И. Мельникова

Танго на песке

Море в октябре – особенное. На горизонте оно темно-зеленое, у берега оливковое, а пена прибоя, ну точь-в-точь желтоватые блонды на бархатном платье великосветской модницы. И грань между небом и морем теряется в зыбком мареве, отчего рыбацкие катера и фелюги на горизонте кажутся повисшими в воздухе.

Шла вторая неделя октября, когда Лика сошла с автобуса и очутилась на крошечной площади небольшого городка, который больше смахивал на деревню. Солнце зависло над морем. Жара спала, но было еще очень тепло. Над Ликиной головой носились бабочки и стрекозы. Легкий ветерок взлохматил волосы и шмыгнул под юбку. И та чуть не превратилась в парус, если бы Лика не прихлопнула ее ладонью.

Повесив сумку на плечо, Лика медленно поднималась в гору. Одновременно она разглядывала дома, стараясь определить тот, в котором ей предстоит жить две недели, а может, чуть меньше, если голову Альбины озарит новая идея…

Ни одна собака не обгавкала ее через забор, никто не окликнул, не поинтересовался, что она ищет. Да и во время своего движения Лика не заметила ни одного человека. Тишина, покой, одним словом, то, к чему она стремилась и, кажется, нашла…

* * *

Незаметно прошла-пролетела неделя. Лика поселилась в небольшой комнате у двух пожилых педагогов, которые не досаждали ей своим вниманием. Рано утром, когда они еще спали, Лика уходила на море и возвращалась домой лишь под вечер.

Вот и сейчас она стояла возле разрушенного непогодой и временем бетонного парапета и наблюдала за тем, что происходит внизу на берегу.

Все вокруг перебивал резкий запах рыбы. К небольшому причалу подошли шлюпки с двух баркасов, которые маячили на рейде. На берег въехала грузовая «Газель», и рыбаки в выцветших добела майках и тельняшках, встав цепочкой, принялись быстро и ловко передавать друг другу ящики с рыбой, которые у них принимал коренастый малый – водитель грузовичка.

Но Лика пришла сюда не за рыбой. И мало того, прихватила с собой зеркальную фотокамеру, шикарный профессиональный цифровик, который стоил ей кучу денег. Она купила его в Мюнхене. Там она побывала в мае по приглашению своего друга, известного фотохудожника Карла Майера, который возглавлял Союз свободных художников Германии. Именно этот Союз спонсировал и организовал ее персональную выставку в одной из престижных галерей Мюнхена.

Уже три года она жила в запредельном режиме, который не зря называют «гонкой на выживание». Не сразу она выбилась в лидеры, но, выбившись, позиций больше не сдавала. Теперь требовалось набраться сил перед новым рывком вперед – персональной выставкой в Москве.

В этот приморский городок вдали от курортных центров, от их суматохи, бесшабашного разгула и заоблачных цен она приехала не по наитию. Ее закадычная подруга Альбина посоветовала ей отправиться на Черное море, в это богом забытое селение, где сама пару раз скрывалась от мирской суеты.

Еще в Москве Лика дала себе зарок не прикасаться к фотоаппарату. Но каждый закат тут был достоин кисти великого художника, а рассвет – тем более. И горы так заманчиво громоздились на горизонте, и осень была так щедра на краски, а цветы, словно бросая вызовов зиме, цвели и до того благоухали, что по ночам у Лики кружилась голова, и она долго не могла заснуть.

Это обилие красок – от золотого до пурпурно-красного зарева закатов, от утренней бирюзы неба до синего бархата сумерек – заставило ее наплевать на свои обеты и снова взять в руки фотоаппарат. Впрочем, не будь фотоаппарата, она потянулась бы к кистям и краскам…

Часами Лика бродила по окрестным горам, спускалась к быстрым речушкам и к водопаду «Слезы голубки», карабкалась по скалам, слушала птичьи перепевы и чувствовала, как просыпается в ней ощущение того необыкновенного восторга, которое она испытала лет двадцать назад, впервые взяв в руки фотоаппарат.

Со временем это ощущение как-то притихло, присмирело, но, оказывается, оно не умерло, а лишь затаилось на время. Лика поняла, что ей вновь хочется снимать то, что было близко и понятно ей самой, без оглядки на мнение критиков и журналистов.

На ее будущей выставке предполагалось явить свету только мужские портреты и большей частью тех, чьи имена были хорошо известны публике. И хотя эти физиономии надоели всем до жути, Лике удалось представить их с неожиданной стороны. Это, несомненно, и вызвало живейший интерес у владельцев галереи.

Самой Лике идея выставки не слишком нравилась, но основным спонсором ее выступал очень популярный среди столичной знати журнал «Козлик», вернее его владелица – жена известного олигарха Медянского, а главным редактором в нем работала Альбина. По этой причине Лика не могла отказаться, тем более она подрабатывала в журнале, помещая в нем те самые портреты, которые собиралась показать на выставке.

Сегодня Лика решила спуститься к причалу, чтобы сфотографировать рыбаков. Это были главным образом пожилые люди с обветренными, будто высушенными на солнце лицами, которые отличались от гламурных физиономий настолько, насколько негатив отличается от позитива. Их бороздили глубокие, больше похожие на шрамы, морщины. А одежда рыбаков выглядела такой же старой и выцветшей, как их давно не стриженные волосы.

Рыбаки громко и весело перекликались, иногда переругивались между собой. Но перебранка была беззлобной, и Лика понимала, что эти люди не придают ей никакого значения. Устав, они садились на корточки и с наслаждением курили, частенько пуская сигарету по кругу, или пили пиво, обсуждая только им известные события и проблемы. Они сушили сети, чинили их, варили на костре незамысловатую похлебку и тут же с аппетитом ее поглощали. Рыбаки жили своей жизнью и не обращали внимания на то, что происходило вокруг, тем более на отдыхающих, как называли здесь всех, кто праздно шатался по берегу.

Лика почему-то никак не могла решиться спуститься вниз и подойти к ним ближе, хотя свободно общалась с олигархами и политиками, со столичной богемой и прочими представителями великосветской тусовки. Но здесь она не могла побороть робость и оттого злилась и нервничала.

Нельзя сказать, что она стеснялась и побаивалась этих независимых людей. Просто среди них был один, который первым делом обратил на себя ее внимание. Выглядел он лет на двадцать пять или чуть больше и был высок, плечист, тонок в талии и очень подвижен.

Он сильно выделялся среди своих товарищей, дочерна загорелых, с резкими и грубыми чертами лица. Кожа у него была более светлой, а русые волосы выгорели на солнце. А глаза у него были просто невыносимо голубыми и вечно щурились то ли от солнца, то ли от улыбки, которая не сходила с его лица.

«Красивый парень!» – вынуждена была признать Лика, а уж она-то знала толк в красивых мужчинах. И оценку эту произвела, конечно же, с чисто профессиональной точки зрения. Хотя, чего скрывать, ее всякий раз пробирал озноб, когда она замечала на берегу его ладную фигуру.

Жизненная энергия в этом парне била ключом. Буйная, дикарская энергия, которая чувствовалась даже на расстоянии. И Лику охватывала странная дрожь, а душа ее трепетала всякий раз, когда она занимала свой пост возле парапета. Затем она напряженно ждала, когда на горизонте появится черная точка, которая вскоре примет очертания рыбацкого катера, и раздастся звук мотора… За эти дни она научилась различать этот звук, хотя он ничем не отличался от шума других моторов. Но сердце радостно екало при виде его баркаса, и, надо признать, она ни разу не ошиблась.

От катера отваливала шлюпка, Лика вглядывалась в темные силуэты на борту и безошибочно определяла того, о ком думала в последнее время почти постоянно…

Он первым спрыгивал на берег, подхватывал цепь и захлестывал ее вокруг сваи причала. Кричал: «Готово!» или «Все путем, капитан!», а затем сбрасывал с себя брезентовую робу, стягивал через голову ветхую тельняшку, снимал сапоги и, закатав джинсы выше коленей, заходил в воду, чтобы принять первый ящик с рыбой.

Работал он всегда обнаженным по пояс, а его видавшие виды джинсы сидели на нем как влитые. Мокрая рыбья чешуя блестела на его руках и груди, капельки пота выступали на лбу и спине, когда он в одиночку перетаскивал тяжелые ящики с рыбой в грузовик.

Тугие мышцы перекатывались под тонкой кожей, и Лика вдруг поймала себя на крамольной мысли. Ей захотелось увидеть его в первозданном виде… Увидеть рядом с собой, на шелковых простынях, в своей московской квартире. Об этом она мечтала перед сном, хотя прекрасно понимала, что такого никогда не случится даже при самом счастливом стечении обстоятельств.

Этот молодой рыбак жил в другом мире, абсолютно ей неизвестном. В мире, в котором ей не суждено оказаться в силу многих и очень веских причин. Разум Лики протестовал против внезапно возникшего интереса к абсолютно незнакомому мужчине, но тело ее горело и таяло в сладкой истоме, стоило ей представить, как она обнимает его за плечи и приникает к сильной груди, ощущая, как быстро-быстро бьется его сердце… Тут она задыхалась от сладостных предчувствий и, чтобы не застонать вслух, прикусывала кожу на запястье…

Лика всегда считала себя рассудительной и благоразумной девушкой. Поэтому, видно, все ее романы заканчивались ничем. Почему-то все, с кем она сходилась на некоторое время, оказывались пустоголовыми, жадными до денег и развлечений молодыми оболтусами. Случалось, Лику пытались затащить в постель люди намного старше ее, богатые и знаменитые. И когда она отталкивала их, возникали конфликты, порой нешуточные. Их умело гасила Альбина. А у Лики, в конце концов, сложилась репутация недотроги и даже чудачки с тараканами в голове.

И с молодым рыбаком ничего хорошего бы не получилось. Даже сумей она увлечь его, что наверняка не составило бы великого труда, она бы потом сгорала от стыда, мучилась от осознания своего падения. И в это время все бы валилось у нее из рук, а Альбина трагически закатывала бы глаза и разводила руками, не понимая, что творится с ее драгоценной подругой.

Тут Лика подумала, что рассуждает о близости с этим парнем, как о деле решенном, хотя их разделяет не просто полоска гравийного пляжа, а сотни и сотни километров жизненных устоев, привычек, целей и здравых соображений.

Лика тряхнула пышной гривой темных волос, словно это могло помочь ей направить мысли в нужном направлении. Нет, и еще раз нет! Никаких соблазнов! Нет в кубе и еще в какой-то степени со многими нулями! Она облизала пересохшие губы, нервно хлопнула ладонью по кофру, в котором хранилась фотокамера, и направилась к тропинке, что обычно выводила ее на берег.

* * *

Увязая в мелкой гальке, Лика подошла к рыбакам. Они продолжали выгружать ящики с рыбой, а их бригадир направился к водителю грузовика, и они принялись громко торговаться и бить друг друга по рукам.

Лика сфотографировала и этот торг, и самого старого рыбака с чеканным профилем римского императора, а затем еще одного, чуть младше, горбоносого, с густыми седыми усами и в шапочке-сванке.

К желанному объекту Лика подступила со спины, когда тот, подхватив ящик со скумбрией, разогнулся. Мышцы на его спине напряглись, на руках вздулись мускулы. Затаив дыхание, Лика нажала на пуск.

И в этот момент парень оглянулся. Глаза его яростно сверкнули. Он выругался сквозь зубы, бросил ящик на гальку с такой силой, что часть рыбы выплеснулась на берег. И в два прыжка (именно, прыжка, а не шага) оказался рядом с Ликой. Она машинально шагнула назад, но увязла в гальке и чуть не упала. Рыбак рванул у нее из рук камеру.

– Ну, дрянь! – Он бросил взгляд на дисплей и мигом нажал на кнопки, стирая изображение.

– Отдай камеру! – завопила Лика и повисла у него на руке, которую он вместе с фотоаппаратом задрал вверх.

Парень толкнул ее в плечо, и она упала навзничь. Рыбаки, бросив работу, толпились поодаль и глазели на них, молча и без всякого сочувствия к девушке.

– Не смей! – завопила Лика и вовсе отчаянно, потому что парень замахнулся, словно собрался закинуть фотокамеру в море. Она попыталась подняться, но он придавил ее босой ногой и затем перевел взгляд на фотоаппарат.

– «Хасселблад», – прочитал он название марки и, скривившись, уставился на Лику все тем же ненавидящим взглядом. – Говори, кто тебя подослал?

– Никто! – дрожащим голосом произнесла она. Слезы текли у нее по лицу, тем более что она ничего не могла поделать с юбкой, которая неприлично задралась. Нога рыбака продолжала вжимать ее в песок. Большего позора она никогда не испытывала! Лика попыталась столкнуть его ногу, но он надавил на ее грудь так, что галька больно впилась Лике в спину, к тому же у нее перехватило дыхание.

– Отпусти! – прошептала она, задыхаясь, и умоляюще посмотрела на него снизу вверх. – Я здесь отдыхаю…

– Ну, и отдыхай! – сердито бросил парень, но ногу не убрал. – А фотик у тебя того, понтовый! – Он с явным интересом принялся вертеть камеру в руках. – Наверно, решила в газету снимочек продать? – Он перевел взгляд на свою жертву и вдруг улыбнулся, что придало Лике смелости. Она столкнула наконец его ногу и быстро села. Натянув юбку на колени, бросила взгляд по сторонам.

Рыбаки и примкнувшие к ним торговки сгрудились возле ящиков с рыбой. Мужчины, присев на корточки, курили и с мрачным видом продолжали наблюдать за ними. На лицах женщин читалось жадное любопытство.

– Ты, придурок! Кому ты нужен, какой газете? – произнесла Лика с вызовом.

Она поднялась на ноги, отряхнула юбку и теперь была готова к чему угодно, даже к драке с этим малым, если он захочет присвоить ее фотоаппарат.

– Я что, тебя одного снимала? – произнесла она сердито и протянула руку к фотоаппарату. – Ну, стер кадр, и ладно! Как-нибудь обойдусь без твоей физиономии.

– Да уж, обойдись! – ухмыльнулся рыбак и подкинул камеру на ладони, словно она ничего не весила.

– Осторожно! Объектив! – заорала Лика.

И в этот момент он швырнул фотоаппарат ей в руки. В броске, достойном опытного вратаря, она успела перехватить камеру в полуметре от берега, но снова упала на колени. Больно ударилась о камни, но не заметила этого, потому что прижала свою драгоценность к груди.

– Проваливай, лахудра! – Голубые глаза рыбака сузились. – Пока по шее не прилетело!

– Точно придурок! Чуть дисплей не разбил! – произнесла она сквозь зубы, быстро осматривая камеру. Не дай бог, песок попал на объектив… Но, кажется, обошлось.

Лика быстро упрятала свой «Хасселблад» в кофр и поднялась на ноги.

Рыбак смерил ее угрюмым взглядом, сплюнул и весело заржал, когда она испуганно отшатнулась и снова едва не упала. А затем вразвалочку направился к своим приятелям, лица которых радостно оживились при его появлении.

– Скотина! – пробормотала она едва слышно.

А что еще она могла сказать в тот момент, когда ее душу разрывало отчаяние. Голубоглазый красавец оказался примитивным хамом, который ни за что ни про что оскорбил ее, унизил, в прямом смысле растоптал на глазах людей, до мнения которых, ей, конечно же, не было никакого дела.

Лика передернулась от возмущения. Нет, с нее достаточно! Сегодня же она уедет отсюда! К черту покой! К черту тишину! К черту море! И надо же ей было сунуться к этому причалу!..

Стиснув зубы, она направилась к тропинке. Кто-то резко свистнул ей в спину, и следом раздался здоровый мужской смех, что буквально удвоило ее силы. Лика, будто на крыльях, взлетела по тропинке вверх и уже возле парапета оглянулась.

Рыбаки, как ни в чем не бывало, взялись за ящики с рыбой. И только этот невежа продолжал наблюдать за ней, скрестив руки на груди. И был до того хорош собой, что Лика негодующе фыркнула и совсем по-девчоночьи покрутила пальцем у виска. На что он громко расхохотался и, склонившись в поклоне, сделал вид, что подмел рыбацкой шляпой гальку возле своих ног. Лика смерила его разъяренным взглядом и, уже не оглядываясь, бросилась подальше от причала и от этого насмешливого взгляда.

* * *

К обильному потоку «Слез голубки» добавились и ее слезы. Давно Лика так не плакала. И очень хотела, чтобы рядом с ней оказался сильный и смелый, сияющий красотой защитник и непременно с джедайским мечом. Но защитника рядом не было, а тот камень, который Лика сжимала в руке, все равно не смог бы поразить ее врага…

Лика вздохнула. Кажется, ее повело не в ту степь от обиды! Пора закругляться! Оскорбленное самолюбие – плохой попутчик в жизни!

Тут Лика вспомнила о своих планах немедленно уехать из городка. Но прежде требовалось привести себя в порядок.

Она умылась в реке, влажными ладонями пригладила волосы, очистила, как могла, юбку и майку от сухих травинок и песка. Затем подхватила камеру и направилась по тропе к поселку. Странное дело, но на душе у нее стало легче. Она уже не воспринимала случай на берегу как вселенскую катастрофу. Встречались в ее жизни типы и похлеще, чем тот, с которым она едва не подралась сегодня. Но, самое главное, она избавилась от навязчивого желания непременно увидеть этого нахала.

К счастью, по пути домой никто ей не встретился, и к себе в комнату Лика прошмыгнула незамеченной. Собрать вещи – плевое дело! Они быстро уместились в чемодане. Но тут Лика совершила ошибку. Она вышла на террасу, чтобы бросить прощальный взгляд на горы и море, и сердце ее сжалось. Спрашивается, почему она должна расставаться с этой красотой? С этим напоенным ароматами осени воздухом? С этим садом? С горами? С морем, наконец? Почему она должна бежать в сумрак и в дождь пропахшего выхлопными газами города? Бежать из-за какого-то мерзавца, с которым, надо полагать, ее пути никогда не пересекутся?

Лика решительно сжала губы. Ни за что! Она приехала отдыхать, и будет отдыхать, словно ничего не случилось. И плевать ей на пересуды и шепот за спиной. Можно подумать, они что-то изменят в ее судьбе!

Сегодня же она покажет всем, насколько ей это безразлично. Она – уверенная в себе столичная барышня, красивая и сильная, привыкшая ко всяким испытаниям. И теперь ее не застанешь врасплох. Лика решительно расправила плечи, гордо задрала подбородок и вернулась в комнату, чтобы распаковать чемодан. Наконец-то она вспомнила о своих нарядах, которые непременно должны явить ее свету в самом что ни есть сногсшибательном виде…

* * *

В пять часов уже темнело, но было еще не слишком поздно, чтобы провести пару часов в кафе, которое располагалось рядом с пляжем. В дневное время посетителей в нем было мало, вернее, их почти не бывало, и ничто не мешало Лике любоваться набегавшими на берег зеленоватыми волнами и небом с тонкими перьями облаков.

Вечером посетителей оказалось намного больше. И Лика с сожалением отметила, что все столики заняты молодыми людьми и их юными подружками.

Она сконфузилась, но не подала виду. Приняв неприступный вид, она направилась к стойке бара, ощущая на себе многочисленные взгляды и чувствуя, что ее самообладание постепенно испаряется. Царивший в зале шум при ее появлении стих и возобновился лишь тогда, когда она заняла место возле стойки бара. Лика почувствовала себя неуютно. Того гляди ее примут за девицу, занятую поиском известных приключений.

Но обратное дефиле по залу снова привлекло бы к ней внимание. Поэтому она решила выдержать паузу, а потом уже покинуть кафе. Лика нервно выбила пальцами дробь на поверхности стойки и, заметив удивленный взгляд бармена, заказала бокал сухого вина.

– Вы кого-то ждете? – вежливо поинтересовался бармен, а в глазах его читалось неприкрытое любопытство.

– Да-да, жду, – поспешно ответила Лика и сделала глоток вина. В воздухе витал сизый дымок от сигарет, за брезентовыми стенами глухо урчало море. Тихо играла музыка, почти неслышная из-за царившего в кафе шума.

Два пожилых кавказца, сидевших за ближайшим к бару столиком, уставились на нее с неприкрытым вожделением. Лика быстро отвернулась и вздохнула. Надо убираться отсюда подобру-поздорову, но не подать виду, что испугалась.

В это мгновение кто-то опустился на соседний с ней стульчик. Бармен расплылся в радостной улыбке, налил в стакан виски и пододвинул его новому клиенту. Краем глаза Лика отметила, что рука у соседа крупная, с длинными сильными пальцами. Она решительно отодвинула бокал, но тут на ее плечо легла ладонь с явным намерением удержать.

– Эй! – раздался мужской голос, в котором звучало удивление. – Ты куда намылилась?

Лика резко повернулась и одновременно грубо сбросила руку со своего плеча.

– Черт возьми! – она покраснела от негодования. – Что вы себе позво… – и замерла на полуслове от неожиданности.

На нее уставились глаза того, о ком она полдня вспоминала с содроганием и с ненавистью. Но на этот раз они смотрели на нее без гнева и даже без злорадства. Рыбак покачал головой и улыбнулся.

– Что вы всполошились? Я вас не трону. Тем более что при вас нет камеры.

– Далась вам моя камера, – проворчала Лика и снова взяла бокал. – Она, кстати, огромных денег стоит. Вам бы за десять жизней не расплатиться.

– Это точно! – преувеличенно тяжело вздохнул рыбак. И, рассмеявшись, подмигнул бармену. – Вот же дурак! Упустил такую возможность!

В ответ бармен мелко хихикнул и подлил наглецу виски в стакан. Лике очень не понравились ни их смешки, ни перемигивания.

– Что вы имеете в виду? – спросила она надменно. – Вас прельстила возможность вкалывать на меня всю жизнь? Слава богу, камера цела, и вы удачно стерли вашу гнусную физиономию.

Лика нисколько не сомневалась, что возмездие последует незамедлительно. В глазах рыбака промелькнула непонятная искорка, но он лишь провел пальцем по своей на этот раз чисто выбритой щеке и снова расплылся в улыбке.

– Гнусная, говорите? А по мне так в самый раз! – И, сделав глоток из стакана, неожиданно поднялся со стула. – Пойдемте! – он потянул Лику за руку.

– Никуда я не пойду, – процедила она сквозь зубы, пытаясь освободить ладонь из его пальцев.

– Не паникуй! – строго сказал парень. – Я тебя не съем. Только потанцуем, и все! Здесь хорошая музыка.

Лика сердито фыркнула и, прищурившись, окинула его скептическим взглядом. Впрочем, увиденное удивило ее. Парень был одет вполне прилично, если не сказать больше. Даже в столичном клубе он сошел бы за своего. Но это еще больше разозлило Лику. Не хватало ей попасться на удочку местного жиголо, поднаторевшего в выкачивании денег из богатеньких дам и барышень.

– Оставьте меня в покое! – произнесла она с вызовом. – Я не собиралась ни с кем танцевать и тем более знакомиться! Отпустите мою руку и дайте пройти!

– Ой-е-ей! Сколько гневного пафоса! – Рыбак подхватил ее под локоть. – Мы пару раз станцуем и все! А потом я провожу вас домой. Ночью здесь опасно! Особенно для хорошеньких девушек!

– Хорошеньких? – Лика задохнулась от возмущения. – Я не напрашивалась на комплименты, так что держите язык за зубами!

– А на что вы напрашивались? – вкрадчиво спросил парень, и глаза его снова блеснули. – О чем, скажите, я мог подумать, когда увидел вас, одинокую и печальную, у стойки бара? Учтите, одинокие и печальные русские девушки в этом заведении воспринимаются однозначно.

Она не успела огрызнуться, потому что он перехватил ее ладонь, а второй рукой крепко обнял за талию и прижал к себе.

– Не дергайтесь, – прошептал он ей на ухо. – Со стороны это выглядит неприлично.

– А прилично тискать меня на глазах у всего зала? – гневно прошептала она и попыталась отстраниться.

– Боже, совсем дикая! – почти простонал он. – Вас, что же, не тискали по-настоящему?

– Придурок! – Она положила свободную руку ему на плечо. – Давайте уже танцевать, а то все уставились на нас, как на двух идиотов.

– Это точно! – Он улыбнулся и слегка ослабил хватку. – Наконец-то до вас дошло, что я не собираюсь прилюдно срывать с вас одежду.

– И на том спасибо, – вздохнула Лика. И вдруг подумала, что ей очень уютно в его объятиях. А вся ее злость направлена на то, чтобы не выдать свое состояние.

– Гарик, мою любимую! – Рыбак протянул тощему парню с саксофоном сложенную между пальцев купюру.

Тот благодарно кивнул и спрятал ее в нагрудный карман.

Полилась томная, чувственная мелодия.

– Я – Сергей, а вас как зовут? – спросил рыбак.

Он хорошо танцевал, к тому же Лике было легко и спокойно в его объятиях. Видно, вино все-таки подействовало на нее, да и мелодия, звучавшая с маленькой эстрады, успокаивала и расслабляла. Лике хотелось закрыть глаза, прижаться к крепкой теплой груди, и будь что будет…

Но его вопрос прервал сладкое томление ее души, она встрепенулась и изумленно уставилась на своего партнера.

– Как вас зовут? – повторил он. – Не делайте вид, что вы глухая.

– Ликой меня зовут, – ответила она сердито. – Но это ничего не значит.

– Что вы злитесь? – Рыбак поднял пальцем ее подбородок и заглянул в глаза. – Конечно, сегодня утром я поступил, как свинья. Хотите, я встану на колени и при всех попрошу у вас прощения?

– Вот только этого не надо! И не хватайте меня за лицо! – Лика замедлила шаг, и на них тут же налетела какая-то пара.

– Да, пожалуйста! Было бы предложено! – скривился Сергей, но вопреки Ликиным ожиданиям даже не подумал выпустить ее из объятий.

И снова, как ни в чем не бывало, повел ее в танце. Вдобавок еще теснее прижал к себе, словно ограждая от случайных прикосновений других мужчин. Но вокруг было столько танцующих, что они то и дело на кого-то натыкались. Очарование, которое вначале испытывала Лика, улетучилось. Она задыхалась от запахов алкоголя, табака, дешевых духов и потных тел.

– Отпустите меня, – прошептала она и попыталась отстраниться. – Уже поздно!

– Хорошо, – неожиданно быстро согласился Сергей. – Честно сказать, мне самому надоела эта толкучка.

Он взял Лику за руку и, умело лавируя между танцующими парами, повел к тому выходу, что вел на пляж. И она покорно последовала за ним.

На берегу было прохладно и ветрено. Луна еще не взошла над горами, а свет звезд едва пробивал таившуюся вокруг непроглядную тьму. Ноги проваливались в песок. Море шумело поблизости. Оно было свинцового оттенка и чуть светлее, чем небо.

Сергей привлек ее к себе и спросил шепотом:

– Потанцуем?

– Сдурел? – отшатнулась от него Лика. – Кто же танцует на песке?

Сергей тихо засмеялся, обнял ее за талию и повел в танце. И так легко, что Лика перестала сопротивляться. Правда, каблуки проваливались в песок. И тогда она сбросила туфли. Оказывается, полезно избавляться от условностей. Она избавилась, и почувствовала себя необыкновенно счастливой в колыбели этих ласковых рук. Звуки музыки, шелест волн, прохладный песок, теплое дыхание Сергея, и его глаза так близко, немного грустные и удивленные… Сердце ее сжалось. Все-все скоро закончится, улетит, растворится в памяти… И этот танец, и эти руки. Его лицо, и его голос… Лика стиснула зубы, чтобы не заплакать. Что случилось? Отчего ей сейчас так плохо? Отчего ее все время пробивает на слезы? От невозможности любви? От невозможности счастья?

Лика зябко поежилась, вглядываясь в зыбкие очертания деревьев, которые обступили кафе с трех сторон. Ветер едва заметно раскачивал кроны. Темнота там казалась особенно непроницаемой. И ей стало по-настоящему страшно. Нужно немедленно выбираться из этой трясины, которая затягивает ее так быстро. Она сделала слабую попытку освободиться из объятий Сергея.

– Что такое? Замерзла? – тихо спросил он и вдруг привлек ее к себе и поцеловал.

Это был пылкий и жадный поцелуй человека, который долго сдерживал себя. В нем не было нежности, лишь неприкрытая страсть, откровенные мужские намерения. Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, Лика обняла Сергея за шею и ответила на его поцелуй так же страстно и жадно, словно давно ждала его. Да ведь так оно и было на самом деле…

Сергей наконец оторвался от ее губ и прошептал задыхаясь:

– У меня машина в двух шагах. Поехали ко мне.

– П-поехали, – она виновато посмотрела на него. – Сегодня я, кажется, слетела с катушек.

– Не бойся, все будет хорошо! – Сергей ласково обнял ее за плечи и привлек к себе. – Я тоже слетел с катушек.

Он увлек ее в темноту, и там, за пределами освещенного пространства, снова поцеловал. Но на этот раз его губы были мягкими и нежными.

– Ты мне очень нравишься! – Сергей ласково провел пальцами по ее щеке. – Честное слово! И прости за то, что случилось на причале. Я весь день только и думал, как найти тебя. Я даже узнал, у кого ты живешь. Но это как раз и остановило меня. Софья Максимовна – моя первая учительница… Ты ведь рассказала ей о том, что произошло?

– И не думала, – вздохнула Лика. – Но наверняка ей уже известно о моих приключениях. Просто она деликатный человек и не лезет с расспросами.

– Да уж. – Сергей снова обнял ее за плечи и увлек за собой.

Они остановились возле серебристого «БМВ». Новенького и дорогого, отметила Лика. И это тоже было очень странно.

– Я ведь подумал, что ты из этих, как их, папарацци. – Сергей нажал на кнопку брелка, отключая сигнализацию. – Эти мерзавцы готовы пролезть в замочную скважину.

– Папарацци? – Лика всплеснула руками и расхохоталась. – Какому папарацци нужен простой рыбак? Ты слишком высокого мнения о себе!

– Это точно! – Он обнял ее. – Но я не люблю, когда меня фотографируют без моего согласия.

– Ты берешь за это деньги? – поразилась Лика. – Летом, наверно, у тебя нет отбоя от предложений? И от красивых женщин, которые жаждут пылкой любви под южным солнцем?

– А ты разве не жаждешь? – Сергей слегка отстранился. – Разве ты не искала сегодня приключений?

– Ты считаешь, что я их нашла? – Лика решительно оттолкнула его. – Я никуда не еду с тобой. Ищи развлечений в другом месте. И не езжай за мной. Я сама найду дорогу.

Она смерила Сергея строгим взглядом. И тут все оборвалось у нее в груди. Дрожащее красное пятно чиркнуло его по щеке и устроилось на лбу. Боже, такое она видела только в кино! Зайчик от лазерного прицела…

– Ложись! – заорала она и что было сил толкнула его в грудь.

Сергей свалился как подкошенный. Лика рухнула на него, больно ударилась локтем и коленом и зашипела от боли. На миг ей показалось, что она потеряла сознание. Но глухой удар в стекло машины тотчас привел ее в чувство.

Сергей грубо столкнул ее с себя и вскочил на ноги.

– Отползай за машину! – прошипел он и бросился в темноту.

Там кто-то с шумом и треском ломился сквозь кусты. Сергей перепрыгнул через канаву и исчез в зарослях. Лика перевела взгляд на «БМВ». В верхней части стекла зияла аккуратная дырочка, а само стекло змеилось трещинами.

– Боже! – Она прижала пальцы к вискам. Сердце колотилось, как у загнанной лошади. Куда она вляпалась? К тому же она разглядела, во что превратилось ее колено. Сплошная ссадина, грязь и кровь вперемешку. А туфли… Ее новые изящные туфли, которые обошлись в половину месячной зарплаты, валялись рядом, отдельно от каблуков. Впрочем, потеря туфель занимала ее мало. Надо было убираться отсюда подобру-поздорову, но как это сделать, если руки и ноги трясутся, как кисель, а зубы выбивают барабанную дробь?

Страх снова накрыл ее с головой, тем более она не видела, что происходит за дорогой. А там что-то происходило. Она вгляделась в темноту. Сергей кого-то тащил за шиворот, отвешивая по ходу пинки, когда этот кто-то пытался вырваться из его рук.

– Ты здесь? – крикнул он, слегка задыхаясь.

– Здесь! – отозвалась она и с трудом поднялась на ноги.

– Держи! – Сергей перебросил ей в руки небольшую винтовку.

– Сильно не лапай, – приказал он. – Винтовка «Скаут», в обиходе «Муха». Поганое оружие поганых типов. Заверни его, – и подал ей полотенце. – А я займусь этой сволочью.

Он рывком вздернул на ноги валявшегося как мешок человека в черном. Руки того были стянуты ремнем, а ноги связаны шнурками от кроссовок. Вот почему он не мог идти. В свете луны Лика заметила, что лицо незадачливого стрелка избито в кровь, губы распухли. Впрочем, под глазом Сергея тоже виднелся синяк, а на скуле кровоточила ссадина.

– Это он в тебя стрелял? – спросила Лика дрожащим голосом. – Но почему?

– Отстань! – рявкнул Сергей и втолкнул парня на заднее сиденье. – Поведешь машину, – приказал он Лике. – Нужно сдать его в милицию.

– Но я не знаю дорогу, – попыталась возразить она.

– Я объясню, – бросил Сергей и забрал у нее сверток с оружием. – Будешь свидетелем, что этот отморозок стрелял в меня.

– Я не могу, посмотри, на кого я похожа, – пролепетала она, понимая, что теперь ей уже не отвертеться.

– Перебьешься, – отрезал Сергей и прикрикнул: – Садись за руль, кому говорю?

И она послушно заняла место водителя. Сергей устроился на заднем сиденье рядом с киллером. Киллер? Лика произнесла про себя это слово, и ее вновь затрясло, как в лихорадке. Господи, на что она себя подписала?

* * *

В милиции два дюжих сотрудника сразу подхватили киллера под руки и куда-то увели. Сергей исчез в «дежурке», оставив ее в тесном коридорчике на пару с пожилой теткой, которая тихо рыдала, прикрывая платком распухший нос. Лика дрожала то ли от холода, то ли от волнения. Кажется, все о ней забыли. И никто не обращал внимания. Растерзанные, в синяках и ссадинах девицы были здесь не в новинку.

Вскоре появился толстый парень в гражданском костюме, видно, дежурный следователь. С непроницаемым видом он пригласил ее в кабинет и предложил написать объяснение по поводу случившегося. И когда Лика с грехом пополам что-то нацарапала на листке бумаге, с тем же выражением на лице прочитал ее каракули, велел расписаться и буркнул, не глядя в глаза: «Идите!»

– Простите, – Лика робко улыбнулась, – можно узнать…

– Идите! – настойчиво повторил следователь. – Там вас ждут! – и махнул рукой в направлении выхода.

Она вышла и увидела Сергея, сидевшего на стуле рядом с кабинетом. Он вскочил на ноги при ее появлении и радостно улыбнулся.

– Жива?

– Твоими молитвами, – вздохнула Лика.

– Господи, ты же босиком! – удивился Сергей. – Где твои туфли?

И не успела она ответить, как он подхватил ее на руки и понес к выходу из милиции. И опять никто даже не посмотрел в их сторону.

На улице было холодно и ветрено, так что Лика невольно прижалась к его груди, словно искала защиты от непогоды, а может, от новых ударов судьбы?

* * *

– Ой, как жжет! – дернулась Лика.

Сергей усмехнулся. Он уже закончил возиться с ее раной на колене и достал из аптечки бинт.

– Ничего страшного! Я обработал ссадины чачей. Самым подходящим, что было в моем арсенале. Через день будешь прыгать, как горная козочка.

Он довольно ловко забинтовал ее ногу и похлопал по повязке. А затем взялся за руль и вывел машину с милицейской стоянки.

– Куда ты меня везешь? – спохватилась Лика, хотя должна была сделать это сразу, как только он взялся за руль.

– К себе, – ответил Сергей, не поворачивая головы. – И не вздумай выбрасываться из машины. Я заблокировал двери.

– Никуда я не поеду! – закричала Лика в панике и схватила его за плечи. – Отвези меня домой, слышишь?

Сергей выругался и остановил машину, но мотор не заглушил. Затем развернулся к ней. Против ожидания он смотрел на нее спокойно и даже с улыбкой.

– Неужели ты рискнешь появиться перед Софьей Максимовной в таком виде? Тебе нужно умыться, привести себя в порядок, успокоиться, наконец. А затем я отвезу тебя домой. Поверь, я не маньяк, не извращенец!

– Вот и чудненько! – вздохнула Лика. – Надеюсь, твое семейство не порвет меня в клочья.

– Чего-чего, а завести семью не сподобился, – рассмеялся Сергей и подмигнул ей в зеркале заднего вида. – Ну, что? Тронулись?

– Не знаю, как ты, а я точно тронулась, – проворчала Лика.

Она закрыла глаза и не услышала, что Сергей сказал в ответ, потому как мгновенно провалилась во что-то мягкое и чрезвычайно приятное. Иными словами, Лика тут же заснула. Беспечно и абсолютно безответственно.

* * *

– Просыпайся! – Кто-то дотронулся до ее плеча, и Лика тотчас открыла глаза.

Сергей заглядывал в открытую дверцу машины.

– Уже приехали? – спросила она сонным голосом.

– Приехали, – отозвался Сергей. – Попробуй выйти из машины.

Она послушно выбралась наружу. И Сергей тут же без лишних слов снова подхватил ее на руки и направился по дорожке, мощенной керамической плиткой. Окружавшее их пространство было ярко освещено, и Лика потеряла дар речи от увиденного.

Ее взору открылась большая ухоженная усадьба. Газоны были аккуратно подстрижены. Декоративные кустарники, цветники, альпийские горки, фонтанчики, ажурная беседка в китайском стиле, сплошь увитая диковинными лианами, – все это поражало своей красотой и изысканностью. Чувствовался отменный вкус хозяев или хозяина…

Лика помотала головой, чтобы избавиться от наваждения. Но все осталось на своих местах. И, точно последний мазок кистью в этой удивительной картине, перед ними возник огромный дом, белый, как океанский лайнер, окруженный пальмами и кипарисами.

– Это твой дом? – изумилась она, абсолютно ничего не понимая.

– Успокойся! – Сергей поставил ее на ноги и открыл ключом входную дверь. – Это дом моего родственника. Теперь он крупный банкир. Изредка приезжает в родные места отдохнуть, вот и выстроил себе виллу. А я здесь вроде сторожа. Есть еще собаки, но я их запер, чтобы тебя не напугать.

– Спасибо! – Лика, прихрамывая, вошла в дом. Сергей усадил ее в большое кресло, подложил под спину подушку с большого дивана, укрытого пушистым белым пледом.

– Отдохни, – сказал он мягко, – и не оглядывайся по сторонам. Здесь тебе никто не съест.

– Я не боюсь, – Лика посмотрела на него с вызовом. – Просто чувствую себя неловко. Моя квартира наполовину меньше этой гостиной.

– Успокойся! – Сергей присел на подлокотник кресла и обнял Лику за плечи. – Я сам не терплю бальные залы. Моя комната в другом крыле дома, и она не так впечатляет. Но я подумал, что ты неправильно меня поймешь, если я сразу приглашу тебя в свою комнату.

– Я все же хочу поскорее уехать. – Лика снизу вверх посмотрела на него. – И не надо меня обнимать. Лучше покажи, где тут ванная.

– Может, останешься до утра? – тихо спросил Сергей, а взгляд его стал виноватым. – Посидим, поговорим, разопьем бутылочку вина… Домогаться я тебя не буду, честное слово!

– Я плохо себя чувствую. И хочу спать, – Лика отвела взгляд, потому что не до конца определилась, как вести себя в подобной ситуации.

– Лика, не молчи! – требовательно произнес Сергей. – Я ведь вижу, ты хочешь остаться, но твои дурацкие принципы…

– Ладно, я остаюсь, – просто сказала она. – Проводи меня до ванной, а то я могу заблудиться.

– Сейчас принесу халат и полотенца. – Сергей вскочил на ноги и помог ей подняться.

Всего лишь на мгновение Лика прижалась к нему и поняла, что пропала. Согласившись остаться, она перешагнула ту невидимую грань, которая какое-то время удерживала ее от безумных поступков.

«Ну и пусть! – подумала она. – Иногда можно и с ума сойти!»

* * *

– Лика! – Сергей подлил ей в бокал вина. – Что за странное имя? Анжелика, что ли? Маркиза ангелов?

– Нет, не Анжелика. Лариса. А Ликой меня в детстве звали. Так и пошло. – Лика улыбнулась и отхлебнула вина. – О! – Она подняла бокал и с удивлением посмотрела сквозь него на свет единственной лампы, которая освещала громадную гостиную. – Надо же, какой чистый пурпурный цвет! Что это? «Мерло» или «Каберне»?

– «Мерло», – усмехнулся Сергей, – но с красивым названием: «Кло Ларси, Гран Крю». Ты немного подержи его во рту, а потом проглоти… Чуешь? Нотки спелой вишни, текстура дуба и пряностей. Не вино, а песня!

– Ты разбираешься в винах? – удивилась Лика.

– Немного, ведь гостей угощают лучшим, что имеется у хозяев.

– Ты хотел сказать, у твоих хозяев?

Сергей исподлобья посмотрел на нее и отставил бокал в сторону.

– Учти, я мог бы нарисовать тебе картину не хуже Айвазовского. И дом, дескать, мой, и погребок. Но у меня все по-честному. И вина у своего родственника я не ворую. У нас с ним договор… – Он вяло махнул рукой и усмехнулся. – Ладно, это неинтересно. Он сейчас бороздит моря-океаны на своей яхте где-то в Карибском море. А за его замком приходится приглядывать мне.

– Почему в тебя стреляли? – Лика наконец-то озвучила вопрос, который занимал ее все время, но Сергей молчал, а она никак не решалась поднять эту тему.

– Меня приняли за хозяина дома, – глаза Сергея недовольно блеснули, и он отвел взгляд в сторону. – Мы с ним очень похожи, да и машина его. Видно, проследили, что я поехал в кафе.

– Ты меня за дуру держишь? – поинтересовалась Лика. – Тебя тут каждая собака знает! Как киллер мог обознаться?

– Как и почему, этим теперь прокуратура и опера занимаются, – Сергей поморщился. – Наше дело сторона. У богатых свои разборки, и нам в них копаться, только неприятности наживать.

– И все-таки ты темнишь, – не сдавалась Лика.

– А ты все-таки журналист? – в упор посмотрел на нее Сергей.

– Я – фотохудожник, – гордо вскинула подбородок Лика. – И честно зарабатываю свой хлеб.

– Ты так ловко сбила меня с ног, – Сергей усмехнулся. – Чисто профессионал.

– Я страшно испугалась, когда увидела это пятно на твоем лице. Будто в кино…

– Спасибо, – Сергей сжал ее ладонь. – Правда, чуть мне почки не отшибла, но это лучше, чем валяться с пробитой головой.

– Зачем ты побежал за киллером? – продолжала допытываться Лика. – Он же мог пристрелить тебя?

– Мог, но мне повезло, что он сбросил оружие. Остальное было делом техники.

Лика покосилась на сбитые костяшки его руки.

– Отделал ты его замечательно!

Сергей проследил за ее взглядом, усмехнулся и предложил:

– Давай сменим тему, а?

– Давай, – согласилась она. И, правда, зачем ей знать какие-то подробности, ломать голову, переживать. Скоро они расстанутся, и все забудется, как дурной сон.

– Ты с кем-то живешь? – Сергей снова придвинул к себе бокал и уставился в него, словно оттуда должен был прозвучать ответ на его вопрос.

– Это допрос? – справилась Лика.

– Не хочешь говорить, и не надо. – Сергей поднял на нее взгляд, и Лике вдруг стало неловко за свой вызывающий тон.

– Кстати, твое платье я забросил в стиральную машинку, – сообщил он. – В прежнем виде его просто неприлично надевать. А другой женской одежды в доме нет.

– Так твой родственник – холостяк? Какая у него фамилия? Я наверняка его знаю.

Сергей недовольно поморщился.

– Он пару лет назад развелся. – Желваки на его щеках напряглись. – А фамилию его тебе не стоит знать. Вернешься в Москву, растрезвонишь подругам…

– Думаешь, это в моих интересах? – Лика нахмурилась. – И кто тебя просил отправлять в стирку мое платье? Теперь нужно ждать, когда оно высохнет.

– Тебе неприятна моя компания? – поднял брови Сергей. – Или просто скучно?

– В этом халате я чувствую себя заложницей, – буркнула Лика. – Не могу же я в нем возвратиться домой. Боюсь, что меня уже потеряли…

– А по-моему, в тебе слишком много гонора и куча предрассудков. Тебе очень хочется остаться, но страшно представить, что ты проведешь ночь с простым рыбаком. Я ведь тебе нравлюсь, это заметно. Ты вся дрожала, когда танцевала со мной. Но ты привыкла к сладеньким мальчикам. А я кто? Грубый, пропахший рыбой босяк, который даже своего угла не имеет…

– Не болтай ерунды! – Лика вскочила на ноги. – С чего ты взял, что я хочу остаться?

– С того и взял! – Он вскочил одновременно с ней, и сильные пальцы, как клещи, вцепились в ее плечи. Глаза его мрачно блеснули. – Я не насильник. И если ты скажешь, что я тебе противен…

– Ни за что! – прошептала Лика и обняла его за шею. – По правде у меня никого нет, да и не было ничего серьезного. Но вот так, чтобы на одну ночь – и прощай… Пойми, я другого воспитания!

– О, боже! – простонал Сергей и подхватил ее на руки. – Я уж думал, что ты лесбиянка.

– Придурок! – завопила она и ударила его кулаком по спине. – С чего ты взял?

Но Сергей не ответил. Он опустил ее на диван и дернул за пояс халата.

– Что… что ты делаешь? Как ты смеешь? – прошептала она, а сама уже обняла его за плечи и прижалась к нему обнаженной грудью.

– Ч-черт! – тоже прошептал он и впился губами в ее губы.

Лика вскрикнула. Она чувствовала его теплое дыхание и слабый запах вина.

Слова заменяло их прерывистое дыхание и Ликины стоны, но она перестала их замечать, как и все вокруг. И хотя его тело было горячим и влажным от пота, Лике не было неприятно, как не были неприятны его движения в ней, его вскрики и бормотание сквозь зубы, что она всегда ненавидела в своих бывших партнерах. Оказывается, ей просто не встречался мужчина, который сумел бы довести ее до исступления.

Сергей нежно поцеловал ее в плечо, убрал с Ликиного лица спутавшиеся волосы и ласково погладил по щеке. Ладони его были горячими и слегка подрагивали.

– А ты – славная! – прошептал он.

– Я слишком быстро сдалась? – Лика села и накинула на плечи халат. – Конечно, я поступаю, как последняя дура… Отсюда дорогу я точно не найду. И абсолютно об этом не беспокоюсь.

– Я ведь тоже не знаю, кто ты и откуда? – рассмеялся Сергей. – Но я рад, что ты перестала меня бояться.

– Кажется, у тебя давно не было женщины, – тихо сказала Лика. – Или я ошибаюсь?

– Но у тебя ведь тоже никого нет! – Сергей неожиданно серьезно и требовательно посмотрел ей в глаза. – Почему? Ты красивая и явно состоятельная женщина. Почему ты до сих пор не замужем? Почему у тебя нет друга, наконец?

– С чего ты взял? – рассердилась Лика. – Есть у меня… один…

– Не ври!

Сергей снова повалил ее на спину и стал целовать. Долго и страстно, отчего у нее голова пошла кругом, и Лика опять забыла о том, что следует быть разумной и осторожной… И совсем потеряла счет времени!

А потом они заснули. И ей было так спокойно, так уютно в его объятиях, как никогда не бывало прежде. Наверно, это и называется счастьем… Главное, ее уже не терзали угрызения совести. Она не ощущала стыда и даже страха, что кто-то узнает об ее падении и разнесет слух по городам и весям. И ни о чем не жалела, кроме одного: что все очень скоро закончится. Но в объятиях Сергея ей не хотелось думать о плохом, поэтому она прижалась щекой к его плечу и закрыла глаза. Да плевать ей, что будет дальше! Единственный раз она отпустила свои чувства на свободу, так пусть погуляют немного. Придет время, и она снова сумеет загнать их в клетку. Непременно сумеет…

* * *

Проснулась Лика от раскатов грома. Сергея рядом не было. Оказывается, он успел развести камин. И теперь сидел возле него на ковре и разговаривал с кем-то по телефону. Лика набросила на себя халат и сладко потянулась.

Сергей быстро оглянулся. Глаза его смотрели тревожно.

– Тебя разбудила гроза? – спросил он. – Погода лютуют. На море шторм…

Лика посмотрела на окна. Там метались тени деревьев, вспыхивали молнии. И глухо рокотал гром.

– Уже поздно? – спросила она чуть хрипловатым от сна голосом.

– Скорее рано, чем поздно. Четыре часа утра.

– Ого! – поразилась Лика. – Надеюсь, мое платье уже высохло?

– Высохло! Но ты ведь не заставишь меня ехать в такую рань? – Сергей прихватил со столика второй бокал и присел рядом с ней на диван. – Хочешь выпить?

– Нет, – она отвела его руку. – И так выпила лишку. До сих пор голова кружится.

– Это не от вина, – тихо сказал Сергей. – Это от любви… Жалко, что ты скоро уедешь. Могла бы остаться…

– Это невозможно, – сказала она твердо. – В силу разных причин…

Он вернул бокалы на столик и посмотрел ей в глаза.

– Мы – на разных полюсах, ты это хотела сказать?

– Я слишком долго и тяжело строила свою карьеру, – вздохнула Лика. – И бросить все в одно мгновение… К этому я не готова.

– Я понимаю, – Сергей смерил ее взглядом исподлобья. – Женщины любят жаловаться на обстоятельства, но палец о палец не ударят, чтобы изменить их в лучшую сторону.

– Ты плохо знаешь женщин. – Лика кисло улыбнулась. – Я всю жизнь только и делаю, что изменяю обстоятельства, причем без посторонней помощи.

– Я рад, что встретил исключение, – улыбнулся Сергей. – В тебе нет наглости и цинизма. Женщины, которые сами выстраивают свою судьбу, часто похожи на волчиц.

– Может, я тоже волчица? – продолжала вяло сопротивляться Лика. Ей не хотелось дискуссий, ей хотелось к камину. Лечь рядом с ним на ковер, смотреть на огонь и чтобы руки Сергея ласкали ее.

– Не-е-ет, – протянул он и обнял Лику именно так, как ей хотелось. Нежно и сильно одновременно. – Ты выставляешь свои иголки, фыркаешь, злишься, но как всякий человек хочешь любви и понимания. Так, может, стоит пожертвовать карьерой ради этого?

– Сергей, о чем ты говоришь? Какая любовь? Спустись с небес на землю! – Лика с негодующим видом уставилась на него. – Между нами ничего не может быть, ничего! Все равно я уеду и, поверь, сюда никогда не вернусь.

– Почему не может быть? – нахмурился Сергей. – Я предлагаю тебе выйти за меня замуж.

– Замуж? – Лика на мгновение потеряла дар речи. – С ума сошел?

– Успокойся, не сошел, – мрачно сказал Сергей. – Я хорошо понимаю, что это безрассудство, но ничего не могу с собой поделать. Если ты уедешь, я все равно найду тебя и… украду! По древнему кавказскому обычаю. Как тебе такая перспектива?

– Послушай! – Лика посмотрела на него с недоумением. – Ты меня пугаешь! Не тем, что украдешь, а своими рассуждениями. Слишком у тебя подвешен язык для простого рыбака.

– По-твоему, простой рыбак однозначно тупая, невежественная скотина?

– И все же, ты не тот, за кого себя выдаешь! Я чувствую… – Лика отодвинулась от Сергея. – Что-то не так… Этот дом, твоя одежда, киллер, наконец…

– По твоим представлениям, я должен жить в хижине на берегу моря, курить отвратительный табак и изъясняться исключительно матом? – невесело улыбнулся Сергей. – А я, как ни странно, люблю читать книги. И по образованию фельдшер, и даже собирался после армии поступать в мединститут. Но в те времена моим родителям не хватило денег, чтобы кое-кому заплатить. Вот и пришлось податься в рыбаки.

– Считай, что ты меня убедил, – вздохнула Лика. – Но я все равно уеду! Прости, все было чудесно и удивительно! – Она погладила его по щеке. – Я буду тебя вспоминать. Честное слово, буду!

– И на том спасибо! – буркнул Сергей и прижал Лику к себе. – Давай поспи немного! А мне нужно кое-куда позвонить. Моя бригада ушла в море без меня, а тут некстати шторм разыгрался.

– Шторм, – повторила Лика. – Это очень опасно? И почему они ушли в море? Не знали прогноза погоды?

– Знали, но у хозяина крупный заказ. Ему плевать и на шторм, и на безопасность…

Сергей не договорил. Зазвонил телефон, и он схватил трубку. В нее что-то кричал взволнованный женский голос. Сергей молча слушал, лишь резко бросил однажды:

– В каком районе?

Женский голос зачастил снова.

Сергей помрачнел.

– Еду! – сказал он отрывисто и положил трубку на рычаг. Затем мрачно посмотрел на Лику.

– Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал! Собирайся, мне нужно отвезти тебя!

– Что-то случилось? – робко поинтересовалась Лика.

– Случилось! Пограничники перехватили сигнал бедствия. Катер затонул, наши перебрались в шлюпку, но, кажется, не все… Я тебя сейчас отвезу, только не исчезай пока. Обещаешь?

– Не знаю, – произнесла она растерянно. – Я ничего не знаю…

– Понятно! – усмехнулся Сергей, и возле губ у него обозначилась жесткая складка.

Лика виновато посмотрела на него, хотела что-то сказать. Но Сергей встал и вышел из комнаты. И ей ничего не оставалось, как отправиться в ванную. Не могла же она предстать перед хозяйкой с зареванными глазами.

* * *

Прошли сутки. Лика не знала, что с Сергеем. Известие пришло от Софьи Максимовны.

– Нашли, нашли рыбаков, – она заглянула в комнату Лики. – Деточка, обедайте без меня. Я побежала на берег. Говорят, двое погибли. Есть раненые. Надо помочь…

– Я с вами. – Лика быстро накинула куртку и выбежала вслед за Софьей Максимовной.

На улице дождь лил, как из ведра. Порывы ветра почти сбивали с ног. Но полпы людей с суровыми лицами: женщины, старики, дети стекались к причалу – сосредоточию своих тревог и надежд.

На берег Лика и Софья Максимовна подоспели в тот момент, когда катер спасателей почти подошел к причалу. Софья Максимовна спустилась к группе промокших насквозь людей. Лика не отважилась последовать за хозяйкой. Она осталась там, откуда обычно наблюдала за жизнью на берегу, – за разбитым парапетом. Волны подступали почти вплотную к нему. Ударяясь о бетонные блоки волнолома, они взлетали фонтаном вверх, разбрасывая вокруг мириады брызг.

Невыносимо долго тянулось время. Катер спасателей то отходил от пирса в море, то приближался к нему, стараясь выбрать удачный момент, чтобы пришвартоваться. Лика продрогла до костей, пальцы ее не слушались. И она дула на них, чтобы согреть дыханием. Это у нее плохо выходило, и все же она надеялась увидеть Сергея.

Наконец спасателям удалось приблизиться к причалу. Оглушительно сигналя, на пирс въехала «Скорая помощь». Несмотря на серую мглу и потоки дождя, Лика разглядела, что с катера на бетонный настил выбрались какие-то люди, часть из них была в брезентовых рыбацких робах, а несколько – в черных от влаги куртках МЧС. Но как она ни старалась, не смогла разглядеть среди них Сергея.

С катера на талях подняли два черных продолговатых мешка. И Лика с ужасом поняла, что в них тела погибших рыбаков. Их на руках пронесли к неотложке, и машина, завывая, двинулась на берег. Вслед за ней поспешили люди. Крики и отчаянные рыдания заглушили на время грохот волн. А Лика вытащила из кофра фотокамеру и снимала, снимала и взлетавший на волнах катер, и мокрый пирс с горестной толпой на нем, и страшные черные мешки, и неотложку. Объектив приближал лица людей, темные от холода и горя, искаженные плачем, покрытые глубокими морщинами, и совсем юные…

Пальцы у Лики дрожали, она что-то шептала, когда нажимала на пуск. И делала это, как во сне. Впервые за последние годы ее объектив запечатлел горе и слезы людей, которые искренне проявляли свои чувства, и не думали, насколько выразительно они будут смотреться в кадре.

Народ постепенно расходился с причала, разъехались почти все машины. Лишь возле автомобиля спасателей толпилось несколько человек в одинаковых куртках с яркой эмблемой МЧС.

Лика навела на них объектив. Тот приблизил мужские лица. И она даже охнула от неожиданности, заметив среди них Сергея. А она-то искала его среди рыбаков. Правая рука у него была перевязана какой-то тряпкой, и он бережно поддерживал ее левой рукой. На его щеке Лика заметила свежую ссадину, а на подбородке еще одну. Видно, нелегко ему пришлось в море, подумала она с тревогой, вглядываясь в лицо на экране дисплея. Оно заросло щетиной, под глазами залегли темные круги.

Она сделала еще несколько снимков, затем присела на корточки за парапетом, чтобы просмотреть на дисплее отснятые кадры. Странное дело, но брака почти не было. И это несмотря на заледеневшие пальцы, недостаток света и невозможность выбрать выгодный ракурс. Но самыми удачными оказались снимки Сергея… Все-таки у нее отличная камера с великолепным объективом! И Сергей, пусть с отросшей щетиной, с провалившимися глазами и запавшими щеками, усталый и грязный, но он давал сто очков форы любому красавцу и супермену, растиражированному на страницах «Козлика» не без помощи ее «Хасселблада».

Лика вздохнула и отключила дисплей. Сергею сроду не попасть на эти глянцевые страницы. Кому он там нужен? Да и ей самой он тоже не нужен! Трижды не нужен! Ей, Лике Ворониной, дожившей до тридцати лет, но не потерявшей веры, что на ее пути встретится сильный и отважный мужчина, за которым она будет чувствовать себя, как за каменной стеной. Вот и встретила, и почти влюбилась! По крайней мере, остался шажок, чтобы сделать это, но она вовремя ушла в сторону, как летчик, избегающий тарана. Иначе вся ее жизнь разлетелась бы вдребезги…

Лика затолкала кофр с фотоаппаратом под куртку и с мрачным видом поплелась в гору. Вокруг было слишком много воды, и пара соленых ручейков, которые скатились по ее щекам, ничего в природе не изменили.

* * *

– Лика, что случилось? – Альбина нависла над ней с кофейной чашкой в руке. – Что за фокусы? Завтра открытие выставки, а ты, на кого ты похожа?

– Алечка, не хочу я эту выставку! – Лика молитвенно воздела руки и умоляюще посмотрела на подругу. – Скажи, можно как-нибудь обойтись без меня?

– Сдурела! – Альбина в изнеможении присела на стул. – Ты ж сама об этом мечтала? И когда наконец свершилось… Нет, ты порешь откровенную чушь! Как это без автора? Ты же все сорвешь? Медянская открутит мне голову и уволит с работы! Учти, это и твоя работа! Где ты найдешь лучше?

– Не найду, – с тоской произнесла Лика и уставилась в окно, за которым разгорался столь же тоскливый и хмурый день. – Но если б я заболела… или умерла…

– Дура! – с чувством произнесла Альбина. – С чего вдруг запомирала? Болезней я за тобой не замечала, или ты того, влюбилась? Но в нашем возрасте от любви не умирают!

– Умирают! – вздохнула Лика. – И я в том числе!

– Ну, тогда ты дура вдвойне! – Альбина с силой опустила чашку на стол, расплескав кофе. – Где ты видела мужика, из-за которого стоило бы так мучиться? Признавайся, я ведь никому не скажу, даже Медянской!

– Не скажу, просто он последний человек, за которого я бы вышла замуж!

Лика принялась водить по лужице пальцем и превратила ее в жука.

– Боже! – Альбина посмотрела на нее с неприкрытым страхом. – Я за тебя боюсь, дорогая! Где ты подцепила этого… – она бросила взгляд на лужицу, – жука?

– На море. – Лика едва заметно улыбнулась, и Альбина отметила, что щеки подруги порозовели. – Он – всего-навсего рыбак, но чертовски красивый, умный и сильный. Но он – там, а я – здесь! И ничего уже не изменишь!

– Ты с ума сошла! – всплеснула руками Альбина. – У каждой нормальной женщины встречается в жизни такой рыбак. В наше время любят одних, а выходят замуж за других!

– Твоими б устами… – вздохнула Лика.

– Как его зовут? – деловито справилась Альбина. – Я позвоню Софье Максимовне. Она-то уж наверняка всю его подноготную выложит.

– Вот только этого не надо! – не на шутку всполошилась Лика. – Ты меня опозорить хочешь?

– Тогда колись, как его зовут! – Альбина сурово поджала губы. – Я всех тамошних ловеласов знаю!

– Зачем тебе? – попробовала сопротивляться Лика. – Хочешь знать, не спала ли я с твоим любовником?

Подруга растянула губы в кривой усмешке.

– Мне и здесь романов хватает. Под завязку. И ты смогла бы подцепить кого-нибудь нормального, в смысле, обеспеченного.

– Я уже подцепила нормального, но, увы, не обеспеченного! – Лика отхлебнула из стоявшего рядом стакана теплое виски и поморщилась. – Фу, гадость!

– Вот и не пей, если гадость! – Альбина вырвала стакан у нее из рук. И, сделав пару глотков, спросила: – Где ты нашла этого рыбака? Насколько я знаю, рыбалкой ты не увлекаешься, по кабакам в одиночку не шляешься!

– Он мне понравился сначала как типаж, – тихо сказала Лика. – Я хотела сфотографировать Сергея, но он принял меня за папарацци и чуть не разбил мою камеру…

– Итак, Сергей! – многозначительно посмотрела на нее Альбина. – Хоть что-то прояснилось! Но при чем тут папарацци и какой-то рыбак? У него мания величия?

Лика пожала плечами.

– Откуда я знаю! Но я все-таки сфотографировала его. Тайно, когда он не видел.

– Ты его сфотографировала в постели? – Глаза Альбины возбужденно блеснули. – После того самого?.. Когда он заснул? Покажи, а?

– Нет, не после того самого… Был шторм, спасали тонущих рыбаков… Словом, он был среди спасателей… Я снимала его издалека…

– Ладно, показывай! – приказала Альбина и для пущей убедительности хлопнула ладонью по столу. – Неси камеру!

Лика отправилась в спальню, но вернулась не с камерой, а с уже готовыми фотографиями.

– Вот, – протянула она их Альбине. – Вот он, Сергей! Из-за него у меня снесло крышу.

– М-да! – задумчиво протянула Альбина. – Прекрасный экземпляр! Как говорится, умереть и не встать!

– Он звал меня замуж, – тоскливо сказала Лика. – Но, сама понимаешь, это стало бы самой большой ошибкой в моей жизни.

– Как сказать, как сказать, – заметила Альбина, то приближая к глазам фотографии, то рассматривая их на удалении. – Кого-то он мне напоминает! Но кого? В поселке я его не встречала, это точно! Мимо такого мужика не пройдешь! Я тебя, подруга, очень хорошо понимаю!

Альбина прикусила нижнюю губу и некоторое время вглядывалась в ту самую фотографию, которая больше всего нравилась Лике. Здесь лицо Сергея было особенно выразительным.

– Постой! – Глаза Альбины загорелись.

Не выпуская из рук фото, она стала рыться в своей сумке и извлекла наконец солидный журнал для деловых кругов: Лика ухватила взглядом слово «финансы» в заголовке. Альбина принялась лихорадочно его листать. Лика с тревогой наблюдала за подругой.

Альбина тем временем вгляделась в снимки на развороте и удовлетворенно произнесла.

– Ну, вот! Глаз, как алмаз! – И пододвинула журнал Лике. – Смотри, – она приложила фотографию Сергея к той, что была самой крупной на странице. – Похож?

– Кто похож? – с ужасом произнесла Лика, вглядываясь в поразительно знакомое лицо на глянцевой бумаге журнала.

Мужчина на снимке был одет в строгий деловой костюм. Он настороженно смотрел в объектив, но глаза… Глаза у него были точь-в-точь, как у Сергея.

– К-кто это? – У Лики сдавило горло. – Очень похож! Но и только!

– Это Сергей Баскевич. Председатель совета директоров крупной банковской группы. Один из самых богатых женихов Москвы. Мы хотели заполучить его в наш журнал, но он наотрез отказался. На днях он вернулся из отпуска. Говорят, бороздил на своей яхте моря где-то в районе Антильских островов.

– Это совпадение, – тихо сказала Лика и отодвинула журнал. – Мало ли похожих людей, двойников всяких…

– Двойников? Да это ж одно лицо! Может, твой Сергей – брат-близнец Баскевича? Ты спросила его фамилию?

– Не спросила, – рассердилась Лика, – и не могут близнецы носить одно и то же имя!

– Но один человек тоже не может раздвоиться и находиться в разных местах одновременно, – вполне резонно заметила Альбина и окинула оценивающим взглядом обе фотографии. – И все же это одно и то же лицо! Смотри! – Она пододвинула фотографии Лике. – У твоего Сергея шрам над бровью, и у Баскевича что-то похожее имеется.

– Ты хочешь сказать, что твой Баскевич в отпуске подрабатывает рыбаком? – Лика отбросила журнал. – Чушь какая-то!

– Согласна, чушь! – Альбина снова уткнулась в снимки. – Но у богатых свои причуды! Может, ловить рыбу его любимое занятие?

– Рыбу он мог и с яхты ловить, – проворчала Лика, изо всех сил стараясь скрыть смятение. Все выстроилось в систему: и вилла, и словарный запас Сергея, и его манеры, да и про яхту он что-то упоминал… И, наверно, не зря он накинулся на нее, когда увидел с фотоаппаратом. Выходит, ему было что скрывать? Сердце ее сжалось. Надо ж быть такой дурой, чтобы не понять очевидное. И покушение! Теперь понятно, что киллер выслеживал именно его, и никого другого. А все эти байки про родственника… Лика задохнулась от негодования. Что-то нужно предпринять, пока за это дело не взялась Альбина.

– Сергей говорил, что Софья Максимовна его первая учительница, – выдавила она из себя первое, что пришло в голову. – И почему я не спросила у нее? Хотя как я могла спросить? Она тут же заподозрила бы меня. Я ведь явилась под утро…

– Ладно, я поняла! Но мне-то что мешает у нее спросить? – Альбина решительно сжала губы. – Вот сейчас позвоню и все узнаем!

– Зачем? – Лика сжала виски ладонями. – Пусть все останется как есть! Баскевич он, не Баскевич! Понимаешь, я вела себя как дура, и он этим воспользовался.

– Воспользовался? – с ехидством посмотрела на нее подруга. – Прости меня, дорогая, это ты им воспользовалась. Думала, все будет шито-крыто? Переспала – и концы в воду? Почему ты вечно всего боишься?

– Отстань! – рассердилась Лика. – Просто я никогда ему не прощу…

– И все же? – Альбина достала телефон. – Звонить или не звонить Софье Максимовне?

– Звони, – тихо сказала Лика. – Только уйди в другую комнату, а то у меня сердце разорвется.

Альбина язвительно хмыкнула, но вышла из кухни в прихожую и даже прикрыла за собой дверь.

Лика проводила ее взглядом и снова пододвинула к себе журнал и фотографии Сергея.

Она была профессионалом и разглядела в снимках гораздо больше, чем Альбина. Все, абсолютно все подтверждало, что Баскевич и Сергей одно и то же лицо: и посадка головы, и рисунок бровей, и форма подбородка, и линия губ, но, главное, глаза, их выражение… Баскевич смотрел со снимка в журнале чуть-чуть исподлобья. Именно так смотрел на нее Сергей, когда объяснился в любви…

Лика сжала виски ладонями. Неужели Сергей думал, что его фамилия и род занятий останутся для нее тайной? Или действительно принял за пустую девицу, натуральную дуреху, которая ни в чем, кроме фотографии, не смыслит?

Она собрала снимки и порвала их на мелкие клочки. Затем сгребла и отправила в мусорное ведро. Это для того, чтобы у Альбины не возникло соблазна использовать их в журнале. Лике страшно не хотелось огласки и скандала.

– Ну, все! – На пороге появилась Альбина. Взгляд у нее был торжествующий.

Она плюхнулась на стул рядом с Ликой и обняла ее за плечи.

– Радуйся, подруга! Софья Максимовна все мне выложила. Твой Сергей действительно Баскевич. А какого рожна он устроился в артель рыбаков, это даже Софочке неизвестно. Но… – Альбина многозначительно посмотрела на Лику. – Он тебя разыскивал. Просил твой номер телефона. И, самое главное, – она выдержала паузу, – оставил свой номер, дескать, если ты вдруг объявишься. Сказал, что не успел сказать тебе что-то важное. Софочка в трансе! Говорит, он был ужасен, когда узнал, что ты уехала!

– Боже, какие страсти! – буркнула Лика и отвернулась.

– Кстати, а где его фотографии? – поразилась Альбина. – Мы могли бы опубликовать их в журнале. Это ж сенсация! Чопорный, надменный Баскевич в отпуске подрабатывает рыбаком.

– Ничего подобного! – Лика с вызовом посмотрела на Альбину. – Я их порвала и выбросила.

– Ну, и правильно, – тяжело вздохнула та. – Баскевич непременно подал бы на нас в суд за вмешательство в частную жизнь. То да се! Говорят, во всем, что касается его лично, он очень крутой и беспощадный мужик. А это чревато, черт возьми! Поэтому – подальше от соблазнов! – Она посмотрела на часы. – Так ты едешь или остаешься?

– Мне надо привести себя в порядок, – вяло отмахнулась Лика. – Если хочешь, подожди.

– Слушай! – В глазах Альбины полыхнуло пламя. – Он же оставил свой телефон! Позвони ему как ни в чем не бывало, словно не знаешь еще, кто он на самом деле. Он же просил Софочку…

– И что я ему скажу? – Лика даже покраснела от негодования. – Что передумала и возвращаюсь в его объятия?

– Хотя бы и так! Посмотрим, что он на это скажет.

– Ни за что! – отчеканила Лика. – Тебе хочется сенсаций, так ищи их в другом месте!

Альбина округлила глаза.

– Слушай, а давай-ка сделаем ему козью морду? Плевать на суды! Отобьемся! Я на Баскевича давно зуб точу. Сколько мы с Медянской сил потратили, чтобы его в журнал затащить!

– Альбина! – Лика поднялась из-за стола. – Я, конечно, дура, но не свинья! Так что оставь свои идиотские затеи при себе!

– Оставлю, непременно оставлю! – Альбина подобострастно заглянула ей в глаза. – Позвони ему, что тебе стоит? А вдруг у вас сладится? Представляешь: фотография на обложке. Ты в шикарном свадебном платье! А заголовок какой! «Сотрудница „Козлика“ окольцевала самого блестящего жениха Москвы!» Ну или что-то в этом роде!

– Окольцевала! – Лика с укоризной посмотрела на подругу и села. – Ты со своей работой совсем мозги растеряла!

– Да, ладно! – С тяжелым вздохом Альбина присела рядом. – Я же о тебе беспокоюсь! По-человечески! Тащишь, тащишь этот воз… А… – она разочарованно махнула рукой. – Поступай, как хочешь!

Лика бросила задумчивый взгляд на телефон, затем перевела его на подругу, затем снова на телефон.

– Знаешь, я ему позвоню, – сказала она решительно. – Пусть не думает… Одним словом, я ему скажу… – Лика прикусила губу. – Что я ему скажу? Что он порядочная скотина? Я не смогу…

– Слушай, кончай дуру гнать! – Альбина сверкнула глазами. – Не знала, что ты такая трусиха!

– Хорошо, я поговорю с ним, но с твоего телефона, ладно? – сдалась Лика. – Не хочу, чтобы он мой номер вычислил.

– Так он мне будет названивать. А я женщина слабая, сдам тебя без боя!

– Не будет! Я уж постараюсь! – произнесла сквозь зубы Лика. – Говори его телефон!

– Вот он! Звони! – засуетилась подруга.

Лика нажала на кнопку вызова и жестом показала Альбине, чтобы та покинула кухню.

Подруга скорчила многозначительную гримасу и на цыпочках прошла к кухонной двери. На пороге оглянулась, отметила, с каким трагическим видом Лика слушает гудки в трубке, и осторожно притворила за собой дверь. Правда, оставила небольшую щель. Но Лика ничего не заметила, потому что услышала в трубке голос Сергея:

– Алло! Я слушаю!

– Господин Баскевич? – вежливо справилась Лика. – Не узнаете?

– Я слушаю, – сдержанно ответили в трубке. – С кем имею честь… – И вдруг голос Сергея дрогнул и в следующее мгновение на ее голову обрушился водопад слов и междометий. – Лика! О! Как ты меня нашла? Ах да! Это ж Софья Максимовна!.. Молодец, что позвонила! Я должен тебе все объяснить…

– Ничего не нужно объяснять! – отчеканила Лика. – Ты жалкий враль и негодяй! Устроил дешевый спектакль! Нищий рыбак, бедный фельдшер! Пусть это остается на твоей совести! – И выключила телефон.

Он тотчас зазвонил, высветился номер Сергея, но Лика отключила его вовсе. И когда Альбина ворвалась на кухню, ее подруга, уставившись в одну точку, держала трубку в руке и хлюпала носом.

Альбина устроилась напротив, осторожно освободила трубку из Ликиных пальцев и укоризненно вздохнула.

– Ты – сумасшедшая! Зачем так орала? Как истеричка! Он что, не узнал тебя?

– Сразу узнал, – Лика подняла на нее покрасневшие от слез глаза. – Обрадовался!

– Вот видишь! – улыбнулась Альбина и, как маленькую, погладила по голове. – Значит, не все потеряно! А навести мосты, раз плюнуть!

– Он мне врал! – Лика упала лицом на скрещенные ладони и зарыдала в голос. – Я ведь поверила, что он рыбак!

– Чудачка ты! – вздохнула Альбина и поднялась со стула. – Мне б такое счастье улыбнулось! Собирайся! – Она шлепнула Лику по плечу. – На все про все тебе полчаса! Поедем сдаваться!

– Ни за что! – испуганно вскинулась Лика.

– Да не Баскевичу, – невесело улыбнулась Альбина. – Медянская нас требует. Хочет накануне выставки осмотреть экспозиции.

– Хорошо, – покорно сказала Лика. – Я быстро! Только ты… – Она виновато улыбнулась. – Если Сергей позвонит… Скажи, что я уехала… Далеко и надолго!

Альбина окинула ее скептическим взглядом и покачала головой.

– Ладно, чего там! Иди уже!

* * *

Открытие выставки прошло на ура. Лика никак не ожидала, что будет такая масса гостей, журналистов и прочей публики, которой не привыкать слоняться по светским мероприятиям. Ей пришлось мило улыбаться, шутить, отвечать на комплименты и рукопожатия, радоваться цветам и подаркам, что-то объяснять, с кем-то фотографироваться, благодарить на камеру устроителей и спонсоров выставки… Однако она быстро устала, и ей все больше хотелось сбежать от этой суматохи куда-нибудь подальше.

– Это успех! – шептала ей на ухо Альбина, расточая вокруг очаровательные улыбки и запах дорогих духов. – Не смотри букой. Глянь, вон Петерсон. Нефтяной магнат! Глаз с тебя не сводит! Или Кеша Безроднов. Суперзвезда экрана. Тоже пялится!

– И что мне с того? Предлагаешь за Кешей приударить? – скривилась Лика. – Крайне несимпатичный тип!

– Зато брутальный. Он даже согласился на фотосессию для нашего журнала. Лика, это ж здорово! Тебе сейчас бабки нужны, а у Кеши их, как грязи за баней.

– Ну, уж нет! Как-то раз я попробовала. Этот Кеша меня чуть не изнасиловал. Штатив сломал…

– Но он ведь извинился! И штатив тебе новый купил. Лика, это же работа! А на работе всякое случается. Смотри, он сюда ползет…

И, правда, Кеша Безроднов, раздвигая толпу локтями, двигался в их сторону с двумя бокалами шампанского в руках. Глаза его сияли, и улыбался он во все тридцать два усиленных керамикой зуба.

– Боже! – прошипела Альбина. – Улыбайся! Что ты смотришь на него, как на жабу!

– А он и есть жаба! – сквозь зубы произнесла Лика. – И я сейчас скажу ему все, что о нем думаю!

– Только посмей! – грозно посмотрела на нее Альбина.

Она хотела что-то добавить, но возникший в зале шум отвлек ее внимание. Альбина, как гусыня в минуту опасности, вытянула шею в направлении выхода. Толпа расступилась, открыв взору троих мужчин в низко надвинутых папахах и в черкесках с кинжалами на поясе. Они уверенно прошли сквозь скопление людей и остановились в центре зала. Один из них поднял руку, и в зале воцарилась тишина. Гости и журналисты с восторженным изумлением взирали на живописную троицу, воспринимая все, как сюрприз, подготовленный организаторами выставки.

Но, судя по лицу Альбины, появление кавказцев в ее планы не вписывалось.

– Что за черт! – Она с недоумением посмотрела на Лику. – Откуда они взялись?

Лика не успела ответить.

– Спокойно! Всем оставаться на своих местах, – густым басом возвестил тот, что поднял руку. – Это похищение!

Толпа ахнула и отшатнулась, явно ничего не понимая.

Лика почувствовала, что ее накрывает страх. Сразу вспомнились все случаи захвата заложников, напрасные жертвы и не совсем грамотные действия спецназа… По крайней мере, так их оценивали тележурналисты. Но первым делом она вспомнила красное пятно на лбу у Сергея…

– Ой, мамочки! – жалобно вскрикнула Альбина и схватила Лику за руку. – Охрана! Куда подевалась охрана?

И было отчего вспомнить охрану: кавказцы направились именно к ним, оттеснив по ходу застывшего, как изваяние, Кешу, и пару пожилых матрон – представительниц какого-то фонда.

– Спокойно, девочки! – пробасил тот кавказец, что успокаивал зал. А второй неожиданно подхватил Лику на руки и стремительно направился к выходу.

– Что вы делаете! – жалобно пискнула она.

Но кавказец абсолютно без акцента глухо приказал:

– Не дергайся, а то уроню!

И хотя это было сказано без угрозы, Лика поняла, что лучше не сопротивляться. Так, кажется, советовало пособие по выживанию в экстремальных ситуациях, которое она недавно сикось-накось прочитала. Она притихла, а похититель ногой открыл дверь, и они оказались на крыльце. Возле него толпились люди с телекамерами и микрофонами на изготовку. Лика воспрянула духом.

– Отпустите меня! – вскрикнула она. – Как вы смеете! – Она сорвала папаху с головы кавказца. – Я… – и потеряла дар речи.

Это был Сергей. И улыбался он как ни в чем не бывало!

– Придурок! – ахнула она. – Что ты придумал?

Сергей поставил ее на ноги.

– Я ведь сказал: «Украду!», вот и украл!

Он ловко перехватил ее руку, занесенную для пощечины, и крепко сжал.

– Отпусти! Видишь, здесь куча журналистов, – уже тише сказала Лика и умоляюще посмотрела на своего похитителя.

– Угомонись! – попросил Сергей и обнял ее за плечи. – Я приехал за тобой! Нам надо серьезно поговорить. Смотри! – Он вытянул руку.

Лика словно проглотила обидные слова, которые хотела обрушить на его голову. Она увидела белый лимузин весь в цветах и лентах. А на его капоте возвышалась клумба из живых роз, среди которых виднелись два обручальных кольца.

– Ты… Твоя свадьба? – жалобно пролепетала она, чувствуя, что ее глаза наполняются слезами.

За их спиной в это время распахнулись двери, и на крыльцо повалила возбужденно орущая толпа.

– Между прочим, и твоя тоже! – буркнул Сергей и снова подхватил Лику на руки. – Бежим!

Не успела она опомниться, как он достиг автомобиля, нырнул вместе с ней в открытую дверцу и весело прокричал водителю:

– Гони, Федя, гони!

– Что происходит? – Лика наконец пришла в себя и попыталась пригладить волосы.

Но Сергей перехватил ее руку.

– Постой! – прошептал он, схватив ее за плечи, привлек к себе и поцеловал.

Лика задохнулась от нахлынувшего счастья. Сергей знал, как заставить ее забыть обо всем. И все же тревожный звоночек в ее голове продолжал подавать сигналы. Она с трудом оторвалась от Сергея и, когда он снова потянулся к ней, уперлась ему в грудь руками.

– Прекрати целоваться, – сказала она сердито. – И объясни, куда мы едем и зачем?

– Мы едем в загс. Жениться. То есть это я женюсь, а ты выходишь за меня замуж.

– Замуж? – Лика даже подскочила на сиденье. – Что за фокусы? Я уже сказала, что замуж за тебя не пойду! Разве этого недостаточно?

– И все же я тебе не поверил. Ты сказала это не слишком искренне!

– Я говорила абсолютно искренне, а вот ты врал! Все врал! Жестоко, цинично!

– Ну, уж не так жестоко и не так цинично! – Сергей развел руками. – Утром я хотел сказать тебе правду и замуж позвал от чистого сердца. Но, ты знаешь, я должен был уехать. А когда вернулся, ты уже смылась. Я чуть с ума не сошел.

– Но ты так долго не объявлялся. – Лика шмыгнула носом и отвернулась.

– Все это время я искал тебя, – мягко сказал Сергей и привлек ее к себе. – Я ведь ничего не знал о тебе, кроме имени и профессии. Хорошо, Софья Максимовна сообщила, что у тебя есть подруга Альбина и она работает редактором в каком-то шикарном журнале.

– Так ты нашел сначала Альбину? – сварливо переспросила Лика.

– Это ничего не значит. Честно скажу, поисками занимались мои помощники, я же был по делам за океаном. Но они каждый день мне отзванивали. Два дня назад я вернулся и вчера, когда ты позвонила, как раз собирался приползти к тебе на коленях. Но когда ты наорала на меня, я понял, что тактику нужно менять. Ну, как я тебе? Знойный кавказский мужчина. – Он приосанился. – Дитя гор, а?

– Ты устроил на выставке скандал, – упрекнула его Лика. – Завтра все газеты растрезвонят о нем. Это не повредит твоей репутации?

– Думаю, не повредит! – ухмыльнулся Сергей. – Я так долго жил застегнутым на все пуговицы, что они в один прекрасный момент взяли и лопнули.

– Но с чего вдруг ты оказался в артели рыбаков? Скрывался от своих врагов?

– Я со своими врагами воюю с открытым забралом. И побеждаю, – жестко произнес Сергей. – Но нашлись подонки, пытались ударить меня в спину. Теперь они уже не опасны! Так что успокойся! А что касается артели, в ней когда-то работал мой отец. И я еще мальчишкой ходил с ним в море на разбитой фелюге. Отец умер пять лет назад, мать тремя годами раньше. Я сто лет не был в тех местах, приехал на могилки родителей, увидел друзей отца, их разбитый баркас… Понимаешь, эти запахи, разговоры… Море, старые дома… У меня защемило сердце, ей-богу! Деньги, карьера, удача – это все эфемерно, это как дым, как песок сквозь пальцы… А там ничего не меняется. Так же чайки кричат, так же уключины на шлюпке скрипят, торговки ругаются, бригадир матерится. Ничего не изменилось… И мне захотелось снова в детство, в юность свою малахольную… Ты понимаешь меня?

– Понимаю, – тихо ответила Лика. – Ты тогда потому на меня и набросился, что побоялся огласки?

– Это машинально вышло. Я – не публичный человек. Если иногда и мелькаю в прессе, то в сугубо профессиональных изданиях. А тут вдруг какая-то лохматая девчонка со своей камерой. Вот меня и понесло!

– Лахудра? – покосилась на него Лика.

– Запомнила? – рассмеялся в ответ Сергей. – Только я отходчивый. Помнишь, ты поднялась на парапет и оттуда покрутила пальцем у виска? Растрепанная, красная от злости! И у меня в голове словно щелкнуло! Точно разряд проскочил и что-то там замкнуло. Прости, но я нанял двух мальчишек, и они целый день караулили тебя возле дома. А потом проводили до кафе и мне позвонили и сказали, где ты находишься. Я махнул туда, увидел тебя, такую обиженную, одинокую, и понял, что влюбился. Окончательно и бесповоротно!

– Мошенник! А еще честным банкиром прикидываешься! – Лика покачала головой. – Мальчишка!

– Да уж! Я за собой подобного лет пятнадцать не замечал. – Сергей удрученно посмотрел на нее. – Ты так и не ответила, идешь за меня замуж?

– Кажется, иду! – вздохнула Лика. – Обратной дороги нет. Ты ж такой тарарам на выставке устроил!

– Ничего, с госпожой Медянской как-нибудь разберемся! – улыбнулся Сергей. – Мы с ее мужем когда-то вместе начинали.

– Фельдшерами в армии? – съязвила Лика.

– Нет, чуть позже. После академии. А фельдшером я и вправду работал. И в мединститут пытался поступить, и рыбаком полгода отпахал после армии. Только меня батин брат нашел и в Финансовую академию протолкнул. Он тогда в министерстве сельского хозяйства важный пост занимал. Так что я тебя не во всем обманывал.

– Ладно, я тебя простила, – улыбнулась Лика и коснулась его щеки. – Только Альбина меня съест, если я не возьму ее в свидетельницы.

– Не съест. Кстати, она окажется у загса раньше, чем мы туда подоспеем. Мои орлы об этом позаботятся. Мы же сначала заедем в салон подобрать тебе свадебное платье. Я договорился: тебе на месте его подгонят, если что-то будет не так.

– Ты все распланировал, как военную операцию, – изумилась Лика. – Долго думал?

– Долго, – Сергей обнял ее, – больше месяца. Но у меня осталась пара недель от отпуска, и мы непременно махнем после свадьбы куда-нибудь далеко-далеко.

– На яхте? – спросила Лика.

– На яхте, – ответил Сергей. – Я научу тебя ловить рыбу. Ты не представляешь, какое это увлекательное занятие. А еще мы станцуем танго. Где-нибудь на атолле. На белом-белом песке. Ведь мы не дотанцевали его когда-то. А я любое дело довожу до конца.

– Да уж, – вздохнула Лика и прижалась к его груди. – Представь себе, я это уже заметила.

Лимузин мягко катил по дороге. Солнце зависло над вершинами башен-новостроек, а на горизонте клубились облака. И казалось, что это эскадра парусников плывет по безбрежному голубому морю в заповедную даль, где на неведомом атолле под сенью пальм им предстоит станцевать танго, которое не слишком удобно танцевать на песке. Но ведь если сильно захотеть, то все обязательно получится!

Content

И. Мельникова
Танго на песке