Вирджиния Лавендер

Клятва верности

1

– Рози, Бесс, Анна – на выход! – В дверь гримерки требовательно постучали. – Нечего копаться! На выход! На выход!

Три хорошенькие, хоть и немного ярко накрашенные девушки вырвались из цепких рук двух пожилых дам, колдовавших над ними с фенами, расческами и лаком, и, дробно стуча каблучками, направились к выходу.

Оттуда доносилась громкая энергичная музыка, гром аплодисментов, голоса и приглушенный шум огромной людской толпы, наполнившей один из концертных залов Дублина. Сегодня здесь никто петь не собирался.

– Показ! Показ! Следующие Сара, Лиз, Патриция. Приготовиться!

Там, снаружи, по ярко освещенному подиуму расхаживали улыбающиеся модели. В облаках шифона и органзы, сверкая блестками, лакированной кожей и парчой, распространяя вокруг ароматы духов, грима и воска для укладки волос – недоступные, прекрасные, сияющие.

– Маленькое красное платье, бархатный костюм, синий комплект – на выход! На выход!

Вихрем ворвавшись обратно в гримерку, предыдущие манекенщицы быстро сбросили с себя одежду. За несколько минут им предстояло переодеться, сменить прически и снова идти обратно. В маленькой комнате царили жара и духота, пахло раскаленной пылью, дорогой косметикой, табаком, какой-то плесенью и неизменным дезодорантом.

Ненавижу, мрачно подумала Рози Макдауэлл, глядя в зеркало и поспешно смывая с лица макияж намоченным в косметическом молочке ватным тампоном.

За спиной маячила гороподобная миссис Донахью, сноровисто распуская роскошные длинные рыжие волосы модели и вплетая в них нити искусственного жемчуга.

Ненавижу все это: запах, жару, пыль, невыносимую духоту, вонь разгоряченных тел, оглушительную музыку, ослепительные, бьющие в глаза огни, рукоплещущую толпу! Вот этот корсет ненавижу.

Миссис Донахью покончила с прической и взялась за застежки пышного платья цвета слоновой кости, расшитого серебряными узорами и сверкающими стразами. Ей помогала миссис Фаррел: юбка платья была такой воздушной, что напоминала облако, если, конечно, существуют так красиво вышитые облака.

– Рози, милочка, что с тобой? Голова закружилась? – Чья-то рука поднесла к ее носу ватку с нашатырем. – Вставай-вставай, уже почти конец.

Молодая женщина обнаружила, что сидит перед зеркалом, стиснув зубы и крепко зажмурив глаза. Из-под сомкнутых век текли слезы. К горлу подкатывала тошнота.

– Мисс Макдауэлл, – забеспокоилась костюмерша. – Время! Надевайте платье скорее. Пора!

Рози вдохнула резкий запах нашатыря, собралась с силами и встала. Шуршащая парча плотно обхватила плечи, грудь, талию, пышная юбка обдала воздухом ноги.

– Свадебное платье – на выход, на выход! Шевелитесь!

Она выпрямилась и вышла танцующей походкой манекенщицы, напоминая сказочное видение. Блестящие медно-рыжие волосы, переплетенные жемчугом, ослепительно сияли, длинный шлейф платья со змеиным шуршанием волокся по полу.

В последний момент наброшенная миссис Донахью полупрозрачная вуаль скрыла лицо, заставляя заплаканные глаза светиться таинственно и чарующе. Рози шла к подиуму, навстречу ослепительно сияющим огням рампы и грохоту аплодисментов.

– И что же ты думаешь делать, моя дорогая? – Эрика щелкнула зажигалкой, затянулась и элегантным жестом взмахнула сигаретой. – Тебе надо учиться. Не хочешь же ты всю оставшуюся жизнь проходить по «языку»?

Рози и ее лучшая подруга расположились в маленьком кафе при фитнес-центре. Обе два раза в неделю ходили сюда заниматься, дабы поддерживать себя в форме, а потом непременно выпивали по чашечке кофе.

Эрика, на первый взгляд представлявшая собой полную противоположность Рози, была ухоженной стройной и миниатюрной блондинкой с короткой мальчишеской стрижкой. Одевалась она всегда изысканно и элегантно, что вообще-то совершенно не свойственно модельерам. Они так и норовят вырядиться в ужасные пиджаки или мешковатые платья неопределенного цвета и размера.

Впрочем, про Эрику Брайтон, дочь того самого Рона Брайтона, всеми признанного короля модной одежды, самые злые языки не могли бы сказать, что она выглядит уныло или безвкусно. Даже самые обычные кроссовки на ее ножках смотрелись стильными и единственными в своем роде.

«Противоположность» ее заключалась, собственно говоря, не во внешности, а в том, что Эрика происходила из состоятельной семьи, получила великолепное образование в Британской академии искусств и теперь вполне успешно работала модельером. Ее смелую, немного экстравагантную одежду охотно покупала продвинутая молодежь и ценили понимающие толк в моде дамочки.

Перед Эрикой открывались блестящие перспективы, а Рози была всего лишь манекенщицей, «вешалкой». Но молодые женщины отчего-то сразу подружились, встретившись на одном из показов. Эрика очень ценила внешние данные подруги и часто делала модели специально «под нее», в расчете на то, что их потом будут носить такие же высокие молочно-белые красотки с ослепительно-рыжими волосами. Сейчас разговор у них, однако, шел совсем не об одежде.

– Тебе хорошо говорить, – возразила Рози, продолжая давний и привычный спор о своем туманном будущем. – Где это я, интересно, возьму столько денег, чтобы учиться? При моей хорошо известной тебе ситуации… Талантами особыми не блещу, сама знаешь, так что на государственную стипендию рассчитывать нечего. Пока есть работа и контракты, я – на коне, а потом… Потом что-нибудь придумаю. Выйду замуж, в конце концов. Или буду работать уборщицей, долго, что ли, работу найти? Какая разница! Надо жить сегодняшним днем, а то завтра может и не настать. Кирпич там на голову упадет или атомная война разразится…

Эрика недовольно пожала плечами, но спорить не стала. В любом случае этот разговор ни к чему не привел бы. Заботясь о непутевой подруге, она несколько раз заговаривала о том, что надо хоть немного планировать свою жизнь, но пока безрезультатно.

Рози жила так, словно понятия «завтрашний день» не существовало вовсе. Она просто спокойно плыла по течению, не желая ничего знать о будущем. «Будущего у меня нет, и точка!» – заявила она как-то раз, и подруги даже немного поссорились.

Вот и теперь эта упрямица сидела и, совершенно не думая о последствиях, уминала солидный сандвич с ветчиной и помидорами, запивая – о ужас! – огромным бокалом «айриш кофе», в котором наверняка куча калорий: виски, кофе, высокая шапка взбитых сливок, посыпанных тертым шоколадом!

Эрика с тоской посмотрела на чашечку кофе без сахара, одиноко стоящую перед ней. Никто не знал, каких неимоверных усилий бедняжке стоило сохранить фигурку и не округлиться самым позорным образом.

А Рози хоть бы что! Ест все подряд и все такая же стройная, если не сказать, тощая. И вообще, запивать толстенный сандвич коктейлем – это же никуда не годится! Смерть фигуре…

– Пей, пей свой кофе, несчастная страдалица, – рассмеялась Рози, доканчивая сандвич. – После утомительных физических упражнений организму требуется основательная подзарядка.

Эрика снова с тоской посмотрела на чашку. Кофе не вдохновлял. Хотелось жареной свинины с вареной картошкой и топленым маслом.

– Ты лучше расскажи, как там твой новый ухажер, – продолжала болтать Рози, ловко увиливая от опасной темы образования и долгосрочных планов. – Я слышала, он какое-то крупное дарование в фотографии.

– Хм… А откуда ты вообще про него знаешь?

– Ну, девочки рассказывали…

– Интересно, в этом мире можно надеяться хоть на какую-нибудь личную жизнь? – возвела глаза к небу Эрика.

– Так кто же тебе мешает? Только не забывай, что подробности этой самой личной жизни уже достояние общественности. Неотъемлемое, – безапелляционно добавила Рози.

– Да, черт побери! Не успеешь разочек взглянуть на парня, как об этом уже судачат все вокруг. Просто как старые бабульки перед церковью – все знают обо всех и всех обсуждают.

– Ну, Эрика, вот уж кому грех жаловаться. Тебя обсудить – одно удовольствие. Молодая, красивая, элегантная, богатая, перспективная…

– …Дурочка, – с удовольствием закончила высокообразованная подруга Рози.

– Почему?

– Потому что Питер сделал мне предложение.

– Да ну! А ты отказалась, конечно?

– В том-то и дело, что согласилась.

Рози от изумления поперхнулась коктейлем.

– Ты согласилась… Что?!

– Только никому не говори, – поспешно предупредила ее Эрика. – Но мне кажется, это любовь. Питер такой талантливый, если бы ты только знала! И такой хороший!.. Понимает меня с полуслова…

Она осеклась, заметив, что лицо подруги как-то странно исказилось. Через мгновение Эрика поняла, что та вот-вот разрыдается.

– Да ты… Да как ты… – Рози, похоже, не находила слов. – Как ты можешь верить таким, как он? Ты же его совсем не знаешь. А даже если и узнаешь… Все они, до последнего, стервецы, продажные двуличные гады! Предатели и мерзавцы! Да как же ты могла поверить мужчине!

Заключительные слова своего монолога она выкрикивала, судорожно схватив сумку с вещами и стремительно поднимаясь из-за стола. Оторопевшая Эрика могла только беспомощно наблюдать, как ее лучшая подруга бросилась к выходу и стремительно выбежала на улицу. Похоже, что по пути она все-таки заплакала.

Молодая женщина пожала плечами и в раздумье повертела в руках тонкую фарфоровую чашку. Чего-то подобного она, в общем, и ожидала. Рози Макдауэлл ненавидела мужчин всеми фибрами души. По непонятной причине. Посидев еще немного, Эрика заплатила по счету и тоже покинула кафе. Ей сегодня предстояло еще много работать.

2

Приятного вида темноволосый молодой человек в щегольской коричневой кожаной куртке, белой футболке и элегантнейших бежевых вельветовых брюках околачивался возле рабочего кабинета Эрики. Судя по тоскливому виду, он торчал тут уже довольно давно.

Рози, в потертых синих джинсах и в мешковатой черной майке без рукавов, с огромной полурасстегнутой сумкой через плечо, поднялась по широкой каменной лестнице, свернула в знакомый коридорчик, залитый мягким светом, и – на тебе! – столкнулась с незнакомцем нос к носу. Футляр с фотоаппаратом «Никон», висящий на плече у молодого человека и, похоже, намертво приросший к куртке, выдавал в нем новое увлечение Эрики. «Увлечение» окинуло девушку профессиональным взглядом и неожиданно расцвело обаятельной улыбкой.

– Привет! Ты Рози Макдауэлл?

– Нет, я господин премьер-министр, – буркнула та и плюхнула сумку на пол. – А ты тот самый перспективный типчик из Голуэя?

– Вне всякого сомнения. – Видимо, смутить Питера было нелегко. – А Эрика скоро освободится и можно будет ехать?

– Да-да, жди, – еще более мрачно бросила красавица модель.

Бесцеремонно повернувшись к Питеру спиной, она уселась на бархатный диванчик и, чтобы не встречаться с молодым человеком взглядом, уставилась на черно-белый эстамп, висящий на стене, видимо, в целях ублаготворения посетителей.

– И что, интересно? – через некоторое время прервал затянувшееся молчание фотограф.

– Что – интересно?

– Ну, вот это.

Рози наконец сфокусировала взгляд и поняла, что на снимке изображено некоторое количество пустых раковинок от виноградных улиток, аккуратно разложенных ровными рядами. Оч-чень эстетично!

– Я их пересчитываю, – огрызнулась она. – Не поверишь, но всякий раз получается новый результат… Эрика тебе еще не сообщила, что я умею считать только до пяти, а читать не умею вовсе?

– Однако ты и злючка, – констатировал Питер, не потерявший, впрочем, и малой толики жизнерадостности.

Рози мельком подумала, что, может быть, парень не так уж и плох. Обычно фотографы впадали в истерику на третьей минуте знакомства с ее «ангельским» характером. А этот, смотрите-ка, улыбается как ни в чем не бывало.

Питеру предстояло пасть жертвой очередного гениального замысла своей невесты. Эрика решила отснять несколько своих платьев, но, для разнообразия, на свежем воздухе. Рози поломалась немного и согласилась. Тем более что подруги решили соединить это важное мероприятие с субботним пикником и вообще отдохнуть и развеяться, а заодно пофотографировать.

К тому же никаких других планов на выходные у Рози не наблюдалось. Единственное, что омрачало предстоящий уик-энд, – так это присутствие незнакомого Питера, которого молодая женщина заранее невзлюбила. Однако при ближайшем рассмотрении паренек оказался вполне терпим.

– А что в сумке? – поинтересовался неугомонный фотограф. – Гранаты и взрывчатка?

– Ядерная бомба.

Словно в ответ на эти слова, сумка подозрительно зашевелилась. Потом молния окончательно разъехалась в стороны и оттуда опасливо высунулся чей-то мокрый черный нос.

– Сэр Родерик, – представила Рози показавшегося из своего укрытия немолодого бассета. – Трус, лентяй, обжора и бабник. Словом, воплощает в себе все лучшие мужские качества. Путешествует преимущественно в сумке из страха быть похищенным. При этом страдает клаустрофобией, так что застегивать молнию ни в коем случае нельзя.

Питер весело блеснул глазами и церемонно поклонился. Сэр Родерик на всякий случай снова укрылся в сумке, наружу торчал лишь нос.

– Ну что, я вижу, вы уже познакомились! – раздался голос Эрики, выглянувшей из своего кабинета. – О, и собачка здесь!

Из сумки донеслось благовоспитанное гавканье. Эрику сэр Родерик знал и считал безопасной. К тому же она иногда уделяла ему аппетитные кусочки от своих сандвичей.

– Ну что, поехали? – Рози поднялась с диванчика.

– Минутку, тут одна проблема… – Эрика подвинулась и сказала кому-то, находящемуся в кабинете: – Сэм, покажись, пожалуйста.

К великому удивлению Рози, в коридорчик смущенно протиснулся человек, который, казалось, сразу занял собой все пространство. Не то чтобы он был толстый, вовсе нет, но вот в районе плеч его могло быть чуточку поменьше. И ростом он мог быть пониже.

Светлые короткие волосы, открытое лицо с правильными чертами, неяркая одежда – впечатление незнакомец создавал в целом приятное, если бы не крайнее смущение, волнами исходящее от него. Рози этот новый персонаж живо напомнил большого добродушного пса, который попал в тесное помещение и не знает, куда пристроить хвост.

– И какого черта он здесь делает? – бесцеремонно поинтересовалась она, почуяв некий подвох и вызвав этой репликой у бедняги новый приступ замешательства.

– Понимаешь, – забормотала Эрика, – это Сэм. Ну, Сэм Коллинз, репортер из «Уорд фэшн мэгэзин», американского глянцевого журнала…

– Не припомню что-то, чтобы высылала ему приглашение, – ледяным тоном отрезала Рози.

– Не будь такой букой. Он прилетел только вчера и еще не освоился, а с Питером они давно знакомы, даже близкие друзья, можно сказать. Вот я и подумала, пусть он с нами поедет…

– Ясно, – оборвала этот словесный поток разъяренная модель. – Ну ладно, большой привет! Счастливо всем повеселиться!

С этими словами Рози резко повернулась, подняла слабо шевелящуюся сумку, повесила ее на плечо и направилась вниз по лестнице.

– Эй, ты куда? – завопила Эрика. – А съемки?

– К черту съемки! – последовал лаконичный ответ. – К дьяволу!

Наверху начался оживленный разговор – что-то басил Сэм, ругалась Эрика. Но в итоге положение спас Питер. Он быстро бросился вслед за Рози, поймал где-то в дверях и проворно пал на колени перед удивленной женщиной, не пощадив дорогих штанов.

– Питер, отстань… – начала она. – Мы договаривались ехать втроем, а тут этот…

– Втроем, моя дорогая, конечно, втроем. Но, посуди сама, не можем же мы оставить невинного сына нью-йоркских джунглей на растерзание местным фуриям? Он лишь недавно ступил на благословенную ирландскую землю и еще не знает правил здешней охоты! Они сожрут его, Рози, непременно сожрут! У тебя же доброе сердце, ты не дашь бедняге пропасть за просто так! Уверяю, он будет тих, словно тишайшая из рыб, и ничем нам не помешает.

Рози, которая действительно обладала добрым сердцем, хотя тщательно и не без успеха это скрывала, с тоской посмотрела на коленопреклоненного Питера. Вокруг уже начали заинтересованно собираться элегантные обитатели Дома моды, привлеченные страстным монологом молодого человека, сопровождающимся бурной жестикуляцией.

– Ладно, уговорил, – наконец буркнула она. – Собаке надо подышать свежим воздухом, а то я бы ни за что не поехала. Но если этот тип начнет ко мне клеиться… – Угрожающее сверкание фиалковых глаз было красноречивее всяких слов.

Затем Рози аккуратно обогнула Питера по длинной дуге и направилась к машине Эрики, на которой собирались ехать на пикник, замаскированный под съемки, или на съемки, замаскированные под пикник, – это уж кому как нравится.

Питер прытко вскочил на ноги, быстренько отряхнул колени и ободряюще помахал рукой Эрике и Сэму, робко жавшимся на лестнице и наблюдавшим за его отчаянной операцией. Те с облегчением перевели дух и стали спускаться…

После короткой стычки и дележа мест в новеньком «порше» Эрики, отличающемся веселенькой расцветкой весенней травки, Рози отвоевала себе переднее сиденье. Пристроив сумку с сэром Родериком на колени, она мрачно молчала, никак не реагируя на дружеские подначки Питера и на попытки подруги вести непринужденную беседу.

Сэм, притулившийся рядом с Питером на заднем сиденье, также не способствовал оживлению диалога. Вставив в разговор несколько коротеньких фраз, он вскоре замолк и больше не подавал признаков жизни.

Ну и журналист, язвительно подумала Рози. Просто-таки фонтан красноречия! Интересно, как он берет интервью у своих жертв? Наверное, загоняет в угол и нависает над ними с диктофоном, пока те сами ему все не расскажут о своей жизни – только бы отвязался…

– Куда мы хоть едем? – наконец осведомилась модель, сменив гнев на милость и решив развеять гнетущую атмосферу, повисшую в салоне автомобиля.

За окнами стремительно проносились зеленые луга, каменные изгороди, довольные и до блеска отмытые рыжие коровы, отдельно стоящие деревья и низкие фермерские дома. Сельская местность начиналась непосредственно за чертой города.

Эрика неопределенно хмыкнула.

– В замок. Миленький такой замчишко.

– Вернее, в то, что от него осталось на сей день, – обнадеживающе прибавил Питер. – Лет семьсот назад это, может, и был замок, а сейчас – развалины, поросшие плющом и ежевикой. Дьявольски живописно!

– Тоже мне, романтика, – пренебрежительно фыркнула Рози. – Такого добра по всей Ирландии хоть отбавляй. Свежая и оригинальная идея!

– Ты ничего не понимаешь! – возмутилась Эрика. – Нам нужны непременно развалины. И чтобы плющ рос. Темно-зеленый. На этом фоне ты будешь смотреться божественно! Представь только – длинные платья в средневековом стиле, парча, бархат, шелк…

– Все это в репьях и в грязи, и не забывай про ежевику, – в тон ей продолжила ехидная подруга.

– Ну, знаешь! – Эрика резко крутанула руль, сворачивая на не особенно ровную проселочную дорогу, и до сего момента молчавший сэр Родерик, недовольный таким поворотом дел, негодующе гавкнул.

– Прислушайтесь к гласу собаки, – призвал Питер. – Вы доведете ее до нервного срыва! Да и меня заодно. Я не смогу снимать!

– Вот и замечательно! Нечего зря тратить пленки и время, – подытожила Рози и снова погрузилась в мрачное молчание, продлившееся остаток пути.

Сэр Родерик время от времени высовывал из сумки нос и обеспокоенно нюхал воздух. Достойный бассет наконец сообразил, что его вывезли из города, и теперь, видимо, прикидывал, не счесть ли это похищением и не вызвать ли полицию.

К счастью, место, избранное Эрикой для проведения уик-энда, оказалось таким прелестным, что настроение у всех участников поездки моментально улучшилось.

Хорошенькая деревенька из нескольких домиков с красными крышами, притулившихся на берегу небольшого озера, обрадовала бы самого притязательного ценителя свежего воздуха и сельских красот. Белые, крашенные известью стены, неизменные каменные изгороди и обилие цветов… После назойливого городского шума и суеты Рози показалось, что она попала если не в рай, то, по крайней мере, в его действующую модель. Рыжие коровы, ежевика и овцы присутствовали в изобилии.

– Ничего себе местечко, – заключила она, вылезая из машины и выпуская собаку. – Вроде как на картинке. А жить мы будем где? В палатке? Или найдем пещеру с червяками и крысами? Поселимся здесь до конца дней своих, будем вести богоугодный образ жизни…

– Все гораздо проще. Тут сдают комнаты внаем. Я уже забронировала для нас вон тот симпатичный коттеджик. – Эрика махнула рукой в сторону одного из домиков. – Хозяйка даже обещала кормить нас завтраками.

– То есть без обедов мы, стало быть, легко обойдемся?

– Будем ездить в соседний поселок, там есть паб. К тому же мы захватили с собой уйму еды. С голоду не помрем, поверь.

– Однако ты прямо-таки все предусмотрела. Хотя… А замок-то где? То есть то, что от него осталось… – Рози окинула окрестности подозрительным взглядом. – Или нам сначала придется провести здесь раскопки? Тогда ты была права, что захватила с собой этих двух здоровенных парней. Дадим им лопаты, заставим землю копать – глядишь, замок и отыщется. Только им придется копать очень быстро, выходные-то короткие. Хотя Сэм у нас журналист, он может и носом землю рыть…

– Рози, умоляю тебя, – поморщилась Эрика. – Остановись. Я-то тебя знаю, Питер долготерпелив, а вот Сэм… Он еще не привык к твоим шуточкам и может сбежать обратно в Дублин. А я возлагаю на него большие надежды. Этот молодой человек должен поспособствовать моей зарубежной славе и процветанию нашего Дома моды!

– Неужто он пишет про тебя статью? Сколько же ты ему заплатила?

– Ну все, хватит болтать, – вмешался Питер, решительно направившись к указанному Эрикой домику. – Расположимся и пойдем смотреть развалины.

– Так где развалины-то?

– На том берегу. Поплывем на лодке.

– Даже не надейтесь заставить меня грести! – Последнее слово, как обычно, Рози оставила за собой.

Закрыв за собой дверь, молодая женщина критически осмотрела доставшуюся ей комнату. Ничего особенного: уютная, чистенькая. На старомодную кровать наброшено пестрое лоскутное одеяло. На маленьком столике – стеклянная ваза с колокольчиками. В открытое окно с легкими белыми занавесками проникает свежий воздух, напоенный ароматами трав и садовых цветов.

Рози поставила на пол сумку, в которой кроме престарелого бассета, расхаживающего в данный момент по комнате и с подозрением обнюхивающего углы и ножки стола, помещалось еще небольшое количество ее вещей.

– Ну что, старина? – громко спросила она пса. – Сгодится на пару дней?

Сэр Родерик утвердительно зевнул и улегся на коврик около кровати.

– Вот и хорошо.

Рози отодвинула стул и села на него верхом. Блаженная тишина, просачивающаяся вместе со свежим воздухом в окно, обволакивала, действовала успокаивающе. Вечно натянутые нервы молодой женщины немного расслабились.

Она стащила синюю бейсболку, тряхнула рыжей гривой, стянутой в хвост, положила подбородок на спинку стула и на минуточку закрыла глаза.

Вдруг захотелось заползти под пестрое одеяло и спать, спать… Наслаждаться тишиной и едва уловимым ароматом роз, спокойствием, безмятежностью… Запахом свежескошенной травы под окном, пронзительно напоминающим о детстве, проведенном в таком же домике, только не с красной черепичной, а с желтой соломенной крышей…

В дверь тихонько поскреблись. Рози, погрузившись в собственные мысли, не обратила на это внимания. Поскреблись снова, потом дверь тихонько скрипнула.

– Эрика, убирайся к чертовой матери, – пробормотала Рози, не оборачиваясь и не открывая глаз. – Я еще не разложила вещи.

– Гм… это в некотором роде не Эрика, – негромко произнес мужской голос. – Покорнейше прошу простить за вторжение, но они там собрались идти, то есть плыть… Питер говорит, что скоро стемнеет, поэтому надо посмотреть, что там, прикинуть…

– Да, стемнеет. Аккурат часов через семь-восемь. – Рози решила-таки повернуться к непрошеному гостю лицом и мгновенно опознала в нем Сэма. – Я так понимаю, эти слабонервные избрали тебя жертвенным агнцем, то есть козлом отпущения, или кем там еще?

Тянули жребий, и длинная соломинка выпала мне, – незамедлительно сознался американец. Рози заметила, что он переоделся в светлую ветровку и джинсы и стал, кажется, еще огромнее, чем был. – Ваш покорный слуга хотел было отказаться, но решил, что его сочтут трусом…

– Все ясно. Соломинки держала Эрика, и они все были длинные, – рассмеялась Рози. Ей почему-то совершенно расхотелось ехидничать, возможно, сельский воздух действовал умиротворяюще. – Ладно, я не ем журналистов, тем более иностранных. Ты чего журналист?

– В смысле?

– Ну, о чем пишешь? О моде, что ли?

– Ах это… О разных знаменитостях или о просто необычных людях. У меня рубрика такая, называется «Свежий взгляд». Как что интересненькое, я сразу туда…

– Ага, интересненькое… Ну, это Эрика и есть. Интересней не сыщешь, ясное дело. Ладно, ты иди им скажи, что я сейчас спущусь.

– Вообще-то… – начал Сэм.

– Потом, все потом. Я хочу разложить вещи.

Сэм как-то боком просочился в дверь и закрыл ее с той стороны. Поразмыслив минутку, Рози пришла к выводу, что ходить таким образом, чуть ли не спиной вперед, очень неудобно. Выходя, журналист не сводил с нее глаз.

Молодая женщина вздохнула, запустила пальцы в медно-рыжие кудри и призадумалась. Очень глубоко.

3

– Поворачивай! Поворачивай! Активнее! Работаем веслами! Загребай! Полный вперед! Табань!

– Рози, прекрати. Ты их сбиваешь с толку. – Эрика смирно сидела в лодке, устроившись как можно дальше от бортов, то есть точнехонько на середине скамьи. – Они запутаются, и мы все потонем.

– Нет, ну как же! Парни должны пройти испытание на прочность. – Рози вольготно расположилась на крохотной скамеечке на носу лодки, нимало не тревожась о намоченных джинсах. – Так на чем это я?.. Ах да, табань! Рубить якоря! Смолить паруса! Продуть клозеты! Руль за борт! Полный привет! Ой, то есть полный вперед!

– Полный вперед уже был, – меланхолично заметил Сэм, загребая левым веслом.

– А якоря отрубил кто-то до нас, – пропыхтел Питер, черпая воду правым. – Говорил я, надо брать моторку! Это же так прекрасно: ты сидишь, а она плывет. Нет, летит! Ненавижу грести…

– Давай я один сяду на весла, а ты будешь охранять милых дам, – тут же предложил Сэм.

– Ишь, чего захотел! Нет уж, я лучше потружусь, зато лавры потом поделим пополам.

– Ты мог бы пока снять общий план, – предложила Эрика. – Берег-то близко.

Как же, близко! Если лодка сейчас перевернется, нам не выплыть. К тому же я непременно уроню фотоаппарат в воду – у меня руки одеревенели. Вполне возможно, эта проклятая гребля погубила мою карьеру фотографа навеки!

– Подумаешь, какая чудовищная потеря для искусства! – фыркнула Рози. – Пойдешь подметать улицы. Полезно для фигуры, и все время на свежем воздухе.

– Нет, мне нельзя! – Питер старательно работал веслом. – Я гениальный! Неповторимый! Единственный в своем роде! Сама увидишь…

– Эй, тормози! – встревожилась Эрика. – Вот же берег уже!.. Только не в кусты!

Увлеченные содержательной беседой гребцы так разогнались, что лихо загнали лодку в прибрежный тростник. Пришлось долго маневрировать, выбираясь из зарослей. В конце концов пассажиры, гребцы, съестные припасы, платья и фотоаппарат оказались на берегу.

– Репутация подмочена! – радостно сообщила Эрика, по колено погружаясь в воду.

– Да-а… и провизия тоже. – Питер огорченно поднял пакет с едой.

– Сыр с плесенью и пиявками – мечта, а не еда. – Рози повесила на плечо сумку с материалами для съемок и ловко спрыгнула на берег.

– И с водорослями!

– И с ракушками!

Короче говоря, сегодня у нас день японско-ирландской кухни. Очень увлекательно. – Эрика с тяжелым вздохом вылила воду из кроссовок. – Что ж, я сама этого хотела… Сэр Родерик, как обычно, поступил умнее всех.

Многомудрый и опасливый пес Рози наотрез отказался сопровождать их и остался в коттедже под кроватью. Даже печенье с маслом не помогло выманить его из надежного убежища.

Выбравшись на берег, Рози предусмотрительно отошла подальше от лодки – вдруг взорвется – и принялась внимательно изучать местность. Неподалеку от места высадки среди зеленых зарослей высились обещанные развалины. Точнее, «высились» – это сильно сказано. Так, покрытые серым лишайником остатки стен да обрушившаяся башня с сохранившимися кое-где ступенями винтовой лестницы.

Солнечные лучи через оконные проемы, расчерченные мелкой решеткой переплетов, беспрепятственно, не меняя цвета, проникали туда, где раньше был главный зал, украшенный разноцветными витражами. Вездесущие побеги ежевики и терна постепенно взломали каменные плиты пола и превратились в колючие кусты, растущие там и сям. Плотный ковер плюща покрывал стены изнутри, превосходно заменяя дорогие гобелены, висевшие здесь столетия назад. Крыша не сохранилась. Можно было только гадать, как она выглядела. Что ни говори, а восемь веков – не шутка для строения, возведенного людьми.

– Все заросло к чертовой матери, как я и говорила! – оптимистично крикнула Рози незадачливым путешественникам, все еще копошащимся около лодки. – Шагу ступить негде. И крыша обвалилась.

– Прости, дорогая, не успели сделать ремонт к твоему прибытию, – съязвила Эрика, сражаясь с чехлом для платья. – Неплохо было бы также вызвать почетный караул с фанфарами и устроить салют в честь прибытия высоких гостей…

– Но ничего подобного не предвидится, так что не стоит об этом говорить, – прервала ее модель, подходя ближе. – Давай сюда твое барахло, я его нацеплю, быстренько сделаем снимки и поедем домой, к теплу и цивилизации.

– Рози, ну какая же ты злюка! – заметила молодая женщина, развешивая чехлы с платьями прямо на ветках. – Сейчас тебе придется изображать принцессу, подумай об этом. Сосредоточься, напусти на себя романтическое настроение. Перестань ехидничать.

– Я и есть принцесса – просто сегодня сильно не в духе. Атак романтического настроения навалом! Сколько угодно! – Рози кинула быстрый взгляд на мужчин, бродящих по берегу и что-то оживленно обсуждающих.

Питер старательно подыскивал нужный ракурс, а Сэм, похоже, искренне восхищался. Ему все было в новинку, родная Америка просто не могла насчитать столько веков истории, чтобы на ее земле появился хоть один замок.

– Давай я тебе помогу переодеться, пока наши парни разглядывают беззубок и тину. – Эрика расстегнула чехол и достала что-то длинное и воздушное. Золотые нити вышивки засверкали на солнце. – Встанешь на берегу, будет смотреться прекрасно, тут такой светлый песок… А если еще подует ветер…

– Простуда по собственной дурости в мою страховку не включена, – быстро сказала Рози.

– Хорошо, набросим сверху одеяло. Тоже неплохо получится: бодрый авангард. Закутаешься этак в него, как принцесса-сиротка. И камышом прикроем, для пущей красоты. Надевай, надевай, чего стоишь!..

Рыжеволосая модель быстро выскользнула из джинсов и футболки и через минуту оказалась в прелестном наряде лесной феи. Длинное, ниспадающее до земли платье из кружевного шифона и шелка блестело, переливалось и трепетало при каждом дуновении ветерка. Цвет ручной вышивки изумительно сочетался с медными кудрями Рози.

Эрика отступила на несколько шагов и восторженно пощелкала языком. Видно было, что художница крайне довольна.

– Шик-блеск! Ты просто настоящая королева эльфов, вот что я тебе скажу!

Рози распустила волосы и непроизвольно поискала глазами зеркало. Потом направилась к озеру.

– Плохо жилось нашим прапрабабкам! – крикнула она Эрике, старательно разглядывая свое колышущееся отражение в беспокойных водах озера. – Только в ведерке с водой на себя и могли полюбоваться. А качество изображения, должна признаться, не то. Нечеткое.

– Зато не видны морщины, – хладнокровно отозвалась подруга. – Очень даже удобно. Никакого электрического освещения!

– Ну, разве что. Впрочем, сомнительное преимущество.

Появились мужчины, вдосталь налюбовавшиеся окрестными пейзажами. Питер профессиональным взглядом окинул Рози в длинном развевающемся одеянии, и на его подвижном лице ирландца отобразилось нечто вроде восхищения.

– Отлично! – крикнул он, снимая с плеча фотоаппарат и открывая объектив. – Встань-ка вон на тот пригорочек и сделай романтическое лицо.

Рози, которая могла сколько угодно язвить и смеяться, пока дело не доходило до работы, покорно взобралась на поросший вереском холмик и мечтательно посмотрела мимо Эрики и Сэма куда-то в сторону озера.

– Да, так вполне сойдет, – одобрил Питер и погрузился в работу.

Он щелкал затвором фотоаппарата, а Рози то изображала положенную романтическую печаль во взоре, то приподнимала свои прекрасные волосы, то протягивала руки к закату – все, как хотел молодой человек.

Работать с моделью для Питера оказалось легко. Она схватывала любые идеи с полуслова и мгновенно претворяла требуемое в жизнь. Вот мирно сосуществовать было гораздо сложнее.

Через десять минут полного бездействия Эрика осторожно потянула Сэма за рукав.

– Знаешь, при должной удаче Питер будет снимать, пока солнце не зайдет. Он же совершенно ненормальный, ты и сам знаешь. Пойдем лучше поищем место для пикника, да заодно и разложим все. Здесь нам делать все равно нечего.

Сэм с видимым сожалением бросил прощальный взгляд на Рози, которая в это время по команде Питера печально склонила голову у остатков поросшей мхом каменной стены на манер теннисоновской Марианны.

– Да, действительно, а то потом все проголодаемся, а ничего не готово, – пробасил он. – Не нарезать же сандвичи в темноте.

Они быстренько отыскали уютное местечко возле полуразрушенной арки, где упавшие в незапамятные времена камни образовали нечто вроде скамейки. Развернув полотняную скатерть, разложили на ней нехитрые припасы, предусмотрительно захваченные из города: превосходный и дырявый, как карстовые пещеры, сыр, розовую ветчину, отрубной хлеб, вымытые загодя овощи, белое столовое вино и несколько бутылок светлого пива «Килкенни», без которого не обходится в Ирландии ни одно застолье.

Сделав сандвичи и присовокупив ко всей этой красоте пачку салфеток, Сэм и Эрика, обозрев созданное в поте лица на скатерти неописуемое великолепие, синхронно уселись на поросший мхом теплый камень и дружелюбно переглянулись.

– Ну вот, и от нас есть какой-то прок, – улыбнувшись, сказала молодая женщина, незаметно рассматривая своего помощника.

– Почему же, я еще могу отличную статью написать, – немедленно откликнулся Сэм. – «Роскошный вечер на берегу чарующего озера в обществе звезды ирландской моды» и все такое.

Эрика фыркнула и откусила от сандвича с сыром. Она наслаждалась покоем и тишиной, и ей не было дела ни до каких статей.

– «Самые изысканные представители дублинского бомонда присутствовали на званом ужине, – продолжал импровизировать журналист. – Питер О'Нейл, прославившийся среди людей искусства необычайно талантливыми фотографиями ежей, и бесподобная манекенщица Рози Макдауэлл, чья неповторимая красота…»

– Хочешь сказать, что уже видел его ежей? – захихикала Эрика, припомнив горячее увлечение жениха. Тот действительно собрал богатейшую коллекцию снимков этих достойных представителей ирландской фауны. – Я бы точно сделала отдельную выставку, если бы вдруг оказалась на месте Питера.

– Ну что ты, это же глубоко личное, – вполне серьезно возразил Сэм, нацеливаясь на аппетитный кусок ветчины. – Питер показывает предметы своей страсти только ближайшим друзьям. Хотя есть среди его коллекции экземпляры, достойные того, чтобы их сделать достоянием широкой общественности.

– Еж Задумчивый!

– И Еж Отрицательный!

– Еж Ловелас! Вот что на самом деле великолепно!

– И Еж Умник! Разве такое забудешь?..

Они бы еще долго вспоминали ежей, но тут солнце наконец решило закатиться за горизонт и повисло над ровной гладью озера, вот-вот собираясь упасть за край небес. Сумерки мягко обняли маленький островок, нацепляв повсюду прядей сырого тумана. Повеяло прохладой. Начали раздаваться мелодичные трели – сначала робкие, но постепенно набирающие силу.

– Боже праведный, неужели это лягушки? – с восторгом осведомился журналист. – Самые что ни на есть настоящие лягушки!

– О да, этого добра здесь, на топких берегах, хоть отбавляй.

– Лет десять не слышал, как они поют летом, – признался Сэм. – Почему-то в Нью-Йорке земноводные не живут. Ну, если, конечно, не считать нашего главного редактора. Но он скорее относится к семейству гадюк очковых, или как их там…

– Кобры, это кобры бывают очковые, – машинально поправила Эрика.

– Нет, он точно гадюка. По сути, – не сдавался Сэм. – И очки у мистера Дартона тоже наличествуют. Гадюка очковая гонораронеплатящая – вот его полное имя. Первооткрыватель, на свою несчастную голову, некто Сэм Коллинз.

Напоминает по описанию нашего ректора, – задумчиво произнесла Эрика. – Помню, мы всегда спорили с подружками, источает он яд змеиный или же крысиный, в особенности когда отчитывает неуспевающих. К согласию, надо сказать, мы так и не пришли, но действовали эти жуткие проповеди безотказно. Мистер Бартингтон возвращал в лоно колледжа таких заядлых двоечников, что это граничило с чудом. Впрочем, думаю, что бедняги просто боялись его до одурения. Или пали жертвами гипноза…

– Я тоже боюсь мистера Дартона до одурения, – пробормотал Сэм себе под нос. – Вот спросит он у меня: «Сэмиус, дорогой, где статья?» А я что отвечу?

– Скажешь: «Вот, прошу, мистер Дартон, написал уже», – подбодрила беднягу неунывающая Эрика.

– Про ужин на лоне природы?

– А почему бы и нет? Что может быть интереснее, чем подробное описание наших бутербродов. Впрочем, соври что-нибудь, распиши данную встречу в самых ярких красках, прибавь блистательные видения дворцов и изысканных блюд… Разве вы, журналисты, не всегда так делаете?

– Ну, вообще-то…

– Уверяю, мы с Рози возражать не будем. Так что пиши все, что в голову взбредет, только приличное. Тяп-ляп, глядишь, статья и готова.

– Хорошенького же вы о нашем брате мнения, – невесело усмехнулся Сэм.

– Был печальный опыт, – ничуть не смутилась Эрика. – Хотя, сам понимаешь, лично против тебя я ничего не имею. Вряд ли Питер стал бы дружить с плохим человеком.

– Это почему же?

– А потому, что мой Питер – самый лучший и друзья у него тоже должны быть хорошие.

– Как Рози?

– На самом деле, Рози – моя подруга. Но как только Питер узнает ее поближе, думаю, что он ее не отвергнет. У Рози золотое сердце.

– Она кажется довольно жесткой леди, – заметил Сэм, старательно пытаясь скрыть свой интерес к огненноволосой красавице.

Похоже, неприступная ирландка произвела на заезжего гостя более чем сильное впечатление.

– Рози на самом деле очень ранима, – осторожно ответила Эрика. – И в ее жизни случалось всякое. Если ты понимаешь, о чем я. В целом она склонна не доверять мужчинам, особенно молодым и привлекательным.

– Да я и в мыслях не имел… – принялся оправдываться Сэм, стремительно побагровев.

Но Эрика остановила его небрежным жестом.

– Ничего личного, мистер нью-йоркский журналист. Но должна сразу предупредить: Рози действительно моя лучшая подруга и я не хочу, чтобы кто-то, пусть даже большой друг Питера, послужил причиной очередных ее неприятностей. Рози не переносит мужчин. Она ненавидит, когда за ней ухаживают, и на комплименты реагирует очень болезненно.

Сэм моментально сник и сидел, держа в руке позабытый бутерброд. Его открытое лицо выражало глубокое разочарование.

– Должно быть, с ней в свое время произошла какая-то трагедия, – продолжила Эрика, поднеся к самому носу собеседника тщательно наманикюренный пальчик. – И виной тому был мужчина, молодой и красивый, если быть точным. Я так думаю. Прими это к сведению и не наделай непоправимых ошибок. Мое дело – предупредить, дальше думай сам.

– Спасибо, я учту, – задумчиво ответил Сэм, рассеянно отправляя в рот оставшуюся половинку сандвича.

Взгляд молодого человека блуждал где-то в районе заросшего камышом берега.

– Что там, призраки? – полюбопытствовала Эрика.

– Нет, просто они возвращаются. Наверное, у Питера пленка закончилась. Странно, что он не попытался делать снимки в глубокой темноте…

– С него станется!

– Нет, в глубокой темноте мы поплывем домой и непременно заблудимся. Нас унесет в открытое море, где пожрут всякие там левиафаны, моби дики и гигантские морские креветки-мутанты, – тут же обнадежила честную компанию Рози, приблизившись к месту пикника.

Эрика отметила, что она уже переоделась в излюбленные джинсы и футболку, а чудесные платья убрала в чехлы и несла их, небрежно перекинув через локоть.

Следом тащился Питер с вечным фотоаппаратом. Вид у него был тот еще: как будто бы достойный мастер художественных снимков не занимался любимой работой а, скажем, весь день вскапывал каменистую землю острова тупой деревянной лопатой.

Впрочем, Эрика по опыту знала, что ее возлюбленный всегда так выглядит после удачно проведенной фотосессии. Сейчас он набросится на еду, сметет пару кило органики и будет как новенький.

Так и вышло.

– Ага, без нас отъедаетесь! – Питер с большой аккуратностью пристроил футляр с фотоаппаратом на ветку ближайшего дерева и уселся рядом с Эрикой. – Все смолотили! Ничего не оставили! Мы умираем с голоду…

– Как прошли съемки?

– Умм… заметшательно… – Голос жениха Эрики звучал несколько невнятно, но чрезвычайно оптимистично. – Рози великолепная модель, уникальная. Схватывает все на лету. Когда напечатаю снимки, посмотришь. Тебе должно понравиться, дорогая. Думаю, что парочку можно даже послать в Сэмов американский журнал.

– Ну, ты тоже ничего, – заметила Рози. – Даже не заорал на меня ни разу.

– Кричать на моделей – непрофессионально! – возмутился Питер, накладывая на хлеб ветчину, сыр и зелень толстыми слоями.

– Непрофессионально, зато удобно. Помнишь, Эрика, какой у вас в Доме моды был раньше фотограф? Ну, тот самый, который на съемках начинал вопить, еще даже не сняв крышку с объектива?

– И тот самый, которому ты разбила нос? – невинно осведомилась Эрика. – Как же, разве забудешь такое! Особенно хорошо я помню размер неустойки, которую пришлось заплатить мерзавцу, чтобы он не подал на тебя в суд.

– За удовольствие и заплатить не жалко. – Красавица пожала изящными плечиками, небрежно прикрытыми линялой поношенной футболкой. – И потом, я же предлагала тебе не тратить свои деньги. Сама бы справилась.

– За удовольствие, как ты совершенно верно заметила, заплатить не жалко, – усмехнулась Эрика, подливая в свой бокал белого вина. – Зато недоумок моментально уволился. А то я понятия не имела, как от него избавиться, контракт же подписали. Истрепал нервы девочкам, добиваясь от них какого-то особенного «блеска в глазах», вечно шумел, как больной слон, а толку?

– Точно. Жуткий был тупица. Питер, а ты что думаешь насчет блеска в глазах?

– Ну, я вообще-то все больше по части ежей, – не растерялся он. – Манекенщицы и наряды – это не совсем мой профиль. Хотя я старался.

– Но на ежей ты никогда не кричишь?

– Никогда.

– Это просто замечательно, – искренне заключила Рози и подняла свой бокал. – Твое здоровье!

– Взаимно!

Теплые летние сумерки постепенно перешли в чудесный вечер. Маленькая компания, приняв мудрое решение никуда не торопиться, вольготно расположилась за импровизированным столом, весело болтая и смеясь. Когда наступила совершенная темнота, зажгли маленькие греющие свечи, во множестве захваченные предусмотрительной Эрикой.

Трепетали на скатерти теплые желтые огоньки. Мерцали над головами далекие звезды, лучиками пронзая черный бархат небес. Неугомонно орали лягушки. Несильный ветер шумел в невидимой ночью листве деревьев…

Эрика устроилась чуть поодаль от остальных и тихо сидела на бревнышке, обняв руками колени. Неверные отблески свечей выхватывали из темноты оживленные лица ее приятелей, чьи-то руки, тянущиеся к угощению, заставляли таинственно светиться прозрачные бокалы, создавая самую что ни на есть романтическую обстановку.

Бывают в жизни моменты счастья, которые нельзя купить ни за какие деньги, думала молодая женщина. Моменты, когда словно повисаешь в безмолвном пространстве, лишенном времени, забот и тревог.

Тишина. О, как не хватает ее в повседневной беготне! Однако сейчас они болтают и громко смеются, позванивает стекло, шуршит листва, что-то шепчут набегающие на берег волны. Отчего же тогда я чувствую только тишину? Тишину и бесконечное счастье… Как я люблю всех их, полных жизни, творческих планов и молодого задора. Надеюсь, что мы долго останемся такими…

– Уж не собираемся ли мы заночевать прямо здесь? – прервала ее романтичные размышления Рози, наглядно демонстрируя, как грубо реальность вторгается в мир грез. – Не знаю, как у вас, а у меня от сидения на сыром бревне задница насквозь промерзла.

4

Несколько дней спустя Рози Макдауэлл сидела в своей крохотной квартирке в одном из старых районов Дублина и с интересом рассматривала получившиеся фотографии.

Спасаясь от жаркого летнего солнца, она раскрыла настежь все окна и то и дело щедро обрызгивала занавески водой из пульверизатора. В пятиэтажном доме, гордо насчитывающем лет семьдесят истории, не были установлены даже кондиционеры, не говоря уж о климатических установках.

Впрочем, Рози обычно рассматривала сей прискорбный факт как преимущество: от сухого и стерильного кондиционированного воздуха у нее моментально начинался бронхит. Если бы только зимой не приходилось отапливать комнатушку при помощи крошечного камина! Так уж получилось, что батареи оставались еле теплыми, до тех пор пока температура в помещениях не опускалась до уровня Ледовитого океана – владелец дома вечно на всем экономил.

Жара меж тем заставляла синоптиков только обескураженно разводить руками. Такая погода была совершенно несвойственна умеренному и мягкому морскому климату изумрудного острова. Несчастные ирландцы исправно потели, поглощали цистернами ледяное пиво, прятались в кондиционированной прохладе пабов и квартир или же, не выдержав испытания жарой, толпами отъезжали на побережье, благо этого добра у острова хоть отбавляй. Практически со всех сторон один сплошной берег.

К своему великому сожалению, Рози никак не могла последовать всеобщему примеру и прозябала – точнее, бесцельно поджаривалась – в четырех стенах. Эрика готовилась к осенним показам, а это означало, что надо снимать осенние коллекции уже сейчас, да еще и подумывать о зимних.

Сколько Рози себя помнила, она вечно одевалась не по сезону. То среди промозглой зимы фотографировалась в оранжерее с гидропонными растениями, вырядившись в легкомысленный цветастый сарафанчик. То бродила по вонючему искусственному снегу в красивой горностаевой шубке, изнывая под лучами летнего солнца. Работа не из легких, что и говорить!

Вот и теперь бедняжка томилась в душном городе, терпеливо ожидая завтрашнего дня, когда решили возобновить съемки. В данный момент она сидела на трехногом табурете в кухоньке, небрежно положив на соседний бесконечно длинные ноги. В завязанной на животе клетчатой рубашке и в простеньких хлопковых трусиках – единственная дань приличиям, которую приходилось платить, несмотря на изнуряющую жару. Однако надевать что-то еще казалось просто безумием.

Рози вздохнула и обрызгала лицо минеральной водой из маленького пульверизатора, который всегда таскала с собой в сумочке. Того и гляди нежная бледная кожа начнет шелушиться и клочками слезать с носа и щек. Как и все белокожие люди, она обладала способностью моментально обгорать даже в подвалах замка Иф.

Фотографии модель разбросала по столику, покрытому потертой клеенкой. У Рози имелись собственные представления об уюте, и в основном они заключались в том, чтобы довести любую вещь до максимально древнего возраста. Ничего нового, или, боже упаси, современного!

Даже здоровенные фаянсовые цветочные горшки на лилипутском кухонном балконе с литой чугунной решеткой, больше напоминающем птичью клетку, а не архитектурный элемент, достались Рози не то от бабушки, не то вовсе от прабабушки.

Она еще раз перебрала снимки и довольно улыбнулась. Работы были просто великолепными.

– Умеет, стервец. Эрика права: этого у него не отнимешь, – заметила она вслух и поднесла особенно понравившуюся фотографию поближе к глазам.

На четком черно-белом оттиске Рози стояла на поросшем травой холме и пристально вглядывалась в плотную стену деревьев, виднеющихся неподалеку.

Всякий раз молодая манекенщица искренне поражалась способности талантливых фотографов сделать из самой обыкновенной девушки сказочную фею. Ниспадающая до земли одежда, в кудрявых волосах запутались кленовые листья, маленькие руки сцеплены в замок, босые ноги чуть выглядывают из-под длинного подола. Ослепительная красавица на фото приподнялась на цыпочки и высматривает кого-то среди деревьев: то ли возлюбленного, то ли просто странника, проезжающего мимо. От фотографии веяло волшебством и чудесами.

Рози и не подозревала, насколько становится похожа на эту самую сказочную фею, когда ее правильное красивое лицо покидает привычная гримаска проказливого дьяволенка. Она привыкла думать о себе, как о высокой, чуть нескладной девушке, которую дураки модельеры почему-то сочли пригодной для подиума.

Всякий близко знающий ее человек мог бы сказать, что пора подростковой угловатости давно миновала и теперь из неуклюжего птенца вырос прекрасный лебедь. Но вот беда, Рози никогда никого не слушала и продолжала щеголять в заношенных донельзя кроссовках, рваных джинсах и нелепых безразмерных футболках, приобретенных по случаю на блошином рынке и неизменно приводящих Эрику в ужас и отчаяние. Однако ничего поделать с упрямой манекенщицей было невозможно.

Впрочем, нарядов в жизни Рози было предостаточно. Ведь иногда за вечер показа ей приходилось сменить около пятнадцати платьев.

А туфли на высоком каблуке! Вот что она ненавидела больше всего. При незаурядном росте, которого Рози первые пятнадцать лет жизни отчаянно стеснялась и даже едва не нажила себе искривление позвоночника, стараясь казаться пониже, каблуки могли стать сущей пыткой.

Если позволить себе так думать, конечно. И Рози, измученная комплексом неполноценности, к сожалению, именно это себе и позволила. Поэтому большую часть времени проводила в удобной растоптанной обуви на плоской подошве, игнорируя жалобные стоны друзей.

– Выходит, – продолжала рассуждать она вслух, перебирая глянцевые оттиски по пятому разу, – я прямо-таки неописуемая красавица. Прекрасное видение, не иначе. Даже приятно взглянуть.

Послышалось томное завывание, и из корзинки, стоящей под столом, выбрался сэр Родерик. Несчастный пес мучился от жары.

Бассет немного походил по кухне, высунув язык, тяжело дыша и стуча когтистыми кривыми лапами, потом шумно напился из миски с водой, помотал ушами и обессиленно рухнул около покосившегося сиденья хозяйки.

– Жарко тебе, негодяй? – пробормотала Рози, продолжая перебирать снимки и раскачиваться на хлипких деревянных ножках табурета. – Ничего не поделаешь. Можно было бы спрятать тебя в холодильник до лучших времен. Но нет, не выйдет, холода ты не переносишь… В подвал? Темноты ты тоже боишься. На улицу выходить опасаешься, да там еще жарче, чем дома… Стало быть, прояви терпение. Когда-нибудь да настанет прохладная погода. Скажем, пойдет дождик. Или снег. Или град. Хороший ураган, вот что всем нам нужно! Цунами, ураган и землетрясение…

Под окнами внезапно раздалось журчание воды, выливающейся из шланга. Это мистер Эдвард Доусон, владелец дома, пытался спасти от полного засыхания скудный травяной газончик, в незапамятные времена разбитый перед облупившимся фасадом.

Сэр Родерик испуганно гавкнул и на всякий случай спрятался обратно в корзину.

– Ну-ну, во всей красе, – ядовито заметила Рози. – Бесстрашный защитник слабых и обездоленных. Интересно, что случится, если на меня нападут в темном переулке? Я-то отобьюсь, а вот ты, ушастый, коротконогий, трусливый, жирный пес…

Она не договорила, заслышав негромкий стук во входную дверь и позвякивание колокольчика. Поскольку вся квартира состояла из комнаты и кухоньки площадью с носовой платок, безо всяких дверей сразу переходящей в прихожую, где под силу было развернуться только одному человеку, никаких проблем со слышимостью не возникало. Иногда это было даже к лучшему.

– Кого еще там черт принес? – осведомилась гостеприимная хозяйка сама у себя, неохотно спуская ноги с удобной подставки.

Сунув босые ступни в удобные мягкие тапочки, покрытые веселеньким узором, Рози прошлепала к двери и заглянула в глазок. В полутемном коридоре неуверенно переминался с ноги на ногу Сэм Коллинз. В руках он крепко сжимал нечто, подозрительно напоминающее букет цветов в желтоватом бумажном кульке.

Молодая женщина тяжело вздохнула, но все-таки открыла задвижку.

– Здравствуй, Рози, – пробормотал Сэм, нерешительно улыбаясь. – Дело в том, что Питер вчера напечатал фотографии и я вот решил занести… На улице-то жарко как… Фотографии очень красивые…

– Да уж, представляю себе, – ядовито ответствовала безжалостная девица, из вредности продолжая загораживать дверной проем. – Надо сказать, что Питер вчера послал мне эти фотографии с курьером. Целую пачку и вторые экземпляры. Повод ты придумал, конечно, неплохой, но не особенно правдоподобный.

– Но я же не знал, – попытался оправдаться Сэм.

– Как же!

Ну и что с того, – неожиданно возразил журналист, протягивая хозяйке квартиры букет очаровательных разноцветных маргариток, и вправду аккуратно завернутых в упаковочную бумагу.

Вероятно, так Сэм попытался спасти нежные цветы от палящих лучей летнего светила.

– Разве я сделал что-то плохое? Просто захотелось тебя увидеть, и я заехал. Вот, цветов по дороге набрал. Разве они не красивые?

– Очень! – честно сказала Рози, благосклонно приняв букет. Она обожала полевые цветы. Интересно, откуда об этом прознал сей журналист? Хотя знать все – это профессиональная обязанность любого борзописца. – Все равно высохли бы на солнце при такой погоде. А тут я поставлю их в воду и буду любоваться. Где-то у меня была бабушкина ваза…

Она наконец посторонилась и гордо прошествовала в кухню, даже не подумав пригласить нежданного визитера в дом. Гостеприимства, как видно, Рози было не занимать.

Впрочем, Сэм и безо всякого приглашения проник следом, немедленно заполнив собой всю прихожую. Его светловолосая макушка как раз пришлась под самый потолок – антресоли в коридоре пожирали огромный кусок и так дефицитного пространства.

Рози покопалась на полке и вытащила оттуда белую фаянсовую вазу с отбитым краешком и тонкой, тщательно заклеенной трещиной на боку. Вазу украшали изображения разнообразных цветов: тут были и васильки, и маки, и вьюнки. Видимо, этот предмет интерьера сделали когда-то очень давно и, возможно, даже расписали вручную.

Поставив цветы и налив в вазу отстоянной воды из большого кувшина, рыжеволосая красотка водрузила букет на стол и наконец соизволила обратить внимание на Сэма, все еще мнущегося в прихожей.

– Ну и чего стоишь? Проходи, я не кусаюсь.

– Наверное, стоило позвонить… – снова застеснялся молодой человек, на которого хрупкая манекенщица действовала, как тарантул на воробья, то есть внушала непреодолимые ужас и почтение, доводящие до полного ступора.

– Толку-то! – отмахнулась Рози. – Телефона здесь все равно нет, дом старый, так что хоть обзвонись. Да, кстати, а откуда ты узнал мой адрес? Ну, если Эрика проболталась! Никак она не успокоится!

– Мы же тебя после пикника домой завозили, – удивился Сэм. – Разве ты забыла? Я запомнил адрес.

– Ах да, профессиональная память…

– Нам без этого никак не обойтись, сама понимаешь, – гордо ответил журналист. – Быстрые ноги и крепкая голова, вот два главных орудия производства всякого собирателя новостей.

– Ну конечно… А еще я в нее ем, – хихикнула Рози, припомнив анекдот про тупицу боксера.

Сэм нерешительно улыбнулся в ответ.

– Если хочешь знать, Эрика меня даже отговаривала. Сказала, что у тебя ужасный характер и все такое.

– А ты что?

Рози снова уселась на табурет, положила ноги на соседний и принялась раскачиваться, совершенно не обращая внимания на тот факт, что старенькая фланелевая рубашка и нижнее белье, пусть даже в веселенький цветочек, никак не могут сойти за изысканный наряд для приема гостей. Даже если сильно напрячь воображение.

– А что я? Мне лично кажется, что характер совсем не ужасный. Просто ты высоко ценишь свое личное пространство, вот и все.

– И ты, стало быть, решил в него вторгнуться?

– Я с букетом, – несколько невпопад ответил Сэм.

– Думаешь, букет – достаточное извинение? – тут же фыркнула Рози, распахивая фиалковые глаза. – Ну ладно, раз уж ты случайно принес мои любимые цветы, напою тебя чаем… Нет, чай весь закончился. Есть кофе без сахара и вода из-под крана, на выбор.

– Выбор не богат, но кофе я бы охотно выпил. Даже без сахара. А нет ли молока? Может быть, посмотреть в холодильнике?

– Пожалуйста, смотри. – Рози сделала небрежный жест рукой.

Сэм с опаской приоткрыл дверцу низенького агрегата, одновременно служащего подставкой под газеты и журналы.

– Рози, ты совсем ничего не ешь, что ли? – не смог он сдержать удивленного восклицания.

Холодильник не работал. В его темных недрах давно уже не водилось продуктов, зато лежали роликовые коньки и новомодные кевларовые щитки для локтей и коленей.

– Ем, почему же? – ответила молодая манекенщица. – На работе ем, и иногда мы с Эрикой ходим в кафе. И вот у меня тут, в шкафчике, три йогурта стоят… Нет, уже испортились, придется вылить. Я вообще-то поесть люблю, просто готовить ненавижу.

– И поэтому твой холодильник уже давно скончался от тоски? Он же не холодит совсем.

– И не работает.

– Может, его починить? Могу в этом помочь.

– А что туда класть? – резонно возразила Рози, доставая кофемолку. Та тоже оказалась старинной тяжелой металлической ручной мельничкой с красивыми сине-белыми эмалевыми вставками на потускневших латунных боках.

– Хотя бы консервы для собак.

– Еще чего! Кормить старичка консервами, да за кого ты меня принимаешь? Я каждый день бегаю за свежим мясом. Правда, зубы у него уже не те, приходится возиться с мясорубкой. Так что мороки с готовкой мне хватает, сам понимаешь.

– Неужели каждый день?

– Точно так. Вот, держи. – Рози сунула древний предмет кухонной утвари Сэму. – Сюда насыпают зерна, а эту рукоятку крутят. Неблагодарный ручной труд, зато кофе получается чудесный.

– Ты не пробовала обзавестись электрической? – осторожно поинтересовался гость, глядя, как Рози насыпает в латунную ступку, по всей видимости ровесницу кофемолки, зерна кардамона и душистые коричневые обломки палочки корицы.

– Сэр Родерик совершенно не переносит шума электромоторов, впадает в панику и мечется по всей квартире, – объяснила его собеседница, энергично измельчая пряности. – И вообще, физический труд приносит больше удовлетворения. И я так привыкла. И не твое дело!

– Да, не мое, – покладисто согласился молодой человек, прилежно поворачивая деревянную рукоятку мельнички и с большим энтузиазмом принюхиваясь к ароматному, совершенно сногсшибательному запаху толченой корицы. – Тогда и готовить надо самой, разве нет?

– А я не люблю. К тому же мне никто не указ, как ты мог заметить. Никаких дурацких мужей, родственников, братьев и сестер. Так что я преспокойно заказываю пиццу: оп-ля! А кофе варить мне просто нравится. Есть какие-то возражения? Желание провести дискуссию?

– Что ты, Рози, никаких возражений. И пахнет просто замечательно.

То-то! – подытожила неутомимая спорщица, насыпая измолотые зерна и пряности в медную джезву и заливая водой. – Сейчас закипит и можно будет приступать… А теперь признайся, дорогой Сэм Коллинз, с какой целью ты ко мне притащился? Ради кофе? Цветочки подарить? Что-то мне не верится, ты уж прости.

– Отчего же?

– А от того, что Эрика тебя наверняка агитировала: развлеки, мол, Рози, что она там чахнет в одиночестве, надо поднять ей настроение, а то завтра не сможет работать… Права я?

– Вообще-то нет.

– А мне сдается, что права. Моя добросердечная подруга вечно подсылает всяких недоумков в надежде, что я заведу многообещающий роман. Только мне этого не нужно, ясно? – Молодая женщина яростно сверкнула глазами.

– Во-первых, большое спасибо за недоумка! Чем это я заслужил такое лестное определение? – наконец обиделся долготерпеливый Сэм. – Во-вторых, тебе нужно работать в ЦРУ или в ФБР, с такой-то подозрительностью. Я, конечно, понимаю, что нахально пришел без приглашения. Но как его получить, если ты нигде не показываешься? Мне через неделю уезжать, телефона у тебя нет, сама сказала… При чем тут Эрика?

– Потому что… – начала было Рози, но тут позабытый всеми кофе решительно зашипел, покрылся шапкой упоительно коричневой пены и ринулся из джезвы на конфорку, заполнив всю кухню запахом пригоревшей гущи.

– Бежит!

– Тряпку давай!

– Вот, черт возьми, все насмарку!

– Тряпка-то где? Салфетки?

– Не знаю! Полотенце давай!

– А где полотенце? – Сэм бестолково метался по кухне в поисках хоть чего-нибудь, но так ничего и не нашел.

– Вы законченный идиот, мистер Коллинз! Кофе пропал, плиту теперь сто лет отмывать… – горестно заключила Рози, пытаясь одной рукой распечатать пачку бумажных салфеток, чтобы оттереть пригоревшую гущу. В другой она сжимала деревянную ручку джезвы, потому что подставка тоже потерялась.

– Это не я законченный идиот, просто у тебя ничего не найдешь. Где полотенце, где тряпка, где хоть что-то?

В довершение переполоха сэр Родерик выполз из-под стола и оглушительно залаял. Видимо, ему приснилось, что на квартиру совершили налет грабители.

5

Бывает, неприятности сближают людей. Даже такие мелкие, как сбежавший кофе. Как-то само собой получилось, что Сэм помогал ликвидировать беспорядок и в итоге задержался еще на пару часов. Ему даже удалось рассмешить Рози, продемонстрировав известный фокус со стаканом и салфеткой. К тому же сэр Родерик, видимо решив, что пришелец не представляет собой опасности, проявил к молодому американцу неожиданную благосклонность.

Неизвестно, что помогло больше – расположение пса, фокусы или тот факт, что высоченный Сэм набил-таки себе шишку, стукнувшись головой об антресоли, но он покидал заветную квартирку, окрыленный надеждой на то, что эта встреча с очаровательной ирландкой далеко не последняя.

Ему даже удалось пригласить непоколебимую мисс Макдауэлл на вечерний сеанс в кино. Видимо, жара и скука допекли ее основательно.

– Только не про любовь, – решительно заявила Рози, провожая гостя до двери.

– Мм… ужасы? – неуверенно предложил Сэм, пытаясь быстренько сообразить, что сейчас вообще идет в дублинских кинотеатрах.

– Ужасы тоже не хочу.

– Комедия?

– Бэ-э… – На лице упрямицы отразилось искреннее отвращение.

– Ну, что там еще бывает?.. О, фантастические приключения!

Сэм, на свое счастье, вспомнил, что недавно на экраны вышел отличный, просто захватывающий фильм про космический десант. Он даже написал о нем хвалебную статью, хотя так и не посмотрел. Но разве для настоящего журналиста это препятствие?

– Если фантастические… – заколебалась Рози. – Ладно, пойдем. Только не подумай там чего, это вовсе не свидание, понял? Я на свидания не хожу. Из принципа.

– Понял, мэм! – бодро отрапортовал обнадеженный Сэм. – Никаких свиданий, мэм! Рад стараться! Билеты доставлю, куда прикажете, ровно в шесть тридцать! – И взял под козырек в лучших традициях американской морской пехоты.

Рози неожиданно улыбнулась самым очаровательным образом, что не помешало ей захлопнуть дверь перед самым носом молодого человека.

– Сюда доставишь, умник, – послышалось из-за тонкой перегородки. – Да не вздумай опаздывать! Если не появишься вовремя, в шесть тридцать пять я сниму туфли и отправлюсь спать. Здоровый сон способствует хорошему цвету лица. Все ясно?

– Чего уж тут неясного, – вздохнул бедняга, живо представляя себе все прелести дальнейшего общения со строптивицей.

Однако непреклонная Рози Макдауэлл, огненноволосая красавица из Дублина, так неудержимо влекла его, что Сэм заранее готов был смириться с любыми ее капризами. Спокойный по природе, даже немного флегматичный, он полагал, что выдержит.

Только бы она обратила на него внимание!

Хотя пока, судя по всему, дела шли довольно неплохо. Рози не выгнала его, не ударила сковородкой, не вышвырнула букет в окно и не натравила собаку. Хотя, последнее, учитывая характер сэра Родерика, было маловероятно. Зато удар сковородкой мог вполне состояться.

О характере прекрасной модели ходили страшные легенды даже в Нью-Йорке. По крайней мере, собрат Сэма по перу, Майк Роджерс, летавший в прошлом году в командировку в Дублин, с ужасом вспоминал, как попытался поухаживать за хрупкой и нежной на вид ирландской феей и даже отважно приобнял ее на какой-то вечеринке по случаю Недели высокой моды.

– Как я после этого не попал в реанимацию, остается загадкой, – содрогаясь, вспоминал Майк. – Это дикая кошка, поверь мне, дружище. Настоящая пума! И ее прелестные глазки не искупают жуткого нрава. Не удивлюсь, если это чудовище соблазняет несчастных мужчин своей красотой, а потом загрызает прямо в постели. Хотя нет, наверняка до постели не доходит. Меня она чуть не загрызла просто так. Бывают же подобные мегеры!

Еще тогда, год назад, увидев в руках у Майка не слишком хорошую любительскую фотографию Рози, Сэм понял, что пропал.

Особа, повергшая в ужас его любвеобильного приятеля, и в самом деле была хороша. Ничего общего с яркими, активными и крикливыми американками, которых он привык видеть в коридорах издательства. Рози отличала нежная, изысканная северная красота.

С тех самых пор Сэм Коллинз, безнадежно и безответно влюбившийся в девушку с картинки, мечтал попасть в Ирландию и, может быть, кто знает, получить шанс на знакомство с этим неземным созданием, изредка мелькающим на страницах американских журналов моды.

Возможно, кто-то другой и перелистывал эти странички с обычным равнодушием, но не Сэм. Его сердце всякий раз начинало стучать чаще, и он подолгу всматривался в тонкие черты модели, мечтая о том дне, когда…

И вот, о чудо! Его послали с редакционным заданием в Дублин, да еще оказалось, что Питер, с которым они давно и крепко дружили, помолвлен с лучшей подругой Рози!

Мир моды, конечно, тесен, и все в нем друг друга знают. Но Сэм все равно усматривал в этом чудесном совпадении обнадеживающий знак.

К тому же при ближайшем знакомстве Рози оказалась не такой уж стервозной капризулей, как ее расписывали Майк и немногие лично с ней знакомые приятели Сэма. Молодому человеку показалось, что под колючей маской язвительности и отчужденности она просто прячет хрупкую и ранимую сущность, настоящую и прелестную Рози Макдауэлл, которую никто пока так и не смог рассмотреть.

Он сидел на скамейке в небольшом сквере у обшарпанного старого дома, наскоро пообедав в местной забегаловке и нетерпеливо ожидая, когда же наступит двадцать минут шестого. Тогда можно будет поспешно подняться по темной лестнице дома напротив и снова позвонить в дверь.

Один Бог знает, сколько смелости ему пришлось в себе отыскать, чтобы проделать это в прошлый раз! Но судьба почему-то оказалась милостива…

Время от времени Сэм засовывал пальцы в карман рубашки и проверял, не исчезли ли драгоценные билеты. Ему казалось, что непременно случится какая-нибудь неприятность, которая помешает судьбоносному походу в кино. К примеру, билеты растворятся в воздухе или виновницы грандиозного мероприятия не окажется дома. Вдруг предыдущая встреча ему просто пригрезилась?

Снова и снова он восстанавливал в памяти недавние чудесные видения. Рози в затрапезной клетчатой рубашке, едва доходящей до бедер, и в домашних тапках на маленьких босых ступнях варит кофе на старенькой плите. Рыжие пряди волос привольно рассыпались по плечам, и на них и на меди кофеварки играют солнечные зайчики.

Рози раскачивается на табурете. Она смеется, фиалковые глаза оживленно блестят.

Рози играет с собакой.

Рози… Рози… Рози…

Как быстро удалось этой странной девушке с колючим, как кожура каштана, характером заполнить все его мысли, проникнуть в плоть и кровь. Легко, играючи, не прилагая к этому никаких усилий!

Ходила ли она по подиуму, сидела ли на траве под раскидистым деревом на пикнике, облачалась ли в роскошные платья и дорогие меха на съемках – все это Рози делала непринужденно, ни на секунду не задумываясь о своей необыкновенной красоте. И от этого становилась только желаннее… и неприступнее.

Многие светские красавицы тратили на поддержание привлекательного облика килограммы тонального крема и помады, литры туши для ресниц. Немыслимо показаться на людях без макияжа! Немыслимо предстать перед мужчиной без тщательной завивки и со вкусом подобранного костюма!

Рози, свежая, как цветочный лепесток, блистала во всей юной двадцатидвухлетней красе, временами забывая даже пройтись пуховкой по лицу. Волосы ее вились сами собой, щеки нежно розовели, кожа была бела. Как королева мая, проходила она по жизни, гордо неся очаровательную головку, увенчанную сияющей короной молодости.

И вот Сэм, имеющий некоторый опыт в любовных играх, как мальчишка, влюбленный впервые в жизни, нервно ёрзал на неудобной скамейке, гипнотизируя глазами дверь подъезда и каждые три минуты сверяясь со стрелками наручных часов. Они, казалось, совсем не хотели двигаться, вступив во Всемирный заговор часов, безжалостно досаждающий всем романтически настроенным натурам.

Еще целых полтора часа ему сидеть тут, в дурацком скучном скверике, и томиться ожиданием. Хоть бы книгу догадался с собой захватить.

Но кто знал, что все так сложится? А если вернуться в гостиницу, то можно опоздать к половине седьмого…

Веду себя как подросток, одновременно страдающий от комплекса неполноценности и от гормональных сдвигов, досадовал на себя молодой человек. Статья не написана, даже не начата, конь еще, можно сказать, не валялся, а я сижу посреди Дублина, дурак дураком, и не свожу глаз с вожделенных окон.

А может быть, она тоже смотрит на меня из окна? Дом-то близко, мелькнула тревожная мысль. Нет, надо бежать, и немедленно!

Сэм порывисто встал, всерьез намереваясь если не сбежать, то хотя бы скрыться из оконного поля видимости. Но было уже поздно: дверь подъезда распахнулась и оттуда выскочила Рози в компании своего любимого бассета. Точнее, молодая женщина выскочила, а сэр Родерик выполз, влекомый на поводке.

Пес старательно упирался когтистыми лапами, ехал на заду по скользким плиткам и на жаркую улицу решительно не хотел.

– А ну, топай, жирный коротконогий. Давай-давай?.. – увещевала его Рози, сменившая ради прогулки затрапезный наряд на симпатичные темно-синие вельветовые джинсы, ладно облегающие длинные ноги, и на белую майку-безрукавку в веселеньких крохотных цветах-колокольчиках.

Хотя она надела бейсболку с длиннющим козырьком и солнечные очки, Сэм ее все равно моментально узнал и съежился в тщетном порыве казаться меньше и вообще исчезнуть. Сейчас она его заметит, да еще и обсмеет в придачу…

– Я с тобой вечером не смогу погулять, так что делай свои дела сейчас, – продолжала она безуспешно уговаривать собаку, потом вздохнула, наклонилась и с немалым трудом подняла тяжеленькое создание на руки. – Как ты мне надоел, о, тягостное и престарелое наследство моей бабушки! – с чувством выдохнула Рози и потащила вяло свисающего пса к ближайшим кустам. Конечно же в ту сторону, где каменным изваянием застыл американец.

Сэм перестал дышать и зажмурился.

– Ну и чего ты тут торчишь? – ехидным голосом поинтересовался предмет его романических грез.

Конечно же зоркая ирландка сразу его заметила. Теперь будет измываться, пока не обратит в позорное бегство.

Сэм осторожно приоткрыл один глаз. Рози, свежая и прелестная, словно после прохладного душа, стояла перед ним, благоухая фиалками и крепко сжимая в руке поводок. Молодой человек вдруг остро ощутил, насколько взмок и запарился, сидя на солнцепеке. Невидимый теперь сэр Родерик оптимистично шуршал чем-то в раскидистых сиреневых зарослях, росших неподалеку.

– Я понимаю твою сердечную склонность и желание подольститься, но совсем не обязательно притворяться столбом, пригодным для использования моей собаки, – заметила Рози, улыбаясь самым издевательским образом. – А то может случиться непоправимое…

– Ну, если нужно, я готов, – в отчаянии пробормотал Сэм и неубедительно попытался оправдать свое присутствие в скверике, заявив: – Я забыл ключ от номера в гостинице.

– Ах-ах, какая жалость! Где же это ты мог его забыть? Надо бы начать принимать пилюли от склероза. Старость никому не в радость, лучше уж заранее позаботиться о своем здоровье… И поэтому ты сидишь битых два часа на этой разнесчастной скамейке?

– А куда же мне было еще податься? Беспокоить тебя снова как-то неудобно. Да, билеты я уже купил, на самый удобный сеанс! – с великим облегчением вспомнил Сэм и для убедительности тут же извлек спасительные картонные квадратики из нагрудного кармана рубашки. – Смотри, самые хорошие места. Позволишь угостить тебя попкорном и апельсиновым соком?

– Знаешь, я бы съела чего-нибудь более основательного, – призналась Рози. – А то у меня дома действительно хоть шаром покати. Как ты сам сегодня ловко обнаружил. Есть, конечно, овсянка, но что-то мне ее не хочется варить. Пойдем в «Бургер кинг», пожуем жареной картошечки и гамбургеров?

– Ты питаешься в этих жутких забегаловках? – ужаснулся Сэм.

– А ты, можно подумать, нет?

Никогда! Я склонен к полноте, – вдруг честно признался молодой человек, – поэтому регулярно посещаю спортзал и ем только здоровую пищу. Ну, овощи, фрукты, мюсли, куриные грудки без кожицы, постную говядину…

– Бэ-э, – последовала немедленная реакция. – В точности как наша ненаглядная Эрика. Ты уверен, что хочешь именно со мной в кино идти? Может, лучше ее пригласишь? Обсудите полезные свойства белковых коктейлей и прочего собачьего дерь… ой, извини! В общем, всю эту малосъедобную, но дьявольски полезную ерунду.

– Ничего-ничего, – обреченно ответил Сэм.

Потом он с тоской представил, что сейчас придется идти в пропахший пережаренным маслом и картофельными чипсами центр быстрого питания и сидеть там с чашкой несладкого кофе. Чего только стоит созерцание выводков вопящих детей, торопливо жующих подростков, полнотелых и энергичных мамаш, стоящих в очереди за мягким мороженым и клубничными коктейлями с ненастоящей клубникой!..

В его родной Америке, по крайней мере, все это выглядело поистине чудовищно.

– Э-э… Рози, а может быть, ты позволишь пригласить тебя в какой-нибудь ресторанчик? – осторожно осведомился он, внутренне замирая. – Ягнятина… Ты ведь любишь ягнятину со свежей брокколи и молодой картошкой, а? Да и стаканчик вина не повредит…

Вот еще! Мы не настолько хорошо знакомы, чтобы ты таскал меня по ресторанам. И я люблю гамбургеры! Обожаю! Не хочешь, я одна схожу, – тут же заупрямилась красотка, в нетерпении дергая поводок. – А ну, выбирайся из кустов, подлый пес! Сколько можно там копаться!

Сэм наклонился и осторожно заглянул под низко нависшие ветки сирени.

– Знаешь, Рози, твой старичок, похоже, там заснул, – подвел он неутешительный итог сегодняшней прогулки с собакой. – А поводок накрепко обмотался вокруг самого дальнего ствола. Что будем делать?

Ни в какой «Бургер кинг» они конечно же не пошли. Сначала Сэму пришлось лезть в самую гущу сирени и освобождать поводок. Потом всяческими посулами и угрозами они выманивали старого пса, который хотел только одного: выспаться в приятной прохладной тени, раз уж его так грубо вытолкали на улицу.

К моменту, когда отважный спаситель собак распутал поводок, затянувшийся тугим узлом вокруг корявого ствола, – можно было подумать, что у окаянного бассета имелись руки с настоящими пальцами и он использовал их по назначению, – как раз прошло еще полчаса. Светлые брюки и летняя рубашка Сэма пришли в ужасающее состояние. На коленях красовались травяные пятна, ладони были выпачканы, волосы взлохмачены.

Рози от души рассмеялась, прижимая к себе недовольного бассета.

– Да, в таком виде нас в кино точно не пустят… Хотя, возможно, журналистское удостоверение поможет… Скажешь, что попал под обстрел ирландских террористов, долго полз по самой грязи, спасая свою жизнь. Тебе сразу выдадут медаль или еще что-нибудь столь же полезное… Знаешь, Рози, я бы сейчас предпочел платяную щетку и возможность вымыть руки, – серьезно ответил Сэм.

Он попытался оценить повреждения, нанесенные его одежде неравной битвой с кустами и землей. Насчитал две оторванные пуговицы, отыскал дырку на рукаве, потом махнул на все это рукой и поднял вопросительный взгляд на прелестную хозяйку сэра Родерика.

– Ладно, пошли ко мне, раз уж мой пес во всем виноват. Сговорились вы с ним, что ли? – с тяжким вздохом произнесла Рози. – Что-то ты зачастил ко мне, не находишь? Может быть, сразу поселишься навсегда? Буду хранить тебя в кладовке, больше места все равно нет…

«Я готов остаться и в кладовке», – хотел было ответить Сэм, но вовремя опомнился.

– Давай я понесу собаку, – вместо этого предложил он. – Тяжелый же, наверное. Вон какой, до самой земли свисает…

Рози, которая до того волокла флегматичного бассета, небрежно ухватив его под мышки, с видимым облегчением передала ношу.

– Держи. Совсем меня этот тип измучил, – призналась она. – Понимаешь, ему уже больше двадцати лет. Обычно собаки столько не живут. Он уже совсем старенький, но ничем не болен, просто стал жирный и ленивый. Спит постоянно…

– Так он, получается, твой ровесник? – тут же произвел нехитрый подсчет Сэм.

– Даже старше на полгода. Его в свое время купила моя бабушка, Фелиция Макдауэлл… Она скончалась несколько лет назад. – В голосе молодой женщины прозвучала нескрываемая тоска. – Это в ее бывшей квартире я сейчас живу. Бабушка меня очень любила и оставила мне такое наследство. Только мне.

– А что, у тебя есть еще братья и сестры? – полюбопытствовал Сэм.

– Есть нечто подобное, но это совершенно неважно, – уклонилась от ответа Рози.

– Я просто думал, что ты совсем одна…

– А я и есть одна. Ну вот, я все детство играла с этим псом, а потом ему уже стало не до игр. Но не могу же я его усыпить, это было бы подло. Так и таскаю дурака повсюду с собой, ведь в питомнике ему будет плохо, а одиночества сэр Родерик не переносит. Даже на несколько часов не может остаться в одиночестве.

– Знаешь, Рози, мне кажется, что ты очень преданный друг, – сказал молодой человек, прижимая к себе теплого, необычайно увесистого, здорово пахнущего псиной старого бассета.

И подумал печально: пропала рубашка окончательно. Впрочем, невелика потеря. Снявши голову, по волосам не плачут…

– А вот мне кажется, что ты ненормальный, – порадовала его в ответ красотка, звеня ключами в полутемном коридорчике.

– Это еще почему?

– Извозился весь с ног до головы, доставал чужую собаку из-под куста, даже слова не сказал… С какой стати ты это делал? Кто я тебе? Зачем тебе все это нужно?

«Потому что я люблю тебя» – мелькнула в затуманенной Сэмовой голове безумная мысль. «Хочу остаться тут вот, в этой квартирке, пусть даже в кладовке или на антресолях. Или забрать тебя в Нью-Йорк. Хотя там так ужасно…»

Да нет, я впрямь ненормальный. Или это аромат фиалок пополам с довольно-таки впечатляющим запахом сэра Родерика на меня так действует?..

– Ради вас, прелестная мисс, я готов целыми днями доставать собак из-под любых кустов, – галантно произнес вслух молодой человек.

При этом Он напрасно пытался сообразить, всегда ли с влюбленными происходит такая странная метаморфоза. Они глупеют на глазах и под конец в состоянии только молча пялиться на объект своей страсти с бессмысленной улыбкой на лице.

– Ну и хорошо. Заведу ради такого случая еще штук сто, – несколько туманно ответила Рози и открыла наконец дверь.

Сэм затащил пса в квартиру и осторожно положил на коврик.

– Билеты дорогие? – внезапно поинтересовалась манекенщица.

– Достаточно, – осторожно ответил Сэм, гадая, какой ответ больше пришелся бы по душе этой странной девице: «Нет-нет, совсем дешевые, не о чем и беспокоиться» или «Жутко дорогие, дороже во всей Ирландии не нашлось».

– Раз дорогие, тогда жалко, если пропадут. Бегом марш под душ отмывайся, да побыстрее. В ванной есть чистое полотенце, – с обреченным вздохом велела молодая женщина и подтолкнула оторопевшего Сэма в нужном направлении. – Иди-иди, чего стоишь! Штаны и рубашку снимешь в кухне, я их отчищу щеткой. Пошевеливайся, не то окончательно опоздаем! Не тормози!

– Да, мэм, слушаюсь! – ответил бедняга.

Он поплелся исполнять приказание, уже осознав, что Рози Макдаэулл следует отвечать коротко и, главное, полным согласием.

– Вы не пробовали командовать полком, мэм? – крикнул он уже из кухни, поспешно стащив рубашку и прыгая на одной ноге, в тщетной попытке вылезти из штанов в тесном пространстве между столом и холодильником.

– О военной карьере пока не помышляла.

Красавица неслышно материализовалась в проходе, ведущем в кухню, и теперь стояла там, скрестив руки на груди и с интересом взирая на его потуги.

– Рози, черт, я же без штанов! Почти голый, в смысле! – воскликнул окончательно смутившийся американец, покраснев, как ему показалось, до самых кончиков пальцев на ногах.

– Голый, это когда еще и без носков. Ты, как вижу, не вполне достиг этой стадии, – невозмутимо ответила невыносимая особа, даже не подумав отвернуться. – Сам же сказал, что склонен к полноте, вот я и зашла посмотреть. Вдруг ты весь покрыт омерзительными складками жира и приличной девушке с тобой будет неприлично в кино показаться…

– Ну и каков приговор? – с надеждой спросил молодой человек.

В глубине души Сэм даже обрадовался, что Рози не любит церемониться. Он действительно регулярно посещал спортзал и старательно поддерживал себя в хорошей форме. Бицепсы, трицепсы, широчайшие мышцы спины и кубики пресса пребывали в должном состоянии и красиво бугрились под гладкой белой кожей.

Возле бассейна или, к примеру, на пляже он, со своим незаурядным ростом и атлетической фигурой, постоянно привлекал восхищенные женские взгляды. Не такие, правда, пристальные… Можно было подумать, что эта ирландская красавица лошадь себе покупает! Нельзя же так на людей таращиться, в конце-то концов!

Хотя, может быть, полюбовавшись на меня вблизи, она подумает, что ее новый знакомый не так уж и плох? Конечно, иногда отвечает невпопад, зато готов броситься на помощь по первому зову и хорош собой… По крайней мере, оброс красивыми мышцами.

Рози действительно с удовлетворением разглядывала смущенного Сэма. Постоянно вращаясь в мире моды, она привыкла ценить красоту полуобнаженных тел и чувствовала себя вполне комфортно в создавшейся довольно двусмысленной ситуации. Можно подумать, что этот американский журналист никогда не бывал в раздевалке во время показа! Обычно тогда всем не до приличий…

Хотя, если судить по выражению лица, возможно, и не бывал…

– Ну и каков все-таки будет приговор? – не выдержав затянувшейся паузы, снова спросил Сэм. – Можно со мной пойти в кино или сразу на помойку выбросишь?

– Не хиляк, но и не жирняга, – вынесла окончательный вердикт Рози. – Ничего, сойдет на худой конец.

– Огромное спасибо!

В его голосе послышалось такое облегчение, что модель рассмеялась и покачала головой. Потом милостиво отступила с дороги, открывая Сэму путь для спасительного бегства в ванную.

– Премного благодарен за лестную оценку! – крикнул тот, поспешно скрываясь за дверью. – Счастью моему теперь не будет конца!

Рози снова покачала головой, улыбнулась и взяла со стула перепачканные землей и травой брюки. Почему-то хотелось запеть песенку, высоко подпрыгнуть или просто засмеяться. Такое впечатление, что радостное выражение приклеилось к лицу – губы сами собой складываются в улыбку.

Что это на нее сегодня нашло? Хотя сейчас стоит такая странная погода… Вот и объяснение: наверняка во всем виновата солнечная радиация, вызвавшая временное помрачение рассудка. Плюс вынужденное бездействие.

Из ванной сквозь шум воды послышались странные звуки. Это прямодушный Сэм Коллинз не стал предаваться напрасным раздумьям о причинах своего состояния, а просто во все горло завопил известную американскую песенку.

И с подружкой не робеть!

Янки Дудль, денди!

Потом в ванной что-то загремело и упало. Судя по всему, подпрыгнув в порыве неистовой радости, молодой человек своротил-таки перекладину, на которой висела пластиковая занавеска. Возможно, эта тяжеленная металлическая штуковина даже свалилась ему на глупую голову…

Рози, не переставая улыбаться, тихонько прислонилась спиной к прохладной кухонной стене да так и осталась сидеть, молча, с полузакрытыми глазами, откинув голову и сжимая в тонких руках измятые светлые брюки. Ей было хорошо и спокойно…

Жара. Во всем виновата исключительно ужасающая жара, заставляющая рассудок плавиться, решила она, удивленная собственным душевным настроем.

Ничего не поделаешь. Так не лучше ли отдаться на милость солнечного бога в сверкающей короне, посетившего Зеленый остров в эти ясные дни? Отчего не позволить себе легкое летнее безумие, не думая о возможных последствиях?

6

– Знаешь, Сэм, я бы на твоем месте вел себя поосторожнее, – заметил Питер, аккуратно вскрывая баночку холодного темного «Гиннеса».

Приятели пытались спастись от всепроникающих солнечных лучей в прохладном помещении паба «Веселый Джейк», благо здешний кондиционер еще работал.

– И что это ты имеешь в виду? – немедленно ощетинился американец.

Беспокоясь о последствиях вчерашнего похода в «Бургер кинг», состоявшегося в итоге – о ужас! – после десяти вечера, он позволил себе только минеральную воду с лимонным соком. Никакого алкоголя по такой жаре!

Питер, которого в этой жизни, похоже, заботило только состояние собственного фотоаппарата, благоденствие мировой популяции ежей да еще светловолосая Эрика, преспокойно и с удовольствием потягивал самое вкусное в мире пиво, причем уже не первую пинту.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, дорогой друг, – ответил темноволосый ирландец, вытягивая длинные ноги в идеально сидящих летних брюках. Стрелки на этом элегантном предмете мужской одежды оставались ровными и острыми, хотя день уже перевалил за половину.

И как это ему удается всегда быть чистеньким, свеженьким, как будто-то только что вынутым из шкафа с выглаженным бельем, тоскливо думал Сэм. Не то что мои несчастные джинсы, опять они все в какой-то дряни… Вот и известковое пятно на коленке, откуда оно взялось? А прическа? Ну почему волосы всегда торчат в разные стороны, как у огородного пугала? Как бы мне хотелось заполучить хоть четверть элегантности и непринужденности этого негодяя Питера, всегдашнего баловня женщин…

– Где это ты, скажи на милость, шлялся вчера вечером? Разве мы не собирались встретиться у меня и поболтать? С момента твоего приезда времени так и не нашлось? Нехорошо забывать старых друзей… даже ради новой возлюбленной.

– Ну извини, почему-то забыл тебе позвонить. Совершенно закрутился… Мы с Рози ходили вечером в кино, – неожиданно для самого себя сознался Сэм.

Да ну? – присвистнул фотограф. – Впрочем, я так и предполагал. Хотя Эрика и описывает подружку как некий жуткий гибрид Ледяной девы и черта из табакерки, что-то мне так не показалось. По-моему, она очень милая девушка. Насколько я мог разглядеть…

– Эй, остынь, приятель! Разве ты не помолвлен с прелестной Эрикой? Вот и не зарься на чужое!

– Даже так?

– Даже так! – отрезал Сэм и уткнулся носом в свой стакан с минералкой.

– Ну что же… – протянул Питер, неторопливо выуживая сигарету из элегантного серебряного портсигара. – Интересно будет мне на все это посмотреть… Похоже, Ледяная дева решила растаять и превратиться в живую женщину.

– Все бы тебе издеваться!

– Боже упаси! Я не издеваюсь, я завидую. Да, кстати, как ты этого добился?

– Просто температура окружающей среды достаточно высокая, – пробурчал американец, сообразив, что зря проболтался.

Сегодня же подробности зарождающегося романа станут известны Эрике. Его лучший друг с детства обожал почесать язык, исправно снабжая окружающих новостями и сплетнями с пылу с жару. Вот уж кому следовало бы стать журналистом!

Эрика, ясное дело, обрадуется. Она же так беспокоится о судьбе подруги! Наверняка попытается вмешаться, все испортит…

– Слушай, Пит, не говори никому, ладно? Ни к чему это, мы ведь только в кино сходили.

У Рози такой сложный характер… – попросил Сэм, не испытывая, правда, особых иллюзий насчет своего приятеля. В силу профессии тайна личной жизни для того имела мало значения.

– Буду нем как могила, – фальшивым голосом заверил его Питер.

Но, судя по блеску глаз, он уже прикидывал, как поэффектнее донести новость до максимально большого числа слушателей.

– Когда это я тебя подводил? Хотя девчонки всегда на тебя вешались, еще когда мы учились в колледже. Но стоял ли у тебя когда-нибудь на пути твой друг Питер О'Нейл? О нет! Ведь я твой незаметный спутник, скромно удаляющийся в тень при первой возможности.

Ага. Потому что из тени лучше видно и слышно… И фотографировать удобнее.

– Вот, к примеру, в той упоительной истории с малышкой Руби Линдт… – продолжал разглагольствовать Питер, покачивая ногой, закинутой на ногу, и держа ополовиненную банку с «Гиннесом» на отлете.

– Да-да, вот именно. Только протрепись, мистер Всезнайка, и я сломаю тебе пару ребер! Точно как в той упоительной истории с Руби Линдт, – угрожающим тоном произнес Сэм. – Слово скаута!

– Ну ладно, чего ты… Я же пошутил.

– Питер!

– Молчу-молчу.

– То-то!

На самом деле Питер О'Нейл действительно был лучшим другом Сэма еще с учебы в колледже. Да что там, практически со времен коротких штанишек, когда мальчики познакомились в скаутском лагере на берегу озера Онтарио, а потом, к великому своему удивлению, обнаружили, что живут практически в соседних кварталах в Нью-Йорке.

Отец Питера был преуспевающим издателем, хотя сын и не пошел по его стопам, предпочтя заняться творчеством. А вот Сэм, напротив, вдохновленный примером старшего мистера О'Нейла, начинавшего карьеру простым хроникером в «Американ дейли ньюс», стал впоследствии довольно известным журналистом.

Мальчики дружили в детстве, потом пошли в один колледж, вместе окончили университет и почти никогда не расставались, невзирая на различие характеров и увлечений. Как-то так получилось, что они часто ссорились и даже неоднократно дрались, но всегда мирились и продолжали сообща отбивать всевозможные удары судьбы и нападки одноклассников. Питер ведь был ирландцем, «картофельником», так что ему доставалось, невзирая на довольно состоятельную семью, а вот Сэм вообще вырос без отца.

В конце концов Питер возглавил редакцию университетской газеты, а Сэм довольно успешно играл правым полузащитником в местной команде регбистов «Тигры Саскачевана». Они сообща готовились к экзаменам, отчаянно проказничали – не без того! – ухаживали за девушками и поверяли друг другу свои нехитрые секреты. Хотя по части секретов, как уже было сказано, Питер оказался слабоват.

К счастью, настоящие, довольно серьезные тайны этот ирландский парень хранить умел. Иначе вряд ли смог бы остаться другом Сэма Коллинза.

Их крепкая дружба нимало не пошатнулась ни когда внезапно скончался мистер О'Нейл, оставив семью практически без средств к существованию, ни в тот момент, когда Сэм принялся колесить по дальним странам, вооружившись блокнотом и авторучкой.

Через несколько лет после завершения учебы Питер увез мать и сестренок в Ирландию, к родственникам, потому что постепенно на Зеленом острове жить стало легче и лучше, чем в Штатах, задыхавшихся от последствий энергетического и финансового кризиса восьмидесятых.

Теперь приятели виделись не чаще двух раз в год, что совершенно не мешало им искренне радоваться при каждой встрече, да еще созваниваться и переписываться. Редко, конечно, но вполне достаточно для того, чтобы поддерживать хорошие отношения.

Узнав о грядущей помолвке Питера, Сэм никак не мог привыкнуть к мысли, что закадычный друг уже совсем не тот неуклюжий долговязый паренек с ужасным ирландским акцентом, за которого он так часто встревал в разнообразные школьные драки.

Давно уже О'Нейл оперился и стал чертовски привлекательным и уверенным в себе мужчиной. Впрочем, не растерявшим ни капли своего ехидства. В последнее время у Сэма создалось впечатление, что это наследственная черта всех ирландцев…

Так или иначе, молодой журналист от всего сердца желал будущему супругу очаровательной Эрики любви и согласия в семейной жизни. Но и для себя он хотел бы урвать капельку счастья. Разве это предосудительно?

Поэтому Сэм еще раз угрожающе покачал перед любопытным носом Питера указательным пальцем и поднялся из-за стола.

– Ладно, бродяга, встретимся сегодня на вечеринке у Эрики, – примирительно сказал Питер. – Съемки-то заканчиваются. Ты хотя бы там появись, да не забудь захватить прелестную мисс Макдауэлл. Она, я так понимаю, как-никак работает у Эрики по контракту…

Сэм отсутствующе покивал.

– И потом, – Питер интригующе понизил голос, – эта благоуханная фиалка зеленых холмов хотя бы знает, что ты уже был женат?

– Не знает! – отрезал Сэм. – И не узнает! А если узнает, то только от тебя, и тогда…

– Правда, она завсегда себя покажет, – назидательно заметил друг, снова утыкаясь носом в банку с «Гиннесом». – Ступай, бледнолицый брат мой, и обдумай дальнейшую стратегию наступательных действий. А также пути отступления, что непременно пригодятся, если сей нежный ангел прознает, как и почему ты развелся с Сузи.

Сэм не стал ожидать дальнейших комментариев и позорно бежал. Последнее слово всегда оставалось за Питером. Даже когда тот был глубоко не прав… И не поверить, что в юном возрасте он не мог выговорить половины букв английского алфавита и брал уроки риторики. Хорошие, должно быть, учителя ему попались…

Вопреки злопыхательским предположениям Питера, ни Сэм, ни Рози не пропустили вечернее торжество и даже явились вовремя. Как-то уж так получилось, что они встретились в фойе Дома моды и поднялись в зал, где проходила вечеринка, рука об руку.

В просторном помещении, где обычно проходили показы, теперь стояли фуршетные столики, ярко горели светильники, а ряды кресел, на которых обычно располагались восхищенные зрители, убрали совсем.

Эрика, сияющая и невыразимо прелестная в коротком белом платье, щедро отделанном радужными пайетками, и в белых замшевых туфельках, принимала гостей, то и дело отвечала на вопросы многочисленных журналистов и бодро распоряжалась раздачей коктейлей.

Питер, в необычайно модном и изящном сером шелковом костюме и в белой рубашке с эффектными широкими манжетами и отложным воротником, горделиво опекал свою нареченную. Помолвка уже получила огласку в прессе, поэтому изрядная доля внимания прессы доставалась и ему.

– Ну что? Каково ощущать себя по ту сторону барьера? – весело осведомился Сэм, пожимая приятелю руку и отводя того немного в сторону от оживленно-радостной хозяйки торжества. – Не только тебе разрешается бесчинствовать с фотоаппаратом наперевес. Спорим на что хочешь, завтра ваши с Эрикой снимки появятся во всех газетах!

– Не особенно радуйся. Посмотрим, как сам запоешь, когда о тебе начнут судачить твои же собратья по перу, – возразил Питер, оценивающе разглядывая приятеля.

Да, ничего не скажешь, Сэм постарался.

Волосы приглажены, извечные джинсы и рубашку сменил элегантный синий костюм. Вот только до галстука и сорочки американец, крайне либеральный в вопросах одежды, не опустился, предпочел нацепить нейтральную водолазку с широким воротом.

– Ну и что это ты надел?

– А разве плохо? – Сэм с беспокойством кинул быстрый взгляд на свое отражение в зеркале, занимающем почти всю стену. Когда зал пустовал, тут занимались модели и танцовщицы, отрабатывая до автоматизма изящную походку и грациозные движения.

– Сойдет, не переживай. По сравнению с обычными рубашкой и жилеткой твой теперешний наряд просто верх элегантности, – рассмеялся ирландец, не без самодовольства оглядев и себя.

Как всегда, прекрасен!

– К тому же в газеты мне попадать ни к чему. Это ты у нас будущий счастливый молодожен, – не сдавался молодой журналист. – Я и сам накатаю по этому поводу статейку и сразу озолочусь.

– Ага, держи карман шире. Спорим, ты еще даже ничего не послал в редакцию, – усмехнулся Питер. – Потому что некая прекрасная мисс…

– Тихо ты!

– А где она, кстати?

– Прячется, как обычно. Я так понимаю, Рози вообще не любительница таскаться по подобным мероприятиям. А то я все недоумевал: почему ее так мало снимают?

– То есть можно с уверенностью сказать, что твое глубокое и сильное чувство зародилось отнюдь не вчера, а в тот момент, когда ты тайком разглядывал ее фотографии? – хихикнул проницательный ирландец. – И, как средневековый рыцарь, влюбился в свою избранницу лишь по портрету? Смело, смело, ничего не скажешь…

– Убью!

– Не нужно, ведь я еще не изведал всех радостей брака. Не можешь же ты быть так жесток… Но где же прекрасная Рози? Я желаю засвидетельствовать ей свое нижайшее и искреннее почтение.

– Вон стоит у стены, – неохотно указал пальцем Сэм. – Болтает с какими-то двумя светловолосыми девицами.

– Да-а, так сразу и не скажешь, что это великолепная мисс Макдауэлл.

Рози действительно замаскировалась на славу. Надела черный парик, совершенно скрывший ее собственные медно-рыжие волосы. А черное платье в готическом стиле – облегающее, с жутковатыми хвостами, свисающими с рукавов и волочащимися за длинным шлейфом, – и темные очки в поллица довершали картину.

Впрочем, нельзя было сказать, что Рози выглядит незаметно или недостаточно эффектно. Фиолетовая помада на губах и кроваво-красные ногти длиной в несколько дюймов могли привлечь внимание кого угодно.

Однако, кем бы ни была эта наводящая ужас женщина, смахивающая на ведьму после шабаша или же на самку паука, решившую, принять человеческий облик, она ничуть не напоминала саму Рози Макдауэлл.

Питер невольно содрогнулся. Эрика никогда бы не позволила себе так вырядиться, ведь его невеста – воплощенная элегантность и чувство меры. Хотя можно было поспорить на пару сотен фунтов, что диковинный наряд создан именно ее безудержной фантазией.

Так всегда, Эрика воплощает свои самые безумные идеи в платьях, а Рози потом носит их с неподражаемым изяществом. С устрашающим изяществом, если можно так выразиться.

Хотя, если присмотреться, в зале присутствовало достаточно много чудовищно одетых людей. Питер никогда не переставал удивляться, почему в мире моды так мало подлинного вкуса. Наметанный глаз истинного художника не мог ни на ком остановиться, скользил по лицам и фигурам приглашенных с большим неудовольствием.

Лица, лица, лица, удушливый запах духов, громкая болтовня – и ничего хотя бы мало-мальски интересного. А ведь свет сейчас самый подходящий для того, чтобы сделать пару снимков.

Неудачно или вычурно одетые и накрашенные женщины, нелепо подобранные украшения… Мужчины или слишком скучны, или просто непривлекательны.

Рози, конечно, великолепна, а самое главное, неузнаваема. Так нечего ей мешать оставаться таковой. Эрика одета чудесно и изысканно, но он уже столько ее фотографировал… Где бы отыскать истинно живописное пятно?

Питер совсем забыл, что не захватил с собой фотоаппарат, и обводил толпу гостей пристальным взором охотника за хорошим кадром, даже не заметив, что Сэм давно отошел от него и вернулся к своей спутнице.

Ага, вот оно! Прелестные очертания фигуры, нежный овал лица, темные блестящие локоны, а главное – платье, такое же вызывающее, как платье Рози, но густого винно-красного оттенка. Интересно, означает ли это, что в следующем сезоне большая часть женщин будет в той или иной степени похожа на ведьм?

Питер по собственному опыту знал, что если на летнем показе, где присутствуют в основном профессионалы, промелькнула пара нечеловечески выглядящих платьев, то зимой в чем-то подобном уже таскается половина женского населения земного шара.

Однако как хороша!

Питер не считал себя ветреником, но пройти мимо такой прелестницы оказался не в состоянии. Он решительно протолкался сквозь плотную толпу неумолчно гомонящих гостей и подошел к женщине в красном.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что особа, привлекшая его внимание, судя по всему итальянка, и приехала на вечеринку вместе с мужем или деловым партнером.

По крайней мере, рядом с ней возвышался неприятного вида смуглый темноволосый тип в неброском костюме, заставляющий вспомнить об итальянской мафии и отчаянных перестрелках. Он портил все впечатление от встречи с нежным и прелестным созданием.

Питер учтиво поздоровался и завязал знакомство. Красотку звали Джулия, она оказалась владелицей магазина модной одежды в самом Риме. Сюда же приехала специально, чтобы ознакомиться с новой коллекцией Эрики Брайтон.

– О, мы уже побывали в Лондоне, посмотрели кое-что. Но тамошние дизайнеры работают смело, слишком смело… Итальянки такое не станут носить, уверяю вас. Вот работы мисс Брайтон – совсем другое дело. Изящество, простота и прелестный вкус. Прелестный!

Питер живо припомнил творения одного своего знакомого из лондонской плеяды молодых модельеров – пластик, резина, полиэтилен, полное отсутствие чего-либо похожего на выкройку и так далее… Пожалуй, действительно слишком смело.

Эрика же всегда соотносила свои фантазии с требованиями действительности. Ее вещи, к примеру, удобно было носить, даже самые экстравагантные с виду модели. Большая редкость в мире моды, надо сказать…

– А вы тот самый молодой фотограф, про которого писали в «Даблин ньюс»? – продолжала щебетать на чистейшем английском Джулия, говорливая, как все итальянки. – Мы с Энрике читали, о да! Тот самый джентльмен…

– Ну что вы… – пробормотал Питер, с удивлением ощущая, как у него начинает кружиться голова от сладковатых духов обворожительной иностранки.

– Обожаю ваши работы, видела их все! Даже была на выставке молодых художников в Неаполе! – Джулия захлопала длиннющими темными ресницами и подошла ближе.

– Премного благодарен…

Да что это, черт побери! – поразился Питер. Что со мной происходит? Несу какую-то чушь! Может быть, от Сэма заразился, тот всегда был сущим увальнем в общении с женщинами.

– Энрике, не стой, принеси мне и мистеру О'Нейлу по коктейлю, – распорядилась темноволосая красавица, адресуя недовольному и молчаливому спутнику нетерпеливый взгляд. – Ну, ступай!

Плечистый и на вид довольно крепкий Энрике беспрекословно, хотя и с видимой неохотой, повиновался и отошел к столикам, где надолго застрял. Иногда он поглядывал на воркующую парочку и его выразительное смуглое лицо искажалось презрительной гримасой. Презрение у него вызывал конечно же новый собеседник Джулии.

– Кто это, Энрике? – поинтересовался молодой ирландец, размышляя, не пристрелит ли его суровый тип сразу после окончания приема. Или непосредственно во время.

– Ах, Энрике. О, это управляющий… и надсмотрщик по совместительству. На самом деле он мой двоюродный брат. Следит за нравственностью и финансовым благополучием. Жуткий зануда.

Итальянка вздохнула и выразительно пожала округлыми плечами, так соблазнительно выступающими из тесного корсета, что Питер совершенно против своей воли сделал еще шаг по направлению к владелице всего этого великолепия. Полностью одурманенный эротическими флюидами, исходящими от прекрасной Джулии, он уже горько жалел, что вообще подошел к ней, что отправился на эту вечеринку, что принадлежит к мужскому полу, что помолвлен с одной из самых очаровательных и светских женщин Ирландии…

– Ваш коктейль, – буркнул здоровенный Энрике, неслышно появляясь из-за спины Питера и меряя беднягу взглядом, недвусмысленно гласящим: будь моя воля, я бы сломал тебе шею…

Впрочем, Питер воспринял его появление едва ли не с восторгом. Все-таки малоприятное общество третьего лишнего помешало ему наброситься на недвусмысленно кокетничающую пышную красотку прямо здесь, посреди большого скопления народа. То-то была бы радость многочисленным репортерам, шныряющим по всему залу…

– Энрике, принеси мне тарталеток с икрой. Что ты стоишь? Я хочу икры! Сейчас же! Немедленно! – капризно топнула ножкой Джулия.

О боже, я пропал! – мелькнуло в голове Питера. Он уже не замечал ни встревоженного лица Эрики, понявшей наконец, что происходит что-то неладное, ни перешептывания гостей, ни обеспокоенных взглядов, которыми обменялись Сэм и Рози, до того момента мирно пившие шампанское в укромном уголке и весело болтавшие о всякой ерунде.

– Похоже, что эта смуглянка в красном запустила когти в беднягу Питера, – озабоченно произнес Сэм, верно оценив ситуацию. От его зоркою взгляда не укрылось то затуманенное выражение лица, которое бывает у мужчины, встретившего очень красивую, а главное, соблазнительную женщину. – Как бы не вышло скандала…

– Да, вон Эрика уже рвет и мечет, – поддержала приятеля Рози, бросая на подругу взгляд поверх темных очков. – В буквальном смысле.

Действительно, бледная от злости молодая женщина с трудом скрывала свои вполне понятные чувства. Похоже, только хорошее воспитание мешало ей наброситься на неожиданно возникшую соперницу и вонзить ногти в ее холеное личико. По крайней мере, батистовый платочек, который Эрика машинально достала из сумочки, был уже растерзан в мелкие клочья.

– Однако. Надо бы что-то сделать, – неуверенно предложил Сэм. – Они же поссорятся накануне свадьбы. И откуда только взялась эта мымра… ой, эта достойная леди?

– Надо сказать, что на мымру эта, как ты изволил выразиться, «достойная леди» не особенно похожа, – проявила объективность Рози. – Я бы на месте Питера не устояла… Что делать, когда тебе на шею так откровенно вешаются, не подскажешь?

– Бежать со всех ног, – недовольно пробурчал Сэм, – Особенно если это происходит на вечеринке, которую устраивает твоя будущая жена.

Послушай, я же ее знаю! – воскликнула манекенщица. – Это Джулия Фрагатти, известная итальянская парфюмерша. То есть в основном она состоятельная светская дама, но в придачу еще владелица пары магазинчиков модной одежды и небольшой фабрики по производству духов. Теперь ясно, как она сюда попала.

– А что за парфюмерия? – живо заинтересовался Сэм.

– Будешь смеяться, но это афродизиаки и всякое такое прочее… Даже серийные духи «Джулия Фрагатти» ужасно редкие и дорогие, не говоря уже о штучных экземплярах. На них цены вообще до небес поднимаются.

– Неужели? А я думал, афродизиаки – это что-то из фантастических фильмов про ведьм и волшебников, – удивился журналист.

– Наука творит чудеса, – заметила Рози, приглядываясь к пышной красотке с новым, пугающим интересом. Она даже сняла очки.

Так вот как выглядит мечта всей моей жизни, когда сильно разозлена, отметил про себя Сэм. Нежные губы сжаты в ниточку, в фиалковых глазах горит опасный огонек.

– Это, конечно, так. Ты права.

– Любительницы подобных экспериментов используют эти запахи… ну, сам понимаешь для чего.

Молодой человек глубокомысленно покивал. Судя по его наблюдениям, Рози ни в чем таком не нуждалась. Видимо, ее организм вырабатывал эти самые афродизиаки самостоятельно, безо всякого вмешательства науки.

– Надо же, – продолжала рассуждать ирландка, от любопытства даже приподнимаясь на цыпочки и вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть стоящую вдалеке парочку. – Неужели Джулия сама пользуется своей продукцией? Но в такой толпе… Какой характер нужно иметь! Неужели эта кошка не боится, что мужчины начнут на нее бросаться десятками, а то и сотнями?

– Может быть, ей того и нужно? – предположил Сэм. – А что мы будем делать?

– Спасать ситуацию, – решительно заявила Рози. – Питер сам от нее ни за что не сбежит, характер не тот. А Эрика расстроена.

– Мягко сказано, – пробормотал молодой журналист. Судя по его наблюдениям, Эрика уже с трудом сдерживала слезы. Видимо, совершенно не привыкла сталкиваться с такими ситуациями.

Меж тем ее верная подруга развернула активные боевые действия. Поставив на поднос несколько бокалов с шампанским, она изящной походкой направилась к нарушительнице спокойствия хозяйки вечера. Сэм остался подпирать стену, потому что никаких конкретных указаний Рози ему не дала, очевидно предпочитая действовать в одиночку.

Со своего удобного наблюдательного поста он увидел, что молодая женщина подошла к живописной троице и мило с ними заговорила. Джулия, похоже совершенно автоматически, продемонстрировала живейший интерес: улыбнулась, захлопала ресницами. А угрюмого мордоворота, стоящего за ее спиной и буквально с каждой секундой становящегося все угрюмее, тут же отправила за очередной порцией чего-нибудь вкусненького.

Продолжая светскую беседу, Рози с очаровательной улыбкой предложила шампанское. Выглядящий несколько оглушенным Питер взял бокал, Джулия отказалась.

Минут через пять вид у ирландца сделался совсем уж жалостным. Он слегка позеленел, что-то пробормотал и поспешно удалился. Итальянка посмотрела ему вслед, безразлично пожала плечами и продолжила болтать с Рози. Похоже, ей было совершенно все равно, с кем кокетничать.

Эрика не выдержала и бросилась вслед за женихом. Рози и Джулия тоже вскоре удалились куда-то по направлению к дамским комнатам, очевидно попудрить носики.

Сэм, ничего не поняв из странной интермедии, разыгравшейся перед его глазами, покачал головой и вернулся к угощению. Все-таки копченая семга была превыше всех похвал, как и чудесные, истекающие ароматным соком креветки…

– Ну и что я вижу? А где артиллерийская поддержка или хотя бы простое дружеское участие?

Сэм от неожиданности подпрыгнул. Оказывается, Рози уже вернулась и стояла прямо у него за спиной. Одна.

– Ты ее что, убила? – в ужасе спросил он, в один прием проглатывая непрожеванный кусок.

– Нет, я же не изверг. – Рози довольно хихикнула. – Как можно такое обо мне подумать?

– А где же тогда мисс Очарование Италии?

– Заперта в дамской комнате, – преспокойно ответила его собеседница.

– Боже мой!

– Да уж, она тоже такого поворота событий никак не ожидала. Видишь ли, у меня есть ключи от здешних замков, а у нее – нет. Не стоит открывать военные действия на территории врага… Запомни на будущее, пригодится.

– Хорошо, я запомню, – ошарашенно произнес Сэм. Женское коварство всегда ставило его в тупик. – Но она же начнет громко кричать, ее тут же выпустят. И разразится жуткий скандал…

– Во-первых, – принялась загибать тонкие пальчики Рози, – Эрика все равно никаких дел с ней вести не будет после сегодняшнего случая. Для нее личное на первом месте, бизнес на втором. Во-вторых, пусть попробует доказать, что это я сделала. Я же с ней так мило попрощалась и просто вышла. А потом – чик-трак… Может, это уборщица во всем виновата, как думаешь?

– Какой ужас!

– Где же тут ужас? – спросила рыжеволосая красотка, принимая самый невинный вид. – Ужас, это когда на глазах рушится помолвка твоих друзей. Остальное так, милые шалости. К тому же итальянка может вопить сколько угодно: в дамском туалете две комнаты, одна с диванчиками и зеркалами, другая со всем прочим. Так я ее заперла в дальней. А на внешней двери повесила табличку «Извините, закрыто по техническим причинам».

Но ведь технические причины налицо, ты не находишь?

– Тогда она умрет там с голоду и разразится международный скандал, – не сдавался Сэм.

– Ничего подобного. Думаю, что Энрике ее отыщет. Ну, тот тип, который притащился вместе с ней. Он показался мне смышленым парнем. А если нет, скажу вечером охране, чтобы выпустили бедняжку, – рассмеялась Рози. – Такой проныре заточение только на пользу пойдет. В следующий раз сто раз подумает, прежде чем пакости устраивать.

– А что с Питером? – запоздало поинтересовался слегка ошалевший от всего происходящего журналист. – Что такого ты ему сказала?

– Я не сказала, я сделала. Бросила в шампанское пару таблеток рвотного. Джулия пить отказалась, заподозрила что-то, хитрюга. А вот нашему бедолаге, ясное дело, сразу стало здорово не по себе.

– Рози!

– А что? Случайно в сумочке оказались, я вообще-то собаке покупала, вечно объестся чем-нибудь и мучается потом… Вот ветеринар и прописал.

– Ты подсыпала моему лучшему другу рвотного для собак?! – чуть ли не по складам произнес Сэм, не в состоянии поверить собственным ушам.

– Что нашлось, то и подсыпала. – Рози бросила на собеседника снисходительный взгляд. – Пусть скажет спасибо, что не слабительного.

Ничего, теперь он быстро опомнится. Эрика станет его лечить и утешать, ну и я ей кое-что объясню. Пусть порадуется…

– Какое счастье, что ты не носишь в сумочке стрихнин, – выдавил наконец из себя молодой человек. – Ты ни перед чем не остановишься, честное слово.

– Жизнь тяжелая, – вздохнула модель, бросая на своего собеседника лукавый взгляд. – Ну что, пойдем выпьем соку за примирение будущих молодоженов?

– С собачьими таблетками?

– Боишься?

– Ну что ты! Как можно! Я всецело доверяю тебе, Рози…

Однако около столика с закусками Сэм незаметно поменял бокалы местами. На всякий случай.

7

– Да, ты была совершенно права! – Эрика обратила к Рози залитое слезами лицо. – Мужчинам нельзя доверять! Даже самые лучшие из них всего лишь жалкие предатели! Кто бы мог подумать, что Питер окажется таким негодяем!

Рози смущенно молчала. С одной стороны, ей совсем не хотелось сознаваться в роли, которую она сыграла во всей этой истории. А с другой… кто же мог предположить, что всегда сдержанная, благоразумная Эрика примет произошедшее так близко к сердцу?

Манекенщица просто не узнавала подругу. Вот уже третий день та сидела запершись дома, не отвечала на звонки, забросила все дела. Когда Рози решила навестить страдалицу, то была потрясена: за несколько дней элегантная и ухоженная Эрика превратилась в зареванное пугало с красным носом и опухшими глазами.

Собственно говоря, она даже не открыла дверь пентхауса, доставшегося ей от состоятельных родителей и расположенного на последнем этаже высотного дома в самом современном квартале Дублина. Рози пришлось воспользоваться своим ключом, который давным-давно подруга дала ей просто на всякий случай. Она и не помнила, когда в последний раз его доставала.

Большую часть пентхауса занимала огромная комната, вся обстановка которой заключалась в гигантском светлом ковре, стеклянном журнальном столике, двух темно-красных креслах весьма странной формы и такого же цвета мягком диване, разделенных десятками метров свободного пространства. Имелось здесь еще нечто, отдаленно напоминающее кухню, но в целом смерть от тесноты и обилия мебели хозяйке явно не угрожала.

Все это было залито солнечным светом, потому что Эрика решительно не признавала таких пережитков прошлого, как комнаты, занавески и прочая чепуха, при помощи которой другие люди почему-то создают уютные интерьеры.

Тем не менее, на то, чтобы отыскать владелицу этого дизайнерского изыска, обеспокоенная Рози потратила почти пятнадцать минут. Эрика упорно не отвечала на оклики и в конце концов обнаружилась сидящей за диваном прямо на полу.

Бедняжка завернулась в плед, тупо смотрела перед собой, сжимая в руках прозрачный бокал с каким-то подозрительно выглядящим коричневым напитком.

При ближайшем рассмотрении это оказалось всего лишь успокоительное. Но сначала Рози здорово перепугалась, решив, что подруга все это время безостановочно поглощала алкоголь или еще что похуже.

Впрочем, успокоительное в лошадиных дозах тоже не пошло на пользу. Сначала Эрика просто вяло отпихивала от себя нежданно пришедшую утешительницу, а потом закатила самую настоящую истерику с рыданиями, воплями и судорожными всхлипами.

Сказать, что все происходящее потрясло манекенщицу, значило не сказать ничего. Они уже довольно давно дружили и ничего подобного никогда не происходило. Ужасным характером славилась Рози, но никак не Эрика, спокойная, выдержанная, холодноватая и твердо знающая, как подобает себя вести в любой ситуации.

Видимо, злосчастное происшествие на вечеринке потрясло бедняжку до глубины души.

Рози даже подумала, не вызвать ли врача. Но потом решила не предавать это глубоко личное дело огласке и для начала дотащила отчаянно брыкающуюся подругу до гигантской ванной.

– Пусти меня, я хочу умереть! – орала Эрика, одновременно порываясь пустить в ход ногти и больно пиная сердобольную модель в лодыжку.

– Ничего ты не хочешь, – хладнокровно отвечала Рози, ловко заломив подруге руки за спину и целенаправленно двигаясь в сторону круглого голубовато-серого джакузи. – Точнее, ты хочешь немедленно умыться, успокоиться и поговорить со мной. Все не так страшно, просто ты не разобралась в ситуации…

– Разобралась! Он гад, двуличное подлое чудовище с человеческим лицом!

– Вот и не правда!

– Вы все против меня! Сговорились! Ненавижу! – Невзирая на слабость и истерику, сопротивлялась Эрика совершенно по-тигриному.

Однако высокая и спортивная Рози все-таки исхитрилась сунуть подругу головой под струю холодной воды.

– Пусти меня, я выброшусь из окна! Ты с ума сошла! Вода же мокрая!

– Да ну? А я и не знала, – неискренне удивилась молодая женщина и снова пихнула подругу под кран. – Может быть, вода мокрая, да еще и холодная, но она действует отрезвляюще. Ты со мной согласна?

– Все, хватит, пусти, – вдруг совершенно нормальным тоном сказала пришедшая в себя Эрика и вывернулась-таки из цепкой хватки.

Она кинула на себя быстрый взгляд в зеркало и недовольно поморщилась, потом достала из шкафчика большое махровое полотенце и принялась вытирать всклокоченные и мокрые волосы. Блузка тоже изрядно пострадала – напор воды Рози сделала немаленький.

– Извини, – примирительно сказала манекенщица, зализывая длинную царапину на руке.

– Это ты меня извини… Боже, я тебя поранила! Какой ужас! Рози, я не соображала, что делаю…

– Да уж, – фыркнула та, чувствуя, что, во-первых, от сердца отлегло, а во-вторых, что на ноге наливается огромный синяк. Но с врачом-психоаналитиком, кажется, можно подождать.

– Я не хотела, правда… – продолжала лепетать Эрика, стремительно возвращаясь в свое прежнее состояние благовоспитанной белой мышки.

– Надо же довести себя до такого состояния. Хотя, говорят, что иногда выплеснуть эмоции очень даже полезно. Куда лучше, чем без толку реветь.

– Я… я… Какое сегодня число? – вдруг спросила подруга, видимо окончательно потерявшая ориентацию во времени.

– Знаешь, давай ты сейчас умоешься, переоденешься, примешь ванну, я принесу тебе апельсиновый сок, а потом поговорим.

– Хорошо…

– Дверь не запирай, а то еще вздумаешь утопиться! Все равно выловлю, откачаю и отлуплю! – крикнула Рози, стремительно удаляясь по направлению к тому странному месту, которое Рози именовала кухней.

По сути, это была длинная деревянная стойка и встроенный шкаф со всякой всячиной и кухонной техникой. Если не знать, где он находится, то можно было его не найти и помереть с голоду в этом огромном полупустом стеклянном раю.

На краю стойки одиноко съежился сиротка кактус, ничтожно маленький и жалкий по сравнению с окружающими просторами. Рози от души пожалела беднягу и придвинула к стене, чтобы тому стало поуютнее.

Порывшись в шкафу, она выудила оттуда несколько апельсинов, сварила слоновью порцию кофе и пожарила в микроволновке яичницу. Хорошо, хотя бы яйца отыскались, целая упаковка.

Обычно после такого эксперимента приходится отмывать всю печь, потому что яичница с оглушительным грохотом взрывается. Однако Рози, давно уже привыкшая к странному взгляду подруги на жизнь, знала секрет удачи: перед готовкой следовало просто проткнуть желток вилкой.

Нормальной плиты у Эрики не водилось, только малюсенькая варочная панель, на которую как раз помещалась джезва. Так что приходилось изворачиваться.

Зато в огромном, как пещера, шкафу на полках последовательно обнаружились: соковыжималка для цитрусовых, электрическая овощерезка, блендер для взбивания коктейлей, электрическая пароварка, миксер, стерилизатор для детских бутылочек – он-то зачем? – весы для продуктов со встроенным счетчиком калорий, а также венец программы – огромный кухонный комбайн, выполняющий множество разнообразных функций.

Все совершенно новенькое, ни разу не использованное. Эрика, как и ее подруга, ненавидела и не успевала ничего готовить. Поэтому питалась либо бесконечными и омерзительными коктейлями для похудания, либо заказывала еду на дом.

Однако Рози знала ее тайное пристрастие к разного рода технике, поэтому совсем не удивилась. Эрика частенько, когда накатывало плохое настроение, отправлялась в магазин и покупала там что-нибудь. Для души, как потом объясняла она, устанавливая на полочку нечто совершенно непригодное для использования, вроде приспособления для особо точной варки яиц или же блинницу, позволяющую одновременно выпекать шесть идеально круглых блинчиков.

Это Эрика-то, которая, похоже, до сих пор понятия не имела, как делать тесто…

Хотя, с другой стороны, ее легко было понять. Обычно женщины, впадая в тоску, отправляются за новой кофточкой или парой туфель. Но Эрика как раз являлась тем человеком, который мог одарить платьями, кофточками и туфлями половину Ирландии. Состоятельную половину, естественно. Так что приходилось утешаться посредством покупок другого рода, но, что характерно, таких же бессмысленных.

Так или иначе, Рози с удовольствием использовала соковыжималку по назначению, видимо в первый раз с момента покупки, превратив слегка увядшие апельсины в целый стакан ярко-желтого сока. Витамины и всевозможные антидепрессанты в нем так и кишели, было видно даже невооруженным глазом.

Потом она поставила кофе, чашку, стакан с соком и приятно скворчащую яичницу на поднос, присовокупила ко всему салфетки, несколько хрустящих хлебцев и потащила соблазнительный натюрморт к дивану, на котором уже устроилась вымывшаяся и посвежевшая Эрика в купальном халате и с замотанной полотенцем головой.

– Ешь и пей, несчастная, – грозно произнесла Рози, ставя поднос на стеклянную поверхность стола. – А потом я буду с тобой разговаривать. Прочитаю лекцию о роли мужчин в нашей жизни, так уж и быть.

– Ты?! – В удивленном тоне подруги явственно слышался вопрос: ты, которая ненавидит мужчин хуже горькой редьки?

Да, я. И нечего так на меня смотреть. – Рози пододвинула к ней стакан с соком. – Вперед, заряжайся витаминами и быстро включай свои знаменитые мозги. Зачем-то же они тебе нужны?

Эрика хотела было возразить, потом махнула рукой и принялась за апельсиновый сок.

Рози некоторое время раздумывала, с чего бы начать. Потом решилась.

– Изложи мне суть проблемы, пожалуйста. В двух словах.

– А то ты не видела суть этой проблемы! – немедленно возмутилась молодая женщина. – Сначала подлец Питер нагло кокетничает с этой драной кошкой Фрагатти! Потом уносится куда-то сломя голову, а когда я иду следом, чтобы выяснить, что случилось, просто отпихивает меня и запирается в туалете. Можно было подумать, что его от меня просто тошнит.

– Не так уж ты далека от истины, – пробормотала Рози, запоздало соображая, что на самом деле причиной бурной размолвки молодой пары послужила ее неуемная активность. – Его тошнило, но только… от меня.

– Что?!

Рози глубоко вздохнула и поведала Эрике всю историю от начала и до конца. В глазах дизайнерши появилось несколько более осмысленное выражение.

– Ты хочешь сказать…

– Ну да. Тут кого хочешь затошнит, сама понимаешь. Но, может быть, это и к лучшему?

Эрика не выдержала и громко рассмеялась.

– Бедняга Питер! Боже мой, а ведь он потом звонил и я ему такого наговорила… Теперь боюсь даже к телефону подходить.

– А зря. Избавила бы себя от большого количества проблем. Я названиваю тебе уже третий день. Вот решилась даже приехать.

Рози приехала бы и раньше, но она отлично знала характер подруги: та ненавидела, когда нарушают ее гордое уединение. Так что понадобилось три дня терзаний и неизвестности, чтобы отважиться на подобный поступок.

– Где Питер? – оживилась меж тем Эрика, только что безутешно рыдавшая и собиравшаяся по меньшей мере расстаться с опостылевшей жизнью. – Мне надо с ним немедленно переговорить.

– Ну, знаешь ли, я его в кармане не ношу. Полагаю, что преспокойно сидит вместе со своим закадычным приятелем Сэмом Коллинзом в гостиничном номере и заливает грусть-тоску пинтами «Гиннеса». После того как вчера узнал правду и совершил неудачную попытку меня убить.

– Позвонить! Мне надо ему сейчас же позвонить и все объяснить! – воскликнула Эрика.

– Я бы на твоем месте поела и успокоилась, – резонно возразила Рози, с беспокойством замечая, что глаза и без того изрядно взвинченной подруги снова загораются лихорадочным блеском.

– Мне нужна трубка! Куда я ее дела?

Вот она. – Модель подняла с ковра жалкие остатки телефонной трубки, которую, видимо, швырнули на пол с большой силой. По крайней мере, теперь она оказалась совершенно непригодна к использованию.

– Сама не знаю, как так получилось… – опять завела старую песню подруга.

– Уж известно как, – пояснила сердобольная Рози. – Тебе позвонил Питер с извинениями, а ты наорала на него и саданула ни в чем не повинным телефоном об пол. Вот и все, ничего загадочного. Хорошо, что не побила стекла и не закоротила проводку, а то тебе было бы очень неуютно тут жить. Хотя при такой погоде, кто знает…

– Да-да, погода. Я просто сошла с ума из-за этой жары, – тут же ухватилась за удобное объяснение Эрика.

Что-то теперь все взяли моду объяснять свои поступки внешними факторами, подумала Рози. Очень удобно. Надо бы взять на вооружение. Я сделал так-то и так-то, потому что шел дождь. Или снег. Или было жарко. Или наступила весна. А я не виноват, нет, виновата погода.

– Тогда холодная ванна оказалась самым лучшим решением.

– Ты права. Сама не знаю, как так…

– Слушай, Эрика, может, прекратишь оправдываться? На самом деле Питер был сильно не прав, но он уже понес заслуженное наказание. Могу поручиться, что его выворачивало наизнанку до утра.

– А эта Фрагатти?

– Ее выпустил охранник, как и планировалось. Вот уж не думала, что ты такая ревнивая. Тоже мне, мисс Хладнокровие! – фыркнула Рози.

Эрика меланхолически жевала яичницу. Но щеки молодой женщины порозовели, и выглядела она значительно лучше, чем час назад.

– То есть получается, что я все это зря устроила?

– Получается, что так…

– Послушай, Рози, спасибо тебе.

– Это еще за что?

– Если бы ты сегодня не появилась, я бы, наверное, действительно лишилась рассудка. Как хорошо, что у тебя оказались ключи! Знаешь, одиночество иногда бывает непереносимым.

– Да уж знаю. Поверь.

– Дело в том, что я всегда очень гордилась умением держать себя в руках, – неожиданно пустилась в откровения молодая дизайнерша.

– И тебе это удавалось, заметь.

– Похоже, что единственная вещь, которая может вывести меня из равновесия, – это недостойное поведение любимого мужчины.

– Да что он ужасного сделал-то? – удивилась Рози. – Можно подумать, что ты застала его в постели одновременно с тремя блондинками… Ну, поболтал чуть с этой Фрагатти, подумаешь…

Эрика на минуту прекратила жевать и внимательно посмотрела на подругу.

– Со мной что-то не так? – немедленно забеспокоилась та. – Третий глаз прорезался или я чешуей покрылась? Что ты на меня так смотришь?

– Видишь ли, очень странно слышать от тебя подобные речи, – честно призналась ее собеседница. – Еще неделю назад ты утверждала, что самое лучшее, что можно сделать с любым представителем мужского пола, это выбросить его на помойку и после тщательно вымыть руки. Откуда взялась такая неожиданная лояльность?

– Да ладно тебе, в самом деле… – проворчала смущенная модель. – Они, бедняги, и так не живут, а мучаются. Гормоны, понимаешь ли, тестостерон всякий… Буря эмоций в стакане минеральной воды… К мужчинам надо проявлять понимание и терпимость, иначе человечество просто-напросто вымрет. Должен же хоть кто-то оказаться умным. Пусть это буду я.

– И какая только муха тебя укусила? – продолжала допытываться Эрика. Потом ее осенило: видимо, апельсиновый сок оказал свое целительное воздействие. – Ты что, влюбилась?

– Ничего подобного!

– Нет уж, меня на мякине не проведешь, – оживилась дизайнерша. – Ну-ка, сознавайся сейчас же, с кем у тебя роман! Достойный человек?

– А мне казалось, что мы обсуждаем сейчас сложные перипетии твоей личной жизни, – подчеркнула Рози, не имеющая никакого желания посвящать подругу в то, что ей кажется, будто Сэм Коллинз… Причем, «кажется» – ключевое слово в этом предложении. Просто настроение такое…

– Рози!

– Ах, отстань, еще сглазишь. – Молодая женщина прибегла к испытанному средству. Один из немногих недостатков ее подруги заключался в жутком суеверии.

– Ладно, потом расскажешь, когда захочешь. – Эрика сразу же пошла на попятный. Однако любопытство, видимо, сильно допекало ее. – Ну хоть намекни!

– Потом. Давай-ка я лучше съезжу за Питером и привезу его сюда. А то он там сидит в компании Сэма, трясется, как будущий отец перед родильным отделением. Давай скажем ему, что ты уже родила пару слов прощения, а? Утешим парня?

– Знаешь, лучше ему сейчас не приезжать, – мгновенно помрачнела Эрика. – Как-нибудь потом. И вообще, я думаю, надо расторгнуть помолвку. Я, похоже, совершила большую ошибку, согласившись на подобный шаг.

– Ты что, с ума сошла? – Такого поворота событий Рози никак не ожидала.

– Вот именно, – с обреченным видом ответила подруга. – Ты даже не представляешь, насколько права.

– В смысле?

– Понимаешь, мне такая реакция на ничтожные события совершенно несвойственна. Но на том злополучном приеме у меня словно в голове помутилось. Представь себе, я даже не могу толком вспомнить, что за эти несколько дней происходило. Помню только, что без конца рыдала, бродила по этой огромной пустой комнате, литрами пила успокоительное и проваливалась в забытье.

– Ну и что? – продолжала недоумевать Рози. – Переживала, ясное дело.

– А теперь представь себе, если я выйду замуж за Питера и случится что-нибудь действительно ужасное… Мне же тогда конец придет.

– Знаешь, Эрика, ты, по-моему, все еще слегка не в себе, – сказала Рози после непродолжительного раздумья. – Ты полежи, отдохни, приди в себя, а потом мы все это обсудим. Мне кажется, что не стоит совершать необдуманных шагов. Тем более так поспешно.

– Ты просто не понимаешь! – в полном отчаянии воскликнула подруга. – Для меня измена – это самое страшное, что может произойти в браке! Я думала с этим справиться, но, как видишь, не смогла. Во всем виноват, наверное, мой отец…

– Он-то тут при чем?

– А при том, что моя мама пыталась смириться с его многочисленными романами, пока в сорок лет не переборщила с успокоительным. Ты же знаешь, она рано умерла… И я до сих пор не знаю, было ли это самоубийство или же она просто оказалась не в состоянии вынести груза боли, который взвалил на нее мой отец.

– Я не знала, извини… – пробормотала Рози, всегда считавшая, что родители Эрики были кем-то вроде олимпийских божеств: совершенные существа без единого недостатка. По крайней мере, судя по обычно восторженным рассказам их дочери.

– Такое не рассказывают, не правда ли? Кому хочется вспоминать весь этот ужас… Отец крутил романы с моделями, модистками, продавщицами его магазинчиков. Каждый месяц находил себе новую пассию. А мама… мама была не очень хороша собой, да и здоровьем особым не отличалась…

– Эрика, ты не должна…

– Нет, почему же не должна? – Подруга сосредоточенно вытерла вновь появившиеся слезы краем полотенца и продолжала рассказ: – Нельзя передать словами, как я его ненавидела. Мама все время плакала, страдала, без конца глотала таблетки и ходила к психоаналитику, но ничего, ничего не могла поделать со сложившейся ситуацией. К концу жизни она больше всего походила на замученную крысу, без конца срывалась на всех…

– Почему бы ей было не развестись? – удивилась Рози, никогда не понимавшая, как это многие женщины позволяют безнаказанно издеваться над собой своим мужьям.

– О, разве это возможно? У нее же были принципы! Непоколебимые…

– Что нельзя разводиться?

Что нельзя врагу дать торжествовать над собой. Понимаешь? Они жили вместе, мама родила меня и при этом считала мужа злейшим врагом! Хотя деньги тоже сыграли свою роль, нас содержал отец. Потом я все время думала: может быть, ей стоило просто заняться собой, начать нормально питаться, успокоиться, прекратить в конце концов эту бесконечную войну, в которой не бывает и не может быть победителей?

– М-да, теперь мне понятно, почему ты так набросилась на беднягу Питера.

– Я выросла среди нескончаемых попреков и истерик. Неудивительно, что я болезненно отношусь к подобным ситуациям.

Что ж, теперь Рози с большим пониманием взглянула на некоторые стороны характера закадычной и, казалось бы, давно и хорошо знакомой подруги. Стали понятны и тяга к одиночеству, и постоянное, почти болезненное стремление следить за собой, ужас от каждой съеденной калории, и неожиданные приступы депрессии, и чудовищная неуверенность, тщательно скрытая под внешним лоском.

– Знаешь, Эрика, по-моему, ты все-таки не права, – решительно сказала Рози. – Сама посуди, ты независимая молодая женщина с собственным состоянием, немаленьким, заметь. Ты реализовалась как личность, получила прекрасное образование…

– Кому оно нужно! – безутешно всхлипнула Эрика.

– Да тебе же самой! Чтобы не страдать так, как, ты говоришь, страдала твоя мама.

Мне было ее не жаль! – истерично выкрикнула подруга. – Совершенно! Я знала, что должна бы ее пожалеть, потому что она несчастна, но способна была только на презрение! Отца я ненавидела, это так, но и мать никогда не любила. Своим вечным нытьем, придирками, постоянными поклепами на отца она разъела мою душу. А теперь мне приходится жить со всем этим. И я начинаю вести себя точно так же, как она!

– Просто тебя, как и всех нас, терзают призраки прошлого. Можно прожить остаток жизни, блуждая среди теней. Им только того и надо! А можно открыть окна или зажечь свет. Тогда эти твари сразу разбегутся, – принялась утешать подругу Рози. – Подумай сама, что мешает тебе позабыть всю эту дрянь и жить самой по себе? Только твои собственные поступки имеют значение, уж поверь.

– Ты так думаешь?

– Уверена. А все остальное – выдумки психоаналитиков, которые они старательно поддерживают, чтобы содрать с клиентов побольше денег. Наплюй на все и сходи с Питером в парк аттракционов. Мы с Сэмом можем… – Рози осеклась, но было уже поздно.

– Ага, так это Сэм Коллинз сразил тебя наповал… – с интересом протянула Эрика, разом позабыв про все свои невыносимые страдания. – Ясненько… Ну что же, этого следовало ожидать. Неотразимчик Сэм…

– Почему ты его так зовешь? – удивилась модель.

– Питер рассказывал, что у него в колледже было такое прозвище. Проныра Пит и Неотразимчик Сэм, неразлучные друзья. Потому что девушки из команды поддержки регбистов…

– Ничего не хочу об этом знать, – тут же перебила Рози. – Ничегошеньки!

– А как же твои собственные слова насчет того, что к мужчинам надо проявлять понимание и терпимость? – не утерпела Эрика.

– Не до такой же степени!

8

В дублинском парке в воскресенье царила оживленная суета. Возбужденные краснощекие дети волокли родителей к разным заманчивым аттракционам, верещали клоуны со слегка потекшим от жары гримом. Куда ни глянь, с зеленых тележек, запряженных смирными осликами в соломенных шляпах, продавали сахарную вату, клубничное мороженое и прохладительные напитки.

Последние пользовались особой популярностью, равно как и огромный бассейн, куда можно было плюхаться на круглых надувных лодочках, вылетающих из пластиковой трубы вместе с визжащими от радости пассажирами.

Четверо приятелей весело переходили от одной забавы к другой, предаваясь забытому с детства удовольствию: ничего не делать, беззаботно наслаждаться свободой и приятной компанией.

Весело гомонили дети, носящиеся вокруг на роликовых коньках, в тополиной листве, слегка привядшей от жары, но исправно дающей прохладную тень, лениво перекликались птицы.

– Уж и не припомню, когда в последний раз каталась на карусели, – весело произнесла Эрика, сменившая наконец гнев на милость и помирившаяся с Питером.

Под мышкой молодая женщина держала огромного розового медведя, которого молодой ирландец выиграл в тире, подтвердив свою славу неплохого охотника. И не только за удачными снимками.

В летнем белом жакете с короткими рукавами, белых брючках и босоножках Эрика выглядела очаровательно. Ни следа от безудержной паники прошедших дней. Тщательно уложенные, как бы слегка растрепанные, светлые волосы. Но Рози прекрасно знала, сколько сил и средства для укладки нужно было потратить, чтобы растрепать короткие пряди именно так, элегантно и чуть по-детски.

Сама модель, недолго думая, надела бежевый топик с тонкими бретелями, мешковатые брюки цвета хаки и бейсболку, прикрывающую лицо от безжалостных солнечных лучей. Неизменную сумку, верное прибежище старого бассета, на этот раз на правах оруженосца тащил Сэм.

В руках Рози сжимала палочку, на которую только что намотали внушительных размеров ком сахарной ваты. Не то чтобы она сейчас так уж обожала сладости, но лакомство напоминало ей о веселых днях детства, когда эта вата казалась чем-то недостижимым и манящим, практически пищей ангелов на небесах…

– И за что боролись? – пробормотала она, после нескольких тщетных попыток откусить от воздушной массы и не испачкать при этом все лицо. – Когда я была маленькой девочкой, казалось, что в леденцах и мороженом таится сокровенный смысл жизни. И в сахарной вате. Розовой…

– Мне родители не разрешали мне ничего в парках покупать, – поделилась Эрика. – Потому что сладкое детям вредно. Хотя, если честно, подозреваю, что они просто завидовали. Ой, смотрите, какой чудесный фонтанчик! Я просто умираю от жажды!

Фонтанчик и вправду был прелестен. Замшелая каменная чаша с бьющей вверх прохладной струйкой располагалась в центре маленького скверика, вокруг которого привольно расположился весь этот пестрый и шумный кочующий луна-парк.

– Хм, ты уверена, что воду из него можно пить? Чума, холера, тиф не пугают? – поддел ее Сэм.

– Не будь занудой, не в Америке. Хотя бы умоюсь, – сказала молодая женщина, с наслаждением протирая лицо смоченным в воде носовым платком. – Уф, ну и жара! Отчего мы не пошли сюда с утра, пока еще солнце не поднялось высоко?

– Потому что кто-то проспал, – наябедничал Питер.

А я до десяти лет рос у дяди на ранчо. Там из сладостей были только патока и кленовый сахар. Тетушка Анна делала из него конфеты, кривоватые правда, но очень вкусные! Как же мы их любили! – немедленно вспомнил Сэм. – И лошади их тоже обожали, до умопомрачения.

– Да, ты же у нас известный ковбой, точно! – рассмеялся Питер. – И тяга к приключениям не оставила тебя, старина Билли Кид! Помнишь, как мы играли в индейцев и ковбоев в скаутском лагере? Это тебе не в Сомали под огнем статьи кропать, не так ли?

– Было дело… – с явной неохотой протянул журналист. – Но я предпочитаю об этом не вспоминать, ты же знаешь.

Их спутницы с интересом прислушивались к разговору закадычных приятелей. Впрочем, Питер не обратил никакого внимания на реакцию, которую вызвало у друга его беззаботное замечание.

– Славное выдалось времечко! Впрочем, похоже, что все вспоминают детство с удовольствием. Тогда жизнь казалась такой радужной, такой беспечной… Не то что потом – сплошная нечеловеческая борьба за выживание.

– Ну, как сказать. – Безмятежное лицо Рози помрачнело. – Знаешь, Питер, иногда во взрослом состоянии чувствуешь себя как-то безопаснее, что ли.

Не знаю. Наверное, у меня просто сохранились идеализированные представления о юных годах, – фыркнул молодой ирландец. – Теперь-то я уже старый – престарый старикашка, никому не нужный, кхе-кхе-кхе… Где моя суковатая палка?

– Ничего, ничего, поскрипишь еще, старый ты перец. – Эрика окинула жениха хозяйским взором. – Тебя, дорогой мой, ждут великие свершения. Нужно запечатлеть мою следующую коллекцию, а также сделать фото для статьи Сэма.

– Несуществующей пока статьи, – заметил Питер. – Но кто я такой, чтобы возражать тебе, дорогая… Позволь предложить тебе в счет грядущих свершений покататься во-о-н на той карусели!

Хихикая, как самые настоящие подростки, будущие молодожены взялись за руки и побежали к призывно вертящемуся аттракциону. Пестро раскрашенные лошадки, веселая музыка и развевающиеся на ветру яркие флажки…

Сэм и Рози остались стоять у фонтанчика. Она – с едва надкусанным клоком розовой ваты, он – с тяжелой, чуть пошевеливающейся сумкой через плечо.

Воцарилось несколько неловкое молчание.

– А где прошло твое детство, Рози? – спросил молодой американец, не сумев придумать ничего лучшего.

Модель молча уставилась на журчащую воду, думая о чем-то своем, и, видимо, не расслышала вопроса.

– Рози?

Что, прости? А, детство… Ну, вроде как у тебя. На свежем воздухе, в деревеньке близ города Трали.

– То есть ты деревенская девчонка? Вот уж никогда бы не сказал!

Действительно, Рози с ее изысканной акварельной красотой ничем не напоминала загорелых, крепких и румяных девушек с пшеничными волосами, которые окружали Сэма в далеком детстве.

– Самая что ни на есть, – усмехнулась она. – Моя мама в свое время вышла замуж за фермера, за что бабушка ее ужасно ругала. Сама-то она родилась и выросла в Дублине. Но в ирландских городах тогда знаешь как голодно было… Только что крыс не ели. Так что нам еще повезло. Вот только, когда отец заболел, стало тяжеловато. Мне было всего два годика, так что я и не помню его совсем.

– Я так вообще без отца рос, – неожиданно для самого себя признался Сэм.

Он видел, что Рози неохотно вспоминает прошлое, и корил себя за то, что поднял эту тему. Во всем, как обычно, был виноват Питер, со своими намеками и любовью поворошить давно забытые события.

– А ты у мамы один?

– Да, точно так, мэм. – Сэм улыбнулся, вспомнив старенькую маму, которая терпеливо ждала его в Нью-Йорке, возделывая крошечный садик на балконе, предмет ее особой гордости.

Они, конечно, редко виделись, и сын доставил миссис Коллинз много огорчений. Но меньше, чем мог бы… Гораздо меньше.

– Один… а нас было шестеро. Семеро, если меня считать. Матери пришлось пойти в услужение, потому что с землей она без отца справиться не могла, а переезжать всем обратно в Дублин, сам понимаешь… Ты же видел, сколько там места, в квартире моей бабушки.

– Как же ты росла?

– Как все. Сама по себе. Говорят, что, когда начала ползать, меня накрывали плетеной корзиной, чтобы не забралась случайно в горящий очаг. Топили тогда исключительно торфом, и жили мы под соломенной крышей. Сейчас даже странно вспомнить…

– А где все теперь?

– Мама осталась жить на ферме, а остальные разъехались кто куда… Мне вроде как повезло, я в пятнадцать лет выиграла конкурс «Роза Трали», там проводят такой для местных девушек. Случайно получила приглашение сниматься, сколько-то проболталась в Дублине. Перебивалась, как водится, с хлеба на воду, а потом дела пошли на лад. Вот только бабушка до этого времени не дожила…

– Мне очень жаль…

– С какой это стати тебе должно быть жаль? – искренне удивилась модель. – Ты с моей бабушкой даже не был знаком. Или тебе жаль, что я выросла среди скотины?

Да я, собственно говоря, и сам вырос среди скотины, и это было счастливейшее время в моей жизни, – улыбнулся Сэм. – Это потом уже мама забрала меня в Нью-Йорк. Как же я тосковал по ранчо, по лошадям! Ты не представляешь… Так что у нас с тобой много общего, Рози Макдауэлл…

– Может, и так, только я терпеть не могу лошадей. – Рози решила сменить тему. – А что там Питер плел насчет Сомали? Ты что, не всю жизнь работал в модных журналах?

– Да нет… – Сэм ответил на этот вопрос с не меньшей неохотой, чем Рози, когда рассказывала о своем детстве.

Он бесцельно потрогал сумку, висящую на боку, заглянул внутрь.

– Сколько твой пес может спать, интересно? Может быть, он там испекся?

– Сомали… – неумолимо напомнила любопытная девица.

– Я раньше был военным корреспондентом. Знаешь, приключения, путешествия, боевые вылеты, наша бравая морская пехота… Перед ней все цветет, за ней все горит… Ура, слава Америке!

– Да-да, читала я эти статьи, – фыркнула Рози. – Американские войска – спасители всего живого на земле, неумолимые носители милосердия…

Я довольно долго колесил по всяким горячим точкам, – продолжал Сэм, потирая лоб, будто бы силясь изгнать из памяти какие-то очень неприятные воспоминания. – Храбрости мне не занимать, обычной, в смысле, храбрости, не такой, которая нужна перед лицом смерти. Сделал неплохое имя в военной журналистике, даже фотографировал. Не так хорошо, как Питер, но все-таки…

– Почему ушел в модный журнал? Не совсем подходящее дело для мужчины, не находишь?

– Если хочешь меня пристыдить, то обратилась не по адресу. Я пуленепробиваем.

– Так почему?

– Был один случай в Сомали… в городе Могадишо. Не хочу вдаваться в подробности, но довольно легкая операция наших войск пошла совсем не так, как нужно, и полегло много ребят… Я со своей камерой и блокнотом попал в самый центр заварухи. Сбили вертолет, в котором я находился.

– Как такое могло случиться?

– Хотел сделать удачный репортаж прямо с места событий… Не получилось.

– Могу себе представить…

– Не можешь. Мы всю ночь просидели в осажденном доме, прислушиваясь к выстрелам и разрывам гранат, отстреливаясь от всех этих африканцев, которые в целом хотели только одного: поубивать нас к чертовой матери. Голыми руками, если больше ничем нельзя… Началась настоящая война, не просто какая-то там вылазка десанта.

– И тебя ранило?

– Меня? Даже не поцарапало. Хотя я не отсиживался, стрелял наравне со всеми, меня даже к какой-то там медальке потом представили… После того как зарубили мою карьеру военного корреспондента, – горько усмехнулся Сэм. – Да я бы и сам ушел. Из шести человек, которые оказались вместе со мной в том доме, в самом центре враждебного города, выжили только двое. Включая меня.

– Повезло…

– Ты так думаешь? Не уверен. Короче говоря, я был в шоке, написал статью, в которой рассказал всю правду… И как командование бросило нас в том аду, и как плохо была спланирована операция, и как танки, которые могли бы нас оттуда вытащить, подошли только утром… Понимаешь, я в молодости сохранял веру в либеральные американские ценности… – Сэм снова усмехнулся.

– А, демократия и все такое. – Рози с сочувствием посмотрела на своего спутника. – Действительно, наверное, у тебя был шок…

– Наверное. Короче говоря, никакая статья не вышла, а я ушел в «Фэшн мэгэзин» описывать наряды и передавать светские сплетни. Потому что не могу забыть того, что произошло в Могадишо тогда. Просто не могу…

Рози внимательно посмотрела в напряженное лицо молодого журналиста и положила ему на плечо тонкую руку. Взгляд ее стал серьезным. Она явно собиралась что-то сказать, но тут вернулись Эрика и Питер, веселые, оживленные, так что нелегкий разговор прервался сам собой.

– Ну, мы накатались! От души! – радостно воскликнула Эрика. – Рози, огромное тебе спасибо за то, что вытащила нас поразвлечься! Я уже позабыла, что это такое отдыхать.

– А как же активные занятия в спортзале? – удивилась модель.

– Сравнила! Это не отдых, а каторга. Как бы я хотела жить в те времена, когда еще никакого фитнеса не придумали и сохранять фигуру было не обязательно, – посетовала дизайнерша, не замечая легкого напряжения, возникшего между остальными участниками прогулки.

Рози злилась на Питера за то, что тот затронул тему, которую Сэм, как оказалось, совершенно не хотел обсуждать. Питер в свою очередь не отличался склонностью к всепрощению и никак не мог забыть о злополучном шампанском с рвотным средством, о котором Эрика ему конечно же поведала в процессе примирения. Журналист же просто погрузился в мрачные мысли и участвовал в общем разговоре односложными репликами.

– Мороженое! Сейчас же отправляемся за мороженым! – продолжала щебетать Эрика, блестя глазами и повисая на руке жениха.

– Конечно, дорогая, идем, – галантно ответил Питер, хотя Сэм видел, что приятель уже притомился от жаркого солнца и несмолкаемого детского гомона вокруг.

Внезапно Рози вздрогнула и отвернулась. Быстрым движением надвинула и так длинный козырек бейсболки на лицо.

Сэм невольно оглянулся. Мимо проходили двое. Высокий, хоть и полноватый темноволосый мужчина лет тридцати пяти, с красивым, немного хищным лицом, обнимал девушку за плечи и что-то ей нежно ворковал глубоким баритоном. Та с обожанием взирала на великолепного спутника и млела. У девушки были рыжие волосы, но не такого глубокого медного цвета, как у его подруги, и напоминала она лисичку. Про таких в Америке говорят «клубничная блондинка».

– Знакомого увидела? – поинтересовался Сэм, недоумевая, почему Рози так отреагировала на безобидную парочку.

– Вроде того.

Она помрачнела и перестала улыбаться. Настроение ее резко испортилось. Питер и Эрика сделали вид, что ничего не произошло, а дизайнерша вдобавок испепелила американца взглядом. Тот сразу же пожалел о проявленном любопытстве.

– Да все нормально, он же не знает! – вдруг зло сказала Рози. – Черт возьми, сегодня просто какой-то день загадок и чудес! Точнее, разоблачения страшных тайн и встреч с прошлым. Питер, может быть, и ты нам расскажешь какую-нибудь невероятную историю?

– Невероятную? Пожалуйста, легко, – довольно покладисто отозвался ирландец. – Вон того мужика, который только что продефилировал мимо нас, я прекрасно знаю. Это Дэниел Мейсен, тот самый тип, который недавно отхватил премию «Золотое перо» за роман «Проклятые земли», про норманнское завоевание… Я с ним работал когда-то. А вот с девушкой незнаком.

– Зато я знакома, – процедила Рози сквозь зубы. – Это его экономка, бедная дурочка. Думает, должно быть, что он на ней завтра женится… Ну-ну…

– Зачем ты так? – попытался защитить писателя Питер. – Смотри, как она рада. Может быть, у них все серьезно. Да и вообще, какая разница?

– Ты прав, – поспешно согласилась модель. – Никакой. Мы вроде бы хотели мороженое есть, разве нет?

Она решительно отделилась от друзей и направилась к фургончику с мороженым.

– Молодец, проявил море такта, – прошипела Эрика, воспользовавшись отсутствием подруги и больно пихнув Сэма в бок. – Нашел, чего спросить.

– Но я же не знал. У них был неудачный роман? – проявил догадливость молодой американец.

– Понятия не имею! – отрезала дизайнерша. – Но Рози этого Дэниела на дух не переносит. Они, похоже, были знакомы в юности, или что-то в этом роде. Короче говоря, не поднимай при ней эту тему, и все. Договорились?

– Знаете что, пойдемте и вправду мороженое есть, – предложил Питер, кинув озабоченный взгляд на Рози.

Та грустно стояла около ослика, запряженного в зеленую тележку, и похлопывала его по шее.

– Ты тоже хорош! – набросилась Эрика на жениха. – Только бы языком болтать попусту!

– Но…

– Вот тебе и «но»! – окончательно рассвирепела молодая женщина. – Испортили такой чудесный денек. Головы вам надо бы поотрывать!

Выпалив эту гневную тираду, Эрика быстрым шагом устремилась в противоположную сторону. И даже не оглянулась напоследок.

Молодые люди беспомощно переглянулись.

– Однако мы с тобой молодцы, – резюмировал Питер. – Сумели сообща вырвать поражение из пасти победы, ничего не скажешь…

– И что будем делать?

– Как что? Я побегу за Эрикой, а ты пойдешь утешать Рози. Господь милосердный, как же невыносимо тяжело быть добродетельным мужчиной с серьезными намерениями, – тяжело вздохнул ирландец.

– Женщины непостижимы, – пробормотал Сэм себе под нос и скрепя сердце поплелся к зеленой тележке.

Как обычно, сам все испортил, и теперь его наконец-то ударят по голове чем-нибудь тяжелым. Ладно, хотя бы отдам злополучную сумку с сэром Родериком…

Рози, несмотря на мрачные предчувствия журналиста, встретила его с улыбкой.

– Знаешь, давай лучше погуляем сами по себе, – предложила она. – Эрика так жутко нервничает, что с ней тяжело находиться рядом. Просто ужас какой-то! Интересно, все женщины себя ведут подобным образом перед свадьбой?

– Не знаю, я же не женщина, – с облегчением улыбнулся Сэм.

Она окинула его неожиданно ласковым взглядом.

– Да, Сэм Коллинз, на женщину ты мало похож, что правда, то правда. Но я этому даже рада.

– А я-то как рад!

Рози в последний раз погладила ослика, который отнесся к ласке флегматично и только слегка пошевелил серыми ушами, торчащими из прорезей в соломенной шляпке, и приступила к сложным переговорам с пожилым дядькой в белом фартуке – продавцом мороженого.

Снабдив своего спутника стремительно тающим вафельным рожком с клубничным мороженым и взяв себе второй, Рози потянула Сэма к аттракционам.

В конце концов они съели лакомство, перепачкавшись с головы до ног, потом пили холодную газировку, покатались на машинках, на лошадках, на головокружительной карусели и побывали в «Лабиринте страха», где в подсвеченной зеленоватым темноте их гладили по лицам смешные мягкие руки привидений, вызывая у идущих рядом детей испуганные взвизги.

Сэм объелся, закружился, перегрелся на солнце и, надо сказать, жутко устал. Сэр Родерик по своему обыкновению спал как убитый. И только Рози оставалась свежей и веселой, как весенний солнечный зайчик.

Минута плохого настроения бесследно миновала, она шутила, смеялась, игриво подначивала притомившегося американца на все новые проделки и, похоже, готова была продолжать слегка затянувшееся веселье до закрытия парка.

– Мне всегда хотелось прокатиться во-о-н на той штуке. – Она бесстрашно указала пальцем на высоченный металлический столб, носящий красноречивое название «Башня ужаса».

Сэм сфокусировал взгляд на аттракционе и мысленно содрогнулся.

Тридцатиметровое сооружение, похоже, было установлено здесь исключительно для того, чтобы быстрыми темпами сокращать население Ирландии, доводя многих и многих до инфаркта и летального исхода.

На самую вершину башни высотой с десятиэтажный дом поднималась корзина, наполненная обреченными посетителями луна-парка. Там она задерживалась на пару минут, видимо для того, чтобы дать несчастным почувствовать всю беспомощность их положения, и даже слегка наклонялась, а потом с бешеной скоростью устремлялась к земле, тормозя в последний момент…

Судя по довольным и радостным воплям детей, затащивших родителей на этот адский подъемник, умирать от ужаса никто не собирался.

Но Сэм Коллинз панически боялся высоты. Настолько, что не смог заставить себя прыгнуть с парашютом, когда от этого практически зависела его жизнь.

Жуткий страх перед пустотой под ногами был настолько силен, что никакого воздействия не возымели ни уговоры психоаналитика, ни жестокое презрение к собственной слабости. Бесцельными оказались тренировки на крышах высотных зданий. Он не мог заставить себя подойти к бетонному парапету так близко, как только возможно, посмотреть вниз и медленно отойти. Его неумолимо одолевали паника и тошнотворное желание немедленно броситься с крыши.

Рози никакими такими страхами явно не мучилась и теперь смотрела на наводящее ужас сооружение, как ребенок – на шоколадную конфету.

– Полезли на эту штуку? – тут же предложила она.

Где-то в глубине твоей нежной души, дорогая Рози, наверняка таится самый настоящий чертенок, обреченно подумал молодой журналист. А может быть, даже и не в глубине… Вот они, дьявольские огоньки, так и пляшут в прекрасных фиалковых глазах!

– Ты предлагаешь, чтобы я добровольно сел в эту гондолу смертников? – в тоске решил уточнить бедняга, сознавая, что отступать некуда.

– А тебе разве не хочется прокатиться? Ведь это развлечение для настоящих мужчин, – тут же подначила его Рози.

Что-то не особенно, – пробормотал Сэм, наблюдая, как полная визжащих пассажиров корзина неумолимо и стремительно рушится вниз.

– Боишься? – Рози немедленно прибегла к старому как мир способу убеждения, на который Сэм перестал вроде бы поддаваться еще в старших классах. Однако на сей раз подействовало.

– Как можно, мисс Макдауэлл, как можно! Я ничего не боюсь, разве только финансового кризиса. Да и то не особенно… В крайнем случае, куплю топор, уеду в Канаду и заделаюсь лесорубом.

Желательно прямо сейчас же, пока еще нам не пришлось садиться в этот летающий кошмар…

Сэм незаметно, но горько вздохнул, расправил плечи и бодрой походкой смертника отправился покупать билеты, в душе проклиная день и час, когда согласился пойти в этот омерзительный парк развлечений.

Может быть, эта штука сломается в самый последний момент и мы не полезем на нее?.. Хорошо, что хотя бы бедного пса оставили на попечение служителя вместе с сумкой… Говорят, что смертельные случаи на аттракционах случаются не так уж и часто… В принципе, можно закрыть глаза… Нет, это недостойно мужчины и рыцаря…

А, плевать, глаза все равно можно закрыть, только бы забыть, что под ногами тридцать метров пустоты, и не видеть головокружительно вращающуюся панораму Дублина… Я же не птица, а человек, создан не для полетов… Если мы рухнем с такой высоты, то даже костей не соберут…

– А-а! – радостно завопила Рози, вместе с остальными охотниками до развлечений и помертвевшим Сэмом устремляясь к земле со второй космической скоростью.

Сэм же не смог выдавить из себя ни звука, потому что ему сдавило спазмом горло и он был занят тем, что старательно боролся с тошнотой.

Когда же этот кошмар закончится?

И тут все закончилось.

– Здорово! – сообщила Рози, отстегивая крепление и спрыгивая на землю.

Молодой американец на подгибающихся ногах последовал за предметом своей страсти, в тоске размышляя о том, что, возможно, выбрал неподходящую кандидатуру.

Впрочем, любовь слепа.

Рози обернулась и посмотрела на лицо своего спутника, принявшее приятный иссиня-белый оттенок.

– Ну что, теперь прыгнем с тарзанки? – лукаво осведомилась она.

Сэму уже было все равно.

– Ради вас все что угодно, мисс! – отрапортовал он, понимая, что твердой земли под ногами ему сегодня уже не ощутить.

– Как это радует!

Если хочешь, могу даже не пристегиваться, – подумав, предложил он. – Отмучаюсь сразу и черт со мной!

– Ну нет, настолько мои экстремальные поползновения не распространяются, – рассмеялась Рози. – Я уже все поняла.

– Что именно?

– Ты панически боишься высоты, но, чтобы ненароком не опозориться в моих глазах, был готов прыгнуть даже с этой чудовищной вышки. Очень приятно, очень… Не всегда молодой человек готов на такие жертвы. Я вот все думаю: не выдать ли тебе поощрительный поцелуй? За храбрость перед лицом неминуемой смерти…

Сэм поправил сумку, снова висящую на его плече, на минуту остановился, крепко взял спутницу за худенькие плечи и заглянул в ее смеющиеся глаза.

– Рози, – проникновенным голосом произнес он, – ты в следующий раз просто спроси, готов ли я на жертвы? Я отвечу правдиво. Или просто выстрели в меня из винтовки. Можно даже в голову. Такой способ гораздо гуманнее и не грозит испытуемому обширным инфарктом. Подумаешь, жалкое пулевое ранение! Но никогда больше не заставляй меня прыгать с этой штуки.

– Ладно, – хмыкнула модель. – Всего-то каких-то тридцать метров! Не готовы вы, мужчины, на подвиги ради прекрасных дам.

– И не думай, пожалуйста, что отделаешься только одним поцелуем.

– Я и не думаю…

Сэр Родерик, решившийся наконец высунуть нос из сумки, был весьма удивлен. Неприступная хозяйка повисла на шее у высокого молодого человека, который в последнее время занимался его транспортировкой, и самозабвенно целовала, не обращая внимания на окружающую их плотную толпу праздношатающихся дублинцев.

Поразительное дело, наверное, мельком подумал пес, снова погружаясь в теплую трясину старческого сна. Впрочем, что ж, дело молодое. Надо же когда-то…

Но Рози в данный момент было не до своего питомца. Как она обняла Сэма за шею, как приоткрыла губы, приветствуя неистовую, ослепляющую страсть его поцелуя, как преодолела то едва заметное расстояние, что разделяло их… Всего этого Рози не знала, да и задумываться над этим не собиралась.

– Ты, наверное, околдовала меня, раз заставляешь вести себя столь откровенно на глазах у сотен людей, – прошептал Сэм, прежде чем припасть к ее губам.

Но Рози ни на миг не сомневалась, что эти исполненные пыла слова, свидетельствующие о беспомощности перед всепобеждающим желанием, могла бы произнести и она.

Итак, она, Рози Макдауэлл, нашла наконец себе подходящего спутника жизни, по крайней мере по биологическому виду и возрасту.

9

В это летнее июльское утро не найти было в Дублине человека счастливее Сэма Коллинза. Отважный – точнее сказать, абсолютно дурацкий – прыжок с «Башни ужаса» сделал для него больше, чем мог рассчитывать молодой американец. Даже больше, чем осмеливался мечтать.

По каким-то необъяснимым причинам этот отчаянный поступок открыл для него сердце прекрасной Рози Макдауэлл, рыжеволосой ирландской феи.

Накануне счастливая парочка пробыла в парке до самого вечера, держась за руки, постоянно норовя поцеловаться, пока никто не видит, глупо хихикая и катаясь на всевозможных аттракционах. Время от времени они подкрепляли силы в маленьких забегаловках, рассыпанных по этому пестрому прибежищу детей и влюбленных.

Когда солнце умерило свой жар и укатилось к горизонту, уступив место блаженной сумеречной прохладе, из парка их безжалостно выгнал сторож в синей фуражке.

Так уж вышло, что Рози сама пригласила Сэма к себе домой. А он не отказался…

И вот теперь, вытянувшись на тонких льняных простынях и закинув руки за голову, еще ощущая на губах терпкий вкус поцелуев, Сэм наслаждался таким редким ощущением счастья, раннего солнечного утра, полного покоя.

Его возлюбленная безмятежно спала рядом, уткнувшись носом в его плечо. Рыжие пряди разметались по ослепительно-белой подушке, обнаженная рука выпростана из-под одеяла, розовая ладонь раскрыта…

Сэм осторожно повернул голову, посмотрел на ровно и тихо дышащую Рози и в который раз подивился, как она прекрасна, какие тонкие, почти прозрачные у нее пальцы с аккуратными ноготками и какие длиннющие ресницы, сейчас мирно лежащие, бестрепетные, отбрасывающие на нежные скулы легкие тени.

Солнце постепенно вступало в свои права, поднимаясь все выше. Его яркие лучи проникали сквозь легкую занавеску и медленно ползли по давно не крашенной стене комнаты, постепенно подбираясь к изголовью кровати. На улице отчаянно гомонили птицы, но город еще спал, даже машины не гудели и не топотали бесчисленные прохожие.

Бодрствовал, похоже, только молодой журналист, чье счастье оказалось слишком полным и огромным, чтобы мешать его со сном.

Это все мне, все то хорошее, что происходит сейчас, с благодарностью думал он, не в силах поверить, что вчерашний день, наполненный различными тревогами и недоразумениями, так волшебно завершился.

Едва дыша, чтобы не разбудить красавицу ирландку, заснувшую только под утро, он приподнялся и сел на кровати, сладко потянулся, наслаждаясь ощущением своего сильного, молодого тела, так давно не знавшего любви, – в последний год ему было не до женщин. На обнаженное мощное плечо заполз солнечный луч. Стало тепло и щекотно.

Что я знаю об этой женщине? Что она знает обо мне? Только то, что оба мы красивы, молоды и нравимся друг другу. Впрочем, вполне вероятно, что этого достаточно для счастья. Главное – ни о чем не спрашивать, чтобы не разрушить неосторожными словами пленительную тайну, первый проблеск сильного чувства, который возник между нами в эти солнечные дни. Потом, конечно, наступит осень…

Но и в осени есть своя прелесть.

Спальня Рози представляла собой причудливое смешение стилей. Верная своей любви к старым вещам, она сохранила и бабушкину швейную машинку, на которой наверняка никогда в жизни не шила, и старенький радиоприемник, давно уже переставший работать, и почерневшее от времени трюмо с облупившимся зеркалом, покрытое кружевной салфеточкой и заставленное всевозможными пасхальными ангелочками, засохшими букетиками и просто фарфоровыми безделушками…

Кровать тоже была старомодная, тяжелая, с причудливой спинкой и латунными шишечками на вертикальных темных прутьях. Пожалуй, она принадлежала даже не бабушке, а скорее прабабушке…

Сэм в очередной раз подивился, как это Рози умудряется выглядеть блестящей моделью, элегантной походкой дефилирующей по залитым электрическим светом подиумам, и при этом трепетно любить вот этот, например, столетней давности облупившийся шкафчик…

Хотя он и сам был такой – хранил в своей съемной квартире в Нью-Йорке коллекцию старых морских карт, не представляющих никакой ценности ни для знатоков, ни просто для любителей редкостей. Вечно болтался по музеям старины в захолустных городках, предаваясь тихой радости при виде облупленной индейской трубки или какой-нибудь «воскресной шляпы дядюшки Билли, которая занимала слишком много места на чердаке и поэтому попала в музей»…

Впрочем, какая в Америке старина. Разве что кремневые наконечники индейских стрел, которые можно еще отыскать на берегах Великих озер.

Молодой человек бросил еще один влюбленный взгляд на спящую женщину. Залитое теперь солнечным светом, проникающим сквозь занавеску, лицо Рози казалось спокойным и немного детским. Тонкие брови, обычно чуть нахмуренные, разгладились, весь ее облик дышал безмятежностью.

Сузан никогда так не спала, подумал Сэм, внезапно вспомнив бывшую жену. Всякий раз я просыпался гораздо раньше, потому что мне надо было работать, и даже не смотрел на нее. Ну, старался не смотреть. Вот потом, когда она проснется, поглядит на себя в зеркало, произведет над лицом все эти волшебные махинации, принятые среди женщин, оденется, подкрасится, тогда…

Правда, ближе к печальному финалу их недолгого брака Сузан выпивала около полбутылки виски в день и ничто не могло ее отвратить от пагубной привычки.

К завтраку жена выходила настоящей красавицей: с гладкой сияющей кожей, блестящими глазами, безукоризненной прической.

Однако во сне ее лицо теряло всякое выражение, как это случается с мертвыми рыбами, выброшенными на песок. Покинув море, они теряют краски и живость, превращаются в тусклые тени самих себя. Так и Сузан без косметики и привычного контроля за выражением лица ночью теряла всякую индивидуальность и тайну, превращалась в одну из сотен тысяч обычных американок, спящих в супружеской постели.

Да, лицо ее становилось невыразительным и пустым. Оно с бесконечной искусностью лгало днем, всякий раз обещая и глубину мыслей, и страсть, и какие-то неземные наслаждения. Ночью же проступала жестокая правда.

Сэм вдосталь насмотрелся на спящую жену, когда его начинала терзать мучительная бессонница, когда давали себя знать воспоминания о Могадишо, Колумбии, Восточной Европе…

Такова была его жизнь в Америке. Напряженная работа днем и ночи, лишенные сна, рядом с крепко спящей женщиной с лживым и отсутствующим лицом, утомленной бесконечными возлияниями.

Рози же не отсутствовала, нет. Даже спящая, она оставалась здесь, все ее существо жило и трепетало, вбирая в себя первые солнечные лучи, и птичий гомон, и осторожные шаги на улицах.

– Я люблю тебя, – одними губами прошептал Сэм. – Я не знаю, кто ты, не знаю, чем ты дышишь и живешь. Ты – загадка, нераспознанный еще фрагмент жизни, легкая и таинственная дочь зеленых холмов и старинных дублинских улочек. И я люблю тебя, как любят утреннее солнце и солоноватый ветер с моря.

Рози улыбнулась во сне.

В этот день Сэм вдруг открыл для себя радость домашнего хозяйства. Раньше он никогда не понимал, что именно заставляет мужчин таскать своим возлюбленным кофе в постель и всячески увиваться вокруг них, думая, чем бы еще угодить. Такое поведение всегда казалось ему принижающими мужскую гордость и вообще нелепым.

Однако сегодня он, даже не задумываясь о какой-то там мужской гордости, тихо, изо всех сил стараясь не разбудить спящую женщину, сполз с кровати, натянул джинсы, рубашку и сбегал в ближайший магазинчик за продуктами.

Когда Рози наконец проснулась и, отчаянно зевая, приплелась в кухню, на столе уже красовался скромный, но аппетитный завтрак: овсянка с орехами и сухофруктами, полный до краев сливочник, свежая клубника, ароматный кофе и горячие бутерброды с сыром и ветчиной. Последние Сэм, проявив изобретательность, поджарил на чугунной сковородке, потому что не нашел ни тостера, ни микроволновой печки.

– Ух ты! – немедленно отреагировала модель на все это великолепие. – Сэм Коллинз, ты, оказывается, необычайно ценное приобретение!

– Вне всякого сомнения, – улыбнулся довольный американец. – Еще я умею мастерски делать спагетти «Болоньезе», лимонный пирог и вьетнамский острый супчик с анчоусовой пастой…

– Нет-нет, только не анчоусовая паста! – Рози тут же скривилась, видимо имела опыт хождения в ресторанчики с азиатской кухней. – Как же она воняет!

– Аромат действительно несколько специфичен, – машинально уточнил Сэм, нежно любящий эту самую кухню и не мыслящий без нее жизни. – Но мне довелось в свое время пожить в тех краях, вот и привык, сама понимаешь.

– Что ж, кому что нравится. Но все остальное – пойдет. Сэм, ты не представляешь, какая я голодная, – пробормотала молодая женщина, набрасываясь на еду.

– Я так и подумал, – улыбнулся счастливый автор праздничного завтрака. – Тогда в «Бургер кинге» в тебя довольно много гамбургеров поместилось.

– Понимаешь, я ужасно люблю поесть, – сообщила Рози с набитым ртом. – Но когда утром просыпаешься одна, то лень же готовить. А потом сразу некогда. Вечером – все то же самое. Ты, может быть, еще и прожорливую собаку покормил?

– Так точно, мэм.

– Я умерла и попала на небеса, – счастливо вздохнула манекенщица, насыпая в овсянку клубнику, обильно поливая сливками и перемешивая все это в малоаппетитную на вид кашу.

– Я еще купил прихватки и порошок для раковины, – похвалился Сэм. – И полотенце. А то у тебя тут как-то пустовато…

Рози, против всякого ожидания, не взъелась на приятеля за то, что он раскомандовался в ее доме. Она, похоже, совсем ничего не имела против того, чтобы он тут распоряжался. Должно быть, овсянка со сливками подействовала на нее ублаготворяюще.

– Может быть, тебя в домохозяйки взять? – предложила модель, блестя глазами и разливая кофе по чашкам. – Нет, в эти, в домохозяины. Прямая выгода получается, как ни крути. Платить я тебе, конечно, буду немного…

Бери меня лучше в мужья, Рози Макдауэлл, – совершенно серьезно сказал Сэм, хотя никаких таких предложений делать не планировал. Само получилось. – Ты будешь ходить по «языку», а я писать статьи и варить тебе овсянку. Не могу смотреть, как красивая девушка погибает от голода в собственной квартире.

Рука Рози, держащая джезву, на мгновение остановилась над чашкой, потом продолжила движение.

– Ты это так себе представляешь? – странным голосом сказала она.

– А что тут такого? – в отчаянии произнес журналист, понимая, что сильно влип. – Ну, женятся же люди, это же принято. Ничего страшного. Я вообще-то хороший, положительный…

– Что ж, кофе ты варишь неплохой, – задумчиво произнесла модель. – И сэр Родерик тебя любит…

– Вот-вот, это важный аргумент в мою пользу!

– И что же, ты так вот возьмешь и на мне женишься? Ничего обо мне не зная, с моей маленькой квартиркой и отсутствием образования?

– Квартира довольно большая! – отважно соврал молодой человек. – Огромная просто! Если хочешь, снимем другую, хоть в десять комнат.

Рози фыркнула и помешала кофе ложечкой. Видимо, какая-то серьезная причина мешала ей прекратить этот малосодержательный разговор, произнеся решительное «нет, ни за что!».

– Я тебя познакомлю со своей мамой. – Сэм в отчаянии закинул довольно нелепую приманку. – Она очень хорошая. Хочешь, останемся в Дублине, а хочешь, переберемся в Нью-Йорк.

– Ну что же, – медленно произнесла, похоже, не вполне еще проснувшаяся красавица. – Предложение заманчивое. Отчего бы мне не согласиться?

Она наклонилась и заглянула под стол.

– Слушай, жирный коротконогий, тут молодой человек делает мне предложение руки и сердца. Не ответить ли мне согласием, как считаешь?

Из-под стола послышалось невнятное завывание и дробный стук хвоста о линолеум.

Рози перевела взгляд своих умопомрачительных фиалковых глаз на зажмурившегося в ожидании Сэма.

– Странно такое говорить, но я ничего не имею против, Сэм Коллинз, – с удивлением произнесла она. – Очень у тебя бицепсы красивые. А статьи свои никогда мне не показывай, и вот тогда мы заживем душа в душу.

– Это почему? – не понял Сэм.

– Не люблю читать, – с вызовом ответила молодая женщина. – И ты всегда готовишь такой завтрак, договорились? Уж очень у тебя вкусно получается.

– Нет проблем.

– Ну вот и хорошо.

Закончив сей содержательный диалог, Рози продолжила пить кофе, заедая его сандвичем, как будто бы ничего и не произошло.

Сэм всегда считал, что на предложение руки и сердца надо бы реагировать как-то иначе, ну, хотя бы броситься на шею своему избраннику с радостным смехом или прослезиться от умиления. Но так по-деловому, раз и решено… Нет, никогда он не поймет эту удивительную женщину с волосами цвета меди!

Впрочем, делать столь важное предложение тоже нужно как-то иначе, а не так вот: бряк – и готово. Хотя оно само собой вылетело, попало на язык прямиком из сердца, минуя мозг. Даже времени не осталось обдумать и все взвесить.

Сэм в растерянности тоже подлил себе кофе, положил три куска сахару, поболтал в чашке старинной серебряной ложечкой и с удивлением обнаружил, что счастлив, как никогда в жизни.

Весь день влюбленная парочка провела за увлеченным построением воздушных замков и радужных мостов. Точнее, в красках расписывала друг другу, какой именно должна быть их будущая совместная жизнь.

Не были забыты ни свадебное путешествие – желательно, кругосветное, – ни покупка в кредит маленького, но очаровательного домика в приятной сельской местности, ни чудесный сад, который непременно раскинется вокруг их нового прекрасного жилища.

Сэм сидел на полу около кровати, любовался Рози, которая валялась на животе поверх зеленого хлопкового покрывала и непринужденно болтала босыми ногами, бросая на будущего мужа веселые взгляды.

Вечно рядом с ней я чувствую себя как пятнадцатилетний, нет, как тринадцатилетний мальчишка-подросток, в который раз подумал он. Хотя, может быть, в этом и кроется секрет ее обаяния?

– Осталось обсудить два вопроса, – осторожно заметил Сэм, накручивая на палец одну из медных прядок, свесившихся с кровати.

– Это еще каких?

– Дети и домашние животные.

– Насчет детей я бы пока воздержалась, – решительно заявила модель. – Во-первых, испорчу фигуру. Во-вторых, мне еще не так уж много лет. Подождем, пока Эрика меня выгонит, ладно?

– А в-третьих?

– В третьих, мой американский друг, – Рози свесилась с кровати и метко щелкнула Сэма по носу, – в-третьих, я всей душой понимаю твое желание иметь детей, но подумай сам: я выросла в семье, где дети ползали куда ни глянь. Тебе хорошо, ты у мамочки один, а я, надо сказать, ценю свое одиночество. Так что с детьми пока никак.

– Согласен, – покладисто ответил американец. – Нет так нет, какие наши годы.

– Из животных у нас уже есть собака. На мой взгляд, вполне хватит.

– Вполне!

– Ну вот и договорились.

Воцарилось молчание. Сэм прислонился спиной к кровати, откинул голову и закрыл глаза. Потом нерешительно позвал:

– Рози…

– Мм?

– Ты ведь не смеешься надо мной? Насчет помолвки, свадьбы и всего такого… Мне все кажется, что ты просто решила подшутить над несчастным журналистом.

Молодая женщина немного помолчала, уткнув лицо в подушку.

– А ты проверь, – наконец произнесла она.

– Если ты и вправду согласна, то я должен тебе кое-что рассказать.

Снова воцарилось молчание.

– Вообще-то в этом нет нужды. Всякий имеет право на свои тайны, не находишь?

– Да нет, то, что я тебе расскажу, довольно важно.

Сэм забрался на кровать, сел рядом с возлюбленной и собрался с мыслями. Рози тоже уселась, прислонившись к стене и с любопытством на него поглядывая.

– Если ты кого-нибудь убил, то я переживу, – спокойно сказала она.

– Убил? Да нет, тут другое. Видишь ли, я уже был женат и развелся.

– Ну и что?

Сэм в который раз удивился. Неужели Рози совсем не волнует такой важный факт из жизни будущего супруга? Может быть, она чрезмерно легкомысленна? Хотя подобное можно сказать о ком угодно, только не о Рози Макдауэлл.

– Она была киноактрисой, не очень известной, но подающей надежды… Мы, к сожалению, не сошлись характерами, – добавил американец, умолчав о том, что Сузан ухитрялась затащить к себе в постель половину съемочной группы, пока он мотался по командировкам.

– Не сошлись. Бывает, – кивнула Рози.

Она явно не собиралась набрасываться на жениха с миллионом вопросов: что, где, когда, почему и так ли стервозна была его бывшая, что пришлось с ней развестись?

Сэм, внутренне приготовившийся к длинному покаянному монологу – он до сих пор тяжело переживал развод с Сузан и считал его во многом своей оплошностью, – с облегчением понял, что такое поведение ему очень нравится.

– Знаешь, дорогой, мне кажется, что люди в принципе имеют право на личную жизнь, – наконец сообщила модель, обдумав все услышанное. – На разводы, внебрачных детей, сумасшедших тетушек и недописанные диссертации. Мне почему-то кажется, что это их дело. Не мое, понимаешь?

– Но в браке должно царить полное доверие, разве ты так не считаешь?

– Доверие в браке – вещь, конечно, шикарная, но я выше всего ценю личную свободу, понимаешь?

– Хм, – только и смог произнести здорово озадаченный мужчина.

А ты не хмыкай. Это, конечно, не значит, что я собираюсь немедленно после свадьбы начать тебе изменять и принимать наркотики, но я считаю возможным и даже необходимым поступать так, как считаю нужным. И тебе предоставляю аналогичную возможность, ясно? Так что исповедоваться мне не обязательно, поверь.

– Неплохая позиция, – честно признал Сэм.

– Немного взаимного доверия, вот на чем строится брак, – назидательно произнесла молодая женщина, помахав пальчиком перед его носом.

– Пожалуй, ты права.

– Но если уж говорить начистоту… – Рози протянула тонкую теплую руку и положила ее на запястье жениха, легонько сжав. – Если начистоту, то мне очень приятно, что ты решил оказать мне доверие. Ведь это очень личное, не так ли?

– Я всегда считал развод самой кошмарной частью моей биографии, – признался молодой журналист. – Я ведь чуть не убил ее однажды, когда дома наткнулся на кассеты с участием Сузан, ну, знаешь, в таких фильмах… Это было просто ужасно!

– Могу себе представить.

– Я не ожидал, что она этим занимается, совершенно потерял голову, а потом ударил… ударил женщину, понимаешь? Хотя, боюсь, что надо было ее убить, чтобы уж наверняка.

– Ты, однако, вовсе не такой уж спокойный, как кажешься, – задумчиво произнесла Рози, ласково ероша Сэму волосы. – Вдруг ты меня сразу после свадьбы тоже убьешь и закопаешь в садике? Может быть, мне стоит подумать хорошенько? Взвесить степень опасности для моей драгоценной жизни?

– Со мной такое только раз в жизни случилось. Но Сузан воспользовалась этим на всю катушку. Устроила шумный бракоразводный процесс, со статьями в газетах, с полицией, адвокатами и прочими радостями жизни. Хорошо, что детьми мы обзавестись не успели.

– Вот видишь. И я тебе о том же говорю. Сначала нужно как следует разобраться друг в друге, а потом уж рожать детей. Хоть дюжину.

– Я вас понял, мисс Предусмотрительность, – улыбнулся Сэм.

– А вообще не повезло тебе, конечно. Хотя надо сто раз подумать, прежде чем жениться на актрисе. Или на модели, например, – самокритично добавила молодая женщина.

– Модели и актрисы разные бывают. Журналисты тоже, знаешь ли, не сахар, если продолжать обобщения. Так что сама понимаешь, у тебя есть повод подумать, выходить ли замуж за человека с таким негативным брачным опытом…

Рози действительно подумала с минуту, не переставая ласково перебирать светлые волосы Сэма и заставляя того замереть в райском восторге. Должно быть, сказывалось ее длительное общение с собакой… Рози всегда знала, где нужно погладить, чтобы привести человека в состояние полного блаженства.

Сэм, пожалуй, не возражал бы даже, чтобы его потрепали за уши. Общество прекрасной ирландки все больше вызывало у него желание перевернуться на спину и завилять хвостом, как это обычно делал сэр Родерик.

– Знаешь, Сэм Коллинз, я удивляюсь другому, – наконец заметила Рози, и впрямь начиная почесывать жениха за ухом. – Как это человек с твоим негативным брачным опытом собирается жениться во второй раз? Но если ты такой смелый, то, пожалуйста.

Сэм вздохнул и вытащил из кармана джинсов брелок с ключами. На нем красовался номер его комнаты в дублинском отеле.

– Вот. Запасные ключи, держи. Если вдруг захочешь зайти в гости, не стесняйся.

– Да уж не стеснюсь, – фыркнула модель, забирая брелок и довольно небрежно кидая его на захламленную тумбочку. – Впрочем, все равно спасибо. Не могу, к сожалению, ответить тебе тем же: у меня нет запасных ключей. Но ты всегда можешь поскрестись под дверью.

10

В один из будних дней, последовавших за сенсационным объявлением о помолвке Рози и Сэма, Питер О'Нейл встретился за столиком одного их модных ресторанов Дублина со знаменитым Дэниэлом Мейсеном.

Они довольно давно были знакомы. И теперь Питер, изнывающий, по своему обыкновению, от любопытства, решил одним выстрелом убить сразу двух зайцев: сделать несколько фотографий самого модного писателя сезона и разузнать кое-что о нареченной Сэма. Не Эрику же расспрашивать, в конце-то концов…

Кто знает, может быть, в прошлом молоденькой модели есть такие ужасные эпизоды, что лучше открыть новоиспеченному жениху глаза и постараться избежать свадьбы?

Питер уже благополучно забыл, в каком отчаянии пребывал, решив, что Эрика расторгнет помолвку из-за злосчастной истории с красоткой Фрагатти. Молодой ирландец, в сущности, был неплохим парнем, но слишком уж любил совать нос не в свое дело. К тому же он искренне беспокоился о лучшем друге и желал тому счастья. На свой манер.

Допустить, чтобы тот второй раз обжегся, Питер просто не мог. Потому что Сэм, совершенно одурманенный любовными флюидами, собирался, как это говорится, приобрести кота в мешке, то есть жениться на девушке, с которой был знаком в общей сложности недели две.

Так или иначе, теперь любопытный ирландец сидел за столиком вместе с красавцем Дэниэлом, добродушным, вальяжным обладателем совершенно неотразимого для женщин профиля, и прикидывал, как бы поаккуратнее вытрясти нужные сведения из ничего не подозревающего писателя.

– Однако сколько воды утекло, с тех пор как мы виделись в последний раз, – разглагольствовал Дэниэл, с воодушевлением поглощая баранью отбивную с острым соусом и запивая ее неизменным светлым пивом.

Питер неопределенно пожал плечами. Он немного нервничал из-за всех этих помолвок и свадеб, разборок и раздоров, обрушившихся на его кудрявую голову, и аппетита не ощущал.

Заказанные им крупные розоватые тигровые креветки, запеченные на гриле, напрасно исходили ароматным паром на фарфоровой тарелке. Он к ним даже не прикоснулся.

– Да, сколько лет, сколько зим! А помнишь, как мы с тобой работали в захудалой газетенке в Лимерике и я вел колонку о происшествиях? Полтора происшествия за неделю, причем одно из них – кража велосипеда…

– Зато теперь ты у нас мэтр и признанный гений. Автор нашумевшего бестселлера!

– Что правда, то правда. Кто бы мог подумать, что жизнь непостижимым образом наладится! Если бы кто-нибудь пять лет назад сказал мне, что я прославлюсь благодаря своему увлечению историей завоеваний норманнов, я бы расхохотался тому в лицо!

– Действительно, кого в те времена интересовали раскопки и исследования. Зато теперь ты на коне.

– Вошел в моду, друг мой, вошел в моду, ничего не скажешь, – самодовольно заявил Дэниел, приканчивая отбивную и принимаясь за фруктовый десерт, залитый взбитыми сливками. – А это, сам понимаешь, для нашего брата самое главное.

– Пора бы обзавестись симпатичной женушкой и наследником писательской славы, не находишь? – как бы невзначай спросил Питер, напоминая осторожного кота, который караулит облюбованную мышь у ее норки и не шевельнет даже усом, пока та не вылезет и не позволит себя сцапать.

– Ну что ты! Связать себя узами брака в моем юном возрасте! – воскликнул Дэниэл, которому, по прикидкам Питера, еще зимой стукнуло то ли тридцать пять, то ли тридцать шесть лет.

– А я видел тебя в прошлые выходные с какой-то очаровательной птичкой в парке аттракционов, – довольно искренне удивился Питер. – Она от тебя так и млела, а уж помани ты ее обручальным кольцом…

– Глупости говоришь, – фыркнул Дэниэл. – Это же моя экономка Лиз. Она и так от меня без ума, к чему еще кольца и прочие глупости? Нет уж, Пит, на такую ерунду, как женитьба, способен у нас только ты. Хотя великолепная Эрика Брайтон с ее состоянием… хм, не так уж и плохо для бедняги ирландца, не так ли?

Двинуть бы тебе в ухо, несносный болтун, с тоской подумал Питер, но взял себя в руки и продолжил несанкционированное расследование.

– Знаешь, старина Сэм тоже женится. Представь себе…

– Сэм? Тот самый парень, о котором ты так много рассказывал? Ну-ну! И на ком же?

– На одной девушке из Дублина. Она манекенщица, работает у Эрики в Доме моды.

– Вот те раз! Неужели приехал за невестой в Ирландию? Что, в Америке нехватка симпатичных девушек?

– Может, и так, – пробормотал Питер, ковыряясь вилкой в остывших и неаппетитно скрючившихся креветках и невольно вспоминая предыдущую жену Сэма, крикливую, стервозную и ярко накрашенную. Симпатичной бы ее, пожалуй, никто не назвал. Она была, как это… секси. Но не симпатичная. И даже не милая.

От всего это разговора его уже начинало слегка поташнивать. По неизвестной причине.

Кто бы мог подумать, что старина Дэниэл, веселый и увлеченный собеседник, с которым можно было поговорить о тысяче вещей за чашкой кипятку с черным хлебом – на большее у них иногда и не хватало, – со временем превратится в самодовольного и шумного трепача?

Может быть, это известность и неожиданно свалившиеся большие гонорары так изменили его? Или же червоточинка скрывалась в этом человеке с самого начала, а богатство и слава только сделали ее явственнее?

Видимо, с друзьями следует встречаться не только по информационной надобности, а иногда просто так. Тогда они не превратятся буквально на глазах в прожорливых болтливых монстров, с грустью подумал Питер и решил прекратить бесполезную беседу.

– А как зовут красотку? – живо заинтересовался бывший приятель. – Я многих знаю, сам понимаешь, теперь девушки ко мне так и липнут.

Фотограф замялся, не желая больше говорить на эту тему.

В этот самый момент его нос ощутил чертовски знакомый аромат, а над ухом замурлыкало глубокое контральто с безукоризненным произношением:

– Питер О'Нейл, вот так встреча!.. Питер почувствовал, что покрывается холодным потом, и неохотно обернулся.

– Сеньора Фрагатти, – с тоской произнес он. – Какая неожиданность…

Да, действительно неожиданность. Неприятная. Что там посоветовал в свое время Сэм? Надо бы поспешно отступить, да что там, убежать со всех ног. Только что подумает Дэниэл? А не все ли равно. Вот что подумает Эрика! Что за жизнь, неприятности просто преследуют его! Неприятности и женщины…

– О боже, я сплю и вижу сон! – восхищенно произнес волокита Дэниэл, моментально оценив роскошную фигуру, пышные лоснистые волосы итальянки и ее великолепно сшитый изумрудного цвета костюм из тончайшего льна. – Питер, познакомь меня с этим прекрасным созданием, или я скончаюсь от разрыва сердца. И ты будешь виноват…

Обольстительная дама тут же одарила Дэниэла значительной улыбкой и с показной скромностью опустила длинные черные ресницы.

Вот черт! Хотя если Джулия переключит свое щедро расточаемое внимание на Дэниэла, который вовсе даже не против, я сумею тихонько улизнуть. Может быть, Эрика и не узнает ничего об этой нечаянной встрече, подумал Питер.

– Сеньора Фрагатти, позвольте вам представить Дэниэла Мейсена. – Ирландец изящно приподнялся со стула и тут же помог Джулии устроиться рядом, отодвинув еще один. – Можете его поздравить, он недавно стал лауреатом литературной премии за свой последний роман. Дэниэл – известный писатель, гордость нашего острова и мой старинный друг.

«Гордость острова» немедленно адресовала Питеру полный признательности взгляд, оценив, как заинтересовалась пышная красавица.

– Дэниэл, в свою очередь представляю тебе сеньору Джулию Фрагатти, известную законодательницу итальянской моды и…

«И жуткую прилипалу», – хотел было продолжить Питер, в душе которого еще живо было воспоминание о цепкой хватке черноволосой красотки. Впрочем, природная интеллигентность помогла ему сдержаться.

– И самую красивую женщину Апеннинского полуострова, а может, даже всей континентальной Европы, – галантно закончил он.

Джулия довольно улыбнулась.

– Вижу, что Ирландию и Англию вы в этот список не включаете, – промурлыкала она, гипнотизируя беднягу пристальным взглядом бархатистых темных глаз.

– Ах, сеньора, как человек и джентльмен, который намерен в ближайшее время связать себя узами брака, я все-таки не могу не признать свою невесту красивейшей женщиной Ирландии и Англии, – твердо ответил Питер.

– Ах да-да, я запамятовала… Ваша знаменитая двойная помолвка… Вчера как раз писали об этом…

– Мне, к сожалению, пора. Очарован, покорен, но должен вас покинуть, – поспешно сказал Питер, снова поднимаясь из-за стола и собираясь улизнуть.

– Как же, Эрика Брайтон и Питер О'Нейл, а также великолепная Рози Макдауэлл, – в глубоких глазах Джулии мелькнул неприязненный огонек. Нет, неприязненный, это мягко сказано, – и Сэм Коллинз… Подруги одновременно отыскали себе женихов и намереваются вместе отправиться в свадебное путешествие.

– Смотри-ка, Сэм женится на малышке Рози, – удивился Дэниэл, к тому времени уже воздавший должное светлому пиву и малость охмелевший.

– Ну да, я же тебе говорил, – нетерпеливо сказал Питер, лихорадочно соображая, как закруглить разговор, который сам же и затеял.

Вот только кто же ожидал, что Дэниэлу приспичит откровенничать в присутствии дамы, которая, судя по всему, ненавидит Рози искренне и от души.

Видимо, Джулия смогла сложить два и два и сообразить, кто все-таки запер ее на несколько часов в дамском туалете, заставив бесплодно взывать о помощи и колотить в дверь наманикюренными ручками.

– Но ты же не сказал, что это Рози, Рози Макдауэлл! – продолжал Дэниэл. – О, это та еще штучка, вот что я тебе скажу! А ведь никто не поверит, что я видел ее много лет назад в лохмотьях, в драных башмаках… Господи, да у нее запасной юбки не водилось, чтобы надеть на смену грязной, а характер уже тогда был как у дикой кошки.

На холеном лице Джулии появилось мечтательное и терпеливое выражение. Она тоже почувствовала, что пахнет интересненьким, и затаилась, молчанием поощряя подвыпившего писателя.

– Дэн, послушай…

– Да нет, почему ты мне не веришь!

Дэниэл все не унимался. Его, как обычно при виде хорошенького личика, понесло разглагольствовать.

Джулия отрицательно помахала ручкой перед носом у подбежавшего официанта, отказываясь от меню, и поудобнее устроилась на стуле.

– Я и сам родом из Трали, мои предки владели там небольшой усадьбой. Потом ее продали, конечно, когда пришлось туго. Но детство я провел этаким барчуком: пони, горничные, белые стены, увитые плющом, суп из фарфоровой супницы… Ах, золотые годы, век невинности и буколических удовольствий!

– Да-да, я все понял, детские годы чудесные… Ну что же, бывают совпадения. Думаю, что ты ошибаешься.

– Ну что ты! Так вот, никогда не угадаешь, кто служил у моей матери экономкой…

– Кто же? Поведайте нам, мистер Мейсен! Мы умираем от нетерпения, разве не видите? – произнесла Джулия, едва только не облизываясь.

– Мать этой самой Рози, Патриция Макдауэлл, вот кто! – торжествующе выпалил Дэниэл. – Детей у нее было, скажу вам, целый крольчатник! То ли семь, то ли восемь, уже не упомню. Ну а Рози уже тогда была красавицей, на нее все окрестные мальчишки заглядывались, а уж когда ей стукнуло шестнадцать годочков…

Лицо прославленного писателя сделалось сладким-сладким, даже липким, как будто он проглотил полный половник меда.

– Все, Дэн, я ухожу, – решительно сказал Питер, предчувствуя, что сейчас услышит что-нибудь оскорбительное для Рози.

Он уже ругал себя самыми черными словами за то, что пошел на эту встречу, затеял разговор на скользкую тему и вел себя так бесцеремонно. В конце концов Сэм давно взрослый парень и сам в состоянии разобраться, что к чему.

Тобой, братец, как обычно, двигало любопытство, сказал себе фотограф. Любопытство, а вовсе не любовь к другу. И похоже, что теперь ты заварил кашу. Ладно, может быть, как-нибудь обойдется…

– Сеньора Джулия, не хотите составить мне компанию? – безнадежным голосом предложил он, надеясь уволочь эту пиявку от Дэниэла, продолжающего выдавать подробности личной жизни Рози.

– Так что, скажу не таясь, я первым сорвал этот нежный цветок, да. Что ж, поступок, конечно, не совсем хороший, но надо принять во внимание, что я был юн, горяч и влюблен. Ах, молодость, молодость…

– Нет, что вы, мистер О'Нейл, я лучше останусь здесь, – проворковала Джулия, поправляя изящное колье, подчеркивающее глубокий вырез костюма, и с трудом сдерживая торжествующую улыбку. – Мистер Мейсен такой великолепный рассказчик, просто нет слов! Видимо, сказывается его недюжинный писательский талант. Невозможно оторваться, поверьте мне…

– Ну, этого у меня не отнимешь, рассказчик я неплохой, – самодовольно пробасил падкий на лесть недоумок. – Пит не даст соврать. Бывало, по вечерам в редакции все только меня и слушали…

Питер обреченно вздохнул. Все ясно. Оторвать почуявшую жареное Джулию от этого столика можно только при помощи тягача. И во всем виноват он один. Черт его дернул тогда на приеме подойти к красотке в красном платье. Теперь получай, что заслужил. Ладно, делать нечего. Надо отступить с наименьшими потерями.

– Всего доброго, – сухо произнес он, положил на столик плату за обед и чаевые и повернулся, направляясь к выходу. Его преследовал сладкий голосок сеньоры Фрагатти:

– И вы конечно же не женились на ней, проказник… Ах эти мужчины, вечно разбивают наши сердца, ничуть не думая о последствиях…

– Да я бы обязательно женился! – с жаром отвечал Дэниэл, подливая себе еще пива. – Но понимаете, милочка, та скверная история с фотографиями… Мой приятель Джонни Тейлор…

Уроды, мрачно подумал Питер и ускорил шаг. Что теперь делать, он решительно не понимал. Лучше всего никому не говорить об этой встрече.

11

– Нет, нет и нет, ты совершенно не права, – раздраженно говорила Эрика, расхаживая по своему рабочему кабинету от стола до чертежной доски, на которой были небрежно прилеплены эскизы платьев, фотографии готовых моделей, обрезки тканей, образцы отделки и прочие необходимые в работе модельера мелочи. – Если уж выходить замуж, то только в моем платье! Я что, не могу подруге платье сшить в подарок? Не хочешь пышную церемонию, дело твое, но уж платье должно быть шик-блеск! Чтобы жених впал в остолбенение или упал в обморок!

– Этого еще не хватало! – деланно испугалась Рози, которая уже в течение полутора часов отбивала нападки подруги и отважно противостояла стремлению Эрики выдать ее замуж со всей возможной пышностью. – Он упадет в обморок, и мне же вдобавок ко всем хлопотам придется тащить беднягу к алтарю на себе, так, что ли?

– Это я выражаюсь фигурально!

– Буквально, фигурально – все равно. Я так решила. Мы поженимся тихо, скромно и незаметно. Никаких проныр газетчиков на моей свадьбе, никаких толп гостей и никакого пышного платья! Если бы не венчание, я бы вообще вышла замуж в джинсах. Сэм же не на платье женится…

– Рози, ты невыносима! – не выдержала Эрика, в раздражении постукивая карандашом по столу. – Я придумала такой эскиз, просто прелесть… Ну ради меня, если хочешь. Представь себе, какая прекрасная реклама для Дома моды: красавица Рози Макдауэлл выходит замуж в платье моего авторства.

– Я же сказала, никаких газетчиков!

– Питер же все равно будет делать фотографии. Ну что тебе стоит… – заныла Эрика, в которой явно пропадали материнские инстинкты.

Впрочем, Рози подозревала, что пропадать им оставалось недолго. Что-то подруга стала еще пуще следить за своим здоровьем, да еще принимать витамины из специального флакончика. То ли они с Питером планировали зачать ребенка сразу после бракосочетания, то ли, если можно так выразиться, наследник был уже в пути.

Впрочем, она не задавала вопросов на эту тему просто из чувства самосохранения. Вот Эрика и оттачивала на ней свои материнские приемчики, а Рози не осмеливалась перечить подруге: вдруг это вредно для будущей матери?

– Послушай, почему ты совершенно не думаешь о собственной свадьбе? – с обреченным видом спросила модель, все-таки подходя к столу, чтобы посмотреть на набросок платья. – Гм, красиво, ничего не скажешь…

Эрика так навострилась делать платья, подходящие к росту, фигуре и волосам подруги, что и со свадебным нарядом не ударила в грязь лицом: сказочно, романтично, воздушно и одновременно царственно. Платье для бракосочетания королевы фей, не иначе.

– Красиво! – тут же возмутилась она. – И это все, что ты можешь сказать? Да это мой шедевр, лебединая песня! Только посмотри на это кружево, отделанное серебряными нитями! А вышивка? Какие розы и фиалки! Да ты будешь похожа на сияющего ангела… при надлежащем освещении.

– Насчет лебединой песни я бы не стала говорить так уверенно, – пробормотала Рози, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть эскиз. – Ты все-таки еще немножко поработай, а то в чем будут ходить ирландские модницы, которых только ты и умеешь прилично одеть?

– Ну, я не знаю… – замялась Эрика. – Мы в принципе планировали отдохнуть годик. Сама знаешь, бывают ситуации, когда хочется немного расслабиться, заняться чем-нибудь еще…

Ага, все ясно, сказала себе модель, поглядывая на краешек журнала «Материнство», предательски высунувшегося из-под кипы рисунков. Ладно, главное – не противоречить будущей матери.

– Мне кажется, ты права, моя дорогая, – вслух сказала она. – Платье просто необходимо. И я буду счастлива, если это окажется твое платье. В конце концов, свадьбы не так часто случаются…

– Ну и стоило так упрямиться, – с облегчением выдохнула Эрика. – С тобой иногда совершенно невозможно разговаривать, ты ведешь себя как настоящая ослица.

– Зато ты образец мягкости и сговорчивости, – фыркнула модель. – Что-то я не вижу, чтобы ты так носилась с собственной свадьбой, а?

– Устройством моей свадьбы занимаются специально нанятые люди! – отрезала Эрика. – Мне остается только раз в неделю подписать счета и высказать пожелания. Ничего интересного. Пойми, Рози, наше с Питером бракосочетание – это скорее общественное мероприятие, ничего частного.

– Могу себе представить…

Уйма совершенно неизвестных гостей, интересы дела, реклама, платье тоже будет самое обыкновенное, хоть и жутко дорогое… Торт размером со скалу Святого Патрика и море шампанского. Я только оплачиваю весь этот фарс, а придумывает его специалист по всяким праздникам.

– Оркестр еще забыла, – пробормотала себе под нос ирландка.

– Оркестр, живые голуби и еще черт знает что! Остается только надеяться, что нам с Питером удастся все это пережить и потом тихонечко удрать в свадебное путешествие. Куда-нибудь на необитаемый остров.

– И то есть вероятность встретить там парочку знакомых дельфинов, которые потом объявятся на какой-нибудь вечеринке и будут всем рассказывать, что Эрика Брайтон носит немодный купальник.

– Истинная правда! Вот я и пытаюсь отвести душу, планируя свадьбу лучшей подруги. Разве это плохо? Моя-то расписана на километр вперед, тут уж никуда не денешься…

Эрика снова раздраженно постучала карандашом по столу, потом посмотрела на элегантные наручные часики из платины и тут же проглотила какую-то пилюлю из таинственного флакона.

– У нас все будет очень скромно. Обвенчаемся в церкви Непорочного Зачатия, которая рядом с моим домом, а потом пойдем в «Доктор О'Коннел» и устроим там гулянку только для своих, – пробормотала Рози. – Денег-то в обрез. Да и не по душе мне все эти церемонии. Мои родичи явятся в полном составе, потом мама Сэма, вы с Питером, еще пара человек.

Ну и толстый коротколапый, ясное дело, уж засунем его в какой-нибудь угол.

– Может быть, вам денег одолжить? – тут же предложила Эрика.

Она отлично знала, что Рози зарабатывает немало, вот только нерегулярно. И почти все деньги отсылает матери и младшим братишкам и сестренкам: кто-то из обширного клана Макдауэллов оканчивал учебу, кто-то еще даже и не поступил никуда.

Эрике всегда казалось жутко несправедливым, что Рози жертвует собственным образованием ради того, чтобы поддерживать семью, но эту рыжую упрямицу было не переубедить. Лучше и не начинать даже.

– Мне кажется, что не стоит, – моментально отказалась молодая женщина. – Будь моя воля, я бы…

– Вышла замуж в джинсах. Лучше не повторяй мне эти глупости! – рассердилась Эрика.

– Мистер О'Коннел обещал запечь целого барашка с картофелем и сделать огроменный пирог с голубятиной, так что все будет в наилучших традициях старины.

– Но этот паб такой маленький…

– Чтобы гостей не набежало слишком много, – отрезала неумолимая модель. – А то еще сожрут нашего несчастного барашка, нам ничего не останется. К тому же мы пригласили двух волынщиков и парня, который умеет играть на бодране, так что славно попляшем.

Эрика содрогнулась. Звуки бодрана, огромного ирландского бубна, она еще кое-как могла перенести, но волынки в маленьком помещении… Впрочем, Рози, вне всякого сомнения, виднее.

– Сэм хотел настоящую ирландскую свадьбу и он ее получит! – торжествующе заключила молодая женщина.

– Отдавал ли он себе отчет в своих желаниях? – пробормотала дизайнерша, но достаточно тихо, чтобы Рози оставила ее слова без внимания.

– Ладно, мне еще нужно забежать к Сэму в отель, уладить кое-что. Глупость какая-то, у меня нет телефона, а у них там портье вроде цепного тигра. Просить его передать что-либо совершенно бесполезно.

Рози набросила на плечи легкую ветровку и направилась к двери. Эрика проводила подругу довольным взглядом. Все-таки уломала ее надеть красивое платье на свадьбу, а это кое-что да значит! Хоть Сэм ей спасибо скажет.

На улице моросил дождь. Немилосердная жара, терзавшая Ирландию две недели подряд, сменилась прохладной и весьма мокрой погодой. Впрочем, для того, кто бережет свою нежную белую кожу, такая погода гораздо приятнее. К тому же теперь можно было дышать привычным влажным воздухом, а не опасаться при каждом вздохе спалить себе легкие.

Увядшие было газоны снова зазеленели, влажная листва деревьев приобрела былую упругость и пышность. Сухая пыль, лежавшая несколько дней назад на всех улицах, невзирая на усилия дворников, куда-то исчезла.

Словом, на взгляд Рози, погода стояла прекрасная, хотя небо теперь сплошь затягивали серые облака. К тому же сэр Родерик теперь наотрез отказывался покидать квартиру, видимо опасаясь за свои старые кости, которым сырость могла повредить. Можно было не таскать несчастного пса с собой, а спокойно оставлять его на теплой лежанке в кухне.

Насвистывая веселую песенку, молодая женщина быстрым шагом добралась до отеля, в котором обычно коротал время ее нареченный. До этого Рози все было недосуг его навестить. И теперь, разузнав у портье, где находится номер тридцать девять, она поднялась по вытертой каменной лестнице на третий этаж, отперла дверь подаренным ключом и с интересом огляделась.

Пустота и тишина. Совершенно никого. Сэма не было дома, хотя они и договаривались вчера встретиться.

Что ж, можно и подождать, все равно в такой уютный дождливый день торопиться некуда.

Рози неспешно обошла маленький однокомнатный номер, подивившись чистоте и порядку, царящему здесь: ни тебе носка, забытого на люстре, ни измятой рубашки, кокетливо переброшенной через ручку кресла. Да здесь и кресла-то никакого не оказалось. Повсюду строгий армейский порядок, нигде ни пылинки.

Рози вспомнила обычное состояние собственной квартиры и досадливо вздохнула. Похоже, что в их странном союзе всеми скверными привычками старого холостяка обладает именно она: вечно вещи разбросаны, в холодильнике шаром покати, готовить не умеет. Впрочем, если этот отчаянный парень решил на ней жениться, то, вероятно, его такие мелочи не волнуют.

Она уселась верхом на стул около журнального столика, по привычке перевернув его спинкой вперед, еще раз обвела взглядом комнату и завистливо вздохнула.

На столике валялись какие-то американские книги, парочка нераспечатанных конвертов и довольно толстый сверток с надорванной упаковкой. Из-под оберточной почтовой бумаги выглядывала пара затрепанных журналов сомнительного содержания и какой-то листочек, убористо исписанный кокетливым женским почерком.

Сердце Рози судорожно сжалось. Она узнала обложки и похолодела.

Не вполне отдавая себе отчета в своих действиях, Рози молниеносно схватила пакет и вытрясла из него записку.

Чтобы в полной мере осознать всю глубину вашей ошибки, вам достаточно лишь просмотреть несколько снимков из этих гнусных подпольных изданий, которые я с полным осознанием своего долга прилагаю к письму.

Подумайте, в каких грязных делишках должна быть замешана эта особа сейчас, если пять лет назад, в совсем юном возрасте, она уже позволяла себе участвовать в подобных съемках. Заслуживает ли она того, чтобы стать супругой одного из честнейших и талантливейших журналистов нашего времени, обладающего незапятнанной репутацией?

С глубоким уважением,

ваша искренняя доброжелательница.

Рози отбросила листок, словно обжегшись. В глазах у нее потемнело, голова закружилась. Да, вот оно… Как всегда, эта история всплывает, чтобы лишить ее всякой надежды на счастье. Удивительно, как это кто-нибудь из пишущей братии не откопал снимки раньше, когда подробности ее помолвки активно обсуждались в прессе.

Что ж, действительно ее репутацию никак не назовешь безупречной…

Молодая женщина прикрыла глаза, испытывая жуткую слабость и странное оцепенение во всем теле. Пожалуй, она даже не смогла бы сейчас подняться со стула. Перед ее внутренним взором пронеслась вся та история…

Конечно же девушка, воспитанная в католической семье, да еще в пуританской Ирландии, никогда бы не стала сниматься для эротического журнала, к тому же подпольного, потому что в то время других просто не существовало. Но Рози, заняв первое место в том злополучном конкурсе красоты, вдруг удостоилась внимания Дэниэла Мейсена, сына той самой миссис Мейсен, на которую работала ее мать.

Естественно, Рози, пораженная тем, что на нее обратил внимание самый красивый и богато одетый юноша их нищего поселка, обычно проходивший мимо нее, как мимо пустого места, или пренебрежительно фыркавший, разглядывая ее залатанную одежонку, бросилась в омут любви головой.

Первая любовь обернулась трагедией. Во-первых, потеря невинности была в те времена катастрофой для девушки, особенно если в маленьком поселке все друг друга знают и сплетни разносятся из дома в дом как при пожаре. Да парочка не особенно и скрывалась.

Дэниэл не утруждал себя соблюдением осторожности, а Рози влюбилась без памяти и совершенно не думала о последствиях. Ей казалось, что у них все будет как в рыцарском романе, которые когда-то давала ей читать дублинская бабушка, Фелиция Макдауэлл.

Во-вторых, Дэниэл, увлекавшийся тогда фотографией, сделал несколько весьма откровенных снимков своей несовершеннолетней возлюбленной, которые потом неизвестно как оказались в том мерзком журнале. Юноша клятвенно утверждал, что просто забыл фотографии на столе, а его нечистый на руку приятель стащил их и отнес в журнал, чтобы получить гонорар, но подробности были не важны.

Разразился жуткий скандал. Кто-то принес злополучное издание в школу, новость быстро распространилась, и из последнего класса бедняжку просто выставили, чтобы не возмущала спокойствие и не порочила безупречное имя школы святой Марты.

Жить в сельской местности с репутацией девушки, которая пошла по плохой дорожке, и сносить постоянный шепоток за спиной, а то и откровенные оскорбления, оказалось невозможно. Рози, с разбитым сердцем, измученная и потрясенная травлей, бежала в Дублин, где долго пыталась отыскать хоть какую-то работу, мерзла и голодала, пока не догадалась попроситься к бабушке под крыло…

За прошедшие несколько лет в Ирландии многое переменилось. Но показаться в родных местах модель не решалась до сих пор. Слишком живы были воспоминания о веселой жизни, которую устроили ей любящие родственники и заботливые соседи. Она регулярно высылала матери деньги, но забыть ничего так и не смогла.

И теперь опять… Какая подлая душа воспользовалась старой историей, чтобы во второй раз разбить ей жизнь? Хотя аромат духов, исходящий от гадкого письма, вполне очевиден. Никакой подписи не нужно, это духи «Джулия Фрагатти».

Рози уронила огненно-рыжую голову на руки и заплакала горькими злыми слезами.

Почему, почему все это происходит с ней? Многие модели совершенно открыто снимаются обнаженными и даже глазом не моргнут! Всем известно, какие легкие нравы царят подчас в мире моды. А тут из-за двух жалких фотографий никакой жизни вот уже столько лет!

Все зависит от отношения… Рози в свое время настолько тяжело пережила эту грязную историю, что не могла опомниться до сих пор. Даже превратившись из наивной девушки в прекрасную молодую женщину и став предметом вожделения многих мужчин, она никогда не заводила романов. Сэм Коллинз стал вторым мужчиной в ее жизни, и она очень надеялась получить свой кусочек счастья. Все так хорошо складывалось.

Но Сэм – неподкупный, бескомпромиссный, да еще и настрадавшийся в свое время от легкомысленной и безнравственной жены, – что он мог подумать? Тем более что мерзавка Джулия намекала в письме, что откровенные фотографии Рози не только в этих журналах можно отыскать, но и еще где-то. Врала, конечно, но как такое докажешь?

Теперь понятно, почему его нет дома. Он просто не захотел общаться с легкомысленной женщиной и ушел, оставив ей эти листочки, чтобы все стало ясно без слов. Свадьба, конечно, отменяется, потому что невозможно посмотреть жениху в глаза. Да он и не захочет теперь ее видеть…

Молодая женщина встала со стула, слепо, едва не наткнувшись на столик, пошла к двери, нашарила на крючке свою ветровку и поплелась домой. Слезы высохли сами собой, но на душе было по-прежнему темно.

В коридоре она нос к носу столкнулась с каким-то человеком, не глядя отодвинула его в сторону и побрела дальше, с трудом переставляя ноги.

– Рози! – Это был Сэм, спешивший в свой номер. – Ты это куда направляешься?

– Отвали, – пробормотала молодая женщина, с трудом осознавая, где находится. – Не хочу тебя видеть… Проваливай! Убирайся вон! Иди к черту!

Оказалось, что последние слова она произносит, уже стоя на ступенях отеля. Сэм и не подумал ее задержать.

Что ж, тем лучше. Рози потрясла головой, пытаясь изгнать призрак накатившей слабости, выпрямилась и пошла к остановке автобуса. Домой. Немедленно домой, лечь в кровать и спать долго-долго, пока весь этот кошмар не забудется. Принять снотворное и крепко заснуть…

Увидев невесту, которая, покачиваясь как сомнамбула, шла по коридору, Сэм сначала удивился, потом испугался. Он было решил, что Рози пьяна, но потом получил изрядный толчок в грудь и понял, что спиртным от нее не пахнет. Да и ругательства, почему-то адресованные ему, модель произносила вполне уверенно, язык и не думал заплетаться.

Ясно одно: Рози не хочет сейчас разговаривать, она чем-то огорчена и лучше к ней не подходить.

Молодая женщина скрылась за дверью, ведущей на лестницу, а Сэм так и остался стоять у стены, недоуменно глядя ей вслед и лихорадочно соображая, в чем же он так ужасно провинился.

Он хотел было броситься вслед за беглянкой, потом решил оставить все, как есть, и быстро прошел в номер. Что тут случилось, так огорчившее его всегда жизнерадостную невесту?

Окинув обстановку опытным взором, Сэм заметил измятые листки на столе и разорванный пакет. Он сам же и открыл его сегодня утром, когда принесли почту, но читать не стал, бросив лишь беглый взгляд на исписанный женской рукой листочек, да еще и без подписи.

На анонимки за время журналистской карьеры Сэм насмотрелся достаточно и настроение себе портить совершенно не желал. Ну что хорошего может отыскаться в послании, оканчивающемся красноречивыми словами «ваша искренняя доброжелательница»?

Так-так, а бедняжка Рози, видимо, прочла эту дрянь и что-то в содержании письма ее жутко огорчило. Сэм, не глядя, швырнул мерзкую корреспонденцию в мусорную корзину, после чего стремглав вылетел из комнаты, осознав серьезность ситуации и надеясь догнать невесту до того, как она совершит что-нибудь непоправимое.

Сначала пришлось долго ждать автобус, да еще вдобавок начался жуткий ливень. Натянув на голову джинсовую куртку, Сэм перебежал через дорогу, по которой, крутясь, неслись мутные потоки воды, ветки и оборванные листья, заскочил в подъезд знакомого дома и молнией взлетел по лестнице. На долгий и тревожный звонок никто не ответил. Сэм для очистки совести позвонил еще раз, потом еще…

Никого.

Следующие полчаса он потратил на поиски телефона-автомата, бесполезные звонки Эрике и – на всякий случай – Питеру. Надо сказать, что разговор с ирландцем, сначала отвечавшим крайне уклончиво, но потом сообразившим, что запахло жареным и расколовшимся, кое-что прояснил. Сэм от души обложил чрезмерно любопытного друга последними словами, но на местопребывание Рози этот разговор света не пролил.

Насквозь промокший журналист вернулся к подъезду дома возлюбленной и рухнул на скамейку, на которой в свое время поджидал Рози, чтобы пойти с ней в кино. С темного, затянутого низкими тучами неба хлестали струи воды. Поскольку Сэм уже вымок так, что вода хлюпала даже в ботинках, ему было в принципе все равно, где сидеть. Мокрее не станет.

В полном отчаянии он обхватил руками голову и с надеждой уставился на окно заветной квартиры, надеясь, что там мелькнет свет или хотя бы оно откроется. Должна же Рози хоть когда-то вернуться домой.

В это время дверь, ведущая на маленький балкон, медленно приоткрылась. Сэм встрепенулся и присмотрелся получше. В дождливой полутьме трудно было разглядеть, кто там стоит. Кажется, никого. Может быть, дверь приоткрылась от ветра? Или ему вообще почудилось?

Но если зрение могло подвести, то слух не обманул: с балкона, расположенного под самой крышей, донеслось поскуливание собаки. Окончательно запаниковавший Сэм узнал голос сэра Родерика.

Пес поскулил еще немного, совершенно невидимый в сплетении дождевых струй, теней и балконной решетки, потом пронзительно завыл.

Журналист похолодел. Он не особенно разбирался в собаках, но знал, что так отчаянно выть они будут только в крайнем случае.

Когда случилась беда.

Как добрался до запертой двери, Сэм потом не мог вспомнить. Преодолел несколько лестничных пролетов одним махом, проклиная себя за то, что не вышиб дверь сразу.

В ушах стоял ласковый и насмешливый голос Рози: «Не могу, к сожалению, ответить тебе тем же: у меня нет запасных ключей. Но ты всегда можешь поскрестись под дверью».

Поскрестись под дверью… Иногда этого бывает совершенно недостаточно. Смертельно недостаточно.

Сэм собрался с силами и одним ударом выломал непрочный замок. Сэр Родерик, мокрый и несчастный, встречал его у порога, просительно поскуливая, привставая на задние лапы и царапая когтями передних его брюки.

Может быть, он просто испугался ливня, а дома никого нет? – мелькнула мысль. Вот Рози мне задаст жару за испорченную дверь… Хорошо бы. Господи, пожалуйста, пусть все будет именно так!

Впрочем, интуитивно Сэм уже чувствовал, что «так» не будет. На крючке висела знакомая ветровка, у стены сиротливо притулились кроссовки. Американцу вдруг захотелось завыть, в точности как это делал вымокший до последней шерстинки пес, с надеждой увивающийся у его ног.

«Ты ведь все исправишь? – казалось, говорили встревоженные собачьи глаза. – Сделаешь все, как было?»

– Рози… – нерешительно позвал Сэм, заглядывая в кухню.

Никого.

– Рози!

Впрочем, он уже все понял. Холодея, толкнул дверь в спальню и увидел невесту, казалось крепко заснувшую на уютной старомодной кровати с латунными шишечками. Веки ее были плотно сомкнуты, одна рука подложена под щеку, другая свисала вниз.

Вот она спит, свернувшись калачиком, так крепко, что не слышит ни стука дождевых капель, барабанящих в стекло, не ощущает жуткого сквозняка, проникающего через приоткрытую балконную дверь. На полу у окна натекла уже целая лужа, занавеску трепало ветром, то и дело вынося на улицу.

Странно, что Сэм не заметил ее раньше. Легкая светлая ткань полоскалась на фоне окружающей дом темноты, как выброшенный неведомой армией белый флаг, символ безнадежной капитуляции.

Замирая от тоскливого предчувствия, молодой человек медленно протянул руку и включил свет, присматриваясь к неподвижно лежащей женщине. Он не мог различить ее дыхания.

У ног его внезапно раздался негромкий стук. Бассет что-то вытащил из-под кровати и, помахивая хвостом, положил к ногам своего приятеля. Сэм машинально посмотрел вниз, потом нагнулся и поднял находку. Это оказалась пустая баночка из-под снотворного.

12

Через некоторое время, когда весь этот кошмар закончился, Сэм много раз думал о том, что было бы, если бы его не позвала собака. Если бы он не нашел уже к тому времени телефона-автомата, если бы не сидел так преданно у дома Рози, невзирая на дождь…

На самом деле, висевшую на волоске жизнь молодой женщины спас ее престарелый, коротколапый и трусливый пес, совершивший от ужаса и тоски первый и единственный в своей жизни отважный поступок – вышел из теплой комнаты на холод и дождь.

Если бы сэр Родерик не позвал Сэма, Рози так и осталась бы лежать на кровати, спокойная и безмолвная, постепенно утрачивая дыхание и саму жизнь вместе с ядовитым током снотворного по жилам, погружаясь все глубже в сон, из которого нет возврата.

Так или иначе, журналист успел прибежать вовремя. Недовольный врач, вскоре приехавший на «скорой помощи», пробормотал:

– Жить будет. Не беспокойтесь. Надо же столько таблеток проглотить, уму непостижимо…

Вместе со своей помощницей он начал готовить все для промывания, продолжая что-то мрачно бурчать себе под нос. Впрочем, Сэм, несмотря на жуткое беспокойство, снедающее его, легко мог его понять. Помотавшись в свое время по зонам разных военных конфликтов, он вдосталь насмотрелся и на смерть, и на страдания невинных людей, и на то, как многие погибали от отсутствия самых элементарных медикаментов. И желание обречь себя на смерть по собственной воле не укладывалось в его голове.

– Никогда не смогу этого понять, – продолжал бормотать врач, гремя какими-то устрашающими медицинскими приспособлениями. – Инсульт, инфаркт, перелом позвоночника, и тут, пожалуйста… молодая идиотка решила расстаться с жизнью.

Боюсь, она просто нечаянно превысила дозировку, была очень расстроена, – поспешно вступился Сэм, сообразивший, что Рози теперь грозят серьезные неприятности. – У нее в последнее время были поводы для расстройства… Пожилой ирландец внимательно посмотрел на бледного журналиста.

– Вы ее супруг?

– Нет, нет еще… но мы собираемся пожениться.

– Так женитесь поскорее, молодой человек, и вбейте этой юной леди в голову, что жизнь прекрасна и удивительна, даже если сломался каблук или не удалась прическа! Когда она придет в себя, конечно! – рявкнул врач и пошел распорядиться насчет носилок.

Сэм с облегчением вздохнул. Вряд ли пожилой эскулап стал бы так ворчать, если бы не был уверен в благополучном исходе происшествия. Похоже, что он успел вовремя.

Так и не очнувшуюся Рози увезли в стационар. Ее жениха, порывавшегося ехать на той же машине, не взяли, но утешили, сказав, что завтра пострадавшую можно будет навестить. По крайней мере, модель в свое время позаботилась о неплохой медицинской страховке, так что хороший уход был ей гарантирован.

Сэм закрыл окно и балконную дверь, завернул в полотенце дрожащего бассета, бесцельно походил по пустой квартире и только потом осознал, как же замерз и вымок. Стянув с себя противно липнущую к телу мокрую одежду, он завернулся в зеленое покрывало с кровати и решил сегодня заночевать здесь.

Во-первых, следовало прибрать следы пребывания врачей. Во-вторых, не бросать же несчастного пса, который теперь чихал и фыркал, высунув черный нос из махровой ткани, закрывающей его с головой. В-третьих, похоже, что и Рози, и ее дом нуждались в постоянном присмотре. Мало ли что она выкинет в следующий раз?

– Остаюсь сторожить лавку, сэр Родерик. На тебя, парень, по части уборки надежды мало, – сказал Сэм бассету, с облегчением усаживаясь на раскрытую кровать. – Хотя сегодня, пожалуй, ты помог спасти самое дорогое, что у меня когда-либо в жизни было.

Сэм простудился и жутко кашлял, к тому же ему пришлось побегать, устраиваясь на другую работу. В Нью-Йорк он по понятным причинам возвращаться пока не собирался, только отослал в редакцию «Фэшн мэгэзин» свою последнюю статью.

Эрика и Питер объявили о том, что ожидают ребенка, а бракосочетание, напротив, откладывают, потому что «решили получше узнать друг друга». Впрочем, судя по тому, как активно молодая парочка вила совместное гнездышко, процесс узнавания зашел уже довольно далеко…

К счастью, Рози в итоге не слишком пострадала от своего необдуманного поступка, и уже через неделю ее выписали из больницы.

Сэм волнуясь поджидал невесту, терзая в руках букетик ее любимых маргариток. Случившееся потрясло его до глубины души.

Только теперь он окончательно осознал, как ранима и легко уязвима его возлюбленная. Все ее видимое ехидство и жизнерадостность – лишь маска, под которой скрываются боль и неуверенность.

«Зачем розам шипы?» – вспомнилась ему фраза из любимой сказки. О, его прекрасная роза окружила себя настоящими терновыми зарослями, безжалостно пронзая неосторожных, что пытаются приблизиться, одурманенные душистым ароматом цветка, и при этом нанося непоправимые раны собственным нежным лепесткам.

Как найти способ освободить ее нежное измученное сердце? Как защитить от многочисленных невзгод, которые, как ни старайся их избегнуть, поджидают на тернистой дороге жизни?

В этом может помочь только любовь. Вот та древняя магия, которая заставит колючие заросли исчезнуть и позволит благоухающему цветку расти, не опасаясь холодных ветров человеческой злобы и секущего града неудач и непременных утрат.

Рози, бледная и слабая после недельного пребывания в больнице, неуверенным шагом спустилась по лестнице. Вид у нее был изможденный.

Поскольку Сэм не имел возможности навещать подругу во время лечения – едва придя в сознание, Рози наотрез отказалась принимать посетителей, осознав, что совершила не самый умный поступок в жизни, – то пришлось ему ограничиться периодическими звонками и недолгими разговорами с неохотно отвечавшей больной. Теперь, после недельной разлуки, он пристально вглядывался в ставшее таким родным лицо, все пытаясь понять, что же заставило Рози, жизнелюбивую и энергичную, решиться на такой страшный шаг.

Молодая женщина спустилась наконец к терпеливо ожидающему журналисту и нерешительно улыбнулась.

– Ну как ты? – спросил он.

– Насколько это возможно, неплохо. – Хотя голос ее звучал не слишком бодро.

– Отвезу тебя домой. – Сэм старался говорить непринужденно, но у него не особенно получалось.

– Что ж, неплохая идея.

В полном молчании парочка прошествовала к такси. Молодой человек помог Рози сесть и захлопнул дверцу. Всю дорогу до дома молчание не прерывалось, превратившись в итоге в некий осязаемый, давящий предмет, здорово мешающий обоим.

– Приехали, – наконец сказал Сэм.

– Да, я вижу.

Оказавшись в своей квартире, модель огляделась и вдруг побледнела еще больше, прямо-таки до зеленоватого оттенка.

– Думала, что никогда уже не увижу все это, – призналась она.

Сэм подошел ближе и взял ее за руку.

– Сядь-ка лучше вот сюда, Рози, и скажи: ну зачем? Зачем ты это сделала? Я думал, с ума сойду от беспокойства.

– Оставим этот разговор.

– Ну уж нет. Напротив, давай поговорим. Или мне теперь придется всю жизнь тебя стеречь: вдруг в следующий раз надумаешь прыгнуть с крыши, если я вовремя не приду на свидание. Или утопиться в океане, если я не позвоню. Тебе не кажется, что лучше объясниться?

– Я думала, что ты не захочешь меня больше видеть после того, как прочитал то письмо, – всхлипнула молодая женщина. – Да и кто бы захотел.

– Рози, но я его даже не читал!

– Как же! Оно было распечатано…

– Но, посуди сама, какой дурак станет читать анонимное письмо перед собственной свадьбой? Я бросил его в мусорную корзину.

– Правда?

– Честное слово. И потом, тебе не кажется, что можно было подождать меня и все обсудить. Как ты смогла решиться на такой поступок, зная, насколько сильно я тебя люблю? Что бы я делал, если бы случилось непоправимое?

– Я как-то не подумала, – призналась Рози, хлюпнув носом. – Я тогда вообще ничего не соображала. Хотелось только выбросить все это из головы и заснуть. Послушай, но тогда ты так ничего и не знаешь. Кто-нибудь тебе обязательно расскажет…

– Знаешь, моя дорогая, – остановил ее американец, – ты сама мне как-то сказала, что у всякого человека есть право на тайны и личную жизнь.

– Но ты должен…

– Даже если ты когда-то перерезала взвод морской пехоты, можешь мне об этом не докладывать. Я переживу. Немного доверия, вот на чем обычно строится брак. Не твои ли это собственные слова?

Рози немного подумала и, не найдя, что возразить, устало сложила руки на коленях. Ее все еще мутило после больничных процедур, да и вообще вся эта ситуация не располагала к ощущению довольства собой.

– Что ж, тогда забудем, – покладисто сказала она. – Обещаю, что такого больше не повторится. Ты очень во мне разочаровался?

– Чтобы разочароваться в тебе, требуется нечто посильнее, чем какое-то письмишко. Вот перепугался я и вправду сильно, поэтому твое обещание не может не радовать.

– Сэм, послушай, а где мой пес? – вдруг встрепенулась молодая женщина. – Ты ведь не отдал его в питомник? Ты же говорил, что жил в моей квартире, куда же ты его дел?

– Рози, понимаешь…

– Что случилось?

– Ты только не волнуйся. Я не знал, стоит ли говорить, пока ты в больнице, – виновато пробормотал журналист, опустив голову и теребя в руках подвернувшееся полотенце. – Потом решил все-таки не говорить, потому что врачи велели не беспокоить тебя…

– Да что случилось, что ты мямлишь? Он заболел, да? Сильно?

– Рози, он умер. Простудился той ночью, – совсем уже тихо проговорил Сэм.

Модель хотела что-то еще сказать, но не смогла. И снова между собеседниками повисла тишина, тяжелая, почти ощутимая.

– Ты не думай, я за ним ухаживал. Вызвал самого лучшего ветеринара, но тот сказал, что пес уже очень старый. Сама подумай, ведь ему было больше двадцати лет. Он просто угас у меня на руках.

Рози молчала, завесив лицо волосами.

– Это я во всем виновата, – наконец прошептала она. – Из-за меня сэр Родерик полез под дождь. Чтобы меня спасти. А я даже и не подумала о нем, когда глотала эти чертовы таблетки. Полагала, что ты о нем позаботишься…

– Я и позаботился, поверь. Но ничего нельзя было сделать, ничего. Я сидел с ним до самого конца. Он умер не в одиночестве, Рози.

– Где ты его похоронил? – спросила модель.

– Там, во дворе. Под сиреневым кустом, под которым сэр Родерик любил спать. Помнишь, мы еще доставали его оттуда и поводок распутывали? И я весь перемазался…

Рози улыбнулась сквозь слезы.

– Если хочешь, потом спустимся к нему. Пойми, все мы когда-то уходим из жизни… Только не нужно торопить этот момент. На самом деле, не нужно.

– Да-да, конечно, ты прав… Бедный старичок… И меня не было рядом…

– Ничего не поделаешь. Ладно, ты отдохни, а я скоро вернусь. Тебе ничего не нужно?

– Нет. Может быть, немного подумать. Да, посидеть и подумать…

Сэм вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Рози осталась сидеть в коридоре на стуле, подперев растрепанную голову руками.

Эрика и Питер нетерпеливо переминались около подъезда, не зная, можно ли зайти. Дизайнерша сжимала в руках пышный розовый букет, а ее жених держал какую-то просторную пластиковую коробку с отверстиями для воздуха. Из коробки доносилось оптимистичное потявкивание и царапание маленьких лап.

В дверях подъезда появилась массивная фигура молодого американца, и Эрика тут же бросилась к нему.

– Ну что, как она? Разрешила подняться?

– Честно говоря, я не спросил, – улыбнулся Сэм. – Давайте сделаем ей сюрприз…

Троица потащилась по бесконечным ступенькам, пока не добралась до самого верхнего этажа. Питер украдкой вытер пот со лба. Тявканье и царапанье стало громче, коробка угрожающе затряслась.

Сэм толкнул незапертую дверь. Рози сидела на стуле в той же позе, ссутулив плечи.

– Это вы? – безразлично произнесла она. – Привет, Эрика. Веник можешь отнести в кухню.

– А этого куда? – осведомился Питер, высоко поднимая таинственную коробку. – Сэм выбирал, так что я здесь ни при чем. Если не понравится подарок – бей его, не меня.

Я подумал, что тебе будет одиноко без собаки, – пробормотал молодой американец, забирая у приятеля коробку, добывая оттуда чрезвычайно упитанного и жизнерадостного щенка бассета и кладя его на колени Рози.

Тот засучил лапами и попытался облизать будущую хозяйку. Рози подняла крошечную копию сэра Родерика на руки и слабо улыбнулась.

– То есть ты безжалостно обрекаешь меня еще на пару десятков лет общения с толстым, криволапым, трусоватым обжорой? – спросила она, постепенно обретая прежнее ехидство. – Нечего сказать, удружил!

– Но лошадей ты, кажется, не любишь. А домашнее животное должно быть… Мы договаривались, помнишь? – произнес Сэм, опуская голову, чтобы скрыть радостную улыбку.

– Как его зовут? – Рози почесала щенка за ухом, и тот блаженно распластался на ее коленях, виляя хвостом. – Так же заковыристо, как его предшественника?

– Да нет, этот парень из простых. Его зовут Робби. Сэр Роберт, если моей госпоже будет угодно пожаловать его рыцарским званием.

– Ну хорошо. Добро пожаловать, сэр Роберт.

– С возвращением, Рози, – хором сказали все трое, искренне радуясь, что молодая женщина немного оживилась и заулыбалась. – И больше так не делай. Пожалуйста.

– Есть больше так не делать! Черт побери, дайте кто-нибудь полотенце, этот негодный тип обмочил мне все джинсы!

В торжественный день венчания еще неизвестно, кто больше нервничал, то ли сама невеста, то ли ее подружка и по совместительству автор свадебного платья.

В празднично убранной церкви собралось довольно много народу, несмотря на все старания будущих супругов держать дату бракосочетания в тайне. Ради такого события приехали многочисленные братья и сестры Макдауэлл, расфуфыренные и наглаженные, размахивающие букетами разнообразных форм и видов, во главе с постаревшей, но бодрой и радостно настроенной матерью семейства.

Такого количества оттенков рыжих волос в одном месте Сэм еще никогда в жизни не встречал. Он несколько нервно переводил взгляд с жизнерадостных мордашек сестер своей суженой на исполненные значительности события лица братьев, пытаясь подсчитать количество новообретенных родственников. Если не точное, то хотя бы примерное. Бесполезно…

Потом он посмотрел на свою сухонькую маму в голубом костюме и маленькой шляпке с цветами, несколько дезориентированную, но храбро улыбающуюся окружающим ее шумным ирландцам. Миссис Коллинз, только вчера прилетевшая из Нью-Йорка и еще не освоившаяся в местной обстановке, обеими руками, прижимала к груди сумочку. На лице пожилой американки застыло страдальческое выражение, но глаза смеялись. Сэм облегченно перевел дух. Пока все шло по плану.

Если только какой-нибудь доброхот не заминировал походы к алтарю, через пару часов можно будет вздохнуть свободно и с сознанием выполненного долга отправиться в свадебное путешествие…

Появилась Рози в великолепном кружевном наряде и в длинной серебристой вуали, прозрачным облаком окутывающей ее волосы и фигуру. Как и предсказывала Эрика, больше всего красавица ирландка напоминала одного из ангелов со старинных витражей.

Сэм тоже не ударил в грязь лицом, проконсультировавшись предварительно с Питером и подобрав себе элегантный белый смокинг, подходящий к его мощной фигуре. В такой день американец решил-таки отказаться от привычных водолазок и рубашек и даже, ужасно чертыхаясь, повязал галстук-бабочку. Пришлось повозиться перед зеркалом, зато теперь он выглядел просто замечательно.

Прекрасная невеста шла, двумя руками прижимая к груди букет из крохотных роз. И вдруг в шаге от алтаря и в трех от своего без пяти минут законного супруга затормозила.

– Что с тобой? – прошептала Эрика, хватая Рози за локоть, чтобы та не свалилась с высоты своих каблуков.

– Не могу, – прошептала в ответ застывшая как изваяние невеста. – Это как на подиуме… Свет, жара, люди кругом… Я сейчас свалюсь в обморок. Ноги не идут. Я не могу, прости, милый… – И она собралась послать прощальный взгляд Сэму.

Этого еще не хватало! Держать поте сознание невесту во время торжественной церемонии как-то не принято, решила Эрика.

Предусмотрительная подружка прекрасно знала, что Рози склонна впадать в панику перед каждым ответственным показом и даже грохаться в обморок. Не прерывать же из-за такой малости бракосочетание. Шоу состоится при любой погоде и в любых условиях!

Дизайнерша преспокойно сунула сомлевшей красавице под вуаль флакончик с отвратительно вонючим нашатырем. А когда та с негодованием чихнула, прошипела самым лучшим командным голосом непоколебимой костюмерши миссис Донахью:

– Свадебное платье: на выход, на выход! Шевелись, Рози Макдауэлл! Это твое самое ответственное дефиле. А ну, пошла…

Многолетняя выучка немедленно взяла свое. Рози тут же раздумала терять сознание, расправила плечи, гордо приподняла подбородок и, ослепительно улыбаясь под полупрозрачной вуалью, шагнула к алтарю, перед которым новобрачные произносят свои вечные обеты. Клянутся любить и поддерживать друг друга и в радости, и в горе, и в лучшей доле, и в худшей до самой своей смерти.

Там ее поджидал надежный как скала Сэм Коллинз в сопровождении верных друзей.

В первый раз в жизни, ощущая на себе многочисленные взгляды, освещенная вспышками фотокамер – несмотря на принятые предосторожности, представители прессы все-таки просочились на праздничное мероприятие – и слыша восторженный шепот зрителей, Рози не чувствовала себя несчастной. В первый раз в жизни улыбка ее, профессиональная очаровательная улыбка манекенщицы, была искренней и счастливой.

Молодая женщина покрепче сжала локоть суженого и устремила взгляд прекрасных фиалковых глаз вперед, где залогом грядущего счастья и спокойствия сиял алтарь.

О терновые шипы, устилающие путь! О лед, безжалостно сковывающий сердце! О непроглядная тьма страха перед будущим, подступающая со всех сторон, грозящая захлестнуть и поглотить одинокую душу!

Все зловещие тени и призраки исчезли, растаяли без следа в мягком мерцании свечей, в сиянии любящих глаз, в тепле дружеских рук.

Никакое зло мира не коснется тех, кого хранит истинная любовь. Невредимые, пройдут они узкими тропами и запутанными коридорами судьбы, оберегая негасимый светильник счастья, владея древней и единственной стоящей тайной на земле: тайной любви и жизни.

В горе и в радости. В болезни и в здравии. Пока смерть не разлучит их. Да и разлучит ли? Кто знает?..

Content

Вирджиния Лавендер
Клятва верности

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12