Дарья Еремина

ДОЧЬ ИМПЕРАТОРА

Том 2

1

Я проснулась в одиночестве, когда на улице уже рассвело. Поднялась, недоумевая. Одевшись, вышла из комнаты и прислушалась. Снизу доносились голоса. Отчетливый и хрипловатый голос принадлежал Инфору. Густой и глубокий был, кажется, не знаком. Протерев глаза, я пошла к лестнице. Уже отсюда я поняла, что ошиблась. Я знала этот голос.

— Отец! — Прошептала, не веря себе.

Этот голос мог принадлежать только ему! Перепрыгивая через ступени, я побежала к кухне. Не ошиблась! Он облокачивался на столешницу за спиной. Все такой же огромный, в пыльном балахоне, с недельной щетиной и уставшими глазами. Как же он изменился за эту неделю.

Увидев меня в проходе, Император широко улыбнулся и поднялся от тумбочки. Я бросилась к нему, не в силах вымолвить ни слова. Замерла на груди, млея в сильных родных объятиях. Гладя волосы, он целовал меня в макушку. Хотелось остаться так навечно. Не отходить и не отпускать. Отец!

Услышав шаги за спиной, я обернулась: Инфор вышел. Отец отстранил меня, проведя пальцами по щеке.

— Ты ничего не хочешь рассказать мне? — Спросил тихо.

Я отрицательно качнула головой. Ройс сдал — это очевидно. И где же он теперь сам? Отвернув лицо, я закусила губу.

— Не нужно было тебе признавать меня своей дочерью перед Объединенными землями. — Проговорила тихо.

— Дайан, я счастлив, что ты появилась в моей жизни и не считаю сделанное признание несвоевременным. У меня достаточно сил, чтобы обезопасить тебя… Но лишь до тех пор, пока ты не принимаешь необдуманных решений.

Подняв взгляд к отцу, я усмехнулась и кивнула. Натравить на внутреннюю территорию севера своих врагов — самая лучшая возможность использовать мое своевременно появление. Я, даже, не спорю!

— Я волнуюсь за маму. И я не хочу быть в стороне, пока в Объединенных землях разворачивается война.

Замершая в помещении тишина говорила больше, чем я надеялась услышать. Он боялся признаться в том, что использует меня из-за моей возможной обиды или ввиду простого недоверия?

— Если мама будет здесь, тебе будет спокойнее?

Я сжала зубы. Порывисто и зло вздохнув, отрицательно качнула головой.

— Мне будет спокойнее, если ты начнешь доверять мне. Я не предполагаю доверие, подобное тому, каким пользуются Кларисс или Ксю Киз. Но, хотя бы как гильдийцу, как Инфору или Ройсу ты мог бы мне доверять? Чем я заслужила роль безмозглого червяка на крючке?

— Ройс рассказал? Где он? — Спросил отец не меняющимся тоном.

Я покачала головой.

— Мы поняли это еще в Зельмене. А где Ройс — я не знаю, и знать не хочу!

Черная, чуть изогнутая бровь на уставшем лице Императора поднялась, и устало опустилась, образовав две складочки над переносицей. Нахмурившись, он сделал два шага и сел на стул.

— Прости меня, девочка. — Проговорил тихо, дотрагиваясь до моей ладони. Сев на соседний стул, я уперлась взглядом в сцепленные на коленях руки. — Поправь меня, если окажусь не прав. — Продолжил отец, остановив на мне взгляд. — Ты знаешь о цели твоего направления на север и, насколько я понимаю, осознаешь важность для Объединенных земель твоего присутствия здесь. Ты волнуешься за мать, но даже ее присутствие не способно удержать тебя здесь. Уверен, ты простишь Инфора за болтливость… У тебя есть отношения с Ройсом… При этом он исчезает неведомо куда, не извещая об этом ни меня, ни мать. И ты не хочешь ничего знать о парне. Я верно обрисовал ситуацию?

Я надеялась, что мой взгляд не выдает злости и страха.

— Ведь, что-то произошло еще на востоке, когда вы искали полукровок? — Размышлял он все тише. — И судя по тому, что понимаю я это только сейчас…

Он не договорил, опустив взгляд и показавшись еще более уставшим. Тяжело поднявшись, отошел мне за спину. Что он чувствует, что может сделать? Ройс, ведь, как сын ему! Какой болью и злостью может кипеть он сейчас? Горло сжало. Поперхнувшись, я с трудом нашла в себе голос.

— Я спровоцировала его, отец. Он красивый парень. Я не знала о последствиях.

— Чушь! — Рыкнул он, заставляя вздрогнуть.

Я обернулась.

— Я знаю его с рождения, и успел узнать тебя. — Опершись о спинки стульев, он вздохнул. — Но я впервые не представляю что могу сделать… Исчезнуть было единственным верным для него решением. И в его интересах исчезнуть навсегда.

— И мое мнение здесь так же не имеет значения? — Поднялась я. Он обернулся. Взгляд бы холодный и колючий, как сам север. — Письмом, переданным мне перед заданием в Озерном краю, ты перенес ответственность за полукровку на меня. И я ее приняла. Позволь теперь самой судить о его праве на жизнь и твоем праве на месть.

— Каким письмом? — Он казался искренне удивленным. Я несколько раз моргнула, поднимая брови в недоумении. Неужели у тебя такая короткая память?

— Письмом, в котором ты просил взять Ройса с собой, несмотря на то, что сам считаешь его «маленьким чудовищем»…

— Дайан, Ройс — мне как сын… был. Ты действительно думаешь, что я мог назвать его… так? — Проговорил отец тихо и напряженно.

Я открыла рот, не зная, что сказать. Тогда, что же это было?

— Насколько я помню, когда Гильдии развернули поиск по Объединенным землям, ты была где-то в море. Ройс предложил свое участие, пообещав, что ничего не натворит. Спросил, может ли твой положительный отзыв стать гарантом получения от нас с Кларисс согласия на сдачу экзаменов в Гильдию. Помня не совсем радушную встречу здесь, я предложил ему спросить твоего мнения. И по его словам, вы встречались на юге, за несколько дней до твоего возвращения в Зальцестер… Я что-то путаю? Так, о каком письме речь?

Я сидела, ломая пальцы и кусая губы. Отец наблюдал удивленно и настороженно. Что мне сказать? Что полукровка подстроил все с самого начала, загнав меня в эту ловушку? Что это изменит для меня?

— Дайан… — Отец присел на корточки около меня и обнял ладони, успокаивая.

— Он увидел наше родство, как только мы появились на пороге этого дома… — Проговорила я, и не узнала собственного голоса. — Уже тогда решил использовать меня с целью сделать тебе больно…

— У него получилось…

— Не перебивай, иначе я зареву. Он сильный контролер. Сказав, что поговорил со мной, он написал письмо. Текст исчез после прочтения, что еще более убедило меня в том, что написано оно было тобой. Я не могла отказать в просьбе и согласилась взять его как напарника, как ни неприятно мне это было. Скорее всего, я знаю мизерную часть того, что он делал во время поиска полукровок. Но одно я знаю точно. Он… — Я подняла взгляд к внимательным серым глазам. А ведь глаза у них так похожи: серые и холодные… — Он любит меня.

— Очень удобно. Кто же защитит его лучше, чем моя дочь?

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке поползла слеза. Он прав. Но я ведь чувствую это, знаю… Усмехнувшись над собой, я открыла глаза. В чем тебя убедил псионик-контролер, то и является твоей правдой.

— У Горана Ссорена, когда тот искал иллюзор, Ройс… — Я судорожно вобрала в легкие воздух. Отец сжал мои ладони. Казалось, будто я засунула руки в огонь, такими горячими были его пальцы. — Я сказала тебе еще при встрече в Зальцестере, что он хочет войны. — Решила я пропустить все, что касается наших отношений. — И наверняка, идея с полукровками была, лишь, одним из видимых шагов. Мне кажется, если он в Объединенных землях, то не на нашей стороне. Но я прошу тебя… Если это не так и ты будешь принимать решение…

Поднявшись, отец оборвал мою мысль поднятой ладонью.

— У меня есть еще час, и я больше не хочу слышать о Ройсе. — Проговорил глухо. — Но если твои предположения верны — находиться здесь более не имеет смысла. Они не сунутся сюда. Север мы не втянем… В любом случае не принимай свои догадки с такой серьезностью. Ройс всего лишь восемнадцатилетний парень, не знающий жизни, и не представляющий во что он хочет ввязаться. Ангелы сейчас в раскопках. Если хочешь, можешь присоединиться к ним. Харенхеш не лезет в котлован, опасаясь повредить город, который считает своим. Несмотря на это защита там утроена. Могу надеяться, что ты будешь осторожна и не подвергнешь себя опасности.

Я быстро кивнула, улыбаясь и вытирая щеки.

— Ты… Почему ангелы? Я второй раз слышу, и только сейчас поняла, что Эзнер тоже говорил о маме и тете.

Глубоко вздохнув, отец обежал взглядом помещение. Показалось, что ему неожиданно стало тесно здесь. Я могу спросить у мамы… Теперь она расскажет, думаю. Легонько улыбнувшись, я поднялась.

— Прогуляемся? Кажется, что я ношу жару пустыни с собой… — Улыбнулся он просто, как мог бы улыбнуться любой из ребят, работающих в зальцестерской резиденции. Очень сложно было понимать, что отец старше всего на шестнадцать лет. Не говоря уж о том, что он оказался… Андресом — Императором Объединенных земель — первым главой государства, не избранным главами Гильдий.

Облачившись в меховые плащи, мы вышли на улицу. Инфор молча наблюдал от перил, пока я застегивалась и натягивала сапожки. На улице шел легкий воздушный снег. Здесь, на окраине, прохожие встречались редко. Мы медленно и молча шли к центру городка. Кто-то узнавал отца, кивая или выкрикивая приветствие. Он улыбался в ответ, иногда приветливо поднимая руку. Если бы некоторые реплики были обращены ко мне, я бы обиделась. Отец же лишь смеялся, отвечая в их духе и заставляя краснеть одновременно и их и меня. Очевидно, здесь его в лицо знали намного лучше, чем в Зальцестере.

— Ты не думал напрямую попросить их о помощи?

— Они не вмешиваются никогда и ни во что, если это не коснется их лично. Единственный шанс был перенести часть агрессии на их территорию. Просить бесполезно. Они слишком независимы.

— Но никто, ведь, не собирается покушаться на их независимость? Это просьба о помощи!

— Дайан, вопросы с севером у нас решает Кларисс. Я доверяю ей в достаточной мере, чтобы не вмешиваться. В конце концов, она их знает не каких-то пятнадцать, а пару сотен лет…

— О… — Закусила я губу. Куда я лезу… — Инфор тренирует меня использованию комплексных щитов. Я нашла твои рамки внизу. Как ты смог оставить их?

Отец засмеялся в голос, выдохнув массу пара.

— Лет через сто, думаю, мне придется написать продолжение книги Кам Ин Зара. Напомни мне упомянуть о рамках без мага.

— И маге без рамок? — Улыбнулась я в тон. Отец обнял меня за плечи, насмешливо кивая. — А еще там маленький Пьюрен… — Вспомнила я со вздохом.

Обернувшись к отцу, я задержала дыхание в смятении. Выражение лица было совсем как тогда, перед первым посещением севера и дома Кларисс! Он заговорщически подмигнул и обнимавшей за плечи рукой приподнял зад землей. Я задержала дыхание, зажмурившись. Не может быть… Не может быть!

Почувствовав ласковый теплый ветер на лице, я открыла глаза и осмотрелась. Впереди, отражая небо, лежала недвижимая гладь озера. Летняя зелень казалась нереальной после беспрерывной в последние месяцы череды грязь-снег-песок-снег. Высокие и тонкие стволы деревьев медленно пошатывались на ветру. Где-то далеко вверху лохматыми зелеными мазками торчали пушистые ветви.

Отец направился вперед, оставив меня в немом восторге. Расстегивая на ходу меховую одежу, я пошла за ним к озеру. Деревья вокруг и ветер и трава — все было насыщенно незнакомой энергией, вливающейся в тело с каждым шагом. Я засмеялась при мысли, что и я, пожалуй, смогу оставить здесь свои рамки. Что-то нереальное витало вокруг. Часть этого, как слепок возможности, присутствовало в мертвом городе на Сиане. Здесь же был источник — необыкновенно щедрый и открытый. Бескрайний, неисчерпаемый источник силы. Подойдя к тоненькой линии песчаного берега, будто нарисованного аккуратным художником вокруг озера, я замерла. В нескольких метрах от берега с глади озера поднимались сверкающие в солнечном свете капли воды. Хрустальной пылью сияли самые маленькие, большие же были с кулак. Подняв взгляд к центру озера, я открыла рот, выдыхая. Пьюрен…

Часть озера в центре жила своей жизнью, невесомо паря над зеркальной гладью. Самое большое образование, сплюснутое и волнующееся внутри себя, по размерам можно было сравнить с домом Кларисс. На ней зависла черная гладкая плита, мягко наклоняющаяся… ненадежная. Почувствовав ладонь отца, взявшего меня за руку, я обернулась. Приобняв меня, он поднял взгляд к центру озера. Его шаг вызвал колыхание сероватой дымки, будто ветер стал материальным. Опустив взгляд под ноги, я увидела черную гладь плиты. Заглянула за плечо отца: берег был в полусотне метров от нас. Выпустив меня, он скинул плащ. Темная ткань, подбитая мехом с внутренней стороны, неохотно и лениво начала опускаться на черную гладь. Я последовала его примеру, наблюдая как плотные края моего плаща загибаются за края не успевшей упасть темно-синей ткани. Сквозь сами мысли несся ощутимый, поднимающий волны эмоций, воспоминаний, сил и понимания возможностей — поток. Согнув одну ногу в коленке, я раскинула руки, удерживая равновесие. Отец за спиной засмеялся. Я обернулась, улыбаясь. В поднимающихся до высоты плиты каплях я видела свое отражение. Я ведь не могу упасть здесь? Если?.. Если…

Снова обернувшись к отцу, я не решилась задать вопрос. Он сидел на глади пошатывающейся плиты, скрестив ноги и закрыв глаза. Стянув сапоги, я притронулась пальцами ноги к ближайшей капле, чуть заплывшей под камень. Она была теплая и мокрая. Засмеявшись при мысли о том, что вода оказалась мокрой, я снова обернулась. Закусила губу, не решаясь наступить. Разве могло хоть что-то быть здесь невозможным? Пошатнулась, теряя равновесие и отступая назад. Не каждую секунду я была уверена в том, что действительно стою на нагретой солнцем глыбе. Иногда ступню обдувал ветер, и я смотрела вниз, на тень. Так и не решившись, я отвернулась от парящих вокруг капель. Села, наблюдая за так и не опустившимся до конца ворохом теплой одежды. Поводила пальцами по теплой поверхности. Прикрыла глаза, впуская в себя это место и силы, способное унести прочь. Растворяясь в немыслимой мощи неведомой энергии, становясь частью озера и мира вокруг, дышала небом и тишиной. И мыслей не было.

Лишь понимание возможности всего и необъяснимой уверенности в собственных силах. Казалось, попробуй я сотворить здесь что угодно, на что, казалось, ранее не хватало способностей и сил — и у меня получится.

— Нужно идти, Дайан. — Проговорил отец тихо. Я собралась, открывая глаза. Повела головой, чуть осматриваясь. Казалось, что часть меня все еще витала над озером, так и не вернувшись. Никогда в жизни мне не было так легко дышать, никогда не видела я так ясно и не чувствовала пространство так полноценно. Никогда не ощущала себя частью мира, не растворялась в воздухе и не слышала мысли воды, камней и деревьев. И спокойствие, ощутимое здесь поселилось в душе навсегда. Я знала, что смогу вспомнить его и это место и ощутить частичку Пьюрена даже если больше никогда здесь не окажусь.

Кивнув, я потянулась к зависшим рядом в небрежном движении сапогам. Отец поднялся, подхватил плащи, расправляя.

— Не грусти. — Улыбнулся ласково и тепло, поддевая меня за нос. — Будет время, побудем здесь подольше.

Накинув мне на плечи плащ, он привычно обнял и сделал шаг. Впервые я ощутила и, кажется, поняла момент образования портала. Не будь этот шаг таким коротким и быстрым, я бы успела понять… Очень хотелось поверить, что это ощущение не отголосок силы Пьюрена, а реальное понимание возможностей. Задохнувшись ледяным воздухом, я обхватила себя за плечи. В зиме было так же безлюдно и белоснежно. Мы вышли на самом краю, дом Кларисс был в полусотне метров. Когда вошли в дверь, Инфор стоял у перил наверху, будто не двинулся с места после нашего ухода.

— Собирайтесь. — Кивнул отец нам обоим. Я пошла наверх. Собирать, особо, было нечего…

2

Мы вышли внутри жесткого щита, сплошным куполом накрывающего территорию раскопок. В лицо ударила нависшая над пустыней плотным бездушным навесом жара. Дыхание сперло. Лицо инстинктивно поднялось к небу, ища хоть каплю свежести и прохлады. Север начисто стер воспоминание об удушливых песках. Зацепившись взглядом за спину отца, я молилась, чтобы хоть один из мужчин сообразил стихийный щит. Инфор, вздохнув, накрыл нас прохладой и легким ветром. Улыбнувшись, я спиной почувствовала, как он недовольно качает головой. Виновато закусила губу.

До лагеря лежала пара сотен метров. Желтые шатры и палатки волновались в дрожащем воздухе. Вокруг практически никого не было. Еще неделю назад здесь работали сотни человек. Теперь же лагерь и стелящийся справа в необозримом котловане город казались неестественно пустыми. Неторопливо спускаясь по пологому склону, мы полоскали края перекинутых через руку плащей в песке.

В вышедших из центрального навеса белокурых женщинах я узнала маму и тетю. Побежала к ним, улыбаясь.

— Мама! — Кинулась в раскрытые объятия. Обнимая меня, она будто ощупывала, все ли у меня на месте. Не потеряла ли я по пути руку или ногу… Я же, наоборот, уже перестала бояться путешествий с отцом. — Со мной все хорошо. Мама, наш дом!

Она кивала, грустно улыбаясь. А потом взгляд поднялся и стал совсем неузнаваемым. Я обернулась на подошедшего отца. Инфор, кинув приветствие, пошел осматриваться.

Отец молчал, напомнив человека, однажды встреченного у Воронки… целую вечность назад.

— Здравствуй, Андрес. — Нашлась мама. Голос был обыденным, будто они виделись каждый день. Почувствовав взгляд тетки, я отошла. Конечно, им было о чем поговорить без свидетелей. Взяв меня под руку, тетя повела под навес.

— Не кусай губы… — Одернула, когда мы вошли внутрь. Я обернулась к ней.

— Они не виделись?..

— Нет. Ни разу за прошедшие двадцать один год.

— С возвращением в пески, Дайан! — Крикнул мой бывший руководитель Ферон от дальней стены. Тряхнув головой, я поняла, что мы здесь с теткой не одни. Несколько лиц были знакомы. В шатре было около десяти человек. Чуть улыбнувшись, я помахала рукой.

— А Нис здесь?

— Нет, она в своей резиденции.

— Нис? — Обернулась тетя.

— Мы работали здесь в паре с ней. А вы что делаете здесь?

— Щиты держим, как и почти все, кого ты здесь видишь.

— Что, прямо сейчас держишь?

— Два часа через час. — Улыбнулась тетя насмешливо. — Перерыв…

Мне захотелось выйти на улицу, посмотреть на маму и отца. У меня не получалось представить… Как они могли оказаться вместе. Но когда я обернулась к выходу, мама заходила внутрь.

— Что там? — Удивилась тетя.

Сделав синхронное движение указательными пальцами, как когда-то Ройс возле хижины Горана, мама недовольно покачала головой. Тетя вскинула одну бровь, обернулась к Ферону. Встретившись взглядом с ней, он пожал плечами. Их немое общение начинало злить.

— У нас еще десять минут. — Произнесла, наконец, вслух. Только теперь мама обратила на меня внимание.

— Ты в порядке? Как север? Есть хочешь?

Я засмеялась в голос, снова обнимая ее.

— Я была в Пьюрене, мама. Только что. Это незабываемо! Мне кажется, что там я могу все. Там нет границ!

Она улыбнулась, вздохнув.

— Отец… ушел?

— Ушел. — Сказала она и кивнула запоздало, будто подтверждая это слово для собственных мыслей. — Через два часа поговорим. Надо работать.

Я кивнула, наблюдая, как мама и тетя идут к выходу. Ангелы…

— У тебя есть задания для меня? — Крикнула я Ферону, направляясь к его столу.

— Какие у меня могут быть для тебя задания, скажи, пожалуйста? — Засмеялся он. — Я с тобой в качестве «подруги» не всегда справлялся. А уж когда ты стала «дочкой» совсем не хочется связываться.

— Ты всегда был таким трусливым? — Удивилась я, вскидывая брови. Сбоку кто-то тихо смеялся. Похоже, те, с кем я успела познакомиться на раскопках за прошедшие месяцы, были согласны с начальником.

— Иди устраивайся. Найду тебе, чем заняться. Ты же опять во дворец полезешь…

— Не сомневайся. — Улыбнулась я. Вот теперь уж меня никто не остановит от спокойного исследование дворца. И еще я ни разу не заглядывала в башню, в которой периодически открывались новые этажи. Внутри она была уже намного выше, чем снаружи.

— Палатка за той, в который вы жили с Нис. Инфор с вами. Не обижайте. — Крикнул Ферон вдогонку. Я же захохотала в голос, выходя.

Улыбка сошла с лица уже на подходе к новому временному жилищу. Сжав зубы, я откинула полог. Инфор обернулся и остановил на мне свой неизменно острый, почти злой взгляд. В атмосферу жары и песков он вписывался удивительно органично, будто был сыном пустыни. Буравя друг друга взглядами, мы одновременно перевели внимание на вошедшую девушку. Она сглотнула, переводя взгляд с меня на полукровку и обратно. Когда заговорила, голос предательски дрогнул. Стало смешно и грустно одновременно.

— Дайан, координатор просил подойти под центральный навес. — Пролепетала она.

Я подняла взгляд к магу. Почему они не передали просьбу мысленно? Зауважали, что ли? Я вышла за девушкой. Центральный навес был в трех жилых палатках и двух рабочих навесах от нашей палатки. Указав на незнакомого полноватого мужчину в возрасте, девушка исчезла. Я подошла.

— Кларисс спрашивает, не можешь ли ты прояснить ситуацию с ее сыном. Возможно, он упомянул, куда направляется? — Спросил он суховатым скучающим голосом.

Я отрицательно качнула головой. Версию о том, что полукровка исчез из-за меня, говорить вслух было бы неразумным.

— Скажите, что я не знаю.

— То, что из-за тебя — говорить не стоило?

Он рассмеялся на расширившиеся в ужасе глаза.

— Шучу. Передал, что не знаешь. Спасибо.

Кивнув, я пошла обратно. Вот уж подобные шутки совсем некстати…

Инфор сидел на единственном в нашей палатке стуле. Встав у входа, я осмотрелась. Здесь могло разместиться и размещалось раньше десять человек. Теперь часть коек была свалена в углу. Откуда-то взялся столик и невменяемой конструкции табуретка. Обернувшись, Инфор закрыл ненадежную конструкцию балахоном.

— Тебе не жарко? — Вздохнула я, собираясь переодеться во что-нибудь полегче.

— Дайан, не в моих правилах лгать. Особенно друзьям. Особенно Андресу… На прямой вопрос я дал прямой ответ.

— Не имеет значения. — Я прошла, вытаскивая из кармана сумку с вещами. — Ты, ведь, мне даже не друг. — Улыбнулась я через плечо. — Зачем эти оправдания?

Когда я достала легкие белые шаровары и тунику, жившие в сумке последние месяцы постоянно, ввиду работы в пустыне, Инфор вышел. Переодевшись, я блаженно вытянулась на привычно жесткой койке. В теле и вокруг, будто невидимым коконом, меня все еще сопровождала энергия Пьюрена. Закрыв глаза, я улыбнулась.

Через два часа пришли мама с тетей. Мы вспоминали о нашем доме и грустили. Я задала тревоживший меня вопрос: почему ангелы? И, когда мама, посмотрев на сестру, начала рассказывать, я села и скрестила ноги.

По ходу рассказа я чувствовала, как раскрываю рот в немом изумлении. Ангелы Императора? Мама и тетя? Разве это возможно? Моя мама — телохранительница Императора Сартена?! Я не могла в это поверить. Но вспоминался рассказ отца в далекое и жаркое лето. Он знал их. И потому его взгляд тогда стал таким грустным. И знал он их, как оказалось, достаточно близко. Я мотала головой, пытаясь осознать то, во что верила заранее. Они же были в самом центре событий, происходящих последние сорок лет. Они знали все! И знали в деталях, о которых историки не могли и мечтать! Вздыхая, я опускала взгляд. Мама смотрела на меня светлым добрым взглядом. Тетя насмешничала, изредка комментируя.

— А почему у отца нет телохранителей? Только Ирон во дворце.

— Того, что он терпеть не может псиоников, не достаточно? — Улыбнулась тетя Карел.

— Считает, что не нуждается. Потом, не уверена, что легко найти боевого псионика, способного существовать в темпе работы Императора и перемещаться с его скоростью. — Добавила мама.

— Это мало имеет значения на ступенях выше второй. — Кивнула тетя. — Но и Сартен был не боевым магом, и Ранцесс — не боевым псиоником. Андрес же сейчас не только руководит, но и участвует в боевых действиях… Прямо сейчас на южной границе…

— Харенхеш… — Пробормотала мама.

Синхронно поднявшись, они пошли на выход. Я удивленно поднялась, наблюдая. Дома они не часто общались так… Я терялась в догадках.

— Что происходит? — Спросила у Инфора, сонно пережидавшего жару в тени палатки. Мама и тетя быстро шли в направлении главного навеса. — Инфор! — Дернула я его за рукав.

— Харенхешцы по берегу и на море. — Обернулся он.

— Они на Баэндар идут? — Отступила я.

— Баэндар второй город по пути. Западнее его есть еще один порт.

— Инфор…

— Даже слушать не собираюсь. — Проговорил он, переведя на меня взгляд.

Закусив губу, я посмотрела на центральный навес, где скрылись мама с тетей. Как можно отсиживаться здесь, когда харенхешцы с совершенно понятными намерениями приближаются к Баэндару? Я смотрела на мага, не смея отвести взгляд. Он же смотрел куда-то в недоступную мне даль. Острый взгляд из-под черных бровей не предвещал ничего доброго для людей, сталкивающихся с его владельцем. Хищный нос и сжатые губы делали его лицо еще более агрессивным. Лишь выпирающий кадык своим движением оповещал о том, что замерший передо мной человек — жив. Обернувшись, Инфор взглянул на меня сквозь упавшие на лицо смольные лохмы. Ты же должен быть там… Это твоя работа. Ты хочешь туда не меньше меня.

— Моя работа — обеспечение твоей безопасности. — Ответил он сухо. Все же мы с Ройсом ошиблись, предполагая его вежливое игнорирование моего мыслительного процесса. Развернувшись, я вернулась в палатку. Не видя, чем могу здесь заняться, вышла обратно. Инфор наблюдал за мной без эмоций. Когда я направилась к древнему городу, не остановил…

В кольце щита, который поддерживали мои родные, я могла чувствовать себя значительно свободнее, чем в доме Кларисс. Через два дня боевая Гильдия Объединенных земель столкнулась с харенхешцами между разоренным портом контрабандистов и Баэндаром. Когда я, выдыхая слова из сжимающегося горла, спрашивала почему не защитили порт, мама лишь молча кусала губы. Тетя ответила, что мы не могли вывести силы с юга основной территории… Только оставшись наедине с собой (и Инфором) я поняла, что там, на юге, был отец.

При подсчете взаимных жертв выглядело так, будто Объединенные земли отбились, не уступив ни Баэндар, ни Милоран, на которые были направлены силы Харенхеша и Дозарана. Я же забилась в угол, не понимая, как это взаимное истребление можно назвать «маленькой победой».

Понимая, что лишь захватив принадлежащее Объединенным землям побережье, Харенхеш осмелится сунуться в раскопки, мы были более или мене спокойны. Неоднозначные ощущения вызывало понимание, что мы законсервированны за этим щитом посреди войны. Когда я спросила, что будет, если Харенхеш решится пробиться к раскопкам, тетя пожала плечами и ответила, что нападающие столкнутся с пятью тысячами сильнейших магов, псиоников и рейнджеров Объединенных земель. Сглотнув, я кивнула. Полгода все креацинщики страны были переведены на штамп кристаллов… Знал ли мир более многочисленные и мобильные боевые силы, чем боевая Гильдия Объединенных земель? В общей сложности в боевой Гильдии к моменту начала военных действий насчитывалось около шестисот тысяч рейнджеров и столько же магов и псиоников вместе взятых. О неспециалистах я не спрашивала. Важно было то, что ни одна из трех поднявшихся против нас сторон не имела подобных сил специалистов. Правда, какие отношения были у Харенхеша с Эсхонцами, а у Эсхона с Дозараном я понять не могла. Очевидно было лишь то, что они давно ждали движения на Сиане. И как только Харенхеш развязал войну, тут же выступили, зажав со всех сторон.

Сидя в тени колонны на белых горячих ступенях центрального дворца, я думала о Петире. Где он сейчас? У Баэндара, у Милорана или на востоке? Жив ли еще? Вот уж чья мать не прятала отпрыска за щитом, круглосуточно поддерживаемым сменами в двадцать шесть специалистов. Когда сведения со всех концов будут собраны в один отчет, мы поймем, что такое война. То, с чем не были знакомы два-три поколения ланитов, не то, что люди. Жутко было думать о происходящем сидя где-то в безопасности… Вместе с угнетающей жарой прямо с неба давило чувство вины и беспомощности. Я ничем, абсолютно ничем не могла помочь тем, кто должен был умереть сегодня или завтра.

Вздохнув, я обернулась к Инфору, облокачивающемуся на колонну вверху.

— Ну что? — Крикнула, поднимаясь.

— Пойдем. — Кивнул он в ответ. Без получения полного отчета по содержимому здания маг не пускал меня внутрь.

— Там — Ответчик — иллюзия, высасывающая силы и убивающая. Если хочешь узнать ответ и готов отдать за него жизнь, рекомендую. — Махнула я рукой налево, проходя мимо иллюзорной стены. В голове тут же послышался тихий зов сущности. Мы уже стали добрыми знакомыми за время работы здесь. Но силы он вытягивал с присущим постоянством. Благо, жертв больше не было. Инфор не отреагировал на мои саркастические пояснения.

— Там — бассейн. Вполне натуральный. — Махнула я рукой в противоположную, правую сторону, когда-то вызвавшую во мне страх. Нис не могла зайти туда ни под какими уговорами. Инфор поморщился, отворачиваясь. — Что там, расскажешь?

Отрицательно качнув головой, он шел рядом, осматриваясь. Я остановилась.

— А предыдущие комнаты ты видишь? Зайти можешь?

— Там карта путей движения всех магических животных планеты. — Указал он рукой на предыдущий левый «коридор». — Можно посмотреть, где, кто и куда сейчас идет. Какие виды вообще сохранились со времен жизни города.

Я помотала головой.

— Город — не умирал. Ответчик существует в настоящем времени. Наверху тоже есть… — Я попыталась изобразить жестами трансформирующийся огромный шар на втором этаже. — Появившиеся в наше время… объекты.

— Ну, пошли, если хочешь. — Пожал он плечами. — Справа пустая комната. То есть, там нет магии. Если есть информация для псиоников, то однозначно выше моей ступени. Вначале слева приемная, судя по всему. А напротив… — Инфор медленно пошел обратно. — Пойдем.

Я удивленно направилась за магом. Остановившись у стены, он прикоснулся ладонью к белому блестящему камню и провел по глади пальцами. Обернулся ко мне, поманив ладонями. Я облизнула губы, заранее боясь. Подошла.

— Закрой глаза лучше. Бояться можно, сомневаться — нет. — Обняв меня сзади и вытянув ладонь вперед, маг сделал шаг вперед, подталкивая меня. Мы проходили так с Нис. Она доверяла мне безоговорочно, даже когда я сама себе не доверяла… Это не просто подкупало. Через какое-то время я поняла, что мы в равной степени зависим друг от друга, если что-то случиться. И от этого доверия может зависеть ее или моя жизнь…

Когда Инфор отошел, я опомнилась и открыла глаза. Тут же взвизгнув, я присела на корточки и вытянула руку.

— Что это, Инфор?

— То, что видишь. — Улыбнулся он. Этот человек так редко улыбался, что я подняла взгляд посмотреть на него в этот момент.

Ко мне деловито и беззвучно, с неискренним, напускным сомнением подходила полупрозрачная розово-рубиновая кошка. Или пантера. Нет, скорее, все же, большая кошка… По колено мне в холке. Потершись чуть наэлектризованным теплом о мою ладонь, она подошла ближе. По полосатой шерстке бежали тоненькие волны разрядов. Я не могла вздохнуть от удовольствия и захвативших эмоций.

Обернувшись, существо произнесло внятное ленивое «мяу». Я подняла голову, замечая движение вокруг. Поднялась, отступая. Инфор осматривал помещение.

— Четыре…

— Семь… — Поправил маг, не двигаясь с места.

Я обежала взглядом зал. Квадратов двадцать, пара десятков колонны разной высоты по одной из сторон. На трех из них, одна под другой — такие же красно-розовые полосатые создания. По левой стене на полу — белая каменная плита. Возможно, столешница… Это все что сохранилось. Все открытые залы были вычищены давным-давно.

— Они опасны? — Напряглась я, наблюдая, как к нам направляются еще несколько магических созданий.

— В общем-то — да. — Кивнул Инфор, и я обернулась, открывая рот. — Не менее опасны, чем я — это точно…

Снова присев к легшей у ног кошечке, я улыбнулась. Даже приблизительно я не чувствовала их назначения. Не будь они настолько явно сотканы из разреженного креацина, я бы и не догадалась, что в них есть магия.

— А что тебе сказали о них?

— Живут и живут. Жертв нет. Называют кифами.

— А взять одну можно? — Кошечка двигала головой, когда я водила пальцами за ушком. Урча, словно живая, прикрывала черные глазки. Остальные сели чуть поодаль, наблюдая. Понимая заминку, я обернулась. Инфор смотрел на меня как-то странно.

— Ну, прямого запрета нет? — Подсказала я магу. Он отрицательно качнул головой. — И опасности ты не чувствуешь?

— Дайан… Я даже представить не могу намешанных в них программ. И Андрес не увидит. Тот, кто создал их… Тогда даже речи не было о ступенях.

Поднявшись, я постучала пальцами по ключицам. Не раздумывая, кошка прыгнула мне на руки. Невесомая абсолютно! Казалось, я держу в руках пар.

— Попробуй только забрать. — Улыбнулась я магу и вздрогнула. Кошка зашипела, выпустив алые коготки.

— Как удобно. — Подумал Инфор вслух. — И крови на таких видно не будет…

Я засмеялась, подходя к стене. Если у меня получится вывести ее из дворца, я буду самой счастливой и единственной обладательницей такого создания в мире! Оставалось надеяться, что кошечка не принадлежала этому городу, будучи привязана намертво, как Ответчик, например.

— Ну? Чего ты ждешь? — Обернулась я к мешкающему Инфору. Впервые я видела в нем сомнения, и это смешило, делая его теплее и человечнее.

— Ты уверена?

— Более чем!

Обняв меня, он недовольно тряхнул головой. Я опустила веки, проходя сквозь иллюзорную стену. Открыла глаза, вытягивая руки. Кошка спрыгнула на пол.

— Пойдем. — Позвала я с улыбкой и побежала к выходу. Как же хотелось, чтобы она смогла выйти… Чтобы жила самостоятельной жизнью. Чтобы не зависела от этих раскопок!

Прыгая за мной по ступенькам, кошка сделала неожиданный длинный прыжок и остановилась впереди, выгибаясь.

— У тебя есть имя? — Улыбнулась я. Создание смотрело на меня немыми черными глазками, тихо мурлыча. — Будешь Нис?

Потершись о ногу, Нис сказала «мяу». Инфор недовольно качал головой с террасы дворца. Надо было показать маме. Я побежала к лагерю, периодически оглядываясь на Нис. Она и не собиралась отставать. В ярких солнечных лучах она казалась состоящей лишь из казавшихся в сумраке дворца малиновыми полосок. Полоски, полоски, полоски — сплошные полоски, лапки, ушки и черные глаза. Вот что бежало за мной, изредка делая немыслимый прыжок вперед, разворачиваясь и выгибаясь в ожидании.

— Когда у мамы смена кончится? — Влетела я в центральный навес. Пять или шесть человек, включая Ферона и координатора, повыскакивали с мест в немом изумлении.

— Дайан! — Крикнул бывший руководитель и изобразил что-то руками. — Как ты могла?

— Оно живое? — Послышался вопрос сбоку.

— Почему нет? — Односложно ответила я на оба вопроса. За мной в палатку вошел Инфор.

— Мы ничего о них не знаем! Они могут быть опасны!

— Вот и узнаем. — Отрезала я. — Так, когда смена?

Ища поддержки, Ферон перевел взгляд на мага за моей спиной. Я поняла, что Инфор лишь пожал плечами. Улыбнулась.

— Где-то сорок минут еще. — Опустился Ферон на место, неожиданно сделавшись уставшим и угрюмым.

Я понимала его в полной мере. Вокруг война. А я стащила из раскопок магическое животное, даже гипотетическую опасность которого никто из живущих и не предполагает. Выйдя из-под навеса, я пошла наверх. Инфор и Нис следовали не отставая.

— Дайан. — Коротко позвал маг через десять минут, останавливаясь в сотне метров от щита.

— Я хочу лишь проверить, может ли она покинуть город.

— Может. Почему нет? Мы уже за пределами…

Кивнув, я посмотрела на Нис. В этот момент по шерсти тонкой белой ниточкой пробежала волна.

— Нис, ты ведь разумная кошечка? — Спросила я, присаживаясь на корточки рядом с ней. Вытянув лапу, она смогла бы пройтись мне коготками по щеке… — Можешь зайти за щит и вернуться?

Кивнув на щит, я поднялась.

— Не думаю, что она реагирует на слова… — Проговорил Инфор, подходя.

— На что же она реагирует? Предполагаешь, ей можно управлять?

— Дайан, она уже создана… Уверен, что сделать ее было намного сложнее, чем напичкать программами ответных реакций на эмоциональные посылы и мысленные образы.

— А… — Кивнула я, соглашаясь. Посмотрела на щит, представляя как Нис могла бы добежать до него, пройти сквозь и вернуться. Фантазерка из меня была не сильно красочная, конечно. Но все же…

Нис легкой трусцой побежала к щиту. Я изумленно обернулась к Инфору. Она слушает! Но шоком было то, что кошке комплексный щит был глубоко параллелен. Пройдя за него и обратно, через пару минут она уже лениво тянулась у моих ног. Открыв рот, я переводила взгляд с розовой бестии на мага и обратно.

— Как думаешь, если я представлю, как она разрывает тебя на кусочки?…

— Лучше не стоит… — Предостерег Инфор на полном серьезе. — Давай не будем проверять.

Вздохнув, я пошла обратно к лагерю. Нис семенила между нами, подергивая ушками.

— Почему отец не взял себе такую, как думаешь?

Инфор неожиданно рассмеялся в голос и тряхнул головой.

— Не подумал, наверно.

Я вскинула брови. Ну, возможно и так.

— А потом. Эта тварь подошла к тебе, как только ты вошла в зал. Другие остались наблюдать издалека. Возникла бы у тебя мысль забрать ее, если бы ни одна не подошла и не выказала внимание?

— Считаешь, они могут выбирать? — Удивилась я.

— Ничего я не считаю. Будь осторожна с ней.

Мама отреагировала на Нис неоднозначно: с сомнением и страхом. Тетя же завизжала практически как и я при первом взгляде.

— Какая прелесть!

— Она не опасна?

Я улыбалась, не отвечая. Тетя ласкалась с животным, как и я при встрече. Мама наблюдала на почтительном расстоянии. Нис внимание нравилось как любой дворовой кошке. Слух о приобретении мной магического животного разнесся по лагерю мгновенно. К вечеру уже все сто с хвостиком оставшихся в раскопках человек пообщались с Нис. Пара человек видели полосатое создание не впервые. Укладываясь спать, я не могла оторвать взгляд от нее. То ли в помещении она казалась ярче, то ли цвета стали насыщеннее.

Сев на постели, я кинула мысль в пустоту:

— Она подпитывается от людей. От эмоций, обращенных на нее. Это же энергия… Видите как расцвела?

Подняв взгляд от книги, Инфор кивнул согласно. Мама недовольно покачала головой. Тетя Карел улыбнулась, отворачиваясь к тенту палатки. Почувствовав, что говорят о ней, Нис тихо замурлыкала с пола. Это, конечно, не моя добрая старая напарница, но все же… У меня снова была пустынная спутница Нис.

Через месяц харенхешцы заняли Баэндар. Два города на востоке и один к западу от Милорана смели с лица земли, как и лежащие поблизости деревни. На юге держался лишь Милоран. Ежедневно в нем гибло от одного до нескольких десятков человек, но больших наступлений не было. Ударившие с востока эсхонцы встретили лишь пустынные стены покинутых городов. Казалось бы — радуйтесь! Они смели маленькие невинные городки подчистую, не оставив камня на камне. Отца я не видела, мрачнея и переживая все больше. До нас доставлялись новости в полном объеме. И новости эти не радовали. Нас прижимали к центру. На Сиане же остался один город с порталом. После очистки побережья внимание Харенхеша переключится на раскопки. И тогда отец будет вынужден перекинуть сюда силы, позволяющие удерживать границы с юга и востока. Однажды в полуденной жаре наверху показалась розовая колба цинна. Я шла в палатку после обеда. Лучший способ переждать жару — проспать ее. Но, увидев в дрожащем воздухе высокую тонкую фигуру с длинными соломенными волосами, я замерла. Кларисс передвигалась широкими уверенными шагами, будто шла не по песку, а по гладкому полу. Когда между нами оставалось метров двадцать, Нис лениво прошла вперед и села чуть сбоку. Замерев на мгновение, Кларисс двинула бровью. Подошла ко мне. Уставший взгляд и круги под глазами говорили больше, чем можно было бы узнать из новостей. И так худющее лицо осунулось еще больше, сделав ее похожей на иссушенный овощ.

Убрав с лица волосы, она посмотрела на Нис, за спину, где маячил Инфор и прикоснулась к моему плечу.

— Скажи мне в глаза, что ты не знаешь где мой сын, и он не упоминал о своих планах. — Проговорила она глухо.

Я сглотнула, хмурясь. Закусила губу, отрицательно качая головой. Как же ей тяжело сейчас. Я даже представить себе не могу.

— Не знаю, Кларисс. Он не говорил о своих планах. Прости.

— За что?

— Я не могу тебе помочь…

Она порывисто вздохнула, оборачиваясь на цинн.

— Дайан…

— Если он подаст о себе весть, ты узнаешь об этом первой… — Проговорила я поспешно.

Окинув меня быстрым взглядом, женщина кивнула. Отошла на шаг, остановив взгляд на Нис. Присела быстро и пружинисто, протянула руку к полосатой. Потеребила пальцами ушко, что-то шепнув. Нис зевнула. Не взглянув на меня, Кларисс направилась обратно к цинну. Похоже, больше ей здесь ничего не было нужно.

Вернувшись к обеденной палатке, я остановилась перед ожидающим в тени Инфором.

— Ищет сына. — Проговорила зачем-то…

— Она мать. — Кивнул он в ответ.

Я нахмурилась. Было тяжело и гадко. Ото всего, что происходило за щитом. Из-за войны и Ройса. Из-за Петира. Из-за опасности, висевшей над отцом. Но я помнила, что Инфор мне «даже не друг». Развернувшись, я пошла к жилым палаткам. Нис и маг, я уже привыкла к этому, шли позади.

— Почему она не кристаллом? — Спросила я через плечо.

— Оценить обстановку в Баэндаре своими глазами.

Кивнув себе, я обернулась на чей-то неожиданно громкий голос. С подъема, где Кларисс остановила цинн, к лагерю шел человек в серой тунике и штанах. Откуда он там взялся? Я же только что там была…

Через мгновение за его спиной в красной вспышке появился еще один псионик. Инфор вышел вперед, прикрываясь ладонью от солнца.

— Кто они? — Спросила я, возвращаясь на пару шагов к магу.

Через минуту на склоне между лагерем и щитом уже выстроилось несколько десятков человек. Появившийся первым прошел в центральную палатку.

— Ты работала здесь. В домах можно жить? — Спросил маг, наконец, обернувшись.

— Ну… Наверно, можно. Где-то даже мебель сохранилась. — Пожала я плечами.

— Покажи где именно, я проверю.

— Что происходит? — Пошла я вперед, к восточной части раскопок. Почти по самому краю котлована стояли домики, облазанные нами с Нис вдоль и поперек.

— Перебрасывают боевые силы. Сколько их окажется здесь через десять минут, представить сложно. Лучше не мешаться.

— Затопчут? — Усмехнулась я.

— Закройте дворец и башню! Быстро! — Крикнул Ферон куда-то в сторону города.

О да, если этот народ начнет лазить по городу, то произойти может что угодно. Одно общение с Ответчиком чего стоит…

— Вот тот крайний сохранился так, будто его только покинули. — Вытянула я руку, указывая пальцем на двухэтажный дом, ставший первым в числе моих рабочих объектов здесь.

Кивнув, Инфор пошел вперед.

— Собери вещи в палатке. — Порекомендовал не оборачиваясь.

Я пошла к жилым палаткам. В лагере стало жутко тесно. Люди все наплывали и наплывали, казалось, что конца этой черно-сине-серой реке не будет. Пока виднелись только специалисты. Во время раскопок лагерь обеспечивал тысячу человек с ежедневным подвозом воды из оазиса Т и Баэндара. Если сюда перекинут обещанные пять тысяч, и они задержаться, уже завтра нам будет нечего пить…

Зайдя в палатку, я вздрогнула.

— Смотри, какая киска!

— Две киски!

Возмущенно моргнув, я пошла к нашим кроватям. На них уже кто-то лежал и сидел. Сваленные в углу койки расправляли и ставили на пол. Лагерь становился муравейником, в котором сложно было пройти и продохнуть.

— Позволь, я соберу свои вещи. — Встала я перед мужчиной, облокачивающимся на нашу тумбу. Кивнув и улыбнувшись, он отошел.

— Эй, останься с нами! Зачем съезжаешь?!

Пытаясь игнорировать реплики, летящие со сторон, я сгребала все содержимое в дорожную сумку. Обернулась на место, где висела сохнущая одежда. Закусила губу. Забудь.

— Крошка, как тебя зовут? — Поинтересовался кто-то, взяв меня за плечо.

— Отстань от нее.

Я обернулась, растерявшись.

— Убери руку. — Проговорила дрожащим голосом. Почему-то стало страшно. С полу зашипела Нис.

Высвободившись, я сунула сумку в карман и пошла на выход. В палатке оказалось намного больше народу, чем могло бы разместиться. Запах завис дикий. Опустив глаза в пол, я замечала измазанные засохшей грязью сапоги и штаны.

— Куда же ты? — Снова кто-то дотронулся до руки, потом и вовсе нагло обнял за талию. Я подняла взгляд на незнакомое улыбающееся лицо. Посмотрела на кошку, перевела взгляд на ногу обнявшего меня парня и представила виденные однажды алые коготки… Через секунду Нис медленно и вальяжно провела лапой от нижней части бедра до колена. Он взвыл сразу, но отшатнувшись, лишь наткнулся на кого-то за спиной, а ногу высвободить не смог. Я смотрела на лицо, скривившееся от боли и закрыла глаза. Стало стыдно. Отталкивая остолбеневших магов, я направилась к выходу. За спиной слышалась ругань.

— Стоять! — Рявкнул кто-то передо мной. Я замерла. — Имя, Гильдия, направление, ступень, цель нахождения в раскопках?

Сглотнув, я инстинктивно подобралась. Прямо передо мной стоял коренастый обросший желтым жестким волосом мужчина мне по плечо.

— Дайан. Гильдия магов, пятая ступень… — Пролепетала я, соображая цель нахождения в раскопках.

— Четвертая. — Послышался знакомый голос от выхода. Я облегченно вздохнула. Почему четвертая?

Тем временем человек передо мной удивленно обернулся.

— Инфор! — Громыхнул он, кажется радостно. Обернулся на людей в палатке. — На сколько рассчитана палатка?

— Десять человек! — Тут же ответил кто-то мне на ухо.

— Двадцать остались, остальные вон!

И тут же направился к Инфору, кажется, позабыв обо мне. Я просочилась наружу. Возможно, меня никто не заметит в общем замешательстве.

— Стоять! — Крикнул мужик, обернувшись ко мне. — Она мне бойца ранила.

— Иди в дом, я разберусь. — Поднял взгляд Инфор, кивая мне.

Не дожидаясь комментариев, я поспешно направилась в город. Вокруг стало еще больше народу. Даже на Центральной площади Зальцестера не бывало так людно. Спертый воздух в их толпе не позволял вздохнуть полной грудью. Голоса Инфора и громкоголосого мужика мгновенно потонули в общем гаме.

В доме ничего не изменилось. Удивительным образом сохранившаяся мебель делала оба этажа почти уютными. Мы облазили здесь каждый угол. Я не чувствовала магии. Но то, что именно она позволяла сохранится уцелевшим за века предметам — было очевидно. Дыры в широких каменных стенах, пожалуй, следует прикрыть хоть рубашкой… Деревянные лежаки сойдут. Правда, их всего два. О матрасах мы здесь мечтать не можем… Да… Ткань сохранится не могла. Я улыбнулась. Я слишком многого хочу от похороненного под песком несколько тысячелетий домика.

Услышав голоса Инфора и мамы снизу, я пошла к лестнице.

— Нам не хватит воды… — Поделилась переживанием.

— Завтра с утра они уже двинутся к Баэндару. — Обрадовала тетя.

— И сколько всего тут?

— Пять тысяч останутся на ночь. С утра выдвинуться. И еще пять тысяч перекинутся.

Я вздохнула. Если они пойдут гулять по раскопкам…

— Предлагаю пообедать сегодня пораньше. — Грустно улыбнулась мама. — Иначе эта армия все подъест до нас.

— Армия? — Не поняла я. Тетя подняла голову ко мне, улыбаясь.

— Армия Объединенных земель. Именно так.

Пожав плечами, я пошла к маленькому столику из белого мрамора. Поставила на него сумку с вещами. Сами разберутся…

Армия. Ну, пусть будет так.

— Здесь только две кровати. — Обрадовала я поднявшихся маму и тетю.

— На одной ты, на второй мы с тетей. — Улыбнулась мама оптимистично.

— А Инфора мы куда денем?

— Он сам разберется. — Фыркнула тетя и выглянула в дыру, служащую окном. Покачала головой.

— Пойдем есть. — Сказала мама твердо. Я улыбнулась, кивая. Кроме того, что мама была просто права, предполагая, что наплывшие гильдийцы подметут запасы лагеря подчистую, с ней абсолютно не хотелось спорить.

— Почему четвертая? — Подняла я взгляд, когда мы сели с краю одного из длинных столов в стремительно заполняющейся обеденной палатке. Инфор пожал плечами.

— Стараешься, наверно.

— Вы о ступени? — Удивленно вмешалась мама. — Ей по окончании Школы определили предел.

— Предел? — Усмехнулся маг, поднимая взгляд от тарелки. — В бытовой магии и креацине она со своей усидчивостью потянет на девятую от силы. Владение чистыми стихиями и преобразованиями — пятый. Дальше не пойдет ввиду неверия в собственные силы. В щитах может дойти до третьего, если не будет лениться. — Инфор обернулся ко мне, откусывая жесткую лепешку. — А если пойдет по стопам Сархата, то ступеней вообще не обозначено. Так кто определяет пределы?

— Ну, ясно. Тебе виднее. — Кивнула тетя.

Я двинула бровями и запустила в рот красный боб. Взгляд упал на стучащие по столешнице пальцы тети. Подняла взгляд к ее лицу. Склонив голову на бок, она наблюдала за кем-то за нашими с Инфором спинами. Я обернулась заинтересованно. Пробежалась по незнакомым лицам за столами переполненного навеса. Кто-то уходил, кто-то вставал, кто-то заходил внутрь. А потом взгляд остановился на русой голове, замершей неподвижно.

Петир смотрел на меня, стоя одной ногой за, а другой перед лавкой, на которую собирался сесть. Я нахмурилась, отводя взгляд. Кивнув мне приветливо, без улыбки, он сел.

Мгновенно потеряв аппетит, я смотрела на скудный ввиду нахлынувших гильдийцев обед.

— Дайан, ешь. Потом поговорите. — Проговорила мама заботливо и строго.

Подобравшись, я хотела подняться.

— Сиди. — Одернула меня тетя. — Сама не хочешь, дай другим поесть.

Я кивнула, виновато опуская взгляд.

— Смена через пятнадцать минут. — Кивнула мама небрежно.

Подметя все, что было в тарелках, они поднялись. Дотронувшись до моего плеча, сначала тетя, потом мама пошли к выходу. Не прошло и минуты, как место заняли две немолодые веселые женщины-рейнджеры. Пожелав им приятного аппетита, я поднялась. Инфор поднялся вместе со мной. Кусая губы, я пошла из обеденного навеса, уткнув взгляд в песок под ногами. Вокруг, прячась в узких полосках тени от навесов и палаток, обедали те, кому было все равно, есть ли под их тарелкой стол или нет. Кто-то приветствовал Инфора голосом, или кивками. Он отвечал хмуро и безмолвно. Стало значительно тише. Люди попрятались от жарящего солнца, где могли. Такое количество народу лагерь вместить был не способен. Наверняка кто-то разместился в незакрытых зданиях древнего города. Поискав глазами, где бы приткнуться, я просто обернулась на вход под навес и замерла посередине местной улицы. Кинув на меня привычный острый взгляд, Инфор предпочел отойти в тень.

Я все понимала… Я знала, что ничего уже не исправить и не вернуть. Но просто уйти сил не было. Практически сразу он вышел, улыбнувшись легонько, жалко, болезненно. Я хмурилась, изо всех сил сдерживая слезы. Как же я безумно скучаю… И как это явно становится, когда ты рядом.

В мыслях была такая гнетущая, выжженная пустота, что слова приветствия не находились.

— Забавное создание… — Проговорил он, кинув взгляд на Нис.

— Петир… — Сглотнула я, преодолевая два шага, разделявших нас.

Обняв меня и целуя в висок, он что-то шептал. Пытался успокоить. Прижимал к себе, гладил волосы. А я лишь дышала им, боясь отпустить. Не могла выпустить из рук, прекрасно зная, что уже потеряла.

Когда я подняла лицо, Петир смотрел все тем же до боли знакомым внимательным взглядом. Будто не было прошедших месяцев, не было Ройса и Перелесья. Будто пытаясь снова что-то понять во мне. До слуха начали доносится реплики наблюдающих сцену. Кто-то знающий Петира смеялся, прося его оставить и ему. Я покраснела, беря его за руку. В доме, куда мы переместились, нас никто не побеспокоит. Я не знала, что хотела сказать ему. Просто побыть с ним, болтая хоть о чем.

Когда за нами захлопнулась дверь, я облегченно вздохнула. Это невообразимо… пройти сквозь толпу насмехающихся гильдийцев было сравнимо с купанием в сточной канаве…

— А Инфора к тебе Андрес приставил? — Улыбнулся Петир.

— Вы знакомы? — Удивилась я, оборачиваясь.

— Конечно. Я же теперь в боевой Гильдии в Милоране…

— Пошли наверх. — Тряхнула я головой.

— У тебя есть талант — оказываться в центре внимания, где бы ты ни появилась. Сейчас, со стороны, это смотрится именно как способность притягивать к себе взгляды, слухи, события…

Я засмеялась, поднимаясь по ступеням. За спиной хлопнула дверь. Инфор, конечно, отличается некоторой деликатностью. Но выжигающий легкие воздух пустыни был способен загнать под крышу кого угодно.

— Наверно, я должен тебя поздравить? — Спросил Петир, заходя за мной в единственную комнату второго этажа. Я удивленно обернулась. — Император признал тебя дочерью!

— А если я скажу, что на самом деле прихожусь ему дочерью, ты поверишь? — Я присела на деревянный настил одной из коек. Петир замер у стены, подперев ее плечом.

— Если ты скажешь, я попытаюсь поверить.

Я вздохнула, понимая его сомнения. Лично в его глазах, скорее всего, Андрес признал меня, чтобы оградить. Незнакомым же людям версия с дочерью казалась крайне сомнительной. Хотя бы из-за нашей разницы в возрасте и всех предшествующих слухов.

— Это правда. — Кивнула я. — В тот вечер во дворце это увидела псионик, работающая в доме Саши. А потом подтвердила и мама.

Подойдя, Петир присел напротив, закинув ногу на деревянный настил. Только когда он откинулся на жесткую спинку и закрыл глаза, я увидела разваливающую его усталость. Хотелось приласкать его, поцеловать нежно и успокаивающе, но я лишь сжала кулак. У него уже другая жизнь. Даже не важно, выросла ли та навязанная Ройсом связь с Анри в какие-то отношения. Мне места в его жизни уже не было. А своей лаской я лишь заведу его… Обернувшись, я выдохнула.

Как же я скучаю по твоим рукам, прикосновениям, поцелуям. Ты не представляешь…

— Откуда вас перебросили? — Спросила я тихо, чтобы не дать голосу сыграть со мной злую шутку.

— С востока нашу тысячу. Две тысячи из центра, вроде. Одну из Милорана. И одна… то что от нее осталось — с южной границы. Мы вывели все население из Эземстера, Лиоха и Турена. Думали, эсхонцы пойдут вглубь, там укрепленные города старых границ. Но они не пошли, выместив злость на пустых городах, когда-то принадлежавших Эсхону. На защиту старых границ кинули более или менее свежие силы. — Петир усмехнулся. — А нас сюда.

— Глупо как-то… — Подумала я вслух. — Ведь у каждого есть цель. У Харенхеша — раскопки. У Эсхона и Дозарана — отвоевать приграничные земли или растащить Объединенные земли по кусочкам, как программа максимум. Они не могут договориться что ли?

— Не могут. Дозаран с Харенхешем еще как-то контактирует. Эсхон же играет свою музыку. Они как бандиты. И думают как бандиты и действуют…

— Вот уж… — Я усмехнулась. — Сдается мне, что это парочка из Умена обрушила мой дом…

— Твой дом?

Я вздохнула, облокачиваясь по его примеру на спинку и закидывая ногу на деревянный настил.

— У меня больше нет дома, Петир.

— Печально. — Кивнул он. Я подняла взгляд, чтобы увидеть выражение его лица. Было дико понимать, что для него это могло быть просто «печально». Мог ли он огрубеть за прошедший месяц (всего месяц!) настолько? — Но ты всегда можешь взломать замок и воспользоваться чужим гостеприимством. — Усмехнулся он горько.

Я усмехнулась в ответ.

— У тебя есть отец — Император. Есть дед с бабкой с особняком в Зальцестере. В конце концов, есть полукровка…

Я помолчала, ожидая его взгляда. Но он так и не открыл глаз.

— Был бы ты здесь сейчас, если бы верил в то, что у меня «есть полукровка»?

— Знаешь, о чем я мечтаю? — Открыл он глаза неожиданно. Я удивленно вскинула брови. — Снять эти сапоги. И помыться. И еще выспаться так, чтобы не дергали постоянно. И чтобы не снилось ничего.

Я опустила голову, не отводя взгляд. Ну… Сапоги ты можешь снять. Это я переживу.

— И чтобы ты спала рядом под боком, как раньше.

Я сглотнула, чувствуя, как глаза мгновенно наполняются слезами. Я боялась вздохнуть и пошевелится. Петир смотрел прямым злым взглядом, не моргая.

— Но это лишь пустые мечты… Если я сниму сапоги — ты задохнешься. Воды здесь нет. Выспаться не дадут. И в обрывках снов я увижу горящих друзей, кровь и гаснущие взгляды, практически видимые убийственные волны псиоников, чудом не задевающие самого… А ты… — Он замолчал.

Я вздохнула, отвернув лицо. А я, желая тебя всем телом и душой, не смогу почувствовать в твоих объятиях «ничего, кроме разочарования», потому что тело зацепилось за полукровку, как рыба жаброй за крючок…

У соседнего остова кровати лежала Нис. Я усмехнулась, увидев накрытую лапой мордочку. Ей тоже было больно и хотелось плакать.

— Ты успел закончить свое лезвие? — Вспомнила я, благодарная кошке за возникшую мысль.

— Да. Уже одобрили и пустили в производство. Веришь, не предполагал, что оно когда-нибудь пригодится… Мне понравилась идея, я ее воплотил. Подумать не мог, что с его помощью уже через месяц бойцы Объединенных земель будут калечить врагов…

Петир нагнулся чуть вперед, отстегивая что-то от пояса. Я наблюдала. С мягким щелчком из рукояти в четыре пальца выстрелил призрачный месяц.

— Оно отделяется при резком движении. — Петир потряс ручку, заставив меня подобрать ногу. — Если просто бежать с ней — ничего не происходит. — Он поднял руку, замахиваясь. — А если придать ускорение… — Отделившись от рукояти, месяц стремительно полетел, кружась вокруг собственной оси, будто розовая тарелка. Я сглотнула, увидев как в стене образовалась глубокая щель. Лезвия же видно не было. — Оно летит до соприкосновения с любой преградой. Может упасть на землю через километр, не дальше. И тогда программа возвращает креациновую пыль к держателю. — С мягким щелчком из ручки снова показалось смертельное лезвие. Я тряхнула головой, не веря. — Это так, подспорье… Основную работу все равно делают псионики, маги и рейнджеры.

Пристегнув изобретение обратно, Петир вздохнул, садясь.

— Пойду я к своим… — Проговорил, поднимаясь.

Я наблюдала за ним, кусая губы. «Даже не проводишь?» — грустно улыбнулись светлые глаза. Поднявшись, я ухватила его рукав, потянула к себе, обнимая.

— Дайан…

Потянувшись к губам, закрыла глаза. Он не был ласков. Не был нежен. Он скучал так же как я… Съел бы, пожалуй, если бы мог. Внизу хлопнула чуть покосившаяся дверь. Прижатая к стене, я закрыла глаза. По щекам полились слезы. Я люблю тебя. Безумно люблю. Но мое желание останется при мне… И мы оба это знаем. Хотя, ты достаточно голоден, чтобы не думать об этом.

Ощутив свободу, я открыла глаза. Петир сбегал по ступенькам, не оборачиваясь.

— Петир! — Крикнула я, спускаясь за ним.

Он обернулся от двери, взглянув грустными светлыми глазами. Я села на каменные ступени, вздрогнув от звука хлопнувшей двери. Стало жутко холодно и пусто. Вытерев щеки, я уткнулась подбородком в колени. Нис скользнула по боку теплом своего нематериального тела. Потерлась о запястье, тихо мурлыча. Все пройдет…

Впустив порыв горячего воздуха, на пороге появился Инфор. Замер, привыкая к сумраку дома после яркого солнца. Увидел меня на ступенях, прошел внутрь.

— Пойдем в город. — Предложила я, поднимаясь.

— Дворец и башня заколочены. — Ответил маг сбоку, из-за угла.

— Погоняешь меня, может?

— В такой духоте? — Усомнился он. Потом вышел в поле зрения. — Ну, вставай.

Легонько улыбнувшись, я поднялась.

Поздним вечером, когда мы уже легли спать, наверх поднялся Инфор.

— Дайан. — Позвал тихо. Я обернулась. Не успевшая уснуть тетя Карел открыла глаза и подняла голову. — Отец у центрального навеса. Пойдем.

Я резко поднялась, нащупывая ступнями сандалии.

— Что-то случилось? — Нахмурилась я в темноту. Тетя усмехнулась.

— Тебе понравится… Я предупрежу мать. — Проговорила, лениво поднимаясь. — Пожалуй, займу на эту ночь твое место.

— В чем дело?

— Иди-иди. Даже война может иногда подождать…

Натянув обувку, я поднялась. Непроглядная тьма, к которой сложно было привыкнуть, не давала шанса нормально ориентироваться. На плечо легла рука мага, направляя.

— Ступеньки. — Шепнул он. Я замерла, чувствуя, как сжимается сердце. Петир… Сколько раз ты сказал мне это? «Ступеньки…» — почти признание в любви.

Осторожно спустившись, мы вышли на улицу.

— Думаешь, кошку стоит брать? — Спросил маг, оглядываясь на тень за спиной.

— Нис, останься с мамой. — Пробормотала я. Как еще она отреагирует на некреациновый портал, если отец решил забрать меня отсюда на ночь? Представив, как кошка возвращается на второй этаж и ложится у ступеней, я обернулась к Инфору.

— Так, что случилось?

— Понятия не имею. Спросила бы у тетки, если не терпится узнать.

Да, тетя явно сразу поняла, в чем дело. Ладно…

Отец сидел в единственном освещенном месте лагеря — под центральным навесом на столе Ферона. Увидев меня, сразу поднялся. Обнял, заглянул за спину. Я рассмеялась. Улыбнувшись в ответ, покачал головой. Похоже, доносили ему на меня исправно. Хотя, уже месяц прошел… Принимая во внимание скорость движения слухов в Объединенных землях, меня уже небось и не склоняли без кошки.

— Что случилось? — Спросила я, не в силах ждать, пока он сам разговорится. Отец улыбнулся, подмигивая. Привлек к себе, обнимая. Инфор подошел сам. Отвернул лицо, заставляя отца смеяться. Через несколько секунд мы оказались в зиме и на лицо упала снежинка. Я вжалась в отца, не понимая где нахожусь.

— Прохладненько… — Проговорил Инфор.

А отец был такой загадочный, что прямо укусить хотелось! Мгновенно продрогнув насквозь, я двинулась за широкими шагами мужчин. Через десяток метров узнала черную вязь ворот, опутанных магией. Еще через минуту мы вошли в теплый холл дома. Я осматривалась, постукивая зубами. Как же тут было уютно, тепло, сверкающе и… красно. Высокий ворс ковра залез под пальцы в сандалиях. Выйдя откуда-то справа, в коридоре появился Саша с… как же зовут мою бабку?

— Дайан! — Улыбнулся он, раскрывая объятия навстречу. Я закрыла на мгновение глаза, млея от происходящего. Он же дедушка мне! Дедушка! Ну не просто же так я полюбила его с первого взгляда. Обняв и расцеловав в обе щеки, Саша повел меня вглубь. Мать Андреса смотрела на меня с немым подозрением. Как-то нерешительно, боясь проявить чувства, или не доверяя. Андрес обнимал мать со спины. Она же лишь смотрела, чуть улыбаясь под тяжелыми руками сына, казавшимися огромными под ее пальчиками.

— Это Инфор — мой друг. — Представил мага отец, и я обернулась к Инфору. — Моя мама — Марго. Так и не иначе. Отец — Александр или Саша. Анж — друг нашей семьи.

Я перевела взгляд на стоявшую у косяка внутри залы женщину. Они все были такие праздничные, светлые. Мы с Инфором и отцом, обросшим, в чумазом, где-то уже порезанном балахоне, казались здесь лишними.

— Дайан, — проговорил отец с плохо скрываемым удовольствием. — У нас есть праздник, объединяющий ежегодно всех членов семьи. — И мы рады, что теперь можем разделить его с тобой. С наступающим Новым годом!

Я улыбнулась для приличия. Обернулась к Инфору за поддержкой. Он пожал плечами, проходя вперед. «Какая, в конце концов, разница?» — говорил его обжигающий все, с чем соприкасался, взгляд.

— И вас… с тем же… — Пролепетала я, подходя.

Марго подняла голову, шепнув что-то сыну. Саша же обнял меня за плечи, и еще через пару шагов я открыла рот в изумлении. В зале был накрыт красивый праздничный стол. По окнам и стенам сверкали махонькие разноцветные огоньки. У левой стены — дерево. Елка. На ней — куча всевозможной дребедени, переливающейся всеми цветами радуги.

— Что это? — Засмеялась я.

— Новогодняя елка! — Гордо ответил Саша.

— Ага… — Смущенно проговорила я, решив оставить факт увиденного в копилке вопросов «на потом».

— Ладно, садитесь. Времени почти не осталось. — Улыбнулась Марго, проходя к столу.

— Времени для чего? — Насторожилась я.

— Проводить старый, встретить новый! — Воскликнул дед.

Я села за стол, стараясь скрыть недоумение. Конечно, у каждой семьи свои традиции. А у особенной, например как семья Императора, наверно должны быть и традиции — особенные.

— Анж, сядь. — Усмехнулся Саша суетящейся женщине.

Взял у нее бутыль вина, наполнил бокалы. Почувствовав прикосновение к плечу, я обернулась. Рядом сел отец. В освещенной зале было ясно видно, как сильно он вымотан. Я нерешительно прикоснулась к его руке. Он улыбнулся, подбадривая.

— Родные… — Проговорил Саша тихо и торжественно. Я обернулась. — В этом году в нашей семье произошло удивительно событие. У нас появилась Дайан…

Я закрыла глаза, понимая, как не хватает мне мамы. Она могла бы быть здесь. И это было бы правильно. Даже если я у них получилась случайно, здесь должна была быть мама. Хотя бы вместо Инфора, если отец мог захватить с собой лишь двоих.

Посмотрев на Сашу, я поняла, кого подразумевала мама, рассказывая о многолетней и безответной любви тети Карел. Этот кружок за столом был настолько плотным, вытесняющим все неприемлемое, что сжимало легкие. Будто для дыхания мне требовался другой воздух… И этот праздник их мне был не нужен. Я любила Сашу и любила отца. Но в семье их мне места не было, о чем ясно сказал сомневающийся и настороженный взгляд Марго при встрече.

Нечаянно встретившись взглядом с Инфором, я непонимающе повела подбородком. Что? Маг наблюдал за мной внимательно и грустно, так же игнорируя речь деда. Когда в комнате громыхнули голоса, мы оба вздрогнули. Я подняла взгляд на поднявшегося отца, деда и Марго. Вздохнула, поднимаясь тоже. Раз принято…

Они улыбались, и радость их была искренней, светлой, настоящей. Обернувшись к отцу, я натолкнулась на озадаченный взгляд. Не знаю, хотела ли я в это верить или на самом деле он понял мои мысли о маме, но отец сжал мою ладонь и отставил стул.

Я наблюдала за быстрым взглядом, пробежавшим по Марго и Саше. Не проронив ни слова, он пошел к выходу.

— Андрес. — Тихо позвала Марго.

Не обернувшись, отец исчез на выходе из залы в коридор. Я отвернула лицо, не смея смотреть на эту женщину. Взгляд наткнулся на мага, продолжавшего наблюдать за происходящим с неуловимой улыбкой на жестком лице. Саша обнял жену, шепча что-то ей в переносицу. Она кивнула: спокойная, монолитная, жесткая, практически как маг, охраняющий меня.

Через четверть часа дверь в прихожей хлопнула и послышались голоса. Я выбежала наружу, улыбаясь. Отец обнимал моих любимых женщин, как старых подруг. Сонные и лохматые, они улыбались светло и по-доброму.

— Здравствуй, Марго… — Проговорила тетя, кивая.

— Карел, Тайрен… — Кивнула в ответ маленькая женщина.

Саша поприветствовал маму и тетю поцелуями и повел в зал. Анж уже поставила тарелки, приборы и стулья. Я наблюдала от косяка двери, не смея двинуться. На моих глазах сдвигался неподъемный ледяной пласт, беспокоить который не решались долгие годы. Я не совсем понимала происходящего, но напряжение, взгляды, неожиданные всплески эмоций наталкивали на мысли о движении дна их прошлого.

— Теперь точно все в сборе. — Проговорил Саша с улыбкой, но надрыв в его голосе заставил меня прикоснуться к горлу. — В этом мире у меня нет людей роднее вас. Одному богу известно, как я люблю вас и как рад видеть всех сегодня за этим столом в нашем доме. Мы столько пережили вместе, что я не все смогу и вспомнить… — Он улыбнулся, одновременно нахмурившись. — Вы знаете, что эта ночь для нас с Марго — своеобразный этап, когда мы подводим итоги уходящего года. И этот год для нас стал счастливейшим за последние двадцать лет. В нашу жизнь вошла Дайан. Мне кажется, я понял, что ты часть меня еще тогда, у Воронки… — Остановил он взгляд на мне. Набухавшие слезами глаза деда, наконец, выплеснули две скупые капли. Я прижимала руку к груди, не смея оторвать взгляд от его глаз. Быстро переведя взгляд на маму, будто она что-то сказала ему, Саша кивнул и поднял руку, в которой сжимал бокал вина. — Ладно, давайте уже поприветствуем наступивший год и загадаем, чтобы кончилась эта чертова война, и все мы приобрели больше, чем потеряли.

— С Новым годом! — Улыбнулась тетя, поднимаясь.

Повторив эту странную фразу как заговоренные, мы столкнули бокалы над столом, произведя волнующий хрустальный звон. Отпив, я села на место. Улыбаться не получалось. Грудь сжимало жарко и болезненно. Хотелось выйти куда-нибудь, побыть наедине с собой. Просто выйти. Подняв взгляд, я опять натолкнулась на Инфора напротив. Он был вне сидевших за столом объединенных родством или жизнью людей. Взгляд блуждал от одного лица к другому, будто резал кусок мяса. Я вспомнила, что он полукровка. Это значило, что его родителя-ланита уже девятнадцать лет как не было в нашем мире, а родитель-человек вероятнее всего умер. Были ли у него любимые люди? Были ли те, кто ждал возвращения после задания?

«Отстань от мага и ешь!» — мысленно оборвала мои размышления мама. Я потупилась, понимая ее правоту. Посмотрела на стол передо мной и вздохнула. Пожалуй, в пустыне уже все съедено…

Через полчаса или около того я обнаружила себя в сумрачной теплой комнате, заставленной с одной стороны книгами, а с другой кристаллами, мерцающими отблесками каминного огня. Вокруг прозрачного столика в середине, громоздились два огромных кресла и диван. В комнате постоянно играли отражения от столика, стеклянной дверки узкого шкафа между книгами и беспрерывно помигивающей стены с кристаллами. Дед расспрашивал обо всем на свете. С ним было так тепло и уютно, что казалось — за стеной нет зимы и войны. Такой необыкновенно простой и добрый он был. Вместе с тем Саша казался ранимым и беззащитным. Так правильно было то, что Саша оказался родным дедушкой мне! Необыкновенно правильно! О другом я не могла и мечтать…

Когда за спиной послышался звук прикрываемой двери, я обернулась. На высокую спинку дивана облокотилась тетя. Мама прошла мимо и присела на подлокотник, обнимая Сашу.

— Тайрен, как ты могла!? — Прошептал он глухо. Мама посмотрела в огонь, прижимая деда к груди. Смотря на ее закушенную нижнюю губу, я перестала кусать губы, отвернувшись.

— Прости, Саш. Я знаю, как это важно для тебя. Но я не могла… — Проговорила мама тихо.

Когда тетя села рядом со мной, мама поднялась к камину.

— И ты тоже хороша… — Пробурчал дед тетке. Она усмехнулась, пожимая плечами. Я понимала ее, хотя была бы счастлива, если бы она предала эту «чужую тайну» еще в моем детстве… — Вылитая мать. — Улыбнулся он, глядя на меня с легкой улыбкой. Я улыбнулась в ответ, укладывая руки на подлокотник дивана, а на них подбородок.

— Возможно, внешне она и в мать, но Дайан абсолютная внучка своего деда. — Улыбнулась тетя.

Я млела от каминного жара и тепла, исходящего от любящих меня людей. Они говорили о прошедших годах, обо мне, об Андресе, обо всем на свете. Кажется, в какой-то момент я уснула. Открыв глаза от внезапно образовавшейся тишины, подняла голову.

— Пригрелась. — Улыбнулась тетя, гладя меня по голове. Я виновато улыбнулась.

— Можно я похожу по дому? — Спросила я деда.

— Конечно, можно! — Удивленно засмеялся он.

Поднявшись, я поежилась. Вышла в широкий коридор, погруженный в призрачный, колышущийся сумрак. Чуть правее был вход а обеденную залу. Я пошла налево. После библиотеки деда сразу начиналась широкая деревянная лестница в пару пролетов. А заканчивался коридор невыразительной сероватой дверью. Открыв ее, я ахнула. У них в доме личный портал! Немыслимо! Не во всех маленьких городках есть…

Поднявшись, я прислушалась. Слышались тихие голоса и плеск воды. Коридор заканчивался дверью вдалеке. Лестница вела дальше вверх. Сделав несколько шагов, я замерла у узенькой арки, ведущей в ярко освещенный зал. Отошла на два шага, задержав дыхание. Уперлась спиной в стену и нахмурилась, не понимая. Перед глазами застыла картинка, пойманная при быстром взгляде внутрь. Зала была чуть больше обеденной внизу. Метрах в двух от широких окон во всю стену, разделяя помещение на две неравные части, спускалась высокая ступенька. По центру в ней были прорезаны ступеньки, светившиеся мягким белым светом. Левую часть зала занимал небольшой бассейн. В правой же, плотно прилегая стороной к грани ступени, стояла большая круглая ванна. Вода в ней парила и волновалась, чуть бурля. На ступеньке, спустив ноги в ванну, лицом ко входу в белом халате сидела Марго. Причина же моего смятения сидела ко мне спиной. Эта широченная голая спина могла принадлежать лишь отцу. Волосы, скрученные в жгут, спускались по позвоночнику черной змеей. Они тихо разговаривали, смотря в разные стороны. Марго — в бурлящую воду. Отец — в ночную даль за окнами.

«Зайди» — позвала она, почувствовав меня. Покраснев, я отлепилась от стены и пошла в залу. Здесь было влажно, но не душно. Слишком ярко, в сравнении с библиотекой и коридором. И… непонятно. Отец повернул подбородок в сторону матери. Чуть улыбнувшись, он наблюдал за мной боковым зрением. Как же хотелось отмыться от пустыни, оказавшись здесь. Я смотрела на гладкий подбородок, влажную от пара спину. Легкие белые штаны тоже не были сухими.

— Ныряй. — Усмехнулась бабка моим мыслям и махнула рукой. Больше месяца кожа не соприкасалась с горячей водой. То, чем могла расщедриться пустыня, хватало лишь для поддерживания себя в цивилизованном состоянии. Скинув когда-то белые штаны и тунику, я залезла в обжигающую воду. Легла, терпя воду, обжигающую отвыкшую кожу. За спиной послышались шаги. Марго обернулась к сыну.

— Дай что-нибудь мое… — Проговорил он безразлично.

Я подняла голову к человеку за спиной. Это Анж, кивнув, подняла ворох моей одежды и вышла.

— Уложи у меня. Я, все равно, на Сиан.

— Там же Кларисс. Побудь хоть ночь дома. — Воспротивилась Марго.

Я вздохнула. Понять ее было не сложно. Откинув голову в воду, я поднялась снова. Марго смотрела на меня внимательно, думая о чем-то своем. Обернувшись, шепнула что-то сыну. Тихо засмеявшись, он вытянул руку, обнимая ее спереди. Поцеловал в висок. Марго тоже улыбнулась, обхватывая его руку тонкими пальцами. Вскинув брови в недоумения, я ожидала комментариев.

— Ты вылитая мать. — Улыбнулась она.

Переведя взгляд на монолит спины отца, я пожала плечами. Он-то в кого такой?

— Ты засыпаешь совсем… — Вздохнула она.

Отец поднялся, проходя к окну. Незаметно образовавшаяся за спиной Анж расправила полотенце. Я поднялась, вздыхая. Вытершись, засмеялась, когда увидела огромную рубашку отца. Одела, чувствуя, как мокрые волосы пропитывают ткань влагой. Поднялась к отцу, задумчиво теребящего подбородок.

— Завтра как проснетесь, порталом в Буренер, оттуда к раскопкам. Не знаю, где сейчас безопаснее, чем там. — Проговорил тихо.

— Может лучше остаться здесь? — Засомневалась Марго.

— Мам… Ты прекрасно понимаешь, какой опасностью выльется ваше нахождение под одной крышей. Да еще в Зальцестере…

— Я не знаю где Буренер. — Вмешалась я осторожно. Отец перевел на меня взгляд.

— С утра Анри занесет портационные кристаллы. Будут в раскопки — хорошо. Но боюсь, они все сейчас в распоряжении боевой Гильдии. Буренер на самой южной оконечности принадлежащей Объединенным землям территории Сиана. До раскопок три часа или чуть дольше на грузовых циннах, вместе с водой и едой.

Кивнув, я обняла отца. Дотронулась пальцами до только схватившегося глубокого пореза под ключицей. Что это?

— Спокойной ночи. — Поцеловал он меня в лоб.

Анж махнула рукой. Как же не хотелось уходить от него. Понуро спустившись, я обернулась к Марго. Она улыбнулась, кивая.

Анж вела в конец коридора.

— Здесь кабинет Андреса. — Махнула она рукой в левую сторону на дверь. Распахнула другую, завершающую коридор, и прошла внутрь. — Спокойной ночи, Дайан.

Кивнула и вышла, оставив меня одну в большой холодной комнате. Я поежилась, осматриваясь. Как просто… Слишком много пустого пространства. Ничего лишнего — вообще. Даже сесть некуда. У широкой кровати над тумбочкой висел желтый светящийся конус. Свет еле-еле дотягивался до дальнего угла — между стеной и шкафом. Я подошла, проводя над ним ладонью. Залезла под одеяло, сворачиваясь в клубок. Сделать теплее воздух не получалось. Догадавшись, что просто не могу перебить программы отца, я закрыла глаза и вздохнула. Через какое-то время, разбудив на минутку, ко мне забралась мама. Сразу стало теплее. Сжав ее руку на боку, я снова уснула.

3

Нас разбудила Анж, зайдя в комнату. Оставив мою одежду, снова пробредшую белый цвет, на кровати в ногах, предупредила о завтраке. Я обернулась к маме, потирая глаза.

— Не надо меня ни о чем спрашивать сейчас… — Пробубнила она, поднимаясь.

Вздохнув, я пошла одеваться.

— Очень соблазнительно. — Усмехнулась мама, смотря на меня в рубашке отца. — Говорила с Петиром?

— Не спрашивай… — Тряхнула я головой ей в тон.

Увидев за столом Инфора, я усмехнулась: он так аккуратно растворился вчера… Марго, Саша и тетя уже кушали. Анж присоединилась вместе с нами. Отца, конечно же, не было. Поздоровавшись, я присела.

Вздрогнув от внезапного тихого звона, я посмотрела на Сашу.

— Анри. — Сказала Анж спокойно.

— Доброе утро всем. — Улыбнулась Анри, ворвавшись в обеденную залу привычно уверенно и деловито. — О! Что это? — Спросила, увидев елку. — Так, эти два в Буренер. — Положила на стол два маленьких, с мизинец, кристаллика.

— Вообще-то я тоже не была там… — Проговорила мама.

— Угу. И я. — Кивнула тетя, жуя.

Анри вскинула брови. Обернулась за поддержкой к Марго.

— Надо четыре. — Подсказала та помощнице отца.

Кивнув, Анри скользнула по мне взглядом и вышла. Саша поднялся к окну, за которым кружили крупные снежинки.

Я представила, как сейчас от лагеря к Баэндару летят сотни сборных плит. И теплый ветер трепет волосы Петира, среди прочих — таких же вымотанных и чумазых друзей. Они сомнут все живое, что не успеет убраться из белокаменного города. Если харенхешцы не самоубийцы, они уже должны были отчалить, улететь, убежать… Еще перед тем, как на склоне перед лагерем начали появляться боевые подразделения гильдий, Инфор упомянул, что Баэндар харенхешцам Андрес не оставит. И оказался прав. Десять тысяч специалистов были способны пройти сквозь Харенхеш от границы до границы. Но то, что он собрал их от границ Объединенных земель, отозвал из центра — не предвещало ничего хорошего.

— Можем пойти сейчас, если хочешь. — Предложил Инфор.

Я обернулась. На самом деле я бы предпочла остаться здесь, с дедом. Странно, неужели они чувствуют себя в безопасности в этом доме? Я встала из-за стола и подошла к Саше.

— Лучше мы. У нас смена… И так пропали никому ничего не сказав. — Решила мама. Я обернулась к ней.

— Спасибо за теплый прием. — Кивнула тетя, беря один кристалл.

Прикрыла глаза. Через пару мгновений вытянутый кулак обволокло красным туманом. Тетя открыла глаза, встретилась взглядом с Сашей. Через четверть минуты разросшийся красный туман взорвался, поглотив ее. Между столом и широким проходом не осталось и пылинки. Мама последовала ее примеру, подмигнув мне на прощание: встретимся в песках. Я кивнула, улыбнувшись. Было холодно. Мои легкие шаровары и еще более невесомая туника не были рассчитаны на зиму. Поежившись, я взглянула на Инфора. Он пожал плечами. Да, да… Это дом Императора, кто тут что сможет сделать? Даже если сломать стены, снести здание подчистую, температура останется такой, какую он когда-то заложил.

— Пойдем со мной. — Проговорила Марго, кивнув мне.

Мы прошли на второй этаж. Комната напротив зала с бассейном оказалась ее спальней. Достав из шкафа пушистую шаль, она накинула мне на плечи. Улыбнувшись благодарно, я сомкнула концы на груди. Марго смотрела задумчиво, медля.

Раздался тихий звоночек. Я поняла, что вернулась Анри. Сняла шаль, отдавая Марго. Не пригодилась…

— Спасибо…

Пройдя в коридор, помедлила пару мгновений. Марго не двигалась с места. Не знаю, что она имела мне сказать. Возможно, ей нужно было время, чтобы осмелится. Хотя, что она могла сказать мне такого, для чего нужно готовиться?

Мы столкнулись взглядами с Анри в коридоре: я на лестнице, она обернулась, проходя мимо. Она замерла, я тоже остановилась. Когда же женщина опустила взгляд, я спустилась и прошла в зал. Ты не знаешь, что я знаю. Тебе не откуда знать. А я знаю, что устроил это Ройс. И еще то, что лучше бы ты завоевала мысли Петира и хотя бы вы двое были счастливы вместе. Если уж я не могу…

Замерев у стола, я зябко обняла себя за плечи. Анри не промолвила ни слова, оставив кристаллики на столе. В тишине было слышно, как закрылась дверь в комнате с порталом. Посмотрев на так и стоявшего у окна деда, я подошла к нему. Обняла крепко, любя. Саша был чуть-чуть ниже. Когда мы были так близко, ему приходилось поднимать взгляд, и мне было неудобно.

— Я люблю тебя, деда. — Улыбнулась я. Сказать ему «деда» было намного легче, чем отцу «отец»… Увидев, как стремительно краснеют глаза, я поцеловала его в щеку и пошла к кристаллам. Инфор проследил за мной взглядом. Поднял ладонь, останавливая, взял кристалл первым. Через минуту, обежав всех благодарным взглядом, я закрыла глаза. Ох, не люблю я эти креациновые изыски…

В лицо ударила жара, я осмотрелась. Рядом высилась высокая стена, как вокруг Баэндара. Из распахнутых ворот в сотне метров слева от меня вылетел цинн с нагруженным прицепом. Проследив взглядом за ним, я увидела еще несколько удаляющихся точек впереди. Надеюсь, нас-то хоть один дождался? Инфор уже подходил к воротам. Я побежала за ним, облегченно вздыхая. Если он так просто отошел дальше, чем на пятьдесят метров, значит, опасности точно не было. Последний цинн стоял практически у ворот. Посмотрев на меня, Инфор кивнул.

— Пойдем к порталу? — Крикнула я, подходя. Как-то шумно было вокруг.

Маг кивнул, оборачиваясь на улицу. Буренер был миниатюрным. То есть он был таким маленьким, что казалось, на окружающие его стены было потрачено больше камня, чем на все строения внутри. На площади в три раза меньше Главного зала императорского дворца не было никого, кроме шести гильдийцев. Почувствовав пристальные взгляды всех сразу, я поежилась.

— А какое назначение у этого города? — Удивилась я на обратном пути.

— Кроме того, что это второй и единственный, кроме Баэндара, защищенный портал Объединенных земель на Сиане?

Я закусила губу, залезая в цинн. Инфор сел впереди, рядом с водителем. Мы двинулись сразу.

— А боевая гильдия уже покинула раскопки? — Подалась я вперед.

Инфор повернул подбородок и промолчал. Его профиль казался еще более агрессивным, чем прямой взгляд. Вздохнув, я откинулась на спинку и подобрала ноги на сидение. Было тревожно. Там же Петир…

Через полтора часа я начала клевать носом от монотонности ландшафта. Инфор не выходил на диалог. Когда мы резко сбросили ход и ударились об землю, я вскрикнула. В цинне сработали компенсационные программы. Воздух стал густым, словно кисель. Инфор потянул руку к водителю и обернулся ко мне. Выпрыгнул из цинна.

Когда я оказалась на песке, он сделал жест стоять на месте. Я и так не собиралась никуда уходить… Маг смотрел под ноги.

— Что с псиоником? — Спросила я шепотом. Было так тихо… и страшно.

Обернувшись ко мне, Инфор поднял взгляд. В следующий миг, будто моргнув и забыв открыть глаза после этого, он начал медленно оседать. Я прикрыла рот рукой, сдерживая крик.

— Инфор!

Пощупала пульс. Маг был жив. Хлопнув его несколько раз по щекам, я поднялась. Что же это? Мама не могла далеко улететь… Закрыв глаза, начала звать. Маму, тетю, даже Нис. Кого угодно!

— Инфор, очнись же! — Крикнула снова, тряся за плечи.

Когда я поднялась на ноги, на песчаный холм поднимались три фигуры. «Хочешь рядом лечь, можешь сопротивляться» — произнес голос в голове. Я сглотнула. Пока они шли, в голове не появилось ни единой мысли. Очень хотелось снова позвать маму с тетей, но судьбы водителя и Инфора я им не хотела. Подойдя, один из них вытащил водителя из цинна. Мне кивнули лезть внутрь. Они не говорили вслух, но когда один из них посмотрел на Инфора на песке и обернулся назад к нам, я поняла, что они решают оставить его так или убить.

— Не надо… — Прошептала я, закрывая глаза. — Пожалуйста.

Когда двери закрылись, и мы мягко понеслись вперед, я обернулась.

— Что вы хотите от меня?

Мой вопрос остался без внимания. Сняв капюшон, сидевший рядом со мной человек откинулся на спинку. Он был смугл и лыс. Широкое лицо с прикрытыми глазами казалось слишком грубым для маленького носика. Через минуту полета мы остановились. Я обернулась к пустыне. Человек с переднего сидения спрыгнул в песок и направился к затаившемуся между песчаных барханов цинну. Выдохнув, я тоже откинулась на спинку и отвернула лицо к окну. Стараясь держать в мыслях лишь песок и солнце, я следила за плавно ползущими волнами за стеклом. Время растянулось в бесчисленное количество вдохов и выдохов. Через час или меньше я выпрямилась. Сначала это казалось миражом, обманом зрения. Потом появилась мысль, что это странное отражение цинна в дрожащем раскаленном воздухе. Но теперь, когда розовое облако стремительно приближалось, я отчетливо поняла: Нис. И когда я это поняла, сидящий рядом человек выбросил руку, откидывая меня на спинку и уставился в окно.

«Убери кифа, если хочешь жить» — Появилось в голове. Я обернулась к незнакомому, влажному от пота лицу.

— Мы летим параллельно каравану. Во втором цинне от хвоста твои родные… — Проговорил водитель. Я сглотнула, не веря.

Сменив направление так, что Нис оказалась сзади, цинн понесся с немыслимой скоростью. Меня вжимало в кресло. Тошнило. Стало еще страшнее. Через полминуты впереди показался караван из трех циннов. Застонав, я подалась вперед. На моих глазах третий врезался в прицеп остановившегося перед ним. Один замер чуть поодаль.

— Киф! Иначе твои мать и тетка умрут. И все остальные, за компанию.

Я обернулась назад, закрывая глаза. Иди к Инфору, помоги ему, если можешь. Чувствуя текущие по щекам слезы, я молила кошку послушаться. Назад… Назад…

Снова сменив направление, мы полетели дальше. Я плакала, уткнувшись в ладони. Нис, Нис, Нис… Тонкие, словно ниточки, сковывающие ленточки поползли к сидевшему рядом псионику. Когда я перевела взгляд, он улыбался. Зрение поплыло и я лишь почувствовала удар головы о стекло цинна…

— Еда.

Я вздрогнула, открывая глаза. Свет быстро удалялся. Через несколько секунд вокруг завис абсолютный мрак. Темнота не позволяла осмотреться. В голове завис туман. Мысли не слушались.

Поморщившись, я осторожно поднялась. Вытянув руки, сделала несколько шагов. Когда под ногой что-то хрустнуло и загремело, я вскрикнула, отпрыгивая. Ударившись коленкой и замычав от боли, я ощупала преграду. Лежак, что ли? Сев, подобрала ноги. Решила осветить помещение костерком… Ведь, если зажечь, осмотреться и потушить — не задохнусь же?

В мозг воткнулась раскаленная игла еще до того, как я успела зажечь искру. Закричав со всей дури, я свалилась с лежака и замерла, скуля… Боль исчезла практически сразу, оставив лишь страх. Слезы полились сами.

— Кто-нибудь! — Крикнула я в темноту. Даже эхо мне не ответило.

Осмелившись снова подняться на ноги, нащупала лежак. Пошла по стенке. Через три шага пальцы нащупали решетку. Выдохнув стон, я уперлась лбом в прутья. Как же так?..

— Эй! — Крикнула зло в темноту.

К ступне что-то прикоснулось. Я завизжала, прыгая. Выставила руки, нащупывая лежак. Забралась с ногами. Шорох заставлял вздрагивать. Стало еще холоднее. Внутренности выедал страх. Хотелось в туалет.

Дыши…

Успокоившись через какое-то время, я все же поднялась. Прощупывая мыском пол впереди, обошла камеру. Кроме деревянного лежака, прикрепленного к стене, здесь больше ничего не было. Вздохнув, присела в углу. Сердце снова начало бешено колотиться. Страх накатывал волнами. Дерево серело в темноте, маня, словно могло защитить… Натянув штаны, я сделала несколько шагов до лежака и снова забралась на него. Зажмурилась, пытаясь успокоиться. Ладони вспотели, а тело начало колотить от холода. Разжав зубы, я свернулась как смогла на узкой лавке. Стена холодила спину, коленки висели в воздухе. Закрыв глаза, я слушала свое дыхание. Я знала. Все мы знали… Больше месяца я просидела безвылазно за щитом. Они просто ждали…

Наверно, я уснула. Но понять: проспала я несколько минут или часов — было невозможно. Хотелось пить… и есть. Горло першило, ледяные ладони были влажными.

Сев, я обняла колени. Что они попросят за меня? И что ты отдашь, отец? И отдашь ли что-нибудь? Как же не вовремя ты признал меня дочерью. Ты хотел сделать из меня наживку? Что ж, они проглотили меня…

Внизу живота неприятно тянуло, предвещая женские дни. Как не вовремя все… Сколько я могу пробыть здесь? Пару дней? Неделю? Месяц? Что, если цена окажется слишком высока? Что тогда? Лучше не думай об этом. Лучше не думай…

Когда впервые на решетке появились отблески света, я вскочила на ноги. Потом это потеряло всякий смысл. Низкорослый человек не произносил ни слова. Не отвечал на вопросы. Не смотрел на меня, лишь оставляя у прутьев миску с чем-то, по их мнению, съедобным или кувшин с водой. Я просила, упрашивала, молила оставить мне свет. Но он уходил, и я снова оказывалась одна во мраке. Потом я перестала вставать, прикрываясь рукой от режущего глаза света. Успев рассмотреть себя в его очередной приход, я засмеялась. И заплакала. Одновременно. Порванная на лоскуты нижняя часть туники не спасла от высохших пятен крови. Надрываясь кашлем, я всхлипывала то ли плача, то ли смеясь. Часы тянулись сутками, а сутки сливались в одну бесконечную непроглядную ночь. Благо, к тишине не пришлось привыкать. Иногда кашель не прекращался часами. Я перестала подниматься, когда приходил свет. Перестала просить оставить кристалл. Горло слишком саднило для слов.

Я поняла, что прошел месяц лишь по свежей крови. Эти дни я кричала, сжимая пальцами прутья решетки. То, что обо мне все забыли, было уже очевидно. Никто не придет… Хотелось лишь избавиться от боли, сковывающей все тело, ползущей по шее, плечам, ногам. Постоянно казалось, что за мной следят. Откуда-то из стен, с потолка, с пола, из самого воздуха. Я боялась думать, боялась открывать глаза. Когда снились сны, я прокручивала их снова и снова перед мысленным взором, чтобы хоть на чем-то держать внимание, кроме сворачивающихся узлом легких и отваливающихся придатков. Снилась пустыня и раскопки. Карты, существа, люди, дворцы, деревья — десятки комнат, обойденных с Нис и Инфором. Сотни поразивших нереальностью видений. Тысячи восторженных или испуганных возгласов. Миллионы «мяу» Нис и, может быть, пара улыбок мага. Он не менялся.

Снился белый шар, светящийся призрачным голубоватым туманом. Когда-то он был усеян разноцветными камешками, но теперь почти все они осыпались или были выдраны. Возможно, даже, археологами на сувениры. Мы проходили мимо него каждый раз, поднимаясь на башню. Он завис как-то нерешительно и не к месту, будто убегая, кто-то выбросил его по пути. Или сам он решил переместиться со второго на первый этаж, но не хватило сил. Висел себе рядом с перилами винтовой лестницы. Несчастный, ободранный и одинокий. Лишь голубое свечение извещало о том, что он еще как бы «жив»… Он звал, привлекая внимание, как Ответчик. Когда мы втроем останавливались на лестнице, он начинал медленно вращаться. «Здесь мы» — говорил тогда Инфор. Или «Здесь Милоран… Зальцестер… Воронка… Миренгой» — каждый раз — разное. Но, смотря на шар я понимала, что он все выдумывает. Как на белой поверхности с остатками ничего не значащих разноцветных камней, полным отсутствием обозначений, рисунков, красок — можно было знать, где находится хоть что-либо? Я смеялась, качая головой. Он поднимал свой злой взгляд и молчал.

Мне снился песок, вечный песок и мамина улыбка. Во сне она смеялась. Смеялась ли она наяву? Снился Петир, я просыпалась в слезах. Снился отец. Я не знала что думать. Сердце сжималось болью, и снова начинался кашель. Снился даже Ройс, сам себя назвавший «маленьким чудовищем Императора». Я не понимала… не понимала.

Скрючившись от боли, я снова заныла. Кончится ли это когда-нибудь?

Я вспомнила осенний день, когда в моей жизни не было отца, а в сердце жила надежда и счастье. Возможно, мне приснился этот день. В постоянной темноте я терялась между снами и реальными воспоминаниями. В то утро мы сидели с Ройсом над иллюзорной картой в зальцестерской резиденции. В соседнем зале за стенкой находился Петир. Тело напоминало о проведенной вместе жаркой ночи, я улыбалась. Впереди было так светло и чисто, что даже Ройс не мог испортить настроения. «Кричать вслух не обязательно. Достаточно громко и целенаправленно подумать» — поморщился он. А Петир поцеловал на прощание. Это был наш последний настоящий поцелуй. Знала бы я тогда…

Кричать не обязательно… Я закашлялась, поднимаясь. Нужна ли я кому-нибудь? Любит ли меня по-настоящему хоть кто-нибудь, кроме мамы…

Разве только Нис. Я улыбнулась сквозь слезы. Как неслась она стремительным розовым облаком сквозь пески, нагоняя… Как перепугались эти псионики. Нис… Перед глазами появились черные глазки и полоски-полоски-полоски, на солнце составляющие ее призрачный силуэт. Можешь ли ты меня найти, как тогда — в пустыне? Можешь ли помочь?

Когда послышался металлический лязг, я приняла этот новый звук за продолжение какого-то сна. Лишь когда грубая ладонь рывком сдернула меня с лежака и глаза резанул яркий свет, я выдохнула от неожиданности и закашлялась. Если бы не постоянное дохание, я подумала бы что оглохла. Всегда вокруг была тишина… И теперь, выводя меня на подкашивающихся ногах в коридор, они молчали. Где-то через пять или шесть шагов меня закружило.

Из забытья вывел жар. Я горела, голова взрывалась болью. Подавшись вперед, закричала. Из горла вылетел лишь хрип и снова кашель. Пока кашляла, осмотрелась. Свет резал глаза, усиливая головную боль. Я сидела в наполненной нереально грязной водой ванне. На плечах были чьи-то твердые руки. Подняв голову, снова закашляла. Незнакомая темнолицая сморщенная старуха отдирала кожу мочалкой. Откинув голову на край, я зажмурилась. Как же больно… Уберите… Пожалуйста… Перед глазами снова поплыло. Лучше умереть. Или хотя бы уснуть.

Но ни того, ни другого мне не позволили, вытащив из ванны. В голове стало легче. Я пыталась сжаться в комок, чтобы не так болели внутренности. Это помогало.

— Да штой прямо! — Рявкнула бабка шепеляво.

Вытянув руку, я попыталась оттолкнуть ее. Глазам было больно смотреть. Она дернула за руку, поднимая. Если не убьет, то уже ничего не страшно. Вывернув руку, я изо всех сил толкнула ее от себя, отошла на шаг и выставила физическую стенку. Сглотнула, понимая, что защиты от магии здесь нет. Закашлялась, оглядываясь. Ноги не слушались. Все тело крутило. Старуха подбоченилась, наблюдая за мной. Через четверть минуты я осела на скользкий пол, не в силах унять кашель.

— Обрафно ф низ хощешь? — Кивнула она вопросительно.

Замотав головой, я подняла взгляд. Нет!

— Одефайся. — Кивнула она на ворох зеленой ткани на мраморной лавке.

Я закрыла глаза, собираясь с силами, чтобы подняться. Встала. Пол и лавка шатались, как во хмелю. А потом поехали куда-то в сторону, перед глазами мелькнула темная фигура старухи в движении и все померкло.

Когда что-то невыносимо горячее переместилось по животу, я поняла что это чья-то ладонь. Открыла глаза, морщась. Надо мной стоял тот псионик, что сидел рядом в цинне тогда… месяц или жизнь назад. Обратив внимание на то, что я очнулась, он перевел взгляд на лицо. Я посмотрела вниз, на его руку. Она казалась черной по сравнению с белизной кожи живота. В груди заскреб кашель, начал подниматься, нарастая. Когда я закашлялась, он кивнул и отвел взгляд. С изумлением я понимала, что боль в легких уже не так невыносима. Закрыла глаза, понимая, что в данную минуту этот человек мне не враг.

«Киф твой?»

Я вздрогнула, открывая глаза. Мужчина снова смотрел мне в лицо, переместив руку еще чуть ниже. Я кивнула утвердительно. Моя.

«Твоя жизнь в обмен на мою. Согласна?»

Я распахнула глаза, не понимая.

«Ты глупая корова, шлюха босяка. У тебя в руках киф и ты вспомнила о ней лишь через месяц. Я убью тебя, как только она появится во дворце. Если ты не пообещаешь мне жизнь. Сейчас». — Сказал он мне прямо в мысли, в глаза, придавив своим взглядом. Я выдохнула, закрывая глаза. От ладоней же по-прежнему шло доброе, благое тепло. Как так можно? Чего ты так сильно боишься?

— Хорошо. — Прошептала я, не в полной мере понимая, чем именно вызван его страх. Неужели, Нис может что-то сделать?

Когда он закончил, отняв руки от ступней и замерев на минуту, я поднялась на локтях. Кивнув в сторону, мужчина вышел из комнаты. Я посмотрела в сторону, куда он кивнул. На плоском креслице с низкими подлокотниками и спинкой, лежало зеленое прямое платье. Надев его, я перевела взгляд на черный каменный столик, отполированный до зеркального блеска. В бокале серебристого металла застыло питье. В такой же тарелке — лепешка, начиненная мясом. Рот мгновенно наполнился слюной. Присев, я помедлила мгновение, оглядываясь. Закрыла глаза. Нет…

Проведя пальцами над бокалом, разогрела жидкость. Чтобы там ни было, я не пила горячего уже месяц. Отхлебнула и закашлялась, одновременно скуля от боли в горле. По груди потек жар. В голову мгновенно ударил хмель. Подобрав ноги к груди, я зажмурилась. Нис…

Через пару минут дверь открылась и двое здоровенных мужиков в белых безрукавках и будто бы юбках из белой ткани зашли внутрь. Один кивнул мне на выход. Я поднялась. Если буду проходить мимо хоть какого намека на солнечный свет, подожгу обоих и…

— Не стоит… — Хрипнул голос, и я вздрогнула. Как же скоро я отвыкла от живой речи.

Один из них шел впереди, второй сзади меня. Скорее всего, я чего-то не знала, наблюдая самоуверенную спину перед собой. Рисковать не решалась. Мы шли долго, поднимаясь, петляя по нескончаемым коридорам и таящимся в сумраке залам. Когда остановились, мои ноги дрожали. Хотелось сесть на пол. Грудь и живот болели. И снова было страшно…

— Я все думал, почему босяк не реагирует на твое исчезновение… — Послышался голос. Я обернулась к проему в стене, откуда шел свет. — Удивительно, как долго ваши Гильдии умудрялись скрывать его плачевное состояние…

Сглотнув, я пошла на свет и голос. Что с ним?

— Он человек… А люди имеют свойство неожиданно и легко ломаться. — Засмеялся он грубо.

Я зашла в неожиданно роскошную комнату. Хозяин голоса сидел в кресле. Одна нога лежала на черном столике перед ним. Череп был гладок и блестящ, как у лечившего меня псионика. Меднолицый, с черными бровями и длинными, спускающимися к ключицам вислыми усами. Ростом и комплекцией в отца. Я сделала шаг назад, хмурясь.

Хозяин голоса засмеялся, обнажая белые зубы.

— Что с отцом? — Спросила я сдавлено.

— Пока я не кинул вас в одну яму и не сверил, не пытайся переубедить в том, что ты не его девка. Хотя… Я бы на такое ничтожество не обратил внимания.

— Что с отцом? — Повторила я. Как же много он говорил…

— Вокруг него слишком много глупых баб. Это его ошибка. Вы бываете упрямы там, где упрямство совсем не нужно.

Я закрыла глаза, чувствуя, как поднимается кашель. Не успев закашляться, поняла, что иду к нему. Остановилась в трех шагах и села на пуфик у столика. Контролер…

— Что тебе нужно? — Спросила, унимая кашель.

— Вот смотрю и думаю. — Кивнул он, рассматривая меня. — Обменять на раскопки тебя не получается. Оставить себе? Да кому ты нужна такая… Продать если только. Кому? Эсхонцы — сборище тупых оборванцев. Они только начинают понимать, во что ввязались. Твоим родным? Слишком скучно. Дозаранцам ты не нужна. Они возьмут, что им нужно и без тебя. Мы же пытались по-хорошему… Полукровки еще. Зачем ты им?

Я осмотрелась. Шелка да золото. Крикливо и пошло. На стенах гобелены, за ним — лишь холод. В мгновение, когда я собралась с мыслями, оборачиваясь, в голове взорвалась боль. Крича, я сжала виски, сползая с пуфика. Заскулила, плача. Отпусти… На мгновение почувствовав невесомость, ударилась об стену у входа, потом об пол. Гулко вскрикнула, закашлявшись снова. Мужчина встал, отряхивая ладони о бока. Я поднялась, потирая плечо и колени. «Попробуй еще раз, мне понравилось». — Улыбнулся он в моих мыслях. Я устала бояться, просто устала… Сил нет. Хватит. Что ты хочешь от меня теперь, когда не получилось обменять на раскопки? Когда сухая твердая ладонь сжалась на подбородке, я подняла взгляд к темным глазам под мохнатыми бровями.

— В тебе же нет ничего от босяка. Наверняка ты вся в шлюху, лишившую его девственности. Ведь ты только закончила Школу Гильдии, так?

Я молчала. Сказать что-либо внятно с его ладонью на подбородке все равно не получилось бы. Когда рука сжалась на груди, вжалась в стену. Не надо.

Он улыбнулся, поведя челюстью из стороны в сторону. Я опустила взгляд от черных глаз. Закашляла. Хотела прикрыть рот, но ударилась лбом о стену, когда он развернул меня.

— Не надо…

Двумя ощутимыми ударами по щиколоткам он раздвинул ноги и прижал к стене. Я закрыла глаза, собирая жидкость поблизости. Замахнулась. Тут же руку вывернуло за спину. Я закричала, из глаз брызнули слезы. Не надо! Выпустив руку, он отошел на полшага. Я попыталась обернуться, но его рука прижимала к стене. Почувствовав свое ледяное лезвие у себя на плече, напряглась. Когда оно поползло вниз, разрезая ткань и кожу под ней, завыла, вырываясь. Оно оплавилось от человеческого тепла под лопаткой. Разочарованно выругавшись, человек откинул ледышку и разорвал оставшуюся целой ткань руками.

— Ваша магия так ненадежна и кратковременна…

— Нис! — Крикнула я, не представляя, кто еще мог бы услышать меня сквозь расстояние.

— Этого имени нет в списке желающих купить тебя… — Проговорил он насмешливо, проводя ладонью между ног. Собравшись поджечь как эсхонцев в Умене, на секунду зажмурилась. В голову тут же воткнулась острая боль, заставив вскрикнуть. Не кратковременная, как за решеткой… она не исчезала. Я сжимала зубы, пытаясь поймать хоть какую-то мысль среди боли. Огонь не поднимался, не слушаясь. Когда он резко вошел, тараня воспаленные органы, закричала…

Выпустив меня, кажется, через вечность, он усмехнулся.

— Я передам полукровкам, что взять тебя не доставило ни малейшего удовольствия.

Я осела на пол, прижавшись к гладкой холодной стене. Глотая слезы, пыталась сдержать кашель. Посмотрела на огромную спину под голым черепом. Он пил из серебристого бокала жадными большими глотками. Я слышала эти глотки. Когда прикоснулась щекой к стене, сначала моргнула в удивлении. Потом подобрала ноги. Нис…

Человек обернулся.

Мы встретились взглядами.

Он пожелал мне боль на секунду раньше, чем я представила, как Нис рвет ему горло. Втянув голову в плечи, я на мгновение зажмурилась. Такого мгновения тишины не было даже внизу… Потом горло хозяина заклокотало и захрипело, выплескивая фонтаны крови. Я отвернулась, подбирая колени под себя. Голова теперь болела лишь от ударов об стену, легкие и горло от постоянного кашля, живот от воспаленных внутренностей, ноги дрожали сами по себе — от страха. На спине же горел, пощипывая, порез. Но мертв был он…

Поднявшись, я посмотрела на сползающее на руки платье. Вытерев ноги, отпустила мягкую ткань. Она упала бесформенной зеленой кучкой. Услышав топот ног, выглянула в зал. Обернулась к Нис, предлагая ей расправиться с ними так же тихо и бесшумно. Полосатая тень метнулась в сумерки зала и пролетела над плечами двух бегущих мужиков. Сделав по инерции еще пару шагов, они рухнули бесформенными мешками. Головы покатились в сторону проема, где я замерла, наблюдая. Меня затошнило. Пришлось отвернуться. Отойдя на два шага, я обернулась к переставшему хрипеть и выпускать струи крови из горла усатому хозяину. Подожгла его одежду и гобелены по стенам комнаты.

Послышался глухой грохот, пол чуть затрясло. Я оглянулась по сторонам. Землетрясение у них что ли? Посмотрев на Нис, подумала о выходе. Нам же нужен выход, киса? Нис потянулась, сладко выгибая спинку. Присев, я провела ладонью по теплой грани ее нематериального тельца. Хорошая кошечка. Хорошая…

Сказав свое «мяу», она засеменила вперед. Я направилась за ней.

— Ты уверена? — Засомневалась я, наблюдая, как Нис выбрала один из четырех коридоров, ведущих из залы. Нис не отреагировала на мои сомнения. Она вообще не реагировала на звуки. Это я уже знала.

Когда снова затрясло, пришлось прижаться к стене. С потолка посыпалась каменная крошка. На стенах застучали медные держатели осветительных кристаллов. Впереди послышались крики. Добежав до дверей, я распахнула тяжелые створки. Нис ощетинилась, я вжалась в дерево, стараясь не осесть на пол. Обилие белых юбок впереди не предвещали легкого прохода. Но на кого-то они нападали. Все они были спиной к моему коридору. Посмотрев на кошку, я кивнула ей. В мыслях было пусто. За каждый день в темноте я заберу с собой по жизни. Пожалуй, это справедливо. Нис крупными прыжками пересекла половину залы и… издала злобное «мяу». Я похолодела, наблюдая как она перепрыгивает с плеча на плечо. Как расширяются в ужасе глаза, пытаясь отмахнутся от нематериального тела. А когти, зубы, скользящий тонким лезвием хвост срезают все на своем пути. Выходя в залу, я закашлялась. Дыхание сбивалось, будто это я могла запыхаться, а не Нис.

Ты жив? Я издала стон облегчения, когда злой взгляд остановился на мне. Инфор побежал, позволяя Нис закончить работу. Похоже, именно для такой работы она и была создана. Я же оседала на пол, чувствуя, как ноги бьет крупной дрожью. Стянув с себя балахон, маг помог надеть теплую ткань. Поднял меня, оглядываясь по сторонам. Из коридора, откуда я пришла, вырывались клубы дыма. Перешагивая через разодранные тела, направился к выходу. Когда пол заходил ходуном, я вскрикнула. Поставь меня! Поставь. Что это?

— Вулкан.

— В пустыне?

— Мы не в пустыне.

Как же я рада слышать твой голос… Оказавшись на ногах, я ударила себя по грудной клетке, прогоняя кашель. Не до него… Когда в глаза стрельнул солнечный свет, зажмурилась, отворачиваясь. Из глаз прыснули слезы. Стерев их рукавом, я рассмеялась. На плече сомкнулись пальцы, ведя вперед.

— Дайан! — Выдохнул родной голос.

Я уткнулась в мамино плечо, не веря. Ощупывая меня под балахоном Инфора, она плакала. Вокруг лежали люди. Казалось, они просто спали, так спокойны были их лица. Я осмотрелась. Вокруг высились скалы, поросшие тонкими гибкими соснами. За спиной, выпуская в небо черную гарь, поднимался белокаменный дворец. Когда земля под ногами затряслась, Инфор повлек вперед.

— Подожди, там Карел. — Сказала мама, выпуская меня из объятий. Я обернулась. Инфор смотрел на дымящуюся и плюющуюся вершину над нами. Сжимающиеся пальцы на моей руке выдавали волнение. Когда тетя показалась в выбитых дверях, минуты растянулись в часы. Увидев меня, беззвучно прижала к себе, целуя. Пыталась отдышаться, указывая пальцем на дверь. Инфор поставил щит. Я послала Нис вперед.

Выкуренные землетрясением и огнем, в дверях показались разномастные воины и женщины, старуха, мывшая меня. Кинувшись на нас, они врезались в щит Инфора. Отворачиваясь, я попросила Нис избавить нас от них, так же тихо…

— Нет!

Я обернулась. Среди прочих «нет» и криков, этот голос прогремел в головах всех нас. «Ты обещала». Обежав взглядом подергивающиеся в судорогах тела, жавшихся к стенам женщин, я подняла взгляд на псионика. Он мог бы оборвать наши жизни одной мыслью. Единственное, что останавливало его — неуверенность в том, что киф не отомстит тут же, мгновенно. Возможно, неуверенность в том, что моя мысль окажется более медлительной чем его. Ведь усатый мертв.

Я обернулась на тропу, кивая головой. Пойдем. Дорожка выпрыгнула из под ног, валя наземь. Обернувшись на маму и тетю, я замерла на корточках.

— Ты оставишь его? — Удивилась тетка зло.

Я кивнула, поднимаясь.

— Цинн чуть ниже. — Проговорил маг и голос потонул в грохоте. Я обернулась на вулкан, ловя сердце в животе. Женщины, прижимавшиеся к стенам дворца, завизжали. Мы побежали вниз по каменистой тропе.

Три совершенно одинаковых розовых колбы выстроились в ряд. Четвертая спряталась за откосом горы. На переднем сидении сидел водитель, потея от страха. Кивнув залазить, Инфор остался. Тетя Карел залезла первой. Мама подталкивала меня. «Не делайте этого. Вы лишаете нас последнего шанса» — Послышалось в голове. Я подняла голову. Лысый псионик стоял на откосе. Инфор, сосредоточившись на мгновение, невидимым ударом столкнул второй цинн вниз.

— Ты обещала. — Повторил он громко. Снизошел до голоса…

Пожав плечами, я залезла в цинн. Я сдержу обещание.

— Надо лететь! — Крикнул водитель нервно. Я обернулась на Инфора. Потом на водителя.

— Ну так помоги! Что ты смотришь? — Крикнула я.

Водитель спрыгнул из цинна. В этот момент Инфора откинуло на розовую колбу, и она поползла в пропасть. Я выдохнула, хватаясь за горло. Нет… Обернулась к псионику наверху.

— Оставьте мне цинн…

Нис пролетела сквозь него, не остановившись в полете ни на мгновение. Выдохнув, псионик упал на колени. Обернувшись к зависшему в воздухе цинну и Инфору, я раскинула руки от беспомощности. Водитель неуверенно вернул их на землю. Только теперь я разглядела, что он совсем еще мальчишка. Просто из-за полноты и жидкой бородки парень казался старше. «Пойдем…» — кивнула я магу. Посмотрев на цинн за спиной, он направился к нам. Облегченно вздохнув, молодой псионик забрался на свое место. Инфор обежал цинн со стороны горы. Я залезла к маме.

Она прижала меня к себе, молча гладя по голове. Снова нахлынул кашель и боль. На крышу сыпался пепел и камни. Я боялась посмотреть на дорогу.

— Нис убила его? — Спросила я, когда дыхание водителя более или менее успокоилось.

— Для тебя есть разница? — Зло усмехнулась тетя Карел.

— В общем-то нет. Просто, я обещала…

— Нет. — Помотала головой мама.

— Надо было скинуть цинн. — Отозвалась тетя.

— Наверно… — Вздохнула я, прижимаясь к маме.

Я не верила. Отказывалась верить, что все кончилось. Вздрогнув, я подняла голову.

— Что с отцом?

— Он… жив. — Кивнула мама. Я посмотрела в ее небесные глаза, качая головой. — Он любит тебя. Очень любит. В тот же день он был готов отдать и раскопки и все, что попросят. Но это значило окончание войны с Харенхешем и сосредоточение всех сил на основной территории Объединенных земель. Ему не позволили… Лишь неделю назад медики смогли уверенно сказать, что он будет жить.

— Что с отцом? — Повторила я вопрос. Как же вы много говорите…

Мама улыбнулась криво и жалко. Помотала головой, отворачиваясь.

— Руки, ноги и остальное подлатали, голова тоже срастется. Его смяло в цинне. А перед этим пара-тройка псиоников пригладили всех кто был внутри волной.

— Зачем ему понадобился цинн? Он же не поддается псионическим воздействиям!

— Это, смотря какой силы и направленности эти воздействия… — Усмехнулась тетя. А в цинне он встречался с представителем, готовым выдать тебя взамен на обещание оставить раскопки.

Бред какой. Как глупо… Как все глупо. Я нахмурилась, отворачиваясь к окну. Что значит соглашение взамен жизни родного человека? Да яйца оно выеденного не стоит! Я снова закашлялась. Зло выругалась, прижимая руку к животу. Как же все глупо.

— А Баэндар? — Обернулась к маме.

— Все хорошо с Баэндаром. Успокойся. Отдохни. — Прошептала она, обнимая.

— Я месяц отдыхала. На всю оставшуюся жизнь хватит… — Процедила я сквозь зубы, но настаивать не стала. Мама испереживалась в этот месяц не меньше меня, если не больше.

В раскопках было необыкновенно пусто и тихо. Я покинула их, когда здесь разместилось около пяти тысяч гильдийцев. Сейчас же в лагере снова, будто ничего не случилось, работали на защите меньше сотни человек. В темноте, как всегда, светился лишь центральный навес.

— Я хочу домой. Второй раз не украдут… — Проговорила я, вылезая из цинна.

Мама замерла. Ее внимательный взгляд смутил, заставляя вспомнить. Закрыв глаза, я вздохнула. У меня нет дома… У нас нет дома. Сжав зубы, я отвернулась.

У ног, отираясь теплой мордой о колени, крутилась Нис.

— Как вы нашли меня? — Обернулась я к Инфору, обошедшему цинн.

Он кивнул на кошку. Я кивнула, понимая, что могла вспомнить о ней раньше.

Через полтора часа, поев и отдавшись целительным рукам одного из псиоников лагеря, я вышла на теплый воздух. Кашель сопровождал меня так же неотступно, как и Нис. Но и это пройдет…

Присев на нагретый солнцем теплый бордюр вокруг белого дерева из каменных кусочков, я подобрала ноги к груди. Все же это был фонтан. Ночь была живой, звездной. Никакого сходства с окружавшей меня последний месяц тьмой. Как-то не верилось в то, что я дышу чистым воздухом, а не…

Я вздрогнула, поднимая голову. Инфор сел рядом и облокотился на колени.

— Прости. — Проговорил глухо.

— За что? — Не поняла я, оборачиваясь.

— За этот месяц…

Я усмехнулась, отрицательно качая головой.

— Перед отцом проси прощения. Передо мной ты не виноват. Перед собой, если нужно. Но не передо мной. — Я усмехнулась, вспоминая: — Ты, ведь, мне даже не друг…

— Дайан…

Я поднялась. Так необходимо было увидеть отца. Хотя бы просто посмотреть на него. Инфор, как всегда, шел за мной.

— Где он находится? — Спросила я, заходя в дом.

— Не знаю. — Ответил Инфор. Я удивленно обернулась.

— Мам, где отец? — Крикнула, поднимаясь на второй этаж.

— Марго прячет его. Кроме медиков и нее никто не знает.

— Ты шутишь. — Нахмурилась я. — И Кларисс не знает и Ксю Киз?

— Боюсь, что так.

— А что на континенте? — Села я на постель и вскрикнула, проваливаясь. Она оказалась мягкой.

— По-прежнему…

Я легла на бок, подбирая ноги. Мама подошла и присела рядом, дотрагиваясь до головы, гладя плечо, проводя по спине. Я зашипела, жмурясь.

— Что там? — Сглотнула она.

— Ерунда.

— Может, ты отдашь Инфору балахон?

Я опустила взгляд на себя и тихо засмеялась, кашляя. Кивнула, закрывая глаза. Конечно, отдам. Потом.

Мерещилось, что сзади леденила спину стена, вытягивая из меня жизнь. Мгновенно стало холодно. Открыв глаза, я посмотрела на маму. Поняв без слов, она накрыла меня одеялом и снова села рядом, тихо сглатывая слезы.

— Не гаси свет.

4

Проснувшись, я удивилась свету. Поднялась, осматриваясь. Закрыла глаза, сдерживая колотящееся сердце.

— Инфор! — Крикнула, подбирая колени и одеяло. На полу замаячила Нис.

Поднявшись, Инфор остановился на последней ступеньке. Я помотала головой. Просто, убедиться… Ничего.

Так непривычно было видеть его без балахона. В повседневной одежде он казался будто раздетый, незнакомый.

— Я отдам тебе балахон… позже. — Проговорила я, морщась. Он тряхнул головой, чуть скривив губы: не важно. Развернулся к лестнице. Я набрала воздуху, хмурясь еще больше. — Со мной месяц никто не говорил. Мне казалось, что я больше не услышу ничего, кроме собственного кашля. Неужели так сложно ответить?

Маг обернулся, кадык поднялся и опустился на шее. Челюсти сжались еще крепче, хотя казалось, что злее его лицо уже быть не может. Сквозь ставшие еще длиннее черные космы взгляд казался убийственнее, чем впивающаяся в мозг защита от магии в темнице. Я отвернулась. Инфор пошел вниз.

Через несколько минут я спустилась.

— Здесь есть где-нибудь зеркало?

— Не знаю. — Обернулся маг от окна. — Может быть во дворце, в комнате с бассейном. Ты же была там?

— Не помню, есть ли там.

— Тайрен просила проследить, чтобы ты поела, когда проснешься.

— Тебя?

Он не ответил. Я направилась к двери.

— Вода то у нас есть?

— Есть. Как и раньше.

Я кивнула. Вчера уже не было сил на это. Нужно было отмыться от… от… Я обернулась к магу. Кем же был тот усатый гад? Иногда кашляя, я уже не чувствовала боль в груди как еще вчера. Удивительно, на что были способны псионики. Не часто такие встречаются, это точно.

Когда я вошла в обеденную палатку, несколько человек за столами замолчало. Замерев на мгновение, я пошла к кастрюлям. Мы сели на обычное место, где сидели и раньше. Укреплялось ощущение, что людям, перекусывавшим здесь, когда я пришла, стало неудобно рядом со мной. Под моим взглядом удалилась сначала одна пара, потом еще трое. Я опустила взгляд в тарелку. Когда подняла снова, Инфор наблюдал за мной, как когда-то за столом семьи отца.

— Не думаю, что меня еще раз попытаются похитить. Да и отец сейчас, похоже, ни в том состоянии, чтобы кто-то думал о его… — Горло сжалось, когда вспомнились слова псионика, а потом и усатого. — Обо мне.

— У меня есть задание, которое я буду выполнять, пока Андрес не скажет о его завершении. — Проговорил маг, засовывая в рот ложку с утренней кашей: обычным завтраком в этом лагере.

— Ты его уже провалил… задание. — Ответила я спокойно. — В конце концов, если бы отец погиб? Ты так и будешь болтаться за мной по пятам?

Маг выпрямился, проглатывая все, что было во рту.

— Хватит на меня смотреть так. Не я тебя попросила меня охранять. Я ни чем перед тобой не виновата. У меня есть Нис и мама с тетей. Можешь быть свободен. Не вижу причин тебе оставаться здесь. Ни единой.

— Дайан. — Проговорил он тихо, глядя исподлобья. — Я был бы рад освободить тебя от своего общества, но присутствие рядом с тобой — моя работа. И до тех пор, пока это — моя работа, ты свободно гуляешь, где пожелаешь лишь тогда, когда я считаю это возможным. Повторять впредь я бы этого не хотел.

Я выдохнула, опустив взгляд. Отодвинула тарелку, хмурясь.

— Если не хочешь, чтобы кормили силой, ешь. — Кивнул он, подлив масла в огонь. Я встала, вылезая с лавки. Инфор ухватил за запястье, не позволяя уйти. — Сядь и ешь. Тебе зеркало нужно? Отражение тебя не порадует, пока ты не отъешься за весь месяц…

— Как же вы, мужики, любите это… Кто сильнее, тот и прав?

Я вытягивала руку из его пальцев. Нис прыгнула на стол, скалясь на него во все свои алые зубки. Инфор отодвинул от нее голову, подняв лицо. Страха в глазах не было, одна злость, постоянная, неиссякаемая злость.

— Я не насиловал тебя ни первый ни второй раз… Хочешь отомстить, давай. Но ты не уйдешь отсюда пока не поешь и без меня, пока я жив.

Я опустилась на песок, закрывая глаза. В легкие с болезненными всхлипами набирался воздух. Отпустив руку, маг встал. Я зарыдала в голос, закрывая лицо. Почему? За что так? Что я тебе сделала? Что же вы все меня ненавидите?

Отойдя от меня, Инфор встал где-то в середине навеса. Рыдания не унимались, вырываясь из самой глубины, будто накопленные годами. Почувствовав прикосновение к плечам, я скинула руки, отмахиваясь.

— Не трогай меня! Ты хуже… всех их!

Не проронив ни слова, маг сгреб меня, прижимая руки и голову к груди. Вырывая запястья, я снова закашляла. Рыдания не давали вздохнуть. Было больно, безумно больно. Но не думаю, что болели легкие. Скорее всего, это болела душа, спрятавшаяся в неудачном месте… Маг молчал, прижимая голову к себе, гладя по спине. Как раз там, где саднил воспаленный порез. Я поморщилась, успокаиваясь.

— Там… — Выдохнула я, показывая пальцем на спину.

— Прости. — Мотнул он головой, опустив руку на пояс и придвинув меня с песка к себе на колени.

Я сидела, икая во влажную от слез рубашку. Было стыдно безумно, но злость исчезла. Я боялась поднять лицо. Когда послышались шаги, я лишь вжалась в него, надеясь стать незаметной. Обернувшись, Инфор заставил пришедшего удалиться. Своим взглядом, которого избегали все без исключения в лагере. Или мыслью… Не важно.

Осознав окончательно где, с кем, как и по какой причине сижу, я отодвинулась. Вытерла лицо, нос. Засмеялась, поняв, что ввиду отсутствия чего-либо под рукой, в ход идут рукава его балахона.

— Я верну… потом.

— Оставь себе. — Проговорил, поднимаясь.

— Если бы мне такой дали, я все равно не смогла бы наложить так много программ.

— Потому просто оставь себе. — Кивнул он. — Только… Хотя твое дело.

Я улыбнулась. Надо было одеть что-нибудь когда только проснулась. Но я боялась. Казалось, если я сниму его, снова станет холодно. Безумно холодно…

— Ешь.

Я села за стол. Привычно провела пальцами, разогревая завтрак. Съев половину, уперлась щекой в кулак. Как же вкусно было после того подобия пищи. Да еще горячее. Но желудок отвык к прежним порциям. Поднявшись, Инфор пошел на выход.

— Ты куда?

— Пойдем, спину посмотрим. И тебя Лани ждет, у нее смена кончилась.

Я кивнула. Порез горел сверху и до середины спины.

— Позови. — Кивнул маг, оставаясь внизу.

Я кивнула, поднимаясь. Вздохнула, заранее морщась. Потянула балахон вверх. Зашипела. Ткань прилипла к порезу, не поддаваясь.

— Он прилип ко мне! — Крикнула магу. — Возьми воды!

Наблюдая, как маг поднимается с кувшином воды, села на кровать. Присев сзади, он смочил ткань по порезу. Я зашипела, сжав кулаки.

— Пару минут. — Сказал, поднимаясь. — Пока надень что-нибудь.

Я обернулась к стопке чистой одежды. Мама, конечно, могла выклянчить матрасы с бельем. Но шкаф здесь взять было неоткуда. Пока выбирала и одевалась, маг ждал заложенные «пару минут», опершись о перила. Я не была уверена в их надежности…

Сев на кровать, я подергала балахон сзади. Отлипать не собирался. Экзекуция с отдиранием ткани от спины длилась минут пятнадцать. В общем-то, было не так уж больно, бывало и похуже. Когда я оказалась без теплого верха, защищающего как от холода, так и от жары, стало неуютно. Инфор цокнул, притронувшись.

— Чем это?

— Ледяным лезвием. Что в него собрала, даже не знаю…

— Твоим лезвием?

Я промолчала, опуская голову. Вздрогнула, когда он дотронулся до ребер на спине. Скорее всего, там был просто синяк. Когда он пошел к себе вниз, я потянулась рукой к порезу. Поморщилась, дотрагиваясь. Он был мокрым и казался очень глубоким на воспаленной коже. Не думала, что ледяное лезвие сквозь ткань могло сильно меня порезать. Нужно было еще вчера обработать, чтобы не воспалился…

— Можешь пошипеть или помычать. Кричать не стоит.

Я повернула подбородок. Очень смешно… Хотя, зная Инфора, можно было предположить, что он серьезно.

— Ай! — Вскрикнула я, когда он притронулся чем-то едким к порезу. — Инфор!

— Хорошо, что мы не в старой палатке…

Я засмеялась, снова вскрикивая. Потом закашлялась.

— Ты соврал мне. — Сказала я твердо. Молчать под этой зверской терапией все равно не получилось бы. Маг промолчал. Чем-то он на Эзнера походил в этом. Предполагаю, Инфор промолчал удивленно. — Ты сказал, что не друг мне. Но это не так. Ты злой и я не знаю, за что ты так относишься ко мне. Но где-то в глубине души ты все же друг мне.

— Нет. Ни в глубине, ни снаружи. Ни тогда, ни теперь, ни когда-нибудь потом. — Ответил спокойно и сухо.

— Это могла мама сделать. Или тетя или Лани. Кто угодно.

— Могу позвать Лани сейчас. У Тайрен смена меньше чем через полчаса заканчивается…

— У меня подруга была — Мия. Мы выросли вместе, с детства дружили. Делились всем, поддерживали друг друга. А потом… все растворилось. Когда ходили слухи о «подруге Императора», она сказала своему парню что это я. Никогда бы не подумала, что она могла так поступить.

— Если интересно мое мнение, я объясню.

— Да неужели? — Усмехнулась я.

— Как хочешь.

— Объясни.

— Если не можешь сидеть спокойно и держать свою гриву, скрепи чем-нибудь.

Я снова наклонила голову, собирая упавшие на спину волосы.

— Для меня дружба — это правильный ответ на три вопроса. Прежде всего, доверие. Можешь ли ты мне доверять?

Я промолчала. После этого месяца я никому не могу доверять. Но это не значит, что у меня не может быть друзей…

— Твое решение сбежать с севера два месяца назад было высшим проявлением доверия ко мне. Посмотри с моей стороны. Могу ли я тебе доверять? Я не знаю, что ты выкинешь в следующую минуту… А ведь я в полной мере отвечаю за твою жизнь перед Андресом. И я чуть не потерял ее…

Я поморщилась от прикосновения пальцев, казавшихся раскаленным железом.

— Когда твой отец пришел ко мне перед рассветом дня, когда Объединенные земли узнали об объявившейся дочери, думал ли он о том, что я могу отказать? Сомневался ли я сам хоть секунду, прежде чем согласиться? Простая проверка. Хочешь узнать друг ли тебе человек, задай себе эти два вопроса о взаимном доверии. Делиться ты можешь хоть с Нис. Расти с детства — хоть с деревом. Но это не делает вас друзьями.

— А третий вопрос?

Инфор промолчал, поднимаясь. Поставил что-то на перила. Я обернулась.

— Еще чуть-чуть. — Кивнул мне отвернуться обратно.

— Два вопроса о доверии. Ай! Какой третий?

— Петир… — Инфор вздохнул. — Ты бы ответила на оба вопроса положительно, имея его в виду?

— Да.

— Но вы не можете быть друзьями…

Я закусила губу, стараясь не заплакать. Нос щипало. В груди снова поднимался кашель.

Внизу хлопнула дверь.

— Ууу… — Обнадежила тетя, поднявшись к нам. — А вчера-то чего ждала?

— Что у вас тут? О… — Мама вздохнула, дотрагиваясь холодными пальцами до спины. — Я скажу Лани, что ты в следующий перерыв зайдешь.

Я кивнула.

— Я хочу в Зальцестер… Хочу увидеть отца.

— Потерпи, дочка.

— Инфор? Мы можем?

— Нет.

Я нахмурилась, вздыхая.

— Одевайся. — Сказал маг, поднимаясь.

— Спасибо… — Обернулась я.

От маминого взгляда сжималось сердце.

— Я прогуляюсь… — Сказала я, надевая легкую рубашку.

Расправив балахон Инфора, посмотрела на спину. Блестящей полосой вырисовывался кровавый след пореза. На мне он, просто, не был виден под волосами…

Выйдя на улицу, я осмотрелась. Как будто ничего и не произошло. Будто не было месяца в темноте, из-за которого постоянно ныл живот, горела спина, взрывались кашлем легкие и сжимались зубы при воспоминании о насилии. Ничего не было. Солнце продолжало жарить пустыню, и где-то там продолжались бои. Обойдется ли все для отца?

— Что происходит на континенте? — Обернулась я к идущему рядом магу. — Я помню, что ты не гильдейские новости… Но ты ведь можешь ответить?

Я отвернулась, заранее хмурясь.

— Если кратко, — начал маг просто. — Мы потеряли более ста тридцати тысяч специалистов в боевой Гильдии. По мирному населению приближаемся к миллиону. На востоке появились формирования, не входящие в гильдии. Иногда они бывают очень кстати, так как основные бои на юге, с Дозараном. Дозаран и Харенхеш нападают одновременно. Из крупных городов потерян только Милоран. Средних и маленьких три десятка.

— Почему мы только защищаемся?

— На кого и с какими силами ты предпочла бы нападать?

— Ну, взять хоть те десять тысяч, что были здесь месяц назад, да направить в Харенхеш!

— Харенхеш занимает треть территории Объединенных земель, не считая Сиана. Куда именно ты хотела бы направить эти десять тысяч?

— В столицу? — Поморщилась я.

— С какой целью? Убить всех жителей, разнести город? Или принести свои тела на блюдечке? До Оменхоа они бы добирались четверо суток непрерывного движения. Через населенный пункты или в обход им, по джунглям, саванне, и прибыли бы аккурат к готовым встретить их свежим и воодушевленным боевым подразделениям харенхешцев. Хотя, возможно после взятия Баэндара, Буренера и раскопок они были бы уже не такими свежими… Думаешь, мы бы перекинули еще пару тысяч на защиту Сиана? Радости Дозарана не было бы предела. А эсхонцы просто прошлись своими маленькими группами по не защищенному центру, выжигая все на пути. Нам сейчас легче сломать все порталы в городах, где нет гильдийцев… Что, в общем-то, и происходит.

— Нас же больше!

— Больше чем три армии вокруг?

— Я ничего не понимаю в этом… — Сдалась я, опуская голову.

— Мы тоже не понимали еще два месяца назад…

— Кто ты в Милоране?

Маг промолчал. Промолчал как-то грубо, жестко. Знал бы он, что я уже классифицирую его молчание, улыбнулся бы хоть? Я хмуро смотрела на сутулую спину, будто он пытался казаться ниже и незаметнее. Ладно, хоть что-то рассказал. Правда, от этого не стало спокойнее.

Ноги незаметно привели к башне. Она была самым высоким строением здесь. Казалось, что ее крыша могла бы выглядывать из песка до начала раскопок. Со стороны улицы в ней было шесть этажей. Внутри же было девять. То есть восемь зависших одна над другой круглых плит внутри ползущей по стене узкой белой змейкой лестницы. Мы поднялись. В круглой зале ничего не изменилось. Даже белый шар висел на своем месте у лестницы в двух метрах от пола. Я поднялась, потянулась к нему рукой, но кожу на спине болезненно натянуло.

— Еще меньше камней… Внизу нет? — Удивилась я.

Обернувшись на пол, Инфор покачал головой и поднялся ко мне.

— Вот тут Оменхоа. — Указал он пальцем на свободную от редких камней область на шарике. Я засмеялась.

— Почему именно здесь? Он же по-прежнему пустой!

— Не более пустой, чем любой глобус. — Тряхнул он головой и продолжил подниматься по ступенькам.

— А камни? Они обозначают что-нибудь? Ты видишь?

— Я не вижу… Может низкие ступени псионики.

— Так вот в чем дело. Ну так, если ты не заешь, почему исчезают камни, то хоть что они обозначают на видимых тобой территориях?

Пожав плечами, маг спустился ниже ко мне.

— Вот эти синие? — Предложила я.

— Сосредоточие энергии воды. Скорее всего, своеобразные места силы.

— Что, вот так просто? А раньше, почему молчал?

— Не думал, что они могут что-то значить…

— А желтые?

— Захоронения. Хранилища неудачных магических изобретений…

Я сглотнула, вскидывая брови.

— Пока это все не осыпалось, можешь перенести на живую карту?

— Ну, давай перенесем. — Улыбнулся просто. — Может, Андресу пригодится: он любит копаться в подобных вещах.

Инфор поднял ладонь и посмотрел на меня. Но вызывать иллюзию по памяти не стал. Криво усмехнувшись, полез зачем-то в карман брюк.

— Так надежнее. — Достал колечко, положил на ладонь. — Мир.

Я вздрогнула, когда над колечком вырос земной шар. Вытянув ладонь с колечком к белому шару, увеличил иллюзию до его размеров. Первые отметки я наблюдала, потом облокотилась на перила и заскучала. Поднялась на второй этаж — висящую в воздухе пустую круглую платформу. Почему-то мне казалось, что шар раньше жил здесь. В окошках по всему периметру виднелись ближайшие постройки.

— Как думаешь, шар жил здесь? — Присела я к Нис. Кошка потерлась ухом об ладонь. — Вот и я не знаю.

Спускаясь к Инфору я чуть ли не пожалела об идее отметить места камней на живой карте мира.

— Долго еще?

— Могу закончить хоть сейчас. Мне это не нужно.

Я вздохнула, облокачиваясь о стену плечом. Как можно так долго заниматься чем-то одним? Как можно зависнуть над перилами и монотонно наносить обозначения, сохраняя, выбирая цвета оригинала и комментируя их голосом?

Вздохнув, я пошла на улицу. Жарившее солнышко сложно было назвать ласковым, но постоять под ним пару минут было удовольствием. Вернувшись, облокотилась о перила, наблюдая.

— Красные — залежи твердого природного креацина.

Я моргнула. Серьезно, что ли? Прямо вот так, на карте обозначены залежи креацина? Я пожалела, что мы не перенесли отметки раньше, когда только нашли этот «глобус». Он беднел на камни с каждым днем.

— Розовые — области… в которых воздух обогащен креацином. Все.

— Сколько цветов всего? — Я потянулась к шару и зашипела. Кажется, порез на спине от такого оптимистичного движения разошелся.

— Одиннадцать.

Убрав иллюзию, маг подкинул и поймал колечко в кулак. Неужели подобное скучное занятие могло доставить хоть каплю удовольствия? Какой кошмар… Вытянув кулак, он кивнул. Я протянула ладонь, удивленно. Улыбнулась, когда карта оказалась у меня.

— Я верну… потом.

Он засмеялся в голос, качая головой.

— Спасибо. — Улыбнулась я, пряча колечко в карман. — Достань шар, пожалуйста, сюда.

— Дайан, давай не будем ломать тут ничего. Хотя бы до тех пор, пока еще не все откопали и исследовали.

— Я не собираюсь ничего ломать. Хочу его на второй этаж перенести.

Маг чуть улыбнулся, недовольно качая головой. Потянулся к глобусу, подкатывая пальцами к себе. Потом загреб подмышку и пошел наверх. Оставив его в центре, обернулся ко мне.

— Ты когда улыбаешься — совсем другой человек. — Улыбнулась я, кивая.

— Я не человек. И ты не знаешь меня, чтобы судить о том, какой я настоящий и «другой». Давай не будем переходить на темы, касающиеся моей или любой другой личности. — Ответил сухо, тут же став самим собой.

Я кивнула и отвернулась к лестнице, кусая губы.

— Почему с тобой бывает так сложно?

Услышав шорох, я обернулась. Инфор присел в проем окна. Отвечать на подобный вопрос он, конечно же, не собирался.

— Тебе волосы смотреть не мешают? Я маму сегодня попрошу подстричь меня. Жарко… Можно и тебя за компанию.

Он отвернул лицо, игнорируя. Не мог отец пообщительнее кого-нибудь подобрать в защитники? Эх.

— Лани освободилась. — Обернулся, поднимаясь. — Пошли.

Кивнув, я пошла вниз.

После горячих целительных ладоней Лани хотелось спать. Я уснула там же, на ее койке в палатке. Еще неделю она уделяла мне час своего перерыва ежедневно. Кашель прошел очень быстро. Остальное тоже не сильно беспокоило. Только порез на спине зарастал неохотно и медленно. Мама смазывала его, удивляясь какой едкой гадостью меня умудрились порезать. Мне было не интересно. Главное — все закончилось. Хотелось увидеть отца, понять, что с ним все хорошо. О Петире я думать боялась. Да, и не имела права, наверное. Месяц в темноте иссушил какую-то часть меня, сделав плотнее. Я ходила по раскопкам, бродила по большому дворцу и башне, обычным домикам, баням, зданиям, чьего назначения понять не могла. Никому до меня не было дело, кроме родных, Инфора и Нис. И очень хотелось вырваться, наконец, из-за этого щита и этой пустыни. На континент, туда, где я могла бы пригодиться. Освободить Инфора, наконец. Все больше мне мерещилось, что он хочет в Объединенные земли не меньше меня. Его место было там, среди воинов. Нянченье со мной его выводило из себя все больше, и скрывал он это крайне неумело. Но отмашки он ждал только от отца.

Примерно через две недели, когда я пережидала полуденную жару, подремывая на втором этаже присвоенного домика, Инфор поднялся наверх. Я обернулась, взглядом спрашивая, что случилось.

— К тебе гость.

Я поднялась, ожидая продолжения.

— Сама увидишь. — Проговорил, спускаясь вниз.

Мы вышли на улицу, вдыхая дрожащий обжигающий воздух. Инфор шел к лагерю, я молча следовала за ним. Нис мельтешила рядом. Когда мы миновали центральную палатку и начали подниматься, я вскинула брови. Через несколько минут, преодолев подъем, я увидела фигуру за щитом. Сзади нее чуть правее розовела колба цинна. Когда мы остановились в нескольких метрах по нашу сторону щита, гость скинул глубокий капюшон своего выцветшего когда-то коричневого балахона. Я отступила, напряженно вздыхая. Перед нами стоял псионик, обменявший мою жизнь на свою, когда я позвала Нис.

«Ты сдержала обещание, дочь босяка». — Кивнул он мне в мысли. Я поморщилась.

— Мне все равно, зачем ты пришел. — Прервала его громко. — Если хочешь пообщаться, говори голосом!

«Я хочу предложить тебе…» — Продолжал он. Развернувшись, я пошла к лагерю. Зачем добровольно слушать человека, даже не уважающего меня? Не я же пришла к тебе что-то предлагать…

— Дайан! — Крикнул он низким хриплым голосом. Я обернулась, склоняя голову. — Меня зовут Хермен Тесх. Я псионик второй ступени. Контролер, координатор и телекенетик.

Я пошла обратно к человеку за щитом.

— Я служил кону Эсор Хату тридцать лет.

Я обернулась к Инфору, задаваясь вопросом, а не полукровка ли этот меднолицый гость. Маг отрицательно качнул головой.

— Наверно, мне стоит попросить у тебя прощения, что я лишила тебя хозяина. — Усмехнулась я.

— Все мы кому-нибудь или чему-нибудь служим. И ты, и я, и твой пес, не умевший даже укусить нас.

Я сглотнула, обернувшись к Инфору. Тронула ли его последняя реплика Хермена Тесха, по выражению лица понять было невозможно.

— Что ты хочешь?

— Служить тому, кто оказался сильнее человека, которого я уважал. Ты глупая баба, но за тобой пошел киф…

— Какая неприкрытая лесть! Глупая баба! Спасибо, псионик. Если это все, зачем ты подверг свою шкуру опасности, прилетев сюда, можешь отправляться назад.

— Я не буду предлагать дважды. Он не сможет защитить тебя, если кто-то вроде меня решит убить тебя. Мне же достаточно осознавать, что я служу единственному в мире человеку, кого киф посчитал достойной своего внимания.

— Тесх, ты мог предупредить своего хозяина, но предпочел выкупить лишь свою жизнь. Чего стоит такая служба? Даже я — глупая баба — понимаю, что тебе нужно всего лишь пройти за щит.

— Как хочешь. — Кивнул он, надевая капюшон и отворачиваясь.

Я посмотрела на Инфора. Он стоял, ожидая молча и безучастно.

— Тесх! — Крикнула я в удаляющуюся спину. Псионик обернулся. — Я приму тебя, если ты подтвердишь свои слова делом.

Псионик подошел обратно.

— Найди и приведи ко мне тех, кто пытался убить моего отца и тех, кто приказал им это сделать.

— Хорошо.

Псионик пошел к цинну. Я удивленно посмотрела на Инфора.

— Что ты об этом думаешь?

— Предполагаю, что люди, смявшие цинн, превратив перед этим мозги находившихся внутри в состояние близкое к каше, будут очень рады новому развлечению в виде этого… излишне уверенного в себе… херенхешца…

Я подавила улыбку, видя как тяжело ему подбирать слова. Сам псионик выразился бы менее мягко.

— Зачем он вообще пришел? Неужели думал, что мы впустим его за щит? — Я пошла вниз к лагерю.

— А ему деваться некуда. Скорее всего, он единственный выжил… И никто не знает, что на самом деле произошло в доме кона. Вулкан похоронил все следы. Харенхеш — это не Объединенные земли. Там правят дома. То, что он жив — доказательство его предательства или трусости, что в общем-то одно и то же. Ему там больше места нет. Ни один уважающий дом не пустит его на порог.

— Ну, а я при чем?

— Думаю, если бы город раскапывали харенхешцы, у них возникало бы меньше вопросов по находкам… Не знаю, верить или нет, но похоже что-то для него значит то, что Нис к тебе прикипела…

— Я не верю ему.

— Ему никто не верит. Потому и выхода у него не было, кроме как согласится на твое предложение.

— Как бы ты поступил на моем месте?

— Узнаем, когда я на нем окажусь…

Вздохнув, я зашла в центральную палатку. Склонившись над столом, где сидел пожилой координатор, я повторила ежедневную просьбу:

— Зальцестер. Особняк Императора. Марго. Я хотела бы увидеть отца. Дайан.

Координатор кивнул. Кинув косой взгляд на мага, пошла вон.

— Дайан. — Окликнул псионик и я вздрогнула, резко оборачиваясь.

— Она согласна. Что сказать?

Сжимая кулаки, чтобы не закусить губы, я подняла молящий взгляд на Инфора. Ты же знаешь, как сильно мне надо увидеть его… Пожалуйста!

Маг обернулся к координатору. Я следила за их взглядами с минуту. Подошла к магу, дотрагиваясь до рукава.

— Я найду водителя. Предупреди Тайрен. — Кивнул он, поднимая руку и стряхивая с рукава мои пальцы.

— Ферон, предупреди маму, пожалуйста, что я в Зальцестере! — Крикнула я в дальний край палатки. Инфор обернулся через плечо, чуть улыбнувшись.

— Там зима. — Напомнил, выходя.

Я быстрым шагом направилась в домик. Где-то должен быть плащ… Как только зашла в дом, Инфор сообщил что можно лететь. Обежав глазами второй этаж, я наткнулась на его темный балахон. Это, ведь, лучше плаща? Ему все равно, жара или холод… Он, ведь, подарил его мне?

Обернувшись, Инфор усмехнулся. Я прикрыла глаза, ругая себя. Он-то теперь и без балахона и без плаща.

— Я сейчас…

— Обойдусь. Поехали. — Тряхнул он головой и сел в цинн.

Я медлила. Кто знает, где окажется отец? «Садись!» — Настоял раздраженный голос в голове. Я кивнула Нис прыгать в цинн и залезла сама. Мы сразу тронулись. Замерли перед щитом, ожидая открытия прохода. И помчались в паре метров от поверхности, огибая раскопки.

— Мы в Баэндар?

Инфор кивнул, чуть повернув ко мне подбородок. Я приготовилась к почти двухчасовому полету, откидываясь на спинку. Очень скоро ты сможешь избавиться от меня, Инфор.

В том, что маг попросит отца послать его на юг, где он будет более полезен — я не сомневалась.

— Не думаю, что кошка пройдет через портал.

— Она соткана из креациновой пыли. Не вижу, что может помешать мне взять ее…

Коротко кивнув, маг отвернулся. Потеряв из виду его хищный профиль, я уперлась взглядом в проплывающую статичным пейзажем пустыню. За оставшийся путь в цинне не прозвучало ни слова.

Баэндар изменился. Опоясывающая город полуразрушенная стена светилась брешами. Нас грубо остановили на подлете. Пробежав по сознанию неприятным жестким взглядом, разрешили влететь внутрь. Город был набит людьми, будто все десять тысяч здесь и остались. Некоторые здания были разрушены. Я пыталась представить себе, что могло снести половину двухэтажного особняка или часть стены. Резкий сдвиг физической стенки, псионический удар? Или, может, рейнджер плечом задел, пробегая мимо? Отвести взгляд от раненных домов, с выдранными кусками, открывающими живое нутро, было тяжело. Я вглядывалась в стремительно меняющиеся лица за стеклом. Когда пошли пешком к центру города, где в здании Гильдии магов размещался портал, я крутила головой по сторонам.

На нас с магом практически не обращали внимания. Лишь Нис, семенившая по моим следам, привлекала озадаченные взгляды. Кто-то восклицал, указывая на нее пальцем. Кто-то предлагал мне развлечься, кидая в довесок плотоядные взгляды. Но в основном нас игнорировали, что не могло не радовать.

— Что они все здесь делают? — Обернулась я к магу.

— Отдыхают, можно сказать. Это одно из шести мест, куда есть кристаллы у каждого, кто входит или временно прикреплен к боевой Гильдии.

— Шести?

— Милоран, Зальцестер, Баэндар, раскопки, Турхем и шестая точка — один из средних городов на континенте. В списке около сотни городов, включая Буренер.

Я кивнула, обратив внимание на то, что Инфор назвал свой Милоран первым. Теперь этот город был потерян. Оставалось надеяться, что временно… Сердце сжималось, когда я вглядывалась в лица окружающих людей. Люди проплывали перед глазами, куда-то спеша или прогуливаясь. Изможденные лица с горящими или потухшими глазами. Впалые щеки, волочащиеся ноги, придерживаемые руки. Увидев впереди Центральную площадь, я мысленно кивнула. Замерев, не поверила глазам. Ухватила мага за рукав рубашки, замирая.

Он был жив и, даже, не ранен. Такой же взлохмаченный, с горящей на скулах тонкой красной полоской, смеющийся с друзьями. Они все были в когда-то темно-синих, а теперь уже потерявших всякий намек на цвет балахонах. Я вздохнула, как рыба беззвучно открывая и закрывая рот. Хлопнув по спине товарища, он пропустил того вперед в дверь. Какое-то заведение… Я мотнула головой, хмурясь и сдерживая колотящееся сердце. Петир…

Пробежав вперед по улице взглядом, он поднялся на ступеньку и замер, возвращая внимание в мою сторону. Я сжала кулаки, делая шаг к нему. Петир смотрел долгим прямым взглядом, уже не улыбаясь. Между нами было метров двадцать, но я слышала его дыхание, ощущала прикосновение, будто он стоял рядом. И когда он сделал шаг вверх, отворачивая лицо, я не поверила. Открыв дверь, он зашел в здание и исчез. Исчез…

Сглатывая, я смотрела на людей, идущих мимо. Внутри натянулась и лопнула струна, на которой, казалось, держалась жизнь.

— Пойдем. — Послышалось сбоку. Я обернулась к магу, продолжившему путь. Опустила взгляд, хмурясь и глотая слезы. Через несколько минут мы уже были в резиденции Гильдии магов.

На выходе из портала меня будто заморозило. Нис деловито спрыгнула с рук. Я же, с онемевшими руками и ногами стояла под внимательным взглядом невидимых глаз и испуганно хлопала глазами. Через несколько секунд отпустило. Я пошатнулась, опираясь на спину Инфора. Он так же остолбенел на время впереди меня.

— Андрес здесь. — Кивнул уверенно, направляясь к двери.

— Деда! — Кинулась я к Саше, спускающемуся с лестницы. Он обнял меня, молча и крепко. Марго показалась следом. Я улыбнулась ей, надеясь, что волнение не сделало из этой улыбки гримасу.

— Андрес в библиотеке. — Проговорила она спокойно, остановившись на середине лестницы.

Дойдя на слабеющих ногах к комнате с камином, я боялась открыть дверь. Рука скользнула по ручке двери. Отец обернулся ко мне, не двигаясь в кресле. В комнате царил сумрак. Глаза почернели, щеки впали. Через мгновение я уже обнимала его, целуя изможденное лицо.

— Встань, я посмотрю на тебя. — Попросил тихо. Голос было сложно узнать. Я поднялась, отходя на пару шагов. Взгляд обежал меня с ног до головы.

— Я цела… Все хорошо… Отец…

В его глазах замерли слезы, брови сдвинулись. Привлекая взглядом к себе, он взял мою руку. Чувствуя, как слабо пожатие пальцев, я выдохнула, сдерживая слезы.

— Ты, ведь, поправишься?

— Не сомневайся.

— И будешь прежним?

Его лицо дрогнуло. Наверно он хотел улыбнуться, но не смог. Обняв его ноги, я положила голову на колени.

— Мы не можем тебя потерять… — Прошептала беззвучно.

— Я не умру так просто, как надеются мои враги. — Выдохнул он почти беззвучно.

Мы сидели молча, слушая треск огня в камине и дыхание. Я боялась отойти от него, отпустить.

— Сказали, что тебя смяло в цинне. А перед этим псионик…

— Предполагаю, он очень удивился, когда я остался жив… Не знал, что цинн вообще подвергается деформациям.

— Пообещай, что с тобой ничего не случится. — Подняла я голову. Отец все же улыбнулся.

— Однажды давно, когда ты была совсем маленькой девочкой и, возможно, делала свои первые шаги… — Проговорил тихо. — Один необыкновенно сильный ланит, уходя, оставил мне маленький подарок. Он отнял у меня часть жизни, часть сердца, часть меня самого. А взамен оставил надежду и то, что сохранило мне жизнь. И я не собираюсь умирать до тех пор, пока не верну то, что обещал себе в тот день.

Кивнув, я прикрыла глаза. Не важно, что это. Главное, чтобы ты цел и рядом. Когда я подняла взгляд, его глаза были закрыты. Дыхание было глубоким и спокойным. Пальцы чуть шевелились, лаская мою ладонь. Я поняла, что он устал. Просто устал.

— Позволь мне остаться здесь. — Я поднялась, подходя к спинке кресла. Он кивнул, открыв глаза и вздыхая. Закусив губы, я тихо вышла.

Прислонившись к стене в коридоре, я не смогла сдержать слез. Все будет хорошо. Обязательно.

Увидев вышедшего из обеденной залы Инфора, я вытерла щеки. Маг зашел в библиотеку, тихо прикрыв за собой дверь. Я же пошла в зал.

— С ним же все будет хорошо? — Спросила Сашу, стоявшего у окна. Больше здесь никого не было.

— Медик сказал, что Андрес восстанавливается со скоростью ланита. Другой человек на его месте просто бы не выжил.

Я кивнула благодарно.

— Он позволил мне остаться здесь…

Саша улыбнулся, будто я сказала какую-то глупость. Через пару минут в коридоре послышался мягкий щелчок закрывающейся двери. Я вышла из залы. Инфор стоял у двери, ожидая пока я выйду.

— Андрес освободил тебя от охранника в моем лице. — Кивнул, разворачиваясь в сторону лестницы.

— Инфор. — Выдохнула я, делая шаг к магу, направившемуся к комнате с порталом. — Спасибо…

Неужели я могла кому-то настолько опротиветь?.. Ты же как родной мне стал, несмотря на всю твою злость и нелюдимость.

— Инфор! — Я прибавила шагу. Хотелось пожать его пальцы на прощание, обнять.

Резко обернувшись, маг выставил ладони вперед, не позволяя приблизиться. Взгляд был привычно острым и злым. В сумраке коридора он казался нечеловеческим. Губы скривились. Я замерла, хмурясь от обиды и подступающих слез.

— Ты мне так и не доверяешь…

Опустив ладони, он выпрямился.

— Доверяю. Больше чем себе… — Он развернулся, продолжая путь к комнате с порталом. — Прощай.

Я смотрела на удаляющуюся спину и закрывшуюся дверь, не понимая.

— Очень теплое прощание, ничего не скажешь. — Усмехнулся Саша, возвращаясь в залу. — Причем тут доверие? При предыдущих объятиях ты исправно била его коленом в пах?

Я усмехнулась. Дед же улыбался светло, будто успокоившись после долгих переживаний. Присев на стул, я уткнулась щекой в кулак. Так пусто стало без мага.

— У него свое определение друга. Инфор считает, что можно понять друг ли тебе человек, лишь правильно ответив на три вопроса. Первый: можешь ли ты довериться человеку. Второй: доверяет ли он в той же мере тебе…

— Можно тебя покормить? На тебя смотреть жалко, Дайан. — Поморщился дед.

Я засмеялась, кивая. Дед направился в смежную со столовой кухоньку.

— Ну, дальше?

— Что дальше? — Обернулась я.

— Ты про определение друзей мага говорила. Какой третий вопрос? — Крикнул из кухни.

Я обернулась на деда озадаченно. Поднялась, закусывая губы. Вышла из-за стола. Дед выглянул из-за косяка, ожидающе. Не может быть…

Выйдя из залы, пошла к комнате с порталом. Зашла, оглядываясь, будто он все еще мог стоять здесь. Села на металлическое основание, светящееся голубоватым светом сквозь прорези. И тихо заплакала.

Я зашла к отцу еще пару раз до вечера. Марго просила дать ему как можно больше покоя, но не запрещала заходить. Бродя по дому, я наталкивалась на незнакомых людей. Человек шесть здесь находились постоянно: псионики, рейнджеры и маги. Только Ирона я знала в лицо. Вечером один рейнджер перенес отца в спальню. Украдкой наблюдая, я так и не поняла, сможет ли он ходить.

— Сможет. — Послышалось сзади. Я вздрогнула, оборачиваясь. Марго наблюдала за мной с верхнего пролета. — Это в дом. Это в раскопки. Они помечены.

Она протянула кулак, и я увидела сверкнувшие в неверном свете кристаллики.

— Пойдем, покажу твою комнату.

Я поднялась за женщиной. Она казалась еще более холодной и непробиваемой, чем при первой встрече. Голос вибрировал, как натянутая струна. Она будто высохла за этот месяц, став еще меньше.

Остановившись на пороге, Марго кивнула. Небольшая комнатка, предназначенная для временных гостей, приняла меня теплом и уютом. Обернувшись поблагодарить женщину, я столкнулась с пустым коридором. Спрятав кристалл в карман, спустилась. Зашла в спальню отца, где провела ночь полтора месяца назад. Здесь было все так же прохладно. Отец спал. Пожав его прохладные пальцы, я вышла и достала кристалл в раскопки. Нис прыгнула мне на плечо. Я удивленно вспомнила о ней. Померещилось, что она собралась с пола. А все время до этого момента таилась незаметной тенью, скрываясь от взглядов.

Центральная палатка привычно светилась в темноте. Я пошла к нашему домику.

— Мама. — Позвала, заходя и направляясь к лестнице.

— Как отец?

— Уверяют, что поправится. Он слаб. Необыкновенно слаб.

Мама вздохнула. Тетя заглянула мне за спину.

— Он ушел. Я одна.

По неловкому молчанию, я поняла, что они знали.

— Как вы могли? — Опустилась я на кровать, отворачивая лицо. — Почему вы молчали?

— Дайан, иногда твоя способность не замечать очевидное бывает полезной даже любящим тебя людям. — Усмехнулась тетка. — Что изменилось бы, знай ты?

— Ну… Была бы внимательнее. Хотя бы к словам.

— О да! Твоя внимательность и жалость, конечно, сделали бы пребывание его рядом с тобой намного легче!

Опустив голову, я прикоснулась к лицу.

— Не вини себя ни в чем. — Мама села рядом, кладя руку на плечо. — Ты все равно ничего не могла изменить. И облегчить его нахождение рядом вряд ли смогла бы.

— Мне было бы… Я…

— Хватит, Дайан. — Оборвала тетка. — Ты можешь ответить на его чувства?

Дернув головой, я поднялась.

— Я останусь в доме отца, если ты не против.

— Я только за. — Поцеловала меня мама, вздыхая.

Выйдя на улицу, я пошла в город. Села на теплый бордюр фонтана в форме дерева. Нис бесшумно легла в ногах.

Не могу я ответить… Ничего я не могу и не смогу никогда. Но почему тогда так гадко теперь? Почему так щемит сердце?

Когда я оказалась в комнате с порталом, жесткий взгляд снова обездвижил и бесцеремонно пробежался по поверхности сознания. Почувствовав свободу через несколько мгновений, я вышла в коридор. Поднялась в отведенную мне комнату и забралась под одеяло, раздевшись. Стараясь ни о чем не думать, закрыла глаза. Все пройдет…

Через несколько дней я потеряла покой, не предполагая, куда деть себя в доме. Еще пару месяцев назад я бы радовалась тому, что никто более не удерживает меня от свободных гуляний по раскопкам. Теперь же, проходя в город, я понимала, что ничего мне здесь не нужно. И без Инфора скучно и тоскливо ходить даже там, куда раньше не успела дойти. Вспомнив о кольце с картой, я отдала его отцу. Зайдя вечером в его комнату, я замерла, наблюдая. Он сидел на кровати, прокручивая комментарии Инфора снова и снова. А потом поднял на меня странный, неописуемый взгляд.

— Позови отца…

Я стремительно вышла, ища по комнатам Сашу. Он стоял на балконе наверху, дыша свежим воздухом. Вокруг дома чуть мерцал такой же, как и вокруг раскопок щит. Удивленно вскинув брови, дед пошел вниз. Отец запустил комментарии Инфора заново. Впервые я услышала обозначения всех одиннадцати цветов от начала и до конца. С минуту они оба молчали, смотря на замершую над ладонью отца иллюзию. Я кусала губы, не понимая заминки.

— Поехали.

— С ума сошел? Ты еле на ногах стоишь! Если вообще стоишь…

— Поехали…

Подтверждая свои слова, отец спустил ноги с кровати. Я подскочила к нему, кладя руки на плечи. Куда ты собрался в таком состоянии? Качая головой, я пыталась его удержать. Положив ладонь на мою руку, отец грустно улыбнулся.

— Андрес… — Зашла в комнату Марго. Обернувшись к матери, он замер. — Потерпи хотя бы пару недель. Оно никуда от тебя не убежит.

Я стояла, совершенно не понимая, что происходит, и боялась убрать руки от отцовских плеч. Сдавшись, он откинулся на подушку и вздохнул. Подойдя, Александр протянул руку. Усмехнувшись, отец вложил в раскрытую ладонь колечко.

Саша вышел и направился в свою библиотеку.

— Куда он собрался? — Спросила я, прикрывая за собой дверь.

Дед положил кольцо на столик и сказал: «Мир». Указал на оранжевую отметку Инфора и запустил комментарий. «Оранжевый, — сказал спокойный голос мага. — Какие-то белые деревья, судя по всему порталы».

— И? — Не поняла я.

— Андрес это дерево… — Саша крутил глобус, ища еще хотя бы одну оранжевую метку. Не найдя, поднял взгляд. — С пятнадцати лет ищет.

— И что это за дерево? Зачем оно ему?

— Думаю, он надеется, что оно приведет его к Хранителю знаний. Самому древнему ланиту на земле.

— Они же ушли. — Тряхнула я головой.

— Все, кроме этого… — Кивнул дед на оранжевую метку.

— Зачем ему этот древний ланит, кроме как поболтать за чашечкой чая? — Я присела на диван, подбирая ноги. Саша сел в кресло.

— Я могу только предполагать. Если хочешь знать точно, спроси у Андреса. — Вздохнул он, потирая подбородок. — Надо же… А откуда эти метки?

— Из раскопок.

Налив вина себе и мне, дед рассказывал о своих ежегодных поездках в раскопки в качестве видока. Поведал о находках, которые могли увидеть лишь единицы. Мы болтали до глубокой ночи.

Я спрашивала об отце, сможет ли он встать через пару недель. Саша лишь передал слова медика о том, что на Андресе заживает все как на ланите. Более полумесяца он был без сознания, переломанный и не оставляющий надежд на быстрое выздоровление. А через месяц уже пытается встать… Саша лишь усмехался, не понимая, но как всегда что-то предполагая. На все у деда было свое мнение, свои догадки. И он грустно молчал о них, отпивая из бокала, играющего отблесками огня. Какой же необыкновенно теплый он был, тонкий и прочный. Как прут, который можно гнуть, но не сломать. И всегда он возвращался туда, с чего начал, никогда не теряя мысли.

Наутро я обнаружила за завтраком и отца и Кларисс. Полукровка тоже изменилась, будто на ней жизнь потопталась не слабее, чем по всем нам. Хотя, вспомнила я: Ройс…

Парень так и не объявился, сводя ее с ума. Отец не хотел слышать о нем, обрывая Кларисс. Причин такому поведению она не находила, считая, что Андрес обижен на парня из-за его побега с севера. Не опровергая и не подтверждая эту версию, отец просто молчал. И я молчала вместе с ним.

Методично и монотонно либо Кларисс, либо Ксю Киз рассказывали о произошедших за сутки событиях в Объединенных землях. Слушая потрясающие полнотой и детальностью доклады, я сглатывала слезы и унимала дрожь в руках. Все это происходило после завтрака. Марго и Саша слушали женщин так же внимательно, как и отец. Потом были предложения, решения, общение с иллюзиями глав Гильдий, руководителей направлений или военных лидеров… Я не знала этих лиц, лишь предполагая их места. Увидев иллюзию Инфора через несколько дней после того, как отец начал завтракать в зале, я вздрогнула. Мы с Сашей стояли у окна, наблюдая за происходящим. Он предпочитал не вмешиваться, в отличие от Марго. Инфор не мог увидеть нас, но я все равно почувствовала укол совести и жалость. Слушая его, я понимала, что маг, наконец, оказался на своем месте. Он говорил о движении дозаранцев и предлагал отбить Милоран. Голос взрывался яростными нотами. Уверена, глаза его сверкали на Андреса и Кларисс так, как я никогда не видела. Полукровка соглашалась с ним. Андрес медлил, раздумывая. Инфор же приводил все новые и новые сведения и планы. Похоже, он нашел для себя некую безумную сладость в этой войне. И если это могло сделать его хоть немного счастливее, я была рада за него. Хотя, слушать о ежедневных потерях было невыносимо.

Из дома меня молча и непререкаемо не выпускали. Я могла перемещаться свободно под одним из щитов: в раскопках или на территории особняка. На выбор: зима или лето, отец или мать. И приходилось смириться ввиду того, что мнение мое интересно никому не было…

Через две недели отец вышел к завтраку в темно-синем балахоне. По выражению лица можно было понять, что ничто его остановить не в силах. Марго смиренно кивнула. Быстро поев, он посмотрел на отца и на меня. Я облегченно вздохнула, понимая, что он собирается взять меня с собой.

Через полчаса в комнате с порталом стало тесно. Кроме нас троих, здесь стоял Ирон, два псионика и два рейнджера. Осмотрев всех нас, отец сказал направление: Воронка. Там был лишь один рабочий портал у старой экспедиции. Люди начали исчезать, выбирая точку назначения и растворяясь в голубоватых лучах, бьющих снизу. Через несколько минут я вдохнула холодный мягкий воздух первых дней весны. Растопив снег, заваливший выход из навеса, Ирон быстрыми ловкими движениями расправлял и скреплял пластины платформы. На таких же, разве что побольше, должны были перемещались два месяца назад гильдийцы из раскопок в Баэндар. Через четверть часа мы уже были готовы лететь куда-то влево по кромке воронки, как показывала рыжая отметка Инфора на иллюзорном глобусе.

Забравшись на платформу, я подалась назад под порывом ветра. Тут же появился щит, стало теплее. Отец обнял меня за плечи.

— Откуда у тебя этот балахон?

— Инфора.

— Раздела моего бедного друга. — Рассмеялся он.

Я закусила губу, прижимаясь к нему. Саша чуть впереди смотрел по сторонам, поглядывая на расправившуюся в плоскость карту. Желтенькая окружность, отображающая место положения кольца потихоньку двигалась к рыжей отметке мага. Я не предполагала чего ждать впереди. Разве могло быть что-то важнее, чем стоявший на ногах отец?

Через полчаса захотелось уже сесть куда-нибудь. Как отец держался на ногах, я вообще не предполагала. Переминаясь с ноги на ногу, я посматривала на спокойно смотрящих по сторонам псиоников впереди и рейнджеров сзади. Испарив под ногами натекшую с сапог воду, я села на плиту. Усмехнувшись, отец последовал моему примеру.

Еще через часа полтора Саша обернулся и сказал: «На месте». Мы с отцом поднялись. Дед сидел на краю платформы, свесив ноги вниз. Все молча уставились на зеленый круг лета посреди зимы. Влетев в круг, мы остановились, аккуратно спускаясь. Спрыгнув на траву, Саша засмеялся.

— Ты нашел его! — Развел руки в стороны, оборачиваясь к Андресу.

— Ты что-нибудь видишь? — Спросила я отца, спрыгивая на траву.

— Оно невидимое, Дайан. — Обернулся он с улыбкой.

Мы шли к центру круглой поляны за Сашей. Псионики остались у платформы. Рейнджеры держались по сторонам. Когда Саша остановился, мы остановились за ним.

— Давайте лапки и прикрывайте глазки… — Проговорил тихо дед, постоянно задирая голову. — Ты знаешь, ветви действительно на ласты похожи…

Я протянула руку, закрывая глаза. Это как иллюзорная стенка. Поведет тот, кто видит, что это не стенка. Правда… С видоками мне ходить еще не приходилось.

— Оно большое? — Уточнила я на всякий случай.

— Очень. В обхвате как баобаб. А посередине дупло не очень надежного вида…

— Что такое баобаб? — Спросила я.

— Дерево… — Вздохнул дед и медленно пошел вперед.

Было страшно. Страшнее, чем при мысли о не креациновых порталах отца. В животе нервозно заворочались внутренности. Хотелось открыть глаза. А лучше подождать снаружи, пока они исследуют содержимое этого баобаба. Через несколько шагов почувствовалось давление и удушливое, влажное, тошнотворное дуновение незнакомой энергии. Я открыла глаза, не сдержавшись. Обычные порталы переносили не так гадко. Вокруг было темно. Влага и духота остались, слышалась капель. Удивленно цокнув языком, отец высветил пространство желтым солнышком в распахнутой ладони. Осмотревшись, я сдвинула брови и посмотрела на деда: где это мы?

— Что ты на меня так смотришь? Не я нас сюда затащил… — Улыбнулся Саша, идя вперед. Андрес засмеялся, притрагиваясь к стене и оглядываясь в обратную сторону.

— Почему в эту сторону? — Спросил он деда.

Пожав плечами, Саша не ответил.

Мы шли по тоннелю в пару метров шириной. До потолка свет не дотягивался. Стены были влажными. Пахло совсем не аппетитно. Было душно. Но буквально через пару минут атмосфера начала меняться. Стены расширились, стало значительно суше, воздух разительно, будто после пересечения невидимой черты — изменился. Внезапно оборвавшись, тоннель сменился пещерой… Хотя вряд ли можно было утверждать, что пространство без стен и потолка точно являлось пещерой. Возможно, мы вышли на поверхность… Но здесь было темно.

В голове пронеслась улыбка и задорный, мгновенный взгляд зеленых глаз. Впереди эхо разнесло звонкий смех. Мы замерли. Андрес пошел вперед, подбрасывая шар вверх. Тут же разгораясь, словно маленькое солнце, сфера зависла в нескольких метрах от пола. Я слышала шепот в мыслях, вокруг. Мягкий, насмешливый шепот, полный силы, печали и радости одновременно.

— Андрес! — Послышалось впереди. Я сглотнула, проходя вперед. Ее голос миллионами отзвуков пронесся вокруг, застревая в волосах и ресницах, заставляя моргать. Сердце заколотилось сильнее, пока я делала неуверенные шаги вперед. Над головой развернулось глубокое, непререкаемое небо. Сфера отца стала Солнцем. Капель превратилась в шум далекого водопада. Я видела его вдали справа. Под ногами мягко заскрипели деревянные доски. Озираясь по сторонам, я не верила глазам. Засмеялась, смахивая накатывающие слезами эмоции. Узкие мостки вели в маленькую беседку. Гладь воды была недвижима и зеркальна. В ней плескались стайки рыбок.

Голос ее переливался, становясь все ближе. А в мыслях непрерывной чередой лился шепот Бездны. Но слов понять было невозможно. Войдя под крышу беседки, я замерла, онемев. На деревянной лавочке, будто на мягчайшем диване, полулежала роскошная женщина. Первым инстинктивным желанием было приблизится к ней, дотронуться, проверить не мираж ли она. Хотелось просто оказаться у ее ног, побыть рядом, вдохнуть тот же воздух, что и она. Жизненно необходимо было почувствовать на себе ее взгляд. Ощутить улыбку…

Но я замерла, не смея приблизиться, лишь смотря на ее прикрытые глаза, медные локоны, спадающие на грудь. Ловя звуки, выдыхаемые из мягких влажных губ.

— … можешь. — Узнала я голос отца, сидевшего возле нее на полу.

— … для этого? — Выдохнула она улыбку. Показались белые насмешливые зубки.

Я прислонилась щекой к гладкому дереву балки. Они говорили, будто старые друзья. А мне казалось, что она сошла из какого-то другого, недоступного людям бытия. Таких женщин существовать в нашем мире не могло. Возможно когда-то… но не сейчас. Хранительница не помещалась в мои понятия человеческого существа, красоты, мощи, власти. Я не знала подобных ей.

— Да. — Кивнул отец твердо и поднялся.

Женщина вздохнула, подавая ему ладонь. Я понимала, что несоизмеримо большая часть их общения происходила без слов. Слова лишь подтверждали мысли, как дыхание — подтверждало жизнь. Шепот в голове утих, когда подол ее изумрудного платья коснулся пола. Сделав несколько шагов, она развернулась кивая. Взгляд светло-зеленых кошачьих глаз скользнул по мне и Саше. Небо померкло, солнце упало на черный пол пещеры. Воздух заклубился белым туманом, обозначая новые грани реальности. Мы с дедом оказались за ними, Андрес же наблюдал за медноволосой Хранительницей знаний с немым вызовом и надеждой.

— Я заберу все до капли, учти. — Лился голос, отражаясь от туманных стен.

— Наплевать. — Отвечал отец. — Открывай, если можешь.

Она засмеялась агрессивно и сладко. Захотелось убежать от этого смеха. Я сделала несколько шагов назад, упираясь в плечо деда. Обернувшись, нахмурилась еще больше. В душе росла тревога. Глаза Саши блестели, наполненные слезами боли, надежды, восхищения… чего-то еще.

— Могу.

Закрыв глаза, женщина прижала руки к груди. Я подняла голову, улавливая нарастающий вой ветра, превращающийся в оглушающий гул. Прикрыла уши, жмурясь от страха. Выдохнув, когда звук оборвался, взглянула на женщину и отца. Он стоял на коленях, без сил склонив голову. Она же… Я застонала, подходя. Саша удержал. Казалось, пальцы ее высасывают из отца саму жизнь. Силу, державшую на ногах и позволявшую идти вперед.

— Скажу что ты… сама решит.

Я чувствовала, как по щекам текут слезы, ноги подгибались. Что ты делаешь, отец?

Минуты потекли бесконечно долгими ударами сердца. Я слышала, как слезы капают на каменный пол. Смотрела на отца, без сил ожидавшего чего-то. Женщина уронила руки и отошла на шаг, отворачиваясь. Я сглотнула, когда туман собрался в десятке шагов от них, уплотнившись до белого вытянутого кольца.

— Андрес?

Я перестала дышать…

Когда отец поднял лицо, показалось, вся жизнь отразилась во вспыхнувших надеждой глазах. Он сидел и смотрел на ангела, каких не могло пригрезиться и в мечтах. Такого, о каких рассказывала мама в детстве. Совершенную, маленькую, удивленную…

— Андрес…

Рванувшись к отцу, она раскинула руки, падая в его объятья. Из груди ее вырвались рыдания. Она целовала его лицо, руки, губы. Смеялась, обнимая, и снова рыдала, не веря.

Обернувшись к Саше, я задала немой вопрос. Он разнесся по пещере, будто я кричала. Целесс… Смеялся воздух голосом хранительницы. Эхо, отражало этот звенящий звук тысячей «сс».

— Я не могу больше… — Сказала хранительница тихо и устало. — Возвращайся сейчас или оставайся навсегда.

Целесс обернулась к ней и покачала головой. Спрятала лицо на папиной груди, боясь оторваться от него. Он плакал, прижимая ее к себе. Я отвернулась, не смея смотреть. До слуха доносились лишь их слезы и поцелуи.

Не может быть…

Не знаю, сколько времени прошло после того, как рассеялся последний туманный лоскуток. Солнце на каменном полу тихо шипело, освещая небольшой круг вокруг себя. На грани его света сидел отец и женщина, которую он любил всю жизнь и, наконец, вернул. Что пришлось отдать за это, я не знаю. Возможно, это был тот подарок, упомянутый в день, когда Марго позволила навестить его. Сила, сохранившая ему жизнь.

Тяжело поднявшись, отец обернулся к нам с дедом. Я не верила своим глазам, не смея оторвать взгляда от Целесс. Я бы сама отдала жизнь, чтобы вернуть ее отцу. Если бы только попросил. Ради жизни этого существа на нашей земле можно отдать больше, чем жизнь. Я поняла всю грусть и неподъемную тоску, сыплющуюся сухой землей сквозь его пальцы у Воронки. Понимала все, что не способна была понять до этого дня. И воочию видела, какие они — ушедшая раса совершенных людей.

Целесс улыбалась, рассматривая меня и деда, не решаясь отойти хоть на шаг от отца. Тоненькая, свежая, источающая саму жизнь и любовь, она читала нас как открытые книги. Спокойно, деликатно и добро, будто все мы были сотворены ей самой. Когда ее ладонь выскользнула из пальцев отца, он выдохнул как от удара. Обняв Сашу, женщина расцеловала его в обе щеки. Дед снова тихо зарыдал, так и не произнеся ни слова. Улыбнувшись мне, она вернулась к отцу и подняла голову: пойдем? Он кивнул, прикрывая глаза. Потом посмотрел на нас с дедом и поманил к себе. Спустя мгновение я обернулась на отца уже в коридоре его дома. Целесс была впереди, все такая же молчаливая и необыкновенная. Оставив нас, отец пошел к женщине: быстро, стремительно. Подхватил на руки, кружа и целуя. А потом они исчезли.

Я облокотилась о стену, не веря в произошедшее. В доме было тихо с минуту. Потом наверху раздался грохот, и несколько пар ног побежало вниз. Я удивленно улыбнулась, оборачиваясь к деду. Он смеялся. Был ли в жизни отца день более счастливый, чем этот, я не знала. Но то, что я наблюдала в обители Хранительницы, забыть было невозможно.

5

Поочередно в течение того дня Марго, мама с теткой и Кларисс узнали о том, что Андрес вернул Целесс. Они не верили. То, что я видела это своими глазами (и не только я), даже то, что они, будто дрожащими руками, вытаскивали эти воспоминания из меня, не могло убедить их. Через несколько дней, когда Марго начала сходить с ума от волнения, Кларисс насмешливо успокаивала ее репликами типа: «мальчик взял первый за восемнадцать лет отпуск». А потом слухи о том, что Император вернул из другого мира свою ланитку взорвали Объединенные земли. Поставщиком слухов была у нас Анри. Марго иногда в шутку выгоняла ее из дома. Анри мечтала увидеть Целесс и ждала ее появления, кивая на то, что на самом деле ждет Императора, чьей помощницей все же является. Мы смеялись над ней, оставляя в покое, пока Ксю не вызывала ее по делам.

Как ни странно, вместе с Объединенными землями замерли и наши враги. Только Эсхон продолжал свои бандитские набеги. Харенхеш и Дозаран задумчиво выжидали. Чуть больше недели спустя в обеденную залу к завтраку появился отец с Целесс. Я сдержала порыв подойти к ней, чтобы прикоснуться. Ланитка влюбляла в себя так бесповоротно и всецело, что становилось страшно. Отец разительно изменился, будто все время до того дня не жил, а лишь существовал. Я не могла поверить в то, что видела собственными глазами.

Марго обняла ланитку тепло и с улыбкой. От двери послышался звоночек. Через четверть минуты в залу вошла Кларисс. Я улыбалась, наблюдая как высокая несуразная полукровка наклоняется к маленькой ланитке, сжимает в объятиях. Прокрутив в голове историю, я пыталась вспомнить, родня они или нет. Кивнула себе, понимая, что Кларисс, выйдя замуж за Ранцесса, бывшего Целесс дядей, стала ей теткой. Не родной, но все же…

То есть… Целесс является двоюродной сестрой Ройсу. Как-то он отреагирует на ее появление? Подняв взгляд к беседующим у стола родным и близким, я поняла, что ланитка смотрит на меня. Как далеко и глубоко она осмелилась зайти? И имеют ли основания мои подозрения вообще?

Прислушавшись, я вскинула брови. Отец говорил о том, что готов отдать раскопки Харенхешу, если они упорно будут не соглашаться на предложение о совместных изысканиях. Выведя боевую Гильдию с Сиана, мы сможем сконцентрировать воинов на юге, а так же вычесать эсхонских блох с нашей земли. Смотря на него, я понимала, что это далеко не все, о чем он думает. Возможно, это Целесс мягко доносила до меня, что они не забыли о месяце, который я провела в Харенхеше. Почему-то, слушая об отдаче раскопок Харенхешу я слышала другое: освободившись от необходимости держать внимание на Сиане, собрать все силы на юге. Этого хватит, чтобы вытоптать все, что попадется под ноги, не считая возвращения Милорана. Покончив же с претензиями южан отец собирался сделать тоже самое с Харенхешем. Но говорить об этом вслух не стоило. «А что с эсхонцами?» — задала вопрос Кларисс. Посмотрев на карту, Целесс подняла удивленный взгляд: какими эсхонцами? Что они задумали, страшно было подумать. Смотря на эту женщину, сложно было понять основания для ее уверенности в себе. Я явно чего-то не знала.

Целесс отошла из конуса видимости иллюзора, когда отец передавал распоряжение Анри: назначить собрание нескольких глав Гильдий через два часа. Кларисс продолжала рассказывать не густые новости с полей. С одной стороны затишье не могло не радовать. С другой, оно предвещало крупную операцию совместных сил Харенхеша и Дозарана. И желательно было успеть выполнить задуманное до ее начала.

Я рассмеялась, увидев заглядывающих в залу людей. Все охраняющие дом псионики и рейнджеры хотели поздороваться с Целесс. Среди них не было тех, кто как я, не видел ланитов прежде. Но сам факт возвращения ланитки в наш мир был невиданным событием последних двух десятилетий. Лично у меня складывалось впечатление, что Целесс для Объединенных земель стала как Нис для меня: никто не понимал, что за сила таится в ней, но все предпочитали выдерживать почтительное расстояние, а кто-то даже предлагал свои услуги. Если, конечно, предложение Хермена Тесха не было простой уловкой. Определенно, ланитка могла сыграть весомую роль в грядущих переговорах и боях, если таковые случаться. Хотя в последнем сомневаться, к сожалению, не приходилось.

«Я не хочу, чтобы из-за поступка одного харенхешца, даже всего его «дома», пострадали невиновные люди». — Думала я, глядя на ланитку. Не оборачиваясь ко мне, она слушала Кларисс. «В войне нет невиновных людей, Дайан. Их можно было бы считать невиновными, если бы ты провела в его доме меньше суток. Из этого мира ушли ланиты, но не псионики… Харенхеш мог остановить его» — был мне ответ. Я отвернула подбородок, вздыхая. Откуда дул ветер политики правоты сильнейших становилось понятнее с каждой минутой. Но не согласиться я с ней не могла. И не хотела. Пусть будет так.

Я чувствовала себя запертой в клетке, узнавая происходящее во внешнем мире из слухов. Утро возвращения отца и Целесс было последним, когда после завтрака мы все могли услышать о происшествиях в полном объеме. День за днем я начинала все больше и больше раздражаться из-за своего положения. Отца не всегда получилось увидеть и раз в два-три дня. Через пару недель я узнала из гильдейских новостей, что мы отдали раскопки Харенхешу, сохранив при этом Баэндарский порт и Буренер. Кивнув, я подумала о том, что маме и тете некуда возвращаться. Да и сама, в общем-то, не дома…

Я сидела в комнате, смотря на подставку иллюзора, и соображала, где они могут сейчас находиться. Было тошно. Очень тошно. Особенно от осознания того, что запер меня собственный отец. Когда в дверь постучали, я ожидала увидеть кого угодно, но не его самого. Пройдя, он присел на кровать, отодвигая подставку иллюзора.

— Ты знаешь Ниару? Вы могли познакомиться в зальцестерской резиденции.

Я кивнула. Она была единственной полукровкой в зальцестерской резиденции Гильдии магов. Красивая женщина, талантливый и способный маг какой-то средней ступени. Кроме того, она была псиоником не низкой ступени, в чем и была ее основная ценность для нашей Гильдии. Мне не довелось общаться с ней лично, но Петир рассказывал о тех, с кем работает, если я спрашивала. О Ниаре тоже упоминал, рассказывая что-то необычное. Но я не могла вспомнить, что именно в ней было такого особенного, кроме псионических способностей, выделяющее ее среди прочих гильдийцев боевого направления.

— Я не могу позволить себе рисковать твоей безопасностью. Особенно после похищения. Думаю, что дом твой разрушили эсхонцы. Именно те, что ты встретила в Умене. И уверен, они ждут — не дождутся, пока ты выйдешь из особняка. Ниара будет с тобой рядом постоянно. Она маг четвертой ступени и псионик третьей. Специализируется на щитах. Она одна из сильнейших комплексных щитов Объединенных земель.

— Зачем мне охрана, если ты не позволяешь выйти?

— Ниара придет через час. Вместе с ней ты можешь распоряжаться своим временем как пожелаешь. Единственное, что прошу: не суйся в области, где идут боевые действия. У тебя есть новый дом. Надеюсь, он тебе понравится. Карел и Тайрен сейчас там. Ниара проводит, когда придет, он недалеко здесь. Сейчас она заканчивает с защитой у вас. Но ты можешь остаться здесь, и я буду рад этому.

Я сглотнула, не веря тому, что слышу. Сжала его ладонь. Чуть улыбнувшись, отец повел подбородком и продолжил.

— При желании заняться работой, и Кларенс и Низерей будут рады предложить тебе огромный список задач. Людей не хватает, заняться есть чем.

Улыбнувшись, я обняла отца. Неужели?

— Кристалл в раскопки. — Протянул он руку.

Я подняла бровь, усмехаясь. Достала кристаллик из кармана, вложила в его ладонь. Отец поднялся, задумчивый и тихий.

— Могу я тебя попросить? — Обернулся от двери.

Я удивленно кивнула. Конечно, можешь!

— Будь максимально осторожна, Дайан. И помни, что бы ни случилось, ты всегда можешь обратиться ко мне. По любому поводу.

Я поднялась, хмурясь. Подошла, обнимая его. Отец поцеловал меня в макушку, гладя по голове.

— Ты необыкновенно теплый человечек, Дайан. Ты обогреваешь всех, с кем соприкасаешься. Но боль тоже можно делить. Не держи ее в себе. Когда тебе плохо, просто скажи об этом.

— Все хорошо, что ты… — Улыбнулась я.

Когда отец ушел, я осмотрелась, собирая вещи. Если бы это был его дом, я бы хотела здесь остаться. Но этот белый особняк был построен для Марго, существовал для нее, и все здесь было пропитано любовью к ней и только к ней. Не скажу, что кто-то смотрел на меня здесь косо. Более того, меня любили и относились очень тепло. Но вряд ли когда-нибудь я смогла бы чувствовать себя здесь как дома. Потому, собрав свои вещи, я направилась вниз поблагодарить Марго и Сашу за приют. Не важно, что представлял собой наш с мамой и тетей новый дом. Главное, что он был наш. Это был неожиданный и необыкновенно ценный подарок, за который сказать «спасибо» значило не сказать ничего.

Саша успокоился, получив заверение, что я буду постоянно заглядывать к нему. Я смеялась, недоумевая, как он еще не устал от моего внимания. Я полюбила его задолго до того, как узнала, что он мой дед. Марго же оставалась собой. Мне постоянно казалось, что она чувствует себя виноватой передо мной. В чем она могла провиниться, я не могла и предположить. Но внешние проявления этого ощущения еще более мешали ей в попытках сблизиться. Казалось, она хотела той легкости, что была между мной и Сашей, но не давала себе права на нее. И тревожить ее не хотелось.

Когда послышался колокольчик от ворот, я вздрогнула. Анж уже шла к двери. Ей не нужны были звуковые сигналы, чтобы знать о гостях. Ниара улыбнулась мне, уже умаявшейся в ожидании. Увидев Нис, вскинула брови.

— Это киф? Я слышала, что у тебя киф, но не верила. Из раскопок?

Я кивнула, улыбаясь. Попрощавшись с Анж, мы вышли на улицу. Неужели меня выпустят из-под этого опостылевшего щита? Неужели?

Когда по ширине калитки в щите появилась брешь, я улыбнулась. Ниара же засмеялась в голос, проходя вперед.

— Умаялась дома сидеть?

— Еще бы! — Кивнула я.

— Пешком пойдем?

— Конечно, пешком. Я уже не помню, когда последний раз ходила по улицам, не считая пустыни.

— Хороший балахон. — Кивнула она на мою одежу, оборачиваясь.

Ее совсем не прогулочный шаг сбил мне дыхание уже через пару минут ходьбы. Я кивнула в ответ. Хороший. Даже если бы мне дали новый балахон с креациновой нитью, я не смогла бы сделать с ним то, что сделал со своим Инфор. Одни программы сохранения температуры были выше моих способностей. А о стихийных и защитных я и подумать не могла! Мне ничего не стоило изобразить их, использовать без закрепления в материальных рамках, каким был креацин. С ним-то я и не дружила. Точнее, с усидчивостью и вниманием, коих требовала работа с креацином.

Дойдя до первых домов самого Зальцестера, я остановилась. Повсеместные весенние лужи превращались здесь чуть ли ни в озера. Ниара же загнала меня так, что желания прыгать по твердым подтаявшим сугробам не было никакого желания. Посмотрев на Нис, я улыбнулась кошке и собрала лужу перед нами в ледяную глыбу. Поморщилась, понимая, что догадаться, кого я пыталась изобразить, не получится ни у кого. Ниара засмеялась, спрыгивая с сугроба на дорогу. Сколько энергии было в этой женщине, сложно представить. Я чувствовала себя вареной по сравнению с ней.

— А что он умеет? — Задала она вопрос, кивая на Нис.

— Я зову ее Нис. — Усмехнулась я, намекая, что это она, а не он. — И она очень хорошо умеет убивать.

Ниара озадаченно обернулась, но промолчала. Я кивнула себе, отвечая на ее немой вопрос: да, был повод убедиться.

Войдя в Зальцестер, мы повернули на северо-восток и направились по узенькой улочке вверх. Я поняла, что дом стоит здесь, на окраине, всего в пятнадцати минутах ходьбы от Андреса. Зальцестер был один из немногих городов с несколькими порталами. Если бы нам было необходимо добраться до другой части города, мы шли бы к ближайшему порталу — южному.

Когда Ниара остановилась и кивнула, я подняла голову, пытаясь отдышаться. Вскинула брови, оборачиваясь. Женщина утвердительно кивнула, улыбаясь так, будто это она подарила нам этот дом.

В два этажа, вместительный и светлый особняк выделялся из стоящих в ряду только излишне насыщенной системой охранных программ. Большая часть была очень похожа на накрученные в доме Кларисс на севере — одна школа. Можно было пройти мимо, лишь на мгновение задержав удивленный взгляд на нем, но так и не понять что не так. Когда мы зашли внутрь, я улыбнулась.

— Дайан! — Спустилась тетя. — Не слабый подарок дочке, да?

Кивнув, я обняла тетку. Почему бы и нет? Для отца сделать этот подарок было не менее важно, чем для нас — получить. Зачем лживое смущение?

— Пошли, покажу где что.

— А мама где?

— В резиденции. А потом собиралась порыться в обломках нашего дома, если еще не убрали. Обещали дать телекинетика в помощь. Столько внимания… Все к вашим услугам. Как полезно быть дочерью Императора…

Я нахмурилась, слушая тетю. Судя по всему, она считала, что отец пытается загладить свою вину передо мной и мамой, и только. То, что он мог сделать этот подарок от всей души, она не думала. Я пошла за тетей, размышляя о том, как вцепилась Гильдия в маму с началом войны и теперь не выпускала из рук. Тетя показала дом. У нас теперь ко всему прочему была обеденная зала, кабинет и пара гостевых комнат.

— Я в Гильдию пойду! — Крикнула я тете, осматривая свою комнату. Даже менять ничего не хотелось. Все было на месте и правильно.

— Неужели, Андрес разрешил? — Крикнула тетя с другого конца коридора.

Я пошла к ней, кусая губы. Уткнулась лбом в дверной косяк, наблюдая за тетей, заправляющей постель.

— В чем дело? — Спросила тихо.

Посмотрев на меня, тетя тряхнула головой.

— Тетя, что тебя злит?

— Меня злит то, что Андресу от раскопок нужна была лишь Целесс. Теперь он задавит Дозаран и Объединенные земли поаплодируют Императору, способному идти на уступки ради сохранения жизней и проявлять твердость ради сохранения земель. А про месяц, что ты провела в Харенхеше, все забыли. А если бы тебя не стало? Мы совершенно случайно успели до извержения вулкана. Вытащили бы они тебя, спасая свои шкуры?

Я опустила взгляд, кивая. Подошла к тете, дотронулась до ее плеча.

— Никто ничего не забыл. — Проговорила тихо.

Она выпрямилась. Редко я видела ее раздраженной или злящейся. Тетя Карел была сама уверенность, сама оптимистичность. Она предпочитала смех слезам, даже когда бывало больно.

— Дайан, нельзя прощать всех и вся. Безнаказанность развращает. И ни важно о ком идет речь: о человеке или о стране.

— О какой безнаказанности ты говоришь? Я убила его. И сожгла его дом…

Тетя покачала головой. Опустив взгляд, я отвернулась. Да, поняла я, что ты имеешь ввиду. И какого человека и какую страну. Поняла.

— Я в Гильдию…

— Я бы на твоем месте сняла балахон Инфора. Тебе и так завидуют. А в этом балахоне ты показываешь всем окружающим, что пользуешься статусными вещами, которых не заслужила.

— Я бы на твоем месте не беспокоилась за меня так много. — Поцеловала я ее в щеку. — Это касается лишь меня.

— Ошибаешься! — Остановила она меня возгласом.

— Так значит, сдача раскопок Харенхешу и Ройс — это не все?

Тетя молчала, пытаясь справиться с поднимающимися эмоциями. Сжатые зубы и вздувающиеся ноздри говорили о злости столь сильной, что копиться она могла годами. Дернув головой, она снова наклонилась к постели. Понимая, что не выпытаю из нее более того, что уже было сказано, я пошла вниз.

— Ниара! — Крикнула в пустоту. Где она находилась, предположить было сложно. — Отец сказал, что ты один из сильнейших щитов Объединенных земель…

— Так и сказал? — Улыбнулась она, выходя на улицу.

— Почему ты осталась в Зальцестере? Ведь на юге каждый щит — это сбереженные жизни.

— Смеешься? И оставить Зальцестер без защиты? Это столица, Дайан. У нас не забрали ни одного человека.

— Как это? А Петир? — Я обернулась.

— Петир… — Подняла она подбородок, будто вспоминая, кто это. — Сын Ксю? Он перевелся в боевую Гильдию еще до начала войны.

Я резко отвернулась, выдыхая. Вот как… Из под опеки матери, подальше от меня. Как же тяжело ему было…

В зальцестерской резиденции как будто ничего не изменилось. Когда мы проходили сквозь два зала, Ниара отвечала на обычные приветствия улыбкой или кивком головы. Когда же гильдийцы переводили взгляд на меня или скользящую следом Нис, возникала заминка. Я знала, что внешне изменилась не меньше, чем ощущала перемены внутри.

— О, Дайан! — Филя заставил отступить и скривиться, вылетев из двери Низерея и чуть не сбив меня с ног. Нис заурчала снизу, скалясь. — Как отпуск? Извини, у нас дел тут поднакопилось, пока ты отдыхала…

На пухлом лице расплылась озабоченная улыбка. Обойдя меня, парень пошел в первый зал. Я же нахмурилась и вздохнула, прогоняя гадливое чувство, вызванное его словами.

— Дайан, с возвращением! — Улыбнулся Кларенс, когда мы зашли.

— Привет. — Кивнула я.

— О! Так, это правда! — Воскликнул непривычно, поднимаясь из-за стола. — Можно?

Я кивнула, наблюдая, как маг обходит стол к Нис. Кошка, реагирующая на мои эмоции, потянулась, красуясь. По полоскам прозрачного тельца белой ниточкой пробежало кольцо разряда. Присев, Кларенс провел ладонью по голове между ушек.

— Ни одного конца. Вообще не ухватиться. Умели же… — Проговорил, поднимаясь. — Таких бы на юг…

— Там еще шесть осталось… Правда, раскопки теперь у Харенхеша.

— Не имеет значение. Мы не предполагали, что с ними делать, как общаться. Не думаю, что харенхешцы добьются от оставшихся кифов больше, чем мы за прошедшие годы.

Кивнув, я посмотрела на Ниару, облокотившуюся о стену у двери.

— Я готова для новых заданий, но в боевом направлении.

— Ну, пойдем, познакомлю с Низереем. — Поднялся он снова, кивая.

Войдя в дверь напротив, Кларенс подождал пока мы с Ниарой зайдем и закроем дверь. Низерей был все такой же широкий, бородатый и суровый, каким я видела его однажды осенью.

— Дайан — боевой пятого уровня. — Проговорил Кларенс, оборачиваясь к выходу.

— Четвертого… — Тихо поправила я. Человек за столом поднял безразличный, чуть ли не презрительный взгляд.

— Кто дал тебе право?.. — Кивнул он на балахон. — И с каких времен вчерашние школьники сами назначают себе ступени?

Я сглотнула, обегая взглядом замершего на выходе Кларенса, Ниару и Нис.

— Это подарок… — Выдохнула я. Голос изменил мне, пришлось прочистить горло. — Это подарок Инфора. Он же назначил ступень.

Подняв взгляд к коллеге, глава боевого направления вернулся ко мне. Когда за Кларенсом закрылась дверь, Низерей продолжил тем же тоном. По коже бежали мурашки.

— До тех пор, пока ты прикреплена к Гильдии магов, ты подчиняешься нашим правилам. И наши правила не предполагают… — Он поднялся, оборвав себя. — Пошла с глаз…

Сглотнув, я попыталась сделать шаг. Показалось, что если я оторву ногу от пола, то вторая меня не удержит.

— Свободна! — Прикрикнул он, заставляя вздрогнуть. Развернувшись, я быстро вышла. Ниара вышла за мной, прикрывая дверь. Посмотрела на меня спокойным насмешливым взглядом. Я же не знала, куда деть глаза от стыда.

— Зайди к Марисе. — Кивнула она ободряюще. — Она даст новый балахон.

— Он только из-за этого?

— Этого достаточно, Дайан. Ты не заслужила его. А Низерей очень серьезно относится к правилам.

— Ты могла предупредить… — Снимая балахон, я чувствовала, что сдираю с себя кожу.

— Ты родную тетку не послушала. А я тебе кто?

Промолчав, я сложила мягкую ткань и вздохнула. Штаны на мне были с обычными карманами: балахон точно не впихнуть. Протянув руку, Ниара предложила передать балахон ей. К Марисе с ним подмышкой показываться не стоило, ввиду моей просьбы предоставить новый.

— А куда твой делся? — Спросила женщина, открывая хозяйственную книгу.

— Он остался под руинами моего дома в Зельмене. — Ответила я.

Записав, она вышла из кабинета и вернулась через несколько минут.

— Держи.

Поблагодарив, я облачилась в пахнущую складом ткань. Выйдя, обернулась к Ниаре.

— Мне еще что-то нужно иметь ввиду?

— Только то, что руководитель боевого направления этой резиденции, несомненно, опытнее тебя и наверняка знает то, о чем говорит. Всегда.

Потупившись, я подняла кулак для стука в его дверь. Спросила разрешения зайти. Низерей кивнул, смотря все таким же суровым взглядом из-под черных бровей.

— В каком месте у тебя Инфор определил четвертую ступень? — Спросил спокойно.

Я сдержала улыбку: интересная постановка вопроса.

— Щиты.

Кивнув, Низерей вызвал карту над круглой, отполированной до блеска частыми прикосновениями, подставкой иллюзора.

— Я не собираюсь оставлять вас в Зальцестере. Пойдете по границе, от Зальцестера на север по побережью, — Низерей повел пальцем, оставляя желтую отметку на карте. — Далее по северной границе по всем населенным пунктам. Цель поиска объяснять надо? Что делать с ними, объяснять надо?

Я обернулась к Ниаре. Она с обычной спокойной улыбкой отрицательно качала головой.

— Тогда свободны. Ниара, ты отчитываешься. Дайан, смотри и учись работать, раз представилась возможность.

Двинув бровью, я кивнула. Вот и хорошо. Разве плохо учиться работать у одного из лучших щитов Объединенных земель?

6

Мы вышли на следующее утро. Остаток дня я провела у зальцестерского портного. Основная часть и так не блещущего разнообразием гардероба была похоронена в Зельмене под обломками дома. Желания смотреть на них не было. Пусть дом останется в памяти таким, каким я видела его последний раз.

Смотритель башни летунов был в ярости, когда Ниара сообщила о том, что забирает двух птиц.

— У меня всего четыре осталось! Вы с ума сошли все? Может вообще мою башню закроем?

— Война, мой друг. Война. — Улыбнулась она так, будто эти слова могли успокоить его.

Под стихийным щитом полет становился максимально комфортным. Меня искренне удивляли сложности, мешавшие свободно использовать их раньше. То спокойствие и скорость, с какой Инфор натаскал меня использовать щиты постоянно, казалась поразительной. Мы провели вместе меньше трех месяцев!

«Ты знаешь Инфора?» — Обернулась я к Ниаре, летящей чуть впереди справа. Обернувшись, она кивнула: «Мы несколько лет служили в одной резиденции Гильдии псиоников».

— Давно? — Удивилась я вслух.

Ниара подняла подбородок, вспоминая. Глядя на ее открытую вытянутую шею, я вспомнила злой кадык мага и улыбнулась. «Сто двадцать лет назад или чуть больше…» — Кивнула Ниара. Как же можно помнить всех, кого встречал на таком длинном жизненном пути? Я не понимала. Да и не грозил мне их «век мамонта». Вспомнился Ройс. Жив ли парень вообще? Хотя, Кларисс бы почувствовала: слишком прочная связь была между ними.

Мы облетали каждый городок, каждую деревеньку на побережье в обозначенных Низереем границах поиска. На подъем от Зальцестера к северной границе Объединенных земель должен был уйти месяц, если не дольше. Ниара спускалась не часто, лишь, когда чувствовала что-то неладное внизу. Но эсхонцев на побережье не обнаруживалось день за днем. Через девять дней из гильдейских новостей мы узнали, что Милоран снова принадлежит Объединенным землям. Я порадовалась за Инфора, но потом брови медленно поползли вверх. Судя по скупым подробностям, город вернула Целесс за двадцать минут. Эти двадцать минут ушли на то, чтобы все до единого дозаранца ушли из города. Ниара улыбалась. Ее улыбка была причастна ко всему, что происходило вокруг.

— А потом, — Продолжила она, усмехаясь. — Все кто вышли из Милорана направились к раскинувшемуся южнее лагерю двигающейся армии Дозарана…

— Они напали на своих?

Ниара задумчиво грела руки у костерка. Казалось, она общается с кем-то. Я пыталась уместить в голове факт услышанного. Ройс мог легко контролировать несколько десятков человек. Но кто мог контролировать несколько сотен, даже тысяч? Как такое вообще может быть возможным?

— Это конец. — Кивнула Ниара. — Если они не поймут это сейчас, дальше будут терять десятками тысячами…

— Зачем же мы отдали Харенхеш, если она может такое? Если не нужны люди… Ничего не нужно?

— Не знаю, Дайан. Но ланитка Андреса закончит эту войну, так или иначе, очень и очень скоро.

— Согласен…

Я вскочила от костра, пятясь задом. Ниара во все глаза смотрела на появившегося гостя. Через пару секунд я поняла, что это иллюзия. Хермен Тесх сидел на корточках, протягивая прозрачные руки к костерку. Тот же коричневый балахон, та же лысина и маленький нос на широком, коричневом лице.

— Вы позволите мне подойти? — Спросил он, поднимая ко мне лицо.

— Кто это? — Обернулась Ниара, поднимаясь.

— Хермен Тесх. Подданный Харенхеша. П-псионик второй что ли ступени, контролер и телекинетик. — Говорила я быстро. — Он с двумя… псиониками захватили меня в пустыне, где продержали месяц в доме какого-то кона.

— Без щита раскопок ты не такая смелая. — Улыбнулась иллюзия псионика, поднимаясь. — Твоя новая подруга — преграда более серьезная, чем пес, что пришел за тобой в дом хозяина. Наконец босяк догадался дать тебе псионика…

Я закрыла глаза, представляя как Нис подходит к живому харенхешцу. Если она способна найти его, то найдет. Кошка рванула в сторону жидкого лесочка. Хермен поднял подбородок.

— Я нашел тех, кого ты просила. Убери кифа, я рядом…

Я усмехнулась, успокаиваясь. Посмотрела на Ниару, задавая немой вопрос. Она кивнула. В какой мере ее псионические щиты могут оградить меня от влияния харенхешца, проверять все же не хотелось.

— Подойди. — Кивнула я иллюзии.

Когда через несколько минут в небе показался летун, а под ним бегущая Нис, я сглотнула. Интересно, она может до него допрыгнуть? Ведь, лезвие Петира — может пролететь километр… Когда легкой розовой взвесью Нис пролетела десяток метров вверх до псионика, я победно улыбнулась. Какая хорошая кошечка…

Показалось, что его лицо побледнело. Стремительно спустившись и спрыгнув на землю, Хермен остановился перед нами. Несколько секунд они с Ниарой не сводили взгляда друг с друга, будто оценивая. Когда харенхешец поднял руку, Ниара отрицательно качнула головой. В раскрытой ладони оказался портационный кристаллик.

— Даже не думай… — Проговорила женщина. Я обернулась, не понимая, к кому обращено предостережение.

— Куда это и зачем?

— Ты просила найти и привести, но я не могу собрать в охапку шесть человек и доставить их сюда. Особенно принимая во внимание, что двое из них псионики нашего, — харенхешец кивнул на Ниару. — Уровня.

Ниара смотрела на меня, ожидая пояснений.

— Я предложила в качестве доказательства своей надежности найти и привести ко мне людей, напавших на отца и приказавших это…

— О какой надежности ты говоришь? Если он участвовал в захвате и удерживании тебя в Харенхеше?

— Он предложил свои услуги… — Пожала я плечами. — Не думала, что вернется… живым.

— Это ловушка.

— Думаю, да. — Кивнула я. — Я не могу тебе довериться, Хермен. Ты прекрасно это понимаешь. Но если ты избавишь мир от людей, так неудачно выбравших цель для своего внимания, я пересмотрю свое отношение.

— Что? — Воскликнула Ниара, делая шаг.

Хермен смотрел на меня спокойно. В глазах ясно читалось понимание того, что посылаю я его на верную смерть. Разве была для меня разница? Он был во дворце весь тот месяц. Целесс была права, сказав о том, что виноваты все, кто знал, но ничего не сделал.

— Хорошо.

Развернувшись, псионик подошел к летуну. Отозвав Нис, я наблюдала, как он прикоснулся ладонью к животному и летун подпрыгнул, направляясь домой. Хермен же воспользовался своим кристаллом.

— Я чего-то не понимаю? — Обернулась Ниара. — Ты только что послала харенхешского подданного убить кого-то в Дозаране?

— Наверно, так. Или умереть самому. Какая разница?

Ниара буравила меня взглядом. Я не понимала, что именно ее так поражает.

— Он раскаялся что ли? По какой причине он «предложил свои услуги»?

— Ему некуда деваться. — Ответила я словами Инфора. — Судя по всему, мы скоро выйдем победителями из этой войны. Этот харенхешец предпочитает служить сильнейшим… Или защищать их дочерей.

Она невесело усмехнулась.

— Кого он назвал псом?

Скользнув по женщине взглядом, я отвернулась к нашим летунам. Пора продолжать прочесывать шерстку Объединенных земель на предмет эсхонских блох…

Когда мы остановились на ночь в маленьком прибрежном городке, была уже глубокая ночь. Мы спали в одном номере, так было веселее и спокойнее. Когда я попросила рассказать об Инфоре, Ниара удивленно повернулась на своей кровати.

— Он одиночка. — Начала зевая. — Чем-то они с твоим отцом похожи, мне кажется. Мы недолго были вместе. Я не успела или не смогла узнать его достаточно хорошо, чтобы сказать что-то определенное. Инфор замкнутый и жесткий человек. Если бы он умел любить или хотя бы сопереживать, все было бы по-другому. Но он не подпускал к себе, и я помню лишь псионика, мага и мужчину. Но не человека в целом.

Я замерла, повторяя про себя то, что она сказала.

— Вы недолго были вместе? — Зацепилась за нужную фразу.

— Мы полукровки, Дайан… Прослойка между людьми и ланитами. И те и другие стараются не думать и не замечать нашего существования. Для ланитов мы недоланиты, низший сорт, для людей — потенциальная опасность. Вроде такие же, как и вы, не всегда и не всем понятно, кто мы, но… живем дольше и если…

— Я поняла. — Оборвала я ее. В темноте комнаты ее голос не казался обычно спокойным и улыбчивым.

Они не нужны никому. Ни тем, ни другим. Они побочный эффект синергии двух рас. Для отдельно взятого человека: опасность быть втянутыми в отношения, из которых не выбраться. Еще одна причина ненавидеть их после ухода ланитов. Они другие. Просто — другие. И люди защищают свой вид как могут. Агрессивно и непреклонно. Логично, что полукровки вынуждены держаться вместе. А ведь их на порядок меньше, чем ланитов. Очень мало. И не прибиться ни к людям, ни к ланитам… Бывают ли у них семьи вообще? Повезло бы Кларисс так с Ранцессом, если бы он не знал наверняка, что уйдет?

— Расскажи хоть что-нибудь. — Проговорила я, поворачиваясь на бок.

— Зачем тебе?

Я закрыла глаза, усмехаясь. Действительно, зачем? Тетка была права, бросив в меня риторический вопрос, могу ли я ответить на его любовь. Тогда зачем?

Я так и уснула, не ответив ей. На следующее утро из новостей я узнала о мамонтах. Первая мысль была о Ройсе, но я отогнала ее. Не мог полукровка привести на территорию Объединенных земель несколько сотен мамонтов, чтобы вытаптывать ни в чем не повинных людей. Смотря на иллюзию мохнатого темного, почти черного животного, я вспоминала снежных и Ройси. Упомянули о неминуемых жертвах двух небольших городков на северо-востоке, и жиденьких сел между ними и по дороге с севера. Что случилось с животными дальше — не упоминалось. О том, кто это сделал, тоже промолчали. Обернувшись к Ниаре, я ожидала привычных дополнений. Она всегда знала больше, чем говорили новости. Но женщина неожиданно вскочила и кивнула мне собираться.

После получаса бега по городку, она облокотилась на стену дома и помотала головой. Закрыла глаза на минуту или две. Я пыталась отдышаться рядом, не в полной мере понимая, чем она занята. Кивнув, женщина направилась дальше быстрым шагом. В середине переулка, перпендикулярного улице, на которой мы остановились, на влажных булыжниках лежало два тела.

— Посмотри за ними, я остальных приведу. — Кивнула, уходя.

Здорово, думала я. Инфор бы меня так не оставил — это точно.

Когда один из лежащих со стоном схватился за голову и открыл глаза, над ним встала скалящаяся Нис. Огородив их низким комплексным куполом, я наблюдала за мужчинами. Как Ниара поняла, что это могут быть эсхонцы, мне предстояло еще узнать. Они были обычными, ничем не примечательными обывателями. Увидев мою скалящуюся полосатую спутницу, очнувшийся закричал.

— Что это?

Рядом заворочался второй. Открыв глаза, он попытался резко встать и ударился головой о щит.

— Убери это, убери! — Кричал первый, пытаясь отодвинуться от кошки.

— Вы, действительно, эсхонцы? — Спросила я буднично. Тут же замерев и замолчав, оба задержали дыхание. Сверху чуть правее на мостовую выплеснулось что-то жидкое. Я задержала дыхание, отходя в сторону.

Я представила, как Нис проводит коготками по ноге ближнего к ней мужика. Нис невозмутимо выполнила просьбу, заставив его зашипеть. Когда прижатый к щиту сзади второй толкнул в спину шипящего дружка, тот зло обернулся. Но оба продолжали молчать, переводя взгляд с меня на Нис и обратно. Через минут двадцать, если не больше, в переулке показалась Ниара.

— Точно как блохи… — Проворчала, тяжело дыша. — Пошли.

Всего их оказалось шестеро. Двое были слабенькими специалистами. Проблемы возникли только с рейнджером, за которым Ниара и носилась. Позже уже я узнала, что ей, как боевому псионику, тяжело ловить на большом расстоянии сознание мгновенно перемещающегося человека. Когда он попытался сбежать прямо перед порталом, я скорее инстинктивно, чем действительно желая покалечить его, спустила Нис. Скорее всего, кошка перекусила ему сухожилия над ступней. Поняв, что она перекусит ему все, на чем тот попытается сбежать, парень успокоился.

Второй раз я спустилась в тюремный подвал зальцестерской резиденции. Благо, теперь в качестве препровождающего лица.

— Может, позавтракаем дома, раз уж забежали? — Предложила я. Ниара с улыбкой согласилась.

В последующую неделю мы прочесали еще часть побережья, но снова безуспешно. Два раза встретились сожженные дотла деревни. В груди сжималось от вида покосившихся черных остовов домов и одиноких труб.

С каждым днем становилось все теплее. Земля подсыхала на глазах. Объединенные земли середины апреля встретили новостями о насаждении власти Объединенных земель в Эсхоне. Судя по новостям, воспротивиться этому в Эсхоне было особо некому, да и не очень-то мирные жители хотели противиться. Ниара кивнула согласно. Сразу после ухода ланитов часть эсхонской знати пыталась добиться присоединения к Объединенным землям.

Дозаран, потеряв основную часть военных сил и сдав несколько городов, в то же солнечное утро узнал о внезапной смерти главы государства. Я вскинула брови, удивленно оборачиваясь к Ниаре. Не верилось, что это мог быть метод Целесс. В тот же день мама попросила забежать вечером к отцу. Вздохнув, Ниара посмотрела на карту. Ближайший портал был сзади. Я не стала упоминать о кристалле в кармане. Несмотря на то, что в работе она была старшей, полукровка все еще оставалась моей защитницей и не посмела бы оставить без присмотра.

Мы шли от центрального портала Зальцестера, так как Ниара не бывала в комнате с порталом в доме Императора. На подходе к особняку, нас обежал жесткий взгляд охраны. В щите появилась брешь, впуская нас на территорию. Анж уже открыла дверь, приветливо кивая. О поводе, зачем отец вызвал меня, догадаться было сложно. Но, зайдя в дом, я почувствовала себя неуютно. Давно я не видела столько людей и улыбок в одном месте. Ниара, уловив атмосферу и мысли, вспомнила смеясь:

— У Андреса День рождения.

Я покраснела. Мгновенно стало стыдно. Ко всему прочему всплыло воспоминание, что у меня самой через две недели будет День рождения. А я и забыла…

Возникший в проходе дед обиженно и радостно одновременно обнял и расцеловал в обе щеки. Мы с Ниарой в своих балахонах выделались из красочной массы как две крысы на праздничном столе. Перебегая с лица на лицо, я все больше смущалась. Я знала лишь Кларисс, Ксю и старого Декана, обнявшего меня тепло и нежно. Остальные лица я видела то там — то сям, но вспомнить кто они — не могла.

— Где отец? — Спросила я Сашу, обежав взглядом заполненную обеденную залу.

— Где-то наверху. — Пожал он плечами.

Улыбнувшись, я пошла «куда-то» наверх. Постояла, прислушиваясь, на втором этаже. Поднялась на третий. Ниара осталась внизу, логично предположив, что сопровождать меня в доме отца излишне.

Увидев его спину, покрытую хвостом темных волос, я направилась к балкону. На диване справа сидела Марго. На бордюре балкона напротив нее — Целесс. Увидев ее за стеклом, я подавила вздох восхищения и обожания. Казалось, к ней нельзя было привыкнуть. Каждая встреча поражала самой возможностью существования этой женщины. Робко отступив, я опустила взгляд. «Зайди» — Улыбнулся в мыслях голос ланитки.

— Вот теперь все мои женщины в сборе. — Улыбнулся отец, оборачиваясь и раскрывая руки для объятий. Такой свежий и красивый, теплый и сильный.

— С Днем рождения. — Прошептала я. — Мне так стыдно…

— Мне тоже… — Засмеялся он ободряюще. — Ты мне ответишь на один вопрос, и мы пойдем вниз, хорошо?

Я подняла лицо, удивленно внимая. Что я умудрилась натворить, сама того не ведая?

— Как ты связана с…

— Хермен Тесх. — Подсказала Целесс, вздыхая. То, что она уже увидела, как мы связаны, было очевидно. Но ответа требовал отец.

Я отошла на шаг, разводя ладони в стороны, и выражая этим намерение объяснить… и поняла причину вопроса. Обернулась к ланитке, вскидывая брови в немом вопросе. Целесс кивнула. Виновато нахмурившись, подняла взгляд к отцу.

— А можно это считать подарком на День рождения? — Поморщилась я, не зная, куда деться от его взгляда.

— Он харенхешский подданный. На нас вообще не падают подозрения. Но может, ты объяснишь, каким образом ты умудрилась завербовать харенхешца для убийства главы Дозарана?

Закусив губу, я посмотрела на Целесс. Она наблюдала насмешливо, согревая взглядом.

— Он жив? — Обернулась к отцу.

— Да, жив. Целесс по доброте душевной помогла ему сбежать от дворцовой охраны.

— По доброте душевной? — Улыбнулась она. — То, что его послала Дайан, вытащили бы из него два-три специалиста сегодня же.

— Я хотела бы оставить это на своей совести, отец.

— То есть отвечать ты не собираешься? — Склонил он голову набок удивленно. Я отрицательно качнула головой. — Ну что ж… Пойдем выпьем за мое здоровье сладкого дозаранского…

Целесс засмеялась, спрыгивая с перил. Марго поднялась, напоминая о своем присутствии тихим шуршанием роскошного серого платья. Я задержала на ней взгляд, любуясь. Когда отец с Целесс вышли с балкона, она обняла меня за талию и наклонила голову к себе, целуя в скулу.

— Спасибо, родная. — Прошептала практически беззвучно.

Развернулась и пошла за сыном. Я стояла, недоумевая. По коже ползли мурашки. Горло неожиданно сковало. Несколько раз глубоко вздохнув, я обернулась в сад, где на деревьях вот-вот собирались взорваться листьями почки. Обняв себя за плечи, я посмотрела на блики света на щите. Пробежалась взглядом по ближним деревьям и воротам справа, разворачиваясь к двери. Замерла, возвращая взгляд к воротам. Склонила голову, вглядываясь в высокую фигуру, освещенную фонарями на высоком заборе особняка. Будь это кто угодно, щит над домом Императора пробить в одиночку было под силу лишь Целесс. Ни мысль, ни эмоция не могли выйти наружу или войти внутрь. Когда человек откинул капюшон и на голом черепе заиграли блики фонарей, я чуть улыбнулась. Тесх приподнял подбородок в немом вопросе. Я утвердительно кивнула и пошла внутрь. Со всеми квиты.

Вечер в доме отца был теплым и радостным. Основной темой, естественно, была война и ее скорое окончание. Целесс кружилась в абсолютном и непререкаемом центре внимания. Взгляд отца светился неприкрытой любовью. Впрочем, как и деда — к Марго. Только на лице Кларисс не было улыбки. И, возможно, на моем. Не было радости. Было тихое спокойное удовольствие и удовлетворение, но не радость.

Когда я поймала на себе ее взгляд, отводить глаза было уже поздно. Полукровка смотрела долго и внимательно, но что выражал этот взгляд, я понять не могла.

Часа через три гости начали потихоньку рассасываться. Я улыбалась, прощаясь. Кажется, я перестала задаваться вопросом: «Верят ли они, что я его дочь?» Многое перестало иметь значение. Все изменилось. Все прошло…

Обнаружив себя в одиночестве у окна Обеденной залы, я посмотрела на Нис у ног и улыбнулась ей. Анж убирала со стола, поглядывая на меня озадаченно. На Зальцестер уже давно опустилась глубокая ночь. Выйдя из залы, я побрела по коридору, ища кого-нибудь, с кем можно было бы попрощаться и размышляя о месте нахождения Ниары. Из библиотеки Саши доносились голоса. Остановившись, я прислушалась, не решаясь зайти. Кларисс, Саша… Других голосов слышно не было. Говорили о Ройсе. Заинтересованно прислонившись к стене, я замерла. Вздохнула, хмурясь. И открыла дверь, осторожно заглядывая.

— Можно мне его увидеть? — Спросила тихо.

Кларисс усмехнулась, Саша удивленно вскинул брови. Прикрыв за собой дверь, я прошла к дивану.

— Зачем? — Спросила полукровка как-то едко.

— Думаю, он будет не против. — Повела я подбородком, избегая ее взгляда.

— Он-то не будет. Тебе это зачем? Если ты думаешь, что своим визитом сделаешь кому-либо хорошо, то глубоко ошибаешься.

Я обернулась к Саше.

— Дайан, не стоит. Я тоже не вижу надобности и причин для твоего посещения парня. — Ответил дед на мой взгляд.

Я подумала о том, что хотела бы навестить его хотя бы для того, чтобы сделать больно. Но это была только часть причины. Ройс был в гильдейской тюрьме… А я узнала на себе, что такое минута, проведенная за решеткой…

— Он зовет тебя дедом. — Вспомнила я тихо.

Саша нахмурился, отворачиваясь к камину.

— Почему ты против? — Обернулась я к полукровке.

— Ройс проведет в Немом замке минимум полсотни лет. А возможно и дольше, намного дольше. Он не выйдет до тех пор, пока Объединенные земли помнят все, что он натворил и в чем продолжает признаваться мне при каждой встрече… — Она зло сжала кулак на подлокотнике. — Но Ройс — мой сын. И я люблю его, несмотря ни на что. Тебе же там делать нечего. Появившись раз-другой, ты исчезнешь. И сделаешь этим ему еще больнее, чем, если не появишься вообще. А я не хочу ему боли… не хочу.

Сглотнув, я опустила голову. Она права. Что же он натворил такого? Вряд ли она знала о нас. А знала бы, удивилась моему желанию увидеть полукровку еще больше.

— Я хотела бы увидеть Ройса. — Сказала я, поднимая голову.

Кларисс обернулась от камина. Посмотрела как на не вполне понимающего, что он говорит, человека.

— Я же сказала: я против.

— Я попрошу отца.

— Ройс — мой сын. Не Андреса…

— Ты сидела когда-нибудь за решеткой? Сама. Одна… В темноте. Не зная, увидишь ли ты когда-нибудь дневной свет и людей, услышишь ли когда-нибудь человеческий голос?

— Дайан, я понимаю, что ты пережила тяжелый месяц в Харенхеше. Но твоя жалость сделает ему лишь больнее. Я этого не допущу. — Сказала она твердо.

Я поднялась с дивана, собираясь к отцу. Прошла в обеденную залу к Анж, спрашивая, где отец и не занят ли. Женщина предложила отложить мое дело на утро. Ниара замаячила за спиной, оповещая о том, что она никуда не делась. Вздохнув, я собралась домой.

Когда с утра дома его не оказалось, пришлось воспользоваться иллюзором. Было видно, что он занят.

— Кларисс предупредила, что ты спрашивала. Она против. Я тоже. Прости, милая, я занят. — Ответил он спокойно.

— Тебе не кажется, что я имею право увидеть его? Хотя бы потому, что Ройс мне задолжал. Считай, что я мечтаю сделать ему больно своим визитом. Заодно посмотреть на него за решеткой… И мне наплевать, что Кларисс против. Воспитывать надо было!

Отец остановил на мне взгляд. Он мог понять мою злость. Но не мог понять желания увидеть полукровку. И я понимала его заминку. Однажды я сказала ему, что Ройс на моей совести. Тогда мы выяснили, что полукровка подстроил наше совместное задание с самого начала. И видеть его или забыть — решать могла только я.

— Я передам в Немой замок распоряжение пропустить тебя. Кларисс ходит к нему через день. Была вчера. Если ты постараешься не встретиться с ней там, буду благодарен.

Кивнув, я притронулась к подставке. В проеме двери стояла мама и наблюдала за мной.

— Зачем? — Спросила тихо.

— Не знаю. — Помотала я головой. — Посмотреть ему в глаза… Спросить зачем… Не знаю.

— Дайан, я не знаю что он натворил кроме того, что сделал с тобой… Но этим визитом ты только разбередишь себе душу. Не ходи. Сколько он может там просидеть?

— Полсотни лет и более… Кларисс сказала.

Мама засмеялась коротко и безрадостно.

— Великолепная перспектива! Не ходи, Дайан. Это никому не нужно. Даже если ты простила его, своим визитом ты ему лучше не сделаешь.

— Он человек, мама. Сволочь последняя, но человек. Он не заслуживает забвения, пусть хоть век там просидит. Никто не заслуживает.

— Я бы на твоем месте…

— Ты не на моем месте! — Оборвала я ее, поднимаясь.

Найдя на карте Немой замок, позвала Ниару. Мама сжала зубы и вышла. Я кивнула, провожая ее спину. Ты сама учила прощать. Почему тебе простить мою боль сложнее, чем свою собственную?

— Как нам сюда добраться?

— Ты севернее, чем мы были вместе, не бывала?

— В Миренгое только.

— Спроси в Гильдии кристалл, это самое простое. Если нет, решим как.

Я кивнула, пододвигая к себе подставку. В Гильдии… Зачем такие сложности?

— Дайан? — Удивилась иллюзия Анри.

— Анри, не могла бы ты достать два портационных кристалла в Немой замок?

Вскинув брови, она кивнула. Пообещав, что свяжется со мной как только узнает, Анри исчезла.

— Низерей будет возмущен?

— Нет, не будет. Ты могла не выходить на службу вообще, и у него не было бы нас обеих.

Зная скорости Анри, я не удивилась, когда иллюзор моргнул огоньком и послал мягкую волну.

— Где ты можешь их забрать? — Спросила помощница отца.

— Передай Анж, пожалуйста. — Кивнула я.

Через пятнадцать минут мы уже подходили к особняку отца. Анж встретила на пороге, передавая кристаллы. Я обернулась к Ниаре, спрашивая, сможет ли она вернуться оттуда. Уточнив, куда вернусь я сама, она кивнула и подняла руку. За ней направилась и я.

Когда перед глазами, взмывая в небо черной стрелой, открылась высоченная башня, я задержала дыхание. Замок стоял одинокий и черный на одном из склонов горной гряды. Практически под ногами начинался обрыв. Дорожка вниз выгибалась крутыми изгибами и исчезала за скалами. Мы стояли перед воротами, настолько воздушными и невинными внешне, что предположить тюрьму за ними было кощунством. От них и башни впереди веяло намеком на защитные программы, к которым я не могла бы подобраться со своей ступенью в магии и к глубокой опытной старости. Сомневаясь, что калитка поддастся, я притронулась к холодному металлу. По мне тут же прошлись несколько взглядов, проникая в мысли, воспоминания, намерения. Меня передернуло от омерзения, будто они грязными руками прощупали все тело. Калитка открылась, пропуская. Не особо вежливый голос в голове предложил оставить сопровождающее меня существо за воротами.

— Я тут подожду. Там с тобой точно ничего не случится. — Улыбнулась Ниара спокойно.

Тряхнув головой, я поняла что «существом» голос назвал Нис. Кивнула кошке ждать с Ниарой, и быстрым шагом направилась к башне. Сидящему у входа тюремщику говорить ничего не пришлось. Все вытаскивалось псиониками и передавалось до того, как посетители входили внутрь. Как ни неприятна была эта процедура, я понимала ее необходимость. Кивнув мне на сдвинувшуюся вверх каменную плиту, служащий отвернулся. Я зашла в маленькую круглую комнатку. Тут же она понеслась вверх, прижимая меня к полу. Когда остановилась, я нахмурилась. Догадалась обернуться. Кивнув, пошла по узкому коридору вперед. Сумрак и безмолвие делали узкий коридор неуютным и зловещим. Стало страшно: выпустят ли меня отсюда так же просто, как впустили?

Когда через двадцать или тридцать шагов впереди показалась стена, я прибавила шагу. Помещение было больше, чем я предполагала. Метра четыре было только по обе стороны решетки и чуть меньше в ширину. Решетка шла ровно посередине. Со стороны камеры — прибитая к стене деревянная койка и крохотный столик со стопкой обычной бумаги. С другой — табурет и осветительный кристалл.

— Дайан?

Я вздрогнула от его голоса, не узнав. Подумала, что внизу кто-то ошибся, выпустив меня здесь, но потом сообразила, что назвали меня по имени… Взяв кристалл, подошла к решетке. То, что на койке сидел полукровка — сомнений не было. Длинные соломенные лохмы могли выдать его, даже если бы он совершенно изменился в лице. Сглатывая, я покачала головой. Что же с тобой?

— Зачем ты пришла?

Оставив кристалл у стены, я обхватила решетку ладонями. Ройс сидел на койке, не двигаясь и наблюдая за мной из-под полуопущенных век. Тусклый свет тонул в темной полосе на правой скуле.

Что ответить, я не знала. Я ожидала увидеть улыбающегося своей обычной нагловатой улыбочкой молодого парня, уверенного в своей безнаказанности и праве на все, чего не пожелает. А в трех метрах от меня сидел… не он.

— Я хотел бы залезть тебе в голову и избавить от необходимости отвечать, но не могу. Думай погромче, если не хочешь говорить.

Я опустила взгляд, понимая, что он говорит о защите. Скорее всего, здесь она так же бьет прямо в мозг, как и в подземелье, где я сидела. С одной стороны, он не может закрыться от моих мыслей, с другой — выудить их сам.

Вернув взгляд к полукровке, я пыталась понять, что изменилось в нем за минувшие месяцы.

— Что молчишь? Пришла посмотреть на меня? Посмотрела? Довольна? Если это все, иди отсюда!

Он отвернул лицо. Закусив губы, я тоже отвернулась. В душе поднималась обида и боль. Не нужно было приходить… Не нужно. И Кларисс и мама были правы. Нужно было послушать их. Тряхнув головой, я пошла на выход. В глазах кипели слезы.

— Дайан!

Я замерла в узком коридоре, сжимая и разжимая кулаки. Промокнула пальцами увлажнившиеся глаза.

— Вернись, Дайан! — Крикнул Ройс. Все же голос как-то изменился. Стал грубее и глуше.

Сделав два шага назад, я остановилась. Парень стоял у решетки, вцепившись в нее рукой.

— Не уходи… Прости. Не уходи…

В груди все сжалось от жалости. Слезы полились сами. Вытирая щеки, я подошла к решетке и разглядела лицо. Выдохнула, качая головой. Дотронулась до короткого глубокого шрама на скуле. Испугано одернула руку, когда пальцы провалились в ямку. По другую сторону на лбу выглядывал ожог. Такой мог бы оставить любой маг, который любил маленькие огненные шарики. Зачем только ты ловил их лбом? Поймав мою руку, Ройс прижал пальцы к губам.

— Это такие мелочи…

Я засомневалась, что здесь есть защита, и он действительно не читает мои мысли.

— Скажи что-нибудь…

— Что ты натворил на такой срок? — Спросила я сдавленно.

Полукровка усмехнулся.

— Если я начну рассказывать, ты уйдешь.

— Я и так уйду.

— И не вернешься…

Опустив взгляд, я осторожно вынула ладонь из его руки.

— Если бы я мог отдать жизнь, чтобы освободить тебя от себя, я бы сделал это. Но и этого мало. А больше у меня ничего нет.

— Не имеет значения.

— Я не выйду отсюда до конца твоей жизни. Если вообще когда-нибудь выйду. Только из-за уважения к матери меня посадили сюда. Если бы не она, убили бы или засунули в самый низ и забыли.

— Ты же знал, что этим закончится. Зачем же?

— Если бы не кузина, еще неизвестно, чья бы взяла.

— Так… На чьей стороне ты это получил? — Кивнула я на его лицо.

— Дозарана.

Отступив, я сжала зубы. Вот, значит, как…

— Они пытались убить отца… Когда я сидела за такой вот решеткой, в абсолютной темноте…

— Я знаю. — Оборвал он, прислоняясь лбом к решетке и протягивая ко мне руку. Я отошла еще на шаг. — Похоже, теперь никого из тех, на кого ты была обижена, больше нет?

— Обижена? — Воскликнула я, не веря ушам.

— Ну, зла. — Усмехнулся полукровка, возвращая ладонь на прут. — Ты умеешь злиться? Я подзабыл.

Тряхнув головой, я пошла на выход.

— Постой! Не уходи!

Зажмурившись на мгновение, я прибавила шагу. Не верю, что я пришла сюда по своей воле. Какая же дура!

— Дайан! Вернись! — Крикнул Ройс сзади.

Закрыв уши ладонями, я встала перед дверью, моля ее поскорее подняться.

— Дайан!

— Ну, открывайся же ты! — Ударила я ногой по камню.

Обегая взглядом коридор и стену с дверью, я увидела веревочку. Выругалась, протягивая к ней руку. Дернула со всей силы. Ройс продолжал кричать, прося вернуться. Когда дверь поднялась вверх, я облегченно зашла внутрь.

Ниара задумчиво кивнула, увидев меня на дороге от башни. Через две минуты я уже выходила из комнаты с порталом в доме отца. Видеть никого не хотелось. И за то, что использую этот дом как промежуточный пункт, было немного стыдно. Ниара вышла сразу за мной. Никого не встретив в коридоре, мы вышли из особняка. Не хотелось никого видеть. Побыть одной, чтобы никто не трогал и не следил. Обняв себя за плечи и кисло поморщившись, я предложила полукровке вернутся на север и продолжить вычесывать эсхонцев… Улыбнувшись, она кивнула.

7

За две недели до моего Дня рождения мы пролетели остаток побережья и повернули на восток. В Гуремене, небольшом городке на северо-западной границе Объединенных земель, случайно встретили двоих магов из нашей резиденции. Кроме того, в городе то и дело встречались представители боевой Гильдии. После маленьких городков, рыбацких поселков и деревушек такое обилие гильдийцев казалось необычным.

Дозаран после неожиданной смерти своего главы совсем скис. В новостях больше не упоминали ни отца, ни Целесс. Ниара усмехалась, комментируя комментатора… По ее мнению ланитка отца сыграла решающее значение в окончательном падении боевого духа армии Дозарана. Наверно, она знала больше. Она всегда знала больше… Мне же не особо хотелось слушать о потерях, разрушениях и ультиматумах. Похоже, война незаметно закончилась. Но официального объявления пока не было. Я думала о раскопках и Харенхеше, со страхом ожидая дня, когда внимание отца и Целесс переключится туда.

Основную часть времени мы проводили в перелетах от одного населенного пункта до следующего. Зачастую мы, даже, не спускались. Ниара просматривала эмоциональный настрой и поверхностные мысли людей внизу, делая пару кругов над поселком, кивала мне и летела дальше. Пару раз спустилась вниз к дракам, но предпочла не вмешиваться. В общем-то, я ей была не нужна для этой работы. Если бы полукровка не была привязана ко мне в качестве телохранительницы, Низерей послал бы ее одну.

Проснувшись, я уткнулась подбородком в кулак. Ниара слушала гильдейские новости. Я же понимала, что встречаю свой двадцать первый День рождения в совершенно такой же обстановке, как и прошлый. В последний день апреля прошлого года я проснулась в Школе, а рядом Селена, с которой мы делили комнату, слушала новости. За окном так же ярко светило солнце, заставляя жмуриться. Простыни так же пахли не выветриваемым запахом казенщины. Я чувствовала себя одинокой и виноватой. Кажется, за день до Дня рождения я что-то натворила, и Декан в очередной раз простил меня. Угу. Я сбила рамки Грина на занятии по боевому применению магии, и его спарринг-партнер попал ледышкой аккурат куда целился. Тогда Петир был моим лишь в мечтах. Теперь же даже мечты не имели смысла. Я потеряла его навсегда. А виной был полукровка, которому сидеть ныне в Немом замке до скончания времен. Или чуть меньше, что в принципе не важно. Обида прошла. Ненависть… Не знаю, способна ли я на нее. Навестить бы его, от меня не убудет. Кого он видит, кроме матери?

— У меня сегодня День рождения. — Пробормотала я.

— Поздравляю. — Улыбнулась Ниара. — Что же ты делаешь в этой гостинице тогда? Полетели домой?

Обернувшись к полукровке, я поднялась. В голове считались дни через один, начиная со Дня рождения отца: Кларисс — я - Кларисс — … - Кларисс — …- Кларисс…

— Сначала к Немому замку, хорошо? — Загнула я последний палец и ощутила, как сжимается сердце.

— Кто у тебя там? — Поднялась полукровка, убирая иллюзор. Две недели я ждала этого вопроса. Простое любопытство или подтверждение того, что могла выудить из меня случайно?

Я улыбнулась, пожимая плечами. Кто-то… Кому я нужна.

Точно не зная, пустят или нет, я подошла к воротам Немого замка. Зависит от того, как отец сформулировал разрешение пропустить меня к Ройсу в первый раз. Кивнув Нис остаться с Ниарой, я притронулась к металлическому изгибу. В сознании пронеслось несколько взглядов, переворошив содержимое головы до состояния тошноты. Калитка мягко поддалась, заставляя улыбнуться. Я направилась к высоченной башне, задирая голову вверх.

Ройс стоял в дальнем углу камеры, ожидая. Вероятно, услышал шаги. Солнечный свет плотным потоком прорывался через маленькую бойницу наверху по эту сторону решетки и освещал яркий полосатый прямоугольник на полу на его стороне. Рядом со светлым квадратом валялось несколько листков бумаги. Письма писал, что ли? Или рисовал?

— Дайан? — Выдохнул удивленно, подходя к решетке.

Я замерла у коридора, разглядывая его.

— Ты вернулась. — Улыбнулся тихо. — Какой сегодня день? Уже май?

— Завтра май.

— То есть, ты в течение одного месяца пришла ко мне два раза!

Отступив к стене, я оперлась плечом на каменные плиты. Что могла значить эта фраза, предположить было сложно. Много это или мало, а может констатация факта того, что я не безразлична к его судьбе? Скорее всего, это вообще не имело смысла. Просто мысль вслух. Я тоже начинала думать вслух тогда. Но ко мне никто не приходил.

— Сколько ты здесь уже?

— Чуть больше месяца. Даже привыкнуть не успел. — Улыбнулся Ройс, протягивая руку. — Подойди.

Я помотала головой. Подходить я больше не собираюсь. Происходившее со мной на севере выветриться из памяти так скоро не могло. Отойдя на шаг от решетки, Ройс обхватил себя руками. Сглотнув, я все же пошла ближе, вглядываясь в левую руку.

— Ройс?

Подняв взгляд, он вернулся к прутьям. Я же смотрела на манжет рубашки. Кисти руки в нем не было…

— Рука? Откромсало… Не переживай, у меня еще одна осталась.

Я протянула руку, намереваясь дотронуться до левой руки. Полукровка развернулся, отрицательно качая головой. Ухватил за талию, притягивая к себе. Закрыл глаза, отворачивая лицо и тут же выпуская.

— Отойди.

Отойдя обратно к противоположной стене, я оперлась спиной о стену и нахмурилась. Глаза постоянно возвращались к пустой манжете. Но я слишком хорошо знала полукровку, чтобы предполагать реакцию на жалость.

— Не приходи больше.

— Хорошо. — Кивнула я, соглашаясь. — Как это произошло?

Ройс усмехнулся, поднимая взгляд.

— Отойди от стены. Сядь, вон, если хочешь… — Кивнул на табурет у стены справа. Я присела, обнимая себя руками. Камень вытягивал тепло мгновенно.

— Так, как это случилось?

Полукровка поднял руку и обвел круг указательным пальцем.

— Розовые блюдца… Я даже не понял что это. От нас на сотни метров никого не было. Увидел только, летит что-то в голову. Отклонился. И… наверно подставил руку. Глупо ужасно. Не был бы рейнджером, наверно, отрезало бы голову.

— Жалеешь, что не отрезало?

Ройс рассмеялся в голос.

— Всю жизнь меня здесь не продержат, Дайан. Лучше уж рука, чем голова.

— Уже планируешь подвиги после освобождения?

— Зачем? — Усмехнулся. — Я знаю о том, что происходит снаружи лишь по рассказам матери. Только выйдя отсюда, я узнаю о произошедших событиях больше, чем она сможет рассказать мне за все время заключения.

— Что ты успел натворить?

— Дайан… — Улыбнулся полукровка просто, отходя к своей койке. — Ты слишком нежная девушка, чтобы слушать о военных буднях. Это не красиво, не романтично, не интересно и не познавательно. Ты выйдешь и будешь все по сотне раз обдумывать, прокручивать перед глазами, оценивать, делать никому не нужные выводы, потеряешь покой, перестанешь есть… — Засмеялся чуть хрипло. — Просто забудь. Ты дочка Императора. Все двери открыты. Все мечты осуществимы.

— О чем же мечтают нежные девушки? — Усмехнулась я.

— Ни один Петир по земле ходит… Ему было с чем сравнивать. Переживешь как-нибудь. Это почти как жить без кисти: сначала непривычно и обидно, а потом привыкаешь. Влюбишься, родишь детей, и все будет как у всех. Почти все.

— Наверно, ты прав. — Кивнула я, соглашаясь. — Так за что тебя засадили так надолго?

Рассмеявшись, Ройс поднялся. Начал собирать листки бумаги с пола, прижимая поднятые обрубком кисти к груди. Я отвернулась, глубоко вдыхая. Как непривычно, неудобно было на него смотреть.

— Прощай, Ройс. — Я поднялась.

— Пока, Дайан. — Обернулся, подходя к решетке. — Передашь привет Ройси?

Я сжала кулак, промаргивая глаза. Обернулась, кивая.

— На, покажи ей. Скажи, что я думаю о ней. — Протянул листок бумаги.

Подойдя к решетке, я протянула руку к листку. Белый исполин улыбался грустными глазами из-под маленького мохнатого чуба. Бивни были совсем крохотные. Ройси была совсем девочкой. Такой нежной, чистой… Я улыбнулась, вытирая щеку. Снова кивнула. Ну это, пожалуй, я для тебя сделаю. Ухватив меня за руку, полукровка потянул к решетке. Второй наверно хотел взяться за прут, но поморщился, закрывая глаза. Я закусила губу, хмурясь. Листки упали с таким противным шорохом, будто разбежались от него. Я отвернулась, опустила взгляд в пол, лишь бы не видеть ледяных глаз, буравящих меня. С пола смотрели пара мамонтов и… я. Несколько портретов, только лицо, только глаза. Сглотнув, я потянула руку.

— Отпусти.

— Ведь, ты вернешься? — Спросил тихо.

— Ты сам сказал не приходить больше.

— Да, верно. — Кивнул, отходя назад. — Иди. Не зачем это.

Взгляд падал на рисунки, перебегая с одного на другой.

— Делать тут нечего. — Улыбнулся. — Просто.

Кивнув, я пошла к коридору. По щекам лились слезы. Добежав до двери, дернула за нитку. Только не тут заплакать, только не тут…

Выйдя из замка, я заревела, садясь на ступеньку. Ниара обернулась за воротами, когда Нис посеменила ко мне, игнорируя щит.

Вздрогнув от мысленного напоминания о магическом существе, я приказала Нис вернуться. Пошла к воротам, пытаясь унять слезы. Ниара молча наблюдала, потом отвернулась вовсе, отходя к обрыву. Я же не могла успокоиться еще несколько минут. Потом начало отпускать. Сложив мокрыми пальцами рисунок с Ройси, я спрятала его в карман. Домой с зареванным лицом возвращаться было нельзя. Вытерев щеки, я сидела на земле, прогретой весенним солнышком. Здесь было еще прохладно — холоднее, чем внизу, но под солнышком при безветрии жарило сильно.

Ниара подошла, опускаясь на коленки рядом со мной. Молча провела рукой по одной щеке, по другой. Положила руку на глаза, вздыхая.

— Пойдем. — Шепнула, поднимаясь.

— Я не могу в таком виде…

— Уже нормальный вид. Пойдем.

Обернувшись по сторонам, я поежилась. Ну, если ты убрала следы с лица, хорошо. Вытащив кристалл, я вытянула руку.

Выйдя из комнаты с порталом, я пошла к выходу, но замерла у библиотеки. Дверь была приоткрыта. Заглянула. Саша сидел в своем кресле с книгой на коленях. Над правым плечом висел белый осветительный кристалл.

— Деда? — Улыбнулась тихо.

— Дайан! С Днем рождения, девочка! — Поднялся он. — Не ожидал увидеть тебя так рано.

— Спасибо. Ты был у Ройса?

Дед вскинул брови, выпуская из объятий. Коротко повел подбородком, отводя взгляд.

— Неужели за месяц ни разу не сходил?

— Дайан…

Я отошла, не веря. И… Узнала бы я, случайно не спросив?

— Ты же как родной дедушка ему. Ты же… — Качала я головой, не понимая. — Ты же сказки ему на ночь читал!

— Предпочел бы читать их тебе.

— Саша, разве можно так? Он же один. Он же любит тебя. Он тебя дедом зовет…

— А Андреса звал отцом. А потом?

— Прости, мне надо идти. — Я подняла руку, прощаясь. — Увидимся.

— Дайан, подожди! Ты не понимаешь! — Вышел Саша в коридор.

Я обернулась, кивая. Я не понимаю. В этом ты прав.

Ниара ждала в Обеденной зале. Как только я прошла мимо, она пошла за мной.

Что с ними всеми? Разве перестанет мама быть мне мамой, если даже уничтожит весь этот мир? Он же им почти родной. У него никого кроме них… Они имеют полное право осуждать и наказывать, но игнорировать его существование — не имеют…

— Дайан? — Вышла мама, услышав, как хлопнула дверь. Я обернулась, наблюдая, как сползает улыбка с ее лица.

— Если бы я помогала Дозарану против Объединенных земель как боевой маг и меня поймали, ты бы отреклась от меня?

Мама тряхнула головой, хмурясь.

— Ты опять ходила к Ройсу? Дайан, зачем?

— Мам, если бы я убила сотню человек, тысячу, выжгла хоть половину всех городов! Тетя Карел забыла бы о моем существовании?

— Тетя Карел не забыла бы… — Пробурчала тетка сверху, протирая глаза. — Наказала бы, запихнула в тюрьму до скончания жизни, но не забыла бы.

— Саша ни разу его не навестил… ни разу!

— Дайан, это не твое дело. Чем скорее ты о нем забудешь, тем быстрее сможешь начать новую жизнь. — Крикнула мама, пока я поднималась.

— Что-то я не заметила, чтобы за двадцать лет моей жизни ты собралась хоть раз забыть отца и начать новую жизнь.

— Да ты сравнила отца и этого маленького выродка…

Вздрогнув, я обернулась. Сглотнула, хмурясь. Пошла обратно к лестнице, быстро спустилась, стряхивая руку матери с плеча. Выбежала из дома. Сзади слышались шаги поспевающей за мной Ниары. У центрального портала я сказала ей: Гуремен, и шагнула на платформу портала. Нис привычно прыгнула мне на плечо.

Ниара молча ходила за мной по городу, пока я пыталась надышаться. Воздуха не хватало. Хотелось на север. В холод. Там было бы легче. Там воздух другой… И если бы я могла узнать когда снова мимо пойдет табун снежных, я бы полетела посмотреть хотя бы из окошка цинна. Достав рисунок с Ройси, я протянула его Ниаре.

— Это мамонт. — Кивнула она, заставив меня улыбнуться.

— Это Ройси. Я видела ее на севере. И каталась на снежном мамонте…

— Ты серьезно? Каталась? Верхом?

Кивнув, я забрала листок.

— Я думала, они вымерли давно.

— Нет. — Покачала я головой. — Но близки к этому. Они такие… Настоящие! Добрые, доверчивые. Хотя, конечно, возможно, они не были бы так спокойны, не контролируй их псионик. Но все же…

— Я не смогу их контролировать. — Тут же качнула головой Ниара. — Я не по этой части, извини.

— Я и не прошу. Пойдем обедать.

— Ты не вернешься домой? День рождения, родные, друзья, подарки…

— Нет. Не хочу. Пошли сюда. — Кивнула я на вывеску таверны.

Внутри было немноголюдно и чуть душновато. Мы сели у окошка.

— Что с тобой? — Ниара вглядывалась мне в лицо, хмурясь.

— Все нормально, не волнуйся.

— Не отвечай, если не хочешь. Тот, к кому ты ходила в Немой замок… Кто он тебе: друг, любимый, родственник?

— Нет, что ты. — Улыбнулась я, качая головой. — Он, просто… человек просто.

Ниара вскинула брови.

— Точнее полукровка. — Поправилась я. — У которого на два шага приходится три ошибки…

— И зачем ты тогда туда ходишь? Я чуть сама не разревелась, глядя на тебя. Зачем тебе это нужно?

— Я случайно. Из-за этого. — Я снова достала рисунок, развернула, кладя на стол. — Я плакса. Реву по любому поводу.

— Буду иметь в виду. — Улыбнулась Ниара.

Я отвернулась к окну, благодарная за то, что Ниара сделала вид, что верит мне. Заказав еды и вина, я уткнулась щекой в кулак, водя пальцами по чубу Ройси. Хорошая девочка. Если бы ты была человеком, ты была бы милой и доброй. Когда в зале резко образовалась тишина, я подняла взгляд к Ниаре. Она подняла голову, наблюдая за кем-то за моей спиной.

— Ты позволишь?

Я вздрогнула, оборачиваясь. Целесс с легкой улыбкой присела на стул за наш столик.

— Прежде всего, с Днем рождения. — Дотронулась ласково до моей руки. Тяжелый браслет с изящными креациновыми вставками ударил о столешницу. Переведя взгляд на листок бумаги, ланитка улыбнулась. — Домой не пойдешь? Родные собрались поздравить тебя.

Я покачала головой. Не то у меня настроение, чтобы принимать поздравления. Взгляд притягивался к вещице на ее руке. Казалось, что это кандалы. По крайней мере, набор программ в нем мог бы выполнять такую функцию. Причем, похоже, он создан был причинить боль именно ей. Ну, так и есть… кандалы.

— Зачем это? — Удивилась я, кивая на вещицу, несущую слишком неподъемный для моего понимания смысл. Целесс засмеялась звонко и заливисто.

— Это подарок Андреса на мои шестнадцать лет.

Я удивленно отклонилась. Вот это подарочек… Но почему-то и на секунду не возникло сомнения, что отец был способен на такие «подарки».

— Почему ты не сняла это там? Вы же ушли навсегда.

— Зачем? — Пожала плечами ланитка. — Он мне не мешал. Напоминал о человеке, которого я хоть и потеряла, но продолжала любить.

— Ну, а если бы влюбилась в ланита там?

— Нашла бы мага, чтобы снять. Так и было лет через… не знаю сколько. Я не думала о том, чтобы снять его. Разве нужен мне был кто-то эти несчастные девятнадцать лет? Как день пробежали. Даже не вспоминаю.

— Не верю… — Вырвалось само, и я опустила глаза.

— И правильно делаешь. — Целесс накрыла ладошкой мою руку. — Каждый день был пыткой. Особенно поначалу. Только работа помогала. Там же ничего, абсолютно ничего не было. Начали с элементарного строительства и запасов. Ты бы видела ланитов, сеющих и выгуливающих скот. Они понятия не имеют, как это делается. Не приходилось. Мой отец — псионик, всю жизнь занимавшийся щитами. А от кого там щиты нужны? Практически чистый мир! Хотя из-за чего ссориться нашлось сразу. Но теперь это не имеет значения.

— Не жалеешь?

— Жалею, что раньше не нашел Хранительницу. Дядя потому и вырвал те страницы, что прекрасно понимал…

Я тряхнула головой, не понимая. Целесс посмотрела на Ниару, вздыхая.

— Не плохо рисует… — Посмотрела ланитка на рисунок.

— Он попросил навестить ее. — Кивнула я на Ройси.

— Дайан, Ройс натворил слишком много того, что нельзя простить и забыть. Он просидит в Немом замке долго. Очень долго. И своими посещениями ты не сделаешь добра никому. Ему — точно нет.

— Ты была у него?

— Конечно была.

— А отец?

— Он слишком зол на Ройса. Из-за тебя в большей степени, чем из-за… всего остального. Но он отойдет. Позже. Через месяц или год, через десять лет, но отойдет.

— Я не собираюсь больше… Не беспокойтесь.

— Тебя дома ждут. — Улыбнулась она.

Я кивнула, вздыхая. Ланитка поднялась, оборачиваясь к Ниаре. Все же Целесс отконтролировала полукровку, поняла я, глядя на оживший взгляд женщины.

— Целесс, ты… — Я нерешительно постучала пальцами по рисунку. — Ты, ведь, можешь их почувствовать?

Она смотрела на меня с такой грустью, от которой у меня самой сжалось сердце.

— Я сделала глупость пообещать… — Улыбнулась я виновато.

— Подумаем. — Кивнула с усмешкой и пошла к выходу.

— Наверно, я что-то пропустила? — Усмехнулась Ниара.

— Пойдем праздновать мой День рождения…

8

Май, начавшийся на следующий день, встретил тепло и солнечно. Я проснулась от избытка света и необычной тишины. Казалось, мир растворился в лучах солнца, заполняющих комнату. Сердце стучало тяжелыми ударами, отдавая в голову. Прижав руку к груди, я поискала глазами Нис. Хотелось позвать Инфора, но память уже вернула насмешливый отрицательный ответ. В голову будто травы напихали: мысли не слушались. Явно не стоило столько пить…

Хотелось тихо собраться и убежать на север, в Гуремен. Несмотря на то, что мы объявили Эсхон своей территорией, недовольные данным положением вещей все еще бродили по нашим городам да селам, реализуя все возможные пакости, на какие были способны. Настоящие бандитские нападения, от которых защититься мирному населению самостоятельно иногда не хватало сил. Таким городам как Гуремен, эсхонцы не угрожали. Округу гуременские гильдийцы облетали и просматривали сами. Но дальше на восток по границе снова начинались городки без порталов и практически без резиденций.

Одевшись, я пошла вниз, на ароматный запах из кухни.

— Доброе утро, доченька. — Улыбнулась мама. — Как голова? Нужна помощь?

Я усмехнулась, отрицательно качая головой. За все надо платить…

— Ты зверя своего дома собралась держать или все же на башне?

Я обернулась к Нис. Хлопнула себя по лбу, вспоминая. Саша подарил летуна…

Выйдя с заднего входа, улыбнулась. Летун пощипывая травку, не обращая внимания на пристающую к нему девочку.

— Ты откуда? — Кивнула я незнакомке.

Обернувшись, она, не убирая одной руки с крыла летуна, вытянула палец к дому по соседней улочке.

— Он твой? — Спросила девочка деловито. Я кивнула, улыбаясь еще шире. — А как его зовут?

Пожав плечами, я подошла к ним и почесала лоб животного.

— А почему он не улетает?

— Он привязан.

— Как привязан?

— Невидимой магической ниточкой.

— Она крепкая?

Я вздохнула, понимая, что на любой мой ответ последует новый вопрос и это может продолжаться до бесконечности. Кивнув, собралась вернуться в дом. Но маленькая соседка удержала очередным вопросом.

— Можно я его назову? У всех должно быть имя. Вот тебя как зовут? Меня Лина, а тебя?

— Дайан. Назови, если хочешь.

Завизжав от восторга, девочка ухватилась второй рукой за крыло. Если он попробует взлететь и расправит крылья, то может отбросить девчушку… Обежав взглядом поляну, где она могла бы упасть, я связала легенькую программку на подобие тех, что срабатывают в циннах при резких остановках или столкновениях.

— Его будут звать Рыжик, хорошо?

— Хорошо. — Обернулась я на животное бело-песочных цветов.

Почему Рыжик? Не готовая к объяснениям и новым вопросам, вернулась в дом. Увидев Ниару за столом в обеденной зале, поздоровалась.

— Дозаран снял свои претензии на нашу территорию. — Кивнула она.

— А мы что?

— А мы предъявили претензии на их территорию. — Вошла мама, ставя тарелки на стол.

Я похолодела, оборачиваясь. Ты шутишь?

— Похоже, у твоего отца разыгрался аппетит…

— Это Целесс. — Мотнула я головой.

— А есть разница? — Усмехнулась тетя, заходя в залу.

Я перевела на нее взгляд. Действительно, есть ли разница? Аппетит мгновенно пропал. Обернувшись к Ниаре, я хотела предупредить, что подожду на улице, но полукровка отрицательно повела подбородком.

— Нас сняли с задания. Дальше на восток территорию будут облетать силы местных резиденций.

— Как? — Удивилась я. Ниара пожала плечами. Тетя обернулась через плечо. Я тоже посмотрела в холл. Вышла к иллюзору.

— Доброе утро, Дайан — Сказала Анри, свежая и деловая, как всегда. — До полудня Ксю будет в зальцестерской резиденции. Зайди, пожалуйста.

Кивнув, я вернулась к родным. Усевшись завтракать, они продолжали молчать.

— Что, определяют помощницей к Ксю? — Кивнула я маме.

— Не знаю. Меня не посвящают в ваши гильдейские дела. — Ответила она. — Садись есть.

— Я не заслужила этого. Это все из-за отца, из-за Петира, из-за кого угодно. Но не потому что я — это я.

— Какая разница… — Пробормотала тетка скучающе.

— У тебя есть возможность доказать, что дав тебе шанс они не ошиблись в выборе. Отец и Петир, возможно, открыли тебе дверь. Но работать за тебя они не будут. Не справишься — никто не посмотрит, чья ты дочка.

— Я не хочу…

— Откажись. — Кивнула тетка насмешливо. Я обернулась к ней.

— Разве помощник не должен быть псиоником, как Анри?

— Совсем не обязательно. — Покачала головой мама. — А потом, с чего вообще ты решила, что Ксю Киз предложит тебе это место?

— Она хотела взять меня к себе еще осенью… Я не справлюсь. Я смотрю на Анри и понимаю, что просто не выдержу такой темп.

— Поступай, как знаешь… Никто не будет заставлять тебя, если откажешься. Но второй раз не предложат — это точно.

— Я не хочу подводить ее. Я откажусь. Ты вспомни, как я училась. Какой из меня административный работник?

— Хреновый… — Кивнула тетя.

— Как? — Засмеялась Ниара.

Тетя Карел обернулась к полукровке и повторила. Я усмехнулась, наблюдая недоумение на лице женщины. Где тетя набралась подобных словечек — не понятно.

Через полчаса мы зашли в здание резиденции Гильдии. Ниара осталась в зале. Я же пошла к Ксю Киз.

— Здравствуй, Дайан. — Кивнула женщина, поднимая ко мне лицо и предлагая взглядом присесть.

— Доброе утро…

— Я предлагаю тебе перейти ко мне в личные помощницы. — Сказала глава Гильдии без предисловий.

— Спасибо за доверие, Ксю. — Кивнула я. — Но я не хочу подводить тебя. Я не административный работник. Я не справлюсь.

Ксю глубоко вдохнула, отклоняясь на спинку стула. Взгляд был более чем удивленный. Опустив на мгновение взгляд, она кивнула.

— Сын перевелся в Милоран, чтобы дать тебе возможность занять это место.

— Это было его решение. Я не просила. — Качнула я головой.

Если я была единственной причиной, то уверена, его примут обратно с распростертыми объятиями. Вероятно, через какое-то время он действительно вернется в Зальцестер. В любом случае, озвучивать эти мысли я не стала, наблюдая за промелькнувшим на лице главы разочарованием.

— Хорошо, Дайан. Спасибо, что уделила мне время. — Кивнула Ксю, переводя взгляд на подставку иллюзора.

Поднявшись, я тихо вышла. Сердце колотилось, будто отказалась не я сама, а была выгнана с позором. Пройдя к комнате отдыха с двумя арками, я опустилась на диван. Уверенности в том, что я поступила правильно — не было и в помине. Это был шанс, который дается один раз в жизни. И я отказалась от него. Так просто… Так сухо. При этом совершенно определенно оскорбив главу Гильдии.

— Поговорили? — Села Ниара напротив. Я кивнула, вздыхая. — Отказалась?

Я снова кивнула, закусывая губу.

— И сомневаешься, что поступила правильно?

Подняв взгляд, я нахмурилась. Как бы ты поступила?

— О, девчонки! Развлекаетесь? — Обнял балку между арками Филя.

— Филь, будь добр… — Улыбнулась Ниара. Я поморщилась, когда Филя усмехнулся и ушел.

— Что я ему сделала? — Подумала вслух.

— Ты? Да, он и не имеет ничего против тебя. По крайней мере, я не чувствую.

— Он как-то гадостей мне наговорил. Когда еще мы с Петиром встречались.

— Ах, вот оно что. — Улыбнулась полукровка. — Я помню что-то было… Петир у Фили невесту увел, у них здесь чуть ли не война развернулась. Точно, как только появился в резиденции.

— Потом, естественно, бросил?

— Тебе виднее, насколько это естественно. — Склонила она голову.

— Возможно, он сделал одолжение Фили, раз невеста так просто «увелась». В любом случае, была бы любовь, простилось бы и забылось. Всякое бывает.

— Не знаю, что там было, а чего не было… Филя хороший парень и сильный специалист. По крайней мере, Низерей им доволен.

— Предполагаю, у него найдется задание для нас?

Улыбнувшись, Ниара пожала плечами и поднялась. Низерей был искренне удивлен, увидев меня. Предположить, что я могла отказаться от предложения Ксю, он, конечно же, не мог.

— Ну что ж… — Вздохнул руководитель боевого направления зальцестерской резиденции Гильдии магов. — Ты, случайно, пролетая мимо Миренгоя, не заходила на площадь к порталу?

— Заходила.

— Вот! — Кивнул он удовлетворенно. — Слетай-ка принять два ящика петирок в Миренгой.

— Чего принять? — Вскинула я брови.

— У боевой гильдии на частичном вооружении лезвия из разреженного креацина по проекту сына Ксю. Ввиду того, что названия им никто так и не придумал, зовем по имени создателя.

Я рассмеялась: ну надо же…

— Сейчас в резиденции кроме руководства, тебя и Ниары больше в Миренгое никто не был. Это на день, не дольше. Оружие на складе резиденции Гильдии магов. Там, что они ею называют… Нужно принять оба ящика, пересчитать и проверить на работоспособность и качество. Всего должно быть двести предметов и лезвия должна открепляться только в одну сторону. Ты видела их? Разберешься?

Я кивнула. Если это то, что показывал мне Петир в раскопках, то видела и разберусь.

— Вот и хорошо. После проверки запечатаешь ящики и отправишь с первым дирижаблем сюда. Захвати плащ, в Миренгое еще холодно. Свободны.

Еще раз кивнув, я вышла за Ниарой, наблюдавшей наш разговор от двери. Насмешливо улыбаясь про себя ответственности и сложности поручения, я собралась домой за плащом. Ниара наблюдала за мной со своей обычной усмешкой, будто это она посоветовала Низерею поручить мне сбегать на север, пересчитать петирки.

Только выйдя за ворота резиденции, я ощутила вмешательство в мысли. Удивленно обернулась к Ниаре.

— Ко мне в голову кто-то ломится… — Поморщилась, обращаясь к полукровке.

— Ты под щитом… — Остановилась она, не менее удивленно.

Ощущение выветрилось, заставляя усомниться. Пройдя по широкой Восточной улице до переулка к моему дому, мы свернули. Я обернулась к Нис, чувствуя необходимость убедиться, что она рядом.

«Как думаешь, ее подруга выживет?» — Появился голос в голове. Замерев, я обернулась к Ниаре. Она тут же поняла, чем вызван мой ошеломленный взгляд. «Давай проверим…» — Ответил другой голос первому в моей же голове. Ниару откинуло на стену. Издав грудной вскрик, полукровка закрыла глаза, ища нападающих. Похоже, ее щиты все же работали, иначе бы ее не нужно было выводить из сознания физическими воздействиями. Проходивший мимо парень прижался к стене, наблюдая за Ниарой. Я попыталась связать пространство, чтобы она не могла удариться о стену, но перед глазами поплыло. Улица погрузилась во мрак, мысли не слушались, программы не связывались.

— Ниара! — Крикнула я, перетрусив.

Женщина не ответила. Услышав еще один глухой удар ее тела об стену и затем падение, я поняла, что полукровка без сознания.

Я позвала Нис. Кошка шипела у моих ног, но бездействовала. Кто это может быть? Почему мои враги всегда сильнее моих защитников? Не понимая, кому опять помешала, я не могла направить кошку… А в голове тем временем послышался тихий смех. Зрение вернулось. Голова же налилась свинцом, ноги подкашивались. Сделав шаг к Ниаре, я осела на мостовую. Осматриваясь, не видела никого кроме напуганного юноши в паре десятков метров от нас. Постепенно, будто это могло доставлять кому-то наслаждение, в голове начала нарастать боль. Сдерживая стон, я закрыла глаза и сжала виски. Потом закричала, не в силах терпеть. Когда к боли начало примешиваться удушье, уже хотелось умереть… Но внезапно все оборвалось.

Я подняла голову от камней мостовой, не веря. Лоб гудел. Похоже, я все же ударилась пару раз о камни. Но в голове было пусто. Нереально пусто. Осмотревшись, я поднялась. Подбежала к полукровке, щупая пульс. Ниара была жива. Лицо разбито и в крови, но она была жива. Я затрясла ее плечо, приводя в чувства. Мимо пробежал парень, наблюдавший произошедшее. Не понимая в полной мере, что произошло, я подтянула женщину к себе. Уложила голову на колени. Даже страха не было. Все исчезло. Пустота и покой…

— Очнись, Ниара…

Открыв глаза, полукровка застонала. Притронулась к голове. Села, смотря виновато и зло.

— Двое. Ты… в порядке? — Проговорила она, вытирая кровь из-под носа и запрокидывая голову.

— Да… Все как-то внезапно кончилось.

Когда Ниара резко обернулась и поднялась на ноги, я посмотрела в конец переулка. Кто-то шел в нашу сторону, волоча что-то за собой. Поднявшись, я пошла навстречу. Практически сразу поняла, кто это и что он тащит. Ошеломленно покачала головой.

— Ты?

— Мы же все решили? — Скривился Хермен Тесх.

— Кто это? — Ниара подошла к одному из тел, которые за шкирки приволок харенхешец. Откинула капюшон. Я брезгливо поморщилась, отворачиваясь. Лицо человека было обожжено, и смотреть на него было, мягко говоря, неприятно. Потом обернулась обратно, в ужасе понимая, кто это.

— Ты их знаешь? — Поднялась полукровка, открыв лицо второго.

Я кивнула, сглатывая. Они бы не остановились…

Подняв взгляд к Хермену, я вздохнула. Хотелось поблагодарить его, но все слова застряли в горле.

— Так кто это? — Настаивала Ниара.

Услышав взмах крыльев, я подняла голову. Еле поместившись в узком переулке, рядом приземлились два гильдийца из резиденции.

— Это эсхонцы. Мы познакомились в Умене осенью. — Ответила я.

— Не очень аппетитные парни. — Пнула полукровка одного из них.

— Это я их… подожгла. — Отвернувшись, я отошла на несколько шагов. Меня тошнило. Казалось, что вот-вот вывернет…

Прикоснувшись к холодному камню стены лбом, я закрыла глаза. Ниара общалась с гильдийцами, забирающими тела псиоников. Хермен наблюдал за происходящим, не вмешиваясь.

— Позволь мне быть рядом. — Проговорил спокойно.

— У меня нет врагов. — Помотала я головой. — Больше…

— Твоя подруга не плохо защищается, пока в сознании… Но этого не достаточно, если давят количеством. Два псионика ее уровня и вы обе мертвы…

Обернувшись, я кивнула.

— Дайан, это неразумно. — Тут же воспротивилась полукровка. — Он харенхешец. Ты абсолютно его не знаешь. Вспомни пустыню!

— Если бы не он, меня бы уже не было…

Наблюдая, как летуны поднимаются в воздух и скрываются за крышей дома, я кивнула себе. Если бы он хотел мне зла, мог просто позволить эсхонцам закончить задуманное. Ниара смотрела на меня недовольно, но молчала. Проигнорировав ее взгляд, я направилась к дому.

Дома никого не было. Умывшись и замазав ранки на лице, Ниара была готова к Миренгою. Захватив свой плащ, я обратилась к харенхешцу, ждущему в холе:

— Ты бывал в Миренгое?

Меднолицый псионик отрицательно качнул головой.

— Тогда можешь не ждать нас. Мы направляемся на север и вернемся ближе к ночи.

Кивнув, он тихо вышел из дома. Мы с Ниарой последовали за ним.

На пути к порталу я пожалела, что рядом нет Инфора. Он бы избавил нас от взглядов прохожих. Лицо Ниары в свежих синяках и ссадинах привлекало внимание идущих навстречу людей. У меня самой на лбу тоже была ссадина и шишка. Несмотря на то, что Инфор был слабее Ниары как псионик, с ним я чувствовала себя спокойнее. А, может быть, я просто скучала по магу…

В Миренгое весна запаздывала. Накинув плащи, мы направились к резиденции Гильдии. Ниара бывала там и уверенно вела. Здание оказалось в центре, в нескольких минутах ходьбы от портала. Двухэтажное строение ничем не выделялось из линии построек. Нас встретили безразлично и прохладно. Не спрашивая имен, тут же проводили в подвал и указали на два деревянных ящика. Вздохнув, я сняла крышку с первого и улыбнулась. Не зря ты сидел вечерами, Петир. Судя по всему — не зря.

Когда мы проверили все двести петирок, в животе свирепо урчало. Скорее всего, на улице уже давно стемнело, но в этом подвале не было окон. Устало сев на какую-то коробку у стены, я вздохнула.

— Запечатаешь?

Усмехнувшись, полукровка кивнула. Еще через четверть часа, опечатав коробки, мы попросили помочь доставить их к воздушной станции. Еще через полчаса, договорившись с капитаном воздушного судна, мы уже шли к порталу. Спина отваливалась. Есть хотелось безумно. На улице же было темно, влажно и людно.

— Я не доверяю ему. — Сказала Ниара, встречая меня у портала в Зальцестере. Я удивленно вскинула брови, пытаясь сообразить, кому не доверяет полукровка. — Твоему харенхешцу…

Промолчав, я кивнула. Твое право…

Дома ждала обеспокоенная мама и горячий ужин. Но рассказывать о произошедшем сил не было. Поднявшись после ужина к себе в комнату, я все же решилась обратиться к отцу.

Естественно, он знал о произошедшем. А так же был осведомлен, что я в полном здравии. После короткого приветствия, он задал ожидаемый вопрос:

— Это те эсхонцы?

Я кивнула, опуская взгляд.

— Что за псионик вам помог?

— Хермен Тесх.

— Тот, кого ты натравила на главу Дозарана? Неужели?

Отец был серьезен и удивлен. Я действительно могла погибнуть… И напряжение в его голосе говорило о понимании этого.

— Он спас мне жизнь. — Коротко кивнула я.

— Что ж, возможно, я должен и от своего лица выразить ему благодарность?

— Думаю, это лишнее. — Я отрицательно качнула головой. — Отец, эсхонцы были единственными, от кого меня стоило защищать. И Ниара, так же как и Инфор, в результате не справилась. Я не вижу смысла отвлекать ее от работы в резиденции. Либо позволь ей вернуться к своим обязанностям, либо выдели мне такое количество пасущихся за мной по пятам псиоников, чтобы они уж точно могли защитить. Иначе ее присутствие рядом не имеет смысла.

Промолчав, отец кивнул. Взгляд был грустным, если не сказать: виноватым.

— Хорошо. Ниара вернется к своим обязанностям.

— Спасибо. — Кивнула я, успокаиваясь.

Наконец свобода от надзирателей! Она, конечно, была более приятной компанией, чем Инфор. Но я чувствовала себя виноватой каждый раз, когда думала о том, что она могла бы разгребать дела в зальцестерской резиденции, вместо того, чтобы ходить за мной по пятам. Моя жизнь была ничуть не ценнее, чем любая другая в Объединенных землях. Если же что-то должно случиться, как харенхешское заключение или это нападение эсхонцев, оно случится. И вряд ли кто-то убережет меня, если в Бездне памяти уже описана моя гибель.

Попрощавшись с отцом, я спустилась вниз. Через несколько минут на лестнице показалась Ниара. Легонько улыбнулась, кивая.

— Увидимся в резиденции. — Улыбнулась я в ответ. — Спасибо тебе за все.

— До завтра, Дайан. Где-то твой харенхешец поблизости. Не доверяй ему, пожалуйста.

Я кивнула, провожая ее за дверь. На Зальцестер уже давно опустилась ночь. Было необыкновенно тепло. Небо усеивали миллионы звезд. На улице же не было ни души. Постояв пару минут в тишине, я вздохнула. Обернулась на шаги со стороны окраины. Усмехнулась, оборачиваясь.

— Я благодарна тебе, Хермен… Но ты, ведь, понимаешь…

— Я и не прошу доверять мне. — Оборвал он спокойно и жестко. — Доверие заслуживается годами, десятилетиями…

— Что же ты хочешь?

— Я все сказал еще в пустыне. — Ответил он без эмоций. — Ты уверена, что те шакалы были единственными твоими врагами?

— Разве можно быть уверенной в чем-то? — Склонила я голову, обхватывая себя руками. Наконец пришло осознание того, что я осталась без какой-либо защиты даже от этого человека. — Спокойной ночи, Хермен.

Псионик ответил кивком, разворачиваясь обратно в сторону окраины Зальцестера. Я же пошла домой. Безумно сильно захотелось оказаться внутри стен, защититься от темной ночи. Закрыв за собой дверь, я замерла, прислушиваясь к колотящемуся сердцу. Иногда страх наплывал неожиданно и беспричинно… Несколько раз глубоко вздохнув, я пошла наверх спать.

Завтракали мы вдвоем с мамой. После постоянного сопровождения подобная уединенность казалась неестественной. Рассказав о вчерашнем происшествии, я тут же пожалела. Мама начала переживать, браня за то, что я попросила отцепить от себя Ниару. Пожав плечами, я промолчала. Возможно ли защититься в принципе, если кто-то вознамерился причинить тебе вред и собрался идти до конца?

Когда я собралась в свою Гильдию, а мама в свою, от двери послышался звон колокольчика и стук.

— Дайан Иринзор? — Сказал посыльный. Я кивнула удивленно. — Неужели нашел? После руин дома в Зельмене уже и не надеялся…

Запустив иллюзор на запись происходящего, мужчина вручил мне коробочку.

— Из Милорана. Хорошего дня. — Кивнул, передавая посылку, подхватывая подставку и разворачиваясь.

— Спасибо. До свидания.

Закрыв дверь, я удивленно открыла посылку. Внутри лежал одинокий кристалл.

— Кто там? — Крикнула мама сверху.

— Прислали кристалл из Милорана! — Крикнула я, идя в зал к ближайшей подставке.

Недоумевая, от кого может быть запись, я приготовилась слушать. Вниз спустилась удивленная мама.

— Может, от Инфора?

Я подняла руку, слушая. Потом села, хмурясь. Перевела взгляд на маму, прикрывающую рот и опускающую взгляд…

И заплакала…

— Дайан Иринзор, данной записью уведомляем о передачи вам подлежащего наследованию имущества…

Я ревела, прослушивая запись снова. Инфора больше нет. Нет. Он погиб где-то в Дозаране. И судя по присланной милоранскими распорядителями кристаллу, оставил мне свой дом. Но как? Зачем? Почему мне? Почему погиб?! Он не мог!

Подойдя, мама обняла меня за плечи.

— Не может быть, мама. Я не верю!

Уткнувшись в ее немое плечо, я качала головой. Не верю… Мама гладила по голове, молча.

— Я поеду в Милоран. Этого не может быть. Это чья-то злая шутка…

— Это правда, Дайан.

Я отстранилась, вытирая щеки.

— Ты знала? Ты знала и не сказала мне?

Опустив взгляд, мама вздохнула.

— Когда это произошло?

— Меньше недели назад. Я сама случайно узнала… Не думала, что эта новость дойдет до тебя так скоро и таким образом. — Мама кивнула на кристалл.

— Когда же ты перестанешь скрывать от меня все на свете? — Возмутилась я, поднимаясь. — Разве можно так, мама?

Низерей отпустил меня без вопросов. Оказалось, что он тоже знает о гибели мага. Покидав в сумку какие-то вещи, я направилась к порталу в Турхем. Оттуда собиралась сесть на дирижабль в Милоран. Мне ничего не нужно было от Инфора. Никакого дома или любого другого наследства. Нужен был лишь он сам, живой. Вдалеке, не друг, но живой…

Я не могла поверить, что его больше нет. Не понимала, почему именно теперь? И с чего вдруг я оказалась в числе наследователей? Неужели он предполагал скорую гибель? Я определенно чувствовала свою вину, хоть это и не могло ничего изменить…

Когда к вечеру из подставки появилась иллюзия отца, я покачала головой. Все что ты хочешь сказать сейчас — не важно. Я понимаю, что Милоран стоит на самой границе с государством, которое ты вознамерился включить в состав Объединенных земель. Понимаю, что лечу одна. Понимаю, что могла бы предупредить тебя…

— Ты могла попросить… Я бы перенес. — Вздохнул он, будто услышав все мои мысли. Не сдержавшись, я снова заплакала. Кивнула, понимая его правоту. Но как я могла попросить об этом? Ты ведь так занят! И ты тоже наверняка знал…

— Я попрошу встретить тебя в Милоране и проводить до дома Инфора.

— Ты знал, что он… распорядился так?

— Нет. Тайрен только что сказала. Я не знал. И прости, что не сказал о его гибели. Не думал, что это может быть важно для тебя.

Кивнув, я попрощалась с отцом и уткнулась подбородком в колени. Разве могла я относиться к полукровке без теплоты и сочувствия, после того как узнала о его чувствах? Возможно, все это уже прошло, но Инфор значил для меня больше, чем друг. И если отец не знал об этом, то мама знала точно.

Дни тянулись мучительно долго. Ночи еще дольше. Чувство потери и потерянности не оставляло ни на минуту. В душе было пусто. Мысли постоянно возвращались к высокой сутулой фигуре. Он смотрел исподлобья своим острым горячим взглядом, иногда откидывая с лица падающие на глаза волосы. Инфор казался агрессивным и нелюдимым и не пытался разубедить в этом. До последнего дня в раскопках я была уверена, что маг вообще не способен на чувства. Возможно, я немного побаивалась его, не понимая. Как бы хотелось узнать его лучше. Но еще тогда, два с лишним месяца назад, я понимала, что Инфору будет в тягость мое присутствие рядом. Даже редкое и кратковременное. Да, и о чем мы могли бы говорить? Разве было у нас что-то общее, кроме раскопок и магии?

В Милоран мы прибыли к полудню шестого дня. Прямо у башни, к которой причалил дирижабль, ко мне подошел загоревший до черноты седовласый мужчина. По стандартным серым цветам одежды можно было предположить в нем псионика.

— Дайан? — Спросил суховатым голосом, кидая взгляд на Нис у моих ног.

Я кивнула.

— Сейнтор, Гильдия псиоников Милорана. Я провожу. — Представился коротко и пригласил следовать за ним.

Через десяток шагов я поняла, что мужчина идет к цинну. Усмехнулась, вздыхая.

Поднявшись над домами, Сейнтор направил колбу в одному ему известном направлении. Я опустила взгляд на город, рассматривая. Казалось, Милоран был даже больше Зальцестера. Мы поднялись над домами, но конца-края городу видно не было. Необыкновенно зеленый, солнечный край с белыми, желтыми и кремовыми домами мягких линий и широкими улицами. Сложно было представить, что этот город еще недавно был захвачен. Следов разрушения не было видно абсолютно. Под нами проносились цветущие сады и оживленные мостовые. Казалось, Милоран был вечным и нерушимым уголком мира, где война невозможна. После морского воздуха Зальцестера здесь было сложно дышать полной грудью. Когда мы вылетели за черту города и начали огибать высокую стену, я удивилась. Потом и вовсе полетели прочь от города, чуть спустившись. По обеим сторонам дороги раскидывались сады в цвету и прячущиеся в зелени домики.

— Куда мы летим? — Удивилась я, понимая, что мы все дальше отдаляемся от города.

— К крепости рода Торренов. — Ответил Сейнтор, не оборачиваясь.

— Крепости? — Вскинула я брови.

— Это небольшой замок, построенный дедом Инфора около полутора тысяч лет назад.

Я посмотрела на псионика, пытаясь переварить услышанное.

— Маг был единственным из Торренов, кто остался. Теперь, скорее всего, этот замок отойдет Милорану.

Отвернувшись к окну, я уставилась на зелень внизу. Мы летели мимо поля, над которым поднимались свежие зеленые всходы. Затаившись, я решила приберечь эмоции до конца пути. Но в животе вовсю ворочалось волнение.

— Вон он. — Кивнул псионик и я обернулась.

На горизонте показался замок. Он казался черным с такого расстояния и стоял на холме немым и угрюмым. Основание тонуло в цветущих деревьях огороженной территории. Три башни разной высоты светились на солнце. Стены же, наоборот, будто поглощали свет. Издалека замок казался маленьким и злым творением сурового предка. По мере приближения я все больше открывала рот, наблюдая, как крепость растет на глазах.

Когда мы остановились у черных прутьев ворот, я начала волноваться. С минуту ждали, пока ворота откроются. Еще через пару минут мы влетели во двор и остановились.

— Я подожду здесь. — Сказал Сейнтор, кивая.

Выбравшись из цинна, я осмотрелась. Солнце слепило глаза, когда я поднимала взгляд вверх. Вблизи стены действительно были черными, но слева часть башни была отчищена до мягкой матовой белизны. Не веря тому, что вижу, я вздрогнула от чьего-то приветствия и обернулась.

— Чем могу быть полезна? — От широкой окованной двери замка ко мне шла пожилая женщина. На лице застыла маска печали и скорби. Я растерялась, пытаясь улыбнуться. Но вряд ли у меня получилось убедительно.

— Меня зовут Дайан Иринзор. Я… — Начала я и подавилась словами. Кто я? Что я? Что я делаю здесь? Я хотела бы сказать Инфору: «Здравствуй учитель и друг». Но его больше нет. Я могу лишь сказать его дому: «Прощай…»

Изменившись в лице, женщина подняла руку, останавливая мою попытку найти слова. Кажется, она даже улыбнулась легонько. Глаза ее покраснели и увлажнились, заставляя чувствовать виноватой.

— Пойдем, милая. — Кивнула она, беря меня под локоть.

— Кто вы? — Нашлась я, наконец.

— Зови просто Рикой. Я служу в этом доме с молодости уже шестьдесят лет. — Тихо ответила она, ведя меня в двери. — С тех пор как мир наш покинули ланиты, включая отца Инфора, он зовет меня «хозяйкой». Хотя, хозяйка теперь здесь ты…

Я отвела глаза, хмурясь. Мне не нужно это… Я приехала не ради дома, оказавшегося огромным и суровым родовым замком. Я приехала попрощаться.

Но я промолчала.

— Если честно, я думала, что тебя не существует…

Эта фраза заставила меня обернуться.

— Но теперь, когда вижу эти застывшие в глазах слезы, я понимаю, что ты вполне реальна.

Я не нашла что ответить. Рика вела меня сквозь широкий и мрачный коридор. Мимо каких-то комнат и зал, мимо лестниц, в правое крыло. Магия окутывала каждый сантиметр дома. Я безразлично узнавала защитные, температурные, сигнальные, бытовые программки и ни о чем не думала.

— Куда мы идем?

— В кабинет. Там кристалл, подтверждающий принятие наследия. И… в общем-то там хозяин проводил больше всего времени, если тебе интересно. Потом покажу замок.

— Мне это не надо. — Выдохнула я, вынимая руку из ее ладони.

— А что же ты хочешь?

— Ничего… Я приехала лишь попрощаться.

— Хорошо. Если тебе безразлична его последняя воля, иди за мной. — Кивнула женщина, разворачиваясь.

Я замерла, закусывая губу. Зачем так ставить вопрос? Зачем? Обернувшись, Рика склонила голову, чуть помолчав.

— Я не знаю, кем ты была ему. — Проговорила глухо, заставляя прислушиваться. — Но, судя по тому, что после возвращения из пустыни вы продолжали общаться, и он оставил тебе все, что имел, ты что-то значила в его жизни.

Продолжали общаться? Все, что имел? Я прикоснулась к груди, не понимая. Повела подбородком, боясь, что голос подведет. Кивнув, хозяйка направилась дальше к кабинету. Остановившись перед дверью, притронулась к ручке, открывая. Кивнула, пропуская внутрь. Я зашла, осматривая помещение. Вздрогнула, когда дверь за мной закрылась. Взгляд бежал по стеллажам, окнам, прикрытым тяжелыми шторами, огромному столу, креслу, камину, картинам… И не мог задержаться ни на одной детали. Подойдя к старой вычурной подставке иллюзора на столе, я остановилась. Один кристалл был вставлен в подставку, еще один лежал на столе. Я хотела спросить который для меня, но Рики в кабинете не было. Потянувшись к желтоватому металлу, я запустила запись и задержала дыхание, увидев и услышав Инфора…

— … Андрес не мог не оставить мне хотя бы кусочка своей войны. — Увидела я злое, загоревшее чуть ли не до черноты, лицо полукровки — Просидев в безопасности два месяца, я попал к окончанию одной войны Дозарана с Объединенными землями и началу наступления Объединенных земель на Дозаран. Хоть у нас одна ланитка Андреса стоит обеих армий, количество жертв практически не уменьшается.

Сев в кресло, Инфор задумчиво потер подбородок.

— Ты сказала, что я другой, когда улыбаюсь. Помнишь, в башне? Я ответил, что ты не знаешь, какой я настоящий, а потому не можешь предполагать, какой я могу быть другой.

Поднявшись, маг склонился над иллюзором, лицо его приблизилось, и знакомые искры сверкнули в глазах, пугая.

— А я хочу, чтобы ты знала. Хотел бы больше всего на свете. — Отошел он, вздыхая. — Ты догадалась, не так ли? Я чувствую, что ты догадалась. Или же мать сказала тебе. Я ощущаю направленные ко мне эмоции (хоть ты и не псионик), — и это то, чего я хотел меньше всего. Жалость!

Скривив губы, он сел обратно, подхватывая пальцами бокал вина со стола.

— Если бы тебе пришло в голову вспомнить последние недели, пока я был рядом, ты могла бы догадаться, что со мной творилось. На следующий день, когда мы вернулись из Харенхеша, я поклялся себе, что дотрагиваюсь до тебя последний раз. Слишком болезненны стали эти прикосновения. Какие иллюзорные стены, девочка? Я сходил с ума, обрабатывая порез у тебя на спине. Твоя мать с теткой сразу поняли, когда поднялись. Я молил их лишь о том, чтобы они не попросили тебя быть… изменить поведение. Нежность, жалость — что я мог бы ожидать от тебя? Уж лучше то, что было. И прости. Прости, если обидел.

Отглотнув из бокала, Инфор откинул голову на спинку кресла и вздохнул. Кадык прошелся вверх-вниз и скрылся за подбородком опустившегося лица. Я села, не смея отвести взгляда от лица мага. Мысли его перескакивали с войны на меня и обратно. Он вспоминал что-то, рассказывал и снова менял тему. Когда он начал это записывать? С чего начал? Я продолжила слушать, глотая слезы и боясь остановить запись.

— Иногда мне кажется, что если бы это не сделал с тобой Ройс, это сделал бы я сам… — Губы скривила ухмылка, и острый взгляд врезался прямо мне в глаза, будто Инфор стоял за иллюзией живой. — Всего-то пару месяцев не успел…

Я горько усмехнулась, качая головой.

— Ты смеешься? Я знаю, ты сейчас усмехаешься, как я могу быть столь уверен? Дайан, у меня есть, что положить к твоим ногам, кроме своей любви и жизни. Любого человека можно завоевать, любого. И бабка Ройса, кстати, тому наглядный пример. Хотел рассказать как раз. Я знал и Рейнарда и Клеону, мы вместе работали. Правда, не долго. Рейнард — это отец Кларисс. — Кивнул Инфор на мой немой вопрос. — Клеона была потрясающе красивой женщиной. Ты увидишь ее портрет и иллюзии дома у Кларисс в Зальцестере, если еще не видела. Но они не могут передать ее живости, ее нрава, ее совершенно дикой энергетики. Она заводила всех с кем сталкивалась. Вокруг нее всегда кипела жизнь. Где бы она не появлялось — оживало все. Даже если бы она была страшной, как Кларисс… — Инфор засмеялся. — Ее сложно было бы не замечать. Но Клеона была необыкновенной. И Рейнард потерял голову мгновенно, лишь, познакомившись с ней. Кстати его портрет тоже можно поискать. Где-нибудь в подвале или в кладовке, но Кларисс точно хранит его. Я видел пару раз. Они могли не общаться годами, десятилетиями. А потом мирились на какой-то короткий срок, и тогда портрет отца появлялся где-нибудь в ее доме. Всегда в разных местах. Он будто блуждал по ее жизни, так и не найдя себе тихой гавани в ее сердце. Кажется, когда уходили ланиты, они так и не попрощались. Крайне сложные отношения были. И, в общем-то, не удивительно. Рейнард стыдился своей дочери-полукровки, ко всему еще своенравной, упрямой и, мягко говоря, не красавицы. Он любил ее, я это знал. Но перебороть себя было сложно даже этому ланиту. Рейнард твердый, грубый, непререкаемый мужик. Ему сказать о любви к Кларисс было так же тяжело, как… Как и ей, наверно, к нему. Так вот, когда ее отец познакомился с Клеоной, мы все были в одной группе. В то время люди, живущие сейчас на севере, жили на островах. Пока не затопили их излишне оптимистичными экспериментами. Мы там от нейтральной стороны Объединенных земель следили за магическими и псионическими всплесками. Клеона лишь посмеялась над Рейнардом. О любви не могло быть и речи. Не помню точно… Месяца не прошло… И я сразу понял и в общем-то Рейнард не скрывал. Он тогда вообще на голову двинулся. Тут же исчез из поля зрения. И вовремя. Его искали с полгода. Где он прятался, я не знаю. Но в Объединенные земли ему дорога была заказана. А потом исчезла и Клеона. Они оба дали о себе знать через несколько лет. Может пять или шесть. И у них уже была Кларисс. Как-то замялось… Кларисс, естественно не знает, как завязывались отношения ее родителей. Она помнит любящую красавицу маму. Рейнард любил ее до последних дней, необыкновенно любил. Это знали и видели все, кто с ними соприкасался. И особенно удивлялись этому люди, знающие ланита не понаслышке. В общем-то, я вспомнил это лишь позже, когда Ройс уже сбежал. Вспомнил и понял, в кого он такой «способный».

Сжав зубы, Инфор отвернулся.

— Кстати, я тут думал о сыне Ксю… — Инфор подлил вина в бокал и сделал маленький глоток. — Удивит, если я признаюсь в том, что думаю о тебе все время вне поля боя? Это так. Думаю о тебе, о людях, с которыми ты соприкасалась. Скучаю… И мне впервые в жизни необходимо с кем-то делиться. И я не знаю с кем, кроме тебя самой. Надеюсь, ты поймешь и не осудишь. Хотя, какая разница? Скорее всего, этот кристалл найдут лет через четыреста, когда твои внуки уже будут растить собственных внуков, а я тихо умру в своей постели от тоски. — Засмеялся маг, и я вздохнула. Ты абсолютно другой, когда смеешься. Совершенно. Даже если я тебя совсем не знаю. — Так вот, я с месяц наблюдал за этим парнем, как за любым новичком в своей резиденции и удивлялся. Ну, во-первых, эти постоянно волочащиеся за ним девушки. При всей его аккуратности и уважении к месту, где работает, это выходило за рамки. Что ни день, так привет из прошлого. Потом подумал о Ксю. Я видел ее пару раз до того, как она стала главой Турхемской резиденции. Это было уже при Андресе. Но мужа у нее как не было, так и нет. А баба аппетитная и периодически кто-то возле нее отирался и отирается сейчас. Вспомнил Ксю, поспрашивал от кого у нее сын у тех, кто мог бы знать. В общем, если пропустить все, что нечаянно откопалось, то Петир твой тоже полукровка в четвертом или пятом колене. Точнее не скажу. Мило, правда? Выводы, пожалуй, не уместны. Думаю, он сам не знает об этом. Меня абсолютно не интересовало, по кому сохнет мой очередной новичок. Но, увидев вас в раскопках, я сразу вспомнил его по Милорану, и все встало на свои места. Кажется, глаза уже слипаются. Пойду я спать. Спокойной ночи, милая.

Иллюзия Инфора моргнула и изменилась. Стало ясно, что это уже другой день. Тяжело вздохнув, я остановила кристалл. В голове образовалась натянутая, звенящая пустота. Обводя глазами комнату, я понимала, что именно здесь он и общался со мной. И сидел как раз в этом кресле. Сердце болезненно сжималось.

— Показать дом, милая? — Послышалось от двери, и я вздрогнула.

— Зачем?

— Здесь несколько скрытых комнат. Если я не покажу их, никто больше и не покажет.

Я кивнула, поднимаясь. Как он мог? Зачем? Неужели у него не было человека ближе, чем дочь друга, которую он вынужден был охранять меньше двух месяцев? Что мне делать с этим замком? Со всем, что он оставил мне? Какое я имею право на все это?

Поднявшись, я вынула кристалл и спрятала в карман. Это мое. Это единственное истинно мое в этом доме…

Рика показала пару помещений без дверей. Несколько раз повторила, как открывать стены, пока я утвердительно не кивнула. Заставила запомнить комбинацию из набора простейших стихийных преобразований для запечатанной комнаты. Озвучила находившиеся в распоряжении Инфора денежные средства и ценности. Я безразлично слушала ее кивая. Сердце сжималось от каждой фразы. Только пальцы сжимали кристалл в кармане. Хотелось закрыться где-нибудь и прослушать его целиком. Все, что он имел и успел сказать мне за эти два месяца. Все что накипело. Все что выплеснулось. Все что он не смог держать в себе после расставания.

Рика поняла мое нежелание осматривать замок и вернулась в кабинет. Запустила кристалл распорядителей. Дождалась, пока я кивну на вопрос о принятии наследия. Во дворе показала где загон летунов, где псарня, где конюшня… Спросила, хочу ли я познакомиться с людьми, работающими в замке, но осеклась. Похоже, мой взгляд выражал все пустоту и боль, переполнявшую до краев. Отрицательно качая головой, я просила: «потом». Когда-нибудь потом. Женщина кивнула, вздыхая и отворачиваясь.

— Вы будете здесь? — Спросила я, обернувшись к цинну.

Кивнув, она спросила, как я к этому отношусь. Я никак не относилась. Я не имела права что-то менять здесь и не собиралась. Пожилая хозяйка замка имела доступ ко всему, чем владел Инфор. Она сама разберется. Не зря же он ей так доверял? Уж о доверии от мага я услышать успела. Обняв меня неожиданно и крепко, женщина отвернулась и пошла к дверям замка. Я стояла, пытаясь продышаться. Несмотря на жарящее солнце, было холодно. Очень холодно.

Через полтора часа я вышла из центрального портала Зальцестера. Дом я застала пустым и тоскливым. Поднявшись в комнату и вставив кристалл в подставку, я так и не осмелилась запустить его. Завтра… Слишком много для одного дня. Из глаз снова полились слезы…

Свернувшись клубком под пледом, я мерзла. Перед глазами было лицо мага, в мыслях его слова. О деде Ройса, о Петире, о чувствах. Вероятно, очень скоро я уснула. Проснулась же от прикосновения мамы. Она сидела на краю кровати. Тусклый свет кристалла делал ее старее, чем она казалась при хорошем освещении. Глаза смотрели грустно. Она молчала.

— Он оставил мне родовой замок. Инфор был последним… — Проговорила я тихо, не выдерживая тишины.

— Как ты поступила? — Кивнула она, не улыбаясь.

— Там есть хозяйка, проработавшая у них шестьдесят лет. Пусть и дальше хозяйничает. — Вздохнула я, поднимаясь.

— Возможно, когда-нибудь ты захочешь жить там. Кто знает? Хорошо, что ты не решилась отказаться.

— Сколько время?

— Около десяти. Я только вернулась, Карел тоже уже два дня дома. Все в сборе, почти как раньше.

Я усмехнулась. Разве может быть хоть что-нибудь как раньше? Вся жизнь изменилась в этот год. Немыслимо изменилась. Хотя, есть хотелось по-прежнему, поняла я, слушая урчание в животе.

— Пойдем, подогреем что-нибудь. Тетка тоже голодная. — Улыбнулась она. — Иногда мне кажется, что ты ее дочь, а не моя. Вы обе абсолютно не способны элементарно накормить себя.

Тетя Карел на кухне потребовала рассказа о нападении эсхонцев. Мне показалось, что таким образом она пытается отвлечь меня от грустных мыслей об Инфоре, хотя воспоминания об эсхонцах были не более веселыми…

— И куда он потом делся? — Спросила тетя о Хермене Тесхе, когда уже сели есть за стол.

— Где-то рядом бродит. — Пожала я плечами. — Я видела его, когда провожала Ниару. Он подошел со стороны окраины, сказал пару фраз и пошел обратно.

— Я бы не стала ему доверять, на твоем месте. Правильно делаешь, что не подпускаешь к себе. — Кивнула тетя.

— Он мне жизнь спас. — Ответила я коротко. Да, я не собираюсь впускать его в свою повседневную жизнь, но знание о том, что харенхешец где-то рядом, успокаивает.

— Дайан, у него могли быть свои мотивы для этого. Не исключено, что втираясь в доверие таким образом, он хочет подобраться ближе к тебе или отцу или кому-то еще… Не всегда можно понять мотивы людей, даже если ты псионик. А уж с твоей наблюдательностью…

Я подняла взгляд на тетку. Она пожала плечами, вздыхая и запуская вилку в рот.

— Надеюсь, ты больше не собираешься навещать полукровку? — Сменила мама тему. Вот их сегодня тянет поскрести мне ногтями по сердцу…

— Думаю, это исключительно мое дело, мам. — Попыталась я закруглить эту тему.

— Если для тебя имеет хоть какое-то значение мое мнение…

— Имеет, мама. Но почему ты не можешь позволить мне поступать так, как я считаю правильным? — Оборвала я ее, отодвигаясь от стола.

— На тебе же лица нет, когда ты возвращаешься. Сколько ты раз навещала его? Два, три? Он не заслуживает этого… Не заслуживает твоих слез, твоей улыбки, твоей боли, не заслуживает видеть тебя.

— До каких пор?.. — Поднялась я, чувствуя, что закипаю. — Где граница, после которой ты можешь знать наверняка, что человек перестал заслуживать чьих-то слез, чьей-то улыбки? Как ты можешь понять, что сделавшего вот это, человека еще можно простить. А после этого — уже нельзя? Как ты можешь судить так?

— Дайан…

— Мам, кто идеален? Кто не совершал ошибок? Кому не за что каяться? Тебе, мне, тете? Может быть, отец невинен и безгрешен? Как ты определяешь, кого и за что можно простить, а кто уже перешел грань прощения?

Мама поднялась, хмурясь. Тетя вздохнула, упираясь кулаком в подбородок. Я же хотела понять и не понимала, на чем основывается их уверенность в отсутствии права на прощение.

— Хорошо, Дайан, хорошо…

— Объясни мне, мама.

— Я не могу. Ты права. — Подойдя, она взяла мое лицо в ладони. — Это можешь решить только ты. Но я волнуюсь за тебя.

— Ты же мама. — Улыбнулась я, успокаиваясь. — Тебе положено.

Засмеявшись, мама поцеловала меня.

— Спокойной ночи, девочки. — Поднялась тетя устало.

Пожалуй, я тоже пойду досыпать. Выйдя в холл, я вспомнила о летуне.

— А птица все еще на заднем дворе? — Спросила, обернувшись.

— На восточной башне, Дайан. — Крикнула мама с кухни.

Усмехнувшись, я кивнула. Завтра обязательно навещу Рыжика. Прямо с утра, перед резиденцией. Поднявшись к себе, я разделась и забралась под одеяло.

После Харенхеша я все еще спала при тусклом свете. Взгляд остановился на кристалле Инфора в подставке. Пожелав магу доброй ночи, где бы он ни был, я закрыла глаза. Стараясь не думать ни о ком и ни о чем, слушала свое дыхание. Завтра будет новый день. Завтра будет легче…

Снилось страшное. Снился огонь. Я видела горящих эсхонцев в Умене. Видела мертвого кона в своем дворце, объятого пламенем. Чувствовала запах горящего мяса. Мутило. Казалось, вырвет прямо во сне. Я понимала, что это сон, но не могла проснуться. Было страшно. А вдруг наяву тоже огонь? Вдруг?!

Я открыла глаза от собственного крика и пронзившей тело боли. Подавилась воздухом, видя реальное пламя. Неподъемная тяжесть разлилась по всему телу вслед за болью. И сразу за ней — ужасающая слабость и холод. Смертельный холод.

— Нис… — Простонала я, пытаясь сфокусироваться хоть на чем-то кроме боли и огня. Из горла вырывался стон. Опустила взгляд, не понимая, от чего расходится боль. И заскулила, не находя сил для крика. Из живота торчала крестообразная рукоять… Такая могла держать лишь широкое лезвие оружия.

Тут же появилось лицо харенхешца. На голом черепе мелькало отражение пламени. Он наблюдал, как я дотронулась до рукояти и попыталась сдвинуть.

— Теперь все четверо. Гори, мразь.

Нис! Зажмурившись, я уже видела его смерть. Почувствовала как тяжелое тело с хрипом и бульканьем падает мне на ноги, двигая меня, сползает на пол. Закричала оттого, что металл двинулся в теле. Открыла глаза, выдыхая и морщась. Оружие застряло в кровати и моем теле, не поддаваясь и причиняя боль от каждого прикосновения.

— Мама… — Простонала я, понимая, что сама себя практически не слышу. По бокам загорелись шторы. Мебель уже занялась на полную. Собрав последние силы, я свернула ближайший огонь, загасив шторы полностью. Посмотрела на рукоять, не смея шевелиться. Отец… Отец!

— Кто-нибудь…

Комната кружилась перед глазами. Казалось, должно быть жарко… Но тело охватывал мороз. Боль как будто притупилась. Ниара! Кажется, сил не хватало даже для мысленного крика. В горле пересохло. Закрыв глаза, я пошевелила ледяными пальцами. Целесс?

— Целесс…

9

В бреду я видела лицо отца. Казалось, горел он сам. Капельки пота скатывались по лицу. Вокруг был огонь, грохот и треск. Дышать было нечем.

— Мама…

Потом было холодно. Невыносимо холодно и снова больно. Спину, живот, грудь — все разрывало, и пламя уже было внутри меня. Потом все исчезло… Абсолютно все. Стало безразлично, спокойно, тихо. Снилась мама и тетя: белокурые и смеющиеся, молодые и необыкновенно красивые. Снился Инфор. Я плакала. Когда маг улыбался, блеск его глаз как будто менял знак. Я пыталась спросить его о чем-то, но слова теряли смысл. Понимая это, я лишь смотрела, чувствуя, как по щекам льются слезы. Если бы я могла хоть что-то изменить…

Открыв глаза, я вздрогнула и поморщилась. Все тело болело. Болели даже глаза. Дышать было страшно. Жажда иссушила горло и губы.

Вспомнив о произошедшем, я притронулась к животу и сглотнула. Под рукой оказалась перевязь. Окинув взглядом светлую комнату, мысленно позвала Нис. Кошка мгновенно оказалась возле правой руки.

Когда дверь приоткрылась и в проходе показался отец, я открыла рот. Но из пересохшего горла не вылетело и звука. Тихо присев рядом, он подал воды и сжал мою ладонь.

— Мама?.. — Спросила я, морщась от боли.

Отец не ответил. Моргнув, я сжала его пальцы.

— Что с ними?

Отец отрицательно кивнул и отвел взгляд. Почувствовав слезы на щеках, я закрыла глаза. Не может быть. Не может быть… Не может быть!

Желая отвернуться, я пошевелилась и вскрикнула. Отец положил тяжелую руку на плечо, отрицательно качая головой. В серых глазах застыла боль и немые слезы. Это я виновата. Только я. Это я впустила его в дом в тот день, после эсхонцев. Потому и не было сигнала… «Теперь все четверо. Гори, мразь». Это я убила их.

— Это я убила их…

— Не смей даже думать так.

— И Инфора тоже…

Я подавилась слезами. Когда мышцы в животе напрягались от рыданий, становилось еще больнее. Когда в комнате появилась Целесс, отец обернулся. Женщина тихо подошла. Светлая и излишне, неправильно, нечеловечно совершенная, положила ладонь мне на лоб. Глаза налились тяжестью…

Я больше спала, чем бодрствовала. Через несколько дней уже поднималась. Тогда же меня перевезли из резиденции Гильдии медиков домой к отцу. Я принимала все, будто происходило это не со мной. Важная часть меня осталась там, в нашем новом доме. И умерла вместе с ним и моими родными. Вины за их смерть я с себя снять не могла. И при этом не ощущала, что их на самом деле нет. Казалось, мама и тетя уехали по работе. Далеко. Надолго. Но обязательно вернуться. Обязательно. А когда приходили мысли о том, что их больше нет, снова накатывали слезы…

Ко мне постоянно заходил отец, Саша, Целесс и Марго. Один раз пришла Кларисс и навестил старый Декан. Я ждала, когда придет мама. Но она не приходила. Шли дни, недели… Мамы больше не было. И тети вместе с ней. Самых родных женщин на земле… Смириться с этим было невозможно. Жизнь осталась там. «Теперь все четверо. Гори, мразь». В голове постоянно всплывали его последние слова. И я чувствовала вину за то, что осталась жива. Не стало мамы, тети, Инфора. А я, почему-то была жива. Это было неправильно. Не справедливо. Это не должно было случиться. И я снова ревела, прижимая руку к животу…

В Объединенные земли давно пришло лето, но в сердце царила зима. Я мерзла постоянно. Ни солнце, ни огонь не могли согреть. Безразлично слушая о том, что Дозаран отныне входит в состав Объединенных земель, я ждала времени, когда отец пойдет на Херенхеш. Целесс смотрела на меня странно, грустно. Я же ожидала, когда она скажет… Она не могла не сказать. Я хотела сжечь эту страну дотла. Всех в ней. Каждую деревню. Каждый город. Убить каждого человека, последнюю собаку. В сердце жила лишь пустота. Мысли о том, что породившая Хермена Тесха и его хозяина страна живет и благоденствует, душила меня ежесекундно. Не было им прощения. И сказав, что виноват не один дом, а все, кто был рядом, тетя была права… Только теперь я понимала где она — грань непрощения. И от этого понимания становилось еще горче.

Через полтора месяца после того, как очнулась, я вырвалась в город одна. Отца и Целесс, как всегда, не было. Марго, окинув меня взглядом, кивнула. На убеждение деда в том, что мне не нужно сопровождение и очень нужно пройтись одной, ушло около часа. После этого часа я уже сомневалась в том, что сил для прогулки хватит, но согласный вздох Саши вернул мне их обратно.

Ощущение, что внутри меня постоянно что-то шевелится, не проходило. Но, по крайней мере, из живота не торчала трубочка и дыра потихоньку зарастала. Дышать уже не было страшно. Но кашлять, чихать, рыдать и смеяться все еще было больно. Хотя… Смеяться мне пришлось лишь раз, когда Саша рассказывал вечером одну из историй, когда-то рассказываемых на ночь Ройсу. Воспоминания о полукровке вернулись со злостью и желанием вернуться в Харенхеш с отцом, Целесс и боевой Гильдией Объединенных земель. Желание мести придавало сил и поднимало каждое утро с кровати. За маму, за тетю, за Инфора.

Выйдя за ворота особняка, я осторожно сделала глубокий вдох. Было жарко и безветренно. Но от жары я тут же накрылась стихийным щитом и медленно пошла к дому. Точнее туда, где раньше стоял мой новый дом. Если бы я могла убить тебя еще раз. Еще тысячу раз… А лучше тогда, еще во дворце кона, перед извержение вулкана. Если бы можно было хоть что-то изменить.

Определенно чувствуя взгляд в спину, я остановилась. Нужно было постоять немного, отдохнуть. Опершись плечом о прохладную шершавую стену дома, я вспомнила прогулки по Зельменю и Зальцестеру с больной ногой и переломанными пальцами. Вспомнила, как зашла отдохнуть к Петиру, откуда меня переправили аккурат за экран в подвале родной резиденции Гильдии. Усмехнулась, притрагиваясь к напрягшемуся животу. Развернулась к пройденному пути, ища среди редких прохожих наблюдателя. Это была Таина — женщина от медиков, ухаживавшая за мной раньше. Таина даже не смутилась, когда наши взгляды встретились. Хорошо, что это она, а не кто-то из родных. Кивнув, я продолжила путь.

Всего-то десять-пятнадцать минут ходьбы… Я же могу ходить часами.

Сразу после выхода из переулка на нашу улочку я увидела зияющую между ровной линией домов дыру. Будто место от выпавшего зуба в щербатом рту. Пусто. Ничего. Ни следа… Опустив голову, я остановилась. Не пойду. Там больше ничего нет… Но ноги сами понесли вперед. До конца.

Удивительно, что огонь не перекинулся на соседние дома. Всего-то метра четыре до каждого с обеих сторон. Земля была покрыта толстым черным слоем сажи. Обломки, даже фундамент убрали. Подчистили…

В саже играли две девочки. Хотелось прогнать их, накричать. Здесь пепел моих родных. Здесь сгорела часть моей жизни. Но я лишь пошла к ним, желая наступить на черный жирный слой. На щеках чувствовала влага. Я не хотела плакать. Оно само. Увидев меня, девочки поднялись. Одна побежала куда-то вправо, к домам на соседней улочке. Знакомка же наблюдала за мной внимательно, будто могла что-то понимать.

— Дайан, а твоего дома больше нет… — Оповестила она меня грустно и виновато.

Как же ее зовут? Лана, Лина, Лиан? Как-то так…

— Здесь был такой большой красивый огонь! А потом пришли люди и все убрали. — Продолжала она.

Я опустилась на колени, загребая пепел рукой.

— Не плачь, Дайан! Не плачь! У тебя будет новый дом! Обязательно! — Девочка подошла, гладя меня по волосам.

Я помотала головой, не в силах ответить. В животе росла боль.

— Дайан, подожди тут! — Отпрыгнула девочка от меня, что-то вспоминая. — Я сейчас вернусь! Не уходи!

Я закрыла глаза, прикрывая лицо рукой. Почему я не умею быть невидимой? Чтобы все от меня отстали, чтобы никто не трогал? Услышав смех, я подняла голову.

— Ты вся черная! — Хохотала соседка в голос, показывая на меня пальцем. Посмотрев на свои руки, я не сдержала улыбки. На лице, вероятно, отпечаталась вся пятерня. — Смотри. Это твое?

Девочка протянула мне сжатый кулак. Я удивленно протянула ладонь, черную от сажи. Из маленького кулачка выпал маленький телепортационный кристаллик.

— Я нашла его тут. Он такой красивый! Но он, ведь, твой?

Кивнув, я покрутила его в руках. Что с ним будет, с креацином-то? Но огонь уничтожил обозначение. Мало ли куда он мог вести. У меня было только два: в особняк отца и к Немому замку. У мамы и тети могли быть десятки, и вести они могли куда угодно.

— Ведь, это важно? Ведь, он тебе нужен? Я правильно поступила? — Спрашивала девочка, дотрагиваясь до моего плеча. Я кивнула, поднимая к ней взгляд. Девчушка достала платок из кармана, деловито поплевала на него и начала стирать сажу с моего лица.

— Ты вся перемазалась! Как маленькая… Сколько можно тебе говорить: «не играй в саже»!

Я засмеялась, прикасаясь боком запястья к животу. Было больно, когда напрягались мышцы.

— Лина, ну-ка домой! — Послышалось спереди, от домов по соседней улочке.

Точно… Лина.

— Мама зовет. — Обернулась соседка. — Передавай привет Рыжику. До свидания!

Девочка побежала домой. Обернувшись один раз, махнула мне рукой на прощание и скоро скрылась за домом. Посмотрев на руки, я осторожно поднялась. Кто такой Рыжик, интересно?

Домой я вернулась в полном изнеможении. Кто бы подумал, что короткая прогулка может так вымотать? Отмывшись от сажи, я прилегла. В комнате было тихо и прохладно. На стене плясали тени, завораживая и успокаивая. Очень скоро я уснула.

Проснулась же от тихого звука открывающейся двери. Анж уже думала закрыть, но поняла, что я проснулась.

— Ужин. — Тихо сказала, кивая и выходя.

Поднявшись, я подошла к окну. На Зальцестер опускались воздушные, невесомые сумерки. Зябко поежившись, я спустилась.

За столом уже сидели Саша, Марго и Анж. Мы не часто разговаривали за едой. Мне казалось, что дед и бабка, коей мне все же приходилась Марго, чувствуют себя виноватыми. Встречаясь со мной взглядом, они отводили глаза. Даже редкие вечера, когда мы болтали с Сашей в библиотеке, отличались от тех, что были при маме. Все изменилось. И я с благодарностью отмечала, что они оба делят мою потерю. Сочувствие ясно и искренне читалось в светлых грустных глазах деда и густом, засасывающем взгляде Марго. Я была благодарна за это. Их безмолвное сопереживание было для меня самым важным, что я смела ожидать.

— У вас нет еще одного кристалла в поместье? — Спросила я в пустоту, нарушая молчание.

— Есть. Я дам после ужина. Ты куда-то собралась? — Обернулась Марго.

— Не знаю. На всякий случай…

Кивнув, Марго продолжила есть. Какая же она была… твердая. Жесткая, плотная, цепляющая, словно рыболовный крючок. От нее сложно было отвести взгляд, хоть и была она уже не молода и не прекрасна, как Целесс. Марго притягивала, выкручивала, засасывала само мое существо, пугая и заставляя преклоняться. Она не была ни легкой, ни простой. Наоборот, Марго была цельной, сильной, непробиваемой. Казалось, ей никто не нужен. Но когда она смотрела на мужа или сына, взгляд становился как мягкая трава, притягивающая путника прилечь с дороги. Даже я, случайно вошедший в их семью человек, чувствовала, как уже притянулась к ней и закрепилась в ее пространстве. И это притом, что мы практически не разговаривали.

Я была уверена, что бабка умела быть жестокой и ироничной. Иногда в ней проскальзывало что-то такое взрывное, что заставляло вздрагивать: интонация, взгляд, слово… Что угодно. Но в это мгновение я ловила себя на мысли, как хорошо, что она — родная мне. Я не думала о ней, как о бабке. Скорее она являлась для меня женщиной, которую любил мой дед и отец. Женщиной, вокруг которой крутился их мир. Женщиной, для которой создавались условия, строились дома, завоевывались страны. Женщиной, из-за любви к которой моя тетя была одинока. Марго могла вместить, поглотить, переварить, решить, простить и вынести что угодно, оставаясь сама собой. Она восхищала, но быть такой же я ни в коем случае не хотела бы.

После ужина, как и обещала, Марго дала мне кристалл в поместье. Поднявшись к себе, я смотрела в окно. Уже стемнело. Было тоскливо и пусто. Мы могли бы сыграть пару партий за доской с мамой и тетей в такой тихий теплый вечер. Тетя рассказывала бы новости со всего света, мама бы смеялась. Я бы наблюдала, думая о чем-то своем: учебе, работе, Петире. Но теперь все это было невозможно. Не было ни мамы, ни тети, ни Петира в моей жизни. И так пусто было… Так дико, болезненно пусто и холодно, что снова и снова хотелось плакать, беспомощно царапая подушку…

Нащупав в кармане безымянный кристалл, я вытащила его на свет. Куда он мог бы вести? Усмехнувшись, я вытянула руку и запустила программку. Кристаллами мог пользоваться любой человек, способный просто подумать о том, что он хочет: открыть портал туда, куда был прописан данный конкретный кристалл. Единственное, чему стоило уделить внимание — это осознание своей целостности и неделимости. То есть почувствовать себя, пока красная креациновая тень окутывает тело, запоминая.

Я осмотрелась, усмехаясь. Высоченная башня за ажурной решеткой, крутой обрыв в нескольких метрах от тропы — я попала к Немому замку. Все же, это был мой кристалл. Спрятав его в карман, я подошла к решетке. Было темно и прохладно. В общем-то, я совершенно не собиралась к Ройсу. Не собираясь забывать о нем, я все же не решилась бы придти сюда еще долго. Слишком сильные эмоции он поднимал во мне. Но в душе было так одиноко и глухо, что, казалось, даже полукровка не был способен всколыхнуть меня.

Решетка поддалась, заставляя еще раз усмехнуться. Отец так и не передал запрет на мои посещения. Я обернулась, с удивлением понимая, что забыла позвать Нис к себе на плечо. Оставлять за оградой тюрьмы было некого.

Поднявшись наверх, я пошла знакомым коридором к камере. Ничего не менялось. Да, и что могло измениться в тюрьме, стоящей на земле не первое тысячелетие? Тусклого света кристалла, прикрепленного к стене, продолжающей коридор, не хватало на освещение камеры. Но Ройс был на месте, это разглядеть было не сложно. Взяв кристалл в руку, я подошла к решетке и оставила его у стены. Полукровка проснулся, тут же поднимаясь.

— Дайан?

Я отрицательно покачала головой. Я не хотела сказать: «нет, это не я». Просто увидев его, я нахмурилась и покачала головой. Вцепившись мне в плечо, полукровка не сводил глаз. Очень странный это был взгляд, неописуемый. Я знала, что выгляжу, мягко говоря, болезненно и непривлекательно. Но в глазах полукровки читалась такая буря эмоций, что я отшатнулась в испуге. Но Ройс молчал, держа все в себе. Молчал и осматривал, пробегая взглядом по всей мне, заглядывая в душу, в мысли, внутрь. Казалось, он даже заживающую дыру в животе осмотрел изнутри. Лишь понимание, что он при всех своих способностях не может этого сделать из-за тюремной защиты, позволила вздохнуть более или менее спокойно.

— Я не думал, что придешь… Еще когда-нибудь. Спасибо. — Проговорил незнакомым гудящим голосом. — Спасибо…

Я тоже не думала. И не собиралась. Просто, дом мой сгорел, и в его пепле соседская девочка нашла кристалл сюда. И… Только тебе я могу рассказать о своей ненависти и злости. Только ты сможешь понять, как тяжело мне сейчас. Ты тоже потерял одного из самых родных людей на земле и переживаешь это до сих пор.

Но я молчала. А полукровка смотрел, сжимая пальцы на моем плече так, будто я вырывалась.

— Тебе будет плохо. Отойди. Сядь вон там, где табуретка… — Проговорил быстро. Лицо замерло за прутьями. Я кивнула, понимая его правоту. Слишком сильной волной шло от него все, что он чувствовал, в том числе боль и желание. Обернувшись к табурету, я перевела взгляд на плечо. Пальцы разжались. В тишине камеры послышался тяжелый глоток. Внутри все загудело, в голове поплыло. Облокотившись о стену, я присела у противоположной стены и замерла на минутку, приходя в себя.

Вот почему я решила сюда больше не приходить и не должна была. Зацепившись за полукровку, я принимала все его эмоции, делила чувства и желания, находясь лишь в шаге. Тогда, в Перелесье, он лишь открыл этот канал. И речь шла не только о физическом влечении, как мог думать он сам. Речь шла обо всем, что человек на воле расплескивает вокруг себя направо и налево. А тут, за решеткой, все эмоции копятся в нем, не находя выхода. Нахлынувшая волна буквально валила с ног, заводила, воспламеняла каждую клеточку существа. Хотелось ломать все вокруг и реветь, убивать и любить. Его… его любить.

— Не надо было… не надо. — Проговорил он через пару минут, наблюдая за мной.

Вздрогнув, я открыла глаза. В смятении поняла, что сидела с закрытыми глазами. Возможно, даже, потеряла сознание на мгновение, но стена удержала. Дыхание было сбито, в животе кружило волнение, камень холодил спину, на лбу чувствовалась влага. Опустив взгляд, я отвернула лицо. Твой рисунок сгорел. Ройси… она сгорела вместе со всеми и всем, что я любила. Я снова думала о маме и тете. О том, что их нет больше. И не будет, не появится. Никогда. Не знаю, как скоро я подняла взгляд, ежась от холода. Опомнилась, понимая, где сижу. Ройс продолжал стоять у решетки. Пальцы белели на черном пруте. Тусклый свет отсвечивал во влажных глазах. Он просто молчал и просто смотрел. Я поняла, что не произнесла еще ни слова. Вздохнула, смаргивая слезы и облизывая губы. Снова отвернулась. Знал ли он? Сказали ли ему?

— Я так много с тобой разговариваю, что теперь и сказать нечего… — Проговорил Ройс. Я подняла удивленный взгляд. — Кажется, что ты все знаешь и так, без слов. — Вздохнув, он отвернул на мгновение лицо. Свет упал на ожог с правой стороны лба, высвечивая блестящую кожу. — Мама сказала о твоей потере… И я даже приблизительно не понимаю, насколько тебе тяжело… Не представляю… Но ты справишься. Ты необыкновенно сильная. Так не хватает тебя. Даже твоего презрения. Хоть чего-нибудь от тебя. Капельки жизни. Слова. Взгляда.

Так тяжело было дышать здесь. Посмотрев на бойницу в стене, я думала о воздухе. Свежий и чистый горный воздух — где он? Почему так тяжело? Обернувшись в проход, обняла себя за плечи. Поднялась с табурета. Казалось, я примерзаю к нему. Сидеть не хотелось. Ройс выдохнул, отпуская прут решетки. Я обернулась на это движение.

— Ты ведь вернешься? Хотя бы еще раз? Вернешься? Не подходи.

Я замерла в нескольких шагах от решетки, фокусируя взгляд на полукровке. Тряхнула головой и пошла к выходу.

10

— Я хочу быть в боевой Гильдии, когда ты пойдешь на Харенхеш… — Проговорила я тихо в редкое утро, когда завтрак с нами делили отец и Целесс.

Обежав взглядом всех членов семьи, отец обернулся ко мне.

— Кто тебе сказал о Харенхеше?

Я не отвела глаз. В этом доме не было секретов. Это я поняла сразу. Была лишь некая шкала внимательности, доступная каждому члену семьи на разных высотах. Понимание этого стало удивительным открытием. Много стало понятней, проще и одновременно сложнее. Как я могла ответить на этот вопрос? Ведь, никто не говорил мне. Я просто поняла это, еще весной. А теперь было самое время.

— Ты возьмешь меня с собой? — Сказала я скорее утвердительно, чем вопросительно.

Отец вздохнул, отворачиваясь к окну. Уже давно он перестал быть для меня недоступным и загадочным Императором. Уже давно он стал просто отцом, чье тепло и силу я могла ощутить, обняв его при редких появлениях дома. Но мог ли он запретить мне мою месть? Мог ли снова запереть дома, опасаясь за мою безопасность?

Отец молчал. И все молчали. Его голос в этом доме был непререкаем. Только Марго могла сказать свое мнение, но после… Уже после решения сына. Саша, если и влиял на него, то скрыто: в стороннем разговоре, тихой беседе у каминного огня, случайно оброненной фразе. Это то, что я видела пару раз от деда. Целесс же, казалось, дышала им. Иногда я думала, что они думают одни и те же мысли в одно и то же время. Он думал, она делала. Она думала, он говорил. Никогда ранее я не видела подобных отношений. Они пугали своей немотой, неестественной цельностью. Я не понимала, как он жил без нее раньше. Просто не понимала. Кажется, она была рядом всегда. А в то время, когда мы познакомились с отцом, лишь расстались на случайно затянувшееся мгновение.

— Тебе нужно поправиться. — Проговорил он тихо.

— Я в порядке. Мне нужно одно: знать, что я буду там.

— Ты будешь там. — Кивнул он. — Хотя, я не думаю, что предстоящее доставить тебе хоть каплю удовлетворения.

Вздохнув, я отложила вилку. Кивнула, успокаиваясь. В это мгновение Целесс перевела взгляд на отца. Поднявшись, он попрощался, целуя мать и кивая мне и Саше. Через минуту их в доме уже не было. Марго покачала головой, вздыхая. Эти полчаса, на которые Андрес появлялся в доме раз в неделю, было единственным временем, когда мы его видели.

Минула уже середина лета. Вокруг что-то происходило. Но мне не были интересны новости. Не был интересен подчинившийся Эсхон и Дозаран. Не было интересно, кому отец поручил контролировать деятельность местных властей. Не было интересно ничего: перед глазами был лишь огонь и торчащая из живота крестовина. В душе черной сажей осела ненависть. Я не трогала ее и не подогревала. Всему свое время, как часто повторяла мама.

Вспомнив про подаренного летуна, я навестила птицу. Смотритель башни был крайне удивлен, когда я сказала что являюсь хозяйкой бело-песочного красавца. Убедить его в этом все же стоило некоторого терпения. Вспомнился привет Рыжику от соседки. Вот кто такой Рыжик. Как же я могла забыть?

За два с лишним месяца со дня рождения я так ни разу и не летала на нем. В общем-то, пока и не было желания и уверенности. Заплатив за дальнейшее содержание летуна, я вынула кристалл в поместье и вытянула руку. Какое же удивление посетило меня, когда впереди появилась воздушная решетка Немого замка. Я захохотала, вынимая второй кристалл. Ну, надо же!

Вытянув руку, я посмотрела на Нис. Прыгай обратно, киска. Нис послушалась, оказавшись невесомым облаком на моем плече. Но я опустила кулак, оборачиваясь к воротам. Приказала кошке ждать и пошла в замок.

— Дайан? — Ройс сидел на койке, склонившись над маленьким столиком между колен. Обрубленная по запястье левая кисть, спрятанная в зашитый рукав, придерживала листок бумаги. Перешагнув столик при моем появлении, полукровка поднялся. — То ли время летит незаметно, то ли ты действительно решила навестить калеку-полукровку всего через неделю!

Настроение явно отличалось от того, что было в вечер моего последнего посещения.

— Андрес знает о твоих визитах?

Я отрицательно качнула головой, обернувшись в коридор. Как-то я не особо удачно пришла. Вдруг Кларисс сегодня придет? А я тут средь бела дня… Хотя, чего я боюсь? Увидев меня, она, скорее всего, положит конец этим визитам. Раз и навсегда. И всем станет легче.

Протянув руку меж прутьев, Ройс сжал кулак, будто мог поймать меня на расстоянии трех метров. Разочарованно отвернув лицо, опустил руку. Сказать, что я перепутала кристалл? Тогда зачем зашла?

— Ты… — Вывел он меня из задумчивости.

Поняв, что осматриваю стены, я перевела взгляд на полукровку. Он улыбался, опираясь лбом о ладонь на пруте. Что ты хотел сказать? Что улыбаешься?

— Подойди…

Я вскинула брови, отрицательно качая головой. Вот еще. Ты же сам прекрасно понимаешь.

— Я с ума схожу, когда ты так близко. Подойди. Хочу дотронуться до тебя, обнять. Пожалуйста. Подойди. Дайан!

Я уже шла к подъемнику.

— Зачем ты приходишь?! — Голос разносился так громко, что казалось, слышен за пределами тюрьмы. — Ты мстишь так? Ответь! Я хотя бы буду знать, что ты — такая же дрянь, как и я!

С тихим шорохом плита поднялась, впуская меня. Нис прыгнула на плечо сразу, как я вышла из ворот. Подняв кулак с кристаллом, я закрыла глаза. Домой…

Выйдя из комнаты с порталом, я столкнулась взглядом с Марго, спускавшейся по лестнице. Замерев, она как-то уж очень тяжело вздохнула. Наверняка уловила все, о чем кричали мои мысли. Я сжала зубы, ожидая, когда она продолжит свой путь, но бабка не двигалась.

— Его не выпустят, Дайан. — Покачала она головой.

— Я случайно. — Тряхнула я головой. Это было правдой.

— Себе хоть не ври… — Поморщилась она, спускаясь на одну ступеньку. Я глотнула, хмурясь. Я, действительно, случайно. Кристаллы перепутала.

Отвернувшись, Марго спустилась и пошла к выходу. Я пошла за ней. Не хотелось сейчас оставаться одной. Нужно было поговорить, поболтать хоть с кем, хоть о чем. Выйдя во двор, я нашла глазами фигуру женщины, склонившуюся над цветником.

— Помочь чем-нибудь? — Спросила я, подходя.

— Как твой живот? — Подняла она лицо на мгновение.

— Заживает. Уже не держит на себе внимания, по крайне мере.

— Не держит внимания? — Засмеялась Марго. — Хорошо звучит. Что же держит твое внимание, кроме мести Харенхешу и сына Кларисс?

Я промолчала, садясь на траву за цветником. Стоять над Марго было крайне неудобно. Она и так была невысокой, а на корточках и вовсе казалась миниатюрной.

— Я не думаю об этом…

— Я тоже о многом не думаю, Дайан. Но при этом очень на многом, — Подняв взгляд, женщина снова улыбнулась. — Внимание держится само собой.

— Я случайно туда попала.

— И зашла случайно. И поговорить тебе об этом тоже нужно случайно. И злишься ты на меня сейчас тоже случайно. Наверно, потому что случайно это является правдой.

— Что ты хочешь сказать? Что ты видишь, чего не вижу я? И ты и Целесс смотрите на меня с такой жалость, что мне самой себя жалко становиться.

— Что я думаю о твоем желании превратить в пепел Харенхеш ради мести за родных? Или что я думаю о твоем желании быть рядом с сыном Кларисс?

— Его Ройс зовут.

Марго засмеялась громко, непривычно, обидно. Захотелось подняться и уйти.

— С жалостью я на тебя смотрю, потому что мне действительно тебя жаль. — Проговорила она тихо и спокойно, внезапно перестав смеяться. — И чувство это лишь оттого, что ты не безразлична мне, девочка. Я люблю тебя, хоть и не научилась выражать свои чувства к своим шестидесяти пяти… Но сейчас, ведь, важно не это?

Я хмурилась, переживая неожиданное признание.

— А важно то, как сознание твое фильтрует мои слова. Никогда не обращала внимания? Вот смотри. — Поднявшись, Марго уперла свободную руку в бок, а второй сделала жест, будто размышляя. — Я тебя спросила о важных для тебя вещах, разделив их на составные части: Харенхеш и месть за родных, и желание быть с сыном Кларисс. Против чего вздыбилось твое сознание?

Я подняла к ней голову, но тут же отвела взгляд.

— Мне продолжить или ты сама уже уловила мысль?

— Уловила. — Буркнула я, поднимаясь. Марго снова смеялась, тихо, не весело. Краем глаза я видела, как она снова опустилась к цветам. Сама же я шла к воротам. Нис прыгнула вперед полосатым пятном. Захотелось пнуть ее. Что за бред…

Дойдя до Зальцестера, я посмотрела в стороны. Побрела к резиденции, желая просто идти. Подняв голову к тайфуну в сфере над воротами, зашла.

В резиденции ничего не менялось. Два зала, заполненных на треть гильдийцами, гудели в рабочем процессе. Пробегаясь по лицам, я искала Ниару. Кто-то от окон крикнул: «Привет, Дайан!». Удивленно вскинув брови, я всмотрелась в лицо. Я видела их всех, но пообщаться успела с единицами. Непривычно было услышать это простое приветствие. Он, наверно, и забыл уже о нем, а я думала о том, что числюсь здесь уже год.

Стукнув пару раз по косяку, я улыбнулась. Кларенс поднял лицо и вскинул брови.

— Дайан! Неужели, готова к работе? Как твое ранение?

— Заживает. — Улыбнулась я, благодарная руководителю направления за отсутствие соболезнований. Разреветься в резиденции было бы некстати. Благо, он это понимал.

— У меня найдется для тебя занятие здесь, в резиденции, если невмоготу сидеть дома.

Кивнув, я надеялась, что по лицу нельзя понять о случайности моего визита. Предложение на самом деле было как нельзя кстати. Зайдя в кабинет, я присела на стул.

Кларенс тут же сменил тон на рабочий и даже поменялся в лице. Более скучную работу, чем он предлагал, сложно было и представить. Но она займет мысли и время, а это дорогого стоило.

Женщина, уже занимающаяся хозяйственной частью помимо Марисы, объяснила на что смотреть, что считать, как и куда записывать. С войной была масса перемещений по резиденциям и направлениям внутри, много временных переходов в боевую гильдию и обратно. И все это отражалось на хозяйственной части. Некоторые резиденции имели такие дикие отчеты, что в проверке нуждалась каждая строка. У меня появился свой стол, своя подставка иллюзора с контактами всех резиденций Гильдии магов Объединенных земель, и поделенная пополам с Миррой гора хозяйственных книг и кристаллов.

Получив в свою резиденцию Нис, гильдийцы исследовали ее несколько дней. Восторгов было море. Взрослые женщины визжали как девчонки, когда полосатая бестия красовалась перед ними по моей мысленной просьбе. Ко мне же относились с острожным вниманием.

Покидая вечерами резиденцию, Кларенс останавливался и молча ждал, пока помещение не боевого направления освободиться от дневных работников. К тому времени я оказывалась одна в зале. Возвращение в особняк отца значило скорое наступление ночи, а значит сны и слезы. Я боялась ночей. Это было самое тяжелое время.

Когда в очередное утро Марго окликнула меня на выходе из обеденной залы, я озадаченно обернулась.

— Сегодня выходной.

Вздохнув, я кивнула. Выходной. Вышла на улицу, пытаясь придумать, куда себя деть. Оборвавшаяся жизнь и не собиралась склеиваться в нечто осмысленное. Пальцы в кармане перекатывали два маленьких кристаллика. Лишь в одних глазах я видела отражение себя, а не тени погибших родных, войны вокруг и бездонной жалости. Выбрав кристалл, я подняла руку. Полосатой тенью на плечо прыгнула Нис.

Ройс сидел в той же позе, как и неделю назад. Даже прямоугольник света из окошка был на том же месте. Когда я вышла из коридора, полукровка не сдвинулся с места, продолжая наблюдать исподлобья так, будто все еще ожидал появление идущего по коридору человека. Пробежав по мне взглядом, наклонил голову к столику и продолжил рисовать. В ярком отсвете луча, падающего на столик, поверхность листа казалась абсолютно чистой. Я подошла к решетке.

— Мама скоро придет. Считай, что ты последний раз здесь. — Проговорил тихо, не оборачиваясь.

Я кивнула: наверно, так будет лучше всем. Смотря на кончик карандаша, ловила себя на том, что взгляд постоянно сползает на придерживающую лист руку.

— Ройси сгорела вместе с домом. — Вспомнила зачем-то. Разве имела потеря этого листка бумаги хоть какой-то вес в трагедии той ночи? Карандаш вздрогнул, на мгновение остановившись.

— Я думал, ты так и не произнесешь ни слова…

Поняв, что это действительно первое, что я произнесла вслух здесь за лето, я пожала плечами. Я говорила с тобой. Мне больше не с кем было поделиться. Ты просто не слышал этого.

Поднявшись, Ройс перешагнул столик и подошел к решетке. Я хотела отойти, но полукровка протянул свежий рисунок. Взяв лист бумаги, я уткнулась лбом в решетку и сглотнула вставший поперек горла колючий ком. Он нарисовал маму, тетю и меня. Втроем. Родные женщины были такие похожие и разные одновременно. Я была на первом плане. А за всеми нами — огромные крылья.

— Крылья?

— Дед говорит, что у ангелов есть крылья.

Я промолчала, вглядываясь в грустные глаза мамы. У меня ведь ничего, ничего от них не осталось! Только память…

— Спасибо. — Подняла я взгляд к полукровке.

— Иди. — Кивнул он на выход и отвернулся. Прошел несколько шагов до дальней стены, облокотился.

Аккуратно сложив рисунок, я спрятала лист в карман. Прикоснулась к прутьям решетки и закрыла глаза.

— Я все думала, почему он не убил меня? — Заговорила, не узнавая собственного голоса. — Он перерезал им горло, а потом поджег дом. Как разделался с Инфором, я не знаю… А меня просто пригвоздил к кровати. Он знал, что умрет. И знал, что меня вытащат. Только теперь я понимаю, почему не добил. Жить после той ночи тяжелее, чем просто умереть. Именно этого он хотел. Именно так. Знаешь, что сказал перед тем, как Нис порвала ему горло? «Теперь все четверо. Гори, мразь». Я так и горю с тех пор… Не понимаю, зачем позвала Целесс. Они смотрят на меня так… Марго и Целесс. Смотрят и молчат. Я и сама бы молчала. Что они могут сказать? Все пройдет? Ничего уже не пройдет… Все так и останется. Их не вернуть. И это из-за меня. Только из-за меня. Даже Инфора из-за меня…

Вздрогнув от прикосновения, я открыла глаза. Ройс стирал слезы с моих щек. Привлек к себе, обняв через решетку. Я уже переставала замечать, когда плачу. Давно перестала реветь, лишь тихо хлюпая носом и вытирая щеки.

Как же давно меня никто не обнимал. Не молчал в макушку, целуя волосы, не пах таким теплым, возбуждающим запахом. Как можно пахнуть так в тюрьме? Разве не выедают ледяные каменные стены все внутренности, обесчеловечивая с каждым днем? Протянув руки между прутьев, я обняла полукровку. В груди сжималось что-то, затягивалось, как когда-то на севере. Так безразлично это было. Разве может болеть тело сильнее, чем душа, а легкие сильнее, чем сердце? Высвободившись, Ройс поднял пальцами подбородок. Покачал головой, отходя. Я наблюдала за полукровкой, не понимая. Как он поднимает взгляд к окошку у меня за спиной. Снова качает головой, смотря с такой болью, которую и предположить в его глазах было невозможно.

— Мы специально начали не с Милорана, а с окрестностей. — Сказал как-то обыденно и громко. — Какая разница сколько людей, если ты бьешь по массе? Естественно, они бежали в Милоран. Это было удобно…

— Не надо. — Тряхнула я головой. Какая разница?

— Ты же хотела узнать. Так слушай. Самое неприятное и опасное, это то, что первым делом пытаются обезвредить контролеров. От многого могут прикрыть щиты, а вот если твой сосед оборачивается к тебе с намерением убить… Мало приятного. — Ройс засмеялся. — По пальцам можно посчитать, сколько раз я участвовал в нападениях. После каждого несколько дней лежишь с песком в голове и даже не способен подумать о том, что возможно это — последний раз. Тем, кто выживал, предстояла жизнь растений. Мне повезло. Я полукровка…

— Я не хочу слышать о войне.

— Ну, так иди домой.

Я отвернулась, отходя. Дышать было тяжело. Показалось, из комнаты выкачали воздух. Посмотрела в махонькое окошко, убеждаясь, что не замуровано.

— Кстати, ты наверняка слышала о табуне мамонтов на северо-востоке? Я бы прошел дальше, не познакомься с кузиной…

Обернувшись, я покачала головой. Ты любишь их. Ты не мог.

— Я люблю снежных. Они идеальны, прекрасны и… на грани вымирания. А простые серые очень хорошо подходили для бесхитростного вытаптывания городишек малыми силами. Всего один контролер, а сколько паники! Снежные и обычные… они как ланиты и люди. Не находишь? Обычных можно пустить в расход. Не убавится… Ну, так вот, я же начал про Милоран… — Ройс прервался на секунду, наблюдая как я прижимаю руку к груди и наклоняюсь. — Подойди.

— Тут защита… — Покачала я головой. — Целесс уберет.

— Подойди, иначе ты до Целесс не дойдешь.

Качая головой, я пыталась вздохнуть. Снова стало страшно. Совсем как на севере. Посмотрела на полукровку, протягивающего руку между прутьями.

— Да подойди же! — Крикнул он, хватая пальцами воздух.

Больно же будет. Очень больно.

— Дайан. Посмотри на меня. Просто, подойди. Потом уйдешь навсегда и забудешь.

Слыша шелест в горле, я почувствовала, как тяжелеет голова. Он прав… Как всегда прав. Сделала несколько шагов к решетке, соскальзывая на пол на подгибающихся от страха ногах. Поймав за руку, Ройс подтянул к себе, притронулся к солнечному сплетению ладонью и вскрикнул так, что я зажмурилась, оглушенная. Никогда бы не подумала, что он может так кричать.

— Что тут происходит? — Кларисс остановилась на выходе из коридора. — Ройс, что с тобой? — Метнулась к решетке, опускаясь на колени и протягивая руку к сыну. Отняв руки от головы, он сел.

— Хорошо пошло. — Засмеялся зло, а брови хмурились. Отпустило сразу, но не до конца…

— Что ты тут делаешь? — Обернулась женщина ко мне, поднимаясь. — Кто тебе позволил?

Поднявшись, я отошла к коридору. Все же подставила отца…

— Дайан, постой минутку. — Смеялся полукровка. — Прошло? — Постучал пальцами по груди.

Я кивнула, хмурясь.

— Ма, я тебе самое интересное не рассказал. — Продолжал Ройс, поднимаясь на ноги. — Все думал, что же я забыл. — Взявшись за решетку единственной ладонью, полукровка остановил на мне взгляд и перестал улыбаться. — Как ты сказала тогда? Поимел? Так вот, мам. Это наверно единственное, что я забыл тебе рассказать. Помнишь задание от Гильдии магов? Дайан думала, что это Андрес попросил ее взять меня с собой. Я изначально все подстроил, начиная с идеи определения полукровок по резиденциям. А там, в лесу, когда она и пошевелиться толком не могла после всех вывихов, я ее и поимел. Потому ее так и ломает рядом…

Я смотрела на Ройса, качая головой. Зачем? Хоть бы мать пожалел… Зачем?! Было так тихо, как будто они перестали дышать. Опустив взгляд, я повернулась к подъемнику. Вздрогнула от звука пощечины, еще одной… Обернулась, не веря глазам. Выдернув руку из ладони Ройса, Кларисс отошла от решетки и пошла мимо меня.

— Кларисс, не смей… — Прошептала я, ловя ее за руку.

Обернувшись, она хотела что-то сказать, но промолчала. В глазах стояли слезы, она тут же опустила взгляд и вынула руку из моих пальцев.

— Это все уже прошло. Я ни в чем не виню его. Не уходи. Кларисс! Не смей уходить! — Говорила в спину, повышая голос. Не должно было этого произойти. Не должно. Ройс стоял у решетки с красными от ударов и блестящими от слез щеками. Даже представить не могла, что он умеет плакать…

— Не все такие сильные как ты! Он же просто другой! Он слабее. И ты нужна ему больше, чем кто бы ни было на этом свете. Все что он сделал, было лишь для того, чтобы ты его заметила! Чтобы ты любила, обращала внимание! Чтобы ты была рядом! Хоть по расписанию, хоть через день! Кларисс!

Я добежала до двери подъемника, когда она уже закрылась. Опустилась на корточки у стены, закрывая лицо руками.

— Зачем ты ей сказал? — Спросила у Ройса, вернувшись. Парень отнял ладонь от лица и удивленно взглянул на меня.

— Оставь меня в покое! Иди уже отсюда!

— Ройс, тебя любят не так много людей… — Покачала я головой, подходя. — Зачем же ты и их тоже отталкиваешь?

— Покиньте замок, пожалуйста. — Послышалось сзади. Я обернулась. Служитель тюрьмы стоял у коридора, ожидая пока я выйду.

Обернувшись к полукровке, я уперлась в его взгляд: потерянный, отчаянный, будто последний. Тут же он оказался у решетки, прутья врезались мне в грудь и бедра. К губам прижались губы. Я зажмурилась, чувствуя, как сводит живот. Поняла, что полукровка и не собирается терять сознание, как тогда на дирижабле. Прижимая к себе, он впивался в рот, будто мог напиться мной на все время, отведенное ему здесь. Я не верила, обнимая. Как же часто мне снился этот поцелуй. Только без решетки между нами и без тюремщика за спиной, ухватившего за плечо и тянущего на выход. Ройс смотрел молча, изумленно, не веря. В ледяных глазах снова показалась влага. Но слез я уже не видела, войдя в коридор. Не может быть этого. Это же просто жалость. Не верю…

Сев на камень недалеко от ворот, я уткнулась сухим взглядом в траву. Нис ластилась у ног, тихо мурлыча. Закрыв глаза, я обняла себя за плечи. Губы, щеки, все тело горело, тянуло туда — наверх. Снова почувствовать его губы, руки. Хоть так. Просто быть рядом. Ты всех от себя отогнал.

Решетка ожидаемо не поддалась. Вернувшись на камень, я уткнулась в кулак. Зарастающая дыра в животе заныла, будто напоминая о себе. На спине натянулся шов. Пришлось распрямиться. Потом и вовсе поднявшись, прошла к обрыву. Красиво было внизу — необыкновенно. Яркий свет солнца высвечивал нетронутые зеленые поля и одинокую ниточку дороги к Немому замку. Достав из кармана кристалл в поместье отца, я обернулась к Нис.

Отец появился вечером, уже после ужина. Анж позвала в библиотеку, заглянув ко мне в комнату. Спускаясь, я сжимала кулаки от напряжения. Он сидел в кресле слева от камина. Желтый кристалл светил тускло и было неуютно от темноты. Прикрыв за собой дверь, я прошла к дивану и присела рядом.

— Ты зол? — Спросила тихо.

— Нет, что ты. Кларисс только жаль. Она только начала смиряться, а тут новое признание…

— Она ведь не перестанет приходить к нему?

— Да, кто ее знает. У каждого человека есть свой предел. Ей тяжело, очень тяжело. Почти так же тяжело, как тебе…

Уткнувшись в ладонь, отец остановил на мне взгляд.

— Я дурак, что не подумал отменить разрешение. Даже представить себе не мог, что ты начнешь ходить туда…

— Ты не можешь мне запретить… — Покачала я головой.

— Уже запретил.

Чувствуя, как сжимается сердце, я отвернулась.

— Не можешь… — Повторила шепотом, хмурясь.

Поднявшись, отец пересел ко мне на диван и обнял за плечи, привлекая к себе.

— Ты сам сказал, что если мне что-то понадобиться, я могу к тебе обратиться. Что если мне больно, я могу тебе сказать. Так вот мне ничего больше не нужно и мне больно. Ты не можешь мне запретить.

— Это как… болезнь какая-то, Дайан. — Проговорил он хмуро. — Пойми ты, наконец, что даже ради тебя Гильдии не позволят выйти парню раньше. Твое желание навещать его бессмысленно. Это слишком долго для человека. Просто, забудь!

— Ты забыл Целесс?

— Не сравнивай. Я любил ее, мы с рождения были вместе. Она часть меня. Ты же привязалась к парню лишь из-за жалости, но она не нужна ни тебе, ни ему. Тебе двадцать и у тебя, несмотря ни на что, вся жизнь впереди. Ходить в тюрьму к тому, кто тебе однажды изнасиловал и лишил возможности чувствовать себя женщиной с другими — абсолютно не вариант возможного счастья. Через год, через два ты все забудешь. Когда появятся дети, даже не вспомнишь о нем. Не вижу ни единой причины, чтобы цепляться за него. Он не выйдет. И чем раньше ты это примешь, тем легче будет всем нам.

— Всем вам? Кого он видит, кроме матери?

— Дайан, я понимаю, что двадцать лет жизни без отца нельзя перекрыть полугодом редкого общения. Но у меня складывается впечатление, что ты вообще не слышишь то, что я пытаюсь донести. Забудь о Ройсе. Ты вообще должна быть последним человеком, который о нем беспокоится. Я не понимаю и не хочу понимать этого.

Высвободившись, я поднялась и обошла кресло.

— Если ты позвал меня только для того, чтобы приказать забыть о Ройсе, то этот разговор можно считать состоявшимся. Я люблю тебя и уважаю. Но о ком забыть, а о ком помнить, решу сама. Свой отцовский долг в данном случае ты выполнил.

Поведя подбородком, отец опустил лицо и посмотрел на меня исподлобья.

В тусклом свете было видно, как ходят ходуном желваки, как вытянулись в линию губы. Поднявшись, он вышел. Обойдя кресло, я тяжело опустилась в него.

Они правы — я понимаю. Так лучше для всех. Но…

Поднявшись к себе в комнату, я сняла со стены рисунок Ройса. Дед сделал для него рамочку и мама с тетей смотрели на меня со стены, оберегая сон. Проведя ладонью по стеклу, я достала из шкафа сумку и уложила рамочку первой. Вещей было немного. Все сгорело, а новых было совсем чуть. Подойдя к окну, обежала взглядом сад и балкон.

— Куда ты? — Послышался голос за спиной.

Марго прикрыла дверь и замерла, переводя взгляд с меня на сумку. Ни мама, ни тетя никогда не позволяли себе так следить за моими намерениями…

— В Милоран. К другу.

Отвернув лицо, Марго наклонила голову.

— Дайан, ты всегда можешь вернуться. Это и твой дом тоже.

Кивнув, я направилась к сумке.

— Дайан…

Шепот Марго заставил обернуться. Женщина опустилась на кровать и казалась еще меньше, чем была на самом деле.

— Я виновата перед тобой и твоей матерью. — Проговорила сдавлено.

Вернувшись, я присела у туалетного столика. Если она собралась признаться в том, из-за чего не позволяла себе сблизиться со мной, то я должна была это знать.

— Я… простила Карел за Сашу, но не смогла простить Тайрен. Тогда их связь была… что плевок в мою семью, в меня. Я и так терпела…

Я тряхнула головой. Зачем мне это знать? Это твое прошлое: твое и мамы с тетей. И оно уже давно в прошлом. Марго подняла лицо и остановила взгляд на мне.

— Тайрен была забыта в Гильдии по моей просьбе. Я не знала, что у нее есть дочь.

Я нахмурилась, отрицательно качая головой.

— Это правда. И я понимаю, что вы все жили на доход Карел. И я уверена, что Тайрен знала благодаря кому о ней забыли. И как всегда молчала… Ты молчишь так же, как она. Ты вся в нее.

— Отец знал? — Я не узнала своего голоса.

— Нет. — Мотнула она головой и замолчала на какое-то время. — Я вспомнила о той просьбе, лишь, когда узнала о тебе. Не могла предположить, что она возымеет действие на все эти годы. Я так виновата… Но теперь могу просить прощения лишь у тебя.

Я тихо встала, по привычке прижав ладонь к животу. Какое это имеет теперь значение? Мамы нет. А для меня это ничего не значит. Да, ты виновата. Но не передо мной.

— Ты ни в чем не виновата передо мной. Думаю, мама тоже не держала зла. Она ни на кого никогда не держала зла… Если она и знала об этом, то давно простила тебя.

Марго молчала, глядя в пол. Я догадывалась, как тяжело этой женщине было признаться мне. Непривычно было осознавать, что ей может быть необходимо мое прощение и поддержка. Но я ясно видела это. Присев рядом, я обняла бабку. Если тебе будет легче дышать от понимания того, что никто тебя не винит — мне ничего не стоит сказать об этом. Твои прегрешения остались в прошлом. И те, кому ты сделала плохо — уже не с нами. Мне же ты ничего не должна.

11

Я долетела до замка Инфора поздним вечером. Если Рика и была удивлена моему появлению, то виду не подала. На мой вопрос, можно ли здесь остаться, она лишь засмеялась. Проводив меня в одну из комнат на втором этаже, хозяйка попросила незнакомую девушку принести постель.

— Завтра я познакомлю тебя со всеми, кто работает в замке. Пока постелю здесь. Если понравится какая-то другая комната, только скажи.

— Вы знаете кто я?

Я смотрела на Рику исподлобья. Заметив это, подняла лицо.

— Новая хозяйка замка Торренов.

— Вы так и представите меня им?

— Конечно. Я должна добавить что-то еще?

— Нет.

Я кивнула для убедительности. Не хочу, чтобы кто-то здесь знал, кто я и как достался мне этот замок.

Открыв окно нараспашку, Рика обернулась.

— Жарко не будет. От насекомых тоже защита…

— Я чувствую. — Кивнула я. Здесь все было опутано бытовой магией. Далеко не во всем я могла разобраться, но не чувствовать ее было невозможно.

Вернувшаяся девушка начала стелить постель. Рика молча наблюдала.

— Если что-то понадобиться, зови. Это сигнал ко мне, это замковая связь. — Указала хозяйка на туалетный столик. Я не стала оборачиваться, кивая. Разберусь.

Оставшись одна, подошла к окну. За небольшой лужайкой, освещенной тусклым светом, сплошной стеной стоял сад. Южная ночь была душной, жаркой. Но в замке я это не почувствую. Мне снова было холодно. И необыкновенно, безумно одиноко.

Промаявшись на чужой кровати до утра, я поднялась. Вышла из замка, оглядываясь. На левой стене зависло два человека, очищающие черный налет. Отойдя от дороги, ведущей к воротам, увидела между деревьев человека, собирающего опавшие за ночь плоды. Пахло апельсинами. Слышался лай, но понять, откуда он идет было сложно. Солнце начинало жарить сильнее с каждой минутой.

Рика нашла меня через несколько минут и пригласила завтракать. Войдя на террасу, где был накрыт краешек длинного стола, я поняла, как хозяйка так быстро меня нашла. С террасы открывался великолепный обзор сада. Присев, я взглянула на нее и нахмурилась. Выходило так, что их работа крутилась вокруг меня. Было неуютно от этого. Не нужно. Кинув взгляд на Рику, девушка, виденная мной еще ночью, вышла. Я же попросила хозяйку присоединиться, пока она тоже не ушла. Одной здесь было неуютно.

— Расскажите мне об Инфоре, о людях, живших здесь, о замке. — Попросила я тихо. Женщина улыбнулась и кивнула, будто ожидала этой просьбы.

— Я устроилась сюда еще девчонкой и уж точно не предполагала, что останусь так надолго, стану частью этого замка, врасту в него. Непререкаемым главой семьи был Арцес, отец Инфора. Хотя, здесь еще жил его брат. У Арцеса с супругой Суреной было два сына и дочь, у старшего сына родился мальчишка уже при мне. Здесь никогда не было так тихо, как сейчас…

Я налила себе чаю. Рика последовала моему примеру.

— Я покажу галерею. Там есть и портреты и иллюзии. Есть и мать Инфора, хотя Сурена один раз попросила его снять. Это мне рассказывала моя предшественница… После того дня она не заикалась ни о картине, ни о чем либо, напоминавшем о первой жене хозяина. Я и представить себе не могу такой срок, но мне кажется, Арцес любит мать Инфора и по сей день, уже там… Судя по домовой книге, он взял Сурену второй женой незадолго до смерти своего отца. Возможно, это было его последней просьбой. Могу лишь предполагать. Но Инфора отец любил больше всех своих детей и это видели и знали все. Сурену это задевало, конечно. Но, когда увидишь хозяина замка, ты поймешь, что свое недовольство она была вынуждена держать при себе. Дети же, наоборот, уважали и любили сводного брата-полукровку. По крайней мере, ни от одного члена семьи, кроме Сурены, я не видела неприязни в его сторону. Я так боялась их, когда пришла сюда. И Арцеса с братом и Инфора. Притом, что ланиты выглядели грозными богами, Инфор казался еще более грозным человеком. Хуже того — полукровкой. В первый год все хотела уйти. Действительно, никто не вызывал во мне такого жуткого чувства, как мужчины рода Торренов. Но когда я начала узнавать их, страх ушел. Сыновья от Сурены совсем другие. Возможно и поэтому тоже Арцес был привязан к первенцу и не позволял даже взглядом обидеть его… Хотя, — Рика засмеялась. — Ты попробуй, обидь его. Пойдем, я познакомлю тебя со всеми. Потом, если хочешь, продолжу.

Я тряхнула головой от резкой смены темы. Кивнула, поднимаясь.

В замке работало десять человек. Кроме Рики, управляющей всем хозяйством, в доме работали еще две девушки и повар, садовник, смотрители за летунами, собаками и лошадьми и двое рабочих, поддерживающих замок. Она сказала просто: «Дайан — наша новая хозяйка». Даже фамилии не сказала, ничего. Я вздохнула успокоено и улыбнулась людям передо мной. После этого короткого знакомства Рика повела меня показывать замок. Когда она произнесла: «По этой лестнице вниз — портал и тренировочный зал», я остановилась с глупой улыбкой. Обернувшись, женщина рассмеялась в голос и извинилась, что не вспомнила о портале раньше.

Каждая из трех башен имела имя: Восточная, Ветряная и Шепчущая. Немыслимое количество комнат сложно было уместить в простую цифру шестьдесят девять. Рика показала лишь крохотную часть, которой пользовался Инфор: столовую, кабинет, библиотеку, спальню и залу, где собирал гостей, когда они не помещались в кабинете. Галерея меня поразила до глубины души. Огромное помещение было разделено на множество отсеков. На стенах висели портреты, перед каждым — зависшие подставки иллюзоров.

— Это отец Инфора — Арцес. — Кивнула она на картину, быстро пройдя в глубину залы.

Я вздохнула, напрягшись. Не удивительно, что Рика боялась их. Я побаивалась Инфора-полукровку. Взгляд отца-ланита даже с картины придавливал к полу.

Справа от главы семейства висел портрет женщины. Мгновенный отпечаток смеха, искренней радости, искорок в черных глазах. Без сомнения это была мать Инфора. Именно ее улыбка озаряла его лицо так редко. Все, что было у полукровки от матери — это ее улыбка, необыкновенно менявшие его.

Рика кивала, будто читая мои мысли.

— Уже прослужив в этом доме некоторое время, я начала замечать попытки Арцеса рассмешить сына. Он сам очень редко улыбался и юмор ему был не свойственен вовсе. Я собирала какие-то смешные новости, шутки и рассказывала Арцесу, чтобы он мог рассказать их сыну. Это была такая мелочь… Но ты не представляешь, как тепло становилось рядом с ланитом, когда его сын улыбался…

Рядом с матерью Инфора висел портрет второй жены хозяина дома. Она была слепком света, совершенства. Все, что мог вобрать в себя холст — было вобрано. Светлый пронзительный взгляд, белые волосы, мраморная кожа, трогательная полуулыбка чуть полноватых губ — будто затаившаяся на солнце снежинка… Такая женщина могла и уколоть и приласкать одновременно. Я знаю лишь одну ланитку — Целесс. И она абсолютно другая. Целесс — вихрь, вызов, движение. Женщина на портрете была снегом, падающим с неба крупными снежинками. Мягкая, ласковая, великолепная и холодная…

Слева от Арцеса располагались портреты его детей. Сразу за Инфором, будто отделяя его от остальных, они переходили на соседнюю стену. Получалось, что в отсеке Арцеса на главной стене висели портреты его жен, его самого и Инфора. И центральными были он и мать Инфора. Понятно, почему Сурена хотела поменять местами картины.

Ее дети размещались на соседней стене. И они действительно были другими. Инфор и отец были словно ястребы, готовые вцепиться в добычу. Дети Сурены были беловолосыми красавцами. От взгляда на них во рту мерещился вкус меда. Старший сын был изображен в движении, так же как и мать Инфора. Но если она смеялась, то этот мужчина оглянулся на зов: свысока, чуть устало и безразлично. Этим взглядом он напоминал Ройса, каким я увидела парня при первом знакомстве.

Рика продолжала рассказывать о семье Инфора и нем самом, вспоминая мелочи, которые, казалось, было невозможно выловить из своей памяти спустя десятки лет. Мимоходом включала в рассказ сведения о хозяйстве, о людях, что работают здесь. Некоторые, как и она, жили и работали в замке десятилетиями. Смотритель за летунами жил здесь всю жизнь, приняв работу по уходу за животными от отца. Садовник был полукровкой, когда он появился здесь — не помнила даже ее предшественница. Его супруга так же жила в замке, а двое детей где-то в Милоране. Иногда я удивлялась таким людям: начисто лишенным честолюбия и амбиций. Первым примером стала Анж, служащая в доме отца. Псионик ее ступени и способностей мог уже быть главой какой-нибудь резиденции. Но женщина и не думала уйти из дома Марго. Удивительно, как вообще она оказалась на своем месте… Когда мы проходили мимо сада, Рика кивнула на мой вопрос с легкой улыбкой: «Зачем бежать от того, что ты любишь? Он любит запах апельсинов, любит солнце, цветы и деревья. Любит этот замок, жену рядом и людей, с которыми работает. Куда и зачем ему стремиться, если ему — хорошо? Он счастлив здесь. Разве этого мало?»

Мы провели с Рикой весь день. К вечеру она охрипла от непривычки так долго говорить. Оставив ее в покое, я продолжила гулять по замку одна. Как давно я так долго не ходила. Каким удовольствием отзывалась усталость в теле.

В эту ночь я смогла уснуть.

Появившись в резиденции Гильдии, я наткнулась на записку на столе: «Свяжись с отцом. Кларенс». Зал не боевого направления потихоньку наполнялся знакомыми лицами и сонными улыбками. Было не очень удобно вызывать иллюзию Императора здесь, среди них. Постучав о косяк двери, я поздоровалась с руководителем. Слова как-то не находились.

— Там столько народу… Кларенс.

Посмотрев на меня исподлобья, мужчина вздохнул и поднялся.

— Ты исчезла. Я беспокоился… — Коротко сказал отец, глядя на меня из подставки иллюзора.

— Я останусь у Инфора. — Кивнула я в ответ.

Задержав на мне молчаливый взгляд, отец кивнул. Выйдя из кабинета, я замерла, прислушиваясь. Голос Кларенса слышался из кабинета Марисы. Заглянув, я улыбнулась женщине и кивнула руководителю. Впереди был нескончаемый список отчетов резиденций Гильдии за год, поглотивший меня уже окончательно.

Тихо подступала осень, обрушивая на Зальцестер дожди. В Милоране же царило вечное лето. Несколько раз на неделе я заходила поболтать к деду, но ни разу дома не оказалось отца.

В один из вечеров на следующей за переездом недели, я решила подняться на башни. Выбрав ближнюю к порталу и тренировочному залу, я замерла перед лестницей, змеей опоясывающей шахту с подъемником. Все же вызвав подъемник, поднялась.

Наверно, это и была Ветряная башня. Если бы не грубые высокие перила, я побоялась бы подойти к краю. Она была открыта всем ветрам. Поежившись, я обняла себя за плечи. Теплый пронзающий ветер трепал волосы, которые неприятно хлестали лицо и попадали в глаза. Отсюда был виден Милоран вдали, окрестные поселки, лес дальше на север. Казалось, с этой башни можно было править миром. Я заметила улыбку на губах и посмотрела вниз. Постройки заднего двора казались отсюда маленькими и плоскими. Две другие башни были ниже и казались надежнее. Мерещилось, что башня покачивается. Хотя, возможно это я сама пошатывалась под порывистым ветром.

На следующий вечер я поднялась на другую башню. Здесь не было так ветрено, как на посещенной вчера. Тихие сумерки опускались на замок и окрестности, распыляя воздушные тени. В Зальцестере сегодня был дождь, а здесь — тихо и спокойно. Площадка наверху башни была открыта почти так же, как на Ветряной. Подойдя к перилам, я подперла плечом столб. Плохо сегодня было. Весь день тоска такая, серость. Возможно, из-за дождя. Возможно, потому что снилась мама. Она была так молчалива во снах. Совсем ни как в жизни. Что-то делала, оборачивалась ко мне, замирала и смотрела, не произнося ни слова. Я говорила, что скучаю. Что мне не хватает ее. А она лишь смотрела долгим грустным взглядом и губы не раскрывались. Я плакала во время таких снов, просыпаясь на мокрой подушке. Весь день после подобных ночей комкался в вереницу ничего не значащей и никому не нужной суеты. Вот и сегодня ночью снилась мама…

— Я скучаю по тебе. — Прошептала я в сумерки.

— И я по тебе скучаю, родная.

Я обернулась на шепот, не веря ушам. Это был ее голос! Определенно ее! Но за спиной никого не было. Ветер смахнул побежавшую по лицу слезинку. Я вытерла влажную дорожку со щеки и обняла себя за плечи.

— Я жалею, что он не убил меня.

— Не смей.

Уткнувшись лбом в столб, я заплакала. Рика нашла меня, когда на небе уже светили звезды. Я сидела на полу, откинувшись на перила и обняв руками колени. Мы спустились вниз, в кабинет Инфора. Подогрев мне вина, женщина села напротив. Я подобрала ноги под себя и обняла ладонями бокал.

— Отец попросил Инфора охранять меня, пока не угаснет война. Он боялся, что одна из сторон осмелится покуситься на мою жизнь. И одна из сторон осмелилась. Но не для того, чтобы подорвать дух Императора, разозлить его или… — Я сглотнула. — Я не узнала, ради чего была захвачена. Чего бы ни хотел глава того харенхешского Дома, он не добился своего, потому что отец все время моего заточения был при смерти. Лишь через месяц я вспомнила о Нис и позвала ее. Она привела маму с тетей и Инфора. Она же перегрызла горло хозяина Дома. Тесх знал… Он ждал этого и ничего не мог сделать. Лишь продлить свою жизнь, чтобы суметь отомстить за хозяина. Всем нам. Четверым… Хотя, виновата была лишь я одна.

Отглотнув из бокала, я остановила взгляд на массивной подставке иллюзора.

— Он предложил свои услуги и добился моего доверия, уничтожив главу Дозарана и его ближайшее окружение, и спас мне жизнь. В ночь, когда я вернулась отсюда, мама, тетя и я были дома. Наверно, впервые за последние месяцы мы были все вместе и практически без охраны. Тесх перерезал им горло и поджог дом. Меня пригвоздил мечом к кровати. «Теперь все четверо» — сказал, ожидая своей участи от Нис. — Перед глазами снова встала картина той ночи: блики огня на голом черепе псионика, пламя за его спиной. Гори, мразь. — Инфор погиб лишь потому, что был рядом со мной…

Обернувшись к Рике, я не встретила ее взгляда. Возможно, я зря рассказала ей это, но жалеть уже было поздно. Мне нужно было это рассказать. Просто произнести вслух.

— Если ты ничего не упустила в своем рассказе, я не вижу причин винить себя в гибели мага.

— Но я чувствую вину за их смерти и хочу отомстить. Всем им. Стране, породившей это чудовище.

— Месть — это новые смерти. А смерть приносит успокоение лишь тем, кто умирает. Но не убийцам. Ты можешь попытаться мстить ни в чем не повинным людям за то, что один из их племени сделал с тобой и твоей семьей. Но если тебе интересно мое мнение, это не принесет тебе удовлетворения.

— Инфор рассказывал обо мне что-нибудь после возвращения из пустыни? — Перевела я тему.

— Маг не имел привычки делиться со мной, Дайан. Я лишь видела, что в его душе поселился червь, съедающий его изнутри. Он стал злее, раздражительнее. Ему нужно было с кем-то поделиться, я видела это. Но перекладывать на меня свои терзания он не решался. Хотя я ждала и была готова выслушать.

Это было совсем не то, что я хотела услышать. Но с другой стороны я поняла, что Рика изначально честна со мной. Она могла не говорить о том, что Инфору было тяжело. Но я спросила… и она ответила так, как было. Эта откровенность, возможно, и была излишней, но она была как капля свежего воздуха в окружении людей, постоянно что-то скрывающих от меня.

На следующий день в зальцестерской резиденции произошли перемещения. Низерей стал главой резиденции Гильдии магов в Зальцестере. На место руководителя поднялся виденный мной в зале мужчина из боевого направления. Говорили о том, что место предлагали Ниаре, но она в очередной раз отказалась. Проходя мимо пустовавшего кабинета, где иногда появлялась Ксю Киз, я ускоряла шаг, опасаясь натолкнуться на суровый взгляд нового главы резиденции. Ксю появилась в резиденции со своим новым помощником: невысоким молодым псиоником, острым взглядом обегающим окружающих. Лишь вслушавшись в шепоток коллег, я поняла, что новый помощник главы Гильдии — полукровка псионик и маг.

Наконец, в Гильдии установился порядок. Глава Гильдии скинула с плеч зальцестерскую резиденцию, вынуждавшую ее разрываться между повседневными заботами двух резиденций притом, что обязанности Главы Гильдии с магини никто не снимал. Я была рада, что работаю в Зальцестере, а не в Турхеме. Ежедневно сталкиваться с главой Гильдии, приходящейся Петиру матерью, мне было бы некомфортно. Но с каждым днем во мне подрастала мысль перебраться в Милоран. Хотелось сбежать от промозглых зальцестерских дней и людей, опасливо вежливых и сторонящихся меня лишь потому, что я — дочь Императора.

На следующий вечер Низерей вызвал к себе. Войдя в кабинет, я приподнялась на цыпочки, чтобы увидеть сидящего главу за спинами собравшихся мужчин.

— Вроде все. — Сказал он откуда-то спереди, когда за моей спиной еще раз открылась и закрылась дверь.

В кабинете было около дюжины человек. Обойдя их, я встала у стены. Обежала взглядом собравшихся. Женщин было лишь две: Ниара и я.

Поднявшись, Низерей поставил на стол полупрозрачный контейнер. Сквозь стенки просвечивали ряды телепортационных кристаллов. Я закусила губы, понимая, что именно такой контейнер разрабатывал Инфор прошлой зимой.

— Кристаллы в Баэндар. Выход завтра в четыре утра. Вы переходите под ответственность и командование Корино, второй лагерь. — Проговорил он обыденно, открывая контейнер. Я не двигалась с места, наблюдая, как мужчины разбирают малиновые кристаллики, прячут в карманы.

— Кому-то нужны пояснения? — Обежал Низерей взглядом собравшихся и остановился на мне.

Я помотала головой. Не нужны: пришло время Харенхеша.

Выйдя из кабинета одной из первых, я встала у стенки. Ниара вышла последней. Заметив меня, остановилась. Мы практически не общались в резиденции. Казалось, она сторонится меня. Возможно, даже, полукровка чувствовала себя в чем-то виноватой. Сейчас, когда она стояла передо мной молча в постепенно пустеющем коридоре, я не находила слов.

— Я… должна что-то взять с собой? — Тихо нашлась я.

— Только готовность смотреть смерти в глаза… Соберись и вспомни все чему научила тебя Гильдия. Скорее всего, от тебя понадобятся щиты.

Я опустила взгляд. Как спокойна она была. Как просто говорила. Кивнув своим мыслям, Ниара пошла мимо.

— Дайан, ты будешь далеко от резиденции, но не вздумай брать с собой балахон Инфора…

Я обернулась к ней. Действительно, промелькнула мысль, что он мог бы пригодиться.

— Это отличительный знак. К представителям администрации могут обращаться за указаниями, помощью, с вопросами. Ты поставишь себя в неудобное положение.

— Я поняла. Спасибо. — Кивнула я.

Только когда Ниара скрылась за углом, я вспомнила о том, что балахон Инфора тоже сгорел. Сгорело все. Вся жизнь.

Вернувшись в замок, я поужинала с Рикой и пошла к себе. Нужно было выспаться. Стоило лечь пораньше. Но, проворочавшись пару часов я поняла, что не усну. Одевшись и собрав вещи первой необходимости, направилась к галерее. Передумав, остановилась у подъемника на Шепчущую башню. Поднялась.

Милоранская ночь была теплой и безветренной. Замерев у перил, я остановила взгляд на светящемся вдалеке городе. Через несколько часов я окажусь в Баэндаре и в рядах таких же специалистов выдвинусь к Харенхешу. Я не представляю, что будет дальше. Не предполагаю, что буду чувствовать. Не подозреваю, с чем столкнусь. Но надеюсь, все, в чем я приму участие принесет мне удовлетворение и погасит злость и ненависть. Но почему я не могу их вернуть? Почему?

— Надеюсь, вам хорошо там… Мне здесь плохо без вас…

— Это не повод искать смерти и нести ее другим.

Вздрогнув, я обернулась. На площадке было все так же пусто. И впервые мне ответил шепот не мамы или тети, но Инфора. Показалось, что он здесь, рядом, прямо за спиной.

— Все так неправильно, Инфор! Все так несправедливо!

— У тебя впереди жизнь. Не позволь ей глупо оборваться в песках. Не ходи в Харенхеш.

— Я хочу. Я должна. За всех вас. За себя…

— Глупости, Дайан. Ты не вернешь нас. Ты потеряешь себя.

— Инфор, я должна тебе так много сказать! — Всхлипнула я, прикрывая лицо руками.

— Не плачь.

Я обернулась снова, не веря в то, что это на самом деле шепчет мне башня и ветер, мои мысли…

— Не ищи успокоения в войне. Его там нет. Я проверил.

— Я чувствую себя такой беспомощной. Я ничего не могу. Ничего.

Вытянув в ладони кристалл, я подняла программу перемещения.

В Баэндаре уже светало. Порывистый ветер ударил в лицо, заставляя прикрываться ладонью от мелких песчинок и хлестких локонов. Впереди высилась дырявая городская стена. По сторонам, насколько хватало взгляда — палатки и костры.

Второй лагерь. Корино. Я понятия не имею где искать этот лагерь и этого человека. Направившись к кострам, я начала на ходу заплетать косу. Еще несколько часов до сбора. Времени для того, чтобы найти его, было достаточно.

Подойдя к ближайшему костру, спрятавшемуся между палаток, я присела на корточки. Напротив, остановив на мне скучающий взгляд, сидел мужчина. Заросшее черным волосом лицо освещалось светом костра. Сзади силуэт обрисовывался поднимающимся, но еще не показавшимся солнцем.

— Не подскажешь, где размещается второй лагерь? — Спросила я тихо.

Мужчина повернул подбородок налево и кивнул назад. Я благодарно кивнула в ответ, поднимаясь. Тишина, царящая в лагере, пугала. Медленно надвигающийся день, встречающиеся у костров люди. Я шла в указанном направлении, пытаясь представить, сколько людей сейчас видят предутренние сны в палатках и сколько еще переместятся сюда с рассветом. И не понимала ради чего они здесь.

Не может быть, что все они подвергнут свои жизни опасности лишь ради моей мести. Должно было быть что-то еще.

Через четверть часа вдалеке показался штандарт с цифрой 2, светящейся мягким светом над одной из палаток. С каждой минутой лагерь оживал. Приходилось избегать столкновений с сонными гильдийцами, словно муравьи заполняющими все свободное пространство.

— Смотри, что это? — Голос за спиной заставил обернуться. Девушка с растрепанными рыжими волосами удивленно указывала пальцем на Нис. Вторая переводила взгляд с кошки на меня, не отвечая. Отвернувшись, я продолжила путь. Уже на территории второго лагеря я сбавила шаг. Что мне делать здесь все время, оставшееся до четырех?

Почувствовав псионический взгляд, я остановилась. Это Целесс выискала меня среди толпы, наверно по просьбе отца. Но ланитка не кинула ни единой мысли, лишь удостоверившись, что я здесь. Оборачиваясь по сторонам, я искала хотя бы одно знакомое лицо. Но все было безуспешно: я никого не знала. Остановившись перед навесом, над которым светилась двойка, замерла в нерешительности.

— Отойди. — Буркнул кто-то сзади. Обернувшись, я отпрыгнула в сторону. Пустое пространство в десяток квадратных метров, оказывается, было предназначено для легких транспортных платформ. И сейчас их стаскивали, чтобы собрать и расправить на месте.

Нис крутилась в ногах гильдийцев. Второй лагерь состоял из магов и псиоников. Иных балахонов среди мелькающих вокруг я не видела.

— Что это? — Слышалось со стороны.

— Сдается, киф дочери Императора. — Был ответ. Я обернулась.

— Она здесь?

Направившись к костру, я приказала Нис прижаться к стенке навеса и сидеть смирно. Слишком много внимания она привлекала. Мне это внимание было ни к чему.

Присев на песок у костра, я обняла колени. Предстояло переждать пару часов, никому не мешаясь. Когда рядом села Ниара, я успокоено вздохнула. Хоть одно знакомое лицо.

— Я тоже не смогла уснуть этой ночью. — Проговорила она спокойно, обыденно.

— Я только сейчас начала задаваться вопросом, зачем отцу эта война. Зачем ему нападать на Харенхеш? Чего он хочет добиться? Какова цель?

— Спроси у него, что может быть проще?

— Ты же знаешь! Вы, полукровки, всегда знаете больше других.

— Только никому не говори об этом. — Улыбнулась она, оборачиваясь.

Опустив подбородок на колени, я уставилась в маленькие лоскутки пламени. Вокруг сновали люди. Кто-то умывался, у центрального навеса собирали платформы, люди смеялись, уже перекусывая. А я не могла поверить, что мое личное желание мести могло заставить страну поднять этих людей на соседнее государство.

— За что же ты сама готова умереть? — Прошептала я тихо полукровке.

— Я не готова умирать, Дайан. — Проговорила женщина еще более насмешливо.

— Почему вы все здесь? Когда речь шла о защите Объединенных земель, все было понятно. Но теперь зачем?

Ниара не ответила. Меньше, чем через час я снова почувствовала взгляд Целесс. Она звала к себе, указывая путь. Поднявшись, я пошла между палаток. Впереди был первый лагерь. Солнце уже поднялось и неприятно жарило, слепя. Ветер не унимался.

Остановившись перед палаткой, на которую указала Целесс, огляделась. Изнутри вышли двое незнакомых мужчин, переговариваясь. Пропустив их, я осторожно откинула полог. Кроме стола с подставкой иллюзора посередине, никакой мебели под навесом не было. Отец сидел на краешке совершенно один. Я ожидала увидеть Целесс, Ксю Киз или Кларисс, но этих женщин здесь не оказалось. Отец казался необыкновенно одиноким и грустным. Хотя, когда он обернулся ко мне, лицо мгновенно осветила улыбка. Мы не виделись две недели, но кажется, прошли месяцы. Я постоянно понимала, что у меня не осталось родных кроме него, но и его со мной так же не было. Обиды и непонимание казались мелкими и несущественными, когда проходило время в разлуке. Я необыкновенно скучала. Только встречаясь с ним снова и снова, я понимала, как не хватает его тепла вдалеке.

— Отец… — Обняла я его.

— Через двадцать минут выходим. Будь рядом со мной. — Проговорил он спокойно, гладя меня по голове.

— Низерей прикрепил меня ко второму лагерю. — Улыбнулась я, отступая.

Отец насмешливо вскинул брови, заставляя улыбнуться еще шире.

— Я ничего не знаю. Не понимаю что делать. Я всю войну просидела за щитом. Даже в Зальцестере работала в не боевом направлении.

— Ты будешь рядом со мной и Целесс. Я не хотел брать тебя и не хочу, чтобы ты участвовала в боевых действиях. Если ты подвергнешь свою жизнь опасности, я забуду данное обещание и верну тебя домой.

— То есть я здесь как домашнее животное? Могу наблюдать, но не помогать? — Отошла я, хмурясь.

— Ты здесь как моя дочь. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Зачем тебе это? Зачем ты идешь на Харенхеш? Причем собирая лишь добровольцев, практически тайно?

Отец отвернулся и сделал несколько шагов, обходя стол. Мне показалось, что он не ответит или переведет тему, как бывало нередко. Но он оперся о столешницу и поднял спокойный взгляд.

— Несколько веков на земле не было крупномасштабных войн лишь благодаря присутствию ланитов. Меньше двадцати лет прошло с их ухода, как три соседних государства решили попытать свои силы на Объединенных землях. Лишь благодаря четкой Гильдейской структуре управления, благодаря численному перевесу в специалистах и качестве подготовки мы не допустили дробления Объединенных земель. Чему-то научились мы, чему-то все те, кто участвовал в сговоре против нас. Дозаран поплатился всей верхушкой власти и огромными людскими потерями. Не пройдет и десятка лет, как они войдут в состав Объединенных земель. Эсхон вошел уже сейчас. Но это произошло лишь потому, что мы пошли на условия Харенхеша и смогли сосредоточиться на востоке и юге. Но кто сказал, что Харенхеш перестал быть врагом? Кто сказал, что он стал безопасен для нас? Если они пошли на Объединенные земли один раз, пойдут и второй. Совет Гильдий решил, что второго раза допустить нельзя.

Я не сводила взгляда, внимательно слушая. Все что он говорил, укладывалось в картину происходившего вполне органично. Но последняя фраза заставила усомниться. Совет Гильдий? Ты первый Император, не избранный Гильдиями. Первый Император, позволивший себе единолично сместить с поста одного из глав. Это твоя война, отец. В совет Гильдий я не верю.

Он почувствовал мои сомнения, будто я высказала их вслух. Улыбнулся, выпрямляясь.

— Пора. Будь рядом. — Кивнул, направляясь к выходу.

Это было легче сказать, чем выполнить. Выйдя на жарящее солнце и гадкий порывистый ветер, я закрутила головой по сторонам, выискивая массивную фигуру отца среди толпы. Через несколько секунд лагерь замер, выпрямившись. В голове, словно торжественная песня, несся голос Целесс. Каждому-каждому присутствующему под стенами Баэндара ланитка передавала слова Императора Объединенных земель. Наступила неестественная тишина. Я прикрыла глаза, внимая.

— … Я горд находиться среди гильдийцев Объединенных земель, поднятых в едином добровольном порыве на защиту страны от реальной угрозы… Оглянитесь: каждый стоящий рядом защищал наши земли на юге, западе и востоке. Каждый внес огромный вклад в нашу общую победу. Сегодня рядом с вами проверенные воины и самоотверженные защитники. Вместе мы сила, которая сметет с лица земли вероломного врага и заставит весь мир хорошенько подумать, прежде чем кинуть алчущий взгляд на Объединенные земли…

Я помотала головой, открывая глаза. Голос Целесс переворачивал внутренности, заставляя переминаться с ноги на ногу и поднимая затаившиеся энергии. Эти слова… Отец мог произнести их с тем же успехом, с каким я могла бы прочесть мысли Целесс. Вероломный враг, алчущий взгляд? Когда лагерь взорвался криком, я инстинктивно вжала голову в плечи и прикрыла уши.

— За Объединенные земли!

— За Императора!

— За Андреса!

Вверх поднялись тысячи рук. В небо полетели огненные шары, сверкающие на солнце стрелы, засияли радужные щиты. Захотелось вжаться в какую-нибудь стену, спрятаться в углу, но все палатки уже собрали. Со стороны Баэндара над лагерем летели цинны. Десятки, если не сотни розовых колб стремительно пролетали над головами, приземляясь на передовой линии лагеря. А гильдийцы все кричали. Казалось, что этот крик может быть слышен и в Харенхеше.

Почувствовав легкий укол в ногу я опустила взгляд. Нис волновалась в ногах, будто наглядное воплощение моего смятения. Взгляд Целесс заставил поднять голову. Маленькая, будто светящаяся на солнце ланитка кивнула мне, направляясь вперед, к циннам. Вокруг нее всегда было свободное пространство, всегда было тихо. Когда Целесс проходила мимо, гильдейцы благоговейно опускали головы и отступали на шаг. Их взгляды, ноздри, жадно втягивающие воздух, неприкрытое обожание и чуть согнутые спины смущали даже меня — отдаленно причастную к ланитке дочь ее мужчины. Но сама Целесс либо не замечала преклонения окружающих, либо не обращала внимания. Вряд ли это могло доставлять ей удовольствие. Целесс не казалась тщеславной.

За Андреса. За Императора…

Доставляло ли это удовольствие отцу? Или он лишь шел к своей цели, не обращая внимания на сопутствующие почести и потери? Мы были знакомы больше года. Но я не узнала его ни на каплю больше, чем при первой встрече. И здесь, пробираясь сквозь выстраивающихся в ряды гильдийцев я понимала это все отчетливее.

Как громко было вокруг. Как они понимали, кого слушать и куда идти? Кто-то отдавал команды, массы людей перемещались, в небо взлетали платформы, уносясь вперед. Мне казалось, что я потеряла спину Целесс.

— Да, в третий! — Послышался громкий, перекрывающий все остальные звуки ответ отца. Обернувшись, я вздохнула. В какой-то момент подумалось, что я невидимая. Иногда казалось, что все люди здесь — невидимые. И глухие. И слепые! И… Понимают ли они, что идут убивать? Поморщившись, я остановилась, смотря на отца. Я не хочу. Не хочу! Это не правильно!

— Дайан, в цинн! — Крикнул он, кинув на меня взгляд.

Тут же откуда то вынырнуло лицо Анри, как всегда свежей и спокойной, чуть щурившейся на солнце.

— Пойдем со мной. — Повысила она голос, притрагиваясь к плечу. Я выдернула руку, неожиданно злясь. Анри остановилась, ничуть ни удивленная. Я не понимала, что творится со мной. Лишь чувство надвигающейся опасности, чего-то непоправимого, неправильного опускалось, давя и прижимая к земле. Несколько месяцев я ждала этого дня, лелеяла и подпитывала жажду мести. Но здесь и сейчас все ушло. "Не ходи в Харенхеш. Не ищи успокоения в войне. Его там нет. Я проверил." — Инфор ли это сказал или та я, что была мудрее и добрее меня нынешней? Опустив взгляд, я все же направилась к цинну, в котором скрылась Целесс. Даже если отец принимает неверные решения, я не смогу ничего изменить, находясь вдали от него.

Несмотря на царивший вокруг гам, глаза слипались. Сев в цинн я зевнула, прикрыв рот рукой.

— Ты не спала. — Тут же обернулась Целесс.

Подняв к ней взгляд, я промолчала.

— Есть время подремать.

Четверти минуты не прошло, как глаза налились свинцом. Даже не успев запротестовать, я провалилась в сон. В дреме было неудобно и беспокойно. Снилась витая черная решетка, а за ней — весь мир. Я оглядывалась по сторонам, понимая краешком сознания что весь мир — по мою сторону решетки, но основная часть меня в это верить отказывалась. Пальцы сжимались на прутьях, шершавых и влажных от росы. Ноги мерзли. По лицу текли слезы. Белесые клочья тумана расступались, обнажая стройный и пугающий силуэт Немого замка. И отпуская прутья, я отходила на шаг, другой, а потом вовсе пускалась в бег. Но ноги подгибались, не слушаясь, а из горла не вырывалось ни звука.

Я проснулась в слезах и вздрогнула, поняв, где нахожусь. Сразу за водителем и Анри сидел отец с Целесс, разговаривая с кем-то через иллюзор. Но, несмотря на то, что я сидела сзади одна, сомневаться в том, что они знали, видели, чувствовали мои слезы, не приходилось. Стало стыдно.

— Сколько я проспала? — Спросила я, вытерев лицо.

— Около двух часов. — Тут же отозвалась Целесс, оборачиваясь.

— Мы полетим мимо раскопок?

— Нет, севернее. — Отрицательно качнул головой отец, оторвавшись на мгновение от иллюзии.

Он не успел договорить, как цинн остановился и все подались вперед. Удивленно обернулся к водителю. Целесс чуть приподняла голову, будто вслушиваясь.

— Там харенхешец. Просит встречи с тобой. — Проговорила тихо.

— Кажется, разговоры с Харенхешем остались в прошлом. — Ответил отец, и я не узнала новых ноток в его голосе. — Он все еще жив?

— Он говорит, что вы знакомы и уверен, что ты примешь его.

— Неужели?

— Его зовут Эрхарт Тиза.

Отец поднял подбородок, замерев на мгновение. Не говоря ни слова, открыл дверь цинна и спрыгнул в песок. Целесс последовала его примеру.

Когда я вышла, отца видно не было, Целесс появилась и снова исчезла у платформы с гильдийцами в десятках метров впереди. Я знала, что она умеет так, но видеть воочию было необычно. Обернувшись на замершие вокруг насколько хватало взгляда, опустившиеся на землю платформы, я пошла вперед. Кто этот человек, если он смог остановить нас? Кто он, если отец согласился на встречу?

Никто не сходил с платформ, ожидая команды. На меня, идущую по песку, обращали внимание, переговариваясь. Отца и Целесс уже видно не было. В какой-то момент я пожалела, что оставила цинн. Через несколько минут впереди показался зазор, а в нем фигуры отца и Целесс вдалеке. Выйдя на открытое пространство, я замерла в сомнении. Кто я, чтобы вмешиваться в их разговор? Кто я, чтобы услышать хоть слово?

Тишина пустыни пугала. Она казалась нереальной, когда оборачиваясь, я видела тысячи людей, замерших в ожидании. Очередной порыв ветра донес шепоток. Дочь… Император… Достаточно ли этого, чтобы подойти к ним? Взглянув на тянущуюся полосатым духом Нис, я пошла вперед.

Речь можно было разобрать издалека. И отец и харенхешец говорили громко, почти кричали.

— Ты не понимаешь, Андрес! — Крикнул гость, закрытый спиной отца.

Подавшись в сторону, чтобы увидеть пришельца, я замерла. Такой же гладкий череп, как у Тесха: сначала мне показалось, что мертвец вернулся, чтобы отомстить мне снова. Но вглядевшись в лицо, я выдохнула. Все же это был другой человек. Он был такой же загорелый, широколицый и узкоглазый, как Тесх. Даже рост и телосложение были идентичными. И все же я вздохнула с облегчением, хоть и не знала друг перед отцом или враг.

— Ты можешь уйти сейчас, и я обещаю, что не трону тебя. — Проговорил отец зло. Харенхешец вздел руки в воздух, рыча.

— Ты упрямец! Ты так и не научился смотреть дальше собственных интересов. Это не Дозаран, который можно вытоптать и забыть, не Эсхон с горсткой дикарей, которые только рады спрятаться за твоей спиной от островных держав. Харенхеш древнее всех государств на твоем континенте. Древнее города в песках!

— Достаточно. — Отец развернулся и замер, увидев меня.

— Твоя дочь — наглядный пример того, что станет с твоей страной. Ты можешь поднять гильдийцев на нас и убить тысячи, миллионы. Но если ты оставишь хоть одного харенхешца в живых, погибнет вся твоя семья. Погибнут все до единого, кто участвовал в этой войне. Ты не понимаешь…

Вернув взгляд к харенхешцу, отец опустил лицо и двинул челюстью.

— Значит, я не оставлю ни одного.

Эрхарт Тиза промолчал, переведя взгляд на Целесс, потом на меня. В это время отец пошел к лагерю, посмотрел на меня, приказывая взглядом следовать за ним. Сердце бешено колотилось. Давно мне не было так страшно.

— У моего народа враг Дома — это личный враг. Ты тронешь мой Дом, я убью тебя, твоих родителей, твою женщину, твою дочь и сына — и ни что меня не остановит. И так поступит каждый, каждый харенхешец! Переступив границу моей страны, ты завяжешь войну на века. Мы истребим друг друга. О тебе вспомнят как о мальчишке, погубившем Объединенные земли. Так будет. И ты знаешь это. Я не солгал тебе тогда, не лгу и ныне.

Замерший на полу вздохе отец чуть обернулся и переступил на шаг назад. Поднял взгляд к Целесс. Сказанное харенхешцем доходило до сознания с задержкой, будто плавилось на солнце и утекало от понимания. Но и я поняла этот взгляд. Целесс отвела глаза.

— Если ты не веришь мне, спроси Хранительницу. Посмотри сам, ты же можешь!

Отец молча смотрел на Целесс и только глаза спрашивали о чем-то. Грустные, холодные, одинокие…

— Прощай Андрес. Мне нечего больше сказать тебе. Если ты продолжишь путь, мы станем врагами. — Харенхешец развернулся, накидывая капюшон, и пошел в пустыню. Через несколько шагов он исчез. Отец же неожиданно опустился на песок и уронил голову. Я не знала куда спрятаться, так больно стало находиться рядом. Все что сказал этот человек — я знала — было правдой. Тесх сохранил себе жизнь лишь ради мести. У них нет иного понятия, чем верность Дому. Нет политики, нет чести, нет гордости и правил. Так будет. И, кажется, отец это начинал понимать. Подойдя, Целесс опустилась на колени рядом с ним. Закусив губы, я отвернулась. Понятно, почему она молчала… Понятнее не может и быть.

12

Война закончилась, так и не начавшись. Мы вернулись домой в тот же день. В тот же день отец сообщил главам Гильдий, что снимает с себя полномочия главы государства. Я узнала об этом на следующий день из гильдейских новостей. Было больно. Безумно больно. Придя в резиденцию, я почувствовала общую растерянность. Никто не понимал происходящего. Не вполне понимала и я. Но заглянув вечером домой к деду, отца я привычно не застала. Саша был грустным, по Марго невозможно понять, что она испытывает. Слова не находились. Меньше чем через полчаса я вышла из портала в замке Инфора. Пустоты, образовавшейся внутри меня, не могло заполнить ничего. Я не могла найти себе места, не понимала что делать.

Забравшись с ногами в кресло Инфора, я смотрела на старую массивную подставку иллюзора и ни о чем не думала. Когда она осторожно мигнула внутренним колечком, я не сразу поняла, что это значит.

— К тебе посетитель, Дайан. — Кивнула Рика вежливо. Я вскинула брови, обернувшись к окну. Кого могло принести в такой час? Кто вообще знает, что я живу здесь?

— Кто там, Рика?

— Император. — Ответила она. Показалось, что женщина чуть не поперхнулась.

— Проводи сюда, пожалуйста. — Усмехнулась я грустно и уткнулась подбородком в колени.

Отец вошел через пару минут, такой же огромный, источающий тепло и силу, как и всегда. Я нашла в себе силы лишь приподняться на руках, когда он наклонился. Пройдя к креслу напротив, он присел и вздохнул, будто собираясь слушать долгий рассказ. Я усмехнулась.

— У меня появилось время, чтобы выполнить обещание, данное тебе год назад. — Улыбнулся он, задумчиво дотрагиваясь до подбородка.

— Я не понимаю. — Тряхнула я головой. — Зачем? Зачем ты это сделал?

— Не хочу, чтобы мой сын вырос таким же, как Ройс.

Я удивленно вжалась в спинку кресла. Можно было подумать, что это шутка, но отец был серьезен. Чуть приподняв пальцы, он запустил иллюзор, попросил Рику принести вина и что-нибудь поесть. Подумалось, в скольких домах его слушаются беспрекословно, как и здесь?

— Отца хуже сложно себе и представить. — Скривил он губы. — Но ты права. Это не единственная причина. — Кивнул он. Зайдя, Рика накрыла на стол. Показалось, что я уже где-то видела происходящее. Да, год назад, в его кабинете во дворце… Тихо удалившись, хозяйка прикрыла дверь.

— Как я мог оставаться главой Объединенных земель после того как оборвал наступление на полушаге? Они молчат сейчас, но позже все кто был там и знал о наступлении, вспомнят об Императоре, испугавшемся одинокого харенхешца в пустыне. Мое время ушло. Двадцать лет мне было глубоко наплевать на свою жизнь и чужую смерть. Теперь я не могу позволить себе подвергнуть дорогих мне людей опасности. Даже если из-за этого меня сочтут трусом.

— Нет. Ты правильно поступил. Правильно! Это наступление было ошибкой. Но кто сможет заменить тебя? Кто вообще может быть главой Объединенных земель кроме тебя?!

Отец засмеялся в голос.

— Обсуди это с подругами в зальцестерской резиденции. Ни со мной.

Вздохнув, я потянулась к бокалу вина. Перед глазами снова встала иллюзия Инфора.

— Кто это был? Кто этот Эрхарт Тиза?

— Потомок Кам Ин Зара. — Улыбнулся отец. — Он пришел ко мне в башню двадцать лет назад, когда я отчаялся разгадать шифр к последней странице книги Кам Ин Зара. Они пришли с твоей теткой. Подсказав шифр, он посмотрел иллюзию последней страницы и ушел на следующее утро. Захватив с собой эту самую страницу. С тех пор я его не видел.

— А что на ней было, на последней странице?

Притронувшись к подбородку, отец опустил взгляд.

— Женщина, разделившая с магом последние дни, рассказывала о том, каким знала его. О талантливом и, в общем-то, одиноком человеке, нашедшем свою последнюю любовь вдали от Родины и семьи, в песках Сиана. На странице было показано место, где она его похоронила. Но как оказалось позже, с этого места харенхешцы и начали раскапывать город.

— То есть последнюю страницу написал не Кам Ин Зар?

— Не всю. Заканчивала она.

— Как же она попала в книгу? Кто ее составлял?

Отец вскинул брови. Подумав немного, пожал плечами.

— Не знаю. В книге об этом не сказано.

Откинувшись на спинку, он прикрыл глаза. Я смотрела на вытянутое лицо и могла лишь предполагать, как устал он за все это время. Те минуты, что нам удавалось провести вместе за этот год — это и были все мои воспоминания о нем. Я так хотела, чтобы он нашел время для меня между всех своих дел. А теперь все, что я хотела сказать, казалось таким мелким и незначительным, что не стоило сотрясания воздуха. Кажется, он тоже понимал это. Нужно просто побыть рядом. Хоть молча, но вместе.

— Спасибо, что пришел. Мне одиноко здесь одной. И… — Я оборвала его взглядом. — Я не вернусь. Твой дом — это отдельный мир. Он не впускает меня в себя.

Улыбнувшись, отец потянулся к бокалу. Какой же он молодой. Иногда так сложно называть его отцом. Но и по имени, как раньше, я звать его не могла. Слишком важно, слишком дорого для меня было понимание, что этот человек — мой отец.

— Я, ведь, так и не поблагодарил тебя.

Я удивленно наблюдала, как он полез в карман, а потом кинул мне что-то. Подставила ладони, ловя. Это было колечко. Карта Инфора, на которую он нанес пометки с глобуса в древнем городе. Улыбнувшись, я подняла взгляд.

— Ты вернула мне Целесс. — Кивнул он. — Простой благодарности будет недостаточно, а кроме нее… все, что у меня есть и так твое.

Смутившись, я кивнула.

— Кто же ты теперь?

Пожав плечами, он подогнул ногу под себя, и мой взгляд зацепился на голой ступне. Улыбка расплылась сама собой.

— Я довольно неплохой маг. — Начал он загибать пальцы с легкой улыбкой. — Имею некоторый опыт административной работы…

— Перестань! — Засмеялась я.

— Ладно. — Кивнул отец с улыбкой. — Я продолжу заниматься тем, на чем остановился двадцать лет назад, и на что так и не хватало времени.

— Теоретическая магия?

— Именно.

— Ты устал.

— Что ты! О какой усталости может идти речь, когда жизнь только начинается. Через несколько месяцев у тебя появиться брат. Отец снова вспомнит все, что прочитал за свою жизнь, чтобы рассказать ему на ночь. В доме снова будет шумно. И я не хочу, чтобы ты отдалилась от нас.

— Я собираюсь перевестись в здешнюю резиденцию.

— Дайан. — Качнул он головой. — Я понимаю насколько тяжело тебе сейчас. Не нужно убегать от нас, не отдаляйся. Ты дорога мне и маме с отцом. Ты даже не представляешь себе насколько дорога.

Я опустила взгляд, думая о Целесс и их ребенке. Какое им будет дело до меня?

Поднявшись, отец обошел стол и присел на край рядом со мной. Подхватил ладонь, сжав в своих руках.

— Никогда и ни что не изменит того, что ты моя дочь. Ни моя вина, ни твои сомнения, ни наше прошлое и будущее. Я люблю тебя и полюбил намного раньше, чем узнал о нашем родстве. И если ты хочешь жить здесь, значит, этот замок будет нашим вторым домом. Но ты не спрячешься от родных, как не старайся. Я не позволю.

Я поперхнулась воздухом, проглотив фразу на полуслове. Потом все же решилась.

— Ты слишком рано стал Императором. Большую часть жизни ты руководишь администрацией Объединенных земель. Ты уже разучился допускать, что люди могут желать жить не так, как хочешь ты. Умел ли ты допускать чужую волю раньше? Этот браслет у Целесс… Ведь ты всегда считал, что прав и непререкаем, даже в пятнадцать. Даже к родным ты относишься так. Ты не поймешь. Не сумеешь понять.

Отец поднялся, отходя от стола.

— Не сумею понять?

Я выдохнула, усмехаясь. Из всего, что я сказала, он выловил лишь это.

— Я люблю и уважаю тебя. Но я не буду жить по твоим правилам.

Тряхнув головой, он сделал шаг ко мне.

— Каким правилам, Дайан?

Как же Ройс был прав. Но разве могу я сказать отцу, что он давит всех вокруг. Что даже Целесс боялась сказать о своем положении лишь потому, что могла нарушить его планы, зародить сомнение. Ты всегда прав. Ты не видишь, что людям вокруг плохо. У тебя уже новая цель: воспитать сына. Ты даже озвучил: воспитать не так как Ройса. А что же с теми, кто доверял тебе, кто шел за тобой, полагался на тебя? Ты решил — ты прав…

Я понимала, что слишком разозлилась, чтобы продолжить разговор. Отвернувшись, я сжала зубы.

— Дайан? — Настаивал он, словно скала нависая надо мной.

— Никто и никогда не скажет, что на Сиане ты поступил как трус. — Поднялась я, хмурясь. — Потому что для каждого, кто пошел за тобой, ты — идеал правителя. А идеалы — не ошибаются. Они принимают решения. И если ты… опасаешься лишь этого, то напрасно. Ты был, есть и останешься Императором Объединенных земель. Они попросят тебя вернуться.

Я сглотнула, отвернувшись. Если не завтра, то не позднее чем через месяц, но они попросят тебя вернуться. И ты согласишься, потому что твой уход — лишь шанс доказать себе свою незаменимость. Ты навестил меня, потому что чувствуешь свою вину. Это тоже одна из твоих обязанностей прошедшего года — забота обо мне. Но в мире существует лишь два человека, по-настоящему важных для тебя. И лишь опасность для одного из них может остановить войну и заставить тебя усомниться в правильности решения. Я — случайность. И как любая случайность, я сама решу, когда и как присутствовать в твоей жизни. Ты пришел выполнить данное год назад обещание поговорить со мной обо всем на свете. Но на свете нет ничего кроме тебя. Поэтому этот разговор можно считать состоявшимся. Я даже больно не могу тебе сделать, потому что ты давно превратился в камень. Потому, просто спокойной ночи, отец.

— Я устала сегодня, отец. Прости. — Закончила я вслух, оборачиваясь.

Отец смотрел на меня прямым взглядом, и в глазах читалось непонимание.

— Ты хочешь остаться одна. Замкнуться, изгнав из своей жизни всех, кто мог бы и желал разделить с тобой боль потери.

— Нет…

— Дайан. — Подойдя, он обнял меня. Я мгновенно почувствовала слезы не щеках. — Если бы я мог вернуть их, родная… Если бы я только мог. Все пройдет. Никогда не станет по-прежнему, но скоро станет легче. Поверь мне.

Отец ушел через четверть часа, когда я успокоилась. Он был добрым, любящим, цельным. Он был слишком сильным и всеобъемлющим. Разве виновато Солнце в том, что является звездой? Оно может убить, но оно и греет.

На следующий день я попросила перевод в резиденцию Милорана. Не спрашивая о причинах, Кларенс направил меня к Низерею. Краснея и бледнея, я пыталась объяснить причины и видела, что глава понимает меня. Самым важным было то, чтобы в Милоране даже руководство не знало, чьей дочерью я являюсь. Дав утвердительный ответ, Низерей обещал проследить.

Уже на следующий день он вызвал меня в кабинет и сказал, что мой перевод утвержден. Я даже не ожидала такой скорости решения моего вопроса и смутилась от того, что не успела закончить с проверкой отчетных книг. Кларенс попросил мою коллегу принять незавершенные дела и прохладно пожелал удачи. Кивнув, я смущенно ушла.

Найдя резиденцию Гильдии магов в Милоране, я глубоко вздохнула перед входом. Нис пришлось оставить в замке: слишком яркий она опознавательный знак. Проходя мимо залов резиденции, я пробегала взглядом по лицам, ища хоть одно знакомое. Знакомых не было. Показалось, что в милоранской резиденции работало на порядок больше людей, чем в Зальцестере. Познакомившись с руководителем боевого направления, я слушала версию своего перевода из Зальцестера. Все оказалось просто. Умерший родственник оставил мне в пригороде Милорана поместье, в котором я решила поселиться. Эту версию Низерей дополнил плохой переносимостью мерзопакостной зимы приморского Зальцестера. Чуть улыбаясь, я кивала. Милоранское тепло было явно приятнее.

Вызвав в кабинет загорелую девушку, новый руководитель Альбен познакомил меня с напарницей и попросил показать мне резиденцию и ввести в курс дела. Слушая ее и замечая любопытные взгляды окружающих, я испытывала подъем и волнение. Я понимала, что начинаю жизнь с чистого листа.

Ее звали Карина. Работа заключалась в обеспечение порядка в девятом, западном секторе Милорана при сообщениях о нарушении спокойствия от населения. Сюда же входили сигналы при проникновениях в жилые дома.

Наш общий с Кариной стол находился в глубине одной из четырех зал. Здесь было шумно, как и в Зальцестерской резиденции. Постоянно кто-то приходил и уходил, отвечал на вызовы, искал, проверял, контролировал…

Первые дни я приходила в замок и валилась с ног от усталости. Иногда мы вылетали напрасно, но уже к концу недели можно было насчитать пару десятков вылетов, где пришлось применять боевую магию и немало побегать. Милоран был огромным, намного больше Зальцестера. Дома в этом городе не лепились друг к другу, выстраиваясь в аккуратные улочки. Почти у каждого здесь был сад, внутренний дворик, какое-то личное зеленое пространство. Летать над ним было удовольствием, но в самом городе парила такая невыносимая жара и духота, что хотелось выть.

Карина, как и я, была выпускницей Турхемской школы магов на четыре года старше. Она была слишком быстрой, стремительной во всем: в действиях, суждениях, магии. Это настораживало меня. Там, где я предпочла бы подумать, моя новая коллега принимала решение мгновенно, и мне оставалось лишь следовать за ней, чтобы иметь возможность помочь и защитить, если она ошиблась. Возможно, основываясь на предыдущем опыте, она просто знала, что в той или иной ситуации будет предпринять лучше. Но иногда казалось, что ее стремительность — следствие излишней самоуверенности. Рядом с ней я чувствовала себя старше, пытаясь сдерживать ее горячность. Но, несомненно, в оперативной работе Карина была опытнее.

Сидя в ожидании очередного вызова и лениво посматривая в иллюзор на картинку, передающуюся "городским глазом", патрулировавшим наш район, Карина могла говорить обо всем на свете. Больше всего, как и подавляющее большинство гильдийцев и обывателей, ее занимало решение Императора покинуть пост. Почему-то она была уверена, что отец был смертельно ранен в одном из последних боев в Дозаране и теперь близок к своей кончине. Я смеялась, пытаясь ее переубедить.

— Он же человек, Карина. Молодой мужчина, посвятивший большую часть жизни Объединенным землям. Почему ты не можешь поверить в то, что он просто решил уйти, чтобы жить как обычный человек? Император вернул свою ланитку, отбил нападение и присоединил к Объединенным землям соседние государства. Разве он не заслужил простого отдыха?

— Что за ерунда, Дайан. Ты его видела? Его может остановить только смертельная болезнь. — Карина грустно вздохнула. Я подавила улыбку. — А какой был человек! Человечище!

— Есть пойдете? — Послышался голос сзади, заставляя обернуться. Кажется, его звали Юно. Если мы оказывались ко времени обеда в резиденции, Юно звал нас и сидящих рядом на обед. В общем-то, если бы не Юно, мы с Кариной забывали бы о еде вовсе.

Кивнув, я поднялась. Карина посмотрела по сторонам, ища кому подсунуть наш иллюзор на время обеда. Найдя жертву, она кивнула мне, ожидающей у стола. Вместе мы пошли догонять проходящих между рабочих столов ребят и девушек, с которыми сидели рядом и иногда обедали.

— Ты ему нравишься. — Улыбнулась Карина.

— Кому, Юно? — Я удивленно обернулась.

— Нет! Зу! — Обернулась она так, будто это было очевидно.

— Я даже не знаю кто это…

Девушка обернулась, остановив на мне удивленный взгляд. Появилось ощущение, что ко второй неделе своего пребывания в этой резиденции она, в свое время, уже знала по именам все несколько сотен гильдийцев, работавших в обоих направлениях.

— Смотри, он сейчас обернется. — Кивнула она вперед. Я уставилась в спины идущих впереди гильдийцев.

В следующее мгновение один из них обернулся, остановив на мгновение взгляд на мне, и Карина приподняла руку:

— Мы идем, идем!

— Симпатичный. — Засмеялась я. Карина ждала именно такой реакции и удовлетворенно кивнула. — Как ты это делаешь?

— Горячий взгляд спину жжет. — Усмехнулась она. Я закусила губу, отводя глаза. Неугомонная. Здесь же запрещено использовать магию. Но к Карине и не подкопаешься.

Выйдя из здания Гильдии, мы направились в заведение на соседней улочке, где я уже успела оценить простоту и уют. Если в это время поступит сигнал из нашего района или «глаз» покажет неладное на улицах, обед будет закончен, не начавшись. Коллега, которому Карина оставила присматривать за иллюзором, передаст просьбу координатору и нас мгновенно вызовут назад в резиденцию. Такого еще не было ни разу, но Карина предупредила еще в первый раз, когда мы оставили рабочее место.

Я даже не удивилась, когда парень, обернувшийся в коридоре резиденции, оказался рядом за столом. Это было не впервые, и если бы Карина не сказала о его интересе, я бы не обращала внимания, по-прежнему. Напарница рассказывала о вчерашней драке, которую разнимали мы и вторая пара, работающая на девятом секторе. Я улыбалась, думая о совершенно других акцентах, которые бы сделала, описывай ту потасовку сама.

— А у вас как всегда тоска, Зу? — Кивнула девушка моему соседу.

— Не спрашивай. — Качнул он головой.

Я обернулась. Разве плохо работать на спокойном секторе? Наоборот, нужно радоваться, что не приходиться никого ловить.

— Юно, Зу, Милс и Алиа работают на третьем. Там резиденция боевой Гильдии. Вечная тишина и покой. — Усмехнулась Карина практически сочувственно.

— Зу — это имя? — Обернулась я. Карина захохотала в голос, парень лишь улыбнулся, легонько кивая.

Почему-то не верилось, что это может быть именем.

— Полное имя — Зунег Эзо. Мы с семьей приехали из Эристопля. Здесь таких имен нет, я понимаю.

— Зу… — Я не сдержала смеха и зажмурилась от стыда. Он отвернулся к тарелке, скрывая улыбку. Похоже, такая реакция была для парня не внове. — Зу… — Повысила я голос, оборачиваясь всем корпусом. Точно! Я же тебя знаю. Я слышала это имя раньше! Абсолютно точно. — Ты работал в раскопках прошлым летом! В паре с Нис!

— Да. — Подтвердил он удивленно. — Откуда ты знаешь?

— Я работала с ней в паре после тебя.

Зу улыбнулся, наконец, отводя от меня взгляд. А я не могла поверить, что сижу рядом с кем-то из такого несоизмеримо далекого прошлого. Даже не знакомого, но жившего там же и тогда же… Глупо до безумия, но я не могла унять этой детской радости.

— Ты не общался с Нис после раскопок? Я потеряла ее.

— Общался. Она по-прежнему работает в Чеэме. Если хочешь, дам координаты.

— Хочу! Спасибо!

— Ну все, они нашли друг друга. — Проворчала Карина насмешливо, заставляя меня краснеть. Я отвернулась.

Нис! Солнечная и тихая Нис! Я и не предполагала, что буду по тебе так скучать.

Зу подошел вечером, когда зал наполовину опустел, а мы с Кариной только вернулись из сектора. Присев на чей-то стул напротив нашего стола, он дождался когда я обернусь и протянул сложенный листок.

— Нис.

Я улыбнулась. Карина начитывала на кристалл отчет за день.

— Ты живешь в Милоране? — Спросил Зу просто.

— В пригороде.

— Значит, летаешь?

Я открыла рот и закрыла снова. Признаться в том, что у меня в доме есть свой портал было бы равносильно признанию в родстве с Императором. Нерешительно кивнув, я опустила взгляд.

— Позволишь проводить до башни?

— Да, конечно, позволит. Все, я пошла. До завтра. — Карина отключила иллюзор и, притронувшись к моему плечу на прощание, пошла из зала на выход. Зу молча ждал ответа. Я думала о том, где в Милоране может быть ближайшая башня с летунами и как до нее дойти. Для работы мы брали летунов, принадлежащих резиденции. Вряд ли стоит показывать этому парню то, что за две недели работы я не запомнила дорогу к ближайшей башне. Даже на мою неспособность ориентироваться в городе такой огромный срок списать было сомнительно.

— Я… — Начала я и поперхнулась. Как же я не научилась врать за двадцать лет? — Я собиралась сегодня навестить деда в Зальцестере.

Коротко кивнув, парень чуть улыбнулся и поднялся. Я сжала кулаки, так неуютно и гадко стало.

— До завтра, Дайан. — Попрощался он, направляясь к выходу. Опустив взгляд, я вздохнула. Посидев пару минут, пошла к порталу и уже привычно выбрала замок Инфора. Кстати, я не первая была, кто выходил с этого портала в замок. С одной стороны это не особо удивляло, но с другой мне было бы любопытно узнать, кто и когда пользовался этим путем до меня.

Поднявшись в кабинет, я раскрыла листок Зу. Набрав на иллюзоре координаты в Чеэме, вскоре увидела лицо немолодой женщины, обрамленное рыжей воздушной копной волос.

— Здравствуйте. Могу ли я увидеть Нис? — Спросила я, не сдерживая улыбку.

— Конечно. — Кивнула женщина и обернулась. — Нис, тебя!

Через четверть минуты из подставки показалось светлое лицо моей старой знакомой.

— Дайан! — Воскликнула она, улыбаясь. — Как я рада тебя видеть! Ты так внезапно исчезла тогда!

Я молча улыбалась, не находя слов. Ты не представляешь, как я сама рада найти тебя.

— Я скучала по тебе. Ты не представляешь. Я даже кошку в честь тебя назвала. — Засмеялась я ей. — Знаешь, кто помог найти тебя?

Нис вопросительно кивнула.

— Зу. Мы работаем вместе в Милоране.

— Зу? Как здорово! Он замечательный, правда?

— Наверно.

Я уже начинала чувствовать, как сводит щеки от напряжения, но не могла перестать улыбаться. Столько света и тепла в ней было, столько спокойствия и доброты, что не улыбаться было невозможно.

— Где ты была во время войны? — Спросила я, заполнив неловкое молчание.

— Здесь, в Чеэме. У нас тут своя война была. Мы же на старой границе стоим. Когда вывели людей с новых границ, у нас здесь на улицах было столько народа, что проталкиваться приходилось, работая локтями.

— Ты работала локтями? — Засмеялась я, не веря.

— Эсхонцы нападали постоянно. Под конец еще мамонты. Они такие огромные, Дайан! Ты не представляешь! Я и не предполагала, что существуют такие животные.

— Много погибло? — Нахмурилась я.

— Много. Я же говорю, граница.

— А от мамонтов?

— Да, там больше паники было… Они пронеслись сквозь Чеэм как нитка сквозь ушко иглы. Кого-то подавило, конечно…

— Как ты пережила все это?

— Как и все. — Пожала она плечами. — А ты где была?

— На севере была, потом отсиживалась за щитом в раскопках.

— Там, вроде, было сравнительно тихо.

— Да. — Кивнула я, вспоминая месяц, проведенный в подземелье. — Там было спокойно.

— А ты слышала что-нибудь о несостоявшемся нападении на Харенхеш? Ходят какие-то слухи, но я ничего не понимаю. Тебе там, в центре, виднее. Что происходит? Почему Император сложил с себя полномочия?

— Ну, в каком я центре? Я же в Милоране.

— Ну а Милоран — не центр что ли? Все центр, что не Чеэм! — Засмеялась Нис. — Кого-то предполагают на его место? Я вообще ничего не понимаю.

— Я тоже. — Усмехнулась я. — У вас там холодно?

— Ну, как всегда зимой. — Пожала она плечами. — Уж, все лучше, чем солнце Сиана, Дайан.

Я понимающе улыбнулась. Солнечная Нис несовместима с солнечными лучами. Мы проболтали еще с час о знакомых с раскопок, о руководителях. Нис то и дело возвращалась к слухам об Императоре. Упоминала о работе с Зу, радовалась тому, что мы работаем в одной резиденции. От разговора с ней становилось спокойно и легко. Когда ее иллюзия исчезла, я грустно вздохнула и притронулась к щекам. Теперь я тебя не потеряю, подруга. Ни за что не потеряю.

Выйдя на улицу, я направилась к загону летунов. К своему стыду я совершенно забыла, как зовут смотрителя за птицами. Он сыпал вечернее зерно в кормушки своих подопечных и заметил меня, лишь закончив и развернувшись.

— Добрый вечер. — Кивнул озабоченно. Со дня знакомства я не разговаривала ни с кем, кроме Рики. Скорее всего, они считали меня нелюдимой и высокомерной. На их месте я бы подумала именно так.

— Добрый вечер. У меня в Зальцестере есть летун. Я хотела бы переправить его сюда, но ума не приложу, как это сделать.

— Нанять кого-нибудь. — Пожал он плечами.

— Можешь посоветовать кого-нибудь?

— Могу попросить сына. Он не был в Зальцестере, повода не находилось.

— Было бы здорово. — Улыбнулась я. — Я попрошу Рику выделить средства на поездку. Птицу зовут Рыжик. Содержится на юго-восточной башне… вроде.

Мужчина кивнул. Кивнув ему в ответ, я направилась в замок. Нужно будет зайти на башню в Зальцестере, предупредить, что скоро заберут Рыжика.

На следующее утро я вышла в сад и внюхалась в приятный сладкий аромат апельсинов. Было тепло и безветренно. Пели птицы. Садовник-полукровка заканчивал свой привычный утренний обход, собирая упавшие за ночь плоды. В душе было так же свежо, как и в этом саду. Возможно потому, что в эту ночь мне никто не снился. Позавтракав, я направилась к летунам. Пора было начинать изучать город, в котором живу. Почему бы не начать с башни с летунами?

Колечко, возвращенное отцом, было очень кстати. Оставив птицу на ближайшей к резиденции башне, я без труда нашла дорогу. День, начинавшийся теплым и безветренным, вылился в сумасшедшую беготню по изматывающей духоте. Обедали мы с Кариной на нашем секторе. Вечером хотелось откинуться на спинку кресла Инфора и вытянуть ноги. А лучше — залезть в ванну и полежать так сутки, отмокая. Решив забрать летуна завтра, я воспользовалась порталом.

На следующий день, вспомнив о Рыжике, решила заглянуть вечером к отцу и деду. Накинув теплый плащ и натянув сапоги, я выбрала восточный портал Зальцестера.

— Я уж думал, вы уже не вернетесь за ним! — Воскликнул смотритель за птицами в зальцестерской башне.

Предупредив, что Рыжика заберут в течение двух недель, я погладила животное по лбу и пошла к дому отца. Уже подходя к месту, где стоял раньше дом, подаренный отцом, я нахмурилась. Нужно было выбрать другую дорогу…

Выпавший снег прикрыл землю. Остались ли следы огня на земле, понять было невозможно. Постояв минуту с закрытыми глазами на пустыре, я продолжила путь. Пожалуй, впервые дома не оказалось никого, кроме Анж. Женщина сказала, что все домочадцы на плантациях кофе на юге Дозарана. Не совсем поняв, что она имеет ввиду, я вернулась домой.

Дни текли чередой постоянно требующих внимания и концентрации событий. Милоран не был спокойным городом. Здесь постоянно что-то происходило: драки, кражи, взломы. Постепенно я узнавала людей, рядом с которыми работаю. Когда на тебя смотрят как на рядового коллегу по работе, симпатичную девушку или просто мага, намного проще знакомиться с людьми, чем когда окружающие, прежде всего, видят в тебе дочь (или подругу) Императора. Через неделю я вспомнила о птице, оставленной в городе. Точнее, мне напомнила Рика по просьбе смотрителя за летунами. Хлопнув себя по лбу, я закусила губу. Мало того, что за содержание летуна там должна была набежать некоторая сумма, так я в принципе совершенно забыла о нем.

— Не понимаю я тебя, Дайан. — Обронила Карина, собираясь домой.

— Что не понимаешь? — Подняла я голову, закончив отчет за день.

— Сама знаешь. — Фыркнула она и пошла на выход. — Хороших выходных!

— Пока! — Засмеялась я. Если бы Карина не напомнила, что сегодня последний день нашей смены, я бы завтра пришла в резиденцию, как уже было один раз.

Коллега, конечно же, имела ввиду Зу, когда говорила о непонимании. Мне оставалось лишь пожать плечами. Он больше не предлагал проводить меня вечером. Иногда мы обедали все вместе. Он был заботлив и внимателен, но я видела, что Зу относится так ко всем девушкам. Что я должна была делать по ее мнению? Поднявшись, я пошла на выход. Честно ли давать кому-то надежду, если редко случается ночь, когда мне не снится Немой замок? Честно ли впускать в свою жизнь кого-то, кому никогда не сможешь доверить своего прошлого, впустить в душу? Я гнала мысли о полукровке, как могла. Не думала. Пыталась поскорее забыть просыпаясь. Но чем настойчивее я старалась не думать о Ройсе, тем чаще он напоминал о себе. Я успокаивала себя мыслями о времени, которому необходимо пройти. Еще несколько месяцев и он испариться из моей жизни навсегда. Но в очередное утро губы помнили его поцелуи, тело — прикосновения. И я знала, что не жалость тянет меня туда. Кажется, я одна на свете знала наверняка, что за решеткой сидел не просто преступник, приговоренный Гильдиями Объединенных земель к десяткам лет одиночества. Только я знала, что в Немом замке сидит безумно одинокий, не понятый даже родной матерью, необыкновенно умный, чуткий и несчастный человек, которого тюрьма не убьет, не воспитает, а ожесточит еще больше.

— Дайан.

Я вздрогнула, оборачиваясь. Мысли оторвались от полукровки. Не сразу получилось понять, кто и зачем мог меня позвать.

— Зу?

Он стоял сбоку от лестницы ко входу, облокотившись о стену здания. Смущенно улыбнувшись, оттолкнулся от стены.

— Кажется, сегодня дедушка встретит вечер, не увидев внучку?

Я засмеялась, мотая головой. Неужели ты все прошедшие вечера ждал, когда я выйду из резиденции?

— Не против моей компании?

— Не против. — Я снова качнула головой, все еще не веря догадке.

— Общалась с Нис? — Пошел он ко мне. Я продолжила путь, кивая.

— В тот же вечер. Я так благодарна тебе за это. Не представляешь, как я жалела, что потеряла ее. Даже кошку назвала ее именем, так скучала.

Зу рассмеялся, услышав о кошке.

— Рад помочь. Так что же вы раскопали там без меня?

Я рассказывала о времени, проведенном в раскопках с Нис. Да и о том, что исследовала позже с Инфором начала рассказывать, уже подходя к башне.

— А что ты там делала во время войны?

— Щиты. — Нашлась я. Ведь, я вполне могла работать в числе прочих гильдийцев, державших щиты над раскопками?

— Ты завтра отдыхаешь. — Скорее напомнил, чем спросил гильдиец. Я кивнула. — Далеко лететь до дома?

— Около получаса.

Попрощавшись с коллегой, я поднялась на башню. Огибая по дуге Милоран, погружающийся в уютные сумерки, думала о человеке, проводившем вечера у дверей резиденции в ожидании нравящейся ему девушки. И понимала, что не имею права давать ему какие-либо надежды. Как бы приятно мне не было его внимание.

Угомонившись пораньше, я слушала тишину сада и цитрусовый аромат, заполняющий комнату. В темноте белым пятнышком виднелся рисунок Ройса на стене. С листка смотрели родные мне женщины с распростертыми крыльями за спинами: одной парой на двоих. Спокойной ночи, мама. Спокойной ночи, тетя. Я люблю вас.

Если бы я сказала это на Шепчущей башне, родной голос обязательно ответил бы. Вздохнув, я повернулась к окну и закрыла глаза.

Снова черные ажурные прутья путались в утреннем тумане. Я прикоснулась к холодному влажному металлу, ощущая голыми ступнями мокрый гравий. Порыв прохладного ветра заставил поежиться. Из тумана нерешительно выглянул силуэт Немого замка.

— Выпустите меня… — Шептала я во сне. По щекам текли слезы. Я хотела туда, на свободу, краешком сознания понимая, что там на самом деле тюрьма.

Услышав скрип, я подняла лицо к верхушке ворот. Толкнула от себя, не веря. Неприятно гудя и вибрируя, створка отлетела от меня. Сделав шаг, я оказалась внутри. Пошла, к замку, поджимая мерзнущие пальцы ног на каждом шагу. Внутри никого не было. Дверь подъемника с каменным шорохом поползла вверх, впуская. От пола тянуло еще большим холодом. Я вышла в знакомый узкий коридор и медленно, на слабеющих с каждым шагом ногах направилась вперед. Еще оставалось метра три до помещения, когда коленки подогнулись. Падая, я скользнула ладонями по стене, царапая пальцы.

— Ройс! — Крикнула я в пустоту.

Он не отозвался. Наверно, еще спит.

— Ройс!

Я проснулась от собственного голоса. Ноги замерзли. Ногти впились в ладони. Лицо стало влажным от слез. Но я была в своей постели в замке Инфора.

Есть ли способ не видеть сны? Вообще не видеть? Поднявшись, я зажгла огонь в камине и, укутавшись в плед, села на кровати. Мама грустно смотрела со стены. В саду уже сонно почирикивали птицы.

Прикрыв глаза, я грела ступни ладонью. Зачем мне теплый Милоран, если я мерзну так же, как в Зальцестере? Отец как-то сказал, что носит с собой жару пустыни. Наверно, я ношу с собой холод севера.

Взглянув в окно, за которым уже светало, я подумала о Петире. Как плохо мне было без него, как выворачивало наизнанку, разрывало от одиночества. Но он не снился мне так часто. Мне было плохо, потому что я потеряла любимого человека. Теперь те чувства ушли в прошлое, оставив лишь сожаление и тоску. Я любила его, этого ничто не могло изменить. Но теперь это чувство было сродни чувству к Инфору. Оно срослось с пониманием невозможности и безнадежности. Оно просто жило внутри, теперь даже не грея и не делая больно. Полукровка же не отпускал. Я понимала, что глупо позволять мыслям о сыне Кларисс тревожить мой сон и мешать строить свою жизнь. Но совершенно ничего не могла изменить. Он просто жил во мне, постоянно напоминая о себе. И я не собиралась себе лгать: я не особо охотно отпускала его из мыслей. Все понимала, все принимала, была готова остаться одна и непонятая, но отпустить не могла.

Когда наступал день, подобные думы испарялись с последними ночными тенями. Одевшись для Зальцестера, я направилась к порталу. Уж за завтраком я их точно застану! И я оказалась права. Вся семья была в сборе.

— Дайан! — Воскликнул дед, поднимаясь навстречу и раскрывая объятия.

— Привет, милая. — Улыбнулся отец. Целесс и Марго кивнули, Анж позаботилась о тарелке для меня.

— Я заходила на прошлой неделе, но никого не было.

— Мы собирали кофе. — Ответил Саша.

— Как это?

— Сейчас сезон. Нужно проконтролировать сбор и последующую обработку.

— Ах, эта черная гадость. Вспомнила. — Кивнула я, понимая, о чем он. — Так он растет в Дозаране?

— Мы его там растим. — Кивнул дед, улыбаясь.

— Сегодня будем наряжать елку. Останешься? — Спросил отец.

Я удивленно вскинула брови. А потом вспомнила об их семейном празднике, на котором была прошлой зимой. Тогда я заставила привести маму и тетю. Сама не понимаю как, но заставила. Теперь их не было со мной. Как и Инфора. Опустив взгляд в тарелку, я молча кивнула. Конечно, останусь. Ведь, это важно для вас? А у меня выходной и делать нечего и так одиноко там, в Милоране.

Мы провели все утро вместе, и я увидела, как создается это хвойное сверкающее чудо, удивившее меня прошлой зимой. Сложно было поверить, что отцу никуда не нужно спешить. Я впервые смогла наблюдать частичку невообразимых способностей и фантазии отца, вырисовывавшей на елке иллюзии без креациновой основы, лишь с крохотными рамочками. Саша и Марго развешивали на деревце что-то неприлично сверкающее. Целесс наблюдала за происходящим со странной улыбкой.

— Я видела это в детстве. — Обернулась она ко мне. — Но так и не смогла понять смысл…

Я засмеялась, успокоенная тем, что не одинока в своем непонимании.

— Какие праздники есть у ланитов?

— Те же, что и людей. Вот кроме этого. Это их семейное…

Обернувшись к деду, я собралась спросить, откуда взялась эта традиция, но в этот момент отец поднял голову.

— Ты навещала Декана?

Мотнув головой, я потупилась от стыда.

— Он болеет. Думаю, старик был бы рад увидеть тебя.

Кивнув, я решила заглянуть к Декану сегодня же.

— Не планируй ничего на ночь с декабря на январь. — Кивнул отец.

Улыбнувшись, я попрощалась со всеми и направилась к Декану. Встретив меня ласковым журением, Декан пригласил в библиотеку. Я не заметила, как быстро пробежал день и на Зальцестер опустились сумерки. Декан был резок, как всегда. Казалось, старость делает людей терпимыми, но не его. Он непререкаемо отрицал саму возможность отдыха, тоски, отчаяния. С ним нельзя было поделиться слабостью. Декан вменял в обязанность каждого человека быть сильным, идти вперед, работать и отрицал сомнения в собственных силах. Ни о каких переживаниях, если они не были связаны с исследованиями, не могло быть и речи.

— Вы помните сына Кларисс? — Решилась я, чувствуя, как сердце тяжело стучит о грудную клетку.

— Девочка моя, я помню каждого своего выпускника. Неужели ты думаешь, я забыл бы мальчишку Ранцесса?

— Он сейчас в Немом замке.

— Вот как. И за что же?

— Во время войны он был на стороне Дозарана.

— Не удивительно, Дайан. Я бы даже сказал, что можно было бы предположить нечто подобное.

— Я тоже так считаю. Ему постоянно нужно было что-то доказывать, завоевывать любовь Кларисс. Ройс очень ревновал мать к отцу.

Декан засмеялся, потом закашлялся.

— Свою мать к твоему отцу? Мне понравилось, как это прозвучало. Так зачем ты завела о нем речь? Если Кларисс позволила засадить собственного сына за решетку, значит это серьезно.

— И надолго.

— Что же ты хочешь от старика?

— Совета.

Декан ожидающе смотрел на меня влажными умными глазами. Я же пыталась сделать из крутящейся на языке фразы совсем не то, что она значила.

— Вы думаете, Немой замок сделает его лучше?

— В тюрьме сидят не для того, чтобы стать лучше. Это наказание и изоляция. Возможно, он одумается, и в будущем будет думать прежде, чем что-то предпринимать против своей страны.

— Они говорят о полусотне лет. Даже для полукровки это огромный срок.

— Возможно, ты чего-то не знаешь?

— Я знаю лишь одно. Все его поступки — это следствие отношения к нему Кларисс и отца, их воспитания, невнимания…

— Какой же совет ты хочешь услышать?

— Что мне сделать, чтобы он вышел из Немого замка?

В какой-то момент мне показалось, что Декан засмеется, но он лишь крякнул. Потом закашлялся, прижимая ладонь к груди и злясь.

— Почему ты решила, что я смогу дать тебе совет? Я лишь старик, даже не Декан Школы магов.

— Вы всегда останетесь Деканом для меня и всех, кого выпустили за все годы своей службы. Вас уважают все администрации, все главы Гильдий, все все все. К вам прислушиваются.

— То есть ты хочешь совсем не совета, девочка. Ты планируешь использовать те крохи влияния старого Декана, которые еще остались.

Я виновато потупилась.

— Что тебе от сына Кларисс, позволь узнать?

Я не знала, куда деть глаза.

— Я не должна была. Простите. Я лучше пойду. — Я поднялась, желая попрощаться.

— Я тебя пока не отпускал. — Проговорил старик спокойно, и я замерла в нерешительности. Вспомнились школьные годы, когда эта фраза пригвождала к стулу. Сев обратно, я подняла глаза. — Ты знаешь, — Начал он с тяжелым хриплым вздохом. — Во времена учебы твой отец, кажется, нарушил все до единого правила, существующие в Школе магов. Кроме стычек с однокурсниками и драк, прогулов всех до единого занятий, неподобающего внешнего вида, разрушенного наполовину корпуса, я уже не говорю о порче имущества школы… Мне трудно вспомнить, что он не натворил. И это за те три месяца, когда он находился в наших стенах. При этом два из них он преподавал старшим курсам. А потом и вовсе сел в кабинет Ранцесса, объявив себя Императором. Да-да, пусть официально это сделала Кларисс, пригрозив поднять полукровок, если кто-то вякнет слово против. Но факт остается фактом…

Декан замолчал на пару минут, переводя дыхание и думая. Я не понимала, зачем он вспоминал школьную бытность отца, хотя узнать об этом было интересно.

— Ни разу Андрес не спрашивал совета у старого Декана. Ни разу. А если бы и спросил, я бы не знал что ответить ему. Он всегда желал невозможного, шел к своим целям напролом, не слушая никого вокруг. За эту непререкаемость и негибкость более слабую личность судьба нещадно била бы. Но, кажется, даже судьба боится Андреса. А знаешь почему? — Старик перевел дыхание. — Потому что он ни на секунду не сомневается в правильности своих решений. Ему не нужны советы, потому что он всегда уверен.

— Он не всегда прав.

— Это другой вопрос, Дайан. Он всегда уверен. А потому даже горы расступаются перед ним.

Я опустила взгляд на сцепленные руки. Уверена ли я в том, о чем предполагала попросить декана? Уверена ли я в том, что это правильно? Если да, то и советы мне не нужны. А если нет, то и говорить не о чем. Сглотнув, я кивнула.

— Если я могу помочь тебе, я помогу. Но для начала ты должна сама решить, нужна ли тебе моя помощь или вопрос не стоит беспокойства.

— Стоит.

— Что ж… — Хмыкнул Декан. — Не знаю, замечала ли ты, но твой отец абсолютный собственник.

Я улыбнулась. Не заметить это невозможно.

— Мне в голову приходят лишь безумства, на которые мог бы решиться лишь Андрес. Но боюсь даже предположить реакцию мальчика, если ты пойдешь против его воли.

— Подкинете пару идей? — Улыбнулась я.

— Прежде чем сделать хоть шаг к Немому замку, миллион раз задай себе вопросы: "Готова ли я идти до конца? Стоит ли он этого?".

— Хорошо. — Кивнула я, вздыхая.

Декан говорил тихо и насмешливо. Слабые глаза иногда пускали слезу. Он промакивал влагу на щеках, кашлял и злился. Я не верила, что предложения и доводы, ровными стопочками укладывающимися в сознании, исходят из уст старого Декана. В последующий час мне открылся совершенно другой человек. Возможно, отец знал старика именно таким: человека со смелым и живым умом, выдающим на суд слушателей совершенно безумные идеи и предлагающим решить самостоятельно: стоит ли пытаться их воплотить.

Вернувшись домой поздним вечером, я долго не могла уснуть. Разговор с Деканом не выходил из головы. Я сомневалась. Задавала себе вопросы и отвечала отрицательно на оба. Я боялась. Причем боялась и отца и Ройса. Как же сильно мне не хватало мамы. Несмотря на то, что она была против полукровки, она всегда была готова поддержать меня и дать необходимый совет.

13

Встреча Нового года в семье отца отличалась лишь составом присутствующих. Никто не смог сдержать слезы, вспоминая ушедших из нашей жизни людей. Я была удивлена и благодарна бабке, заметив слезы в ее глазах. Она не стала общительнее, но теперь я не чувствовала прежней отстраненности.

Как мог предположить каждый обыватель, отца просили вернуться. Среди двенадцати глав Гильдий не нашлось ни одного, чью кандидатуру поддержали бы с отрывом, достаточным для кабинета Императора. Зайдя к отцу в первые дни января, я услышала спор в библиотеке и не решилась зайти. Предполагая темперамент Кларисс, я слушала ее злой звонкий голос и боялась пройти мимо двери. Второй голос, мягкий и грудной, принадлежал Ксю Киз. Отец отвечал отрывисто и глухо. А в обеденной зале сидел помощник Ксю. Подняв на меня взгляд, он вопросительно поздоровался, чуть привстав.

— Дайан. — Кивнула я, представляясь.

Спустившись вниз, Анж предупредила об отсутствии Саши и Марго. Кивнув, я вернулась в Милоран.

— Твой летун в загоне. — Обрадовала Рика, увидев меня. Я улыбнулась, выходя во двор. Бедный Рыжик, вот уж кто находиться в абсолютном непонимании происходящего с самой весны.

— Рыжик! — Позвала я, протягивая руку ко лбу птицы. Он реагировал безразлично, если не пугливо. — Ты свою хозяйку даже в лицо не помнишь, бедный.

— А почему Рыжик? — Раздался голос смотрителя за летунами сзади.

— Я так и не спросила. — Пожала я плечами, оборачиваясь.

Он не понял, но промолчал. Я же пообещала птице, что завтра мы полетим в Милоран вместе.

— Я бы хотела поблагодарить твоего сына за эту услугу.

— Не стоит благодарности. — Качнул головой мужчина без улыбки.

— Спасибо. — Кивнула я, браня себя за то, что так и не узнала его имени.

Странное это было время. Снова меня кидало из лета в зиму, снова в душе жило сомнение и тоска. Несмотря на повышенное внимание Зу, казалось, что ни к чему хорошему это не приведет. Но у меня был этот шанс на счастье, и упускать его не хотелось. Я не позволяла мыслям цепляться за полукровку. Нужно было пережить, как душевную болезнь. Днем я это понимала необыкновенно ясно. В разговорах и прогулках с Зу — еще яснее.

Однажды утром я стояла у окна со стаканом апельсинового сока, наблюдая за садовником.

— Кто этот мальчик? — Обернулась к Рике, увидев как незнакомый парнишка набирает из тележки апельсины. Женщина подошла к окну.

— Андрес. Сын смотрителя за летунами.

Я засмеялась. Неужели? Да, имя было не редким, но лично я все же знала только одного Андреса.

— Ты смеешься? — Обернулась Рика удивленно.

— Думаешь, его назвали в честь отца?

— Нет, отца зовут Орен.

Я открыла рот, но промолчала. Потом все же обернулась. Наконец, Рика поняла чьего отца я имею в виду, и тоже засмеялась, кивая.

— Возможно, в честь Императора. Я не спрашивала.

— Это он летал за Рыжиком?

— За твоим летуном? Да, он.

— Думала, он старше. Гонять мальчишку за птицей…

— Ему четырнадцать и парень ни разу не был в столице. Ты оказала ему услугу.

— Чем он занимается здесь?

— Ухаживает за птицами. Помогает то там, то сям. В следующем году пойдет в Школу.

— Он не специалист?

— Нет.

Прилетев в Милоран, я неторопливо дошла до резиденции. В это время, еще до наступления жары, гулять по городу было необыкновенным удовольствием. Гильдийцев было мало, Карина пока тоже не подошла. На столе меня ждал необыкновенный цветок, сотканный из разреженного креацина, с тонкими и радужными, словно мыльные пузыри, лепестками.

— Зу. — Улыбнулась я, оборачиваясь. Он наблюдал за мной вполоборота, не сдерживая улыбки. — Спасибо.

— Дайан. — Я обернулась к иллюзии координатора. — Тебя ищет Кларенс, Зальцестерская.

Кивнув, я вернула взгляд к Зу и села. Он отвернулся.

— Привет. Что случилось? — Поздоровалась я с бывшим руководителем, когда его иллюзия показалась над поставкой. Мы распрощались прохладно. Возможно, Кларенс был раздосадован тем, что я убежала от них. Но что я могла поделать?

— Тебе удобно говорить в зале? — Спросил он, пропуская приветствие.

— Вполне. Еще мало кто подошел.

— Во-первых, — привычно начал он. — Тебя ищет человек из архивного отдела Гильдии историков. Сама можешь предположить зачем.

Я кивнула.

— Во-вторых, хотел узнать, как устроилась.

Я улыбнулась. Мгновенно стало теплее на душе.

— Хорошо, Кларенс. Спасибо.

— Как твоя кошечка? — Улыбнулся он примирительно.

— Я не могу брать ее с собой, сидит дома.

Кивнув, Кларенс исчез. Я подняла взгляд на появившуюся в проходе Карину. На лице застыло раздражение. Переведя взгляд на цветок Зу, не сдержала грустной улыбки.

— О-о. — Сказала моя коллега, увидев креациновое творение.

— Доброе утро. — Кивнула я в ответ.

День выдался на удивление спокойным. На сектор не летали, просидев весь день в резиденции. К вечеру меня уже клонило в сон. Мы сидели с Кариной в полупустом зале и смотрели на улицы Милорана, по которым летел "глаз".

— Ааа… — Запищала она тоненько, закусив нижнюю губу. — Какой красавчик. Ты знаешь кто это?

Я проследила за ее взглядом и тут же вжала голову в плечи, отворачиваясь. Коллега повернулась ко мне.

— Это сын главы Гильдии. Самый лакомый парень Объединенных земель.

Я молча смотрела на женщину, чуть наклонив голову.

— Что ты на меня так смотришь? — Поднялась она. — Пойду, столкнусь с ним в коридоре…

Я вовсе отвернулась к окнам за спиной. С такого расстояния, даже пробежав взглядом по залу, Петир не поймет, кто сидит в глубине.

Карина вернулась через четверть часа, проведя время в прогулках туда-обратно из зала в зал.

— У тебя же кто-то есть? — Спросила я ее, поняв по ее возвращению, что Петир покинул резиденцию.

Сев на место она деловито обернулась, чуть склонив голову набок. Я вскинула брови, ожидая ответа.

— Разве может кто-то с ним сравниться?

На это мне нечего было ответить. Отвернувшись, я уставилась в иллюзию Милоранских улиц. Как я могла забыть, что он здесь, в Милоране? В общем-то, город настолько большой, что вряд ли стоит опасаться случайного столкновения. Не думаю, что он часто заходит в резиденцию магов.

На следующее утро я с грустным вздохом заметила, что цветок на столе побледнел. К вечеру он и вовсе будто подтаял. Лепестки опустились, словно живые.

— Он умирает. — Сказала я Зу, когда вечером парень подошел к нашему с Кариной столу.

— Он растворяется. — Улыбнулся парень ободряюще.

— Как же так? Такая красота.

— Это тебе намек, что никакая красота не вечна. — Кинула Карина, поднимаясь. — До завтра.

— Пока. — Усмехнулась я.

— Если бы он был вечным, у меня не нашлось бы повода сотворить новый. — Улыбнулся Зу.

Мы еще за обедом договорились прогуляться после работы по Милорану, как бывало теперь почти каждый вечер.

— Почему ты не с креацинщиками? — Спросила я, выходя на улицу.

— Зачем?

Обернувшись, я пожала плечами.

— А кто там работает?

— Те, кто больше ничего не умеет. — Засмеялся парень.

Я улыбнулась в ответ. Стараясь говорить о себе как можно реже, я расспрашивала Зу о нем самом. За это время, наверно, я узнала о новом знакомом больше, чем о Петире за все время нашей учебы и последующих отношений. Зу замечал мое нежелание посвящать кого-либо в свою жизнь и старался не заострять на этом внимание. Получалось плохо.

— Машинально уже сюда иду. — Недовольно поморщился он.

— Что? Куда?

— На свой сектор. Пойдем, там можно поужинать.

— Здорово. — Рика снова мило улыбнется и грустно вздохнет, когда я скажу, что не голодная.

— Вон там, по этой улице недалеко расположена резиденция боевой Гильдии. Из-за нее тут тишина и покой.

Я замерла, понимая, куда нас занесло. Зу озадаченно обернулся.

— Что случилось?

Тряхнув головой, я направилась за ним. Уже поздно. Все гильдейцы уже разошлись по домам. Унимая волнение, я озиралась по сторонам.

— Что с тобой? — Зу притронулся к локтю, привлекая внимание. Я не знала что ответить. Очень хотелось верить, что улыбка на моем лице не слишком жалкая.

На Милоран опускались сумерки. Было тепло и тихо. Зайдя в дверь, я принюхалась. Зу наблюдал и засмеялся, как обычно. Его смешила моя привычка принюхиваться ко всему на свете. Мы обегали глазами зал, ища свободный стол. Сглотнув и сжав кулаки, я сделала шаг назад. Ну почему? Почему со мной всегда так?

Петир сидел… Нет, уже поднимался с искренним удивлением на лице. Спутники за его столом подняли головы и проследили за взглядом. Теперь на меня смотрело, по меньшей мере, четыре пары удивленных глаз. Прятаться было поздно.

— Дайан?

Я обернулась к Зу, качая головой. Повернулась и стремительно вышла из заведения.

Как же я не хотела сталкиваться с тобой. Особенно после той встречи в Баэндаре, когда ты не подошел, даже не кивнул. После того, как прослушала часть о тебе на кристалле Инфора. После всей пережитой боли. Ты должен был оставаться в прошлом.

— В чем дело, Дайан? — Догнал меня Зу.

— Там мой старый знакомый, с которым я не хотела бы встречаться. — Призналась я, наблюдая, как открывается дверь и выходит Петир. Зу обернулся.

— Сын Ксю Киз?

Было бы удивительно, если бы в Гильдии не знали сына главы в лицо. Особенно в резиденциях Зальцестера, Турхема и Милорана. Он стоял у входа, не двигаясь с места и ожидая. Отошел, пропуская пару посетителей внутрь.

— Подождешь пару минут? Пожалуйста. — Проговорила я, надеясь на понимание.

— Конечно…

Я подошла к своей давно ушедшей несбывшейся мечте. Рядом с ним теперь всегда больно. Кажется, даже время это не исправит. Вроде ушли и чувства и боль от расставания, но стоишь рядом, и сердце сжимается. Странно так… Он такой же взлохмаченный, только загорел сильно и растерянность никак не сходит с лица.

— Что ты тут делаешь? — Вместо приветствия.

Подумалось, что мы поделили Объединенные земли, когда разошлись. Мне Зальцестер, ему — Милоран. Кажется, я нарушила границы.

— Работаю и живу.

— Давно?

— Больше месяца.

— Я не знал. — Отвел задумчивый взгляд на мгновение. — Слышал о твоих родных. Сожалею.

Я кивнула в ответ.

— Это… — Он поднял подбородок на Зу.

— Мой коллега. Зу.

— Зу? — Петир неожиданно рассмеялся. — Это имя?

— Имя. Я не хотела тебя тревожить. Мы пойдем. — Я развернулась. О чем еще говорить?

— Подожди. — Петир ухватил за руку и сжал пальцы. — Где ты живешь?

— Зачем тебе?

— Ты ведь у магов? Я был там вчера. — Быстро проговорил, будто мой слух мог уйти, не дождавшись меня. — Я зайду завтра. Поболтаем.

— Не надо. — Ответила я резче, чем собиралась. Вынула руку из его пальцев. — Они не знают кто я. Ничего не знают.

Отойдя на шаг, я развернулась. Не могу, не хочу больше тебя видеть…

— Как твой полукровка? — Послышалось сзади. Показалось, что голос дрогнул или был насмешлив? Я обернулась, будто он запустил огненный шар мне в спину. Вернулась на два шага, глубоко вздыхая.

— Ты никогда не спрашивал у матери о своем отце?

— Причем здесь мой отец? Что ты знаешь?

— Спроси у Ксю. Она давно должна была тебе рассказать.

— Что рассказать?

Развернувшись, я быстро пошла прочь.

— Дайан? — Зу отделился от стены, догоняя.

— Не спрашивай.

Попросив проводить меня до ближайшего портала, я направилась в резиденцию, а оттуда в замок. Сама не поняла, зачем поступила так. Но выходя из комнаты с порталом осознала, что инстинктивно скрыла конечный пункт назначения. Сказал бы мне кто год назад, что я буду прыгать по порталам, чтобы скрыть место жительства, я бы не поверила. Теперь это являлось моей реальностью. На следующий день у Зу был выходной. После этого выходной был у нас с Кариной. Встретившись с ним взглядом утром третьего дня, я поняла необходимость пояснений. Надежда, что он не будет акцентировать внимания на нашей встрече с Петиром, не оправдалась. Я могла оставить все как есть, прекрасно понимая, что этим поставлю точку на любых возможных отношениях. Наверное, так было бы лучше для всех. Вряд ли этот парень стоит роли, которую мы с Ройсом могли бы ему отвести… "Влюбишься, выйдешь замуж, родишь детей…" — Я усмехалась, вспоминая слова и полукровки и отца. Но Зу лгать даже мысленно, даже в чувствах было невыносимо. Он стоил большего. Больше, чем я могла ему дать: взаимности, страсти, честности.

— Я хочу объяснить. — Подошла я тихо. Гильдийцы постепенно заполняли зал. Позже уже будет неудобно, и мы оба можем улететь на сектор.

Подняв голову, он остановил на мне внимательный взгляд. Я удивилась цвету глаз, запнувшись на полуслове. Почему я никогда не смотрела тебе в глаза? Неужели я постоянно чувствую перед тобой такую вину, что увидела твои глаза лишь через месяц постоянного общения?

— Мы учились вместе в Школе магов при Турхеме.

— Мне показалось, ваши отношения несколько свежее. — Качнул он головой. — Ты просто скажи, Дайан. Я не хочу вытягивать из тебя каждую деталь твоей жизни. Ты прекрасно знаешь, как нравишься мне. Но месяц спустя я знаю лишь, что у тебя есть дедушка, кошка, ты живешь в пригороде Милорана и работала на раскопках с Нис. Все. Это… Я не понимаю. — Он встал, отходя к окну. Здесь пока было безлюдно. — Ты так упорно скрываешь все, что только можно скрыть, что я теряюсь. Пытаюсь не задавать вопросов. Но сын Ксю… По крайней мере то, что я видел, не оставляет мне шансов.

— У нас нет отношений. Давно нет. — Выдавила я из себя, хмурясь.

— Верю. — Кивнул он, переводя взгляд с моего лица за спину. Я обернулась и прикрыла на мгновение глаза, мысленно выругавшись. Дождавшись, когда я обернусь, Петир кивнул на выход и скрылся.

— Зу…

— Излишне. — Остановил он меня, проходя мимо на свое место.

Сжав зубы, я направилась на улицу. Петир стоял у лавочки под единственным раскидистым деревом на территории резиденции. Когда я подошла, желая выразить негодование по поводу его вторжения, он обернулся. Слова застряли в горле.

— Как ты узнала? — Начал глухо, без приветствий, без предисловий.

Я поняла, что он последовал моему совету и выпытал у матери об отце. Но ответить я ему не могла. Это касалось не только меня…

— Кто тебе сказал? — Проговорил он раздельно, почти беззвучно.

— Человек, которого больше нет с нами. Он погиб. И не волнуйся, от меня об этом никто не узнает.

От его взгляда стало холодно. Я не знала Петира таким.

— Если кто-нибудь еще об этом узнает, я буду знать, что это ты…

— Ты их ненавидишь… — Поморщилась я. — Полукровок…

— Дайан, я предупредил.

Я отвела глаза, хмурясь. Петир сделал шаг в сторону, обходя меня. Потом замер, усмехаясь. Руку обхватили прохладные пальцы. В следующее мгновение знакомые губы прижались ко рту. Чуть не вскрикнув, я уперла ладонь в грудь. Зачем? Зачем?!

— Я любил тебя. — Прошептал он мне в переносицу. — Когда ты была женщиной.

Не сдержав стон, я закрыла глаза. Чуть не упала, когда он распустил объятия, уходя. Увидев в окне Зу, отвернулась к лавочке. Тяжело опустившись, закрыла лицо руками и заревела. За что так? За что?

Не знаю, сколько я просидела, ревя. На улице было солнечно и безветренно, но я мерзла. Челюсти сводило, ладони и ступни были ледяными, кожу покрыли мурашки. Неудобно было являться в зареванном виде к колегам. Но здесь не было Кларенса, который понял бы без слов. Промокнув щеки, я пошла в здание. Еще от прохода, поймав взгляд Карины, поняла, что она видела. Если видела она, то завтра об этом будет знать вся резиденция. Снова слухи…

Сев на место, я икнула.

— Я себя чувствую дурой… — Прошипела коллега.

— Не начинай. Пожалуйста.

— Ты посмеялась надо мной. Над Зу. Над всеми нами.

Я обернулась. Показалось, что она знает намного больше.

— Все не так. — Шептала я. Слишком тихо было вокруг нас. Казалось, голос звенит на весь зал. — Все давно в прошлом.

— Я видела. — Ответила она с вызовом и отвернулась.

В последующие дни Зу не обращал на меня внимания. Коллеги перестали звать обедать. Карина дулась больше всех. Это мешало работе на вылетах. Я не предполагала что делать. Надежда была лишь на время, которое, как всегда, должно пройти. Но оно проходило слишком медленно. Выудив в очередной выходной день все кристаллы из всех карманов, я разложила их на столе. Несколько книг, включая Кам Ин Зара. Несколько телепортационных кристаллов. Один, самый новый — неприлично большие денежные средства Торренов.

— Рика, у нас есть кристалл в замок? — Спросила я, когда иллюзия женщины появилась над столом.

— Нужно посмотреть. Если не будет, я могу заказать.

— Буду благодарна.

Сунув кристалл в поместье отца в карман, я зажала в кулаке второй. Прижала к груди и зажмурилась, отговаривая себя.

— Они не так работают. — Послышался голос Викке: молоденькой помощницы Рики, совсем девчонки.

Открыв глаза, я пыталась уловить смысл сказанной фразы.

— Кристаллы. Они…

Она не договорила, уставившись на меня, сгибающуюся в тихом смехе.

— Как же они работают? — Кивнула я, отсмеявшись.

— Нужно вытянуть кулак, подумать о месте, на перемещение в которое запрограммирован креацин, ощутить свое тело, как бы обежать взглядом…

— Так? — Улыбнувшись, я вытянула кулак.

— Куда он ведет?

— В Немой замок — Гильдейскую тюрьму Объединенных земель. — Проговорила я, наблюдая, как меняется ее лицо. Разгоревшись алым светом, от кристалла начал расширяться креациновый портал. Викке онемела, боясь опустить взгляд. Через четверть минуты меня обдало ледяным порывом ветра. Я тут же сжалась, вдыхая холодный воздух. Ноги в сандалиях оказались на протоптанной в снегу тропинке. Сказав зябкое "Ай!", я подошла к воротам. Как это я не подумала, что здесь тоже зима… Но я была здесь, у Немого замка.

Несколько месяцев я удерживала себя от этого шага. Верила, что «там» все возможно. Что «там» все будет хорошо, по-прежнему. Мне нечего было здесь делать. Но и оттуда меня выпихивало, будто что-то инородное. Казалось, дома нет нигде. И выхода тоже.

Притронувшись к ледяным прутьям, я подняла голову. Вершина замка пряталась в облаках. Чуть толкнув решетку, я усмехнулась и клацнула зубами. Поменяв кристалл, вытянула кулак.

— Дайан? Почему ты раздета? Откуда ты? — Саша оказался в коридоре, когда я зашла.

Я обняла его молча. Поздороваться без зубной дроби не получится.

— Ну-ка пойдем. Ты же ледяная… — Сетовал он, ведя в кабинет. Усадил на диван, укутал пледом. Зажег камин. — Ну? Что за выходки?

— Я перепутала кристаллы… — Соврала я. Кажется, с каждым разом это получалось все лучше и лучше.

Шепчущая башня иногда казалась самым понимающим на свете существом. Она была ласкова как мама, иронична как тетя, строга как Инфор. Не решаясь ответить себе на мучающий вопрос, я спрашивала башню. Не всегда ответ радовал меня, но я знала, что ее совет — лучший выход, который я могу найти. В этот раз я молчала, слушая ветер. Спрашивать "за что?", "зачем?", "что делать?" не было смысла. Слишком банально звучали ответы. Я знала их наперед. Мне была нужна поддержка тихого родного голоса. Кого угодно. Хоть вздох. Хоть улыбка. Что угодно. Но я молчала. И башня молчала вместе со мной.

Спустившись, я услышала женские голоса. Рика с кем-то разговаривала. Пройдя в большой пустой зал у главного входа, остановилась.

— О, Дайан. Сюда кристалл будет удобно? — Спросила Рика. Рядом стояла женщина из не боевого направления моей резиденции. Мы виделись не раз, но знакомы не были. Познакомиться со всеми гильдийцами в Милоранской резиденции было не просто. Во взгляде читалось все, что завтра окажется на языках моих коллег. Я закрыла глаза, проклиная и кристаллы и Рику и себя. Не проронив ни звука, я развернулась и ушла.

Дайте мне шанс. Хоть крошечный. Хоть один…

Разведя огонь в камине кабинета, я села за стол. Поискала бумагу.

— Я сделала что-то не так? — Зашла Рика тихо.

— Нет. Ты все сделала правильно. — Качнула я головой.

— Ты что-нибудь хочешь?

— Да. Мне холодно. Горячего чаю…

— Хорошо.

— Нет. — Я тряхнула головой.

— Горячего вина.

— Хорошо. — Рика скрылась за дверью.

Глубоко вздохнув, я начала писать.

"Меня зовут Дайан Иринзор. Я родилась и выросла в маленьком городе Зельмене на северо-западе Объединенных земель. Хотя, возможно, он совсем не на северо-западе. У меня плохо с ориентированием в пространстве. Ведь на северо-западе море, я пролетала там однажды, во время войны в поисках эсхонцев. Если хочешь, поищи Зельмень на карте. Там стоял мой дом. Теперь его нет. Он был разрушен год назад эсхонцами, которых я подожгла еще раньше в Умене… Я их убила позже, уже в Зальцестере. Точнее не я, а харенхешец, служивший в Доме кона, в подвале которого я провела месяц. Его я тоже убила. Их обоих: и кона и харенхешца…" — Я засмеялась, вытирая слезы. Какой ужас. Это моя жизнь… Зайдя, Рика осторожно поставила поднос с кувшином вина и чашкой. Украдкой поглядывая на меня, решила не задавать вопросов и тихо вышла. "Я закончила Школу магов при Турхеме совсем ни в числе преуспевающих выпускниц. Я ни прилежна, ни трудолюбива, ни талантлива и, в общем-то, невнимательна и довольно безалаберна. Но за что-то меня любил Декан. После выпуска, еще до назначения в какую-либо резиденцию, мне дали задание собрать информацию для лекций по истории. Темой была Воронка, уход ланитов и Император в этой связи. Так я и познакомилась с Андресом — Императором Объединенных земель. В ходе написания работы мы встречались еще пару раз, и это не прошло незамеченным. Помнишь о подруге Императора? Это я. В то время мы и встречались с Петиром, сыном Ксю Киз. И я безумно его любила. Думаю, он меня тоже…" Налив из кувшина вина, я поднесла чашечку к губам и глубоко вздохнула. Горячие ароматные испарения ударили в ноздри, щекоча. Отглотнув, я продолжила: "Интересно, что ты знаешь о главной полукровке Объединенных земель? У Кларисс есть сын от последнего Императора-ланита Ранцесса. Его зовут Ройс. Он необыкновенно талантлив и привлекателен, но абсолютно невоспитан, может быть жестоким. Мы познакомились случайно. В общем-то из таких случайностей и соткана вся моя жизнь. Меня даже зачали случайно…"

Оттолкнув лист бумаги, я прикрыла ладонью глаза. Слезы лились сплошным потоком, не останавливаясь. Сжав кулак, я придвинула бумагу обратно к себе. "В то время, когда по Объединенным землям была развернута обширная программа по поиску полукровок, мы с Ройсом оказались в паре. Нам предстояло найти трех полукровок в Озерном краю. Двоих из них ты можешь ныне наблюдать на административных постах. Лавин Лиран является Деканом центральной Школы магов — при Турхеме. Ринос Костарес руководит не боевым направлением рейнджеров здесь, в Милоране. Горан Ссорен отказался вернуться в Гильдию, но по слухам, возглавлял формирования добровольцев при защите Озерного края от эсхонцев. Во время их поиска мы с Ройсом столкнулись с крайне агрессивным отношением к полукровкам. Нас, точнее Ройса, преследовали, и то, что мы живы и здоровы — чудо или очередная случайность.

После этого задания наши отношения с Петиром разладились. Я попросилась на раскопки, где и познакомилась с Нис. Мы были на пороге войны. В начале зимы Император объявил о том, что у него объявилась дочь. Это была я."

Откинувшись на спинку, я потянулась к чашке. Рука дрожала, непривычная к долгому письму. Слезы унялись, но промочили весь лист. Вздохнув, я перечитала написанное и уткнулась в кулак. "Отправив на север, отец рассчитывал использовать меня как наживку, чтобы ввязать северян в войну. Но данный план провалился по нескольким причинам, о которых я не смогу тебе рассказать. С севера мы с Инфором перебрались под щит в раскопках. Да, я забыла упомянуть об Инфоре. Полукровка Инфор, значившийся экзаменатором боевой Гильдии, во время первой половины войны был моим телохранителем. Как ты наверняка знаешь, он погиб в последние дни сражений с Дозараном. Но убили его не они. Убил его харенхешец, который позже убил мою маму, мою тетю, пригвоздил меня мечом к кровати и поджог дом. Я осталась жива, о чем не раз жалела… Из родных у меня осталась только неожиданно обретенная семья отца. Инфор, будучи последним из Торренов и близким другом отца испытывал ко мне нежные чувства. После его гибели я узнала что все, чем владел он, как последний Торрен, полукровка оставил мне. Теперь я живу в его замке здесь, в пригороде Милорана."

Поднявшись, я подошла к окну. Имело ли смысл закрыть створки, чтобы согреться? Вряд ли: на улице наверняка намного теплее, чем здесь…

"Оправившись от ранения, но не от потери близких, я вернулась в Зальцестерскую резиденцию. Дочь Императора с личным кифом — именно эту киску зовут Нис — повод для взглядов и слухов. Мне было тяжело там, надеюсь, ты можешь это понять. Уже живя в замке Инфора, я решила перебраться в Милоран. Руководители поняли и помогли скрыть при переводе подробности моей биографии и родственные связи. Как видишь, прошлое нашло меня само. Я не звала его…" — Усмехнувшись, я покачала головой. Даже если не считать всего, что я упустила в этом признании, я сама себе не верила. Каждый день я поднимаю прошлое. Каждую ночь оно приходит ко мне с родными или Ройсом. Но я имею право на шанс! "С Петиром мы расстались давно и окончательно. То, что ты видел… Я не знаю, что это было. Но никогда более этого не повториться. В этом я могу поклясться. Я лишь молю судьбу о шансе на нормальную, спокойную жизнь. И тебя о том же. Дайан."

Сложив листок, я поставила на него чашку и вышла из кабинета. В спальне свернулась в комок под тремя одеялами и закрыла глаза, стараясь ни о чем не думать и надеясь не видеть сны. Скоро наступит утро. Утром будет легче…

Зу приходил рано, среди первых — так же как и я. Увидев на столе письмо, он кинул на меня взгляд. Развернул лист и, не садясь, начал читать. Я опустила глаза к столу. Было тихо необыкновенно. Несколько сонных гильдийцев не могли создать обычной шумной атмосферы даже заполненного на половину зала. Шорох бумаги заставил поднять глаза. Сложив листок, Зу направился ко мне.

— Я прочитал две первые и две последние строки. — Сказал тихо, присев на стул Карины и протянув письмо обратно. — На остальном тексте слишком много слез. Я могу подождать до тех пор, пока рассказ в середине письма не будет вызывать столько эмоций.

Опустив взгляд на листок, я пододвинула его к себе. Хотелось сказать «спасибо», но я не решилась произнести ни слова. Закрыв глаза, сжала кулак, комкая бумагу. Легкий, теплый поцелуй и удаляющиеся шаги дали понять, что шанс у меня, все же, есть.

14

Постепенно я начала делиться с Зу своим прошлым. Рассказала об отце. Он не настаивал и не торопил, но мне самой это стало необходимо. Через несколько недель, может месяц, руководители объявили о начале подготовки к магическим играм, планирующимся на шестое мая. В связи с войной в прошедшем году их не было. Я думала о том, соберет ли отец магов выше пятой ступени в императорском дворце, как тогда, давным-давно, в лето надежд и открытий. Как-то неохотно из памяти поднялась мысль, что отец более не является Императором Объединенных земель. Еще неуютнее стало оттого, что у нас вообще нет главы государства. Будто отвечая на мои тревожные мысли, в зал забежал координатор и выкрикнул фразу, смысл которой дошел до нас не сразу:

— Император согласился вернуться!

В зале поднялся крик. Почему-то эта новость показалась мне пошлой. Зачем было уходить? Чтобы показать всем, что ты незаменим? Вздохнув, я натолкнулась на взгляд Зу. И ответила себе сама. Все время, проведенное в кабинете Императора, отца за глаза и тайно называли выскочкой, интриганом, самозванцем. Ныне же он возвращался как избранный. Все время до этого он доказывал Объединенным землям и всем соседям, что достоин и может. Возвращался же он, я была уверена, на каких-то особых условиях. И мы о них очень скоро услышим. Или Андрес не будет Андресом…

— Ты рада? — Спросил Зу после работы, отходя от здания Гильдии.

— Тому, что отец вернулся в Императорский дворец? — Я обернулась. — Он будет не собой, если в последующие месяцы мы не узнаем об изменениях в государственном строе и структуре управления.

— Вот как. — Удивился он.

— Мне кажется, даже если отец однажды будет тонуть с камнем на шее, он успеет договориться и с камнем и с веревкой и с водой. Причем, не произнеся ни слова, чтобы тина в рот не набилась… И они будут считать, что он сделал им одолжение.

— Вот как. — Повторил он смеясь. — Ты не такая?

— Я? Абсолютно не такая. Я в деда. Невнимательная, наивная, слишком эмоциональная…

— Необыкновенно красивая, добрая, лишенная тщеславия.

Я обернулась, улыбаясь. О красоте деда мне судить было сложно. Я рассмеялась от этой мысли, вызвав смущение спутника.

— Я похожа на маму. Только на маму. У меня есть… рисунок. Я покажу.

— Я хочу познакомить тебя с родителями, но не понимаю, как сказать, чья ты дочка.

Я обернулась, открывая рот.

— Не надо. Ни знакомить, ни говорить…

— Почему? Чего ты боишься? — Удивился он, обнимая меня за плечи.

Я отвернулась, хмурясь. Я боюсь первой ночи… Она может оказаться последней. Вздохнув, я облизала губы. Сказать этого я, естественно, не могла. И тянуть вечно не имело смысла. Если в этом мире и был еще один человек, кроме Ройса, с которым я могла и хотела разделить будущее, то он был передо мной.

— Значит, нет? — Отреагировал он на мое затянувшееся молчание.

— Как-нибудь потом. Позже. После.

— После чего?

Я обернулась растерянно. Ну что за дрянной язык?

— После этой ночи. Пойдем.

Я отвернулась, краем глаза успев уловить недоумение на его лице. Рыжик что-то пролепетал, услышав мой голос. Зу взял городского летуна. Не глядя на него, я взмыла в воздух. Щеки горели. Оборачиваясь к Зу я понимала, что он вообще не сводит с меня взгляда. Давно мне не было так страшно. Когда мы приземлились у замка, сердце бешено колотилось.

— Я отстану и потеряюсь тут, если ты будешь так бежать. — Засмеялся он, догоняя.

Я мысленно позвала Нис, подхватывая ладонь Зу, и ведя за собой. Полосатой тенью Нис прыгнула с лестницы прямо перед нами, заставив парня вздрогнуть. Он замер, не двигаясь с места.

— Это она? Оно? Киф?

— Нис.

— О…

Сев на корточки Зу провел ладонью над ее телом. Нис выгнулась, прикрывая черные глазки.

— Она идеальна. — Выдохнул парень. Как креацинщик, он мог оценить ее с профессиональной точки зрения, и на его слова уж точно можно было положиться. — Что она умеет? — Поднял Зу голову, не убирая ладони от Нис.

— Убивать.

Эмоцию на его лице расшифровать было сложно. Осторожно отняв руку, он поднялся.

— Она подчиняется мысленным образам. Ни слова, ни мысли, только образы. И только мои. Пойдем.

Я поднялась наверх, холодея от страха. Зайдя в спальню, тут же развела огонь.

— Тебе холодно? — Удивился он.

Кажется, зябко передернувшиеся плечи были ему ответом.

— Мама, тетя, я. — Кивнула я на рисунок Ройса над камином.

Зу обернулся и замер, рассматривая лица родных женщин. Потом опустил взгляд.

— Они близнецы. И крылья?

— Дед говорит, что у ангелов есть крылья. — Повторила я слова Ройса. Мерещилось, будто его образ стремительно материализуется в комнате. — Они были личными телохранительницами Императора Сартена. Их звали ангелами Императора. После его гибели просто ангелами.

— Красивые. Разные. Слева твоя мать. — Кивнул он уверенно. Я улыбнулась.

— Да. Слева мама.

— Ты дрожишь вся.

Я закрыла глаза, чувствуя, как подкатывают слезы. Ну, согрей, раз дрожу. За чем дело стало?

Подойдя, Зу обнял меня за плечи, прижал к себе. Уткнул подбородок в макушку, потирая плечо. Я почувствовала слезы на щеке и предательски шмыгнула носом.

— Что же с тобой такое… — Прошептал он, обнимая крепче и гладя по волосам. — Ты успокоишься, и я уйду.

Я согласно кивнула. Потом подняла лицо.

— Не уходи.

Вытерев мне щеки, Зу легонько улыбнулся и отрицательно качнул головой. Может, минут через десять, когда я перестала дрожать, он все же ушел. Вздохнув, я забралась под одеяло и закрыла глаза. В тишине послышались взмахи крыльев. Становилось теплее.

Я попросила Рику напоминать мне о выходных за завтраком. Следующим утром она в очередной раз выполнила мою просьбу. Я огорченно вздохнула. Что ж… Выходной, так выходной.

Зайдя после завтрака в спальню, я скучающе подошла к окну. Рука в кармане нащупала кристаллы. Кулак сжался.

— У меня просьба. — Вернулась я к Рике в обеденную залу.

Женщина с готовностью обернулась. Протянув ей кулак, я дождалась вытянутой ладони. Облизала губы, решая, стоит ли говорить, куда ведет кристалл.

— Заключается она в следующем…

Выпустив из ладони кристаллик, я отвернулась. Подошла к окну.

— Я прошу хранить его… подальше от меня. И не давать, если буду просить.

— Хорошо.

— Но не выкидывай его. Он может понадобиться мне, и я попрошу его назад.

— Но не давать?

Я обернулась, морщась. Если я выкину его, то наверняка сделаю новый. Это точно.

— Я попрошу тебя, я уверена.

— И не давать? — Повторила она.

— Первый раз точно.

Рика пыталась скрыть замешательство, но получалось это не слишком хорошо.

— А второй?

— И второй не надо.

— Вообще не давать? Просто хранить и всегда отказывать?

— Нет.

Я просила совета у Декана и он дал мне лучший на свете совет. "Прежде чем сделать хоть шаг к Немому замку, миллион раз задай себе вопросы: "Готова ли я идти до конца? Стоит ли он этого?"…

— Нет? — Переспросила хозяйка, прерывая задумчивость.

— Верни мне его, если попрошу в третий раз.

— Хорошо. — Кивнула она, убирая зажатый в кулаке кристалл за спину.

Отведя взгляд, я обернулась к окну. Я успокоюсь. Очень скоро успокоюсь. Уже пора успокоиться.

Милоранская резиденция в полном составе погрузилась в мысли о магических играх. В зале, неминуемо шумном, находящемся в постоянном движении, слышались идеи и предвкушения. Мы с Кариной с удивительно схожим безразличием отреагировали на новость о предстоящем празднике. Ближайшие столы пустовали, но пара у окон обсуждала возможные сцены.

— Ну, вернется, посмотри. — Настаивала напарница в теме о попах, упорно не поддерживаемой мной.

— Хорошо.

— Я не понимаю твоего безразличия. Это же важно. Должно же быть что-то абсолютно физическое, что ты можешь вспомнить вдалеке.

— Улыбка.

— Ты не пощупаешь улыбку. Пальцами, кожей… — Она собрала ладонь в горсточку. — Ну ладно, пусть не задница. Ну, вот что тебе нравится больше всего во внешности? Кого угодно. Возьми Зу.

— Глаза. Как изумруды. Я не сразу заметила. Они… Светлые, ясные.

— Так, стоп. Я поняла. Что-то еще?

— Руки. — Пожала я плечами. — От локтя и до самых ногтей. Такие…

— Без эпитетов, Дайан. Я усну сейчас.

Я улыбнулась, когда Карина делано зевнула.

— Ну, руки уже что-то. — Все же кивнула она согласно и снова уперла подбородок в кулак.

День близился к концу. Он выдался слишком спокойным, и я подогнула ногу, качаясь на локтях в нетерпении.

— Пойдем домой. — Кивнула напарница, подняв взгляд на идущих сквозь нашу залу гильдийцев из не боевого направления.

— Я подожду. Иди. Хорошего вечера.

— И тебе. — Карина поднялась.

В проходе возникла заминка и я наклонилась, чтобы увидеть за напарницей происходящее. Это Юно в кого-то врезался, рассмешив. За ним показался Зу, чумазый, будто окунувший лицо в дорожную пыль. Карина замерла, смеясь. Юно улыбнулся в ответ, разводя руки. Зу кивнул мне.

— Если подождешь, пока отчитаюсь… — Пожал плечами чуть виновато.

Я согласно кивнула в ответ.

— Мы будем в «Трилах». — Подала голос Карина, и я удивленно подняла к ней голову. — Ну, пошли. Развлеку тебя, пока ждешь.

Я встала, недоумевая. Но когда мы вышли из здания резиденции, желание Карины занять меня приобрело знакомый окрас. Хотелось верить, что она пытается наладить жизни лишь самых близких к ее столу коллег.

— Я не понимаю, чего ты тянешь.

— Мне кажется, это касается лишь одной из нас двоих. — Попыталась я осечь ее.

— Зу, это такой парень! — Развела она руки в стороны. — Если ты сама не видишь, поверь мне на слово.

Я взглянула на напарницу с насмешливым подозрением.

— Нет. Не смотри на меня так.

— Желания "столкнуться в коридоре" не возникало? — Уточнила я, улыбаясь.

— Ну, он не такой. Он не для меня. Я как-то и не думала. Нет, думала, конечно. Но чисто гипотетически…

— Как интересно.

— Ты не понимаешь. — Тряхнула она головой, толкая дверь забегаловки, где мы обычно обедали.

— Я искренне стараюсь. — Смеялась я. Слушать размышления Карины о молодых людях без улыбки и, не краснея, удавалось редко.

— Ну, вот смотри. — Выставила она ладони вперед, усаживаясь за стол. — Приходишь ты в магазин, а там огромный выбор разных вещей. Есть безумно дорогие, тебе не по карману. Есть дешевые, есть неинтересные, есть ненужные, есть пошлые — всякие разные на любой вкус. Есть даже такие, ради которых ты решишь что-то изменить в себе и такие, ради которых пожертвуешь чем-то, чтобы иметь возможность приобрести их. А есть вещь, одна единственная, стоящая чуть-чуть в сторонке от других. И, в общем-то, она не самая красивая и не самая искусная и ты, даже, можешь ее себе позволить. Но ты смотришь на нее и понимаешь, что она не_для_те_бя! — Карина сделала паузу. — И так каждый покупатель, заходящий в магазин, смотрит на эту вещь и понимает, что она не_для_не_го!

Я засмеялась, качая головой. Карина остановила меня поднятой ладонью.

— И вот она стоит, такая, в общем-то, ничем особо и не примечательная, но необычная, притягивающая взгляд, и каждый, кто смотрит на нее, понимает…

— Что она не_для_не_го… — Проговорила я тихо.

— Именно! И, в общем-то, ты даже немного завидуешь тому, кто ее купит. И смотришь вокруг, выискивая среди выбирающих покупку рядом с тобой того, кому эта вещь могла бы достаться. И ты иногда достаешь кошелек и пересчитываешь деньги. Иногда можешь подозвать продавца, прося посмотреть эту вещь. И она нравится тебе. И ты хотела бы ее. Но ты понимаешь, каким-то совершенно необъяснимым пониманием, что эта вещь НЕ_ДЛЯ_ТЕ_БЯ! И тут приходит один покупатель. И не видит ничего, кроме этой вещи. Он за ней и пришел. Он привычно лезет в карман, достает деньги, расплачивается, забирает вещь и уходит. И как бы, в общем-то, ничего и не случилось. Потому что все правильно. Потому что эта вещь была для него.

— Хватит. Я поняла.

— Вот Зу не для меня. Не для нее, — Карина обернулась в зал и показала в кого-то пальцем. Я смущенно отвернулась. — Он для тебя. И, думаю, у девушки, живущей в замке Торренов хватит…

— Карина! — Остановила я ее. — Ты знаешь!?

— Да, все уже знают.

Я покачала головой.

— Как же ты умеешь все опошлить, слов нет.

— Зато, ты поняла.

— Да уж.

Подняв взгляд к открывшейся за спиной Карины двери, я чуть улыбнулась. Пробежав взглядом по столам, Зу направился к нам.

— Ууу… как приоткрылись эти губки, как задрожали реснички. Кто-то вошел в дверь за спиной.

— Перестань. — Одернула я Карину с улыбкой.

— А когда он подойдет, ты втянешь ноздрями воздух…

— Карина! — Рассмеялась я. С тех пор, как Зу случайно заметил это за обедом, напарница не давала мне спуску. Никто раньше не замечал этого. Я и сама не замечала. А теперь я останавливала себя, понимая, что внюхиваюсь в проходящих мимо людей, входя в помещения, в еду. Во все, что меня окружает.

— Спасибо, Карина. Ты настоящий друг. — Подошел он к нам.

Женщина поднялась, кивая.

— Она сумасшедшая. — Пробормотала я, провожая напарницу взглядом.

— Без таких как она было бы скучно жить. — Улыбнулся Зу.

— Во-от! — Протянула Карина от выхода. — Слушай его! Он тебя плохому не научит! Я — научу, он — нет.

— Иди уже. — Обернулся Зу, смеясь.

Когда за Кариной захлопнулась дверь, я покачала головой. По меньшей мере, три стола вернулись к своим разговорам, отведя взгляды от нашего столика. Карина любила эпатировать окружающих и возможности не упускала никогда.

— Что? О чем вы говорили? — Зу наблюдал не сходящую с лица улыбку.

— О том, что мне нравятся твои глаза и руки. Карина порекомендовала посмотреть на попу.

— Ясна. — Кивнул он. — А я уже начал беспокоиться.

— То есть это очевидно?

— Конечно.

Я раскрыла рот в недоумении.

— А ты, оказывается, самодоволен!

Зу рассмеялся, ловя мою ладонь.

— Возможно и так. Но я уверен, что ты слишком уважаешь себя для того, чтобы встречаться с человеком, который бы тебе не нравился… целиком. Глаза, руки, попы… Разве в итоге важно это? — Он наклонился, целуя мои пальцы. — Я люблю тебя.

Я отклонилась назад, вытягивая руку из его ладоней. Зу легонько улыбался, наблюдая.

— И прекрасно вижу, что ты не можешь ответить мне тем же.

— Зу…

— И мне сейчас намного легче, чем тебе. Потому что для меня все ясно, а ты в смятении.

Я опустила взгляд. Он был прав. Стало неуютно сидеть здесь в образовавшемся молчании. Подняв взгляд и уткнувшись в глаза Зу, я остановилась на полуслове.

— Портить тебе настроение я хотел меньше всего. — Улыбнулся он виновато.

— Пойдем на улицу. — Тряхнула я головой и тут же поднялась.

— Я вспомнил, где видел тебя раньше. — Вышел он за мной, обнимая за талию. Я обернулась удивленная. Когда раньше?

— Полтора года назад, на прошлых магических играх в Императорском дворце. Ты окликнула Императора по имени и подошла. Все-все смотрели на тебя и задавались вопросом: кто это? Кажется, ты тогда смутилась. Но все равно сложно было отвести взгляд: ты была необыкновенна в тот вечер.

Я улыбнулась, вспоминая. Как же тогда бурлило волнение внутри! Я залилась краской от стыда, думая что привлекла всеобщее внимание. Значит, они на самом деле смотрели на меня. Под взглядом сотен глаз я казалась себе огромной и голой. В тот вечер Андрес был для меня лишь Императором, и, кажется, я испытывала к нему совсем не дочерние чувства.

— За неделю до этого мы впервые встретились у Воронки. — Вспоминала я тихо, сплетя пальцы с пальцами Зу на боку. — Я прилетела к ней на дирижабле, не представляя с чего начинать сбор информации для лекций по истории. Дирижабль замер у ближайшей деревни: в воздухе вокруг старой экспедиции кто-то сотворил жесткий щит. Можно было подождать, пока наглый единоличник насладиться одиночеством, но я решила дойти пешком. Отец сидел у края и пропускал сквозь пальцы сухую землю. Огромный, босой, с неподъемной тоской в глазах. Я даже немного испугалась, но потом он улыбнулся. В тот день я познакомилась с его отцом. Он пригласил меня отобедать вместе с ними. Только распрощавшись с ними, я поняла, что за все проведенное в их компании время не услышала от отца ни слова. О том, что Андрес — Император, я узнала лишь через неделю, на том самом празднике магии. Петир… Сокурсники сказали об этом. О том же, что он мой отец, я узнала намного позже, в начале зимы…

Мы шли по зеленой аллее, отходя все дальше и дальше от резиденции. Солнце клонилось к закату, светя в спины. Перед нами шли наши длинные тени, перемешиваясь с тенями прохожих и деревьев. Как же редко мне бывало настолько спокойно и уютно. Если бы эти минуты можно было бы растянуть в вечность…

— Из наших во дворце будет человек тридцать, если не больше.

— Я думала об этом. — Кивнула я. — Возможно, мне вообще не стоит появляться на празднике. Не думаю, что пропущу что-то исключительное. — Я помолчала немного, размышляя. — Или попрошу отца не акцентировать на мне внимания. Хотя, там же будут и Зальцестерские и другие знакомые, кто может нечаянно что-то сказать. Наверняка, пробежит слушок, и кто-то захочет посмотреть на меня воочию… Лучше не появляться вовсе.

— Наверно. — Кивнул Зу. — Если ты планируешь прятаться всю жизнь.

Я обернулась.

— Не дави на меня, Зу. — Покачала я головой.

— Прости. — Нахмурился он. — Прости.

— Ты не представляешь, каково это, когда коллеги замолкают при твоем появлении, тщательно подыскивают слова в обычном разговоре. Как представлю, что Карина может начать относится ко мне как к дочери Императора, тошно становится.

Зу молча кивнул.

— Позже все само всплывет. Узнали же, кто живет в замке Торренов. Узнают и с кем работают. Но торопить этот день я не собираюсь.

— Как ты там поселилась?

Я опустила лицо, закусив губы.

— Не рассказывай, если не хочешь. — Спокойно добавил Зу, обнимая меня крепче.

— Тогда ты подумаешь, что это подарок отца. Или что-нибудь в том же духе.

— Какая разница, что я подумаю?

Я обернулась, останавливаясь. Нахмурилась, подбирая слова. Слова не находились. Подумалось, что легче было бы попросить Зу прочесть то письмо с признанием. Но я уничтожила его в тот же день.

— Это не подарок отца. Замок оставил мне сам Инфор.

— Вы были настолько близки? — Удивился Зу не без напряжения.

— Он охранял меня во время войны. — Ответила я. Вряд ли это могло служить объяснением и поводом для столь бесценного дара. — Не предполагаю, что заставило его позаботиться о наследнике в принципе. Он явно не собирался умирать так рано… Но на то, что замок, как и все состояние Торренов перешло ко мне, есть очень простая причина. — Я передохнула, собираясь с силами, чтобы впервые произнести это признание вслух. — Инфор любил меня.

Зу подобрался. Я почувствовала, как дрогнула рука, обнимавшая меня.

— Без взаимности и надежды. Я узнала об этом лишь после того, как он вернулся в Милоран. Точнее сюда, на юг. Милоран тогда был захвачен дозаранцами. Мы не общались. И о наследовании я узнала лишь после его гибели.

Немного помолчав, Зу кивнул.

— Я познакомился с ним несколько лет назад, сразу после окончания Школы магии. Тогда я хотел работать в боевой Гильдии и экзаменатор лишь посмеялся надо мной.

— Посмеялся?

— Да. И довольно жестко. Я еще долго был зол и считал, что это не справедливо: то, что решение о приеме в Гильдию принимает лишь один человек. Это немыслимо, ни в одной другой Гильдии нет такого. Лишь через год или больше я понял, что он прав. Наверно, я даже благодарен ему за тот урок. Но в то, что этот полукровка вообще может испытывать какие-либо чувства поверить крайне сложно.

Я вздохнула. Это уж точно.

— А зимой он часто мелькал в лагерях. Милоран вернули уже при нем. Да и все последние бои здесь, на юге, были под его косвенным руководством.

Я молча кивала. Горло сжалось от горечи воспоминаний. Ощущение уюта и спокойствия испарилось бесследно.

— Инфор не должен был погибнуть.

— Как и каждый погибший от дозаранцев, эсхонцев или харенхешцев. — Пожал плечами Зу.

— Нет. — Качнула я головой. — Инфор не должен был погибнуть.

Обернувшись, Зу остановил на мне взгляд, но промолчал. Я пожалела о вылетевших словах. До этого разговора мне казалось, что чувство вины и печаль об ушедшем друге уже осели на глубину души. Но они были так же свежи.

Вернувшись в замок Торренов, я не решалась зайти внутрь. Пройдя от загона летунов до сада, набрала несколько апельсинов. Смеркалось. Было одиноко и грустно. Меньше всего я хотела бы встретить эту ночь в одиночестве в холодных стенах дома Торренов.

Придерживая апельсины второй рукой, я направилась к порталу. Еще более прохладный дом отца встретил меня тишиной и спокойствием. Наверно, Саша с Марго снова были в Дозаране. Сезон…

— Добрый вечер, Дайан. — Мягкий улыбчивый голос Анж вывел из задумчивости. Я обернулась.

— Здравствуй. — Улыбнулась я.

— Саша скоро вернется. — Прошла она мимо на кухню. Вернувшись с корзинкой, остановилась передо мной. — По поводу Андреса не скажу.

Опомнившись, я распустила руки, вываливая апельсины в корзину. Анж скромно улыбалась. Какая же она была… странная. Казалось, что она знает все обо всех обитателях этого дома. Что именно эта женщина хранит очаг и спокойствие поместья. Удивительно спокойная, незаметная и, судя по всему, необыкновенная верная людям, с которыми живет. Я не могла понять, что удерживает псионика ее уровня на этом месте.

Не реагируя на мой смущенный взгляд, Анж поставила корзину на стол и ушла. Через четверть часа, сидя в библиотеке за оставленной дедом книгой, я услышала голоса. Опрокинула голову, ожидая пока кто-нибудь зайдет. Деда появился через пару минут.

— Привет, милая. — Улыбнулся, заглядывая.

Сразу стало уютнее. Покинув меня еще на четверть часа, Саша ушел отмываться от дозаранской жары и кофе. Вернувшись же, кивнул, выражая готовность слушать. Я усмехнулась. Похоже, мое желание поделиться отражалось на лице. И на самом деле было чем.

Я думала о маме с тетей и Инфоре. Я знала лишь крохотную часть жизни родных женщин. Но одно то, что они были телохранительницами Императора Сартена, спасли когда-то Баэндар ценой собственных сил, провели в забвении последние десятилетия своей жизни и, погибнув, будут забыты, казалось мне несправедливым. Кроме рисунка Ройса у меня не было о них никакой памяти: ничего, к чему бы можно было прикоснуться. И очень скоро они останутся жить лишь в моей памяти, исчезнув из памяти Объединенных земель навсегда. То же касалось Инфора. Полукровка десятилетия олицетворял боевую Гильдию. Даже Кларенс при знакомстве представил его как лицо Милорана. И вот мага не стало. Кто вспомнит о нем через десять лет? Мне казалась несправедливым грядущее забвение. Я хотела, чтобы память о незаметных в судьбе Объединенных земель, но дорогих мне людей сохранилась и после того, как не будет и меня. Они были достойны этого…

Дед кивнул, вздыхая. Откинувшись на спинку кресла, притронулся к подбородку. Я сомневалась, что он понимает мою тревогу. Но молчала, не нарушая его задумчивости.

— Если ты сама боишься забыть что-то важное о родных или Инфоре, напиши все что помнишь о них. Возможно, когда-нибудь об ангелах и полукровке будет интересно почитать кому-то еще.

Я вздохнула. Дед снова задумался, отводя взгляд.

— Но ты права. Я тоже жалею, что у меня ничего не осталось от них. Хоть какой-то мелочи, притронувшись к которой можно было бы улыбнуться и кивнуть себе, вспоминая.

Я кивнула, грустнея. Улыбнувшись, дед обещал подумать над этим. Анж позвала ужинать.

15

Очередной совпавший выходной мы планировали провести с Зу. В Милоранской жаре я мечтала о море. Но единственное доступное нам обоим море еще было в зиме.

Встретившись на башне у резиденции, где я оставляла Рыжика, мы направились к озеру в пригороде. С подачи Зу я более или менее ознакомилась с городом. В пригороде же я знала, лишь, замок Торренов. Но карта показывала немало озер и реку, являющуюся границей с Дозараном. До нее был день пути, если не дольше.

Я пыталась вспомнить, когда последний раз купалась в открытом водоеме. Наверно, это было еще во времена Школы с Мией и Марансом. Да, тогда они уже были вместе, и куда бы ни направлялись во время наших с Мией школьных каникул, всегда звали с собой. Маранс был старше нас на пару лет. Я вздохнула. Возможно, мне стоит навестить старую подругу? Не так уж много у меня подруг было, в конце концов, чтобы обижаться из-за ее излишней откровенности с любимым человеком… Столько времени прошло. Я скучала по ней.

Заметив краем глаза, как Зу поднял руку, я обернулась к нему. Парень смеялся, наблюдая за мной.

— Ты вся в себе. — Крикнул весело. — Спускайся!

Я посмотрела вниз, на водную гладь. С высоты озеро казалось черным. Прижавшись к Рыжику, я направила его вниз.

— Я не заметила его. — Улыбнулась, спрыгнув с летуна.

— Да, лужица маленькая. С высоты и не разглядишь. — Усмехнулся Зу в ответ.

Тихо здесь было. Спокойно. Духоты Милорана не было и в помине, а от жары спасали привычные щиты.

— У меня подруга была в детстве… и школьное время — Мия. — Начала я, раздеваясь. — Мы перестали общаться год назад, с началом войны.

Опустив лицо, я поняла, что вру. Мы перестали общаться раньше, и война не могла служить даже временным ориентиром.

— Раньше. — Поправилась я, кивая.

Зу сел на траву, наблюдая за мной. Смотря на меня снизу вверх, он морщился на солнце и прикрывал глаза ладонью.

— Что же с ней стало? — Прервал он мою заминку.

— Я отдалилась от нее…

Почувствовав себя неуютно, я отвернулась и пошла к воде. Даже если я попробую возобновить отношения с Мией, все равно не получится рассказать ей всего. Есть вещи, которые никто не должен знать. И наши отношения никогда не станут прежними. Мы никогда не сможем быть честными друг с другом, как раньше. Нужно ли тогда пытаться что-то вернуть вообще?

Плывя к центру озера, я чувствовала разливающуюся по рукам усталость. Необыкновенное удовольствие от плавания, теплой, нежно обнимающей воды отодвигало все грустные мысли на задний план. О чем же я думаю? В такой необыкновенный день, рядом с Зу… Развернувшись, я остановилась, давая отдых рукам и дыханию. Поплыла обратно. Выбравшись на берег, села рядом.

— Как же хорошо. Я так давно не плавала. Ты не представляешь… — Закрутив в жгут, я выжимала волосы. — А ты чего?

— А я не умею. — Улыбнулся он, откидываясь на траву и подкладывая ладони под голову.

— Серьезно? — Удивленно улыбнулась я. Разве так бывает?

— Ну, да.

— И нет желания научиться?

— Есть. — Ответил спокойно. — Потом. После.

Я засмеялась в голос, вспоминая уже давно забытый разговор, когда Зу предлагал познакомиться с его родителями, а я повела его к себе. Наклонилась, наблюдая, как вода с лица и волос капают на него. Зажмурившись и вытерев лицо, он привлек меня к себе. Я любила его поцелуи. Мне было спокойно в его руках. Возможно, слишком спокойно. Я понимала, что не могу ожидать от своего тела прежних реакций на ласки. Мне было просто хорошо. И признаваться себе в том, что обманываю Зу, не хотелось.

Оказавшись на спине, я засмеялась, жмурясь от солнца. Прикрыла глаза рукой.

— Расскажешь об этом?

Когда я опустила взгляд, улыбка сама сошла с лица. Пальцы Зу остановились на шраме, оставленным клинком Хермена Тесха. Рассказывать о нем значило испортить день и себе и Зу. Отрицательно качнув головой, я отвернула лицо. Харенхешец никогда не позволит забыть о себе и своей мести. И в эту минуту снова стало холодно.

— Прости. — Отклонился он, видя смену настроения.

Я подобрала ноги и уткнулась подбородком в колени, наблюдая, как Зу раздевается. Позже эти воспоминания перестанут так влиять на меня. Но не сейчас, когда они еще столь свежи. Месяц назад я бы разревелась…

Когда Зу пошел к воде, я приподняла голову.

— Зу, ты точно не пошутил? Там глубоко.

Обернувшись, он широко улыбнулся. Я так и не поняла, что значит эта улыбка. Лишь прикрывшись ладонью от солнца, наблюдала за приближающейся к озеру фигурой. Когда он сделал первый шаг в воду, не сдержала улыбки.

— Как ты это делаешь? — Обернулся он удивленно.

Шаг, еще один. Под ступнями вода мгновенно замерзала, и Зу не мог погрузиться.

— Дайан? Как люди плавают?

Я засмеялась, качая головой. Интересно, он утонет, если я собью рамки? Я прикрыла рот, браня себя. Пару лет назад Декан долго отчитывал меня, когда я решила проверить чужие рамки. Даже не своего партнера, парня из соседней пары. Как же стыдно было потом: после того, как отсмеялась…

— Над чем ты смеешься? Я серьезно!

Закусив губу, я поднялась. Остановившись, наконец, метрах в десяти от берега, Зу обернулся. Я качнула головой, не предполагая его намерений. Когда из под ступней Зу, прозрачной окружностью пополз вверх комплексный щит, открыла рот. Медленно, завораживая своей красотой и легкостью, с какой был сотворен, щит поднялся выше Зу и сомкнулся над головой. Оказавшись в коконе, мерцающем солнечными лучами, отражением воды и облаков, Зу улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. Когда же широкими лепестками, словно огромный цветок, кокон раскрылся, я подняла руку, не находя слов.

Внутри переворачивалось волнение от необыкновенного зрелища на озере и легкого беспокойства. Когда лепестки снова сошлись над макушкой Зу, я сглотнула. Кокон стремительно погрузился под воду, создав волнение и скопище пузырьков.

— Зу…

Я подошла к кромке, опустилась на колени. Конечно, ему ничего не грозит. Но волнение унять было сложно.

— Зу! — Крикнула я.

Он показался через несколько секунд в паре метров от берега. Тряхнув головой, поднялся и вышел.

— Где же мой цветок? — Улыбнулась я.

— Боюсь, я — это все что от него осталось. — Пожал он плечами, опускаясь на колени рядом.

— Это было необыкновенно.

Не отвечая, он осторожно поцеловал меня в губы. Будто не было тех сотен поцелуев и ласк до этого. Будто ничего важнее, чем мое настроение на свете и не существовало. А мне хотелось плакать от нежности, какой переполнялось сердце рядом с ним. И с неуместной усмешкой вспомнив повествование Карины о вещах не_для_те_бя, я понимала, что он достоин всего самого лучшего, настоящего, по крайней мере честного. И он на самом деле и не_для_ме_ня так же.

Я не стою тебя. Возможно, когда-то давно мы и могли быть счастливы, но не сейчас. Запустив пальцы в его влажные волосы я глубоко вздохнула, чтобы промолчать. Я не смогу тебя отпустить. И не хочу отпускать. Я устала.

— Ты где-то не со мной.

— С тобой. — Качнула я головой, отвечая на его взгляд. — По крайней мере, то, что от меня осталось.

— Звучит слишком трагично. — Отклонился он, удивленно усмехаясь.

Я улыбнулась, соглашаясь. В смысле любви я одна большая трагедия. В двух частях: до Ройса и после. И, к сожалению, после Ройса может быть только Ройс.

Потянувшись к Зу, я впилась губами в шею. Неужели никто не сможет перебить эти воспоминания, прикосновения, запах. Чувствуя горячие прикосновения к коже, я вспоминала неестественно сильные и твердые руки рейнджера. Какими нежными они умели быть, какие дарили ощущения, в какие глубины погружали простыми прикосновениями. Я сходила с ума от его запаха даже в тюрьме. И я должна ненавидеть его. Но я хочу, чтобы он был рядом. Здесь, сейчас…

Неожиданно Зу отпрыгнул от меня, будто укушенный. Тряхнул головой. Ладони напряженно сжались и разжались.

— В чем дело? — Удивилась я, пытаясь поймать его взгляд. Солнце слепило глаза.

— Ты с ума можешь свести. Это немыслимо.

— Что?

— Меня не Ройс зовут!

Я сглотнула, отворачиваясь. Не может быть. Не может быть… Обернувшись к Зу, я тут же пожалела. По моей реакции он все понял.

— Зу…

— Я понял и принял сына Ксю. Ни один мужик в здравом уме добровольно не откажется от тебя. Но есть еще один? Кого ты видишь в моих объятиях?

Я сглотнула, понимая, что теряю его.

— Ну, говори же. — Вернулся он ко мне рывком, взял за плечи, вглядываясь в глаза. — Что угодно скажи. Я поверю любому объяснению.

Я открыла рот, хмурясь.

— Ну, скажи, что так зовут собаку твоего деда. И у тебя свело ногу. И ты подумала, что это она тебя кусает. И хотела отогнать. Дайан! Просто скажи, что это не человек, которого ты любишь. Я поверю во что угодно, ты знаешь. — Он отвернулся на секунду. На его лицо было больно смотреть. — Я верю, что ты достаточно меня уважаешь, чтобы не лгать.

Опустив лицо, я чувствовала, как в глазах закипают слезы. Собака… укусившая за ногу? Подняла взгляд, прикрывая рот. Из груди вырывался то ли смех, то ли всхлип. Я, просто, не стою тебя.

Зу поднялся, отходя к одежде. Начал одеваться, не глядя на меня.

— Прости меня. — Поднялась я за ним. — Прости.

Мотнув головой, он не ответил. Остановился в нескольких шагах, ссутулившись, будто от холода. Наверно, хотел что-то сказать, оборачиваясь. Но не смог. Когда Зу запрыгнул на летуна, я не знала, куда деться от стыда. Как я буду смотреть в глаза самой себе? Одевшись, я села у кромки озера и бездумно смотрела в воду. Солнце припекало нещадно, но я лишь прикрывала глаза ладонью. Через час или два я поднялась и полетела к Милорану.

— Отдай мне кристалл. — Проговорила я громко, чтобы не пришлось повторять. Рика сонно протерла глаза, садясь на кровати. Во время дневной жары она спала пару часов.

— А сколько времени?

Я тряхнула головой, понимая, что Рика пытается отнекаться.

— Все кончено. Уже нет смысла. Просто отдай и забудем.

— За ним далеко идти. Я посплю и принесу.

Я онемела от возмущения. Рика потянула на себя легкое одеяло и легла, отворачиваясь к стенке. Хлопнув дверью, я вышла.

Куда деть себя, пока она спит? Пройдя до спальни, я замерла в дверях. Дошла до кабинета, осматриваясь. Зло вздохнув, пошла вниз в тренировочный зал. Здесь не было рамок отца и маленькой копии Пьюрена. Зато, здесь был отражающий щит на креациновой основе.

Я не понимала на кого я больше злюсь. На себя, ляпнувшую имя полукровки под ласками Зу или на Ройса. Я могла соврать. Могла! Но уже не после его фразы о том, что я достаточно его уважаю, чтобы не лгать. Ты прав, милый Зу. Ты прав! С этими мыслями я запустила первое ледяной лезвие в щит…

— Я люблю его. — Шептала я позже на Шепчущей башне. — Я ничего не могу с этим поделать. Я пытаюсь не думать, но он всегда рядом. Всегда.

— Прошло так мало времени… — Отвечал тихий родной голос.

— Я хочу в тюрьму. Мне все равно.

— Ты сломаешь себе жизнь.

— Да куда же больше? Она и так сломана. Вся! И я сломана! — Крикнула я, сжимая перила.

— Что ты? Твоя жизнь только начинается, дочка. Впереди столько прекрасного…

Я обернулась, не веря. Да что же прекрасного может быть впереди? Тебя нет… И…

— Все будет хорошо. Потерпи…

Опустившись на пол и откинувшись на перила, я вздохнула. От нагретого солнцем камня шел жар. Злость прошла. Я поступила правильно, попытавшись. И я поступила правильно, не удержав его. Наверно, на самом деле прошло слишком мало времени.

Появившись через день в резиденции, я ожидала каких-то перемен. Я уже привыкла ждать косые взгляды вдогонку на все мои действия. Я хорошо помнила, как отвернулись от меня при появлении Петира. Намеренно или нет, но он ясно показал моим коллегам, что я морочу голову Зу. А его любили и уважали в резиденции. Разве мог кто-то не любить Зу? Теперь же я не представляла реакции на окончание наших отношений, который скрыть было невозможно так же, как и начало.

Но никаких изменений я не видела. Коллеги привычно кивали. Зу спокойно поздоровался. Даже когда Карина занеслась в нашу залу, припоздав, в ее глазах не было ничего, кроме шальных искр остановившегося человека, чьи мысли все еще бегут к рабочему столу. Я искренне не понимала.

Вылетев на сектор к драке, рассосавшейся при появлении наших летунов, мы решили тут же и пообедать.

— Я думала, вы меня съедите. — Наконец осмелилась я озвучить свои мысли напарнице.

Подняв на меня взгляд, Карина дожевала и пожала плечами.

— За что? Бывает…

Тряхнув головой, я отвела взгляд. Либо это не Карина, либо я должна быть благодарна Зу за версию разрыва, не имеющую отношения к правде. Да и кому нужна правда, в конце концов?

— О! О, смотри! — Показала Карина вилкой в окно. Похоже, разбежавшиеся нарушители спокойствия решили продолжить, как только гильдийцы исчезли с поля зрения. Усмехнувшись, я поднялась. Недовольно качнув головой, Карина проглотила, не дожевав, и поднялась за мной.

16

— Нельзя этому позволить вступить в силу!

— Это главам Гильдий решать.

Мы с Кариной замерли в проходе, переглядываясь. При отлете на сектор в резиденции было еще тихо. Теперь же в нашем зале собралась что-то горячо обсуждающая толпа.

— Либо разойдитесь по местам, либо вон на улицу! — Крикнул Альбен по другую сторону столпотворения. Помолчав мгновение, гильдийцы выбрали второй вариант. Альбен, уперев кулаки в бока, недовольно качал головой.

— Что случилось? О чем они? — Спросила Карина по пути к нашему месту.

— Император вынес на рассмотрение глав Гильдий несколько изменений в систему управления…

Я опустила лицо, чувствуя свою причастность к происходящему. В зале осталась десятая часть магов. То ли они были согласны с изменениями, то ли им было все равно.

— И что там? Против чего взъелись? — Спросила напарница, остановившись.

— Против возможности единоличного назначения и смещения глав Гильдий.

Засмеявшись, Карина пошла дальше к столу. Я уже сидела, не предполагая, куда деть глаза. Зу обернулся к нам, усмехнувшись реакции Карины.

— Ты что об этом думаешь? — Перевела она на него взгляд.

— Да ничего. — Пожал он плечами. — Он лишь пытается закрепить в официальной форме то, что и так давно уже делает.

Вместо ответа, Альбен глубоко вздохнул и пошел из залы. Карина лишь согласно кивнула.

— А ты? — Толкнула она меня плечом. Я обернулась в недоумении. Вот уж никогда и никто не спрашивал меня, что я думаю по поводу решений Императора. — Давай, Дайан. У тебя всегда есть свое мнение.

— Они выбрали Андреса главой государства, следовательно, изначально доверяют ему как руководителю. Принятие этого изменения будет значить то, что главы Гильдий ответственно подходят к своим обязанностям и готовы к оценке своей работы и принятых решений. Готовы к ответу за ошибки… Зу прав. Андрес лишь узаконивает свое прежнее самоуправство. Против которого, кстати, я не замечала роптаний раньше…

— Это война всех взбеленила. — Проговорил коллега сзади. Я обернулась. — Он заставил каждого ковырятеля в носу почувствовать свою важность и необходимость. Тогда это было необходимо. Теперь же придется пожинать плоды.

— И очень правильным было вынести это на обсуждение глав Гильдий. — Усмехнулась Карина довольно.

— Особенно по гильдейским новостям, как я понимаю? — Вздохнула я, оборачиваясь к Зу.

С улыбкой человека, понимающего все на свете, Зу кивнул и отвернулся к рабочему месту. Я кивнула в ответ его затылку и обернулась к Карине.

— Ты как хочешь, а я пойду защищать своего любимого Императора…

Вскинув брови, я наблюдала за напарницей, направляющейся на улицу. Зу тихо смеялся, уткнув щеку в кулак и наблюдая иллюзии «городского глаза». Последовав его примеру, я запустила наш иллюзор и вздохнула.

Я виделась с отцом на днях. Но дома, и для меня он был лишь отцом и никогда — Императором. Почти обо всем, что он делал и собирался сделать, я узнавала из гильдейских новостей. Он не скрывал ничего. Я могла присутствовать при его разговорах. Но, кажется, не существовало человека, который бы наверняка знал все, о чем он думает и что планирует. Если только Целесс…

То ли Карина разогнала всех своим появлением, то ли маги вспомнили о своих обязанностях. Через несколько минут гильдийцы потихоньку начали возвращаться по местам. Я думала о Дне магии. Отец чуть ли не пообещал поставить псионика, чтобы отвести возможность раскрытия моего инкогнито для непосвященных. Мы с Сашей лишь рассмеялись. Тогда я решила положиться на судьбу. Если кто-то из моих коллег узнает об отце, то, значит, время пришло. Сейчас же я начинала волноваться так, что была готова согласиться на псионика. И еще очень хотелось поделиться с Кариной.

Когда месяц назад в проходе остановилась Ксю Киз, всегда проходившая к руководству не останавливаясь в залах, я напряглась. Вряд ли она знала о том, что здесь я просто Дайан. Ее помощник мысленно передал просьбу выйти. Когда я поднялась и пошла за ними, в зале образовалась слишком многозначительная тишина. Карина после этого долго дулась, пытаясь выпытать что главе Гильдии было нужно от меня. На вопрос, связано ли это с ее сыном, я, наконец, согласно кивнула и взмолилась больше не приставать. Я не могла открыть напарнице то, что Ксю допытывалась, откуда мне известно о том, что Петир — полукровка. Но я могла и хотела посвятить ее в свои родственные связи. Хотя бы потому, что доверяла ей. Хотя бы для того, чтобы она не обиделась на меня, узнав когда-нибудь об этом со всеми.

Остаток дня мы досидели в резиденции без приключений. Когда же Карина засобиралась, я подняла к ней взгляд.

— Ты торопишься?

Она удивленно качнула головой.

— Я хочу поговорить с тобой. Посоветоваться…

Засмеявшись, женщина отключила иллюзор и махнула рукой: «Ну, пошли». Еще не совсем уверенная в правильности принятого решения, я пошла за ней, прощаясь по пути с коллегами.

Пройдя минуты три в молчании до начала зеленой аллеи, Карина не выдержала. Усмехнувшись, я кивнула и тихо проговорила то, что крутилось на языке. Я ожидала несколько совершенно различных реакций от нее, но последовавший вопрос сбил меня с толку:

— Зу знает?

Кивнув, я отвернула лицо. Карина промолчала то, что собиралась сказать, вздохнув.

— Если честно, я предполагала нечто подобное. — Проговорила она неожиданно спокойно. — И если честно, я не верю, что у Императора на самом деле есть дочь.

Удивленно открыв рот, я обернулась.

— Мне сейчас кажется, что все те, кого я люблю, уважаю или просто хочу… они все твои.

Я смотрела на ее профиль, не понимая. Такой Карину я не знала. Она будто в мгновение стала чужим, абсолютно незнакомым человеком. Я мгновенно пожалела о сделанном признании. Отвернулась, обхватывая себя руками.

— Ты права. Не нужно было мне говорить… — Усмехнулась она, оборачиваясь. — Я бы подулась как обычно, узнав когда-нибудь со всеми. Так было бы лучше…

— Горячий взгляд спину жжет? — Вспомнила я.

— Я псионик не больше, чем Император.

«И полукровка не больше, чем Петир» — Кивнула я себе. Зубы сжались сами собой.

— Я хотела, чтобы ты знала. Мне было важно это. Показалось, что мы могли бы стать подругами. — Проговорила я, обернувшись. — Я, просто, хотела быть честной.

Карина засмеялась в голос, качая головой. Я остановилась, кусая губы. Опустив голову, пошла обратно к резиденции. Произошло что-то странное и неожиданное. И не понимая до конца произошедшего, я злилась.

Присев на лавку в начале аллеи, я обхватила себя руками и замерла. Жара уже спала. Прогулочным шагом мимо шли люди. Очень хотелось стать невидимой. Исчезнуть вообще.

— Не злись так… — Села Карина рядом. Я дернула головой, не желая ее видеть. — Если ты не заметила, я была честна с тобой. Просто у меня другая правда, нежели у тебя. Она не столь романтична… Но от этого она не становится менее важной именно в моей жизни.

— За прошедшие месяцы я научилась тебе доверять. Я знаю, что ты не растрепишь. — Качнула я головой. — А за очередной урок спасибо.

— Маленькая ты, Дайан. И глупенькая. — Откинулась она на спинку лавки со вздохом.

Я обернулась, желая выслушать комментарий к очередному унижению и уйти. Но Карина сидела и молчала, наблюдая за листвой над головой.

— Хочешь знать нашу общую правду? — Обернулась она, наконец. Я повела подбородком: вся во внимании. — Ты поделилась именно потому, что знаешь меня как болтушку Карину. И шанс того, что об этом завтра узнает вся резиденция абсолютно равен тому, что не узнает. Возможно, тебе в очередной раз стало скучно, есть такие люди… Это новое волнение тебе просто необходимо. Если расскажу, значит, ты ошиблась в человеке и есть повод для страданий. А заодно повод сменить обстановку. Если не расскажу, ты найдешь новый способ встряхнуть будни вокруг себя. О чем ты там хотела посоветоваться?

Я набрала воздух в легкие.

— Подожди. Я догадаюсь. Не говори. — Остановила она меня с улыбкой. — Что у нас в ближайших планах… День магии? Ты хотела посоветоваться, как поступить. Из нашей резиденции там будет куча народу. Так или иначе, пройдет слушок о дочке Императора и по тебе пробегутся взглядами. Я права?

Я сжала зубы, отворачиваясь.

— Что бы я ни посоветовала, что-нибудь все равно случится. Нельзя предусмотреть всего. И новоприобретенная подруга Карина окажется косвенно виновной. Я даже больше скажу. Ты простишь, и мы будем продолжать улыбаться друг другу и дальше все оставшиеся дни, которые ты пробудешь в Милоране. Ну, примерно так же вежливо, как вы с Зу…

Я поднялась, не желая далее слушать ее домыслы.

— Спасибо, что была честной со мной, Дайан! — Проговорила Карина насмешливо. — Это очень важно — быть честной с другими, когда не можешь с собой.

Удивленно обернувшись, я остановила на ней взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что я сказала. Ты настойчиво пытаешься исчезнуть. И ищешь помощников. Причем таких, чтобы побольнее было. Подруга, друг, любимый, мама, папа, брат… Кто угодно, к кому ты не безразлична. Я, конечно, вряд ли узнаю почему. Эта правда как раз лишь для честной Дайан…

— Это бред какой-то… Я не планировала твою болтовню. О твоих ланитских кровях узнают сразу за тем, как ты расскажешь об отце.

— Какой милый дружеский шантаж. Это и есть твое лицо?

Тряхнув головой, я направилась в резиденцию. Челюсти сводило от напряжения. Влажные ладони замерзли. Почему так гадко? Она ведь не права! Не совсем права…

Резко развернувшись, я пошла обратно. Карина сидела на лавке, откинув голову и наслаждаясь тишиной.

— Не совсем так. — Тряхнула я головой, встав над ней. Напарница удивленно подняла голову. — Не совсем так… — Повторила я тише.

Сев рядом, я закусила губу.

— Я люблю человека, которому ближайшие полсотни лет сидеть в Немом замке. Не человека — полукровку на три четверти. А Андрес на самом деле родной отец мне, хотя иногда мне становится стыдно из-за этого. Он так же неидеален, как и все мы. Но его воля и уверенность — именно то, что я хотела бы унаследовать от него, но не унаследовала. Один необыкновенно мудрый человек дал мне надежду… Но она дорого стоит, очень дорого. Я не уверена, что готова заплатить такую цену за призрачную надежду быть с любимым. Я пыталась… пытаюсь забыть его, жить как все. Но слишком уважаю Зу, чтобы обманывать его. Он достоин большего. Я не знаю что делать. Я боюсь…

— По крайней мере ты изолируешь себя неосознанно. Это уже на что-то похоже…

— На что это похоже? — Обернулась я зло.

— На крик о помощи…

Смутившись, я отвернулась. Карина обняла меня за плечи.

— Что значит, что все кого ты… — Я не договорила, надеясь что Карина и сама помнит с чего мы начали. Она снова засмеялась.

— Ну что это может значить? То что в моем магазине все вещи не_для_ме_ня покупаешь ты.

— Ну зачем ты это сказала? И про то что ты не веришь, что у Императора есть дочь… Кто же я тогда по-твоему?

— Да мне наплевать кто ты. Тебе так сложно поверить, что все может быть проще? Откровенность за откровенность, честность за честность, доверие за доверие. Даже твоя правда не вся пушистая как одуванчики. Если тебе не нужно мое мнение, я вряд ли являюсь подходящей собеседницей. И советчицей тоже.

— Злая ты.

— Зато честная… не частично.

— Пойду я домой, до завтра. — Я поднялась, вздыхая.

— У тебя на самом деле есть криациновая кошка?

Не сдержав усмешки, я обернулась. Знакомая Карина будто скинула личину жесткой полукровки. Кивнув следовать за мной, я направилась к башне с летунами. Все на самом деле проще. На душе стало легче и спокойнее.

Карина визжала как девчонка, прыгая по библиотеке, когда Нис носилась от нее. Когда же я призналась, что полностью управляю кифом, показалось что напарница готова обидеться. После ужина Рики я показывала напарнице галерею ланитов. Она кивнула на Инфора: знаю. Его родных она вряд ли могла видеть. А если и видела когда-нибудь, то была в слишком нежном возрасте, чтобы помнить. Перебравшись в кабинет, мы вспомнили о грядущем Дне магии.

— Так о чем ты хотела посоветоваться?

— Наверно, не стоит…

— Да, брось. — Отмахнулась Карина. — А тут есть северные вина?

— Северные? На севере не растет виноград, вроде.

— Дайан… — Выставила она ладонь. — Ты не знаешь, что хранится в твоих подвалах? Я не ошиблась?

Я виновато пожала плечами. Я не настолько любопытна. Я в половине комнат тут не была…

— Как… Звать… — Прикоснулась напарница к иллюзору.

— Рика. — Улыбнулась я.

Женщина, вместо того, чтобы появиться из подставки иллюзора, зашла в дверь.

— Она на самом деле не была в подвале?

Рика непонимающе качнула головой. Карина вскочила с кресла и направилась к двери.

— Непростительное безразличие. Немыслимое. Проводите меня, пожалуйста…

Кинув на меня вопросительный взгляд и получив насмешливый кивок, хозяйка скрылась за Кариной. Я вздохнула, посмеиваясь. Все же такой она мне нравиться больше. Но если бы она не показала свою правду, я не поняла бы то, что моя правда тоже может быть кому-то болезненна и абсолютно не нужна. За одно это я была благодарна напарнице и подруге, коей Карина была мне уже давно.

— Ну, теперь я готова взять ответственность за всех детей Императора. — Ворвалась Карина в кабинет с большой пыльной бутылью. Я откинулась на спинку, хохоча. — Ты ничего не понимаешь. Но сейчас поймешь…

Не без труда откупорив бутыль, Карина прижала ее к себе. Тем временем Рика принесла бокалы.

— Испачкаешься… — Кивнула я.

— Ты ничего не понимаешь…

Разлив густую, практически черную жидкость, она села на стол и вздохнула. Ее пальцы водили по вспотевшему стеклу, будто не решаясь обхватить бокал. Я взяла свой в руки и поднесла к носу.

— Ну да, обнюхай его. Как же иначе?

— Тут… — Подняла я взгляд.

Карина улыбнулась, кивая.

— Север, острова, экватор. Им все равно где жить. Часть их бродит духами по сианским пескам и льнут к живому человеческому теплу… Только они осмелились и осуществили все задуманные эксперименты над флорой и фауной планеты. Это благодаря им твой Рыжик не пикирует тебе в макушку… Да и вообще выглядит так, как выглядит. Попробуй. Завтра расскажешь. — Улыбнулась она.

Я сделала глоток напитка, в котором чувствовалась какая-то легкая, неразборчивая магия… Как та черная гадость, что расползалась у моих ног в дирижабле при первом уроке Инфора. Я знала что это — магия. Знала что не сталкивалась с ней. И понимала, что при всем желании не смогу разобраться в ее предназначении. Во рту вино будто растеряло всю свою вязкость, обратившись в легкую и нежную субстанцию. Сладкую и терпкую, обжигающую и замораживающую, возбуждающую, дурманящую и проясняющую мысли одновременно.

— Мне кажется, эта бормотень может быть опасной.

— Ммм… Смотря что заложено. — Согласилась Карина.

— Так о чем ты? Что за духи в сианских песках и эксперименты? И что это за магия?

— Магия достихийная. На самом деле очень простая. Сродни креацину. Она как бы носитель для программ.

— Вроде рамок без человека?

Карина вскинула брови, оборачиваясь. Сползла со стола и устроилась в кресле напротив.

— Ну, если такое возможно, то именно так. Креацин плох своей материальностью. Даже разреженный. Достихийная магия может удержать все то, что удержит креацин, и ты даже не поймешь где искать. Ты пьешь, даже не представляя, что винодел заложил туда. И если программка «выйти на крышу и спрыгнуть», то в тебе даже следов ее не найдут.

Я сглотнула, оставив свой бокал. Карина засмеялась.

— А если «выйти на крышу и полететь», то ты удивишь соседей…

— Откуда ты это знаешь?

— У меня родители историки. — Пожала плечами женщина. — Всю жизнь изучали гейонцев.

— Кого-кого?

— Тех, кто сейчас живет на севере. А раньше жил на островах. А еще раньше на Белом озере. Кстати Зу оттуда откуда-то. А еще раньше, тысяч так — дцать лет назад, они жили на Сиане. И там были совсем не пески. И город, который Андрес выгрыз зубами у Харенхеша двадцать лет назад, раскопал и преподнес обратно на блюдечке, тоже построили они. До него дальше уже тяжело проследить.

— Ты серьезно?

— Шучу, конечно. — Дернула она головой. — Ты же работала на раскопках. Неужели там названия даже нигде нет? Гейон! Дерево это. Тоже жертва экспериментов, поседело от всех злоключений.

— Да, там много всяких деревьев. И фонтан — дерево, и разные статуи, фигуры…

— Это и есть гейон: дерево-портал. Думаешь, оно выросло таким, что ли? Нет, заказ древних ланитов для хранителей…

— Белых мамонтов тоже они снежными сделали?

— Конечно. Поили водичкой вот с такими программками пару сотен лет…

— Почему они не заявили о своих правах на раскопки? — Удивилась я.

— Какие права, Дайан? Столько тысяч лет прошло. Они и не знают о том, что Гейон построили их предки. Это тысячалетия назад они были всесильны, играя с природой и людьми как желали. А теперь у них остались лишь ошметки былой силы. Они теперь как мы. Как вы… Разве что, — Карина постучала пальцем по виску. — Общаются так же. Но это все.

— Играя с природой и людьми? Что ты имеешь ввиду? И ланиты что?

— Гейонцы были сильнее ланитов. По крайней мере об этом говорят факты об исходах их войн. В чем сила ланита? В их крови. В их продолжительности жизни. Они сохраняют всю силу в себе век за веком, поколение за поколением. Сила гейонцев была в их единстве и связанностью с землей. Весь народ — как один человек. Все знание народа — знание каждого отдельного человека. Все знание земли — знание отдельно взятого трехлетнего ребенка. Я даже приблизительно не могу представить, какая это была власть. Как-то они ослабили связь с полем земли. Возможно, не без помощи ланитов, кстати. Об этом могут быть только догадки… Кто бы не оторвал их от земли, он добился своего…

— Откуда ты все это знаешь? — Изумилась я.

— Да, я же ответила. — Удивилась Карина. — У меня родители историки. Я всю жизнь в этом живу… Ни о чем другом в доме и не говорят.

— Они ближе к нам или к ланитам?

— Ни к кому они не ближе. Они сами по себе. А магией ты владеешь потому что вам, так же как и животным, вливали эту магию через пищевод.

Я сглотнула.

— Ну, если грубо… Псионика — да, человеческое. А владение магией лишь следствие одного из удавшихся экспериментов гейонцев.

— Я не могу в это поверить. — Тряхнула я головой.

— Не верь. — Засмеялась Карина. — Мне-то что?

Я смотрела на бокал с чем-то, что не решалась называть вином и пыталась переварить рассказ подруги. Притронувшись к иллюзору, выбрала особняк отца.

— Добрый вечер, Дайан. — Приветливо кивнула Анж.

— Привет, Анж. Кто-нибудь поблизости еще не спит?

Женщина посмотрела с сторону и отошла. Перед иллюзором на стол присел отец, откусывающий яблоко. Я улыбнулась.

— Привет. Как называется дерево, через которое мы попали к хранительнице?

— Белый Гейон. — Ответил отец, жуя. — А что?

Я услышала хруст пальцев и опустила взгляд к ладоням. Посмотрела на Карину за иллюзией отца. Она не сводила с него взгляд, кажется, наконец веря мне.

— У меня подруга тут рассказывает о народе, построившем город, что мы раскапывали на Сиане. Ты знал, что это были северяне?

Отложив огрызок, отец задумчиво притронулся к подбородку.

— Я зайду. — Сказал, поднимаясь и тут же отключая иллюзор.

— Он зайдет? Сюда? Сейчас? — Карина вскочила с места. Я со смехом наблюдала, как она растерянно озирается. Кажется, она была готова выпрыгнуть в окно. Через несколько минут отец зашел в кабинет. Карина сидела в кресле и нервно теребила край рабочей синей туники. Я сдержала улыбку, когда она дернулась вскочить с места при его появлении, но все же усидела.

Приветливо сжав ее пальцы и представившись, отец обернулся ко мне. Я скрыла улыбку, готовую расплыться на лице в ответ на иронию в глазах отца.

— Садись. — Встала я, уступая место. — Это вино с севера. Ты можешь разобрать что в нем?

— Разобрать нет. Я просто знаю. — Улыбнулся отец снисходительно, занимая мое место. Я прошла к дивану у стены и забралась с ногами.

— Надеюсь, попробовав, я не спрыгну завтра с крыши?

— Не спрыгнешь. — Засмеялся он.

— А что в нем? — Робко подала голос Карина.

С легкой задумчивой улыбкой отец поднял подбородок. Я смотрела на пальцы, пару раз стукнувшие по столешнице и отчетливо поняла, что он не ответит. Снова улыбнулась, кивая. Ты такой. Да, ты такой.

— Так что же милая Карина знает о северянах и раскопках, чего не знает или скрыл от меня архив Гильдии историков?

— Да, им лень искать было! — Тут же ответила Карина и я рассмеялась в голос. Отец тоже улыбнулся и отглотнул из моего бокала. Сразу стало как-то спокойнее.

Карина рассказала практически все, что и мне до прихода отца. А потом он начал задавать вопросы, которые вряд ли могли придти мне в голову. В конце концов, она окончательно растерялась, предложив пообщаться с родителями. Отец с легкостью согласился.

— Всю неделю кроме Дня магии по утрам я буду у себя в кабинете.

— Во дворце Императора? — Поперхнулась Карина, будто снова осознав, с кем болтает. Я вспомнила с каким благоговением разговаривала с отцом в начале нашего знакомства и очень хорошо ее понимала. Утвердительно кивнув, отец поднялся.

— Встретимся на Дне магии, предполагаю? — Обошел он стол к Карине.

— У меня шестая ступень. Меня не приглашали во дворец. — Опустила она глаза, краснея.

— Я приглашаю. — Отец приветливо дотронулся до ее плеча и поцеловав меня на прощание, вышел. Я наблюдала за Кариной, онемевшей то ли от счастья, то ли от смущения.

Когда она открыла рот и с шумом набрала воздух в легкие, я засмеялась.

— Ну, ты понимаешь, почему я его люблю?

— Конечно. — Пожала я плечами. Кто же его не любит? За Объединенные земли! За Императора! За Андреса!..

17

Спустившись с плиты портала, я отошла в сторону. Как и в прошлый День магии, кто-то не приглашенный мялся в комнате, надеясь проскочить со знакомыми. Наблюдая, как пожилой маг со смешными белыми завитушками на затылке собирает стихийный ключ, я ждала Карину. Она появилась через минуту и вызвала восхищенную улыбку у всех, кто обернулся к новоприбывшей. Горящий на щеках румянец, сверкающие глаза, какая-то совершенно не свойственная ей осанка и незнакомая, подавляющая своей откровенностью женственность на мгновение лишили дара речи.

— Хороша? — Кивнула она мне вопросительно. Я рассмеялась, кивая. Наверно, я бы чувствовала себя так же, будь приглашена на День магии лично Императором пару лет назад.

Пройдя к двери, я просмотрела замок и начала собирать ключ. Когда мы вышли из комнаты, Карина подняла ладони, будто в них была невидимая сфера.

— На седьмом переходе я бы не успела…

— Я сама еле успела.

На входе в Главный зал мы обе замерли. Я закрыла глаза, втягивая морозную атмосферу роскоши и праздника.

— Чувствуешь снег? — Обернулась к напарнице.

— В меня внюхайся, пожалуйста… — Пробормотала она. — Чувствуешь страх?

Я засмеялась.

В этот день зал был бело-сине-голубым. По обеим лестницам прозрачной водой текли ковры. Летуны под потолком замерли в искрящихся снежинках. Тяжелые синие шторы открывали сумеречный сад, где во всю цвели яблони, создавая иллюзию снега на ветвях.

— Пойдем к помосту, пока места есть. — Кивнула я.

— Разве тебе не положено место с лучшим видом?

— Нужно было просить отца игнорировать меня для того, чтобы самой сесть за его столик и показать всем нашим коллегам кто я?

— Ах, ну да. И на псионика согласилась?

— Угу. — Вздохнула я и пошла вперед. Карина не двигалась с места. Обернувшись, я удивленно проследила за ее взглядом и прикрыла рот, чтобы не рассмеяться в голос.

— Кто это? — Спросила она почти беззвучно. Взяв ее за руку я потянула от прохода, в котором все прибывающие были вынуждены ее обходить.

— Это новый Декан Школы магии при турхемской резиденции.

— Познакомишь?

— Он полукровка.

— Я слепая по-твоему, что ли?

— Он совсем полукровка, Карина.

Она перевела на меня взгляд. Казалось, коллега готова меня укусить.

— Познакомлю. — Кивнула я осторожно и направилась к виднеющимся у помоста пустым столикам.

— Дайан! — Позвала Карина, заставив вздрогнуть и остановиться. Обернувшись, я поняла, что подруга не двигается с места. — Сейчас.

Опустив глаза в пол, я покачала головой. Ну, что с тобой делать? Ну, пошли. Кивнув следовать за собой, я направилась к Лавину. Он сидел лицом ко входу, приветствуя подходящих поздороваться. За столиком было еще два места: одно для старого Декана и второе для кого-нибудь еще. Я надеялась, что у этого места был хозяин, иначе Карина точно на него напросится.

— Лавин. — Улыбнулась я, подходя. Декан неожиданно поднялся навстречу, смутив меня раскрытыми объятиями.

— Дайан, гроза озерного края! Я начал забывать о твоей красоте.

Я почувствовала как краска заливает лицо. Это было чем-то новым в его поведении. То ли полукровка наконец расслабился и стал собой, то ли я не успела его узнать. Хотя, скорее всего, и то и другое вместе.

— Как твои студенты?

— Замечательно. Кажется, мы начинаем привыкать друг к другу.

— Андрес и Ксю не ошиблись?

Лавин покачал головой и улыбка медленно сошла с лица. Взгляд будто переменился. Я опустила глаза, понимая о чем он думает и о ком сожалеет. Пожав мои плечи, Декан прикоснулся губами ко лбу и вздохнул. За спиной кашлянула Карина, напоминая о себе. Обернувшись, я, кажется, снова покраснела.

— О… Лавин, это моя подруга и напарница Карина. Мы вместе работаем в милоранской резиденции. Лавин Лиран — Декан Школы магии при Турхеме.

— Милоран? — Удивился Лавин вместо какого-то знака внимания к моей спутнице.

— Только не говори, что ты не знал.

— Я надеялся, что это не правда. Может, присядете, пока мне все маги Объединенных земель не обзавидовались?

— Я хотела найти себе стол у помоста. Ведь еще Декан придет.

— Декан надеялся, что ты составишь ему компанию.

Я закусила губу, отводя взгляд. Карина шевельнула челюстью от злости. Я мгновенно вспомнила ее фразу, что все вещи не_для_нее покупаю я.

— Я пытаюсь скрыть от коллег из милоранской резиденции… — Начала я шепотом, но не договорила, улавливая краем глаза как Лавин кивает не продолжать. — Я обязательно подойду поприветствовать Декана после официальной части.

Обернувшись к Карине, я сделала шаг в сторону.

— Карина, составишь компанию двум старикам-Деканам? — Обернулся Лавин к напарнице, и я облегченно вздохнула. Ее ответ я уже не слышала, направляясь к единственному оставшемуся свободным у помоста столику. Какую бы страницу не показывал отец в этот раз, я хотела быть ближе всех. Чтобы не творили маги, я собиралась прощупать каждую составляющую…

Вздрогнув от оглушающего шума, взорвавшего зал, я обернулась. С озорной улыбкой по водному ковру спускался Император. Или только мне эта улыбка показалась озорной? Видел ли кто-нибудь кроме меня почему по ступеням текла вода? Широко улыбнувшись, я не смела отвести восхищенного взгляда. Даже если никто кроме меня в зале не понимал, что босяк победно скалится, спускаясь к признавшим и покорившимся, он оставался собой даже в этой мелочи, олицетворявшей победу.

Я не скучала в одиночестве за столиком. Возможно, это мой псионик внял моей немой просьбе и желающих присесть рядом не находилось. Когда на помост вышла Ксю Киз, зал замер. Я вздохнула поглубже и приготовилась к действу…

…Померещилось, что кто-то прикоснулся к плечу. Легонько, лишь кончиками пальцев, желая привлечь внимание и одновременно опасаясь этого. Отведя взгляд от опустевшей сцены, я опустила лицо. Если бы это мог быть он… В те месяцы я презирала и боялась полукровку, не зная куда деться и как справиться с рухнувшим на меня пониманием. А теперь его пальцы, по-хозяйски ласкавшие плечо и шею, сделали меня счастливой. Если бы только это мог быть он…

Подняв голову, я тут же отвернулась. Рядом никого не было. Столики по левую сторону значительно опустели. С незнакомым безразличием я поняла, что пропустила все, что происходило на помосте передо мной. Даже выход отца.

Надеясь отогнать грусть, я поднялась и осмотрелась. В этот раз знакомых должно быть не в пример больше, чем в мой первый День магии. В нескольких столиках слева глаза наткнулись на профиль Ниары. На губах играла обычная улыбка причастной ко всем событиям мира полукровки. Ни одна женщина не умела улыбаться так покровительственно и всезнающе. Но в Ниаре не было и капли высокомерия. Просто, она была одной из осей колеса Объединенных земель. В те несколько шагов, разделявших наши столики, я подумала о том, что полукровка находится совершенно не на своем месте. Я была абсолютно согласна с ней при отказе от руководства боевым направлением Гильдии магов в Зальцестере. Но кроме этого сейчас казалось, что женщина в принципе не должна находиться в центре. Ее место было там… В сотнях «озерных краев» Объединенных земель, где любой полукровка становился врагом лишь из-за своих ланитских кровей. Ни вызывающий преклонение Лавин Лиран, ни агрессивный юноша Ройс, даже ни необходимый на своем месте Инфор не могли потушить пламя ненависти. Это долговременная тяжелая работа была под силу лишь спокойным, уверенным и опытным специалистами, какой и была Ниара.

— Дайан, — кивнул Кларенс с улыбкой. — Рад встрече.

— Добрый вечер. — Улыбнулась я смущенно под взглядом Низерея. Даже на празднике он оставался строгим и пугающим.

Ниара разглядывала меня так, будто была довольна своей работой портнихи и вообще сама меня родила.

— Как твои успехи в Милоране? — Кивнула привычно.

— Дайан, привет! — Крикнул кто-то справа. Обернувшись, я кивнула Юно и улыбнулась Ниаре.

— В Милоране жарко и шумно. Так приятно вас видеть. Я скучаю.

— Мы тоже. — Засмеялся Кларенс, кивая на переминающегося в нетерпении Юно в нескольких метрах от нас.

Кивнув, я оставила моих старых руководителей в своей несменной компании и направилась к коллеге. Интересно, а где маг, заменивший Низерея? Обернувшись на пустующий стул, я решила что тот временно отошел.

— Дайан, ты у нас девушка загадочная, живущая в замке Торренов, в приятельских знакомствах с главой Гильдии…

— Юно… — Осекла я коллегу.

— Развей мои зрительные иллюзии. Вон там, это на самом деле ланит? Еще один вернувшийся?

Я обернулась, проследив за его взглядом.

— Нет, он полукровка.

— А рядом с ним на самом деле наша Карина?

— Да.

— И как она со своей ступенью здесь оказалась?

— Я пронесла ее в кармане.

Юно перевел на меня взгляд и грустно вздохнул. Среди ближайших коллег Юно выполнял роль связующего звена, так же как и Карина. Но если моей напарнице были искренне интересны окружающие ее люди, то Юно вменял себе в обязанность контролировать настроение окружающих. Наверно, я не понимала людей, проявляющих излишнее участие к другим. Мне казалось это фальшивым, и через месяц или два после знакомства фальшивым начал казаться сам Юно.

Обойдя его, я обратила внимание на образовавшийся на другой половине зала кружок. Когда внутри почувствовались четкие рамки, направилась к нему.

В этот раз в кругу было так же шумно и жарко, но появилось что-то еще. Над залой витал не просто азарт, не просто желание покрасоваться, испытать силы, победить. Что-то жесткое, незнакомое, не присущее невинному слову «игра» ощущалось в воздухе, било в ноздри, читалось в глазах. Это пугало.

Пара, участвовавших в спарринге, выявила сильнейшего.

— Кто следующий? — Крикнул победитель. Я решила уйти. Прошедший бой был не столь красив, сколь техничен и короток. Но окружавшее кольцо сомкнулось еще плотнее. Вызвался доброволец. Развернувшись, я поняла что оказалась зажата далеко от края. Зрители все прибывали и прибывали. Я хорошо помнила, сколько народу собралось вокруг подобного развлечения в прошлый раз. Желая пропихнуться на свободу, наоборот, сделала шаг назад под давлением напирающих зрителей.

— Дайан?

Быстро подняв взгляд я открыла рот, но не нашла слов. Мы виделись почти каждый день, бывали в одной компании за обедом или вечерами. Мы общались, смеялись, но не соприкасались с того дня у озера. Сейчас же Зу был прижат ко мне намертво, и я чувствовала неловкость.

— Я хочу выйти. — Прошептала я, пытаясь найти место для поднятой ступни.

— Попробуй. — Обернулся он назад. Отодвинулся на сантиметр, но тут же вернулся под давлением сзади. Раздался крик. Я вжала голову в плечи от неожиданности. — Скоро рассосутся. Потерпи. — Прошептал мне в глаз. Я прикрыла веки.

Когда через полминуты толпа снова взорвалась криком, я решила развернуться обратно. Подняв взгляд, столкнулась с прямым взглядом Зу. Схватка в центре его уже не интересовала. Он был возбужден и с каждой секундой я чувствовала это все более явно.

— Прости. — Прошептал неловко, отводя взгляд. Я отвернула лицо.

Вокруг снова закричали. Толпа заколыхалась.

— Кто следующий? — Послышалось за спиной.

Я не знала куда деть глаза. Когда поняла, что Зу не просто касается подбородком щеки, а целует меня в висок, вдохнула. Подняла лицо.

— Пропади все пропадом. — Прошептал он, прижимая меня к себе, хотя казалось плотнее уже невозможно. Я даже не успела ничего подумать, задохнувшись в его поцелуе.

— Самое время и место. — Послышалось над ухом, заставляя вздрогнуть. — Вы еще в центр круга выйдите.

Я обернулась на слишком хорошо знакомый голос. Петир, словно рыба сквозь воду, плавно проскользнул чуть вперед. Я почувствовала жар на щеках.

— Завидуй молча. — Проговорил Зу тихо. Я заранее пожалела о его словах и закрыла глаза. От плеча отлепилось чье-то горячее плечо, и кожу защекотала мягкая ткань. Это Петир переступил маленький шажок, возвращаясь.

— В отличие от тебя, я ее имел.

Я открыла рот, оборачиваясь в негодовании. Они не смотрели на меня.

— И, в отличии от тебя, меня она любила.

Закрыв глаза, я пыталась унять пощипывание в носу. Кажется, он отошел. Но ушат грязи, которым он так легко окатил меня, уже въедался в глаза слезами.

— В отличие от меня, ты в прошлом. — Ответил Зу в немыслимой для этого круга тишине. Толпа взорвалась криком. Я качала головой, не веря, что все это явь.

— Кто следующий?

— Я!

Я обернулась на его крик. Петир проскользнул в круг, глубоко вздыхая и поправляясь. Послышались голоса. Его имя. Его знали. Уже успели узнать.

— И он!

Я вздрогнула, поднимая взгляд к Зу.

— Ну, хорошо. — Послышалось сзади после короткой заминки. Победитель предыдущего поединка пожал плечами.

— Нет. — Прошептала я.

Обхватывая меня за плечи, Зу развернулся и сделал шаг в сторону круга. Стало свободнее: ему давали пройти.

— Он будет бить в спину. — Проговорила я, не узнавая своего голоса.

— Я не собираюсь с ним драться. — Безразлично ответил в сравнительной тишине Зу.

Когда он оказался в круге, Петир улыбнулся.

— Огонь, воздух. — Проговорил привычно.

— Вода.

В опущенных ладонях сына Ксю разгорались знакомые крохотные огоньки. Зу не менялся в лице и не двигался. Я пыталась понять, что происходит за рамками, окружавшими их. Но кроме огня там ничего не было. Я сглотнула. В следующее мгновение померещились еще одни рамки внутри, где-то над Петиром. И на парня вылилась внушительная масса воды. Он мгновенно вымок до нитки. Огненные шарики погасли. Я открыла рот. Толпа захохотала.

Он не спустит этого…

На острых скулах вспыхнули тонкие полосы румянца, глаза загорелись яростью. Я ловила сердце где-то в животе, сжимая и разжимая кулаки. Когда он замахнулся, закрыла глаза. Но одернула себя мгновенно, открывая. Тут же раздался глухой удар и тихий стон. Перед Зу медленно рассыпалась толстая ледяная стенка. Петир оседал, прижимая руку к животу.

— Что это было?

— Зачем он в рукопашную полез?

— Позовите медика.

Было тихо. Никто не решался двинуться с места, лишь крикнув медика. Зу так и стоял, не меняясь в лице, будто схватка еще не началась. Петир же выпрямился, переборов первую боль, но прижатая к животу рука и сошедший с лица румянец говорили об окончании схватки. Во взгляде читалось что-то страшное, незнакомое. Он не простит этого унижения.

— Он руку сломал… — Прошептал кто-то рядом.

Толпа начала расходиться. Комментировать глупое поражение сына главы Гильдии никто не решался. Зу отвернулся к балконам, чуть склонив голову, но не уходил. Я не решалась подойти, наблюдая за ним.

— Кто этот парень? — Послышался знакомый насмешливый голос за плечом. — Пойду, пожму его руку.

Я обернулась.

— Ему что-то грозит? — Спросила я Филю.

— Ксю не вмешивается в дела сына. К своей чести. — Качнул он головой отрицательно.

— А если он попросит?

— Не знаю, Дайан. Смотря как попросит. — Усмехнулся толстяк и пошел вперед.

Я сглотнула, соображая что делать. Заметила, как Филя остановился и вернулся на несколько шагов ко мне.

— А ты, я смотрю, наконец рассмотрела сыночка Ксю? — Кивнул насмешливо. — Лучше поздно, чем никогда — не правда ли?

Я резко отвернулась, хмурясь. Взгляд обегал людей в зале. Ксю, скрывающуюся в проходе, куда ушел Петир с медиком. Отца, дождавшегося моего взгляда. Кивнув, он сел на место. Недалеко от стола Императора, словно сошедший с холста в галерее замка Торренов ланит, стоял Лавин Лиран. Вот уж кто мог обеспечить себе уединение, при необходимости, одним своим отстраненным видом незыблемого совершенства. Карина куда-то исчезла.

— Лавин. — Протянула я ладони, надеясь впитать хоть каплю его уверенности и спокойствия при прикосновении. — Ты видел? Что делать?

Белая бровь изогнулась в немой иронии. Губы приоткрылись в улыбке.

— Неужели этот маг стоит беспокойства дочери Императора?

— Стоит.

— Возможно, тогда не о чем волноваться? Все само собой решиться.

— Петир не забудет этого унижения.

— Тогда ему придется столкнуться с негодующей Дайан. Я бы не рискнул.

— Лавин! — Выдернула я руку. — Ты встречался с Гораном. Недавно!

— О да, он очень заразен. И водой не смывается. Через пару дней само пройдет.

Я вздохнула, качая головой.

— Как думаешь, может мне навестить его?

— Горана? Не стоит.

— Почему?

— Ну ты же понимаешь: одинокий мужчина, целыми днями проводящий в обществе волков и зайцев… От таких чего угодно можно ожидать. А ты девушка видная, беззащитная, потерянная, растрепанная…

— Лавин! — Я засмеялась. Сарказм Горана действительно заразен. — Как он пережил войну?

— Пережил. — Кивнул полукровка без улыбки. — В общем-то сейчас, когда не без труда я уговорил его снять развешенные по деревьям тела и из леса выветрился этот запах… ну, ты понимаешь… — Лавин помахал ладонью перед носом. — Он даже повеселел.

— Ты ужасен. Сочувствую твоим студентам. — Качнула я головой, обижаясь.

— Сын Ксю чем-то рискнет, если свяжется с тобой.

— Я тоже.

— Кажется, для него это более критично…

Я обернулась.

— Это ты! Ты рассказал Инфору.

— Мы старые, старые, старые. — Лавин повел подбородком, приветствуя проходящих за моей спиной людей. — Старые, старые друзья.

Я качнула головой, хмурясь.

— Я так виновата…

— Нет, девочка. — Лавин качнул головой, обнимая меня за плечи. — Ты не виновата.

Мы стояли, наблюдая, как Филя отходит от Зу.

— Я думаю, через год… — Чуть наклонился Лавин к моему уху. — Когда ты снова осчастливишь старого и нового Декана своим вниманием…

Я обернулась, сталкиваясь взглядом с полукровкой. Действительно, мы не виделись год. И старый Декан. Я же до сих пор не поприветствовала его.

— …У тебя получится осуществить эти сумасшедшие планы. Иначе возникнет повод начинать тебя опасаться.

— О чем ты, Лавин? Какие планы. Я просто хочу… — Я вздохнула. — Жить как все.

— Именно. Как все, кого ты любишь, уважаешь, чьи жизни наблюдаешь и видишь во снах.

Я пыталась понять какого цвета глаза у полукровки. Никогда ранее я не опасалась этого мага. Теперь становилось жутковато.

— Твой отец, его родители, Целесс, Кларисс, даже Горан или я. Вот пример твоих «всех». Никогда не поверю, что ты согласишься на жизнь обывателя.

— Ты переоцениваешь меня. Я не потяну ваших судеб.

— Давай поговорим об этом когда ты станешь… Хотя бы матерью.

Я опустила на мгновение взгляд.

— Лавин. — Послышалось за спиной. Мы обернулись. Не ожидала увидеть здесь Кларисс. — Кого из вас необходимо спасать друг от друга? После таких разговоров люди либо оказываются в постели, либо врагами.

Они пьяны. Оба. Только когда она вмешалась в этот странный, тихий, пугающий разговор я поняла, что эти два человека, полукровки, неотъемлемые части уже написанной истории Объединенных земель — просто отпустили себя после событий последних месяцев. После войны. После потерь. После глупых недоразумений и тяжелых переговоров с судьбой. Осторожно высвободившись из под руки Декана я направилась к балкону, за створками дверей которого скрылся Зу. Замерев перед стеклом, я смотрела на напряженные плечи облакачивающегося о перила балкона мага. Закусив губу, отвернула лицо. Потом и вовсе отошла.

— Декан. — Я села рядом с дремлющим стариком и пожала его теплые сухие пальцы.

— Дайан, девочка! — Выпрямился он. — Похоже, я пропустил официальную часть.

— Я тоже. — Улыбнулась я смущенно.

— Как твоя работа? Над чем сейчас трудишься?

— Декан, над чем я могу трудиться? Я же оперативник.

— Девочка моя, никакой человек не может стоять на месте. Если маг не совершенствуется, значит он деградирует. Так что отвечай на вопрос или иди с глаз моих.

— Я тренируюсь с отражателем в подвале замка Торренов. Вы слышали о нем? И работаю над комплексными щитами. — Выдохнула я послушно.

— Да, слышал. Повидать так и не пришлось… Ты специально подсунула нам с Лавином Карину вместо себя? Никогда не любил эту девчонку.

— Почему?

— Потому что для излишней уверенности нужен непререкаемый талант, опыт или хотя бы готовность к упорному труду. Уверенность не может основываться исключительно на интуиции. Однажды она может подвести. И если в этот момент от мага будут зависеть чьи-то жизни, именно они расплатятся за ее ошибку.

— Мы работаем с ней в паре. Ее уверенность основывается на низких уровнях псионики. Это не просто интуиция. Это… Как у отца. И она еще ни разу не ошибалась.

— Помяни мое слово. — Кивнул Декан убежденно. Я не видела причин спорить. Вряд ли они пересекутся еще с Кариной. — Ты подошла приветливо пожать мою высохшую руку или сказать о своем решении?

— Я… — Я сглотнула, обернувшись. — Я пришлю вам иллюзор Торренов.

— Что ж, ты до сих пор сомневаешься. Значит, придержи его в замке. Сомнения приемлемы здесь, — Декан постучал пальцем по лбу. — Но не здесь…

Прикоснувшись к сердцу, он замер, вздыхая.

— Спасибо, Декан. — Прошептала я, сжимая его ладонь. Возможно, мой шепот потонул в окружающем гуле, но старик кивнул насмешливо и слезящиеся глаза моргнули одобрительно.

В мелькающих вокруг лицах я видела знакомых по зальцестерской и милоранской резиденциям. Отец уже покинул зал, но я могла поспорить, что он еще во дворце, у себя в кабинете. Попрощавшись с Деканом, я поднялась и замерла у выхода.

— Спасибо. — Прошептала, закрыв глаза. Псионик, не позволивший переключить внимание ни единого любопытствующего в этой зале на дочь Императора не мог не почувствовать моей благодарности. Кивнув себе, я направилась к комнате с порталом.

18

— Рика, верни, пожалуйста, мой кристалл.

Хозяйка смотрела растерянным взглядом. Казалось, она не понимает, о чем я прошу.

— Тот, что я попросила тебя сохранить. Ты же помнишь.

— Помню. — Кивнула она, наконец. — Но я не знаю где он.

Я остановила взгляд на женщине, пытаясь обнаружить хотя бы намек на ложь. Но, кажется, Рика не врала. Обернувшись к окну, я прикрыла глаза, соображая. Когда мои родные и близкие собрались в замке в День моего рождения, Целесс и Анж могли уловить воспоминания хозяйки о кристалле. Целесс вполне могла посодействовать Рике забыть о нем. Она могла сделать это и позже, навестив меня на следующий день. Это, даже, могла быть просьба отца. От него ожидать подобного самоуправства можно было вполне.

Вернувшись в спальню, я собрала вещи первой необходимости. Кивнула рисунку с родными на прощание, и вышла. Вчерашний день магии не мало расставил по своим местам. Прихватив из кабинета иллюзор, вернулась к Рике.

— Меня не будет какое-то время. — Проговорила я тихо. — Принимай любого, кто придет в замок, как приняла меня.

— Дайан, прости. Я, действительно, ума не приложу куда могла его деть.

— Забудь о нем. Все хорошо. — Кивнула я, выходя.

Нанять цинн в Милоране не составляло труда. Четверть часа пришлось ждать псионика-водителя, еще минут десять мы обсуждали маршрут.

— Почему ты хочешь сделать такой круг? — Удивлялась я. — Пролетим над лесом.

— Мы не летаем над Перелесьем. — Ответил он обыденно.

— Почему?

— По правилам личной безопасности водителя и пассажира и сохранности имущества Гильдии.

Я вскинула брови.

— В области трех озер, как раз здесь, в Перелесье, нередки нападения шаек Горана Ссорена. Мы стараемся избегать этой области, пока его не обезвредили.

— Шаек Горана Ссорена? — Улыбнулась я. — Да, какие у Горана могут быть шайки? Мы полетим напрямик. Если твои опасения оправдаются, я возмещу все возможные убытки.

Было бы здорово встретиться с полукровкой. После нашей последней и единственной встречи я не раз хотела его навестить. Водитель согласился не без уговоров. Пришлось доплатить за возможный риск и волнения. К Немому замку он обещал доставить за пять дней. Повернув карту так, как она была повернута ко мне в тот день, в хижине Горана, я еще раз провела пальцем по маршруту и дождалась утвердительного кивка псионика. Мы полетим прямо над Гораном.

Когда принимаешь сложное решение, становится легче. Кажется, что в цинне я спала лучше, чем в собственной постели. Перестали сниться сны, выматывавшие и разбивавшие меня. Я верила Декану и была готова идти до конца. Хотя совершенно не видела даже гипотетически возможного конца своей задумки. Было страшно, неописуемо страшно. Но уже не так тяжело, как месяцы до этого.

Когда цинн дернуло и я зависла в густом воздухе компенсационной программы, водитель зло обернулся.

— Прилетели.

— Что происходит.

— Мы врезались в щит. Ты не чувствуешь?

— Мы падаем? — Обернулась я к окну.

— Я держу цинн, но внизу нас ждут.

— Ты же псионик, сделай что-нибудь.

— Они перемещаются мгновенно. Не могу поймать.

Я выдохнула, опираясь о кресло и пытаясь рассмотреть кого-нибудь внизу. Кроны деревьев быстро сменились тонкими стволами, потом цинн замер.

— Не выходи! — Крикнул водитель, когда я притронулась к ручке двери.

— Вечно мы здесь не просидим. — Проговорила тихо, осторожно открывая цинн. Стало жутко. Я думала о Горане, решая пролететь над Перелесьем, но только теперь поняла реальную опасность. Встретить здесь можно было кого угодно, и остановившие нас люди вряд ли окажутся столь гостеприимны, сколь был полукровка.

— Пригнись!

Меня снесло с цинна, больно ударив о землю и корни. Потирая плечо и озираясь, я подобрала ноги. Рейнджеры…

— О! — Послышался возглас за спиной. Я обернулась, но заметила лишь мелькнувшую тень. — Какая девочка нас навестила!

— Она явно пришла не с пустыми руками! — Послышался второй голос, более звонкий. Возможно, женский.

Я вздрогнула от порыва ветра. Подняв взгляд, увидела отделившуюся от внутренней обшивки цинна деталь. С разделявшего нас расстояния не могла разглядеть, что водитель собирается использовать как оружие…

В следующее мгновение жесткие ладони обхватили плечи, рывком ставя меня на ноги между пущенной деталью и собой. Вскрикнув, я зажмурилась, выставляя жесткий щит перед собой. Послышался стук.

— Ц-ц-ц. — Недовольно зацокал кто-то. — Разве вас не учили в Школе магии, что закрыть глаза равно проиграть схватку?

— Горан… — Обернулась я, ища полукровку глазами. От сердца мгновенно отлегло.

— Успокой псионика. — Равнодушно ответил знакомый голос уже с другой стороны.

Я подняла взгляд к водителю, отрицательно качая головой.

— Не делай ничего. Нам не причинят вреда.

— Ты в этом так уверена? — Хохотнул мужчина, продолжавший прикрываться мной.

— Отпусти ее.

Наконец, полукровка перестал перемещаться, создавая пугающий своей искусственностью ветер. Я выдохнула улыбку, держащие ладони тут же разжались.

— Как я рада тебя видеть.

— Дайан, что тебе надо в Перелесье? Здесь опасно!

Я захохотала, не сдерживаясь.

— Что ты опять пришла предложить?

— Я пролетала мимо. Помня твое гостеприимство, решила навестить…

Из-за цинна раздался звонкий смех. Но владелец или владелица не появлялись.

— Ты сумасшедшая.

— Не более чем разбойничающий в Перелесье полукровка.

Он спокойно стоял передо мной, разглядывая. В нашу единственную встречу я не могла распрямиться, боль сковывала и занимала мысли. Горан казался невыносимым насмешником и благородным спасителем одновременно. Теперь я видела не слишком свежо одетого мужчину чуть ниже себя ростом, рассматривающего меня хоть и с прежней иронией и любопытством, но незнакомого и непредсказуемого. За спиной, так и не отойдя даже на шаг, второй рейнджер дышал в шею. Но я не могла не улыбаться. Особенно когда из-за дерева вышел тот самый волк, рычавший на Ройса.

— Не хотелось бы тебя отпускать. — Улыбнулся, наконец, полукровка и в голосе послышались знакомые ироничные нотки. — Ты ведь пошутила, сказав, что пролетала мимо.

Я засмеялась, качая головой. Псионик его уровня ложь мог разобрать без труда. Это предположение было лишь флиртом. Я подумала о водителе. Наверняка он по-прежнему чувствовал серьезную опасность. Как бы чего не выкинул.

— На днях видела Лавина. Он навестил тебя и даже не передал привет…

— Ах вот в чем дело. Значит благодаря Лавину ты заглянула. Этот недотрога согласился навестить меня лишь с условием, что я сниму с деревьев всех эсхонцев.

Я сглотнула. Значит, это было правдой.

— Уходи или оставайся со мной, милая. Если уходишь, оставь что-нибудь моим друзьям. Они и так не простят мне слабость.

Я не отводила взгляда от насмешливых глаз. Неагрессивен, но может быть опасным? Пожалуй, Кларенс был прав, составляя краткую характеристику этого полукровки. Засунув руку в карман, я достала маленький кристаллик. Протянула полукровке.

— Что это? — Зажал он мой кулак вместе с кристаллом. — Даришь свою руку? У меня уже была пара твоих пальцев и, кажется, что-то еще.

— Это состояние Торренов. Их некая внушительная часть.

— Инфор… — Отвел он взгляд на мгновение. — Вы были правы! — Крикнул громко мне в лицо. — Она пришла не с пустыми руками.

— Я не могу предложить тебе того, что предлагала год назад. Я здесь по своим делам. Лишь деньги и замок Инфора. Ты его стоишь, в отличие от меня.

— Ты хочешь предложить мне замок Торренов, предполагая, что я живу здесь из-за отсутствия дома? — Засмеялся полукровка громко.

— Дома, достойного Горана Ссорена.

— И где же ты будешь жить, если я вдруг приму это подозрительное предложение?

— Там шестьдесят с чем-то комнат. — Подумала я вслух.

Горан снова засмеялся. Я подумала, что если он вернется, то Кларисс через отца может предложить ему место Инфора. О его неблаговидной деятельности администрация забудет так же скоро, как забыла об устроенном когда-то Ройсом представлении в Ухенере.

— Если ты вернешься, тебе будет место лишь в одной из них. Ты знаешь в какой.

Отступив от слишком близко подошедшего мужчины, я поняла, что рейнджер за спиной исчез.

— Не наседай. — Улыбнулась спокойно. — У меня уже есть полукровка. Ты же помнишь.

— Вот всегда так. — Хмыкнул он, оборачиваясь. Волк рыкнул, не двигаясь с места. Водитель повалился мешком на землю. Я вздрогнула, обходя полукровку.

— Зачем?

— Не люблю, когда целятся в спину. Зато, теперь мы одни.

Я подбежала к водителю, проверяя дыхание.

— Не стоило пролетать над моим лесом… — Проговорил Горан тихо, будто для себя одного.

— Это лес Объединенных земель. — Обернулась я, поднявшись от псионика. Он был без сознания и я не хотела верить, что Горан мог причинить ему серьезный вред. — Но ты прав. Не стоило. Лучше бы я запомнила тебя таким, каким узнала в ту осень.

— А как же это? — Усмехнулся он, подкинув в ладони кристаллик.

— Это тому Горану, которого я знаю: другу Лавина Лирана, моему спасителю, специалисту, которого, несмотря на неблаговидную деятельность последних лет, Гильдия просила о возвращении. Если он захочет вернуться к нормальной жизни, в Милоране его ждет достойный дом.

— Тебе от этого что, девочка? Раскидываться замками и состояниями, накопленными веками — новая мода в Зальцестере? Или это привилегия дочки Императора?

Я помогла подняться очнувшемуся водителю. Кидая злые взгляды на Горана, он все же последовал моей немой просьбе и молча залез в цинн.

— Мы посадили его в кабинет Ранцесса. Мы — полукровки — никто более.

Я обернулась, пораженная. Очень хотелось верить, что на лице не отразилось то разочарование, что появилось в душе. Так, ты тщеславен, Горан Ссорен! Гильдия просто не угадала твою цену! Неужели я могла так ошибиться? Хотя, что удивительного? Разве не был мне уроком тот же Петир? А до него: и отец с дедом и почти все, кого я знала. Даже Инфор. Я совершенно не разбираюсь в людях и слишком много на себя беру. Возможно, потому мне и не нет места среди вас.

Мне нечего было ответить полукровке. Я не жалела о сделанном, но разочарование душило и толкало поскорее убраться отсюда. Забравшись в цинн, я глубоко вздохнула.

— Закрывай дверь. — Кивнул водитель. Я обернулась к нему. Смысл фразы дошел не сразу. Он обернулся к двери, планируя захлопнуть ее взглядом, но я подняла ладони.

— Подожди. — Шепнула, зажмурившись и мотая головой. — Подожди.

Ну не может это быть правдой. Я ведь помню его, я знаю его. Это Горан был готов защищать нас с Ройсом от обезумевшей толпы, это он оберегал озерный край от эсхонцев. Это его звал другом Лавин и, наверняка, многие другие полукровки.

Когда я выползла из цинна, Горан стоял на том же месте.

— Я не поблагодарила тебя, Горан. Тогда, почти два года назад, ты спас жизнь мне и Ройсу. Это ни привилегия дочки Императора. Я не раскидываюсь наследием Торренов. Я слишком уважала Инфора, чтобы поступить так с тем, что он оставил мне. Просто никакие богатства и почести не могут заменить человеческого тепла и бескорыстной, вовремя оказанной помощи. — Пройдя три метра, разделявшие нас, я обняла полукровку. — Спасибо тебе.

Не смотря на него, вернулась в цинн и закрыла дверь. Кивнула водителю, мгновенно чувствуя, как цинн оторвался от земли. В носу щипало, сдавленное горло болело. Теперь, пожалуй, все…

Мимо неслись озера, крупные и маленькие поселки, городишки, рыбная вонь от которых, казалось, просачивалась в наш цинн.

— С тобой все в порядке?

Уже четверть часа я поглядывала на водителя. Капельки пота, выступившие на лбу, дрожащие руки говорили либо о сильном страхе, либо о болезни.

— Немного простыл. Высплюсь и пройдет. — Качнул головой водитель.

Отвернувшись к окну, я наблюдала огибаемый нами городок. Это мог быть Ухенер или Умен — все городки озерного края были на одно лицо. Останавливаться в них не было ни малейшего желания. В памяти всплывали события почти двухлетней давности. Наши поиски, наши ссоры, непонимание, желание, страх. Я помнила дом женщины в безымянной деревне, где мы остановились сбежав из Ухенера. Что же я чувствовала тогда, будучи так близко, зная… Я любила Петира. Я помню, что все мысли были заняты им. Каждый вечер я засыпала думая о нем. Но в тот момент, расстегивая околевшими руками пуговицы насквозь мокрой рубахи, могла ли я предположить наше будущее?

Если бы кто-то сказал мне в тот вечер обо всем, что произойдет позже, сбежала бы?

— Давай остановимся здесь на ночь. — Предложил водитель, кивая на селение впереди. Я обежала взглядом окрестности и только спрятавшееся солнце.

— Мы же планировали двигаться до темноты. — Недовольно качнула головой.

— Дайан, я боюсь, это опасно.

Обернувшись к нему, я выдохнула. Водитель явно заболевал. И в том, что вести цинн в таком состоянии может быть опасным, он был прав.

— Ну, хорошо.

На следующее утро я зашла в комнату водителя, удивленная его отсутствием за завтраком, как договорились. Он встретил меня виноватым взглядом.

— Я вызову замену.

В кармане иллюзор сообщил о вызове. Вытащив подставку, я не без удивления поздоровалась с Рикой.

— Сегодня ночью тебе пришло сообщение от Лавина Лирана. Он просил передать, где бы ты не находилась.

— Что в сообщении?

— Декан захворал и находится в резиденции медиков в Турхеме.

Сев на кровать водителя, я понуро кивнула. Рика исчезла.

— Он за два дня долетит… — Продолжал водитель прерванный разговор.

Отрицательно качнув головой, я достала кристалл в замок Инфора.

— Выздоравливай. — Кивнула водителю, поднимая программу перемещения.

Лето брало права в свои руки. В Зальцестере воцарилась жара, в Милоране уже было нечем дышать. Декан, подхвативший какую-то витающую в весеннем воздухе гадость, уже вернулся домой.

С каждым днем я понимала, что мысли все дальше уходят от повседневных забот. В душе поселилась легкость, какая сопровождает человека, принявшего правильное решение. Я еще работала с Кариной, но мысленно была далеко. Когда работник архива нашел меня напрямую, я вспомнила о том, что Гильдия историков уже давно пытается связаться со мной. Я пообещала посетить их на следующий день, который по подсказке Карины был выходным.

Забравшись с ногами в кресло, я рассматривала Нис. Она чуть изменилась за прошедший месяц и я не могла понять чем. От иллюзора почувствовалась мягкая волна.

— К тебе гость. — Сказал Рика.

— Кто? — Прошептала я безразлично.

— Горан Ссорен.

Кивнув, я откинулась на спинку. Только когда в коридоре послышались шаги я поняла, что не попросила Рику проводить ко мне. Благо, хозяйка догадалась сама.

— Ха! — Сказал Горан, подходя ко мне важным шагом. — Ты сидишь в моем кресле!

Поднявшись, я легонько улыбнулась гостю. Не восприняв мою улыбку как приветствие, Горан сжал меня в объятиях до хруста, не погнушавшись облапать и расцеловать.

— От тебя пахнет, как из волчьей пасти. — Усмехнулась я.

Захохотав, полукровка скрылся из кабинета. В легком недоумении, еще не совсем веря в то, что Горан мне не примерещился, я снова забралась в кресло. Когда же на пороге появилась пунцовая Рика и прикрыв за собой дверь запричитала, по лицу сама расплылась грустная улыбка.

— Я ничего не могла поделать. — Чуть ли не плакала она шепотом. — Он вообще меня не слушает! Никогда не слушает!

Пройдя за ней, я наблюдала картину «Спящий в моей ванне Горан». Тихо засмеявшись, обернулась к хозяйке.

— Постели мне где-нибудь. Не важно где.

Рика кинула взгляд на дремлющего полукровку и недовольно покачала головой.

— Еще что-нибудь? — Обернулась хозяйка, собираясь покинуть мою ванную.

— Да. — Кивнула я. — Горан — новый хозяин замка Торренов. Сделай все, чтобы он стал владельцем официально.

Рика недоуменно покачала головой.

— Завтра же. — Кивнула я ей, снова недовольно качающей головой.

— Как же так?

— Делай, Рика.

Когда она вышла, прикрыв за собой дверь, я присела на край ванны.

— Горан. — Позвала, притрагиваясь к руке.

— А? — Встрепенулся полукровка, открывая глаза. — О… Не помню, когда последний раз…

— Мне не простят, если ты утонешь в моей ванной.

Согласно кивнув, Горан ухватился за края. Быстро поднявшись, я вышла. Хорошо, что завтра рабочий день…

— Ты оказалась права, милая. — Горан сидел в обеденной зале, когда я вернулась в замок из резиденции.

Возвращаться в поместье отца на неделю-две не было смысла. Именно столько времени Декан попросил не беспокоить его после болезни. Я чувствовала, что скоро не выдержку. В душе щелкнет, и я снова направлюсь в Немой замок. Я будто досиживала эти дни на свободе, впитывая солнце, жару, эмоции окружающих людей. Насыщалась, чтобы хватило надолго.

Вскинув брови, я ожидала продолжения.

— Лавин использовал все свое ланитское очарование на Кларисс и она заставила твоего отца предложить меня на место экзаменатора боевой Гильдии. А если предлагает Император…

— Все было не так. — Усмехнулась я, присаживаясь за стол.

— Но ведь красивая версия! — Настаивал полукровка.

— Необыкновенно красивая. Лишь одно слабое звено.

Горан показал желтоватые зубы, поморщившись.

— Да. — Закивал. — С Кларисс я перегнул. Даже с закрытыми глазами…

— Горан! — Засмеялась я. — Не смей!

Иногда он был невыносим.

— Я завтра буду в Эземстере. Гильдия историков пытается привлечь меня самостоятельно оставить отпечаток в архивах.

— Будь осторожна. Они могут засушить тебя и показывать посетителям как древний артефакт.

— Не думала, что историки могут пойти на личный разговор.

— Ты, конечно, уверена, что интересна им сама… — Усмехнулся Горан беззлобно.

— Нет. — Ответила я, качая головой. — Я работала в архиве два года назад. Скорее всего, меня они, просто, не боятся.

Рика вошла в обеденную залу и замялась, не понимая к кому обращаться. Мы с Гораном обернули к ней насмешливые взгляды.

— К вам гость. — Опустила она глаза в пол. Горан смущал хозяйку необыкновенно. Она не понимала его шуток и притязаний, попеременно краснея и бледнея. — Лавин Лиран.

Я улыбнулась, Горан залез ногтем между зубов.

— Попроси его попрыгать на одной ноге три раза и не пускай на порог, пока не выполнит.

Рика покраснела и обернулась ко мне, ища поддержки. Я кивнула, проговорив одними губами: «проводи». Горан покосился недовольно, плотно сжав губы.

— Ты все же это сделала. — Появился Лавин в зале, раскрывая объятия. — Поверить не могу.

— А как же я? — Обиженно спросил Горан, ревниво наблюдая нашу встречу.

— У меня один вопрос. — Вздохнула я, когда мы втроем перебрались в кабинет Инфора. Я не вмешивалась в их разговор, но они и не отпускали меня. — О том, что я собираюсь сделать, знают уже все полукровки Объединенных земель?

Лавин изящно отклонился на спинку кресла, притрагиваясь к подбородку. Горан отвернул подбородок, вытянув губы трубочкой.

— Если ты боишься, что Кларисс расскажет Андресу, то можешь не опасаться.

— Они близки. У них практически… — Я осеклась. — Они вместе растили Ройса.

— Дайан, Кларисс и Андрес близки двадцать лет. Мы же знакомы двести. — Спокойно проговорил Лавин.

— Дольше. — Качнул головой Горан.

Я опустила лицо, понимая несоизмеримость этих сроков.

— Мы не так безупречны, как наши отцы. — Качнул головой Декан. — Но и мы понимаем, что ответственность за судьбы людей на нас никто не перекладывал. И права болтать о чьих-то секретах и планах — тоже.

— Пойду я спать. — Поднялась я. — Глаза слипаются.

— Дождись меня, милая. — Тут же отозвался Горан, заставив улыбнуться и вызвав недоумение на лице Декана.

Легко позавтракав с Рикой, я направилась в Эземстер. Выйдя из единственного портала в маленьком городке, я замерла. После прохладного воздуха замка жар ударил в ноздри, сбивая с ног. Нис спрыгнула с плеча, махнула хвостом и навострила ушки. Осмотревшись, я направилась к центральному архиву Гильдии историков Объединенных земель. С моего последнего посещения Эземстер изменился. Город несколько раз переходил Эсхонцам. Пострадало множество зданий. То, что архив не был перенесен ближе к центру казалось странным упущением. Но, выйдя из переулка к зданию архива, я поняла причину. Здание архива не пострадало абсолютно — это довольно сложно было представить. Скорее всего, еще со времен нападений Эсхона, над ним сохранился жесткий видимый щит. Удивленно хмыкнув, я направилась внутрь.

Предупредив, что у меня есть ровно час для ответов на конкретные вопросы, я установила и для архивного работника и для себя временные рамки. Он не ожидал этого. В итоге, как я и ожидала, вопросы касались лишь отца. Основное внимание они уделяли войне, все время которой я просидела либо под щитами особняка или раскопок, либо за решеткой в харенхешском Доме. Совершенно определенно я не располагала необходимыми историку фактами. А если и располагала, как при общении отца с харенхешцем в пустыне — то не чувствовала своего права распространяться о том, что слышала. Единственный вопрос, касавшийся меня напрямую, был о моей матери. Кто она, как познакомились? Я усмехнулась, благодарная за то, что пожилой мужчина, сидевший передо мной, не сформулировал свой вопрос: «как умудрились?». Через час я вышла из здания архива и направилась к порталу.

— Верни мне кристалл, Рика. — Сказала я сходу, увидев хозяйку. Вспомнив, что она не помнит где он — скорее всего Целесс постаралась, я прошла мимо. Но Рика со вздохом пробормотала «хорошо» и полезла в карман. Я удивленно обернулась. Через четверть часа, отправив Нис в кабинет и захватив оттуда старинный иллюзор, я подходила к дому Декана в Турхеме. Не требовалось много говорить. Я пыталась скрыть неожиданную радость и волнение. Декан лишь улыбался, повторяя детали своей роли.

Через полчаса я опустила руку у Немого замка. Вот и все, кивнула себе. Все правильно.

Меня впустили без вопросов, лишь привычно сверив сущность с образом. Поднявшись, я не верила в происходящее. Не верила, что наконец нахожусь здесь. Не верила, что никто не остановит меня и что не упаду, как падала тысячу раз во снах — не дойдя пару метров. Я пошла вперед.

Сколько времени прошло? Год? Десятилетие? Казалось, только вчера меня вели под руку по этому коридору. Уводили навсегда. И в тот день я не верила, не хотела верить в то, что сегодня стало очевидным.

Выйдя из коридора, я замерла. Узкий квадрат солнечного света из маленького окошка освещал камеру достаточно, чтобы увидеть — он была пуста. Лишь гул прутьев и шорохи наводили на подозрения. Я нерешительно глянула в коридор.

— Дайан? — Послышалось из-за решетки. Резко обернувшись, я сделала шаг в его сторону и замерла, наблюдая. Голый по пояс, Ройс пятился в глубину камеры. Кожа блестела от пота, волосы собраны в хвост. Он неуловимо изменился, но это был он.

Подойдя к решетке я не находила слов. Подложив левую руку за спину, полукровка качал головой.

— Что ты здесь делаешь? — Выдохнул устало.

Сделал шаг к решетке, остановился в нерешительности. Я улыбалась, еле сдерживая слезы радости. Как спокойно стало, как просто…

— Тебя не должны были пускать.

— Я больше не уйду. — Прошептала беззвучно.

Ройс молчал. Вряд ли заключенному стоило всерьез воспринимать обещание гостя не уходить. Но я повторила громче, заставив сфокусировать на мне взгляд. Вместо какого-либо ответа, даже: «Не говори глупости», полукровка отвернулся, обхватив себя руками.

— Ты все же подставила Декана. — Послышалось за спиной. Я обернулась к Целесс и отошла на шаг. Из-за живота она казалась неуклюжей и маленькой…

…Это произошло на следующий после моего Дня рождения вечер. Вернувшись домой я застала Рику в трогательном восторге и смущении. В кабинете меня ждала Целесс. Она сидела в кресле напротив стола, подобрав обе ноги под себя, и смотрела в окно. Уже стемнело. Но я не могла прийти домой, пока было светло. Мне было стыдно думать о том, что я еще здесь. Поэтому я ходила по улицам Милорана, который знала уже лучше Зальцестера и родного Зельменя благодаря Зу. И конечно, о Зу я тоже думала, потому что очень хотела бы любить его. И… иногда казалось, что я люблю его. И, в общем-то, я любила его. Искренне и нежно. Всем существом. Всем-всем. Кроме сердца и тех мест на теле и внутри, до которых дотрагивался Ройс.

В те же прогулки я думала, что это неправильно. Что жизнь как раз здесь и на самом деле все возможно. Но тогда вспоминался тот день у озера и Зу, предположивший, что я достаточно его уважаю, чтобы не лгать. Я бы предпочла любить его, а не уважать. Но он был прав.

Целесс не обернулась ни когда я вошла, ни когда я села напротив, так же подобрав под себя ноги. Взгляд то и дело сползал на ее внушительный животик. Я не понимала, зачем она пришла. Раскрыть мой замысел? Пригрозить? Уговорить? Я была готова услышать что угодно, но оторвав взгляд от окна, за которым ровным счетом ничего с ее места не было видно, Целесс опустила лицо и вздохнула.

— Не подставляй старого Декана, отец узнает.

Я еще держалась после этой фразы. Минуту или две. Потому что она снова молчала, и я не понимала, зачем она пришла. Я даже не подыскивала слов. Я просто не понимала. В мыслях было настолько тихо, что возможно, даже Целесс это могло бы удивить.

— Иногда время не работает. То есть для всех оно течет, а для тебя останавливается и все. Я не понимаю тебя и мне очень тяжело верить тебе притом, что я вижу и чувствую. Это как будто прочесть книгу и влюбится в несуществующего героя. И держать его, держать в себе… Саша считает это проявлением твоей доброты, Марго нежеланием прожить остаток жизни без плотских утех, Андрес болезнью…

— Скажи мне, что отец засадил его за решетку не из-за мести. Скажи, что Кларисс позволила это не из-за стыда и чувства вины.

— Я достаточно хорошо узнала кузена за этот год. Если бы жестокость и чувство безнаказанности можно было контролировать, если бы его поступки были сгоряча или по приказу более сильной личности… Но нет, он не поддается влиянию. Он вообще не поддается влиянию. Все что тебе может показаться, это лишь очередная игра, Дайан. Я пыталась увидеть хоть каплю надежды.

— Вы не продержите его там вечно…

— Через несколько лет это уже не будет тебя волновать. Даже если ты законсервируешь себя в этом безумии, тебе будет больно лишь дольше, но это дольше не будет длиться вечно.

— Зачем ты пришла?

Целесс посмотрела на дверь, будто кто-то собирался зайти. Потом вернула взгляд ко мне.

— Я могу убрать его из твоей памяти. Если хочешь.

Сглотнув, я закрыла глаза. Тогда и полились слезы. Сами. Тихо, быстро, неожиданно.

— Отцепить не смогу, но с этим, думаю, ты справишься. — Помолчав немного, она вздохнула как-то судорожно, будто сама чуть не плакала. Но глаза были сухими. — Мы много говорили. Я ни с кем не говорила так много, даже с Андресом. Мы говорили даже о псионической коррекции, какую практикуют в Немом замке. Я могла бы, если бы он позволил. Тогда бы можно было думать о том, чтобы выйти…

— Зачем ты мне это говоришь? — Остановила я ее.

— Я не могу закрыть огромные пласты памяти и вбить в сознание элементарные человеческие законы собственному кузену без его разрешения.

— Целесс, прости, но это все чушь. Он сделал ничуть не больше любого, кто участвовал в войне.

— Он ланит! — Целесс дернула головой. — Полукровка… Он воспитан так, что в будущее страшно заглядывать. Если бы не остановили тогда, сам бы он не остановился никогда. Чувства, желание, любовь — это все ничтожно, когда речь идет о…

— О невоспитанном и беспринципном монстре, не гнушающийся ничем для воплощения своих не редко грязных прихотей. — Кивнула я успокаиваясь и поднимаясь из кресла. Вытерев лицо, я остановилась у двери. — Цель его нахождения в Немом замке — изоляция от общества? Ведь вряд ли речь идет о наказании, если выпускать все равно не собираетесь. Твои сестринские чувства, отцовская вина, материнская любовь Кларисс — все это и выразилось в верхней камере, необходимости согласия на вмешательство и разрешение на посещения?

— Дайан, перестань…

— Почему же вам так тяжело сделать еще один маленький шажок назад и позволить мне… быть там с ним?

— Жить там, ты хотела сказать? День за днем, год за годом, десятилетие за десятилетием? Весь твой план — это сыграть на отцовских чувствах Андреса. А уж если ты забеременеешь, конечно, дед не позволит родиться своему внуку в тюрьме.

— И ты на самом деле не веришь?

— В чувства Андреса — верю. И он сделает это. В твои — нет. У тебя мотивы суки в период течкой. И что делать, когда тебя не станет или ты просто ему надоешь? Сажать обратно? Потому что если ты и мнишь себя способной оказывать на Ройса влияние, то это лишь следствие его тщательно продуманной игры. От и до. Вплоть до камеры на двоих, кратковременного счастья и рождения ребенка. Кто защитит его лучше, чем дочь Андреса?

— И ты здесь именно потому, что мой план имеет абсолютно реальные шансы на успех.

— Я могу закрыть его в твоей памяти. Ни воспоминания, ни намека. Ты не будешь знать о его существовании. Зу очень быстро займет место в твоем сердце, и вы будете счастливы. Для тебя это самый лучший выход. Ты успокоишься и будешь свободна от него. Все мгновенно изменится. И ты будешь честна с собой и тем, кого любишь. Не смотри на меня так. Подумай. Наедине с собой. У тебя впереди вся жизнь. Ты забудешь о нем и так, но измаешься и исстрадаешься, определенно упустив такое близкое счастье. Я могу помочь, если хочешь. Ройс — это несколько дней твоей жизни. Даже месяца не наберется…

Поднявшись, Целесс замерла, взглянула на меня на прощание, и исчезла. Вернувшись к креслу, я села и обняла колени. Глаза были сухими. В мыслях пустота. Только ступни мерзли и ладони были холодными и влажными.

Неужели это правда? Неужели, Ройс — это несколько дней моей жизни? Интересно, необходимость спрашивать разрешения — это и есть выражение ланитского воспитания Целесс? Была бы я довольна, если бы она сделала это без спросу?

Почему-то появилось ощущение, что кого-то уже из моей памяти стерли. А возможно и не только моей, но и памяти всей страны. Как Ройс однажды сказал о контроле: один раз попробуешь, а потом уже сложно не контролировать. Случилась неприятность — вон из памяти. Стер и снова счастлив. Несчастная любовь — стер и счастлив…

Она не верит, потому что я боюсь. Ее вера мне не нужна. Важнее то, что я верю в Ройса. И не в свою способность влиять на него. А в простые чувства. Даже в самые низменные желания. Он воспитан так, что в его будущее страшно смотреть? Так ему восемнадцать было. Свой девятнадцатый день рождения он встретил в тюрьме. Я помню. Я узнала уже позже. Он спросил: «Уже май?». А я ответила: «Завтра май». Вот где-то в этом мае и был его день рождения. Совсем мальчишка.

И он стоял, припав плечом к стене и повернув подбородок в сторону кузины.

— Целесс предлагала закрыть все воспоминания о тебе… — Усмехнулась я, перебирая пальцы по решетке.

Полукровка повел подбородком, а потом оперся о стену спиной. Он смотрел на кузину и я не могла понять о чем он мог бы думать. Неуютно было в наступившей тишине. Я чувствовала себя глупо и в груди все сжималось. Как не пыталась, поймать его взгляд не удавалось.

— Пойдем, Дайан. — Кивнула ланитка на коридор, разворачиваясь. — Если ты уйдешь сейчас…

— Я не уйду.

Кинув последний взгляд на Ройса, она пошла по коридору.

— Я жду тебя, Дайан. Если не выйдешь через пять минут, Андрес узнает о вашей с Деканом игре иллюзиями.

— Уходи. — Кивнул Ройс, наконец, остановив на мне взгляд.

— Знаешь… — Начала я, улыбаясь. Я хотела рассказать обо всем на свете. О том, что пыталась не думать о нем. Но Ройс прервал громко и грубо. Я вздрогнула.

— Не знаю и знать не хочу. Если тебе тяжело, соглашайся на предложение Целесс.

Закрыв глаза, я уперла лоб в решетку. Перед глазами проплывали моменты нашего общего прошлого, воспоминания о которых помогали хотя бы уснуть. Благодаря им я находила силы каждый день что-то делать. Он был слишком сильным псиоником, чтобы не уловить эти картинки. И был лишен возможности закрыться от них…

Деревня в двух часах от Ухенера и не поддающиеся пуговки в дрожащих пальцах: «Сделай какую-нибудь гадость, чтобы я вспомнила, что передо мной ты». Березовая опушка Перелесья, когда уже съедаемый жаром, бледный, с капельками пота на лбу: «Еще один и мы вернемся домой». Пальцы, ласкающие плечо и шею в тот день, когда я узнала отца: «Не был я на севере». Дыхание, обжигающее затылок и руки, согревающие плечи на дирижабле над Миренгоем… Нескончаемая колонна белых исполинов и застывшие, так и не пролившиеся слезы в его глазах. Та последняя ночь на севере. И долгие, немыслимо долгие, болезненные, откровенные разговоры уже здесь. Каждый раз, день за днем, миг за мигом, когда мир стремительно рушился, и лишь он мог понять. Мне казалось, что мог. Я молчала. И он молчал. Он любил. И я полюбила. И был тот единственный поцелуй, после которого прошел год отчаянных попыток забыть. Бегства от снов, от воспоминаний, от мыслей, от мечтаний и иллюзий, от надежд, от себя — безуспешно.

Ощутив тепло и дыхание, я открыла глаза. Ройс был рядом, нависнув надо мной так, будто я вмиг уменьшилась до мышки.

— Я когда-нибудь врал тебе?

Я отрицательно повела головой, хмурясь еще больше.

— Ты веришь мне?

Кивнув, я подняла взгляд к его пальцам, белеющим на решетке, сразу показавшейся под ними исключительно грязной, пошлой, вонючей.

— Я не люблю тебя. Ты не нужна мне. Не появляйся здесь больше никогда.

19

Я не заплакала ни тогда, ни после. Наверно, все что могли выплакать мои глаза, уже было выплакано. И переживать не было сил. И страдания кончились. Все прошло. Было спокойно. Просто. Легко. Понятно…

У отца не стало повода повздорить со старым Деканом. Я покинула тюрьму в отведенные мне минуты. Выйдя за ажурные ворота, села на камень, обжигающий сквозь легкую ткань.

Красиво здесь было необыкновенно. Высокое солнце освещало подножия холмов и рисовало крупные серые тени от облаков на налитых соком зеленых полях. Такой тишины не бывало в городах. Ни единой птицы, ни стрекота, ни жужжания — ничего. Даже ветер молчал. Лишь солнце, Немой замок за воздушной черной решеткой и бескрайнее синее небо с редкими белыми облаками.

Как исчезла Целесс я, даже, не заметила.

Если бы здесь оказалась Нис, все возможные краски собрались бы в эти минуты вокруг Немого замка. Ее кроваво-розовая откровенность намекала на невинность и предупреждала об опасности. Если бы она могла что-то изменить. Единственный киф, вышедший из раскопок за человеком. Киф дочери самого несговорчивого и своенравного человека на земле. Он мог почти все. Мог положить тысячи в несостоявшейся войне с Харенхешем. Мог принимать новые законы. Мог игнорировать соблюдавшиеся столетиями правила. Мог вернуть любимую из другого мира. Мог выжить после смертельных ран. Мог перемещаться со скоростью мысли и оставлять рамки, уходя. Единственное, чего он не мог — это выпустить из Немого замка полукровку, которого растил как сына. Потому что каждый поступок Ройса был отражением его неудачи, его ошибки, его невнимательности и его — Андреса — унижал.

Никогда-никогда я не была уверена в себе так, как после его последних слов. Я могла любить и презирать, жалеть и избегать десятки знакомых мне людей. Я могла ошибаться, ошибаться и снова ошибаться. Сотни, тысячи, миллионы раз ошибаться. Но не в этот раз. И я не сдвинусь с этого места, потому что впервые в жизни мне перестало быть страшно. Рядом с гильдейской тюрьмой Объединенных земель для магов, псиоников и рейнджеров высших ступеней; на камне у ажурных ворот, изученных во снах до червоточинки; в тишине и высокой тени, медленно ползущей на меня словно грядущий гнев единственного оставшегося родителя.

Когда тень замка сползла на меня, стало не так жарко. Сев у отвесной стены, я обняла колени и уткнулась в них лицом. Необыкновенным образом сочетались спокойствие и угрюмость этого места. Скорее всего, я задремала: вздрогнув и подняв лицо я поняла, что замерзла. Солнце спряталось за замком. Понять, как высоко оно, было трудно. Поднявшись, я собрала ладони горсточкой и закрыла глаза. Здесь было много воды: во всем. В воздухе, в траве, в облаках и не очень глубоко под землей. Собрав немного в ладони, я сделала глоток и засмеялась. Я слишком доверяю миру и магии, чтобы опасаться недоразумений. Но то ледяное лезвие, что я собрала в доме кона и которым он оставил у меня на спене долго не заживавший порез могло бы уже научить не доверять так слепо окружающим жидкостям. Хотя… Я же искала воду. Вода и нашлась.

Подойдя к обрыву, я задрала голову вверх и закрыла глаза. Дышалось необыкновенно легко.

Тогда мне было все равно что собирать в оружие. Я не предполагала, что лезвие будет обращено против меня. А потом… Потом я просто послала Нис перегрызть ему горло. Никогда бы не подумала, что смогу убить человека с такой легкостью и без капли сожаления.

Ощутив движение за спиной, я обернулась. Отец разглядывал меня как провинившегося ребенка: снисходительно склонив голову набок. Показалось, он сейчас спросит: «Ты ничего не хочешь мне рассказать?». Но он, лишь, сложил ладони в задумчивости. Развернувшись, сделал пару шагов к тропинке и снова обернулся. Я наблюдала. Он не любил начинать разговор первым. Говорили, что когда-то он вообще не любил говорить. Теперь же он ждал хоть слова, хоть жеста. Сейчас я это видела особенно ясно.

— Боюсь, ты не поймешь… — Тихо начала я, чуть морщась. Черные прямые брови на мгновение сдвинулись, будто я ткнула его пальцем под ребро. — Я, даже, уверена, что не поймешь. Потому что ты понимаешь лишь приемлемые для тебя вещи. А все, что к ним не относится — не имеет права на существование.

Отец коротко кивнул и поднял взгляд: продолжай.

— Я все сказала еще той осенью, у тебя во дворце. Тогда ты был для меня грозным главой государства. Уходя, я распрощалась со всей возможной удачей, какая свалилась на меня ввиду твоего неожиданного покровительства. Узнав о данном Ройсу шансе, я подумала, что ты понял. Но теперь вижу, что нет.

— Он изменник, насильник и убийца.

— А ты — нет?

Отшатнувшись от его взгляда, я судорожно сглотнула. Я… не хотела… Услышав за спиной шум падающих камешков, обернулась к обрыву. Отошла подальше, обхватывая себя за плечи и стараясь не смотреть на него. Отец же следил за мной взглядом и казалось, что это взгляд совсем не родного и любящего меня человека. Он молчал. И от этого стало еще страшнее. В эти мгновения показалось, что я — это отголосок совершенно не нужного ему прошлого. Ушедшие ланиты, Кларисс с Ройсом, моя мать и я — все там, за чертой. А впереди Целесс и их ребенок, правление избранного и признанного, годы благоденствия в отвоеванных им, истинно его Объединенных землях. Но я не хотела. Нет!

— Прости! — Я преодолела три метра, разделявшие нас. Он отошел еще на шаг. — Прости. Я не хотела. Я так не думаю. Это вырвалось. Прости, отец!

Видя, что он не дает к себе подойти, я отвернулась и закрыла лицо руками. Слез не было. Как они были мне необходимы, чтобы смыть стыд, но их не было. Ни капли. Обернувшись, я боялась, что его уже не будет. Но он продолжал стоять на месте. Лишь взгляд уже не был таким ледяным и пугающим.

— Не изменник. Продолжай. — Проговорил так тихо, что я прикрыла веки, улавливая смысл не до конца расслышанной фразы. Не изменник? То есть ты… признаешь себя насильником и убийцей? Как? Кого? Дыхание сбилось. Осознав сказанное, я зажмурилась. Не может быть! Не может!

Обойдя его по широкой дуге, я села на камень. Из груди вырывались всхлипы. Казалось, что меня рвет ими. Ты не мог этого сказать. Не мог! Не сказать, не сделать. Ты не идеален, но ты не мог. В голову пришел какой-то совершенно неуместный вопрос: «Откуда у него столько времени на меня? Почему он не уходит?» А отец стоял в нескольких метрах, по другую сторону тропинки и ждал.

Я не знала что сказать. Имели ли мои слова хоть какое-то значение? Пожалуй, впервые он был готов выслушать меня до конца, но теперь я боялась своих слов. Я не могла выразить того что чувствую и знаю. Не умела. Потому я сидела, пытаясь продышаться, принимая совершенно неожиданную и совершенно не нужную мне откровенность. Лучше бы он исчез…

— Целесс предложила помочь забыть о Ройсе. — Подняла я лицо через пару минут. — Тебе тоже? Забыть о нем, обо мне. Обо всех, кто неудобен. Вы так легко можете забывать. Так легко отметаете все прошлое… Мне страшно. Как подумаю, что она предложила это всерьез. Забыть человека! Забыть того, кого и так все пытаются выкинуть из своей памяти. Даже самые родные. Даже тот, кого он называет дедом. Ты так легко признал себя… — Отвернув лицо, я поднялась. Было неудобно сидеть перед ним, даже далеко. — Таким же… Как это терпит Кларисс? Раньше мне казалось, что она искренне считает его преступником, требующим наказания и изоляции. Теперь мне кажется, что не имея возможности пойти тебе наперекор, она просто выжидает. Ведь твой век несоизмеримо короче…

Отец снова кивнул. Я тряхнула головой. Как непривычно это было…

— Ведь дело совсем не в том, что я думаю? Наверняка, о полукровке на верхних этажах Немого замка не знает никто кроме твоего ближайшего окружения. Ты таким образом исправил допущенные недочеты, что ли? Ну, объясни.

— Он изменник, насильник и убийца. Его место здесь.

— Наверно, потому, что место Императора занято… — Усмехнулась я, отворачиваясь. Я не верила, что вылетающие слова исходят от меня. И в глаза ему я смотреть не хотела. И не только потому, что было страшно.

Начало смеркаться. За высоченной башней солнце спряталось за горизонт. Мгновенно стало холодно. Обхватив себя руками, я подумала о щите.

— Ты боишься его? — Обернулась я к отцу с неожиданным предположением. — Боишься или мстишь за поступок его отца? За то, что Ранцесс увел ланитов и забрал Целесс? Ну признайся! Я не верю в то, что Ройс за решеткой только потому, что… — Я выдохнула, не решаясь озвучить.

Отец подошел к обрыву. Чуть ссутулившись, он задумчиво потирал подбородок, вглядываясь в сумеречные поля внизу.

— Ну скажи хоть что-нибудь. — Подошла я к нему. Посмотрев на меня искоса, отец легонько усмехнулся. Горько, безрадостно…

— Прости меня. — Прошептала я, опуская голову. — Наверно вы все правы. И Саша, и Марго и ты. Я слишком добрая… не хочу жить без его прикосновений… и я больна им. Вы все правы. И я не умею возвращать любимых из других миров.

Присев на корточки, я забрала ладонью камешки. Не должна я была говорить все это отцу. Не имела права…

Когда я кинула камень вниз, отец сделал шаг назад. Обернувшись, я не видела его лица. Развернувшись, он сделал еще два шага и исчез. Упав на попу, я уткнулась подбородком в колени и закрыла глаза. Он же живой. Должно быть, ему больно ото всего, что я наговорила.

Запустив еще один камешек вниз, я смотрела, как он стремительно исчезает в сумерках внизу. В душе и мыслях было так пусто. Не было ни единой зацепки, с которой можно было начать хоть какой-нибудь внутренний монолог. Пустота. Ничего…

Уже стемнело, а я сидела и грелась под своим щитом. Вроде тепло было, но ладони все мерзли. Когда сзади послышался шорох, я испуганно обернулась. Вот уж точно не время для посещений гильдейской тюрьмы. Вглядевшись в подходящего человека, я успокоенно выдохнула. Горан присел рядышком, усмехаясь.

— В замке без тебя скучно.

— Привыкай. — Улыбнулась я.

Горан вынул из кармана флягу и протянул мне. Я приняла ее, кивнув недоверчиво и вопросительно.

— Это вино с севера. Мы с Кариной открыли новую бутыль. Вроде, оно тебе нравится?

— Вы с Кариной? — Усмехнулась я, отпивая немножко.

— Тебя в Гильдии разыскивают. Она пришла узнать что с тобой. Очень своенравная девушка, я даже испугался ее. Кто такой? Что тут делаешь? Куда дел Дайан? Я прямо растерялся.

Я засмеялась: Карина — это Карина.

— Пойдем домой?

— Это теперь твой дом. Только твой. — Качнула я головой.

— Пойдем ко мне домой? — Улыбнулся он, обнимая меня за плечи. Я рассмеялась.

— Я думаю о том, что ты сказал в Перелесье. Вы сделали отца Императором. Только вы… Если бы не полукровки…

— Да, перестань. Андрес помнит об этом. Кларисс вряд ли позволит забыть…

— Кларисс позволила посадить своего сына в Немой замок. Она… зависит от него. Я не знаю как, почему. Но мне кажется, что она способна простить и позволить отцу намного больше.

— Ну… — Горан вынул из моей руки свою флягу и отглотнул. — Кларисс благодарна Андресу. После ухода ланитов у нее с сыном больше никого не осталось. Возможно, твой отец был не настолько плохим воспитателем, каким показал его воспитанник?

Я удивленно обернулась. А ведь, ты прав, Горан. Кивнув, я отвернулась. Вышедшая из облаков почти полная луна неожиданно осветила холм и Немой замок.

— У тебя там съедобного чего-нибудь не припрятано?

Горан встал, полез в карман.

— Ну сладкие сухарики для Зоир есть. Для волка. Думаю, им несколько месяцев. И еще, скорее всего, Рика их пару раз стирала…

— Пойдет. — Усмехнулась я, протягивая ладонь.

Поделившись сухарями и попробовав сам, Горан остался стоять.

— Думаешь, сидением здесь ты заставишь отца выпустить сына Кларисс?

— Его Ройс зовут.

Я не думала об этом. Просто, я не хочу быть в другом месте. Мне здесь спокойнее. Я здесь ближе…

— Неужели он этого стоит?

— А есть разница? — Подняла я голову.

Горан промолчал. Куда делась твоя насмешливость? Я помню шуточки, когда я встать сама не могла… Где же они теперь?

— Ну, ладно. — Сел он снова рядом и обнял за плечи. Я удивленно обернулась на полукровку. — Посидим, подождем.

— Брось, Горан. Тебе здесь не место. Ты только заступил на место экзаменатора. Ты не простой оперативник, сбежавший с одного из городских секторов.

— А есть разница? — Улыбнулся он, оборачиваясь. — Что мне там делать, когда ты здесь? Я бы не вернулся, если бы не ты. В лесу чище, спокойнее и… пахнет лучше.

— Особенно когда на деревьях висят эсхонцы.

— О… — Поднял он палец вверх.

Мы молчали. Долго. Было спокойно и светло от луны. Когда Горан предложил развести костерок, я согласно кивнула и поднялась. Глядя на язычки пламени, не заметила как уснула.

Проснулась же от голосов. Поднялась, потирая плечи от холода. Трава была влажной от росы. Нужно было в туалет и попить. Но я пошла на голоса, недоумевая.

Обогнув каменный выступ, под которым сидела днем и уснула ночью, встала как вкопанная. Они стояли перед обрывом и о чем-то разговаривали, смеясь. Белая шевелюра, покрывающая спину, могла принадлежать лишь одному мужчине, которого я знала.

— Лавин?

— Доброе утро, Дайан! Ты так замечательно посапываешь во сне. Не хотел разбудить. Мы слишком громко?

— Что ты тут делаешь?

— Месяца не прошло, и Горан сбежал из Милорана. Это притом, что мы с Кларисс поручились за его надежность.

— Потому вам так весело? — Усмехнулась я, проходя мимо.

— Горан предлагает поставить здесь…

Я зашла за выступ, не дослушав. Лавин не стал договаривать, потеряв меня из виду. Присев за низеньким кустарником в стороне от тропинки, я слушала их голоса. Слов разобрать было сложно, но само присутствие здесь двух полукровок, мягко говоря, удивляло.

— Кстати, Лавин не оставил нас без завтрака… — Улыбнулся Горан, когда я вернулась.

— Очень мило с его стороны. Так что ты здесь делаешь? — Остановилась я перед полукровкой.

— Это было сказано при тебе, девочка. Уж ты мне соврать не дашь. — Кивнул Лавин так, будто предлагал мне привести примеры, основываясь на только что прочитанной лекции. — Уходя с поста, наш уважаемый Декан дословно наказал мне позаботиться о его любимице.

— Это не значит пренебречь своими обязанностями Декана центральной Школы.

— О, дочка Императора решила отчитать Декана! — Засмеялся Горан. Я обернулась к нему, морщась от светящего в глаза солнца. Прикрыла глаза рукой, смущенно отворачиваясь.

Отойдя немного, я собрала воды в рамки и умылась. Странно все это было. Вскоре роса высохла, и солнце начало припекать сильнее. Сложно было поверить, что эти двое сидели передо мной и болтали обо всем на свете, словно мои мама и тетя когда-то. Вначале, когда Лавин заходил по вечерам к Горану, и они до ночи разговаривали в кабинете, это казалось данью минувшей разлуке. Но теперь я убеждалась, что они могут болтать, словно рыночные кумушки, беспрерывно. И, иногда рядом с ними находиться было не очень комфортно, иногда страшно, иногда я понимала, что не должна слышать этот разговор. Но чаще всего они заставляли смеяться.

Как раз за таким смехом и застала нас Кларисс. Сглотнув, я отвела взгляд от женщины, прикрывшей светящее ей в спину солнце. Она не поздоровалась ни с полукровками, ни со мной. Просто усмехнулась, присаживаясь в кружке. Горан продолжил рассказ, где прервался, будто ничего не произошло. Я же боялась поднять к ней глаза…

Вечером появилась Ниара.

Я не знала что думать…

Я не понимала, что происходит.

Меньше чем через неделю посетители Немого замка шарахались от раскинувшегося у ворот тюрьмы небольшого лагеря. Перепуганные гости впивались в прутья решетки так, будто за ними была не тюрьма, а спасение и свобода.

Я перестала удивляться. Я знала всех, кто оказался в эти дни рядом. И я даже представить себе не могла, что в моей жизни есть столько людей, не безразличных ко мне и друг к другу.

Было необыкновенно тепло рядом с ними. Спокойно.

С какой-то совершенно неожиданной черепашьей скоростью между Кариной и Гораном завязывались отношения. Пихнув ее плечом, я спросила о женихе. Напарница лишь отвернулась и промолчала. Пожалуй, она решила, что ее правда мне не нужна. Я не настаивала. Для меня было шоком одно то, что влечение Карины не было завязано на «столкнусь в коридоре»… Чем-то полукровка явно ее зацепил. В общем-то… не мое это было дело.

— И кто же поменял твои планы? — Послышался за спиной старческий голос. Я удивленно обернулась.

— Декан…

— Декан там. — Показал пальцем за спину старик и губы его вытянулись в линию.

— Декан. — Вскочив, я обняла старика. — Зачем же вы… Не надо было.

— Тут так весело. — Пожал он плечами. — И ты хочешь лишить меня, возможно, последнего веселья в жизни?

— Весело? — Смахнула я слезы и поняла что это первые слезы за эти дни. — Ну, пусть так. Спасибо.

Я не понимала, откуда они узнают. Нис, Мия. Моя родная, своенравная Мия… И Маранс последовал за ней.

Уже стемнело, когда под Немым замком образовалась тишина. Обернувшись от костра, я задержала дыхание. Отец осматривал собравшуюся компанию, останавливая взгляд на каждом. На его лице не отразилось ни эмоции. Не сказав ни слова, он прошел в Немой замок. Потихоньку разговоры возобновились. Тихо поднявшись, я отошла подальше. Стало неуютно. Что будет завтра? Послезавтра? Через месяц?

Они не могут сидеть здесь вечно. У всех есть обязанности и оставленные дела. У всех есть своя жизнь. Своя… не моя.

Когда я вернулась, у моего с Лавином костерка сидел Саша. Прикрыв рот рукой, я отвернулась, не находя слов. Брызнули слезы. Я не верила глазам, оборачиваясь… Подняв голову, он заметил меня и легонько улыбнулся.

— Деда…

Я бросилась к нему на шею, плача.

— Ну, что ты? Ну, ты чего?

— Спасибо.

Каждую ночь в течение прошедшего года мне снилась мама или Ройс, иногда Инфор. Редко бывали ночи без снов. Иногда я просыпалась в слезах, иногда в смущении, иногда в жутком страхе, иногда возбужденная, иногда подавленная… Здесь же я перестала видеть сны. Будто тот, кто посылал сновидения, наконец, сжалился надо мной. И просыпаясь утром, я видела лишь знакомые, практически родные лица.

В очередное утро я проснулась в непривычной тишине. Села, протирая глаза. На лицах застыла печаль, даже скорбь.

— В чем дело? — Обернулась я к Нис, находившейся ближе всех.

— Ночью умер Декан.

Сглотнув, я отвернулась. Я чувствовала чьи-то взгляды. Спрятала лицо в ладонях. Декан был стар и постоянно говорил о смерти. Но чтобы так… здесь… Конечно, я чувствовала свою вину. Кто-то обнял меня, гладя по голове. Подняв лицо, я поморщилась. Саша кивал: ну что теперь поделаешь…

Через два дня исчез Маранс: горела работа. За ним — Мия и Нис. Обеим пригрозили исключением из Гильдии. Чем отец пригрозил полукровкам, я не знала. Но они не уходили. Я не предполагала его возможных действий и опасалась за них.

Деда в эти дни стал близок мне как никогда. Мы не заговаривали об Андресе, но одно его присутствие здесь значило для меня очень многое.

В этот и следующий день на Немой замок пролились дожди. Мы сидели у одного костерка, держа щит. Тоскливо было в это хмурое время. Я представила, что чувствовала бы, находясь здесь одна. Кларисс, так и не обмолвившаяся со мной ни словом до сих пор, поглядывала на меня, смущая.

— … Нет, там довольно много специалистов. Но они не видят смысла вступать в Гильдии. — Качнул головой Горан. Мы вспоминали осень, когда столкнулись с жителями озерного края. Горан держал в руках ладонь Карины. Я не знала их такими, какими видела в последние недели. Даже не предполагала, что бунтовщице и насмешнику может быть присуща подобная нежность.

— Дайан рассказывала. — Кивнула Ниара. — И это не правильно. Раньше все было совсем по-другому…

— Ты еще это помнишь. — Усмехнулся Лавин не без горечи. — Я наблюдал, как они менялись. Я жил среди них все эти годы. И я не понимаю, где была черта, за которой я стал их врагом. Личным врагом каждого…

— Я думаю предложить Низерею перевести меня в Озерный край. — Отрицательно качнула головой Ниара и я удивленно подняла на нее взгляд. В отсветах огня полукровка казалась похожей на легендарную воительницу, покоряющую своей воле лишь улыбкой, причастной к самому сотворению мира. Более хладнокровной женщины я не встречала в жизни. Казалось, ее ничто не может смутить, задеть, обидеть, тронуть… Чем-то она походила на Марго. Но Марго была необыкновенной и таинственной. Ниара же была просто сильной и цельной. Абсолютной одиночкой, всегда идущей вперед до конца и облагораживающей своим присутствием любую компанию.

— Я думаю, у тебя получится… — Прошептала я.

Только по обратившимся на меня взглядам я поняла, что ответила больше своим мыслям, чем Ниаре. Но полукровка кивнула и улыбнулась так привычно и понимающе, что нельзя было не улыбнуться в ответ.

Я аккуратно прилегла на колени деду. Под их тихие голоса мог уснуть даже человек с патологической бессонницей. А Саша так приятно ласкал голову, перебирая волосы, и знал, что я это обожаю.

— Очевидно лишь то, что ситуацию с полукровками вне центра могут решить лишь полукровки… — Проговорил дед грустно.

— Только не так, как решали Дайан и Ройс два года назад. — Усмехнулся Горан в ответ. Я поморщилась, улыбаясь.

В щит над головой стучали капли дождя. Я уснула очень скоро, слушая тихие голоса и ни о чем не думая.

Проснулась же от припекающего щеку солнца и холода от земли. Подумав о щите, поискала глазами Лавина или Ниару, хоть Карину. Куда-то исчезли. Наверно снова собирали ветки, чтобы было чему весело трещать в костре. Поднявшись, я потерла плечи. Солнце уже поднялось. Даже роса сошла. Внизу в эти дни был туман…

Определенно чувствуя чей-то взгляд, я обернулась к немому замку. Так умел и Горан, и Целесс, и Ниара, и любой псионик. Даже взгляд Карины «жег спину», как она однажды выразилась. Но обернувшись, я лишь осела на место, где спала. Слов не было. Эмоций тоже. Тишина.

Поднявшись с места, откуда наблюдал за мной спящей, Ройс пошел ко мне. Обегая его взглядом, я была уверена, что это обман. Иллюзия. Даже этот короткий шрам на правой скуле, куда проваливались пальцы при прикосновении. И скрытый волосами ожог на лбу. И отсутствующая кисть. И светлый, словно северное небо взгляд.

Он был бледен. Болезненно бледен. И я не верила, что это не злая шутка… до тех пор, пока он не опустился на колени рядом, и я не ощутила на лице его дыхание.

— Ройс… — Прошептала, не веря себе.

Он легонько кивнул, отцепляя судорожно сцепленные пальцы. Грея в ладони. Я опустила взгляд, мгновенно вспоминая его последние слова. В глазах закипели слезы, в груди сжало. Это было почти месяц назад. Я помню… Ты никогда не врал мне. Никогда до того момента, когда нужно было прогнать меня навсегда.

Приподняв левую руку, он тут же отвернулся и нахмурился. Я поняла, что ему неудобно. Стыдно. Гадко. Что он живой. Настоящий…

Потом все же обхватил мое лицо ладонью и тем, что осталось от второй руки. Я почувствовала текущие по лицу слезы. И его губы. И боль…

Когда он вздрогнул, обернулась. Сбоку, на тропе стоял незнакомый мужчина и непонимающе смотрел на нас. Опомнившись, он пошел к воротам. Я обернулась к Ройсу.

— Он отпустил тебя?

Ройс кивнул, опуская взгляд. Я не верила.

— Насовсем?

Полукровка улыбнулся одними глазами, привлекая к себе. «Насовсем» — шептали его мысли. Насовсем.

Я заплакала.

— Пойдем… — Проговорил тихо, поднимаясь сам и поднимая меня.

— Куда?

— Мне запрещено находиться в Объединенных землях. Так что на север. Если, конечно, ты не…

Наткнувшись на мой взгляд, Ройс осекся. Я не… что?

— Если ты можешь меня простить. В очередной раз. Хотя бы последний…

— За ту ложь? — Вытерла я щеки. Все тело гудело, будто оконная рама под ветром. Я боялась отпустить его, отойти хоть на полшага.

— За ту ложь. — Кивнул Ройс без улыбки. В глазах замер весь холод севера, весь снег и все небо мира. И ни капли любви.

Я сжимала его ладонь, опустив взгляд. Уж без твоей благодарности я проживу проще, чем без тебя. Разжав ладонь, я отошла на шаг. Выдохнула, отворачиваясь.

— Дайан?

Кто сможет защитить лучше, чем дочь Адреса? От начала и до конца. Даже если попытка окажется неудачной. Даже если придется чем-то пожертвовать. Рукой, временем в тюрьме, свободой после… Возможно, отец на самом деле воспитал тебя лучше, чем ты пытался доказать прежде. Но это не важно…

Я вздохнула, нащупывая кристаллы в кармане. Где-нибудь найдется дом. Только не там, где кому-то обязана я и где кто-то обязан мне…

— Что ты делаешь? — Зажал он мою ладонь с кристаллами в руке. Я подняла взгляд, отрицательно качая головой. Ты прекрасно знаешь, что я делаю. — Что это?

Проследив за его взглядом, я обернулась. Улыбнулась, присаживаясь. Нис! Кошка прикрыла глазки и потянулась. Как же я по тебе скучала, полосатая бестия… Сглотнув, почувствовала, как Ройс перебирает мои воспоминания. Он мог сделать это незаметно, но не стал. Обернувшись, я поднялась.

— Не смей. — Качнула головой. Внутри снова образовался забытый стальной прут с затягивающимися узлами. Я сжимала челюсти, чтобы не заплакать. Ройс же не сводил взгляда. Казалось, что он продолжает рыться в моей памяти, но теперь незаметно.

— Да что с тобой? — Он сделал шаг, заставляя отступить. — Я же на свободе благодаря тебе. Ты добилась этого. Ты заставила отца…

Отвернувшись, я подняла руку с кристаллом в особняк отца. Нис бесшумно прыгнула на плечо. Через несколько секунд выбрала центральный портал Зельменя и поднялась на серую плиту. Все не так. Все совсем не так. И слова совсем не те, что я мечтала услышать. Но, по крайней мере, ты теперь на свободе.

Дышать было тяжело. Я уже знала это чувство. Я помнила… Через несколько дней пройдет. Пару дней.

На месте нашего дома стоял новый. Сначала я подумал, что ошиблась. Но как можно ошибиться? Я прожила здесь почти всю жизнь! На месте нашего дома просто-напросто построили новый дом. Я не ожидала… Не верила глазам. Упершись спиной в невысокую ограду дома напротив, я прикрыла лицо рукой. Не было ничего на свете моего. Даже места, где раньше стоял мой дом. Ничего. И никого.

Я добилась, чего хотела. Была ли я счастлива теперь? Не было даже удовлетворения от того, что отец сдался… Казалось, что кончилась война. И решив вернуться домой, я узнала что нет ни дома, ни родных. Куда идти, я не понимала. Уже привычно сев на траву у чужой ограды, я обняла колени. Я посижу, пока дышать не станет легче. И куда-нибудь пойду. Здесь никто меня не найдет. Если вдруг кто-то будет искать…

— Тебе нехорошо? — Послышалось сбоку.

Я подняла голову. Это была наша старая соседка, хозяйка ограды у которой я сидела. Поднявшись, я отрицательно качнула головой.

— Дайан! Как ты повзрослела, девочка. — Улыбнулась женщина, узнавая меня. — А куда вы переехали? О, что это?

Обернувшись к Нис, я пожала плечами.

— Просто, иллюзия.

— Иллюзия? Зачем? — Женщина присела к не реагировавшей Нис и провела сквозь нее рукой.

— Чтобы чем-то походить на дочку Императора.

— О, это все сказки. — Махнула рукой женщина. — Кто ее видел? Только придумывают новые истории…

— Всего доброго.

— До свидания, Дайан. Так, где вы нынче живете?

Обернувшись, я остановилась на мгновение. Пожав плечами, кивнула Нис и направилась к центральному порталу.

— Дайан? — Забыла скрыть удивление Рика, увидев меня у лестницы, ведущей от комнаты с порталом.

— Здравствуй, Рика. Горан в замке?

— Он в твоей ванной. — Смутилась она, будто находилась там с ним минуту назад. Кивнув, я направилась в ванную комнату. — Дайан, извини, он не один.

Обернувшись, я тут же опустила лицо и закусила губы. Кивнула быстро.

— Я подожду в кабинете. Передай, пожалуйста, когда освободится.

— Конечно. Что-нибудь хочешь?

— Да. — Кивнула я снова, направляясь к кабинету. Хочу… что-нибудь…

Рика не двигалась с места. Лишь через какое-то время я услышала тихие удаляющиеся шаги.

Горан появился довольно скоро, скорее всего, почувствовав мое присутствие в замке. Возможно, об этом слишком громко переживала Рика. Ее смущение было написано на лице, когда она принесла мне завтрак в кабинет. Полукровка появился через четверть часа, не позже.

— Дайан, — сказал так, будто нуждался в подтверждении, что это я сижу в его кресле. — Я думал, ты уже на севере…

Приподнявшись на руках, я качнула головой. В глазах мгновенно появились слезы. Не вставая, я отвернулась. Полукровка с сожалением выдохнул, подходя. Присел на подлокотник, обнимая. Тут же полились непрошеные слезы.

— Приютишь?

— Это и твой дом. Всегда. — Усмехнулся он. — Тут шестьдесят с чем-то комнат…

— Это мой мужчина. — Послышался насмешливый голос подруги. Отцепившись от Горана, я не сдержала улыбки. Карина облокачивалась о косяк, улыбаясь. Мгновенно всплыло воспоминание о вещах не_для_те_бя. Вздрогнув от внезапного смеха Горана, я подняла к нему голову.

— При ланитах нас хотя бы вещами не считали…

Я отвернула лицо, не скрывая улыбки и вытирая слезы. Пусть сами разбираются.

— Почему ты не с Ройсом? — Подошла тем временем Карина.

Я помотала головой. Не сейчас…

Не хочу думать о нем сейчас…

— Как в резиденции? — Спросила подругу.

— Нас исключили из Гильдии приказом Императора.

Сглотнув, я перевела взгляд на Горана. Он кивнул. Ну вот… И снова все из-за меня.

— Всех?

— Если ты спрашиваешь о Лавине и Ниаре, то да. Всех.

— Как же так?! — Я поднялась, заламывая руки. — Он же… Кто, если не он?! Он должен быть Деканом!

— Дайан, Лавину и без Гильдии неплохо жилось. Не думаю, что для него это потеря более весомая, чем для Школы.

— Ты не понимаешь… Я поговорю с отцом, когда он остынет немного.

— Не нужно. — Качнул головой Горан, обходя стол. — Даже у изгоев есть гордость.

Прикрыв лицо рукой, я старалась не плакать. Как же так… Когда Горан слишком резко упал в кресло, удивленно подняла взгляд. Поведя подбородком, он остановил взгляд на мне.

— Он не слишком вежлив…

— Что? — Не поняла Карина, всматриваясь в полукровку.

Выдохнув, Горан откинул голову на спинку и закрыл глаза.

— В чем дело, Горан? — Повысила голос Карина, подходя и дотрагиваясь до его плеча. Я наблюдала, уже понимая, что происходит. Поднялась, хмурясь.

— Я пойду.

— Останься. Он все равно найдет тебя. Думаю, тебе стоит выслушать его…

Кивнув, я вышла из кабинета. Как я могла забыть, что выпустила на волю маленькое чудовище Императора? Разве останавливался он перед чем-нибудь, добиваясь своих целей?

Ройс появился меньше чем через час. Где бы он ни был до Милорана, на цинне добираться до замка занимало не более двадцати минут. Показалось, что он не торопился.

Возвестив о своем появлении шумом на улице и криком Рики, Ройс просил не убегать. Бедная женщина, думала я о хозяйке. После гибели последнего Торрена одна скорость смены хозяев замка могла ввести в смятение…

Я ждала в одной из тех шестидесяти с чем-то комнат в крыле замка, куда никогда ранее не заглядывала. С одной стороны, хотелось забиться в самый дальний угол. С другой — я совершенно определенно не имела права беспокоить Горана.

— Дайан. — Тряхнул он головой, заходя. Прикрыл дверь. — Выпуская, Андрес дал мне времени до вечера, чтобы убраться из Объединенных земель. И я совершенно не собирался проводить это время в поисках тебя…

Я молчала. Говорить было нечего. Единственный нужный мне ответ я прочла в твоих глазах три часа назад у Немого замка.

— Тебе нужно запретить думать, когда дело касается чувств. — Улыбнулся полукровка, подходя. — Потому что даже я не успеваю за сменой твоих настроений.

— Не подходи. Мне плохо от тебя. — Я качала головой, выставляя руки вперед.

— А мне плохо без тебя. Что будем делать? — Ройс обнял меня, дотрагиваясь пальцами до лица. — Что случилось? Какой ответ, и на какой вопрос ты надумала у Немого замка?

— Что это лишь благодарность за твою свободу.

Ройс широко улыбнулся, заставляя смутиться. Не позволил отвернуться, целуя.

— Я даже не буду спрашивать, с чего ты это взяла. — Шептал тихо-тихо. — Единственное, что я хотел до того, как Целесс предложила псионическую коррекцию, это быть рядом с тобой. И единственное, чего желал, отказавшись — чтобы ты смогла найти свое счастье без меня.

Я напрягала слух, чтобы расслышать его слова. Сколько ночей мне снилось это. Но во снах я не чувствовала даже части накатывающего волнения.

— Андрес выпустил меня не потому, что ты устроила лагерь у Немого замка и под его стенами собрались не последние полукровки Объединенных земель и не самые безразличные ему люди. — Оторвался он от меня, ловя взгляд. — Не только поэтому.

Я моргнула, пытаясь стряхнуть истому.

— Ему понадобилась моя мать. Без нее он не в состоянии договориться с севером. Кто-то нашептал ему о том, что город в раскопках в древности принадлежал народу севера.

Я отвела взгляд, вздыхая.

— Ты знаешь, как он на них помешан… — Ройс дотронулся до подбородка, возвращая взгляд к себе.

Я вдыхала его дыхание, вспоминая, как хотела провести языком по краешку зубов давным-давно, в загоне летунов на территории Школы при турхемской резиденции. Я боялась и презирала его, но это желание было также неумолимо, как неосуществимо. Ройс улыбнулся, заставив потупиться. Придвинулся теснее, приподнимая на подоконник.

— Успокоилась? — Спросил, тут же закрывая рот поцелуем.

Нет… Но какая разница? Я просто люблю тебя. И хочу, и, наконец, могу быть твоей…

Эпилог

Я не решалась заговорить с отцом о полукровках. Наталкиваясь на ледяной взгляд, ожидала, когда же он оттает. Надеялась, что рождение сына смягчит его. Уже подошли все сроки. Шел июнь.

Когда же в гильдейских новостях объявили, что у Императора родился сын, отец по-прежнему не пожелал видеть Ройса. Звал к себе, предлагал зайти за мной, чтобы не пришлось лететь до Миренгоя, но без Ройса. Я отказалась. Целесс, принимая мои поздравления с младенцем на руках, казалось, понимала меня.

Я же попросила Ройса поставить портал в подвале. Удивительно, что определенно имея средства для этого, они с матерью не установили портал раньше. Ройс, лишь, усмехнулся на мое удивление и кивнул. Через неделю из Миренгоя приехала бандура портала, а за ней и маг для его настройки.

Еще через несколько дней он смутил меня одним из своих взглядов, переворачивающих все внутренности.

Был поздний вечер. По давешнему совету деда я хотела описать все, что помнила о маме, тете, Инфоре. И дописав первую главу, читала ее деду. Он слушал внимательно, чуть склонив голову. Когда подошел Ройс и положил ладонь на плечо, я лишь подняла голову и улыбнулась.

— Дед, извинишь нас? — Спросил просто. Саша пожал плечами, не без удивления. Подставка иллюзора погасла. И тогда Ройс присел рядом на стул и посмотрел так, что все внутренности поменялись местами.

— Ты не мог подождать?

— Не мог.

— Твое желание важнее всего? — Склонила я голову без улыбки.

Ройс отрицательно качнул головой. Отвел взгляд на какое-то неуловимое мгновение. Это смутило.

— Ты беременна.

Я вскинула брови, удивленно откидываясь на спинку. Уж я о подобных вещах должна узнать явно раньше тебя…

— Я могу показать. — Прошептал почти беззвучно, и я замотала головой. Не надо! Я верю. Сглотнув, я наблюдала его улыбку. Жутко стало и одиноко в это мгновение. Будто я оказалась совсем одна на всей земле. Отвернувшись к иллюзору, я подумала о только родившей Целесс. Об отце, не желающем ничего знать о Ройсе. О деде с Марго. Лишь узнав о смерти мамы, я чувствовала подобное одиночество и страх.

Легонько притронувшись к подбородку, Ройс вернул к себе взгляд. В глазах читалось непонимание. Он удивленно хмурился. Я и сама не понимала что со мной. Просто холодно стало и страшно. Подняв и пересадив на колени, он обнял меня. Прижал к себе, как делал когда-то, когда было больно. Целовал лоб и волосы, пытаясь успокоить дрожь. Потом вовсе поднялся и пошел в спальню.

— Ну, что с тобой? Я думал, ты обрадуешься… А ты вся дрожишь. — Шептал, садясь на кровать. — Холодно?

Я кивнула, вцепляясь в края одеяла, накинутого Ройсом. Когда показалось, что он хочет встать, я вцепилась в его руку.

— Не уходи.

Его недоумение почувствовала даже я.

— Хорошо. — Обнял меня крепче. — Успокойся. Все же хорошо. Я никуда не уйду. Я люблю тебя. Успокойся…

Через пару недель мы узнали о намечающейся на первые дни сентября свадьбе Императора. Так же из гильдейских новостей. Я не хотела появляться в особняке отца без Ройса. Боялась оставить его хоть на день. Боялась не увидеть рядом, просыпаясь. И очень тяжело было скрывать этот страх от него самого…

В конце августа дед настоял на встрече.

— Если не хочешь дома, давай в Зельмене. Жду тебя у портала через час. — Безапелляционно заявил Саша и исчез. Я спустилась к Ройсу в тренировочный зал, где по-прежнему жили невидимые рамки отца и маленький Пьюрен.

— Эй! Замерзнешь! — Крикнул он из темного дальнего угла, практически мгновенно оказываясь рядом. На просьбу посетить со мной Зельмень Ройс отрицательно и твердо качнул головой.

— То, что Целесс пригласила меня на свою свадьбу, не значит, что Андрес не отреагирует на нарушение его границ днем ранее или днем позже.

— Его границ? — Тряхнула я головой.

— Дайан, у тебя есть повод сомневаться в том, что он выполнит угрозу засадить меня обратно?

Опустив голову, я отвернулась. Обняв меня и поцеловав затылок, Ройс вздохнул.

— Особенно теперь… я не собираюсь рисковать. Ведь, если придется бежать от него, значит, придется бежать от тебя.

— Я не хочу без тебя…

— Я никуда не денусь. Даже из дома не выйду. Обещаю.

Выйдя на центральной площади Зельменя, я осмотрелась. Первой увидела меня Мия, радостно бросившись на шею. Маранс и Саша подошли за ней такие таинственные, что я не могла скрыть недоуменную улыбку.

— Что вы задумали?

— Пойдем. — Кивнул Маранс как когда-то давно, когда вел к одному из домов, воплощенных по его проекту.

— Деда?

— Пойдем. — Улыбнулся Саша точно так же, беря меня под руку и направляясь в северо-восточную часть города.

Лица были такие загадочные, улыбки такие таинственные, что хотелось покусать… Когда Мия закрыла мне глаза ладошками, я начала возмущаться.

— Тебе понравится! Потерпи!

Когда же мы остановились, и Мия убрала ладони от моего лица, я замерла. Глаза мгновенно наполнились слезами. Я прикрыла рот рукой, не в силах сдержать эмоций. Посреди площади, находящейся между центральной и улицей с нашими с Мией домами, стояли белые ангелы. Мама и тетя с одними крыльями на двоих. Стройные, молодые, удивительно похожие и такие разные… Вытирая слезы, я обернулась к деду и Марансу. Маранс улыбался, деда тоже пустил слезу, глядя на меня. Подойдя ближе, я притронулась к ноге статуи мамы. Они были такими же, как на рисунке Ройса. Скорее всего, на него Маранс и ориентировался.

Тайрен и Карел Иринзор

Ангелы Императора

Хранительницы Баэндара

Эта надпись была выбита на пьедестале под их ногами. У ног же лежал алый креациновый цветок с тоненьким стебельком. Худенький, почти живой.

Быстро подойдя к деду, я благодарно обняла его. Если бы он только мог представить как это важно для меня. Если бы только понимал, что сделал…

— Это еще не все… — Сказал Маранс, когда я успокоилась и смогла найти в себе силы уйти с площади. — Пойдем.

— Западный портал Милорана. — Сказала Мия, выбирая направление.

Я улыбнулась, кивая.

В Милоране было неописуемо жарко и душно. Накрыв всех нас щитом, я уже знала, куда идти.

Второй памятник, как назвал эти статуи деда, стоял на площади перед резиденцией боевой Гильдии. Черная и высокая, чуть сутулая фигура смотрела сквозь падающие на глаза волосы куда-то вдаль. Казалось, он охватывает взглядом весь Милоран, весь мир… В руке же замерла сетка глобуса. Я думала: креацин. Но сразу поняла, что это те же рамки… без мага. Это была дань отца своему другу.

Инфор Торрен

Друг, учитель, воин.

Я нахмурилась, пытаясь продышаться. Тебя не забудут, милый друг. Никогда.

Через три дня состоялась свадьба отца. Все утро и день до момента перемещения в императорский дворец Ройс не особо успешно скрывал раздражение, даже злость. Выйдя в широкий коридор, ведущий к Центральной зале, я впервые увидела работу летунов над головой. Засветившись золотом, один из них сделал движение, будто взмахнул крыльями. Ройс поднял голову, хмурясь. Отошел к стене.

— В чем дело? — Я с трудом отвела взгляд от ожившей фигуры под потолком.

— Все хорошо. Сейчас… — Откинув голову на стену, он закрыл глаза. Я осматривалась, недоумевая. Мимо шли люди. Проходя мимо, кто-то останавливался. Пару раз спросили, не нужна ли помощь. Ройс был бледен. Кто-то шарахался от Нис. Кто-то, наоборот, пытался с ней заигрывать.

— Ройс… — Провела я пальцами по его щеке, волнуясь.

Вздохнув, он кивнул: пойдем. На вопросы, что это было, не отвечал.

Если бы Ройс не привлек внимания, я бы не заметила этого момента. Целесс что-то шепнула отцу на ухо. Скользнув по мне взглядом, отец остановился на Ройсе. Это было далеко не начало вечера, но отец впервые посмотрел на Ройса. Внимательно и жестко. Полукровка смотрел так же. Я почувствовала себя неуютно. Через четверть минуты, обняв меня и прикоснувшись губами к виску, Ройс сказал, что отцу известно о нашем положении. Так и сказал:

— Теперь Андрес знает о нашем положении. А ты не знала, как сказать…

Я успокоилась, закрывая глаза и млея от его близости и запаха.

Здесь были все, кроме полукровок. Ни Ниары, ни Лавина, ни Горана… Думая об этом, я обернулась к Целесс. Она скосила взгляд в мою сторону и чуть улыбнулась. Она ничего не сказала и ничего не передала мысленно… Она просто чуть улыбнулась так, что я мгновенно успокоилась.

— О, старые друзья. — Усмехнулся Ройс тем временем. Я подняла голову к нему, проследить за взглядом. Он смотрел на Петира, так же внимательно наблюдавшего за нами. Собираясь встать, я почувствовала сжавшиеся на плече пальцы.

— Не береди прошлое, Дайан.

Я не могла рассказать Ройсу о Зу. Даже, если он уже давно вытащил это из моей памяти, я не могла рассказать. Сжав удерживающую плечо ладонь, я поцеловала его пальцы и поднялась. Мне нужно с ним поговорить. Нужно.

Когда я подошла, Петир улыбнулся. Я улыбаться ему не смогла.

— Я понимаю. — Кивнул просто, без приветствия. — Я сказал столько гадостей, что сложно так просто забыть.

— Ты, ведь, не собираешься мстить Зу?

— За что, Дайан? — Засмеялся Петир. — За то, что я полез на него врукопашную? Уж ты меня знаешь не первый год. Я умею признавать свои ошибки.

Я кивнула. Мгновенно стало легче. Я действительно знала Петира не первый год. Я, лишь, не понимаю, что подтолкнуло и позволило ему сказать и сделать все, что он сказал и сделал в наши последние встречи.

— Как твоя рука? — Я опустила взгляд на его правую руку.

— Ланитская кровь… — Пожал он плечами. Удивленно посмотрев на него, я наткнулась на светлый прямой взгляд. — Быстро все заживает.

Кивнув, я посмотрела на Ройса. Он так и стоял, положив единственную ладонь на спинку моего стула. Даже не собирался отводить взгляда.

— Знаешь, в тот вечер, когда Андрес признал тебя дочерью… Я смотрел, как полукровка ласкает твое плечо и шею и мечтал отрубить эту руку.

Я обернулась, закипая.

— Теперь ты счастлив? — Спросила, сжав зубы.

— Ни капли. — Покачал он головой, не смотря на меня. — Я предпочитаю, чтобы у мужчины, делающего тебя счастливой, все части тела были на месте… А тогда была лишь злость и отчаяние. Все прошло…

Нахмурившись, я отвернулась.

— Прости меня, Дайан.

Кивнув, я не могла обернуться. Было тяжело. И Ройс мысленно позвал: «Вернись».

— Ройс зовет… Я пойду.

Не оборачиваясь на Петира, я направилась обходить длинный стол. Сердце скребло.

— Что случилось? — Спросила, подойдя.

— Ничего. Соскучился.

— Ты ревнуешь, что ли? — Нахмурилась я. Вот уж…

— Нет.

— Да я же вижу. К кому, Ройс? Все это уже прошло… Ты же все знаешь, все видишь. Мы просто говорили.

— Вот именно потому, что знаю и все вижу… Пойдем. — Взяв меня за руку, он пошел на балкон.

— Надеюсь, ты не планируешь устраивать мне ревнивых истерик, одну из которых я наблюдала при нашей первой встрече.

— Почему нет? — Усмехнулся он, оборачиваясь.

Я глубоко вздохнула, выходя на балкон. Необыкновенно свежо здесь было. Пахло яблоками.

— Потому что я не умею прыгать по потолку.

— Знаешь, для меня это сейчас тоже проблематично. — Засмеялся он, поднимая покалеченную руку.

После сообщения Кларисс о том, что она нашла псионика-креацинщика, способного наложить программы на заготовленную ей кисть из разреженного креацина, Ройс начал проще относиться к своей потере.

— Яблоко хочешь? — Спросил парень, мгновенно перепрыгивая через перила и пропадая из виду.

— Нет! — Крикнула я в сад. Никогда к этому не привыкну.

— А зря. — Появился он через минуту с парой яблок в ладони.

— Отец тоже любит яблоки. — Улыбнулась я, наблюдая за ним.

— Это единственное, что нас связывает…

— Ну, ты ошибаешься. — Качнула я головой. Кинув на меня высокомерный взгляд, Ройс развернулся к залу.

— Любовь к яблокам, любовь ко мне… И ты — отец его внуков, между прочим.

Ройс рассмеялся в голос, качая головой. И эта непримиримость тоже слишком похожа на Андреса. Проследив за его взглядом, я подошла ближе и прикоснулась к его руке. Ройс смотрел на Андреса с Целесс, подсевших к Саше и Марго. Какой же плотной была эта семья. Ее внутреннее взаимное притяжение просто поражало…

Вздрогнув от хруста, с каким Ройс откусил очередной кусок, я обернулась. Все же ты любишь их. Хоть и не хочешь этого признавать.

Отрицательно качая головой, полукровка улыбнулся.

— Зря отказалась. Нет ничего вкуснее яблок императорского сада!

Content

Дарья Еремина
ДОЧЬ ИМПЕРАТОРА
Том 2

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

Эпилог