Алекс Вуд

Последний жених

1

Потрясающую новость в Локерхарт Вэлли принес, а точнее привез на своем велосипеде Натаниэль Спарк. Рыжеволосый пострел забежал в бакалейный магазин своей тетушки миссис Спарк, подцепил из открытой пачки имбирное печенье и с набитым ртом проговорил:

– А у «Вереска» наконец наследник объявился!

Миссис Спарк, уже привыкшая к тому, что племянник всегда в курсе дел, всплеснула руками и принялась расспрашивать Натаниэля. Глаза почтенной женщины разгорелись. Она уже предвкушала, с какой помпой преподнесет своим подругам это известие. Подумать только, наконец-то отыскался законный наследник «Вереска». А ведь со смерти старой миссис Траут уже прошло четыре месяца… Еще чуть-чуть, и эта гордячка Меган Гилберт получила бы поместье, лучше которого нет во всей округе!

Миссис Спарк недовольно хмыкнула, как всегда при мысли о бывшей экономке миссис Траут, и предалась более приятным размышлениям. Натаниэль обещал к вечеру разузнать побольше о таинственном наследнике. И как только мальчишке удается все это вынюхивать? Ох, надо держать с ним ухо востро…

Но благодаря Натаниэлю миссис Спарк знала обо всех последних событиях, и покупатели, а в особенности покупательницы, частенько заскакивали в магазин, чтобы поболтать с всезнающей хозяйкой. А заодно покупали какую-нибудь мелочевку, что очень благоприятно отражалось на торговле. Порой миссис Спарк чуточку привирала, но никто не держал на нее зла. В ее изложении местные сплетни становились гораздо более интересными, чем на самом деле!

Первой, кто услышал о наследнике «Вереска» из уст миссис Спарк, стала Лили Вандемир. Она зашла в бакалейный магазин, чтобы купить фунт изюма для сладкого пирога, а приобрела нечто более ценное. Словоохотливая хозяйка сообщила ей горяченькую новость, с пылу с жару, настолько вкусную и невероятную, что и выдумывать ничего не требовалось. Небесно-голубые глазки Лили широко распахнулись, а пухлые розовые губки в крайнем удивлении сложились в округлое «о». Миссис Спарк наблюдала за ней с добродушной улыбкой. Если бы она была в юном возрасте Лили и обладала бы ее наружностью, она бы тоже пришла в неописуемое волнение…

– А что известно об этом наследнике? – спросила Лили.

Миссис Спарк с сожалением покачала головой.

– Пока ничего, золотце мое. Но Нат, проказник этакий, обещался разузнать как можно больше. Хотя, скорее всего, даже поверенный старой миссис Траут, мистер Литтлби, ничего не скажет. Наследник этот все время в Америке жил, и никто его не видел.

Нежные щечки мисс Вандемир покрылись румянцем застенчивости.

– А это точно наследник? – с тревогой уточнила она. – А не… наследница?

Миссис Спарк понимающе хмыкнула, и Лили поспешила отвести глаза.

– Точно наследник, – с неизвестно откуда взявшейся уверенностью произнесла хозяйка лавки. – Мужчина.

К вечеру Натаниэль принес обещанные подробности. Он работал посыльным у мистера Литтлби, адвоката, и в силу своих обязанностей точно знал, откуда, а главное, куда ветер дует. Мистер Литтлби последние двадцать пять лет занимался делами миссис Траут, так что в достоверности сведений, сообщенных Натом, не могло быть никаких сомнений.

– Этот наследник – сын Марии, единственной дочери миссис Траут, – с аппетитом рассказывала миссис Спарк деревенским кумушкам, собравшимся поутру под широким навесом рядом с ее магазином.

– А где сама Мария? – тут же перебила ее миссис Спэнглоу, жена доктора. Она совсем недавно приехала в Локерхарт Вэлли и не была в курсе семейной драмы, разыгравшейся в благородном семействе Траутов.

Тридцать пять лет назад Мария сбежала из дома с лондонским коммивояжером, – кратко пояснила миссис Спарк. Ей не хотелось долго задерживаться на теме, которая и без того была отлично известна всем ее слушательницам. – Миссис Траут была в ярости. Она-то хотела выдать дочь за человека с именем или хотя бы с состоянием, а Мария предпочла желтые усы коммивояжера…

– Так что же наследник? – нетерпеливо напомнила кругленькая супруга викария.

Миссис Спарк кивнула и продолжила:

– Вскоре после ссоры с матерью Мария уехала в Америку. Все это время о ней ничего не было слышно. Но оказалось, что там она вполне законно вышла замуж и родила ребенка.

– Мальчика? – уточнил кто-то.

– Мальчика, – величаво подтвердила миссис Спарк. Это был ее час, и она наслаждалась им от души. – Мистер Литтлби отыскал ребенка, вернее, молодого человека, и теперь сын Марии со всех ног мчится в Локерхарт Вэлли.

Благоговейная тишина стала лучшей наградой рассказчице. Однако у миссис Спарк был припасен еще один козырь. Как опытный картежник она намеренно приберегала его напоследок, чтобы одним эффектным ходом завершить игру. Сестра викария, долговязая мисс Дженкинс, подала миссис Спарк отличную реплику:

– А что еще говорят об этом наследнике? Женат ли он?

Миссис Спарк с видом древнеримского триумфатора обвела притихших слушательниц гордым взглядом и громко произнесла:

– Нет!

Локерхарт Вэлли, ничем не примечательная деревушка на юго-западе Кента, радовала глаз каждого, кто случайно проезжал мимо. Аккуратные улочки и небольшие симпатичные домики, цветущие палисадники и сочная английская зелень повсюду. Неспешный образ жизни в Локерхарт Вэлли не менялся на протяжении многих десятилетий, разве что вместо лошадей появились автомобили, а в некоторые дома провели электричество, газ и телефон. Здесь рано вставали и рано ложились спать, знали все обо всех, приветствовали добродетель и искореняли порок. Почти никто из коренных жителей Локерхарт Вэлли не покидал пределов родной деревни, а поездка в соседний город считалась настоящим путешествием. Естественно, такое положение дел устраивало не всех. Кое-кто из молодых сравнивал Локерхарт Вэлли с болотом и уезжал, но в целом жизнь в деревне текла неторопливо и размеренно, и рождение щенков у породистой собаки викария давало пищу для разговоров на целую неделю.

В Локерхарт Вэлли было все, чему полагается быть в приличной английской деревушке. Чистенькая церковь и дом викария при ней, полицейский участок с одним-единственным констеблем, грозой редких хулиганов и подвыпивших мужей, бакалейный магазин и лавка промышленных товаров, аптека и приемный кабинет доктора Спэнглоу располагались на Главной улице Локерхарт Вэлли. Здесь же, прямо напротив полицейского участка стояла пивная дядюшки Фредди, в которой мужчины любили пропустить стаканчик-другой. Женский клуб, почта, школа, ресторанчик и маленькая кондитерская при нем занимали другую улицу, идущую параллельно главной. Клуб для джентльменов открыли по соседству некоторое время назад. Однако джентльменов было не так-то много в Локерхарт Вэлли, да и собираться они предпочитали в баре у Фредди, поэтому клуб быстро превратили в выставочный зал и помещение для танцев.

Одно было плохо – устраивать танцы в деревне было не с кем. Местные девушки с нескрываемой завистью читали описания балов, которые давались когда-то в Локерхарт Вэлли. Свидетельства о тех роскошных временах хранились в местной библиотеке, и не одна современная красавица украдкой роняла слезинку над словами о том, что «на бал съезжались дамы и кавалеры, и много свадеб праздновали после ежегодных рождественских праздников». Возможно, летописец что-либо и приукрашивал. Но в сегодняшнем Локерхарт Вэлли не было не то что «кавалеров», но даже одного-единственного завалящего кавалера!

Конечно, мужчины в деревне были, и в немалом количестве. Однако в глазах любой незамужней девушки Локерхарт Вэлли они делились ровно на две категории: безмозглых мальчишек до восемнадцати, не стоящих никакого внимания, и солидных, порой весьма симпатичных, но, увы, безнадежно женатых мужчин. В Локерхарт Вэлли не было ни одного жениха.

Трудно сказать, почему так вышло, ведь в невестах недостатка отнюдь не было. Но трое сыновей владельца пивной дядюшки Фредди отправились служить на флот. Дэннис Блотч, племянник викария, уехал в Лондон, чтобы стать актером. Троюродный брат Дэнниса искал полезные ископаемые где-то в далекой Норвегии. Томас Аткинс торговал подержанными автомобилями в Белфасте… Ах, сколько подобных историй могли бы рассказать девушки Локерхарт Вэлли! Еще десять, даже пять лет назад ситуация не была столь катастрофична. Но с тех пор, как полгода назад последний холостяк доктор Спэнглоу женился на рослой девушке из Дербишира, в Локерхарт Вэлли стало совершенно не за кого выходить замуж!

Даже брат Агаты Моллест, художницы, которая каждое лето снимала дачу в Локерхарт Вэлли, был женат. Он сопровождал сестру в ее длительных прогулках по местным лесам и вызывал жгучий интерес со стороны прекрасных обитательниц деревни. Однако Майкл Моллест, красавец с черными кудрями до плеч ослеплял не только белозубой улыбкой, но и обручальным кольцом. А однажды его супруга собственной персоной появилась в Локерхарт Вэлли. Она была так же черноволоса, как Майк, и писала такие же чудесные картины, как Агата. Местные девушки понимали, что у них нет никакого шанса.

Стоило ли удивляться тому, что известие о приезде наследника миссис Траут, да к тому же неженатого наследника, было воспринято с неподдельным энтузиазмом? Усадьбой «Вереск», довольно уродливым мрачным зданием из серого камня, гордилась вся деревня. Поговаривали даже, что «Вереск» имеет определенную историческую ценность, потому что какой-то король останавливался в нем на ночь после охоты в непроходимых местных лесах. Покойная миссис Траут, в замужестве леди Маллион, поддерживала дом в идеальном порядке, хотя и была скуповата. Порой девушки Локерхарт Вэлли воображали, что в просторном доме с высокими зашторенными окнами живет не жадная полубезумная старуха, а молодой красивый граф с печальными глазами. Они ни за что не признались бы в этом, но каждая перед сном выдумывала себе романтическую историю о том, как этот самый граф вдруг воспылал любовью… ах…

Но редкие появления миссис Траут в деревне разрушали все фантазии юных мечтательниц. Даже в этом судьба жестоко обманула их. Почему бы какому-нибудь благородному джентльмену не обосноваться в «Вереске» вместо этой рослой носатой старухи, которая никому слова доброго не скажет?

После смерти миссис Траут воображение романтичных красавиц заработало с новой силой. Как оказалось, не напрасно. Из далекой загадочной страны, где говорят на смешном непонятном английском, едет внук миссис Траут, наследник старинного «Вереска», неженатый мужчина лет эдак тридцати (по примерным подсчетам)!

Было от чего трепетать.

– Говорят, что в Америке все ужасно богаты, – таинственным шепотом сообщила мисс Джеральдина Хоукс своей лучшей подруге Лили Вандемир.

Девушки сидели вдвоем в комнате Лили, так что никакой необходимости шептать не было. Но Джеральдине, или попросту Джерри, было тяжело вслух обсуждать столь щекотливую тему.

Это была невысокая симпатичная девушка с круглым личиком, медно-рыжими волосами и наивными светло-карими глазами. Вопреки распространенному мнению, которое приписывает рыжеволосым необыкновенную задиристость, Джерри Хоукс была до смешного застенчива и нерешительна.

– Так уж и все, – недоверчиво фыркнула Лили.

– Но он-то точно должен быть богат, – продолжала Джерри.

Лили Вандемир дернула плечиком, словно говоря «много ты понимаешь!». Ее не меньше чем Джерри терзало желание узнать о наследнике «Вереска» как можно больше, но она считала ниже своего достоинства показывать это.

Лили знала, что красива, и знала, что все знают, что она красива. Предок ее был родом из Голландии, и, возможно, этим и объяснялись яркий белокурый цвет ее волос и небесная голубизна глаз. Однако на этом ее сходство с пышнотелыми румяными голландками заканчивалось. Лили была чрезвычайно изящна, а ее нежная белая кожа напоминала тончайший саксонский фарфор. Лишь изредка, в минуты глубокого смущения, ее лицо полыхало краской, что делало девушку еще прекраснее.

Все подруги без исключения признавали ее первенство. Лили была истинной королевой Локерхарт Вэлли и вела себя с королевским достоинством. Она ни на минуту не забывала, что ее отец – состоятельный человек и что ей не нужно работать, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Ее ближайшая подруга Джерри трудилась в крохотной библиотеке Локерхарт Вэлли, потому что ее отец, мистер Хоукс, весьма определенно высказывался о «дармоедах и дармоедках на его шее».

– Миссис Спарк сказала, что наследник приезжает через две недели, – вздохнула Джерри.

Лили уже знала это, однако девушкам было приятно без конца обсуждать одно и то же.

– Вот огорчение для Меган Гилберт, – сказала Лили с тонким ехидством, свойственным даже самым прелестным и беззлобным дочерям Евы.

Девушки переглянулись и рассмеялись. Меган Гилберт не любили в Локерхарт Вэлли. Она появилась в деревне год назад. Тихая, скромная девушка приехала в «Вереск», чтобы работать на миссис Траут. Бедняжку даже жалели поначалу, так как всем был отлично известен сварливый характер хозяйки поместья. Но потом мнение Локерхарт Вэлли о Меган Гилберт кардинально изменилось. Во-первых, Меган оказалась дальней родственницей миссис Траут. Настолько дальней, что деревенские сплетницы не сумели проследить степень родства. Однако молодая экономка у одинокой престарелой хозяйки «Вереска», да еще и родственница… Все это наталкивало на вполне определенные мысли, и досужие болтуны уверяли, что Меган Гилберт не из благородства и даже не ради жалования согласилась работать на миссис Траут.

Ну а во-вторых, своим надменным обращением Меган оттолкнула от себя всех, кто по доброте душевной был не прочь с ней подружиться. Те, кто надеялись получать от нее свежие новости из «Вереска», были жестоко разочарованы и не щадили мисс Гилберт в своих разговорах. Она была и «гордячкой», и «задавакой», и «воображалой», и «интриганкой». За весь год Меган не приобрела в Локерхарт Вэлли ни одного друга, и жителей особенно задевало то, что она и не думала переживать из-за этого.

– Весело ли живется ей у сумасшедшей старухи? – судачили между собой женщины. – А ведь она ни разу не пожаловалась. И по вечерам ее совсем не видно в деревне. Должны же быть у нее выходные! Что держит ее все время в «Вереске»? Известно, что…

Здесь сплетницы обычно умолкали и обменивались многозначительными взглядами. Общественное мнение Локерхарт Вэлли уже вынесло свое суждение – пронырливая мисс Меган положила глаз на наследство своей хозяйки.

Поэтому появление законного наследника «Вереска» несказанно обрадовало жителей деревни еще и потому, что теперь заносчивой Меган Гилберт обязательно укажут ее настоящее место!

– Наследник ни минуты не позволит ей оставаться в доме, – убежденно произнесла Джерри.

– И правильно сделает, – сказала Лили. – Пусть убирается к себе.

В Локерхарт Вэлли никто до сих пор не знал, откуда Меган родом. Раз в год в сентябре она уезжала в соседний город Чаринг Кросс, там садилась на поезд, идущий на запад, и пропадала на целый месяц. Подразумевалось, что мисс Гилберт отдыхает. Но где? С кем? Ни одного намека, не говоря уже о подробном отчете о путешествии… Как тут было не возмущаться?

– Думаешь, он с ней справится? – с тревогой спросила Джерри.

– Естественно, – ответила Лили уверенно. – Он же мужчина!

Это вполне справедливое замечание вернуло подруг к началу их занимательной беседы, и они принялись с упоением обсуждать предполагаемую внешность и черты характера наследника «Вереска».

Надо сказать, что о внуке миссис Траут говорили почти в каждом доме Локерхарт Вэлли. Достоверной информации о нем не было до сих пор, хотя приезд его ожидали уже в конце следующей недели. Поэтому все желающие (а таких было немало) погружались в сладостные предположения. Догадки, которым не было конца, свидетельствовали о богатом воображении кумушек Локерхарт Вэлли. Даже самые прозаичные из них вволю нафантазировались, представляя себе нового владельца «Вереска».

– Ему должно быть не более тридцати лет, – безапелляционно заявила миссис Спарк. – В худшем случае – двадцать пять. В лучшем – тридцать два.

Миссис Спарк была уверена, что двадцатипятилетний мужчина еще слишком молод, чтобы становиться добычей на брачной охоте. Однако девушки, от восемнадцатилетней Марты Белл, дочки почтальона, до двадцатитрехлетней Лили Вандемир соглашались и на двадцать пять, и на тридцать два.

– У него, наверное, светлые волосы и голубые глаза, – пророчествовала сестра викария мисс Дженкинс. – Он похож на мать и безумно красив.

Мисс Дженкинс было десять, когда Мария Траут убежала из дома. Она уверяла, что в подробностях помнит внешность Марии. Однако жена аптекаря миссис Белл, которая всю свою жизнь провела в Локерхарт Вэлли и была несколько старше мисс Дженкинс, опровергала ее слова.

– Мария Траут была похожа на селедку, – рассказывала она всякому, кто желал слушать. – Высокая, тощая, с бесцветными волосами и водянистыми глазами. Не так страшна, как ее мать, но и далеко не красавица. Удивительно, что коммивояжер вообще обратил на нее внимание! Наверное, рассчитывал на то, что мамаша смилостивится и отвалит ему солидный кусок приданого!

Манеры миссис Белл были довольно грубоваты, и ее слова не находили отклика в сердцах юных обитательниц Локерхарт Вэлли. Зато фантазии романтически настроенной мисс Дженкинс пришлись им по душе. Конечно, новый владелец «Вереска» должен быть сногсшибательно красив! Внешность рокового красавца и нежное сердце, спрятанное под маской небрежной холодности… Полная жестоких разочарований юность и желание навеки схоронить себя в английской глуши, где какой-нибудь местной девушке суждено излечить его сердечную рану…

Лили Вандемир мечтала наравне со всеми, но в отличие от более говорливых и откровенных подруг, она предпочитала не делать свои фантазии достоянием всей деревни. Лили была в корне не согласна с версией мисс Дженкинс. Что такого романтичного, скажите на милость, в голубых глазах и светлых волосах? Таинственные книжные красавцы все как один черноволосы. «Смоляные кудри» или же «локоны цвета воронова крыла»… Непременно бледное лицо и взгляд Мефистофеля… Насчет цвета глаз Лили затруднялась. Пусть будут черные, как полночное небо над Андалузией. Или пронзительно синие, как два горящих сапфира. Зеленые тоже ничего, как прозрачный хризолит или набегающая морская волна. Или же серые, холодные как сталь…

В любом случае у него будут изумительные глаза, от одного взгляда которых у девушек перехватывает дыхание. Он будет насмешлив и чуточку циничен и вроде бы не подвластен никаким чувствам. Он повидал свет и разочаровался в нем; множество красоток склонялись к его ногам, но ни в одной он не нашел того, что искал. И сейчас, когда он совсем отчаялся, судьба привела его в скромную английскую деревушку, где на лоне природы тихо живет рожденная для него красавица…

Теперь перед сном Лили долго ворочалась в кровати. Сладкие картины, одна упоительнее другой, возникали в ее голове. Предчувствие любви мешало ей спокойно засыпать. Разве не об этом она мечтала всю свою жизнь? Не о замужестве с каким-нибудь владельцем мясного магазина или деревенским доктором, а о настоящем чувстве, всепожирающем пламени, о котором так прекрасно пишут в книгах… Что если наследник «Вереска» и есть тот самый, предназначенный ей судьбой человек?

Лили засыпала с блаженной улыбкой на губах, и сны ее были полны стройными красавцами в длинных плащах, которые пели под ее окном чудесные серенады и клялись в вечной любви…

2

В большой обеденной зале «Вереска» было темно и уныло. С тех пор как умерла миссис Траут, там не растапливали камин и не включали электричество. Так распорядилась Меган Гилберт, и служанки были только рады не заходить по утрам в промозглую комнату. Теперь Меган предпочитала есть у себя или на кухне, хотя при жизни хозяйки они каждый день устраивали пышные трапезы в главной столовой. Слуги приветствовали это нововведение – у них оставалось больше свободного времени для праздности.

Впрочем, слуг в «Вереске» было совсем немного. Повариха Мэри Джейн, верой и правдой служившая миссис Траут уже двадцать лет, горничная Эллис, приходящая служанка Кэти Причардс и старичок-садовник. Меган Гилберт, официально именуемая экономкой, на самом деле исполняла обязанности секретаря и компаньонки покойной леди, а заодно управляла нехитрым домашним хозяйством «Вереска». После смерти миссис Траут она автоматически взяла бразды правления в свои руки. Слуги были уверены, что рано или поздно мисс Меган будет признана официальной наследницей «Вереска». У Августины Траут больше никого не было, а Меган Гилберт была дочерью ее троюродной сестры!

О том, что у миссис Траут объявился более близкий родственник, Меган Гилберт узнала задолго до того, как веснушчатый Натаниэль Спарк поведал об этом своей тетушке. Поверенный Траутов мистер Литтлби первым делом сообщил Меган о том, что ее надежды заполучить «Вереск» не оправдались. Юрист жил в соседнем городке Чаринг Кросс и прислал Меган письмо, полное таких прозрачных намеков и лицемерных соболезнований, что девушка тут же на клочки разорвала это послание.

Однако из «Вереска» она не уехала, как рассчитывали некоторые из жителей Локерхарт Вэлли.

– Я всего лишь экономка. Такая же прислуга, как Эллис или Мэри Джейн. Пусть новый владелец решает, что со мной делать.

Приходящая служанка Кэти Причардс пересказала эти слова Меган в бакалейном магазине миссис Спарк, и справедливому негодованию Локерхарт Вэлли не было конца. Сколько же наглости у этой девицы? Как она осмелится предстать перед законным внуком миссис Траут после того, как бессовестно предъявляла права на его наследство?

Ответов на эти вопросы не знал никто. А через пару дней Меган, пользуясь своей формальной властью в доме, уволила Кэти Причардс, единственный источник достоверной информации о «Вереске» у жителей Локерхарт Вэлли. Горничная и повариха редко выбирались за пределы усадьбы, да и сплетничать не желали. Оскорбленная деревня, затаив дыхание, ждала, когда же восторжествует справедливость, и гордячку Меган Гилберт с позором прогонят из поместья.

Одним прекрасным июньским утром в дверь комнаты Меган Гилберт постучала горничная. Она только что разговаривала с посыльным адвоката, и ей не терпелось поделиться новостью с Меган.

– Мисс Меган, мистер Литтлби прислал рыжего Ната сказать, что внук миссис Траут приезжает в Чаринг Кросс завтра вечерним лондонским.

Дверь комнаты распахнулась. На пороге стояла молодая привлекательная женщина лет тридцати. У нее были густые темно-каштановые волосы, ровно подстриженные чуть ниже ушей, широко расставленные карие глаза и воинственно вздернутый носик, придававший ее сосредоточенному лицу задиристое выражение. Высокий покатый лоб мисс Меган свидетельствовал о твердости характера и изрядной доле упрямства, а форма подбородка наводила на мысль о том, что у нее в роду непременно были шотландцы. Одета Меган была в светло-желтую блузку с отложным воротником и расклешенную юбку из тонкого клетчатого сукна.

Несмотря на довольно ранний час, у Меган был такой вид, словно она куда-то собирается. За весь год Эллис ни разу не видела Меган Гилберт в домашнем платье или халате. Впрочем, со старой миссис Траут никогда нельзя было расслабляться. Ей могло прийти в голову все, что угодно, и она без зазрения совести гоняла Меган по самым нелепым поручениям.

– Спасибо, Эллис. – Меган поблагодарила горничную кивком головы. – Скажи Мэри Джейн, я сейчас спущусь к завтраку.

– У нас сегодня гречишные оладьи с патокой, мисс, – сдержанно улыбнулась Эллис, которой хотелось хоть как-то приободрить девушку.

Меган улыбнулась в ответ, однако верная горничная видела, что ее мысли далеко.

В отличие от деревенских жителей, Эллис и Мэри Джейн не испытывали неприязни к Меган. Ужиться с покойной миссис Траут было нелегко. Прислуга частенько страдала от сварливого характера хозяйки. Однако благодаря Меган жизнь в «Вереске» стала намного приятнее. Служанки вздохнули свободнее. Старая хозяйка перестала контролировать каждый их шаг, поручив все домашние заботы мисс Меган, а девушка оказалась не в пример разумнее и добрее миссис Траут и никогда не требовала невозможного.

Эллис и Мэри Джейн знали, что Меган несладко приходится, однако ни разу не слышали от нее ни словечка жалобы. Она как должное воспринимала все капризы мнительной старухи. Служанки полюбили бы ее как родную дочь, если бы она была чуть подушевнее. Но Меган не искала ничьей дружбы и относилась ко всем в доме с приветливой холодностью. И все-таки и Эллис, и Мэри Джейн заранее жалели о том, что им скоро придется расстаться с Меган Гилберт.

– Сказала, что сейчас спустится, – сообщила Эллис поварихе, войдя в кухню.

Это было просторное помещение в цокольном этаже, с множеством шкафчиков и грубо сколоченным деревянным столом на одной стороне, и плитой на другой. К кухне примыкала небольшая кладовая с холодильником, где Мэри Джейн хранила запасы.

Сейчас дородная, как и полагается людям ее профессии, повариха стояла у плиты и жарила оладьи. Аппетитная коричневая горка росла на глазах. Эллис стала накрывать на стол, попутно выкладывая свои впечатления:

– Держится молодцом, но я-то вижу, что на ней лица нет.

– Выгонит ее этот молодчик, помяни мое слово, – покачала головой Мэри Джейн.

– И куда она пойдет? Ни денег, ни отца заботливого…

– Ни мужа! – Повариха назидательно подняла лопаточку для оладьев и тут же проворно перевернула на сковороде румяный кружок.

– Еще неизвестно, как он к нам отнесется, – мрачно сказала Эллис, доставая баночку с патокой. – Выставит за дверь, а «Вереск» продаст.

– Американец… – в тон ей подхватила Мэри Джейн. – Кто их поймет.

Неспокойно было на сердце у обеих женщин. Они отнюдь не жаждали перемен. Жизнь под начальством Меган Гилберт была отлажена до мелочей. Они знали, чего ожидать друг от друга и как действовать в кризисных ситуациях. Они по-своему привязались к Меган. И теперь не только ее, но и их будущее под угрозой. Все ближе и ближе неведомый наследник, посторонний мужчина из чужой страны, для которого «Вереск», скорее всего, станет тяжкой обузой. О поместье надо заботиться, вкладывать в него деньги… Куда как проще продать какому-нибудь выскочке-чужаку и навсегда забыть о нем!

– Авось мисс Меган что-нибудь придумает, – с надеждой произнесла Эллис.

Сказано это было достаточно громко, и Меган, входившая как раз в этот момент, все прекрасно расслышала.

– Что именно я должна придумать, Эллис? – спросила она, и металл зазвенел в ее голосе.

– Ах, да я просто… – Эллис принялась суетливо поправлять столовые приборы, выдавая себя с головой.

Мэри Джейн подхватила блюдо с оладьями и водрузила его на середину стола.

– Мы все насчет наследника, мисс Меган, – серьезно сказала она. – Как подумаем, каких дел он может тут натворить, так аж сердце щемит.

Складки на лбу Меган разгладились.

– Я ничего не могу изменить, – вздохнула она и села к столу.

Эллис и Мэри Джейн последовали ее примеру.

Оладьи были восхитительны. Горячие, поджаристые, с тягучей сладкой патокой, они несколько примирили трех женщин с действительностью. Ароматный чай и абрикосовый джем завершили завтрак.

– Но раз завещание покойницы не обнаружено… – заикнулась раскрасневшаяся от горячего чая Мэри Джейн.

– То все имущество отходит к ближайшему родственнику, – продолжила за нее Меган. – То есть мистеру Бэрринджеру. И давайте не будем больше об этом говорить.

Меган поблагодарила Мэри Джейн и встала из-за стола. Служанки с неодобрением смотрели на нее. Разве можно быть такой твердокаменной! Люди любили бы ее гораздо больше, если бы она позволяла себя любить. Но нет, она предпочитает замыкаться в себе и мучиться в одиночку. Неудивительно, что в Локерхарт Вэлли ее считают зазнайкой…

Тем временем Меган поднялась к себе. Только здесь, вдали от чересчур любопытных глаз она может дать волю чувствам. Вернее, одному-единственному чувству, которое владеет ею в последний месяц – безграничной, почти не поддающейся контролю ярости!

Страшно подумать – год безупречной работы псу под хвост. Год страданий рядом с властной старухой, которая словно задалась целью как можно сильнее испортить жизнь окружающим ее людям. Жители деревни считают ее заносчивой и не любят ее. Еще бы! А как иначе она сумела бы сохранить невозмутимость духа, без которой жизнь с миссис Траут стала бы похожа на ад? А так ее нечеловеческое хладнокровие и потрясающая выдержка немного пугали старуху. В иные моменты она даже побаивалась свою экономку, которой платила скудное жалование. Лишь благодаря этому жизнь в «Вереске» была сносной, а не невыносимой…

Хотя… что тут вспоминать. Когда она почти приблизилась к цели, вредная старуха вздумала скоропостижно скончаться от воспаления легких. Видит Бог, она не желала ей зла! А кое-кто из деревенских дурачков поторопился обвинить ее в том, что она приложила руку к быстрой смерти миссис Траут. Даже мистер Литтлби (а еще образованный человек!) подозрительно закатывал свои маленькие глазки, когда расспрашивал в ее присутствии доктора Спэнглоу.

А вы абсолютно уверены, что смерть наступила от естественных причин? Тьфу. Хорошо хоть, что умный доктор не поддался на провокацию. Августина Траут умерла от двухстороннего воспаления легких, и как бы Литтлби ни хотелось, обвинить несимпатичную экономку было не в чем!

Хотя можно себе представить, что говорили о ней в деревне. Кучка сплетников! Шагу невозможно ступить по Локерхарт Вэлли, чтобы не натолкнуться на какую-нибудь розовощекую мисс или круглолицую миссис, которая с притворным участием принималась расспрашивать о здоровье и задавать другие, не менее бессмысленные вопросы. Потом собранные сведения распространялись по всей деревне. Просто поразительно, как быстро здесь узнают новости, особенно скандальные! Зачем этим людям телефон или почта? Их длинные языки надежнее любых современных средств связи!

Меган иронизировала, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Теперь вся деревня предвкушает приезд наследника. Незамужние девицы и их мамаши наверняка строят насчет Алекса Бэрринджера матримониальные планы, а прочие радуются тому, что в Локерхарт Вэлли появится новый человек. И еще все рассчитывают насладиться ее унижением, когда наследник с презрением вышвырнет ее из «Вереска»!

Меган скривилась. Конечно, было бы намного лучше уехать самой. Миссис Траут умерла, надежды получить наследство не оправдались… Что еще ей делать в «Вереске»? Но, во-первых, уехать быстро – значит, дать повод деревенским болтунам обвинить ее во всех смертных грехах. А чего это она так поспешно убежала? Наверняка прихватила с собой что-нибудь из имущества старой леди… Брр.

А во-вторых, в душе теплилась крошечная надежда на то, что при новом владельце «Вереска» ей все-таки удастся осуществить План. Кто она такая, в конце концов? Скромная экономка, прислуживавшая миссис Траут наравне с Эллис и Мэри Джейн. Ей даже нельзя поставить в вину то, что она претендовала на «Вереск». А что ей еще оставалось делать, раз формально ее мать была последней родственницей покойной? Кто же знал, что Мария Траут родила ребенка!

Более того, долг повелевает ей дождаться Алекса Бэрринджера, чтобы помочь ему разобраться в делах «Вереска», ведь она была еще и секретарем миссис Траут… Что бы ни думали в Локерхарт Вэлли, внешние приличия были соблюдены в полной мере. Еще посмотрим, каков из себя этот молодчик. После миссис Траут ее вряд ли кто-нибудь испугает!

3

На следующий день пораженная до глубины души Эллис наблюдала из окна большой гостиной, как Меган возится во дворе со старой машиной миссис Траут. Куда она собралась? – гадала про себя горничная. Не выбиралась в город с тех пор, как померла хозяйка, и вот на тебе…

За обедом Эллис не выдержала и как бы невзначай спросила у Меган:

– А вы просто так проверяли машину старой леди или куда-то поехать решили, мисс Меган?

Меган еле заметно улыбнулась. Незаинтересованный вид горничной вряд ли мог кого-то обмануть.

– Да, я еду вечером в Чаринг Кросс, – спокойно ответила она.

– Зачем, скажите на милость?! – воскликнула Эллис, охваченная дурным предчувствием.

– Чтобы встретить мистера Бэрринджера и привезти его в «Вереск».

Эллис застыла с открытым ртом, а Меган продолжила невозмутимо резать бифштекс.

– А что, господин поверенный сам не справится? – возмущенно спросила горничная, как только пришла в себя. – Вам-то зачем ехать?

Меган отложила нож в сторону.

– Мистер Литтлби живет в Чаринг Кросс, и ему неудобно будет везти мистера Бэрринджера в «Вереск», – пояснила она с улыбкой, которая очень красила ее неприветливое лицо. – А у нас есть машина. К тому же это мой долг как секретаря покойной миссис Траут. А ваш долг – подготовить дом к приезду нового хозяина.

Эллис недоверчиво хмыкнула. Она-то не нуждается в напоминаниях. А Меган лучше бы дома сидела и не высовывалась! Ей никто не давал указаний встречать наследника. Он и сам доберется до Локерхарт Вэлли. Не так уж далеко они живут от Чаринг Кросс!

Но Меган Гилберт привыкла точно исполнять задуманное. Мистер Литтлби не ожидает увидеть ее на вокзале? Он хочет первым пообщаться с наследником и настроить его против нее? Ничего у старого плута не выйдет! Алекс Бэрринджер поедет с ней в «Вереск», и по дороге она определит, что он за человек и что ей от него ждать.

После обеда Меган быстро собралась в дорогу. Лондонский вечерний прибывает в восемь, до Чаринг Кросс – около полутора часов езды… Значит, она как раз успеет вовремя, чтобы найти на вокзале проныру Литтлби и устроить ему «приятный» сюрприз.

Меган вывела из гаража старенький «кадиллак» миссис Траут. Покойная леди была удивительно консервативна в своих взглядах на технический прогресс. Несмотря на то, что средства позволяли ей приобрести дорогую и хорошую современную машину, она предпочитала хранить верность автомобилям, популярным в дни ее молодости.

Вначале гордость Меган невероятно страдала, когда девушка садилась за руль допотопного «кадиллака» с откидным брезентовым верхом. Особенно тяжело приходилось, когда она выезжала в Чаринг Кросс. Улицы городка были полны новых автомобилей. Владелец каждого новехонького лакированного чуда техники считал своим долгом посмеяться над обломком старины, которым управляла Меган.

Но со временем девушка привыкла к «кадиллаку» и даже полюбила его. В машине не было многих удобств, да и ломаться она любила в самые неподходящие моменты, но за год Меган успела как следует изучить ее особенности и капризы. А миссис Траут экономила на механике и шофере и радовалась тому, что за одно жалование имеет в лице Меган целую дюжину слуг.

Хотя к Чаринг Кросс вело несколько путей, Меган из озорства решила проехать по Главной улице Локерхарт Вэлли. В прохладные вечерние часы там особенно полно зевак. Почему бы не дать деревенским жителям новый повод для разговоров? Они наверняка уже знают о приезде Бэрринджера, так что без труда догадаются, куда Меган Гилберт собралась на ночь глядя.

Меган не ошиблась. На Главной улице было полно народу. У бакалейного магазина миссис Спарк жена викария что-то увлеченно рассказывала супруге аптекаря; у пивной дядюшки Фредди топтались мужчины; Лили Вандемир и Джеральдина Хоукс, взявшись за руки, заходили в галантерейную лавку. Они и многие другие жители Локерхарт Вэлли собственными глазами видели, как «эта гордячка Меган Гилберт» на всех парах покатила куда-то в сторону Чаринг Кросс.

Сложить два и два оказалось не сложно. Натаниэль Спарк уже успел известить всю деревню о том, что сегодня в восемь приезжает наследник «Вереска».

– Сколько наглости у этой женщины! – негодующе воскликнула жена аптекаря вслед «кадиллаку» Меган. – Как только она смеет показываться ему на глаза!

– Может быть, у нее другие дела в городе, – примирительно сказала миссис Дженкинс. Как супруга особы духовного звания она старалась не быть слишком резкой в суждениях.

– Другие дела? Так поздно? – скривилась аптекарша. – Ни за что не поверю!

Она была не одинока в своем возмущении. Все, кто видел Меган Гилберт, единогласно решили, что она совсем стыд потеряла.

– Я на ее месте ни за что бы не отправилась на вокзал встречать незнакомого холостого мужчину, – шепнула Джерри Хоукс подруге, когда они рассматривали новые шали в галантерее. – Это просто неприлично!

– Ей же тридцать лет, а не двадцать, – снисходительно обронила Лили, перебирая разноцветные прямоугольники ткани. – Такая же старая дева, как Берта Дженкинс или Лесли Смит. Им уже все можно.

– Меган не такая, как Берта или Лесли, – возразила более справедливая Джерри. – Она моложе и… симпатичнее.

– Ох, только не говори мне об этом! – вспыхнула Лили. – Меган Гилберт симпатичная! Она абсолютно ничего собой не представляет!

Джеральдина смутилась как всегда, когда ее подруга категорично с ней не соглашалась.

– Ты права, – поспешно пробормотала она. – Но, все-таки лучше было бы, если бы у нас с Меган были хорошие отношения.

– Почему? – искренне удивилась Лили столь нелогичному переходу.

– Потому что тогда мы могли бы спокойно приходить к ней в гости, – объяснила Джерри. – В «Вереск».

Справедливость замечания подруги внезапно поразила Лили. Если бы они заранее наладили отношения с Меган Гилберт, то смогли бы сейчас приблизиться к таинственному мистеру Бэрринджеру. Хотя кто ж знал, что события будут разворачиваться таким образом…

– Ничего, ей недолго в «Вереске» оставаться, – самонадеянно произнесла Лили. – Ну а если она там все-таки останется… Мы же с ней никогда не ссорились… Попробуем подружиться…

Джерри тихонько хихикнула. Какая умница эта Лили! Что бы ни случилось с Меган Гилберт, они сумеют извлечь из этого выгоду!

А Меган тем временем мчалась по накатанной дороге в Чаринг Кросс, не подозревая о том, что на нее делается ставка в будущей схватке за сердце Алекса Бэрринджера. Впрочем, «мчалась» слишком сильно сказано. При всем ее желании «кадиллак» был органически неспособен развить скорость более тридцати миль в час. Но Меган не переживала. Она выехала с достаточным запасом времени, чтобы успеть к поезду и хорошенько еще раз обо всем подумать.

Не стоит торопиться с выводами. Возможно, Алекс Бэрринджер совсем не так страшен, как она решила вначале. Молодой неженатый мужчина… Меган беззаботно рассмеялась. Девчонки Локерхарт Вэлли позаботятся о том, чтобы у него не было ни секунды свободного времени!

Даже не имея близких подруг в деревне, Меган прекрасно представляла себе, какой переполох поднялся из-за приезда Бэрринджера. Ни дать ни взять последний жених Локерхарт Вэлли. Даже если он будет уродлив как обезьяна, местные красотки постепенно «обнаружат» в нем массу других достоинств. Он будет или добрый, или щедрый, или образованный, или богатый… Одним словом, найдут, за что зацепиться. Чудесная идея – устроить тотализатор и принимать ставки на то, как скоро последний жених деревни станет чьим-либо мужем…

Подобные веселые мысли существенно скрасили долгую дорогу до Чаринг Кросс. На железнодорожную станцию Меган приехала в отличном настроении, готовая встретиться не с одним, а с целым десятком наследников! Оставив машину на стоянке, девушка вошла в чистенькое приземистое здание вокзала, построенное еще в конце прошлого века. Долго искать мистера Литтлби ей не пришлось. В Чаринг Кросс была всего лишь одна платформа, и в самом ее начале, под старинными коваными часами Меган увидела низенькую коренастую фигуру поверенного миссис Траут.

С очаровательной улыбкой девушка направилась прямо к нему. Неудовольствие, мелькнувшее на лице Литтлби, лучше всяких слов свидетельствовало о том, что он совершенно не рад ее видеть.

– Добрый вечер, мистер Литтлби, – громко приветствовала его Меган.

– Добрый вечер, мисс Гилберт. – Маленькие глазки-буравчики впились в лицо девушки, – Позвольте полюбопытствовать, что вы тут делаете?

– То же, что и вы. Встречаю мистера Бэрринджера.

Литтлби оглядел Меган с головы до ног. К экономке миссис Траут у него было особое отношение. Как он ни пытался, он так и не сумел понять ее. А ведь в своей профессии он разгрыз немало крепких орешков… Кто такая Меган Гилберт? Мошенница, зарящаяся на старинную усадьбу? Верная прислуга, отстаивающая интересы хозяйки? Приживалка без гроша в кармане или опасная преступница, скрывающаяся в Локерхарт Вэлли от правосудия? Какая причина может заставить молодую женщину возраста и наружности Меган целый год терпеть причуды сумасшедшей старухи, получая за это мизерное жалование?

Столько раз ни пытался мистер Литтлби вывести Меган на чистую воду, у него ничего не получалось. В самом начале их знакомства он, восхищенный деловыми способностями девушки, даже предложил ей перейти к нему секретарем. Но, несмотря на то, что он был готов платить ей вдвое большее жалование, Меган предпочла остаться у миссис Траут. Это не могло не вызывать подозрений, и с тех пор мистер Литтлби внимательно присматривался к Меган…

– Я рассчитывал на то, что мистер Бэрринджер заночует у меня сегодня, – буркнул Литтлби.

– Думаю, это решит мистер Бэрринджер, – ответила Меган с отменной вежливостью. – Разве ему не нужно немного отдохнуть после утомительного путешествия перед тем, как обсуждать с вами дела? А отдыхать лучше всего в родном доме.

– Может, он не захочет сразу ехать в «Вереск».

– И все же я была обязана организовать ему достойную встречу, – безмятежно улыбнулась Меган.

Мистер Литтлби начал злиться.

– Кажется, вам никто не давал таких распоряжений.

– Хорошей экономке никто не дает никаких распоряжений. Она все знает сама.

Поверенный засопел. Ну что за девица! На все у нее есть ответ.

А стрелка часов над их головами неумолимо приближалась к восьми. Скорей бы! Неизвестность всегда пугала Меган сильнее, чем реальность. Каким бы чудовищем ни оказался Алекс Бэрринджер, он будет гораздо лучше, чем ее догадки о нем… Вдали показалось темное пятно паровоза, оно с каждой секундой приближалось и обретало очертания. Мистер Литтлби с достойной неторопливостью пошел по платформе. Меган следовала за ним. Сердце колотилось так, что больно отдавалось в висках, но Меган знала, что это временно. Как только она увидит Алекса Бэрринджера воочию, волнение схлынет без следа, уступив место ледяной сосредоточенности…

Поезд остановился. Проводники в униформах проворно открывали двери и выпускали путешественников. Меган жадно разглядывала каждого, кто выходил из третьего вагона. Первой была молодая дама с двумя маленькими детьми. Они вырывались у нее из рук и вообще вели себя возмутительно. Следом вышел усатый мужчина лет тридцати. Меган встрепенулась. Но в следующий миг мужчина взял за руку одного из непослушных малышей, и девушка поняла, что обозналась.

– А как он хоть выглядит? – тихо спросила она Литтлби. – Как мы его узнаем? Или он – нас?

– Я что, должен был прислать ему свою фотографию? – оскорбился маленький поверенный. – Или попросить его приметы? Сюда приезжает не так много людей, чтобы мы могли его пропустить!

Значит, им ничего не оставалось делать, как спокойно ждать.

После усатого папаши в дверях появился развязный молодой человек в сдвинутой набекрень мятой шляпе. Встретившись с Меган глазами, он присвистнул и приподнял свой нелепый головной убор. Меган с презрением отвернулась, в зародыше раздавив попытку познакомиться.

Из вагона выходили еще люди, мужчины и женщины, но никто из них даже отдаленно не походил на Алекса Бэрринджера. Когда проводник стал закрывать вагонную дверь, занервничал даже невозмутимый Литтлби.

– Эй, любезный, а у тебя не осталось больше пассажиров? – замахал он проводнику.

Тот развел руками и отрицательно помотал головой. Может быть, тот фанфарон в шляпе и есть наш наследник? – невольно подумала Меган.

– А разве к тебе в Лондоне не садился еще один мужчина? – Литтлби продолжал расспрашивать проводника.

– Садился, – неожиданно ответил тот. – Но уступил свое место леди с детишками, а сам поехал третьим классом.

– Какое потрясающее благородство, – проворчал Литтлби себе под нос.

– Идемте разыскивать его в третьем классе, – рассмеялась Меган.

Человек, способный заплатить за первый класс, а ехать в третьем, еще не совсем пропащий, добавила она про себя.

Они со всех ног устремились к концу поезда, где находились вагоны третьего класса. Пассажиров действительно было немного. Меган и Литтлби искательно заглядывали каждому в лицо.

– Надеюсь, у него хватило ума дождаться нас на платформе, а не уйти самостоятельно в город, – проворчал Литтлби.

– Кажется, да, – сказала Меган и показала рукой на одинокую мужскую фигуру вдалеке.

В отличие от остальных этот человек никуда не бежал. Он стоял у последнего вагона, вскинув на плечо небольшую спортивную сумку. Мужчина оглядывался по сторонам и явно кого-то ждал. Скорее всего, это и был Алекс Бэрринджер.

Мистер Литтлби ускорил шаг. Меган поспешила за ним. Нехорошо заставлять заморского гостя ждать… Они подошли ближе, и Меган невольно отметила про себя, что мужчина одет весьма странно. На Алексе Бэрринджере (конечно, если это был он) были ярко-синие спортивные брюки с броской красной полосой по бокам, белые кеды и желтая футболка явно на пару размеров больше, чем нужно. На голове у него красовалась черная кепка с огромным козырьком, затенявшим все лицо.

Меган, равно как и Литтлби, недоумевала. Но, может быть, они ошиблись, и этот человек – не Бэрринджер? Где же тогда Алекс? Все это нужно было выяснить как можно скорее…

Они подошли к молодому человеку в спортивных штанах, который с надеждой смотрел на них.

– М-мистер Александр Бэрринджер? – учтиво спросил запыхавшийся Литтлби.

Мужчина энергично закивал головой.

– Я Джозеф Литтлби, – представился поверенный, стараясь смотреть прямо в лицо Алексу, а не на его петушиный наряд. – Простите, что я опоздал. Я ждал вас у третьего вагона.

– Пустяки, – ответил Бэрринджер с резким нью-йоркским акцентом. – Я поменялся местами. В третьем классе было намного интереснее.

Мужчины пожали друг другу руки. Меган, на которую пока никто не обращал внимания, прыснула. Они так потешно смотрелись рядом! Мистер Литтлби, воплощенное английское достоинство, в темном деловом костюме и при галстуке, несмотря на теплую погоду. И Алекс Бэрринджер, как будто только что с тренировки… как там называется эта излюбленная игра американцев? Ах да, бейсбола!

Смешок девушки напомнил Литтлби о Меган. Он повернулся к ней и произнес с кислой миной:

– Позвольте представить вам мисс Меган Гилберт, экономку вашей покойной бабушки.

– А по совместительству секретаря и шофера, – жизнерадостно сказала Меган и первой протянула руку Бэрринджеру.

Выражения его лица девушка по-прежнему не могла разглядеть из-за нелепого козырька кепки. Однако было несомненно, что ее внешний облик произвел впечатление на молодого человека. Бэрринджер заметно вздрогнул и не сразу подал ей руку. Во время по-мужски крепкого рукопожатия Меган почему-то опустила глаза и тут же подняла их. Рука нового владельца «Вереска» была корич… ну как у очень загорелого человека. Меган пыталась рассмотреть его лицо под тенью козырька. И, поняв ее желание, Алекс Бэрринджер сдернул кепку с головы.

Как бы Меган ни гордилась своей выдержкой, она вытаращила глаза. Как бы мистер Литтлби ни культивировал в себе бесстрастность, он невольно вздрогнул. Муж Марии Траут, отец Алекса, явно был родом с Аравийского полуострова.

4

Они на удивление быстро решили, куда сейчас поедет Алекс. Потрясенный только что вскрывшимися новыми обстоятельствами, мистер Литтлби не слишком настаивал на том, чтобы Алекс останавливался у него в доме. Да и сам молодой человек горел желанием скорее увидеть свое наследство.

– Я видел фото «Вереска» и уже без ума от него, – сказал он. – А дела мы позднее успеем обсудить. У нас же куча времени!

Литтлби назначил встречу на следующий день и поспешил откланяться. Меган и Алекс остались вдвоем. Поначалу девушка никак не могла понять, как ей следует вести себя с Алексом. Его акцент резал уши Меган, а бурно выражаемый интерес ко всему, что он видел вокруг, до слез смешил ее.

– Ого, вот так рыдван, – присвистнул Бэрринджер, увидев ее «кадиллак». – Он еще ездит?

– Естественно, – ответила она с достоинством. – Правда, мотор пришлось несколько раз перебрать.

– Хотите сказать, что разбираетесь в механизмах?

– Да, – просто сказала девушка. – Садитесь.

Бэрринджер с уважением покосился на нее и уселся на переднее сиденье, изо всех сил хлопнув дверью.

– Осторожно, – нахмурилась Меган. – Он этого не любит.

– Он? – Глаза Алекса озорно блеснули.

– «Кадиллак», – пояснила Меган, садясь за руль.

Она изо всех сил старалась быть серьезной. Но у нее плохо получалось, хотя она и прошла отличную школу выдержки у миссис Траут. Слишком многое было против нее сейчас: и ожидания, опрокинутые по всем пунктам, и забавная, если не сказать, неприличная, одежда Алекса, и его… гм… происхождение, и непосредственность нового хозяина «Вереска». Она просто не знала, как вести себя с ним, и решила выбрать беспроигрышный вариант. Настоящая английская леди. Воспитанная, сдержанная, знающая свое место. А потом видно будет.

По пути в Локерхарт Вэлли Алекс Бэрринджер не уставал удивляться красотам природы.

– Приехали бы вы сюда осенью или зимой, – не выдержала Меган. – Сплошная серость и сырость вокруг.

– Что ж, и это может послужить вдохновением, – беспечно ответил Алекс. —

Тяжелый свинец неба,

Стеклянная пелена дождя,

Мрачная любовь в сердце моем,

О, Англия!

– Вдохновением для чего? – подозрительно спросила Меган.

– Как для чего? – в свою очередь удивился Алекс. – Для поэзии.

Это было уже слишком. Меган фыркнула и расхохоталась во все горло.

– Что смешного в моих словах? – обиделся Алекс.

– Простите, – выдохнула девушка, отсмеявшись. – Просто все это так… необычно.

– Почему?

Эх, не стоило бы отвечать на этот вопрос. Но Меган больше не могла молчать.

– Я с трудом могу представить себе, что человек, который одевается в… э-э… вашем стиле, знает, что такое поэзия, – наконец подобрала она наиболее мягкое определение.

– А, вы об этом… – Алекс хлопнул себя по колену. – Дурацкая история. Вместо Лондона весь мой багаж улетел куда-то на Сингапур. Времени на то, чтобы купить что-то приличное, не было, я на поезд опаздывал. Заскочил в ближайший магазин и купил это, чтобы переодеться в поезде. Простите, если мой облик вас шокировал…

Меган стало стыдно. Ведь с самого начала говорила себе, что нельзя торопиться с выводами!

– А поэзией я увлекаюсь с детства, – как ни в нем не бывало продолжал Алекс. – У меня это от отца. Он писал прекрасные стихи.

– Правда?

Вот сейчас бы и расспросить его об отце. Занимательная, наверное, история. Как у белобрысой английской девочки родился столь смуглый сын?

– О да! – воодушевился Алекс. – Даже издал несколько стихотворных сборников. Широкой публике, правда, они не известны…

– Широкая публика не особенно ценит поэзию, – утешила его Меган. – Она предпочитает что-нибудь попроще.

– А вы? Что вы предпочитаете?

– Меня вряд ли можно назвать большой ценительницей литературы, – улыбнулась Меган. – В последний год в моем распоряжении была только библиотека «Вереска», а она не очень обширна… Вскоре вы сами в этом убедитесь.

– Расскажите мне о «Вереске», – внезапно попросил Алекс.

– А разве мистер Литтлби не снабдил вас необходимой информацией? – осторожно поинтересовалась Меган. – «Вереск» был построен…

– Об этом я знаю, – перебил ее Алекс. – Мне хочется услышать ваше мнение о поместье.

– Мое? – Меган несколько растерялась.

– Да. Вы же давно здесь живете. Вам нравится «Вереск»?

Мысль Меган лихорадочно заработала. Что известно Бэрринджеру о ее отношениях с миссис Траут? В курсе ли он, что они дальние родственники и что она даже претендовала на поместье?

– «Вереск» для меня, в первую очередь, место работы, – сдержанно ответила Меган.

– У англичан не принято любить место работы? – сыронизировал Алекс.

Меган закусила губу. Этот Бэрринджер не так прост, как кажется. Своим ярким оперением он сбивает с толку и застает врасплох…

– У англичан не принято говорить о любви с первым встречным, – сердито ответила девушка и тут же прикусила язык. Еще не хватало, чтобы Бэрринджер неправильно истолковал ее двусмысленную фразу!

Но, глядя сбоку на ее плотно сжатые губы и нахмуренный лоб, Алекс решил не развивать эту легкомысленную тему.

– Понятно, – миролюбиво произнес он. – Тогда расскажите мне об этом городе, Локхарт Уолли.

– Локерхарт Вэлли, – непроизвольно поправила его Меган. – И это деревня, а не город.

Алекс послушно повторил непривычное название.

– Здесь все очень спокойно и скучно, – начала Меган. – Все знают всё обо всех и с радостью обмывают косточки друг другу. Самое настоящее провинциальное болото.

– Вам здесь не нравится?

Да что ж ты заладил «нравится – не нравится»! – возмутилась про себя Меган.

– Я не люблю, когда посторонние люди чересчур активно интересуются моими делами и мнениями, – резко ответила она.

– Простите.

– Ох, да я не о вас, – спохватилась Меган. – Я имею в виду местных жителей. По-моему, они слишком навязчивы. Поначалу мне все время приходилось быть начеку, чтобы не стать жертвой их назойливого внимания…

– А потом они оставили вас в покое, но сильно невзлюбили, – подхватил Алекс.

– Что-то в этом роде, – кивнула Меган. – Вы удивительно проницательны, мистер Бэрринджер.

Она исподтишка посмотрела на молодого человека. Жаль, что до сих пор она так и не сумела как следует разглядеть его. А рассматривать своего соседа, сидя за рулем, было не только неприлично, но и опасно…

Алекс повернулся к Меган, и девушка тут же перевела глаза на дорогу. Черт, так и не ясно, на кого он похож. Смугл до безобразия. Волосы черные, глаза, скорее всего, тоже. Араб, одним словом. И где только Марию Траут угораздило познакомиться с его отцом? По рассказам служанок, коммивояжер, пленивший когда-то сердце юной Марии, обладал пышной шевелюрой цвета Спелой пшеницы и нежными васильковыми глазами. Неужели женщины столь переменчивы в своих вкусах?

– Я вижу, вы хотите меня о чем-то спросить, но боитесь, – сказал Алекс. – Смелее. Я не кусаюсь.

– Ничего я не боюсь, – оскорбилась Меган.

– Тогда в чем дело? – подзадоривал ее Алекс. – Неужели вам неинтересно узнать ответ?

– Предпочитаю держать при себе нескромные вопросы, – огрызнулась девушка.

– Ого, – рассмеялся он, – моя скромная персона вызвала у вас желание узнать что-то нескромное?

Меган резко нажала на тормоз. Алекс от неожиданности чуть не врезался в лобовое стекло.

– Послушайте вы, мистер Бэрринджер, я не давала вам право разговаривать со мной в таком тоне. Если вам настолько интересно, то могу вам сообщить, что у меня вызывает удивление всего лишь цвет вашей кожи!

Под конец голос Меган сорвался на крик. Как только она закончила говорить, ей стало ужасно стыдно. Где ее хваленая выдержка? Какое право она имеет орать на незнакомого человека, который всего лишь пытался быть с ней любезен?

– Простите меня, – прошептала она, заводя «кадиллак». – Я не должна была этого говорить. Просто все это… очень неожиданно…

Алекс молчал. Меган мысленно ругала себя самыми последними словами. Что теперь он о ней подумает?

– Вам не за что извиняться. Мне понятно ваше удивление, – заговорил Алекс через некоторое время. – Мой отец родился в Саудовской Аравии, а потом переехал в Штаты. С матерью они познакомились в Нью-Йорке и вскоре поженились. После его смерти она вторично вышла замуж за Томаса Бэрринджера, который усыновил меня и дал мне свою фамилию.

– А почему вы не оставили имя своего отца? – не удержалась Меган.

– Потому что имя Александр Юсуф абд-Рахман звучит недостаточно привычно для уха стандартного американца, – с горечью произнес Алекс. – Как, наверное, и для вашего уха. Алекс Бэрринджер гораздо понятнее и удобнее. Впрочем, от своего арабского имени я официально не отказывался. Мои родственники в Саудовской Аравии зовут меня только Юсуфом.

Щеки Меган полыхали жаркой краской стыда.

– Я не хотела вас обидеть, – выдавила она из себя. – Вы не должны думать…

– Да ничего я не думаю. Не надо опасаться задеть мои чувства. Я уже успел к такому привыкнуть.

– Привыкнуть?

В вагоне третьего класса на меня смотрели с большим интересом и сочувствием, – вдруг рассмеялся Алекс, припомнив что-то особенно забавное. – И слова произносили по слогам, как будто боялись, что я плохо знаю английский. Да и понимали меня, кажется, не без труда.

– Все дело в акценте, – сказала Меган, радуясь тому, что удалось сгладить неприятный момент. – Не исключено, что в Локерхарт Вэлли вам тоже будет трудно понимать местных жителей. По крайней мере, в первое время.

– Ничего страшного, – покачал головой Алекс. – Я быстро усваиваю незнакомое произношение. К тому же не думаю, что местным жителям будет до меня какое-то дело.

– Жителям Локерхарт Вэлли всегда есть дело до всего, – усмехнулась Меган. – Вам еще предстоит в этом убедиться. В последние две недели в деревне не говорят ни о ком, кроме вас.

– Но они же меня не знают! – простодушно воскликнул Алекс.

– Это и есть самое интересное, – заметила Меган с иронией. – Они знают о вас достаточно, чтобы прийти в неописуемый восторг…

– Что же именно?

Возможно, не стоило говорить это человеку, с которым она познакомилась всего лишь час назад, но Меган не могла удержаться от маленькой мести вредным жительницам Локерхарт Вэлли.

– То, что вы наследник богатой миссис Траут, американец, что вам около тридцати лет и что вы до сих пор не женаты!

Алекс натянуто рассмеялся.

– Или их информация неточна? – усмехнулась Меган.

Нет, вы совершенно правы, – ответил он, помедлив. – Я американец. Мне тридцать один год. И я до сих пор не женат. Но неужели этого достаточно, чтобы возбудить интерес?

Нет, он словно ребенок! – фыркнула про себя Меган. Все объяснять надо.

– Появление молодого холостого мужчины всегда вызывает интерес.

– Ох, ну вы меня совсем напугали, – засмеялся Алекс. – Я так и представляю себе толпы юных страждущих девиц, которые день и ночь размышляют обо мне.

– Примерно все так и есть, – в тон ему произнесла Меган. – Толпы, конечно, гарантировать не могу, но человек шесть-семь как минимум.

– Вы серьезно? – Алекс покосился на Меган.

– Абсолютно. В Локерхарт Вэлли наблюдается острая нехватка женихов. Так что вы для местных невест словно манна небесная.

Алекс энергично выругался и тут же принялся извиняться за несдержанность.

– Ничего страшного, – охотно простила его Меган. – Ваша бабушка, миссис Траут, и не такое говорила. Так что теперь вы предупреждены.

– Спасибо, – обреченно пробормотал Алекс. – Я буду начеку.

Отлично, злорадствовала про себя Меган. Теперь посмотрим, мои дорогие, как вам удастся заполучить чудо-жениха!

Они без приключений добрались до «Вереска». Мэри Джейн и Эллис встретили их на пороге. Надо сказать, что обе были изрядно встревожены, волнуясь перед знакомством с новым хозяином. Меган резко затормозила перед парадной дверью и выскочила из «кадиллака» раньше Алекса. Она уже предвкушала, как испуганное ожидание на лицах служанок сменится на…

Алекс вышел из машины, снова громко хлопнув дверью. Он растерянно озирался по сторонам и выглядел настолько нелепо в своей большой ярко-желтой футболке и спортивных штанах, что Меган была вынуждена отвернуться. Иначе она расхохоталась бы прямо ему в лицо. Впрочем, ее взгляд тут же упал на ошеломленные лица Мэри Джейн и Эллис. Обе смотрели на наследника миссис Траут, как будто сомневаясь, человек ли перед ними.

Как и на вокзале рядом с мистером Литтлби, внешний вид Алекса Бэрринджера резко контрастировал с окружающей обстановкой. Все вокруг было типично английское: и добротный дом, не отличающийся особым изяществом, и ровные дорожки, и насыщенно зеленая ухоженная растительность рядом с домом, и служанки в накрахмаленных по случаю приезда хозяина передниках. Алекс был здесь чужаком, от кончиков белых шнурков на его кедах до огромного козырька его кепки.

– Мистер Бэрринджер, позвольте представить вам Эллис Уотерфлоу и Мэри Джейн Пимпли, – официально сказала Меган. – Они обе более двадцати лет работали на миссис Траут.

– Привет, – открыто улыбнулся Алекс и, подойдя к ошарашенным женщинам, протянул им руку. – Надеюсь, мы с вами поладим.

Мэри Джейн и Эллис по очереди осторожно пожали кончики его пальцев. Меган от души пожалела бедняжек. Сколько всего им еще предстоит пережить…

Препоручив Алекса заботам Эллис, Меган могла наконец заняться машиной, а заодно поразмыслить. Выдающийся сегодня получился денек… И этот Алекс Бэрринджер – весьма примечательный тип… Меган вспомнила некоторые подробности их беседы и почувствовала, как краска заливает лицо. Надо же было так разоткровенничаться с незнакомым человеком… Где ее воспитание? Если он ведет себя свободно, это не значит, что она должна уподобляться ему. Цвет вашей кожи… холостой молодой мужчина… надежда невест Локерхарт Вэлли… Вот тебе и настоящая английская леди!

Меган закрыла дверь гаража и опустила ключ в карман. По крайней мере, радует одно – ее пессимистичные прогнозы пока не оправдались!

5

Робкий стук в дверь разбудил Меган в десять утра. Она недовольно взглянула на часы-будильник, стоявшие на прикроватной тумбочке, и немедленно вскочила с постели.

– Войдите! – крикнула она неведомому посетителю, накидывая халатик.

Естественно, это была верная Эллис. Она принесла поднос с чаем и булочками и впечатления от вчерашнего знакомства с Алексом Бэрринджером.

– Ох, мисс Меган, мы с Мэри Джейн чуть не померли, когда его увидали, – рассказывала словоохотливая Эллис. – Одет совсем не по-нашему, смешно как-то…

– Его багаж случайно отправили в другой город, – пояснила Меган, откусывая булочку.

Ей было неловко из-за того, что она проспала, и Эллис была вынуждена принести завтрак ей в постель. А также из-за того, что вчера разоткровенничалась с Бэрринджером…

– Вот незадача-то, – покачала головой Эллис. – Но дело совсем не в одежде, мисс Меган…

Эллис помялась, не зная, с какой стороны лучше подойти к столь щекотливому вопросу.

– Мы с Мэри Джейн вчера чуть в обморок не упали, когда его увидели… За кого ж мисс Мария замуж-то вышла, раз у нее такой сынок родился?

На лице Эллис было написано живейшее любопытство.

– По дороге в Локерхарт Вэлли мистер Бэрринджер сообщил мне, что его отец родом из Саудовской Аравии, – равнодушно проговорила Меган. – Разве это имеет какое-нибудь значение, Эллис?

– Конечно, нет, мисс Меган, – поспешно закивала горничная. – Просто непривычно как-то.

– Скорее неожиданно, – поправила ее Меган.

– Вот уж в деревне все переполошатся, – мечтательно сказала Эллис, забирая поднос. – А что, мистер Алекс еще ничего не говорил насчет нас?

– Нет, – покачала головой Меган. – Думаю, обсудить это с ним сегодня… Кстати, он уже встал?

– Спит еще. – В голосе Эллис слышалось явное неодобрение.

– Он просто устал с дороги, – примирительно сказала Меган. – Пусть отдыхает.

Но Алекс Бэрринджер не отдыхал. По крайней мере, так, как Меган имела в виду. Когда Эллис унесла поднос, девушка подошла к окну, чтобы открыть его и немного проветрить комнату. Она отодвинула щеколду и потянула на себя раму, как вдруг ее внимание привлекло зрелище, невиданное доселе в парке «Вереска». Обнаженный до пояса мужчина делал зарядку прямо под окнами дома!

Меган быстро юркнула за плотную занавеску, надеясь, что он ее не заметил. Этого можно было не опасаться – Алекс Бэрринджер был настолько занят своими упражнениями, что вряд ли увидел бы ее, даже если бы она высунулась из окна. Сознавая, что поступает совсем уж неподобающе для воспитанного человека, Меган оставалась на своем наблюдательном посту и не сводила с Алекса глаз. На нем были все те же злополучные спортивные штаны, которые вызвали у нее вчера такое негодование. Однако в утреннем свете они смотрелись намного приличнее… А может быть, дело было в том, что Алекс занимался в них тем, чем положено, – спортом… Или же отсутствие мерзкой футболки положительно повлияло на его внешний облик…

Невозможно было не признать, что Алекс Бэрринджер отлично сложен. Высокий, узкобедрый и широкоплечий, он являл собой воплощение идеальных пропорций мужского тела. Он делал какую-то сложную гимнастику, напоминавшую скорее причудливый восточный танец, чем комплекс упражнений. Мускулы перекатывались под гладкой смуглой кожей, и Меган невольно залюбовалась скупой грацией его жестов. Было видно, что хотя Алекс очень сосредоточен и даже суров, движение доставляет ему настоящее удовольствие.

А он ничего, неохотно признала про себя Меган. С высоты третьего этажа было видно достаточно, чтобы понять, что Алекс Бэрринджер весьма привлекательный мужчина. Возможно, не совсем в традиционном вкусе Локерхарт Вэлли, но по-своему очень хорош… Алекс отошел правее и принялся махать ногами. Меган придвинулась ближе к стеклу. В своем желании получше разглядеть его она совершенно забыла об осторожности…

И вспомнила о ней, проклиная себя, когда Алекс внезапно поднял голову и приветственно помахал ей рукой. Меган кисло улыбнулась ему в ответ. Еще не хватало, чтобы он решил, что она подсматривает! Хотя так оно и есть на самом деле.

Меган отошла от окна и стала переодеваться. Сегодня она исправит все вчерашние ошибки. Больше никакого панибратства и откровенных разговоров. Никто не обвинит Меган Гилберт в том, что она не знает своего места в доме. Конечно, она не горничная и не повариха, но и не гостья или родственница. Она – экономка, связующее звено между хозяевами и прислугой. И вести себя будет соответственно.

Через час, дав Алексу время привести себя в порядок после утренней гимнастики, Меган отправилась разыскивать нового хозяина «Вереска». В комнате Алекса не оказалось. В большой гостиной тоже. В остальных помещениях «Вереска» делать ему было нечего. Почти не сомневаясь в том, где он, Меган поспешила в библиотеку.

Спускаясь по лестнице на второй этаж, она мысленно прокручивала в голове предстоящий разговор. Ей нужно выяснить, что он планирует делать с домом и слугами и как намерен поступить конкретно с ней. А также неплохо было бы предложить ему прогуляться в деревню, чтобы купить хоть что-нибудь из одежды. Когда еще его багаж прилетит из Сингапура. Недопустимо, чтобы он разгуливал по «Вереску» в этой ужасной футболке и спортивных штанах! Кстати, есть ли у него деньги на новую одежду? Не исключено, что наследник «Вереска» беден как церковная крыса, а скоро надо будет платить жалование прислуге…

Дверь в библиотеку была чуть приоткрыта. Меган подошла, прислушалась и поняла, что не ошиблась в своей догадке. Она негромко, но уверенно постучала.

– Войдите! – раздался голос Алекса.

Досадуя на необъяснимое волнение, охватившее ее при звуках его голоса, Меган шагнула внутрь.

Рассказывая вчера Алексу о библиотеке «Вереска», она несколько покривила душой. Помещение, где миссис Траут хранила свои книги, было просто огромным. По сути оно состояло из трех больших сквозных комнат, двери между которыми были сняты. Книжные полки, заставленные всевозможными изданиями, поднимались до потолка. Чтобы достать книгу с верхних полок, нужно было воспользоваться стремянкой, которую для удобства держали тут же.

Это было настоящее царство книголюба. В третьей, последней комнате, у окна стоял небольшой диванчик, на котором было так приятно устроиться с книжкой вдали от всех хлопот. За диваном стоял высокий торшер, перед диваном – кофейный столик. Все здесь было оборудовано с большим вкусом и заботой. Чувствовалось, что в этом уголке кто-то проводит очень много времени.

Алекс Бэрринджер стоял в первой комнате библиотеки, которую покойная миссис Траут использовала как кабинет. Большой стол из темного полированного дерева занимал половину стены. Массивное кресло с бордовой обивкой было задвинуто под стол; напротив стояли два жестких стула с прямыми спинками. Алекс рассматривал книжные полки, заложив руки за спину. Когда Меган вошла в библиотеку, он повернулся к ней и радостно улыбнулся.

– И вы говорили мне, что библиотека «Вереска» не очень обширна! – воскликнул он с шутливым укором. – Ах, Меган, Меган…

Девушка покраснела, частично оттого, что он обвинил ее в неточности, частично из-за его внешнего вида. На Алексе были темные, плотно облегающие джинсы и светлая рубашка с коротким рукавом, которая потрясающе оттеняла его смуглую кожу. Без дурацкой кепки он смотрелся намного симпатичнее. Впрочем, «симпатичный» совсем не годилось для описания его внешности. К своему неудовольствию Меган поняла, что Алекс Бэрринджер красив. Густые черные волосы, небрежно зачесанные назад, правильные черты лица, выразительные продолговатые глаза, губы и нос, достойные резца Микеланджело. Во внешнем облике Алекса Бэрринджера причудливо переплелись Восток и Запад… Сейчас Алекс уже не походил на малообразованного спортсмена, каким он выглядел вчера. В библиотеке миссис Траут находился изысканно красивый молодой мужчина, достойный наследник многих поколений благородного английского семейства…

– Миссис Траут всегда звала меня мисс Гилберт, – холодно произнесла Меган. – Я бы предпочла, чтобы и вы называли меня так же.

– Извините. – Улыбка моментально покинула лицо Алекса. – Но я думал…

– Я тоже думала, что весь ваш багаж потерян.

– А, вы об этом… – Алекс хлопнул себя по бедрам. – В этом я прилетел в Лондон. А перед поездом переоделся, чтобы удобнее было…

Меган прикусила язык. Так ей и надо.

– Значит, вы вполне можете подождать, пока ваш багаж не прибудет из Сингапура, – сказала она чуть более миролюбиво. – Я думала предложить вам купить что-нибудь в деревне. Но раз в этом нет необходимости…

– То я с удовольствием прогуляюсь с вами просто так по Локерхарт Уолли, – подхватил Алекс.

– Вэлли, – с досадой поправила его Меган. – Боюсь, что у меня нет времени на праздные прогулки. Да и у вас тоже.

Ну и зануда же вы, мисс Гилберт, ясно говорило выражение лица Алекса.

– У меня к вам несколько важных вопросов, – невозмутимо продолжила девушка.

Алекс обреченно вздохнул и уселся на край стола. Меган представила себе реакцию миссис Траут, если бы она увидела такое безобразие, и невольно улыбнулась.

– Я весь во внимании. Какие бумаги мне нужно подписать?

– Это вам объяснит мистер Литтлби, – сухо сказала Меган.

– Да вы присаживайтесь, Мег… мисс Гилберт. – Алекс показал рукой на стулья.

– Благодарю вас, мне и так неплохо, – отказалась Меган. – Я экономка, и мне нужны ваши распоряжения относительно ведения хозяйства…

– Вы не похожи на экономку, – перебил ее Алекс. – Экономка – это пухлая тетушка средних лет. Она знает обо всем, что происходит в доме, и умеет печь изумительное песочное печенье.

Меган уже была готова разозлиться, но вдруг поняла, что он шутит.

– Что ж, я не пухлая тетушка средних лет, – развела она руками. – Но я знаю обо всем, что происходит в доме, и умею печь песочное печенье.

– А также водить и ремонтировать машину. Вы были настоящим кладом для бабушки.

– Миссис Траут платила мне жалованье, и я выполняла свою работу, – нахмурилась Меган. – А сейчас мне очень хотелось бы знать, что вы планируете делать с нами.

– С кем? – удивился Алекс.

– Со слугами. Помимо меня, Мэри Джейн и Эллис есть еще Алистер Маккуин, садовник. После смерти миссис Траут я взяла на себя смелость оставить их всех в доме и выплачивать им жалование, как и раньше. Теперь нашу дальнейшую судьбу должны решать вы.

– Э-э… я не знаю… я не думал… Пусть пока все остается, как есть.

Меган вежливо наклонила голову, пытаясь скрыть свою радость.

– Вы же не собираетесь… э-э… покинуть дом? – с тревогой спросил Алекс. – Я здесь ничего не знаю и не справлюсь без вас.

– Конечно, я помогу вам, – сдержанно сказала Меган. – Можете на меня рассчитывать. Значит, я передам прислуге, что пока все остается по-прежнему?

– Да, – кивнул Алекс.

– Не смею вас больше задерживать. – Меган повернулась, чтобы уйти.

– Погодите, Мег… мисс Гилберт.

Девушка обернулась. Алекс уже встал со стола и подошел к ней. По мнению Меган, чересчур близко. Он был почти на голову выше ее, и это заставляло девушку нервничать. Алекс слишком отличался от всего, к чему она была привычна. Человек из совсем другого мира. Существо иной породы. И все ее нутро возмущается, когда он пытается перейти непреодолимую границу между ними…

– Так как насчет прогулки? – смущенно спросил Алекс.

– Какой прогулки? – изумилась Меган.

– Вы хотели показать мне деревню…

– Вообще-то я думала, что вам нужно купить одежду.

Меган усилием воли заставляла себя смотреть ему в глаза. Не годится разговаривать с человеком и рассматривать, например, его плечо. Цвет его глаз был на удивление английский. Не темный бархат южной ночи, а светло-голубое небо ярким солнечным утром. В сочетании с темной кожей голубые глаза производили неизгладимое впечатление. Меган с досадой почувствовала, что краснеет.

– Но должен же кто-то показать мне Локхарт Уолли! – воскликнул Алекс.

На этот раз Меган не стала его поправлять. В конце концов, кто она такая, чтобы постоянно поучать его?

– Хорошо. Какое время вас устроит?

Алекс чуть нахмурился. Было видно, что подчеркнуто формальный тон Меган ему не по вкусу.

– Как насчет после обеда? – предположил он.

– Как вам будет угодно.

– Вы всегда так официальны? – усмехнулся он.

– Это моя работа.

Алекс вздохнул и к великому облегчению Меган отошел от нее. Да уж, держитесь от меня подальше со своими проникновенными глазами, мистер Бэрринджер! – ехидно заметила про себя девушка.

– Куда и во сколько прикажете подавать вам обед? – спросила Меган.

– Не знаю… как обычно. Делайте пока все, как было при моей… бабушке. – В голосе Алекса явно слышалось раздражение.

– Я могу идти?

Он кивнул, и девушка скрылась за дверью. Уф. Одной проблемой меньше, размышляла Меган, спускаясь в кухню. Теперь нужно только пережить его визит к Литтлби, и можно считать, что дело в шляпе. Может быть, зря она настроила Бэрринджера против себя? Он явно хотел подружиться… Ничего, так лучше. В Локерхарт Вэлли ее уже попытались обвинить в смерти миссис Траут. Еще не хватало, чтобы пошли разговоры о том, что она соблазняет ее наследника!

6

Первую половину дня Лили Вандемир провела дома, справедливо рассудив, что после долгого путешествия внук миссис Траут захочет отдохнуть. Если он и появится в Локерхарт Вэлли, то не раньше следующего дня. Однако благоразумно высидеть дома весь день Лили не смогла. Как не прогуляться по Главной улице, не заглянуть в магазинчик миссис Спарк? Может быть, о таинственном наследнике уже что-нибудь известно. Вдруг его кто-нибудь видел или разговаривал с ним? Наверное, викарий Дженкинс захочет нанести ему официальный визит. Обязан же Локерхарт Вэлли познакомиться с новым владельцем «Вереска»!

Лили всегда очень внимательно относилась к собственной наружности, но, собираясь сегодня погулять, она оделась особенно тщательно. Бледно-розовая блузочка отлично подходила к нежному цвету лица и белокурым локонам. Плиссированная темно-коричневая юбка открывала прелестные стройные ножки. По такому случаю Лили надела новые туфли на высоком каблуке и растерла капельку духов за мочками ушей. Она чувствовала себя неотразимо юной и прекрасной, непобедимой королевой любви и красоты. Как чудесно быть молодой и привлекательной! Как хорошо летом, когда не нужно кутаться в теплое пальто, а можно демонстрировать всем подряд прелестную точеную фигурку!

Лили не спеша шла по Главной улице и мило улыбалась каждому, кто с ней здоровался. Дочкой мистера Вандемира любовались все. Проходя мимо огромной зеркальной витрины галантерейного магазина, Лили украдкой оглядела себя. Прелестна, ничего не скажешь. Никому не устоять перед ней…

В бакалее миссис Спарк Лили столкнулась нос к носу с Агатой Моллест, высокой худой черноволосой девушкой лет двадцати пяти. Агата не жила постоянно в Локерхарт Вэлли. Она приезжала только летом, снимала небольшой домик на окраине деревни и бродила целыми днями с мольбертом. Агата была художницей, и это набрасывало на ее крупные, несколько лошадиные черты лица вуаль загадочности.

Лили считала мисс Моллест интересной и частенько заглядывала к ней в домик, особенно пока никто в Локерхарт Вэлли не знал, что брат Агаты женат. Потом их горячая дружба сама собой сошла на «нет». Лили не раз признавалась себе, что отчаянно завидует Агате. Когда лето заканчивалось, счастливая мисс Моллест неизменно уезжала в другой город, в то время как Лили была обречена на вечное прозябание в Локерхарт Вэлли.

Агата покупала у миссис Спарк имбирные пряники, и Лили для приличия пришлось купить бутылку лимонада. Ей не терпелось расспросить миссис Спарк о владельце «Вереска», но сделать это при Агате Моллест было невозможно. Агата считала себя выше всяких разговоров о мужчинах. У нее есть ее искусство!

Но Агата как назло уходить не спешила. После имбирных пряников она заинтересовалась корицей, а после корицы – дрожжами. И когда Лили уже начала терять терпение, как вдруг, случайно посмотрев в окно, она увидела…

– Ох, миссис Спарк, Агата, посмотрите! – ахнула Лили, не заботясь о приличиях. – Это же Меган Гилберт и…

Она осеклась. Кто еще мог быть рядом с этой зазнайкой Гилберт, если не новый владелец «Вереска»?

Все три женщины с жадным любопытством прильнули к витринному стеклу. Напротив, у бара дядюшки Фредди стояла машина миссис Траут, отлично известная всему Локерхарт Вэлли. Рядом с машиной о чем-то горячо спорили двое. Мелани Гилберт в брюках и свободной блузе строгого покроя и молодой мужчина в джинсах и светлой рубашке. Мужчина стоял вполоборота к магазину миссис Спарк, и рассмотреть его лицо в подробностях было невозможно. Однако его стройная широкоплечая фигура пленяла с первого взгляда…

У Лили сладко заныло сердце. Черноволос. Он черноволос! Не блондин, не рыжий, не шатен, а самый настоящий брюнет как в любовном романе! Она была права!

– Батюшки, а что ж он такой черный-то? – ойкнула миссис Спарк у Лили над ухом. – Или загорел сильно?

Только тут Лили обратила внимание на то, что обнаженные руки внука миссис Траут были необыкновенно смуглы. Сколько же времени нужно провести на солнце, чтобы так загореть?

– Может быть, он приехал с моря, – робко предположила она.

Тут Меган Гилберт, встряхнув волосами, повернулась и с недовольной миной направилась к магазину миссис Спарк. Наследник пошел за ней, и все три женщины смогли убедиться, что его смуглая кожа отнюдь не результат влияния солнечных лучей.

Лили непроизвольно схватилась за сердце. Этот разрез глаз, иссиня-черные волосы, смуглота… Разве внук миссис Траут не американец?

– Господи, что творится-то… – пролепетала миссис Спарк, как нельзя более точно выражая состояния Лили.

– А что такого? – фыркнула Агата Моллест. – В Америке не одни белые живут. Как и в Англии тоже. Если всю жизнь сидеть в Локерхарт Вэлли…

Агата позволила фразе оборваться, но Лили прекрасно поняла намек. Еще бы Агате не важничать! У нее нет отца-деспота, который не дает ей шагу свободно ступить. Она может ездить, куда угодно, жить, где ей хочется, и поступать так, как ей нравится!

– Старая миссис Траут жутко разозлилась бы, если бы узнала, что Мария связалась с негром, – с убеждением произнесла миссис Спарк.

– Да что вы такое говорите?! – возмутилась Агата. – Во-первых, не с негром, а с арабом, скорее всего. А во-вторых, в этом нет ничего ужасного. Этот ваш наследник «Вереска» очень интересный мужчина, между прочим…

Дверь магазина с шумом распахнулась. Лили, Агата и миссис Спарк бросились врассыпную. Миссис Спарк – за прилавок, Агата к ящику с пряниками, Лили отпрянула к противоположной стене. На пороге стояла Меган Гилберт, а из-за ее плеча выглядывал предмет их разговора.

Щеки Лили запылали. Видела ли Меган, как они разглядывали их сквозь витрину? А, главное, слышали ли они хоть что-нибудь из их неосторожной беседы?

– Добрый вечер, – громко произнесла Метан. – Как поживаете, миссис Спарк?

– Б-благодарю вас, ничего, – заикаясь, ответила хозяйка магазина. – Что желаете, мисс Гилберт?

– Десять пачек черного чая, – отчеканила Меган.

Невооруженным глазом было видно, что она не в духе. И Лили была готова поспорить на что угодно, что причина ее дурного настроения заключалась в неком черноволосом джентльмене за ее спиной.

Вблизи наследник «Вереска» был чудо как хорош. Может быть, кожа у него и темновата. Но не могло быть никаких сомнений в том, что это самый красивый мужчина из всех, что Лили Вандемир видела за свою короткую жизнь. Он обладал всем, что требовалось для героя романа: чудные черные волосы, выразительные, переворачивающие душу глаза… Он был высок и прекрасно сложен, да к тому же наследник безумно богатой (по слухам) старухи… Загадочное происхождение только подстегивало интерес к его персоне.

Агата Моллест права, неохотно признала про себя Лили. Действительно очень интересный мужчина.

– А вы, мистер, что желаете? – добродушно спросила миссис Спарк. Она уже оправилась от первого шока и вела себя так, как и подобает радушной хозяйке магазина. – В первый раз в Локерхарт Вэлли?

– Да, – кивнул мужчина. – Зашел познакомиться. Я Алекс Бэрринджер, внук покойной миссис Траут. Только вчера приехал.

И подал руку миссис Спарк. Та разрумянилась от такого внимания и с явным удовольствием пожала крепкую ладонь Алекса.

– Очень приятно, мистер Бэрринджер, – ласково сказала она. – А я Элизабет Спарк, хозяйка этого самого магазина.

Она с гордостью раскинула руки, демонстрируя свои владения.

– У вас отличный магазин! – улыбнулся Алекс. – И пахнет тут замечательно.

– Это все пряники имбирные, попробуйте, – смело сказала миссис Спарк и протянула Алексу светло-коричневую звездочку.

Лили была уверена, что он откажется. Разве может загадочный наследник запросто есть пряник? Но Алекс Бэрринджер надкусил пряник, да еще похвалил его!

– Значит, заходите ко мне почаще, – лукаво усмехнулась миссис Спарк. – Буду для вас самые вкусные оставлять.

Лили только поражалась неслыханной смелости хозяйки бакалейного магазина.

– А то с прошлыми обитателями «Вереска» у нас не очень теплые отношения сложились… – Миссис Спарк метнула на Меган Гилберт уничтожающий взгляд. – Но при вас, я уверена, все пойдет по-другому.

У Лили перехватило дыхание. Вот так миссис Спарк. Не зря она пользуется в деревне таким авторитетом.

– Несомненно, – поддержал ее Алекс.

И, повернув голову, вдруг заметил Агату Моллест, скромно стоявшую у прилавка. Проследив за его взглядом, миссис Спарк на правах хозяйки сказала:

– Ну, раз начали знакомиться, так надо продолжить. Это мисс Агата Моллест. Она картины рисует.

– Правда? – восхитился Алекс, здороваясь за руку с Агатой. – Вы художница?

– Тешу себя надеждой, что это именно так, – ответила Агата, явно рисуясь.

Лили немедленно возненавидела ее. Какое право это тощая коза имеет строить глазки Алексу?

– А что именно вы рисуете?

Лили не без злорадства отметила, что радушия в тоне Алекса значительно поубавилось. Видимо, ужимки Агаты Моллест не произвели на него впечатления.

– Пытаюсь запечатлеть красоту природы, – томно вздохнула Агата.

– А это Лили Вандемир, – вмешалась миссис Спарк, почуяв, что дело неладно. Лили шагнула вперед, выходя из тени. – Самая красивая девушка Локерхарт Вэлли.

Этого говорить совсем не следовало. Лили увидела, как Агата поджала губы, а Меган Гилберт недобро усмехнулась. Зато в глазах Алекса Бэрринджера Лили увидела откровенное восхищение.

– Ах, миссис Спарк, ну что такое вы говорите! – музыкально воскликнула она. – Разве можно…

– Но если это совершеннейшая правда, то почему бы не говорить об этом? – спросил Алекс.

Он осторожно дотронулся до нежной руки Лили. Девушка заглянула в его глаза и почувствовала, что проваливается куда-то очень глубоко. Надо же, голубые, подумала она, обмирая. Как странно…

– Потому что вы все выдумываете, – пролепетала Лили.

Она опустила глаза, не в силах вынести восхищенный взгляд Алекса. Все это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Наследник «Вереска» красив как бог и, кажется, уже пленился ее достоинствами…

– Тому, у кого есть глаза, мисс Вандемир, не нужно ничего выдумывать, – негромко произнес Алекс. – В Нью-Йорке многие говорили мне, что английские девушки прекрасны, как розы с каплями росы поутру. Я считал это преувеличением, но теперь вижу, что ошибался.

Лили бросило в жар. И от пышного сравнения, и от небрежно брошенного «в Нью-Йорке». Наконец в Локерхарт Вэлли появился мужчина, который видел свет. Не какой-нибудь Натаниэль Спарк, который каждый день катается в Чаринг Кросс и оттого страшно задирает нос! Перед Алексом Бэрринджером открыты все дороги, и если она не будет зевать, она сможет…

– Вы очень добры, – сдержанно проговорила Лили.

Она по-прежнему не поднимала глаз, что, впрочем, не помешало ей заметить и вытянувшуюся физиономию миссис Спарк, и зависть в глазах Агаты Моллест. Лишь на лице Меган Гилберт не дрогнул ни один мускул. Но что еще от нее можно было ожидать, от деревяшки этакой?

Возникла минутная неловкая пауза. Алекс с откровенным любованием разглядывал Лили, которая, как и подобает воспитанной девушке, скромно молчала. Агата Моллест злилась, миссис Спарк лихорадочно придумывала, что бы такое сказать, чтобы развеять напряженную обстановку.

Тишину нарушила Меган.

– Нам пора, мистер Бэрринджер, – сухо произнесла она. – Еще очень много дел.

Алекс печально улыбнулся и кивнул.

– Как скажете, мисс Гилберт. Было приятно познакомиться, миссис Спарк… мисс Моллест… мисс Вандемир.

Лили осмелилась поднять на него глаза. Ах, какой красавчик! Аж дух захватывает.

Меган первой вышла из магазина миссис Спарк. Как послушный ребенок Алекс последовал за ней. Лили, Агата и миссис Спарк снова прильнули к витрине.

– Идут в галантерею, – деловито сообщила миссис Спарк, которой было лучше всех видно. – Не разговаривают.

– Как она им командовала… – протянула Агата.

Лили ничего не сказала. Она вспоминала ясные голубые глаза Алекса и чувствовала, что если бы не вмешательство гадкой Меган Гилберт, владелец «Вереска» сделал бы ей предложение прямо в бакалейном магазине!

Вечером после работы домой к Лили заскочила Джеральдина Хоукс. Как и большинство жителей Локерхарт Вэлли, она мельком видела Алекса Бэрринджера и спешила поделиться с подругой своими впечатлениями.

– …Смотрю в окно – идет Меган Гилберт, а он рядом с ней, – с упоением рассказывала Джерри. – Красивый до жути, только очень темный.

– Агата Моллест говорит, что он, наверное, наполовину араб, – скучающим тоном пояснила Лили. – Мы видели его сегодня у миссис Спарк.

– Правда? – Лицо Джерри вытянулось. Она-то надеялась, что Лили еще ничего не знает.

– Да, – кивнула Лили, сейчас как никогда остро сознавая свое превосходство над подругой. – Мы даже познакомились с ним.

– Да ты что? – Джерри неловко всплеснула руками и опрокинула чашку чая, стоявшую на столе.

Лили терпеливо подождала, пока подруга ликвидирует последствия мини-аварии, и только тогда с достоинством продолжила.

– Он сравнил меня с розой, на которой застыли капли утренней росы.

Джерри открыла рот.

– И это все слышали. И миссис Спарк, и Агата. И эта противная Меган Гилберт.

– Он уже в тебя влюбился! – с простодушным убеждением воскликнула Джерри.

Лили, которая втайне думала то же самое, начала бурно протестовать.

– Нет, в тебя невозможно не влюбиться! – не соглашалась с ней Джерри. – Бедный Нат Спарк теперь умрет от отчаяния…

Джеральдина лукаво улыбнулась, намекая на то, что веснушчатый племянник миссис Спарк давно неравнодушен к Лили.

– Кому он нужен, этот Нат! – презрительно фыркнула Лили. – Мальчишка!

– Зато Алекс Бэрринджер настоящий мужчина, – подхватила Джерри и подмигнула подруге.

Щечки Лили раскраснелись. Намеки Джерри не были ей неприятны.

– Но сейчас надо подумать, как устроить вам вторую встречу, – продолжила Джеральдина более серьезно. – Нужно закрепить первое впечатление.

– Само как-нибудь устроится, – неуверенно предположила Лили.

– Само? – Джерри широко распахнула глаза. – Ты думаешь, эта мегера подпустит его к тебе?

– Меган Гилберт? А ей какое до всего этого дело? – возмущенно воскликнула Лили.

Джерри развела руками. Лили, конечно, умная девушка, но в некоторых вопросах она сущий ребенок!

– А как ты думаешь, зачем она с ним потащилась в Локерхарт Вэлли? – ядовито спросила Джерри. – Неужели он сам не мог пройтись по деревне?

– Но он же тут ничего не знает…

– Вот и узнал бы, – упорствовала Джерри. – Она просто не желает выпускать его из своих лап. Представь себе, фактически они одни во всем доме, прислуга не в счет. Она может подстроить все, что угодно. Естественно, ей невыгодно выпускать его одного в деревню. Ситуация может внезапно выйти из-под контроля.

– Да о чем ты говоришь? – начала злиться Лили. – Какой контроль?

– А ты уже забыла, что она пыталась заполучить «Вереск»? Меган Гилберт нужна усадьба, и если она обработает наследника…

До Лили наконец-то дошло, и праведный гнев зажегся в ее прелестных глазках.

– Она для него слишком стара!

– Это мы с тобой так думаем, – парировала Джерри.

– И совсем некрасива…

– Зато находится все время поблизости! – горячилась Джеральдина. – Они же живут в одном доме, Лили! И если ты зазеваешься, у тебя из-под носа уведут последнего жениха Локерхарт Вэлли!

Лили насупилась. Она вовсе не так одержима идеей выйти замуж, как полагает Джерри. И гоняться за мужчиной она не будет. Хотя за такой приз, как владелец «Вереска», побороться стоит…

– Я завтра же попрошу papa нанести ему визит, – задумчиво проговорила Лили. – И дело совсем не в Меган Гилберт, а в добрососедских отношениях.

Джерри с грустью кивнула. Она немного завидовала подруге. Почему одним дается все – и красота, и богатые родители, а другим приходится работать в библиотеке и расстраиваться каждый раз, глядя в зеркало?

7

Прекрасна как роза с каплями росы поутру! Тьфу! Говорить такое в лицо, да еще этой безмозглой кукле Лили Вандемир! Он, должно быть, рехнулся! Да уже через пару часов весь Локерхарт Вэлли будет в курсе того, что произошло в бакалейном магазине. Этот ньюйоркец и не подозревает о том, с какой скоростью здесь распространяются сплетни. Она лично ни капли не удивится, если уже завтра вся деревня будет говорить о том, что Алекс Бэрринджер влюбился в Лили Вандемир с первого взгляда!

Меган вся кипела от негодования. Прогулка в Локерхарт Вэлли – самая неудачная идея из всех, что когда-либо приходили ей в голову. Но разве она могла предположить, что Алексу захочется познакомиться с деревенскими жителями? Она планировала всего лишь заглянуть в магазин и купить ему кое-что из одежды, а он вздумал представляться всем подряд, да еще комплименты говорить!

Меган пролистала последнюю из книжек, что лежали перед ней в стопке, и небрежно отшвырнула ее в сторону. Всего лишь пять книг за час! А все потому, что она постоянно вспоминает подробности этой дурацкой поездки, вместо того, чтобы сосредоточиться на деле…

Девушка положила голову на удобную спинку дивана и закрыла глаза. Как покраснела Лили Вандемир, когда Алекс стал ее нахваливать! Даже она не ожидала от него такой прыти. Шустер, ничего не скажешь. Только в Локерхарт Вэлли ему нечего рассчитывать на легкую добычу. Здесь ему не Нью-Йорк. Мигом появится разгневанный папенька и заставит жениться. Надо бы как-то вдолбить эту простую истину в его голову, иначе хлопот не оберешься…

Но как объяснить взрослому мужчине, что излишнее внимание к жительницам Локерхарт Вэлли до добра не доведет, Меган не знала. Он и так с некоей долей лукавства посматривал на нее после того, как она словно ошпаренная выскочила из магазинчика миссис Спарк. Он еще чего доброго решит, что она приревновала его к Лили! Мужчины все скроены на один манер. Считают, что мир крутится исключительно вокруг них.

Меган вздохнула. Выходит, она рано радовалась тому, что Алекс позволил ей остаться в доме. С ним будет гораздо больше проблем, чем с миссис Траут, несмотря на вздорный характер покойной. Со старухой все было просто. У нее был устоявшийся распорядок дня, который лишь изредка нарушался ее капризами. Но в общем Меган находила сотню лазеек для того, чтобы заняться своими делами. Например, каждый вечер ровно в десять часов миссис Траут ложилась спать, и можно было не сомневаться в том, что даже пожар не поднимет ее с постели. Следовательно, можно было смело сидеть в библиотеке часов до трех утра, не опасаясь, что нескромное любопытство хозяйки помешает твоему уединению. А Алекс? Разве с ним можно быть уверенной хоть в чем-то? Она думает, что он сейчас спит, в то время как он может быть где угодно и с кем угодно…

– Меган? Что вы тут делаете?

Девушка открыла глаза и чуть не свалилась с дивана. В дверном проеме третьей библиотечной комнаты стоял Алекс Бэрринджер и удивленно смотрел на нее. Накаркала на свою голову.

– Я? – растерянно переспросила Меган. – Я… читаю…

Она неловко потянулась за ближайшей книгой. Алекс подошел к кофейному столику, склонился над ним и небрежно провел рукой по стопке книг. Брошюрка о земледелии в южных графствах Англии, «Любовник леди Чаттерли» Лоуренса, один том Большой Королевской энциклопедии и несколько детективов в красивых твердых переплетах.

– Интересный выбор для ночного чтения, – пробормотал он.

– Ночного? – неискренне удивилась Меган. – А сколько времени?

– Второй час… Любите засиживаться допоздна, мисс Гилберт?

– Иногда, – уклончиво ответила девушка. – А вы что тут делаете?

– Бродил по дому и решил заглянуть в библиотеку, взять что-нибудь почитать. – Алекс отвернулся от Меган и стал рассматривать книжные полки напротив дивана.

Девушка подавила нелепое желание столкнуть свой разномастный набор книг со стола. Единственный выход для нее – притвориться, что ничего особенного не произошло. Ну сидит человек в библиотеке во втором часу ночи. Ну проглядывает земледельческую книжонку. Что в этом такого?

– Может быть, вы мне что-то посоветуете? – внезапно попросил Алекс. – Вы вроде бы неплохо знакомы с библиотекой…

В его голосе не было ни тени иронии, однако глаза, казавшиеся черными в неярком свете торшера, смеялись. Колкость так и просилась на язык, но Меган решила не лезть на рожон.

– Я же не знаю ваших вкусов, – смиренно сказала она.

– О, сейчас я не отказался бы от чего-нибудь легкого и непритязательного. Что-нибудь о загадочных английских красавицах.

Меган поджала губы. Похоже, он все-таки заметил, что ей не понравилось его обращение с Лили Вандемир, и решил над нею поиздеваться.

– Боюсь, здесь нет ничего подходящего, – сказала она, вставая. Теперь без паники нужно было собрать книги, чтобы вернуть их на место, и спокойно выйти из библиотеки. Мол, устала она от чтения. Глаза болят, да и спать давно пора.

Первую часть плана она выполнила блестяще. Даже украдкой зевнула, чтобы наглядно продемонстрировать усталость. Книги тоже собрала без проблем. Алекс молча наблюдал за ней, и девушка старалась не смотреть на него, чтобы не выдать свою нервозность.

Но когда она выпрямилась с книгами в руках, ей все же пришлось посмотреть на него, потому что он преграждал ей дорогу к выходу.

– Пожалуй, я пойду спать, – несколько запоздало объяснила Меган. – Не буду вам мешать.

– Вы ничуть мне не мешаете.

Лишь сейчас Меган обратила внимание, что Алекс, должно быть, только что из душа. На нем был светло-зеленый, сегодня купленный банный халат, а его черные волосы влажными завитками спускались на лоб. Тонкая ткань халата обрисовывала его крепкие плечи, и Меган вдруг вспомнила, как сегодня из окна видела его обнаженные мускулистые руки и торс.

– Вы можете остаться здесь, – с мягкой настойчивостью произнес Алекс. – Я не хотел вас потревожить.

Меган бесстрашно подняла на него глаза.

– Благодарю вас. Но мне действительно пора спать.

Вы так стремительно убегаете, что можно решить, что вы боитесь оставаться со мной наедине, – усмехнулся Алекс. – Беспокоитесь за свою репутацию? Как там в книгах Джейн Остин или Шарлоты Бронте… – Алекс нахмурился, вспоминая. – Доброе имя – единственный капитал честной девушки, сэр, – пропищал он тоненьким голоском.

Меган невольно рассмеялась.

– Англия сильно изменилась со времен Джейн Остин, – покачала она головой. – Хотя на первый взгляд может показаться иначе. Локерхарт Вэлли не так уж сильно отличается от вашего Нью-Йорка.

Тут Меган вспомнила о том, что десять минут назад собиралась поговорить с Алексом как раз об обратном.

– То есть кое в чем вы, конечно, правы, – спохватилась она.

Например, в Локерхарт Вэлли лучше не делать комплиментов незнакомым девушкам, добавила она про себя. Даже очень симпатичным.

– И завтра всей деревне будет известно, что ночью в течение получаса вы оставались наедине с молодым холостым мужчиной, – с улыбкой произнес Алекс.

Меган нахмурилась. Шутник.

– Здешние слуги не болтливы. Так что никто ничего не узнает.

Алекс рассмеялся, и Меган поняла, что сморозила очередную глупость. Ну почему из-за этого человека самые обычные слова приобретают двусмысленное звучание?

– Значит, беспокоиться не о чем! – воскликнул он. – Почему бы нам не поболтать немного в спокойной обстановке? Так сказать, по-родственному…

Меган вздрогнула. Слишком рано она расслабилась, обманутая его нарочитым добродушием. Что еще ему известно?

– Хорошо, – ответила она, чуть помедлив. – Раз вы так настаиваете.

– Мы же с вами родственники, да? – беспечно спросил Алекс.

Меган внутренне приготовилась к самому страшному.

– Да, – кивнула она. – Дальние.

– Насколько дальние?

– Неужели мистер Литтлби не писал вам об этом?

– Нет. Он только вскользь упомянул о вас.

Меган немного успокоилась. Литтлби ничего не знает наверняка. У него одни подозрения. Вряд ли он стал бы делиться ими с Алексом, да еще в письмах… Это было бы совсем не в его характере.

– Миссис Траут и моя мать были троюродными сестрами, – спокойно произнесла девушка.

– Тогда получается, что вы моя… тетка? – фыркнул Алекс.

– Что-то в этом роде, – признала Меган.

Он наконец-то отошел от нее и подошел к окну. Меган немедленно почувствовала себя свободнее. Его близость сковывала ее, даже дышать мешала. Неужели она чувствует свою вину перед ним? Чушь. Она не сделала ничего дурного. Пока.

– Вы можете оспаривать у меня «Вереск», раз нет завещания, – вдруг сказал Алекс.

Меган словно глянула в головокружительную пропасть.

– Вы внук, – сказала она дрогнувшим голосом. – А я троюродная племянница. У меня нет ни одного шанса.

– Вам обидно?

Алекс стоял лицом к окну, и Меган дорого бы дала, чтобы заглянуть в его глаза. Почему он спрашивает? Рассчитывает на откровенность? Пытается расположить ее к себе?

– Почему мне должно быть обидно? – холодно осведомилась Меган. – Я всего лишь экономка и получаю жалование.

– Я не враг вам, Меган, – неожиданно сказал Алекс.

Девушка настолько растерялась, что даже не стала протестовать против «Меган». К чему он затеял весь этот разговор? Он, что специально подкараулил ее в библиотеке, чтобы сообщить, что он ей не враг?

– Я не понимаю, о чем вы.

– А я сам еще не понимаю, – вздохнул Алекс, поворачиваясь к Меган. – Я лишь вижу, что вы очень враждебно настроены по отношению ко мне. Мне бы хотелось это как-то изменить. Сегодня в Локерхарт Вэлли…

Э, да не пробует ли он на мне свои чары? – сообразила Меган. Своего рода разминка перед основным сражением за сердце какой-нибудь Лили Вандемир или Агаты Моллест.

– Сегодня в Локерхарт Вэлли вы влюбили в себя всю деревню, – равнодушно сказала девушка. – Неужели вам этого мало, и вам потребовалась еще и моя… дружба?

Меган с удовлетворением отметила, что он смутился. Погоди, ты еще не знаешь, с кем связываешься!

– Родственники должны держаться друг друга, – несколько неуверенно произнес он.

– О да! – с иронией воскликнула Меган. – И поэтому позвольте дать вам небольшой совет. Естественно, по-родственному.

– Буду рад, – оживился Алекс.

– Поаккуратней с комплиментами на улицах Локерхарт Вэлли. Иначе и недели не пройдет, как вас запишут в женихи.

– Комплименты? – удивился он. – Ах, вы про ту милую девушку… Лили Вандемир, кажется…

– Совершенно верно.

– Но она действительно очень красива!

Меган поморщилась. Мужчины! Без ума от белокурых кудряшек и голубеньких глазок. Как банально.

– Я не оспариваю достоинств мисс Вандемир, – произнесла Меган с достоинством. – Я объясняю, какие последствия могут иметь ваши… э-э… поэтические сравнения. Роза с каплями утренней росы!

– У вас отличная память, мисс Гилберт, – усмехнулся Алекс.

Меган почувствовала, что неудержимо краснеет.

– Я всего лишь хотела предупредить вас, – отчеканила она, – с ненавистью глядя в его красивое лицо. – Если у вас больше нет ко мне вопросов, я пойду к себе. Спокойной ночи, мистер Бэрринджер.

– Спокойной ночи, – отозвался он. И добавил, когда Меган уже почти вышла из комнаты. – Кстати, завтра с утра мне понадобится автомобиль. Я могу взять «кадиллак»?

– Зачем? – встрепенулась Меган.

– Мне нужно в Чаринг Кросс. На встречу с Литтлби.

Сердце Меган ледяной рукой сжал страх.

– Я могу вас отвезти, если хотите, – кротко сказала она.

– Не смею вас тревожить. Да и дорогу я уже знаю. Предупредите Эллис, что завтракать я буду в половине восьмого.

– Хорошо, – кивнула Меган, из последних сил сохраняя на лице спокойное выражение. – Удачной поездки.

– Спасибо.

Только оказавшись в своей комнате, Меган дала волю чувствам. Безмозглая курица, вот кто она такая! Он отвел ей глаза своей праздной болтовней, и она совсем уверилась в своей безопасности. Идиотка! О какой безопасности может идти речь, если по дому бродит этот любопытный полуночник? Сегодня она еще хоть как-то выкрутилась, а если он застанет ее в библиотеке завтра? Он же мигом сообразит, что она от него что-то скрывает! Нужно срочно чем-то отвлечь его внимание от «Вереска», а в особенности от библиотеки. Влюбился бы он в самом деле в какую-нибудь девчонку из Локерхарт Вэлли, да пропадал бы у нее ночами…

Меган на секунду представила себе Алекса, ожидающего условного сигнала под окнами дома Лили Вандемир. Маловероятно. Прежде чем Лили позволит ему дотронуться до себя, ему придется надеть ей на палец обручальное кольцо. Зато Агата Моллест производит впечатление более раскованной девушки. Почему бы Алексу не побродить с Агатой по живописным окрестностям Локерхарт Вэлли прелестными лунными ночами?

Тут Меган некстати вспомнила стройную фигуру Алекса в небрежно наброшенном халате, и ее мысли приняли неожиданно иное направление. Удивительно красивый внук у этой вредной старушенции миссис Траут. Как раз такие мужчины лишают душевного равновесия и юных девушек, вроде Лили Вандемир, и более зрелых, опытных женщин, вроде… Меган запнулась. Она готова признать, что Алекс Бэрринджер лишает ее душевного равновесия? Черта с два!

Меган зашла в ванную, приказав себе больше не думать об Алексе Бэрринджере как о привлекательном молодом мужчине. И тут же принялась придирчиво разглядывать свое отражение в зеркале. Нос слишком короткий и вздернутый вверх, больше подходит для деревенской портнихи, чем для городской девушки. Брови чересчур густые, а лоб просто огромен! Под глазами синяки от постоянного недосыпания, а в уголках рта уже пролегли четкие морщинки. Совсем не красавица, что и говорить.

Меган недовольно отвернулась от зеркала и принялась раздеваться. Бесполезно огорчаться из-за того, чего у нее нет. Пусть она не так ослепительно хороша, как Лили Вандемир, но и у нее немало достоинств. Волосы, например, достаточно густые и красивые. И зубы хороши… Меган пустила воду в ванную и задумалась, глядя на тонко сочащуюся струйку. Неужели она только что всерьез пыталась оценить свою внешность со стороны? Хотела, так сказать, посмотреть на себя глазами Алекса? Как нелепо…

Лучше бы подумала о том, что делать, если завтра после разговора с Литтлби Алекс захочет выставить ее из дома!

8

Мистер Литтлби держал себя с Алексом очень приветливо, если не сказать подобострастно. Лично распахнул перед ним дверь, едва только рука Алекса коснулась дверного звонка, проводил в свой кабинет, усадил в мягкое кресло.

– Не стоит так беспокоиться, – чуть поморщился Алекс, когда маленький поверенный предложил ему пять сортов чая на выбор. – Подойдет любой.

Кабинет мистера Литтлби был продуман до мелочей – от репродукций известных картин на стенах, до тяжелых плотных портьер на окнах, которые позволяли отгородиться от всего мира. Все в кабинете говорило о том, что его хозяин – солидный, вдумчивый человек, не склонный размениваться на мелочи. Но Алексу все равно не нравились маленькие бегающие глазки Литтлби и его угодливая улыбочка.

– Такая честь принимать вас, мистер Бэрринджер, – приговаривал Литтлби, собственноручно разливая чай.

Уже все разузнал обо мне, с неприязнью подумал Алекс. То-то запрыгал…

– Я решил проехаться немного, – пояснил Алекс, отпивая горьковатый зеленый чай. – Город посмотреть, развеяться.

– О, совершенно естественное желание для молодого человека ваших лет! – с энтузиазмом воскликнул Литтлби. – В «Вереске», должно быть, страшная тоска!

– Не знаю, – пожал плечами Алекс. – Я еще не успел понять.

Они немного поговорили о пустяках, после чего приступили к делам. Все оказалось очень просто. Завещания миссис Траут не оставила. Все ее имущество, от поместья «Вереск» до процентных бумаг принадлежало ближайшему родственнику, внуку покойной мистеру Александру Бэрринджеру.

– А почему завещания нет? – полюбопытствовал Алекс.

– Ваша бабушка считала, что таким образом она отгоняет от себя печальный конец. – Литтлби позволил себе улыбнуться. – Но для вас нет никакой разницы. Как единственный наследник, вы получили бы все в любом случае.

– Но бабушка не знала о моем существовании. Если бы она составила завещание, она могла бы отписать все другим родственникам.

– У миссис Траут не осталось ни одного близкого человека! – с пафосом воскликнул Литтлби. – Единственное, что она могла сделать, это завещать свое состояние какому-нибудь благотворительному фонду или церкви!

– А Меган Гилберт? – усмехнулся Алекс. – Ведь она моя троюродная тетка.

Уши Литтлби запылали как два рубина.

– О ней я хотел поговорить особо. – Поверенный взял в руки карандаш и стал быстро вертеть его между пальцами. – Эта мисс Гилберт…

– Вы что-то писали мне о ней, – невинно заметил Алекс, – увы, я не помню, что именно.

– Она приемная дочь троюродной сестры покойной миссис Траут, – мрачно проговорил Литтлби. – И явно рассчитывала получить наследство после смерти вашей бабушки.

– Что ж, это вполне понятно. Она прожила с ней… год, если я не ошибаюсь. Было бы только справедливо, если бы «Вереск» отошел ей.

Алекс говорил машинально, почти не понимая, о чем речь. Бедняга Литтлби даже не догадывается о том, насколько важную информацию он только что выдал! Меган Гилберт – приемная дочь троюродной сестры миссис Траут! А, значит, они с Меган не являются родственниками по крови…

Она могла бы сама сказать мне об этом, гадкая девчонка, мысленно упрекнул Меган Алекс.

– Меган Гилберт тоже считала, что имеет право на «Вереск», – с сарказмом сказал поверенный. – И всерьез рассчитывала на наследство. Естественно, до того, как мы отыскали вас.

– Выходит, я перешел ей дорогу, – задумчиво произнес Алекс, словно разговаривая сам с собой.

– Что значит перешли дорогу? – заволновался Литтлби. – Она ни на что не имела права! Миссис Траут платила ей жалование…

– Мизерное.

– Вполне приличное! – Карандаш в руках Литтлби разлетелся на две половинки. – Ее никто не заставлял работать на миссис Траут!

Алекс с некоторым недоумением разглядывал поверенного. С какой стати мистер Литтлби так вспылил? Неужели он, как и жители Локерхарт Вэлли, имеет на Меган зуб? Чем она ему то насолила?

– Впрочем, сейчас меня не интересуют отношения мисс Гилберт и миссис Траут. – Литтлби заметным усилием взял себя в руки. – Гораздо важнее, что вы собираетесь предпринять против этой особы? Алекса передернуло.

– Почему я должен что-то предпринимать против нее? – холодно спросил он. – Мисс Гилберт идеальная экономка. Насколько я успел понять, в «Вереске» все отлично обустроено благодаря ее работе. У меня нет ни одной причины быть ею недовольным.

– То есть? – Лицо Литтлби пошло пятнами. – Вы хотите сказать, что разрешите ей и дальше оставаться в «Вереске»?

– Более того. Я буду на этом настаивать.

Литтлби выпучил глаза и напомнил Алексу вытащенную из воды рыбу.

– Даже после того, что я рассказал вам? После того, как она претендовала на ваше наследство?

– А что в этом такого? – пожал плечами Алекс. – Меган не знала о моем существовании, только и всего.

– Между прочим, по деревне ходили слухи, что именно мисс Гилберт в значительной степени… ускорила кончину вашей бабушки, – мрачно заявил Литтлби.

Тут Алекс окончательно потерял терпение.

– Мне не совсем понятно, почему бедная девушка вызывает у вас такую жгучую неприязнь, – отчеканил он, вставая с кресла. – Но если вам больше нечего сообщить мне по существу, я с вашего позволения пойду.

– Ох, простите меня, мистер Бэрринджер, – заюлил Литтлби, – лишь забота о ваших интересах заставила меня быть столь категоричным.

– Я в состоянии позаботиться о своих интересах. – Алекс холодно глядел на Литтлби сверху вниз. – Свяжитесь со мной, когда все бумаги будут готовы полностью.

Литтлби с готовностью закивал. У самой двери Алекс повернулся и пристально посмотрел на поверенного.

– А вы уверены в том, что Меган не является моей кровной родственницей? – спросил он задумчиво.

– К-конечно, – пробормотал Литтлби. – Троюродная сестра вашей бабушки вышла замуж за мужчину с ребенком…

– Вот и отлично, – заметно повеселел Алекс. – Доброго дня!

Он заторопился выйти из кабинета Литтлби. Там стало слишком душно.

Зато на улице было прекрасно. Английское лето предстало перед ньюйоркцем во всей своей красе. Безмятежная синь неба призывала к тому, чтобы выкинуть из головы все проблемы и отправиться куда-нибудь на пикник с симпатичной девушкой…

При мысли о симпатичной девушке перед внутренним взором Алекса встало нахмуренное лицо Меган Гилберт. Вот уж непонятное существо. Колючая как ежик, все время настороже. Готова напасть еще до того, как кто-то ее обидит. Он пытался быть с ней милым. Не помогло. Пытался насмешничать. Еще хуже. Может быть, попробовать разыграть из себя строгого хозяина? В конце концов, она пока еще работает на него… Алекс с неудовольствием вспомнил настойчивый совет Литтлби. За что он так недолюбливает Меган?

Хотя надо признать, что Меган сама прикладывает усилия к тому, чтобы вызывать у людей неприязнь. Она не просто не старается понравиться, она как нарочно ведет себя резко и вызывающе. Оставьте меня в покое – ее главный жизненный принцип…

Взять хотя бы его. Она даже не попыталась пококетничать с ним, хотя могла бы быть и полюбезнее с молодым привлекательным мужчиной! Алекс рассмеялся. Вопреки своей неприветливости, а может быть, благодаря ей, Меган ему нравилась. И ему очень хотелось пробить стену, которую она воздвигла вокруг себя…

Алекс не спеша шел по улице. «Кадиллак» остался стоять у дома Литтлби. Он успеет его забрать. Сейчас было так приятно без всякой цели идти по нагретому тротуару и, щурясь от солнца, рассматривать прохожих.

Те в ответ рассматривали его. Необычная внешность Алекса привлекала внимание и в Чаринг Кросс. Не раз и не два Алекс подмечал заинтересованные взгляды девушек, направленные в его сторону. Это успокаивало и вселяло веру в собственные силы. Если он нравится этим девушкам, то почему бы ему не понравиться и Меган?

Внезапно внимание Алекса привлекла знакомая женская фигура на противоположном тротуаре. Девушка шла ему на встречу с таким независимо-сосредоточенным видом, что не каждый мужчина решился бы побеспокоить ее.

Алекс решился.

– Мисс Моллест! – закричал он, поднимая руку.

Агата (а это была именно она, верный глаз не подвел Алекса) остановилась и стала озираться по сторонам. Заметив высокого черноволосого мужчину, который махал ей рукой с другой стороны дороги, она вся просияла. Вот так встреча… Он запомнил ее имя – прекрасный знак.

– Добрый день, мистер Бэрринджер, – сказала Агата, дождавшись, когда он подойдет к ней.

Она манерно протянула ему руку, невольно восхищаясь про себя его красотой.

– Ужасно рад вас видеть, – отрывисто говорил Алекс, не подозревая, что вселяет надежду в сердце Агаты. – Как раз думал, куда бы податься… Я здесь ничего не знаю… А тут внезапно вы… Вы не сильно заняты?

Ради Алекса Агата была готова отменить все свои дела.

– Я уже все сделала, – сказала она. – Кисти и краски новые купила.

Она помахала сумкой.

– Отлично, – искренне обрадовался молодой человек. – Вы не откажетесь посидеть со мной где-нибудь за чашкой чая?

Все фибры Агатиной души встрепенулись.

– Разумеется, не откажусь. Правда, здесь нет ни одного приличного кафе… – протянула она.

– Меня устроит даже самое неприличное, – пошутил Алекс.

Агата рассмеялась, показывая крупные, выдающиеся вперед зубы.

– Тогда в «Жасмин», – скомандовала она и указала на ближайшее к ним кафе с блеклой вывеской.

Свободный столик у окна был покрыт белой скатертью не первой свежести. Но в маленькой вазочке посередине стоял букетик полевых цветов, а солнце так приветливо пригревало сквозь оконное стекло, что Алекс решил не придираться. Они сели и заказали чай с пирожными. Уверенные манеры Алекса, его галантность и полное пренебрежение к графе «цена» в меню пленили не только Агату, но и официанта. Нечасто такие посетители заходили в кафе «Жасмин»…

Агата поставила локти на стол, оперлась подбородком о кисти рук и сквозь полуопущенные веки рассматривала Алекса. Какое поразительное лицо, думала она. Как жаль, что я не пишу портреты… Хотя для него можно было бы сделать исключение…

– Сегодня прекрасная погода, мисс Моллест, – светским тоном заметил Алекс, когда официант бросился выполнять их заказ.

– Можно просто Агата. К чему церемонии? А я буду звать вас Алекс. Так намного приятнее.

Девица не промах, отметил про себя Алекс.

– Вы правы, – кивнул он. – Просто в Локерхарт Вэлли мне кажется, что я попал в совершенно иной мир. Он настолько непохож на все, к чему я привык…

– Еще бы! – фыркнула Агата. – Здесь настоящая дыра. После Нью-Йорка в Локерхарт Вэлли, наверное, невыносимо скучно.

В ее глазах горело жадное любопытство. Еще бы; рядом с ней сидит человек, который всю жизнь прожил в Нью-Йорке! Агата не замечала того, что ее тон коробит Алекса. Ему хотелось поговорить о Локерхарт Вэлли, особенно о некоторых его обитательницах. Но не осуждающе…

– А мне нравится Локерхарт Вэлли, – сказал он сдержанно. – Здесь очень спокойно.

– Ах, вы же здесь только два дня, – рассмеялась Агата. – Вы еще ничего не знаете.

Алекс нахмурился. Мужчины не любят, когда им говорят подобные вещи.

– Зачем же вы приезжаете сюда каждый год? – колко спросил он.

Агата закатила глаза. Будучи девушкой неглупой, она уже сообразила, что выбрала неверный тон. Раз Алекс без ума от Локерхарт Вэлли, пусть будет так…

– Я художница, – со значением произнесла Агата. – Мне нужна натура. Леса вокруг Локерхарт Вэлли настолько живописны, что я готова терпеть деревенскую скуку все лето…

– Хотелось бы мне побродить по этим живописным лесам, – задумчиво протянул Алекс.

Сердце Агаты забилось учащеннее. Если это не намек, то она ничего не понимает в мужчинах!

– Я с удовольствием возьму вас с собой в следующий раз, – лукаво сказала она.

– Э-э… большое спасибо.

Агата послала ему нежный взгляд. Кажется, вчера она поторопилась завидовать Лили Вандемир. Алекс наговорил ей комплиментов, а на Агату едва взглянул, зато сегодня он уже фактически пригласил ее на свидание!

Официант принес им душистый чай и подозрительного вида пирожные. Алекс покосился на липкие трубочки и решил ограничиться одним чаем.

– Скажите, Агата… – начал он, когда девушка расправилась с первым пирожным. – А вы хорошо знакомы с жителями Локерхарт Вэлли?

– Достаточно, – насторожилась Агата. У нее в голове мелькнула очень неприятная мысль. Неужели Алекс пригласил ее в кафе лишь для того, чтобы выяснить подробности о какой-нибудь интересующей его особе?

– Я подумываю о том, чтобы окончательно осесть в Англии, – непринужденно заметил молодой человек. – «Вереск» – чудесное поместье, и мне здесь нравится… Хотелось бы получше узнать своих соседей…

Агата отложила второе пирожное. Неясное подозрение постепенно превращалось в уверенность. Кажется, она слишком рано торжествовала…

– Со временем вы сами со всеми познакомитесь, – уклончиво ответила она. – Вы даже не представляете себе, как скоро вам надоест Локерхарт Вэлли и его обитатели.

– А я не хочу ждать, – со смехом возразил Алекс. – Я хочу познакомиться уже сейчас.

Агата закусила губу. Похоже, что дело серьезно. Интересно, кто в Локерхарт Вэлли успел до такой степени раздразнить любопытство мистера Бэрринджера? Не нужно долго гадать, чтобы правильно ответить на этот вопрос. У нее светлые волосы и голубые глаза, ей двадцать с небольшим, и она очень умело строит из себя скромницу!

– Что ж, я готова вам помочь, – вздохнула Агата.

Досадно, конечно, что вам интересна не я, добавила она про себя. Но как-нибудь переживу. В конце концов, у меня есть мое искусство!

– Вы знакомы с Меган Гилберт? – осторожно спросил Алекс.

У Агаты отвисла челюсть.

– М-меган Г-гилберт? – переспросила она, заикаясь. – Экономка «Вереска»?

– Да, – кивнул Алекс. – Насколько я понял, ее не очень любят в деревне.

– А за что ее любить? – вырвалось у изумленной Агаты. – Очень высокомерная и необщительная.

Агата некстати вспомнила, как ее брат, часто навещавший ее летом в Локерхарт Вэлли, назвал как-то Меган «завораживающей». Агата даже поспорила с ним на эту тему. Сама она считала мисс Гилберт абсолютно непривлекательной. Но, может быть, Меган из тех женщин, что сводят с ума мужчин, не вызывая ни малейшего подозрения у женщин?

– Это вы мне должны рассказывать о Меган, – неестественно рассмеялась Агата, – а не я вам. Вы теперь живете с ней в одном доме…

Но если Агата рассчитывала на то, что Алекс в ответ побалует ее признанием, то она сильно ошибалась.

– Именно поэтому я и хотел бы знать о ней больше, – равнодушно произнес он. – Мисс Гилберт – чрезвычайно загадочная особа.

– А вы ее увольте, – кровожадно усмехнулась Агата. – Ходили слухи, что миссис Траут сама собиралась сделать это. Только, увы, не успела… бедняжка.

Лицо Алекса окаменело, и Агата поняла, что зашла слишком далеко.

– Конечно, это только слухи, – торопливо сказала она. – Никто и не думал обвинять Меган. Но согласитесь, все это очень подозрительно…

– Что именно?

– Характер у вашей бабушки был не из легких, и все же Меган Гилберт целый год жила в «Вереске». Миссис Траут платила ей сущие гроши, но Меган никуда не уходила… А ведь она могла бы зарабатывать намного больше! Мистер Литглби, адвокат миссис Траут, звал ее к себе секретарем. Жизнь в Чаринг Кросс намного интереснее, чем в «Вереске», и жалование он предлагал в два раза больше! А она отказалась!

– Какая потрясающая осведомленность! – с иронией воскликнул Алекс.

Агата покраснела. Как некрасиво с его стороны! Сам вызвал ее на откровенность и в открытую посмеивается над ней…

– В «Вереске» была приходящая служанка, – пояснила Агата с кислой миной. – Она подсл… нечаянно услышала, как Литтлби разговаривал с Меган.

– Странно… – задумчиво произнес Алекс. – Мне показалось, что Литтлби очень враждебно настроен по отношению к мисс Гилберт…

– Еще бы! – фыркнула Агата. – Мистер Литтлби не терпит отказов. Насколько я знаю, Меган была ему очень нужна. Естественно, ее отказ насторожил его.

Алекс покачал головой. Старый проныра! Ни словом не обмолвился о том, что предлагал Меган работу. Зато постарался как следует очернить ее…

– Мне Литтлби ничего не сказал, – с сомнением произнес Алекс. – Вы не ошибаетесь?

– Кэти Причардс слышала все своими ушами! – триумфально заявила Агата. – Кэти была приходящей служанкой. Меган уволила ее сразу после смерти миссис Траут…

Лицо Алекса прояснилось. По крайней мере, одна загадка разгадана.

– Так что будьте поосторожнее с этой Метан Гилберт, – закончила Агата. – Она совсем не так проста, как может показаться на первый взгляд.

Алекс кивнул и посмотрел на часы. Агата была разочарована. Ясно, что продолжения не будет. Столько надежд, и все ради чего? Десяти минут разговора исключительно о Меган Гилберт? Печально…

– Я сейчас возвращаюсь в Локерхарт Вэлли, – сказал Алекс. – Если хотите, могу вас подбросить.

Хоть что-то, уныло подумала Агата и кивнула. У многих красавиц Локерхарт Вэлли испортится настроение, когда они узнают, что Алекс вернулся из города вместе с ней!

9

Когда Алекс уехал в Чаринг Кросс, Меган ринулась в библиотеку. У нее есть как минимум три-четыре часа, чтобы продолжить поиски. Почаще бы он так уезжал!

В библиотеке было тепло и пахло иначе, чем обычно. Еле уловимый запах мужского одеколона примешивался к знакомому аромату плотной бумаги и кожаных переплетов. Меган остановилась у диванчика, рядом с которым вчера (вернее, сегодня ночью) стоял Алекс, и любовно провела рукой по подлокотнику. Удивительно, как сильно поменялась атмосфера в доме после его приезда. Всего лишь два дня назад он переступил порог «Вереска», и уже чувствуется, что старый дом словно ожил. Даже Мэри Джейн и Эллис ведут себя иначе. Чаще улыбаются и наперебой стараются угодить новому хозяину… Кажется, вечером он спускался в кухню и совершенно пленил их сердца… В этом он совершенно не похож на миссис Траут, которая строила из себя владетельную принцессу и презирала тех, кто на нее работал…

Меган опустилась на диван и прижалась щекой к теплой обивке спинки. Драгоценное время уплывало, но девушка была не в состоянии пошевелиться. Вся ее жизнь прошла в сражении. С бедностью, с собственными комплексами, деспотичным отцом, предательством. Она привыкла доверять только себе и настороженно относиться к людям. А уж последний год был особенно тяжелым… Приходилось выполнять безумные капризы миссис Траут, вести ее дела, управлять хозяйством… И все время быть начеку, чтобы ничем не выдать себя…

Алекс Бэрринджер добавил ей головной боли. Но совсем не в том смысле, в каком она ожидала. Он совершенно выбил ее из колеи. Спрашивается, чем? Красотой? Но она не двадцатилетняя Лили Вандемир, чтобы падать в обморок при виде красивого мужчины. Бьющим через край американским добродушием? Но она игнорировала заносчивость миссис Траут, так что и манеры Алекса должны ей быть безразличны…

И все же что-то в нем задевало ее за живое. Его руки, такие сильные и крепкие, широкие плечи, белозубая улыбка, неправдоподобно голубые глаза на смуглом лице, вся его неотразимая мужественность, будь она проклята! Одного взгляда на Алекса достаточно, чтобы ощутить в себе давно забытое желание нравиться…

Надо же, последний жених Локерхарт Вэлли! Меган часто подшучивала над местными девушками, которые страдали от нехватки мужского внимания. А разве она была не в точно таком же положении? На год благополучно забыла о том, что она женщина, и теперь природа жестоко мстила ей за подобную небрежность…

Меган обхватила плечи руками. Она не должна уподобляться мартовской кошке. Алекс Бэрринджер настолько хорош, что способен соблазнить и монашку. Но ей не должно быть до этого никакого дела. Нелишним будет напомнить себе, что в глазах Локерхарт Вэлли они родственники, поэтому не может быть и речи о…

Девушка быстро встала с дивана. Хватит. Потратила полчаса на бесцельные размышления. Даже если бы они с Алексом познакомились при других обстоятельствах, у нее не было бы ни одного шанса. Он слишком хорош для тебя, так что знай свое место, Меган Гилберт!

Меган нахмурилась, решительно сжала губы и подошла к полке, на которой вчера остановилась. В отличие от остальных комнат библиотеки, в этой, третьей, книги стояли вперемешку. Здесь их никогда не сортировали ни по жанрам, ни по авторам, и можно было встретить серьезное философское произведение по соседству с легким любовным романчиком. Меган возлагала на эту комнату меньше всего надежд. Но в первых двух, с многотомниками в золоченых переплетах, чинно расставленными на полках, ничего не оказалось, и Меган ради очистки совести приступила к третьей комнате.

Она взяла с полки сборник стихотворений Шелли, иллюстрированный каталог какой-то швейной компании, четвертый том из полного собрания сочинений Диккенса, неизвестно как оказавшийся не на своем месте над рабочим столом миссис Траут в первой комнате. Последней на этой полке стояла тонюсенькая книжечка «Рубай» Омара Хайяма. Меган прихватила и ее. Методичность и тщательность…

Она положила книги на стол, подогнула под себя ноги и начала с тома Диккенса, как с более перспективного. Внимательно пролистала его, прощупывая пальцами каждую мелованную страницу. Бесполезно. Шелли – то же самое. Что дальше, каталог или «Рубай»? Вряд ли кому-то пришло бы в голову использовать тонкую книжицу, но все-таки…

Меган небрежно открыла Омара Хайяма и замерла, не в силах поверить собственным глазам. Первый лист был как закладкой заложен коричневатым бумажным прямоугольником, на котором расплывались затейливые чернильные буквы. Сердце девушки подскочило, руки задрожали. Год с лишним она мечтала об этом мгновении… Неужели удача наконец улыбнулась ей?

Девушка на секунду закрыла глаза. Главное, не волноваться и не спешить. Может быть, это не то письмо. Может быть, это вообще не письмо… Меган взяла коричневатый лист бумаги в руки и развернула его. Чернила расплылись от времени, и письмо едва можно было прочесть. По крайней мере, человеку, незнакомому с его содержанием. Однако Меган знала, о чем там должно быть написано, и, поднеся письмо к окну, по буковкам разбирала его.

Капельки пота проступили на лбу Меган. Что, если главной части письма – указания, где спрятан ларец, – не существует? Или лорд Воксхолл вообще не писал об этом своей супруге, предоставив ей выбрать место по своему усмотрению?

Меган перевернула листок. Вторая страница сохранилась лучше, и девушка погрузилась в чтение. По мере того, как она продвигалась дальше, выражение тревоги покидало ее лицо. Меган закончила читать и мечтательно улыбнулась. Наконец-то жизнь повернулась к ней своей светлой стороной. Во второй части письма лорд Воксхолл давал жене точные указания о том, куда лучше всего спрятать семейную реликвию!

* * *

Отец Меган женился на троюродной сестре миссис Траут, когда девочке было всего пять лет, и она привыкла считать Ариадну Саммерс родной матерью. Своих детей у Ариадны не было, и она всей душой привязалась к единственной дочке мужа. Жизнь их не изобиловала радостями – Эл Гилберт сильно выпивал, денег зарабатывал мало и о будущем семьи совершенно не беспокоился. Меган неоднократно сбегала из дома, но все время возвращалась, потому что там ее ждала несчастная женщина, ставшая ей настоящей матерью.

Больше всего на свете Ариадна любила рассказывать Меган предания о своих благородных предках и родичах. Она почти не общалась с миссис Траут и ее дочерью, разве что регулярно слала открытки с поздравлениями на дни рождения и Рождество. Однако это не мешало бедной женщине гордиться своим родством с английской знатью. Меган послушно внимала рассказам о былом великолепии родов Экерли и Траутов. Они не особенно интересовали ее. В конце концов, Меган была дочерью обычного землемера из Хетфордшира и не могла проследить свою родословную до пятнадцатого века нашей эры…

Но однажды Ариадна рассказала Меган историю, которая сильно отличалась от ее предыдущих рассказов. В нем явственно звучала не ностальгия по давно ушедшим векам, а приключенческая нотка пополам с обидой на судьбу. Когда-то ее бабка, старшая дочь графа Экерли, должна была получить в приданое семейную реликвию – кованый ларец с рубиновым ожерельем. Он по наследству передавался старшей дочери в семье и автоматически делал девушку весьма завидной невестой. Дело было не в редкости и красоте украшения, а в баснословной стоимости камней, по преданию вывезенных давним предком из Африки. Если бы Эмили Экерли получила ларец, то сейчас бы им владела Ариадна Саммерс, вернее Гилберт, как ее прямая наследница. Однако упрямая Эмили нарушила волю отца, выйдя замуж по велению сердца, а не по его желанию. Вопреки традиции ларец был передан ее младшей сестре Энн, от которой он соответственно перешел к миссис Траут.

– Ах, если бы гордая Эмили послушала отца, то сейчас я могла бы передать ларец тебе, как своей законной дочери, – вздыхала миссис Гилберт, гладя пышные волосы Меган. – Ведь он должен бы принадлежать тебе по праву, хоть ты и не родная мне…

Ариадна переживала из-за утраты семейной реликвии, а Меган не без сожаления прикидывала про себя, сколько денег она смогла бы выручить за ожерелье. Хватило бы и на новый дом, и на безбедную жизнь. Почему все так несправедливо устроено? – размышляла Меган. У Августины Траут и так все есть – дом, деньги, положение в обществе. Ей совершенно не нужен какой-то там ларец. В то время как для семьи Меган он мог бы стать настоящим спасением…

Однажды, выслушивая новую порцию старых воспоминаний матери, Меган предложила:

– А почему бы нам с тобой как-нибудь не навестить миссис Траут и Марию? Интересно было бы посмотреть, как они живут.

Ариадна печально покачала головой. Гостеприимство ее кузины Августины было слишком хорошо известно, чтобы по доброй воле подвергать себя такой пытке.

– Моя дорогая кузина не очень любит своих родственников, – призналась она. – Ей кажется, что все только и мечтают, что о жизни за ее счет.

Меган была вынуждена согласиться, что в этом есть доля правды.

– И все равно мне бы хотелось взглянуть на ларец и ожерелье, – задумчиво проговорила она себе под нос, не обращаясь к матери.

К ее удивлению Ариадна вдруг залилась краской.

– Даже если бы мы и поехали в «Вереск», – сказала миссис Гилберт, заикаясь, – моя кузина вряд ли смогла бы показать тебе ларец.

– Почему? Она его продала?

Ариадна покраснела еще сильнее. Заинтригованная Меган продолжала расспрашивать мать, пока та не призналась:

– Понимаешь, детка, миссис Траут думает, что ларец давно пропал…

Это требовало объяснения. Меган настаивала, и пунцовая от стыда миссис Гилберт постепенно рассказала ей все. Много лет назад, когда отношения между этими двумя ветвями семейства были еще не столь натянуты, маленькая Ариадна Саммерс гостила у своей троюродной сестры в «Вереске». Девочке было всего шесть лет, в то время как будущей миссис Траут недавно исполнилось двадцать пять. Это была высокомерная сварливая девица, которую совершенно не радовал тот факт, что по дому носится крохотное существо, имеющее к ней весьма отдаленное отношение. Соответственно, Ариадна не питала теплых чувств к своей кузине. Бедняжку Ариадну все время заставляли чувствовать бедной родственницей в богатом доме, и девочка затаила обиду и на свою кузину, и на ее мать.

Однажды Ариадна заигралась в библиотеке (куда, между прочим, ей было строго-настрого запрещено заходить), и, услышав тяжелые шаги хозяйки дома, девочка поспешила спрятаться за тяжелой портьерой. Это действительно была мать Августины, к которой скоро присоединилась ее дочь. Ариадна поняла, что ей придется высидеть в своем убежище до самого конца, иначе суровое наказание неминуемо настигнет ее.

Дочь и мать говорили о самых разных вещах, добрую половину из которых шестилетняя Ариадна попросту не поняла. В военное время нелегко приходилось даже богатым людям. Близость «Вереска» к берегам Франции делала его особенно уязвимым. Что если немецкие войска все-таки вторгнутся в Англию? Как спасти свое состояние от захватчиков? – вот что волновало этих людей гораздо больше, чем будущее Европы или даже их страны.

Правда, больше волновалась мать. Августина выказывала свойственное юности пренебрежение к любой опасности.

– Нужно куда-нибудь спрятать драгоценности, – озабоченно говорила мать. – Уже из-за одного ларца к нам могут нагрянуть грабители… Вот и отец советует…

Ариадна услышала, как старая миссис Воксхолл зашуршала бумагой.

– Смотри, он написал, что тайник надо устроить…

– Ах, мама, и охота вам глупостями заниматься, – зевнула Августина. – Во-первых, никто и никогда не пустит немцев в Англию. А во-вторых, если кто-нибудь захочет, он весь дом перевернет и найдет ваши тайники. Отец сошел с ума, если вздумал давать вам указания насчет драгоценностей в письме. Разве вы не знаете, что цензоры прочитывают всю фронтовую почту?

С этими словами девушка вышла из библиотеки. Ариадна перевела дух. Тетушка была подслеповата, и после ухода кузины опасность быть обнаруженной значительно уменьшилась. Она осторожно выглянула из-за портьеры. Тетка стояла к ней спиной, погрузившись в чтение. Она не успела сказать дочери, что письмо было передано через надежного человека, а не обычной почтой, так что цензоров можно было не опасаться. Но презрение Августины больно задело мать. Ариадна отчетливо слышала, как тетка вполголоса бормотала:

– Чересчур умна стала… родителей ни во что не ставит… ничего, без нее разберемся…

К великой радости Ариадны вскоре ее тетка вышла из библиотеки. Девочка выскочила из своего убежища и уже собралась покинуть опасную библиотеку, как ее внимание привлек лист бумаги, лежавший на полу у двери. Очевидно, миссис Воксхолл выронила его только что, когда выходила. Трепеща от одной мысли, что строгая тетка может в любой момент обнаружить пропажу и вернуться за ней, Ариадна, тем не менее, подняла листик. Она без труда разобрала четкий почерк дяди. Не все было понятно девочке в письме, но кое-что было ясно – дядя советовал, как лучше всего устроить в «Вереске» надежный тайник.

Прочитав письмо с горем пополам, Ариадна не смогла удержаться от детской шалости. Девочка свернула письмо, сунула его в первую попавшуюся книжку, поставила книгу обратно на полку и выбежала из библиотеки.

Через несколько дней она благополучно забыла о своем поступке. Да и не до того было. В небе Кента появились первые немецкие бомбардировщики, и напуганные жители проходили несложную науку срываться с места и бежать в подвалы при первых пронзительных воплях сирены.

Это было страшное время, и незначительный эпизод с письмом затерялся в памяти маленькой Ариадны. Все, кто мог, покидали район, и Воксхоллы спешно уехали одними из первых на север страны, где можно было спокойно спать по ночам и не вздрагивать от далекой канонады. Вначале Ариадна была при тетке, но как только представилась возможность, миссис Траут переправила девочку матери. Для Ариадны началась совсем другая жизнь. Пути родственников разошлись окончательно.

После войны Августина Воксхолл вернулась в «Вереск» и стала приводить его в порядок. У Ариадны была своя жизнь, свои заботы и радости. О детской проказе с письмом она вспомнила, когда троюродная сестра выходила замуж за лорда Маллиона. Рубинового ожерелья, семейной реликвии, на невесте не было. Официально было объявлено, что драгоценность была утеряна во время войны, когда спешно покинутый «Вереск» пустовал несколько месяцев.

Многие спрашивали, почему предусмотрительная миссис Воксхолл не прихватила ларец с собой, как она сделала с другими драгоценностями, на что кузина раздраженно отвечала, что в то время маман совсем выжила из ума и оставила самое ценное в доме. Миссис Воксхоллы умерла незадолго до возвращения в «Вереск» и не могла опровергнуть или подтвердить слова дочери. Но Ариадна была уверена, что она просто воспользовалась советом мужа и надежно спрятала ларец в доме. Тащить с собой такую тяжесть на другой конец страны в военное время было бы глупо и небезопасно, зато хорошо устроенный тайник мог веками хранить реликвию.

– Почему же ты ничего не сказала миссис Траут? – изумилась Меган. – Вы бы могли вместе отыскать это письмо и тайник и посмотреть, там ли ожерелье.

– Знаешь, детка, мне было немного страшно, да и стыдно признаваться в этом поступке, – смущенно пробормотала Ариадна. – Кузина, очевидно, совсем забыла о письме отца… Если бы ты только слышала, какими словами она поминала свою мать, которая якобы не позаботилась о ценном ларце, ты бы меня поняла! Она всегда была очень несдержанна на язык и совсем не думала о других…

Меган все отлично понимала. Маленькая месть со стороны Ариадны Саммерс, впоследствии Ариадны Гилберт. Конечно, не по-христиански и уж совсем не по-родственному. Но Меган не осуждала мать. В конце концов, ларец и ожерелье должны были бы принадлежать ей.

Идея самой отыскать ларец втайне от его нынешней законной владелицы не сразу пришла Меган в голову. Но раз подумав об этом, девушка уже не могла отделаться от столь заманчивой мысли. Допустим, миссис Воксхолл все-таки спрятала ларец и ничего не сказала дочери, рассуждала сама с собой Меган. Допустим, с ним ничего не случилось за время отсутствия хозяев… Что если сокровище до сих пор лежит в укромном месте, а единственный ключ к находке – письмо, спрятанное в книге шаловливым ребенком? Если книга до сих пор в библиотеке «Вереска», то нужно всего лишь отыскать ее и взять письмо…

Таких «если» было слишком много. И все же Меган чувствовала, что у нее есть шанс. Если она сумеет отыскать ларец, то заберет его себе, и все ее проблемы будут решены… Разве он по праву не принадлежит ее матери, пусть и приемной? К тому же это так увлекательно – разыскивать сокровища…

План, простой и изящный, возник у Меган очень быстро. Случайной гостье ни за что не открыть тайну сокровища. Для того чтобы отыскать письмо в огромной библиотеке «Вереска», нужно время. Вряд ли миссис Траут, чей характер только ухудшился с возрастом, будет долго терпеть подле себя молодую родственницу. Однако если эта родственница будет приносить пользу, и немаленькую, то дрогнет самое неласковое сердце… Меган не стала говорить Ариадне о своем плане. Но та, должно быть, обо всем догадалась, когда дочь вдруг захотела поработать на троюродную тетку.

– Кузина моя не сахар, – качала головой Ариадна. – Думаю, она ни капли не изменилась с годами. Тебе придется очень постараться, чтобы угодить ей.

И Меган постаралась. Устроиться на работу к миссис Траут оказалось не так сложно, как она полагала. Ей повезло – старая дама давно подумывала о том, чтобы найти хорошую экономку, которой она могла бы доверять. Жительницы Локерхарт Вэлли вызывали у миссис Траут подозрение, а из других деревень никто не соглашался служить у нее за то жалование, что она была готова заплатить.

Появление дальней родственницы пришлось как нельзя кстати. Меган была энергична, расторопна, во многом разбиралась, умела работать быстро и хорошо. А когда миссис Траут обнаружила, что девушка образована и может выполнять обязанности секретаря, то радость ее не знала границ. То, что Меган разбирается и в автомобилях, стало ясно несколько позднее, но тоже пришлось старой леди по вкусу. За жалование одной горничной у нее был и водитель, и механик, и секретарь, и экономка, и компаньонка. А тот факт, что девушка чурается общества людей и предпочитает все свободное время проводить в «Вереске», не вызывал у миссис Траут никаких подозрений. Наоборот, она была рада тому, что Меган не шатается по Локерхарт Вэлли и не заводит сомнительных знакомств, а также не сплетничает о том, что происходит в «Вереске». Она даже подумывала отписать заботливой и проворной родственнице что-нибудь в завещании, но так и не удосужилась его составить.

Меган никогда не терзали угрызения совести из-за того, что она фактически собирается присвоить себе чужую собственность. Ларец должен бы принадлежать Ариадне Саммерс, а не миссис Траут. К тому же последняя уверена, что он давным-давно пропал, так что она не пострадает. Порой Меган рассматривала себя как своего рода возмездие скупой вздорной старухе, которая со всеми ссорилась и даже родной дочери не пожелала протянуть руку помощи…

И теперь письмо было в руках Меган. Последний шаг отделяет ее от заветной цели. Что ее ждет? Награда или горькое разочарование? Что если весь год она гонялась за химерой и мнила себя хозяйкой сокровища, которого уже не существует?

За окном послышался шум подъезжающей машины. Меган быстро спрятала письмо в карман, поставила книги на место и вышла из библиотеки. Пора вспомнить о долге… А долг экономки – достойно встретить хозяина, вернувшегося из долгой поездки!

10

Всю дорогу до Локерхарт Вэлли Агата развлекала Алекса разговорами, а он вспоминал, как два дня назад ехал на этой же машине по этой же дороге и пытался произвести впечатление на другую темноволосую девушку. Почти не слушая бессмысленную болтовню Агаты, Апекс впервые задумался над нелепыми законами привлекательности, которые правят в этом мире. Почему чаще всего случается, что те, кто тебе нужен меньше всего, из кожи вон лезут, чтобы тебе понравиться? Взять ту же Агату. Она уже столько раз недвусмысленно давала ему понять, что не прочь продолжить знакомство, что уклоняться от ее намеков было уже просто неприлично. Но Агата Моллест, при всех ее неоспоримых достоинствах, вызывала у Алекса отвращение. Необременительный летний романчик с дальним прицелом? Нет, спасибо. Слишком много подобных приключений было в его жизни, чтобы к ним оставался какой-либо интерес.

Алекс нажал на кнопку, и брезентовый верх «кадиллака» бесшумно скользнул вниз.

– Ах, как чудесно! – восторженно воскликнула Агата.

Алекс молча кивнул. Теплый ветер приятно обдувал разгоряченное лицо, да и его разговорчивая соседка на время приумолкла, наслаждаясь новыми ощущениями. Алексу ужасно захотелось, чтобы на месте Агаты сейчас сидела Меган. Не то чтобы он влюбился в суровую мисс Гилберт с первого взгляда, нет. Просто она была так непохожа на женщин, с которыми он привык иметь дело, что Алекс поневоле терялся. Я всего лишь хочу разобраться в ней, узнать ее получше, уверял он себя, стараясь не спрашивать себя: «зачем?».

Меган казалась ему типичной англичанкой. Еще перед поездкой в Англию, сидя с друзьями в нью-йоркском ресторане, Алекс выслушал немало отзывов об английских девушках. Хорошенькие, неглупые, но какие-то бесцветные, чересчур строги и говорят исключительно о погоде, не способны на решительные поступки, а любовь для них автоматически приравнивается к замужеству. Конечно, среди подобных оценок было много шуточных, и Алекс не собирался слепо на них полагаться, но сейчас ему очень хотелось знать, что из этого правда, а что нет…

Они въехали в Локерхарт Вэлли. Агата приосанилась, прекрасно понимая, какие выводы сделают местные жители, увидев ее в машине Алекса. И пусть в этом нет ни грамма правды, ее самолюбие готово удовольствоваться и этим. Однако торжествовала Агата недолго. Из аптеки под руку с дочкой почтальона выходила Лили Вандемир, и Алекс резко затормозил прямо перед девушками. Марта испуганно метнулась в сторону, но Лили даже не дрогнула. Она, естественно, заметила, чья это машина и кто в ней сидит, но даже не посмотрела на Агату. Все ее внимание было приковано к Алексу.

– Добрый вечер, мисс Вандемир, – поздоровался молодой человек.

– Здравствуйте, мистер Бэрринджер, – ответила Лили с милой улыбкой. – Привет, Агата.

Черт бы тебя побрал, выругалась про себя художница, но улыбнулась и помахала Лили рукой.

– Кажется, я напугал вашу подругу, – пробормотал Алекс, глядя на аптеку, куда скрылась Марта.

– Ничего страшного, – прыснула Лили.

Агате очень хотелось прервать этот бессмысленный диалог, но она боялась, что Алекс поведет себя не так, как было бы выгодно ей. Еще не хватало, чтобы он опозорил ее перед этой блондиночкой!

– Послушайте, мисс Вандемир, у меня есть к вам одно предложение, – вдруг сказал Алекс.

Агата напряглась. Лили порозовела.

– Мы с Агатой ехали в «Вереск» пить чай, – как ни в чем не бывало солгал Алекс. – Не хотите к нам присоединиться?

Лили удивилась. Агата тоже.

– В «Вереске» наверняка найдется что-нибудь вкусненькое, – уговаривал Алекс, – а потом я мог бы показать вам дом… Ведь вы ни разу там не были?

Это стало решающим доводом. Лили кивнула, и Алекс, выскочив из машины, проворно распахнул перед ней заднюю дверцу. Агата не знала, досадовать ей или радоваться. Если Алекс хотел пригласить ее на чай, то почему он заговорил об этом лишь сейчас? Боялся, что она ему откажет? Неужели она всего-навсего ширма, за которой прячется его интерес к Лили Вандемир? Но почему тогда в Чаринг Кросс он расспрашивал ее о Меган Гилберт?

Нет, этот наследник определенно не прост, размышляла Агата, косо поглядывая на идеальный профиль Алекса. Но скоро все выяснится. Меня он не сможет долго водить за нос.

А Лили Вандемир ни о чем не думала. Она удобно устроилась на заднем сиденье «кадиллака» и отдалась на волю судьбы, заранее уверенная, что та не обманет ее ожиданий.

Меган выбежала на крыльцо встречать Алекса. Письмо в правом кармане жакета приятно грело душу, и ей хотелось любить весь мир. Было даже своеобразное удовольствие в том, что момент, когда она сможет приступить к поискам тайника, несколько откладывался. Еще чуть-чуть она продлит свою мечту, уже зная, что письмо, по крайней мере, оказалось реальностью.

При виде Агаты и Лили в машине Алекса Меган позабыла и о письме, и о сокровище. Любовь ко всему миру угасла так же быстро, как и вспыхнула. Алекс весело помахал ей рукой и помог девушкам выйти из «кадиллака».

Меган с каменным лицом наблюдала за этой трогательной сценкой, пытаясь не выдать охвативших ее чувств. В любом случае она обязана помнить, что она ему не мать, не сестра, и (упаси Бог!) не жена. Она – экономка, послушно ожидающая указаний хозяина.

– Добрый вечер, мистер Бэрринджер, – ледяным тоном произнесла она. – Как прошла поездка?

С каким-то свирепым удовлетворением Меган заметила, что радостная улыбка несколько померкла на лице Алекса. Она намеренно игнорировала девушек. Пусть знают, что здесь их по-прежнему не ждут!

– Отлично, – кивнул Алекс. – Вы не могли бы распорядиться насчет чая в большой гостиной?

– Конечно. – На лице Меган не дрогнул ни один мускул.

Она первой вошла в дом. Алексу казалось, что он физически ощущает исходящее от нее неодобрение. Так не в меру строгая тетушка могла бы порицать легкомысленного племянника. Алекс словно услышал, о чем сейчас думает Меган. Конечно, вы вольны в своих поступках, мистер Бэрринджер, но приглашать девушек домой на второй день знакомства было в высшей степени неосмотрительно…

Настроение Алекса резко ухудшилось. А на что ты рассчитывал? – спросил он себя с горечью. На то, что она тебя приревнует? Прием стар как мир. Если хочешь, чтобы тобой заинтересовалась девушка, обрати внимание на ее подругу. Столько раз срабатывало… Но Меган Гилберт не девушка. Это какой-то монстр в юбке, робот без капли человеческих эмоций. Правда, робот с удивительно красивыми ногами…

Меган свернула в правый коридор, который вел на кухню, и Алекс очнулся. Ему нужно было налево, в большую гостиную. Что ж, будем развлекать гостей, раз так получилось…

Большая гостиная «Вереска» произвела на Агату и Лили неизгладимое впечатление. Алексу она казалась старомодной и чересчур захламленной, однако девушки пришли в восторг от пуфиков и этажерок, заставленных изящными статуэтками, на которых и самый придирчивый взгляд не обнаружил бы и следа пыли. Агата шумно выражала свое восхищение; чувства Лили выдавал лишь яркий румянец на нежных щечках. Кто знает, может быть, она уже представляла себя хозяйкой всего этого великолепия…

Чай принесла Эллис. Она с некоторым удивлением взирала на посторонних девушек, рассевшихся в больших креслах миссис Траут. Все мужчины одинаковы, думала она с неодобрением, расставляя на столике чашки и вазочки с джемом и конфетами. Не успел приехать, а уже завел знакомства… Что в этом было плохого, Эллис вряд ли могла сказать, однако как миссис Траут отреагировала бы на вольное поведение своего внука?

И все же Эллис украдкой окинула девушек придирчивым взглядом. Художница (фамилию ее Эллис не помнила) не понравилась ей. Слишком худая и носатая. А вот дочка бухгалтера была чудо как хороша. Беленькая, с розовыми щечками и блестящими глазками она напоминала героиню сказки, которая в самом конце выходит замуж за прекрасного принца. Принц был тут же, правда, принц несколько восточного типа, какой-нибудь шейх или падишах.

Что ж, такая красавица как Лили Вандемир заслуживает самого лучшего, решила про себя Эллис и вышла из большой гостиной, притворив за собой дверь.

На кухне сидела Меган, и Эллис с порога решила поделиться с ней своими наблюдениями.

– Как я погляжу, молодому хозяину приглянулась Лили Вандемир… Вот радость будет для ее родителей!

– Еще неизвестно, что будет, – многозначительно проговорила Меган. – Лили надо бы поосторожнее вести себя.

– Да что вы такое говорите, мисс Гилберт! – всплеснула руками Эллис. – Мистер Бэрринджер благородный человек, и он ни за что не станет…

– Господи, Эллис, но вы же ничего о нем не знаете, – поморщилась Меган. – Просто удивительно, до чего вы доверчивы! Не успел он приехать, а вся деревня уже без ума от него. Или это его положение кружит всем головы?

Тон Меган был полон такого презрения, что Эллис решила обидеться.

– По крайней мере, с ним приятно разговаривать, – буркнула она и добавила как бы про себя: – в отличие от некоторых…

Меган вспыхнула.

– Если я вас чем-то не устраиваю, Эллис, – деревянно проговорила она, – вы можете пожаловаться вашему добренькому хозяину, пусть он меня уволит.

Эллис открыла было рот, чтобы оправдаться, но Меган не дала ей договорить.

– Впрочем, можете не переживать. Я сама здесь долго не останусь.

С этими словами Меган выбежала из кухни. Горничная растерянно смотрела ей вслед. И чего она так взбеленилась? Всегда была такая спокойная, выдержанная, и вдруг на тебе… Эллис на секунду задумалась, а потом заулыбалась. Ох, неспроста все это… Что ни говори, а голубые глаза наследника затронули не только сердечко Лили Вандемир!

Не помня себя от возмущения, Меган вихрем ворвалась в свою комнату. Все словно сговорились выводить ее из себя сегодня! А ей как никогда требуется спокойствие и присутствие духа… Сначала Алекс один уехал к Литтлби, и совершенно непонятно, о чем они там разговаривали и к какому выводу пришли. Потом он вздумал притащить в «Вереск» этих мерзких девиц…

Меган передернуло от отвращения. Что хорошего он нашел в Лили Вандемир? Глупое кукольное личико, а в голове ни одной мысли. Конечно, это его вполне устраивает. Можно даже сказать, что они идеальная пара. А уж внешне-то как подходят друг другу – залюбуешься!

Меган заскрежетала зубами. Нет, надо поскорее убираться из этого дома. Ее нервы не выдержат такого издевательства над… над… Девушка призадумалась. Собственно говоря, почему она так разозлилась? Накричала на бедную Эллис… За что именно она невзлюбила Алекса? За то, что он «перехватил» ее наследство? Полный бред. Она никогда всерьез и не рассчитывала на то, что «Вереск» достанется ей. Если не у миссис Траут, так у покойного лорда Маллиона обязательно отыскался бы какой-нибудь более близкий родственник. Ей было гораздо важнее обязательно остаться в поместье после смерти миссис Траут, и Алекс без проблем позволил ей продолжать работу… Она должна быть ему благодарна.

Гнев Меган потихоньку угасал. Она подошла к окну, пошире открыла форточку и села на подоконник. Снизу, из раскрытых окон большой гостиной доносились голоса и смех. Если бы Меган приложила усилие, она смогла бы разобрать, о чем там говорят. Но у Меган не было ни малейшего желания знать, как Алекс развлекает своих новых знакомых. Гораздо приятнее было просто сидеть на широком подоконнике, обхватив колени руками, и рассматривать тающий в сумраке парк…

Внизу послышались тяжелые скребущие звуки, как будто кто-то отодвигал мебель, а потом радостный смех и хлопки в ладоши. Меган насторожилась. Что там происходит? Девушка встала, открыла окно и перевесилась через подоконник, жадно прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся из большой гостиной. Вначале почти ничего интересного не было слышно, лишь какие-то отрывочные фразы и скрип металла, но потом, когда раздались первые аккорды старого венского вальса, Меган все поняла. Они вытащили на свет божий патефон миссис Траут и ее запас пластинок!

Меган отчетливо представила себе эту картину – громоздкий патефон стоит на столе, рядом, на кресле или диване, валяется груда пластинок в полуистлевших обложках. Алекс и девушки сгрудились вокруг, не отрывая глаз от черного винилового круга, из которого тонкая (наверняка проржавевшая!) игла патефона извлекает звуки.

Они моментально перенеслись в то далекое время, когда этот патефон казался чудом техники, и ни одна вечеринка не считалась удавшейся, если на ней не было четырехугольного ящика с медной витой трубой сверху, напоминающей рог изобилия… Возможно, когда-то Августина Траут, будучи еще молодой женщиной, танцевала под печальные звуки этого вальса, и мужчина, сжимавший ее талию, был ей бесконечно дорог…

У Меган на глаза навернулись слезы. Хотела бы она сейчас оказаться с теми в большой гостиной? Пожалуй, да. Только она непременно поменяла бы декорации и костюмы актеров. На ней самой – темное платье ниже колена, с широким поясом и белым воротничком. Волосы длинные, завязаны в тяжелый узел на затылке. На Алексе – военная форма. Скорее всего, он летчик, которому не сегодня-завтра возвращаться на фронт. Форма ему удивительно к лицу, и он гордится тем, что летает лучше всех в своей эскадрилье. У него даже есть медаль за отвагу, и никто не посмеет упрекнуть его в трусости.

Однако сегодня глаза его печальны, потому что как бы он ни рвался выполнять свой долг, ему почему-то ужасно не хочется расставаться с кареглазой девушкой в длинном темном платье, которая скромно сидит в углу и молчит. Патефон наигрывает неторопливое аргентинское танго, жаркий привет с неведомых берегов, где почти не бывает тумана. Перед глазами летчика внезапно встает тесная кабина его боевого самолета, где нет места для задумчивой девушки… А танго все зовет, все травит душу, болезненно напоминая о молодости, красоте, любви. И, отбросив последние сомнения, летчик подходит к девушке, которая весь вечер ждала этого, и протягивает ей руку…

– Как гостеприимный хозяин, Алекс, вы обязаны пригласить нас с Лили на танец!

Резкий высокий голос Агаты Моллест изнутри взорвал видение Меган. Не было ни летчика, ни белого воротничка на строгом платье, ни последнего танца перед боевым вылетом. Был лишь старый, давно не использовавшийся патефон, наигрывавший протяжное аргентинское танго, и осознание собственного безнадежного одиночества…

Меган выпрямилась. Сентиментальная идиотка! Вместо того чтобы предаваться фантазиям, лучше бы занялась своей ценной находкой! Чем скорее она отыщет ларец с ожерельем (или не отыщет), тем скорее уберется из «Вереска», подальше от тревожащих сердце глаз Алекса!

Девушка закрыла окно, включила свет и села за небольшой письменный столик у стены. Указания, которые лорд Воксхолл давал своей жене, было настолько точными, что Меган отчетливо представила себе кусок паркетного пола и тот гвоздь, на который нужно было нажать, чтобы открыть тайник. Правда, было одно «но». После того, как миссис Траут стала полновластной хозяйкой в «Вереске», она несколько раз перестраивала дом. Конечно, не полностью, но все же «Вереск», о котором говорил автор письма, и «Вереск», в котором жила Меган, сильно отличались друг от друга.

Меган выписала все указания лорда Воксхолла на отдельный листок. Она подозревала, что столкнется с чем-то подобным, поэтому заранее собрала всю информацию о переделках дома. Итак, лорд Воксхолл писал жене о тайнике в левом углу кухни под ящиками справа у плиты. Но примерно десять лет назад миссис Траут перенесла кухню в другое место… Как же «Вереск» выглядел во время войны?

Меган вытащила из верхнего ящика несколько листов с планами дома. Нынешний «Вереск»… А это до того, как хозяйка снесла правое крыло усадьбы… А это до оборудования трех комнат ваннами с горячей и холодной водой… Надо же, как сильно менялся дом…

А вот и перенос кухни. Должно быть, миссис Траут не нравилось, что черное помещение занимает такое выгодное место в доме – на первом этаже, окнами на парадный двор. Кухню миссис Траут распорядилась убрать в подвал, а на ее месте устроила… Дрожащими руками Меган совместила оба плана дома, старый и новый, и невольно ахнула. Там, где раньше была кухня, в левом углу которой находился тайник лорда Воксхолла, сейчас была комната Алекса Бэрринджера.

11

И надо ей было поместить Алекса именно туда! Она лично распорядилась приготовить для него эту комнату, хотя его можно было бы прекрасно устроить и на втором, и на третьем этаже. В доме полным-полно пустых помещений, а ей понадобилось это!

Меган лихорадочно размышляла. Конечно, возможна ошибка, но не проверить комнату Алекса она не может. Спрашивается, как это сделать? Если бы она работала в «Вереске» горничной, все было бы отлично. Сдвинуть кровать во время очередной уборки, и дело в шляпе. Но она экономка. Экономка! И ей совершенно нечего делать в спальне хозяина! Разве что… Уши Меган запылали. Какой позор. Нужно что-то срочно придумать, а в голову лезет всякий вздор…

Приглушенный взрыв смеха привел ее в чувство. Девушка снова подошла к окну и прислушалась. Кажется, чаепитие в самом разгаре. Что если, пока Алекс весело проводит время с симпатичными девушками, она потихоньку проберется в его комнату и все выяснит? Совсем необязательно забирать ларец сейчас, когда в доме полно народа. Она только убедится, что в комнате Алекса находится то, что ей нужно… Это не займет много времени…

Меган смахнула все бумаги обратно в верхний ящик стола и заперла его на ключ. Сердце гулко стучало в груди, однако голова была на редкость ясная. Надо снять туфли, чтобы бесшумно пройти по дому, не привлекая внимания. Меган выскользнула из комнаты. Служанки наверняка у себя или на кухне, ожидают распоряжений хозяина. Алекс развлекает девиц. Правда, большая гостиная находится на том же этаже, что и его комната, но их разделяет холл и длинный коридор, так что беспокоиться не о чем… Меган довольно уверенно шла по лестницам и коридорам, но каждый шорох заставлял ее вздрагивать. Никто даже отдаленно не догадывался о ее затее, и все же девушка чувствовала себя преступницей.

Дверь в комнату Алекса немного скрипнула, когда Меган открывала ее, и девушка сделала себе мысленную пометку завтра же смазать ее. Куда только смотрит Эллис… Царящий в спальне полумрак приятно ласкал глаз. Вечерний свет в достаточном количестве проникал сквозь большие окна, чтобы облегчить Меган поиск. Конечно, при дневном свете было бы удобнее, но и ее легко мог заметить кто-нибудь, прогуливающийся мимо окон Алекса.

Девушка огляделась. Она прекрасно знала эту комнату: и пузатый отполированный гардероб на изогнутых ножках, и невысокий стеллаж с книгами, и старинную кровать с четырьмя столбами для балдахина. Правда, самого балдахина не было и в помине, поэтому массивная кровать производила впечатление какой-то незаконченности. Несколько стульев, остатки некогда очень дорогого гарнитура, стояли по периметру комнаты; на прикроватной тумбочке красовался ночник.

Меган казалось, что она с закрытыми глазами могла бы пройтись по этой комнате. И все же здесь что-то неуловимо изменилось с тех пор, как в ней поселился Алекс. Может быть, дело было в полуоткрытой дверце гардероба, в котором наверняка висят те самые мерзкие спортивные штаны? Или в стеллаже, на котором впервые за много лет появилась новая стопка книг? Или все дело в незнакомом, едва осязаемом запахе, который растревожил ее еще тогда, в библиотеке? Неужели весь дом действительно пропах горьковатым одеколоном Алекса, или это ее воображение жадно выискивает малейшие факты его присутствия в доме?

Меган завороженно подошла к стеллажу и провела пальцем по новой стопке книг. Она представила себе, как вечером, перед тем как лечь спать, Алекс выбирает для себя книгу, и его руки касаются каждой обложки… А потом он ложится в постель, включает ночник и долго лежит, переворачивая страницы… Фарух Аль-Сагиб. Сочинения о неведомом, прочитала Меган на одном из переплетов. Какие образы мелькают в голове Алекса, когда он читает строки, написанные его отцом? К чему он стремится? О чем тоскует? Как он жил до того, как судьба-насмешница безжалостно швырнула его в английскую глушь? И как долго он выдержит это растительное существование…

Меган устало повела плечом, задела книги, и они, и без того балансировавшие на краю, оглушительно громко хлопнулись на пол. Меган застыла на месте, парализованная страхом. Мечтательного настроения как ни бывало. Она внезапно вспомнила, где она и зачем сюда пришла.

Можно подумать, меня здесь околдовали, подумала девушка, поднимая книги. Только время зря потеряла.

Она прислушалась, не бежит ли кто-нибудь на непонятный шум из спальни Алекса. В доме было тихо, и Меган успокоилась. Это ей в тишине комнаты звук показался слишком громким. Остальные обитатели дома вряд ли расслышали его.

Меган деловито подошла к кровати. Если раньше кухня была здесь, то ее левая сторона должна по идее находиться у изголовья кровати под тумбочкой. Девушка опустилась на колени и попыталась сдвинуть тумбочку с места. Та, несмотря на свои небольшие размеры, не поддавалась. Меган сделала еще усилие. Безрезультатно. Она пригляделась к ножкам и с ужасом поняла, что они прикручены к полу. Девушка была готова заплакать от досады. Какому идиоту пришла в голову столь блестящая мысль? И разве это не свидетельство того, что здесь никакого тайника нет, а если он и был когда-то, то его давно уже обнаружили?

Меган опустилась еще ниже и стала внимательно разглядывать полустертый узор паркета на полу. Было слишком темно, чтобы увидеть что-нибудь. Меган потянулась к ночнику, чтобы включить его… В этот самый момент комната вспыхнула миллионом ярчайших огней, и девушка на секунду ослепла.

– Меган, что вы здесь делаете? – изумленно воскликнул мужской голос.

Ничего хуже невозможно было себе представить. Пока она размышляла об одеколоне Алекса и тонкой поэзии его отца, драгоценное время было упущено. Наверное, он уже проводил девушек и решил заглянуть к себе в комнату. Или же все-таки услышал, что кто-то копошится в его спальне…

Меган словно увидела себя со стороны. Такой, какой она выглядела сейчас в глазах Алекса. Подозрительная девица сидит на полу в комнате, где ее в принципе не должно быть. И нет ни одной мало-мальски правдоподобной причины, которой можно было бы объяснить свое присутствие в спальне хозяина дома.

Но все равно надо было что-то делать и что-то говорить. Меган медленно встала, с достоинством отряхивая юбку. Сейчас как никогда она желала, чтобы под тумбочкой оказался тайник длиной метра так три-четыре и чтобы пол под ней внезапно проломился, и она бы рухнула вниз, в спасительный сырой мрак, подальше от по-детски изумленного взгляда Алекса…

– Меган, я… – начал молодой человек.

Девушка машинально отметила, что он выглядит довольно смущенно, как будто это она застукала его в своей спальне, а не наоборот.

– Ваши гостьи ушли, мистер Бэрринджер? – невпопад спросила Меган, чтобы выиграть время.

Она поразилась тому, насколько напряженно прозвучал ее голос. Словно каждое слово давалось ей с невероятным усилием. Впрочем, так оно и было.

– Д-да. За ними приехал брат Агаты, – кивнул Алекс. – А вы…

И тут Меган внезапно осенило.

– А я за книжкой зашла, – спокойно сказала она. – Помните, вы обещали мне дать почитать стихи вашего отца?

Это была не самая хорошая идея. Но лучше так, чем стоять и молчать с виноватым видом.

– М-м… да, помню, – протянул Алекс.

Ему очень хотелось добавить, что он представлял себе момент передачи книги несколько иначе. Но у Меган было такое странное лицо, отчаянно-решительное и одновременно смущенное, с пятнами алого румянца на щеках, что Алекс не стал продолжать. Гораздо интереснее было рассматривать девушку. Такой он еще ни разу ее не видел. Она походила на нашкодившего ребенка, внезапно застигнутого с поличным, и Алекс мысленно спросил себя, что же она все-таки делала в его комнате… Он вдруг ощутил себя хозяином положения. Неизвестно почему, но Меган сейчас в его власти. Он может говорить и делать все, что захочет, и она не посмеет противопоставить ему свою обычную холодную надменность.

– Посмотрите, это один из лучших его сборников.

Алекс подошел к стеллажу с книгами и вытащил из отдельно лежащей стопки тоненькую брошюрку. Он вел себя как ни в чем не бывало, словно они с Меган встретились в городском читальном зале, чтобы обсудить поэзию.

Меган ничего не оставалось делать, как подыграть ему. Если она выдаст свое смятение, Алекс начнет задавать ей весьма неприятные вопросы. Сейчас он делает вид, что не произошло ничего из ряда вон выходящего, и она вынуждена поддержать его игру…

– Послушайте, я попробую дать вольный перевод с арабского. – Алекс наугад открыл книгу и стал читать: —

Волосы твои как темная грива любимой кобылицы

И как она свирепо ты грызешь удила

Но рука всадника тверда

Ни тебе, ни кобылице не избежать своей участи.

Алекс медленно поднял глаза на Меган, застывшую у изголовья его кровати.

– По-арабски это звучит намного выразительнее, – с явным сожалением проговорил он. – Да и переводчик из меня неважный.

Напряженное молчание Меган наполняло его душу каким-то непривычным трепетом. Алекс подыскивал слова, чтобы выразить то, что пустило корни в его сердце, но тяжелые валуны слов с бессмысленным грохотом катались в его голове. Тоненькая книжица в его руках – единственный способ разобраться в себе, быть услышанным и понятым.

– Или еще, – задумчиво проговорил Алекс, листая страницы.

Острым алмазом боль режет мне сердце,

Печаль делит со мной ложе,

Вместо вина страдание плещется в моем кувшине.

Но в разлуке душа становится тверже…

А это одно из моих любимых:

Припасть к роднику твоих губ

Вот – награда, достойная воина

Скажи, сколько еще мне блуждать по безводной пустыне?

Последние слова Алекс произнес, не глядя на книжную страницу. Они словно вырвались из глубины его сердца, адресованные темноволосой девушке, которая настороженно смотрела на него. Алекс не мог разгадать выражения ее лица. Там уже не было прежней враждебности или равнодушия. Но и того, что он хотел увидеть, тоже. Меган была застигнута врасплох, но она не сдавалась. Да и ему нужна была не минутная слабость с ее стороны, а полная и безоговорочная капитуляция…

– Ваш отец писал только о любви? – наконец подала голос Меган.

– Да. Разве есть что-либо еще, о чем стоит писать стихи? – усмехнулся Алекс.

Он положил книгу обратно и, уже не скрываясь, разглядывал Меган. Чем его так привлекает эта девушка с упрямо сжатыми губами? Она словно колючка на голом кусте, которую никому не захочется сорвать. Никому, кроме верблюда, что жадно тянет к ней свои голодные губы… Сравнение было вполне в духе отца, и Алекс пообещал себе обязательно записать его. Попозже. Сначала надо было разобраться с этим загадочным созданием, которое разбередило в нем поэтическую жилку…

– Итак, Меган Гилберт, что же вы все-таки делали в моей спальне? – неторопливо проговорил Алекс.

Страх запрыгал в темных глазах Меган, и Алекс вдруг вспомнил сегодняшние предостережения мистера Литтлби. Может быть, все вокруг правы насчет Меган, а он один слеп как крот? В ней определенно есть нечто очень странное.

– Я зашла за книгой, – нахмурилась девушка.

– Черт возьми, но это же смешно! – воскликнул Алекс с досадой. – Вы говорите мне неправду. Если хотите знать, сегодня мистер Литтлби советовал мне быть с вами очень осторожным.

Меган оторопела, настолько неожиданным был переход.

– Я совсем не понимаю, что происходит, Меган, – с горечью продолжал Алекс. – Я не знаю, почему вы относитесь ко мне с такой враждебностью. Я не слушаю, что мне говорят о вас. Я хочу с вами… подружиться. Но вы все время отталкиваете меня, и мне поневоле начинает лезть в голову всякая ерунда.

Меган не сразу нашла, что ответить. Весь этот разговор – сплошная нелепость! Зачем ему ее дружба? Неужели он не может просто оставить ее в покое? Пусть смущает своими говорящими взглядами девушек Локерхарт Вэлли, а ей позволит продолжать поиски!

– Не переживайте, мистер Бэрринджер. – Девушка непроизвольно облизнула пересохшие губы. – Скоро я покину «Вереск» и не буду отравлять вам жизнь.

Лицо Алекса омрачилось. Почему она никак не желает понять его?

– Мне бы не хотелось, чтобы вы уезжали, – искренне сказал он.

Девушка пожала плечами и отвернулась. Алекс наблюдал за ней. Эта ее независимость, граничащая с дерзостью… – бравада или жизненная позиция? Существует ли нежная и милая Меган Гилберт на самом деле или его воображение наделяет внешнюю форму вымышленными качествами? Ведь тогда на вокзале ему показалось, что от встречающей его девушки исходит теплое сияние… Он ощутил в ней тоску и тягу к мечте, и особый мир, скрытый от посторонних глаз… Должно быть, он чересчур много читает, и на самом деле Меган ничем не отличается от сотен других женщин, что когда-то встречались в его жизни.

– Извините, Меган, я слишком устал, чтобы продолжать наш разговор, – отрывисто бросил Алекс и, взяв книгу с полки, протянул ее девушке – Читайте. Здесь лучшие стихи отца, переведенные на английский.

Тон Алекса был настолько категоричен, что Меган не посмела возразить. Да и что она могла сказать? Разве она не мечтала о том, чтобы как можно скорее оказаться за пределами его спальни?

– Спасибо, – прошептала она одними губами и наконец отошла от кровати.

Она взяла книгу из рук Алекса и вдруг споткнулась, зацепившись за край толстого круглого коврика перед стеллажом. Не будь Меган в таком угнетенном состоянии, она бы удержалась на ногах, но сейчас она неловко взмахнула руками и… непременно бы упала, если бы не Алекс. Он вовремя подхватил Меган под руку и потянул к себе. Прежде чем девушка опомнилась, она оказалась в объятиях Алекса. Его руки лежали у нее на талии, а ее ладони упирались в его грудь, то ли лаская, то ли отталкивая молодого человека.

Тут следовало возмутиться и отчитать нахала. Но за последние десять минут все настолько перемешалось в голове Меган, что она перестала рассуждать. Руки Алекса обжигали ее сквозь шелк блузки, да и все его тело ощущалось ею как сгусток пламени, грозящий спалить ее дотла.

Но отодвинуться от огня она не могла. Это было выше ее сил. Неведомая истома сковала руки и ноги Меган. Безмолвный приказ, исходящий от тела молодого человека, был слишком силен, чтобы Меган могла ему не подчиниться. Алекс был очень близко… Слишком близко, чтобы ее разум мог вмешаться. Она знала только, что Алекс обнимает ее, и что именно этого ее тело жаждало с той самой минуты, когда она увидела его в дурацком спортивном наряде на платформе вокзала Чаринг Кросс.

Меган машинально провела рукой по груди Алекса. Тонкая рубашка надежно скрывала от нее рельеф его фигуры, но цепкая память девушки тут же напомнила ей одно недавнее утро, когда Алекс занимался гимнастикой под ее окнами. Так вот каковы его мускулы на ощупь… Вроде бы мягкие, но какая сталь чувствуется под этой горячей, обманчиво нежной кожей…

Неосторожное движение Меган подействовало на Алекса как сигнал к действию. Он наклонился к девушке, она невольно подняла голову, словно приглашая его к поцелую. Алекс не замедлил откликнуться на это приглашение.

Его губы полыхали огнем, и в первую секунду Меган испугалась. Что сделает с ней сейчас этот арабский воин? Перекинет через седло и умчит в свой шатер, раскинувшийся в далекой пустыне? Ни о каком сопротивлении не может быть и речи, ее ноги подгибаются при одном только взгляде на него… Фантастические образы мелькнули и погасли в ее голове, и уже не было ни бескрайних барханов, ни стремительного коня под гибким седоком… Остался лишь мужчина, к которому, несмотря ни на что, тянется ее тело…

И он меньше всего походил на дикого завоевателя. Поцелуй Алекса был нежен как лепестки полураспустившейся розы. Он изо всех сил сдерживал огонь, вспыхнувший в нем, как только его руки дотронулись до Меган. Если он сейчас напугает ее, ему никогда больше не утолить жажду в чистом роднике ее губ…

Казалось, поцелуй длится бесконечно. Ни он, ни она не думали о последствиях своего поступка. Условности человеческого общества были на время отброшены, недоразумения на миг отступили. Но так не могло продолжаться долго. Осознание того, что сейчас происходит между ними, внезапно настигло Меган.

– Что… что вы себе позволяете! – слабо вскрикнула она, на этот раз по-настоящему отталкивая Алекса.

Он бы мог вполне справедливо указать ей на то, что она позволяет себе то же самое, но Меган уже вырвалась из его объятий.

– Меган, послушай…

Но она не желала разговаривать с ним. Главное – убежать подальше от этой страшной комнаты и от этого человека, из-за которого она так глупо потеряла контроль над собой…

12

То, что она потеряла не только контроль над собой, но и письмо лорда Воксхолла, Меган поняла лишь под утро. Спать она не ложилась, хотя уставшее тело настоятельно требовало отдыха. Девушка пыталась разобраться, как же ей дальше вести себя с Алексом. Но ответ на такой простой вопрос никак не желал находиться.

Как же она жалела о том, что произошло между ними! Надо было сразу вырываться, как только он прикоснулся к ней! Меган в деталях представляла себе сцену благородного негодования, которую нужно было вчера разыграть перед Алексом, вместо того, чтобы висеть в его объятиях безвольной куклой. А она так гордилась своей принципиальностью и стойкостью! Как же она могла опуститься до того, чтобы позволить ему поцеловать себя?

Меган дотрагивалась кончиками пальцев до губ, словно не веря в то, что какая-то часть ее тела могла предать ее. Это было именно предательство. Ее губы не просто отвечали на поцелуй Алекса, но еще и получали от этого удовольствие… Зачем она притворяется наедине с собой? Она вся так и млела в его руках, совершенно наплевав на собственное достоинство и здравый смысл!

Наилучшим решением было бы, конечно, упаковать чемоданы и немедленно уехать из «Вереска». Не вдаваться ни в какие объяснения, а просто сбежать от своего позора. Но как же ларец и ожерелье? Сейчас она близка к ним как никогда. Неужели из-за глупого происшествия, которое на самом деле не имеет для нее никакого значения, она откажется от мечты? Осталось совсем чуть-чуть – еще раз изучить указания лорда Воксхолла и составить более точные планы тогдашнего «Вереска». Пустяки по сравнению с тем, через что ей пришлось пройти, чтобы заполучить письмо!

Кстати о письме… Меган сунула руку в карман юбки, куда вчера спрятала свою находку, и похолодела. Письма там не было. Потом она вспомнила, что работала с ним за письменным столом и, должно быть, спрятала в верхний ящик вместе с остальными бумагами… Она открыла ящик и перевернула его верх дном. Там были все планы «Вереска» и множество других личных бумаг, однако письмо лорда Воксхолла отсутствовало.

Меган стало по-настоящему страшно. Что если она обронила письмо где-нибудь в доме? В комнате Алекса, например? Очень может быть. Она вставала на колени у его кровати, нагибалась, и письмо вполне могло выпасть… Нет, только не это!

Сон как рукой сняло. Да и сожаления о вчерашнем поцелуе тоже. Если Алекс найдет письмо и заинтересуется им, он без труда выяснит, что к чему. Он сам займется поисками ларца, а она будет выглядеть в его глазах заурядной воровкой. А ведь ему не нужно рубиновое ожерелье. Не нужно!

Первым побуждением Меган было немедленно побежать в спальню Алекса. Вряд ли он обратил внимание на маленькую бумажку, валяющуюся под кроватью или под тумбочкой. Но скоро непременно обратит, а если не он, так Эллис, которая придет сегодня убираться. Естественно, она покажет письмо Алексу…

Меган выскочила в коридор и тут же вернулась в комнату. Хороша бы она была, если бы ворвалась в спальню Алекса, когда он еще в постели! Он непременно решит, что она хочет продолжить вчерашнее, и ей нечего будет ему возразить.

Но молчать тоже нельзя. Если она вовремя заявит о пропаже, то, как воспитанный человек, Алекс без слов вернет ей письмо и не будет интересоваться его содержимым. Но как подойти к нему после вчерашнего поцелуя? Разве она сможет спокойно смотреть ему в глаза и не думать о том, что совсем недавно его губы прикасались к ней? Как же все запуталось…

Меган с размаху упала на кровать и закрыла глаза. Утренние солнечные лучи приятно грели лицо, и девушка, утомленная переживаниями и бессонной ночью, заснула.

А Мэри Джейн и Эллис в это время пили кофе и обсуждали последние сплетни. Впервые за много лет им не нужно было идти в деревню за слухами. Они рождались прямо у них на глазах, в «Вереске», и это было настолько интересно, что обе женщины теперь гораздо дольше пили чай, чем раньше. Нужно было столько всего обсудить!

– Что-то нечисто между Меган и мистером Бэрринджером, – сообщила Эллис поварихе. – Уж больно она на него взъелась… А вчера я случайно видела, как она пулей вылетела из его спальни.

– Да что вы говорите! – ахнула Мэри Джейн. – Никогда бы не подумала, что мисс Меган способна так себя вести. Ладно эти деревенские вертихвостки, но она…

– А что в этом такого? – покачала головой Эллис. – Она – молодая, симпатичная женщина, он – красивый мужчина…

– Араб! – фыркнула повариха.

– И богач при этом, – упорствовала Эллис.

– Ну для молодого человека состояние покойной миссис Траут не так уж велико, – возразила Мэри Джейн. – Он не слишком хорош для нашей мисс Меган.

– Это она для него не хороша! – возмутилась Эллис. – Лили Вандемир подходит ему гораздо больше. Я ее вчера видела, ох, и до чего же красива…

– Сын лорда Маллиона и дочка бухгалтера? – скривилась Мэри Джейн.

– Зато она самая красивая в Локерхарт Вэлли, – упорствовала Эллис.

– Господи, мир-то весь не в одном Локерхарт Вэлли заключается, – вздохнула Мэри Джейн. – Найдет он себе жену и вне нашей деревни…

– Так его и отпустят наши красотки, – рассмеялась Эллис. – Нет, никуда ему не деться. И года не пройдет, как наш мистер Бэрринджер обзаведется молодой женой. Лично я ставлю на Лили Вандемир.

– А мне мисс Меган больше нравится. Но решать-то господину Алексу, а не нам!

Алекса бы очень позабавило это заявление, если бы он мог его слышать. Ни женитьба, ни девушки Локерхарт Вэлли его сейчас не интересовали. Он вертел в руках странную мятую бумажку, которой вчера еще не было в его комнате. Он обнаружил ее сегодня утром, когда встал с постели. Листок валялся под тумбочкой, примерно там, где он вчера застал Меган, и это породило приятный ряд ассоциаций.

Как она испугалась, когда он внезапно зажег свет! Конечно, ни за какой книгой она не приходила. Отговорка хромала на обе ноги, но он сделал вид, что поверил. И не прогадал. Наградой стал поцелуй, из-за которого Алексу всю ночь снились весьма вольные сны…

Скорее всего, эта бумажка выпала из кармана Меган. Алекс подошел к окну, чтобы лучше разглядеть ее. Это было старое письмо. Настолько старое, что многие буквы на нем расплылись до такой степени, что письмо было невозможно прочитать.

Моя дорогая, разобрал Алекс в самом начале и тут же положил письмо на подоконник. Не годится читать чужую почту, даже если этой почте много лет. Кому адресовано это письмо? Неужели оно от давнего поклонника, которого Меган никак не может позабыть? Правда, судя по виду письма, оно было написано тогда, когда Меган еще не родилась… Но мало ли что могло с ним произойти. Может быть, ему всего лишь пара лет… Или месяцев…

Соблазн прочитать письмо и разом развеять сомнения был велик, но все существо Алекса противилось этой мысли. Он перестанет себя уважать, если прочитает хотя бы строчку. Более того, это письмо – отличный способ наладить отношения с Меган. Даже если это не она уронила, у него есть предлог поговорить с ней, понять, как обстоят дела…

В отличие от Меган, Алекса не мучили угрызения совести за вчерашнее. Ему нравится эта девушка, и он снова поцеловал бы ее, если бы она позволила. Алекс зажмурился. Картина, которую он себе представил, была слишком реалистичной и соблазнительной. Что произошло бы, если бы Меган не убежала от него вчера? Она жаждала этого поцелуя с не меньшей силой, чем он. Ее губы дрожали и стремились к нему навстречу, а тело мягким воском таяло в его руках… Черт!

Алекс понял, что пора остановиться, иначе он не сможет спокойно разговаривать с Меган. Если она решит, что он собирается преследовать ее своими домогательствами, то лишнего часа не пробудет в «Вереске». А он меньше всего хочет навсегда оттолкнуть ее…

А чего ты хочешь? – усмехнулся Алекс. Меган Гилберт не из тех, кто потерпит легкомысленное отношение. Твое положение вряд ли имеет для нее какое-то значение. Это на Агату или Лили можно произвести впечатление с помощью «Вереска». Меган до этого нет никакого дела!

Но если ей нет дела до внука миссис Траут и наследника «Вереска», то, может быть, ее заинтересует сын миллиардера из Саудовской Аравии, чье личное состояние исчисляется цифрой с девятью нулями?

Алекс задумчиво провел пальцем по стеклу. В Англии он сам стал забывать о том, кто он на самом деле. Еще до поездки в Локерхарт Вэлли он решил, что в «Вереск» приедет обычный человек, для которого получение неожиданного наследства – целое событие, способное перевернуть всю его жизнь. В этой деревне с названием, которое невозможно запомнить, никому не нужно знать, что помимо английского поместья с непритязательным именем «Вереск» у него есть роскошный дворец на родине отца, больше напоминающий сказочные декорации, чем реальное жилье. А также дом в Лос-Анджелесе, квартиры в Париже, Риме и Нью-Йорке, скромное бунгало величиной с пятизвездочный отель на Карибских островах… Впрочем, Алекс так до сих пор и не выучил длинный список своей недвижимости, разбросанной по всему миру.

Его с детства окружала невероятная роскошь. Он ни в чем не знал отказа. В списках самых желанных холостяков планеты его имя стояло в первом десятке. Он мог бы каждый день бить баснословно дорогие машины и заливать бассейны коллекционным вином, устраивать разгульные вечеринки с манекенщицами и передвигаться по миру на личном самолете. Отчеты о его «подвигах» могли бы кормить сотню бульварных газет. Однако Алекс вел настолько незаметный образ жизни, что о реальном положении дел Александра Бэрринджера знали очень немногие.

Он объяснял это наследственностью. Фарух Аль-Сагиб передал сыну не только пронзительные голубые глаза и красоту, но и тягу к прекрасному. Томик стихотворений был для него намного ценнее, чем очередной нефтяной фонтан, забивший на его земле…

«Вереск», полученный в наследство от английской бабки, открывал перед Алексом перспективы, от которых захватывало дух. В Англии никто о нем ничего не знает, и он может предстать перед местными жителями в том образе, какой сам для себя выберет. Он будет наносить визиты соседям и узнавать последние сплетни, начнет разводить в саду душистый горошек и сможет каждый день читать. Более того, у него наконец-то появится время, чтобы занести свои мысли на бумагу. Он давно подумывает о собственном сборнике стихотворений…

Все вышло так, как Алекс планировал. В Локерхарт Вэлли Алекс словно окунулся в прошлое столетие. Он пересел со скоростной «феррари» на допотопный «кадиллак», поселился в традиционном английском поместье, в котором совсем недавно провели отопление и телефон, и с интересом прислушивался к слабенькому пульсу маленького городка. Все вокруг было непривычно, и поэтическое вдохновение снисходило на Алекса, стоило ему только взглянуть на черепичную крышу «Вереска».

Однако кое-что Алекс был не в состоянии предусмотреть. Кто бы мог подумать, что в тот самый миг, когда он выйдет из поезда на платформу в Чаринг Кросс, он лишится драгоценного душевного равновесия? Алекса было трудно удивить красотой, смутить смелостью, завлечь доступностью. Он был знаком и с ледяными красавицами, которые пытались холодностью взволновать его, и со страстными девушками, пытавшимися разжечь в нем ответный огонь. Сердце Алекса молчало. Как и подобает поэту, он был всегда немного влюблен, но влюбленность эта редко концентрировалась на одной конкретной женщине.

Так должно было продолжаться всю жизнь. Перед глазами Алекса был пример его отца, который писал о любви, был влюблен во многих женщин и не любил ни одну. Но судьба исподволь подводила его к той единственной встрече, которая способна перевернуть всю жизнь мужчины. В Локерхарт Вэлли Алекс искал покоя и уединения, но выходило так, что в самом многолюдном ресторане Нью-Йорка ему гораздо лучше работалось бы, чем в тиши «Вереска», где от мыслей и надежд начинала болеть голова…

Письмо, забытое Меган, по-прежнему лежало на подоконнике. Сегодня же отдам ей его, решил Алекс. И не буду торопить события. Может быть, мне удастся подобрать ключик к ее сердцу…

Размышления Алекса были прерваны робким стуком в дверь. Молодой человек быстро сунул письмо Меган в карман.

– Войдите, – громко сказал он.

Это была горничная.

– К вам преподобный Дженкинс. Я проводила его в большую гостиную и сказала, что вы сейчас подойдете.

– Преподобный Дженкинс? – ошарашенно переспросил Алекс. – Что ему нужно?

– Наверное, он просто пришел познакомиться, – предположила Эллис. – Визит вежливости.

– Добрая старая Англия… – пробормотал Алекс себе под нос. – Я сейчас выйду.

– Эллис кивнула и скрылась. Объяснение с Меган откладывалось на неопределенное время. Но делать было нечего – взял на себя роль деревенского помещика, так будь любезен доиграть ее до конца!

Преподобный Дженкинс был круглолиц и имел солидную плешь на затылке. Немало проблем одолевало викария – от закладной на дом до сорокалетней сестры, которую в свое время не успели выдать замуж. Да и в Локерхарт Вэлли не все обстояло благополучно. Все меньше и меньше прихожан регулярно посещало церковь, а молодежь совсем перестала прислушиваться к мнению викария. Миссис Траут как никто другой радовала преподобного Дженкинса, а теперь вместо нее появился незнакомый мужчина, от которого (по слухам) не приходится ждать ничего хорошего…

– Добрый день, я Алекс Бэрринджер, – сказал Алекс, стремительно входя в комнату.

Ответное приветствие замерло на губах викария. Хоть он и был уже наслышан о диковинной внешности наследника «Вереска», все равно было невозможно осознать, что этот темнокожий молодой человек – внук миссис Траут.

Они проговорили минуть пятнадцать. Рассыпчатые бисквиты Эллис и полбутылки коньяка неоднократно сглаживали неловкости в разговоре. Алекс забавлялся от души. В Нью-Йорке можно было прожить десять лет в одном доме и не познакомиться с соседями. А в Локерхарт Вэлли до сих пор принято наносить визиты и интересоваться делами друг друга…

Наконец викарий засобирался домой. Уже у самых дверей он вдруг решился затронуть тему, ради которой он, собственно говоря, и пришел в дом Алекса:

– Я не знаю, какой веры вы придерживаетесь, мистер Бэрринджер… – Тут взгляд преподобного задержался на смуглой щеке Алекса. – Но мы будем рады видеть вас каждое воскресенье в нашей церкви.

Алекс чуть наклонил голову, как бы благодаря за приглашение. Его разбирал смех. Не исключено, что эти наивные деревенские жители считают его дикарем…

В большой гостиной появилась Эллис, чтобы убрать блюдо и коньяк после гостей. Алекс задумчиво наблюдал за ее действиями.

– Кстати, Эллис, а вы знаете, где сейчас находится мисс Меган? – внезапно спросил он.

Горничная резко выпрямилась. А зачем она вам? – казалось, спрашивали ее бесцветные глаза.

– Должна быть у себя, – ответила Эллис.

– Пригласите ее сюда, – попросил Алекс. – Мне нужно с ней поговорить.

И видя, что Эллис не сводит с него настороженного взгляда, Алекс добавил:

– Хочу обсудить кое-какие хозяйственные вопросы.

– Да, сэр.

Горничная, не торопясь, покинула комнату. Алекс рассмеялся вслух. Что за страна! Здесь даже слуги умеют молча высказать тебе свое неодобрение.

13

С сильно бьющимся сердцем Меган вошла в большую гостиную. Как жаль, что нельзя попросить Эллис присутствовать при их разговоре, это наверняка вызовет подозрения у любопытной горничной. Она и без того в последнее время бросает на Меган хитрые взгляды… Нет, разобраться с Алексом Бэрринджером она должна самостоятельно, и чем быстрее она это сделает, тем лучше.

– Эллис сказала, что вы желаете меня видеть, мистер Бэрринджер, – сухо произнесла Меган, заходя в гостиную.

Алекс сидел на подоконнике с бокалом в руке. А еще двенадцати нет, неодобрительно поморщилась девушка. Если бы только она могла вызвать в себе неприязнь к нему! Если бы только она могла его возненавидеть…

Но Алекс был слишком хорош, чтобы его ненавидеть. Меган взглянула на него, и воспоминания о вчерашнем поцелуе нахлынули на нее с новой силой. Ведь он не целовал ее против ее воли. Себя она обманывать не будет – она жаждала его поцелуя, тосковала по его губам… И никуда эта тоска не делась, а притаилась до поры до времени, чтобы выскочить в самый неподходящий момент.

– Да, я хотел спросить у вас насчет этого… – Алекс встал, поставил коньяк на подоконник и стал рыться в кармане. Меган настороженно наблюдала за ним. – Сегодня утром я нашел это… Случайно, не ваше?

Он протягивал Меган знакомый пожелтевший лист бумаги. Девушка побелела. Неужели он не понял, что оно адресовано вовсе не Меган Гилберт? Или он добровольно отказывается от сокровища? Или издевается над ней, прекрасно зная, что никакого ларца там уже нет и в помине? Или… Меган посмотрела в честные голубые глаза Алекса, в которых не было ни тени насмешки или издевки… Или он просто не стал читать чужое письмо?

Ей стало до такой степени стыдно за свои дурные мысли, что она едва могла пошевелиться. Какая же она дрянь по сравнению с ним!

– Так ваше это письмо или нет? – снова спросил Алекс.

– М-мое, – кивнула Меган и осторожно взяла у него письмо, стараясь не дотронуться до его руки.

Наступила неловкая пауза. У Меган не было сил вести разговор, хотя на языке вертелось много вопросов. Тот злополучный поцелуй в один миг лишил ее какого-бы то ни было достоинства. Она не имеет права рассчитывать на элементарное уважение со стороны Алекса. Уехать как можно скорее – единственный выход из положения. Но как уехать, если под одной из половиц «Вереска» лежит драгоценное рубиновое ожерелье? И пусть ее права на драгоценность сомнительны, она не успокоится, пока до конца не прояснит судьбу семейной реликвии…

Меган казалось, что ее лицо горит ярким румянцем стыда, да и весь ее облик выдает виноватое замешательство. Однако Алекс видел перед собой чрезвычайно сдержанную, если не сказать, суровую молодую леди. Он не замечал ни смущения, ни виноватого вида. Алекс злился на самого себя. По всему выходило, что вчерашний поцелуй не только не сблизил его с Меган, но и лишил всех шансов завоевать ее расположение. Он неосторожно поспешил, и вот результат – она даже смотреть на него не желает. А вчера она была совсем другой. Да и, черт возьми, в спальне его оказалась по какой-то неведомой причине…

Алекс судорожно придумывал, что бы такое сказать, но его знаменитое на весь Нью-Йорк красноречие вдруг иссякло. Он мог бы говорить стихами или не говорить вообще, но и то, и другое было одинаково плохо. Бессмысленно объясняться в любви женщине, от которой так и тянет нестерпимым холодом. К тому же женщине, которая волей-неволей зависит от него… Идиот! Алекс чуть не расхохотался вслух. Он совсем забыл, что Меган фактически на него работает. Он платит ей жалование, и она считает его хозяином точно так же, как горничная или кухарка. И даже если она к нему хоть капельку неравнодушна, она ни за что не признается в этом, пока… не уволится! А увольняться она вроде бы не собирается. По всему выходило, что Меган дорожит своей работой, хотя большим ее жалование не назовешь. Но когда-то она отказалась работать на мистера Литтлби, значит, ее что-то надежно удерживает в «Вереске»… Интересно, что?

– Кстати, мисс Гилберт, вчера мне случайно стало известно, что мистер Литтлби предлагал вам работу, но вы отказались, – небрежно заметил Алекс.

– Он сам вам рассказал? – удивилась Меган.

– Н-нет, – смутился Алекс.

Понятно, усмехнулась про себя девушка. Местные сплетники донесли.

– Наверное, я лезу не в свое дело, но почему вы все-таки остались в «Вереске»? Жалование, которое вам платила моя бабка, большим не назовешь…

Меган внутренне напряглась. Чего Алекс добивается? Может быть, он все-таки заглянул в письмо и теперь хочет выманить у нее признание?

– Мистер Литтлби оказал мне большую честь, когда пригласил работать с ним, – осторожно сказала Меган. – Но я была связана обязательствами перед миссис Траут.

– Вы хотите сказать, что подписали контракт?

Едва заметная улыбка коснулась губ Меган. Контракт… Как это по-американски.

– Я дала слово, – просто проговорила она.

– Но теперь-то вы свободны от своего слова…

Кровь бросилась Меган в лицо. Все ясно. Он выгоняет ее из «Вереска» и пытается словесными увертками подсластить пилюлю.

– Почему бы вам прямо не сказать мне, что я уволена? – воскликнула девушка, вскидывая голову. – Я сегодня же уеду из «Вереска».

Алекс похолодел. Такой реакции он не ожидал. Об увольнении не может быть и речи! Если она сейчас уедет, то как он потом объяснит ей, что уволил ее лишь для того, чтобы быть к ней ближе?

– Я хочу, чтобы вы оставались в «Вереске» так долго, как пожелаете, – с убеждением произнес он.

. – Тогда к чему все эти разговоры? – подозрительно спросила Меган.

– Э-э… я просто хочу узнать вас получше.

Меган чуть нахмурилась. Какой Казанова выискался. К каждой подход найдет. Катание на машине и танцы под патефон для Лили Вандемир и Агаты Моллест; душевные разговоры для Меган Гилберт. Только ничего у него не выйдет!

– Это совершенно ни к чему, мистер Бэрринджер, – ледяным тоном произнесла девушка. – Долго я в «Вереске» не задержусь.

– Почему? – растерялся Алекс.

– Вы не знаете Локерхарт Вэлли. Очень скоро люди начнут говорить… Если уже не говорят… – В пронизывающем взоре Меган не было ни малейшего намека на вчерашнюю нежность.

– Мне нет дела до того, что говорят в Локерхарт Вэлли! – взорвался Алекс. – Вам, кажется, тоже.

– Одно дело, когда в поместье заправляла миссис Траут, пожилая женщина, и совсем другое – молодой мужчина, – отчеканила Меган.

– Вы так заботитесь о своей репутации? – усмехнулся Алекс.

Меган вспыхнула. Если бы не ее вчерашняя слабость, он ни за что не посмел бы разговаривать с ней в таком тоне! Что ж, отлично. Сейчас они все выяснят, чтобы между ними не осталось никаких недомолвок.

– Мистер Бэрринджер, я прекрасно понимаю, что у вас есть все причины презирать меня. Но смею вас заверить: то, что произошло вчера – нелепая случайность, которая никогда не повторится!

Если бы Алекс лучше разбирался в женщинах, он бы понял, что и звенящий голос Меган, и ее горящие глаза вызваны отнюдь не благородным негодованием. Гневная отповедь Меган опоздала почти на день и уже не имела смысла. Однако Алекс принял все за чистую монету.

– Простите, мисс Гилберт, я не хотел вас обидеть, – печально сказал он, сознавая, что еще никогда она не была так от него далека.

Я в этом не сомневаюсь, – уничтожающе произнесла Меган. – Теперь, если у вас больше нет ко мне никаких вопросов, я бы предпочла заняться делами.

– Да-да, конечно, – кивнул Алекс.

С гордо поднятой головой Меган вышла из большой гостиной. Камень, а не женщина, вздохнул Алекс. Должно быть, мне вчера привиделась иная Меган Гилберт. Или она просто отводила мне глаза, чтобы я не стал задавать ненужные вопросы… Что ж, это у нее отлично получилось.

А каменная женщина в это время быстро шла по коридору, утирая непрошенные слезы.

Весь день Меган как заведенная крутилась по хозяйству. Нужно было отдать распоряжения поварихе насчет обедов на всю неделю, объяснить глуховатому садовнику, куда именно она хочет высадить новый сорт кустовых гвоздик, и упросить Эллис отправиться в деревню за покупками. К тому же старый «кадиллак» требовал планового осмотра, без которого он вполне мог заглохнуть где-нибудь на полпути.

Работа помогала Меган отвлечься от неприятных мыслей. Письмо лорда Воксхолла, возвращенное Алексом, было надежно спрятано вместе с остальными бумагами в верхнем ящике стола. Меган обещала себе заняться им сегодня же ночью. Чем быстрее она отыщет (или не отыщет) ларец, тем быстрее уберется из «Вереска». А уехать ей просто необходимо, потому что находиться под одной крышей с Алексом Бэрринджером она больше не может!

Меган застыла над открытым капотом «кадиллака», против воли припоминая детали их разговора. Вернее, не столько детали, сколько самого Алекса, смуглолицего, светлоглазого, напоминающего своими движениями большое гибкое животное… Ему не обмануть ее своим нарочитым дружелюбием. Он только и ждет, чтобы она расслабилась и потеряла бдительность, чтобы наброситься на нее… И разве она уже не стала его жертвой? Она думает о нем днем и ночью и (какой позор!) даже ревнует его к этим деревенским девчонкам! И невольно сравнивает себя с ними, понимая, что не имеет никакого шанса на самом деле понравиться ему…

Меган резко выпрямилась, совсем забыв об открытом капоте, и больно ударилась лбом о его край. Острая боль заставила ее очнуться. Хватит. Даже если в глубине души она признает свое поражение, это ничего не значит. До тех пор, пока все, а главное, сам Алекс не подозревают о ее позорной слабости, она может считать себя в безопасности. Но долго так продолжаться не будет. Разве в человеческих силах видеть его каждый день и противостоять ему? Рано или поздно она себя выдаст, и тогда ей уже не будет спасения…

Не обращая внимания на усилившуюся головную боль, Меган продолжала работать. Очень скоро она избавится от наваждения. Девушка старалась не думать о том, что будет после того, как она покинет «Вереск». Расстояние и время отлично излечивают все сердечные недуги, особенно те, что еще не успели сильно ранить душу!

Более тщательное изучение карт помогло Меган обнаружить свою ошибку. Кухня, где мать миссис Траут могла спрятать ларец с ожерельем, была впоследствии разделена на два помещения. В одном, большом, была устроена спальня, которую сейчас занимал Алекс. А во втором по всей вероятности планировали сделать ванную комнату или гардеробную, но потом миссис Траут передумала. Ванную оборудовали в более просторной комнатке, примыкающей к спальне с другой стороны. А про маленький остаток кухни постепенно забыли, превратив его в некое подобие склада для ненужных вещей. Даже дверь туда была скрыта под настенным панно. И человек, незнакомый с планами «Вереска», ни за что бы не догадался, что рядом с дверью в спальню Алекса есть еще одна неприметная дверца. По всем расчетам выходило, что ларец должен быть там. Если убрать стену между чуланом и спальней, то левая сторона бывшей кухни получится как раз чуть дальше, чем изголовье кровати Алекса…

, На этот раз Меган решила действовать ночью. Слуги будут крепко спать в другом крыле дома. У Алекса, наверное, тоже хороший сон. В чуланчике нет окон, и яркий свет фонарика никто не заметит. Она спокойно обследует этот закуток, не привлекая ничьего внимания. А если ее все-таки кто-нибудь обнаружит, она сумеет что-нибудь соврать. Меган горько усмехнулась. После того, как Алекс застал ее в своей спальне, ей ничего не страшно!

Три часа ночи – идеальное время для бесшумной прогулки по дому. Меган надела спортивные туфли на резиновой подошве, темные брюки и футболку. Повязала волосы косынкой, а через плечо повесила складную сумку, которую можно превратить в объемный рюкзак. В сумке лежал маленький, но мощный фонарик, отвертка и небольшая лопатка. Меган была готова ко всяким неожиданностям.

На этот раз в доме царила тишина. Меган шла не таясь, но и не поднимая шума. За Эллис и Мэри Джейн она была спокойна. За год работы в «Вереске» Меган не раз убеждалась в том, что у них чрезвычайно крепкий сон. Угрозу представлял один лишь Алекс, но насколько Меган успела его узнать, ночью он обычно спокойно спит в своей постели, а не шатается по дому. Правда, в нем Меган не была до конца уверена. Он уже два раза заставал ее врасплох…

До спальни Алекса Меган добралась без приключений. Она осторожно подошла к его двери и прислушалась. Тишина. Никаких хождений по комнате или шуршания страниц. Если он сейчас в комнате, то спит, а если нет… Для верности Меган постояла несколько минут у двери спальни. По-прежнему тишина. Значит, можно приступать к работе.

В коридоре горел небольшой светильник, поэтому фонарик Меган пока включать не стала. Она отодвинула старый гобелен в сторону и увидела за ним узкую дверь. Девушка достала заранее подобранный ключ (как экономке «Вереска», ей было совсем нетрудно найти нужный в той связке, что ей вручила миссис Траут) и вставила его в проржавевшую замочную скважину.

Просто позор, что в «Вереске» есть такое заброшенное помещение, невольно отметила про себя Меган и повернула ключ. Нехотя, со скрипом ключ сделал один оборот. Меган показалось, что скрип заполнил собой весь коридор. Она испуганно замерла. Такой громкий звук невозможно не услышать, особенно тому, кто спит в соседней комнате…

Девушка выждала пару минут, но, похоже, что тревога ее была напрасной. Она толкнула дверь от себя, и та с треском открылась. Кромешная тьма встретила Меган. Слабого света коридорного светильника не хватало, чтобы проникнуть в мрак чуланчика, и Меган достала из сумки фонарь. Узкий яркий луч выхватил из темноты несколько швабр и ведро, покрытое серой тряпкой.

Меган быстро пробежалась фонариком по стенам. Каморка, метра два в ширину, была заставлена всяким хозяйственным хламом, давно пришедшим в негодность. Меган удивилась тому, что педантичная миссис Траут допустила существование подобной комнаты в своем доме. Должно быть, она просто о ней забыла…

Меган кое-как опустила гобелен и закрыла за собой дверь. Теперь, если кому-то придет в голову прогуляться по коридору, никто не догадается, что в каморке кто-то есть. Девушка осторожно шагнула вперед и чуть не упала, споткнувшись о ведро. Она чудом удержалась на ногах и, схватившись за край ведра, удержала его от падения.

Света фонарика явно не хватало, чтобы уверенно передвигаться в каморке, не боясь налететь на очередной таз или швабру. Меган представила себе, что находится в длинном узком чуланчике в абсолютной темноте, откуда нет выхода. На одну крошечную секунду ей показалось, что на нее надвигаются стены. Холодный пот прошиб девушку. Хотелось заметаться по чуланчику, раскидывая хозяйственную утварь в разные стороны, и громко кричать… Инстинкт самосохранения настоятельно требовал, чтобы она как можно скорее выбралась из этой ловушки на свежий воздух.

– Возьми себя в руки, – вслух сказала Меган.

Сказала негромко, но отчетливо, и звук собственного голоса привел ее в чувство. Что за паника на пустом месте? Или она хочет переполошить весь дом, а главное, того, кто спит за стенкой? Ах, Алекс, дорогой, забери меня скорее из этого ужасного места!

Меган представила себе эту сценку и невольно улыбнулась. Это всего лишь чулан, куда она забралась по доброй воле, и никакой помощи ей не требуется. Наоборот. Если ей и нужно чего-либо бояться, так это появления Алекса…

Меган глубоко вздохнула и приказала себе выкинуть всякий вздор из головы. Она еще раз обежала фонариком весь чулан. Плита стояла у левой стены, а тайник лорд Воксхолл предлагал устроить с правой стороны от нее. Значит, нужно тщательно осмотреть весь участок пола от входа до… примерно этого металлического каркаса. А если и здесь ничего не окажется, то придется осмотреть весь пол.

Меган принялась за работу. Вначале надо было оттащить в сторону весь хлам. Жаль, что его вообще нельзя выкинуть наружу. Может быть, ей следовало распорядиться, чтобы этот чуланчик заранее очистили? Придумала бы что-нибудь вроде плановой уборки дома… Но тогда пришлось бы согласовывать это с Алексом, а ей лучше держаться от него подальше… Постепенно левая сторона чуланчика опустела. Меган села на колени и, стараясь не расчихаться от поднявшейся пыли, принялась изучать паркетный узор.

Это было нелегко. С годами границы между паркетными досками заметно истерлись, да и свет фонарика не давал составить полную картину. Но Меган согнулась в три погибели и глотала пыль, рассматривая рисунок. Там, где елочки переходят в квадраты, в нижнем углу второго квадрата есть гвоздь, сильно нажав на который, можно снять одну паркетину. Под паркетиной будет кольцо. Потяни за него и сможешь снять всю паркетную доску. Под доской будет плита, а под плитой – тайник, верой и правдой служивший многим моим предкам… Спрячь в нем самое ценное, остальное забери с собой, когда будешь уезжать из «Вереска»…

Эти строки письма лорда Воксхолла Меган выучила наизусть. Только как же тут разобраться, где здесь елочки, а где – квадраты? Меган охватил самый настоящий охотничий азарт. Она больше не думала ни о тесном темном чулане, ни о пыли, которой пропиталось все ее тело. Она считала паркетины, беззвучно шевеля губами, и почти не верила в то, что натолкнется на узор лорда Воксхолла.

Внезапно Меган поняла, что следующая паркетина идет не под углом к стене, как все остальные, а перпендикулярно. Начало тех самых квадратов? Очень может быть. Девушка нервно облизала пересохшие губы. Главное – не торопиться и не нервничать. Если сейчас она из-за собственной невнимательности не найдет тайник, то второго шанса у нее уже не будет.

Первый квадрат… а вот и второй, еле заметный, но все же отчетливый для знающего глаза. Сердце билось так, что Меган ощущала во рту вкус крови. Где же гвоздь? А, вот он… С круглой шляпкой, наполовину вдавленный в доску. Совершенно обычный гвоздь, ничуть не похожий на ключ к тайнику. Меган попыталась надавить на него пальцем. Бесполезно. Может быть, это не он? Второй квадрат, нижний гвоздь… Девушка вовремя вспомнила о припасенных инструментах. Под рукояткой лопатки гвоздь дрогнул, и паркетина сама собой вывернулась в руках Меган.

Дальше все было гораздо проще. Меган вытащила паркетную доску, а затем и небольшую плитку, которая в ее руках распалась на две части. Под плиткой открылось темное отверстие. Меган направила туда луч фонарика и не увидела ничего, кроме черноты. Значило ли это, что тайник пуст? Или же чтобы окончательно убедиться в этом, нужно было засунуть руку в эту неведомую пустоту и пошарить там?

Меган еще раз попробовала осветить тайник фонариком. Бесполезно. Он освещал только утрамбованную землю непосредственно под отверстием. Чтобы посветить глубже влево или вправо, требовалось… увы, все-таки просунуть руку вниз.

Волны тошнотворного страха накатывали на Меган одна за другой. Она представляла себе, как в сырой земле копошатся склизкие слепые черви, как неведомые существа неведомого мира таятся во мраке, чтобы накинуться на ее беззащитные пальцы… Но другого выхода не было. Меган крепко зажмурилась и быстро сунула руку в тайник. Она действовала быстро и деловито, уверяя себя, что рука – это всего лишь инструмент, точно такой же, как лопатка или фонарик, а не часть ее тела. Что это? Ах да, комочки земли… а это действительно что-то холодное и живое… Меган удержала рвущийся наружу визг и продолжала поиски… А это… Нет, не может быть…

Пальцы нащупали резной металлический бок какого-то предмета, скорее всего прямоугольной коробки. Задыхаясь от волнения, Меган вытащила его наружу. Это была небольшая шкатулка с выступающей вверх крышкой. Металл почернел от времени, а кое-где порыжел от сырости и земли, но сомнений быть не могло – Меган держала в руках тот самый ларец, семейную реликвию Траутов.

Замка у ларца не было, лишь кольцо, потянув за которое можно было поднять тяжелую крышку. Проржавевшие петли поддались с трудом. Меган даже пришлось прибегнуть к помощи лопатки. Один раз лопатка сорвалась и больно ударила Меган по руке. Но девушка почти ничего не почувствовала, потому что в тот момент крышка ларца наконец открылась. В его глубине, на темной тряпке, лежало рубиновое ожерелье.

14

Двадцать семь крупных рубинов, похожих друг на друга как братья близнецы. Меган растянула ожерелье на своем письменном столе, включила яркую настольную лампу и любовалась игрой света на кроваво-красных гранях. Двадцать семь. Три счастливых девятки. Может быть, древний мудрец всю жизнь собирал эту красоту, вкладывая в нее какое-нибудь ритуальное значение. А белокожие англичане спустя пару столетий завладели святыней, думая исключительно об ее коммерческой ценности…

Меган протерла глаза. Половина пятого. Она так вымоталась за сегодняшнюю ночь, что в голову лезет всякая чушь. Нет даже сил, чтобы радоваться тому, что долгий поиск наконец увенчался успехом. Рубиновое ожерелье теперь будет принадлежать своей законной хозяйке, Ариадне Саммерс.

Меган медленно разделась и взяла ожерелье с собой в кровать, чтобы еще чуть-чуть полюбоваться им, ощутить в руке его приятную тяжесть. Может быть, для кого-то эти чудесные камни были магическими талисманами. А для нее это возможность купить новый дом и оплатить для матери дорогостоящее лечение. Возможность одним разом решить все проблемы. Надо же, целый год беспрерывных поисков с робкой надеждой на победу, и наконец это чудо принадлежит ей…

Когда Меган проснулась, солнце уже высоко стояло над горизонтом. Девушка с трудом разлепила тяжелые веки и села на кровати. События вчерашнего дня, а вернее, ночи, сейчас казались сладким заманчивым сном, из-за которого пробуждение было особенно мучительно.

Меган потянулась и почувствовала, как что-то тяжелое соскользнуло с ее тела на кровать. Она наклонилась посмотреть, что это, и на секунду ослепла от яркого блеска рубинов в солнечном свете.

Всю сонливость Меган как рукой сняло. Значит, она не спала и не бредила. Она действительно разыскала потерянное ожерелье миссис Траут. Девушка любовно взяла украшение и приложила к себе. Какая красота… Она соскочила с кровати и подбежала к зеркалу. Рубины переливались на гладкой коже и отбрасывали красные отблески на лицо. Надо быть, по меньшей мере, королевой, чтобы отважиться носить такое ожерелье, решила про себя Меган.

Что до нее, так она не собиралась его носить. Продать камушек за камушком и взять за них хорошую цену – вот каков был план действий. Может быть, она оставит один камень для себя и закажет себе украшение с ним… Одного такого рубина будет вполне достаточно, чтобы сделать роскошное колье. И ей больше никогда не придется думать о том, где достать деньги…

В дверь настойчиво постучали, и встревоженный голос Эллис произнес:

– Мисс Меган, вы встали? Второй час…

Меган подпрыгнула как испуганный котенок и торопливо сунула ожерелье в ящик под зеркалом.

– Да, Эллис, я уже встала.

Горничная просунула голову в дверь.

– Неважно себя чувствую, – пояснила Меган, украдкой бросая взгляд на свое отражение в зеркале. Лицо бледное, под глазами круги, волосы всклокочены. Чем не больная…

– А что такое? – заохала Эллис.

– Не знаю, – пожала плечами Меган. – Плохо спала, сны идиотские снились…

– Мистер Бэрринджер тоже очень плохо спал, – сказала Эллис. – Жаловался за завтраком, что ему всю ночь чудились какие-то шорохи за стеной.

Меган почувствовала, что заливается краской.

– Прямо напасть какая-то, – продолжала Эллис, не сводя с Меган хитрых глаз. – Не знаете, в чем дело? Может, эпидемия?

– Эпидемия, – поправила ее Меган. От лукавых намеков горничной ей было не по себе. Слава богу, ее разобранная кровать яснее ясного свидетельствовала о том, что хотя бы часть ночи Меган провела в своей постели! – А мистер Бэрринджер, наверное, никак не может приспособиться к нашему климату.

Эллис отчетливо хмыкнула, на что Меган решила не обращать внимания.

– Попроси Мэри Джейн сварить мне кофе, – сказала она. – Я сейчас спущусь на кухню.

Эллис наклонила голову, но уходить не торопилась.

– А хозяин после завтрака уехал в Локерхарт Вэлли! – наконец выпалила она. – Сказал, что хочет кой-кого повидать…

Меган закусила губу. Уже и Эллис подметила, что между ней и Алексом не все в порядке. И хочет посмотреть, как она отреагирует на ее сообщение.

– Мистер Бэрринджер волен навещать кого угодно, – холодно проговорила Меган. – Нас это ни в коей мере не касается.

Эллис кивнула еще раз и скрылась за дверью. Меган тут же закрыла ее на ключ. Нужно кое-что сделать перед тем, как спуститься пить кофе…

Ожерелье Меган завернула в бумагу и положила все в тот же верхний ящик стола, который надежно запирался на ключ. С ларцом было сложнее, но она решила просто поставить его на полку в шкаф и завалить одеждой. Эллис прибирается только в самой комнате – моет полы и стирает пыль. Платяной шкаф она не трогает, так что ларец будет там в безопасности. А в ближайшее время, сегодня вечером или завтра утром, ее самой уже не будет в «Вереске».

От этой мысли Меган внезапно взгрустнулось. Это вполне естественно, говорила она себе, спускаясь по лестнице на кухню. Целый год «Вереск» был моим домом. Всегда тяжело расставаться с тем, к чему привык. Даже если впереди ждет совсем иная, более счастливая жизнь.

Меган попыталась представить себе, как обрадуется мать, которая не видела ее так долго… Как удивится она ее находке и как вначале поругает за то, что утаила ее от наследника миссис Траут. Но потом обязательно смягчится, и они вдвоем примутся придумывать, как выгоднее продать камни и что купить на эти деньги.

Но мечты уже не приносили былой радости. Несмотря на радужные перспективы, Меган было грустно. Так грустно, что хоть садись на лестнице и реви в полный голос. Что с ней случилось? Она терпеть не могла «Вереск», когда была жива миссис Траут. А сейчас больно думать о том, что завтра ее здесь не будет. Неужели все дело в…?

– …Мистер Алекс таким красавчиком в деревню сегодня направился, – рассказывала Эллис, шумно прихлебывая чай.

Они с Мэри Джейн секретничали на кухне, когда туда вошла Меган.

– Представляю, как все в Локерхарт Вэлли переполошатся, – поддакивала повариха.

Меган молча налила себе кофе и села за стол. Она бы предпочла обсудить что-нибудь нейтральное, от прогноза погоды до чистки столового серебра. Но впервые она не решилась настаивать. Не стоит показывать, что тема Алекса Бэрринджера ей неприятна.

– Таких мужчин здесь еще не бывало, – вздохнула Эллис.

– И не будет, – подхватила повариха. – Лишь бы он подольше тут оставался.

– Как же, удержишь тут этакого орла. Разберется с делами и умчится куда-нибудь на край света. Разве что какая-нибудь красавица местная его в плен возьмет…

Рука Меган, насыпавшая сахар в чашку, дрогнула. Как они смеют спокойно обсуждать то, что тяжелым камнем лежит у нее на сердце? Неважно, увлечется ли кем-нибудь Алекс по-настоящему и как долго пробудет в Локерхарт Вэлли. Важно то, что уже через двадцать четыре часа их пути разойдутся навсегда, и она больше никогда… никогда…

– Мисс Меган, что с вами?

Удивленный голос Эллис привел Меган в чувство. Она обнаружила, что сахар из ложки продолжает сыпаться на стол, а она завороженно смотрит на растушую белую горку.

– Задумалась… – вяло улыбнулась Меган.

Служанки переглянулись, но ничего не сказали. Меган отпила кофе Он уже остыл, но ей было все равно. Ее последний завтрак в «Вереске». Завтра уже ничего не будет: ни Эллис, ни Мэри Джейн, ни ежедневных забот по дому, ни «кадиллака» и пропахшего бензином гаража, ни Алекса Бэрринджера…

– Правда, мисс Меган?

– Что? Простите, я не слышала вопроса…

– Правда, что наш хозяин – настоящий красавец? – лукаво повторила свой вопрос Мэри Джейн.

– М-м… – Меган была застигнута врасплох. – Он, конечно, привлекательный мужчина… Правда, его наружность несколько экзотична…

– Говорят, что все арабы ужасно богаты, – мечтательно произнесла горничная.

– Эллис! – укоризненно воскликнула Меган. – Будьте любезны не обсуждать хозяина этого дома. По крайней мере, пока я здесь нахожусь.

Что-то в тоне Меган насторожило обеих женщин.

– А что, мисс Меган, вы собираетесь нас оставить? – с тревогой спросила Мэри Джейн.

Лгать смысла не было.

– Да, – кивнула Меган. – В ближайшее время я увольняюсь и уезжаю домой.

Обе служанки настолько искренне огорчились, что настроение Меган немного улучшилось. Хоть кто-то изредка вспомнит о ней в «Вереске»…

После завтрака Меган прошлась по дому, словно прощаясь с ним. Надо же, она и не думала, что так привязалась к «Вереску». Или все дело в одном смуглом джентльмене, который всего лишь за несколько дней умудрился внести в ее душу невиданную сумятицу?

Проходя мимо спальни Алекса, Меган невольно замедлила шаг. Что бы она ни говорила, ей никогда не удастся забыть тот поцелуй. Короткий, мимолетный, бессмысленный, без всякой надежды на продолжение. Не поцелуй-начало или поцелуй-обещание, а поцелуй-конец любой мечте.

Девушка провела по ручке двери, которой так часто касались его пальцы. Будь счастлив, прошептала она еле слышно.

Меган пошла дальше по коридору, но вдруг остановилась и вернулась к спальне. Она быстро огляделась по сторонам, чтобы убедиться в том, что никто ее не видит, и вошла в комнату Алекса. Там все было точно так же, как в прошлый раз, и отчаяние, охватившее Меган, было настолько сильным, что девушка покачнулась. Но тут же взяла себя в руки. Не раскисай, Меган, крошка, приказала она себе. И не в таких переделках бывала.

Меган подошла к этажерке с книгами. Тонкая книжка в сиреневой обложке лежала на самом видном месте. Фарух Аль Сагиб. Тот самый сборник, ради которого она якобы пришла в спальню Алекса. Сейчас она пришла за ним на самом деле. Она возьмет его на память, и когда ей будет особенно одиноко, она раскроет стихотворения арабского поэта и будет вспоминать…

Меган взяла книгу и поспешно вышла из комнаты. Еще не хватало, чтобы ее второй раз здесь застали!

Но Меган было нечего опасаться. В тот момент, когда она выходила из спальни Алекса, прижимая к груди сборник стихотворений его отца, молодой человек сидел в гостиной домика викария и пил чай.

В сельской Англии до сих пор принято наносить и отдавать визиты, поэтому Алекс решил не откладывать посещение викария в долгий ящик. К тому же ему требовалось вырваться из «Вереска» на некоторое время, чтобы как следует обдумать. Что? На этот вопрос Алекс вряд ли мог ответить. Ему просто хотелось оказаться как можно дальше от дома, где живет темноволосая девушка с такими непримиримыми глазами…

В домике викария поднялся страшный переполох, когда стало ясно, какой гость к ним пожаловал. И жена викария, и его незамужняя сестра, и их маленькая гостья Лили Вандемир, которая случайно зашла к ним сегодня, чтобы взять рецепт крыжовенного варенья, были потрясены до глубины души. Все они горели желанием кто завязать, а кто продолжить знакомство с новым владельцем «Вереска».

Лили усмотрела в этом визите очередной знак судьбы. Алекс пришел к викарию именно тогда, когда она была там, а не часом раньше или позже. Этим он словно вознаградил ее за то, что в тот вечер, когда они с Агатой пили чай в «Вереске», он не смог проводить ее домой. А все Майк Моллест виноват. Кто просил его приезжать за Агатой в «Вереск»?

Лили встала у окна и приняла позу пококетливее. Как только Алекс войдет в гостиную, он сразу увидит ее и не сможет оторвать от нее глаз.

Расчет Лили оправдался лишь наполовину. Алекс действительно увидел ее первой, однако лишь рассеянно ей кивнул и во время беседы ни разу не посмотрел в ее сторону.

У викария он просидел ровно десять минут, а потом собрался уходить. Лили чуть не плакала. Ни одного знака внимания с его стороны, как будто всего лишь позавчера не приглашал ее к себе пить чай! Удача улыбнулась Лили только под конец, когда миссис Дженкинс, сладко улыбаясь, начала прощаться и с ней. Выходило так, что оба посетителя домика викария должны были уйти вместе.

Лили семенила рядом с Алексом, стараясь приноровиться к его шагам. Она уже поняла, что он не в духе, но уже то, что он вызвался проводить ее до дома, вселяло надежды. Мало ли какие причины для грусти могут у него быть, мысленно оправдывала Алекса девушка. Хотя на самом деле Лили было непонятно, как мужчина может грустить, идя по улице с ней…

Почти у самого ее дома Алекс, до сих пор едва поддерживавший разговор, вдруг остановился и пристально посмотрел на девушку. Сердце Лили оборвалось. Пару раз рыжий Натаниэль Спарк объяснялся ей в любви. Кажется, тогда он выглядел точь-в-точь как Алекс сейчас.

– Мисс Вандемир, – наконец заговорил Алекс, словно решившись на что-то. – Вы позволите спросить у вас кое о чем?

– Конечно, – пролепетала зардевшаяся Лили.

О, как ей было знакомо это предисловие! Она столько раз встречала его в своих любимых романах, что не представляла без него предложения руки и сердца.

– Если мой вопрос покажется вам чересчур личным, и вы не захотите на него отвечать…

Лили боялась поверить собственным ушам.

– Только ради бога не думайте, что я невоспитанный грубиян, раз лезу к вам с такими вопросами!

У Лили запунцовели даже уши.

– Я г-готова в-вам п-помочь, – выдавила из себя девушка.

Алекс выглядел настолько измученным и несчастным, что ей захотелось без всяких вопросов обнять его и сказать, что ему не стоит так волноваться. Но зачем лишать себя сладкого мига объяснения в любви, когда заветные слова впервые срываются с любимых губ?

– Скажите, мисс Вандемир, вы могли бы… э-э… интересоваться мужчиной и в то же время скрывать это от него?

Лазурные глаза Лили широко распахнулись. На традиционное объяснение в любви это мало походило, но кто знает, как это принято у американцев!

– Все будет зависеть от того, как он ко мне относится, – ответила девушка с нежной улыбкой.

Но Алекс смотрел в сторону, и отличная улыбка пропала зря.

– Допустим, он вас… Он очень хорошо к вам относится! – воскликнул Алекс. – Станете ли вы холодно вести себя с ним, если вы к нему… неравнодушны? Или же холодность точно указывала бы на то, что вам до этого мужчины нет никакого дела?

Лили немного запуталась. Если Алексу кажется, что она слишком сдержанно ведет себя с ним, то пусть побыстрее объясняется в любви и получает ответное признание.

– Не совсем, – уклончиво проговорила она. – Иногда поведение девушки не отражает ее истинных чувств.

Например, я, добавила Лили про себя. Отвечаю на твои дурацкие вопросы, а на самом деле хочу за тебя замуж. Да и не обязательно за тебя…

– И что же тогда делать, чтобы выяснить эти самые истинные чувства? – с горечью спросил Алекс.

– Поговорить с ней начистоту, конечно, – сказала Лили.

Теперь стало ясно, куда он клонит. Ох уж эти мужчины. Все их хитрости шиты белыми нитками.

– Вы так думаете? – просиял Алекс.

– Я это знаю, – ласково улыбнулась Лили. – В таких делах нет ничего лучше честности.

– Благодарю вас, мисс Вандемир! – с чувством воскликнул Алекс и энергично сжал маленькую ручку Лили.

Сердце девушки забилось в предвкушении чего-то чудесного, что должно навсегда изменить ее жизнь…

Но Алекс отпустил ее руку так же внезапно, как и схватил ее, и быстро зашагал дальше по улице, прочь от Лили. Девушка растерянно смотрела ему вслед. У нее было такое чувство, словно ей только что дали большую сумму денег, а потом безжалостно отняли их. Раз все это волнение и путаные вопросы Алекса не из-за нее, то из-за кого же?

15

Глупо, конечно, было мучить бедную девочку наивными вопросами, признал Алекс, подходя к «Вереску». Дорога пешком от Локерхарт Вэлли до усадьбы заняла у него больше часа и помогла привести в порядок спутанные мысли. Бедняжка Лили, наверное, решила, что он собирается признаться ей в любви. А кто бы на ее месте подумал иначе?

Хорош он, спору нет. Ах, мисс Вандемир, помогите мне, не могу разобраться. Тьфу. Неужели он до такой степени сошел с ума, что сам не набрел на очевидный ответ? Честно поговорить, что может быть лучше? Если Меган нет до него никакого дела, она так ему и скажет. Юлить и уворачиваться не станет. Не в ее характере. Зато если она действительно к нему неравнодушна (а как хочется в это верить!), то он это сразу поймет.

Здравый смысл нашептывал, что не годится начистоту разговаривать с Меган, пока она остается экономкой в «Вереске». Ничего, отмахивался Алекс, она девушка здравомыслящая и поймет, что ее отказ никак не повлияет на ее работу. Она может оставаться в «Вереске» столько, сколько пожелает. Я сам уеду, если ответ будет отрицательным…

Подходя к парадному входу, Алекс издалека увидел какого-то мужчину, который звонил в дверь. Рядом стоял прислоненный к стене велосипед. Что за незнакомец ломится в его жилище?

Стараясь не думать о том, что у Меган вполне может быть дружок в Локерхарт Вэлли, Алекс ускорил шаг. Дверь дома отворилась, на крыльцо вышла… Меган. Поговорила с мужчиной. Кажется, что-то взяла у него. И снова скрылась в доме. Мужчина взял велосипед и поехал обратно, навстречу Алексу.

Алекс невольно рассмеялся. Он действительно сошел с ума. Приревновал Меган к… почтальону! Он поторопился дальше. Пора покончить с этим безумием, иначе скоро телеграфные столбы будут казаться ему соперниками.

Он застал Меган в холле. Она с любопытством разглядывала пакет, принесенный почтальоном. Услышав стук входной двери, вздрогнула, невольно спрятала пакет за спину, но потом опомнилась и протянула его Алексу.

– Добрый день, мистер Бэрринджер, – сухо поздоровалась она. – Вот… почтальон принес только что…

Алекс взял пакет. Небольшая бандероль с кучей марок, запакованная в светло-желтую бумагу. Кажется, от управляющего его недвижимостью в США. Наверное, очередные бумаги на подпись… Это могло подождать. Сейчас не было ничего важнее разговора с Меган.

– Мисс Гилберт, я хотел с вами поговорить… – начал Алекс.

– Я тоже, – неожиданно ответила девушка.

Мгновенная радость тут же сменилась настороженностью. Непохоже на то, что у нее для него приятная весть. Губы Меган как всегда плотно сжаты, от голоса веет холодом, а в глазах колючки дали очередной урожай.

– Я вас внимательно слушаю, – вежливо сказал Алекс.

– Я готова вначале выслушать вас.

– Вы намеренно поджидали меня в холле, – настаивал Алекс. – Вам и карты в руки.

– Хорошо, – кивнула Меган.

Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего, и у Алекса засосало под ложечкой.

– Я увольняюсь, мистер Бэрринджер. Если вы не против, я бы хотела завтра утром уже уехать.

– Но почему? – вырвалось у Алекса. – Разве вам плохо здесь? Какая разница, что говорят люди… Я готов увеличить вам жалование, я…

Алекс замолчал, беспомощно подыскивая нужные слова. Все это не то. Разве деньгами можно остановить девушку с таким упрямым лбом? Даже любовь вряд ли в состоянии сдвинуть с места скалу ее решимости…

– Я уже все решила, – отрезала Меган. – Я и так слишком долго проработала в «Вереске». К тому же моя мать… э-э недавно сильно заболела, и я должна быть рядом с ней.

Еще одна ложь погоды не сделает, утешила себя Меган.

– Простите, я не знал, – смутился Алекс. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Да. Отпустите меня домой как можно скорее.

Алекс устало вздохнул. Все напрасно. Бессмысленно придумывать что-то и надеяться на лучшее, когда в этих ледяных глазах нет ни проблеска благосклонности. Она жила своей жизнью до встречи с ним и не собирается ничего менять в своих планах из-за него. Что ему остается делать? Лишь смириться…

– Как пожелаете, мисс Гилберт, – сказал Алекс равнодушно. – Сколько я вам должен?

Меган назвала сумму. Алекс призадумался.

– Боюсь, что не смогу выплатить ее вам к завтрашнему утру… Но я обязательно пошлю их вам по почте. Или перечислю на ваш счет.

– Меня вполне устроит почта, – настороженно перебила его девушка.

Надеюсь, она не думает, что я хочу ее обмануть? – подумал Алекс.

– У меня просто сейчас нет наличных, – улыбнулся он. – Вы сможете немного подождать?

– Конечно, – кивнула Меган.

Теперь у меня есть рубиновое ожерелье, добавила она про себя.

– Вот и отлично. – Алекс намеренно бодрился, однако его вымученная улыбка вряд ли могла кого-то обмануть.

– Спасибо, мистер Бэрринджер, – сказала Меган и повернулась, чтобы уйти.

– Не за что, – откликнулся Алекс.

Смотреть на ее спину было невыносимо больно, и чтобы занять себя чем-нибудь и не наговорить глупостей, Алекс стал распаковывать бандероль.

Это действительно было послание от Альфреда Сибса, его нью-йоркского юриста. Как обычно, ничего, кроме скучных дел и упреков в легкомысленности. Вместо того чтобы заниматься бизнесом и заработать лишний миллион, Алекс Бэрринджер сорвался с места и уехал в какую-то глушь! Непростительное преступление в глазах Альфреда Сибса. Хуже было другое – то, что Сибс не просто прислал нужные бумаги на подпись, но и настаивал на скорой встрече. Он предлагал Алексу немедленно вылететь в Нью-Йорк, но, в крайнем случае, был согласен и на Лондон.

На товарно-сырьевой бирже неспокойно, писал Сибс, ходят слухи об обнаружении залежей нефти где-то в горах Румынии, еще не подтвержденные, конечно, но акции нефтяных корпораций потихоньку падают. Желательно, чтобы ты повидался со своими родственниками и выяснил, что им известно.

И так все письмо было наполнено исключительно денежными заботами. Алексу не было дела до того, потеряет ли он сто или двести тысяч из своего миллиардного состояния, но Альфред Сибс получал большое жалование как раз за то, чтобы господин Бэрринджер не терпел никаких убытков.

– Как мне все это надоело! – с чувством воскликнул Алекс и швырнул пакет с документами на диван.

Как оказалось, его гневное восклицание было услышано. В дверях гостиной стояла Меган.

– Что-то случилось, мистер Бэрринджер? – спросила девушка.

Алекс поднял на нее глаза. Сквозь маску выдержанности на лице Меган проступило волнение. Неужели она действительно волнуется из-за меня? – удивился Алекс.

– Ерунда, – ответил он. – Небольшие денежные затруднения. Боюсь, что мне придется на некоторое время уехать из «Вереска». Вслед за вами.

Он попытался улыбнуться, но Меган только нахмурилась.

– Я забыла вам сказать, мистер Бэрринджер, что сегодня утром звонил поверенный, мистер Литтлби, – медленно проговорила она. – Он просил передать вам, что все бумаги готовы и что вам нужно теперь… оплатить пошлину при получении наследства.

Меган запнулась и быстро договорила фразу. Лицо Алекса омрачилось. Сейчас ему меньше всего хочется заниматься делами! Впрочем, дела его никогда не привлекали. Но почему все это свалилось на него именно сейчас? И письмо Сибса, и налог на наследство… Нужно куда-то ехать, заполнять бумаги, подписывать, думать о чем-то, не связанном с Меган… В то время как ему хочется просто бродить по «Вереску» и представлять себе, что она все еще живет здесь…

– Литтлби сказал что-нибудь о сроках? – отрывисто спросил Алекс.

– Желательно покончить со всеми формальностями к концу месяца, – тихо ответила Меган.

– Как же все это не вовремя, – вырвалось у Алекса.

Огорчение на лице Алекса острым ножом резало Меган. Ей-то отлично известно, что такое денежные неприятности, когда едва удается наскрести пару фунтов, чтобы заткнуть одну прореху, а на тебя сваливается сотня других обязательств. Так и Алекс сейчас. Должен заплатить ей жалование, налог на наследство, да еще неизвестно, что от него требуют люди, приславшие пакет… И как назло она ничем не может ему помочь!

Видя, что Алекс, погруженный в свои мысли, уже не замечает ее присутствия, Меган вышла из комнаты. Ей нужно было собирать вещи, чтобы завтра рано утром ехать на вокзал… Может быть, попросить Алекса подвезти ее на «кадиллаке»? Неделю назад она встречала его на станции Чаринг Кросс, хотя в этом не было никакой необходимости. Должен же он оказать ей ответную любезность… Но сможет ли она выдержать полтора часа в машине наедине с ним и не выдать себя ни единым словом? Сумеет ли она говорить о ничего не значащих пустяках, в то время как сердце изнывает от нелепого желания остаться в «Вереске»? Нет, лучше уж она вызовет такси из Чаринг Кросс.

Обойдется это, конечно, недешево, но теперь она может себе это позволить!

Меган поднялась к себе, заперла дверь на ключ и стала собирать чемодан. У нее было немного вещей, и она быстро покончила с необременительными сборами. Оставалось разобраться с самым главным – ларцом, ожерельем и бумагами. Меган достала украшение и поднесла его к окну, чтобы еще раз полюбоваться игрой света на гранях камней. Но на этот раз большой радости это созерцание ей не доставило. Чувство недовольства собой росло в ее душе, и она больше не могла отмахиваться от него.

Ожерелье принадлежит Алексу… Ожерелье принадлежит Алексу… Внутренний голос твердил это все громче и громче. Напрасно Меган во всех деталях вспоминала историю с предками своей приемной матери, напрасно убеждала себя, что потерянное ожерелье принадлежит тому, кто его нашел. Перед глазами девушки стояло расстроенное лицо Алекса. Он бы разом мог решить свои денежные трудности, если бы она передала ему ожерелье…

Нет. Каждый сам за себя. Алекс как-нибудь выпутается из неприятностей. Она должна думать о новом доме и лучших курортах мира для матери. Они отлично заживут на полученные за рубины денежки. У Алекса Бэрринджера есть «Вереск», который он может продать и заплатить всем, кому надо. Максимум, что она может для него сделать, – это не требовать немедленной выплаты жалования. Пусть пришлет ей деньги, когда сможет. Но это единственное, на что она может пойти, чтобы помочь ему. На большее он и не рассчитывает, так что нечего душу себе травить!

Меган достала ларец, положила туда ожерелье и бумаги и сунула ларец на самое дно чемодана. Теперь это ее собственность и никаких запоздалых сожалений по поводу ожерелья быть не может. Тем более, если она вздумает вернуть драгоценность Алексу, как она объяснит то, что ни слова не сказала ему о семейной реликвии? Ах, мистер Бэрринджер, посмотрите, что я случайно нашла. Кстати, это ожерелье – ваше. Бред.

А если написать ему письмо? Руки Меган, возившиеся с замком чемодана, замерли. Не нужно ничего объяснять лично, она просто оставит ларец, ожерелье и все необходимые пояснения на видном месте, а сама ускользнет рано утром, пока все будут спать. Даже если у Алекса и возникнут вопросы, ему некому будет их задать. Письмо избавило бы ее от позора и решило бы проблемы Алекса. Он бы так обрадовался ожерелью, что не стал бы очень строго судить Меган, которая хотела сохранить его для себя…

Меган Гилберт, немедленно перестань! – приказала себе девушка. Рубины теперь твои, и ты будешь полной дурой, если добровольно расстанешься с ними. Особенно ради мужчины, которого ты никогда больше не увидишь. Ты охотилась за ними целый год, терпела миссис Траут и работала как вол. Ты всю жизнь будешь презирать себя за эту постыдную слабость!

Однако в глубине души Меган уже знала, что станет презирать себя гораздо сильнее, если поступит вопреки совести. Фактически она украла рубины. Но если обмануть миссис Траут было даже приятно, то с ее внуком дело обстояло иначе. Меган ощущала себя преступницей. В ее руках прекрасное средство, чтобы помочь Алексу. Более того, он изначально имеет право на эту вещь…

Да провались пропадом эти деньги, вздохнула Меган. Я себя потом живьем съем, если не верну Алексу ожерелье. А на курорт для мамы как-нибудь заработаю.

Она достала чистый лист бумаги, ручку и села за письменный стол. Никаких оправданий и объяснений своего поступка – лишь голые факты. Мнение Алекса ее не интересует, его благодарность или гнев – тоже. Пусть думает все, что захочет. Главное, что ее совесть будет чиста.

Дописав письмо, Меган сложила его пополам, достала ларец и привязала свое послание к его крышке. Пожалуй, лучше всего будет спрятать его в коробку и передать через горничную. Пусть Эллис отдаст коробку Алексу часов в одиннадцать, не раньше, когда сама Меган будет уже далеко от Чаринг Кросс…

– Мистер Бэрринджер, мисс Меган просила передать вам это. – Горничная робко протянула Алексу туго перевязанную коробку.

Молодой человек, рассеянно мешавший сахар в стакане чая, вздрогнул. Он не ожидал от Меган никаких посланий. Достаточно было того, что она уехала ни свет ни заря, даже не попрощавшись с ним. Такая спешка оскорбила Алекса до глубины души. Он-то рассчитывал проводить ее до Чаринг Кросс, побыть с ней лишние полтора часа… Но она не удосужилась даже сказать ему «до свидания». Неважно, сделала ли она это умышленно, чтобы отомстить за тот поцелуй, или же просто забыла о нем, как о ком-то, совершенно не стоящем внимания. В любом случае она покинула его, и возможность объясниться безвозвратно утеряна…

Да и к чему объясняться? – с горечью спрашивал себя Алекс. Если бы она на самом деле хоть что-нибудь чувствовала ко мне, она бы не уехала так…

Однако большая коробка, которую протягивала ему смущенная Эллис, внезапно пробудила в сердце Алекса надежду.

– Что именно она сказала? – воскликнул он, торопливо вставая из-за стола.

Он задел стол, и чай пролился на светлую скатерть. Но Алекс ничего не замечал.

– Ничего не сказала, – промямлила Эллис. – Просто попросила отдать вам это в одиннадцать часов.

Просьба Меган очень насторожила верную горничную. С каких пор экономка оставляет хозяину дома подозрительные коробки, да еще называет точное время, когда их нужно передать? Здесь что-то определенно нечисто, и на свой страх и риск Эллис решила не ждать одиннадцати, а вручить Алексу коробку за завтраком в половине девятого.

И убедилась в том, что поступила правильно, потому что Алекс был настолько взволнован, что даже не указал ей на несоответствие времени.

– Спасибо, – сказал он и тут же принялся разрывать ленты, связывавшие коробку. Эллис деликатно удалилась.

Алекс открыл коробку, ожидая увидеть там все, что угодно. Но старинный металлический ларец все равно озадачил его. Алекс потянул за кольцо на крышке, боясь уже строить какие-либо предположения, и невольно ахнул, когда увидел, что лежит внутри. А внутри ларца, на кипе смятых бумаг лежало ожерелье из крупных красных камней. Их тяжелый ровный блеск и незнающему человеку сказал бы, что перед ним очень ценная вещь. Алекс же с детства хорошо разбирался в камнях, и он сразу понял, что это настоящие рубины.

Завороженный Алекс достал ожерелье из ларца. Эти камни необычайная редкость… Откуда они у Меган? Мысли Алекса, на секунду отвлекшись из-за блеска и красоты рубинов, моментально вернулись к дарительнице. Что Меган хочет этим сказать? Он не девушка, чтобы носить украшения… Алекс отложил ожерелье в сторону и вынул из ларца бумаги. Какие-то карты, планы… а вот и то письмо, которое он возвратил Меган… Хоть бы записку приложила, что все это значит!

Внезапно взгляд Алекса упал на раскрытый ларец, из-за которого белел кусок бумаги. Алекс закрыл крышку и только сейчас увидел, что к ней прикреплено письмо. Забыв и о рубинах, и о странных документах, он сорвал послание Меган и погрузился в чтение…

То, что она писала, больше походило на сюжет приключенческого фильма, чем на реальные события. Семейная реликвия и ссора сестер, непреклонность отца… А потом война и страх потерять самое дорогое, бегство в другой конец страны, возвращение в родной дом. И, наконец, случайно всплывшая тайна и надежда отыскать сокровище. Целый год Меган жила в «Вереске» и, не переставая, что-то искала. Вначале старые планы дома и письмо лорда Воксхолла, потом ларец и ожерелье.

Вот почему она прокралась в мою спальню, с разочарованием понял Алекс. Как глупо было надеяться на что-то большее.

Итак, Меган добилась своего. Она нашла ожерелье. Ожерелье, на которое никто не мог предъявить права, потому что просто не подозревал о его существовании. Может быть, это было не совсем честно с ее стороны, но Алекс не торопился осуждать девушку. Она написала о причинах, подтолкнувших ее к этому решению, и не скрыла, что хотела решить с помощью рубинов свои денежные проблемы. Она не искала оправдания. Она констатировала факт, и Алекс представил себе, с каким выражением лица она писала эти строки. Нахмуренный лоб и плотно сжатые губы ясно давали понять, что она не нуждается ни в прощении, ни в снисхождении. Но почему же она все-таки вернула ему ларец?

С уважением, Меган Гилберт.

Внизу стояла приписка:

Я взяла на память сборник стихотворений вашего отца. Простите.

На этом письмо заканчивалось. Алекс схватился за голову. Ненормальная девчонка! Кто ей сказал, что у него денежные трудности? Он стал вспоминать подробности их последнего разговора. Да, он вскользь упомянул о том, что из Нью-Йорка ему прислали не самые хорошие вести. И что налог на наследство бабки пришелся очень не вовремя. Но ведь он не имел в виду, что у него нет денег! Просто нет времени и желания, чтобы заниматься этими вопросами. Черт, и еще ее жалование… Конечно, у Меган были все основания подумать, что у него проблемы с деньгами. Разве он не отказался немедленно выплатить ей жалование? Дело всего лишь в том, что у него действительно нет наличных, только карточка, по которой вряд ли можно получить что-нибудь в Локерхарт Вэлли…

Что за ослиное упрямство! Алекс вскочил со стула и забегал по столовой. Что ей стоило прямо поговорить с ним? Он бы тут же рассеял все ее сомнения. Но разве эти англичане могут говорить о деньгах? Они предпочтут молчать с невозмутимым выражением лица, чтобы потом сделать совершенно нелепые, не соответствующие реальности выводы!

Алекс остановился у окна, не замечая, что комкает послание Меган в руке. Рубины гораздо нужнее ей, чем ему. И все-таки она отдала их.

Она захотела ему помочь, а это значит… Ничего это не значит, возразил себе Алекс. Просто чувство долга пересилило. Целый год надежд и желаний… и чувство долга? Как глупо… Меган могла бы рассказать ему об ожерелье, как только он приехал в «Вереск». Или же потом, когда он застал ее в своей спальне… Нет, у ее поступка должна быть другая, более веская причина.

Алекс позвонил в колокольчик, вызывая горничную. Эллис тотчас появилась. При виде беспорядка в столовой она широко распахнула глаза, однако у Алекса было такое лицо, что она решила повременить с вопросами.

– Скажите, как выглядела мисс Меган сегодня утром? – резко спросил Алекс. – Была ли она… э-э… счастлива?

Эллис отрицательно покачала головой. Перед ее глазами до сих пор стояло заплаканное лицо Меган.

– Мне показалось, сэр, что она чем-то огорчена, – наконец сказала горничная. – Она явно проплакала всю ночь… Но спрашивать ее было бесполезно. Мисс Меган очень сдержанна и все равно ничего бы не сказала…

К безмерному удивлению Эллис Алекс довольно улыбнулся. Вопросы, один крамольней другого, теснились в голове горничной, но она прикусила язык. Все рано или поздно прояснится само собой.

– Вы не знаете, когда идет поезд мисс Меган? – вдруг спросил Алекс.

Эллис наморщила лоб, припоминая расписание станции Чаринг Кросс.

– Кажется, в половине десятого, – неуверенно сказала она, – или без двадцати…

Алекс взглянул на часы. Меньше часа… Но если он очень поторопится и «кадиллак» не развалится по дороге, он успеет на вокзал, чтобы задать Меган парочку вопросов…

Он не стал долго размышлять – тратить драгоценное время на колебания было бессмысленно.

– Ничего не трогайте здесь до моего возвращения, – бросил он Эллис и побежал к выходу.

Горничная с раскрытым ртом смотрела ему вслед.

– В-вы куда, м-мистер Бэрринджер? – растерянно пробормотала она, нарушая все мыслимые правила поведения.

– На вокзал! – воскликнул Алекс, и в следующую секунду его уже не было в гостиной.

Эллис покачала головой. Пожалуй, она все-таки поторопилась ставить на Лили Вандемир.

16

Меган сидела на скамейке и ждала прибытия поезда. Все нормальные пассажиры только сейчас начали приезжать на вокзал, а она торчит тут уже больше часа. И все из-за собственной сентиментальности! На душе у Меган было тоскливо. Она не жалела о том, что отдала ожерелье Алексу. Меган было до слез обидно, что ее грандиозные планы завершились полным провалом, причем по ее вине, а вернее, по вине ее глупого женского сердца.

Я пала жертвой собственной совести, иронизировала Меган, надеясь на то, что сарказм поможет ей не разрыдаться. И все равно, когда терпеть она больше не могла, девушка отворачивалась и украдкой утирала слезинку. Невнимательный наблюдатель ни за что бы не заметил, что ее что-то терзает…

Наконец вдали показался поезд. На Меган нахлынули воспоминания о том дне, когда она и Литтлби встречали Алекса на этом самом вокзале. Как давно это было и как недавно! Последняя неделя тянулась дольше, чем жизнь, но и она подошла к концу…

Поезд остановился, и проводники защелкали тамбурными дверями. Скоро она будет сидеть у окна в купе и любоваться летним пейзажем. Она не будет больше думать об Алексе. Подумаешь, еще одно разочарование… Как будто мало их было в ее жизни. Когда она приедет домой, воспоминание о нем совершенно изгладится в ее памяти.

Меган занесла вещи в купе и устроилась у окна. Еще пять минут, и Чаринг Кросс навсегда растворится в лучах предполуденного солнца. – И этот мирный городок, и Локерхарт Вэлли, который она когда-то ненавидела всеми фибрами души, станут для Меган не более чем названиями на карте. Понимает ли она, что больше никогда…

Задыхаясь от волнения, Меган рванула вниз оконную раму. Иррациональное желание один раз, еще один лишь раз увидеть Алекса, завладело всем ее существом. Это было абсолютно невозможно, и оттого еще более желанно. В глазах защипало, и приземистое светло-серое здание вокзала почему-то начало расплываться. Меган не стала утирать слезы. Они – своеобразная дань этому городу, да и далекому Алексу Бэрринджеру, который проехал полмира, чтобы заставить ее плакать чудесным летним утром… Меган была настолько взволнована, что не сразу поняла, что высокий темноволосый мужчина, бегущий по платформе и жадно заглядывающий в окна, – Алекс Бэрринджер собственной персоной.

Наверное, ни разу с тех пор, как он впервые сошел с конвейера в далекие тридцатые годы, «кадиллак» миссис Траут не испытывал таких нагрузок. Алекс гнал его на предельной скорости, и старая машина угрожающе скрипела на каждом резком повороте. В такие моменты Алекс отчетливо представлял себе, что бы сказала Меган про его езду, и это прибавляло ему сил. Он просто обязан доехать до Чаринг Кросс вовремя. Хотя бы для того, чтобы доказать ей, что старенький «кадиллак» способен на многое.

Автомобиль действительно не подкачал. Алекс ворвался на привокзальную площадь Чаринг Кросс в пятнадцать минут одиннадцатого, твердо зная, что «кадиллак» – самая замечательная машина в мире. Он оставил «кадиллак» прямо у входа в вокзал, хотя автомобильная стоянка находилась чуть дальше. Но штраф не беспокоил Алекса – у него было всего лишь пять минут, чтобы отыскать девушку своей мечты и убедить ее остаться с ним. Тут уж было не до правил.

Алекс выбежал на перрон. Пассажиры уже сидели в поезде. Этим утром никто не опаздывал и не спешил побыстрее запрыгнуть на подножку вагона. Все приехали заранее и уже чинно расселись по купе. Алекс побежал вдоль поезда, вглядываясь в каждое окно. Он искал Меган, а на него смотрели чужие лица, мужские и женские, молодые и старые, равнодушные и заинтересованные. Поезд казался бесконечным, а пассажиры – бездушными манекенами, специально посаженными в вагоны, чтобы затруднить его поиск.

У одного окна Алекс увидел темноволосую головку, и радость встрепенулась в его сердце. Он нетерпеливо забарабанил пальцами по стеклу, чтобы привлечь внимание девушки, но когда она с улыбкой повернулась, он разочарованно отпрянул. Девушка была хорошенькой, но, увы, это была не Меган…

Так вся жизнь моя, невольно подумал Алекс. Постоянно бегу куда-то, натыкаюсь на посторонних равнодушных людей, думаю, что нашел важное и единственное, и не сразу понимаю, что гонялся за химерой. А то, без чего я на самом деле не могу жить, все время ускользает от меня…

Но в следующем вагоне у открытого окна стояла еще одна девушка с густыми темными волосами и чрезвычайно строгим выражением лица. Поражало несоответствие между этой строгостью и печальными глазами девушки, в которых блестели слезы.

– Меган! – Алекс бешено замахал руками, хотя в этом не было никакой необходимости – девушка уже заметила его.

Печаль в ее глазах на мгновение сменилась недоверчивой радостью, но уже в следующую секунду Меган взяла себя в руки. Все же этого мига было достаточно, чтобы сердце Алекса забилось с удвоенной силой.

– Что вы здесь делаете? – воскликнула Меган, когда Алекс подбежал к ее окну.

Он схватился пальцами за оконную раму, словно собирался влезть в вагон, и девушка невольно отшатнулась.

– Мне нужно поговорить с вами, Меган! – взмолился молодой человек.

– Поезд сейчас тронется…

– Плевать! – резко перебил ее Алекс.

Его глаза горели, и Меган подумала, что еще никогда он не выглядел таким красивым.

– Зачем вы отдали мне ожерелье?

В глазах Меган промелькнул испуг.

– Эллис должна передать его вам только через десять минут, – пролепетала она растерянно.

Алекс нетерпеливо дернул головой.

– Зачем вы отдали ожерелье?

– Я все написала в письме!

– Я ничего не понял.

– Перечитайте на досуге! – отрезала девушка и попыталась закрыть окно.

Не тут то было – Алекс мертвой хваткой держал его.

– Немедленно отпустите раму! – взорвалась Меган. – Поезд сейчас тронется!

– У меня есть пара минут в запасе, – невозмутимо проговорил Алекс. – И я не уйду, пока вы все мне не объясните.

– Я не собираюсь кричать на весь перрон, – прошипела Меган.

– Тогда я сейчас к вам пройду, – улыбнулся Алекс.

– Кондуктор вас не пустит! – раздраженно воскликнула Меган. – Подождите.

Она поспешила к входной двери, которая была все еще открыта.

– Задерживаем отправление на пять-семь минут, – смущенно пояснил проводник в ответ на ее удивленный взгляд. – У пассажирки из второго вагона убежал шестилетний ребенок.

Меган кивнула, выражая сочувствие и вокзальным властям, и безутешной матери, и сбежала вниз по ступенькам. Она знала, что потом осудит себя за то, что вышла к Алексу. Ей нечего прибавить к тому, что она написала в письме. Но сейчас, когда до отхода поезда оставалось каких-то пять минут, бесшабашная удаль толкала ее на безрассудные поступки. Она все равно уезжает и больше никогда не увидит его… Почему бы не постоять рядом с ним последние пять минут, не посмотреть в его яркие голубые глаза? Пять минут – это же такая пропасть времени! Она успеет вдосталь наглядеться на Алекса, и, кто знает, может быть, осмелится поцеловать на прощание… Все позволено тому, кто уезжает навсегда!

Меган выпорхнула из вагона, не сознавая, что ее сияющее лицо выдает ее с головой. Но Алекс смотрел на нее и боялся поверить тому, что видит. Он не понимал, то ли она на самом деле вся светится изнутри, то ли его собственные глаза сыграли с ним очень плохую шутку, выдав желаемое за действительное…

– Итак, что вам от меня нужно? – задиристо воскликнула Меган.

– Зачем вы вернули мне ожерелье? – упрямо повторил Алекс.

– Потому что оно принадлежит вам, – нахмурилась девушка. – Продадите один камень и решите все финансовые проблемы.

– Да нет у меня никаких финансовых проблем, – рассмеялся Алекс.

Меган закусила губу. Она действовала из лучших побуждений, а он над ней потешается…

– Простите, я не хотел вас обидеть, – спохватился Алекс. – Вы просто неправильно меня поняли. Вам я не могу сейчас полностью заплатить жалование, потому что у меня нет наличных, только кредитки…

– А налог на наследство и ваши американские дела? – напомнила Меган.

– Господи, да какая-нибудь несчастная сотня тысяч, пустяки, – махнул рукой Алекс.

Меган окаменела. Нет, она не просто идиотка. Она идиотка в квадрате, в кубе, идиотка во всех мыслимых степенях. Сама придумала, что Алекс изнемогает под бременем денежных проблем, и собственноручно вручила ему ожерелье. А для него сто тысяч – «какая-нибудь несчастная сотня»!

– Мисс, поднимайтесь в вагон, сейчас отправляемся, – позвал ее проводник.

Девушка кивнула. Ей хотелось не подниматься в вагон, а расколотить свою голову о его железный бок.

– Я расстраивался только из-за того, что терпеть не могу заниматься делами, – торопливо продолжал Алекс. – Особенно сейчас, когда…

– Мне пора, – безжизненно произнесла Меган. – Удачи вам, мистер Бэрринджер.

– Нет-нет, Меган, постойте, – испугался Алекс. – Вы должны взять ожерелье обратно…

Что я несу? – ужаснулся он про себя. При чем тут это дурацкое ожерелье?

– Оно принадлежит вам, – отчеканила Меган. – И я буду вам очень благодарна, если вы больше не станете затрагивать эту тему.

– Мисс, прошу вас… – нервничал проводник.

Меган взялась за поручень и поставила ногу на первую ступеньку. Алекс словно онемел. Ему казалось, что внутри него бушует смерч из чувств и слов, а все вокруг, в том числе и его внешняя оболочка, замедлило свой ход. Невидимые путы сковали его. Алекс силился разорвать их, но они прочно держали своего пленника…

Вот Меган уже поднялась на вторую ступеньку, и протяжный гудок поезда призвал ее поспешить. Где-то над ее головой маячит встревоженное лицо усатого проводника, которому хочется, чтобы упрямая пассажирка побыстрее очутилась в своем купе. А еще выше, над вагоном и крышей перрона, пронзительно голубеет знаменитое английское небо, которым он так восхищался. Меган уедет, и ему придется слагать стихи разве что об этих воздушных облаках на яркой лазури небосклона.

Да на что ты годишься, Алекс Бэрринджер! – энергично воскликнул кто-то внутри него. Ты слабак и слюнтяй, раз даже любимой девушке не можешь сказать то, что должен сказать. Она холодна и высокомерна? Пускай, настоящего мужчину не остановит хлипкая стенка приличий. Ты все ей скажешь, и она тебя выслушает, нравится ей это или нет!

Все это с молниеносной быстротой промелькнуло в голове Алекса. И не успела Меган поставить ногу на следующую ступеньку, как крепкие смуглые руки обхватили ее талию и резким рывком сняли со ступенек и поставили обратно на перрон.

Два голоса – возмущенный Меган и умоляющий проводника – слились в один возглас.

– Что вы себе позволяете?! Мисс, мы отправляемся!

Меган попробовала освободиться, но справиться с Алексом было невозможно.

– Вы мне все кости переломаете, – дернулась девушка, – я дышать не могу!

Железная хватка на ее талии чуть ослабла. Меган понимала, что все это неслыханная глупость, что Алекс перешел все границы и что если она немедленно не сядет в вагон, поезд уйдет без нее. Но сил для решительных действий не было. Руки Алекса не просто не давали ей сдвинуться с места, они лишили ее всякой воли к сопротивлению. Раньше Меган считала себя человеком, способным гордо бросить вызов всему миру, но сейчас ей почему-то хотелось выкинуть из головы все мысли о гордости и просто уткнуться носом в крепкое плечо Алекса.

Девушка медленно подняла на него глаза и внезапно поняла, что сейчас произойдет то же, что и в спальне Алекса, границы вселенной расширились или, наоборот, сузились до голубых глаз Алекса. Сердце Меган трусливо рухнуло в пятки, а в груди сладко заныло. Она не слышала ни криков проводника, ни все убыстряющего стука колес, ни прощального гудка поезда. Губы Алекса шептали непривычные, завораживающие слова, и Меган уже ощущала их вкус на своих губах. И когда наконец, не в силах больше противиться соблазну, Алекс принялся нежно целовать девушку, Меган осознала, что была полной дурой не потому, что вернула ожерелье Алексу, а потому, что сбежала от него.

Они оторвались друг от друга лишь тогда, когда поезд уже исчез вдали. Алекс растерянно посмотрел на пустой перрон и пробормотал:

– Боже, Меган, твой багаж…

Меган оглянулась. Что с ней произошло? Только что она собиралась домой, ждала отправления поезда… А сейчас все еще стоит на платформе Чаринг Кросс и… обнимает Алекса Бэрринджера!

Меган всхлипнула и уткнулась носом в плечо Алекса. Что такое багаж по сравнению со смятением, наполнившим ее душу! Вернуть чемодан будет проще простого, а как разобраться с мужчиной, который всю ее жизнь перевернул с ног на голову?

Эпилог

В Локерхарт Вэлли долго не могли решить, какой из двух слухов невероятнее – то, что наследник миссис Траут оказался миллиардером, или то, что он женится на Меган Гилберт, бывшей экономке «Вереска». Когда же выяснилось, что это вовсе не слухи, а чистая правда, изумлению деревенских жителей не было предела.

– Все-таки существует в жизни сказка, – сентиментально вздыхала миссис Спарк, продавая очередному покупателю мыло или спички. – Этакое счастье Меган Гилберт подвалило, поверить невозможно!

– А я с самого начала подозревала, что к этому дело идет, – утверждала Агата Моллест. – Недаром он меня все время о Меган расспрашивал.

В глубине души Агата по-черному завидовала Меган, не находя в ней ни ума, ни красоты, ни обаяния, одним словом, ничего, что могло бы понравиться мужчине.

Но обиднее всех было, конечно, юным жительницам Локерхарт Вэлли, особенно Лили Вандемир. Она чувствовала себя несправедливо обойденной. Алекс Бэрринджер не просто казался ей принцем, он им и был, однако в принцессы себе выбрал не прелестную английскую розу Лили, а сухую колючку Меган. Как тут можно было говорить о каком-либо вкусе у мужчин?

Впрочем, как справедливо заметила ее подруга Джерри Хоукс, «ведь есть еще и любовь!»

О свадьбе Алекса и Меган было написано во всех ведущих газетах. История современной Золушки потрясла весь мир, и Локерхарт Вэлли в один день стал знаменитым. Правда, бракосочетание состоялось в Нью-Йорке, хотя преподобный Дженкинс мечтал о том, чтобы лично провести церемонию. Особое внимание газеты уделили наряду невесты и рубиновому ожерелью баснословной стоимости, старинной семейной реликвии, которое стало свадебным подарком Алекса Бэрринджера Меган Гилберт.

Content

Алекс Вуд
Последний жених

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Эпилог