руки у нее были ледяные, губы отдавали синевой. Было удивительно, что она не клацала зубами. Нещадно жарившее солнце, теплейшая вода и трехмиллиметровый костюм похоже перестал ее спасать уже давно. Марго замерзала. Только глаза сверкали остервенелыми жуткими искрами. В ответ на мимолетную ласку мне показалось, что глаза ее увлажнились. Стало необыкновенно жаль худышку.

Я поддул ей BCD, поцеловал в губы, как надеялся, очень нежно.

— Я боюсь. — Одними губами сказала она. — Нас не найдут, Саш. Я чувствую это.

— Но это, ведь, не значит, что мы утонем тут? — Попытался я пошутить.

— Нет. — Она мотнула головой. — Мы не утонем.

В этом она, похоже, была уверена. Я оглянулся по сторонам, посмотрел на небо.

Нас уже должны были хватиться и начать искать. Странность ситуации заключалась в том, что, находясь на привычном пути следования ботов с дайверами, мы не встретили ни одного.

— Макс, у тебя не вызывает сомнений, что мимо не проплыло ни одного бота?

— Вызывает. — Хмуро ответил Макс, сплевывая.

— Где же нас выкинули? — Тимур ждал, пока Катя наденет костюм, чтобы застегнуть молнию. Влад игрался с ее ластами, шлепая ими по воде.

— Максим, когда мы погрузились, мне показалось, что ты и Марина были немного растеряны. — Вспомнил я.

— Что-то было странное там, но я не понял что.

— Разве это не должно было стать поводом для незамедлительного всплытия? — Надавил Артур.

— Ну, давай, теперь будем обвинять меня в том, что у вас всех начало «съезжать сознание». — Огрызнулся Макс и посмотрел на Катю, уже застегивающую жилет.

— А ты думал? — Вставила Марго насмешливо. — Главное в любой проблеме — найти виноватого!

— Точно, — поддакнул Тимур и улыбнулся.

— Так, детки. Сейчас без пятнадцати пять. Меньше чем через два часа солнце сядет.

Как вам представляется такая возможность, как провести ночь в открытом море? — Артур своим обычно-внимательным взглядом осматривал нашу группу.

— Что нам тут реально угрожает, кроме как замерзнуть? — Рита обращалась к Максиму.

— Пока в баллонах есть воздух… и баллоны на нас, — он посмотрел на Катю, от чего она фыркнула. — Мы будем на плаву. Как не удивительно, самое страшное для нас сейчас — действительно, замерзнуть. Так же истощение, обезвоживание, паника. — Я заметил, как Макс опустил взгляд, чтобы снова не посмотреть на Катю. — Акулы есть, но они обычно не нападают на людей. У меня есть фонарик: если ночью будет проплывать бот — сможем посигналить. Уже должна быть организована спасательная экспедиция. Нас уже ищут и обязательно найдут.

Макс закончил тоном, не терпящим возражений, но Марго громко хмыкнула и отвернулась.

— Маргарита, я думаю, сейчас не время и не место для твоего негатива. — Строго прокомментировал Артур.

— Вот, уж, да. — Поддакнула Катя и отвернулась от уничижительного взгляда Марго.

— Где земля, навигаторы? — Тимур решил попрыгать в воде. Наверно тоже начал подмерзать.

Я так уже начинал чувствовать, что синею.

— Тебе по компасу или по солнцу? — Посмеялся над другом Влад.

— Мне по правде, — Огрызнулся Тимур.

— Там. — Максим вытянул руку в направлении предполагаемой земли.

— Сколько до нее?

— К вечеру не доплывем… — Снова съязвила Марго, и теперь не выдержали даже ребята Кати. Тратить силы на перебранку в нашей ситуации было верхом глупости, и пришлось всех угомонить.

— Тихо! — Крикнул я громче, чем собирался. — Нам нечем больше заняться, как пересраться тут?

— Успокой ее! — Тимур зло смотрел на Марго. Она все же умудрилась всех достать.

— Она спокойна, в отличие от вас! Всем холодно и все хотят есть, всем страшно и все устали! Терпимее, иначе мы передеремся, и некого будет искать!

— Давайте зажарим и съедим Марго! — Блеснул очередной гениальной идеей Влад.

Все посмотрели на него. Сначала засмеялась сама Марго, потом подхватили остальные. Атмосфера мгновенно разрядилась.

— Предлагаю плыть к берегу. — Продолжил прерванную мысль Тимур. — Во-первых, мы не будем бултыхаться на месте и так быстро замерзать. Во-вторых, чем ближе мы будем к берегу, тем больше будет вероятность встретить какой-нибудь бот.

— Но мы отправили координаты… — Катя прыгала в воде как недавно Тимур.

— Сети по-прежнему нет. — Ответил Артур, посмотрев на телефон.

— Я согласен с Тимуром. — Влад окунул лицо в воду.

— Я тоже. — Поддакнула Катя.

— Мы можем плыть, но до берега мы не доплывем никогда. Нас сносит течение.

Хотите плыть, поплыли. — Максим еще раз сверил часы с солнцем и двинулся вперед.

3

Мы плыли еще час, пока не заметили, что начинает стремительно темнеть. Плыть дальше было опасно, да и сил уже не осталось. Марго клацала зубами и чихала, остальные догоняли ее. Пока не стемнело, некоторые последовали недавнему примеру Кати с освобождением от снаряжения для справления нужды.

— Бади, держите друг друга в поле зрения. Лучше, держитесь друг за друга руками.

Я ставлю будильник на каждые двадцать минут для переклички. Я — первый, Артур второй, Тимур третий, Влад четвертый, Катя пятый…

— Пятая. — Поправила Катя.

— Александр шестой, Рита седьмой. Слышим будильник, называем свои номера по порядку. Первый!

— Второй. — Отозвался Артур.

Остальные продолжили, Рита дрожащим голосом сказала «седьмой».

— Рита, грейся. Сжимай-разжимай кулаки, сгибай руки в локтях, ноги в коленях — разгоняй кровь короче. Помочь себе согреться можешь только ты сама.

— Меня сейчас вырвет. — Прошептала Марго в пустоту.

— Ты воду не пила? Или укачало? — Отозвался Макс.

— Нет, не пила. — Марго резко обернулась и успела отплыть пару метров, прежде чем ее вывернуло. Все сочувственно отвернулись, я привлек ее к себе.

— Ополосни рот, если хочешь, но не глотай воду.

Марго закивала головой и набрала в ладонь воды, ополоснула рот. Очень скоро на море опустилась ночь.

Периодически были слышны всплески: постоянно кто-то начинал делать зарядку, чтобы не замерзнуть и не уснуть. Я все думал начать, но было лень и хотелось просто лежать на воде, размеренно покачиваясь. Луна отсвечивалась в бликах воды, знакомые звезды, чуть сдвинувшись со своих привычных мест, холодно светили с высоты. Тяжелая усталость разлилась по всему телу, спина болела, а ноги потихоньку заледеневали. В очередной раз чихнула Марго. Я вздрогнул, когда будильник пропищал первый раз. «Шестой» — сказал я, когда подошла очередь, не меняя положения. Показалось или нет, но я не слышал Артура. Но если был номер три, значит, он слышал номер два.

— Саша…

Это был голос Марго. Очень тихий и, кажется, осипший. Я почувствовал, как она нашла мою руку в воде и сжала в своих ледяных пальцах. Бедная, она замерзала уже давно и быстрее всех.

— Саша! Очнись! — Марго дернула меня за жилет, и пришлось шевельнуться.

Согревшаяся в костюме вода приятной теплой струей пробежалась по коже. — Ты засыпаешь. Пошевелись, попрыгай.

— Не хочу.

— Ради меня, Саша, пожалуйста. — В уже привычной темноте, я разглядел ее сверкающие глаза. — Пожалуйста. — Повторила Марго.

Я задумался. Где-то в глубине сознания я понимал, что засыпаю и замерзаю, и нужно шевелиться. Самообладанию Марго можно было позавидовать.

— Хотя бы кулаками поработай… — Мне показалось, что Марго всхлипнула. Я сжал и разжал кулаки. Они плохо слушались, и пришлось повторить несколько раз. — И ногами одновременно, помаши ластами…

Я задвигал ногами, потихоньку приходя в себя. Поддул BCD, хотел поплавать, но опускать лицо в воду не хотелось.

— Вот тебе и ночная нырялка. — Улыбнулся я Марго, и она легонько улыбнулась в ответ.

Я подтянул ее к себе, обнял, нашел губами губы, которые уже не казались такими ледяными, как днем. Марго отвечала непривычно пылко… Необыкновенным образом ее темперамент зависел от времени суток. В какой-то момент я понял, что мы увлеклись и оглянулся.

— Ребята! — Крикнул я громко, не отпуская из рук Марго. Никто не ответил.

— Смотри! — Марго вытянула руку поверх моего плеча.

— Ни фига себе нас снесло… — Там, куда указывала Марго, тонким столбиком в небо уходил луч фонарика. — Поплыли.

Мы поплыли на свет.

— Вы сдурели? — Максим не выбирал выражения и не скупился на эмоции. — Мы в открытом море! Ночью! Одни!

— Одни? — Дрожащим голосом усмехнулась Марго.

— Хоть, согрелись? — Усмехнулся Влад беззлобно.

— Так, ребят, не спим… Делаем зарядку, поддуйте BCD все. — Голос Артура выдавал состояние, схожее с моим недавним. Он принялся растирать ладони над водой и шевелить ластами. Сработал очередной будильник, вроде уже третий. На этот раз все были рядом.

Марго зашевелилась у меня в руках, нашла клапан поддува жилета.

— Даже вертолета не слышно… — Невесело прокомментировал тишину Тимур.

— Должны искать. Не могут не искать. — Уверенно ответил Максим.

— Сколько мы уже в воде? — Поинтересовался Влад.

— Около семи часов. — Ответил Артур, глядя на экран телефона. — Сети по-прежнему нет.

— Давайте петь… — Предложила Катя и тут же чихнула. Я был уверен, что Марго сейчас скажет «запевай», но она промолчала.

Я подумал, какую песню, кроме гимна Советского Союза, могут знать все, но в голову ничего не приходило. И тогда я вздрогнул от разрезавшего тишину сильного грудного голоса. Кто это: Катя или Марго, сразу понять я не смог, хотя Марго была рядышком — я держал ее за руку, а Катя чуть поодаль.

Над болотом туман, волчий вой заметает следы;

Я бы думал, что пьян — так испил лишь студеной воды Из кувшина, что ты мне подала, провожая в дорогу, Из которой я никогда не вернусь; жди — не жди, никогда не вернусь…

По всем правилам ее голос должен был дрожать, но когда Марго запела, все отошло на второй план. Кажется, что вода замерла. Необыкновенно красивый, сильный голос Марго вывел из ступора всю нашу маленькую компанию.

— И не сомкнуть… кольцо седых холмов — Подпела Катя более высоким голосом, и все повернулись к ней. Удивительные девушки иногда попадаются в пучине морской…

Они запели вдвоем, а мы, мужики, так и не смогли вклиниться в этот дует, боясь нарушить его гармонию. Хотя, возможно, больше никто кроме нас троих не знал или не помнил слов.

— Охренеть. — Выдавил из себя Максим восхищенный вздох, когда они допели.

— Вот такие девушки с нами в глубины морские погружаются. — Прокомментировал Артур, так же восхищенный.

— Ну ладно, теперь повеселее. — Обрадовано улыбнулась Катя и запела нечто, что я вообще не понял, но по исполнению узнал и вспомнил.

Марго тоже замялась, и Катя исполнила песню в веселом одиночестве, ни на секунду не растерявшись. К концу, как я подумал, песни запиликал будильник. Мы посчитались по порядку и снова образовалась тишина.

Ночь началась и прошла под песни и, даже, пляски. У Кати, Артура и Влада сводило ноги. Один раз пришлось подавить панику в женском ряду в лице Кати. Она была уверена, что под ней акула, и она ее сейчас съест. Влад, по простоте своей душевной, сказал, что при всем желании ей некуда не деться. А потому, если под ней акула, лучше просто спокойно держаться на воде и не дрыгаться. В какой-то момент мне показалось, что Катя заберется ему на шею, и если не утопит, то точно заставит нахлебаться воды. Успокаивали все, включая Марго. Жуткое чувство, что под тобой бездна, населенная различной кровожадной живностью, не давало покоя никому. Иногда накатывал такой страх, что было страшно шевелить ластами. Но необходимость согреваться движением перевешивала неподкрепленный ничем, кроме воя Катерины, страх. За всю ночь вдали не показалось ни одного суденышка и ни один вертолет или самолет не нарушил ночной тишины.

Притом, что мы замерзли как дурики, устали, хотели спать, пить и есть, перегрызться мы все же не смогли. Рассвет наметился около четырех часов, встречали мы его криками, Катя ревела, Марго же наоборот, еле-еле шевелилась.

— Нам нужно плыть, нужно двигаться. — Тимур трясся всем телом и стучал зубами. Я вяло успокаивал себя мыслями о том, что замерзнуть в 23 градусной воде так быстро не получится. В животе уже давно образовалась гнетущая болезненная пустота. Горло и рот пересохли, настало время жалеть о предыдущей ночи, заполненной до краев алкоголем.

Рядом, поникшая в надутом BCD, плавала Марго. С каждой минутой поднимающегося солнца ее вид поражал меня все сильнее и сильнее. Я тихо позвал худышку, она не отозвалась. Позвал громче, Рита вздрогнула и открыла глаза. Тогда, вытянув к себе ее руку, я принялся в очередной раз растирать конечность. С ногами было бы сложнее, но руки и уши были доступны.

— Мне кажется, там есть дно! — Крикнула громко Катя, указывая рукой направление.

Все резко обернулись. Макс стал вглядываться.

— Поплыли. — Скомандовал он и поднял маску.

Конечно, дна ждать мы не могли, но к спасительному коралловому рифу за ночь нас снести могло. Если на нем можно будет встать, это значило уже много. Хотя, течение на поверхности можно было предположить сумасшедшее.

Через минут двадцать Катя, плывшая чуть правее ото всех, вскрикнула.

— Здесь кораллы! Плывите сюда!

Для того, чтобы встать на ноги, пришлось сдуть и поставить на твердую поверхность BCD с баллоном. Стоять было все равно тяжело, слабость разливалась по всему телу, течение пыталось опрокинуть. Поцарапаться, а то и порезаться здесь было легче простого. Широко расставив ноги, Катя повернулась к солнцу и зализывала пораненную ладонь.

— Ну, давайте греться.

— Как согреемся, нужно плыть к берегу. — Настаивал на своем Тимур.

— Да, не доплывем мы до берега. — Макс снял костюм с торса и растирал руки и грудь. На BCD с баллоном он наступил ластом. Маргариту пришлось продолжать растирать мне, т. к. ее на это уже не хватало. Через час, уже не так безнадежно замерзшие, мы все же согласились с Тимуром, что нужно плыть. Но чуть позже.

Сходить с твердой поверхности не хотелось. Марго клевала носом у меня на груди, пальцы застряли в ее слипшихся от соли высохших волосах. Катя была в схожем состоянии и села на попу, как только чуть обогрелась. По спокойному и нежному отношению к ней ребят, я так и не мог понять кто же из них ее молодой человек.

Неумолимо нарастала жажда.

— Телефон постоянно пытается найти сеть. Если я его сейчас не отключу, он сядет.

— Артур окинул нас взглядом и, не ощутив поддержки, отключил трубку. — Рыбку бы поймать.

— Я могу попробовать. — Поднял голову Тимур. Катя сидела по грудь в воде, облокотившись на него.

— Руками? — Максим с сомнением смотрел на дайвера.

— Угу… Как Жан-Клод Ван Дамм. — Улыбнулся за друга Влад. Он присел на колени рядом с Катей и обнял ее за плечи. Девушка тихонько плакала.

Тимур, не говоря больше ни слова, начал снова облачаться в подводное снаряжение.

Шагнул с рифа в глубину и исчез. Когда очередной раз зазвонил будильник Макса, мы поняли, что Тимура нет уже полчаса.

— У него воздух скоро кончится. — Максим смотрел в темное пространство воды рядом с рифом. Будто прочитав мысли инструктора, в паре десятков метров от края рифа из поверхности воды выскочила голова и привычным движением поднялась рука «ок».

Катя и Влад, к тому времени вставшие рядом с Максом, облегченно вздохнули. По всему было ясно, что им все равно: поймал Тимур рыбу или нет. Главное — он всплыл.

— Поймать не сложно, сложно удержать! — Крикнул Тимур весело. — Она хуже, чем мыло, ей-богу!

Он осторожно подплыл, встал на колени и начал стаскивать BCD.

— Так, ты поймал или нет? — Поинтересовался Артур.

— Поймал. Даже два раза. Но удержал только одну.

И тогда, наконец, он расстегнул единственный карман с молнией на BCD. Ухватил двумя руками двадцати сантиметровую рыбинку. Катя вскрикнула и захлопала в ладоши, Марго тоже повеселела и поднялась на ноги. Я с трудом выпустил ее из рук.

Начинался день, а это значило, что пропускная способность ее души для нежности критически уменьшилась. Тем временем Макс извлек из закромов своего снаряжения нож и воткнул под жабры бедной рептилии.

— Суши все ели? — Усмехнулся Артур, потирая ладони. Взял у Макса рыбу с торчащим из нее ножом, и со знанием дела начал разделывать практически на коленке.

— Так, я поймал — я делю. — Сказал Тимур на полном серьезе. Все подняли на него глаза.

— Марго — плавники. — Улыбнулся Влад совершенно беззлобно, на что Рита скорчила высокомерную гримасу, не прекращая радостно улыбаться.

Довольно быстро Артур избавил рыбину от внутренностей и головы, хотя перед тем как выбросить ее все же обежал нас взглядом. Несмотря на голод, готовых съесть ее не оказалось. Наглаз представил себе, как будет резать на семь частей и принялся пилить. Куски принимал Тимур и сразу передавал нам, глотающим слюни и вожделенно ожидающим кусок сырой рыбы. Картина и ощущения были дикими. Мы провели без еды меньше суток, но страх, усталость, жажда и голод уже творили свое черное дело в наших душах.

Снова запиликал будильник и каждый нервно порекомендовал Максу отключить его, наконец.

— Осторожней с костями… — Предупредил Тимур, передавая кусочек Кате. Та не задумываясь, впилась в него зубами. Последний кусок, а именно хвост, достался раздельщику: только у него остались свободные руки. Ели молча и быстро, обсасывая каждую косточку. Рыбина была пресной и абсолютно безвкусной, и даже наслаждения от ее употребления я почувствовать не смог, так был голоден.

Доев свой кусочек, Тимур посмотрел на меня и Артура.

— Могу сплавать еще, но нужно заменить баллон. В моем почти не осталось воздуха.

Я кивнул не задумываясь. Сколько времени мы будем ждать спасения, я уже боялся предположить. При мысли о том, что за все время, которое мы провели после всплытия, мимо не прошло ни одного корабля и не пролетело ни одного вертолета или самолета, дико пугали. Если на обед у нас будет хотя бы одна рыбина, это придаст сил. Хотя съесть эту, еще не пойманную, рыбу хотелось уже сейчас: мгновенно и с костями.

— Возьми мой. — Марго встала и повернулась ко мне спиной, показывая на молнию костюма. Согрелась, наконец. — Я легче всех, на воде держусь лучше. Обойдусь и без жилета.

Не дождавшись возражений, Тимур начал ослаблять ремни на BCD Марго. Через пару минут снова нырнул в воду. Сразу за тем, как он спрыгнул, Марго с улыбкой скинула с себя грузовой пояс и сняла костюм по примеру Макса. На костях бедер зеленели два синяка. Катя последовала ее примеру. Обе повернулись спиной к солнцу.

— Если я ласты сниму, они уплывут? — Не выдержала Катя.

— Ты ступни можешь порезать. — Ответил Максим.

— Но ты же снял?

— Я в защитной обуви. Если хочешь, снимай. Придави баллоном и никуда они не денутся.

Так Катя и сделала. Марго замуровала свои ласты в моем жилете и тоже придавила баллоном. И снова обе наши певуньи повернули спины к солнцу.

— У тебя челка сбилась. — Беззлобно посмеялась над соседкой Марго.

— Отстань, глиста. — Так же, не открывая глаз, отреагировала Катя.

Мы с Артуром не сдержали улыбок. Ситуация уже не казалась такой безысходной, как окружающее нас нерадушное море.

— Ни одного бота, сухогруза, вертолета, самолета… — Поделился мыслями Артур.

— Я даже спутников ночью не видел на небе. — Ответил я тихо.

— Тимур не понимает, похоже, что самое безопасное для нас место — этот риф. — Максим поднял на нас глаза и остановился на Владе. — Мы не доплывем до берега.

Даже, если бы мы знали наверняка в какой он стороне — это нереально. Я понятия не имею, куда нас снесло… — Он опустил глаза. Я не мог предположить каким грузом давила на него вина. То, что Макс чувствовал себя виноватым, было сейчас очевидно. Он становился все более тихим, если не сказать апатичным.

— Там акула. — Я еле расслышал Марго, так тихо она это сказала.

— Там Тимур! — В резонанс ей закричала Катя и ринулась к краю рифа. Артур ухватил ее за руку.

— Успокойся. Она не нападет, если не почувствует опасности.

— И крови. — Подлила масла в огонь Марго.

— И сильного голода. — Сглотнул Влад, вскочив на ноги и вглядываясь в толщу воды.

Тимур появился через несколько секунд. Не снимая маски, заплыл на спине на риф.

Отбрыкиваясь от плачущей Кати, снял снаряжение. В глазах замер страх.

— Я больше туда не поплыву…

— Она ведет себя агрессивно? — Максим все еще вглядывался в море.

— Мне похрен как они себя ведут… Я не сойду с этого рифа… Их там… С десяток.

Влад шепотом успокаивал Катю, остальные справлялись со своим страхом самостоятельно.

— Оденьте ласты все, у кого нет защитной обуви. Смотрите под ноги, особенно внимательно к морским ежам. Крови нам тут не надо. Ждем спасателей…

— Волков бояться — в лес не ходить. — Улыбнулся Артур. — Я на Мальдивах плавал с акулами. Очень щекочет нервы…

— Есть желание поплавать с этими? — Обернулся Максим.

— Нет. — Немного подумав, ответил он. — Думаю, нет.

— Мне этого дайвинга на всю оставшуюся жизнь хватит. — Марго просунула руки в костюм, боясь теперь уже обгореть.

— Мне тоже. — Всхлипнула Катя, натягивая ласты. — Они могут сюда заплыть?

— Вряд ли. — Не очень уверенно ответил Тимур, кинув взгляд на молчавшего Максима.

— Иди сюда. Не бойся, нас найдут. Все будет хорошо…

Мы с Артуром по-прежнему сидели в воде. Я отвернулся от парочки и поймал на себе взгляд Марго. Он ничего не выражал. Казалось, ей просто нужно было смотреть на кого-то, чтобы не видеть появляющиеся иногда на поверхности плавники. Я протянул ей руку, но она будто сжалась от этого жеста и отрицательно дернула головой.

Показалось, что если бы здесь был угол, она бы в него точно забилась. Я не понимал, и не собирался принимать этот душевный мазохизм: встал и сделал два шага к ней. Но когда снова поймал ее взгляд, показалось, что если я попытаюсь обнять ее или даже дотронуться, она начнет вырываться. Истерик нам здесь хватало, поэтому я просто вернулся на место. С ее тараканами будет время разобраться на суше.

Что творилось в ее жизни, заставляя сторониться ласки, я представить не мог.

Только очень хотелось отогреть ее. То, что она не позволяла это, только усиливало чувство необъяснимой тревоги и жалости.

— Соня была такой же. — Тихо, как обычно, проговорил Артур, и я непонимающе подождал продолжения. — Моя жена, Соня…

— А… Я не знал ее имени.

— Красивая у тебя жена, Артур. — Ответил Влад, успокоившийся и присевший рядом с нами.

— И… что? — Мне не верилось, что та действительно очень привлекательная и уверенная в себе блондинка могла быть когда-то такой же дикой, как Марго. Хотя в чем — в чем, а в уверенности Рита дала бы фору любому из нас.

— Да нет, ничего. — Похоже, Артур передумал продолжать, когда в разговор вмешался Влад. — Любящая жена и мать. Всё меняется и все меняются. Нужно лишь немного терпения.

На этом он закончил и я, естественно, не собирался выуживать у него информации больше, чем он сам хотел бы поделиться. Влад обернулся через плечо на Тимура с Катей. Наконец, одной маленькой загадкой для меня стало меньше.

— Макс… — Артур повернулся к инструктору и дождался, пока тот поднимет на него глаза. — Я все же не понимаю, почему вокруг нас нет ни одного признака цивилизации. Это же не естественно.

— Не естественно. — Откликнулся Максим. — Что еще ты хочешь от меня услышать? Я при всем желании не организую тебе тут признаки цивилизации.

— Нет, но ты согласен, что это не нормально? — Поддержал Артура Влад.

— Я согласен, что это не нормально. — Четко ответил Максим. — Вам от этого легче?

Артур отвернулся от инструктора. Немного подумал, посмотрел на меня.

— Есть мысли?

— Разумные? — Мне стало немного смешно в данной ситуации.

— Желательно.

— Разумных нет.

— А, не разумные есть? — Владу очень хотел поговорить. Все его существо говорило о том, что он хочет поговорить хоть о чем, лишь бы не молчать сейчас на этой жаре в открытом море среди акул.

— Ну, если принять во внимание, что сразу после того как мы поднялись на поверхность, а это было меньше чем через двадцать минут после погружения, вокруг не оказалось ни одного бота… Если вспомнить, что за все, — я посмотрел на часы.

— Семнадцать часов нашего дрифта, мы не увидели ни одного бота, сухогруза, любой яхты, вертолета, планера и, даже, самолета в небе… — Я широко улыбнулся. — То мне на ум ничего не приходит кроме модного направления в художественной литературе — параллельного мира.

Лицо Влада вытянулось, Артур просто не отреагировал. Зато, реакция Марго озадачила не только меня. Она, выслушав мое предположение, медленно и деловито захлопала в ладоши.

— Вы о чем там? — Спросил Тимур, пропустивший разговор.

— Саша предположил, что мы попали в параллельный мир. — Ответил Влад.

— То есть, спасатели нас не найдут? — Отреагировала Катя на полном серьезе.

Максим поднял на нее взгляд, ожидая новой истерики. Но ее не последовало. Катя посмотрела по сторонам.

— Ну, тогда, нужно отсюда выбираться? — Предположила она.

— Настоящая блондинка. — Процедил сквозь зубы Максим, благо услышали только Артур и я. Рита тихо засмеялась и отвернулась.

Катя даже не обиделась на отсутствие реакции на ее предложение. Я верил, что она была не настолько глупа, как казалось. Просто, девушка оформляла свои мысли в не совсем подходящую форму в самое неподходящее время. Только через минуту мы поняли, что же она имела в виду. Она молча подняла руку, дожидаясь, пока мы все посмотрим в указываемом направлении. В неописуемой дали виднелась махонькая точка корабля, периодически скрывающаяся из виду на линии горизонта…

4

Мы все поднялись на ноги. Корабль был так далеко, что подавать сигналы сейчас было бы бесполезно. Но он приближался. Через десять, двадцать, тридцать минут мы все же поняли, что он приближается. Время текло неумолимо медленно и невыносимо.

Сколько прошло до момента, когда судно приблизилось достаточно для попытки подать сигнал, мы не замеряли. К тому времени солнце нещадно жарило и слепило.

Все семеро вытянулись по струнке. Все мужики пускали солнечных зайчиков. Катя, прикрывшись рукой от солнца, вглядывалась в даль. Рита просто стояла и ждала, когда судно приблизиться еще хоть чуть-чуть.

— Я не понимаю что это. — Проговорила Катя тихо. — Это не баржа и не яхта. Я пока не вижу четко, но у него точно есть паруса. Могу поспорить, что он деревянный…

Все как один обернулись к ней. Я не предполагал, каким цифрами можно обозначить ее зрение, но был уверен, что кроме нее ни то, что материала — даже парусов еще никто не видел.

— Елена. — Сказала Катя через полчаса. — Корабль зовут Елена.

— Наша Елена? — Встрепенулся Макс.

— Ну, если нашей Елене приделали мачту с парусами и обшили деревом, то да.

— Да там точно паруса. — Подтвердила Рита. — Желтые…

— Ну, мы же в Африке, в конце концов… — Влад приставил ладонь козырьком ко лбу.

— На Синайском полуострове. — Поправил его Максим, продолжая играть с солнцем и маской.

— В пустыне, одним словом. — Согласился я.

— В открытом море… — Поправил меня Влад с улыбкой, и я тоже улыбнулся.

— Там на мачте флаг есть? — Максим опустил руки.

— Да, есть какая-то тряпочка. Флагом я бы это не назвала…

— Что на нем? Какого цвета?

— Цвет черный. — Ответила Марго серьезно. — Характер нордический. Четко просматривается череп с перекрещенными саблями…

— Марго! — Тимур смерил худышку злым взглядом. Я сделал шаг в ее сторону, на всякий случай. Марго же тихо смеялась.

— Да фиг его знает, что там. Ерунда какая-то нарисована…

— Может, американцы? — Предположил Влад, и Марго засмеялась в голос.

Артур тоже не сдержал улыбки.

— Да, я не в том смысле… — Оправдался Влад, улыбчиво щурясь.

Через час все успели окунуться в воду, жара становилась невыносимой. Ласты Марго, Макса и Артура использовали и как козырьки и как опахало и как дополнительный сигнал.

— Тут рифы и они точно плывут сюда. — Сказал Макс. — Значит, обязательно лоцман смотрит в море, чтобы пройти между рифами и не сесть на них. Они увидят нас.

Обязательно увидят…

— Я думаю, уже увидели. — Ответила Катя уверенно.

— С чего ты взяла? — Влад повернулся к девушке.

— Они шлюпку готовят…

— Катюш, какое у тебя зрение? — Поинтересовался Артур.

— Могу предположить — абсолютное. — Гордо ответил за нее Тимур, а Катя лишь пожала плечами. Мы пока ничего определеннее, чем наличие парусов, увидеть не могли.

Прошло еще часа полтора с того времени, как Катя обрадовала нас готовящейся шлюпкой. Хотя, через эти полтора часа мы уже не сомневались в этом.

— Так, товарищи… — В голову пришла странная и подозрительно похожая на правду мысль. — Я, конечно, понимаю, что это звучит как чушь. Но перед нами действительно не совсем современный корабль… Идеальным вариантом будет, если мы найдем общий язык. Я знаю только английский и тот не особо хорошо.

— Я знаю арабский и английский, тоже далеко от идеала. — Ответил Максим.

— Я — немецкий, французский, английский и турецкий свободно, могу кое-как объясняться по-испански. — Сказал Артур и образовалась короткая пауза.

— Ух-ты. — Выдохнул Влад нашу общую эмоцию.

— Ну, хорошо. Возможно, мы найдем общий язык, если они говорят хоть на каком-нибудь языке…

Я передумал делать какие-либо предположения, предпочитая дождаться спасительной шлюпки. Все, что приходило в голову, были дикие мысли любителя фэнтези. Стать героем книжной истории мне не улыбалось ни при каком исходе. Свой маленький мирок с маленькой квартиркой, постоянной работой и компьютером я предпочел бы любой сказке из книжек… Только вчера в мою жизнь вошла девушка моей мечты. Ради нее я, пожалуй, поменял бы свой образ жизни. И теперь, когда спустили шлюпку, и в воздух взметнулись весла, стало действительно страшно.

Я почувствовал, как Марго сжала мою руку. Она молчала, но через это прикосновение вылилось то дикое напряжение, что держало нас на ногах все часы ожидания. Все же найдя в себе силы, я обернулся к ней. И невольно отшатнулся на очередной волне. Ее прямой взгляд пугал еще больше, чем приближающаяся шлюпка.

Где-то на заднем плане появилась мысль, что никто из нас семерых не радуется спасателям и не кричит, радостно размахивая руками. Все тихо и напряженно ждали.

Когда дно шлюпки заскребло о коралловый риф, мы отшатнулись от нее. Катя уже давно стояла дальше всех, и разве что не прыгала в море…

Пять человек сидели внутри, один встал. Ни о каких оранжевых спасательных жилетах речи не шло вообще. Перед нами были очень странного вида моряки, прожженные солнцем и ветром. Одеты они были как герои всех фильмов о средиземноморье — то есть никак. Нас они разглядывали с не меньшим любопытством.

Когда один из них заговорил, все поняли, что этого языка мы не знаем, и знать не можем. Вот тогда стало действительно жутко.

— Надеюсь, они все же нас, хоть, на землю доставят… — Подал голос Артур.

— И не продадут в рабство… — Тихо добавил Влад и теперь зло на него посмотрел даже Тимур. — Что я опять сказал?

— Я бы сто раз подумала, где лучше: на их корабле или здесь, среди акул. Но думаю, выбора у нас нет. — Сказала Рита и сделала шаг в сторону шлюпки. Она не отрывала взгляда от человека, стоявшего в посудине. Ему же она протянула руку за помощью. Он ухватил ее и легко поднял. Я поспешил за ней. Через несколько минут мы все оказались внутри, и только когда весло оттолкнуло нас от рифа, Макс вспомнил про снаряжение.

— Забудь. — Коротко посоветовала Рита. — И припрячь нож, он может нам пригодиться…

Макс последовал ее совету, как только моряки начали подниматься на корабль.

Звали судно действительно «Helena», и написано имя было витиеватой, но вполне различимой латиницей. Когда мы забрались на борт, первым инстинктивным движением было вжаться друг в друга. Катя и Рита логично оказались за нашими спинами. Три или четыре десятка мужиков с разнообразным колющим и режущим оружием по бокам, удивленно и в то же время весело взирали на нас. Кто-то скалился.

— Девочки, костюмы наденьте и застегните… — Нашелся Артур. За спиной чей-то локоть толкнул меня в спину. Застегнулись две молнии.

И как по команде, послышался громкий женский смех. К нам шла, говоря что-то на ходу, женщина: совершенно некрасивая и мало походящая на женщину, но все же ею являющаяся.

— Похоже, это их капитанша. — Предположил Тимур.

Женщина остановилась в шаге от меня и уставилась внимательным взглядом. Что-то спросила, но язык был далек от моего понимания. Я ответил, что не понимаю, в надежде, что по причине того, что она не понимает меня, будет ясно и то, что мы не понимаем их. Она усмехнулась, и взгляд пошел ниже по костюму. Покрутила пальцем, выражая желание посмотреть на меня или на костюм, что в данном случае было без разницы, со всех сторон. Дотронулась до молнии на спине и потянула вниз.

Моряки громко и удивленно заулюлюкали. Жестом же приказала снять костюм. Спорить я не стал.

С минуту, наверно, капитанша ощупывала, нюхала, пробовала на вкус и на зуб мой водолазный костюм. Потом, наконец, удовлетворив свое любопытство, приказала снять костюмы всем. Катя, было, начала возмущаться, но ребята ее быстро убедили, что спорить не стоит. Выхода не было: все разделись. На порядок более незащищенным я почувствовал себя без костюма. Возможно, потому что свыкся с ним уже за эти сутки, а возможно, просто не привычно было стоять в одних плавках посреди вооруженной дикой толпы. Более весомой потерей был мобильный телефон Артура.

Капитанша, все еще глядя на меня, что никоим образом меня не радовало, что-то снова спросила. Ей тут же ответил один из моряков, и она кивнула. А потом скомандовала распоряжение на наш счет и, махнув рукой, направилась, как я мог предположить, к капитанскому мостику.

Не то, чтобы уж очень грубо, нас повели вниз. За руки нас никто не держал, но общее настроение хозяев судна было понятно. Спорить никто не собирался, но как только спустились в прохладное чрево корабля, произошло то, что ждать можно было намного раньше. Один из провожатых ухватил Катьку за голый зад, от чего она вскрикнула и отшатнулась. Не прошло и мгновения, как распустивший руки моряк медленно пополз по стене. Из носа черной струей текла кровь. Сразу четыре голых и совершенно не игрушечных лезвия уперлись остриями в шею Тимура. Я даже не видел удара, слишком быстро все произошло. Но то, что парень, голыми руками ловящий рыбку в открытом море может нанести мгновенный смертельный удар, я не сомневался.

— Тимур… — Всхлипнула Катя, во все глаза смотря на сабли.

— Зря ты так… — Артур не договорил, но мы поняли.

— Инстинкт… — Хрипло ответил Тимур, косясь на острия у шеи.

Один из матросов пощупал пульс у свалившегося замертво моряка, посмотрел на Тимура и что-то проговорил. Похоже, тот был жив, потому что через минуту, сопроводив уже под оголенным оружием, нас заперли в трюме. На этот раз повезло.

— Следующий раз, когда тебя буду хватать за задницу, не ори так. — Тихо проговорил Максим, усаживаясь на пол. — Возможно, это поможет нам выжить…

Тимур сделал шаг к инструктору, но Артур плечом удержал его. Не время было выяснять отношения между собой, совсем не время.

Не сговариваясь, мы все повалились на пол. Усталость давила необыкновенным грузом, даже больше чем жажда и голод. Мы вытянули ноги, Марго облокотилась мне на грудь, сжавшись в комок. Через несколько минут, в кожаной фляге, которую смело можно было называть бурдюком, нам дали воды. Мир сразу приобрел краски и Влад повеселел. Он, как индикатор нашего общего состояния, мгновенно и ярко выражал эмоции и чувства. Через двадцать минут я понял, что все, кроме меня и Артура, уснули.

— Мне очень не хочется в это верить, но, кажется, ты был прав в своих предположениях. — Артур говорил не громче обычного, но голос будто гудел. Он не открывал глаз, запрокинув голову на прутья решетки. Я не ответил. В глубине души теплилась надежда встретить на берегу такси, объяснить водителю дорогу по карте и добраться до отеля. А там собрать быстренько пожитки, взять в охапку Марго, и улететь подальше от этого чертова моря — домой в Москву.

Наверное, очень скоро уснул и я. Проснулся же от шума. В маленькой бойнице, через которую проникал свет, когда мы только спустились, было уже темно. Жутко болела голова, и ныл живот. Не понимая, где находится, по сторонам оглядывалась Марго. У решетки стояла женщина с длинными русыми волосами. Простое серое платье спускалось до пола. Лицо выражало какие-то непередаваемые эмоции. Если бы не свет от фонаря в ее руке, я бы подумал, что светится именно ее лицо. Подмышкой незнакомка держала стопку такой же серой, как ее платье, ткани.

Марго встала и подошла к ней, будто завороженная. Такое же желание возникло и у меня, я встал.

— Мы потерялись. — Сказала Марго женщине и та грустно улыбнулась.

— Она понимает? — Удивился Влад.

Марго повернулась к нему, посмотрела на меня и неожиданно улыбнулась.

— Она понимает, но не слова.

— Как это? — Удивился за всех нас Максим.

— Чувства, эмоции, интонации голоса, мысли… Картинки, образы… — Марго смотрела на меня и обращалась ко мне. По тону, каким она говорила это, можно было решить, что пора собирать вещи и ехать домой. Если бы все было так просто…

Женщина окинула нас взглядом и снова улыбнулась Марго.

— Да, это мои друзья. Мы не отсюда. Мы не знаем, где находимся…

— Скажи ей, что мы есть хотим. — Влад подошел к решетке. Женщина широко улыбнулась на его реплику. — Слушай, она действительно понимает?

— Я же говорю, что да.

— Вот черт… Бывает же. Ну, и где мы? — Поднялся на ноги Тимур и тоже подошел к решетке.

Марго молчала с минуту. Через минуту худышка пошатнулась, и я вскочил с места.

Когда она стала оседать, я быстро подхватил невесомое тело.

— Что с тобой?

В этот момент женщина протянула ко мне руку и легонько прикоснулась.

И я увидел…

Как громом опрокинутый, я сам еле удержался на ногах. Отступил, опустился с Марго на пол. Уставился на незнакомку, не смея отвести взгляд. Одним большим пластом в голове образовалось понимание окружающего меня. На простой вопрос «Что с тобой?», пришел потрясающей полноты ответ. Я ощутил сам усталость Марго, шок от понимания в каком чужом мире мы оказались, голод, истощение, страх и самое главное… зарождающуюся в ней жизнь…

В горле встал ком и я еле-еле проморгал глаза. Остальные лишь наблюдали немую сцену, ничего не понимая. Я улыбнулся и прижал Марго к груди.

— Народ, что происходит? — Не выдержал Влад, нарушая тишину. Повернулся к незнакомке. — Как вас зовут, хотя бы?

— Хелена. — Ответила она и мы, наконец, услышали ее сильный уверенный голос.

— Это ваш корабль? Он носит ваше имя? — Тимур приник к прутьям. Хелена отрицательно покачала головой. «Имя мое, но корабль нет» — понимали мы без слов.

Необычную беседу прервал матрос. Рядом с Хеленой он держался тихо и смирно.

Бросил между прутьями какие-то тряпки, после чего наша незнакомка опомнилась и передала Кате стопку из рук.

— Хелена… — Вмешался в разговор Артур, подходя к ней от противоположной решетки.

Она подняла глаза на приближающегося мужчину, казавшегося великаном рядом с ней.

— Мы безопасны… Скажите вашей капитанше, что мы безопасны. Не надо нас держать за решеткой. Мы провели сутки в открытом море…

Он замялся, ухватившись руками за решетку. Я, наконец, понял его растерянность и желание задержать незнакомку хоть на минутку подольше любым способом. Она стала неожиданным связующим звеном нас и их… других. В этот момент я и, наверное, все мы увидели тот удар Тимура, что последовал на «маленькую оплошность» матроса.

Вот что ухудшало наше положение… Марго чихнула и шмыгнула носом, выкарабкиваясь из моих объятий. Снова подошла к Хелен. На минуту в трюме было слышно лишь наше сопение и шаги поднимающегося наверх матроса. После этой минуты молчания Хелен коротко кивнула, окинула нас взглядом и пошла наверх, оставив у решетки фонарь.

— Ты зеленая… — Проявил неожиданную заботу Влад, дотронувшись до лица Марго. — Опять качка?

Марго коротко кивнула и на секунду прикрыла глаза. Мы с Максом продолжали сидеть на полу. Все ждали, что скажет моя худышка.

— Мы в жопе. — Коротко ответила она на наши взгляды и спустилась на пол, соскользнув голой спиной по прутьям решетки. Макс горько усмехнулся.

— А поподробнее можно, Ритуль? — Артур присел рядом с ней, легонько притронулся ко лбу. Похоже, Марго заболевала, что было совсем ни к стати в виду ее и нашего общего положения.

— Здесь есть города… Огромные красивые города с тысячами людей. Здесь есть вот такие, как Хелена, псионики. У них очень мало машин. То, что я увидела, — Марго сделала неопределенный жест руками. — Я, даже, не опишу. Нам легче всего это будет назвать магией. Будет время разобраться что это. — Она тяжело вздохнула.

Это значило, что мы здесь застряли. — Здесь есть места, где совершенно другие законы гравитации. Люди практически могут летать. Видела одну войну, где-то на севере сейчас идет. Ничего общего с нашими войнами даже в древности. Кровь есть, но это не главное, они тут, — Марго постучала себя по виску. — Тут воюют.

— Как выбраться домой она знает? — Задал Максим мучавший нас всех вопрос.

— Нет. — Покачала головой Марго. — Но у них есть то ли институт, то ли Гильдия псиоников и главный там… Она предположила, что он может что-то знать или сделать.

Точнее даже не так. Если он не сможет помочь нам, то больше в этом мире не сможет никто.

Макс выругался и отвернул голову.

— Рит, держи. Это, похоже, одежда нам. — Катя ковырялась в тряпках, что вручила ей Хелен.

— А язык? На каком языке они говорят?

— На ихнем… — Усмехнулся Влад. По примеру Кати он решил порыться в тряпках, брошенных матросом на пол.

— С языком, думаю, проблем не будет. — Удивила нас в очередной раз Рита. — Хелен сама не может, но когда причалим, она отведет нас к «коллеге», который нам… внушит что ли, основы этого языка. Короче, заложит прямо в мозг.

— Так, мы тут пленники или как?

— Когда ты врезал тому матросу, то несколько усугубил наше положение.

— Да я же сказал: инстинкт! Нечего было лезть к моей девушке…

— Ну, так вот сдерживай впредь свои инстинкты. Здесь они могут привести к беде.

Я не совсем поняла по поводу рабства, но купец, который плывет на этом корабле с Хелен, возможно, выкупит нас у капитанши. Если договоримся о цене. На этом мы и расстались с ней.

— Ни фига себе… — Присвистнул Тимур.

— И как же мы расплачиваться будем? — Встрепенулась Катя.

— Натурой… — Зло сплюнул Максим и все повернулись к нему. Марго поднялась и надела платье, оказавшееся почти таким же, как на Хелен. Потом подошла к Максу и присела на корточки рядом.

— Что с тобой, Макс?

Он поднял к ней глаза и, даже, я из своего угла увидел, какой болью они наполнены.

— Ты нашла свое счастье? — Макс коротко кивнул на меня.

— Максим, я на твоем боте жену с ребенком, между прочим, оставил! Это не повод вести себя как… — Артур не договорил, отвернувшись.

— Как гад последний. — Договорил за него Тимур тихо и приглашающее вскинул бровь, поймав злой взгляд инструктора.

— Макс. — Рита повернула его подбородок к себе.

— Она беременна, рожать через два месяца. — Выдавил он. — Как подумаю, что не увижу ее больше… И никогда не увижу девочку…

Я сглотнул. Вот проняло же парня… Почему-то сразу представил себя при разлуке с Марго, но вразумительной картинки не получилось. Мы были знакомы меньше двух суток. И ребенок, о котором она сама еще наверняка не знала, совсем не обязательно должен был оказаться моим. Хотя, потерять ее было бы больно уже сейчас. Не было и не будет такой девушки больше в моей жизни — это я знал точно.

А больше, пожалуй, ничего я о ней и не знал.

— Ты увидишь своего ребенка, Макс. Пока не знаю, как, но мы найдем выход… — Прошептала она и прижала белобрысую голову инструктора к груди. Я отвернулся, запрокинул голову назад на решетку, пытаясь не думать о боли. Быть сильным даже тогда, когда твое тело выворачивает на изнанку, могут только настоящие вожаки. Я же предпочитал не думать о Максе и его сердечной боли, сосредоточившись на своей.

— Голова раскалывается… — Пожаловался Влад, будто прочитав мои мысли.

— Переутомление, истощение, — Ответил Артур. — Тут даже воздух другой. Привыкнем — куда денемся?

— В общем, при желании даже ты, Артур, сможешь влезть в эти тряпки. Вроде, на всех есть. Обуви ждать, думаю, нам не придется. Хотя вам то это как раз и не так важно. — Страдальчески улыбнулся Влад, окинув взглядом защитную обувь Артура, Макса и Марго.

— У тебя нож там? — Марго кивнула на ногу Макса. Больше оружие он спрятать нигде не мог.

— Ну, не в трусах же… — Усмехнулся немного успокоившийся инструктор.

— Не заглядывала, не знаю. — Ответила она. — Дай мне.

Макс снял защитную тапку и вынул еле-еле уместившийся по длине нож в тонком пластиковом чехле. Марго подняла платье и заткнула ножик за треугольник купальника под грудь. Я встал для того, чтобы одеть оставшиеся портки и рубашку.

В плавках сидеть в трюме было совсем не комфортно.

— Ритуль, а может мне или, вон, Саше? — Засомневался Артур. — Порежешь еще ценную часть тела… Мужчине все же логичнее доверить оружие.

— Хочешь забрать — попробуй. — Спокойно ответила Рита на сомнения Артура и выпрямилась. Артур усмехнулся приглашению и двинулся к ней. Самоуверенность Марго мне, конечно, импонировала. Но Артур был выше меня на голову, а таких как Рита в него поместились бы три штуки. Я сделал шаг вперед, напрягшись всем телом, но уперся сразу в два жестких плеча: Тимура и Влада. Им, похоже, очень хотелось развлечься новым зрелищем…

Рита была гибкой и скользкой как змея — это я хорошо помнил по проведенной с ней необыкновенной ночи. Поймать ее, если она того не хотела, было невозможно. Но что она могла противопоставить такому мужику, как Артур, я представить не мог.

Артур сделал два шага к Марго и протянул руку. Развернуться в камере было особо негде, но через мгновение Рита оказалась сбоку от него. Артур резко развернулся и выбросил руку в ее сторону, хватая девушку за плечо. Удовлетворенно засмеялся, привлекая мою худышку к себе.

— Эй! — Крикнул Тимур зло, делая шаг вперед. — Отпусти ее!

Артур оглянулся на свою жертву и обмер. Катя непонимающе смотрела на схватившего ее мужика, немея от ужаса. За спиной же его тихо и довольно смеялась Рита.

— Не понял… — Отпуская Катю, Артур повернулся к Марго. Катька в два прыжка оказалась за нашими спинами и прижалась к Тимуру.

— Они воюют тут. — Марго постучала себя по виску так же, как и минутами раньше.

— Охренеть. — Выдавил из себя Влад, сообразив, что произошло.

— Как ты это сделала? — На ноги поднялся даже Макс.

— Хорошо, давай еще раз. — Не сдавался Артур.

Марго двинулась по периметру камеры к Максу, Артур был в шаге от нее. На этот раз ловить он ее не торопился, опасаясь, как я понял, обнаружить в своих объятиях инструктора. Одним шагом преградил путь к Максиму и двинулся к Марго.

Она начала отступать назад и через пять шагов уже оказалась зажатой в углу камеры. Артур хищно улыбнулся. Не сдержавшись, я попытался вмешаться… На плечах крепко повисли Тимур с Владом. Головой я понимал, что это игра, но внутри все переворачивалось от мысли о том, что Марго может пострадать… А потом мне причудилось, что Марго набрала воздух в легкие и, закрыв глаза, шагнула в Артура как в водопад. Я не поверил глазам, мотнул головой, сгоняя наваждение. Артур резко обернулся, пытаясь ухватить ее, вышедшую со спины и сделал шаг от угла.

Марго же из этого угла в три прыжка перебралась за наши спины и снова засмеялась.

Кроме нее не смеялся больше никто.

5

— Как ты это делаешь? — Повторил свой вопрос Максим.

— Хелен сказала, что у меня задатки боевого псионика. Таких как я в этом мире используют для защиты и нападения. Я могу творить иллюзии и еще, насколько поняла, бить мыслью. Что это значит, я еще не поняла… Надо будет попробовать потом еще.

— Светает. — Артур смотрел в бойницу. — Значит, они дали нам проспать весь остаток дня, вечер и ночь. Довольно человечно.

— Жрать охота. — Озвучил общее желание Влад.

Через несколько минут за нами спустились. Матросы были вооружены по-прежнему, но голыми саблями перед шеей Тимура никто не махал. Нас вывели на свет, где ждала капитанша, Хелен и худой мужичек невысокого роста. Как я понял, это был тот самый купец. Кем же при нем была Хелен? Не телохранительницей ли?

— Сейчас они начнут торговаться… — Предположил Влад и был прав.

— Тимур, ты сейчас будешь драться. — Рита повернулась к парню. — Попробуй сделать так, чтобы твои таланты выглядели не очень дорого, и при этом ты бы понравился купцу как телохранитель…

— Не сильно усердствуй, короче. — Подытожил Артур и обнял за плечи сглотнувшую от страха Катю.

— Тебя они тоже будут проверять на боеспособность? — Оглянулся я на Марго с тревогой.

— Нет, Саш. Если они узнают, что я псионик, то загнут нереальную цену. Купцу дешевле будет нанять себе охрану в порту, чем выкупать нас. Но он знает об этом и приложит все силы…

— То есть он собирается нанять нас как охрану? — Катя в ужасе отступила назад.

— Тебя особенно. — Засмеялся Макс.

— А как ты собираешься расплачиваться, милая? — Тимур поцеловал девушку и строго посмотрел на Артура. Когда купец поманил его к себе, парень сделал шаг вперед.

— Какими видами единоборства он владеет? — Тихо спросил Артур у Кати.

— Я тебе потом список напишу. — Улыбнулся за нее Влад, и мы отошли назад. На центр образовавшегося вокруг купца, Хелен и Тимура круга вышли два матроса.

— Ты разговариваешь с ней? — Спросил я Марго на ухо.

— Нет. Она показывает мне картинки, иллюзии. Она может показывать и вам, но со мной ей легче. Я воспринимаю яснее.

— Она его телохранительница?

— Да.

Я поцеловал Марго в макушку, нежно обняв сзади. Впереди Хелен торопливо выходила из круга, а матросы кружили вокруг купца и Тимура, вытаскивая сабли. Вот как они проверяют наемников. Смог защитить — получаешь работу, не уберег — грош тебе цена.

— Мама… — Зажала себе рот Катя и зажмурилась. Отвернувшись от зрелища, она спрятала лицо подмышкой Артура.

Матросы разошлись по разные стороны круга так, что Тимур не мог прикрыть купца собой, не открыв путь одному из них. Одновременно они сделали выпады, на полном серьезе целясь саблями в купца. Тимур это ожидал, хотя не предполагал всей серьезности их намерений. Изогнувшись, он ударил купца ступней под колени, роняя того на палубу. Купец не пикнул, падая на колени и прикрывая голову руками. Наш же боец в это время ухватил ладонями саблю матроса справа и потянул на себя… У того был вариант выпустить оружие или идти открытым телом на Тимура. Он не успел выбрать, встретив грудью прямой удар ноги. В следующее мгновение Тимур, оказавшийся лежащим на спине купца, попытался отвести второй клинок. Т. к. матросы убивать своего нанимателя не собирались, клинок на излете поменял свое положение, чтобы обрушится на живое тело плашмя. Доля секунды требовалась, чтобы понять это и увидеть, и уже занесенную ладонь он повел снизу вверх, вместо того, чтобы отталкивать вбок от себя. С рук Тима начала капать кровь.

Силы не хватило и матрос, сделав шаг назад, занес руку для второго удара. Тимур скатился на палубу и лежа подрезал ноги матроса. Вскочил, ударил ногой по вытянутой руке, выбивая оружие. Схватил за шкирку купца, резко дернув с палубы…

Марго вздрогнула.

— Нет, Тимур!

На мгновение, я понял, их взгляды встретились. Он принял решение, толкая купца за спину и быстро поднимая с палубы саблю. Первый матрос был на подходе. Я не ожидал, что Тимур пойдет в наступление. Нападавший, похоже, тоже этого не ожидал.

Не без труда уворачиваясь от бешено вращающегося перед лицом лезвия, он делал шаг за шагом назад. Через считанные секунды матрос оказался у противоположного края круга. В этот момент мы услышали улюлюканье и обернулись к купцу. Второй, забытый матрос держал у его шеи нож. Тимур опустил оружие сплюнув.

— Молодец. — Тихо сказала Марго.

— Я что-то не понял? — Спросил я у нее, т. к. ничего похвального в произошедшем я не увидел.

— Сейчас поймешь.

В это же мгновение раздались медленные хлопки. Я повернулся в сторону и с трудом удержал свою челюсть на месте. На той стороне, куда привел Тимура защищающийся матрос, стоял купец и медленно хлопал в ладоши, довольно улыбаясь. Рядом со вторым нападавшим матросом, уже опустившим нож, стоял такой же моряк. Тот самый, которому врезал вчера Тимур, улыбающийся, с разъехавшимися от переносицы синяками.

— Ты знала, Марго? — Артур сделал шаг вперед, осторожно отстраняя от себя Катю.

— Догадывалась. Не могла Хелен рисковать своим нанимателем…

Капитанша и купец снова заговорили. Хелен тоже принимала участие, но основные ее реплики очень были похожи на «не знаю» с пожиманием плечами. Через несколько минут они, наконец, сошлись в цене. Купец достал с пояса несколько браслетов и надел каждому из нас.

— Так, мы наемники. — Пояснила Марго, от чего Катя вздрогнула. — И останемся ими до тех пор, пока не отработаем деньги, которые он за нас только что заплатил.

— Это много?

— Не хочу тебя огорчать, но мы дешево обошлись. Если доведем купца живым до одного из больших городов, показанных Хелен, мы будем окуплены. Наемники в этой пустыне стоят дорого…

Марго не договорила, резко завертевшись по сторонам. Побежала к борту и перегнулась пополам. Купец сначала воспринял ее рывок как попытку к бегству, о чем громко крикнул «Хелен!». Но, увидев, как ее выворачивает, лишь скривился.

Марго так и осталась у борта. Потом повернулась к нам и вытянула руку. Земля…

Макс, ждущий очереди, пока его окольцуют, встрепенулся. Повернулся туда, куда мы все, замерев, смотрели. И побежал…

Мы, стоявшие рядом с ним, увидели только две пятки, мелькнувшие и скрывшиеся за бортом.

— Хелен! — Закричал купец снова, и женщина подбежала к борту. Что-то проговорила двум матросам рядом. Те бросились за борт. Хелен сосредоточенно смотрела в воду.

Макс всплыл через несколько секунд с отчаянным криком боли. Два матроса подхватили его под руки. Лишь тогда Хелен отпустила инструктора из своей мысленной хватки. Я сглотнул, понимая, что убежать не получится. Катя за спиной снова тихо плакала в надежных объятиях Тимура.

Уже через полчаса мы причалили к берегу и помогали разгружать многочисленные пожитки купца. Рулоны ткани, мешки с сыпучим содержимым, бочки, коробки. И все это два дня не жрамши…

Марго села в ближайшем тенечке от двухэтажного каменного строения прямо на песок.

Откинула голову и закрыла глаза. Катя села рядом с ней, не желая больше гореть на солнце. Мы же работали грузчиками, как настоящие заправские рабы. Эта работа была в радость после суток в открытом море вокруг акул и дня на корабле капитанши. После попытки к бегству Макса, мы присмирели. Хелен крутилась поблизости и была неким другом-надсмоторщиком: самым знакомым в этом мире для нас человеком, готовым при любой попытке к бегству сделать каждому из нас очень-очень больно. Забавная у нее была работа, мягко говоря.

Когда сознание потихоньку начало мутится от жары и усталости, краем глаза я заметил, что Марго и Катька куда-то пошли. Я разогнулся, наблюдая за девочками.

Они шли к купцу и Хелен под тент. Через несколько минут они принесли нам воды, за что были искренне расцелованы. Купец собрался экономить на всем, заполучив нас. Он прекрасно понимал, что мы, мягко говоря, не местные. Входил в наше положение, относясь максимально вежливо, но и не терял своей выгоды от доставшихся ему дешевых рук.

Как и в любом порту, вокруг крутилась масса народа. На нас не обращали внимания.

— Влад, Катя твоя сестра? — Задал доставший и меня вопрос Артур, перекидывая ему тюк.

— Мы двойняшки… — Удивленно ответил Влад, будто это было очевидно с первого взгляда.

— Ну, я так и понял… Ребятки, я пойду присяду. Что-то перегрелся малость… — Артур пошел в тенек, где до этого сидели девочки. Повалился на землю, тяжело опрокинув голову на холодную стену.

— Ему лет сорок пять? — Тимур взглянул на Артура. — Здоровый мужик…

— Вообще-то пятьдесят шесть. — Ответил Максим и мы удивленно присвистнули.

— Вот что делает с мужчиной молодая жена. — Улыбнулся Влад, перекидывая мне очередной тюк.

— И не говори… — Согласился Тимур с улыбкой.

— Я только что понял, что не знаю сколько Марго лет… — Признался я и посмотрел на Макса. Он криво улыбнулся и промолчал, решив помучить меня. — Макс!

— Догадайся.

— Восемнадцать? — Попробовал я ближайшую цифру, похожую на правду. Макс подло хрюкнул. — Шестнадцать? — Испугался я. Макс разогнулся и, уперев кулаки в бока, внимательно уставился на меня. Я растерялся.

— Она старше тебя на четыре года, Саш… Тебе не суждено стареть так же как Артуру.

— Улыбнулся он, и я озабоченно сел на тюк, который держал.

— Двадцать восемь лет? Ей?

— Да ладно? — Удивленно разогнулись ребята. — Чё, серьезно?

— Ну, я же ваши данные переписывал. Если она не подделала себе паспорт, то так оно и есть.

Передохнув таким образом, мы принялись за работу снова. К вечеру горы имущества купца были частями перевезены на склад где-то на другой окраине города. Мы шли к нашей гостинице пешком, транспорта тут не было в помине, а на лошадь с телегой для нас купец не разорился. С нами шла Хелен, такая же утомленная солнцем. Когда мы подумали, что дошли до гостиницы, Марго нас обрадовала тем, что до нее еще два квартала. А здесь мы выучим язык. Мне было очень интересно понять, как же это будет происходить — обучение. Но ничего из того, что я мог себе представить, не осуществилось. Хелен поговорила с хозяином дома, показавшимся мне не особо гостеприимным и влезшим в наши головы совершенно наглым и бесцеремонным образом.

Мы сидели в практически пустом прохладном зале на циновках из пальмового листа.

Псионик, с которым договорилась Хелен, обошел нас кругом и встал в центре. Я ощутил в голове то чувство, посетившее меня единственный раз в жизни там, под водой… когда мы были вынуждены подняться на поверхность. Ощущение, что мозг мой продувает некий энергетический ветер, такой явственный и ощутимый, что верить начинаешь во все… Перед глазами поплыли знаки, слова, картинки. В голове стоял шум, хотя псионик не произносил ни слова.

— Как вас зовут, гости? — Услышал я вдруг и вздрогнул, поняв, что вздремнул.

— Максим.

— Тимур.

Мы назвали по очереди свои имена.

— Что ж, я рад приветствовать вас в нашем мире. На этой земле вечных песков меня зовут Лаэхтом. Как Хелен не пыталась скрыть ваше происхождение, с вашими отрытыми мыслями и воспоминаниями, это невозможно… Если вы не возьмете несколько простых приемов защиты от считывания вашего прошлого, вам будет сложно что-то скрыть на нашей земле. Платой за обучение будет право регистрации Маргариты в Гильдии псиоников, которое я приобретаю у Хелен взамен на обучение нашему языку.

После того, как ты отработаешь долг, тебя будут ждать в столице для прохождения обучения и несения службы на благо Объединенных земель. Тогда я и верну свои вложения. А сейчас вы можете быть свободны…

Псионик быстро вышел. Хелен сделала знак рукой, поторапливая нас, и мы выкатились из негостеприимного дома.

— У вас тут принято кормить рабов? — Спросил Влад Хелен. Женщина удивленно посмотрела на Марго.

— Вы не рабы, Влад. Мы не можем сделать рабами гостей из другого мира. Вы наемники, окупающие свой долг.

— Но ведь капитанша могла продать нас? — Удивился я.

— Капитанша? — Хелен снова посмотрела на Марго и улыбнулась. Похоже, мы подстраивали язык под свои нужды и это ее забавляло. Мы не выучили его, он был влит в нас другими путями, став вторым родным и понятным по структуре и словообразованию. — Она могла, потому что она не знала, что вы не из нашего мира.

— Но ведь ты могла ей сказать! — Возмутилась Катя.

— Могла, но тогда бы мы были вынуждены нанимать охрану здесь. А это вышло бы в несколько раз дороже, чем выкупить вас. — Хелен указала на Марго. — Редкий купец может позволить себе для охраны второго псионика.

Артур лишь усмехнулся хитрости Хелен и купца. Через десять минут мы подошли к нашему постоялому двору. К тому времени Хелен коротко объяснила как вести себя, о здешнем политическом положении и деньгах. Она так же прозрачно намекнула, что будет лучше, если мы попытаемся заработать немного наличных самостоятельно.

— Еврейка… — Усмехнулась Марго, когда Хелен оставила нас в просторной многолюдной таверне. Наконец-то нас собирались покормить…

— И не говори. — Поддакнул Артур.

Очень скоро нам принесли еду, на которую мы жадно накинулись, особо не разбирая, что едим. Хелен сидела за соседним столом вместе с купцом и, как мы поняли, помощником. Питье оказалось спиртным, как мы очень скоро поняли, захмелев.

Приятный компотик вскружил головы мгновенно, в чем я лично очень давно нуждался и стал откровенно весел и рад.

— Ну что, пошли зарабатывать, Катюх. — Встала Марго и улыбнулась Катьке. Я встрепенулся, каким таким интересным образом она собралась зарабатывать? Но Катя поняла мгновенно и улыбнулась. Применяла ли Марго свои новые обнаружившиеся способности, я не знал. На мне, вроде, нет. Но почему-то все ее понимали без слов.

Девочки прошли к тому месту, которое в наших барах назвали бы барной стойкой.

Здесь это был просто центр харчевни. Марго ловко ухватила какую-то кружку и сделала «кхм-кхм», обращая на себя внимания. Мы и столик купца внимательно уставились на девушек. Остальным посетителям было, похоже, не до них. Тогда, переговорив с Катей, Рита запела.

Я замер, как и в первый раз, когда услышал ее голос. Невольно взглянул на купца, у которого мгновенно отвалилась челюсть. Хелен же хитро улыбалась. Почти сразу к голосу Марго подстроился голос Кати. Весь зал обернулся на них. Наступила необыкновенная, нереальная для полного зала едящих людей тишина. В душном зале звучали необыкновенной красоты и чистоты голоса. Через час кружка Марго была набита монетами, пока не ясного номинала. Зал бушевал, поняв, что концерт на сегодня закончен. Им-то было невдомёк, что еще сутки назад мы бултыхались в открытом море и чудом не послужили обедом акулам.

Марго попросила Хелен объяснить номинал монеток, что та с удовольствием сделала.

С удивлением мы поняли, что публика на постоялом дворе собралась более щедрая, чем наши спасители. Хелен радостно сообщила, что теперь мы можем расплатиться за ужин и, даже, снять необходимое нам количество комнат. Спорить мы не стали.

Скорее всего, со здешними евреями спорить так же бесполезно, как и с нашими родными. Через несколько минут мы уже разбрелись по отведенным нам хозяином комнатам. Уходя, он мимоходом обронил, что если завтра Марго и Катя пропоют еще вечер, то за две комнаты мы можем не платить. На большее он не надеялся, видя браслеты у нас на запястьях.

Комната представляла из себя помещение три на три с кроватью, и ничем не закрытым отверстием в стене. Даже окном это назвать было сложно. На ложе лежала лишь циновка из пальмового листа.

Как только дверь закрылась, я почувствовал руки Марго у себя на груди. Закрыл глаза, вспоминая бешеные искры в ее глазах. Обернулся, подхватывая ее на руки.

Она жадно впилась в мои губы, делясь сладким вкусом выпитого вина. Я сел на кровать, больше похожую по мягкости на деревянную лавку. Нашел рукой ее грудь и вздрогнул от тихого вскрика. Она улыбнулась, стягивая через верх платье, вынимая нож из лифчика, потом и сам лиф.

— Я люблю тебя, Марго… — Тихо признался я, целуя ее маленькую грудь. Она замерла и отстранила меня на секунду.

— Не говори ерунды: мы знакомы два дня — ты не можешь меня любить. — Она поддела рубаху, стянула ее, опрокинула назад. Начала целовать грудь, спускаться ниже… И замерла, поднимая голову. Взгляд спрашивал: «что?».

— Я люблю тебя, Марго. — Повторил я твердо, пытаясь донести до нее всю серьезность этого признания для меня. Тогда она сначала села, а потом и вовсе спрыгнула с лавки. Отошла к окну. Я сглотнул и тоже встал. Что-то было не так с ней, и мне стало совсем не по себе от понимания этого.

Подойдя, я обнял ее сзади за плечи и уткнулся подбородком в макушку.

— Я понимаю, что вместе проведенная ночь не повод лезть в душу… — Подумал я вслух. — Но все же, может, ты расскажешь мне, что с тобой?

Я почувствовал, как она задрожала, и обнял крепче.

— Мне двадцать восемь лет, Саша. — Начала она тихим дрожащим голосом. — Первым и последним мужчиной в моей жизни был мой муж. Год назад он взорвался в своей машине… Я не знаю, как это произошло, но знаю точно, что последние его мысли были обо мне. Он любил меня так же сильно, как и я его. Я люблю его и сейчас, и буду любить до конца жизни. Ничто это не изменит ни в нашем, ни в этом мире. Я не хочу делать тебе больно, Саша. И еще меньше я хочу делать больно себе. — Она помолчала несколько секунд и я почувствовал влагу ее слез, капнувших мне на руки.

— Поэтому давай не будем говорить о любви…

— Хорошо. — Согласился я так же тихо. — Говорить не будем. Просто знай это…

В эту ночь мы уснули, так и не занявшись любовью. Но я узнал очень важную для себя вещь: ребенок, которого она уже носила, был моим.

6

Проснулся я от ощущения, что кто-то сморит на меня. У кровати стояла Хелен.

Увидев, что я открыл глаза, она тихо сообщила, что сегодня мы можем быть свободны. Это значило, что мы должны купить себе одежду и быть готовыми завтра на рассвете отправиться в путь.

— Не пытайтесь сбежать. — Добавила она обыденным тоном. Я легонько кивнул и проследил взглядом, как она прошла сквозь дверь. Опять иллюзии, понял я, тряхнув головой. Сумасшедший мир, где не понятно, настоящий ли человек перед тобой стоит…

Проснулась Марго, открыв глаза с чуть опухшими веками. С минуту мы просто смотрели друг на друга, потом я не выдержал, притянул ее к себе и начал целовать.

Марго отпрянула, вызвав у меня улыбку.

— Еще не встало солнце. Тебе еще рано превращаться в ледышку. — Проговорил я осипшим ото сна голосом.

— Пить хочу… — Пожаловалась она, оглядываясь.

Я сел на кровати, имея стойкое желание спустится вниз за водой, так как жажда мучила не только Марго.

— Мм… — промычала она, глядя на другое стойкое желание. — Ты так и пойдешь?

— Ну, ты же пить хочешь? — Улыбнулся я. Она на секунду задумалась и кивнула. Я вскинул брови, не понимая, что же она все же предпочла.

— Я потерплю… — Улыбнулась худышка, но я все равно не понял. — Принеси воды сначала.

Я засмеялся и встал. Натянул рубашку со штанами, мечтая о душе больше, чем о воде и сексе вместе взятыми. С меня как с Содома и Гоморры сыпалась соль. Весь я: от макушки и до кончиков ногтей на пальцах ног — жутко чесался. Тело же ломило от вчерашних погрузочных работ.

— Пока я туда-обратно, узнай у Хелен где тут можно помыться. — Оставил я задание и вышел из комнаты, прихватив маленькую монетку из заработка Марго.

Я, конечно, не ожидал увидеть внизу холодильник с «Аква Минерале», но удивление хозяина на мою просьбу озадачило. Он принес кувшин воды. Приняв монету, хозяин поведал, что за утреннюю еду для одного меня это будет много, а для нас семерых — мало. Тогда я сказал, что когда придем есть все, то заплатим по факту. Хозяин согласно кивнул. Вода, похоже, тут не стоила и гроша. Это было особенно удивительно для пустыни.

Выпив половину кувшина, мы блаженно умыли лица остатками и уставились друг на друга. Я боялся подойти к Марго, уже привычно ожидая быть отвергнутым с восходом солнца. Тогда она медленно пошла ко мне, ухватилась за штаны и повела обратно к нашему ложу. Поднялась на лавку, стянула остаток своего купальника, покрутила на пальце, откидывая. В этот момент в дверь постучали.

— Кто там? — Спросил я на нашем родном русском языке. Наглостью заходить в гости с восходом солнца, кроме Хелен, могли отличаться только наши сородичи.

— У вас воды нет? — Услышал я голос Влада.

— Сходи вниз к хозяину, он даст кувшин. — Крикнул я.

— Хорошо… — Обиженно и сонно ответил голос за дверью.

Я отошел на шаг от Марго, любуясь ее телом. Она удивленно вскинула брови:

— Ты меня оцениваешь?

— Нет. — Покачал я головой. — Ты для меня бесценна… — Подошел и поцеловал живот.

Сплюнул, вызвав ее смех. — Соленая, черт… Я любуюсь: ты великолепна…

Искать несоленые места на ее теле я больше не стал. Над головой повис дамоклов меч еще одной комнаты, не проснувшейся от жажды и не спросивший у нас воды. Я поднял Марго, все еще не привыкнув к ее невесомости, и усадил на себя.

Укладывать ее на жесткие доски нашего ложа я не решался…

Необыкновенное удовольствие — любить женщину, каждая клеточка тела которой создана для тебя, откликающейся на любое желание, будто оно рождается не в твоем, а в ее теле. Бесценная награда обладать ею, видеть то же не скрываемое удовольствие. Она обвила меня руками и ногами, отдав весь контроль в мои руки.

Откинулась назад, насаживаясь глубже. Я встал с лавки, подхватив худышку под попку. Убить их за такие постели мало… Подошел к стене, облокотившись локтем, продолжил…

Раздался новый стук в дверь…

— Забей. — Выдохнула Рита, обхватывая меня крепче и опираясь спиной на мою руку.

— Эй, вы встали? Есть идете? — Услышал я рядом за дверью и усмехнулся. Рита открыла глаза, не останавливая движений бедрами, тоже улыбнулась.

— Скоро спустимся! — Крикнула она. Я прижал ее к стене и громко выдохнул, почувствовав зубы на плече. Вжал хрупкое тело в стену, зная, что делаю больно.

Марго вскрикнула. Гортанно засмеялась, прижимаясь еще крепче и впиваясь ногтями в плечи… Пришлось оторвать ее руки и прижать к стене. Распятая, с дико горящим взглядом Марго, заводила еще больше… На последних толчках она зажмурила глаза, постанывая…

— Ты сумасшедшая… — Прошептал я, опускаясь на колени. Марго устало облокотилась о стену и тихо засмеялась. Я смотрел на нее и не мог понять, сколько же дикой страсти может таиться в ее хрупком невесомом теле. — Тебе нравится, когда делают больно?

— Не больше, чем сейчас. — Улыбнулась она в ответ и нежно поцеловала в пересохшие губы. Перебралась через меня и пошла одеваться. Привалившись спиной к стене, я наблюдал за ее ленивыми кошачьими движениями. Представил, какой она будет через полгода, когда появится животик. Улыбнулся.

— Ты весь день собрался переживать моменты счастья или все же пойдем есть?

— С чего ты взяла, что я счастлив? — Еще шире улыбнулся я.

— Ты своей физиономии не видишь…

Марго вышла из комнаты. Я с неохотой поднялся. Все тело чесалось от соли и ломило от вернувшейся боли.

Когда я спустился вниз, дайверы сидели на лавках и поглощали завтрак. Призрак Хелен, похоже, явился ко всем, так ленивы и довольны они были. Ни что не напоминало о том, что мы находимся в чужом мире.

— Доброе утро. — Сел я на край лавки рядом с Марго.

Похоже, я был последним, кто спустился к завтраку. Они говорили о бане, дорогу к которой Марго уже знала, о заработанных вчера деньгах и об одежде.

— Возможно, в большом городе получится заработать таким же способом на дорогу в Гильдию псиоников. Очень надеюсь, что там нас обрадуют возможностью вернутся домой… — Марго поглощала аппетитно пахнущую лепешку.

— У меня вчера мысль возникла, довольно неприятная. — Артур дождался, пока все посмотрят на него. — Из нас семерых на роль настоящих охранников подходят только Тимур и Марго. Тогда зачем они взяли остальных, вы не думали? Вот это я вчера и понял. Если на купца кто-нибудь действительно нападет, то Хелен будет отводить глаза от него, на одного из нас. Мы — просто мясо.

Я невольно сглотнул от такой перспективы. Посмотрел на Марго.

— Что вы все на меня уставились? — Встрепенулась она. — Вы думаете, я смогу играть против Хелен?

— Нет. Не думаем, конечно… — Ответил Артур спокойно. — Но при реальной опасности только ты сможешь защитить именно нас…

— Что ты там говорила про удар мыслью? — Тимур поднялся, окончив свой завтрак. — Пошли попробуем.

— Я ем! — Процедила худышка сквозь зубы.

— Действительно, дай ей поесть-то… — Заступился за Риту Влад.

— Ты хочешь на набитый желудок драться? — Тимур сел на место. С хитрой полуулыбкой он наблюдал, как Марго медленно пережевывает и кидает на столешницу лепешку. Поднимается из-за стола и идет к выходу. Снова встал и пошел за ней.

— Мы сейчас вернемся! — Крикнул я хозяину, удивленно засуетившемуся, когда мы все повскакивали.

На улице Марго встала посреди двора, между гостиницей и забором. Мягкой хищной походкой к ней направлялся Тимур. Я наблюдал за выверенные движениями его тела, каждый мускул которого был готов нападать и обороняться в любой момент. Невольно восхитился и позавидовал ему. Оглянулся на Катю. Она, лишь, беспокойно наблюдала.

Не понимала девочка, что за мужчина ей достался, глупая… Тимур подошел почти вплотную и резко выкинул вперед руку. Я вздрогнул и зажмурился, услышав лишь, как Марго охнула от боли.

— Черт. — Выругался Тимур. — Защищайся, не пытайся уклониться от удара…

— Я не чувствую опасности. — Спокойно ответила Марго, потирая челюсть. Тимур озадаченно посмотрел на нее. Отошел на два шага, соображая как же организовать для Риты чувство опасности. А когда повернулся, его глаза в ужасе расширились. Я обернулся. С оглоблей в руках на Риту бежал Артур. Я в ужасе поднял руки, не зная, что орать и что делать, т. к. уже ничего не успевал…

Марго закричала и вскинула руки, закрываясь от удара. Артур метил в голову, при всем желании он не смог бы остановить тяжелый удар дубины. Невидимой волной его откинуло на корзины у стены, и Артур тяжело рухнул, давя их под собой. Тяжело сел, обнимая ушибленную руку, и громко засмеялся…

— Я чуть не обосрался… — Поведал нам Влад.

Марго посмотрела на мужчину и распрямилась. Подбежала к нему, желая помочь подняться. Но его вес для хрупкой девушки был не по силам. Артур смеялся, не унимаясь.

— Артур?

— Почувствовала опасность? — Поднял он голову.

— Ты сумасшедший…

— Не более чем ты, девочка…

Обежав нас глазами, мужик насмешливо покачал головой. Я понял, что стою на коленях, и смущенно поднялся. Тимур закрыл рот и удовлетворенно кивнул.

— Пошли есть, защитница наша… — Улыбнулся Артур Рите. Я подал руку, помогая ему встать.

В дверях стоял хозяин постоялого двора и внимательно смотрел на разбитые корзины.

— Включите в счет, пожалуйста. — Попросил я, проходя мимо. Макс усмехнулся.

Мы доели наш завтрак и направились мыться. Как объяснила Рита, предстоящие водные процедуры проводились в очень похожем на турецкую баню заведении. Она сворачивала на улочки, на мгновения, останавливаясь на перекрестках и оглядываясь по сторонам. Когда Катя спросила, как она умудряется ориентироваться в этом кривом портовом городишке, Рита сослалась на карту. Когда же Влад попросил показать эту карту, Марго привычным движением постучала себе по виску:

«Тут карта». Я уже ни чему не удивлялся.

Прохожие обходили нашу маленькую компанию стороной.

Городок составляли низкие, максимум трехэтажные домики. По виду, большинство из них были складами и постоялыми дворами. Самая длинная улочка, она же и главная, насчитывала в длину три-четыре десятка домов с задними дворами. Люди были как везде: о двух руках и ногах. Очень явным было классовое различие: спутать местных богачей с матросами было невозможно. Два раза я увидел странных личностей в темно-синих балахонах до пят с накинутыми на глаза капюшонами.

Спросить: «кто это?» — было не у кого. Я запомнил вопрос для Хелен.

Проходя мимо одного из домов, мы почувствовали блаженную прохладу. Не сговариваясь, остановились. В следующее же мгновение нас окатило жгучим ветром, сгоняя с места. Не оборачиваясь, мы поспешили дальше.

Последним же удивительным человеком перед заходом в бани стал старик. Его облаивали, как мне показалось, все портовые собаки. Не обращая внимания на нелюбящую его живность, старик спокойно двигался нам на встречу. Случайно встретившись с ним взглядом, я зашел в дверь за всеми.

Есть на свете вещи, идеальные изначально. Так, попади ты в любой мир, (теперь я это знал точно) где живут люди, то обязательно будешь встречать знакомые вещи.

Например, сложно было бы представить человечество без колеса, без бани или зеркала. Так же, сложно придумать аналоги земледелию и животноводству. Меняться могут лишь детали. Соприкоснувшись же с предметом, ты обязательно поймешь, как его использовать.

Вот, и бани здесь представляли собой два знакомых помещения. Первое — сама сауна — судя по всему, ни чем не отличалась от знакомых мне раньше. Во втором размещались лежаки под открытым небом. На них-то и сдирали с нас соль и пот два банщика. В углу примостился небольшой бассейн. Водой из него нас окатили напоследок, смывая все, что соскребалось ранее. Даже вопли Кати, препирающейся с банщиком на предмет своего купальника, насквозь просоленного и тем, наверно, для нее более ценного, не могли умолить нашего удовольствия. Через полтора часа наши тела скрипели от чистоты. Еще через половину — благоухали ароматным маслом, т. к. в нашем состоянии развести нас можно было на все оставшиеся деньги. Я почувствовал себя живым и необыкновенно легким. Очень хотелось лечь прямо здесь и поспать часок, но эту мысль я сразу же отогнал.

Пересчитав семь облупившихся носов, я улыбнулся и пошел к выходу. Приоткрыл дверь, пропуская девушек вперед. И вздрогнул от крика Кати. Тимур рванулся вперед, но сразу же отшатнулся, закрывая собой проход.

— Что там? — Крикнул Артур сзади.

— Собаки… — Услышал я Ритин голос. Сложно было понять, обзывается она или имеет в виду конкретных собак.

В конце концов, утянув Катю за руку, Тимур освободил проход. Я сглотнул и отвернулся, проходя мимо. Влад за мной судорожно прижал руку ко рту. Прямо у порога Бани лежало с десяток мертвых собачьих туш.

На Катькин вопль прибежал хозяин бани. Встав как вкопанный, он смотрел на туши у своего порога. Потом поднял глаза на меня и вытянул коричневый палец:

— Убирайтесь…

Больше он не сказал ни слова, продолжая смотреть на меня неописуемым взглядом. В его приказе не было страха или ненависти, но сами трупы гнали нас прочь с этого места. Не оглядываясь, мы быстро двинулись по улочке…

Через пару минут мы оказались в порту и замерли. Как раз пришвартовывался корабль.

— Поработаем? — Высказал мою мысль Тимур.

— Девочки, вам предстоит поискать магазин одежды. — Повернулся я к Марго и Кате.

— Я понимаю, что это сложнее, чем найти баню. Но без теплой одежды мы замерзнем ночью в пустыне. Артур, ты с ними, как телохранитель.

Артур легонько улыбнулся и кивнул. Все понимали, что для непривычного к физическим нагрузкам мужика в возрасте вчерашней разгрузки было достаточно. Мы пошли к кораблю.

Тимур быстро договорился и о работе и об оплате. Так же быстро он разрешил собиравшийся назреть конфликт — все это прошло мимо нас. Через три часа, когда мы уже дурели от жары и кровь стучала в висках, Макс выпрямился и поведал, что больше не может. Влад отвалился сразу за ним и уселся в знакомый тенечек. Мы с Тимуром продержались еще полчаса, после чего он махнул рукой и пошел за оплатой.

В дрожащей руке за четыре часа каторжной работы он принес едва ли не меньше, чем заработали Марго и Катя своим пением. Серенькие, на одно лицо монетки — ахнцы, весело поблескивали на солнце. По невнятным вчерашним объяснениям Хелен я понимал, что это «не много», но «достаточно». Более понятным номинал мне стал после личной расплаты с хозяином постоялого двора за завтрак: все удовольствие вместе с разбитыми корзинами стоило три монеты. Такие же, но желтенькие — скорее всего медные, были меньшего номинала и встречались среди той горсти из кружки Марго значительно чаще. Еще были золотые монеты, в чем я и не сомневался. Хелен предположила, что увидим мы их не скоро, а потому внимания я заострять не стал.

— Нет тут магазинов! — Встретила меня Марго раздраженным заявлением. — У них тут один портной на всю деревню. У него были какие-то шмотки, от которых отказались.

Мы сгребли все. Не уверена, что на Артура что-нибудь налезет. Они мелкие какие-то в своей массе, миряне эти.

— Знаешь, что это значит? — Шутливо улыбнулся я, предупредительно медленно подходя к ней. — Это значит, что если мы поймем, что застряли здесь, то сможем организовать магазин готовой одежды, и у нас не будет конкурентов.

Я обнял Марго, было сопротивляющуюся, но не сильно. Руки были как онемевшие, поясницу нещадно ломило.

— Что вы делали? У тебя руки дрожат… — Заметила она.

— Разгружали судно. Ладно, показывай что нашли.

— Все у Кати в номере. Мы только пришли. Может тебе спину помассировать?

Я замер в удивлении. Неужели она сама это предложила? Резко кивнул, пока худышка не передумала, стянул рубашку.

— Как думаешь, на этом дворе найдется что-нибудь вроде душа?

Марго промолчала, забираясь ко мне на зад для массажа. Медленно начала разогревать спину, что не предвещало ничего ужасного… В дверь постучали.

— Войдите. — Крикнула Марго, и я улыбнулся.

— Ритуль, ты тут… — Артур замер на пороге. — Посмотрите в этом шмотье для себя.

Здесь есть обрезы ткани — из них нужно соорудить накидки на головы, как арабы носят. На пледы денег у нас не хватило: шерсть гораздо дороже. Будем надеяться, что Хелен не даст нам замерзнуть.

Рита наверно кивнула. Кинув рядом с моей головой ворох тряпок, Артур незаметно удалился. Через некоторое время я пожалел, что согласился на массаж. Тихо мыча от боли, я терпел ее неожиданно сильные руки на своих плечах, спине и пояснице.

7

Быстро позавтракав и собрав немногочисленные пожитки, мы вышли на рассвете. Тюки купца были погружены на верблюдов. Кроме Хелен и нас охраны больше не было. Вел небольшой караван проводник — черный от солнца араб. Все они тут арабы… Нам было отведено четыре верблюда, на которых и разместились.

Мы останавливались каждые два часа. Каждые два часа проводник сверял путь, мы пили глоток воды и отдыхали несколько минут. Марго привычно зеленела от качки, но никого не обременяла своим состоянием. Через пару часов путешествие уже стало не в радость. И так ноющую поясницу теперь практически сводило судорогами. Легче всех было Кате, привычной хоть и не к верблюжьему хребту, но к седлу в принципе.

Кислые лица остальных говорили сами за себя. Горячий воздух выжигал легкие, одежда промокала и высыхала прямо на нас. С подобной жарой я был не знаком. Она вводила в тупую апатию, когда кроме «пить» и «спрятаться в тень» голову не посещала не единая мысль.

— Хелен, обычно порты находятся в городах или в непосредственной близи к ним. — Удивлялся за нас всех Артур. Хелен кинула косой взгляд на мужчину и отвернулась.

— Это контрабандный порт. — Тихо предположила Рита, и все сразу встало на свои места.

Эту ночь мы должны были провести в пустыне. К следующей дойти до оазиса Т и потом еще две ночи в песке. Город Баэндар будет ждать нас на пятый день пути в огромном оазисе, как рассказывала Хелен. Там мы найдем представителей некоторых гильдий. Марго сможет зарегистрироваться в Гильдии псиоников. Там же мы будем свободны от работы охранников и сможем попытаться заработать на путь к главе Гильдии псиоников, о котором упоминала Хелен в начале нашего знакомства.

Мы так и не заговорили в течение всего дня и недолгого привала днем. Вымученные лица дайверов, напряженный острый взгляд серых глаз Хелен, привычно молчаливый и наблюдательный купец и совершенно незаметный проводник — никто не произнес не звука. У Марго второй день держалась небольшая температура. Несколько раз она сползала с верблюда с позывами рвоты, но в организме с самого утра задержалась лишь вода. Ближе к сумеркам она уснула, кое-как устроившись в моих объятиях.

Когда проводник объявил ночной привал, мы лишь безвольно сползли с кораблей пустыни. На радость и энтузиазм сил не было. Поясница превратилась в пласт живой боли, ноги сводило судорогой. Напади на нас кто-нибудь в эти часы, мы бы просто остались лежать в лежку, приходя в себя.

Стремительно темнело, проводник готовил костер. Оставив Марго с верблюдом, я решился подойти к Хелен. Она обернулась прежде, чем я произнес первое слово.

— С ней все будет хорошо. Она не больна. Разгружайте верблюдов и смотрите по сторонам.

Я подавился невысказанной просьбой, продолжая наблюдать за быстрыми выверенными движениями женщины, собирающей шатер. Не знаю, сколько бы я так мог простоять, но она резко повернулась ко мне и светлые глаза сверкнули в лучах заходящего солнца недобрым огнем. Она была встревожена.

Через полчаса я наблюдал как Хелен, черпая ладонью в небольшом кожаном мешочке, тонкой полоской провела круг вокруг нашего лагеря.

— Что это? — Поинтересовалась Марго, разминая спину и ноги.

— Защита.

Хелен прошла еще несколько шагов и сыпанула последние крупинки порошка на песок.

Окружность светилась тусклым бирюзовым светом…

Через двадцать минут мы все сидели вокруг костра, ожидая клубящийся в котле ужин.

— Хелен, ты слышала раньше о таких как мы? — Спросил Артур задумавшуюся над кружкой женщину.

— Да, вы не первые, Артур.

— Те другие, они были из нашего мира? Они смогли вернуться? — Встрепенулась Катя.

— Не знаю. — Качнула головой псионичка, тоном обрывая тему.

Я поднял глаза на Хелен, чувствуя, что она ломится в мою голову. Раньше она себе не позволяла подобного. Маленькие огоньки пламени сверкали в ее влажных глазах.

Необыкновенное уважение вызывала она к себе, не делая для этого ровным счетом ничего. Пугающе противоречивая, хитрая, сильная и красивая женщина, всегда знающая что сказать и сделать.

— Ты копишь вопросы, Александр. Задай их, пока они не принялись нарушать твой сон.

— Я хотел спросить о Гильдиях. Об устройстве вашего общества. Я видел разных людей там, в городе. — Я запнулся, кожей почувствовав, как Хелен напряглась, плечи ее дернулись, пальцы крепче сжали кружку. — Твой мир совсем другой. В нем есть… магия. — Выдохнул я наконец слово, которое вертелось на языке, но не находило выхода эти дни.

— В любом мире есть магия, просто мы живем с ней, а вы замуровали ее в своем мире и пытаетесь убедить себя в том, что ее нет. По крайней мере, так я поняла, когда Марго показала мне кусочек вашей жизни. Гильдии, это регистрирующие и регулирующие органы. В них записаны люди, имеющие те или иные способности.

Гильдия может давать работу и имеет право наказывать за нарушение общественного порядка. В любой Гильдии есть школы. Все члены Гильдии платят часть своего дохода в гильдейскую казну, если работу получают от ее руководства. Все Гильдии независимы и в то же время служат Императору Объединенных земель.

— А какая самая сильная Гильдия? — Спросила Катя.

— В чем, по-твоему, сила? — Хелен засмеялась.

— Ну, если Гильдии начнут воевать, например, кто победит? — Поддержал сестру Влад.

— Если Гильдии начнут воевать, — Хелен сделала значительную паузу. — Проиграют все.

Артур тихо усмехнулся и закивал.

— А Император Объединенных земель — это глава всех государств или только одного?

Вы избираете его или он становится правителем по рождению?

— По рождению? — Хелен посмотрела на Катю. — Как это — по рождению? Как по рождению можно знать о человеке достаточно, чтобы позволить ему руководить?

Какая глупость, неужели это где-то возможно? Императора выбирают из глав Гильдий.

— Вполне логично. — Кивнул Артур. А какая самая многочисленная Гильдия?

— Ремесленников. — Улыбнулась Хелен, поняв, что ее ответ никого не удивил.

— Хелен, у гильдий есть своя символика, ведь так? — Начал снова я.

— Да, конечно. При исполнении обязанностей, а так же при поиске работы и на официальных мероприятиях нам удобно иметь отличительные черты. У каждой Гильдии есть свой цвет, эмблема или знак. Различия необходимы исключительно для удобства.

— Твое серое платье, например? — Спросила Рита.

— Да, например серый цвет. — Кивнула псоничка в ответ.

— Я видел в городе людей в темно-синих балахонах с накинутыми на глаза глубокими капюшонами. Какая это Гильдия?

Хелен внимательно смотрела на меня, а я припоминал тех заинтересовавших меня прохожих.

— Это боевые маги, Александр. — Тихо ответила она через минуту. — Покажи, что еще удивительного ты видел?

Я задумался, но в голову кроме старика, облаянного собаками, больше никто не приходил. Я вспомнил тот момент, когда увидел его, заходя в бани. А потом трупы собак, так напугавшие нас, и погнавшие прочь. Хелен наблюдала мои воспоминания вместе со мной. Я увидел, как она опустила глаза и повернулась к купцу.

— Есть очень маленькая, но очень богатая Гильдия, Саша. — Начала Хелен снова, после недолгого молчания. — Это Гильдия видящих. Их довольно мало. Ни в каждом городе можно встретить видока. Ты можешь зарегистрироваться в ней, Саша. — Последние слова Хелен произнесла практически беззвучно и лишь по смыслу я понял, что она сказала. Она наклонила голову, не отрывая от меня взгляда. Я перевел взгляд на купца и проводника. Они так же почтительно кивнули.

— Что это значит? — Не понял Тимур.

— Это значит, — ответил купец и все удивленно повернулись к нему. — Что, если вы не найдете дорогу назад в свой мир, то в нашем мире Александр при определенном желании, может стать одним из очень востребованных специалистов.

Я поперхнулся, до конца не понимая, что же произошло.

— Очень мало людей в нашем мире могут видеть то, что спрятано намеренно или нечаянно потеряно. От маленькой магической безделушки до сильнейшего артефакта или целых городов. Слишком мало, чтобы такие как ты, Александр, не нашли себе места в чужом и чуждом тебе мире.

— Вот тебе и на… — Улыбнулся Артур. Я обвел глазами дайверов. Закусив губу, в огонь смотрела Рита. Максим уже тихо прикорнул.

Значит, их никто кроме меня не видел? Мне хотелось подтверждения ее слов. Как это может быть, что я вижу, а остальные нет?

— Ребят, подождите. — Встрепенулся я. — Вы хотите сказать, что не видели старика, которого облаивали собаки у бани?

— Собаки лаяли на нас… — Твердо ответил Влад. Я снова обежал всех глазами.

Вздохнул и решил пока не думать об этом. Время придет, разберемся, что к чему, кого и чем…

Хелен сняла с костра котел и кивнула нам, что ужин готов. Положив купцу, себе и проводнику, она села на прежнее место, предложив распоряжаться ужином нашим девочкам. Катя взяла хозяйство в свои руки.

— Ну, хорошо. А какое влияние у вас имеет религия? — Снова начал Артур. Хелен непонимающе посмотрела на него, медленно пережевывая. — Ну, религия, бог.

Уже привычно женщина повернулась к Рите за разъяснениями в картинках. Потом тихо рассмеялась и отправила ложку в рот.

— Я честно, никогда не могла себе представить, что может существовать мир, населенный полностью рабами.

— В смысле? — Тимур оторвался от еды.

— Если я правильно поняла, сильные вашего мира придумали некий религиозный институт власти. Потом то ли поссорились, то ли просто решили, что вами будет легче управлять, если разделить на группы в виде приверженцев одной религии. То, что вы общаетесь между собой только посредством языка, уже является явной точкой разделения для более успешного управления. А теперь еще и религии. Удивительно то, что я сижу сейчас с вами и не понимаю, как вы могли быть частью тех рабов, что населяют ваш мир.

— Да, почему рабов? — Влад повысил голос. — При чем тут рабы? У нас давно отменено рабство, в отличие от вас! Какое отношение к этому имеет религия? Я тоже верующий!

Хелен внимательно посмотрела на молодого человека и грустно улыбнулась.

— Владислав, в нашем мире нельзя сделать рабом человека, если он сам себя таковым не считает.

— Как это? — Не понял Тимур.

— Ну попробуйте представить, как можно сделать рабом, например, меня. — Хелен помолчала, и я действительно понял, что ее невозможно поработить. — Ну, или например Марго. Не тогда, когда мы познакомились, а сейчас. У нас есть Гильдии, у нас каждый человек — личность. Именно в том понятии, в каком и у вас. Мы не можем и не пытаемся управлять людьми. Наш Император лишь решает конфликты и организует большинство в единое направление развития. Нами — не надо управлять.

Мы сами знаем, что нам нужно и что нам делать. У нас нет религий. Наш путь к богу освещен лишь внутренним сознанием. Между нами ничего не стоит. Потому, и споров не возникает… Мы совершенны и значимы достаточно, чтобы любая религиозная власть стала бессмысленной изначально…

— Это утопия, Хелен. — Перебил ее Артур. — Так не бывает.

— Почему же не бывает? Александр видел вчера людей, которые из простой прихоти могут уничтожить в несколько мгновений город со всем живым в нем. Ты можешь представить себе глупца, который предложит одному из боевых магов служить себе?

Глава Гильдии псиоников при одном желании может материализоваться в любой точке нашего мира и завладеть умами тысяч людей. Какая война возможна при расстановке таких сил? Мы совершенны, мы можем разрушать и творить, нашему сознанию покорны мельчайшие частички нашего мира. Зачем придумывать что-то, что будет таким же совершенным, если все уже существует и живет? А более совершенного существа, чем человек, в нашем мире нет.

— Бррр… — Пробубнил Артур, встал и отошел от костра на пару шагов.

— У вас есть рабы, Хелен? — Задал опять вопрос Влад, и я не понял, что им руководило. Хелен звонко рассмеялась и поднялась на ноги.

— Владислав, хочешь быть рабом, будь им!

Она встала и пошла в шатер, в котором тусклым светом горел вытянутый конус, сделанный то ли из матового стекла, то ли из камня. Несколькими минутами раньше туда вошел купец.

Я тоже поднялся. Мозг пылал от мыслей и непониманий. Точнее, от рождающегося понимания устройства их мира.

— Надо укладываться, завтра вставать на рассвете. — Хлопнул я по плечу Артура и тот повернулся к костру.

— Я понимаю, что она говорит. Но отказываюсь верить, что у них это работает.

Какая магия, Саш? Я слишком стар для этого…

Я хотел как-то ободрить мужика, но остановился, поймав его взгляд. Обернулся на шатер и тоже замер. Там разыгрывалась картина любовной игры. Размазанные в неровном свете лампы очертания тела Хелен и купца. Я сглотнул и услышал смешок Артура.

— Лучшая телохранительница, какую можно себе представить. — Пробормотал я, чтобы замять неловкость. — Кто может защитить лучше, чем влюбленная женщина?

— Ошибаешься. И она не любит его. — Голос Артура чуть охрип. — Это такая форма верности.

— В смысле? — Не понял я и обернулся к нему. Он неотрывно смотрел на шатер, в глазах мелькали отблески костра.

— Есть такая форма верности, Саш, когда женщина отдает себя всю. Она не любит его. Хотя, скорее всего, если не встретит на своем пути достойного ее мужчину, полюбит именно его. Но сейчас она так выражает верность. Она совсем молода, возможно, это ее первая работа. Что ценно для него, то ценно для нее. Она работает за деньги, но при этом готова отдать очень много и даже жизнь за охраняемого человека. Она не чувствует к нему ничего, кроме долга быть рядом.

Чем ближе она, тем вероятнее, что максимально хорошо выполнит свою задачу. Если бы она любила, то не смогла бы быть боевой машиной, какой является сейчас.

Любовь рождает страх. А она не имеет права бояться.

— Откуда ты это взял?

— Я не первый раз встречаю такой тип женщин, Саша. — Улыбнулся он и отвернулся от шатра. — У них есть одна особенность. При потере объекта своей верности они остаются верными ему. Это как незавершенный цикл — если им не дать официальную отмашку, они будут продолжать работать.

Я подумал и все же согласился с теорией Артура. А потом резко обернулся к Марго и замер. Вот он, наглядный и явный пример… Я сглотнул и поморщился от горькой догадки.

Хелен поделилась теплыми пледами на всех нас. Мы в ней не сомневались. Спать нам отводилось шесть часов, по часу на каждого караульного. Марго в это число не входила. Хелен взяла на себя предрассветный последний час. Перед ней должен был проснуться я. Закончив разговор с Артуром, я пошел к Марго. Погрев руки у костра, и скоро улегся, укутавшись в плед.

— Ты видел это? — Услышал я тихий голос Марго.

— Конечно, видел. — Я привлек ее к себе и уткнулся носом в затылок. Мгновенно почувствовал возбуждение от близости ее тела. Открыл глаза, обегая взглядом угомонившиеся рядом тела. Дежурившая первой Катя ковыряла палочкой в костре.

Вздохнув, я повернулся к Марго спиной.

— Саша… — Услышал я тихий зов Артура и обернулся.

Костерок вился маленьким осторожным пламенем. Что за неведомая сила держала его в одних углях и пепле, представить было сложно. Артур чуть склонился над нами с Марго и только отпустил мое плечо.

— Пора дежурить, дружище.

Я покрутил затекшей шеей. Трясти тяжелой, будто ватной, головой не хотелось.

Спина по-прежнему болела. Сейчас к этой боли еще примешивалась слабость во всем теле. Я выгнулся котом, потягивая мышцы. Артур с усмешкой наблюдал за мной.

— Если они такие совершенные, что же они ковер-самолет не придумали?.. — Проворчал я, поднимаясь. Артур еще шире улыбнулся. — Где у нас тут сортир?

Артур широким жестом обвел окружающие нас пески. Выбирай любой бархан, говорил его насмешливый взгляд.

— Когда пересечешь черту, не пугайся. — Предупредил он в спину, заставив озадаченно обернуться. — Они вполне мирные…

Приготовившись к чему-то необычному, я перешагнул блекло светящуюся полоску защитного порошка… Вокруг кишела ночная жизнь со странными обитателями этого мира. Сразу за чертой плавали неясные, как дуновение тумана призраки. Я отшатнулся и обернулся к Артуру. Он махнул рукой, типа «не бойся». Отойдя на несколько метров, справил нужду и рванул обратно в круг.

— Что за черт?

— Да, кто их знает?.. Может, местная фауна, а может и неугомонные души. Хелен проснется, спросим.

— Ты спать?

— Нет. Я уже не усну, Саш. Мне мало надо сна…

Очень хотелось спросить, какого же черта он тогда поднял меня? Но я сразу понял, что мужику, просто, скучно. Еще раз хорошенько потянувшись и похрустев костями, я сел к костру.

— Каждому по способностям, каждому по труду… — Пробормотал Артур и поднял на меня взгляд.

— Если мы не найдем дорогу домой… — Ответил я. — Думаю, у каждого из нас обнаружится какой-нибудь талантик для этого мира.

— Я собирался проработать еще год и отправится на покой, передав все дела сыну.

— Он же маленький…

— Саш, у меня пятеро детей… Дело найдется для каждого.

Я присвистнул.

— Чем ты занимался? Там…

Артур усмехнулся и не ответил.

— А я фигней страдал. Писал статьи, играл в компьютерные игрушки. Подрабатывал то там, то сям. Четыре дня назад только решил начать новую жизнь… Когда встретил ее. — Я обернулся на Марго. — И вот на тебе, начал.

— Чем тебе не новая жизнь? Особенно если принять во внимание, что вы тут с голоду не помрете?

Я поднял глаза на него, убедиться в серьезности его слов. Нет — он смеялся, и я вздохнул.

— Ты говорил о верности вчера. Как заставить женщину забыть, если он погиб? — Задал я волнующий вопрос и Артур обернулся к Марго.

— Сколько времени прошло?

— Год, может больше…

— Не знаю… — Мотнул он головой и усмехнулся. — Это слишком маленький срок, если она действительно такая… Вроде у вас и так все не плохо. Зачем тебе задумываться над ее заморочками?

Я промолчал, хотя очень хотелось выговориться. Я был уверен, что Артур сам все прекрасно понимает. Зачем он скрывает это — вот в чем вопрос. Сказать этому мужику, что я люблю ее, значило не сказать ничего. Существовало ли это чувство для него сейчас, это был более верный подход. Поэтому, я просто промолчал.

— Пока ты ее удовлетворяешь… — Я вскинул голову, пытаясь взглядом остановить его слова, но он продолжил. — Она будет с тобой. Если за это время не заставишь полюбить себя, она просто уйдет.

— Мы не животные… — Прошептал я в изумлении.

— Да, мы боги… — Рассмеялся он в голос и встал.

Я опустил взгляд, хотя знал, что Артур и не смотрит на меня. Только теперь я понял, что же говорил он на самом деле. Как самец, он распознал в моей Марго дикую кошку. И прекрасно понимая, что она действительно не уйдет от меня, пока все хорошо, он просто замер в ожидании. Жена, дети — все это осталось там, дома.

Тут мы будто оголились, став самими собой. Самое неприятное было то, что и Марго виляла хвостом…

Резко поднявшись, я вышел за круг. Дико захотелось курить. Я не курил уже два года и, вот, теперь почувствовал, как мне это надо. Давящей волной нахлынуло чувство беспомощности. Постояв несколько минут среди скользящих по окружности нашего лагеря призраков, я сделал шаг обратно. Встретился с задумчивым и внимательным взглядом Артура. Осознал, что он понимает мой страх. И сжал челюсти.

Артур снова улыбнулся одними губами.

Из шатра вышла Хелен, сладко потягиваясь. Молча улыбнулась нам. Пошла возиться с завтраком.

Присев рядом с Марго, я облокотился на локоть. Провел по лицу, убирая выгоревшие до золотого оттенка локоны. Провел по облупившемуся носику и губам.

— Я тебя не отдам. — Прошептал я одними губами, и она вздрогнула. Открыла глаза, молча смотря на меня. Потом подняла руки вверх, потягиваясь и поворачиваясь на живот. — Как ты себя чувствуешь?

— Пить хочу…

Пощупав ее лоб, я понял, что температура сошла. Взял у Хелен флягу с водой и передал Рите. Она поднялась и осмотрелась по сторонам. Остановила взгляд на Хелен. Та кивнула ей вперед.

Пустыня окрасилась в грязно-розовый цвет, предвещая новый день. Не оборачиваясь ни на кого, прямой наметкой Марго пошла в пустыню. К ее утренней отстраненности мне тоже еще предстояло привыкнуть.

— Что за призраки за чертой были ночью? — Спросил я тем временем у Хелен.

— Призраки… — Ответила Хелен мне, пожимая плечами. — Они поглощают тепло, но в принципе безопасны. Защита была не только от них.

Один за другим проснулись остальные дайверы. Хелен скомандовала навьючивать верблюдов и собирать шатер. Все тянулись и растирали затекшие шеи и ломившие спины.

— Хелен, кто нам может угрожать, скажи хотя бы. — Попросил Тимур.

— Разбойники могут угрожать. Но не в этот поход. Думаю, маги, которых видел Александр в порту, распугали их на много миль вокруг.

— А что они там делают? — Зевая, спросила Катя.

— Ищут того старика, что был облаян собаками у вас на глазах… Или же, наоборот, работают с ним.

Я резко обернулся.

— Кто же он?

Хелен подняла на меня взгляд. Еще до того как она это произнесла, я понял, что ответа мы не дождемся.

— Думаю, скоро узнаете.

8

Монотонно прошагав весь день, мы не встретили даже гипотетической опасности.

Часов в пять Катя закричала: «Оазис», и вытянула вперед руку. Проводник удивленно повернулся к ней. Постепенно и для нас начали проявляться в жарком дрожащем воздухе пальмы.

— Надеюсь, все видят, что там уже разбит чей-то лагерь? — Я беспокойно повернулся к Хелен. Она молча ожидала «картинку», к чему я уже начинал приспосабливаться. Если так будет продолжаться, мои воспоминания через пару недель по яркости не будут отличаться от реальности.

Она кивнула купцу и проводнику об отсутствии опасности, и мы двинулись дальше.

Снова Гильдия боевых магов и еще один маленький сюрприз… Женщина нервно посмеивалась, не скрывая напряжение. Впрочем, и нам, людям диким для этих мест, уже начинало казаться странным такое обилие магов на одну точку нашего присутствия.

— Саша, веди к лагерю. — Хелен пристроила своего верблюда рядом с моим. Я кивнул и пошел вперед.

Через минут десять мы вошли под крону пожухлой пальмы, извещающей о границе оазиса. В пяти метрах от нее я видел темный шатер. Я бы, даже, сказал — самую настоящую большую палатку. В лучах стремительно заходящего солнца она отливала фиолетовым.

— Ты все еще не видишь их? — Обернулся я.

— Я их чувствую. Даже знаю одного из них лично, но не увижу, пока они не снимут невидимость.

Сзади присвистнул Тимур, слушавший наш разговор.

— Прямо здесь. — Остановил я верблюда, опасаясь, что Хелен врежется.

— Ахельцес! Хватит прятаться! Не по наши ли вы души? — Закричала Хелен, ставя верблюда на колени и сползая на песок. За спиной послышалось шевеление спрыгивающих с верблюдов людей.

Из шатра вышел человек. Когда он поднял к нам лицо, я на излете поймал свою челюсть. Первое сравнение, приходящее в голову, было «эльф». Но он был живой и настоящий. Нет, не было этих наклеенных гримерами ушей и седых париков. Он был натуральный, и даже я мог признать это — необыкновенно красивый мужик двухметрового роста. Длинные белые волосы колыхал неощутимый ветер, совершенное и идеальное лицо выражало недоумение и заинтересованность.

— Здравствуй, Хелен. — Поприветствовал он нашу псионичку легким кивком и пожал ее пальцы.

Я резко выдохнул, когда понял, что он смотрит на меня. Мимика, ничего кроме усмешки и удивления не выражавшая до этого взгляда, наконец, обогатилась улыбкой.

Не отрывая взгляда от моих глаз, он легонько повернул голову и собрал прядь волос от уха. Я засмеялся, наконец, расслабляясь. Враг так шутить не станет. Да, он уже прочитал все во мне и моих спутниках, что вышло на поверхность при встрече с ним. Наверно не только я вспомнил Леголаза. Ахельцес тоже улыбался, оставив прядь волос за ухом, чтобы все остальные могли убедиться, что с ушами у него все в порядке.

Тем временем из шатра вышли еще двое мужчин в темно-синих балахонах. Капюшоны несуразными мешками болтались на спине. Лицо одного, уже седого и в летах, обременяла маленькая бородка. Второму, на мой взгляд, было лет тридцать. Они легонько кивнули нам и встали за спиной Ахельцеса.

— Мы разобьем лагерь недалеко от вас… — Пробормотала Хелен смутившись.

— Да, так будет безопаснее. — Серьезно подтвердил Ахельцес. — Приходи позже, думаю, ты должна кое-что прояснить… и я хочу узнать, что же ты собираешься порекомендовать нашим гостям. — Он вскинул подбородок на меня и спутников за спиной.

Хелен кивнула. Резко развернувшись, она повела верблюда за уздцы глубже в оазис.

На пустыню стремительно опускались сумерки. Из глубины оазиса редкими, но яркими сиреневыми лучами, светился какой-то фонарь. Я заметил себе, что нужно обязательно сходить посмотреть, что за чудо такое может светиться посреди маленького оазиса в пустыне.

— Катя! — Услышал я окрик Влада и обернулся. Оказывается, Катя так и не могла вырваться из общества великолепного Ахельцеса. На окрик брата она попятилась задом. Лишь, сделав несколько шагов, она побежала к нам. Мимоходом я взглянул на Тимура. Парень молча играл желваками.

— Хелен, это раса людей у вас тут такая? — Спросила Рита Хелен, возившуюся с шатром.

— Ахельцес? Да, это раса — ланиты.

— И, они все такие? — Катя запнулась, взглянув на своего молодого человека.

— Красивые? — Засмеялась Хелен. — Да, в большинстве своем их внешность эталонна.

Что это за история с ушами, я не совсем поняла? В вашем мире есть раса с длинными ушами?

— В нашем мире нет, — ответил молчаливый Максим. — Но есть созданный фантазией одного писателя мир, в котором живут такие вот ушастые эльфы и еще сонмы различных человекоподобных народов.

— Вы говорите о книгах? — Обернулся купец.

— Да. Сначала были книги, потом сняли фильмы. Есть компьютерные игры… — Начал я и замялся. Хелен действительно не поняла, но «картинку» требовать не стала, т. к. нужно было скорее поставить шатер и развести костер.

Разговор заглох сам собой, все ушли в работу: разгрузку навьюченных верблюдов, костер, вода для нас и животных, палатка купца…

— Саша, Максим, пойдемте за водой. — Хелен указала на пустые бурдюки и направилась в глубь оазиса.

Максим лениво поднялся и взял несколько бурдюков. Проходя мимо Марго, возившейся с котлом, я легонько прикоснулся к ее плечу. Она наградила меня улыбкой.

— Хелен, кто они? — Не сдержал я вопроса, догнав псионика.

— Ахельцес — псионик третьей ступени, боевой маг четвертой, но входит в Гильдию псиоников. Как и Марго в будущем, относится к боевым псионикам. Впрочем, у него много талантов… — Тихо, скорее, для самой себя добавила женщина, но мы услышали и промолчали.

— Что это? — Макс поднял руку в направлении источника света, заинтересовавшего меня раньше.

— Это защитный кристалл. Работает так же как зыбучий Эньц… — Она обернулась. — Тот порошок, что я сыпала вокруг лагеря прошлой ночью.

— Третья ступень, что это значит? Ты какой ступени?

— Всего десять ступеней. Псиоников выше первой ступени в Объединенных землях два: нынешний Император, заменивший убитого три дня назад, и нынешний глава Гильдии Псиоников, заменивший Императора на освободившемся посту. Оба не боевые, но на таком уровне это значения не имеет. Я не боевой псионик, например.

— Не боевой? Как же ты тогда защищаешь? — Удивился Макс.

— У вас Императора убили? — Удивился я совершенно другому.

— Да, Саша. Наш любимый Император погиб несколько дней назад в Баэндаре, куда мы направляемся. Новость мгновенно обежала всех псиоников. Новым Императором выбрали Ранцесса. Выбирать было не сложно. — Хелен грустно вздохнула. — По поводу псиоников довольно сложно объяснить. Боевые направления гильдий прежде всего складываются из личных характеристик представителей. Потом уже задатки и способности. Иллюзии — это азы, доступные новичкам. Управление мыслями, способность контролировать массы людей, внушать на время или на всю жизнь — это уже следующие этапы. Материализовывать мысль и складывать частицы окружающего пространства в орудие защиты и нападения — это уже больше магическое, чем псионическое направление. Вот такие псионики, полноценные в своей Гильдии, но имеющие возможность претендовать и на признание боевых магов и входят в число боевого направления Гильдии псиоников. Когда ты прыгнул за борт, Максим, я не применила ничего, что не было бы у тебя в памяти. Я лишь воспроизвела в твоем сознании воспоминания о самой сильной головной боли. Боевые псионики умеют пользоваться сторонними силами. Вот в этом, наверное, и есть основная разница.

— Ясно… — Буркнул Макс чтобы не выругаться. Впереди показалось небольшое озеро.

Мы с Максом не сдержались, чтобы не ополоснуть лицо. — Искупнемся?

— Не стоит… — Хелен пошла по берегу.

— Ну, а ты какого уровня? И Марго, кстати… — Не унимался Макс.

— На данный момент я отношусь к псионикам девятой ступени. О Марго лучше спросить Ахельцеса, он точнее скажет.

— То есть она выше? — Удивился я.

— Да. — После небольшой паузы сдалась Хелен. — После обучения в школе Гильдии и тренировок она будет значительно выше.

— А видоки? Какой я ступени? — Вспомнил я.

— Не знаю, Саша. — Засмеялась Хелен. — Но с Ахельцесом вряд ли находились бы маги ниже его уровня. А значит и заклинание невидимости было не низшим… Да и то, что ты увидел Сархата… — Хелен резко обернулась, поняв, что проговорилась и больше не произнесла ни слова.

Из заботливо обложенного камнями родника мы по очереди наполнили с десяток бурдюков. От воды веяло прохладой, так не хватающей нам днем и совсем не нужной в сгущающейся ночи. Навьючив как верблюдов, Хелен отправила нас в лагерь. Сама же пошла чуть левее по направлению к лагерю магов. Делать ничего не оставалось: согнувшись под тяжестью, мы пошли к нашему шатру.

— Противно осознавать, что каждый второй в этом мирке может влезть в мою голову и прочитать все, что там есть… — Пожаловался Макс.

— Думаю, нам сейчас просто везет на встречи, Макс. Вряд ли у них тут каждый второй является псионикам. Что-то здесь происходит, и мы оказались в центре этого.

— Саш, хотел тебя предупредить…

— Ну? — Обернулся я к инструктору.

— Артур подкатывает к Марго.

— Я знаю. — Я отвернулся, чувствуя, как непроизвольно сжимаются челюсти.

Макс за спиной крякнул, поправляя в прыжке сползающие бурдюки.

— Я просто хотел сказать… — Макс остановился, паузой заставляя развернуться к нему. — Что если возникнет конфликт…

— Я понял. — Благодарно кивнул ему. — Спасибо, Макс.

— А где Хелен? — Рита поднялась от костра, помогая мне разложить бурдюки с водой.

— Общается с согильдийцем… — Пробормотал я.

Треща сухим пальмовым листом и ветками к лагерю пробрались Тимур и Артур.

— Черт, ничего понять нельзя, общаются исключительно картинками… — Зло пожаловался Тимур.

— Вы хотели подслушать? — Поднял голову Макс.

— Надо же знать, что происходит вокруг… — Коротко оправдался Артур.

— Да, вы дурные что ли? — Макс встал на ноги. — Они читают наши мысли! Как мультфильм за обедом просматривают воспоминания всей нашей жизни… Они чувствуют друг друга на расстоянии, вперед нас знают наши намерения. И вы пытались подслушать? Да это все равно, что сесть рядом с ними и попытаться влезть в головы. Они же наверняка знали, что вы там!

— Он прав. — Поддакнула Рита. — Это была глупая затея. Будем надеяться, что она не оскорбит их, а лишь рассмешит…

— Рит, а ты можешь? — Катя мешала наш ужин в котле.

— Да, ничего я не могу… Я пыталась вчера днем, но они как каменные все для меня.

Я просто не понимаю что делать.

— Хелен сказала, что после обучения ты будешь намного сильнее нее. — Обнадежил Марго Макс.

— Я не собираюсь тут жить! Я хочу домой! — Крикнула она в ответ и отвернулась.

Это было чем-то новым в ее поведении, и никто не нашелся что возразить.

Спокойная язвительная Марго становилась явно беременной…

— Вы еще громче тут покричите и тогда маги точно не узнают, что вы пытались за ними шпионить — Вышел из шатра купец и сел к костру рядом с проводником.

— Да они и так знают. — Ответил Макс и сел рядом с ним.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я развернулся к Марго. Она легонько кивнула и пошла в глубь оазиса. Я поднялся, и не глядя ни на кого, пошел за ней.

— Ни стыда, ни совести… — Проворчала мне в спину Катька.

— Завидуешь, завидуй молча. — Усмехнулся в ответ Макс и я не сдержался, чтобы не обернутся.

— Ты оставишь ее в покое? — Напрягся Тимур.

— Чему завидовать? — Катя чуть повысила голос, перейдя на громкий шепот. — Тому, что она ведет себя как сука в период течки?

— Да, если бы ты себя так вела. — Макс поднялся на ноги. — Возможно, Тимур и не исходил весь агрессией…

Я услышал звуки стычки и крик Кати, но останавливаться не собирался. Назревающий с первых дней конфликт должен был рано или поздно разрядится дракой. А разнять там было кому.

— Ты провокаторша. — Догнал я Марго и ухватил за руку.

— Всегда любила выводить чувства и эмоции людей на поверхность. — Улыбнулась она в ответ.

— Тут недалеко озеро.

— Холодно слишком для озера…

— Ничего, я согрею. — Улыбнулся я и повел к озеру. Становилось все холоднее и холоднее и, дойдя до воды я и сам понял, что не полезу купаться. Над водой легкими сполохами клубился туман. Марго подняла руку.

— Что это?

— Защитный кристалл. Как порошок, который сыпала Хелен вокруг лагеря прошлой ночью. Хочешь посмотреть поближе?

— Нет. — Марго обняла меня за шею. — Кто знает, как далеко до него идти.

Заблудиться тут меня совсем не прельщает…

Марго легонько надавила руками на плечи, опуская меня на песок. В бледном рассеянном свете кристалла ее фигура, движения казались нереальными как мираж.

Через мгновения она стянула платье, одолженное Хелен, и склонилась надо мной.

Убрала протянутые к ней руки, легонько качнув головой.

— Ты ведешь себя как мечта… — Улыбнулся я в ответ на ее властный жест.

— Я и есть мечта…

«Дыши» — подумал я, открывая глаза. Марго снова замерла, сводя с ума своей неторопливостью. Взгляд ее был обращен поверх меня назад. Я резко запрокинул голову и уловил мимолетное движение в кустах.

— Кто там?

— Где? — Склонилась она надо мной и задвигалась быстрее.

— Марго! — Хотел я приподняться, но почувствовал, как она прижимает запястья к песку. И хотя не было в этом реальной силы, но было такое наслаждение, что я сдался и расслабил руки.

Через несколько секунд я прижал ее, не способную больше двигаться вместе со мной…

В легком расслабленном блаженстве пару минут мы молчали. Я медленно водил пальцем по ее влажной спине.

— Кто там стоял? — Тихо спросил я, прижав ее голову к груди. Она попыталась вырваться, зашипела.

Остывающее тело быстро начинал пробирать озноб. Я встал, отпуская ее и нащупывая рядом рубаху. Марго сделала шаг в воду и я замер, наблюдая. Не мне ее останавливать и учить чему-то… Я молча наблюдал, как она вошла в озеро, проплыла пару метров, закинула голову, прополоскав волосы, и вышла, заметно трясясь.

Остановилась передо мной: маленькая, чуть не достающая мне до подбородка, легкая и дикая. Взяв ее руку, я начал быстро растирать, потом вторую. Опустился на колени, чтобы растереть ноги и не сдержался…

— Кто там стоял, Марго? — Прошептал я, уткнувшись головой в ее мокрый живот.

Рита быстро дышала, чуть ли не стуча зубами, и молчала. Запрокинув голову, встретился с ее взглядом.

Марго приложила палец к своим губам и покачала головой. Глаза ее молчали, освещенные сбоку бледным светом кристалла. Я встал, подавая ей платье и натянул портки. Лавина беспомощности обрушивалась на меня и я не знал, что с ней делать.

Никогда в жизни я не боялся потерять женщину так сильно. Да и не могло больше существовать ни в этом, ни в родном мире таких, как Марго…

— Это был Артур? — Прошипел я зло, разворачиваясь.

— Да какая разница кто это был? — Не сдержалась она так же зло. — Да, хоть бы и Артур! Ты пойдешь и попытаешь набить ему морду? Что это изменит? — Она подавилась воздухом. — Что это изменит, если ты уверен в себе меньше… чем я в тебе?

— Прости. — Я шагнул обратно и обнял худышку. Тяжело проглотил ком, вставший в горле. Стоило бы собраться…

— В обезьяньих стаях самцы делятся на три типа: сильные, умные и остальные: ни то ни се. И, вот, пока сильные и умные дерутся за обладание самкой, ни то ни се ею просто обладают… — Улыбнулась Марго, и я тоже засмеялся и поцеловал ее в лоб.

В обнимку, мы и пошли обратно к кемпу, дорогу к которому прокладывал соблазнительный запах ужина. Интересно, мы оба считаем меня «ни тем ни сем», или она относит меня к одной из первых категорий?

Войдя в круг света, я не сдержал улыбку. Все молча пережевывали кашу, кидая взгляды то на Макса, с образовавшимся под глазом красным пятном, к утру обещающим стать заправским фингалом, то на Тимура.

Хелен кивнула на котелок.

Предоставив Марго возможность покормить себя, я присел на циновку рядом с Максом.

Если мы начали делиться на лагеря, своих приверженцев нужно было поощрять вниманием. Артур оказался аккурат напротив, и на мгновение мы все же встретились взглядами.

— Хелен, это нормально для твоего мира — встречать постоянно боевых магов? — Повернулся я к женщине. Она отрицательно покачала головой.

— Просто вы оказались в таком месте в такое время… Не думайте об этом.

— А что могут эти маги? — Максим откинулся на локти.

— Эти? — Хелен на секунду задумалась. — Легче представить, что они не могут…

— Тогда зачем их двое? И еще этот эльф-псионик, по совместительству маг?

— Эльф?

— Так у нас называются ушастые. — Засмеялся я.

— Чем меньше вы будете знать, Максим, тем в большей безопасности останетесь.

Особенно принимая во внимание, что каждый встречный читает вас как открытые книги.

— Ты говоришь так, будто половину жизни провела в нашем мире, Хелен. — Улыбнулся Артур.

— Этого не требовалось, Артур. — Повернулась к нему Хелен. — Я прочла его в вас…

— Он сильно отличается от твоего? — Марго доела и, отложив миску, последовала примеру Макса, откинувшись назад.

— Разительно. — Твердо кивнула Хелен. — Ваши идеалы, ваши понятия дружбы и верности, ваша повсеместная жажда власти и не всегда заслуженной наживы, технический путь вашего развития, войны… Даже ваша философия бытия в корне отличается от понятий счастья в моем мире. Как я сказала вчера, ваш мир — это мир добровольного рабства.

— Чем же вы лучше нас? — Подал голос Тимур.

— Лучше? Мы не лучше, Тимур… мы такие же, как вы. Просто нам больше повезло.

Неторопливо поднялся купец и пошел в шатер. Хелен проследила за ним взглядом и легонько вздохнула.

— Порядок дежурства тот же. Если вы что-то увидите или почувствуете малейшую тревогу, зовите меня и Ахельцеса. — Хелен встала. — Будет достаточно, если вы просто будете… громко думать о нем. — Закончила она с улыбкой. Наверно, не я один заметил, как она скользнула взглядом по Катьке. Похоже, та действительно очень громко о нем думала. Я не сдержал улыбку и повернулся к Марго. Она тоже прыснула со смеху. Даже при свете костра было видно, как Катя густо покраснела.

Глаза закрывались сами собой. Мягкая расслабленность, уже не так сильно перекрываемая гудящей поясницей, сытость, память о минутах наслаждения, разделенных с Марго — в эти мгновения я мог бы признаться, что счастлив. Рядом копошился, укладываясь поудобнее, Влад. Я нашел глазами Марго и удивился: рядом с верблюдами они о чем-то тихо болтали с Катей. Наверное, я задремал, потому что проснулся через какое-то время от того, что Марго, сидевшая у меня в голове, вздрогнула. Никто, похоже, еще не спал. Я поднял голову и проследил за взглядом худышки. У шатра стояла Хелен. Марго поднялась.

— Тимур, помоги мне откопать тут одну фиговину, пожалуйста… Ты один не угомонился пока… — Она пошла к тюкам, сложенным между нами и верблюдами. Тряхнув головой, я поднялся на локте. Никогда бы не подумал, что Марго когда-нибудь попросит о помощи Тимура…

Незаметной тенью рядом образовалась Хелен.

— Бегом за сестрой! Быстро! Быстро! — Прогудела она стальным голосом, чуть склонившись между мной и Владом. Я огляделся в поисках Кати. Влад звонко хлопнул себя по лбу и выругался. Вскочил и понесся в хорошо известном направлении скрытого от глаз шатра магов. Хелен исчезла под своим навесом, как и появилась.

Я поднялся на ноги. Макс, жуя губу, озабоченно смотрел на меня снизу вверх.

Рита, громко сетуя на «нелегкую женскую долю» нагло рылась в мешках купца. Через пару минут я услышал голос Кати, о чем-то нывшей. — … не говори. — Донеслось до слуха за несколько шагов.

— Да как ты в глаза… — Влад, державший сестру за запястье, замер.

Я обернулся, проследив за его взглядом. У тюков, поняв уловку Марго, стоял Тимур.

Лицо скривила гримаса презрения… Катя завыла.

— Тим… — Она сделала несколько шагов к нему и заплакала. — Ничего, вообще ничего не было…

Впервые в жизни я видел, как у человека подкашиваются ноги. Катя упала на полпути к парню и уже не смогла подняться. Тимур же ушел вглубь оазиса. Я почти сразу потерял его за растительностью.

Рита не двигалась с места, размышляя. Не знаю, приходили ли ей уже мысли о том, что наша маленькая компания начала расслаиваться, образуя два полярных лагеря.

Почему-то я был уверен, что она думает именно над тем, поддержать Катю или все же еще более увеличить разверзающуюся между нами и ими пропасть. Размышления ее длились несколько секунд внимательного наблюдения за Катей и Владом, исчезнувшим за другом. Она облизала губы, взглянула на меня и пошла к ревущей девушке.

— Рита, я не хотела! — Взвыла Катька, почувствовав прикосновение. Марго встала рядом с ней на колени и по-матерински обняла, прижимая к груди.

— Я знаю, Кать…

— Я не собиралась туда идти… Честное слово! Я не представляю, как оказалась там…

— Он псионик, Катюш… Ты ни в чем не виновата.

— Ничего не было… Он, ведь, не поверит! Тимур не простит!

— Да куда он денется? Уже завтра все забудется. Тихо. Тихо…

Марго повернула голову ко мне и легонько улыбнулась. В этот момент я подумал о том, что если бы Хелен не появилась тут минутами раньше, утром мы, скорее всего, похоронили бы Тимура…

Проснулся я затемно от дикого чувства холода. Под боком лежала Марго, по глаза укутавшись в оба наших пледа. Артур сидел вплотную к почти затухшему костру и грел над ним руки.

— Замерз?

Я быстро кивнул, челюсть предательски клацнула.

— К озеру пойдешь?

Я снова закивал, поднимаясь на ноги.

— Дрова по дороге посмотри.

Растирая плечи, я легкой трусцой, по звуку больше напоминавшей гон кабанов, побежал в направлении озера. Мокрая от росы растительность противно кидалась в меня холодными каплями. Добежав до источника, казавшегося ледяным, я напился и умылся. Окружающий мир сразу же повеселел.

— Он дежурил? — Спросил я Артура, вернувшись к лагерю и заметив Тимура.

— Да, он меня разбудил.

Присев рядом с костром, я принялся укладывать в него веточки. Артур разминал затекшие ноги и спину. Невольно я позавидовал этому мужику, не ведающему страха, и не теряющемуся ни в какой ситуации.

Через пару минут огонь разгорелся чуть веселее, и пришлось отодвинуться. В ногах закололи иголочки, заставляя сесть на циновку к ногам Марго.

— Тебе понравилось? — Тихо спросил я и удивился своему охрипшему голосу.

— А? — Обернулся Артур, не расслышав.

— Тебе понравилось? — Повторил я громче, поднимая к нему лицо.

Несколько секунд он соображал над вопросом, а потом лицо скривила совершенно не идущая ему издевательская ухмылка.

— Она была великолепна…

Под его прямым спокойным взглядом я опустил глаза, почувствовал, как свело челюсти. Одновременно со злостью нахлынуло вчерашнее чувство беспомощности.

Налицо была разница наших сил, и Артур знал это так же точно, как и я. От осознания его превосходства сводило холку и хотелось рычать. Я поднял глаза.

Артур спокойно, с легкой улыбкой глядя на меня, стоял по другую сторону костерка.

И тут меня отпустило…

Я улыбнулся ему, еле сдержавшись, чтобы не показать язык: Марго моя и ты, старый извращенец, ничего с этим не сделаешь. И не будет у тебя повода побить меня или показать свое превосходство.

Уголки губ сползли вниз, вытягивая лицо в презрительную гримасу. Я понял, что угадал. Тем временем из шатра вышла Хелен и замерла, глядя на нас. Потом легонько улыбнулась и пошла к котлу творить завтрак.

— Наберите воды в оставшиеся бурдюки. — Кивнула нам в сторону верблюдов.

Я поднялся и направился к фыркающим животным. Озираясь по сторонам, на локтях поднялась опухшая от слез Катя. Следом шел Артур. Мягко говоря, не совсем комфортно было чувствовать его присутствие за спиной. Хотя, в рассудительности ему отказать было нельзя и вряд ли стоило беспокоиться.

Я начал собирать бурдюки на плечо.

— Есть вещи, которые нельзя представить в ином виде, чем они знакомы тебе уже. — Артур упер руки в бока и смотрел на окрасившийся оранжево-розовым рассветный горизонт. Я разогнулся и замер в ожидании солнца.

— Что это?

Мы обернулись к бесшумно подошедшей Кате. Она медленно поднимала руку в направлении чуть правее солнца. Обернулись…

Ничего кроме чистого горизонта видно не было, но ее зрению доверять мы уже привыкли. Я скинул бурдюки в кучу и прошел вперед. Рядом стал вглядываться в даль Артур, приставив козырьком ладонь ко лбу.

— Ничего не вижу… — Пожаловался он через минуту.

— Я тоже.

— Что вы там встали? — Покричал из лагеря Влад.

— Там… Там…

Я обернулся на девушку, пятящуюся назад. Обернулся к горизонту, пытаясь рассмотреть то, что так напугало ее, но вдали образовались лишь неразличимая точка.

— Хелен! — Заорала Катька со всей дури, и мы вздрогнули. Хелен взвилась на ноги и замерла, рассматривая, наверное, то, что видела Катя своими глазами.

— Назад!!! — Закричала через несколько секунд не своим голосом. Я почувствовал слабость в ногах. Мы переглянулись с Артуром. И в этот момент в голове раздался вой Хелен: «Ахельцес!!!». Скривившись от боли, я прижал руки к ушам.

— Назад! — Повторила она еще раз. — Бегом!

Мы рванули к лагерю, до которого было каких-то двадцать-тридцать метров. Хотя казалось, что песок уходит из под ног, так сильно передался страх Хелен и Кати.

Бежать было безумно сложно и казалось, что я делаю шаг в минуту, хотя Артур был не быстрее. Я оглянулся. Что-то стремительно увеличивающееся, рассмотреть чего я еще не мог, приближалось с невыразимой скоростью к оазису.

— Ккк… — Выдал приказ купец, протягивая руку в сторону лагеря магов. Я изменил направление движения и, споткнувшись о ногу Артура полетел на песок.

Обернулся и обмер, разглядев, что же несется к оазису и нам. Они были далеко — очень далеко, но размеры позволяли понять уже сейчас. Это были три или четыре смерча, ежесекундно размножавшиеся и снова собирающиеся в один. Подбирая по пути песчинки, они плавно и стремительно стелились, волнуясь и крутясь по пути.

Скорость, целеустремленность, явная разумность вихрей кричала о неестественной природе их рождения. Я сглотнул.

— Ну? — Услышал я над собой рык Артура и обернулся. Он стоял надо мной, протягивая руку. Я ухватился. В эту секунду смерч приблизился еще на несколько километров и на мгновения замер, будто наблюдая за маленькими человечками на песке. По лицу заколотили песочные иголочки. — Назад… — Постарался перекричать возрастающий шум Артур и отступил.

Я хотел отступить тоже, но с коротким криком завалился на ушибленную ногу. Снова поднялся, превозмогая страх и боль в голени. Что происходило сзади уже не было важно: бежать от этого было некуда. Я прикрыл правую сторону лица ладонью и подумал о Марго. Как то несуразно все получалось… Слишком быстро и не правильно.

Она же беременна… Я быстро обернулся к лагерю и открыл рот, встретившись с ней взглядом. Марго не двигалась с места, переводя взгляд с меня на тайфун, снова размножившийся на четыре, и обратно на меня. Маленькая, необыкновенно красивая, прикрывающая лицо от стегающих на ветру как кнуты волос. Обернулся в другую сторону: Артур тоже замер на месте, поняв, что бежать уже бессмысленно. Может ли так оказаться, что ему нужна лишь одна душа? Может ли это порождение человека — а кого же еще? — охотиться лишь на одного и уйти, получив жертву?

Не знаю, прошла вечность с тех пор, как я поднялся на ноги или несколько секунд.

В голове не было ни единой мысли — лишь шум, заполняющий каждую клеточку сознания. На мгновение я закрыл глаза, собираясь с духом. А открыть уже не смог, поняв, что лечу…

9

Наверное, я потерял сознание на какое-то время, потому что очнулся уже на песке.

Тело ломило еще больше, чем от катания на верблюде. Самым удивительным в момент пробуждения было не то, что я все еще жив, а необыкновенная тишина. Лицо жутко щипало, ушибленная нога нещадно ныла. Я обернулся на лагерь. Две пальмы, росшие на границе пустыни и оазиса, были скручены на высоте человеческого роста. Шатра купца не наблюдалось, но я увидел на месте, где последний раз видел Марго, сидящего на корточках Ахельцеса в обычном для них всех сером балахоне. Почти все наши были рядом.

Сплевывая песок, вытер лицо. Поднялся и, прихрамывая на ушибленную ногу, заковылял к лагерю.

— Марго…

Она посмотрела на меня и улыбнулась. Ахельцес, на чьих коленках покоилась голова худышки, поднял на меня взгляд.

— Александр, если ты хочешь умереть, для этого есть много разных менее жестоких способов…

— Да, нечего тут кидаться грудью на смерчи. Знаем мы вас: лишь бы погеройствовать. — Улыбнулся Влад.

Я прикрыл лицо ладонью, чтобы они не заметили улыбку. Через мгновение все же не мог сдержать смеха. Опустился на колени рядом с Марго.

— Он, наверное, уже и с жизнью распрощался… — Предположил Тимур беззлобно.

— И часто вы тут так развлекаетесь? — Поддержал меня Артур, переживший, скорее всего, тоже самое. В отличие от меня ему было не смешно.

— Пятая… Может четвертая. — Проговорил тем временем Ахельцес и я непонимающе поднял на него глаза. Влад присвистнул. — Ее сын будет очень сильным магом, так что я сейчас не могу понять, чьими силами она пользовалась.

Я сглотнул, поняв, что Ахельцес говорит о Марго. Она непонимающе села:

— Какой еще сын?

Теперь настала очередь Ахельцеса удивиться. Он внимательно посмотрел на меня, на Хелен, и одна бровь взметнулась вверх. Мимика этого потрясающего мужика могла бы у нас быть записана в книгу рекордов Гиннеса. Марго озиралась по сторонам, ища ответа.

— Ну, в нашем мире не принято, чтобы окружающие узнавали о положении женщины раньше нее. — Попытался оправдаться я и пожалел о сказанном. От взгляда Марго захотелось спрятаться.

Справа от нас громко засмеялся молодой маг. Махнув рукой, он пошел к своему лагерю.

— Вы дикие люди, Александр… — Выдохнул Ахельцес с легкой улыбкой.

— Поместите нас в безопасное место… — Нашелся Влад. — В зоопарк. Как ценные вымирающие экземпляры.

— Ритка… — Чисто по-девичьи улыбнулась Катя.

— Когда успели… — Буркнул Артур, и я еще шире улыбнулся.

— Да, блин, как кролики… — В тон ему ответил Тимур.

— Завидуешь — завидуй молча. — Порекомендовал Максим и сделал шаг от Тимура.

Ахельцес поднялся на ноги и отряхнул колени. Хелен проводила взглядом пятившуюся глубь оазиса Риту. Наверное, ей действительно нужно было немного побыть одной.

— Мы очень скоро снова встретимся, так что не прощаюсь. — Направляясь к своему шатру, поведал Ахельцес и кинул на прощание видение. Я вздрогнул, вернувшись на четверть часа назад. Передо мной был вихрь и два человечка у его основания. Увидел, как обернулся на Марго, затем на Артура, заново вздохнул в тот последний раз перед тем, как зажмурить глаза. Марго у погасшего костерка придерживала рукой хлещущие волосы. Ее взгляд перебегал с меня на вихри, вновь собравшиеся в один смерч. Она медленно, будто это стоило неимоверных усилий, подняла руку ко мне, и я заново почувствовал ощущение полета и ее стон, когда оторвался от земли. Видел свет, совершенно различимый белый свет, лучами разошедшийся с пальцев. А, возможно, это видел лишь Ахельцес, но он был… Как наяву, заново услышал шум миллиардов песчинок и осознал сомнение: не мое — Ахельцеса. Он обернулся к магам и бегущим людям. А потом резкий скачок смерча к Марго и ее крик. Именно тогда он свернул те две пальмы… И все исчезло в миг, будто дурной сон. Марго осела на песок, и я открыл глаза.

— Максим, Артур — бурдюки! — Скомандовала Хелен, кинув взгляд на солнце. — Катя — котел, остальные навьючивайте верблюдов.

— Опять мимо Марго… — Усмехнулся Влад и пошел к тюкам. Я поднялся с колен и, хлопнув его по спине, примостился к верблюжьему седлу.

Через несколько минут, когда первый верблюд был упакован, что-то заставило меня обернуться. В паре сотен метров от нас, уже в песках, гарцевал с ноги на ногу, словно молодой жеребец, желающий кинутся в галоп, верблюд с беловолосым наездником на спине. Я не мог разглядеть его лица, но этого и не требовалось.

Забыть это живое произведение искусства было сложно, даже, при желании. Я ожидал услышать голос в голове, картинку или еще какую-нибудь привычную в этом мире весть. Но Ахельцес развернулся и поскакал за уже скрывшимися за барханом магами.

Я наблюдал за ним, пока он так же не скрылся за холмом песка. «Почему я? Ну, почему я?» — крутилось в голове как назойливое насекомое. Неужели я настолько был не нужен моему миру, что он выплюнул меня как сливовую косточку: легко и без сожаления…

— Эй!

Почувствовав ощутимый хлопок по хребту, я обернулся.

— Работать будем? — Влад наблюдал за мной, морщась от солнечного света.

Посмотрев на него, я сообразил каким обросшим чудовищем сейчас являюсь. Провел ладонью по колючему подбородку. Засмеялся и пошел за следующим седлом. — Ты себе щеку ободрал.

— Да, я чувствую… — Ответил я, с гаком поднимая седло. — Они помирились?

— Да, сейчас… — Подсобил Влад с седлом. — Ты Тима не знаешь.

— Ну, по его вспыльчивости могу предположить, что он быстро отходит. Не то сейчас время и место, чтобы обижаться на такую ерунду.

— Если бы я прибежал на пару минут позже, была бы не ерунда…

— Слава богу, ума хватило не ерепениться сегодня… — Заметил я и поймал насмешливый взгляд Влада. Не мог я разобраться в этом парне, как не пытался.

Вроде простой, где-то слишком простой, юморной и заботливый брат. Но что-то в нем было скрытое, не выходящее на поверхность.

— Слава богу, ума хватило не ерепениться сегодня… — Повторил он тихо, проходя мимо меня к следующему седлу. Я резко обернулся. — Работать будем?

Мы шли прежним строем и снова в молчании. Тимур отказался ехать с Катей, снова порадовавшей нас сериальными слезами. В одном я был согласен с ним: если бы девушка «так громко» не думала об Ахельцесе, или не думала бы о нем вообще, как и следовало бы поступить не совсем свободной девушке, ничего не произошло бы.

Потому презрение и обида его распространились лишь на нее. Марго же безмолвно и твердо пресекала любые проявления ласки с моей стороны, и от этого болезненно кололо в груди.

Хелен пыталась успокоить нас тем, что мимо Ахельцеса никакое творение мысли человеческой незаметно не прокрадется. Я вспомнил старика у бань, и Хелен лишь коротко кивнула мне, не произнеся ни слова. Значит, они идут к морю, чтобы найти его. Других причин я найти не мог.

— Что он сделал? — Не сдержался все же я и повернулся к женщине.

— Убил Императора и украл его душу. — Неожиданно ответила она и я решил больше ничего не спрашивать… С меня и этого пока хватит.

— Хелен! — Макс окликнул ее уже после обеденной стоянки, когда солнце клонилось к закату. Хелен резко обернулась и прислонила палец к губам. Потрогала себя за оба уха и покрутила рукой над головой. Я начал озираться. На полном серьезе я ожидал увидеть в воздухе летающие уши. Грань между реальностью и фантазией была настолько призрачна, что поверить я мог во что угодно. Убедившись, что Хелен сообщила о возможности подслушать в переносном смысле, я вздохнул. Псионики, маги, видоки… Почему бы не быть тут еще и слухарям?

— Это караванный путь контрабандистов. Без псионика тут тяжело пройти незамеченным. — Разоткровенничалась она, спрыгивая с верблюда в месте ночной стоянки.

— Как кто-то может подслушивать среди пустыни? — Марго спрыгнула из седла, не дождавшись, пока я подам руку.

— Это не середина пустыни. Это караванный путь контрабандистов. Он прослушивается то там, то сям. Есть пути, на которых прослушивается и просматривается, а так же сверяется увиденное с сущностью каждые несколько миль.

На этом пути все проще, просто слушают.

— Сверяется увиденное с сущностью? — Артур озабоченно почесал щетину. — Ты меня пугаешь, Хелен. И часто оно не совпадает?

Влад засмеялся, представив что-то свое. Хелен легонько улыбнулась Артуру и предпочла промолчать.

— Тим…

— Отвали, Кать.

Я обернулся на них и помотал головой. Как дети, ей богу. Хотя, я не лучше зачастую… Хелен с купцом стянули шатер, проводник откопал дрова и занялся костром. В третий вечер в пустыне уже все знали что делать. Через полчаса, когда солнце практически ушло за горизонт, мы сидели на привычных циновках вокруг костра и ждали ужин. В нескольких метрах жевали и пофыркивали верблюды, по окружности светился блеклым светом зыбучий эньц.

— Хелен, какие у вас тут средства передвижения есть? — Максим лежал на животе, закинув ноги на мешок. Четвертый день наши поясницы жили своими жизнями. Хелен повернулась к бывшему инструктору, и он изумленно присвистнул. — А повтори для всех, пожалуйста.

Хелен закрыла глаза, собираясь с мыслями и мы увидели потрясающей полноты ответ: корабли и дирижабли были единственными механическими средствами передвижения, верблюды, мулы, лошади — самое привычное и понятное. Дальше было сложнее: ездовые птицы заставили задержать дыхание. Удлиненные розовые колбы не сильно поразили воображение, пока не возник вопрос за счет чего они передвигаются. Я по детски наивно ожидал увидеть ковер-самолет, но это оказалось примитивнейшим желанием. Летать, я понял, может все… Правда не везде. На этой земле где-то в воздух подняться было невозможно даже птицам. А где-то летали и острова.

Последним, что я смог понять и запомнить, были круглые платформы с метр в диаетре — порталы, перемещавшие из одной точки в другую.

— Это что, все ваша магия? — Удивился Артур.

— Не всегда. — Голос Хелен был грустен. — Где-то результаты войн и… экологических катастроф. — Подобрала она слово из нашего словаря. — Магия эта сила, доступная практически каждому. Разница между вами и нами: вы нашли другой способ убивать свой мир.

Продолжать эту тему никто не решился, хотя вопросы крутились на языке каждого — это было заметно.

— Спой, что ли… — Предложил Макс Кате.

— На голодный желудок я могу только повыть. — Ответила она скупо, вызывая улыбки.

— Ауууув!!! — Завыл Влад на сестру и Марго засмеялась. Катя толкнула брата в плечо, улыбнулась и запела:

Every night in my dreams

I see you, I feel you,

That is how I know you go on — Десять лет прошло, а оно все еще бьется…

— Влад!

— Молчу, молчу…

На втором куплете к Кате присоединилась Марго, а на припеве и Влад. С удивлением мы обнаружили, что и он не обделен голосом.

К концу песни я заметил, что Хелен плачет. Когда она всхлипнула, все замолкли.

— Я ни хрена не поняла, но она такая жалобная… — Оправдалась Хелен, и мы все захохотали. Наш язык слишком заразителен… — Давайте есть.

Еще сутки прошли спокойно. Марго была погружена в себя. Иногда я чувствовал на себе ее взгляд, но на ласки она не поддавалась. Что это было: страх, обида или еще какие заморочки моей загадочной худышки, я понять не мог и не собирался понимать, предпочитая дать ей время разобраться в себе самой. Тимур же, просто, дулся. Хотя это было уже скорее для виду, чем всерьез: слишком часто его взгляд останавливался на девушке, и слишком нежными были его случайные прикосновения. Я признался себе, что завидую им. Такое простое, понятное и теплое чувство жило между ними, что пробивало на слезу.

К нашей последней стоянке я окончательно был выбит из колеи поведением Марго.

Она была рядом, но лучше бы ее вообще здесь не было: так тяжело было от ее каменности. Слишком больно было оказаться пустым местом для девушки, ставшей необходимой как воздух.

В очередной раз, поймав на себе сочувствующий взгляд Макса, я решил больше не смотреть на нее. Правда, тут же забыл об этом решении. За эти два дня она стала еще привлекательнее: будто осознав свое положение, начала светиться изнутри.

Взгляды, движения, непослушные локоны, тонкие запястья — буквально все сводило с ума. Я потихоньку начинал звереть, что в принципе для меня не свойственно. Даже купец, которому по общему счету мы были безразличны, кидал на меня опасливые взгляды…

Мы ужинали в свете маленького костерка, Марго привычно сидела справа от меня.

Макс рассказывал Хелен о нашей последней нырялке и ощущении, вынудившем подняться на поверхность. Поднадоевшая каша колом встала в горле. Я следил за пальцами Марго, поблескивающими в бликах костра, когда она отправляла маленькие кусочки хлеба в рот.

— Мне кусок в горло не лезет, когда ты на меня смотришь… — Процедила она сквозь зубы. Я отвернулся, отставляя миску.

— Мама, наверно, с ума сходит… — Подумала вслух Катя и взглянула на брата. Он кивнул и посмотрел в сторону.

Я снова повернулся к Марго. Одному богу известно, как я хотел до нее дотронуться.

Одним пальцем — просто почувствовать ее тепло. Она доела и откинулась на локти, вытягивая ноги. Если бы она закинула назад голову, я бы сошел с ума.

Нерешительно протянув руку, я накрыл ее ладонь своей. Бросив на меня быстрый взгляд, Марго выдернула ладонь и отодвинулась резко, как от змеи. Свидетели немой картины отвели глаза… Если бы я, зло озираясь, встретил хоть один взгляд, пожалели бы все.

— Хватит… — Прошептал я незнакомым голосом, поднимаясь. Марго отползла с циновки на шаг от меня, не отводя испуганного взгляда. Не знаю, что они видели… Но я чувствовал, как во мне, прорывая все преграды, на волю вырывается зверь.

— Саша… — Хелен встала, но отшатнулась от взгляда и замолчала.

Кулаки, челюсти, плечи напряглись до боли в суставах, в глазах темнело… Не разбирая направления я пошел… В пустыне нет дорог, которые я мог бы видеть…

Я шел, пока за спиной не стих треск костра. А потом прорвало…

Никогда, ни одно живое существо моего мира не могло вызвать даже подобия этого бешенства. Ни одно же живое существо не могло вызвать все разнообразие чувств, какое стало доступно с Марго. Рад я был этому в те моменты? Я ненавидел ее… Не помню, каким образом у меня во рту оказался песок: проснувшись, я долго отплевывался. Сколько я кричал, рыдал, бил землю и проклинал этот чертов мир — не знаю. Хвала богам никто не подошел: выйдя за пределы лагеря, я очень скоро перестал себя контролировать. Никогда в жизни не мог бы я представить того, что творилось со мной в тот час. Не думаю, что прошло больше времени. Не знаю, какие силы удержали меня, чтобы не вернутся в лагерь и не разнести там все — страха не было и в помине.

Там же на песке в сотне метров от лагеря я и уснул…

Проснулся я затемно от жуткого холода. Один из уже знакомых призраков пустыни крутился рядом. Казалось, что от него было еще холоднее. Стряхнув песок с лица, я начал отплевываться. Пошел к лагерю, ориентируясь на собственные следы и бледный свет зыбучего эньца. Обхватив плечи руками, ежился от холода.

У маленького костерка привычно сидел Артур. Коротко взглянув на меня, лишь, кивнул. Марго свернулась в клубок под двумя нашими одеялами, накрывшись до глаз.

Полив на руку из одного бурдюка, я ополоснул лицо, щека, пострадавшая в день встречи с рукотворным тайфуном легонько защипала. Потом присел рядом с Артуром.

— Она сводит меня с ума…

— Не только тебя… — Тихо засмеялся он и я усмехнулся. Очень быстро я начал осознавать, что перестал бояться потерять ее, перестал опасаться Артура. Да и Артур, не собираясь, впрочем, отказываться от своих планов, несколько поменял то ли тактику, то ли отношение к происходящему. В эту ночь поменялось очень много, кроме моей одержимости Марго. Любви, нежности, пугающей необходимости видеть ее, обладать ей.

— В этом мире мы как будто оголились, ты замечаешь?

— Ну, я бы выразился по-другому. — Артур передал мне недоеденный мной же вчера кусок засохшей лепешки. — Здесь нет масок. При всем желании ты не будешь таким, как был там…

— Почему-то я сомневаюсь по этому поводу, глядя на одного из нас… — Я поднял взгляд на мужика, благодарно пережевывая засохший хлеб. Он повернул голову к Владу и снова повернулся ко мне. — Значит, не ошибся. — Подытожил я.

— Возможно, это его талант в этом мире? И… кстати. — Артур встал и потряс одной ногой, разгоняя кровь. Я следил за ним снизу вверх, но он передумал говорить. Я поднял бровь. — Как-нибудь потом…

— Брось… — Я тоже поднялся. — Ты не из тех, кто, сказав «а» не говорит «б»…

Артур тихо засмеялся, стараясь никого не разбудить.

— Пусть это будет моей форой…

Настала моя очередь тихо смеяться. Старик ни в какую не собирался отступать.

После этой ночи я даже не мог злиться на него.

— Ты ужасно выглядишь. — Марго, зябко ежась, села ближе к костру.

Я не сдержал улыбки, прикидывая свой вид: взлохмаченный, с недельной щетиной и содранной щекой — зрелище не для слабонервных. Не обращая внимания на ее опасливый взгляд, я присел рядом и обнял за плечи.

— Я… Я хотела попросить прощение за свое ужасное поведение. — Пробормотала она.

— Я, просто, совершенно растеряна: забеременеть от совершенно незнакомого парня, да еще в каком-то совершенно чужом мире… Тяжело все это осознать и принять.

Я выдохнул, убирая руку с ее плеча, поднялся.

— Ты сама понимаешь, что говоришь? — Я быстро прикоснулся к вискам, сдерживая эмоции. — Да ты этот чертов песок с ума свести можешь… — Песок мелкой пылью разлетелся на ближайшую циновку. — Я же живой человек! Живой! — От моего крика проснулись все, кто не успел подняться. — Живой, ты понимаешь?

Становилось снова невыносимо тяжело, в висках болезненно застучало.

— Как же можно обращаться так с людьми? Что я для тебя? — Вернувшись к Марго, я опустился рядом с ней на колени и замер, ожидая ответа. Она молча смотрела на меня. — Я же люблю тебя… Ты представить себе не можешь, что значишь для меня ты… и ребенок.

Марго дернулась, как от удара. Встала, подбирая с собой оба пледа, и отошла на пару шагов.

— Если бы мы не оказались в этом чертовом мире, — тихо начала она. — Уже завтра я уехала бы в Москву. Мы больше никогда бы не увиделись. И никогда бы ты не узнал об этом ребенке, никогда! Он как был только моим, так и останется… То, что ты его зачал — не более чем случайность…

— Марго! — Одернул ее Тимур, подбирая ноги. Похоже, даже для него это было слишком. Я молча ждал, когда мой мир окончательно разрушится.

— Я не люблю тебя, понимаешь? Можешь беситься дальше, сколько душе угодно…Я другого люблю и никто мне не нужен.

— А муж в могилке не ревнует к тому, с кем ты спишь?..

Я услышал мягкий шорох упавших на циновку шерстяных пледов и разрывающий пространство звук ее пощечины. В глазах заплясали искорки.

«Дыши». — Подумал я и выдохнул. Обрушившаяся на меня как лавина боль, сжимала сердце и легкие. Даже костер боялся стрельнуть искрой, и только пульс тяжелыми молотками стучал в висках.

Пока все в гробовом молчании пережевывали завтрак, я собирал верблюдов. Как можно скорее хотелось убраться из этих песков, из этого мира, где простое человеческое чувство способно превратится в подобную пытку.

Остаток пути мы разделили верблюда с Максом. Все время до обеденной стоянки он пытался начать какой-нибудь разговор, вспоминал анекдоты… Но к вечеру сдался. Я практически спиной чувствовал сочувствующие взгляды ребят и Катьки. То признание, то унижение, свидетелями которого они стали, в миг отвернуло их улыбки от Марго.

Лишь Влад весело травил анекдоты ей на ухо — человек, не признающий границ и готовый поддержать сразу всех.

10

Город Баэндар показался нам незадолго до заката. Катя неугомонно прыгала в седле, описывая то, что мы могли увидеть, только приблизившись к городским стенам вплотную.

— А что это за знаки над башнями? — Спросила она и я успокоено вздохнул, что вижу их не только я.

— Это… Маяки. — Нашлась Хелен, скорее всего снова воспользовавшись нашим словарем.

Город был окружен высоченной, наверно с пяти этажный дом, стеной. По самому краю, практически плавая в воздухе, светились мягким оранжевым светом тысячи фанарей.

Лишь подойдя вплотную и задрав голову я понял, что фанари эти представляли из себя то ли стеклянные, то ли каменные конусы, действительно плавающие в воздухе в метре или двух от края стены. Я осторожно прикрыл рот, готовясь к новым зрелищам. Мы молча пошли к распахнутым кованым воротам. За спиной то и дело слышались восхищенный вздохи Кати и эмоциональный матерок парней.

— А тут свободный вход? — Удивленно спросила Катя.

— Не совсем, Катя. — Ответила Хелен. — Естественно, прежде чем свободно впустить нас, вид пришедших сверили с их сущностью. Я поняла: ты имеешь в виду некие бумаги. Нет, у нас это не требуется. В город могут войти беспрепятственно все люди. «Документы» в нашем мире были бы бессмысленны…

— Усы, лапы и хвост — вот наши документы! — Пробормотал Влад и широко улыбнулся непонимающему взгляду Хелен.

— Ну, а как же разбойники, контрабандисты? — Удивился Артур.

— Контрабандистов нужно ловить по дороге. Если заниматься этим в Баэндаре, слишком много времени будет уходить на судебные споры. Здесь не так много псиоников, и если служащие в Баэндаре и пришедшие сюда или нанятые в защитники начнут спорить, то правым окажется тот, кто сильнее. Это бесполезно. Из-за контрабандистов это делать не будут. А разбойники… Ну иногда кто-то пытается нарушить порядок в городе, о чем очень скоро начинает сожалеть…

— Доходчиво. — Кивнул Тимур.

— Здесь наши пути расходятся. — Хелен начала снимать браслеты с нас. — Ближайшие дни вы можете найти меня на торговой площади. Если будут вопросы, подходите.

Честно признаюсь, я хотела бы препятствовать вам в поиске дороги в ваш мир, так близки вы мне стали за эти дни. Но, боюсь, я бессильна удержать вас, если вы намерены уйти. Глава Гильдии псиоников знает о вас. Будет безопаснее для всех, если Марго пройдет хотя бы азы обучения. Саша, ты так же можешь обратиться за помощью к представителю Гильдии. Боюсь, правда, для оказания этой помощи тебе придется вступить в Гильдию и выполнить пару заданий. Могу поспорить, что видоков в Баэндаре не появлялось несколько месяцев. Это самый простой, быстрый и несоизмеримо выгодный способ заработка для вас всех. Если выйдите из противоположных ворот города, то сразу увидите порт.

— Порт? — Не понял я. — Так тут море рядом?

Хелен легонько склонила голову, молчаливый купец последовал ее примеру.

Проводник уже куда-то исчез вместе со всеми верблюдами. Я растерянно пытался остановить ее взглядом. Хелен улыбнулась и протянула руку. У них не было принято здороваться и прощаться за руку, как у нас, но они прикасались пальцами, как бы обезоруживая, ощущая человека… Это очень много значило, был уверен я, в мире псиоников и магов. Я протянул ей руку в ответ.

Я растерянно смотрел вслед удаляющемуся купцу и его верной телохранительнице.

Вскоре они скрылись за поворотом. Перед нами же высился, поистине, великолепный Баэндар. Двух-трехэтажные дома, выложенные из белого камня, плотно примыкали друг к другу. Изредка тот или иной дом был накрыт белесым или розоватым прозрачным куполом, неощутимым и видимым, скорее всего, только мне. Ухоженные пальмы, лужайки и кустарник по обе стороны улицы образовывали свободное пространство, позволяющее легко дышать. Казалось, что сейчас мимо пройдет Алладин.

— Саш, ты идешь? — Окликнул меня Артур. Опомнившись, я пошел за остальными.

У нас было несколько монет и волноваться за то, где проведем эту ночь, смысла не было. Первый попавшийся постоялый двор содрал с нас вдвое больше, чем покинутый поселок контрабандистов. Разместив нас в пяти комнатах, все время озирающийся хозяин постоялого двора, быстро ретировался. Я блаженно вытянулся на узкой кровати, с удовольствием понимая, что кровати в этом мире все же существуют. И, хотя оконные дыры и в этой гостинице зияли своей пустотой, здесь их прикрывала тонкая тряпица. Пять минут и пойду что-нибудь съем… Буквально пять минут, чтобы почувствовать себя человеком, кружечка вина и душ… Больше всего на свете я мечтал о душе. Через несколько минут в этих мечтах я и уснул.

Проснулся я снова до рассвета, удивленно озираясь по сторонам. Чистое небо над головой за пять дней пути стало привычным и родным. Сообразив, где нахожусь, я встал и подошел к окну. Глухая стена, как вид из моего окна, почему-то не удивила. Я усмехнулся.

Душ… Не в силах больше откладывать желание вымыться, я пошел к хозяину. Он, как и весь здешний люд, встающий до рассвета, уже хлопотал в пределах досягаемости.

Бани открывались с рассветом. Я с тоской посмотрел в окно и попросил еды.

Наверно, мой вид предполагал полное подчинение, так как хозяин постоялого двора предпочел закивать и попросил подождать чуть-чуть. Толпы грязных, обросших и ободранных постояльцев появлялись в его дверях, скорее всего, не часто…

Еще до полудня я почувствовал себя homo sapiens. Освободившись в бане от собственной грязи, подстригшись и побрившись, пока служители стирали мое потрепанное шмотье, сытый и выспавшийся, я стал спокоен и одухотворен. Одно осознание того, что я могу пойти куда мне угодно и рядом не будет толпы из шести дайверов, уже значило много. Даже мысль о том, что я в этом мире гол как сокол Хелен успешно развеяла.

Я шел вперед по той самой улице, пролегающей от ворот через весь город и, скорее всего, завершающейся такими же воротами. Но через пару минут свернул на более узкую улочку направо, увидев торговую площадь. Здесь царил единый для всех рынков шум. Пропустив продовольственные ряды, я пошел к лавкам с оружием. Денег на него все равно не было, но посмотреть и прицениться очень хотелось. Торговцы вежливо и молча наблюдали за моими манипуляциями. Даже, если они понимали, что я не в состоянии что-либо купить, виду не подавали. В отличие от рядов с продовольствием, здесь было сравнительно тихо.

Я рассматривал ножи, клинки, мечи и сабли. Рассматривал продавцов, не так явно, но все же… Больше всего я хотел увидеть какого-нибудь не совсем человека, но таких тут не было. Все торговцы были о двух руках и ногах и, даже, уши их были вполне стандартными.

По междурядью шел парнишка и без энтузиазма что-то орал. Я обернулся, вслушиваясь в его обреченный голос. «Видящий… Требуется видящий, оплата высокая!»

— Скулил он безнадежно и я сглотнул. Вот и работенка… Осторожно положив клинок на место я двинулся к междурядью, где только что прошел мальчишка.

— Эй! — Окликнул я его. Парень лениво развернулся, подперев бок кулаком. — Я видящий.

Парень засмеялся:

— Ты хочешь сказать, твой хозяин видящий? — Попытался поправить он меня, но увидев, как я нетерпеливо склоняю голову набок, перестал улыбаться. — Что, правда? Видящий? Ты? Да?

Я сдвинул брови, чтобы они не поползли на лоб от нетерпения.

— Мой хозяин потерял одну вещицу. Нужна помощь. Он хорошо заплатит. Пойдем. — Парень засеменил, ежесекундно оборачиваясь на меня. В какой-то момент мне показалось, что он возьмет меня за руку, чтобы я не потерялся и не сбежал. Через десять минут мы остановились перед шикарным поместьем, окруженным садом и забором. Зашли внутрь. Первым желанием было вжать голову в плечи, так высоки здесь были потолки и обширно пространство прихожей. Я почувствовал себя маленькой букашкой на ковре. Практически мгновенно появился хозяин: высокий чернобородый мужичина в расшитом халате.

— Кого ты привел? — Спросил он низким грудным голосом.

— Он говорит, что видящий. — Наглым жестом махнув в мою сторону, ответил парень.

— Если это глупая шутка, ты поплатишься за нее. — Обратился ко мне хозяин дома.

Я искренне поверил в это. Кинув на меня последний оценивающий взгляд, хозяин вышел из залы. Я уставился на парня. Тот не смотрел на меня, остановив неподвижный взгляд на пустом квадратном аквариуме, разместившемся на одиноком столбике у стены. Через минуту хозяин вернулся, неся в руках какую-то бумажку…

— Моя дочь, — начал он более мирно. — Это живая отмычка. Уже месяц назад она вскрыла… — Он обернулся на аквариум и вздохнул. — В общем, где-то в доме потеряна вот эта вещь. — Мужичина вручил мне бумажку с рисунком изделия, очень похожего на раздутую брошь. — Уже много месяцев в Баэндаре не появлялось видоков…

— Где начать поиски? — Кивнул я в ответ.

— Начните на чердаке. Потом можно посмотреть в комнате дочери. Катр, проводи видока, и сопровождай его до тех пор, пока он найдет… или не найдет схенц.

— Хорошо. — Ответил парень и кивнул мне.

С лестницы наверх эта зала уже не казалась такой подавляюще огромной. На вопрос о том, кто его хозяин, Катр гордо ответил, что является подмастерьем мага пятой ступени Лаэрланда Старшего Баэндарского. Ну, старшего, так старшего, кивнул я и полез под софу на чердаке. Порядок дети в этом мира были не способны сохранять точно так же как и в моем родном мире. Разительно отличались игрушки, если не сказать игровые предметы. До большинства я просто боялся дотронуться. Некоторые жили своей жизнью, периодически перевоплощаясь в разные виды животных и птиц.

Что-то летало под потолком. Поднимать голову я не решался: вдруг это что-то примет поднятое лицо признаком агрессии и спикирует?

Я осторожно рылся в сундуках, заглядывал за шкафы и под ковры. Чихал… Тяжело распрямившись, озабоченно посмотрел на парня. Он кивнул и повел дальше.

Удивительное ощущение создавали высоченные потолки этого дома, хотя на самом ли деле они такие или это лишь обман зрения, я точно сказать не мог. Дом, за исключением того, что все в нем говорило о богатстве хозяина, отличался от подобного коттеджа моего мира лишь то и дело встречающимися предметами явно магического происхождения. Одни кристаллы, парящие над вазами, и излучающие ровный желтоватый свет чего стоили…

Спустившись с чердака, мы пошли по коридору и я замер у зеркала. Я не видел себя чуть больше недели и охнул, встретившись со своим отражением. Изможденное поцарапанное лицо с впавшими красными глазами было лишь вершиной айсберга.

Пошитые явно не на меня шмотки предательски висели на мне, как на вешалке, оголяя запястья и щиколотки. Я подумал о Марго, ставшей в эти дни трогательно прекрасной, и улыбнулся. Полюбить недоразумение в моем лице было бы, действительно, по меньшей мере, странно…

— Эй. — Окликнул меня парень, устав ждать, когда я налюбуюсь собой. Я обернулся и кивнул, делая шаг от зеркала. Потом все же остановился, не в силах удержаться от того, чтобы не провести рукой под плавающим в воздухе осветительным кристаллом. И так и замер в согнутом положении. За вазой, похоже, лежало то, что я искал. Наклонился поднять, сверяя драгоценную вещицу с чертежом. Посмотрел на парня. Он непонимающе смотрел на меня.

— Ну что ты встал как вкопанный. Веди к хозяину. — Пробормотал я.

— Что, нашел? Нашел? Да? Правда? — Парень расплылся в улыбке. — Хозяин, он нашел!

— Катр побежал обратно к лестнице, и я еле поспевал за ним. — Видок нашел схенц!

Мы спустились в залу, где нетерпеливо ждал Лаэрланд. Подойдя к нему, я протянул руку с вещицей. Маг посмотрел на руку и поднял на меня взгляд.

— Сдается мне, ты шутишь, видок? — Маг пошел к аквариуму на столбике и поднял его, открывая боковую створку. Я положил вещицу в стеклянную коробку и наблюдал, как маг ставит аквариум на место. Отойдя на пару шагов, он сделал короткий жест.

Брошка засветилась ровным белым светом. Маг громко вздохнул и обернулся, не скрывая улыбки.

— Теперь я его вижу… Не знаю, как тебя благодарить, друг мой. Месяц беспокойного сна… Спасибо. — Он протянул мне руку и вложил в ладонь желтенькую незнакомую монетку. Седьмым чувством я понял, что это и есть золотой. Бровь нервно дернулась, я спрятал монету в карман. — Позволь узнать твое имя.

— Александр. — Скупо ответил я, желая поскорее покинуть этот давящий дом.

— Прости за нерадушную встречу, Александр. Ты ведь не числишься в Гильдии видоков? Я знаю многих и… не мог бы подумать, что может выдаться для твоего благородного промысла такое время, что… — Он не договорил, но только тупица мог не понять, что он говорит о моем хреновом виде.

— Папа, он нашел схенц? — По лестнице спускалась очаровательная девочка лет десяти в простом коротком темно-фиолетовом платье. Неужели этот ангел и есть его дочь-отмычка? Она посмотрела на стеклянный куб и улыбнулась. Подошла ко мне. — Спасибо. Я такая растеряха. Папа так волновался за него.

Девочка протянула руку, ловя мою ладонь и еще раз широко улыбнувшись, пошла к выходу.

— Эрла! — Жестко крикнул отец, и девочка вздрогнула, медленно поворачиваясь. Я удивленно обернулся к магу. Его брови хаотично шевелились в негодовании. Дочь насупилась и я с ужасом увидел, что в ее раскрытой ладони, протянутой ко мне, лежит желтая монетка.

— О… черт. — Выдохнул я, забирая монету.

— Простите… — Виновато промямлила она и выбежала на улицу.

— Ну, ума не приложу, что с ней делать… — Виновато пожаловался отец.

— Пороть! — Крикнул я и быстрым шагом покинул дом.

Заблудившись в поисках обратной дороги, я неторопливо брел по узким улочкам белокаменного Баэндара. Над головой встречались вывески. Что значат кубы и конусы, разные фигуры и гербы, я не понимал. Но две вывески, аккуратно расположившиеся друг напротив друга, явно ждали моего визита. На одной был изображен отрез ткани с ножницами, периодически отрезающими лоскут. На второй — внимательно следащий за мной глаз. Посомневавшись несколько минут, я шагнул в глаз. Тонкий звук колокольчика известил хозяина о прибытии посетителя. Осанистый седовласый старик показался на лестнице почти сразу. Медленно спустился, дружелюбно улыбаясь. Я оглядывался по сторонам. Что мог значить глаз? Почему-то я предположил, что окажусь в месте так или иначе связанном с видящими. Вокруг же, тускло поблескивая в полумраке, было развешено всевозможное оружие, сумы, кошельки и прочий нужный, но неожиданный скраб.

— Приветствую. — Наконец спустился старик и широко улыбнулся.

— Здравствуйте. — Кивнул я, немного смущенный его радушием.

— Ты ищешь что-то конкретное, видок?

— Как… — Я выдохнул, встретившись с внимательным взглядом серых глаз.

— Ты же зашел ко мне в лавку, дорогой друг. Что делать здесь не видящему?

— Так значит, все это видим только мы? — Изумленно улыбнулся я. Старик с сомнением кивнул и снова улыбнулся. Я уже устал чувствовать себя дураком, поэтому просто пошел к стене, на которой было развешено оружие. — У вас ценников нет…

— Прости? — Не понял старик. Я покраснел и отрицательно качнул головой, снимая вопрос с повестки дня.

На самом деле я пошел не к стене, а к совершенно конкретной вещи. В самом центре экспозиции на двух лапках висел не отпускающий мой взгляд клинок с локоть длиной.

Я никогда не был болен любовью к холодному оружию, скорее это было в крови любого мужика. Я сглотнул слюну. Старик зашевелился за спиной, и я обернулся к нему. Он стоял у доски, разделенной на два цвета: желтый и серый. В момент, когда я обернулся, маленьким кусочком мела он написал цифру в нижней — серой части доски. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы понять, что это цена.

Сколько это — цифра написанная на доске, я понять не мог, но то, что цифра была написана в нижней части, уже радовало.

— Вы от налоговой, что ли, скрываетесь? — Пошутил я, пытаясь скрыть смущение. Он наклонил голову набок. Не понимая, скорее всего слов, но предполагая смысл шутки, улыбнулся.

— Много видимых тебе здесь вещей — бесценны. Я не хочу смущать их создателей информацией о стоимости…

Я закрыл рот, опуская взгляд. Протянул руку, в которой так и покоилась чуть не ушедшая от меня монетка. Старик посмотрел на ладонь и улыбнулся.

— Если ты подойдешь через два дня, я приготовлю ножны для Арманцуса.

— Для кого? — Не понял я.

— Для клинка, что ты выбрал. Его зовут Арманцус.

— Клинок зовут?

— Да. Арманцус. — Старик улыбнулся еще вежливее, предполагая перед собой, наверно, недоразвитое существо.

— Хорошо, я подойду через два дня. И тогда же заберу клинок.

— Арманцус. Он твой. — Старик взял монетку и вскинул бровь. — Кошелек?

— Да. Пожалуйста. Не помешало бы иметь невидимый кошелек.

Старик искренне засмеялся и махнул рукой, приглашая в другой конец залы. Я быстро выбрал маленький мешочек и, сняв с петельки, протянул хозяину лавки.

— Что-нибудь еще? — С потрясающей меня выдержкой и вежливостью спросил он.

— А что интересное еще есть?

— Интересное?

Я неуверенно кивнул, и он улыбнулся одними губами. Мы пошли под лестницу, старик завозился с ключом в замке, что-то шепнул двери и открыл. Я вошел в небольшую кладовку и тихо выругался…

— Это крылья? — Спросил я, не узнавая своего голоса.

— Да, крылья. — Кивнул старик.

— Невидимые? — Я протянул руку, не в состоянии перебороть желание прикоснутся к висящему на стене великолепию, но наткнулся на невидимую преграду.

— Даже для меня… — Тихо ответил старик и скромно улыбнулся мне.

— Наверное, мне не стоит спрашивать о цене?

— Не стоит. — Покачал головой старик, понимающе улыбаясь.

— А вот тот полупрозрачный меч… — Я ткнул пальцем в оружие, прекрасно понимая, что ни на что в этой комнате у меня денег не будет еще долго, и снова уперся в преграду. Старик не смотрел на стену, лишь на меня. Когда я встретился с ним взглядом, захотелось быстро ретироваться.

— Какой меч? — Прошептал он, теряя самообладание.

— Ну вот тот, правее крыльев, в самом углу… Будто из тумана… Что с вами?

Мне показалось, что старика сейчас хватит удар. Он хватал ртом воздух, пытаясь что-то выговорить.

— Ты его не видел. — Наконец выговорил он и вытолкал меня из коморки.

— Видел. — Не согласился я.

— Нет, не видел! — Строго ответил он и пошел к доске. Вежливость как рукой смело, хотя новое поведение смущало меня не меньше.

— Какая ступень должна быть, чтобы видеть его целиком? — Догадался я, и старик не стал скрывать гримасу.

— Что значит целиком? Вещь либо есть, либо ее нет. Это для невидящих все уловки с неполной видимостью, а ты видок: ты либо видишь, либо нет.

— Так, значит, он такой и есть?

— Дорогой друг, позволь дать тебе совет. Забудь о нем. И никогда не спрашивай в Гильдии о нем.

— Я не вхожу в Гильдию.

— Об этом не сложно догадаться…

— Так на какой ступени видок может видеть его? — Перебил я старика. Тот молча отсчитывал знакомые мне серые монетки, аккуратно ссыпая их в новоприобретенный кошелек. Ответа, я понял, дожидаться было бессмысленно. — Может, мне нужен еще один кошелек?

— Да, пожалуй. — Кивнул он и сходил за еще одним, не предоставляя мне уже права самостоятельного выбора покупки. — И пояс?

— Да, ремень! Конечно. — Горячо согласился я, и старик снова исчез. — Через два дня я приду за своим клинком…

— Арманцусом. Его зовут Арманцус. — Нетерпеливо поправил меня старик, опасливо оборачиваясь на стену с оружием.

— И ты расскажешь мне о том мече. — Продолжил я спокойным, не терпящим возражений, тоном. — И, обещаю, очень скоро я куплю его у тебя.

— Ты не можешь его купить. Он не продается. Мне дали его на хранение. Ты не должен был его увидеть…

— Так, кто оставил его тебе? — Старик упрямо молчал. — До встречи.

Я вышел из лавки, чувствуя на спине испуганный взгляд старого видока и глаза над дверью. Было немного жаль его, но я предпочитал не думать о жалости сейчас.

Сделав несколько шагов поперек улицы, я вошел в дверь противоположной лавки.

Встретил тут меня немолодой пухлый мужичек с подшитыми от локтя рукавами. С замершей на лице улыбкой он изучил каждый сантиметр меня от макушки до пальцев ног. «Если он спросит, чем может помочь, уйду мгновенно» — решил я, глядя на хозяина ожидающе.

— Не желаете ли освежающего чая? — Выдавил он, наконец, из себя приветствие. Я коротко кивнул, ощущая, как в горле, оказывается, сухо.

С ним все было проще. Выслушав, что мне нужно пара комплектов одежды, обувь и теплый плащ, он принялся снимать мерки. Необыкновенно корректным образом осведомившись о моей платежеспособности, он больше не кинул ни одного взгляда, который мог бы смутить меня. Сняв мерки, он принес образцы ткани. В итоге оказалось чуть больше, чем «пара комплектов», но в том, что у меня хватит денег, я не сомневался. Если оплошаюсь, нужно будет просто войти в Гильдию и выполнить наверняка накопившиеся за полгода заказы. Заплатив предоплату с надбавкой за срочность, мы договорились о встрече через два дня для окончательной примерки. Я почувствовал себя, если не императором, то уж точно очень комфортно. На улице смеркалось и я вспомнил, наконец, о дайверах и Марго.

— Саша! — С лавки вскочила Катя, все они сидели тут же в таверне постоялого двора. Все кроме Марго.

— Где Марго? — Я замер на пороге, ловя сердце в области почек.

— Она в Гильдии… ихней… псиоников. — Ответила Катя, подходя ко мне. — Где ты пропадал? Мы беспокоились.

— Да, прогулялся тут… Дай твой кошелек, пока не забыл.

Катя торопливо отстегнула мешочек, раздобытый еще в порту контрабандистов.

Передала мне.

— Почти ничего не осталось… — Пожаловалась обреченно.

Я выбрал более легкий кошелек и пересыпал все содержимое в Катину тряпицу.

— Откуда столько денег? — Зашептала она, озираясь по сторонам. — Откуда ты их сыпешь, что это такое?

— Это невидимый кошелек. — Ответил я и пошел к остальным. — Нашел портного, очень рекомендую.

— Портного найти не так сложно в этом городе. Намного сложнее найти денег, чтобы расплатиться с ним.

— Деньги будут. — Твердо сказал я и улыбнулся Кате. — Петь не придется.

— Хорошо, если так. — Задумчиво проговорил Артур.

— Я отсыпал Кате пару монет. Пару дней отдыхаем тут, отсыпаемся, отъедаемся, одеваемся, и двигаемся к главе Гильдии псиоников.

— Марго обещала узнать дорогу и завтра все рассказать. — Влад улыбнулся.

— Думаю, он явно живет не в Африке. — Подал голос Тимур.

— На Синайском полуострове. — Привычно поправил его Максим.

— Вы уже видели карту этого мира? С чего вы взяли, что континенты будут на тех же местах? — Я попросил принести поесть нам всем, предполагая, что дайверы так и не сообразили поужинать.

— Ни с чего мы не взяли. Просто предположил… Ну, не тут он, точно. Хелен бы сказала. — Ответил Тимур. — Нужно будет устраиваться на какой-нибудь корабль…

— Нда. — Подумал я вслух. — Оставьте заботу об этом мне, я что-нибудь придумаю.

В конце концов, пока привычные для этого мира способности проявились лишь у меня и Марго. И Влада, возможно… — Я повернулся я к парню, но тот непонимающе вскинул голову.

Я получил свою кружку вина и обещание, что ужин будет прямо сейчас-сейчас.

Отхлебнул кисловатого напитка, освежающего и горячащего одновременно. Вино потекло по внутренностям, возбуждая каждую клеточку по пути. Надо было поесть, чтобы не запьянеть быстрее, чем собирался. Дайверы болтали о городе и жизни «там».

Через полчаса таверна наполнилась людьми, не оставив свободных мест. Наступил вечер.

С глиняной кружкой в руке и ставшими уже неотделимой частью моего пребывания в этом мире — спутниками, я встречал девятый вечер в этом мире. Казалось, что прошла уже целая вечность. Приходилось напоминать себе о компьютере и статьях, о маме с отцом и братом. О закрытой в квартире кошке…

— Черт! — Выругался я, хлопая себя по лбу. — У меня же дома кошка не кормлена!

— Ааа. — Влад заржал, сгибаясь над столом. Остальные тоже смеялись.

— Ты поехал отдыхать, оставив в квартире кошку? — Уточнил Артур и я непонимающе посмотрел на него. Потом до меня дошло…

— Нет. — Успокоено вздохнул я. — Точно. Она у родителей… Черт… Вот перепугался…

— Может, хватит уже на сегодня? — Тимур, все еще улыбаясь, кивнул на кружку.

Поняв мое молчание как отрицательный ответ, пожал плечами и отвернулся.

— Оставь его… — Понял меня Влад, одернув друга.

Но, чем настойчивее я пытался не думать о Марго, тем плотнее она заполняла мои мысли. Через час после того, как нам принесли ужин, спать пошли Макс и Катя с Тимуром.

— Я не понимаю, — Переключил на меня внимание Влад. — Как ты ее еще не убил?

Я поднял на него взгляд и подождал, пока парень приобретет четкие очертания. В это время я пытался понять смысл вопроса. И была ли эта фраза вопросом вообще?

— Кого?

— Ее! — Ответил Влад и посмотрел на Артура.

— Ее? — Я повернулся к Артуру и прикрыл на секунду глаза. — А что она сделала?

Артур, внимательно наблюдавший за нами, легонько улыбнулся и встал.

— Пойду я спать, ребятки…

Я махнул ему рукой на прощание:

— Не волнуйся… Я расплачусь.

— Марго! — Сказал Влад и я дернулся, оборачиваясь.

— Где?

— Да, нет! Марго! Как ты можешь терпеть то, что она творит?

— Я люблю ее… — Ответил я ему в тон.

— Я не понимаю. — Обиделся Влад и упал на стол. Какое-то время я смотрел на него, потом окинул взглядом полупустой зал, вынул из кошелька несколько монет и, так и не положив их на стол, подложил под голову руки и тоже уснул.

Проснулся я затемно от жажды. Голова раскалывалась на миллион маленьких Шуриков.

Пытаясь угадать в темной комнате свой номер, я нащупал дверь и выглянул. Из под двери испуганно взвился щуплый парень чуть младше меня. Испуганно подбирая слова, он активно жестикулировал. Я еще больше поморщился…

— Воды и аспирин. — Попросил я осипшим голосом, пока он не успел оформить свои мысли в слова. Парень подпрыгнул и помчался по коридору, но перед лестницей замер и обернулся:

— Воды и что?

Отмахнувшись, я вернулся в комнату. Лампа… Тут должна быть лампа. Пошарив по стенке на уровне бедра, я наткнулся на кристалл и тот мгновенно засветился, стремительно разгораясь. Комната приобрела знакомые очертания.

Как они аккуратно доставили меня, однако. И монетки вытащили… Я почесался и потянулся, зевая.

— Вода. — Сказал незнакомец за спиной, протягивая мне кружку. Я благодарно принял сосуд и начал пить огромными глотками. Пару глотков пришлось оставить на «умыться». В их системе санитарных узлов я пока не разбирался и куда идти не представлял.

— Ты…

— Александр. — Кивнул я, уже понимая, что за гость меня навестил.

— Видок?

— Видок. — Кивнул я и поморщился от головной боли, сопроводившей этот кивок.

Передал кружку гостю и пошел вниз. Должно же тут быть какое-нибудь анти-похмельное средство?

— Гггг… — Начал он, семеня за мной. Я остановился, оборачиваясь.

— Что, я так ужасно выгляжу?

— Нет. — Замотал он головой.

— Нет?

— Да… Ужасно.

— Ну, ладно. Продолжай. — Пошел я к лестнице.

— Гильдия видящих просит принять приглашение поселится на ввв…

— Как тебя зовут? — Мне становилось смешно.

— Кхартгар.

— Кхарт… кто?

— Кхартгар.

— Это смешно Кхарт… гар. Перестань заикаться. Я просто слишком много выпил вчера.

— Дда да да я просто…

— Приглашение, — напомнил я. Если бы голова не разламывалась так сильно, я бы уже ржал от происходящего.

— Приглашение поселиться на время пребывания в Баэндаре в резиденции Гильдии видящих.

— Я не вхожу в Гильдию.

— Не важно.

Я вскинул бровь и обернулся.

— Работы много… — Оправдался он.

— А… — Понимающе кивнул я.

Увидев меня, хозяин таверны отшатнулся и сглотнул. Это начинало надоедать.

— От головы что-нибудь есть? — Показал я пальцем на свою голову. Он быстро кивнул и крикнул кого-то во внутренних помещениях. Вышла девочка лет шести с взлохмаченными после сна косами и сонными глазами. Я непонимающе уставился на ребенка. Она в свою очередь неодобрительно покачала головой и вздохнула так по взрослому, что мне почти стало стыдно. Потом прикрыла глаза и я тут же почувствовал, как боль уходит. Ахнул от неожиданности и потряс головой. Девочка тем временем ожидающе смотрела на меня. Я достал монетку и вложил ей в тут же протянутую ладонь. Вот дети пошли…

— Алесандр. — Окликнул меня хозяин постоялого двора, заставляя обернуться. Кхар шепнул ему мое имя и кашлянул. Широким жестом он обвел помещение таверны и кивнул мне, мол «Наблюдайте». Я оглянулся и понял… Кто-то тут вчера устроил замечательную заварушку с ломанием мебели и битьем посуды. Я обернулся к хозяину, усмехаясь, но он не разделял моего энтузиазма. Через пару, может больше, секунд я понял, что это был я. Почувствовал, как непроизвольно вытягивается лицо, хозяин утвердительно кивал.

— А… — Начал я и повернулся к Кхару, поняв его состояние при утренней встрече со мной. — Я один был?

— Боюсь, что нет. Но той, за кем ты гонялся, мне так и не довелось увидеть…

— Да, да, вы понимаете: я же видок… — Попытался оправдаться я, озабоченно потирая подбородок. — Наверно, я кого-то видел.

— Не сомневаюсь, Александр. Нам нужно заказать новые столы и стулья, а так же посуду.

— Сколько я вам должен?

11

Я шел знакомой улочкой, как девчонка, радостно предвкушая примерку обновок.

Второй день шел к концу, а я не выполнил и трети заказов города. К концу списка я, наверное, смогу приобрести половину этого белокаменного Баэндара. Уж не знаю, повезло мне или нет в том, что видоки не заглядывали в этот всеми забытый порт уже полгода, но мне это было определенно на руку. Выкроив часик на портного и лавку напротив, я ускорил шаг. Один из кошельков, купленный два дня назад, теперь на треть заполняли золотые. Видоки в этом мире явно были в цене.

— О, Александр! — Встретил меня портной широкой улыбкой. Похоже, что каждая бездомная кошка тут уже могла правильно выговорить мое имя. — Мы как раз закончили. Надеюсь, все подойдет в тютельку, и уже сегодня мы сможем взяться за новые заказы, если таковые будут.

Я молча улыбнулся и кивнул. Золото в кошельке придавало невыразимую уверенность в себе и осознание собственной ценности.

Я провел у него больше часа и вышел переодетый и удовлетворенный. Неудобной была лишь обувь, к которой еще предстояло привыкнуть. То, что не оделось сейчас, я попросил отправить в здание Гильдии, где я жил со вчерашнего дня. Через несколько шагов меня встретила открытая дверь магазина видоков.

— Александр. — Поприветствовал меня старик своей обычной вежливой улыбкой.

— Я не узнал твоего имени. — Кивнул я ему приветливо.

— Ах, мое имя скоро сотрется из памяти живущих, Александр. Твой Арманцус с ножнами заждался тебя.

Я принял оружие, осмотрел, любовно проведя ладонью по глади клинка, и вложил в ножны. Пристегнул к ремню.

— Я не забыл свой вопрос, старик.

— Я не смогу ответить тебе, Александр. Легче тебе убить меня, потому что пока не выйдет время, которое хранитель меча приказал мне ждать, я ничего не скажу.

— Даже ступень? Это ведь так просто: я хочу знать какой ступени я сам.

— Когда тот меч был соткан из туманов, Гильдий еще не существовало, Александр.

Нет такой ступени, мой друг.

Я непонимающе смотрел в серые умные глаза.

— Кто же его может видеть?

— Ты заставляешь меня повторяться. Никто его не может видеть, не видел, не видит, и не будет видеть. Даже ты.

Я хлопнул глазами, и кивнув, вышел из лавки. До конца дня еще многое нужно было успеть.

Я шел по карте, на которой Кхар пометил заказчиков. На втором листке были пояснения, что необходимо найти. Одно из заданий в самом конце списка было помечено как очень важное. И вело оно в здание Гильдии псиоников. Где-то там, как я понял, потерялась сумасшедшая псионичка, скрывшись с глаз коллег. Но даже без пометки я пошел бы туда первым делом, как обновил список. Через несколько минут я остановился посреди огромной пустынной площади, по окружности которой размещались представительства Гильдий и другие «государственные структуры»

Баэндара.

Меня встретили и повели куда-то вниз, как я понял, спустившись — в кутузку.

Описанную женщину я нашел практически сразу: она болталась на собственном поясе при входе в темницы. Сделать видимой ее по причине некоторой мертвости не представлялось возможным. Но то, что это она, псионики быстро подтвердили, деликатно заглянув мне в мозги.

Когда я поднялся обратно наверх, между колоннами стояла Марго в знакомом сером платье псиоников.

— Зачем ты хотел видеть меня? — Кинула она сходу без приветствия.

— С чего ты взяла?

— Мне сказали. — Пожала плечами Марго и взглянула на женщину, сопровождавшую меня вниз. Усмехнулась, склонив голову набок. Женщина, расплатившись, ретировалась по своим делам. — Ладно, не звал. Она просто посчитала, что должна позвать меня, потому что ты «слишком громко думал»…

— Я постоянно о тебе слишком громко думаю, Марго. Почему же ты не появляешься? — Я облокотился о колонну, разглядывая свою худышку. На шаг ближе, и я не смог бы сдерживать себя, тут еще как-то получалось.

— Я согласилась пройти азы. Буквально неделя и я буду свободна. Это нужно и мне и нам, чтобы чувствовать себя в этом мире в большей или меньшей безопасности.

Ребята сказали, что ты стремительно зарабатываешь нам на дорогу…

Я кивнул.

— Приятно, наверно, оказаться в мире, где ничего не умея и не делая, можно, просто, собирать деньги в свой в кошелек?

Такого пинка я не ожидал даже от Марго. Оттолкнулся от колонны, выпрямляясь.

— Что именно тебя в этом бесит?

— С чего ты взял, что меня это бесит? Никто же не виноват, что только ты приобрел такой прибыльный талант…

Я пошел к ступеням, ведущим вон из этой обителей мозгогрызов.

— Что это за меч из тумана? — Спросила она вдогонку, и я замер. Развернулся, сдерживая эмоции.

— Не смей! Слышишь? Не смей лезть своими грязными руками в мои мысли!

— О. — Удивилась Марго, осматривая ладони. — Ты увидел на них грязь, видок?

Пойду, помою…

И она пошла прочь, оставив последнее слово за собой, а меня — снова униженным на ступенях здания своей Гильдии. Я тяжело вздохнул. Хватит на сегодня… Все.

Я прошел пару сотен шагов до ступенек своей Гильдии. В ней не было ни единого видока, кроме меня. Принять меня, соответственно, в нее никто не мог. Направился в кабинет Кхартгара, являющегося помощником кого-то, кого я и не надеялся тут увидеть.

— Кхарт… — Начал я.

— О, ты, наконец, стал похож на человека. — Улыбнулся парень и одобрительно кивнул.

— Мне нужно, чтобы ты узнал для меня кое-что и подготовил.

— Конечно! Все, что будет в моих силах. Надеюсь, ты успеешь завершить дела, иначе меня съедят заживо.

— Я все сделаю. Не беспокойся об этом. — Я присел в кресло напротив парня, еще вчера вечером открывшегося как приятный и не гнушающийся хорошей шуткой собеседник. — Сколько дней пути по морю до главы Гильдии псиоников?

— А, ну это в пригороде Зальцестера, столице Объединенных земель. При хорошей погоде вы доплывете за двадцать, двадцать два дня самое долгое.

— А быстрее?

— А быстрее… портал сломан.

— Что сломан? — Я аж привстал.

— Портал.

— Он уже полгода сломан, потому к нам не допросишься ни видока, ни мастера его починить. Хотя, если ты не был в Зальцестере, то портал тебе бестолку. Но ты можешь зайти запомниться на портале в резиденции Гильдию магов. Откуда же ты взялся такой дикий?

— Из пучины морской. — Задумчиво ответил я и взглянул на парня. — Хорошо. Во сколько обойдется арендовать корабль с командой, чтобы доставить меня и моих друзей в Зальцестер?

— Три золотых. Ну, может пять, если совсем надежно, а не корыто дырявое. Не волнуйся, на это у тебя денег точно хватит.

— Значит, через семь дней меня должен ждать готовый к отплытию корабль. Не корыто дырявое, — Я сделал значительную паузу. — А нормальный корабль, где мы могли бы комфортно разместиться. Чтобы… — Я потряс ладонью. — Качало не сильно.

А то у меня девушка беременная, да еще с морской болезнью.

— Ха! — Рассмеялся Кхартгар беззлобно. — Эта та, которую ты в таверне все пытался догнать?

— Ну. — Смутился я. Та ночь так и канула в тайниках памяти.

— Догнал?

— Нет, пока… Так. Продовольствие на время пути с запасом и охрану. Какая тут лучшая охрана?

— Псионики, конечно. — Ответил парень, не задумываясь.

— Тогда пару псиоников. Не слишком дорогих, но чтобы знали свое дело.

— О, я знаю двух ангелов. Они точно знают свое дело. — Широко улыбнулся чей-то помощник.

— В смысле? Ангелов? — Я попытался разделить два языка, но он действительно имел ввиду ангелов. — Мда… Ну ладно. Так что там ангелы?

— Увидишь. — Улыбнулся он еще шире.

— Я могу на тебя положиться? — Строго спросил я напоследок.

— Спрашиваешь…

— Я ничего не забыл?

— Кроме денег — ничего.

— А. — Я полез в кошель с золотыми и выгреб все на ладонь. Положил на стол девять монет, оставив себе две. — Свою долю получишь, когда уезжать буду.

Глаза парня сверкнули, но не алчно, а радостно и, даже, благодарно. Я пошел к выходу.

— Ты сказал узнать и подготовить… Что узнать то? — Крикнул он вдогонку, и я хлопнул себя по лбу.

— Я видел меч, который никто никогда не видел. — Пошел я обратно к нему.

— Не понял…

— Меч, сотканный из тумана в те времена, когда еще не было Гильдий… Поройся в архивах, что ли. — Предположил я. — Узнай, зачем он нужен и кому принадлежит.

— Я попробую, конечно. Но очень сомневаюсь. А где ты его видел?

— Не важно. — Я отвел взгляд, разворачиваясь обратно к двери. — Просто интересно стало. Поищи, пожалуйста.

— Да я понял, понял.

Я запнулся, поймав себя на том, что оправдываюсь. Коротко кивнул парню и вышел.

В своих покоях я нашел присланную портным аккуратно сложенную одежду. За окном, выходившим в сад, стремительно смеркалось. Достал из ножен клинок, вспоминая все возможные фильмы, где дрались на мечах. Попробовал пару движений и выпадов.

Плюнул и вложил обратно. Сел на кровать, кусая губу. И уже через минуту торопливо спрыгивал с последней ступеньки, направляясь на постоялой двор к дайверам.

Дни проходили в поисках потерянного и забытого, ночи в попойках с Владом. Забив свой график на эту неделю до отказа, я гнался за двумя зайцами: успеть найти все, что потерялось в Баэндаре за последние полгода и не думать о Марго. Второй заяц неуловимо ускользал, мелькая перед глазами белым хвостиком, который через неделю стал очень похож на хвост белой горячки…

Ребята присмирели, окончательно осознав, что без меня они никуда и никак. Марго, пару раз заходившая вечером к ним, брезгливо морщилась, глядя на меня. Ее никто не трогал. Во-первых, никто не забыл унижение, которым она одарила меня в последний день в пустыне. А во-вторых, никто не хотел задевать меня излишним вниманием или наоборот невниманием к ней.

На утро восьмого дня ребята пришли в здание Гильдии видящих и нашли меня. Это было первое утро, когда я не поднялся до рассвета, чему сам не мало удивился.

Все успели пошить себе одежду, в том числе и теплую, мужики постриглись и отдохнули. Облазившие поначалу носы приобрели, наконец, устойчивость к солнцу и начали заживать. Суденышко, которое я посетил накануне, ждало нас во главе с капитаном — коренастым и неразговорчивым морским волком.

— Саш. — В дверь, стукнув один раз для приличия, ворвался Кхартгар. — Ой. Саш, там псионик тебя спрашивает. Я же нашел тебе двух уже.

— Это наш, личный… — Улыбнулся я парню, сообразив, что он говорит о Марго.

— Ну, ты все? Вернешься еще? — Он мялся с ноги на ногу, как при первой нашей встрече. Я остановил взгляд на нем, задумавшись над вопросом, показавшимся в этот момент необыкновенно важным. Наверное, это был первый раз, когда я задумался над тем, хочу ли я домой, в свой мир.

— Возможно, дружище. — Улыбнулся я, хлопая его по плечу. — Все возможно в этом мире.

И сунув ему в ладонь две золотые монетки, что для простого клерка было довольно много, пошел на выход. Не найдя упоминаний о мече из тумана, он настоятельно порекомендовал поискать в архивах Зальцестера, что я и собирался сделать.

Через полчаса мы поднялись на борт и Марго мгновенно позеленела.

— Маргош, ты ж псионик. Неужели ты не можешь убрать эти последствия качки?

— Это вестибулярный аппарат, Влад. К сознанию он отношения имеет мало. — Ответила с кривой улыбкой худышка.

— Ну, неужели никто не может убрать? Я тоже об этом думала. — Обернулась Катя.

— Я знаю, кто может. — Вскинулся я, хлопая себя по лбу. — Как я не подумал об этом? Она же каждое утро меня спасала!

— Точно! — Поддакнул Влад, поняв, о ком я говорю.

— Она? — Усмехнулся Артур и я поймал заинтересованный взгляд Риты. Подошел, ожидая яростное сопротивление, взял ее за руку.

— Ждите нас тут, мы быстро. — Кинул я, сбегая на пирс с прыгающей за мной худышкой.

— Да отпусти же, мне больно! — Вырвалась, наконец, она, когда мы ступили на твердую землю.

— Ты же любишь боль. — Вспомнил я, не оборачиваясь к ней. Рита промолчала. Я направлялся к постоялому двору на другом конце города. Там жила маленькая спасительница для моей дикой Марго.

— Я псионик пятой ступени. Пока много не могу, но если обучаться и тренироваться, то смогу подняться и выше…

— Я рад за тебя… Надеюсь, в твоем мире тебе это пригодится.

— Я не к тому. У нас сыщики в Гильдии не выше восьмого уровня все. Как открытые книги для меня. Они ищут тот меч, о котором ты постоянно думаешь.

Я остановился как вкопанный и развернулся к худышке.

— Что это за меч, ты знаешь?

— Нет. — Она отрицательно покачала головой.

— Как же они его ищут, если его никто не может увидеть?

— Ну, ты же видел. Любому из ищеек достаточно пройти мимо тебя и они будут знать, где он.

Я подавился воздухом, снова хватая ее за руку и меняя направление. Не знаю, что это за чувство было, так орущее мне об этом мече, но я ему верил.

— Что и требовалось доказать. — Марго снова выдернула свою руку из моей ладони.

— Они идут за нами. Уже послали за подмогой.

— Зачем?

— Он им нужен. Они ничего не знают. Просто найти и забрать любой ценой.

— Любой? — Я посмотрел в глаза Марго и ускорил шаг. Она бежала за мной.

Мы вышли на знакомую улочку и я побежал.

— Скажи, чтобы готовились отчаливать. — Крикнул я ей, оборачиваясь.

— Кому? Они там как ватные катушные проигрыватели все…

— На борту две твои коллеги. Ну, попробуй хоть что-нибудь…

Марго кивнула и замерла, я уже врывался к старику.

— Александр! — Испуганно воскликнул он, быстро спускаясь со ступеней.

— Старик… — Я облокотился о косяк, пытаясь отдышаться. — Запри дверь.

Кинув на меня быстрый взгляд, он послушался.

— Я не знаю что это за меч, что ты прячешь у себя в кладовке, но сейчас за ним идет все представители Гильдии псиоников в Баэндаре. У них есть задание достать его любой ценой.

— Как они узнали? — Отшатнулся старый видок.

— Ну, я же видел его! Я не могу скрыть того, что видел. — Оправдывался я. На старика было жалко смотреть, так он сжался.

— Если эта вещица… — Он быстро вздохнул. — Меч не должен попасть к нему в руки.

Он теперь глава глав… Если он получит его, очень много может изменится в нашем мире.

— Тогда просто отдай его мне. — Сказал я быстро, не имея времени вдаваться в подробности о ком-то, кого боялся старик.

От его сухого смеха мне стало не по себе.

— Я не шучу. В порту меня ждет корабль. За дверью моя… наш друг пятой ступени.

На борту еще два ангела-хранителя.

— Я обещал хранить его до возвращения…

— Кого?

— Императора.

— А куда он уехал?

— Да убили же его, Александр, откуда ты взялся такой темный? Сейчас душа Императора тут, в родном мире. И этот меч должен оставаться не используемым, пока он не придет за ним сам. Иначе может оказаться, что мы случайно отпустим хранителя его души из нашего мира и величайшие знания, хранимые им, безвозвратно уйдут. Его украли, понимаешь?

— Кого?

— Душу императора украли!

Я моргнул.

— Не морочь мне голову. — Я на секунду задумался, как пронять старика. — Я меч вижу?

— Видишь?

— Вижу. Я пришел за ним?

— Пришел? За ним?

— Ну да, я тут стою, я пришел за ним. Тащи, блин, сюда, если не хочешь, чтобы он достался кому-то, кто уволочет душу императора в другой мир.

Теперь моргнул старик и пошел открывать дверь в кладовку. Во входную дверь начали колотить.

— Береги его. Лучше вообще никому не отдавай…

— А как им пользоваться? — Старик замер. — Да шучу я… Снимай защиту. А крылья можно взять? Ну, пожалуйста…

— Не наглей, Александр.

— Их же конфискуют!

— Да тут на месяц пути вокруг Баэндара нет ни одного видока! Даже я их не вижу.

Меч был в безопасности до тех пор, пока ты не увидел где он лежит! Если все, как ты говоришь, они пришлют за ним немедленно… Так что убирайся сам и убери этих собак от моего дома…

Старик, похоже, не мало повидал на своем веку, чтобы бояться чего-либо, в том числе и смерти. Но вот за душу Императора он искренне переживал. Я мало понял, но беря меч в руку и чувствуя, как растекается тепло по всему телу. Я знал одно: он боялся именно того, что мы и собирались сделать. Мы хотели домой.

— Прощай, старик.

— Прощай, Александр.

Я распахнул дверь и отошел от влетающих с разбега молодых парней. Выскользнул наружу, отыскивая глазами Марго. Она стояла в начале улочки, где я и оставил ее минутами раньше. Я побежал к ней, держа в левой руке меч из тумана, а во второй свой Арманцус — так, на всякий случай. Двое из ларца бежали за мной, оглянувшись, я заметил еще несколько человек, среди них знакомую женщину.

— Ты можешь их остановить.

— Меч у тебя? Они бегут за тобой?

— Да, вот он. — Протянул я ей руку. Она нервно усмехнулась.

— Очень смешно.

— Ну, я же не виноват, что ты не видишь. Бежим к постоялому двору.

— Какому двору? — Марго замерла. — К кораблю. Надо уматывать отсюда.

— Ну, ты же сильнее их?

— Я две недели в этом мире! Я училась всего неделю. Что я могу?

— Зови ангелов.

— Каких еще ангелов?

— Ну, на корабле, двойняшки. Зови их.

Марго кивнула и на мгновение замерла. В это мгновение я почувствовал, как невидимой волной меня несет к стене соседнего дома. Неуклюже растопырив руки, с зажатыми в них мечами, я проскреб пятками по каменной мостовой. Марго отрыла рот и обернулась.

«Нам нужен только меч, Александр. Ни тебе, ни Маргарите ничего не угрожает.

Просто отдай нам меч.» — Услышал я тихий женский голос у себя в голове.

— Теперь-то ты чувствуешь опасность? — Вспомнил я то, что могло останавливать Марго. — Делай что-нибудь! — Кричал я худышке, пытаясь оторвать от стены хотя бы одну руку. В голове начала нарастать боль. Я видел, что Марго растерялась, не зная куда смотреть и с кем воевать. Потом распрямилась, сосредотачиваясь, и меня отпустило. Не размышляя долго, я засунул меч за пояс, а Арманцус обратно в ножны.

Перед глазами всплыла картинка нашей первой встречи с Хелен: «Они воюют тут» — стучала Марго себе по виску. Оружие у них, наверно, чтобы хлеб резать…

— Ты хоть знаешь, как с ними обращаться? — Улыбнулась Марго, предполагая мечи.

— Тебе не надоело надо мной издеваться?

— Боже упаси! — Она засмеялась. — Когда у тебя два невидимых тесака в руках?

Боже упаси!

Я сжал челюсти, взял ее за запястье и побежал к главной улице.

— Что ты с ними сделала?

— Сделала больно. Все потеряли сознание.

— О, делать больно тебе учиться не пришлось, предполагаю?

— Не пришлось.

Я хотел, чтобы ближайший месяц морского пути Марго перенесла нормально. Если ее организм из-за морской болезни не будет принимать пищу, ребенку это будет явно не на пользу. Я очень хотел, чтобы ей было хорошо. Поэтому мы бежали к постоялому двору, а не к порту.

— Если ты вобьешь себе что-то в голову… — Пробурчала Марго, поняв, что мы идем в противоположное от порта направление.

— Не бурчи. Тебе же будет лучше.

Когда мы вышли с постоялого двора, на улице стояла группа псиоников из семи человек. Марго, соприкоснувшаяся с целебной мыслью дочки хозяина, была чуть взволнована и расслаблена одновременно. Когда мы встали перед этой «бригадой быстрого реагирования», она просто икнула.

Через секунду она осела на мостовую, скуля от боли. Я зарычал от беспомощности, подхватывая ее на руки и врываясь обратно в таверну постоялого двора.

Но, забегая в дверь, краем глаза уловил движение среди них и выглянул обратно.

Разбившись на две группы, они развернулись. Дальше по мостовой, поднимающейся к центру города, стояли два моих ангела. Хорошая проверка для «Tix»…

Я вышел на улицу, обходя по зеленым насаждениям занятых девочками гильдийцев.

— Да что вы церемонитесь? — Крикнул я зло. — Вырубите их!

— Что сделать? — Не поняла одна из сестер. Вторая подняла и расправила в стороны руки. «Надо было все же забрать у старого пердуна крылья.» — Подумал я с сожалением. Не оглядываясь назад, я побежал к порту. Марго, очнувшись, попросилась на землю.

— Отпустило?

— Да, гады… Все вместе напали.

— Быстро учатся.

— У тебя хорошие ангелы-хранители, Саша.

Я обернулся, ожидая увидеть на ее губах усмешку, но Марго похвалила их на полном серьезе. Через десять минут мы добежали до корабля. Я крикнул быть готовым к отплытию, как только вернутся девочки.

— А крыльев у них нет? — Поинтересовалась Марго нетерпеливо.

— Прикинь, пожалел старика… не взял. — Сокрушался я, улыбаясь. Марго не поняла.

12

— Тебя не укачивает? — Поинтересовалась Катя и замерла. — Что с вами?

— Да, повздорили тут с местными псиониками. Вон они, кстати, бегут.

Катя открыла рот, в ужасе поворачиваясь к границе земли и пирса.

— Помоги ангелам. — Попросил я Марго, наблюдая, как девочки со всех ног несутся к кораблю. Обратный путь в Баэндар, похоже, им был заказан.

— Отчаливаем! — Крикнул я капитану, когда мои псионички почти добежали до корабля. На палубу они приземлились тогда, когда до пирса было больше метра.

Встали, собираясь. Закрыли глаза, взявшись за руки. И что-то, наверно, начали делать. Что именно я узнать никак не мог, наблюдая лишь удивленно вытягивающееся лицо Марго.

— Вау. — Тихо подытожила она, глядя на них. Девочки отрыли глаза и улыбнулись мне.

— Хорошая работа. Спасибо. — Обнял я обоих в порыве благодарности. Еще бы имена запомнить и совсем будет хорошо.

Я обернулся на удаляющийся Баэндар и нащупал меч из тумана за поясом.

— Пошли в каюту. — Кинул я Марго на ходу, но замер, поняв, что она не двигается с места. — Пошли, я покажу тебе твою каюту.

Только тогда она сделала первый шаг.

Мы разместились с максимальным комфортом, если принять во внимание, что Владу и Максу уже было не привыкать жить в одной комнате. Ангелы крепко держали щит, удивляя Марго своей силой и стойкостью мысли. Она внимательно наблюдала за телохранительницами за работой. Теперь, выучив азы, могла учиться у них. Не смотря на то, что по заверениям Кхартгара, ангелы были псиониками восьмой-седьмой ступеней, Марго действительно было чему у них учиться. Я видел это, наблюдая как она следит за девочками.

На корабле, который Артур упрямо называл ботом, в каюте, отведенной для общего пользования как обеденный зал и, заодно, комната развлечений, на тонкой ножке стоял столик с какой-то настольной игрой. Первым же вечером Влад упросил капитана объяснить, как в нее играть. Дикая смесь нард, домино и маджонга на четверых поглотила моих спутников на долгие морские вечера нашего пути. Я вздохнул, глядя на азартную мордочку Марго, и пошел в каюту.

— Александр. — В комнату без стука зашли телохранительницы. Я поднял голову от только что уложенного в сундук меча из тумана.

— Сундук видите? Головой отвечаете за его содержимое. — Сказал я на всякий случай.

— Там же ничего нет. — Заглянула одна из сестер в сундук.

— Вот за это ничего и отвечаете. — Кивнул я сам себе и повернулся к ангелам. — Девочки, я гад последний, конечно, но я не могу запомнить ваши имена.

— Карел. — Откликнулась одна из сестер.

— Тайрен. — Подала голос вторая. — Но нас уже привычно называют ангелами.

— Откуда это пошло?

— С первого нанимателя.

— И давно это было?

— Ммм. — Карел задумалась. — Лет девять назад, наверное.

Я кивнул, понимая что они старше, чем кажутся.

— Вы были великолепны сегодня.

— Это наша работа, Александр. Ты платишь нам именно за это. — Спокойно ответила вторая сестра.

— Хорошо. Меня можно просто звать Саша. С Марго и Катей вы уже познакомились.

— Мы со всеми уже познакомились. Не беспокойся об этом.

— Совсем ни о чем не беспокоится? — Улыбнулся я.

— Совсем. — Подтвердила вторая сестра, подходя ко мне. Я вжался в тумбочку, на которую облокачивался. — Что с тобой?

— Мне нужна только охрана. — Икнул я хрипло.

Девушки засмеялись и развернулись к выходу. «Отдыхай, Саша» — услышал я в голове голос одной из них и покрутил головой, выгоняя ее голос из мыслей. Офигеть мир…

В первую ночь я не уснул вообще, ворочаясь под равномерную качку судна. Мысли одна за другой сменяли друг друга. Я думал о том, что хочу остаться здесь, и это желание все больше и больше укреплялось в голове. Этот мир был не менее опасным и не более интересным, чем мой родной. Но именно здесь я нашел свое призвание или талант или не знаю, как это выразить. Здесь же я нашел себя и занятие, которое приносило мне удовольствие и доход одновременно. Я проглатывал мысль о том, что все, включая Марго, рвутся домой. Да, их место, наверно было там, раз они так хотели вернуться. Мне не к чему было возвращаться. В моем сердце, кроме родителей и кошки, жила лишь Марго. Среди ночи я поднялся к мечу из тумана и взял его в руки, желая ощутить то тепло, что разливалось по телу при соприкосновении с ним. Ты вернешь их домой, думал я. Я знаю, что именно ты это сделаешь… Я это чувствую.

Я не верил в случайности. Ни встреча с Марго в египетском отеле, ни наше загадочное перемещение сюда не были случайностями. Не верил я и в то, что меч из тумана попался мне на глаза просто так. В то, что я случайно оказался в этом мире видоком — тоже не верил.

В конце концов, я встал, оделся и вышел на палубу. Над морем загорался рассвет и я вытянул шею под ветер. Великолепное ощущение полета, качки, свободы и моря. Я обожал это и за этим прилетал ежегодно в Египет. Море пьянило своей бесконечной свободой и силой, своей непререкаемой властью и нерушимыми цепями, приковывавшими меня к себе на всю жизнь. Я вздохнул.

— Я тоже обожаю это чувство. — Услышал я рядом голос Артура. Мужик на самом деле практически не нуждался во сне.

— Наслаждайся. — Ответил я. — Три недели пути и мы в Зацельстере.

— Главное, не сойти с ума за эти три недели безделья. — Усмехнулся он.

— Ну, ты уж постарайся. Я практически уверен, что верну вас домой.

— Вас? Что это значит? — Артур повернулся ко мне, ожидая ответа.

— То и значит. — Тихо ответил я и закрыл глаза.

Артур понял и вздохнул.

— Я думаю то, что я получил в этом мире дар видока — не просто так. Я чувствую себя тут на месте. Вот ты — нет. Твой дом там…

— Согласен. — Кивнул Артур и помолчал немного. — А Марго?

— Я не могу заставить ее полюбить меня.

— Я не об этом. Она тоже получила дар.

— Я не могу решать за нее. Не могу влиять на нее. Ничего не могу…

— Тихо. Успокойся. Не раскисай. — Артур хлопнул меня по лопаткам. — Мне так, даже, не интересно.

Я засмеялся, наблюдая, как оранжевый край, наконец, прорезал горизонт. Глубоко вздохнул, улыбаясь. На свете было счастье, я знал это — я познал его. Просто, нужно было немножко подождать… Оно же как море — счастье: прилив и снова отлив.

Нужно лишь немного подождать…

Я закрыл глаза и нахмурил брови. Артур тихо пошел внутрь.

Потянулись долгие бездельные дни. Мы встречались с утра, завтракая и расходясь по маленькому суденышку. Я был спокоен за Марго, не замечая в ней признаков морской болезни. Вечерами они играли в ту настольную маджонгообразную игру. Я сидел в одиночестве за длинным столом, украдкой наблюдая. Все мысли снова были заняты Марго, и я никуда не мог от нее деться.

Не обращая на меня внимания, она сидела за одной из сторон игрального стола и смеялась или хмурилась в раздумьях. Иногда мне было интересно, использует ли она новые способности в свою пользу. Но она проигрывала, и я понимал, что — нет.

Быстро отводил взгляд, когда она недовольно поднимала глаза в мою сторону.

Хлебал припасенное в невообразимых количествах по моему заказу вино. Каждый вечер в каюте появлялись Карел и Тайрен. Я честно признался, что просто «не встанет» ни на кого, кроме любимой.

— Это дело техники, Саша. — Смеялась Карел (или Тайрен).

— У нас же есть договор, — Обижался я, узнавая лексику моего мира. — Не лезть в мою голову. Я запретил это!

— Наш договор — закон для нас. Но ты же не запрещал лезть в голову твоих спутников…

— Хорошо. — Согласился я. — В нашем договоре с этой минуты появляется новый пункт: не лезть в головы моих спутников!

— Даже если это касается тебя?

— Вообще не лезть!

— Хорошо. — Огорчились ангелы, понурив носы.

— Идите. — Прогнал я их тихо и закусил губу, хмурясь.

Так протянулась неделя плавания. Ни одна тучка не нарушала спокойствия моря. Я встречал восход на палубе с Артуром, практически перестав спать. Влад же был моим собутыльником по вечерам, когда место за игральным столом было занято. В конце недели Тимур принес нарисованные собственноручно карты. Я расхохотался, с удовольствием согласившись на партию в преф. Жизнь налаживалась, жить становилось веселее.

Я сидел с картами в одной руке и кружкой вина в другой. Для полной картины не хватало ангела на коленях, о чем я уже признался даже себе. За игральным столом сидели Марго, Катя, Влад и Тимур. Мы же соображали преф на троих. Ангелы крутились поблизости, ожидая, когда кто-нибудь за столом, наконец, проиграет.

— Ааа! Ты мухлевала! — Засмеялся Влад. — Ты знала, что у меня будет эта фишка!

— Ничего подобного. — Строго сказала Марго, скрывая улыбку, и я улыбнулся вместо нее. Как же необыкновенно она выглядела, как потрясающе красива была.

— Саш. — Кивнул мне Макс. Я обернулся к картам.

Когда Макс пошел спать, я тоже направился в каюту, чувствуя, что явно перебрал сегодня. Стянул рубаху, падая на жесткую постель и закрывая глаза. Тошнотворно закружился в знакомом вертолетике, разомкнул веки. Передо мной стояла, улыбаясь, Карел. Или это была Тайрен?

— Хочешь, станцую?

— Ну, станцуй. — Согласился я, не желая закрывать глаза.

Она хлопнула в ладоши и достала из-за пояса браслетики с колокольчиками. Надела их, начиная двигаться. Я подумал, что не помешала бы музыка, но через полминуты понял, что и без музыки сойдет. Псионичка, обладавшая идеальным гибким телом, мягко двигалась в высоком, совсем не раздражающем звоне колокольчиков. Бедра, руки, шея, плечи, ноги — казалось, что каждая часть ее тела живет своей жизнью и призывает к расслаблению и удовольствию. Через несколько минут, проморгав глаза, я понял, что их уже двое.

Я подумал о Марго…

Наверно, я очень «громко» подумал о Марго, потому что ангелы одновременно улыбнулись и пошли ко мне.

— Не надо. — Запротестовал я, отодвигаясь к стенке.

— Расслабься, Саша. — Прошептала одна из сестер и, подтолкнув меня за плечо, развернула на живот. Вот это я понимаю, подумал я, с удовольствием ощутив руки на плечах, спине, ногах. Как-то очень много рук и все мягкие, сильные, знающие…

Через несколько минут, когда я был уже готов уснуть, избавившись от вертолетика, я оказался на спине.

— А ты говорил… — Начала одна из сестер.

— Тсс… — Приложила палец к губам сестры с улыбкой второй ангел.

Нежные губы закрыли мне рот и я сдался, закрывая глаза.

Не знаю, прошла минута или полчаса, когда в соседней каюте раздался грохот и звон. Я вздрогнул, сгоняя с себя девушку, и выскочил в коридор. Шум раздался из каюты Марго, я одним прыжком пересек два метра до нее и распахнул дверь. Лишь увидев ее, я понял, что стою в боевой готовности, в чем мать родила. За спиной, словно крылья, как назло, образовались ангелы. Зарычав, Марго оглянулась в поисках чего-нибудь кидабельного. Подошла к светящемуся кристаллу и замахнулась.

Я еле-еле успел закрыть перед собой дверь, кристалл, с треском врезавшись в дверь, гулко покатился по полу.

Я тряхнул головой, осматривая свою голую компанию. Кивнул обратно в каюту.

— Она чего бесится? — Спросил у сестер. — Она из-за меня, что ли, бесится?

— Откуда я знаю. — Пожала плечами одна.

— Ну, так узнай!

— Она на три ступени выше, Саша. — Угомонила меня вторая. — При всем желании мы не сможем узнать.

Я вздохнул. Может, просто беременная? Cел на кровать, скинул руку Карел с плеча.

Или это была Тайрен?

— Идите спать.

Накрылся одеялом и повернулся к ним спиной. Ангелы молча вышли. Наверняка обиделись, подумал я. Ну, что поделать?

На следующее утро Влад травил за завтраком вспомненные за ночь анекдоты. Я не мог не смотреть на Марго, по-утреннему зло пережевывающей свой завтрак. Она, как и все две недели, удостаивала меня лишь мимолетным ничего не значащим взглядом типа «передай соль». Оставалось лишь тяжело вздыхать. Сердце уже устало болеть.

И не только сердце.

К вечеру пришло уже привычное ощущение беспомощности. Марго сидела в компании дайверов за игральным столом, уже застолбив себе место до конца нашего плавания.

В карты играть никто не хотел. Ангелы летали где-то за пределами видимости. Я сидел один, обнимая ладонью кружку вина, но был трезв.

Она выигрывала, радостно улыбаясь. Глаза горели очень знакомым ночным огнем, щеки пылали от азарта. Я разглядывал ее, не обращая внимания на периодические недовольные взгляды. Скользил взглядом по шее, запястьям, торчащим из под тонкой ткани серого платья соскам. Представлял, как ласкаю ее. Я тихо и упорно сходил с ума. Она знала это. Не могла не знать. Но, даже я, при всех моих надеждах, видел, что она на самом деле не чувствует ко мне ничего, что могло бы остановить эту пытку.

Макс проиграл и огорченно встал из-за стола. Кивнул мне, желая спокойной ночи.

Артур обернулся в поисках нового игрока, но в комнате кроме меня никого не было.

— Давай партию. — Обратился ко мне Влад, и я поднял на него глаза. Неохотно поднялся и пошел к столику.

— Я, даже, правил не знаю. — Поведал я им, усаживаясь за стол справа от Марго.

— Ну, тогда, слушай правила. — Начал Влад рассказывать.

Я повернулся к парню, безуспешно пытаясь заставить себя думать об игре.

Пропуская мимо ушей детали и повторения, я пытался уловить ее запах. Нечаянно дотронувшись до руки, вздрогнул и закрыл глаза, переживая настоящую физическую боль. Открыв же, встретился взглядом с Артуром, и он отвел взгляд. Похоже, он один видел, что мне на самом деле очень плохо. Критически плохо. Так плохо, что я сам себя начинал бояться.

— Может, завтра продолжим? — Предложил он.

— Да, мы еще не начали. — Ответил Влад удивленно.

— Спать охота.

— Ну, иди спать. Мы втроем сыграем.

Артур выдохнул и встал. Наверное, он ожидал, что я с искренней благодарностью тоже поднимусь и выйду, но я не смог. Глупо уставившись на него снизу вверх, я просто не смог… Артур вышел из каюты.

Мы начали играть. Как истинному новичку, мне везло на фишки. Влад, уже привычно поднабравший к вечеру, потихоньку шутил. Несменным же героем его, зачастую сальных шуток, была Марго, нервно постукивающая пальцами по столу.

— Убери ногу. — Она раздраженно пнула меня под столом.

— Да, я не мешаю тебе. — Изумился я.

— Маргош, ходи. — Улыбнулся Влад, отхлебывая вино.

— Да, я, блин, не знаю чем ходить. Он забрал себе все джокеры.

— Откуда ты знаешь, что я забрал себе? Может, честно поиграем? — Ко всему прочему, я начинал злиться.

— Отвалите… — Кинула она фишки на стол.

— Может, трахнуть тебя, чтобы не бесилась? — Не выдержал я. Марго вскочила, опрокидывая табурет. Выбежала из каюты, натолкнувшись в дверях на Артура, и ляпнув ему какую-то гадость.

— Что случилось?

Я уткнулся лбом в кулаки, поливая себя всем, что набрал в свой словарь за двадцать четыре года жизни. Влад изумленно молчал.

— Саш, какая собака тебя укусила? — Нашелся через минуту и он.

Я резко поднялся, так же опрокидывая табурет и смахивая игровую доску со столика.

Отошел к обеденному столу, сдерживая пальцами стук сердца в висках. Влад быстро вышел из каюты.

«Дыши»…

Через минуту я осмелился посмотреть на Артура, внимательно наблюдавшего за мной.

Тряхнул головой, беря в руку полупустую кружку. И это пройдет…

— Помнишь, тогда в пустыне, я не договорил? — Начал Артур, вызывая мой взгляд. Я помнил, конечно, тот утренний разговор. Уже тогда я не чувствовал его соперником, потому что уже тогда потерял Марго. Я предпочел вспомнить нашу последнюю ночь у озера в холодном нерадушном оазисе. Тогда она еще была моей. Тогда еще я мог ловить на себе ее страстный взгляд и ощущать дрожащее в моих руках тонкое тело.

— Саш? — Настаивал на внимании Артур.

«Пока сильные и умные дерутся за обладание самкой, — сказала она тогда. — Ни то ни се ей просто обладают…» Я усмехнулся, вспомнив ощущение, испытанное от осознания того, что любимая женщина считает меня «ни то ни се». Поднял взгляд на Артура, но он закрыл рот, вместо того, чтобы продолжить.

— Пока сильные и умные дерутся… — Прошептал я ему. Или себе. Почувствовал, как подгибаются коленки, ухватился за стол. Артур сделал шаг на встречу, но я отмахнулся.

— Только не дури. — Предостерег он, поняв мою мысль. А возможно, именно это он и хотел мне сказать. Уже не было важно. Тяжело перебирая ногами, я пошел из каюты.

Приходилось на полном серьезе держаться о стенки, чтобы не упасть.

Необыкновенная тяжесть разливалась по телу ртутными волнами.

Прошла целая вечность, когда я дошел до каюты Марго и толкнул дверь.

Она сидела на тумбе, обвивая стоящего Влада руками и ногами. Я открыл рот, но понял, что звук в нем больше не живет. Влад отошел на середину комнаты, чуть сутулясь, будто готовясь к прыжку. Марго отошла за его спину.

— Вон! — Просипел я зло.

— Саша… — Тихо позвала Марго, сама чуть горбясь.

Влад смотрел на меня бешеным взглядом загнанного зверя.

— Вооон! — Заорал я из всех возможных сил. В голове ударил колокол. Я с шумом втянул в себя воздух, ожидая, когда Влад просочится мимо. Очень тяжело было сдерживаться, чтобы по пути не ухватить его за горло. Повернулся к Марго.

Уловив мой взгляд, она ссутулилась еще больше, вытянув одну руку вперед, а второй инстинктивно прикрывая живот. Я непонимающе нахмурился. Она боится меня?

Марго меня боится? Она думает, что я могу причинить ей вред? Я почувствовал, как по подбородку стекла слеза. Причинить ей вред?

Двумя шагами, забравшими оставшиеся силы, я проглотил расстояние, разделяющее нас. Свалился перед ней на колени, прижимая к себе. Марго легонько вскрикнула, испугавшись. Потом замерла. Я вжался лбом в еще плоский живот, забывая дышать. В голове, груди, паху, ногах образовались комки металлической, непереносимой боли.

— Марго…

Я не узнавал своего голоса. Да и мама родная не узнала бы его сейчас. Боясь отпустить ее, я целовал твердый живот.

— Саша… — Позвала она осторожно. — Отпусти.

— Нет. — Прижался я еще сильнее. — Марго, не гони. Что хочешь делай, только не гони. Я больше не могу.

Она сглотнула.

— Уйди, пожалуйста. — Сказала он чуть громче и тверже, отталкивая меня руками. Я отпустил, поднимая на нее взгляд. — Уходи.

— Не гони. — Прошептал я одними губами, но она отвернулась.

Я тяжело поднялся, вышел из каюты, прикрывая за собой дверь, и медленно сполз по стенке тут же, между нашими каютами.

Если бы у меня были силы подняться на палубу, то завтра они бы поняли, что меня уже нет. Но сил у меня хватило лишь на рыдания…

Наверное, через какое то время я просто уснул.

Даже ангелы не посмели меня тревожить, оставив в коридоре досыпать остаток ночи.

Проснулся я, как обычно, до рассвета. В голове было пусто и гулко. Казалось, что мысли приобрели эхо. Я поднялся на палубу, с силой вдыхая освежающий морской воздух. Подошел к поручням, подставляя лицо ветру.

Сколько еще я смогу снести? Смогу ли пережить все, что готовило мне, смеясь, ее черное злое сердце? Хотелось проклясть тот вечер, когда я окликнул ее и пригласил на рюмочку виски в звездную ночь. Но тогда бы я не испытал всего того, что заставляло дышать и сейчас. И не было бы этого мира, возможно. И не было бы ребенка, которого я боялся потерять, отправив Марго домой. Я вынесу все, что она хочет. Если только сама не убьет меня, я вынесу все до конца.

Волнуясь в розовых сполохах, горизонт прорезал солнечных круг. Я глубоко и шумно вздохнул.

— Саш…

«О, нет.» — подумал я морщась. Обернулся к укутанной в плед Марго и замер в ожидании.

— Я не хочу делать тебе больно… — Начала она и я прыснул со смеху.

— Чего ты не хочешь делать? — Я приставил ладонь к уху, не веря в происходящее.

— Больно, ты сказала? Втоптав меня в землю, выдрав все внутренности, смешав с говном мои чувства… Ты не хочешь делать мне больно?

Марго спокойно наблюдала за мной. Я склонил голову набок, готовый слушать продолжение.

— Саша, ты одержим. Ты болен… Это не любовь. — Она сглотнула. — Это болезнь.

— Ну, так вылечи меня! — Крикнул я, брызнув от злости слюной. — Ты, блядь, долбанный псионик пятой ступени, вылечи меня! Или ты думаешь мне в кайф засыпать и просыпаться с мыслями о тебе? Обнимая женщину, представлять тебя, думать о тебе ежесекундно, боясь пропустить твою улыбку, обращенную другим? Внуши мне, что я не хочу видеть тебя, слышать тебя, дотрагиваться до тебя… Чувствовать твой запах и взгляд. — Голос сорвался на хрип. — Вылечи меня. Я буду рад забыть о твоем существовании…

— Саша… — Марго ухватилась о поручень на очередной волне. — Пойми, я хочу жить своей жизнью и в ней я люблю не тебя. Я хочу встречаться с людьми, которых ты отпугиваешь от меня. Ты пугаешь нас всех!

— В этом мире ты будешь или моей — или ничьей. — Тихо, почти беззвучно ответил я ей.

— Я не знаю, как с тобой разговаривать. — Опустила она голову.

— Да, ты знаешь только, как со мной спать…

Она развернулась и быстро ушла. Я зажмурился, хватаясь за поручни, чтобы не прыгнуть в море.

— Да, я болен тобой… — Бормотал я ей и морю. — Но я не отдам это никому и никогда.

Оставалась пара дней плавания до порта Зальцестера. Незначительные волнения на море не замедлили нас. Давно покинув теплые африканские воды, мы кутались в теплые плащи.

— Нас ждут. — Вошла ко мне в каюту Марго и замерла. Я вложил Арманцус в ножны, вытирая лоб. Да, я пытался научиться с ним обращаться, и считаю, уже что-то начинало получаться. Спасибо Тиму за его подсказки и помощь.

— В смысле? — Я присел на тумбу, ожидая, когда же худышка соберет свои мысли в слова.

— В порту маги и псионики. Они ждут тебя и меч.

— Как они узнали? — Не понял я.

— Саш, как они узнали? Один подумал, другой принял. Так и узнали.

— А ты как узнала?

— Ты тренируешься. — Я чуть улыбнулся, когда она скользнула взглядом по моему торсу. — Я тренируюсь. Я не понимаю что это вообще за железяка. Зачем она тебе понадобилась, что ты приклеился к ней как улитка?

— Шестое чувство — называй, как хочешь — говорит мне, что именно он может вернуть вас домой. Просто, слишком много случайностей, чтобы я мог ошибаться…

— Вернуть вас? Что это значит?

— То и значит. Что тебя удивляет?

— Ты не хочешь домой? — Марго вошла, наконец, в каюту, закрывая дверь. Села на сундук.

— Я дома.

— Ясно. — Вздохнула она. — Что будем делать?

— А что мы можем? Ты, ангелы — это все что у нас есть. Моя задача донести меч до главы Гильдии псиоников. Не сразу, а когда пойму, что он хочет нам помочь.

— Я не думала, что он может не хотеть этого. — Подняла взгляд Марго. — Почему он может быть против? Мы же, просто, хотим домой…

— Из того, что я понял — а понял я не много, честно говоря, — кто-то может пользоваться им как телепортером. — Я улыбнулся и Марго тоже не сдержала усмешки.

— Но тот, кто может, не должен этого делать до тех пор, пока их мертвый Император не придет за мечом сам, т. е. не будет угрозы, что он исчезнет из их мира.

— Эмм…

— Ну, вот и я об этом говорю. Они боятся, что душа Императора покинет их мир, и они потеряют эту ценную душонку.

— Ну а мы тут при чем? — Закончила мысль Марго, пропустив сквозь себя все фантастические детали.

Я задумался, что может возразить нам глава псиоников, но на самом деле ничего не приходило в голову.

— Я не знаю, Марго. — Тихо проговорил я, глядя в ее лицо. И понял, что соврал… Я знаю! Совершенно определенно знаю!

Марго кинула на меня взгляд и пошла к двери.

— Марго. — Поднялся я, выдавив ее имя из вмиг пересохшего горла. Она резко обернулась, ожидая, наверно, очередного, давно не происходившего приступа влюбленности. Я сглотнул. — В тебе душа Императора.

13

Я не особо мог представить себе войны этого мира. Я мог представить стычку между псиониками, потому что уже был наблюдателем подобной. Но настоящей войны я представить не мог. Вот возьмем отряд из магов, псиоников и еще кого-нибудь: пусть мяса с холодным оружием. И что? Псионики силой своей мысли быстренько превратили мозги магов в кашу и принялись за коллег… Ан нет! Оказывается, им нужно еще постараться, чтобы добраться до их сознаний, если их прикрывают свои.

А тем временем боевые маги устраивают такую физическую или стихийную атаку, что там уже не до нападения — лишь бы попы свои сохранить. Вот это все я пытался представить, думая об ожидающих нас в порту людях.

Конечно, они могли бы напасть прямо сейчас. Но тогда кто найдет меч из тумана, если, по словам старика, его практически никто не мог видеть? Неожиданно пришло понимание того, что и у старика он был в безопасности… Слава Богу, старик был так напуган, что не подумал об этом сам. А потом… Если я понял что за ребенка Марго носит под сердцем, значит это уже поняли все они. Да, были у них тут ловцы душ, определенно были. Но, предполагаю, не совсем в законе и в критически маленьких количествах.

Страшно. Очень страшно было думать об этом всем. Совершенно отчетливо я осознавал, что мы совершенно не ценны для них, и сохранить нам жизни явно не первоочередная задача ждущих в порту людей. Им был нужен меч, как один из могущественных артефактов их мира, и Марго, как хранительница души их любимого Императора. А остальных в мясорубку…

Я вышел на палубу и направился к капитану просить бросить якорь. Нужно было подумать.

— Он не отпустит меня… — Услышал я голос Марго и понял, что она плачет.

— Кто, Саша? — это был Артур. Я остановился, прижавшись к стене.

— Да нет! Глава Гильдии. Он не выпустит меня с ребенком.

— Ну, дорогая… Не аборт же делать. — Не смешно пошутил Артур. — Родишь тут и тогда…

— Оставить своего ребенка в этом мире? Артур, ты сдурел?

— Кхм. — Крякнул мужик обиженно. — Марго, я не знаю. Что ты хочешь от меня услышать?

Худышка, ничего не ответив, разревелась еще больше. Сердце сжалось от жалости.

Захотелось подойти к ней, обнять, успокоить. Но я продолжал стоять, вжавшись спиной в стену, и боялся в очередной раз быть оттолкнутым.

— Перестань. — Сказала Марго, и я дернулся, сжимая кулаки. Послышались шаги:

Марго уходила. Опустил веки, услышав громкий вздох Артура и то, как он направился в другую сторону, как раз ко мне.

Он остановился рядом, поняв, что я тут стою какое-то время.

— Не трогай ее. — Глухо порекомендовал я. Лицо его дрогнуло, будто в судороге.

Ничего не ответив, он пошел дальше, а я — к капитану.

Через час я нашел всех в обеденной каюте.

— Марго, ангелы. — Кивнул головой, указывая на выход. Все озадаченно переглянулись.

— Саш, почему мы стоим? — Спросил Тимур.

— Дайте мне два часа, и я все объясню. — Сухо ответил я, пропуская девушек вперед себя.

— Так. — Окинул я взглядом девочек, когда мы кое-как разместились в моей каюте.

— Мозговой штурм.

Марго криво усмехнулась.

— Девочки, я не знаю, что значат для вас ценности этого мира и каковы пределы вашей верности нанимателю… — Я наблюдал за ангелами, скромно севшими на кровать.

— Но если мы останемся живы и сможем добраться до главы вашей Гильдии, вы получите в пять раз больше, чем получили при найме.

Они переглянулись, и одна из сестер кивнула.

— Можете забыть пункт договора, в котором я запретил лезть в мою голову.

Я удовлетворенно наблюдал, как их головы поворачиваются к сундуку, на котором разместилась Марго. Потом медленно, совершенно синхронно взгляды поднялись на худышку. Она заелозила.

— Вы знаете, что это?

— В сундуке? Меч, распарывающий пространство и прокладывающий путь в другие миры.

— Почти, легенда.

— Как видите не легенда, а вполне реальная штуковина. — Марго поднялась, чтобы открыть сундук. — Только все равно не видно…

Ангелы смотрели на меня внимательным, ничего не выражающим взглядом. Как глубоко они уже зашли? На какое-то мгновение я пожалел, что позволил им это. Но теперь было поздно. И уже было не привыкать…

— Какой страшный мир, Саша. — Проговорила грустно Карел (я уже начал различать их). — Хорошо, что ты решил не возвращаться в него.

— Ты окончательно это решил? — Марго, похоже, было трудно в это поверить.

— Тебя действительно это волнует?

Худышка выдержала взгляд и ничего мне не ответила.

— Не пытайся. — Жестко сказала она через секунду и повернулась к девочкам.

Тайрен вздрогнула и потупила взгляд.

— В общем, вы теперь все знаете. Что нам делать, чтобы остаться живыми?

— Позвать помощь из Гильдии.

— Сюда.

— Да.

Я икнул.

— Как это сделать? — Живо заинтересовалась Марго. Девочки на какое-то время задумались.

— Ведь, нельзя с главой Баэндара? — Уточнила у меня Тайрен. Я отрицательно покачал головой. Они снова задумались. Через минуту или две подняли взгляды к Марго.

— Что?

— Ахельцес. Ты же видела его тоже?

— Да, в пустыне.

— Через него.

— Как?

Карел вздохнула.

— Есть ступени, через которые очень тяжело шагать. — Начала она. — Ты можешь читать нас, даже если мы используем все свои знания для того, чтобы закрыться.

Тебе же не надо усилий, чтобы воздвигнуть непреодолимую стену для нас, даже обеих. До Ахельцеса нам еще тяжелее достучаться, чем до тебя. Но это единственный псионик, которого ты встретила не в Баэндаре. Он лишь на одну или две ступеней выше. Ты сможешь пробиться к нему. А он сможет к главе Гильдии. Сам или с помощью своих влиятельных коллег.

Я вздохнул. Что-то очень сложно все получалось. Повернулся к Марго, чувствуя ее взгляд.

— Хорошо, я попробую. — Она поднялась, направляясь к выходу.

— Они не отпустят тебя с душой Императора. — Тихо сказала Тайрен.

Марго на секунду замерла, не оборачиваясь, и вышла из каюты.

Я не рассказал дайверам всего, что происходило вокруг нас на самом деле. Слишком долго и не нужно это было. Зачем кому-то знать о заморочках этого мира, если они действительно могли вскоре покинуть его? А зачем кому-то знать, если он мог не дожить до утра? Я рассказал лишь то, что могло оправдать нашу незапланированную стоянку в двух днях пути от Зальцестера.

Марго не появилась ни к обеду, ни к ужину. Все косо смотрели на меня. Влад благоразумно не отпускал шуточки при мне, но версию того, что я убил ее и сбросил за борт, прозвучать успела. На следующий день повторилось то же самое.

Ангелы носили ей поесть, Марго не выходила к нам.

Я постучал в дверь ее каюты. Вошел, услышав «да».

— Ты нормально себя чувствуешь? Все волнуются.

— Только не говори, что они выбрали тебя парламентером. — Усмехнулась она криво.

— У меня мозг взрывается…

— Не получается? — Огорчился я.

Она отрицательно покачала головой.

— У нас есть еще время?

Она посмотрела на меня, будто я спрашивал ее о конце света.

— Ну, ты же как-то чувствуешь их… Знаешь кто там. Нет?

— Ну, так они уже знают, что я знаю! Десять раз успели закрыться.

— А… — Огорчился я, опускаясь на ее кровать и обхватывая голову руками. — Ну, хорошо, потренируйся на ангелах сначала. На тех псиониках, с которыми познакомилась в Баэндаре. Не обязательно же им что-то конкретное говорить?

— Я уже ничего не могу. Голова раскалывается. Поспать надо. — Вздохнула она, вставая и отворачиваясь.

— Ну, поспи. Чего себя насиловать. Самое худшее, что может произойти — это наша смерть.

Она нервно засмеялась.

— Самое худшее — остаться в этом мире.

— Ах, ну да. Могилка зарастет… — Съязвил я. Марго резко развернулась.

— Убирайся.

Я вышел, тихо прикрывая дверь. Только это танго на мозолях друг друга нам и оставалось.

Зашел к себе в каюту. Ангелы вздрогнули, прервав разговор. И чего им в своей каюте не сидится? Взглянули на меня и направились мимо, не сказав ни слова.

Карел легонько задела меня плечом. Я вытянулся на постели, задумавшись о том, что будет, если для Марго, действительно, окажется невозможным покинуть этот мир.

Забудет ли она свою мертвую любовь, чтобы быть со мной? Или же я опротивел ей настолько, что мне уже ничем не помочь?..

Черт, ну она же хочет меня! Что же за блядская натура живет в ней?

Я повернулся на бок, желая уснуть, но так и проворочался до ночи, копаясь в мыслях и воспоминаниях.

Привычно проснувшись затемно, я укутался в плащ и поднялся на палубу.

Удивительная, совершенно не свойственная мне привычка, приобретенная в этом мире, не всегда так уж радовала меня. Во-первых, я не всегда высыпался. А во-вторых, что было делать все то время, пока остальные посапывают, просматривая сладкие сны?

Широко расставив ноги для лучшей устойчивости, я смотрел на фиолетовые облака, рваными лохмотьями плававшие в розовом предрассветном небе. Будет ветрено, подумал я, вздыхая.

— Как же холодно… — На палубу вылезла Катя, и я обмер от удивления.

— Ты чего не спишь? — Спросил я у нее, кутающейся в плед.

— Да, я уже на всю оставшуюся жизнь отоспалась. Мы вчера рано легли…

— Тим тоже встал?

— Все уже встали. Только Марго нет. Что с ней?

— Она пытается достучаться до Ахельцеса. Мысленно. — Признался я ей.

— Красиво как… — Вдохнула она, останавливая взгляд на предрассветном небе. Я повернулся, ожидая момент, когда солнце прорежет водную гладь, прокладывая дорожку от горизонта и до самой глубины моей души.

Тикали секунды, морозя ноги и нос. А потом горизонт засветился тысячей лучей и выплыл краешек оранжевого светила. Я замер, забывая дышать. Так приятно было делить этот момент хоть с кем-то, словно делиться величайшей радостью. Я повернулся к Катьке, благодарный, что она сегодня нечаянно заменила Артура и я встретил рассвет в ее замечательной компании.

— Что это? — Вытянула она руку к солнцу, и я вздрогнул. Этот ее вопрос никогда не предвещал ничего хорошего.

— Птица там? Что еще может быть?

— Ну да, птица. — Подтвердила она, вглядываясь в горизонт. — Если она сядет на палубу, то мы потонем…

Я сглотнул, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в небе. В голове тут же пронеслась картинка, показанная Хелен в пустыне. Были у них тут такие птицы… И, если Катя права, то к нам летели гости. Я побежал в каюту за Арманцусом — на всякий случай. Натолкнувшись в коридорчике на ангелов, попросил как-нибудь закрыть мой мозг ото всех… От кого смогут. Карел криво усмехнулась, лишая меня последней надежды. Прихватив клинок, я поднялся обратно и отшатнулся, увидев приближающуюся «птичку».

Все уже высыпали на палубу, ожидая приземления незнакомца. Я вышел вперед к носу корабля — единственному месту, где птичка могла бы приземлиться. Потопить нас эта животина, конечно, не могла, но размах крыльев превышал ширину нашего суденышка. Я закрылся рукой от ветра, потом и вовсе отвернулся. Капитан судна стоял на мостике, наблюдая за происходящим со свойственном ему спокойствием.

Матросы вообще не появлялись с тех пор, как мы встали на якорь.

С мягким толчком, птица опустилась на обшивку. С ее хребта, трясясь от холода, сполз человек уже знакомой нам расы — эталонной красоты людей. Выпрямился, растирая плечи и осматривая нас. Размял шею и уставился на меня. Минута, наверно, ему понадобилась, чтобы, не задевая моей гордости, переворошить мою память. Я сглотнул. Он же вздохнул и направился к нам.

— Ведите к вашему горе-псионику. — Проговорил звучным мягким голосом и пошел сквозь нас внутрь судна.

Проходя мимо Кати, я аккуратно захлопнул ей челюсть, пока Тимур не заметил.

Похоже, прилетевший псионик был нам не врагом. Значит, у Марго все же что-то получилось.

Он, будто, проведя на этом судне все три недели вместе с нами, быстро шел в чрево корабля. Ухватив по дороге не допитое вечером вино в кружке, жадно глотнул.

Путешествие на этих птичках явно не отличалось повышенным комфортом.

Подошел к двери Марго и осторожно распахнул ее. Зашел, обходя постель. Я зашел за ним, закрывая дверь перед любопытными носами. Псионик сел на сундук и откинулся на стену.

— Марго. — Позвал я, подходя к ней и дотрагиваясь до плеча. Худышка вздрогнула и открыла глаза.

— Какого хрена ты тут делаешь? — Резко поднялась она на локтях и лишь теперь заметила гостя. Удивленно моргнула.

— Здравствуй, Марго. — Начал он своим мягким мелодичным голосом. — Меня зовут Тальцус. Ахельцес, мой хороший друг и коллега. Он попросил найти тебя, пояснив, лишь, что ты пытаешь ему что-то сказать. Теперь, конечно, я понимаю почему у псионика четвертой ступени не получается сделать такую простую вещь, а так же важность того, что ты хотела поведать моему другу.

— Ты поможешь нам? — Марго села на постели, подбирая ноги.

— Марго, — Мягко улыбнулся гость, глядя на мою худышку с отцовской нежностью. — Помогу ли я женщине, носящей под сердцем ребенка с душой нашего последнего, любимого и уважаемого Императора?

Марго выдохнула с видимым облегчением. Я наблюдал за Тальцусом. Просто потому, что от представителей их расы действительно трудно было отвезти взгляд. Прошло несколько мгновений раздумий. Они встретились взглядами. За дверью послышался глухой голос одной из сестер-телохранителец. Мне показалось, что она не договорила. Почему-то очень медленно тянулись секунды, но мы были спасены. Если не спасены, то защищены более сильным псиоником. У нас появилась надежда на удачный исход этого «приключения».

Я тихо встал, вытаскивая Арманцус из ножен. Тальцус обратил на меня внимание, но слишком поздно. Сделав маленький шаг, разделявший нас, я присел на колено и воткнул невидимое для него острие в живот. Выдохнул, перехватывая поудобнее рукоять, направил вверх. Марго закричала.

— Зачем ты это сделал? Саша? — Ее глаза на пол лица чуть ли не заставили меня усомниться. Я вынул клинок, из хрипящего тела и вытер о его серый балахон. Убрал в ножны, отступая перед увеличивающейся лужицей крови. Подошел к двери, распахивая ее. Все дайверы и два ангела лежали тут же, в коридоре, без сознания.

— Вот зачем. — Выдохнул я, пытаясь унять дрожь в руках. Коленки предательски подгибались.

Марго поднялась с постели, прикрываясь одеялом. Если бы она пригрозила мне смертью, я бы все равно не отвернулся. Слишком давно я не видел ее обнаженной.

На какое-то мгновение мне, даже, показалось, что она хочет, чтобы я смотрел на нее не меньше, чем я сам. На то мгновение, которое мы могли позволить себе выкроить в ситуации трупа, истекающего кровью у нас под ногами и пяти человек без сознания (я надеялся, что они всего лишь без сознания) в коридоре. Через мгновения она облачилась в свое серое платье и рванула в коридор.

— Что это может значить? — Марго пощупала пульс Макса и ударила его по щеке.

— Кто из нас псионик? Ты должна была понять кто перед тобой, а не я.

— Ты думаешь, я понимаю это сейчас?

Я перенес Катю на постель Марго. Остальные оклемались через несколько минут самостоятельно.

Сверху свесился один из матросов и закричал, что летит еще одна птица. Я сглотнул. Оружие… Есть ли у нас оружие? Конечно, никто кроме меня об этом так и не подумал. Я кинулся к Тимуру, хватая его за руку и вкладывая в ладонь эфес Арманцуса.

— Когда он обагриться кровью, ты увидишь его… — Ляпнул я и легонько усмехнулся патетичности фразы.

— А ты?

— У меня еще один есть… — Крикнул я уже из своей каюты, открывая сундук.

Выскочив на палубу, я отшатнулся. Кажется, у природы не хватило фантазии: точно с такой же птицы, как уже сидела на палубе, слезал второй Тальцус. Причем такой же замерзший и трясущийся.

Тимур, не задумываясь, сделал выпад и отлетел обратно к нам, проскальзив на лопатках пару метров.

— Ты, — заговорил псионик, кивая на Тимура. — Успокойся. А ты, — повернулся он ко мне. — Просто знай, что если на этот меч упадет хоть капля крови, твои друзья уже никогда не попадут домой.

Я сглотнул, убирая меч из тумана за пояс. Не стоял вопрос верить ему или нет.

Рисковать я не собирался даже в мелочах.

— Меня зовут Тальцус…

— Это мы уже слышали. — Перебил его Влад. — Ты там, в каюте валяешься.

— Хорошо. — Неожиданно кивнул новоиспеченный Тальцус и опустил руку, которой наверно защищался. Сложил руки лодочкой и подул. Мужик определенно замерз. И еще он определенно не торопился. — Пить охота.

Я вздохнул.

— Ну, пойдем, раз так. — Не отказывать же жаждущему в воде? Даже если после этого ты попытаешься его убить.

Все молчали, Марго отступила на шаг, пропуская Тальцуса в чрево корабля. На секунду он замер, проходя мимо, и Марго широко улыбнулась. Тальцус улыбнулся в ответ.

Гость сел на лавку, вытягивая ноги. Окруженный нашей компанией, он, похоже, не испытывал ни капли страха.

— У вас есть два летуна…

— Чего? — Не понял Тимур.

— Птицы. — Пояснила Тайрен.

— Один для Марго. — Продолжил он со вздохом. — Второй для Александра. Мы подплывем ближе к Зельцестеру, чтобы вас не пришлось отколачивать с их спин как две глыбы льда.

Я подал псионику воды. Он кивнул благодарно и отпил половину кружки. Потом расправил спину, хрустя позвоночником.

— Это сомнительное удовольствие, но я и так опоздал… Так что придется воспользоваться тем, что есть. Полетите прямо к главе Гильдии, я прикрою отсюда.

Он не договорил. Дальше по коридору раздался оглушающий вопль Кати. Мы рванули в каюту, холодея на ходу. Катя сидела на кровати, уставившись на мертвого псионика.

Лужа крови не позволяла подойти к кровати, не испачкавшись в ней. Под напором меня толкнули вперед, и я как раз наступил…

— Зачем? Почему вы убили его? — Катька ревела, сгребая плед на себя. В комнату вошел Тальцус. Девушка медленно перевела взгляд на него. Глаза в ужасе расширились и она открыла рот, явно собираясь кричать снова.

— Тсс… — Приложил палец к губам псионик. — Слишком громко. Даже для меня после перелета…

Катя сглотнула.

Тальцус аккуратно обогнул лужу и наклонился над трупом. Развернул его лицом вверх и мы обмерли. Перед нами лежал совершенно незнакомый мужик.

— Ох, Маран… — С видимым сожалением вздохнул гость. — Он же безопасен как новорожденный ребенок.

— У нас был другой выход? — Огрызнулся я, пытаясь вытереть испачканную сандалю об пол.

— Да, у тебя был выбор не убивать его! Зачем? Неужели ты чувствовал опасность? В любом случае он передал все, что требовалось своим нанимателям…

Я вспомнил, как первый, ныне мертвый Тальцус сел на сундук и расслабился. Ему уже ничего не было нужно, он просто хотел отдохнуть. Я нахмурился. Ну, что-то же подсказало мне, что я должен это сделать! Что-то же руководило мной…

— Возможно… — подала голос Марго. — Его убил не Саша.

Я обернулся к ней удивленно. Неужели худышка собралась защищать меня? Тальцус задумался.

— Возможно. — Согласился он тихо. — Мы расследуем это, как только причалим в Зальцестере.

Тальцус вздохнул и еще раз посмотрел на мертвого коллегу. Я все же почувствовал себя виноватым. Более того, я понял, что убил, возможно, невинного человека.

— Александр, ты слишком щедр с людьми, которых нанял. — Обвинил меня снова псионик, и я непонимающе вскинул брови. — Отдай приказ поднять якорь. Капитан этого судна отказывается слушаться меня. И убери, наконец, меч! Здесь лужа крови!

Я, уже собираясь подняться в рубку, остановился в замешательстве. Вернулся к двери своей каюты, укладывая оружие обратно в сундук. Дайверы прыгали поблизости.

Поняв, что новоиспеченный гость — не враг нам, они окружили его пристальным вниманием. Впрочем, это было не удивительно после трех недель пребывания в нашей богатой на эмоции, замкнутой и напряженной компании.

Катя, помня инцидент в пустыне, старалась не проявлять излишнего внимания к гостю. Каюта, служившая нам общей залой, стала неимоверно тесной, когда все мы напихались в нее для общения с представителем местной фауны. Я мысленно благодарил ангелов, что они лишили Тальцуса своего внимания, иначе здесь точно не чем было бы дышать. Трое псиоников переглянулись лишь раз. В том, что гость и ангелы знакомы — сомнений не было. Когда я попросил их разобраться с лужей крови и телом Марана, Тальцус ушел в себя на какое-то время.

Позже, когда мы замучили его вопросами, разговорился. По вещам, которые он говорил с необыкновенной легкостью, я понимал, что псионик этот имеет значительную силу и влияние. Он был необыкновенно притягателен. И не во внешней привлекательности было дело, а в необыкновенном спокойствии, уверенности, силе, излучаемыми самим его существом. Надеясь быть правильно истолкованным, я бы сказал, что в его лучах можно было бы греться.

Он рассказал об Императоре, убитом чуть больше месяца назад. Выбрали его практически единогласно и бывший глава Гильдии магов руководил на новом месте более двадцати лет, оправдав свое назначение сторицей. Единственный, кто был против его кандидатуры был его брат, не менее сильный и умный человек, обладающий не вмещающимися в иерархию ступеней магической силой.

— Будучи вечным противником брата, Сархат был честолюбив и агрессивен. — Рассказывал Тальцус, потирая шею.

Я пытался вспомнить, где я уже слышал это имя. Нахмурился, перебирая в голове разговоры с Кхартгаром и Хелен. Повернулся к Тальцусу, наконец, вспомнив.

— Я же видел его в том портовом городке! — Я окинул взглядом дайверов. — Именно его облаивали собаки у бань!

Тальцус медленно повел головой сверху вниз, уставившись на меня исподлобья.

Белые брови удивленно взмыли вверх, напомнив мимику Ахельцеса. Склонил голову набок, легонько улыбнувшись.

— Его поймали, кстати? Ведь именно за этим направлялся Ахельцес в тот городок?

Тальцус рассмеялся, отрицательно покачивая головой. Катя же попросила рассказывать дальше. И гость продолжил.

После того, как Император был избран, Сархат вышел из Гильдии и на несколько лет исчез. Конечно, никто и предположить не может, где он пропадал. Когда же он вернулся, Император забеспокоился. В Объединенный землях начались беспорядки.

Группы псиоников и магов выходили из Гильдий для того, чтобы встать под длань Сархата. Что им было обещано за службу, можно лишь гадать, но одно я знаю точно.

Сархат за время отсутствия стал еще более сильным в выбранном им направлении тайной магии.

— Вы, конечно же, знаете о семи телах человека. — Усмехнулся Тальцус. — Так вот Сархат научился улавливать первые, самые низшие тела, составляющие как раз то, что является истинной человеческой составляющей человека. Благо, что о божественной составляющей он может забыть. Но речь не об этом…

Тальцус говорил и говорил, вырисовывая нам картину ненависти Сархата к родному брату. Мечтая уничтожить его, стереть с лица земли и перекрыть возможность возродится в его, Сархате, мире, он подготовил план. Около двух лет ему понадобилось, чтобы переманить на свою сторону хотя бы одного видока, способного увидеть меч из тумана. Всего таковых было шестеро. Шесть человек, раскиданных по всему миру и не нуждающихся практически ни в чем, что мог бы предложить этот маг.

Можно было сразу исключить главу Гильдии видоков, безмерно преданного Императору.

Это была, действительно, сложнейшая задача и Сархат положил много сил на ее выполнение. Являясь самой малочисленной и нелюдимой, Гильдия видоков, тем не менее, является и самой богатой. Так обычно и бывает с теми, кого очень мало, но в ком нуждаются все. Значительная часть выходит из Гильдии элементарно устав.

Это не так просто — выйти, но возможно вполне.

План Сархата был прост: убить брата и выкинуть его душу вон из родного мира, чтобы никогда более ни одно его воплощение не смогло бы ему помешать. Выкрасть меч из тумана было очень просто. Являясь одним из сильнейших и ценнейших артефактов, тем не менее он был невидим для всех, кроме шести видоков. Эта невидимость была лучшей защитой реликвии. Она же стала слабой стороной…

Тальцус не стал рассказывать нам о принципе действия меча, предоставляя дождаться нашего часа. До момента, когда я не увидел его в кладовой старого видока и новый Император, и все главы Гильдий уже считали его безвозвратно потерянным. Как же он оказался у него? Вот это и стало самым интересным в истории Тальцуса…

Исчезнувший на несколько лет Сархат пропустил очень важное событие. Из Маинокии, страны не входящей в Империю Объединенных Земель, родители привезли в школу Гильдии псиоников одного паренька. Гильдейские представительства можно найти в любом уголке земли, но школы Объединенных Земель ценятся особенно. Поэтому, обнаруживая в своей школе самородок, родители и государство стремится дать ребенку лучшее образование, чтобы, вернувшись, человек сторицей расплатился за свое обучение перед страной. Этот мальчик, а было ему в те времена одиннадцать лет, был псиоником вне системы ступеней. Но через год обучения все поняли, что Андрес, так его звали, является еще и видоком выше первой ступени.

— Почему был, Тальцус? — Спросила грустно Катя.

— Не перебивай. — Ответил ей Влад, пихая локтем.

Именно Андреса, к тому времени уже отучившегося и вернувшегося в Маинокию, и нашел для своего дела Сархат. Стоило бы остановиться подробнее на личности Андреса, чтобы понять, чем же он руководствовался в поступках. Понять это с первого взгляда очень сложно. Будучи безмерно, божественно одаренным ребенком, Андрес начисто был лишен детства и свободны. К одиннадцати годам он устал как проживший жизнь старик, так много неконтролируемой информации и событий прошло через него. Обучение немного выправило ситуацию, но, вернувшись в родную страну, его закрутило еще сильнее. Сархат стал спасением девятнадцатилетнего юноши, успевшего прожить к тому времени тысячи жизней и лет. Не сильно ошибусь, хотя теперь это уже не важно, если предположу, что Андрес устал жить.

Он бежал с Сархатом, выкрал для него меч из тумана и воспользовался силой Сархата, чтобы разрезать пространство… Старому магу, даже, ничего не пришлось делать самостоятельно, хотя вряд ли он действительно мог тогда осознавать, что мальчик является не просто видоком, но и сильнейшим псиоником. Андрес хотел бежать сам с помощью украденного артефакта. О том, зачем Сархату нужна дверь из его родного мира Андрес, конечно же, знал. Но бежать самому для него было важнее всего на свете.

Дальше история закрутилась с необыкновенной скоростью. Как именно Сархат заманил брата в Баэндар и убил его не секрет и в принципе не так это и важно. Занятый поддержанием устойчивости и укреплением экономики Объединенных земель, Император не шлифовал свой магический талант. Сархат же, наоборот, развивался и развивался, становясь все могущественнее и могущественнее. Все произошло там, в Баэндаре.

Император был убит родным братом. А потом произошло то, что Сархат предвидеть не мог. Вышвырнув брата в новый мир, маг попросил закрыть образовавшуюся дверь.

Андрес же мешкал, желая покинуть мир, но не решаясь сделать последний шаг.

Возможно, между ними возник конфликт или схватка, этого никто уже не расскажет.

Возможно же, что из образовавшейся двери на юношу полился информационный поток, который изменил его решение… (Тальцус смеялся, говоря, что увидев наш мир в наших мыслях и воспоминаниях, он бы тоже передумал сбегать из родного.) А возможно, парень просто осознал, соучастником какого преступления он стал. Мало кто мог бы сказать, какой капли не хватало для того, чтобы изрядно раскаченная психика, наконец, сломалась.

Андрес не был убийцей, поэтому он разобрал Сархата на информационные составляющие и собрал его в том самом городке контрабандистов, в котором мы его, еще не совсем пришедшего в себя, и имели честь обнаружить. При схватке мага и псионика победителем всегда выйдет псионик — это аксиома. Вот на этом моменте и стоило бы задуматься о причинах, руководивших последующими действиями псионика.

О чем он думал, никто не знает. Возможно не хотел ценнейшему человеку его мира участи, какая могла ждать его в чужом мире… А, возможно, просто пожелал исправить ошибку. Душа Императора не минуты не оставаясь неприкаянной — Тальцус смеялся — и тогда он, будто загреб ладонью воду. «Так я это себе представляю» — пояснял наш гость, продолжая. Будучи неописуемо сильным псиоником, Андрес, тем не менее не мог уметь наверняка то, что он сделал. В нашем мире, кроме души Императора, оказались мы все. Сколько сил отняло это у парня нам знать не дано.

Но то, что он понял, кого переместил в наш мир, мы можем судить по тому, как распределил он «подарки». Свой дар видока он отдал отцу ребенка. Способностями псионика (конечно же он не мог отдать дар целиком. Даже для него уже содеянное было подобно деянию бога) он наделил мать, рассчитывая на то… Тальцус вздохнул и не стал продолжать, отпивая глоток воды. Потом Андрес, скорее всего уже не видящий меч в своих руках, отдал его тому старому видоку на хранение, завещав беречь либо до его возвращения, либо до возвращения Императора. Мальчишку нашли тем же вечером недалеко от порта. Покончил ли он с собой или был убит Сархатом или еще кем, мы уже, скорее всего, не узнаем…

Мы слушали историю, рассказываемую Тальцусом, будто интереснейшую сказку. И лишь где-то на подсознательному уровне каждый из нас понимал, что история эта реальна и завершилась чуть больше месяца назад. Даже не так: история эта продолжалась и сейчас, а мы были в самом ее центре.

Катя плакала. В душе, наверное, плакали мы все. Марго, отвернувшись в угол, тяжело хмурилась. В эти моменты Тальцус дал мне понять, что Марго решила назвать сына Андресом. Здесь не сдержался и я. Осторожно поднялся и выбрался на палубу.

Представить, что я потеряю их, было больнее, чем просто умереть.

Я стоял на палубе, подставляя лицо ледяному ветру, и он сдувал слезы в море. Я молился об одном, чтобы люди этого мира не отпустили Марго домой…

А там, уж, я как-нибудь сам…

Вернувшись обратно, я понял, что почти все разбрелись на покой. В каюте сидели лишь Тальцус и Марго. Стало свежее.

— Ты спать-то будешь? — Спросил я у псионика и этот замечательный мужик снова рассмеялся.

— А кто же вас защищать будет? Я не умею во сне ставить щиты.

Я прикрыл рот и легонько улыбнулся, понимая, что все это время Тальцус еще и работал нашей «крышей».

— А ты? — Повернулся я к Марго, думая о том, что режим для нее важнее интересных посиделок.

— С трупом?

— Его убрали уже.

— Тело убрали. Но труп все еще лежит там. И кровь… Ее не отмыть. — Марго аж передернуло, и я понял, что в отведенную ей каюту ее больше не загнать.

— Спи у меня. — Предложил я.

— А ты?

— Я у ангелов перекантуюсь…

Худышка двинула бровями и одарила меня взглядом, который я не мог бы понять, даже, будь я псиоником вне категорий… Потом тяжело вздохнула, зевнула и откланялась. Я же спать пока не хотел. Не смог бы уснуть, так было бы честнее.

Тальцус повернулся ко мне и задумчиво остановил взгляд на лице, заставляя ерзать на месте.

— Отпусти ее… — Проговорил он минуту спустя, задумчиво почесывая подбородок. Я не стал ничего отвечать, лишь сжав челюсти и вздохнув. — В твоем мире люди не честны значительную часть жизни и лгут, всегда, прежде всего самим себе. Но есть вещи, которые понимаете даже вы: если любишь, отпусти.

— Вы все повторяете, что не выпустите ее с душой Императора…

— Саша! — Тальцус снова рассмеялся. — Ну и глухой же ты, видок… Вот тут… — Он постучал себя по виску, как обычно стучала Марго. — Вот тут отпусти.

— И что будет?

— Всем станет легче… — Улыбнулся он шутливо-издевательской улыбкой. — Ты не понимаешь простую вещь. Ты решил остаться в моем мире потому, что обрел здесь свободу. И при этом ты лишаешь свободы женщину, которую любишь. Отпусти ее.

Просто отпусти.

Я отрицательно замотал головой, не соглашаясь. Ни за что…

— Что будет тогда, когда я встречусь с главой вашей Гильдии? — Перевел я разговор с больной темы.

— Меч из тумана, как вы его называете, а настоящее имя этого артефакта действительно не стоит произносить, дабы не беспокоить его создателя всуе, не использовался тысячелетия. О том, что он действительно существует, а не является одной из легенд нашего мира, знает очень мало людей. Еще меньше, даже, в теории могут представить, как им пользоваться. То, что сильнейший маг и сильнейший псионик и видок объединили свои усилия для открытия портала, двери, щели — как хочешь называй — из нашего мира в твой мир, и их усилия увенчались успехом — не более чем случайность. Зачастую, залог успеха — неверие в провал. Но этого не всегда достаточно. Глава нашей Гильдии соберет совет и попытается найти решение.

В этом можешь быть уверен ты, и получил заверения от главы я сам. — Практически на одном дыхании огорчил меня Тальцус и отвесил увесистую оплеуху: — Рабы из другого мира нам не нужны.

— Но Марго, ведь, вы не отпустите? — Спросил я, проглотив унизительную реплику.

— Это не мне решать…

Открыв дверь в каюту ангелов я уже знал, что не останусь здесь. И не потому, что места для меня тут физически не было, а потому, что не мог я остаться здесь и все.

Осторожно открыв дверь своей каюты, я посмотрел на кровать. Кристалл, горевший у изголовья, не был погашен и я был уверен, что Марго не спит. Но глаза были закрыты, и в тишине ночи можно было различить ее тихое размеренное дыхание. Я прошел к сундуку, присаживаясь. Подобрал ноги, уткнув подбородок в колени.

Тихонько вздохнул.

Пусто было в голове. Так пусто, что каждая мысль отдавалась тысячекратным эхом.

Отпустить Марго? Это значило для меня не просто не шагнуть за ней в наш родной мир. Это значило что-то другое, к чему я был абсолютно не готов. Я был готов терпеть все, что она уже вытворила и могла вытворить в будущем, но не отпустить ее…

Очень спокойно было тут. Равномерная качка, ее дыхание, осознание того, что мы все защищены не спящим Тальцусом. Даже от того, что она просто согласилась спать на моей постели уже становилось тепло.

Может минут пять или десять я просидел, глядя на ее спокойное лицо, линию плеча, бедер и ног под пледом. Стараясь не шуметь, опустил ноги, чтобы подняться. Хотел выключить свет, поднося руку к кристаллу…

— Не надо. — Прошептала она, и я вздрогнул.

Первой мыслью было то, что она произнесла это во сне. Но, посмотрев на нее, понял, что разбудил. Коротко кивнул, направляясь к двери, но замер, чувствуя взгляд в спину. Обернулся. Марго чуть двинулась, буквально на сантиметр отодвинув плечо. Не веря в свою догадку, я подошел к постели и сел около нее на корточки.

— Неужели ты снова хочешь сделать мне больно? — Спросил я шепотом. Марго чуть двинула бровью, не понимая вопроса. Я вздохнул, усаживаясь поудобнее на полу. — Представь, что сейчас мы займемся любовью. — Начал я объяснять, глядя в ее темные бездонные глаза. — Я буду снова, как раньше, прикасаться к твоей коже… — не дотрагиваясь до нее, я провел пальцами над ее ладонью, — Ласкать твое тело, целовать, ощущая твой запах и вкус. Я буду видеть твой полный желания и страсти взгляд под собой… Только так я смогу попытаться простить то унижение, которым ты удостоила меня уже и наверняка будешь продолжать и дальше.

Марго приоткрыла губы, но я резко мотнул головой:

— Молчи. Ты уже очень-очень много сказала. Я все знаю. Я помню все наизусть… Я буду сверху, потому что именно взять я хочу тебя больше всего. Не секс, не любовь — просто взять и, возможно, сделать тебе больно. Так больно, чтобы ты кричала, но не сильнее, чем ты любишь. Эту грань очень сложно найти. Так же сложно, как найти грань между любовью и ненавистью… Ты, конечно же, получишь удовольствие. Ты достаточно изголодалась, чтобы сходить с ума от одного прикосновения. Я освобожусь сам. Я отпущу себя, перестав быть живым комком боли.

Даже ангелы не могут убрать эту боль… И ты снова будешь изгибаться от наслаждения в моих руках. А потом прижмешься ко мне, остывая — счастливая, влюбленная и моя… — Я сглотнул, закрывая глаза. — А потом наступит утро. Первым, что оттолкнет меня, будет твой взгляд. Ты не будешь жалеть об этой ночи — конечно, нет. Она подарит тебе столько сил, что ты снова будешь готова сказать мне «убирайся», «я не люблю тебя», «ты мне не нужен», «уходи», «ты болен» и много другого. Я знаю, твой арсенал бесконечен. Я снова начну сходить с ума, вспоминая твой взгляд, полный любви — да, любви! — и страсти. Я буду падать на колени, мечтая, лишь, прикоснутся к тебе, ощутить твой запах. Я буду готов терпеть все что угодно, лишь бы ты была рядом… И я буду рыдать, будто беременный я, а не ты. И мне будет очень-очень-очень больно. И больнее всего будет от того, что ты будешь говорить правду. Что тебе наплевать на меня и в твоей жизни есть лишь твой погибший муж, а я должен забыть о тебе или хотя бы не появляться тогда, когда тебе это не угодно. — Я вздохнул, чувствуя, как непроизвольно напрягается лоб. — Так, ты хочешь?

Марго смотрела на меня, не моргая. Я не мог понять ее взгляда: возможно, он не говорил ничего. Я не хотел, чтобы она просила прощения или что-то говорила.

Наверное, я ничего не хотел. Поэтому я просто встал и вышел.

Ночь я провел на ее постели и запах, ее нежный терпкий запах, хранимый бельем, был самым жестоким наказанием за ту боль и обиду, которую я, возможно, все же ей причинил.

Этот рассвет был слишком тосклив и невзрачен. Я закрыл глаза, чтобы унять волнение: скоро предстояло взобраться на этих огромных птиц и полететь… Я, даже, с парашютом никогда не прыгал, а тут птицы… живые…

Тальцус стоял рядом. С узкой полосой румянца на скулах, развивающейся на ветру белой гривой волос и совершенно сумасшедшей иронией на губах. Казалось, что весь мир принадлежит этому псионику, так он был спокоен, беззаботен и счастлив. Глядя на выползшее из-за моря красное солнце, я подумал о кроликах-альбиносах.

Действительно, почему у его расы альбиносы имели не красный цвет глаз? Он засмеялся в голос.

— Ты постоянно слушаешь наши мысли? — Улыбнулся я в ответ.

— От ваших мыслей невозможно закрыться. Вы кричите ими… Наверно потому, что в вашем мире даже если вы говорите вслух, вас никто не слышит.

Я обернулся к псионику и задумчиво кивнул. Он был прав… Как и всегда, впрочем.

— Тальцус, — начал я с волнением, — по поводу Марго. Ты сказал отпустить, но ведь она сама не отпускает меня. Каждый раз, когда она говорит «уходи», в ее голосе, взгляде я вижу «возвращайся»…

Он посмотрел на меня и улыбнулся, ничего не ответив. «Ты взрослый человек» — говорил его насмешливый взгляд: «разберись уж сам со своей возлюбленной».

— Сархат. — Сказал я, вспомнив вопрос, который приберег с ночи. — Он, ведь, хочет избавиться от души Императора. Почему же он не нападает?

— Если он нападет в море, то меч из тумана наверняка будет потерян. У него есть два варианта поведения: дождаться, пока Марго покинет мир сама (а я действительно не знаю, какое решение примет по этому поводу совет), или же убить ее, но когда меч будет не в таком опасном месте. Для второго варианта у него есть еще восемь месяцев. Сархат умеет контролировать время. Если совет решит, что Марго не может покинуть наш мир, он устроит охоту на нее.

Я вздохнул. Безопаснее всего для Марго и ребенка было бы убраться отсюда как можно скорее. Но как… как же мог я отпустить их?… Я вздохнул и пошел в кают-компанию, хлебнуть вина перед полетом. Никто, кроме Артура еще не поднялся.

— По утрам пьют… — Засмеялся он, наблюдая за мной.

— Хочешь полететь вместо меня? — Оборвал я его. Совсем не радовало подниматься в воздух на этом чирикающем летательном животном, да еще в такой холод. Артур усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Я — рептилия. Полеты не для меня. — Сказал он, заботясь о нашем завтраке.

— Они не знают, что мы собираемся улететь? — Уточнил я у входящего в каюту Тальцуса. Он улыбнулся. — Ты ведь боевой псионик?

— Да, конечно. Специализируюсь как раз на щитах.

Я успокоено кивнул.

— И ты можешь…

— Саша… — Перебил он меня, улыбаясь, — Все будет хорошо. Вы долетите, они доплывут… Все будет хорошо…

Я кивнул и отхлебнул вина. Не нравилось мне все это…

Через час потихоньку начали просыпаться дайверы, сонно подползая к завтраку.

Марго появилась последней. Она была прекрасна, как всегда. Совершенно нереально было отвести от нее взгляд. Чуть припухшие веки, суровое выражение лица.

Хотелось поднять ее на руки и закружить. Я глубоко вздохнул, улыбаясь. Артур кинул на меня подозрительный взгляд.

— Подплывем поближе к берегу. — Сказал Тальцус, пережевывая завтрак. — Наши друзья уже рядом. Вполне возможно, что люди Сархата предпочтут скрыться, чем принять открытый бой с представителями Гильдий Императора. Их мало здесь и они достаточно умны, чтобы оценивать реальные силы.

— Ты хочешь сказать, что к нам направлена подмога?

— Можно и так сказать. На этом судне две ценности, которыми ни совет Гильдий ни Император рисковать не намерены. Что тебя удивляет?

— Возможно, будет безопаснее для всех, если мы останемся на судне? — Спросила Марго и я закивал. Как же я не хотел садиться на это крылатое животное…

— Не на берегу… — Не согласился Тальцус, ставя на наших предложениях точку.

Когда пришло время собираться, я вспомнил об Арманцусе. Тимур растерянно смотрел на меня, вспоминая вчерашний день. Скорее всего, при нападении на Тальцуса будучи отброшенным, он выронил меч. Найти его самостоятельно, конечно же, он не мог. Я вздохнул, понимая, что успевший сослужить мне дурную службу Арманцус канул в пучине вод. Кивнув самому себе, я пошел за мечом из тумана. Будет замечательно, если ножны Арманцуса придутся ему впору. Не до конца, но он влез в них. Никто кроме меня не видел насколько он не совпадал с ножнами, но даже я был уверен, что реликвия не выпадет. Этот факт избавлял нас от поиска возможностей закреплять меч для полета. Я практически был готов. Оставалось лишь обрядиться во весь свой гардероб как кочан капусты, чтобы не заледенеть на полпути.

Перекинув через руку плащ с плотной шерстяной подкладкой, и привычно повязав на голову тюрбан, оставшийся еще с пустыни, я направился к птицам.

Не менее напуганная предстоящим перелетом, меня уже ждала Марго. Я криво улыбнулся, увидев ее с повязанной по-комсомольски косынкой на голове. Накинул ей на плечи плащ.

Окинув нашу маленькую, слишком далеко заплывшую компанию, я приноровился к птице.

После верблюдов уже ничего не было страшно, хотя падать, конечно, будет больнее…

— Не бойтесь заблудиться. Летуны направляются домой, так что доставят вас быстро и напрямик. Над портом вы не полетите, да и не увидит вас никто. Этого тоже не бойтесь. В Гильдии вас встретят и проводят к главе, как только вы будете готовы к этому. — Напутствовал Тальцус с легкой улыбкой.

— Ну, дружище, — хлопнул меня по плечу Макс, — в твоих руках две величайшие ценности этого мира! Не сломай и не потеряй…

— Величайшая ценность этого мира — человеческая жизнь. — Осек инструктора псионик и улыбнулся еще шире: — не сломай и не потеряй.

С нарастающим волнением я наблюдал, как он помогает Марго взобраться на птицу.

Залез сам. В животе заскребся завтрак: предстоящее путешествие действительно пугало. Главное не получить инфаркт на взлете…

Очень надеясь, что образовавшаяся в руках дрожь не заметна для Марго, я накинул поверх тюрбана капюшон. Как можно беззаботнее улыбнулся худышке. И очень понадеялся, что улыбка получилась не такая кривая, как пришла в ответ. Тальцус напомнил Марго о маяках, если заблудимся, и порекомендовал держать ладони под перьями…

Я обхватил, как мог, шею птицы руками и потянул вверх… И она прыгнула!

Мгновенно расправив крылья, сумасшедшими толчками животина начала подниматься в воздух. Надеясь, что ее нельзя задушить, я вжался в нее всем телом. Через несколько секунд понял, что все: взлет закончен и я не упаду. Мы плавно летели над водой, периодически вздрагивая на взмахах. Найдя глазами Марго я подумал о том, как же хорошо, что ее больше не укачивает. Вот идешь ты по улице, а над тобой пролетает птица с наездником, которого сильно укачало. И нате вам сверху пламенный привет… Я нервно засмеялся, представив картину. Обернулся к Марго, поравнявшей своего летуна с моим. Если бы она не боялась отпустить руки, то точно покрутила бы пальцем у виска. Потихоньку начало отпускать.

Через минуту показался берег, и на душе стало еще легче. Неведомыми путями пробираясь под одежду, по коже ползали ледяные сквозняки. Взмокшие поначалу ладони потихоньку замерзали.

Я ожидал увидеть где-нибудь в пределах видимости порт или сам Зальцестер. Но под нами была тронутая осенней желтизной природа, тут и там испещренная дорогами и дорожками. За спиной оставались небольшие поселения… Через минут двадцать полета я понял две очень серьезные на данный момент вещи: я серьезно начинал подмерзать, а это значило, что Марго еще хуже; и то, что я уже привык к взмахам птицы и страх прошел.

Как же далеко в пригороде Зальцестера находилась резиденция Гильдии псиоников?

Как далеко вообще распространялся пригород этого Зальцестера? Уже очень хотелось приземлиться, хотя при мысли об этом новой волной приливало волнение.

Практически лежа на шее птицы, что было ни в коем случае не удобно, но зато не так холодно, я смотрел вниз. Если теплее одеться и сообразить защитные очки, то эти полеты могли бы доставлять удовольствие. Что-то живое было в таком путешествии, первобытное и настоящее. «Обязательно куплю себе когда-нибудь летуна» — думал я, пряча ладони под перья…

Не знаю, сколько мы летели: час или больше, но даже я успел устать. Мы стремительно приближались к огромному защитному куполу белого цвета. Спутать или пролететь мимо было невозможно, только Гильдия могла позволить себе накрыть столь обширное пространство защитой. Я обернулся к Марго. Купола она, конечно, не видела, но уверенно кивнула — оно. Птицы по дуге плавно шли на посадку. Я ухватился крепче, хотя было ли это действительно крепче при онемевшем и замерзшем теле, предположить сложно. Еще через пару минут мы приземлились.

14

Было бы преувеличением сказать, что мы приземлились в толпу, но нас определенно ждали. Двое встречающих спокойно и терпеливо улыбались, пока мы сползали с птиц.

Местный птицевод помог Марго слезть, пока я сползал сам. Принял под опеку птичек и откланялся, поражая меня своим беззаботным спокойствием.

— Добро пожаловать в резиденцию Гильдии псиоников! — Улыбался нам второй встречающий. — Меня зовут Аранис. Я псионик пятого уровня, помощник управляющего данной резиденцией. От чашечки горячего вина и недолгого отдыха вы, конечно же, не откажитесь? — Тихо продолжал он, накидывая на плечи Марго еще один плащ.

Я попрыгал на месте, разгоняя кровь. Все тело затекло, очень хотелось размяться.

Марго же просто тряслась от холода, кутаясь в плащи.

Аранис повел нас вниз из башни, на вершине которой приземлились птицы. Постоянно оборачиваясь к нам, он рассказывал о резиденции Гильдии, как заправский экскурсовод. Можно было поспорить, что этот пожилой мужчина действительно водил сюда не одну экскурсию.

Спустившись, мы оказались внутри замечательного сада, набиравшего краски осеннего цветения. Я не увидел ни одного знакомого мне цветка кроме высоких кустов шиповника, набухшего пока еще желтыми плодами. Вокруг высились белые ажурные галереи, создавая легкую атмосферу спокойствия и отдыха. Несколько яблонь и кустарник делили сад на маленькие зоны для прогулки и уединенных бесед.

Абсолютную тишину нарушало лишь жужжание изредка пролетавших шмелей. Потрясающее место…

Мы прошли сад насквозь и вошли в противоположное крыло замка. Прошли на второй этаж, встретив по пути одну молоденькую девушку в сером платье псионика.

Остановились перед одной из дверей, следующих друг за другом на протяжении длиннющего коридора, будто в гостинице.

— Маргарита, как только вы оба отдохнете, просто позовите меня. Это не вызовет трудностей?

— Думаю, нет. — С сомнением покачала головой худышка.

Аранис открыл дверь, пропуская Марго внутрь и одновременно приглашая меня в следующие покои. Улыбнулся с легким кивком и пошел обратно, оставив меня в некотором недоумении. Я оглянулся.

Это можно было бы назвать кельей, если бы не привычные в этом мире просторы вширь и ввысь. Покои были действительно максимально скромны, если сравнивать с резиденцией видоков в Баэндаре. Но все, что могло потребоваться для жизни и отдыха в комнате, действительно, было. Не удержавшись, я сел, а потом и вовсе откинулся на постель. Больше всего на свете мне хотелось в душ, но нужно было расслабить ноющие мышцы спины. Минута покоя и я буду в форме. Лишь минута…

Я открыл глаза и понял, что уснул… Резко встал, оглядываясь. Но за окном все так же было светло, и я успокоился. Размял шею и плечи, направляясь к замеченной раньше двери. Это ванна, я был уверен. Ну не может это быть ничем иным, как ванной. Открыл дверь и вздохнул. Душа в этом мире все же не было.

Еще в Баэндаре я стал подозревать это, а теперь лишь еще раз убедился. Здесь были огромные, явно не рассчитанные на наши московские малогабаритки ванные.

Круглые или квадратные, пока я видел только каменные, хотя чугунная ванна здесь вписалась бы вполне органично. Вода шла из маленького краника, управляемого прикосновением руки: проведешь над ним вправо, будет теплее, влево — холоднее.

Незамысловато и понятно даже мне. После того, конечно, как терпеливый Кхартгар битый час объяснял мне принципы работы предметов домашнего обихода, управляемых элементарной магией.

— Да будет свет. — Прошептал я, дотрагиваясь до стандартного оранжевого кристалла, парящего над головой. Улыбнулся, подумав, что Марго придется прыгать к нему. Или нет… Он же опустится? Включил воду и пошел осматриваться.

Интересно, какие покои будут в Гильдии видоков? Почему-то я был уверен, что в сравнении с этой кельей комната в резиденции видоков будет просто номером люкс.

Увидел на тумбочке обещанный бокал вина. Когда я вошел, наверное, оно было горячим. Ну, что ж теперь… Осторожно отхлебнув, я замер в удовольствии. Вот оно какое у них бывает: нежное легкое вино с десятками оттенков аромата и вкуса приятно разлилось по всему телу. Я вздохнул, отпивая еще. Улыбнулся. Захватив эту жидкую амброзию с собой, пошел в ванну.

Совершенно непривычной для меня оставалась нереальная тишина. Привыкший к постоянному шумовому оформлению каждого шага в родном мире, здесь я до сих пор чувствовал себя немножко неуютно. Казалось, что в мире прибавили звук. Голоса были тише, речь понятнее, птицы певучее, шмели жужжащее… Даже, шепот листвы на яблонях и кустах во внутреннем саду был слышен мне из окна. А ведь там не было ветра! Из меня будто выдернули все кляпы. Я слышал и чувствовал, ревел как девчонка и радовался простейшим мелочам. Мне казалось, что вот теперь — здесь я, наконец-то, родился. И умереть, вернувшись в старый мир, я боялся, пожалуй, больше, чем потерять Марго. Хотя, не знаю, чего я боялся больше на самом деле.

Блаженно расслабившись в теплой воде с тяжелым бокалом нежнейшего вина, я не боялся ничего. Я нашел новый дом, где не смотря ни на какие условности, я чувствовал себя спокойно и свободно.

— Саша! — Услышал я от двери тихий зов Марго и вздрогнул от неожиданности.

— Я в ванной! — Крикнул я в ответ.

Она подошла к двери и облокотилась о косяк. Полуобернувшись, я хотел рассказать, что свалился и уснул, но она покачала головой и легко улыбнулась.

— Почему ты все время пытаешься оправдаться?

— Я не…

— Наверное, Хелен была права, когда говорила, что наш мир — это мир добровольного рабства.

Я вздохнул, отворачиваясь.

— Зайди, мне неудобно на тебя смотреть. Не хочешь присоединиться?

— Я уже вымылась.

Марго прошла к стене и, чуть наклонившись, провела ладонью чуть выше колена. У стены образовалась прозрачная, будто из воды сделанная подушка. Я присвистнул.

Оказывается, я еще много чего не знал о их бытовых хитростях! Марго села, облокотившись о край ванны и положив подбородок на руки. Только в сравнении с белым мрамором я увидел, как сильно она загорела. Не сдержал улыбки, вспомнив наше знакомство и поразившую меня бледность.

— Ты загорела тут.

Она рассмеялась, кивая на меня. И, сравнив себя с цветом ванны, я и сам рассмеялся.

— Я обязательно построю им душ. — Я улыбнулся. — Буду изобретателем.

— У них есть душ. Даже, домашний водопад. — Марго посмотрела вверх. — Ты просто его не нашел.

Я удивленно поднял голову. Провести рукой как для сидения, что ли? Как же так… Я почти обиделся: изобретателем стать не получится. Допив последний глоток вина, поставил бокал на пол и встал. Марго отпрянула от края ванны, или от меня или брызг или ото всего вместе — и подняла голову.

— Ну, включай домашний водопад. — Сказал я уже без улыбки.

— Там надо рукой провести. — Тихо проговорила худышка, сглотнув и отступая на шаг. Нет, дорогая, не сейчас… Я ухватил ее за плечо, потянул к себе и поднял в ванну. Марго вскрикнула, отбиваясь.

— Я же промокла! — Совершенно серьезно и зло крикнула она, разделяя нас лишь упертыми в меня локтями. Я поднял голову и пошарил рукой наверху. И он обрушился…

Домашний водопад! Я захохотал, обнимая любимую, выбивающуюся и шипящую худышку.

Но она уже через секунду была мокрая до нитки и близко-близко. Нестерпимо близко, чтобы не раздвинуть в стороны разделяющие нас локотки…

— Ты сволочь, Саша… — Выдохнула она, отклоняясь.

— Да, брось ты… — Усмехнулся я в ответ, передвигая ее от потока воды, под которым было сложно говорить и дышать, к стенке. Как же давно я не дотрагивался до нее. Будто целую вечность, скопившуюся комком тягучей беспросветной боли.

Я ухватил мокрую ткань платья, прилипшего к телу и плохо поддающегося.

Почувствовал руки Марго на запястьях. Отрывая губы от тонкой шеи, уперся взглядом в ее глаза.

— Я не псионик, Марго: я не знаю, о чем ты думаешь. Но мне абсолютно наплевать какое сейчас время суток…

Она отрицательно помотала головой и опустила глаза. А потом медленно подняла руки, давая стянуть платье. Ткань со скрипом поддалась, обнажая совершенное и обожаемое тело: длинные ноги; упругие, будто высеченные из того же мрамора что и ванна, бедра; плоский животик, округлившуюся грудь и тонкие острые плечи с ямочкой между ключицами. Я очень старался не звереть и не торопится, но вряд ли это было возможно. Слишком долго… Слишком давно… Слишком сильно…

В ванной стало мало воздуха или он стал слишком густым… Я потянул ее за собой в воду, придвигаясь к краю ванны. В воде она была еще менее весомой. Впрочем, и это было сейчас не важно. Ничто было не важно кроме бедер в моих руках, дурманящей близости, сводящей с ума. Легко впустившего меня жаркого влагалища…

— Ох…

— Ты ожидала ласки? — Выдохнул я и удивился, как зло это получилось.

Она промолчала, придвигаясь ближе и наклоняясь ко мне.

— Нет… — Тихо и прерывисто сказала она через полминуты. — Ты же хотел…

Она не произнесла боле ни слова, но я увидел это вспышкой перед глазами. Тот вечер, когда я сидел у ее кровати и говорил, как мне будет больно после, если бы мы переспали тогда. Я вздрогнул и тряхнул головой, прогоняя наваждение. Такого садизма в такой момент я не мог ожидать даже от Марго. Отодвинув ее от себя, я перемахнул через край ванны и пошел в комнату. Выглянул в окно, зажмурившись и жадно дыша. Я просто сойду с ума, если остановлюсь сейчас, — подумал я и пошел обратно в ванну комнату. Наклонился к Марго, подхватывая на руки, и пошел к постели. Пускай будет так, как я описал и потом мне будет безумно плохо и больно.

Но только потом, не сейчас…

Марго вскрикнула, как в первую ночь, когда я нечаянно упал на нее.

— Саша…

Я поднял взгляд на ее лицо. Было в нем что-то от боли или это было все, чего она желала… Но из ее глаз потекли слезы. Марго вырывала руки, тихо поскуливая и не отрывая взгляда. Возможно, она ненавидела меня в эти минуты — не знаю. Но очень скоро я отпустил тонкие запястья, не в силах терпеть этого взгляда и прижал ее голову к груди. Через секунду почувствовал впившиеся в плечи ногти. Не сдерживая рык, просунул руку под поясницу, прижимая теснее. Марго застонала громче, переходя на крик.

— Саша!

Я замер на мгновение, обращая на нее взгляд. Широко раскрытые глаза, губы, тяжелое дыхание. Налипшие на лоб мокрые локоны… Все-таки не умею я тебя ненавидеть…

Я провел ладонью по лицу, убирая волосы, приник к губам, закрывая глаза и забывая обо всем, что не касалось женщины, обвившей меня ногами и руками в эти секунды. Почти сразу же она застонала снова, и только теперь я почувствовал, что с меня будто сняли тиски. Ушло напряжение и боль, оставив место лишь сводящей с ума истоме и освобождению. Влажное горячее тело изогнулось, вжимаясь в меня целиком…

И она позже будет говорить, что не любит… и, что не нужен… Но не сейчас. Хотя бы не сейчас…

— Ты стал… немного сильнее. — Марго перекатилась со спины на живот. Я вздрогнул, сообразив, что задремал. — И вообще тренировки с Тимом идут тебе на пользу. Не прекращай заниматься, когда нас здесь не будет.

Я приподнялся на локте, лаская оставшуюся бледной спину Марго.

— Сколько времени прошло?

— Час, может. — Марго повернула ко мне лицо и снова закрыла глаза, млея.

— Надо было разбудить. Нас же ждут.

— Подождут. Куда денутся? Мы же уже здесь… Ребята причалили, от людей Сархата в порту и следа не осталось. Все спокойно, они едут сюда.

— Ты научилась все же общаться на расстоянии?

— Это не сложно, когда, наконец, понимаешь, что же надо делать.

Я приблизил лицо к ее голове, жадно вдыхая аромат волос. Марго удивленно отпрянула.

— Что ты делаешь?

Я засмеялся, откидываясь на спину и подкладывая руки под голову. Пожалуй, что бы ни происходило дальше, я был счастлив в эту минуту. И я уже научился их ценить — эти редкие минуты счастья.

— Пытаюсь надышаться тобой… Чтобы хватило…

Марго промолчала, и я не стал поворачиваться, чтобы не видеть выражение ее лица.

Через минуту она подползла ближе и забралась на меня.

— Они будут решать, могут ли отпустить меня домой…

— Для того, чтобы я встал на твою сторону, не обязательно было… — Спокойно ответил я.

Марго резко встала и сползла с кровати.

— Тебя послушать, я просто чудовище.

— Хочешь попробовать доказать обратное? — Я поднялся за ней.

— Саша, я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Я не останусь в этом мире, и ты никак не можешь на это повлиять. Я не люблю тебя, и это ты тоже не можешь изменить. Я просто…

— Ты просто сука, кидающая кость за которую я должен прыгать на задних лапках, а потом отнимающая ее. — Процедил я сквозь зубы, ударяя стенку у ванной.

— Только не надо истерик…

Я сделал шаг в дверной проем. Очень захотелось посмотреть на нее в этот момент.

Просто посмотреть… Марго одевала высохшее платье.

— Марго, где у тебя сердце? — Я подошел ближе, еще ближе, прижимая ее телом к стене. — Здесь? — Дотронулся я до ее горячего лба. Она спокойно, возможно, немного зло наблюдала за мной. Вырваться без применения ее способностей у нее бы не получилось. — Или может здесь? — Я просунул руку между ее ног, насколько позволяло платье. Марго дернулась, лишь губы нервно скривились. — Где твое чертово сердце? — Закричал я не в силах сдерживать новую волну беспомощности и гнева.

— Я похоронила его… не надейся найти. — Усмехнулась она зло, и уж больно подло откинула меня в ванну. Тем единственным способом, что был в ее силах… — Охолонись.

Хотелось что-то сказать. Что-то значимое или просто обидное. Да, не важно, что мне хотелось. Я лег с головой в остывшую воду. Все произошло так, как я тогда и предсказывал…

Через пять минут я ждал в коридоре Араниса. Марго ждала у себя. Он появился буквально через минутку. Ускользающий взгляд пожилого, но далеко не старого псионика, говорил все о том, как «громко» я думаю и переживаю… Что ж, привыкать мне уже не приходилось.

Он проводил нас во внутренний дворик, где цвел и благоухал вечерний сад.

— Глава Гильдии псиоников сейчас появится. Вы как раз можете поужинать вместе.

Вы наверняка проголодались. — Аранис продолжал стоять, когда я уселся на одну из лавочек в саду. Слишком хорошо здесь было. Марго осталась стоять рядом с псиоником.

Через пару минут в сад вошли двое: пожилой седовласый мужчина и маленькая как Марго, очень сильно беременная женщина совершенно неземной красоты. Я сглотнул.

Впервые увидел я представительницу женской половины расы совершенных людей, как мысленно именовал расу Ахельцеса и Тальцуса. Смешной утиной походкой женщина несла свой огромный живот и весело смеялась. Старик вежливо вторил ее смеху. Я встал.

— Маргарита, Александр. — Поздоровался старик с улыбкой, и я по привычке протянул ему руку. — Позвольте представить вам главу Гильдии псиоников Арханцель…

Я икнул, роняя челюсть.

Засмеялся даже Аранис. Дотронулся до моего плеча, пытаясь вывести из ступора.

Марго тем временем легонько прикоснулась к руке женщины, на ее лице застыло чуть ли не благоговение.

— Рада познакомиться с вами, друзья мои. — Проговорила она тихим мягким голосом.

Мне показалось, что это приветствие тысячу раз гулко повторилось у меня в мозгу.

— Вы проделали долгий путь, чтобы встретиться со мной. Пойдемте же. Не откажитесь от ужина?

Я отрицательно затряс головой, безуспешно пытаясь закрыть рот.

— Это мой верный помощник, управляющий в данной резиденции Гильдии, Сейнис, псионик второй ступени. — Представила она старика и указала ладонью вперед. Мы вереницей двинулись за Аранисом. — Ваши друзья и Тальцус скоро присоединяться к нам.

До конца пути в небольшую обеденную залу, где нас ждал накрытый ужин на длинном столе, я так и не смог сообразить не единого слова. Марго так же молчала, тихо ступая передо мной.

Только увидев яства на столе, я понял, насколько сильно голоден. Мы с Марго сели рядом с Арханцель, разместившейся во главе стола и оказались напротив друг друга.

— Я могла бы показаться невежливой, попытайся я начать разговор с вопроса о том, нравится ли вам наш мир… — Начала женщина, оказавшаяся главой Гильдии, и кивнула на вино и наши бокалы. Я разлил из графина в бокал себе и Марго. — Но я знаю, что все, кроме Александра, хотят вернуться домой. Саша, мы рады твоему решению и благодарим за любовь к нашему миру. На остальные вопросы я могу ответить сейчас или позже, когда прибудут ваши друзья.

— Наверно, лучше сразу всем, чтобы не повторяться. — Проговорил я, задыхаясь от обожания и гулкого голоса, миллионы раз отдающегося эхом в голове.

— Александр, не удивляйся этому чувству. — Прошептала женщина с совершенно сводящей с ума игривой улыбкой. — Как бы я могла стоять во главе всех этих гордых и звездных псиоников, если бы не дар мгновенно покорять любого приближающегося ко мне? Это не чары, это просто физиология на уровне запаха. Ты привыкнешь со временем, и останется лишь верность и обожание. Я ничего не могу с этим поделать…

Она широко улыбалась, запуская в рот трезубую вилочку. Марго глубоко вздохнула, накладывая на тарелку всего по чуть-чуть. Я с улыбкой вспомнил про ее аппетит.

Без всякой ланитской физиологии она оставалась самой прекрасной и желанной женщиной на свете. Единственное «но»: бессердечной и отводящей взгляд. Я отхлебнул вина и последовал ее примеру. Арханцель снова заговорила.

— Тебе будут рады в Гильдии видящих. Видоков твоей ступени всего пятеро и лишь один из них на службе Гильдии в Объединенных Землях. Это глава видоков Литий.

Хотя, возможно… — Глава псиоников запустила вилочку в рот и спокойно пережевала.

— Возможно, и Литий не сможет увидеть того, что сможешь увидеть ты. Слишком много тайн скрыли от нас предыдущие поколения. Мы не безгрешны и тоже, как и ваш мир, любим повоевать между собой…

Я кивнул с некоторым облегчением.

— Что же касается тебя, Марго, — Арханцель повернулась к моей худышке. — Решение о том, можешь ли ты покинуть наш мир, забрав с собой душу Сартена, будет решать совет Гильдий. Ты можешь на нем присутствовать, как и ты, Саша. Главы гильдий уже собираются в Зальцестер и будут здесь не позднее чем через две недели. Это вопрос не пути, нет, — Женщина повернулась ко мне, отвечая на немой вопрос. — На главе каждой Гильдии лежит определенная ответственность. Никто не может сорваться с места при первом зове. Необходимо завершить дела, собраться и, в конце концов, элементарно добраться до нас. Сархат портит не мало крови, нарушая сообщение. Более пятнадцати порталов сломано в Объединенных Землях, а чинить и настраивать их занимает практически столько же времени, как и ставить новые.

Если же что-то или кто-то поможет тебе изменить решение, и ты согласишься остаться в нашем мире, я со своей стороны, и уверена, все главы гильдий, организуем тебе лучшую охрану. Тебе и ребенку, конечно же. Рано или поздно мы обезвредим Сархата, до того же времени у нас есть надежные щиты, такие как Тальцус, боевые маги и псионики… Он не сможет причинить тебе вреда.

— Это не вопрос безопасности, Арханцель. Но спасибо, я учту. — Пробормотала Марго кисло.

За дверью послышался шум шагов. Через мгновения она распахнулась, впуская Араниса, Тальцуса и дайверов. Я встал, встречая их улыбкой. Ребята заметно расслабились, увидев нас с Марго, и мгновенно повеселели.

— Здравствуй, родная. — Проговорил Тальцус, подходя к нам, и я не совсем понял…

А потом снова уронил челюсть: псионик нежно обнял Арханцель и поцеловал в губы.

Женщина расцвела, хотя казалось, дальше было уже некуда…

Выбрав место рядом с Марго, Тальцус умастился и обратил внимание на меня, насмешливо подмигивая. Я опомнился, пока Аранис представлял Арханцель дайверам.

Они тихо млели на месте, не смея двинуться, и я понял, как выглядел четверть часа назад сам.

— Что ж, друзья мои, вы наверняка голодны с дороги. Пока вы будете утолять аппетит, я отвечу на беспокоящие вас вопросы. — Арханцель улыбнулась, и они с Тальцусом переглянулись. — Да, Тальцус, служивший щитом для вас эти два дня, действительно мой муж. Что вас так удивляет?

Я захохотал, окончательно расслабляясь. Марго тоже не сдержала улыбку, отпивая маленький глоточек вина. Тальцус поведал мне мысленно, сдобрив новость картинкой, что расплатился с ангелами так, как я обещал им перед тем, как позвать помощь.

Со свойственной ему иронией и спокойствием он сообщил, что расходы Гильдия взяла на себя. Я благодарно кивнул. Самостоятельно сейчас я не смог бы с ними расплатиться в любом случае.

— Меч из тумана, — продолжила Арханцель с улыбкой. — Действительно создан для того, чтобы открывать двери в другие миры. Мы не пользовались им несколько сотен лет, но если Сархат смог переместить душу Императора в ваш мир, а потом Андрес переместил вас всех сюда, то и мы сможем открыть дверь в ваш родной мир. Но для того, чтобы понять как это сделать, нам нужно время. В Большом архиве уже собирается вся информация об этом артефакте и способе его использования.

«В быту» — додумал я, вздыхая, и поймал насмешливый взгляд главы Гильдии.

— Не завтра и не через неделю, но чуть позже я отправлю всех желающих домой. Это я обещаю. — Арханцель отхлебнула из бокала с водой. — По поводу Маргариты ваши опасения имеют основания. Решение о возможности покинуть наш мир с душой последнего Императора будет принимать совет Гильдий. Главы Гильдий соберутся здесь, в резиденции нашей Гильдии, не позднее чем через две недели. До тех пор вы можете чувствовать себя здесь как дома. Хотелось бы добавить, что для общей безопасности вас и хранимых вами знаний будет лучше, если вы будете оставаться в пределах резиденции. Не покидайте, пожалуйста, пределы купола, который, я уверена, заметил при подлете, Александр.

— Мы слишком громко думаем, ребята… — Прокомментировал я опасения Арханцель.

Арханцель и Тальцус покинули нас через несколько минут, кинув мне на прощание просьбу держать меч из тумана в моих покоях, если я соберусь прогуляться за пределы резиденции. То, что Аранис крутится где-то поблизости и появится при первом зове, я был уверен. Досыта вкусно наевшись и бесстыдно налакавшись, я откинулся на спинку кресла. Перед глазами оказалась Марго. Она была перед глазами постоянно, даже если я их закрывал или отворачивался. Но сейчас она, так же наевшись в удовольствие, откинулась на спинку и болтала с дайверами.

С нарастающим волнением я вспоминал сегодняшний насыщенный день: полет на птицах, наслаждение от обладания любимой, необыкновенной красоты женщину, каким-то неведомым образом оказавшуюся главой Гильдии псиоников. С той же ясностью пришло воспоминание о ссоре с Марго, но я быстро тряхнул головой, выгоняя это унизительное видение. Марго повернула личико ко мне, и впервые за ужин мы встретились взглядом. Сумасшедшие отношения. Ну, как же так можно? Как можно так играть живыми людьми, милая? Неужели это расплата за те минуты, когда я вижу в твоих глазах лишь свое отражение и мысли твои заняты лишь мной?

Я отвернулся, но тут же поднял взгляд обратно. Разве мне остается другой способ быть с тобой, кроме как играть по твоим правилам? Быть рядом когда ты хочешь, не говорить о чувствах, не требовать больше, чем ты готова дать… Все так? Я ничего не забыл? Есть ли шанс таким способом удержать тебя рядом с собой — в этом мире?

Как сильно ты умеешь ненавидеть, если на их совете мне дадут слово, и я буду против идеи отпустить тебя? Пусть ты будешь потеряна для меня навсегда… Но ты будешь здесь и я увижу своего сына…

Я сглотнул и поднялся из-за стола. Ребята подняли взгляды и замолчали.

— Я спать. Устал. До завтра. — Пробубнил я и быстро пошел вон.

Они молчали мне в спину, отчего стало еще неуютнее. Араниса поблизости не было, да, я и так помнил дорогу до своей комнаты. Пройдя по длинному коридору, я вышел в галерею, затем в сад и замер в нерешительности. Прямо посреди сада страстно целуясь, стояли Тальцус и Арханцель. Мгновенно почувствовав меня, они распустили объятия и посмотрели на меня с легкими улыбками. Теперь я был готов провалиться сквозь землю. На мгновение обернувшись к жене, Тальцус направился ко мне.

Арханцель же пошла в другую сторону, придерживая огромный живот. Интересно, они вслух общаются?

— Тальцус… — Начал я в нерешительности и понял, что снова буду пытаться оправдаться.

— Успокойся, Саша… — Хлопнул он меня по плечу удивленно. — Пойдем, присядем.

Я пошел за ним к ближайшей лавочке. Тальцус присел, по-мужицки облокотившись на колени. Я последовал его примеру.

— Саша, в этой резиденции сейчас находится не меньше ста восьмидесяти псиоников.

Ты не поверишь, но они с ума сходят оттого, что твориться у тебя в голове…

— Да что я могу сделать? Может мне перебраться в Гильдию видящих, они там мысли не читают…

Тальцус задумчиво обернулся ко мне.

— Прежде всего, возьми себя в руки.

Я вздохнул, понимая его правоту и справедливость упрека.

— У вас действительно сложные отношения, Саша, я не отрицаю. Но ты склонен драматизировать и усугублять ситуацию своим максимализмом, свойственным твоему возрасту. Я хочу попросить выслушать меня спокойно и немного поразмышлять до того, как ты пойдешь спать. Так же, принимая во внимание твое желание остаться в нашем мире, настойчиво рекомендую попросить Араниса или другого свободного псионика дать тебе несколько уроков элементарной защиты. Прежде чем ты покинешь резиденцию, необходимо научится хотя бы закрывать свои мысли, чувства и эмоции от посторонних.

— Хорошо. — Согнулся я ниже.

— История ваших отношений насчитывает меньше полутора месяцев. Даже ввиду зачатого вами в первую же связь ребенка и вспыхнувшей в тебе страсти к Маргарите, это очень сложно назвать отношениями. Просто ощути, как мало в действительности прошло времени, хотя я могу предположить, что для вас всех время растянулось на значительно больший срок. Ты знаешь, она честно призналась тебе, что в ее душе и памяти живет другой мужчина. Это как история с душой Императора, Саша. Он погиб, но мы готовы бороться за него, пытаясь удержать его душу в нашем мире. Понимаешь?

Я быстро кивнул, вздохнув.

— Хорошо. — Он немного помолчал, закинув голову к темнеющему небу. — То, что ты делаешь сейчас, можно сравнить с битьем головой об стену. Нельзя заставить женщину полюбить себя. Дважды нельзя заставить полюбить себя женщину, которая к этому не готова. Для любого чувства нужна почва. А в душе Марго сейчас лишь пепел…

Я вскинул голову, хмурясь.

— Вот именно! Ты все это прекрасно знаешь… А чем отличаются голые знания от опыта, ты понимаешь? Опыт, это знания, которые ты научился применять. Вот и перестань биться головой об стену, требуя от женщины невозможного…

— Я не смогу остаться здесь, если она уйдет…

— Давай не будем рассуждать о том, что наверняка еще не известно. Вернее будет подумать над тем, что происходит сейчас. То унижение, на которое ты наталкиваешься при проявлении слабости или нежности, насколько я вижу — при проявлении любого чувства, отличного от голой страсти, — Тальцус улыбнулся, — это элементарная защита. Она не отталкивает тебя, это видят все, кроме тебя.

Более того, она тянется к тебе, пытаясь найти в тебе то, за что можно было бы зацепиться; благодаря чему можно было бы выбраться из того мрака, в котором она увязла с гибелью мужа. И что она встречает? Лишь твои претензии на то, к чему она не готова, чего в ее сердце и душе просто не могло еще успеть родиться за такой ничтожный срок — чувства. Это слишком эгоистично, Саша. Прежде всего, пойми, что эгоист в данной ситуации ты, а не она.

Я сгорбился еще больше. С новой силой нахлынуло желание курить… Есть ли в этом мире сигареты?

— Мы убиваем себя другими способами. Давай об этом попозже, сейчас тебе это не поможет… Саша, я верю, что живущее в тебе чувство когда-нибудь действительно обернется настоящей любовь. Более того, я надеюсь, что чувство это будет взаимным и у ребенка, который вырастет действительно сильным магом, будут любящие друг друга родители. Но не смотри в будущее, не смотри в завтра и в тот день, когда тебе придется сказать Марго «прощай», стоя перед дверью в твой старый мир. Скажи Марго «прощай» сейчас — когда я уйду. Забудь всю ту боль, на которую ты спровоцировал ее. Забудь о том, что вам быть вместе еще два, может три или четыре месяца. Забудь все и отпусти ее. Из мыслей и сердца. Отпусти.

Именно это я сказал тебе на судне вчера. Вы познакомились в слишком бурном море…

Лишь глупец отправляется в плавание в шторм.

Лишь через несколько минут я понял, что Тальцул ушел. Разогнул затекшую спину, потянулся, вдыхая ночной аромат цветов и яблок. Закрыл глаза. И усмехнулся…

Каким же непроходимым тупицей, слепым идиотом я являюсь, если сам не вижу этих очевидных вещей? Впитав и приняв все, что сказал Тальцус, я встал. Так просто это было и так невозможно, сказать ей «прощай». Но кто же помешает мне завтра сказать ей «здравствуй»? Увидев Араниса, быстро идущего по галерее, я направился к себе. Даже покемарив пару часов днем, я необыкновенно хотел спать. Добредя до кровати, я мгновенно провалился с тяжелый хмельной сон.

15

Я не сказал ей «прощай» ни на следующий день, ни через неделю. Даже мысленно я не мог выговорить это слово, а уж поверить в него и принять — подавно. Но разговор с Тальцусом, осветивший мое сознание, будто фонарик во тьме, и внесший ясность в происходящее, в корне изменил мой подход к отношениям с моей худышкой.

И я действительно увидел, что она не ненавидит меня и не играет мной. Я видел и благодарно принимал ту страсть, что дарила мне Марго жаркими ночами, и не ожидал ничего, что глупо требовал раньше. Удивительным казусом обернулось наше примирение для дайверов. Перестав напрашиваться на унижение, я осознал, что и раньше его можно было бы избежать, будь во мне хоть миллиграмм терпения и сочувствия. Для них же наше перемирие виделось как настоящая идиллия. Нет, она не влюбилась в меня мгновенно, да я и не ждал этого. Просто все стало проще…

Нежные и страстные, спокойные и теплые ночи сменяли дни отстраненности, когда я учился у Араниса закрывать свое сознание, а Марго училась с другими псиониками в школе при резиденции. То, что эти способности останутся с ней и в нашем родном мире, никто не сомневался. Поэтому овладеть максимальными знаниями и опытом стремилась сама Рита.

Постепенно подъезжали главы Гильдий, знакомство с каждым из которых было отдельным событием. Мы знали лишь упомянутые Хелен Гильдии псиоников, видящих, магов и ремесленников. А их, оказывается, было не много — не мало, а целых двенадцать! В первую неделю приехал представитель Гильдии видящих (который к моей чести первым делом побежал знакомиться со мной), ремесленников, художников, историков (захвативших с собой все, что удалось найти по мечу из тумана) и рейнджеров. Я воспринимал их названия так, как было привычно воспринимать, сопоставляя с родным языком. Роли каждой из гильдий были прозрачно ясны и в каждой имелись разветвления на более узкие специализации. К концу второй недели мы познакомились с представителями Гильдии магов (их приехало двое: боевое и не боевое направления); медиков; земледельцев с животноводами; экономического обеспечения и социальных коммуникаций (по другому я просто не сформулировал бы их роль в жизни Объединенных Земель); боевой Гильдии, по сути, являющейся армией Объединенных Земель, если не брать во внимание боевые подразделения псиоников и магов. И последними подъехали представители Гильдии внешней политики.

В один из дней меня вызвал Тальцус. О недружественном характере встречи я догадался, лишь, войдя в один из просторных и светлых кабинетов резиденции.

Максимально вежливо, отчего не становилось комфортнее, два псионика восстановили события утра, когда нас посетил на судне «первый Тальцус». Они действительно хотели узнать убил я его сам или же был руководим кем-то из вне. Я так и не узнал результатов их рытья в моей памяти и сознании. Хотелось сбежать из этого кабинета, где тебя потрошат так глубоко и так интимно. Стыдно и страшно было сидеть в том кресле под молчаливыми взглядами псиоников. Еще страшнее было бы узнать, что я действительно убил его сам (как не удивительно, это не оставило глубокого шрама в душе). Хотя, понять, что тобой так легко управлять, было бы не менее пугающе.

Они отпустили меня с миром, промучив три или четыре часа. Остаток дня хотелось отмыться, но как можно промыть свое сознание, мысли, память? Весь вечер я шарахался от проходящих мимо псиоников и моих спутников. Наверно, я чувствовал себя как изнасилованный… Но на следующее утро следов вмешательства уже не осталось.

Обсуждение вопроса Марго было назначено на следующий после приезда всех глав Гильдий день. О возможности и способах открыть для нас дверку домой они собирались общаться оставшееся время до положительного результата. Остаться должны были лишь те, кто мог внести реальный вклад в процесс. Как я предположил, узнав о повестках дня, к концу останутся лишь маги, псионики и историки. Хотя, возможно, в результате понадобится помощь внешней политики и рейнджеров, располагающих последними достоверными сведениями обо всем, что твориться за пределами Объединенных Земель и напрямую не касается политики.

Я нашел Марго в ее комнатке, шагающей из угла в угол. Кинув на меня тяжелый вязкий взгляд, она остановилась.

— Они буду обсуждать, могут ли отпустить меня! Как они могут решать это за меня?

Я же не животное, разве это трудно понять? И ребенок… Это же мой ребенок! Мой!

Как же так можно?

— Успокойся. — Я сделал шаг к ней, но Марго отступила. Я вздохнул. — Марго, они все люди… Они боятся не меньше тебя. Боятся потерять последнее, что осталось от человека, которого они любили и уважали более двадцати лет его управления Объединенными Землями. Это почти как культ Ленина.

Она не сдержала улыбки, расслабляясь.

— Ты хочешь сказать, что я их мавзолей?

Я рассмеялся.

— Там в саду — необыкновенно. — Попытался я отвлечь худышку от дурных мыслей. — Лаир, руководитель не боевого направления Гильдии магов, показывает разные иллюзии и фокусы. Потрясающее зрелище. Пойдем.

— Я завтра посмотрю на их фокусы, Саш. — Покачала она головой. — Даже появляться им на глаза не хочу.

— А, может, как раз стоило бы?

— Саш, я не могу… Не хочу. Завтра эти люди будут решать судьбу мою и моего ребенка, а ты хочешь, чтобы я на их фокусы смотрела. Бред это.

— Ладно. — Согласился я, проглатывая очередное «мой ребенок». Развернулся, чтобы уйти, но повернулся обратно, почувствовав знакомое прикосновение ее взгляда.

— Что происходит, Саш?

— В смысле? — Я непонимающе улыбнулся.

— С тобой что происходит? Ты изменился. Я просто не узнаю тебя.

— Марго, ты псионик. Ты же знаешь все мои мысли и желания. Я даже представить боюсь, как много ты можешь знать и чувствовать. Что же тебе еще не понятно? Мне нечего добавить к тому, что я говорил тебе уже ни единожды и что сама ты прекрасно знаешь.

— Саш… — Марго одновременно грустно и хитро, что само по себе было диким сочетанием, склонила голову набок, — завтра… ты же будешь там… они же будут слушать тебя почти как представителя Гильдии видящих…

Одна тонкая бровь дернулась, выдавая ее волнение. Я тяжело вздохнул и быстро направился к ней, не обращая внимания на шаг назад, на сопротивление в глазах.

Обнял ладонями голову, впиваясь губами в нежные раскрытые губы…

— Я сделаю все, что ты захочешь. Хочешь домой, отправишься домой. Я костьми лягу, но заставлю их отпустить тебя. — Шептал я в ее гладкий лоб, прижимая к себе. — Ты же знаешь, ты чувствуешь… Наплевать что будет после… Даже если ты ласкова со мной лишь для того, чтобы я говорил там завтра за тебя. Все равно… Даже если это буде последняя ночь…

— Саша!

— Марго… Не волнуйся только, все будет хорошо. Я тебе этот портал сам отрою, как только узнаю как. Марго…

— Саша, перестань! — Она отклонилась назад, но не вырывалась, за что я уже был безумно благодарен.

— Ты понимаешь?

— Я поняла. — Наверно, у меня был слишком безумный взгляд, потому что Марго опустила веки.

Я выпустил ее из объятий, словно бабочку и она свободно вздохнула. Наверное, моя улыбка получилась слишком кривой; развернувшись, я поспешно вышел.

Как же я могу тебя отпустить!?

Удерживая боль в середине горла, я ворвался к себе. Продышаться, проморгать, успокоиться… Не думать, уснуть…

Но в эту ночь я уснул лишь далеко за полночь, думая о том, что же буду говорить завтра, если мне позволят говорить. Круглая луна сквозь распахнутое окно светила практически мне в лицо.

От каждой Гильдии в обширной зале присутствовал лишь один представитель.

Двенадцать глав уселись за круглый стол в круглом помещении, расположенном на третьем этаже замка. В потолке прямо над центром стола светилось солнечным светом отверстие. По углам квадрата, описывающего стол, в креслах сидели псионики. Тальцус был среди них: щиты — догадался я. Нам с Марго отвели место за пределами квадрата у стены. Очевидно, то были места наблюдателей и слушателей, а не принимающих участие в обсуждении. Я обратил внимание Марго на пустующее место за столом и еще раз пересчитал представителей. Все было верно, значит, тринадцатое место предназначалось для кого-то еще…

— Это место Императора. Наверно, он слишком занят государственными делами и не может отвлекаться по столь тривиальному поводу. — Прошептала Марго с усмешкой.

Ее язвительность с потрохами выдавала все ее волнение. Я накрыл ладонью ее ладонь, удивляясь, какая же она ледяная.

В какой-то момент мне показалось, что Марго повернется сейчас и скажет: «Мне страшно», как когда-то в море — целую вечность назад. Но она лишь напряженно сидела, не шевелясь и, даже, не моргая. Горячей волной нахлынула жалость. Как же я хотел, чтобы это скорее кончилось.

Почему-то предположив, что они начнут с голосования, я ошибся. Один за другим, тихими и спокойными голосами они начали рассказывать, почему лично они и как представители своих Гильдий считают необходимым позволить Марго покинуть их мир или же запретить это. Через час, когда уже захотелось встать и походить, говорил четвертый или пятый представитель. Обернувшись к худышке я понял, что она так и не сдвинулась за этот час, замерев каменным изваянием в своем кресле. Через два часа я вытянул ноги, понимая, что большинство представителей на данный момент не хотят отпускать Марго с ребенком, но готовы беспрепятственно выпроводить ее после родов (выдержке Марго я начал дивиться намного раньше). Когда подошла очередь Арханцель высказывать свое мнение, я уже поднялся с кресла и облокотился о стену, больше наблюдая за Марго, чем слушая глав. Она оказалась одной из трех представителей говоривших о том, что главы гильдий не имеют права удерживать Марго в их мире против ее воли. Что ребенок, которого она носит — прежде всего, ее ребенок. Если в нем нашла пристанище душа их погибшего Императора — на то воля Всевышнего, и не им решать ее судьбу. Кто еще мог понять Марго лучше, чем женщина на сносях?

К очереди последнего вещающего общее настроение было понятно. Счет времени я уже потерял, наблюдая за перемещающимся кругом на столе. Марго была похожа на статую.

Еще меньше я мог представить состояние Арханцель, у которой, как я подозревал, по всем правилам должно было уже сводить поясницу судорогами. Той же выдержкой отличались псионики — щиты. Когда двенадцатый представитель — глава Гильдии видящих договорил, объявили небольшой перерыв. Марго подняла на меня безумный взгляд. На мгновение мне показалось, что она теряет сознание. Я подскочил к ней, опускаясь на корточки рядом.

— Отдохни. Полчаса полежи, съешь что-нибудь. Марго?

Она молча смотрела на меня, и глаза ее были наполнены слезами. Снежной лавиной во мне росло желание просто задушить их всех за то, что они заставляют ее переживать. Она молчала, отчего становилось еще больнее и злее…

— Марго, я обещаю тебе… Ты не останешься здесь ни минутой больше, чем все остальные… Я клянусь тебе… Марго!

— Я не могу больше… — Она встала, и я поднялся за ней. — Я пойду к себе. Мне нечего здесь больше делать.

Я проводил ее в комнату. Казалось, что за эти часы она стала еще меньше. Очень не хотелось оставлять ее, но через час Аранис послал мысленную весточку, что заседание глав Гильдий продолжается. Я пошел обратно в круглую залу с дыркой в потолке.

— Вы позволите мне сказать, прежде чем примите решение? — Незнакомым надрывистым голосом попросил я, войдя.

Двенадцать пар глаз повернулись ко мне, ожидающе. Подойдя к столу, я встал в единственное удобное место — за пустующий стул Императора. Тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Они, мысли, совершенно не слушались меня, путаясь и ускользая, будто солнечные подлые зайцы…

— Я немного не привык к публичным выступлениям. — Начал я хрипло. На расстоянии вытянутой руки от меня завис бокал воды. С благодарностью я осушил его до дна и продолжил. — Несмотря на то, что я не являюсь представителем какой-либо Гильдии и уж тем более главой… Я надеюсь на то, что сказанное мной не будет пустым звуком для вас. — Я снова замер, понимая, что говорю это влиятельнейшим людям этого мира. С кем можно было бы сравнить их в моем родном мире? С заседанием ООН?

А, может, с масонами? Да, какая разница, если я могу хоть что-то сделать для любимой. В конце концов, все мы люди…

— Вот это верная мысль, Саша. — Кивнула Арханцель доброжелательно. — Все мы люди.

Не волнуйся, продолжай.

— Для большинства из вас не будет новостью, что я хочу остаться в вашем мире. То, что я увидел и научился чувствовать здесь; дар видеть невидимое, полученный от Андреса сделал меня полноценной частью вашего мир. Я встретил здесь людей, которыми искренне восхищаюсь… Та свобода и сила, которую я почувствовал здесь, делают ваш мир родным и желанным домом для меня. Но из всех, кого Андрес перенес, лишь я обрел здесь дом и лишь я хочу остаться. Я видок выше первой ступени. Это не моя заслуга, но это дар, который я могу использовать на ваше благо и благо Объединенных Земель. Со временем, сравнив наши миры, я смогу внести новые идеи и знания. Несмотря на то, что все, будто сговорившись, называют место, откуда нас извлекли не по своей воле — миром добровольного рабства, я уверен, что найдется то, что ваш мир мог бы перенять у нашей цивилизации. Я, конечно, далеко не равноценная замена вашего погибшего Императора, но я есть и я остаюсь. — Я вздохнул чуть легче, поверив, что мне позволят договорить и не перебьют. — Представьте, пожалуйста, себя на месте Марго. Представьте себя в чужом незнакомом мире, вдали от родных и близких, вдали от дома и предков. Будто сейчас вы оказались в моем мире. И вас не выпускают оттуда. Более того, пытаются удержать вас и вашего ребенка. Только вашего, родного и единственного сына, еще не родившегося, но уже любимого всей душой. Только представьте себе… Тальцус, псионик, присутствующий здесь, сказал однажды очень вескую фразу, обидевшую меня:

«рабы из чужого мира нам не нужны». Но сейчас я не верю в это. Вы хотите запереть женщину, в чьем теле нашла пристанище душа вашего погибшего Императора.

— Повернувшись к Арханцель, я заметил легкую улыбку. Глядя на пустой стакан, взмолился, чтобы в нем появилась вода. Проследив за моим взглядом, глава Гильдии магов ответил на мои мольбы. Я глотнул и замер, на несколько секунд прикрыв глаза.

— Вы не представляете, как сильно я люблю ее. — Прошептал я, не сдерживая волнение. — Больше всего на свете я хочу, чтобы она осталась здесь, со мной.

Больше всего я боюсь того момента, когда, открыв дверь в родной мир, я поймаю ее последний взгляд. Страшнее смерти, страшнее быть запертым в чужом мире — не увидеть собственного сына. Вы… — Я сглотнул, теряя остатки самообладания и вместе с ней и гордости. — Вы просто не имеете права удерживать ее, если она хочет уйти. Иначе никогда вы не посмеете назвать свой мир свободным. Более того, лишь вернувшись домой Марго и ребенок будут в безопасности. Сможете ли вы защитить ее, если не смогли защитить любимого Императора? Отпустите ее, если любите… — Я почувствовал, как ставшие ватными от волнения ноги, подгибаются подо мной, и ухватился за спинку кресла. Обвел глазами сидящих за столом людей.

Просто людей… И продолжил, но уже беззвучно, потому что голос в моем горле больше не жил: «Вы отпустите ее, каждый сам найдет причину — почему. Вы откроете ей дверь, иначе это сделаю я. Вы просто люди, но вы перестанете быть ими…»

Необыкновенно тяжело было передвигать непослушные ноги. Согнувшись под тяжестью ожидания, я побрел к себе. Очень пусто было в голове после всего сказанного.

Слова, что вырвались на свободу, будто впитали в себя всю жизненную силу, оставив меня опустошенным. Опустившись на лавку в саду, я тяжело откинулся на жесткую спинку. Наверно через какое-то время я все же добрался до комнаты, но как это было, я вспомнить не мог.

Я вздрогнул от стука в дверь и поднял голову. В проеме двери показалась головка Марго, потом она целиком просочилась внутрь. Я поднялся с кровати, хотя по телу разливалась свинцовая тяжесть.

— Они отпускают меня. — Тихо проговорила она без улыбки. Я кивнул, вздыхая. Вот все и решилось. Теперь дело за принципом действия артефакта… Очень тяжело было смотреть на нее. Отвернувшись, я подошел к окну. На садик опускалась ночь.

— Я пришла поблагодарить тебя. И попросить прощения… — Она запнулась. — за боль, которую успела тебе причинить…

— Брось ты. — Прошептал я. Голос бы предательски дрожал.

— Спасибо, Саша. И прости.

Не оборачиваясь, я услышал, как она тихо выходит. Вот и все. Почти все… Прости, любимая… И, прощай.

Я сглотнул, закрывая глаза.

16

Наверно, я все же заболевал, потому что на следующее утро чувствовал ту же тяжесть. Все тело и голова были свинцовыми, мутило как после хорошей пьянки. И самым показательным было то, что я проспал рассвет, что случалось со мной в этом мире крайне редко.

Проснувшись от светившего в лицо солнца и визгливых криков птиц, я тяжело сел.

Оглянулся к окну, удивленно понимая, что проспал завтрак и занятия с Аранисом. В дверь постучали для приличия, сразу открывая. С задумчивым лицом ко мне подходил мой нынешний учитель. Взял за подбородок, поворачивая лицо к солнцу, вздохнул.

— У нас есть свой медик псионик. Можно попросить посмотреть тебя главу Гильдии медиков, пока он здесь. Это, конечно, из ряда вон… Можно послать в Зальцестер.

— Может, просто аспирину?

— Саша, я же говорил тебе, — засмеялся Аранис. — Мы не пользуемся химическими средствами перекрывания боли.

— Тогда, я просто посплю еще часок, и все пройдет. — Откинулся я на спину, отворачиваясь от псионика.

— Глава видоков Морей планировал принять тебя сегодня в Гильдию. Я провожу тебя в четыре часа по полудню.

Аранис вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Но уснуть мне не дали. Через несколько минут пришла Марго.

— Ребята волнуются, куда ты пропал?

— Только не говори, что они выбрали тебя парламентером. — Усмехнулся я.

— Ты заболел? — Она обошла кровать и присела, протягивая руку ко лбу. — Ты ледяной…

— Марго, сделай одолжение…

— Мы, просто, волнуемся! — Встала она обиженно. Я сжал челюсти, чтобы не ответить, что я думаю об их волнениях…

Худышка дернула подбородком, выходя. Зажав голову между ладонями, я свернулся калачом и провалился в зыбкую дрему.

Второй раз я проснулся от холода. Укутавшись в плед, поднялся. Ноги совершенно отказывались держать, голова кружилась… В саду было тихо и сказочно спокойно, но крики птиц… Откуда их столько взялось на мою голову сегодня?

Дрожа крупной дрожью, я залез в ванну. Скинув плед, пошарил над головой и заорал, выскакивая из ванны. Как я мог забыть, что поток был холодным… Обойдя ванну, я настроил температуру воды и залез обратно. Через минуту, не в силах стоять, сел на дно и уткнулся лбом в колени.

— И долго ты тут так греешься?

Я вздрогнул, поднимая голову. В проеме двери, отмахиваясь от пара, стоял Макс.

— Вам приспичило ко мне делегации устраивать?

— Ты не пришел на завтрак, не пришел на обед, не выходишь из комнаты, выгнал Марго. Ребята волнуются.

— Кто больше: Влад или Артур? — Усмехнулся я криво, опуская лоб обратно на колени.

— Тимур больше. Ему не с кем тренироваться. А если ты намекаешь на Марго, то к ней уже никто не подкатывает.

— Неужто, боятся? — Удивленно поднял я голову снова на инструктора.

— Влад боится. — Макс прошел в комнату и присел на прозрачную сидушку у ванны. — Да и Марго не подает поводов.

— Макс, можешь просто уйти?

— Вылезай, давай. Ты уже сварился.

Я посмотрел на приятеля, криво усмехаясь. В голове стало легче, но перед глазами теперь плясали черные точки. Поднял лицо под поток, встал, выключая воду, и пошел вытираться-одеваться.

— Меня в Гильдию сегодня принимать будут. Сходите со мной за компанию. Если интересно будет, то найдется что рассказать дома.

— О-о! — Засмеялся Макс. — А без этого у нас не будет что рассказать. Да и не поверит никто.

— Макс… Как подумаю, что рано или поздно вы все исчезнете… Я думаю, что не смогу здесь остаться. Очень хочу, но не смогу.

Макс понимающе кивнул.

— Знаешь, что я тебе скажу… — Инструктор подошел к окну, пока я одевался. — Она останется. Помяни мое слово.

Я усмехнулся на это глупое предположение, и хлопнул его по плечу.

— Саш, она хочет домой, но рассуди: она псионик — это еще ладно. Но что делать в нашем мире вашему сыну? Кем он, обладая магическими способностями, у нас станет?

Будет ли чувствовать себя на своем месте? А главное, простит ли ее, когда узнает правду?

— Не уверен, что она об этом задумывается.

— Сделай так, чтобы задумалась. Это, в конце концов, и твой ребенок, как бы случайно он у вас не получился.

Я отвернулся и пошел на выход.

Как будто я не думал об этом? Можно подумать, что я и так не думаю о ней и ребенке целыми днями.

— Ты куда собрался-то? — Крикнул Макс от двери.

Я обернулся, соображая ответ. Тяжелая голова, ватные ноги — куда я собрался?

— К Аранису. Возможно, он знает, на каком этапе сейчас находятся главы, решающие проблему вашего возвращения домой.

— Ты действительно хочешь быстрее отправить нас домой? — Крикнул он мне в спину.

— Я хочу, чтобы это все закончилось… — Ответил я, не будучи уверенным, что Макс слышит меня. — Хоть как-нибудь, но закончилось…

Аранис, конечно же, был где-то вне зоны досягаемости, бегая по гильдейским делам по всей резиденции. Я попытался мысленно позвать его. Он говорил, что может слышать нас, даже если мы не псионики. Просто нужно было «громко» думать. Как умела громко думать Катя, мы все помнили. О том, что я тоже явно не шепотом думаю, мне уже доложил раньше Тальцус. Я напрягся, зовя его. Облокотился о стену…

Что же такое со мной? Даже простудиться здесь было негде: уже две с лишним недели мы сидели безвылазно в пределах охранного купола резиденции, под которым таились замок и несколько построек рядом. Вышел из замка по направлению к зданию школы. Вокруг сновали молоденькие девушки и парни: больше сотни студентов только что закончили слушать учителей.

На встречу шла Марго. Не знаю почему, но не хотелось мне встречаться с ней.

Возможно, я был не готов представать перед ней в этом состоянии… Эта участливость, эта незнакомая жалость — они были столь противоречивы и несвойственны ей, что казались лживыми в корне. Я не верил ей совершенно… Но разворачиваться и убегать было бы глупо. Она остановилась за несколько метров, смотря на меня большими удивленными глазами.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше всех. Ищу Араниса. — Подошел я к ней.

— Саш, ты в зеркало смотрел?

Замечательно: Марго умела и порадовать, и успокоить. Я пошел дальше к учебному корпусу, в надежде, что Аранис будет там. Еще несколько секунд я чувствовал ее взгляд, неприятно щекотавший спину и нервы.

В какой-то момент безумно захотелось сбежать отсюда вовсе, лишь бы не видеть их всех, хотя бы немного отдохнуть от них. Но уже сейчас я скучал по каждому из дайверов, уже сейчас было безумно плохо без них.

Между замком самой резиденции Гильдии и учебным зданием пролегала широкая дорожка, по краям которой удобно расположились скамеечки и замечательные цветастые газоны за ними. Я присел, чувствуя, что могу просто свалиться, не дойдя. Будто пьяный, откинул голову. В глазах закружилось небо в черных точках.

В ушах шумело.

— Я позову медика. — Услышал я рядом спокойный девичий голос. Поднял голову, отыскивая говорившую. Невысокая девушка с пепельно-серыми волосами и огромными серыми глаза смотрела на меня сочувственно и свысока.

— Не надо. Я в порядке. — Прошептал я.

— Ты только что терял сознание. Ты болен.

— Думаешь, медик сможет мне помочь? — Улыбнулся я ей как можно более миролюбиво.

Девушка подошла и села рядом, облокотившись локтем о спинку лавки.

— Помощь не всегда должна заключаться в лечении тела. Иногда помочь может просто совет. — Тихо ответила она, и ее голос чуть не потонул в шуме голосов проходящих мимо псиоников.

— Посоветуй мне что-нибудь от моей хвори. Ведь совет не обязательно должен давать медик? Знаешь, я очень боюсь врачей. — Улыбнулся я и поморщился, чувствуя, как голову раскалывает пудовый молот.

Она отрицательно покачала головой. «Я не смогу дать тебе совет» — говорили ее удивительные серые, почти прозрачные глаза.

— Позови Араниса, тогда, пожалуйста. — Кивнул я, облокачиваясь локтем на спинку лавки, а головой на руку.

— Саша…

Я вздрогнул и обернулся, услышав голос Марго. Разве ты не ушла?

Худышка села рядом, легонько улыбнувшись девушке напротив. Та кивнула и встала, продолжая свой путь.

— Аранис придет сейчас. Зачем он тебе? Тебе доктор нужен.

— Не нужен мне доктор. — Сказал я и понял, что процедил это сквозь зубы. — Откуда в тебе столько участия?

— Ты всегда такой грубый, когда болеешь?

— Какая тебе разница?

Марго с минуту смотрела на меня спокойным, ничего не выражающим взглядом. Потом встала и пошла прочь. Хотелось укусить, побить себя в эту минуту, когда ее тонкая спина удалялась и удалялась, пока я не зажал голову в ладонях…

Аранис все же настоял на встрече с местным терапевтом, но тот лишь покачал головой. Я ожидал, что меня послушают и посмотрят горло… Но молодой парнишка, стоявший передо мной и представленный как медик шестой ступени, лишь притронулся ко лбу и отрицательно покачал головой.

На подобный диагноз наши врачи потратили бы больше времени, чем те две минуты, которые провел со мной местный интерн. Причиной недомогания он назвал нервное истощение и подобную лабуду, порекомендовав посоветоваться с псиоником. Не долго соображая, я понял, что меня направили к психотерапевту. Стало, даже, обидно.

Еще пару дней меня мутило подобным образом. Силы были лишь на то, чтобы выйти подышать во внутренний садик. Видеть и слышать никого не хотелось. Иногда казалось, что я просто тихо умираю, но эти мысли быстро отходили на задний план, уступая место обычному жизнелюбию. После нескольких настойчивых просьб дайверы меня все же оставили в покое. С абсолютно пустой головой я слонялся из комнаты в сад, бултыхаясь в хандре и депрессии.

Узнав, что я приболел, Морей перенес мою инициацию на более поздний срок, но через два дня попросил посетить его. Работа в Гильдии требовала его срочного возвращение и ждать дольше он уже не мог.

Вот так, сидя в том же кабинете, в котором копались в моей голове псионики несколькими днями раньше, мы тихо беседовали, попивая горячий чай. Морей рассказал об устройстве Гильдии, бывшей максимально демократичной по простой причине малочисленности своих представителей. Получив мое согласие на вступление, Морей достал браслет из шкатулочки.

— Он не видим для невидящих. — Улыбнулся он хитро.

Я поделился мыслями о браслетах, вспомнив как нас окольцевали на судне «Хелена».

Тогда мы действительно подумали, что попали в рабство. Морей смеялся, рассказывая о значении браслетов наемников. Их использовали как знак того, что человек занят работой. Снять браслет мог лишь наниматель или представитель Гильдии. Если по каким-то причинам наемник покидал своего нанимателя в браслете, Гильдия проводила расследование. Репутация подобного наемника и вместе с тем и Гильдии, могла серьезно пострадать. По крайней мере, работу найти для человека с браслетом наемника было невозможно.

Я протянул руку, когда Морей сказал, что этот браслет легко снимается и ни к чему меня не обязывает. Через мгновение, стремительно разгораясь, на широком основании засветилось два узких поперечных камня: желтый и зеленый. Я удивленно поднял глаза к главе Гильдии.

— Арханцель предупредила о твоем желании остаться в нашем мире. Браслет настроен именно на твои способности. Ближайшая резиденция Гильдии находится в Зальцестере.

Желтый кристалл светится в случае наличия работы в области резиденции, где ты находишься.

— А зеленый?

— Зеленый кристалл загорается при появлении работы, которую в данной области можешь выполнить только ты. Третий камень, красный, загорается при необходимости связаться с представителями Гильдии. У псиоников этот пункт несколько проще реализуем, поэтому во всех Гильдиях служат псионики.

— Зеленый камень горит… — Подумал я вслух.

— Могу предположить, что в ближайшие годы ты не найдешь места в Объединенный Землях, где он бы не горел. На службе Гильдии сейчас два псионика первой ступени: ты и я.

Я снял браслет, вглядываясь внутрь. Камни медленно угасали.

— От чего он питается? — Сдался я, не обнаружив никаких уплотнений для батареек.

— От тебя. — Снова засмеялся видок миролюбиво. — Ты хорошо поработал в Баэндаре, Саша. Объяснять тебе много не приходится.

— Там портал сломан. — Вспомнил я зачем-то. В голове было так тесно, что все приходящие мысли тут же лезли наружу.

— Это к магам. Они тоже не скучают. Нужна серьезная причина, чтобы отправить кого-то, кто может снова настроить его.

— Деньги могут быть достаточно серьезной причиной?

— Тебе так понравился этот забытый всеми городок? — Удивленно улыбнулся Морей.

— Я хочу крылья…

Морей непонимающе смотрел на меня, ожидая продолжения. Я пожалел, что он не псионик и я не могу просто показать их ему.

— В Баэндаре есть невидимые крылья. Там же, где я взял меч из тумана. Я хочу их… купить.

Морей резко встал, и глаза его загорелись озорными искрами.

— Пойдем.

Я поднялся, чувствуя, что мое тело весит тонну. Пошел за видоком, в мгновение ока ставшего на двадцать лет моложе. Быстрым шагом тот шел в галереи, свернул в соседнее крыло, я еле поспевал. Уже входя в соседнее крыло, я замер, услышав всхлип. Сделал несколько шагов во внутренний садик и остановился, не решаясь больше двинутся с места. На лавке сидели Марго и Катя. Моя худышка обливалась слезами…

Резко обернувшись, она поднялась. Да, простому человеку остаться незамеченным для псионика здесь просто невозможно.

— Что случилось? — Направился я к ней удивленно. Стало очень-очень не по себе.

Марго же резко отвернулась и пошла в противоположную сторону.

— Не приставай к ней. — Остановила меня Катька, хватая за плечо.

— Она из-за меня ревет?

— У вас самомнение размером с земной шар! — Зло съязвила девушка, отпуская меня и направляясь за худышкой. Я удивленно моргнул.

— У кого у вас?

— У всех мужиков! — Крикнула она через плечо, скрываясь за кустами и яблоней.

Удивленно мотнув головой, я пошел обратно. Что ты будешь с ними делать? Бабы…

— Александр!

Я услышал голос Морея, проходя мимо распахнутой двери в этом незнакомом крыле замка. Удивленный тем, что не пришлось еще заглядывать в эту часть резиденции, зашел. И остолбенел, оказавшись в огромной библиотеке. По-русски выругавшись, закинул голову вверх.

— Александр, я здесь! — Повторил он нетерпеливым возгласом. Я пошел на голос, обходя гигантские стеллажи. Морей стоял у одного из них, торопливо листая книгу.

Самую настоящую привычную книгу! — Это книжное хранилище — самое большое в Объединенных землях. Вот здесь ты можешь найти много интересного о нашей Гильдии и об арефактах… Вот!

Морей развернул ко мне огромный тяжеленный фолиант, раскрытый на нужной странице.

Я уставился на картинку и выдохнул, узнавая свои крылья.

— Да, они. — Грустно подтвердил я.

— В Баэндаре?

— Да, там.

Морей улыбнулся еще шире.

— Постой… Они мои. Я их нашел, и я их куплю. — Засуетился я, понимая его недобрую веселость как угрозу для моего обладания крылышками. Мужик громко засмеялся, захлопывая книгу и ставя ее на место.

— Когда будешь лучше себя чувствовать, зайди в библиотеку Зальцестера… — Заговорил он быстро. — Там не книжная библиотека, думаю, ты не видел еще ничего подобного. Уверен, что ты найдешь много интересного.

— Не заговаривая мне язык, Морей.

— Найди кристалл с затерянными артефактами первой ступени и выше. Тебе многое понравится. Можешь хоть всю жизнь потратить на их поиски.

— Морей…

— Саша, эти крылья… Я их пятьдесят лет ищу!

Я пораженно замер, не зная, что ответить. Мужику передо мной на вид было не больше сорока. Не спрашивать же, сколько ему лет? «Хорошо, — подумал я и легонько улыбнулся: посмотрим, кто будет быстрее, в таком случае…» Уступать их я не собирался. Даже главе Гильдии, мечтающему о них полсотни лет. Значит не судьба, мужик! Не могу я терять все что нахожу в этом мире… Не могу и не хочу.

Поняв мою полуулыбку как согласие пойти на попятную, Морей улыбнулся еще шире.

На следующее утро я понял, что я все же иду на поправку. Самым явным показателем был появившийся аппетит и ранний подъем. И, хотя в голове имела место прежняя неопределенность и становившийся привычным страх, я знал, что хотя бы физически я поправляюсь. Наверное, что-то изменилось во мне: дайверы за завтраком вели себя тихо как никогда. А возможно, я был настолько увлечен своей идеей заполучить крылья раньше Морея, что мог и не заметить их разговоров. Я не избегал их, но то, что происходило с моим поведением и сознанием, было очень похоже на защитную реакцию. Я пытался отдалиться от них уже сейчас, чтобы потом было не так больно. Это понимал даже я сам и очень надеялся, что поймут и они.

После завтрака Аранис проверял на практике мое умение защищать сознание. В недолгих медитациях воздвигая мысленную стену, я понимал, что работать это могло и в нашем мире. Да, у нас каждый второй прохожий мысли читать не мог. Но некая внутренняя уверенность, спокойствие, защита от мысленных влияний действительно могла бы пригодиться всем нам. На мою просьбу позаниматься с остальными дайверами Аранис ответил отрицательно, аргументировав простым отсутствием времени. Но об истинных причинах отказа догадаться было не сложно.

Тогда я попросил о встрече с главой Гильдии медиков. Аранис удивленно посмотрел на меня. Не знаю, насколько ясно видел он мой план и видел ли его вообще, но он лишь посмотрел и кивнул. Очень нравилась мне привычка здешних людей не вмешиваться в чужие дела. Особенно это было ценно ввиду того, что эти люди при первой встрече узнавали о тебе больше, чем ты хотел бы и мог бы рассказать им сам.

Как оказалось, глава Гильдии медиков уже перебрался в резиденцию в Зальцестере и сегодня же собирался воспользоваться порталом. Клацнув челюстью, я попросил помочь мне добраться до города и найти здание Гильдии медиков.

Через пару мгновений, закрыв глаза, я мог найти дорогу к зданию Гильдии. Никогда прежде не виданный Зальцестер промелькнул перед мысленным взором стремительной вереницей картинок. Получив утвердительный кивок на вопрос о моем самочувствии, Аранис сказал, что я могу воспользоваться одним из летунов.

— Спасибо, дружище! — Тряс я его руку. Аранис удивленно наблюдал за моим эмоциональным рукопожатием. Через несколько минут я поднимался по ступеням на вершину башни. Птицы кормились внизу в загоне, но кристалл, на который записывались отлеты и прилеты, хранился здесь. Бюрократия властвовала и в этом мире.

Город подавлял огромным количеством людей на улицах. По сравнению с Зальцестером сказочный Баэндар был тихим поселком городского типа.

Я приземлился на ближайшей посадочной башне, как мне показалось. Но на вопрос, где же здание Гильдии, служащий башни махнул в направлении другого конца города.

Я вздохнул. Летать над городом запрещалось. Облетать город по окружности, рискуя снова промахнутся, я не решился. О своем топографическом кретинизме я узнал в двадцатилетнем возрасте, первый раз сев за руль. К сожалению, это, скорее всего, не лечилось.

Направившись в указанном направлении, я пожалел, что не взял привычную бумажную карту. Да, карта в голове — это было круто. Но не для меня…

С удивлением я понимал, как же давно я не ходил и не бегал. Усталость накатила через пару кварталов. Действительно: месяц на судне, две с лишним недели на территории Гильдии псиоников — было бы удивительным не атрофироваться при такой подвижности. Сбавив обороты, я восстанавливал дыхание. Удивительно было чувствовать себя частью этой совершенно чужой толпы. А двигаясь по центральной улице было бы странным оказаться вне толпы, так поразившей меня сверху.

Было бы очень интересно понять, что из видимого мне не видят другие. Практически каждое здание здесь покрывали полупрозрачные купола разных оттенков. По краю дороги чуть выше человеческого роста пронесся мимо желтовато-голубой шар размером с теннисный мяч. Я мог бы поспорить, что точно видел пару людей, накрытых невидимостью. Легкое прикосновение плаща одного из них заставило меня ускорить шаг, таким неприятным, омерзительным волнением оно отозвалось во всем теле. Чувствовали и видели ли это прохожие, я не знал. Но за неприкосновенность этой парочки я был уверен. Они отталкивали от себя на уровне инстинктов.

Прохожие сходили с их пути, не задевая даже краем взгляда.

Мимо прошла девушка в сером платье псионика. Светлые волосы и немного отстраненный, почти высокомерный взгляд, будто светящееся лицо — она очень сильно походила на Хелен. Обратив на меня внимание, она на долю секунды замерла.

Я мысленно выругался, чувствуя, что краснею. В следующее мгновение перед глазами очень ясно вырисовалась дорога до здания Гильдии медиков. Кивнув тому, что иду в верном направлении и нужно свернуть на следующем повороте направо, я мысленно поблагодарил красавицу. Обернувшись, я заметил легкий кивок — она даже не обернулась, скрываясь в толпе.

Минут через пятнадцать я все же дошел до нужного здания. В просторном холле сидела пожилая женщина. Осведомившись, кто я и зачем пожаловал, она на секунду ушла в себя. Псионик что ли? Я пытался понять, что было у нее в руках — что-то светящееся и колышущееся мягко обвивало обе ее руки.

— Второй этаж, по коридору направо, третья дверь с левой стороны. — Проговорила она быстро, снимая это нечто с рук. На секунду мне показалось, что я вернулся домой. Легонько кивнул. Пошел искать лестницу там, куда она махнула освободившейся рукой.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Александр. — Кивнул мне глава Гильдии, и указал на кресло. Невзрачная обстановка кабинета предполагала исключительно рабочий настрой. Скелета здесь не стояло и покрытой пленкой белой койки тоже, но вот исчезнувшая при моем вторжении то ли проекция, то ли иллюзия, говорили о том, что человек был занят. Я посмотрел на парящий поодаль металлический обруч с ножками вверх, больше похожий на подставку под сковородку… Присел в кресло.

— Возможно, я ошибаюсь в предположении, что моя новость ценна для Гильдии медиков… — Начал я осторожно, глядя в круглые, выпученные глаза главы. Даже в той круглой зале, когда я просил отпустить Марго домой, меня не брала такая оторопь. — У Марго была морская болезнь. — Продолжил я сбивчиво, понимая, что на связную речь я надеяться больше не могу, а продолжать надо. — Вы знаете, что такое морская болезнь?

— Александр, я понимаю, что наш язык может не содержать тех понятий и определений, которыми ты пользовался в своем мире. Но не нужно так смущаться, пытаясь что-то описать. У нас действительно не так много времени на беседу.

— В Баэндаре есть девочка, которая избавила Марго от морской болезни. Это ведь не лечится, я знаю, по крайней мере, в моем мире. Насколько ценна может быть эта девочка для Гильдии? Я не сомневаюсь, что убрать головную боль, как убирала она одним прикосновением, у вас могут почти все. Но вот настроить в считанные минуты совершенно не зависящий от сознания орган…

— Все органы зависят от сознания… — Перебил меня глава и кивнул. — Ты хотел рассказать об этой девочке? Только для этого ты прилетел?

— Да. Я хотел рассказать об этой девочке. Это совсем не важно? — Я действительно был готов расстроиться.

— Нет, это важно. Я надеюсь, что эта девочка окажется действительно талантливым ребенком и вступит в Гильдию медиков. Я завтра же пошлю коллегу посмотреть на нее. Оставь, пожалуйста, Серане всю полезную для поиска девочки информацию.

— В Баэндаре сломан портал… — Тихо сказал я.

— Какая досада. — Без эмоций ответил он. — Как только портал починят, я сразу же отправлю человека найти эту девочку.

Я встал, поняв, что зря трачу его и свое время. Даже, если девочка была действительно талантлива, даже если она могла в будущем стать медиком высокой ступени, сейчас у главы были совершенно другие дела. Это было понятно и, в принципе, совершенно логично.

Поблагодарив за встречу, я торопливо вышел. Предположив, что Сераной является та старушка, что встретила меня в холле, я рассказал ей, где живет маленькая врачевательница. Больше мне здесь делать было нечего…

Выйдя на улицу, я присел на ступени. Здесь было необычно тихо и безлюдно. Теплое осеннее солнце ласково грело, немного слепя. Я задумался, наблюдая за птичкой на дороге. Что у нас было на повестке дня? Отправить дайверов домой. Заполучить всеми правдами и неправдами крылья. И унести на этих крыльях любви Марго… куда-нибудь, откуда она не захочет возвращаться. Я рассмеялся своим радужным планам.

Когда солнце начало припекать, я понял, что сижу какое-то время совершенно без мыслей, загипнотизированный прыгающей птичкой. Поднялся, разгибая спину и закатывая рукава. Уставился на браслет, с практически неразличимо горевшими на солнце двумя камнями. Красный был по-прежнему безучастен.

— Критинос! — Сказал я птичке, улыбнувшись. Дорога моя лежала в родную Гильдию видящих. Хотя, насколько родной она станет для меня после того, как я уведу крылья из под носа главы, предположить было сложно.

Прохожие охотно объяснили дорогу, хотя этот маленький дворец с глазом над воротами я бы не пропустил и сам. Трехэтажный особняк недалеко от центра города — самое достойное место для резиденции видоков. Я улыбался, как дурак, поднимаясь по широким белым ступеням.

Вот это я понимаю — резиденция! Я определенно соглашался с Хелен, сказавшей еще в пустыне о том, что Гильдия видящих является самой богатой. Убранство комнат и кабинетов особняков, где располагались штаб-квартиры видящих, говорили сами за себя. Мне резко захотелось поселиться здесь, но я отогнал эту мысль. Несмотря на то, что последние дни мы практически не виделись с Марго, я знал, что она где-то рядом. Пусть не со мной в эту минуту, но рядом…

Парень, мой ровесник, в холе вежливо улыбнулся посетителю. Короткой и веской фразой пообещал найти все, что я потерял, заставив меня улыбнуться до ушей.

— Я, вообще, поработать пришел.

Тот непонимающе моргнул. С минуту я объяснял ему, что являюсь видоком. На браслет несчастный не реагировал, так как сам его не видел. Когда он предположил, что может не знать меня, спросил о ступени. В какой-то момент мне показалось, что он выволочет меня за шкирку на улицу, но вежливость победила. С нервным возгласом: «Одно мгновение, я уточню!», он скрылся из моего поля зрения. Я засвистел, подбоченясь и переминаясь с мысков на пятки.

— Александр! Как ты себя чувствуешь?! — Громко смеясь, навстречу шел Морей. На лице семенящего за ним парня затаилась маска ужаса. Похоже, со своим доходным местом он уже распрощался; похоронил и закопал свою карьеру. — Рад, что ты решил помочь разгрести нам накопившиеся дела до того как… проводишь своих друзей.

Морей строго посмотрел на служащего холла и кивнул на его место. Тот прыгнул туда в мгновение и затаился, не дыша.

— Прости его. Я, действительно, не предполагал, что ты можешь так рано появиться в Гильдии.

Не скажу, что с трудом подавил желание показать парню язык на прощание, но мысль такая мелькнула. Морей повел меня вглубь особняка, расспрашивая, желаю ли я тут поселиться или нашел уже себе жилье в городе, хочу ли я есть или пить и проявляя другие знаки гостеприимства.

— Я вечером уже покину Зальцестер. Слишком много дел. Пошли, познакомлю с управляющим. Сейчас здесь три видока, не считая нас. Кларисс четвертой ступени, Филат и Орхаз — девятой. Кларисс одна на все побережье, мотается постоянно. Все трое живут в городе. Работы невпроворот. Тебя ждут поиски совершенно другого уровня, так что не вздумай браться за городскую работу. — Тараторил Морей, ведя куда-то по коридорам и залам.

— Этот бродяга выбрал себе самый дальний кабинет и появляется там только когда я в Зальцестере. Пинай его сразу, как тебе что-то понадобится. Совсем разленился.

Для дальних путешествий ты пока не готов, как я могу предположить?

— Нет, не готов.

Морей кивнул, толкая одну из дверей. В низком кресле у окна сидел невысокий полненький мужичек с высокими залысинами и большим ртом. Когда мы зашли, он махнул рукой, выключая то, что мелькало вне зоны нашей видимости. У стены в воздухе плавало металлическое кольцо, явно более интересного дизайна, чем в кабинете главы Гильдии медиков. Я с трудом сдержал снисходительную ухмылку.

Управляющий встал, здороваясь и поднимая брови.

Морей представил нас друг другу, быстро проговаривая обязанности управляющего.

Даже экскурсию по Зальцестеру, и ту он обязан был мне организовать. Похоже, главе Гильдии был не по нраву скучающий люд, его натура требовала действия, поисков! Заверив, что я могу обращаться к нему совершенно, просто абсолютно по любому поводу, управляющий широко улыбнулся, став похожим на лягушонка. Кивнув в ответ, я пошел за спешащим к следующему пункту нашей остановки, Мореем.

Через минут двадцать я был свободен. Точнее Морей был свободен от меня и помчался работать. К кому обращаться за работой я знал, о своих правах и привилегиях в резиденции — тоже. Он был спокоен и обещал, что мы увидимся как только я отправлю своих друзей домой. «И тогда начнется настоящая работа!» — Сказал он на прощание, дотрагиваясь до моего плеча.

Я вернулся к помощнику управляющего: сухощавому деревянному человеку неопределенного возраста. Подняв на меня взгляд, он моргнул, используя для этого и верхние и нижние веки. Я тяжело вздохнул, опускаясь на кресло напротив него.

Эзнер — вроде, так его звали. Вспоминая Кхартгара, я был уверен, что именно с ним мне придется общаться в Зальцестере, чтобы действительно получать результат.

— Мне нужен список работы выше четвертой ступени и бумажная карта города. — Начал я тихо.

Эзнер наклонился куда-то вниз, и я удивленно привстал, пытаясь увидеть, что же он там внизу делает. Вскоре он поднялся ко мне, держа в руках маленькое золотое колечко. Какой-то манией меня преследовали браслеты и кольца в этом мире. Тем временем он жестом попросил мою ладонь и вложил в нее кольцо.

— Зальцестер? — Переспросил он.

— Зальцестер. — Подтвердил я и вздрогнул. Из кольца вырос миниатюрный желтенький Зальцестер во всем великолепии.

— Что ты хочешь найти?

— Гильдию медиков. — Ответил я наугад, и маленькое здание практически у края города подсветилось зеленоватым цветом. Я закусил губу и благодарно посмотрел на Эзнера.

— А я где сейчас?

Тот протянул руку и указал пальцем на миниатюрную желтую окружность, символизирующую колечко у меня в руке. Я закрыл ладонь и еще раз взглянул на Эзнера. Тот улыбнулся, точнее его щека чуть дернулась, но я понял, что он улыбнулся. Облегченно выдохнув, я надел кольцо на палец. Ради одного этого приобретения уже можно было вступить в Гильдию.

— Если нужна карта с обозначениями, кольцо нужно положить другой стороной вверх.

Список я составлю к завтрашнему дню. — Пообещал он.

Я подумал о том, что Морей может заинтересоваться тем, какие задания я выбрал первыми, поэтому завтрашний день подходил как нельзя кстати.

— А можно мне как-нибудь организовать птицу?

— Птицу?

— Летающую птицу. — Кивнул я, понимая, что вряд ли прояснил, что за птицу я хочу.

Но Эзнер не переставал меня радовать. На совершенно неэмоциональном лице, где властвовали моргающие обоими веками глаза, появился оттенок понимания.

— У нас три летуна. Одним постоянно пользуется Кларисс, второй периодически нужен Филату или Орхазу. На третьем летает управляющий, когда глава не в городе.

— Морей в Зальцестере до вечера. Значит, завтра я смогу забрать птицу?

Несколько секунд Эзнер соображал. Я предполагал, насколько нагло мог выглядеть в глазах гильдейских служащих. С другой стороны я был уверен, что если вдруг возникнет вопрос: управляющий или я — Морей даже задумываться не будет.

— Я могу сам обрадовать управляющего тем, что он теперь ходит пешком. — Понял я заминку этого замечательно мужика. Тот поднял на меня взгляд, ожидаемо моргнув.

— Я предупрежу его. — Кивнул он. — Для меня это будет удовольствием.

Я засмеялся, улавливая иронию в его речи, совершенно не отличающейся оттенками.

С каждой секундой он нравился мне все больше и больше.

Башня, на которой я оставил летуна, с помощью карты нашлась очень быстро. Меньше чем через двадцать минут я уже приземлился под видимым лишь мне куполом резиденции Гильдии псиоников. Предполагая, что дайверы обедают, я побежал в залу, отведенную для нас.

— Завтра у меня будет своя птица! — Радостно похвастался я, проходя к столу.

— Они поняли, как отправить нас домой. — Ответил в тон мне Макс. Не скажу, что эта новость меня безумно обрадовала.

Пройдя к столу, я сел на свободное место рядом с Марго. Дайверы болтали о том, что я пропустил сегодня, летая в город. С края стола напротив сидел незнакомый парень. Представлений я не дождался, принявшись за еду. Возможно, это псионик, рассказавший им новость?

— В предыдущий раз дверь открыл псионик, видящий меч и использовавший магическую силу одного из сильнейших магов этого мира. В этом была вся проблема. Такого как Андрес найти больше невозможно. — Начал Макс.

— Поэтому они сидели неделю и думали, почитывая книжки по древней истории. Нужны были схожие условия: псионик, программирующий путь и магия, как энергия. Так же вполне логично, что меч желательно еще и видеть. — Продолжал Тимур.

Я внимательно слушал, наблюдая краем глаза за Марго.

— Так что теперь мы можем отправиться домой! — Радостно сказал Влад.

— А что это за парень? — В образовавшейся паузе все же решил уточнить я у Марго.

— Какой парень? — Повернулась она ко мне удивленно.

А потом резко выдохнула, вскакивая на ноги. Вместе со стулом парень полетел к стене.

— Что происходит? — Вскочил Влад, сидевший как раз рядом с незнакомцем.

— Тут маг.

— Где маг? Какой маг? — Катя выпрыгнула из-за стола и двумя прыжками обогнула стол.

Тем временем незнакомец поднимался, потирая ушибленный затылок. «Я не вижу его!»

— Совершенно отчетливо я услышал голос, именно голос Марго у себя в голове.

Никогда раньше она так не делала…

— Ну, я-то вижу! — Крикнул я ей в ответ.

В его руках росло нечто черное и клубящееся. Мысли, будто ватные, медленно переминались в голове. Что делать?

Хватая Марго под руку, я побежал к двери, постоянно оборачиваясь. В след нам, уже минуя обеденный стол, медленно расплывалось черное клубящееся облако.

Дайверы, повыскакивавшие со своих мест, замерли на месте, не находя себя в происходящем.

Я распахнул дверь и еле удержался на ногах, отпрыгивая… С разбегу в зал влетел Тальцус, за ним бежали еще двое незнакомых псиоников. Будто на ускоренной пленке с неимоверной скоростью и силой хватая меня за руку, Тальцус кинул что-то вперед.

«Ко мне!» — Отчетливо рявкнул он у меня в голове и дайверы как один побежали к нам. Тем временем то, что он успел кинуть, зависло в воздухе прямо в расширявшемся облаке и стремительно поглощало его. Маг опустился на колени, зажав голову и корчась от боли. Еще через пару мгновений Тальцус отпустил меня и пошел к парню, скорее всего потерявшему сознание.

— Что же за привычка детей к нам подсылать… — Задал риторический вопрос один из незнакомых псиоников, поднимая обмякшее тело на плечо. Дайверы в ужасе смотрели на незнакомца, не находя слов.

Тальцус кинул на него многоговорящий взгляд и тот потупился. О чем-то они тут общались, но это уже было не про нашу честь. По виноватым взглядам можно было догадаться, что эти двое как раз и должны были обнаружить лазутчика…

— Бывает. — Улыбнулся нам Тальцус, убедившись, что все целы и невредимы. Кинув последний взгляд на уволакивающих незнакомца псиоников, Тальцус пошел к столу. — Что-то я проголодался…

Я выдохнул и легонько улыбнулся, поворачиваясь к Марго. Ей было не до улыбок: я отчетливо видел ее злость из-за минувшей беспомощности.

— Тальцус, как ты его увидел? — Пошла за псиоником Марго.

— Это последний курс, Марго. — Ответил тот миролюбиво, накладывая себе обед.

Марго насупилась еще больше. Похоже, ее честолюбие могло сыграть хорошую роль в моей судьбе.

Своим присутствием Тальцус разрядил обстановку и я из первых уст услышал план возвращения дайверов в родной мир. Оставив без внимания гору перелопаченных первоисточников о древних артефактах и мозговые штурмы, псионик рассказал самую суть.

Пару тысяч лет назад их мир был насыщен магической энергией несколько обильнее, чем ныне. В те времена даже в зародыше не было гильдий и ступеней. Любой псионик мог переместиться в любую точку мира своего и без посторонней помощи открывал двери в другие миры. В борьбе за власть и признание одной мыслью или взмахом руки с лица земли исчезали города… Вот, в те времена и произошла маленькая катастрофа, которая ныне должна помочь выбраться дайверам из этого мира.

Доев, он махнул рукой, приглашая следовать за собой. В соседнем кабинете прямо по центру в воздухе витала маленькая модель земли. Реки текли, засунув палец в океан, можно было почувствовать легенькое течение. Где-то дымился вулкан.

— Вот здесь. — Тальцус ткнул пальцем в снежные вершины горного хребта. — Собрались пара десятков магов, чтобы решить, кто уйдет, а кто останется. Да, сейчас измельчался маг… Да, и псионики с видоками уже не те. Но не будем плакать по этому поводу. Уходить никому не пришлось, потому что они предположить не могли, как неудачно выбрали место. Еще парой тысяч лет ранее здесь был захоронен некий артефакт, предполагаю принесший много неприятностей своим создателям и пользователям. Это можно понять по тому, как далеко от цивилизации его упрятали.

Начался бой и огромное количество энергии оживило или активировало этот артефакт.

Что там, не спрашивайте. Это все мы прочли несколько дней назад в кристаллах памяти, в достоверности которых мы уверены, но о подробностях и частностях можем только мечтать. Могу предположить, что бой кончился через пару мгновений после начала. Триста семьдесят лет назад группа рейнджеров исследовала те места, но в горы не поднималась, доложив лишь о явном присутствии магии. Арханцель уверена, что, поднявшись в горы, она сможет использовать ту магию для открытия портала.

Если, конечно, она не материализована в нечто опасное. Мы не знаем, что за артефакт там был захоронен, и что могло с ним произойти за века, которые он оставался активным…

Я сглотнул, пытаясь уместить эту историю в сознании. Как-то очень страшно становилось и совсем-совсем не хотелось отправляться в эти горы.

— Когда мы отправимся в дорогу? — Задал правильный вопрос Артур.

— Надеюсь, вы не сильно торопитесь. — Вздохнул Тальцус с легкой улыбкой.

— Арханцель рожать меньше чем через месяц… — Догадалась Марго и Тальцус кивнул.

— Мы находимся вот здесь. — Тальцус крутанул живой глобус и ткнул пальцем в точку у побережья. — Вот это все Объединенные земли. — Махнул он рукой как ведущий прогноза погоды. — Ближайший портал, которым вы сможете воспользоваться, находится в Баэндаре, верно?

— Нет, — Отрицательно покачал я головой. — Во-первых, он сломан в Баэндаре, а во-вторых, я лишь из любопытства прошел процедуру запоминания. Не думаю, что кто-то еще догадался это сделать.

Тальцус изобразил на лице гримасу и отвернулся. Если бы я не знал его достаточно хорошо, можно было совершенно оправданно обижаться. Нет, дебилами он нас не считал. Просто очень неудобно все было и не вовремя.

— Ладно. Значит, вы поплывете на корабле в Англаштен. Я прибуду туда сразу, как только вы ступите на берег. — Тальцус ткнул пальцем в новое место, крутанув глобус. — Отсюда пешком, на летунах, на кораблях… Короче только самостоятельно.

В этой области сплошная пустошь, а потом начинаются горы.

— Сколько это займет времени? — Марго, тихая и бледная, повернулась к псионику.

— Давай посчитаем. — Вздохнул он не более радостно. — Вы можете отчалить сразу, как Арханцель родит. Тогда вы прибудете в Англаштен как раз к тому времени, как я смогу позволить себе покинуть резиденцию. Это три недели, может чуть дольше. — Тальцус крутанул глобус и ткнул пальцем в ярко зеленую область. — Там, так же как и в области Баэндара, мало что может подняться в воздух.

— У вас что-то с гравитацией тут? — Удивился Макс.

— Да, именно так. — Кивнул псионик, скорее всего, быстро выудив объяснение незнакомого слова у Макса же из головы. — Вот по этой полосе и вот здесь вы, даже, птиц не встретите. А вот тут летают даже камни. Наследие предков, в общем.

Они любили повоевать.

— Как же плохо у вас с транспортом… — Озвучил нашу общую мысль Артур.

— У нас все хорошо. Наш транспорт это порталы, кристаллы, цинны… Но вы быстрее пешком дойдете, чем разберетесь со всем тем, что мы используем для путешествий.

В моем мире ребенок с рождения учится пользоваться разработками магов. Вы используете машины для тысячь людей. Я бы сотню раз подумал, прежде чем шагнуть в этот агрегат, но для вас это нормально. Поймите и вы, что не всему можно научиться, лишь поняв, как это работает. Я могу дать тебе кристалл для перемещения, Артур. Но где потом мне тебя искать?

— Ясно…

— Отсюда — наземными животными до степей. Влага, богатая растительность и много-много насекомых, которые будут счастливы нашему визиту. Не больше недели уйдет для того, чтобы пересечь эту полосу. Выйдем в степь и дальше недели две может быть до воды. Обогнем мыс на судне и высадимся здесь. — Водил пальцем по глобусу Тальцус. — Приблизительно здесь начинается чувствоваться та энергия, на которую мы надеемся. Животные сюда не пойдут ни под каким воздействием. Отсюда пешком и в горы. Людей, скорее всего, мы тут не встретим так же. По предварительным подсчетам недель пять или шесть. Что в горах будет, я не знаю. Когда договорюсь с рейнджерами о проводнике, будет более точный срок. Арханцель присоединиться к нам уже на вершине или там, где мы остановимся.

— В смысле? — Шепнул Влад.

— Она переместиться.

— В пространстве?

— Нет, Влад, во времени. — Огрызнулась Катя. На ее лице отражался не меньший шок.

— А ты можешь? — Спросил я.

— Я мог бы попробовать… Но очень не хочу оказаться зарытым в землю где-нибудь в километре от точки назначения без руки или головы, моральным уродом или просто трупом…

— Аа…

— Нужна слишком сильная концентрация, память и сила мысли. Не думаю, что смогу это сделать когда-нибудь.

— Тальцус, мы не можем выйти раньше, без тебя? — Спросила Катя.

— Боюсь, что нет. Арханцель нужны мои глаза, ощущения, сознание. Без абсолютного понимания, куда она перемещается, она не сможет собраться. А доверить свою жизнь кому-то еще… На это не пойдет ни она ни я.

— Тальцус… — Начала Марго, но он прервал ее.

— Вопрос не в том, кто может. Вопрос в том, кто хочет это сделать. Так что, давайте, оставим этот разговор и начнем готовиться к путешествию в Мертвые горы.

— Мертвые горы? — Поперхнулся Влад.

— Я не сказал, что они так называются?

Тальцус улыбнулся через плечо, выходя из кабинета. Глобус продолжал медленно поворачиваться. Все молчали.

Всем, включая меня, было нужно время, чтобы переварить рассказ псионика. Тяжелым грузом на плечи давило понимание того, что в принципе-то мы никому не нужны здесь. И то, что глава Гильдии псиоников с мужем готовы помочь дайверам попытаться (а об успехе пока речи не шло) вернуться в родной мир ставило нас в положение, когда кроме благодарности предложить нечего, а благодарность — ничто, принимая во внимание все риски.

Понурив носы, дайверы пошли на выход.

— А ведь не понятно еще, где мы окажемся! — Обрадовал всех, на последок, Влад.

Дальше голоса утихли.

Марго, маленькая и тихая как никогда, не отрываясь, смотрела на земной шар.

— Вот это Африка. — Показала она пальцем. — А вот тут Баэндар.

— Как-то ее отнесло слишком.

— Угу. — Согласилась она. — Я третий день на него смотрю…

— На глобус? — Удивился я.

— Да. Смотри. — Худышка повела рукой, осторожно поворачивая шар. — Видишь остров?

— Ну, это даже не остров, а целый континент… Австралия?

— Нет, вот Австралия. Я все нашла. Почти все на месте, где-то дальше, где-то ближе или вообще не отрывалось от континента. Но вот этот остров — это Атлантида.

— С чего ты взяла? — Улыбнулся я, делая шаг к ней. Марго повернулась, бросая острый, почти злой взгляд.

— Это Атлантида, Саша, я уверена. И знаешь что?

— Что? — Обнял я ее легонько, чувствуя, как соскучился.

— Арханцель, Тальцус и Ахельцес — они атланты. Та самая раса исчезнувших совершенных людей.

— Хорошо, они атланты. — Согласился я, улыбаясь.

— Саша, я серьезно! — Сделала попытку вырваться худышка.

— Ну, так, и я серьезно! Ты только представь, как я соскучился!

Марго замерла, внимательно смотря на меня снизу вверх.

— Что там? — Не выдержал я, смеясь.

— Где там?

— У меня в мыслях. Ты же в них роешься?

— Крылья. — Вздохнула она.

— Что, сейчас? Крылья? Ты шутишь! Я думаю только о тебе… о вас.

— Нет, ты хочешь меня. А думаешь о крыльях.

Я обиженно отпустил ее. Ну, как так может быть, что даже собственными мыслями я не могу управлять. Марго рассмеялась, расслабляясь.

— Знаешь, ты маньяк. — Улыбнулась она. — Если тебе втемяшится что-то в голову, как я или меч, теперь крылья… Ты же напрямик пойдешь, не замечая ничего вокруг…

— Это так плохо? — Я сделал еще более обиженное лицо.

— Это опасно.

— Ты же меня защитишь? — Усмехнулся я.

Я планировал не отпускать Марго до утра, но она призвала на помощь высшие силы.

Когда на улице начало смеркаться, в дверь постучал Тимур и настойчиво попросил меня пойти с ним тренироваться. В какой-то момент мне показалось, что хоть и в шутку, но он действительно встал за дверью на колени.

Еще на судне, став его грушей для битья и спарринг партнером, я понял, как мне не хватало занятий каким-нибудь боевым искусством. Выматывающие в первые недели тренировки, спасали меня от изводящих мыслей о Марго. Позже, они же дарили массу энергии и позитива, заряжая на подвиги тело и мысли. То, что я стремительно приходил в форму, первой заметила Марго. Еще на судне она не утаила однажды удивленного взгляда. Прошло еще очень мало времени для серьезных успехов и результатов. Но я был искренне благодарен Тиму за этот нечаянный подарок. А началось все с невинного вопроса, может ли он показать, как обращаться с Арманцусом — моим баэндарским приобретением. Д’Артаньяном я пока не стал, но чувствовал себя уже намного увереннее и с оружием в руках и без него.

И вот — он ныл у меня под дверью. Как я мог ему отказать? Задней мыслью понимая, что Тим не стал бы ломать комедию без причины, я вышел.

Хлопнув меня по плечу, он направился в учебный корпус. Там размещались два зала для занятий по физ. подготовке. Не знаю, насколько хозяева этого мира были знакомы со спортом. Но однажды виденное зрелище привело нас в полный восторг. Мы ждали, пока освободится один из залов. Учащиеся последнего курса как раз отрабатывали бой с невидимым противником. Я был уверен, что никогда не увижу подобное в реальной жизни. Сказал бы мне кто, что это «никогда» наступит так скоро…

— Ты не думал остаться? — Спросил я по дороге.

— Не думал. Ни мне, ни Катьке тут делать нечего. Это у вас с Марго здесь может быть вполне перспективное и радужное будущее, а мы тут — никто.

— А там вы кто?

— А там мы дома…

Я вздохнул, соглашаясь. Из головы не выходила Марго, заставляя млеть и улыбаться.

Через полтора часа, уставшие и мечтающие о душе, мы сидели на ступеньках школы и плакали о сигаретах. Как же не хватало чего-нибудь ядовитого и химического в этом мире. Даже меня, давно бросившего курить, ломало от их слишком чистого воздуха и слишком здоровой пищи…

— Марго читает мысли? — Спросил он как-то странно.

— Если и читает, то не подает виду. Если честно, я уже привык к тому, что она где-то на шаг впереди… Будто свысока — все знает и молчит.

— Ладно… — Сдался Тимур и я повернулся к нему, уже понимая, что же он решился рассказать. — Катька рассказала вчера одну историю. Диковатую, но очень похожую на правду. — Он помолчал полминуты, собираясь с мыслями. Я был готов уже пнуть его, когда он продолжил: — Они с мужем были знакомы с детского сада. Двадцать пять лет считай вместе — с бессознательного возраста. Любовь, это все понятно, но там вся жизнь была. Они, как я понял, действительно были одним целым. Не удивился бы, если бы и в старости умерли в один день. Лет шесть назад поняли, что не могут иметь детей. Марго сначала с ума сходила, потом успокоилась. Решили, что проживут жизнь так, планировали взять из приюта. Но с годами становилось все хуже и хуже. Он соглашался расстаться, соглашался, чтобы она завела ребенка от другого. В общем на все соглашался, но Марго ничего не нужно было. Она смирилась с тем, что муж не может иметь детей, а сама угасала. Он это видел. И год назад произошла авария, он разбился на машине…

Я сглотнул, опуская голову. Но он не закончил.

— Катька сказала, что Марго просто уже не могла держать все в себе. Она считает, что муж просто отпустил ее, поняв, что уйти она не сможет, а рядом с ним потухнет.

Я оглянулся на Тима. Парень смотрел вперед на дорогу, не поворачиваясь ко мне.

— Пойду, душ приму. — Сказал он, поднимаясь.

Где-то в стороне Зальцестера небо разрезали молнии. Несколько минут я сидел без мыслей, наблюдая его удаляющуюся спину. Потом опустил глаза. В голове было пусто и гулко.

Насколько тесным и замкнутым должен быть мирок их семьи, чтобы взорваться так жестоко изнутри? Страшнее всего было бы замкнуть свою жизнь на одном человеке, не видя вокруг ничего и никого больше, достойного внимания и любви… Страшная и глупая история. Такая реальная, и от того еще более дикая…

Тяжело вздохнув, я поднялся. Нереальная тишина и безветрие, сама притаившаяся ночь говорили о том, что к резиденции Гильдии крадется гроза.

Мы смирились с ожиданием и вынужденным просиживанием на месте. С утра все были спокойны и необычно тихи. О шпионе не разговаривали, предоставив псионикам поделиться новостями самим. Я же собирался за списком работы в резиденцию моей Гильдии с надеждой, что там будут задания от Гильдии магов. Но при этом очень не хотелось отходить от Марго. Ощущение опасности, нависшей над нами, не давало покоя.

— Знаете, мне всегда казалось, что в подобном мире постоянно должно что-то происходить. — Поведал нам Влад, я поднял взгляд от тарелки. Ужа давно я не слышал или не хотел слышать его. — А тут, оказывается, бывает так же скучно, как и у нас.

Не доев, с места поднялась Марго. Все обернулись к ней.

— У них что-то происходит. — Задумчиво проговорила она, оборачиваясь к двери.

— Ну вот, как на заказ! — Весело поднялся Влад. — Что-то интересное?

— Что-то опасное…

Не говоря больше ни слова, Марго быстро направилась к выходу. Не дожидаясь приглашения, мы пошли за ней. Прошли насквозь внутренний садик и замок, и оторопело встали на террасе. На обширном пространстве, испещренном клумбами и дорожками, ведущими к двум учебным корпусам, бегали люди. Псионики, служащие Гильдии, студенты. Семеро столпившихся в непонимании пришельцев из другого мира, казалось, никого не волновали. Через минуту я понял, что некоторые псионики становятся в центре площади, остальные по ее краям. Еще через минуту я ошарашено выдохнул, ловя на лету челюсть. Огромная плита, как мне казалось, являвшаяся неотделимой частью площади, начала осторожно подниматься в воздух.

— Охренеть… — Выдохнул Макс рядом.

— Что это? — Ухватила Марго мимо пробегавшую девушку.

— Экзамен! — Крикнула девушка, не останавливаясь.

Я непонимающе смотрел на поднявшуюся метра на четыре плиту с приблизительно двадцатью псиониками. Набрав безопасную для зевак высоту, платформа стремительно двинулась в сторону Зальцестера.

— Телекинез… — Прошептала худышка, задумчивая потирая виски. — У нас это называется телекинез! Там остров!

Мы непонимающе смотрели на нее. Тогда Марго зажмурилась и наклонила голову.

— Там остров летит! — Вытянула она руку в сторону Зальцестера.

— Летит? — Не понял Артур.

— Если они не изменят направление его движения, он снесет половину города!

Катя нервно икнула, прижимаясь к Тимуру. Я же без чтения мыслей понимал, как сильно Марго хочет на это посмотреть. Глаза горят тем забытым яростным огнем, губы нетерпеливо сжаты. Схватив худышку за руку, я побежал в сторону башни с летунами.

— Куда вы? — Крикнул Артур. Я, лишь, обернулся улыбаясь. Летающий остров!

Служащий башни был готов отдать мне птицу, но о Марго его не предупредили.

Худышку это, похоже, остановить не могло уже давно. Криво, совершенно незнакомо улыбнувшись, Марго плотно подошла к пожилому невысокому человеку. Она определенно или внушала ему что-то или угрожала. По крайней мере, лицо его менялось в совершенно непонятных эмоциях. Через несколько минут, записав, что мы взяли двух птиц для полета в Зальцестер, он отпустил нас.

«Остров» мы увидели сразу, как поднялись в воздух над защитным куполом.

Невыразимой силой выдранный из земли огромный кусок медленно несло со стороны моря к Зальцестеру. Буквально в десятке километров он должен был пройти от резиденции Гильдии. Если не изменить направление его движения, то он действительно снесет ближнюю к нам часть города. Задевая вершины деревьев, с острова опадали внушительные комья земли и каменные глыбы. Мы направили птиц прямо на него, постепенно поднимаясь выше и выше, пока страх не пришел на смену азарту. Минут через пятнадцать полета мы опустились на пушистую траву и сползли с птиц. Марго зябко ежилась и озорно улыбалась.

— У них тут явные проблемы… — Улыбалась она, оглядываясь. Мы были в километре от обрыва на мягкой и пушистой поляне зеленой травы и… маков.

— Я чувствую себя Элли в стране Оз. — Проговорил я, проводя рукой по цветку.

— Сколько он в диаметре?

— Не знаю! — Удивился я и предположил: — Километров десять-пятнадцать?

— Да, наверно.

— Хочешь тут домик? — Вскинул я брови, сам удивляясь своему дикому предложению.

Марго захохотала.

— Псионики развернут его обратно в море и уничтожат.

— А… — Огорчился я.

В принципе это было вполне прогнозируемо. Если бы остров летел повыше хотя бы метров на тридцать, то опасности для строений и населения внизу было бы меньше.

Хотя все равно с него постоянно что-то сыпалось… А ближе к экватору он скорее всего осел бы сам, если верить тому, что там ничего не летает. Это же надо такое увидеть!

— Ты довольна? — Улыбнулся я худышке, привлекая ее к себе.

— На меня постоянно кто-то давит. В Гильдии не так заметно, но здесь… Кто-то наблюдает за нами.

— Сархат? — Предположил я.

— Я не знаю. Они начали…

От резкой смены интонации я непонимающе тряхнул головой. Что начали?

— Они разворачивают остров. Пошли…

— Куда?

— В Зальцестер! Ты же хотел показать мне резиденцию своей Гильдии?

— Ты все знаешь? Все мои мысли, все желания, все намерения?

— Я знаю, что ты хочешь удержать меня в этом мире. Я знаю, что ты любишь меня и ребенка. Я знаю, что тебе больно и что ты счастлив одновременно. Я знаю, что ты пытаешься убежать от своих чувств и мыслей, а так же избавиться от меня поскорее, чтобы эта пытка закончилась. Ведь именно так ты думаешь? Да, я знаю все или почти все. И это не честно, но я не просила этот дар. Так что мне не за что извиняться, Саша. И, да, я не боюсь сказать слишком многого. — Марго быстро направлялась к птицам. — Потому что я так же знаю, какой опасностью для меня обернется решение здесь остаться. И, даже, если я к тебе что и испытываю, это не имеет никакого значения. Все опасности нашего родного мира — ничто по сравнению хотя бы с этим летающим островом. И я никогда не буду здесь дома, как и мой сын.

И никогда я не научусь тому, что дети рожденные здесь знают с пеленок. Каждую минуту, находясь здесь, я знаю, что меня хотят изгнать, а ребенка уничтожить.

— Но кем он будет там?

— Вопрос не в том, кем он будет там. Вопрос в том, как долго он проживет здесь, и кто сможет его защитить.

Я остановился, наблюдая, как Марго забирается на летуна. С уже знакомым ощущением беспомощности опустился на траву. Да, я хотел поговорить с ней об этом.

Теперь же все сказанное было столь неожиданным и болезненным, столь реальным и справедливым, что я не нашел что ответить.

Худышка кинула на меня вопросительный взгляд, и я опустил голову на колени.

Прилетев в резиденцию Гильдии псиоников с тяжелейшим грузом на душе, я не решился увидится с ней. В последующие две недели я больше там не появлялся.

У магов была для меня работа. Удивленно выслушав мою цену за поиск, они согласились послать человека для починки портала в Баэндар. Я погрузился в задания, накопившиеся в Зальцестере и ближайших окрестностях, как когда-то в Баэндаре. Лишь на первый взгляд эта работа казалась простой. Еще в сказочном городе Алладина я понял, что простота эта — лишь видимость. Внимательность и сосредоточенность, с которой приходилось приниматься за поиски, выматывали больше, чем разгрузка баржи. И я был благодарен Гильдии и лично Эзнеру, предоставившему мне нескончаемый список работы на совершенно непрогнозируемое будущее. Я был готов работать полные сутки, если бы мои услуги личной ищейки были востребованы и ночью.

Встречались забавные задания, грозившие мне распрощаться с жизнью при успешном выполнении. Именно за выполнение одного из таких — важного и срочного, Гильдия магов и была готова отправить человека в Баэндар для починки портала. Мне предстояло найти пару магов третьей ступени, замешанных в грязных делах. Что-то мне подсказывало, что именно их я видел в первый день своего пребывания в Зальцестере. Что ж, работа есть работа, и я принял во внимание это задание, усвоив способ связи с псиоником, служащим в их Гильдии.

Было бы наивно полагать, что работа поможет мне забыть о Марго. Но я был благодарен за те часы сосредоточенных поисков, когда худышка уступала место посторонним мыслям. Я больше не пытался понять, чем для нее были проведенные вместе ночи, как она относилась ко мне, и что можно было бы изменить. Я знал, я верил, что все пройдет. Через месяц, год или десять лет, но я забуду ее. Вариант вернуться домой вместе с ней я придерживал в мыслях как нежелательный, но возможный. Наверное, честнее всего было бы признаться себе, что я начал избегать ее. Но и это было бы не всей правдой. Впервые в жизни я был действительно болен женщиной и осознавал это.

Мы пили с трезвенником Максом в одной из многочисленных Зальцестерских таверн.

Ему было о чем плакать, и он был готов слушать мои сопли с тем же вниманием и сочувствием, как и я его. Не удивительно, ведь нас — затерявшихся в водах Красного моря дайверов, уже отпели. Радоваться было нечему, хотя все были готовы отправиться в дорогу к Мертвым горам, как только Арханцель родит. Из нашей компании я встречался лишь с ним и Тимуром, не доверяясь больше никому. Да, и не искал моего внимания больше никто.

Несмотря на то, что Зальцестер был в несколько раз больше Баэндара, и тут меня через неделю уже кто-то узнавал. Хотя, не знаю, как кто я больше себя зарекомендовал. Как новый видок высшей ступени, способный отыскать все и вся.

Или же как абсолютный пропойца, успевший за две недели посетить все злачные заведения в окрестностях резиденции.

Макс и Тимур рассказывали всякие мелочи из их жизни в резиденции, вскользь упоминали о Марго. Только дурак мог не заметить, как жадно я слушаю все, что связано с ней. И все же новости были скудными и неинтересными. Она завтракала с дайверами, занималась с псиониками и была сама собой, раздражая то Катьку, то Тима своими ядовитыми шутками. Хоть ребята и успели ее полюбить, иногда она все же умудрялась вывести кого-нибудь из себя. Макс же жил днем, когда вернется к жене. Ему были безразличны маги и псионики, летающие острова, порталы и Мертвые горы. Он хотел домой. Болтая о чем и ком угодно, то и дело он возвращался к мыслям о супруге, грустно потуплял взгляд и задумывался. Или же бывало, посреди разговора вдруг вспоминал что-то и отворачивался, зло и беспомощно сжимая тонкие губы. И этого парня я тоже полюбил, понимая, что вскоре исчезнет и он. Как не тяжело было расставаться с дайверами, я все же был рад тому, что очень скоро (я надеялся) они попадут домой. Но эта радость была не совсем искренней. Если их не будет рядом, я надеялся, будет проще забыть Марго.

Когда с наступлением сумерек работа заканчивалась, я заставал на рабочем месте Эзнера. Он уходил домой поздно, когда на улицах успевала схлынуть толпа, и воздух становился прохладным. Предположив при первой встрече, что мы подружимся, я не ошибся. Этот воистину деревянный человек был потрясающим малым. Прошло всего две недели, но я был готов доверить ему что угодно и быть уверенным в его честности и верности. Так странно иногда было вспоминать свой мир и людей, которым я редко мог доверить свои мысли не опасаясь, что скоро об этом узнает все ближайшее окружение. Именно здесь я понял, что дома у меня практически не было друзей. Не скажу, что успел обзавестись ими здесь. Но я был благодарен судьбе за людей, попадающихся мне на пути. Через несколько дней после посещения летающего острова в Гильдию заглянули Карел и Тайрен. Оставив служащего при входе в состоянии близком к летаргии, они нашли меня у Эзнера за теплым хмельным разговором о политических спорах держав этого мира.

— Саша! — Воскликнула Тайрен, распахивая объятия мне на встречу. Я вскочил, не совсем понимая явь передо мной, или иллюзия.

— У нас новая работа, мы возвращаемся в Баэндар. — Улыбнулась Карел.

Я удивленно открыл рот.

— Ангелы… — Прошептал я, поворачиваясь к Эзнеру. Я хотел их представить, но кроме как «ангелы» ничего в голову не приходило. Мы не виделись больше месяца, пожалуй. Я уже и думать забыл какие милые и славные эти девчушки. Их появление стало для меня откровенным шоком. — Что вы здесь делаете?

— Зашли попрощаться. — Улыбнулась Тайрен.

Эзнер лишь молча моргал, оценивая обстановку. Торопливо кивнув ему на прощание, я вывел наемниц из кабинета.

— Вот уж не думал, что увижу вас снова. Тальцус сказал, что расплатился с вами, и я действительно не думал…

— Саша… У тебя в голове тот же хаос, что и прежде. — Улыбнулась Карел, перебивая мою сбивчивую мысль. — Маг, что нанял нас для путешествия в Баэндар, несколько шокирован тем, что «сумасшедший видок» попросил лишь починить портал в расплату за работу. Мы сразу поняли, кто это мог быть, и решили попрощаться.

— В этом мире есть лишь один «сумасшедший видок», не просящий денег? — Усмехнулся я.

— Да. Лишь один человек в этом мире может так много и при этом настолько беспомощен, как ты. Мы отплываем на рассвете…

— У нас мало времени…

— Времени для чего? — Удивленно остановился я.

— Для того чтобы попрощаться. — Улыбнулись они, и я прикусил губу.

Я был рад их видеть. Даже не так… Я был безумно рад их видеть! И со всей откровенностью эта радость отражалась на моей физиономии. Но в голове ржавым гвоздем засела противная мысль, портящая всю прелесть момента… Ангелы не замедлили ответить на эту мысль:

— Нет, Саша. Это не часть работы… — Голос Тайрен выдал обиду. — Просто ты необыкновенный и мы любим тебя.

Ангелы подарили мне незабываемую ночь, наверно первую за последние месяцы, когда я не думал о Марго. Вряд ли я мог вместить свое чувство к Карел и Тайрен в слово «благодарность». Нечто большее было у меня в душе, скорее похожее на странную форму любви и дружбы.

А на следующий день прилетел Тимур с долгожданной новостью: «Арханцель рожает».

В последующие сутки ни я, ни кто из дайверов (я был уверен) не мог думать ни о ком кроме как об Арханцель. Наступила тихая теплая ночь. Все семеро мы сидели в отведенной нам зале, служащей и столовой, и для «поговорить».

Я не мог найти себя в их компании, как не старался. Мысли уже плотно укоренились в этом мире, в работе и повседневных мелочах. Вряд ли дайверы оценили бы новости о развитии войны на севере или последних бытовых разработках магов. Об Императоре они и вовсе слышать не желали, хотя личность была яркая и творческая, явно заслуживающая внимания и уважения.

— Родила! — Ворвался в залу Аранис с широченной улыбкой на лице.

— Урааа! — Закричал Влад, подпрыгивая.

Я радостно обернулся на дайверов. Все как один порывались поздравить Тальцуса, но Аранис мягко охолодил наш порыв. В этом мире вмешиваться в столь интимный, как рождение ребенка, процесс — было не принято. Для нас же это значило низкий старт на пути домой. Оставшись с нами, Аранис разделил «пару» тостов за родителей и новорожденную девочку. А так же «за дорогу домой».

Я отдался во власть птицы, несшей меня в сверкающий Зальцестер. Совершенно захмелевший, если не сказать пьяный, я был счастлив и необыкновенно возбужден.

Еще пару недель — и абсолютно неведомым образом мы окажемся на другой стороне земного шара. Хорошо бы, конечно, если мы соберемся не раньше чем через три недели. Тогда я смогу воспользоваться порталом в Баэндар. Хотя… конечно, бабушка надвое сказала, что его так быстро можно починить. И, опять же, почему я так уверен, что сумею выторговать крылья у старого видока?

Облетая город по дуге, птица направлялась к ближайшей для резиденции Гильдии видоков башне. Накрывающие здания бледные купола портили картину сказочности.

Сверху Зальцестер казался подобием паучьего гнезда или чего-то инопланетного.

Иногда хотелось посмотреть на город сверху без способности видока. Я был уверен:

Зальцестер был великолепен. Холодный ночной воздух зябко и привычно холодил тело.

К чему только не привыкаешь…

Из памяти неохотно стиралось тянущее болезненное чувство, с которыми я уходил от дайверов. Кинув на прощание: «Мне пора. Спокойной ночи», я сжал зубы и пошел, ни на кого не оборачиваясь. Последний час в их компании (в ее копании) стал настоящей пыткой. Лишь сейчас, подлетая к башне продрогшим и хмельным, я почувствовал, как свело челюсти.

— Эзнер, ты еще здесь? — Крикнул я с другого конца коридора в надежде, что помощник управляющего еще не ушел домой. Но мой деревянный друг был не настолько сумасшедшим, каким я хотел его видеть. Гулким эхом отозвались стены пустой резиденции. Кроме меня здесь не было никого. Даже в охране здание не нуждалось, снабженное несколькими охранными системами высшего пилотажа.

Что же мне было делать в предрассветные часы, одному и не совсем трезвому?

Конечно, идти работать! Зайдя в отведенный мне кабинет за списком, я замер. Что-то было не так. Лишь через минуту осмотра знакомого кабинета и себя, я понял, в чем дело. На браслете ярким и совершенно незнакомым алым цветом горел камень. Я срочно нужен кому-то и должен связаться с Гильдией. Именно так наставлял меня Морей. Но ведь я и так в здании Гильдии!

Через секунду я услышал громыхание под окном и выглянул. Задев что-то неудобно стоявшее по пути, прямо перед фасадом здания приземлилась птица с какой-то женщиной на спине.

— Александр! — Услышал я звонкий нетерпеливый крик прямо из холла.

Что-то мне подсказало, что заставлять ждать себя не стоит. Прихватив список работ, я побежал по коридору к лестнице. Посеменил по ступенькам вниз и встал, как вкопанный, перед незнакомкой. Она была выше меня на голову, худая как швабра, с огромными грустными глазами, впалыми щеками и длинными соломенными волосами.

На тонком запястье этого чуда природы тремя цветами светился браслет видока.

— Я — Кларисс. — Представилась женщина-кузнечик, минуя глаза, внимательно вглядывавшаяся прямо в мой мозг.

Боясь подавиться приветствием, я кивнул.

— У нас две таверны с трупами на западном краю города. — Проговорила она быстро, разворачиваясь к выходу. — Там какая-то порода призраков. Их слишком много, никогда на Зальцестер не находило столько одновременно. Псионики ничего не могут сделать. Слишком мало сознания в нападающих и слишком много их в этот раз…

Я поспевал за Кларисс, ловя ее слова на лету и ничего не понимая. Тем временем женщина-видок уже забралась на птицу и подала мне руку.

— Ну? — Нетерпеливо дернула она ладонью. Я пораженно смотрел на это чудо природы, игнорирующее все правила сразу и не задумываясь. Подал руку и, поднятый нечеловеческой силой, оказался на спине летуна. Тут же несколькими мощными рывками птица оказалась над крышами.

— Если ты будешь продолжать так пить, тебе будет сложно работать с псиониками. — Кричала она, полуобернувшись ко мне.

— Глава Гильдии псиоников родила сегодня девочку! — Крикнул я в ответ ей в плечо.

— Александр, не в моих правилах интересоваться поводами или причинами еженощных попоек! — Крикнула она безразлично и набрала воздух в легкие. — Но мне было необходимо предупредить тебя!

— Спасибо за заботу, Кларисс!

— Не злись! — Крикнула она, перекрывая ветер. — Когда мы прилетим, будь осторожен. Все что тебе нужно делать, это внимательно смотреть на призраков! На каждого в отдельности и на всех вместе. Псионики сделают все остальное. Не позволяй им подойти к тебе, это очень важно!

— Как я могу им не позволить?

— Достаточно оставаться таким же ледяным, как твои руки сейчас! Если не получится, просто проецируй для псиоников ближайших к тебе призраков максимально четко.

Я вздрогнул, но не решился оторвать от нее ладони. Возможно, здесь и были наездники, выполняющий цирковые трюки на летунах, но я к ним, пока, не относился.

Мы приземлились так же стремительно, неожиданно и мягко, как и взлетели. Одним быстрым прыжком Кларисс оказалась на земле и направилась к трем мужчинам в серых балахонах. Они стояли в нескольких метрах от входа в знакомую мне таверну.

Торопливо сползя с летуна, я побежал к ним. — … трое и есть шанс успеть. — Услышал я обрывок фразы. Всех троих псиоников я видел до этого в резиденции, но знакомы мы не были.

Они обернулись ко мне и кивнули.

— Он пьян. — Сказал один, смотря на меня спокойным взглядом.

— Сойдет за своего… — Усмехнулся старший из них. Представляться они не собирались.

— Я с Кларисс войду здесь, ты и Александр идите к заднему выходу. — Проговорил один из псиоников. Женщина тут же двинулась ко входу, а я еле успел за вторым псиоником, побежавшим огибать дом. Третий остался стоять, где стоял. На улице потихоньку светало…

Дотронувшись до ручки на двери, я вздрогнул. Неописуемое незнакомое чувство накатило ледяной пугающей волной. Будто смерть держала ручку по ту сторону двери.

Так отчетливо и ясно, прямо кожей я чувствовал движение чего-то инородного за дверью. Даже не пытаясь унять шевелящийся в животе страх, я приоткрыл дверь.

Почувствовал руку псионика на плече.

Все столики были заняты, как и в ту ночь, когда я был одним из посетителей этой таверны. Первое, что могло прийти в голову: упившись до беспамятства, люди, просто, уснули. Кто-то лежал на столе. Кто-то, откинувшись на спинку стула, закинул голову назад. Один мужик лежал на полу рядом с опрокинувшимся стулом.

Лишь один столик с тремя молодыми людьми был жив.

Плотный, шевелящийся белыми всполохами туман перетекал от одного тела к другому.

Медленно, но верно он подбирался к последнему столику.

— Он не видит! — Зло крикнул псионик у меня за спиной, и я вздрогнул. Туман замер.

— Нет, это не призраки! У нас тоже самое! — Услышал я голос Кларисс на другом конце зала.

Я увидел (не перед глазами, но где-то в сознании) стремительный перебор различных враждебных сущностей, с которыми приходилось встречаться этой троице до сих пор. Все трое искали линию поведения, следование которой могло бы уничтожить это. Заодно, псионики надеялись сохранить жизни оставшимся в живых ребятам за последним столиком и нам самим.

Тем временем, полуночники обернулись на наши голоса. Осмотрев зал и не обнаружив ничего, заслуживающего их внимания, снова заговорили.

— Отходим. — Прошептал у меня в голове голос человека за спиной. Я выдохнул и отшатнулся от двери. Уговаривать меня было не нужно.

— Уже летит. — Ответил стоявший на прежнем месте молодой человек.

— Что происходит? — Попытался найтись в разговоре я.

— Это… без сознания. Без доли сознания. — Ответил старший из них, стоявший чуть позади Кларисс.

— И что делать? Ребята же там сейчас погибнут! — Я беспомощно отступил.

— Мы можем поднять их, но они не дойдут до выхода. А если и выйдут, то туман выйдет с ними и направится к нам.

— Мы вызвали магов, они что-нибудь придумают.

— Оно выходит. — Обернулась Кларисс и отступила.

— Нет. Оно не выходит, оно растет. — Отрицательно кивнул я, отступая.

— Ты прав, Александр. Ребята внутри уже мертвы.

— Оно сейчас пойдет к нам? — Я очень не хотел показывать свой страх, но голос предательски дрогнул. Возможно, в родном мире, столкнись я со смертельной опасностью в виде вооруженного преступника или пожара… я бы не так боялся, как перед лицом этого «тумана». На кратчайший миг я понял одну из причин, почему Марго так тянуло домой…

— Нас пятеро. Один не совсем трезвый. — Обернулась на меня Кларисс. — Если в одном из этих домов есть хоть один человек твоей степени трезвости, туман поползет к нему. Не просто же так он ползет по тавернам.

— Ближайшая таверна в двух кварталах и в ней осталось семь человек. — Проговорил молодой человек, остававшийся на улице и потихоньку отступающий назад, как все мы.

— Может, Александру отойти подальше? — Предположила Кларисс. Я еле сдержался, чтобы отчаянно не закивать. Меня била мелкая дрожь. Как не было стыдно, но унять я этой тряски не мог.

— Он замерзает… — Дотронулась до меня женщина-кузнечик и схватила за руку.

Удивленно обернувшись к ней, я замер. Обжигающе горячая рука Кларисс была будто откровением. Да, было безумно страшно, но не от страха меня так трясло. Как по наитию мы опустили взгляды на камни мостовой.

— Бежим! — Скомандовал псионик и рванул из переулка. Мы помчались за ним, не оглядываясь. Я отчетливо чувствовал, как возвращаются силы, до этого незаметно замещавшиеся страхом и холодом.

— Что у вас тут? — Спрыгнул с приземлившейся прямо перед нами птицы лысоватый заспанный мужичок.

Окинув нас ничего не выражающим взглядом, он прогулочным шагом направился по переулку. Я затаил дыхание. Если этот только что поднятый с постели мужик, так уверенно шедший навстречу туману, позавтракавшему тремя полными тавернами, и был героем-спасителем, то он явно не выглядел так.

— Вы идете? Я не вижу ничего. — Обернулся он к нам.

— Стой здесь. — Порекомендовала приказным тоном Кларисс и побежала к магу.

Пожилой псионик следовал за ней по пятам. Выглядело это забавно. Если подумать, эта троица была в предстоящей работе единым целым. Кларисс служила глазами, псионик — мозгом, а маг — руками.

Через минуту их фигуры уже сложно было различить. Я открыл рот, чтобы закричать предостережение, но молодой человек опередил меня.

— Мы все видим, Александр. Не волнуйся… И случайных людей здесь оказаться не может до тех пор, пока мы не разберемся с этим туманом.

— Что он делает?

— Только что пробовал собрать эту сущность в поглотители магии. Не получилось…

— Они в безопасности?

— А, похоже, что они в безопасности? — Обернулся ко мне молодой человек и легонько улыбнулся. Я зябко повел плечами. — Лезнер.

— Что?

— Меня зовут Лезнер. Мы так торопились, что забыли представиться. Это Маргон, боевой псионик шестой ступени.

— А ты… не боевой?

— Нет, я… — Он на мгновение задумался. — Я координатор. Контролирую, чтобы никто случайно не решил пройти этим переулком сейчас. Показываю и комментирую всем происходящее в едином виде. Собираю информацию о похожих сущностях и методах борьбы с ними в Гильдиях псиоников и магов. Передаю советы Валлису, магу.

— И что, все сразу? — Я удивленно отступил от него.

— Поэтапно. — Улыбнулся он и снова повернулся к туману.

Я не сдержался, подойдя к нему и наклонившись к уху.

— А ты перемещаться умеешь?

Лезнер засмеялся и обернулся ко мне. Качнул головой, как после хорошей шутки.

— Пока только тренируюсь. Надеюсь, скоро смогу.

В следующее мгновение его лицо стало каменным. Прикрыв глаза, он чуть поднял руки и я обернулся у туману. Из плотной белой массы стремительно поднимались три тела. Через несколько секунд они опустились на мостовую перед нами и бессильно упали на колени — все трое. Кларисс подняла жалобный взгляд.

— Может поставить щиты, пока не поймем что делать? — Предложила она.

— Кларисс, если мы поймем какие щиты ставить, мы поймем, как его уничтожить.

— Откуда он взялся? — Спросил я, наблюдая, как туман рассеивается. Мы осторожно отступали все дальше от таверны.

— Хороший вопрос. Знать откуда он взялся — это практически тоже, что знать, как его уничтожить. — Грустно ответил третий псионик, чьего имени я так и не узнал.

— Где он появился? В каком месте? Может, стоит посмотреть там?

— В таверне у порта. — Ответил Лезнер спокойно.

— Может, из воды?

— Может и из воды. — Согласился Маргон без энтузиазма. — Давайте отойдем еще немного.

Мы неторопливо пошли к площади, не боясь быть пойманными туманом. Он двигался крайне медленно. Я не представлял, откуда брались их призраки и всякие еще не знакомые мне сущности. Но, ведь, в любом мире у любой материи есть источник? Так что же могло породить этот туман в воде? Чего не было до этого в Зальцестере?

Похоже, они не были знакомы с подобным явлением до сих пор.

— А часто к вам в город наведываются летающие острова? — Спросил я, на всякий случай. Все пятеро встали как вкопанные, и я натолкнулся на спину идущей впереди Кларисс. Она резко обернулась.

— Точно! — Тихо воскликнул Лезнер и просиял. Похоже, ткнув пальцем в небо я умудрился попасть… Все молчали. Я был уверен, что в голове этого молодого координатора сейчас обрабатываются нереальные объемы информации со скоростью моего любимого домашнего компьютера. По движению глаз я предположил, что псионики переговариваются.

— Александр, ты можешь идти, Кларисс поможет нам закончить.

— Что вы придумали?

— Пока ничего. Эти аборигены в Северных землях раскопали какой-то очередной артефакт и в очередной раз не смогли с ним справиться. Заточить этот туман в землю и отправить нам в качестве презента — единственное, что они смогли придумать. Каждый раз, когда не могут решить проблему, они подсовывают ее нам.

— Маги-самоучки. — Сказал, как сплюнул, третий псионик.

— Мы уничтожили остров и это выбралось на свободу. Ну, кто ж знал? Сейчас перерываются все источники о захоронениях в Северных землях. Если будет информация что это, и как уничтожить, то хорошо. А пока маги делают ловушку наподобие уничтоженного летающего острова.

— Такую же большую? — Удивился я.

— Размер не имеет значения, Александр. Главное, чтобы работало. — Отрицательно кивнул Лезнер и уставился на меня удивленно. Я согнулся пополам от смеха.

— Ладно. Тогда я работать. — Распрощался я, отсмеявшись. — Приятно было познакомиться!

Не оборачиваясь, быстрым шагом я направился подальше от этого переулка. Над Зальцестером поднялось солнце. Выйдя на площадь буквально в паре десятков метров от покинутой группы, я оказался в плотной толпе прохожих. Возможно, через полчаса и эту площадь придется оградить от посетителей…

Закончив работу пораньше, я вернулся в резиденцию. В кабинете Эзнера сидела Кларисс. Ее длинные ноги с острыми коленками были закинуты на спинку соседнего кресла.

— Ой. — Икнул я от неожиданности.

— Тебе бы поспать. — Кинула женщина на меня сочувствующий взгляд.

— Да я, вот, как раз собирался. Есть новости о тумане? — Я прошел к креслу и дождался пока она уберет со спинки ноги. Тяжело опустился, вытягиваясь. Тоже очень хотелось куда-нибудь закинуть уставшие копытца… Но я сдержался.

— Заключен в ловушку и томится в подвалах резиденции Гильдии магов. Наша работа на этом закончена, так что не думай об этом. Пока не забыла: я натолкнулась сегодня на магов из списка розыска. Можешь вычеркнуть. Странно, что ты попросил отремонтировать портал в Баэндаре за это задание. Раз так, считай это моим маленьким подарком новому видоку.

Благодарно кивнув, я вынул из-за пазухи список, по которому работал. Протянул Эзнеру. На утро здесь или в отведенном мне кабинете я мог взять свежий список с выставленными в порядке важности (и вознаграждения) заданиями.

— Очень хочется с вами поболтать, но умираю — спать хочу. — Я поднялся и направился к двери. Эзнер и Кларисс молчали. Взявшись за ручку, я все же обернулся. — Что?

— Ты видел территорию Объединенных земель? — Тем же обыденным тоном спросила женщина-кузнечик.

— Видел.

— Попытайся осознать, что на всю эту территорию у нас есть всего два видока твоего уровня.

— Кларисс, ты армия спасения?

Женщина непонимающе дернула головой. Скорее, по тону поняв смысл вопроса, на мгновение опустила взгляд.

— Император и все Гильдии вместе взятые — все готовы по первой просьбе предоставить тебе что угодно для комфортного существования и работы… Я не знаю откуда ты взялся и какой груз тащишь за собой. Но то, что мы можем предложить, лишь бы ты проработал десять-двадцать лет — больше, чем ты можешь себе представить.

Я перевел взгляд на Эзнера, но по его лицу никогда нельзя было что-то понять.

— Это все, что ты хотела сказать мне на сон грядущий?

— Мне жалко тебя. — Кларисс отвернулась. — Как было бы жалко любого человека, спивающегося с такой скоростью и берущегося за что угодно, лишь бы вымотаться и забыться…

Я вышел из кабинета, хлопнув дверью. Направился к себе. Спать. Просто спать…

17

На следующее утро я проснулся затемно. Хотелось позавтракать вместе с дайверами.

Не заходя за списком работы, я направился к башне, рядом с которой обитал мой летун. Поздоровавшись с птицей, я поднялся в воздух.

Скорее всего, ребята еще спали. Приземлившись на башне замка Гильдии, я направился в кабинет с глобусом. Хотелось наглядно посмотреть расстояние от Баэндара до Англаштена. В комнате оказался незнакомый коренастый человек с черной бородой. Когда я открыл дверь, он оторвался от созерцания земли.

Улыбнувшись спокойной, дружелюбной улыбкой он представился.

— Рейнджер третьей ступени Ливий Альций.

— Александр. — Кивнул я озадаченно. — Видок. Без ступеней… — Кивнул я. Брови моего нового знакомого взмыли вверх.

— Вот как!

— А вы, наверное, будете сопровождать нас в Мертвые горы! — Предположил я.

— Именно! А ты, наверное, будешь вести какие-то поиски по пути?

— Нет. Я просто провожатый…

— А… Недешевый провожатый, могу предположить. — Усмехнулся он.

— Бесплатный.

Наш несуразный разговор прервал Аранис, зайдя в кабинет.

— Саша! Ребята уже начали волноваться.

— Я хотел посмотреть, как далеко до Англаштена от Баэндара.

— Неделя пути на верблюдах. Баэндар стоит на самой границе Объединенных земель.

— Участливо ответил Ливий и для убедительности ткнул пальцем в глобус.

— А, может, ковром-самолетом? — Посмотрел я на рейнджера умоляюще.

— В Баэндаре вряд ли ты найдешь псионика нужной квалификации. Если возьмешь одного из наших студентов, то можно и ковром… этим. — Ответил Аранис, догадавшись, что я имею в виду привычным для их брата способом. — Ты завтракал?

Пойдем.

Зайдя в залу, я на секунду замер. Вся компания уминала завтрак. Обернувшись к нам, ребята лишь кивнули. В какой-то момент захотелось выскользнуть обратно, чтобы не заметили. Очень тяжело было находиться среди них. Но было уже поздно.

Вздохнув, я пошел к привычному месту напротив Марго. Когда дайверы продолжили разговор, показалось, что я пропустил гораздо больше, чем день. Они отплывали сегодня. Более того, они отплывали через два часа. В замешательстве я обернулся к Аранису.

— Маги уже послали человека в Баэндар починить портал. Сколько это времени обычно занимает?

— Даже установка нового портала занимает несколько часов. Основное время уходит на настройку. Может за день настроить, а может и неделю копаться.

— Все равно достаточно времени. Если я смогу нанять в Школе псионика, способного управлять чем-нибудь более скоростным, чем верблюд, я прибуду в Англаштен одновременно с кораблем.

— Что ты забыл в Баэндаре? — Удивился Влад.

Я обернулся к нему, потом посмотрел на Марго. Она все же усмехнулась при мысли о крыльях, но вслух ничего не сказала. И на том спасибо.

— У нас только одна девочка из Баэндара.

— Она сможет… Как у вас это называется? Пилотировать воздушное транспортное средство?

— Да, она как раз разворачивала остров и вполне успешно сдала экзамен.

— Я могу ее нанять?

— Конечно, можешь, если она согласится. Я провожу тебя, как закончишь.

— Я закончил. — Отодвинул я пустую тарелку и собрался встать.

— А я — нет.

Я вздохнул и улыбнулся, оглядываясь на ребят.

— Вон как мы ему опротивели. — Усмехнулся Влад беззлобно.

— Ты в особенности. — Оскалился я ему в тон.

— Сашка, ты худой, как смерть. — Вздохнула Катя грустно. Я удивленно поднял брови. Неужели, правда?

Через минут двадцать Аранис смилостивился и встал из-за стола. Я так и не смог проглотить ни горбушки. Быстрым шагом он вел меня к жилым корпусам студентов.

Занятия еще не начались. На встречу шла смутно знакомая девушка. На нее сложно было не обратить внимания. Я пытался вспомнить, где прежде видел ее прямые серые волосы и огромные глаза, светившиеся чуть высокомерным бледным светом. Лишь когда она улыбнулась, я понял, что смотрю на нее, затаив дыхание.

— Алгеца. — Сказал Аранис, кивая на девушку. — Если не договоритесь, через полчаса все собираются в центре.

Псионик указал рукой на площадку, где соединялись все тропинки. Похоже, дайверам предстояло покататься на каменном подобии ковра-самолета. Кивнув, он направился обратно. Девушка, тем временем, удивленно подняла брови.

— Алгеца, — нашелся я, наконец. — Я хочу нанять тебя на работу. Через неделю или две в Баэндаре будет починен портал. Оттуда мне необходимо добраться до Англаштена. Очень быстро добраться.

Девушка улыбнулась, как мне показалось, снисходительно.

— Ты понимаешь, никто больше не был в Баэндаре из псиоников, способных двигать…

— Я обернулся к покоящейся платформе за спиной.

— Я поняла. — Кивнула она. Неожиданно я вспомнил, откуда знаю ее. Именно это ангельское создание участливо предложило мне помощь несколько недель назад, когда я валился с ног от странной душевной хвори.

— Я хорошо заплачу… — Нашелся я. — Надеюсь, что хорошо.

— Я отвезу тебя в Англаштен. Не нужно денег. Ты и так достаточно заплатил и еще заплатишь…

— В смысле?

— Портал чинится на твои деньги? И ты хочешь отдать моему деду все, что у тебя есть за одну из его бесценных невидимых безделушек… Так что, твои деньги и так работают на меня. — Улыбнулась она, и я непонимающе тряхнул головой. А потом, в один миг понял, глядя в ее серые, почти прозрачные глаза, где же я видел их раньше. Тот старый видок, хранивший невидимые раритеты, и был ее дедом! Какими только завитками не плетет судьба свои узоры…

Я схватил ее руку и благодарно затряс.

— Как только починят портал, я залечу за тобой… Пару недель! — Я собрался бежать обратно к дайверами, но Алгеца привлекла внимание, будто обернув мой взгляд на себя.

— Ты должен знать одну вещь, прежде чем купишь крылья у моего деда. — Девушка молчала несколько секунд. — Все эти артефакты древности делали очень сильные люди. Нынче подобных мастеров уже не найти… Вещи эти — как живые. Они способны общаться с нами, просить, ненавидеть. Они умеют любить и помнят очень много…

Я нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Ты должен знать одну вещь: счастливые вещи никогда не покидают своих хозяев.

Я молчал, не зная, что ответить. Да, я мог поверить в то, что вещи обладают душой. А уж в этом мире и подавно. Но ведь люди не так долговечны, как вещи… Мы можем просто умереть. А так же крылья могли быть украдены, или потеряны. Может, они наоборот ищут нового хозяина и молят меня купить их?

— Алгеца, я очень хочу купить эти крылья.

Девушка вздохнула, будто после долгого разговора с неразумным ребенком.

— Увидеть их могут десятки, одеть — единицы, взлететь — двое, не разбиться — лишь один. И никто не даст тебе гарантии, что этот один — ты.

Легонько кивнув на прощание, девушка пошла обратно к корпусу. Теперь уже я не торопился, придавленный ее словами к тротуару. Может, не стоило так ломиться в Баэндар, руководствуясь лишь одной навязчивой идеей? Не все так просто и привычно в этом мире, как в родном. И не обязательно, если я могу заработать на понравившуюся мне безделушку, эта безделушка должна стать моей?

Резко развернувшись, я направился к замку с намерением найти книгу, в которой Морей показал мне изображение крыльев. Найдя нужный стеллаж, я вел пальцами по корешкам, пытаясь отыскать знакомый. Через несколько минут понял, что бесполезно.

Беспомощно махнул рукой, собираясь посетить библиотеку с кристаллами памяти, как советовал Морей в тот день. Когда же вышел из библиотеки, увидел идущего сквозь сад Тальцуса. Хлопнул ладонью себя по лбу: дайверы! Марго! Побежал обратно на площадь и замер на ступенях, наблюдая. Платформа с дайверами уже оторвалась от земли. Беспомощно опустился на нагретые камни и уставился на поднимающихся в воздух друзей. Как я мог? Может, мне лишь хотелось в это верить, но я почувствовал взгляд Марго. И теперь стало действительно гадко…

Может так оно и лучше, подумалось позже. Так, по крайней мере, проще для всех.

Не собираясь задерживаться тут дольше, я направился к своему летуну. Подумал о том, что могу догнать их в порту и попрощаться по-человечески. И с неожиданной злостью отогнал эту мысль и направил птицу к Зальцестеру. Пусть все так и будет.

Я не смог пойти по рабочему списку в этот день…

Слоняясь по пустой резиденции, я пару раз забредал к Эзнеру. В один из заходов догадался попросить его найти информацию о крыльях. У него это получится явно быстрее… Пошел гулять по уже знакомым улицам города, бездумно и безучастно заходя в лавки. Прекрасно понимая, что увижу их меньше чем через месяц, я уже безумно скучал. В какой-то момент я пробежал пол-улицы до башни с летунами, собираясь догнать судно, но вовремя опомнился.

Когда начало смеркаться, я обнаружил себя в знакомой таверне. Удивленно осмотрелся и вздохнул. Расплатился с хозяином и направился к резиденции. Ноги гудели от ходьбы. На улице стояла великолепная теплая осень. Впрочем, она не могла поднять настроение даже до «нормального».

— Как дела? — Плюхнулся я в полюбившееся кресло у стола Эзнера.

— Будешь про крылья смотреть?

— Да, давай.

Эзнер вставил маленький малиновый кристалл в иллюзор, очень напоминающий мне подставку под горячее. Откинулся в кресле.

— Что мы ищем? — Обернулся ко мне помощник управляющего.

— Крылья. Первой ступени видимости или выше. Показывай все.

Эзнер кивнул и над кристаллом, сменяя друг друга ежесекундно, замелькали всевозможные крылья.

— Стоп! Предыдущие. Да, эти.

— Крылья седьмой дочери Им Каруса. Созданы приблизительно в четвертом веке Нового Мира, как свадебный подарок. — Заговорил мелодичный женский голос.

— Это три тысячи лет назад где-то. Новый Мир был установлен после окончания последней, особенно разрушительной войны. Тогда даже мир заключать было практически некому. — Прокомментировал их летоисчисление Эзнер.

— То есть им три тысячи лет? Ты серьезно?

— Ну, а почему бы и нет?

— Из чего же они сделаны?

— Изделие предположительно на треть состоит из креацина различной плотности, природных материалов преобразованных в результате магических трансформаций в функциональные движущие составляющие. Материал информационной составляющей ныне расшифровать не представляется возможным в связи с отсутствием сведений о местонахождении изделия…

— Ты что-нибудь понял? — Повернулся я разочарованно к Эзнеру.

— Креацин — магическое волокно. Дорогое, но в его структуру можно заложить практически любую информацию вплоть до программ. Используется везде, даже не могу предположить, где бы он не использовался. Кристалл памяти из криацина высокой плотности. Все защитные купола сделаны из разреженного креацина.

Невидимость обеспечивает элементарная магия. Природные материалы… Тут я вряд ли могу сказать что именно имеется ввиду, особенно после трансформаций. Это может быть вода и воздух, запрограммированные работать в разных ситуациях по-разному.

Например, можно представить дождь. Вполне возможно, что при попадании под дождь или просто в воду, крылья будут образовывать защитный купол. То же с ветром, землей, песком, давлением… Невозможно представить всего, что Им Карус мог заложить в крылья для дочери. За свою жизнь он создал более сотни изделий, многие из которых выше первой ступени видимости. Все они считаются бесценными артефактами. Разгадать их дополнительные назначения в наше время практически невозможно. А, вот, информационные составляющие…

Эзнер замолчал на какое-то время. Я попытался переварить услышанное, пораженно вглядываясь в крутящуюся перед глазами голограмму.

— Понимаешь, эти вещи, эти изделия… Они живые. Все что создавалось в то время, вплоть до оружия и сетей для ловли рыбы… было живым. Мы очень давно потеряли возможность использовать технологии предков. И одной из главных причин, почему мы не можем вернуть те знания — мы ничего не знаем о «материале информационной составляющей». Проще говоря, мы не знаем, как они оживляли свои поделки. Откуда брали для них сознание…

— Возможно, они вкладывали в них кусочек своей души? — Предположил я больше про себя. — В моем мире тоже можно найти живые вещи. Может, не настолько живые, но все же…

— В твоем мире? Что ты имеешь в виду?

— Это длинная история. Как-нибудь обязательно расскажу. — Поднял я взгляд на клерка и легонько улыбнулся. — Как ты думаешь, дружище, по какому принципу они работают?

— Как и все подобные вещи. — Ответил Эзнер, и уголки губ его незаметно дрогнули.

Предполагаю, это значило улыбку. — Одел, подумал и полетел. Подумал и сел.

Подумал и упал.

— Вот про «подумал — упал» особенно интересно! — Засмеялся я. Эзнер повернулся к кристаллу.

— Доподлинно известно, — продолжил рассказывать нам кристалл. — Что дочь Им Каруса была найдена разбившейся у стен родного замка в данном изделии. Было ли это самоубийством, отказом крыльев или чем-то иным — не известно. Но все последующие владельцы крыльев погибали, так или иначе, при их использовании.

Последним владельцем изделия считается видящий первой ступени Майли Пятый, годы жизни: две тысячи девятый — две тысячи двести сорок восьмой. Для обращения к биографии Майли Пятого…

— Ладно, это уже не важно. Майли был пятым Владыкой в Восточных Землях. Ныне это все территория Северных Земель. Погиб тоже в крыльях…

— Кошмар какой… — Не сдержал я эмоций.

— Мудрейший был человек, но до смешного невезучий и абсолютно несчастный. Когда говорят, что только счастливый человек имеет право властвовать, имеют ввиду как раз Майли. Несчастный Владыка делает несчастными своих подданных.

— Там ошибка какая-то в годах жизни. — Кивнул я на кристалл.

— Почему ошибка? Все верно. Прожил бы на пару сотен дольше, если бы не разбился.

Я сглотнул, поднимая на Эзнера взгляд.

— Сколько сотен?

Помощник управляющего смотрел на меня не понимающе.

— В смысле… сколько у вас тут продолжительность жизни?

— У кого как. — Пожал плечами Эзнер. — Все как раз зависит от «материала информационной составляющей» и связанности с полем.

— С чем? — Я крикнул, не сдерживаясь.

— Ну смотри, практически все ланиты…

Эзнер замолчал, догадавшись, что я перестал его понимать. Устало вздохнул, собираясь с мыслями.

— Извини, Эзнер, но я действительно не местный.

— Я понял. Ланиты — это одна из древних рас людей. Зачастую их внешний облик является эталонным. И не потому, что ты или я можем назвать их красивыми, а из-за природной способности на животном уровне внушать окружающим симпатию. Чаще всего они высокого роста, хотя женщины бывают как высокими, так и очень маленькими.

Волосы либо белые, либо черные. Вот они все как один либо псионики, что чаще, либо маги, либо одновременно и то и то. У ланитов средняя продолжительность жизни где-то восемьсот лет. Вот они — раса долгожителей. А если из людей, то псионики могут жить до трехсот, если постараться до четырехсот лет. Но это редко и только высшие ступени. Маги так же. Рейнджеры еще сильно связаны с землей и тоже, бывает, переживают свой век. Простые же люди без особых талантов, как я или ты, ну сто — сто пятьдесят лет максимум.

— А… — Поперхнулся я и кивнул. — То есть с нами все в порядке? Наша вечность ограничена годами?

— Максимум одним веком.

— Ты меня успокоил. — Улыбнулся я широко. Снова очень сильно захотелось курить.

Я вдруг вспомнил ангелов. Вдруг они мне в прабабушки годятся?

— А помнишь ангелов? Псиоников — телохранительниц? Они ланиты?

— Вряд ли. — Ответил Эзнер. Я был уверен, что он улыбается. — Скорее, они просто ангелы.

— Бессмертны, что ли?

— Угу.

На этот вечер с меня было достаточно. Махнув рукой на издевающегося надо мной мужика, я побрел к себе в комнату. Сколько же лет Арханцель? А может ли быть тот старый видок ланитом? Его внучка — точно же ланит. Хотя кто их знает, хоть бы клеймо ставили… Нет, если он ланит, то либо маг либо псионик? Ух, какой скрытный старикашка, все видоком претворяется…

Я спал беспокойно, постоянно просыпаясь и ворочаясь. Давно не было подобных ночей без сна. Иногда казалось, что я больше не усну. Потом, просыпаясь в холодном поту, я был уверен, что, закрыв глаза снова, уже больше не проснусь.

Физически я ощущал, как Марго отдаляется все больше и больше. Она не могла не знать, что я думаю о ней. Я, ведь, всегда так громко думал… Все на свете я отдал бы в эту ночь, чтобы оказаться на том корабле. Хотя бы как тогда — за стенкой, но рядом. С ужасом я думал о моменте, когда она окажется за непреодолимой гранью миров… В то, что я могу пережить и, тем более, забыть ее — не верилось абсолютно.

Но что было более болезненно: жить с ней в нашем родном мире в бесправной нищете, видеть ее и ребенка, надеяться на ответные чувства… или же остаться здесь с надеждой рано или поздно забыть ее — я действительно не знал. Я склонялся к решению вернуться домой. Но это грозило оказаться несчастным абсолютно по всем пунктам и, в конце концов, пожалеть о возвращении. Я был дома. Я чувствовал это так ясно, как понимает человек, вернувшийся из командировки. И дело было даже не в том, что я нашел здесь себя, хоть и благодаря дару вундеркинда Андреса. Даже простым клерком, кем угодно я бы чувствовал себя здесь как дома.

Сев на кровати, я в очередной раз понял, что не усну. Поднявшись, направился в кабинет за свежим списком. Но на столе было пусто. Тогда я заглянул к Эзнеру. То ли еще, то ли уже, но деревянный парень сидел на своем месте. Удивленно поздоровавшись, я прошел.

— Что-то рано ты сегодня…

— Это ты заспался, Саша. День на дворе.

— Как день? — Еще более удивленно я посмотрел на улицу. Там, по-прежнему, было темно.

— Птицы летят. — Ткнул пальцем в небо помощник управляющего. Я подошел к окну.

Не нужно было высовываться (а точнее, было очень страшно) из окна, чтобы увидеть черную беспросветную тучу на небе. Огромные силуэты диких летунов и заполняющие все свободное пространство птички-невелички плотной массой двигались над Зальцестером и окрестностями, насколько хватало взгляда.

— Перелетные что ли? На юг летят? — Уточнил я, не решаясь оторвать взгляд от этого устрашающего зрелища. Эзнер ничего не ответил. Спине стало как-то уж совсем не уютно. Обернувшись, я встретился взглядом с его потрясающими глазами, моргающими обоими веками.

— Северяне довоевались…

— Что это значит?

— Пока нет окончательной версии… В Северных землях захоронено немыслимое количество древних артефактов. Намного более древних, чем крылья Им Каруса. Мы предполагаем, что это было местом испытаний или боевых действий, максимально удаленное от цивилизации. Теперь же там живут переселенцы с затопленных островов.

Они периодически натыкаются на очередное неведомое изделие, и происходит что-нибудь нехорошее… как летающий остров, например. У них светлейшие головы, золотые руки.

Больше талантов, чем в Северных землях не рождается нигде. Но при этом у них в крови ломать все, к чему прикасаются. Затопив свои острова триста с лишним лет назад, они теперь принялись за Северные земли.

— Ты думаешь, что их боевые магические действия разбудили какой-то древний артефакт, и он остался недоволен?

— Или напротив — доволен… Однако, все живое решило оттуда побыстрее убежать и улететь.

— А с кем они воюют?

— Между собой они воюют, Саша. В этом-то и проблема вмешательства.

— Что же они не поделили? — Оторвавшись, наконец, от бесконечного птичьего моря, я сел в кресло.

— Историю… Прошлое.

— Как это? — Я почувствовал, как очень сильно хочется кофе. Да, кофе и сигареты были бы безумно кстати… Беседа за чашечкой кофе с этим деревянным энциклопедистом — это как раз то, о чем я давно мечтал! Не выходить же на улицу, когда над городом летит бесконечное море птиц, мечтающих тебя обкакать…

— На островах они прожили около шестиста лет. Предметом спора был вопрос: «Кто виноват в том, что они загнаны на острова?». Теперь перед ними те же споры: «Кто виноват в том, что «родные» острова затоплены, а они вынуждены мерзнуть в Северных землях?».

— А не пытались их по миру раскидать?

— Мне сейчас трудно будет с ходу придумать, что с ними не пытались сделать. Это народ с коллективным сознанием. Они как ртуть. Знаешь, что такое ртуть? Их раскидываешь, они снова собираются. В их войну нельзя вмешаться. Если кто-то решался им помочь в споре, они объединялись против нового врага, забывая о внутренних разногласиях. Необыкновенно сплоченный народ. На островах они не доставляли особых проблем, развлекаясь в своем тесном кругу. А в Северных землях, что ни день, так привет из прошлого.

— Как интересно. — Улыбнулся я, вытягивая ноги.

— Ты завтракал?

— Нет. Скажи, Эзнер, ты знаешь, что такое кофе?

— Нет, не припомню. Давай поищем, только скажи где искать.

— Деревья. Растут где-нибудь в тропиках. У них красные небольшие плоды с косточкой. Как-то так…

— Какой порог видимости? — Эзнер встал и направился к выходу. Поперхнувшись, я вскочил за ним.

— Они абсолютно видимы! Просто деревья!

— Угу.

Эзнер шел в неизвестную мне доселе комнату на третьем этаже. Удивительно, что я умудрился пропустить этот зал, когда исследовал резиденцию. Абсолютно круглое, я бы сказал — шарообразное помещение без окон освещалось парящим в центре бледно-желтым кристаллом. Плотно примыкая друг к другу, стены, плавно переходящие в потолок, были усеяны тысячами маленьких кристаллов памяти. Больше всего это хранилище знаний походило на желудок огромного животного…

После часа мелькающих перед глазами деревьев, мы все же нашли нужное. Я не особо представлял методологию обработки и приготовления кофейных зерен, но добросовестно рассказал все, что знал деревянному другу. Эзнер пообещал «что-нибудь придумать».

Через полчаса прилетела Кларисс. Я внимательно рассматривал ее одежду, надеясь обнаружить хоть одну маленькую белую кляксу. Поиски оказались тщетными. Никто не захотел какать на нашу Кларисс.

Она вытянулась в кресле, закинув свои длиннющие ноги на стол Эзнера. Потрясала непривлекательность этой странной женщины. Казалось бы, ничего уродливого в ней не было: крупные правильные черты лица, длинные пепельные волосы, рост манекенщицы-переростка… Но что-то было в ней по-женски отталкивающее, что смущало еще больше, чем если бы она притягивала к себе. И не сама ее способность отталкивать смущала. Мне казалось, что Кларисс осознает, принимает и прижилась с настоящим положением вещей. А потому счастлива в том виде, в котором есть. Я не видел той «бедняжки Кларисс» работавшей на износ, хотя подозревал, что она работает большую часть суток. Я видел человека женского пола, у которого за спиной было нечто, что я со своего места никак не мог рассмотреть. Что-то внутри ее существа, что можно было бы назвать изюминкой, но не женской, а именно человеческой.

В общем-то, копаться в личностях встречающихся мне на пути людей никогда не являлось моим хобби. Более того, основная и подавляющая часть моих знакомых была исключительно положительными, интересными или просто замечательными людьми. Я влюблялся в них без проверки паспорта и выявления намерений. И было приятно, что и в этом мире удача на хороших людей не отвернулась от меня. Но вот этот таинственный экземпляр, такой насыщенный внутри и непривлекательный снаружи — откровенно подталкивал покопаться в своей личности. Но я поостерегся этим заниматься, ожидая совершенно оправданной и, возможно, грубой реакции Кларисс.

Это было бы не удивительно, принимая во внимание опыт нашего короткого знакомства.

— Как вы развлекаетесь, когда над вами пролетают подобные явления? — Спросил я, кивая на окно.

— Тренируемся, общаемся, играем, занимаемся творчеством или изобретательством. — Проговорил Эзнер, чуть покачнувшись назад. Наверно, это можно было бы интерпретировать как: «Эзнер откинулся на спинку стула». Я обернулся к Кларисс.

— А читаете? Я видел у вас бумажные книги, совсем как у меня дома.

— Ты как-то обещал рассказать, откуда ты родом, Саша. — Напомнил Эзнер.

Посмотрев в окно, он дал понять, что время как нельзя более подходящее.

Кларисс молчаливым наклоном головы изобразила внимание.

— Кто-то из вас псионик, я угадал? — Обиженно насупился я, не находя куда закинуть ноги.

— Нет. Ни я, ни Эзнер не псионики. — Наконец заговорила женщина-видок.

Я на мгновение задумался. Стоит ли рассказывать им о моем мире? Если да — то, что именно? Я не видел преград для откровенности и никаких опасностей не чувствовал и не ждал. За время моей жизни и работы в городе я не заметил намеренного сокрытия информации. Если человеку становилось что-то интересно или нужно, он располагал всеми возможными и невозможными (как мне могло бы показаться до знакомства с этим миром) источниками и хранилищами информации.

С чего же начать?

Я начал с главного:

— Мир и планета, на которой я родился и вырос, называется Земля. Удивительно, правда?

Кларисс, наконец, улыбнулась, и я продолжил рассказ, довольный. Вполне естественно, что их планета называлась так же. И я очень надеялся, что название планеты, люди и один из алфавитов — это не единственное что нас объединяет.

— Первое, что удивило моих спутников и меня, когда мы попали к вам — это язык. В моем мире люди говорят на разных языках. На десятках языков и сотнях наречий.

Иногда люди одной страны не всегда понимают друг друга… Хотя нет, это не так важно. У нас нет псиоников.

Я сделал паузу, но не увидел ожидаемого удивления и продолжил.

— У нас нет магов и видоков. В моем мире не существует магии.

— Как это может быть? — Не выдержал Эзнер И я начал рассказывать, неторопливо и по порядку — как это может быть. Про страны, политику, работу, про войны и компьютеры. С каким-то ущемленным самолюбием я вдруг осознал как мало, плохо и неполно я знаю свой мир. Иногда не получалось ответить даже не простые, кажется, вопросы. Им не нужны были законы аэродинамики для полетов, поэтому я сел в лужу с самолетами и всем, что может летать. Я не мог объяснить, как мы умудрились развести такое количество языков.

Кларисс вздрагивала при упоминании о войнах. Такие мясорубки, я понял, этому миру были давно не свойственны. Они слушали про учебные заведения и специальности, про кофе по утрам и телевизор на ночь. Про день за бумагами, станком или компьютером, про ценности и про власть денег. Мне и самому теперь было сложно объяснить, как у нас работает судебный аппарат без псиоников. Они слушали и удивлялись всем нашим приспособлениям, машинам, материальным и человеческим затратам на работы, выполняемые здесь одним магом лишь силой мысли.

Кларисс ужаснулась при рассказе о нашей медицине. По правде сказать, я и сам ужаснулся, рассказывая о ней, но не подал виду. Через какое-то время я понял, что мне больше совсем-совсем не хочется говорить, а безумно хочется есть.

Подавленный и расстроенный своими воспоминаниями я отпросился на обед…

Они пошли со мной в полюбившуюся таверну на соседней улице. Заказав поесть и выпить, я грустно уставился в стол.

«Есть ли там что-нибудь, к чему я хотел бы вернуться?» — казалось, спрашивали меня спутники. Но они, лишь, обсуждали что-то из услышанного, не мешая мне меланхолить. И я вспомнил семью и кота, друзей, работу и серую коморку с любимым компьютером. Родные и любимые отец, мама и брат, которых я, скорее всего, никогда больше не увижу. Но которым обязательно передадут, что я жив и здоров…

Было бы им лучше здесь? Прижились бы на новой почве как я?

Я рассказал, как и чем жил. В подробностях описал кота и то, о чем буду вспоминать всегда, как бы не повернулась жизнь дальше. Во избежание раскиснуть окончательно, про родителей я рассказывать не стал. Вспомнил, лишь, ласковое лицо мамы и всегда чуть подвыпившего, но никогда не пьяного в зюзю папаньку. В какой-то момент мне показалось, что вот на этом жизнь и закончилась. Я тяжело вздохнул. А через пару мгновений передо мной поставили обед и грустные мысли вроде испарились.

Их еда, отчаянно полезная и насыщенная вкусами, не предполагала отвлеченных мыслей и желаний. Я все ждал, когда же кто-нибудь повторит фразу псионика о «мире добровольного рабства», но безуспешно. Не осуждая мой мир, они обсуждали моменты, кажущиеся невероятными. Дальше же логичным образом разговор двинулся в русло: «как ты тут оказался». В ход пошла история Тальцуса, рассказанная нам на корабле.

Услыхав о душе Императора, Кларисс приложила палец к губам. Она тоже считала, что довольно опасно упоминать о ней на людях, где могут оказаться недоброжелатели или приспешники оных.

— Вот так я и стал видоком. — Закончил я.

— А Марго и ребенок? Почему они не с тобой? — Задала Кларисс неожиданный женский вопрос. Я вздохнул, не особо настроенный обсуждать это с ними.

— Марго хочет вернуться в наш мир.

— Как это? А дар псионика, а душа Императора? — Прошептал Эзнер пораженно.

Я поднял взгляд, собираясь что-то ответить, но наткнулся на колющий взгляд светлых глаз Кларисс. Не выдержав, опустил глаза и отодвинул тарелку с остатками еды. Моя немая мольба была услышана. Через минуту Эзнер и Кларисс тихо ушли из таверны, оставив меня одного. Я отхлебнул вина и уткнулся в сцепленные руки.

Вдруг показалось, что я сплю. Захотелось проснуться, открыть глаза. Захотелось отмотать время назад до момента, как я проснулся счастливым в первое утро с Марго. И не пустить ее на бот в тот день… Хотя, разве можно было ее тогда удержать? Уже тогда нужно было сделать шаг назад, но я не мог. Уже не мог.

Нет! Отмотать бы время до Египта, до поездки вообще. И не было бы тогда этой дикой боли, этой безысходности и невозможности сделать правильный выбор. И не было бы Марго… и этого мира и всего, что переполняет меня и разрывает на куски.

Но разве смогу я теперь отказаться ото всего, что уже пережил? Разве могу я отдать этот мир и эту женщину, если они уже стали моими, а я их?

Я почувствовал, как сжимает горло. На губу скользнула капелька неожиданной влаги.

Было дико заплакать сейчас, в этой таверне полной людей, в этом мире с летающими островами, невидимыми крыльями и любимой, читающей твои мысли. Дикий-дикий сон это был. Как хотелось проснуться. Дома в Москве с Марго, не рвущейся ни домой, ни от меня… Я вздохнул, допил вино и вытер лицо.

Не искал и не просил я другой жизни. Не мечтал о чудесах и не ловил журавлей в небе. Я просто жил и как любой нормальный мужик хотел найти свою женщину и свое место в жизни. Желательно не скупо оплачиваемое. Так зачем на меня свалилось так много?

Уткнувшись в сцепленные руки, я закрыл глаза.

18

Уже забыв, какой бледной она была при нашем знакомстве, я любовался загорелым лицом. Будто светящаяся изнутри, цветущая свежестью, идеальная кожа манила прикоснуться к себе. В чутком сне бегали глаза под прикрытыми веками. Чуть-чуть трепетали ресницы. Таким спокойным и расслабленным ее лицо было лишь во сне.

Днем на нем властвовали эмоции, чувства и мимолетные переживания, постоянно сменяющие друг друга в невообразимом разнообразии. Лишь, в рассветные часы, когда этот мир приноровился меня будить, я мог наблюдать совершенного ангела, или богиню, или просто самую прекрасную женщину в наших обоих мирах.

В маленькое окошке светило теплое осеннее солнце, бросая решетку тени на Марго.

Разделенное на две части, лицо ее казалось каким-то откровенным, истинным в эти мгновения. Неодолимо влекли плотно сжатые, резко очерченные губы. Они будто требовали, молили о ласке, закрываясь и противясь ей при этом. Я вздохнул, пытаясь воспроизвести в мыслях причины, почему я запретил себе добиваться ее, видеться с ней, проводить вместе ночи. Но в мыслях была лишь пустота, заполняемая ароматом ее волос, гладкостью кожи… Одна лишь ресничка, упавшая на нижнее веко, могла свести с ума. Я потянулся к ней и вздрогнул, когда худышка открыла глаза.

— Ритуль, я тут… Ой. — Это был Артур. Непривычно обросший, он стоял в двери, закрывая своей массивной фигурой проход. — Извини, я не мог предположить, что ты решишь поспать после обеда.

— Что ты хотел? — Марго села на кровати, натягивая одеяло.

Тихо прикрыв дверь, Артур зашел. В немом испуге я уставился на вроде бы знакомого мужика. Что ты хочешь?

— Я вспомнил кое-что. Возможно, у тебя получится связаться с Тальцусом и попросить содействия. Помнишь, у меня был мобильный, когда нас выловили в море?

Мы ведь не знаем, где нас выкинет. Если у нас будет хотя бы телефон, это может спасти нам жизни. Мы можем оказаться в необитаемом месте в нашем мире.

— Я попробую. — Кивнула Марго.

Артур так же кивнул, подойдя к кровати и присев на край. Я хотел крикнуть ему что-то, но из горла не вылетело и звука. Попытавшись сделать шаг, я понял, что ватные ноги не пойдут.

— Я хотел сказать, что помогу тебе и ребенку в Москве.

Марго сжалась вся, подбирая ноги плотнее. Многозначительный взгляд не оставлял сомнений. Даже на меня она, кажется, не смотрела так уничижительно.

— Спасибо, Артур, но я не нуждаюсь в помощи.

— Брось, Марго…

— Артур. — Перебила худышка зло. — Не заставляй меня повторять. Я не ищу твоего внимания и твоего покровительства. Ни здесь и ни дома…

— У тебя ресничка упала…

— И я не готова…

— Да брось ты. — Улыбнулся Артур, придвигаясь ближе. — Наклони голову.

— Не трогая меня.

— Успокойся, тебе вредно волноваться. Поверни голову к свету, я уберу ресницу.

Я вздрогнул, когда он взял ее подбородок в руку и развернул к окну. С той же злостью я наблюдал, как вздуваются крылья носа Марго, и сжаты ее челюсти. Откуда взялась эта агрессия? Что я пропустил?

Легонько подув, он развернул ее лицо обратно к себе.

— Ритуль, все будет так, как ты захочешь. Не будь такой дикой. Время все расставит по местам…

Тихо поднявшись, Артур пошел к двери и вышел. Я недоуменно смотрел на Марго.

Черты лица искривились, готовясь взорваться рыданием. Мне показалось, что душа падает на колени.

— Марго…

— Марго… — Я поднял голову.

Вокруг шумела таверна, наполненная смеющимися обедающими людьми. Марго…

Что это было? Что за пугающий своей реальностью сон? Резко поднявшись, я сжал зубы от боли в онемевших ногах. Тальцус… Как же мне нужно было поговорить с ним.

Выбежав из таверны, я направился к башне летунов. Над городом все таким же беспросветным полотном летели птицы. Редкие прохожие спешили укрыться под крышами. Над некоторыми людьми смутно виднелись магические щиты.

Мы с птицей летели низко. Летун тоже побаивался творящегося над нами птичьего столпотворения. На подлете к резиденции псиоников стало заметно уменьшение птичьего потока.

Большой удачей стало столкновение с Аранисом. Я попросил о свидании с Тальцусом.

Он предложил подождать в саду, не предупредив о времени ожидания. Наверно, это и не было важно, если конечная цель моего визита в любом случае была встреча с Тальцусом. Я просидел около двух часов…

В сумеречной прохладе, становившейся с каждой минутой все менее комфортной, я задремал на лавке между двух яблонь. Тальцус появился прямо передо мной, будто из ниоткуда.

— Пойдем внутрь, Саша. — Проговорил он спокойно.

— Я видел сон, будто реальный… — Начал я, направляясь за ним. Часы ожидания будто канули в небытие. — В нем мы вспомнили о мобильном телефоне, который изъяла капитанша судна, выловившего нас в море. Если бы мы нашли его, были бы шансы максимально быстро найти помощь в моем мире. Мы же можем оказаться далеко от населенных пунктов…

— Я попытаюсь, Саша.

— Я не кстати сейчас? — Догадался я и выдержал задумчивый взгляд псионика из-за плеча.

Он не ответил, возможно, считая мой вопрос странным. Ведь он освободился? Ведь я дождался? Значит, у него найдется пара минут для меня. Но теперь я не знал, как начать. Да и все, что мучило меня, казалось таким мелким и неважным. Отвлекать псионика не хотелось. В какой-то момент он засмеялся, смутив меня окончательно.

— Саша, нет ничего и никого ценнее в нашем мире, чем ты, стоящий здесь передо мной и сомневающийся в своей ценности.

— Я не…

— Мы пытались найти решение проблемы Северной войны. Слишком много беспокойства они доставляют последнее время Объединенным Землям. Координаторы заняты оперативной работой, некоторые уже переместились на места.

— Я не ищу оправданий, Тальцус… Я не хотел, прости.

— Ну вот, снова. — Улыбнулся он, открывая дверь в знакомый мне кабинет.

— Я начинаю понимать истинную проблему твоих взаимоотношений с миром и самим собой. Где бы ты не находился, ты считаешь себя лишним.

Я сел в кресло, смущенный этой нелестной догадкой.

— Первое, что я вложу в сознание своей дочери — это ее ценность и неотделимость от мира и времени, в котором она живет. Тысячелетия назад мы, ланиты, выбрали служение, знание и любовь. Только так наш мир избежал разделения на владык и рабов. Еще не много времени прошло, но пора выбираться из болота, в котором ты увяз. Вспомни хотя бы Артура, твоего спутника. Только попытайся представить его чувствующим себя лишним, неуверенным, чужим. Ему не нужен новый дом, потому что он везде дома. Он способен создавать, строить. Рядом с этим человеком все чувствуют себя в безопасности. Это не дар моего мира: мы одинаковые. Это твоя личная проблема неполноценности воспитания. И с ней ты не сможешь стать счастливым ни в моем, ни в родном для тебя мире. Лишь личность, осознавшая свою ценность и полюбившая самое себя способна творить и дарить. Я вижу, ты снова в сомнениях. Я не помогу тебе принять решение, остаться здесь или вернуться домой.

Даже, учитывая то, что значительный вес в принятии решения отпустить Маргариту было то, что ты остаешься здесь, я не смогу и не захочу тебя удержать. Ты до сих пор тот раб, что излишен и вреден для нашего мира. Слишком тонкие грани между людьми, чтобы мы могли позволить впускать в души наших жителей тот яд, то сомнение, ту боль и тоску, которыми ты живешь и дышишь.

Я открыл рот, чтобы попытаться что-то ответить, возразить, но слова не подбирались. Я опустил голову. Не на такой разговор я рассчитывал.

— Я понимаю, что ты пришел за помощью, за подсказкой, советом. Но единственное, что тебе нужно научиться делать, это не противопоставлять себя миру. Будь частью его… Сначала любить, а потом быть любимым; сначала отдавать, а потом брать; сначала производить, а потом уже потреблять. Не разворачивай все события на себя, не ищи виноватых и не оправдывайся. Просто делай, что считаешь нужным. Не мешай никому принимать решения, даже, если они не совпадают с твоими планами. Пойми, наконец, что марионеток с бьющимся сердцем существовать не должно!

— Я не пытался…

— Не оправдывайся. — Совсем тихо повторил Тальцус. — Позже ты повторишь эти слова для себя и поймешь, как давишь на окружающих тебя людей.

— Тальцус, ты говоришь утопические вещи. Человеком всегда движет эгоизм!

На какое-то мгновение мне показалось, что кто-то вошел в кабинет, такой быстрый пронзающий взгляд кинул псионик сквозь меня. Но потом в памяти всплыл далекий урок литературы и стершаяся было из памяти любимая преподавательница… Я услышал маленький кусочек из урока Тамары Петровны, впервые для нас упоминавшей о разумном эгоизме… Наверно только почти десять лет спустя я был способен понять эту мысль… Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Не стоит пытаться убедить меня в исключительной положительности населения твоего мира… Я успел познакомиться и с обворовывающими моряками, продающими людей и с контрабандистами, платящими псионикам плату за охрану.

— Саша, я не пытаюсь тебя ни в чем убедить. Ты искал совета, я показал тебе путь, который выведет к свету. Мой мир не идеален! Но не случайно ты хочешь в нем остаться. И не дар Андреса, сулящий тебе безбедное существование, привлекает тебя здесь больше всего. Тебя привлекает чувство свободы и осознание, что здесь тебе будет место.

Я смотрел на псионика, не желая продолжать разговор. Тальцус кивнул мне и пошел по своим делам, не прогоняя и не прощаясь.

Пройдя в отведенную мне еще по прибытии келью, я открыл дверцу шкафа. Протянул руку на самую верхнюю полку, пытаясь нащупать меч. Разве мог исчезнуть артефакт, видимый лишь единицам людей? Какую шутку играло сознание с людьми, не видящими меч из тумана, я не знал. Но то, что взять в руки его без моей помощи невозможно, было очевидно.

Знакомое тепло разлилось по телу, будто напоминая о важности и не иллюзорности вещи в руках. Не сила это была, а лишь напоминание, вложенное создателем. Я вспомнил о крыльях Им Каруса, созданных для дочери. Что должен был ощущать человек, надевший созданный любящим отцом подарок? Возможно, именно та забота, любовь и напоминание, которые могли быть частью души крыльев и тянули меня завладеть ими? И крылья, как проверка на соответствие, должны были выносить свой вердикт…

Поднявшись на цыпочки, я положил меч на прежнее место и направился к башне летунов. Двумя, может быть тремя параллельными потоками неслись мысли о крыльях, Марго и мне самом, мечущемся и беспокойном. Я не верил в случайности, пытаясь раскопать причины происходящего и уже случившегося. Возможно, потому я и стал писателем. Я не видел себя в другой роли, подчиненный постоянно копошащимся и анализирующимся сонмам мыслей. После жесткой лекции Тальцуса в голове вырисовывались знакомые картины вроде бы не связанных доселе раздумий. Теперь же они стремились к единству.

Этот мир в лице Тальцуса хотел видеть меня гармоничной личностью, успокоившейся и счастливой. Я бы и сам не против успокоиться и отогнать боль, сомнения и тоску, окружавшие меня плотным коконом. Но не реально это было осуществить до тех пор, пока столь милый мне человечек рвался домой и мучил меня неопределенностью.

Совершенно отчетливо понимая право Марго желать возвращения, я не мог смириться с этим и не хотел отпускать. Уже не в мыслях даже, а где-то в глубине души засело едкое страдание и неугомонность, толкающая испытать большие эмоции, большее унижение или большую боль. Что угодно, лишь бы не возвращаться к пониманию того, что скоро она уйдет окончательно. И когда я снова погружался в самокопание, перед глазами взмахивал сверкающими крыльями подарок Им Каруса любимой дочери. И наступало понимание.

Тысячи лет назад, как и сегодня, единственное пожелание любящего отца могло быть пожеланием счастья. Сколь иллюзорно и неописуемо это пожелание, столь и ясно оформлено и понятно внутри самого человека. Счастливый человек никогда не сможет описать своих чувств. Но в глубине своего существа он будет понимать, и осознавать внутреннюю силу, ощущать спокойствие и твердость, единство и уверенность. Мог ли один из сильнейших творцов прошлого разбить чувство счастья на маленькие составляющие чувств и эмоций и вложить эту «информационную составляющую» как условие для полета? Забираясь на летуна в этот момент, я рассмеялся. Хорошо, что эта птичка не запрограммирована скидывать несчастных наездников…

Мы взмыли вверх, я вдохнул прохладный осенний воздух — само небо. Даже, просто полет на птице мог подарить мгновения восторга. Лишь стоило отпустить мысли и ощутить радость жизни. Улыбаясь себе и мгновению, я смотрел на паутины тропинок внизу. Так редко приходило это освобождающее чувство, так неуловимо оно было и кратковременно! Казалось, умри сейчас, и я считал бы, что прожил долгую счастливую жизнь. Только в подобные моменты освобождения человек становился бесстрашным перед лицом смерти. Как жаль, что они так редки…

Закусив губу, я поднял голову от созерцания земли. Вдруг стало неуютно и противные сквозняки поползли под одеждой. Счастье — на то оно и счастье, что может быть лишь мгновенной вспышкой, и никогда — продолжающимся постоянно. Оно тоже, конечно, разное — простое житейское, семейное или же абсолютное. Лишь в момент кратковременного и возносящего абсолютного счастья было бы действительно не страшно умереть… Вот что приберег папочка Им Карус для своей выходящей замуж дочери… Вот когда последующие владельцы крыльев падали и разбивались… Что ж, по крайней мере я понял, что умирали они счастливыми…

Закрыв глаза и доверившись птице, я глубоко вздохнул. Какой-то жестокий и глупый артефакт привлек мое внимание. Неужели они, эти практически совершенные ланиты, эти маги и псионики не могли понять простой программы, заложенный в крылья Им Каруса? Пожелание легкой и счастливой смерти… Мрачно как-то стало сразу в этом мире, гадко и холодно.

Совершенно неожиданно для себя я понял, что закончился поток птиц с Северных земель. Покрутив головой и удостоверившись в чистоте неба, я лишь улыбнулся.

Дойдя до резиденции Гильдии, поднялся к Эзнеру.

— Кларисс не дождалась тебя и попросила передать приглашение. — Проговорил он, когда я вошел.

— Приглашение? — Удивился я, устроившись в кресле и вытянув ноги.

— Через два дня она будет праздновать свой юбилей…

— Погоди… С чего вдруг она так резко решила меня пригласить? За два дня до юбилея сообщать о приглашении — по меньшей мере, странно. Неужели я вызвал у вас сегодня такое неодолимое сочувствие, что Кларисс… — Я не договорил, сжав челюсти.

Конечно, эти ребята стали для меня уже любимыми и родными, но не всегда стоило говорить то, что думаешь. — Сколько же исполняется нашей уважаемой Кларисс?

— Триста.

Я поперхнулся воздухом.

— Триста лет? Кларисс?

— Что тебя так удивляет, Саша. Я же говорил, что ланиты живут несколько дольше людей.

— Кларисс — ланит?

Эзнер чуть двинул подбородком, что можно было понимать как склоненную набок голову. Его внимательные глаза, казалось, смеялись.

— Кларисс не чистокровный ланит. Ее мать была человеком, очень красивой женщиной.

Ты увидишь ее портрет, если примешь приглашение. Я понимаю, что смутило тебя, Саша.

— Я не мог предположить… Ланиты, они же…

— Да. — Улыбнулся Эзнер уголками губ. — Внешность этой расы эталонна, как я тебе рассказывал. Но эта не сама красота их тел и лиц, хотя они действительно прекрасны. Это некая врожденная харизма, сравнимая с запахом. Совершенно неконтролируемо ты можешь ощущать обожание, преклонение перед ними, иногда это можно спутать с влюбленностью. Кларисс, именно потому, что не является чистокровным ланитом, лишена этого дара. — Эзнер сделал паузу, привлекая внимание. — Но это единственное, чего она лишена, Саша. Без каких-либо намеков, я хочу предупредить, что нам — людям лучше не связываться с ланитами.

— В смысле?

Эзнер молчал, будто размышляя о необходимости продолжать. Лишь его удивительные глаза смотрели, по-прежнему, не отрываясь в упор.

— Надеюсь, ты сам найдешь причины, почему я решил предупредить тебя. — Проговорил он тихо и безучастно. — Люди и ланиты, несмотря на внешнее сходство, во многом отличаются друг от друга. Взять, хотя бы, продолжительность нашей и их жизни, и многие вопросы этики и морали ставятся под сомнение. Возможно, позже, когда ты освоишься в нашем мире, тебе будет интересно узнать и о войнах между людьми и ланитами и о власти… Даже к настоящему моменту тебя могло бы удивить то, что у нас совершенные долгожители не правят миром, а служат ему и людям, живя с нами и деля наш век. Не всегда было так, Саша. Мы прошли долгий и жестокий путь.

Я могу лишь догадываться о причинах внимания к тебе, проявленного как приглашение на юбилей. Поверь, Саша, ты встретишь там неоднозначных представителей нашего мира. Это приглашение — честь и проявление доверия, как для человека, так и для ланита. И одна из причин, почему я решил предупредить тебя — одна моя догадка. Если она справедлива, то может изменить твою жизнь. — Эзнер снова замолчал. Я смотрел на него исподлобья, ожидая продолжения. — Ланиты не часто меняют партнера по жизни. Как и люди, они стараются оставаться верными своему избраннику на свой долгий век. Но время — есть время. Поддержать чувства и желания достаточно сложно, если живешь с человеком две-три сотни лет…

— Эзнер…

— Саша, одно прикосновение, один поцелуй, не говоря уже о близости, и для человека не будет существовать никого, кроме ланита. Это их физиологическая особенность для продления связи с избранником или избранницей на протяжении веков. Между ланитами она не столь критична и, лишь, помогает в отношениях. Для людей же она может оказаться губительной. Хотя достаточно в истории прекрасных союзов между людьми и ланитами: взять хотя бы мать и отца Кларисс…

— Ты зачем мне это все рассказываешь? — Перебил я его с усмешкой. — Думаешь, Кларисс положила на меня глаз?

Эзнер замолк, будто давая мне время на понимание. А мне хотелось смеяться над его догадками. Спасибо за внимание и предупреждение, конечно… Да и не верилось в какую-то дикую сексуальную привлекательность этого кузнечика… Конечно, природа могла заложить в ланитов нечто, привязывающее любовников друг к другу на века.

Но я то здесь при чем? У меня есть Марго, не нужно мне больше никого.

Когда я поднял взгляд на Эзнера, он тихонько качал головой. «Нет! — Говорил его взгляд, — в неверном направлении мыслишь». Через мгновение, будто осененный свыше, я вскочил с кресла. Такой злости я не испытывал давно.

— Армия спасения, вашу мать… — Процедил я сквозь зубы, выскакивая из кабинета.

Приложив руки к ушам, я понял, что пожар мне не мерещится. Такого стыда я не испытывал со времен первой девушки и первого «Плейбоя»…

Так, еще дней десять и можно заявиться в Гильдию магов с вопросом о портале в Баэндар. Нанять ту девочку-телекинетика, внучку старого видока. И можно отправляться в Баэндар за крыльями. Поселюсь там до тех пор, пока старик не сдастся. А затем в Англаштен к Марго. Моей Марго… А до тех пор — работа. Можно за пределами Зальцестера, но не далеко.

Сев на кровати, я тяжело вздохнул. Как же унизительно было осознать, что эта уродливая ланитка, дабы избавить меня от страданий несчастной любви, хотела заместить своей ланитской способностью мои чувства к Марго. Конечно, это могли быть пустые догадки Эзнера, того еще шутника. Но с чего тогда это внезапное приглашение на юбилей? Может, в конце концов, просто так!

Через полчаса я вернулся к Эзнеру — человеку, чем менее выражающему свои эмоции, тем более любящему эти эмоции порождать в других. На этого мужика было совершенно невозможно обижаться. Даже, несмотря на то, что иногда он мог откровенно издеваться или предполагать издевательство просто отсутствием каких-либо признаков жизни на своем деревянном лице. Иногда клерк мог сказать какое-нибудь совершенно ничего не значащее слово. При этом, зная тебя каким-то неведомым образом, он заранее предполагал в каком ключе пойдут мысли и ассоциации. К каким выводам придут твои умозаключения и какие бури вызовут в душе. И, однажды высказав какое-нибудь ничего не значащее предположение, Эзнер очень скоро мог наблюдать бури внутри собеседника и наслаждаться эффектом.

Не предполагая, как природа могла обделить кого-то мимикой, я был уверен, что этот мой новоиспеченный коллега и друг живет именно нашими переживаниями и эмоциями, так или иначе провоцируя их в качестве хобби.

— У тебя готов свежий список работ на сегодня? — Спросил я практически виновато, присев на свое любимое кресло.

— Я подготовил список на завтра, предположив, что остаток дня ты захочешь провести в поиске подарка.

Я не нашелся, что ответить на эту наглость. Внимательно и строго посмотрев на собеседника, я встал. Сто к одному я поставил бы на то, что это чудовище надрывало животик от хохота — где-то в глубине его вредной издевающейся сущности.

Устроившие себе незапланированный выходной Зальцестерцы неторопливо прогуливались по еще не убранным после перелета всех Североземельных птиц улицам.

Засунув руки в карманы (очень функциональную часть брюк, после легкой магической обработки), я неторопливо шел по улицам, особо не выбирая направления. Погуляв по Зальцестеру достаточно, чтобы уже быть неспособным заблудиться, я просто шел вперед. Обычно безделушки, подходящие к случаю, приводили меня к себе сами. Что можно было подарить ланиту на трехсотлетие? У меня всегда были проблемы с поиском подарков, а для такого необычного экземпляра как Кларисс я просто не знал, что придумать. Цветами (не срезаемыми в этом мире) и коробкой шоколадных конфет (тоже не производимыми) отмазаться, похоже, не получалось. Интересно, этот кузнечик перед тем, как решить спасать меня от несчастной любви, хотя бы зеркало смотрелся? Хотя, слова Эзнера о том, что ланиты способны привязать любовника на века, возможно, давало ей какие-то шансы на женское счастье. Но ведь сначала нужно переступить через ее совершенно непривлекательную, где-то даже отталкивающую внешность! Я усмехнулся своим мыслям. Надо будет как-то намекнуть ей, что ли… Так, чтобы не обиделась.

На мгновение остановившись, я оглянулся. Не удивительно, конечно, что в Зальцестере были незнакомые мне улочки, но я не ожидал оказаться на одной из них так близко от резиденции своей Гильдии. Сделав шаг на поверхность из своих раздумий, я вгляделся в вывески над дверями. Как я умудрился не полюбопытствовать содержимым магических магазинчиков раньше? Как же так! Мое неодержимое любопытство, похоже, сдавало права неодержимой эмоциональности в этом мире. Хотя, это были причины нашей беременности. Я надеялся, что избавлюсь от этого уже через… через… шесть месяцев? Боже мой, неужели, мы здесь уже три месяца? Тряхнув головой, я шагнул в лавку магических безделушек.

На встречу, с неизменной приветливостью на лице, шла маленькая загорелая и темноволосая хозяйка. Необратимо подкашивающая ноги красота и породистость подобных женщин заставила улыбнуться. Она могла бы быть сестрой Марго, если бы моя худышка была дочерью этого мира.

— Приветствую! Меня зовут Андра, чем могу быть полезна? — Улыбнулась она в ответ.

— Я первый раз в подобном магазине! — Признался я, и женщина засмеялась.

— Я могу провести экскурсию. Или ты ищешь что-то конкретное?

— Я ищу подарок для знакомой на трехсотлетний юбилей. Но от экскурсии бы тоже не отказался.

— Ах, Кларисс не любит магические безделушки. В свое время она мастерила на досуге магические вещицы сама. Могу показать, пара безделушек еще осталась и у меня. Но теперь ей это опостылело.

Я пытался закрыть рот и найти хоть слово в ответ, но получалось лишь удивленно смотреть на Андру.

— В Зальцестере все знают Кларисс или мне просто повезло? — Нашелся я.

— Конечно же, все знают. Не так много видоков живет в Зальцестере, а четвертого уровня лишь она одна. К кому еще идти, если потеряется нечто ценное или необходимо найти шестилетнего мага, спрятавшегося от родителей за пеленой невидимости? Чем ценнее механизм, тем важнее сделать его невидимым, чтобы уберечь от хищения. Но мы просто люди, а вещи — это просто вещи. Они теряются.

Ах, что я тебе объясняю, ты же сам все прекрасно понимаешь! Кларисс наше достояние. Я уже боюсь за Зальцестер, если и эта деятельность ей надоест.

Я молча смотрел на женщину, раскладывая услышанное по полочкам.

— Ты тоже будешь на юбилее, Андра?

— Мы прослужили в боевом направлении Гильдии магов тридцать лет, бок о бок! Не поздравить Кларисс с юбилеем это все равно, что перечеркнуть все эти годы, полные приключений и, зачастую, опасностей! О, я так болтлива! Так, показать магазин?

— Да, пожалуйста…

Немного не в себе от всего услышанного, я пошел за женщиной. Кларисс — боевой маг? Хотя, ничего удивительного. Эзнер же говорил, что все ланиты либо маги, либо псионики. Да, и хватит уже удивляться!

Я вдруг вспомнил, что не представился. Но было уже поздно. Андра показала охранные устройства, детские игрушки, кухонную утварь, вела дальше. Теперь все содержимое ее магазинчика было не так интересно, как факт услышанного.

— Андра, может, ты можешь посоветовать, где я могу поискать подарок для Кларисс?

— Может у Гранея? Хотя, если ты, конечно, что-нибудь увидишь в его магазине.

— Это магазин для видоков? Где он?

— Ты видок? Я не видела тебя раньше. — Интонация Андры неуловимо изменилась. Я обернулся от ожерелья: исключительно женского, кричаще красивого и откровенно магического, что даже брать в руки его было страшно.

— Александр. — Я протянул руку, не успев опомниться. — Видок первой ступени.

Всегда было очень неудобно это произносить. Еще менее удобно было наблюдать реакцию собеседника.

— Александр… — Повторила она очень тихо, будто пробуя имя на вкус.

Никогда, наверно, меня не перестанет поражать и шокировать та простота, с какой в этом мире люди входили в контакт. С кем бы я не познакомился, уже через несколько минут казалось, что я знаю этого человека годы, если не века. Какое-то угрожающее своей откровенностью доверие вызывали люди. В то, что это не псионики, что это не искусственное доверие, было поверить очень сложно. Я, все мы, кто всплыл в этом мире три месяца назад, не могли привыкнуть, понять и осознать эту простоту.

— Я слышала о тебе. — Кивнула Андра и снова улыбнулась.

Послышался мягкий мелодичный звон и женщина сделала шаг в сторону, чтобы посмотреть на нового посетителя. Пытаясь освободить ей обзор, я тоже сделал шаг, но в ту же сторону. Выругавшись про себя, почувствовал, как краснею. Отшатнулся назад.

С улыбкой необыкновенной приветливости, будто стоявший перед ней посетитель — самый долгожданный на свете клиент, Андра поприветствовала вошедшую пожилую женщину. Обернувшись после этого ко мне, она подняла брови в немом вопросе.

Замахав руками «Я подожду» я излишне резко развернулся к магической бижутерии.

Сердце не билось бы так сильно, не будь она так похожа на Марго. Не будь она просто такой, какая была. Искоса я наблюдал за пожилой посетительницей, выбирающей охранную систему для то ли нового сарая, то ли для собачьей конуры…

Как и каждому посетителю этого магазина, я был уверен, ей было просто приятно находится рядом с Андрой и что-то покупать у нее.

Женщина ушла через несколько минут, расплатившись и распрощавшись. С екающим сердцем и переворачивающим все внутренности волнением я обернулся. Благо, она не была псиоником, иначе меня вынесло бы из этого магазинчика на крыльях жгучего стыда. Направляясь ко мне, она хотела что-то сказать, но замерла. Похоже, все что я переживал внутри, живо отразилось на моей богатой на мимику физиономии. На мгновение опустив взгляд, она все же улыбнулась и подошла.

— Мне было бы очень приятно помочь в поиске подарка для Кларисс среди всех этих безделушек…

— Да, я понял. Где я могу найти магазин…

— Гранея.

— Да, Гранея. — Повторил я. — Ты ланит?

Когда ее тонкие брови взмыли вверх в удивлении, я был готов провалиться сквозь землю. Неожиданно звонко рассмеявшись, она отрицательно покачала головой.

— Почему ты спрашиваешь?

Я снова покраснел до кончиков ушей. Не дождавшись адреса магазина видоков, я стремительно вышел из магазина. Быстро, почти бегом, я шел прочь с этой улицы, унимая стыд.

Через минут десять, наверное, я все же позволил себе остановиться. Сняв с пальца кольцо, попросил показать мне магазин видящих. На желтой проекции Зальцестера подсветился маленький квадратик на параллельной улице. Благодарно кивнув колечку, я пошел к указанному дому.

Граней встретил меня с тем же радушием, улыбаясь открыто и искренне. Если я найду здесь подарок для Кларисс, то он должен быть не выше четвертой ступени видимости, напоминал я себе. Но любопытство подмывало посмотреть на что-нибудь необычное. Всеми силами души я направлял мысли в русло подарка. Кошелек?

Прекрасный подарок, особенно если он невидимый… Я шел по магазину, рассматривая зачастую совершенно непонятного назначения предметы и механизмы. И в какой-то момент остановился, согнувшись пополам от хохота. Граней удивленно смотрел на меня, улыбаясь. Это было зеркало! То, что, наверное, не хватало Кларисс, когда она приняла решение заместить своей ланитской способностью мои чувства к Марго.

Я смеялся, пытаясь спросить, сколько оно стоит, но лишь тыкал в зеркало пальцем.

Если Кларисс способна убить человека, этим человеком буду определенно я.

— Какой уровень видимости у этого зеркала? — Спросил я, наконец, отсмеявшись.

— Шестой. — Улыбнулся Граней, так и не поняв причины моей истерики.

Легко сойдясь на цене, я забрал безделушку. Злым и неблагодарным я чувствовал себя в момент покупки этой вещи. Но другого способа «отблагодарить» кузнечика за попытку «помочь» мне, я не видел.

Вернувшись в резиденцию, я зашел к Эзнеру. Скрывать свою мстительную радость не было сил.

— Саша! — Сказал он, предполагаю, удивленно. — Ты так рано вернулся.

— Я нашел великолепный подарок для нашей прекрасной Кларисс. — Улыбнулся я.

Возможно, в этот момент мой деревянный друг почувствовал что-то неладное, но промолчал.

Предстояло провести два дня в томительном ожидании визита к Кларисс.

Я даже не мог подозревать, какими волнительными и сумасшедшими окажутся эти дни, какими бессонными будут две ночи, когда я думал о новой знакомой больше, чем мог бы позволить себе влюбленный мужчина.

Не знаю, каким таким чувством, но я улавливал волнение Эзнера. Они работали вместе не первый десяток лет, но первый раз наш общий друг и коллега присутствовал на юбилее ланита. Он согласился быть моим провожатым, так как узнать адрес Кларисс я так и не удосужился. Искоса поглядывая на меня, Эзнер ликовал. Похоже, чем больше взрывался человек изнутри, тем больше удовольствия это доставляло помощнику управляющего. А повод был не важен.

Мы шли пешком от резиденции. На Зальцестер опускались сумерки. Ранняя осень брала права в свои руки. На улице было прохладно. Немноголюдные улицы с начисто стертыми следами пролетавших пару дней назад птиц, мелькали плащами. Кто-то кивал мне и здоровался, узнавая в сумерках.

Не выдержав волнения, я остановился. Эзнер посмотрел на меня удивленно, но молча.

Было бы мальчишеством делиться с ним переживаниями, хотя именно об этом я и мечтал. Рассказать хоть кому-нибудь о ней. Выпустить из себя хоть толику этих мыслей… Я открыл рот, чтобы начать, но передумал, глядя в его смеющиеся глаза.

Через несколько минут мы снова остановились перед особняком. Я бывал в этой части города, но никогда не обращал внимания на этот дом, почти дворец.

Удивленно обернувшись к Эзнеру, я открыл рот. Тот кивнул. Сглотнув, снова повернулся к дому Кларисс. Теперь я был уверен, что он скрывался от прохожих за неким заклинанием, отводящим глаза. Было бы невозможно не обратить внимания на эти хоромы. Шикарный особняк был наверняка богаче в убранстве, чем все резиденции Гильдий, вместе взятые. Будто уменьшившись в размерах до ничтожеств, мы двинулись к воротам.

Нас встретил мальчик, с вежливой улыбкой показывающий направление дальнейшего движения. Особняк уже кишел гостями до боли сверкающими своим совершенством и красотой. Наверное, нигде больше нельзя было увидеть столько ланитов одновременно в одном месте. Я невольно сглатывал и напоминал себе закрыть рот. Я чувствовал себя здесь не просто лишним, но полным ничтожеством — тараканом, забравшимся на праздничный стол. И стало безумно стыдно за приготовленный подарок…

Я не понял знака, возможно, это был неслышимый мне бой часов. В один момент все гости направились в залу слева от входа. Лишь вспомнив, что подавляющая часть гостей может являться псиониками, я понял что руководило массой. Мы пришли вовремя.

Маленькие огоньки указывали путь, застыв на высоте бедра. Эзнер шел впереди. Я старался не отстать, не споткнуться и не потерять челюсть…

Войдя в зал, я изумленно замер. Эзнер остановился передо мной. Огромное сверкающее помещение подавляло и восхищало своей сказочной, волшебной красотой.

Посередине соблазнял яствами неописуемо длинный стол. Где-то очень далеко, на другой стороне зала во главе него стояла Кларисс. Опьяненный окружающими лицами, улыбками и атмосферой праздника, я подошел ближе. Хотелось рассмотреть и поздравить ее. Но не дойдя шагов двадцать, остановился, не смея больше сделать и шага. Та часть зала была не для меня, не для таких как я… Кларисс, рост которой сейчас казался величественным, была необыкновенна. Ее, полукровку, лишенную дара покорять приближающихся людей, я бы сейчас не спутал ни с кем. Это был ее круг, ее раса, ее власть и вечность, в которой людям отводилась роль хоть и важная, но кратковременная. Было бы очень сложно описать ее в этот вечер без превосходных эпитетов. Она просто была частью этой влюбляющей в себя расы, но без врожденного дара, а лишь своей статью и уверенностью. Высокое, возможно рубиновое колье, поднимавшееся как воротник до подбородка, делало ее осанку еще более благородной.

Открытое, но не более, чем у любой из ее гостей платье, открывало в ней женщину, которая могла быть желанной. Все это поражало, подавляло своей непредсказуемой силой и властью над простыми мужиками, вроде меня или Эзнера. Так и не решившись подойти, я вернулся к другому концу стола.

Пока Кларисс приветствовала гостей, я рассматривал пришедших. Арханцель и Тальцус присели рядом с ней, беседуя и улыбаясь друг другу. Совершенно неожиданно я узнал Ахельцеса. Даже он тут…

Но не их я искал бегающим по лицам взглядом. Где-то среди этих совершенных лиц было одно, завладевшее моими мыслями на два последних дня. Лицо, улыбка, взгляд не ланита, но женщины более совершенной, чем все они вместе взятые. Я не мог отыскать ее и это пугало и волновало меня.

Свои имена, застывшие дымным росчерком над местами, мы с Эзнером нашли ближе к выходу. Конечно же, любое празднество должно было начаться ужином и возлиянием.

Без этого мне сложно было бы представить праздник. Сев на место и будто удостоверившись, что я все же не лишний в этой компании, я успокоился. Не найдя Андру за столом, я уставился в проем дверей, ожидая ее прихода. Что-то совершенно непредсказуемое творилось в душе. Я перестал скрывать волнение, прятаться от мыслей о ней и признал мой совершенно очевидный интерес. При этом я продолжал искренне тосковать по Марго.

Через минуту я понял, что задержал дыхание. В зал вошла Андра. Я бы вскочил с места, если бы чувствовал свои ноги… Ее никто не сопровождал. Возможно, это было лишним. Если бы у каждого приглашенного были сопровождающие, здесь было бы сложно дышать. С непреодолимого расстояния, разделяющего нас, я видел искорки в черных, как ночь, глазах. Ее улыбка, обращенная ко всем знакомым и ни к кому конкретно, будто бальзамом ложилась на сердце. Мягкие складки простого черного платья, не способные скрыть изгибов… Я остановил себя, отворачиваясь. Краем глаза заметил наблюдающего за мной Эзнера и беспомощно улыбнулся ему.

— Что мне делать? — Спросил я его тихо, возможно беззвучно. Что мог мне посоветовать этот деревянный человек? Я не надеялся на ответ. Просто новая, очередная волна беспомощности нахлынула на меня и закрутила с новой силой.

Подняв глаза, я понял, что она меня заметила. Дождавшись внимания, Андра улыбнулась и приветливо подняла руку. Ее место было далеко справа, ближе к Арханцель и Тальцусу.

— Друзья мои… — Услышал я гулкий голос Кларисс.

Она начала говорить. Я был уверен, что каждая интонация и вздох были слышны в любом уголке особняка. Совершенно незнакомая в своем неожиданном величии, Кларисс благодарила пришедших. Вполуха слушая ее, я удивлялся произошедшей с ней перемене, гостям, Андре и себе… Когда короткое приветствие закончилось, гости зашумели. Зазвенело стекло. С балкона второго этажа слышалась еле уловимая музыка. Бокал передо мной сам наполнился темным до черноты вином.

Очень скоро, не успели опустеть первые бокалы, кто-то начал вставать.

Складывалось впечатление, что гости не видели друг друга годами и спешили поделиться новостями. Возможно, так оно и было. Откуда мне знать?

Может, минут через сорок, не выдерживая напряжения, я тоже вышел. Хотелось поприветствовать Ахельцеса, поздравить Арханцель с рождением дочки, но я не решался к ним подойти. Смешавшись в холле с гостями, я осмотрелся. Между залом со столом и вторым, значительно меньшим, виднелась дверь. Я надавил ручку, ища укрытия. Вошел в поддавшуюся дверь. К моему удивлению, это оказался не туалет.

Большая, дышащая сумерками и теплом комната явно служила кабинетом. У левой стены, торцом к окну, стоял огромный захламленный стол. Один он говорил все о назначении этой комнаты. Диван, повернутый к столу, кресла, картины, шкаф… Я подошел к распахнутым ставням, вдыхая ночной воздух.

Где-то далеко в море, возможно в эту же минуту на палубе стояла и вдыхала ночь Марго. Открытая всем ветрам, маленькая и беззащитная мечта. Она преодолела чуть меньше, чем половина пути до возможности вернуться домой. А что, если не получится? Я не отвечал на этот вопрос себе, оставляя за ней право выбора.

Неизменно, как всегда в моменты влюбленности, мысли возвращались к новой знакомой. И совершенно ничего не останавливало эти мысли, ничего постыдного не находил я в них, при этом краснея и волнуясь. Я бы умер от счастья, если бы Андра вошла сейчас в этот кабинет. Но шли минуты, а желающих навестить меня не находилось.

Вздрогнув от звука открывающейся двери, я инстинктивно сделал шаг за шкаф. Если вошедший не сядет за письменный стол и не подойдет к окну, я могу остаться незамеченным. — … ты не взял ее с собой. — Услышал я голос Кларисс и закрыл глаза. Черт, как неприятно вышло…

— Я предполагал, что ты будешь не рада видеть Слейру на своем юбилее. Но благодарить меня за это…

— Папа, с меня достаточно того, что ты снова женился. Не надо меня упрекать в нелюбви к твоей новой жене.

— Когда же ты, наконец, повзрослеешь… — Мужской голос был грустен и необыкновенно чист.

— Ты приехал поздравить меня или снова поссориться?

Знакомые нотки чуть не заставили меня выглянуть. Очень хотелось посмотреть, как сочетается знакомая мне Кларисс с ее необыкновенным в этот день обликом.

Сдерживая себя, я вжался в стену.

— С Днем рождения, родная. — Произнес ее отец тепло, и я услышал звук поцелуя. — Твоему юбилею может позавидовать любой из ланитов. Но я вижу новых людей. По Гильдиям твоих коллег я помню, кто остальные?

— Коллеги из Гильдии видящих.

— Видоки?

— Один видок, очень интересный экземпляр, выше первой ступени. Второй — помощник управляющего. Он замечательный, умный и образованный человек.

— Первой ступени? Я что-то пропустил?

— Пап, это долгая история. Второй видок на Объединенные земли.

— И как давно вы знакомы?

— Пару недель.

— Кларисс?

На какое-то мгновение мне показалось, что я теряю нить разговора. Они говорили о нас с Эзнером. Но суть разговора ускользала.

— Папа, ты видишь меня не так часто, чтобы иметь право читать нотации.

— Кларисс? Человек?

— Да, человек.

— Ты все больше становишься похожей на свою мать.

— Это звучит как оскорбление.

— Она всегда сначала принимала решение, делала, а потом думала.

— Наверно, будь она другой, меня бы не появилось на свет. — Тихо ответила Кларисс. Я услышал шорох ее платья. Через секунду она показалась у окна, и я перестал дышать.

Она увидела меня. Избежать этого было невозможно. Приподняв на мгновение руку, Кларисс развернулась к отцу. Совершенно не похожа она была на кузнечика в этот вечер. Мужчина подошел к ней и взял за плечи, притягивая к себе. Я понял, что Кларисс сделала что-то для моей невидимости.

— Родная, ты и память о твоей матери — самое важное, что есть у меня. Ни Слейра никто другой не займут в моем сердце вашего места. — Произнес он тихо рядом с ее ухом. Великолепный мужик, каких еще стоило поискать в обоих наших мирах, огромный и явно занимающий не последнее место в их тайной иерархии, прижимал дочь к груди. Судя по всему это удавалось ему не часто. — Не следуй нашему примеру, Кларисс. Не принимай поспешных решений. Единственное, чего я хочу, это чтобы ты была счастлива. Я многого лишил тебя и никогда не перестану чувствовать свою вину. Но это не повод продолжать делать глупости по примеру своего отца.

— Моя мать была глупостью? — Кларисс оттолкнула его резко и жестко.

Не найдя, что ответить, мужчина отвернулся и направился к дивану. Тяжело сев, он поднял взгляд к дочери.

— Этот разговор повторяется каждую нашу встречу, Кларисс. Три сотни лет я пытаюсь доказать тебе, что безумно любил твою мать. Но есть вещи выше этого!

Есть законы природы, нарушать которые, по меньшей мере, глупо! Чтобы еще один человек на земле не был обделен так, как ты.

Кларисс засмеялась резко и зло. Сгорая от стыда и вины я слушал то, что никогда и никто не должен был услышать.

— Папа, что же ты думаешь обо мне на самом деле? Обделенная природой полукровка?

— Кларисс!

— Уходи… сейчас же!

Я слышал, как мужчина поднялся, вздыхая. Даже я понимал, насколько болезненные вещи он сказал ей. Когда отец Кларисс вышел из кабинета, она тяжело опустилась на диван, вся сжавшись.

Присев рядом, я не знал, что сказать.

— Я хотел спрятаться от всех твоих великолепных гостей. Не ожидал, что кто-то войдет сюда. А когда вы пришли, выходить было уже поздно…

— Не оправдывайся. Это не важно все… Ты слышал. Даже отец считает меня недоделанной. Я всю жизнь должна доказывать свою полноценность даже родному отцу!

— Полноценность? Но ты великолепна сегодня. — Выдохнул я на полном серьезе. — Я побоялся подойти к тебе, когда пришел. Ты одна из них…

Кларисс повернула лицо, готовое взорваться слезами и легонько улыбнулась.

— Зря ты спрятался. Многие хотят познакомиться с тобой. Второй видок первой ступени в Объединенных Землях.

— Хотят знать, к кому бежать, если потеряется что-то ценное и невидимое?

Кларисс усмехнулась.

— Быть видоком не так интересно, как боевым магом или рейнджером, но приносит намного более ощутимый доход.

— Ты и рейнджером была? — Удивился я.

— Кем я только не была…

Я не нашел что ответить. Очевидно, в течение всей жизни Кларисс отчаянно искала свое место в этом мире и не находила его. Ланит-полукровка, кузнечик без маскирующего очарования всех ланитов… Но, все равно, сегодня мне не было ее жаль.

Она была восхитительна, словно распустившись экзотическим цветком. Триста лет, твою мать…

— С Днем рождения! — Неловко улыбнулся я и привстал, вытаскивая из кармана, в который мог поместиться и холодильник, маленький невидимый сувенир.

— Спасибо. Что это?

— Это подарок царице сегодняшнего вечера.

— Царице? — Не поняла она.

— Ммм.. — Я задумался. — Владычице.

Развернув подарок, она посмотрела на свое отражение. Потом подняла взгляд на меня, и мне захотелось вскочить с места, столько тоски в нем было.

— Боишься? — Догадалась она, неожиданно. Я кивнул. — Эзнер, небось, предупредил?

Я отрицательно замотал головой.

— Ты не умеешь лгать, Саша. — Проговорила она с улыбкой, подбирая ноги под себя.

— Иди…

Быстро кивнув, я поднялся. Просить меня не приходилось. Оставив Кларисс в одиночестве, я вышел из кабинета. Каждому человеку в юбилей необходимо побыть одному. Для нашей полукровки наступил как раз подходящий момент.

Выйдя из кабинета, я пошел в противоположную от зала со столом сторону. С равной силой во мне бушевало желание увидеть Андру и не встречаться с ней. Вообще хотелось уйти отсюда. Раздираемый этими желаниями, с наскоку я наткнулся на Арханцель. Маленькая, совершенно божественная женщина задумчиво опустила взгляд.

Конечно, она в одно мгновение прочитала все мои мысли и сомнения.

Виноватый, будто списавший на экзаменах студент, я встал как вкопанный. Нужно было поздравить ее с рождением дочки, признаться в обожании и поблагодарить. Но из горла не вырывалось ни звука. Чуть склонив голову, Арханцель улыбалась.

— Спасибо, Саша. — Положила она руку мне на грудь и отпустила, будто понимая как невыносимо ощущать присутствие совершенного и счастливого человека рядом со мной.

Благодарно вздохнув и мысленно поблагодарив за понимание, я поднял взгляд на людей в правой зале. Словно в сверкающем ореоле, не способная спрятаться за спинами или стенами, в этот момент ко мне обернулась Андра. Я смущенно сделал шаг навстречу. Падать с обрыва было для меня не ново…

Не знаю, как называется этот визуальный эффект: Андра вырисовывала четко, приближаясь с каждым шагом. Все окружающее пространство и люди в то же время размывались и отдалялись.

— Я знаю здесь так мало людей… — Улыбнулся я, искренне смущаясь. Андра понимающе улыбнулась.

— Дай им шанс, и они набросятся на тебя как на спасителя…

— Как это?

— Александр, я всего лишь маг, но каждый второй в этом доме — псионик. Они еще не начали с тобой знакомиться лишь потому, что не видят твоей готовности. Ты нужен Объединенным Землям. Много невидимых изобретений и древних артефактов ждут исследования и поисков…

— То есть каждый второй сидит в моей голове и ждет, когда же я буду готов к общению?

— Нет. — Засмеялась Андра, прикоснувшись к моему плечу. — Никто не сидит в твоей голове в том смысле, что никто здесь не читает твои мысли.

— Как хорошо, что ты не псионик, Андра. — Проговорил я тихо, совершенно определенно теряя голову.

— Почему? — Не поняла она.

Мне нечего было отвечать. Все было написано в моих глазах, ощущалось в маленьком пространстве, разделяющем нас. Было бы странным и лживым, если бы Андра играла в непонимание. На мгновение опустив взгляд, она отступила на шаг, разрывая маленький кокон интимности и впуская в наш разговор окружающий шум и свет.

Сглотнув и нахмурившись, мне пришлось оглядеться по сторонам. Когда я вернул взгляд, женщина не улыбалась. Она продолжала смотреть в упор, будто ожидая продолжение разговора в новом ключе.

— Андра, — Сделал я шаг к ней, перекрывая расстояние и ловя ее руку. — Извини меня. Я ни в коем случае не думал… Я просто… Я просто сошел с ума.

Высвободив руку, она отошла еще на шаг, легонько и виновато улыбаясь.

Благодарный в глубине души и расстроенный одновременно, я отступил.

Развернувшись, я пошел прочь из этой искрящейся праздничной залы.

Я был вне толпы, погруженный в свои переживания. Но не уловить ее всполох было бы невозможно. Словно единым вздохом, все направились в холл. Триста или четыреста человек, которые ни коим образом не могли поместиться здесь, ожидающе смотрели в одну точку.

— Что происходит? — Обернулся я к Тальцусу, оказавшемуся рядом. Он улыбался блаженной улыбкой отдыхающего человека.

— Император. — Ответил он обыденно и махнул рукой в центр холла. Я моргнул, разворачиваясь. Что бы я чувствовал, если бы на Дне рождения моего коллеги по работе материализовался президент?

Готовый к любым метаморфозам пространства, я уставился в свободное место в холле.

Совершенно из ниоткуда, без всяких дымок и сверканий, как я представлял себе до этого, в центре появились две женщины. Как две капли воды похожие линитки, они смотрели друг на друга, будто отражения. Несколько мгновений, и они уже оглядывались на нас внимательно и настороженно. Я почувствовал опрокидывающую волну, заставляющую сделать шаг назад. Посторонился. В голове бесцеремонно пробежался чей-то псионический взгляд, выясняя мои желания, мысли и намерения.

Это было похоже на дознание в резиденции Гильдии магов месяц назад. Через пол минуты близняшки сделали пару шагов, отступая.

В образовавшемся пространстве появился Император Объединенных земель.

Расставь всех присутствующих в этом особняке ланитов в стройную шеренгу, и все равно лишь один из них мог быть их главой. В момент перестала удивлять скорость выбора нового Императора после гибели предыдущего. Никто другой и не мог быть на этом месте. По какому-то древнему и забытому обычаю захотелось подобострастно приклонить колено. Необыкновенной мощью, уверенностью и спокойствием веяло от этого человека. Когда он начал здороваться с гостями, будто всех до единого знал уже сотни лет (хотя, что это я… конечно же он всех из знал сотни лет!), я сделал шаг назад. Вынырнув откуда-то из толпы, на шее главы Объединенных земель, словно маленький ребенок, повисла Арханцель. Не в силах больше разобраться в происходящем и устав удивляться, я кинул взгляд на белый затылок Тальцуса. Он тут же обернулся. Как хитрейший, наевшийся сметаны Чеширский кот, подмигнул…

То, что Кларисс знала о появлении нового гостя, я не сомневался. Но отыскать ее глазами у меня не получалось. Не понимая, зачем вдруг я начал принимать активное участие в жизни этого дома, я вернулся в уютно разместившийся между двумя залами и холлом кабинет.

— Мне доложили, не стоит беспокойства, Саша. — Холодно ответила полукровка, не поворачиваясь от окна.

Секунду помявшись, я вошел и прикрыл дверь.

— Мы знакомы дней десять, Кларисс?

— Да, где-то так. — Обернулась она удивленно.

— Тогда, что позволило тебе считать себя в праве… — Я запнулся, не договаривая.

— Больно видеть твои переживания.

— Вот, наверное, ответ, почему я сейчас тут. — Вздохнул я, взмахивая руками в виноватом жесте. — Там, за дверью триста человек или около того?

— Четыреста восемнадцать.

— И все они прибыли непонятно из каких краев, чтобы поздравить тебя, сидящую здесь одну…

— Саша! Мне триста лет, я не ребенок. — Рассмеялась она.

— Ну, так, а зачем ведешь себя так? Там Император в гости зашел…

— А… — Махнула она рукой безразлично. — Юбилей ланита — это практически единственная возможность повидаться со всеми знакомыми сразу. Он не мог пропустить мой День рождения, здесь же Арханцель. Они редко видятся последнее время.

— Наверное, я чего-то не знаю.

Кларисс, на мгновение задержала на мне взгляд. Резко рассмеялась.

— Они двойняшки, Саша! Один думает, другой делает. Арханцель рожала, Ранцесс корчился от боли!

Что ответить на это, я уже не знал. Почувствовав движение двери за спиной, я сделал шаг в сторону от нее.

— Кларисс. — Удивленно шепнув, будто провинившейся дочери, в кабинет вошел Император.

В одно мгновение, будто став на пару голов ниже, сжавшись в какой-то несчастный сухофрукт, Кларисс подлетела к нему и застыла на необъятной груди.

Задержав дыхание, я выскользнул из кабинета и прикрыл дверь. Что же тут творится такое? Ноги от непонимания и бушующих эмоций, просто отказывались носить.

Вернувшись за праздничный стол, я сел на место. В бокале образовалось вино, привлекая насыщенным цветом. В моем мире официанты уже давно бы валялись под столами, а тут не единого хмельного взгляда! Хотя, кто знает, в каком состоянии сейчас этот официант, где-то прячущийся и руководящий процессом мановением своей волшебной палочки…

В голове, будто приветствие, всплыло лицо Ахельцеса. Я обернулся, приглашая его присесть рядом на место Эзнера.

— Такое чувство, словно с меня содрали кожу… — Пожаловался я этому великолепному эльфу. — И кидают то в огонь, то в снег, то в соляную кислоту…

Смеющиеся глаза следили за моими переживаниями.

— Марго сейчас спит?

Ахельцес удивленно вскинул брови, отрицательно покачал головой.

— О чем она думает?

— Саша! — Засмеялся он с укоризной.

— Ну, привет, хотя бы передай. Скажи, что я скучаю по ней.

— Нам понадобится твоя помощь, когда ты отправишь друзей домой.

— Я догадываюсь… Много-много помощи. Кому — нам?

— Гильдии. Все никак не получается изловить Сархата. А ты его можешь видеть.

Я кивнул, отпивая глоток вина.

До утра, когда в умных горящих глазах гостей Кларисс появилось пресыщение общением с давними друзьями, ко мне подошли еще пара десятков человек. При всем желании я не смог бы запомнить их имена, и лишь удивительные притягивающие красотой лица отпечатывались в памяти под грифом: «Ему что-то было нужно, обратится позже». Возможно, через какое-то время они решили оставить меня в покое. Уже одно то, что в Объединенных Землях появился человек, физически способный содействовать в поисках и исследованиях, успокаивало их. Одного Морея явно не хватало на управление Гильдией и на рассмотрение всех заявок.

Во второй зале, где произошел неудобный разговор с Андрой, происходило что-то праздничное и торжественное. Но не было настроения сливаться с этой сияющей толпой, радовавшейся долгожданной встрече. Не было ощущения, что я часть этой совершенной массы. Очнувшись от оцепенения, я попытался найти знакомых, но безуспешно. Лишь Кларисс, скинув пелену печали, кружилась в центре внимания.

Запоздало, будто нечаянно вспомнив обо мне, она представила меня гостям, как коллегу и видока первой ступени. Это и стало пусковым механизмом, позволившим ланитам подойти, представиться и предупредить, что вскоре мы увидимся для обсуждения различных важных заказов. Арханцель, Тальцуса, Ахельцеса и Императора я больше не видел.

Необыкновенная скука наползла на меня, исторгая из этого дома. Как не пытался, не было во мне ни сил не желания веселиться и улыбаться вместе с ними. Ни с кем не прощаясь, я ушел с праздника. Одна из телохранительниц Императора, статуей замерла в центре холла. Лишь ей я шутливо махнул рукой на прощание.

На Зальцестер мягко надвигалось утро, делая небо прозрачным, а воздух прохладным и влажным. Укутавшись в теплый плащ, сшитый в Баэндаре, я брел к зданию резиденции Гильдии видящих. Никогда улицы города не бывают такими пустынными, как в предрассветные часы. Становящиеся практически незаметными на светлеющем небе, защитные купола накрывали здания по сторонам. Еще ни разу я не наблюдал результат проникновения. Как они сработают? Будет ли шуметь сигнализация, сверкать что-нибудь? Или же последствие будет магическим и непредсказуемым?

Подходя к зданию резиденции, я размышлял о пустующих ночами административных зданиях. Никакой охраны! Для Москвы это было немыслимо.

Остановившись перед ажурной вязью ворот, я подумал о необходимости купить свое жилье. Но это потом, когда отправлю дайверов домой… Когда буду знать точно, что этот мир теперь — мой дом.

Зайдя в комнату, я устало повалился на кровать. Не было четких мыслей и желаний.

Будто дышащий мешок картошки я просто лежал, наблюдая тени на потолке. Здесь не было машин, способных нарушить ночную тишину. В этом районе редко встречались хмельные компании. Если бы в подвале запищала мышь, я бы услышал ее. Иногда посещали мысли, что я оглох. Приходилось вслушиваться в собственное дыхание, чтобы успокоиться. Зевнув, я повернулся на бок и спихнул ногами обувь. А есть ли тут мыши?

Нет, я не боюсь грызунов. Напротив, я их очень уважаю. Воспоминание о них второй или третий раз всплыло в памяти не просто так. Я напряг слух, приподнимаясь.

Единственное в себе, чему я верил всегда безоговорочно — это интуиция. И сейчас она шептала топотом маленьких ножек где-то в здании. Сев на кровати, я стал вслушиваться. Иногда бывает так: в глухой темноте начинают мерещиться звуки, пугая и волнуя натянутую струной психику. Маленькие дети начинают плакать и бегут в родительскую постель, куда нет ходу никаким страхам. А что делать взрослым мужикам, ночующим в абсолютном одиночестве в невообразимых для стесненных жилищными условиями москвичей хоромах? Курить… Нет, нечего у них тут курить… Тогда пить. Горячего крепкого чаю…

Стараясь делать как можно больше шума, я поднялся и наклонился к обуви.

Становившийся очевидным страх накатывал волнами. Даже стыдно за него уже не было.

Хотелось выйти в большое освещенное пространство и попить горячего чаю. Включить телевизор, в конце концов… Я усмехнулся, хотя было совершенно не смешно.

Поднялся, направляясь к двери и замер на середине комнаты, снова прислушиваясь.

Ощущение, что в соседней комнате работал неисправный телевизор, не покидало меня.

Мелкий какой-то, неуловимый практически шум исходил из-за двери. Будто тысячи подкованных блох прогулочным шагом направлялось сюда. К моей двери. Резко захотелось в туалет…

Вернувшись назад, я распахнул окно. Присел на подоконник. Свобода за спиной успокаивала. Возможность бегства придавала уверенности. Не зная, верить ли своему слуху и разыгравшемуся воображению, я всматривался в дверь. Подавив желание подобрать с пола ноги, я задерживал дыхание и пытался услышать то, чего, возможно, не существовало в природе. Через полминуты я непроизвольно вздрогнул и, все же, поднял ноги. Если это будет мышь, я убью ее самым жестоким способом… В дверь что-то заскреблось. Табун мышей…

Я обернулся на улицу. Белокаменный козырек над входной дверью должен был выдержать. Даже если не выдержит — не так высоко падать. Не привыкать. Кто не прыгал в юношестве с крыши подъезда? Успокоившись совершенно реальным перспективам бегства, я наблюдал за дверью.

Они бы пищали… Мыши, ведь, пищат? А эти зверьки клацали как крабы клешнями и постукивали о дверь, будто лапки их были в железных варежках. Через пару секунд в нижней части двери по всей ширине зияла дыра. Не имея больше ни желания, ни смелости всматриваться в скушавших за несколько секунд низ моей двери существ, я перекинул ноги на улицу. Повиснув на руках, я оттолкнулся и с колючей болью в щиколотках приземлился на козырек, уверенно выдержавший. Проскользив метр вниз, снова прыгнул и завыл, падая на колени.

— Черт… — Вырвалось от злости на самого себя. Подвернуть щиколотку было привычной ерундой, но почему обязательно сейчас? Прихрамывая и морщась от боли, я побежал к башне летунов.

«К псионикам, к Тальцусу» — стучало в голове. Что это и откуда оно взялось, было сейчас абсолютно безразлично. Больше волновал факт прихрамывания. Я оборачивался ежеминутно, ожидая увидеть погоню на маленьких клацающих ножках.

Башня летунов стояла в конце улицы перпендикулярной той, в начале которой размещалась резиденция. Потихоньку просыпающийся город высовывался, зевая, из окон. На улице практически рассвело. Обернувшись в очередной раз, я увидел «это».

Благо, до Катькиного зрения мне было далеко, иначе ноги подкосились бы сразу. В метрах шестидесяти, стуча по каменной мостовой четырьмя острыми хитиновыми лапками, бежали некие… членистоногие? С ладонь каждое, существа были слишком далеко для детального рассмотрения. А желания остановится, чтобы рассмотреть внимательнее, как-то не возникало. Пытаясь ускориться, я уже добежал до середины улочки с башней, когда из примыкавшего переулка краем глаза увидел огненную вспышку. Инстинктивно падая на дорогу, я покатился вперед. Будто в замедленной съемке увидел огромный, с полметра в диаметре огненный шар — настоящее миниатюрное солнце, пронесшееся мимо. С шипением оно разбилось о влажную каменную стену. Сверху завизжали, выводя меня из оцепенения. Поднявшись на четвереньки, я взял низкий усталый старт. Попытался сопоставить свое дыхание с возможностью бежать дальше. Будто ватные, ноги отказывались держать. В полусотне метров можно было рассмотреть пару десятков остроногих, будто свернутых из черной бумаги, существ.

Я побежал, на ходу растирая ушибленную руку и оглядываясь. Если придется падать еще раз, я не оторвусь… Значит, падать нельзя. Обернувшись в очередной раз, я увидел человека в темном плаще боевого направления Гильдии магов, выходившего из переулка. Еще одно солнце в зад?! Пытаясь ускорить бег, я смотрел на вершину башни и думал о предстоящей лестнице. Тридцать метров, двадцать пять… Еще чуть-чуть…

Я снова обернулся и пожалел об этом. Маг, будто дирижер, размахивая руками, выпускал в мою сторону широкие лучи мутного фиолетового света. Из окон высовывались люди. Явно, подобное им приходилось наблюдать не каждое утро.

Мысленно прощаясь с жизнью, я бежал последние метры к башне. Думать о чем-то существенном мешал стук сердца в висках и перекрывающая глаза черная пелена.

Отчаянно и зло я понимал, каким чужим был для меня этот мир и люди вокруг.

— Да помогите же кто-нибудь! — Крикнул я, останавливаясь. В груди разрывалось непривычное к бегу и отчаянному страху сердце. Подняв руку ко лбу, я взглянул на мага. Посмотрел на порождений, пробегающих, будто живые комья земли, мимо него.

Сереневые ленты обхватили всю улицу, переплелись с башней и ползли ко мне, как воздушные змеи. Между ладоней мага разгоралось пламя. Я сделал шаг назад и почувствовал, как пружинит воздух, возвращая меня на место. Вот оно что…

Беспомощным взглядом обежал несколько человек, наблюдающих происходящее из окон.

Наткнулся на ответный взгляд мальчишки в окне второго этажа здания справа. Боясь смотреть на приближающихся пожирателей дверей, на мага, собирающегося совершенно определенно меня поджарить, я остановил взгляд на испуганном мальчишеском лице.

И огорченно опустил взгляд, когда оно скрылось из окна. Вместо него, высунувшись по пояс, появился бородатый черноволосый мужик. Пару секунд он вглядывался в меня, в приближающихся, уже доступных для детального рассмотрения маленьких убийц, на человека в закрывающем лицо капюшоне. Зажмурившись, я вздрогнул от всплеска, будто передо мной вылили ведро воды. А когда открыл глаза, отпрыгнул назад от неожиданности. Прямо перед моим носом встала прозрачная, журчащая и мокрая голубая стена воды. На всю ширину и высоту улицы, она перекрыла путь, остановив членистоногих, скребущихся по ту сторону. Не веря глазам, я протянул руку. Дотронулся до стены и удивленно посмотрел на промокшие пальцы. Тем временем чернобородый спаситель легко, будто летать с пятиметровой высоты для него было обычной утренней разминкой, приземлился рядом со мной. Не смотря на меня, он сделал шаг в водяную стену и вышел по другую сторону — определенно сухой. Не пытаясь понять происходящее, я вбежал в башню и понесся по лестнице к летунам. Служащий, немой от увиденного, смотрел на меня изумленным взглядом, так и не предложив зарегистрировать отлет.

Поднимаясь в воздух (я помнил, что над городом летать запрещалось), я направил птицу наперерез к резиденции Гильдии псиоников. Между моим спасителем и убийцей происходила сверкающая магическая потасовка, всматриваться в которую желания не было. Когда они скрылись из виду за строениями, мимо, не особо прицельно, в небо пронеслась прозрачная черная стрела и рассеялась в десятке метров от меня. Я вжался в птицу и закрыл глаза…

Аранис встречал меня прямо на башне. Он предупредил, что Тальцус не может подойти, но знает о произошедшем. Спрыгнув с птицы, я понял, что смотрю на служащего Гильдии так, будто это он пытался меня убить. Аранис не реагировал, понимая мое состояние. Когда же первоначальный шок прошел и вернулась способность думать, я поднял голову к псионику уже с совершенно другим взглядом.

— Нет… — Покачал он головой. — У Сархата навязчивая идея. Не смотря на то, что, обретая новое тело и жизнь, душа проявляется лишь на высших уровнях, не имеющих отношения ни к внешности, ни к уму, ни к характеру, он все равно хочет изгнать из нашего мира именно душу брата. А если он убьет Марго, душа его будет свободна и найти ее ему будет не просто. Так что не думаю, что ей что-то сейчас может угрожать. Если только сам Сархат не ждет корабль в порту Англаштена в боевой готовности…

Я напрягся.

— Уверен, что Тальцус или Арханцель уже предупредили коллег на корабле.

— Но причем тут я? Зачем им моя смерть?

Аранис обернулся к двери кабинета, в котором мы сидели. Я услышал шаги и вскочил с места, увидев Тальцуса. Успокаивающим жестом он усадил меня на место и кивнул Аранису. Тот вышел.

Присев в кресло напротив, псионик тянул время, изводя молчанием.

— Насколько я вижу, псионики, работающие на Сархата, сильнее, чем посланные с твоими друзьями щиты.

— Ты моего инфаркта добиваешься? — Встал я снова с кресла.

— Марго решает остаться. Не решила окончательно, но сейчас остается слишком мало времени, чтобы рисковать. Если она не вернется домой, будет сложнее, если не нереально в принципе, изгнать ненавистную Сархату душу брата из нашего мира.

— Не понимаю. — Тряхнул я головой.

— Остаться здесь, с тобой. То, о чем ты мечтаешь и чего добиваешься…

— Марго хочет остаться со мной? — Я сел, чувствуя, как по лицу расползается совершенно идиотская улыбка.

— Не решила окончательно, но близка к этому. А, если, ты — причина этого решения, значит, совершенно логично намерение убить тебя.

— Здорово. — Улыбнулся я.

— Ты так считаешь?

— Нет, я в смысле… — Я смотрел на совершенно серьезное лицо псионика и в глубине души понимал его напряжение. Но, что значило понимание того, что Марго хочет остаться со мной в сравнении с каким-то глупым страхом смерти?

— В общем-то, это недоразумение, что ты еще жив. Ты должен был спать в своей постели, пока грачты делали бы свое дело…

— Это членистоногие, грачты?

— Нет, это магические существа. Используются обычно для рытья подземных тоннелей или быстрой переработки мусора.

— Угу. — Вздохнул я. — То есть я, просто, мусор.

— Многих неприятностей ты мог бы избежать в своей жизни и много добиться, даже, в родном для тебя мире, не считай ты себя мусором.

— Давай без этого сейчас… Скажи, лучше, какой у нас шанс выжить здесь, если мы решили остаться?

Тальцус смотрел на меня внимательно, будто взвешивая все за и против. Хотя, я был уверен в том, что он взвесил все еще до прихода сюда. Наверняка, он советовался с кем-то и рассчитывал как риски, так и выгоды.

— Ахельцес, как боевая единица, может заменить половину входящих в Гильдию псиоников. Я, как щит и Арханцель, как координатор. Будет ли тебе этого достаточно, чтобы поверить в свою ценность?

Кивнув, я опустил голову.

— Мне пора, Саша. Не выходи за пределы резиденции до отправки в Баэндар. Зря ты затеял этот визит, но теперь уже поздно жалеть.

— Ты куда-то уезжаешь?

— В Северные земли…

Я не успел спросить больше. Тальцус поспешно вышел. Скорее всего, его торопили.

Покружив пару минут по кабинету, я направился к учебным корпусам.

Несмотря на разумные опасения, даже, на оправданный страх, я не мог не улыбаться.

Но почему-то не было того дикого восторга и ощущения победы, не было ничего, кроме спокойной тихой радости. С сердца, наконец, упал камень и было так легко и спокойно… что я не мог не улыбаться.

Перед этим спокойным уверенным чувством меркли и страхи, и внезапные страсти, навязчивые идеи и желания. Просто и неожиданно все встало на свои места. Сев на лавку, я оглянулся по сторонам. Если студенты и проснулись, то буквально недавно.

Вокруг было пусто и светло.

19

До вечера я досидел сравнительно спокойно, потихонечку роясь в библиотеке резиденции. Но чем ближе подступали сумерки, тем чаще я отрывался от перелистывания страниц и бездумно вглядывался в окно. Все нарастающее волнение, будто тысячами нитей тянуло меня куда-то туда. В море к Марго, в Зальцестер к зданию Гильдии магов — узнать новости о портале в Баэндаре. К зданию Гильдии видящих — забрать вещи. К магу, спасшему мне жизнь. Даже к Андре тянула маленькая тоненькая ниточка, невидимая и прочная как леска.

Аранис нашел меня мечущимся по библиотеке, чуть наступили сумерки. Скорее всего, он хотел пригласить меня отужинать вместе с ним. Однако, на внимательном пожилом лице застыла лишь предупреждающая маска: «даже не думай». Я виновато пожал плечами и вздохнул. Псионик растерялся. Посмотрев по сторонам в поисках ответа, он снова поднял взгляд на меня.

— Саша, возьми хотя бы кого-то из студентов. Я не могу отпустить тебя одного.

Я благодарно кивнул и улыбнулся. Какой же замечательный мужик этот Аранис…

Мы вышли во внутренний сад, не проронив больше ни слова. Не было необходимости делиться с псиоником переживаниями. Он все видел и чувствовал сам. И за его немое понимание хотелось крепко сжать его руку.

— Подожди. — Обернулся я к нему и встал с лавочки.

Добежав до кельи, в которой не так давно жил, я поднялся на цыпочки, доставая Меч из тумана. Он так и хранился в ножнах от Арманцуса, что было очень удачно.

Когда я молча протянул невидимую игрушку Аранису, он кивнул. В тот же момент во внутренний дворик вошел студент. Моего роста, моего сложения и возраста, разве что с его личным вызовом на лице. Ой не хорошо иметь такие черты характера боевому псионику… Ну, Аранису виднее. Привычно протянув руку в приветствии, я уловил чуть ли не презрение. Но это мелькнуло лишь на миг перед тем, как взгляд студента смягчился.

— Рент. Боевой псионик пятого уровня. — Ответил он на мое приветствие. — Еще не подтвержден экзаменами Гильдии.

Проглотив «ну, пошли, студент», я кивнул и двинулся к башне летунов. Рент шел за мной тихо, как мышь. Его присутствие, вязкий взгляд в спину чувствовался как острие ножа. Очень было похоже, что парня разрывает на куски негодование и очень скоро, возможно, как только мы останемся наедине, он взорвется.

— Мы летим в Зальцестер. Птиц оставим на северной башне и зайдем в резиденции Гильдий видящих и магов. Так же будут два неофициальных места…

— Пешком?

— Да, пешком. — Обернулся я к студенту и улыбнулся. Эту бы энергию, да на благое дело…

Рент не спорил, хотя мог бы настоять на их магических порталах внутри Зальцестера. Я их честно боялся и пока рисковать не собирался. Первым опытом пусть будет Баэндар.

Взлетев еще в сумерках, приземлились мы уже в темноте. Холод, наплывающий с заходом осеннего солнца, хорошо проморозил на коротком пути до Зальцестера.

Спрыгнув с птицы, я поежился и укутался плотнее в плащ. Зимой, скорее всего, этот вид транспорта впадает в спячку…

Оставив студента ждать у входа, я постучал в дверь под окнами моего утреннего спасителя. Я не готовил особенных слов благодарности или подарков, хотя сейчас, стоя перед дверью, и жалел об этом. За дверью послышались шаги и хозяин дома открыл собственной персоной. Он сразу узнал меня и кивнул, будто спасать жизни для него было обычной ежедневной работой. Придуманная на ходу фраза застряла в горле и я молча смотрел в немолодое бородатое лицо мага. Отступив на шаг, он впустил меня в дом и прикрыл дверь.

— Я пришел поблагодарить… Сегодня утром вы спасли мне жизнь. — Замямлил я нерешительно.

Мужик хлопнул меня по плечу и легонько улыбнулся.

— Кому-то ты напакостил, парень. Впервые в жизни я столкнулся с тем, что человека пытаются убить с помощью грачтов.

— Может, ничего другого под руку не попалось? — Усмехнулся я, хотя смеяться было не над чем.

— За зверюшек не беспокойся, а вот маг убежал. Будь осторожен.

— Вы никогда его раньше не встречали? Возможно в Гильдии?

— Я не узнал ее…

— Ее?

— Да, это была женщина. Но кто именно, сказать не могу.

— Спасибо…

— Гранс Эркой… — Кивнул он.

— О, — я вспомнил, что не представился. — Александр, видок первой ступени. Если вам что-то понадобиться, в любое время… Спасибо.

Я крепко пожал ему руку, с удовольствием наблюдая его замешательство. Здесь не жали руку, как делал это я. Но чувства радости и благодарности можно было передать только крепким рукопожатием.

Привычно разгоняясь по пути, я направился в здание своей Гильдии. Знал ли Эзнер о случившемся? Вряд ли, конечно, мое внезапное исчезновение и выгрызенная дверь не обратили на себя его внимания.

— Почему ты не пользуешься порталами? — Окликнул Рент со спины.

Было бы странно, если бы пришельцы, поселившиеся в резиденции Гильдии псиоников больше, чем на месяц, не примелькались бы студентам. Как много они знали и позволяли ли себе копаться в наших мыслях? Обернувшись к Ренту, я привычно улыбнулся:

— Боюсь.

Как я и предполагал, парень не нашел, что ответить. Но на коротком пути до резиденции я, все же, не чувствовал больше той натянутой агрессии, какая была до Зальцестера.

В резиденции, как и всегда, в своем кабинете, сидел Эзнер. Он не стал расспрашивать о случившемся ввиду своей сдержанной натуры и постороннего человека рядом со мной. Предупредив о том, что не появлюсь в Зальцестере пару месяцев, я тепло распрощался с этим замечательным мужиком и направился в свою комнату. Рент замер перед дверью, как вкопанный. Дыра, прогрызенная этой ночью в моей двери, будто издавала запах опасности и тревоги. Я предпочел выпрыгнуть из окна, когда грачты лишь начали кушать проход. Сейчас же отверстие было чуть выше колен на всю ширину.

— Я не смогу защитить тебя от магических созданий.

Я уже было начал собирать немногочисленные пожитки, но обернулся на тихий напряженный голос студента. Похоже, он начал понимать, что приставили его ко мне не ради понта.

— А позвать на помощь мага, если окажется рядом, сможешь?

— Смогу. — Чуть помешкав, ответил Рент и сделал шаг в комнату.

Мы пробыли в резиденции Гильдии видящих минуть двадцать, не больше. На улице было темно, холодно и сыро. Ускоряя шаг на пути к резиденции магов, я зябко кутался в плащ и посматривал на продрогшего в своем сером балахоне студента.

Оставив Рента отогреваться в холе, я поднялся к управляющему Гильдии. Кабинет был пуст, но на шум моих шагов открылась дверь помощника управляющего.

— Александр! — Крикнул он с другой стороны коридорчика. — Управляющий уже пошел домой. Проходи ко мне!

— Я хотел узнать как дела в Баэндаре. — Начал я на ходу, судорожно вспоминая как же зовут собеседника.

— Сейчас проверяют. Когда настроят полностью, Сентар воспользуется порталом, чтобы вернуться в Зальцестер. Так что…

— Как только он появиться, можно сообщить об этом в Гильдии псиоников помощнику управляющего Аранису?

— Не обязательно было просить об этом, Александр. Ты бы узнал о выполненной работе в любом случае.

— Я хотел спросить… — Здесь должно было быть его имя, но я так и не мог его вспомнить. — О магических существах грачтах. Кто их может создавать?

— Да ты проходи! — Спохватился помощник управляющего и отступил, пропуская меня в кабинет.

— Спасибо.

— Так, это риторический вопрос или ты предполагаешь сделать заказ на грачтов?

— Ни то и ни другое… — Промямлил я, усаживаясь в кресло. — Если бы мне нужно было создать их и управлять ими для уничтожения живого человека… — Я поперхнулся, наблюдая как округляются глаза моего собеседника. — К кому бы мне следовало обратиться?

— Боюсь, не в Гильдию магов…

— Ты не правильно меня понял. — Улыбнулся я как можно более миролюбиво. — Сегодня ночью меня пытались убить с их помощью.

Мужик молча и внимательно смотрел на меня. Шел ли за этим взглядом какой-то мыслительный процесс, трудно было понять. Он смотрел внимательно, будто ожидая продолжения. Через минуту переспросил:

— Пытались убить с помощью грачтов?

— Да. Они прогрызли вот такую, — Я развел руки в стороны и улыбнулся, — дыру в двери моей комнаты и потом гнались за мной две улицы… А потом еще какой-то маг запустил вот такой, — Я снова обвел руками круг, — огненный шар мне в зад.

— Об этом кто-нибудь знает?

— В Гильдии псиоников знают, но они все убежали в Северные земли.

— Да, мы тоже отправили туда несколько магов. То есть никто не занимается расследованием этого происшествия?

— Боюсь, что нет.

— И ты гуляешь по Зальцестеру, как ни в чем не бывало?

— Я не один, со мной студент-псионик пятой ступени… не подтвержденной экзаменами…

— Начал я оправдываться и замолк. — Я тут подумал… А вдруг на самом деле ничего другого под рукой не было? Кто все же создает этих грачтов? Или, возможно, в Зальцестере есть какой-нибудь склад?

— Знаешь, совсем не обязательно, что маг, напавший на тебя, живет в Зальцестере.

Но если он живет здесь, то в Гильдию он не входит.

— Я это уже понял. И это не он, а она…

— Она? Очень интересно. Я составлю список женщин, зарегистрированных в Гильдии, но не служащих в данный момент, проживающих в Зальцестере. Надеюсь, это поможет.

Завтра же до полудня отправлю…

— Я сейчас живу в резиденции Гильдии псиоников.

— Хорошо, отправлю псионикам. Береги себя, видок.

Я вышел к Ренту. После разговора с помощником управляющего от души отлегло.

Студент переминался с ноги на ногу. Но как только я вышел, выпрямился и вскинул голову.

— Пойдем, погуляем. — Кивнул я ему. — Погода замечательная…

Нет, я не издевался… Ну, если только чуть-чуть.

— От кого нам стоит ждать опасности? — Разорвал тишину Рент, когда мы отошли от резиденции магов.

— От женщины-мага. Хотя, если меня хотят убить, не она одна нанята для этого.

— Может, лучше, вернуться в резиденцию?

— Да, конечно. Всего одно место, и мы полетим в резиденцию.

Прохожие на улице стали совсем редкими, старательно кутались в плащи и спешили по домам. Влажный булыжник поблескивал отсветами уличных фонарей. Через минут десять — не больше — мы остановились недалеко от магазина магических безделушек.

Что тянуло меня к ней, я сейчас не мог ответить себе сам. Определенно понимая, что не стоит поощрять эту внезапную страсть, я все равно пришел сюда и встал чуть поодаль, размышляя. Самым неприятным было отсутствие чувства вины.

— Ты думаешь, это она хочет тебя убить?

Я вздрогнул.

— С чего ты взял?

— Зачем же ты пришел сюда?

Я всматривался в лицо студента и думал о солнце. Марго — мое солнце, любовь, болезнь… Но ночью море притягивается луной. Такова природа прилива.

— Ты можешь узнать, хочет ли она меня убить? Не она ли пыталась сегодня утром?

— Нет. — Рент покачал головой. — Не имею права.

— Тогда пойдем чаю попьем. Ты замерз совсем.

Я твердым шагом направился к двери магазинчика Андры. Постучал.

— Александр? — Андра отшатнулась, будто увидела привидение.

— Саша, просто Саша. — Улыбнулся я ей. — Я подумал, может забежать на чашечку чая, раз уж мимо проходили. Это Рент, студент-псионик.

Андра чуть отодвинулась, пропуская нас внутрь. Скорее всего, она просто еще не сталкивалась в своей жизни с подобной наглостью и потому не знала, как реагировать. Протискиваясь в щель между дверью и ее телом, я замер на секунду… или дольше. Она отступила на шаг назад, опуская взгляд. Совсем как тогда, при нашей первой встрече. Казалось, вечность прошла, а на самом деле мы виделись-то третий раз в жизни. И при последней встрече мне ясно дали понять, что… Впрочем, какая разница? Не собирался я за ней ухаживать. В моем сердце и мыслях жила совершенно другая женщина. И, хотя, они были необыкновенно похожи, Марго оставалась диким совершенством даже сейчас. Когда Андра была так волнующе близко.

Сглотнув, я взглянул на Рента, ища поддержки. Но о какой поддержке могла быть речь, когда парень смотрел на меня опешившими глазами, смущенный моим вторжением и наглостью.

— Замечательный праздник устроила Кларисс вчера…

— Да, великолепный вечер! Я совершенно растерялась в этой толпе ланитов. Когда ты ушел, я не заметила?

— Под утро. Устал. Да и чужой я все же был на том празднике жизни…

Андра провела нас наверх и усадила в уютные кресла. Могла ли она быть тем магом?

Магиней, натравившей на меня грачтов и хладнокровно запустившей пару солнышек в зад… Я наблюдал за ее выверенными, точными, машинными движениями, осанкой, профилем, убегающим взглядом. Чувствовал ли студент, как я хочу ее?

— Андра, ты ведь служила боевым магом в Гильдии? Почему ты ушла?

— Мнение моей семьи разошлись с мнением Гильдии. Это долгая и не интересная история, Саша. Расскажи, лучше, откуда в наших землях взялся второй видок первой ступени.

— О! — Я рассмеялся немного фальшиво. — Это еще более долгая история.

— Расскажи? — Андра ставила чашечку дымящегося отвара и подняла, наконец, взгляд.

Совершенно определенный взгляд гейши на работе. Что она творит? Что за игра такая?

Одновременно благодарный Ренту за его молчаливое присутствие и мечтающий, чтобы он исчез, я бросил на него мимолетный взгляд. Студент сидел красный как помидор, уставившийся в свою чашку на столе. С третей чашечкой подошла Андра и села напротив нас. Решившись вкратце рассказать свою историю, я открыл рот. Голос предательски сорвался. Отпил пару глотков, стараясь не обжечься кипятком, посмотрел на магиню. Сархату, ведь, не обязательно убивать меня? Это, конечно, проще. Но ввиду последней неудачи и некоторой, хоть и не вполне серьезной охраны, это не так уж и проще. А ведь ему нужно всего лишь — чтобы Марго отправилась домой. Чтобы ничто ее здесь не держало. А единственный, кто мог удержать ее, был я. Значит, либо убрать меня с лица земли, либо заинтересовать другой женщиной.

Такой как Андра. Неужели, ей все равно, поджарить меня сейчас или затащить в постель? Ведь я по уши вязну в ее взгляде, аромате… готов забыть обо всем и обо всех.

Горячими потоками, будто вино, по телу лилась истома. Подозрительно взглянув в чашку, я поднял взгляд на Рента и сглотнул. Парень практически засыпал, кивая носом. Еще минута, может быть, меньше. Идиот!

— Рент! — Громко позвал я, начиная паниковать. Студент поднял на меня мутный взгляд и опустил голову.

— Оставь его. — Андра подошла к моему креслу, усаживаясь на подлокотник.

Я слишком плохой актер, я не умею играть. И если бы я не хотел ее так сильно, так откровенно, на лице отразился бы неподдельный страх. Тем временем по запястьям скользнули знакомые сиреневые ленты. Резко подняв голову, я столкнулся с ее черными глазами и сглотнул. Ленты обвили колени и направились выше.

— Не надо… — Попросил я без особой надежды, чувствуя, как прохладные и мягкие полосы поднимаются по груди к шее.

— Прости. — Прошептала она нежно, наклоняясь к моим губам для поцелуя. Только теперь реальный, взрывающий сознание страх начал перекрывать вожделение и я дернулся в оковах. Господи, как глупо! Какой же я идиот…

Мягкие теплые губы закрыли мне рот. Такие же мягкие и теплые ленты обвили шею.

Медленно, будто продолжение ласки, они начали стягиваться, сжимая горло. Через несколько секунд появилась боль, еще через пару я потерял возможность дышать. А еще через секунду прекрасное лицо Андры исчезло из поля зрения и путы спали.

Закашлявшись и судорожно вдыхая воздух, я нагнулся. Андра, в неудобной позе, будто сломанная кукла, лежала в углу комнаты. Мимо меня прошел Рент. Наклонился к магине.

— Почему так долго? — Прохрипел я студенту.

— Тебе, ведь, нужна попытка убийства, а не попытка изнасилования?

Я промолчал, наблюдая за Рентом. Как он спускается вниз, чтобы открыть дверь уже подлетевшим коллегам. Среди них я не увидел псиоников — только маги. Что ж, наверное, со своими должны разбираться свои.

— Завтра я пришлю кристалл… — Проговорил Рент.

— Она наверху?

— Да.

20

Я не выходил за пределы резиденции следующие четыре дня. Это было и опасно и не нужно. Рент, на ура выполнивший задание по моей защите, перестал беситься по поводу того, что его не взяли в Северные земли. Мы все же нашли точки пересечения и иногда болтали, случайно встречаясь. Путы, тянувшие меня к Андре, не исчезли совсем. Они стали так неинтересны, как вид спорта, поломавший позвоночный столб… Я помнил о ней лишь как о женщине, пытавшейся меня убить.

Причем два раза.

Вечером четвертого дня пришли новости из Гильдии магов. Портал в Баэндаре настроен, добро пожаловать! Попросив Араниса предупредить внучку старого видока о поре собираться в дорогу, я пошел укладывать свои вещи.

— Я не знаю, как будет лучше поступить с мечом. — Говорил я помощнику управляющего по пути к летунам.

— Тальцус возьмет его с собой. Они вернутся на днях и сразу в Англаштен. — Успокоил меня псионик.

— Когда корабль причаливает?

— Семь-восемь дней.

— То есть, я могу не торопиться? У меня полно времени.

— В горах будет холодно. Позаботься в Англаштене об одежде для себя и твоих спутников. Об остальном будет думать Ливий Альций.

Долетев до ближайшей к резиденции Гильдии магов башни, мы с Алгецой пошли пешком.

Девушка была молчалива и чуть напряжена, напоминая Рента.

— Твой дед не ланит? — Задал я не дававший мне покоя вопрос.

— Нет.

— А ты?

— Я полукровка.

В этом был вызов. Чувствовала ли она себя схоже с Кларисс?

— Несколько дней назад был трехсотлетний юбилей замечательной полукровки видящей Кларисс. Столько ланитов в одном месте я не видел никогда и вряд ли еще увижу.

Даже Император пожаловал… — Я обернулся к Алгеце и вскинул брови, поймав ее жадный взгляд. Значит, попал в точку. — Если хочешь, я познакомлю тебя с ней.

— Да! Очень хочу! Кларисс — она такая… сильная!

— Хорошо. — Улыбнулся я. — Когда вернусь в Зальцестер, обязательно познакомлю.

— Спасибо! — С придыханием ответила девушка и на мгновение остановилась.

Махнув рукой, я шел дальше.

— Знаешь, Алгеца, мне кажется, я понял причину смерти обладателей крыльев Им Каруса.

— Их пытались исследовать сильнейшие маги и псионики…

— Я не пытался… Я, просто, предположил и догадался.

— Поделись своими предположениями с дедушкой. Я уверена, ему будет интересно послушать домысли видока из другого мира.

Обернувшись к студентке, я ожидал увидеть усмешку, но ошибся. Она не издевалась.

Просто, тема крыльев ей была не интересна. С большим удовольствием она поболтала бы о Кларисс. Легонько улыбнувшись, я вздохнул. Когда живешь века, взрослеешь порядочно позже…

Уверенно войдя в здание Гильдии магов, Алгеца повела в соседний с холлом зал.

Даже предположить, как это будет, я не мог. Очень хотелось спросить: «А это не больно?», но я мужественно сдержался. Подмигнув мне, Алгеца просто исчезла. Я лишь охнул. Ткнув на красную точку Баэндара на миниатюрной копии живого глобуса псиоников, я встал как вкопанный перед чуть подсвеченным снизу постаментом.

Сквозь фигурные вырезы в каменной глыбе просачивался голубой свет. Мягкое свечение разреженного креацина, столбом уходящего в потолок. Жутко все это было, непривычно. В туалет на дорожку сходить что ли? Тяжело вздохнув, я пошел к порталу и закрыл глаза.

Процесс перемещения было бы сложно описать ввиду его мгновенности. Но одно ощущение, очень яркое и явственное, я все же сохранил в сознании. Я узнал о триллионах клеточек в моем теле, об их виде и связях, о месте и функции. Если бы это не было столь мгновенным, дома бы я сделал пару открытий в молекулярной биологии. Портал перемещал меня поклеточно, а «информационная составляющая», как выразился бы Эзнер, находила родное тело сама и мгновенно.

— Эй. — Услышал я голос Аглецы и открыл глаза. — Пойдем.

— А платить за это не надо? — Я спустился с идентичного постамента, зачем-то отряхивая брюки.

— Пока ты в Гильдии, за все заплачено. — Обернулась девушка, открывая знакомую дверь.

Мы вышли в жаркий Баэндар, будто два белых медведя. Тут же скинув теплые плащи, не сговариваясь, подставили лица теплому ветру. Хорошо!

— Ты можешь остановиться в Гильдии видящих, если хочешь. — Предложил я.

— Я могу и в своей. — Засмеялась девушка, в миг повеселев. — Но лучше у дедушки.

Я пошла, когда понадоблюсь, заходи к деду.

— Завтра с утра приду! — Крикнул я удаляющейся студентке, уже не оборачивающейся, быстро идущей с площади.

Я же направился к зданию хорошо знакомой мне резиденции Гильдии видящих без единого видока.

— Саша! — Кхартгар выпрыгнул из-за стола и кинулся ко мне. — Я уже думал, что не увижу тебя больше!

— Привет. — Улыбался я, хлопая парня по спине.

— Тут такое творилось, после того как ты уплыл! Баэндар стоял на ушах!

— Могу себе представить. Главу Баэндарских псиоников заменили?

— Да, меньше чем через месяц. Но и без этого тут не скучно было.

— Как ты-то сам?

— Да, что со мной будет? Подожди… Так это ты прислал мага починить портал?

— Ну, как бы я сюда попал.

— Слушай, спасибо! Мы столько времени были оторваны от Объединенных Земель.

Теперь хоть видоки будут появляться.

— Снова много работы?

— Ее всегда много.

— Я здесь на пару дней, не обольщайся. — Улыбнулся я.

— Да я не… нет. Я это! Просто, рад тебя видеть! Саша, тебя будто не кормили все это время…

Кхарткар не выпускал меня с полчаса, расспрашивая обо всем на свете. Пообещав поделиться новостями сегодня же вечером, я пошел в свою старую комнату. Кхартгар заверил, что дождется в кабинете и закажет еду. Приятно было осознавать, что в карманах можно носить дорожные сумки, но непривычно это было нашему брату.

Странное дело, я чувствовал себя будто после долгой изматывающей поездки, а не как после мгновенного перемещения. Возможно, все же какую-то встряску организму этот процесс давал. И еще жара, от которой я уже успел отвыкнуть. Пройдя в непривычно огромную комнату с ванной, я включил воду. А потом можно и поужинать и поболтать.

Странное дело, женщины всегда заставали меня в ванной. То ли я слишком люблю водные процедуры, то ли в обоих моих мирах они просто ждут под дверью, когда же я соберусь отмякнуть в горячей воде. Крикнув на стук: «Войдите, я в ванной», я обнаружил в дверях растерянную Алгецу.

— Дедушкин дом разрушен. Я не знаю, где он живет теперь. Эту ночь переночую в своей Гильдии, а завтра пойдем в администрацию Баэндара узнать, что произошло.

— Хорошо. — Кивнул я смущенно.

Как же это могло произойти? Совершенно определенно я почувствовал свою вину за случившееся. Алгеца исчезла грустно и незаметно. Я же вздохнул и откинулся на теплую гладкую стенку.

«Что произошло с домом старого видока?» — первое, что я спросил у Кхартгара за ужином. Уютно устроившись в его кабинете (хотя в резиденции было достаточно более приспособленных для поглощения пищи мест, в т. ч. имелась кухня и столовая), мы выпили по бокалу вина за встречу. Кхартгар подтвердил, что магазин с невидимыми безделушками был уничтожен, а так же то, что старый видок не пострадал и живет где-то в Баэндаре. Где же именно, нам предстоит узнать у администрации самостоятельно. Не забыл он выспросить о полукровке, заходившей ко мне часом раньше. Аглеца явно понравилась парню, что он неумело пытался скрыть.

Потом же он потребовал новостей, и я начал рассказывать. С вниманием глухого провинциала, помощник управляющего, а по совместительству мой хороший приятель, слушал рассказ о последних приключениях дайверов в Зальцестере. Я рассказал про летающий остров, День рождения Кларисс и Андру со всеми ее магическими ухищрениями и необыкновенной притягательностью. Глубокой ночью, когда оба мы уже откровенно зевали, я все же решил остановиться. Кхартгар сказал, что переночует в резиденции, потому как идти домой ему лень. Я нетвердым шагом пошел в свою комнату.

Вполне логично проспав рассвет, я проснулся от стука в дверь.

— Да! — Пробурчал я, отворачиваясь от солнца, светившего прямо в лицо.

— Саша? — Это была Алгеца.

Резко сев, я нахмурился, чувствуя не ушедший за ночь хмель.

— Я в холе подожду. — Развернулась она, по-обычному, спокойно.

— Да, пожалуйста. Я сейчас. — Проговорил я извиняющимся тоном и пошел, еще пьяный, под душ.

Алгеца не выражала никаких видимых эмоций по поводу моего состояния. Впрочем, она была не слишком эмоциональной особой в принципе. Пройдя мимо здания Гильдии ремесленников, мы поднялись по неожиданно высокой лестнице в здание администрации. Я остался у входа, предположив, что девушка справиться и без меня.

Аглеца спросила где живет ее дед, назвав его имя, остававшееся до сих пор для меня тайной. Служащий быстро ответил ей что-то, глядя куда-то вниз. Будь я в родном мире, мог бы поклясться, что у него там монитор. Здесь же — кто знает? С легкой улыбкой она подошла ко мне.

— Почти у стены. — Проговорила она тихо, выходя на улицу.

Увидев над дверью вывеску с глазом, мы уверенно вошли. Колокольчик позвал хозяина и Алгеца бросилась обнимать деда. Старик практически плакал, так рад он был видеть внучку и так соскучился. Когда же он, наконец, заметил меня, лицо его изменилось.

— Здравствуй, старик. — Кивнул я ему.

Старик молча смотрел на меня. Странное дело, он мог бы ругаться и обвинять меня в произошедшем, но видок, лишь, смотрел на меня молча и спокойно. На мгновение у меня мелькнула мысль, что я выгляжу так жалко, что даже кричать на меня уже без толку. По крайней мере, мне не давали об этом забыть, напоминая постоянно то там, то сям.

— Здравствуй, Александр. Пойдемте завтракать. — Обняв за плечи внучку, он побрел наверх.

— Кто разрушил твой дом? — Спрашивала девушка, готовя самую настоящую яичницу, но без плиты и сковородки.

— Псионики, дорогая. Твои коллеги.

— Но почему?

— Из-за злости.

— Не понимаю, деда. Чем ты мог навредить псионикам тут?

— А Александр, я вижу, не рассказывал, как он уносил ноги из Баэндара? — Вздохнул старик, оборачиваясь ко мне.

— Саша нанял меня для перелета в Англаштен. То, что я твоя внучка — случайное совпадение.

— Слишком много совпадений последнее время в наших землях. Что ж, милая, эта история не для ушей молоденькой девушки, перед которой открыты все двери и целая жизнь. Пусть она будет логичным завершением истории об Императоре Сартене. По крайней мере, той части, что касается меня лично.

Аглеца остановила взгляд на деде, перевела на меня и снова вернулась к нему. Что-то подсказывало мне, что она никогда больше не спросит об этом. Теплое благодарное уважение появилось к ней в эти мгновения.

— Ты пришел за крыльями? — Перевел разговор старик.

Я кивнул, с благодарным кивком принимая тарелку с едой.

— Все артефакты выше четвертого уровня остались под обломками. Я смог раскопать только то, что оказалось под верхним слоем и то, что видел сам. Остальное же все еще там. Я ждал тебя или кого-то вроде тебя, чтобы разобрать завал. Возможно, что-то уцелело, надо лишь найти…

Обернувшись к Алгеце, я вскинул брови в немом вопросе.

— Раскидаю за пару дней. Это не сложно.

Мы принялись за работу после завтрака. Снабдив нас самой натуральной тачкой, какой пользовался сам, старик остался в магазине. Сбегав в лавочку магических безделушек, Алгеца принесла внушительный мешок, светящийся розовым светом.

— Креацин?

— Да, для обломков.

— А зачем такой большой? — Усмехнулся я.

— Чтобы метиться не приходилось… — С присущей ей серьезностью ответила Алгеца.

Посмотрела на гору камней, бывших когда-то домом ее деда.

Расправив мешок чуть сбоку, она начала один за другим перекидывать камни. Я замер, наблюдая как одним взглядом, иногда руками координируя движение обломков, она перекидывала неподъемные глыбы в поглощающий все, будто черная дыра, мешок.

Было жутко и интересно наблюдать за этим невиданным процессом. За ее спиной встала заинтересованная ребятня. Для них это зрелище было таким же новым и захватывающим.

— Не на меня смотри — в обломки. — Обратила она внимание на мое безделье через минуту.

Хмыкнув, я пошел искать невидимые ценности. Сложно было узнать среди обломков мебели, посуды, одежды и, собственно, дома, что-то невидимое и нужное. Вопросов не было лишь с оружием. С остальным же приходилось обращаться к «коллеге».

— Ты это видишь? — Показал я Алгеце механический предмет непонятного назначения.

— Вижу. — Засмеялась она и вытерла лоб. — Но все равно положи, деду пригодиться.

— Может, перерыв? Меня выжимать можно. — Пожаловался я.

— Да, — согласилась она, отступая на шаг. — Давай передохнем. Потом еще пару часов и обед.

Я посмотрел на солнце. Пара часов, это будет как раз полдень — самое подходящее время для работы на открытой местности в Африке…

— Ты куда?

— Купаться… — Крикнул я, не оборачиваясь.

Я направился в противоположную часть города — к морю. Конечно, можно было зайти в резиденцию принять душ, но я так скучал по морю! С того момента, как нас выловили в этом мире местные аборигены, я так и не входил в воду. Через минуту меня догнала Алгеца. Румяная от жары и бега, чуть запыхавшаяся, но не недовольная.

— Ты не обгоришь на открытом солнце?

— Я же ланит на половину… — Ответила она так, будто это все объясняло.

Ну ладно, ланит так ланит. Ей повезло явно больше, чем Кларисс. Лишенная природного ланитского очарования, Алгеца была сама по себе очень привлекательна.

Нужно будет предупредить Кхартгара на всякий случай.

Я не ожидал увидеть шезлонгов и зонтиков на пляже, но абсолютная безлюдность казалась неестественной. Неужели, у баэндарцев нет желания покупаться? Хотя, о чем это я? Купаются туристы, а аборигены здесь, просто, живут! В нескольких километрах справа виднелся порт, по левую сторону лишь закругляющаяся к морю городская стена и крыши домов. Не долго думая, я разделся и пошел к воде. О, какое же это блаженство! Теплые воды сомкнулись над головой, привычно принимая дитя природы. Жара мгновенно отступила. Вынырнув, я распластался на поверхности, закрыв глаза. Спокойно, тихо… Разделить бы эту тихую радость с Марго. Еще неделя, и я увижу ее, обниму, расцелую. Расскажу, как скучал и в какие недоразумения вляпался. Особо без подробностей, но ей будет интересно, обязательно. И нужно выяснить, что у них приключилось с Артуром. Не просто так она была так агрессивна с ним. Хотя, о чем это я? Это был всего лишь сон. Жутко реальный, но сон… Марго, как же я скучаю по тебе!

Алгеца так и не зашла в воду, сидя чуть поодаль от кучки моей одежды. Проплыв чуть дальше в море, я чувствовал как разливается по рукам блаженная усталость.

Повернул обратно к берегу. Когда я вышел из воды, Алгеца встала и улыбнулась. Не отреагировать на мою счастливую физиономию было бы сложно.

— Саша…

Я собирался поднять брюки, но шепот Алгецы заставил обратить на нее внимание.

Девушка смотрела в море широко раскрытыми глазами. Резко обернувшись, я вздрогнул. Море вставало! Поднявшись над линией горизонта синяя пелена незаметно приближалась… Линия прибоя же наоборот стремительно удалялась от нас.

— Бежим! — Кажется, пропищал я, так как голос покинул меня. Схватив в одну руку что попалось из одежды, а второй онемевшую Алгецу, я помчался к Баэндару. Ноги увязали в песке и подгибались, напоминая день встречи со смерчами в пустыне.

Время растягивалось, превращая секунды в часы, но городская стена все же приближалась.

Забежав за край стены, я облокотился отдышаться.

— Штаны надень… — Прошептала студентка.

— Думаешь, самое время? — Попытался пошутить я, но голос предательски дрожал.

Хвала богу, я ухватил именно штаны. Щеголять по городу голышом мне не улыбалось.

Облачившись, я обернулся к студентке и замер. Чуть разведя руки, будто так ей удобнее думалось, Алгеца стояла с закрытыми глазами.

Наверное, ей было виднее, для чего сейчас время, а с чем можно повременить.

Облокотившись о стену, я молча наблюдал за девушкой и пытался отдышаться. А потом понял что происходит. Ни рядом с нами, не на ближайшей виднеющейся улице не было людей. Из домов выбегали последние баэндарцы и спокойной трусцой, без паники и криков бежали дальше от моря. Возможно, у них тут были какие-нибудь укрытия — не знаю, но пока они бежали просто подальше моря. Минута, может чуть больше, понадобилась студентке для экстренной эвакуации прибрежного населения.

— На площадь. — Тихо, устало проговорила девушка, и взгляд ее легонько поплыл.

Я оторвался от стены и ухватил ее за запястье. Не удобно, но зато не потеряется.

Она бежала так же быстро, но я чувствовал, как каждый шаг давался все труднее и труднее. В середине улицы, не пробежав и полкилометра, она остановилась и упала на колени. Наклонившись, чтобы поднять ее, я встретил сопротивление.

— Нет, стой. — Подняла она руки. — Они собак натравили.

Еще не вполне осознав услышанное, я выпрямился. Через секунду до слуха донесся лай. Вот тут и у меня подогнулись ноги, я сел на камни рядом с девушкой. Она плакала.

— Я не боевой псионик! Я не могу! Я не хочу!

— Алгеца…

— Что ты им сделал? За что они так ненавидят тебя, что готовы стереть с земли целый город?

Я обернулся по сторонам. Поскальзываясь на повороте, на улочку с обеих сторон неслись своры собак. Пожалуй, всех баэндарских домашних и диких псов. Вскочив на ноги, я врезался плечом в первую попавшуюся дверь. Дверь тяжело ответила ударом на удар. Обернувшись, я побежал к противоположной. Закрыто. Я знаю, что в Баэндаре практически не закрывают дверей. Просто, войти в них может не каждый.

Что же за дикое невезение! Хоть бы одно общественное заведение на этой тухлой улочке!

Вытерев слезы, Алгеца снова закрыла глаза. Переводя взгляд слева направо, я соизмерял с какой стороны псы добегут быстрее. Не выйди из меня вся вода с потом, я бы обоссался от страха. Когда оглушающий лай и вонь стали невыносимы, я закрыл глаза. Через пару секунд на всю улицу раздался короткий, душераздирающий скулеж…

Алгеца сидела посередине улочки, все так же на коленях, чуть разведя руки в стороны. В десяти-пятнадцати метрах от нее по обе стороны смрадным нагромождением, лежали мертвые туши псов. Я сглотнул, прижимая руку ко лбу. В висках пудовыми молотами стучал пульс.

Тяжело подняв девушку на руки, я пошел к центральной площади. Бежать уже не было сил, да и ноша была явно не веса Марго. Оборачиваться в сторону моря было страшно. Вполне возможно, я просто не успею. Но, хотя бы попытаюсь успеть…

Незнакомец вышел как обычный заправский бандюган, разве что, не насвистывая «Мурку».

Метров двадцать было между нами, не больше. Поставив Алгецу на ноги и удостоверившись, что она не падает, я отправил ее за спину.

— Ты его знаешь? — Спросила она тихо, прижимаясь ко мне, будто и сзади грозила опасность.

— Нет. — Ответил я так же тихо, вглядываясь в незнакомое лицо.

Ланит, молодой и дерзкий, широко улыбнулся. В следующее мгновение Алгеца обрушилась на мостовую у меня за спиной. Я обернулся и присел рядом, не сводя глаз с человека, преградившего путь. Устав уже бояться, я ждал каких-то действий с его стороны. Ну, не герой я! Нет у меня каких-то этаких способностей, как тузы из рукава, выскакивающих в нужный момент. Даже страх исчез, уступив место очень непривычной апатии. Марго бы увидеть…

Убедившись, что Алгеца жива, я поднялся. Челюсти свело от злости. Ты же обещал, Тальцус! Какого же хрена я сейчас сдохну тут, как обычный дворовый пес?

Я сделал первый шаг, второй, ожидая, что ланит остановит меня каким-нибудь своим псионическим или магическим способом. Но он молча наблюдал мое приближение и улыбался. Разгоняясь, я метил головой в грудь. За секунду перед ударом, ланит махнул рукой, будто отгоняя назойливое насекомое. В следующее мгновение с глухим вскриком полетел на булыжники мостовой. В голове послышался звонкий знакомый смех. Я обернулся, не веря самому себе. Рядом с Алгецой стояла Арханцель. Не сама, но ее образ, иллюзия. Стояла и заливисто смеялась, подбоченясь, будто была еще беременна. Я обернулся к ланиту и улыбнулся. Парень кривился от боли в груди.

Потирая ушибленное место, он поднялся. По все более испуганному взгляду я понимал, что парень пытается нанести какой-то удар из своего магически-псионического арсенала, но безуспешно. Арханцель, похоже, перекрыла все его способности разом — благо один из сильнейших псиоников на этой сумасшедшей земле. Он даже не попытался уклониться от следующего удара в челюсть, в поддых…

— Хватит. — Услышал я голос Алгецы и обернулся. Девушка поднималась с колен, потирая ушибленный затылок.

Посмотрев на Арханцель, она легонько кивнула. Тем временем, как чёртик из табакерки, на улицу выбежал загорелый до черноты юноша.

— Да-да! Я сейчас! — Запыхавшись прокричал, пробегая мимо нас и умчался в сторону моря. Оттуда доносился шум приближающейся лавины воды. Арханцель исчезла так же внезапно, как и появилась. Убедившись, что нападавший парень лежит без сознания, обернулся к студентке.

— А с ним что? А с… — Кинув взгляд поверх стены, замер. Закрывая солнце, над нами поднималась беспросветная водяная стена. — Вот, черт…

Выдохнув, я почувствовал ладошку Алгецы в своей руке. Не знаю, искала ли она поддержки или наоборот, успокаивала… Но, даже, если бы один шаг мог сохранить мне жизнь, я не смог бы его сделать. Счет шел на секунды, когда стена все поднималась и поднималась над нами. А потом наступил миг тишины. Я захлебнулся воздухом и инстинктивно дернулся куда-нибудь укрыться. В голове послышался шепот студентки: «Тихо. Мы в безопасности». И стена начала падать.

Вот тут бы я точно описался, и было бы мне оправдание. Ту вечность, которую вода обрушивалась прямо на наши головы, я стоял, запрокинув голову и забыв дышать. А потом солнце исчезло абсолютно. С оглушающим шумом врезавшись в невидимую преграду, стремительным потоком вода потекла над нами в сторону пустыни, все прибывая и прибывая.

Я выругался, потирая болевшую от напряжения шею. Алгеца, украдкой взглянув на меня, поделилась картинкой. Около сорока магов с поднятыми руками стояли по всему Баэндару. Будто атланты, они держали на своих плечах всю массу обрушившейся на нас стихии.

— Это все Баэндарцы?

— Нет. Из Зальцестера несколько, несколько из Турхема, несколько из Милорана.

Там всегда много специалистов в резиденции.

— Как же это? Как они успели?

— Пары минут достаточно, чтобы воспользоваться порталом, если ты рядом. Ты же починил портал. Без него пришлось бы обходиться Баэндарскими силами. Они смогли бы накрыть центральную площадь с ближайшими к ней улицами. Окраины города смыло бы.

— Это он сделал? — Я кивнул на ланита.

— Нет. Он сильный, но на такое все же не способен. Это сделал кто-то другой.

Предполагаю, ты, даже, знаешь кто.

Я кивнул на нее усталый взгляд.

— Арханцель порекомендовала забыть о твоих навязчивых идеях и лететь в Англаштен.

Я вздохнул, согласно кивая. Никакая навязчивая идея не стоила жизни. Когда появилась повозка с гильдейцами, мы направились к дому старого видока.

— Что с ним будет?

— В Зальцестере разберутся.

— Нет, подожди. Что, вообще, делают с преступниками?

— Зависит от того, что подвигло человека на преступление. Раньше пытались работать с сознанием, но это не принесло положительных результатов. Очень сложно, когда преступник очень сильный маг или псионик. Еще сложнее, когда одновременно и то и другое. Вряд ли ему было предложено материальное вознаграждение в качестве награды. Скорее всего, он приемник, ученик своего нанимателя. Здесь уже идеология, власть знания, силы, гордыня. А разрушительную идеологию нужно искоренять ни с хвоста, а с головы. Сначала обезвредить их главу, а потом уже обратить внимание последователей на другие более сильные личности. Не без внушения, конечно, но и не настаивая. Не через десять лет, но когда-нибудь он может встать в ряды людей Арханцель, например.

— Ты говоришь, как будто это… — Я не смог найти подходящего слова, но Алгеца кивнула.

— Саша, мир слишком сложен, чтобы жить спокойным обывателем, имея определенные способности и силы. Если Объединенные Земли снова войдут в эпоху войны, во главе всех смогут встать лишь два человека. Эти два человека управляют Объединенными Землями единым сознаниям. Они могут оказаться где угодно и когда угодно. Ты не представляешь, даже я не представляю, где границы их силы.

— А в других странах?

— Я не про страны говорю, Саша. Ты думаешь, тот ланит считает себя подданным какой-то страны? Объединенных, Северных земель или, может, Харенхеша, куда мы направляемся? Для таких как он, как Арханцель или Ахельцес, даже для Кларисс не существует рамок государств. Они живут и работают там, где им комфортно. Они служат тем, кого уважают и любят. Те ланиты, которых ты видел на юбилее Кларисс…

Думаешь, они все живут в Объединенных Землях?

— Ясно. Кто сильнее, тот и прав.

— Приблизительно так. Так что в Зальцестере разберутся, что с ним делать. Думаю, ему светит несколько лет провести в Немом замке.

На подходе к дому видока я заметил, что Солнце снова светит. Баэндар превратился в огромную теплицу. Как и на прохожих, наша одежда промокла насквозь.

— Деда, нам надо отправляться в Англаштен. Разберу твой завал на обратном пути.

— Снова бежишь? — Прищурился старик и улыбнулся, как когда-то при нашей первой встрече. — Давно в Баэндаре не было так весело. Как же твое желание купить крылья?

— Ты же все равно не найдешь их без меня. — Улыбнулся я ему немножко вредно. В том, что у Лития не будет времени разбирать обломки разрушенного дома, появись он тут, я был уверен.

Мы договорились встретиться через два часа в здании Гильдии псиоников.

Отправляться в путь в обеденную жару было не самым удачным решением, но спорить я не стал. Мокрые, как после проливного дождя, задыхающиеся паром баэндарцы возвращались по домам. Работа на сегодня, явно, была окончена. Полуголый босой мужчина, бодро шагающий против течения, не привлекал ни чьих взглядов. Знали бы они, бедные баэндарцы, кто был виной их бед…

Кхартгар тусил с другими служащими Гильдий на площади. С разных сторон постепенно подходили маги, поставившие щит над городом.

— Саша! — Заметил он меня и замахал руками. Не очень хотелось подходить к нему, но выхода не было. — Это было что-то! Где ты был?

— У моря. Купался. — Скучно признался я. Кхартгар непонимающе смотрел на меня во все глаза. — Пойду я. Видишь, водой унесло одежду и обувь… Зайди через полчаса, пожалуйста.

Приняв короткий ледяной душ, я собрал немудреные пожитки. До Англаштена два дня пути. Придется переночевать в пустыне. Алгеца, вдобавок ко всему, измоталась сегодня. Она обещала позаботиться о транспортном средстве (названия я не запомнил пока). Мне предстояло подумать о провианте.

Как я и просил, через полчаса постучал Кхартгар. Переложив на него заботу о пропитании и обычных вещах для пустыни, я устало прилег. Что предпринять на случай нападения в пустыне? Сможет ли Алгеца защитить нас обоих? Или я могу надеяться на помощь Арханцель, если наступит крайний случай, как сегодня? Она появится, обязательно появится. Ведь всемогущей Арханцель нужны видящие воины в ее могучее войско… Странные вещи сказала мне Алгеца сегодня. Осознавала ли она сама, о чем говорила? Жутко было понимать расстановку сил этого мира, если Алгеца, конечно же, не ошибалась. Арханцель и Ранцесс со шлейфом из сильнейших псиоников и магов — с одной стороны, и остальной мир по другую сторону силы и власти…

Прокряхтев, я резко поднялся. Пора собираться.

21

Я определенно переменил мнение по поводу их транспорта, когда увидел агрегат для нашего путешествия в Англаштен. До сих пор я видел подобное лишь в иллюзии Хелен.

Было бы удивительно обнаружить в этом лишенном даже намека на технократию мире транспортное средство, с виду напоминающее машину из нашего будущего. Поэтому передо мной была не машина, но предмет, напоминающий ее размерами, покатой формой, прозрачностью и наличием очень комфортных кресел. Не знаю, из стекла или пластика был бы собран этот агрегат у нас, но здесь это был бесшовный, тончайший и легчайший креацин. Материал, используемый повсеместно. Почему не стекло? Очень просто! Шум и вес. В магический же материал можно было заложить программу поглощения шума, а так же создание комфортной атмосферы для пассажиров, а так же все, что только могло прийти в голову. Лишь цена, которая без предупреждения легла на мои плечи, могла оправдать то, что я не встретил этот агрегат раньше.

Когда из башни, в которой хранилось транспортное средство мы пулей вылетели в пустыню и резко начали падать вниз, прижимаемые экваториальным давлением, я ловил свое сердце в кишках… Но в метре от земли наша колба выровнялась и заскользила с доступной лишь фантазии скоростью.

Алгеца сидела на переднем сиденье и смотрела вдаль. Пустыня на то и пустыня, что в ней нет никаких предметов и ориентиров, по которым можно было бы понять скорость. Меня мутило. Возможно, Алгеца сдерживала фантазию. У этой колбы был единственный ограничитель скорости — смелость водителя.

— Как ты, сказала, называется эта штука? — Сглотнул я через несколько минут полета.

— Цинн. Это название самой быстрой змеи на земле.

— А в горы можно на нем?

— Почему нет?

— Ты можешь повести в горы?

— Нет, это слишком для меня. Здесь гонишь вперед, не думая ни о чем. В горах все по-другому.

Я откинулся на кресло, наблюдая пейзаж. Затемненный верх не позволял Солнцу поджарить нас.

— Алгеца, вы, псионики, читаете наши мысли? — Неожиданно для самого себя спросил я.

— Нет. — Девушка усмехнулась. — Нам есть, чем заняться, кроме как читать мысли всех окружающих людей. Да и не все это могут. Но эмоции, яркие вспышки, картинки, от которых мы не можем закрыться, нам приходиться воспринимать.

— Наверное, мы действительно слишком громко для вас думаем. Каждый из вас, студентов, столько знает о нас.

— Вы другие, Саша. Слишком много думаете, переживаете, боитесь, кричите… И при этом не видите очевидных вещей у себя перед носом. Для вас, почти для всех семерых, есть «да» и «нет», есть «черное» и «белое», добро и зло. В нашем мире не принято так резко разграничивать людей на друзей и врагов.

— Почти для всех?

— Да, двое твоих спутников не такие. Они готовы идти на компромиссы, хотя тоже слишком много думают.

— Но, это не относится к моему миру. Все люди разные. У вас тоже, наверняка, есть такие…

— Нет. — Алгеца покачала головой. — Мы не боимся терять. Мы не терзаемся сомнениями, когда выбор прост. Мы проще. И еще, мы не боимся не успеть… Это очень важно. Для нас время течет по другому.

— Вы живете дольше.

— Не все! Мы не боимся потерять то, чего у нас еще нет. Вот в чем дело.

— Я встретил здесь много добрых, очень чистых людей. Арханцель…

— Арханцель добрая? — Перебила меня девушка и засмеялась. — Саша, что ты!

Арханцель — глава Гильдии! Она делает то, что принесет максимум пользы при минимуме затрат Объединенным Землям. Тальцус добрый, это правда. Но Арханцель…

Ты ее, просто, не знаешь. Она кажется такой именно потому, что вы разграничиваете добро и зло. Воспринимай вы людей без крайностей, Арханцель предстала бы совершенно в ином свете. Она отвечает ценностям. Если для собеседника важна сила и власть, она — воплощение силы и власти. Она любая, Саша, только не добрая.

Я не нашел, что здесь ответить. Наверное, Алгеца была права. И, наверное, она не случайно столь свободно говорила о главе своей Гильдии. Здесь были свои, не доступные моему пониманию причины. Хотя, возможно, я мог найти ответ. Для Алгецы была важна именно сила Арханцель. Потому ей было все равно, каким ее глава была человеком. Встреть на своем пути не Арханцель, а Сархата, девушка стояла бы на месте того ланита в баэндарском переулке. И будь в этом мире школы религии, что-то и поменялось бы, но не сильно. Мораль и религия может выравнивать равных. А здесь равных было не много…

Когда на пустыню потихоньку стали опускаться сумерки, Алгеца начала терять внимание. Пять или шесть часов — это был предел, даже я это понимал. Чувствуя опасные удары днищем по песку, амортизируемые невидимой подушкой я попросил остановиться. Заметно пошатываясь, мы выбрались из колбы креацинового цинна.

Я передал девушке мешочек с зыбучим энцем. Устало смеясь, она пошла делать защитный круг. Понятно, что спать будем в цинне, но наблюдать всякую нечисть за стеклом не хотелось. Оглядевшись по сторонам, я засомневался: нужен ли нам костер? После этого не простого для организма перелета лучшим лекарством было просто лечь и уснуть.

— Есть хочешь? — Спросил я Алгецу и она закивала. — В цинне?

— Да. — Безапелляционно ответила она и заползла обратно в прозрачный агрегат.

Брюки превращаются… Брюки превращаются… Ловким движением кресла разложились на лежаки. Отужинав, я растянулся, блаженно потягиваясь. Как я раньше не догадался разложить эти кресла?

Сложный выдался день, ничего не скажешь. Сомкнув глаза, я провалился в тяжелый сон, забыв обо всем. Картины пережитого прокрутились перед глазами в бешенных снах, где были и Арханцель и Сархат и Алгеца, пепельноволосый ангел-хранитель с серыми, почти прозрачными глазами. Среди ночи я открыл глаза и пошел на природу общаться с призраками. Они были не агрессивны. Кружа вокруг, они лишь льнули к человеческому теплу. Было непривычно холодно. Забравшись обратно в цинн, я откопал одеяла. Накрыл Алгецу. Взял себе и устроился досыпать остаток ночи. Но закрывая глаза, открывал снова. Через минуту я все же понял, что покоя мне не давал ее взгляд, прикрытый ночной пеленой. Алгеца не спала, разбуженная шумом.

Неужели обязательно нужно помучить меня этим взглядом? Чертова полукровка. Сжав челюсти, я повернулся на другой бок и все же закрыл глаза. Через несколько минут она отстала. Я все же смог уснуть. Проспав остаток ночи в каких-то безумных эротических снах, я проснулся поутру мокрый, как мышь да еще с эрекцией…

К обеду следующего дня все чаще стали попадаться маленькие оазисы. Вскоре и вовсе зелень взяла права у песчаных барханов. Мы остановились под пожухлыми пальмами на обед и отдых. Накатывала усталость, будто мы бежали это расстояние трусцой. За обедом я понял, что на месте мы будем лишь к обеду следующего дня.

Точно, мы же вылетели в обед… Как я забыл! Значит, еще одна ночь с ней в цинне.

Я начинал ее бояться.

Женщины, даже самые молодые и неопытные, начинают необыкновенно меняться, найдя предмет вожделения. Движения, взгляды, дыхание… Даже запах меняется на некий привлекательный необъяснимый аромат, схожий с тем, по которому находят своих самок самцы диких зверей. А это была почти ланит! Как я мог объяснить ей, что просто боюсь ее? Будь ей триста, как Кларисс, все было бы проще. Но это же почти ребенок! Девушка, попавшая в необыкновенные приключения с неким мужчиной, вполне привлекательным и… доступным? В моем родном мире в подобной ситуации единственной гранью, разделяющей нас, стало бы изделие № 2. Тут же передо мной была полукровка расы, исчезнувшей на земле тысячи лет назад. Недоступная для людей, запретная, опасная.

Размяв ноги и подкрепившись, мы забрались обратно в цинн. Алгеца подняла в воздух прозрачный агрегат и понеслась, уже медленнее, чем в пустыне.

Ужинали мы так же в сумерках. Самостоятельно обрисовав круг зыбучим энцем, я взглянул на студентку и отвел взгляд. Не сильно волнуясь о ее комфорте, забрал оба одеяла. Устроился под покатым боком цинна.

— Саша? Ты что? — Студентка выглянула из цинна.

Ярко красный закат и пальмы: куда более романтичная обстановка, чем требовалась нам в нашем скромном путешествии. Сглотнув, я все же встретился с не совсем искренне удивленным взглядом.

— Ты волнующе притягательна… — Тихо ответил я. — Но ты полукровка. Я просто боюсь тебя. Иди спать.

Челюсти сомкнулись, и светлая головка девушки исчезла внутри прозрачного агрегата.

Англаштен был другим. Вокруг города — стена и башни летунов с маяками. Внутри — каменные трехэтажные домики и улочки с булыжными мостовыми. Но Англаштен был другим. В нем терпкими непривычными ароматами смешивались сотни запахов. В нем стояла влажная жара, мелькали черные азиатские лица и соломенные шляпы. Но это не походило на города нашего Китая или Индии. Это был их Англаштен: с парящими в воздухе кристаллами, летунами, патрулирующими шариками и защитными куполами.

Я обратил внимание, что камни на браслете погасли, как только мы покинули Объединенные Земли. Здесь были Гильдии. Но многое в них было по-другому.

Алгеца обняла меня на прощание тепло и нежно, с легкой грустинкой во взгляде. Я обещал скоро появится в Зальцестере и рассказать, как мы поднялись в Мертвые горы. Опять же, я помнил об обещании познакомить ее с Кларисс. Она улыбалась.

Было бы проще воспользоваться порталом, но ей предстояло пилотировать цинн обратно в Баэндар. Да и деду нужна помощь. Она не заходила в город, стремясь быстрее вернуться обратно. Любопытство ей не было свойственно абсолютно. Редкое качество для девушки, но вполне логичное для ланита, который все успеет узнать и увидеть — в свое время.

— Англаштен. — Сказал я лежащему на ладони кольцу и оно, к моему удивлению, послушалось. Не только карты Объединенных Земель, оказывается, были заложены в него. Найдя ближайший ко мне указатель гостиного двора, я ступил на незнакомую улочку.

Приняли меня обычно: без особого радушия и какого-либо лобызания. Заплатив за неделю вперед, я направился в порт. Не знаю, что я хотел там увидеть. Ноги сами понесли меня туда, где через несколько дней причалит кораблик Марго. Болтаясь без дела по городу, к вечеру я решил облагодетельствовать англаштенскую Гильдию видоков. Без дела я тут неделю не просижу. Туда и направился.

Впервые я оказался в этом мире совершенно один. Каждую минуту до этого я чувствовал за спиной поддержку дайверов или Гильдий. Теперь же я был абсолютно один в незнакомом городе незнакомого мира. Упади мне кирпич на голову — я просто умру. И никакая их магия меня не спасет. Только вот почему я так начал беспокоиться за свою жизнь? Никогда она меня особо не волновала. Что я потеряю?

Что будет важно?

Так или иначе, псионикам удастся отправить Марго в родной мир, где она родит нашего ребенка… Я сжал челюсти и закрыл глаза, такой неожиданной болью пронзила меня эта мысль. Я был важен для себя потому, что был нужен им. Даже, если они не осознавали этого и отталкивали меня. Как я мог их оставить? Как?

За оставшиеся до прибытия корабля дни я разобрался с несколькими делами внутри Англаштена. Они платили не особо щедро, но были очень благодарны за неожиданную помощь. По крайней мере, я чувствовал себя нужным в эти одинокие жаркие будни.

«Портал в резиденции Гильдии магов».

Это послание, врезавшиеся в мысли с силой пудового молота, вывело меня из оцепенения обеденной дремы. Я вскочил с кровати, на которой привычно просыпал обеденную жару, и начал одеваться. Через пять минут, выскочив на улицу, я нашел здание на проекции из кольца и пошел по знакомой улочке.

Внутри переворачивалось волнение, будто я иду на первое свидание. У ступеней обозначенного как здание Гильдии магов строения стояли Тальцус и Ахельцес. Я подавил желание обнять их, но улыбку скрыть было невозможно. Пожав друг другу руки, мы направились к порту. Дорогу я знал, как свои пять пальцев. Оба псионика поглядывали на меня как на жертву голодной войны, но молчали. Сдававшие нервы и абсолютное отсутствие аппетита делали свое черное дело.

Когда я увидел приближающийся кораблик, колени предательски задрожали и в горле встал ком. Марго…

Желтые паруса быстро исчезали, оголяя мачты. Я представил, что если бы на корабле был псионик вроде Алгецы, то и паруса были бы не нужны. Корабль двигался по инерции. Я все ожидал увидеть весла, но так и не дождался. Главное, не зареветь как школьница, когда увижу Марго. Я сглотнул.

Отдали швартовые, подали сходни, побежали первые матросы. Ребята спустились первыми, веселые и еще более загоревшие. Пожав мне руку, они смеялись, что-то рассказывая, а я смотрел на сходни. И вот, появилась она. Я вдруг подумал, а рада ли она мне так же, как и я ей? Бушует ли в ней тот же водоворот волнения?

Ждет ли она нашей встречи с тем же нетерпением? Не будет ли ее взгляд презрительно далеким и безразличным? Тальцус сказал… но ведь причиной мог быть и не я?

Я молча наблюдал, как она осторожно ступает по сходням. Унимая дрожь, я сдерживался, чтобы не пробежать наверх и поднять ее на руки. Подняв веселый взгляд из-под черных ресниц, она улыбнулась. А я боялся смотреть ей в глаза, обегая взглядом загорелые руки, округлившийся живот, линию бедер, которую не смог бы скрыть от меня и холщевый мешок. Она стала еще прекрасней. Будто не было этих трех недель, а прошло одно мгновение, растянувшееся в вечность. Я вытянул руки, ловя ее ладони. Марго не сопротивлялась. И когда я прижал ее к себе, душа в объятиях, ловя ее запах, зарываясь в волосах… Она не отталкивала.

— Марго…

— Сашка! — Она смеялась.

— Боже, как я скучал. Ты не представляешь себе…

Я целовал ее волосы, лоб, глаза, губы… она просто смеялась. Развернув ее ото всех, я запрокинул личико, ловя взгляд. Ну, скажи, что ты скучала! Хоть что-нибудь скажи! Взгляд был спокойный, теплый, радостный. Она потянулась к моим губам, прикрывая глаза.

— Как он? — Ахельцес свойски положил руку на живот Марго. Я с усилием подавил ревность. Наверное, я должен был спросить это, но как-то… не смог.

— Начинает колдовать. — Улыбнулась Марго, и Ахельцес засмеялся.

— Сегодня-завтра собираемся в путь, договариваемся о транспорте, закупаем теплую одежду и обувь для гор и провиант. Послезавтра на рассвете выходим.

Мы шли веселой гурьбой к гостинице, где планировали остановиться Тальцус с Ахельцесом, дайверы и сопровождавшие их рейнджер и псионик.

Жители Англаштена глазели на двух великолепных ланитов, напоминая нас в прошлом.

В этом пограничном городке представители совершенной расы появлялись, похоже, не часто. Через полтора часа я, все же, выкрал Марго из их компании. Мы шли медленно. Я крепко сжал ее прохладную ладошку и не мог оторвать взгляд. Даже, если она не была рада нашей встрече так же как я, это нельзя было ощутить.

Необыкновенно спокойна она была сейчас. Войдя в комнату, я замер у двери, растеряв по дороге все самообладание и уверенность. Марго облокотилась о стену и улыбнулась.

— Мне приснился сон. — Я подошел ближе. Хотелось чувствовать аромат ее волос, ощущать телом ее тепло, горячее дыхание на груди. — Сон, в котором ты решила остаться здесь, со мной. — Совместил я действительный сон с версией Тальцуса.

Марго отрицательно закачала головой и уперлась выпирающим животом мне в пах.

Облокотившись локтем о стену, я улыбнулся.

— Ты говорила с Артуром о телефоне, который забрала у нас капитанша. Потом он сказал тебе, что поможет тебе и нашему ребенку в Москве. А потом он ушел, и ты заплакала…

— Тебе действительно это приснилось? — Марго не улыбалась больше, водя пальцем по моей рубахе.

— Он обидел тебя? — Сглотнул я.

— Нет! — Слишком быстро ответила худышка.

— Нет?

— Нет. — Она вздохнула и подняла взгляд. — Не верь своим снам и не принимай желаемое за действительность…

Я вздохнул и опустил голову. Кто прав, а кто врет, разбираться не было смысла.

Слишком мало времени у нас было для решения нашего будущего. Но, ведь, не просто так меня так активно пытались стереть с лица земли? Об этом ты не знаешь, милая…

Я поднял худышку на руки и аккуратно положил на кровать. Желание отдавалось настоящей физической болью. Хотелось сжать ее мертвой хваткой, овладеть с силой и болью, которую чувствовал сам. Но я лишь присел рядом, гладя и целуя ее лицо, как запертый в клетке зверь. Через минуту Марго отодвинула мое лицо, удивленно вглядываясь. Я сдерживал улыбку, видя как в ее глазах пляшут искры — настоящие черти. Слишком хорошо я знал темперамент Марго, чтобы сомневаться в том, что она не будет терпеть эту нежную и сухую прелюдию…

22

Мы затарились всем необходимым и были готовы в путь, активны и веселы. Не скажу, что я взрывался счастьем, но дайверы радовались дороге как дети. Даже то, что успешного возвращения им никто не обещал, не могло унять их энтузиазма. За эти три недели мы отдалились друг от друга еще больше. Да и не приставали они ко мне особо. Марго была как буй между нами. Никто так и не знал, чего от нее ждать. С корабля да в джунгли! Попутешествовавшие в этом мире ребята были не особо готовы к нашему месячному, если не дольше, вояжу. Не долго думая, я предложил взять цинны. Псионики улыбнулись одновременно. Нас было одиннадцать человек. Это одна маршрутка! Я поделился мыслями с псиониками. Они признались, что не могут управлять этим транспортным средством. Вот тут я пожалел, что отпустил Алгецу.

Очень пожалел… Третий псионик тоже оказался не особо умелым водителем-телекинетиком.

Самым быстрым для нас были летуны, на чем мы и остановились. Одиннадцать птиц арендовать было не дешево, но реально. На рассвете стройным клином мы отправились в полет, наметив остановки каждые два часа. Птицы летели необычно низко, почти задевая лапами верхушки деревьев. Было страшно.

На первой остановке всем было нехорошо. Это я уже привык к летунам, а ребят морозил страх. Садиться на птиц они не хотели совершенно. Вокруг сплошными стенами поднимались джунгли. «Пешком?» — Спросил Тальцус, весело прихлопнув насекомое на щеке. Все полезли на птиц.

Первую ночь мы провели в маленькой деревушке на окраине илистой реки. Уставшие и угрюмые, мы расположились в трех палатках. Я очень сомневался, что Марго эти перелеты идут на пользу, но она не желала слушать мое нытье. Мы делили палатку с Тимом и Катькой. Ночью, когда мы угомонились, она положила мою ладонь себе на живот.

Маленький комочек, смешно выпирая, перемещался с одной стороны живота в другую.

Я уткнулся в плечо худышки. Я не мог это потерять, не мог!

— Зачем ты это делаешь? — Прошептал я.

— Что? — Марго обернулась, не понимая вопроса.

— Ты убеждаешь меня, что скоро уйдешь. Зачем же ты это делаешь?

Марго отвернула голову. Впервые я понял, что она сомневается. Сам понял, без подсказок и пустых надежд.

Я потянулся к ее лицу. Поцеловал в щеку, нечаянно проведя рукой по груди. Она стала еще более соблазнительной.

— Я люблю тебя. — Прошептал я одними губами и прижал ее плотнее к себе. Ответом, как всегда, было ее тихое дыхание.

Как и планировал Тальцус в Зальцестере, на пересечение полосы джунглей нам потребовалась неделя. Изнывая от жары и влаги, покусанные на ночных стоянках, измотанные перелетами, к концу недели мы были готовы идти пешком. Практически это нам и предстояло, когда джунгли необыкновенно резко сменились саванной.

Здесь в воздух не могли подняться даже летуны, как и в окрестностях Баэндара.

Мы остановились на ночь в маленьком городке с домишками из серой глины. Впервые за неделю нам предстояло ночевать на кроватях под настоящей крышей. Дыры в окнах закрывали тонкие тряпицы — вполне надежная преграда от насекомых. Воздух стал суше, дышать было легче.

Зайдя в комнату, Марго вытянулась на кровати. Я остался у двери, наблюдая за ней.

С каждым днем я все сильнее ощущал, что теряю ее. Не смотря на то, что она была ласкова и спокойна, не отталкивала меня ни словом, ни взглядом, это чувство необратимо росло и ширилось. Я раскисал и не знал, что с этим делать, как скрыть.

— Иди ко мне. — Улыбнулась она.

Я повел подбородком, не отводя взгляда. Присел на корточки у двери, переводя взгляд с холмика ее живота на грудь.

— Если убрать из наших отношений секс, что-нибудь останется? — Спросил я неожиданно для самого себя. Марго села. Когда ее улыбка начала остывать, я понял, что снова собираюсь сделать себе больно. — У тебя есть недели три — не больше, чтобы понять, нужен ли я тебе и решить, хочешь ли ты остаться.

Марго молчала, как и всегда, внимательно наблюдая за моими внутренними переживаниями.

— Если ты решишь уйти из этого мира, я пойду за тобой.

Марго вскинула голову удивленно.

— Я не могу тебя потерять. Не могу потерять вас обоих. Ты знаешь, я не буду надоедлив. Мне просто нужно быть рядом… Ты для меня все. В любом из миров.

Я сглотнул и с удивлением увидел, как набухают слезами ее глаза. Что-то новенькое и совершенно неожиданное.

— Брось ты. — Она поднялась и подошла ко мне, присаживаясь на колени. — Не мучай меня, я не знаю. Слишком сложно, я не знаю…

Я удивленно смотрел на худышку, впервые пошедшую на диалог. И хотя ответ был: «я не знаю», он был.

Мы ехали с необыкновенным комфортом, если сравнивать перелеты на птицах. Очень похожие на цинны, только не креациновые, повозки на невидимых магических подушках амортизироали любые кочки. Они были впряжены в коренастых копытных, напоминающих мулов. Скорость, конечно, отличалась от птичьей, но зато мы по-настоящему отдыхали первые дни, пока не заскучали и не начали маяться бездельем. На десятый день мы остановились в небольшом городке, напоминающем Баэндар своими белокаменными домиками.

Стен вокруг города не было. Он стоял открытый и беззащитный перед теплыми ветрами саванны. Что стало причиной строительства его на этом месте, догадаться было сложно. Даже захудалой речушки в округе не предполагалось. Остановились мы тут на день, отдохнуть и запастись провиантом. Тальцус и Ахельцес привычно представлялись псиониками своих высших ступеней, вызывая уважение и преклонение.

Я не отставал, вызывая иногда падение челюстей, а иногда просто смех. Похоже, видоки на этой земле стремительно деградировали и вымирали.

Вечером, когда мы сидели в таверне нашего постоялого двора, в дверь ворвался низкорослый мужичок с высоким голосом и пушистыми бровями — единственной растительностью на его голове.

— Кто тут видок? — Кричал он на всю таверну, вызывая смех товарищей снаружи. — Ну, кто тут видок? Я слышал, к нам пожаловали гости псионики и видок!

— Я. — Улыбнулся я широко, вставая из-за стола.

— Мне нужны твои глаза, видок! Сорок лет я доказываю этим пройдохам… — Мужик подхватил меня под руку и повел из таверны. Его товарищи и подруги, поднимая его на смех, шли за нами. — Что предки оставили мне необыкновенный дворец! Я богач!

Я говорил ей, я богач! У меня есть целый дворец! Но она не верит! Она говорит: «Покажи»!

А как я могу ей показать, он же невидимый! Предки оставили мне дворец, он принадлежит нашему семейству уже тысячу лет! Тысячу лет назад все было по-другому, все были видоками и видели его!

За спинами слышался громкий смех. Мужик, крепко ухватив меня за локоть, вел куда-то к окраине города. Дайверы поспевали за нами, заинтригованные новым развлечением.

— Я говорю ей: «У меня есть целый дворец!», а она: «Я не верю! Покажи!». Но как я могу показать его ей, он же невидимый!!!

Выйдя за пределы города, мужик остановился, довольно выпятив животик. Я не мог сдерживать улыбку. Обернувшись на дайверов, подмигнул Марго. Она тоже улыбалась.

Подбоченясь, в окружении притихших друзей, стояла немолодая женщина плотного телосложения и смешливого взгляда.

— Вот он! — Сказал мужик, указывая в степь. — Я говорю ей: «У меня есть целый дворец!», а она поднимает меня на смех. Скажи ей, наконец, что я не вру! Что я богач! Он, просто, невидимый!

Я смотрел в голую степь с желтой пожухлой травой и улыбался. Столько счастья было в этом моменте, смешном до глупости, наивном, теплом, житейском моменте чей-то жизни! Я думал о доме, о целом дворце, который я хотел построить для Марго.

Думал о белых стенах, ажурной решетке, башнях и просторном холле. Думал о больших окнах, пропускающих сквозь себя весь свет дня без остатка, об улыбке Марго и солнце, играющем бликами на крыше. Я не соврал, когда сказал, что вижу этот невидимый дворец. Обрисовав пальцем башни, описав крыльцо и фронтон, я ничего не придумывал. Я видел его перед собой.

— Я же говорил! Сорок лет я доказывал вам, а вы не верили! Теперь ты веришь?

Теперь веришь? — Обернулся мужик к улыбающейся женщине с расходящимися от глаз лучиками морщин. — Теперь ты веришь?

Она смеялась.

Через несколько дней мы приехали к пасмурному побережью. Маленький портовый городок, походивший на поселок контрабандистов, встретил нас тучами и надвигающейся грозой. Ахельцес и рейнджер договаривались об аренде суденышка. Я с сомнением наблюдал за покачивающейся на волнах парусной лодкой.

— Хорошо, что хоть это осталось. Рыболовный период, все в море. — Обрадовал меня рейнджер, поймав взгляд. Ахельцес двинул бровью, изобразив некую сомнительно-радостную эмоцию. Его мимика никогда не перестанет меня потрясать…

Переночевав в городке, утром мы поднялись на латаный-перелатаный борт нашего «Титаника».

Как же хорошо, что Марго не укачивает больше.

— Слушай, а как же твои крылья? — Спросила она меня. — Ты же за ними в Баэндар отправлялся?

— Крылья остались под завалом. Дом того старика разрушили после нашего отплытия.

Я хотел помочь разобрать, но нужно было уже отправляться в Англаштен.

Марго с сомнением посмотрела на меня, подходя ближе и обнимая. Какая-то она непривычно ласковая стала. Не хочется, чтобы это проходило после того, как она родит.

— Зачем ты врешь? — Спросила она просто. Я открыл рот, не зная как реагировать.

— Ты же сидел в Англаштене почти неделю, сам говорил. Что случилось в Баэндаре?

Ответ как-то не придумывался. Правду же ей знать было совершенно не нужно.

— Это из-за той светловолосой девушки? Я помню ее по занятиям…

— Я нанял ее для быстрого перемещения в Англаштен.

— Так почему ты сбежал из Баэндара, так и не откопав свои крылья? Ты же был зациклен на них. Уж я-то знаю, как ты добиваешься того, на чем циклишься…

— Это не может просто остаться моей маленькой тайной, Марго? — Я отодвинул худышку от себя, опасаясь, что она выловит из моего сознания всплывающие картинки Баэндарских приключений.

Но, обернувшись на худышку снова, я понял, что она интерпретировала мой шаг назад по-своему. С несвойственной обидой Марго смотрела на меня с осуждением.

— Э-э! — Поднял я вверх ладони. — Ты совершенно неправильно меня поняла.

— Как я могла неправильно тебя понять, если ты ничего не сказал?

— Марго, это не из-за Алгецы. Она тут вовсе не причем. У нас были исключительно деловые отношения.

— А, точно, Алгеца…

Я засмеялся, узнавая банальную перебранку любовников. Боже, неужели Марго умеет ревновать? А как же ангелы? Как же она их терпела? Не сдержавшись, я обнял зло вырывающуюся худышку, крепко поцеловал. Радостный, как лось… Марго хмурилась, опуская взгляд.

Море не радовало нас покорностью и спокойствием. Три дня лил дождь, еще пару над нами висели свинцовые тучи. Ветра поднимали волны, раскачивая нас и выворачивая наизнанку. В какой-то момент я искренне попросил высадить нас, но Марго запротестовала. Наконец, мы причалили у пустынного серого берега. Сутки отлеживались в палатках. В дорогу двинулись пасмурные, как небо над нами.

Вдалеке виднелись горы.

— Это и есть Мертвые горы? — Озвучил наш общий вопрос Влад.

— Да, это они и есть. Отсюда пешком. — Ответил Ливий Альций.

— Тальцус, — я подошел к псионику, замыкающему наш отряд. — Совершенно забыл тебя спросить. Ты не нашел телефон?

— Что не нашел? А… — Тальцус с искренним сожалением пожал плечами. — Я нашел капитаншу судна «Хелена». Она обменяла ваш агрегат на рынке. Куда он ушел, сложно предположить.

— Ясно… Жаль.

— Я дам им маяк. Когда они переместятся в родной мир, он притянет к себе все возможные сигналы: магические, электрические, психические…

— Ты думаешь, он будет работать в моем мире?

— Саша, то, что вы не пользуетесь магией — не значит, что ее у вас нет. Конечно, он будет работать.

Я кивнул и вернулся к Марго. На ставший стандартным вопрос: «Как ты себя чувствуешь?» она лишь жалобно улыбнулась.

К полудню четвертого дня мы дошли до подножия гор. Тальцус оказался прав, предполагая, что мы почувствуем воздействие захороненного наверху артефакта еще у подножия. Мы нервничали на пустом месте, прислушивались и принюхивались, почесывались и вздрагивали, когда казалось, что рядом с нами идут наши тени.

Безошибочно найдя узкую тропинку наверх, Ливий Альций шел впереди.

Я вдруг вспомнил о мече, беспокойно нашел глазами белый затылок Тальцуса и двинулся к нему. Псионик остановил меня улыбкой, обернувшись почти сразу. С каждым шагом наверх он становился все более молчалив. Уже к вечеру мы надели теплую одежду. Привал был на маленькой площадке. Рейнджер обмолвился, что выше пару тысяч лет никто не поднимался.

Ощутимое напряжение и беспокойство поселилось в нашем маленьком лагере, когда мы начали укладываться на первую ночевку в горах. Выспаться здесь было невозможно.

Через два дня я осмелился подойти к Ахельцесу.

— Если Тальцус не поможет переместиться Арханцель сюда сейчас, позже он уже не будет на это способен.

Ахельцес остановил на мне пронзительный смеющийся взгляд и улыбнулся. Я отступил назад, желая быстрее отойти от псионика и оступившись, начал падать навзничь. Со скоростью, явно превышающей человеческие возможности, рядом оказался Ливий Альций. Ухватил меня за руку, словно младенца, поставил на тропу. Удостоверился, что я твердо стою на ногах, и безмолвно пошел вперед. Я сглотнул, оглядываясь.

— Осторожней. — Прошептал Тальцус, проходя мимо.

Примерно через час после обеденного привала мы дошли до пологой, довольно просторной площадки. Вертолет бы точно приземлился. Тальцус шепнул что-то рейнджеру и тот объявил привал. Безразлично сев на корточки прям, где стоял, я наблюдал за псиоником. Он оглядывался. Я бы не сильно ошибся, предположив, что Тальцус запоминает расположение каждого камня, смотрит вниз и соизмеряет высоту, смотрит на небо, корявое деревце, замечает пещеру наверху и кивает себе: не забыть показать рейнджеру. Краснощекий, как и все мы, псионик обводил стеклянным взглядом все и всех нас десятки, сотни раз. Потом же он закрыл глаза и, кажется, даже ветер утих. Медленно текли минуты, мы не шевелились. Ноги затекли и больно покалывали, но я боялся встать с места. Через какое-то время к Тальцусу подошел Ахельцес. Встал напротив, метрах в трех, и тоже замер. И в следующее мгновение, в момент, когда я, кажется, моргнул, произошел «монтаж»… Между ними оказалась Арханцель. Я вскочил и улыбнулся. Тальцус не двигался с места, рассматривая ее до тех пор, пока глава Гильдии не улыбнулась ему и не обняла, целуя. Она оглянулась на нас и поприветствовала кивком. Каждый почувствовал персональную улыбку и улыбнулся в ответ. Это были минуты какого-то уже непривычного спокойствия и радушия, которые Арханцель принесла с собой с «большой земли». Я уже и забыл, что можно просто радоваться чей-то улыбке. Уходя с площадки, Тальцус показал на пещеру, замеченную ранее. Арханцель обнимала Марго, улыбаясь и узнавая как дела. Еще несколько часов она оставалась такой — инородно спокойной и веселой. Потом же и на псионичке начало сказываться действие того, к чему мы поднимались.

С каждым шагом вверх мы чувствовал приближение чего-то опасного и насыщенного силой. Внутри все переворачивалось.

Наблюдая за спутниками, я пытался сопоставить привычные образы с тем, как проявлялись они теперь. Пытался и понимал, что я не хотел видеть в них что-то большее, чем случайных попутчиков. Боялся понять, впустить в свое сердце и жизнь.

Это напоминало ситуацию с Марго. Когда, не разобравшись в ней толком, односторонне решив, что она мне подходит, я начал претендовать на ее чувства и внимание. Сейчас же будто оказавшись под лупой, раскрывались все остальные.

Ставший, кажется, еще выше и объемнее, давил немым внимательным авторитетом Артур.

Влад — темная лошадка, от которой не знаешь чего ждать — стал еще менее предсказуем. Будто боясь потерять, порвать невидимые ниточки со всеми нами, он суетился и мельтешил всегда в пределах видимости, всегда искусственно веселый, необычайно напряженный и опасливо-задумчивый. С каждым часом Влад все больше напоминал паучка, задумавшего полакомиться кем-то из нас, а кем — он еще не решил.

Макс окончательно ушел в себя, наблюдая за происходящим как бы из-под воды: немо и безразлично. Его эмоции, если они еще оставались в загоревшем дочерна инструкторе, затаивались на незримой глубине безучастных, практически недвижимых серых глаз.

Катя, с каждым шагом вверх, становилась все больше похожа на медузу, которую жестокие дети постоянно тыкают палкой. Не особо подвижная, она то и дело дергалась, оборачивалась, спохватывалась и волновалась. Что угодно: от кривого взгляда брата до подвернутой Марго ноги — все могло вывести ее из себя. И тогда на нас обрушивалась лавина слез и страданий. Могло показаться, что Катька считала себя причиной всего происходящего, такая вина застыла в ее взгляде. Что же было причиной этой вины: непомерное самомнение или материнский инстинкт — понять было сложно. Впрочем, непрестанно кудахтая, девушка не пыталась никого оберегать.

Чем больше я наблюдал за Артуром, Владом и Катей, чем удивительнее была неприглядность проявившихся на Мертвой горе черт, тем более меня удивлял Тимур.

Не зря я полюбил этого парня, так неожиданно и искренне. Не зря лишь ему я смог довериться. Тим стал каменным столбом-указателем. Башней, на которую можно опереться и за которой можно спрятаться от порывов снежных вихрей. В нарастающем волнении, необъяснимом страхе, давящем на всех нас, он оставался изваянием, один взгляд на которое успокаивает. Ни на ком не заостряя внимания, не разговаривая, Тим просто был: как стержень, как шест, удерживающий нашу шаткую компанию в равновесии.

Удивительно раскрылась Арханцель. С ланита спала вековая маска, обнажая непримиримость и несогласие. Тысячелетия назад отказавшись от закономерной власти, берущей начало в генетических различиях и возможностях, раса ланитов поставила себя наравне с людьми. Века спокойного служения, мира и любви, заботы и доброты, исходящих от них, были перечеркнуты в эти часы главой сильнейшей Гильдии — псиоников. Царица и богиня Арханцель, вырвавшись из цепей условности, обнажила темнейшую сторону совершенных людей. Становилось жутко. Кинув на нее мимолетный взгляд, я старался больше не смотреть и не думать о ней. Присутствие ее подавляло необъяснимо и пугающе. Изливающиеся из ее существа флюиды безумной привлекательности, любви, преклонения, смешивались с высокомерием и властностью.

Помноженные на способности псионика, чувства эти заставляли становиться на колени и молить, если не о любви, то о милости и прощении. Жутко и возбуждающе откликалось тело и душа на ее мимолетные взгляды. Я понимал слова Алгецы, говорившей о двух владыках. Смешливой и доброй Арханцель больше существовать не могло.

Тальцус притих. Будто умудренный годами старик, он превратился в немого наблюдателя. Переводя взгляд своих светлых умных глаз с одного на другого путника, он мог чуть улыбаться и вздыхать. Я не был уверен, что при какой-либо угрозе в эти часы, Тальцус выполнит свою защитную функцию. Проще было поверить в то, что этот потрясающий мужик будет просто наблюдать…

Сложнее всего для меня было понять Ахельцеса. Он превращался в перевалочный пункт силы и совершенства Арханцель в мудрость и покорность Тальцуса. Возможно, он просто не менялся, оставаясь привычным. Просто, проявления различных черт усиливалось в разы. Для ланита стерлись рамки. Однажды, в пустыне он показал всем нам, что лучше контролировать свои мысли и желания: иногда они могут сбываться. Теперь же под его взглядом лучше было не думать и ничего не хотеть вообще. Он шутил, подбадривая нас. Но даже Катьке было не смешно. Иногда, украдкой наблюдая за ним, я думал о том, что все мы могли оказаться на необходимой высоте одним махом, без долгого изматывающего пути… Но Ахельцес не хотел облегчить нам путь, наблюдая и веселясь.

Марго, и на равнине напоминавшая аскета, здесь вовсе свела на нет требования комфорта и общения. Молчаливая, грациозная и задумчивая, она напоминала Багиру всем своим видом и сущностью. На не совсем уместную шутку Влада, Марго отреагировала жестко и неожиданно. Она смерила парня усталым взглядом и рядом появилась проекция ее самой, но смеющейся над шуткой. Я отшатнулся в недоумении.

Больше Влад к ней не подходил и не заговаривал. Единственный, кто мог запросто хлопнуть ее по плечу и сказать что-то отвлеченное, не боясь при этом наткнуться на изощренную язвительность, был как раз Ахельцес. Они были на одной чистой, насмешливо-мудрой волне псиоников, не нуждающихся в масках. Выверни Марго наизнанку, я был уверен, мы не увидели бы в тайниках ее характера и души ничего, что не было бы нам знакомо уже.

Рейнджер и третий псионик были как два металлических шарика на одной ниточке.

Иногда они сталкивались, производя скрежетание и сотрясение. В основном же они держались на расстоянии, реагируя на передвижения друг друга собственным перемещением. Затаившийся, будто сурок, нечаянно прорывший нору в медвежье логово с полным выводком, Ливий Альций выжидал. Он явно не любил псиоников за то, что они обладали недоступными для него самого способностями. Он боялся Арханцель, завидовал мне и Тиму, даже Артур, вроде как не выделяющийся из общей массы, вызывал у Ливия дергание глаза. Я не знал этого мужика достаточно, чтобы судить о том, каким он был до Мертвых гор. Но будь он хоть на часть той личность, какую я наблюдал теперь, в горы бы я с ним не пошел. Третий же псионик, чье имя в свое время я постеснялся спросить, а теперь было уже слишком поздно и неудобно, просто тихо делал то, что нужно. Чем-то напоминая Тему, он просто был и просто работал на то, чтобы экспедиция сложилась успешно.

Каким же ребята видели меня, я не знал. Да и не очень-то хотел я это знать в действительности. Радостно ли в один прекрасный момент понять, что ты значительно менее приятен и пригляден, если вовсе не отвратителен тем, кто вынужден делить с тобой путь?

23

Мы поднялись еще до рассвета, не в силах терпеть. Незримые силы, будто цепями тянули нас наверх. В пещере хранилось нечто неведомое, сулящее исполнение сокровенного, власть… Оно влекло и манило, заставляя ускорять шаг. Я осек себя, оборачиваясь. Как по команде, будто боясь не успеть, быть последним, мы поднялись еще затемно, собрались и двинулись в путь. Молча. Ускоряясь на последних шагах, мы подошли к пещере.

Нас опрокидывало незримыми волнами какого-то силового поля. Пещера защищалась, как могла. Я был уверен, что силы этой защиты за века значительно убавились. С трудом, подпрыгивая и наклоняясь вперед, мы вошли внутрь.

Рейнджер громко выдохнул, озираясь на нас. Я пририсовал его лицу острые уши и клыки — гармонично и в тему. Марго заплакала, проходя глубже в пещеру. Арханцель властно и нежно положила ладонь на плечо худышке.

— Ребенок… — Проговорила тихо Марго. Я еле услышал, стоя у самого входа. — Он же замерзнет…

— Это не ребенок, Марго. — Спокойно ответил Тим. — Это их артефакт… Не замерз за тысячелетия, не замерзнет и теперь.

— Где ребенок? Я ничего не вижу! — Захныкала Катька. Протиснувшись между ребятами, замерла как изваяние под взглядом Арханцель.

— Пустышка… — Прошептал Макс и я понял, что несколько дней не слышал его голоса.

Я подошел ближе и увидел на большом плоском камне деревянную колыбель с сенной подстилкой. В ней — розовый улыбающийся младенец, тянущий к нам ручки и весело поблескивающий влажными глазками. Сглотнув, я инстинктивно сделал шаг навстречу, но замер под пронизывающей холодом многотонной ладонью Арханцель. Обежав всех взглядом, я опустил глаза в пол. Не все видели ребенка. Лишь Катька не видела ничего, другие же видели нечто, относящееся именно к ним… Но молчали. Арханцель сделала маленький шажок к колыбели…

— Арханцель… — Это был голос Тальцуса. Его я, оказывается, тоже не слышал с момента «Осторожней». Женщина замерла, глядя на мужа взглядом, от которого я бы уже испепелился. Псионик отрицательно качал головой.

Ахельцес переводил взгляд с Тальцуса на Арханцель. Потом остановился на Марго и улыбнулся своей сумасшедшей улыбкой. Я вздрогнул, наблюдая как Марго и Ахельцес размножились в десяток копий, окружая каменный столик плотным кольцом. В следующий момент одна Марго развернулась и потянула руки к ребенку. С легким выдохом, который был не здесь, в пещере, но у нас всех в голове, Арханцель отбросила тянущую руки к… ребенку, сущность. Я закричал, пытаясь высвободиться из-под пригвоздившей меня к полу ладони. Она принадлежала уже не Арханцель, но какому-то столь же прекрасному и подавляющему своей силой существу. Я не понимал, что происходило, кто встал в противостояние с кем, но цель у каждого была одна — взять.

Словно очнувшийся из тысячелетнего сна, по сторонам озирался Тальцус. Он не видел десяти Марго и десятка Ахельцесов. Не видел артефакта в центре пещеры. Он, лишь, узнавал, пробовал на вкус, обонял и осязал окружающее его пространство. Я пытался задержать на псионике взгляд. Но неминуемо он возвращался к младенцу, тянущему ко мне руки и молящего поднять его. Выворачивающего кишки желания просто взять, защитить, сберечь, спрятать…

— Достаточно.

Мы вздрогнули все, как один. Даже Арханцель, так сама и оставшаяся стоять на месте с руками на моем и Марго плечах, повернулась к Тальцусу. Точнее к Ранцессу, оказавшемуся перед ним. Я открыл рот, не находя себя, не успевая за происходящим.

Тяжело вздохнув, Марго позволила себе отпустить иллюзии. Вокруг колыбели остался лишь размноженный Ахельцес.

«Как ты здесь?… Тальцус, ты предал меня!» — Она не сказала это вслух, но все мы услышали металлический гневный голос Арханцель.

— Не предал, но спас. — Проговорил Император тихо. Медленно и осторожно подошел к сестре. — Тебе не поднять эту ношу, Арханцель. Не сейчас и не такой, какая ты есть сегодня…

Арханцель испепеляла взглядом мужа, пока Ранцесс не перекрыл своей массивной фигурой весь обзор маленькой ланитке.

— Ты не за этим сюда пришла… — Шептал Император. Я понимал, что еще как минимум десятки мыслей, эмоций, воспоминаний и картин разными путями шли от одного любящего сердца к другому.

Когда он обнял сестру, мы услышали дикий рык, словно в пещеру ворвался зверь.

Меня, Марго рядом, всех дайверов откинуло навзничь почти видимой волной. Лишь Ранцесс, стоявший спиной к камню и обнимающий сестру, остался стоять изваянием.

В желтых, будто солнечных лучах я увидел Ливия Альция. Он падал медленно, слишком медленно, будто воздух был вязок как кисель. К груди был прижат сверток, испускающий этот режущий глаза свет. Упал, раскинув руки. Он умер раньше. Я видел это во взгляде Ахельцеса, пронзительному и серьезному, как та самая мысль, убившая рейджера. Не отпуская из рук сестру, Ранцесс обернулся и повел взглядом, возвращая артефакт в колыбель. И пытка началась заново…

— Уходите отсюда. — Окинул нас взглядом Император и кивнул на улицу.

«Ты возьмешь его себе…» — Арханцель не утруждала себя необходимостью говорить.

Мы слышали каждый ее мысленный стон. Ранцесс не ответил ничего, лишь подталкивая сестру к выходу. Император внимательно наблюдал за ней, как за каждым из нас…

Почему он позволил рейнджеру умереть? Он же мог предотвратить даже попытку притронутся к артефакту… Я обернулся на ланита в последний раз и чуть покачнулся, высматривая колыбель. Ранцесс строго подтолкнул меня взглядом. Я еле удержался на ногах. Чтобы он не вернулся за ним… Чтобы все мы поняли, что умрем быстро и безоговорочно, лишь попробуй мы им завладеть. Все, включая Арханцель. Рейнджер стал наглядным пособием как не надо делать. Я понял это так же отчетливо, как и то, что если не Арханцель, то Ранцесс точно отправит дайверов домой. Мы отошли от пещеры на несколько метров и повалились в снег. Кто-то ревел, кто скулил, кто ушел в себя и покачивался, словно в трансе.

Через минут десять я почувствовал пронизывающий холод и поднялся. Возможно, Ранцесс сделал какой-то щит для нас. Взгляд Макса стал более живым, Арханцель уже не пугала так сильно одним лишь присутствием. Достав из-за пазухи ножны, Тальцус протянул их мне. Вынимая меч, я почувствовал, как на плечо легла рука Арханцель. Уже не такая леденящая и тяжелая, но будто высасывающая из меня силы, эмоции, знания. Казалось, она пробирается ко всем органам чувств, замещающая зрение, осязание, ползущая страхом по внутренностям…

Тальцус спросил одним взглядом и Арханцель кивнула. Она была зла, огорчена, раздосадована. Она оказалась не сильнейшей и это бесило ее, будто из-под носа увели целый мир. Хотя, возможно, так оно и было. Мы так и не узнали, что сулило обладание хранящимся в пещере артефактом. Тикали секунды. Я слышал свое сердце и дыхание. Если напрячься, я мог увидеть свои внутренности и посчитать нейроны в мозгу. Я закрыл глаза от напряжения и вздрогнул, когда Ахельцес сказал: «Эй!».

Ах да, ей нужны мои глаза…

Арханцель вбирала в себя энергию этого места. Будто собственную мысль я почувствовал ее намерение и обернулся одновременно с ней на пещеру. Будто щелчок по носу заставил нас обернуться обратно на полупрозрачный, меняющий очертания меч. Вздохнув всей грудью, Арханцель положила руку на мою ладонь и закрыла глаза.

Быть единым целым с совершенством, подобном ланитке, значило больше, чем просто жить. Больше чем просто знать, чем ощущать и видеть в один миг тысячи личностей, слышать миллион голосов, присутствовать в десятке мест, иметь возможность творить и претворять невозможное… Сжав мою ладонь, она повела сверху вниз и я вздрогнул от неожиданности. Из туманной щели, млечным путем прорезавшей темноту, подул ветер. Я опустил руку, ставшую тяжелой и чужой. В том, что щель вела именно в родной мне мир, я не сомневался. Открыть путь куда-то еще я, просто, не мог.

«Вы можете идти». — Услышал я и Артур сделал первый шаг.

Я, по бедности фантазии, ожидал каких то фейерверков, слез радости и сожалений о прощании. Дайверы переводили взгляды с меня на Арханцель, держащую мою руку, на Тальцуса и Ахельцеса, друг на друга. Происходящее казалось слишком обыденным. Ох, знали бы ребята, что чувствовал в эти моменты я. Какой силой, чувствами, знанием делилась ланитка со мной, держа за руку… Пожав руки ланитам, кивнув мне, Артур сделал еще один шаг к туманной щели между нами. Он не верил. Я чувствовал это так отчетливо, будто он кричал мне в лицо: «Я не верю!». Он чувствовал себя глупо и боялся. Остановив долгий взгляд на Марго, он молча ждал чего-то. То, что я ощущаю мысли всех присутствующих как свои — он не мог знать. Тяжело вздохнув, обежав всех спокойным взглядом, он шагнул, будто в узкую дверь и исчез. Катя заплакала и повисла на шее у Тима. Парень нежно обнял ее, успокаивая. Тальцус передал ему вытянутой формы кристалл размером с ладонь. Я отчетливо, будто зубрил перед экзаменами всю ночь, воспроизвел в памяти заложенную в него простую программу притяжения и отражения полей. Взяв за руку сестру, Влад подошел к щели.

Посмотрел на меня странным взглядом…

— Ой, а там кто-то идет… — Указала пальцем на тропу внизу Катька. Мы обернулись.

Я хотел заржать, искренне и с надрывом. Катя умела улучшить момент для проверки своего зрения. Ночью, в чуть брезжащем рассвете, она увидела кого-то в километре от нас. Ох, Катька.

Не долго думая, Влад взял девушку за шкирку и протолкнул в щель между мирами.

Окинув всех присутствующих последним взглядом, шагнул сам. Тимур подошел к краю, вглядываясь в тропу.

— Тимур, мы разберемся, не беспокойся. — Проговорил молчаливый и незаметный третий псионик.

Пожав руки остающимся, хлопнув меня по плечу, Тимур исчез. За ним к щели подошел Максим. Он грустно молчал, в глазах стояли слезы. Скупые, мужские слезы, за которые я был ему благодарен, как никогда. Если я узнал, что такое дружба, то именно здесь и именно от Тима и Макса. А теперь их не становилось в моей жизни и было дико… дико больно. Макс обнял меня и Марго. Окинув взглядом псиоников, исчез в тумане щели. Так же тихо, не проронив ни слова.

Я посмотрел на Марго. Марго смотрела мимо меня…

Резко обернувшись, мы все напряглись. Сархат перекрыл расстояние одним прыжком.

Он был чуть сгорблен, в темноте угадывалась белая борода на загоревшем дочерна лице. Проводить… Старик пришел проводить. Я ощущал все его эмоции, будто он выражал их словами. Ясно, без преград, лилась на нас его любовь. Какая-то неожиданная детская обида. В этом они сейчас были необыкновенно похожи с Арханцель. Он осознавал с кристальной ясностью ничтожность своих сил перед Арханцель и Ранцессом, все еще находившемся в пещере.

Старик смотрел на Марго и на меня, понимая (я сглотнул, обратив на это, наконец, и свое собственное внимание), что она не уйдет. Он был так чист! Этот старик, он был чист как родниковая вода. В нем будто жила сила и мысль и не было больше ничего. Будто бесплотен и неразумен, как артефакт в пещере: лишь сила и одна заложенная программа, способная развернуться в миллионы возможных вариантов воплощения. Я не понимал что делать, как и Арханцель не понимала и Тальцус и Ахельцес.

Марго осторожно, подчиняясь какому-то недоступному даже для моего понимания инстинкту, подошла к магу. Ей было страшно, а мне было страшнее еще больше…

Подняв руку, она провела по его щеке. Арханцель отпустила мою руку, развернувшись к магу и Марго. Щель растворилась, и меч из Тумана пудовой тяжестью повис у меня в руке.

Если Сархат мог простить брата, которого любил больше всего на свете, то он это уже сделал. Как и безоговорочно простила брата Арханцель. Я больше не чувствовал ничего, кроме тяжести меча, холода и собственного голода. Разомкнув нашу короткую связь, глава псиоников тяжело осела на снег. Сархат, чуть улыбнувшись от прикосновения Марго, легонько кивнул. Развернувшись, он сделал шаг и растворился в воздухе. Что сказала худышка старому магу, я узнать уже не мог. Но я помнил ее мысли и чувства, ее сомнения и очень странные, по-женски нелогичные выводы. Она не любила меня — нет. Но теплившиеся в ней чувства вполне могли воплотиться в любовь — чуть позже. Ей было страшно оставаться, но вернуться к пустоте, одиночеству и воспоминанием было страшнее. Я сделал все возможное и невозможное как для того, чтобы она осталась, так и для того, чтобы оттолкнуть ее от себя. Несмотря на это Марго верила и надеялась (и это читалось в ее взгляде) что счастье в нашем новом мире для нее возможно. А уж в том, что я был готов перевернуть этот мир для нее вверх дном, она уже не сомневалась.

Чуть улыбнувшись и вздохнув, худышка шагнула ко мне.

Я взглянул на горизонт, готовый взорваться рассветом и сморгнул подкравшиеся слезы.

— Боже, у меня же там все! — Без особой грусти, будто отдавая дань признательности старому миру, прошептала Марго.

— Все будет! У нас уже есть целый дворец! — Воскликнул я шепотом и улыбнулся.

— Дворец?

— Да, дворец! Просто, он пока невидимый!

Марго тихо засмеялась, и это было величайшей наградой. Сжав крепче ее ледяную ладошку, я увидел, как в улыбающихся кошачьих глазах поднялось солнце.

28.07.07.

Примечания

1

Zu verstehen (нем.) — Понимать

2

Advanced SCUBA Diver — 2 уровень сертификационного курса для аттестованных NAUI ныряльщиков. Программа знакомит дайверов с различными видами подводной деятельности (глубоководные и ночные погружения, ориентирование, фото и видео съемка и т. д.). По окончании курса дайвер может планировать и осуществлять погружения на глубину до 40 метров.

3

Манометр — прибор, с помощью которого аквалангист может узнать, сколько воздуха осталось в баллоне.

4

Октопус — альтернативный источник дыхательной смеси для партнера (бади).

5

Бади — страхующий партнер при погружениях под воду.

6

BCD — жилет — компенсатор плавучести. Является обязательным элементом снаряжения для дайвинга.

Content

Дарья Еремина
ДУША ИМПЕРАТОРА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

Примечания