Юлия Шилова

Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь

От автора

Здравствуйте, мои дорогие и горячо любимые читатели! За недолгим расставанием последовала наша с вами встреча. Я с нетерпением ждала, когда же она произойдет, и прилагала для этого все усилия. Я безумно благодарна вам за то, что вы держите в своих руках эту книгу. Она была написана мною несколько лет назад, но я вместе с вами решила подарить ей новую жизнь. Для кого-то этот роман стал одним из самых любимых, кто-то считает его не самым успешным, но это, по большому счету, неважно. Ни я, ни мои книги не могут быть хорошими и желанными для всех. Поэтому все мои обращения перед романами для тех, с кем у меня возникло искреннее взаимопонимание, кому я действительно нужна и кому дорого мое творчество.

Этот роман был написан несколько лет назад. Сейчас за моими плечами уже сорок романов, а этот роман был всего лишь вторым в моем писательском багаже. Тогда я была начинающим автором, но я безгранично верила в свою счастливую звезду и знала, что мои книги обязательно найдут своего читателя, потому что они написаны искренне. Я никогда не писала их ручкой, я писала их своею душой. Тогда я только вставала на писательский путь и представить себе не могла, как же он будет труден, нелегок и тернист, а также сколько злопыхателей и мнимых доброжелателей встретится мне на этом пути, и чем дальше, тем они будут встречаться все чаще и чаще, но об этом не сейчас. Об этом я обязательно напишу целую книгу, в которой расскажу, сколько плюсов и минусов скрывает писательская деятельность, и о том, какие люди и отношения встретились мне на этом пути. Несмотря на взлеты и падения, это интересный и захватывающий путь, в котором соседствуют ложь и обман, но я надеюсь пройти его с высоко поднятой головой, потому что у меня есть вы, мои дорогие друзья, мои бесценные читатели.

Я очень люблю этот роман, потому что именно он дал мне силы и вдохновение для того, чтобы начать творить и взяться за это дело с присущим мне энтузиазмом и оптимизмом. Именно с этого романа я начала программировать себя на счастье. Однажды я вдруг поняла, что только я сама могу изменить свою жизнь в лучшую сторону, что удачное замужество, богатые любовники, жизнь за крепкой стеной – это не про меня. Я поняла, что моя жизнь и мое счастье находятся только в моих руках, что, если я не помогу себе сама и не смогу позаботиться о себе и о своих близких, больше это некому сделать. Я поняла, что в этой жизни мне не на кого рассчитывать, кроме как на саму себя. Тогда я пришла к выводу, что прошлой меня уже никогда не будет, и если честно, то мне было искренне жаль. Мне было грустно от того, что я утратила былой романтизм, что больше я уже никогда не смогу влюбиться до умопомрачения, что я не смогу смотреть на мир сквозь розовые очки, потому что по собственному опыту знаю, что они очень сильно портят зрение и что даже в сильной любви не помешает холодный рассудок. Мне было жаль, что ту добрую, наивную и чрезмерно амбициозную провинциалку, приехавшую покорять шумную столицу, уже никогда нельзя вернуть, потому что от наивности той провинциалки не осталось даже следа.

Я никогда не искала легких путей и писала этот роман в один из достаточно сложных периодов своей жизни. Тогда из моей жизни ушла любовь, как уходят предатели, даже не подумав спросить у меня разрешения. Я вдруг ощутила жуткую пустоту и поняла, что жизнь, которую я изо всех сил налаживала, в одночасье развалилась. В тот момент я еще не знала, что писательство станет делом всей моей жизни, что у меня хватит сил поднять одной двоих детей, взять на себя заботу о своих близких и встретить того, кто согласится разделить со мной свою судьбу. Я писала этот роман и верила в то, что даже за облаками всегда будет яркое солнце. Я научилась использовать свое творчество как лекарство против стресса.

Этот роман о любви, впрочем, как и все мои другие романы. Этот роман о девушке, которая установила собственные правила и жила так, как ей хочется. Этот роман о девушке, которая шла к своему счастью тернистым путем. Так получилось, что она разучилась слушать голос своего сердца, но все же она не побоялась научиться этому вновь. Мне всегда приятно писать про женщин, своих современниц, которые ищут любовь, стремятся к счастью и преодолевают во имя этого счастья все трудности и преграды.

Я перелистываю страницы этого романа и мысленно уношусь в то нелегкое время, когда я его писала. Неопределенность, одиночество, страх перед будущим, старенькая печатная машинка, бессонница и предательски молчащий телефон… Все это осталось в прошлом. Несмотря на постоянные душевные терзания, я все же смогла написать этот роман, а за ним последовали все остальные.

Когда я принесла этот роман в издательство, я не снимала черных очков. Мне не хотелось показывать свои красные, уставшие, воспаленные глаза одинокой и раздавленной жизнью женщины. Я сняла очки лишь тогда, когда мне сказали, что мой второй роман опубликуют, а это значит, что после этого будут публиковать и другие. Жизнь снова обрела смысл, и я смогла посмотреть на этот мир глазами счастливой женщины, перед которой открылись новые перспективы и новые возможности. Мои глаза вновь загорелись, заиграли и мгновенно ожили. В тот момент я поняла, что жизнь продолжается. Несмотря ни на что, она продолжается! Я поняла, что опять будет свет, будут люди, будут встречи и будут расставания… Я поняла, что я еще жива, вернее нет, Я УЖЕ ЖИВА и что я начинаю исцелять свою душу своим творчеством.

Я бесконечно благодарна своим дочерям Лолите и Злате за то, что благодаря им я познала чувство материнства. За их искреннюю любовь, вечно живые глаза, улыбки и неподдельное восхищение при моем с ними общении. Вы чудесные дети. Благодаря вам я черпаю свое вдохновение.

Я благодарна своему отцу, который всегда в меня верил, поощрял мою чрезмерную уверенность в себе и вечное желание получить от жизни намного больше, чем она могла мне предложить. Безумно жаль, что его жизнь оборвалась раньше того момента, как я встала на писательский путь, и он не смог увидеть мои книги и вместе со мной порадоваться тому, что я стала писательницей. Дорогой папа, ты всегда в моем сердце. Я знаю, что где-то там, наверху, ты всегда радуешься моим маленьким победам и следишь за всеми моими достижениями.

Я благодарна своему деду, заслуженному геологу и художнику, который всю жизнь мечтал издать свою книгу и печатал свои рассказы во многих газетах и журналах. Когда я приезжала к нему в гости, я с любопытством разглядывала его многочисленные рукописи, рассматривала литературные газеты, в которых были опубликованы его рассказы, и слушала его истории про творческие муки и вдохновение, про то, как тяжело пробиться писателю и при этом заручиться поддержкой и любовью читателей. Дорогой дедушка, жаль, что ты так и не дожил до того времени, когда я смогла осуществить мечту всей твоей жизни и воплотить все твои несбывшиеся желания в жизнь. Дедушка, я получаю много писем, где мне пишут, что меня любят, что ждут моих книг и чтобы я ни в коем случае не останавливалась и продолжала писать свои романы дальше, радуя ими своих многочисленных читателей. Жаль, что ты не сможешь порадоваться моим успехам вместе со мной. Представляю, как бы ты обрадовался, когда взял в руки одну из моих опубликованных книг. Мы бы обнялись и проговорили с тобой до утра. И почему чем большего ты достигаешь, тем рядом с тобой остается все меньше и меньше близких, родных и горячо любимых людей? Родные люди уходят, но остается светлая память…

Я безумно благодарна своей мамочке за такую необыкновенно глубокую любовь к своей дочери. Мамочка, ты моя самая родная душа и близкая подруга. Вся моя жизнь протекает на твоих глазах. Искреннее спасибо за твою поддержку, долготерпение, мудрость и мировоззрение. Что бы ты ни делала и ни говорила, ты всегда права на сто процентов. Ты самая красивая, самая лучшая и самая замечательная мама на свете.

Я благодарна тому Единственному, кто находится рядом со мной. Я так нуждалась в мужчине, который способен меня полюбить. Любимый, спасибо тебе за то, что ты помог мне пойти навстречу собственной страсти. Я знаю, что со мной нелегко и можно даже больше сказать – со мной достаточно сложно, но, несмотря ни на что, ты всегда рядом, потому что ты сильная и целостная личность. Нужно быть сильным мужчиной, чтобы позволить себе быть рядом с яркой и успешной женщиной. Я благодарна тебе за то, что ты не пытаешься меня переделать и воспринимаешь меня такой, какая я есть, вместе со всеми моими слабостями, недостатками и моим чрезмерным упрямством. Спасибо за то душевное спокойствие, которое ты мне даришь. Я ценю каждый миг, проведенный вместе с тобой.

Я бесконечно благодарна своему редактору, красивой и очаровательной девушке Ежихиной Анастасии, которая сделала новую редактуру этому роману и помогла мне подарить ему новую жизнь. Настенька, спасибо тебе за твою нелегкую работу и за столь трепетное и бережное отношение к моим романам. Ты, как никто другой, понимаешь, как много они для меня значат. Спасибо тебе за то, что, редактируя мои книги, ты всегда стремишься понять мой внутренний мир и осознаешь, как дорого для меня каждое написанное мной слово. Спасибо за твои потрясающие профессиональные аннотации к моим книгам. В нескольких скупых строках тебе удается уместить всю сущность и подчеркнуть изюминку моего романа. Мне хочется пожелать тебе безграничной любви, женского счастья и исполнения всех твоих желаний.

Я всегда буду благодарна шеф-редактору своего любимого издательства ЭКСМО Игорю Лазареву за его неоценимую поддержку в период написания моих книг. Игорь, я чувствую в тебе плечо надежного друга. Ты вместе со мной радуешься малейшему достигнутому мной успеху, поддерживаешь каждое мое стремление и вместе со мной переживаешь все мои проблемы и неудачи. Спасибо за то, что ты в меня веришь и не устаешь мне повторять о том, что у меня обязательно будет все хорошо. Спасибо за то, что ты есть.

Я благодарна Андрею Гредасову и Олегу Новикову, возглавляющим такое мощное и сильное издательство ЭКСМО. Я безумно благодарна им за то, что они поверили в меня, как в перспективного автора, заметили мою уникальность и отнеслись ко мне с пониманием и уважением. Андрей, спасибо тебе за то, что ты всегда можешь меня поддержать, подбодрить и подстегнуть, чтобы я ни в коем случае не останавливалась.

Спасибо всем, кто в меня верит и искренне меня любит, и даже тем, кто пытается ставить палки в колеса, тоже спасибо. И все же меня невозможно заставить сомневаться в себе, сбить с толку и убедить меня в том, что я что-то делаю неправильно. Я никогда не прислушиваюсь к чьим-то субъективным оценкам и негативным суждениям. Любое творчество – это провокация. О нем всегда будут говорить либо плохо, либо хорошо, и даже если до меня будут пытаться достучаться завистники, критики и прочие литературные прихлебатели, я буду знать, что я на правильном пути, да и достучаться до меня уже давно невозможно. Я слишком верю в себя и собственное провидение.

Я безумно благодарна своим многочисленным читателям за то, что они помогают полюбившимся книгам дарить новую жизнь, за то, что они пишут мне искренние письма, говорят слова благодарности и всегда ждут новинок. Я очень сильно вас люблю, живу и творю тоже ради вас.

Итак, я выношу на ваш суд свою книгу «Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь». Устраивайтесь поудобнее и наслаждайтесь чтением. Если вы уже читали этот роман, то давайте вместе с вами переживем все события этого романа заново и окунемся в придуманный мною мир еще раз. Если вы взяли эту книгу впервые в руки и для вас все события этого романа будут новыми и неизведанными, я смею надеяться на то, что этот роман вам обязательно понравится и он обязательно станет одним из ваших самых любимых и займет достойное место на вашей книжной полке.

Я приглашаю вас в мир еще одной женской судьбы. Спасибо за то, что вы остановили свой выбор именно на этой книге. Книга в новом издании представляет ничуть не меньшую ценность, чем та, которая только что вышла из-под моего пера. Сердечное вам спасибо за то, что вы помогли подарить этой книге долгую жизнь.

Любящий Вас автор Юлия Шилова.

Глава 1

Дернул же нас черт отправиться в это путешествие вечером. Еще немного, и станет совсем темно, а до Петербурга еще часа четыре езды, и то в светлое время суток. Златке проще. Она завалилась на заднее сиденье и уснула. Спит себе, мирно посапывая, даже рот открыла от удовольствия, а я все-таки за рулем. Мне расслабляться нельзя, иначе очутимся где-нибудь в кювете… Однако ко сну клонит жутко – поспать-то сегодня ночью не удалось. Но у меня есть одно проверенное средство: когда сон одолевает прямо за рулем и нет сил с ним бороться, нужно громко и весело петь. А еще необходимо курить как можно чаще, тоже неплохо помогает.

Вот бы встретиться нам,

Вот бы встретиться,

Посмотреть друг на друга, отметиться.

Если эта Земля все же вертится,

Вот бы встретиться нам,

Вот бы встретиться, —

запела я во весь голос. О черт, опять пост ГАИ. Наш «Фиат-Пунто» тормозят каждый раз. Машина совершенно новая, ее подарили Златке родители по случаю окончания института.

Водит она плоховато, поэтому машина предоставлена в мое распоряжение. На дорогу выскочил гаишник и замахал своей «волшебной палочкой». Я остановилась у обочины.

– В чем дело? – подняла голову заспанная подружка.

– Да вон идет архаровец, думает, к чему бы придраться. – Я кивнула в сторону медленно плывущего гаишника, с интересом разглядывающего нашу машину.

– Чтоб ему сквозь землю провалиться! Никакого житья от них нет! На каждом углу стопорят, поспать не дают! С такими остановками и к утру не доедем!

Я опустила стекло и приготовила документы. Так как пост находился в каком-то селе, то и видок у гаишника был соответствующий: лихой деревенский чуб из-под фуражки, мятая форма и отсутствие нагрудного знака.

– Где нагрудный знак? – зло проговорила я и спрятала документы обратно в бардачок.

Мент растерялся и поправил свой непослушный чуб.

– Забыл надеть.

– Так поди надень или пригласи кого-нибудь, кто соответствует установленной форме, а затем представься как положено. Если через пару минут ты этого не сделаешь, я давлю на газ, и хрен ты меня в таком виде остановишь.

– У вас что, в деревне законы не писаны и устав не соблюдается? – поддержала меня Златка.

Гаишник потоптался на месте и отправился на пост.

– Подкатил рубаха-парень. Здорово мы его! – засмеялась я.

– Здорово. Знаешь, Валька, по-моему, мы слишком поздно выехали, время не подрассчитали, на улице темнеет, а нам с тобой еще пилить и пилить. Дальше вообще мрак: трасса не освещена, ехать жутковато.

– А я что тебе говорила, да ты разве послушаешь – поехали, и все тут. В лучшем случае мы приедем к часу ночи!

– Тогда какого черта ты его за нагрудным знаком послала? Если мы ко всем ментам претензии предъявлять будем, то и к утру не доберемся, – завелась Златка.

– Ладно, не кипятись, я уже и сама не рада. Его только за смертью посылать.

Через пару минут появился «наш» мент, на ходу аккуратно пристегивающий свой нагрудный знак, на пару с еще одним представителем доблестной милиции. Я вновь достала документы из бардачка и протянула им, не выходя из машины. Один из них взял документы и принялся внимательно изучать, поглядывая то на меня, то на Златку.

– Куда едем, девчонки? В Питер? – спросил он.

– Много будешь знать – скоро состаришься, – съязвила я. – Превышаешь служебные полномочия, товарищ сержант. Задавай вопросы по существу.

– У вас в Москве все такие умные?

– Некоторые.

– Я так и понял. Просто моему товарищу до Гатчины надо, я думал, может, возьмете, все равно по пути. Хотя бы до поворота на Гатчину. Он парень хороший, спокойный… И вам веселее будет. Да и не так страшно, а то темнеет, дорога не освещенная, машина у вас красивая, да и вы девочки видные… Мало ли что может приключиться. Ну что, возьмете?

– Нет, – ехидно улыбнулась я.

– Почему? – растерялся гаишник.

– Потому что не хотим.

– Жаль. – Он упал духом и протянул мне документы.

Я уже хотела тронуться, но Златка открыла окно, высунулась и мило спросила:

– А он кто?

– В смысле?

– Ну тот, кому в Гатчину надо. Гаишник или по гражданке?

– Гаишник. Да он сам с Гатчины. Мать приболела, позвонила, нужно срочно доехать.

– Значит, у него и боевое оружие имеется?

– Имеется, – растерянно сказал гаишник и подозрительно глянул на Златку.

– Тогда давайте ведите своего приятеля, мы на него посмотреть желаем.

– Ты чего надумала? – взбесилась я. – На кой черт он нам здесь упал?!

– Упал не упал, а на улице уже ночь. А ехать с человеком при исполнении приятнее, да и для нашей безопасности только польза.

– Тебе какая разница? Ты-то всю дорогу спишь, а мне машину вести… В собеседниках я не нуждаюсь. Мало ли кто он такой. Это все равно что в темном лесу остановить машину и подобрать первого встречного. Я в такие игры не играю, мне жить хочется.

Гаишники, делая вид, что ничего не слышат, позвали своего коллегу:

– Серега, иди, тебя девчонки довезут!

Когда к машине подошел Серега, мое сердце слегка екнуло. Красавец, ничего не скажешь.

Ему мужской парфюм рекламировать, а не с палочкой на трассе стоять. Широкие плечи, высокий рост… Правда, форменный костюмчик ему явно маловат – кое-где разошелся по швам. Он ослепительно улыбнулся во все тридцать два зуба и застенчиво спросил:

– Ну что, возьмете, девчонки? С матерью плохо, необходимо ехать. Я парень скромный, надоедать не буду, временно исполню роль вашего телохранителя, только и всего. По рукам?

– По рукам! – завизжала Златка и открыла заднюю дверь, тем самым предоставляя ему возможность сесть рядом с собой.

– А документики твои посмотреть можно? – не могла успокоиться я.

– Какие еще документики? Только время теряем! – начала выводить меня из равновесия моя подружка. С ней все понятно: увидела более-менее смазливое личико и потеряла голову. Эта ее черта меня всегда раздражала.

Легкомысленная и глупая беспечность! Не успела я додумать до конца свою мысль, как этот Серега уже сидел на заднем сиденье машины.

– Да все нормально, парень с нами работает, свой, – сказал мент с непослушным чубом.

Мне ничего не оставалось делать, как надавить на газ и плавно тронуться. Настроение было изрядно испорчено, чего совсем не скажешь о моей подружке. Она была крайне возбуждена и, по всей вероятности, совсем расхотела спать.

– Что в Питере забыли? – поинтересовался наш попутчик.

– Да так, хотим проветриться. На работе взяли небольшой отпуск и решили посмотреть белые ночи, по дворцам поездить, – распиналась Златка.

– А чего поздно-то так?

– Да бог его знает, загорелось – вот мы и рванули.

– Отчаянные вы дамочки! – засмеялся Серега. Меня все это порядком раздражало, и я принялась напевать себе под нос, не обращая на них никакого внимания. Просто не люблю чужих пассажиров, неуютно себя чувствую.

– А подружку как зовут? – разошелся Серега.

– Послушай, – не выдержала я, – насколько мне помнится, ты утверждал, что довольно скромный парень и докучать своими бестолковыми разговорами не будешь, чего я за тобой совершенно не наблюдаю. Поэтому у меня большая просьба: заткнись и смотри в окно, не действуй мне на нервы.

– Ты что на человека накинулась? – возмутилась Златка. – Откуда такое предвзятое отношение?!

– От верблюда, – пробурчала я и закурила сигарету.

Серега больше ко мне ни с какими вопросами не приставал, а полностью переключился на подружку.

Не обращая внимания на эту мило воркующую парочку, я откинула голову, села поудобнее и немного успокоилась. На Златку обижаться грех, нас связывают отношения не одного года. Пять лет учебы в институте и три года работы в редакции научили меня относиться терпимо ко всем ее выходкам и дорожить нашей дружбой. Бывают же родственные души, так мы именно такими и были. Я всегда была сильной личностью и умела бороться за свое место под солнцем. Златка была мне под стать.

Мы познакомились на первом курсе института восемь лет назад и с тех пор не могли расстаться больше чем на пару дней. Я заметила ее сразу, слишком яркую и слишком красивую, с хищной походкой, кошачьими повадками и таким необычным для простого обывателя именем – Злата. Ее родители родились и выросли в Польше, но приехали в Москву как деятели науки и неутомимые труженики, занимавшиеся такой страшной проблемой, как СПИД. Именно на разработку лекарства для поддержания иммунной системы заболевшего человека были направлены их усилия. В Москве для этих целей им выделили целую лабораторию и штат сотрудников, а также пятикомнатную квартиру на Чистых Прудах. Познакомившись, я сразу распознала в Злате родственную душу. Меня привлекала ее порода, ее физическое совершенство и врожденный аристократизм. Я не переносила маменькиных дочек, которые живут только родительским умом и ищут подруг, предлагая построить дружбу на финансовых интересах. Я всегда старалась избегать таких отношений, а если и играла в эту дешевую дружбу, то только по мере необходимости. Правда, надолго меня не хватало, и я резко обрывала такие связи. Златка была совсем другой, она была сильной личностью и строила свою судьбу сама, не прибегая к чьей-либо помощи. Она была Подругой с большой буквы, такие связи не обрывают, их только поддерживают. Она была подругой моего уровня, моего достатка и моих моральных принципов, и я по-настоящему к ней привязалась. У красивой женщины должно быть красивое имя. Злата – значит золотая, у нее и в самом деле огромная копна золотистых волос. И почему меня мать назвала Валей? Что, трудно было придумать что-нибудь пооригинальнее?

Пять студенческих лет сделали нас одним целым. Мы были такие яркие и неординарные, что нас никто не воспринимал по отдельности. Когда Златка появлялась одна, все делали удивленные глаза и спрашивали: «А Валька где?» И наоборот. Во время учебы в институте я успела побывать в браке с деканом нашего факультета, который закончился так же быстро, как и начался: я застукала своего супруга со студенткой курсом помладше. Правда, из этого брака я все же сумела извлечь определенную выгоду: по суду мне досталась двухкомнатная квартира на Садовом и дачка на Истринском водохранилище. На суде мне, конечно, пришлось немного попыхтеть и потрудиться, разыгрывая мнимую беременность. Мой дедуля-декан перекрестился, что скинул с себя такую ношу, считая, что еще легко отделался. Однако пришлось еще повоевать с его внуками, но это мне не впервой, по гороскопу я – Петух, поэтому меня хлебом не корми, дай с кем-нибудь подраться. Насмотревшись на мой скоропостижный брак, Златка выйти замуж так и не рискнула. А может, оно и к лучшему – мы опять были вместе.

Закончив филологический факультет, мы устроились работать в редакцию одной бульварной газетенки, где нас назначили ответственными за рубрику «Криминал». Редактор требовал сенсаций, и мы их добывали как только могли. Вот тут-то все и началось. Мою подружку словно подменили: она возомнила себя известным папарацци и решила работать только с живым материалом. Ее заклинило на криминальном мире, и я не могла изменить ее решения – добывать сведения любым путем. Нередко Златка попадала в различные передряги, подвергая опасности не только свою жизнь, но и мою. Для пользы дела ей пришлось познакомиться с одним солидным криминальным авторитетом, согласиться на роль его любовницы и таким образом получать интересующие нас сведения. Вот и буквально вчера она влетела в кабинет и во все горло закричала, что нам срочно нужно взять отпуска за свой счет и мчаться в Питер: видите ли, в Павловске будет сходка воров в законе, ее любовничек уже там, и нам просто необходимо туда пробраться, чтобы сделать несколько фотографий, а еще лучше записать все на видеокамеру, правда, как это будет выглядеть, она и сама не имела ни малейшего представления. Не знаю, конечно, как там насчет сходки, но лично я еду полюбоваться белыми ночами…

Мои мысли прервал выстрел шампанского. Я посмотрела назад. Златка сидела с бокалом, поглядывая на своего нового знакомого.

– Как насчет того, чтобы ты повела машину, я устала, – не выдержала я.

– Да ну ты что, Валюха, ты же знаешь, как я вожу, мне и обочины не видно. Расслабься, все отлично. Серега нормальный парень, кучу анекдотов знает.

Мне ничего не оставалось делать, как махнуть рукой и внимательно следить за дорогой.

Через пятнадцать минут Серега легонько постучал меня по плечу и почти шепотом сказал:

– Останови машину, я мигом в туалет сбегаю, сил нет терпеть.

– Точно, – поддержала его Златка, – и меня пробрало. Это шампанское. Давайте, ребята, сделаем пятиминутный перекур, и каждый сходит по своей нужде.

– Вот здесь удобно, – обрадовался Серега. Пришлось прислушаться к просьбе большинства. Я посмотрела на часы: полдвенадцатого ночи. Не очень приятная картинка – кругом лес, ни единого фонаря или дома, да еще и незнакомый мужик в машине. Дела… Но ничего уже не изменить. Бог даст, все обойдется. На этой оптимистичной ноте я остановила машину. Первым выскочил Серега и побежал в сторону большого развесистого дуба, изображая дикое нетерпение. Златка пристроилась неподалеку, а я вышла немного размяться.

– Послушай, может, пошел он на хрен, давай сядем в машину и уедем.

– Ты что, Валюх, совсем умом тронулась! Разве можно так с человеком поступать?

– С каких пор ты у нас такая правильная стала?! – разозлилась я и, облокотившись на капот, закурила.

– Что-то он долго, – забеспокоилась Златка.

– У него, наверное, от твоих небесных глазок расстройство желудка, – ухмыльнулась я.

– Может, и в самом деле человеку плохо.

– Может быть. – С этими словами я села в машину и включила магнитофон. – Садись! – крикнула я Златке. – Сейчас прирулит твой ненаглядный, никуда не денется. Только уж больно он на мента не похож. Костюмчик явно ему маловат, на спине разошелся, да и под мышкой дырка.

– Просто у него комплекция внушительных размеров, с такой фигурой тяжело форму подобрать.

– Ага, особенно когда ее на базаре купили. Купили то, что было.

Мы просидели минут десять. Златка не выдержала и вышла из машины.

– Ну что он там у тебя, просраться не может?! Посмотри на часы. Мне не очень приятно торчать на неосвещенной трассе в двенадцать часов ночи. Позови его, что ли.

– Сережа! Сережа! – закричала Златка. – Ты куда пропал?

Но ответа не последовало. Прождав еще минут десять, я не выдержала:

– Садись в машину, поехали.

– Нет, Валька, так нельзя.

– Хорошо. Ну а как можно? В машине до утра сидеть можно?!

– Сереж, кончай дурить, выходи, пора ехать! – опять закричала Златка, правда, ее голос немного задрожал.

– Кончай испытывать судьбу. Садись, поехали! Видимо, твоему Сереже дальше не надо. Он именно сюда и ехал.

– Но здесь же лес кругом!

– Значит, ему именно здесь и нужно было сойти. Моли бога, что так легко отделались. Поехали, пока он нам бошки не поотрезал.

– Подожди. – Златка взяла зажигалку и, освещая себе дорогу, поплелась к дубу, за который зашел Серега.

Это тупое человеколюбие и забота о ближнем стали меня порядком раздражать. А тут еще появилось какое-то дурацкое предчувствие.

– Златка, вернись! Не дури, дергаем отсюда. На кой черт тебе сдался этот придурок!

Вскоре я почувствовала себя неуютно. Глухая ночь, лес и отсутствие подруги дали о себе знать.

– Златка! – закричала я что было сил. – Где тебя носит, чертова дура?! Если через пару минут не приходишь, уезжаю. Торчите в этом лесу оба!

Ответом мне была лишь зловещая тишина. Да, зря они решили сыграть со мной такую злую шутку. Пожалеют! Наверное, таким образом эта парочка решила уединиться и поразвлечься. Мне ничего не оставалось, как ждать. Нет, на Златку это не похоже. Она, конечно, легкомысленная особа, но не до такой же степени, чтобы убежать с первым встречным, забыв про лучшую подругу. Я вышла из машины и направилась к дубу, за которым сначала исчез Серега, а затем и моя подружка.

– Эй, ребята, вы где?! – простонала я дрожащим голосом.

В это мгновение раздался дикий, душераздирающий крик. Конечно, это кричала моя подружка. Крик постепенно перешел в вой. Я почувствовала, как учащенно забилось мое сердце. Скорее всего, Златка попала в беду, этот идиот что-то с ней сделал. Не раздумывая ни минуты, я бросилась туда, откуда раздавались эти ужасные звуки. Пробежав сквозь кусты и деревья, я выскочила на поляну. То, что предстало моему взору, привело меня в жуткое замешательство. На поляне лицом вниз лежал наш горе-попутчик, а рядом сидела Златка и громко ревела. Обернувшись и увидев меня, она заревела еще громче и дрожащим голосом произнесла:

– Валя, он мертв, его убили…

От этих слов по моей спине пробежал холодок и перехватило дыхание. На лбу выступила испарина.

– Кто его убил, ты? Это же произошло в целях самообороны. – Я нагнулась поближе, чтобы обнять и успокоить свою подружку. Златка уставилась на меня ничего не понимающим, блуждающим взглядом. Я тихонько взяла ее за руку и продолжила:

– Ты убила его из табельного оружия, не беспокойся, об этом никто не узнает. Давай оттащим его подальше и забросаем ветками. Хрен его здесь кто-нибудь найдет. Наше дело маленькое: мы его высадили, и все, а что с ним случилось, это уже нам неведомо. Послушай, а он точно покойник, ты проверила? А то вдруг очухается. Если нет, то его надо добить.

Я взяла его руку и пыталась прощупать пульс, но рука была безжизненной и холодной. Да, он мертв. Убит выстрелом в голову – именно в ней зияет огромная рана. Златка по-прежнему смотрела на меня безумным взглядом, ее губы дрожали, она всхлипнула и еле слышно спросила:

– А зачем мне его убивать?

– Но ведь он притаился здесь, а когда ты отправилась его искать, накинулся на тебя и хотел изнасиловать.

– Я не убивала, – прошептала Златка. От этих слов мне стало не по себе и захотелось закричать.

– Как не убивала?

– Вот так, не убивала, и все тут.

– А кто тогда, если не ты?

– Не знаю. По-моему, он тебе не понравился…

– Ты что, совсем дура? Я от машины не отходила! Нет, хорошенькое дельце! Уединилась с ним, мужик, естественно, захотел показать тебе свои мужские способности, тут-то ты испугалась и вырубила его. Но зачем ты все на меня сваливаешь? Мне он и даром не нужен! Такого добра на трассе немерено, трахай не хочу!

Златка глянула на меня с чудовищным испугом и тихо произнесла:

– Я и вправду думала, что это ты. Я не убивала, Валюха, клянусь тебе.

– Тогда кто его?..

– Не знаю.

У меня мурашки пробежали по коже и на душе стало совсем муторно.

– Я отправилась его искать, – продолжала Златка, – вышла на эту поляну, пошла вперед, его не заметила, споткнулась и упала, щелкнула зажигалкой, посмотрела внимательно – а это он мертвый лежит.

– Боже мой, что ты такое говоришь… – Меня затрясло мелкой дрожью.

– Вот тебе крест, Валюха, это не я. У меня от тебя за восемь лет никогда секретов не было, я тебе врать не стану. Говорю же: пришла, а он мертвый лежит, я испугалась и заорала.

Я внимательно посмотрела на Златку и подумала: а в самом деле, чего ей от меня скрывать, ведь мы не один пуд соли вместе съели. Жизнь нас изрядно помотала, и уж если бы ей и пришлось замочить мента, то я бы об этом узнала в первую очередь. Странное дело… Если Златка не убивала этого придурка, тогда кто это сделал?

– Подожди, Златка, значит, кроме нас здесь есть кто-то еще? Этот кто-то притаился и ждет… Получается, наши жизни в данный момент подвергаются опасности?!

– Получается так, Валя.

– Тогда чего же мы здесь торчим? Надо уносить отсюда ноги как можно быстрее.

– А он как же? – Златка показала на лежащее тело.

– Ему уже все равно бояться нечего, он труп. Мне кажется, что сейчас необходимо побеспокоиться о собственной шкуре, а о нем позже побеспокоится труповозка. – Я встала на колени, еще раз проверила пульс и тяжело вздохнула.

– Подожди. – Златка нагнулась, перевернула Серегу и стала шарить по его карманам.

– Ты чего надумала?

– Может, у него хоть какие-нибудь документы имеются?

Кроме удостоверения сотрудника ГАИ на имя Козлова Сергея Викторовича, в карманах ничего не было.

– Хватай удостоверение и убегаем отсюда, а то точно досидимся до того, что кто-нибудь выйдет из-за кустов и нас рядом уложит.

Златка сунула удостоверение в карман, и мы, не разбирая дороги, бросились бежать. В ушах гудело, в висках отчаянно стучало, ноги не хотели слушаться. Наконец мы достигли цели – вот наш злополучный дуб, за который зашел Серега, будь он трижды проклят. Самое страшное оказалось впереди. На том месте, где должна была стоять наша машина, было пусто.

– Чертовщина какая-то… – прошипела Златка. Я встала на колени, щелкнула зажигалкой и поднесла ее к земле. Вот следы от колес, они ведут прямо к главной трассе. По-моему, кто-то сыграл с нами нехорошую шутку.

– Что же это творится? – заревела я. Перспектива остаться в этой ночной глухомани без колес меня совсем не прельщала.

– Подожди, не реви, должен же быть какой-то выход… А может, это Серега так неудачно пошутил?

– Как он вообще может шутить, он же покойник? – изумилась я.

– Притворился трупом и, пока мы плутали в лесу, опередил нас и угнал нашу машину.

– Тогда бы мы слышали, как она отъезжает, ведь были совсем рядом. Да я и пульс у него два раза щупала.

– Пойдем обратно, необходимо убедиться, он это или нет.

– Ну уж нет, обратно меня никакими коврижками не заманишь! – отрезала я.

– Можно подумать, у нас есть другой выход, – не унималась Златка.

Мы поплелись обратно в лес посмотреть, лежит там Серега или нет. Златку трясло с такой силой, что мне стало совсем худо. Это был нервный шок. Выбравшись на поляну, мы пришли в дикий ужас: трупа нигде не было.

– Ничего не пойму! – закричала я то ли от страха, то ли от бессилия.

– Подожди, а ты помнишь, где он лежал?

– Вот здесь… Точно здесь. Посвети зажигалкой.

– Газ закончился, – растерялась Златка.

– Только этого нам еще не хватало, темнота, хоть глаз выколи. – Я стала шарить по карманам в поисках зажигалки. Слава богу, она была при мне. Я зажгла ее и взглянула на свои руки – они были в крови. Безумие какое-то! – Вот целая лужа крови, посмотри! Значит, именно на этом месте он лежал буквально пять минут назад. Черт побери, Златка, но ведь Серега был мертв, клянусь, провалиться мне на этом месте, если не так!!! – закричала я.

– Да я, честно говоря, тоже в этом ни грамма не сомневаюсь.

– Значит, пока мы бежали к своей машине, кто-то утащил труп?

– Получается, что так, не сам же он ушел… Только кто это сделал – вот в чем вопрос.

Мы присели на траву и закурили. Хорошо хоть, что в моем кармане лежала пачка сигарет.

– Послушай, что теперь делать? Документы, деньги – все осталось в машине. Даже мобильный и тот уехал в неизвестном направлении. – Я внимательно всмотрелась в даль: темно и ничего не видно. Да уж, ситуация, прямо скажем, не из простых, так скверно я себя еще никогда не чувствовала. Ни денег, ни колес, ни документов и даже никаких подручных средств связи! Знать бы хоть, что произошло и кому это понадобилось.

– Говорила я тебе, не надо было брать этого придурка. Если бы ты меня своими куриными мозгами послушала, то мы бы уже в Питере были, – проворчала я.

– Да ладно тебе, я ж хотела как лучше, – попыталась оправдаться Златка.

– Ничего себе лучше! Посадила в тачку первого встречного, который такой же мент, как я балерина, и через пять минут готова была ему в штаны залезть.

– Вот еще, надо мне больно к нему в штаны лезть!

– А я и не знаю, вроде ты и неглупая баба, а так себя вела.

– Прекрати.

– Я-то прекращу, только мы остались без копейки денег и средства передвижения. И все потому, что наша Златуля потеряла голову от какого-то дешевого проходимца.

Докурив сигарету, я вдруг почувствовала, как зашевелилась ветка ели, стоявшей неподалеку. Вздрогнув, я повернула голову, пытаясь что-либо различить в этой кромешной темноте, и ощутила на себе пристальный взгляд, который словно высверливал меня насквозь. Внутренний голос настойчиво предупреждал об опасности. Меня бросило в пот, и сердце застучало с бешеной скоростью. Я вновь глянула туда, где еще минуту назад дрогнула ветка, и в темноте различила силуэт человека, притаившегося за деревом. Я машинально щелкнула зажигалкой и в слабом свете газового пламени увидела уставившиеся на меня два ярких зеленых глаза и зловещую улыбку. Охваченная ужасом, я вскочила на ноги, схватила Златку за руку и с диким визгом бросилась бежать. Добежав до развесистого дуба, резко обернулась, но разглядеть что-либо в этом жутком мраке было невозможно. Златка всегда была компанейской девчонкой, поэтому, не заставляя себя ждать, бежала впереди меня и кричала, пожалуй, даже громче, чем я. Домчавшись до места, где должна была стоять наша машина, мы остановились и, убедившись, что ее по-прежнему нет, перекрикивая друг друга, бросились к трассе. Добравшись наконец до трассы, я взглянула на Златку, а она на меня.

– Что случилось? – испуганным голосом спросила подруга.

– Там, на поляне, кто-то стоял.

– Ты видела?

– Конечно, иначе зачем бы я так орала?!

– Ну и какой он?

– В смысле?

– Это был Серега или нет?

– Нет, конечно, Серега мертв, говорю я тебе. Это совсем другой человек, я, правда, не очень хорошо его разглядела… Зеленые глаза… Я их из тысячи узнаю… И улыбка.

– Улыбка?! – Златка застыла от удивления.

– Да, он улыбался. Скорее всего, он Серегу и шлепнул.

– А куда же тогда машина делась?

– Ума не приложу, прямо бред какой-то!

Мы взялись за руки и вдоль обочины направились в сторону Питера.

– Ни одной тачки, как назло, – застонала Златка.

– А может, оно и к лучшему, тачки разные бывают.

– Что ж нам теперь так до Питера топать?

– А у тебя что, есть другие предложения? – ухмыльнулась я.

– Пожалуй, нет… Интересно, где ближайший пост ГАИ?

– Двадцать восемь километров, вон указатель висит. Послушай, а зачем нам Питер? У нас ведь нет ни денег, ни документов, ни колес, ни камеры – какая к черту сходка воров! Посмотри, у меня все руки в крови и юбка… Надо держать путь на Москву.

– Тоже верно, – шмыгнула носом Златка. Не долго думая, мы перешли на другую сторону дороги и пошли в обратном направлении.

– Машину жалко, – захныкала Златка.

– Еще бы, – вздохнула я.

Неожиданно мы услышали звук приближающейся машины. Проезжая мимо нас, машина резко затормозила. Это был «Гранд-Чероки-Орвис», правда, в темноте различить цвет было тяжеловато. Из окна высунулся амбал, в салоне включился свет. Его лицо не внушало доверия, а габариты отпугивали еще больше.

– Саня, глянь, а это что такое? Смотри, какие козочки!

Через пару секунд заднее стекло опустилось, и перед нами предстала физиономия второго амбала. Выглядел он не самым лучшим образом, сразу было видно, что только проснулся.

– На черта ты остановился? Это же гопницы какие-то. Дави на газ и дергаем дальше.

Но его товарищ явно не собирался давить на газ, а даже, наоборот, стал неприлично нас разглядывать. Садиться в такую машину у меня не было ни малейшего желания. События этой ночи и так изрядно меня напугали, и продолжать испытывать свою психику мне совершенно не хотелось, потому что в любой момент она могла дать трещину.

– Езжайте, ребята, куда ехали, а мы так, сами по себе, никому не мешаем, прогуливаемся.

– Я же тебе говорю, гопницы, щас еще кто-нибудь из братушек выйдет, поехали от греха подальше. Тебе что, в Питере шлюх не хватило, что ли? – сказал тот тип, которого звали Саней.

– Девчонки, вы, наверно, дорожницы, сколько стоят ваши услуги? – не мог угомониться первый.

До меня наконец дошло, что нас принимают за проституток. Я взглянула на Златку, она мне заговорщицки подмигнула. Мы сразу поняли друг друга, все-таки не первый год вместе.

– Да мы дорого не берем, двадцать баксов с каждого брата, – улыбнулась я.

– Ну хорошо, – обрадовался тот амбал, которому явно не хватило шлюх в Питере, – тогда прыгайте в тачку, отъедем подальше. Вы с сутенером работаете или сами по себе?

– Конечно, с сутенером, – сказала Златка.

– А он где?

– Да здесь недалеко, по трассе ездит, клиентов ищет. Только нам никуда уезжать нельзя. Это наша рабочая точка, нам надо здесь хозяина ждать.

– Витек, ты дурак, что ли? Посмотри, они какие-то зачуханные, грязные. От таких шалав неизвестно что подцепить можно, – вмешался в разговор второй амбал.

Но первого уже было не остановить. Он широко распахнул дверь, приглашая нас в машину. Я, сделав вид, будто вытряхиваю из туфли камешек, нагнулась, подобрала булыжник, залезла на переднее сиденье, а булыжник незаметно положила под ноги. Златка полезла назад. Витек, закинув голову, трясущимися руками стал расстегивать штаны. Златка начала раздевать второго. Свет в салоне погас, но все же я смогла разглядеть газовый пистолет, который торчал из кармана Витька. Взяв булыжник, я резким движением заехала ему прямо в ухо и, молниеносно выхватив пистолет, наставила его прямо на Саню. Тот уставился на меня перепуганным тупым взглядом.

– Вы чо, девки? Вы чо творите?! – заорал он.

– Сиди и не вздумай дергаться! Хоть пистолет и газовый, но тоже стреляет. Златка, обыщи его. И пусть он штаны застегнет.

Златка проворно обшарила карманы верзилы. К счастью, оружия не оказалось.

– А теперь пошел вон из машины! – зло приказала я.

– Да ты чо, в натуре, знаешь, что вам обеим за такие штучки будет? Живьем похоронят!

– Может быть, а может, и нет. Короче, если ты не хочешь, чтобы я в тебя выстрелила, то выходи по-хорошему. Лежать в отрубях от полученной порции газа довольно неприятная штука.

Он открыл дверь и вышел из машины. Тут очнулся тип, который так желал сексуальных утех. Он схватился за голову и с ненавистью глянул в мою сторону. В принципе ничего страшного с ним не случилось, просто разбито ухо.

– Дергай за своим товарищем. – Я направила на него пистолет. – Ты уже, наверное, понял, что здесь никто не шутит. Стреляю без предупреждения. Придется тебе тогда полежать еще, говорят, что бывает даже смертельный исход.

Витек внимательно посмотрел на пистолет, выбрался из машины, подошел к своему товарищу и встал рядом.

– Ну, суки, мы вас из-под земли достанем! – заорал он.

Я завела джип, высунулась в окно и мило улыбнулась:

– Извините, мальчики, но вы сами напросились: за шлюх, а тем более дешевых, нас еще никто не принимал. Ваша тачка будет на ближайшем посту ГАИ. Нам бы, конечно, хотелось проехать на ней подальше, но, увы, на этой трассе тормозят на каждом посту.

– Возьмите нас с собой. Вылезете возле ГАИ. Мы вам ничего не сделаем, обещаем.

– Ага, нашли дурочек! Ты ничего не сделаешь, только когда умрешь.

Не обращая внимания на доносившуюся до моих ушей ругань, я плавно нажала на газ и поехала.

– Классная тачка, – наконец дала о себе знать Златка. – Кожа, подогрев сидений, усиленная подвеска – прямо мечта!

– Ладно тебе, ты лучше скажи, как я его булыжником огрела!

– Ну как ты можешь огреть – здорово, конечно, меня сильно впечатлило. Только вот если они нас найдут, нам мало не покажется.

– Это точно. Хотя как они нас найдут? Пока доберутся до ближайшего поста ГАИ, мы уже будем в Москве.

– А если они на попутке следом поедут?

– Да ну, брось, кто таких обезьян ночью подсадит? Если только самоубийца.

– Тоже верно, – вздохнула Златка.

Проехав первый пост ГАИ и не обнаружив на нем ни единого гаишника, мы весело переглянулись и поехали дальше. Этой ночью, по всей вероятности, хоть в этом нам должно было повезти. И точно – до самой Москвы ни на одном посту к нам не проявили ни малейшего интереса. Таким образом, мы без особых проблем доехали до аэропорта Шереметьево. Оставив джип при въезде в аэропорт, мы позвонили Златкиным родителям. Они не заставили себя долго ждать и моментально приехали, чтобы забрать свое чадо.

Глава 2

После всех наших ночных приключений и кошмаров я наконец-то смогла добраться до дома, набрать полную ванну воды и расслабиться. Родители моей драгоценной подруги попытались разобраться в случившемся своими силами и средствами. Самое непонятное, что машина как в воду канула, никаких концов, словно ее и не было никогда. Гаишника по имени Сергей и по фамилии Козлов не существовало в природе. Удостоверение оказалось таким же липовым, как и он сам. Милиция допросила тех двух деревенских парней на том проклятом посту ГАИ рядом с местным сельпо, но они в один голос заявили, что вообще не останавливали никаких машин и уж тем более никого в машину к нам не подсаживали, так как в тот день их попросту не было на службе, у них, дескать, был выходной, и они в это время находились в своих домах и копали огород. Домашние подтвердили их алиби, что привело меня в полное замешательство. Создавалось впечатление, что вся эта деревня вместе с батальоном гаишников состоит из одних проходимцев и бандитов. Трупа в лесу, естественно, тоже не обнаружили. В общем, вся эта история оказалась похожа на мыльный пузырь, который сразу же лопнул. Мы решили вычеркнуть это событие из памяти и забыть как страшный сон. Златкины родители не дали ей умереть без колес и в скором времени купили неплохой «Бьюик-Ривьеру» синего перламутрового цвета. Машина, как и раньше, была предоставлена в мое личное пользование. Правда, события той ночи наложили свой отпечаток: около двух недель я не ходила на работу и пребывала в жуткой депрессии. Перед глазами постоянно стояли этот Серега, ночь, а затем он же, только уже мертвый, и тот взгляд из-за ели: два зеленых глаза и какая-то жуткая, чудовищная улыбка. При воспоминаниях об этом у меня по коже пробегали мурашки и сердце начинало учащенно стучать. Единственное, что меня спасало, это чтение. Я чертовски люблю читать и просто помешана на книгах. Через несколько дней наконец объявилась моя драгоценная подружка. Она выглядела совсем неплохо и, по всей вероятности, ночными кошмарами не страдала. Златка пришла в гости, прихватив с собой бутылку виски и коробку конфет.

– Долго будешь вести затворнический образ жизни? – с упреком проговорила она. – Посмотри, на кого ты похожа, на тебе лица нет. Бог с ней, с этой пропавшей тачкой, предки все равно новую купили, а уж тем более к черту все эти воспоминания. Просто в той деревне орудует целая свора убийц и гопников. Жалко, конечно, что это так далеко, а то мы бы ими вплотную занялись.

– Больно надо, – сморщилась я.

– Давай-ка не вешай носа и бери себя в руки. У меня есть предложение: выпить немного виски, заказать такси и закатиться в какой-нибудь ресторан. Устроить небольшой праздник, посвященный выходу из депрессии.

– Что ж, умные вещи говоришь, – повеселела я.

Златка разлила виски и примостилась на подоконнике, а я тем временем, сделав пару глотков, попыталась привести себя в порядок. Да уж, и в самом деле выгляжу не лучшим образом. Подкрасившись и уложив волосы феном, я наконец с удовлетворением посмотрела на свое отражение в зеркале.

– Ну, куда поедем?

– В честь тебя праздник, ты и выбирай, – улыбнулась Златка.

– Послушай, а зачем куда-то ехать? Давай пойдем в «Лисью нору», здесь недалеко, всего метров триста от моего дома.

– А там приличная обстановка?

– Вполне. Иначе бы я тебя туда не потащила.

На том мы и порешили. Я надела стильный костюм и туфли на обалденно высоких шпильках, и мы отправились в ресторанчик. Надо сказать, что та лиса, вернее хозяин, который устроил эту нору, является настоящим эстетом. Мы сразу же облюбовали столик и заказали фирменное блюдо этого ресторанчика, которое называется так же, как и само заведение: «Лисья нора». Это фаршированная парная телятина – пальчики оближешь. В ресторане играл оркестр музыку на любой вкус: от классики до рока.

Любители пощекотать нервы могли поиграть в рулетку. Выигрыш – пять любых напитков из меню. Мы попали в «счастливый час» ресторана: с 18.00 до 19.00 каждое третье пиво и вторая водка – бесплатно.

– Довольно милое местечко, – улыбнулась довольная подружка.

– Да, мы сюда постоянно приходили с Гансом… Удобно, что рядом с домом, никуда не надо ехать.

– Да, кстати, а как твои отношения с ним в данный момент?

– Никак по-прежнему. Он в Германии, я здесь. Лететь к нему мне пока не хочется.

– Помнится, полгода назад ты в Штутгарт каждый месяц летала… Я даже испугалась, что ты ненароком за него замуж выйдешь и умотаешь в Германию, забыв про меня.

– Да нет уж, Штутгартом я сыта по горло, – улыбнулась я. – Скукотища! Ты себе не представляешь, хоть волком вой.

– Оно и правильно.

Я внимательно посмотрела на Златку и улыбнулась.

– Что, во мне есть что-то смешное? – надулась она.

– Нет, просто вспомнила, как мы познакомились. Ты была самая яркая студентка нашего курса.

– Неправда, самая красивая у нас была ты, – развеселилась Златка и наполнила наши бокалы. – Помню, когда я пришла на вступительные экзамены и увидела тебя, то у меня аж сердце заныло, и я подумала: «Девочка явно ошиблась адресом. Ей бы манекенщицей работать, а она на филфак пришла поступать». У тебя еще такая юбка была, еле заднее место прикрывала… И умопомрачительная уверенность в себе.

– Да, я помню то время… Ровно восемь лет назад я пришла на собеседование и наповал сразила нашего дедулю-декана. Рядом сидела его жена, она, по-моему, тогда преподавала философию, ее, бедную, аж передернуло. Она еще ехидно спросила, не могла ли я надеть юбку покороче, а я ей заявила, что всегда ношу такие юбки и мне незачем прятать свои достоинства. Дедуля-декан поинтересовался, какую книгу я читала в последний раз. Ты знаешь, как назло, в ночь перед экзаменом я прочитала «Интердевочку». Ну, я честно и ответила на заданный мне вопрос. Дедуля округлил глаза и спросил, как я отношусь к героине романа и вообще к проституции. Довольно спокойно, как еще я могу к ней относиться? Каждый живет в меру своих возможностей и способностей… К проституции я отношусь, как к таланту, которого мне бог не дал. Не суди, и судим не будешь. Бабуля схватилась за сердце и попросила меня покинуть кабинет, мол, мне надо на Тверской стоять, а не поступать в солидное учреждение. Я, конечно, объяснила ей, что на Тверской стоят те, кто там и должен стоять, а кому положено учиться, тот и будет учиться. Декан с интересом на меня посмотрел и сказал, что он разделяет мою точку зрения, мол, на его факультете должны быть люди с разными взглядами и жизненными позициями…

– Помню, помню, открылась дверь, и ты вышла, плавно покачивая бедрами. Все студенты уставились на твои ноги. Следом за тобой вышел декан, достал сигарету и в сердцах произнес: «Ох, и намучаюсь я с этой студенткой». А потом мы поехали в колхоз на картошку. Ты помнишь, как нам было здорово! Мы моментально стали с тобой неразлейвода. Никогда не забуду тот вечер, когда мы всем курсом сидели у крыльца и пели песни под гитару… Прибежал кто-то из старшекурсников и заявил: «Ну и студенты пошли, там с вашего курса девушка с деканом на речке обнимается». Мы всей компанией побежали к речке и затаились. Смотрим, а там ты с деканом прогуливаешься, он тебя нежно обнимает и целует твои ручки.

– Было дело, – улыбнулась я. – В этом имелись свои плюсы: отдельная комната в общежитии, я ж не москвичка, ты же знаешь, и беспроблемные зачеты по всем предметам. В скором времени он развелся с женой, которая заголосила, что не выдержит такого позора, и поэтому покинула стены нашего института, и через пару месяцев я уже стала его законной супругой. За время нашего брака дедуля перенес два инфаркта, и когда услышал, что я бы хотела с ним развестись, с большой радостью разделил свою квартиру на две равноценные и отдал дачу, лишь бы только освободиться от такой непосильной ноши, как я. А потом упал на грудь своей бабуле-жене и стал слезно вымаливать прощение. Она, конечно же, его приняла… А с факультета он ушел по состоянию здоровья. Думаю, что при воспоминаниях обо мне его до сих пор прошибает холодный пот и начинает трясти мелкой дрожью.

– Да, мы уже три года как закончили институт, а о твоем браке нынешние студенты до сих пор легенды слагают, – улыбнулась Златка. – Кстати, я помню, как ты потом лихо взялась за обработку нового декана…

– Было дело, – ухмыльнулась я. – Правда, до свадьбы так и не дошло… Мне не хотелось оставлять троих его несовершеннолетних детей без отца. Но и в этой связи была своя польза. У меня одной на курсе был красный диплом и направление на стажировку за границу.

– Я бы поразилась, если бы у тебя не было красного диплома! С твоей-то хваткой!

– Правда, за границей я так и не осталась, потому что в моей жизни есть ты, черт бы тебя побрал, а мне без тебя везде муторно, ты же знаешь.

– Знаю, – улыбнулась Злата и разлила нам виски. – А ничего ресторанчик… И публика солидная. Ганс здесь, наверное, пиво хлестал как ненормальный.

– Это точно, немцы любят пиво больше, чем русские. Он здесь им накачивался от души, а я этот напиток терпеть не могу, мне он кажется каким-то дешевым, как бы дорого ни стоил и какого бы сорта ни был. Мне кажется, что, если человек любит пиво, это говорит о его низком вкусе…

Златкино лицо вдруг вытянулось и побледнело, нижняя губа слегка задрожала, и она каким-то чужим голосом произнесла:

– Послушай, Валюха, посмотри внимательно, кто гуляет за соседним столиком, у стены.

Я посмотрела туда, куда кивком головы показала моя подружка. За столиком сидели человек пять амбалов, скорее всего, относящихся к братве. Стол был полностью заставлен различными сортами пива, а также тарелками ассорти из рыбы и морепродуктов. Братушки попивали пивко и оживленно беседовали, до всех окружающих им явно не было никакого дела. Сразу было видно, что они здесь сидят уже не в первый раз. Официантка принесла им поднос со свежим пивом. Один братушка похлопал ее по попке и довольный покачал годовой. Неожиданно тот, что сидел спиной к нам, повернулся и посмотрел на вход. Мне показалось, что сейчас я потеряю сознание: вне всякого сомнения, это был Витек из той кошмарной ночи, тот самый, который так хотел секса и которому, по словам его друга, не хватило шлюх в Питере.

– Узнала?

– Еще бы, – вздохнула я.

– И уходить жалко… А может, он нас не узнает, ведь тогда ночью мы выглядели как бичихи, а сейчас – как шикарные дамы. Все-таки ночь, потемки… Мне кажется, нет смысла дергаться. Давай веселиться, а подойдет, пусть докажет, что это мы.

Похоже, шотландский виски ударил нам в голову, и мы утратили чувство страха.

– Давай наливай для храбрости, уходить и в самом деле не хочется, – согласилась я.

Златка плеснула в наши стаканы золотистого напитка, и мы сделали по большому глотку. Заиграла медленная музыка, к нам подошел солидный мужчина и пригласил Златку на танец. Она хотела было встать, но я со всей силы ударила ее под столом по ноге.

– Ты что, совсем сумасшедшая?! Сиди и не высовывайся, а то Витек повернется и увидит, как ты тут вытанцовываешь. Мне почему-то кажется, что он сразу решит, что у тебя лишние ноги, и, не долго думая, их переломает.

– На черта мне нужно такое веселье, ежели я из-за стола встать не могу! – повысила голос Златка, резко встала и отправилась танцевать.

«Вот бестия, совсем голову теряет, когда выпьет!» – мысленно выругалась я и налила себе еще виски. Неожиданно чья-то тяжелая рука легла на мое плечо. Я резко подняла голову и увидела одного из тех братков, что сидели за столиком вместе с Витьком. Это был настоящий великан с отпугивающей внешностью.

– В чем дело?

– Ни в чем. Пойдем потанцуем…

– Убери лапу.

– Что?

– У тебя рука тяжелая.

– Прости. – Он даже, по-моему, немного растерялся, но зато сразу убрал свою ручищу. Я с облегчением вздохнула, а он приземлился на Златкино место.

– Насколько мне известно, это не твой столик.

– Что?

Судя по всему, с мозгами у этого братана было совсем туго, наверное, бывший спортсмен, обычно им на ринге все мозги вышибают.

– Я говорю, ты, по-моему, столик перепутал.

– Я? Да нет, – улыбнулся он, – это не мое место, наша бригада отдыхает вон за тем столиком.

– Ну и чудненько, что ты это усвоил, мне нравится твоя сообразительность.

Братушка растерянно смотрел на меня и пытался выдавить из себя улыбку, отчего лицо этой гориллы принимало еще более зверское выражение. Я знала, что мне необходимо как можно быстрее отшить этого типа, иначе Виктор обернется, увидит своего товарища и тогда внимательно посмотрит и на меня, а это может иметь самые печальные последствия. Я взглянула на свою подружку, у нее явно голова ни за что не болела. Она повисла на своем партнере и о чем-то мило беседовала.

– Пойдем потанцуем.

– Я не танцую.

– Почему?

– Потому что не хочу.

– А ты красивая.

– Спасибо, только не по твою душу.

– В смысле?

– В том смысле, что я была бы не против, если бы ты вернулся на свое место, предоставив мне возможность побыть одной.

– Как тебя зовут? – спросил этот придурок. Нет, он совершенно не замечал моего пренебрежения, должно быть, у него на это просто не хватало ума.

– Валя.

– И меня Валя, – засмеялся он.

– Мне, конечно, очень приятно встретить своего тезку, но пойми правильно, мне хочется побыть одной.

– Пойдем к нам за столик.

От этого предложения я чуть не упала со стула и зло уставилась на эту человекообразную обезьяну.

– Прости, но с чего ты взял, что я страдаю от одиночества?!

– Что ты такая нервная, я же с тобой по-хорошему.

При мысли о том, что эта горилла может обойтись со мной по-плохому, у меня слегка задрожали коленки и срочно захотелось выпить. Тут произошло самое неприятное. Видимо, братва заинтересовалась отсутствием своего товарища и с интересом вытаращилась в мою сторону, обернулся и Витька. Сначала мне показалось, что он никак не отреагировал, так как сразу отвернулся, но через пару секунд повернулся снова и стал нагло меня разглядывать, точно так же, как тогда на трассе Питер – Москва. От этого взгляда мне стало совсем худо, и я молила бога, чтобы Витек меня не узнал, ведь и в самом деле мой нынешний вид сильно отличается от того потрепанного, какой он созерцал в прошлый раз. Я улыбнулась горилле Валентину, взяла его за руку и мило произнесла:

– Пойдем.

– В смысле?

– Я говорю, что приглашаю тебя на танец.

– А, да, конечно, я и подошел к тебе, чтобы пригласить танцевать… – растерялся он и слегка покраснел.

Мы встали из-за стола и направились к пятачку, на котором топтались танцующие. Проходя мимо Златки, я чуть задержалась и быстро произнесла:

– Нужно срочно сматываться отсюда, по-моему, этот тип нас узнал.

Златка бросила взгляд в сторону Витька, он смотрел то на нее, то на меня.

– Сделаем вид, что мы идем в туалет, – шепнула мне она. – Как только музыка заканчивается, сразу направляемся туда.

– Договорились, – быстро ответила я и принялась кружиться в танце со своим верзилой. То, что он от меня в диком восторге, было понятно как дважды два. Валентин сгреб меня в охапку и пытался казаться галантным кавалером.

– Это твоя подруга? – спросил он.

– Да.

– Тоже красивая.

Витек приподнялся из-за стола и по-прежнему посматривал в нашу сторону.

– Где ты работаешь? – Он явно хотел узнать про меня побольше, наверное, рассчитывал на более длительное знакомство.

– Я журналист, работаю в газете.

– Ничего себе! – присвистнул верзила и взглянул на меня с таким восхищением, словно я сказала, что работаю директором какого-нибудь крупного завода. – А о чем пишешь в своих статьях? – не унимался он.

«Про таких братушек, как ты, – хотелось сказать мне, – про ваши праздники и будни. И про ваши общаковые мероприятия тоже».

– Да так… А в чем, собственно, дело?

– Да ни в чем, просто у меня никогда не было образованной женщины, в основном одни челночницы да продавщицы.

Этот придурок решил, что я тоже должна войти в плеяду его замечательных женщин. Нет, с мозгами у него и в самом деле туговато.

– Ты каким видом спорта занимался?

– Я гребец, сам из Питера, у нас там целая база. Раньше даже в Олимпийских играх участвовал. Медалей куча… А сейчас веса много набрал, да и в основном в Москве тусуюсь, а здесь, как тебе известно, никто не гребет, это в Питере все на гребле помешаны. Я сейчас другой деятельностью занялся.

Все с ним понятно, так я и знала: его мозгов хватает только на то, чтобы подумать, как правильно взять весло и первым догрести до заданной цели. И как я сразу не поняла, что он гребец, ведь он ко мне за столик так запросто подгреб, а выгребаться никак не хотел. Он и руку-то мою словно весло держит.

– А как ты догадалась, что я бывший спортсмен? Это у тебя профессиональное, да?

Нет, он действительно конченый придурок, его тупость начала меня порядком раздражать.

– Я когда тебя увидела, то сразу поняла, что ты неплохо гребешь, – ухмыльнулась я. – А теперь, значит, ушел из большого спорта и занялся криминальной деятельностью?

– А как ты узнала? – Он сделал удивленное обезьянье лицо и со всей силы прижал меня к себе.

– Эй, пусти, мне больно! – Я постаралась оттолкнуть этого великана.

– Прости, но сегодня я тебя от себя не отпущу, ты мне понравилась, – пылко произнес он.

– Спасибо за честь, но боюсь, что я совсем не разделяю твою точку зрения. Послушай, а ты когда в Питере греблей занимался, с лодки падал?

– Ну конечно, а как же без этого?

– Все понятно, значит, ты ударился головой о какой-нибудь большой камень. И как я сразу не догадалась!

– То есть? – обиделся Валентин.

– Да нет, это я так, сделала для себя соответствующий вывод. Просто у меня были кое-какие сомнения, а теперь они рассеялись.

– Я что-то не пойму, к чему ты клонишь.

– И не пытайся, – махнула я рукой, – у тебя все равно не получится.

По всей вероятности, горилла Валентин обиделся, так как не произнес больше ни слова. Я посмотрела на столик, за которым сидел Витек, и вздрогнула: его на месте не было. Наконец музыка закончилась. Я махнула Златке, и мы собрались было направиться к выходу, но Валентин сжал мою руку и спросил:

– Ты от меня сбегаешь?

– Да, но всего на пару минут… В туалет хочется.

– Иди, конечно, – растерялся он и отпустил мою руку.

Я весело ему подмигнула и зашагала в сторону туалета. И лишь зайдя в дамскую комнату, спокойно вздохнула, поправила прическу и произнесла:

– Что, Витька нигде не видно?

– Да он нас и не узнал, – беззаботно сказала Златка, подкрашивая губы.

– Не скажи… Пялил свои глаза по очереди то на меня, то на тебя.

– Я была бы удивлена, если бы он их не пялил. Мы с тобой две яркие шикарные женщины, вспомни хотя бы один день, когда мужчины не пялили на нас глаза.

– Так-то оно так, – не унималась я, – но у меня дурное предчувствие… В общем, уходим отсюда. Давай посидим у меня дома, если хочешь, оставайся ночевать, а завтра выспимся и поедем на работу.

– Тебе и вправду здесь надоело?

– Надоело. Витек покою не дает, да и ко мне такая горилла прицепилась… Короче, хочу домой.

– Ну, если хочешь, так пойдем, о чем разговор, – с сожалением в голосе проговорила Златка и толкнула туалетную дверь.

То, что предстало перед нами, привело нас в полнейшее замешательство. Прямо возле туалета стоял Витек, а рядом еще парочка неизвестных амбалов. Он двинулся к нам. Мы попятились назад и уперлись в стену. Витек подошел почти вплотную.

– Привет, девочки! Вот это встреча! – приобнял он нас обеих.

– А в чем, собственно, дело? – возмущенно сказала Златка, сделав при этом крайне серьезное лицо.

– Да ни в чем, просто я вас, сучки, сразу узнал. Жалко, что Санька́ сейчас нет, но ничего, вам еще не раз придется его увидеть.

– Вы, наверное, нас с кем-то путаете. – Я попыталась отстранить его, но получила увесистый удар в нос. У меня слегка закружилась голова, а из носа тоненькой струйкой потекла кровь. Я достала платок и приложила его к переносице.

– Стой спокойно, а то прямо здесь трупом ляжешь.

Об этом меня можно было не предупреждать, после такого удара у меня вообще пропало всякое желание двигаться. Тут из зала вышел Валентин, наверное, обеспокоенный моим отсутствием. Увидев меня с разбитым носом да еще прижатую к стене, он подошел к Витьку и зло его оттолкнул:

– Ты че, Витюха, заболел, что ли, какого хера ты мою женщину тронул!

Я взглянула на Валентина-гориллу с сумасшедшей благодарностью, на пару минут он мне показался самым красивым мужчиной на свете, прямо Бельмондо, только раз в пять побольше, как будто Бельмондо подрос и объелся анаболиков. Спрятавшись за спину своего спасителя, я крепко прижалась к нему и тихо прошептала:

– Твой товарищ нас с кем-то перепутал. Не дай в обиду свою женщину, если ты настоящий джентльмен.

– Отойди, Валентин, какая к черту твоя женщина, ты сам сегодня первый раз ее увидел.

– Ну даже если и так, значит, будет моя, понял?!

– Да ты че, совсем дурак, что ли, за шлюх заступаешься!

– Короче, Витюха, ты меня знаешь, – вскипел мой спаситель и сделал такую физиономию, что я бы на месте Витька ему не перечила. – Если тронешь хоть одну из них пальцем или скажешь плохое слово, разорву на части!

– Да это же гоп-стоп, они на трассе Е-95 работают, вот тебе крест! Они у нас «Гранд-Чероки» угнали. Ну помнишь, я на стрелке рассказывал? Так вот это они и есть.

– Врет он все, это не мы, путает… – прошептали мы со Златкой в один голос.

Валентин слегка растерялся и посмотрел мне в глаза.

– У твоего товарища бурная фантазия. Может, конечно, у него кто-то джип и угнал, только это были не мы, – пролепетала я.

– Ты че, как осел, уши развесил, ихнюю лапшу хаваешь! – разозлился Витек. – Что-то я не припомню, чтобы ты у нас таким благородным раньше был по отношению к женскому полу, всегда первым шлюх мочил, а здесь заступаешься за незнакомых баб, как последний лошара. Я Саньку позвонил, он в ту ночь со мной был, уж он-то их сразу опознает… Скоро должен подъехать.

– Тогда давайте пройдем в зал и подождем Сашку, – сказал Валентин и повернулся ко мне. – Сейчас подъедет человек, увидит, что это не вы, и мы утрясем недоразумение.

Нас повели обратно в зал и посадили за столик, где еще совсем недавно так беззаботно пировали эти братки. Я села рядом с Валентином и крепко вцепилась в его руку.

– Сейчас бы в самый раз текилы грамм двести, – тихо прошептала Златка.

– Да, конечно, – вздохнул мой спаситель и подозвал официантку.

Через пару минут на нашем столе появились два бокала, полные этого жгучего мексиканского напитка. Не долго думая, мы моментально выпили их содержимое.

– На, хоть закуси чем-нибудь, – сморщился Валентин. – Как ты пьешь эту гадость? Я ее терпеть не могу, самогон натуральный. – Он пододвинул ко мне поближе тарелку с ассорти.

– А зря, наверное, ты просто не распробовал этот напиток богов.

– Думаю, у нас на это еще будет время, – задумчиво произнес он.

– Само собой, – улыбнулась я. – Только, ради бога, не дай меня в обиду, иначе ни на что не рассчитывай, я ведь твоя женщина… Или ты уже передумал?

– Нет, моя, конечно, чья ж еще?

– Ну вот и чудненько.

Я почувствовала, что перед глазами все поплыло, – это текила сделала свое дело.

– Давай крути его, иначе нам крышка, – прошептала мне на ухо подружка. – Разводи как можешь, у тебя талант мужиков залечивать, я всегда это знала. Пусть твоя горилла встанет за нас грудью, иначе нас похоронят прямо за этим столиком.

– Не стони, и так тоскливо, ты же видишь, я делаю все возможное. Если Сашка нас опознает, то горилла может стать неуправляемой. Схлопочу-то в первую очередь я, а не ты.

– Что вы, сучки, там шепчетесь? Поняли, что сейчас туго придется, шалавы хреновы? – сквозь зубы прошипел Витек.

Я обняла Валентина и жалобным голосом произнесла:

– Знаешь, твой друг крайне неуравновешенный и невоспитанный тип. У меня нет никакого желания сидеть с ним за одним столом и ждать еще одного ненормального: пойдем ко мне домой, я здесь недалеко живу. Мне надоело все это. Я никогда в жизни не угоняла ничьи машины, а уж тем более не работала ни на какой трассе. Я уже, по-моему, тебе говорила, что тружусь журналистом в газете…

– Ага, тоже мне нашлась журналистка! – засмеялся Витек. – Ночная гопница, вот ты кто.

– Вить, подожди, сейчас придет Саня, и все прояснится, – растерянно произнес Валентин.

Через пару минут к нашему столу подошел запыхавшийся Санек и уставился на меня, а затем на Златку.

– Вот тебе на, а мы этих шлюх везде обыскались! – сказал он громко и отчетливо.

Валентин глянул на меня повнимательнее и убрал мою руку.

– Они это, пацаны, провалиться мне на этом месте. Клянусь вам, что это они, – опять повторил Саня.

Дальше было еще хуже. Нас вывели из ресторана и посадили в стоящую рядом машину. Машина тронулась, а за ней еще две. Я взяла Златку за руку и закрыла глаза. По щекам подружки бежали слезинки. Мы откинулись на сиденье и ехали в неизвестность. Валентин прекратил играть роль моего спасителя. Ему, наверно, перехотелось быть моим мужчиной, поэтому он ехал сзади, за рулем другой машины, и надежды на его помощь становилось все меньше и меньше.

Глава 3

Нас привезли на окраину Москвы, правда, в районе я сориентировалась не сразу. Машина остановилась у обычной панельной коробки, и нас повели в подъезд. Хорошо, что хоть не в какой-то частный дом в деревне. Здесь все-таки кругом люди, можно и закричать, если что. Как только мы зашли в квартиру, где ничего не было, кроме двух потрепанных стульев и старого дивана, то моментально протрезвели. Я хотела было сесть на стул, но Витек резко его выбил, и я плюхнулась прямо на пол, ударившись головой о стену. Скорчившись от боли, я села на пол, поджав ноги.

Златка в ужасе взглянула на меня и села рядом.

– Тебе больно? – тихо спросила она. – Потерпи, когда все закончится, мы это так не оставим.

– А как ты думаешь, больно, конечно. Ты уверена, что это когда-нибудь закончится? – в надежде прошептала я.

– Конечно, вот увидишь, все обойдется. Сейчас нас немного поспрашивают и отпустят на все четыре стороны.

Наших похитителей было пятеро: Саня, Витек, Валентин и двое незнакомых. Они курили и оживленно беседовали между собой, не обращая на нас ни малейшего внимания. Мне сразу стало понятно, что они кого-то ждут. Кого-то, кто хотел бы с нами поговорить. Валентин лишь изредка недружелюбно поглядывал в мою сторону. Неожиданно у Сани зазвонил мобильный, он перебросился с кем-то парой фраз, сделал взволнованное лицо и сказал:

– У Волка проблемы, нужно срочно ехать. Он сам сюда не приедет.

– Ну так поехали. А что с ними делать? – Витек показал на нас.

– Пусть здесь сидят, закрыть их к чертовой матери.

– А вдруг опять сбегут или орать начнут, соседям стучать… Те милицию вызовут, – вставил свое слово Валентин. – И отпускать нельзя, пока не побеседуем.

– Валек, Мишаня, поехали, а Витек и Генка останутся вместе с ними и подождут нас, – сказал Саня.

Мы по-прежнему сидели на полу, но наших похитителей на сей раз осталось двое. Витек сел напротив и закурил сигарету.

– Вы на кого работаете?

– На себя, – ответила Златка.

– Я серьезно спрашиваю.

– А я серьезно отвечаю.

Затем он переключил взгляд на меня.

– Это ты, сволочь, мне голову булыжником разбила! Я тебя сразу узнал. Куда тачку дели?

– Как куда? – в один голос произнесли мы со Златкой. – Оставили ваш джип при въезде в аэропорт Шереметьево.

– Мы перевернули всю Москву, но так до сих пор его и не нашли. Вот и хотели у вас поинтересоваться его дальнейшей судьбой, – проговорил Витек.

– Врет он все, – сказала я Златке, – просто на деньги нас развести хочет, нашел свой джип еще в первый день, на понт нас берет.

Неожиданно раздался звонок в дверь.

– Пойди посмотри, кто там, – велел Витек своему напарнику, – только аккуратно.

Все произошедшее затем было как во сне и до сих пор не укладывается у меня в голове. В коридоре раздались выстрелы, и в комнату ворвались двое в черных масках. Не мешкая ни секунды, они хладнокровно расстреляли Витька. Автоматная очередь изрешетила его так, что вся стена оказалась забрызганной кровью. Я хотела заорать, но у меня пропал голос. Один из бандитов наставил автомат на нас со Златкой, намереваясь поступить с нами так же, как и с Витьком, но другой его одернул и томным голосом произнес:

– Девчонок не надо, пусть живут.

У того, кто спас нам жизнь, в прорезях для глаз и рта этой нелепой шапки мне удалось различить два сверкнувших на меня ярко-зеленых глаза и зловещую улыбку. Черная шапочка скрывала его внешность, но на какое-то мгновение мне показалось, что это тот человек из леса. От мысли об этом мне стало совсем худо, и я почувствовала тупую боль в сердце. Человек из леса опустил автомат и направился к выходу, второй побежал следом. Через секунду в квартире воцарилась гробовая тишина. Златка вскочила на ноги, взяла меня за руку и помогла встать.

– Дергаем отсюда! Сейчас весь подъезд сбежится, они стреляли без глушителей.

Я поднялась, и мы направились в коридор. Напоследок я оглянулась и посмотрела на Витька, вернее на то, что от него осталось. В кармане его брюк звонил мобильный. В коридоре валялся второй бандит. Он закатил глаза и широко раскинул ноги. Нам пришлось перешагнуть через него, чтобы выйти из квартиры.

Мы выбежали на улицу и бросились прочь от этого дома. По дороге я не заметила клумбу, споткнулась и пропахала ее носом. Разодрав и без того разбитый нос, я заплакала от боли, страха и отчаяния. Златка обняла меня и попыталась успокоить, но это на меня не подействовало.

– Успокойся, Валюха, все ерунда, главное, что мы вместе и живы… Бери себя в руки и побежали дальше. Сейчас поймаем тачку. Только я тебя одну домой не пущу в таком состоянии, поедешь ко мне, переночуешь…

Мы вышли на дорогу, поймали водилу и поехали к Злате. Водила постоянно пялился в зеркало на мой нос, чем страшно меня раздражал. Наконец мы добрались до Златкиного дома. Подружка рассказала родителям сказку про то, как я умудрилась сломать каблук и свалиться с лестницы в своем подъезде. Мне тут же приготовили ванну с эвкалиптовой пенкой, после этой чудесной процедуры закутали в махровый халат, дали успокоительного и положили мокрое полотенце на переносицу, предварительно смазав мой распухший нос каким-то бальзамом. Тетя Нина, славная Златкина мать, которая относилась ко мне как к родной дочери, разбудила домработницу, и та принялась нам что-то стряпать на кухне. Правда, есть нам совершенно не хотелось, но в этом доме так вкусно готовили, что отказаться было невозможно. Я лежала на кушетке в Златкиной комнате и курила сигарету. Подружка сидела напротив и внимательно меня разглядывала:

– Да уж, вид у тебя – нарочно не придумаешь, – улыбнулась она.

– Боже мой, и куда я теперь с таким лицом, – грустно вздохнула я.

– А как ты думаешь, почему сегодня нас не убили эти люди в масках?

– Один из них – тот человек из леса, по крайней мере, мне так показалось.

– Какой еще человек из леса?

– Ну тот, который убил Серегу и стоял за елью.

– Это тебе показалось, той ночью ты ничего не видела, кроме двух зеленых глаз, а эти двое были в масках.

– Тот, который решил сохранить нам жизнь, и есть обладатель тех глаз.

– Да ну, бред полнейший… Сама подумай… Это у тебя от страха, – побледнела Златка.

– Может быть, я же не говорю, что я на сто процентов в этом уверена, просто мне так показалось. И улыбка… Какая-то жестокая и маньячная… Все равно где-то в глубине души мне кажется, что я узнала его.

– Да нет, это исключено, ну сама вдумайся, логично ли то, что ты говоришь?

– Логики, конечно, здесь никакой нет, – задумалась я. – Да все это и действительно похоже на сумасшествие, маразм… Наверное, мне и в самом деле померещилось. Как ты думаешь, что произошло?

– Да ничего, просто братва между собой чего-то не поделила, одни братки решили замочить других, а мы ко всему этому не имеем никакого отношения, просто попали по несчастливой случайности.

– Жалко, что Сашка тоже не остался, а то бы и его замочили заодно – и нам никаких проблем. Теперь он нас точно искать будет, захочет узнать подробности произошедшего. И почему эти маски не ворвались раньше? Уложили бы всех наших обидчиков.

– Это верно! – кивнула Златка.

В комнату открылась дверь, и на пороге появилась домработница, приглашая нас к столу. Мы бросились наперегонки в столовую. На столе стояли два зажженных подсвечника, бутылка шампанского и огромное блюдо с мясными и рыбными закусками.

– Бог мой, да нам это за всю жизнь не съесть! – воскликнула я.

– Ну, не обязательно есть все, – улыбнулась тетя Нина. – Девочки, вы не против, если я не буду сидеть с вами за столом? Мы с папой сегодня весь день в лаборатории, ни разу не присели, завтра вставать ни свет ни заря.

– Конечно, мам, иди спать, – махнула рукой Златка.

Тетя Нина пошла в спальню, а мы разлили шампанское по бокалам. Выключили свет и зажгли свечи, а затем подняли бокалы, и я торжественно произнесла тост:

– За то, чтобы больше никогда не встречаться с этими ублюдками.

Мы дружно выпили и принялись за поедание деликатесов.

– Как продвигается работа твоих родителей? Что они говорят, будет наконец найдено лекарство от СПИДА? – поинтересовалась я.

– Пока ищут. Представляешь, в центре АНТИСПИД уже нет мест, народу – не пробиться. И нет общей методики лечения, к каждому нужен индивидуальный подход. Все зависит от особенностей организма…

– Знаешь, здесь так уютно! Все-таки очень важно родиться в нужной семье и в нужное время.

– Ты это о чем?

– О том, что здорово иметь родительский дом, а тем более такой, как у тебя. Изысканность, порода и аристократизм – вот основные черты твоего дома. Ты родилась в семье творческой интеллигенции и к ней принадлежишь. Тебе не нужно делать себя самой… Со мной совсем другая история, я провинциалка, родившаяся в рабоче-крестьянской семье. Мои предки в жизни не пробовали хороший коньяк, они даже не держали его в руках, а если бы им и дали такую бутылку, то они просто не стали бы его пить. Им никогда не нравились мои мысли, идеи, образ жизни, который я выбрала, они не любят Москву, а предпочитают жить в провинции и считают, что совсем не обязательно хватать звезды с неба. Я же их прямая противоположность, я всеядная, и мне вечно чего-то не хватает. Москва, конечно, встретила меня не хлебом и солью, но здесь я смогла удержаться и довольно неплохо себя реализовать. Я завидую тебе в том, что у тебя есть воспитание, а это очень важно… У меня его нет и никогда не было. Я же бывший ребенок улицы, понимаешь? Мы с тобой выросли в разных условиях, а сидим за одним столом и не ощущаем никакой разницы… Я сделала себя сама и воспитала себя тоже сама.

– Тогда пьем за тебя, моя дорогая! – Златка наполнила бокалы. – И бог с ним со всем, главное, что мы живем так, как считаем нужным, как подсказывает нам наше сердце.

Мы подняли бокалы и с удовольствием выпили их содержимое.

– Сразу перестал болеть нос, – засмеялась я.

– Что же нам теперь делать? – задумалась Златка. – Как ты думаешь, эти братаны будут нас искать?

– Может, и будут, а может, им сейчас не до нас, все-таки там у них война началась… Только бы они знали, кто замочил их товарищей, а не подписали это дело под нас. А то подумают, что это кто-нибудь пришел нас освобождать и положил головушки ихних братушек.

– Только этого еще не хватало… – проговорила Златка. – Слушай, а, по-моему, тот великан воспылал к тебе чувствами.

– Да, но только до того момента, пока не услышал, что мы занимаемся гоп-стопом на трассе, – засмеялась я. – Он гребец по жизни, понимаешь, гребет и ищет, где можно получше остановить свою лодку.

– Представляю, каких размеров у него весло! Ты когда с ним танцевала, я обратила внимание, как оно выпирает из штанов. Целое веслище! – захохотала подружка и схватилась за живот.

Когда наконец мы вволю насмеялись, я задумалась и произнесла:

– Знаешь, все это, конечно, хорошо, но в последнее время мы постоянно попадаем в какие-то скверные истории, которые несут в себе угрозу для нашей жизни. Нам нужна страховка.

– Как это?

– Нужно подстраховаться на тот случай, если нас будут искать. Нужен кто-то, кто сможет за нас заступиться в самый неприятный момент. Улавливаешь?

– Может, нам стоит на время уехать из Москвы? Давай слетаем в Штутгарт, поживем на вилле у твоего Ганса… И ему за счастье побыть с любимой женщиной, и нам польза: отдохнем немного, забудемся. Как ты?

– Думаю, что пока такой необходимости нет, это только в том случае, если уж нас совсем прижмет. Видишь ли, там его проклятая родня наседает на меня, с тем чтобы мы наконец узаконили наши отношения и жили в Штутгарте на этой роскошной вилле, а я рожала ему детей и прекратила поездки в Россию. Ты же знаешь, для меня такие перспективы настолько чудовищны, что мне уже совсем перехотелось летать в Германию.

– Есть женщины, которые спят и видят такие перспективы, – задумалась Златка.

– Но только не я. Я там всегда буду чужая… Второсортной женой, понимаешь? Ребенок, которого я рожу, по их понятиям, никогда не будет чистокровным арийцем. Мы с ним еще не расписаны, а я уже слышу националистические нотки в их речах. Я русская и горжусь этим и не хочу становиться немкой. А кроме того, меня добивают его педантичность, мелочность, расчетливость. Эти черты очень присущи немцам. Конечно, наши отношения далеко зашли. Но, честно говоря, своей немецкой аккуратностью и занудством он меня уже порядком достал.

– Тогда на черта он тебе упал?! – вскипела Златка. – Я не могу доверить свою лучшую и, заметь, единственную подругу такому идиоту, как этот Ганс. За четыре года он, по-моему, подарил-то тебе только этот «БМВ», который через неделю угнали.

– Да, он мотивирует это тем, что мне в России хорошая машина ни к чему, мол, все равно угонят. В Германии – все к моим ногам, а у меня на родине – шиш. Жучара.

– Да еще какой, – поддержала подруга. – Знаешь, я, кажется, придумала… Тебе же известно, что в последнее время я завязала отношения с Грачом. Кирилл Грачев известный криминальный авторитет в нашем городе… Так вот, мы с ним познакомились в Центре борьбы со СПИДом.

– Он что, болен?

– Да нет. Боже упаси, я с ним спала несколько раз.

– Что же он тогда там делал?

– У него там брат при смерти, последние дни доживает. Мать говорит, что они переводят его в хоспис, так как он обречен. Снял девочку на Тверской… И вляпался. Дорого же она ему стоила. Короче, Грач приехал к брату, а я – к матери на работу. Грач искал мою мать, хотел поговорить о здоровье брата, совал баксы, но мать ничего не взяла… У него иммунная система ослабленная, он все равно покойник. Зачем человека обманывать? Его и так как могли поддерживали различными лекарствами, но теперь все, больше нет смысла. В хосписе ему будет полегче, там все такие. Их там учат не чувствовать боли и воспринимать смерть как божий дар.

– Это как?

– Да у меня там родители часто по работе бывают и меня с собой брали. Там лежат обреченные больные, которых психоаналитики учат не бояться смерти, а даже полюбить ее, принять как должное, прощать всех недругов и любить врагов. При хосписе есть небольшая церковь, где всегда можно исповедаться и замолить грехи. Там все равны, понимаешь, и люди не чувствуют себя изгоями общества. Каждые десять дней кто-нибудь умирает, но умирает с улыбкой на лице, простив обидчиков и получив прощение свыше. Там у людей свой маленький мир, свое государство, порой они забывают о своей болезни, знакомятся, даже влюбляются… Люди должны умирать счастливыми, даже если у них такая страшная болезнь, как СПИД. Ведь, по сути, СПИДом может заболеть каждый, это как карточная игра, безгрешных людей просто не существует в природе.

– Так, а что там с Грачом?

– Ну вот, я зашла к матери, а он сидел у нее в кабинете. Он предложил меня подвезти, и мы несколько раз встретились. На длительные отношения, конечно, я не рассчитывала, у него все-таки жена и дети, но на легкий флирт вполне. Так вот, я к тому, что нужно ему позвонить, он с понятиями, в городе имеет авторитет, ко мне неплохо относится… И попросить вытащить нас из этой катавасии.

– Ты думаешь, он поможет?

– А то нет, куда он денется?

– Тогда наливай и звони прямо сейчас ему на мобильный. Он же знает, чья ты дочь, а при его образе жизни не грех и заболеть чем-нибудь серьезным… Так что он должен понимать, что когда-нибудь твои родители могут пригодиться не только его брату, но и ему, – сказала я.

Златка наполнила бокалы.

– Слушай, Валюха, а удобно? Все-таки три часа ночи.

– Сама говоришь, что он с понятиями, значит, должен понимать, что нам тянуть не очень хочется, мы попали в беду и нашей жизни угрожает опасность.

– Ладно, звоню, только давай сначала выпьем.

Мы выпили и изрядно запьянели. Златка притащила свою записную книжку и отыскала телефон Грача.

– Кликухи у них какие-то: Грач, Волк… Прямо настоящий детский зоопарк со сказочными персонажами.

– Зверинец, – подтвердила подружка и стала набирать номер.

Я залезла прямо на стол, подвинулась поближе и подставила к трубке ухо, слыша при этом, как бьется мое сердце. Златка волновалась не меньше моего.

– Кирилл, привет. Не разбудила?

– Да нет, а кто это? – раздалось в трубке. Златка немного растерялась, но тут же взяла себя в руки.

– Быстро же ты меня забыл… Это Злата.

– Тебя, пожалуй, забудешь. Ты ураган, явление, – засмеялся он. – Я звонил тебе на работу, но там сказали, что ты взяла за свой счет, но в ближайшее время должна вновь появиться на месте. Мне пришлось оставить тебе сообщение, чтобы, как только появишься, ты сразу позвонила мне. Кстати, а куда ты пропала?

– Да у меня здесь возникли неприятности. Мне нужно срочно с тобой встретиться. Ты сейчас где?

– В казино сижу.

– Сейчас, конечно, уже поздно. Завтра можешь?

– Ну, давай вечерочком, я уже по тебе соскучился.

– Нет, ты не понял, у меня серьезные проблемы. Давай где всегда, в Академ-клубе?

– Ладно. Я там буду в десять вечера. Тебя устроит?

– Устроит. Только я не одна буду, а с подругой.

– А она-то зачем нужна? Ты хочешь, чтобы я нашел ей компанию?

– Нет, этим она не страдает. С компанией у нее всегда полный порядок. Я же говорю, что приеду по делу.

– Ну хорошо, тащи свою подругу. Только скажи, ты потом поедешь ко мне?

– Это зависит от исхода нашего разговора, – отрезала Златка.

– Ладно, давай, до завтра.

– Кирилл, а как твой брат?

– Он умер десять дней назад.

– Прости и прими мои соболезнования.

– Принимаю.

Положив трубку, Златка немного помолчала.

– По-моему, он просто разозлился, что ты будешь с подругой, – сказала я.

– По-моему, тоже.

– Златка, мне кажется, что тебе одной поговорить с ним будет намного проще и результативнее, я только буду портить всю малину, тем более с таким носом.

– Нос твой до завтра пройдет, и ты поедешь со мной. В крайнем случае подмажем, замажем, припудрим. Что ты, не знаешь, как это делается?

– Я бы и сама хотела посмотреть на твоего любовничка, чтобы сразу понять, стоит нам на него рассчитывать или нет.

– Он немного не в духе, все-таки брат умер, двадцать восемь лет… Разве это возраст для смерти? Живи и радуйся. Естественно, он в шоке.

– А мне так не показалось.

В общем, мы решили дождаться завтрашнего дня и отправились спать. Легли на огромную Златкину кровать, обнялись и крепко уснули. И мне приснились два ярких зеленых глаза, которые я бы узнала из тысячи, ведь и на самом деле даже в природе зеленые глаза не так уж часто встречаются. А еще та зловещая, пронизывающая улыбка… Я закричала от страха и проснулась в холодном поту, затем села на кровати и увидела Златку. Она смотрела на меня ничего не понимающими глазами. Я крепко обняла ее и снова заснула.

Глава 4

Утром я почувствовала себя совсем разбитой, страшно болела переносица. Подруги в спальне не было. В дверь постучали. Заглянула домработница, улыбнулась и поставила на кровать поднос с горячим душистым кофе.

– А вы не подскажете, где моя подруга?

– На утренней пробежке, как всегда.

– Точно, я забыла, что эта ненормальная каждое утро совершает пробежку, независимо от того, как провела ночь.

– Как самочувствие? – поинтересовалась домработница.

– Хуже не бывает, болит переносица.

– Я знаю одно верное средство, прекрасную мазь… Муж когда-то привез из Индии. Хочешь, принесу?

– Конечно.

Через пять минут я уже сидела с примочкой на носу. Прямо скажу, эффект превзошел все ожидания. Я почувствовала себя намного лучше, а мое лицо наконец приняло прежний вид. Вскоре появилась Златка, запыхавшаяся, в коротких шортах и свободной майке.

– Ну, ты даешь, меня в такое время пушкой не разбудишь.

– Нет, в моей семье заведены строгие порядки: как бы я ни провела ночь, сколько бы ни выпила и во сколько бы ни легла, в семь часов я обязана быть на пробежке, а после нее могу спать дальше хоть весь день.

– Так ложись и спи, бедный ты мой ребенок.

– Да нет, сон уже прошел.

– Когда проснулась, чувствовала себя ужасно, но ваша горничная поставила меня на ноги, в полном смысле слова, и привела мою внешность в порядок.

– Это она может. Она прекрасно знает индийскую медицину и сама делает разные мази. Посмотри, ты хоть на человека стала похожа, еще чуть-чуть подмажем – и полный порядок, будешь выглядеть, как и раньше, на пять баллов. – Златка подошла поближе, слегка обняла меня и тихо сказала:

– Ты сегодня ночью так кричала… Тебе что-то приснилось?

– Да так, кошмары мучили.

– Возьми себя в руки, ты же сильная. Я никогда не видела женщины сильнее тебя. Я горжусь тем, что у меня такая подруга. Ты всегда старалась идти в ногу со мной, одеваешься так же дорого, как я, тратишь денег столько, сколько и я, только у меня огромная родительская помощь, а у тебя ее нет…

День пролетел незаметно быстро, и наконец наступило время ехать на встречу с Грачом. Мы навели обалденный макияж и оделись в дорогие и стильные костюмы.

– А где хоть находится этот Академ-клуб? – спросила я.

– На Ленинском проспекте. Тебе понравится, миленькое местечко, правда, братвы больше обычного, но нам не привыкать, это же наша работа, мы же про них пишем, черт побери. От таких встреч одна польза: идем утрясать свои дела, заодно собираем материал. Там чисто европейский стиль. Есть караоке, так что можешь даже спеть для сидящих там братушек, они это любят. Ты же у нас классно поешь, пять лет отпахала солисткой в институтском ансамбле. Так почему бы тебе сегодня не побаловать братков?

– Да ну тебя!

– А что такого? Я тебе дело говорю. Ты баба красивая, мужики вон как на твою задницу заглядываются, даже гориллу вчерашнего сразила наповал, хотя по нему сразу видно, что он умеет вежливо обращаться только с веслом, а к тебе прочувствовался. Просто разочаровался, когда услышал, что ты дорожница, а так бы нам такой защитничек в хозяйстве не помешал. Ему только покажи пальцем, кто тебя обидел, он сразу возьмет весло и погребет убивать. С таким шутки плохи, – засмеялась Златка. – Вот и сегодня задери повыше юбочку, спой, и какой-нибудь крутой братушка разомлеет от твоей задницы и сломя голову помчится решать все твои проблемы.

– Да уж, дождешься от них.

– Еще там имеются танц-пол, живая музыка, дискотека и два стола американского пула.

– А цены там запулили тоже американские? – поинтересовалась я.

– Ужин около семидесяти долларов, но думаю, что мой кавалер, как истинный джентльмен, заплатит за наш ужин.

– Поедем на машине или такси возьмем?

– На машине более солидно. Все-таки не к простому человеку на свидание едем, тем более что он еще этой машины не видел. Там есть охраняемая платная стоянка и служба безопасности.

– Получается, мне нельзя пить.

– Конечно, хватит, сколько же можно? Ну, если только сто грамм шампанского… А ГАИ остановит – сунем соточку, чтобы все по уму и без обиды было.

Мы приехали в Академ-клуб около десяти. Оставили машину на стоянке и прошли внутрь. Я сильно волновалась, а Златка и того больше. Ресторан располагался на крыше здания. Нас посадили за уютный столик в центре зала. Интерьер и в самом деле был выполнен в европейском стиле.

– Послушай, а если мы здесь наткнемся на кого-нибудь из наших вчерашних похитителей? – спросила я.

– Не наткнемся!

– Откуда такая уверенность?

– Наши похитители тусуются в «Лисьей норе». Неужели ты не поняла, что у каждого клана есть свой подкрышный ресторан. Здесь тусуется Грач.

Я посмотрела на часы. Ровно десять.

– Что-то он задерживается.

– Сейчас приедет. – Златка старалась казаться спокойной, но это ей давалось с трудом. Она подозвала официанта и заказала два «столичных» салатика и пару бокалов виски со льдом.

– Ты с ума сошла, я же за рулем! Если я сейчас выпью, то за руль не сяду. У меня нет никакого желания рисковать нашими жизнями.

– Валюха, брось, ты классно водишь тачку в любом состоянии. Ну разобьешь, предки новую купят, в чем проблемы?

– А если я разобью тебя, то твои предки себе уже новую Злату не купят. К тому же у меня могут отобрать права, а я за них штуку баксов отдала. Нет, исключено, я не пью.

– Ну я же не могу пить одна, это неэтично. Валюха, ну поддержи ты меня, в самом деле. Видишь, как я нервничаю? В крайнем случае тачку оставим на стоянке, уедем на такси, а завтра заберем. Здесь стоянка приличная, можно не волноваться.

– А что, собственно, ты нервничаешь, как будто в первый раз с этим мужиком встречаешься? На чувства тебя раскрутить трудно, а ты сидишь вся как на иголках. Что-то я не пойму твоего поведения.

– Просто какое-то дурацкое предчувствие.

– Тогда какого черта мы сидим здесь? Поехали домой.

Неожиданно публика в зале оживилась. Я обернулась и увидела молодого интересного мужчину лет тридцати четырех в дорогом костюме. Шелковая сорочка, похоже, от Валентино. Вещи от Валентино я могу узнать даже по запаху, у меня на них чутье, а вот с галстуком его явно надули, это не Валентино, а качественная подделка. Представляю, сколько денег он за него отвалил и даже не врубился, что это не оригинал, а копия. Он подошел к столику, напичканному веселыми братками, каждый из них вставал и с почтением жал ему руку.

– Это Грач, – прошептала Златка.

– Хорош Грач, навороченный, а с галстуком пролетел, подделку носит. – Мы залпом выпили виски.

– Ну что, он хоть подойдет к нашему столику?

– Куда он денется? – Златка немного расслабилась. Ей явно полегчало от бокала с виски.

Наконец Грач оглядел зал, увидел Златку и решил почтить ее своим вниманием. Он подошел к нашему столику, чмокнул ее в щеку, отодвинул стул и стал с интересом меня разглядывать.

– Кирилл, – представился он и протянул мне руку.

– Валя, – улыбнулась я.

Грач подозвал официанта и заказал три бокала текилы и несколько блюд русской и европейской кухни. Затем придвинул свой стул поближе к Златке, обнял ее и шепнул:

– Я соскучился, – при этом он посмотрел на меня с каким-то наглым превосходством.

– У меня неприятности, – сказала Златка, – вернее, у нас.

– Хорошо, Златуля, я выслушаю про все твои неприятности, но зачем мне нужны неприятности твоей подруги, сама посуди.

– У нас общие неприятности.

– Тогда пусть твоя подруга увлечет меня чем-нибудь, чтобы мне было интересно ее слушать. Ну, например, как ты смотришь на то, что я ее уже захотел.

– Прекрати, кобель хренов, – разозлилась Златка.

– А что здесь такого, Златуль? У тебя обалденная подруга, и я представляю, в какой позе мне лучше всего ее трахнуть.

– Я предпочитаю разные позы, – зло прошипела я.

– Короче, Кирилл, очень жаль, что с тобой нельзя обсуждать серьезные вещи. Ладно, Валюха, пойдем, по-моему, я слегка ошиблась.

Грач посмотрел на меня, потом на Златку и поднял руки вверх.

– Ладно, девчонки, сдаюсь. Это были шутки. Я вас слушаю и по возможности постараюсь помочь.

Я сразу обратила внимание, как при этом изменилось его лицо, оно стало жестоким и неподдельно серьезным.

– С этого и надо было начинать, – улыбнулась сосредоточенная подружка. – В общем, так: мы с Валькой поехали в Питер. Так получилось, что мы немного не подрассчитали со временем и выехали поздновато. Когда проезжали какое-то село, на посту нас остановил гаишник и попросил довезти своего товарища… Мы согласились.

– Да вы что, ненормальные, что ли? – вытянул лицо Грач. – Мало того, что ночью по опасной трассе рассекали, так еще и мента к себе посадили.

– Я это сейчас говорю не для того, чтобы ты нас осуждал, а чтобы выслушал и попытался помочь.

– Именно это я и пытаюсь сделать, – произнес Грач.

– В общем, была уже ночь. Неожиданно мент захотел в туалет, мы свернули на небольшую дорожку и остановили машину. Он зашел за ель и долгое время не выходил. Я решила посмотреть, что с ним случилось, и отправилась следом, Валюха осталась у машины. Мент лежал на поляне, убитый двумя выстрелами в голову. Я закричала, прибежала Валька. Мы осмотрели труп и нашли удостоверение работника ГАИ на имя Козлова Сергея. В общем, мы решили уехать… Вернулись к дороге – а машина… В ней остались деньги, документы, мобильный…

– А куда делась тачка?

– Этот вопрос до сих пор нас терзает, и мы никак не можем найти на него ответа. Дальше было еще хуже. Мы побежали обратно, к трупу, а трупа уже не было.

– Как не было?

– Вот так – не было, и все!

– Наверное, вы просто не нашли то место, где он должен был лежать.

– Нет, мы как раз нашли именно то место, там была большая лужа крови. А вот трупа не было.

– Куда же он, по-вашему, делся?

– Не имеем представления.

– А от меня вы что хотите? Чтобы я нашел вам труп? Вряд ли я смогу это сделать, – ухмыльнулся Грач.

Златка сделала вид, что не услышала эту реплику, и продолжала дальше, а мне вдруг стало понятно, что зря мы сюда пришли и рассказываем все совершенно бесполезному человеку. Он ничего не сможет сделать, разве что трахнуть Златку после этой встречи. Ни на что другое он просто не способен.

– Оставшись без колес и не найдя трупа, мы бросились на трассу. Сам понимаешь, что в такое время трудно поймать приличную машину и нас вряд ли кто принял бы за приличных девушек. Короче, у нас не было иного выхода, кроме как угнать машину.

– Это как?

– Мимо проезжал «Гранд-Чероки». Он, естественно, притормозил, приняв нас за дорожниц, ну, мы и поддержали это предположение. Короче, выгнали их из машины, оставили в лесу, а сами поехали в Москву.

– Ну, вы даете, девчонки! – усмехнулся Грач. – Не боялись, что они вам за это дело головы пооткручивают.

– В тот момент мы об этом думали меньше всего. Приехав в Москву, бросили джип у въезда в аэропорт Шереметьево… Дальше – хуже. Валюха живет рядом с рестораном «Лисья нора»… Мы решили там немного отдохнуть, но нарвались на этих идиотов из джипа. Они нас узнали и повезли наказывать на окраину. Привели в квартиру и стали ждать какого-то Волка.

– Волка?

– Да.

Я заметила, как, услышав эту кличку, Грач побелел, напрягся и стал на редкость серьезным. Конечно, он хорошо знал этого человека.

– Ты его знаешь?

– Нет, Златуль, что ты, первый раз слышу. – Он нагло врал, это было понятно, как дважды два. Зря мы со Златкой сюда притащились, от такого человека нужно ждать не помощи, а беды.

– Что же было дальше? – Глаза Грача засветились нехорошими огоньками и забегали.

– В общем, у Волка что-то там случилось, и трое поехали к нему, а нас остались охранять двое. Один из джипа. Потом раздался звонок в дверь, и ворвались двое в масках. Они всех перестреляли, а нам подарили жизнь. Вот, пожалуй, и все… Вся история.

– Ничего себе история. Про перестрелку, вернее, стрельбу в Жулебине, уже весь город гудит. Двоих серьезных людей убили… А вот про вас – тишина.

– Кирилл, ты, наверное понимаешь, что у нас могут быть проблемы с этим Волком, которого мы и в глаза никогда не видели, откровенно говоря. Мы бы хотели, чтобы про нас забыли, а мы, в свою очередь, – про эту историю. Ты бы узнал, кто такой Волк и чего ему от нас надобно, и, так сказать, замолвил словечко в нашу защиту.

– Хорошо, Златуль, сделаю все, что возможно… Если что узнаю, сразу сообщу о результатах. Только вы никуда не исчезайте. И еще, каждый день держи со мной контакт, чтобы я знал, что с тобой ничего не случилось. Сейчас я вас покину на полчаса, решу кое-какие вопросы, затем мы отвезем твою подругу домой, а ты поедешь ко мне. Отметим, так сказать, твое второе рождение. – Он встал из-за стола и ушел куда-то в глубь зала.

– Мерзкий тип, – сказала я и заказала еще виски.

– Может, что-нибудь и узнает.

– Он и так все знает.

– Откуда такая уверенность?

– Я внимательно следила за его мимикой. Он выдал себя, когда услышал о Волке. Грачу хорошо известны люди, с которыми нас свела судьба.

– Мне тоже так показалось.

– Поэтому поезжай сегодня с ним – да ты, по-моему, и сама этого хочешь, – только крути его до последнего. Пусть позвонит, замолвит за нас словечко. Короче, пусть действует. Хотя, кто знает, его действия могут для нас иметь и печальные последствия. Видишь, что плохо – у вас не настолько серьезные отношения, чтобы он из-за тебя впрягался.

– Валюха, он поможет. Я говорю, поможет, значит, поможет. Послушай, подружка, возьми микрофон и спой.

– Вот еще.

– Ну для меня.

Я уже изрядно захмелела, поэтому спокойно встала из-за стола, подошла к сцене, взяла микрофон, подула и посмотрела в зал. Публика заметно оживилась и с интересом уставилась на меня. Грач округлил глаза, прекратил разговаривать по мобильному и тоже уставился на меня. Его братки, за самым большим столиком в зале, затихли и жадно смотрели в мою сторону.

– Привет, – громко сказала я в микрофон.

– Привет! – заорала мне пьяная публика из зала.

– Я здесь в первый раз, и мне здесь нравится. Решила для вас спеть.

– Давай! – кричали из зала.

– Эта песня посвящается моей подруге, самой красивой женщине на свете, с самым красивым именем Злата. – Я посмотрела на Златку. Она пила виски, и по ее щекам текли слезы. – Не плачь, все будет хорошо, я уверена. Для тебя и твоего друга Кирилла Грачева я пою эту песню.

При упоминании имени Грача зал дружно взорвался аплодисментами. Грач слегка покраснел и присел на стул к своим братушкам. А я своим звонким голосом запела песню о любви и грусти, ненависти и предательстве. Пела я хорошо, все-таки пять лет солировала в ансамбле одного из лучших московских вузов, но дальше этого не пошло. Почему? Наверное, потому, что я пою лишь тогда, когда мне этого хочется. Это всего лишь хобби и не более того. Закончив, я услышала настоящий шквал аплодисментов, кто-то бросил на сцену цветы. Я подняла букет и хотела направиться к своему столику, но публика продолжала хлопать. Тогда я прижала букет к сердцу и снова запела. Из другого зала вышла парочка музыкантов и стала мне подыгрывать. И тут я почувствовала на себе какой-то неприятный сверлящий взгляд, он сверлил меня с такой силой, что меня бросило в жар. Я взглянула в зал, но человека, который так на меня смотрел, нигде не было. И вдруг в самом конце зала, в полумраке, я различила два жутких зеленых глаза и зловещую улыбку. Я не видела лица этого человека, он стоял за шторой в полнейшей темноте, но я хорошо его чувствовала и знала, что он совсем рядом. Там же в углу что-то поблескивало, я присмотрелась повнимательнее и увидела, что это пистолет, он был направлен прямо в мою сторону.

– Нет! Нет! Нет! – закричала я что было силы и бросилась прочь со сцены, швырнув микрофон прямо в полумрак. Добежав до Златки, я села рядом и заревела. Через пять минут за нашим столом сидела целая куча братков, пытавшихся меня успокоить.

– Он здесь, он в зале, у него пистолет, – не могла успокоиться я.

– Кто? – перепугался Грач.

– Тот, из леса. Он стоит за шторой. Несколько братков кинулись за штору, но там никого не было.

– Мои ребята обыскали весь клуб и никого не нашли, а пистолет сюда тем более нельзя пронести. И покинуть это заведение никто не смог бы – на входе стоят мои люди.

– Значит, он по-прежнему где-то здесь. Ищите!

– Да ищем мы, ищем, – обиделся Грач. – Только кого искать, если уже весь клуб кверху дном перевернули? Это мой клуб, понимаешь, и за всю историю его существования ни один человек не смог пронести сюда оружие. Это нервы, вы вчера слишком много пережили, тебе померещилось.

– Я что, похожа на идиотку, которой мерещится? – Грач налил полную рюмку виски, протянул мне и сказал:

– Выпей, поможет. Сейчас пацаны ищут, успокойся, может, чего и найдут.

– Валя, что произошло, расскажи наконец? – обняла меня Златка.

– Я видела человека из леса, ну того, который вчера был в маске. Он стоял вон за той шторой и улыбался мне, в его руках был пистолет.

– Господи, Валюха, но ведь это же бред. Сама посуди.

– Какой человек из леса? – встрял Грач.

– Валька уверена, что той ночью в лесу она видела какого-то человека. Было темно, но она запомнила его глаза и улыбку. А вчера двое, расстрелявшие людей Волка, пожалели нас… Тот, который сказал, что нас не надо трогать, и есть человек из леса.

– Но ведь на них были маски…

– Она утверждает, что это он. Валя, ну если так, зачем ему сегодня стоять с пистолетом и слушать, как ты поешь? Сама посуди.

– Не знаю, – вздохнула я.

– Пойми, – продолжала Златка, – это видение. Там, в лесу, никого не было, просто это ворона села на ветку и ветка шелохнулась, а тот человек в маске не имеет к нам никакого отношения. И сегодня за шторкой никого не было. Ты устала… Это нервы и страх. Тебе нужно успокоиться.

– Не хочешь ли ты сказать, что я чокнутая?

– Не хочу. Просто тебе нужно успокоительное и крепкий сон.

За наш стол уже набежало человек десять братушек, один крепче другого, правда, до гориллы Валентина им было далеко. Они всячески старались меня успокоить, говоря, что все это мне просто привиделось. Естественно, никаких зеленых глаз с мерзкой улыбкой не нашли, и мне самой стало казаться, что я страдаю галлюцинациями, хотя в глубине души я верила в то, что видела.

– Ты хорошо поешь, – улыбнулся Грач. – Moгу тебе посодействовать в поиске работы. Хочешь петь в моем клубе?

– С чего ты взял, что мне нужна работа? У меня с этим все в порядке. Пение – это так, хобби. Спасибо за предложение, когда мне будет совсем туго или меня сократят, я обязательно приду к тебе, обещаю. Ладно, Златуль, желаю вам прекрасно провести время, а я поехала домой. Мне и в самом деле нужно хорошее успокоительное и крепкий сон, а то, если так дальше пойдет, меня можно будет смело сдавать в психиатрическую лечебницу.

– Подожди, куда ты собралась? Мы с Кириллом тебя отвезем.

– Не надо, отдыхайте, ребята.

– Да ну, брось, куда ты поедешь в таком состоянии? – забеспокоился Грач.

– Златуль, я поеду на твоей машине, поставлю ее на стоянке у своего дома, а ты завтра приедешь ко мне.

– Но ведь ты пьяная…

– Нет, девчонки, так дело не пойдет, – твердо сказал Грач. – Машина останется на стоянке здесь, ничего с ней не случится, а мой водитель отвезет Вальку домой, а нас, – он многозначительно посмотрел на Златку, – ко мне.

На том и порешили. Грач отвез меня домой на своей шикарной машине, внутри которой был обалденный бар. За рулем сидел водитель, поэтому, остановившись у моего подъезда, мы с удовольствием пропустили по рюмочке коньячка. Я поцеловала Златку в щеку, помахала рукой Грачу и зашла в подъезд. Зайдя в квартиру, закрыла входную дверь и включила свет в прихожей. Сняв туфли, прошла в комнату и включила ночник. На диване сидел горилла Валентин и пил кофе из моей любимой кружки. Неподалеку от него в кресле сидел Саня и смотрел на меня холодными глазами.

– Не вздумай орать, а то лишишься зубов, – зло проговорил Валентин.

– Проходи, присаживайся, чувствуй себя как дома, – протянул руки Саня.

– Спасибо, – произнесла я дрожащим голосом и плюхнулась на кушетку. – А как вы сюда попали?

– Через входную дверь, – улыбнулся горилла.

– Да вроде бы дверь у меня неплохая.

– Для меня не бывает неплохих дверей.

– Чем могу быть полезна?

– Ну, для начала завари нам еще по чашечке кофе, – сказал Саня.

– Да, конечно. – Я встала и направилась на кухню. Сердце учащенно билось, в ушах звенело. Валентин пошел следом за мной. Он смотрел на меня с такой злостью и ненавистью, что мне хотелось орать от дикого страха. Даже не верится, что совсем недавно он считал меня своей женщиной. Я включила чайник.

– Только без глупостей.

– Само собой, – вздохнула я.

Заварив кофе, я вручила горилле чашки, а сама поставила на поднос сахарницу, коробку конфет, кофейник и понесла все это в комнату.

– Угощайтесь, коли в гостях, – постаралась улыбнуться я.

– И ты присаживайся, будь послушной девочкой, тогда никто тебя не обидит.

– И на том спасибо! – сказала я и присела на кушетку.

Саня отхлебнул кофе и пристально посмотрел на меня.

– Ты приехала на тачке Грача. Мы видели в окно. А почему так долго не выходила из машины?

– Мы выпили по рюмочке.

– Понятно, а теперь скажи нам наконец, кто ты?

– Не поняла.

– Мы хотим знать, кто ты.

– Меня зовут Валя.

– Это мы уже знаем. И то, что ты не дорожница, тоже уже поняли. На кого ты работаешь? На Грача?

– Нет.

– Пойми правильно. Целостность твоей головы зависит от того, насколько правдиво ты ответишь на наши вопросы. Тебе понятно?

– Понятно.

– На кого ты работаешь?

– На себя. За зарплату. Я журналистка, работаю в газете.

– Это мы уже тоже знаем. Но тебя сюда привез Грач. Что у тебя с ним?

– Ничего. Это близкий друг моей подруги. А вам знаком Кирилл Грачев?

– Знаком, – ухмыльнулся Саня. – Правда, то, что его зовут Кириллом, мы слышим в первый раз, его как-то больше зовут Грачом. Так он, значит, спит с твоей подругой?

– Можно сказать и так.

– Это с той, что была с тобой в «Лисьей норе»?

– Да.

– Значит, наших пацанов вчера завалили люди Грача?

– Вряд ли. Хотя не знаю, они были в масках.

– Если это не грачевские, тогда почему вас оставили в живых?

– Это мы и сами не можем понять.

– Хорошо врешь, сучка, – зло прошипел Саня и выплеснул в меня остатки кофе. Он был очень горячим и ошпарил лицо. Я закричала и бросилась в ванную. Включила холодную воду, намочила полотенце и приложила к щеке. Дверь в ванную открылась, и на пороге появился горилла. Следом пришел Саня. – Пошла обратно, – буркнул он.

Мне совсем не хотелось испытывать терпение своих гостей, поэтому без лишних слов я быстро прошмыгнула в комнату и уселась на кушетку. Щеку немного жгло, но все же ожога не было.

– Говори правду, и не будет неприятностей, – сказал горилла.

– Именно это я и стараюсь делать.

– Будь послушной девочкой и веди себя хорошо.

Я глянула на гориллу и убрала полотенце. Затем достала сигарету и закурила. Через минуту появился Саня.

– Ну, Валентин, что будем с ней делать? Здесь ее лучше не трогать, повезли к себе.

– Я никуда не поеду, – прошептала я.

– А тебя никто и не спрашивает, – рявкнул Саня.

– Саня, ладно, давай сделаем так: ты езжай на стрелку, а я останусь с ней. Она мне все как миленькая расскажет, ежели, конечно, жить хочет. После стрелки позвонишь мне на мобильный.

– Добро, – сказал Саня и вышел из квартиры. Я по-прежнему держалась за щеку и сидела, тупо уставившись в одну точку. Оставаться с гориллой наедине приравнивалось к самоубийству.

– Болит? – Валентин посмотрел на мою щеку.

– Болит.

– Нет там ничего. Пройдет.

– Хочется верить.

Я замолчала, а эта жуткая человекообразная обезьяна смотрела на меня с нескрываемым любопытством.

– Боишься меня?

– Боюсь.

– Я что, такой страшный?

Ну и вопросики задает. Можно подумать, что он никогда не смотрелся в зеркало.

– Просто ты очень большой… И еще ты ко мне недружелюбно относишься.

– А почему я должен относиться к тебе дружелюбно, если из-за вас вчера двое наших ребят полегло?

– А мы-то тут при чем?

– Ну посуди сама, это же грачевские пришли вас освободить. Если бы другие, то к тем двум трупам прибавились бы еще два.

– По логике-то оно так. А на деле было по-другому.

– Видно, вы у Грача на хорошем счету с подружкой, иначе он бы так не рисковал. Даже не знал, что Грач на Питерской трассе гоп-стопом занимается.

– Да это у нас машину в ту ночь угнали, а мы в отместку у ваших пацанов. Грач даже не в курсе всего этого.

– Ладно, а теперь послушай. Через пару часов позвонит Саня, и мне придется тебя отвезти в один загородный дом, там тебя будут содержать в нормальных условиях, просто как заложницу, а в это время с Грачом будут вестись переговоры.

– Я никуда не хочу!

– Я еще раз повторяю, что тебя никто не спрашивает. В общем, если хочешь остаться живой, принимай мои правила игры. Будешь вести себя так, как я тебе скажу.

– Это как?

– Скажешь, что ты работаешь на Грача, и, мол, если с тобой что случится, то он всем головы поотрывает.

– Да уж, я скажу, и твои дружки меня сразу грохнут.

– Я, наоборот, хочу сделать так, чтобы с тобой ничего не случилось.

– А почему я должна тебе верить? Где гарантии, что ты не хочешь меня подставить?

– Мне кажется, что у тебя просто нет выбора.

Последующее время протекло незаметно, у Валентина несколько раз звонил мобильный. Наконец поступила команда собираться. Перспектива ехать с этой гориллой в какой-то загородный дом и нести ту чушь, которую он мне сказал, меня совсем не прельщала. Я нехотя оделась и села в припаркованную неподалеку от моего подъезда машину. То ли усталость, то ли нервы сделали свое дело, но всю дорогу я проспала, и только когда машина резко притормозила, открыла глаза. Мы приехали к симпатичному одноэтажному домику и зашли внутрь. В доме никого не было. Горилла завел меня в самую большую комнату и показал на кресло. Комната была довольно уютная, со вкусом обставлена, а посреди красовался сногсшибательный камин, сделанный руками какого-то народного умельца. Я села в кресло и закрыла глаза. Я не знала, что ждет меня впереди и чем все это может закончиться, но я была уверена в одном: любыми путями мне нужно было выбраться из этого места. И чем быстрее, тем лучше.

– Спать хочешь? – поинтересовался Валентин.

– Просто устала, домой хочется.

– Все зависит от твоего поведения.

Неожиданно в комнату зашел Саня.

– Ну что, Валентин, как она?

– Все, раскололась. Девочка умная, неприятностей не хочет. Вчерашняя работа – Грача, как я и догадывался.

Саня глянул в мою сторону, а я подумала, что в этой ситуации мне лучше всего держать язык за зубами.

– Ну, Грач, тихоня. Он, оказывается, втихаря взялся трассу Е-95 контролировать. Гоп-стопом занимается? Да еще из-за своих баб наших пацанов перестрелял. Беспредельщик хренов! Придется его на место поставить, – разошелся Саня.

– И я так думаю, – согласился Валентин.

– Ну что, Валек, а эта, – он махнул в мою сторону, – пусть здесь сидит как наша козырная карта. Короче, у нас есть два варианта: или он за беспредел собственной кровью расплатится, или пусть территорию своего рынка отдает под наш контроль. Если мы забираем рынок, то забываем о его беспределе и возвращаем ему одну из подружек.

– Я тоже думаю, что так по справедливости будет, – кивнул горилла, затем сощурил глазки и взглянул на меня.

– Джип, который вы бросили у въезда в аэропорт, оказался разобранным на детали. Ущерб составляет двадцатку баксов, поняла?

– Поняла, – вздохнула я.

– Ладно, Валентин, я поехал, до завтра. А ты здесь за ней приглядывай. Посмотрим, стоит она чего или нет. А то, может, она Грачу и даром не нужна, тогда проще ее грохнуть, и дело с концом.

От этих слов мне стало совсем худо, и я мысленно прокляла тот день, когда Златка предложила мне прокатиться в Питер. Саня уехал, а Валентин лег на диван, закинул руки за голову и произнес:

– Вон та дверь – это спальня, можешь приземлиться туда. Туалет в другой стороне. У входной двери привязан огромный сенбернар, обученный по программе «киллер». Так что, если захочешь сбежать, он разорвет тебя, как овцу. Понятно?

– Понятно.

Я направилась в ту комнату, где находилась спальня, упала на кровать и заревела. Только этого мне еще не хватало – сидеть в заточении с полоумным орангутаном и ждать у моря погоды. Хорошо сейчас Златке, она отдыхает с Грачом и не думает о тех проблемах, которые надо мной нависли. А когда наконец о них узнает, то для меня это может быть слишком поздно. Чертовщина какая-то.

– Что ревешь? По Грачу соскучилась? – На пороге стоял Валентин. – Я думал, ты умная, образованная, а ты оказалась дрянью.

– Я и есть умная, только выкарабкаться из данной ситуации у меня ума не хватает.

– Как ты той ночью в лесу оказалась?

– Мы в туалет остановились, вернулись, а машины нет. Пришлось заставить ваших пацанов своей тачкой поделиться.

– Придет время, может, я тебе верить начну. Ладно, устал я, спать хочется… И помни, что во дворе собака привязана.

Валентин ушел, а я села на кровать и задумалась. Через пару минут из соседней комнаты донесся громкий храп. Горилла чертова, храпит, как тысяча обезьян! Вытерев слезы, я подошла к окну и глянула на улицу. Темнота, хоть глаз выколи. Самое время сбежать, вот только эта собака, будь она трижды проклята. Я легла и неожиданно для самой себя закрыла глаза и моментально уснула. Проснулась я оттого, что какая-то здоровая туша прыгнула ко мне в кровать. Мои подозрения подтвердились: я открыла глаза и увидела рядом Валентина. Он тяжело дышал и пытался стянуть с меня трусики. Я еще не настолько сумасшедшая, чтобы спать с орангутанами. Волна омерзения и брезгливости захлестнула меня.

– А ну, убери свои лапы, обезьяна чертова! – заорала я.

– Чего?

– Урод, ты на себя в зеркало смотрел?

Его действия стали еще агрессивнее, от чего мои трусики разорвались. Мне ничего не оставалось делать, как со всей силы укусить его за ухо. Он громко завопил, ударил меня по голове и соскочил с кровати. Затем метнулся к зеркалу и стал вытирать кровь. Я натянула юбку, застегнула топик и вышла из спальни.

– Ты что, сучка, выкобениваешься, тебя убить мало!

– Это тебе не веслом махать, – проговорила я дрожащим голосом. – Мы так с тобой не договаривались. Надо предупреждать, что подобные действия тоже входят в правила твоей игры. Больше мне совсем не хочется тебе доверять.

Валентин по-прежнему стоял у зеркала и вытирал кровь, не обращая на мои слова никакого внимания.

– Больно? Давай зеленку и вату, я тебе обработаю.

– Пошла ты! Уйди, пока я тебя не грохнул. Неужели не понятно, я бабу хочу! Отойди, а то я тебя прямо здесь отдеру.

От этих слов у меня задрожали ноги и руки и учащенно забилось сердце. Я убежала в свою комнату и подошла к окну. Мои нервы были на пределе. Нужно что-то делать. Эта горилла полезет еще раз, и тогда мне уж точно несдобровать. Я открыла окно и высунулась. На пороге спала огромная псина. Если она не проснется, то можно считать, что мне повезло. Нужно спрыгнуть с подоконника и добежать до забора, а затем как можно быстрее перемахнуть через него. Но если псина проснется, то уже через пару минут я буду трупом. Это чудовище растерзает меня на мелкие кусочки. Неожиданно дверь в комнату открылась, и на пороге появился Валентин. Он смотрел на меня с жуткой неподдельной ненавистью. К уху была приложена вата.

– Бабу хочу, – сказал он и стал медленно приближаться ко мне.

Наверное, у меня просто не было выбора. Уж лучше быть растерзанной сенбернаром, чем ублажать этого орангутана. Я вскочила на подоконник и оглянулась назад.

– Не дури, там пес.

– А ты не подходи.

– Ладно, слазь с окна, я пошутил.

– Ничего себе шуточки!

Я встала на самый край подоконника. Тут пес открыл глаза и сонно уставился на меня. Я поняла, что больше нельзя терять ни минуты. Валентин по-прежнему потихоньку пододвигался, готовый броситься в любой момент. Псина начинала отходить ото сна. Еще пара секунд, и она заинтересуется моей личностью. Тогда мне мало не покажется!

Не долго думая, я спрыгнула с подоконника и понеслась к забору. Заспанная псина моментально очухалась и бросилась следом. Добежав до забора, я попыталась перемахнуть на другую сторону, но почувствовала дикую боль в правой пятке. Это чудовище мертвой хваткой вцепилось в меня, и я поняла, что сейчас оно просто откусит мою бедную ногу. Из окна выскочил Валентин и набросился на собаку. Я, конечно, не знаю, по какой программе обучена эта псина, но то, что она имеет склонность к людоедству, понятно сразу! Собака вцепилась в мою ногу еще крепче и, почуяв запах мяса и крови, отказывалась подчиняться Валентину. Меня пронзил болевой шок, и я перестала кричать.

Неожиданно раздался выстрел. Псина отпустила мою ногу, громко взвизгнула и упала. Я подняла голову и посмотрела на Валентина. В его руках был пистолет, а рядом валялось обмякшее тело сенбернара. Я попыталась подняться, но мои ноги не слушались. Валентин взял меня на руки и понес в дом. Положил на диван и тихим голосом проговорил:

– Плохи твои дела, девочка. Рваная рана, причем страшно глубокая. Здесь без нитки с иголкой не обойтись. Самим не справиться, надо в травмпункт. Только смотри, когда тебя привезу, без глупостей. – Произнеся эти слова, он погрозил мне пальцем, накрыл ногу полотенцем и понес в машину. – Знаешь, я, наверное, не очень хорошо о тебе подумал, – рассуждал он по дороге.

– Наверное.

– Обычно баб чуть припугнешь – они ноги и раздвинут, а ты смелая.

– Спасибо, я приму это как похвалу.

– Знаешь, а в такую, как ты, можно влюбиться.

«Нет, он в самом деле конченый придурок. Наградил бог мускулами, но обидел умом, это точно».

– Приедем, я собаку похороню. Жалко, неплохой был пес, злобный.

– А чего тогда убил?

– Если бы не убил, то ты сейчас со мной в машине не ехала бы.

– Я тебя не просила его убивать. Ты это сделал по собственной инициативе. По мне, лучше быть растерзанной сенбернаром, чем с тобой в одной машине ехать.

Валентин помрачнел и замолчал. Наконец снова заговорил:

– А почему ты меня уродом назвала? Я что, и в самом деле такой страшный?

– Я не могу отвечать, у меня нога болит.

До травмпункта доехали молча. Мне вообще было намного спокойнее, когда он молчал. Все равно ничего умного сказать не мог. В кабинете мне вкололи в ногу новокаин и зашили рану. Выпив обезболивающее, я почувствовала себя немного лучше. Валентин ждал в коридоре. Я открыла дверь и пристально посмотрела на него.

– Ты скоро? – спросил он.

– Минут через пятнадцать. Еще рентген хотят сделать.

– А это зачем?

– Говорят, что очень сильно повреждены какие-то ткани. В общем, надо выяснить все сразу, чтобы не было никаких последствий.

Валентин сделал озадаченное лицо и произнес:

– Ты давай не шути, делай все как положено.

– Спасибо за отеческую заботу.

– Может, я там нужен?

– Нет, здесь уж как-нибудь без тебя.

– Валя, смотри, может, там заплатить надо, у меня баксы с собой. Предложи им, чтобы все по уму сделали.

– Пока не надо. Короче, ты здесь сиди и жди меня. Только не вздумай никуда уходить. Пять утра, кругом ни души. Не вздумай меня бросать на произвол судьбы. Я в такое время одна по улицам шарахаться не привыкла.

– Да куда я без тебя поеду? Скажешь тоже! Вместе приехали, вместе и уедем. Тем более что ты из-за меня пострадала. Приедем, Себастьяна похороним… – тоскливым голосом произнес Валентин. Было видно, что он очень страдает из-за смерти своей собаки. От этой потери ему тяжело держать себя в руках.

– Ладно, я пошла на рентген. Не убивайся так сильно, твой Себастьян еще тот сукин сын. Собаке собачья смерть, – улыбнулась я и закрыла дверь в кабинет.

Дальше все шло по четко продуманной схеме, которая возникла в моей голове по дороге сюда. Я пожаловалась врачу, что боль нисколько не утихает, и попросила сделать мне укол от бешенства, так как собака, скорее всего, бешеная, и если мне вовремя не провести лечение, исход может быть не самый положительный. Врач озадаченно на меня посмотрел и отправился будить медсестру. Как только за ним закрылась дверь, я открыла окно и выпрыгнула на улицу. Боли не чувствовала, правда, ходить было трудновато, не разбежишься, придется хромать. Прохромав мимо машины Валентина, я перешла на другую сторону дороги и стала ловить попутку. Только бы кто проехал, иначе вернется врач, и Валентин выбежит меня искать. К моему счастью, приближался пустой автобус. Я выскочила на дорогу и стала махать рукой.

Автобус резко затормозил. Из окна на меня смотрел пожилой мужичок в какой-то нелепой кепке.

– Я в парк, – улыбнулся он.

– Поехали, – махнула рукой я. Автобус тронулся, и я наконец смогла спокойно вздохнуть.

– Что с ногой? – спросил мужичок.

– Рваная рана, собака набросилась.

– Во дела! – присвистнул водитель. – А собаке за это хоть что-нибудь было?

– Убили.

– Правильно. А то совсем оборзели…

Я почувствовала прилив энергии. Как здорово, что я все-таки отделалась от этого придурка. Жизнь сразу показалась не такой уж плохой. Вот только домой ехать нельзя, там могут быть гости. К Златке тоже не подашься, потому что она ночует у Грача. Нет, все-таки нужно ехать домой. Пугать кого-нибудь из своих знакомых не хочется. Выгляжу я не самым лучшим образом, да еще с такой ногой. Единственное желание – это крепко уснуть. Закроюсь на внутренний замок, тогда уж точно никто не откроет. А вообще, по-хорошему, нужно будет заняться дверями, чтобы больше не было никаких непрошеных гостей.

– Послушай, довези до дома, а после в парк поедешь. Нельзя мне с такой ногой много ходить.

– Не могу. Я всю ночь пахал. Домой пора.

Я полезла в карман, достала сторублевую купюру и протянула ее водиле. Он с интересом посмотрел на деньги, затем сунул в карман и радостно произнес:

– С этого и надо было начинать. Сама знаешь, время сейчас тяжелое, за бесплатно никто ничего не делает.

– Знаю.

Через полчаса я уже зашла в квартиру и, не включая света, закрылась на все внутренние запоры. Затем доплелась до кровати и упала. Думать и вспоминать события вчерашнего дня просто не было сил.

Глава 5

Проснулась я от боли в ноге. Сегодняшняя ночь отчетливо пронеслась перед глазами. Интересно, как поживает горилла. Наверное, караулит меня у дома, только черта с два дождется, когда я выйду. Мне теперь торопиться некуда. Буду ждать, когда объявится Златка. Неожиданно зазвонил телефон. Я сняла трубку и закинула ноги на стенку.

– Привет. Как дела? – У моей подруги было прекрасное настроение. Сразу видно, что эту ночь, в отличие от меня, она провела неплохо.

– Хуже не бывает. Ты откуда звонишь?

– Из дома, а что?

– А Грач где?

– Он привез меня утром, мне же на пробежку надо. На часах-то уже время обеденное.

– Точно, я совсем забыла, что тебе по утрам необходимо бегать. Я только проснулась и думала, что еще утро.

– Ну, ты даешь! Что-нибудь случилось?

– Ничего особенного, кроме того, что ко мне вчера нагрянули непрошеные гости, которые увезли меня к себе в загородный дом.

– Какие гости?

– Саня с гориллой. Знаешь, Златка, не хочу по телефону. Приезжай ко мне, поедем где-нибудь посидим. Правда, у меня на ноге повязка, но ничего, я надену длинное платье.

– Ладно, Валюха, увидимся. Я скоро буду. Сейчас за машиной – и сразу к тебе. Как посигналю, ты спускайся.

– Давай, жду. Только, ради бога, веди осторожно. Смотри знаки и будь внимательна.

– Я потихоньку, ты же знаешь.

– И еще, у дома может караулить горилла или Саня, так что будь бдительна, осмотрись.

– Не переживай.

Я приняла ванну и стала приводить себя в порядок. Нога жутко болела, но терпеть можно. Придется надеть платье до самого пола, чтобы мой нынешний дефект не так сильно бросался в глаза. Выглянув во двор, посмотрела по сторонам: никаких подозрительных машин нет. Наконец подъехала Златка. Я спустилась вниз и села рядом. Мы огляделись вокруг.

– Никого, – произнесла подружка.

– Никого, – подтвердила я.

– Куда поедем?

– Надо уехать из города хотя бы на время. Златуль, как ты смотришь на то, чтобы пару дней пожить у меня на даче. Приведем в порядок свои нервы, да и позагорать на солнышке нам не помешает.

– Давай, только если ты сядешь за руль.

Мы поменялись местами и поехали в сторону дачи. Златка достала телефон и позвонила родителям, предупредив их о том, что мы будем отсутствовать пару дней. Дача у меня была шикарная, и я всегда любила туда ездить. Это, так сказать, одна из положительных сторон моего глупого брака. Мой дедуля-декан прирос к этой даче корнями и любил проводить на ней выходные. Только дедуля не учел одного: я полюбила эту дачу не меньше, чем он сам, и просто не смогла бы развестись с ним, оставив ему этот небольшой загородный особнячок. Что поделаешь, нужно делиться. Дом находится на берегу Истринского водохранилища. Красивые, живописные окрестности. Когда дедуля привез меня сюда в первый раз, я сразу влюбилась в это место и задумала получить этот лакомый кусочек после развода. Дача представляла собой небольшой двухэтажный коттедж, построенный по оригинальному проекту. Все дачные участки находятся под охраной, поэтому за сохранность внутренней обстановки я особенно не переживаю.

– Посмотри назад, за нами нет никакой подозрительной машины?

Златка обернулась и стала внимательно рассматривать следовавшие за нами машины.

– Да нет, вроде бы ничего особенного. Хотя кто его знает…

– Как прошла ночь любви?

– Как она может пройти? Как всегда. Знаешь, он просил меня позвонить, если мы соберемся уехать куда-нибудь из города. – Златка достала мобильный и уже хотела набирать номер, но я схватила ее за руку.

– Не надо никуда звонить.

– Почему?

– Я еще раз говорю: никуда не звони.

– Но объясни хотя бы причину, – надулась Златка.

– А что ее объяснять? Причина проста. Твой Грач не такой добродушный, каким старается казаться. Грачевская группировка на протяжении долгого времени враждует с волковской. Они не могут поделить какой-то рынок. Тогда, на квартире, мы попали в криминальные разборки. Люди, которые были в масках, скорее всего, принадлежат к криминальной группировке Кирилла Грачева.

– С чего ты взяла? – побледнела Златка.

– Это мои догадки. У меня, конечно, нет доказательств, но я думаю, что я на верном пути.

– А как же тот человек в маске, который не стал нас убивать?

– Должно быть, Кирилл дал команду убивать всех, кто будет в квартире, поэтому он и нервничал в ресторане, узнав, что на той квартире были мы и нас не расстреляли. Этим и объясняется присутствие в клубе того человека, которого я опознала. Это один из людей Грача, именно поэтому его никто не нашел в тот вечер.

– Но ведь ты утверждаешь, что человек в маске, человек за шторой и человек из леса – это одно и то же лицо.

– Здесь, конечно, я не совсем уверена, но если так, то Кирилл Грачев как-то причастен к тем ночным событиям.

– Ты хочешь сказать, что мою машину угнал кто-то из его людей?

– Вот именно. Твой дружок уехал в Питер двумя днями раньше, успев наплести тебе про сходку авторитетов. Зная о твоей тяге к авантюризму и любимой работе, он не ошибся – ты тут же рванула следом. Нашу машину знали на том посту и уже ждали. А тот липовый мент, скорее всего, понятия не имел, что машина, куда его посадят, подставная. Ему просто необходимо было что-то перевезти до того места, где мы нашли его мертвым. Там его грохнули, а нас немного попугали. Очевидно, Грачу было нужно, чтобы мы обратились в милицию, вернее, рассказали все на первом же посту ГАИ, именно поэтому нас оставили в живых. Никто не рассчитывал, что мы угоним тачку и проедем все посты, не заикаясь о случившемся. Не заявляя даже о пропаже твоей тачки. Нам хватило небольшого расследования твоих родителей. Короче, в лесу грохнули подставного гаишника, а от нас требовалась шумиха, вернее, чтобы мы ее подняли. Грач рассчитывал на твою сознательность и доверие к правоохранительным органам.

– Бред какой-то.

– Может быть, и бред. Когда мы приедем на дачу, у нас будет ровно два дня для того, чтобы привести свои мысли в порядок и тщательно все обдумать.

– Неужели Грач способен на такое?

– И не только на это. Мы должны просчитать его последующие действия. Он намного хуже, чем старается казаться. Златуль, а что ты приуныла? Неужто тебя на чувства потянуло? Ты всегда была как неприступная гора. Он использует тебя, милая, здесь нет никакой любви, поверь.

– Валюха, ты хочешь сказать, что меня нельзя полюбить?

– Тебя невозможно полюбить чуть-чуть. Ты принадлежишь к типу женщин, в которых влюбляются сразу и надолго. У тебя поклонников побольше моего, просто этот подлец не способен воспылать чувствами. Не строй иллюзий. Он играет с тобой в плохие игры, исход которых будет самый печальный.

– Что ты предлагаешь?

– Для начала приехать на дачу. Затем немного позагорать и искупаться. А завтра утром начать собственное расследование.

– Как это?

– Завтра утром мы поедем в ту деревню, где находится этот злосчастный пост. Мы же находимся на той же трассе, поэтому за пару часов доберемся до того поста.

– И что потом?

– Потом у нас сломается машина, и мы станем возиться с ней, рассматривая местных жителей. А затем попросимся на ночлег к какой-нибудь бабульке и за деревенским ужином попытаемся разжиться информацией.

– Мне кажется, это опасно.

– Не опаснее, чем спать с Грачом. Утром вернемся обратно на дачу. Нам нужно собрать информацию о гаишниках, которые засунули к нам в машину того горе-попутчика.

– А что будет, если нас опознают?

– Не опознают. Попытаемся изменить внешность.

– Как?

– У меня на даче есть куча париков, очков и море косметики.

– Да, жизнь становится интересной! – воскликнула подруга и захлопала в ладоши.

– Ну, наконец-то! А то я думала, что ты так и будешь сидеть как вкопанная, оплакивая чувства к этому подлецу.

– Послушай, Валюха, даже если мы докопаемся до правды… Что нам это даст?

– Посмотрим. Мы теперь как бельмо на глазу у Грача и как козырная карта у волковских. Попробуем выудить из этого что-нибудь полезное для себя. Тем более что это великолепный материал для очередной сенсационной статьи.

– Но все-таки ты не ответила, что нам это даст?

– Посмотрим, об этом я еще не подумала.

Добравшись до места, я загнала машину в гараж и поздоровалась с соседями.

– Люблю твою дачу, – улыбнулась Златка. – Ну почему я не встретила такого славного дедулю-декана, который оставляет после себя на память вот такие особнячки!

Мы присели на крыльцо и закурили.

– Ладно, не прибедняйся. Тебе такой декан даром не нужен. За таких стариков выходят замуж от безысходности, вернее, от опостылевшей нищеты.

– Я что-то не замечала, чтобы ты когда-то нуждалась в деньгах.

– Я просто тебе об этом не говорила. Денежные проблемы всегда оставались моими личными, и мне не хотелось вешать их на тебя. У твоих предков денег хватает, так что у тебя никогда не было необходимости находить старика, изображать из себя безумно влюбленную студентку, трахать его, скрывая отвращение и тошноту, выскакивать за него замуж, а потом, враждуя с его родней, отламывать себе лучший кусок при разводе.

– Ты знаешь, я представляю, насколько тебе было тяжело. Я бы так не смогла.

– Да тебе это и не нужно. Это дело наше, провинциальное, тех, кто приехал покорять Москву. Знаешь мечту любой провинциалки?

– Нет.

– Выйти замуж за москвича. Этим бредят все юные дарования, ступившие на московскую землю. Нам нужна платформа, понимаешь, платформа, за которую мы смогли бы зацепиться в этой сумасшедшей жизни. Только все мечтают о разном. Одни – выйти замуж, получить прописку и довольствоваться тем, что имеешь. Другие ищут кусок пожирнее, чтобы откусить от него как можно больше и остаться при своих интересах. Я отношусь ко второй категории. Думаешь, мне было так просто обкрадывать старика? Нет, конечно. Но он дерьмо, понимаешь, старое похотливое дерьмо. Кто виноват, что, дожив до такого возраста, не научился шевелить своими извилинами, а сломя голову помчался за моими длинными ногами. Сама посуди, не могу же я полюбить его лысину и морщинистые ручонки, и уж тем более волосатый живот размером с хороший арбуз. Ведь я нормальная молодая женщина и хочу мужчину с молодым красивым телом. Вот когда мне будет шестьдесят и ко мне вдруг воспылает чувствами двадцатилетний парень, я ни за что не поверю в чистоту его чувств и уж не выйду за него замуж, потому что не хочу остаться на старости лет без угла и денег, а позже попасть в дом престарелых.

– Не зарекайся. Люди к старости тупеют, не все, конечно, в основном дедули, им хочется бурного романа с молоденькой. Кстати, а как теперь его здоровье? Ты что-нибудь о нем слышала?

– Не знаю. Да и на черта мне это надо? По крайней мере, угрызений совести у меня нет. Я же не сдала его в дом престарелых. Ты же помнишь, на факультете меня многие пытались устыдить, но у них из этого ничего не вышло. Ведь если человек – лох, то почему бы этим не воспользоваться. Я надеюсь, что ты-то хоть не осуждаешь меня?

– Да ну, брось, Валюха, если бы мне попался какой-нибудь влюбленный старикашка, я бы непременно развела его на деньги. Здесь при любом раскладе исход один.

– Ладно, пойдем в дом, подружка. Одна ты меня понимаешь. – Я слегка приобняла Златку и чмокнула ее в щеку. Мы встали с крыльца, я достала ключи и попыталась открыть входную дверь. – По-моему, кто-то копался в замке… Дверь заело.

– Немудрено, – вздохнула Златка. Она взяла ключ и стала пробовать сама. – По всем дачам шныряют, какая бы охрана ни была. Тем более что ты не так часто сюда наведываешься. Местных бичей везде хватает. – Златка поковыряла ключом, и дверь послушно открылась.

– Молодчина! – подпрыгнула я и потянула подружку вовнутрь. В холле повсюду были разбросаны половики и разбита хрустальная ваза. – Так я и знала, бичи побывали, – разозлилась я. – Сегодня же пойду ругаться со сторожами. Хорошенькое дело, деньги за охрану собирают каждый месяц, а охранять никто не хочет.

– Ладно, не расстраивайся, сейчас все уберем, – успокоила меня Златка.

– Мы приехали отдыхать, а не порядок здесь наводить. Обязательно пойдем ругаться с охраной.

– Ладно, ладно, не суетись, – улыбнулась Златка. – Конечно, будем ругаться, о чем разговор, только давай для начала что-нибудь сварганим поесть. Лично я ругаться на голодный желудок не умею. Соседи уже, наверное, что-нибудь нарыбачили. Я предлагаю купить у них рыбки и сварить уху. А после этого пойдем биться с охраной. Можно их даже заставить заплатить за ущерб. Как ты на это смотришь?

– Само собой, – произнесла я и открыла дверь в спальню.

Зрелище, представшее перед нашими глазами, привело нас в ужас. На моей большой кровати лежал покойник. То, что это был покойник, догадаться было нетрудно. Нам в нос шибанула жуткая вонь разлагавшегося человеческого тела. Первое, что мы сделали, это во весь голос закричали и выбежали из комнаты. Такой жуткой вони нам еще не доводилось где-либо встречать. Златку вырвало. Мы выскочили на воздух и уселись на крыльцо.

– Послушай, а что мы, собственно, убежали? Надо вызвать милицию. Пусть приезжают и забирают труп, – произнесла я.

– Конечно, о чем разговор? К тебе на дачу пришел бич и сдох. Вот скотство! Хотели отдохнуть, а теперь нас милиция замучает. Ну что ему, трудно было дойти до другой дачи и сдохнуть там!

– По всей вероятности, ему понравилась именно моя дача, – вздохнула я. – На других соседи живут все лето, а моя пустая стоит, вот он и забрел именно ко мне.

– Сейчас пойдем в охрану. Они виноваты, что по даче бичи шастают, пусть сами милицию и вызывают.

– Послушай, а он давно сдох, вонь страшная. Не хочется лишней суеты, но никуда не денешься: если дача моя, значит, и труп мой. Пойдем еще раз на него глянем – и в охрану.

Мы завязали носы платками и зашли в спальню. Труп лежал головой вниз.

– Валюха, это не бич. У него голова прострелена. Давай перевернем.

– Давай.

Перевернув труп, мы просто опешили. На кровати лежал Сергей Козлов, тот самый липовый гаишник, который попросил нас довезти его до Гатчины, так как у него заболела мать.

– Серега… – прошептала я в ужасе.

– Серега, – повторила обезумевшая Златка. Захлопнув дверь в спальню, мы снова выбежали на крыльцо и присели.

– Кто-то решил поиграть с нами, – задумчиво сказала я.

– Чертовщина какая-то. Не мог же труп сам дойти до твоей дачи и лечь на твою кровать.

– То, что он не пришел сам, я не сомневаюсь. Его принесли.

– Но кто?

– Кто-то, кому очень хочется, чтобы мы подняли шумиху вокруг этого трупа. Мол, не захотели тогда шуметь, бейте в колокола теперь.

– Страшно… – поежилась Златка. – Но почему поднимать шумиху должны именно мы? Проще всего бросить этот труп у въезда на участки, и дачники тут же вызовут милицию.

– По логике это так. Но этот кто-то хочет, чтобы это сделали именно мы. Почему – не знаю, надо подумать. У нас еще будет время над этим поразмышлять. Может быть, потому, что мы были знакомы с этим человеком и сможем дать более полные показания…

– Что же нам теперь делать?

– А ничего, – уставилась я на Златку. – Мы не примем правил чужой игры и не поднимем шумихи.

– Это как?

– А так. Мы тихонечко спрячем труп.

– Что?! – Златка округлила глаза и смотрела на меня взглядом, полным ужаса.

– Что слышала. Сейчас оттащим труп в сарай, а ночью выкопаем яму и похороним его.

– Ты хочешь сказать, что мы не пойдем в охрану вызывать милицию?

– Да, мы не пойдем в охрану. Ты что, хочешь, чтобы нас замучила милиция?

– Нет…

– Тогда я не пойму, в чем, собственно, дело?

– Валька, но ведь если мы вызовем милицию, нам же не обязательно говорить, что мы подвозили этого человека той ночью. Мы можем сказать, что не имеем понятия, кто этот человек, и в первый раз его видим.

– Если мы сообщим ментам, тогда тот, кто притащил сюда труп, добьется задуманной цели. Это значит, что он навязывает свои правила игры.

– Валя, бог мой, ну что ты несешь?! Ты сошла с ума. Это бред. Лично я не смогу дотронуться до трупа, не говоря уже о том, чтобы куда-то его нести и закапывать.

– Хорошо, тогда иди в охрану и вызывай милицию. Может быть, потом ты поймешь, что этот труп оказался у нас не случайно.

– Я знаю, что его тебе подбросили… Конечно, если мы пойдем к ментам, то создадим себе лишние проблемы…

– Вот именно, – удовлетворенно кивнула я. – Единственное, что могут сделать менты, это забрать труп. А потом замучают нас своими допросами. В конце концов найдут какого-нибудь козла отпущения и свалят все на него. А нас заставят подтвердить, что мы видели этого психа на нашей даче и уверены, что именно он является убийцей. Поэтому избавиться от трупа надо без помощи нашей доблестной милиции, которая, кроме головной боли, ничего для нас не сделает.

– Знаешь, Валюха, ты, конечно, моя единственная подруга, но иногда мне кажешься какой-то дьявольски страшной женщиной. Похоже, дедуля-декан и впрямь от тебя слишком легко отделался.

– Если ты хотела меня обидеть, то у тебя ничего не вышло, – злобно сказала я.

Наш разговор перебила соседка, баба Нюра, которую мы совершенно не заметили и близкое присутствие которой заставило нас вздрогнуть.

– Привет, девочки, давно вас не было, – улыбнулась она.

– Да, работа, баба Нюра, сама знаешь, – улыбнулась я и строго посмотрела на Златку. Та, почувствовав мой взгляд, улыбнулась и сделала самое добродушное выражение лица, на которое только была способна.

– А что у вас за вонища такая из дома? – Баба Нюра хотела было заглянуть вовнутрь, но я перегородила ей дорогу и ангельским голосом произнесла:

– Какие-то сволочи залезли, бардак устроили, все испортили… Мало того – еще и нагадили! Ужас… Не надо, баба Нюра, не ходи туда, там такое… Все стены загадили, ковер. Воспитание не позволяет приглашать тебя в такой дом.

– Что ж это делается! – схватилась за голову старушка. – Охрана такие деньги дерет, а толку мало, надо устраивать собрание и вопрос ставить. Ладно, девчата, убирайтесь, не буду мешать. Вонища страшная, прямо мертвечиной какой-то, ей-богу.

– Ну ты скажешь тоже, бабуль! Хоть стой, хоть падай.

– Ладно, девчата, я пошла. Мы вас с дедом сегодня приглашаем на ужин. Убирайте, проветривайте – и к нам. Не будете же вы в такой вони сидеть. Придете?

– А чего не прийти. Придем.

Бабуля пошлепала к себе на участок. Я посмотрела на Златку и сказала:

– Потащили труп в сарай, а то я личность в этой деревне заметная, не ровен час, еще нелегкая кого-нибудь принесет.

– Что?

– Что слышала. Пошли в дом, завернем труп в простыню и оттащим в сарай.

– Ты хочешь сказать, что я смогу дотронуться до трупа?!

– Можешь надеть перчатки, – произнесла я злобным голосом и пошла вовнутрь.

Златка поплелась следом. В спальне я завернула труп в простыню и махнула подружке, чтобы та помогла его тащить. Златка поморщилась, сделала скорбное выражение лица и вместе со мной потащила труп.

В сарае мы слегка забросали покойничка соломой и отправились прочь. Вонял он так сильно, что находиться рядом с ним было просто невозможно. Меня пару раз вырвало, да и Златка выглядела не самым лучшим образом.

– Все. Осталось вырыть яму и закопать его к чертовой матери.

– Да уж, а где копать будем? – поинтересовалась Златка.

– За домом, где ж еще? Закопаем, а завтра на этом месте помидоры посадим.

– А это зачем?

– Затем, чтоб не так заметно было. Как будто это обычная грядка. Понятно?

– Понятно, только я потом с этой грядки помидоры есть не буду, уж больно удобрение некачественное.

– А тебя никто и не просит. Не ешь. Грача угостишь. Ему в самый раз будет.

Открыв все окна и двери, мы принялись делать генеральную уборку. Когда дом обрел надлежащий вид, я схватила Златку за руку и потащила к бабе Нюре на обед, вернее, для нас это был обед, а для нормальных людей ужин. Естественно, пришли мы не с пустыми руками, а прихватили с собой пару бутылок дорогого коньячку, чему бабуля и ее вторая половина были несказанно рады. Выпив по рюмочке, я почувствовала себя намного лучше. Златка тоже заметно взбодрилась.

– Ну что, баба Нюра, а вы никого рядом с моей дачей не видели? Может, кто подозрительный отирался? Все-таки так нагадили!

– Ой, Валечка, я все деду рассказала. Срам какой! Ты знаешь, Валюш, нет, никого чужого мы не видели. Да если бы что увидели, то непременно тебе позвонили бы. Ты же нас знаешь.

– Ну и ладно. Бог с ним, – махнула я рукой и закурила сигарету.

Изрядно запьянев, мы вышли во двор немного проветриться.

– Ну что, немного посидим и за работу, – сказала я Златке. – Яму копать дело не пустяковое.

– Это точно.

– Коньячок подействовал на тебя положительно, ты стала здраво размышлять.

– Не говори, Валюха, все-таки хорошо, что мы не обратились к ментам. Кроме лишних проблем, нам бы это ничего положительного не принесло.

– Наконец-то! – вздохнула я. – Хорошо, что до тебя это дошло.

Мы вернулись в дом и вновь сели за стол.

– Ну что, девочки, может, у нас заночуете? У нас места много, все ж лучше, чем вонь нюхать.

– Да нет, спасибо, нам у себя привычнее. Уже все проветрилось. Перенесем постель в гостиную и ляжем там.

– Смотрите, девочки, а то можете у нас. Конечно, домик у тебя, Валечка, в тысячу раз комфортабельнее, чем наша с дедом берлога. За нее Иван Андреевич сумасшедшие деньги отвалил. Это же ведь самый красивый дом всего нашего дачного поселка. Может, кто-то из деревенских залез… Ой, помню, как твой бывший муж этот дом любил, души в нем не чаял… Кстати, а ты ничего не слышала об Иване Андреевиче? Как хоть его здоровье?

Разговоры такие я терпеть не могла. В этом дачном поселке каждый пытался напомнить мне, кто истинный хозяин этого дома, желая пристыдить меня, мол, как я могла обобрать столь честного человека. Поэтому я резко встала из-за стола и произнесла:

– Не узнавала и не хочу узнавать. Всего доброго.

– Ты прости, Валентина, если я чего не так ляпнула, старая, – запричитала бабуля.

Но мы уже встали из-за стола и отправились к себе. Наконец в соседних домах потух свет. Я всучила Златке лопату, взяла фонарь и отправилась выбирать место для нашего попутчика. Зайдя за дом, я сделала несколько шагов и произнесла:

– По-моему, вот здесь ему будет лучше всего.

Копали по очереди – полчаса я, полчаса Златка, потом по новой. Натерев здоровенные мозоли на ладонях и валясь с ног от усталости, мы выкопали что-то похожее на могилу. Не говоря друг другу ни слова, перетащили труп из сарая в яму и принялись закапывать.

– Будь проклят тот, кто нам эту свинью подложил, – выругалась подружка, в очередной раз взмахнув лопатой.

– Свиньей ты назвала Сергея Козлова, – усмехнулась я.

– Нет, свинья – это сюрприз, который кто-то для нас старательно подготовил. Он такой же Козлов, как я Петрова. Что это за кадр, нам еще предстоит выяснить.

– Кто бы он ни был, пусть земля ему будет пухом, – вздохнула я. – Может, мы его и не по-людски похоронили, но по-другому не смогли. Все ж лучше, чем в лесу лежать. Он нам и за это должен быть благодарен.

Похоронив покойника, мы бросили лопату и уселись прямо на «грядку».

– Вот и все.

– Знаешь, Валюха, мне что-то ночевать страшно. А вдруг тот, кто подложил нам труп, бродит где-то неподалеку.

– Не думаю. Пойдем завалимся спать. У меня голова сейчас не в состоянии воспринимать какую-либо информацию, а уж тем более думать. Завтра нас ждут великие дела.

– Какие?

– Теперь, когда нам подбросили труп, надо обязательно поехать в эту деревню и собрать информацию. Я думаю, что мы сможем докопаться до сути.

– Ох, Валюха, не нравится мне все это.

– А то, что трупы на дачу подкидывают, нравится?!

Златка тяжело вздохнула и поплелась в дом. Вонь, конечно, уменьшилась, но не настолько, чтобы можно было дышать полной грудью. Мы тщательно помыли руки. Златка достала свои дорогие духи и принялась распрыскивать их по всем комнатам.

– Не жалко? – улыбнулась я.

– Я разве когда-нибудь что-либо жалела для нашей дружбы?

– Нет конечно.

Порывшись в шкафах, я обнаружила парочку дезодорантов и стала обрабатывать ими спальню. Перетащив матрас в гостиную и постелив чистое постельное белье, мы упали как подкошенные. Златка моментально захрапела. Я уткнулась ей в плечо и постаралась уснуть. Сон почему-то не шел. Не лезли из головы события прошедшего дня. Я наконец задремала, но вдруг мне послышалось, что кто-то ходит по комнатам. Сердце учащенно забилось, в ушах загудело. Это просто усталость, переутомление, мне мерещится, пыталась успокоить я себя. Я слегка приоткрыла глаза – никого не было. Но по-прежнему отчетливо слышались шаги. На кухне скрипнула половица. Надо бы встать и включить свет, но чувство страха полностью парализовало мое тело. Я взяла Златку за руку и попыталась сжать ее, в надежде, что она проснется, но разбудить подружку от этого глубокого сна могла только тысяча слонов. На минуту воцарилась тишина. Может, и в самом деле в доме никого нет и я просто страдаю галлюцинациями. Еще парочка таких ночей, и меня можно сдавать в больничку, в этом я не сомневаюсь. Вдруг я почувствовала, как тяжелая рука схватила меня за горло. От боли и кислородной недостаточности я стала медленно задыхаться. Слегка приоткрыв глаза, я увидела человека в маске: два зловещих зеленых глаза и жуткая, леденящая душу улыбка.

– Кто ты? – выдавила я из себя.

Человек в маске не ответил, а лишь слегка ухмыльнулся, надавив на мое горло еще сильнее. Последнее, что у меня запечатлелось в памяти, это то, как человек в маске наклонился к моему уху и тихим страшным голосом произнес:

– Позже, ты узнаешь все позже. Не торопи события. У нас еще будет время познакомиться с тобой поближе.

Одной рукой он закрыл мне глаза, а другую засунул под ночнушку, нащупал сосок и сжал его с такой силой, что от нечеловеческой боли мне хотелось закричать, но крик застрял у меня в горле. Тело парализовало. На минуту мне показалось, что еще чуть-чуть – и он просто вырвет сосок из моей груди. Никогда за свои двадцать семь лет я не испытывала более сильной и страшной боли. Его рука сжималась все сильнее. Я слегка взвизгнула и потеряла сознание.

Глава 6

С трудом приоткрыв глаза, я посмотрела на часы. Ровно десять. Златки рядом не было. Наверное, опять побежала на пробежку. Бедный ребенок, затерроризировали ее родители. Что поделаешь, зато она родилась в семье ученых. Я подняла голову и села на кровати. Жутко болела голова. Сегодня ночью мне приснился страшный сон, но сон ли это был? Я подскочила, сняла с себя ночную рубашку и подошла к зеркалу. На правой груди – следы от засохших кровоподтеков. Сосок был багряно-синюшного цвета и жутко болел. От сжатия он потрескался в некоторых местах. Значит, все-таки это был не сон. Я достала аптечку, нашла синтомициновую эмульсию, смазала сосок, аккуратно приложив ватный тампон, и заклеила пластырем. Зашитая пятка – кстати, через несколько дней снимать швы, надо не забыть, – испорченный сосок, хорошо же я выгляжу!

Меня трясло мелкой дрожью. Я отправилась искать Златку. Ее нигде не было. «Как бы с ней чего не случилось», – пронеслось у меня в голове. Сердце учащенно забилось. На глаза накатились слезы. Я громко зарыдала и стала метаться по двору. Началась настоящая истерика. Но, забежав за дом, я вдруг увидела Златку. Она сидела на том месте, где мы вчера закопали покойничка, и сажала помидоры, напевая себе под нос.

– Ты что заставляешь меня волноваться, дура! – заорала я что было сил. Златка удивленно уставилась на меня и прекратила петь.

– Ты что, Валюха, сама же сказала, что утром будем сажать помидоры. Мне все равно в семь утра бегать, вот я и решила времени даром не терять. Сходила к бабе Нюре, купила рассаду. Хотела тебя обрадовать… Смотри, сколько помидоров посадила! Когда вырастут, соберем урожай, Грача угостим.

– Предупреждать надо, когда уходишь куда-нибудь, я же волнуюсь! – орала я.

– Да что с тобой такое? На тебе лица нет.

– Больше не смей никуда исчезать! – крикнула я и, продолжая реветь, бросилась Златке на шею.

Златка была девчонкой компанейской, поэтому поставила лейку, обняла меня и тоже заревела. Постояв так несколько минут, она заглянула мне в лицо и со слезами на глазах спросила:

– Валюха, а чего хоть ревем? По какому поводу?

– Знаешь, сегодня ночью кто-то бродил по дому, – проговорила я.

– Что?!

– Что слышала. Кто-то шатался по моей даче.

– Но я ничего не слышала.

– Еще бы ты слышала! Ты так захрапела, что пушкой не разбудишь.

– Ты уверена? Может, тебе приснилось. Это от перевозбуждения…

– Хорошенькое перевозбуждение! – Я расстегнула халат, на минуту отодрала пластырь от груди и показала Златке. Она вытаращила глаза и почти шепотом сказала:

– Валюха, что это?

– Ты называешь это перевозбуждением?

– Боже мой, тебе больно?

– Ну а ты как думаешь?

– Ты видела его лицо?

– Лицо нет, а только зеленые глаза, которые я узнаю из тысячи, и зловещую улыбку.

– Ты хочешь сказать, что это тот человек из леса?

– Вот именно.

– Но это невозможно!

– Возможно. То, что он подкинул нам труп, это понятно, только вот кто он и что ему надо, предстоит выяснить. Знаешь, он мне кого-то напоминает, только не могу понять кого.

– Как же он может тебе кого-то напоминать, если ты не видела его лица?

– Может, – произнесла я задумчиво и запахнула халат.

Неожиданно у Златки в кармане зазвонил мобильный. Мы обе вздрогнули и уставились друг на друга. Златка хотела было вытащить его из кармана, но я резко остановила ее.

– Не бери, это Грач.

– А вдруг кто-нибудь другой?

– А вдруг Грач?

– Валюха, ну давай возьмем, а то любопытство замучает.

– Хорошо, только не вздумай сказать ему, где мы.

– Нет конечно, я ж все-таки с понятиями. – Златка нажала на кнопку и поднесла трубку к уху. Как я и предполагала, это был Грач. Я подошла поближе, наклонилась к трубке и стала слушать.

– Привет, Златуля, я тебя уже везде обыскался, – говорил Грач хитрым голосом. – Мне нужно тебя увидеть сию минуту.

– Я не могу. Меня нет в городе.

– Дура, – шепотом сказала я и покрутила пальцем у виска. Златка бросила на меня обиженный взгляд.

– Твоя подруга с тобой?

– Да.

– Дай ей трубочку.

– Зачем?

– Мне нужно сказать ей пару слов.

Я выхватила у Златки трубку и приложила к уху:

– Что тебе надо?

– Валентина, а чего ты такая недобрая? Чем я тебе не угодил?

– Знаешь что, Кирилл, я твою дрянную сущность нутром чувствую, хватит пудрить мозги моей подруге. Твои звонки не от самых лучших побуждений.

– Учти, Валентина, это не только твоя подруга, но и моя тоже, поэтому не вздумай мешать нашим высоким чувствам. – Он громко засмеялся.

– Ладно, смейся, но запомни: если ты моей девочке сделаешь что-нибудь плохое, я с тебя три шкуры спущу, из-под земли достану.

– А ты смелая, однако. Надеюсь, что в постели ты тоже играешь главную роль, а не второстепенную, как твоя холодная подруга.

– Пошел ты!

Я махнула рукой и передала Златке трубку. Затем направилась в дом, не дожидаясь окончания разговора. Умывшись и приведя себя в порядок, я увидела сидящую на крыльце Златку. Она положила голову на колени и негромко всхлипывала. Я села рядом и молча закурила. Златка, подняв голову, тихо произнесла:

– Валя, а ты когда-нибудь кого-нибудь любила?

– Нет, к счастью. Никого, кроме тебя. Были, конечно, увлечения в молодости… У кого их не было? Но все они так и остались на уровне увлечений.

– Но ведь так нельзя, Валя!

– А как можно? Ты втюрилась как последняя идиотка в какого-то придурка, который мизинца твоего не стоит! Уж чего-чего, а этого я от тебя не ожидала. Да ты раскрой глаза! Кто такой Грач? Проходимец, напичканный кокаином. Вот он кто!

– С чего ты взяла?

– Ладно, Злата, ты мне здесь дурочку не валяй, можно подумать, что он не давал тебе кокаин попробовать!

– Да что ты такое несешь. Бог мой!

– Златуль, я слишком давно тебя знаю, целых девять лет скоро будет, и умею чувствовать. В отличие от твоего Грача, я умею тебя ценить и дорожу нашей дружбой. Я, конечно, понимаю, что тебе нужно выходить замуж, рожать детей, но Грач не кандидат в мужья, честное слово. Вчера, когда ты была в футболке, я обратила внимание на твои руки.

– А при чем тут мои руки?

– При том, что на каждой из них есть по одному уколу.

– Что ты несешь?!

– То, что слышишь! – Я схватила Златку за руку и стала закатывать рукав ее блузки. – Это, по-твоему, что?

Златка молчала, тупо уставившись на меня. Я задрала вверх другой рукав ее блузки.

– А это что?! В ту ночь, когда ты поехала к нему после клуба, он дал тебе попробовать кокаин и сделал пару уколов.

– Валь, я клянусь тебе, больше этого не повторится. Ты же знаешь, что я раньше никогда этого не делала. Клянусь тебе, что это в первый и последний раз, честное слово!

– То, что в первый, я знаю, а вот то, что в последний, не уверена. Он посадит тебя на иглу, как ты не хочешь это понять?!

– Да ну, глупости! Кирилл предложил попробовать, и я согласилась. Больше мне не хочется. В этой жизни нужно испробовать все.

– Да, я согласна, в этой жизни нужно испробовать все, но только не это. Грач очень хитрый и расчетливый сукин сын. Он посадит тебя на иглу, а затем оберет твоих родителей. Он использует тебя, дура!

– Что мне делать, Валя?! – заревела Златка.

– Ничего. – Я обняла подружку. – Не встречайся с ним, ты же умная женщина. Когда он посадит тебя на иглу, то я уже ничего не смогу для тебя сделать, пойми. Я не смогу тебя вытащить, даже если очень сильно захочу. Брось его, умоляю тебя. Ему что-то от тебя надо, а что, я примерно догадываюсь.

– Что именно?

– Когда подтвердятся мои подозрения, я обязательно тебе скажу. Надеюсь, ты ему не доложила, где мы сейчас находимся?

– Нет конечно. Валюха, скажи, а ты и вправду думаешь, что все, что в последнее время навалилось на наши плечи, как-то связано с Грачом?

– Думаю, да. Не грусти, милая, мы найдем тебе достойную половину. Скажи, за кого ты хочешь замуж, и я достану его тебе из-под земли. Тебе и в самом деле пора выходить замуж, а то тебя понесло не в ту степь.

– Я не люблю коммерсантов, работяг, научных работников. Мне нравятся крутые.

– Ты хочешь выйти замуж за крутого?

– Конечно, почему бы нет? Мне нравятся крутые, только действительно крутые, а не какие-нибудь шестерки.

– Но ведь у твоих родителей достаточно денег, чтобы обеспечить тебе безбедное существование.

– Дело не в деньгах. Ты же знаешь, с этим у меня порядок. Просто за крутым, как за каменной стеной. Уважение братвы. А когда его убьют, братушки меня не забудут. Я выйду замуж за его лучшего друга.

– Это почему? – улыбнулась я.

– У них так принято. Это вроде эстафеты, понимаешь? Только вот знаешь что обидно? Что в нашем возрасте все братушки уже женаты.

– Но почему все? Не скажи.

– Ой, да что ты, такое добро на дороге не валяется. Его еще с молодости к рукам прибирают. Желающих хоть отбавляй. Не женаты одни шестерки. Они, конечно, тоже братушки, но братушки не нашего полета. А с женатиками связываться не хочется.

– Тогда какого черта ты с Грачом связалась? Насколько мне известно, он мужчина не свободный.

Златка положила голову на мое плечо и тихим голосом произнесла:

– Не знаю, Валюха, прямо бес попутал. Ты же меня знаешь, я всегда мужиками крутила как хотела, а здесь сама попалась. Помоги мне, сама не ведаю, что творю.

– Тогда слушайся меня во всем. Больше Грачу не звони, а если он сам позвонит, скажи, что больше не желаешь с ним встречаться, так как выходишь замуж. А еще лучше трубку мне дай. Конечно, в грубой форме с ним разговаривать нельзя. Это до добра не доведет, а вот категорично можно. И еще. Злата, никогда в жизни я не подам руки человеку, который колется. Даже не помогу встать, если он упадет на моих глазах. Я презираю таких людей, понимаешь? Это путь в никуда, полнейшая деградация.

– Больше не буду, клянусь тебе.

– Хочется верить. Я не смогу тебя вытащить, пойми. Ладно, пойдем в дом. Завтракаем и собираемся в деревню, где живет банда жуликов. Я хочу раздобыть доказательства, что твой Грач кое-каким боком причастен к происходящим с нами событиям. Кстати, а помидорная грядка классно смотрится, как будто там ей и место.

– Старалась, – улыбнулась Златка.

Мы прошли в дом и сели завтракать. Завтраком это, конечно, тяжело было назвать – банка консервов и батон хлеба.

– Давай лучше где-нибудь в придорожном кафе пообедаем. Как ты на это смотришь?

– Положительно.

– Тогда не будем терять времени даром. – Я открыла шкаф, достала оттуда пару париков, надела один ярко-рыжего цвета, нацепила очки с простыми стеклами и повязала косынку.

– Ну как?

– Круто! – засмеялась Златка. – На Маврикиевну похожа.

– А теперь наряжайся ты. Будем как Маврикиевна с Никитичной.

Златка нацепила прикид, который я ей пожертвовала, и со смехом посмотрела на себя в зеркало.

– Пять баллов! – воскликнула я. – Как будто две женщины средней паршивости, одетые «прощай молодость», путешествуют на дорогой тачке.

Златулька подошла ко мне поближе, заглянула в глаза и спросила:

– Валюха, а что сегодня ночью-то было? Кто, черт побери, разодрал твой сосок?

– Думаю, что тот, кто подбросил ко мне на дачу покойника.

– А почему он тебя не убил?

– Наверное, считает, что я пригожусь ему живой.

Через пять минут мы уже завели машину и поехали по направлению к Питеру. Я вела машину, а Златка что-то пела себе под нос и глазела по сторонам. По пути мы вкусно перекусили в небольшом кафе. От этого наше настроение значительно улучшилось и снова захотелось жить. Все не так уж и плохо. Я вообще люблю обедать в кафешках, когда еду в Питер. Не во всех, конечно, а лишь в избранных. Там вкусно, по-домашнему.

– Скоро эта проклятая ГАИ, – сказала я и, достав большой острый гвоздь, протянула его подружке.

– А это зачем?

– Затем, что, не доезжая поста, я остановлюсь, и ты быстренько проткнешь мне задние колеса.

– Валюха, а вдруг у меня не получится?

– Что именно?

– Ну, проткнуть колеса.

– Получится.

Не доезжая до злосчастного поста, я резко затормозила и повернулась к Златке:

– Ради бога, не сиди, прокалывай же!

– Валюха, я не могу.

Я выхватила у Златки гвоздь и злым голосом произнесла:

– А что ты вообще можешь?! С Грачом трахаться? Я тебя последнее время не узнаю. Влюбилась как ненормальная. Увижу твоего Грача, голову отверну!!!

Златка тупо уставилась куда-то вдаль, а я вышла из машины, обошла ее сзади и присела на корточки. Проткнуть колесо даже острым гвоздем и в самом деле непросто. Пришлось взять из бардачка нож. У Златки бы действительно ничего не получилось. Наконец, справившись с обоими колесами, я встала рядом с машиной и потянулась.

– Долго собираешься сидеть? Выходи. У нас задние колеса спустились.

Златка вышла и удовлетворенно посмотрела на мою работу.

– Нравится? – спросила я.

– А то нет! Здорово. Так, а чего мы стоим?

– Ждем, когда нас заметят. Можешь покурить.

Наконец гаишник, стоявший на знакомом посту, посмотрел в нашу сторону и позвал своего напарника. Они уставились на нас. Разглядеть их лица мне не позволяло зрение, уж слишком далеко они стояли.

– Златка, ты зрячая?

– Да вроде. Столько книжек, как ты, не читаю.

– Тогда посмотри хорошенько, нет ли там нашего знакомого с сексуальным чубом.

– Вроде бы нет.

Гаишники довольно решительно направились в нашу сторону, но, когда поближе нас рассмотрели, замедлили ход. Выглядели мы, как две конченые лохушки типа «а-ля шестидесятые». Видно, что знакомиться с такими красотками им не хотелось.

– Что случилось, гражданки? – вяло поинтересовался первый.

Я внимательно всмотрелась в их лица. Нет, этих мы точно не знаем.

– Что у вас здесь за дороги, непонятно. Проткнули задние колеса. – Менты обошли машину и дружно присвистнули.

– Во дела, это вы, девушки, на что-то наехали. К сожалению, ничем помочь не можем. У вас хоть запаска есть?

– Нет.

– Как можно ехать в такую даль и не брать с собой запаску! У вас ведь московские номера, а здесь уже у всех нижегородские да питерские. Только женщины могут настолько легкомысленно относиться к дальним переездам. Документы ваши разрешите.

Я протянула гаишнику документы. Тот внимательно посмотрел на мою фотографию, затем на меня.

– Здесь вы, барышня, получше вышли, – озадаченно сказал он.

– Неудачный брак, дети… Сами понимаете, наш девичий век недолог. Семейная жизнь делает нас такими.

Гаишник с жалостью взглянул на меня и протянул документы. Его товарищ рассматривал места проколов.

– Ну что посоветуете, ребята? – спросила Златка. – Может, у вас тут какой-нибудь шиномонтаж имеется?

– У нас точно нет. В соседнем селе был, но, по-моему, он уже неделю не работает. Там все в запой ушли.

– Куда ушли? – не поняла Златка.

– В запой, будь они неладны, – ответил мент и уставился на машину. – Тут у нас в деревне один парень резиной торгует… Можете к нему сходить.

– А далеко живет?

– Да нет. Через пять домов. Вон тот дом, с красной крышей.

– Понятно, – улыбнулась я.

– Попробуйте, может, он вам чего продаст.

– А если у нас денег нет? – прищурилась я.

– На нет и суда нет. Вы такое расстояние едете, можно подумать, что с пустыми карманами.

– Ну не с пустыми, конечно, что-то на черный день имеется.

– И я так думаю, – усмехнулся гаишник. – Не на последние деньги рванули в такую даль.

– Ладно, ребята, мы пойдем, только у нас к вам небольшая просьба.

– Какая?

– Ради бога, посмотрите за машиной. Мало ли… Чтоб никакие хулиганы близко не подошли.

– У нас здесь хулиганов нет, – заверили менты. Закрыв машину, мы направились к дому с красной черепицей.

– Главное, чтобы у него таких колес, как у нас, не оказалось, – озабоченно проговорила я.

– А какие у нас колеса? – спросила Златка.

– Р-15.

– А если окажутся?

– Очень жаль, придется придумать еще какую-нибудь сказку.

Наконец, добравшись до нужного дома, мы подошли к воротам и нажали на звонок. Залаяла собака. Входная дверь в могучем заборе приоткрылась, и на пороге появился молодой деревенский парень лет двадцати трех, то ли заспанный, то ли с сильного похмелья.

– Здравствуйте, – улыбнулась я и протянула ему руку.

Парень руки не подал и взглянул на нас крайне настороженно.

– Что надо? – сурово спросил он.

– Простите, но дело в том, что вас нам посоветовали на посту ГАИ.

– И что же они вам посоветовали?

– У нас прокололись задние колеса и нет запаски. Мы были бы вам очень признательны, если бы получили от вас помощь.

– А что я с этого буду иметь?

– Я думаю, что деньги, больше у нас ничего нет, – улыбнулась я.

– Подождите пару минут, – произнес наш новый знакомый и закрыл калитку. Минут через десять он наконец вывалился и улыбнулся во все свои тридцать два гнилых зуба. Подойдя к машине, этот сельский супермен присел на корточки и сделал прискорбное выражение лица.

– Ну что скажешь? – не выдержала я.

– Плохо дело. У меня, по-моему, такой резины нет.

Мне сразу стало понятно, что этот колхозник пытается выманить у нас деньги, но, так как особого выбора не было, я улыбнулась и произнесла:

– Сколько тебе надо денег, чтобы ты ее нашел?

– Ой, это в соседнюю деревню надо ехать, там у моего товарища в гараже может быть. Только ехать особого желания нет.

– И сколько стоит твое желание?

– Двести пятьдесят рублей.

– Ну что ж, по рукам.

– Ладно, тогда триста, и я вашу тачку сейчас во двор загоню, а то здесь ее бросать нельзя.

– Каким образом ты ее собрался загонять, если не секрет?

– Подцеплю к своей «Газели».

– Давай дерзай. Кстати, ты нам не подскажешь, кто в вашем селе комнату на ночь сдает?

– Да любой. Что, решили переночевать?

– Конечно, куда мы поедем? Быстро ты все равно ничего не сделаешь. Заночуем, встанем пораньше – и в путь.

– Тоже верно. Тогда и мне торопиться особенно ни к чему. Можете у меня в доме заночевать. Тридцать рублей ночь и двадцать за ужин. Итого триста пятьдесят рублей за все услуги.

– А ты с кем живешь? – спросила Златка.

– С матерью. Пойдемте, я вас к ней отведу.

Мать оказалась на редкость доброй и вежливой женщиной. Ее сын пошел тягать нашу машину, а она налила нам по большому стакану парного молока и поставила тарелку с горкой свежевыпеченных оладьев. Особого аппетита не было, но молока мы все же решили попить.

– Тяжело нынче в городе? – поинтересовалась хозяйка.

– А что там тяжелого, как всегда, – ответила Златка.

– В деревне все равно полегче, да и загазованности такой нет. Я в Москву когда приезжаю, голова кругом идет. А вот и Витюшенька вашу машину привез.

Мы подошли к окну и увидели Витюшеньку. Он притащил нашу машину к себе во двор и стал важно ходить вокруг нее.

– Симпатичный у вас сын. – Я лукаво покачала головой.

– Это точно, а самое главное, хозяйственный. На все руки мастер.

– Наверное, и девушка есть?

– Да нет, девушки пока нет. Была одна, но что-то там не получилось у них. Он у меня парень работящий. Недавно машину купил.

– А друзей много?

– Хватает. У нас деревня небольшая. Все друг друга знают. Все на виду. Вот мальчишки еще в детстве сдружились и теперь, когда столько лет прошло, по-прежнему неразлейвода.

– А карточки какие-нибудь есть? – поинтересовалась я. – Уж больно сын у вас интересный.

Женщина засмеялась и принесла альбом с фотографиями. Я отпила глоток молока и принялась рассматривать снимки. На обложке альбома была приклеена фотография, на которой наш знакомый сельский супермен стоял в обнимку с группой своих односельчан. Один из них мне сразу бросился в глаза. Это был наш гаишник с чубом. Ткнув в него пальцем, я проговорила:

– Вот тоже паренек интересный. Такой чуб любую девушку с ума сведет!

Мы дружно засмеялись.

– Это дружок его, Петька, хороший парень.

– Женат?

– Давно уже. Дочка есть. Да он здесь в ГАИ работает. Не он вас к Витюшке направил?

– Да нет. Этого бы мы сразу заметили.

– Значит, не его смена. Он, когда выходной, на речке постоянно торчит, рыбу ловит.

– А далеко речка-то? Вот бы искупаться! – восторженно произнесла Златка.

– Конечно, сходите искупайтесь. Чего в доме сидеть? Мой Витюшенька с машиной возиться долго будет, так что идите и ни о чем не беспокойтесь.

Не долго думая мы отправились на речку.

– Пока все идет по плану, – сказала я подружке. – Один субъект уже найден. Теперь необходимо собрать про него как можно больше информации. Насколько я помню, этот Петруха утверждал твоим предкам, что в глаза нас не видел, в ту злосчастную ночь был выходной и никого к нам в машину не подсаживал. Он, видите ли, огород копал. Огородник хренов!

– Валя, а вдруг он нас узнает?

– В таком виде нас мать родная не узнает, а ты говоришь про какого-то Петруху, который даже не помнит, как мы выглядим. Я просто хочу выяснить, какое он имеет отношение к Грачу.

– А если никакого?

– Не думаю.

– Послушай, Валюха, а ты что, и в самом деле собралась купаться? Но ведь мы же в париках.

– Нет конечно. Мало того, что у нас парики, мы еще и без купальников. Можно, конечно, было бы устроить местным жителям стриптиз-шоу, чтобы у них удочки из рук повыпадали, но не то настроение. Просто посидим и помочим ноги.

Дойдя до речки, мы обратили внимание на группку людей, сидящих с удочками и попивающих горячительные напитки. Мы сели неподалеку от них. Златка сняла блузку и осталась в одном лифчике. Затем приподняла юбку и опустила ноги в воду.

– Ты что творишь? – вытаращилась на нее я.

– Раздевайся. Смотри, жарища какая. В таком виде быстрее добьемся желаемого результата.

– Что ж, будь по-твоему.

Я сняла топик и осталась в прозрачном бюстгальтере. Златка многозначительно посмотрела на мою грудь и улыбнулась:

– Помнишь, как меня посетила идея сделать нам силиконовые груди?

– Еще бы! Это мне запомнится на всю оставшуюся жизнь.

– Так вот, результат налицо. Нам с тобой скоро тридцатник стукнет, а груди, как у восемнадцатилетних. Какого черта бюстгальтеры носим, непонятно.

– Если бы не ты, я бы на это мероприятие сама не пошла. Надула меня как хотела!

– С чего это ты взяла?

– Перед тем как мы ложились в клинику, ты мне все уши прожужжала, что это обычная косметическая операция. Никакой боли и наркоза. Мол, сегодня сделают, а завтра домой пойдем. Я и поддалась на твои басни. А это оказалась довольно сложная многочасовая операция.

– Да ты всего-то пару часов под наркозом лежала.

– Хочешь сказать, что это мало? А затем вообще страшно вспомнить. Неделя в клинике, дикие боли, трубки, торчащие из сосков, по которым стекала кровь, затем снятие швов и постоянные боли. Месяц, целый месяц мучений. Я думала, что просто умру. А эти послеоперационные массажи! Я от боли несколько раз теряла сознание. Называется, пошла с подругой за компанию. Если бы знала, что так будет, близко не подошла бы к клинике.

– Зато теперь, когда все позади, сиськи – твоя гордость и одна из самых лучших достопримечательностей.

– Да уж, только вот как мне далась эта красота, одному богу известно. До сих пор как вспомню, так вздрогну.

– Да ладно, лично я все уже забыла. Послушай, Валюха, мне кажется, что вон тот тип в кепке – Петька.

– Где? – прищурилась я.

– Книг надо читать меньше. Мало того, что зрение посадила, так еще одни детективы глотаешь. Начитаешься, а потом рвешься к каким-нибудь подвигам. Вон тот. Видишь, из-под кепки торчит сексуальный чуб.

– Вижу.

– Наконец-то. Теперь надо, чтобы они нас увидели. Пойду стрельну у них сигаретку.

– Окстись, подружка, у них такие сигареты, ты ни за что курить не будешь.

– Дело не в том, буду я курить или нет, – усмехнулась Златка, – а в том, что я подойду к ним поближе и хорошо их рассмотрю. Весь смысл будет состоять в том, чтобы заговорить с этой скромной компанией.

– Златуль, ты пойдешь прямо в бюстгальтере?

– Конечно, а иначе зачем мы все эти муки терпели? Стоит ли такую красоту прятать!

Златка улыбнулась и пошла, плавно покачивая бедрами. Рыбаки, разинув рты, восторженно смотрели на мою подружку. Было такое впечатление, что эти сельчане никогда не видели точеной женской фигуры с высокой грудью. Они уставились не столько на Златку, сколько на ее обалденный бюст. Постояв рядом с ними минут пять, подружка громко захихикала и направилась ко мне.

– Ну, чем обрадуешь?

– Клиенты готовы. Там сидит наш Петруха, а с ним и тот второй гаишник, который имел честь засунуть к нам в машину этого Козлова. Они оба засмотрелись на мои сиськи. Я сказала, что мы здесь ночуем, и одарила Петруху многообещающим взглядом. Мне кажется, что он созрел.

– Это как?

– А так, что, думаю, он в ближайшее время сюда припрется. Ему явно не до рыбалки. У него в штанах уже, наверное, мокро.

Не успела она договорить, как к нам направилась парочка рыбаков. Я хотела накинуть топик, но Златка одернула меня, встала во весь рост и выставила свой бюст вперед. Посмотрев, кто к нам идет, я слегка присвистнула и повторила вслед за подружкой ее маневр. Без сомнения, к нам подгребали Петька и второй гаишник, имени которого мы не имели чести знать.

– Здравствуйте, девушки, – произнес Петруха и одарил Златку восторженным взглядом. Его товарищ посмотрел на меня, вернее, на мой бюст, и слегка облизнулся.

– Не помешаем? – спросил он.

– Даже наоборот, нам как раз не хватает компании, – засмеялась Златка и кокетливо подмигнула Петьке.

– Каким ветром занесло в наши края?

– Машина сломалась, придется заночевать.

– Витюшка, наверно, делает?

– Точно, а как вы узнали?

– А в нашей деревне никто, кроме него, не умеет. А ночуете где?

– Там же.

– Понятно. Ну а как смотрите на то, чтобы провести этот вечер с нами? У нас есть выпивка… Посидим, погутарим.

То, что у Петьки было мокро в штанах, в этом я уже не сомневалась. Он постоянно подмигивал Златке и переминался с ноги на ногу.

– Ну а как на это отреагируют ваши жены и дети? – поинтересовалась я.

– Моя с ребенком в город уехала на целых три дня, – сообщил Петька. – А Сенька холостяк.

Сенька с гордостью вскинул голову и многозначительно посмотрел на меня.

– Тогда можно, – засмеялась Златка.

– Вон мой дом. – Петька показал в сторону небольшой кучки совершенно одинаковых домов.

– Какой именно?

– Третий по счету. Мы вас с Сенькой в восемь вечера будем ждать. Придете?

– А почему бы и нет? – проговорила Златка и одарила этого сельского идиота самым сексуальным взглядом, на который только была способна.

Рыбаки пошли обратно, а мы со Златкой покатились со смеху.

– Лучше не придумаешь, – восторженно произнесла я.

– Купились, лохи деревенские.

– Ты сразила их своим бюстом и шикарной задницей, – констатировала я.

Покрутившись на берегу еще с полчаса, мы направились обратно и стали ждать восьми часов. Витюшка возился с колесами, а его матушка мирно стряпала пирожки. Ровно в восемь мы вышли во двор и с удовлетворением оценили его работу.

– Ай да Витюшенька, ай да молодец! – расцвела в обворожительной улыбке Златка.

Витюшка, довольный и слегка опьяневший от Златкиной улыбки, потер руки, а затем озадаченно посмотрел на нас, сделал суровое выражение лица и спросил:

– А куда это вы на ночь глядя собрались?

– Да так, в гости пригласили, – растерялась я.

– Кто?

– Петр и Сенька.

– И что, вы решили пойти? – вылупил глаза Витюшка.

– Решили. А в чем, собственно, дело?

– Да нет, ни в чем. Просто странно как-то, вас первые встречные парни пригласили, а вы и бросились сломя голову.

– Ну, допустим, никуда сломя голову мы не бросились, а идем довольно размеренным шагом. А если ты переживаешь за то, что мы ночлег не оплатим, то можешь не беспокоиться. Мы уже три сотни твоей матушке выкатили.

Витюшка сделал недовольное лицо и сказал.

– А вы хоть ночевать придете?

– Не знаем, как масть попрет, – улыбнулась Златка.

– Странные вы все-таки, дамочки, у вас что, в городе все такие?

– Избранные.

– Ну ладно, идите. Чует мое сердце, неспроста вы в нашей деревне появились. Парики надели, очки. Сразу видно, что вы девчонки дорогие, да и машина у вас не из дешевых, а оделись как бичихи с вокзала. Я девушек насквозь вижу, у меня была дорогая девушка, городская.

– Витюш, что ты болтаешь такое? – не выдержала я. – Может, тебе нездоровится?

– Да нет, на здоровье я как раз не жалуюсь. Только вы свои колеса сами попротыкали.

– Что за бред ты несешь?

– Бред не бред, только я в резине разбираюсь: там проколы ножом сделаны, причем довольно неумело.

– Ладно, Витюшенька, пусть все это останется на уровне твоих глупых подозрений. А нам пора. Будем поздно. Не жди. Можешь смело ложиться спать.

Когда мы отошли от дома, Златка покраснела до самых ушей и произнесла:

– Все, этот лох нас вычислил.

– Ну и пусть. – Я же, наоборот, была крайне спокойна и вообще не выражала никаких эмоций. – Кто ему поверит, деревенскому увальню.

Дойдя до дома Петьки, мы дружно перекрестились, глубоко вздохнули и открыли калитку. Дверь в дом оказалась незапертой. Внутри – крайне скромная обстановка, как во всех незажиточных деревенских домах. Меня немного смутил тот факт, что если эти двое состоят в криминальной группировке, то слишком уж бедно живут, прямо скажем, не по средствам. Посреди комнаты стоял большой круглый стол, угощение, которое оставляло желать лучшего. В центре стола красовалась здоровенная бутыль с самогонкой.

– Ой, девочки пришли, – улыбнулся уже изрядно подвыпивший Петруха, – а мы уж и не ждали.

– Мы свои обещания держим, – сказала Златка и демонстративно выпятила свой бюст.

Петруха пьяно на него покосился, затем уставился на меня. Мы присели за стол и переглянулись.

– Стол, конечно, не супер, но что могли, то сделали, – сказал Сеня, пожирая меня наглыми глазами.

– Ну что, мальчики, чем потчевать будете? – взбодрилась Златка.

– У нас одно угощение, – разошелся Петька и стал разливать самогон.

Выпив грамм сто этого супергорячительного напитка, я закашлялась и проглотила пару соленых помидоров. Златка тоже выглядела не самым лучшим образом, сразу было видно, что это мерзкое пойло ей не пошло.

– Это что, правда, самогон? – сморщилась я.

– Это наш самый вкусный деревенский напиток, – заржал Сеня, да так противно, что у меня мурашки по коже пробежали.

– Мальчики, я надеюсь, мы больше гостей не ждем? – поинтересовалась я.

– Да нет, девочки, а вы что, хотите сказать, что вам нас будет мало? – удивился Петруха.

– Тогда закрывай дверь на ключ.

– Зачем?

– Да как-то непривычно сидеть при открытых дверях.

– У нас чужих нет, все свои. В нашей деревне двери даже на ночь не закрывают.

– Нет, мальчики, в городе двери закрывают сразу, как только заходят в квартиру.

– Хорошо, будь по-вашему, – улыбнулся удивленный Петруха и закрыл входную дверь на ключ.

– Так спокойнее, а то сидим при открытых дверях… Даже не по себе как-то.

– Да ладно, девчата, расслабьтесь. Вы лучше пейте побольше нашего деревенского напитка, – рассмеялся Петька и налил нам по полному стакану мутного пойла.

Выпив содержимое своего стакана, я почувствовала, как в ушах у меня загудело, а перед глазами все поплыло. Сколько градусов в этой бодяге, оставалось только догадываться. Сенька включил какую-то дерьмовую музыку, такую же, как и он сам, и пригласил меня на танец. В танце он постоянно старался меня за что-нибудь ущипнуть и поближе прижать к себе, чем вызывал мое жуткое раздражение, которое мне с трудом удавалось сдержать. Златка удалилась в спальню со вторым идиотом. То, что моя подружка все сделает как надо, я не сомневалась.

Минут через пять Златка вышла из спальни, выключила музыку и сказала:

– Сеня, там твоему другу плохо.

– Как плохо? – выпучил глаза мой кавалер.

– Вот так, плохо, и все, пойди посмотри. Хотела потрахаться, а он голову запрокинул и упал.

– Ерунда какая-то, – удивился Сенька, оторвал от меня свои потные лапы и направился в спальню. Как только он зашел, мы кинулись следом, Златка схватила светильник и огрела его по голове. Сенька слегка взвизгнул и упал. Я достала из кармана скотч и принялась заматывать ему руки и ноги. Петруха лежал в отключке на кровати, его руки и ноги были замотаны точно таким же образом.

– Ну дела, Златуль, а вдруг они того?

– Чего того?

– Ну, на тот свет отправятся?

– Черта с два. Такие быстрее нас отправят. Мне Петьку пришлось раз пять светильником по башке треснуть, чтобы он отключился. Лампочка разбилась, плафон вдребезги, а ему хоть бы хны. У таких головы чугунные. Сейчас отойдут, куда денутся.

– Думаешь? – испуганно проговорила я и стала щупать у Сеньки пульс.

– Уверена, можешь не утруждать себя, – сказала Златка, уселась на стул и важно закурила.

Подружка была права: через пару минут очухался Петька. Он открыл глаза и тупо уставился на Златку. Хотел приподняться, но не смог, так как был связан скотчем.

– Все нормально, лежи спокойно, все свои, – помахала ему Златка и пустила в лицо дым.

– Вы что, в натуре, совсем оборзели? – зашипел он.

– Может, и оборзели, только ты лежи спокойно и не дергайся. Сейчас дружок твой отойдет, и поговорим.

Сенька не заставил себя долго ждать. Он выкатил свои зенки и смотрел на нас с подружкой как на космических пришельцев. Затем повернул голову к Петрухе и спросил:

– Петька, ты живой?

– Живой, – ответил тот. – Смотри, что сучки городские с нами сделали!

– Вижу, – застонал тот. – Говорил я тебе, не связывайся с ними… Нет, у тебя в штанах не держится!

Златка широко улыбнулась, подошла поближе к Петьке, поставила ему ногу на грудь и сняла с себя парик и очки.

– Ну что, Петенька, потрахаться хотел? – Тот округлил глаза и уставился на мою подружку, затем переметнул взгляд на Сеньку и тихим голосом произнес:

– Что-то морда у тебя знакомая, а припомнить не могу.

– А ты напряги свои куриные мозги, авось вспомнишь, – сказала я и тоже стянула парик.

– Знаешь, по-моему, я этих сучек вспомнил, – прошептал Сенька товарищу.

– Конечно, помнишь. Это ты, сволочь, и твой дружок посадили в нашу машину труп.

– Какой труп? – расширил глаза Сенька.

– Самый обыкновенный, в форме сержанта ГАИ.

– Лично я не знаю никакого трупа и вижу этих полоумных в первый раз, – сказал Петруха.

– Да и я, кажется, ошибся. Эти девки, наверно, сбежали из психиатрической лечебницы, – процедил сквозь зубы Сенька.

– Ах вот вы как, значит, заговорили! – Златка достала еще одну сигарету.

– Придется принимать более жесткие меры, хотя нам бы этого не хотелось, – сделала я заключение. – Послушай, Златуля, как ты думаешь, где в этом доме утюг?

– Не знаю, но думаю, что его нетрудно найти. – Златулька ушла в комнату и принялась за поиски утюга, а я открыла занавеску и посмотрела в окно. На улице было уже темно. Деревня совсем опустела. Господи, как здесь живут люди? Вечером-то и выйти страшно.

– Эй, что это вы задумали? – всполошился Петька.

– Будем прижигать тебя утюгом, – спокойно ответила я.

– Что?!

– Что слышал.

– Вы и в самом деле больные. А почему именно меня?

– Не бойся, и друга твоего тоже, только тебя в первую очередь, чтобы без нагрудного знака не ходил и чуб подстриг, а то ты больше на гармониста похож, чем на гаишника.

Петька попробовал освободиться, но, сделав несколько неудачных попыток, наконец понял, что все усилия просто напрасны. Через минуту пришла подружка с утюгом в руках.

– Вы что, девки, совсем сдурели?! – не на шутку перепугался Сенька.

– Они нас сейчас, в натуре, подпалят, – в ужасе прохрипел Петруха.

– А ты что, до сих пор сомневаешься? – улыбнулась я и включила утюг в розетку. Немного подождала, затем, плюнув на палец, потрогала его и удовлетворенно кивнула. – Порядок. Ну что, с кого начнем? Давай с тебя, Петька. Ты первый эту кашу заварил, ты и расхлебывай!

Я провела кончиком утюга по Петрухиной щеке, он, морщась от боли, заорал:

– Подожди, подожди, я вас узнал!

Убрав утюг, я сказала:

– Из розетки не вынимаю, будешь вяло говорить, придется повторить процедуру…

– Что вам надо?

– Да, собственно, ничего особенного, просто нам нужно знать, кого вы посадили в нашу машину и кто вам приказал это сделать.

– Да я, я и сам не знаю, кто это был. Пришел на наш пост, сказал, что с соседнего, зовут Серегой, попросил подсадить в какую-нибудь машину, пузырь поставил.

– Что ж ты тогда сказал, что он ваш?

– Ну, чтобы вы не сомневались. Он и в самом деле парень нормальный, пузырек дорогой поставил. Ему срочно нужно было, мать в Гатчине заболела…

– Тогда почему, когда к вам на пост приехали родители моей подруги, вы в один голос заявили, что никого к нам в машину не подсаживали, в тот вечер не дежурили и вообще копали огород?

– Ну, мы поняли, что что-то случилось, а нам лишние проблемы иметь не хочется.

– Значит, правду говорить пока не желаешь… Придется сделать так, чтобы подействовало.

Златка подошла к Сеньке, перевернула на живот и стянула штаны, оголив его задницу. Затем проделала то же самое с Петрухой.

– Будем прижигать их бестолковые задницы, – сделала заключение подружка.

– Я правду сказал! – завопил Петька.

– Мы тоже не шутим.

Я взяла раскаленный утюг и слегка приложила его к Петькиной заднице, затем убрала и прижгла Сенькину задницу, чтобы никому обидно не было. Они дружно заорали.

– А ну-ка, цыц, а то сейчас вся деревня сбежится!

– Давай сделаем кляпы и заткнем им рты. Будем прижигать, а затем вынимать кляпы и смотреть, станут они говорить или нет. Если не захотят колоться, будем повторять процедуру, пока не сделаем шашлыки из их задниц, – предложила Златка.

– Тогда найди что-нибудь, что можно засунуть им в рты.

– Подождите! – заорали они в два голоса.

– Я все расскажу, – затараторил Сенька, – только штаны наденьте.

– Рассказывай, если у нас будет желание и мы поверим в твой рассказ, то непременно наденем.

– Там ожог! Больно, – заплакал Сенька.

– Потерпишь, не барышня, мужик ты, в конце концов, или нет? Если сейчас придумаешь какую-нибудь басню, то ожогов будет много. Если скажешь правду, будешь лечить только этот. Златуль, я что-то забыла, чем лечатся ожоги?

– Не помню, по-моему, китовым жиром.

– А ты что, Петька, колоться не собираешься? – Я взяла утюг и хорошенько прижгла ему задницу. Он истошно заорал и заскулил:

– Выключи утюг, я все скажу. – Я выключила утюг из розетки. Первым заговорил Сенька:

– Короче, в тот день приехали крутые. Они знакомы с Витькой, который вам машину чинит.

– С Витькой? – Мы со Златкой моментально переглянулись.

– Да, он часто в город ездит, там с крутыми пацанами и познакомился. Они приехали к нему в гости, а с ними и этот Серега, будь он неладный.

– Сколько было крутых?

– Двое. Как звать, не знаю. В общем, они вместе с Витькой на пост пришли и сказали, что по направлению в Питер должна ехать ваша машина, и назвали ваши номера. Мол, в ней две классные девочки… Этого Серегу мы должны любым способом к вам в тачку затолкать, и на этом все.

– Мы хотели отказаться, – заговорил Петька, – но Витька вроде всех успокоил, сказал, что здесь никакого криминала нет, мол, он за это дело головой отвечает. И еще, если потом кто-нибудь спросит, то мы вас не видели, не знаем и вообще в эту смену не дежурили.

– Нам за это дело по двести долларов дали, – добавил Сенька. – А что с этим Серегой случилось?

– Он не доехал до Гатчины, да ему, скорее всего, туда и не надо было. Его убили.

– Кто?

– Это мы и сами хотим узнать. Как выглядели эти крутые?

– Оба маленькие, коренастые, накачанные, с цепями и печатками, короче, все из себя.

– Понятно. Ну а к какой криминальной группировке они принадлежат, вы хоть слышали?

– Да нет, мы их видели-то всего минут десять. Они нам баксы дали и бумажку с маркой машины, а Серега на посту сел и курил постоянно. Вы бы у Витьки спросили, это его знакомые, он с ними якшается.

– Ага, так он и скажет, – усмехнулась я.

– Больше мы ничего не знаем, а о том, что он мертв, слышим в первый раз.

Я посмотрела на Златку.

– Пойдем, Златуль, они сказали правду.

– Я вижу. Это Грач, вне всякого сомнения. Кроме него, ни одна живая душа не знала, что мы направляемся в Питер. Только вот что же он задумал, нам еще предстоит выяснить.

– Эй, нас-то развяжите… Штаны мы уже сами наденем, – произнес жалобным голосом Петька.

– Тебе теперь на такую задницу долго не придется штаны надевать, – усмехнулась Златка. – И сидеть не сможешь: волдыри. Будешь теперь знать, как брать баксы при исполнении.

– Ну хоть развяжите!

– Мы что, похожи на ненормальных? Вы следом за нами броситесь и кости нам переломаете.

– Да не сделаем мы вам ничего.

– Ага, так мы вам и поверили. Лежите себе, пусть сам Витька и развязывает.

– Суки, у меня уже ноги затекли! – заорал Петька.

– Прошу не обзываться, а то включу утюг в розетку, приложу к твоей заднице и уйду. И гори здесь все ярким пламенем! – разозлилась я.

– Нам идти надо, – стала собираться Златка. – Мы к вам Витюшку пришлем на выручку. Продержитесь немного.

Мы открыли входную дверь и выскользнули из дома, снова напялив свои парики и очки. На улице была темнотища, хоть глаз выколи.

– Что за деревня, ни одного фонаря нет, – прошептала возмущенная Златка.

– Витюшку пытать бесполезно. Он, скорее всего, этого Серегу и сам в первый раз в глаза видел. Говорила я тебе, что Грач здесь капитально замешан, а ты все не веришь!

– Теперь верю.

– Он тебе про сходку наврал, а сам никуда не поехал. А ты и дернулась как ненормальная и меня с собой прихватила.

– А как же я без тебя?

– Понятное дело, только не стоило Грачу рассказывать, когда и во сколько мы в Питер едем.

– Да разве я думала, что он нам такую свинью подложит! Послушай, Валюха, что же нам теперь делать?

– В смысле?

– Ну, кого теперь пытать-то будем?

– Ясное дело, не Грача.

– Это понятно.

– Пока никого не будем. Давай лучше подумаем над тем, как нам теперь на дачу вернуться. Витюшка заподозрил неладное, надо уезжать, пока не поздно.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. Не хочешь же ты сказать, что мы завалимся спать у Витькиной матери?! Не ровен час, к Петьке кто-нибудь в гости пожалует и развяжет этих придурков, тогда мы с тобой точно свои головушки потеряем.

– Послушай, Витька же нас подозревает, а вдруг он взял да плохую резину нам поставил, чтобы мы не смогли далеко уехать.

– Может быть и такое, будем надеяться на лучшее.

Мы подошли к Витькиному дому и прислушались. Тишина. Скорее всего матушка с Витюшкой дрыхнут. Нигде даже огонька не видно. Златка открыла калитку и прошла внутрь. Я юркнула следом. Наша машина стояла возле крыльца. Мы подошли поближе и обмерли. За рулем машины сидел Витюшка и смотрел на нас. Я вытерла пот со лба и постаралась взять себя в руки, затем открыла дверь машины и широко улыбнулась.

– А тебе чего, Витенька, не спится? – тихим голосом произнесла Златка и плюхнулась на заднее сиденье.

– Вас жду.

– А чего нас ждать? Нас ждать не надо. Машину сделал?

– Сделал.

– Деньги получил?

– Получил.

– Тогда в чем проблемы?

– Ни в чем.

– Ну тогда по рукам, а то мы ехать собрались.

– Куда?

– Куда надо, туда и поедем.

Витюшка посмотрел на меня каким-то стеклянным взглядом и произнес:

– Никуда вы не поедете.

– Как это не поедем?

– Я сказал, не поедете, и все.

– Мало ли что ты сказал. Ты, Витюшенька, иди своими девками деревенскими командуй, а нами нечего.

– На улице ночь, ни машин, ни освещения, куда вы собрались?! Пойдите в дом, переспите, а завтра с утра поедете.

– Хорошо, – я обернулась и подмигнула Златке, – мы сейчас пойдем в дом, а ты сходи к Петьке. Он тебя видеть хочет. Сказал, чтобы ты срочно пришел.

– А я как раз к нему собираюсь, а вы в дом идите. Ключи от машины утром вам отдам.

– Как это? – сделала я недоуменное лицо.

– А вот так. Чтобы не сбежали.

Я посмотрела на Златку и почувствовала, что начинаю заводиться.

– Послушай, что ты себе позволяешь, сукин сын! А ну-ка, отдай ключи и пошел вон из машины.

– Не уйду, пока не узнаю, кто вы такие и что вы здесь вынюхиваете.

– Пошел вон! – взвизгнула я.

Витька нахмурился, достал пистолет и приставил к моему виску. Затем переложил пистолет в другую руку и сорвал с меня парик и очки.

– Ну вот и весь маскарад закончился. Я хочу знать, кто вас послал и зачем. Или урою обеих.

– Не уроешь, Витюшенька, в доме матушка проснется.

– Я ее к сестре отправил ночевать.

– Ах, вот как?!

Осознав, что в доме никого нет, я почувствовала, как легкий холодок пробежал по моей спине. Все учел, идиот. От направленного в мою бедную голову пистолета мне стало совсем плохо.

– Я последний раз спрашиваю, кто вы и что вам здесь надо? Кстати, тебе без этого маскарада намного лучше.

– Да мы действительно сами по себе, а в твоем доме оказались случайно.

– Так уж и случайно? На матушку мою насели… Фотографии разглядывали…

Не успел Витюшка договорить последнюю фразу, как вдруг всхлипнул, закатил глаза и со всей силы ударился головой о руль. Я обернулась и посмотрела на Златку. Она сидела с невозмутимым выражением лица и держала в руках камень.

– Ты что, а вдруг бы он в меня выстрелил! У него же пушка в руках!

– Да какая, к черту, пушка, обычный игрушечный пугач. Просто он его на тебя направил, и тебе видно не было, а я сразу определила. Таким только детей пугать.

Я подняла с пола упавший пистолет и повертела в руках. Самая что ни на есть обычная игрушка.

– Ну что, выкидываем его из машины, пока не очухался, и дергаем отсюда к чертовой матери, а то вдруг и тех кто-нибудь развязал.

Я вышла из машины, схватила Витюшку за руки и поволокла к крыльцу.

– Молодец! – похвалила меня Златка. – Ну что, в путь? Если, конечно, этот сельский супермен нам ничего не подстроил с колесами.

– Дай бог, чтоб все нормально было. Может, и доедем, все-таки он не ожидал такого исхода. Давай пугач возьмем на всякий случай.

– Зачем? Этой игрушкой все равно никого не испугаешь.

– Ладно, будь по-твоему.

Я взяла игрушечный пистолет, подошла к крыльцу и вложила его в руку Витюшки. Затем открыла ворота и села за руль.

– С богом. Тронулись, – сказала я, взглянув на Златку.

– С богом, – повторила она, и машина плавно покатилась по дорожке. Выехав на основную трассу, я немного успокоилась.

– По-моему, с машиной порядок. Молодец, Витюха, не подкачал, – облегченно вздохнула Златка.

– Подожди, Златуля, не говори под руку, а то сглазишь, – с опаской произнесла я и добавила:

– А давай на следующем посту остановим машину и поспим до рассвета? А то ехать в темноте не очень приятно.

– Я – за здоровый сон, – поддержала мое предложение подруга.

Доехав до ближайшего поста, мы увидели целую группу припаркованных легковых и грузовых машин. В каждой из них сидели или полулежали сонные водители.

– Видишь, мы не одни такие умные, – обрадовалась я. – Здесь все кучкуются.

Мы нашли себе место поудобнее, закрыли машину на все замки, я положила голову на Златкино плечо и уснула. Проснулась я, когда на улице уже стало светать. Несколько водителей большегрузов стояли неподалеку и умывались из ведра ледяной водой, изредка поглядывая на нас. Я похлопала Златку по плечу и весело проговорила:

– Пора на пробежку!

– Какая, к черту, пробежка, я ж не дома. Давай еще поспим.

– Спи на здоровье, а я поехала. На нас уже все большегрузные косяка давят. Сейчас приедем на дачу, достанем пару шезлонгов и как отключимся…

– Тебе все равно от меня толку мало, я могу спать и сейчас, по дороге на дачу, и потом, в шезлонге.

– Спи, бога ради, – улыбнулась я. – Ты сном и так обделена – каждое утро тебя заставляют делать пробежки.

– Спасибо за сочувствие. Ты одна понимаешь мои проблемы.

– Спи. А я буду рассуждать вслух…

– Тогда я просто не усну.

– Да нет, я вовсе не хочу тебе мешать, просто знай: Грачу ни гугу о том, что мы здесь были.

– Да Витюшка все равно своим знакомым расскажет.

– Он пусть рассказывает все, что ему вздумается, а ты нигде не была и ничего не видела. Понятно?

– Понятно, – вздохнула Златка и закрыла глаза.

– Не обижайся на меня, пожалуйста, просто тебя немного заклинило на этом Граче, и ты в данной ситуации трезво рассуждать не хочешь.

Я завела мотор и поехала на дачу. В голове был сумбур, и чтобы привести свои мысли в порядок, я стала рассуждать вслух:

– Схема такова… Витька часто ездит в Москву, познакомился с кем-то из грачевской группировки… Только вот на кой черт он им нужен, лох деревенский? Наркотики… Конечно, как же я сразу не додумалась! На этой почве и был найден общий язык. В тот день Грач отправил Златку в Питер и послал своих людей, чтобы они подсадили Серегу к ней в тачку. Сельским лохам дали по двести баксов, а Витюшка выступил гарантом. Что же было у Сереги в сумке? Конечно же, наркотики. Он должен был перевезти до того места, где ему захотелось в туалет, сумку с наркотиками. Все верно. Мы, как и предполагал Грач, клюнули на его удочку и посадили к себе незнакомого попутчика. Одет он был в форму гаишника, чем нас и взял. Скорее всего, в сумке был героин… Но почему именно к нам в машину? Может, Грач рассчи-тывал на то, что, если нас остановят на следующем посту, Серега скинет сумку на нас? Мол, это не его сумка… Я бы даже не удивилась, если бы на сумке были Златкины отпечатки пальцев. Грач тщательно все продумал. Ну ладно, до этого момента все более или менее понятно… А вот все произошедшее потом просто не укладывается в голове. Чертовщина какая-то. Серега пошел передать сумку, там его кто-то ждал… Этот кто-то его убил и угнал нашу машину. Но зачем угонять нашу машину? Для того чтобы мы никому не сообщили? Но ведь тогда было намного легче убить нас. А затем он подбрасывает нам на дачу труп? Нет. Я несу чепуху. Все мои рассуждения зашли в тупик. Есть кто-то, кто играет с нами в злые игры. Только имеет ли он отношение к Грачу? Скорее всего, имеет, а может, и нет. Если бы не имел, Грач бы уже с нас три шкуры спустил в надежде найти сумку… Прямо бред какой-то…

Златка открыла глаза и шепотом произнесла:

– Валюха, это путь в никуда. Я тоже все перебрала в голове – и никакого результата. Как ни крути, здесь ничего не срастается. Маразм. Это очень тяжелая головоломка. Мне кажется, что нам не под силу такой кроссворд.

– Не говори, неразбериха какая-то. А я думала, ты спишь.

– Да уж, уснешь тут. Ты такие вещи говоришь интересные.

Наконец показалась наша дача. Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Глава 7

Помахав рукой охране, я подъехала к дому и загнала машину в гараж. Выйдя из гаража, обратила внимание, что по правую руку от нашего дома стоит незнакомый «Опель». То, что этот «Опель» приехал к нам, я даже не сомневалась.

– Златуль, по-моему, у нас гости.

– Где?

– Вон видишь, тачка стоит, – я махнула рукой в сторону машины.

– Интересно, кто это к нам пожаловал?

– Сейчас узнаем. Нет, сегодня определенно будем ругаться с охраной. Пустили гостей в тот момент, когда хозяев нет дома. Я же только что мимо ехала, охранник помахал мне рукой и слова не сказал. Так дело не пойдет! Не мог же этот «Опель» мимо охранной будки проехать.

– Подожди, прежде чем идти в дом, давай взглянем на грядку с помидорами, – сказала перепуганная Златка.

– А зачем? Что с ними будет?

– Ну, мало ли…

Мы зашли за дом и облегченно вздохнули. Грядка была в целости и сохранности.

– Растут помидорки… – задумчиво произнесла я.

– И слава богу! Валюха, а может, не будем испытывать судьбу, пойдем в машину и уедем в город. Что-то мне не очень хочется встречаться с тем, кто приехал на этом «Опеле».

– Легко тебе говорить. Дача же моя. Кроме меня, сюда никто не имеет права зайти и усесться в моей гостиной. Это вторжение в частную собственность. Мало того, что на нее трупы подкидывают, так еще и заходят как к себе домой. Я это так оставить не могу. Пошли в дом и посмотрим в глаза этому подлецу или подлецам, которые сюда пожаловали.

Я схватила Златку за руку и потащила в дом. Дверь была открыта. Я почувствовала, как забилось мое сердце. Зайдя в гостиную, мы остановились как вкопанные. На моем большом кожаном диване сидел Грач и курил сигарету. Справа от него в кресле сидел незнакомый братан и пил безалкогольный газированный напиток. Значит, их двое, отметила я про себя. Это еще терпимо. Двое не четверо.

– Здравствуйте, девочки, – привстал Грач и мило улыбнулся. – А вы что такие уставшие? У вас какие-то неприятности?

– Нет, у нас все в порядке. Вообще-то, это мой дом, и гости сюда приходят только по моему приглашению. – Я никогда не любила стихийные визиты.

– Да ладно, Валентина, не кипятись, я же не чужак какой-то, а Златулькин парень.

– Тоже мне парень нашелся, – усмехнулась я.

– Зачем ты приехал? – спросила Златка.

– Соскучился, девочка моя. Я ждал твоего звонка, а ты не позвонила. Я начал волноваться, уж не натворила ли ты чего-нибудь.

– А чего я должна натворить?

– Да нет, это я просто так, к слову. Так что, девочки, предлагаю провести выходной вместе на этой даче, а завтра поедем в город.

– Вообще-то, ты не входил в наши планы, – заметила я. – Мы хотели провести эти выходные без тебя, в гордом, так сказать, одиночестве.

– Гордого одиночества у вас не выйдет, так как я приехал и никуда вы меня не выгоните.

– Ладно уж, чему быть, того не миновать, не портить же из-за вас отдых, – вздохнула я.

– Пойдем, Валюха, в спальню, переоденемся – и купаться.

В спальне мы надели на себя шорты и коротенькие топики.

– С Грачом шутки плохи, – прошептала я подруге. – Делаем вид, что мы ничего не знаем и ни в чем его не подозреваем. Что ему надо?! Златуль, ты только смотри не проговорись.

– Само собой, – обиделась Злата.

– Приехал сам лично, решил что-то вынюхать, только хрен ему это удастся. Главное, казаться непосредственными и вести себя как обычно… Эдакие две легкомысленные дурочки.

Выйдя из спальни, мы взяли по полотенцу и направились к двери.

– Девчонки, вы далеко собрались? – подскочил Грач.

– На пляж.

– Ну и мы с вами.

– В таком виде? – Я усмехнулась, глядя на дорогой костюм Грача. – В таком виде только в ресторан ходят.

Грач немного помялся, затем встал с дивана, демонстративно снял пиджак, галстук и белоснежную рубашку, после чего стянул штаны и остался в одних довольно сексапильных плавках.

– По-моему, вполне пляжный вид, – торжественно произнес он. – Илья, что сидишь? Давай раздевайся, купаться идем, – обратился он к своему товарищу.

Илья, не долго думая, повторил действия Грача и остался в полуобнаженном виде. Конечно, Грачу он очень сильно уступал. Терпеть не могу узкоплечих хилых мужчин. Они даже не имеют представления, что такое тренажерный зал.

На пляже мы расстелили полотенца и стали загорать.

– Шикарная у тебя дача, Валентина, – сказал Грач.

– У шикарной женщины должна быть шикарная дача, – усмехнулась я.

Разморенная солнышком, я уснула. А когда проснулась, то увидела рядом с собой спящего Илью. В воде плескались Златка и Кирилл. Когда Грач схватил Златку в охапку и стал целовать, я почувствовала себя не совсем уютно, встала и поплелась на дачу. Ну почему она влюбилась именно в этого идиота?! Нужно срочно разбить их отношения. Он использует ее, мерзавец. Через полчаса прибежала окрыленная Златка со своими спутниками.

– Валюха, ты куда делась? – затараторила она.

– Ну, ты же была занята, – сказала я недовольным голосом.

– Ладно, не злись, я же для пользы дела, чтобы он ничего не заподозрил, – прошептала Златка.

– Хорошенькая польза дела. Смотри не делай глупостей. Соображай трезво.

– Если я с ним по-грубому буду, он сразу поймет, что что-то не так.

– Тоже верно, – вздохнула я.

– О чем шепчемся? – К нам подошел Грач и приобнял нас обеих. – У вас здесь в деревне можно где-нибудь мяса свежего купить? Как насчет того, чтобы шашлычков пожарить? У нас с собой есть обалденное французское вино.

– Сходи к бабе Нюре. У нее всегда все есть, коли деньги есть, – махнула я рукой на соседнюю дачу.

Грач пошел к соседке, а Илья достал из машины мангал и принялся его устанавливать.

– Какого черта он сюда прирулил? – тихим голосом сказала я. – Прямо сама любезность.

– Чует мое сердце, не к добру это, – согласилась подружка.

– Ладно, ты, главное, веди себя как всегда. Посмотрим, что он на сей раз задумал. Если все нормально, то завтра уедем в Москву, и черта с два он нас там найдет. А ты сделаешь вид, что тебе надоели ваши отношения. Или пусть бросает семью и женится на тебе, или вы прекращаете встречаться. Семью, конечно же, он не бросит, на этом ты и сыграешь.

Через несколько минут появился довольный Грач, неся в руке пакет с мясом, следом за ним плелась баба Нюра. Она подошла поближе, подозрительно посмотрела на нашу компанию и с улыбкой на лице произнесла:

– Валентина, я твоему мальчику мяска свежего продала… Если еще чего надо, вы заходите, не стесняйтесь.

– Понятно, баба Нюра, – сказала я крайне недовольным голосом и посмотрела в противоположную сторону.

Соседка попереминалась с ноги на ногу и поковыляла к своему дому.

– Я смотрю, ты здесь соседей не жалуешь, – усмехнулся Грач.

– Я нигде соседей не жалую. Приперлась, любопытство ее, видите ли, разобрало, – фыркнула я.

Грач усмехнулся и принялся резать мясо. Илья, сидя в шезлонге, тупо глазел куда-то вдаль.

– Что-то друг у тебя какой-то замороженный, – сказала я Грачу.

– Да он всегда такой.

– Так ли уж всегда? Или, может, на игле сидит, оттого и недоделанный такой.

– Нет, уж этим мы не балуемся.

– Не балуешься, говоришь, а с подружкой моей в прошлый раз что сотворил? – Я старалась говорить как можно тише, чтобы Златка меня не слышала.

– А что я с ней сотворил?

– Что слышал!

– Валентина, ты как со мной разговариваешь!

– А как с тобой по-другому? Если еще раз увижу, то за себя не ручаюсь.

Когда шашлыки были готовы, мы откупорили бутылки, сели прямо на улице и устроили небольшой пир.

– Хорошо-то здесь как! – поднял бокал довольный Грач. – Ты, Валентина, на какие средства себе такую дачу отгрохала?

– На средства своего бывшего супруга.

– Он у тебя что, крутой был?

– Крутой, – засмеялась я, – декан в институте.

На улице начинало темнеть. Грач включил магнитофон, и мы все дружно, если можно так выразиться, ушли в музыку.

– Валюха, может, споешь? – предложил Грач.

– Ты не в ресторане, – холодно отрезала я и продолжила слушать музыку.

Когда все было съедено и выпито, мы отправились спать. Златка с Грачом ушли в спальню, я устроилась в гостиной, а Илья – неподалеку в кресле.

– Ты бы не могла выключить свет, а то так уснуть тяжело, – попросил он.

Я вспомнила позапрошлую ночь… Хорошо, что этот тип спит неподалеку, а то у меня бы просто сердце разорвалось на части.

– Нет, не могу. Я без света не сплю.

Илья поднял голову и заинтересованно на меня посмотрел.

– А ты что злая такая? Тебе мужика надо, вот ты и бесишься. Будет мужик, сразу вся спесь сойдет.

– Тоже мне мужик нашелся!

– А что, не похож, что ли?

– Не знаю, только я в данный момент от отсутствия мужского внимания не страдаю.

– Хочешь, я к тебе приду согрею?

От этой мысли мне стало так мерзко, что даже не захотелось представлять эту картинку.

– Только попробуй! Я за себя постоять могу. Ты у меня в гостях, так что веди себя как подобает гостю. Тем более что я тебя не приглашала!

– Ну смотри, мое дело предложить.

– А мое дело отказать.

Илья недовольно поворочался в кресле и захрапел. Слава богу, подумала я, не хватало мне еще его мерзких приставаний. Уснуть никак не получалось. Я потрогала сосок – болел жутко. Затем проверила пятку. Наверное, уже пора снимать швы. Мне стало себя жалко. Сколько же мне пришлось пережить за последнее время! Врагу не пожелаешь. Но сейчас самое главное спасти Златку от Грача. Я увезу ее в Штутгарт, точно, мы полетим в Германию и поживем там. Уж лучше я буду терпеть Ганса, чем она будет общаться с этим Грачом. Она отойдет, все уляжется, забудется. Грач ее первое время поищет, а затем успокоится. И как же я сразу не додумалась!

Теперь надо просто дожить до утра, и все проблемы отойдут на второй план. Надо спасать мою девочку из всего этого дерьма. У меня есть загранпаспорт, у Златки тоже, с визой не проблема. Ну почему я сразу не додумалась! У Ганса прекрасная вилла, да и не такой уж он и плохой человек. Просто немец, и этим все сказано. Он очень даже культурный, обходительный, элегантный. Златулька поживет на вилле, развеется и забудет этого Грача к чертовой матери. Все будет хорошо, я просто уверена. Это совершенно безумное увлечение не что иное как болезнь, и я помогу ей вылечиться. Вместе у нас все получится. Господи, с кем не бывает!

Я и сама один раз вляпалась по самые уши и чуть было не осталась в своем провинциальном городке. Как сейчас помню, мне было около шестнадцати, а ему лет на десять больше. Господи, как же его звали – по-моему, Дима. Точно, Дима Заварин. Я отчетливо помню наш роман. Каждый день ожидания, слезы, бессонные ночи. Я была молодая и глупая, а оттого так сильно любила и верила. С тех пор прошло много лет, и я, конечно же, никогда не испытаю подобных чувств, все это осталось в прошлом, как сладкий сон. Сейчас, когда я вспоминаю свою первую любовь, мне становится просто смешно и я хватаюсь за голову и говорю: «Господи, какая же я была тогда дура, глупая, наивная дура!» Болезнь любви как быстро началась, так и бесследно исчезла, не оставив даже малейшего следа. Так же и Златка, немного пострадает, а потом будет смеяться и даже стыдиться своих прежних чувств. Просто ей необходимо хирургическое вмешательство в виде меня. Я клянусь, что излечу ее. Просто обидно, что у меня-то это было по молодости, а она вляпалась, будучи уже зрелой. И все же мне не дано право осуждать ее. Вдруг и меня когда-нибудь постигнет та же участь…

Наконец наступило утро. Я вышла на крыльцо, потянулась и пошла проведать помидоры. Интересно все же, как действует на них такое «удобрение»?

Через полчаса из дома выползла заспанная Злата и уставилась на меня.

– Валюха, этот придурок к тебе сегодня ночью не приставал?

– Какой?

– Ну Илья.

– Нет конечно. Еще чего не хватало! – Я подошла поближе к Златке, обняла ее и тихим голосом сказала:

– Грач сволочь, он использует тебя.

– Я знаю.

– Тогда слушай меня. Мы улетаем в Германию к Гансу и будем жить у него, пока все не уляжется. Ты хочешь?

Златка как-то странно опустила глаза и еле слышным голосом произнесла:

– Хочу.

Ее заторможенное поведение меня немного насторожило.

– А ну-ка, покажи руки! – закричала я.

– Зачем? – перепугалась подружка.

– Затем, что я хочу их видеть! – Я взяла Златку за правую руку и увидела свежий укол, а затем пристально посмотрела ей в глаза.

– Клянусь тебе, Валя, я не хотела… Он избил и уколол меня.

– Ты что, не могла позвать меня на помощь?

– Я боюсь его, Валя. Увези меня отсюда. Давай улетим, пока не поздно.

– Не переживай, он крутой, но мы тоже не лыком шиты. Что-нибудь придумаем.

Я зашла в дом, открыла дверь в спальню, подошла к спящему Грачу и стала стаскивать его за ногу. Он открыл глаза и уставился на меня ничего не понимающим взглядом.

– Все, Кирилл, выметайся отсюда!

– Что?

– Что слышал! Я знала, что ты порядочная дрянь, но не думала, что до такой степени!

– Послушай, Валентина, а ты не боишься со мной разговаривать подобным образом?!

– Не боюсь. Можешь грохнуть меня, если тебе так хочется, мистер крутой!

Грач резко встал с кровати, сощурил свои и без того хитрые глазки и стал пристально меня разглядывать.

– Ладно, Валентина, я сейчас уеду, но скоро свидимся.

– Не думаю.

– У меня к тебе должок есть.

– Какой же?

– Ты же волковским сказала, будто мои ребята тогда двоих ихних завалили?! – Он подошел вплотную и прижал меня к стене.

– Ничего я не говорила.

– Не говорила, говоришь? А у меня после этого троих ребят убили… И все из-за твоего длинного языка.

– Я к этому не имею никакого отношения. Пусти, мне больно.

– Больно, говоришь?

Грач обладал недюжинной силой. Одной рукой он держал меня за горло, а другой задрал мою юбку и запустил руку в трусики.

Я наклонила голову и укусила его за руку. Грач вскрикнул, ударил меня по лицу и вышел из спальни. Через пару минут его машина отъехала от моего участка. Я посмотрела на Златку и увидела на ее шее синяки.

– Он что, душил тебя?

– Я больше никогда не хочу его видеть!

– Не бойся, не увидишь.

Я заперла дачу и села за руль. Злата плюхнулась на переднее сиденье и заревела.

– Брось реветь. Мы улетаем.

– Правда?

– Я разве когда-нибудь тебя обманывала?

В машине Златка молчала и думала о чем-то своем.

– Ну что, перекусим где-нибудь?

– Само собой.

Подъезжая к Москве, мы остановились у придорожного кафе. Пока нам готовили еду, я взяла Златку за руку и весело произнесла:

– Дай мобильный.

– Зачем?

– Позвоним Гансу в Штутгарт.

– Давай, – обрадовалась та.

Я набрала номер Ганса и торжественно заявила:

– Я прилетаю к тебе на днях со своей подругой.

– Я очень счастлив, – обрадовался он и со смехом добавил: – У меня здесь как раз гостят друзья из криминальной России.

– Давай разгоняй всех своих российских друзей к чертовой матери. Я не люблю незнакомых людей, ты же знаешь. Мы едем отдыхать и не хотим никого видеть и слышать.

– А я думал, что ты прилетаешь потому, что соскучилась по мне, – сказал он грустным голосом.

– Ну, я считала, что ты об этом знаешь, и потому умолчала о том, как сильно я хочу тебя видеть. Я безумно соскучилась! – подбодрила я его.

– Когда вас ждать?

– На днях.

– Хорошо, тогда позвонишь, скажешь, какой рейс, я вас встречу. С завтрашнего дня начинаю разгонять российских друзей, Валентина, только ты не сказала мне, где живет чертова мать. Я же не знаю, куда они должны поехать.

– Чертова мать – это такое выражение, – засмеялась я.

– Все равно не понял.

– Ладно, не заостряй на этом внимание, все равно не поймешь. Лучше прогони их на все четыре стороны!

– Теперь понял: юг, север, запад, восток.

– Верно. Ладно, давай до встречи. – Я чмокнула трубку, нажала кнопку окончания разговора и посмотрела на Златку. – Ну что, порядок?

– Порядок! – подтвердила она. – Послушай, Валя, если тебе не очень хочется видеть Ганса, то не надо себя насиловать. Можно поехать на какой-нибудь курорт, развеяться.

– В принципе, неплохое предложение…

– Я же знаю, что если мы поедем в Германию, то тебе придется спать с Гансом.

– Поверь, это не так уж и плохо, – улыбнулась я. – Мне бы это совсем не помешало. Давай сделаем так, сначала поедем в Штутгарт, а если нам там быстро надоест, то не будем задерживаться и укатим на какой-нибудь курорт.

Златка допивала свой кофе, а я никак не могла разделаться со вторым блюдом.

– Златуль, скажи, а у тебя еще нет наркотической зависимости? Ну, уколоться хочется?

Златка покраснела до самых кончиков ушей, на глаза накатились слезы.

– Все нормально, Валентина, не переживай, я прекрасно владею собой.

– Извини. – Мне стало немного неловко, но не задать этот вопрос я тоже не могла. Когда трапеза была закончена, мы сели в машину и наконец приехали в Москву. Я подвезла Златку к ее дому и заглушила мотор.

– Может, ко мне пойдем? – спросила она.

– Нет, тебе надо отдохнуть. Придешь домой, хорошенько отоспись и носу на улицу не высовывай. Я заеду за тобой завтра ровно в десять утра. Поедем решать вопрос с визой и билетами.

– А что его решать? Сегодня мои родителя позвонят куда надо, и завтра нам останется только забрать билеты. Тебя это устраивает?

– Еще бы! Значит, на этой неделе уже улетим! – обрадовалась я.

– Улетим, конечно, чего не улететь. Господи, Валюха, что бы я без тебя делала! Носишься со мной как с малым ребенком. Это же я тебя во все эти неприятности впутала. Не подсадили бы мы тогда ночью этого Серегу, ничего бы и не было.

– Нет, Златка, корень зла не в этом. Не связалась бы ты с Грачом, вот тогда ничего и не было бы. А с кем же мне возиться, если не с тобой. Ведь у меня на всем белом свете никого, кроме тебя, нет.

У меня было какое-то непонятное предчувствие надвигающейся беды, и мне совсем не хотелось ее отпускать. Но тогда я почему-то не стала прислушиваться к своему сердцу, а подумала, что все обойдется. Златка вышла из машины.

– Завтра в десять, – сказала я.

– Завтра в десять.

– Только смотри никуда не выходи из дома!

– Само собой, – улыбнулась она.

Златка помахала рукой и направилась к подъезду. Затем резко остановилась и показала мне, чтобы я внимательно рулила. В тот момент я даже не могла себе представить, что больше никогда ее не увижу… Никогда в жизни. Спустя много лет я прокручиваю в памяти тот эпизод и считаю себя виновной в ее смерти. Ведь я могла отвезти ее к себе домой и никуда не отпускать.

И сколько бы ни прошло времени, эта прощальная картина всегда будет стоять у меня перед глазами: обалденно красивая, дорогая женщина, в туфлях на неимоверно высоких каблуках, с невесомой сумочкой машет мне рукой и заходит в подъезд. Я завожу машину и еду домой…

Глава 8

Добравшись до дома, я осторожно зашла в квартиру. Сердце отчаянно билось. Я уже попросту перестала удивляться непрошеным гостям. В квартире никого не было, точнее, сейчас никого не было, а вот в том, что кто-то побывал здесь раньше, я не сомневалась. Кто-то рылся в моих вещах, шарил в письменном столе. Только что можно было искать в моей квартире, ума не приложу. Огромной суммы денег я не скопила. Нет, ограбление сразу отпадает. Шубы не тронуты, драгоценности тоже. В квартире все на месте. Это наводило на странные мысли.

Я решила позвонить Златке и рассказать ей о случившемся. Трубку взяла Златкина мама.

– Здравствуйте, теть Нин, а Златулю можно к телефону?

– А ее нет.

– Как нет?

– Валентина, но ведь вы же еще два дня назад уехали к тебе на дачу. Она до сих пор не возвращалась.

– Как не возвращалась? Разве полчаса назад она не приходила домой?

– Нет. А что, она должна была прийти домой?

– По-моему, должна.

– Валентина, ты не тяни, скажи, что случилось?

– Да нет, ничего страшного… Наверное, она решила еще куда-нибудь заехать.

– Валя, мне надо срочно на работу. Как Золотинка объявится, пусть непременно мне позвонит. Обещаешь?

– Обещаю. Вы не волнуйтесь, все нормально.

– Ну вот и чудненько. Я побежала.

– Вы, главное, не волнуйтесь, – сказала я и положила трубку.

Скорее всего, я пыталась успокоить себя, а не эту женщину. Я почувствовала, как у меня задрожали руки, а на глаза навернулись слезы. Ерунда, ничего страшного, надо взять себя в руки. Черт побери, но я же сама довезла ее до дома, она зашла в подъезд и помахала мне рукой. Может, она зашла к кому-нибудь из соседей? Нет, Златка вообще никогда не общалась с соседями. И еще, у моей подруги есть одна славная черта: она никогда не умела обманывать. Если она отправилась домой, значит, она и в самом деле отправилась домой, в этом можно не сомневаться. Получается, что кто-то ждал ее в подъезде. Но кто? Какая же я дура, надо было подождать, пока она не помашет мне рукой из окна. Мои мысли перебил телефонный звонок.

Я тяжело вздохнула и дрожащей рукой сняла трубку.

– Привет, Валентина, как дела? – Это был Грач. – Ты ничего не потеряла?

– Потеряла.

– А хочешь найти пропажу?

– Хочу.

– Тогда спускайся вниз. Моя машина стоит прямо у твоего дома. Я говорю с мобильного. Поболтаем, может, найдем компромисс.

– Златка с тобой?

– Нет конечно. Она сейчас лежит в отключке, под кайфом. Я вколол ей дозу. С сегодняшнего дня мои люди сажают ее на иглу. Спасти ее можешь только ты, если выполнишь ту работу, которую я тебе скажу. И еще, если вздумаешь обратиться к ментам, то они найдут твою подругу мертвой. В этом можешь не сомневаться. Она сдохнет быстрее, чем появится отряд быстрого реагирования.

– Я спускаюсь.

– Я знаю. У тебя просто нет выбора.

Мне захотелось закурить, но сигарета постоянно выпадала из рук.

Обулась и вылетела из квартиры. Грач пригласил меня на заднее сиденье. За рулем был Илья.

– Ну что, Валентина, я же говорил, что скоро встретимся, а ты не верила.

– Чего ты хочешь?

– Ну вот видишь, как ты заговорила сразу по-деловому. Любишь, наверное, свою подругу?

– Люблю.

– И я ее люблю. Только не так, как ты, по-другому. Я же мужчина, а все мужчины, как тебе известно, эгоисты. Получается, я ее люблю по-эгоистичному.

– Кирилл, отпусти ее, ради бога. Ты испортишь ей жизнь!

– Прежде чем испортить ей жизнь, я должен ее сначала ей подарить. А это полностью зависит от тебя. Она действительно классная женщина, самое главное, дорогая. Ненавижу дешевых баб. Ты нюхала, как она пахнет? Она пахнет духами за штуку баксов! Я просто тащусь от такого запаха. А вчера мне показалось, что она немного меня разлюбила. Не твоя ли это работа, Валентина?

– Что ты хочешь? Что я должна сделать, чтобы ты навсегда оставил ее в покое?

– Совсем немного. Ты должна на меня поработать. Чем быстрее и качественнее ты сделаешь свою работу, тем быстрее увидишь свою подругу и увезешь ее куда посчитаешь нужным.

– Как это поработать?

– Да не на панели, не переживай. У меня шлюх хватает. Короче, слушай. Есть один тип, который уже давно не дает мне покоя. Он залез на мою территорию и пытается навести там свои порядки. В общем, мы с ним не ладим уже много времени. А добраться до него я никак не могу.

– Это волковская группировка, что ли? Ты же воюешь с Волком?

– Нет, этих щенков я могу уничтожить в любой момент, когда захочу! Я им хрен рынок отдам! Есть один человек, посерьезнее. В нашей среде его зовут просто – пахан. Симпатичный такой живой мужичок, лет пятидесяти… Как бы тебе объяснить, чтобы до тебя дошло? Он наши группировки немного контролирует. Как бы крестным отцом является. Улавливаешь?

– Улавливаю.

– Он живет в коттедже под Москвой. Так вот, у меня наконец появилась возможность до него добраться… По моим данным, он ищет себе горничную. Думаю, ты идеально подойдешь на это место.

– Вообще-то, я работаю в редакции.

– Ничего, поработаешь горничной.

– А с чего ты взял, что он меня возьмет?

– Ты же не с улицы придешь, а по звонку. Один очень влиятельный человек позвонит и тебя порекомендует.

– И когда же он позвонит?

– Он уже позвонил. Пахан, а для тебя – Леонид Станиславович, ждет тебя.

От такого поворота событий у меня пересохло в горле и потемнело в глазах.

– Хитер ты, однако. Все обдумал. И меня поставил в такое положение, что нет выбора. Чуяло мое сердце, не зря ты вчера к нам на дачу прикатил!

– А ты как думала! – усмехнулся Грач.

– Ну и сколько я там буду полы драить? Не за этим же ты меня к нему направляешь.

– Конечно, не за этим. Полы ты можешь и дома помыть. Тебе предстоит выяснить, как устроена система наблюдения в этом доме, количество человек в охране, график их работы. И постарайся найти сейф. Пахан где-то забаррикадировал его, а где – ума не приложу. Через пару недель возьмешь отгул и передашь мне всю информацию. Как только ты это сделаешь, я отпускаю твою подругу на свободу.

– Но ведь за две недели ты превратишь ее в конченую наркоманку! Это слишком большой срок! Не коли ее, я все сделаю.

– Если ты не хочешь, чтобы твоя подруга стала наркоманкой, то ищи сейф не две недели, а два дня. Мне нужна информация о работе охраны и точный чертеж местонахождения сейфа.

– Послушай, но с чего ты взял, что я смогу? А вдруг у меня ничего не получится?!

– У тебя-то? – засмеялся Грач. – У тебя не может не получиться.

– Мне нужны гарантии.

– Какие?

– Что со Златкой ничего не случится.

– Милая моя, в данный момент у тебя есть всего одна-единственная гарантия, это мое слово.

– Да уж, твоим словам верить – себя не уважать.

– Хочешь верь, хочешь не верь, я же тебя не принуждаю. Сейчас один славный дядя отвезет тебя к пахану и представит как свою племянницу. Если пахан спросит, где ты работала раньше, можешь сказать правду: в газете, только там, мол, мало платят. Ты хоть квартиру-то умеешь убирать?

– Умею.

– С трудом верится. Мне кажется, что ты только петь можешь.

Я опустила глаза и была готова зареветь от горечи, обиды, страха за подругу и собственного унижения. Но мне нельзя было показывать свою слабость, чтобы Грач не почувствовал ее. Нет, ему меня не сломать. Неожиданно мой взгляд упал на ногу. Сегодня нужно снимать швы. Я посмотрела на Грача.

– Мне необходимо снять швы на ноге.

– А что у тебя с ногой?

– Собака покусала. Их необходимо снять, иначе будет загноение.

– Ну что ж, можешь подняться домой и переодеться во что-нибудь попроще. В таком виде к пахану нельзя. Он тебя сразу трахнет. Иначе вместо полов будешь лежать под ним с утра до вечера. Оденься так, чтобы у него даже не возникло такой мысли. Тебя привезет «твой дядя». Значит, тебе надо быть похожей на племянницу. Ну и собери сумку. Возьми себе сменное белье, ну и еще чего, что там по-бабьи надо. Хотя, если ты рассчитываешь сейф за два дня найти, то тебе и сумки никакой не надо.

– Я разве сказала, что найду сейф за два дня?

– Валентина, пожалей свою подругу. Чем дольше ты будешь жить у пахана, тем меньше шансов, что сможешь помочь своей подруге соскочить с иглы. С каждым днем я буду увеличивать ей дозу… Через две недели эта некогда шикарная женщина будет как животное. Тупое, безмозглое животное! Которое будет орать от ломок и просить очередную дозу. Кстати, ты ей уже будешь не нужна. У нее будет один друг – это шприц. И еще, люди умирают от передозировки. У нее может просто не выдержать сердце. Мне будет очень жаль, если она умрет раньше, чем ты найдешь сейф. Не забывай, что с каждым днем твоих поисков ее доза становится все больше. Проверим, долго ли выдержит ее сердце!

– Скот! Грязный, паршивый скот. Когда-нибудь ты поплатишься за это! – Я замахнулась, но Грач перехватил мою руку и крепко сжал запястье.

– Успокойся, сучка! Больно много ты себе позволяешь. Делай как положено работу и помни, что у меня одноразовых шприцов нет, я стерильность не соблюдаю. Колю тем, что валяется у кровати, на которой лежит твоя подружка. Я ж не врач, а только учусь. И знай, я всегда люблю делиться своими женщинами. Я никогда не был собственником. Златулькой я тоже делюсь со своими пацанами. Она сейчас смирная, безропотная. Ей все до фени. Эй, Илья, тебе понравилось отдыхать со Златкой?

– Да, ничего. Времени только мало было. Мы ее как из подъезда вытащили, укололи, так я ее прямо в машине и отымел.

– Сегодня предоставим тебе побольше времени. Теперь торопиться некуда. Все зависит от смекалки Валентины. Сейчас, пока мы здесь с тобой договариваемся, ее мои пацаны имеют. Я позвонил, они вроде довольные. Ей сейчас что один, что десять – она все равно тащится!!!

– Заткнись, сволочь! – заорала я и влепила ему пощечину. Затем не выдержала и плюнула в его поганую рожу.

Плевок получился неслабый. Грач вытаращил на меня глаза, затем вытер щеку. Я ожидала самого худшего. Мне казалось, что он сейчас застрелит меня к чертовой матери или в лучшем случае изуродует, но он открыл дверцу и совершенно безжизненным голосом сказал:

– Пошла вон из машины. Тебе на переодевание ровно пять минут. Сначала заедем снимем швы, а потом тебя отвезут к пахану. И смотри, без глупостей. Златкина жизнь в твоих руках.

Я вышла из машины и тяжело вздохнула. Мне показалось, что это была моя небольшая победа. Пусть маленькая, но все же победа над Грачом. Ведь он даже не ударил меня и не сделал ничего, на что был способен… Это говорит о том, что он все-таки немного ко мне прислушивается и сам знает, что он полнейшая сволочь. Златка не та женщина, над которой можно измываться. Ведь в свои двадцать семь она слишком наивна, слишком доверчива и по-детски чиста и откровенна. Златулька слишком хороша и породиста для такого похотливого козла, как Грач. Только потерпи, моя девочка! Только потерпи!

Я сделаю все, что от меня требуется, и вытащу свою подружку из этого дерьма! Найду этот чертов сейф любой ценой, даже если мне придется перевернуть коттедж пахана кверху дном. А что, если Грач врет? Если он не вернет мне Златку, когда я найду ему сейф? Об этом думать не хочется… Нет, не надо думать о худшем. Он отпустит ее, обязательно отпустит. Она не нужна ему. Даже если он сделает ее наркоманкой, я обязательно ее вылечу. Черт побери, лечат же как-то наркоманов! А может, я успею, и все обойдется. Успею, конечно, успею. О чем разговор?..

Забежав домой, я нашла свое самое скромное платье ниже колен с застежкой у самой шеи. Сверху накинула легкий пиджачок и закрыла входную дверь на все запоры.

– Молодец, уложилась по времени, – похвалил меня Грач и открыл заднюю дверцу.

Когда машина тронулась, я прощальным взглядом окинула дом и утерла слезу.

– Где больница, в которой нужно снимать швы?

– Езжай прямо, я буду показывать дорогу.

– Может, можно в любом хирургическом кабинете это сделать? Заедем в первую попавшуюся больницу.

– Нет, я хочу снимать швы там, где мне их наложили, – уперлась я.

– Хорошо, показывай, куда ехать.

Я и сама не знала, почему ехала именно в ту больницу, куда отвез меня когда-то горилла. Наверное, просто тянула время. Мне совсем не хотелось мыть полы этому пахану и уж тем более искать какой-то сейф. Если в течение трех дней я не найду этот проклятый сейф, у меня у самой не выдержит сердце от переживаний за подругу. Найти бы ту квартиру, на которой Грач спрятал Златку. Уж я бы смогла вытащить ее оттуда…

Наконец мы подъехали к больнице. Грач вышел из машины, открыл заднюю дверцу и, как галантный кавалер, помог мне выйти из машины.

– Я думала, что тебе неизвестны хорошие манеры.

– Ты меня слишком плохо знаешь, Валентина. Надеюсь, у нас еще будет время познакомиться поближе.

– Нет уж, увольте, мне хватит того, что ты познакомился поближе с моей подругой. – Грач противно засмеялся.

– Я знаю очень много хороших манер, так как вырос в интеллигентной семье.

– По тебе не скажешь…

Грач открыл дверь в больницу и пропустил меня вперед. Пройдя по длинному узкому коридору, мы наконец подошли к кабинету. Неожиданно, как из-под земли, вырос Валентин. Это привело меня в полнейшее замешательство. Я не могла поверить своим глазам, но у двери стоял горилла и смотрел на меня таким суровым взглядом, что мое тело просто парализовало. Наверное, это оттого, что я не видела его несколько дней и уже отвыкла от умопомрачительных габаритов. Сейчас он мне показался еще больше и еще страшнее.

Он посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Грача, потом снова повернулся ко мне.

– Ты куда сбежала?

– Домой.

– А зачем?

– Как зачем?! Почему люди сбегают домой? Наверное, потому, что там им лучше всего.

– Привет, Валентин, – вклинился в разговор ничего не понимающий Грач.

– Здравствуй, – буркнул орангутан и, не обращая на Грача никакого внимания, взял меня за руку. – Я здесь с утра тебя жду.

– Зачем?

– Но ты же сбежала, значит, я должен отвезти тебя обратно.

– Я не хочу обратно.

– А я разве когда-нибудь тебя спрашивал о том, что ты хочешь, а чего не хочешь?

Нет, он и в самом деле конченый идиот. Ему только веслом в лодке махать. Соображает он туго.

– Как ты меня здесь нашел? Спросил у врача, когда мне будут снимать швы?

– Конечно. Я тебя тогда до утра прождал, думал, может, ты вернешься.

– Как я могла вернуться, если я от тебя сбежала?

– Ну, мало ли, вдруг передумала… – Грач взял меня за другую руку и опять попытался влезть в разговор:

– Валентин, ладно, извини, нам некогда.

– Как это некогда?

– Пропусти нас в кабинет, нам надо снимать швы. – Грач был вдвое меньше орангутана и уткнулся ему в грудь. Обойти Валентина было невозможно. Своей тушей он полностью закрыл все подступы к кабинету.

– Кирилл, мы сами снимем швы, можешь ехать, – сказал орангутан.

– Как это сами? – опешил Грач.

– Мы их накладывали, мы их и снимем.

– Может, ты их и накладывал, но снимать буду я, – отрезал Грач.

– Попробуй, – засмеялся горилла.

– Отойди.

– Попробуй меня отодвинуть, – заржал тот еще больше.

Грач потыкался в грудь горилле и понял, что это не принесет особого результата. Валентин стоял как гора, сдвинуть его можно было только разве что бульдозером. Дверь в кабинет неожиданно открылась, и ситуацию спас хирург.

– В чем дело? Что за шум?

– Можно снять швы?

– Конечно, проходите. Кабинет свободен. А вы не шумите!

Валентин отошел, и я прошмыгнула в кабинет, захлопнув за собой дверь. Врач оказался довольно корректным и не задавал лишних вопросов по поводу шума за дверью. Он снял швы и обработал рану.

Выйдя из кабинета, я обнаружила Грача и Валентина, сидящих в креслах по разные стороны коридора.

– Ну как рана? – спросил Валентин и направился ко мне.

– Все в порядке.

– Поехали. – Грач встал с кресла и взял меня за руку.

Терпение орангутана было на исходе. Он смерил Грача свирепым взглядом и процедил сквозь зубы:

– Убери руки от моей женщины.

– Что? – не понял тот.

– Я говорю, убери руки от моей женщины.

– А с чего ты взял, что она твоя? – выпучил глаза Грач.

– Я так решил.

– Хорошо ты решаешь, – заржал Грач. Мне совсем не хотелось быть женщиной орангутана и тем более ехать с ним куда-либо. К тому же в данный момент меня больше всего интересовала подруга.

– Я не хочу быть твоей женщиной и никогда ею не буду, – сказала я дрожащим голосом, так как очень переживала за последствия.

Валентин крайне непредсказуемый человек и при желании мог просто раздавить меня в лепешку. Он расширил и без того большие ноздри и тяжело задышал. Мне показалось, что еще одно мгновение, и он просто убьет меня.

– Ну ладно, Валентин, зачем тебе нужны неприятности? – примирительным тоном заговорил Грач. – Эта женщина сейчас поедет со мной. Она моя должница.

– Но ведь она и моя должница тоже. Они вместе с одной бабой у наших пацанов джип угнали.

– Валентин, давай не будем. Мы и так слишком много враждуем. Не хватало нам еще из-за бабы ссориться. По-моему, между нашими пацанами и так проблем хватает.

– Ну ладно, будь по-твоему, – сказал Валентин и взглянул на меня. – А до тебя я еще доберусь, – процедил он сквозь зубы, поворачиваясь к выходу.

Тяжело вздохнув, я посмотрела на Грача. Он весело подмигнул мне, и мы направились к машине. Валентин сел в свою тачку и, помахав мне рукой, резко дал по газам.

– Идиот, – вырвалось у меня.

– Идиот, – подтвердил Грач, – но не дурак, не стал лезть на рожон.

– Если бы он захотел, то стер бы тебя в порошок.

– Но не стер же. Потому что у него сила, а у меня власть. Улавливаешь разницу?

– Улавливаю.

Через полчаса меня пересадили в машину к так называемому дяде и повезли к пахану. Грач напоследок пристально посмотрел мне прямо в глаза и показал на часы. Это означало, что у меня слишком мало времени.

«Мой дядя» ехал молча, не обращая на меня никакого внимания. Я пыталась раскрутить его на разговор, но это оказалось бесполезным. Я все время думала о Златке. Только бы она продержалась, моя милая девочка, только бы не сдалась. Скоро все закончится, и я смогу увидеть самого дорогого и близкого мне человека.

В детстве я всегда мечтала иметь сестру, но мои родители не захотели позаботиться об этом. Бог пожалел меня и послал мне мою Золотинку. Я не могу ее потерять, ведь дороже ее у меня никого на этом свете нет. Я незаметно всхлипнула и утерла слезу.

– Не реви, а лучше думай о работе, уже приехали, – услышала я голос своего «дяди».

Он остановил машину у четырехуровневого коттеджа, обнесенного глухим кирпичным забором, и посигналил. Из кованых старинных ворот показались четверо молодцов крепкого телосложения. Они пригласили нас выйти из машины. Двое стали шарить в салоне, а двое проверили наш багаж. Когда обыск закончился, нам предложили проехать на площадку во двор. Я мельком окинула территорию усадьбы: гектара полтора, не меньше. Справа от дома располагались несколько стационарных теплиц и сад. Слева – зона отдыха с газонами и деревьями, пруд и автономная электростанция. Рядом с домом – подземный гараж и помещение для ремонта автотранспорта, у входа которого курили двое мужчин в замусоленных машинным маслом робах.

– Хорош глазеть. Что уставилась как ненормальная? Коттеджей не видела, что ли? – зло пробурчал «дядя».

– Таких – нет, – призналась я.

Мы зашли внутрь через бронированные металлические двери. Я где-то видела рекламу подобных дверей. По-моему, они стоят целое состояние. В холле нам предложили тапочки и провели в зал, в центре которого красовался огромный камин, стилизованный под старину. Да и вообще вся гостиная была сделана в стиле восемнадцатого века. Здесь все отдавало стариной – стол, стулья, часы, подсвечники… У камина лежала огромная шкура медведя. Нам предложили сесть на дубовые стулья и немного подождать.

– Красота! – не выдержала я.

– Замолчи. В этом доме даже у стен есть уши, – прошептал «дядя».

Хорошенькое дело, привез меня в такой умопомрачительный дом и заявляет, что здесь все прослушивается. Каким же образом мне придется искать сейф?! Дом напичкан охраной, если кто-нибудь просечет, зачем я здесь нахожусь, то меня пристрелят, как куропатку. Нет, здесь нужно свыкнуться, присмотреться… Но у меня же нет времени. С каждым днем, проведенным впустую в этом доме, я только усугубляю участь своей подруги.

Мои мысли перебило появление пожилого мужичка приятной наружности и довольно крепкого телосложения. Я сразу поняла, что это пахан. Он зашел в гостиную и уселся в кресло-качалку. Закурил трубку и стал слегка раскачиваться, поглядывая в мою сторону.

– Приветствую вас, Леонид Станиславович, – заговорил «дядя» ангельским голосом. – А вот и моя племянница, о которой я вам говорил. Привез, так сказать, на ознакомление.

– Мне некогда устраивать ознакомление. Я уже четвертый день как без горничной. У меня работать надо. Вас, девушка, как зовут?

– Валя.

– Валентина, значит. И сколько же вам годков?

– Пусть будет восемнадцать, – улыбнулась я.

– Что ж, любая женщина вправе скрывать свой возраст. Вы и в самом деле выглядите очень молодо.

– Спасибо. Я приму это как комплимент.

– Меня интересует ваше семейное положение.

– Я не замужем.

– Это меня устраивает. Вам придется жить в этом доме. Свои выходные вы будете согласовывать лично со мной. Где вы работали до этого?

– В редакции. Я журналист.

– А почему ушли?

– Ну почему люди уходят с любимой работы? Обычно потому, что мало платят.

– Достойный ответ. Думаю, вы, Валентина, девушка умная и мы с вами подружимся. Надеюсь, вы мне будете так же преданы, как и все окружающие меня люди. Я очень ценю преданность и умею вознаграждать за нее по заслугам. Вы поняли меня, Валентина?

– Поняла.

– Вот видите, как мы быстро друг друга понимаем. – Затем пахан удовлетворенно посмотрел на «дядю» и произнес:

– Мне подходит ваша племянница. Я беру ее к себе в дом.

– Я очень рад, что сумел вам угодить, Леонид Станиславович, – заулыбался тот.

Пахан подошел ко мне и слегка приобнял.

– Красивая у вас племянница, только вот почему не замужем до сих пор, непонятно.

– Да она у меня домашняя, на улицу не выгонишь. Целыми днями с книгами сидит.

– Это хорошо, – похлопал меня по плечу пахан. – Такие девушки в наше время редкость. У меня книг много, Валентина. Когда будет свободная минутка, можешь приходить в мою библиотеку и читать.

– Спасибо, – застенчиво произнесла я.

– Ну ладно, Валентина, прощайся с дядей. Сейчас придет домработница и покажет тебе твою комнату и дом.

«Дядя» подошел ко мне и по-отечески поцеловал в щеку.

– Не скучай, дорогая. Как только тебе понадобится выходной, Леонид Станиславович обязательно его даст. Так что не скучай, скоро увидимся.

«Не сомневаюсь», – отметила я про себя. «Дядя» удалился, а пахан пригласил домработницу и отдал меня в ее распоряжение. Уже выходя из гостиной, он остановился в дверях и спросил:

– А почему, Валентина, вы не спрашиваете, сколько денег я буду вам платить?

Точно, вот я и прокололась. Любая девушка, устраивающаяся на работу, задает этот вопрос в первую очередь. Я быстро собралась с мыслями и милым голосом произнесла:

– Мне как-то неловко спрашивать, но я надеюсь, что намного больше, чем в редакции.

– Сколько вы получали в редакции?

– Двести долларов.

– У меня вы будете получать в десять раз больше. Вас устроит?

– Конечно.

– Ну, теперь мы выяснили все интересующие меня вопросы. Не буду вас отвлекать.

Пахан вышел из гостиной, а я, открыв рот, осталась стоять на месте. Двушку баксов за мытье полов! Если бы Златка была рядом, она бы не поверила! Грач и в самом деле подогнал мне классную работенку, вернее, хорошо оплачиваемую. Если бы не все навалившиеся на меня обстоятельства, то я бы, пожалуй, осталась здесь мыть полы.

– Пройдемте, – сказала домработница и направилась к выходу.

Это была симпатичная женщина лет сорока пяти. Интеллигентная. Говорила с небольшим акцентом. Эстонка, сразу догадалась я. Она показала мне комнату для прислуги и положила на кровать скромное серенькое платьице и белый фартук. Этот наряд очень напоминал школьную форму. Если я надену его, то буду похожа на школьницу. Не хватает только портфеля и пары ленточек в волосах.

Женщина повела меня на экскурсию, которая в данный момент была для меня необходима как воздух. В надежде увидеть сейф, я поплелась осматривать помещения.

– В доме пятнадцать жилых комнат, – сказала она серьезным голосом. – Центральный каминный зал, где с вами беседовал Леонид Станиславович, находится на первом этаже. Кроме того, в доме есть кухня, столовая, две обычные гостиные, семь спальных комнат, бар, кабинет, библиотека, четыре санузла, сауна с купелью, две душевые, бильярдная, солярий и косметический кабинет. Тир располагается в цоколе. Столовая для обслуживающего персонала тоже внизу. В доме имеется большое число кладовок и подсобных помещений. На четвертом этаже находится зимний сад и большая лоджия на две комнаты. Всего в доме шесть лоджий и два балкона.

– Как же я все это буду убирать?! – не выдержала я.

– Это на первый взгляд кажется, что убрать этот дом невозможно. На самом деле это не так трудно. У вас есть еще две напарницы. Так что вас трое.

– Господи, как же я буду здесь убирать? – повторила я в полном отчаянии. Это означало: как же я буду искать в этом доме сейф?

– Не пугайтесь. Я же говорю вам, что вы не одна. Дом очень большой, поэтому здесь три прислуги. Правда, одна отпросилась, одна на больничном, завтра должна заступить. А женщина, которая работала до вас, четыре дня назад ушла на пенсию, оставив после себя место, которое посчастливилось получить вам. Вы же понимаете, что такую высокооплачиваемую работу в наше время найти просто невозможно. И учитывайте еще один немаловажный фактор: зарплату выплачивают вовремя, а кормление и проживание бесплатное.

– Да, конечно, – пробурчала я себе под нос и растерянно посмотрела по сторонам.

После экскурсии я пошла к себе в комнату и переоделась.

В дверь постучали. Я подошла и открыла. На пороге появилась домработница.

– Ну вот, Валя, можете приступать прямо сейчас. Начнете со спальни Леонида Станиславовича.

Вооружившись ведром и шваброй, я пошла искать спальню пахана. Найдя нужную дверь, зашла внутрь и ахнула от умопомрачительного дизайна помещения. Да, хорошо быть паханом! Спать на такой шикарной кровати, наверное, сущее удовольствие. Не долго думая, я принялась за уборку. Терла и драила каждый мыслимый и немыслимый уголок, в надежде найти что-нибудь, похожее на замаскированный сейф. На месте пахана я бы спрятала сейф именно в спальне. Все-таки сюда никто не вхож, кроме горничной и домработницы… Но, увы, все мои труды оказались тщетны.

* * *

С того момента, как «дядя» привез меня в этот коттедж, прошло два дня. Я неплохо освоилась и уже уверенно передвигалась по дому. Я познакомилась со всем обслуживающим персоналом и пришла к мысли, что здесь хороший, сплоченный коллектив. У меня даже появился вздыхатель. Это был молодой симпатичный паренек по имени Толя, который работал в охране и постоянно выражал мне свою симпатию. Он считал меня ангелом во плоти и краснел при виде моих невинных глаз. Ему было, наверное, лет двадцать, не больше.

Вечером мы сидели с ним на скамейке у дома, и он декламировал мне Есенина.

– Толя, ты так здорово читаешь, – восторженно сказала я. – Тебе в театральный надо было пойти учиться, а ты пошел в службу охраны.

– Здесь хорошо платят. Мой отец – друг нашего хозяина. Он меня сюда и устроил.

– Толя, – осторожно проговорила я, – а ты знаешь, кем работает наш хозяин? Он, наверное, бизнесмен или видный политический деятель?

– Я точно не знаю, но, по-моему, он какой-то крутой вор в законе, – прошептал мне на ухо Толик.

Такого ответа я не ожидала. Интересно, он и в самом деле дурачок или прикидывается? Но чуть позже я поняла, что этот Толик действительно немного с чудинкой, вернее, не от мира сего. Он продолжил читать Есенина, а я невольно подумала, что и пахан немного со сдвигом, если устраивает к себе на работу таких придурков. Этот Толик так спокойно говорит, что его хозяин криминальный авторитет, словно криминальный авторитет то же самое, что учитель математики. Через полчаса этот Толик выдал мне полную информацию о всех мыслимых и немыслимых системах наблюдения в доме, количестве человек в охране и, так сказать, смене караула. Я прикинулась влюбленной дурочкой, и Толик уже мысленно парил в небесах, прикидывая, как бы нам в дальнейшем взять выходной вместе и сходить в «Ленком». Чтобы не вызывать никаких подозрений, я сделала вид, что обрадовалась, и вместе с ним помечтала о спектакле, на который мы пойдем.

По истечении трех дней, проведенных у пахана, я стала заметно нервничать и переживать за свою подругу. Отыскать в этом доме сейф было равносильно поиску иголки в стоге сена. Каждый день я хваталась за новую работу, в надежде найти этот проклятый сейф. Сейфов в доме было, конечно, полно. Они были в каждой комнате, но меня интересовал именно тот сейф, о местонахождении которого знал один лишь пахан. Толик сказал, что человек, который строил, вернее, руководил стройкой этого коттеджа и одновременно являлся дизайнером и архитектором в одном лице, умер от инфаркта. Оно и понятно, отметила я про себя, еще бы пахан оставил в живых человека, который знал этот дом как свои пять пальцев. Таких сразу убирают. Это нужно для того, чтобы сохранить тайну. Ведь тайна, о которой знают двое, это уже не тайна. Вот и пахан замочил своего архитектора, и теперь среди всего его персонала не найдешь ни одного человека, который бы знал этот дом так же досконально, как он сам.

На минуту я вдруг представила себя паханом. Так, я пахан, куда бы я спрятала сейф? Определенно, я бы спрятала его там, где меньше всего шатается народа. Что же является таким местом в доме? Солярий, там никто не загорает, кроме самого пахана. Спальня – надо хорошо проверить ее еще раз – и, конечно же, библиотека. Там сейф может быть вероятнее всего. Подсобные помещения отпадают. Хотя нет, есть одно подсобное помещение – рядом с бильярдной, в конце мансарды. От него нет ключей даже у домработницы. Остается только догадываться, что хранит там хозяин. Как туда пробраться, я пока не имею ни малейшего представления. Если только украсть ключ… Но это связано с большим риском. Хотя мне некогда выбирать. Нахождение моей подруги у Грача тоже связано с очень большим риском. И еще, надо пробраться в оружейную комнату. Там лежит антикварное оружие, по-моему, сейфу там вполне может быть место.

От всех этих мыслей у меня жутко разболелась голова. Наступило время обеда, и я спустилась в цоколь, где находилась столовая для прислуги. За столом уже сидел Толик. Я получила свою порцию и подсела к нему.

– Как дела? – обрадовался он.

– Как обычно. Мою потихоньку.

– Послушай, ходит слух, что ты журналистка и раньше работала в редакции. Это правда?

– Раз говорят, значит, правда.

– А почему ушла?

– Мало платили.

– Тяжело, наверное, после такой работы драить здесь полы и вытирать пыль.

– Лучше драить полы за такие деньги, чем сидеть в редакции за нищенскую зарплату. Тем более дом такой интересный… Знаешь, никогда в жизни не видела такое количество сейфов. Они везде. Леонид Станиславович человек довольно странный, зачем он сделал их такими доступными взору каждого. Нет чтобы сделать их скрытыми – он их наворотил в каждой комнате.

– Наверное, должны быть и скрытые, – задумчиво произнес Толик.

– Я тоже так считаю.

– А почему тебя это интересует? – Толик посмотрел на меня с некоторым подозрением.

Я немного растерялась, но быстро взяла себя в руки и переменила тему разговора. Надо быть осторожнее. Всю информацию, которую знал этот мальчик, я уже получила. Больше на такие темы разговаривать с ним не имеет смысла.

Поразмыслив, я решила начать с библиотеки. После обеда я подошла к пахану и ангельским голосом проговорила:

– Леонид Станиславович, извините, пожалуйста, но у меня сейчас выдалась свободная минутка. Очень хочется почитать. Помните, вы сказали, что я могу пользоваться вашей библиотекой? Вы бы не разрешили мне немного почитать?

Пахан улыбнулся и умиленно сказал:

– Ну что ж, пойдем, Валентина. Можешь немного почитать. Мне сейчас как раз нужно поработать в библиотеке. Так что пойдем.

Он пошел в библиотеку, и я посеменила следом. Зайдя туда, он устроился в массивном дубовом кресле, а я села на маленькую кушетку у входа.

– Какие книги читаешь, Валентина?

– Детективы.

– Детективы? – удивился пахан. – А какие, наши или зарубежные?

– Наши.

– Это Маринину, что ли? У меня, по-моему, что-то должно быть из ее книжек.

– Да, Маринину. Но больше всего люблю Полякову и Малышеву.

– Таких у меня точно нет, – задумался пахан. – А что, интересно пишут?

– Леонид Станиславович, как же так?! Вы, такай состоятельный и интересный мужчина, не читали Малышеву и Полякову? Это вам непростительно, честное слово.

Пахан почесал затылок и растерянно посмотрел на меня.

– Я не знал. Куплю обязательно…

– Вы их не просто почитаете. Эти книги не читаются, они проглатываются.

– Вот как? – заинтересовался пахан. – Ой, даже не знаю, Валентина, чем тебе и помочь. В моей библиотеке есть полные собрания сочинений Чейза и Агаты Кристи, можешь пока что-нибудь для себя выбрать.

– Конечно. Я с удовольствием что-нибудь почитаю. Вы не переживайте, я обожаю все, что касается детективного жанра.

Пахан еще раз почесал затылок.

– А я как-то не очень. Мне этого в жизни выше крыши хватает. Здесь каждый день – детектив. – Он уставился на меня, почувствовав, что ляпнул лишнее. – В общем, в жизни и так неприятностей полно.

Пахан встал из-за стола, подошел к полкам и достал книгу Агаты Кристи. Я поблагодарила и принялась за чтение. Пахан тем временем достал какую-то папку с документами и принялся их изучать. Естественно, никакой детектив мне в голову не шел. Я постоянно поднимала глаза и рыскала взглядом по комнате.

– Что, не интересно?

– Интересно.

– Чудная ты, Валентина, совсем еще ребенок.

Наконец до меня дошло, что искать сейф таким образом невозможно. Вот если бы пахан хотя бы на время вышел из кабинета, было бы другое дело, но он, как назло, сидел, ни разу не встав со своего дубового кресла. Я подумала о Златке. Как там она сейчас, моя девочка? Я была в отчаянии. Мне захотелось подойти к пахану, встать перед ним на колени и попросить о помощи. Сказать: «Пахан, помоги, скажи, где находится этот гребаный сейф?» Он, наверное, сразу бы меня пристрелил, не дав договорить до конца фразу… Я всхлипнула и заплакала. Пахан снял очки и с удивлением уставился на меня.

– Валя, ты что? Что случилось?

Его голос привел меня в чувство. Я быстро достала платок и вытерла слезы.

– Извините. Здесь просто описан грустный момент, мне захотелось плакать. Простите, ради бога.

Пахан встал, подошел ко мне, поднял меня с кушетки и прижал к себе.

– Девочка моя, ты совсем не знаешь жизни. Это же книжка, нельзя так близко принимать все к сердцу. Я первый раз вижу такую откровенность, честное слово. Бедное, наивное дитя. Девушки с твоими внешними данными делают карьеру фотомоделей или манекенщиц, а ты пришла мыть полы. И плачешь, когда читаешь книги… – Затем чуть отстранился и спросил:

– Валя, а ты была замужем?

– Да, совсем недолго. Несколько лет назад. Он был намного старше меня. Работал деканом факультета. Вы извините, мне пора идти убираться, а то домработница будет ругаться. Я вас, наверное, отвлекаю.

– Нет, что ты… Напротив. Ты очень интересная девушка, хотя и немного несовременная. Здесь я хозяин, и никто не посмеет ругать тебя в моем доме. И еще. Валя, если кто-то тебя обидит, сразу говори мне, договорились?

– Договорились.

– А то ты девушка хрупкая, ранимая… Сама за себя постоять не сможешь.

Я направилась к выходу, демонстративно скомкав платочек и запихав его в карман, и хотела уже открыть дверь, как пахан окликнул меня:

– Послушай, Валя, а ты не можешь исполнить мою просьбу?

– Конечно, могу, – преданно ответила я.

– Чудная ты, ведь даже не знаешь, о чем прошу. Сегодня у меня будет небольшая, как бы это выразиться, вечеринка, что ли. Приедут мои друзья, их супруги. Мне сегодня много лет исполняется. День рождения, понимаешь?

– У вас? Простите. Я не знала. Поздравляю!

– Спасибо. Соберутся самые близкие и преданные мне люди. Завтра я устраиваю банкет в ресторане, уже для большего количества знакомых, а сегодня просто скромная домашняя вечеринка для узкого круга лиц. Она будет проходить за домом на центральной аллее, рядом с бассейном. Ты, наверное, там никогда не была.

– Нет.

– Сейчас там полным ходом идет приготовление. Мастерят навес, ставят летние столики… Поварам сегодня придется несладко, слишком много работы. Мне бы очень хотелось, чтобы ты вечером выступила в качестве официантки. Ты девушка симпатичная, тебя друзьям показать не стыдно. Две другие горничные тоже будут помогать… Я, конечно, не настаиваю, но мне бы хотелось видеть тебя с подносом, разносящую гостям разные напитки и закуски.

– Да о чем разговор! Я просто не знала. Сейчас же бегу на кухню, буду помогать.

– Спасибо. Попроси у домработницы нарядную форму и передник.

– Конечно. Что ж вы мне сразу не сказали, а я здесь сижу, книжки читаю! Меня почему-то и из обслуживающего персонала никто не предупредил.

– Ты новенькая, тебя все жалеют.

Я выбежала из кабинета и бросилась на кухню. Приготовление шло полным ходом. Я увидела Толика. Он разговаривал с поварихой и пил кофе.

– А что, разве у босса день рождения? – протараторила я.

– Да, а ты не знала? – удивился Толик.

– Откуда я могу знать, если всего три дня здесь работаю?

– У бассейна будут гулять. Артисты пожалуют. Кто-то из пародистов и из известных певцов приедет. Они здесь каждый день рождения выступают.

– Понятно, а я буду подносить им выпивку.

– Кто тебе сказал?

– Босс.

– А мне на воротах весь вечер торчать, – сказал обиженным голосом Толик.

– Что поделаешь… Забегу тебя проведать.

– Правда?

– А почему бы и нет? Так что увидимся.

– Валя, а когда мы выходной возьмем?

– Скоро, подожди немного. Я еще не готова.

Зайдя в свою комнату, я надела нарядную форму и села у зеркала. Достала косметичку и принялась приводить себя в порядок. Пахан сегодня меня даже приобнял. Интересно, это было выражение сугубо отцовских чувств или он проявил ко мне интерес как к женщине? Я бы не прочь завоевать его доверие и попользоваться им. Это бы хоть как-то развязало мне руки, дало возможность пробраться в самые недоступные места и тщательно порыскать.

То, что сегодня вечеринка, мне только на руку. Значит, все силы бросят на обслуживание гостей, а комнаты будут пусты. Возможно, именно сегодня я смогу как следует обыскать дом. Только для начала придется немного помельтешить на банкете, чтобы пахан меня заметил и оценил мою преданность.

Потерпи, Златуля, может, сегодня что-нибудь получится. Кстати, находясь в этом доме целых три дня, я еще не выкурила ни одной сигареты. И думаю, что не стоит этого делать. Пахан считает меня идеальным и суперстерильным существом, а сигарета, торчащая изо рта, придаст мне вульгарность и все испортит. Я навела макияж, не слишком вызывающий, но довольно яркий. Затем положила голову на стол и как-то незаметно задремала.

Глава 9

Я очнулась и испуганно вздрогнула. Господи, сколько же я проспала? Целый час. Выйдя из своей комнаты, я сразу направилась на кухню.

– Валя, ты где пропадаешь? Скоро начало. Давай, помоги нарезать овощи, – защебетала повариха.

Я взяла нож и принялась за работу. Перед моими глазами предстала Златка. Как она там? Живая ли? Если Грач что-либо с ней сделает, то я за себя не ручаюсь. Убью гада, не раздумывая. Как хорошо все же, что жизнь нас заставляет надеяться на лучшее.

И вдруг опять отчетливо вспомнила, как довезла ее до подъезда. Она улыбнулась, помахала мне рукой и показала, чтобы я была осторожна за рулем. Засмеявшись, я надавила на газ. А она зашла в подъезд, но так и не дошла до квартиры. Стоило мне не пустить ее домой, а забрать к себе и держать под присмотром до отъезда в Германию, все было бы совсем по-другому. Сегодня решающий день. Эта вечеринка позволит мне обшарить дом сверху донизу. Я найду этот гребаный сейф, чего бы мне это ни стоило! Иначе это буду не я. Грач знал, сукин сын, кого надо было отправить сюда на поиски.

– Все, Валюха, я побежал, а то уже такие тачки классные приезжают.

Я обернулась и увидела Толика. На него надели форму швейцара, совсем как в «Метрополе». Выглядел он настолько комично, что я не выдержала и рассмеялась.

– Ты что? – обиделся он.

– Ну и видок у тебя, – не унималась я. – Тебе надо делегации в «Национале» обслуживать.

– Нормальный видок. Здесь, между прочим, гости покруче всяких делегаций! Ты когда-нибудь «Мерседес 500К Реплика» девяносто седьмого года видала?

– Нет.

– Так поди посмотри.

– На кой он мне сдался?

– Ты что, это наикрутейшая тачка! Белого цвета, позолоченная, панель – корень ореха. Двигатель 5,7 литра! Я эту тачку как увидел, так чуть не упал. На ней такая дамочка возрастная прикатила! Я ей помог корзину цветов нести. Она мне десять баксов на чай дала, прикинь.

– Прикидываю. Так ты теперь у нас богатый?

– Да ладно тебе. Ты придешь меня проведать?

– Я же сказала, что приду.

Толик улыбнулся и бодро проговорил:

– Ладно, Валя, я пошел, а то ребятам одним не справиться.

– Беги. Удачи тебе.

Толик ушел. Я дорезала овощи, глянула в зеркало, взяла поднос с различными напитками и направилась к бассейну. Ничего себе маленькая домашняя вечеринка! Это называется – пахан так по-семейному отдыхает?! Представляю, как он отдыхает не по-семейному. У бассейна собралось человек сто, не меньше. Значит, завтра в ресторане народу соберется в несколько раз больше. Бедный же тот ресторан! Как он их всех разместит! Публика отличалась дорогими, стильными костюмами, изысканными платьями и массой дорогих украшений. Повсюду разносился запах обалденных духов и сумасшедше дорогих сигар.

Все ждали начала. На сооруженной сцене музыканты настраивали свои инструменты. Я протискивалась мимо стоящих пар и весело предлагала:

– Кто хочет виски, пожалуйста. Текила, французское вино, шампанское.

Когда поднос с бокалами опустел, я взглянула на накрытые столы и поразилась – такие изысканные блюда тяжело найти даже в самом дорогом ресторане. Столы просто ломились от яств. Я вернулась на кухню за новой партией напитков.

– Ну и столы. Они просто не выдерживают такого количества блюд! И когда только вы все это успели приготовить? – спросила я повариху.

– Да нет, мы, собственно, много не готовили, – ответила та. – Большинство блюд доставлено из лучших ресторанов Москвы. Леонид Станиславович выписал двух поваров из Италии. Вон они, видишь, трудятся?

Я посмотрела в конец кухни и увидела двух приятных мужчин, колдовавших над кастрюлями.

– Они по-русски вообще не кумекают, – засмеялась повариха и протянула мне рюмку.

– Что это?

– Водочка, давай хлопнем, а то сегодня день такой сумасшедший. Я уже здесь запарилась.

Мы выпили по рюмочке и закусили бутербродами.

– Давай еще, – сказала я поварихе.

– Давай по две. Бог любит троицу.

Мы пару раз повторили процедуру, и я почувствовала себя намного лучше. Приятная теплота разлилась по всему телу.

– Как только закончится вечеринка, мы персоналом соберемся в своей столовой и отпразднуем. Посидим, попьем за здоровье нашего Леонида Станиславовича. Дай бог ему, нашему кормильцу, долгих лет жизни.

– А где его половина? – поинтересовалась я.

– Он у нас вдовец. Пять лет, как жену схоронил. Болела она страшно. Дочь замужем за американцем. Живет в Нью-Джерси, в пятнадцати минутах езды от Манхэттена. У них там престижность места определяется удаленностью от Манхэттена. Чем ближе, тем круче. Леонид Станиславович сам лично летал, дом для молодых выбирал…

– Здорово! Хорошо быть дочкой Леонида Станиславовича.

– Еще бы. Ладно, неси поднос. Сегодня мы свое наверстаем, сделаем свою вечеринку.

Я, слегка запьянев, подхватила поднос и пошла к публике.

– Виски, пожалуйста. Шампанское, кто желает. Вино, текила, джин с тоником, ром, пожалуйста. Кто желает?!

– А водочка есть?

Я обернулась и прикусила язык. Передо мной возвышался орангутан в супердорогущем костюме. Рядом с ним стояла симпатичная блондинка в вечернем платье и держала его под руку. С минуту мы смотрели друг другу в глаза, я потеряла дар речи, но вскоре овладела собой.

– Молчи, – сказала я шепотом и еле заметно покачала головой.

Валентин ошарашенно уставился на меня, вытянул шею и процедил сквозь зубы:

– Я хочу водки.

– Дорогой, что случилось? – засуетилась блондинка. – Что ты хочешь?

– Я хочу водки, а у нее на подносе ее нет.

– Я сейчас принесу, – сказала я.

– Принеси, – зло проговорил орангутан.

– Будьте так любезны, – улыбнулась блондинка. Я кивнула и бросилась прочь из этой толпы. Только этого мне еще не хватало! Каким боком он здесь очутился?! Ведь эта вечеринка для близких родственников? Он что, пахану внебрачный сын? У меня закружилась голова. Господи, какие нервы нужно иметь, чтобы все это выдержать?!

Я подошла к поварихе и, задыхаясь, произнесла:

– Давай выпьем по рюмочке.

– Валя, на тебе лица нет. Ты что бледная такая?

– Наливай, – стояла я на своем. Повариха удивленно покачала головой и налила нам по рюмке. Я выпила и взялась за бутерброд.

– Ой, Валюха, хорошо, что ты к нам устроилась. А то в этом доме и выпить не с кем, – обняла меня повариха.

– Где еще бутерброды с икрой будешь есть в таких количествах, как не в этом доме, – заметила я. – Ладно, мне пора.

Я поставила на поднос пару пустых рюмок и графин с водкой. Найти Валентина оказалось нетрудно. Он стоял неподалеку и выглядывал меня. На его руке по-прежнему висла блондинка.

– Пожалуйста, – улыбнулась я дежурной улыбкой и протянула ему рюмку с водкой. Он взял рюмку, подержал ее в руке и сказал:

– Я хочу со льдом.

– Простите, но у нас нет льда.

– Дорогой, что ты еще хочешь? – встряла блондинка.

– Я хочу водку со льдом, а у нее просто водка.

– Будьте так любезны, – улыбнулась блондинка, – принесите моему спутнику водку со льдом.

– Да, конечно.

Мне пришлось опять возвращаться на кухню. Вот сволочь, решил поиздеваться. Ну ничего, этим меня из себя не выведешь – в конце концов, это моя работа.

– Валентина, ты что туда-сюда носишься? – спросила изрядно захмелевшая повариха.

– Да попался один придурок, загонял, ей-богу. То ему просто водку, то водку со льдом!

– Что ты хочешь, милая. У богачей свои причуды. «Да какой он, к черту, богач, – подумала я про себя. – Неизвестно, каким ветром его вообще сюда занесло».

– Давай выпьем за причуды богатых, – засмеялась повариха и протянула мне рюмку. Осушив ее до дна, я спросила:

– А у нас лед есть?

– Конечно, вон в баре возьми.

Я поставила на поднос вазу со льдом и пошла обратно. Вечеринка как раз только началась. Орангутана нигде не было видно. Я с облегчением вздохнула и снова стала разносить гостям напитки. И вдруг небо засверкало разноцветными огнями. Фейерверки, хлопушки, петарды. На сцену вышел виновник торжества, взял микрофон и поблагодарил присутствующих за то, что они пришли. Заиграла музыка, и публика принялась поздравлять пахана, а тот спустился со сцены и стал обходить своих гостей, важно пожимать им руки, при этом задавая каждому пару незначительных вопросов. Неожиданно он столкнулся со мной.

– Извините, – сказала я ангельским голосом.

– А, Валентина, ничего страшного. Спасибо, что помогаешь. Ты очень хорошо выглядишь. А ты приготовила мне подарок?

– Подарок?

– Ну да.

– Извините. Я не подумала об этом.

– Ну, придумай что-нибудь. Можешь даже спеть и поцеловать меня в щеку, – засмеялся он. – Да что ты, Валя, так вся напряглась? Я же пошутил. О каком подарке можно говорить? Это шутка. Просто хотелось посмотреть, как ты выглядишь, когда смущаешься. Ты в моем доме сама как подарок. Я не хотел тебя обидеть.

– Я могу для вас спеть.

– Что?!

– Я могу спеть для вас.

– Ну что ж, попробуй. – Он посмотрел на меня с интересом. Затем взял за руку и потащил на сцену. Я была немного пьяна, поэтому не чувствовала никакого дискомфорта.

Выйдя на сцену, пахан постучал по микрофону и произнес:

– Минуточку внимания! – Публика моментально затихла.

– Я хочу представить вам девушку, работающую в моем доме. Это наивная, чистейшая душа, которая вызывает у меня восхищение. Я прошу ее спеть. Она очень волнуется. Думаю, мы ее поддержим. Похлопаем!

Публика захлопала. По-моему, в этом доме не было уже ни одного трезвого человека, поэтому все громко завизжали и восприняли причуду пахана как совершенно нормальное явление. Я подошла к музыкантам и договорилась о выбранной песне. Заиграла музыка, я взяла микрофон и запела. Эта была песня о любви и ненависти, грусти и предательстве. Мой голос звучал страстно и нежно, а на глазах блестели слезы. Когда музыка закончилась, пахан подошел ко мне, крепко обнял и с чувством сказал:

– Спасибо, Валя. Ты великолепно поешь. Это песня моей молодости. Откуда ты ее знаешь?

– Это моя любимая песня.

– Признаюсь, ты меня очень, очень растрогала. Это лучший подарок за сегодняшний вечер. Спой еще раз.

Публика засвистела, требуя повторить.

– Спой, – улыбнулся пахан. – Прошу тебя, спой. В молодости я очень любил одну девушку. Она была чем-то похожа на тебя. Такая же была чудная. Она разбилась на машине. С тех пор прошло много лет, но я все еще помню эту песню. Она часто мне ее пела. У каждой пары всегда есть своя песня… А это была наша с ней песня.

Музыка заиграла снова. Я запела. Пахан взял второй микрофон и стал подпевать. Зал в такт захлопал. На глазах пахана выступили слезы. Он, должно быть, вспомнил свою девушку, а я думала о Златке. Когда песня закончилась, зал дружно зааплодировал. Я положила микрофон и убежала со сцены. Конферансье пригласил всех гостей к столу.

Я прибежала на кухню, обняла повариху и, задыхаясь, произнесла:

– Наливай.

Та, не долго думая, налила по рюмке и спросила:

– Что случилось, Валюха?

– Я пела на сцене с паханом, ой, извини, с Леонидом Станиславовичем.

– Не может быть!

– Вот тебе крест.

На кухню вбежал Толик:

– Валюха, там пацаны такое говорят…

– Что они говорят?

– Будто ты с хозяином на сцене перед гостями пела.

– Ну и пела, а что здесь такого?

– Ну, ты даешь! – Он посмотрел на меня глазами, полными восхищения.

Когда Толик исчез, я наклонилась к поварихе и спросила:

– В доме, по-моему, никого. Все на банкете?

– Ну а ты как думала? Там сейчас только успевай забирать грязную посуду и приносить чистую. Давай еще по рюмке и дуй, помогай.

Мы осушили по очередной рюмке, и я под видом того, что отправляюсь убирать посуду, шмыгнула в дом. Я пулей добежала до библиотеки и дернула дверь. К счастью, она была открыта. Мое сердце учащенно забилось.

Я опустилась на колени и стала заглядывать под книжные полки. Кругом были глухие стены. Затем села в дубовое кресло пахана и открыла стол. Передо мной лежала целая масса ключей. К каждому была привязана бирка с надписью. Я взяла первый и прочитала: «Оружейная комната». Эта комната находилась в самом конце библиотеки, я там никогда не была. Эту комнату даже никто не убирал. Доступ сюда имел один пахан. Я подошла к двери и сунула ключ в замочную скважину. Дверь открылась без всяких проблем. Я нащупала выключатель и зажгла свет. Сердце билось так сильно, что, казалось, еще немного, и оно просто выскочит из груди. На трезвую голову я бы точно не смогла это сделать. Молодец повариха, придумала мне неплохой допинг для поиска. В комнате было полно пыли. На стене висело разное антикварное оружие, начиная от холодного и заканчивая огнестрельным. С другой стороны стояли ящики уже с современным оружием. Прямо перед собой я увидела ящик с аккуратно уложенными гранатами. Я взяла одну и стала рассматривать. Никогда в жизни не держала в руках боевую гранату.

Да уж, боеприпасов у пахана будь здоров! Любой бандит позавидует. Уж если пахану и придется отстреливаться, то ни одна вражеская сила не прорвется в этот замок.

– Ах, вот ты где? А я тебя повсюду ищу, – услышала я голос позади себя.

От страха я чуть не грохнулась в обморок. Приготовилась к самому худшему и резко повернулась. Передо мной стоял орангутан и странно улыбался. Его отупевшее лицо не выражало никаких эмоций. По нему вообще невозможно было прочитать, о чем он думает и что собирается сделать.

– Я хочу водки со льдом, – сказал он зловещим голосом и посмотрел на меня так, что я съежилась.

– Водка со льдом стоит на столе у бассейна.

– Кто тебя послал в этот дом? Грач? Что он задумал?

– Я же не спрашиваю тебя, как ты очутился в этом доме, где собрались близкие родственники пахана. Уж не являешься ли ты его внебрачным сыном?

– Нет, не являюсь. Моя невеста – дочь сестры пахана.

– Даже так? Не знала, что у тебя есть невеста.

– Я и сам об этом недавно узнал.

– А говорил, что у тебя одни продавщицы да челночницы.

– Она ничем от них не отличается. Такая же шалава.

– Шалавы встречаются в любой профессии.

– Не сомневаюсь. Даже в журналистике. – Он бросил на меня полный презрения взгляд.

– Что ты этим хочешь сказать?

– То, что под пахана стелешься.

– Я не стелюсь.

– Неужели?! Видел, как он на тебя смотрел. Петь выскочил прямо как молодой.

– Я же ничего не имею против того, что твоя блондинка на тебя вешается.

– Уж не ревнуешь ли ты?

– Вот еще.

– В принципе, я тоже ничего не имею против того, что ты спишь с паханом.

– Ну, тогда в чем дело?

– Что ищешь?

– Сейф. Мне некогда. Уходи. В любое время кто-нибудь может прийти. Земля круглая. Бог даст, свидимся.

– Уж не строишь ли ты иллюзий насчет пахана? Дальше, чем трахаться, дело не зайдет, будь в этом уверена.

– Я никогда не строю иллюзий. Уходи.

– А с чего ты взяла, что я уйду и разрешу тебе рыться в этом доме?! Это дом моего будущего родственника. Сейчас возьму тебя за шкирку и отведу к пахану. Он узнает, кто ты такая! Ангельская, чистая, наивная душа! Пристрелит тебя, как куропатку. Вот мы с моей невестой посмеемся.

– А я подумала, что ты меня не сдашь, все-таки не чужие.

– Ты же не захотела быть моей женщиной. Я тебя отведу к пахану. – Валентин хотел подойти поближе, но я вытянула вперед руку с гранатой. Он встал как вкопанный и не сделал больше ни шага.

– Я умею ею пользоваться! – Это я, конечно, блефанула. Я и представления не имела, как пользоваться гранатой. Знала только, что нужно выдернуть чеку. Мы, по-моему, это проходили на уроках военного дела, но как это делается, я даже не имела представления. – Не подходи. Я ненормальная. Сейчас взорву нас к чертовой матери. Только посмей сделать хоть шаг!

– Положи гранату, дура!

– Не положу.

– Положи, дура, а то и в самом деле взорвешь.

– А ты думал, я шучу? Иди, стучи своему пахану, горилла хренова!

Неожиданно в холле послышались шаги и до меня донесся голос блондинки:

– Валентин, ты где?

Я посмотрела на гориллу безумными глазами и помахала гранатой.

– Уходи, а то взорву.

Шаги раздавались уже в библиотеке. Горилла метнулся к выходу и вывел блондинку из зоны повышенного риска.

– Что ты там делал, Валентин? – донеслось до меня.

– Да так, хотел позвонить, искал телефон. Открыл дверь и просто обалдел, там такое количество книг!

– Да, у дяди очень большая библиотека. А где твой мобильный?

– Забыл в машине.

Наконец голоса стихли. Я была в полной растерянности. От этого орангутана можно было ожидать всего на свете. Вдруг захочет выслужиться перед паханом и втихаря настучит? А может, и промолчит. При любом раскладе я теперь очень сильно рискую. Надеяться на благоразумие и порядочность этого громилы не приходится. Теперь может случиться самое худшее. Я взяла из ящика еще одну гранату и сунула по штуке в карманы. Закрыла оружейную комнату на ключ, бросила ключ на стол и вышла из библиотеки. Затем зашла в свою комнату и спрятала гранаты в шкаф. Это так, на всякий случай. Береженого бог бережет. Если Валентин застучит, может, придется обороняться.

Выйдя из комнаты, я зашла на кухню. Повариха, не задавая лишних вопросов, налила нам по рюмке водки и довольная похлопала меня по плечу.

– Валентина, хорошо, что тебя к нам взяли, – не могла она успокоиться. – С тобой хоть выпить можно.

– А что тогда так мало наливаешь, если тебе не с кем пить? – Меня так трясло, что только изрядная доза спиртного могла вернуть меня в нормальное состояние.

– Господи, Валюха, о чем разговор! – засуетилась повариха и налила нам еще по рюмке.

Я залпом выпила и решила пойти проведать Толика. Пока я шла до стоянки, мне казалось, что сзади идет горилла, ведет под руку пахана и тычет в меня пальцем. От этого мне стало совсем худо. Надо было хотя бы одну гранату положить в карман, все ж спокойнее.

Я подошла к Толику сзади и закрыла ему лицо руками.

– Отгадай кто?

– Валька! – обрадовался он.

– Как дела?

– Несу службу. Уже собрал сто баксов чаевых.

– Ну, ты даешь!

– Жалко, что я не слышал, как ты с Леонидом Станиславовичем пела.

Я обернулась и увидела приближающегося Валентина. На руке у него по-прежнему висла блондинка. Он шел прямо ко мне. На его лице застыла жуткая гримаса. Пахана почему-то рядом не было. У меня подкосились ноги и потемнело в глазах. Я вцепилась в плечо Толика и закрыла глаза.

– Ты что, больно же!

– Смотри, какой мужик здоровый идет. Страшный какой!

Толик взглянул на Валентина и подтвердил:

– Прямо из фильмов ужасов. Это будущий родственник пахана. Он здесь иногда бывает. И где эта принцесса нашла такое чудовище!

– Ну не такая уж она и принцесса.

Валентин подошел к нам. Я опять закрыла глаза и сжалась в комочек.

– На ключи, – сказал он Толику. – В моей машине на заднем сиденье мобильный, принеси. – Он протянул ключи моему ухажеру, и тот побежал к машине.

– Дорогой, ты постоянно все забываешь, – прощебетала блондинка, стараясь достать до губ Валентина. Она была невысокой, поэтому ей это не удалось даже с третьей попытки.

Горилла презрительно на меня посмотрел, затем показал рукой на бегущего Толика и спросил:

– С одной бригады?

– Да, мы – обслуживающий персонал.

– Я смотрю, вы здесь хорошо обслуживаете. Вас сюда что, целый десант забросили?

– Я не понимаю, о чем вы?

– Просто мне бы хотелось знать, кого обслуживаешь лично ты. Начальство?

– Я горничная.

– Горничная. Так приготовь нам с моей невестой постель. Мы здесь решили погостить пару дней.

– Хорошо, я приготовлю вам спальню.

Вернулся запыхавшийся Толик с телефоном в руках. Он с гордостью протянул его Валентину и одарил того восхищенным взглядом. Гигант достал из пиджака десять баксов и сунул парню.

– Возьми. Можешь купить своей подруге мороженое.

– Спасибо, – обрадовался тот.

Горилла обнял блондинку и направился к бассейну. Я с облегчением вздохнула.

– Не такой уж он и страшный, – сказал, глядя ему вслед, Толик. – Самое главное, щедрый.

– Я курить хочу.

– Что?

– У тебя есть сигарета?

– Я думал, что ты не куришь.

– Я курю, только когда нервничаю.

– Сейчас ты нервничаешь?

– Разве ты не видишь?

– А почему ты нервничаешь?

Его тупость начинала меня раздражать, но я попыталась взять себя в руки, решив, что с Толиком не надо портить отношения. Он мне может еще пригодиться.

– Мне кажется, что я в тебя влюбилась.

– Что?

– Я в тебя влюбилась.

– Валя, по-моему, ты пьяна.

– Ты хочешь сказать, что я для тебя слишком старая?

– Какая же ты старая?

– Мне двадцать восемь.

– Не может быть.

– Может.

Мы отошли в сторону и закурили.

– Валя, мне все равно, сколько тебе лет, – взволнованно сказал Толик. – Обещай мне, что, когда мы поженимся, ты не будешь курить.

– Ты делаешь мне предложение?

– Пока нет. Мне нужно скопить немного денег. Вот чуть скоплю и сделаю. Понимаешь, я хочу купить квартиру, любую, пусть даже однокомнатную малогабаритку. Я не хочу, чтобы мы жили с моими родителями. Я уже взрослый и хочу жить самостоятельно.

Я докурила сигарету и почувствовала, что немного успокоилась. Затем внимательно посмотрела на Толика. Милый, славный, глупый дурачок, вот ты кто. Тебе еще в войнушки играть… Женилка не выросла, чтобы жениться.

– Хорошо, копи деньги. Потом будет видно.

– Валя, ты обиделась?

– Да ну брось, что мне на тебя обижаться? Копи деньги.

– Валя, а ты живешь с родителями?

– Нет, я не москвичка. Вернее, москвичка, но не коренная. Я уже себе на все накопила.

– У тебя есть квартира?

– Да, на Садовом. Квартира, дача, тачка. Мне хватает.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Зарабатываю на хлеб насущный. Не могу же я сидеть в своей хате и питаться воздухом. А в редакции, к сожалению, не хватает даже на хлеб.

– Да, я тебя понимаю. Валя, а я и вправду тебе нравлюсь?

– Нравишься.

– Знаешь, у меня теперь есть стимул зарабатывать деньги. Я так тобой восхищен! Ты такая самостоятельная… Я когда-нибудь тоже таким буду. Ты в меня веришь?

– Верю.

– Если понадобится, я за тебя жизнь отдам.

Эта фраза мне приглянулась больше всего.

– Придет время, отдашь. Обещай, что, если случится какая-нибудь заварушка, ты за меня будешь биться до последней капли крови.

– Конечно, буду. А какая может быть заварушка? – Он удивленно посмотрел на меня.

– Расслабься и ни о чем не думай, это я так, к слову. Просто я хочу видеть в твоем лице союзника. Мне необходимы такие люди, как ты. Ладно, давай зарабатывай деньги, а мне пора.

Я развернулась и пошла в дом. Толик растерянно смотрел мне вслед, открыв от удивления рот, пытаясь переварить наш разговор. Добравшись до кухни, я услышала родной голос поварихи:

– Валя, ну где тебя носит? Прямо и выпить не с кем!

– Наливай.

– Тогда по две.

– Валяй.

Посидев с поварихой и поговорив о всяких мелочах, я вновь пошла наверх. Заглянула в свою комнату и проверила гранаты. Лежат на месте. Затем стала бродить по другим комнатам. Мое эмоциональное напряжение было настолько велико, что опьянение моментально прошло и голова вновь стала светлой.

Обойдя несколько комнат и не найдя ничего похожего на сейф, я немного приуныла. Но через мгновение я заставила себя встряхнуться: главное, не отчаиваться. Если опустятся руки, тогда уже просто не будет сил что-либо искать. Я зашла в солярий. Весь кафель лежит ровно, без всяких выпуклостей. На всякий случай я решила его простучать. Это заняло уйму времени, но результата не принесло. Неожиданно моя выдержка изменила мне, я упала на пол и громко заревела. Это абсурд! Я ничего не найду! Грач специально заслал меня сюда, чтобы я не помешала ему расправиться со Златкой. Он посадит ее на иглу, и тогда я ничего уже не смогу сделать. Что же ему надо от нее? От нее – явно ничего. Он что-то хочет получить от ее родителей, вне всяких сомнений. Скорее всего, в этом доме вообще нет никакого скрытого сейфа, а даже если и есть, то здесь надо прожить несколько лет, чтобы найти его.

Мое тело сотрясалось от рыданий, руки дрожали от нервного напряжения. Нужно бежать отсюда, бежать как можно скорее и искать Златку, пока еще не поздно… И даже если уже поздно, все равно искать! Только где?!

Чтобы хоть как-то успокоиться, я скинула с себя одежду, включила лампу и легла. Солярий всегда действовал на меня положительно, может, и сейчас подействует. Я взяла со стоящей рядом тумбочки темные очки и надела их. Вдруг совсем близко послышался чей-то голос. Я вскочила как ошпаренная и выключила лампу. Передо мной стоял пахан и, выпучив глаза, рассматривал мое голое тело. Я скинула очки, взяла со стула платье и прикрылась им.

– Извините, ради бога. Я понимаю, что персоналу нельзя загорать. Еще раз простите. Этого больше никогда не повторится. Вы меня уволите?

Пахан наконец оторвал свои жадные, масленые глаза от моего тела и попытался совладать с собой.

– Прости, Валя, я не знал, что ты здесь загораешь. Ничего страшного. Мне этой дурацкой лампы не жалко. Ты девушка молодая, тебе надо хорошо выглядеть. Просто в следующий раз, когда захочешь позагорать, предупреди меня.

– Простите.

– Не извиняйся, все в порядке. Валя, а ты давно в доме?

– Да, уже больше часа, наверное.

– Разве можно столько загорать под лампой? У тебя может быть ожог. Начинать надо с двадцати минут.

– Я и была под этой лампой не больше двадцати минут.

– А что ты делала до этого?

Пахан смотрел на меня как-то не очень мило и даже, можно сказать, подозрительно. Неужели орангутан что-нибудь напел или, того хуже, вообще рассказал, кто я такая. От этой мысли у меня пересохло во рту и вновь забилось сердце.

– Я сидела у себя в комнате. Вернее, уснула. Проспала около часа. Сама не знаю, как отключилась.

– А в библиотеку ты не заходила?

В глазах у меня потемнело, и я почувствовала, как пульсирует кровь в висках.

– В библиотеку?

– Да, в библиотеку, я, по-моему, ясно сказал.

– Не заходила.

– А кого-нибудь подозрительного в доме видела?

– Леонид Станиславович, как кто-нибудь подозрительный может попасть в ваш дом? Это же нереально. У вас такая охрана…

– Я привык, когда мне точно отвечают на вопросы. Так да или нет?

– Нет.

– Просто, понимаешь, я пришел в библиотеку… Нужно было взять кое-какие документы. В моем доме, кроме меня, никто туда не заходит. Убирают ее тоже только с моего разрешения. Зашел, а ключ от оружейной комнаты лежит не в столе, а на столе. Странно.

– А может, вы сами его забыли положить? У меня такое часто бывает. Когда о чем-нибудь думаешь, то не осознаешь, что делаешь.

– Может, и забыл. Сегодня день такой суетной.

– Вы сегодня в оружейную комнату заходили?

– Да, был утром.

– Значит, точно забыли.

– Думаешь?

– Уверена. Ну сами посудите: посторонних людей в доме нет, гости близкие, слуги проверенные… Кому нужна ваша комната?

– Да, пожалуй, ты права… А вы, Валя, умная девушка и отлично можете успокаивать. Из вас выйдет очень хорошая жена. Вам, наверное, такая работа в тягость?

– Нет, напротив, я по натуре домашняя, а здесь все, как дома. А что это вы меня стали на «вы» называть?

– Сам не знаю. Наверное, просто волнуюсь.

– Вам ли волноваться, вы такой сильный, волевой мужчина.

Я облегченно вздохнула, поняв, что орангутан меня пока не выдал, а подозрения пахана мне удалось развеять. Теперь нужно сделать что-нибудь такое, чтобы он вообще забыл про этот долбаный ключ. И как меня угораздило положить его на стол! Это повариха виновата со своей выпивкой, совсем голову заморочила. Да еще и эта горилла приперлась, всю малину испортил!

– А я увидел ключ, зашел в оружейную – там все на месте… Затем решил обойти дом, посмотреть, кто здесь есть. Дошел до солярия и наткнулся на тебя.

– Вы уж извините… Я сейчас… Одеваюсь и бегу убирать посуду.

Сказав это, я уронила свое платье, которым уже несколько минут закрывала от пахана свои прелести. Затем выждала немного, дав ему насмотреться вдоволь, наигранно взвизгнула и подняла платье с пола. Беспрестанно извиняясь, я стала торопливо одеваться. Пахан завороженно смотрел, даже не пытаясь спрятать свои глаза.

– Извините, ради бога, – произнесла я, не знаю, в который раз подряд.

– Это ты извини, что я, старый идиот, уставился. Просто тело у тебя такое шикарное…

– Спасибо, Леонид Станиславович, пойдемте, вас там уже, наверное, все потеряли. Вы же виновник сегодняшнего торжества.

– Да, конечно, – сказал пахан и открыл дверь, пропуская меня вперед.

Мы спустились в холл и у выхода из дома наткнулись на Валентина с блондинкой.

– Дядя, вы где пропали? Там гости уже уезжают. Хотят с вами попрощаться, а вас нигде нет.

Валентин смотрел на меня таким взглядом, что мне даже стало тяжело дышать! Блондинка подозрительно поглядывала то на меня, то на пахана, затем остановилась на мне и сказала:

– А вы приготовили мне спальню?

– Она готова, можете отдыхать.

– Вы остаетесь? – спросил пахан. Он явно был не в восторге от этого.

Блондинка растерялась:

– Да, мы с Валентином решили остаться. Куда ехать в таком состоянии?

Пахан бросил взгляд на Валентина и сурово произнес:

– Когда ты собираешься жениться на моей племяннице?

– Мы на днях хотим объявить о нашей свадьбе.

– Я убью тебя собственными руками, если ты передумаешь, – сказал пахан и направился к гостям.

– Не переживай, – сказала блондинка Валентину, – он просто считает, что ты не самая подходящая для меня пара.

– Он зря так считает.

– Я тоже в этом уверена. Как только мы объявим о свадьбе, он изменит к тебе отношение.

– Где наша спальня? – спросил меня Валентин.

– Вы уже собрались отдыхать? – улыбнулась я. – Пойдемте, я вас отведу.

– Нет, нам бы хотелось уединиться на несколько минут, – заржал громила, – а потом мы вернемся к гостям.

Я повела их в спальню, по дороге рассуждая вслух:

– С вашими габаритами несколько минут – это мало. Я разочарована.

– О чем она? – не поняла блондинка.

– Да так, просто девушка со странностями, – успокоил ее Валентин.

Блондинка понизила голос и стала тихо ему нашептывать:

– По-моему, эта девушка со странностями четко знает, что делает. Она охмуряет дядю, я в этом уверена.

– Не думаю, – сказал Валентин. Блондинка не унималась:

– А зря. Дядя сегодня с ней вышел петь. Он никогда не делал так раньше. Валентин, это может плохо закончиться. Она положила глаз на дядины деньги.

– Заткнись! – шикнул на нее Валентин. Блондинка надула губы и в самом деле заткнулась.

Я довела их до спальни и открыла дверь.

– Желаю приятно провести время.

– Подожди, а постель застелена? – не мог от меня отцепиться горилла.

– Не сомневайтесь. – Я подошла к постели и откинула покрывало.

– Чудная кроватка, – сказал гигант. – А ну-ка, Светка, раздевайся и прыгай! – При этом он ехидно на меня посмотрел.

Светка оказалась девчонкой без комплексов и стала стягивать с себя вечернее платье. Я отвернулась и закрыла дверь. Придурок, что он хочет этим доказать? Разве можно ревновать такое чудовище!

Спустившись в столовую, я не поверила своим глазам. Столы были накрыты, а за ними сидела большая часть обслуживающего персонала.

– Валюша, садись, – защебетала повариха. – Мы здесь собрались выпить за здоровье нашего хозяина.

Я села за стол и взяла из рук поварихи протянутую мне рюмку. Рядом очутился Толик и стал галантно за мной ухаживать. Он и вправду поверил в предстоящую женитьбу, отчего просто не давал мне спокойно вздохнуть, то и дело повторяя:

– Валя, а может быть, картошечки? А может, мяска?

Через несколько минут появился пахан. Он взял бокал и громко сказал:

– Спасибо всем, кто сегодня помогал организовывать и обслуживать эту вечеринку. Вы мне здорово помогли. Я вам очень благодарен.

Кто-то крикнул:

– За здоровье нашего хозяина!!!

Все поддержали и громко захлопали. Я подняла бокал с шампанским, улыбнулась пахану и выпила. Тот подмигнул мне и продолжил:

– Вы здесь все, вместе взятые, являетесь моей семьей, и в день своего юбилея я приготовил для вас сюрприз. Гости разъехались, продолжение будет завтра в ресторане, а сейчас я бы хотел уделить внимание вам. Ешьте, пейте, гуляйте за мое здоровье. Хозяин сегодня всех угощает!

Буквально через минуту в столовую влетела группа цыган и начала так выплясывать и петь, что у меня дух захватило. Хозяин поднялся со своего места и стал танцевать в окружении цыган. Мне это напомнило отрывок из фильма «Жестокий романс». К одной из причуд богатых всегда относились цыгане. Это как утверждение собственной значимости. Утверждение достигнутого благополучия и существенного авторитета.

Повариха не давала мне пройти, наливая рюмку за рюмкой и повторяя каждый раз, что все-таки здорово, что меня взяли на работу. Казалось, я попала в какое-то сказочное государство. Здесь царили свои порядки, свои законы, свои праздники и будни… И свой правитель. Я представила, как теряются люди, работающие в этом доме, когда им изредка выпадает выходной. Люди выходят за ворота и становятся слепыми котятами. Они теряются и понимают, что за воротами совсем другая жизнь, у которой более жестокие правила и законы. Кругом новые люди, новые цены, социальные неурядицы и море домашних проблем. Наверное, поэтому работники этого дома почти не брали выходных. Они просто привыкли жить в маленьком, но достаточно стабильном государстве и вовсе не желали возвращаться в большое, потому что в большом ты совершенно никому не нужен и просто борешься за собственное выживание, и каждый, с кем тебе приходится сталкиваться, старается отобрать у тебя последнюю копейку. А в маленьком, наоборот, все сделано для того, чтобы ты мог не просто существовать, но и достойно жить. Здесь не надо воровать, здесь можно просто открыть холодильник и намазать красной икры на хлеб, и никто не хочет у тебя ничего отобрать, потому что у всех все есть. Только вот я никогда не поверю, что пахан кого-то увольняет за плохую работу, вряд ли, в таких организациях не увольняют, а просто убивают. Вероятнее всего, что та горничная, которая работала здесь до меня, не ушла на пенсию, а допустила какую-то оплошность… Дай бог, конечно, чтобы я ошибалась.

Цыгане заиграли медленную грустную песню, пахан подошел к моему столу и вытащил меня танцевать.

– А вы довольно демократичный человек, – улыбнулась я, – танцуете и пьете со слугами. В вашем-то положении?!

– Валя, а как ты думаешь, кто я? Какое занимаю социальное положение?

– Скажу точно, что вы достаточно богаты. Скорее всего, являетесь крупной акулой современного бизнеса.

Пахан засмеялся и прижал меня покрепче.

– Знаешь, когда я был в твоем возрасте, у меня не было ни копейки денег, лишь старые потрепанные ботинки. Я с завистью смотрел на красивые машины, а сам ездил на лоховозах.

– А что это такое?

– Как бы тебе объяснить… Лоховоз – это автобус для перевозки пассажиров, то есть лохов. Так вот, я пил дешевое пиво и курил «Беломор».

– Знакомая песня. Когда я работала в редакции и брала интервью у больших людей, то все они твердили одно и то же, мол, вышли из нищеты и в детстве не могли позволить себе съесть шоколадку.

– Завтра у меня будет грандиозный банкет, на который прибудут сотни людей…

– Как же все они разместятся в ресторане? – удивилась я.

– Валя, разве это проблема? Я заказал зал, который может разместить за вечер тысячу человек.

– Боже мой, а неужели бывают такие залы?

– Конечно, зал на тысячу персон – нормальное явление для хорошего московского ресторана. Вот только до сих пор не решился вопрос, кто из певцов будет петь на завтрашнем вечере. Сколько людей, столько вкусов, всем не угодишь. Скажи, а вот если бы у тебя была возможность пригласить какого-нибудь певца на свой день рождения, кого бы ты выбрала?

– Борю Моисеева.

Пахан широко раскрыл глаза.

– Пожалуй, это самый сильный артист на нашей эстраде, – пояснила я. – Он творит такие вещи… Они просто никого не могут оставить равнодушным. Я преклоняюсь перед его творчеством, но для дня рождения он не подойдет.

– Почему?

– Наверное, потому, что его нельзя слушать и есть одновременно. Это артист не такого плана. Можно есть и слушать Буланову, Свиридову, Зосимову, но есть, пить и гулять под Моисеева – это кощунство. Он слишком талантлив, его надо просто внимательно слушать и наслаждаться тем, что он делает.

– Странная ты, Валя. Читаешь тех писателей, которых я никогда не читал, слушаешь тех артистов, творчеству которых я никогда не придавал особого значения…

Наконец песня закончилась, пахан отвел меня на место. Едва я села на свой стул, как заботливая повариха поднесла мне рюмку.

– Ты меня что, споить решила? – не выдержала я.

– Да брось, Валентина. Ты лучше больше пей и давай крути быка за рога.

– Ты о чем?

– Да, по-моему, хозяин наш на тебя глаз положил.

– Глупости. Он ко мне как к дочери.

– Ага, тоже мне доченька нашлась. К девицам с такими сиськами, как у тебя, да с такой задницей как к дочерям не относятся. У него к тебе интерес другого плана, это и дураку понятно. Пойду и я хозяина приглашу, пусть развлечет старушку.

Заиграла веселая цыганская песня, повариха подошла к пахану и пригласила его на танец. Он засмеялся, вышел из-за стола и стал выплясывать, кружа повариху во все стороны.

– Валя, мне пора.

Я повернулась и увидела рядом с собой скучающего Толика.

– Я пошел. Через пять минут моя смена начинается. Там ребята еще не ужинали. Пошел, сейчас ребята после работы придут, пусть хоть повеселятся.

– Ну, давай. А когда выспаться-то собираешься?

– Свое время отработаю и завалюсь.

Толик ушел, а я посмотрела на часы и поняла, что прошел еще один день. И прошел впустую. Хотя тот факт, что пахан так сильно трясется за свою библиотеку, меня насторожил. И еще, какие документы могли ему понадобиться в разгар вечеринки? Это он соврал. Скорее всего, ходил в библиотеку за чем-то другим. Надо будет еще раз вернуться в эту долбаную библиотеку. Интуиция подсказывает мне, что там что-то не так.

Наконец и эта гулянка закончилась. Я помогла собрать посуду и уставшая поплелась к себе в комнату. Хотелось одного: уснуть, а завтра со свежей головой строить новые планы. После той кошмарной ночи на даче, когда неизвестный тип поранил мне грудь, я не могла спать без света. Все что угодно, но только свет должен гореть, иначе мое сердце выскочит из груди.

Я не хочу, чтобы тот страшный сон приснился мне еще раз. Включив ночник, я разделась и закрыла глаза. Господи, как там Златка? Если еще пару дней ничего не найду, то просто не буду больше искать, значит, все это бессмысленно. Легче найти, где прячут мою подругу, чем этот гребаный сейф, будь он трижды проклят. А может, мне нужно соврать и выдумать любое место? Пока Грач будет проверять, если, конечно, он и в самом деле сможет это проверить, мы уже будем в Германии. Неплохая мысль. Так что, если завтра ничего не найду, нужно сделать именно так.

Не успела я закрыть глаза, как в дверь тихонько постучали. Я с опаской подошла к двери и прислушалась. Стук повторился еще раз.

– Кто там? – еле слышно произнесла я.

– Открой, свои. – Это был орангутан.

– Что тебе надо?

– Откроешь, скажу.

– Уходи.

– Открывай.

– Ты с ума сошел! Ты хоть представляешь, где мы с тобой находимся?

– Да, вполне. Последний раз говорю, открывай!

– Пошел вон!

– Тогда смотри, сама выпросила… Я иду к пахану поведать ему историю о том, что ты за штучка.

– Ты этого не сделаешь.

– А почему ты в этом уверена? На хрен мне надо тебя выгораживать? Это дом моего будущего родственника.

– Сначала женись, а потом называй его своим родственником.

– Женюсь, можешь не беспокоиться.

– Вот еще! С чего бы я беспокоилась.

– Ладно, хорош базарить. Открывай, или я зову сюда пахана.

– Не позовешь.

– Считаю до десяти и веду его сюда. Раз, два… – Когда наступило десять, за дверью стало тихо. Я приложила ухо к двери, но за ней была тишина. Мне стало жутко, а вдруг он и в самом деле меня сдаст?

– Эй, ты где? – позвала я его, но ответа не последовало. – Где ты, черт побери?

Я испугалась. Неужели этот сукин сын все-таки сделает что сказал? Не долго думая я закуталась в простыню и открыла дверь. Прямо передо мной стоял Валентин и улыбался.

– Ах ты сволочь… – прошипела я в сердцах и хотела было закрыть дверь, но он толкнул меня к кровати, зашел в комнату и запер дверь на задвижку.

– Испугалась?

– А то как же? Кто знает, что у тебя на уме? – На всякий случай я натянула простыню до самого горла, чтобы у гориллы не возникало ненужных желаний.

– Что тебе надо?

– Что мне надо, то ты сейчас мне дашь, можешь не переживать.

От этих слов у меня затряслись руки.

– А где невеста? Как она тебя отпустила?

– Дрыхнет.

– А вдруг проснется?

– Не проснется. Она напилась как свинья, кокаина нанюхалась, и еще я ее трахнул пару раз. Теперь будет до утра спать.

– Она нюхает кокаин?

– Она не только нюхает кокаин, она много чего делает.

– Думаю, что, когда вы поженитесь, она все это прекратит.

– Я в этом не сомневаюсь.

– Валентин, ты меня извини, ради бога, но я очень хочу спать.

– Успеешь.

– Когда? Уже светать скоро будет. Тем более твоя невеста может в любое время проснуться и начать тебя искать.

– Я же сказал тебе, она в отключке, проснется только в обед.

– Хорошо, а от меня ты чего хочешь?

– Для начала я бы хотел тебя трахнуть.

– Нет, это сразу отпадает.

– Значит, с паханом можно, а со мной западло?!

– Я не сплю и никогда не спала с паханом.

– Рассказывай свои байки кому-нибудь другому.

– Я говорю правду.

Валентин посмотрел на меня каким-то задурманенным взглядом, и я поняла, что у меня слишком мало времени. Я наклонилась и быстро вытащила из-под кровати гранату. Взгляд у гориллы стал какой-то растерянный и, по-моему, даже немного испуганный.

– Ты что, дура, что ли? У пахана стащила?

– Боже мой, как ты догадался своими мозгами, способными думать только, как удобнее взять весло?

– Убери эту игрушку, и давай лучше подумаем, как ее положить на место.

– Ага, щас, держи карман шире! У меня еще одна есть!

– Нет, в самом деле, гранаты необходимо положить на место.

– Он их что, считает?

– Возможно.

– Тогда парочки недосчитается, ничего страшного.

– Да ты полоумная, он же перевернет весь дом, найдет эти гранаты в твоей спальне и пристрелит тебя, как собаку!

– Ну и пристрелит, а тебе-то что? Может, мне и самой жить уже не хочется!

– Что ты несешь! Жить ей не хочется! Да тебе надо замуж выйти да детей рожать.

– Уж не за тебя ли?

– А хотя бы и за меня.

– Тоже мне жених нашелся! – засмеялась я. – Ты пахана родственницу окрутил, достаточно! Жених долбаный, а ну выметайся отсюда! Сидишь здесь издеваешься надо мной. – Я взяла гранату за чеку и зло проговорила:

– Ты знаешь, что я дура, шутить не умею. Мне терять нечего, взорву обоих! Не доживешь ты, горилла поганая, до своей свадьбы!!!

Валентин раздул ноздри и посмотрел на меня взглядом, полным неподдельного ужаса. В этот момент я и сама не ведала, что творила. Мне и в самом деле показалось, что еще чуть-чуть – и я взорвусь к чертовой матери! Это будет единственный выход из сложившегося тупика. Может, моя смерть отрезвит Грача, и он наконец отпустит Златку.

Воцарилась зловещая тишина. Валентин смотрел на меня, а я на него. В какой-то миг мне показалось, что он хочет встать и вырвать у меня гранату. Я сделала безумные глаза и почти шепотом сказала:

– Встать можешь только в одном направлении – в сторону двери. Сделаешь ко мне хоть шаг, похороню обоих. Мне-то ладно, терять нечего, а у тебя на верхнем этаже спит любовь. Не рано ли ты оставишь ее вдовой?

Валентин молчал и не двигался. Неожиданно кто-то стал скрестись в дверь. Я уставилась на своего незваного гостя, а тот так напрягся, что у него на голове волосы встали дыбом. Мы смотрели друг на друга и молчали. В дверь постучали. Валентин показал мне, чтобы я подошла к двери. Наверное, впервые в жизни мы стали союзниками. Я сунула гранату горилле и подошла к двери.

– Кто там?

– Валенька, открой на пару минут, это Леонид Станиславович.

Я в ужасе уставилась на Валентина, тот вытер пот со лба и посмотрел на меня взглядом, полным надежды.

– Леонид Станиславович, уже поздно.

– Я знаю, открой, Валенька, мне надо поговорить.

– О чем?

– Я сказал, открой.

Наверное, мы с гориллой думали об одном и том же. Если я открою дверь, то мы оба покойники. Ожидать от этого мордоворота каких-то умных мыслей было бесполезно. Он же гребец, черт побери! Если спортсмены будут еще думать, то тогда они вообще не смогут выигрывать. Единственное, что мне подсказал мой здравый смысл, это быстро открыть шкаф и показать Валентину, чтобы он лез туда. Гигант подошел к шкафу и посмотрел на меня испуганным взглядом. В самом деле, я не подумала о том, что шкаф вряд ли сможет вместить такого верзилу.

– Лезь под кровать, – прошептала я.

– Я не помещусь.

– Умещайся как хочешь. У нас нет выбора. Только осторожно, там граната лежит.

– Еще одна?

– Еще одна.

– Сколько же ты их сюда натащила?

– Давай не будем выяснять это именно сейчас. – Я залезла под кровать, достала гранату, взяла у орангутана другую и положила в шкаф. Затем подошла к двери и произнесла ангельским голосом:

– Леонид Станиславович, еще секундочку, я одеваюсь.

Горилла с трудом втиснулся под кровать. Получилось, что не он лежал под кроватью, а кровать лежала на нем. Она даже немного приподнялась. Сойдет, подумала я. Главное, на нее не садиться. Натянув рабочее платье, я открыла дверь. Пахан зашел в комнату и пристально на меня посмотрел.

– Ты что так долго?

– Страшно.

– Почему?

– Боюсь.

– Кого?

– Вас. Зачем вы ночью пришли?

– Но не такая уж и ночь. Светать будет скоро. Господи, Валя, да что с тобой творится, на тебе лица нет. Тебя же всю трясет. Господи, девочка, ведь у тебя же только тело взрослой женщины, а душа маленькой девочки. Я не причиню тебе никакого вреда, поверь.

Пахан сел на кровать. Бедный горилла, не представляю, как он это выдержал.

– Валя, сядь рядом, мне надо с тобой поговорить. Я села на противоположный стул.

– Сядь ко мне.

Мне пришлось встать и сесть рядом с паханом. Он слегка приобнял меня, а я подумала, что еще пару минут сидения на этой кровати – и меня можно будет выносить отсюда в бессознательном состоянии. Я не нашла ничего более умного, как положить голову пахану на колени и громко зарыдать. Он стал меня гладить и не на шутку перепугался.

– Валя, бог мой, прости, я совсем не хотел тебя обидеть. Прости старого придурка, пришел в постель к молоденькой невинной девушке… Прости, бога ради, я просто сильно выпил. Пойду спать. Скажи правду, у тебя, наверное, кроме мужа, и мужчин-то никогда не было?

– Не было.

– Я так и знал.

Я успокоилась, пахан по-прежнему гладил меня по голове.

– Прости меня, моя девочка, что плохо о тебе подумал. Просто ты очень красивая, развитая, а в душе наивный ребенок. Послушай, Валя, а ты бы вышла за меня замуж?

– Что?!

– Я говорю, ты бы вышла за меня замуж?

– Ой, я и не знаю, что ответить. Я вас совсем не знаю…

– А я тебя и не тороплю. Давай друг к другу присмотримся. Только это будет наша маленькая тайна, хорошо?

– Хорошо. Мне нужно вас полюбить.

– Знаешь, я как тебя в нашем доме увидел, так места себе не нахожу, я хочу себе молодую честную жену, скромную умницу, как ты. Только мне казалось, что такие красивые – все шалавы, а ты как не от мира сего. Ладно, Валя, ты меня еще раз прости, я пошел, а то выпил много, надо выспаться, завтра, вернее, уже сегодня, банкет, придется еще гулять целую ночь. Не буду тебя торопить. Пусть все останется по-прежнему, мне бы хотелось, чтобы я тебе хоть немного понравился, а уж если у нас что и получится, то пусть это будет доставлять тебе истинное удовольствие. Я хочу быть твердо уверен, что не ошибаюсь в тебе.

Пахан встал с кровати и направился к выходу.

– Ложись спать, моя девочка, и еще раз прости. Дверь захлопнулась, а в комнате еще витал запах перегара. Я поняла: пахан был сильно пьян.

– Встань ты наконец, – застонал орангутан.

Я встала с кровати, подбежала к двери и закрыла ее на щеколду. Затем встала на колени и приподняла кровать, чтобы помочь Валентину вылезти из-под нее. Когда ему наконец это удалось, я посмотрела на него ошарашенными глазами: все его лицо было настолько продавлено сеткой, что он стал совсем страшный, руки отекли и посинели.

– Что уставилась? Я держал кровать, тебя и твоего вздыхателя. А ты, видать, и вправду с ним не трахалась.

Я села прямо на пол и положила голову на колени.

– Ты должен мне сказать спасибо. Подумай, что было бы, застукай он нас двоих! А вместо этого ты сидишь и хамишь.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– В тебе погибла великая актриса.

– Я знаю.

– Послушай, а у тебя есть платок?

– Что?

– Платок, говорю, есть? У меня кровь.

– Где?

– Да на руках.

Я подняла голову и увидела, что на руках у гориллы кровоточат небольшие ранки.

– Это от сетки кровати, – пояснил он.

– Я вижу. Давай прижгу зеленкой.

– А у тебя есть?

– У меня все есть.

Достав флакончик с зеленкой, я обработала его руки и уставшим голосом произнесла:

– А теперь убирайся отсюда. Ты мой должник.

– Можно подумать, что это не было и в твоих интересах тоже. Как будто если бы пахан увидел здесь нас двоих, то меня бы он убил, а тебя погладил по головке.

– Между прочим, он предложил мне выйти за него замуж.

– Он просто пьян. По пьянке мы все женимся, – засмеялся Валентин.

– Вот выйду замуж за пахана и будем мы с тобой родственниками.

– Дура, на черта ты ему нужна? Он к тебе потрахаться пришел, а ты разыграла из себя саму невинность, вот он и отскочил. Подожди, не сегодня, так завтра припрется. Тогда не отвертишься!

– Меня, может, здесь завтра уже не будет. Думаешь, я навсегда сюда поломойкой устроилась? Вот найду этот проклятый сейф и свалю отсюда.

– Зачем тебе сейф?

– Да мне-то он и даром не нужен. Грачу надо.

– Давно ты на него работаешь?

– Я уже тебе, по-моему, говорила, что ни на кого не работаю. У меня нет выбора. Моя подруга стала с ним встречаться, и с тех пор нас преследуют сплошные кошмары, в которых невозможно разобраться. Сейчас она попала в беду. Он ее украл.

– Это та, которая с тобой в «Лисьей норе» была?

– Она самая… Ладно, убирайся отсюда. Тебя невеста заждалась. Не думай, что я тебе плачусь. Просто мы сейчас оба пережили не самый прекрасный момент и стали на время союзниками. Убирайся, я хочу немного отдохнуть.

– А ты этого действительно хочешь?

– Еще бы! Устала ждать, когда наконец ты отсюда свалишь!

Горилла встал, подошел к двери и выключил свет, затем совсем по-обезьяньи прыгнул ко мне в кровать и закрыл ладонью рот. Я стала отчаянно сопротивляться, но это не принесло особых результатов. Это было все равно что прыгать и ударяться головой о скалу. Говорят, что лучший способ избежать изнасилования – это расслабиться и получить удовольствие. Именно так я и сделала. Мне показалось, что еще секунда – и он просто проткнет меня насквозь, но, к счастью, этого не произошло. Я и в самом деле получила удовольствие. Хотя я и пыталась сделать вид, что все это мне противно, но в конце концов не выдержала, перевозбудилась и приняла самое активное участие в этом процессе. Когда все закончилось, Валентин откинулся на подушки и закурил.

– У меня в комнате не курят.

– Не понял?

– Я, по-моему, ясно сказала, у меня не курят. Иди к своей невесте и там кури, а у меня не курительная комната.

– Чего ты опять завелась?! Только недавно лежала подо мной и стонала от удовольствия.

– Ну, не такое уж и удовольствие. Это была моя прихоть, только и всего. Уходи.

Горилла встал во всей своей красе и натянул на себя штаны. Затем подошел к входной двери и одарил меня презрительным взглядом.

– Ну, ты и стерва!

Дверь за ним закрылась. Я перевернулась на другой бок и уснула.

Глава 10

Проснулась я, когда было уже совсем светло. Быстро надев форму, я пошла вниз. В холле стояла домохозяйка и приветливо мне улыбалась.

– С добрым утром, Валя. Принимайся за работу. Давно уже не убиралась библиотека Леонида Станиславовича. Сделай в ней генеральную уборку. У нашего хозяина банкет, поэтому сегодня ему библиотека не понадобится. И еще, в спальне для гостей осталась ночевать племянница хозяина со своим женихом, принеси им завтрак в постель.

– Боже мой, они что, не могут спуститься в столовую?

– У богатых свои причуды. Хотят именно в постель. Позвонили на кухню и велели, чтобы именно ты подала им этот завтрак.

– Оба?

– Что оба?

– Я говорю, оба захотели?

– Жених Светланы заказал. Говорит, у вас там горничная есть очень шустрая, пусть она завтрак подаст.

– Понятно.

– После этого отнесешь кофе Леониду Станиславовичу.

– А это еще почему? – удивилась я.

– Потому что он тоже позвонил и распорядился, чтобы кофе принесла именно ты. Я же не виновата, что все хотят видеть с подносом именно тебя.

– Ладно, тогда я сначала к горилле, а потом к пахану.

– Что?

– Ой, простите, ради бога, что я несу… Это я так, о другом.

Домохозяйка не обратила особого внимания на мои слова и пошла в холл. После сегодняшней ночи я, по-моему, совсем выбилась из колеи. Несу, сама не ведаю что. Надо быть осторожнее. То обстоятельство, что мне придется сегодня убирать библиотеку, взбодрило меня и вселило некоторые надежды. Я взяла поднос с завтраком и, напевая какую-то песенку, направилась в гостевую спальню. Подойдя к двери, тихонько постучала и спросила:

– Можно?

– Заходи, – ответил мне мужской голос. Я зашла и увидела закутанного в полотенце Валентина, мирно лежащего на кровати, широко раскинув ноги.

– Завтрак заказывали?

– Заказывали, – заржал он.

– Куда поставить?

– На тумбочку. Как себя чувствуешь?

– Неплохо, – улыбнулась я.

– Здорово я тебя сегодня отымел?

– Заткнись, придурок, еще неизвестно, кто кого отымел. Кстати, а где твоя ненаглядная?

– В душе моется.

Я поставила поднос на тумбочку и мило произнесла:

– Кушайте на здоровье, только не подавитесь.

– Хочешь еще?

– Что? – не поняла я.

– Ну, чтобы я тебя еще раз трахнул.

Меня слегка затрясло от накатившейся злости. Что он, черт побери, о себе возомнил?!

– Ты что, совсем идиот конченый? – разозлилась я.

Валентин, не сказав ни слова, скинул с себя полотенце и продемонстрировал свой стоячий детородный орган. Он был таких внушительных размеров, что мне стало немного жутко, как я вчера смогла все это вынести. Он же должен был проткнуть меня насквозь!

– Козел! – сказала я и пулей выскочила из комнаты.

Затем взяла поднос с чашечкой кофе для пахана и отправилась в его спальню. Постучала и спросила:

– Можно?

– Заходи, Валя, не бойся, – донеслось до меня. Я толкнула дверь и зашла. На кровати лежал пахан в ярких шелковых трусах и разговаривал по мобильному. Я быстро поставила поднос на тумбочку и хотела уже выйти из комнаты, как услышала:

– Подожди, останься.

Я обернулась и увидела, что пахан движением руки приглашает меня сесть на кушетку. Я села и уставилась в окно.

– Урой его, как щенка, это мое последнее слово… И никакой пощады, ему и так давали массу времени на раздумье, он это не оценил. Пусть забивает стрелку и дает полный расклад, – говорил пахан с кем-то по телефону. Его голос был жесткий, глаза горели нехорошим огнем, лицо приняло зловещее выражение. Мне стало как-то не по себе, я съежилась и подумала о том, как бы пахан говорил со мной, если бы узнал, кто я такая. Когда наконец он положил трубку, то стал прежним добрым папулей. – Не обращай внимания, Валя, это я так, коммерческие вопросы обсуждал. Бизнес – штука серьезная, сама понимаешь, тем более крупный.

– Да, конечно.

– Выспалась? – улыбнулся он.

– Да, вполне.

– Чем будешь сегодня заниматься?

– Делать генеральную уборку в библиотеке.

– Да, это я наказал. У меня там на книгах уже здоровенный слой пыли. Я аллергик, как книгу возьму, так кашляю. Там давно уже никто не убирался. Валентина, ты на меня, старика, за вчерашнее не злишься?

– Да что вы, Леонид Станиславович, разве я могу на вас злиться? Вы такой культурный, интересный мужчина. Мне очень льстит, что вы ко мне так относитесь.

– Ты уж, Валя, извини, но мне пришлось навести о тебе кое-какие справки и кое-что выяснить.

От этой фразы у меня учащенно забилось сердце и потемнело в глазах.

– Это ваше право, ведь я же на вас работаю.

– Узнал, что ты журналистка, только вот, странное дело, устроилась ко мне, а с прошлой работы не уволилась. В редакции думают, что ты находишься в отпуске за свой счет.

– Когда дядя меня сюда привез, я не надеялась получить здесь место, поэтому мне нужна была определенная страховка.

– Так надо уволиться, Валя.

– Обязательно, в первый же выходной.

– У тебя квартира на Садовом и дача на Истринском водохранилище.

– Вы очень хорошо осведомлены.

– Это тебе досталось от бывшего супруга?

– Да, он оказался очень благородным человеком.

– Ты уж, Валя, на меня не обижайся, но я в дальнейшем рассчитываю перейти с тобой на более близкие отношения, поэтому должен знать о тебе буквально все. Я не люблю ошибаться в людях.

– Это ваше право. Извините, мне пора, я на работе.

Я направилась к выходу, но пахан подскочил с кровати, забежал вперед и загородил собою дверь.

– Извини, меньше всего я хотел тебя обидеть.

– Вы меня нисколько не обидели, просто мне нужно работать. Я только одного не понимаю, как вы хотите связать жизнь с человеком, если ни грамма ему не доверяете. Это не карточная игра, Леонид Станиславович, так нечестно. Вы пытаетесь защитить свои чувства, не думая о моих. Мне скоро тридцать лет, может, я отличаюсь от своих сверстниц наивными взглядами на жизнь, но моя позиция и мое отношение к жизни меня устраивают. Я не прошу у вас никакой милостыни. Мне просто хотелось устроиться работать в вашем доме, и вы мне не отказали, именно поэтому я здесь. Если вы рассчитываете, что я попала в ваш дом, чтобы окрутить вас и завладеть вашими деньгами, то вы глубоко ошибаетесь. Во-первых, вы не принадлежите к тому типу мужчин, которых можно окрутить. Во-вторых, я ни в чем не нуждаюсь. Для нормального существования у меня все есть, просто мне хотелось иметь нормальную зарплату. В любой момент, если хотите, я могу быть уволена. Но у меня тоже есть своя гордость. Давайте оставим наши отношения на том уровне, на котором они находились, когда я пришла в этот дом. Мне пора работать, всего доброго.

– Валя… – Пахан по-прежнему не отходил от двери.

– Прошу вас, пропустите меня, я на работе.

– Но здесь я хозяин.

– Хорошо, если вы меня не выпускаете, тогда я начну уборку с вашей комнаты.

Пахан стоял в дверях, а я подошла к кровати и стала ее застилать. Застелив, достала из кармана платок и принялась вытирать пыль.

– Мои слуги не имеют такой привычки – убираться при мне, – сказал пахан ледяным голосом.

– Тогда я прошу вас выпустить меня отсюда. Я начну уборку другого помещения.

Пахан подошел ко мне совсем близко, положил руки на плечи и покрыл мое лицо поцелуями. Я слегка отстранилась и прошептала:

– Извините. – Затем выбежала, хлопнув дверью. Сработало отлично. Надо и в самом деле убегать из этого дома, а то неизвестно, к чему могут привести мои отношения с паханом. Он личность непредсказуемая, с ним шутки плохи.

Позавтракав в столовой, я поболтала с Толиком о разной ерунде и направилась в библиотеку. По дороге встретила пахана. Он уезжал по делам, а оттуда на банкет.

– Леонид Станиславович, желаем вам хорошо отдохнуть, – сказала ему вслед домохозяйка.

– Спасибо, – буркнул он и вышел из дома.

– Что-то наш хозяин сегодня не в духе.

– Не знаю, что с ним случилось, – пожала плечами я.

Я набрала воды в таз, взяла тряпку и пошла убираться. С этой библиотекой не все понятно. Уж больно хозяин за нее трясется.

Наконец я осталась одна там, куда уже давно стремилась. Причем мне не нужно прятаться, скрываться. Я нахожусь в этой комнате на вполне законном основании. Мне нужно только искать. Наверное, около двух часов я возилась с книжными полками, в надежде именно за ними найти какой-либо тайник, но это ни к чему не привело. Убрав комнату и полностью ее обыскав, я почувствовала, как мной овладело отчаяние. Все напрасно. В который раз все напрасно!

Мое внимание привлекла огромная картина, висевшая за столом пахана. Она была размером с человеческий рост. На ней был изображен натюрморт. Красиво, конечно, со вкусом, но меня никогда не притягивали картины подобного рода. Я всегда любила авангардизм. Если я и повешу картину в своем доме, то это будет работа художника-авангардиста. Натюрморт – это как-то скучно. Я намочила тряпку и забралась на дубовое кресло пахана, напоминающее трон. Да, действительно здесь уже давно никто не орудовал тряпкой, пыль просто въелась в рамку картины. Аккуратно стерев пыль, я обратила внимание, что на правой стороне картины она отсутствует. С чего бы это? Пыль всегда ложится равномерно, тем более что поблизости нет окна. Странное дело, правый бок у картины чистый, словно его постоянно кто-то вытирает, а левая сторона так сильно запылилась, что ее с трудом берет даже мокрая тряпка. Я попробовала сдвинуть картину в сторону, но она не поддалась. Попробовала ее простучать, но стена оказалась глухая. Нет, с этой картиной явно что-то не так. Я слезла вниз и отодвинула кресло. В самом низу картины нащупала маленькую выпуклость. Простому глазу она, конечно, недоступна, а вот если прощупать, то можно ее найти. Я встала на колени и постаралась как следует рассмотреть эту выпуклость. Она была в виде небольшого отражателя. Я попробовала нажать на него, но это ничего не дало. Развернувшись, я стала тщательно исследовать содержимое стола. Верхние ящики были открыты, а вот два нижних закрыты, ключей нигде не было. Проведя рукой по нижней стороне крышки стола, я наткнулась на небольшую полочку, на которой был закреплен пульт. Я стала внимательно рассматривать его. На торцевой части пульта точно такой же отражатель, как на картине. Мое сердце учащенно забилось, дышать становилось все труднее и труднее. Взяв пульт в правую руку, я направила его на картину. Это дало определенный результат: на пульте загорелась красная лампочка.

Что же дальше? Что же делать дальше? Я снова внимательно посмотрела на пульт. Странный какой-то, никогда такого раньше не видела. В него уместились ровно десять цифр и все буквы алфавита. Да, здесь явно какой-то код. Я стала набирать различные комбинации, но это не принесло никакого результата. Просидев так битый час, я хотела уже опустить руки, но решила попробовать набрать последнюю комбинацию.

Леонид – это значит Леня. Нажала на четыре буквы – ЛЕНЯ. Затем вычислила его год рождения. Это оказалось несложно, ведь вчера был юбилей. Набрала год рождения, затем число и месяц. Направила пульт на картину – лампочка замигала. Я не поверила своим глазам: картина превратилась во множество узких полосочек и поднялась вверх. Это оказались обычные жалюзи. Вернее, необычные. За ними находилась потайная дверь, на которой тоже мигала маленькая красная лампочка. Дверь напоминала огромный сейф высотой с человеческий рост. Буквально через секунду она бесшумно отворилась. Я шагнула внутрь и оказалась в небольшой каморке. В полу этой каморки был люк. Я подняла крышку люка и увидела массивную лестницу, ведущую вниз. Хотела спуститься, но испугалась: а вдруг спущусь вниз – и дверь закроется, как тогда я смогу выбраться отсюда?! Однако любопытство оказалось сильнее страха. Спустившись по лестнице, я попала в небольшую комнату, напоминавшую кабину какого-то космического корабля. Везде горели огоньки, мерцали лампочки. Пахан, должно быть, насмотрелся фантастических фильмов, прежде чем все это соорудил. Я подошла к первому железному ящику и попыталась его открыть, но безуспешно: ящик был закрыт на ключ. В самом начале комнаты стояла железная стойка, на ней висели десятки ключей. Чтобы разобраться, какой ключ к какому ящику подходит, понадобится уйма времени, а у меня его просто нет. В этих ящиках, наверное, хранился умопомрачительный воровской общак, это гигантское состояние. Если его прибрать к рукам, то хватит на всю жизнь, еще и внукам останется.

– Нет, это же настоящая сказка про Буратино, как я сразу не догадалась?! Молодец пахан, читал в детстве книжки. Потайная дверь находилась у папы Карло прямо за картиной, на которой был нарисован огонь и висящий над ним котелок. Ну, Леонид Станиславович, да ты великий выдумщик! Только я тоже не дура, раскусила твою головоломочку, папа Карло ты мой! – рассуждала я вслух.

Так, ладно, пора возвращаться, а то, не ровен час, кого-нибудь принесет нелегкая. От меня не требовалось узнать, что находится в сейфе, от меня требовалось узнать, где он спрятан. Только Грач ошибся, здесь не сейф, а целое сборище сейфов. Сейфовая комната, если так можно выразиться!

Я хотела уже было направиться к выходу, но увидела наверху видеокамеру, направленную прямо на меня. Мое сердце замерло. Здорово же подстраховался пахан на случай уборки библиотеки! Под видеокамерой был подвешен небольшой монитор, где я отчетливо видела все свои движения. Пододвинув стул, я попыталась достать до камеры, чтобы отключить ее и стереть к чертовой матери запись. Но как только коснулась камеры, все мое тело парализовало ударом тока. Отдернув руку, я свалилась вниз и заревела от собственного бессилия. Вне всякого сомнения, и камера, и монитор были под напряжением. На мониторе я по-прежнему отчетливо видела себя, сидящую и ревущую на полу. Шанс отключить монитор равнялся нулю. Я посмотрела на часы и спохватилась. Боже мой, уже давно прошел обед. Сейчас меня может хватиться домохозяйка, и тогда я пропала. Нужно срочно выбираться отсюда и уносить ноги из этого дома.

Мне ничего не оставалось делать, как подойти к монитору, затем посмотреть прямо в объектив видеокамеры, улыбнуться и сказать:

– Ну что же, Леонид Станиславович, я признаю, что проиграла. Ты выиграл, разговора нет. Знаешь, мне и даром не нужен твой воровской общак или то, что ты здесь хранишь. Меня вынудили это сделать. Моя подруга в беде, и мне не оставили выбора. Жаль, что наши еще не начавшиеся отношения закончились именно так. Ты убьешь меня, я не сомневаюсь, только сначала тебе предстоит меня найти. Я спою тебе напоследок твою любимую песню.

И я запела ту песню, которую пела на его юбилее. Слезы сами накатывались мне на глаза, и приходилось постоянно вытирать их платком. Когда песня закончилась, я помахала рукой видеокамере и поднялась наверх. Закрыла люк, затем дверь и пультом вернула картину-жалюзи в исходное положение. Потом быстро пошла в другую комнату, сняла рабочую форму и положила в сумочку пару гранат, лежавших в шкафу. После этого подошла к посту, который находился на выходе с территории пахана, и позвала Толика. Он выглянул и уставился на меня удивленными глазами.

– Привет! – Я старалась казаться непосредственной.

– Привет.

– Толя, выпусти меня отсюда.

– Ты что надумала?

– Да ничего, просто, понимаешь, у меня мать приехала, сидит под дверью без ключей, не может попасть в квартиру. Она издалека приехала, на самолете прилетела, понимаешь? Я соседям позвонила, а они мне такое говорят… Я мать тысячу лет не видела. Выпусти меня, я быстро. Такси поймаю, матери дверь открою, поговорю полчаса и обратно. К десяти вечера уже здесь буду.

– Нет, Валя, не могу, – покачал головой Толик.

– Почему?

– У меня приказ – без ведома хозяина никого не впускать и не выпускать. Насчет тебя никаких указаний не было.

– Да какие, к черту, указания, Толик! У меня мать под дверью сидит. Что ж, она ночевать, по-твоему, на улице будет?!

– Ну пусть переночует у соседей, а завтра возьмешь у хозяина выходной и спокойно поедешь домой. Он у нас человек с понятиями. Обязательно даст тебе отгул, а может, даже и парочку.

– Мне не надо завтра, мне надо сегодня. Завтра я могу взять отгул и без твоей помощи. Ну выпусти. Он ничего не узнает. Ведь у него банкет, до утра гулять будет. Я мигом, туда и обратно.

– Нет, Валя, тогда надо с ним это согласовать. Давай ему позвоним на мобильный, и ты это ему сама скажешь.

– Зачем человека беспокоить по пустякам? У него юбилей, ему до меня и дела нет. Эх, Толик, Толик! А еще говорил, что женишься. Как же ты собрался жениться, если будущую тещу заставляешь под дверьми сидеть.

– Валя, ну что ты такое говоришь?

– Эх, Толик, Толик, жених гребаный! Я все равно сейчас смотаюсь домой. Не выстрелишь же ты мне в спину, черт тебя подери. Только знай, что если я выйду отсюда без твоей помощи, то, когда вернусь, не смей приближаться ко мне даже на пушечный выстрел!

– Валя, ладно, езжай, только обещай, что ты быстренько.

– Конечно, о чем разговор! Я же не хочу тебя подставить. Я мигом, туда и обратно. Никто не узнает. У хозяина все равно сегодня банкет.

Толик еще раз попросил меня побыстрее вернуться, зашел в будку охраны и нажал кнопку, чтобы ворота открылись.

– Ты что, Толик, с ума сошел?! – опешили другие охранники.

– Да ладно, мальчики, – надула я губки. – Что переполошились, как будто Толя кого-то чужого в дом впускает? Не чужие мы все-таки, в одной организации работаем.

– Под мою ответственность, – сказал Толик, затем посмотрел на меня и с дрожью в голосе произнес:

– Валя, только ты быстро. Маме привет передай.

– Само собой, – улыбнулась я и направилась к выходу.

Когда очутилась за высоким забором этого проклятого дома, я не поверила своим глазам. Неужели я на свободе?! Черт побери, я нашла сейф! Я это сделала! Пока пахан на банкете, у меня есть время, чтобы найти Грача и Златку. Утром пахан спустится к себе в потайную комнату и просмотрит запись, где я выгляжу во всей своей красе, рыскающая по его запретной территории в надежде открыть хоть один сейф.

Я вышла на основную трассу, намереваясь остановить какую-нибудь машину. Машин, к моему глубокому сожалению, пока не было. Куда мне ехать? Конечно, в Академ-клуб. Там найду кого-нибудь из братушек Грача, скажу, что у меня к нему срочное дело.

Неожиданно мои мысли прервал резкий сигнал автомобиля. Я обернулась и увидела тачку гориллы. Он опустил стекло и уставился на меня тупым взглядом:

– Девушка, вы, по-моему, горничная из этого дома. Как вы здесь очутились?

На переднем сиденье сидела блондинка и с презрением смотрела на меня.

– Валентин, поехали, на кой она тебе сдалась. Мы опоздаем на банкет, – пробурчала она.

– Да неудобно, это же из дома твоего дяди. Вам куда?

– В Академ-клуб, – улыбнулась я.

– Валя, поехали, пусть ее кто-нибудь другой подберет.

Горилла открыл заднюю дверцу и сказал:

– Садись, а то скоро темно будет. Нехорошо девушке одной в такое время на дороге стоять. Считай, что тебе повезло. Мы как раз едем в Москву. Погостили у дяди, а теперь собрались на банкет. До Академ-клуба не обещаю, но до Москвы довезу.

Я села на заднее сиденье, и мы поехали.

– Валя, на хрен тебе это надо? – возмущалась блондинка. – Если мы всех слуг возить будем, то и к утру не доедем. Может, я хотела, чтобы мы побыли наедине.

– Да заткнись ты, – не выдержал Валентин. – Я знаю, что делаю. Не имей привычки меня чему-либо учить.

Блондинка надула губки и заткнулась. Валентин повернулся ко мне и спросил:

– Вас уволили?

– Может, будем на «ты»?

– Тебя уволили или ты взяла выходной?

– Боюсь, что меня все-таки уволили.

– Понятно.

Когда мы доехали до Москвы, я постучала гориллу по плечу и сказала:

– Дальше нам не по пути. Останови здесь. – Валентин остановил машину, вышел, открыл заднюю дверцу и дал мне руку. Я вышла. Он наклонился и тихо проговорил:

– Не делай никаких глупостей. Езжай домой. Сиди и жди меня. Я сейчас ее отвезу и приеду к тебе.

– Не утруждай себя лишними проблемами. Желаю тебе хорошо повеселиться на юбилее будущего родственника, – сказала я и, отойдя от машины, взмахнула рукой. Проспект был оживленный, поэтому остановились сразу три тачки. Я села и поехала в Академ-клуб.

Добравшись до места, я с облегчением вздохнула и зашла в зал. В зале уже сидела подвыпившая публика, но Грача нигде не было видно. Обойдя зал, я приметила столик, за которым сидело самое большое количество братушек в цепях и печатках, и, набравшись храбрости, подошла к ним.

– Добрый вечер, мальчики. Прошу прощения за то, что отрываю вас от застолья. Мне нужен Кирилл Грачев. Где я могу его увидеть?

– А кто это такой? Не знаем такого, – ответил самый здоровый.

– Вы, наверное, не поняли. У меня срочное дело к Кириллу Грачеву. Это в его интересах.

– Девушка, отойди, не мешай отдыхать. Тебе же ясно сказано, что никто не знает никакого Грачева.

Меня начала бить нервная дрожь, и я почувствовала, как подкосились мои ноги. За столом у братков был свободный стул. Жизнь в который раз не предоставила мне выбора. Я села на стул и пристально посмотрела на детину, сидящего по соседству. Я его узнала. Он был вместе с Грачом, когда я пела, потом испугалась того типа за шторкой. Он сидел рядом и успокаивал меня, и еще предлагал довезти до дому. Почему же сейчас он делает вид, что видит меня в первый раз? Что происходит? Я посмотрела ему в глаза и спросила:

– Ты меня помнишь?

– Нет.

– В тот вечер я пела… Я еще испугалась человека за шторкой… А ты меня успокаивал.

– Здесь каждый вечер кто-нибудь поет и кто-то кого-то боится.

– Но ты не можешь меня не помнить!

– Могу. Пошла отсюда. Я вижу тебя в первый раз.

– Мальчики, я вас очень прошу, мне нужен Грач. У меня для него важная информация!

Тот тип, что успокаивал меня в прошлый раз, зло сказал:

– Послушай, подруга, я тебе последний раз говорю, что здесь никогда не было Грача и никто его не знает. Если через пару минут ты не уберешься от нашего столика, я просто возьму тебя за шкирку и выкину из этого приличного заведения.

Я опустила глаза, открыла сумку, достала гранату и положила руку на стол. Второй рукой достала вторую и положила к себе на колени. Мордовороты уставились на мою руку, которая лежала на столе и держала гранату.

– Мальчики, я думаю, вы поняли, что я не шучу. Это граната. Если вы не ответите на мой вопрос, я взорву весь наш столик.

Братушки тяжело задышали, и один из них дрожащим голосом спросил:

– Как ты ее пронесла?

– Очень просто. В ваше заведение можно пронести даже пулемет. На дверях никого не было.

– Как это?

– Молча. Охранник вышел по малой нужде, оставив двери открытыми.

– Убери гранату, поговорим спокойно, – сказал тот, что сидел рядом.

– И не надейся. Поговорить спокойно я предлагала пару минут назад, но ничего не получилось.

– Ты что, сумасшедшая? Убери гранату!

– Да, я сумасшедшая, я дура, и мне нечего терять. Если кто-то из вас вздумает дотронуться до моей руки, я взрываю всех к чертовой матери, без предупреждений!!! – Затем я снова посмотрела на братка, который сидел рядом со мной:

– Глянь вниз, там лежит вторая.

Он посмотрел на мои колени и выпучил глаза, затем вытер пот со лба и растерянно произнес:

– Мужики. Она и в самом деле дура! У нее на коленях лежит вторая.

Братушки переглянулись, а самый здоровый из них спросил:

– Что тебе надо?

– Грача.

– Мы не знаем, где он.

– А кто знает?

– Никто.

– Мальчики, вы, должно быть, просто меня недооцениваете или не уяснили всей серьезности ситуации, в которую попали. Я пришла сюда, чтобы умереть.

Братки переглянулись и уставились на меня.

– Послушай, а почему ты решила умереть именно за нашим столиком? – осторожно поинтересовался один из них.

– А мне ваш больше всего приглянулся.

– Может, тебе лучше пересесть за соседний?

– Нет уж, спасибо. Я хочу именно за вашим. Ну что, братва, ваше время вышло. Вы не оставили себе ни малейшего шанса, чтобы выжить. Я взрываю всех на хрен!!!

– Подожди! – заорали братушки почти в один голос, да так сильно, что обернулись посетители, отдыхающие за соседними столиками.

– Так где Грач?

– Ей-богу, никто не знает, – затараторили они, перебивая друг друга. – Он как сквозь землю провалился. Никто не может найти. Исчез, понимаешь?

– Не понимаю. Вы что, козлы, вздумали мне мозги конопатить?!

– Да никто тебе ничего не конопатит. Короче, Грач какую-то бабу похитил, держал ее у себя, а вчера ее мертвой нашли.

– Что?!

– Мертвой нашли эту бабу.

– Как мертвой?

– Обыкновенно. Шея у нее была перерезана, и на теле около сорока ножевых ранений. Родители этой бабы какие-то ученые. Они здесь всю милицию на уши подняли. Сегодня в клуб уже три наезда было. То милиция, то ОМОН, то опять менты. Все Грача ищут. Уже полкабака допрашивали, а он где-то отсиживается. Сбежал, короче.

– А зачем он ее убил? Я же все узнала, что он хотел?!

– Пацаны говорят, кто его видел, что Грач утверждает, что не убивал ее.

– А сбежал тогда зачем?! Кроме Грача, некому.

– Больше мы ничего не знаем. Если увидим Грача, то передадим, что его ищет девушка. Как тебя зовут?

– Что?

– Как тебя зовут?

Но я уже ничего не слышала и не хотела ничего слышать. Я встала из-за стола и пошла к выходу, оставив гранаты на столике. Братки глянули мне вслед, и один из них, тяжело вздохнув, рассовал гранаты по своим карманам. Затем произнес:

– Сумасшедшая, – и рассмеялся.

Я вышла из клуба и стала ловить машину, чтобы доехать до Златки, вернее, до ее дома. Через секунду машина остановилась. Сев на заднее сиденье, я откинула голову и закурила.

В тот момент я еще не могла плакать. Просто не было слез. Я еще не верила, просто не верила, не хотела и не могла поверить! А где-то там, в глубине души, надеялась на лучшее.

Наконец появились первые слезы. Сколько их еще будет, я не знала. Какая-то жуткая душевная пустота. Нет ни страха, ни чувств, ни эмоций… Тело как будто не мое. А вдруг это ошибка? Может, братушки придумали эту историю? Вдруг Грач решил меня попугать?

Тогда я еще не имела понятия, что значит потерять близкого человека. Насколько это больно и тяжело, горько и обидно…

Глава 11

Позвонив в квартиру, я почувствовала, как трясутся мои ноги и кружится голова. Мне показалось, что дверь не открывали целую вечность. Наконец она открылась, и передо мной появилась женщина в черном платке и темном платье. Я узнала ее не сразу и, только приглядевшись, поняла, что это тетя Нина. Она постарела и очень сильно сдала. Эта некогда сногсшибательная женщина стала похожа на старенькую, сгорбившуюся бабушку. Она посмотрела на меня каким-то задурманенным взглядом и еле слышно сказала:

– Проходи, Валечка, посмотрим Златкины фотографии.

Я прошла внутрь. Зеркала, аппаратура, шкафы – все было завешено простынями. Гнусный тяжелый запах. Это запах смерти. Здесь витает Златкина душа. Смерть пахнет по-особому. Запах смерти, беды и слез…

– А Златка где?

Я еще не могла поверить в происходящее. Мне казалось, что еще секунда – и откроется дверь Златкиной комнаты. Оттуда выйдет моя подружка, улыбнется и обнимет меня за плечи. И только ответ Златкиной матери заставил меня поверить в происходящее.

– В морге, Валечка. Завтра привезут. Завтра пусть она дома полежит, а послезавтра схороним. Я вот все переживаю, как она там сегодня, ведь там так холодно, а ее увезли в легкой блузочке. Замерзла, наверное, моя доченька. Хотела ей кофту отвезти, да боюсь, не доеду. Меня врач каждый час колет. Сердце плохое стало.

– Где холодно, теть Нин? – не поняла я.

– В морге, Валечка.

До меня наконец дошло, что эта женщина и сама не ведает, что говорит.

– Валенька, а давай я тебе кофточку дам… Отвези Златке… Заставь, чтобы врач на нее надел кофточку.

– Да как же он наденет? Зачем, она же умерла?

– Все равно, Валечка, там очень холодно. Она у нас холода боится. Только бы ночь эта быстрее прошла, а завтра мы ее помоем, накрасим, красиво оденем.

Я подошла к двери Златкиной комнаты и открыла ее. Все как раньше. Ни единого изменения. Огромная картина на стене, где запечатлены мы вместе, бегущие по пляжу. Это было ровно три года назад, когда мы отдыхали на Кипре. Нас рисовал местный художник. На столе куча вырезок из газет, статьи, записные книжки. На стуле небрежно брошены коротенькие шорты и топик, в которых Златуля бегала по утрам. Не хватает только самой Златки.

Я сползла на пол и зарыдала. До меня наконец дошло, что Златки больше нет, словно и никогда не было. В комнату зашла тетя Нина и села рядом. В руках она держала стакан водки.

– На, Валенька, выпей, полегче будет. – Взяв стакан, я осушила его до дна.

– Внуков так мы с отцом и не дождались… – вздохнула она. – Давай посмотрим ее фотографии.

Тетя Нина открыла альбом и стала показывать мне фотокарточки маленькой Златки.

– Теть Нин, а кто ее?

– Кирилл Грачев. Намучил ее, бедненькую, перед смертью. Ножом всю истыкал. Горло так сильно порезал, что голова почти отвалилась. Она натерпелась, моя доченька. Ее нашли у него на квартире, вернее, на той, которую он снимает. К кровати была привязана. Вены все исколоты. Наркотиками колол, зверь, а не человек…

– Его нашли?

– Ищут. Как сквозь землю провалился. Даже если найдут, Златоньку-то все равно не вернуть.

Стон вырвался из моей груди и раскатился по всем комнатам. Это был дикий пронзительный крик, полный боли и горечи.

Тетя Нина обняла меня и тихо сказала:

– Поплачь, Валенька, легче будет. Я уже столько выплакала, а слезы все равно не заканчиваются.

Затем она сходила на кухню и принесла мне второй стакан водки. Я выпила его, не закусывая и не чувствуя горечи. Неожиданно в комнате распахнулось окно и ударилось с такой силой, что посыпались стекла. Я подбежала к окну и выглянула во двор, там никого не было.

– Что это?

– Ничего, Валенька, это Золотинкина душа по комнатам бродит. Злится на нас. – Затем женщина подошла к окну и сказала:

– Заходи, доча, не злись, нам без тебя очень плохо. На, выпей с нами. – Поставив на окно стакан водки и кусок хлеба, тетя Нина вернулась на свое место.

Через пару минут в комнате погас свет.

– Лампочка перегорела.

– Да и бог ней, – сказала женщина и зажгла свечу. – Смерть она страшную приняла, вот места себе ее душа и не находит.

Я вытерла слезы, посмотрела на Златкину мать и прошептала:

– Теть Нин, а давайте я ей все-таки кофточку отвезу.

– Что? – растерянно посмотрела на меня тетя Нина.

– Несите кофту, я отвезу ее Златке, может, ей и вправду холодно.

– Вот спасибо тебе, Валечка, – запричитала женщина и побежала за кофтой.

Когда наконец она появилась в комнате с кофтой в руках, я покачала головой и сказала:

– Нет, Златка эту не любила. Давайте желтую, ее любимую.

Женщина посмотрела на меня каким-то потерянным взглядом, затем кивнула и побежала за желтой кофтой. Взяв любимую подружкину кофту, я встала.

– Я с ней до утра посижу, а то ей там одной, наверное, скверно… Там же еще другие придурки есть… Чтобы никто не посмел ее обидеть. Где морг находится?

– Что? – Тетя Нина смотрела совершенно отсутствующим взглядом.

– Я говорю, в каком морге я могу найти Златку?

– А вот бумажечка с адресом.

Я взяла бумагу с адресом, а тетя Нина протянула мне ключи от машины.

– Машина внизу на стоянке. Златке она теперь без надобности.

Положив ключи в карман, я подошла к женщине, которая буквально за считаные дни постарела не меньше чем на двадцать лет, и обняла ее. Та не выдержала и заголосила на всю квартиру:

– Ох, Валя, что ж это делается?! Как я теперь без доченьки, кровиночки своей, буду?!

– Я поехала к Златке. Буду с ней до утра, не переживайте. Никому в обиду не дам, тепло одену.

– Спасибо тебе, Валечка.

– За что?! Я ее люблю не меньше вас.

В тот момент мы были настолько сильно потрясены случившимся, что сами не знали, что делаем. Мы просто были больны предстоящей разлукой с близким человеком. Разлукой длиною в смерть.

Я дошла до стоянки, села в машину и завела мотор. Златулькину кофту положила на заднее сиденье, прочитала адрес морга. В машине тоже стоял запах смерти. В бардачке лежали ее любимые духи и куча разной косметики. Я положила голову на руль и громко заревела. Затем выпрямилась, завела двигатель и вырулила со стоянки. Потерпи, моя девочка. Я уже везу тебе теплую кофту. Все будет хорошо, только немножечко потерпи. Ты же знаешь, что я разобьюсь вдребезги, но сделаю все, что ты захочешь. Замерзла? Ничего страшного, сейчас я тебя одену.

С какой скоростью я ехала, не знаю. Знаю одно, что почти ничего перед собой не видела. Нет, это несправедливо. Почему жизнь забирает у нас все самое дорогое, лучшее и ценное? Почему на свете живет столько скотов, а моя милая, красивая, умная девочка так рано ушла из жизни? Я остановилась у какого-то ларька и купила бутылку водки. Села за руль и отпила прямо из горла. Затем завела мотор и поехала по проспекту. Слезы накатывались на глаза и мешали видеть. Еле разглядела, что впереди светофор. Притормозила. Не поверила своим глазам: рядом со мной притормозила тачка Валентина. Он вылез из нее и стал махать руками, чтобы я съехала на обочину.

– Пошел ты на хрен, горилла хренова! – заорала я и со всей силы надавила на газ. Затем достала бутылку и сделала еще несколько глотков. Откуда взялся этот придурок? Только его здесь еще не хватало! Что ему надо? По-моему, все, что хотел, он уже получил. Горилла повис у меня на хвосте, но это меня меньше всего беспокоило.

Я включила музыку на всю катушку. Это Златулькина любимая кассета. У меня перед глазами опять пронеслось ее милое лицо и огненно-красные волосы. Злата, это значит золотая, любила смеяться она. Поэтому и волосы красила в красно-золотой цвет.

Черт! Как все-таки скупа эта жизнь на любимых людей и как безжалостно она их отнимает! Я заревела и сделала музыку потише. Уже глубокая ночь. Опять светофор. Я с трудом остановилась и полезла за укатившейся бутылкой. Рядом со мной затормозила машина, из нее выскочил Валентин и подбежал ко мне. Я нашла бутылку и опустила стекло.

– Что тебе еще от меня надо?

– Давай съедем на обочину. Надо поговорить.

– Иди ты на хрен со своей обочиной!!! – Подняв бутылку, я улыбнулась и сделала несколько хороших глотков. Горечи и жжения в горле не чувствовалось. Наверное, у меня вообще не осталось никаких чувств, если я пью водку, как воду.

– Боже мой, ты же в стельку пьяная! – Валентин пытался втиснуть свою голову ко мне в окно, но из-за больших габаритов ему это не удавалось.

– Куда ты едешь? – не мог успокоиться он.

– В морг.

– Зачем?

– К подруге.

– А что она там делает?

– Отдыхает, – сказала я ледяным голосом.

– Валя, какой морг, три часа ночи?!

– Ну и что? Я ей кофту везу. Там холодно. Она замерзла. Нужно ее тепло одеть.

– Девочка моя, да ты пьяна! Дай я сяду за руль.

– Садись за руль своей тачки. У тебя тачка как раз без водилы пустует. Ехать со мной в морг нечего. Не надо ее пугать. Она и так намучилась. Еще не хватало, чтобы ваш брат ее мертвую пугал! – заорала я. – Передай Грачу, что я не буду ждать, пока его найдут менты! Я задушу его своими собственными руками. Ему от меня не скрыться!

– Валя, подожди, ты пьяна. Дай, я сяду за руль. Я твой друг, пойми.

– Ты?! – Я одарила Валентина презрительным взглядом и отхлебнула из бутылки. – У меня был один-единственный в жизни друг, но он умер. Больше у меня нет друзей и никогда не будет.

В очередной раз отхлебнув из бутылки, я воспользовалась моментом, когда этот придурок наклонился поправить штанину, и надавила на газ. Валентин замахал руками, побежал к своей тачке и поехал следом за мной. Я открыла окно, достала бутылку и помахала ему. Затем взглянула на часы. Три часа ночи. Надо и в самом деле торопиться, а то Златка там замерзнет!

Глаза устали от слез, тело – от внутренних содроганий, душа – от горечи потери, а разум просто отказывался все воспринимать. Наступил момент, когда я совсем перестала видеть трассу. Моя полоса или встречная, какое это теперь имеет значение! Машина перестала слушаться, а глаза закрывались сами по себе. Я надавила на газ что было сил, выкинула пустую бутылку в окно и откинула голову назад.

А затем раздался грохот, и дикая, адская боль пронзила мое тело…

Глава 12

Я пыталась понять, где нахожусь. Голубые стены, белый потолок. Это же больница. Я постаралась поднять голову и увидела небольшую табличку на дверях:

«Палата интенсивной терапии». Хотела поднять руку, но не смогла. Меня привязали к кровати с двух сторон. На обеих руках поставлены капельницы. Сколько времени я здесь нахожусь?

– Ой, она пришла в себя, – завизжала молодая девчушка в белом халате.

Через минуту рядом со мной стояли несколько человек в белых колпаках и халатах и с интересом меня разглядывали.

– С возвращением, – сказал кто-то. – Как себя чувствуешь?

– Нормально.

– Выкарабкалась, – погладил меня по плечу мужчина с бородкой. – Пойду супруга твоего порадую.

– Кого?

– Супруга. В коридоре сидит. Уже какой день не можем домой отправить. Говорит, пока в себя не придет, не уйду.

Я посмотрела на входную дверь и увидела стоящего и переминающегося с ноги на ногу Валентина. Наконец нас оставили одних. Он прошел и сел на краешек кровати.

– Привет, – сказала я.

– Привет, – улыбнулся он.

– Что произошло?

– Да ничего особенного, просто ты врезалась в столб на сумасшедшей скорости.

– Понятно.

– Ты уж извини, что я представился твоим супругом. Если бы сказал, что просто знакомый, выперли бы в первый же день. Ты не обиделась?

– Нет.

– Как себя чувствуешь?

– Хреново. Кстати, сколько я здесь?

– Ровно пять дней.

– Сколько?!

– Пять дней.

– Значит, Златку похоронили?

– Похоронили.

– Я так и не увидела ее…

– Может, это и к лучшему. Ты будешь помнить ее только живой.

– Ты был на похоронах?

– Был. Положил венок с надписью: «Любимой подруге. Помню. Люблю. Скорблю. Валя».

– Спасибо. Народу много было?

– Много. В основном молодежь, друзья, однокурсники. Весь ваш курс собрался. Приехали даже те, кого судьба забросила далеко от Москвы.

– А ты там в качестве кого был?

– Просто сам по себе. Ты же не смогла. Я как бы за тебя.

– Спасибо, – я всхлипнула и взяла Валентина за руку.

Он поднес мою руку к своим губам и прошептал:

– Ты же очень сильная. Ты должна это вынести.

– Боюсь, не получится.

– Получится.

– Знаешь, все началось с той кошмарной ночи. Если бы я только могла знать, что она окажется роковой.

– Какая ночь?

– Та самая ночь, когда мы рванули со Златкой в Питер. Мы подобрали гаишника. А затем нашли его в лесу убитым. Если бы я только могла представить тогда, что та ночь окажется роковой, то никогда в жизни не остановила бы машину на том посту ГАИ. С той самой ночи нас стали преследовать кошмары, объяснения которым мы так и не нашли.

Я рассказала Валентину историю той страшной ночи, Златкино знакомство с Грачом, про того человека за шторкой в Академ-клубе, про труп, подброшенный ко мне на дачу, и о многих других наших приключениях. Когда я закончила, Валентин ничего не сказал и продолжал сидеть, тупо уставившись в окно.

– В чем дело? Тебе не интересно?

– Интересно. Только ты мне не рассказала о главном. Что с паханом?

– В смысле?

– Ты засветилась в доме?

– Да, я записана там на видеокамере. Я нашла тайник, а он, увы, теперь больше никому не нужен.

– Пахан тебя ищет.

– Если ищет, значит, найдет.

– Я в этом не сомневаюсь. У твоего подъезда дежурят его люди.

– Значит, домой я больше не попаду.

– Скорее всего, так. Парня, который открыл тебе ворота, убили на следующий день.

– Как?!

– Элементарно. Просто на следующий день с ним произошел несчастный случай.

– Сумасшествие какое-то…

– Пахан с ним не стал церемониться.

– Он был совсем еще ребенок, – вздохнула я.

– Следующая на очереди ты. Тебе опасно здесь долго оставаться.

– Я понимаю, но никуда в таком состоянии не смогу двинуться. А теперь скажи, что у меня со здоровьем?

– Со здоровьем проблем хватает. Послушай меня внимательно. Давай я вывезу тебя из Москвы и положу в другую клинику, например в Калуге, под другой фамилией. Не сегодня, так завтра пахан тебя здесь найдет. Ты согласна?

– Согласна. Послушай, Валентин, а тебе-то зачем это надо?

– Я и сам не знаю, просто хочу тебе помочь.

– Спасибо.

– Сегодня вечером, когда в больнице останется только дежурный врач, я заберу тебя и положу на заднее сиденье машины. Едем в Калугу. Конечно, этот переезд не очень полезен для твоего здоровья, но это все же полезнее, чем быть обнаруженной здесь паханом.

Когда Валентин ушел, мне вдруг подумалось, что не такой он уж и страшный, а очень даже симпатичный. Мужчина и должен быть чуть симпатичнее обезьяны. Никакой он не орангутан, просто крупнее обычного человека. Жалко, что у него есть невеста. И почему я не захотела быть его женщиной?

Перед глазами опять предстала Златка. Чтобы подумать о возмездии, нужно в первую очередь встать на ноги. Когда наконец я смогу это сделать, тогда, Грач, берегись! Я придумаю тебе самую страшную смерть на свете, можешь не сомневаться!!!

Вечером Валентин приехал, как и обещал. Положив на заднее сиденье машины, он повез меня в Калугу.

– А почему именно в Калугу? – спросила я.

– Не знаю. Просто у меня там живет тетка. Я неплохо знаю этот город.

– Никогда не была в Калуге.

– Тебе там и нечего делать.

– Почему?

– Ты же у нас холеная, цивилизованная девушка.

– С чего ты взял?! Я, между прочим, родом из такой дыры, что тебе и не снилось!

– Надо же. Не думал, что в провинции бывают вот такие вот дамочки.

– Они только в провинции и бывают, – засмеялась я. – Коренные москвичи – народ пассивный, а нас жизнь заставляет бороться за место под солнцем.

– Валя, я не хотел тебе говорить, но ты должна знать… Только обещай, что не будешь плакать, тебе нельзя.

Я напряглась и глубоко вздохнула.

– Говори.

– Ты мне обещаешь?

– Да, обещаю, говори. Ну, не мучай же меня! Что еще случилось?! – закричала я.

– Златкина мать выбросилась с восьмого этажа.

– Как?

– Сегодня в «Дорожном патруле» показывали. Приехала на работу в лабораторию… Вышла на балкон и выбросилась… Я как фамилию услышал, так сразу понял, что это Златкина мать.

– Она сама выбросилась, или ее сбросили?

– Суицид.

– С чего ты взял?

– По телевизору сказали.

– Никогда не верь прессе и телевидению.

– Почему?

– Потому что я говорю тебе это как профессиональный журналист. Знаешь, сколько я врала в своих статьях?! Много и постоянно!

– Ты что, и в самом деле считаешь, что ее сбросили?

– Не знаю. Я еще слишком плохо себя чувствую, чтобы что-то считать.

– Да, но кому понадобилось ее сбрасывать среди бела дня?

– Может, и никому. Вообще, она так сильно любила свою дочь, что, может, и в самом деле сама выбросилась. Жалко. Понимаешь, она была очень сильным ученым. Я верила в нее. Мне всегда казалось, что именно Златкина мать разрешит проблему СПИДа.

Я не заметила, как уснула. Наверное, была слишком слаба, чтобы долго беседовать, и слишком возбуждена. Проснулась я оттого, что кто-то тряс мою руку.

– Валя, проснись, приехали. Два часа ночи. Давай, я отнесу тебя к своей тетке. У нее заночуем, а утром я положу тебя в больницу.

– А сейчас мы где?

– У теткиного дома.

Через пятнадцать минут я уже лежала в кровати, аккуратно застеленной теткой Валентина.

– Ложись на живот и снимай штаны.

– Это еще зачем? – возмутилась я.

– Затем, что на ночь тебе надо выпить целую горсть таблеток и сделать два укола. Мне в больнице строго-настрого наказали, когда я тебя забирал.

– Тогда ты отвернись.

– Как же я тебя колоть буду, если отвернусь?

– Тетка пусть твоя уколет.

– Она не умеет. Ладно, Валя, давай не дури. Что, я тебя голой не видел, что ли?! Все-таки мы с тобой в половом контакте состояли. Не чужие!

– Ладно, коли, – вздохнула я и стянула трусики.

После уколов я почувствовала некоторую сонливость. Валентин принес в комнату какой-то бульон и заставил меня опустошить тарелку.

– Ты мне что вколол?

– Что дали, то и вколол.

Я повернулась на бок и моментально уснула.

Проснулась оттого, что кто-то рядом храпел. Со мной лежал Валентин.

– Спишь? – Я толкнула его в плечо.

– Сплю. А сколько времени? – подскочил он.

– На часах семь утра.

– Давай еще часик поспим, и я отвезу тебя в больницу. С теткой до пяти утра сидел, разговаривал. Ни черта не выспался.

– Спи. В больницу не хочется. Может, я лучше у твоей тетки дома лежать буду?

– Нет, Валя, тебе надо находиться под наблюдением врача. Дело нешуточное… Тебе ведь операцию шесть часов делали.

– Не помню.

– Конечно, не помнишь. Ты же без сознания была. У тебя куча всяких болячек. Здесь без врачей не обойтись. Только вот как ты избежала переломов непонятно.

Валентин закрыл глаза, а я прижалась к нему покрепче и тихо спросила:

– Я буду калекой?

– Глупости. Ты будешь нормальной здоровой женщиной.

– Ты уедешь в Москву?

– Да, мне нужно ехать.

– Понятно.

– Я буду постоянно к тебе приезжать. У меня там дела, пойми правильно. Нельзя, чтобы пахан что-либо заподозрил. Я должен быть в курсе всех его дел.

– Да ладно, езжай, что ты оправдываешься? Я же тебя не держу. Мне сейчас главное – выкарабкаться.

– А что потом?

– Потом я буду искать Грача.

– Зачем?

– Как зачем?! Он же убил мою подругу!

– Валя, Грач – фигура крайне опасная. Не связывайся. Златку все равно не вернешь.

– Нет, здесь ты мне не советчик. На этот счет у меня своя точка зрения. Никого нельзя оставлять ненаказанным за такие поступки. Если бы что-то случилось со мной, Златка отомстила бы за это даже ценой собственной жизни.

– Хорошо, только обещай, что все свои дальнейшие действия ты будешь согласовывать со мной.

– Обещаю.

– Если бы ты тогда меня ночью послушала, то не было бы и этой нелепой аварии.

– Ладно, давай не будем. Что случилось, то случилось.

В восемь часов Валентин оделся и повез меня в больницу, где меня положили в отдельную палату и тут же поставили капельницу. Больничные стены всегда наводили на меня уныние, и я почувствовала себя несчастной и одинокой.

– Ну что, я поехал? – Валентин присел на краешек кровати.

– Езжай.

– А ты что загрустила?

– Чему мне радоваться? Всю жизнь терпеть не могла больничные палаты. Сколько времени меня здесь продержат?

– Пока не станет ясно, что твоему здоровью ничто не угрожает.

– А когда станет ясно? Через неделю, месяц, год?! – закричала я.

– Успокойся, тебе нельзя нервничать. Постарайся взять себя в руки. Я завтра приеду. Заброшу все дела и останусь с тобой.

– Правда?

– Конечно, не могу же я оставить тебя одну в таком состоянии.

– А как же твоя невеста?

– Как всегда, а что ей будет?

– Но что ты ей скажешь?

– Валя, я не мальчик и не собираюсь ни перед кем отчитываться. Если бы я хотел быть с ней, то был бы с ней, но я хочу быть с тобой. Потерпи один денек. Я смотаюсь в Москву. Мне надо выведать следующие шаги пахана. Они не должны пересекаться с нашими, тогда мы можем здесь сидеть спокойно.

– Хорошо, езжай.

– А ты старайся больше спать.

– Если получится.

Валентин уехал, а я закрыла глаза. Никогда бы не подумала, что меня будет так неудержимо тянуть к этому человеку. Может быть, это просто от одиночества, болезни и депрессии?

На следующий день Валентин приехал, как и обещал. В руках у него была целая охапка алых роз. Их и букетом-то не назовешь, так их было много!

Я улыбнулась и прошептала:

– Спасибо. Мне никогда и никто не дарил такого большого букета.

– То ли еще будет, – засмеялся Валентин и погладил меня по голове.

– Что нового?

– Это и в самом деле Златкина мать погибла. Завтра похороны.

– С ума сойти… – У меня на глазах выступили слезы. – Поставь букет в вазу.

– В вазу он явно не поместится, давай в ведро.

– В ведро так в ведро.

Пока Валентин размещал цветы, мне вдруг подумалось о том, как все-таки несправедливо отнеслась судьба к Златке и ее интеллигентной семье. Из моей груди вырвался стон, и тело затряслось в истерике.

– А ну-ка, прекрати немедленно! Прекрати! – закричал Валентин и взял меня за руку.

– Я попробую.

– Попробуй. Ты же сильная.

Пролетело полтора месяца. Валентин постоянно мотался в Москву, но не оставлял меня больше чем на два дня. Мое состояние значительно улучшилось, и я постепенно встала на ноги. Правда, первые шаги дались мне слишком тяжело, постоянно темнело в глазах и кружилась голова. Иногда накатывали жуткие приступы тошноты.

– Это все от слабости, – успокаивал меня Валентин, – просто ты совсем ничего не ешь. Светишься вся насквозь, прямо ходячий скелет, – говорил и ставил меня на ноги снова и снова.

Наступил день выписки. Я сидела в приемном покое и ждала Валентина. Он не заставил себя долго ждать.

– С выздоровлением, – произнес он и чмокнул меня в щеку. – Как ты смотришь на то, чтобы пару дней провести в Калуге? Ты еще немножечко окрепнешь, а потом рванем в Москву. У меня как раз тетка на пару дней по работе уехала, попросила за квартирой присмотреть.

– Положительно, – улыбнулась я.

Весь следующий день мы провели на речке. Я легла в теньке старого дуба, а Валентин отправился купаться. Мы сами не понимали, кем являлись друг для друга – любовниками или просто друзьями. Валентин оказался довольно легким и мягким человеком. А может, он такой мягкий и добрый только со мной? Наверное, где-то в глубине души я испытывала постоянную горечь, оттого что мы не можем быть вместе. Я прекрасно сознавала, что практически уже не жилец. Не сегодня, так завтра меня найдет пахан и уничтожит. Связаться со мной в данной ситуации мог только такой ненормальный, как Валентин. А ему, в свою очередь, предстоит жениться на племяннице пахана. Отчетливо помню, как пахан сказал, что если тот не женится, то он убьет его собственными руками. Интересно, как Валентину удается до сих пор оттягивать свадьбу? Почему он возится со мной? Что им руководит? Жалость? Похоже на то. Я и в самом деле сейчас очень жалобно выгляжу. Но без его поддержки я не смогла бы все это пережить. Наши отношения заведомо обречены на провал. У нас нет будущего. Мы слишком далеко зашли в своих решениях и поступках, чтобы быть вместе.

Я еще раз посмотрела на него. Резвится в воде, как ребенок. Господи, какой же он красивый! И почему я этого раньше не разглядела? «Орангутан», «горилла» – мне теперь даже стыдно за эти сравнения. Дура я, дура! Ведь он красивый не только телом, но и душой. Вон как все бабы на него глазеют. Мужчина такой комплекции – мечта любой женщины. За таким, как за каменной стеной, никто не посмеет обидеть.

Вечер провели, если можно так выразиться, по-семейному. Валентин оказался неплохим поваром и приготовил очень вкусный гуляш с картошкой. Поужинав, сели смотреть телевизор. Идиллия, ничего не скажешь. Я долго мучилась и наконец завела разговор, который меня волновал больше всего:

– Скоро приедем в Москву, и что потом?

– В смысле?

– Как я попаду к себе домой? У моего подъезда еще кто-нибудь дежурит?

– Не знаю, надо проверить.

– Значит, ты думаешь, что мне небезопасно появляться дома?

– Я этого не сказал. Мне кажется, что, где бы ты сейчас ни появилась, это очень опасно.

– Хорошо, а зачем ты тогда со мной носишься? Ведь тебе тоже опасно находиться рядом со мной. Кстати, а когда твоя свадьба?

– Не знаю. Мне сейчас не до свадьбы. Надо сначала с тобой что-то решить.

– И откуда же такая обеспокоенность к моей персоне? Что тобой руководит? Жалость?

– Вовсе не жалость. Просто хотелось тебе помочь.

– Просто ничего не бывает, и тебе это хорошо известно.

– Валя, ну что ты завелась? Я думаю, как тебя вытащить из всей этой ерунды, в которую ты попала.

– Я хочу знать, зачем тебе это надо? – Валентин опустил глаза и ничего не ответил.

– Я спрашиваю, зачем тебе все это надо?

– Я люблю тебя.

– Что ты сказал?

– Я, по-моему, достаточно ясно сказал. Я тебя люблю. Я полюбил тебя еще в тот день, когда увидел в «Лисьей норе».

– Как же это ты меня полюбил, если мне тогда из окна прыгать пришлось?

– Просто ты меня сама довела. Не хотела по-хорошему.

– Как это – по-хорошему? По-хорошему ноги раздвинуть, что ли?!

Валентин встал и, не сказав ни слова, вышел на балкон. Я побежала следом.

– Послушай, – прижалась я к нему, – а ты меня правда любишь?

– Люблю.

– А как же нам тогда быть? Ведь я ходячий труп.

– Я думаю, что можно сделать в этой ситуации.

– Давай думай быстрее. Я же не знала, что ты меня любишь. Мне очень хочется быть твоей женщиной.

– Ты можешь хоть к чему-нибудь относиться серьезно?! – Валентин бросил сигарету и вернулся в комнату.

Я засеменила следом.

– Валентин, ты обиделся?

– Нет.

– Да ладно, я же знаю, что обиделся. Просто мне обидно, что наши отношения без будущего.

– Почему ты думаешь, что они без будущего?

– О каком будущем может идти речь, если я не могу переступить порог собственной квартиры.

– Поживем – увидим.

Я подошла к Валентину и уткнулась ему в грудь.

– Я люблю тебя, – сказала я почти шепотом.

– Скажи погромче.

– Я люблю тебя.

– Еще громче.

– Я люблю тебя! – закричала я что было сил.

– Наконец-то, – вздохнул Валентин, взял меня на руки и понес в спальню. Затем бережно раздел и положил на кровать. – У тебя красивое тело, – шепнул он мне на ушко.

– Я знаю, – ответила я и обвила руками его шею. Валентин страстно поцеловал меня в губы, затем в шею, в грудь… Мы слились в длинном и долгом поцелуе, ощущая тепло, нежность и горячий зов плоти. На моих глазах появились слезы.

– Что с тобой?

– Я ведь действительно в тебя влюбилась, как школьница.

Валентин закрыл мне рот ладонью и вновь стал покрывать мое тело поцелуями.

Мне вдруг стало ясно, что в моей жизни было одно большое упущение: я никогда прежде не испытывала дикую страсть к своему партнеру и вообще не сталкивалась с таким понятием, как секс, порожденный настоящей любовью.

Это было поистине райское наслаждение. Сумасшедший кайф! Мы кинулись в этот омут с животной, безумной, ни с чем не сравнимой страстью и утонули в нем на целую ночь.

Проснувшись рано утром на плече у Валентина, я увидела, что он не спит, а сосредоточенно о чем-то думает и смотрит в потолок.

– О чем ты думаешь?

– Надо сделать так, чтобы ты умерла.

– Как это? – спросила я дрожащим голосом.

– Чтобы тебе остаться в живых, надо сделать так, чтобы ты умерла.

– Объясни, если можешь, по-человечески.

– Объясняю. Необходимо инсценировать твою смерть… Как будто ты погибла в автомобильной катастрофе или сбросилась с десятого этажа. Нет, лучше, конечно, в катастрофе, так тяжелее будет тебя опознать.

– А трупом кто будет?

– Труп купим в морге. Главное, чтобы это была женщина приблизительно твоего возраста. У тебя есть твоя собственная тачка?

– Да, рядом с домом в ракушке. Я на ней почти не ездила, в основном на Златкиной…

– Какая?

– Девятка.

– Она оформлена на тебя?

– Да.

– По доверенности?

– Нет, техпаспорт.

– Замечательно. Схема такая, купим в морге труп…

– Как это купим? – перебила его я, широко раскрыв глаза. – Это же не магазин. С чего ты взял, что в морге продаются трупы?

– Я не говорю, что это магазин, но если сильно постараться, то можно купить.

– Ладно, допустим, мы его купим, а что тогда родственники будут хоронить?

– Да нет, я же не про такие трупы говорю, а про висяков.

– А что такое висяки?

– Ну, это трупы, которые зависли. Они не опознаны, понимаешь? Их нашли, дали объявление и в прессе, и по телевидению, а их никто не опознал и с заявлением о пропаже данного субъекта никто не обращался. У висяков нет ни флага, ни родины.

– Это как?

– Ну, ни фамилии, ни имени, ни адреса. Вернее, все это у них есть, только об этом, кроме них самих, никто не знает.

– Хорошо, – тяжело вздохнула я, – покупаем мы неопознанный труп. Кстати, а почем нынче трупы?

– Таксы определенной нет, но, наверное, пятерочку потянет.

– Пятерочку чего?

– Баксов, конечно, чего же еще?

– Пять тысяч долларов за мертвого человека. Да это же обдираловка! Ладно бы за живого, а то за мертвого!

– Ну а ты как думала? Пойди купи дешевле. За такие-то деньги нигде не купишь, а ты говоришь дешевле. Просто у меня наработанный канал есть. Там помогут купить.

– Как это наработанный? Ты что, их постоянно покупаешь?

– Да нет, просто есть свой серьезный человек в морге. Врач-криминалист. Он за деньги может левое заключение о смерти сделать и так далее…

– И труп может продать?

– Может, если хорошо попросить и заинтересовать.

– Вот дела! – почесала я затылок. – Живешь на белом свете и не знаешь, что такое бывает.

– Еще и не то бывает. Висяков хоронят в братских могилах. Заворачивают в целлофановые мешки и закапывают в общую яму. К каждому мешку прикрепляют бирку с номером. Когда закопают, то просто вбивают колышек на бугорок с табличкой, на которой перечислены все бирки и количество человек. Просто в один мешок наложат тряпок с песком и хорошенько зашьют. Это целый механизм, здесь одному врачу не справиться. Придется и медбрату, и патологоанатому, и даже на кладбище сунуть. А ты говоришь дорого. Там целая бригада рискует своими должностями. Рискуют все, начиная с того, кто запишет в журнал, что этот труп отправлен на захоронение, и кончая тем, кто его закопает. Я уже не говорю о промежуточных звеньях этой цепочки.

– Ну, ты, Валентин, здесь такого наговорил! Хорошо, допустим, мы найдем и купим труп женщины моего возраста. А дальше что?

– Дальше? Отвезем в лес твою машину, положим туда труп, вернее, посадим за руль, оденем в твою одежду, а в карман положим документы от твоей тачки и твой паспорт. Машину сбросим с первого попавшегося обрыва.

– Вот тебе раз, а как же я буду жить без паспорта? Ведь в нашем городе на улицу даже за хлебом без паспорта не выйдешь.

– Тебе купим новый.

– А у тебя что, есть наработанный канал?

– Есть.

– Валентин! – вскрикнула я. – Да ты настоящая находка для любой женщины. У тебя столько наработанных каналов!

– Да, но это все не так легко. Надо еще постараться найти труп твоей комплекции и твоего возраста. Это непросто. Когда приедем в Москву, придется сразу этим заняться… Как появится что-то подходящее, так сразу возьмемся за дело.

– А дальше будет так: пахан узнает, что я разбилась на машине, и прекратит поиски.

– Да, будет именно так.

– Что ж, неплохо. Только как же я буду потом жить в своей квартире по чужому паспорту?

– Ты не будешь жить в своей квартире, ее надо будет срочно продать.

– Продать?

– Ну конечно, и чем быстрее, тем лучше.

– А где же я буду жить?

– Тебе вообще больше не надо жить в Москве, даже под чужой фамилией. Во избежание всяких недоразумений.

– И что ты предлагаешь?

– Купим тебе квартиру в Питере, там ты начнешь новую жизнь. Что поделаешь? Ты сыграла в игру с одним очень серьезным человеком, причем в очень нехорошую игру.

– Это ты про пахана, что ли?

– А про кого же еще?

– И что я буду делать одна в Питере?

– Ну почему одна? Если хочешь, я поеду с тобой.

– Ты хочешь сказать, что не женишься на племяннице пахана?

– Нет, не женюсь.

– А почему?

– Потому что не хочу.

– Значит, ты ее не любишь?

– Нет конечно, я люблю тебя.

– Но ведь пахан обещал задушить тебя собственными руками, если ты на ней не женишься.

– Поэтому мне тоже нельзя оставаться в Москве. Придется ехать с тобой. А еще лучше – купить дом где-нибудь под Питером, например, в Павловске. Это тихий, спокойный городишко, и главное, нас там никто не знает.

– А что в Питере?

– Просто в Питере я родился, вырос, там куча друзей, а я хочу жить только с тобой и не встречать ни одной знакомой рожи. Мне совершенно не хочется тратить время на кого-то, кроме тебя, понимаешь?

– Понимаю. Уж не делаешь ли ты мне предложение?

– Я не знаю, как оно делается. Никогда не делал.

– Ну так учись, я жду.

Валентин прижал меня покрепче и дрожащим голосом произнес:

– Валя, выходи за меня замуж.

– Феноменально! – закричала я.

– Тебе понравилось, как я это сделал?

– Ты это сделал просто сногсшибательно! А говорил, не умеешь!

– Так что ты скажешь?

– Я хочу за тебя замуж! Конечно, хочу! Больше всего на свете я хочу быть твоей женщиной! И почему я не поняла это сразу, еще в «Лисьей норе»? Какого черта я прыгала от тебя из окна, надо было отдаться не задумываясь!

Валентин засмеялся и прижал меня к себе еще крепче.

– Знаешь, ты такая проныра и авантюристка, каких свет не видывал!

– Правда?

– Правда.

– Валентин, только у меня есть одно дело. Не сделав его, я просто не имею права никуда ехать, а тем более жить с чистой совестью.

– Тебе нужен Грач?

– Нужен. Ты меня знаешь, если я что-то должна сделать, то сделаю задуманное обязательно. Чего бы мне это ни стоило!

– Хорошо, ну а если я узнаю, где прячется Грач, что ты намерена с ним сделать?

– Я придумала ему страшную смерть, настолько страшную, что он даже представить себе не может.

– Ладно, Валя, давай не будем мудрить. Я не могу подвергать тебя опасности. Давай сделаем так. Я нахожу Грача и стреляю его. Ты убеждаешься, что он мертв, и на этом ставим точку всем нашим подвигам.

– Нет, Валентин, не пойдет.

– Но почему?

– Потому что я должна сделать это сама. Пойми, только тогда я получу удовлетворение и буду спокойна за то, что смогла отомстить за подругу.

– Но это очень рискованно!

– У меня нет другого выхода. Я хочу жить со спокойной совестью. Умоляю тебя, по своим наработанным каналам узнай, где прячется Грач, и сделай так, чтобы я осталась с ним один на один.

– И не проси, это очень опасно.

– Я умоляю тебя.

– Ну хорошо, только я буду совсем рядом тебя страховать. Ты согласна?

– Ладно, страхуй.

– Каким способом ты собралась его убить?

– Скоро узнаешь. Это будет долгая и мучительная смерть.

– Но тебе понадобится пистолет?

– Не помешает.

– Иди ко мне, моя мстительница, – сказал Валентин и положил меня сверху. – Лучше скажи, ты действительно меня любишь?

– Очень сильно.

– А зачем ты меня тогда называла гориллой и орангутаном?

– Дура была, каюсь. Ты обиделся?

– Да хоть чертом лысым называй, только будь со мной.

Я поцеловала Валентина так страстно, как только была способна, и с удовольствием занялась с ним любовью.

Глава 13

Когда мы приехали в Москву, Валентин поселил меня в небольшой квартирке на окраине, а сам поехал по своим «наработанным каналам», пообещав обязательно выйти на след Грача. Уезжая, он взял с меня клятву не выходить из дому.

Как только послышался звук отъезжающей машины Валентина, я подхватила сумочку, выскочила на улицу и поймала попутку. Мне было просто необходимо увидеться с отцом Златки. Доехав до центра, я набрала его домашний номер, но там никто не снимал трубки. Возможно, он в лаборатории, подумала я и отправилась в Центр борьбы со СПИДом. В бюро пропусков мне ответили, что он на работе, только придется немного подождать. Я устроилась на подоконнике и стала ждать. Господи, сколько раз я была здесь со Златкой, а теперь некому даже выписать пропуск! Наконец мне навстречу вышел пожилой мужчина. В этом седом сгорбившемся дедуле я с трудом узнала всегда подтянутого Златкиного отца. Что поделаешь, похоронить дочь, а затем жену – это страшное дело.

– Здравствуйте, дядь Жора. – Я постаралась выдавить улыбку и протянула ему руку.

– Здравствуй, Валечка, – растерянно пробормотал он. Я заметила, как дрожат его губы. Должно быть, он очень волновался. Скорее всего, ему была неприятна эта встреча. Она будила в нем воспоминания о погибшей дочери.

– Мне поговорить надо.

– Говори.

– Не здесь, проведите меня в лабораторию.

– Пойдем.

Дядя Жора выписал пропуск, и мы поднялись наверх. Зайдя в небольшой кабинет, я сразу плюхнулась в кресло. Златкин отец прикрыл дверь, подошел к шкафу и достал бутылку шотландского виски.

– Будешь?

Я помотала головой. Тогда он плеснул себе в стакан и залпом выпил.

– Вы же на работе. Дядь Жор, вы ведь никогда раньше не пили.

– Да какое это теперь имеет значение? Раньше все было по-другому. У меня была красивая, умная дочь… Заботливая, любящая жена… Мы прожили вместе тридцать лет. Ты не представляешь, что значит прожить с человеком столько лет… Мы прожили их как один день, без единой ссоры. А что я теперь имею? Работа, зачем она мне теперь?! Я спиваюсь, Валенька, медленно, но спиваюсь.

Я вытерла пот со лба и еле слышно сказала:

– Налейте и мне.

Дядя Жора налил два стакана, и мы молча выпили. В этот момент каждый думал о своем.

– Страшно и жутко, оттого что Златки больше нет. Я безумно любила вашу дочь… Я очень скорблю о ней и безутешно страдаю… Мой долг найти человека, который это сделал, и отомстить.

– А что его искать?! Его уже нашли, задержали и отпустили под залог, взяв подписку о невыезде. Его отпустили из-за отсутствия доказательств.

– Как это? Какие еще нужны доказательства? Дураку понятно, что это Грач.

– Понятно-то понятно, только никто его не посадит, слишком непростая птичка. Пойми, вычислить преступника можно, а вот привлечь к уголовной ответственности сложно и не всегда возможно. Если даже суд и состоится, я просто уверен, что Грачев будет оправдан. Это парадокс нашего времени. Что бы ни случилось, из зала суда он отправится домой, вот увидишь. Грача выпустили под залог… После этого начальник следственного отдела, который непосредственно занимался этим делом, внезапно ушел на пенсию, буквально в считаные дни, представь. Мало того, что он ушел на пенсию, он еще и стал адвокатом Грачева. Между прочим, убийцу Златы и задержали-то всего на неделю. Дали камеру, сравнимую разве что с гостиничным «люксом». В его распоряжении было все – от сотового телефона, телевизора, холодильника до шикарных обедов. А ты говоришь – наказание! О каком наказании может идти речь? Ее же не работяга какой-нибудь убил!

– Дядь Жор, ну а как же ваши связи?!

– Не могу, Валя, и ничего не хочу. Что толку искать справедливость? Мою жену и дочь все равно не вернешь.

– Нет, так нельзя. У вас слишком быстро опустились руки. Ваш долг наказать виновного!

– У меня больше нет долгов, Валя. Я никому ничего не должен. Сдохнуть бы побыстрее, и дело с концом.

Дядя Жора трясущимися руками налил себе виски и с жадностью выпил.

– Вас ведь за это могут выгнать, – я показала на бутылку. – Не надо в рабочее время.

– Меня и так скоро выгонят. Я не испытываю прежнего удовлетворения от своей работы. Это было наше с супругой общее дело, а на что оно мне теперь?..

– Дядь Жор, а ваша жена сама выбросилась, или кто-то помог? Простите меня за такой вопрос, но он очень меня волнует. Я вынуждена его задать.

– Я тоже много раз задавал себе этот вопрос и пришел к выводу, что все-таки она сделала это сознательно… Очень любила нашу дочь, настолько, что просто потеряла смысл жизни и не смогла пережить боль утраты. А ты, Валентина, собственно, зачем пожаловала? По глазам вижу, что не просто так. Говори, не стесняйся.

– Да, я пришла не просто так. Мне нужна кровь, зараженная СПИДом.

– Что?!

– Дядь Жор, вы руководитель лаборатории. Вы все можете, если захотите. Для вас это сущий пустяк, а для меня очень важно. Вы ставите различные опыты, пытаетесь найти лекарство от СПИДа, что вам стоит дать мне ампулу с зараженной кровью?

– Для каких целей?

– Я введу ее Грачу.

– Я так и подумал. Валя, это страшный грех. Я не могу, я научный работник, это противоречит моим принципам.

– У вас убита дочь, причем жестоко убита, погибла жена! Вы один! О каких принципах идет речь? Я хочу отомстить за вашу дочь!

Дядя Жора трясущимися руками снова налил себе виски и залпом выпил.

– Я все понимаю, Валя, но не могу.

– Ах, вы не можете! Я думала, что вы более сильный и умный человек! Вы еще в самый первый день должны были найти Грача и убить его собственными руками, даже ценой того, что вас могли посадить в тюрьму. А вы медленно спиваетесь в своей лаборатории! Что ж, пейте свое виски, мне противно общаться с вами. Вы жалкий и ничтожный человек! Теперь я понимаю, почему ваша супруга выбросилась с балкона, она потеряла самое ценное, что у нее было, а жить с таким тюфяком, как вы, просто не имело смысла. Златка в отличие от вас была сильной личностью. Она бы убила любого, кто посмел бы сделать вам плохо! Извините, что мне пришлось вас побеспокоить, я ошиблась, мне не стоило сюда приходить. Не буду отрывать вас от вашей бутылки. Всего доброго.

Я направилась к выходу и уже взялась за ручку двери, но услышала:

– Валя, постой.

Я остановилась и пристально посмотрела в глаза этому человеку. Он отпил из стакана и почти шепотом сказал:

– Валя, но ведь за это можно загреметь в тюрьму.

– Вы за кого боитесь, за себя или за меня?

– Вдруг кто-нибудь узнает, что я дал тебе эту ампулу.

– А кто узнает, если об этом знаем только я и вы?

– Валя, а ты действительно сможешь это сделать?

– Что именно?

– Уколоть Грача.

– Конечно, смогу. Именно за этим я и пришла. – Дядя Жора заметно оживился и даже повеселел.

– Это будет справедливая смерть, – вздохнула я.

– Справедливее не бывает, – истерично засмеялся он, взял меня за руку и потянул в соседнюю комнату.

Помещение, куда мы вошли, было буквально заставлено пробирками, колбами, микроскопами и всевозможными приборами, о назначении которых я могла только догадываться.

– Это рабочее место моей жены… – тяжело вздохнул дядя Жора. – Вот это то, что ты просишь. – Он протянул мне двадцатикубовый шприц, внутри которого, по всей вероятности, была кровь.

– Что здесь? – на всякий случай спросила я.

– Это кровь человека, больного СПИДом. Совсем свежая. А вот и второй шприц… – Во втором шприце было какое-то лекарство бледно-желтого цвета.

– А здесь что?

– Здесь очень сильное вещество. Оно снижает сопротивляемость организма, ослабляет иммунитет.

– Это для того, чтобы он быстрее помер?

– Да. Введенная кровь заразит его СПИДом, а это вещество ослабит иммунную систему так, что с первой же минуты он почувствует себя плохо. Сгорит как свечка. Если человек, больной СПИДом, имеет шансы прожить какое-то время, то Грач не протянет и полгода.

– Спасибо.

Я положила оба шприца к себе в сумочку, подошла к Златкиному отцу и обняла его.

– Держись, дядь Жор, только не сдавайся. Ты настоящий ученый, у тебя осталась любимая работа.

– Постараюсь, Валечка. Ты позвони мне, когда это сделаешь. Он все равно придет лечиться к нам в Центр, я хочу посмотреть, как он сдохнет.

– Позвоню.

Выйдя из Центра, я поймала машину и поехала обратно. Душевная тяжесть не покидала меня. Мне было чертовски жаль этого мужчину. Он не справится с навалившимся на него горем, это я знала… Добравшись до своей временной квартиры, я с трудом дождалась, когда появится Валентин. Он приехал уставший и какой-то подавленный. К счастью, мое отсутствие осталось незамеченным.

– Валя, Грач в городе. Он больше не скрывается. Его отпустили под расписку. Скорее всего, его вряд ли осудят, – начал Валентин, но мне было вовсе не интересно, что он собирался мне рассказать, – все это я уже знала.

– Этого и нужно было ожидать. Нам не следует ждать, пока кто-то захочет его наказать. Мы накажем его сами.

– Ты уверена в том, что хочешь это сделать?

– Уверена. Мне необходимо это сделать, ты же знаешь, и чем быстрее, тем лучше.

– Ты хорошо подумала? Мы ведь только обрели друг друга, а ты подвергаешь себя такому риску.

– Валентин, милый, у меня нет выбора. Я не смогу спокойно жить и любить тебя, если не сделаю этого.

– Хорошо, тогда поехали.

– Прямо сейчас?

– Да, а зачем тянуть? Я хочу поскорее покончить со всем этим и уехать отсюда. Держи, это тебе. – Валентин протянул мне дамский браунинг.

– Ух ты!!! – подпрыгнула я.

– Стрелять-то хоть умеешь?

– Валентин, я не буду стрелять. У меня для Грача припасена более жестокая смерть. Застрелить его – это очень просто и слишком легко для такого подлеца, как он. Мне нужно оружие только для того, чтобы его попугать. – Я достала шприц с кровью и показала Валентину. – Это то, что он заслужил.

– Что это?

– Кровь, зараженная СПИДом.

Валентин выпучил глаза, вытянул шею и почесал затылок.

– Ты хочешь сделать ему укол?

– Конечно.

– Но ведь он умрет не сразу.

– Пусть, а зачем его торопить? Вся оставшаяся жизнь будет для него адом. Просто я немного ускорю процесс его попадания на небеса. Вколю второй укол – для ослабления иммунитета. Процесс начнется сразу. Мы ведь все равно сваливаем отсюда. Вот и пусть меня ищет, хоть обыщется. Но думаю, что ему будет не до этого. Большую часть свободного времени он будет стоять у зеркала и щупать свои лимфоузлы.

– А где ты взяла эти шприцы?

– У Златкиного отца.

– Значит, ты выходила из дому?!

– Да, мне пришлось выйти.

– И не просто выйти, тебе пришлось съездить в Центр! Валя, ну почему ты все делаешь сама?!

– Прости.

– Это значит, что сегодня, приехав сюда, я мог просто не застать тебя дома. Тебя могли убить, понимаешь?! Пахан выставил пост у твоего дома и у твоей работы. Я даже уверен, что кто-нибудь торчит и у тебя на квартире, дожидаясь твоего возвращения. Все намного серьезнее, чем ты думаешь.

– Прости. – Я подошла к Валентину и уткнулась ему в грудь. – Ну не злись, я больше не буду, ей-богу.

– А я больше тебя никогда не оставлю одну, и не надейся.

Валентин прижал меня к себе и жадно поцеловал в губы. Я обвила его шею руками и стала расстегивать пуговицы на рубашке.

– Подожди, а как же Грач?

– Подождет, – сказала я почти шепотом.

– Нам надо ехать.

– Успеем.

Я прикрыла ладонью его рот и постаралась повалить на пол. Валентин улыбнулся и поддался.

Глава 14

Спустя некоторое время мы уже мчались на машине в Томилино.

– Что он там делает?

– У него там загородный дом. У меня есть информация, что он слегка приболел и ночует в этом доме.

– А чем приболел?

– Говорят, простыл.

– Простыл в начале осени? Некоторые сейчас еще купаются.

– Валя, Грач сидит на кокаине и героине. У него ослабленный организм. Год назад он был в прекрасной форме. Не вылазил из спортзала, качался. Даже участвовал в соревнованиях по боксу. За этот год, когда он плотно присел на наркотики, он стал похож на жалкую высохшую жердь. Я не знаю, что ты там собралась вводить ему для ослабления иммунитета, но хочу сказать тебе одну вещь – у наркоманов его и так нет. Твой укол с зараженной кровью подействует на него быстрее, чем ты думаешь. Наркоман может загнуться от обычного гриппа, а от СПИДа – и говорить нечего.

– Он один в доме?

– Вот этого я не знаю. Это нам еще предстоит выяснить.

– А дом сильно навороченный?

– Да никакой не навороченный. Обычный частный дом, в котором он родился. Это дом его бабки. Она умерла. Дом пустует. Грач иногда туда наведывается.

– Понятно.

– Впрочем, один он там ночевать не будет. Кто-то из охраны, конечно, есть. Лишь бы из его баб никого не было.

– Да вряд ли, все-таки болеет человек.

– У таких сперма даже при болезни не держится, – засмеялся Валентин.

Мы остановили машину метров за двести от дома Грача и стали ждать, когда стемнеет. В моей сумочке лежали пара шприцов и браунинг. Из пиджака Валентина топорщился пистолет внушительных размеров.

– Ого, а это что за пушка?

– Это чтобы тебя страховать.

Когда стало совсем темно, мы подкрались к дому. Это был самый обычный деревенский дом с ветхим забором, но зато возле него стояла парочка навороченных машин, которые совсем не смотрелись рядом с такой развалюхой. Вот если бы они стояли у какого-нибудь дорогого ресторана, тогда другое дело! В доме было открыто окно, и я отчетливо разглядела силуэт Грача, сидящего в кресле-качалке.

Со спины было понятно, что он дымит трубкой и говорит по сотовому.

– Стой здесь, – наказал мне Валентин, – и не вздумай принимать какие-либо самостоятельные решения. Я пошел на разведку.

– А я как же?

– А ты стой и не смей шевелиться.

Через пару секунд Валентин исчез в темноте. Мое сердце готово было выскочить из груди, и не было никаких сил просто стоять и чего-то ждать. Я увидела, как Грач встал, наклонился к телевизору и переключил программу. Валентин все не возвращался. Больше терпеть я не могла. Это несправедливо – сделать задуманное, рискуя жизнью близкого человека. А вдруг с Валентином что-нибудь случится?!

Не колеблясь ни минуты, я перемахнула через забор и подкралась к окну. Грач стоял на коленях у телевизора и возился с антенной. Телевизор громко шипел, дверь в соседнюю комнату была чуть приоткрыта. Я решила, что лучшего момента мне уже не представится, и бесшумно влезла на подоконник, затем встала на него ногами и осторожно спрыгнула вниз. Грач обернулся и, увидев меня, широко раскрыл рот и вытаращил глаза.

– Спокойно. Не двигайся, иначе я прострелю тебе башку, – сказала я немного дрожащим голосом, крепко держа направленный на него браунинг.

– Валентина, сколько лет, сколько зим! – Грач хотел поднять руки и двинуться мне навстречу, но я подняла пистолет, целясь ему в лицо, и грозно прошипела:

– Я же сказала, стой спокойно!

– Да убери ты пушку, в самом деле. А я о тебе недавно вспоминал. Ищу, ищу, а тебя нигде нет… Говорят, тебя много народу ищет.

– Мне это не интересно. Достань оружие из своего кармана и положи на стол, только без глупостей.

– Валентина, ты всегда была бойкой девочкой. Ты меня возбуждаешь, честное слово. Давай бросай пушку, я открою бутылочку, посидим, поговорим, давно не виделись.

Неожиданно дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Валентин. Он сделал свирепое выражение лица, подошел к Грачу, быстрым движением обыскал его и обезоружил. Затем бросил на стол грачевский пистолет и отключил сотовый телефон.

– Я ведь просил тебя без меня ничего не предпринимать!

– Прости, но я не могла стоять и ждать.

Валентин посадил Грача на стул и привязал так, чтобы локтевые сгибы были свободны.

– Кто еще в доме? – спросила я.

– Двое его товарищей на кухне анашу курили.

– А что они делают сейчас?

– Я позаботился о том, чтобы они немного отдохнули. Давай живее, у нас мало времени.

Грач смотрел глазами, полными ужаса, то на Валентина, то на меня. В конце концов остановился на Валентине.

– Валек, ты че надумал?! Ну ладно, она-то дура, но ты же умный мужик, не дури! – Валентин не обращал на его слова никакого внимания, он встал у двери и тупо уставился в потолок.

– Валек, че она хочет? – не унимался Грач. – Ты че, с этой шалавой связался? Мы же с тобой столько времени друг друга знаем. Если со мной что-то случится, вас же обоих похоронят. Вот ты, значит, с кем носишься… А пахана племянницу как ширму используешь? Нехорошо так с паханом поступать! Он же тебя живьем закопает!

– Интересно, а что сделает пахан с тобой, если узнает, что ты эту женщину использовал для того, чтобы найти сейф? Нехорошо так с паханом поступать. На чужое, Грач, заришься, – улыбнулся Валентин.

Грач в ужасе посмотрел на меня, а я пододвинула стул и села напротив. Достала из сумочки два шприца и положила их к себе на колени.

– Что это? – не на шутку испугался Грач.

– Не волнуйся, сейчас сделаю укольчик, и поймаешь кайф. Правда, приход будет не сразу, но это ерунда. Приход будет месяца через четыре, и такой, конкретный. Так ты еще не тащился, это я тебе гарантирую.

– Что в шприцах?

– Не торопи события. Сейчас все узнаешь.

– Валя, у нас мало времени, – перебил меня Валентин.

– А мне нужно всего-навсего пять минут, – сказала я. Затем повернулась к Грачу и произнесла:

– Ты убил дорогого и близкого мне человека. Мою единственную подругу, шикарную и красивую женщину. Ты не просто ее убил, ты жестоко над ней издевался. Посадил на иглу, а потом исполосовал ножом и перерезал горло…

– Я не убивал, – задрожал Грач.

– Заткнись! Сейчас говорю я. – Я влепила Грачу пощечину. – Грязный ублюдок.

Грач смотрел на меня глазами, полными страха и ужаса.

– Валя, скажи, что у тебя в шприце? Ты хочешь меня убить?

– Не сразу. Некоторое время ты еще поживешь. Давай быстренько восстановим прошедшие события. Я буду тебе рассказывать сказку, а если вдруг в чем-то ошибусь, то ты меня поправишь. Идет?

Грач молчал.

– Не слышу.

– Идет.

– Ты познакомился со Златкой в Центре по борьбе со СПИДом, куда приезжал навещать своего заболевшего брата. Вы стали встречаться. Тебя прельщало то, что она дочь известных и состоятельных родителей. Ты не замедлил этим воспользоваться. Зная ее слабость к различным авантюрным приключениям и любовь к сенсациям, ты наплел ей про сходку воров в законе под Питером. И не ошибся. Она же профессиональный журналист, а как известно, журналисты не побрезгуют ничем, лишь бы получить горяченькую новость. Ты знал, когда она отправится в Питер, и все правильно рассчитал. На питерской трассе у тебя жил знакомый сельский крест. Ты послал своих людей, и они вместе с этим крестом пошли к деревенским гаишникам и, заплатив им, договорились, чтобы те тормознули нашу машину. Под видом гаишника туда должны были посадить твоего человека. Так все и получилось: твой лжегаишник сел к нам в машину. В руках у него была сумка с героином, который нужно было доставить в определенное место. Если бы по дороге нас остановила милиция, то этот лжегаишник свалил бы эту сумку на Златку. У нее родители солидные, отмажут. Верно?

– Почти.

– Я думаю, что верно. Твой товарищ останавливает нас в нужном месте и якобы идет в туалет. А вот здесь мне не до конца понятно. Кто его убивает? И куда подевалась сумка, а вместе с ней и труп?

– Там, где остановилась машина, был расположен тайник. Мы неоднократно им пользовались. По плану сумка должна была лечь в тайник, а наш человек и в самом деле должен был доехать до Гатчины. Кто-то, если верить тебе, убил его, правда, трупа я так и не видел. Первое, что мне пришло в голову, это то, что Серега сбежал, вместе с сумкой, но, странное дело, когда на следующий день приехали на место, сумка лежала в тайнике. А вот Серега исчез… Я до сих пор не верю, что он мертв.

– Он мертв, можешь не сомневаться! Не твои ли люди подкинули его труп ко мне на дачу? – Грач вытянул шею и выпучил глаза.

– Зачем?

– Это я хотела у тебя спросить – зачем. Наверное, для того, чтобы нас попугать или чтобы мы подняли панику… Хотя какой в этом смысл? Легче было бросить труп у въезда на дачу, чем тащить его в мою кровать. Это случилось за день до твоего приезда.

– Я ничего об этом не знаю, клянусь тебе.

– Хорошенькое дело, он не знает, а кто тогда знает?! Может, ты не знаешь, и куда делась наша тачка той ночью, и куда исчез труп с поляны?!

– Ей-богу, не знаю, прямо мистика какая-то. Я думал, это вы все придумали.

– Ничего себе придумали! Это ты здесь сидишь и нагло врешь! Обязательно было использовать Златку? Что, больше некому было довезти эту гребаную сумку?

– В те дни на трассе Е-95 менты проводили операцию «наркотик», нам присели на хвост, но товар был оплачен и другого выхода не было. Через пару часов к тайнику должен был подъехать покупатель. Нельзя было срывать сделку. Покупателя я не знаю, мы общаемся только через тайник. Если бы по дороге вас захомутали, Серега бы сказал, что видит эту сумку в первый раз в жизни. А у Златки предки дай бог каждому, они бы свою дочь отмазали. Это был вариант, так сказать, на крайний случай.

– Ну и сволочь же ты, Грач! Для нас эта ночь оказалась роковой. С нее начались все наши кошмары.

– Кто же виноват, что вы джип у волковских угнали?

– А что нам, по-твоему, до Москвы пешком идти, что ли! Если ты нашу тачку решил сам обкатать.

– Да, ей-богу, я про вашу тачку ничего не знаю. Сначала думал, что это ваш попутчик решил над вами пошутить и укатил на ней, кинув вас в лесу, но вы говорили, что труп видели… Только, странное дело, мои пацаны туда на следующий день поехали, а там даже следов крови нет.

– Врешь ты все!

– Может, тачку кто-то из местных крестов угнал?

– Ладно, если не хочешь колоться, не колись, твое право. И передай тому скоту, который напугал меня в твоем клубе, что у меня и для него найдется парочка шприцов, несмотря на то что он один раз спас мне жизнь.

– Валя, я не понимаю, о чем ты?!

– Ах, он не понимает, прямо сама невинность!

– Валя, нам некогда, скоро эти двое придут в себя. В любой момент может еще кто-нибудь приехать. Давай коли его, и сваливаем отсюда, – поторопил меня Валентин.

– Хорошо. – Я взяла Грача за подбородок. – А теперь скажи, сукин сын, зачем ты убил мою подругу?

– Я ее не убивал.

– Что?

– Я ее не убивал!!! – заорал Грач.

– А кто же ее тогда убил?

– Я не знаю.

– Ну, ты и падла! – закричала я. – Если ты надеешься, что твое вранье поможет тебе избежать уготованной для тебя участи, то ты глубоко заблуждаешься! Тебе уже ничего не поможет! – Я повернулась к Валентину, вытерла слезы, которые просто застилали мои глаза, и тихо произнесла:

– Подержи его руку.

Валентин подошел и зажал руку Грача так, что на ней выступила мощная вена.

– А вены у тебя неплохие. Сейчас я введу тебе кровь, зараженную СПИДом.

– Что?! – Лицо Грача вытянулось и по нему пробежала судорога.

– Что слышал! В этом шприце кровь, зараженная СПИДом. Она не свернулась, не переживай, войдет как по маслу!

– Да ты сумасшедшая! – взвизгнул Грач, затем жалобно посмотрел на Валентина. – Валек, угомони эту дуру! Она же больная! Ее в психушку надо! Умоляю тебя!

Валентин повернул голову в сторону.

– Давай коли его на хрен, и дело с концом! Там, по-моему, уже кто-то очухался.

– Так иди проверь, – испугалась я.

– Я там все по уму сделал, связал.

Я взяла шприц и проколола вену. Грач заорал и стал дергаться. Когда зараженная кровь, потекла по его венам, он громко зарыдал, совсем как маленький ребенок, который потерял своих родителей. Сделав укол, я взяла второй шприц и пристально посмотрела Грачу в глаза. Он уже не плакал, нет. Он смотрел на меня, как затравленный кролик, жалобно постанывая. Я воткнула иглу и почти шепотом произнесла:

– А хочешь, я тебе спою? Тебе же нравится, как я пою.

– Спой, – дрожащими губами произнес Грач. Я воткнула ему в вену иглу второго шприца и запела грустную песню о ненависти и любви, предательстве и разлуке. Со стороны это было похоже на картинку из сумасшедшего дома: я сидела на корточках, медленно давила на поршень шприца, плакала и пела. Грач перестал дергаться, он тихо всхлипывал и подпевал. Валентин отошел к двери, выпучил глаза и смотрел на нас взглядом, полным неподдельного ужаса. Когда песня закончилась и содержимое второго шприца было введено, я вытерла место укола ваткой и еле слышно сказала:

– Все, Кирилл, это конец! Скоро ты будешь там же, где Златка. Первые симптомы – это плохое самочувствие и увеличение лимфоузлов. Теперь ты их будешь щупать каждый день, пока не сдохнешь, так же как и твой брат. Только у тебя этот процесс пройдет намного быстрее.

– Ты знаешь, я по-своему любил Златку, поверь. Она была необычная женщина, – задумчиво произнес Грач.

– Нет, она была не просто необычная женщина, она была сногсшибательная женщина!

– Я любил ее по-своему, – повторил Грач.

– Тогда зачем убил?

– Я не убивал. Меня самого потрясла ее смерть. Я украл ее для того, чтобы ты нашла сейф.

– Так не любят, Кирилл. Это чересчур жестокая любовь. Ты никого не любишь, кроме себя, а теперь ты и себя не будешь любить. Скоро ты опять окажешься рядом с ней. И не вздумай и там ее обижать! Ты меня знаешь, если, не дай бог, потревожишь ее на том свете, я тебя и там достану!!!

Затем я встала, подошла к выходу и посмотрела на Валентина, который пребывал в состоянии шока.

– Я готова. Больше мне здесь нечего делать. – Валентин взял меня за руку.

– Я найду тебя, сука!!! – заорал Грач. – Я переверну весь город и найду тебя, тварь! Подумай только, какую смерть я тебе уготовлю! У меня тоже башка полна разных фантазий!

– Думаю, что тебе просто некогда будет этим заниматься. Тебе теперь придется много заботиться о своем здоровье и ждать собственной кончины. Я выпью бокал шампанского на твоей могиле.

Валентин почти силой вытащил меня за дверь, и мы бросились к машине. В машине я достала сигарету и заревела.

– Ты страшная женщина, – задумчиво произнес Валентин. – Порой ты бываешь просто неуправляема.

– Любая женщина страшна, если ее вывести из равновесия, – заявила я и закрыла глаза, уткнувшись в сиденье.

Глава 15

Вот уже пару дней мы жили в маленькой квартирке на окраине Москвы. В городе мне показываться было нельзя, поэтому я безвылазно сидела дома. Валентин пару раз наведывался в город решать кое-какие вопросы, закрывая меня при этом на ключ. Моим обещаниям сидеть дома он не верил, правда, я и сама не могла дать гарантии того, что буду паинькой. Заразив Грача, я испытала поистине райское наслаждение и считала дни, представляя, как прогрессирует эта адская болезнь. Мысли о Златке я старалась прогонять прочь, так как только при упоминании ее имени меня начинало трясти, на глаза накатывались слезы, и я совершенно не могла держать себя в руках. Эта глубокая рана навсегда останется в моем сердце, и я прекрасно понимала, что мне нужно научиться с ней жить. Это очень тяжело, и к этому сложно привыкнуть.

Иногда мне слышался ее голос. Один раз я смотрела в окно, и вдали мне показался силуэт ее стройной, точеной фигурки, я выбежала из дома и бросилась к нему, но его нигде не было, он растворился так быстро, что я просто не успела опомниться. От собственного бессилия я упала на землю и заревела. Валентин выбежал следом за мной, нежно взял меня на руки и отнес в дом. Он говорит, что это пройдет, нужно время, и боль отступит. Он чудесный человек, и без него я бы просто не выкарабкалась из этой жуткой депрессии.

Однажды утром Валентин встал в приподнятом настроении, но я уловила, что он очень нервничает.

– Валя, давай свой паспорт и косметичку, а еще права и что-нибудь из своих вещей.

– Зачем?

– В морг поступил отличный неопознанный труп, как раз то, что нам надо.

Я села на стул и открыла рот.

– Ты хочешь его купить и состряпать мою смерть?

– Конечно. Нам нужно инсценировать твою смерть и как можно скорее уезжать. Мы же решили, что уедем из Москвы. Ты не передумала?

– Нет.

– Здесь жить очень опасно. Грач ищет не только тебя, но и меня. Пахан вообще в жутком гневе из-за того, что тебя до сих пор не нашли. Тебя караулят на всех объектах, где ты только можешь появиться. Нужно срочно инсценировать твою смерть и купить новые документы.

– Документы нужно купить не только мне, но и тебе. Пахан, по-моему, тебя тоже особо не жалует.

– Да, это верно, но в данный момент меня больше всего волнуешь ты.

– Так что там с моргом?

– Поступила женщина примерно тридцати лет. Никаких документов, и никто ее не ищет. Худенькая, как ты. По всей вероятности, проститутка, их часто убивают. Одета прилично.

– А как она умерла?

– Закрытая черепно-мозговая травма. Выкинули из машины.

– Не по-людски как-то, труп покупать.

– Ладно, только давай не будем сейчас говорить о том, что по-людски, а что нет, праведная ты моя. Ты такая же грешница, как и я, а может, даже и больше. Просто нас жизнь заставляет так поступать. Тебе неуютно, оттого что мы будем покупать труп, но тем не менее ты, не колеблясь, заражаешь СПИДом человека, при этом исполняя для него песню.

– Этот человек убил мою подругу.

Валентин подошел ко мне совсем близко, поцеловал и нежно произнес:

– Все будет хорошо, не переживай. Я сделаю все как надо. Дай мне то, что я тебе сказал, и ключи от твоей машины.

– Я поеду с тобой.

– Нет, я не могу тобой рисковать, ты останешься.

– Черта с два! Я желаю увидеть собственную смерть! Если ты закроешь меня на ключ, я разобью окно и все равно поеду следом за тобой. Одна я могу натворить каких-нибудь глупостей, так что выбирай из двух зол меньшее.

Валентин тяжело вздохнул, мрачно на меня посмотрел и сказал:

– Хорошо, собирайся. Поехали на организацию твоих похорон. Сегодня ночью, как вернемся, устроим небольшие поминки.

Я подпрыгнула, чмокнула его в щеку и за пару минут собралась.

Мы поймали попутку и доехали до моего гаража. Я спряталась в небольшом проулке, а Валентин завел мою «девятку» и подъехал ко мне. В морг он меня не пустил, а оставил сидеть в машине. Буквально через полчаса он вышел, держа в руках громоздкий чемодан, который сразу положил в багажник. Мы поехали в сторону пригорода.

– Вот и все, – взволнованно произнес Валентин и вытер пот со лба. – Прямо везение какое-то, труп просто прелесть. Ни порезов, ни выстрелов, лишь закрытая черепно-мозговая травма и кровоизлияние, как раз то, что нам надо. Умерла этой ночью. По всей вероятности, эту девку хорошо отделали и выкинули из машины. Проститутка с Тверской, я сразу понял. Они в основном все иногородние, их вообще никто никогда не ищет. Они в тачки к клиентам прыгают, даже номера не смотрят, потом многие из них исчезают бесследно.

– Чья-то мать отпустила дочь в Москву, а та исчезла. Жалко.

– А что их жалеть! Я эти куски мяса никогда не жалел. Ей в тридцать лет надо дома сидеть и детей растить, а она по Тверской носится. Ты взяла что-нибудь из своих вещей?

– Да, кофту и юбку.

– А нижнее белье?

– Зачем оно ей?

– Затем, что когда ее найдут, не может же она быть в юбке и без трусов! Снимешь свои.

– Тогда ей и обувь нужна.

– Конечно, а ты как думала? Придется тебе разуваться. Не может же она в машине босиком сидеть. Это наведет на определенные подозрения. Короче, придется тебе поделиться тем, чего ей не будет хватать.

– Поделюсь, конечно, мне не жалко, – фыркнула я.

– Сейчас в лес заедем и будем ее одевать.

– Она что, совершенно голая?

– Конечно.

– Но ты же говорил, одета прилично.

– Нашли ее одетой прилично, а в морге всех раздевают. Неопознанные трупы хоронят голыми. А про одежду я сказал, имея в виду, что она не бичиха. Можно было, конечно, ее одежду прихватить, чтобы вам с ней поменяться, – засмеялся Валентин.

– Прекрати, это не смешно, – разозлилась я.

– Извини.

– Сколько ты за нее отдал?

– За кого?

– Ну, за эту девку?

– Четыре пятьсот.

– Четыре тысячи пятьсот долларов?! С ума сойти! Не знала, что в морге такие рвачи работают.

– А в морге всегда рвачи работали. Близкого человека придешь хоронить, так обдерут как липку. То за помывку, то за переодевание, а если есть часы, кольца, сережки, то считай, что их больше не увидишь. А здесь они с законом играют. Естественно, кто за малые деньги захочет тюрьмой рисковать? Тем более труп совсем свежий, без ранений, такие нынче в цене, ходовой товар.

– Господи, что ты такое говоришь?! Как хорошо жить и не знать темные стороны жизни, а то тебя наслушаешься, так страшно становится.

– Это жизнь, Валя, и никуда от этого не денешься. Мы живем во времена торговли. Торгуют всем, даже трупами. На любой товар есть спрос. Нам надо, поэтому мы и платим, а ведь мы не одни такие, кто хочет инсценировать свою или чужую смерть.

Заехав поглубже в лес, Валентин открыл чемодан, надел перчатки и достал труп. Все лицо этой девушки было темно-синего цвета, глаза залиты запекшейся кровью.

– Что у нее с лицом?

– То, что нам надо, травма головы. – Он посмотрел на нее, потом на меня, пытаясь отыскать сходство.

– Прекрати! – закричала я, и через секунду меня вырвало.

– Отойди подальше и не смотри, а то еще в обморок свалишься. Только сними трусы и лифчик. Чуть не забыл, обувь тоже.

– Я не ношу лифчиков, разве ты не знаешь?

– Прости, я как-то об этом не подумал. Я разделась, протянула Валентину трусики и туфли. Затем отошла подальше. Когда дело было сделано, мы подъехали к обрыву на придорожной трассе, дождались темноты и посадили труп за руль. Валентин сунул в бардачок мою косметичку и блокнот с записями. В карман кофты положил паспорт и права. Когда машина сорвалась с откоса, я села на землю и схватилась за голову.

– Встань, посмотри на свою смерть. – Валентин подошел и нежно обнял меня за плечи.

– Не хочу.

– Ладно, нам надо срочно сваливать отсюда. В любое время может проехать какая-нибудь машина. Надо пройти через этот лесной массив и поймать попутку. Черт побери, – Валентин взглянул на мои босые ноги, – да ты же без обуви!

– Да уж, – вздохнула я, – ты посчитал, что трупу моя обувь больше понадобится, чем мне.

– Надевай мои ботинки.

– Ты что, издеваешься?! Я в них утону. Мой тридцать шестой размер против твоего сорок шестого. В такую обувь можно только орангутана обуть.

Валентин опустил глаза, а я вдруг опомнилась, громко засмеялась и, извинившись, несколько раз чмокнула его в лоб.

Мы обнялись и зашагали в сторону леса, такие уставшие, измотанные и в то же время безмерно счастливые, оттого что жизнь подарила нам друг друга. Я шла босиком и не чувствовала щебенки, сучков, стекол, а чувствовала лишь плечо любимого человека и родное дыхание. Валентин еще раз посмотрел на мои босые ноги, тяжело вздохнул, подхватил меня, словно пушинку, и понес на руках, довольный и радостный, словно несет какой-нибудь бесценный груз.

– Тебе тяжело? – спросила я.

– Своя ноша не тянет, – засмеялся он. – Не переживай, Валя, мы с тобой два отъявленных авантюриста и грешника, мы ничего не сделали в этой жизни ужасного, мы просто хотим жить и боремся за собственное существование. Жить друг без друга нам незачем, просто не имеет смысла.

Я закрыла глаза и широко улыбнулась от навалившегося на меня счастья.

Глава 16

Через несколько дней Валентин принес два паспорта, в которых были вклеены наши фотографии. В соответствии с этими паспортами мы являлись супружеской парой, прожившей в браке ровно три года.

– Я сразу поставил штампы о регистрации брака, чтобы потом не суетиться. Ты же, кажется, была не против?

– В принципе, не против.

– Ну я так и подумал, – улыбнулся Валентин. – Тебе теперь придется привыкать к новому имени, ты Катя.

– А почему именно Катя?

– Не знаю, а что, тебе не нравится? Катерина – очень красивое имя.

– Самое красивое имя на свете – это Злата, – вздохнула я и уставилась в окно.

– Как бы тебе этого ни хотелось, теперь ты Катя, а я Жора, и нам надо привыкать к новым именам и фамилиям. Но в душе мы с тобой будем, как и прежде, Валентин и Валентина, как в том фильме.

– Что ж, будем привыкать.

– Больше нас здесь ничего не держит. Завтра уезжаем в новый город и в новую жизнь. Тебе грустно?

– Немного, я очень люблю Москву.

– Валя, ты побудь дома, а я быстренько смотаюсь уладить последние дела. Вернусь ближе к вечеру.

– А какие у нас еще могут быть дела?! Это опасно. Не надо никуда ехать.

– Я недолго, обещаю тебе. Включай телевизор и жди меня.

– Только по-быстрому. Я больше вообще никогда не хочу оставаться одна. Зачем мне быть одной, если у меня есть ты?

– Это последний раз.

Валентин взял меня на руки, отнес в кресло и включил телевизор.

– Тебя закрывать на ключ, или ты будешь послушной девочкой?

– Я буду послушной и примерной девочкой.

– Смотри у меня.

Валентин поцеловал меня в шею и вышел из дому. Я переключила канал телевизора и попала на «Дорожный патруль».

Неожиданно мое сердце учащенно забилось, и я просто уперлась взглядом в телевизор. В «Дорожном патруле» показали упавшую с обрыва машину и спасателей, извлекающих тело молодой девушки, скончавшейся от множества ушибов, переломов и черепно-мозговой травмы. Услышав свои настоящие фамилию, имя и отчество, я чуть не свалилась с кресла. Пожилой гаишник предположил, что авария произошла, по всей вероятности, из-за большой скорости, мол, я не вписалась в поворот, находясь в алкогольном опьянении.

Что ж, молодцы ребята, быстро меня нашли! Мое тело накрыли покрывалом, и сюжет закончился. Я разволновалась и закурила сигарету. Вот и все, меня признали официально умершей. Не каждый день можно увидеть по телевизору, как из разбитой машины извлекают собственное тело. Интересно, а пахан это видел? А Грач? А как же в редакции? Боже мой, неужели официально я и в самом деле умерла. Я закрыла глаза и постаралась хоть немного задремать. Проснулась я оттого, что мне показалось, будто замолчал телевизор.

Не может быть, я же засыпала с включенным телевизором! Телевизор действительно молчал. Он был не просто выключен, даже его шнур был выдернут из розетки. Чертовщина какая-то! В доме тихо, на улице уже почти темнеет. Наверное, вернулся Валентин, выключил телевизор, чтобы я спокойно поспала, а сам возится с машиной. Я встала с кресла, подошла к входной двери и громко позвала:

– Валентин! Валентин!

Но мне ответило лишь эхо. Вышла на улицу. Ни Валентина, ни машины нигде не было видно! Ну не мог же телевизор сам отключиться. Мне стало необъяснимо жутко. Чувство страха завладело всем моим телом, каждой клеточкой которого я ощущала в квартире присутствие постороннего человека. Мне захотелось убежать подальше от этого дома, но бежать было просто некуда. Да и куда я побегу без Валентина! Я вернулась в квартиру и прислушалась. Мертвая, гробовая тишина. Надо успокоить себя и перестать бояться, это самовнушение, скорее всего, я сама выключила телевизор, перед тем как лечь спать. Зайдя в комнату, я подошла к телевизору и вставила вилку в розетку, но телевизор не заработал. Что-то непонятное. Взяла пульт и стала нажимать на разные кнопки. Результата не последовало. Посмотрев повнимательнее, я увидела, что кабель телевизионной антенны разрезан на несколько кусков. Мне показалось, что еще минута, и я просто потеряю сознание.

Отойдя от телевизора в противоположный угол, я перевела дыхание и постаралась взять себя в руки. Через секунду в квартире погас свет. Я бросилась к входной двери. В жутком полумраке коридора появились два зеленых глаза и злобная, смертельно холодная улыбка. Это заставило меня моментально остановиться и попятиться обратно. Наткнувшись на стену, я поняла, что деваться больше некуда. Силуэт этого человека медленно приближался ко мне.

– Кто ты? – спросила я дрожащим голосом. Ответа не последовало.

– Кто ты? Что тебе от меня надо? – спросила я еще раз.

– Не торопи события. У тебя нехорошая привычка торопиться. Меня это раздражает. Я пришел, чтобы познакомиться с тобой поближе.

– Включи свет, я хочу увидеть тебя при свете.

– Я не люблю свет.

– Ты пришел убить меня?

– Опять ты торопишься. Потерпи немного и все узнаешь. У меня в руках пистолет, поэтому делай только то, что я буду тебе говорить. Подойди к батарее, сядь на корточки и прислонись к ней спиной.

– Зачем?

– Если ты еще раз задашь мне какой-нибудь вопрос, который мне не понравится, или будешь торопить события, я просто вырву тебе твой поганый язык, и мы будем общаться в одностороннем порядке. Ты этого хочешь?

– Нет.

– Тогда не зли меня и постарайся быть хорошей девочкой. Тебе все понятно?

– Да.

Я почувствовала, как по щекам потекли слезы. Мне ничего не оставалось делать, как подойти к ржавой обшарпанной батарее и сесть. Незнакомец подошел ко мне совсем близко, я даже услышала его тяжелое дыхание. На минуту мне показалось, что все это сон. Вот бы проснуться, открыть глаза и засмеяться от облегчения, поняв, что все это мне приснилось.

– Положи руки на батарею!

Я положила руки на батарею. Незнакомец достал из кармана наручники и приковал меня к трубам. Затем притянул меня к себе за верх кофточки и со всей силы дернул. Кофточка разорвалась, обнажив мои груди.

– Сиськи зажили?

– Зажили, – ответила я еле слышно.

– Это хорошо. Сегодня я их тебе отрежу.

– Не надо! – Из моей груди вырвались рыдания. – Умоляю. Что я тебе сделала?!

– И ты еще спрашиваешь, грязная продажная тварь. Я напомню тебе, не переживай, сука!

Незнакомец сел на пол прямо напротив меня, положил пистолет рядом с собой и стал сверлить меня своим жутким, ледяным взглядом. Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я смогла разглядеть этого человека. На вид ему было около тридцати пяти лет, невзрачный, с какой-то отталкивающей внешностью. Таких на улице стараешься обходить стороной, уж больно они неприятные. Мое сердце стучало с такой силой, что мне показалось, что еще чуть-чуть, и оно просто вырвется из груди. Дышать становилось все труднее и труднее, глаза застилали слезы. Чувство страха и собственного бессилия завладело всем моим телом. И все же мне показалось, что в этом человеке я смогла уловить какие-то знакомые черты, только вот кого он мне напоминал, я так и не могла вспомнить. Мужчина достал нож с большим блестящим лезвием и провел им по моей груди, сделав небольшой надрез в ложбинке, и из нее засочилась кровь. Я вскрикнула от боли и замерла. Мне вдруг стало ясно, что этот человек какой-то маньяк, который преследует меня вот уже долгое время, и на этот раз он решил просто покончить со мной. Но почему именно я?! Что я сделала этому ненормальному? Я вдруг почувствовала приближение смерти и подумала о Златке, ведь она также тяжело умирала.

– О чем думаешь? – перебил мои мысли этот страшный человек. Я не ответила.

– Я задал тебе вопрос. Я не люблю, когда мне не отвечают. О чем думаешь?

– О подруге, она умерла мучительной смертью.

– Ты умрешь еще более мучительной и страшной смертью, – громко засмеялся этот ненормальный. Затем посмотрел на капельки крови, выступившие в ложбинке между грудями, и стал слизывать их языком. – Я думал, у тебя вкусная кровь, а она совсем несоленая.

Мои глаза расширились от ужаса: этот псих достал из кармана пакетик с солью, послюнявил палец, обмакнул его в соль и стал втирать ее в мою и без того болезненную рану. Грудь защипало так, словно на нее плеснули крутого кипятка. Я зарыдала и увидела, как этот маньяк стал слизывать соль вместе с выступавшей из груди кровью.

– Вот сейчас вкуснее. Ты что, бескровная, что ли? Кровь еле капает. Надо поглубже сделать надрез. У твоей подруги самая вкусная кровь оказалась в венах на шее.

От этих слов меня бросило в пот, дыхание перехватило.

– Ты убил мою подругу?

– Конечно. Эта бестия с огненными волосами оказалась очень вкусненькой. Она такая выносливая, потеряла сознание только на пятнадцатом ударе ножом, а полностью отключилась только тогда, когда я чуть было не отрезал ей башку.

– Господи, но за что?!

– За то, что она твоя подруга. Это самый близкий для тебя человек. Вот я ее и замочил. Она, сука, еще рыпалась, в лицо мне несколько раз плюнула, падла! Короче, вывела меня из равновесия окончательно.

– Из-за тебя я убила совершенно невиновного человека.

– Этого крутого, что ли, который держал у себя твою подругу! Он пытался посадить ее на иглу, поэтому заслужил свое наказание. Когда я ее порешил, он забежал в комнату… Я тем временем спрятался за шторку… Так этот пижон оказался настоящим трусом, увидел ее мертвой, заорал как резаный, заревел, словно барышня, и бросился обратно. Чуть от страха в штаны не наложил! Это они все только с виду крутые, а сами ножа в руках не держали! А подруга у тебя ничего, кровь у нее вкусная, я первый надрез сделал – она мне прямо в лицо фонтаном брызнула!

– Ты ненормальный! Кто ты такой, черт тебя побери? И почему ты влез в мою жизнь?! – закричала я.

– Заткнись, сука!

Этот псих взял нож и сделал мне на груди еще один надрез. Я с ужасом увидела, как из него побежала струйка крови. Когда в рану попала соль, я просто завыла от невыносимой боли.

– Я не врывался в твою жизнь! Это ты ворвалась в мою.

– Я не знаю тебя, ты меня с кем-то спутал!

– Да уж, тебя, пожалуй, спутаешь. Увидев тебя, любой запомнит надолго. Слишком яркая провинциальная акула, приехавшая из какой-то дыры, которая даже не отмечена на карте! Думала, вся Москва будет у твоих ног! Хер тебе!

– Это-то здесь при чем? Какое к тебе это имеет отношение?!

– Прямое! Я коренной москвич, у которого были прекрасные мама, папа, квартира, дача, тихая размеренная жизнь и который всегда ненавидел лимиту типа тебя! Вы заполонили всю Москву, и каждая старается удержаться в этом городе любым способом, а если получится, урвать свой лакомый кусочек! Ведь обратно в деревню не хочется! Ты поступила на филфак и получила свою сраную койку в общаге. Студенты-ровесники были тебе неинтересны, хотелось что-нибудь подороже и побогаче, чтобы перетащить свою задницу на койку в отдельной квартире. Я всегда жил в достатке и был любимчиком у родителей. Ты понимаешь, о чем я?

– Нет.

– Я хорошо помню тот день, когда нарушилось спокойствие моей семьи. Отец пришел возбужденный и заявил, что женится на студентке своего факультета. Она втрое моложе его. Мать плакала, рыдала, ползала перед ним на коленях, просила одуматься, но отец был настроен решительно. Ты вышла замуж за моего отца, наплевав на его семью! Ты переступила через всех нас, преследуя лишь свои корыстные интересы! Твоей хватке и упорству может позавидовать любой! Тебе удалось перетащить свою задницу с железной кровати в общежитии на кровать из дорогого дуба в шикарной квартире. Мать не выдержала такого позора и ушла с работы. Отец был настолько увлечен тобой, что совершенно потерял голову, а ты начала медленно сживать его со свету. Ты все верно рассчитала. Он пожилой человек, и ему противопоказаны физические нагрузки. Ты выжимала из него все соки, заставляя постоянно заниматься сексом, его сердце не выдержало, и он схлопотал два инфаркта. Ты настолько запудрила ему мозги, что отец просто-напросто стал тебя бояться и понял, что если хочет остаться в живых, то должен как можно скорее от тебя избавиться. Ты оттяпала квартиру – вернее, выменяла себе двушку, сделала липовую справку о беременности и захапала нашу шикарную дачу, которая стоит целое состояние, и еще сдернула с нашей семьи немаленькую сумму в баксах. Отец вернулся к матери и так сильно переживал, что заполучил третий инфаркт.

– Он жив?

– Нет, он умер.

– Умер…

– Да. Третий инфаркт его сердце не выдержало. А следом за ним – мать.

– Мне очень жаль, честное слово.

– Тебе?! Да у тебя вообще нет никаких чувств. Ты расчетливая, хитрая, наглая баба.

– Неправда! Я никогда не любила твоего отца, но и никогда не желала ему смерти. Я не заставляла заниматься его сексом, он сам забыл о своем возрасте! На него нашло настоящее умопомрачение… Это называется седина в бороду – бес в ребро. Свои инфаркты он заработал себе сам, заставляя заниматься меня сексом. Я не хотела его старого тела! Да, я хотела его денег! Это мое право и моя жизнь! Каждый варится в своем дерьме как может! Ты должен винить своего отца, что он, прожив столько лет со своей женой и детьми, бросил их при первой возможности! Я хотела денег, и я их получила, но смерти я ему не желала! Только вот тебя я ни разу не видела… А ты и в самом деле на него похож. Непутевый сын у добропорядочного отца. Насколько я помню, в то время, когда я жила с твоим отцом, ты сидел в тюрьме. Отбывал наказание за убийство. Из-за тебя твоего отца чуть не сняли с работы.

– Да, я зарезал свою жену и дочь. Они очень разозлили меня.

– Ты сумасшедший. Твой отец никогда не говорил мне, за что ты сидишь. Ему было стыдно признаться в этом. Я узнала случайно. Он не поддерживал с тобой никаких отношений. Думаю, что в его инфарктах твоей вины намного больше, чем моей.

– Да, я разозлился на своего отца за то, что он бросил мать!

– Он ее всего лишь бросил, а ты убил свою жену. Кстати, а почему тебе так мало дали?

– А я, когда захочу, могу быть очень примерным. Я вышел из тюрьмы и решил найти тебя. Когда я увидел тебя, то понял, почему отец потерял голову. Ты была слишком яркой, слишком заметной, словно с обложки. На зоне у меня был журнал, где на картинках блистали такие же телки, как и ты. Я всегда любил дрочить на таких! Я вернулся из зоны и узнал, что моя родительская квартира уменьшилась ровно в два раза и что моя дача уже не моя дача. Я стал следить за тобой и узнал много интересного.

– Это ты был в лесу той ночью?

– Я.

– Как ты там очутился?

– После зоны меня приняли в грачевскую криминальную группировку. Правда, я был рангом пониже и самого Грача видел только издали… А вообще ты здорово его укокошила! Я бы до такого не додумался! Так вот, через своего товарища я узнал о сумке с героином и месте, куда она должна быть доставлена. Короче, это я кончил того парня и угнал вашу тачку. А затем оттащил труп подальше.

– Но зачем? Какой в этом смысл?

– Мне хотелось поиграть с тобой в прятки, подергать тебя за нервы так же, как ты дергала моего отца.

– Тебе место в сумасшедшем доме. А зачем ты подкинул труп на мою дачу?

– Мою дачу! Ты неправильно выразилась, на мою дачу. Эта дача принадлежала моему отцу, он умер, значит, теперь она принадлежит мне.

– Хорошо, зачем ты подкинул труп на свою дачу?

– Моя дача, что хочу, то и делаю, – заржал этот псих. – Только ты могла закопать труп и посадить на этом месте помидоры. Я следил за каждым твоим шагом, делал тебе небольшие пакости и смотрел, как ты на них реагируешь.

– Ничего себе небольшие пакости!

– Для меня это мелочи. Ты еще не знаешь, на что я способен. Один раз я спас тебе жизнь. Ты помнишь этот случай?

– Помню. Зачем ты это сделал?

– Я по своей специальности киллер. Мне заплатили за то, чтобы я убил одного человека из волковских, дали ориентировку, где он может быть. Увидев на этой квартире тебя, я решил, что еще не пришло время тебя убивать. Мне всегда хотелось сделать это по-другому, один на один, чтобы ты вся была в моей власти. Я тысячу раз представлял, как мой отец трахал тебя, но я не отец, я хочу обладать тобой всего один раз и обладать по-другому. Мы оба получим райское наслаждение.

– Послушай, я не знаю, как тебя зовут… Забери обратно свою квартиру, дачу, только оставь мне жизнь. Я встретила человека и хочу остаться с ним. Я дам тебе денег, много денег.

– Мне ничего не надо. Я уже все для себя решил. Сегодня мы оба испытаем истинный оргазм. Ты умрешь блаженной смертью, как твоя подруга. Она улыбалась, когда принимала смерть. Даже твое страшилище, с которым ты решила связать свою жизнь, уже не сможет нам мешать. Он больше никогда не будет обладать тобой, потому что я так решил.

– Ты ненормальный.

– Может быть. Знаешь, как я убил свою жену?

– Нет, и не хочу знать.

– Она достала меня так сильно, что я просто взял топор и отрубил ей голову. Постоянно ныла, что я поздно возвращаюсь домой, выпиваю, не думаю о ребенке. Затем я подошел к кроватке своей полуторагодовалой дочки, взял ее за обе ножки и разорвал. Она постоянно плакала и мешала мне спать.

– Ты маньяк. Тебе должны были дать вышку! Что же у нас за правосудие такое!

– Сначала меня признали психически невменяемым, затем перевели на зону. Любое правосудие можно повернуть в нужную сторону, тебе же это хорошо известно.

Этот ненормальный взял нож и снова ткнул лезвием мне в грудь. Порез получился поглубже, хлынула кровь, и я почувствовала жуткую слабость и гул в ушах. Меня затошнило, а когда он посыпал рану солью, я просто потеряла сознание. Очнувшись, я увидела своего мучителя, сующего мне под нос нашатырный спирт и бьющего меня по щекам.

– Давай, очнись, мы так не договаривались. Я так долго готовился к этой встрече, а ты оказалась настолько слабой. Так ты никогда не испытаешь оргазм. Сейчас я отцеплю тебе одну руку и перерублю кисть. Нет, лучше я перерублю ее на весу, так больше брызг и намного красивее.

– Ты больной, тебе нужно в больницу. Если хочешь убить меня, то убей, только не мучай.

– А с чего ты взяла, что я тебя мучаю? Я не мучаю тебя. Я хочу доставить тебе райское удовольствие.

Я уже плохо что-либо понимала, боль сковала все мое тело. Когда этот сумасшедший достал молоток, мне вдруг представилась моя смерть. Я отчетливо ее увидела. Мне стало безразлично, что будет делать со мной этот ублюдок, я молила только об одном: чтобы все это закончилось как можно быстрее. Уж если бог решил забрать меня на небеса, так пусть возьмет. Я посмотрела на свою грудь и увидела море крови. Я теряла кровь.

– Знаешь, Валя, я думаю, что сначала сделать – разбить молотком твои пальчики или вырезать матку? Знаешь, я еще никогда в жизни не вырезал женскую матку. Думаю, что начнем с этого, тебе понравится, вот увидишь!

Одним движением он разорвал на мне юбку и трусики, затем раздвинул ноги в стороны и взял нож.

– Для начала я буду протыкать тебе лобок. Я буду тыкать, а ты говорить, что чувствуешь. Только не молчи. Понятно?

– Понятно, – простонала я.

Я почувствовала, как что-то острое вонзилось в нижнюю часть моего живота, и от совершенно нестерпимой боли снова потеряла сознание. Открыв глаза, я с ужасом взглянула на этого ненормального и ощутила, как приятное тепло разливается по моему телу. «Скоро все закончится, я медленно умираю», – успокаивала я себя. Только бы этот ублюдок сделал что-нибудь такое, чтобы я сразу отправилась на тот свет. У меня перед глазами предстали Златка и Грач. Все мы оказались заложниками в игре одного страшного человека с нарушенной психикой.

– Прекрати так быстро вырубаться! Ты начинаешь меня злить, твоя подруга оказалась намного сильнее. Ты выводишь меня из равновесия.

Затем этот псих разделся и обнажил свое мужское достоинство.

– Посмотри и скажи, у моего отца был побольше или нет?

Я закрыла глаза и тут же получила удар в висок.

– Открой глаза, сука!

Я открыла глаза и улыбнулась… Наверное, это оттого, что увидела дорогого и близкого человека. Позади маньяка, в дверях, стоял потрясенный Валентин с большим букетом алых роз.

– Валя!!! – заорал он, бросил букет на пол и достал пистолет. Через секунду прогремело три выстрела, и я почувствовала, как на меня рухнуло чужое тяжелое тело. А дальше все было словно в тумане, должно быть, я потеряла слишком много крови и медленно покидала этот мир. Я видела озверевшего Валентина, который схватил навалившееся на меня тело и отбросил прочь. Затем попытался снять наручники, но не нашел от них ключей… Он туго перевязал полотенцами мне грудь и низ живота… Он вытирал мою кровь и громко плакал… Я была вся в крови… Когда ему наконец удалось снять с меня наручники и взять на руки, я почувствовала, что силы окончательно покинули меня.

– Я люблю тебя, – сказала я еле слышно. – Я так долго тебя ждала. Обещай, что, если я не умру, ты больше никогда не оставишь меня одну.

– Обещаю. Ты должна жить. Все будет хорошо, – плакал Валентин.

Он положил меня на заднее сиденье машины и широко раскрыл глаза, полные ужаса и горя. Полотенце, которым был обвязан низ моего живота, было мокрым от крови.

– Валентин, вернись в дом и возьми мою сумку.

– Какая сумка, нам бы до больницы доехать!

– Сделай то, о чем я тебя попросила.

– Да бог с ними, с вещами.

– Вернись.

Валентин сбегал в дом, забрал наши новые паспорта, вынес мою сумку, и мы тронулись в путь. По дороге я закрыла глаза и потеряла сознание. Открыв глаза, я увидела белые стены и Валентина, сидевшего рядом на кушетке.

– Все хорошо, моя девочка, все хорошо.

– Где мы?

– Тебя немного заштопали и подлечили. Сейчас докапает капельница, и я отвезу тебя в Калугу. Там ты немного отлежишься, и мы уедем отсюда как можно дальше.

– Только не оставляй меня одну.

– Никогда.

В Калуге мне пришлось пролежать в больнице около месяца. Когда пришел день выписки, Валентин принес огромный букет, и мы поехали в Москву. Взяв билет до Питера, сели в купе и оба улыбнулись.

– Как здорово, что тогда ты успел вовремя. – Я крепко прижалась к нему.

– Все забудется, вот увидишь. Закончились все кошмары.

– Ты точно его убил?

– Можешь не сомневаться, – засмеялся Валентин, – два выстрела в сердце и один в голову. Куда едем?

– Ну, куда ты хотел, в Павловск? Да, кстати, что у тебя были за дела в последнее время?

– Да денег надо было подсобрать немного. По паспорту ты теперь моя законная супруга. Должен же я куда-то нас поселить. Я же теперь как-никак глава семьи… – занервничал Валентин.

– Что-то случилось?

– Знаешь, у меня все деньги в деле… Но бог с ними, с этими деньгами, главное, что мы вместе, а деньги я заработаю. На первое время снимем квартиру. В общем, я набрал только десятку.

– Ты оставлял меня одну, потому что искал деньги?

– Ну да, я хотел вытянуть их из дела, но не получилось… – Валентин выглядел крайне озабоченным.

– Если бы я знала, что ты исчезаешь по этому поводу, то никуда бы тебя не пустила. Мы не будем снимать жилье, мы купим хороший коттедж.

– За что? Мы же не продали твою квартиру.

– Закрой купе на ключ.

– Зачем?

– Закрой, я сказала.

Валентин встал и закрыл купе, а затем уставился на меня ничего не понимающими глазами. Я достала свою сумку и высыпала оттуда аккуратно упакованные пачки долларов.

– Что это?

– Баксы, разве ты не видишь?

– Откуда они у тебя?

– Помнишь, я тебе рассказывала, как искала у пахана сейф?

– Помню.

– Так вот, я зашла в эту сейфовую комнату и увидела открытым один шкаф – короче, взяла, сколько могла унести. Думаю, пахан не обеднеет, у него там и так много. Здесь хватит и на коттедж, и на безбедную жизнь. Скажи, а ты бы поступил по-другому, если бы оказался на моем месте?

– Нет. Теперь я понимаю, почему пахан до сих пор не может успокоиться и так тебя ищет.

– Не думала, что он такой мелочный. У него там денег хоть пруд пруди.

Валентин тяжело вздохнул и громко рассмеялся, а я подмигнула ему и принялась заталкивать пачки баксов обратно. Затем взяла стодолларовую купюру, сделала самолетик, открыла окно и выпустила его на улицу.

– Это что, причуды богатых? – засмеялся Валентин.

– Это на счастье, – улыбнулась я и прижалась к нему.

Эпилог

Прошло около двух лет. Мы живем в пригороде Петербурга, в городе Павловске. Это поистине чудный городишко. У нас красивый уютный коттедж. Я привыкла к своему новому имени, да и Валентин тоже. Жизнь отобрала у меня любимую подругу, но подарила Валентина. Если кого-то теряешь, то обязательно последует приобретение, подарок судьбы. Валентин – это моя удача, моя находка. Мы счастливы и не расстаемся ни на минуту. У нас никогда не бывает гостей, и наш круг общения заканчивается друг на друге. Наверное, оттого, что, когда рядом с нами находится третий человек, мы чувствуем себя неуютно. Мы дорожим каждой минутой, каждой секундой, проведенной вместе, и как никто другой знаем, что жизнь очень коротка и может оборваться в любой момент, хотим мы того или нет. Поэтому нам совсем не хватает времени на расставания: уж мы-то, как никто другой, знаем цену человеческой жизни и человеческим отношениям. У нас свой внутренний мир, своя идиллия, где нет места посторонним. А еще вместе с нами живет маленький плод нашей безгранично большой любви, это годовалая Злата. Мы бесконечно любим ее и балуем как можем. У меня были очень тяжелые роды. Врачи вообще не верили в то, что я смогу родить с увечьем, нанесенным мне той страшной ночью. Но мы ждали и верили, что я смогу родить ребенка. Валентин несколько раз намекал мне на то, что может родиться мальчик, но я твердо знала, что рожу именно Злату и никого больше. У нашей дочери хищные повадки и огненные волосы. Она изумительная девочка, и я, никогда не верившая в чудеса, вдруг поверила в переселение душ. Моя подруга родилась заново, и мы по-прежнему вместе. Так получилось, что у Златы нет ни бабушек, ни дедушек, но зато есть огромная родительская любовь, которой может позавидовать любой ребенок. Валентин счастлив и целует наше чадо по сто раз на день. Наша жизнь навсегда останется тайной, которую знаю только я, Валентин и ты, мой дорогой читатель. С рождением дочери я стала очень спокойной, во мне умерла склонность к авантюризму, теперь я мать и ответственна за свое маленькое подаренное мне богом чудо. Правда, иногда, когда, уложив Златульку спать, мы разожжем камин, нальем по бокалу терпкого французского вина и сядем, обнявшись, на медвежью шкуру, во мне просыпается былой авантюризм – и я предлагаю Валентину еще раз ограбить сейф пахана. Строю планы, делаю чертежи. Валентин смеется и разрешает мне немножко подурачиться. Уж он-то знает, что я спокойная и покладистая только до той поры, пока кто-нибудь не нарушит нашу размеренную жизнь. А уж если придет беда, то я могу убить любого, кто попробует посягнуть на счастье нашей семьи!!!

Один раз мы ездили в Москву, и у трех вокзалов я встретила знакомое лицо. Это был жуткий бомж, вонючий и пьяный, сидящий на асфальте с протянутой рукой. Я подошла к нему поближе, присела на корточки и всмотрелась в его лицо: это был Златкин отец. Достав из кошелька сто долларов, я протянула ему. Он схватил купюру, затолкал в ботинок, внимательно на меня посмотрел, заплакал и бросился прочь.

Позже я узнала, что он спился и его выгнали с работы. Квартиру он пропил и очутился на улице. Такова страшная судьба этой некогда респектабельной семьи.

Купив одну из московских газет, я с дрожью в руках прочитала о том, что умер Кирилл Грачев, главарь одной из московских криминальных группировок. Он умер от чумы двадцатого века – СПИДа. Его братаны выражали соболезнования и глубоко скорбили.

Больше в Москву мы не ездили. На выходные наведываемся в Питер. Валентин сбросил вес и опять занялся греблей. Приезжаем на гребную базу, Валентин тренируется, а я сижу на берегу и любуюсь, какой он у меня все-таки красивый! Правда, мне теперь никогда не носить открытый купальник, остались следы от ножевых ранений. Но Валентин любит мои рубцы и всегда их целует, а большего мне и не надо. Я сижу в закрытом купальнике, вытянув ноги, а маленькая Злата играется в песочке. На ней огромная панама, из которой торчат огненные волосы, и трусики в горошек. В нашей семье есть правило: каждое утро мы бегаем, независимо от того, какая погода на улице и как мы провели эту ночь. Златулька уже тоже пытается приобщиться к утренним пробежкам. Мы не умеем ссориться, потому что у нас есть прошлое, при воспоминаниях о котором хочется любить друг друга еще больше и еще сильнее. Вот и сейчас я сижу на бережке, а мимо проходят люди и пытаются понять, на кого же похожа наша Злата – на маму или на папу. Мы с Валентином подмигиваем друг другу: уж мы-то знаем, на кого она похожа!

Послесловие

Ну вот и закончилась последняя страничка романа. Мне грустно от того, что придется с вами расстаться, но это совсем ненадолго. За расставанием последует новая встреча, и мы вновь с вами увидимся на страницах моих следующих книг.

Мне хочется напомнить вам о том, что я, как и прежде, жду ваших писем, но у меня поменялся почтовый адрес, поэтому отправляйте свои письма на адрес издательства. Если вы отправите свое письмо в издательство, то будьте уверены в том, что оно обязательно до меня дойдет.

Я всегда буду благодарна вам за ваши письма. Вы пишете мне свое самое сокровенное – я очень сильно это ценю. Мне тепло от того, что за столько лет нашего тесного с вами общения между нами сохранились столь теплые, искренние и доверительные отношения. Мне нечего от вас скрывать. Я всегда пишу вам о том, что нового происходит в моей творческой жизни, чем я живу, о чем думаю и с какими проблемами сталкиваюсь. Я, как и прежде, предлагаю вам свою дружбу и стараюсь отвечать на ваши многочисленные письма сразу, как только у меня появляется свободная минутка. На особенно понравившиеся письма я отвечаю на последних страницах своих книг. Для меня нет и не бывает ненужных историй и писем. Каждое ваше письмо я стараюсь пропускать через себя, проникаюсь вашими проблемами и пытаюсь вложить в ответ свою душу.

Не забывайте о том, что самые интересные истории и судьбы лягут в основу моих следующих романов. Каждая из вас может стать героиней моего романа, посмотреть на себя глазами читателя и понаблюдать за тем, как будет развиваться ваша жизненная история на страницах посвященной вам книги. Только, пожалуйста, не извиняйтесь за то, что ваша история слишком банальна, и за то, что вы отнимаете у меня время. Банальных историй не бывает. В каждой есть своя изюминка и уникальность, а насчет того, что вы отнимаете мое время, я вас очень прошу, отнимайте его, отнимайте. Вы не представляете, как для меня это важно и как мне нужны ваши письма.

Пишите обо всем, что вас окружает, о том, какая сегодня погода и что творится у вас на душе. Пишите о том, что вы счастливы и любимы, или о том, что сейчас вы одна, от вас ушел муж, и вам необходима поддержка. Я хорошо знаю, что значит уязвленное самолюбие, давящая пустота в квартире, когда не с кем обсудить свои радости и горести, пустая, холодная постель и мокрая от слез подушка. Довольно тяжело свыкнуться с мыслью, что все рухнуло в одночасье. Самое главное – не держать все это в себе, выговориться, излить душу и… навсегда отпустить.

Как бы ни было вам тяжело, остаться одной лучше, чем жить во лжи и слушать фальшивые обещания. Жизнь всегда дает нам еще один шанс, только нужно хорошенько его разглядеть и умело им воспользоваться. Важна огромная вера в то, что вы обязательно найдете свое счастье, встретите того, кто сможет вас полюбить и будет к вам испытывать настоящие чувства.

Итак, я всегда жду ваших писем и вопросов, на которые я буду отвечать в конце своих книг. Пишите мне на адрес издательства. Это твердая гарантия того, что ваше письмо попадет лично мне в руки. Я жду ваших писем по адресу:

127299, МОСКВА, УЛ. КЛАРЫ ЦЕТКИН,

д. 18 /5. ИЗДАТЕЛЬСТВО «ЭКСМО»,

ДЛЯ АВТОРА ЮЛИИ ШИЛОВОЙ.

Если вы отправите мне письмо именно на этот адрес, то оно непременно ко мне дойдет. Я буду с нетерпением его ждать и обещаю вам обязательно на него ответить. Я не оставлю ни одно письмо без внимания и гарантирую вам свою поддержку, как юриста, друга, автора и как просто женщины.

Ваш друг Юлия Шилова.

Ответы на письма

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЮЛИЯ!

СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО ПРОЧЛА ВАШИ КНИГИ И ВАШЕ ОБРАЩЕНИЕ К НАМ, ЖЕНЩИНАМ. ДУМАЕТСЯ, ВЫ НЕ ПОНАСЛЫШКЕ ЗНАЕТЕ, ЧТО ТАКОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО И ОДИНОЧЕСТВО. ЧТО-ТО ЕСТЬ В ВАШЕМ ОБРАЩЕНИИ ИСКРЕННЕЕ И ДОБРОЕ, И Я РЕШИЛА ПОДЕЛИТЬСЯ С ВАМИ СВОЕЙ БЕДОЙ. КОГДА-ТО У МЕНЯ БЫЛ ДОМ, СЕМЬЯ, ДЕТИ. ЖИЛОСЬ НАМ ПО-ВСЯКОМУ, БЫВАЛО, И ГОЛОДАЛИ, НО У МЕНЯ БЫЛИ ДЕТКИ, МУЖ, И Я КАРАБКАЛАСЬ ПО ЖИЗНИ КАК ТОЛЬКО МОГЛА. МУЖ БЫЛ НЕВАЖНЫЙ ПОМОЩНИК, ДОЛГО БОЛЕЛ, ПЕРЕНЕС ТРИ ОПЕРАЦИИ, НО ВСЕ ОБОШЛОСЬ. МЫ ВСЕ ЖЕ СМОГЛИ ВСТАТЬ НА НОГИ И РАССЧИТАТЬСЯ С ДОЛГАМИ. Я МЕЧТАЛА О ТОМ, ЧТО ПРИДЕТ ВРЕМЯ, И МЫ НАЧНЕМ ЖИТЬ ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ, НЕ СЧИТАЯ КАЖДУЮ КОПЕЙКУ. ТОЛЬКО В ЭТОЙ БЛАГОПОЛУЧНОЙ ЖИЗНИ Я МУЖУ СТАЛА НЕ НУЖНА. ОН УШЕЛ К ДРУГОЙ, МОЛОДОЙ, ЖЕНЩИНЕ.

КОГДА ЖИВЕШЬ РЯДОМ С ЧЕЛОВЕКОМ, ВСЕГДА ПРИВЫКАЕШЬ, СИДИШЬ У ЕГО ПОСТЕЛИ, ВЫТАСКИВАЕШЬ ЕГО С ТОГО СВЕТА, ДЕЛИШЬ ПОСЛЕДНИЙ КУСОЧЕК ХЛЕБА И ПРИВЫКАЕШЬ К НЕМУ ДУШОЙ. КОГДА МУЖ УШЕЛ, МОЯ ДУША РАЗОРВАЛАСЬ НА КУСКИ. Я НЕ ВИНЮ МУЖА НИ В ЧЕМ И ОТ ВСЕЙ ИЗМУЧЕННОЙ ДУШОНКИ ЖЕЛАЮ ЕМУ СЧАСТЬЯ, ЗДОРОВЬЯ И БЛАГОПОЛУЧИЯ. КАК Я СОБИРАЛА САМА СЕБЯ ПО ЧАСТЯМ, ГОВОРИТЬ НЕ БУДУ. ДУМАЛА, СОЙДУ С УМА ОТ БОЛИ – НЕ СОШЛА. ДУМАЛА, НЕ ВЫЖИВУ – ВЫЖИЛА. НУЖНО БЫЛО НАЧИНАТЬ ВСЕ СНАЧАЛА. КАК МУЖ ЖЕНИЛСЯ, УЕХАЛ И ПРАКТИЧЕСКИ НАС НЕ КАСАЛСЯ, ПОЛГОДА Я ПЫТАЛАСЬ НАЛАДИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ И ОБЕСПЕЧИТЬ СВОЮ СЕМЬЮ САМЫМ НЕОБХОДИМЫМ, ТОЛЬКО ВСЕ ТРУДНЕЕ СТАЛО, И ГОДЫ УЖЕ НЕ ТЕ, И СИЛЫ. ПОСЛЕ РАЗВОДА Я ОСТАЛАСЬ НИ С ЧЕМ. СКАЗАТЬ ПО СОВЕСТИ, Я И НЕ ПЫТАЛАСЬ НИЧЕГО ОТСТОЯТЬ. БЫЛО БОЛЬНО И СТЫДНО. МУЖ ДАЛ НЕМНОГО ДЕНЕГ ЗА МАШИНУ, ВОТ С НИХ И НАЧАЛАСЬ МОЯ НОВАЯ ЖИЗНЬ. Я УЕХАЛА В СОСЕДНИЙ ПОСЕЛОК, СНЯЛА КВАРТИРУ, РАБОТАЛА, НО ЗАРАБОТАННЫХ ДЕНЕГ НИ НА ЧТО НЕ ХВАТАЛО. ПЕРЕД СВОИМ ДНЕМ РОЖДЕНИЯ МОЙ СЫН СКАЗАЛ МНЕ О ТОМ, ЧТО У ОТЦА ЕСТЬ ДЕНЬГИ, ЧТО ОН НЕ ХОЧЕТ НИ В ЧЕМ НУЖДАТЬСЯ, И УШЕЛ. И БОЛЬШЕ ОН НЕ ПРИЕХАЛ. ОН ХОРОШИЙ СЫНОК, ПРОСТО ОН УСТАЛ ОТ БЕЗДЕНЕЖЬЯ И НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ. Я ОЧЕНЬ ЕГО ЛЮБЛЮ И ОЧЕНЬ СИЛЬНО ПО НЕМУ ТОСКУЮ. ТЕПЕРЬ Я ПРОСТО СУЩЕСТВУЮ. УЕХАЛА В МОСКВУ ОТ ОТЧАЯНИЯ – В НАДЕЖДЕ НА ТО, ЧТО СМОГУ ЗДЕСЬ ЗАРАБОТАТЬ ДЕНЬГИ НА КРЫШУ НАД ГОЛОВОЙ И МОЙ СЫНОЧЕК ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЕРНЕТСЯ. МОЯ ДУШЕВНАЯ БОЛЬ НЕ ПРОШЛА, ПРОСТО ПЕРЕРОДИЛАСЬ, СТАЛА СТАБИЛЬНОЙ, КАК ВЕРНАЯ ПОДРУГА. ОДИНОЧЕСТВО МЕДЛЕННО МЕНЯ УБИВАЕТ. ОДИНОЧЕСТВО И СТРАХ. Я БОЮСЬ ПРОШЛОГО, НАСТОЯЩЕГО И БУДУЩЕГО. БОЮСЬ ЛЮДЕЙ, ЖИВУ, КАК БУДТО ИДУ ПРОТИВ СИЛЬНОГО ВЕТРА. В НАШЕЙ ЖЕСТОКОЙ СТРАНЕ ЛЮДИ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧАТ. СЕЙЧАС Я ХОЧУ ТОЛЬКО ОДНОГО, ЧТОБЫ БОЖЕНЬКА ДАЛ МНЕ, НАКОНЕЦ, ПОКОЙ, ИЗБАВИЛ ОТ ОДИНОЧЕСТВА. Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ ТАК, УСТАЛА. СЫН МНЕ ГОВОРИЛ: «В НАШЕ ВРЕМЯ НУЖНО БЫТЬ С ЗУБАМИ, А ТОБОЙ ВСЕ ПОЛЬЗУЮТСЯ И ПОТОМ ВЫБРАСЫВАЮТ, КАК ИЗНОШЕННУЮ ТРЯПКУ». И ЭТО ПРАВДА. ТОЛЬКО ЕСЛИ ДО СОРОКА ЛЕТ НЕ ВЫРОСЛИ ЭТИ ЗУБЫ, ТО УЖЕ И НЕ ВЫРАСТУТ, ДА И НЕ ХОЧУ Я ЭТОГО. СЛИШКОМ МНОГО У НАС РАЗВЕЛОСЬ ЗУБАСТЫХ, РВЕМ ДРУГ ДРУГА НА ЧАСТИ, ТОЛЬКО ОШМЕТКИ КРОВАВЫЕ ЛЕТЯТ.

ПРОСТИТЕ МЕНЯ, ЮЛИЯ, ЗА ЭТО ПИСЬМО. НЕ ЗНАЮ, ЗАЧЕМ Я ВАМ ЕГО НАПИСАЛА. ПРОСТО У МЕНЯ НИКОГО НЕТ, СОВСЕМ НИКОГО. НАПИСАЛА, НАВЕРНО, ОТ БЕЗЫСХОДНОСТИ. ЧЕСТНО ГОВОРЯ, ПИСАТЬ ОБО ВСЕМ ЭТОМ МНЕ ОЧЕНЬ СТЫДНО. ВЫ ПРОЧТЕТЕ ЭТО ПИСЬМО И, НАВЕРНО, ВЫБРОСИТЕ, А МОЖЕТ БЫТЬ, ДАЖЕ И НЕ ПРОЧТЕТЕ. ВОТ Я СЕЙЧАС НЕ ПОНИМАЮ, ЗАЧЕМ ЖИВУ, СКОЛЬКО МОЖНО МУЧИТЬСЯ И СТРАДАТЬ. Я ТОСКУЮ ЗА СЫНОМ ДО БЕЗУМИЯ. НЕ МОГУ И НЕ ХОЧУ БЕЗ НЕГО ЖИТЬ, НО Я НИЧЕГО НЕ МОГУ ЕМУ ДАТЬ. ПУСТЬ ЛУЧШЕ Я ОДНА БУДУ ДОЖИВАТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ, КАК БРОДЯЧАЯ СОБАКА ПОД ЧУЖИМ ПОРОГОМ, ЧЕМ ПРИЧИНИТЬ ЕМУ ХОТЬ ЧТО-ТО ПЛОХОЕ.

ЮЛИЯ, ЕСЛИ ЗАХОТИТЕ МНЕ ОТВЕТИТЬ, ТО НЕ ПИШИТЕ, ЧТО НУЖНО БЫТЬ СИЛЬНОЙ И УМЕТЬ ЖИТЬ ДЛЯ СЕБЯ. Я НЕ ГЛУПА И ВСЕ ПОНИМАЮ, НО ЖИТЬ ДЛЯ СЕБЯ НИКОГДА НЕ УМЕЛА. НУ ЗАЧЕМ ЖИТЬ ДЛЯ СЕБЯ? КАКОЙ В ЭТОМ ПРОК И СМЫСЛ? КОГДА ТАК ДИКО БОЛИТ ДУША, УЖЕ НИЧЕМ НЕ ПОМОЖЕШЬ.

ПРОСТИТЕ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА. ГЛУПО ПИСАТЬ ТАКОЕ ПИСЬМО НЕЗНАКОМОМУ ЧЕЛОВЕКУ, НО ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ, НА ОДНОМ ДЫХАНИИ.

СПАСИБО ВАМ ЗА ТО, ЧТО ПРОЧЛИ ЭТО ПИСЬМО. РАЗРЕШИТЕ ПОЖЕЛАТЬ ВАМ СЧАСТЬЯ, УДАЧИ, ЗДОРОВЬЯ И ВСЕГО САМОГО ХОРОШЕГО, ЧТО СУЩЕСТВУЕТ НА СВЕТЕ, А ТАКЖЕ НИКОГДА НЕ ИСПЫТЫВАТЬ ОДИНОЧЕСТВА И ПРЕДАТЕЛЬСТВА.

НАДЕЖДА. МОСКВА.

Дорогая Надежда, огромное спасибо за ваше письмо. Прочитала ваше письмо и почувствовала острую душевную боль. Захотелось вам ответить, как близкой подруге, которая находится на краю пропасти. Наденька, милая, вы можете не реагировать на мой ответ, это ваше право. У вас своя жизненная позиция, и никто не вправе ее корректировать, но в вашем письме столько отчаяния, столько душевной боли, что я не могла оставить его без внимания. Я не буду писать вам о том, что нужно быть сильной. Если вы еще живы, значит, вы уже сильная женщина, потому что вы научились жить против ветра. Но ведь вы сами загнали себя в угол.

Мне хорошо знакомо, что такое предательство и одиночество. Я все это прошла. Когда-то я осталась одна с двумя маленькими детьми, без денег, перспектив и… без мужа, который уже давно забыл о существовании детей и зажил своей жизнью. Я смогла одним махом вычеркнуть его из своей жизни и устроить пышные похороны былой любви. Его больше нет. Есть только я и мои дети. Это были не самые лучшие времена, но тогда я подумала о том, что теперь пришло время подумать только о себе и о своих детях. Надежда, я ни в коем случае не привожу себя в пример, я всего лишь анализирую все то, что с вами произошло. Сначала вы полностью растворились в мужчине, а затем в собственном сыне. Своими собственными руками и своей жизненной позицией вы загнали себя в тупик. Вы пишете, что вы не хотите напоминать о себе своему сыну потому, что все равно не сможете ему ничего дать. Наденька, но ведь пришло время собирать камни. Ваш сын уже взрослый парень, и очень жаль, что в этой жизни он ищет не отношений, а там, где теплее, сытнее и лучше. Вы ничего не должны давать своему сыну. Все, что могли дать, вы ему дали. Вы положили на него свою жизнь. Вы его вырастили и выкормили. Он не грудной мальчик. Это он должен позаботиться о своей матери и подумать о том, как ей живется и что творится у нее на душе.

Наденька, милая, прекратите заниматься самоедством и уничтожать себя собственными руками. Вы ни в чем не виноваты. Если ваш сын уехал к отцу – значит, он уже давно вырос. На данный момент о вас некому подумать, так подумайте о себе сами. Вы пишете, что никогда не умели жить для себя, так еще не поздно этому научиться. Отпустите ваши чувства к мужу и сыну. Отпустите обиду из своей души и дайте произойти изменениям. Каждая из нас может возродиться, и в этом есть определенный смысл. Не стоит хоронить себя заживо. Постарайтесь получить от этой жизни как можно больше положительных эмоций.

Наденька, сходите в церковь. Атмосфера церкви благотворно влияет на женскую душу. Вы испытаете ощущение легкости, чистоты и даже какой-то окрыленности. Поставьте свечки за свое здравие и подумайте о том, что ведь вы у себя одна. Другой такой уже никогда не будет. Вы слишком много думали о других, но остались наедине с собой. Так, может, пришло время подумать о себе и о собственной душе? Ведь кроме вас это больше сделать некому. Вы спрашиваете, какой в этом прок. Прок в том, что ВЫ ЕСТЬ и ВЫ ЕЩЕ ЖИВЫ. У каждой из нас есть свои любимые иконы, постойте в тишине, подумайте, пообщайтесь с Пресвятой Богородицей. Вы ведь всегда серьезно и с душой относились к другим людям, но почему-то так легкомысленно отнеслись к себе, к своей женской сущности? Неужели вы сами не заслуживаете собственного внимания и любви? Как вас могут любить и уважать другие люди, если вы не любите и не уважаете себя сами? Кому с вами будет интересно, если вам не интересно с самой собой? Да, сейчас слишком жестокая жизнь, и наши женщины обречены на выживание, но ведь кому-то еще хуже, чем вам, и этот кто-то не ломается, несмотря на то, что он прикован к кровати или лишен рук и ног.

Наденька, милая, помолитесь в церкви, и вы увидите, что на душе станет легче. Как только вы выйдете из церкви, вы увидите, как посветлеет на улице и как посветлеет у вас на душе. Напишите записку «О здравии» ваших близких и постойте несколько минут в тишине. Сердце само подскажет вам, кому лучше из святых поставить свечку. Не исключено, что у вас возникнет потребность пообщаться со священником. Нельзя жить без веры в добро и надежды на лучшее. Когда вам тяжело на душе и подступает отчаяние, идите в церковь.

Надя, неужели вы пришли в этот мир для того, чтобы страдать? Отказ от себя – это самое страшное преступление женщины против себя самой. Наденька, вы же забыли о том, что вы ЖЕНЩИНА. Каждой из нас приходится слишком много работать, но что делать, такова жизнь, и сейчас редко кому в ней легко. Жизнь – это уже подарок судьбы, и не стоит им пренебрегать. Не дайте себе умереть раньше своего смертного часа. Попробуйте ощутить вкус жизни, ведь в ней так много нового и неизведанного. Посмотрите вокруг. Сотни женщин потеряли своих мужей и детей, но они не озлобились на окружающий мир и не утратили интереса к жизни. Многие из них не молоды, но они сумели сохранить молодость в душе.

В этом мире счастливы не те, кто имеет много денег, а те, кто умеет ценить то, что у них есть. Ваша жизнь только в ваших руках, и только вам решать, прожить всю свою жизнь в тягостном одиночестве или начинать свой день с улыбки, посмотрев в окно и поблагодарив этот мир за еще один подаренный вам день. Человеку дается столько трудностей и испытаний, сколько он может преодолеть. Они закаляют характер и показывают, что необходимо меняться.

Наденька, одиночество – это состояние души. Нельзя еще при жизни накладывать на себя крест. Если вы проявите к своей душе и самой себе должное внимание и уважение, то, возможно, вы сможете устроить свою личную жизнь и сделать себя счастливой. У вас никогда не получится скрыться от самой себя. Не стоит воспринимать все так фатально. Ваши близкие живы. Они живут своей жизнью, и эта жизнь прекрасна и неповторима. При желании вы сможете это заметить. Закройте дверь посильнее в свою тюрьму воспоминаний и оглянитесь вокруг. Жизнь идет своим чередом, и в этой жизни люди радуются, встречаются и расстаются. В этой жизни вырастают и уходят дети, появляются новые знакомые и друзья. Подойдите к зеркалу. Посмотрите на свое отражение. Неужели эта уставшая и одинокая женщина, которая смотрит на вас в отражении, не заслуживает собственного внимания и хотя бы капельку любви и уважения к себе? Почему она еще не может быть счастливой и любимой?

Мне действительно больно от того, что многие наши женщины совершенно себя не ценят. Ведь нужно всего лишь любить себя, и тогда нам всем не будет цены. Зачастую наша жизнь складывается совсем не так, как нам бы хотелось, потому что у нас слишком заниженная собственная самооценка. Вы не одиноки хотя бы потому, что у вас есть вы сами. Нужно всего лишь бросить вызов судьбе и перестать быть жертвой в этой жизни. Вам необходимо освободиться от своего прошлого и обязательно всех простить. Вы все еще живете своим прошлым. Именно поэтому вам не хватает сил для настоящего. Постарайтесь вырваться из бессмысленного круга обид и душевной боли и настроиться только на позитивный стиль собственной жизни. Освободиться от всех темных эмоций и переживаний вы сможете только тогда, когда начнете нравиться самой себе. Ведь вы переносите свои негативные чувства и на окружающих вас людей. Невыносимо находиться рядом с вечно страдающим человеком. Вы живете тяжелой, безрадостной жизнью и окрашиваете все вокруг себя темными красками. Люди не могут это не чувствовать. Они всегда тянутся к жизнерадостным оптимистам, потому что ваше состояние – это инфекция, которой заболевают общающиеся с вами люди. Общаясь с вами, они начинают ощущать, что у них тоже все становится плохо. Негативные эмоции передаются точно так же, как и положительные. Всегда приятно находиться в компании со счастливыми людьми, которые довольны своей жизнью, несмотря на все неудачи и трудности. Сколько женщин с нелегкой судьбой начинают свой каждый день с улыбки. Улыбнитесь, и вы увидите, сколько взаимных улыбок полетит вам в ответ. Улыбайтесь, плохо или хорошо вам, но все же улыбайтесь – даже сквозь душевную боль и слезы. Внутреннее благополучие женщины не зависит от наличия в ее жизни мужчины. Самое главное – жить в гармонии и в ладу с собой и с окружающим вас миром. Только вам самой решать, жить ли вам так, как вы живете сейчас, или жить и получать от этой жизни удовольствие. Женское счастье и уверенность в себе зависят только от самой женщины. Дорогая Надежда, я ни в коем случае не хотела вас ранить. Я от души желаю вам женского счастья, душевного спокойствия и настоящей любви, а она обязательно будет, только постарайтесь открыть для нее свое сердце и жить в ее постоянном предчувствии. И всегда помните, что вы НЕПОВТОРИМАЯ, ЕДИНСТВЕННАЯ, УНИКАЛЬНАЯ, КРАСИВАЯ, ЖЕНСТВЕННАЯ И ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ.

Пишите. Я буду ждать от вас весточки.

Ваш друг Юлия Шилова.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЮЛЯ!

СНАЧАЛА НАПИШУ НЕМНОГО О СЕБЕ. МНЕ 19 ЛЕТ. Я ЖИВУ В ГОРОДЕ МОСКВЕ. УЧУСЬ В МЕДИЦИНСКОМ КОЛЛЕДЖЕ. Я ПОЛЮБИЛА ВСЕ ВАШИ КНИГИ И ВСЕГДА ИХ ЧИТАЮ. У МЕНЯ ЕСТЬ ОНИ ВСЕ. ХОЧУ НЕМНОГО НАПИСАТЬ ПРО СВОЮ ИСТОРИЮ ЖИЗНИ. ВСЕ НАЧАЛОСЬ, КОГДА МНЕ БЫЛО 13 ЛЕТ. КАЖДОЕ ЛЕТО Я ОТДЫХАЮ В ДЕРЕВНЕ В БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ, И ТАМ Я ПОЗНАКОМИЛАСЬ С ЖЕНАТЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, КОТОРЫЙ МНЕ СОВЕРШЕННО НЕ ПОНРАВИЛСЯ НА ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД. МЫ ВИДЕЛИСЬ КАЖДЫЙ ДЕНЬ, И ОН ПОСТОЯННО ПЫТАЛСЯ ПРИСТАТЬ КО МНЕ. ПРИ ЭТОМ ОН УМУДРЯЛСЯ ВСТРЕЧАТЬСЯ С МОЕЙ ТЕТЕЙ. НА СЛЕДУЮЩЕЕ ЛЕТО ОН УЖЕ ФЛИРТОВАЛ С МОЕЙ ПОДРУГОЙ. Я ЕГО ИГНОРИРОВАЛА, НО КАЖДЫЙ РАЗ ОН ПЫТАЛСЯ МЕНЯ ЗАДЕТЬ.

КОГДА МНЕ БЫЛО 15 ЛЕТ, Я ВЛЮБИЛАСЬ В НЕГО, И УЖЕ ЗИМОЙ, КОГДА Я БЫЛА В ДЕРЕВНЕ, У НАС ПРОИЗОШЛА БЛИЗОСТЬ. ОН НЕ БЫЛ У МЕНЯ ПЕРВЫМ, НО ВСЕ, ЧТО У МЕНЯ С НИМ ПРОИЗОШЛО, БЫЛО ПРОСТО ПРЕКРАСНО, ВЕДЬ Я ОЧЕНЬ ЕГО ЛЮБИЛА. ДА И КАК МОЖЕТ БЫТЬ СЕКС ПЛОХИМ С ЛЮБИМЫМ ЧЕЛОВЕКОМ? МЫ СТАЛИ ВСТРЕЧАТЬСЯ ПОЧТИ КАЖДЫЙ ДЕНЬ. КОГДА ОН ЕЗДИЛ ПО КОМАНДИРОВКАМ, ОН ВСЕГДА БРАЛ МЕНЯ С СОБОЙ. Я ПОНИМАЛА, ЧТО ОН ЖЕНАТ И НА ТОТ МОМЕНТ У НЕГО УЖЕ ПОЯВИЛСЯ РЕБЕНОК, НО Я НАСТОЛЬКО ЕГО ЛЮБИЛА, ЧТО НЕ ХОТЕЛА С ЭТИМ СЧИТАТЬСЯ. Я РАДОВАЛАСЬ ТОМУ, ЧТО У НАС БЫЛО И ОН ХОТЬ НЕНАДОЛГО, НО БЫЛ МОИМ. Я ВИДЕЛА ЕГО ЖЕНУ, ИГРАЛАСЬ С ИХ РЕБЕНКОМ, НО ПРИЗНАЮСЬ, ЧТО НА ДУШЕ БЫЛО ТЯЖЕЛО. ПРИ НЕМ Я УЛЫБАЛАСЬ, А НОЧЬЮ, КОГДА ОН БЫЛ С СЕМЬЕЙ, ЛЕЖАЛА И ПЛАКАЛА, ПОНИМАЯ, ЧТО Я ЛЕЗУ В ЧУЖУЮ СЕМЬЮ. МЫ ЗАНИМАЛИСЬ ЛЮБОВЬЮ ВЕЗДЕ, ДАЖЕ У НЕГО ДОМА НА ИХ СЕМЕЙНОЙ ПОСТЕЛИ. Я ПОНИМАЮ, ЧТО Я ПОСТУПИЛА ПЛОХО ПО ОТНОШЕНИЮ К ЕГО СЕМЬЕ И РЕБЕНКУ, НО Я НЕ ХОТЕЛА УВОДИТЬ ЕГО ИЗ СЕМЬИ. Я ПРОСТО НАСЛАЖДАЛАСЬ ТЕМИ МОМЕНТАМИ, КОГДА ОН БЫЛ РЯДОМ.

ТАК ПРОШЛИ ГОДЫ. ЗА ЭТО ВРЕМЯ Я НИ РАЗУ НЕ ГОВОРИЛА ЕМУ О ТОМ, ЧТОБЫ ОН УШЕЛ ИЗ СЕМЬИ. ЕГО ИМЯ СЕРГЕЙ. НА ДАННЫЙ МОМЕНТ МЫ НЕ ВМЕСТЕ. Я УСТАЛА ОБМАНЫВАТЬ РОДИТЕЛЕЙ, ПОДРУГ, А ЧТО ГОВОРИЛИ ПРО МЕНЯ В ДЕРЕВНЕ, ДАЖЕ ВСПОМИНАТЬ НЕ ХОЧУ. КОГДА Я БЫВАЮ В ДЕРЕВНЕ, БОЮСЬ ЕГО ВСТРЕТИТЬ, ПОСМОТРЕТЬ В ГЛАЗА И УСЛЫШАТЬ ЕГО ГОЛОС.

ЗНАЕТЕ, ЮЛЯ, Я НИКОГДА НЕ ВЕРИЛА ГАДАЛКАМ. НЕДАВНО ПОДРУГА УГОВОРИЛА СЪЕЗДИТЬ ПОГАДАТЬ, И Я СОГЛАСИЛАСЬ, ПРОСТО РАДИ ИНТЕРЕСА. МНЕ НАГАДАЛИ, ЧТО СЕРГЕЙ ЛЮБИТ МЕНЯ, НО ОН НЕ УЙДЕТ ОТ ЖЕНЫ. ЭТО БАНАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ. ЕГО ЖЕНА ЗНАЕТ ПРО МЕНЯ И НАВЕЛА НА МЕНЯ ПОРЧУ НА БЕСПЛОДНОСТЬ. ТО, ЧТО ЕГО ЖЕНА ЗНАЕТ, Я УЗНАЛА ЕЩЕ ДО ЭТОГО ОТ ОБЩЕЙ ЗНАКОМОЙ. ОНА САМА ДОЛГО ЛЕЧИЛАСЬ, ЧТОБЫ РОДИТЬ ЕМУ ДОЧКУ, И ПОЭТОМУ СДЕЛАЛА ТАК, ЧТОБЫ Я ТОЖЕ СТРАДАЛА. У МЕНЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СЕЙЧАС ПРОБЛЕМЫ ПО ГИНЕКОЛОГИИ. ПРОХОЖУ КУРС ЛЕЧЕНИЯ. И ЕЩЕ МНЕ СКАЗАЛИ, ЧТО МЫ БУДЕМ ВМЕСТЕ, НО ЕСЛИ Я СОГЛАШУСЬ БЫТЬ С НИМ, ТО ПОГИБНУ ОТ РУК ЕГО ЖЕНЫ. Я НЕ БОЮСЬ УМЕРЕТЬ. ЛУЧШАЯ ПОДРУГА СОВЕТУЕТ БОЛЬШЕ НЕ СВЯЗЫВАТЬСЯ С НИМ, НО Я УВЕРЕНА, ЧТО НЕ СМОГУ ЕМУ ОТКАЗАТЬ, ТАК КАК ОЧЕНЬ СИЛЬНО ЕГО ЛЮБЛЮ. Я ГАДАЛА ДВА РАЗА, И РАЗНЫЕ ГАДАЛКИ ГОВОРЯТ МНЕ ОДНО И ТО ЖЕ.

ЮЛЯ, ВЫ ПРЕКРАСНО ПИШЕТЕ. ПРОДОЛЖАЙТЕ ПИСАТЬ ТАКИЕ ПОУЧИТЕЛЬНЫЕ КНИГИ. ЧЕРЕЗ ВАШИ КНИГИ Я ПОНЯЛА, КАК ВСЕ-ТАКИ ВАЖНА ЖИЗНЬ, И В КАЖДОЙ СИТУАЦИИ ЕСТЬ РЕШЕНИЕ.

КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, КАК МНЕ ДАЛЬШЕ ВЕСТИ СЕБЯ С ЭТИМ ЧЕЛОВЕКОМ? ЕСЛИ ОН ПРЕДЛОЖИТ НАЧАТЬ С НИМ ВСТРЕЧАТЬСЯ ОПЯТЬ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ – СОГЛАШАТЬСЯ ИЛИ НЕТ? И КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, МОЖНО ПОЛЮБИТЬ ЧЕЛОВЕКА, КОГДА ЛЮБИШЬ ДРУГОГО, НО ТОГО, КОГО ЛЮБИШЬ, ЗНАЕШЬ, ЧТО ВМЕСТЕ С НИМ НЕ БУДЕШЬ? У МЕНЯ МНОГО ПАРНЕЙ, КОТОРЫЕ ХОТЯТ БЫТЬ СО МНОЙ И ЛЮБЯТ МЕНЯ, НО Я НЕ МОГУ ПОЛЮБИТЬ, ТАК КАК Я ЛЮБЛЮ ДРУГОГО.

Я ЖЕЛАЮ ВАМ УСПЕХА.

ВАША ЧИТАТЕЛЬНИЦА ИРИНА. МОСКВА.

Здравствуйте, дорогая Ирина! Спасибо за ваши теплые слова о моем творчестве. Я рада, что вы находите мои романы увлекательными, жизненными и достаточно поучительными.

Ирина, я внимательно прочитала ваше письмо. Первая любовь, первые чувства. Мне все это хорошо знакомо. Ирина, вы захотели услышать мое мнение, но я сразу пишу вам о том, что оно субъективное, поэтому реагировать на него или нет, только ваше личное дело. Из вашего письма видно то, что Сергей умело использует ваше молодое тело, вашу юную душу и вашу красоту. Он втянул вас в омут страстей и хорошо играет на ваших к нему чувствах. За столько лет встреч мужчина уже бы давно определился, нужно ему уходить из семьи или нет, и он бы заговорил с вами об этом первым. Но он этого так и не сделал, потому что его все устраивает. Зачем? Он обманывает свою жену, но ведь он обманывает и вас, используя вас как красивую и сексуальную игрушку. Ни о какой любви с его стороны тут не может быть и речи.

Ирина, милая, задумайтесь о том, неужели этот любвеобильный Сергей и есть мужчина вашей мечты? Время, проведенное под девизом «Буду жить только сегодняшним днем» быстро проходит. За ним наступает время сомнений и душевных терзаний. Любой из нас хочется стабильности, постоянства и хоть какой-то определенности. Ранний роман с женатым мужчиной нанес вам своеобразную душевную травму, и вы уже считаете, что никогда не сможете никого полюбить. Ирина, неужели вы не заслуживаете быть единственной? Почему вы считаете, что годитесь только для постельных утех женатого мужчины? Ведь в вашим письме проскальзывает именно эта мысль. Вы же сами пишете о том, что вам никогда не быть вместе. Зачастую мужчины гуляют не от того, что у них плохие жены, а потому, что они склонны к хождениям налево. Своей мнимой любовью Сергей ввел вас в заблуждение, да и самого себя тоже. Ему нравится самоутверждаться за счет молодой и любящей его девушки. Да если бы он вас любил, он бы уже примчался к вам из любой деревни, рассказал о том, как ему без вас плохо, и предложил вам определиться в ваших отношениях. Ведь вы встречались не месяц, не два. Вы встречались годы, а это немало. Все эти годы вы были просто для него удобны. Если мужчина не смог определиться за годы встреч, то он уже вряд ли когда-нибудь определится. Статистика неумолимо говорит о том, что если мужчина не ушел от жены в первый год развития романа, то процент того, что он когда-нибудь от нее уйдет, слишком ничтожен.

Ирина, дорогая, я понимаю, что это любовь, но даже в самой сильной любви не помешает холодный рассудок. Сколько времени вы еще будете довольствоваться ролью удобной девочки без проблем? Многие девушки тратят на такую любовь долгие годы, а затем просто устают соперничать с женой и начинают думать о собственной жизни. Неужели вы хотите быть одной из них? Многие из них разочаровались в любви и нашли свое спасение в одиночестве. Ведь вы отдавали ему всю себя без остатка, а что получали взамен? Короткие встречи… Вы тратите на этого человека свою молодость, свои чувства, свою свободу и даже свое здоровье.

Ирина, вы пишете о том, что сейчас вы не встречаетесь с Сергеем, но если встретитесь с ним, то не сможете ему отказать. А может, нужно просто прекратить так часто ездить в деревню, вернее, вообще туда не ездить и больше не встречаться с тем, перед кем вы не можете устоять. Это сложно, но у вас есть сила воли, и вы с этим справитесь. Вы пишете, что вокруг вас много парней, которые хотят с вами быть и искренне вас любят, так, может, стоит обратить на кого-то из них внимание? Может, среди них есть тот, кто действительно вас достоин, у кого вы будете единственной, и вы почувствуете, что ваше сердце начнет петь. Зачастую в нашей жизни происходит так, что одна любовь может вытеснить из сердца другую и она будет более светлой, чистой и лучезарной. Нужно только этого захотеть. Многие из нас страдают от неразделенной любви, ставят крест на своей личной жизни, а затем бросаются как в омут с головой в новые чувства. Проходит время, и они уже удивляются своим прошлым чувствам и понимают, что это была не любовь, а лишь только ее иллюзии. Самое главное, не сравнивайте каждого парня с тем, кто остался в деревне. Каждый человек уникален и неповторим.

Что касается гаданий, то зачастую все гадания сбываются только у того, кто в них верит. Если вы не будете на этом зацикливаться и ждать плохого, то я уверена, что ничего плохого не произойдет.

В любом случае, как сложится ваша дальнейшая жизнь, решать только вам. Продолжать развитие бесперспективных отношений и довольствоваться крохами или рубить по живому, прекратить поездки в деревню и найти свое счастье в том городе, в котором вы живете. Ведь вокруг вас так много замечательных парней. Если вы сами захотите, чтобы ваше сердце запело, то оно обязательно запоет. Расставание с любимым всегда неприятно, но оно открывает новые перспективы. Нужно просто избавить себя от призрака прошлого.

Ирина, я желаю вам чистой любви и настоящего женского счастья.

Пишите. Ваш друг Юлия Шилова.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЮЛИЯ!

ПРОЧИТАВ ВАШУ КНИГУ, Я ПОНЯЛА, ЧТО МНЕ ОЧЕНЬ СИЛЬНО ХОЧЕТСЯ ВАМ НАПИСАТЬ. ТАК ХОЧЕТСЯ ПОГОВОРИТЬ С КЕМ-НИБУДЬ, А РЯДОМ НИКОГО НЕТ. СЕЙЧАС Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ СЛИШКОМ ОДИНОКОЙ. ПЫТАЛАСЬ ЗАВЕСТИ ДНЕВНИК, НО ЭТО НЕ САМЫЙ УДАЧНЫЙ ВЫБОР. НА БУМАГЕ У МЕНЯ КАК-ТО НЕСКЛАДНО ПОЛУЧАЕТСЯ. ПРИЗНАЮСЬ, Я НЕ ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ ПИСАТЬ, ПОТОМУ ЧТО НЕ УМЕЮ. А ВОТ ВАМ НАПИСАТЬ ЗАХОТЕЛОСЬ – ПРАВДА, НЕ УВЕРЕНА, ЧТО СМОГУ ЭТО ПИСЬМО ОТПРАВИТЬ. Я, НАВЕРНО, ЛЕТ ПЯТЬ НЕ ПИСАЛА ПИСЕМ, ТАК ЧТО НЕ ОБЕССУДЬТЕ.

ИНОГДА МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО Я ПРОСТО СОЙДУ С УМА. ТАК ХОЧЕТСЯ ВЫГОВОРИТЬСЯ, А НЕ С КЕМ. МЕНЯ ЗОВУТ ВИКА. МНЕ 22 ГОДА. ЖИВУ В ПРОВИНЦИАЛЬНОМ ГОРОДЕ. В ДАННЫЙ МОМЕНТ ЖИВУ С РОДИТЕЛЯМИ. МОЖНО СКАЗАТЬ, ЧТО СИЖУ НА ИХ ШЕЕ, НЕ РАБОТАЮ, УЧУСЬ В ИНСТИТУТЕ, НО Я ЕГО НЕ ПОСЕЩАЮ, ТАК КАК НЕНАВИЖУ. ОДНИМ СЛОВОМ, Я НЕ САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК. ТОЛЬКО ВЫ НЕ ПОДУМАЙТЕ, ЧТО МНЕ ЭТО НРАВИТСЯ. МЕНЯ ЭТО УГНЕТАЕТ. ПРАВДА, ЕСТЬ ЛЮБИМЫЙ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ МНЕ НЕМНОГО ПОМОГАЕТ МАТЕРИАЛЬНО, НО И ЭТО МНЕ НЕ ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ. ДА Я ПОЧТИ ВСЕ НЕ ЛЮБЛЮ В СВОЕЙ ЖИЗНИ, КРОМЕ ОДНОГО. МЕНЯ СПАСАЕТ ТОЛЬКО МОЯ ЛЮБОВЬ. НАШИ ОТНОШЕНИЯ ОЧЕНЬ СЛОЖНЫЕ. И Я БОЮСЬ ТОЛЬКО ОДНОГО, ЧТО ОНИ КОГДА-НИБУДЬ ЗАКОНЧАТСЯ. А ЭТО НЕИЗБЕЖНО. ОН ЖИВЕТ ДАЛЕКО, А ТОЧНЕЕ, В ПОСЕЛКЕ. ЕМУ 54 ГОДА. ОН РАЗВЕДЕН, ИМЕЕТ ДВОИХ ДЕТЕЙ, РАБОТАЕТ ДИРЕКТОРОМ В НЕБОЛЬШОМ ГОСУДАРСТВЕННОМ УЧРЕЖДЕНИИ. ОН УМНЫЙ И ДОБРЫЙ ЧЕЛОВЕК, НО НАМ НИКОГДА НЕ БЫТЬ ВМЕСТЕ. ЖЕНИТЬСЯ ОН БОЛЬШЕ НЕ ХОЧЕТ, ДА И ДЕТЕЙ ЕМУ ТОЖЕ НЕ НАДО. НО ОН МЕНЯ ЛЮБИТ, И Я ЕГО ЛЮБЛЮ, ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ. КАК МНЕ БЫТЬ, Я НЕ ЗНАЮ. С ОДНОЙ СТОРОНЫ, Я ХОЧУ ЗА НЕГО ЗАМУЖ И РОДИТЬ РЕБЕНКА. С ДРУГОЙ – Я ХОЧУ ОТКРЫТЬ СВОЕ ДЕЛО ИЛИ ХОТЯ БЫ ИМЕТЬ ХОРОШУЮ РАБОТУ. НО ТАМ, ГДЕ ОН ЖИВЕТ, ЭТО НЕВОЗМОЖНО, А В ГОРОДЕ ОН ЖИТЬ НЕ БУДЕТ. Я НЕ ХОЧУ ЗАВИСЕТЬ ОТ НЕГО МАТЕРИАЛЬНО. МОЖНО СКАЗАТЬ, ЧТО Я ПОПАЛА В ТУПИК И НЕ ЗНАЮ, КАК ИЗ НЕГО ВЫБРАТЬСЯ. ОН ПОСТОЯННО МНЕ ГОВОРИТ, ЧТО Я НЕ ДОЛЖНА С НИМ ВСТРЕЧАТЬСЯ, ЧТО ОН СТАР ДЛЯ МЕНЯ И ОН НЕ ХОЧЕТ ПОРТИТЬ МОЮ ЖИЗНЬ. НО РАЗОРВАТЬ НАШИ ОТНОШЕНИЯ МЫ НЕ В СОСТОЯНИИ. РОДИТЕЛИ ТОЖЕ ПРОТИВ НАШИХ ВСТРЕЧ. А Я НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ ЖИЗНИ БЕЗ НЕГО. ПОРОЙ ХОЧЕТСЯ СОБРАТЬ ВСЕ СИЛЫ И СКАЗАТЬ, ЧТО ВСЕ КОНЧЕНО, НО ЯЗЫК НЕ ПОВОРАЧИВАЕТСЯ. ВЕДЬ МЫ, МОЖНО СКАЗАТЬ, МУЧИМ ДРУГ ДРУГА. А ИНОГДА ХОЧЕТСЯ БРОСИТЬ ВСЕ И УЕХАТЬ К НЕМУ НАВСЕГДА, НО ЧТО-ТО МЕНЯ ОСТАНАВЛИВАЕТ. ВЕРНЕЕ, КТО-ТО. ЭТО МОИ РОДИТЕЛИ. Я ЛЮБЛЮ СВОЮ МАМУ И НЕ ХОЧУ ЕЕ РАССТРАИВАТЬ. ОНА И ТАК МНОГО ЧЕГО НАТЕРПЕЛАСЬ В СВОЕЙ ЖИЗНИ. А ЭТО ДЛЯ НЕЕ БУДЕТ УДАРОМ. ДА И ОТЧИМ ПОСТОЯННО ГРОЗИТСЯ ЕГО УБИТЬ. ЭТО, КОНЕЧНО, ТОЛЬКО УГРОЗЫ, НО ЧТО-ТО ГАДКОЕ ОН ЕМУ МОЖЕТ СДЕЛАТЬ, А Я ЭТОГО НЕ ХОЧУ.

ЮЛИЯ, Я ЗНАЮ, ЧТО ТОЛЬКО ВЫ СМОЖЕТЕ МЕНЯ ПОНЯТЬ И ДАДИТЕ МНЕ СОВЕТ. А ЕЩЕ Я ХОЧУ СКАЗАТЬ ВАМ БОЛЬШОЕ СПАСИБО ЗА ВАШИ КНИГИ. Я ИСКРЕННЕ ИХ ЛЮБЛЮ.

ВАША ПОКЛОННИЦА ВИКА. г. КИРОВ.

Дорогая Вика, спасибо вам за ваше искреннее письмо и за то, что вы так любите мои книги. Вика, я хорошо вас понимаю и знаю, что творится у вас на душе. Ваша ситуация очень сложна, но выход из нее вам подскажет время и подскажет ваше любящее сердечко. Вы встретили достаточно зрелого мужчину, у которого уже давно сформировались свои принципы и взгляды на жизнь. Вы еще молоды, и, конечно же, вам хочется построить свою жизнь по собственному мышлению.

Вика, вы сделали в этой жизни ставку на мужчину, а это слишком неоправданный риск. Вы пишете о том, что вам ничего не нравится в своей жизни, кроме любви, но ведь любовь – дама слишком капризная и непостоянная. Идти у нее на поводу опасно, это равносильно тому, что вы идете по краю пропасти. Ваш любимый, в отличие от вас, не делает ставку на любовь. Он не хочет жениться, не хочет иметь ребенка, не хочет жить в городе. Он слишком много не хочет, но тем не менее он говорит вам о том, что он вас любит. А разве любовь бывает без жертв? Если мужчина действительно любит, то он готов связать женщину по рукам и ногам, привязать ее к себе и идти хоть на какие-то компромиссы. Но в случае с вашим любимым никаких компромиссов нет. Почему всю ответственность за ваши обоюдные отношения вы взвалили на свои хрупкие женские плечи? Зачем тогда нужен мужчина? Тем более это зрелый мужчина. Всю ответственность за ваши отношения должен взвалить на себя он и принять правильное решение. Если он вас любит, то он должен понимать, что творится у вас на душе, и подарить вам семейную жизнь, где обязательно будет ребенок, а кто от кого будет материально зависеть, не имеет значения, ведь у вас же будет семья. Если ему это не нужно, то, может, вам стоит немного пересмотреть ваши отношения и взглянуть на них со стороны. Если вы не хотите учиться, то, может, стоит найти хорошую работу у себя в городе и начать общаться с людьми? Постарайтесь найти для себя что-то увлекательное. Пройдите какие-нибудь курсы и найдите работу, от которой вы бы получали удовольствие. Реализуйте себя, вы же так молоды. Мужчина, который наотрез отвергает брак и ребенка, не самая лучшая партия для построения счастливой семейной жизни. И все же никто не заставляет вас от него отказываться. Реализуйте себя, а жизнь сама расставит все на свои места. Должны не только вы бояться его потерять, но и он сам.

Ирина, попробуйте подойти к своей ситуации с трезвым расчетом. Что вы больше всего хотите в этой жизни – любви или финансовой независимости и можно ли это совместить? Не забывайте, что у вашего мужчины не за горами пенсия. Сможет ли он содержать вас и вашего ребенка в дальнейшем? Готовы ли вы жить в поселке, где, как вы пишете, вы не сможете себя реализовать? На чем основываются отношения с вашим мужчиной? Что они вам дают, кроме чувства неопределенности, бесперспективного будущего, вечных терзаний и переживаний? К своему будущему нужно относиться с трезвым расчетом. Подумайте, этот ли мужчина должен находиться в будущем рядом с вами? Именно этот мужчина сможет подарить вам настоящее счастье, или вы все же достойны лучшего? Быть может, вы тратите все свое время и душевные силы на того, кто вам совсем не подходит? Строить серьезные отношения можно только тогда, когда есть взаимная заинтересованность и желание идти на компромиссы.

Мой совет состоит в том, что вам необходимо поговорить со своим любимым начистоту. Если вы в очередной раз услышите то, что ему не нужна семья, он не хочет ребенка, что он для вас слишком стар и не хочет портить вам жизнь, то, может, стоит прислушаться к его словам. Может, он действительно ее портит, и по этой причине вас в этой жизни ничего не радует. Может, тогда стоит пойти на лекции в институте или бросить все махом, пойти на курсы и найти хорошую работу, где у вас появится много друзей и новый круг общения.

Ирина, мне хочется пожелать вам принять правильное решение и не забывать, что только вы хозяйка своей судьбы и только вы в состоянии сделать свою жизнь интересной и счастливой.

Пишите. Ваш друг Юлия Шилова.

Content

Юлия Шилова
Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Послесловие

Ответы на письма