Алекс Вуд

Охота на охотника

1

– …Ну вот. А потом муженек умер и оставил Эмили приличное состояние.

– Очень удобно.

– Не язви. Она очаровательная женщина, и многие в Нью-Йорке были бы счастливы получить приглашение на ее вечер.

– Терпеть не могу этих великосветских дамочек!

– Ты совсем одичал в своих джунглях. Даже страшно тебя к Эмили везти.

– А ты не вези. Останови машину, я сойду где-нибудь.

– Ну-ну, Даррен, обойдемся без крайностей. Если хочешь знать, сегодняшний прием Эмили посвящен исключительно тебе. Спешите видеть – впервые в салоне Эмили Маверик знаменитый исследователь и охотник Даррен Уолш!

Тут говоривший от души рассмеялся, правда, бросив при этом настороженный взгляд на своего собеседника.

Даррен Уолш, путешественник, ученый, бесстрашный охотник, действительно был гвоздем сезона этой нью-йоркской осенью. О нем писали газеты и говорили во всех салонах. С ним многие мечтали познакомиться, но нелюдимость Уолша делала это практически невозможным. Он ненавидел давать интервью, а так называемого светского общества избегал как огня.

Элу Ларреби повезло – он был, пожалуй, единственным человеком в городе, который был близко знаком со знаменитостью. Более того, Даррен Уолш к нему хорошо относился. Только поэтому Ларреби удалось уговорить Даррена посетить салон миссис Маверик. На приемах прелестной вдовы собирались все сливки общества, и появление Даррена Уолша должно было произвести сенсацию.

– Кошмар, – проворчал Даррен. – Ты везешь меня показывать, словно дрессированную обезьяну.

– Хуже, – вздохнул Эл и очень тихо добавил: – Как недрессированную…

Дом Эмили Маверик находился там, где и полагается быть дому молодой богатой вдовы – в фешенебельном районе Нью-Йорка. Белоснежный особняк был окружен небольшим садом и надежной двухметровой оградой; к главному входу вела широкая, посыпанная золотистым песком дорожка. Многочисленные знакомые Эмили в один голос говорили, что особняк полностью преобразился после смерти мистера Маверика. Скупой муж не давал талантам Эмили развернуться в полную силу, и мало кто бывал у них в гостях. Но после того как мистер Маверик отошел в мир иной и Эмили в положенный срок сняла траурное платье, двери ее дома распахнулись для лучших людей Нью-Йорка.

Салон Эмили Маверик быстро приобрел известность. К ней приходили художники и политики, драматурги и поэты, скрипачи и биржевые маклеры. Не проходило и недели, чтобы о салоне миссис Маверик не упомянула та или иная нью-йоркская газета. К Эмили было принято прислушиваться. Эмили задавала тон. Эмили была известна в Нью-Йорке не меньше, чем ее именитые гости.

Одним словом, лишь грубиян вроде Даррена Уолша, совершенно одичавший в амазонских джунглях, мог не испытывать трепета при мысли о том, что он приглашен на прием самой Эмили Маверик.

К особняку миссис Маверик Эл и Даррен подкатили ровно на час позднее назначенного времени.

– Ты – главное блюдо на этом приеме, – беспечно заявил Эл, когда Даррен обратил его внимание на их опоздание. – Тебе не годится приезжать раньше всех.

Это легкомысленное замечание только разозлило Даррена, и он вошел в просторный холл дома в самом мрачном настроении. Действительность превзошла его худшие ожидания. Холл был украшен искусственными лианами и пальмами. У правой стены была устроена большая клетка, где несколько крупных попугаев хвастали друг перед другом своим ярким оперением. На шее величественного седовласого дворецкого, который открыл им дверь, и то красовался венок из искусственных цветов.

Впрочем, нужно отдать справедливость хозяйке особняка – все имитации растительного мира были выполнены с большим вкусом. Эл одобрительно зачмокал губами, когда увидел, что ковер на лестнице напоминает цветом растительный покров в жарких тропических джунглях.

– Эмили большая выдумщица, – шепнул он Даррену. – И вкус у нее отличный.

Охотник хмурился. В отличие от Ларреби, у него затея хозяйки сразу вызвала отвращение. Для чего, интересно, приготовлены эти роскошные декорации? Чтобы он чувствовал себя «как дома»?

– Даррен, хватит дуться, – пихнул его локтем в бок Эл. – Побудь хоть раз в пять лет цивилизованным человеком.

Мужчины поднялись на второй этаж по широкой мраморной лестнице. Там, на небольшой площадке перед бальным залом, двери которого были распахнуты настежь, тоже стояли пальмы и аквариум с маленьким крокодильчиком. Даррен недовольно поморщился.

– Гляди, она подготовила для тебя роскошный фон, – хихикнул Эл.

Сквозь открытые двери можно было видеть, что в зале полно людей. Мужчины были в неизменных смокингах, зато женщины блистали нарядами всевозможных расцветок и переливающимися драгоценностями. В бальном зале не требовалось устраивать искусственные джунгли – пестрые наряды дам успешно справлялись с этим заданием. Казалось, в нью-йоркский особняк залетел рой ярких тропических бабочек.

Даррен застыл на пороге, всерьез подумывая о побеге, однако Эл вовремя почувствовал это настроение и настойчиво потянул его за собой. Еще не хватало, чтобы обещанная знаменитость сбежала! Эмили Маверик потом в порошок его сотрет…

– Эл, дорогой мой, наконец-то! – раздался звонкий женский голос. – Я уже заждалась.

Эл повернул голову. Даррен последовал его примеру. Сквозь плотную толпу гостей к ним пробиралась молодая женщина в светлом платье, которое доходило ей до колен. Ее волосы были выкрашены в платиновый цвет и завиты в мелкие кудряшки в духе двадцатых годов.

У Эмили Маверик было очаровательное овальное личико, большие голубые глаза, в которых то и дело мелькало наивное, капельку наигранное удивление, чуть вздернутый носик и маленький аккуратный рот, едва тронутый помадой. Фарфоровая кожа Эмили нежно белела в искусственном свете бального зала, и трудно было поверить в то, что это прелестное воздушное создание с тонюсенькой талией – вполне зрелая женщина и уже вдова.

– О, Эмили, прекрасно выглядишь. – Эл галантно склонился над ручкой хозяйки дома. – Прости, нас задержали дела.

Эмили позволила Элу поцеловать и правую, и левую руку. Однако глаза ее были прикованы к Даррену. Легендарный исследователь, о котором Нью-Йорк вот уже неделю говорит без умолку, с тоской смотрел на многолюдье вокруг и был явно не прочь дать деру.

– А вы, должно быть, тот самый Даррен Уолш! – воскликнула Эмили, не дожидаясь, пока Эл представит ей своего приятеля.

Даррен коротко кивнул.

– Да, тот самый! – с воодушевлением подхватил Эл. – Даррен Уолш, гроза аллигаторов и ягуаров, ярый защитник южноамериканских индейцев и непревзойденный знаток флоры и фауны амазонского бассейна!

Лицо Даррена страдальчески искривилось. Он так и знал, что Эл сделает из него опереточного героя.

– Не могу поверить в то, что вы действительно посетили мой скромный салон, – сказала Эмили и протянула Даррену руку.

– Я тоже, – буркнул он, но все же пожал хрупкие пальчики миссис Маверик.

Эмили вопросительно покосилась на Эла, тот пожал плечами. Мол, мое дело было привести его сюда. А уж укрощайте его сами, голубушка.

Даррен не заметил этого быстрого обмена взглядами. Он с тоской осознавал, что ему придется потерять несколько часов на глупую болтовню и ахи невежественных женщин. Почему все эти люди не могут оставить его в покое? За последнюю неделю ему пришлось чуть ли не каждый день отражать нашествия репортеров и отклонять назойливые приглашения. Ему не приходилось так тяжело, даже когда он случайно оказался в зоне конфликта между племенами кечуа и аймара. Да что там индейцы и дикие звери! Никто из них не сравнится в подлости и лукавстве с этими так называемыми цивилизованными людьми, которые от нечего делать забавляются своими салонами и бессмысленной светской жизнью!

– Пойдемте, мистер Уолш, я представлю вам своих друзей, – пропела Эмили и вдруг подхватила Даррена под локоть.

Первым порывом Уолша было вырваться из цепких ручек миссис Маверик, но он вовремя вспомнил о том, где он находится. Ничего, хмуро размышлял он, Эл мне за это заплатит. Как минимум двойным запасом продовольствия для следующей экспедиции.

А восхищенная Эмили тем временем вела редкого гостя к своим приятелям и с гордостью представляла его, словно он был ее собственностью.

– Даррен Уолш, путешественник… Да, тот самый… Знаменитый охотник… Год на Амазонке в одиночку…

Постепенно вокруг Даррена и Эмили собрался плотный круг любопытных. Каждому не терпелось посмотреть на легендарного исследователя амазонских джунглей и перекинуться с ним парой словечек. Охотник разговорчивостью не отличался, своими подвигами не хвастался и ужасов не рассказывал. На вопросы отвечал кратко и без желания, красивых женщин игнорировал, что еще сильнее подстегивало любопытство публики.

Сюрприз Эмили Маверик удался на славу.

Оставив Даррена на растерзание особо разговорчивым дамочкам, Эмили отправилась разыскивать Эла Ларреби. Нужно было узнать как можно больше о неприветливом путешественнике, а Эл был единственным человеком в Нью-Йорке, который был в состоянии снабдить ее необходимой информацией.

Эла она обнаружила возле столов с шампанским и знаменитыми на весь город тарталетками. Он поедал их в немыслимом количестве, совершенно не заботясь о своей расползающейся фигуре.

– Всем отличные у тебя бутербродики, Эмили, – сказал он, отправляя в рот очередной. – Только очень маленькие.

Эмили снисходительно улыбнулась. Эл Ларреби был незаменимым человеком, и ему прощалось очень многое. Эл знал все обо всех, всегда был в курсе того, что происходит в Нью-Йорке, мог выполнить любое поручение, даже самого щекотливого свойства. У него был обширный круг знакомств, и Эмили нередко прибегала к его помощи, когда ей требовалось раздобыть изюминку для своего очередного приема. Как, например, сегодня. Уже завтра в газетах появится сообщение о том, что исследователь Даррен Уолш посетил ее особняк… Это ли не счастье?

– Послушайте, Эл… – вкрадчиво проговорила молодая женщина. – Я распоряжусь, чтобы мой повар приготовил блюдо тарталеток исключительно для вас…

Эмили сделала паузу. Рука Эла, потянувшаяся к следующему бутерброду, повисла в воздухе.

– И что я за это буду должен сделать? – пробормотал он с подозрением.

– Расскажите мне о вашем друге, – нежно проворковала Эмили.

Эл бросил на хозяйку салона лукавый взгляд. Эмили Маверик было двадцать восемь лет. Она очень хорошо знала, чего хочет от жизни, и неизменно добивалась успеха. Когда Эмили исполнилось двадцать лет, ей выпал редкий шанс, о котором мечтают многие хорошенькие девушки, по крайней мере, в Нью-Йорке. Она гостила у богатой родственницы и познакомилась там с Томасом Мавериком. Он был старше ее на сорок лет и богаче на десяток-другой миллионов. Впоследствии Эмили уверяла всех, что влюбилась в него с первого взгляда.

Она начала осаду завидного жениха по всем правилам. Через три месяца Эмили стала миссис Маверик. Насколько радужной была ее семейная жизнь с шестидесятилетним стариком? Ни одна жалоба не слетела с нежных губ Эмили Маверик. Даже если она обнаружила, что цена, заплаченная за богатую жизнь, слишком велика, об этом не узнал никто из ее знакомых.

После пяти лет семейной идиллии Томаса Маверика хватил удар, и Эмили осталась молодой обеспеченной вдовой. Все говорили, что она прекрасно устроилась. Стоило пять лет потерпеть вздорного толстого старикана, чтобы потом получить солидный куш в пятнадцать миллионов долларов и полную свободу. Недурная карьера для дочки заурядного клерка и домохозяйки.

Теперь ее имя было известно всему Нью-Йорку, шить для нее платья почитали за честь ведущие модельеры, и как минимум раз в неделю кто-нибудь объяснялся ей в любви и делал предложение. Однако Эмили не торопилась выходить замуж. То ли воспоминания о первом браке с шестидесятилетним Мавериком были слишком свежи в ее памяти, то ли сердце ее пока молчало, то ли она сомневалась в бескорыстных чувствах своих обожателей. А может быть, и то, и другое, и третье.

Три с лишним года вдовела Эмили Маверик, и за все это время она не удостоила своим вниманием ни одного поклонника. Имени ее официального любовника не знал никто. В глазах нью-йоркского высшего света миссис Маверик была почти что праведницей…

– О Даррене? – уточнил Эл, как будто Эмили мог интересовать какой-либо другой его приятель.

Эмили кивнула.

– Но ведь вы же и так о нем все знаете! – простодушно воскликнул Эл. – О Даррене все газеты писали.

– Меня не интересуют газеты, – махнула она рукой. – Там вечно понапишут всякой ерунды. Расскажите мне, что он из себя представляет… Что любит, чем увлекается…

Что-то в голосе Эмили заставило Эла внимательнее к ней присмотреться. Нежные щечки миссис Маверик раскраснелись, а глаза блестели гораздо ярче обычного. Несомненно, великосветский успех ее салона кружил ей голову, однако многоопытный Эл почуял и нечто более глубокое. Он медленно перевел глаза на Даррена, окруженного стайкой щебечущих женщин. Неужели его немногословный друг с первого взгляда поразил самую недостижимую цель в этом салоне – сердце красавицы вдовы?

Нет, этого не может быть. Эл отогнал от себя крамольную мысль. Эмили просто интересуется необычным человеком, она же известная собирательница редкостей.

– Что я могу рассказать вам о Даррене, – вздохнул Эл. – Нелегко с ним. В джунглях он настолько отвыкает от человеческого общества, что потом его приходится чуть ли не заново обучать правилам поведения.

– Но ведь он не в одиночку отправляется в свои экспедиции?

– Как сказать… Однажды он прожил пять месяцев на севере Бразилии, и за все это время лишь один раз встретился с вождем племени араваков.

– Бедняжка! – ахнула Эмили.

– Смею вас заверить, Даррен нисколько не страдает от одиночества, – усмехнулся Эл. – Наоборот. Его ужасно раздражают современные города и толпы людей. Тот, кто познал истинную красоту природы, все время стремится вернуться к ней…

Эмили рассеянно кивнула. Было видно, что ее мысли витают где-то далеко.

– А как мистер Уолш относится к… м-м… женщинам? – наконец спросила она.

– Смотря к каким. Думаю, что какая-нибудь быстроногая ясноглазая индианочка больше ему по душе, чем первая красавица Нью-Йорка.

– Можно подумать, что у него есть выбор! – воскликнула задетая за живое Эмили.

– Держу пари, что есть. Посмотрите, как к нему льнут ваши гостьи. Может, пиджак и не очень ловко сидит на нем, зато поглядели бы вы на него в кожаных штанах, с мачете за поясом! – Ларреби выразительно щелкнул языком. – Даррен, конечно, грубоват и никогда не побоится сказать правду, но разве это способно отпугнуть женщину?

Эмили ничего не ответила. Она разглядывала знаменитого охотника, которого кто-то все же сумел разговорить. Даррена Уолша трудно было назвать красавцем. И уж тем более он сам никогда не прикладывал усилий, чтобы казаться красивым. У него были светлые, выжженные безжалостным тропическим солнцем волосы, небольшие голубые глаза, широкие скулы и крепкий подбородок. Загорелая дочерна кожа лица была намного светлее на скулах и подбородке, что наводило на мысль о недавно сбритой бороде.

Даррен был высок и хорошо сложен. Однако, как справедливо подметил Эл Ларреби, смокинг явно не был для него привычной формой одежды. Даррену не хватало элегантной небрежности, ленивой уверенности в собственной неотразимости, что в изобилии имелось у всех завсегдатаев салона миссис Маверик. Здесь, где искусство красиво носить костюм заменяло диплом об образовании, Даррен Уолш казался диким зверем, на которого жестокий фокусник натянул крахмальную манишку и галстук.

И все-таки на Даррене невольно останавливался взгляд. И Эмили Маверик, и ее лучшая подруга Дэниз Ферчайлд, и каждая из остальных тридцати пяти собравшихся у Эмили женщин охотно признавали, что в «этом путешественнике» есть что-то особенное.

– То есть вы хотите сказать, что Даррен Уолш не только великий охотник, но и прославленный сердцеед? – задумчиво произнесла Эмили.

– Ничего подобного, – рассмеялся Эл. – Я всего лишь сказал, что Даррен нравится женщинам. Вот только не припомню, чтобы ему кто-нибудь понравился…

– Он настолько привередлив? – Ровные брови Эмили поднялись вверх.

– Боюсь, что он их просто не замечает. Он привык к другому. Сами понимаете, что отношения между мужчинами и женщинами в индейских племенах… гм… несколько отличаются от тех, к которым привыкли мы. Поэтому, когда Даррен попадает в наше цивилизованное общество, все наши рассуждения о высоких чувствах кажутся ему смешными. А уж претензии женщин на избранность – тем более…

Эл скосил глаза на Эмили. Его коротенькая речь была составлена прямо-таки с иезуитской хитростью. Он хотел шокировать Эмили, заинтриговать ее, вызвать у нее недовольство, интерес и желание попробовать на Даррене свои чары… Эл остался вполне доволен результатом. Щеки Эмили пылали как свежераспустившиеся пионы, а брови сдвинулись в одну прямую линию.

– Он просто еще не встретил нужную женщину, – высокомерно заявила она. – Женщину, которая быстро научила бы его высоким чувствам!

– Хотел бы я посмотреть на красавицу, которая сумеет приручить Даррена Уолша! – с сарказмом воскликнул Эл. – Знаете, Эмили, он ведь как дикий зверь. В неволе теоретически содержаться может, но приручить его невозможно.

Загадочная улыбка была ему ответом.

– Я говорю вполне серьезно, – равнодушно произнес Эл, исподтишка изучая лицо Эмили. – Через месяц он отправится в очередную экспедицию и позабудет Нью-Йорк как кошмарный сон. Да вы поглядите на него! Разве не видно, как его тяготит всеобщее внимание?

Ларреби картинно махнул рукой в сторону Даррена. Даже издалека было заметно, что Уолш раздражен. Его неприветливое лицо могло отпугнуть кого угодно, а краткие ответы должны были показать, что у него нет ни малейшего желания продолжать беседу. Но гости Эмили Маверик не отступали. Они предпочитали игнорировать недовольство знаменитого путешественника, в надежде выпытать у него что-нибудь и обратить на себя его внимание.

– Кажется, вашего приятеля пора спасать, – жизнерадостно заявила Эмили. Блеск ее глаз яснее ясного сказал Элу, что его вызов понят и принят.

Удачи тебе, Даррен, хихикнул он про себя, глядя на Эмили, которая целенаправленно пробиралась к Даррену, пресекая попытки гостей остановить ее. Посмотрим, как тебе удастся справиться с Эмили Маверик.

2

– …И неужели вы совсем не боитесь этих жутких крокодилов? – восхищенно ахнула высокая рыжеволосая женщина.

Она стояла ближе всех к Даррену и задавала самые глупые вопросы. Он неприязненно посмотрел на ее щедро накрашенный рот и сердито бросил:

– Здесь дело не в страхе. Либо я его, либо он меня. Бояться некогда.

Глаза рыжеволосой расширились. Вот это мужчина! Только рядом с таким и почувствуешь себя настоящей женщиной… Она сделала маленький шажок к Даррену. Он с трудом подавил желание отшатнуться от нее.

– Вы так интересно рассказываете, мистер Уолш! – послышался звонкий голосок хозяйки дома. К удовольствию Даррена, рыжеволосая тут же вернулась на прежнюю позицию. – Но я вынуждена прервать вашу беседу.

– Ах, Эмили, мистер Уолш еще столько всего нам не рассказал! – защебетали женщины вокруг.

– Мистеру Уолшу надо немного отдохнуть, – строго сказала Эмили. – К тому же поговорить с ним хотят и другие.

Эмили повелительно поманила Даррена, словно демонстрируя свое право на него, и вывела его из толпы женщин. Никто не посмел последовать за ними.

– Спасибо, – с признательностью сказал Даррен. – Я уже думал, мне конец.

– Вы не боитесь сражаться с крокодилами, так неужели пятиминутный разговор с нью-йоркскими красавицами способен вас напугать? – лукаво осведомилась Эмили, глядя на охотника снизу вверх сквозь стрельчатые ресницы.

Вблизи Даррен Уолш выглядел привлекательнее и моложе, чем издали, и Эмили подумала, что ему вряд ли намного больше тридцати.

– Эти красавицы хуже крокодилов, – искренне сказал Даррен.

Эмили закусила губу, чтобы не рассмеяться. Ее приятельницам, уверенным в собственной неотразимости, вряд ли понравился бы такой отзыв.

– Мне очень жаль, что мы производим на вас столь тягостное впечатление, – проговорила Эмили с наигранной грустью.

Если она рассчитывала на то, что Даррен примется уверять ее в том, что она ни в коем случае не принадлежит к числу красавиц-крокодилов (этого, по крайней мере, требовала элементарная вежливость!), она просчиталась.

– Я не в большом восторге от светских приемов, – отрезал Даррен.

Тем временем Эмили искусно подвела его к столику с отличным французским шампанским.

– Вы просто мало на них бываете. – Она лучезарно улыбнулась, не показывая, насколько обидны его слова. – К этому нужно привыкнуть…

Эмили неопределенно повела рукой по залу, потом взяла бокал со столика и протянула Даррену. Может быть, алкоголь несколько смягчит его непримиримость… Передавая бокал, Эмили невзначай дотронулась до Даррена. Рука его была такой же темной, как и лицо, с длинными гибкими пальцами, и молодая женщина на секунду ощутила непривычное волнение. Это человек совсем другой породы. Не бессердечный делец, обожающий деньги больше всего на свете, и не бесшабашный прожигатель жизни, который не знает, как развеять скуку. Даррен Уолш, что называется, настоящий мужчина. Ему непонятна жизнь, полная полунамеков и бессмысленных разговоров, и обычное кокетство против него бессильно…

А это мы еще посмотрим, сказала себе Эмили. Мужчина – он и в амазонских джунглях мужчина. Не может быть, чтобы к нему не нашелся ключик.

Даррен взял шампанское и поблагодарил ее коротким кивком головы.

– Привыкать к такому? – с легким презрением усмехнулся он. – Упаси Бог.

Если бы кто-нибудь из завсегдатаев салона миссис Маверик посмел сказать что-нибудь в этом духе, Эмили возмутилась бы до глубины души и запретила бы наглецу как минимум месяц появляться у нее. Но в ответ на слова Даррена она лишь кротко потупилась.

– Пожалуй, вы правы, мистер Уолш, – вздохнула она. – Но что остается делать нам, бедным женщинам? Мужчины узурпировали право на все приключения и без зазрения совести запирают нас дома, где мы в одиночестве скучаем и придумываем себе развлечения, вроде этого приема…

Эмили подняла на охотника глаза, смиренное выражение которых могло бы обмануть и более опытного мужчину, чем Даррен Уолш.

– Почему? – изумился он. – Неужели нельзя придумать себе более интересное занятие? Да взять хотя бы мои экспедиции. Пару раз со мной ездила Шейла Булстранг, она отличный биолог и по совместительству врач. Без нее мы бы просто пропали…

Воображение Эмили сразу нарисовало изящную женщину с красивой, гордо посаженной головкой, в белоснежном халате и с микроскопом. Ревность заворочалась в ее сердце.

– Вот и в следующую экспедицию думаю взять с собой Шейлу, – продолжал Даррен с воодушевлением. – Да мало ли увлекательных и полезных занятий может найти для себя умная женщина! Сидеть дома и устраивать приемы проще простого. Куда сложнее найти деньгам более достойное применение.

Эмили Маверик – неслыханное дело – безропотно выслушала эту отповедь.

– Вы собираетесь в экспедицию?! – воскликнула она, когда Даррен закончил. – А когда и куда?

– Выезжаем через месяц. Стартуем из Барселиуса… Это в Бразилии… А потом по левому притоку Рио-Негро и дальше…

Даррен замялся, не зная, стоит ли беспокоить миссис Маверик географическими подробностями.

– Ах, как же это все интересно… – Ясные глаза Эмили затуманились.

– Интересно – не то слово. Амазонские джунгли еще до конца не исследованы, а район, куда мы направляемся, – самое настоящее белое пятно на карте. Даже я плохо представляю себе, что нас может там ожидать.

– Вас? Вы планируете взять с собой много людей?

– Как минимум троих, – признал Даррен. – Правда, состав группы до сих пор уточняется…

Это был щекотливый вопрос. Собственных средств у Даррена Уолша почти не было, и его знаменитые экспедиции целиком и полностью зависели от милости коммерсантов, о которых он отзывался с таким пренебрежением. Известного исследователя с готовностью принимали в высшем обществе, о нем писали в газетах, восхищались его бесценными исследованиями… И все же порой ему было тяжело найти деньги для очередной экспедиции, особенно если речь шла о чем-то совершенно неизведанном, а потому опасном и невыгодном.

Если бы Даррен ехал на Амазонку охотиться на аллигаторов или разыскивать утерянное золото инков или майя, то в желающих финансировать его недостатка не было бы. Под призрачную надежду обрести немыслимое богатство или славу его экспедицию снабдили бы всем необходимым.

Но Даррен был в первую очередь ученым, что бы ни сочиняла о нем желтая пресса, и его интересорвали загадки Амазонии. Проблема была в том, что за разгадку можно было заплатить жизнью, а ни один бизнесмен не желал, чтобы потраченные им средства бесследно сгинули в тропических джунглях. Конечно, изредка находились смельчаки, которые вручали Даррену Уолшу солидные чеки, а потом с трепетом ожидали его возвращения. Но каждый раз у Даррена не было стопроцентной гарантии, что удастся найти щедрого человека, который оплатит все до последнего каноэ.

На этот раз вездесущий Эл Ларреби вызвался помочь Даррену. Своими долларами Эл, разумеется, рисковать не собирался, однако он славился умением выбивать деньги из сильных мира сего. Даррен возлагал на него большие надежды.

– Если бы вы знали, как я вам завидую! – с чувством воскликнула Эмили. – Порой ужасно хочется вырваться из этого душного города с его нелепыми условностями и жестокими законами. Вы совершенно правы – мы в Нью-Йорке ослепли и оглохли. Красота природы больше не волнует наши души, все заменил золотой телец…

Когда Эмили хотела, она умела очень проникновенно говорить. При этом у собеседника не возникало ни капли сомнения в ее искренности. Даррен был тронут скорбным выражением ее хорошенького личика. Вот не повезло бедняжке, подумал он невольно. Сама заманила себя в ловушку и не знает, как из нее выбраться…

– Придумайте что-нибудь, миссис Маверик, – произнес он, сочувствуя хорошенькой женщине. – Нельзя же так насиловать себя…

Эмили кинула на него быстрый взгляд. Кажется, она достаточно подготовила его. Надо действовать. Сейчас или никогда.

– А вы возьмите меня с собой, мистер Уолш, – сказала она и впилась глазами в его смуглое лицо, стараясь угадать ответ до того, как Даррен откроет рот.

Бесстрашный охотник растерянно заморгал.

– К-куда в-взять? – пробормотал он, слегка заикаясь.

– В экспедицию, – напористо ответила Эмили. – Я уверена, мне там очень понравится.

Даррен оторопело разглядывал ее. Эта легкомысленная дамочка не представляет себе, о чем говорит! Ее просьба – очередной каприз светской львицы, и он будет последним дураком, если вздумает выполнить ее!

– Возьмите меня, мистер Уолш, – просительно произнесла Эмили, которая приняла его молчание за колебания. – Я буду очень послушной.

Она умоляюще сложила руки и невинно захлопала ресницами. Такой Эмили Маверик невозможно было отказать, и она с детства пользовалась этим приемом, чтобы добиться своего.

Однако Даррен об этом не знал.

– Вы что, с ума сошли?! – взревел он так громко, что стоявшие неподалеку люди стали с интересом оборачиваться. – Да как вам это в голову пришло?

– Вы же сказали, что состав экспедиции еще не утвержден, – надула губки Эмили.

– В моей экспедиции каждое место на вес золота! – возмущался Даррен. – Я не могу тащить в Бразилию бесполезный балласт!

Эмили побледнела. Видит бог, она достаточно натерпелась от этого дикаря и вела себя как лапочка. Но сейчас он перешел все границы!

– На вашем месте я бы не разбрасывалась подобными заявлениями, мистер Уолш, – отчеканила она. – Как бы вам потом не пришлось пожалеть.

Даррен смерил ее презрительным взглядом с головы до ног. Эта бесцветная пигалица, едва доходившая ему до плеча, осмеливается угрожать? Он мог бы одним ударом кулака прихлопнуть ее как муху. Но, конечно, это же так называемое цивилизованное общество! Здесь любая безмозглая курица, от которой пользы гораздо меньше, чем от болотного комара, мнит себя королевой и требует соответствующего обращения. А газетчики еще удивляются, почему он так мало времени проводит в родном Нью-Йорке!

– Не мелите ерунды, – махнул рукой Даррен. – Я же не пытаюсь наняться к вам в повара, не умея готовить изысканную пищу. Так как же вы можете напрашиваться в мою экспедицию, если вы и мачете в руках не удержите?

В словах Даррена была доля правды, и от этого Эмили разозлилась еще сильнее.

– Зачем мне какой-то нож, если по слухам вы отлично им владеете? – презрительно усмехнулась Эмили.

Кровь бросилась Даррену в лицо. Он еще больший дурак, чем она, раз пытается ей что-то доказать.

– Если вам захотелось экзотики, миссис Маверик, – произнес он с ледяным спокойствием, – отправляйтесь в оранжерею. И удовольствие получите, и прическу не испортите. В моей экспедиции кудряшки завивать нечем.

И с этими словами Даррен демонстративно повернулся к Эмили спиной. Пару мгновений она всерьез размышляла о том, не облить ли ей наглеца шампанским, но потом здравый смысл взял верх. Мистер Уолш сопротивляется? Отлично. Тем сладостней будет ее абсолютная победа!

– Знаешь, что мне заявила эта ненормальная дамочка?! – воскликнул Даррен, когда они с Элом сели в машину, чтобы ехать домой.

– Какая ненормальная дамочка? – откликнулся Эл, отмечая про себя, что с точки зрения Даррена на приеме Эмили Маверик все женщины подпадали под это определение.

– Та самая, с белесыми кудряшками, – с ненавистью проговорил Даррен. – Манерная такая. Миссис Маверик.

– Эмили? – искренне удивился Эл. Что же натворила бедняжка, чтобы вызвать у Даррена столь жгучую неприязнь?

– Она попробовала напроситься со мной в экспедицию.

– Что? – Эл даже руль выпустил. – Ты уверен?

– Еще бы, – с горечью усмехнулся Даррен. – Пришлось ей нагрубить. По-иному не поняла.

– Кто бы мог подумать, что она на такое способна, – покачал головой Эл. – Смелая девчонка…

– Идиотка, – проворчал Даррен. – Десять минут расписывала мне, как она устала от своей бессмысленной жизни и как ей хочется соединиться с природой.

Ага, с природой ей хочется соединиться, хмыкнул про себя Эл. Держи карман шире.

– Ни единой извилины в голове, – продолжал Даррен, постепенно ожесточаясь. – Допустим, ей и правда все это надоело. Но неужели нельзя придумать себе более содержательное занятие? Пошла бы работать. Или благотворительностью занялась бы. Или на курсы какие-нибудь записалась бы. Мало ли полезных дел можно найти в Нью-Йорке!

Эл запрокинул голову и от души расхохотался. Поистине Даррен Уолш наивен как младенец.

– Что смешного я сказал? – оскорбился Даррен.

– Неужели ты думаешь, что Эмили Маверик собралась с тобой в джунгли потому, что ей наскучила ее нью-йоркская жизнь?! – воскликнул Эл, все еще сотрясаясь от пароксизмов безудержного веселья. – Она просто решила немного на тебя поохотиться, мой дорогой Даррен. Я сразу понял, что ты ей приглянулся, правда, не думал, что настолько серьезно… Надо же, она ради тебя приготовилась в джунгли ехать… Никогда бы не подумал, что наша недотрога на такое способна. Ты должен гордиться!

– Тогда тем более – никакой Эмили Маверик в моей экспедиции, – насупился Даррен. – Мне еще влюбленных женщин не хватало!

– Погоди, – посмеивался Эл. – Эмили отличается редкостным упорством, а ты ее как следует раздразнил. Думаю, тебе нелегко придется.

Даррен энергично выругался.

– Можешь ей передать, что скорее Амазонка потечет вспять, чем я возьму ее с собой!

– Я бы на твоем месте не торопился с заявлениями, – усмехнулся Ларреби. – Эмили Маверик из тех женщин, что могут и реку вспять повернуть.

– Время покажет, – недовольно буркнул Даррен.

И время действительно показало.

3

Эл Ларреби откинулся на спинку своего старого кресла и вальяжно водрузил ноги на стол. В правой руке Эл держал лист бумаги, исписанный неровным прыгающим почерком, левой время от времени брал со стола дымящуюся кружку с кофе. Телефонную трубку он прижимал ухом к плечу и скорбным голосом зачитывал свой список. Унылый тон Эла совершенно не вязался с довольным выражением его лица и хитрой усмешкой, которая то и дело появлялась на его плотоядных губах.

– …Джо Беринг на попятный пошел… Ни в какую, говорит, слишком риск велик… Да, и здесь тоже ничего не выходит… Не стоило тебе так рано говорить, куда именно ты направляешься…

Трубка недовольно забулькала. Эл воздел глаза к небу.

– Ничего я тебе не обещал, – обиженно заявил он, когда его невидимый собеседник успокоился. – Я ж не виноват, что ты своим поведением сам всех отпугнул… Как когда? На приеме у Эмили Маверик. С тобой теперь просто боятся связываться… Ну-ну, Даррен, о женщинах так не говорят. Тем более о таких, как Эмили. Она, между прочим, совсем не держит на тебя зла. И готова оплатить все необходимые расходы… Конечно, раз ты против… Естественно, я ничего ей не сказал… Буду думать дальше.

Эл повесил трубку и выпрямился в кресле. Внезапная антипатия денежных тузов Нью-Йорка к Даррену Уолшу объяснялась очень просто. Эмили Маверик пустила в ход все свои связи и умение нравиться, чтобы процесс финансирования новой экспедиции Даррена натыкался на одно препятствие за другим. Никто не желал вкладывать деньги в столь опасное предприятие. Кто-то боялся потерпеть убытки, кто-то желал угодить очаровательной миссис Маверик. Почему бы не оказать услугу маленькой прелестной вдовушке, учитывая то, что Даррен Уолш многим пришелся не по вкусу? Даррен не просил и не обещал, не рассказывал о вечной славе или бесценных сокровищах индейцев. Гордец-охотник не трогал сердца сильных мира сего. А вот чудесная миссис Маверик умела найти подход к каждому.

Эл Ларреби был отлично осведомлен об интригах Эмили. Она без обиняков предложила ему финансировать экспедицию Даррена. При одном условии – если она отправится вместе с ним.

– Помилуйте, Эмили, – сказал ей тогда Эл. – Зачем вам это нужно? Там насекомые и отвратительные змеи. И все вечерние платья вам придется оставить дома. Даррен будет смотреть на вас как на обузу и…

Ничего путного у вас не выйдет, хотел он добавить, но вовремя осекся. Выражение лица Эмили Маверик не предвещало ничего хорошего. Не суйтесь не в свое дело, мистер Ларреби, ясно говорили ее голубые глаза.

И Эл не совался. Он передал Даррену предложение миссис Маверик. Как и следовало ожидать, тот наотрез отказался. Но опытный Эл знал, что это лишь вопрос времени. Игра велась по правилам Эмили Маверик. В нью-йоркских джунглях Даррен Уолш был обречен на поражение.

Через десять дней стало ясно, что собранных средств хватит лишь на недельный запас продовольствия для экспедиции из семи человек. Даррен рвал и метал, но Эл видел, что у него нет другого выхода, как согласиться на предложение Эмили.

Что он и сделал через пять дней.

– Скажи этой набитой дуре, что я возьму ее с собой, – прорычал Уолш в трубку. – Она оплатит мне все расходы, а я из нее всю душу вытрясу! Она будет у меня каждую секунду жалеть о том, что напросилась со мной!

Эл не сомневался, что так оно и будет, и в более мягких выражениях попытался предостеречь миссис Маверик. Он навестил ее на следующий день после того, как принципиальное согласие Даррена было получено. В особняке Эмили его приняли как дорогого друга. Хозяйка лично встречала его на пороге. В нежном льняном сарафанчике (Эл разбирался в женских туалетах не хуже бродвейской модницы и знал, сколько стоит видимая простота сарафанчика Эмили) она выглядела юной девушкой. Никто бы и предположить не мог, что у этого эфемерного создания такая хватка.

– О, Эл, я так вам благодарна! – Эмили мотыльком порхала вокруг Ларреби. – Если бы не вы, мистер Уолш ни за что не согласился бы взять меня с собой.

Ну, положим, вы просто не оставили ему выбора, усмехнулся про себя Ларреби, однако вслух сказал совсем другое.

– Моя дорогая Эмили, разве вам можно отказать? Вот и Даррен постепенно понял это. Не судите его слишком строго. У вас будет много времени, чтобы лучше узнать его.

Эмили широко улыбнулась.

– Не думаю, что у меня в экспедиции будет время на мистера Уолша. Я еду покорять Амазонку, а не изучать его характер.

– Восхищаюсь вами, Эмили! – Эл с чувством пожал хрупкую ручку миссис Маверик. – Нужно иметь небывалое мужество, чтобы отправиться в неизведанное.

– Пустяки, – повела Эмили округлым плечиком. – Что там может быть странного? Увлекательное путешествие, экзотическая прогулка, не больше…

Сказано это было с такой непоколебимой уверенностью, что у Эла не хватило духу возразить.

– Боюсь, что вас ожидает немало сюрпризов в Амазонии, – проговорил он задумчиво. – И Даррена тоже.

Эмили музыкально рассмеялась.

– Давайте лучше обсудим финансовые вопросы, – предложила она, и две головы, белокурая и лысеющая, склонились над кипой бумаг.

Бесстрашная миссис Маверик отправляется в опасное путешествие!

Хозяйка самого известного в Нью-Йорке светского салона не испугалась бросить вызов амазонским джунглям!

Нью-йоркская красавица среди бразильских индейцев!

Только в «Нью-Йорк Миррор» подробный ежедневный отчет о приключениях светской львицы в тропиках. Эмили Маверик – наш специальный корреспондент в Амазонии.

Даррен с силой отшвырнул от себя пачку свежих газет. Все первые полосы пестрели фотографиями Эмили Маверик. На страницах «Нью-Йорк Миррор» коварная вдова была изображена в кокетливом комбинезоне цвета хаки. Она прижимала руку ко лбу и напряженно всматривалась вдаль. На груди у нее висел бинокль. На заднем фоне росли пальмы, настолько ядовито-зеленого цвета, что вызвали бы даже у самого неискушенного читателя сомнения в своей подлинности.

– И это только начало! – воскликнул Даррен в пустоту и, встав с дивана, подошел к окну.

Маленькая квартирка в престижном районе Манхэттена досталась ему по наследству от родителей. Даррен жил тут в свои короткие визиты в город, и всякий раз после двух-трех недель пребывания в Нью-Йорке он начинал задыхаться в этих стенах. Джунгли манили его, неразгаданные тайны и новые открытия не давали спокойно спать по ночам. За несколько дней до отправления в очередную экспедицию Даррена всегда немного лихорадило от волнения. Еще чуть-чуть потерпеть, и бетонные города останутся позади, а влажные амазонские джунгли распахнут ему объятия…

Эта, двенадцатая по счету экспедиция должна была стать особенной. И она обязательно ею стала бы, если бы не одна полоумная дамочка. Она превратила дело его жизни в нелепый фарс, в светское шоу. Она раздает глупые интервью не менее глупым журналистам, будучи на сто процентов уверена в том, что боа-констриктор – это вид мехового манто!

Даррен представил себе, как это самое «манто» обовьет тоненькую шейку миссис Маверик, и мрачно усмехнулся. О нет, он вовсе не желает ей зла! Но кто-то же будет должен открыть ей глаза на то, что они отправляются не на увеселительную прогулку. Боа-констриктор отлично подходит для этой роли.

Впрочем, еще неизвестно, кто выйдет победителем из этой схватки. Даррен припомнил подробности своей последней встречи с миссис Маверик, и его передернуло. Все денежные вопросы они (слава всем туземным божкам!) уладили посредством Эла Ларреби. Даррен не мог не признать, что Эмили выполнила все свои обещания. Она была щедра и не требовала отчетов о потраченных суммах. При иных обстоятельствах подобное великодушие смягчило бы сердце Даррена. Но он постоянно напоминал себе, что она приобретает снаряжение не для него, а для себя, и от этого его настроение портилось с каждым днем.

Однако когда все приготовления были завершены, Даррену пришлось приступить к выполнению своей части сделки. Миссис Маверик пожелала встретиться с ним, чтобы обсудить волнующие детали предстоящего путешествия, и Даррен Уолш беспрекословно отправился в ресторан при пятизвездочном отеле «Уорлд Астория». На всякий случай он прихватил с собой Эла Ларреби. Старина Эл сумеет успокоить его, если общество Эмили Маверик станет совсем уж невыносимым…

Когда Даррен вылез из машины у парадного входа отеля, ему на секунду показалось, что перед входом выстроилась огромная очередь туристов. Но не успел он повернуться к Элу, чтобы спросить, что все это могло значить, как «туристы» принялись щелкать фотокамерами и совать Даррену под нос микрофоны.

– Мистер Уолш, как вы оцениваете свои шансы на успех?

– Как вы относитесь к тому, что в вашей экспедиции будет участвовать женщина?

– Сколько пришлось заплатить миссис Маверик, чтобы вы согласились взять ее с собой?

Они наступали на Уолша и Ларреби, словно стая голодных гиен, и на секунду бравый охотник серьезно подумал о том, чтобы запрыгнуть обратно в машину и уехать подальше от «Уорлд Астории». Но тут к опешившему Даррену пробралась невысокая, круглолицая, коротко стриженая журналистка. Чуть не ткнув ему в лицо диктофоном, она воскликнула:

– Скажите, мистер Уолш, вас не задевает то, что ваши хваленые исследования оплачиваются женщиной?

Это стало последней каплей.

– Уйдите с дороги! – рявкнул Уолш и рванул вперед.

Репортеры попробовали его задержать, но где им было остановить разгневанного исследователя Амазонки!

– Не сомневаюсь, это все дело рук твоей Эмили Маверик, – прошипел Даррен, как только они с Элом оказались в относительной безопасности в холле «Уорлд Астории». Туда вездесущую прессу не пускали надежные молчаливые охранники, и Даррен мог дать волю своему гневу.

– Причем тут Эмили? – слабо возразил Эл. – Газетчики сами все разнюхали…

Но Даррен остался при своем мнении.

– Ничего, вот когда окажемся в Бразилии… – с угрозой проговорил он.

Элу стало не по себе от его тона, но от комментариев он воздержался. В конце концов, Эмили сама раздразнила Даррена Уолша. Так что пусть пеняет на себя, если что-нибудь пойдет не по ее плану.

Они вошли в ресторан «Уорлд Астории». Эмили безмятежно пила чай за столиком у окна и делала вид, что не имеет отношения к заварушке у входа в отель. А ведь всего-то потребовалось позвонить в одну-единственную газету, чтобы организовать Даррену Уолшу достойную встречу.

Она первой заметила Даррена и Эла. Сразу было видно, что Уолш не в духе. Эмили быстро прикинула про себя, сколько блестящих ньюйоркцев сошли бы с ума от радости, вздумай она назначить им встречу, и это приободрило ее. К Даррену Уолшу тоже ключик найдется. Лишь дайте срок.

Эмили замахала рукой, чтобы привлечь внимание мужчин. Сейчас Даррен увидит ее, увидит, как она хороша, и мрачное выражение моментально исчезнет из его глаз… Не тут-то было. Он нахмурился еще сильнее, и его угрюмый вид резко контрастировал с сияющей физиономией Ларреби.

– Эмили, дорогая, простите, нас задержали обстоятельства! – воскликнул галантный Эл.

– Вернее, толпа репортеров у входа, – поправил его Даррен. – И, кажется, сказать за это спасибо мы должны вам.

Эмили оскорбленно поджала губы.

– Не понимаю, что вас не устраивает, – процедила она. – Благодаря мне в городе не говорят ни о чем, кроме вашей экспедиции!

– И это только создает дополнительные трудности, – проворчал Даррен. – У меня и без журналистов хлопот хватает.

– Даррен, Эмили, прошу вас, не ссорьтесь, – вмешался Эл. – У вас еще будет возможность выяснить отношения.

Миссис Маверик слегка покраснела. Что-то этот толстяк стал слишком много себе позволять.

– Да, давайте перейдем ближе к делу, – кивнул Даррен. – Через неделю вы должны быть в Манаусе…

– Где? – перебила его Эмили.

– Это город в Бразилии, – торопливо прошептал Ларреби. – Экспедиция стартует из Манауса.

Даррен кивком подтвердил его правоту.

– Манаус? – растерянно повторила Эмили. – Разве мы не полетим все вместе из Нью-Йорка?

– Вместе? У нас не детская экскурсия, миссис Маверик. – Даррен с видимым усилием заставлял себя говорить спокойно, однако его серые глаза метали молнии. – К тому же не все члены нашей экспедиции находятся сейчас в Нью-Йорке. Они прилетят в Бразилию из разных уголков земли.

– Ах, как интересно! – восхитилась Эмили и придвинулась к Даррену. Ее нежное личико излучало живейшее любопытство. – Расскажите мне, пожалуйста, обо всех членах экспедиции. Я страшно заинтригована.

Даррен с нескрываемым ужасом взглянул на настойчивую красавицу. Эмили ласково улыбалась, и мысль о том, что ему придется лицезреть ее каждый день на протяжении четырех месяцев, вызвала у бесстрашного охотника нечто вроде паники. Как он сможет найти общий язык с этим безмозглым созданием?

– Э-э… зачем вам это? – пробормотал Даррен.

– Но ведь мне предстоит путешествовать с ними целых четыре месяца! – с упреком воскликнула миссис Маверик. – Я должна быть готова ко всему.

– В самом деле, Даррен, – поддержал ее Эл. – Эмили имеет право знать, с какой бандой головорезов она связалась.

Эмили испуганно ойкнула, а мужчины обменялись понимающими улыбками.

– Хорошо, – кивнул Даррен. – Всего нас пятеро. То есть шестеро, включая вас. Пит Кэмп, мой давний приятель, – археолог. Джош Эпплтон, помощник Кэмпа, специалист по…

– А Шейла Белстроув? – не утерпела Эмили, вспомнив, как на ее приеме Даррен восхищался женщиной-биологом.

– Булстранг, – поправил ее Даррен. – Куда же без Шейлы. Она биолог и по совместительству врач. Еще Аурак, мой верный проводник из племени кечуа. Он участвовал в четырех моих экспедициях и однажды спас мне жизнь.

Эмили рассеянно кивала. Даже упоминание о спасенной жизни Даррена Уолша не вывело ее из состояния задумчивости. Куда же без Шейлы. Ей страшно не понравилось это замечание. Если мужчине вроде Даррена Уолша и суждено влюбиться, то его избранницей как раз должна стать какая-нибудь Шейла Белстроув. Тьфу, Булстранг. Умная, смелая, надежная. Наверняка симпатичная, иначе он не отзывался бы о ней с такой теплотой. Даррен ее уважает и высоко ценит, это яснее ясного. У Эмили заныло сердце от неприятного предчувствия. Одно дело – быть некоронованной королевой среди четырех мужчин. И совсем другое – делить трон с Шейлой Булстранг!

– Здесь список вещей, которые вы обязательно должны взять с собой, – продолжал Даррен. Он положил перед Эмили исписанный лист. – Постарайтесь ничего не забыть.

– Разумеется, – притворно зевнула она и небрежно смахнула лист в сумочку.

– Что ж, тогда желаю удачи, – сказал Даррен и внезапно встал. – Мне пора. Дел по горло. Запомните – двадцать третьего встречаемся в Манаусе. Отель «Терро Зорро».

Сидящей Эмили Даррен показался огромным. Он словно навис над ней, давая последние указания, и Эмили почувствовала себя маленькой беспомощной девочкой. Даррен кивнул на прощание и направился к выходу. Джинсы и клетчатая рубашка сидели на нем гораздо лучше, чем смокинг, и многие женские головы поворачивались, чтобы как следует разглядеть его.

Сердечко Эмили ревниво екнуло. Она уже привыкла считать этого дикаря своей собственностью. И пусть она пока не вызывает у него ничего, кроме откровенной неприязни. У нее впереди целых четыре месяца, чтобы заставить его склониться перед ней. А что будет потом? Какая разница… Там будет видно.

– И все же мне кажется, Эмили, что вы не на того мужчину поставили, – раздался у нее над ухом насмешливый голос Эла Ларреби.

Эмили вздрогнула.

– Что вы имеете в виду?

– Этого зверя вам не приручить. – Эл кивнул в сторону двери, только что закрывшейся за Дарреном.

Эмили предпочла прикинуться непонимающей.

– Не знаю, о чем вы говорите, – холодно произнесла она.

– Зря на страдания себя обрекаете, – невозмутимо продолжал Эл. – Вот вам мой прогноз – через пару дней в амазонских джунглях ваша нежная кожа покроется волдырями от укусов насекомых и солнечных ожогов, ваши тонкие ручки распухнут от тяжелой физической работы, а ножки откажутся вам подчиняться. И вы вынудите Даррена дать вам провожатого до ближайшего бразильского города, откуда сбежите домой.

– Не сбегу! – строптиво воскликнула Эмили. – А что касается ваших предполагаемых ужасов, то я отлично к ним подготовилась. С кремами, маслами и массажем моей горничной Меган мне ничего не страшно!

У Эла Ларреби отвисла челюсть.

– В-вашей горничной? Вы что, собираетесь взять с собой прислугу?

Эмили посмотрела на него как на ненормального.

– Естественно. Как, вы полагаете, я буду обходиться в Амазонии без горничной?

В этот момент Эл Ларреби искренне пожалел о том, что привел Даррена в светский салон миссис Маверик.

4

До Манауса, столицы штата Амазонас, Эмили Маверик добралась с максимальным комфортом. Горничная Меган, которая согласилась сопровождать хозяйку в амазонскую сельву только после значительного повышения жалования, заботилась обо всем необходимом. Эмили оставалось лишь отдавать распоряжения и лениво пролистывать туристические каталоги.

Заочно Манаус очень понравился начинающей путешественнице. Красивый, культурный город в самом сердце джунглей. При мысли об опасных таинственных лесах, окружающих сверкающий мегаполис, по спине Эмили пробегал приятный холодок. В маленьком блокноте, который лежал в ее сумочке, она серебряным карандашиком помечала достопримечательности Манауса, которые ей захотелось посетить.

Международный аэропорт встретил Эмили Маверик кондиционированной прохладой и десятком журналистов, которые жаждали взять интервью у богатой американской путешественницы. Эмили позировала фотографам и устало отвечала на вопросы, пока Меган получала их багаж. В такси по дороге в отель Эмили нехотя поглядывала по сторонам. Долгий полет порядком ее утомил, и даже непривычная экзотика была не в силах расшевелить ее.

У меня еще будет время осмотреть город, решила Эмили и сладко зевнула. А сейчас – скорее в гостиницу, принять душ и растянуться на свежих простынях в номере…

Отель «Терро Зорро», в котором Даррен Уолш назначил встречу, располагался на окраине Манауса. Эмили недовольно скривилась, когда это выяснилось, однако вопреки ее опасениям гостиница оказалась вполне приличной. Для миссис Маверик был забронирован номер де-люкс из трех комнат, обставленных в старинном испанском колониальном стиле. Беломраморная ванная комната привела Эмили в восторг, и она несколько смирилась с тем, что никто не позаботился о втором номере для ее горничной. Пожалуй, будет даже удобнее, если Меган будет все время находиться под рукой…

Эмили распорядилась, чтобы кондиционеры включили на полную мощность, а окна завесили плотными шторами, так как непривычная духота уже давала о себе знать. Встреча с Дарреном и другими членами экспедиции была назначена на следующее утро, и Эмили решила, что ей в первую очередь нужно хорошенько отдохнуть. Она должна отлично выглядеть, не хуже, чем в Нью-Йорке, когда завтра в восемь утра (ужасная рань, да еще не забудьте о разнице во времени!), когда завтра спустится в холл «Терро Зорро». Призрак пока еще незнакомой Шейлы Булстранг навязчиво преследовал Эмили.

Она проспала почти весь день и проснулась к вечеру. Эмили полежала десять минут в постели, раздумывая, чем бы себя занять. Можно, конечно, спросить у администратора, кто из членов экспедиции уже прибыл, и пойти познакомиться. Вдруг сам Даррен уже в «Терро Зорро», и она сможет с ним поболтать?

Воодушевленная этой мыслью, Эмили поднялась с кровати, но тут же опустилась обратно. Нет, она не будет торопиться. Зачем лишать себя триумфального появления? Завтра она как королева спустится по деревянной лестнице в холл (Эмили уже успела рассмотреть холл гостиницы и поняла, что он как нельзя лучше подходит для ее целей). Она немного опоздает, как и подобает истинной женщине. Минут десять-пятнадцать, чтобы Даррен не разозлился на нее, а все остальные успели собраться. Там будет на кого производить впечатление! Всего четверо мужчин, конечно. Не густо, когда ты привыкла общаться с десятками. Причем один из них индеец, которого в расчет брать не стоит. Но зато другой – сам Даррен Уолш!

Эмили все-таки поднялась с постели, накинула легкий пеньюар и вышла в соседнюю комнату, где Меган уже успела повесить привезенные наряды в большой пузатый гардероб на изогнутых ножках. Эмили перебирала платья, прикидывая, какое из них больше всего понравится Даррену. Он без ума от своих джунглей, значит, она должна остановиться на зеленом… А может быть, на желтом? Или этот пятнистый костюм, напоминающий шкуру гепарда, будет приятнее всего для глаз охотника?

Эмили вытащила несколько нарядов и разложила их на стульях и диване. Одним из ее неоспоримых достоинств был безупречный вкус и умение идеально подбирать одежду в соответствии с событием. И сейчас Эмили безошибочно почувствовала, что лучше всего на ней будет смотреться это сочно-зеленое платье с рукавами-фонариками и широким плотным поясом, который так красиво подчеркивает ее стройную талию. К платью – босоножки тоном темнее, на небольшом устойчивом каблучке, с золотистым застежками. На сумочке – такая же золотистая застежка, так что все будет идеально сочетаться. С собой можно захватить невесомый газовый шарфик и непременно широкополую соломенную шляпку. В таком виде ей не будет страшно никакое солнце.

А в гепардовом костюмчике (ах, какой эффектный, вздохнула Эмили, с сожалением дотрагиваясь до мягкой ткани) она еще успеет блеснуть перед Дарреном, когда цивилизованный Манаус останется позади, и дикая природа Амазонии обеспечит ей чудесный фон!

Надо было все-таки заключить с Ларреби пари, подумала Эмили, вдруг вспомнив безобразные намеки приятеля Даррена. Как он посмел сомневаться в ее чарах!

Утром Эмили, несмотря на ранний час, проснулась отдохнувшей и уверенной в своих силах. Меган приготовила для нее освежающую маску, и Эмили двадцать минут наслаждалась волшебным действием косметического состава. Здесь, в Бразилии, ей нужно быть особенно осторожной со своей нежной кожей.

Ровно в восемь пятнадцать Эмили вышла из номера. Сердце особенно быстро билось в груди. Она старалась убедить себя, что все в порядке и что Даррен Уолш ничем не отличается от тех мужчин, которые рано или поздно склонялись к ее ногам. И все же она волновалась, словно школьница перед первым экзаменом, когда шла по узкому коридору к лестнице, что вела на первый этаж.

Вся компания была в сборе. Облокотившись на стойку администратора, стоял Даррен Уолш в темно-зеленых брюках и такой же футболке. Эмили сразу отметила, что он выглядит намного увереннее в себе и счастливее, чем в Нью-Йорке. Да и смотрелся он в интерьере бразильского отеля гораздо привлекательнее. Было видно, что здесь Даррен чувствует себя как дома.

Рядом с Дарреном, спиной к Эмили стоял невысокий молодой человек в коротких шортах. Эмили мельком взглянула на его коротко стриженый темный затылок и тут же отвернулась. Мужчин она успеет разглядеть позднее. Сейчас главное – найти Шейлу Булстранг и понять, что она из себя представляет.

Однако в холле отеля «Терро Зорро» женщины не оказалось. Внезапному сюрпризу Эмили обрадовалась. Без Шейлы путешествие по Амазонке будет незабываемым! Райская тропическая зелень вокруг, живописные приветливые индейцы приглашают посетить красивые хижины, широкая река, по которой так удобно плыть, птахи щебечут в зарослях, иногда редкий ягуар мелькнет пятнистой шкурой… А аллигаторы появляются лишь затем, чтобы Даррен Уолш мог продемонстрировать ей свою ловкость и смелость, убивая этих отвратительных рептилий.

От волнения у Эмили перехватило дыхание. Буквально через пару секунд Даррен увидит ее, и самое увлекательное приключение в ее жизни наконец начнется!

Она не спеша спускалась по лестнице, такая прелестная и аккуратненькая, словно пару минут назад вышла из своего нью-йоркского особняка, направляясь к подруге в гости. Даррен заметил Эмили, когда она уже была на середине лестницы. От его твердой решимости игнорировать ее не осталось и следа. Как можно игнорировать женщину, которая разрядилась в пух и прах, собираясь в амазонские джунгли? Да еще позволяет себе опаздывать на важные встречи… Перед отправкой у него каждая секунда на счету, а ему приходится дожидаться эту полоумную дамочку!

– Миссис Маверик! – загремел голос Даррена на весь холл. – Мы торчим тут уже пятнадцать минут. Могли бы и поторопиться!

Головы всех участников экспедиции повернулись к Эмили, но она смотрела исключительно на Даррена. Увы, никакого восторга в его глазах она не заметила.

– Я очень устала после дороги и никак не могла встать, – капризно сказала она. – Вы могли бы назначить встречу и попозднее.

Лицо Даррена исказилось. Но тут он вовремя вспомнил о том, что его экспедиция полностью финансируется этой несносной Эмили Маверик, и едкие ругательства замерли у него на губах. Ничего, он все припомнит ей, когда они углубятся в джунгли подальше от так называемого цивилизованного мира с его идиотскими правилами поведения.

– Неважно, – отрывисто бросил он. – Познакомьтесь, господа. Это Эмили Маверик, шестой член нашей экспедиции.

На гладкий лоб Эмили набежало хмурое облачко. Она иначе воображала себе этот момент. Вначале Даррен должен был бы представить ей всех членов экспедиции. Ее называть было вовсе необязательно. Они все уже должны быть в курсе, кто она такая!

– Очень приятно, – сухо произнес молодой человек, который стоял рядом с Дарреном. – Я Шейла Булстранг, биолог и врач.

Эмили широко распахнула глаза цвета небесной лазури. Шейла Булстранг с короткой стрижкой и в мешковатом одеянии удивительно походила на мужчину. Темные стриженые ежиком волосы, колючие карие глаза, крупный нос и плотно сжатые губы. На вид Шейле было лет тридцать. Эмили с облегчением перевела дух. Конечно, уродиной Шейлу Булстранг не назовешь, но и привлекательной тоже.

– Питер Кэмп, археолог, – представился следующий мужчина.

Он был так же высок, как и Даррен, и невероятно худ. Эмили рассеянно кивнула ему. Джош Эпплтон, его помощник, оказался розовощеким юношей лет двадцати. Он с нескрываемым восторгом уставился на Эмили и протянул ей руку. Польщенная Эмили ласково улыбнулась ему. Может быть, этот мальчик научит кое-кого, как нужно обращаться с женщинами. Особенно с красивыми.

– А где индеец? – поинтересовалась она у Даррена, когда со знакомствами было покончено.

– Аурак появится завтра, – нехотя ответил Даррен. – И я был бы вам очень признателен, если бы вы не называли его индейцем.

Краска бросилась Эмили в лицо. Она же не имела в виду ничего дурного!

– Хорошо, – процедила она. – Я буду звать вашего ин… проводника так, как скажете.

– А теперь к делу, – кивнул Даррен.

Все расселись на диванах вокруг небольшого круглого столика в холле. Эмили, которая планировала якобы случайно сесть рядом с Дарреном, пришлось удовольствоваться местом между Кэмпом и Эпплтоном. Даррен вообще не сел.

Эмили сложила руки на коленях и приготовилась слушать. Она была уверена, что сейчас Даррен посвятит всех в цели их великой экспедиции, разложит на столе карту, наметит маршрут. Бессчетное количество раз будут их глаза встречаться над картой, и постепенно искренний интерес Эмили заставит его позабыть о былой враждебности…

– Завтра выступаем в пять, – начал Даррен. – Аурак нашел для нас четырех носильщиков, которые помогут переправить багаж до реки. Потом будем обходиться сами.

– Я слышал, что у яномани неспокойно, – непонятно бросил Кэмп.

– Разберемся, – поморщился Даррен. – Мы с ними почти не встретимся. С Рио-Негро свернем на Демени…

– То есть мы поплывем не по Амазонке? – разочарованно воскликнула Эмили.

Кто-то отчетливо прыснул. Кажется, Шейла.

– Если бы вы, миссис Маверик, взяли на себя труд хотя бы поверхностно ознакомиться с картой местности, вы бы поняли, что Рио-Негро в семи километрах от Манауса сливается с рекой Солимоеш и образует собственно Амазонку, – насмешливо произнес Даррен.

Эмили прикусила язык и дала себе слово не открывать рот до конца его выступления.

Которое, однако, очень быстро закончилось.

– Нет нужды предупреждать вас об опасностях и мерах предосторожности, – продолжил Даррен.

– Почему же? – раздался холодный голос Шейлы. – Думаю, миссис Маверик не повредит небольшая лекция.

Эмили была оскорблена до глубины души. Этот синий чулок считает ее беспомощным младенцем! Лучше бы со своими волосами научилась обращаться достойно, а потом уже лезла бы с советами!

– Не стоит тратить на меня время, – величаво произнесла Эмили. – Я во всем разберусь сама.

– Вот именно, – неожиданно поддержал ее Даррен. – Тем более что инструктаж миссис Маверик в любом случае пустая трата времени.

Тут уж хихикнула не одна Шейла. Эмили могла поклясться, что усмешки появились на лицах всех участников экспедиции.

– Любой инструктаж в первую очередь зависит от инструктора, – ядовито произнесла Эмили, – так что я полностью согласна с вами, мистер Уолш. Он будет пустой тратой времени.

Смех немедленно оборвался. Лицо Даррена вытянулась. То-то, мстительно сказала про себя Эмили.

Даррен продолжал обсуждать последние вопросы, а Эмили с унынием размышляла о том, что триумфальной прогулки по Манаусу не получится. Ну что, скажите на милость, она успеет за один день? Даже если Меган соберет багаж и все приготовит, в пять она все равно должна быть в гостинице… Для осмотра города и покупки сувениров у нее будет всего лишь несколько часов. А в туристическом каталоге писали, что в Манаусе продаются превосходные коврики ручной работы и не дорогие драгоценные камни…

– Итак, у кого есть ко мне вопросы? – проговорил Даррен, отвлекая Эмили от размышлений.

– А не могли бы мы отправиться на пару дней позднее? – спросила она.

– Простите? – нахмурился Даррен. Он явно не понял, о чем речь.

– Манаус такой славный городок, – пояснила Эмили. – Я бы очень хотела хотя бы мельком осмотреть его. Да и купить кое-что тоже. Говорят, здесь изумительные драгоценные камни… И дешево…

Эмили рассуждала, а глаза Даррена Уолша раскрывались все больше и больше. Это немыслимо! Эмили Маверик, оказывается, еще глупее, чем он думал. Страшно представить себе, что творится сейчас в головах Питера и остальных. Он должен был весь Нью-Йорк перевернуть, но не допустить, чтобы Эмили навязалась в экспедицию вместе с ними!

– Простите, миссис Маверик, но об этом не может быть и речи, – сухо сказал Даррен, когда Эмили закончила. Он прилагал невероятные усилия, чтобы не наброситься на нее с руганью. – Как вы слышали, у яномани неспокойно, и чтобы не оказаться в центре вооруженного конфликта, мы должны поторопиться. Через пару дней они могут не позволить нам беспрепятственно проехать мимо их деревни.

– Понятно. – Эмили душераздирающе вздохнула. – Что ж, попытаюсь уложиться за завтра.

– За какое завтра? – оторопел Даррен.

– Отправление же завтра только в пять, – ласково пояснила Эмили. – Встану пораньше, часов в одиннадцать, и погуляю по Манаусу.

Гробовая тишина в холле была предвестником самой настоящей бури.

– В пять часов утра! – прогремел Даррен. – Мы отправляемся утром, а не вечером!

– Утра?! – воскликнула Эмили, бледнея. – Это во сколько же я должна встать?

На Даррена было страшно смотреть. Эмили поняла, что перегнула палку. Он же предупреждал ее о лишениях… Видимо, подъем в четыре утра относится к их числу.

И в этот самый момент, когда напряжение в их маленькой компании достигло своего апогея, до ушей Эмили донесся высокий пронзительный голос ее горничной. Меган стояла на лестничной площадке второго этажа и громко кричала:

– Миссис Маверик! Миссис Маверик! Вас к телефону. Эрик Браун, корреспондент «Нью-Йорк Миррор»!

5

Эмили нахмурилась. Как же не вовремя… Неужели Меган не понимает, что она очень занята?

– Это еще кто такая? – воскликнул Даррен.

Эмили перевела на него глаза. Он смотрел на Меган так, словно она была привидением, внезапно материализовавшимся из воздуха.

– М-моя г-горничная, Меган Стойл, – пробормотала Эмили, некстати вспомнив, что Эл Ларреби настоятельно советовал ей оставить прислугу в Нью-Йорке.

– Зачем вы притащили ее сюда? – нахмурился Даррен. – Неужели вы и шага не можете ступить без сопровождения?

Эмили гордо вскинула голову. Она не позволит ему разговаривать с собой в таком тоне. Если сразу не поставить его на место, он все время будет издеваться над ней. Мог бы и сообразить, что для женщины из высшего света горничная – такая же насущная необходимость, как платье или туфли!

Впрочем, откуда этому варвару знать, что требуется женщине из высшего света.

– А кто будет заботиться о моих туалетах? – с негодованием воскликнула Эмили. – Не говоря уже о косметике и массажах!

Даррен схватился за сердце. Холл гостиницы взорвался искренним хохотом. Эмили покраснела. Они что, смеются над… ней?

– Вы собираетесь взять с собой в джунгли горничную? – изумленно уточнила Шейла Булстранг.

Эмили кивнула. Шейла откинулась на спинку дивана и расхохоталась вместе со всеми.

– Идемте. – Даррен подскочил к Эмили, схватил ее за плечи и одним рывком поставил на ноги. – Сейчас же.

– Куда? – пролепетала она, чувствуя, что он буквально волочет ее на себе к лестнице.

– В ваш номер, – с вызывающим хладнокровием ответил он. – Хочу глянуть, что вы с собой притащили. Подождите меня тут, ребята.

– Помощь не потребуется? – задорно выкрикнула Шейла Булстранг.

– Ничего, обойдусь, – бросил Даррен.

На лестнице Эмили начала сопротивляться.

– Что вы себе позволяете… Немедленно отпустите меня…

Но Даррен невозмутимо продолжал тащить ее наверх. Эмили пару раз споткнулась, но он не дрогнул. Она поняла, что если не хочет, чтобы он нес ее, как нашкодившего котенка, нужно проворнее перебирать ногами…

Ошеломленная Меган наблюдала за тем, как загорелый мужчина волоком протащил миссис Маверик мимо нее. Она всерьез раздумывала о том, а не позвать ли ей местную полицию. Одного слова хозяйки было бы достаточно, чтобы она устроила тут настоящий скандал. Но Эмили молчала, и удивленная горничная молча последовала за этой странной парой.

– Какой номер?! – рявкнул Даррен.

– Д-двадцать пятый, – сдавленно пробормотала Эмили.

Руки Даррена стальным кольцом сжимали ее, и она ничего не желала так сильно, как побыстрее освободиться от их хватки.

Пинком ноги Даррен распахнул незапертый номер. И словно только сейчас сообразил, что Эмили задыхается в его борцовских объятиях.

– Извините, – пробормотал он, отпуская ее. – Показывайте, где ваши вещи.

– Миссис Маверик, с вами все в порядке? – Меган бросилась к хозяйке.

– Да-да, – кивнула Эмили. – Вон там, в шкафу…

Даррен без зазрения совести распахнул дверцы шкафа и начал вываливать прямо на пол вешалки с разноцветными нарядами. И пятнистый костюмчик, и желтый сарафан, и баснословно дорогое платье из отбеленного льна, и любимое вечернее платье – все валялось на полу безжизненной грудой тряпья. Коробки с бельем и туфлями, шляпками и солнечными очками Даррен также вытряхнул на пол, не думая о том, что ведет себя попросту неприлично.

Эмили забилась в угол дивана и следила за ним блестящими от страха глазами. Даррен Уолш – самый настоящий дикарь! Как он вообще посмел ворваться в ее номер? Если бы дело происходило в Нью-Йорке, его бы в тюрьму посадили за такое безобразие! А здесь некому позаботиться о чести бедной вдовы… Меган стояла рядом и тоже дрожала от страха. Какой прок от перепуганной горничной…

– Вы действительно собирались взять все это с собой в сельву? – спросил Даррен, когда просторный шкаф был опустошен, а у его ног валялась куча разноцветного шелка и атласа.

– Д-да, – пискнула Эмили. – Должна же я буду что-то носить!

– Так. – Даррен перешагнул через кучу платьев. Эмили невольно вжалась в спинку дивана. – Значит, мой список вы не читали. А я по пунктам расписал, из чего должен состоять ваш багаж.

Он говорил на удивление спокойно, как терпеливая мать разговаривает с неразумным ребенком. Эмили чуть приободрилась.

– Я не подумала, – всхлипнула она.

– Вижу. – Даррен сел рядом с ней на диван. – Давайте сделаем так. Сейчас вы соберете все вещи и отправите их обратно в Нью-Йорк вместе с горничной. А может, и сами их отвезете…

Даррен с надеждой взглянул на Эмили, но она упрямо затрясла головой. Он вздохнул и продолжал:

– Ладно. Тогда кое-что придется оставить. А кое-что купите здесь. Шейла вам поможет…

Упоминание о мисс Булстранг вдохнуло в Эмили новые силы.

– Справлюсь и без вашей Шейлы! – задиристо воскликнула она.

– Зря отказываетесь. Шейла не раз была в моих экспедициях и смогла бы предостеречь вас от многих ошибок.

– Сама разберусь, – настаивала Эмили.

Даррен красноречиво показал на кучу тряпья.

– Нам предстоит не увеселительная прогулка в амазонскую сельву, – сказал он, – а довольно опасное путешествие. Места, куда мы направляемся, еще не изучены. Не исключено, что мы столкнемся с вещами, о которых даже мы с Аураком не имеем ни малейшего представления.

Даррен был абсолютно серьезен, и Эмили вдруг стало по-настоящему страшно. Не пытается ли она откусить слишком большой кусок? Она не биолог и не зоолог, не интересуется ни археологией, ни историей… Да и природу, если честно, терпеть не может… Ее бальный зал и великолепные приемы стократ важнее для нее, чем девственные дебри Амазонки…

– Вы совершенно не подготовлены для такого путешествия, – продолжал Даррен, подливая масла в огонь. – Вам будет очень тяжело. После нашей последней экспедиции Шейла болела три недели малярийной лихорадкой, а ведь она гораздо крепче вас.

Эмили была готова расплакаться от жалости к самой себе.

– Вы настолько неопытны, что нам все время придется приглядывать за вами, как за младенцем, – увлеченно рассказывал Даррен. – Мы едем разыскивать древний город инков, а вместо этого будем вынуждены опекать вас…

А вот этого говорить не следовало, понял Даррен, когда глаза Эмили воинственно блеснули.

– Не переживайте. Я в состоянии позаботиться о себе сама, – высокомерно заявила она, вставая с дивана. – А с вещами я поступлю так, как вы сказали, босс.

Она отвесила ему шутовской поклон.

– Отлично, – кивнул Даррен. – И все же я попрошу Шейлу помочь вам.

Он вышел из номера, и Эмили принялась с помощью Меган собственноручно убирать раскиданные вещи. Ее душа кипела от ярости, и ей нужно было хоть чем-то занять себя, чтобы не начать крушить все вокруг. А ведь она чуть было не клюнула на его удочку! Ах, миссис Маверик, в джунглях так трудно и страшно, что вам лучше вернуться домой! Черта с два! Он думает не о ней, а о себе, и хочет отправить ее в Нью-Йорк, чтобы облегчить свою жизнь. Но Эмили Маверик никогда не отступает с полпути. Что она сообщит журналистам в Нью-Йорке о своей победной амазонской экспедиции? Уолш, должно быть, хочет, чтобы она опозорилась на весь город… Не бывать этому! Она согласна потерпеть надзор Шейлы Булстранг, лишь бы не возвращаться в Америку!

Только собрав все вещи, Эмили вспомнила, что на телефоне уже битый час ее ожидает молодой человек из «Нью-Йорк Миррор».

На следующее утро довольная Меган вместе с багажом села в самолет. Она была рада тому, что избежала ужасного путешествия в джунгли Амазонки, и ничуть не скрывала этого. У Эмили на секунду мелькнула малодушная мысль, что она может последовать примеру Меган. Но воспоминание о Даррене, а главное, о Шейле, которая останется победительницей на поле боя, вернуло ей мужество. Никогда Эмили Маверик не сдавалась без сопротивления. А уж потом, когда заветный приз будет у нее в руках, она жестоко отомстит Даррену за все свои мучения…

Два часа, проведенные с Шейлой Булстранг в магазинах Манауса, стали для Эмили настоящим испытанием. Шейла не скрывала своей неприязни и едва цедила слова. Если бы не суровая школа выдержки, пройденная в светских салонах Нью-Йорка, Эмили пришлось бы нелегко. А так она в упор не замечала неприветливости Шейлы, щебетала как жаворонок и всячески подчеркивала, что мисс Булстранг до нее далеко. Например…

– Купите эти шорты, – предлагала Шейла, кивая на довольно безобразное произведение местной швеи. – В них вам будет очень удобно.

– Боже мой, Шейла, я же в них утону, – ахала Эмили. – И потом, от такой ткани у меня обязательно начнется аллергия. Посмотрите, какая у меня нежная кожа.

И Эмили с невинным видом протягивала Шейле тонкую руку, которая смотрелась произведением искусства по сравнению с жесткой смуглой ладонью Шейлы.

– Обязательно купите шляпу с москитной сеткой, – советовала Шейла.

– Да, – соглашалась Эмили. – Только вон ту, с большими полями. Такие шляпы мне особенно идут. В Нью-Йорке есть специальная шляпная линия Эмили, разработанная по моему вкусу.

Шейла скрежетала зубами, а Эмили делала вид, что ничего не замечает. В конце концов, в цивилизованном мире часто приходится общаться с теми, кто тебе не по душе. И это не значит, что можно забыть об элементарной вежливости!

Когда с покупками было покончено, женщины вернулись в «Терро Зорро». Эмили подсознательно рассчитывала на то, что Даррен дожидается их, но в холле гостиницы было пусто. Лишь темнокожий клерк сонно клевал носом за стойкой администратора.

– До свидания, Шейла, – лучезарно улыбнулась Эмили своей хмурой сопровождающей. – Хочу сегодня лечь спать пораньше, чтобы как следует отдохнуть.

– Да, вам это пригодится, – усмехнулась Шейла. – Вас ожидают трудные времена.

– Уж не труднее, чем у вас, – парировала Эмили.

Она победоносно вскинула голову (пусть эта похожая на мужчину дамочка не думает, что легко справится с Эмили Маверик), и вступила на деревянную лестницу, ведущую на второй этаж. Но тут Шейла бесцеремонно придержала ее за руку. Эмили обернулась с недовольной миной.

– Послушайте, миссис Маверик, – негромко начала Шейла. – Я знаю, каким образом вы напросились в экспедицию Даррена. И представляю, сколько неприятностей нас ожидает по вашей милости. Но учтите – Амазонка это вам не Багамы. И если вы будете вести себя как избалованная миллионерша на курорте, я первая скормлю вас пираньям, не дожидаясь, пока мне помогут остальные.

Эмили заглянула в глаза Шейлы и обомлела. Мужеподобная мисс Булстранг была абсолютно серьезна, и Эмили поняла, что она на самом деле способна выполнить свое жуткое обещание.

– Приятных снов, – небрежно кивнула Шейла и пошла к выходу.

Эмили обратила внимание, что походка у нее была на редкость неженственная.

– И эта женщина будет мне угрожать! – презрительно фыркнула Эмили.

Она поднялась в свой опустевший номер и с ужасом осознала, что некому приготовить ей ароматную ванну, а потом помассировать уставшие стопы. Верная Меган и ее золотые руки были уже далеко от Манауса…

Эмили принялась распаковывать сегодняшние покупки. Ничего, твердила она про себя. Справлюсь как-нибудь. Но Даррен мне потом за все заплатит!

6

Утром Эмили поднялась на удивление легко. Видимо, сказывалась вчерашняя злость. Она была полна сил и жаждала доказать Даррену и Шейле, что не насколько слаба и беспомощна, как они полагают. Ровно в пять утра Эмили стояла в холле отеля, сжимая в руках две неподъемные сумки. Третья – большой рюкзак – стояла на полу. Спустить их вниз ей любезно помог коридорный, потому что сама Эмили едва могла оторвать их от пола. Она невольно спрашивала себя, как она справится с такой тяжестью во время путешествия, но потом вовремя вспомнила о носильщиках, нанятых Дарреном. Несомненно, здоровый крепкий мужчина в одиночку унесет ее скромный багаж.

Одеваясь к сегодняшней встрече, Эмили постаралась совместить несовместимое – неуничтожимую тягу к красоте и страх разозлить Даррена Уолша. Она надела купленные вчера темные парусиновые брюки, но подвязала их кокетливым шелковым шарфиком. К брюкам Эмили подобрала белоснежную льняную рубашку, которая приятно холодила тело и не скрывала соблазнительных изгибов ее фигуры. Шляпа с широкими полями была Эмили очень к лицу. Оглядев себя в зеркале, она осталась довольна. Не так довольна, как вчера, но все же…

Однако Даррен все равно поморщился, увидев ее. Эмили вспыхнула, смешалась, но решила ничего не говорить. Со временем она научит этого дикаря понимать красоту!

– Идемте, – коротко бросил он. – Нас ждут.

Эмили сделала героическую попытку поднять свои сумки, но не смогла сдвинуться с места.

– Что вы с собой набрали? – нахмурился Даррен при виде ее объемистого багажа. – Я же велел вам вчера выкинуть все лишнее.

– Здесь нет ничего лишнего! – Эмили выпрямилась и сложила руки на груди. – Позовите носильщика, пусть возьмет мои вещи.

Брови Даррена удивленно поползли вверх.

– Вы считаете, что я нанял носильщиков, чтобы они волокли ваш багаж?

Эмили неуверенно кивнула. Даррен вздохнул, покачал головой и, не говоря ни слова, подхватил ее тяжеленные сумки, словно они весили не больше килограмма. Обрадованная Эмили поспешила за ним.

У входа в гостиницу стоял потрепанный джип, за рулем которого сидел смуглый мужчина лет сорока. С первого взгляда было видно, что это представитель некогда законных владельцев южноамериканских земель. Даррен закинул вещи Эмили в багажник и распахнул перед ней заднюю дверцу. Она скользнула внутрь, не замечая от волнения ни потертой старой обивки, ни маслянистого тяжелого запаха бензина. Галантное внимание со стороны Даррена с лихвой компенсировало все недостатки. Эмили даже не стала уточнять, где собирались остальные члены экспедиции и почему Даррен специально приехал за ней в отель. Наверное, у него были для этого свои причины!

Эмили откинулась на жесткую спинку сиденья и сквозь опущенные ресницы разглядывала затылок Даррена. Время от времени Уолш поворачивался к водителю и что-то говорил ему на непонятном Эмили языке, и тогда она могла видеть его красивый профиль, словно выбитый на древней монете. Сердце Эмили сжималось каждый раз, когда Даррен посматривал на нее, но она храбро выдерживала его взгляды. Конечно, Даррен Уолш ей нравится, и она сделает все, чтобы записать его в число своих поклонников. Но это всего лишь игра и ничего больше. Интерес к неотразимому Даррену Уолшу пропадет, как только он склонится перед нею…

– Приехали, – громко сказал Даррен.

Эмили очнулась и с любопытством прильнула к оконному стеклу, ожидая увидеть непроходимые амазонские джунгли. Однако ее глазам открылось вполне цивилизованное зрелище – речной порт с доками и длинным пирсом.

Не самый красивый вид в мире.

– Мы что, поплывем на пароходе? – разочарованно спросила Эмили.

Она-то иначе представляла себе путешествие по великой Амазонке – легкие индейские лодки и мускулистые полуобнаженные гребцы на веслах…

– До Барселиуса да, – ответил Даррен. – А после пешком и на лодках.

– Что такое Барселиус? – поинтересовалась Эмили, с трудом выговорив незнакомое название.

Боковым зрением она видела, что индеец в упор рассматривает ее, однако понять выражение его непроницаемого лица было невозможно. Даррен в это время вынимал ее багаж из машины и ответил не сразу.

– Барселиус – небольшой городок вблизи устья Демени, левого притока Рио-Негро. Наша экспедиция стартует именно оттуда. Если бы вы взяли на себя труд проложить наш маршрут по карте, то не задавали бы мне сейчас дурацких вопросов.

От незаслуженной обиды у Эмили на глаза навернулись слезы.

– Если бы вы рассказали мне о нашем маршруте заранее, я бы ни о чем вас не спрашивала, – пробормотала она.

– Я… э-э… на пароходе вам расскажу, – буркнул Даррен.

Справедливое замечание Эмили чуть смягчило его непреклонность. Она, конечно, несносное существо, и хлопот ему с ней предстоит хлебнуть немало. Но раз он все-таки взял ее с собой, то должен относиться к ней более терпимо. Тем более что все оборудование куплено на ее деньги. Нужно почаще напоминать себе об этом, и все будет в порядке.

Не говоря ни слова, Даррен взвалил на себя багаж Эмили (хотя вначале собирался вручить его ей, пусть сама тащит) и зашагал вперед. Эмили пошла за ним, зная, что молчаливый индеец (наверное, тот самый проводник Аурак) замыкает процессию.

Пароходик, на котором им предстояло совершить путешествие до Барселиуса, выглядел, по мнению Эмили, неважно. Он меньше всего походил на белоснежные океанские лайнеры или гордые остроносые яхты, к которым привыкла она. Но наученная горьким опытом Эмили поостереглась выказывать свое неодобрение в присутствии Даррена. Его ярость при виде ее нарядных платьев была слишком свежа в памяти. Кто знает, может быть, до неведомого Барселиуса не ходит ничего, кроме этой старой калоши.

Но Эмили совершенно позабыла о внешнем виде облезлого пароходика, когда выяснилось, что ей придется делить каюту с Шейлой Булстранг.

– Одноместных кают на пароходе нет, – отрезал Даррен, когда Эмили прибежала к нему жаловаться. – Если общество Шейлы вам настолько неприятно, я могу подселить к вам Аурака.

Эмили позеленела от злости, а Даррен хитро улыбнулся и подмигнул ей.

– Меня вовсе не смущает общество мисс Булстранг, – прошипела Эмили, – но я не привыкла делить каюту с посторонними людьми.

– Вам много чего покажется непривычным в нашей экспедиции, – с неожиданной жесткостью сказал Даррен. – Так что начинайте привыкать прямо сейчас. Потом легче будет. Впрочем, если хотите…

Даррен задумался, словно прикидывая про себя, какую услугу он может оказать Эмили.

– Еще не поздно отказаться от экспедиции и вернуться в Нью-Йорк, – закончил он.

Эмили нахмурилась. Неужели он на самом деле надеется, что она откажется от своей затеи? Странно. Вроде бы умный человек…

– Не рассчитывайте так просто от меня отделаться, – высокомерно бросила Эмили и пошла в свою каюту распаковывать вещи.

Путешествие по Рио-Негро заняло четыре дня, которые показались Эмили вечностью. Наслаждаться красотами природы и флиртом с пассажирами ей мешала морская болезнь. Первые два дня Эмили пролежала на своей полке в каюте, и если бы не лекарство, приготовленное Шейлой, вторые два дня она провела бы там же. Но на третий день лекарство наконец подействовало, и Эмили, надев прихваченный контрабандой белый сарафанчик, осмелилась выйти на палубу.

Все вокруг было необычным, начиная от мешков с песком, которые затрудняли движение по и без того узкой палубе, и заканчивая подозрительно темными водами Рио-Негро. Эмили очень хотелось спросить кого-нибудь, чем это объясняется, но она боялась вызвать новые насмешки. В конце концов, она здесь не любопытная туристка, которой местные жители охотно давали бы пояснения. Она – полноправный член экспедиции, направляющейся в неизведанные джунгли.

Впрочем, полноправным членом экспедиции Эмили никто, кроме нее самой, не считал. Даррен подолгу беседовал с каждым, уточняя последние детали, и лишь Эмили он ни разу не приглашал к себе. Она понимала, что она не врач и не археолог, не механик и не этнограф, но все-таки он мог бы придумать какое-нибудь задание и для нее. Пренебрежение Даррена больно ранило, но в то же время подстегивало ее интерес к нему. Все на пароходе, от юнги до капитана, относились к нему с величайшим уважением. Эмили видела, что им восхищаются и к нему прислушиваются, и это заставляло ее внимательнее всматриваться в Даррена Уолша…

– Наш Даррен – живая легенда, – с придыханием говорил Эмили Джош Эпплтон, розовощекий помощник археолога.

Он единственный из всех членов экспедиции подолгу разговаривал с Эмили. Она безошибочно чувствовала, что нравится мальчику, и радовалась лишнему подтверждению своей привлекательности. Вдали от своих нью-йоркских обожателей Эмили как никогда нуждалась в поклонении. В карих глазах Эпплтона она с лихвой находила его.

– По-моему, вы преувеличиваете, Джош, – качала она головой.

Эмили специально поощряла Джоша. О Даррене Уолше Эпплтон мог говорить часами, а Эмили по крупицам собирала информацию, которая могла бы пригодиться, чтобы покорить знаменитого охотника.

– Ни капли не преувеличиваю, – возмущался Джош. – Вы слишком мало его знаете, миссис Маверик.

– Просто Эмили, пожалуйста, – улыбалась она, и молодой человек, вздрогнув, терял нить повествования.

Джошу Эпплтону и в страшном сне не могло присниться, что прелестная Эмили имеет на Даррена какие-то виды. Однако не все были так наивны, как он. Пару раз Эмили перехватила испытывающий взгляд Питера Кэмпа, да и Шейла Булстранг вела себя с ней более чем сдержанно. И Эмили поняла, что ей придется быть очень осторожной, чтобы не спугнуть добычу раньше времени…

К концу путешествия на пароходе Эмили составила себе более-менее точное представление обо всех членах экспедиции. Шейла – типичный синий чулок, не замечает никого и ничего, кроме своей науки. Что к лучшему, потому что если бы она как следует поработала над своей невзрачной внешностью, то выглядела бы гораздо привлекательнее, чем сейчас. Порой Эмили так и подмывало дать Шейле парочку советов относительно того, что носить и как держать себя. Но она благоразумно сдерживалась. Не стоит собственными руками творить себе соперницу.

Джош Эпплтон – наивный мечтатель, романтик и поэт. Из таких получаются отличные воздыхатели и отвратительные любовники. Эмили не сомневалась, что к концу экспедиции Джош обязательно признается ей в любви. Что ж, ей не впервой гасить порывы любвеобильных юношей, и Джоша ожидает жестокое разочарование… Бедняжка…

Пит Кэмп, «давний друг» Даррена, казался Эмили мерзким типом. Его пристальные издевательские взгляды нервировали ее, и каждый раз, случайно встретив его на палубе, Эмили старалась не задерживаться рядом с ним. Она инстинктивно чувствовала, что Питер едва ли не больше Даррена не одобряет ее участия в экспедиции. Но все его хитроумные приборы были оплачены из ее кармана, и Эмили знала, что он будет молчать.

С проводником Аураком Эмили почти не общалась. Он внушал ей чуть ли не суеверный ужас. Его бесстрастное, словно вырезанное из дерева лицо вызывало у нее в памяти смутные ассоциации с темными ритуалами дикарей, во время которых приносятся кровавые жертвы. И хотя вскоре Джош рассказал ей о том, что Аурак родился и почти всю жизнь прожил в Барселиусе, а не в амазонской сельве, и что у него вполне мирная основная профессия – автомеханик, Эмили долго не желала расставаться со своими фантазиями. Они добавляли колорит в довольно скучное путешествие на пароходе…

А человек, ради которого она отправилась в это путешествие, по-прежнему оставался для нее загадкой. За Дарреном Уолшем шло столько людей, все они верили ему и полагались на него. А в кого верил он? Что он представлял себе, стоя по ночам на палубе парохода и разглядывая темное небо в россыпях звезд? Что гнало его в непроходимые чащи амазонских лесов? Если бы только он относился к ней поприветливее, она бы смогла расспросить его…

Но Даррен отнюдь не собирался любезничать с Эмили. Он никак не мог простить ей то, что она настояла на своем и навязалась в его экспедицию. Он жаждал как можно скорее покинуть цивилизованные места, чтобы наглядно продемонстрировать Эмили Маверик, какую жуткую ошибку она совершила, связавшись с ним!

В Барселиус пароход прибыл рано утром. Эмили, рассчитывавшая на то, что они как следует отдохнут перед тем, как отправиться в джунгли, была разочарована. На причале их уже поджидали нанятые Дарреном носильщики, и за пару часов все оборудование экспедиции было перенесено в моторные лодки. Неприятным сюрпризом для Эмили стало то, что каждый участник сам нес свой багаж. Она бы не смогла поднять свои сумки и под страхом смертной казни, поэтому пришлось идти на поклон к Даррену и слезно просить о помощи.

– Я же предупреждал вас, – процедил он сквозь стиснутые зубы, но все же сжалился и взвалил на спину багаж Эмили. Правда, вручив ей в обмен сумку полегче.

Эмили не роптала, хотя узкие жесткие ручки сумки больно резали нежную ладонь. Она видела, что каждый честно выполняет свою долю работы. Капризничать, когда все заняты делом, было глупо.

Эмили немного пришла в себя лишь на причале. Три белоснежные моторные лодки экспедиции Даррена Уолша покачивались на волнах. Они произвели на Эмили двоякое впечатление. С одной стороны, с мотором было намного надежнее и быстрее, но с другой – ощущалась явная нехватка романтики…

Все суетились под палящим солнцем, раскладывая вещи по местам, а Эмили стояла в стороне и задумчиво разглядывала лодки. Как бы устроить так, чтобы сесть вместе с Дарреном? Может быть, прямо попросить его об этом? Нет, такое и представить себе невозможно. Пока он не догадывается о ее намерениях. Надо, чтобы это положение сохранялось как можно дольше…

– Аурак и Шейла со мной, – раздался громкий голос Даррена. – Пит и Джош во второй лодке. Вы, ребята, в третьей. Ах да, миссис Маверик… Садитесь к Питу.

Эмили была оскорблена до глубины души. Интересно, он действительно забыл о ней или же решил унизить ее? Но выяснять отношения, когда все рассаживались по лодкам, было бессмысленно. Она молча повиновалась. Джош Эпплтон явно был в восторге от распоряжения Даррена. Он бросал на Эмили умильные взгляды и никак не мог определиться, где же ей будет удобнее всего сидеть. Зато Питер Кэмп так исподлобья зыркнул на нее, что у Эмили сердце ушло в пятки. За что он ее так ненавидит?

Моторы заурчали. Эмили картинно прислонилась к бортику, стараясь не смотреть на лодку Даррена. Как, должно быть, красиво она смотрится со стороны – голова чуть откинута назад, концы шелкового шарфика трепещут на ветру, губы полуоткрыты, а мечтательный взгляд устремлен вдаль. Но лодки набирали скорость, и вот уже Барселиус скрылся из виду.

Все вокруг было так необычно и красиво, что Эмили позабыла о необходимости принимать изысканные позы. Она вертела головой по сторонам, с трудом веря, что все это зеленое буйство существует на самом деле, а не на картинках в учебниках географии.

Эмили казалось, что она попала в сказку. Ради того, чтобы увидеть это, стоило покинуть родной Нью-Йорк и лишиться всех нарядных платьев! По обеим сторонам неширокой темной реки простирался тропический лес, ослепляющий своими красками. Она видела гигантские деревья, увитые крепкими лианами, украшенные диковинными цветами. Шум моторов перекрывал многие звуки, но все же до ушей Эмили доносилась гортанная перекличка птиц, чье яркое оперение то и дело мелькало в зеленой чаще. Можно было только догадываться, каких загадочных животных скрывают эти непроходимые для человека заросли!

Эмили с наслаждением вдыхала терпкий влажный воздух. Надо же… Она почти тридцать лет прожила на свете, не подозревая, что где-то существует подобная красота. Неудивительно, что Даррен влюблен в Амазонию! Ни один человек с развитым чувством прекрасного не сможет остаться равнодушным к этим густым ядовито-зеленым лесам, мимо которых извилисто петляет река…

Необычайная радость переполняла Эмили. Она то и дело поглядывала на сосредоточенного Даррена, управляющего соседней лодкой, и жалела о том, что не сидит сейчас рядом с ним и не может поделиться с ним своими впечатлениями. Она, женщина из двадцатого века, словно окунулась в первобытный рай, когда человек только-только начинал свое триумфальное шествие по планете. В таком эдемском саду легко позабыть обо всех условностях, которыми сковали себя так называемые цивилизованные люди. Быть ближе к природе, наслаждаться ее красотой, чувствовать себя ее частью – вот в чем истинное предназначение человека. Любоваться рассветами и закатами, бегать под проливным дождем, плавать в реке…

Да, Даррен Уолш и его приятели явно знают толк в жизни. Эмили негромко рассмеялась. Теперь и она приобщилась к их великой тайне…

Она засмотрелась на брызги, летящие по обе стороны от лодки. Они искрились в лучах яркого солнца и показались Эмили настолько прекрасными, что ей захотелось подставить им ладонь. Она вытянула руку и несколько минут сосредоточенно ловила крошечные капли. Как чудесно было ясным солнечным днем нестись на мощной лодке в глубь неизведанных амазонских лесов, окуная пальцы в бурлящую темную воду за бортом…

7

– Эй, вы, поаккуратнее!

Грубый оклик Питера Кэмпа заставил Эмили вздрогнуть. Она недоумевающе посмотрела на археолога, который недавно поменялся местами с Джошем и теперь сидел недалеко от Эмили.

– В чем дело? – спросила она холодно, не меняя положения.

– На вашем месте я бы не стал совать руку в эту речушку, – ухмыльнулся Кэмп. – Если, конечно, вы не хотите, чтобы пираньи оттяпали вам пальцы.

– Пираньи?! – воскликнула Эмили и проворно вытащила руку из воды. О хищных рыбках Амазонки, способных обглодать крупное животное до костей, была наслышана даже она. – Здесь водятся пираньи?

– А как же? – Казалось, испуг Эмили доставляет Питеру небывалое удовольствие. – А также пираруку, тамбаки, рыба-бык…

– И они все едят людей? – прошептала Эмили.

– Конечно, – кивнул Питер. Его худое вытянутое лицо было чрезвычайно серьезно. – Рыба тамбаки, например, относится к семейству карацидов, пожирателей фруктов. Они с легкостью разгрызают косточки каучукового дерева. Представляете, что их зубы могут сделать, скажем, с вашим черепом?

Эмили побелела от страха.

– Не слушайте его, Эмили! – послышался страдальческий голос Джоша. – Пит вас разыгрывает. Никого эти рыбы не едят. Даже пираньи не так опасны, как говорят. Они нападают только при нехватке пищи.

Эмили натянуто улыбнулась. Слабое утешение. Откуда ей знать, насколько голодны сейчас эти гадкие плотоядные рыбешки? Но Питер Кэмп просто отвратителен со своими историями! Эмили подчеркнуто отвернулась от Питера. При первом удобном случае она обязательно пожалуется на него Даррену.

Они поднимались все выше и выше по течению Демени, и Эмили уже стала уставать от однообразного пейзажа вокруг. На протяжении многих сотен километров все та же речка с подозрительно темной водой… Лианы обвивают стволы деревьев… Если сильно напрячь глаза, то можно увидеть в зарослях забавную обезьянью мордочку. Но лодки мчались слишком быстро, чтобы Эмили могла разглядеть что-либо еще. Она устала, у нее затекли спина и ноги, и она была бы совсем не против прогуляться по твердой земле.

Вдруг она увидела, как Даррен в первой лодке поднял руку вверх. Джош немедленно заглушил мотор.

– У нас привал? – обрадовалась Эмили.

– Ну если это можно назвать привалом… – проворчал Пит, разворачивая мешок со съестным.

– Скорее, перерыв на обед, – доброжелательно улыбнулся Джош и протянул Эмили лепешку с куском мяса и жестяную кружку.

Желудок Эмили согласно заурчал. Она и не подозревала, что настолько проголодалась. Лепешка и мясо были жестковаты, а кофе из термоса слишком сладким и уже холодным, но Эмили проглотила все без возражений. Она, естественно, привыкла к более изысканной пище, но трудно ожидать, чтобы Даррен прихватил с собой в экспедицию французского повара специально для нее… Джош Эпплтон подлил ей еще кофе, и Эмили благодарно улыбнулась ему, стараясь не думать о том, что сейчас Даррен точно так же угощает Шейлу Булстранг.

Насытившись, Эмили встала во весь рост и сладко потянулась. Лодка угрожающе покачивалась под ее ногами, но она сто раз видела, как остальные вставали даже во время движения, и ни капли не беспокоилась. Было так приятно выпрямить спину, помахать руками, продемонстрировать лишний раз всем любопытным свою грацию и красоту…

Занятая собой, Эмили не заметила, как Даррен подал сигнал к отправлению. Лодка Питера первой рванула вперед. Впоследствии Питер Кэмп уверял, будто думал, что Эмили благополучно сидит на своем месте. Когда лодка резко двинулась вперед, Эмили беспомощно взмахнула руками и упала за борт.

Воды Рио-Негро сомкнулись над ее головой. Эмили испустила отчаянный крик, в результате лишь наглотавшись воды. Панический ужас глодал ее не хуже пираньи. Правда, в тот момент Эмили не думала ни об этих кровожадных рыбках, ни о других чудовищах, о которых рассказывал Питер Кэмп. Она подсознательно знала, что темная глубина под ней таит массу смертельных опасностей. Конечно, Эмили неплохо плавала. Но одно дело – томно нежиться в изумрудной воде бассейна в пятизвездочном отеле, и совсем другое – барахтаться в мутном притоке Амазонки, привлекая внимание его хищных обитателей…

Вдруг чья-то сильная рука бесцеремонно ухватила Эмили за шиворот. Через пару секунд она, кашляя и судорожно глотая воздух, уже сидела в лодке Даррена Уолша, который, собственно, и вытащил ее из воды. Вид у признанной красавицы Нью-Йорка был жалкий. Роскошная шляпа с широкими полями осталась за бортом, белокурые кудряшки Эмили развились и висели невзрачными сосульками, черная тушь потекла по щекам. К счастью, Эмили пока было не до ущерба, который нанесла ее внешности вода Демени. После пережитой опасности у нее зуб на зуб не попадал.

– Да перестаньте вы, – раздраженно бросила Шейла. – Подумаешь, полминуты в воде провели. Не надо было вставать в лодке.

Эмили всхлипнула. Ей хотелось сочувствия, а не осуждения. К тому же она понятия не имела, что Питер Кэмп собирается включить мотор. Однако объяснять что-либо у нее не было сил. Окружающий мир сразу перестал казаться милым и доброжелательным. Темная река грозила бесчисленными опасностями. Густая растительность агрессивно нависала с обеих сторон, словно желая поглотить и речку, и дерзких людишек, которые осмелились нарушить покой этих мест.

– Успокойтесь, Эмили, все в порядке.

Эмили ощутила, как на ее плечи опустилась мужская рука. Она повернула голову и увидела совсем близко от себя Даррена Уолша. Его загорелое лицо (в кои-то веки!) не выражало ни презрения, ни негодования. Голубые глаза сочувственно смотрели на нее, и у Эмили отлегло от сердца. По крайней мере, он ни в чем ее не обвиняет!

– Пит должен был убедиться в том, что его экипаж готов к старту, – негромко сказал Даррен. Эмили почудилось осуждение в его голосе. – Если вы не против, оставайтесь в моей лодке. А с Питером поедет Аурак.

Против? Сердце Эмили подпрыгнуло и забыло вернуться на свое законное место. Она моментально перестала чувствовать и мокрую одежду, и страх перед тем, что ожидает впереди. Ради того, чтобы очутиться в одной лодке с Дарреном, стоило самой прыгнуть в речку!

– К-конечно, не против, – заикаясь, проговорила Эмили.

– Вам нужно переодеться, – нахмурился Даррен, неправильно истолковав причину ее волнения. – Вы можете простудиться. А ваш багаж, естественно, в третьей лодке…

– Ничего, на мне быстро высохнет, – храбрилась Эмили, до слез тронутая его заботой. – Сейчас тепло.

– Нет. – Даррен потянулся и взял с соседнего сиденья свою рубашку. – Накиньте хотя бы это. А мокрые вещи снимите.

Рубашка Даррена была сухой и длинной. Она доходила Эмили до середины бедра, и после некоторого колебания Эмили решила снять брюки. Переодеваясь, она проявила чудеса ловкости. Еще не хватало, чтобы ее обвинили в том, что она намеренно устраивает стриптиз на глазах у всех мужчин! Впрочем, Эмили могла не волноваться по этому поводу. Наверное, один Джош Эпплтон, переживающий из-за того, что вместо молодой красивой женщины ему подсунули неразговорчивого индейца, не сводил с нее глаз.

Потеряв пятнадцать минут, они снова тронулись в путь. На этот раз Эмили не опускала руку в воду и не вертела головой по сторонам. У нее нашлось занятие поинтереснее. Даррен уступил руль управления Шейле, а сам сел рядом с Эмили и беседовал с ней. Видимо, в качестве компенсации за пережитый ужас.

Он рассказывал о том, куда они направляются и какие опасности могут подстерегать их по дороге. Предупреждал Эмили о том, чего ни в коем случае нельзя делать. Эмили почти не перебивала его вопросами. Почему-то в присутствии Даррена ее не пугали истории ни о свирепом племени индейцев-великанов, обитавшем в этих краях, ни о ядовитых змеях, убивающих одним укусом, ни о здоровенных аллигаторах, утаскивающих свои жертвы на дно реки. В Эмили росла непоколебимая уверенность в том, что рядом с Дарреном ей не страшна никакая опасность. Этот мужчина в состоянии защитить женщину от любой напасти.

Из-за этой уверенности сердце Эмили щемило как-то по-особенному. Ей хотелось придвинуться поближе к Даррену и положить голову ему на плечо в знак того, что она полностью доверяет ему… Если бы только они были вдвоем! Эмили печально вздохнула. Все четыре месяца рядом с ними будут нежеланные свидетели, которые с удовольствием помешают ее планам, если смогут…

К ночи они добрались до места, которое Даррен предназначал для ночлега. Все три лодки пристали к крутому берегу там, где зеленые плети лиан переплетались не очень плотно. Даррен помог Эмили выбраться из лодки и не стал взваливать на ее хрупкие плечи ничего, кроме ее собственного большого рюкзака. Неподъемные сумки достались одному из носильщиков, и Эмили было совестно смотреть на беднягу, которого немного пошатывало от двойной тяжести.

Но вокруг было слишком много интересного, чтобы долго предаваться самоистязанию. Лианы сплелись в своеобразный коридор над головой Эмили, и, вступая впервые на землю Амазонии, она чувствовала себя королевой дикой сказочной страны. Эмили гордо вскинула голову и пошла вперед, изящно покачивая бедрами. Ей хотелось идти первой, чтобы все, а Даррен в особенности, увидели, какая у нее волнующая походка…

Но не успела она сделать и трех шагов, как Даррен догнал ее и схватил за локоть.

– Здесь нельзя гулять, как по Бродвею, – сказал он веско и кивнул на что-то под ногами Эмили.

Она машинально проследила за его взглядом и обмерла от страха. Прямо перед ней по густой опавшей листве ползла своей дорогой толстенная змея. Если бы Даррен не поддержал Эмили, она непременно упала бы в обморок.

– Не бойтесь, она не ядовитая, – утешил ее Даррен. – Но лучше не выскакивайте вперед, а идите за мной.

Эмили с готовностью повиновалась. Выходило, что сказочная страна отнюдь не собиралась распахивать объятия для своей королевы…

8

На третий день путешествия Эмили была вынуждена признать, что она погорячилась, называя Амазонию раем. Сравнительное легкое путешествие по Демени закончилось. Они добрались до Куэйроса, правого притока Демени, который на подробной карте обозначался еле заметным пунктиром. Двигаться вперед стало намного тяжелее. Речка сильно петляла, и им часто приходилось выбираться из лодок и идти пешком вдоль берегов.

Эмили казалось, что она сходит с ума от однообразия и тягот пути, – на многие километры тянулись перевитые колючими лианами заросли, сквозь которые они буквально прорубали дорогу. Буйная растительность образовала над головами путешественников шатер; редкий лучик солнца пробивался сквозь толщу листьев. Духота и многочисленные насекомые делали жизнь невыносимой. В первую ночь, проведенную в палатке, Эмили вообще не могла сомкнуть глаз. Отвратительные паразиты с непроизносимыми названиями набрасывались на ее беззащитное тело со всех сторон, и утром Эмили встала совершенно разбитая. Правда, Шейла дала ей какую-то остро пахнущую мазь, и все последующие ночи Эмили спала более-менее спокойно.

Остальные члены экспедиции переносили тяготы путешествия не в пример легче. Пожалуй, только Джош Эпплтон со своей нежной юношеской кожей очень страдал от болезненных укусов насекомых. Остальные же, казалось, были сделаны не из плоти и крови, а из какого-то неведомого суперпрочного материала. Особенно поражал Даррен. У Эмили сложилось впечатление, что чем дальше они углублялись в непроходимую сельву, тем веселее и увереннее в себе он становился. Ничто не пугало его – ни прожорливые рыбы в реке, где он с явным удовольствием купался утром и вечером, ни лениво свешивающиеся с деревьев боа-констрикторы, ни москиты, ни пауки, ни ядовитые растения, за одно из которых Эмили так неосмотрительно ухватилась…

В эти дни Эмили почти не вспоминала о том, что собралась в экспедицию для того, чтобы покорить сердце Даррена. О каком кокетстве могла идти речь, когда к концу дня она замертво падала от усталости? Не говоря о том, что все чудодейственные крема и маски, предусмотрительно захваченные с собой, она выкинула уже на втором привале… Двое индейцев-носильщиков внезапно потребовали расчета, одного укусила змея, и его надо было срочно отправить обратно в Барселиус. Даррену пришлось отпустить всех троих, и Эмили осталась один на один со своим багажом. Она спешно избавилась от всего лишнего, и надо отметить, что за несколько дней в Амазонии взгляды миссис Маверик на то, что следует считать лишним, сильно изменились!

Но, несмотря ни на что, ее взгляд подолгу задерживался на Даррене. Дурное настроение, так часто преследовавшее его в Нью-Йорке и даже в Манаусе, на берегах Куэйроса исчезло без следа. Здесь он был в своей стихии. Его по праву можно было считать королем сказочной Амазонии. За что бы Даррен не взялся, у него все выходило отлично. Он проворнее всех орудовал мачете, прорубая дорогу в зарослях, быстрее всех плавал и пару раз изжарил на костре свежепойманную рыбу. Эмили была уверена, что даже в самом фешенебельном ресторане Нью-Йорка не ела ничего вкуснее, о чем простодушно заявила вслух. Она так и не поняла, почему Даррен и все остальные дружно рассмеялись в ответ на ее похвалу…

Впрочем, к походной кухне у Эмили было особое отношение. В первую же ночевку выяснилось, что Даррен отвел ей «почетную» роль повара экспедиции. Возмущению Эмили не было предела, однако ей резонно указали на то, что каждый из них делает что-то для всех, и будет справедливо, если и она примет участие в работе. Эмили хотела напомнить всем, что снаряжение экспедиции куплено на ее деньги, когда Шейла вдруг произнесла:

– Вряд ли Эмили сумеет приготовить что-нибудь съедобное. Я лучше сама о еде позабочусь.

Эмили была унижена, тем более что доводы Шейлы произвели на Даррена впечатление.

– Что ж, раз ты так считаешь… – пожал он плечами.

Это было уже чересчур. Эмили не могла допустить, чтобы Даррен думал, что она в чем-то уступает Шейле Булстранг.

– Я справлюсь, – угрюмо сказала она.

Джош Эпплтон, разумеется, вызвался ей в помощники. Так Эмили была обречена до конца экспедиции думать об ужинах для всех семерых.

Она была рада доказать всем, что они поторопились назвать ее неумехой. В непроходимых дебрях Амазонии Эмили Маверик пришлось вспомнить о тех временах, когда она еще не стала женой миллионера, а была дочкой скромного клерка и регулярно сама готовила еду. Конечно, она давно этим не занималась, да и кухня в походных условиях сильно отличалась от того, к чему она когда-то была привычна. И все-таки Эмили не ударила в грязь лицом, и случайно услышанная фраза Даррена послужила ей лучшей наградой.

– Не такая уж она белоручка, – бросил он Питеру Кэмпу, который старательно раскуривал сигару.

– Посмотрим еще, – лениво отозвался Кэмп.

Эмили, которая в тот момент чистила котелок, чуть было не запустила им Кэмпу в голову. Но не стоило показывать, что она слышит, о чем речь. Всегда лучше сохранять видимость хороших отношений, чем быть в открытой ссоре.

А с Питером Кэмпом все шло к ссоре. Эмили не сомневалась в том, что он специально подстроил, чтобы она упала за борт, и не могла ему этого простить. Питер и не искал ее прощения. Наоборот, он всячески старался досадить Эмили. Рассказывал небылицы о кошмарных животных, населяющих сельву; об индейских духах, мстивших каждому белому, и о кровожадных аллигаторах, отдающих предпочтение молодым белокурым женщинам.

Эмили не верила ему и всегда старалась избегать подобных бесед, но слова Питера все равно запоминались и всплывали в самый неподходящий момент. Когда она ночью лежала в своем спальном мешке в палатке и с ужасом прислушивалась к таинственным ночным звукам сельвы, глуховатый голос Питера снова начинал звучать в ее голове… Радовало лишь одно – если Даррен находился поблизости, он всегда вставал на ее защиту…

На четвертый день в однообразном пейзаже наметились некоторые изменения. Местами непроходимые чащобы редели, превращаясь в полупустыню с отдельными кустарниками и жухлой травой.

– Подплываем к землям яномани, – пояснил Даррен.

– Настоящие индейцы? – обрадовалась Эмили. – Мы сможем на них посмотреть?

Мысль о том, что в этой дремучей чаще живут люди, пусть не совсем цивилизованные, но все-таки человеческие существа, была приятна.

– Вряд ли, – покачал головой Даррен. – Они не вступают в контакт с белыми людьми. Нам нельзя будет задерживаться в их землях.

– Они… нападут на нас? – спросила Эмили внезапно осипшим голосом.

– Обязательно, – подал голос Питер Кэмп. – Но мы принесем вас им в жертву, и они с миром отпустят нас.

Все вокруг, кроме Аурака, рассмеялись. Даже Джош Эпплтон не сумел подавить улыбку. Эмили закусила губу. Сколько можно над ней смеяться? Разве она виновата в том, что ничего не знает об Амазонии?

Земли индейцев яномани они миновали без всяких приключений. Эмили мельком увидела вдалеке частокол, окружающий поселок индейцев. Она разрывалась надвое между любопытством и страхом. С одной стороны, ей очень хотелось увидеть собственными глазами, как живут эти первобытные люди. А с другой, вымыслы Питера Кэмпа и здравый смысл говорили о том, что лучше не нарушать приказ Даррена и не пытаться вступать в контакт с яномани…

– Не переживайте, Эмили, у нас еще будет возможность пообщаться с туземцами, – утешил ее Джош. – Вам не стоит их бояться. Я всегда буду рядом.

Эмили признательно улыбнулась, подумав про себя, что как бы Джошу самому не понадобился защитник…

На шестой день у Эмили волшебным образом открылось второе дыхание. Тело приспособилось к ежедневным нагрузкам, спину не так сильно ломило по вечерам, зажили кровавые мозоли на ногах. Она уже не вздрагивала от малейшего шороха в зарослях, но и не шагала беспечно, словно по коридору своего нью-йоркского особняка. Изнеженная светская львица постигала трудную науку выживания в джунглях…

На седьмой день сельва с правой стороны вдруг раздвинулась, уступив место отдельной островной горе. Даррен немедленно отдал команду пристать к берегу, хотя до привала было еще далеко. Эмили видела, что никто ни о чем его не спрашивает, и тоже решила не приставать к нему с вопросами. Она вылезла на берег вслед за Дарреном, не сводя глаз с невысокой горушки, которая, тем не менее, смотрелась очень странно.

– И часто здесь встречаются горы? – не удержалась она от вопроса.

– Чего здесь только не бывает, – усмехнулся Даррен. – Можете гордиться, Эмили. Вы одна из тех немногих, кто видел эту гору.

– Вы хотите сказать, что о ней никому неизвестно? – ахнула Эмили.

– Да, – просто кивнул Даррен. – Наше открытие. В бассейне Амазонки полным-полно белых пятен, и все они ждут своих исследователей.

Эмили покосилась на Даррена. Он только и думает, что о своих путешествиях. Ничто иное его не интересует… От этой мысли Эмили вдруг стало так тоскливо, что следующую фразу Даррена она пропустила мимо ушей.

– Здесь задержимся на пару дней. Надо пополнить запасы продовольствия.

– Что? – очнулась Эмили через пару секунд, но Даррен уже спустился к лодкам, отдавая указания.

Вскоре весь багаж был благополучно выгружен на берег. Недоумевающая Эмили наблюдала за слаженными действиями команды, в очередной раз ощущая себя лишней. Каждый точно знает, что ему делать, и лишь она одна путается у всех под ногами и не понимает, что происходит.

Распределив багаж, они двинулись к горе. Эмили была донельзя удивлена. Раньше их путь всегда пролегал вдоль реки, а не поперек. Отчаявшись, Эмили решила расспросить обо всем Джоша.

– Разве Даррен ничего не сказал вам? – удивился юноша. – В позапрошлый раз мы обнаружили, что за этой горой живет племя индейцев-пигмеев. Даррен пока не стал официально заявлять о своем открытии, но с этими индейцами у него, если можно так сказать, завязались настоящие дипломатические отношения…

Джош хихикнул.

– То есть? – с легким раздражением спросила Эмили.

– То есть они почему-то считают его живым воплощением какого-то из своих божков и очень трепетно к нему относятся, – пояснил Джош. – В прошлый раз мы тоже останавливались у них перед тем, как двинуться дальше, и они устроили нам райскую жизнь… Ужасно не хотелось уходить… Вы не представляете, Эмили, какая у них деревня!

– Ну почему же? – колко возразила Эмили, которую задел мечтательный тон Джоша. – Хижины из лиан, анаконды вместо домашних животных и все те же непроходимые джунгли.

– А вот и нет! – воскликнул он торжествующе. – В Амазонии полно чудес, Эмили. Вам еще предстоит в этом убедиться…

Он так проникновенно посмотрел на Эмили, что та смутилась. О каких еще чудесах говорит этот мальчишка? Еще не хватало, чтобы он стал рассчитывать на что-либо с ее стороны… Эмили холодно кивнула Джошу, как бы благодаря его за информацию, и поспешила за Дарреном. Живой бог, надо же…

Джош не обманул. Когда они обогнули горушку (только на первый взгляд казавшуюся маленькой и незначительной), изумленным глазам Эмили открылась потрясающая картина. Перед ними расстилалась небольшая, покрытая зеленой травой долина, в которой расположилось индейское селение. Эта местность настолько отличалась от открытых участков, густо усыпанных опавшей листвой, которые они встречали до сих пор, что Эмили опешила. Ясное лазурное небо, сочная, не режущая глаз зелень лесов в отдалении, живописные хижины индейцев, безыскусно украшенные цветами, – все это больше напоминало картинку из книги о вымышленных путешествиях, чем реальный пейзаж. Мирное селение приятно радовало глаз после непроходимых чащоб, кишащих всякой нечистью.

– Здесь живет племя бураку, – с заметной гордостью произнес Даррен. – Цивилизованный мир ничего не знает об их существовании, да и они почти ничего не знают о нас. Однако они могли бы многому нас научить…

Чему именно могли бы научить эти индейцы, Эмили так и не узнала. Плетеные ворота изгороди, окружавшей селение, распахнулись, и из них высыпала ватага маленьких полунагих человечков. Их коричневая кожа лоснилась на ярком солнце. Эмили невольно спряталась за спину Даррена, хотя они стояли на приличном расстоянии от ворот.

– Не бойтесь, – засмеялся Даррен. – Бураку – самые мирные люди из всех, кого мне довелось встретить в жизни. К тому же меня здесь хорошо знают.

В этом Эмили могла лично убедиться. Индейцы медленно приближались к ним, и вскоре стало ясно, что это самая настоящая делегация для встречи важных гостей. Первым шел человечек постарше в пышной юбке из соломы и ожерелье из разноцветных камушков. В руках он сжимал длинный посох.

За ним следовала «свита», состоящая исключительно из мужчин. Их возраст было почти невозможно определить, разве что седые пряди у некоторых подсказывали, что их обладателям уже перевалило за сорок. Все без исключения были невелики ростом. Невысокая Эмили была почти на голову выше их, а Даррен Уолш, должно быть, казался им настоящим великаном!

Туземцы подошли ближе, и Эмили наконец обратила внимание на выражение их лиц. Благоговейное восхищение – вот что было написано на коричневых физиономиях. Узкие монголоидные глаза были с обожанием устремлены на Даррена, и Эмили не без самоиронии отметила про себя, что у нее он, пожалуй, вызывает похожие чувства.

Даррен заговорил на непонятном языке, и на лицах индейцев появились улыбки. У бураку оказались необычайно белые зубы, которые странно сверкали на темных лицах. Предводитель с посохом неторопливо отвечал Даррену.

– Откуда он знает их язык? – шепотом спросила Эмили у Шейлы, которая стояла с другой стороны от Даррена.

– Успел выучить в прошлый раз, – неохотно ответила Шейла. – К тому же их наречие чем-то напоминает язык одного племени, обитающего в перуанской сельве, который Даррен знает в совершенстве.

Эмили молча кивнула. Интересно, есть ли что-нибудь, что Даррен Уолш не умеет?

Диалог между вождем бураку и Дарреном продолжался. Вдруг Эмили вздрогнула. Старый индеец явно говорил про нее. Он смотрел прямо ей в глаза и что-то лопотал на своем наречии, время от времени растягивая губы в широкой улыбке. Даррен засмеялся, ответил ему и сказал уже по-английски:

– Бураку будут рады видеть нас в своем селении. Вождь лично приглашает нас на праздник, посвященный священному растению тапиора.

Все двинулись в путь. Раздираемая любопытством, Эмили не отставала от Даррена.

– О чем вы говорили с вождем? – спросила она, когда туземцы отошли от них на достаточное расстояние.

– Так, всякие пустяки, – рассеянно ответил Даррен. – Обычный обмен вежливыми фразами.

– А что он сказал про меня? – не успокаивалась Эмили.

Даррен посмотрел на нее искоса и лукаво улыбнулся.

– Вы действительно хотите это знать?

Сердце Эмили тревожно забилось.

– Да, – кивнула она, изо всех сил притворяясь равнодушной. – Интересно…

– Видите ли, у бураку своеобразные отношения между мужчинами и женщинами, – начал Даррен. – Не скажу, чтобы женщины были совершенно лишены всяких прав… Но все же традиционно считается, что женщина – собственность мужчины…

– И что? – поторопила его Эмили, уже чувствуя, что после такого начала ничего хорошего для нее не выйдет.

– Соответственно, они полагают, что между… э-э… белыми людьми существуют такие же… э-э… отношения…

– Так что же сказал вождь? – настаивала Эмили.

– Он похвалил мой вкус, – вздохнул Даррен. – Думаю, он впервые в жизни видел светловолосую женщину и нашел вас неотразимой.

Эмили вспыхнула как пион. Дикарь дикарем, а сразу понял, что к чему…

– Что? – наконец сообразила она, в чем истинная суть ответа Даррена. – При чем тут ваш вкус?

– Ну… – Даррен совсем смутился. – Не судите его слишком строго, Эмили. Он вполне естественно решил, что вы… э-э… в некотором роде моя жена.

Эмили споткнулась. Называется, напросилась!

– Дикарь, что с него взять, – буркнула она и демонстративно замедлила шаг.

Уши Эмили пылали огнем. Никто еще так сильно не унижал ее, как этот тощенький пигмей в юбке из мочалки! Да как он только посмел предположить, что она и Даррен… Неужели этот сморщенный старичок настолько проницателен, что с первого взгляда разгадал ее намерения? Если это действительно так, ей нужно быть осторожнее в деревне туземцев…

Эмили Маверик и не подозревала, насколько она права.

9

К воротам селения бураку Эмили подошла в весьма воинственном настроении. Но когда они вошли внутрь, любопытство пересилило все остальные эмоции. Хижины индейцев, с большим искусством сплетенные из веток, располагались ровными рядами, словно дома в обычном американском городе. Кое-где виднелись ямы, вырытые для сбора дождевой воды и обложенные камнями. У хижин играли дети всех возрастов, беззубые старики сидели под навесами из высохшей травы. Между хижинами бродили женщины, от совсем юных девушек до солидных матерей семейства.

Индейцы перешептывались, разглядывая пришельцев, но ни страха, ни неприязни не чувствовалось в их взглядах. Эмили повсюду видела приветливые лица, что удивляло и трогало одновременно. Она невольно отметила, что девушки из племени бураку были намного привлекательнее мужчин. Такие же маленькие, они были сложены не в пример изящнее. Одеты они были в похожие соломенные юбки. Широкие цветочные ожерелья и длинные густые волосы заменяли им кофточки. Эффектный наряд, не без зависти отметила про себя Эмили, перехватив пару взглядов, брошенных Питером Кэмпом на туземных красавиц. Хорошо хоть, что Даррен не пялится на их прелести…

Эмили разглядывала деревню бураку и ее жителей, не подозревая, что сама стала объектом не менее пристального изучения. Даррен не ошибся – бураку впервые видели столь светлокожую и светловолосую женщину, и вскоре слух об Эмили разнесся по всей деревне. Каждому не терпелось взглянуть на нее.

Даррен тем временем договорился с вождем о ночлеге. Выяснилось, что вождь уступает свою хижину (лучшую во всей деревни) живому богу Диноку и его женам, а его друзьям предлагает остановиться в соседней хижине. Питер Кэмп, который немного понимал наречие бураку, с улыбочкой перевел слова вождя остальным. Ни у кого, кроме Эмили, вопросов не возникло.

– Кто такой бог Динок? – удивилась она.

– Наш дорогой Даррен, – пояснил Питер, кивая в сторону Уолша, который все еще обменивался любезностями со старым вождем. – Когда мы появились здесь в первый раз, ему посчастливилось спасти вождя от громадного аллигатора, вот бураку с перепугу и решили, что он – воплощение их любимого божка, Динока, который помимо своих основных обязанностей верховного бога защищает их от речного ужаса…

Эмили кивнула. С богом Диноком все было более-менее ясно. А что там было насчет жен?

Однако обсуждать столь щекотливую тему с Питером Кэмпом Эмили очень не хотелось. Он не упустил случая поиздеваться над ней. Игривое воображение и без того выразительно нарисовало небольшой гарем из шоколадных красавиц, которых благодарный вождь предоставит живому богу для развлечения…

Эмили окинула мрачным взглядом стоящих неподалеку девушек. Конечно, трудно было представить себе Даррена рядом с одной из этих хорошеньких дикарок, но кто знает, что у него на уме! Он с удовольствием купается в темных водах Куэйроса, может быть, не побрезгует и туземной Венерой…

Обуреваемая безрадостными мыслями, Эмили поплелась за всеми к центру деревни, где, по всей видимости, и располагалось жилище вождя. На первый взгляд оно ничем не отличалось от других хижин, разве что было чуть больше и шире. Эмили специально замедлила шаг, чтобы увидеть «жен живого бога», но из хижины не доносилось ни звука. Наверное, они появятся ближе к вечеру, чтобы услаждать своего господина…

Эмили брезгливо повела плечиком и быстро пошла вслед за Джошем, который уже подходил к соседней хижине. Страшно подумать, что ей придется спать под одной крышей с четырьмя мужчинами!

Резкий окрик Даррена заставил Эмили обернуться. Он махал ей рукой, подзывая к себе. Она недовольно поморщилась, но подошла.

– Боюсь, что вам сюда, – пробормотал Даррен, показывая рукой на хижину, предназначенную для него.

Маленький вождь стоял рядом и радостно кивал головой, словно понимая, о чем речь. Оскорбленная Эмили подняла одну бровь.

– Понимаете, бураку считают меня чем-то вроде бога, – смущенно сказал Даррен.

– Я наслышана, – холодно произнесла Эмили.

– А женщин, которые пришли со мной… – Даррен запнулся. Было видно, что говорить на эту тему ему нелегко. – Моими женами…

Эмили сдавленно хихикнула. У кого-то очень плохое чувство юмора!

– Это только на два дня, Эмили, – заторопился Даррен, у которого почему-то был ужасно виноватый вид.

– Я не буду ночевать с вами в одной хижине! – отрезала Эмили. – Поставьте мне палатку!

Она вся кипела от возмущения. Даррену мало, что во время путешествия она была вынуждена делить палатку с Шейлой, теперь он хочет присоединиться к их «теплой» компании! Ни за что!

– Бураку не поймут, – вздохнул Даррен. – Максимум, что я могу сделать, это попытаться убедить вождя, что вы принадлежите Питу или Аураку. Или… – тут глаза Даррена лукаво блеснули. – Джошу. Тогда вы спокойно сможете ночевать в одной хижине с ними, не шокируя туземцев. Раз уж вы так меня боитесь…

Щеки Эмили залились гневным румянцем. Что за бред он несет? Ночевать с четырьмя мужчинами она хочет еще меньше, чем с ним и Шейлой Булстранг!

– Не желаю я никому принадлежать! – буркнула она. – Так и скажите своему вождю!

Даррен как-то по-особенному смотрел на нее и улыбался. Эмили некстати вспомнила, что на рукаве ее рубашки зияет огромная дыра, волосы грязные и спутанные, под ногти намертво въелась грязь, и что в последний раз она принимала ванну на пароходе, который вез их в Барселиус. Ни один из ее нью-йоркских обожателей не узнал бы ее в таком виде, не говоря уже о том, чтобы воспылать к ней страстью…

– Я уже говорил вам, Эмили, что у бураку специфические отношения между полами, – терпеливо произнес Даррен. – Здесь не бывает так, чтобы женщина никому не принадлежала. У нее всегда есть… м-м… хозяин. Отец или… муж…

– А я американка, а не бураку!

Даррен поднял глаза верх, словно сетуя на недогадливость Эмили.

– Как хотите, – вздохнул он. – Только учтите, как только в племени станет известно, что вы «свободны», на вас тут же кто-нибудь попытается предъявить права.

– Что? – Ошарашенная Эмили быстро огляделась по сторонам. На этот раз улыбки темнокожих не казались ей ни милыми, ни приветливыми. – Вы хотите сказать, что они попытаются…

– Вот именно. Так что выбирайте, чье покровительство вам дороже.

Эмили растерянно заморгала. Что это за место такое ужасное, где беззастенчиво нарушаются права человека? Она посмотрела на Даррена, едва сдерживающего улыбку, на белозубую сморщенную физиономию старого вождя, на кусочек ярко-голубого неба между плетеными верхушками хижин, вдохнула поглубже дымный воздух…

– Даррен, вы долго будете возиться? – послышался ворчливый голос Шейлы, которая высунула голову из хижины вождя.

– Уже идем, – еле слышно прошептала Эмили и, подхватив свои сумки, двинулась к шатру, где ей предстояло примерить на себя новую роль – роль жены живого бога Динока.

Внутри хижины вождя было не так уж плохо. Плотно утрамбованный земляной пол был устлан чем-то вроде циновок, плетеные стены украшены цветами, а в середине хижины устроен небольшой очаг. Кипы листьев у стены напротив входа наводили на мысль, что здесь находится постель вождя племени.

– Не пятизвездочный отель, конечно, – сказал Даррен за спиной Эмили, – но хотя бы что-то. Пол хорошо утоптан, можете не бояться, что сюда кто-нибудь заползет.

Эмили передернуло от отвращения. Пресмыкающиеся и членистоногие обитатели Амазонии до сих пор вызывали у нее приступы тошноты.

– Устраивайтесь, – коротко бросил Даррен и вышел из хижины.

И Эмили принялась устраиваться. Свой спальный мешок она разложила как можно дальше от того места, где расположилась Шейла. Хижина вождя была достаточно велика, чтобы у каждого была своя территория. Шейла, похоже, думала точно так же. Она в полной тишине раскладывала свои вещи и разговаривать с Эмили явно не собиралась.

А ведь если бы не я, то Шейла осталась бы здесь с Дарреном одна, вдруг подумала Эмили. Может быть, поэтому она дуется на меня? Может, я поторопилась списать ее со счетов?

Эмили стала вспоминать, как вел себя Даррен в присутствии Шейлы, и не нашла ничего предосудительного. Шейла тоже на людях относилась к нему всего лишь как к начальнику экспедиции и давнему приятелю, не больше. Но разве их разберешь…

Чувствуя, как к сердцу подкрадывается отчаяние, Эмили решительно встала. Она не будет сидеть в хижине целый день и играть в молчанку. Лучше прогуляться по селению, посмотреть на бураку вблизи… Когда еще доведется увидеть племя, скрывающееся от цивилизации белых в дебрях Амазонки! Какой превосходный репортаж получится для «Нью-Йорк Миррор», когда она вернется домой. А центральным эпизодом в нем будет спасение старого вождя живым богом Диноком. Уж она-то постарается изобразить Даррена поживописнее…

Мечтательно улыбнувшись, Эмили вышла из хижины. Оказалось, что ее с нетерпением ждали. На земле, напротив входа в жилище вождя сидело несколько мужчин. При виде Эмили они оживились и залопотали что-то на своем языке. От их восхищенно-оценивающих взглядов Эмили стало не по себе, и она с радостью поспешила к Джошу Эпплтону, который шел ей навстречу от своей хижины.

– Не стоит вам ходить в одиночку, Эмили, – сурово сказал Джош, бросив неодобрительный взгляд в сторону индейцев. – Ваши светлые волосы вызвали слишком большой интерес.

– Только волосы? – кокетливо улыбнулась Эмили и потеребила одну прядь.

Одно удовольствие было посмотреть, как круглое личико Джоша заливает смущенный румянец.

– Д-даррен п-попросил меня присмотреть за вами, – выдавил из себя Джош, отводя глаза в сторону.

Кокетливое настроение Эмили мигом угасло. Теперь к ней приставили телохранителя. Если Даррена так беспокоит поведение индейцев, мог бы и сам позаботиться о ней!

– Не думаю, что кто-то посмеет причинить вред жене живого бога, – с издевкой произнесла она.

– Да, но… – Вид у Джоша был разнесчастный.

– Никаких но! – отрезала Эмили. – Я прекрасно обойдусь без охраны.

Эмили отошла от Джоша, твердо зная, что он не посмеет за ней последовать. Ее всю трясло от возмущения. Подумать только – приставить к ней охрану! Тем более, Джоша Эпплтона. Настоящее издевательство со стороны Даррена, ведь он отлично знает, что Джош с оружием не умеет толком обращаться. К тому же он не мог не заметить, что Джош к ней неравнодушен… Или Даррен решил таким образом поспособствовать «развитию» их отношений?

Отвергая одну безумную версию за другой, Эмили бродила по деревне бураку. Вскоре стало ясно, что ей совершенно нечего опасаться. Индейцы встречали ее приветливо, но держались на почтительном расстоянии. Она с любопытством разглядывала их хижины, которые только на первый взгляд казались одинаковыми. На самом деле они отличались и размерами, и украшениями, и добротностью плетения. Некоторые были совсем крошечные, и низкорослым бураку приходилось сильно нагибаться, чтобы войти внутрь. Другие, как хижина вождя, возвышались над остальными постройками.

Рядом со многими жилищами играли дети или сидели женщины и толкли что-то в больших грубо слепленных мисках. Завидев Эмили, они откладывали работу в сторону и с наивным интересом таращились на нее. Эмили на секунду пожалела о том, что все ее нарядные платья вернулись в Нью-Йорк. Эти дикари остолбенели бы, если бы она появилась перед ними во всем блеске своей красоты. Ведь туземцы в чем-то сродни мужчинам. Они так же падки на завораживающий блеск и порой не в состоянии отличить истинную красоту от поддельной…

Рассуждая таким образом, Эмили добралась до конца деревни. На этой стороне, противоположной той, откуда они пришли, изгороди не было. Последние хижины стояли не в ряд, а полукругом, внутри которого возвышался деревянный столб в нормальный человеческий рост. Очевидно, здесь бураку проводили свои религиозные ритуалы… Эмили невольно пожалела, что отказалась от сопровождения Джоша. Он бы смог рассказать ей, что все это значит и какие жертвы приносят деревянному истукану.

На столбе были неискусно вырезаны какие-то знаки. Подходить ближе, чтобы как следует рассмотреть их, Эмили не стала. Вдруг это оскорбит религиозные чувства бураку, и они захотят ее покарать? Конечно, Даррен говорил, что это очень миролюбивое племя, но кто знает… Может быть, принесение человеческих жертв соответствует его понятию о «миролюбивом» племени…

За деревянным истуканом хижин не было, а узенькая тропинка уводила через поле в лес, который издалека казался не страшнее Центрального парка Нью-Йорка. Проверять, так ли это на самом деле, Эмили не стала. Она повернулась и пошла обратно. Неплохо было бы разыскать остальных и расспросить их насчет деревянного божка. А заодно и перекусить что-нибудь…

Проходя мимо крайней хижины, Эмили заметила девушку, которая нагибалась над импровизированным бассейном, зачерпывала воду обеими ладонями и выливала ее себе на голову. Эмили встала как вкопанная. Незатейливая процедура умывания вдруг заставила ее остро ощутить грязь на собственном теле. Сальные волосы, на коже корка из пыли и пота, а про состояние лица и рук вспоминать не хочется! Другие члены экспедиции без колебаний окунались в Куэйрос, но Эмили так и не смогла заставить себя искупаться в его коричневых водах, по цвету похожих на кока-колу. Если в селении есть нормальная чистая вода (а, судя по количеству ям для сбора дождевой воды, она там была!), она сможет наконец-то привести себя в порядок!

Не думая больше ни о чем, Эмили подошла к девушке. Та встревоженно подняла голову от бассейна. Эмили ласково улыбнулась и присела на корточки рядом с девушкой, не имея ни малейшего представления о том, как объясниться с туземкой.

– Не подскажете, могу ли я здесь умыться? – пробормотала она по-английски, сознавая всю бесплодность своей попытки. Дикарка чего доброго испугается и убежит…

Но девушка не убегала. Она без страха рассматривала Эмили. Как и у всех бураку, у нее были узкие продолговатые глаза, черные волосы и смуглая кожа, и все же она больше отвечала европейским понятиям о красоте. Эмили невольно отметила и блеск ее густых пышных волос, и тонкий абрис щеки, и нежность хрупких плечиков.

Очаровательная маленькая дикарка, сказала про себя Эмили. Интересно, много ли подобных жемчужин скрывается в хижинах бураку?

Так как было ясно, что от разговоров нет никакого проку, Эмили решила прибегнуть к жестам. Она протянула руку, зачерпнула немного теплой воды и вылила ее обратно. Потом подняла прядь своих отросших волос и потерла ее между пальцами. По сравнению с гладкими блестящими волосами туземки они выглядели жалкой паклей…

И девушка отлично поняла ее. Она проворно вскочила на ноги и махнула рукой, призывая Эмили следовать за ней. Эмили не спеша поднялась. Здравый смысл твердил ей, что не следует очень полагаться на язык жестов и что лучше всего было бы пообщаться с девушкой через Даррена. Но красавица так настойчиво манила ее рукой, а на ее хорошеньком личике было написано такое простодушное нетерпение, что думать о предосторожностях не хотелось. Разве сам Даррен не сказал, что бураку – милейшие создания? Он бы запретил ей выходить из хижины, если бы со стороны туземцев ей грозила хотя бы малейшая опасность. Ей совершенно не о чем волноваться. Стоит только представить себе, какой фурор произведет ее статья о первом контакте между хозяйкой светского салона и дочерью амазонской сельвы…

Жалея лишь о том, что фотоаппарат остался лежать в рюкзаке, Эмили поспешила за прелестной туземкой.

Они быстро прошли мимо деревянного божка и вступили на тропинку, ведущую в лес. Девушка шагала очень уверенно, и было ясно, что этот маршрут был уже не один раз исхожен ею. Не без колебаний Эмили следовала за ней. Не слишком ли опрометчиво она поступает, доверившись туземке? Что сказал бы Даррен, если бы увидел ее?

Мысль о Даррене придала Эмили сил. Пора показать ему, что он не вправе контролировать каждый ее шаг. Если она хочет прогуляться по тропическому лесу, она это сделает!

10

Когда они дошли до леса, проводница Эмили немедленно сбавила шаг. Создавалось впечатление, что она торопилась лишь потому, что их могли заметить из селения и остановить. Сейчас же густая листва надежно скрыла девушек от чужих взглядов. В любое другое время это насторожило бы Эмили, но сейчас она была настолько потрясена тем, что видела, что ни одно подозрение не закралось ей в голову.

Впору было пожалеть о том, что у нее не сто глаз. Это был без преувеличения райский уголок. Таких деревьев и цветов Эмили еще не видела. Они не надвигались угрожающе на бедного путника и не преграждали ему дорогу. Наоборот, они словно расступались перед неширокой, усыпанной опавшей листвой тропинкой. Лианы между деревьями не переплетались здесь настолько густо, чтобы не пропускать солнечный свет. В этом лесу солнечные блики играли на широких глянцевых листьях и ярких цветочных лепестках. Сладкие ароматы цветущих растений витали в прозрачном воздухе, а от беспечного щебетания птиц становилось легко на сердце.

Эмили уже не думала о том, что глупо шататься в одиночку по незнакомому лесу в центральной Амазонии. Ни с чем не сравнимый восторг охватил ее. Хотелось бежать по тропинке, размахивая руками, вдыхать запах прекрасных цветов, раскрывающих свои бутоны навстречу солнцу, слушать райское пение птиц и высматривать их цветное оперение в зеленой гуще листвы…

Видимо, туземной девушкой владели те же эмоции. Она все время оглядывалась на Эмили и счастливо смеялась. Эмили уже приучила себя осторожно ходить по амазонской земле, постоянно поглядывая под ноги. Но дикарка совсем не думала о благоразумии, и, глядя на нее, Эмили тоже перестала обращать внимание на то, что происходит у нее под ногами. В этом сказочном лесу просто не может быть змей и ядовитых растений; все здесь благоухает красотой и не таит никакой опасности…

Вскоре тропинка вильнула вправо, затем раздвоилась. Туземка без колебаний выбрала левую дорожку. Эмили стало ясно, что они не просто гуляют по чудесному лесу, а куда-то целенаправленно идут. Она ломала голову над тем, как бы выяснить это с помощью знаков, как вдруг они вышли на открытый участок. Туземка остановилась с довольным видом, и Эмили поняла, что они достигли цели своей прогулки.

Перед ними было небольшое озеро, с водой настолько прозрачной и чистой, что можно было разглядеть дно до последнего камешка. Кое-где деревья совсем чуть-чуть отступили от края озера, давая возможность подойти к воде, в других местах лианы свисали с веток и почти что касались поверхности озера. Середина озера искрилась в солнечных лучах, по краям густые кроны деревьев обеспечивали тень. Слева, с небольшой возвышенности, скрытой буйной растительностью, в озеро стекала вода, образуя миниатюрный водопад. Брызги так аппетитно отскакивали от зеркальной поверхности воды, что Эмили немедленно захотелось оказаться под этим водопадом и подставить ему свое лицо…

– Какая красота! – вырвалось у нее.

Туземка мелодично рассмеялась. Не нужно было слов, чтобы понять состояние Эмили. Махнув рукой, индианка живо скинула с себя соломенную юбку и цветочное ожерелье, представ перед Эмили во всем блеске своей юной наготы, и через секунду уже нырнула в манящие воды озера. Сердце Эмили взыграло. Теперь понятно, почему девушка привела ее сюда. Какое здорово будет после всех тягот пути искупаться в этом лесном озере…

Эмили на секунду задумалась о том, что будет, если кто-нибудь увидит ее без одежды, но тут же посмеялась сама над собой. Здесь нет ни одной живой души, не считая ее туземной проводницы, и к тому же сейчас, на лоне природы, догмы цивилизованного мира казались смешными и надуманными.

Эмили быстро разделась. Грязная пропыленная одежда выглядела особенно отвратительно на фоне чистой красоты озера. Эмили с неудовольствием оглядела свое тело. Когда-то холеная кожа составляла главный предмет ее гордости! А во что она превратилась в Амазонии? Сухая, жесткая, в мелких царапинах и синяках, кожа Эмили могла бы не хуже ее самой поведать о лишениях, которые ей пришлось перенести. Вздохнув, Эмили шагнула к воде и склонилась над прозрачной гладью озера. Там отразилось ее лицо…

Со страдальческим стоном Эмили опустилась на траву. Впервые с тех пор, как она сошла с парохода в Барселиусе, она видела свое отражение. Единственное зеркальце в экспедиции было у Питера Кэмпа. Но Эмили скорее бы удавилась, чем попросила что-нибудь у Кэмпа…

Что ж, наверное, к лучшему, что она не имела никакого представления о том, как выглядит. Потому что одного взгляда в зеркало было бы достаточно, чтобы довести ее до сердечного приступа!

Эмили вновь нагнулась над водой. Мелкие искусственные кудряшки давно развились, и спутанные волосы небрежной буйной копной обрамляли ее лицо. Нежный белокурый цвет, который она регулярно обновляла в лучшем парикмахерском салоне Нью-Йорка, бесследно исчез, и ее волосы приобрели свой натуральный оттенок с противной рыжинкой. Но это еще можно было пережить. После палящего солнца и насильственного купания в подозрительной реке трудно было ожидать иного. Но то, что на лице вновь появились веснушки, было просто отвратительно…

Эмили наклонилась еще ниже, чтобы подробно рассмотреть свое лицо. Может быть, ей показалось? Увы, нет. Гадкие рыжие пятнышки, с которыми она успешно боролась более десяти лет, нахально проступили на носу и щеках, лишив Эмили Маверик ее изысканной красоты. Надо было совсем одуреть от укусов насекомых, чтобы выкинуть лечебный лосьон вместе с остальной косметикой!

И я еще надеюсь понравиться Даррену, уныло подумала Эмили и, не в силах больше расстраиваться из-за своего ужасного лица, нырнула в воду.

Удовольствие от купания было так велико, что от плохого настроения Эмили не осталось и следа. Вода была прохладной ровно настолько, чтобы бодрить и освежать, и Эмили резвилась как ребенок. Она проплыла на середину озера и понежилась на солнце, немного отдохнула в тени под сенью деревьев, постояла под водопадом, где вода едва ли доходила ей до колен, тщательно ополоснула волосы, чувствуя, как красота и уверенность в себе возвращаются к ней с каждой минутой, проведенной в чудесном озере.

Эмили была настолько занята собой, что очень не скоро сообразила, что ее спутница не дает о себе знать. Вспомнив о туземке, она принялась оглядываться по сторонам. Но ни в озере, ни под водопадом, ни на травянистом берегу девушки не было видно. Эмили забеспокоилась. Может быть, у бедняжки свело ногу судорогой или… ее проглотило какое-нибудь местное чудовище, услужливо подсказал голос благоразумия, до сих пор молчавший.

Глупости, не очень уверенно возразила Эмили сама себе. Я бы обязательно услышала, если бы произошло что-нибудь в этом духе. Наверное, она просто устала купаться и ждет меня на берегу.

Стараясь не поддаваться растущей панике, Эмили поплыла к тому месту, где оставила свою одежду. Зеленые берега почему-то перестали казаться приветливыми и живописными. Наоборот, они словно надвигались на маленькое озеро со всех сторон, грозя поглотить его. Эмили выбралась на берег, дрожа то ли от озноба, то ли от волнения. Она внезапно поняла, что дороги обратно не найдет, потому что по пути сюда была слишком занята разглядыванием чудных цветов…

– Эй, где ты? – громко крикнула она, надеясь привлечь внимание туземки.

Ужасающая тишина стала ей ответом. Даже гомон птиц в небе не мог рассеять зловещего впечатления. Эмили лихорадочно огляделась. Надо побыстрее одеться и постараться отыскать обратную дорогу до того, как стемнеет. Озеро не может быть очень далеко от селения, ведь они с индианкой шли сюда совсем недолго… Она обязательно выберется из леса, он не опасен, и это милое озеро тоже…

Эмили изо всех сил пыталась держать себя в руках, однако все ее усилия пошли прахом, когда она поняла, что нигде не может найти свою одежду. Новая волна страхов захлестнула ее с головой. Какой надо быть идиоткой, чтобы отправиться с дикаркой в глушь тропического леса Южной Америки! Кто знает, что было на уме у этой черномазой прелестницы… Может быть, она уже позабыла о том, что взяла Эмили с собой. А может быть, привела ее сюда со злым умыслом.

Дрожь сотрясала тело Эмили. Если только она выберется отсюда живой и невредимой, она больше ни на шаг не отойдет от Даррена. Он единственный во всей экспедиции сумеет позаботиться о ней…

Но пока надежный Даррен был далеко, и Эмили нужно было самой заботиться о себе. Раз уж она дала заманить себя в ловушку, то и выбраться из нее должна суметь. Эмили деловито огляделась по сторонам. Паниковать она будет тогда, когда появится реальная опасность. А сейчас все ее страхи высосаны из пальца. Озеро все так же ласково поблескивает в лучах тропического солнца, а сень деревьев сулит блаженную прохладу… В этом райском уголке ничто и никто не в состоянии причинить ей вред. Нужно всего лишь отыскать тропинку, по которой они с туземкой вышли к озеру.

Но, к отчаянию Эмили, тропинки нигде не было видно. Она отчетливо помнила, что дорожка обрывалась прямо у берега озера, но сейчас густой лес смыкался перед ней, словно заколдованный. Эмили всхлипнула. Никакой аутотренинг не поможет, если лесные тропинки (не говоря уже об одежде!) исчезают как по мановению волшебной палочки. Впору думать, что туземка заманила ее к озеру, чтобы осуществить какой-нибудь зловещий религиозный ритуал. В мире столько всего необъяснимого, и тропинка вполне могла растаять в зеленой чаще, пока Эмили купалась в озере… Может быть, это место на самом деле заколдовано, и пока она плескалась в прохладной воде, в мире прошло не одно столетие?

Эмили рассеянно оглядела озеро и вдруг громко рассмеялась. Какая же она дурочка! Вместо того чтобы паниковать и вспоминать древние легенды, надо было внимательнее посмотреть по сторонам. Когда они с туземкой вышли к озеру, водопад находился от них слева. Сейчас же Эмили видела пенящуюся струю прямо перед собой, на противоположной стороне озера. Она просто вылезла из воды не там, где надо, поэтому и не смогла найти ни тропинки, ни одежды… Конечно, это не объясняет отсутствие девушки, но размышлять об этом сейчас нет смысла. Когда она выберется отсюда, она все расскажет Даррену, и пусть он делает выводы и что-нибудь предпринимает.

Улыбаясь, Эмили шагнула к озеру. По суше добраться до того места, где она оставила одежду, было нельзя. Поэтому оставался лишь один путь – плыть… Правда, после всего пережитого и придуманного лезть в воду совсем не хотелось, но Эмили приказала себе выкинуть из головы бессмысленные страхи. Минут через десять-пятнадцать она вернется в деревню и вместе со всеми посмеется над своим приключением…

От оглушительного треска сучьев за ее спиной у Эмили мороз побежал по коже. Она застыла у самой кромки озера, не в силах повернуться лицом к неведомой опасности. Может быть, ей почудилось и это всего лишь ветерок играет с пышной листвой? Но нет, сквозь густые заросли кто-то упорно пробирался к озеру. Слух Эмили вдруг обострился до предела. Казалось, она слышит хруст каждой веточки под ногами существа. Сейчас оно продерется через переплетение лиан, выйдет к озеру и сразу увидит ее, Эмили… Лакомый кусочек на обед… или уже ужин?

Эмили медленно повернулась. Прыгать в озеро и пытаться уплыть от опасности было бессмысленно. Скорее всего, это животное хорошо плавает и без труда настигнет ее. Лучше сразу понять, с кем ей предстоит иметь дело, чтобы… Составить реальный план действий Эмили не успела. Плотная стена растительности вдруг раздвинулась, и на лужайку перед озером вышел… Даррен Уолш.

Даррен так сильно беспокоился за Эмили, что не сразу узнал ее в обнаженной девушке, которая замерла у самой кромки лесного озера. На секунду ему подумалось, что он перегрелся на солнце и бредит. Разве перед ним не прелестный озерный дух из легенд бураку? Обнаженная красавица с атласной белоснежной кожей и потемневшими от воды светлыми волосами… С ее грациозного тела хрустальными каплями скатывается вода озера, и там, где каждая капля коснется земли, вырастает пышный цветок тапиора…

Прекрасная дева озера вдруг сдавленно пискнула, и Даррен очнулся. Никакое это не сказочное существо, а самая настоящая женщина из плоти и крови. Причем та самая, на поиски которой он бросился полчаса назад.

– Слава богу, Эмили… – вырвалось у Даррена.

Неожиданность, с которой Эмили возникла у него перед глазами, завораживающая красота природы и ее гибкого тела застигли Даррена врасплох. Он не думал, что увидит ее такой, не заносчивой хозяйкой светского салона в платье за несколько тысяч долларов, не избалованной вдовой миллионера, привыкшей к тому, что все ее капризы тут же выполняются, а легконогой нимфой на берегу лесного озера, прозрачного как слеза…

Даррен был ошеломлен. Беспокойство и злость на Эмили, вздумавшую своевольничать, внезапно уступили место другим, не менее сильным, но более непонятным эмоциям. Он никогда не воспринимал Эмили как женщину, скорее как досадную помеху на своем пути, и вдруг она предстала перед ним во всей своей красоте, такая же хрупкая и воздушная, как жемчужная тапиора, раскрывающая на рассвете свои лепестки навстречу солнцу…

Внезапно Даррен осознал, что неприлично долго разглядывает обнаженную Эмили, и поспешно отвернулся. Увы, слишком поздно – ее ослепительное нагое тело намертво отпечаталось в его памяти.

Эмили Маверик и не подозревала, что за какие-нибудь две-три секунды человек способен пережить столь богатый спектр эмоций, от парализующего страха и невероятного облегчения до жгучего стыда и праведного негодования.

– Что… что вы тут делаете? – пролепетала она, когда Даррен наконец отвел от нее глаза.

Даррен с облегчением обнаружил, что, не глядя на Эмили, он в состоянии здраво мыслить и даже связно отвечать на вопросы.

– Вас ищу, моя дорогая, – ответил он с еле заметной иронией. – Ваше исчезновение переполошило весь лагерь.

Эмили провела рукой по лбу. Теперь, когда опасность миновала, можно было отнестись к ней с пренебрежением.

– Я решила немного прогуляться и наткнулась на это озеро. Искупалась, отдохнула… Что тут такого? – с вызовом спросила она.

Даррен возмущенно вскинул голову.

– Не поворачивайтесь! – взвизгнула Эмили.

Он поспешно вернулся в былое положение.

– Может быть, вы все-таки оденетесь? – сварливо предложил Даррен.

– Может быть. Если вспомню, где оставила одежду!

Даррен невольно рассмеялся. Удивительная женщина эта Эмили Маверик. Ни капли здравого смысла, зато любопытства и самонадеянности хоть отбавляй. Ну кто мог предположить, что эта изнеженная светская дамочка в одиночку решит прогуляться по амазонским тропикам?

– Что ж, если вы не помните, где ваша одежда, я нарву для вас листьев. Тут неподалеку я видел отличный кустарник… – С этими словами Даррен шагнул обратно в заросли.

– Нет! – воскликнула Эмили, и в ее голосе зазвучал настоящий ужас. – Не оставляйте меня одну!

Даррен замер на месте. Все-таки она испугалась, хоть и не желает в этом признаваться.

– Кажется, моя одежда на соседней полянке, я сейчас…

Он услышал плеск воды и едва подавил желание повернуться и посмотреть на Эмили. Он не имеет права, он не должен пользоваться ее беспомощным положением… Хотя, наверное, как она прекрасна сейчас…

– Есть, нашла! – послышался слева радостный крик Эмили.

Даррен с облегчением перевел дух. Теперь она наконец перестанет смущать его своей наготой, и все вернется в свое русло.

– Я иду! – крикнул Даррен в ответ, по крику определив местонахождение девушки.

Когда он вышел на полянку, Эмили была уже полностью одета. Но, вопреки ожиданиям Даррена, парусиновые брюки и выцветшая рубашка ничего не изменили в Эмили. Она была так же прекрасна, как и тогда, когда он увидел ее застывшей у самой кромки дрожащей воды. Несколько футов грязной запыленной ткани ничего не могли поделать со сладким видением, которое до сих пор стояло у него перед глазами. Прежняя Эмили Маверик без следа растворилась в прозрачном воздухе; новая Эмили была пугающе незнакома.

Даррен жадно разглядывал девушку, стараясь отыскать причины ее внезапного преображения. Разве раньше у нее были такие красивые длинные волосы? Неестественные мелкие кудряшки обрамляли ее лицо, вызывая в памяти барашка Мэри из детской книжки. Теперь потемневшие волосы Эмили, высыхая, сворачивались в крупные кольца… Может быть, это лесное озеро действительно волшебное, и после купания в нем Эмили стала другой? Иначе откуда у нее глаза такой пронзительной синевы, что в них невозможно спокойно смотреть? Откуда в ее движениях столько чарующей прелести, что можно позабыть обо всем на свете, наблюдая, как она отжимает мокрые волосы и встряхивает головой, чтобы они быстрее высохли?

– Вы готовы? Идемте, – выдавил из себя Даррен.

Он пошел чуть впереди. Вроде бы для того, чтобы показывать дорогу, а на самом деле… чтобы прийти в себя. Как ему разговаривать с этой новой Эмили? Как ему смотреть на нее и не вспоминать драгоценное мерцание ее кожи, ее стройные округлые бедра, все линии ее необыкновенно женственного, притягательного тела?

Но молчание, в котором Даррен видел свое единственное спасение, было невыносимо для Эмили. Он настолько презирает ее, что не хочет с ней разговаривать? Как он нашел ее? Неужели ему не интересно узнать, как она забрела в эту чащу? Эмили смотрела на широкую спину Даррена и чуть не плакала от обиды. После пережитых страхов ей так хотелось капельку сочувствия. Несмотря ни на что (тут Эмили слегка покраснела), она была безумно рада его видеть! Но, похоже, у Даррена Уолша для нее нет ни одного ласкового слова…

Вдруг Даррен остановился и вытащил из-за пояса ракетницу.

– Надо дать остальным сигнал, что я вас нашел, – сухо пояснил он свои действия. – Пусть возвращаются в деревню.

При мысли о том, что на ее поиски он отрядил целую спасательную экспедицию, по жилам Эмили разлилось приятное тепло. Несмотря на то, что сейчас Даррен смотрит на нее бирюком, он беспокоился о ней…

– Как вы меня нашли? – несмело спросила она, когда затихло эхо от выстрела из ракетницы. – То есть я хочу сказать, как вы поняли, что меня нужно искать?

Даррен хмуро покосился на нее. Эмили, не дрогнув, выдержала его взгляд.

– Бураку видели, как вы уходили в лес вместе с Камрой, – неохотно ответил Даррен. – И рассказали мне. Правда, не сразу, поэтому я не рассчитывал…

Даррен замолчал.

– На что вы не рассчитывали?

Сгорающая от любопытства Эмили обогнала его, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Найти вас живой и невредимой, – хмуро бросил Даррен, не замедляя шага.

Сердце Эмили ушло в пятки.

– Н-неужели мне грозила опасность? – неуверенно пробормотала она.

Даррен так резко остановился, словно налетел на невидимое препятствие.

– Вы что, совсем ничего не соображаете? Забыли, где мы находимся? Это Амазония, а не курорт! Здесь повсюду опасность! В озере, где вы с таким удовольствием купались, живет очень редкий вид водяных змей, и вам ужасно повезло, что вы не потревожили ни одну из них!

Даррен сорвался на крик, нависая над съежившейся девушкой. Казалось, еще чуть-чуть, и он схватит ее за плечи и начнет трясти. Побледневшая Эмили зажмурилась. Она не представляла себе, что он до такой степени зол на нее!

Реакция Эмили заставила Даррена опомниться. Он не имеет никакого права кричать на нее только потому, что сам разрывается между желанием ударить ее и сжать в объятиях. Где его выдержка и философский подход к делу? Если бы не хладнокровие, он бы не сумел выйти победителем из стольких схваток с дикими зверями… Эмили Маверик не страшнее разъяренной анаконды…

– Простите, – пробормотал он. – Мы просто очень волновались из-за вас.

Это сухое нейтральное «мы» резануло Эмили. Если бы только он сказал «я», она немедленно простила бы ему и крики, и угрозы, и явную ненависть в голосе…

– Н-ничего с-страшного, – пробормотала она, заикаясь. – Я действительно виновата.

Даррен молча кивнул и снова пошел вперед. Эмили почувствовала, что пришло время хоть как-то объяснить свой идиотский поступок. Она засеменила вслед за Дарреном.

– Понимаете, я гуляла по деревне…

– Я же просил вас не отходить от Эпплтона, – бросил Даррен через плечо.

Эмили обиженно засопела. Он когда-нибудь выслушает ее до конца?

– …и увидела, как девушка умывается. Очень милая девушка, между прочим… Я попыталась с ней заговорить, и она позвала меня с собой… Мы дошли до озера, искупались, а потом она… она пропала куда-то…

– Примерно так я все себе и представлял, – вздохнул Даррен, придерживая низко висящую ветку, чтобы она не ударила Эмили. – Только не знал, куда именно Камра повела вас.

– Камра? – Эмили вдруг осознала, что Даррен уже упоминал это странное имя. – Кто это?

– Ваша милая девушка, – усмехнулся Даррен.

– Вы ее знаете? – Эмили вспомнила волосы туземки, блестящие, словно патока, нежную призывную улыбку, и у нее неприятно засосало под ложечкой.

– Еще бы. Камра – местная достопримечательность. Она немного не в себе, и в деревне ее побаиваются. Порой она делает довольно точные предсказания, и поэтому бураку считают ее кем-то вроде колдуньи.

Эмили поежилась. Повезло ей налететь в первый же день на столь колоритную личность.

– Никогда не знаешь, что Камре может взбрести в голову, – продолжал Даррен. – И, если честно, мы переполошились, когда узнали, что вы ушли с ней.

Снова «мы». Эмили вздохнула и приказала себе не расстраиваться из-за пустяков.

– Сразу отправились искать вас. Я, Джош, Пит, Аурак с Шейлой… Эти места нам не очень неизвестны, даже мне, так что поиски могли затянуться.

– А разве бураку не могли вам помочь?

– Бураку? Да они и с места не сдвинутся, если в деле замешана Камра. Они вроде как полагают, что она знает лучше, что нужно делать… Но у меня нет причин доверять ей.

Чуткое ухо Эмили уловила какую-то особенную нотку в голосе Даррена. Нет, не все чисто между ним и этой ясноглазой туземкой.

– Но, к счастью, я быстро вас нашел, – закончил Даррен бодро. – Рад видеть, что вы совсем не испугались.

– Нет, я ужасно испугалась, – призналась Эмили. – Я совершила страшную глупость… Вы… вы ведь простите меня?

Голос девушки дрогнул, и сердце Даррена непривычно сжалось от сочувствия. Что ей пришлось пережить, бедняжке, одной, в глуши…

– Пустяки, – сказал он. – Все позади.

– Я теперь буду хорошо вести себя! – с жаром воскликнула Эмили. – Ни на шаг от вас не отойду, я обещаю!

Даррен пробормотал в ответ что-то невнятное. Пожалуй, сейчас ему меньше всего нужно, чтобы она ни на шаг не отходила от него… Держалась бы поближе к Питу или Джошу и оставила бы его в покое… Если она все время будет рядом, он за себя не ручается!

11

Вскоре они вышли к деревне. Эпплтон и Аурак уже вернулись, Кэмп присоединился к ним чуть позднее. Эмили с удивлением поняла, что все они ужасно перепугались за нее. Это льстило самолюбию, но таило в себе немало неприятных моментов. Теперь, когда опасности больше не было, все члены экспедиции дали волю праведному гневу…

– Надеюсь, в следующий раз вам кто-нибудь свернет шею в джунглях, и вы перестанете доставлять нам неприятности! – припечатала ее Шейла.

Эмили виновато потупилась. Все остальные были менее категоричны, но все же высказались на тему безмозглых новичков, пренебрегающих элементарными мерами безопасности и подвергающими бессмысленному риску всю группу. Один Джош Эпплтон не раскрывал рта и с немым укором смотрел на нее. Эмили все ниже и ниже опускала голову, пока Даррен наконец не сжалился над ней и не отправил ее в хижину.

– Вечером бураку устраивают большой праздник, – сказал он. – Незабываемое зрелище. Советую немного поесть и отдохнуть, иначе у вас не хватит сил присутствовать на нем.

Эмили была только рада скрыться в хижине. От усталости под ней подламывались ноги. После освежающего купания в озере самое время было съесть что-нибудь и вздремнуть часок-другой… Она стала рыться в своем рюкзаке и с огорчением обнаружила, что вся еда закончилась. Нужно было встать, выйти из хижины, найти что-нибудь съестное…

Но дремота уже овладевала Эмили, и она беспомощно опустилась на свой спальный мешок, не в силах пошевелиться.

– Я принес вам поесть, – раздался голос Даррена откуда-то издалека.

Эмили заморгала и увидела, что он склонился над ней. В руках у Даррена был импровизированный поднос – кусок твердой коры, на которой лежало несколько темных лепешек.

– С-спасибо, – пробормотала Эмили.

Он молча поставил перед ней лепешки и протянул фляжку.

– Здесь сок.

Эмили благодарно кивнула и накинулась на еду. Очень благородно с его стороны вспомнить, что она проголодалась.

– Отдыхайте, – резко сказал Даррен и вышел из хижины.

Эмили уплетала вкусные лепешки за обе щеки, запивала их душистым соком и наслаждалась давно забытым ощущением комфорта. Пожалуй, впервые с тех пор, как Даррен заставил отправить в Нью-Йорк ее горничную Меган, Эмили чувствовала себя действительно уютно. После постоянных сражений с насекомыми и изнурительной каждодневной ходьбы было изумительно просто сидеть в хижине, есть вкусную еду и сознавать, что ты находишься под самой надежной охраной в мире…

Покончив с едой, Эмили улеглась спать. Даррен велел ей отдыхать, и сейчас ей как никогда хотелось быть послушной… Внезапный грохот разбудил девушку. Она приподнялась на одном локте, сонно озираясь по сторонам. Может быть, это Даррен пришел поднять ее с постели к началу праздника?

Увы, не Даррен, а Шейла Булстранг потревожила сон Эмили. Шейла стояла на коленях перед своей сумкой и с ожесточением рылась в ней.

– Эй, нельзя ли потише?! – недовольно воскликнула Эмили.

Шейла подняла голову. Выражение ее лица было настолько злобным, что с Эмили моментально слетели остатки сна.

– Нельзя, – прошипела Шейла. – Мне срочно нужно найти одну вещь.

Эмили повела плечиком. Понятно, кто бы очень обрадовался, если бы Даррен не сумел ее отыскать… И за что Шейла так ее ненавидит? Кажется, ей она ничего плохого не сделала.

– Все равно ни к чему поднимать такой шум, – произнесла она лениво. – Я так хорошо спала…

Эмили не удержалась и зевнула, прикрыв рот ладошкой. На губах Шейлы заиграла недобрая улыбка.

– Ты, наверное, до смерти довольна? – проговорила она зло. – Специально убежала в лес, переполошила всех, заставила бегать по джунглям, разыскивая тебя.

– Это случайно вышло, – возразила Эмили. – Я не хотела…

– Как же, не хотела, – хохотнула Шейла. – Так я тебе и поверила. Ты все очень тщательно продумала, Эмили Маверик. Только вот на что ты рассчитывала? Что Даррен придет в восторг от женщины, которая доставляет ему столько хлопот?

Это был удар ниже пояса. Эмили быстро села и с вызовом глянула на Шейлу.

– Не понимаю, о чем ты, – холодно сказала она.

– Не строй из себя мисс Невинность. Ты с самого начала пытаешься обратить на себя внимание Даррена. Только вот он, увы, – тут Шейла хихикнула, – и знать тебя не желает. Видимо, поэтому ты решила инсценировать историю с чудесным спасением? Думаешь, теперь он не устоит?

Глаза Эмили сузились. Это было самое настоящее объявление войны. Она и раньше чувствовала, что Шейла ее недолюбливает. Сейчас стало ясно, что она ее попросту ненавидит. И ясно, почему…

– Не знаю, с чего ты взяла, что мне нужен Даррен, – равнодушно сказала Эмили. – Скорее всего, по себе судишь.

Удар попал в цель. Лицо Шейлы, и без того смуглое, потемнело еще сильнее.

– Не твое дело! – рявкнула она. – В любом случае ты его недостойна, маленькая изнеженная дурочка! Даррену нужна совсем другая женщина, и я не допущу, чтобы он плясал под твою дудку. Меня своими штучками ты не проведешь!

У Шейлы было настолько страшное лицо, что Эмили невольно прижалась к плетеной стене. Эта женщина – сумасшедшая!

– Ты ошибаешься, Шейла, – как можно спокойнее проговорила Эмили.

– Неужели? Хочешь сказать, тебе не нравится суета, которая поднялась из-за тебя? Не нравится, что Даррен волнуется, лично еду тебе приносит?

Ах, вот она о чем, догадалась Эмили. Его забота обо мне задела ее за живое.

– Даррен – начальник экспедиции, и его долг позаботиться о каждом. Сегодня я попала в переделку…

– Специально устроила ее для себя! – перебила ее Шейла.

– Может быть, пойдешь и поделишься своими мыслями с Дарреном? – ледяным тоном осведомилась Эмили. – Уверена, ему будут интересны твои домыслы. Заодно будет повод признаться ему в любви. Ведь ты из-за этого на меня накинулась?

Шейла молчала. Тишина была настолько полной, что Эмили слышала, как колотится сердце.

– Да, я люблю его, – глухо проговорила Шейла, не сводя с Эмили глаз. – Люблю так, как ты не в состоянии даже представить себе. Даррен необыкновенный мужчина, и у тебя никогда не получится присоединить его к толпе своих пустоголовых обожателей. Оставь его в покое, Эмили Маверик, иначе тебе не поздоровится!

– Может быть, пусть Даррен… – начала Эмили.

– Я тебя предупредила, – жестко сказала Шейла. – Иначе пожалеешь о том, что вообще с ним познакомилась.

Тут она вытащила из сумки то, что искала, и поднялась с колен.

– Спокойной ночи, – насмешливо бросила она перед тем, как выйти из хижины. – И еще… не стоит тебе сегодня ходить на праздник тапиора. Это зрелище не для твоих нежных глазок. Лучше набирайся сил, нам предстоит самая тяжелая часть дороги.

Шейлы вышла до того, как дрожащая от негодования Эмили успела ей ответить. Оставшись в одиночестве, Эмили опустилась обратно на спальный мешок. Но сон не шел. Слова Шейлы, жгучие, болезненные, справедливые и несправедливые одновременно звучали в ее ушах. Конечно, она не терялась в джунглях, чтобы привлечь внимание Даррена, но в остальном Шейла была права. Ей до смерти хотелось, чтобы он заинтересовался ею. Разве не для этого она навязалась к нему в экспедицию?

Ну и что, упрямо возразила Эмили сама себе. Я имею такое же право влюбиться в него, как и она. Мысль о том, что в чем-то они равны с Шейлой Булстранг, была неприятна. Как только Шейла посмела поднять на него глаза? – кипятилась Эмили. Она же уродлива до невозможности. Груба, неженственна… Одним словом, ужасна!

Эмили чувствовала, что несправедлива, но остановиться не могла. Поведение Шейлы возмутило ее до глубины души. В цивилизованном мире не принято настолько откровенно высказываться о своих чувствах. Там обо всем говорится полунамеками, чтобы всегда была возможность отказаться от своих слов, сохранить видимость хороших отношений. А Шейла одним ударом перерубила все нити приличий, которые еще связывали их. Сколько долгих дней ей придется провести бок о бок с этим чудовищем в женском обличье… Подозревает ли Даррен о том, что из-за него кипят такие страсти?

Эмили вспомнила бесстрастное лицо Даррена и поежилась. Ему ни до кого нет дела. Ясно же, что и она, и Шейла ему одинаково безразличны. Пора посмотреть правде в глаза. Если бы он хоть каплю интересовался ею, то не сумел бы сохранить хладнокровие, увидев ее сегодня без одежды… Эмили почувствовала, как ее уши запылали при этом воспоминании. Что сказала бы Шейла, если бы узнала, в каком виде ее обнаружил Даррен!

Эмили легла и закрыла глаза. Что бы там ни было, у нее никто не отнимет этого дня, когда Даррен разыскал ее, а потом заботливо принес еду. Конечно, она не может быть ни в чем уверена, но ей показалось, что сегодня он смотрел на нее без былой враждебности… Да и Шейла вряд ли стала бы так нервничать, если бы у нее не было реального повода для ревности. Она знает Даррена сто лет, и ей можно доверять. Раз она не выдержала и атаковала Эмили, значит почуяла что-то неладное… Это была приятная, убаюкивающая мысль. Волнение постепенно утихло в сердце Эмили, и усталость взяла свое. Девушка легла и уже через пару минут окунулась в сновидения, которые, как прохладная вода лесного озера, помогли ей забыть об окружающем мире…

Эмили снилось, что она дает в своем нью-йоркском особняке пышный прием. Она недавно вернулась из Южной Америки, и ее имя не сходит с уст всего города. Газеты пестрят ее фотографиями, и все, кто хоть что-нибудь значит в Нью-Йорке, мечтают о приглашении на этот прием…

Девушка сладко улыбнулась во сне. Вот она в модном платье заходит в бальный зал особняка, и сотни глаз жадно ловят каждое ее движение. Но ей нет дела ни до кого. Разве она не знаменитая путешественница, которой покорилась Амазония? Разве она не заполучила в экспедиции редчайший трофей – сердце самого Даррена Уолша? Вот он, стоит рядом с ней. На нем безупречный смокинг, и все остальные мужчины меркнут по сравнению с Дарреном. На лицах лучших подруг – неприкрытая зависть, а Эмили весело смеется и лишний раз дотрагивается до его руки, чтобы продемонстрировать всем, что они действительно близки.

Как же она счастлива! Это ее мир, и все, что лежит за его пределами, не имеет для нее никакого значения. Она победила Даррена, она выиграла заветный приз и заслужила немного блаженного покоя…

Но в реальном мире для нее покоя не было. Третий посетитель еле уловимой тенью проскользнул в шалаш. В отличие от Даррена и Шейлы этот человек не ставил себе цель разбудить Эмили. Наоборот, он двигался с величайшей осторожностью, чтобы не потревожить ее. Неведомый гость склонился над девушкой, которая счастливо улыбалась во сне, и поднес к ее лицу сложенную горстью ладонь. Эмили беспокойно заворочалась, но смуглая маленькая ручка искусно следовала за всеми ее движениями, не отрываясь от носа девушки ни на секунду.

Вскоре дыхание Эмили стало более ровным и глубоким. Незваный посетитель (вернее посетительница, потому что столь маленькая рука вряд ли могла принадлежать мужчине) энергично потряс ее за плечо. Эмили не шевелилась. Девушка встала и негромко позвала кого-то. В хижину вождя, один за другим, проскользнуло двое мужчин. Они легко подняли Эмили на руки и вынесли на улицу.

12

– Представляю, чего бы только ни отдали этнографы, чтобы присутствовать на этом празднике…

– Не болтай ерунды, Джош, – хрипло рассмеялся Питер Кэмп. – Никаких этнографов. Эти милые дикари не заслуживают того, чтобы их изучали под микроскопом.

– Но в интересах науки…

– Не говори мне про науку! – огрызнулся Питер. – Бураку вполне счастливы без всякой науки.

– Хватит спорить, – рассмеялась Шейла. – Сегодня праздник, а вы опять об одном и том же.

Они сидели на земле, с краю утрамбованной площадки, в центре которой возвышался деревянный столб. На некотором расстоянии от него по кругу были разложены костры. Бураку образовали более широкий круг, возбужденно обмениваясь гортанными фразами. Было уже темно, но всполохи от высоких костров ярко освещали площадку вокруг каменного истукана. Темный лес мрачно надвигался на селение с одной стороны, и легко можно было представить себе, что путешественникам удалось на машине времени вернуться на несколько столетий назад, когда мир был невообразимо юн, а человек еще не начал свое триумфальное шествие по Земле…

Все племя собралось этой ночью на окраине деревни, чтобы отметить праздник тапиора и воздать почести самому любимому богу Диноку. Протяжно и гулко били невидимые барабаны, но все знали, что праздник еще не начался. Нужно было, чтобы луна встала высоко над горизонтом, возвестив начало цветения жемчужной тапиоры…

Даррен, Пит и Шейла уже однажды присутствовали на этом празднике; Джош с нетерпением ждал его начала. Было странно сознавать, что он один из пятерых белых во всем свете, кто знает о существовании племени бураку и будет принимать участие в их священном ритуале… Если бы еще Эмили сидела рядом, а не спала без задних ног после сегодняшнего приключения, его счастье было бы абсолютным. Недаром же бураку считают, что тапиора символизирует любовь…

– Скорей бы уж начинали, – проворчал Даррен, бросая сотый раз взгляд на бледный овал луны.

– Что, Даррен, не терпится дойти до жертвоприношения? – рассмеялась Шейла.

Джош отметил про себя, что ее смех почему-то звучит очень натянуто.

– Хочу побыстрее отправиться спать, – возразил Даррен.

– Не надо нас обманывать, – поддержал Шейлу Питер. – В прошлый раз тебе подсунули очень соблазнительную туземочку.

Питер и Шейла громко расхохотались.

– Даррену будут приносить жертвы? – изумленно воскликнул Джош. До сих пор никто не рассказывал ему подробностей о празднике тапиора, отговариваясь тем, что лучше увидеть все собственными глазами.

– А как же. Он же у нас живой бог. Бураку верят в то, что до тех пор, пока Динок не отвергает их дары, они будут жить в изобилии и радости. Раньше, до нашего появления, их деревянный Динок, – Питер кивнул в сторону окруженного кострами столба, – не отказывался ни от одного дара. Но когда в прошлом году они всучили Даррену помимо цветов и фруктов еще и черномазую красотку, чуть конфуз не получился.

Шейла снова поддержала Питера звонким смехом. Чересчур звонким, по мнению Джоша.

– Да хватит вам, – поморщился Даррен.

Но Джош буквально лопался от любопытства.

– Как ты понимаешь, наш благородный джентльмен не пожелал принять столь щедрый дар, – насмешливо продолжал Питер, – и на виду у всего племени стал отказываться от бедняжки. Бураку попадали ниц, думая, что пришел конец света…

– Хватит паясничать!

– Нет, Пит, продолжай!

– Но старый вождь оказался малым не промах и быстро смекнул, что к чему. Он растолковал Даррену, какие последствия повлечет за собой его неосторожный поступок, и Даррен исправился… – Питер лукаво подмигнул Джошу. – Ты меня понимаешь… С тех пор никак не можем от него добиться, насколько ему пришлись по вкусу прелести туземки.

Ощутимый удар кулаком едва не повалил Питера на землю, но он лишь зашелся в новом приступе смеха.

– Так что нам очень интересно, кого подсунут Даррену в этот раз, – закончила за него Шейла. – Кажется, в прошлом году была эта ненормальная девочка, Камра, которая сегодня…

Шейла умолкла, не желая лишний раз напоминать мужчинам об Эмили. Но спохватилась она слишком поздно.

– Кстати, а где наша драгоценная миссис Маверик? – воскликнул Питер удивленно. – Разве ей не хочется блеснуть на туземной вечеринке?

Даррен поморщился, словно острота Питера пришлась ему не по вкусу. Шейла настороженно следила за ним.

– Правда, где Эмили? – робко спросил Джош. – Может быть, она заснула? Давайте я схожу за ней.

– Сиди, я сам, – бросил Даррен и уже начал подниматься, но Шейла опередила его.

– Я посмотрю, как у нее дела, – проговорила она. – Вдруг ей нужна моя помощь.

Спорить с Шейлой никто не стал, и она исчезла в темноте между хижинами. До ее возвращения никто не произнес ни слова.

Шейла вернулась довольно быстро.

– Спит как сурок, – презрительно бросила она, опускаясь на свое место рядом с Дарреном. – Я разбудила ее, напомнила насчет праздника, а она даже разговаривать со мной не пожелала.

На самом деле в хижине вождя, куда заглянула Шейла, Эмили не было. Но она предпочла умолчать об этом. Если ненормальная богачка решила ввязаться в очередную историю с туземцами, она ей мешать не будет. Всем было бы намного легче, если бы Эмили Маверик чудесным образом сгинула в амазонских джунглях…

– Неженка, – фыркнул Питер.

Даррен еле слышно вздохнул.

Вдруг барабанная дробь стала громче и настойчивее, как будто невидимые музыканты стряхнули с себя оцепенение и заработали в полную силу. Бураку оживились и стали пододвигаться ближе к кострам. Джош попытался последовать их примеру, но Даррен вовремя схватил его за рубашку.

– Мы будем сидеть здесь, – твердо сказал он. – Не волнуйся, мы ничего интересного не пропустим.

Джош вздохнул. Он не желал признаваться в том, что сейчас предпочел бы находиться среди бураку, а не рядом с друзьями. Надеть бы на себя невесомую соломенную юбочку и повесить на шею гирлянду из пахучих цветов, разрисовать лицо и воткнуть в волосы жесткие стебли тапиора… Кто из белых людей мог бы похвастаться тем, что на один вечер стал частью племени, до сих пор живущего по законам наших далеких предков?

Но начальник экспедиции сказал «нет», и Джошу приходилось довольствоваться жалкой ролью стороннего наблюдателя.

Впрочем, там было на что посмотреть. Ритм барабанов все ускорялся, погружая слушателей в легкий транс. Сидящие по кругу бураку мерно раскачивались из стороны в сторону. Среди туземцев вдруг неизвестно откуда появились совсем юные девушки с большими сосудами в руках. Они ставили их перед соплеменниками и исчезали так же незаметно, как и появлялись. Уходя, каждая девушка что-то бросала в костер, отчего дым становился гуще и белее. Порыв ветра донес до Джоша новый запах – не едкий дымный, а сладкий, дурманящий, от которого хотелось покачиваться так же, как и бураку, и, как они, монотонно бормотать что-то себе под нос.

– Они бросают в огонь толченый корень тапиоры, – пояснил Даррен, видя, что Джош с удивлением принюхивается к незнакомому аромату.

– Местный наркотик? – догадался Джош.

– Что-то в этом духе. Довольно безобидная штука по сравнению с тем, чем балуются другие южноамериканские племена. Но нам все же лучше держаться от этого костра подальше.

Джош с интересом посмотрел на кольцо бураку, постепенно сжимающееся вокруг костров с пахучим дымом.

– А как действует тапиора?

– Да как обычный галлюциноген, – помедлив, ответил Даррен.

– Плюс сильнейший афродизиак, – послышался насмешливый голос Шейлы. – Даррен уже испробовал на себе его действие… Удивительно, почему ему не хочется повторить прошлый опыт.

Свирепый взгляд, который Даррен кинул на Шейлу, мог бы испугать отъявленного храбреца. Но она лишь безмятежно улыбнулась и продолжала:

– Правда, я не думаю, что ему при всем желании удастся сегодня увильнуть от жертвоприношения и сладкого дыма тапиоры.

В этот момент рядом с ним остановилась молоденькая девушка с доходящими до пояса шелковистыми волосами. В руках она сжимала сосуд, похожий на те, что недавно разносили ее подруги. Нетрудно было заметить, что девушка ужасно волнуется. Ее руки дрожали, а глаза блестели неестественно ярко.

Даррен ласково обратился к девушке на языке бураку. Это придало ей уверенности, и она нашла в себе силы поставить перед Дарреном сосуд. Девушка прошла очень близко от Джоша, задев его юбкой из листьев. Казалось, она не видит никого, кроме Даррена, и не почувствовала бы, даже если бы споткнулась о Джоша. Молодой человек ощутил нечто вроде низменной зависти. Что такого особенного находят женщины в Даррене Уолше? Эта туземка трепещет при одном взгляде на него…

Похожие мысли терзали не только Джоша.

– Никак не могу понять, почему Даррен не останется с бураку навсегда, – пренебрежительно бросила Шейла, когда робеющая туземка отошла в сторону. – Здесь есть все, что он так любит – джунгли, дикие звери, живописная природа и целый гарем из маленьких индианок, которые жаждут ему принадлежать.

– Какая муха тебя укусила, Шейла? – удивился Даррен. Он протянул руку и взял сосуд с освежающим питьем, который принесла девушка. – Чего ты ко мне пристала?

– Хочу уяснить для себя кое-что, – хрипло рассмеялась Шейла.

Джош невольно перехватил ее взгляд, устремленный на Даррена, и тут же отвернулся. Шейла явно была бы не в восторге, если бы поняла, что он увидел…

А ведь она попросту ревнует его, вспыхнула у него в голове догадка. Как же он раньше не понял, что Шейла Булстранг влюблена в Даррена. Можно было только поражаться тому, как искусно она раньше скрывала свое чувство. Но сейчас, под монотонный бой барабанов бураку, овеваемая пьянящей дымкой костра, любовь рвалась наружу и заставляла говорить слова, о которых впоследствии обязательно пожалеешь…

Джош подумал, что если бы Эмили сейчас сидела вместе с ними, он бы, как и Шейла, не смог сдерживаться…

– Давайте отложим выяснение отношений на потом, – лениво вмешался Питер. – Если у тебя плохое настроение, крошка, иди к своей подружке в хижину.

Лицо Шейлы пошло красными пятнами, но она сдержалась и ничего не ответила Питеру. Если мы тут задержимся еще на пару дней, то все переругаемся, машинально отметил про себя Джош.

А праздник тапиоры шел своим чередом. Бураку покачивались в такт барабанам и напевали что-то на своем древнем языке. Их глаза были широко раскрыты и устремлены на священный огонь, рядом с которым танцевали полуобнаженные девушки. Движения танцовщиц то убыстрялись, то замедлялись, и на фоне костра они казались бесплотными тенями, духами, раз в год выходящими на земную поверхность.

Это было завораживающее зрелище. Непроглядно темная ночь опустилась на селение бураку, и джунгли страшным исполином наступали на деревню, напоминая людям о том, что они беспомощные щепки в водовороте разрушительной силы природы. Полная луна равнодушно взирала свысока на эту картину, и было ясно, что она не станет союзницей людей в неравной борьбе со стихиями.

И все же люди не отчаивались. Они нашли источник света в черном мраке – зажгли костер и собрались вокруг него, древней песней взывая к могущественными богам. Юные танцовщицы своими плясками заклинали верховного бога Динока позаботиться об их селении, послать им богатый урожай и защитить от болезней и таящихся в джунглях опасностей. Они напоминали богу о том, что в мире всем правит любовь, и приносили ему в дар колдовской аромат тапиоры, высвобождающий потаенные желания. В ночь, когда жемчужная тапиора раскрывает свои лепестки, любовь разжигает в людях свой костер, без которого не было бы возможно существование человеческого рода на земле…

Джош Эпплтон плохо понимал суть происходящего, потому что никто не хотел отвлекаться на необходимые пояснения. Но не нужны были слова, чтобы объяснить томление в крови, вначале слабое, а потом усиливающееся с каждой минутой, томление, вызванное сладким ароматом корней тапиоры. Ему хотелось как можно ближе подойти к костру, где извивались в танце проворные девушки, хотелось вдохнуть запах их разгоряченных тел, ощутить теплоту их кожи…

Одного взгляда на остальных было достаточно, чтобы понять, что они вполне разделяют его желания. Питер Кэмп весь подался вперед, крылья его носа трепетали, словно он как дикий зверь на расстоянии чуял добычу. Шейла сидела, обхватив себя руками. Она как будто пыталась удержать себя на месте, чтобы не броситься на середину круга и не начать танцевать вместе с туземками, распаляя воображение мужчин. Один Даррен был спокоен. Он смотрел на бураку, но мысли его явно были где-то далеко…

Светлокожая женщина резвится под маленьким водопадом… Она зачерпывает воду ладошками и подбрасывает ее вверх, следя за тем, как солнечные лучи играют на каплях… Женщина сама похожа на солнечный лучик. У нее светлые, слегка тронутые рыжиной волосы и тело, словно нежный золотистый персик, подрумяненный солнцем… Какое наслаждение для мужчины дотронуться рукой до ее атласной кожи, ощутить хрупкость ее спины и рук, стройность изящных бедер… Все можно отдать за возможность прикоснуться к губам воздушной красавицы…

Пронзительные крики бураку внезапно ворвались в сознание Даррена. Наверное, он бредил наяву. Он перегрелся на солнце. Иначе как объяснить то, что он мечтает об Эмили Маверик?

13

– Кажется, началось, – негромко сказала Шейла, когда туземцы вдруг зашевелились, размыкая круг.

Джош встрепенулся, Питер издал плотоядный смешок. Даррен страдальчески поморщился.

Туземцы потихоньку перемещались таким образом, чтобы американцы стали частью их круга. Джошу показалось, что костры как по волшебству приблизились к ним. Танцовщицы ни на минуту не прекращали свой завораживающий танец, и сердце Джоша колотилось в такт барабанной дроби. Перед его глазами мелькали обнаженные коричневые ноги, руки переплетались с цветочными гирляндами, среди водопада черных волос мелькало то одно, то другое хорошенькое сосредоточенное личико. На лицах многих мужчин вокруг было написано вожделение, но никто не осмеливался первым протянуть руку и схватить одну из девушек, нарушить их ритуальную пляску.

Вдруг движения девушек стали заметно медленнее, как будто кто-то отдал им неслышную команду остановиться. Одна за другой они опускались за землю, образуя круг внутри круга. Одна индианка (Джошу показалось, что та самая, которая принесла Даррену сосуд с напитком, но он не был уверен, до такой степени все девушки выглядели похожими в его глазах) села прямо перед ним, и он едва сдерживался, чтобы не дотронуться до ее блестящего обнаженного плеча. Внезапно какое-то движение за дымовой завесой костров привлекло его внимание, и он позабыл о туземке.

Джош увидел, как от деревянного столба посередине площадки, где бураку устраивали праздник, отделилась невысокая женская фигурка с высоко поднятыми руками. Все посторонние звуки моментально стихли, и было слышно, что женщина бормочет что-то непонятное. На ней был удивительный, непривычный для бураку наряд – нечто похожее на европейское платье грязно-белого цвета. Запрокинутую голову женщины украшал венок из белоснежных цветов. За спиной женщины маячила фигура старого вождя. На его груди красовался точно такой же венок. Девушка и вождь медленно шли по узкому проходу, оставленному между двумя кострами, и Джошу казалось странным, что огонь не причиняет им вреда.

– Торжественная делегация к богу Диноку, – неприятно засмеялась Шейла, нарушая очарование этой дикой картины.

– Послушайте, разве это не наша маленькая сумасшедшая? – изумленно пробормотал Питер, разглядывая девушку. – Скажи, Даррен, ты лучше всех ее знаешь…

Все повернулись к Даррену. Он нехотя кивнул.

– Да, это Камра. Видимо, ее избрали жрицей.

– Что вполне естественно после той чести, которой она удостоилась, – ядовито подхватила Шейла.

– О чем вы все время говорите, черт возьми? – возмутился Джош. – Я ничего не понимаю.

– Все очень просто, – пропела Шейла, – На прошлом празднике тапиоры бураку принесли эту ненормальную девчонку в жертву богу Диноку, а так как Даррен в тот момент его олицетворял, то, думаю, он справился со своими обязанностями гораздо лучше деревянного истукана.

Шейла хохотнула, а лицо Джоша против воли залилось краской.

– По крайней мере, девочка как собачка ходила за Дарреном все время, что мы здесь жили, – продолжала Шейла вполголоса, краем глаза следя за приближающимися фигурами. – И вот теперь, видимо, решила повторить прошлый подвиг…

– Не говори ерунды, – резко перебил ее Даррен. – Лучше посмотрите на Камру. Вам не кажется знакомой ее одежда?

Джош повернулся к туземке, которая стояла рядом и по-прежнему что-то приговаривала себе под нос, обращаясь к луне. На ней действительно было платье без рукавов… В памяти Джоша вдруг отчетливо вспыхнула картина – Эмили Маверик стоит в белом платье на палубе парохода, облокотившись о поручень, и задумчиво смотрит вдаль.

– Это же платье Эмили, – выдохнул Джош, и в этот же самый миг Даррен вскочил на ноги и ринулся к Камре.

Он что-то выкрикнул на языке бураку, и по его интонации было нетрудно догадаться, что именно было сказано. Питер поднялся вслед за Дарреном, готовый в любой момент помочь ему. Шейла не пошевелилась, но с такой силой закусила нижнюю губу, что по подбородку потекла тоненькая струйка крови.

Неизведанный доселе страх охватил Джоша. Он внезапно осознал, что может означать это платье на девушке-туземке. Разве не Камра заманила Эмили в лесную глушь? Может быть, пока они тут наблюдали за наивными ритуалами дикарей, Эмили… Стиснув зубы, Джош поднялся и встал рядом с Питером. Одного знака Даррена было достаточно, чтобы он ринулся в бой, круша все направо и налево.

– Не стоит, – процедил Питер сквозь зубы, почувствовав порыв своего помощника. – Даррен сам разберется.

И действительно, обменявшись парой слов с туземкой в белом платье, Даррен вроде бы успокоился и даже позволил ей взять себя за руку. Старый вождь опустился на землю рядом с Шейлой, а Камра повела Даррена вглубь огненного круга. Джош рванулся было за ними…

– Я же говорю, не стоит. – Питер ухватил его за руку. – Церемония жертвоприношения началась. Нам лучше не вмешиваться.

– Но Эмили…

– Если с ней случилось что-то плохое, оно уже случилось, не так ли? – резонно спросил Питер. – Так что давай немного подождем и посмотрим, что будет дальше.

Джош покорно сел на землю. Он привык доверять Даррену и Питу. Раз уж они утверждают, что все в порядке, значит, так оно и есть. Наверное.

Он взял сосуд с питьем, оставленный Дарреном, и храбро сделал глоток. Жгучая жидкость обожгла горло, и Джош закашлялся, но голова неожиданно прояснилась, а чувство тревоги исчезло. Судьба Эмили Маверик стала гораздо меньше волновать его. Интересно было, что поделывает Даррен за стеной огня и дыма, но не менее интересно было заглянуть в глаза сидевшей перед ним молоденькой туземки…

– Ты не должен волноваться. Ей не причинили никакого вреда.

Камра произнесла это очень тихо. Даррен не был уверен, что правильно понял ее. Страх за Эмили не давал ему вздохнуть свободно. Бураку – мирное племя, и ни разу Даррен не сталкивался даже с отблеском враждебности в адрес свой или своих спутников. Но, с другой стороны, никто, похожий на Эмили Маверик, еще ни разу и не появлялся в племени бураку. Как он мог быть настолько беспечным, что оставил ее без присмотра? И это после того, как Камра увела ее купаться в лесном озере…

Однако где бы сейчас ни была Эмили Маверик, Даррен при всем своем желании не мог броситься ей на помощь. Положение живого бога накладывало определенные обязанности, и он должен был пройти вслед за жрицей сквозь горящие костры с ароматом тапиоры и возле своего деревянного идола встретиться с той, кого бураку предназначили в жертву Диноку.

Держась за горячую руку Камры и стараясь не дышать, когда ветер направлял пропитанный тапиорой дым в его сторону, Даррен невольно вспоминал, как в прошлый раз точно так же следовал за жрицей Динока, не подозревая, что ждет его впереди. Тогда он еще плохо знал о свойствах корней тапиоры и полной грудью вдыхал коварный дым. Мир постепенно терял для него реальные очертания, там больше не было форм и предметов; лишь запахи, тени и смутные желания окружали его. Тапиора сделала свое дело, превратив его на одну ночь в обуреваемое страстями животное, самца, разыскивающего свою самку…

На этот раз Даррен был умнее. Больше его врасплох не застанут. И даже если ему опять придется провести целую ночь в хижине наедине с какой-нибудь прелестной смуглянкой, он сумеет сдержать порывы плоти. Главное, не допустить, чтобы наркотик одурманил его и лишил способности рассуждать.

– Прими, о, Динок, великий бог, наш дар, – вдруг громко запела Камра, – и будь милостив к своему народу. Пусть наши деревья всегда приносят плоды и каждый год рождается много младенцев…

Из-за деревянного столба одна за другой стали выходить девушки, украшенные венками из цветущей тапиоры.

– Пусть отвратительные насекомые убираются с нашего пути, а дикие звери приходят на поклон к нашим охотникам, – продолжала Камра.

У Даррена немного закружилась голова. Видимо, тапиора все-таки давала о себе знать, потому что он с трудом различал очертания столба в ярком свете костров. Девушки, вереницей выходящие из-за него, сливались друг с другом в его глазах, а голос Камры молотом бил в висок. Молитву богу Диноку он слышал в прошлый раз и теперь желал, чтобы все это быстрее закончилось.

– …и открой свое сердце для любви, великий бог, ибо если ты не найдешь себе счастье, то и мы, твои дети, будем скитаться без радости… – вдруг услышал он непривычные слова.

Вроде бы ничего насчет счастья бога предыдущая жрица не говорила… Но загадочные слова Камры тут же вылетели у него из головы, потому что две последние девушки, выходящие из-за деревянной колонны, держали за руки третью, которая, по всей видимости, и предназначалась ему. На ней было роскошное одеяние, целиком сплетенное из цветков с длинными прочными стеблями. Девушка испуганно оглядывалась по сторонам и непременно убежала бы, если бы ее не держали крепко за руки. Ее светлые волосы и белая кожа резко выделялись на фоне черноволосых и смуглокожих бураку. Даррен застыл на месте с открытым ртом. Вместо того чтобы спокойно спать в хижине вождя, Эмили Маверик стояла перед ним в жертвенном наряде из цветков тапиоры.

Увидев Даррена, Эмили рванулась к нему, и на этот раз бураку не задерживали ее.

– Иди же к своему возлюбленному богу! – воскликнула Камра, и Эмили в точности исполнила ее повеление. Правда, совершенно об этом не догадываясь.

– Что здесь происходит? – выдохнула она, вцепившись в протянутые руки Даррена.

– Я бы хотел спросить у вас о том же, – пробормотал молодой человек, пытаясь осознать происходящее. – Как вы здесь оказались?

– Понятия не имею, – фыркнула Эмили, и Даррен увидел, что, несмотря на бледное личико, она отнюдь не растеряла присутствие духа. – Мирно заснула в одной хижине, а очнулась в другой. Среди этих красоток…

Она небрежно кивнула на девушек во главе с Камрой, которые стояли вокруг них, взявшись за руки, и что-то пели на языке, непонятном даже Даррену. Вся сцена была окутана легкой дымкой от костра, а огненные блики придавали ей какую-то уж совершенную потусторонность. Даррен знал, что где-то за границей огненного круга есть другие люди, но знание это не имело никакого отношения к действительности, которая сосредоточилась в голубых глазах Эмили Маверик и ее дрожащих пальцах.

Постепенно до Даррена дошло, что произошло на самом деле. Эмили попросту выкрали из хижины, использовав какое-нибудь сильнодействующее одурманивающее вещество (у бураку не было недостатка в подобных средствах). Непонятно было одно – почему именно ее они решили принести «в жертву» богу Диноку…

– Слушайте, пора заканчивать этот маскарад, – сказала Эмили. – Я ужасно устала. У меня голова болит.

Даррен еле заметно улыбнулся.

– Вряд ли это возможно. Мы с вами, так сказать, в эпицентре религиозного празднования и не имеем права оскорбить чувства бураку.

– Да что им нужно от нас? – возмутилась Эмили.

В этот момент Камра выкрикнула что-то, и пение резко прекратилось. Слышны были лишь крики туземцев в отдалении и бой барабанов.

– Боюсь, что им нужно, чтобы я вас поцеловал, – сказал Даррен серьезно.

Он и сам не знал, какой реакции ожидал на свои слова. На секунду перед его глазами встала Эмили после купания в лесном озере. Капли воды, застывшие на ее нежном теле, блики солнца, ласкающие атласную кожу… У Даррена пересохло в горле. Он поймал себя на том, что, не отрываясь, смотрит на губы Эмили. Когда-то ему хотелось удушить ее, а сейчас он ничего бы не пожалел за возможность прижаться к ее губам… Неужели запах тапиоры, которым она вся пропиталась, начинает на него действовать?

– Вы… должны… меня… поцеловать? – медленно повторила Эмили, как будто не совсем понимая смысл его слов.

– Этого требует древний обычай бураку, – хрипло ответил Даррен, обнаруживая, что голос не слушается его. – Я – воплощение бога Динока, вы – жертва, которую племя ежегодно приносит своему богу… Поцелуй, так сказать, форма… э-э… принятия подношения, символизирующая…

Мысли Даррена путались. Он совершенно не желал читать Эмили лекции о религиозных верованиях бураку. Ему гораздо больше хотелось воплощать эти верования в жизнь. Девушки вокруг них вновь затянули свою песню. Не сознавая, что он делает и как к этому отнесется Эмили, Даррен обнял ее за талию и прижал к себе. Она тихонько ахнула, и он на секунду испугался, что сейчас она с возмущением оттолкнет его от себя и будет совершенно права. Ставить ее, законодательницу мод и светскую даму, на одну доску с южноамериканскими дикарями!

Но Эмили и не думала сопротивляться, и первый страх пропал, уступая место безудержному ликованию. Даррен наклонился и принялся целовать ее лоб, висок, шею, губы… Его руки утопали в цветках и чувствовали сквозь тонкие лепестки ее обнаженное тело. Этого было достаточно, чтобы Даррена затрясло как в лихорадке.

Он как будто провалился в иную реальность, где не существовало ни приличий, ни здравого смысла, ни неприязни к этой избалованной дамочке. О, если бы на месте Эмили была одна из девушек-бураку, он бы смог контролировать себя, несмотря на дурманящий аромат тапиоры. Он бы лишь мимолетно коснулся ее губ, исполняя древний обычай, и больше пальцем бы не дотронулся до нее. Почему же его благие намерения растаяли как дым только потому, что бураку умудрились подсунуть ему Эмили, беспомощную, упрямую, непослушную Эмили, из-за которой ему столько раз приходилось нервничать… Что он себе позволяет… Как он смеет…

Если бы Эмили возмутилась, дала ему пощечину, оттолкнула бы его от себя, Даррен нашел бы силы справиться с колдовством. Но она, похоже, была отравлена тем же ядом, что и он, и искала спасения в близости с его большим и крепким телом…

Ни разу в жизнь Даррен не испытывал ничего подобного. Словно некая сила, существование которой он упорно отрицал, вдруг вырвалась из плена и взяла над ним верх. Он больше не был властен над собой, он мог только подчиняться. Поцелуев, нежных и осторожных вначале, страстных и неистовых сейчас, уже не хватало, чтобы утолить жажду. Даррен вдруг подхватил Эмили на руки. Он смутно помнил, что где-то недалеко есть специально приготовленная хижина, где бог Динок должен провести ночь… Скорее туда, подальше от яркого света костров и раскачивающихся фигур туземцев, скорее воздвигнуть между собой и миром осязаемую преграду, чтобы ничто не могло отвлечь его от Эмили, ее ласковых рук, щедрых губ…

Даррен шел, едва ли замечая, что перед ним идет жрица и показывает ему дорогу. Он целовал Эмили, не останавливаясь. Казалось, что стоит ему хоть на миг оторваться от нее, и она исчезнет в дыму тапиоры, ускользнет от него, и ничем уже тогда не погасить пожар, бушующий в его крови… Но волноваться не было причины – вскоре перед Дарреном возник темный силуэт хижины. Камра отступила в сторону, давая ему пройти, и он шагнул в душистый полумрак, сжимая Эмили в объятиях…

А празднество жемчужной тапиоры продолжалось. От музыки и танцев разгоралась кровь, а от пьянящего дыма становилось легко на сердце. Питер Кэмп уже давно исчез в темноте, ухватив за талию стройную темноногую танцовщицу, а Джош, твердо намеревавшийся хранить верность прелестной миссис Маверик, вдруг обнаружил, что его намерение практически невыполнимо, когда две смуглые руки обняли его из-за спины, и обнаженная девичья грудь обожгла его сквозь рубашку…

Одна Шейла сидела на прежнем месте, обхватив колени, и завороженно смотрела на пляшущие языки пламени…

14

Эмили открыла глаза и пару минут полежала не шевелясь, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам. Утренний свет еле пробивался сквозь сплетенные из ветвей стены хижины, и приятный сумрак позволял еще немного понежиться в полусне. Во всем теле Эмили ощущала сладкую усталость, отличную от той, которую она уже привыкла чувствовать после многочасовых переходов с Дарреном. Что же произошло вчера? Ах да, деревня бураку и купание в прохладном лесном озере с чистейшей водой… Кажется, это было так давно… А потом…

Балансируя на грани между сном и бодрствованием, Эмили припоминала мелкие эпизоды. Они проявлялись в ее памяти, словно неподвижные фотографии на выставке. Смуглое лицо с узкими продолговатыми глазами, склоняющееся над ней… Ожерелье из душистых цветов, запах которых хочется вдыхать вновь и вновь… Большой деревянный столб с шершавой поверхностью, пелена дыма вокруг, растерянное лицо Даррена, его губы, стремительно приближающиеся к ней, два тела, сплетенные в страстном объятии, и белые цветы, проливным дождем осыпающиеся с ее тела…

О господи! По телу Эмили побежали мурашки. Этого не может быть… Дикари опоили ее чем-то, и ей привиделся сон. На самом деле ничего этого не было. Она мирно проспала в своей хижине всю ночь, а не занималась любовью с Дарреном Уолшем… Эмили медленно повернула голову и едва сдержала крик. Даррен лежал рядом на циновке, усыпанной белыми цветами, и сквозь опущенные ресницы смотрел на нее.

Лучше бы он притворился спящим. У нее было бы время подумать, собраться с мыслями. Сбежать, в конце концов. Но Даррен оказался не настолько благороден, и теперь ей нужно будет о чем-то говорить с ним… А о чем можно говорить с мужчиной, чье обнаженное тело находится всего лишь в паре дюймов от твоего?

Эмили закрыла глаза и принялась считать про себя. Раз, два, три… как он посмел до меня дотронуться… семь, десять… кажется, я слышу его дыхание… тринадцать, четырнадцать… почему он молчит… шестнадцать… черт, что же делать… двадцать… теперь он будет меня презирать… двадцать пять… ну что я за идиотка… тридцать… какая у него гладкая кожа…

– Доброе утро, – негромко сказал Даррен, прерывая беспорядочный счет Эмили.

Она снова повернулась к нему. Трудно с негодованием смотреть на мужчину, лежа с ним на одной циновке. И все-таки Эмили попыталась изобразить должный гнев.

– Не вижу в нем ничего доброго! – сурово отрезала она.

В глазах Даррена заплясали смешинки. У Эмили зачесались руки дать ему пощечину.

– Что все это значит?! – воскликнула она.

– Что именно?

– Это, – неопределенно ответила Эмили.

Разговаривать в положении лежа было глупо и неудобно. Однако проснувшееся благоразумие удерживало Эмили на месте. Ей абсолютно нечего надеть, а скакать перед Дарреном голышом явно не стоит!

– Неужели ты ничего не помнишь? – усмехнулся Даррен и, к великому ужасу Эмили, сел.

Казалось, он совершенно не стесняется своей наготы, словно одна ночь все изменила в их с Эмили отношениях. Впрочем, так оно и было, но Эмили не желала этого признавать…

– Не смотри на меня! – выпалила она, перехватив выразительный взгляд Даррена. – Дай мне что-нибудь из одежды.

Он молча встал. Эмили сжалась в комочек, стараясь защититься от него. Но Даррен подчеркнуто отворачивался, ища свою рубашку, и Эмили вздохнула свободнее. Все в хижине красноречиво свидетельствовало о бурно проведенной ночи – одежда Даррена была разбросана по всему полу вперемешку с жалкими остатками ее пышного цветочного одеяния. Воспоминания, одно неприличнее другого, яркими лампочками вспыхивали в ее голове, заставляя Эмили корчиться от стыда. Она никогда в жизни не позволяла себе таких вольностей!

– Держи. – Отвернувшись, Даррен протягивал ей рубашку.

Эмили взяла ее, стараясь не смотреть на его смуглое тело. Это ужасно, ужасно… Что на них нашло?

Она быстро оделась и почувствовала себя гораздо увереннее, когда кусок ткани вернул ее из первобытного состояния в современный цивилизованный мир.

– Я жду объяснений, – сказала она тоном королевы, приказывающей своему подданному.

Даррен, успевший надеть брюки, повернулся к ней лицом.

– Какие именно объяснения тебе нужны? – пожал он плечами. – Вчера мы хорошо повеселились на празднике тапиоры. Жрица племени почему-то решила, что ты подходишь на роль жертвы богу Диноку…

– А причем тут ты? – перебила его Эмили.

– Ты разве забыла? Бураку считают меня живым воплощением Динока.

– Значит… меня просто подсунули тебе, и ты… – Краска унижения залила лицо Эмили.

– Ну что ты такое говоришь.

Даррен присел перед ней на корточки. Пронзительно красивый, небрежно уверенный в себе. Самец, полный сил и знающий себе цену. Он застал ее врасплох и победил, взял все, что ему нужно, и безжалостно отбросил остальное…

– Никто тебя мне не подсовывал. Мы оба были немного… э-э… в опьянении. В стеблях и цветках тапиоры, – Даррен поднял с пола увядший белый цветок и помял его пальцами, – содержится сильнодействующее вещество, которое… высвобождает сексуальную энергию человека. Мы почувствовали… э-э… влечение друг к другу и провели вместе ночь…

– Как все просто! – истерически фыркнула Эмили. Даррен смутился и отвел глаза. – Черт возьми, Даррен Уолш, я думала, что ты более разборчив в средствах! – воскликнула она, почти не понимая, что говорит, и желая как можно сильнее задеть его. – Если тебе так хотелось со мной переспать, ты мог хотя бы для приличия поухаживать за мной немного! Но, конечно, подсунуть мне наркотик было гораздо проще!

Лицо Даррена потемнело.

– Я понятия не имел, кого выберут для жертвоприношения, – сказал он. – В прошлый раз на твоем месте была Камра…

– О, то есть я наследовала этой черномазой прелестнице? – расхохоталась Эмили. – Какая честь для Эмили Маверик! Все мои друзья лопнули бы со смеху!

На скулах Даррена заходили желваки. Он отодвинулся от Эмили, как будто не был уверен в том, что сумеет сдержаться и не стукнуть ее…

– Вместо того чтобы ехидничать сейчас, ты бы лучше вчера вела себя по-другому, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Против твоей воли я бы и пальцем до тебя не дотронулся.

Это было вполне справедливое замечание, и Эмили не нашлась, что возразить.

– Не понимаю, из-за чего устраивать скандал, – продолжал Даррен, ожесточаясь. – Мы оба взрослые люди, свободные от всяких обязательств. Вчера мы случайно оказались в одной постели… Не думаю, что для тебя такая ситуация в новинку…

– Я не принимаю наркотики! – оскорбилась Эмили.

– Я не об этом, – мягко возразил Даррен.

Она невольно покраснела. Конечно, он не об этом. А о том, что она – развратная женщина, которой ничего не стоит переспать с первым встречным. Интересно, кто дал ему право так о ней думать?

– К тому же не забывай про тапиору, – продолжал Даррен. – Мы были не в себе… Никто не виноват в том, что произошло…

Сердце Эмили вдруг болезненно екнуло. Ее такое объяснение не устраивает. Неужели он не понимает, что своими словами лишь все портит? Прости, дорогая, я ни за что бы не притронулся к тебе, если бы не нанюхался ядовитого дыма, который превратил меня в озабоченного самца. Если бы только он сделал вид, что она ему дорога и что он осознанно хотел ее… Но в его постели могла оказаться любая женщина, даже Шейла Булстранг. Вот уж кто обрадовался бы, если бы ей выпала эта сомнительная честь.

– Ладно, – сухо сказала Эмили, избегая взгляда Даррена. – Всякое бывает. Но я надеюсь, что мы как можно быстрее покинем эту мерзкую деревушку.

– Я сейчас же займусь подготовкой, – кивнул Даррен и встал.

Эмили поняла, что разговор окончен, и она так и не услышит от него слов, которые могли бы примирить ее с действительностью… В носу предательски защипало, и Эмили отвернулась, чтобы вдруг не разрыдаться перед Дарреном. Пусть он вначале уйдет, а потом уж она даст волю чувствам.

– Ты не пойдешь сейчас со мной? – спросил он у самого выхода.

Пройти рядом с ним через всю деревню? Ни за что!

– Нет, – сказала Эмили. – Тут посижу немного.

– Как хочешь… Найдешь сама дорогу обратно?

– Естественно, – высокомерно кивнула она. – Кстати…

Даррен замер.

– Я подумала, почему бы нам не наладить экспорт тапиоры в Штаты? Она, кажется, эффективнее любой виагры или вука-вука. Заработаем кучу денег…

Даррен скривился, будто съел что-то кислое.

– Не все меряется деньгами, – буркнул он и вышел из хижины.

Эмили в изнеможении опустилась обратно на циновку. Наедине с собой можно было не притворяться. Никто никогда не унижал ее так, как Даррен Уолш. Он не пожелал взять на себя ответственность, спихнув все на несчастный цветок. Предположил, что для нее переспать с мужчиной так же естественно, как выпить утреннюю чашечку кофе. Неужели она своим поведением дала ему повод так думать?

Эмили судорожно вспоминала подробности их утомительного путешествия. Разве она кокетничала с мужчинами, раздавала им авансы? С Джошем Эпплтоном она держалась намеренно строго, чтобы не пробуждать несбыточные надежды. Питер Кэмп все время изводил ее насмешками, и она скорее умерла бы, чем стала ему улыбаться. А кокетничать с Дарреном было так же продуктивно, как обольщать толстокожего носорога, нежащегося в болотной жиже. Он попросту ничего бы не понял. Так почему же Даррен так к ней несправедлив?

А что должен думать мужчина о женщине, которая как мартовская кошка бросается в его объятия? – сварливо спросила себя Эмили. Он прав. Вчера ты даже не попыталась остановить его. Куда там. Повисла на нем как лиана и не могла оторваться…

Воспоминания прошлой ночи были такими яркими и живыми, что Эмили бросило в жар. Обижаться надо не только на Даррена, но и на свое собственное тело. С ужасом Эмили сознавала, что если бы Даррен сейчас вернулся, то ей было бы очень сложно устоять перед ним, несмотря на то, что дурманящий аромат тапиоры уже потерял свою волшебную силу…

Неизвестно, сколько прошло времени перед тем, как Эмили решилась выйти из хижины. Голод все сильнее давал о себе знать, да и прятаться было глупо… Деревня бураку выглядела точно так же, как вчера. Ничто не напоминало о том, что лишь накануне вечером эти самые девушки, что методично занимались сейчас хозяйственными делами, извивались в танце, доводя мужчин до исступления своими пластичными, будоражащими кровь движениями.

Эмили плотнее запахнула на себе рубашку Даррена. Ей хотелось рыдать в полный голос. По сравнению со спокойствием в деревне бураку в ее душе царил хаос. До тех пор, как они сделали остановку в селении дикарей, в ее жизни все было просто и понятно. Она исследовала неведомые земли и предвкушала триумфальное возвращение в родной Нью-Йорк. Главным трофеем охотницы из высшего света должно было стать сердце Даррена Уолша. Ну а если она все-таки потерпит фиаско (о чем в последнее время Эмили задумывалась все чаще), никто не узнает о ее позоре. Разве что Эл Ларреби. Но Эл умный малый и будет нем как рыба…

Но сегодняшняя ночь все перевернула. Даже в самых смелых мечтах Эмили не заходила так далеко. Она планировала сделать Даррена своим поклонником, а не любовником. Он должен был неистово любить ее, а она – снисходить до него и в то же время держать его на расстоянии. Так происходило со всеми мужчинами, которые имели неосторожность влюбиться в Эмили Маверик. Физическая близость ее ни капли не интересовала, а вот галантные кавалеры и платоническое ухаживание – очень даже.

Эмили не спеша шла к центру деревни, где находилась хижина вождя. Бураку не обращали на нее внимания, или, вернее, она совершенно не смотрела по сторонам, вся во власти горестных размышлений. Как она могла пасть так низко? Не уступить преданному поклоннику, не щедро наградить за годы нежной любви, а отдаться мужчине, который даже не пытался покорить ее…

Вот уже показалась знакомая хижина. Эмили представила себе, что скажут остальные члены экспедиции, узнав о том, что произошло между нею и Дарреном, и застыла на месте. Она не вынесет такого позора. Лучше уж остаться в селении дикарей на всю жизнь, чем посмотреть в глаза Шейле Булстранг.

– О, Эмили! – услышала она мужской голос. От соседней хижины к ней бежал Джош Эпплтон. – С вами все в порядке?

На лице Джоша было написано беспокойство, и Эмили с облегчением поняла, что этот мальчик ничего не подозревает.

– Вчера на празднике на одной из туземок было ваше платье, – лепетал Джош, пожирая глазами побледневшее лицо Эмили. – Я ужасно волновался, думал, что с вами что-то случилось.

– Как видите, все хорошо. – Эмили улыбнулась одними губами. – Надеюсь, вы как следует повеселились вчера?

– Д-да. – Какое-то воспоминание заставило Джоша покраснеть.

Наверное, не у меня одной появилась страшная тайна после этой ночи, подумала Эмили невольно, и настроение ее капельку улучшилось.

– Но почему на вас рубашка Даррена? – удивился Джош.

Тут пришел черед Эмили покраснеть.

– Это… он мне сам дал, – пробормотала она. – Бураку проявили лишний интерес к моему гардеробу, и Даррен…

Она замолчала, не зная, как правдоподобно объяснить свой неприличный вид. Но Джош, казалось, поверил.

– Они ведь не причинили вам вреда? – с тревогой спросил он.

Эмили была ужасно благодарна ему за волнение. Хоть в ком-то она может быть сейчас уверена. Этот милый мальчик поможет ей, создаст естественный барьер между нею и Дарреном. В его присутствии она сможет контролировать себя, чтобы больше никогда…

Эмили вздрогнула. Краем глаза она увидела, как из хижины вождя вышел Даррен. Ее охватила паника. Бежать, скорее бежать от этого человека, чтобы никто не заметил, что она не владеет собой в его присутствии. Она не сможет разговаривать с ним, смотреть на него по-прежнему, зная, что был миг, когда их тела слились в единое целое…

– Что с вами, Эмили? – испуганно воскликнул Джош, потому что лицо девушки внезапно покинула вся краска.

– Все в порядке, – через силу проговорила она. – Просто… голова вдруг закружилась. Проводите меня в хижину.

Обрадованный Джош с готовностью подставил Эмили свое плечо. Она оперлась о его руку, делая вид, что плохо себя чувствует. Даррен молча посторонился, когда они проходили мимо него.

– Прошу вас, Джош, не оставляйте меня ни на секунду, – томно проговорила Эмили. – Ведь вам же приказали быть моим телохранителем…

Джош зарделся от удовольствия. Может быть, на вчерашнем празднике боги бураку услышали его горячую мольбу и пробудили в сердце Эмили интерес к нему?

Бедный юноша не догадывался о том, что сказано это было лишь для того, чтобы услышал другой мужчина. Услышал и понял, что никакого продолжения не будет, и что ему лучше держаться от нее подальше.

Кокетливая просьба Эмили заставила Даррена скривиться. Черт возьми, кем его считает эта женщина? Маньяком, который теперь днем и ночью будет преследовать ее? Да, он совершил ошибку. Он должен был догадаться, что Эмили не в себе. Но вчера… как трудно было вчера отказаться от нее!

Воспоминания жаркой волной накатили на него. Вчера Эмили Маверик была совсем другой… Она таяла от страсти в его объятиях и наслаждалась не меньше его… Пусть он не опытный ловелас, но в таких вещах невозможно ошибиться… Ведь он ощущал ее дыхание на своей коже и сходил с ума от ее поцелуев, чувствовал, как трепещет ее тело, откликаясь на его ласку… Даже если бы он точно знал, что она завтра возненавидит его, он бы не сумел остановиться. В конце концов, он живой мужчина, и когда женщина говорит ему «да», у него нет привычки выяснять, что она имеет в виду.

– Когда ты хочешь отправляться? – раздался за его спиной негромкий голос Аурака.

– Сегодня, – быстро ответил Даррен, усилием воли отгоняя соблазнительные видения. Ему показалось, что в черных глазах Аурака мелькнуло понимание.

– Мы можем не успеть. – Индеец покачал головой.

– Должны, – жестко сказал Даррен. – Ночевать здесь мы не будем.

А то от Камры можно ожидать любых неприятностей, чуть не добавил он. Вдруг она вздумает провернуть с ним штуку вроде той, что она устроила на празднике тапиора… Надо бы разыскать безумную жрицу и устроить ей допрос…

Даррен оглянулся на группу туземцев, которые слонялись неподалеку и выполнили бы его поручение. Но так ли он уверен в том, что хочет разговаривать с Камрой? Что бы он ни сказал сегодня Эмили Маверик, он знает, что в его поступках виноват вовсе не дурман тапиоры. Эмили легко поверила в то, что наркотик свел их вместе. Она быстро забудет об эпизоде в деревне бураку… Настроение Даррена беспричинно ухудшилось. В чем дело? Разве он сам только что не уверял Эмили в том, что эта ночь не имеет никакого значения? Мы с вами взрослые люди… Тьфу. Храбрец из храбрецов испугался признаться в том, что переспал с женщиной по собственному желанию…

Ничего, хмуро сказал себе Даррен. В любом случае ей на меня плевать, а уж друзей на одну ночь у нее было навалом. Ей к такому не привыкать.

Увы, и это соображение не принесло ему облегчения…

15

Эмили с радостью обнаружила, что никто из членов экспедиции не подозревает, где и с кем она провела эту ночь. Разве что порой она ловила на себе пристальный взгляд Шейлы, да и Аурак по-особенному посматривал на нее. Но оба молчали, и Эмили решила не волноваться. Мало ли какие причины могут быть для наблюдения у ревнивой влюбленной женщины и проводника, похожего на древнего индийского божка…

Вторая половина дня прошла в лихорадочных сборах. Никто, кроме Эмили, не понимал истинной причины такой спешки. Но спорить с Дарреном не осмеливались. Он был явно не в духе, и желающих вызвать его гнев не находилось. Эмили безропотно выполняла свою часть работы. Она боялась оставаться с Дарреном наедине, но он, по всей видимости, опасался того же, поэтому рядом с ними все время кто-нибудь находился.

Экспедиция тронулась в путь на закате, хотя Питер Кэмп в открытую стал выражать свое недовольство. Куда разумнее было переждать ночь в деревне бураку, чем возвращаться к реке, ведь они все равно не смогут ночью идти дальше.

Но Даррен был непреклонен. Ночь они провели на берегу Куэйроса под пронзительные крики ночных птиц и стрекотание насекомых. Утром снова двинулись в путь, только на этот раз не на быстрых моторках (их благоразумно оставили в туземной деревне, чтобы воспользоваться ими на обратном пути), а на плоскодонных лодках бураку. Скорость передвижения по реке существенно снизилась. Но зато плоскодонки было легче перетаскивать по суше, а после селения бураку Куэйрос петлял настолько сильно, что им приходилось чуть ли не каждый час вытаскивать лодки из воды и волоком тащить их сквозь густые джунгли.

В этих местах русло реки было значительно уже, чем до селения бураку, и растительность образовывала плотный купол над Куэйросом. Они теперь все время передвигались в полумраке, и вечер было трудно отличить от дня, потому что солнечные лучи почти не пробивались к темной поверхности Куэйроса. Ночи же были настолько темными, что невозможно было увидеть что-либо на расстоянии вытянутой руки.

Эмили ужасно измучилась. У нее ныли все мышцы, и по ночам она долго не могла уснуть из-за дергающей боли в ногах. Но она не смела жаловаться. Все в экспедиции принимали тяготы как должное, и она докажет, что ничем не отличается от остальных!

В физической усталости был один плюс – воспоминания о том, что произошло в деревне бураку, постепенно теряли свою остроту. Первый гнев и обида на Даррена схлынули, и теперь Эмили находила своеобразное удовольствие в его обществе. Ей нравилось наблюдать за тем, как он ловко управляется с веслом или прорубает дорогу в джунглях, прислушиваться к дружеским шуточкам, которыми он обменивался с Питером. Даррен никогда не терял присутствия духа, и рядом с ним так быстро забывалось о тяготах пути…

Эмили находила Даррена очень привлекательным внешне, хотя он меньше всего походил на тот идеал мужчины, которым всегда восторгалась хозяйка светского салона миссис Маверик. В запачканной, пропитанной потом одежде, с отросшей светлой бородой Даррен нравился Эмили гораздо больше, чем в смокинге на ее приеме. Она не могла без дрожи вспоминать своих надушенных поклонников, для которых маникюр и стрижка являлись чуть ли не ежедневным ритуалом. Она все время сравнивала их с Дарреном, и как же жалко выглядели нью-йоркские щеголи на его фоне!

Что бы Эмили ни делала – готовила ужин, перетаскивала вещи, устанавливала палатку, – она старалась не выпускать Даррена из поля зрения. Тогда тяжелая работа становилась легче и отступал вечный страх перед обитателями Амазонии. Как бы плохо Даррен к ней ни относился, он встанет на ее защиту, если будет необходимость…

А когда порой их взгляды встречались, сердце Эмили сладко замирало. У них с Дарреном есть общая тайна. И пусть во всем была виновата цветущая тапиора, все же одну ночь они любили друг друга так, как будто в их сердцах горит настоящая страсть… Эта мысль больше не огорчала. Наоборот, давала силы двигаться дальше, подниматься каждое утро и без возражений выполнять свои обязанности.

Эмили иногда со смехом вспоминала свое первоначальное намерение покорить Даррена. Какой дурочкой она была тогда, раз сразу не поняла, что Даррен Уолш – не карманный мужчина, которых было полным-полно в ее салоне… Чего она ожидала от него? Банальных комплиментов и пылких признаний? Пышных букетов и совместных поездок в Оперу? Все ее поклонники именно так выражали свою любовь, не требуя большего, и она решила, что без труда заполучит такого зверя, как Даррен Уолш, в свой домашний зоопарк… Что ж, Даррен в два счет доказал ей, что с ним играть опасно.

В памяти Эмили нередко всплывали страстные слова Шейлы Булстранг. Я люблю его так, как ты не в состоянии себе даже представить. Ведь она на самом деле не знает, что такое любить… Ее отношения с мужем трудно назвать любовью. Как это ни печально, юной Эмили руководил чистый расчет, когда она принялась обольщать шестидесятилетнего миллионера. Судьба подбросила ей редкий шанс, и начинающая охотница не собиралась его упускать. В то время Эмили и не думала о любви. Она бы очень удивилась, если бы кто-нибудь указал ей на то, что брак обычно строится на искреннем чувстве…

За время непродолжительного замужества Эмили любовь так и не проснулась – слишком велика была разница в возрасте, воспитании, образе жизни, желаниях и устремлениях. Пожилой супруг гордился красавицей-женой, но уделял намного больше внимания биржевым сводкам. Впрочем, Эмили это ни капли не огорчало. Она наслаждалась приобретенным богатством и жила так, как ей хотелось. Единственное, в чем нельзя было упрекнуть молодую жену, так это в неверности. Ею восторгались и за ней ухаживали, но никто не сумел перейти границу, которую установила для поклонников сама Эмили.

После смерти мужа в ее жизни почти ничего не изменилось. Разве что теперь она могла спать одна и сама распоряжаться огромными деньгами. Количество влюбленных в нее мужчин резко возросло, но Эмили отнюдь не жаждала менять вожделенную свободу на очередной плен. Хватит с нее мужей-повелителей. Быть хозяйкой собственной судьбы, да еще с солидным капиталом – разве не к этому она стремилась всю жизнь?

А уж любовника она тем более не торопилась заводить. Если платонические воздыхания мужчин забавляли ее, то о физическом проявлении чувств она не желала и слышать. Ей было достаточно пяти лет брака с пожилым мужем, о которых она вспоминала с содроганием. Вряд ли другой, пусть даже молодой мужчина в состоянии открыть для нее нечто новое. Эмили точно знала, чего она хочет, и искренне считала себя счастливой.

Как же она ошибалась! Одна ночевка в селении дикарей, которые никогда не слышали о Нью-Йорке и не знали магической власти доллара, превратила ее в другую женщину. Ароматный цветок тапиоры заставил ее по-новому взглянуть на себя. Он разбудил в ней женщину, созданную для любви и желающую любить, женщину, для которой мужские ласки не оскорбление, а вожделенная награда… А может быть, дело было вовсе не в запахе душистого цветка, а в мужчине с нестерпимо голубыми глазами, чьи губы заставили ее тело полыхать огнем…

Эмили долго лежала без сна, в мельчайших подробностях припоминая ночь, которая перевернула всю ее жизнь. Она задыхалась от желания и не хотела признаваться себе в этом. Ведь это означало бы полное поражение… Вместо того чтобы влюбить в себя Даррена, она сама в него влюбилась… Нет, это неправда! И не станет правдой, пока она упорно отрицает это! А она будет держаться до последнего, даже если сердце превратится в одну сплошную рану…

Через пять дней после того, как они отплыли из селения бураку, они оставили плоскодонки на берегу, завалив их павшей листвой, и углубились в сельву. В глубине души Эмили рассчитывала на то, что они идут к очередной индейской деревне, где можно будет отдохнуть. Но они прошли целый день, не встретив никакого намека на селения, и ночевать им пришлось снова в палатках под открытым небом. Продвигаться по джунглям было в сто раз труднее, чем плыть по реке, и Эмили с ужасом чувствовала, что ее силы и мужество на исходе.

Откуда в них столько энергии? – уныло размышляла Эмили, наблюдая за мужчинами, которые разбивали лагерь для ночлега. В конце дня ей обычно хотелось упасть замертво и не шевелиться несколько часов, а они находили в себе силы даже на дружескую перебранку. Сейчас они устанавливали палатки и заодно корректировали маршрут на следующий день, а Эмили сидела, прислонившись к стволу гигантского дерева, и не могла сдвинуться с места.

Шейла, распаковывавшая мешок с провиантом, сердито посмотрела на нее.

– Ты собираешься помогать мне или нет? – бросила она злобно.

Эмили молча кивнула и на четвереньках поползла к Шейле. Правая нога была стерта в кровь, и на нее невозможно было наступить. Но жаловаться Шейле на боль? Никогда! Она кое-как добралась до провианта и стала доставать и резать вяленое мясо.

Эмили была так занята работой и ноющей болью в ноге, что не услышала, как к ней подошел Даррен.

– Что с твоей ногой? – спросил он, садясь на корточки рядом с Эмили.

– Стерла, – ответила она еле слышно.

В первый раз после праздника тапиоры Даррен прямо заговорил с ней. Откуда он узнал, что у нее болит нога? Хотя разве от него может укрыться хоть что-нибудь…

– Ты показывала ее Шейле? – нахмурился он.

– Еще нет… Нога только сегодня заболела…

– Покажи.

Эмили безропотно стянула стоптанный ботинок и носок, мокрый от крови. Даррен аккуратно взял ее за лодыжку. Нога выглядела кошмарно. Пятка и подушечка большого пальца были стерты до мяса, а край стопы представлял собой один сплошной волдырь.

– Мда… – протянул Даррен. – Шейла, ты видела это?

Шейла подошла и заглянула через плечо Даррена.

– А что такого? – равнодушно протянула она. – Обычные мозоли. Ничем не могу помочь. Пластырь у меня давно закончился.

Иного ответа Эмили и не ожидала, зато Даррен был явно шокирован.

– Надо что-то придумать, – резко сказал он. – Она же не сможет завтра идти.

– Значит, останется здесь до нашего возвращения, – пожала плечами Шейла и вернулась к своим делам. – Меньше хлопот для нас.

У Даррена было настолько ошарашенное лицо, что Эмили невольно улыбнулась. Он и не подозревает о том, что его «верная помощница» отчаянно ревнует его!

Даррен неожиданно погладил голую лодыжку Эмили.

– Не волнуйся, я что-нибудь придумаю.

Он отошел от Эмили, прежде чем она успела что-то сказать, и нога сразу заныла сильнее…

После ужина, за которым путешественники едва обменялись парой слов, Шейла и Питер отправились спать. Переход по сельве оказался слишком утомительным даже для их крепких ног. Эмили собралась было последовать их примеру, но Даррен остановил ее.

– Надо вначале полечить твою ногу. Мы с Аураком поищем одну чудодейственную травку, которая растет в этих местах. Подожди меня.

Эмили чувствовала, что если она сейчас заговорит, то дрожащий голос обязательно выдаст ее волнение. Поэтому она просто кивнула.

– Я посижу вместе с Эмили, – поспешно проговорил Джош Эпплтон.

Тень усмешки проскользнула по загорелому лицу Даррена.

– Завтра нам предстоит тяжелый путь, – негромко заметил он. – И тебе лучше как следует отдохнуть.

– Я посижу с Эмили, – упорствовал юноша.

Даррен кивнул в знак согласия, и через минуту их с Аураком скрыли темно-зеленые заросли, казавшиеся особенно неприятными и пугающими в наступившей темноте. Эмили зябко поежилась. Когда Даррена не было поблизости, воображение населяло джунгли жуткими чудовищами. Рядом с ним Эмили была готова храбро встретить любую опасность. Без него она чувствовала себя трусливым кроликом, вздрагивающим в своей норке при малейшем шорохе.

Они молчали. Эмили видела, что Джошу не терпится заговорить с ней. Она догадывалась, о чем. Разве не приходилось ей там, в Нью-Йорке, два-три раза в неделю выслушивать признания в любви? Джош волнуется, намеренно избегает ее взгляда, стискивает пальцы так, будто хочет их сломать… Он ни за что не решится открыть рот, если она не подбодрит его. Подбадривать смущенных поклонников Эмили Маверик умела в совершенстве. Но сейчас ей впервые в жизни захотелось, чтобы признание в любви не прозвучало. Она не сможет ответить бедному мальчику взаимностью, а выманивать у него признание, зная, что никогда не скажешь «да», попросту бесчеловечно!

Удивленная усмешка чуть тронула губы Эмили. С каких пор она стала думать о страданиях других? И почему она не хочет лишний раз убедиться в том, что ее чары не потеряли былую силу? Ведь когда-то на пароходе она всерьез планировала выбить из Джоша слова любви… Что же с ней произошло?

Потому что признание Джоша ничего тебе не даст, сказала себе Эмили. Тебе абсолютно все равно, как к тебе относятся другие мужчины. Все, кроме одного. Того, кто обладал твоим телом, не думая о признаниях в любви…

– Идите спать, Джош, – мягко сказала Эмили.

Молодой человек вздрогнул.

– Но я…

– Вы очень устали, а уже поздно.

Джош изучающе посмотрел на нее, потом нехотя кивнул.

– Хорошо. – Он встал и направился к своей палатке. – Спокойной ночи.

В тоне Джоша Эмили почудился намек. Надеюсь, он не подумал, что я специально прогнала его, чтобы побыть с Дарреном наедине? – подумала Эмили с тревогой. Впрочем, к чему притворяться? Так оно и есть на самом деле…

Но Даррен все не возвращался, и Эмили, глядя на пляшущие язычки костра, потихоньку начала клевать носом. Проснулась она оттого, что кто-то легонько сжал ее плечо и проговорил ей на ухо голосом Даррена.

– Я нашел то, что нам нужно. Пойдем.

Эмили вскочила и тут же невольно вскрикнула от боли.

– Ничего, я дойду, – пролепетала она, несмотря на слезы, которые навернулись на глаза.

– Не надо…

Прежде чем Эмили успела возразить, Даррен взял ее на руки и, ступая очень осторожно, пошел вглубь зарослей по узкой тропинке. Эмили боялась даже дышать полной грудью. Вдруг все это – чудесный сон, который исчезнет, если она сделает хотя бы одно резкое движение?

В объятиях Даррена было необыкновенно уютно, словно дома после долгого отсутствия. Он ведь однажды уже нес ее на руках… Как в тумане Эмили вспомнила бой барабанов, гортанные выкрики туземцев, стелящийся дым от костров, белые цветки с хмельным ароматом… А в центре этого круговорота теней, звуков и запахов – Даррен, который бережно поднимает ее на руки как пушинку и уносит туда, где нет места ни для чего, кроме любви…

Эмили внезапно стало невыносимо жарко. Руки Даррена жгли ее сквозь плотную ткань одежды. Все новые и новые подробности той ночи, которые она раньше усилием воли изгоняла из памяти, всплывали в голове. И так же, как на празднике тапиоры, здравый смысл предательски замолчал, и то, что еще недавно казалось оскорбительным и невозможным, стало самым желанным на свете…

Вдруг до ушей Эмили донеслось слабое журчание воды, как будто неподалеку протекал ручей.

– Куда мы идем? – запоздало встрепенулась она.

– В прошлый раз я обнаружил, что в этих зарослях протекает небольшая речка, ручеек скорее. Он не обозначен ни на одной карте… Я назвал его Ручей Надежды. По его берегам растет чудесная травка, которая моментально заживляет любые раны. Только прикладывать ее надо сразу после того, как сорвешь, поэтому я не понес ее в лагерь…

От обиды у Эмили защипало в носу. А она-то размечталась! Думала, что Даррен нарочно унес ее подальше, чтобы побыть с ней наедине… Дурочка наивная. Могла бы сразу спросить у него, почему он не принес траву с собой.

– Отпусти меня, я сама пойду, – буркнула Эмили, не в силах больше выносить близость Даррена.

Но он только крепче прижал ее к себе, и настаивать Эмили не посмела. Вскоре плеск воды стал отчетливее, и Эмили поняла, что они почти пришли. Они миновали еще один узкий лесной тоннель, где Эмили пришлось спрятать лицо на груди у Даррена, чтобы укрыться от листьев и веток, и вышли к реке. У Эмили вырвался восхищенный возглас.

Зеленым раем показалась Амазония Эмили в первые несколько часов их путешествия. Уже на следующий день она осознала, что это самый настоящий ад, полный вонючих испарений и ядовитых цветов, отвратительных насекомых и опасных болезней. И все же порой в этом мире, столь враждебном человеку, встречались затерянные островки такой сказочной красоты, что перехватывало дыхание и все тяготы пути вылетали из головы. Как путешествующему по пустыне в награду за долготерпение встречаются цветущие оазисы с прохладной ключевой водой, так и им, исследователям Амазонии, то и дело попадались уголки, способные тронуть своей красотой самое черствое сердце…

16

Эмили и Даррен стояли на берегу узкой речушки, шириной не больше двух метров. Трудно было сказать, каков цвет ее вод при дневном свете. Сейчас, в пронзительном жемчужном свете луны, она отливала серебром. Берега были усыпаны низкорослой мягкой травкой с темно-зелеными мясистыми листьями, и казалось, будто богато вытканный ковер окружает поток расплавленного серебра. Единственным звуком, нарушавшим благословенную тишину этого места, было журчание воды. Эмили не слышала ни обычной переклички ночных птиц, ни трескучей песни насекомых, ни шуршания листьев под тяжелым туловищем змеи, ни иных звуков Амазонии, предупреждающих о близкой опасности…

– Как здесь красиво, – прошептала Эмили, на секунду забыв и о Даррене, и о том, что привело их сюда.

Он кивнул и молча опустил ее на ковер из темно-зеленых растений. Они оказались удивительно приятными на ощупь – теплыми и бархатистыми. Эмили сорвала один листочек и поднесла к носу. У него почти не было запаха, зато на стебельке она заметила несколько больших прозрачных капель сока.

Не говоря ни слова, Даррен забрал у нее листок и, взяв ее ладонь в свои руки, потер стеблем глубокую царапину, которая саднила со вчерашнего дня. Ладонь чуть защипало, но это была приятная боль, и Эмили с удивлением почувствовала, что рука больше не ноет.

– Я же говорил, что это волшебная травка, – улыбнулся Даррен.

Сердце Эмили забилось сильнее. Даррен сжимал ее руку в своей, словно хотел убедиться в силе чудодейственного лекарства. Эмили так и подмывало дотронуться пальцами до его щеки, провести по его волосам… Она ведь точно знает, что, несмотря на внешнюю суровость, он очень нежный… У него ласковые руки, и кожа, которая своей бархатистостью может поспорить с этой травой… Все ее тело жаждало его прикосновений, звало его в тишине влажной амазонской ночи…

– Сейчас будем лечить твою ногу, – пробормотал Даррен, и Эмили пристыженно отвела глаза.

Он ловко, не спрашивая у нее разрешения, снял с больной ноги ботинок. Прикосновение его пальцев каждый раз заставляло девушку вздрагивать. Но она изо всех сил держалась. Нельзя допустить, чтобы Даррен догадался, что происходит с ней… Пусть лучше считает ночь в селении бураку капризом светской львицы, одурманенной местным наркотиком!

Даррен зачерпнул воды в реке и осторожно промыл раны Эмили.

– Потерпи чуть-чуть, – прошептал он, когда она невольно скрипнула зубами от боли. – Скоро все закончится.

Эмили усмехнулась. Она вовсе не желает, чтобы все это быстро закончилось. Она готова стерпеть любую боль, лишь бы Даррен по-прежнему заботился о ней…

Он нарвал листьев и смочил их водой. Потом помял их немного в руках, чтобы они дали сок, и приложил к ноге Эмили. Она ощутила уже знакомое приятное пощипывание, а затем долгожданное облегчение. Чувство благодарности переполняло Эмили.

– Спасибо, – прошептала она. – Мне намного легче.

– Это мой долг, – просто ответил Даррен, и улыбка померкла на ее лице.

Его долг! Неужели она ожидала чего-то другого? Могла бы догадаться, что Даррен на многое способен из чувства долга, даже заняться ночью больной ногой женщины, к которой не испытывает никаких чувств. И если бы Шейла Булстранг стерла ногу в кровь, сейчас она бы сидела на ковре из чудесных листьев и замирала от каждого прикосновения Даррена. Сколько можно забывать о том, что Даррен в первую очередь начальник экспедиции, и для него долг важнее чувств? У него можно учиться умению думать о других, а не о себе. Ей это точно не помешало бы…

– Прости меня, – выдохнула Эмили в порыве самоуничижения. – Я доставляю тебе одни неприятности. Мне нужно было послушать тебя и остаться в Нью-Йорке. Я ни на что не гожусь, и у тебя из-за меня одни проблемы…

Глаза защипало от слез, но Эмили вонзила ногти себе в ладонь. Она не станет рыдать у него на плече. Даррен ее не полюбил. Ему совершенно не за что ее уважать. Так пусть хоть не презирает ее!

Слова Эмили застигли Даррена врасплох, пробили брешь в его хлипкой обороне. Кто мог ожидать, что она вздумает признать свою неправоту и обезоружит его? Сколько раз он проклинал себя за то, что поддался давлению этой дамочки в Нью-Йорке и взял ее с собой. Подумаешь, никто не желал его финансировать. Он мог бы обратиться к финансовым воротилам другого города, другого штата… Не все же богачи Америки пляшут под дудку Эмили Маверик! Но он смалодушничал и посадил себе на шею капризную, избалованную дамочку, привыкшую к роскоши и праздной жизни… Он намеренно подогревал свое негодование, защищаясь от чего-то большого и непонятного, что зарождалось в его сердце против воли. Но постепенно стена его презрения рушилась, и Даррен уже не мог отрицать очевидное.

Нет, Эмили Маверик оказалась именно такой, как он предполагал. Она капризничала и не желала понимать элементарных вещей. Она притащила с собой в Бразилию кучу модных тряпок и горничную, она напропалую кокетничала с пассажирами на пароходе, она не думала о безопасности, она чуть не утонула, она не могла нести тяжелые вещи, наступила на змею, которая чудом ее не укусила, и раскричалась на все джунгли, заметив в Демени громадную рыбу-быка… Она всего боялась и ничего не знала, и ему приходилось возиться с ней как с пятилетним малышом.

И этим список его претензий к ней далеко не исчерпывается!

Но оказалось, что Эмили Маверик таит в себе не только неприятные сюрпризы. У нее была очаровательная улыбка и неиссякаемый запас добродушия. А упрямство, которого так опасался Даррен, имело и свои плюсы. Оно не позволяло ей досаждать остальным своими мелкими проблемами, вроде лопнувшей мозоли или уставших ног… А как ловко она управлялась с их походной утварью! Даже непримиримый Питер признал, что Эмили отлично готовит.

Но все это такие пустяки… Главным было то, что с некоторых пор при одном взгляде на светловолосую головку Эмили в сердце Даррена начинало шевелиться какое-то сложное чувство. Радость оттого, что она находится рядом… Желание любоваться ее хорошеньким личиком… Страх за нее и постоянная тревога…

Вначале Даррен лицемерно объяснял это тем, что Эмили – новичок в Амазонии, и он, как начальник экспедиции, вполне естественно беспокоится из-за нее. Его долг – опекать ее, даже если ему это противно. Так он обманывал себя до того, как они пришли в селение бураку. Праздник тапиоры открыл ему глаза. Вопреки здравому смыслу его тянет к Эмили Маверик так, как никогда не тянуло ни к одной женщине…

Желал бы он знать, почему! Он привык иметь дело с совершенно другими женщинами – компетентными, серьезными, деловыми. Такими, как Шейла Булстранг. Он восхищался ее умом, их связывали давние приятельские отношения… Но разве из-за Шейлы его сердце когда-нибудь билось учащеннее? Разве он думал о ней как о женщине? Никогда! Смешно представить себе, что он и Шейла… Хотя товарища, надежнее Шейлы, еще нужно было поискать, и он относится к ней с большим уважением… Почему же ему нравится не она, а эта тоненькая светловолосая девушка, о которой он когда-то был столь низкого мнения?

Даррен всегда был уверен, что любовь, уважение и дружба идут рука об руку. Общность интересов, взаимное уважение неизменно вызывают интерес друг к другу, на котором впоследствии базируется более глубокое чувство. Любовь – скорее сотрудничество двух разумов, подкрепленное некоторой физической симпатией. Пылкую страсть, о которой пишут в книжках, оставьте для бездельников и дураков. Его, Даррена Уолша, такими штучками не проймешь!

Но Эмили Маверик опрокинула все его представления о любви. Она олицетворяла собой все, что он презирал в женщинах. Она была существом иного мира. И все же именно Эмили наполняла каждый его день смыслом, из-за нее у него было беспричинно хорошее настроение, в ее глазах ему хотелось выглядеть особенно сильным, надежным, смелым, ловким…

Удивительно, что он так долго не осознавал этого. Зато Камра, полубезумная дикарка из амазонского племени, сразу разобралась, что к чему. Понятно, почему соплеменники считают ее колдуньей. И открой свое сердце для любви, великий бог, ибо если ты не найдешь себе счастье, то и мы, твои дети, будем скитаться без радости. Только сейчас он до конца понял, что имела в виду жрица бога Динока. Сейчас, когда Эмили с горечью обвиняет себя, а по ее щекам текут слезы, его сердце наконец заговорило в полный голос…

– Ты не справедлива к себе, – возразил Даррен с горячностью, не замечая, что сильно сжимает больную ногу Эмили. – Ты храбрая и сильная. Кто из твоих нью-йоркских друзей сумел бы забраться так далеко? Ты стала настоящим членом команды, и я ничуть не жалею о том, что взял тебя с собой…

Глаза Эмили изумленно распахнулись. Совсем не такие слова она привыкла слышать от него. Лицо Даррена, которое она привыкла видеть таким бесстрастным, выражало волнение. Он бессознательно гладил пальцами ее обнаженную лодыжку, и Эмили вдруг осознала, что они совершенно одни на берегу неведомой речки, и темные джунгли так же надежно, как плетеные стены хижины, скрывают их от чересчур любопытных глаз…

– Спасибо, – еле слышно прошептала она.

Глаза Даррена горели, и Эмили отчетливо понимала, что произойдет, если она сейчас не остановит его. Но, как и Даррен, она была околдована бархатной ночью и жаждала его прикосновений с не меньшей силой. Только один поцелуй, легкий, почти невесомый, как признание того, что и он отдает дань завораживающей красоте этого места. Поцелуй нежности, не страсти, иначе она не сумеет справиться с собой, и на берегу Ручья Надежды повторится ночь жемчужной тапиоры, сладкая, волнующая, сумасшедшая ночь, пробуждение после которой было так горько…

– Наверное, нам пора, – сказал Даррен дрогнувшим голосом.

Эмили закусила губу, ненавидя его за то, что он имеет над ней такую власть, но еще больше ненавидя себя. Как она докатилась до того, что готова бесстыдно предложить себя мужчине?!

– Конечно, – кивнула она.

Они встали, стараясь не смотреть друг на друга.

– Как нога? – спросил Даррен, явно намереваясь и обратно нести Эмили на руках.

– Отлично, – солгала она, зная, что не вынесет прикосновения его рук и обязательно выдаст себя.

Даррен кивнул и пошел вперед, показывая ей дорогу. В висках бешено стучала кровь, и ему пришлось призвать на помощь все свое хладнокровие, чтобы не натворить непоправимого. Лишь сама Эмили вправе решать судьбу их отношений. Если он не дождется от нее знака, намека на то, что в ее сердце найдется для него место, он не посмеет даже мысленно коснуться ее.

А Эмили шла за ним, глотая соленые слезы, и лишь осознание того, что наутро Даррен будет презирать ее, удерживало ее от того, чтобы броситься ему на шею.

К полудню следующего дня экспедиция Даррена Уолша наконец приблизилась к цели своего путешествия. Непроходимая душная сельва, по которой они продвигались ужасно медленно, уступила место большой равнине, где, словно братья-близнецы, возвышались холмы одинаковой высоты. Все оживились. Как поняла Эмили, за этими холмами скрывался затерянный город инков, к которому их вел Даррен. Каждому члену экспедиции этот город сулил нечто особенное, недаром даже у Питера Кэмпа загорелись глаза. Только для Эмили город инков означал, что их путешествие подходит к концу. Они пробудут здесь максимум три-четыре дня, а потом тронутся в обратный путь, и Амазония очень скоро останется позади…

Эмили никак не могла определить для себя, рада она этому или нет. Приятно будет вернуться в цивилизованный мир, принять ванну с ароматическими маслами, надеть красивое платье и пойти во французский ресторан. После тягот пути прежняя жизнь в Нью-Йорке казалась почти что сказкой, фантазией утомленного ума. Но с другой стороны, это полное невзгод и трудностей путешествие – единственное, что связывает ее с Дарреном. Когда они вернутся в Америку, он уйдет из ее жизни и даже не вспомнит о том, как она выглядит. И что тогда останется ей? Сладко-горькие воспоминания и постоянная тоска? Наверное, и к этому можно привыкнуть, как к укусам москитов и распухшим ногам…

Эмили плелась между холмами в конце колонны, которая растянулась на полкилометра. Она почти не смотрела по сторонам, хотя краем уха слышала, что ее спутники обмениваются восхищенным возгласами. С нее хватит загадок и чудес Амазонии. Они слишком опасны для чувствительного сердца и приносят одни страдания.

Эмили заметно отстала от Шейлы, предпоследнего члена их маленькой колонны. Больная нога, несмотря на заботу Даррена, давала о себе знать, и у Эмили не было сил, чтобы прибавить шагу. Дорога, по которой Даррен, Питер и Аурак вели их среди холмов, сильно извивалась, и порой Эмили теряла из виду спину Шейлы. Еще пару дней назад она бы очень испугалась, оставшись в одиночестве среди молчаливых холмов в центре амазонской сельвы, но сейчас она была до такой степени измотана, что ей все стало безразлично.

– Эй, не отставай! – услышала Эмили раздраженный голос Шейлы как раз в тот момент, когда она, сняв тяжеленный рюкзак, прислонилась к теплой каменной поверхности одного из холмов, чтобы немного передохнуть.

Какие странные холмы, мелькнуло у нее в голове. И тут словно пелена спала с глаз Эмили. Она выпрямилась и принялась удивленно озираться по сторонам. Ничего себе холмы! Самые настоящие каменные пирамиды одинаковой формы, правильными рядами возведенные кем-то среди зеленого океана. Эмили внезапно стало не по себе, как будто она самовольно вторглась в жилище суровых богов, которые не обрадуются, обнаружив у себя незваную гостью. Лучше бы догнать Даррена и ни на шаг не отставать от него…

Эмили наклонилась за рюкзаком, опершись о каменную кладку пирамиды, и потянула его на себя. И вдруг, словно в кошмарном сне, стена дрогнула и отъехала в сторону, а не устоявшая на ногах Эмили полетела в зияющую мраком дыру.

17

– По-моему, я слышал крик, – пробормотал Джош Эпплтон, останавливаясь. – Тебе не кажется, что кто-то кричал?

Шейла, которая шла сразу за Джошем, чуть не налетела на него. Она тоже уловила нечто вроде возгласа, но так как кричать могла только Эмили Маверик, беспокоиться она не собиралась.

– Тебе послышалось, – буркнула Шейла. – Не задерживайся.

– А где Эмили? – Джош нерешительно обернулся назад. – Я ее не вижу.

– Она все время отстает, – злобно проговорила Шейла. – Я уже всю шею свернула, приглядывая за ней.

– Не надо бы ей идти последней…

– Если мы пустим ее вперед, то и к ночи не выберемся отсюда, – напомнила Шейла. – Так она хоть никого не задерживает.

Ей не терпелось идти вперед, и она искренне злилась на Джоша. Сколько заботливых нянек у этой дамочки! Вот что хорошенькая мордашка творит с мужчинами. Что же касается ее, то она будет только рада, если Эмили Маверик заблудится среди пирамид и навсегда останется там!

– Давай ее дождемся, – упорствовал Джош.

– Она сейчас появится, – вздохнула Шейла. – Не строй из себя рыцаря.

Несмотря на загар, лицо Джоша не утратило способность заливаться краской.

– Я не понимаю, о чем ты, – смущенно пробормотал он и пошел дальше.

Шейла презрительно усмехнулся. Мальчишка глуп как пробка. Вздыхает по Эмили Маверик и не видит, что она гоняется за Дарреном. И если ничего не предпринять, то вот-вот добьется желаемого… Уж она-то не один раз замечала, с каким выражением Даррен смотрит на Эмили, когда думает, что его никто не видит! Но что тут предпримешь, если за все семь лет, что они знают друг друга, Даррен так и не догадался, что он для нее значит. Она для него – просто верный друг, в то время как Эмили Маверик… Да что тут говорить!

Через десять минут подозрительные холмы были благополучно пройдены. Даррен, Питер и Аурак ждали остальных у последней пирамиды. Когда показались Шейла и Джош, Даррен нахмурился.

– А где Эмили? – спросил он.

– Сзади тащится. – Шейла небрежно махнула рукой назад.

Даррен подавил закипающее раздражение. Шейла никогда не была приветливой и добродушной, но в отношении Эмили ее поведение переходит все границы!

– Я же распорядился, чтобы ты шел последним, – спокойно сказал Даррен Джошу.

Сам бы и пас ее, раз так о ней волнуешься, пробурчал Эпплтон себе под нос. Вопреки мнению Шейлы, он догадывался о том, кто является его соперником, и уже не так сильно восхищался Дарреном, как в начале их путешествия.

– Она шла медленнее всех, – вмешалась Шейла. – Не волнуйся ты так, сейчас она подойдет.

Явная насмешка в ее голосе удивила и задела Даррена. У них с Шейлой всегда были прекрасные отношения. Какая муха ее укусила? Или он действительно чересчур беспокоится из-за Эмили? Она такой же член экспедиции, как и все остальные, и он не должен сильнее волноваться за нее. Однако Эмили – единственная, кто не может позаботиться о себе сама…

Несколько минут напряженного молчания показали, что у Даррена все же есть повод для беспокойства.

– Надо искать, – проговорил обычно молчаливый Аурак и первым двинулся в сторону пирамид.

Даррен не стал тратить время на бесполезные упреки и пошел за ним.

– Шейла, Джош, оставайтесь с багажом, – кинул он через плечо. – Пит, пойдем с нами.

– Я тоже… – Джош рванулся вперед, но Даррен даже не обернулся. Если бы не небрежность этого мальчишки, с Эмили бы ничего не случилось.

Даррен запрещал себе думать о том, что могло случиться с Эмили. Главное, отыскать ее и больше никогда не выпускать из поля зрения. Она ведь уже давала ему обещание не отходить от него ни на шаг! Почему же сейчас он беспечно позволил ей плестись в хвосте, понадеявшись на Джоша и Шейлу?

У тебя просто не было выбора, жестко напомнил он себе, ты должен был идти первым. Так что перестань хныкать и сосредоточься.

Поисковая группа разделилась. Учитывая то, что Эмили могла свернуть в любом направлении, обыскать следовало всю территорию пирамид. Время от времени Даррен прикладывал руки ко рту и громко звал девушку. Надежды на то, что она услышит его, было мало. Каменные пирамиды гасили любой звук, ведь не слышал же он криков Аурака и Питера, которые точно так же звали Эмили.

С каждой минутой Даррену становилось все страшнее. Страх – малознакомое чувство для доблестного охотника. Даррен никогда не боялся, встречаясь один на один с кровожадным животным. И все же именно страх раздирал сейчас его внутренности, заставлял метаться среди безмолвных каменных пирамид, теряя последнюю надежду и уверенность в себе…

Он споткнулся о рюкзак Эмили и чуть не упал.

– Эмили! – закричал он во все горло, понимая, что означает эта находка. С девушкой на самом деле стряслась беда. Кому как не ему знать, что в этих местах может произойти все, что угодно…

– Даррен, я здесь! – послышался слабый голос, донесшийся, как ему показалось, из-под земли.

Даррен оглянулся и остолбенел. В боку каменной пирамиды зияла дыра шириной в полметра. Он осторожно подошел ближе.

– Эмили, где ты?

– Я… я не знаю… – Голос шел из темного провала. – Я упала… Здесь яма какая-то…

Даррен провел рукой по лбу. Он потом подумает над загадкой каменных пирамид, которые, оказывается, умеют открываться. Сейчас нужно вытащить Эмили. Даррен снял с пояса моток крепкой бечевки и обвязал его вокруг талии. Потом подошел вплотную к отверстию в пирамиде, ощупал руками камни вокруг него. Кто знает, какие сюрпризы тут могут быть… Может быть, стена провалится под его руками, стоит ему опереться на нее.

– Эмили! – крикнул он. – Сейчас я спущу к тебе веревку, хватайся за нее, хорошо?

– Здесь очень темно, – послышался приглушенный ответ. – Я попробую…

Даррен завязал на конце веревки плотный узел и кинул ее в пустоту. Судя по голосу Эмили, яма, в которую она провалилась, не должна быть очень глубокой. Лишь бы она разглядела веревку… Мысль о том, чтобы искать другой способ спасения Эмили, была невыносима. Нельзя, чтобы она лишнюю минуту просидела в каменной ловушке…

– Есть! – крикнула Эмили, и Даррен почувствовал, как веревка натянулась.

– Упирайся ногами в стену и держись за веревку!

Интересно, а есть ли там стена, о которую можно опереться, невольно подумал Даррен и потянул веревку на себя. Он крепко упирался обеими ногами и вытягивал веревку. От усилия жилы вздулись на его руках… Даррен тянул, боясь даже подумать о том, что произойдет, если веревка вдруг перетрется о камень или у Эмили не хватит сил…

Он не поверил собственным глазам, когда в темном провале показались ее светлые волосы, руки, плечи… Один мощный рывок, и Эмили, перепуганная до смерти, бледная, грязная, с окровавленными руками, но все же живая и почти что невредимая, вылезла на поверхность.

Как начальнику экспедиции Даррену полагалось отчитать ее за легкомыслие. Но он смог только крепко стиснуть ее в объятиях и прижаться губами к ее испачканным волосам. Счастье – ощущать биение ее сердца близко-близко от себя, вдыхать нежный запах ее кожи, знать, что она в безопасности… Я же люблю ее, потрясенно подумал Даррен, осознавая, что именно смутно терзало его с тех пор, как он познакомился с этой хрупкой девушкой с васильковыми глазами…

Эмили не думала ни о чем. Даже в минуты беспросветного отчаяния, которые она пережила на дне каменного мешка, пропитанного мраком, она по-детски верила в то, что Даррен спасет ее. Он не оставит ее в темноте, полной воображаемых и настоящих чудовищ, он почувствует, что с ней неладно, и придет на помощь… И он не подвел ее. Он вытащил ее из каменной ловушки и позволил ей спрятаться в самом надежном убежище – своих объятиях.

– Я так испугался за тебя, – прошептал Даррен, касаясь губами волос Эмили. – Я тебя задушу, если ты еще раз отойдешь от меня хоть на шаг…

От волнения Эмили закрыла глаза. Это не может быть правдой. Она, наверное, ударилась головой, когда провалилась в пирамиду, и сейчас грезит наяву.

– Я бы никогда не простил себе, если бы с тобой что-нибудь случилось, – продолжал Даррен. – Не представляю, как бы я стал жить без тебя.

Эмили сдавленно ахнула. Признание! В тот самый момент, когда она меньше всего ожидала его…

– Даррен, я…

– Ничего не говори, – остановил ее он. – Иначе у меня не хватить смелости закончить. То, что произошло между нами в деревне бураку… Я бы никогда не позволил себе этого, если бы… если бы я…

Эмили подняла глаза на Даррена. Отважный охотник заикался, словно мальчишка на первом свидании. Нежность спазмом сжала горло Эмили.

– Я люблю тебя, Эмили, – наконец выговорил Даррен. – И хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной.

Сколько раз мужчины признавались Эмили Маверик в любви! С улыбкой или со слезами на глазах, шутливо или серьезно, небрежно и с небывалым пафосом. Она отстраненно выслушивала каждого, искренне наслаждаясь вниманием, однако ни разу даже самое горячее признание ничего не задевало в ее сердце. Полноводная реки любви текла мимо Эмили, а она равнодушно взирала на ее бурные воды, не имея ни малейшего желания искупаться в них.

Но сейчас, глядя в потемневшие от страсти глаза Даррена Уолша, Эмили Маверик впервые в жизни почувствовала, как земля уходит из-под ног. Стремительным колесом все завертелось вокруг. Знакомство с Дарреном, необъяснимое желание во что бы то ни стало произвести впечатление на этого мужчину, амазонская авантюра, о которой она жалела бессчетное количество раз и все же не свернула с дороги…

Как все запутано! Эмили была уверена, что это она сама управляет событиями и расставляет ловушки, а на самом деле она была игрушкой в руках многоопытной судьбы, которая привела ее в Амазонию, чтобы она познала собственное сердце.

– Я тоже люблю тебя, – сорвались слова с губ Эмили, прежде чем она успела взвесить все за и против. – Я… я так долго этого не понимала…

Ей ужасно хотелось признаться ему в том, что она настояла на участии в его экспедиции лишь для того, чтобы покорить его. Что руководило ею мелочное, недостойное желание увидеть у своих ног прославленного путешественника. И что только это желание помешало ей вовремя разглядеть любовь…

Но у нас еще будет время для признаний, мудро рассудила Эмили. Вся жизнь, не меньше, чтобы покаяться в мелких грешках и посыпать голову пеплом. А сейчас куда как важнее прижаться жадным, истосковавшимся ртом к его ласковым губам и целовать его до тех пор, пока окончательно не закружится голова…

Даррен и Эмили были настолько заняты друг другом, что не заметили, как их уединение было нарушено. Вначале Аурак, а за ним и Питер Кэмп вышли к пирамиде, в которую упала Эмили. При виде самозабвенно целующейся парочки даже невозмутимый индеец нарушил свое правило ничему не удивляться, а уж у Питера Кэмпа вообще глаза на лоб полезли.

– Черт возьми, Даррен… – начал он, но Аурак с силой сжал его локоть и потянул назад.

Питер недовольно вырвался, но тут его внимание привлекло отверстие в каменной пирамиде, и ученый забыл обо всем на свете. Послав Аурака предупредить Джоша и Шейлу, он занялся неожиданной находкой. Когда Даррен и Эмили наконец осознали присутствие постороннего, Питер уже успел сообразить, каким образом каменная плита отъезжает в сторону, открывая глубокий проем.

– О, Питер… – смущенно пробормотал Даррен, не выпуская, однако, Эмили из объятий.

Кэмп повернул к нему восхищенное лицо.

– Это фантастика! – воскликнул он. – Ты даже не представляешь себе, что ты обнаружил!

– Не я, а Эмили, – с улыбкой проговорил Даррен.

– Значит, мы так их и назовем. Пирамиды Эмили! – с энтузиазмом откликнулся Питер. – Мы обязательно должны здесь задержаться. Ты только посмотри, какую хитроумную систему изобрели эти бестии…

Но все загадки Амазонии, взятые вместе, в этот момент перестали волновать Даррена Уолша.

– Мы задержимся здесь чуть-чуть. Но не надолго. – Он заглянул в блестящие глаза Эмили и еле заметно подмигнул ей. – Потому что мне не терпится отправиться в обратный путь.

Эпилог

…а на подступах к затерянному городу инков экспедиция Даррена Уолша обнаружила плато, на котором ровными рядами располагались каменные пирамиды высотой в три человеческих роста. Неизвестно, чьи руки воздвигли их в незапамятные времена, но сеть подземных коридоров, проходящая под всеми пирамидами, наводит на мысль о том, что здесь древние обитатели города могли прятаться от нашествий врагов или хранить запасы пищи.

Известный археолог Питер Кэмп, активный участник всех экспедиций Даррена Уолша и близкий его друг, очень высоко отозвался об инженерной смекалке неведомых строителей пирамид. Вполне возможно, сказал он в эксклюзивном интервью корреспонденту нашей газеты, что когда-то Амазонию населяли существа, ничуть не уступающие в развитии современному человеку.

– Нам и не снилось, сколько тайн, подобных этой, скрывают в себе зеленые леса Амазонии, – сообщил молодой ученый. – И вы можете быть уверены в том, что Даррен Уолш продолжит изучать загадки этого удивительного края и совершать новые открытия.

А наши читатели могут быть уверены в том, что из следующего выпуска «Нью-Йорк Миррор» узнают все о затерянном городе инков, в котором знаменитый исследователь и его команда провели пять незабываемых дней. Только в «Нью-Йорк Миррор» – уникальные фотографии и рассказы очевидцев о самом невероятном приключении в сердце амазонских джунглей!

Специально для «Нью-Йорк Миррор»

Эмили Уолш

Content

Алекс Вуд
Охота на охотника

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Эпилог