Смолл Лесс

Оглянись, дорогой!

Глава 1

Эндрю Парсонс, путешествуя верхом по Техасскому нагорью, нарушил границы частной собственности и вторгся на ранчо Киперов. Он разрезал колючую проволоку ограды пастбища и, не заделав прореху, отправился дальше.

Выстрел, сразивший его лошадь, был произведен издалека, поэтому Эндрю его не услышал. Он сразу и не понял, что же случилось.

Рухнувшее животное всей тяжестью придавило ногу Эндрю, и последующие двое суток он, как ни старался, не мог освободиться из этой западни.

Его охотничий пес, Бадди, метался по окрестностям и наконец был замечен сыном владельцев ранчо Томом Кипером.

Том позвонил по радиотелефону пилотам ранчо и попросил их посмотреть, куда и зачем хочет привести людей верная собака. Пилоты нашли попавшего в ловушку Эндрю и доставили его в ближайший госпиталь.

Один из пилотов, Рип, взял на себя заботу о собаке Эндрю. Он даже привозил пса в госпиталь проведать хозяина. Там-то Рип и встретил сестру Эндрю, Лу Парсонс, здравомыслящую и прелестную Лу.

А Эндрю чувствовал себя в госпитале весьма вольготно, жил, как ему хотелось, принимал комфорт как должное. Днем он спал, а ночью смотрел телевизор. День и ночь для него поменялись местами, но персонал больницы был терпелив — даже лечебные процедуры проводили, когда желал капризный больной.

Через некоторое время Эндрю уже мог ходить и принимать душ без посторонней помощи.

Пора было выписывать Эндрю из госпиталя.

Но он совсем не хотел покидать свою палату — она стала для него тихой гаванью. Когда ему говорили, что он может уезжать, Эндрю отвечал:

— Не теперь.

Его старались убедить, объясняли ему, что с ногой у него все в порядке, что его вылечили, но Эндрю лишь раздражался и упрямился. И все твердил свое:

— Не теперь!

Что было с ним делать? Он одинок. Ему некуда уходить.

Достичь согласия с семьей Эндрю в Хьюстоне тоже не смогли. Семейство Парсонс оказалось несговорчивым и отклонило предложение разделить трудности сына. Персонал госпиталя терял терпение.

Наконец Парсонс-отец согласился оплатить лечение незадачливого путешественника, а Киперы, владельцы ранчо, пригласили его отдохнуть у них в имении.

Киперы были владельцами окрестных земель и на правах хозяев считали своим долгом и даже правом заботиться о тех, кто жил рядом с ними или волею случая оказался здесь — пусть даже в роли нарушителя границ.

В итоге Эндрю Парсонс вышел из госпиталя и, по приглашению Киперов, переехал в их большой дом.

Так Эндрю стал членом большой колонии, проживавшей на ранчо. Он считал, что его согласие было подарком для хозяев, и легко принимал заботу о себе.

Он милостиво позволял убирать его комнату, приносить ему пищу, ухаживать за ним.

Эндрю быстро выздоравливал, по-прежнему не давая никому передышки. Слуги начали роптать. И тогда хозяйка ранчо миссис Кипер зашла его навестить. Он читал, сидя спиной к окну. На стук в дверь бросил небрежно:

— Входите!

Когда миссис Кипер вошла, он улыбнулся и сделал притворное движение, чтобы подняться, но остался сидеть на месте.

Миссис Кипер встала посреди комнаты и улыбнулась ему в ответ.

— Вам гораздо лучше. Вечером, надеюсь, вы сможете спуститься вниз к обеду. — Она проигнорировала его протестующий взмах рукой и продолжала:

— Том и Сэм придут, чтобы сопроводить вас.

— Я еще…

Но миссис Кипер, уже покидая комнату, произнесла:

— Обед в шесть часов, — и скрылась. Это было сказано достаточно резко.

Эндрю просто взбесился: забегал по комнате, жестикулируя и прерывисто дыша. Он не хотел подчиняться чужим правилам — у него имелись свои собственные, которые позволяли ему делать то, что он считал нужным.

Эндрю запер дверь и, когда кто-то постучал без пяти шесть, громко заявил:

— Я не смогу спуститься. В ответ Эндрю услышал:

— О'кей.

Тогда он повелительным тоном добавил:

— Пришлите мой обед сюда. На сей раз ответа не последовало. Никто не пришел и обеда не принес. Эндрю был в бешенстве.

Около десяти вечера кто-то снова постучал. Эндрю стиснул зубы и прорычал:

— Не заперто! — Он обратил убийственный взгляд на дверь.

С улыбкой вошла Лу, его сестра.

— Ты еще не спишь?

— Я не получил ни своего обеда… ни ужина!

— О!

— Сходи вниз, на кухню, и принеси мне что-нибудь поесть! — Это была не просьба, это был приказ.

Лу внимательно посмотрела на брата и тихо произнесла:

— Кухня закрыта. — Она пошарила у себя в карманах. — У меня есть карамелька. — И протянула конфету брату.

Тот схватил ее с яростью, бросил об стену и объявил:

— Этого недостаточно.

— Тогда выпей воды.

Она открыла дверь и, обернувшись, посоветовала:

— Спускайся утром к завтраку.

Лу вышла.

Эндрю взъярился. Он стал кидать на пол все, что попадало ему под руку. Потом, вернув один из стульев на место, уселся на него, зло пыхтя от утомления.

В конце концов он позвонил вниз слугам и приказал им прийти, чтобы навести порядок в комнате, а заодно принести ему поесть.

Но никто так и не появился, никто не пришел ему на помощь, никто не принес еды.

Эндрю мог бы умереть здесь, но кого это заботило? Кто помнит о нем? Его отец? Он слишком поглощен самим собой. Мать? Она всю жизнь не сводила влюбленных глаз с его отца. Его братья и сестры? Все они заняты только собой. В том числе и его сестрица Лу.

Он посмотрел на свою собаку, которая внимательно смотрела на него. Его Бадди. Оставил бы Бадди его тоже?

Эндрю застелил постель. Надо же было где-то спать, а никто так и не явился убрать его комнату. Ему стало невыносимо горько. Собака терпеливо наблюдала за ним.

И он обратился к собаке:

— Когда я окрепну, мы уедем и будем жить, как захотим. — Собака смотрела на него и не отвечала — даже не пошевелила хвостом, не выразила ничем своего отношения. Казалось, Бадди понимает каждое слово и возражает против такой бессмыслицы.

Эндрю вспомнил, как пес беспокоился, вертя головой, когда они были на плоскогорье. Запоздало Эндрю понял, что там Бадди был настороже… Хмм.

А ведь Эндрю видел, что собаке тревожно, но проигнорировал поведение Бадди. Он думал, что причиной были дикие кролики. Но если бы это были кролики, собака искала бы их. Что беспокоило собаку там, на плоскогорье? Может быть, свист пули, которая убила его лошадь?

Итак, Эндрю лег спать этим вечером без ужина. Ничего не ела и собака. Эндрю просто забыл отвести пса вниз, где его бы накормили.

Бадди пошел в ванную и вволю напился из унитаза. Затем пес вернулся в спальню, лег в уголке и заснул. Он привык спать в это время.

Бадди часто бывал голоден — Эндрю забывал дать ему корм. Когда человек об этом вспоминал, собака становилась нетерпелива, и человек выговаривал ей за невоспитанность. А ведь у Эндрю было достаточно собачьего корма. Просто он думал только о себе.

Человек и собака легли спать в эту ночь голодными. Особенно странным было то, что Эндрю терпел голод. Он мог спуститься вниз и найти что-нибудь на кухне. Но дьявольское упрямство взяло верх.

Следующим утром голодный Бадди выглядел удрученным. Пес молча поглядывал на хозяина.

Наконец человек сказал псу:

— Ты можешь уйти.

К удивлению Эндрю, пес встал и направился к двери, где и остановился, ожидая, когда ему откроют.

Эндрю вспыхнул, подошел к двери, распахнул ее… и пес вышел! Вот и все!

Такой исход изумил человека. Эндрю осторожно и плотно закрыл дверь. Теперь собака не могла вернуться обратно, не поскребшись о дверную панель. Эндрю улыбнулся — если пес поскребется, чтобы войти, на панели останутся отметины. О'кей. Он не будет спускаться вниз ко второму завтраку. Он только посмотрит, кто проверит дверь.

Бадди не вернулся к тому времени, когда Эндрю услышал звонок. И Эндрю стало ясно, что если он хочет поесть, то должен спуститься прямо сейчас.

Когда он открыл дверь столовой, то увидел в обеденном зале только нескольких людей, да и они не обратили на него никакого внимания.

Человеку, которого однажды пригласили выступить по телевидению с рассказами о его путешествиях, показалось очень странным такое поведение. Они игнорировали его, как если бы он был ординарен. Использование такого определения заставило Эндрю задуматься. Он бы презирал себя, если бы его считали «середнячком»! Он путешественник, исследователь!

Эндрю вошел в столовую, когда со стола уже убирали. Те, кто это делал, приветливо кивнули человеку, опоздавшему к завтраку. Они предложили подать ему оставшиеся в наличии блюда. Гость так проголодался, что не возражал. Для слуг он был обычным человеком, который проспал. Нет резона делать ему поблажку. Эндрю неторопливо съел то, что перед ним поставили.

Ему принесли свежий апельсиновый сок и подали кофе. Кто-то сказал:

— Ваша собака спустилась и поела, а затем попросилась на улицу. Мы решили, что вы не возражаете против того, чтобы она погуляла одна.

Эндрю холодно ответил:

— Мой пес привык странствовать. Кто-то другой добавил:

— Мы присматриваем за ним…

Эндрю опустил глаза в раздражении: как они могут присматривать за псом, который находится снаружи? А вдруг Бадди потеряется? Ладно, пес достаточно самостоятелен.

Эндрю чувствовал себя объевшимся, но это лучше, чем быть голодным. Он не говорил и не улыбался в ответ на реплики окружавших. Никто не спросил, как он себя чувствует. Он также никого ни о чем не спрашивал. Они всего лишь слуги, а он не собирался терпеть фамильярность с любой стороны.

Эндрю положил салфетку рядом с тарелкой и отодвинул стул, чтобы встать. Один из слуг спросил:

— Достаточно? У нас еще есть вкусный фруктовый кобблер.[1]

Эндрю холодно посмотрел на человека и грубо ответил:

— Нет!

— Хорошо. Тогда я убираю. Эндрю молча вышел. Вслед ему кто-то заметил:

— Держу пари, какая-нибудь дамочка посадила его в лужу!

Другой кивнул и добавил:

— Это просто самовлюбленный индюк.

С этого дня Эндрю был предоставлен сам себе. Он выбрал подходящую трость из коллекции Киперов в корзине у подножия лестницы и стал пользоваться ею.

Прислугу предупредили, что Эндрю Парсонс практически здоров. Взятая им трость была «театральным реквизитом» — чтобы пускать пыль в глаза окружающим. С ним не надо нянчиться, и это подчеркивалось. В госпитале персонал был до того с ним любезен, что он превратился в капризулю. В поместье Киперов он должен заботиться о себе сам.

Эндрю не игнорировали, с ним заговаривали. Но никто ему не помогал — никто не подавал ему блюда, не разрезал мясо, не приносил его вещи. Эндрю считал себя обиженным и ходил надутый, как избалованный ребенок.

В поместье Киперов он оказался на положении случайного гостя. Ему отвели отдельную комнату, Лу навещала его. Но он видел, что никто не воспринимает всерьез ни его ногу, ни его самого. Это было досадно.

Кстати, Эндрю никак не мог взять в толк, почему его сестра все еще здесь. Он уже вышел из госпиталя, и в ее присутствии нет необходимости! Почему же она торчит в доме? Хмм… Но до вопросов он не снизошел. В обеденном зале он ее не увидел. Может, уехала? Как странно… Не попрощавшись? Ладно, это его совсем не волнует. От Лу, в любом случае, никакой пользы. Хорошо, что она настояла, чтобы его семья оплатила больничные счета. И это было единственное полезное дело, которое она сделала. А ведь его лошадь убита. Никто об этом не вспоминал. Но придет время, и он напомнит о своей лошади.

Кстати, как там его верный пес?

Осторожно опираясь на трость, Эндрю вышел за порог и позвал собаку. Она не появилась. Где она? Посвистеть ей можно и на террасе. Нет, он туда не пойдет. Эндрю вернулся в дом.

Все как будто вымерли — вокруг ни души. Никого, чтобы развлечь его. Ну и местечко!

Глава 2

Вечером того же дня миссис Кипер сидела на широкой скамье, сделанной по специальному заказу, и, глядя в зеркало, накручивала волосы на бигуди, закрепляя их пластмассовыми шпильками. Она выглядела так, словно только что прилетела с какой-то отдаленной планеты.

Вошел ее муж и сел на скамью позади жены. Его ноги обхватывали ее бедра, а руки крепко обвились вокруг талии.

Он спросил:

— Что мы будем делать с Эндрю? Миссис Кипер шумно вздохнула, услышав это «мы», поскольку его вопрос фактически означал: что она собирается предпринять относительно Эндрю. Продолжая заниматься своими волосами, она ответила:

— Я уже пригласила свою племянницу Джоанн.

Это был типичный техасский ответ со значением «Я уже все обдумала».

— Джоанн приедет навестить нас и, думаю, сумеет повлиять на этого Эндрю.

Закрыв глаза, мистер Кипер нежно гладил руками грудь жены.

— Женщины меня страшат!

Она обернулась через плечо, взглянула на него надменно, полуприкрытыми глазами, и сказала:

— Ты пугаешься не без причины — увез меня в это пустынное место и даже теперь все еще думаешь, что я привыкла.

— У тебя это очень хорошо получилось.

— Ха!

Обидевшись, он напомнил ей:

— Я же даю тебе возможность побывать два раза в год в Сан-Антонио.

— А там ты ходишь за мной по пятам и отрицательно качаешь головой, что бы я ни выбрала.

— Но ты умеешь сделать так, чтобы эти дурацкие тряпки отлично смотрелись на твоем теле.

Женщина улыбнулась:

— Если они хорошо смотрятся на мне, то это не тряпки! И он сказал:

— Да? — как будто узнал что-то новое.

— А почему ты держишься за мои груди? Боишься упасть с лавки? Прекрати!

— Мне это полезно. — Он дышал ей в шею сзади, а его руки плотно обхватили ее грудь. — Приятно, что их две. По одной для каждой ладони, чтобы руки не ссорились — каждая при деле.

Она посмотрела на мужа с укоризной:

— Ты опять трогаешь меня. Он потрясение посмотрел на нее и принялся объяснять:

— Нет, нет и нет! Я только поддерживаю их.

— Как благородно. — Она воткнула шпильку в волосы. — Я не могу ни о чем другом думать, кроме как о нем. — Она даже не произнесла имя Эндрю Парсонса.

Тут ее муж неожиданно предложил:

— Давай вернем его назад на плато и бросим там. Мы могли бы пристрелить какую-нибудь лошадь и навалить на его ногу.

— Но только не нашу лошадь!

— Ты, оказывается, жадина! Она пожевала губами, как будто что-то застряло в зубах, затем серьезно произнесла:

— Он же человек!

— Нет, действительно? Они помолчали.

Муж ласкал ее тело и шею. Она продолжала накручивать оставшиеся пряди. И вдруг сказала:

— Твои родители приезжают через три дня. Ее муж ухмыльнулся.

— Почему ты смеешься?

— Так, подумал, что они еще молоды. Мой отец старше меня всего на двадцать лет, а мама старше тебя только на двадцать один год. Они очень торопились пожениться. Я родился ровно через девять месяцев после их свадьбы!

— Если бы они не спешили, мы могли бы с тобой не встретиться.

Он посмотрел на ее отражение в зеркале, и они улыбнулись друг другу.

— Действительно!

Он продолжал сидеть, расставив ноги и обхватив ими бедра жены, и осторожно водил небритым подбородком по ее плечам.

Когда она наконец уложила все завитки на голове, он спросил:

— Готова?

— Для чего?

— Для меня!

— Перестань трогать мои волосы! Он усмехнулся и с упреком сказал:

— Да я их не трогаю! Твои волосы — это одна из твоих сексуальных приманок?

— Я выну шпильки.

— Я бы никогда не заметил их!

— Тебе нравится только мое тело!

— Мне нравишься ты, твое тело, твой запах, и как ты смеешься, и твоя змеиная улыбка, когда ты хочешь меня!

Она, словно негодуя, воскликнула:

— Я никогда не хотела тебя! Я только рабыня, используемая для секса. Мужчина засмеялся:

— А как ты обнимаешь, и корчишься, и обвиваешься, и задыхаешься? Напомнить?

— Потерпи. — И она с улыбкой облизнула губы, а ее глаза призывно сверкнули.

Двумя днями позднее Джоанн Мюррей подъехала на своей машине к дверям дома Киперов.

Она была огненно-рыжей. Это означало, что она независима: огненно-рыжие чрезвычайно независимы.

Рыжеголовые люди всегда вызывают повышенное внимание, и их поддразнивают. Но это только укрепляет их характер. Эти люди большие индивидуалисты и живут так, как они желают.

После того как Джоанн приветствовала миссис Кипер, она объявила хозяйке:

— Мама просто заставила меня поехать к вам, чтобы помочь избавиться от Эндрю Парсонса. Я устрою ему веселую жизнь. Мама благодарит вас. С вашей помощью она закончила книгу, и она счастлива. Она посылает вам ее на просмотр, а я сейчас распакуюсь и посмотрю, что могу сделать, чтобы избавить вас от этой пиявки, которую вы заполучили.

Миссис Кипер засмеялась в ответ:

— Здравствуй, Джоанн! Как поживает твоя милая мама?

— Она с большим пониманием отнеслась к тому, что вы пригласили меня заняться этим делом. Только пожалела, что слишком стара, чтобы разбираться с самовлюбленными молодыми людьми. Теперь она наблюдает за ними по телевидению, в мыльных операх.

— Твоя мама прелесть! Джоанн перешла к делу:

— Расскажите мне о вашем госте, что заставил вас послать сигнал «SOS» — в первый раз с тех пор, как мама познакомилась с вами в колледже. Она очень заинтересовалась.

Две женщины вошли в дом и направились в боковую комнату внизу, где уже был накрыт чайный стол: миссис Кипер распорядилась, чтобы он был готов к приезду Джоанн.

— О, чай! — обрадовалась младшая. — Я только вымою руки.

Джоанн отпила глоток, закрыла глаза, покачала головой и улыбнулась:

— Ах, чай превосходен… как всегда! Хотя миссис Кипер не готовила сама, чай у нее действительно всегда был отменный. Она умела подбирать слуг.

Итак, миссис Кипер попивала чай и улыбалась. Это было знаком одобрения для слуг, наблюдавших из-за дверей. Увидев, что хозяйка довольна, они вернулись назад на кухню вполне удовлетворенные собой.

— Спасибо. Чай просто чудо! — объявила Джоанн.

— У нас хорошие слуги, — кивнула миссис Кипер и перевела разговор в нужное русло:

— Что же мы будем делать с этим Эндрю Парсонсом?

— Не беспокойтесь! Я здесь, и я вас избавлю от него.

— Хорошо… — с сомнением протянула миссис Кипер. — Я думаю, что Парсонсу нужна скорее опека… Неудобно просто так выгнать его на улицу. Он очень одинок и неприкаян. Он нуждается в обществе, в приятном общении.

Джоанн задумалась:

— Я, признаться, собиралась устроить ему неприятное общение. В таком случае вы обратились не по адресу. Тут я отказник. — Джоанн вежливо улыбнулась, чтобы смягчить удар для миссис Кипер.

Хозяйка попробовала новое слово на вкус:

— От-каз-ник. Отказываться. Отметать. Отталкивать.

— Точно.

— Жаль. Мне придется поискать кого-нибудь еще. — Она жалобно посмотрела на свою гостью:

— Он прибыл к нам словно из прошлого века. Не могла бы ты, пока, ненадолго, взять шефство над мистером Парсонсом? Хоть как-то приобщить его к современности? Ему нужно осознать, что он находится на пороге двадцать первого века!

— Хорошо.

Миссис Кипер постаралась объяснить свою мысль:

— Эндрю вообразил себя первопроходцем, эдаким странником, одиноким путешественником, изучающим необжитые места. Он живет по законам прошлого века и ведет себя соответственно: никому не доверяет, никому не рад. Знаешь, это от одиночества… — Она немного помолчала, перед тем как продолжать:

— Эндрю Парсонс думает, что путешествия на лошади делают его героем, отличающимся от остальных. Он словно убегает от действительности, рассказывая о том, где он бывал. Как будто не понимает, что люди уже давно исследовали эту планету, высадились на Луну и теперь послали спутник к Марсу. Эндрю, сидя верхом на коне, пытается изображать из себя первого переселенца. Это от одиночества, — повторила она.

Девушка молча внимала ей. Миссис Кипер посмотрела на Джоанн:

— Я считаю, что кто-нибудь должен привести его в норму. А ты могла бы поговорить с ним, увлечь его! Эндрю совсем изолирован здесь. Мне его жаль.

Джоанн подумала.

— В моем календаре ничего не намечено на ближайшее время. Я, пожалуй, готова поболтать с вашим отшельником. Посмотрим, что это за страждущий пилигрим.

— Мне будет очень жаль, если в моем доме он не оттает. Сделай, что сможешь. А я пока поищу тебе замену.

Джоанн вздохнула.

— О'кей. Только не пойму, зачем это вам нужно. Я пойду заберу мой багаж.

— Доверь это Тому. Помочь тебе будет для него удовольствием.

В тот самый момент Том был около самолета Рипа, готовый уже сесть в кабину, как вдруг зазвонил его мобильный телефон. Парень удивился — люди очень редко звонили ему. Он посмотрел на Рипа и зачем-то сообщил:

— Мой телефон!

Рип тоже посмотрел на Тома с удивлением:

— Да!

Том включил телефон:

— Слушаю.

Он услышал голос своей матери:

— Дорогой, ты нужен мне здесь!

— Да.

Том отключил мобильник и, положив его в карман, сказал:

— Я нужен матери. Можно мне полететь с тобой позже?

— О'кей!

— Пока. Будь осторожен!

— Хорошо.

Вскоре джип Тома подкатил к дверям дома Киперов. А там уже ждала его мать и… Господи, рядом с ней стояла Джоанн! Мать выглядела довольной. А Джоанн улыбалась.

Мать начала объяснять Тому:

— Помоги внести багаж Джоанн в дом. Она займет комнату прямо над холлом, там, налево. Гостевую комнату.

Том прищурился: его позвали, чтобы… перенести багаж? В доме полным-полно прислуги. Его мать совсем… Но Том пожал плечами и сказал:

— Хорошо.

Он спустился к машине Джоанн и легко поднял два ее чемодана. Подойдя к дверям, он увидел, что мать ждет его, чтобы открыть дверь. Том поставил чемоданы и пропустил дам. Затем отнес багаж Джоанн. Когда они вошли в дом, он спросил Джоанн:

— Вы давно приехали?

— Только что. Мы потолковали с вашей мамой и выпили чаю. — Ее глаза сверкнули, и она, усмехнувшись, добавила:

— Так вы вернулись и теперь работаете здесь, на ранчо?

— Только как подручный.

Парень весело посмотрел на нее. Он не видел Джоанн уже порядочное время. Девушка была очень хорошенькой, на его взгляд.

— Вы приехали к нам погостить, зная, что я вернулся? — усмехнувшись, спросил Том.

Не мамина ли это идея, позвать Джоанн? Может, строит матримониальные планы за его спиной? Он снова взглянул на девушку и подумал: «Отлично!»

Однако его мать довольно строго сказала:

— Я пригласила Джоанн, чтобы познакомить ее с Эндрю.

Том презрительно ухмыльнулся:

— Тоже мне путешественник.

— Да!

Мать взглянула на него через плечо и пошла дальше по прохладному вестибюлю. Джоанн следовала за ней. Ее несколько смутил вопрос Тома. Она современная, независимая женщина и не собиралась отправляться за тридевять земель в роли стареющей невесты. При деньгах ее папочки она не нуждалась в том, чтобы куда-то ехать и высматривать себе мужа! Джоанн рассердилась рыжеволосые быстро выходят из себя.

Том продолжал задавать глупые вопросы, которые еще больше возмутили ее:

— Это ваш автомобиль там, у входа?

— Да. И это просто мечта!

— Не возьмете ли меня как-нибудь прокатиться вечерком?

— Я подумаю.

Она взглянула на него и с независимым видом вздернула подбородок. Значит ли это, что ответ отрицательный? Ладно, пусть так, Тома не удивишь: еще один от ворот поворот. Он упустил так много прекрасных женщин, которые предпочли выйти замуж за других мужчин, что даже не очень огорчился, будучи отвергнут этой мисс вот так сразу, почти немедленно.

Опираясь на трость, Эндрю Парсонс осторожно спустился в холл. Ему было одиноко и скучно, но он услышал женские голоса и из любопытства покинул свое убежище.

Эндрю улыбнулся присутствующим и слегка наклонил голову, что должно было означать намерение идти по своим делам.

Миссис Кипер остановила его:

— Доброе утро, Эндрю. Разрешите вам представить мою новую гостью.

Эти огненно-рыжие волосы! Глаза Эндрю сверкнули. Он остановился, с интересом посмотрев на рыжую даму. И даже не заметил Тома, к которому не испытывал никакого интереса, поскольку Том никогда не интересовался путешествиями Эндрю.

Но Тома не могли заинтересовать путешествия Эндрю, потому что сам он бывал на этом плоскогорье много сотен раз. Чтобы разыскивать отбившихся от стада животных или просто побыть одному. Впервые он оказался на плоскогорье давно, еще когда у него только появилась первая собственная лошадь, на которой он выезжал, чтобы стеречь стада на отведенных для них пастбищах во влажные сезоны, когда травы были сочными. Или загнать бычков в загон. Или найти телят, которых бросили коровы, отелившиеся на пастбище, а совсем недавно — чтобы посмотреть, кто это там был на плато и стрелял в лошадь Эндрю…

Том хорошо знал пастбища, часто видел их во время сезонных изменений. Природа плато была хрупкой и такой прекрасной. Он получал удовольствие, наблюдая за этими изменениями, потому что любил эту землю.

Тому не нравился праздный путешественник, который видел их плато черным и безжизненным, каменистым и безводным. Эндрю просто плохо смотрел по сторонам там достаточно много источников, если знать, где искать. Но никто из местных жителей не собирался выдавать эти потайные места.

Теперь раздраженный Том злорадно выпытывал у путешественника:

— И как вы умудрились не заметить знаков «Нет прохода!», когда перерезали нашу изгородь?

Это был самый наглый вопрос, который только мог задать Том Эндрю Парсонсу. Мать Тома смутилась и смотрела настороженно.

Эндрю вежливо ответил:

— Я не видел никаких знаков. Может быть, вам следует завести знаки большего размера?

Том окинул его тяжелым взглядом и продолжал наступать:

— Но вы ведь видели, что территория огорожена. Ясно же, что это частное владение!

Мать дернула Тома за руку, показывая, что он был достаточно груб с гостем и пора это прекратить.

Том медленно повернул голову и только взглянул на мать.

Она спросила, чтобы сменить тему разговора:

— Ты будешь к ланчу? Том отрезал:

— Нет! — и вышел. Уже в дверях он приподнял шляпу в сторону Джоанн, сел в свой джип и уехал.

Девушка внимательно следила за разговором.

Да, Том не так прост, как она думала. Интересно. Джоанн посмотрела на Эндрю оценивающим взглядом, вспомнив все, что говорила о нем миссис Кипер. Она догадывалась, каким образом можно вернуть Эндрю к действительности. Он явно заинтересовался ею. Она притягивала внимание представителей противоположного пола. Это огненно-рыжие волосы, доставшиеся ей от рождения, привлекали мужчин. Они всегда хотели узнать, рыжие ли у нее волосы… повсюду.

Уже сам факт подобной заинтересованности раздражал Джоанн.

Итак, милейшая миссис Кипер, лучший друг ее матери, ждет от нее помощи. И хотя Джоанн совсем не хотелось заниматься подопечным миссис Кипер, она не может прямо так сказать: «Это не для меня, до свиданья» — и уехать. Она должна выполнить просьбу матери.

Чтобы утихомирить этого неотесанного типа, мало, конечно, первого впечатления, она хотела понять его мысли и логику.

Сколько ему лет? Возможно, около сорока. Немного староват, чтобы его учил жизни кто-нибудь в ее возрасте. Он, скорее всего, и слушать ее не станет. Ну да ладно, там будет видно.

Джоанн повернулась к Эндрю. Тот скользнул взглядом по ее фигуре. Так поступали почти все мужчины. Ее это всегда бесило. Хотелось бы знать, существуют ли на свете мужчины, которые обратили бы сначала свое внимание на ее незаурядный ум, а потом уже на внешность? Большинство из них даже не задумывались, есть ли у нее мозги, и почти все поголовно считали ее легкомысленной.

Единственным их желанием было увидеть ее волосы между ног и убедиться, что они того же цвета, что и волосы на голове. Джоанн никогда не попадалась в ловушки таких болванов. Вот почему она до сих пор одинока. До чего же мужчины однообразны и ограниченны. Но… не Том. Это было сюрпризом, жаль, он исчез так быстро. Она могла бы приглядеться к нему получше.

Ладно, Джоанн разберется с этим потерянным во времени типом, Эндрю Парсонсом, который не знает, где верх, где низ.

Не подозревая, что Джоанн думает о нем, Эндрю Парсонс просто наблюдал за новой гостьей и вежливо улыбался ей. Что будет дальше, знает только Бог.

А путешественник Бадди, пес Эндрю, уйдя от хозяина, явился в дом Рипа. Он знал этот дом, ведь Рип держал его у себя, пока Эндрю лежал в госпитале.

Бадди вошел через дверцу для собак и гавкнул, чтобы дать знать о своем появлении.

Лу вышла ему навстречу. Она улыбнулась псу:

— Итак, ты явился домой. Собака понимала слова, хотя люди никогда не знали об этом, и тоже улыбнулась. Потом Лу задала вопрос:

— Ты пришел с визитом?

Пес забрался под стол и улегся там. Этим он хотел показать, что хочет спрятаться и чтобы женщина никому не говорила, что она его здесь видела.

Она ничего, конечно, не поняла. Только наклонилась и спросила:

— Почему ты под столом? Ты прячешься? Бадди вышел из-под стола, уверенный в том, что Лу на его стороне. Он с надеждой посмотрел на нее. Она засмеялась и сказала:

— Я тоже рада тебя видеть. Идем на кухню, ты подождешь, пока я закончу готовить. Взгляни на мои руки! Кто бы поверил, что я — Парсонс?

Пес издал осторожный, тихий звук, чтобы показать ей, что она превосходна. Она продолжала свой допрос:

— Ты голоден? Мы кормим наших собак утром и снова только вечером. Что скажешь?

Собака смеялась — Лу не была слишком строга, она была доброй. Подумав, Лу сказала:

— Рип скоро придет на ланч. Я дам тебе немного попробовать… если ты обещаешь не болтать. О'кей?

Пес немного походил вокруг с опущенной головой. Но он понимал, что она веселая женщина…

Рип торопливо вошел в дом и обнял Лу за талию и поцеловал, не обращая на собаку никакого внимания. Лу прижалась к нему, залилась румянцем и в свою очередь поцеловала Рипа. Даже тогда, когда пес подошел и гавкнул в виде приветствия, никто его не приласкал. Они обнимали друг друга, целовались и, мешая один другому идти, проследовали в спальню. В последнюю минуту Рип закрыл дверь.

Бадди остался в холле. Его исключили из компании. Он мог слышать шелест одежды и нежный смех Лу. Бадди почувствовал жалость к людям. Их любовь так осложнена. У собак это гораздо проще.

Глава 3

Эндрю Парсонсу дни казались очень длинными, а ночи — еще длиннее.

В своем внутреннем мирке ему было скучно, но он не знал никакого другого места, где хотел бы находиться.

А не собирается ли миссис Кипер выставить его из поместья? — размышлял Эндрю. Может это быть? Но ведь он никому не мешает!

Эндрю избегал конфронтации с хозяйкой, поскольку совершенно не хотел возвращаться домой. Его отец вел себя просто смешно. Он был нелегким бременем для его матери. Отец хотел, чтобы жена была всегда при нем. Такая пиявка. Себя Эндрю не считал пиявкой. Совсем нет. Никогда!

Он — настоящее сокровище. И совсем необременительный гость. Он так думал. Уже одно его присутствие придавало особый шарм любой компании. «Неординарность» — вот его девиз.

Образование он получил за границей в одной из английских частных школ. Студенты были умны, но отличались снобизмом. Если соученик не вызывал их особого интереса, он становился изгоем.

Эндрю старался произносить слова, как это делали они, с особым выговором, надеясь избавиться от своего техасского акцента. Они смеялись над ним. Попытки завоевать их внимание не производили на них впечатления вовсе. И Эндрю научился презирать тех, кто презирал его.

Это был длительный, тяжелый период, однако Эндрю прилагал все усилия, чтобы держаться в стороне. Он знал себе цену. Начал всерьез интересоваться историей Соединенных Штатов и ужасно тосковал по дому. Потом нашелся один престарелый, заикающийся учитель, который рассказывал Эндрю о жизни пионеров-первопроходцев. Так родилось его увлечение Техасом. Никому из его соучеников не было дела до Америки — ни старой, ни современной. Зато он был единственным, кто изучал историю Нового Света. Это было неординарно.

Но сам Эндрю и его знания об истории Штатов никого не интересовали, никто вокруг не был так любознателен, чтобы задать хоть один вопрос. Ну ни странен ли этот невнимательный, не увлеченный прошлым мир?

Конечно, сам Эндрю никому ничего не навязывал. Но стал совершенно нетерпим к людям, которые не знали истории.

Как можно жить, не зная основ? Ну, например, как наши предки обходились без электрических плиток? Как противостояли природным катаклизмам? Почему сейчас людям не хватает автомобилей, если раньше обходились только лошадьми?

Это были основные, базовые знания. Нельзя жить настоящим без памяти о прошлом.

Возможно, английская школа была ошибкой его отца, который оказался настолько глуп, что отправил Эндрю туда учиться. Вот только удивительно, как дед Эндрю сподобился отдать своему сыну часть своей недвижимости.

Однажды отец Эндрю посмотрел какой-то дурацкий фильм о пластиках. Он поверил в пластики, приобрел акции предприятий, производящих эти изделия. И конечно, прогорел со своими полученными в наследство деньгами.

Эндрю отказывался разделить увлечение отца современными технологиями и вообще не желал видеть в цивилизации толк. Есть люди, которые никогда не поймут, что мир движется вперед — без них. Эндрю как раз и был таким странным человеком.

Как ни парадоксально, но Минна Кипер знала все это об Эндрю Парсонсе. И просила Джоанн, чтобы та помогла Эндрю понять, что на дворе конец двадцатого столетия.

— Он провалился в другое время, — взволнованно говорила она. — Нам необходимо как-то привести его в норму. Потрудись над этим, Джоанн. Займись Эндрю, а я постараюсь найти кого-нибудь еще, кто мог бы расшевелить его, заставить понять, что современный мир тоже интересен.

— О'кей. Я попробую. Но многого не ждите. Он занят только собой и, возможно, не захочет меня слушать.

Минна Кипер заметила:

— Пусть Эндрю думает, будто это он учит тебя всем этим вещам.

Джоанн облизнула пересохшие губы и проговорила:

— Вещам… — в такой же манере, как это произнесла миссис Кипер.

Несколько удивленная, Минна добавила:

— Он не такой, как другие люди. Мы должны убедить его, чтобы он спустился на землю и начал воспринимать происходящее в наше время адекватно.

— О, хорошо! Я буду стараться. Но замену мне ищите как можно быстрее, а то я могу испортить все дело и спугнуть эту персону из прошлого, которая зовется довольно современно — Эндрю.

— Давным-давно у нас был президент по имени Эндрю Джексон, — сказала Минна.

— В сравнении с Эндрю Парсонсом Эндрю Джексон абсолютно современная личность. Это заставило Минну Кипер рассмеяться.

Вечером Минне было что рассказать мужу, когда она опять накручивала волосы на бигуди. Растянувшись на кровати, Джон Кипер проговорил:

— Действительно по аналогии с Эндрю Парсонсом Джексона можно назвать суперсовременным человеком. — И добавил:

— Можно ли было когда-нибудь представить, насколько быстро мир будет прогрессировать только за последнее столетие? Моя бабушка в юности пользовалась лошадьми и кабриолетом, а в конце своей жизни смотрела телевизионные передачи о высадке на Луну.

Накручивая волосы, Минна ответила:

— И не говори!

— Эндрю — нашему Эндрю — придется очень нелегко. Давай-ка лучше избавимся от него.

Минна повернулась и взглянула на супруга. Тот наблюдал за ее реакцией.

— Дорогой, мы должны помочь этому бедному человеку понять своих современников, — сказала она.

Джон возразил:

— Он анахронизм, тут нет вопроса. Что, по-твоему, может изменить Эндрю?

— Я натравила на него Джоанн. Она будет помогать, пока я не найду кого-нибудь, кому удастся полностью перевоспитать его.

— Давай избавимся от него, — упрямо повторил Джон. — С глаз долой — из сердца вон.

— Он наш гость. Мы не можем просто выставить его из дому.

— Делай, как считаешь нужным. Минна встала и подошла к мужу, так и не закончив прическу, сначала присела, а затем легла на кровать рядом с ним и сказала:

— Ты король!

— Угу.

— Это из-за тебя я осталась жить здесь, в такой глуши. Я люблю тебя, Джон.

— Ах, Минна, моя любовь! Так дискуссия относительно Эндрю была оставлена на этот вечер.

На следующий день прибыли родители Джона. Это тоже была дружная пара, но в своем роде.

Барт Кипер передал ранчо сыну Джону, а сам Барт и его жена, Элис, мать Джона, путешествовали в свое удовольствие, покупали интересные вещи-сувениры и присылали их домой. Никто не знал, что же делать с этими игрушками дедушки и бабушки.

Под руководством Минны семейство наконец решило организовать комнату-музей. И теперь сувениры можно было демонстрировать дарителям, когда те возвращались назад, на ранчо.

Перьевые метелки для уборки всегда были наготове, и подарки быстро очищались от пыли, если «старики» прибывали неожиданно.

К счастью, они обычно извещали о своем приезде заблаговременно.

Поскольку все покупаемое в течение многих лет годилось только для созерцания, это был перевод довольно значительных денег. Джон даже пытался продать некоторые вещицы, но Минна заявила:

— Не теперь!

Так возник музей.

Визит путешественников был стремительным, но плодотворным.

Элис Кипер, которая выглядела почти как ее невестка Минна, прежде чем покинуть ранчо, проинструктировала Джоанн, что она должна предпринять в отношении Эндрю Парсонса.

Джоанн сменила городскую одежду на сапоги и брюки, надела большую техасскую шляпу и отправилась на поиски Эндрю. Она нашла его на террасе и уселась в кресло напротив. Ответом на ее приветствие был чопорный поклон. Помолчав, Джоанн сказала, теребя цепочку на своей шее:

— Что вы думаете о русских, которые работают на космической станции?

Эндрю отреагировал незамедлительно и уверенно:

— Станция устарела. Она, возможно, упадет в один из океанов. Она возразила:

— Но мы же летали туда, на русскую космическую станцию, наши люди участвовали в их работе.

— Если бы русские отказали нам, космическая станция не смогла бы существовать.

Джоанн несколько удивилась: он был в курсе текущих событий.

— Откуда вы это знаете?

— Догадался!

Джоанн пожала плечами и развела руками:

— Русские построили эту станцию раньше, чем сумели это сделать мы. У нас нет станции в космосе.

Эндрю терпеливо объяснил:

— Мы планируем высадку на Марс. Как странно слышать такое от Эндрю! Вот тебе и отсталый тип!

Девушка не очень разбиралась в космической теме, но продолжила разговор новым вопросом:

— А вы полетели бы на Марс? И он категорически заявил:

— Нет!

— Почему же «нет»? Эндрю раздраженно ответил:

— Там нет людей.

— Откуда вам это известно?

— Нет воды!

Тяжело вздохнув, он нахмурился и посмотрел вокруг, словно ища какой-нибудь выход. А Джоанн тем временем продолжала:

— А куда бы вы хотели поехать? Он ответил хмуро:

— Прочь отсюда.

— Почему вы хотите уехать с ранчо? Эндрю взглянул прямо на Джоанн и объявил:

— Здесь скучно.

— Играете ли вы в карты?

— Нет! — был резкий ответ.

— Вы ездите верхом? Он едко ухмыльнулся:

— Моя нога!

Джоанн нисколько не сомневалась, что Эндрю с трудом терпит ее присутствие. Он был почти груб и совсем не хотел разговаривать, но у него не было выбора.

— Куда бы вам хотелось поехать, если бы вы могли очутиться в любой точке земного шара?

Этот странный вопрос был задан от отчаяния.

Он взглянул на нее, размышляя. Затем посмотрел в сторону. И наконец ответил вопросом на вопрос:

— Почему вы не возвращаетесь домой, к вашей маме?

Она предпочла проигнорировать тонкий намек и сказала:

— Мне тоскливо. Поговорите со мной. Тут Эндрю попался, так как хорошо знал, что такое одиночество среди людей. Он поглядел на нее и понял, что нашел терпеливого собеседника. Она готова внимательно слушать его и при этом не быть слишком неразговорчивой. Он сможет коротать время в разговорах с ней.

— Что бы вы хотели знать? — спросил Эндрю.

Будучи тридцати, а не тринадцати лет, она широко улыбнулась и с интересом спросила:

— Если бы вы жили двести лет тому назад и получили бы возможность попасть в теперешнее время, вы бы это сделали?

Достаточно странно, но никто еще никогда не задавал ему такого вопроса. Эндрю раздраженно поморщился. Значит, ее совсем не занимает, хотел бы он жить тогда, в те времена?

— Да, я бы хотел попасть сюда, — отозвался наконец Эндрю.

Она же произнесла, грубовато выбивая путешественника из колеи:

— Меня, например, убедили бы одни только тампоны!

Шокированный Эндрю растерянно посмотрел на нее: она заговорила о таких интимных вещах! С мужчиной! Он было открыл рот, чтобы осадить нахалку, но неожиданно спросил:

— Хотели бы вы носить платье тех времен? А Джоанн продолжала, словно не слышала его:

— А что вы думаете о презервативах? До чего же она вульгарна, подумал Эндрю. Тампоны и презервативы! Какой хлам скопила она в своей голове!

— Что еще вы унесли бы с собой на два столетия назад?

Это прозвучало несколько высокопарно. А она ухмыльнулась:

— Ну, все и так ясно: автомобили, посудомоечные машины, — она описывала рукой круги, — телефоны, рентгеновские лучи, кондиционеры, медицинские достижения, зубоврачебное оборудование…

— Вы современная женщина.

— Будьте уверены!

— Какого… мужчину… вы бы взяли с собой?

Она удивила его немедленным ответом:

— Сантехника — он смог бы подключить воду и отрегулировать автоматическую стиральную машину.

— А как насчет современного телескопа? — допытывался Эндрю.

— Чтобы смотреть на звезды? Нет уж. Если бы я могла взять что-нибудь такое большое, выбрала бы спутниковую антенну.

Удивительно, но этот несовременный человек вдруг спросил:

— А лодочный мотор? Джоанн отмела это напрочь:

— Мужчина должен уметь грести, и еще есть паруса.

— Какого рода печку вы бы имели?

— Любой очаг устроил бы, а спички уже были доступны в то время.

— А холодильник?

— Это не обязательно. — Джоанн отмела ненужный предмет легким движением руки.

— Почему нет?

— Летом можно питаться с огорода, а зимой использовать вместо холодильника корзину снаружи дома. Моя бабушка упоминала как-то, что ящик с продуктами поднимали на дерево, чтобы уберечь провизию зимой от животных. Деревянный ящик служил холодильником. Так поступали в штате Огайо.

Все-таки Джоанн удалось привлечь к себе внимание Эндрю.

— С чьей стороны бабушка рассказывала вам эти истории?

— Со стороны моей матери. В ее семье записывали в книгу все о еженедельных делах и сохранили свои дневники. Они вязали носки и теплые шали. У них не было швейных машин, но разговоры о них уже ходили. Я хотела бы иметь такую машину.

— Так вы умеете шить?

— О небо! Конечно, нет! Но в такой ситуации я бы научилась. У них бывали вечеринки, и они надевали карнавальные костюмы, сшитые своими руками, и веселились.

— Я никогда не рассматривал те времена с этой точки зрения и не предполагал, что они были… веселыми. Я считал, что тогда люди занимались исключительно работой.

Джоанн задумчиво произнесла:

— Полагаю, что все дело в том, как относиться к окружающему миру. — Она посмотрела на него и добавила:

— Даже теперь.

Слова Джоанн прозвучали довольно жестко.

Эндрю бросил на нее быстрый взгляд: не издевается ли она над ним? Но Джоанн доброжелательно улыбнулась. Возможно, воспоминания о предках умиляли ее. И Эндрю был тронут. Он ничего не знал о своих собственных предках. Как было бы интересно узнать о них. Что они делали и как жили? Что было для них важным?

Джоанн продолжала:

— Во времена Великой депрессии — тогда моя бабушка была ребенком — ее мать, моя прабабушка, печатала адреса на почтовых карточках, чтобы оплатить пишущую машинку. Она давала уроки фортепиано до тех пор, пока не смогла оплатить пианино. Одной из первых она научилась печатать на пишущей машинке. Это, должно быть, было интересное время. Хотя и очень тяжелое.

Эндрю кивнул неопределенно, пожав плечами:

— К сожалению, я не знаю прошлого моей семьи.

— Вы могли бы поискать сведения о них в генеалогической библиотеке.

— А у вас есть такие сведения?

— Я знаю очень много о своих родственниках.

Он посмотрел на нее. Его удивил интерес девушки к истории своей семьи… и теперь он был заинтересован и собственной родословной.

Мог бы и он отыскать такие сведения? Отыскать дальних родственников, расспросить их? Но многие ли захотят иметь дело с Эндрю Парсонсом? Джоанн прервала его мысли, предложив неожиданно:

— Давайте начнем упражнять вашу ногу! В мозгу Эндрю вспыхнула картина: Джоанн, сидящая у него на животе и тянущая в сторону его поврежденную ногу. Губы Эндрю разошлись в улыбке.

А она сказала:

— Я не люблю отдыхать после ланча. Давайте прогуляемся!

Теперь Эндрю стал смотреть на Джоанн другими глазами. Она была личностью! Человеком, отличавшимся от других, в том числе и от него самого. У нее имелись свои взгляды и свои интересы. Едва ли не впервые посторонний человек заинтересовал его. И интересовался им. Это стало для него потрясающим открытием! Такое с ним случилось только тогда, когда он понял, что мать любит его. Тогда это был шок! Мама не только любила его, но и не забывала, когда он находился в отъезде. Ее письма приходили каждую неделю. Она писала обо всех новостях. Эндрю не отвечал. Но она продолжала писать ему, не обижаясь и не требуя ответа.

Будучи в Англии, вдали от дома, чуть ли не каждого вокруг себя он ненавидел, отвергал. В ответ на то, что отвергали его. Но не его мама: она одна во всем свете, казалось, интересовалась им. А вот отец хотел, чтобы Эндрю уехал. Да. Вот почему он был отослан из дому.

Отец, конечно, тоже писал ему. Эндрю с презрением читал длинные письма «приложи все свои усилия…» и так далее в таком же духе. Отцовские письма он сжигал. Но сохранил все письма, полученные от матери. Она была единственным человеком, кто был ему дорог…

Идя рядом с гостьей, чье имя он не запомнил, Эндрю понял, что отец, возможно, ревновал его к матери. И поэтому он рос таким одиноким, лишенным домашнего тепла, семейных преданий и традиций, даже своей страны, своего любимого Техаса.

Он, мальчишка, страдал вдали от своей семьи. Для него существование в чуждой среде стало сущим наказанием. Он был слишком неординарен во всех отношениях — от одежды до речи. И слишком самолюбив.

А ведь он мог поступить в Техасский университет…

Эндрю осмотрелся. Какая-то мелочь встревожила его, и он спросил свою спутницу:

— Где мы находимся?

— Вон там родник. Давайте посмотрим, нет ли там каких-нибудь следов животных. Вы разбираетесь в следах?

— Не ахти! — Как странно слышать техасский ответ, идущий из его собственных уст. Он ухмыльнулся.

У родника они увидели крапчатую голубую эмалированную кружку, свисающую с большого гвоздя, вбитого в кривую ветку. Эндрю снял кружку, сполоснул, зачерпнул воды и весьма галантно передал ее Джоанн. Девушка с наслаждением пила воду. Эндрю с улыбкой взял кружку из ее рук и выплеснул остаток воды, потом вытер ее носовым платком и, снова зачерпнув воды, выпил сам…

Джоанн молча наблюдала. Она была оскорблена: он протер после нее кружку! Она повернулась и пошла назад, не оглядываясь.

Он окликнул ее:

— Не спешите так. У меня повреждена нога, и я не могу угнаться за вами. Джоанн холодно осведомилась:

— Не можете определить направление?

— Абсолютно.

— Солнце вон там. Это восток. Мы находимся к югу от солнца.

— Я никогда не умел ориентироваться по солнцу, — признался Эндрю.

— Как же вы ориентировались?

— С помощью компаса.

— Нужно уметь ориентироваться по солнцу. При смене времен года положение солнца меняется. Имейте это в виду.

Девушка не на шутку рассердилась на него. Он понимал это, но не знал почему.

Эндрю взглянул на нее, но она даже не повернула головы.

— Я обидел вас?

— Вовсе нет. Вы — это вы. Как бы то ни было, но она уходила все дальше и дальше. Он проговорил ей вслед:

— Не могли бы мы идти чуть медленнее? Моя нога…

Должна же она войти в его положение.

— Мне нужно позвонить. Видите дерево, там впереди? Это рядом с домом на ранчо. Идите в том направлении.

И она широким шагом пошла прочь. Оставив его совсем одного на этом плато! Поразительно!

Эндрю вознегодовал:

— Это была ваша идея прогуляться, и я вам составил компанию. А сейчас вы бросаете меня одного!

Он был возмущен! Джоанн заколебалась и пошла медленнее, понимая свою ответственность. Затем обернулась и скрестила руки на груди.

— И долго вы собираетесь нянчиться с этой якобы поврежденной ногой?

Шокированный, Эндрю в изумлении уставился на нее.

— Вы думаете, что я не был травмирован и просто так лежал под мертвой лошадью более двух суток?

— Вы уже поправились. И вы меня достали. Давайте покончим с этим.

Вытирая лицо чистым носовым платком, он все твердил:

— Я должен идти медленнее. Моя нога…

-..в хорошем состоянии. Ей нужны только упражнения. Я спрашивала вашего доктора. Он считает, что вы способны передвигаться без всякой трости. Кто вам сказал, что вы в ней нуждаетесь?

Приблизившись к ней, он возразил:

— Внизу, около лестницы, стоит корзина, полная тростей. Я позаимствовал одну.

Замечательный ответ, ничего не скажешь! Можно подумать, что у него плохо со слухом.

— Вам не нужна трость! Эндрю огляделся и, жестикулируя, продолжал гнуть свое:

— Это дикий и неосвоенный край. Мне нужна какая-то защита… для себя… для вас…

И вежливо поклонился, как тогда, при первой встрече.

В ответ Джоанн объявила:

— Вздор!

Затем повернулась и пошла немного впереди него, но не ускорив шага. Молча. Он вдруг заговорил о том, что видел вокруг, и это было странно: плато было ровным и пустынным и нисколько ее не интересовало. Джоанн не отвечала. Она действительно рассердилась. У нее имелись другие дела, на которые она могла бы потратить свое время.

Джоанн подумала, какой чудесный человек ее мать и как любит миссис Кипер. Одно досадно: приехать сюда Джоанн вынудило присутствие на ранчо Эндрю Парсонса, который корчит из себя бог весть что.

Затем она вспомнила своего отца; тот тоже претендовал на подобную уязвимость, чтобы его жена уделяла ему побольше внимания. И Джоанн дала оценку всему мужскому населению в целом: эти мужчины странные создания. Они просто хитрецы. На кого же остается рассчитывать женщинам?

Она оглянулась на Эндрю. И с удивлением увидела, что он прикусывает нижнюю губу и морщится. Он испытывает боль. Его лоб покрылся испариной. Он не прикидывается. Джоанн замедлила шаги, затем остановилась и, сев на землю, принялась чистить сапоги от грязи. Эндрю наблюдал за ней. Она явно давала ему передышку.

Тщательно очистив обувь, Джоанн надела ее вновь. И спросила:

— А в ваши туфли набилось… ах, у вас сапоги?

— Да.

— Отлично. В этом вся прелесть техасского стиля. — Она как будто делала ему комплимент.

Он ответил в ее манере:

— Я ношу сапоги с тех пор, как вернулся домой из Англии.

— Как долго вы там пробыли?

— Все мои школьные годы.

— Почему вы поехали… туда?

— Из-за моих родителей.

— Хотелось бы знать, почему они послали вас… в Англию?

— Отец предпочел получать полное внимание от моей матери. — Ну вот, он наконец сказал это вслух.

— У родителей свои причуды. Это их право. А мы должны жить собственной жизнью, уважать желания отцов и матерей и не вмешиваться в их жизнь.

За один день отношение Эндрю к Джоанн изменилось от полного равнодушия до удивляющего его самого интереса. Она находчивей и умнее, чем он думал. И занятнее, чем он ожидал.

Глава 4

На следующий день Джоанн, одетая в рубашку с длинными рукавами, брюки и сапоги, подошла к занятой хлопотами миссис Кипер и сказала:

— Я, по-видимому, должна вернуться домой. Эндрю Парсонс мне не по зубам. Он обходится со мной так, как будто я дитя, которое из упрямства пребывает в другом для него мире. И я с этим согласна.

Миссис Кипер в ужасе воскликнула:

— Дорогая, ты не можешь бросить меня теперь. Умоляю тебя остаться еще на некоторое время. Ты же не умрешь, потерпев еще чуть-чуть.

Джоанн с подозрением спросила:

— Это принуждение?

Миссис Кипер, машинально пригладив свои растрепавшиеся волосы, ответила:

— Нет… то есть… да. Я думаю, что это можно было бы так назвать. Ты нужна мне. Джоанн тихим голосом уточнила:

— Вы же сказали, что ищете кого-нибудь на мое место!

— О да! От своих слов я не отказываюсь, — уверила ее взволнованная миссис Кипер. — Я ищу женщину, которая сможет справиться с Эндрю. Но это совсем непросто! Будь добра и снисходительна, и ты сможешь помочь этому бедному парню. — Помолчав минуту, она продолжала:

— Твоя мама думает о тебе и любит тебя… тоже. — Это добавленное последнее слово показывало, что миссис Кипер также любит Джоанн.

Девушка сильно сомневалась, что чувства к ней Минны Кипер настолько уж сильны. Опасаясь, что ее просто используют и что ее собственная мать была частью заговора, Джоанн объявила:

— Продолжайте поиски! Вы должны найти кого-нибудь, и быстро! — Она наградила миссис Кипер недружелюбным взглядом.

Миссис Кипер пристально посмотрела на Джоанн:

— Я посвящаю этому все свободное время. — Поскольку Джоанн повернулась, чтобы уйти, миссис Кипер попросила ее:

— Ну а теперь пойди к нему!

Она была бессердечна.

В угоду миссис Кипер Джоанн вынуждена была найти Эндрю.

А что, если действительно попробовать изменить его? Может быть, ей это удастся? Впрочем, никакого другого занятия у нее здесь нет.

Вчера они говорили о русской космической станции. Что ж, тема достаточно модная. Может, он не настолько «вне времени», как считает миссис Кипер?

Итак, обдумывая свои действия, Джоанн отправилась на поиски своего подопечного. Эндрю относился к тому сорту людей, о которых отец предупреждал Джоанн очень давно, когда она была еще подростком. Он говорил, что если она встанет с кровати ночью и впотьмах начнет шарить, то может наткнуться как раз на такого парня. Этакий человек-сюрприз. Отцы имеют тенденцию преувеличивать!

Поскольку Парсонс не представлял для нее опасности, Джоанн решила, что могла бы просто развлечься, общаясь с ним, вызвать его на откровенность, постепенно приобщая к современному стилю поведения.

Она нашла его в саду. На Эндрю была шляпа, рубаха с длинными рукавами, заправленная в брюки цвета хаки; он стоял, посвистывая, словно ожидал кого-то.

Эндрю обернулся и, увидев Джоанн, поклонился:

— Доброе утро!

Вместо ответа Джоанн спросила:

— Кому вы свистите?

— Мой пес потерялся. Она посмотрела вокруг.

— Его здесь нет. А когда вы поняли, что он пропал?

— Вчера.

— И вы только теперь решили искать его?

— Он обычно сам заботится о себе… и обо мне. А сейчас пропал.

Это рассердило девушку. Тоном выше она повторила:

— И только теперь вы забеспокоились?

— Я искал его вчера, когда мы гуляли.

— Он пропал вчера, но вы тогда не свистели!

— Я искал, смотрел по сторонам.

— И вы смогли бы увидеть его, если бы он лежал в траве или зарослях кустарника?

— Полагаете, что он ранен или умер? Она пожала плечами.

— Вы не посылали его куда-нибудь? Когда вы видели его в последний раз?

Эндрю чувствовал ее раздражение, но это было лучше, чем молчание, которое он терпел раньше. Он не сказал, что прошло уже несколько дней, как Бадди вышел из его комнаты. Вместо этого Эндрю сказал:

— Накануне.

Джоанн отозвалась с подчеркнутым недоверием:

— Накануне? Я не уверена, что вчера вы искали собаку.

— Он должен был вернуться.

— Если только не попал в какую-нибудь ловушку.

Эндрю холодно взглянул на нее:

— Ловушку?

— Ранчеро ставят всевозможные ловушки и капканы на мышей, крыс и койотов. Эндрю пришел в негодование:

— Зачем они это делают?

— Ранчеро не терпят этих созданий! Они поедают корма домашних животных и даже нападают на самих животных, их считают врагами.

— Так…

Она пожала плечами:

— Численность их находится под контролем.

— Под контролем?

— Это означает, что их частично убивают, но не всех.

Эндрю, так много знавший о прошлом этой страны, повторил:

— Их убивают? Звучит довольно жестоко!

— Это логично: владельцы ранчо не могут позволить популяциям этих животных слишком разрастись на своих землях. Ваш пес мог попасть в какую-нибудь ловушку для койотов.

Он осмотрелся вокруг, стараясь охватить взором как можно больше пространства.

— Где находятся ловушки?

— Вдоль звериных троп.

— А где эти тропы?

— Вы не знаете, где могут быть звериные тропы?

— Я никогда их не видел.

— И вы человек прошлого? Когда, вы думаете, начали ловить зверей ловушками?

— Я никогда не ловил зверей. Не терплю жестокость!

— Но вы об этом слышали?

— Немного.

Эндрю смотрел на ее рассерженное лицо холодными глазами. Сейчас она ему не нравилась!

Он молча пошел прочь, окликая Бадди. Ответа не было. Тогда он вложил два пальца в рот и свистнул. Свист был такой силы, что идущая рядом Джоанн вздрогнула. Оба они посмотрели по сторонам и прислушались. Никакого ответа. Стайка птиц пролетела у них над головой. Ничего не происходило. Все было спокойно.

Тишину нарушало лишь птичье пение. Техасские птицы всегда поют. На ветвях сидели небольшие птахи с хвостами, похожими на открытые ножницы. Были еще американские пересмешники, которые могли подражать голосам любых других птиц. Казалось, они имитировали звуки, которые издавала когда-то кукушка из швейцарских часов матери Джоанн. Однако сейчас эта кукушка онемела, только выскакивала ненадолго и пряталась снова.

Джоанн подняла голову в широкополой ковбойской шляпе, защищавшей ее от солнца. Это было как раз кстати. Прикрыв глаза, девушка вдыхала техасский воздух, полный ароматов.

Эндрю отметил, что она очень хорошо сложена. Если б он мог не слушать ее упреков и только любоваться чудесной фигурой!..

Он исподтишка рассматривал ее, а когда она повернула голову в его сторону, быстро отвернулся и снова свистнул.

— Совершенно ясно, что ваш пес не слышит вас. Пойдемте подальше.

Это было раздражающе логично, но предложение Джоанн оскорбило Эндрю. Почему она считает, что он должен куда-то идти? Пес обязан вернуться сам! Эндрю взглянул на нее с кислым выражением, с которым обычно смотрел на шпинат. И все-таки согласился с ней:

— Конечно!

Они шли в молчании, не забывая поглядывать по сторонам. Через некоторое время Джоанн, наслаждавшаяся окружающей природой, сказала:

— Я люблю бывать здесь. Город не для меня.

— Вы дитя природы?

— Я женщина!

Он отозвался, как эхо:

— Женщина.

— Я, как любая женщина, люблю природу, — уточнила Джоанн.

Она подняла подбородок и посмотрела вокруг, не пропуская ничего. А потом предложила:

— Свистните еще.

И заткнула уши пальцами. Ему понравилось, что она решила защититься от его свиста. Он набрал полную грудь воздуха и призывно свистнул. Собака не появилась.

— Пес или мертв, или убежал за какой-нибудь сукой, — вздохнула Джоанн.

Эндрю поднял глаза и оглядел ее сверху донизу.

— А вашей матушке известно, что вы используете подобное слово так… небрежно?

— Нет. Я охраняю ее от лишних знаний.

— Как благородно.

Джоанн позволила себе пропустить эту реплику мимо ушей и вежливо заметила:

— Насколько я знаю эту территорию, нам нужно обследовать еще и вон ту местность… — Она указала на запад и северо-запад.

— Почему?

— Позвольте, я закончу свое предложение… потому что там водится много разных мелких животных, которых собаке легко поймать. Заметьте, местность похожа на перевернутую суповую тарелку. Деревья растут близко друг от друга. Там тепло зимой и прохладно летом. А стада всю эту растительность обходят стороной.

— Тень? — спросил он вежливо.

— Колючие кактусы.

Итак, она знала местность. Эндрю перевел взгляд на Джоанн, но так, чтобы успеть отвести его, если она обернется. Она игнорировала его. Это было интересно. Он ей не нравится. И все-таки она с ним. Но почему? Может, больше нет никого, с кем она могла бы поговорить? Как говорится, на безрыбье…

— Кем вы приходитесь Киперам? — спросил Эндрю.

Джоанна ответила кратко:

— Мы друзья, — и замолчала. Поскольку она не шла на контакт, Эндрю задал новый вопрос:

— Каким образом… началась эта дружба и между кем?

— В школе. Между моей матерью и миссис Кипер.

М-да, болтушкой ее не назовешь. Эндрю лихорадочно думал, о чем еще спросить. Раньше он никого не расспрашивал и ни с кем не начинал разговоров.

— Ваша мать была одноклассницей миссис Кипер?

— Да.

Ну что за короткие ответы!

— В какой школе?

— Вы, наверное, не знаете ее. Это женская школа там, на юге.

— Частная и очень дорогая?

— Не совсем. Совет состоял из женщин, которые окончили эту школу. Там назначались стипендии. Учащиеся получали отличное образование, а еще были приняты ежедневные чаепития.

— У нас, в Англии, тоже бывали чаепития, но они проходили в строгой обстановке.

— Вы ходили в школу только там? — И прежде чем он успел ответить, она спросила:

— Почему?

— Так решил мой отец. Не хотел делиться со мною вниманием моей матери.

— А-а-а.

— Ничего, я пережил.

Восхождение на вершину «суповой тарелки» происходило в молчании. Эндрю несколько раз свистел, но пес Бадди не отзывался.

Они продолжили поиски. Теперь, когда почему-то замолчали суслики, койоты и белки, стали слышны приглушенные шорохи. Возможно, в траве ползали змеи. Эндрю осторожно выискивал, куда ставить ноги. Джоанн шла молча.

— Будьте осторожны, здесь опасно, — предупредил ее Эндрю.

Она пропустила его вперед, хотя Эндрю был в ботинках, а она в сапогах. Однако так можно было ступать по его следам.

Эндрю то и дело смотрел на землю, но в основном оглядывался вокруг и одновременно звал своего пса. Но ответного лая так и не услышал.

Они прошли покрытую деревьями и кактусами «суповую тарелку» и оказались на другой стороне холма.

Теперь перед ними возник совсем другой пейзаж — густые травы на пастбище, старые дубы и плодовые деревья, посаженные Куперами. Деревья были причудливо искривлены. Вдоль линии изгородей, под мескитовыми деревьями, колыхались заросли сорняков.

Джоанн оглядела никчемного Эндрю. Как можно осовременить такого типа? Почему он не хочет осознать, что живет здесь и сейчас?

— Будем мы искать дальше или пойдем назад, в дом? — спросила она.

— Может, имеет смысл спуститься вон туда?

Девушка посмотрела вдаль, туда, куда он указал.

— Я немного отстану, но буду идти за вами так, что вы сможете меня видеть.

— Вы не хотите идти рядом со мной, избегаете меня, не так ли? Я мог бы сопровождать вас и развлекать разными незамысловатыми ветхозаветными историями, которые собрал за свою жизнь.

Она осадила его:

— Думаю, они слишком скучны, чтобы развлечь меня.

— Так легко и через край переступить, — с легкой иронией заметил Эндрю.

Она напряглась, стараясь вникнуть в смысл его слов.

— Вот и не заставляйте меня переступать через край. Обещайте!

— Хорошо, договорились! Вы способны поставить на место любого парня. Джоанн засмеялась.

— Скажите, вы мне доверяете? Они уже начали спускаться. Эндрю неожиданно признался:

— Я был всеми отвергнут. У меня нет друзей.

Это прозвучало искренне. Он не дразнил ее, он был серьезен.

— Как же можно жить без друзей? — удивилась Джоанн.

— Я не совсем уверен, но, кажется, даже мой пес бросил меня. Он просил выпустить его из комнаты, я открыл дверь, а он сбежал.

— Но почему он это сделал?

— Я забыл накормить его ужином. Я был так разозлен, что обо мне перестали заботиться, что совсем забыл о собаке.

— И когда вы поняли, что не накормили пса?

— После того, как он ушел и не вернулся.

Я увидел, что не открыл ни одной упаковки с его кормом. Я сам во всем виноват.

— Пес обязательно простит вас.

— Если он жив.

— Вы думаете, что он умер с голоду?

— С голоду? Нет…

— Ладно. Я уверена, что прислуга накормила бы голодную собаку. Сколько дней вы уже здесь?

— Пять-шесть. Не могу точно сказать. Я попал сюда прямо из госпиталя. — Он добавил:

— Эти дни пролетели так быстро…

В действительности он пробыл на ранчо без одного дня две недели.

Джоанн взглянула на него и вежливо заметила:

— Вы ходите уже очень хорошо. Как вы сейчас?

— Я хотел бы присесть и немного отдохнуть.

— Давайте поищем подходящее местечко.

Эндрю благодарно улыбнулся, хотя в душе ему хотелось засмеяться.

Они уже пересекли плато и поднялись на насыпь, возведенную Киперами, чтобы предотвратить смыв почвы в каньон.

Застыв в молчании, оба смотрели на склон, простиравшийся перед ними. Это была целина, нетронутая и дикая, но прекрасная и первозданная, как будто только что созданная Богом.

Они чувствовали себя так, словно были первыми, кто видит эту красоту, пусть даже позади них — вспаханная земля, обработанная людьми. Пораженные, они не восклицали и не комментировали, лишь молча любовались открывшимся им видом, и их души наполнялись ликованием.

В скале, в самом начале склона, виднелся уступ. Эндрю шагнул на него и огляделся. Уступ казался на первый взгляд неопасным, склон порос редким кустарником, который вполне мог бы задержать возможное падение.

Эндрю попробовал на прочность выступающую скалу и остался доволен. Тогда он сел на нее и на всякий случай качнулся несколько раз. Все в порядке.

— Попробуйте сесть, — предложил он Джоанн.

— Вы оставайтесь там, а я расположусь на земле. — Это уж слишком — сидеть так близко друг к другу!

Эндрю подождал, пока она устроилась примерно в трех метрах от него. Затем он поудобнее уселся на уступе.

Вид открывался просто изумительный. Это было так прекрасно! Так спокойно! Так благоговейно! Через некоторое время Джоанн осведомилась:

— Это было создано только для нас?

— Возможно.

— Почему… возможно? Эндрю разоткровенничался:

— Я достиг середины жизни. Мне частенько бывало горько, и тогда у меня возникло чувство, что этот мир сделан не для меня.

— Черт возьми! А я все время считала, что мир был создан как раз для меня!

Эндрю засмеялся. Сначала тихо, затем громче, и вскоре эхо от его смеха разнеслось по всему каньону и отразилось от стены напротив.

Джоанн тоже рассмеялась, и ее смех слился с отраженным смехом Эндрю.

Сидя на расстоянии, они, естественно, не касались друг друга, зато снова и снова обменивались взглядами, точно делились окружающей благодатью.

Эндрю и Джоанн отдыхали и наслаждались, глядя на то, что было вокруг них. Они не разговаривали. И каждый знал, почему он смеется. Он — от удивления, что находится здесь, живой и невредимый. А Джоанн смеялась потому, что эхо так здорово отражало их смех. Две разные причины.

Ни один камень не соскользнул по склону от их смеха.

И другие люди до них тоже вызывали здесь эхо, и кричали, и смеялись…

У путников не было воды — они не собирались отсутствовать так долго, — но Джоанн нашла маленькие гладкие камешки, которые можно было сосать, чтобы смочить рот слюной.

Они шли назад, к дому, который оказался ближе к каньону, чем к восточной части ранчо, где они начали поиски собаки.

— Как вы нашли быструю дорогу назад, домой? — удивилась Джоанн.

— По моему компасу.

— Хотела бы я иметь компас!

— У меня их несколько. Можете взять один из них.

— Э-э… спасибо!

— Мне доставила большое удовольствие наша прогулка.

Это прозвучало как прощание. Джоанн задумалась, как бы ей ответить. Наконец она сказала;

— Это был приятный день.

— Для меня тоже.

Подойдя к западной окраине поселка, они увидели сквозь деревья дом Киперов. Им попался источник, они остановились и напились. Чуть дальше струя родника переливалась в поток, родник был чист и прозрачен.

Прямо над их головами пролетела птица, что, впрочем, не нарушило царившую вокруг идиллию.

Эндрю поднял руку с выпрямленным пальцем, как будто держал револьвер, и сказал:

— Пу!

Джоанн засмеялась: все мальчишки любят играть в ковбоев. Но тут было другое. Он продул свой «дымящийся револьвер» и спросил:

— Вы видите ее?

— Птицу?

— Да.

Она посмотрела вверх — птица исчезла.

— Бедная. Разве можно стрелять в того, кто так доверчив? — Она постаралась скрыть улыбку.

— Это учит их не повторять свои ошибки.

— Что за упрямец!

— Да уж…

— Вы не из тех, кто следует принципу «Живи и дай жить другим!», задумчиво произнесла Джоанн.

— Нет.

— Это полезно знать о вас!

— Чтобы меня уважать?

— Чтобы вас избегать.

— С чего бы это вам избегать меня? Ее голос был отстраненно-вежлив:

— Я не согласна с вашим восприятием мира. Вы не изменитесь. Вам слишком трудно исправить себя и ваши взгляды.

Слушая Джоанн, Эндрю наклонил голову и прищурил глаза, обдумывая ее слова.

— Значит, вы не верите в то, что я могу измениться?

— Пожалуй.

— Вы женщина, которая делает заключения безо всяких оснований.

— Точно!

Он взглянул на нее и спросил:

— Я был хоть раз… прав?

— Несколько раз, но не всегда были убедительны.

— То есть?

— Изображая убийство птицы, вы не имели при себе револьвера!

Он сунул руку в карман и вытащил небольшой револьвер. На достаточно близком расстоянии это оружие было смертельно.

Опустив голову, Джоанн прокомментировала:

— Пока вы вытащите его, птица будет далеко.

— Давайте попробуем. — Он положил оружие в карман брюк.

Джоанн поискала вокруг себя и нашла бутылку. Она подбросила ее, а Эндрю выхватил револьвер и выстрелил — прежде, чем та стала падать.

— А вы натренированы!

— Любой, кто путешествует в одиночку, должен быть подготовлен на все случаи жизни.

— В любой день и время? — уточнила Джоанн.

— Да.

— Так вы считаете, что сейчас опасное время, и потому носите оружие?

— Да.

— Вы меня немного пугаете!

— А вы пугаете меня сильно! Она была обескуражена:

— Почему?

— Вы могли бы погубить меня.

— Я совсем ничего не знаю о вас. Как я могла бы вас погубить?

— Заманив меня в вашу ловушку. Джоанн хохотала, схватившись одной рукой за дерево, и никак не могла остановиться. Это дерево напомнило ей, что они уже недалеко от дома. Джоанн, продолжая смеяться, нашла носовой платок и промокнула глаза.

— А вы веселый человек!

— А вы необыкновенный!

— Ура, Эндрю! Вы с трудом переносили меня до нашего похода, а теперь делаете мне комплимент. Вы, наверное, очень одиноки?

— Нет.

— У вас есть женщина?

— Нет.

— Вы противоречите сами себе. Если вы действительно считаете так, как только что сказали мне, то говорите не все, о чем думаете.

Эндрю промолчал.

— Что, нет ответа?

— Вы мне не поверите.

Она оценивающе посмотрела на него.

— Вы правы. Не поверю. — И она пошла вперед, по направлению к дому, зная, что он идет следом.

Джоанн приняла душ, вытерлась махровым полотенцем, потом подошла к кровати, сложила подушки грудой в изголовье и легла. Накрывшись простыней и тонким одеялом, она надела наушники и включила «Новости» по телевидению.

Желудок Джоанн заурчал, и она поняла, что голодна. Джоанн всегда держала закуски в своей комнате. Она открыла ящик маленького столика, где у нее были припрятаны лакомства, и вынула тарелку с печеньем и фрукты. Стакан воды стоял на стеклянной столешнице.

Продолжая смотреть «Новости», Джоанн наслаждалась едой и покоем. Этот Эндрю, этот мужчина, с которым она гуляла по плато, — что же он такое? Пожалуй, он из тех, кого называют «сопляк среднего возраста». Он, пижон, едва переносил ее — и изменил свое мнение к концу того же самого дня.

Она-то поняла, что он обделенный мужчина, а он, кажется, посчитал ее гордячкой. Да. Точно!

Глава 5

Собираясь спуститься к ужину, Эндрю Парсонс принял ванну, тщательно побрился и аккуратно оделся. Неплохо бы еще и постричься, но на сегодня и так сойдет. Теперь он готов, а в парикмахерскую заглянет завтра. Эндрю улыбнулся себе в зеркале и остался доволен своим видом.

Джоанн оказалась именно той женщиной, о которой он мечтал. Правда, слишком независима, но досягаема. Нет, она своенравна, она тверда и не уступила ни дюйма! Она расшевелила его. Сам-то он считал себя неподдающимся. Эндрю хотел бы узнать ее поближе. Ближе? Вот именно! Он опять улыбнулся в зеркало, когда решил быть… ближе к ней.

Небрежно поигрывая ненужной теперь тростью, он спустился по лестнице на первый этаж, где накрывали стол к обеду. Гости уже собрались в небольшом холле рядом с обеденным залом — тут предлагали бокалы с вином или фруктовым соком.

Эндрю вошел с независимым видом, словно все эти дни только и делал, что спускался к ужину вниз. Миссис Кипер заметила его и собрала часть гостей вокруг своего подопечного. Он взял бокал вина. Твердое убеждение, что люди должны общаться друг с другом, помогало миссис Кипер управляться с гостями. Она не позволяла им скучать, неприкаянно бродить в одиночестве и умела организовать общий разговор.

Миссис Кипер была несгибаемой леди. Эта удивительная хрупкая дама ловко направляла беседу, так как знала все, что знал каждый из ее гостей, она вытягивала из них эти сведения с таким тактом, что это просто обескураживало.

Ее называли стальной женщиной, привлекательной и раскованной, но мягкой, с безупречными манерами. Она была учтива, вежлива, но безжалостна. Самым поразительным было то, что все и всегда она делала правильно.

Оценив по достоинству поведение миссис Кипер, Эндрю бросил взгляд вокруг, отыскивая Джоанн. Ее здесь не было. Ничего, сейчас появится. Он слегка улыбнулся в ожидании. Скорее бы!

Через несколько минут миссис Кипер объявила:

— Прошу к столу!

Она взяла за руку мужчину, который должен был сидеть за столом по правую руку от нее, и они прошли в обеденный зал. Эндрю проследовал вместе со всеми, словно щепка в речном потоке. Хмм. Но он не щепка!

Лакей в ливрее провел Эндрю к его месту и с учтивой улыбкой указал на стул. Эндрю нахмурился. Он потерялся где-то в середине стола. Проклятье!

Эндрю посмотрел на часы: Киперы не поощряли опозданий. Все стулья оказались занятыми. Где должна сидеть Джоанн? Он мог бы предложить ей свое место. Она была бы очарована его жестом.

Время шло, но Джоанн все не появлялась. Эндрю начал беспокоиться. Он то и дело вытягивал шею и вглядывался в дверной проем.

Может, она это делает специально, чтобы подзадорить его? Но где она может быть? В нетерпении Эндрю остановил одного из официантов и сказал:

— Мисс Муррей, рыжеволосая. Ее здесь нет.

Официант поклонился и ответил:

— Сейчас узнаю.

Эндрю вовремя вспомнил, что надо сказать «Спасибо!».

Он не обращал внимания на людей по обеим сторонам от него. Не видел, что они ели, не слушал, что они говорили или о чем спорили. Он сосредоточенно ел. Возможно, причиной этому была длительная прогулка: он проголодался.

Но если он был голоден, то почему Джоанн не пришла ужинать? Она ведь гуляла так же долго. Не потеряла ли она сознание в душе? Эндрю позвал официанта, с которым уже говорил. Тот немедленно очутился возле его стула.

— Да, сэр?

— Мисс Муррей…

— Одна из служанок пошла к ее комнате. У нее есть ключ. Если не будет ответа, она войдет. Мы очень внимательны к нашим гостям.

— Спасибо.

— Как только мы узнаем что-либо о мисс Муррей, сразу сообщим вам.

— Буду признателен.

Служанка прошла по холлу и осторожно постучала в дверь Джоанн Муррей. Из комнаты последовал вопрос:

— Кто там?

— Это я, Джинни, мистер Парсонс интересуется, почему вас нет за столом.

— Я решила пропустить ужин, — объяснила Джоанн, не открывая дверь.

— Могу ли я принести вам что-нибудь?

— Спасибо, не надо.

— Спокойной ночи, мисс.

— Благодарю.

Таков был итог. Джоанн Муррей намеревалась лечь спать. Служанка вернулась в обеденный зал и передала официанту, что ей было сказано через дверь. Официант, в свою очередь, подошел к Эндрю и доложил:

— Мисс Муррей собирается спать.

Известие огорчило Эндрю, но он понимал, что они слишком долго гуляли и Джоанн утомилась. Он должен был уделить ей больше внимания. Второе блюдо он ел медленнее, вежливо отвечая на вопросы, задаваемые ему. Сам разговор не начинал, да и вопросов не задавал. Не мастак он вести светские беседы!

Как только позволили приличия, Эндрю встал из-за стола. Выйдя из обеденной залы, он подошел к двери Джоанн и тихонечко постучал, чтобы не разбудить девушку, если она заснула. Если же нет, она бы подошла к двери.

Джоанн к двери не подошла и не открыла ее. Она слышала негромкий стук и сообразила, что это Эндрю. Ей не хотелось с ним разговаривать — совсем не хотелось. Джоанн была сыта его обществом. Пожалуй, во время прогулки она его немного расшевелила. Однако Эндрю до конца своих дней останется прежним «сопляком». И она не желает больше иметь с ним дело.

Почему нет? Ведя внутренний диалог сама с собой, Джоанн сформулировала свое мнение о нем: «Эгоист, любит только себя и не желает приобщаться к современному обществу, чувствуя себя уникумом; он просто скучный человек».

Ее второе «я» рассмотрело такую характеристику и полностью с ней согласилось. Две ее половины, насладившись дебатами, успокоились и продолжили смотреть телевизор. Затем Джоанн выпила воды. И наконец, зевая, выключила телевизор, сняла наушники и погрузилась в сон.

Ей приснилось, что Эндрю пропал. Пошел погулять и заблудился. Не его пес, а он сам пропал, хотя у него был с собой компас и он умел им пользоваться. Но потерял, когда упал. Почему он упал? Просто обернулся, чтобы посмотреть, следует ли она за ним. Но почему она шла за ним?

Из любопытства! Она хотела знать, не собрался ли он пойти снова к той мертвой лошади, которая лежала на его ноге более пятидесяти часов.

Ее второе «я» бурно возражало и останавливало ее. Он ведь практически здоров. Да, а зачем трость? Впрочем, какая разница? Надо скорее вернуться в дом и хорошенько отдохнуть…

Джоанн проснулась. Засыпать снова, чтобы увидеть продолжение сна, желания не возникало. Она решительно надела наушники и опять включила телевизор. Передавали шоу с каким-то полуночником, который нес полную ахинею с чрезвычайно умным видом. Почему зрители смеются? Джоанн ломала над этим голову до тех пор, пока не вспомнила, что аудитория получает указания, напечатанные на плакатах. Тогда она нашла фильм, но он уже заканчивался. Джоанн не понимала, что там происходит. Нечто летающее, в черном развевающемся плаще, спустилось с небес и унесло героиню! Героиня отбивалась и кричала с высоты. Затем женщина стала падать и закричала еще страшнее.

Такая несусветная глупость окончательно испортила настроение Джоанн, она выключила телевизор и лежала словно окаменевшая. Ей страстно захотелось уехать домой.

Но как это можно осуществить? Ведь она здесь по просьбе своей матери, чтобы помочь дорогой маминой подруге. Но Джоанн больше не желала иметь никаких контактов с этим ничтожеством, занятым только собой и своими грезами о прошлом, — с Эндрю Парсонсом.

В Сан-Антонио, при Аламо, в 1836 году произошла битва с мексиканцами. Тогда скакали верхом на лошадях и стреляли из ружей, которые перезаряжались после каждого выстрела. И все это было даже не двести лет тому назад! Ни автомобилей, ни даже поездов, ни самолетов! Правда, тогда могли использовать огромных воздушных змеев. Воздушные змеи такие большие, что отважный человек мог бы подняться на подобном гиганте в воздух и посмотреть на все, что происходит внизу. И люди использовали их, чтобы определить длину пробиваемых туннелей, которые должны были пройти под стенами крепостей, которые они осаждали. Но вся эта экзотика не для нее.

Джоанн была счастлива, что не жила тогда, что ее время — теперь! Интересно, а так ли предан прошлому Эндрю? Он, конечно, любит сегодняшний комфорт и сегодняшнюю пищу. И живет он сейчас, хоть и в иллюзорном, придуманном мире. Похоже, он носит лошадиные шоры и видит только то, что хочет видеть. Такое поведение необычно.

Скорее всего, это просто уход от настоящего, способ самоутверждения. Короче, неадекватное психическое состояние. Он ленив… или одинок. Его родители должны были как-то по-другому относиться к своему сыну.

А они послали его в школу в чужую, далекую Англию только потому, что его отец хотел избавиться от соперничества сына… Или все было наоборот? Да! В этом все дело. Мальчишка сам претендовал на первую роль.

Также интересно понять такую вещь. У него есть сестры. Одна из них живет на ранчо Киперов. А Эндрю считает, что его сестра, Лу, все еще остается в отеле при госпитале. Удивительное равнодушие с обеих сторон.

Многое в Эндрю было ей неясно. Возможно, он нуждался в помощи. Джоанн вздохнула.

Но в то же время он со знанием дела говорит о русской космической станции… Хмм. Выходит, его все же интересует современность. Что же он такое?

Джоанн провела много времени без сна, думая об Эндрю, ворочаясь в постели, сминая простыни и взбивая подушки.

На следующий день Джоанн предпочла позавтракать в постели. Она была голодна и съела все до последнего кусочка. Затем приняла душ и убрала постель: все было в таком беспорядке, что она не хотела привлекать горничную, которая могла разболтать, что Джоанн провела беспокойную ночь.

Одетая в рубашку, брюки и сапоги для верховой езды, Джоанн искала миссис Кипер. Это ей не удалось: все куда-то исчезли. Это слегка раздражало, но одновременно и снимало с нее груз ответственности: она сделала, что могла, и не ее вина, что дом опустел.

Свободная от обязательств, Джоанн нашла небольшую солнечную комнату на втором этаже. Она осмотрела полки с книгами, выбрала одну и села в кресло спиной к окну, положив ноги на другое кресло и открыв книгу.

Здесь-то и нашел ее Эндрю. Он потратил много времени, чтобы отыскать Джоанн. Ее комната оказалась чисто убранной и пустой. Джоанн не была на завтраке вместе с остальными гостями. То, что она избегает его, просто не приходило Эндрю в голову.

— Так вы читаете! — бодро проговорил он, входя в комнату.

Замечательная проницательность! Джоанн медленно повернула голову, хотя взгляд ее оставался на странице книги. Затем спокойно взглянула на него и спросила:

— Есть проблемы?

— Это касается вашего отсутствия на вчерашнем ужине. Вероятно, вы устали от нашей прогулки.

— Я не была голодна, — сдержанно ответила она.

Эндрю посерьезнел.

— Как это вы могли не быть голодной? Мы отсутствовали достаточно долго. Может быть, вы заболели?

— Совсем нет. — Она вернулась к книге. Он присел и огляделся. Джоанн не смотрела на него и ничего не говорила.

— Здесь приятно, — сказал Эндрю. Она медленно заложила палец между страниц и подняла на него глаза. Затем спросила:

— Что?

— Это место. Я не знал, что здесь есть такой уголок. Я нахожу его очаровательным. Джоанн рассматривала его, как это делают, глядя на странное и не очень приятное на вид животное в зоологическом саду. Опустив глаза, она промычала:

— Умм, — и вернулась к своей книге.

Имея опыт общения с непохожими на него людьми в Англии, Эндрю не был обескуражен. Он осмотрел полки с книгами и наконец выбрал одну из них. Затем присел у низенького столика поодаль от Джоанн и открыл книгу. В ее обществе он чувствовал себя спокойно. Хотя…

Джоанн не обращала на него внимания. Он был как муха, пойманная на липкую ленту-мухоловку. Она когда-то видела такую в доме своей бабушки. Мухи были достаточно глупы, думая, что все, пахнущее так хорошо, должно быть и вкусно. Их сородичи, конечно, слышали предупреждающие крики пойманных мух, но думали только о себе, их привлекало вкусно пахнущее вещество на липкой бумаге. Так и Эндрю. Прилип.

Как ей освободиться от этой мухи, попавшей в ловушку? Встать и извиниться? Она так и поступила.

Эндрю поднял голову и спросил:

— Куда мы пойдем?

Джоанн могла бы сказать, что плохо себя чувствует и должна лечь в постель. Как скучно! Но если сослаться на дурное самочувствие, он, чего доброго, потащит ее в медицинский центр, находившийся на другом конце ранчо. Нет, это не выход.

Несколько лет назад, гостя у Киперов вместе со своей матерью, Джоанн побывала там, когда растянула связки на руке. Ей пришлось ждать, пока медики-ветеринары осматривали лошадь, поранившуюся о колючую проволоку.

Тогда Джоанн поняла, что животным оказывают помощь в первую очередь.

Сейчас ей вовсе не хотелось, чтобы ее тащили в медпункт, да еще Эндрю Парсонс собственной персоной. Почему же миссис Кипер никак не найдет кого-нибудь еще для этого Парсонса? Вот незадача.

— Почему мы все время состязаемся? Эндрю поднял взгляд от книги, несколько заинтригованный, и осведомился:

— Состязаемся?

Она повела вокруг рукой и сказала:

— С другими людьми, с вещами, погодой, пищей и тому подобным.

— Это… стимулирует?

Джоанн отвергла такое предположение:

— Не обязательно.

Тогда Эндрю отложил свою книгу и стал размышлять над ее вопросом:

— Жизнь была бы скучной, если бы не было горизонта, погоды, еды, возможности смотреть на кого-нибудь, кто привлекателен и желанен.

— Должно быть нечто большее в жизни, чем горизонт, погода и еда. Он улыбнулся:

— Вы не упомянули возможность смотреть на кого-нибудь привлекательного.

Она обдумала его слова и затем сказала:

— Значит, вы находитесь здесь, на ранчо Киперов, с целью найти кого-то, кто привлечет вас?

Глаза Эндрю весело сверкнули.

— Это меняет жизнь мужчины и заставляет его строить планы на будущее.

Это напугало Джоанн. Еще не хватало, чтобы Эндрю строил планы относительно нее! Господи, помоги, пусть это будет другая женщина!

Затем она подумала, что, если бы Эндрю уже встретил кого-то, кто привлек бы его прошлым вечером, он не сидел бы здесь, в укромной комнате… с ней. Не значит ли это, что для него привлекательна она, Джоанн Муррей? Судьба была бы более остроумна, распорядившись иначе! Конечно, миссис Кипер достаточно расчетлива и дальновидна и может намеренно сталкивать их, пока Эндрю не будет сражен чарами Джоанн. Эта простая мысль не приходила ей раньше в голову. Джоанн стала рассматривать Эндрю. Что ж, он в хорошей форме, фигура мужественная и, безусловно, привлекательная. Ходит осторожно, как человек, который остерегается внезапной опасности.

— В Англии мальчики были грубы с вами?

— Нет, они просто не обращали на меня внимания, игнорировали мое присутствие. У них были свои компании, и они не нуждались во мне, просто никогда меня не замечали.

При этих словах Эндрю вдруг понял, что давно простил одноклассникам все обиды. Ему вдруг захотелоь поехать на ежегодную встречу и посмотреть на них новыми глазами.

— Пожалуй, мне стоит посетить ежегодный слет выпускников, — озвучил он свою мысль, так внезапно пришедшую в голову.

— В нашей школе такая встреча сопровождалась радостными восклицаниями и всеобщей радостью, — заметила Джоанн.

Он улыбнулся:

— Любой бы почувствовал подъем, только увидев вас.

Эти любезные слова так отличались от его обычных речей, что у Джоанн екнуло сердце. Надо найти повод поскорее уйти.

— Мне надо позвонить. Вы меня извините?

— Я пойду с вами, чтобы убедиться, что у Киперов нет платного телефона-автомата. Джоанн удивилась, а потом рассмеялась:

— Они поощряют междугородные разговоры. Они любят знать все обо всех.

— Они очень любезны.

Эндрю удивил Джоанн этим замечанием. Неужели он понял, какими радушными хозяевами были Киперы? Его мнение меняется? Он становится… человечным?

Неожиданно для себя Джоанн спросила:

— Вам нравятся блондинки или брюнетки? Он взглянул на ее огненно-рыжие волосы.

— Мне нравится нечто другое. Уникальное. — Он восхитился своей утонченностью. Его глаза сияли, но он быстро погасил свою улыбку.

Джоанн покачала головой.

— Вам надо поискать такую женщину, которая заинтересовала бы вас.

— Меня интересуете… вы!

— Но я несвободна.

— И кто же он? — мрачно спросил Эндрю.

— Сейчас это неважно. Нам нужно четко понять, какого сорта женщина интересна для вас.

Он с досадой отмахнулся:

— Я не вижу причин, чтобы искать кого-либо еще. Вы восхищаете меня, Джоанн.

— Вздор! Да вы едва переносите меня!

— Это было сначала. А теперь я нахожу вас обаятельной!

— Чепуха! Вам просто было тоскливо, вот и все.

— Перестаньте, Джоанн, не сбрасывайте со счетов вашу необыкновенную женственность. Джоанн удивленно взглянула на него.

— А вы, оказывается, можете быть опасным!

— Для вас? — хитро прищурился Эндрю. Ее тело ослабло, и Джоанн в раздражении покачала головой.

— Давайте вернемся назад, во вчера, когда вам больше всего хотелось поскорее отделаться от меня. Невозможно изменить свое отношение за такое короткое время!

Он слегка нахмурился, но глаза его смеялись, и он сказал, как бы рассуждая вслух:

— Вы не представляете, сколько женщин цеплялись ко мне, пытаясь привлечь мое внимание. Они в большинстве своем так же привлекательны, как и вы, — не протестуйте, просто согласитесь, что вы красавица.

— Но таковы почти все женщины!

— Возможно, — согласился Эндрю. — Но я не желаю, чтобы во мне видели героя на час. Ведь для них я не представлял длительного интереса, они хотели только одного — получить удовольствие.

Он поднял палец, так как посчитал свои слова значительными, и пытливо посмотрел на Джоанн. Та кивнула:

— Есть и такие женщины. Возможно, мужчины используют их, а женщины ищут способ отомстить?

— Я не пытаюсь… использовать вас, — серьезным тоном произнес Эндрю. Вместо ответа она выпалила:

— Вам нужна жена!

Он широко ухмыльнулся:

— Согласен.

Такая уступчивость проняла Джоанн, и она честно призналась:

— Миссис Кипер полагает, что нашла вам жену. Женщина скоро приедет сюда, так что вы сможете познакомиться с ней. Но если кандидатура вам не подойдет, ведите себя так, чтобы она не почувствовала себя отвергнутой.

— Это весьма мило со стороны миссис Кипер, но я не хочу видеть другую женщину. Я уже вижу вас. И вы мне нравитесь. Вы драгоценность!

— Но в настоящее время я не интересуюсь замужеством.

— Я не стану давить на вас.

— Есть женщина, которая едет сюда, чтобы вы познакомились с ней. Обещайте, что будете обходительны и добры с ней.

— Постараюсь.

— Вы были грубы со мной, как и с остальными на ранчо… Надеюсь, вы умеете держать себя в руках и будете вежливы с новой знакомой.

Эндрю остолбенел.

— Я был груб?

— Вы сами знаете, черт побери, что были несносным сопляком.

— О! Настолько плохо? — Он взглянул на нее с интересом.

— Сама я старалась быть тихой и вежливой. А вот вы…

— Если бы моя мать услышала это, она, наверное, пришла бы в ужас. Джоанн тряхнула головой.

— Не хочу держать камень за пазухой, поэтому скажу: я не хочу иметь с вами ничего общего. Миссис Кипер просила меня помочь ей, а я уговорила ее отпустить меня. Она сказала, что я могу уехать… — (он судорожно вздохнул), — как только она найдет кого-нибудь, чтобы меня заменить. Я думала, меня просили только встряхнуть вас, с этим я бы справилась. Теперь же поняла, что она хочет найти вам жену. Бог знает, кто это будет.

— Не вы?

— О, нет!

— Жаль!

— Скажите мне, какого типа женщина могла бы вам подойти? Дайте мне идею. Высокая или маленькая — такого рода идею.

Она взяла бумагу и карандаш. Эндрю скорбно посмотрел на Джоанн и очень осторожно сказал:

— Мне нравятся рыжие. Она записала это и спросила:

— Возраст?

— А сколько вам лет?

Она подняла от бумаги взгляд и поинтересовалась:

— Этично ли джентльмену спрашивать об этом даму? Впрочем, отвечу: для замужества я уже стара — мне тридцать.

— Хорошо. Я старше вас, и мне не хотелось бы иметь дело с молоденькой, которая не имеет представления о жизни и как управляться с супругом, домом или детьми.

— Итак, вы хотите иметь детей. Это было утверждение, и она записала его в свой список.

— Но не от какой-то девчонки. Я бы согласился на двоих детей.

Джоанн скосила на него глаза.

— Действительно, кто-нибудь постарше был бы лучше. В каком возрасте, вы сказали, она должна быть?

— О, примерно тридцати лет. Она подумала и спросила:

— Надеюсь, вы не предполагаете встретить «неопытную» женщину в этом возрасте?

— А со сколькими мужчинами имели опыт вы?

— Мы не говорим обо мне. Мы говорим о реальном положении дел.

Глава 6

После некоторого размышления Минна Кипер решила пригласить племянницу и познакомить ее с Эндрю. В телефонном разговоре она сказала Синтии:

— Дорогая, ситуация у нас складывается непростая, и ты должна быть осторожной.

Только для ушей Минны Кипер Синтия ответила:

— Очаровательно. Когда я должна прибыть?

— Может быть, завтра?

— Ну, я должна завершить несколько дел, но все успею и буду у вас.

— Я рассчитываю на тебя, — слабым голосом сказала Минна. — Только не удивляйся поведению Джоанн. Она считает, что не может справиться с Эндрю.

— Я успокою ее! — Синтия засмеялась и добавила:

— Вам повезло, что я люблю вас, и поскольку, — она понизила голос до драматического шепота, — мне нужно уладить свои отношения с Питером…

Минна испуганно ахнула:

— Не привози его с собой!

— Конечно! Вы думаете, я дурочка? Я же знаю Джоанн! Увидимся в восемь.

— Нет, завтра в десять! Только без напора!

Синтия прибыла на техасское плоскогорье на ранчо Киперов без пяти десять, продемонстрировав тем самым свою независимость. Она была приветлива, весела и великолепна. Войдя в дом, громко объявила:

— Я уже здесь!

И все, кто находился поблизости, бросились бегом и столпились вокруг новой гостьи. Синтия восприняла это как должное. Минна радушно обратилась к племяннице:

— Добро пожаловать к Киперам! Мы будем очень стараться, чтобы подольше не отпускать тебя отсюда.

— Я польщена!

Минна обняла Синтию и стояла с ней, пока гости и домочадцы подходили с приветствиями к ее племяннице. Холл наполнялся все новыми обитателями дома Киперов. Каждому доставляло удовольствие видеть Синтию, и каждый считал, что любит Синтию больше всех! Женщины смотрели на нее восхищенно, мужчины оценивающе.

Наконец Синтия увидела Эндрю. В очереди он был сразу за Джоанн, которая буквально окаменела, глядя, как Эндрю приветствует Синтию.

— Тут все словно с ума посходили, ожидая вашего приезда! — сказал Эндрю.

Синтия посмотрела на невозмутимого мужчину перед собой как на что-то невиданное доселе. Потом обворожительно улыбнулась:

— Здравствуйте.

— Все очень рады вашему приезду, и я могу их понять.

Затем Эндрю отступил в сторону и взял за руку опешившую Джоанн. Взглянув на нее, он спросил:

— Вы в порядке?

Она сумела промямлить:

— Да-а.

Ей едва удалось скрыть изумление: взгляд Эндрю не был оценивающим. Джоанн с недоумением нахмурилась — как же он смог устоять против всесокрушающих чар Синтии? Любой другой растаял бы, как шоколад на солнце. Но Эндрю не собирался таять. Он стоял рядом и с улыбкой наблюдал за тем, как племянница миссис Кипер принимает приветствия.

Эндрю подумал, что Джоанн выглядит несколько озабоченной, и снова спросил ее:

— Вы в порядке?

Все еще в шоке, она подняла на него глаза. Неужели он может смотреть на кого-то еще, кроме прекрасной Синтии?

Как можно в непосредственной близости от такой красавицы спрашивать, в порядке ли она, Джоанн?

Но отвечать все-таки надо, и она неопределенно кивнула.

Чувствуя, что Джоанн нуждается в поддержке, Эндрю приобнял ее за талию. А Джоанн все ломала голову, как это Эндрю смог так спокойно пережить встречу с Синтией. Это невероятно! Хотя постойте! Он же просто эгоист и не думает ни о ком другом, кроме себя.

Но если это правда, то почему он заинтересовался ею, Джоанн?

Синтия очаровывала буквально всех. Когда Джоанн встречала старых друзей, они тут же спрашивали, как поживает ее подруга Синтия. Джоанн всегда говорила:

— Хорошо!

— Она еще не вышла замуж? Джоанн с грустью отвечала:

— Нет еще.

И каждый из них спешил прочь в поисках телефона, чтобы немедленно позвонить Синтии.

Минна Кипер обрадовалась приезду Синтии. Но очень скоро поняла, что Эндрю не увлекся ее племянницей. Если Синтия не смогла привлечь внимание Эндрю, не означает ли это, что ему нравится Джоанн? А ведь это так!

Минна надеялась, что с приездом Синтии она разрешила проблему. Теперь же Киперы еще больше увязли с Эндрю, помыслы которого были направлены на… Джоанн!

Честно говоря, это выше всякого понимания!

Минна пожевала губами. Надо же! Она почти потеряла контроль над происходящим.

Эндрю же тем временем говорил ослабевшей Джоанн:

— Хотите еще побыть здесь или пойдете со мной на поиски моей собаки?

— Бадди. — Она с трудом выговорила это, приходя в себя от пережитого удивления. Эндрю кивнул и снова спросил:

— Так хотите пойти со мной?

На этот раз была ее очередь кивнуть. Получив согласие Джоанн, он взял ее за руку и повел прочь от ослепительной Синтии. Затем оба выскользнули из толпы гостей.

Эндрю был одет в костюм для верховой прогулки, а Джоанн не была готова к выходу на улицу. Эндрю проводил девушку в ее комнату. Там он устроился в кресле и стал просматривать газеты, которые раскладывали по всем комнатам, как это делают в отелях.

Джоанн вошла в гардеробную, рядом с ванной комнатой, чтобы выбрать рубашку и брюки для прогулки. Взглянув на себя в зеркало, она задумалась. Почему Эндрю не заинтересовался Синтией? Похоже, его не интересует ни одна женщина.

Теперь он использует Джоанн в качестве щита против других особ женского пола. Да, это, вероятно, так. Она должна быть осторожнее, не позволять ему прятаться за ее юбкой, притворяясь, что он влюблен в нее. Мужчины очень расчетливы. Она видела мужчин, которые сначала обольщали девушек, а потом расставались с ними и женились на деньгах — на состоятельных женщинах.

Интересно, знал ли Эндрю о подарке бабушки Джоанн? Не потому ли в конце концов он стал таким обходительным с ней? Но как он узнал, что она имеет деньги? Ведь она никогда не упоминала о бабушкином подарке именно по этой причине. И еще — она никогда прежде не встречала ни одного мужчины, отвергающего Синтию.

Джоанн принялась за макияж. Подвела глаза накрасила ресницы, затем снова посмотрела на себя в зеркало, подумала и не стала доставать губную помаду.

Она отдавала себе отчет, что стремится завоевать внимание Эндрю. Ей хотелось, чтобы он прижал ее к своему телу. Целовал. Привел в свою комнату и любил ее.

Как же случилось, что она изменила свое мнение об Эндрю? И при чем тут, собственно, его комната? Он же находится здесь и сейчас. Почему не раздеться донага и не выйти из гардеробной, потом, увидев его, изумиться и воскликнуть: «О! Я и забыла, что вы тут!»

А он отбросил бы газету, и его дыхание стало бы прерывистым! Затем он бы…

Боже милостивый, она просто обезумела! Рассматривая свое отражение в зеркале, Джоанн брезгливо пожала плечами, как будто удивляясь собственной глупости.

Переодевшись, она вышла из гардеробной, бросив последний взгляд в зеркало. Эндрю вольготно расположился в кресле и увлеченно читал газету. Он даже не поднял глаз! Если бы она была сейчас обнажена, ей, наверное, пришлось бы вырвать газету из его рук и отбросить ее в сторону. Возможно, он бы подобрал газету и сказал: «Я еще не закончил читать эту статью!»

Мда…

Эндрю наконец заметил Джоанн. Положив газету на ночной столик у кровати, он встал.

— Не оставите ли эту газету для меня? Горничная, по-видимому, забрала мою, когда убиралась. Мне хотелось бы дочитать эту статью.

Джоанн кротким голосом произнесла:

— Да, конечно.

И прикусила губу. Разве свойственна ей такая покладистость? Она не может быть… послушной.

Джоанн отыскала перчатки для верховой езды и шляпу. Затем, не говоря ни слова, прошла к двери в холл. Эндрю в мгновение ока оказался рядом.

— Вы выглядите… — улыбнулся он, подбирая нужное слово.

— Что, толстой? — холодно подсказала Джоанн.

Эндрю оглядел ее с головы до ног и нахмурился.

— Вообще-то, можно и сбросить… — (дыхание Джоанн прервалось), — может быть, одну унцию.[2]

Эндрю облизнул губы, поднял глаза и с улыбкой взглянул ей в лицо.

Девушка заметно повеселела.

А ведь совсем недавно Эндрю был почти груб с нею. Могла бы она поверить, что он станет таким милым? И не вернется ли все снова на круги своя?

Что ж, время покажет!

— Наденьте шляпу, — посоветовала Джоанн. — Мы ведь собираемся искать Бадди.

— А вы уверены, что Синтия не возражает против вашего ухода?

— Это не мой дом. Я не приглашала ее приехать повидаться со мной. Думаю, что сейчас важнее найти собаку.

— Ценю ваше мнение. — Тут Эндрю склонил голову набок и спросил:

— А ей не захочется присоединиться к поискам?

Рвение Джоанн несколько угасло. Она вежливо ответила:

— Все зависит от вас, Эндрю, вам и решать.

— Правильно… — протянул Эндрю.

— Лишняя пара глаз не помешает. — Подумав, Джоанн добавила:

— Мы оба знаем местность. Пожалуй, если вы возьмете с собой Синтию, я могла бы попросить кого-нибудь еще сопровождать меня. Таким образом — дайте мне закончить — мы могли бы составить две поисковые группы.

Неплохо выкрутилась! — похвалила себя Джоанн.

А Эндрю не знал, как реагировать на такое предложение. Глядя на Джоанн, он понимал, что хочет быть только с нею, с девушкой, о которой всегда мечтал. Другая ему не нужна.

— Может быть, кто-нибудь из ковбоев мог бы сопровождать Синтию?

— Я не настолько знакома с ковбоями, и мне неизвестен распорядок их дня. Спросите кого-нибудь из взрослых Киперов, а я пойду на улицу, — ответила Джоанн.

— Подождите меня. — В его устах это прозвучало как самый настоящий приказ — он велел подождать его!

Джоанн взглянула на часы:

— Даю вам пятнадцать минут.

Эндрю ухмыльнулся и отпер дверь. Джоанн ужаснулась. Да как он смел запирать ее дверь! Настоящий джентльмен так не поступает, если только не женат на леди.

— Вы заперли мою комнату! — с возмущением заявила она.

— Я не хотел, чтобы сюда кто-нибудь вошел.

— Чтобы вы могли спокойно почитать га зету?

Его ухмылка стала шире.

— Ага.

Очень весело! Джоанн осуждающе хмыкнула:

— Как вам не стыдно! — Она открыла дверь и предложила:

— Пожалуй, я поеду вперед.

— Где вас искать?

— Где-нибудь в третьей четверти ранчо, к востоку отсюда. Мы уже обследовали север и запад.

И она вышла из комнаты.

Эндрю поговорил с Синтией, и она согласилась подобрать небольшой отряд для поиска собаки.

Синтия обожала животных и, кроме того, не хотела провести весь день, болтая с тетушкой. Она была готова к путешествию.

— Наденьте шляпу, — посоветовал Эндрю.

— Я техаска, парень! Порядки знаю! Однако слов Синтии никто не услышал Эндрю уже не было в доме.

Будучи тщательно проинформирована миссис Кипер, Синтия вслух прокомментировала:

— Ну конечно, торопится к Джоанн. Как интересно!

Хорошо зная Джоанн, Синтия улыбнулась. Расторопная девушка! Она уже справилась с этим мужчиной! Синтия покачала головой. Возможно, Джоанн была единственной женщиной, которая знала, как встряхнуть такого парня. Синтии стало весело — Джоанн оказалась проворной.

Синтия собрала всех женщин, которые согласились отправиться на поиски вместе с ней. Она офаничилась примерно дюжиной. Все они были очаровательны.

Компания Синтии так кричала и свистела, что разогнала целое стадо коров-лонгхорнов, которых никогда никто не мог напугать. Стадо бросилось врассыпную. С такими длинными рогами испуганные коровы легко могли поранить друг друга. Досада пасущих стадо ковбоев не позволила им гостеприимно встретить милых женщин. Шокированные дамы бросились собирать стадо. Они старались! Один из ковбоев снял шляпу, с трудом удерживая свою возбужденную лошадь, и сказал:

— В любом случае благодарим вас, леди. Мы увидимся позже и расскажем вам, как ведут себя эти бестии. — Затем он снова нахлобучил свой стетсон,[3] оглушительно свистнул, сзывая других ковбоев, и ускакал, окутанный пылью.

Неожиданное приключение чрезвычайно возбудило женский коллектив.

Синтия изо всех сил старалась не застонать от смеха, чтобы не обидеть свою свиту. Но женщины были слишком увлечены, они добросовестно искали пса свистели, кричали, зорко выискивая следы собаки. Но никаких следов никто так и не нашел.

Синтия продлила свой визит еще на день, чтобы помочь в поисках потерянной собаки. Ей отвели чудесную комнату; домочадцы и гости окружили ее таким вниманием, что от него уже буквально сводило скулы.

На следующий день к «охоте» приступили с самого утра. Однако Бадди как сквозь землю провалился. Люди обшарили все кусты в округе, но обнаружить Бадди не удалось.

Через день Синтия объявила Минне, что возвращается домой.

С отъездом Синтии людям дали возможность передохнуть, чтобы восстановить силы. Ковбои жаловались Минне Кипер.

— У этой Синтии садистские наклонности! Она нас просто заездила, — с досадой говорил один.

— Устроила нам скачки с препятствиями! — подхватил другой.

И все хором дружно вопили:

— Это не входит в наши обязанности!

— Все ясно, — выслушав их, ответила Минна Кипер и удалилась к себе.

Пусть разверзнутся небеса, прежде чем Минна Кипер снова позовет Синтию!

Эндрю, который был рад отъезду Синтии, сказал Джоанн:

— Теперь мы можем спокойно обследовать местность и поискать Бадди. Джоанн ответила:

— Единственное место, где мог бы найти пристанище пес, — это городок.

Это был, скорее, небольшой поселок, и состоял он из стихийно построенных домиков, где проживал обслуживающий персонал ранчо; там был магазин, библиотека, но не было администрации.

Мысль, что Бадди может находиться в городке, не приходила в голову Эндрю.

Собака могла уйти туда, где стоят мусорные баки. Она ведь наверняка голодна. Нет, Бадди не стал бы есть из мусорного бака.

Подумав, Эндрю сказал:

— Что ж, посмотрим.

Ему не хотелось разочаровывать девушку. На следующее утро, после завтрака, они оседлали лошадей, намереваясь обследовать жилую зону к югу от ранчо. Том вызвался их сопровождать. Предстояло проехать всего ничего — , каких-нибудь два квартала, по меркам большого города. Киперы придерживались мнения, что их служащие должны строить свои дома недалеко от хозяев. Но никто из двух последних поколений не делал так. После работы они удалялись в свои дома, в городок. Таким образом они отстаивали свою независимость.

Итак, Том поехал вместе с Эндрю и Джоанн.

— Это охотничья собака, — пояснил по дороге Эндрю.

— Если он где-то здесь, мы его обязательно найдем, — кивнул Том. — Давайте сначала заедем к Рипу. Он пилот и знает Бадди. Рип летал вместе с собакой к вам в больницу.

— Ах да, мне говорили, что он держал собаку у себя, когда я был в больнице.

Тут-то Том вспомнил о сестре Эндрю. Она ведь переехала к Рипу… Пожалуй, подумал Том, ехать к Рипу — не самая хорошая идея, и сказал:

— Мы можем отправиться к Полю и спросить, не видел ли он Бадди. У Поля зрение острое, как у сокола.

Но Эндрю возразил:

— Я бы хотел увидеть Рипа. Он был очень добр к нам с Бадди.

Том забеспокоился. Знает ли Эндрю, что Лу живет с Рипом? Она была в большом доме всего пару раз. Том не мог припомнить, появлялась ли она там в последнее время. Впрочем, Лу могла и не знать, что собака пропала.

Том вспотел. Как бы потактичнее спросить Эндрю, знает ли он, что его сестра осталась с Рипом? Так ничего и не придумав, он спросил:

— Есть ли у вас револьвер?

— Нет. А зачем? — удивился Эндрю. Том пояснил:

— У нас существует закон относительно ношения оружия в этих местах.

— А у вас есть оружие?

— Я Кипер. Я имею право.

— Вы уверены, что ваш закон не устарел?

— Ну, закон не закон, но правила изложены в книгах. Владелец ранчо является ответственным лицом и имеет право держать свою территорию под контролем.

— Дела давно минувших дней, — хмыкнул Эндрю.

Кто бы говорил? — подумала Джоанн, но вслух ничего не сказала. Она искоса посматривала на мужчин, каждый из которых хотел бы знать, на чьей она стороне.

Лошади шли шагом, и вскоре троица подъехала к жилищу Рипа. Дом сверкал новой краской и выглядел ухоженным и чистым. А на крыльце, на страже, сидел… Бадди! Тоже вполне чистый и ухоженный. Собака посмотрела на приближающихся всадников, прошла в собачий лаз и исчезла в доме.

Изумленный Эндрю закричал:

— Это Бадди!

Том язвительно поинтересовался:

— Почему же он исчез так быстро?

— Не знаю. Но это была моя собака! Джоанн попыталась охладить его пыл:

— Разве не бывает двух похожих собак?

— Бывает, но это Бадди. — И Эндрю свистнул.

Никакой реакции. Собачий лаз остался закрытым.

— Я пойду посмотрю, дома ли Рип, — взял инициативу на себя Том.

— Угу.

Эндрю слез с лошади и опустил поводья. Том тоже спешился и строго посмотрел на Эндрю.

— Пойду я.

Но Эндрю твердил свое:

— Это моя собака!

— Сейчас выясним. Вернее, я выясню, а вы подождите здесь.

Эндрю снова свистнул — с тем же результатом: собака не появлялась. Том положил руку на плечо Эндрю и твердо произнес:

— Вы будете ждать меня здесь. Понятно?

— За своей собакой я и сам могу сходить!

— Но пес что-то не торопился бежать на ваш свист. Сейчас я выясню, что происходит.

Джоанн решила вмешаться:

— Я немного побаиваюсь оставаться тут одна. Эндрю, пожалуйста, побудьте со мной.

Эндрю взглянул на Джоанн, потом обратился к Тому:

— Прошу вас извинить меня за перепалку. Том кивнул и направился к крыльцу. Там он оглянулся, чтобы убедиться, что за ним никто не следует, затем подошел к двери и постучал. Ответа не последовало. Даже Бадди не залаял из-за двери. Том позвал:

— Есть кто-нибудь в доме?

— Бадди там, — вмешался Эндрю. — Мне лучше самому поговорить с ним.

Том стукнул костяшками пальцев в дверцу собачьего лаза и легко нажал на нее. Дверца не поддавалась: собака, видимо, блокировала ее изнутри.

Том спустился по ступеням и сообщил:

— Бадди отказывается выйти, а людей там нет. Рип, вероятно, летает. Я загляну к нему на днях и выясню, каково его расписание.

Глаза Эндрю наполнились грустью:

— Он — отказывается — выйти?

— Бадди подпирает дверцу собачьего лаза, блокируя ее.

— Будь я проклят! — неожиданно взорвался Эндрю.

— Весьма разумное замечание, — прокомментировала Джоанн.

Глава 7

Том Кипер хорошо знал животных, жил среди них, работал с ними и торговал ими. Стоя перед домом пилота Рипа, Том заявил Эндрю Парсонсу:

— Возвращайтесь-ка лучше на ранчо.

— Здесь моя собака!

— Она убежала от вас и пришла сюда. Собака блокировала дверцу собачьего лаза, она не хочет идти с вами. У животных тоже есть право выбора. Возвращайтесь на ранчо.

Том ясно давал понять, что Эндрю гость, а он находится дома. Что здесь командует он, а Эндрю — заблудившийся странник, которому добрые люди дали приют.

Том высказал, что хотел, и теперь ждал, что Эндрю подчинится. Эндрю подчинится? Как забавно! Джоанн Муррей, сидя на лошади, наблюдала. Как же Эндрю собирается разрешить эту проблему? Он мог бы игнорировать Тома и сделать, как тот считает нужным. А Том требует повиновения. Он не спрашивает, а указывает, чего Эндрю не должен делать и чего от него ожидают.

— Том прав, — произнесла Джоанн. — Бадди не хочет сейчас идти с вами. Это вне всяких сомнений. Нужно дождаться хозяина. Повторяю, Том прав.

Последовало длительное молчание. Наконец Джоанн тихо шепнула Эндрю:

— Сделайте, как просит Том.

Теперь эти двое выжидающе смотрели на Эндрю, а тот мучительно размышлял, как поступить тактичнее. Ему в категоричной форме сказали, что он должен делать, а это против его натуры. Особенно в присутствий Джоанн. Однако девушка явно на стороне Тома, а Эндрю считает упрямым ослом. Как же теперь выйти из положения?

Перед тем как скрыться в доме, Бадди бросил на Эндрю многозначительный взгляд, и это решило дело.

Эндрю спросил:

— Бадди в порядке?

Том искоса посмотрел на него.

— Вы же сами видели. Рип, должно быть, хорошо заботится о нем.

Эндрю поскреб подбородок.

— Этот… Рип привозил ко мне пса, когда я лечился в больнице. Так почему же он теперь удерживает Бадди у себя?

Том вежливо заметил:

— Вы, кажется, забыли, что пес сам ушел от вас к Рипу.

Подумав, Эндрю согласился:

— Да, правда. Джоанн предложила:

— Давайте вернемся на ранчо. Вопрос скоро разрешится, а мы можем не волноваться о судьбе Бадди, пока он у Рипа.

После некоторого молчания Эндрю пробормотал:

— Мы прошли сквозь многие дела вместе, Бадди и я…

— Тогда дайте ему свободу выбора, — мягко посоветовала Джоанн.

Эндрю поднял глаза на Джоанн, все еще сидевшую на лошади. Затем сделал шаг к крыльцу, сказав Тому:

— Позвольте мне… поговорить с Бадди.

— Но без шуток. Не то я вас пристрелю! Слегка опешивший Эндрю улыбнулся:

— Да бросьте, я через минуту вернусь. С каменным лицом Том предупредил:

— Учтите, я наблюдаю за вами.

Направляясь к крыльцу, Эндрю спиной чувствовал напряженный взгляд Тома. «Я вас пристрелю». Ничего себе! Насколько Эндрю успел узнать Тома, парень не врал. Характер не тот.

Эндрю присел на корточки перед дверцей собачьего лаза:

— Бадди.

Ответа не было. Тогда Эндрю мягко толкнул рукой дверцу, но она, конечно, не поддалась.

— Я рад, что у тебя все в порядке, — мягко произнес Эндрю. — Рип хороший парень. Ты хорошая собака. Я очень скучаю по тебе.

Затем Эндрю медленно поднялся, сошел с крыльца и возвратился к своим спутникам, стараясь, чтобы слезы, которые блестели на его ресницах, не привлекли внимание Тома и Джоанн. Были ли это слезы от потери собаки, или их вызвала обида, поскольку Бадди сам сделал свой выбор?..

Эндрю сел на лошадь. Все трое молчали.

Когда они приблизились к конюшням, Эндрю спросил Джоанн:

— Останетесь со мной?

И нерешительно взглянул на девушку. Сейчас он, как никогда, нуждался в ее обществе.

Джоанн заметила, что Эндрю взволнован, и ответила на его вопрос утвердительно.

Возле дома Том повернулся к Джоанн.

— Я буду неподалеку, — предупредил он, после чего поднял лошадь в галоп и исчез за воротами.

Эндрю задумчиво сказал:

— Я от него устал.

— Понимаю.

Не сводя с Джоанн глаз, Эндрю осторожно спросил:

— А вы?

— Я знаю вас лучше, чем Тома, хотя времени прошло так мало…

— Мы узнали друг друга достаточно хорошо.

У конюшен Эндрю спешился и почти уже ввел свою лошадь в стойло, но вдруг обернулся и увидел, что Джоанн все еще сидит в седле и с нескрываемым интересом наблюдает за ним. Он вернулся и пристально вгляделся в лицо Джоанн:

— Что же с нами будет?

— Понятия не имею.

Она вынула ногу из стремени и перенесла ее через шею лошади. Затем соскользнула вниз, позволяя Эндрю поймать ее, что он и сделал с большим удовольствием. Не выпуская ее из объятий, он посмотрел на Джоанн широко открытыми глазами. И вдруг прижал ее к себе и страстно поцеловал. В то же мгновение мир вокруг него перестал существовать.

Когда он оторвался от ее губ, все так же глядя на нее во все глаза, Джоанн сказала:

— Вашу лошадь надо расседлать. Эндрю с недоумением уставился на нее:

— Боже правый! Я вас целую, а вы думаете о лошади. Вы что, ничего не заметили?

Она посмотрела на него и медленно улыбнулась, прищурив глаза.

— Отчего же, поцелуй я заметила. Джоанн шевельнула плечами, освобождаясь от его объятий.

— Вот как? Надеюсь, вы не лукавите! — обиделся Эндрю. — Это была моя лучшая попытка за все времена!

Она снова улыбнулась, уже шире, и ладонью пригладила растрепавшиеся волосы.

— Вы таки кое-что!

Внутри у Эндрю что-то кольнуло, а Джоанн не стала ждать, пока он придет в себя, и направилась к конюшне.

— Что вы имели в виду этим вашим «кое-что»? — догнав ее, спросил Эндрю.

— Разрушение.

— Я… гублю вас? — мрачно уточнил он.

— Видите ли…

— Но я не хотел…

Она закончила свою мысль:

— Погубили бы, если бы на моем месте была любая другая женщина.

— Давайте проверим, есть ли сено на сеновале, — сглотнув, предложил Эндрю.

Джоанн улыбнулась, как кошка, только что поймавшая мышь.

— Нам надо расседлать лошадей, — напомнила она.

Эндрю хмуро взглянул на нее и упрекнул:

— Как вы можете думать о них — сейчас?

— В прошлой жизни я была лошадью. Он набрал в легкие побольше воздуха, словно задыхался от нахлынувших чувств. Джоанн прошла мимо него и скрылась в конюшне. Эндрю очнулся от оцепенения и последовал за ней.

— Давайте я расседлаю вашу лошадь, — предложил он, подойдя к девушке. Джоанн ответила:

— Я справлюсь сама, вы уже и без того слишком много времени посвятили моей особе.

Не удостоив Эндрю взглядом, она сняла седло, и лошадь, освобожденная от ноши, пошла к поилке.

Джоанн открыла кран, наклонилась, придерживая шляпу, и стала пить воду прямо из-под крана. Потом взглянула вверх — Эндрю наблюдал за ней.

— Хотите тоже? — спросила Джоанн. Он подошел к ней и положил руку на ее плечо. Затем нагнулся и стал пить из того же крана.

Утолив жажду, он поднял голову и, взглянув на Джоанн, сказал:

— Все мои проблемы — ранение, убитая подо мной лошадь, прозябание в больнице и потеря Бадди — стоят того, что я нашел вас.

Она покачала головой:

— Я лучше, чем собака?

— Будьте уверены!

Обняв Джоанн обеими руками, Эндрю провозгласил:

— Давненько мне не приходилось бывать на сеновале в конюшне.

— А кто был с вами?

— Пять маленьких девочек моего возраста — нам только-только исполнилось по двенадцать лет. Мы делали туннели в сене…

— Но это очень опасно!

— Угу. Двое ковбоев услышали смех и разогнали нашу веселую компанию. Они испугались — ведь мы ничего не знали об обрушении сена и не ведали об опасности. А мы тогда не на шутку обиделись, ведь нам было хорошо.

— Никто не задохнулся?

— Нет.

— Вам повезло. — Джоанн взглянула вверх, на сеновал, и сказала:

— Давайте проверим, достаточно ли там сена для… постели.

Эндрю часто задышал.

Она подошла к лестнице и оглянулась, проверяя, следует ли он за ней.

Эндрю заметил:

— У меня нет чем предохраняться. Она улыбнулась:

— А у меня есть.

— Огневолосая колдунья, — прошептал Эндрю. — Отец когда-то говорил мне о женщинах вроде вас.

Джоанн мягко рассмеялась. Эндрю подошел к ней и снова обнял, и она позволила ему это. Джоанн подняла лицо, глаза ее были прищурены и порочны.

Эндрю поцеловал ее, поцеловал нежно и осторожно. Интересно, сколько женщин у него было? — подумала Джоанн.

Эндрю тихо произнес:

— А не подняться ли нам поскорее на сеновал?

— Хорошая идея.

Она поставила ногу в сапоге на ступеньку лестницы, но он снова развернул ее к себе и поцеловал.

— Если вы будете останавливаться на ступеньках каждые две секунды, я сверну себе шею. — Джоанн засмеялась низким горловым смехом, как делают женщины, разговаривая с мужчиной, который нравится.

Эндрю был совершенно очарован ею. Он потерся лицом о ее щеку, как кот, и сказал:

— Ты мне нравишься!

— Хм.

— Что это за ответ? — Его голос был глубок и мягок.

А она прошептала:

— Я хочу тебя!

Склонив голову набок, Эндрю прорычал:

— Вот сейчас схвачу тебя в охапку и затащу на сеновал.

— У меня спутаются волосы!

— Так я тебе нравлюсь? — спросил Эндрю. — Почему же ты выбрала именно меня среди всех, кто сшивается на этом ранчо?

— Ты уникален. Упрямый как осел и…

— Я не такой! Я ласковый человек!

— Интересно, как скоро ты снова станешь грубым.

Крепко обнимая ее, он взглянул ей в глаза.

— Я был груб с тобой?

— Да.

— Тогда прости. Вот только не могу припомнить, когда это случилось. Ну да все равно, извини меня. Я действовал в целях самообороны. Меня так часто отвергали, что я нуждался в защите.

— Кто тебя отвергал?

— Люди. Теперь… Бадди. Я всеми брошен. Помоги мне!

— Я подумаю.

— О чем будешь думать? — осторожно поинтересовался Эндрю.

— Захочу ли я быть с тобой.

— Я буду очень осторожен. Джоанн улыбнулась:

— На какое время?

Он скорчил самодовольную мину.

— Зависит от того, насколько ты нетерпелива. Как сильно хочешь меня.

— Отлично.

— Ты уверена? — с нежностью в голосе спросил Эндрю.

— Я пошла к этой лестнице еще до того, как ты уразумел, что я хочу заняться с тобой любовью!

— Хорошо хоть не сказала — любить меня! Так или иначе, это означает, что ты не намерена лежать, как доска, предоставив все мне.

Она рассмеялась, слегка задыхаясь, и прокомментировала:

— Я буду немножко раскачиваться.

— Думаю, мне тоже понравилось бы поездить верхом при такой качке.

— Когда я буду снизу, но сперва мне хотелось бы попробовать сверху. Он положил руки на ее бедра:

— Нужна поддержка?

— Нет. — Затем она выдохнула:

— Проверь лестницу.

Эндрю осмотрел лестницу — это была вещь ручной работы, наспех скрепленная гвоздями.

— Выглядит не особо прочной, но одного, пожалуй, выдержит, — с сомнением проговорил он.

— Давай попробуем. Я полезу первой, а ты подожди, пока я доберусь до верха. Подъем вдвоем небезопасен.

— Не зарывайся в сено. Мы не собирается играть здесь в прятки.

— Не в этот раз.

Улыбка Джоанн была такой лукавой, такой многообещающей, что Эндрю застонал и на секунду прикрыл глаза. Открыв их вновь, он скомандовал:

— Поднимайся, — и похлопал ее по ягодицам.

Она проворно полезла по лестнице и исчезла на сеновале. Это заставило его поторопиться, и через несколько мгновений он был уже на верхней ступеньке. Огляделся, но Джоанн не увидел, зато услышал, как шуршит сено.

— Осторожно, не задохнись, — прошептал Эндрю. — И вообще, ты где?

— Я здесь.

Он обернулся — она была у внешней стены конюшни, разравнивала сено.

— Здесь нет птичьих гнезд, — пояснила Джоанн.

Ему захотелось рассмеяться, и он это сделал — тихонько. Поблизости находились конюхи, и они могли услышать подозрительные звуки.

Джоанн просто создана для любви, размышлял Эндрю. Сколько времени прошло с тех пор, как у него была женщина, подобная ей? И была ли такая вообще? Джоанн непредсказуема, она податлива и хочет его. Прямо здесь, на сеновале.

Эндрю наблюдал, как в лучах солнца Джоанн разделась донага, широко улыбаясь ему. Его дыхание с трудом рвалось из груди, что, впрочем, не помешало ему моментально освободиться от одежды.

Она желала сама надеть ему презерватив. На эту тему состоялась краткая перебранка, и наконец он заявил:

— В следующий раз, — и проделал это сам.

Эндрю так изголодался по женскому телу, что не стал медлить. Он осторожно вошел в нее — и их близость была неистовой.

Он оказался достаточно умел и терпелив, чтобы они вместе достигли высшей точки.

Сила собственной страсти даже немного напугала Эндрю. Дыхание его никак не могло восстановиться. Джоанн молча лежала под ним. Он приподнялся на локтях, чтобы дать ей возможность дышать. Затем осторожно лег рядом. И сказал, тщательно разделяя слова дыханием:

— Я хочу — я мог бы — продолжать еще! Она ответила:

— Герой!

Эндрю, с трудом выговаривая слова, предостерег:

— Не надо — меня — смешить, я — сосредоточен — на дыхании.

— У тебя все отлично получилось.

— Не дерзи! Болтушка.

— Я не болтаю — ты действительно произвел на меня впечатление.

Он засмеялся и скатился на бок рядом с ней с закрытыми глазами, держа ее за руку. Она улеглась поудобнее и посмотрела на него.

— Все мужчины впадают в коллапс после любовных утех?

— Почему — ты — спрашиваешь?

— Просто поинтересовалась. Если бы я не знала, что ты вполне здоров, я бы запаниковала, решив, что тебя хватил удар или разбил паралич.

— Это — у тебя — впервые?

— Конечно, да. А у тебя?

— Я не помню, чтобы делал что-либо подобное. Я мог запросто умереть прямо здесь — голый — как сейчас. Но — это — стоило — того. Я хотел бы поспать.

И Эндрю уснул. Уснул так быстро, что Джоанн засмеялась. Теперь его лицо было спокойно, расслабленно.

Джоанн повернулась на бок и положила руку между своей щекой и жестким сеном. Она смотрела на Эндрю. А тот уже крепко спал.

Эндрю спал целый час. Его разбудил заглянувший в конюшню ковбой, ставивший в стойло одну лошадь и бравший другую, отдохнувшую.

На сеновале затаили дыхание. Они слышали, как ковбой насвистывал, работая — расседлывая одну и седлая другую лошадь. Он похлопал по крупу первую лошадь и сказал:

— Ты свободна. Не пей слишком много воды сразу, слышишь?

Затем вскочил на другую лошадь и ускакал. Джоанн крутила локон, глядя на Эндрю. Он сказал ей:

— Ты изумительна!

— Тебе просто нужна женщина.

— Да. Но у меня есть ты. Даже не верится.

— Готов повторить эксперимент?

— Не уверен, что смогу выполнить все так же хорошо, но было бы приятно убедиться, что ты мне не приснилась!

Джоанн накатилась на него. Это возбудило Эндрю, и он с шумом втянул воздух.

— По-моему, ты слишком напряжен, — сказала Джоанн. — Дыши спокойнее, но, если хочешь, можешь протестовать и упрекать меня. Даже перевернуть в прежнее положение.

— Нет.

Она призывно засмеялась:

— Я не смогу помогать тебе в этот раз, ты меня истощил.

— Но не навредил? — испугался Эндрю.

— Нет. Я довольна.

— А я нет!

Она снова перекатилась на спину, раскинулась на сене и улыбнулась Эндрю.

Он очень нежно поцеловал Джоанн и скользнул рукой по внутренней стороне ее бедра.

Она упрекнула его, приглушенно смеясь:

— Ты коварный мужчина. Думаешь, что если целуешь меня, то я не замечу, что еще ты делаешь?

Эндрю положил голову на ее грудь и судорожно облизнул нижнюю губу.

— Я полагаю, что была безрассудна, разрешив тебе один контакт, промурлыкала Джоанн. — Теперь ты решил, что можешь делать любые вещи с моим телом!

Он издал звук согласия. Джоанн подвинулась так, чтобы он мог достичь большего. Его рот немедленно захватил ее нетерпеливый сосок.

Она никогда раньше не позволяла подобных вещей и была теперь так возбуждена, что подумала, как много она упустила! Из ее груди рвались хриплые звуки. Эндрю накатился поверх нее и спросил:

— Мне показалось или ты говорила, что у тебя есть еще один презерватив? Она печально покачала головой:

— Он в моей комнате.

— Тогда пойдем в твою комнату! Джоанн лукаво усмехнулась:

— При одном условии: я покину это место первой.

— Я не заставлю себя ждать. Честно говоря, я и сейчас с трудом сдерживаюсь. Джоанн решительно поднялась.

— Что ж, пошли.

Эндрю выпрямился, притянул ее к себе и поцеловал, а затем отпустил, чтобы она могла одеться.

Он хотел помочь ей, но оказалось, что тонкости женской одежды не по нему. Лифчик, трусики… Решив не возиться с ними, Эндрю рассовал их по карманам ее штанов, которые она успела натянуть на голое тело. Джоанн связала полы рубашки вместе и теперь была готова идти.

Проведя ладонью по волосам, Джоанн стряхнула соломинки и решила, что может показаться на публике. Бросив взгляд на Эндрю, она увидела, что тот заправляет рубашку в брюки. Потом он натянул сапоги и поднялся.

Джоанн констатировала:

— Любой, увидев нас, без труда догадается, где мы были и чем занимались. Его рот раздвинулся в улыбке.

— Ну и пусть.

Она вздохнула и выглянула наружу.

— Я иду первой. Через двадцать минут придешь в мою комнату. Хорошо?

Лицо Эндрю скривилось в удивлении:

— Двадцать минут? Так долго?

Она взглянула на него с состраданием:

— Сократим их до десяти. Джоанн пошла к выходу, он догнал ее, но она вывернулась из его рук и усмехнулась:

— Мы же скоро увидимся! Эндрю зарычал.

Никто не видел, как они пересекали двор и пробирались в ее комнату. Никого нигде вокруг не было.

Джоанн открыла ему дверь; холл тоже пустовал. По внутреннему телефону она заказала ужин, который должен был быть доставлен через час.

Она улыбнулась Эндрю. Это была улыбка Чеширского Кота.

— Ну как, готов повторить? — поинтересовалась Джоанн.

— О, да!

— Ты возмутительно похотлив. Как это тебе идет!

С восхищением глядя на нее, Эндрю спросил:

— Как меня угораздило встретить тебя?

— Миссис Кипер послала за мной. Я должна была укротить твой нрав. Ты был настоящей бестией, когда я приехала. Узнав тебя поближе, я тут же отказалась от своей миссии.

— Счастлив, что ты успела уехать.

— Я не поняла, то ли ты сексуально голоден, то ли попался в женскую ловушку.

Эндрю подумал, покрутил головой и, рассматривая ее в этакой театральной манере, ответил:

— Поживем — увидим!

Это вызвало ее смех. Они вообще все время смеялись. И все время разговаривали. Когда подошло время доставки ужина, Джоанн спрятала Эндрю в холл у двух шкафов, между комнатой и ванной, и закрыла дверь в комнату.

Джоанн одобрила блюда. Официант прокомментировал:

— Вы, должно быть, проголодались? А она ответила:

— Это был длинный день. Я, наверное, потом сразу лягу спать.

При этом ей удалось сохранить серьезную мину. Слышал ли официант короткий смешок внутри холла за закрытой дверью? Кто знает?

Когда официант удалился, Эндрю выбрался наружу и заявил:

— Ты очень порочна!

— Именно так. И поэтому я выбрала тебя. Ты нравишься мне. Ужасно мужественный, но тоже порочный.

Он вздернул подбородок и посмотрел на нее искоса, а затем сказал:

— Я не порочный, я необычный. Должен тебя уведомить, что я вырос в очень странном доме. Отец отправил меня в школу в Британию, предполагая, что я лучше выучусь английскому языку вдали от дома. Мы не общаемся.

— Как это глупо с его стороны.

Глава 8

Джоанн обернулась и увидела смотрящего на нее Эндрю. Он сидел в кресле в ее комнате. Его глаза жадно разглядывали ее. Он опять был полон желания.

Будет ли Эндрю так же внимателен, когда насытится? Или начнет избегать ее, когда перестанет нуждаться в ней?

Джоанн улыбнулась и спросила Эндрю:

— О чем ты думаешь?

Она отлично понимала, о чем он думает, только хотела знать, что и как он скажет. Его улыбка стала смущенной, он мягко сказал:

— Ты так добра. Джоанн засмеялась:

— Потому, что сейчас лягу с тобой в постель?

Не изменяя выражения лица, Эндрю ответил:

— Потому, что ты проницательна. Ты меня понимаешь. И говоришь то, что я хочу услышать. Раньше я никогда не задумывался, как вести себя с другими людьми. В Англии, в школе, я был не как все. У меня не было выбора — я был одинок. Потом решил путешествовать таким же образом, как это делали давным-давно. Меня никто не интересовал, да и я не был никому интересен. Даже моей семье. Сейчас не знаю, как жить дальше. Ты могла бы направлять меня по жизни.

Джоанн не прерывала его, ей стало интересно.

Эндрю сказал осторожно:

— Это очень страшно — оказаться совсем еще маленьким в чужой стране и быть… отличным от других.

Что же за люди его родители? — с раздражением думала Джоанн. Но, осуждая их, она понимала, что должна быть последовательной с Эндрю. Если она нужна ему, если примет его сторону, то автоматически станем врагом его семьи. А Джоанн хотела быть арбитром. Кем-то, кто придерживается нейтральной позиции.

Она начала задавать осторожные вопросы, чтобы лучше понять Эндрю.

— Насколько тебе удавалось принимать участие в общих играх?

— Преподаватели были внимательны, когда мы все играли, они следили за тем, что мы делаем. Но я слишком выделялся из общей массы — я был единственным янки. Каждого, кто прибывал из Америки, там называли янки. Этим меня обосабливали. — Помолчав, он задумчиво добавил:

— Никто не искал моей дружбы. Они не отвергали меня — просто не замечали моего присутствия.

— Учителя это видели?

— Нет, они были добры ко мне, разговаривали со мной, но там не знают чувства товарищества.

Сердце Джоанн сжималось от сострадания. Теперь она презирала его недальновидных родителей.

Девушка подошла к Эндрю, села ему на колени и запустила тонкие пальцы в его волосы. Дыхание Эндрю сразу же сбилось, с губ сорвался тихий стон.

— Почему ты это делаешь?

— Мне приятно тебя ласкать, — призналась Джоанн.

— А когда я кладу руку вот так, это будет лаской?

— О, в этом деле все хорошо, пока мы наедине, но если присутствует еще кто-либо, это уже будет непристойно.

— Значит, я буду непристоен?

— Точно. В остальное время ты должен находиться в трех футах от меня.[4] Он облизал губы.

— А я и не знал, что веду себя непристойно. Как нехорошо!

Его тон был насквозь фальшивым.

— Ха! — только и произнесла Джоанн. Эндрю никогда в своей жизни не дразнил женщин. Такая игра была внове для него. Он был очарован этим, самой ею и ее ответом. Ее сдержанностью, упреками и раскованностью. Ее приятным смехом, таким мягким и вкрадчивым.

— Мне нравится, как ты смеешься, — признался Эндрю. — Ты так нежна и терпелива, что…

Она выпрямилась:

— Терпелива? Я терпелива? Вздор! Я или согласна, или совсем не согласна, и…

— У дома пилота ты убедила меня послушаться Тома, не унижая меня. Ты отыскала слова, чтобы вежливо побранить меня и оставить за мной свободу выбора. Я никогда не забуду этого.

— Просто я поняла твое состояние. Эндрю вдруг спросил:

— У тебя были трудности с семьей?

— Нет. Но я была свидетельницей столкновений между близкими мне людьми, чего я никогда не смогу понять.

— Я так рад, что нашел тебя! — искренне воскликнул Эндрю.

— Ты не такой, как остальные мужчины. Помнишь, как мы встретились в первый раз? Как гуляли? Ты вел себя недружелюбно.

— Ты меня пугаешь! Она изумилась:

— Чем же я напугала тебя?

— Я не знаю, как с тобой обращаться. Она подняла брови и пожала плечами:

— Ладно, забудем, ведь в дальнейшем ты обращался со мной очень бережно, не так ли?

— Ты заметила?

Она засмеялась, ероша его волосы. Они целовались, тихо смеялись, затем переместились на ее кровать и снова были близки.

Несколько дней спустя, поздно вечером, когда Минна снова завивала кудри, Джон сказал:

— Я не видел ни Джоанн, ни Эндрю несколько дней. Они что, уехали?

Минна вынула шпильку изо рта и воткнула ее в волосы.

— Нет. Они узнают друг друга ближе.

— Отлично. И это теперь так называется?

— Замолчи.

— Ты одобряешь поведение людей, которые живут вместе до женитьбы? поинтересовался Джон.

— А мы-то что делали?

Джон прижал руку к своей голой груди и продолжал в игривой манере:

— Мы это делали? Как возмутительно! Я тогда спал, а ты овладела мной!

— Вот еще! Это ты всегда пускал в ход все свои девять рук! Джон удивился:

— У меня… девять рук?

— Я считала!

— Как же это случилось, что у меня их не десять? Четное число и балансировка. Для лошадника балансировка очень важна.

— Я откусила одну, когда ты впервые прикоснулся ко мне.

— Так вот что с ней случилось! Ухмм. Теперь припоминаю. Ты была форменным наказанием, честное слово. Я потратил уйму времени, пытаясь уложить тебя под себя.

— Грубый, неуклюжий тип!

— Но тебе это нравилось.

— Тише!

— Почему?

— Кто-нибудь из детей может услышать тебя и понять, как мы охочи до игр в темноте!

— А как поживают влюбленные птички? — спросил Джон.

— Отлично.

Джон осторожно осведомился:

— Они будут… заниматься этим?

— Я думаю, они уже этим занимаются.

— Возмутительно!

Вдруг Джон поднял на жену озабоченный взгляд.

— Что мы будем делать с Томом? Он давно ходит в холостяках.

Минна мягко ответила:

— Посмотрим.

— Ты вызывала сюда Синтию много раз, а он ни разу даже не взглянул на нее. Минна подытожила:

— Все женщины, которых я вытаскивала сюда, предназначались главным образом для Тома. Подбирать их было так же трудно, как и избавляться от них, а Том ими нисколько не интересовался.

— Он здоров… не так ли? Мужчина и так далее?

— О, конечно!

— В этом году ему исполнится тридцать шесть!

— Я знаю.

— Надо ли мне поискать кого-нибудь для него?

— Нет! — быстро, даже чересчур быстро ответила Минна и улеглась рядом с мужем.

— Я мог бы попробовать.

— Мужчины очень странные создания. Он закашлялся:

— Я думал, это жен… другие люди.

— Так ты думаешь, что женщины странны?

— Конечно, черт меня побери! — Затем он поспешно добавил:

— Как это ни странно, ты женщина, а вполне последовательна.

— Я думала, ты давно это знаешь.

— О!

Минна еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

Муж вздохнул и нежно обнял ее:

— Я счастлив, что нашел тебя. Кстати, тебе известно, что я тебя люблю?

— Не могу сказать, что когда-нибудь слышала от тебя что-либо подобное!

— Твоя память хромает, дорогая. Я это говорю по меньшей мере каждую неделю. Она вежливо заметила:

— Значит, этого недостаточно, чтобы запомнить.

— Будь спокойна, сегодня ночью я повторю это много раз. Она молчала.

— Ты спишь?

— Нет, слушаю.

— Я люблю тебя, Минна! Она нежно обхватила руками его лицо, а затем поцеловала.

Чуть позже Джон спросил Мин ну:

— Что же мы будем делать с Томом? Он живет здесь безвылазно, как же он сможет найти себе жену? Ведь теперь Том не покидает ранчо.

— Давай спросим его.

— Это мужской разговор, и я беру его на себя.

Она пришла в ужас, но все-таки согласилась:

— Хорошо.

Ведь если Джон примется за дело, он погубит все!

У Эндрю и Джоанн оставалась еще одна забота: убийство лошади. Лошадь является ценностью для всех техасцев.

Никто не знал, что произошло на ранчо, но никто не забывал, что они находятся в опасности. Кто-то стрелял. Все полицейские в округе — в Техасе их называют рейнджерами — были предупреждены о вооруженном преступнике.

Рейнджеры советовали никогда не ездить в одиночку.

Ковбои ранчо держали глаза открытыми и следили, чтобы никто не пересекал их земли незамеченным. Два пилота совершали ежедневные облеты. Любые новости доходили не только до полиции, но и до соседей.

Самым злободневным предметом разговоров стало известие, что полиция наняла несколько скотокрадов следить за вторжениями посторонних на территорию ранчо. Это, по мнению старожилов, было равносильно тому, как если бы козла пустили в огород!

Однако бывшие скотокрады вели себя примерно — это несколько успокоило население. Но выстрел все-таки был — и стрелка не обнаружили. Кто он неизвестно.

Эндрю до сих пор горевал о своей лошади. Никто этого не знал. Он часто выезжал в прерию и с тихой грустью смотрел вдаль. В таком состоянии его однажды и нашла Джоанн.

— В чем дело?

Он обернулся и, немного помолчав, спросил:

— Ты о чем?

— Мне показалось, ты был за сотни миль отсюда.

— Нет. Я думал.

— О чем?

Джоанн хотела знать, что отдалило Эндрю от нее. Может, какая-то другая женщина? Как дать ему понять, что она хочет его внимания?..

Однажды Эндрю просто исчез. Джоанн нигде не могла найти его. Она принялась расспрашивать людей на ранчо:

— Вы не видели Эндрю Парсонса?

— Сегодня нет, — сказала одна из горничных.

— Нет, не видал, — ответил кто-то из домашней обслуги.

— Нет. Вы не искали его в доме?

— Я искала и там, и вокруг дома… Слуга серьезно кивал головой, потом спросил:

— Вы хотите, чтобы я поискал его?

— Пожалуйста! Может, вам нужен кто-то в помощь?

— Я это сделаю сам.

— Может, попросить, чтобы Рип принял участие в поисках?

— Я поговорю с мистером Кипером.

— Да, пожалуйста. Будьте осторожны. Он улыбнулся беззубым ртом и сказал:

— Я буду осторожен, так как знаю, какая я драгоценность.

— И Эндрю тоже.

— Конечно. Мы его найдем. Джоанн пошла к миссис Кипер:

— Я попросила одного из слуг поискать Эндрю. Я сама его искала и спрашивала каждого, но никто Эндрю не видел. Не мог же он так вот… пропасть!

— Не беспокойся, дорогая, никуда он не денется. Я позвоню Джону.

— Эндрю нет нигде. Все машины на месте. Лошадь, на которой он ездил на прогулки, стоит в конюшне.

— Мы все займемся поисками, — успокаивала ее Минна. — Возьми шляпу, перчатки, надень рубашку с длинными рукавами и сапоги. Мы поедем на лошадях или на пикапах.

Когда Джоанн повернулась, чтобы уйти, миссис Кипер добавила:

— Возьми с собой оружие. Джоанн остановилась. Оружие? Неужели все настолько серьезно? Где же Эндрю?

— У меня нет оружия, — призналась она.

— Я принесу что-нибудь для тебя.

Джоанн заморгала. Когда она вернется домой, то не расскажет своей матери, что взяла в руки оружие и что Киперы вручили ей подобный предмет. Какой скандал! От такого известия мама упала бы в обморок.

Интересно, а ее мама имела тайны от своей матери? И какие секреты скрывали от ее прабабушки? Господи, только бы мама не узнала, чем занималась ее дочь с малознакомым человеком!

Джоанн печально посмотрела в зеркало и спросила свое отражение:

— Где же он?

Что она делает? Собирается на поиски своего любовника с оружием в руках, поскольку в прерии бродит кто-то, кто убивает лошадей. А не выстрелит ли этот кто-то в нее?

Необходимо найти Эндрю до того, как что-то ужасное произойдет с ним — и, значит, с ней!

Только сейчас Джоанн поняла, что любит Эндрю. Их «экспериментирование» не было простым приключением… по крайней мере для нее. Возможно ли, чтобы Эндрю решил исчезнуть с ее горизонта? Просто-напросто оставить надоевшую любовницу?..

У конюшен, сидя на лошадях и разговаривая, ее ожидали ранчеро. Лошадь для нее была оседлана одним из конюхов, а другой держал ее за повод. Он улыбался и помог Джоанн сесть на лошадь. Может, это тот, что заходил тогда на конюшню? подумала Джоанн и ужаснулась. Неужели он знает, что они были на сеновале?

Где же Эндрю? Один и пеший!.. Все были готовы к походу. Слуги вынесли коробки, наполненные припасами. Сэндвичи и лимонад загрузили в седельные сумки. Людям раздали компасы и карты. Дюжий ковбой, в возрасте ее отца, сказал Джоанн:

— Держитесь меня, мисс.

Видимо, он чувствовал ее неопытность и неумение пользоваться компасом. Гораздо проще держать ее в поле зрения, чем разыскивать потом очередного пилигрима.

— Держитесь ближе, чтобы я мог вас видеть! — повторил ковбой.

Она кивнула:

— Хорошо.

Тут Джоанн вспомнила про Бадди. Пес мог знать, где искать Эндрю. Затем она подумала, а что, если Эндрю пошел к Рипу, туда, где остался Бадди? Она сказала об этом своему неожиданному покровителю.

Пожилой ковбой посмотрел на нее, вздохнул и закричал:

— Позвоните Рипу и узнайте, не там ли Эндрю.

Все замолчали и закивали головами. Один из слуг вышел на крыльцо и сообщил:

— И собака там, и Эндрю — они у Рипа.

Поскольку у всех при себе был ланч в сухом пайке, люди могут прокатиться верхом, решила миссис Кипер.

Как интеллигентна их хозяйка! Если бы людям пришлось вернуться к своим делам, они бы огорчились. А так все смогли погулять!

Очаровательная миссис Кипер знала, как справиться с любым делом!

Глава 9

Утром Эндрю ушел из дома, даже не подумав предупредить Джоанн. Не оставил ей ни записки, ни сообщения через слуг. Просто возмутительно.

Значит, Эндрю Парсонс решил вычеркнуть ее из своей жизни…

Его исчезновение всполошило Джоанн. Она искала его повсюду и не могла отыскать никаких следов. Она так паниковала, что собрала ковбоев и гостей Киперов на поиски Эндрю. И все были готовы на все, лишь бы найти его, тем более что где-то поблизости бродит вооруженный преступник.

Предположение Джоанн, высказанное в последнюю минуту, остановило ход событий. Настроение людей заметно изменилось.

Несколько человек сказали Джоанн:

— Я рад, что он нашелся.

Но нашлись и такие, кто был раздосадован и кто, задрав головы и закрыв глаза, помянул имя пророка Моисея. Миссис Кипер приучила своих служащих поминать вслух пророка Моисея вместо Господа Бога. Бог мог разгневаться на их комментарии. Гневить Бога не стоило. Моисей же не имел такого могущества. Он мог и выдержать…

Те, что разозлились, говорили что-то про отсутствие мозгов у женщин.

Джоанн вернулась в свою комнату, приняла ванну и переоделась. Затем вышла из дома и направилась к своей машине. Она решила немедленно покинуть ранчо Киперов, не оставив ему никакой записки. Если захочет, он ее отыщет! Она хорошо понимала, что, когда она исчезнет, Эндрю Парсонс станет искать ее самостоятельно. Он не будет собирать толпу, чтобы вести поиски. В тот самый день, когда он вернется и обнаружит ее отсутствие, Эндрю примется ее искать.

Пусть поищет! Может, поймет, что такое чувство отвращения, когда найдет ее тремя днями позже в одной из библиотек, спокойно читающей книжку.

Тем временем в киперовском городке Эндрю стоял против Рипа на парадном крыльце его дома. Рип медленно подошел к нему вплотную, поднял руку и толкнул Эндрю в грудь. Глаза его были на редкость выразительны.

— Убирайтесь отсюда! — бросил Рип нежданному гостю. Эндрю спросил:

— Она здесь по своему выбору?

— Спросите ее! — ответил Рип.

Сестра Эндрю, Лу, спокойно стояла за закрытой стеклянной дверью. Эндрю ужаснулся, обнаружив, что его сестра живет здесь. Однако Лу была вполне здорова и миролюбиво улыбалась брату. Эндрю застыл, глядя ей в глаза.

Была ли сестра смущена тем, что он обнаружил ее здесь? Лу казалась заинтригованной, но отнюдь не смущенной. И не думала приглашать брата в дом. В дом Рипа.

Эндрю видел, что Рип крепко сложен, у него были плечи атлета. А его кулаки походили на молоты. Глаза Рипа метали молнии. Не человек — супермен.

Эндрю читал о таких людях в фантастических романах, но в данном случае это была не фантастика, а самая настоящая реальность!

Безо всякого приветствия Эндрю сказал сестре:

— Я удивлен, что ты не вернулась домой. А родители знают, что ты здесь?

Лу пожала плечами, и от этого заколыхались ее груди. Она сдержанно засмеялась:

— Они считают, что я с тобой, помогаю тебе поправляться.

— Вот оно что.

Она улыбнулась и спросила:

— Это папочка направил тебя, чтобы вернуть меня домой?

Эндрю ответил подчеркнуто любезным тоном:

— Наш папочка не вступал со мной в контакт и не давал мне никаких советов или указаний.

— Он странный. — Лу покачала головой. — Заходи. Ты знаком с Рипом, не так ли? Он опять заботится о Бадди, твоем псе. Бадди вернулся сюда несколько дней назад. Ты ему, видно, так надоел, что он от тебя убежал. Давай поговорим. Мы как раз собрались на ланч.

Для падшей женщины она вела себя чересчур самоуверенно и высокомерно. Эндрю посмотрел на Рипа. Опасный тип. И Эндрю начал улыбаться, думая про себя, а смог бы он справиться с Рипом?

— Могу я войти в дом? — спросил он хозяина.

Рип выложил все сразу:

— Собака решила жить с нами. Эндрю опустил голову в знак согласия и ответил:

— Я понимаю. — Затем сказал:

— У меня осталось несколько пакетов собачьего корма.

— Господи! Да он ест то, что и мы! — воскликнула Лу.

Эндрю печально заметил:

— Вы, вероятно, избаловали его. Рип ответил, защищая Лу:

— Он так питался еще тогда, когда я впервые привел его к нам.

— Вы были очень добры, взяв заботу о собаке во время моей болезни. Я так понимаю, что он даже летал с вами понемногу.

— Мне кажется, ему нравится летать. Он хороший пес.

Эндрю взглянул на Бадди, сидевшего у ног двух любовников, и спросил:

— Хочешь вернуться ко мне?

Бадди отступил на два шага. Весьма красноречивый ответ. Он не хотел идти с Эндрю.

Любой, общавшийся с собаками, знает, что они понимают человеческую речь. И умеют выражать свое отношение ко всему на свете. Хорошо хоть не говорят на человеческом языке. Вряд ли Эндрю услышал бы что-нибудь лестное.

— Давай перекусим вместе, — предложила Лу.

— Я уже поел.

Эндрю мог подолгу обходиться без пищи, да и сидеть с ними за столом не хотел. Но Лу настояла на своем. Эндрю чувствовал неловкость оттого, что его сестра живет в доме Рипа. Словно кто-то посягал на его достоинство. Но скоро он понял, что эти двое действительно любят друг друга. Хотя все равно чувствовал себя уязвленным, Он задавал Рипу вопросы о полетах. Это была стихия Рипа. Он с увлечением рассказывал Эндрю о том, как восхитительно летать. А Эндрю хотел уяснить, каковы взгляды Рипа на будущее, есть ли у него средства для содержания семьи. Серьезен ли он в отношении Лу? В Эндрю словно проснулись братские чувства. Причем впервые в жизни. Сможет ли Рип обеспечить Лу? Достаточно ли крепко он ее любит? Вот вопросы на все времена.

Эндрю сидел за столом в столовой и смотрел на них. Он видел, как его сестра улыбается Рипу, и понимал, что Рип обожает Лу. Эндрю и не подозревал, что судьба сестры так волнует его. И неожиданно для самого себя он начал рассказывать о своих путешествиях с Бадди.

Бадди сидел под столом. Было ясно, чью пес выбрал сторону. Но он молча слушал, как говорит его старый товарищ, хотя это молчание и не было оправданием последних поступков бывшего хозяина.

Двое влюбленных так никогда и не узнают, насколько отношение собаки к Эндрю помогло им.

Рип начал отходить. Во-первых, потому, что Лу приняла брата с радостью, а во-вторых, потому, что тяжеловесный Эндрю разоткровенничался — хоть и говорил слишком много и долго. Это был рассказ о его странствиях… без радио, в одиночестве — когда человек имеет слишком много времени для размышлений.

Внезапно Эндрю вспомнил соображения Джоанн о важности настоящего и о том, что она может делать сейчас и где находиться.

Конечно, Лу и Рип приветливы и гостеприимны, но интересен ли им Эндрю на самом деле? Бадди и тот бесстрастно отвернулся. Визит не принес радости Эндрю. Сестра подозрительно весела и суетлива, а Рип просто старается быть вежливым ради Лу.

— Вы уже ссорились? — вдруг спросил Эндрю.

— Постоянно ругаемся, — это сказал Рип, улыбаясь смеющейся Лу.

Лу пояснила:

— Он хочет, чтобы я готовила. — Она расхохоталась.

Рип откликнулся:

— Она учится. Лу похвасталась:

— Я делаю классные тосты и еще могу открывать банки с консервами.

Смех Рипа смешался с ее смехом.

Пес под столом сидел тихо. Эти люди — как-то они решат. Его ведь могут и не спросить.

Эндрю украдкой посмотрел под стол. Может быть, Бадди вернется к нему? Эндрю хотел бы этого. Но он был достаточно умен, чтобы не вытаскивать собаку из укрытия.

Пес, конечно, чувствовал, что его единственной защитой были те двое, которых он выбрал.

Эндрю припомнил времена, когда он был болен, лежал, полумертвый, в одеялах у большого костра и пришли волки. Бадди держал их на расстоянии рычанием и то и дело атаковал их. Он был храбрым псом и умел поступать по своему усмотрению.

Когда Эндрю наконец встал, чтобы уходить, Лу подошла к нему и обняла. Он взглянул на Рипа, который стал близким человеком для его сестры. Рип местный житель. Он любит Лу. Все нормально. Рип пожал Эндрю руку, но не принял его как родственника… пока.

Эндрю, старательно опираясь на трость, направился к ранчо, к большому дому Киперов. В полном одиночестве.

Джоанн не оказалось в ее комнате, Эндрю никак не мог ее найти. Наконец он спросил одну из горничных. Та ответила:

— Надо позвать Клару — она помогала мисс Муррей упаковываться.

Упаковываться? Все внутри Эндрю окаменело. Уехала? Куда же?

Пришла Клара и улыбнулась, когда ее спросили:

— Где мисс Муррей?

— Поехала в гости к другу на Запад, как мне сказали. Она, кажется, говорила с миссис Кипер.

Эндрю ворвался в контору Минны, бросаясь с вопросом к каждому:

— Где мисс Муррей?

Тут появилась сама миссис Кипер и принялась ему объяснять:

— Она уехала к друзьям поиграть в карты. Думаю, это будет турнир по бриджу.

— Где? — это был даже не вопрос, а жесткое требование.

— Я не припомню, чтобы она говорила, где это, но часть ее платьев еще осталась здесь. Она вернется.

— Когда?

— Милый мальчик, я не знаю. Я с ней не говорила. Она только написала записку и уехала. Это произошло так внезапно. Если она решила поспеть на бридж, то это было в последний момент.

— Не оставила ли она записки для меня?

— Нет, насколько мне известно. Вы не посмотрели в своей комнате?

Он вышел, не ответив. Это заставило миссис Кипер загадочно улыбнуться.

В своей комнате Эндрю не нашел записки от Джоанн. Он пришел в ярость — она была его женщина! Как она могла уехать так внезапно? Он все думал об этом, а сам бросался на слуг, убиравших комнаты, и заставлял их обыскивать все корзины для бумаг. Но и там ничего не было.

Роско убеждал Эндрю, глядя на него честными глазами:

— Мы никогда не выбрасываем ничьих записок, даже если они лежат три недели. Мы не касаемся ни записок, ни писем, если они не скомканы, не порваны и не брошены в корзину.

— Вы знаете, куда она уехала?

— Кто?

— Мисс Муррей.

— Ах, эта. Нет. Мы не обратили внимания. Он повернулся и закричал в сторону:

— Эй, Ник!

Ответа не последовало, но кто-то спросил:

— Его нет здесь. Он нужен? И Роско ответил:

— Да. Позови его. — Затем повернулся к Эндрю:

— Если здесь и есть кто-то, кто знает все, то это Ник. Мы поговорим с ним.

И Эндрю сказал — он действительно искренне сказал это:

— Спасибо.

Очевидно, он действительно нуждался в информации.

Вскоре явился заинтригованный и любопытствующий Ник. Эндрю разговаривал с обслугой. Он… он изменился… Раньше он был резок и нетерпелив. И слуги помнили это. Миссис Кипер сказала им, чтобы они помогли выставить его вон. Поэтому Ник был осторожен. Он уже слышал, чего хочет этот путешественник.

— Ник, вы знаете что-нибудь об отъезде мисс Муррей? — спросил Эндрю.

— Она сообщила, что вернется через пару дней. Это все, что мы услышали. Мисс Муррей взяла только два чемодана, но никто из нас не знает, куда она уехала. А вы спрашивали хозяйку?

— Мисс Кипер посоветовала поговорить с вами. Она не знает.

Поведение Эндрю удивило слуг. Они исподтишка изучали его. Он же молчаливо глядел в окно. Потом, после долгой паузы, грустно произнес:

— Женщины странные создания. Мужчины рассмеялись, а одна из женщин надулась и возразила:

— Это мужчины странные, загадили всю землю и хотят сами не знают чего. Эндрю выслушал ее и заметил:

— Может быть, вы и правы.

Все замерли, словно громом пораженные, а потом тихо разошлись по своим делам.

В течение трех дней ожидания Эндрю многое обдумал. Он чувствовал себя беспомощным, будто снова лежал, раздавленный тяжестью убитой лошади.

Все это время Эндрю провел на переднем крыльце дома Киперов в кресле-шезлонге. Оно не было разложено, так что он мог бы увидеть на подъездной дорожке машину Джоанн с большого расстояния.

Зачем он здесь? Почему так взведен этой Джоанн Муррей? Ее образ постоянно возникал в его памяти. Эндрю вспоминал ее серебристый манящий смех. Он видел ее читающей книгу и разочарованно смотрящей на него снизу вверх. Вспоминал, как они гуляли, как ее волосы выбивались из-под полей шляпы. Он видел Джоанн идущей среди кактусов, на фоне низкорослых деревьев. Он видел ее разговаривающей с другими людьми. Он видел соломинки в ее волосах, после того как они любили друг друга на сеновале…

Она прелестна, очаровательна, волшебна!

Почему Джоанн уехала, ничего ему не сказав, даже не оставив записки? Это особенно беспокоило его. Вдруг Эндрю вспомнил, что он сам ушел в городок и не оставил записки для Джоанн. Боже, какой же он дурак! Его собственная глупость стала причиной всех этих терзаний! Джоанн преподала ему отличный урок.

Он такой же, как его отец! Это особенно удручало Эндрю. Если он не хочет быть похожим на отца, то должен научиться общаться с другими людьми. Эндрю не стал просить о помощи, а пошел в дом и нашел библиотеку. Там он отыскал блокнот, карандаш и конверт.

Потом принес все это на крыльцо и снова осмотрел подъездную дорожку. Она была пуста. Правда, рядом с домом садовник подстригал газон, а поблизости резвились собаки.

Эндрю скучал по Бадди…

Он огляделся вокруг и понял, что все вокруг заняты делом. Раньше Эндрю не замечал, что никто без работы не сидел. А он все время бездельничал. Гулял или отдыхал. Он был занят… только самим собой. Эндрю решил написать письмо своему отцу и задать кое-какие вопросы. Как ему лучше устроить свою жизнь? Как приспособиться к этому времени? И еще он написал отцу о Джоанн.

Затем Эндрю порвал письмо и написал только о том, где побывал и что собирается поехать на ежегодную встречу в свою старую школу в Англию.

Интересно, почему теперь он хочет поехать туда?

Некоторое время Эндрю обдумывал это и понял, что школьные уроки истории были единственной ценностью, которую он получил.

Эндрю начал вспоминать, чему еще он учился в английской школе. Хорошие манеры, дисциплина… Его учили быть ответственным.

Внезапно Эндрю понял, каким ослом он был, стараясь привлечь внимание своей матери. Нельзя во всем винить отца. Он сам — тот еще подарок.

Хорошо было бы поехать с Джоанн в Англию на сбор соучеников. Скольких же из них он помнил? Кто из учителей еще работает в школе? Он мог бы по меньшей мере рассказать своим школьным товарищам, где побывал и что видел интересного. Постепенно Эндрю понял, чему его учили. Терпению, вниманию к людям, которых он до сих пор отвергал.

Никто его не отвергал — Эндрю сам не желал сближения с другими мальчиками. Всему виной было его мальчишеское самолюбие. И самолюбие же мешало ему сблизиться с отцом. Вся его жизнь прошла под знаком гордыни. И Эндрю позволил гордыне стать правилом его никчемной жизни. Он лишил себя друзей, отца, настоящего — той реальной жизни, которая кипела вокруг, — он создал свой, параллельный мир из прошлого и пребывал там в одиночестве — в обиде на всех.

Так, ожидая Джоанн, Эндрю перебирал в уме свои ошибки и нанизывал, словно бусы, воспоминания.

Он должен поехать в Англию на встречу. Кто его узнает? Эндрю вспоминал лица. Затем он начал вспоминать имена. Имена своих учителей, имена соучеников. Там был парень с торчащими вперед зубами, а, Тревор! А он будет там? Тревор… как дальше? Эндрю достал маленькую кожаную записную книжку и открыл ее на чистой странице.

В конце концов он вспомнил пять имен… И тут автомобиль Джоанн подъехал к дому по извилистой подъездной дорожке.

Эндрю спрятал записную книжку в карман и встал. Джоанн холодно взглянула на него из окна машины и поехала в гараж. Эндрю обошел дом и последовал за ней. Джоанн вышла из машины и хлопнула дверцей. Она не смотрела на него.

Эндрю открыл багажник и взял два ее чемодана. Джоанн запротестовала:

— Я могу сама донести их, отдай.

— Извини меня за то, что я не сообщил тебе, куда иду. Я ходил проведать сестру. Она действительно любит Рипа. Ты поднималась в воздух с Рипом на его самолете, чтобы понаблюдать за прериями?

Эндрю говорил так, будто ничего не произошло. Она же была оскорблена и раздражена. Но Эндрю шел рядом и нес ее чемоданы… и болтал, болтал… Он извинялся, рассказывал о походе в дом Рипа, о собаке… Простить его? Джоанн искоса посмотрела на Эндрю. Она оставила часть своего гардероба здесь намеренно — ей хотелось бросить последний взгляд на этого человека. Себе-то она лгать не будет.

Он понимал, что Джоанн все еще сердится. Но она не кричала на него, не мяла сумочку в руке и не отказывалась идти рядом с ним.

— Как прошла игра? — спросил Эндрю.

— Игра?

— Разве это не был марафон по бриджу, где тебе пришлось заменить кого-то из друзей?

Казалось, она не ожидала от него подобной осведомленности.

— Ты прав, пришлось.

— Как он проходил?

От изумления Джоанн потеряла дар речи. Неужели Эндрю — Эндрю! — пытался узнать, где она? Он всегда был занят только собой. Значит, его пробрало!

— Я боялся, что ты не вернешься, — улыбнулся ей Эндрю. — Я искал тебя повсюду и даже заставил обслугу перерыть весь мусор, надеясь найти записку. Почему ты не написала мне?

Эндрю заметил, что она уехала? Его это расстроило?

— Поскольку ты не оставил мне записки, я подумала, что тебя не интересует, где я.

Эндрю остановился и повернул ее к себе лицом.

— Я действительно боялся, что потерял тебя. Не представлял, где тебя искать…

Джоанн подозрительно посмотрела на него. Может быть, ему не хватало секса? Мужчины имеют привычку держать подходящих женщин поблизости для этой цели.

Он наклонился к ней:

— Пойдем со мной. Прошел целый год, как я тебя не видел.

И улыбнулся ей так нежно…

Игра в бридж — вещь серьезная! Джоанн, вздохнув, призналась:

— Я выдохлась.

— Мне известно одно отличное лекарство. Я могу тебя спасти.

— Ерунда! Ты только об этом и думаешь. Эндрю всплеснул руками.

— Ты не правильно поняла меня. Я знаю упражнения, которые расслабят затекшие мускулы и помогут тебе заснуть. Разреши мне…

Это «Разреши мне» прозвучало подозрительно. Джоанн позволила взять ее под руку и зашагала рядом. Эндрю открыл дверь, и они вошли в дом. Нигде не было ни души. Когда он подвел ее к своей комнате, Джоанн спросила устало:

— Почему мы в твоей комнате, а не в моей?

— У меня здесь мазь. — Он сказал это с милой улыбкой, а потом спросил:

— Ты разденешься в ванной? Возьми с собой полотенце. Или… я могу тебе помочь.

Заботлив и… очень лукав.

— Это часто срабатывает? — поинтересовалась Джоанн.

— Я никогда раньше не пробовал. Понятия не имею, что получится, но…

В глазах его прыгали чертики.

— Непредсказуем, — подытожила Джоанн. — Она пробовала это слово на вкус и уставилась на Эндрю. Затем сказала:

— Так я и знала.

Эндрю ходил вокруг нее кругами.

— После турнира по бриджу — нужно было запомнить все эти карты и игроков, кто как играет и когда чей ход — ты должна чувствовать себя ужасно разбитой. Тебе нужно расслабиться. Есть такой древний массаж на Среднем Востоке, который снимает напряжение. Разреши мне помочь тебе.

Она кашлянула, но только для того, чтобы подавить душивший ее смех. И прикусила нижнюю губу.

Эндрю снял рубашку и брюки, выскользнул из ботинок, но оставил носки, поскольку они не мешали. Он объяснил свои действия, прежде чем она успела хоть что-то спросить:

— Мне предстоит тяжелая работа, боюсь вспотеть.

Конечно. Джоанн молча кивнула.

И так же молча позволила ему раздеть себя. Действия Эндрю, вернее его неуклюжесть, немало удивили Джоанн. Эндрю пытался снять с нее юбку, не расстегнув молнию. Он стягивал ее рубашку через голову, и Джоанн застряла, запуталась в этой рубашке. Он был действительно абсурден. Или… удивительно мил.

Глава 10

Джоанн с интересом наблюдала за его тщетными усилиями. Дыхание Эндрю стало прерывистым, выражение лица выдавало огромное напряжение. Он буквально сражался, чтобы снять с Джоанн одежду, боролся с каждой вещью. Словом, действовал так, как будто никогда раньше не делал этого. В его-то годы! Ладно, может быть, женщины раздевались сами? Сберегая его время? Мгновенно заревновав, Джоанн спросила:

— Как много женщин ты раздевал?

И подняла брови, ожидая ответа. Эндрю посмотрел на нее пустым взглядом. Он соображал. Наморщив лоб, он спросил:

— Я все делаю плохо?

— Ты упиваешься этим занятием.

— Вот как? — Эндрю еще больше нахмурился. — Я опять груб?

— Нет. Неуклюж.

— Ладно. Я мог бы найти кого-нибудь из обслуги, кто не был бы так неуклюж, однако я не уверен, можно ли позволить кому-либо касаться… твоей одежды. Эндрю выждал немного, затем пояснил:

— Я им не доверяю.

Джоанн от души рассмеялась. Эндрю ее забавлял.

— Должна ли я помочь?

— Нет, это моя работа, и я доведу ее до конца.

— Ты растрепал мне волосы. Эндрю с серьезной миной уставился на ее взъерошенные волосы.

— Они выглядят прекрасно: немного растрепаны, но все так же красивы.

Он неуклюже провел ладонью по ее волосам.

— Спасибо, — улыбнулась Джоанн.

— Ну совершенно не за что! — пожал плечами Эндрю.

Она лукаво уточнила:

— За твой комплимент.

— Тебе нравится нравиться?

— Никогда такого за собой не замечала. Эндрю заразительно засмеялся, восторженно глядя на нее и ожидая, что Джоанн разделит с ним этот смех.

Однако теперь она была невозмутима. Эндрю заявил:

— Я собираюсь любить тебя.

— Это уже было. Другой раз не станет для меня сюрпризом.

Несколько шокированный, он спросил:

— Тебе не понравилось?

— Все было на уровне, я полагаю. Даже, пожалуй, высший класс — сравнивать не с кем.

— Так значит, у тебя раньше не было мужчины? Как это тебе удалось?

— Я запирала дверь.

— Если ты была такой целомудренной, то как это случилось у тебя со мной?

— Любопытство. Он улыбнулся:

— Любопытство по отношению ко мне?

— По отношению к моим собственным ощущениям.

Ничего себе! Эндрю посмотрел на нее широко открытыми глазами.

— Я был хоть немного хорош?

Неужели он серьезно спрашивает? Так не уверен в себе? Эндрю удивил Джоанн. Да как же он не понимает, насколько хорош оказался? Как умело ласкал ее? Он не использовал ее, он делился с нею!

— Ты был очень хорош, — честно призналась она. — Не могу утверждать, что ты лучше любого другого, поскольку я не имела такого опыта. Ты был моим первым и…

— Твоим… твоим… первым? — Эндрю растерялся. — Ты была так активна. Я считал, что ты знаешь гораздо больше, чем я.

— Это заблуждение.

— Почему я все время заблуждаюсь?

— А моя активность? Просто… я была так взволнована и удивлена и так хотела тебя…

— Ты хотела меня?

— А ты не заметил? Да я чуть с ума не сошла! Ты был стремителен и жаден, а я была так возбуждена, что потеряла голову! — И она предложила:

— Давай проделаем это снова.

Эндрю задохнулся. Его глаза смотрели в пространство.

— Кажется, я собираюсь превысить скорость. Я слышал, так бывает — парни говорили об этом. Сможешь ли ты выйти из-под меня невредимой?

Джоанн озорно улыбнулась:

— Посмотрим!

И что должен делать мужчина в таких обстоятельствах? Эндрю не нашел ничего лучше, как сказать:

— Ты ужасаешь меня. Как ты можешь так спокойно экспериментировать, пусть и во второй раз, когда я знаю теперь, что был у тебя первым?

— А я не была твоей первой?

— Нет. Английская горничная совратила меня. Я лежал в постели с простудой, а она меня пожалела — как она сказала.

— И что ты сделал?

— Я был… очарован. Я полагал, если моя температура не столь высока, я смогу справиться, но не оправдал своих ожиданий. Горничная без устали ласкала меня, но мое тело отказывалось обращать на нее внимание.

— Бедняга.

— Поедешь ли ты со мной в Англию?

— Я? Зачем?

— Ты изменила меня. И должна отвечать за это. Нельзя останавливаться на полдороге — я еще не сдал экзамен на современность. Мне нужен постоянный репетитор.

— Как странно. Ты чувствуешь в себе перемены?

— Я наблюдал за Киперами и думал, что было бы, если бы моя семья обращалась со мной, как они. А потом появилась ты. Я просто потерял почву под ногами. Я еще плохо хожу по земле.

— Все у тебя будет хорошо! В том числе с ногами. Раздевать женщин ты не умеешь, но ты решителен и не пасуешь. Это плюс. Запомни хорошенько, что в женской одежде есть пуговицы и застежки-молнии. Женская одежда сложнее мужской.

— Женская одежда? Кого ты имеешь в виду? Твою я уже изучил. — Эндрю удивленно посмотрел на Джоанн.

— Никого. Я просто подумала, что тебе нужно некоторое руководство, чтобы достичь желаемого.

— Ты предполагаешь, что я хочу тебя?

— Да был намек-другой.

— Что за намек? Когда?

— Ты меня поцеловал. Вот когда. Он вознегодовал:

— А не тогда, когда я начал тебя раздевать?

— Это было не слишком выразительно, а вот твой поцелуй никак нельзя назвать дружеским поцелуем, это был поцелуй «мы-собираемся-делать-это»!

— Я и не думал, что так красноречив.

— Ты был напорист. Он кивнул:

— Да, я вел себя достаточно напористо. Джоанн засмеялась. Эндрю зарычал и повалил ее на кровать.

— Сделай это! — выдохнула Джоанн.

— По-моему, будет лучше, если я, обессиленный и уставший после попыток освободить тебя от одежды, полежу на спине. Тебе придется делать это самой. Он лукаво улыбался.

Она согласилась:

— Так уж и быть, лентяй, лежи и не шевелись. Принимаю огонь на себя.

Эндрю улегся на спину, часто дыша, его пульс был сумасшедшим.

— SOS! Помогите!

— Ха! — сказала она хрипло.

В следующее мгновенье Джоанн уже взяла всю инициативу в свои руки. Это было восхитительно, но продолжалось недолго. Джоанн упала на грудь Эндрю, ее крик слился с его стоном. Он поднял ее руку и прижал к своим губам. Другая его рука гладила волосы Джоанн. Ее глаза были закрыты, но губы улыбались.

Их отъезд из дома Киперов был стремительным. Они быстро собрали свои пожитки и сообщили Киперам, где остановятся в Европе. Сказали им «спасибо» и «до свидания».

Потом попрощались со слугами, вручив им конверты с щедрыми чаевыми, и оставили в своих комнатах конверты для горничных.

Провожаемые прощальными возгласами, они вышли из дома и сели в машину Джоанн. Эндрю не возражал, когда она настояла, что будет вести сама: так было гораздо удобнее наблюдать за ней.

— Не могу поверить, что нашел тебя! — признался он, широко улыбаясь.

Джоанн решила уточнить:

— Миссис Кипер позвала меня сюда, чтобы я привела тебя в чувство. Это она нашла меня.

Он рассмеялся:

— Но зачем приводить меня в чувство? Разве это не забавно?

— Забавно? Ты был высокомерен, ты всех достал, и я приехала, чтобы выжить тебя с ранчо, и…

— Ты сделала это.

Она бросила на него быстрый взгляд и закончила свою мысль:

-..она хотела найти тебе жену.

— Кажется, и это ты сделала. Не отрывая больше глаз от дороги, Джоанн воскликнула:

— Ты говоришь, как истинный техасец!

— Мужчина имеет много граней.

— О? А женщина?

— Имеет прекрасное тело.

— Не только. У женщин есть характер.

— У женщин много чего есть. Там, впереди, дерево у дороги. Давай остановимся позади него.

— Нет. Ты только сделаешь меня липкой и грязной, и мне придется снимать салфеткой губную помаду, иначе я буду выглядеть так, как будто ела малиновый пирог.

— Я слижу твою помаду, — предложил Эндрю.

— Не завлекай меня.

— Тебя можно завлечь?

— Как бы то ни было, мой кровяной насос начинает работать в экстремальном режиме. Так что перестань меня дразнить, все-таки я за рулем. — Минуту помолчав, она спросила:

— Куда ты хочешь поехать?

— С тобой на край света.

— Благодарю за комплимент, но каков настоящий ответ? Где ты хотел бы побывать?

— Я? Сначала я беру тебя в Англию, а потом повезу знакомиться с моими родителями. Ты поможешь мне принять главное решение в моей жизни.

Джоанн запротестовала:

— Это не выход, ты не должен идти на поводу у другого человека — принимай решение сам.

— Я податлив.

Она подумала и сказала:

— Посмотрим.

Эндрю и Джоанн прилетели в Англию на летнюю встречу одноклассников и сразу же получили комнату в студенческом общежитии. Они прибыли к обеду — внутренний распорядок был хорошо знаком Эндрю. Он вспоминал имена и представлял Джоанн тех, кого знал. Бывшие одноклассники приветливо улыбались, но примечательным было то, что они помнили его!

— Старик, — говорили они, — техасец. Особенно добры они были к Джоанн. Эндрю негодовал:

— Она моя, парни! Осадите назад, что вы рты пооткрывали? Никогда не видели женщин?

Мужчины яростно возражали. Джоанн приехала в их страну, и они должны ее приветствовать! Неужели не понятно?

Эндрю понимать не желал и каждый раз предупреждал:

— Эй, парень, назад!

Одноклассники спрашивали у Эндрю, что он делал все это время, и с интересом слушали его рассказы. Потом говорили о своих делах, а Эндрю слушал их.

Теперь Эндрю на все смотрел по-новому. Он вспоминал других английских мальчиков, которые тоже скучали по дому. Эндрю был не оригинален в своих страданиях, он был одним из них. Только сейчас он понял, что к нему хорошо относились — и ученики, и учителя.

Сделанное открытие причинило ему боль. Его жизнь была бы совсем другой, если бы он не замкнулся тогда в своей скорлупе!

— Мне, оказывается, нравится здесь, — однажды вечером сказал он Джоанн. Она кивнула:

— Прелестное место.

И Джоанн не уставала любоваться сельскими пейзажами, такими мирными и зелеными, так тщательно ухоженными.

Эндрю отметил, что и тогда, давно, он замечал окружающую красоту. Вот только поза обиженного и всеми покинутого мешала ему наслаждаться жизнью. Эндрю окружали добрые люди. Что же вызвало его отчуждение? То, что отец отослал его из дома? Как глупо позволить такой ерунде отравить тебе существование! Им двигал чистой воды эгоизм. Эндрю вспоминал возвращение из Европы и свою бабушку, в раздражении заметившую на его жалобы:

— О, пойди ухаживать за прокаженными!

Бабушка имела в виду, что есть другие, нуждающиеся в помощи, а ему не на что жаловаться. Она была права. Почему ему понадобилось столько времени, чтобы осознать это? И Эндрю подумал о Джоанн. Какая она молодчина, что решилась выдернуть его из кокона!

Но теперь он освободился от своих комплексов, понял, что его претензии к собственному отцу надуманны. И сейчас он больше всего хочет вернуться домой и повидать отца. И получить прощение, ибо это он, Эндрю, пытался наказать своих родителей. Как глупо. Действительно глупо!

Он взглянул на Джоанн:

— Когда мы вернемся назад, в Штаты, поедешь ли ты со мной познакомиться с моей семьей?

Эндрю знал, что, даже если Джоанн не составит ему компанию, он отправится один. Ему не нужна подпорка. Он освободился из собственной тюрьмы, построенной им самим!

— Я позабочусь о тебе! — заверил он Джоанн.

— Скороспелое решение.

— Слишком скороспелое? Она пожала плечами:

— Мы пока не знаем друг друга в достаточной мере. Посмотрим, как сложатся наши отношения дальше.

Джоанн, конечно, права. Они знали друг друга менее месяца.

Эндрю восторженно наблюдал за Джоанн. Как же ему повезло, что она приехала к Киперам! Удивительная девушка! Только благодаря ее чуткости он стал по-другому смотреть на окружающий мир. Проявленная ею настойчивость позволила ему раскрыться.

По окончании встречи выпускников оба визитера отбыли в Лондон. Они гуляли по Трафальгарской площади, несколько раз проходили через Королевские ворота в Гайд-Парке. Лондон их очаровал своими театрами, монументами, прекрасным Сити, сменой караула у королевского дворца. Потом путешественники сели на поезд, идущий на Западное побережье Англии. Здесь они переплыли на пароме в Ирландию и на туристическом автобусе объехали этот зеленый край.

Из Ирландии улетели обратно в Штаты и уже другим рейсом добрались до Хьюстона.

Когда они вышли из самолета, Эндрю спросил Джоанн:

— Ну что, поедешь со мной к моим родным?

— А ты их предупредил? Он улыбнулся и медленно покачал головой.

— Забыл, конечно, но я позвоню сейчас. По телефону ответила его мать. Он сказал:

— Это твой сын, Эндрю. Я…

— Ты здоров?

— Конечно. Джоанн и я…

— Джоанн? Ты женат?

— Нет еще. Мы только что вернулись из Англии и хотели бы, если вы свободны, приехать к вам…

— Да!

— Какое время будет удоб…

— Сейчас!

Они взяли такси и поехали к его старому дому. Мать, поджидавшая перед дверью, выбежала к ним, протягивая руки.

Эндрю сунул Джоанн деньги, чтобы она заплатила за такси, и подхватил свою мать. А та громко восклицала что-то невнятное и обнимала его, слезы радости текли из ее глаз. Наконец она отпустила Эндрю и обняла Джоанн.

Держась за руки, все трое вошли в дом. Отец Эндрю стоял у открытой двери. Мужчины пожали друг другу руки, и мистер Парсонс нежно обнял сына.

Эндрю отступил назад и представил своего отца Джоанн. Мистер Парсонс положил ладонь на плечо девушки и энергично потряс ее руку:

— Я так рад видеть вас! — Он обращался к Джоанн, но смотрел на Эндрю:

— Ты повзрослел, сын.

И Эндрю печально ответил:

— К сожалению, только в последнее время. Настала пора осушить слезы. Все четверо сидели и беседовали. Мать, отец и Эндрю вели разговор, а Джоанн слушала их с влажными глазами. Отец Эндрю сказал:

— Миссис Кипер информировала нас о твоем пребывании в больнице. Кое-что мы слышали от Лу. Она согласилась поехать туда и ухаживать за тобой. Где она теперь?

— Лу все еще там, на ранчо у Киперов.

— Почему она не вернулась домой, когда тебе стало лучше?

— Она была занята.

— Чем?

— Лу встретила молодого пилота и влюбилась в него. Посмотрим, чем все это закончится.

— Она остановилась вместе с тобой?

— У Киперов, — уклончиво ответил Эндрю.

Его мать предложила;

— Останьтесь у нас, хорошо?

Эндрю посмотрел на Джоанн, вопросительно подняв брови. Об этом они не договаривались.

Девушка пожала плечами и позволила решать ему. Он спросил, все еще глядя на Джоанн:

— На день?

Миссис Парсонс тоже посмотрела на нее, поняв, кто здесь главный.

— Может, на недельку?

— На двое суток, — ответила Джоанн. Итак, влюбленные остались у старших Парсонсов, которые отвели им отдельные комнаты. Оба понимающе улыбнулись друг другу и решили, что одну ночь они могут и потерпеть.

Джоанн с любопытством наблюдала за мужчинами. Отец и сын во многом были похожи, они были из одного теста и чем-то напоминали черепах. Эндрю только теперь высунул голову из панциря. Ему стал интересен мир вокруг. Пройдет некоторое время, и он сможет высунуть наружу и шею, а потом и вовсе покинуть свой защитный панцирь.

Два дня пролетели незаметно, и путешественники вернулись на ранчо Киперов, как будто только там и могли устроить свое счастье. Киперы встретили гостей с радостью, приняли их так, словно нисколько не сомневались в их возвращении. Как будто иначе и быть не могло. Такой это был дом.

Узнав от Киперов, что его комната все еще за ним, Эндрю пошел туда. Джоанн осведомилась у секретарши миссис Кипер:

— А для меня местечко найдется? Секретарша кивнула:

— Мы всегда сохраняем комнату в течение месяца после отъезда гостя. На всякий случай. Джоанн уточнила:

— Если нет свободного помещения, я могла бы разделить комнату с Эндрю.

Секретарша мигнула и в течение минуты растерянно смотрела на Джоанн. Затем приняла решение и спросила:

— Может быть, узнать, не возражает ли он против подселения?

— Я скажу ему сама. — Джоанн улыбнулась кошачьей улыбкой и ушла.

В комнате Эндрю не оказалось. Его багаж был свален кучей, он даже не распаковал чемоданы. Куда же он делся? Отправился проведать своего пса? Или пошел рассказать сестре о родителях? Просто… ушел?

Не сказал ей ни единого слова. Опять… Джоанн опечалилась. Он совсем не думает о ней. Значит, она стала для него привычкой? Только привычкой!

Она должна…

Дверь открылась, на пороге возник Эндрю. Его лицо раскраснелось, голос звучал взволнованно:

— Я обегал весь дом. В твоей комнате не нашел тебя. Смотрю — твоя машина в гараже. А ты исчезла!

— Нам необходимо ставить друг друга в известность о наших перемещениях.

— Мой Бог, я думал, что опять потерял тебя.

— Что значит «опять»? Ты еще не терял меня. — Джоанн с любопытством взглянула на него. — Ты любишь меня?

— Как будто сама не знаешь! — негодующе воскликнул Эндрю.

— Ты не говорил мне о любви.

— Я взял тебя с собой в Англию. Разве не понятно?

— Да. Это конечно, доверие.

— Я умру, если ты оставишь меня теперь.

— А я могу оставить тебя… позднее?

— Ни-ког-да! — по слогам произнес Эндрю.

— Я подумаю над этим.

— Думай быстрее. Я не хочу ревновать тебя, бегать за тобой или держаться за твой подол, чтобы ты не ушла от меня. Мне нужно быть уверенным, что, когда я просыпаюсь, ты рядом.

— Мне бы в голову не пришло покинуть тебя тайно. Я бы сначала сказала тебе.

— Надеюсь, это не понадобится? — спросил Эндрю.

Джоанн ответила:

— Нет, но мы вряд ли сможем оставаться здесь вечно.

— Я не подумал об этом! Мне важно одно — чтобы ты была со мной.

— Может, стоит арендовать один из домов для обслуги в двух кварталах отсюда?

— Мне нравится здесь.

— Слуги?

— Это удобно.

Джоанн поинтересовалась:

— Что ты из себя представляешь без слуг? Он посмотрел на нее и осторожно сказал:

— Я могу научиться всему-всему на свете.

— Колоть дрова? Эндрю кивнул:

— И это тоже. Я много путешествовал верхом и умею обустроить лагерь.

— Ты должен написать книгу.

— Я смог бы! — уверенно ответил Эндрю.

— Конечно.

— У меня есть средства, — сообщил Эндрю. — Мы можем жить, где захотим.

— Только вместе.

— Джоанн!.. Ты хоть понимаешь, как ты дорога мне? Как сильно я тебя люблю?

— Это сейчас, — сказала Джоанн, — но будет ли так всегда? Я женщина, и ты знаешь, что я не была близка ни с одним мужчиной. Я люблю тебя, но ты можешь меня погубить.

— Отнесемся к этому проще. Вот увидишь, я приложу все силы, чтобы ты поверила в мою любовь. Мы подыщем местечко, чтобы быть вместе. Я люблю тебя.

— Посмотрим!

Эндрю улыбнулся:

— Я слышу это все время. Мы только и делаем, что смотрим, как это будет. Поверь мне. Я тебя люблю.

Она положила ладонь в его протянутую руку и тут же оказалась в объятиях Эндрю. Их уста слились в жарком поцелуе.

Вот она, настоящая любовь! А впереди ждет долгая и счастливая жизнь, полная любви и взаимопонимания.

Примечания

1

Напиток из вина с сахаром, лимоном и льдом.

2

Унция — 28,3 грамма.

3

Стетсон широкополая ковбойская шляпа, кожаная или фетровая.

4

Три фута — около одного метра.

Content

Смолл Лесс
Оглянись, дорогой!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания