Алекс Вуд

В ожидании рассвета

Пролог

Темноволосая девушка ехала по незнакомой извилистой дороге. Она твердо помнила указания своего проводника и не боялась сбиться с пути. На первой развилке нужно было повернуть направо, и юная путешественница внимательно смотрела вперед, чтобы не пропустить поворот. Девушка намеренно не думала о том, что ее окружает, но мрачная действительность не позволяла ей забыть о себе.

Непроходимый лес угрожающе надвигался на дорогу с обеих сторон. Бледный свет луны едва проникал сквозь плотно переплетенные ветви, а в некоторых местах кроны деревьев смыкались над дорогой, образуя своеобразный темный туннель. Девушка невольно ловила себя на мысли, что это место ей вряд ли захочется посетить еще раз. Тем более в одиночестве.

Здесь все вокруг было пропитано ароматом древних легенд и сказаний. Правда, дома, в уютной теплой комнате, при ярком свете электрической лампы эти легенды казались безобидными сказочками, призванными возбудить любопытство. Но сейчас они обрели осязаемые формы и нагоняли страх, несмотря на хваленый американский рационализм ночной путешественницы. Девушка пролетела полмира, чтобы испытать острые ощущения, и теперь была вынуждена признать, что с ощущениями вышел перебор.

Она напряженно вглядывалась во мглу. Одна фара ее старенького автомобиля была разбита, другая… О ней не стоило и говорить. Ее жалкого света едва хватало, чтобы осветить несколько футов блестящей черной дороги впереди, все остальное терялось во мраке. Девушка пыталась убедить себя, что эра прогресса давно загнала средневековый ужас в клетку и заперла его там на надежный засов. Время кровожадных вурдалаков и оборотней, рыщущих в лесу, безвозвратно прошло. Раньше они лишали рассудка суеверных крестьян, теперь свирепствуют исключительно в кино. Разве она сама не поклонница фильмов ужасов, привыкшая к леденящим душу сценкам?

Оказалось, что одно дело – с интересом наблюдать за страданиями героев в лапах вампира, и совсем другое – ехать ночью по пустынной дороге в самом сердце Карпат, откуда, по легендам, рукой подать до родового замка кровавого Дракулы. Кто знает, какие существа до сих пор обитают в этих лесах и что случается с путниками, которые по глупости или неосторожности забрели в их владения? Доводы разума слабели с каждой минутой, а долго сдерживаемый животный страх рвался наружу.

Внезапно какое-то движение на дороге привлекло внимание девушки. Она присмотрелась и похолодела. У обочины стоял высокий человек в длинном темном одеянии, похожем на плащ. Он повелительно поднял руку, и хотя первым порывом девушки было прибавить газу и промчаться мимо, она все-таки нажала на тормоза.

Девушка вжалась в сиденье, вне себя от страха. Что на нее нашло? Она не в Америке, где каждый считает своим долгом помочь голосующему путнику. Здесь правят иные законы… С расширенными от ужаса глазами девушка наблюдала, как мужчина в черном плаще медленно шел к ее машине. Ее губы беззвучно шептали полузабытые слова молитвы.

Человек подошел ближе, постучал согнутым указательным пальцем в стекло и сказал:

– Николь, просыпайся, на занятия опоздаешь!

Девушка села на кровати и растерянно заморгала. Какой чудесный сон! И только отвратительная горничная могла так жестоко оборвать его…

1

Николь Аркетт устроилась на диване, щелкнула пультом телевизора и нахмурилась. Вместо ее любимого телесериала «Семейка Адамсов» показывали очередное дурацкое ток-шоу с известным актером, любимчиком женщин. Николь потянулась к программе телепередач, задела стакан с соком, пролила его на кремовый ковер и окончательно расстроилась. Сегодняшний вечер явно не удался. Так и есть – изменения в программе. «Адамсов» показали на час раньше, когда Николь еще была в университете. Разве есть в мире справедливость? Вот телеканалы Гарольда никогда не позволяют себе изменять привычное время показа…

Николь встала с дивана и ступила босой ногой в пролитый сок. Полупустой стакан валялся неподалеку, и девушка сердито его пнула. Оранжевое пятно апельсинового сока на полу превратилось в оранжевую полосу.

Ну и пусть, сердито подумала Николь. Мне давно уже пора купить новый ковер!

Она вышла в коридор. Длинный и плохо освещенный, он был способен нагнать страху на кого угодно, но только не на Николь Аркетт. Она жила в этом доме с самого рождения. Ее отец, обожавший все странное и жутковатое, лично проектировал его. Дом Аркеттов меньше всего походил на традиционное жилище людей, которые многое могут себе позволить. Снаружи он напоминал старинное строение в духе старой Англии, с темно-серыми безрадостными стенами, кое-где заросшими мхом. Николас Аркетт потратил уйму денег, стараясь придать дому как можно более древний вид.

Во внутреннем убранстве он следовал тому же принципу. Узкие петляющие коридоры, неожиданные повороты, тупики, спрятанные в глубине дома лестницы – казалось, все было создано для того, чтобы создать максимум сложностей для обитателей дома. Но отец Николь заботился не об удобстве, а о колорите. Он с детства мечтал, чтобы его дом напоминал какой-нибудь мрачный особняк из фильма ужасов. В тридцать девять лет ему удалось осуществить свою мечту.

Конечно, и о комфорте Николас побеспокоился. Если не принимать во внимание жутковатую атмосферу дома, в нем было вполне уютно. По крайней мере, так казалось Николь, которая разделяла страсть отца ко всему таинственному. В детстве она нередко играла в привидения на боковой лестнице, которая вела в спальню ее матери. Нередко миссис Аркетт визжала на весь дом, напуганная крошечной, закутанной в белую простыню фигуркой. В отличие от мужа и дочери Вайолет Аркетт не увлекалась фильмами ужасов.

Отец умер, когда Николь было одиннадцать лет. Она помнила помпезные похороны, длинные витые свечи, горящие около черно-красного гроба, бледное, немного удивленное лицо отца, опухшее от слез лицо матери. Вайолет не отходила от тела мужа и почти не обращала внимания на дочь. Николь, предоставленная сама себе, понимала, что произошло нечто непоправимое, что обязательно изменит всю ее жизнь, и тихонько плакала, укрывшись от посторонних взглядов. Выставлять свое горе напоказ она не могла и не хотела, чувствуя фальшь в стенаниях матери…

Предчувствие девочку не обмануло. Сразу после того, как истек положенный срок траура, Вайолет распорядилась полностью сменить обстановку дома. Темные драпировки и старинная мебель действовали ей на нервы. Она бы с удовольствием переехала в другой особняк, более просторный, современный и нарядный, но в то время среди ее друзей как раз началась повальная мода на дома под старину, и Вайолет решила не продавать дом мужа.

Через полтора года она вышла замуж за Гарольда Спенсера, вице-президента телерадиовещательной компании Аркетт ТВ, которую основал ее покойный муж. Гарольд, человек с большим вкусом и любовью к ярким краскам, завершил преобразование дома Аркеттов. Теперь о Николасе напоминали лишь старые узкие коридоры, которыми почти никто не пользовался и в которых даже не было электрических ламп. Несколько массивных канделябров на стенах, которые служанки частенько забывали зажигать, – вот и все освещение.

Один из таких коридоров вел в комнату Николь. Мать неоднократно предлагала ей переехать в более удобное и красивое помещение, но девочка упорно отказывалась. Вайолет злилась про себя, потому что только упрямство Николь мешало ей с мужем полностью переделать дом. Однако Гарольд взял сторону девочки.

– Пусть живет там, где ей нравится, – решительно сказал он.

Так у Николь появилась своя, отдельная территория. Она могла сколь угодно долго бродить по плохо освещенным коридорчикам и играть в комнатах, где пылилась старая мебель в чехлах. Темноты Николь Аркетт не боялась ни в каком возрасте и жалела только о том, что Вайолет распорядилась убрать из коридоров все эти восхитительные рыцарские доспехи, мимо которых было так сладко и так жутко проходить…

Шлепая босыми ногами, Николь шла по коридору. Нужно было пройти почти до самого конца, чтобы по лестнице перейти в другую, более современную часть дома, где находились комнаты ее матери и Гарольда, большая гостиная Вайолет, в которой она принимала гостей, столовая, комната для прислуги… Одним словом, все.

Николь надеялась незаметно проскочить в комнату для прислуги и попросить Хильду, горничную, убраться у нее. Конечно, проще было бы позвонить по телефону, но в комнате Николь неделю назад испортился провод, и она никак не могла сообщить об этом.

Но затея Николь с треском провалилась. Когда она на цыпочках кралась мимо спальни матери, дверь вдруг распахнулась, и на пороге возникла Вайолет в нежно-розовом шелковом халате. При виде дочери ее прекрасное личико омрачилось.

– Куда ты собралась в таком виде, хотела бы я знать? – сурово спросила она.

У Вайолет был повод для возмущения. Облик Николь в самом деле не отличался особой изысканностью. На ней были пижамные штаны, которые стали ей коротки года три назад, и футболка с жирным пятном на животе. Длинные волосы девушки были завязаны в небрежный хвост. А на ногах, увы, совсем ничего не было.

– Я к Хильде, – сказала Николь, опустив глаза. – Попросить ее прибраться…

– Неужели прислугу нельзя вызвать по телефону? – поморщилась Вайолет.

Она напрасно пыталась привить Николь манеры девушки из богатой семьи. Дочь упорно сопротивлялась благотворному влиянию.

– У меня телефон не работает, – еле слышно пробормотала девушка.

Вайолет картинно вздохнула. Несмотря на то, что двадцать лет назад она родила это невыносимое создание, ей с трудом верилось, что Николь – ее родная дочь.

– Я распоряжусь, тебе его завтра отремонтируют, – сказала она холодно. – И не ходи босиком по дому.

Считая, что на этом ее материнская миссия успешно завершена, Вайолет вернулась в спальню. Николь продолжила свой путь. Она лишь краешком глаза успела увидеть нежно-персиковое убранство в комнате матери. Зная Вайолет, она не сомневалась в том, что ее спальня представляет собой сочетание всего самого красивого и изысканного, что можно было достать за деньги.

Обстановка в комнате самой Николь не менялась с тех пор, как умер отец. Но девушка не возражала. Разве не она в свое время настояла на том, чтобы ее комнату оставили в первозданном виде? И если Вайолет упустила из виду тот факт, что Николь уже не одиннадцать, а двадцать… Что ж, не она будет ей об этом напоминать!

Поговорив с Хильдой, Николь отправилась обратно. Она не любила задерживаться в этой половине дома. Здесь все было чужим. Прислуга относилась к Николь с добродушным равнодушием. Ее жалели, но чуть-чуть презирали, а Николь никогда не могла поставить горничных на место. Впрочем, она к этому и не стремилась. Единственное, чего ей хотелось, это чтобы ее оставили в покое.

Николь считала, что у нее есть все, что нужно для счастья – отдельная комната подальше от матери, телевизор, видеомагнитофон и отличная коллекция любимых фильмов, которую начал собирать еще ее отец. Она почти не покидала пределы дома, за исключением тех дней, когда посещала занятия в университете.

Училась Николь с огромным удовольствием. Она изучала курс американской литературы и была лучшей студенткой в группе, да и на курсе, пожалуй, тоже. Преподаватели восхищались ею и прочили ей большое будущее. Но популярностью среди сокурсников девушка не пользовалась. Слишком замкнутая и привыкшая к одиночеству, Николь Аркетт казалась другим студентам гордячкой и задавакой. Все удивлялись тому, что при ее-то деньгах и способностях она училась в местном университете, а не в каком-нибудь Гарварде или Йеле!

Все знали, что Гарольд Спенсер, отчим Николь, очень богатый человек. Он владел четырьмя популярными телеканалами, множеством мелких и крупных газет и журналов. Сам медиамагнат Руперт Мердок как-то назвал компанию Спенсера многообещающей. А мать Николь, как было известно всем в городе, унаследовала от мужа Аркетт ТВ и солидный капитал. К зданию университета Николь подвозил неповоротливый бронированный «роллс-ройс», за рулем которого сидел личный шофер.

Когда Николь только начала учиться, она была самой популярной девушкой университета. Все стремились познакомиться с ней, и бедная Николь терялась каждый раз, когда в перерыве к ней подходили очередные ослепительные красотки или мускулистые парни. Секрет такого внимания раскрывался очень просто – все были не прочь посредством Николь завязать знакомство с Гарольдом Спенсером. Мечтающие о карьере на телевидении преследовали Николь Аркетт с упорством маньяков, и вскоре девушка стала сторониться и тех, кто хотел использовать ее, и тех, кто искренне желал с ней подружиться.

Понятно, что к концу первого семестра Николь Аркетт приобрела репутацию высокомерной зазнайки, которая считает ниже своего достоинства общаться с простыми людьми. Вокруг Николь образовался вакуум. С ней едва здоровались, ее в упор не замечали. Одно время девушка даже подумывала о том, чтобы перейти в другой университет, но побоялась просить мать о чем-либо. Ведь Вайолет очень не любила, когда Николь беспокоила ее по пустякам…

Окольными путями Николь вернулась в свою комнату. Она слышала, как хлопнула входная дверь, и поняла, что Гарольд пришел с работы. Попадаться на глаза отчиму Николь хотелось меньше всего. Если Вайолет была шокирована ее внешним видом, то уж Гарольд, с его изысканным вкусом и любовью к прекрасному, точно упадет в обморок.

В своей комнате Николь задержалась на пороге. Ее рука привычно потянулась к выключателю с правой стороны, однако включать верхний свет она не торопилась. Она вообще предпочитала полумрак. Яркий свет люстры был слишком беспощаден к ее жилищу. Он подчеркивал все недостатки старой комнаты: и потертую обивку дивана со сломанными пружинами, и облезлые обои, и треснувшую стеклянную дверцу маленького шкафчика, где Николь хранила свои любимые видеокассеты. Пожалуй, если бы ее однокурсники хоть раз побывали у нее в гостях, они бы поостереглись называть ее важничающей богачкой…

Николь все-таки щелкнула выключателем и принялась готовиться ко сну. Раз уж ничего путного сегодня не получилось, она ляжет спать пораньше, чтобы как следует отдохнуть перед завтрашним тестом по творчеству Эдгара По.

Гарольд Спенсер скинул пальто из тонкой верблюжьей шерсти и стремительно прошел в спальню Вайолет. Вид жены, сидящей перед большим зеркалом и старательно разглаживающей мелкие морщинки на лбу, подействовал на него успокаивающе. Может быть, еще не все потеряно. Вдруг у Вайолет появится парочка свежих идей. Маловероятно, конечно, но кто знает…

– Привет, Гарольд, – сказала Вайолет, не поворачивая головы.

Она знала, кто потревожил ее. Только один человек имел право свободно заходить в ее покои. Ее второй муж, Гарольд Спенсер. Это был невысокий, начинающий полнеть мужчина с редкими, аккуратно зачесанными назад темными волосами. Его утомленное лицо еще хранило остатки красоты, которая когда-то свела с ума Вайолет Аркетт, но годы напряженной работы отнюдь не добавили ему привлекательности. Все признавали, что семейная жизнь с Вайолет не пошла Гарольду на пользу.

Вайолет, наоборот, была свежа и хороша. Она берегла свою красоту как величайшее сокровище и тайком от всех, кроме мужа, который оплачивал многочисленные счета, пользовалась услугами пластического хирурга. Разве иначе она могла бы выглядеть ровесницей своей двадцатилетней дочери? Хотя все говорили, что сравнивать Николь и Вайолет просто глупо. Рядом со своей очаровательной матерью девушка казалась дурнушкой.

Гарольд подошел к жене и поцеловал ее в плечо. На него повеяло легким ароматом ее любимых духов. Женщина чуть дернулась. Она ненавидела, когда ее тревожили во время массажа.

– Как дела? – спросила она ради приличия.

– Хуже не бывает, – вздохнул Гарольд.

Вайолет насторожилась. Гарольд был решительным и умным бизнесменом и никогда не впадал в панику, и уж если он признавался, что дела плохи…

– Новый журнал, в который я всадил огромную сумму, похоже, провалился, – сухо рассказывал Гарольд. – «Дэйли Морнинг» и «Уикенд» стремительно теряют тираж. Естественно, объем рекламы катастрофически снижается. Конкуренты не дремлют, а партнеры и не думают мне помогать. Все бегут, словно крысы с корабля.

Уловив горечь в голосе мужа, Вайолет наконец оставила свои косметические процедуры. Она подошла к нему и нежно сказала:

– Я уверена, это всего лишь временные трудности.

Она положила руки ему на плечи и потянулась к нему губами. Но сегодня Гарольд был не расположен к нежностям.

– Если бы ты больше интересовалась делами компании, ты бы знала, что это не просто временные трудности! – воскликнул он с раздражением.

– У тебя истерика, – равнодушно пожала плечами Вайолет. – Ты же знаешь, что я ничего не понимаю в бизнесе.

А значит, мне нет никакого дела до твоих бед, понял Гарольд. Холодный тон жены задел его за живое. Зря он рассчитывал на Вайолет. Ей плевать и на него, и на компанию. Главное – чтобы он вовремя оплачивал ее счета!

– И еще я знаю, что ты слишком много тратишь! – бросил Гарольд.

Чудные продолговатые глаза Вайолет моментально наполнились слезами.

– Николас никогда не попрекал меня, – еле слышно прошептала она.

Это был беспроигрышный ход. Гарольд не выносил, когда она сравнивала его с первым мужем и изображала из себя жертву. Он тут же смиренно просил прощения и признавал свои ошибки. Но на этот раз Вайолет просчиталась.

– Он отомстил тебе после смерти! – рявкнул Гарольд. – Или ты уже забыла условия его завещания?

Вайолет смертельно побледнела. Никогда не обсуждали они эту тему из опасения быть услышанными. Даже в своей спальне они ограничивались полунамеками, а в последнее время вообще перестали затрагивать этот вопрос.

– Твой муженек поступил очень дальновидно, – продолжал Гарольд с упоением. – Видимо, он все-таки не был тем болваном, каким ты его считала…

– Мы с тобой его считали, – перебила его Вайолет. – Не надо сваливать всю вину на меня, Гарольд Спенсер! Ты тоже был невысокого мнения о Николасе!

Тон жены отрезвил Гарольда. Так они ни к чему не придут. Они должны быть союзниками, а не противниками, иначе их ждет сокрушительное поражение.

– Прости, – пробормотал он, опускаясь в кресло. – Я не должен был так говорить.

– Господи, Гарольд, ты можешь по-человечески объяснить мне, в чем дело? – всплеснула руками Вайолет, видя, что муж уже сожалеет о своей грубости.

– Да хотя бы в том, что через два месяца твоей дочери исполняется двадцать один год, – устало вздохнул Гарольд.

И так как это ничего не сказало Вайолет, Гарольд пустился в долгие и пространные объяснения.

2

Полуторачасовой перерыв между занятиями Николь любила проводить в читальном зале университета. Там всегда тихо, спокойно, никто не кричит, не дерется и не целуется в укромных уголках. Можно взять интересную книжку, уютно устроиться за небольшим столиком и включить настольную лампу… Стоило Николь только открыть книгу, как повествование полностью захватывало ее. Остальной мир переставал для нее существовать.

Но порой он все же врывался в ее убежище и властно напоминал о себе.

– Хэй, Аркетт, говорят, ты у нас признанный спец по ужастикам. Это так?

Николь подняла голову. Рядом с ней стоял Арчи Моррисон, симпатичный светловолосый парень, любимчик всего курса. По меньшей мере пять студенток были по уши влюблены в него, да и все остальные были бы рады, если бы Арчи обратил на них внимание. Николь относилась к числу последних, но знала, что ей рассчитывать абсолютно не на что. Разве что Арчи захочет, чтобы она представила его отчиму… Но Арчи не хотел, и за те два года, что они учились вместе, он до сегодняшнего дня ни разу не заговорил с ней.

– Да, – кивнула Николь.

Краем глаза она заметила, что сидевшие неподалеку девушки захихикали, подталкивая друг друга локтями. Великолепный Арчи везде привлекал к себе внимание.

– Я сяду? – спросил он и, не дожидаясь разрешения, опустился на стул рядом с Николь.

Сердце девушки сладко екнуло. С какой стати Арчи Моррисона вдруг заинтересовали ее увлечения?

– Ты правда смотрела все эти фильмы и разбираешься в разных вампирах и оборотнях? – Арчи чуть понизил голос и наклонился к Николь, словно сообщая ей нечто очень важное и тайное.

– Да, – снова сказала она.

Вблизи Арчи казался еще красивее, и Николь подумала, что если он сейчас пригласит ее на вечеринку в честь Дня Всех Святых, она немедленно согласится.

– Здорово, – просиял Арчи. – А ты не могла бы ответить для меня на эти вопросы?

Он положил перед Николь лист бумаги с десятью вопросами. Какие средства надежно охраняют от вампиров?– прочитала девушка первый.

– Зачем тебе это? – удивилась она.

– Нужно помочь одному другу, – уклончиво ответил Арчи. – Ты такая классная, Николь. И такая умная. Ты ведь мне не откажешь, да?

Никто никогда не называл Николь классной. Девушка на секунду представила себе, что Арчи Моррисон начинает за ней ухаживать. Вот он на виду у всех подсаживается к ней в столовой… Вот они под ручку гуляют по коридорам как настоящая влюбленная парочка… Вот он приглашает ее на вечеринку и ни на шаг от нее не отходит… Вот они остаются наедине…

– Ты согласна или нет?

В голосе Арчи послышалось легкое нетерпение. Николь очнулась от сладких грез и склонилась над листком. Вопросы были очень простые, и она за пять минут ответила на все.

– Спасибо, – сказал Арчи, когда она закончила. – Ты молодчина.

«Молодчина» и «классная» все-таки означали не одно и то же. Николь с грустью поняла, что ее мечты так и останутся мечтами. Арчи Моррисон сложил листок вчетверо, засунул его в задний карман брюк и помахал Николь рукой, даже не заикнувшись о вечеринке.

Девушка с тоской наблюдала за тем, как он уверенно шел по узкому проходу между столиками, кивая всем, кто поднимал голову, чтобы поздороваться с ним. Какая я дурочка, вздохнула Николь. Разве я могу ему понравиться?

Николь снова погрузилась в чтение. Книги, в отличие от людей, верные и надежные. Они не обманывают, не притворяются и не подают ложных надежд.

– Николь… Николь… Повернись, – услышала она чей-то шепот.

Николь обернулась. Девушки за соседним столиком, которых так взволновало появление Арчи Моррисона, пытались привлечь ее внимание. Николь закрыла книгу. А этим что от нее нужно?

– Скажи, что хотел Арчи? – прошептала одна из девушек, стройная симпатичная блондинка. Звали ее Кэтрин, и раньше она едва замечала Николь.

– Просил помочь, – неохотно ответила девушка.

– Он просил о помощи тебя? – изумилась Кэтрин.

Ее подруга (Николь не знала ее имени) отчетливо хихикнула.

– Почему бы и нет? – обиженно пробормотала Николь.

Впрочем, задавать этот вопрос не следовало. Кэтрин усмехнулась и собралась было сказать что-то гадкое, но подруга вовремя толкнула ее в бок. Кэтрин опомнилась. Не стоит оскорблять Николь, если она хочет выведать у нее, зачем к ней подходил сам Арчи Моррисон…

– Так что же он просил? – Кэтрин прямо-таки разрывалась от любопытства.

Николь рассказала. Как ни странно, загадочная просьба Арчи не удивила Кэтрин.

– Ну и хитрец же этот Моррисон, – рассмеялась она. – Всегда своего добьется.

Николь смутно понимала, что ее беззастенчиво использовали, но любопытство пересилило гордость, и она тихо спросила:

– А зачем ему это было нужно?

– Ты ничего не знаешь? – Кэтрин вытаращила глаза. – Ты, дочь Гарольда Спенсера…

Николь не стала уточнять, что она не дочь, а падчерица, и просто покачала головой.

– Сейчас четвертый канал в передаче «Ужасный миг» проводит викторину, – пояснила Кэтрин. – Ответишь на десять вопросов и получишь шанс выиграть недельное путешествие в Тронс… Тренс… В Трансильванию! Не помню точно, где это.

– Восточная Европа, – подсказала Николь.

– Точно, – кивнула Кэтрин. – Тина Гиббс со второго курса, за которой сейчас ухлестывает Арчи, захотела принять участие в викторине, но не смогла ответить ни на один вопрос. Она же глупа как пробка и вообще ничего не знает. Вот Моррисон и решил попросить тебя.

Николь опустила голову. Арчи воспользовался ею, чтобы заинтересовать другую девушку. Что ж, этого следовало ожидать.

– На твоем месте я бы не стала помогать ему, – заявила Кэтрин.

Развить эту мысль ей помешало появление суровой мисс Ботчет, которая следила за порядком в читальном зале. Девушки разговаривали слишком громко, и она поспешила к ним, чтобы восстановить порядок.

– Соблюдайте тишину, – прошипела мисс Ботчет, и Николь виновато вжала голову в плечи.

Вечером Николь включила «Ужасный миг» на четвертом канале. Она не любила эту передачу. В ней подробно рассказывали, как снимался тот или иной ужастик, а потом показывали сам фильм. Николь не нравилось наблюдать за тем, как кошмарное чудовище на самом деле оказывалось грудой крашеной резины или компьютерным рисунком. Но на этот раз она искала подтверждение словам Кэтрин.

– А теперь, друзья мои, условия нашего нового конкурса! – воскликнул Дэн Робертс, ведущий шоу. – Ответьте до десятого октября на вопросы, которые вы сейчас увидите на экранах ваших телевизоров, и вы сможете выиграть множество восхитительных призов. Например, эту чудную маску Фредди Крюгера или папье-маше в виде Чужого. Но все эти призы – ничто по сравнению с главным призом, который ожидает одного-единственного счастливчика. Недельное путешествие на родину графа Дракулы! Все расходы берет на себя четвертый канал и телекомпания Аркетт ТВ. После леденящего кровь путешествия везунчик будет приглашен к нам в студию, чтобы поведать зрителям «Ужасного мига» о захватывающих приключениях, пережитых им на землях легендарного вампира!

Улыбающееся лицо Дэна Робертса сменила реклама туристической компании «Новая Трансильвания». На экране появились небольшие глиняные домики с расписными ставнями, утопающие в цветущих деревьях. Крестьяне в красочных народных одеждах стояли у домов и приветливо махали руками. Яркое солнце играло на их дочерна загоревших лицах. Извилистая проселочная дорога уводила высоко в заснеженные горы, где на перевале возвышался зловещий средневековый замок. Крестьяне неистово крестились, проезжая мимо, и подгоняли испуганных лошадей.

Восторженный голос за кадром произнес:

– Бистрица – живописное село в самом сердце Карпат – в средние века было сосредоточением суеверного ужаса. Ведь в паре миль от Бистрицы, недалеко от перевала Борго возвышался замок зловещего Дракулы, легендарного монстра, который кровью невинных жертв вписал свое имя в историю.

Николь поморщилась. И охота им выдумывать небылицы?

Нарядная картинка села сменилась изображением замка. Он возвышался на скале, зияя пустыми бойницами. Внутри было все, что подобает иметь старинному замку – каменные лестницы и коридоры, залы, увешанные до потолка тусклыми гобеленами, паутина в углах и блики свечей на отсыревших стенах. Не хватало только владельца в накинутом на плечи широком плаще, мрачного высокого господина с пронзительным взглядом из-под кустистых бровей…

Николь зевнула. Кадры явно вырезали из какого-то фильма ужасов, причем довольно старого и скучного.

– Туристическая компания «Новая Трансильвания» приглашает вас совершить незабываемое путешествие по этим историческим местам, – с энтузиазмом продолжал голос. – Специалисты компании воссоздали для вас Бистрицу девятнадцатого столетия, которая, словно машина времени, переносит вас в прошлое. Вдохните неповторимый аромат карпатского села, наполненный первобытным ужасом перед таинственным владельцем замка, остановитесь на ночь в самом замке, превращенном в современный отель, примите участие в экскурсиях, которые вы будете помнить гораздо дольше, чем круиз по Карибам! Приезжайте в гостеприимную Трансильванию, мы ждем вас!

Реклама закончилась, и на экране появились вопросы, на которые надо было ответить, чтобы принять участие в конкурсе. Секунду Николь сидела, не шевелясь. Потом быстро вскочила, схватила ручку и листок бумаги, которые (о счастье!) валялись неподалеку, и принялась лихорадочно записывать вопросы. Она знает правильный ответ на каждый из них. Почему бы ей не попробовать?

Николь записала адрес, по которому нужно было отсылать ответы, и тут же принялась сочинять письмо. Она долго колебалась, прежде чем подписать его. Не может ли повлиять на выбор победителя то, что она – дочь основателя компании Аркетт ТВ и падчерица ее нынешнего владельца? В одолжениях Николь не нуждалась. Она и так достаточно настрадалась из-за того, что родом из состоятельной и довольно известной в городе семьи. Если бы у нее был выбор, она бы предпочла добираться в университет на общественном транспорте, а не на дорогущей машине, но иметь нормальные отношения с родственниками и сверстниками.

Не буду указывать свое настоящее имя, решила девушка. И меня никто не сможет обвинить в том, что я пытаюсь повлиять на фортуну… Николь подписала письмо и тщательно сложила его. Отправлю завтра по пути в университет, подумала она и улыбнулась внезапной мысли. Даже если она ничего не выиграет, то станет лишним конкурентом подружке Арчи Моррисона, а это уже неплохо!

– Привет. Я тебе не помешаю? – вкрадчиво спросил кто-то за ее спиной.

Николь подпрыгнула на месте. Ее комнату нельзя было назвать самым посещаемым местом в доме. К ней, как правило, заходили только горничные. Поэтому Николь имела полное право пугаться.

– Привет, Гарольд, – пробормотала она, вставая.

– Прости, что вторгся в твою крепость, – улыбнулся Гарольд, демонстрируя отличные крепкие зубы, – но к нам ты в последнее время не заходишь, а мне хотелось с тобой поговорить.

Николь настороженно разглядывала его. С Гарольдом Спенсером у нее сложились непростые отношения. Николь питала безотчетную неприязнь к этому красивому мужчине с непроницаемым лицом, а Гарольд платил ей холодным равнодушием. Ему даже не приходило в голову попытаться подружиться с падчерицей. Его жена, Вайолет, не обращала на девчонку ни малейшего внимания, и Гарольд поступал точно так же.

Правда, когда Николь подросла, его отношение к ней несколько изменилось. Девушка нередко ловила его оценивающие взгляды, и ей становилось не по себе. Она знала, что просто дурнушка по сравнению с матерью, и была уверена, что Гарольд недоумевает, как у красавицы Вайолет могла родиться такая дочь…

– Как твои дела? – вежливо поинтересовался Гарольд, садясь на диван Николь.

Девушка предпочла бы, чтобы он сразу сказал, что ему от нее нужно, а не вел светскую беседу. Его присутствие на ее территории действовало Николь на нервы. Ему незачем разыгрывать из себя заботливого папочку, особенно в отсутствие посторонних людей.

Но Гарольд словно не замечал ее нахмуренных бровей и был настроен продолжать беседу.

– Ты еще не завела себе дружка? – игриво подмигнул он Николь.

Девушка стиснула зубы.

– Меня очень волнует, Николь, что ты совсем не общаешься со сверстниками… – начал Гарольд, но, натолкнувшись на взгляд девушки, осекся. – Впрочем, я хотел поговорить не об этом.

– А о чем?

Николь сложила руки на груди. Теперь она поняла, кого ей напоминает Гарольд – маленькую черную змейку, которая извивается между камнями и притворяется безобидной, а на самом деле готова в любой момент ужалить.

– Четвертый канал устроил конкурс для любителей ужастиков, – деловито произнес Гарольд. – Я подумал, что тебе это может быть интересно. Главный приз – поездка в Трансильванию… Все очень здорово. Там построили настоящий парк ужасов, устроили отель в замке Дракулы…

Николь не верила собственным ушам. С каких пор Гарольд Спенсер оказывает ей услуги?

– Спасибо, – сказала она удивленно. – Я уже написала заявку на участие в конкурсе.

– Правда? Молодец, – похвалил ее Гарольд. – Я думал, ты не в курсе… А ты уверена, что правильно ответила на все вопросы? Если хочешь, я могу уточнить ответы у организаторов конкурса.

Понятно. Дешевый способ завоевать мое доверие, догадалась Николь.

– Я хочу, чтобы все было честно, – твердо сказала она. – Я даже имя в письме указала другое.

– Похвальная честность, – улыбнулся Гарольд. – В этом ты очень похожа на своего отца, Николь. Он тоже не выносил обмана.

Это было неожиданно, и на глаза Николь навернулись предательские слезы.

– Впрочем, к сожалению, я смог бы помочь тебе только на стадии вопросов, – вздохнул Гарольд и встал с дивана. – Все письма с правильными ответами положат в большой барабан и…

Гарольд взмахнул рукой, как будто толкая невидимое колесо.

– И только фортуна выберет счастливчика. Может быть, им станешь ты, Николь. Что скажешь, везет тебе в жизни? – подмигнул он девушке.

Николь промычала что-то неопределенное. Если бы ей везло, она бы сейчас танцевала на дискотеке с Арчи Моррисоном, а не сидела бы дома!

– Ладно, не буду тебя отвлекать. – Гарольд направился к двери, открыл ее и остановился на пороге. – Знаешь, мне вдруг пришло в голову…

Он нахмурился и озадаченно посмотрел на девушку.

– Ты не боишься, что с этим вымышленным именем у тебя могут быть неприятности? То есть, если ты что-нибудь вдруг выиграешь и не сможешь подтвердить, что именно ты написала письмо от чужого имени… Может быть, найдется другой претендент на приз…

– Исключено, – покачала головой Николь. – Я взяла мамино имя и ее девичью фамилию. Она же не будет требовать себе мой приз.

– Хорошая идея. – Гарольд снова показал свои прекрасные зубы. – Ты умница, Николь. Желаю удачи.

Он вышел из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь, и девушке оставалось только терзать себя вопросами, с какой стати Гарольд Спенсер внезапно решил проявить отеческую заботу.

3

Поезд Мюнхен – Будапешт несся сквозь ночную мглу. Все пассажиры мирно посапывали, бодрствовала лишь одна девушка в последнем купе девятого вагона. Проводник несколько раз заглядывал к ней, чтобы убедиться, что у нее все в порядке. В наше время симпатичных девушек, путешествующих в одиночестве, везде подстерегает опасность, размышлял он, неторопливо прогуливаясь по вагону. А эта такая юная, наивная и хорошенькая, что того и гляди попадет в беду. Глаз да глаз за ней нужен…

Девушка в последнем купе и не подозревала, что у нее в поезде появился ангел-хранитель. Она была, как правильно подметил проводник, наивной, молодой и хорошенькой. Но он упустил из виду еще одну характеристику юной путешественницы. Она была безумно счастлива и радовалась всему, что видела вокруг. Любая мелочь вызывала ее восхищение: и красивый современный вагон, и удобные сиденья, и зеркало на стене, и мелькающие за окном огни незнакомых городов.

Но больше всего девушке нравилось то, что впервые в жизни она путешествует самостоятельно, без опеки матери, и не боится стать помехой ее отдыху. Она могла делать все, что хочет, без оглядки на старших. Откинувшись на мягкую спинку сиденья, девушка прикрыла глаза и погрузилась в сладкие воспоминания. Их было не так много в ее короткой жизни, но последняя неделя буквально изобиловала радостными моментами…

К удивлению Николь, подводить итоги конкурса передачи «Ужасный миг» пригласили Гарольда Спенсера. Девушка была немного разочарована. Этого человека она, если пожелает, может видеть каждый день. Николь ожидала по меньшей мере звезду какого-нибудь фильма ужасов. Однако режиссеры шоу рассудили по-своему, и в знаменательный день двадцатого октября одетый с иголочки Гарольд Спенсер предстал перед широкой аудиторией.

Николь была вынуждена признать, что он очень эффектно смотрится. Просторный пиджак скрывал расползающуюся фигуру Спенсера, а умелые руки дорогого парикмахера замаскировали начинающуюся лысину. Гарольд словно скинул десяток лет. В мрачном интерьере студии, в окружении фигур знаменитых героев фильмов ужасов он выглядел совсем не так, как дома.

Впрочем, на этот раз студия «Ужасного мига» тоже выглядела по-другому. Во-первых, она против обыкновения была ярко освещена. Во-вторых, в самом центре стоял огромный прозрачный лотерейный барабан, в котором лежали сотни писем от зрителей передачи. У Николь перехватило дыхание, когда ведущий шоу назвал точное количество людей, которые правильно ответили на вопросы конкурса. Одна тысяча двести пятьдесят шесть.

– Надо было вопросы сложнее придумывать, – упрекнула Николь устроителей конкурса. Разве в таких условиях можно что-нибудь выиграть?

Девушка взволнованно следила за тем, как Гарольд Спенсер, обмениваясь шутками с ведущим, подошел к барабану и изо всех сил крутанул его. Сердце Николь замерло. Письма быстро перемешивались, и скоро, совсем скоро они узнают имя победителя…

– Итак, Гарольд, скажите нам, кто получит этот прелестный костюм из фильма «Крик»? – воскликнул Дэн Робертс, ведущий.

Гарольд запустил руку в барабан. Николь быстро облизала пересохшие губы.

– Дэвид Блум из Феникса, штат Аризона! – выкрикнул Гарольд.

Николь пожала плечами. Такой маскарадный костюм нетрудно самому смастерить, так что завидовать Блуму нет смысла. К тому же она никогда не была в большом восторге от «Крика». Ужастики, где кромсают человеческое тело, были ей не по душе.

– Отлично, мы поздравляем тебя, Дэвид! – Дэн Робертс показал большой палец правой руки. – А теперь узнаем владельца замечательной маски Фредди Крюгера… Кто сможет с ее помощью напугать своих соседей?

Маска досталась Энн Ботчерс из Оклахомы. Следующий приз – набор видеокассет с самыми знаменитыми ужастиками – остался в Техасе, у Джулианы Биггс.

– Кому они нужны, эти кассеты, – зевнула Николь. – Они давным-давно у всех есть.

Хотя она на самом деле была бы не против, если бы Гарольд назвал сейчас ее имя. Это доказало бы, что даже ей, неудачнице Николь Аркетт, иногда везет. Но удача явно была не на стороне Николь сегодня.

Барабан крутился снова и снова, Гарольд Спенсер называл одно имя за другим, и количество подарков на полках за спиной Дэна Робертса постепенно таяло. Наконец последний приз – резиновая фигурка Годзиллы в фут высотой – достался Джиму Малкину из Сан-Антонио, штат Техас.

Николь ощутила горький приступ разочарования. Не то чтобы она жаждала получить какой-нибудь дурацкий костюм или игрушку. Она просто хотела выиграть что-нибудь на память. Она так верила, что удача улыбнется ей…

– И вот наконец наступил момент, которого мы все ждали очень долго! – торжественно объявил Дэн Робертс. – Пора определить человека, который отправится в путешествие на родину графа Дракулы, в таинственную Трансильванию. Главного победителя нашего конкурса ожидает водоворот незабываемых впечатлений, ведь Трансильвания – это место, где оживают все самые потаенные страхи…

Николь без интереса просмотрела тот же самый рекламный ролик. Улыбки крестьян показались ей натянутыми, а замок и деревня – бутафорскими.

– Итак, кому повезет? – воскликнул Дэн Робертс. – Прошу вас, Гарольд, крутите барабан в последний раз.

Гарольд Спенсер повиновался. Николь показалось, что барабан крутится особенно долго, гораздо дольше, чем в предыдущие разы. Наконец он замедлил свой ход. Гарольд просунул руку в отверстие и перемешал письма еще раз.

– Я уверен, что победит истинный любитель фильмов ужасов, – улыбнулся он в камеру.

Пальцы Гарольда ухватили один конверт, стряхивая все остальные. У Николь бешено застучало сердце. Она знала, что ей не на что рассчитывать. Она не выиграла ни один из мелких призов. Как же ей может повезти сейчас? Напряжение было настолько велико, что она едва удерживалась, чтобы не выключить телевизор. Но нет, она найдет в себе силы досидеть до конца и узнать имя счастливого победителя. Может быть, им станет Арчи Моррисон…

– Вайолет Суорминг, Хьюстон, штат Техас, – громко объявил Гарольд.

Студия взорвалась аплодисментами. Всем было приятно, что выиграла женщина из их родного города. А неведомая Вайолет Суорминг в это время прижимала ледяные ладони в горячим щекам и не верила в собственную удачу.

– Дорогая Вайолет, поздравляю! – воскликнул Дэн Робертс с таким энтузиазмом, будто он сам только что выиграл, и не путевку в Трансильванию, а миллион долларов. – Завтра мы свяжемся с вами и расскажем, как вы сможете забрать свой приз. Готовьтесь к самому незабываемому путешествию в вашей жизни. Вылет из аэропорта Хьюстона назначен на двадцать седьмое октября!

Снова шквал аплодисментов. Он мешал Николь сосредоточиться, осознать услышанное. Вайолет Суорминг, Хьюстон, штат Техас. Девичья фамилия ее матери, ее город, ее штат. Неужели она только что стала победительницей конкурса и выиграла путевку в Трансильванию?

Николь боялась поверить в это до тех пор, пока ей не позвонил представитель четвертого канала. Как предсказывал Гарольд, возникли небольшие трудности из-за того, что она указала чужое имя. Но Николь быстро доказала свое авторство и объяснила, что не хотела подписываться настоящим именем, чтобы ни у кого не возникло идеи помочь ей.

– Мне хотелось сохранить анонимность, – решительно сказала она, – чтобы меня не обвинили в нечестной игре.

Кто-то пробовал возразить, что она, как падчерица Гарольда Спенсера, не имела права принимать участие в конкурсе. Но тут Гарольд пришел ей на помощь.

– На все вопросы Николь ответила сама. Я даже не вникал в детали конкурса. А победить ей помогла удача. Вы же не будете утверждать, что я специально вытащил из барабана ее письмо?

Конечно, подозревать Николь и Гарольда было смешно, и девушке вручили путевку и билеты в прямом эфире. Немного смущаясь, Николь пообещала перед камерами, что как только вернется из путешествия, сразу придет на «Ужасный миг», чтобы во всех подробностях рассказать о своих приключениях в жуткой Трансильвании.

– Скажите, Николь, а вы не боитесь отправляться туда в одиночестве? – спросил Дэн Робертс, хищно прищуриваясь. – Говорят, там до сих пор водятся вампиры…

– Ни капли, – твердо ответила девушка. – Я отлично знаю, как с ними справиться.

И на самом деле их не существует, добавила она про себя насмешливо. Это всего лишь легенды, богатая фантазия и расшатанные нервы.

Дни до знаменательного двадцать седьмого октября тянулись удручающе долго. Николь очень быстро собрала вещи (Вайолет все-таки пришлось раскошелиться на новую одежду для нее) и последние два дня жила буквально на чемоданах. Наконец долгожданный миг наступил. Боинг американской авиакомпании повез Николь Аркетт в Европу.

Приземлились они в Париже, но у Николь не было времени, чтобы хотя бы одним глазком полюбоваться его красотами. Девушку ждал новый самолет, на этот раз до Мюнхена, и Николь с интересом вслушивалась в незнакомую речь, звучавшую вокруг нее. Путешествовать одной ей было в новинку. Вокруг было столько всего чудесного, что Николь ужасно сожалела о том, что ей все-таки приходится тратить драгоценное время на сон и еду.

В Мюнхене Николь пересела на поезд, который повез ее до Будапешта. Там ее должны были встретить на машине и проводить до Трансильвании, вернее до той гористой деревушки в центральной ее части, где Николь предстояло провести восхитительную неделю…

В Будапешт они прибыли поздно вечером, что показалось девушке хорошим предзнаменованием. Все самое интересное и романтичное происходит с людьми, когда солнце опускается за горизонт. Николь прильнула к оконному стеклу, но из-за начавшегося дождя и темноты могла различить только смутное мерцание вокзальных фонарей.

Она вышла на перрон. Пассажиры и встречающие с мрачными, уставшими лицами торопились скорее покинуть неуютный мокрый вокзал. Они натыкались на девушку, стоявшую посередине перрона с тяжелой сумкой в руках, и недовольно ворчали. Однако девушка ничего не слышала. Она не замечала дождя, не чувствовала сутолоки. Все вокруг было так непохоже на то, к чему она привыкла! Здесь было намного холоднее, чем в ее родном Хьюстоне, а сам вокзал казался таким крохотным, чуть ли не меньше ее дома. Но это восхищало Николь. Загадочная атмосфера старины пахнула на девушку, как только она вышла на перрон, хотя в Будапеште был вполне современный вокзал. Она была в стране, имеющей тысячелетнюю историю, и Николь была готова на каждом шагу ожидать чуда.

Проходивший мимо носильщик обратился к ней на незнакомом языке. Девушка очнулась. Кажется, ее фантазия чересчур разыгралась, а ведь где-то на вокзале ее поджидает представитель четвертого канала, который должен отвезти ее в Трансильванию…

Сгибаясь под тяжестью сумки, Николь побрела в главное здание вокзала. Она дошла до конца перрона, когда к ней на ломаном английском обратился мужчина.

– Вы случайно не Николь Аркетт из Техаса?

Девушка подняла глаза. Говоривший был невероятно высок, она едва доставала ему до плеча. Его лица не было видно из-за накинутого на голову капюшона, а голос звучал глухо. Мужчина слегка шепелявил, и из-за этого его было еще труднее понимать.

– Да, – кивнула Николь, восхищенная загадочностью незнакомца.

То, что приключения начинаются, было ясно с первого взгляда на ее сопровождающего. Он был очень мрачен и неразговорчив. Когда он снял капюшон, Николь увидела перед собой мужчину лет сорока – сорока пяти. У него было хмурое лицо с резко выступающими скулами, узкими неприятными губами и черными, глубоко посаженными глазами. Правда, звали его на удивление мило и безобидно – Вацлав Пташек.

– Я работаю в туристической компании «Новая Трансильвания», – сухо сообщил он Николь. – Доставлю вас в деревню.

Он взял у нее сумку и быстро пошел вперед. Девушка едва поспевала за ним. Угрюмость Пташека ни капли не испугала ее. Она же не на средиземноморский курорт приехала, а в одно из самых мрачных мест на земле. Сюда едут за порцией острых ощущений, и задача «Новой Трансильвании» доставить их туристам. Вполне естественно, что ее сотрудники способны нагнать на туристов страху не хуже графа Дракулы!

Правда, машину могли бы прислать получше, нехотя признала девушка, когда увидела грязно-серый рыдван времен второй мировой войны. Николь так и не поняла, что это за марка. Внутри было не лучше, чем снаружи. Салон был захламлен каким-то громоздкими вещами; переднее сиденье рядом с водителем отсутствовало. Девушка в жизни не видела ничего подобного.

Николь еле втиснулась на заднее сиденье между огромной коробкой, которую было невозможно сдвинуть с места, и досками, напоминавшими остов дивана. В салоне воняло бензином, и Николь, знавшая, что ехать им по меньшей мере четыре часа, ужасно расстроилась. Она же здесь просто задохнется!

– А что, в компании не нашлось машины похуже? – с иронией спросила она у Пташека, который сел за руль после того, как еле-еле пристроил ее сумку в набитом багажнике.

– Все остальные сейчас заняты, – буркнул он и нажал на газ.

Мотор затарахтел. На дверце справа от Николь что-то подозрительно звякнуло.

– Она развалится после первого же километра, – проворчала девушка себе под нос.

Но Вацлав услышал ее.

– Ничего, даст Бог, доедем, – усмехнулся он и подмигнул Николь в зеркальце дальнего вида.

Его зияющая чернотой ухмылка заставила девушку вздрогнуть. Кажется, у ее провожатого не было передних зубов…

– Не сомневаюсь, – ответила она с кажущейся беззаботностью.

Но сомнения все-таки не оставляли ее. Мотор периодически чихал и глох, и Пташек по несколько минут не мог его завести. Замерзшая и голодная Николь молилась про себя, чтобы они доехали до какого-нибудь населенного пункта, прежде чем машина окончательно сломается. Ей совсем не хотелось застрять на всю ночь в середине сумрачного леса наедине с таким подозрительным типом, как Вацлав Пташек! Надо было у него хоть документы спросить, думала Николь, дуя на озябшие пальцы. Сейчас уже поздно проявлять бдительность…

Когда с левой стороны показались огни, девушка прильнула к окну.

– Давайте остановимся здесь на пару часов, – просительно сказала она. – Погреемся и перекусим что-нибудь. Есть ужасно хочется…

– Времени нет, – проворчал Вацлав. – Вас ждут в Бистрице через два часа, а нам ехать еще как минимум три. Я не хочу, чтобы меня выгнали с работы.

Николь упала духом. Неизвестно, кто или что ждет ее в Бистрице, но живой она туда точно не доедет, если они сейчас не остановятся. И словно отвечая на ее мысленные мольбы, машина вдруг вся заскрипела, мотор взвизгнул, задрожал и заглох.

Пташек пробормотал что-то себе под нос. Николь не поняла ни слова, но по интонации было ясно, что это ругательство. Он вылез из машины, раздраженно хлопнув дверью, и сердце Николь взыграло. Неужели на этот раз что-то по-настоящему серьезное? Огонь в домах на улице напротив манил Николь, и она уже представляла себе вкусный горячий ужин и теплую постель…

– Вылезайте, – сказал Пташек, открыв заднюю дверцу. – Она дальше не поедет.

Прилагая усилия, чтобы не казаться слишком обрадованной, Николь проворно вылезла из машины. Было так приятно выпрямиться и размять ноги после двух часов в скрюченном положении…

– Ничего страшного, – бодро сказала она. – Заночуем здесь.

Она перетаптывалась на месте, стараясь согреться. Как люди могут жить здесь, если уже в октябре здесь так холодно? Или она просто слишком замерзла по дороге?

– Надо ехать дальше, – покачал головой Пташек. – Вас ждут.

Он кинул на Николь свирепый взгляд, словно она была виновата в том, что их развалюха сломалась на полпути.

– Надо так надо, – вздохнула Николь. – Но неужели мы не можем задержаться на полчаса, чтобы перекусить?

Пташек размышлял и не слышал ее.

– У вас права с собой? – задал он вопрос, который Николь меньше всего рассчитывала услышать.

– Д-да, – с запинкой ответила она.

– Отлично. – На угрюмом лице мужчины появилось некое подобие доброжелательной улыбки. – Отсюда поедете самостоятельно.

– Что? – Николь была так возмущена, что напрочь забыла о своей стеснительности. – А вы?

– Я с ней останусь, – сказал Пташек и с внезапной нежностью похлопал по дверце машины. – Не брошу же я ее одну на этих варваров.

Небрежный кивок в сторону деревни говорил о том, что он не слишком высокого мнения о ее жителях.

– А как же я одна поеду?

– Я вам все расскажу. Здесь очень просто.

Девушка всплеснула руками. Отвратительный тип. Недаром он не понравился ей с первого взгляда.

– Вы обязаны доставить меня в Бистрицу, – решительно сказала она, надеясь, что сможет воздействовать на него. – Я пожалуюсь вашему начальству.

– Да ради Бога, – широко ухмыльнулся Пташек.

Видимо, теперь увольнение совершенно не страшило его. Сердце Николь ушло в пятки. Она ничего ему не докажет. Запугать его невозможно. Сила на его стороне. Она одна, в чужой стране, на чужом континенте, среди людей, которые вряд ли говорят на ее языке… Ночь, холод и неизвестная страшная дорога впереди…

– Хорошо! – энергично воскликнула Николь. – Дальше я поеду одна. И будьте любезны поточнее объяснить мне, куда ехать!

Не маленькая, доеду до Бистрицы и без него, угрюмо размышляла девушка, когда Пташек повел ее куда-то, чтобы взять машину. Но в «Новой Трансильвании» непременно узнают, кого они нанимают на работу. А дома Гарольд позаботится о том, чтобы виновные были достойно наказаны!

Николь лелеяла планы мести, и это помогало ей не страшиться будущего. Однако когда она увидела автомобиль, в котором ей предстояло совершить поездку в неизведанное, все мысли о мести вылетели у нее из головы. Рыдван Пташека казался по сравнению с этой машинкой чудом автомобильной промышленности. Это был маленький драндулет, на котором облезла вся краска. В неясном свете гаража Николь разглядела и ржавчину на колесных дисках, и помятый левый бок, и выдранную фару.

– Я никуда на этом не поеду! – категорически заявила девушка.

– А другого-то и нет, – философски пожал плечами Пташек.

Хозяин автомобиля, пузатый сонный мужчина, невозмутимо молчал. Николь была уверена, что он не понял ни слова из их разговора.

– Тогда я останусь здесь до тех пор, пока вы не отремонтируете свою машину, – сказала девушка.

– Это как минимум два дня, – предупредил Пташек.

– Ну и что!

– Вы хотите провести половину своего путешествия в этой деревне? – проворчал Пташек. – Учтите, потерянное время вам никто не возместит.

Николь была готова разрыдаться. Что за невезение! Только с ней могло такое случиться. Если сейчас она откажется ехать одна на этой развалюхе, то потеряет уйму времени и не сможет как следует насладиться своим призом… Такая удача выпадает раз в жизни, неужели она откажется от нее только потому, что боится ехать на этой подозрительной машине?

– А она не сломается по дороге? – настороженно спросила Николь, кивая на свое транспортное средство.

– Чудесный автомобиль, – уверил ее Пташек. – Домчит вас в одно мгновение.

Вопреки словам Пташека чудесного в автомобиле было только то, что он вообще ехал. Как Николь ни старалась, выжать из него больше сорока километров в час она не могла. На каждой кочке, а их было немало на заброшенной проселочной дороге, машина дребезжала, словно гигантская жестянка с гвоздями. Николь не на шутку боялась, что в один прекрасный миг ее железный конь просто развалится и погребет ее под своими обломками.

Единственный плюс заключался в том, что у Николь совсем не было времени глазеть по сторонам. Густой лес надвигался на нее и справа, и слева, и вот-вот грозил поглотить неширокую ухабистую дорогу. Если бы у девушки была возможность пофантазировать, она обязательно вспомнила бы, что эти места исстари пользуются дурной славой. Ей ли не знать о том, что в такие сырые промозглые ночи путников на одиноких дорогах подстерегают опасности, которые начисто отрицаются разумом! Но Николь была слишком занята борьбой с машиной, порождением двадцатого века, чтобы размышлять о порождениях веков прошлых…

Но внезапно рассеянный сноп света от единственной фары выхватил высокую фигуру человека, стоявшего на обочине. Это было поистине пугающее зрелище. Плотная стена деревьев по обе стороны дороги, угрюмое угрожающее небо, ни одной живой души или проблеска света… И странный незнакомец в одеянии, похожем на длинный широкий плащ…

Первый мыслью Николь было прибавить газу и проехать мимо человека. Скорее всего, это дерево причудливой формы. Страшно подумать о том, чтобы выйти сейчас из машины и проверить… Но небольшая скорость, на которой ехала девушка, позволила ей увидеть, что фигура у обочины шевельнулась и подняла руку. На всех автомобильных дорогах мира этот знак означает просьбу о помощи, и Николь нажала на тормоз, проклиная собственную глупость.

Она открыла дверцу машины и высунула голову, с минуты на минуту ожидая нападения. Незнакомец подошел к машине, и в неровном свете фары девушка смогла более-менее разглядеть его. Нельзя сказать, что она пришла в восторг. Перед ее крохотной машинкой стоял высокий мужчина в длинном плаще, его длинные черные волосы развевались по ветру. Николь моментально вспомнила все, что читала о вампирах и оборотнях, и почувствовала, что находится на грани обморока.

Но мужчина не собирался нападать. Не делая попытки подойти к девушке ближе, он спросил что-то на незнакомом Николь языке.

– Я вас не понимаю, – сказала Николь, впервые жалея о том, что не захватила с собой разговорник.

Но разговорник не понадобился, потому что мужчина вдруг обрадованно улыбнулся и на правильном английском воскликнул:

– Не подвезете меня до ближайшей деревушки?!

4

Случайному попутчику Николь была рада и не рада одновременно. Конечно, хорошо, что теперь она не одна. Мужчина, пусть и незнакомый, вселял в нее уверенность. К тому же он прекрасно говорит по-английски, а значит, ей не придется объясняться с ним жестами… Но с другой стороны, было что-то в его внешности, что вызывало у девушки безотчетный страх. Мало ли кто может бродить по дорогам в этих краях…

Разглядывать мужчину в открытую Николь было неудобно, но она успела заметить, что у него длинные темные волосы, бледная кожа и выразительный ястребиный профиль. Каждый раз, когда девушка украдкой косилась на своего попутчика, ее сердце невольно уходило в пятки. Таинственности в нем было хоть отбавляй.

Кого она подобрала на безлюдной дороге? Эта черная одежда, бледность, длинные сильные пальцы, которые нетерпеливо барабанили по оконному стеклу… Незнакомец был настолько высок, что с трудом поместился на переднем сиденье рядом с Николь; однако даже в согнутом положении он умудрялся сохранять достоинство. Николь хотелось задать ему множество вопросов, но вся ее смелость, похоже, была израсходована в споре с Вацлавом Пташеком. Сейчас она не могла вымолвить ни слова.

Незнакомец первым нарушил молчание.

– Чертовски холодная ночка, вы не находите?

Он перестал барабанить по стеклу и начал энергично растирать замерзшие пальцы. Николь немного успокоилась. Ее попутчик определенно человек, раз способен мерзнуть…

– Вы долго здесь стояли? – спросила она вежливо, чтобы поддержать беседу.

– Часа четыре, – вздохнул незнакомец. – Бензин закончился. И ни одной бензоколонки в радиусе семи миль. Проклятая страна!

Николь чуть улыбнулась. Похоже, транспортные проблемы сегодня были не только у нее. Она пыталась угадать, откуда незнакомец родом. Для местного жителя он слишком хорошо говорил по-английски, но американского акцента она не слышала.

Видимо, британец, решила Николь про себя. Только они так старательно выговаривают все звуки.

– Если бы не вы, мне бы пришлось туго, – сказал мужчина через некоторое время. – Спасибо, что остановились. Не думал, что у вас хватит смелости. Мимо меня трое проехали, и никто не остановился.

– Почему? – Девушка впервые открыто посмотрела на него.

– Местность не самая подходящая, чтобы подбирать попутчиков. Страшно было, наверное? – В голосе мужчины прозвучала легкая насмешка.

Дух противоречия немедленно взыграл в Николь.

– Ни капли, – равнодушно произнесла она. – Мы никогда не бросаем людей в беде.

– Мы? Кто это «мы»? – удивился мужчина.

– Американцы, – с гордостью ответила Николь.

– Ааа… – протянул он, и девушка была готова поклясться, что он улыбается.

Но смысла затевать межнациональную ссору не было, и она промолчала.

– И что же вы делаете в Европе, моя прекрасная американка? – шутливо спросил мужчина.

– У меня отпуск, – резко ответила Николь.

Она не любила, когда над ней подшучивали.

– Чудесное место для отпуска, – рассмеялся он. – Вы бы еще на Северный полюс поехали.

А вот это неэтично по отношению к человеку, который оказал вам услугу, язвительно подумала девушка. После четырех часов на дороге надо бы испытывать чувство благодарности к тому, кто вас пожалел!

Николь боролась с желанием немедленно выкинуть наглеца из машины. Но, во-первых, человеколюбие возобладало, а во-вторых, он был сильным мужчиной, а она слабой девушкой, так что неизвестно, кто кого бы выкинул. Тем временем Николь доехала до первой развилки дороги, после которой, как инструктировал ее Пташек, она должна была повернуть направо. Девушка крутанула руль вправо.

– Не мое дело, конечно, но интересно, куда вы едете? – пробормотал мужчина.

Как показалось Николь, сказано это было с некоторым удивлением.

– В Бистрицу, – ответила девушка. – У меня недельная путевка на отдых в замке.

– Я так и думал, – кивнул мужчина. – В здешних местах это единственный туристический маршрут. Но тогда вам нужно было повернуть налево.

Он еще мне советы дает! – оскорбилась девушка.

– Я прекрасно знаю, куда мне надо ехать, – ледяным тоном произнесла Николь.

– Правда? Вы что, много раз здесь бывали?

– Нет. Но я получила точные указания. От знающего человека, – добавила она ядовито.

И откуда во мне столько ехидства? – удивилась Николь сама себе.

– Всем свойственно ошибаться, – беспечно заметил мужчина. – Но вам лучше повернуть назад.

– И не подумаю, – разозлилась девушка.

Замысел незнакомца был перед ней как на ладони. Он пытается заставить ее ехать туда, куда нужно ему, а не ей. Но она не настолько глупа, чтобы поддаться на эту элементарную уловку.

– По этой дороге на сто двадцать миль вперед нет никаких селений, – терпеливо сказал незнакомец. – Вы рискуете через всю страну проехать, не добравшись до Бистрицы.

Николь заколебалась. А что если она неправильно поняла указания Пташека? Нет, он четко сказал: на первой развилке свернуть вправо.

– Откуда вы это знаете? – резко спросила она.

– Я уже пятый год живу в этой ужасной местности. В окрестностях Бистрицы у меня есть… э-э… жилье…

Девушка невольно нажала на тормоз. К словам местного жителя стоит прислушаться. Но вдруг это всего лишь изощренный трюк, чтобы заманить ее в ловушку? Может быть, здесь действует банда, которая грабит случайных путешественников вроде нее? Но разве она похожа на достойную добычу? За ее машину ничего не выручишь, а у нее с собой нет ничего ценного.

– Если вы рассчитывает ограбить меня, то зря стараетесь! – выпалила Николь, повернувшись к мужчине.

Тот расхохотался с такой неподдельной искренностью, что у девушки отлегло от сердца.

– Я не собираюсь вас грабить, – сказал он, отсмеявшись. – Я очень благодарен вам за то, что вы подобрали меня, и хочу помочь. Не знаю, кто посоветовал вам свернуть направо, но он либо дурак, либо злоумышленник.

Николь быстро изложила обстоятельства своего знакомства с Вацлавом Пташеком.

– Ни за что не поверю, что представитель туристической компании бросил бы вас одну, – с сомнением произнес он. – А сейчас поворачивайте-ка лучше назад. Через полчаса уже будете ужинать в Бистрице.

Что-то в голосе незнакомца заставило Николь подчиниться ему. В конце концов, если она будет упорствовать, он вполне может применить силу. Не лучше ли положиться на судьбу, чем бросать ей вызов?

– Кстати, меня зовут Джеральд, – сказал незнакомец через некоторое время. – Джеральд Уэйн.

– Николь Аркетт, – представилась Николь, которой его имя показалось чрезвычайно аристократичным.

Внешность незнакомца была вполне под стать его имени. Когда они въехали в Бистрицу, Джеральд предложил Николь сделать остановку у трактира «Золотой лес», чтобы немного отдохнуть. Сидя за деревянным столом в ожидании ужина, Николь могла во всех подробностях разглядеть своего попутчика.

Первое впечатление не обмануло ее. Он был действительно очень высок, а его лицо поражало своей бледностью. Рядом с хозяином «Золотого леса», коренастым смуглым словаком, Джеральд Уэйн казался привидением. Волосы у него были черные как смоль, глаза горели как два уголька под ровными густыми бровями. Крупный нос с горбинкой придавал его лицу хищное выражение, которое усиливалось еще и тем, что Джеральд редко улыбался. А когда все-таки улыбался, было в его улыбке что-то мрачное, как будто он разучился искренне радоваться чему-либо.

Однако, несмотря на угрюмый вид Джеральда, Николь признавалась самой себе, что в жизни не встречала более привлекательного мужчину. Это было странно, потому что раньше ей нравились болтливые весельчаки, вроде Арчи Моррисона, способные смеяться и смешить двадцать четыре часа в сутки. Джеральд Уэйн явно не был душой компании, но Николь впервые обнаружила, что молчаливость не обязательно означает застенчивость.

Поразило ее то, с какой предупредительностью к Джеральду отнеслись в «Золотом лесе». Трактир был уже закрыт, но ради них хозяин вышел из состояния блаженной дремоты и согласился приготовить им ужин. Джеральд никому не приказывал, он лишь просил, но его просьбам было невозможно не повиноваться… Разве у нее самой не было возможности убедиться в силе его негромкого повелительного голоса?

Николь очень хотелось расспросить его, но Джеральд не дал ей такой возможности. Он совсем не сидел на месте. Усадив Николь и взяв у хозяина для нее теплый плед, он исчез на полчаса и вернулся только тогда, когда перед Николь поставили дымящееся блюдо с горячей мамалыгой. Девушка с опаской смотрела на незнакомую еду. Хозяин, крепкий круглоголовый мужчина с длинными черными усами, что-то говорил ей на своем языке, но Николь лишь беспомощно пожимала плечами в знак того, что не понимает ни слова.

– Он говорит, что это кукурузная каша. Очень вкусная, – раздался за ее спиной голос Джеральда, а через секунду он сам уже сидел рядом с девушкой.

Николь с облегчением вздохнула. В глубине души она не была уверена, что он вернется. Она бы даже не удивилась, если бы он исчез так же внезапно, как и появился. Фактически миссия призрака в ночи выполнена – он благополучно доставил ее в Бистрицу. Что еще нужно маленькой путешественнице в стране тайн и легенд?

– Ешьте, ешьте, – подбодрил ее Джеральд, и Николь послушно взялась за ложку.

Каша действительно оказалась очень вкусной, хотя и обжигала язык и небо. Несколько минут они ели молча, потом Джеральд со вздохом сказал:

– Боюсь, сегодня вам придется заночевать в этом трактире, Николь.

– Почему? – удивилась она. – Меня же ждет представитель компании, чтобы…

– Никто вас не ждет, – перебил ее Джеральд. – Все сотрудники «Новой Трансильвании», как и местные жители, давно спят.

– Но я должна попасть в замок! – возмутилась Николь. – У меня там номер забронирован.

– Завтра, – покачал головой Джеральд. – Не волнуйтесь, я провожу вас.

– Объясните мне дорогу, и я поеду сегодня, – упорствовала девушка.

– Это опасно. Горная дорога, незнакомая местность, темнота… Я отвезу вас в замок завтра.

– Но я хочу поехать сегодня!

Николь не понимала, что заставляет ее упрямиться. Обычно она была гораздо более сговорчива. Но мысль о том, что с самого начала ее путешествия все идет не так, действовала на нее как красная тряпка на быка. Да и слишком уж быстро этот Джеральд Уэйн решил, что может распоряжаться ею!

– Путешествовать в одиночку в этих местах, да еще и ночью, очень неблагоразумно, – многозначительно сказал Джеральд.

Было в его тоне и в том, как он посмотрел на нее, что-то зловещее. Девушка невольно вздрогнула.

– П-почему?

– Вы же в Трансильвании, Николь. Неужели вы забыли? Здесь на каждом шагу подстерегают ужасы…

– Чепуха, – фыркнула девушка. – Древние легенды, не более. «Новая Трансильвания» на этом успешно деньги зарабатывает.

– «Новой Трансильвании» всего полгода, а легенды эти живут веками. На вашем месте я был бы осторожнее. Я живу здесь уже пять лет и знаю, что случиться может всякое…

Николь поежилась. Джеральд и предостерегал, и пугал ее одновременно. Ей очень хотелось рассмеяться ему в лицо, однако что-то мешало ей сделать это. Какие отличные декорации для фильма ужасов! Глухая ночь, старинный трактир, загадочный незнакомец, встретившийся ей посередине густого леса… И это селение, где сам воздух был пропитан верованиями и легендами о существах ночи, нападающих внезапно и сеющих смертельный ужас.

– Хорошо, – сказала Николь. – Пусть будет по-вашему.

Тут она вдруг зевнула, и хозяин, повинуясь короткому приказу Джеральда, поспешил проводить ее в комнату.

5

Проснулась Николь поздно и не сразу поняла, где она находится. Небольшая чистенькая комнатка, в которой она провела ночь, дышала восхитительной стариной. Деревянные стены, украшенные резьбой, белые занавески на окнах, узкая кровать и маленький туалетный столик. Единственным украшением на стене было массивное распятие. На столе стояла ваза с искусственными цветами. Они сильно пахли… Николь принюхалась и, не веря своему обонянию, еще раз глубоко вдохнула их крепкий аромат… Чеснок! Неужели здесь действительно верят во всю эту чушь?

Это же Бистрица, напомнила она себе. Здесь все устроено так, чтобы внушать туристам ужас и зарабатывать на этом деньги. Настоящее старинное карпатское селение, простые малограмотные крестьяне, трепет, внушаемый страшным владельцем замка, запах чеснока, шиповник, распятия – это всего лишь необходимые атрибуты, чтобы создать колоритное место отдыха для любителей пощекотать себе нервы. На самом деле ничего этого не существует. Это средство для привлечения туристов, как эротический массаж на Тайвани или коралловые рифы в Египте.

Николь вышла из комнаты, гадая, не окажется ли ее вчерашний знакомец таким же неотъемлемым элементом атмосферы Бистрицы, как длинные висячие усы хозяина трактира и удушающий аромат чеснока. Может быть, Джеральд Уэйн, как многие местные жители, работает в «Новой Трансильвании», и его задача – сделать ее отдых незабываемым.

Что ж, если это так, он справился с задачей на все сто процентов, решила про себя Николь, когда увидела его во дворе. Она вряд ли забудет обстоятельства их знакомства, да и самого Джеральда…

Джеральд копался в двигателе машины, на которой они вчера приехали в Бистрицу. При дневном свете она выглядела еще ужаснее, и Николь искренне удивилась тому, что такая развалюха вообще довезла их сюда. Ей место в музее, а не в гараже или на дороге!

Девушка не отрывая глаз наблюдала за тем, как Джеральд вытаскивает одну деталь за другой, не обращая внимания на то, что уже весь вымазался в машинном масле. Она думала о том, что утром от его настораживающей таинственности не осталось и следа, зато мужская привлекательность выросла в несколько раз. Вчера он показался ей интересным, сегодня она точно знала, что он очень красив. Правда, красив не голливудской модельной красотой, с идеальными чертами лица и сверкающей белозубой улыбкой, из-за которых мужчины совсем не похожи на мужчин, а настоящей красотой, заставляющей трепетать сердце женщины…

Бум. Джеральд с грохотом захлопнул крышку капота. Расстроенное выражение его лица свидетельствовало о том, что машина вряд ли куда-нибудь сможет поехать. У Николь внутри все оборвалось. Почему ей так не везет? Может быть, в Трансильвании ей следует не испытывать судьбу и передвигаться исключительно на лошадях?

Джеральд тщательно вытер грязные руки тряпкой, поднял голову и увидел Николь. Девушка смущенно улыбнулась. Она вдруг ощутила досаду оттого, что не обладает сногсшибательной красотой своей матери. Если бы у нее были прекрасные золотистые волосы Вайолет, ее выразительные синие глаза, стройная соблазнительная фигура, Джеральд не смотрел бы на нее сейчас с таким странным выражением в глазах. Недоумение, сожаление и что-то еще, не поддающееся определению, чувствовала Николь и ненавидела себя за то, что ей вдруг стало важно, как этот едва знакомый мужчина к ней относится. Разве у нее мало забот? Неужели даже сейчас, вдали от дома и родных она не может расслабиться и просто радоваться жизни? Зачем ей обязательно мучить себя и копаться в своих ощущениях?

– Ваша машина сломалась, – хмуро сообщил ей Джеральд.

Ни «доброго утра», ни «как спалось». Николь разозлилась. Если ему так не хочется с ней возиться, он может идти на все четыре стороны. Она не просила его чинить ее машину. Она не просила его притаскивать ее в этот «Золотой лес». Она не просила…

Тут Николь вовремя вспомнила, что если бы не Джеральд, она бы вообще не попала в Бистрицу, и немного успокоилась. В конце концов, он же не виноват в том, что она совершенно непривлекательна и не может понравиться ни одному нормальному мужчине…

– Я отвезу вас в замок на своей машине, – продолжил Джеральд. – Ее уже подогнали. – Он смотрел на Николь так, словно хотел спросить о чем-то, но не решался.

Я должна отказаться от его предложения, догадалась девушка.

– Не стоит беспокоиться, – вежливо сказала она. – Думаю, в «Новой Трансильвании» найдется какой-нибудь подходящий автомобиль…

– Мне это нетрудно. – Джеральд выдавил из себя улыбку. – Я бы предпочел сам отвезти вас. Да и, если честно, нам с вами по пути. Мое… э-э… скромное жилище находится примерно в тех же краях.

Это было совсем другое дело. Николь упрекнула себя за легкость, с которой отступилась от принятого решения. Она ни за что не призналась бы в этом, но, конечно, ей гораздо больше хотелось ехать с Джеральдом, чем с кем-нибудь из туристической компании.

Увидев машину Джеральда, Николь поняла, что не прогадала. Огромный черный автомобиль с кондиционером, мини-баром и стереосистемой поразил даже ее, привыкшую к дорогим машинам матери. Николь устроилась на переднем сиденье, вытянула вперед ноги и поняла, что ее злоключения подошли к концу. Сейчас Джеральд в мгновение ока домчит ее до роскошного замка, где для нее приготовлен номер, и она целую неделю будет жить как знатная и до безобразия богатая графиня!

Впрочем, радужное настроение Николь несколько поблекло, когда они выехали из Бистрицы. Местность вокруг не располагала к радости, и девушка почувствовала, как в ее сердце вновь прокрадывается страх. Дорога вела в горы, и величественные силуэты Карпат на сером фоне неба нагнетали небывалую тоску.

Николь вспомнила рекламный ролик четвертого канала. Где зеленые массивы лесов, пологие холмы, цветущие яблони, сливы, груши, вишни? Вместо буйной травы жухлые серо-коричневые стебли и листья, в цветовой гамме правит серость и уныние. Даже горы, прекрасные в любое время года, обветренные камни с уходящими ввысь снежными пиками, с холодным беспристрастием взирали на путников, которые осмелились нарушить их покой.

– Летом здесь гораздо красивее, – негромко заметил Джеральд, впервые нарушая тишину с тех пор, как они покинули Бистрицу.

У Николь отлегло от сердца. Мрачная красота природы угнетала ее намного меньше, чем упорное молчание Джеральда. Но он, похоже, был нерасположен к беседе, а у девушки не хватало решимости самой начать разговор…

Вскоре вдали показались шпили замка. Николь не смогла сдержать восторженный возглас. Замок был именно таким, каким она себе его представляла. Он находился на скале и с трех сторон был окружен пропастью. Зубчатые стены рельефно выделялись на фоне неба, а остроконечные башни устремлялись в высоту. Николь представила себе, что у нее будет неделя, целая неделя, чтобы обследовать это великолепие. Что по сравнению с этим старинным замком дом ее отца и жалкие рыцарские доспехи в полутемных пыльных коридорах?

– А здесь правда жил граф Дракула? – с любопытством спросила она Джеральда.

– Согласно легенде его замок находился где-то в этих краях, – неохотно ответил он, – но где именно – неизвестно.

Николь была разочарована.

– Значит, это подделка? – вздохнула она, кивая на приближающийся замок.

– Милая моя девочка, – резко рассмеялся Джеральд, – неужели вы думаете, что у кого-нибудь хватит смелости поселиться в настоящем замке Дракулы, да еще пригласить туда туристов?

У Николь по спине побежали мурашки.

– Кто знает, – увлеченно продолжал Джеральд, – что может скрываться в подвалах дома, которым много столетий владели вампиры!

– Неужели вы действительно в это верите! – воскликнула изумленная девушка. – Но ведь это же все… сказки…

– Поживите с мое в Трансильвании, вы и не в такое поверите, – туманно ответил Джеральд.

Это стало последней каплей. Теперь Николь была уверена в том, что таинственный Джеральд Уэйн работает в «Новой Трансильвании» и благодаря своей демонической красоте нагоняет страх на туристов. Особенно ловко у него это получается с молодыми впечатлительными девушками!

– Интересно, – хмыкнула она, – сколько вам платят за то, чтобы вы рассказывали туристам всякие небылицы.

– А вам не кажется, что для девушки, которая решила провести отпуск в Трансильвании, вы чересчур прагматичны? – усмехнулся Джеральд. – Разве вы не должны свято верить в то, на чем местное население зарабатывает деньги?

– А я не сама решила сюда приехать, – обиженно протянула Николь. – Я выиграла эту путевку!

– Выиграли? – быстро переспросил Джеральд. – Как?

Николь пришлось рассказать ему все об «Ужасном миге» и конкурсе. Конечно, она не стала говорить о том, что нынешний владелец телеканала – ее отчим. Неизвестно почему, но ей очень не хотелось, чтобы Джеральд заподозрил ее в нечестной игре. Без этого маленького факта все выглядело замечательно. Простая американская девчонка, увлекающаяся ужастиками, испытывает удачу и получает главный приз.

Но на Джеральда ее рассказ не произвел ни малейшего впечатления.

– Странно, – пробормотал он себе под нос.

Что именно ему показалось странным, Николь спросить не успела, потому что они наконец выехали на дорогу, ведущую к главным воротам замка. Девушка прильнула к окну. Замок Дракулы, мифический или настоящий, вблизи выглядел более угрожающе, чем издалека. К безграничному удивлению Николь, он производил впечатление заброшенности. Обрушившаяся в отдельных местах каменная кладка стен, потускневшее от времени железо ворот, темные провалы стрельчатых окон – все свидетельствовало о том, что это отнюдь не развлекательный гостиничный комплекс «Граф Дракула», где у Николь был забронирован номер.

– Куда вы меня привезли? – требовательно спросила она Джеральда.

Тут ей впервые пришло в голову, что в последнее время она была слишком доверчива. Знакомство с Вацлавом Пташеком должно было научить ее осторожности. Но нет, избавившись от одного подозрительного провожатого, она тут же попала в лапы другого!

– Куда вы меня привезли? – настойчиво повторила Николь свой вопрос, стараясь не поддаваться преждевременной панике.

Джеральд очнулся.

– Туда, куда вы просили.

– Вы хотите сказать, что этот мрачный полуразвалившийся памятник старины похож на гостиничный комплекс? – воскликнула она с сарказмом.

– Черт побери, Николь, а что вы рассчитывали здесь увидеть? Пятизвездочный мраморный отель с бассейном и искусственным водопадом? Поверьте мне, здесь специально не стали ничего реставрировать. Люди едут сюда за порцией адреналина, а не за комфортом и банальными курортными развлечениями!

В этом была своя правда, и Николь стало стыдно. Джеральд возится с ней как с малым ребенком, а она еще смеет капризничать! Что бы с ней было, если бы у него вчера не кончился бензин? Даже думать об этом было страшно!

– Приехали, – бесцветным голосом произнес Джеральд.

Николь выскочила из машины, вне себя от нетерпения. Об этой минуте она мечтала с тех пор, как узнала о своей победе. Девушка стояла перед огромной парадной дверью, усыпанной шляпками стальных гвоздей. Дверной проем был украшен резьбой, местами стершейся от времени. Массивный бронзовый молоток сбоку красноречиво говорил о том, что никаких электрических звонков в замке нет.

Джеральд тем временем достал багаж Николь из машины и присоединился к девушке.

– Стучите, – сказал он.

Николь робко ударила дверным молоточком по металлической пластине. Ей показалось, что звук эхом пронесся по всему замку, однако прошло добрых десять минут, прежде чем заскрипели отодвигаемые цепи и запоры. С оглушительным скрипом дверь медленно открылась. На пороге стояла молоденькая девушка и боязливо выглядывала за дверь. Не такого приема ожидала Николь.

– Здравствуйте, – отчетливо сказала она, предполагая, что девушка плохо говорит по-английски. – Я Николь Аркетт. У меня здесь забронирован номер со вчерашнего дня…

С тем же успехом она могла говорить по-французски, по-итальянски, на любом другом языке мира или вообще молчать. Девушка даже не посмотрела на нее. Ее взор был устремлен на что-то за спиной Николь, и это что-то внушало ей почтение и благоговейный страх.

– Добрый день, господин граф, – пролепетала девушка на вполне правильном английском и присела в низком поклоне.

Николь вытаращила глаза. Кто все-таки такой этот Джеральд Уэйн и куда он ее привез?

– Здравствуй, Ванда, – кивнул Джеральд. – Мистер Хаггис на месте?

– Да, – ответила Ванда и вновь попыталась поклониться, но Джеральд поморщился, и она быстро выпрямилась.

– Проходите, Николь, – с иронией обратился Джеральд к остолбеневшей девушке. – Сейчас разберемся с управляющим насчет вашего номера.

Николь была слишком ошарашена, чтобы спорить. Она вошла в холл и встала как вкопанная. Судя по внешнему виду замка, она ожидала увидеть длинный полутемный коридор, древние портреты на стенах, паутину и керосиновые лампы. Но ее глазам предстало вполне современное помещение, похожее скорее на фойе второсортной гостиницы, чем на замковый зал. С правой стороны располагалась стойка администратора с ключами, с левой – большое зеркало и несколько диванчиков, на которых дремали уставшие коридорные. На полу лежал потрепанный ковер, бывший когда-то бордовым, но давно потерявший насыщенный цвет. Лысый кругленький человечек в самом настоящем фраке бросился к ним навстречу.

– О, мой дорогой граф, как я рад вас видеть, – лепетал он и чуть ли не подпрыгивал от радости.

Николь стало казаться, что она спит.

– Я привез вам гостью, Хаггис, – мрачно сказал Джеральд, которому елейная любезность мужчины во фраке явно пришлась не по вкусу. – Николь Аркетт из…

– Техаса, – шепотом подсказала Николь.

– Их Техаса. У нее должен быть забронирован номер.

– Мисс Аркетт? – Хаггис повернул свое круглое личико к девушке. Он немного пришепетывал, и она едва распознала свою фамилию. – Но мы ждали вас только завтра! За вами в Будапешт выехала машина.

– Странно… Значит, для меня еще ничего не приготовлено? – расстроилась Николь.

– Что вы! – Хаггис даже замахал руками. – Ваш люкс в Башне Мертвой Красавицы ждет вас.

– В Башне Мертвой Красавицы? – с невольным страхом повторила Николь.

– Местный колорит, – пояснил Джеральд с усмешкой. – Я же предупреждал вас. Но если вы боитесь, я распоряжусь, чтобы вам дали другой номер.

Упрек в трусости был для Николь страшнее всего.

– Ничего я не боюсь, – прошипела она, подбоченившись. – И я абсолютно не понимаю, по какому праву вы тут распоряжаетесь!

К удивлению Николь, Джеральд виновато улыбнулся и сказал:

– Понимаете, я в некотором роде владелец этого замка.

6

Николь схватилась за сердце.

– Вы… вы купили его? – пролепетала она.

– Нет, – покачал головой Джеральд. – Унаследовал от матери.

Это было еще хуже. Значит, мать Джеральда Уэйна родом из этих мест, овеянных дурной славой? И он на самом деле владелец замка, который, может быть, когда-то принадлежал кошмарному Дракуле?

– Вы насмотрелись ужастиков, Николь, – поморщился Джеральд, заметив, что девушка побледнела. – Моя мать происходит из старинного венгерского рода, который давно владеет этим замком. Как младший сын я его унаследовал и сдал в аренду «Новой Трансильвании». Так что никакой мистики в этом нет.

Николь кивнула. Ей было немного стыдно за свое разыгравшееся воображение. Но какое удивительное совпадение! Ночью она подобрала на дороге не кого-нибудь, а владельца замка, в котором ей предстояло отдыхать!

– А почему он называет вас графом? – спросила девушка, непочтительно кивая на Хаггиса, который перебирал ключи и делал вид, что совершенно не интересуется их беседой.

– Потому что моя мать вышла замуж за англичанина с титулом, – пояснил Джеральд. – Мое полное имя Джеральд Арчибальд Уэйн, граф Пемброк. Теперь вы довольны и я могу быть свободен?

Николь покраснела. Он, должно быть, уже возненавидел ее! Пристает с дурацкими вопросами, в чем-то сомневается, чего-то боится…

– Простите, – выдавила она из себя. – И спасибо за то, что подвезли.

Она повернулась к Хаггису.

– Проводите меня, пожалуйста, в мой номер. Я очень устала.

Хаггис поклонился и махнул рукой одному из коридорных, лопоухому мальчишке лет семнадцати.

До Башни Мертвой Красавицы добраться было нелегко. Вначале Николь и мальчик долго шли по петляющему коридору, затем поднимались по бесконечной лестнице, за которой оказался еще один коридор. Их шаги на гулком каменном полу отдавались эхом, от стен веяло сыростью. Николь ежилась от холода и твердила себе, что все это обязательная часть программы и что туристов и привлекает как раз атмосфера ужаса и мистики…

Но разве нельзя было хотя бы отопление провести?

– Скажите, а почему здесь больше никого нет? – спросила она своего провожатого, когда вдруг осознала, что они до сих пор не встретили ни одной живой души.

– Короткая дорога, – охотно ответил ей коридорный, который был явно не прочь поболтать с гостьей. – Никто не ходит. Туристов мало.

Он не очень хорошо говорил по-английски, но в целом Николь поняла его.

– А почему мы не пошли по другому пути?! – воскликнула она, когда чуть не упала, запнувшись об истлевший от времени ковер.

– В ваш номер другой путь нет, только этот, – ухмыльнулся во весь рот коридорный, проворно обходя все препятствия.

Николь похолодела. Значит, чтобы выйти из замка, ей каждый раз придется бродить по этим заброшенным коридорам? Веселенькая перспектива…

Впрочем, сам номер несколько примирил Николь с печальной действительностью. Это была большая комната с настоящим камином, в котором пылал приветливый огонь. Напротив окна стояла кровать под балдахином, а в центре комнаты – дубовый стол, на котором не было ничего, кроме свечей в массивных подсвечниках. Многостворчатое окно выходило на пропасть, где-то далеко внизу виднелись рощи.…

Николь подошла к окну и была вынуждена в страхе отступить – у нее закружилась голова. Башня Мертвой Красавицы, по-видимому, была самой высокой точкой замка.

– Электричества нет здесь, – сказал коридорный, доставая из кармана коробок спичек. – Вот.

Он положил спички на стол. Николь недоумевала все больше. Отсутствие элементарных удобств особенно поражало из-за того, что комната была обставлена с необычайной роскошью. Приглядевшись, она поняла, что подсвечники на столе отлиты из чистого золота. Обивке дивана и стульев, гобеленам на стенах явно была не одна сотня лет, но все они находились в отличном состоянии. Наверное, владельцы туристической компании задались целью до мелочей воспроизвести обстановку былых времен. Музейные сокровища и свечи вместо лампы, а камин вместо отопления.

– Надеюсь, я здесь не замерзну, – улыбнулась Николь, протягивая коридорному несколько долларов. – А почему эта башня так мрачно называется?

Коридорный не постеснялся потереть купюры, проверяя их подлинность, и только потом ответил:

– Ровно сто лет назад здесь нашли тело молодой девушки, – замогильным голосом произнес он. Его английский значительно улучшился. Видимо, мальчик долго тренировался. – Она была абсолютно белой, а на ее шее виднелись два алых пятна. Существо, обладающее нечеловеческой силой, задушило ее, и никто не знает…

– Хватит, – прервала его Николь.

Она понимала, что эта зазубренная наизусть история рассказывалась исключительно для того, чтобы произвести впечатление на туристов, и не собиралась впадать в панику. Но завывающий голос мальчишки и угрюмое выражение его лица действовали ей на нервы.

Коридорный ухмыльнулся и исчез, прежде чем Николь успела спросить его о чем-либо. Обязательно пожалуюсь на уровень обслуживания, решила она про себя. А сейчас требовалось распаковать вещи и осмотреться. Не каждый день выпадает такая удача – попасть в прошлое!

Через два часа Николь досконально изучила свой номер, обнаружила крохотную ванную комнатку, где из крана текла только струйка подозрительно ржавой холодной воды, разложила свои вещи в шкафу, переоделась и отважилась высунуть нос за дверь. Только высунуть, потому что в коридоре царила кромешная тьма, и Николь, несмотря на то, что совершенно не боялся темноты, не смогла заставить себя выйти из номера. Одно дело мрачные коридоры в доме отца, и совсем другое – в старинном загадочном замке!

Было ясно, что самостоятельно ей из номера не выбраться, по крайней мере в первый раз. Николь поискала телефон, чтобы связаться с администрацией отеля, и с ужасом поняла, что в комнате его просто нет. Как не было и звонка, чтобы вызвать горничную. Она была полностью отрезана от внешнего мира, и единственное, что она могла предпринять, так это пуститься в обратное путешествие по темным извилистым коридорам и скрипучим лестницам без всякой уверенности в том, что найдет правильную дорогу.

– Это уже чересчур! – воскликнула Николь, как будто кто-то мог услышать ее призыв.

И его действительно услышали. Когда девушка уже собралась положиться на удачу и попытаться самостоятельно прогуляться по замку, в дверь негромко постучали.

Разъяренная Николь распахнула ее.

– Я бы хотела знать, какого черта…

Она запнулась. На пороге стоял не наглый коридорный и даже не мистер Хаггис, а Джеральд Уэйн. У Николь отлегло от сердца. Хоть он о ней не забыл.

– У вас все в порядке? – спросил он. – Я решил зайти, проверить.

Девушка развела руками.

– Если не считать того, что здесь нет ни электричества, ни горячей воды и я понятия не имею, как отсюда выйти, то все в полном порядке!

Джеральд нахмурился, отодвинул Николь и прошел в комнату. Дрова в камине почти выгорели, и комната начала остывать. Зажженные свечи создавали в комнате таинственную атмосферу. Вся эта мерцающая в полумраке позолота, уходящие ввысь потолки, угрюмый пейзаж за окном заставляли сердце трепетать и прислушиваться к малейшему шороху.

Николь невольно отметила про себя, что Джеральд с его темными волосами и пронзительным взглядом как нельзя лучше вписывается в обстановку. Мрачный хозяин замка, загадочный и пугающий, промелькнуло у нее в голове. Она представила его себе в белой рубашке с кружевным отложным воротником и манжетами, черных брюках и высоких кожаных сапогах по колено. Интересная бледность, приличествующая отпрыску древнего рода, неторопливость движений, высокомерное презрение в глазах… И острые зубы под необыкновенно румяными губами.

Николь вздрогнула и попятилась назад.

– В чем дело? – резко спросил Джеральд.

Она взяла себя в руки. Он прав, она смотрела слишком много ужастиков. Если отбросить в сторону игру больного воображения, то Джеральд Уэйн очень приятный молодой человек, несмотря на свой мрачный вид, да к тому же единственный в этой стране, кто проявляет к ней участие!

– Мне здесь не нравится, – вздохнула Николь, отводя глаза. – Я понимаю, что все дело в колорите, но…

– Неужели вам страшно? – усмехнулся Джеральд. – Вчера ночью вы показались мне храброй девочкой.

– Мне не страшно. – Николь вызывающе вскинула голову.

– Отлично, – кивнул Джеральд. – Я рад за вас…

Повисла неловкая пауза. Николь лихорадочно пыталась придумать тему для разговора, но голова ее была так же пуста, как желудок. Она не ела с самого утра…

– Кстати, вы не знаете, где здесь ресторан? – проговорила она, обрадовавшись, что ей есть о чем спросить его. – Ужасно есть хочется…

– Банкетный зал находится рядом с холлом, – ответил Джеральд.

Николь представила себе, сколько ей придется блуждать, и печально вздохнула.

– А я могу заказать еду в номер? – с надеждой спросила она.

– Боюсь, что нет, – покачал головой Джеральд. – У вас, наверное, и телефона в номере нет.

Николь кивнула. Пышное убранство номера уже начало раздражать ее. Какой прок от золотых подсвечников, если здесь нет элементарных удобств?

– Не нужен мне этот люкс, – обиженно сказала девушка. – Попрошу управляющего, чтобы меня переселили.

Джеральд усмехнулся, словно страдания Николь веселили его.

– Хаггис только что сказал мне, что все остальные номера заняты, – сообщил он разочарованной Николь. – Здесь их не так много, как может показаться, судя по размерам замка. И разве по условиям конкурса вы не должны оставаться именно в этом номере?

– То есть переехать мне некуда? – убитым голосом уточнила Николь.

Джеральд был прав. Четвертый канал оплатил для нее этот люкс, и она была обязана в нем жить. Вот только кто бы подсказал ей, как выдержать в этом номере неделю, если здесь даже горячей воды нет?

– Есть один вариант… – Джеральд задумчиво разглядывал лицо Николь. – Не могу сказать, что он мне по душе, но иного выхода я не вижу. Я приглашаю вас поселиться… у меня.

– Что? – возмущенно воскликнула Николь.

Ее задело не его приглашение, а тон. Не могу сказать, что этот вариант мне по душе… Как будто она напрашивается к нему в гости!

– «Новая Трансильвания» взяла в аренду только часть замка. Кое-что по-прежнему находится в моем полном распоряжении. У меня есть несколько комнат, похуже, чем эта, но гораздо более уютных. Вам там будет удобнее…

Николь в этом даже не сомневалась. Осознание того, что Джеральд Уэйн находится неподалеку, способно украсить самое безрадостное жилище!

– Согласны? – спросил молодой человек, и его напряженный взгляд странно не соответствовал безразличному тону.

– Было бы неплохо, – протянула Николь, сознавая, что намного эффектнее было бы гордо отказаться. – Но у меня действительно путевка…

– Ерунда, – махнул рукой Джеральд. – Никто даже не узнает, что вы тут больше не живете. Все дело лишь в вашем желании…

Николь показалось, что, говоря это, Джеральд многозначительно улыбнулся. Но, конечно, в этом был виноват лишь неровный свет свечей.

– Хорошо, – еле слышно произнесла Николь.

Ей очень хотелось спросить Джеральда, почему малознакомый человек проявляет к ней такое участие, но она заранее знала, что услышит в ответ. Что он благодарен ей за то, что она не бросила его на лесной дороге. Все правильно, но в самом потаенном уголке души Николь сознавала, что такое рациональное объяснение ей совсем не по сердцу.

– Обратно через холл мы не пойдем, – сказал Джеральд. – Слишком долго. К тому же я не хочу, чтобы у горничных появился повод сплетничать о вас.

Николь не стала уточнять, почему горничные начнут сплетничать, если увидят, как она выходит из замка вместе с Джеральдом. В ее памяти еще была свежа реакция молоденькой Ванды на появление Джеральда. С такой роковой внешностью он, должно быть, пользуется убийственной репутацией у женщин!

Но вскоре действия Джеральда заставили ее напрочь позабыть о его возможных интрижках с младшим персоналом отеля. Молодой человек подошел к массивному книжному шкафу напротив окна, распахнул стеклянные дверцы и с задумчивым видом вытащил толстенную книгу в золотистом переплете.

– Кажется, этот том, – пробормотал он. – Я давно здесь не был.

Николь только собралась спросить, что он имеет в виду, как книжный шкаф, такой тяжелый на вид, вдруг стал медленно отодвигаться в сторону. Девушка ахнула. Потайной ход! То, что ей так хотелось иметь в своем доме в Хьюстоне!

– В замке очень много тайных ходов, – рассказывал Джеральд, когда они с Николь ощупью пробирались по коридору.

Книжный шкаф благополучно вернулся на свое место, и в проходе царила кромешная тьма. Но Джеральд на удивление ловко ориентировался в темноте. Он держал Николь за руку, и с его помощью она ни разу не споткнулась и не упала.

– В принципе, я спокойно могу пробраться из одного конца замка в другой, используя эти ходы. К счастью, руководство отеля об этом даже не догадывается…

Николь могла поклясться, что Джеральд улыбается.

– Я же сдавал им в аренду только замок, а не его секреты, – добавил он.

Джеральд остановился, и девушка поняла, что их путешествие подошло к концу. Хотя она устала и проголодалась, ей было жаль, что сейчас Джеральд отпустит ее пальцы…

Молодой человек нащупал невидимую Николь ручку и распахнул дверь.

– Добро пожаловать, – иронично произнес он. – Надеюсь, мое жилище вас не разочарует.

Комната, в которую ее привел Джеральд, не отличалась роскошью от ее номера в Башне Мертвой Красавицы. Камин был забит досками, а вместо кровати под балдахином стоял обыкновенный раскладной диван, который громко заскрипел, когда Николь на него села.

– Здесь, конечно, не так красиво, как там, – сказал Джеральд.

Он поставил сумку Николь на ветхий стул и недовольно осматривал свои владения.

– Зато не так жутко, – призналась девушка. – И намного теплее.

Электрический обогреватель в углу был гарантией того, что ночью она не превратится в кусок льда. А мысль о том, что комната Джеральда находится чуть дальше по коридору, грела лучше всякого прибора. Зачем размышлять о том, по какой причине он решил взять ее под свое крыло, если можно просто наслаждаться его обществом?

В более современной и скромной обстановке этой комнаты Джеральд больше не казался ни мрачным, ни пугающим. Сейчас Николь была готова посмеяться над своими страхами. Она бы просто умерла со стыда, если бы Джеральд догадался, какие образы мелькали у нее в голове…

– Вон та дверь ведет в ванную комнату, там есть горячая вода и все необходимое. Поужинать вы можете в ресторане отеля, мисс Аркетт, – сообщил Джеральд тоном вышколенного служащего. – Или в моем обществе.

Железная рука стиснула сердце Николь. Не желает она идти ни в какой ресторан! Отель «Замок Дракулы» вызывает у нее отвращение. Чего не скажешь о Джеральде Уэйне…

– До ресторана, наверное, далеко, – сказала она, пытаясь изобразить полную незаинтересованность. – Если я вас не очень стесню…

Джеральд усмехнулся, и Николь покраснела как рак. Кого она хочет обмануть?

– Если вы хотите поужинать со мной, вам совершенно не обязательно выдумывать оправдания, – вежливо произнес он и вышел из комнаты, прежде чем Николь смогла достойно ответить.

7

Вечером Джеральд постучал в комнату Николь.

– Через двадцать минут я жду вас в столовой.

– А как я туда доберусь? – пискнула она.

Девушка была благодарна ему, что он не заходит в комнату. Она только что вышла из ванной, и из одежды на ней было лишь одно полотенце.

– Идите до конца коридора, там увидите деревянную дверь, – ответил Джеральд.

Николь услышала, как он отошел от двери, и с облегчением перевела дух. Что произошло бы, если бы он все-таки открыл дверь? Ничего, ответила она сама себе. Джеральд слишком хорошо воспитан, чтобы так поступить.

При мысли о том, что она будет ужинать с самым настоящим графом, Николь ощущала непривычное волнение. Все вокруг было таким необычным – и Трансильвания, и замок, и обстановка, и природа, и сам Джеральд, такой красивый и загадочный… Николь спрашивала себя снова и снова, почему он принимает в ней такое участие, и не находила ответа. Благодарность уже не годилась как объяснение. Он сделал для нее слишком много. Николь терялась в догадках и запрещала себе думать о том, что, возможно, она произвела на него некоторое впечатление как женщина…

Она слишком хорошо знала, что такого просто не может быть. Джеральд старше ее лет на десять, и его вряд ли интересуют глупые девчонки. Особенно похожие на нее. В ней же ничего нет – ни выдающегося ума, ни ослепительной красоты, ни обаяния, ни шарма…

Одним словом, ничего, что могло бы привлечь взрослого мужчину. Она никогда никому не нравилась. Мальчишки в школе игнорировали ее, парни в университете поглядывали на нее свысока. С чего бы Джеральд стал вести себя иначе? Разве мужчины всегда и везде не поступают одинаково? Следовательно, ей лучше не давать воли наивным мечтам, иначе романтическая обстановка, помноженная на привлекательную внешность Джеральда, завлечет ее сердце в ловушку, из которой невозможно выбраться.

Но что бы Николь себе ни говорила, это не помешало ей выбрать для ужина с Джеральдом самое красивое платье. Конечно, красивым оно было только в ее понимании. Ее мать сморщила бы свой хорошенький аристократический носик, если бы Николь сказала ей, что хочет в этом платье произвести впечатление на мужчину. Вайолет предпочитала открытые наряды ярких цветов. Платье Николь было черным и опускалось ниже колен, а его единственным украшением были прорези на длинных рукавах. Николь не думала, что оно пригодится ей в Трансильвании, и захватила с собой просто так. Зато сейчас она была ему очень рада. Каким бы ни было платье, оно в любом случае лучше сочеталось со старинной обстановкой замка, чем джинсы и свитер. С прической Николь никогда особенно не возилась. Свои длинные и густые русые волосы она просто забрала в узел и закрепила на затылке.

Ровно через двадцать минут Николь вышла из комнаты. Коридор был плохо освещен, но угнетающего впечатления не производил. На стенах висели массивные позолоченные подсвечники с горящими свечами, и Николь показалось, что она моментально перенеслась на несколько веков назад. Дрожа от волнения, она дошла до конца коридора и робко потянула на себя широкую деревянную дверь. Дверь со скрипом отворилась, и девушка шагнула внутрь. Зрелище, представшее перед ее глазами, было настолько прекрасно, что у нее перехватило дыхание.

Столовая была достаточно велика, чтобы служить бальным залом. Она, как и коридор, была освещена только свечами, и поэтому ее истинные размеры терялись в темноте. Николь смутно различала высокие колонны и темный водопад портьер, по всей видимости скрывавших окно. В центре комнаты находился большой прямоугольный стол. Он был сервирован по всем правилам – тонкая льняная скатерть, несколько хрупких фарфоровых тарелок, вилок и ножей, хрустальные бокалы на тонких ножках. С правой стороны от стола Николь увидела камин и два уютных, закинутых пледами кресла. Камин был невелик, что странно не соответствовало огромным размерам столовой, и Николь догадалась, что когда-то здесь были две комнаты вместо одной.

– Добрый вечер, Николь, – раздался голос Джеральда. – Могу я сказать, что вы ослепительно выглядите?

Девушка вздрогнула всем телом. Поначалу ей показалось, что в столовой никого нет. Но она ошиблась. То, что она приняла за портьеру на окне, оказалось занавесом, разделяющим помещение на две половины. Из-за него сейчас и вышел Джеральд, изрядно напугав ее. От неожиданности Николь даже забыла смутиться.

– Спасибо, – ответила она непринужденно, словно для нее было обычным делом принимать комплименты от мужчин вроде Джеральда.

На самом деле, если и есть в этой комнате ослепительно красивый человек, то только не Николь Аркетт, подумала девушка. Джеральд настолько органично вписывался в старинную обстановку, что у Николь заныло сердце.

Нет, это не может быть правдой. Он всего лишь плод ее воспаленного воображения – демонический красавец с черными кудрями и пронизывающим взглядом из-под густых бровей. Она выдумала его, сочинила для него эту белую рубашку с отложным воротником и узкие черные брюки, меньше всего похожие на одежду современного мужчины. И она же нафантазировала, что он как-то по-особенному смотрит на нее… Нет предела мечте, она не подчиняется никаким законам и свободно парит в облаках. Но рано или поздно наступает час, когда реальная жизнь безжалостно вторгается в царство фантазий, и сладкие грезы тают на глазах…

– Николь, вы хорошо себя чувствуете? – встревоженно спросил Джеральд.

Девушка пришла в себя. Плод ее воображения хмурился и с недоумением разглядывал ее. Неожиданная детская радость затопила ее сердце. Что бы она себе ни насочиняла, одно несомненно – Джеральд Уэйн существует на самом деле!

– Я грезила наяву, – тихо сказала девушка. – Простите…

– За что? – Губы Джеральда тронула улыбка. – Мечты – прекрасный дар богов. Надеюсь, когда-нибудь вы расскажете мне, о чем вы только что грезили.

Какое счастье, что в комнате царит полумрак! Щеки Николь так стремительно покрылись румянцем, что Джеральд тут же догадался бы, какие видения мелькали в ее голове…

– Но я веду себя неучтиво, – усмехнулся Джеральд. – Прошу к столу.

Он показал рукой на сервированный стол.

– К сожалению, не могу угостить вас с роскошью, с которой предки мои угощали своих гостей, но все же вы найдете, чем утолить голод…

Николь хотелось сказать, что она не избалована и будет рада всему, но слова застряли у нее в горле. Вряд ли она сможет разговаривать с Джеральдом на равных. От него веет учтивостью прошлых веков, а она… она привыкла к совсем другому обращению.

– Благодарю вас, – еле слышно прошептала она, садясь на стул, который Джеральд отодвинул для нее.

Он, как и подобает хозяину, занял место во главе стола. Николь, которая ожидала, что вот-вот появятся мрачные молчаливые слуги, была немного разочарована, когда Джеральд сам принялся разрезать цыпленка и наливать вино. Он был рожден, чтобы повелевать, а не прислуживать, но… с другой стороны, она была рада поужинать с ним наедине.

Только когда на тарелке Николь очутилось соблазнительное крылышко поджаренного цыпленка, она поняла, что ужасно проголодалась. Множество разнообразных вилок смущало ее, но Николь решила не придавать им значения. Она будет есть цыпленка так, как привыкла, – руками. И Джеральду придется это перенести!

Еда была выше всяких похвал. То ли непривычная обстановка, то ли острое чувство голода, то ли соседство Джеральда Уэйна придавали каждому глотку вина неповторимый аромат. Николь чувствовала себя героиней своих любимых готических фильмов и старалась не думать о том, что в этих фильмах с героинями обычно происходили всякие неприятности.

Когда от цыпленка осталась груда косточек, Николь осознала, что за все это время не произнесла ни слова. Какой стыд! Теперь Джеральд вправе подумать, что она невоспитанная грубиянка, которая не имеет ни малейшего представления о приличиях… Николь подняла глаза и увидела, что Джеральд улыбается. У нее сразу отлегло от сердца. Конечно, он все понимает!

– Вам понравилось мое скромное угощение? – осведомился он учтиво.

– Очень! – воскликнула Николь и опять смутилась.

Зачем было кричать во весь голос? Неловкая, неуклюжая, безмозглая гусыня! Джеральд наверняка в душе потешается над ней и думает, как бы побыстрее спровадить ее отсюда…

– Расскажите мне о себе, Николь, – попросил молодой человек.

Он почти ничего не ел и очень мало пил, зато следил за тем, чтобы бокал девушки был всегда наполнен.

– О себе? – искренне удивилась Николь.

Вино уже бросилось ей в голову, и она почти не контролировала, что говорит.

– Это совсем неинтересно, – покачала она головой. – У меня очень скучная жизнь.

– У молодой красивой девушки скучная жизнь?

В голосе Джеральда настолько явно прозвучала ирония, что у Николь сразу испортилось настроение. Зачем он потешается над ней? Красивая девушка? Он что, ослеп?

– Дом, университет. Университет, дом, – вздохнула Николь. – И больше ничего.

Следующим вопросом должно было стать: «А где вы учитесь, Николь?». Гости Вайолет, которые снисходили до общения с ней, расспрашивали ее именно по такому сценарию. Но, как оказалось, Джеральда учеба ничуть не интересовала.

– А ваша семья? Кто они?

Джеральд откинулся на спинку стула и, прищурившись, разглядывал Николь. Она почувствовала себя маленькой девочкой, которую показывают друзьям родителей и заставляют рассказывать о себе.

– Отец умер почти десять лет назад, – скучным голосом начала Николь. – Сейчас я живу с мамой и отчимом.

– Вы… счастливы в своей семье?

– Ну… как к Золушке ко мне никто не относится, – почему-то запальчиво ответила Николь. – У меня прекрасные отношения и с мамой, и с Гарольдом…

– Гарольд – ваш отчим? – уточнил Джеральд.

– Да, – кивнула Николь. – Гарольд Спенсер. Он…

Она вовремя замолчала. Не стоит говорить Джеральду, что ее отчим – владелец канала, который разыгрывал путешествие в Трансильванию. Она сама выиграла его, без помощи Гарольда. Она ответила на все вопросы, и ей повезло. Что бы ни думали все вокруг!

– У него небольшая компания по… производству игрушек, – солгала Николь.

– А чем занимался ваш отец?

Джеральд словно догадывался, что Николь врет, и задавал те вопросы, на которые ей меньше всего хотелось отвечать.

– Тем же самым, что и Гарольд, – буркнула она, на этот раз ни на йоту не отступив от правды. – Отчим был вице-президентом в компании отца.

Николь с затаенным ужасом ждала следующего вопроса. Какие выводы сделал Джеральд из того, что ее мать вышла за Гарольда Спенсера? Николь уже не один раз слышала предположение, что Вайолет и Гарольд были любовниками, когда еще был жив Николас… Но что бы Джеральд ни подумал, он ничего не сказал.

Николь с облегчением перевела дух. Но ненадолго.

– А жених у вас есть? – продолжил Джеральд свои расспросы.

Николь испуганно вжалась в спинку стула.

– Я имею в виду, молодой человек, которого вы… любите, – поправился Джеральд. – Разумеется, вы слишком молоды, чтобы думать о серьезных отношениях… О замужестве…

Девушка судорожно размышляла. Сказать правду или придумать что-нибудь? Что подумает о ней Джеральд, если она признается, что ни разу не была влюблена? Более того, что никто никогда в нее не влюблялся… Она сразу упадет в его глазах. Мужчины не любят женщин, на которых никто не обращает внимания. Значит, нужно снова немного пофантазировать и приукрасить действительность…

– У меня есть друг, – наконец заговорила Николь. – Но это не серьезно…

– Правда? – Джеральд казался очень заинтересованным. – Кто он? Где вы познакомились? Как его зовут?

– Арчи Моррисон, – солгала Николь, глазом не моргнув. – Мы вместе учимся. Кстати, он тоже принимал участие в этом конкурсе, но путешествие выиграла я.

– И я этому очень рад, – иронически улыбнулся Джеральд. – Вряд ли общество Арчи Моррисона доставило бы мне такое удовольствие.

Николь вспыхнула. Его слова можно было счесть за комплимент, но было видно, что он чем-то недоволен. Неужели ее безобидная ложь настолько ему неприятна? И Николь решила сменить тему, тем более что жизнь Джеральда наверняка была в тысячу раз увлекательнее, чем ее.

– Теперь ваша очередь рассказывать, – проговорила она с задором. – Я просто лопаюсь от любопытства… Вы – первый граф, которого я знаю.

– Можете считать, что вам повезло, – мрачно усмехнулся он. – Нынешняя знать – кучка жалких оборванцев.

– Не говорите так, – запротестовала девушка.

– А как еще называть людей, которые кичатся своими титулами и при этом палец о палец не ударят, чтобы спасти родовое поместье от разрушения? – с горечью воскликнул Джеральд.

Николь вспомнила вздувшийся пол и облупившиеся стены замка и поняла негодование Джеральда.

– Наверное, содержание замка стоит огромных денег, – робко заметила она.

– Да, – просто ответил он. – И у меня их нет.

Николь сочувственно вздохнула, но Джеральд не дал ей заговорить.

– Не будем о моих финансовых затруднениях, – рассмеялся он невесело. – История моего рода намного интереснее и поучительнее.

Николь отставила бокал в сторону и приготовилась слушать.

– Мой отец носит титул графа Пемброка и может проследить свою родословную до Генриха Восьмого…

Николь мысленно сделала себе пометку выяснить, что это за Генрих Восьмой такой и когда он жил.

– А моя мать – из древнего венгерского рода Секешей, – продолжил Джеральд.

По тому, как заблестели его глаза, Николь поняла, что родней по материнской линии он гордится гораздо больше, чем английскими предками.

– Замком в Бистрице они владели с незапамятных времен, и многие уверены, что знаменитый Войвода Дракула с Секешами в родстве.

Это известие мало порадовало Николь.

– Но, конечно, это всего лишь досужие домыслы, – улыбнулся Джеральд. – Правда, очень полезные домыслы. Ведь именно благодаря им мне удалось сдать половину замка «Новой Трансильвании». Иначе…

Джеральд не договорил, но Николь все поняла без слов. Недаром она была дочерью Николаса Аркетта, который заработал состояние благодаря деловой сметке и исключительному чутью. Джеральд Уэйн едва сводит концы с концами – и немудрено, с такой-то обузой, как замок, на руках…

– А вы не думали о том, чтобы продать замок? – осторожно спросила Николь. – Так было бы… проще.

– Боюсь, что простота меня не привлекает, – покачал головой Джеральд. – Это мое наследство. Память о матери. Я в гораздо большей степени считаю себя венгром, чем англичанином. К тому же я влюблен в эти края. Скажите, Николь, кто согласится добровольно расстаться с такой красотой?

Джеральд встал и протянул девушке руку. Николь медленно поднялась, пораженная фанатичным блеском его глаз. Не слишком ли она доверилась ему? Джеральд Уэйн, бесспорно, очень интересный человек. Самый интересный из всех, кого она встречала. Но при этом есть в нем нечто жутковатое, что заставляет ее ежиться и пристально вглядываться в его бледное лицо. Кто он? Обедневший аристократ, болезненно переживающий угасание своего рода, или сумасшедший, живущий исключительно прошлым?

Кем бы он ни был, он мне нравится, внезапно подумала девушка, когда сильные пальцы Джеральда сжали ее руку. Она поражалась собственной противоречивости. В ее отношении к Джеральду не было ничего постоянного. Он настораживал, ставил в тупик, озадачивал… И в то же время привлекал Николь так, как ни один мужчина до него…

8

Джеральд отдернул портьеру, разделявшую помещение на две части, и потрясенная Николь была вынуждена вцепиться в его руку, чтобы не упасть. Она в жизни не видела ничего подобного. Вторая половина зала была по величине такой же, как и первая, но отсутствие мебели делало ее зрительно больше. Она не была ничем освещена, лишь лунный свет, проникавший через огромное окно на противоположной стороне, чертил дорожки на гладком полу и выхватывал куски драпировки на стенах.

Драгоценное мерцание свечей за спинами Николь и Джеральда создавало своеобразный эффект ореола вокруг их тел. Темные волосы молодого человека отливали золотом от теплых огоньков, но его гордый профиль уже серебрила луна. Девушка различала собственную тень в дрожащих отблесках света на полу, и ей казалось, что она попала в призрачное царство, где нет ничего твердого и постоянного, где границы размыты и не видны глазу простого смертного… Одно было незыблемым в этом мире – крепкая теплая рука мужчины, о которую можно было опереться…

– Пойдемте, – шепнул Джеральд и мягко потянул Николь за собой.

Они медленно подошли к окну. Слабый золотистый свет остался далеко позади, он слабел с каждым шагом, пока Николь и Джеральд полностью не оказались во владениях холодной луны.

Джеральд подвел девушку к высокому многостворчатому окну, утопавшему в каменной стене. Глазам Николь открылся прекрасный пейзаж, залитый мягким лунным светом. Было светло, почти как днем, но все же краски были не так резки и отчетливы. В нежном освещении далекие мрачные холмы словно таяли, а горные провалы темнели бархатной чернотой.

Внизу виднелся мощеный двор замка, и ощущение безграничной свободы заставляло сердце замирать от восхищения. Человек воздвиг крепость на вершине горы, укрылся каменной кладкой, зарешетил окна, забил надежным железом двери, но не смог подчинить себе эту изрезанную горами долину, пологие склоны холмов, извилистые речушки, деревья, ослепительно прекрасные в своей мрачной основательности…

– Это… невозможно, – выдохнула Николь.

– Вы совершенно правы, – раздался торжественный голос Джеральда. – Словами не выразить чувство, которое охватывает при виде такой красоты. Разве ее можно продать?

Николь молча покачала головой. Нет в мире цены, способной компенсировать расставание с чудом. Владеть красотой и променять ее на банковский чек? Это было бы святотатством…

Вдруг на яркую полную луну набежала небольшая тучка, одна из тех, что вечно висят над Карпатами. Вид за окном моментально преобразился. Он больше не вызывал благоговейного восхищения. Он настораживал и смущал. Очертания холмов и деревьев стали более резкими и темными, они словно надвинулись на замок. Умиротворение, которое разливала по холмам луна, сменилось ледяным страхом. Легко было представить себе, как отвратительные порождения ночи рыщут по этим горам, сея в сердцах людей ужас и горе. В этих местах даже в наше прагматичное время рука сама невольно тянется к распятию, дарующему эфемерное ощущение защищенности…

– Страшно, не правда ли? – проговорил Джеральд зловеще. – В моем замке самый закоренелый скептик испытал бы первобытный ужас. Среди местного населения он до сих пор пользуется дурной славой.

Было что-то в голосе Джеральда, что заставило каждый мускул в теле Николь напрячься. Она собрала все силы в кулак и, повернув к нему голову, мужественно спросила:

– А вам самому не страшно оставаться здесь в одиночестве?

– Почему мне должно быть страшно? – усмехнулся он, обнажив до самых десен крепкие белые зубы. – Разве я не прямой потомок того самого зловещего Дракулы, легендарного вампира?

Сковывающий ужас сжал сердце Николь. Джеральд смотрел прямо на нее, и яркий свет луны, выглянувшей наконец из-за облака, сыграл злую шутку с его глазами. Из темно-карих они превратились в стальные, отливающие ледяным серебром. Холодные, безжалостные, нечеловеческие глаза на бескровном горбоносом лице изучали ее, проникали в самые дальние тайники ее души, вытаскивали на поверхность ее страхи и комплексы. Разум Николь свернулся в комочек не больше горошинки, а душа стала походить на дрожащего кролика. Колени девушки подогнулись, она в панике бросила руку Джеральда, за которую до сих пор держалась, и изо всех сил замолотила его по груди кулачками.

– Аааа! – сорвался с ее губ вопль отчаяния, который эхом разнесся по просторному залу и затих где-то у потолка.

Примитивный ужас раздирал Николь на куски. Она перестала мыслить и рассуждать, она могла только отчаянно сражаться за свою бессмертную душу с темными силами, напавшими на нее…

Очнулась Николь от резкого запаха. Что-то горело в непосредственной близости от нее, и девушка с трудом разлепила глаза. Остро пахнувший предмет оказался кусочком обуглившейся бутылочной пробки, насаженной на нож. Пробка маячила в сантиметре от носа Николь, и девушка несколько секунд завороженно наблюдала за ней.

Постепенно она пришла в себя. Она сидела в глубоком кресле у камина, в котором жизнерадостно потрескивал огонь. Ее ноги были заботливо укутаны пледом, а на коленях перед ней стоял Джеральд и держал нож с пробкой у ее носа. Николь вспомнила, что произошло между ними, и инстинктивно подалась назад.

– Слава богу, вы пришли в себя, – с облегчением сказал Джеральд. – Я уже начал бояться…

Он не договорил, встал с коленей и положил нож на каминную доску. Николь поджала под себя ноги и настороженно следила за ним.

– Простите меня, Николь, – сокрушенно пробормотал Джеральд, опять опускаясь перед креслом на колени. – Не знаю, чем я думал, когда так ужасно пугал вас. Поверьте, я сам испугался не меньше, когда вы внезапно потеряли сознание.

– Я… я упала в обморок? – с удивлением пролепетала Николь.

– Да. И я еле привел вас в чувство. Пришлось даже пробку поджечь.

Лицо Джеральда дышало таким раскаянием, что сердце Николь оттаяло. Как выразительны становятся его черты, когда их освещает нежность, невольно подумала она и совершенно смутилась.

– Я прекрасно понимаю, что должна испытывать впечатлительная девушка в этой… гм… обстановке, – вздохнул он. – Но не смог удержаться от соблазна немного подразнить вас… Скажите, Николь, вы простите меня когда-нибудь?

– Только если вы еще раз угостите меня ужином, – ответила она и немедленно изумилась собственной наглости.

Джеральд закусил губу, чтобы не рассмеяться.

– Как я погляжу, вы не промах, мисс американка, – шутливо проговорил он. – Решили окончательно разорить владельца древнего замка?

Николь вспыхнула и собралась резко ответить, но вовремя сообразила, что Джеральд шутит. Не стоит говорить о том, что она готова оплатить все расходы. Это его обидит…

– Вообще-то я не очень впечатлительная, – сказала Николь, стараясь повернуть разговор в более безопасное русло. – Отец очень любил фильмы ужасов и ничуть не боялся. Я вся в него. Он специально построил наш дом с длинными узкими коридорами, расставил там рыцарей в латах… Было красиво и жутковато… Но здесь…

Николь подняла глаза к потолку, который терялся в темноте.

– Здесь все иначе… все настоящее…

– О да, – иронично согласился Джеральд. – И полуразвалившиеся стены, которым не одна сотня лет, и сумасшедший владелец, которому нечего больше делать, как пугать девушек.

Николь несмело рассмеялась.

– И многих девушек вы так напугали? – спросила она с лукавой улыбкой.

Дома Николь вряд ли осмелилась бы задать Джеральду такой вопрос. Там она была несмышленой девчонкой, до которой никому не было дела. А он… он везде оставался бы собой – молодым красивым аристократом, чья родовитость и замкнутость лишь привлекали бы дополнительное внимание. Но здесь, в сердце Карпат, вдали от светской матери, которая не упускала возможности подчеркнуть ничтожность Николь, девушка впервые ощутила, что она – не пустое место…

– Только одну, но зато на всю жизнь, – свирепо прорычал Джеральд.

Николь от души расхохоталась. Какая она, в сущности, дурочка, раз старинная комната, лунный свет и блики на лице мужчины сумели лишить ее чувств! Современная девушка упала бы не в обморок, а в объятия молодого человека. И позаботилась бы о том, чтобы он не скоро выпустил ее…

От собственных смелых мыслей Николь бросило в жар. А что, если Джеральд догадается, о чем она думает? Ведь он сидит так близко от нее… Ей достаточно руку протянуть, чтобы поправить нахальную черную прядь, все время лезущую ему в глаза. А его глаза… черные, бездонные глаза, в глубине которых пляшут красные огоньки… Или это отблески огня в камине виноваты в том, что глаза Джеральда источают тепло, из-за которого все ее тело охватывает незнакомая истома? Руки и ноги словно налились свинцом, но не от усталости. Невозможно ни пошевелиться, ни слова вымолвить…

Бесконечно долго сидели Николь и Джеральд друг напротив друга без единого движения, и лишь потрескивание полена в камине нарушало сладкую тишину. Мысли друг друга были для них загадкой, но они не стремились разгадать ее. Наоборот, их обоих влекла тайна…

Вдруг Николь заметила, что губы Джеральда дрогнули. Он хотел что-то сказать, но не решался, и девушка затаила дыхание в ожидании чего-то невыразимо прекрасного, огромного, как солнце и волнующего, как тропическая ночь… В ожидании чего-то, чего никогда не было в ее жизни…

Джеральд опустил глаза, провел кончиком языка по пересохшим губам и хрипло сказал:

– Я совсем утомил вас, Николь. Наверное, вы с ног валитесь от усталости.

Разочарование тупой болью отозвалось в сердце девушки. Идиотка! Что она тут себе намечтала? Без сомнения, Джеральд догадался, о чем она только что думала, и теперь не знает, как себя с ней вести. Он слишком хорошо воспитан, чтобы высказать ей все в лицо, но она в этом не нуждается. Накопленный за десять лет опыт отлично помогает ей понять, когда от нее хотят отделаться!

– Да, неплохо было бы отдохнуть, – проговорила Николь неторопливо и сделала вид, что зевает. – Спасибо за приятный вечер.

– Это я должен благодарить вас. – Джеральд старомодно наклонил голову и встал с коленей.

Не реветь, твердила про себя Николь, когда Джеральд провожал ее до комнаты. Главное, чтобы он не заподозрил, насколько она расстроена. Пусть думает, что она устала, злится, обижена… все, что угодно, кроме того, что она умирает от желания продлить этот вечер до бесконечности!

– Спокойной ночи, Николь, – ровно произнес Джеральд у дверей ее комнаты. – Надеюсь, что вас не потревожат плохие сны.

– Спокойной ночи, – пробормотала она, избегая смотреть ему в глаза.

Николь замешкалась на пороге. Неужели он не предложит встретиться завтра? Она уже открыла дверь, когда за ее спиной раздался голос Джеральда.

– Как вы смотрите на то, чтобы завтра прогуляться немного? Я бы с удовольствием показал вам окрестности…

Сердце Николь радостно подпрыгнуло. Гулять по горам вдвоем с Джеральдом… Держаться за его руку, переходя по тонким мосткам, пугаться высоты и в страхе прижиматься к нему… Сколько всего он расскажет ей об этом прекрасном крае и его легендах, и разве не интереснее ей будет слушать его, а не какого-нибудь гида из «Новой Трансильвании»?

Но у Николь были свои обязательства.

– Боюсь, что завтра не получится, – сказала она таким расстроенным голосом, что Джеральд едва смог сдержать улыбку.

Если бы все женщины отказывали с подобными душераздирающими вздохами, подумал он, мужчинам было бы совсем не тяжело принимать слово «нет».

– Вы не доверяете мне? – спросил он печально. – После сегодняшнего случая…

– Нет, что вы! – с жаром воскликнула девушка. – Я бы с огромным удовольствием прогулялась завтра с вами по горам. Но вначале мне надо встретиться с гидом из «Новой Трансильвании». Он устроит для меня несколько экскурсий, о которых я потом должна буду рассказать телезрителям.

– А, конкурс… – вспомнил Джеральд. – Может быть, тогда в другой раз?

Николь зарделась, в который раз мысленно поблагодарила прошлых владельцев замка за неосвещенный коридор, и кивнула Джеральду.

– Вы понимаете, как выходить из замка? – уточнил он напоследок. – Наверное, утром я буду занят и не смогу вас проводить… А вам стоит вернуться в ваш номер и уже оттуда спуститься в холл.

– Конечно, – улыбнулась девушка, ощущая приятное возбуждение при мысли, что он собирался провожать ее завтра.

– Тогда спокойной ночи, – повторил Джеральд.

– И вам, – эхом отозвалась девушка.

Но ни он, ни она не сдвинулись с места. Сердце Николь колотилось так, что гулко отдавалось в ее ушах. Неужели Джеральд специально медлит, чтобы… Не в силах дольше выносить ожидание, Николь крепко зажмурилась…

– Какой же я болван, вы же спите на ходу, – спохватился Джеральд. – Сегодня я кругом виноват перед вами.

Он наклонил голову и быстро зашагал прочь от Николь. Девушка пулей влетела в комнату и захлопнула за собой дверь. Ей хотелось и смеяться, и плакать одновременно. Коктейль из смятения, радости и нервного возбуждения, приправленный щепоткой ужаса, ударил ей в голову, да и выразительные глаза Джеральда пьянили не хуже вина. Неужели все это происходит с ней, Николь Аркетт, девчонкой, которую все и всегда игнорировали?

Николь подбежала к зеркалу в платяном шкафу, чтобы посмотреть на себя. Может быть, в ней что-нибудь изменилось? Из зеркала на нее смотрела девушка со строгим бледным лицом. Однако ее глаза горели как два драгоценных камня, а на щеках угасал румянец, вызванный словами Джеральда.

Отражение в зеркале странным образом понравилось Николь. Конечно, ей по-прежнему далеко до блистательной Вайолет, эталона женской красоты, но и серой мышкой ее уже не назовешь. Николь знала, что внешне очень похожа на отца, но только сейчас поняла, почему многие называли Николаса Аркетта красавцем. В линиях лба и щек, форме носа и подбородка было что-то благородное, отличное от других людей. Девушке было известно, что ее отец всегда выделялся в толпе. Удивительно, что ей потребовалось двадцать с лишним лет, чтобы понять, что она унаследовала от него это качество в полной мере. Пусть она не так ослепительна, как Вайолет, но такое лицо, как у нее, забыть не так-то просто!

Николь приняла душ и улеглась в кровать. Спать ей не хотелось. Разве можно уснуть, когда жизнь преподнесла ей такой потрясающий сюрприз – знакомство с Джеральдом Уэйном! Она и мечтать не могла, что ее путешествие в Трансильванию неожиданно приобретет романтический оттенок… Николь опустила голову на подушку и закрыла глаза. Пусть ей приснится Джеральд, и пусть он будет во сне не так неприступен и загадочен, как наяву…

9

– …Среди населения Трансильвании выделяются четыре народа: на юге саксонцы, рядом с ними валахи, западнее венгры, а к востоку…

Нудный голос экскурсовода своим монотонным звучанием усыплял Николь. Она изо всех сил таращила глаза и жалела о том, что не захватила с собой диктофон. Можно было бы записать речь гида на пленку, а потом спокойно прослушать ее до того, как выступить перед зрителями четвертого канала в прямом эфире. Непривычные уху названия, цифры и даты сыпались на бедную девушку как из рога изобилия. Николь искренне удивлялась про себя тому, что вместо экскурсии, наполненной трансильванским ужасом, она попала на лекцию по истории.

В небольшом автобусе помимо нее было еще четыре человека, которые точно так же боролись с дремотой или глазели по сторонам, не обращая на гида никакого внимания. Полная дама, которая едва умещалась на своем сиденье, ее спутник, невысокий мужчина с пышной шевелюрой, независимого вида девушка в больших темных очках, неуместных при отсутствии солнца. И еще один человек, который весьма заинтересовался Николь.

Это был высокий худой мужчина, лет тридцати – тридцати пяти на вид. У него было бледное лицо, на котором как два уголька сверкали черные глаза. Мужчина был очень приветлив и разговорчив, и Николь сразу почувствовала к нему расположение. Как хорошо, когда не надо мучительно выдумывать тему для беседы! Высокий мужчина сам задавал вопросы, сам отвечал на них, а девушке оставалось лишь мило улыбаться и вовремя кивать, что она и делала с превеликим удовольствием.

Единственное, что тревожило Николь, так это то, что мужчина отдаленно напоминал ей кого-то. Было что-то беспокойно знакомое в его долговязой фигуре и манере наклонять голову набок. Но так как он был словаком, да к тому же ни разу не ездил никуда дальше Баварии, Николь перестала вспоминать, где они могли встретиться. Ответ был слишком очевиден – нигде.

Впрочем, было еще одно обстоятельство, которое заставило ее отнестись к этому человеку с особенным вниманием. С самого начала экскурсии, как только они расселись по местам в автобусе, мужчина проявлял к ней повышенный интерес. Он старался держаться к ней поближе и только для нее смешно комментировал лекцию их гида. Николь ловила себя на мысли, что становится кокеткой. Разве она не хохотала в ответ на каждую реплику мужчины, показывая белые ровные зубки? И разве не старалась почаще поворачиваться к нему профилем, который у нее был совсем неплох?

Николь отдавала себе отчет, что если бы не ее новый знакомый, она бы заснула во время экскурсии. Гид плохо владел английским и гораздо больше говорил на местном наречии, чем на языке, понятном Николь. Девушка все сильнее недоумевала по поводу уровня сотрудников, нанимаемых компанией «Новая Трансильвания». Видимо, они не стремились предлагать первоклассный сервис…

Народный костюм гида был, пожалуй, его единственной примечательной чертой. Костюм состоял из мешковатых штанов когда-то белого, а теперь грязновато-серого цвета, белой рубахи с широкими рукавами и широкого пояса с металлическими заклепками. Свисающие до плеч черные волосы и длинные черные усы придавали ему зловещий вид, однако Николь сразу решила, что человек с такими тусклыми глазами и размеренным голосом не способен ни на какое злодейство. В «Новой Трансильвании» могли бы позаботиться о более жутком проводнике, ведь туристы приехали сюда, чтобы как следует побояться, а не зевать от скуки.

Погода также способствовала дремоте. Николь уже ездила по этой дороге с Джеральдом, поэтому ее совсем не интересовали темные массы деревьев, надвигавшихся на дорогу. Если бы гид рассказал им парочку преданий, связанных с этими местами, все бы проснулись, но он только бубнил о великих сражениях и о воинах, обагривших своей кровью землю Трансильвании.

– Я уверена, что вы провели бы эту экскурсию намного интереснее, чем он, – шепнула Николь мужчине, который поменялся местами с серьезной девушкой в очках и теперь сидел за ее спиной.

– Вы мне льстите, – рассмеялся он. – Если желаете, я готов провести для вас персональную экскурсию…

Николь порозовела. Как мило. Не успела она приехать в Трансильванию, как уже второй мужчина предлагает ей свои услуги в качестве гида. Недурно для девушки, которая никогда не пользовалась популярностью у сильного пола.

– Я подумаю, – уклончиво ответила Николь, признавая в душе, что каким бы интересным ни был ее новый знакомый, с Джеральдом ему не сравниться.

Мужчина тактично не стал настаивать.

– Ужасная скука, вы не находите? – прошептал он, наклонившись к Николь, когда гид принялся перечислять родословную всех знатных семейств в округе.

– Мы просто теряем время, – вздохнула девушка.

Ей было из-за чего расстраиваться. Сейчас она могла бы бродить по горам в компании Джеральда, а не слушать монотонную речь унылого гида.

– Нужно пожаловаться в туристическую компанию, – предложил мужчина. – Мы приехали сюда не для того, чтобы выслушивать сведения, которые можно найти в любой энциклопедии.

Николь посмотрела на гида, который уныло бубнил себе под нос, и невольно пожалела его. Если этот человек пожалуется на него, то бедняга наверняка лишится работы.

– Я уверена, что все еще может исправиться, – сказала девушка.

Мужчина расплылся в улыбке, и Николь с содроганием увидела, что у него не хватает переднего зуба.

– Кто бы сомневался в том, что у такой красивой девушки доброе сердце! – воскликнул он. – Кстати, позвольте представиться: Андрис Гашек, журналист.

– Николь Аркетт, – представилась Николь в ответ.

Вот и состоялось первое в ее жизни случайное знакомство. Хотя почему первое? Разве Джеральд Уэйн еще вчера не занял это почетное место? Все же Николь решила, что их знакомство с Джеральдом скорее стоит отнести к разряду вынужденных, а не добровольных. Может быть, если бы Джеральд впервые увидел ее на экскурсии, он бы даже не посмотрел в ее сторону…

Николь насупилась, но слова Гашека несколько утешили ее.

– Николь – чудесное имя, – восхитился он. – Если я не ошибаюсь, вы американка?

Девушка кивнула. Удивительно, как по акценту все узнают, откуда она родом. Сам Гашек бегло говорил по-английски, и если бы не странное порой построение предложений, можно было бы решить, что он родился неподалеку от Статуи Свободы.

Они разговорились на личные темы. За следующие десять минут Николь услышала массу увлекательных фактов о Бистрице, куда они ехали, Будапеште, где родился Гашек, газете, в которой он работал, и вообще обо всем на свете. Николь невольно позавидовала той легкости, с которой он перескакивал с темы на тему. Если бы только она владела этим сложным искусством! Тогда она бы не сомневалась в том, что люди не скучают в ее обществе…

За веселым разговором время пролетело незаметно. Николь словно очнулась от сладкого сна, когда гид замогильным голосом объявил:

– Перевал Борго.

Автобус остановился, и туристы потянулись к выходу. Гашек опередил Николь и галантно подал ей руку, когда она выходила из автобуса. Девушка с любопытством огляделась по сторонам. Местность вокруг была мрачной, хмурая погода только усугубляла это ощущение. Величественные горы молча взирали на жалкую группу людей, мимо увенчанных снегом вершин плыли облака, которые не пропускали ни одного скудного солнечного лучика. Здесь было намного холоднее, чем в долине – сказывалась близость гор, и Николь пожалела, что не захватила с собой ничего теплее шерстяной кофты.

Как оказалось, печальный гид рассказывал уже о многочисленных кладах, закопанных в этих краях.

– …Издавна существует поверье, будто в определенную ночь в году, когда злые духи разгуливают по земле, над всеми местами, где спрятаны клады, вспыхивает голубой костер, – монотонно рассказывал он, умудряясь даже легенду превратить в скучнейшее повествование. – Достаточно пометить места, где пылал огонь, камнями, чтобы на следующий день отыскать сокровища. Однако местные жители никогда не отличались храбростью, в эту ночь их невозможно вытащить из дома. Поэтому клады Трансильвании до сих пор спят в земле, ожидая своего часа…

– Какая чушь, – прошептал Гашек на ухо Николь. – Все давно разграблено так называемыми просвещенными европейцами.

Николь пожала плечами. Трудно было поверить в то, что в двадцатом веке земля до сих пор хранит свои тайны, однако в Трансильвании доводы разума значительно проигрывали суеверным порывам души…

– А теперь я предлагаю прогуляться к пещерам, в которых мужественные защитники укрывались от врагов.

Туристы послушно зашагали за гидом по узкой горной тропинке. Николь шла впереди Гашека и слышала, как он ворчит себе под нос:

– Какие еще пещеры? Местные жители трусливо прятались в горах, когда на них нападали. Здесь отродясь не водилось пещер…

Девушка невольно улыбнулась. Бравый Андрис явно хочет произвести на нее впечатление. Бедняга… Если у него и есть шанс, то крохотный…

Вопреки словам Гашека пещеры все-таки существовали. Гид привел их к зияющему чернотой проему в скале, и все с опаской замерли у входа. Полная толстогубая дама боязливо спросила что-то на незнакомом Николь языке.

– Интересуется, безопасно ли в этих пещерах, – перевел для девушки Гашек.

Николь поежилась. Конечно, там должно быть совершенно безопасно, иначе представитель туристической компании ни за что не привел бы их сюда. Но сделать первый шаг в темноту было жутко, и туристы нерешительно топтались у входа, пока гид сам не зашел в пещеру.

Николь последовала за ним, жалея, что рядом нет Джеральда. Несмотря на его вчерашнюю глупую шутку, с ним бы она не побоялась войти куда угодно. Впрочем, изнутри пещеры оказались вовсе не такими мрачными, как снаружи. Гид щелкнул зажигалкой и поджег факел на стене. Сразу стало видно, что они находятся в маленькой сухой пещерке с очень низким сводом. Высокому Гашеку приходилось нагибать голову, чтобы не стукнуться лбом о какой-нибудь выступ.

Гид снял со стены факел и повел туристов по узкому проходу в другую пещеру, немного просторнее первой. Из нее уже шли два ответвления, и прежде чем продолжить путь, гид громко объявил:

– Эти пещеры уходят на много миль в горы, и если вы отстанете от группы и заблудитесь…

Он позволил концу предложения повиснуть в воздухе, потом повторил то же самое на местном наречии. Николь заметила, как полная дама в страхе прижалась к своему спутнику. Гид свирепо ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом, и шагнул к левому проходу.

Вскоре Николь потеряла всякую ориентацию в пространстве. Поначалу она еще пыталась запоминать направления и повороты, но потом сбилась. Налево, налево, а потом направо. В большую пещеру с подземным ключом и соляными наростами на стенах. Из нее снова налево, а куда потом?

У Николь возникло стойкое ощущение, что они бродят по кругу, затем она решила, что они ушли далеко под гору и вряд ли найдут дорогу назад. Но один взгляд на гида, который уверенно шел впереди, немного успокаивал ее. Это всего лишь экскурсия. Причем экскурсия, специально придуманная для того, чтобы вызывать страх. Она не должна ничего бояться. Доблестные защитники этих земель, так же, как и захватчики, давно упокоились в своих могилах, а их тайные убежища превратились в местную достопримечательность.

– Пора поворачивать обратно, – сказал гид.

Николь едва сдержала вздох облегчения. Что бы она себе ни говорила, в этих пещерах она чувствовала себя очень неспокойно.

Обратная дорога ничем не отличалась от дороги туда, и Николь снова показалось, что гид, вместо того, чтобы выводить их на поверхность, уводит все дальше вглубь. От постоянного напряжения у нее заболели глаза, а от необходимости сгибаться в три погибели, переходя из пещеры в пещеру, – спина. Николь предвкушала, с каким наслаждением она усядется в теплом уютном автобусе и вытянет ноги. Желанный отдых, как ты близок и в то же время как далек…

– Николь, посмотрите, что здесь. – Гашек настойчиво потянул ее за рукав.

Девушка остановилась. Они шли последними, поэтому группа продолжала двигаться вперед, ничего не замечая.

– Мы же отстанем, – возразила девушка, но Гашек махнул рукой.

– Пустяки. Здесь до выхода рукой подать. Я узнал это место. Следующей будет пещера с ручьем.

Николь невольно прониклась его уверенностью. В самом деле, чего она испугалась? В следующий раз ей уже не представится возможность прогуляться под Карпатами…

– Что вы нашли? – спросила она заинтригованно.

Гашек поманил ее к стене. Она подошла, пригляделась и… изумленно ахнула. В скале был маленький просвет, сквозь который можно было различить пляшущие огоньки голубого пламени. Похоже было на то, что за стеной скрывалась еще одна пещера.

– Что это? – прошептала девушка.

– Волшебный огонь, – также шепотом ответил Гашек.

– Но… ведь его не существует, – неуверенно пробормотала Николь. – Это обман зрения!

– Очень реалистичный обман, – усмехнулся Гашек.

Николь снова прильнула к трещине в скале. Надо позвать остальных, мелькнула у нее мысль. Пока они не ушли слишком далеко. Такое все должны увидеть… Додумать она не успела. Удар страшной силы обрушился на голову девушки, и свет померк в ее глазах.

10

Сидя в своей машине, Джеральд наблюдал за тем, как Николь несмело идет по мощеному двору к экскурсионному автобусу. Ей явно было не по себе, и Джеральд в который раз подумал, что она совершенно не отвечает его представлению о современных девушках.

Особенно об американках. Крикливые, самоуверенные, недалекие – у потомка английских графов и венгерских воевод не было для них лестных слов. Если его кто-нибудь назвал бы женоненавистником, Джеральд не стал бы протестовать. Все в его жизни складывалось так, что интерес к женщинам, естественный для молодого мужчины, постепенно превращался в презрение.

Единственным исключением была его мать, последняя из благородного рода Секешей. Джеральд вспоминал ее нежное одухотворенное лицо и с горечью сознавал, что ему не суждено встретить такую чудесную женщину в своей жизни. Скромность и изящество перестали быть достоинствами современных девушек. Они слишком увлеклись борьбой за свои права, гонкой за наслаждениями и стремлением ни в чем не уступать мужчинам.

Джеральд был уверен, что никогда не влюбится. Ни одна из его лондонских знакомых, в том числе редкостная красавица Изабелла Фэрбэнкс, не вызвала в нем ничего, кроме легкого презрения. В крайнем случае, равнодушного снисхождения. Даже некая достопочтенная леди Беатрис Холмсвуд, с которой он обручился исключительно по настоянию отца, не пробудила в ледяном сердце Джеральда нежных чувств. Помолвка была расторгнута, когда Джеральд, к великому своему облегчению, застукал леди Беатрис в объятиях своего старшего брата Уилфрида.

Ему открыто сочувствовали, над ним втайне посмеивались. Но никто не догадывался о том, что ему нет ни малейшего дела до изменившей ему невесты. Такое развитие событий было Джеральду даже на руку – теперь он мог с чистой совестью сообщить отцу, что не в состоянии жениться на женщине, которая опозорила его. А чтобы лорду Пемброку не пришла в голову очередная нелепая идейка по поводу его семейного статуса, Джеральд решил укрыться подальше от отцовских глаз и проведать свое трансильванское наследство.

Жизнь в уединении не пугала его. Джеральд знал, что не будет скучать по светскому обществу и людям, которые называли себя его друзьями. Он мечтал спрятаться от всех там, где никто не будет досаждать ему, требовать от него невозможного, утомлять излишним вниманием. Восточная Европа представлялась ему почти что раем. Идеальным местом для человека вроде него. И до вчерашнего дня он был полностью доволен своей жизнью.

Но вчера он познакомился с Николь Аркетт, и все его размеренное существование пошло прахом. Когда Джеральд встретил ее на пустынной дороге за рулем полуразвалившегося драндулета, он подумал, что грезит наяву. Что здесь забыла эта хрупкая светловолосая девочка с темными, немного удивленными глазами, как будто она все время хочет о чем-то спросить, но никак не решается?

Но что бы она ни делала, ее появление было Джеральду на руку. Он ругал себя на чем свет стоит за то, что выехал из замка без запасной канистры бензина. И вот на тебе, ангел во плоти сошел на землю, чтобы выручить его из беды.

Правда, когда выяснилось, куда направляется это милое создание, Джеральд понял, что поторопился с выводами. Если кто и должен был кого спасать, так это он Николь, а не наоборот. Бедняжка все со страху перепутала и настаивала на том, что ей обязательно надо повернуть направо, хотя ехала в Бистрицу. Хорошо хоть, что ему удалось ее переубедить…

Джеральд недоумевал, почему он не расстался с Николь в Бистрице. Больше их ничего не связывало. Дальше о девушке вполне могли позаботиться сотрудники «Новой Трансильвании». Но что-то мешало ему попрощаться с ней. Что? Желание отплатить добром за то, что она подобрала его ночью? Или немая мольба в ее широко распахнутых темных глазищах? Забота о ее благополучии или стремление как можно лучше ее узнать? И то, и другое, и третье…

Джеральд не мог просто так расстаться с Николь. Вначале надо было удостовериться, что засевшая в сердце заноза всего лишь мерещится ему. Повстречай он кого угодно при подобных романтических обстоятельствах, он бы счел это знаком судьбы. Но, как известно, с первыми лучами солнца исчезает любой мираж. Значит, ему стоит только лучше узнать Николь, и ее странное очарование потеряет над ним силу. Наверняка она такая же недалекая вульгарная девчонка, как миллионы ее соотечественниц, и лишь загадочная ночь виновата в том, что он никак не может выбросить ее из головы.

Однако наступило утро, и Джеральд по-прежнему не торопился сказать Николь «прощай». При свете солнца она была такой же, как и в ночном сумраке, – трогательно хорошенькой, с по-детски наивным выражением овального личика. Она чем-то походила на спящую красавицу, которая очнулась после столетнего сна и с удивлением озирается по сторонам. Джеральд жаждал убедиться в том, что это впечатление обманчиво, и в то же время страшился этого. За пару часов в машине эта молчаливая девушка словно оплела его сердце невидимыми нитями…

Джеральд был далек от того, чтобы назвать это чувство любовью. Он вообще не верил в любовь, а уж тем более в любовь с первого взгляда. И он оправдывал свое желание побыть с Николь подольше необходимостью присмотреть за ней. Что-то подозрительное было вокруг этой тихой американской девочки. Что-то, что она привезла с собой из дома, а не приобрела здесь. Или у него просто разыгралось воображение?

Мистер Хаггис, управляющий, наглядно доказал Джеральду, что чутье не подвело его. Встречающего из «Новой Трансильвании» отправили на день позже, чем Николь прибыла на вокзал в Будапеште. Что это, случайный недосмотр или намеренная ловушка? Ведь кто-то же встречал девушку на перроне, кто-то довез ее до ближайшей деревни и кто-то отправил ее дальше одну, снабдив неправильными указаниями. С какой целью? Чтобы наполнить ее поездку ужасами? Какой же ужас в том, что она уехала бы на другой конец страны, засыпая от усталости за рулем?

Джеральд знал за собой особенность подозревать странное там, где его нет и в помине, поэтому ничего не говорил Николь о своих сомнениях. Он отдал ее вещи коридорному и отправился к себе, надеясь, что вскоре позабудет о девушке.

Не вышло. Джеральд обвинял себя в мнительности, но ничего не мог с собой поделать. С какой стати Николь поместили в самом неудобном номере? Насколько он знал, в башне со зловещим названием «Башня Мертвой Красавицы» никакие строительные работы не проводились. Значит, там нет ни электричества, ни горячей воды, ни телефона. Николь окоченеет там от холода и даже не сможет вызвать горничную… А чтобы дойти до гостиничного ресторана, ей придется долго скитаться по безлюдным заброшенным коридорам…

– Боюсь, что по условиям конкурса, в котором принимала участие мисс Аркетт, она должна проживать именно в этом номере, – учтиво сказал Хаггис, когда Джеральд обратился к нему за объяснением.

Маленькие глазки Хаггиса лукаво поблескивали, Джеральд с отвращением понял, что управляющий сделал собственные выводы из его интереса. В конце концов, Николь привлекательная девушка, а он молодой мужчина…

– Но неужели вы сами не можете перевести ее в более приличный номер? – с раздражением воскликнул Джеральд, злясь, что не сумел укрыть свои чувства от посторонних глаз.

– Это невозможно, господин граф. Все номера заняты, да и условия конкурса…

Об этом Джеральд уже слышал. Он вернулся к себе и целый час промучился. Что ему стоит предпринять? Может быть, оставить Николь в покое? Она победила в бредовом конкурсе, получила путевку, и теперь устроители действуют по своему, неизвестному ему плану. Вполне возможно, что он вмешивается не в свое дело и мешает людям работать. Разве не его правило – всегда держаться в сторонке и ждать, пока к нему не обратятся за помощью? Николь сама обидится на него, если он не даст ей как следует насладиться своим призом…

Но правильные доводы теряли значение, когда Джеральд представлял себе девушку в полном одиночестве, запертую в отдаленной башне… Не придется ли ему потом пожалеть о своем бездействии?

Я буду за ней присматривать, внезапно решился он. Один из потайных ходов ведет как раз в эту башню, и ничто не помешает мне время от времени заглядывать к Николь в гости. Естественно, без ее ведома.

И тут же все существо Джеральда немедленно возмутилось. Он не имеет права вторгаться в личную жизнь девушки! Еще не хватало подглядывать за ней! Хорош гостеприимный хозяин… Нет, так он действовать не будет. Он открыто придет к Николь и пригласит ее немного погостить в его части замка. Хаггису совсем необязательно об этом знать. Он тихонько выведет Николь из номера по тайному ходу, и ни одна живая душа не догадается о том, где девушка ночует. А ему так будет гораздо спокойнее…

Увы, и в этом разумном решении Джеральд усмотрел немало недостатков. Не прикрывается ли его забота о девушке желанием чаще видеть ее? И как Николь расценит его двусмысленное приглашение? Конечно, сейчас отношения между мужчинами и женщинами гораздо более свободные, чем сто или даже пятьдесят лет назад, но кто знает, какие мысли придут Николь в голову…

В любом случае, если мое приглашение ей не понравится, она откажется, и дело с концом, «успокоил» себя Джеральд.

Но Николь не отказалась, и он был вынужден признать, что не зря проявил к ней внимание. Башня Мертвой Красавицы уже начала вызывать у нее подозрения. Еще бы, американка, фыркнул кто-то презрительно внутри него. Слишком избалована и привыкла к комфорту. Но Джеральд не позволил себе задерживаться на этой мысли. Николь тянется к нему, и он чувствует, что его общество ей интересно…

Ничего, подумал он тогда. Сотрудники «Новой Трансильвании» могут не переживать из-за того, что у их подопечной будет недостаточно впечатлений от поездки. Он как хозяин уж постарается, чтобы его замок навсегда отпечатался в памяти Николь…

Автобус с туристами медленно катил впереди Джеральда. Он намеренно держался далеко позади, чтобы не привлекать к себе внимания, и старался не думать о том, что помимо Николь в автобусе находятся еще двое мужчин. Один был явно привязан к своей тучной спутнице и угрозы не представлял, зато второй был одиноким и достаточно молодым, чтобы интересоваться хорошенькими юными туристками.

Что он знает о Николь? Может быть, она, как большинство современных девушек ее возраста, вольно ведет себя с мужчинами и с легкостью завязывает знакомства… Может быть, пока он с тревогой в сердце следует за ней, желая оградить от неизвестной угрозы, она вовсю кокетничает с другим. Разве Беатрис не поступала так же? С ним она была нежной и задумчивой, зато с Уилфридом хохотала без умолку и раздавала авансы. Женщины – тонкие психологи во всем, что касается чувств, и точно знают, когда следует потупиться и промолчать, а когда – дать волю эмоциям. Лицемерки!

Но нет, он не должен так думать о Николь. Лучше вспоминать, ведь ему есть что вспомнить! Как загорелись ее глаза, когда она вчера вошла в зал…

Джеральд привык к тому, что его окружает старинная роскошь, пусть и несколько обветшавшая, но для Николь все это было в новинку. И он видел, что она все оценила по достоинству. Удивительно, как тонко чувствует эта девушка, стопроцентная американка, выросшая в прагматичном и рассудочном мире. Наверное, не все так просто в этой Николь Аркетт, как может показаться на первый взгляд. И не случайно они столкнулись ночью на дороге…

Джеральд заметил, как автобус впереди свернул налево, и прибавил газу. Не хватало еще потерять их сейчас. Конечно, глупо, что он следует за Николь по пятам, фактически следит за ней. Но ведь об этом никто не узнает, а ему будет гораздо спокойнее… К тому же он виноват перед Николь и таким образом может хоть как-то загладить свой проступок.

Джеральд вспомнил сцену у окна и содрогнулся. Он прекрасно знал особенности своей внешности. Бледное лицо в сочетании с нежеланием рассказывать о себе и зловещим замком в качестве жилища творило поистине чудеса. Даже в наш просвещенный век суеверия еще сильны в душах людей, и в Бистрице Джеральд не раз ловил на себе сомневающиеся взгляды. Иногда это смешило его, иногда раздражало. Но вчера, стоя у окна с Николь, он не смог удержаться от маленькой шутки. Ему казалось, что девушка инстинктивно ждет чего-нибудь в этом роде, и роковые слова сами сорвались с губ. Он вел себя как ребенок и получил по заслугам.

Джеральду до сих пор становилось не по себе, когда он вспоминал обморок Николь. Он ругал себя последними словами, когда нес ее к креслу и пытался привести в чувство. Невозможно было описать его радость и жгучее раскаяние, когда девушка наконец открыла глаза. Джеральд был готов к любому – что Николь отчитает его, что оскорбится и уйдет… Но она лишь улыбнулась и простила его, и он поклялся себе, что больше никогда не позволит ей сомневаться в себе.

Автобус наконец остановился, и туристы гурьбой высыпали из него. Джеральд ревниво отметил, что тот самый мужчина, который не понравился ему с первого взгляда, подал Николь руку. Под предводительством гида вся группа направилась к пещерам, причем назойливый мужчина не оставлял Николь ни на минуту.

Джеральд вышел из машины, потому что деревья уже заслонили их от него, и увидел, как вся группа скрылась в пещерах. Ему оставалось лишь набраться терпения и ждать, потому что другого выхода из этих пещер не было, и рано или поздно гид выведет на поверхность своих подопечных.

Джеральд прислонился к дверце машины и попытался искренне ответить на один вопрос. Почему он до сих пор не уехал домой, раз убедился, что с Николь все в порядке? Более того, что у нее появился новый защитник. Он же сейчас больше напоминает себе не ангела-хранителя, а ревнивого мужа, выслеживающего легкомысленную жену. Он, Джеральд Уэйн, граф Пемброк, выставляет себя на посмешище, и из-за кого? Из-за девчонки, с которой он познакомился сутки назад и которая через неделю уедет в свою прекрасную Америку, забыв о его существовании!

Джеральд сел обратно в машину и завел мотор. Николь уже взрослая и может сама позаботиться о себе! Но надолго его запала не хватило, и вскоре молодой человек вновь занял свой сторожевой пост.

Наконец в темном провале входа в пещеру показалась лохматая голова гида. Джеральд вздохнул с облегчением. По его мнению, подземная экскурсия чересчур затянулась. Вслед за гидом вышла какая-то девушка, потом супружеская пара и через пару минут поклонник Николь. Джеральд увидел, как он отозвал гида в сторону и что-то сказал ему. При этом несколько бумажек перешли из рук в руки. Гид согласно закивал и повел остальных туристов к автобусу, а мужчина вернулся в пещеры. Николь нигде не было видно.

Предположения, одно безумнее другого, стаей голодных волков набросились на Джеральда. Что могло произойти с Николь в пещерах? Почему она не вышла со всеми? Джеральд проследил, как автобус набрал скорость и скрылся за поворотом. По всей видимости, он не собирался возвращаться в замок. Экскурсия продолжалась дальше в Бистрице, но Николь среди туристов не было. Что это? Внезапное недомогание или желание лучше рассмотреть пещеры вместе с обаятельным спутником? Тревога пополам с ревностью безжалостно раздирали сердце Джеральда.

Но ревность совершенно исчезла, когда он увидел, как мужчина вновь с довольной улыбкой вышел из пещеры. По-прежнему один. Он быстро пошел куда-то в сторону и скрылся с глаз. Через минуту из ближнего лесочка выехала машина, за рулем которого сидел этот человек. Это уже не поддавалось никакому объяснению. Джеральд растерянно смотрел ему вслед, и только когда машина скрылась из виду, молодой человек нашел в себе силы действовать.

Не зная, что ожидает его впереди, Джеральд ринулся в пещеры разыскивать Николь.

11

Николь очнулась с ужасной головной болью. Она открыла глаза, закрыла их. Никакой разницы. Вокруг была кромешная тьма. Она попробовала пошевелиться и только тут ощутила тяжесть камней, засыпавших ее тело. Слава богу, она хотя бы могла дышать. Николь полежала неподвижно несколько минут, пытаясь сообразить, что произошло и где она находится. Экскурсия по пещерам, долгое утомительное блуждание, мерцание факела в руке живописного гида, находка Андриса Гашека, голубое пламя в трещине… и дальше пустота.

– Андрис, – тихо позвала Николь. – Вы здесь?

Наверное, случился обвал, подумала она. Их завалило камнями. Голубой огонь вполне мог оказаться горящим газом, из-за которого произошел взрыв. Николь видела нечто подобное в новостях. Эти старинные пещеры очень опасны, и можно только молиться о том, чтобы остальные пострадали не больше, чем она.

Девушка собрала все силы и рванулась, пытаясь освободиться. Ура! Камни, засыпавшие ее, были не слишком крупными, и ей удалось скинуть их и сесть. Приняв вертикальное положение, Николь принялась освобождать засыпанные камнями ноги. Каждое движение отдавалось острой болью в затылке. Ну вот и все… Прислонившись к стене, Николь некоторое время отдыхала. Нужно собраться с силами, прежде чем предпринять следующий шаг. Заодно и глаза немного привыкнут к темноте. Хотя… может ли человеческий глаз адаптироваться в полном мраке?

Долго размышлять об этом Николь не стала. Надо быстрее выбираться из завала. Неизвестно, когда снова рванет. Она ощупала руками стену и пол. К ее удивлению, стена, хоть и была шершавой и холодной, отнюдь не была разрушена.

Николь встала на четвереньки и поползла вперед, предварительно прощупывая рукой пространство. Через некоторое время (кто скажет, как определить расстояние на ощупь?) она уткнулась в противоположную стену. Никаких преград Николь по пути не встретила.

Она встала, судорожно цепляясь за шероховатую поверхность скалы. Высота пещерки позволила ей выпрямиться во весь рост. Держась за стену, Николь обошла пещеру по кругу. Каждый шаг давался ей с невыносимым трудом. Мало того, что ноги не слушались и затылок ломило от боли, так еще она опасалась, что вот-вот наткнется в темноте на что-нибудь ужасное…

Но все равно девушка храбро исследовала периметр пещеры. Когда ее ноги снова коснулись мягкой кофты, которую она специально оставила, чтобы не блуждать по кругу, стало ясно, что не было ни взрыва, ни обвала. Николь не понимала, каким образом она очутилась в этой пещере, из которой, как теперь она точно знала, не было выхода. И откуда взялись камни, которые засыпали только ее тело, оставив другие участки пола свободными? Ясно было только одно – она замурована в крошечном закутке шириной в три-четыре человеческих шага.

Замурована… Клаустрофобия железным обручем сдавила голову Николь. Вне себя от страха быть заживо погребенной под толщей камня, она бросалась на неприступные стены и молотила по ним кулаками, не чувствуя боли. Кричала во весь голос, не сознавая, что ее крики больше напоминают писк новорожденного котенка. Пыталась процарапать выход на поверхность, ломая ногти и раня пальцы…

Все безрезультатно. Силы оставили Николь, и она в изнеможении сползла по стене на пол. Теперь у нее осталось лишь одно объяснение – сверхъестественное. Она погналась за сокровищами, на которые указывало голубое пламя, и была сурово наказана духами горы. Через несколько дней ее бесплотный призрак присоединится к сонмищу теней Трансильвании и будет, как они, охотиться на зазевавшихся путников, одержимых алчностью…

Николь впала в полубред-полусон. Ей чудилось, что крохотная пещерка вдруг заискрилась всеми цветами радуги. Отовсюду на Николь глядели распахнутые сундуки с сокровищами, нестерпимый блеск золотых монет резал глаза, ожерелья из драгоценных камней так и просились на шею. Но костлявые руки мертвецов сжимали изукрашенные серебром древние кубки и вытаскивали из истлевших мешочков золото. Они приглашали Николь принять участие в их вечном пиршестве и были готовы разделить с ней несметные богатства, но могильным холодом веяло от их безгубых ртов и провалов глазниц.

– Николь, Николь, – шелестели они, и девушка вжималась в ледяную стену в тщетной надежде, что бездушный камень защитит ее.

– Николь, где ты, Николь? – Все отчетливее и громче раздавались голоса, все ближе сияние золота.

– Николь, ты слышишь меня? Отзовись, Николь!

Девушка крепко зажмурилась, чтобы не видеть протянутых рук, потрясающих монистами…

И внезапно пришла в себя. Не было ни мертвецов, ни древних кладов, ни зовущих голосов, а лишь ее больное напуганное воображение!

– Николь! – послышался крик откуда-то издалека.

Девушка встрепенулась. Значит, голоса все-таки были. Ее хватились, ее разыскивают! Она вскочила на ноги, уже не боясь наткнуться на невидимое препятствие, и прильнула к той части стены, из-за которой доносился голос.

– Николь, ты слышишь меня?

Говорили совсем близко, и девушка что есть мочи закричала.

– Я здесь, здесь! Спасите меня!

– Николь, это ты? – Видимо, человек стоял рядом, потому что девушке почудилось, что она слышит его дыхание.

– Да! – выкрикнула она. – Вытащите меня! Отсюда нет выхода!

– Выход всегда найдется, – проворчал кто-то ей в ответ. – Посторонись-ка.

Николь вовремя успела отпрянуть. Казавшаяся незыблемой стена задрожала и как будто отъехала в сторону. В образовавшемся проеме Николь увидела фигуру мужчины с факелом. С непривычки даже этот тусклый свет ослепил ее. Девушка закрыла лицо ладонями.

– Очень ярко, – пожаловалась она своему неведомому спасителю.

– Слава богу, все в порядке, – произнес спаситель голосом Джеральда, и Николь ощутила, как ее подняли на руки и понесли прочь из страшной пещеры.

Джеральд донес ее на руках до своей машины, хотя путь был неблизкий. Николь обхватила его руками за шею и блаженно прижалась щекой к его плечу. Странное дело, но в объятиях Джеральда даже затылок стало ломить меньше. Николь испытала почти что разочарование, когда он опустил ее на землю, чтобы открыть дверцу машины.

Пока молодой человек возился с ключом, Николь обернулась, чтобы посмотреть на гору, которая чуть не похоронила ее в своих недрах. Какое прекрасное место! И какое равнодушное… Страдания людей ничуть не трогали эти бесстрастные, покрытые снегом вершины. Она бы задыхалась в кромешной тьме, а горы все так же стояли бы и взирали на мир, а облака все так же плыли бы над ними и укутывали их в пуховые одеяла…

Николь начала бить дрожь.

– Все прошло, успокойся.

Джеральд обернулся и обнял девушку. Она уткнулась носом в его колючий свитер и дала волю слезам. Беспомощная дурочка, вот кто она такая! И шага не может сделать, чтобы не вляпаться в историю…

– Как вы нашли меня? – спросила она позднее, когда Джеральд вез ее к замку.

На плечи Николь был наброшен свитер Джеральда, который он снял, чтобы согреть ее. Девушка не знала, что оказывает на нее более целительный эффект – теплая шерсть или же еле уловимый аромат его тела, который таинственным образом напоминал ей о вчерашнем вечере.

– Нашел, – уклончиво ответил он. – Считайте, что у меня чутье на девушек, попавших в беду.

Николь была ему слишком благодарна, чтобы обидеться на шутку.

– Лучше расскажите, как вы попали в западню.

Девушка вздохнула. Если бы она сама знала! Но, по крайней мере, рассказать о том, как они с Гашеком бродили по пещерам, она могла.

– Голубой огонь… – задумчиво повторил Джеральд. – А вам не померещилось?

– Сейчас я ни в чем не уверена, – призналась Николь. – Вполне может быть, что он мне привиделся. Всякое бывает. Надо бы спросить у Андриса… Удивительно, что больше никто не пострадал. Я думала, что этим обвалом уж Гашека точно должно было засыпать… Мы же были рядом…

По мере того, как Николь согревалась и успокаивалась, десяток назойливых вопросов просились на язык. Почему Джеральд стал искать ее в пещерах? Где спасатели, которых гид должен был пустить по ее следу? Что случилось с остальными? Неужели они просто уехали, зная, что она не вышла из пещер вместе со всеми?

Николь искренне хотела разобраться в том, что с ней случилось, но ноющая боль в затылке мешала ей сосредоточиться. А Джеральд не торопился с объяснениями. Он молча вел машину и кусал губы, размышляя о чем-то, неизвестном Николь.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, когда вдали показались шпили замка.

– Нормально, – ответила девушка. – Есть хочу.

– А шишка как?

– Какая шишка? – удивилась Николь.

– Потрогайте затылок, – усмехнулся Джеральд.

Девушка подняла руку и с опаской дотронулась до затылка. Ее пальцы нащупали шишку размером с голубиное яйцо, волосы вокруг нее слиплись от крови, а каждое прикосновение причиняло невыносимую боль.

– Где же я так ударилась? – пролепетала Николь. – Наверное, из-за этого я и потеряла сознание…

– Вам нужно показаться врачу, – отрывисто бросил Джеральд. – Придется зайти в гостиницу.

– Я отлично себя чувствую, – возразила девушка. – А шишка сама пройдет.

– Мне бы не хотелось рисковать.

Николь в одно мгновение позабыла о печальном происшествии. Джеральд беспокоится из-за нее! Ради этого она была готова пройти всех врачей на свете.

– Хорошо, – улыбнулась она. – Как скажете.

– Только у меня есть одна просьба… – Джеральд хмурился, и Николь невольно напряглась. – Не говорите никому, что произошло с вами в пещерах. И что я вас нашел.

– Вы думаете, что в гостинице до сих пор об этом не знают? – удивилась девушка.

Они понятия об этом не имеют, захотелось сказать Джеральду. Но он не имел права тревожить Николь. Если она до сих пор не догадалась, что все эти странные случайности как-то связаны между собой, он не будет открывать ей глаза. Но с этой минуты не отойдет от нее ни на шаг…

– Вряд ли гид побежит докладывать о том, что у него пропала туристка, – заметил Джеральд. – Он же может потерять работу.

– То есть он скорее дал бы мне умереть в пещере, чем позвал бы на помощь? – возмутилась Николь.

– Вы не так меня поняли, – покачал головой Джеральд. – Видимо, он решил, что вы захотели самостоятельно осмотреть пещеры. И не стал мешать состоятельной клиентке.

Джеральд игриво подмигнул Николь.

Он не воспринял мои слова всерьез, обиделась девушка. Подумал, наверное, что я споткнулась, упала, ударилась головой и выдумала всю эту историю, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Ну и пожалуйста. Николь надулась и всю дорогу молчала. Джеральд тоже не пытался завязать разговор, и дорогу до замка они проехали в гнетущей тишине. Каждый был занят своими невеселыми мыслями.

Когда они добрались до замка, Джеральд помог Николь выйти из машины и проводил ее в холл. Мистер Хаггис, управляющий, был на месте. При виде Николь его глаза чуть не выскочили из орбит. Он подпрыгнул и всплеснул руками.

– Что с вами случилось, моя прекрасная мисс?

Николь вяло отметила про себя, что Джеральд прав и в замке никому не известно о том, что она потерялась в пещерах во время экскурсии. Ее так и подмывало нарушить свое обещание и признаться во всем любезному мистеру Хаггису. Он уж точно поверит ей и проявит беспокойство. Ему это по должности положено.

– У мисс Аркетт случилась маленькая неприятность, – пояснил Джеральд, сжимая локоть Николь, и девушка сникла. Разве она может пойти против его воли? Никогда…

Джеральд добавил что-то на местном наречии, от чего кругленькие глазки Хаггиса лукаво заблестели. Что за гадости вы говорите за моей спиной! – захотелось возмутиться Николь, но сил для этого у нее уже не было.

Джеральд проводил ее к доктору, маленькому суетливому человечку, который не знал по-английски ни слова, но очень ловко осмотрел Николь и зачем-то поводил влажным ватным тампоном по ее лицу. Молодой человек терпеливо ждал за дверью.

– Вам повезло, никаких серьезных повреждений, – перевел он для Николь вердикт врача. – Шишка поболит несколько дней, да и царапины скоро побледнеют.

– Какие царапины? – с подозрением покосилась на него девушка.

Джеральд с улыбкой поблагодарил доктора и подвел Николь к одному из зеркал в холле. Девушка в ужасе отшатнулась от него. От вчерашней горделивой дамы, которая так понравилась Николь, не осталось и следа. Спутанные волосы, мертвенно бледное лицо с синяками под глазами, несколько длинных глубоких царапин на щеках – так теперь она выглядела.

– А еще все ваше лицо было в крови, – произнес Джеральд значительно. – Зрелище было еще то.

Николь горестно вздохнула.

– Вам нужно отдохнуть, – сказал он повелительно. – Пойдемте.

Они вместе вышли из замка и столкнулись нос к носу с гидом-словаком, который уже успел сменить свой нарядный костюм на современные джинсы и теплый свитер. Увидев Николь, он повел себя совершенно необъяснимым образом. Улыбнулся так широко, что стало видно, что передние зубы у него изрядно почернели от жевательного табака, и залихватски подмигнул девушке.

Николь лишилась дара речи. Этот негодяй еще смеет строить ей глазки! Однако прежде чем она смогла выразить свое возмущение, вмешался Джеральд. Он что-то пробормотал, от чего лицо гида растянулось в еще более широкую усмешку, подхватил Николь на руки и быстро понес к машине. От неожиданности у девушки перехватило дыхание.

– Что все это значит? – воскликнула Николь, когда пришла в себя. – Этот человек преступно бросил меня в пещерах, а теперь смеет улыбаться! Его должны немедленно уволить!

Джеральд с полнейшим хладнокровием выслушал этот град упреков. Он объехал замок, остановил машину у входа на свою половину и молча проводил Николь до ее комнаты. Когда девушка открыла дверь, он подтолкнул ее внутрь, зашел следом и проворно защелкнул за собой замок. Николь с ужасом наблюдала за ним.

– В последнее время здесь творятся непонятные вещи, Николь, – сказал Джеральд хмуро. – Я хочу быть уверен в вашей безопасности.

Девушка благоразумно отступила вглубь комнаты.

– Я ничего не боюсь, – проговорила она негромко, не сводя с Джеральда глаз.

Как он может быть одновременно таким разным? Иногда ей кажется, что она вот-вот влюбится в него. А иногда ей хочется держаться от него на безопасном расстоянии. Сегодня он спас ее, и сегодня же опять пугает непонятными действиями и словами. Зачем ему понадобилось запираться с ней в одной комнате? Обычно мужчины уединяются с девушками с вполне определенными целями, но не похоже, чтобы Джеральд был настроен на любовный лад. Он все время хмурится, словно что-то не дает ему покоя…

– Я сам ничего не знаю, Николь, – вздохнул он, и напряжение, охватившее девушку, постепенно спало. – Прошу вас только быть очень осторожной.

Он провел рукой по лицу, как будто стирая последние остатки тревоги.

– Отдыхайте. У вас вечером ужин в ресторане отеля. Они пытаются возродить традицию рыцарских обедов. – Джеральд угрюмо усмехнулся. – Как будто если станешь есть руками, то сразу перенесешься на несколько веков назад! Смешно…

Он отпер дверь и вышел из комнаты.

– Не проспите. К сожалению, я не смогу вас разбудить. Мне нужно уехать. По делам. Смотрите на часы. Ровно в восемь подходите в холл отеля, Хаггис вас проводит.

Как только за Джеральдом закрылась дверь, Николь как тигрица бросилась к ней и заперла на замок. Так ей будет спокойнее.

12

Николь проспала как убитая до половины восьмого. Будильник на наручных часах прозвенел как раз вовремя, чтобы Николь успела умыться, кое-как расчесать спутанные волосы и влезь во вчерашнее черное платье. В зеркало она предпочла не вглядываться, зная наперед, что лишь окончательно испортит себе настроение.

Сейчас Николь жалела о том, что под рукой нет спасительной косметички Вайолет. Румяна, пудра и тональный крем очень пригодились бы ей, чтобы замазать ужасные царапины… Но косметичка, как и Вайолет, находились в далеком Хьюстоне, и Николь решила не переживать из-за своего внешнего вида. Единственный мужчина, ради которого ей хотелось быть красавицей, уже видел ее, а мнение остальных людей ее ни капли не интересует!

Она быстро прошла по тайному ходу, удивляясь своей способности ориентироваться в малознакомом месте, заглянула в номер в Башне Мертвой Красавицы, смяла покрывало на кровати, чтобы создать впечатление, что на ней кто-то спал, и зашагала по полутемному коридору к холлу. Шаткая лестница угрожающе скрипела под ногами, и один раз Николь показалось, что она может проломиться под ней. Злясь на нерадивую администрацию отеля, Николь перепрыгнула опасную ступеньку, чуть не подвернула ногу, выругалась вполголоса и продолжила путь.

Главный холл был ярко освещен, и Николь наконец увидела всех, кто гостил в это время под крышей замка. Туристов было немного, от силы человек десять-пятнадцать, но все они были роскошно разодеты для праздничного ужина. Николь мельком взглянула на себя в зеркало и поняла, что похожа на замарашку по сравнению с дамами в дорогих декольтированных платьях. Драгоценности поблескивали на шеях, ушах и пальцах, в то время как Николь могла похвастаться лишь свежими царапинами на лице и шишкой на затылке.

Ничего, зато вчера я ужинала с Джеральдом, утешила она себя и пожалела, что его нет рядом. Пусть порой он ведет себя странновато, но все же никто из собравшихся здесь мужчин не может с ним сравниться…

Мистер Хаггис, управляющий, оглядел всех гостей и, церемонно подав руку Николь, пригласил остальных следовать за ними. Процессия отправилась в путь. Девушка искренне предпочла бы, чтобы Хаггис выбрал другую даму – она спиной чувствовала, как о ней начинают судачить. Гостившие в отеле люди уже успели познакомиться друг с другом, и она для них была чужой. А если учесть то, что она выглядит хуже всех и этим дает дополнительный повод для пересудов… Короткое путешествие до гостиничного ресторана далось Николь очень нелегко.

Когда они вошли в ресторан и расселись по местам, стало чуть проще. Убранство зала отвлекло внимание досужих сплетников от Николь, и девушка могла немного расслабиться. В отличие от остальных гостей, на нее зал не произвел особого впечатления. Это было небольшое помещение с высокими потолками. На стенах были развешаны звериные шкуры (подделка, поморщилась Николь) и старинное оружие. Грубо сколоченные столы и скамьи составляли меблировку зала. На столе стояли глиняные кувшины с неожиданно крепким вином и глубокие миски с мясом и овощной подливкой.

Николь не имела понятия о том, как в старину привечали гостей хозяева этого замка, но обстановка зала сразу показалась ей ненатуральной. Скорее всего, виноват был вчерашний вечер с Джеральдом, когда она словно окунулась в волшебную атмосферу прошлых веков…

Гости с аппетитом принялись за еду. Николь не была голодна и неохотно брала пальцами мясо и окунала его в подливку. Девушка откровенно скучала. Что она делает здесь, среди посторонних людей? Не было видно ни одного знакомого лица. Лучше бы она осталась у себя и, может быть, Джеральд опять бы пригласил ее поужинать…

Хватит, одернула себя девушка. Через пять дней закончится мое путешествие, и я вернусь в Хьюстон. А Джеральд останется в этом замке и будет все так же в одиночестве любоваться лунным пейзажем…

В одиночестве ли? – съехидничал кто-то противный внутри Николь. Как ты себе это представляешь, глупышка? Такой мужчина проводит один свои дни и ночи? Не будь наивной!

Николь схватила кувшин с вином и отпила несколько глотков. В голове сразу зашумело, и сердце немедленно перестало болеть. Я не должна о нем думать, твердила себе девушка. Не должна. Это случайное знакомство ничем не закончится. Скоро полмира ляжет между ним и мной… Но как она могла не думать, когда в каждом темноволосом мужчине ей мерещились черные кудри Джеральда, и ей казалось, что он вот-вот выступит из темноты, чтобы повести ее навстречу новым захватывающим ощущениям…

Вино туманило голову не только Николь, но и ее соседям. После десяти минут неловкого молчания языки развязались, и девушка обнаружила, что она тоже вовлечена в общий разговор. Мужчина справа громко чавкал, поедая мясо и обильно запивая его вином. Тем не менее, он находил время, чтобы умильно поглядывать на Николь, и два раза дотронулся ногой до ее коленки.

Девушка раскраснелась, возбужденная вином и повышенным вниманием к своей особе. Странные дела творятся в туманной Трансильвании! Вроде бы не южная страна, где под жарким солнцем расцветают пылкие страсти и где даже дурнушки походят на королев, но столько мужского внимания Николь не получала за всю свою жизнь. Джеральд Уэйн, Андрис Гашек (кстати, что-то его не видать), опять Джеральд и этот упитанный мужчина по правую руку, и Джеральд…

Николь стиснула зубы. Что за наказание! Она не может спокойно пококетничать с соседом без того, чтобы не вспомнить о Джеральде! Как же она будет жить потом, когда Трансильвания останется далеко позади, и даже жуткое приключение в пещерах будет выглядеть безобидным забавным эпизодом?

Я его забуду, решительно подумала Николь. Все забывается. Мало ли что может произойти во время такого путешествия. Зато в эфире четвертого канала она будет томно закатывать глаза и намекать на то, что у нее была романтическая встреча с потомком древнего рода…

– Милочка, вас не затруднит передать мне вон ту тарелку? – услышала Николь голос соседки слева.

Это была худая женщина средних лет, чьи пальцы были усыпаны кольцами с крупными драгоценными камнями. Чересчур крупными, чтобы быть настоящими. Николь обратила на нее внимание еще в холле, где она рассказывала что-то своим друзьям, не умолкая ни на минуту.

– Прошу вас, – вежливо ответила девушка и передала миску.

Но она напрасно надеялась, что женщина на этом успокоится. Видимо, ей давно не терпелось пообщаться с Николь, и сейчас она воспользовалась возможностью начать разговор. К неудовольствию Николь, женщина оказалась американкой. Она прожила в трансильванском отеле месяц и ужасно истосковалась по общению с земляками. Она выложила Николь все сплетни, которые ей удалось собрать, и девушка удивилась про себя, почему такая любознательная особа не выбрала какой-нибудь более густонаселенный отель. Там у нее было бы гораздо больше материала для наблюдений…

– …А вообще этот замок принадлежит Секешам, очень древнему венгерскому роду, – с пеной у рта рассказывала американка, – и могу вас уверить, что с этими Секешами не все в порядке. Взять, к примеру, нынешнего владельца замка. Чудной он, это точно!

Николь стала слушать внимательнее.

– Он сдал половину замка «Новой Трансильвании», но что сделал с деньгами? Думаете, уехал в современный город, чтобы жить, как подобает аристократу? Нет, он остался здесь и по-прежнему живет в замке, да еще совсем один. Разве такая жизнь годится для молодого человека?

– По-моему, это дело вкуса, – сухо сказала Николь.

Я бы тоже предпочла остаться здесь, добавила она про себя.

– А по-моему, дело не только во вкусе, – понизила голос американка. – Всякое говорят о молодом наследнике. Кто-то его жалеет, а кто-то побаивается. Все сходятся на том, что он странный.

Николь почувствовала себя предательницей. После всего, что Джеральд для нее сделал, она сидит и спокойно выслушивает болтовню злой сплетницы!

– Смею вас уверить, что в нем нет ничего странного! – отрезала девушка с непривычной суровостью. – Так уж получилось, что я хорошо знакома с Джеральдом.

– Правда?

Казалось, глаза тощей американки сейчас вылезут из орбит. Она в упор не замечала нежелания Николь обсуждать Джеральда.

– И какой он?

– Очень любезный и привлекательный, – не подумав, ответила девушка.

Американка многозначительно хмыкнула и поджала тонкие губы.

– Вам виднее, – процедила она. – Но на вашем месте я была бы осторожнее со знакомствами… Кстати, что у вас с лицом?

Это уже становилось смешно.

– Я заблудилась в пещерах, – пояснила Николь. – А ваш загадочный владелец замка меня спас.

– Все равно, – покачала головой американка. – О нем в округе всякие слухи ходят. Я бы на вашем месте держалась от него подальше.

Николь была готова расплакаться. Ну что за наказание? Здесь все словно задались целью хорошенько напугать ее. Еще что-нибудь в этом духе, и она решит, что четвертый канал специально нанял людей, чтобы окружить ее путешествие мистическим туманом. Теперь вот доброжелательная незнакомка предостерегает насчет Джеральда… Интересно, он сам – тоже часть заговора, чтобы сделать ее пребывание в Трансильвании «незабываемым»?

Николь была так зла, что не расслышала, как мистер Хаггис объявил о начале танцев. На утоптанную площадку в центре зала вышли три пары танцоров. Мужчины в уже знакомых Николь костюмах и девушки в длинных расшитых рубашках с передниками взялись за руки и закружились в лихом танце. Николь отбила себе все ладони, хлопая. После того, как представление закончилось, официанты немного сдвинули столы, а мистер Хаггис принялся вытаскивать гостей на танцпол. Гости отнекивались. Одна Николь с радостью приняла приглашение.

Если бы кто-нибудь сказал ей две недели назад, что она будет лихо отплясывать чардаш на земляном полу средневекового замка в сердце Европы, она сочла бы этого человека сумасшедшим. Даже простые современные танцы нелегко давались ей, а народные не могли присниться ей и в страшном сне. Однако несколько движений, которые ей показала девушка-словачка, было нетрудно скопировать, и вскоре Николь задорно скакала вместе с танцорами. Бурные аплодисменты были ей наградой.

Раскрасневшаяся девушка кланялась и ощущала себя на вершине блаженства. Тут музыканты заиграли тягучую народную мелодию, и Николь с восторгом поняла, что сейчас будут медленные танцы. И что ее, кажется, собирается пригласить тот самый мужчина, который периодически задевал ее ногу под столом! Как и подобает королеве вечеринки, Николь приосанилась. Мужчина подошел к ней и протянул руку. Она благосклонно посмотрела на него, улыбнулась и… невольно ойкнула от боли. Руку, которую она подала своему кавалеру, сжали чьи-то стальные пальцы.

– Извините, – произнес холодный голос. – Но этот танец был обещан мне.

Николь повернула голову и увидела Джеральда, который появился рядом с ней словно из ниоткуда.

– Откуда вы взялись? – изумилась девушка. – Вас за ужином не было…

– Какая у вас короткая память, Николь – усмехнулся Джеральд. – В замке полно тайных ходов.

– Значит, вы тайно наблюдали за нами? – прищурилась девушка.

Выпитое вино придало Николь храбрости, и она, не стесняясь, разглядывала Джеральда. Сегодня был ее вечер, и она чувствовала, что может позволить себе все.

– Да, – кивнул молодой человек. – Надеюсь, вас это не очень огорчает?

Он обнял девушку за талию и вовлек в круг танцующих. Николь вспыхнула и потупилась. Глаза Джеральда красноречиво говорили ей о чем-то, и она безумно боялась ошибиться, выдав желаемое за действительное… Глупое неопытное сердечко трепыхалось в груди и заставляло ее совершать необдуманные поступки. Но не станет ли ей только хуже, когда встанет солнце и ночной мираж рассеется без следа?

– Меня нет, – наконец ответила она. – Зато мою соседку очень огорчило бы.

– Почему? – удивился Джеральд.

– Потому что она весь вечер доказывала мне, что нынешний владелец замка – подозрительный тип, от которого девушкам лучше держаться подальше!

Николь состроила свирепую гримасу, но Джеральд шутить не пожелал.

– Что же во мне подозрительного? – нахмурился он.

– Понятия не имею, – беззаботно рассмеялась девушка. – Она что-то говорила о том, что в округе вас побаиваются…

Николь осеклась. Что-то она чересчур разболталась. Во-первых, она может задеть чувства Джеральда. А во-вторых… кто знает, дыма без огня не бывает…

– Люди – странные существа, Николь, – невесело засмеялся он. – Если ты предпочитаешь уединение и по возможности избегаешь их общества, они навешивают на тебя ярлык чудака. А если вдобавок ты можешь проследить свою родословную на несколько веков назад и владеешь замком, пусть даже полуразрушенным, тебя превращают чуть ли не в чудовище!

Глаза Николь увлажнились. Ведь она точно так же избегает общества своих сокурсников и предпочитает сидеть дома, а не посещать шумные вечеринки. И что в результате? Ее называют странной и потешаются над ней за ее спиной. А она всего лишь желает жить своей жизнью…

– Как я вас понимаю, – вздохнула девушка. – Меня даже мама считает странноватой, не говоря о посторонних людях. А все потому, что у меня нет друзей, я не встречаюсь с мальчиками, не хожу на дискотеки…

Николь некстати вспомнила, что рассказывала Джеральду о своем «женихе» Арчи Моррисоне, и прикусила язык. Но он либо тактично не стал уличать ее во лжи, либо просто забыл, о чем они разговаривали только вчера.

– Мы с вами похожи, Николь, – задумчиво проговорил Джеральд. – Одного не могу понять – кто обидел вас, раз вы предпочитаете держаться от людей в стороне?

– Никто меня не обижал, – растерялась девушка. – Так было всегда… Папа был замкнутым человеком, а я на него похожа. Вот мама, она совсем другая. У нее много друзей, и она все время занята. Вечеринки, приемы, театральные премьеры…

– Наверное, вам невесело с ней живется? – перебил ее Джеральд.

– Да нет, все нормально, – покачала головой девушка. – Мы друг другу не мешаем.

Быстрый взгляд Джеральда сказал ей, что она чересчур разоткровенничалась. Не стоит посвящать постороннего человека в свои проблемы. Тем более, мужчину, которому изо всех сил хочешь понравиться. С ним надо быть милой и беззаботной, не живым человеком, а картинкой из модного журнала…

Но разве у нее есть хоть один шанс произвести впечатление на Джеральда? Ах, если бы она обладала внешностью Вайолет! Отец рассказывал, что влюбился в нее с первого взгляда, и то, что они были совершенно разными людьми, не могло убить его чувство. Вот какова сила настоящей красоты! Если бы у нее были синие глаза матери, ее золотые кудри, ровный носик и пленительный заливистый смех, Джеральд бы пал к ее ногам как подкошенный, и ей бы не пришлось терзаться из-за своей неполноценности.

– О чем вы думаете, Николь?

Девушка опомнилась. К чему сомнения? Да, она не такая, как Вайолет. Но нынешняя ночь принадлежит ей. Ее руку сжимает Джеральд, и для нее в его глазах мерцают теплые огоньки. Завтра она займется самобичеванием. Сегодня она попробует быть другой Николь Аркетт. Смелой, свободной и влюбленной.

– О вас, – честно ответила она.

Рука Джеральда на талии Николь чуть дрогнула. Вопреки ее опасениям он не засмеялся, не скривился и не отшатнулся от нее.

– Чем же я заслужил, чтобы вы думали обо мне? – тихо спросил он, гипнотизируя девушку взглядом.

– Вы такой… необыкновенный, – пробормотала Николь.

– Берегитесь, – усмехнулся Джеральд, – как бы ваши слова не вскружили мне голову.

– Почему бы и нет? – воскликнула девушка, опьяневшая от вина, близости Джеральда, собственной смелости…

Сейчас ей было все равно, что за ними пристально наблюдают несколько пар глаз и судят о ней по тому, как она наклоняет голову, смотрит на Джеральда, смеется…

К черту приличия! – мысленно кричала Николь, твердо зная, что этот момент в ее жизни больше не повторится. Она ног не чуяла под собой и взмывала выше шпилей замка, ныряла в омут глаз Джеральда и упивалась их блеском. Сотни нежных слов просились на язык, и Николь едва сдерживала их. Она не стеснялась, о нет, сейчас ее вряд ли могло что-нибудь смутить. Она намеренно не торопилась, желая в полной мере насладиться предвкушением…

Наверное, даже хорошо, что через пять дней их знакомство с Джеральдом закончится так же внезапно, как и началось. Благодаря этому она может сейчас не взвешивать каждое слово и не размышлять о последствиях, а поступать так, как велит ей сердце.

– Потому что я могу поверить вам, – серьезно сказал Джеральд, однако его глаза смеялись.

Николь закусила губу. Если он будет так на нее смотреть, она не сможет вымолвить ни слова. Она ничего не знает о нем и совершенно не понимает его. Разговаривать с ним все равно, что в одиночку пускаться в путешествие по заброшенным пещерам. Вокруг темнота, и пробираться вперед надо на ощупь, и нет никакой гарантии, что ты когда-нибудь увидишь солнечный свет…

13

– Хотите, уйдем отсюда? – предложил Джеральд. – Я мог бы показать вам замок. Если вы не устали…

Что ей была усталость! Даже если бы она протанцевала всю ночь, она бы с великим наслаждением отправилась с ним куда угодно.

Выражение лица Николь без слов все сказало Джеральду. Держась за руки, они вышли из обеденного зала. Николь мало волновало, что подумают о ней те, кто остался позади. Они могут жалеть ее, осуждать, посмеиваться над ней. Она приняла решение. Хотя бы раз в жизни она будет окончательно и бесповоротно счастлива, без опаски и оглядки на мнение посторонних!

Джеральд отодвинул изъеденный молью гобелен в коридоре, и Николь увидела уходящий вдаль проход. Она заколебалась, но Джеральд мягко обнял ее за талию.

– Не бойтесь, – шепнул он, коснувшись губами ее уха. – Я рядом.

О, тогда она не боится ничего на свете! Разве Джеральд не был ее ангелом-хранителем? Он помог ей благополучно добраться до замка, забрал ее из ледяного номера в Башне Мертвой Красавицы, вытащил из пещер… Невозможно поверить, что всего три дня она провела в Бистрице. За все двадцать лет жизни с ней не было таких потрясений…

Но главные потрясения ожидали Николь впереди. Джеральд долго вел ее по узким коридорам и крутым лестницам, ни на секунду не выпуская ее руки. Девушка не спрашивала его о конечной цели их путешествия, хоть Джеральд явно вел ее куда-то. Николь было все равно. Рядом с ним она могла всю ночь пробродить тайными ходами замка и быть абсолютно счастливой.

– Пришли, – сказал Джеральд, подводя Николь к маленькой дверце.

Он достал из кармана ключ и открыл ее, пропуская Николь вперед. Дверной проем был настолько мал, что девушка едва пролезла сквозь него. Интересно, как высокий Джеральд последует за ней? Но как только Николь выпрямилась и осмотрелась вокруг, она позабыла обо всем на свете.

Джеральд привел ее на балкон, опоясывающий по периметру верхушку одной из башен. Вначале Николь показалось, что она стоит на узкой каменной площадке, а в паре метров от нее разверзлась бездонная пропасть. Девушка в страхе прижалась к стене, но, присмотревшись, поняла, что бояться нечего. Площадка была защищена надежным парапетом в половину человеческого роста, и можно было наслаждаться видом, не опасаясь оступиться и упасть вниз.

– Красиво? – спросил Джеральд, который не без труда присоединился к девушке. – Жаль только, что двери очень маленькие.

Николь осторожно подошла к парапету. Создавалось впечатление, что она парит над спящей долиной, что леса, холмы и речушки остались далеко внизу, и лишь снежные вершины молчаливых гор вторгаются в ее воздушные владения. Девушка посмотрела вниз и судорожно вцепилась в каменные перила. Темная бездна ущелья распахнула свою беззубую пасть.

– Не смотрите вниз, голова закружится, – предупредил Джеральд.

Девушка с облегчением почувствовала, как он обнял ее и аккуратно отвел ближе к надежной стене.

– Здесь ужасно высоко, – выдохнула Николь.

– Замок стоит на краю скалы, – заметил Джеральд. – Глубина пропасти – по меньшей мере тысяча футов. Прибавьте к этому высоту замка и самой башни…

Джеральд замолчал, давая Николь время осмыслить услышанное. Невероятная высота ужасала, но девушке не хотелось уходить обратно. Как и накануне ночью, луна окутывала все мягким светом, придавая пейзажу волшебную эфемерность. Все было почти как вчера, только вчера рука Джеральда не сжимала ее талию, и Николь была готова стоять на смотровой площадке всю ночь, лишь бы ощущать его присутствие рядом с собой…

Порыв ветра заставил девушку поежиться.

– Я неисправимый болван, – растерянно произнес Джеральд. – Вы же простудитесь на этом холоде.

– Ничего, – пробормотала Николь, счастливо улыбаясь.

У нее не было поводов жаловаться. Раз ей холодно, она имеет полное право обнять Джеральда обеими руками и прижаться щекой к его плечу. Исключительно для того, чтобы согреться!

Так Николь действительно стало теплее. То ли они прислонились к башне и укрылись от пронизывающего ветра, то ли тело Джеральда согревало ее, то ли ее собственное сердце колотилось как сумасшедшее и заставляло кровь быстрее бежать по жилам. Она не знала, в чем дело, но точно знала одно – так хорошо она никогда себя не чувствовала…

Джеральд сказал что-то насчет необыкновенно полной луны, и девушка подняла глаза, чтобы посмотреть на это чудо. Луна круглым шаром действительно светилась над башней, но Николь не видела ее. Горящие глаза Джеральда заворожили ее. Она позабыла о том, что находится в объятиях малознакомого мужчины, что бесстыдно не сводит с него глаз. И горы, и пропасть в двух шагах совершенно вылетели у нее из головы. Николь сознавала только, что Джеральд с восхищением смотрит на нее, и что его губы стремительно приближаются к ней…

Подобной смелости Николь от себя не ожидала. Одно дело – позволить малознакомому мужчине поцеловать себя, и совсем другое – страстно откликнуться на его поцелуй, обвить руками его шею и прильнуть к нему всем телом. Она сознавала, что ведет себя глупо и неприлично и что Джеральд вправе подумать о ней все, что угодно. Но впервые в жизни Николь не останавливал страх перед тем, что о ней могут подумать. Как приятно ни на кого не оглядываться, а делать то, что хочется больше всего на свете! Удивительно лишь то, что она, обычно такая рассудительная и осторожная, бросается в объятия мужчины, с которым познакомилась три дня назад…

Николь желала бы, чтобы он длился вечно, этот поцелуй на башне старинного замка. Неважно, что холодный ветер задувает под легкое платье, а бездонная пропасть в двух шагах терпеливо поджидает жертву, что от мрачного пейзажа при свете луны неприятно сосет под ложечкой. Поцелуи Джеральда пробуждали в ее теле неведомую истому, и Николь отвечала на них со всем нерастраченным пылом юности.

Наконец он оторвался от ее губ и с тревогой прошептал:

– Ты не замерзла?

– Н-нет, – ответила Николь, хотя у нее зуб на зуб не попадал.

Но Джеральда нельзя было обмануть.

– Давай вернемся в замок, – предложил он. – Иначе ты простудишься.

– А ты? – задиристо спросила она. – Ты одет не теплее меня…

– Я стреляный воробей, меня ветром не проймешь, – хрипло рассмеялся он. – Я частенько коротаю на этой башне предрассветные часы.

Николь представила себе, как он в одиночестве стоит на площадке самой высокой башни и напряженно всматривается в темноту. Представила и содрогнулась. Все-таки как много непонятного в Джеральде Уэйне!

– Но ведь здесь страшновато одному, – наивно заметила она.

– А мне нравится, – усмехнулся Джеральд и привалился спиной к каменной кладке башни. – Прислушайся, какая здесь тишина! Люди попрятались по комнатам и не отравляют своим дыханием красоту… Сейчас правят горы, и луна, и ночь… В такие минуты понимаешь, что человек не в состоянии создать ничего более прекрасного, чем уже создано Богом. И хочется оторваться от земли и птицей взмыть под облака. Представляешь, какой оттуда открывается вид? Или же рыскать по лесам в обличье волка, вдыхать запахи, недоступные слабому человеческому обонянию, чувствовать силу в каждом мускуле… Зато, как только наступает рассвет, все, конец покою. Испуганные птицы улетают, волки в страхе прячутся в лесной чаще. На сцену выходит его величество Человек и думает, что бы ему уничтожить и испортить из того, что еще не уничтожено и не испорчено…

В голосе Джеральда было столько горечи, что Николь стало не по себе.

– За что ты так ненавидишь людей? – спросила она, несмело протягивая руку к волосам Джеральда.

С величайшей осторожностью, словно опасаясь, что он в любую минуту может отпрыгнуть от нее, Николь коснулась непослушной черной пряди, которая все время лезла Джеральду в глаза. Она ожидала, что он недовольно отшатнется, но молодой человек не шевелился, и Николь робко поправила его густые волосы. Они были такими мягкими и шелковистыми на ощупь, что она могла бы вечно гладить их. Но было в Джеральде нечто, что не располагало к нежности, и Николь с сожалением убрала руку.

– Мне не за что их любить, – пожал он плечами.

– Тебя кто-то обидел? – вырвалось у Николь, прежде чем она поняла, что мужчине вряд ли приятен намек на то, что его кто-то может обидеть.

Мужчины считают, что если женщина узнает об их слабости, то они потеряют в ее глазах всякий интерес. Но как бы Николь желала, чтобы Джеральд был чуточку менее безупречен и независим. Если бы только она могла почувствовать, что он нуждается в ней, в ее нежности и заботе…

– Не хочу я портить такую чудную ночь мерзкими воспоминаниями, – засмеялся Джеральд и порывисто притянул Николь к себе. – Сейчас у меня нет ни одной причины жаловаться на жизнь.

Девушка смущенно зарделась. Она не привыкла видеть восхищение в мужских глазах. И еще более непривычно было наблюдать за тем, как резкие черты Джеральда смягчает нежность. Она уже успела убедиться в том, что у него очень выразительное лицо, но до сих пор видела лишь насмешку, высокомерие… Теперь же перед ней было лицо влюбленного мужчины, и голова Николь сладко кружилась. Увлечение Арчи Моррисоном казалось детской игрой по сравнению с тем, что она испытывала сейчас, как и сам Арчи не шел ни в какое сравнение с мужчиной, который потряс ее воображение…

Они еще долго блуждали по тайным переходам замка, держась за руки. Николь послушно следовала за Джеральдом, а сама размышляла о том, как проведет сегодняшнюю ночь. Комната, которую ей предоставил Джеральд, казалась ей теперь недоступной. Если она останется в непосредственной близости от него после того, что произошло между ними на башне, она даст ему повод презирать ее. Николь Аркетт не их тех девушек, что первыми бросаются на мужчину. Она уважает себя и знает, как ей следует вести себя.

– Устала? – повернулся к ней Джеральд. – Уже второй час.

Николь была уверена, что уловила в его голосе утомление. Наверное, он сам валится с ног, но как истинный джентльмен не желает в этом признаваться.

– Да, у меня был тяжелый день, – сказала девушка, радуясь тому, что в темноте Джеральд не может видеть ее лица. – Проводи меня, пожалуйста, до моего номера в башне. Сегодня я буду ночевать там.

Джеральд настаивать не стал, но у дверей ее номера замешкался, и Николь внезапно осознала, что теперь все зависит от нее. Там, на смотровой площадке башни он сделал первый шаг, и она с упоением подчинилась ему. Но сейчас, на пороге ее спальни он не будет ни о чем просить. Для этого он слишком хорошо воспитан. Она определилась с тем, где будет ночевать она. И только ей решать, где Джеральд проведет сегодняшнюю ночь…

Сердце Николь сжалось. Насколько далеко она готова зайти? И достаточно ли глубоко ее внезапно вспыхнувшее чувство к Джеральду, чтобы позволить ему все? Николь отлично понимала, что любая из ее знакомых девушек ни секунды бы не колебалась на ее месте. Они оба взрослые люди. Нравятся друг другу. К чему разыгрывать из себя недотрогу, когда не знаешь, что будет завтра? Чувства быстротечны, и наслаждаться ими надо как можно скорее, пока они не стали историей. Но для Николь Аркетт все было не так просто. Она боялась совершить неверный поступок и вызвать у Джеральда презрение. Как она должна поступить? А главное, чего он ожидает от нее?

Николь посмотрела на Джеральда, который с улыбкой разглядывал ее, и похолодела. Он все понимает, осенило ее. Все мои сомнения и страхи перед ним как на ладони. Как, наверное, он смеется надо мной! Взрослая девица с комплексами подростка!

– Спокойной ночи, – просто сказал Джеральд и распахнул перед Николь дверь ее номера.

– Спокойной ночи, – пробормотала Николь, чувствуя себя полной дурой.

В номере она подошла к окну и прислонилась лбом к оконной раме. Теперь, когда Джеральда не было рядом, все произошедшее казалось ей сладким сном, плодом воображения юной мечтательницы. В Джеральде есть все, чтобы пленить женщину. Он красив, его окутывает ореол загадочности… Немудрено, что она потеряла голову. Наоборот, было бы удивительно, если бы она осталась равнодушной. Но что он нашел в ней? В ней нет ничего, чтобы могло бы заинтересовать такого мужчину. На нее никто и никогда не обращал внимания. Может быть, он просто пожалел ее и решил устроить для нее небольшое романтическое приключение?

От такого предположения Николь стало совсем плохо. Вполне возможно, что Джеральд, с его проницательностью, догадался о том, что она всегда и везде чувствует себя лишней. Будучи по натуре рыцарем, он захотел вселить в нее уверенность в себе. Я немного поухаживаю за ней, наверняка рассудил он, и она вернется домой преображенным человеком…

Николь всхлипнула. Ей не нужно одолжений! Она прекрасно жила без мужского внимания до поездки в Трансильванию, прекрасно будет жить и после! Ее совершенно не интересуют мужчины. Грубые, нечуткие, думающие исключительно о себе!

Но ведь Джеральд не такой, с тоской напомнила она себе. И с ним ты действительно счастлива. Когда в последний раз тебе было так хорошо в обществе мужчины? Лишь с отцом тебе было так же легко и интересно, как с Джеральдом. Все остальные в глаза называли тебя странной и сторонились тебя.

Николь принялась ходить по комнате. Разжигать камин она не стала, и постепенно ледяной воздух пробрал ее до костей. Она дула на ладони, чтобы согреться, и старалась не думать о том, что в столовой Джеральда сейчас уютно потрескивают дрова в камине, а он сам сидит в мягком кресле и задумчиво смотрит на огонь. Если бы только она была рядом с ним! Она бы поджала ноги и опустила голову ему на плечо… Они бы сидели так бесконечно долго, пока глаза не стали бы слипаться от усталости, и тогда он мягко разбудил бы ее и…

Несмотря на холод, лицо Николь запылало. Что происходит между мужчиной и женщиной за закрытыми дверями спальни? Об этом ей было известно лишь из фильмов. Кульминация любви, величайшее наслаждение, полное слияние душ и тел… Или же горечь разочарования, страх перед ошибкой, неведение и смятение… Раньше Николь даже представить себе не могла, что мужчина будет дотрагиваться до ее тела, целовать ее… Она находила это противным.

Но с Джеральдом все ее представления перевернулись с ног на голову. Разве она не замирала от счастья в его объятиях? Разве его губы не дарили ей неземное блаженство? Разве не хочется ей сейчас быть рядом с ним, вместо того, чтобы замерзать в ледяном одиночестве? Так что же она медлит?

Николь быстро подошла к книжному шкафу и потянула на себя знакомый том в пыльном золотистом переплете. Она с замиранием сердца ждала, когда откроется потайной ход, и торопила механизмы. Она боялась, что колебания вновь овладеют ею, и у нее не хватит смелости дойти до конца.

Медленно шкаф отодвинулся в сторону. Николь устремилась в узкий проем. Ее каблучки звонко цокали по каменным плитам, но девушка не беспокоилась о том, что ее может кто-нибудь услышать. Эта часть замка безраздельно принадлежит Джеральду, и она может никого не опасаться… Коридор показался ей бесконечным. Один раз Николь упала и ушибла колено, но вскочила и побежала дальше, не чувствуя боли. Где-то впереди, в огромном пустом зале с высокими окнами и серебристыми лунными дорожками на полу, ее ждет мужчина, к которому она шла всю свою жизнь…

Николь влетела в столовую, даже не догадываясь о том, что волосы ее в ужасном беспорядке, платье перекрутилось, а на коленях светло-серые следы пыли. Она застала Джеральда именно там, где представляла себе, – у камина, только он не сидел в кресле, а стоял, положив руку на каминную доску.

Заслышав торопливые шаги Николь, молодой человек повернул голову и улыбнулся одними уголками рта. Он не думал, что она придет, но не удивился ее появлению. Николь застыла на пороге, тяжело дыша. Вся ее решимость испарилась, и она была готова с большей радостью пуститься в путешествие по темным коридорам замка, чем смотреть в непроницаемые глаза Джеральда.

14

Но он не позволил ей уйти. Прежде чем девушка опомнилась, Джеральд подошел к ней.

– Ты совсем замерзла, – еле слышно сказал он и, подняв ее на руки, понес к камину.

Он второй раз нес Николь на руках в этой комнате. Но если в первый раз девушка была без сознания, то сейчас могла в полной мере оценить силу и нежность его рук. В его объятиях она ощущала себя невесомой пушинкой, и когда Джеральд опустил ее на кресло возле камина, Николь даже взгрустнулось. Но он тут же сел рядом и обвил рукой ее талию. Она опустила голову и блаженно потерлась о его плечо. Все, как она мечтала. Но в своих мечтах она не предусмотрела одного – что Джеральд не будет спокойно созерцать пляшущие язычки огня, а будет ласкать ее плечо и целовать ее…

– Николь, дорогая моя, – шептал Джеральд между поцелуями, – единственная… моя прекрасная девочка…

Николь задыхалась от восторга. Он говорил именно то, что она жаждала услышать. Дорогая, единственная, прекрасная – как ей не хватало этих слов, чтобы ощутить уверенность в себе и понять, что нужна ему. Страхи, предрассудки, предубеждения Николь таяли от каждого прикосновения Джеральда. Как она могла подумать, что он причинит ей боль и заставит ее сожалеть о чем-либо? Как она могла бояться своей неопытности? Разве можно совершить ошибку, когда тело само подсказывает, что надо делать?

Николь соскользнула с кресла на пол и прижалась лицом к коленям Джеральда. Нельзя было объяснить словами охватившее ее чувство. Она наконец нашла свое место в мире. Она больше не была никому не нужной сиротой, ребенком, запертым в комнате подальше от посторонних глаз. Она была женщиной, любящей и любимой, и теперь ей никто не был страшен…

Джеральд гладил рассыпавшиеся волосы Николь, пропускал их сквозь пальцы, мягко массировал ее затылок, заставляя девушку жмуриться от удовольствия. Он никуда не торопился, впереди была вся ночь. А затем еще одна и еще одна. День, ночь, какая разница для человека, который привык закрывать окна тяжелыми ставнями и прятаться в сумраке от яркого дневного света? У него есть целая вечность, чтобы насладиться неожиданным подарком, посланным ему провидением. Эту тоненькую бледную девушку с огромными, широко распахнутыми, словно удивленными глазами привела к нему судьба как раз тогда, когда он отчаялся… Она, как и он, сторонится людей и света, она спрятана в неприступной темнице собственных страхов и разочарований. Просто чудо, что она – американка, и он – англичанин встретились в сердце таинственной Трансильвании и обрели любовь…

Джеральд опустился на колени рядом с Николь, привлек девушку к себе и осторожно опустил ее на пушистый ковер перед камином. В дрожащих отблесках огня ее лицо казалось розовым. Джеральд целовал ее губы, щеки, глаза, шею, а его руки исследовали все изгибы девического тела, разжигая в нем неугасимое пламя. Мрак обступил их со всех сторон, но они не сознавали этого, как не сознавали и того, что в своем стремлении к темноте внезапно сами стали сосредоточением света. Глаза сверкали как звезды в ясную ночь, губы пылали огнем, тела источали жар, способный расплавить даже мертвый камень. Они тонули в любви, и не было ничего прекрасней этой сладкой муки…

Дрова в камине постепенно догорали, и в комнате становилось прохладно. Но разгоряченная Николь не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Она раскинулась на ковре, ничуть не стесняясь своей наготы. Джеральд любовался ею, и она черпала силы в его глазах.

– Ты изумительна, – говорил он, проводя рукой по мягкому животу девушки. – Я не могу поверить, что все это происходит на самом деле…

Николь испытывала нечто похожее. Она казалась себе героиней фильма или книги. Романтическая ночь в объятиях таинственного графа, чьи волосы черны как вороново крыло, а губы нежнее шелка, слишком прекрасна, чтобы быть правдой.

Но Николь стоило лишь протянуть руку, чтобы дотронуться до мускулистой груди Джеральда, почувствовать его горячую упругую кожу, ощутить биение сердца… Это не игра воображения, не призрак. Он мужчина из плоти и крови, разве она только что не убедилась в этом?

– Пойдем в спальню, – тихо проговорил он, наклоняясь к уху девушки. – Здесь скоро станет холодно.

Не без сожаления Николь покинула свое первое ложе любви. Такое больше никогда не повторится, потому что невозможно снова испытать этот трепет и желание, страх перед неизвестным и блаженство…

Но в спальне Джеральда, на необъятной кровати под балдахином Николь убедилась, что недооценила себя. Как только она ощутила тело Джеральда рядом с собой, так ее словно мощным магнитом потянуло к нему. Она таяла от легких касаний его рук, приходила в неистовство от его жгучих поцелуев, впадала в транс, когда волосы Джеральда падали ей на грудь или живот.

Сознание собственной неопытности давило на Николь – она жаждала доставить Джеральду такое же удовольствие и казалась себе слишком неловкой и неумелой. Девушка не догадывалась, что Джеральду достаточно находиться рядом с ней и что ее тело приносит ему гораздо более сильное наслаждение, чем самые изысканные ласки опытной любовницы…

Утром Николь открыла глаза и потянулась как кошка. Она чувствовала себя и отдохнувшей, и уставшей одновременно. Она отлично выспалась, но все тело ломило, как будто накануне она весь день занималась спортом. Девушка припомнила события прошлой ночи и улыбнулась. Когда в последний раз она просыпалась в таком радужном настроении? А все благодаря Джеральду…

Николь перевернулась на бок лишь для того, чтобы обнаружить, что Джеральда рядом нет. Девушка зарылась лицом в подушку, чтобы вновь ощутить пьянящий запах его волос. Она не спрашивала себя, куда он ушел. Она вообще ни о чем себя не спрашивала и ни о чем не волновалась, потому что в такое блаженное утро не было места ни вопросам, ни сомнениям…

Николь снова задремала. Разбудил ее скрип открываемой двери. Она встрепенулась и увидела Джеральда у изголовья кровати. Он был полностью одет, и лицо его, вопреки всем ожиданиям, было мрачно как никогда.

– Доброе утро, – произнесла Николь с фальшивой бодростью.

Ей казалось, что если она притворится, что все в порядке, то хмурое выражение исчезнет из глаз Джеральда.

– Доброе утро, – сказал он и присел на край кровати.

Николь чувствовала, что вот-вот заплачет. Не так она представляла себе первое утро после ночи любви. Где его вчерашняя нежность? Почему сейчас он избегает ее взгляда, как будто ему стыдно смотреть ей в глаза? Неужели он раскаивается в том, что произошло между ними?

Девушка села на кровати и обхватила колени руками. Как бы ни было больно, она должна сделать усилие и притвориться, что поведение Джеральда ее ни капли не задевает. Он ведь не говорил ей о любви и ничего не обещал. А она вчера слишком много выпила, чтобы сообразить, что им движет обычное желание, а не более глубокое чувство.

Что ж, впредь она будет умнее.

– Николь, я должен тебе кое-что сказать, – вздохнул Джеральд.

Девушка закусила губу. Вот и конец прекрасной сказке. Карета превратилась в тыкву еще до того, как Золушка доехала до бала. И удивляться тут нечему. С Николь Аркетт так бывает всегда.

– Я тебя слушаю, – небрежно заметила девушка.

То, что Джеральд напряженно молчит и разглядывает одеяло, немного утешило Николь. Значит, он все-таки понимает, что причиняет ей боль… Теперь ее задача – убедить его в обратном. Он не должен догадаться, что ее сердце разрывается от боли.

– Сегодня ночью… – Джеральд запнулся.

Николь ненавидела его за нерешительность. Почему он медлит? Разве так трудно сказать влюбленной девушке, что эта ночь была ошибкой? И что в далекой Англии его ждет какая-нибудь прелестная девушка с отменной родословной…

– Сегодня ночью, – повторил Джеральд, быстро взглянул на Николь и выпалил на одном дыхании: – в твоем номере в Башне Мертвой Красавицы обрушился потолок.

Просиявшее лицо Николь могло поставить в тупик кого угодно.

– Ты понимаешь, что это означает? – ошарашенно спросил Джеральд.

– Что ты спас мне жизнь, – беззаботно рассмеялась Николь.

Она была готова убить Джеральда за то, что он так напугал ее. Очень жаль, конечно, что его имуществу причинен ущерб, но что поделать?

– Если бы ты осталась ночевать у себя… – Лицо молодого человека помрачнело еще сильнее.

– Но я ведь не осталась, – пожала плечами Николь. – И ни капли в этом не раскаиваюсь.

Джеральд выдавил из себя улыбку. Похоже, девочка до сих пор ничего не поняла. Что ж, он снова не будет ничего ей объяснять, чтобы не тревожить ее. Но какое счастье, что этой ночью она осмелилась сама прийти к нему!

Джеральд порывисто обнял Николь.

– Поклянись, что ты всегда будешь рядом со мной, – прошептал молодой человек. – Что ты ни на секунду не оставишь меня.

Николь замерла. После недавних страхов эти слова бальзамом пролились на ее раненое сердце. Не оставлять его ни на секунду? Она о таком даже не мечтала!

– Я никогда тебя не оставлю, – торжественно произнесла Николь и подумала, что фактически Джеральд только что сделал ей предложение, а она приняла его.

Но Джеральд совершенно не походил на счастливого жениха, и Николь охватило неприятное чувство. Неужели она неправильно поняла его?

– Ты очень дорога мне, Николь, – серьезно сказал Джеральд. – Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.

– Да что со мной может случиться? – Брови девушки удивленно взлетели вверх.

Но вместо ответа Джеральд наклонился к ней и поцеловал в губы. У девушки дух захватило от его поцелуя, и все подозрительные мысли разом вылетели из головы.

– Я всего лишь бедный англичанин, у которого только и есть, что титул и этот замок. – Джеральд обвел взглядом пышную, но потрепанную обстановку комнаты. – И мне нечего тебе предложить… кроме своей любви…

Николь перестала дышать.

– Но если ты согласишься стать моей женой, я обещаю, что ты ни разу…

– Да! – выпалила Николь, не давая ему закончить. – Я согласна!

Джеральд засмеялся, чтобы скрыть смущение. Как она бесхитростна и как прелестна!

– Что ж, осталось убедить твоих родителей, что ты будешь счастлива, связав свою жизнь с нищим, – проговорил он, целуя волосы девушки.

– Да какое это имеет значение! – замахала руками Николь. – У меня столько денег, что мы сможем полностью отреставрировать замок.

– Какой ужас – богатая невеста! – с шутливым негодованием воскликнул Джеральд. – Жить за счет женщины не в характере Уэйнов.

– Ерунда! – фыркнула Николь. – Глупые предрассудки. Я же не виновата в том, что папа оставил мне в наследство кучу денег. Возьми, например, Гарольда, который намного беднее моей мамы. Это совсем не мешает им любить друг друга и жить счастливо!

– Так тоже бывает, – согласился Джеральд.

– Это же здорово! – Николь от избытка чувств захлопала в ладоши. – Сейчас я еще не имею права распоряжаться своими деньгами, но совсем скоро мне исполнится двадцать один, и я вступлю во владение своим имуществом…

– Так, мне пора подыскивать достойный подарок, – пробормотал Джеральд и как бы вскользь спросил: – А кто же распоряжается твоим состоянием сейчас?

– Мама. – Николь не понимала, почему Джеральд так детально интересуется ее денежными делами. – Она мой опекун. Ну и Гарольд, конечно. Отчим. Без него никуда.

Джеральд задумался. Николь не на шутку испугалась. Неужели теперь он решит, что она ему не подходит? Или, скорее, он ей?

– Но ведь это ничего не меняет, да? – жалобно спросила девушка.

– Для меня нет. – В глазах молодого человека зажглись лукавые искорки. – Но ты имеешь право в любой момент передумать и покинуть меня.

– Ни за что! – вспыхнула Николь. – Я серьезно намерена вложить деньги в этот замок. Он мне нравится!

– Вот уже не думал, что производство игрушек так выгодно, – улыбнулся Джеральд.

Николь покраснела. Самое время признаться жениху, что она немного покривила душой.

– Папа не занимался производством игрушек, – пробормотала она. – Он основал телевизионный канал, несколько газет и журналов… Фамилия Аркетт довольно известна в Техасе…

– А почему ты не сказала мне это с самого начала? – удивился Джеральд.

– Понимаешь… – потупилась Николь. – Конкурс, в котором я выиграла путевку сюда, проводился как раз в передаче четвертого канала. Его основал мой отец и им сейчас управляет мой отчим Гарольд… Я не хотела, чтобы ты подумал, что я победила с помощью Гарольда…

– Да, выглядит подозрительно, – кивнул Джеральд.

– Мне просто повезло! – Николь залилась краской. – Я правильно ответила на все вопросы, а потом мое письмо вытащили из барабана!

– Я в этом даже не сомневаюсь. – Джеральд погладил девушку по щеке. – Но ведь твое имя, наверное, объявили в прямом эфире. И вряд ли кто-нибудь сомневался в том, что ты сплутовала.

– А я подписалась девичьей фамилией мамы! – торжествующе воскликнула Николь. – Так что никто не догадался, что Вайолет Суорминг – это Николь Аркетт!

– Предусмотрительно, – похвалил Джеральд. – И никто не знал о твоей уловке?

Как бы Николь хотелось ответить, что никто! Но лгать будущему мужу, даже в мелочах, ей не хотелось.

– Знал, – вздохнула она. – Я сказала Гарольду…

Джеральд красноречиво хмыкнул.

– Но это неважно! Потому что Гарольд никак не мог повлиять на лотерейный барабан! Он раскрутил его, а потом вытащил мое письмо!

– Кто вытащил? – нахмурился Джеральд.

– Гарольд, – пролепетала Николь. – Его пригласили, чтобы провести розыгрыш призов. Даже если бы он захотел, он бы не смог мне помочь… Но у него вряд ли возникло бы такое желание, – честно добавила она.

– Почему?

– Ну… – Николь замялась. – У нас с ним не то чтобы плохие отношения, но и не очень хорошие… Одним словом, для меня он ничего не сделает по доброй воле. Просто потому, что ему нет до меня никакого дела.

– А если бы его попросила твоя мать?

– О, маме на меня совершенно наплевать, – махнула рукой Николь. – Еще больше, чем Гарольду…

Она сообразила, что проговорилась, и зажала рот ладошкой. Джеральд весело расхохотался и взъерошил волосы Николь.

– Ах ты, маленькая болтушка. Не переживай, я верю, что ты честно выиграла конкурс. Но на самом деле это неважно… Только представь, что бы было, если бы победил кто-нибудь другой…

Николь в страхе зажмурилась. Ничего бы не было. Ни ужина при свечах, ни поцелуев на башне, ни страстной ночи любви, при одном воспоминании о которой у Николь сладко сжималось все внутри… Да что там ночь любви! Она была готова снова застрять в ужасной пещере, лишь бы быть спасенной им!

В тот день они так и не вышли из спальни Джеральда. Девушка внезапно потеряла всякий интерес к живописным загадкам Трансильвании. Вся Бистрица сосредоточилась для нее в одном человеке, который терпеливо проводил для нее экскурсию по совсем другой стране – стране Любви.

15

Вечером Николь позвонила домой. Она так жаждала поделиться с кем-нибудь своей новостью, что даже переступила через обычную робость и решила поговорить с матерью. Голос Вайолет на другом конце провода был как всегда вял и безразличен.

– А, здравствуй, Николь, – вздохнула она, услышав голос дочери. Ей даже не пришло в голову поинтересоваться, почему Николь так долго не звонила домой. – Как отдыхаешь?

Девушка знала, что мать спрашивает исключительно из вежливости и забудет о ее звонке, как только положит телефонную трубку. Ее всегда угнетало полное отсутствие интереса к себе со стороны матери. Но теперь у нее было чем встряхнуть ее равнодушие…

– Мама, я выхожу замуж! – радостно воскликнула Николь, жалея лишь о том, что не может сейчас видеть лица матери.

Впрочем, гробовое молчание в ответ было неплохой компенсацией.

– Что? – спросила Вайолет дрожащим голосом. – Говори громче, мне послышалось…

– Что я выхожу замуж, – подхватила Николь. – Все правильно.

– Но за кого? – Вайолет была явно шокирована.

– Его зовут Джеральд, мама! – Николь задыхалась от счастья. – Он самый чудесный мужчина на свете…

– Не смей ничего делать, пока мы с ним не познакомимся, – перебила ее Вайолет. – Ты слишком молода, чтобы судить о таких вещах.

Николь показалось, что она расслышала тревогу в голосе матери. Как мило, что о ней наконец-то заботятся…

– Ты еще несовершеннолетняя и не можешь выйти замуж без моего разрешения!

– Мне скоро будет двадцать один, – возразила Николь. – И никто не помешает мне поступить так, как я захочу. Больше не могу говорить, мамочка. Готовься к встрече с будущим зятем!

Николь повесила трубку, не дожидаясь ответа Вайолет. Неужели она впервые говорила с матерью на равных? Не ждала раболепно, пока Вайолет соизволит обратить на нее внимание или когда первой попрощается с ней, а сама вела разговор? Джеральд просто волшебник, раз сумел сотворить с ней такое чудо…

– Сегодня звонила Николь, – первым делом сообщила Вайолет мужу, когда он вернулся с работы. – Она выходит замуж.

У Гарольда отвисла челюсть. Он был похож на человека, которому только что объявили смертный приговор. Но Вайолет была слишком занята собой, чтобы обращать внимание на такие пустяки.

– Безмозглая девчонка! – кипятилась она. – Наверное, эта Трансильвания лишила ее остатков разума. Влюбиться в первого встречного и засобираться замуж. Я не сомневаюсь, что жених какой-нибудь проходимец, который решил поживиться! Она ведь богатая наследница! Я так и знала, стоит ее однажды отпустить от себя, и она обязательно попадет в беду…

Вайолет в кружевном халатике бегала по спальне и заламывала руки. Гарольд бесстрастно наблюдал за редким проявлением материнского чувства. До переживаний Вайолет ему не было никакого дела. Он размышлял.

– Когда она звонила? – перебил он стенания жены.

– Пару часов назад! – раздраженно бросила Вайолет. – Ты хоть понимаешь, чем это нам грозит? Она скоро выйдет из-под опеки, и ее муженек вряд ли захочет, чтобы мы и дальше распоряжались ее деньгами. Он же на ней не для того женится. Он наверняка возьмет все под свой контроль.

– Все я понимаю, – огрызнулся Гарольд.

Он смотрел на наручные часы и производил в уме какие-то подсчеты.

– Ее отец перевернется в могиле, когда Николь выйдет замуж за этого афериста!

Вайолет театрально заламывала руки и кусала губы. Трудно было понять, что сильнее терзает ее – забота о благополучии дочери или беспокойство о своем материальном положении. Гарольд был уверен, что второе, ведь счастье Николь никогда особенно не занимало ее мать.

– Прямо колдовство какое-то, – пробормотал Гарольд себе под нос и исподлобья покосился на жену – не услышала ли.

В последнее время его чувство к прекрасной Вайолет претерпело странные метаморфозы. Удивительно, но когда у него все было в порядке, он был готов на руках ее носить. Сейчас же, когда проблемы навалились всем скопом, капризы и равнодушие Вайолет уже не умиляли, а бесили.

Неужели она настолько глупа, что не сознает опасности, нависшей над нами? – думал Гарольд. Как она не понимает, что ее наряды и драгоценности, светские вечеринки и грандиозные приемы под угрозой? Страшный призрак полного разорения маячит перед ними, но Вайолет упорно закрывает на все глаза. Может быть, внезапное замужество этой малолетней дурочки расшевелит ее? У Николь в изобилии имеется то, чего им так не хватает – деньги, и надо быть дураками, чтобы это не взять у нее…

– Насколько проще было бы без Николь! – вырвалось у Гарольда. – Николас бы оставил все деньги тебе, и сейчас мне не пришлось бы ничего выдумывать.

Гарольд запнулся. Продолжать пока не стоит. Он еще не уверен в Вайолет. Совсем не уверен…

– Если бы у нас не было дочери, Ник оставил бы все какой-нибудь благотворительной организации, – сварливо заметила Вайолет. – Тебе прекрасно известно, что он не особенно… гм… доверял мне.

Гарольд энергично взмахнул рукой. О да, ему все отлично известно! И то, что Николас Аркетт подозревал, что жена ему изменяет, и то, что Вайолет была настолько самоуверенна, что даже не попыталась убедить мужа в обратном. И получила по заслугам, когда нотариус огласил завещание. Им просто повезло, что при этом печальном событии больше никто не присутствовал. Ему едва удалось убедить Вайолет разыграть из себя безутешную вдову, чтобы никто не догадался, что Николас оставил ее без гроша. Пусть все думают, что огромное состояние Аркетта поделено пополам между его женой и дочкой, а за время до совершеннолетия Николь он что-нибудь придумает.

Однако годы пролетели слишком быстро. Вроде бы только вчера Николь была маленькой девчонкой с непропорционально длинными руками и ногами (вся в отца!), а сейчас она уже взрослая девушка, вполне привлекательная, чтобы нравиться мужчинам. И эта привлекательная девушка скоро лишит его единственного источника существования – своего наследства. Где взять ему деньги, чтобы оплачивать счета Вайолет, собственные карточные долги и возмещать неудачные спекуляции на фондовой бирже? А главное, как ему отчитаться перед Николь за уже потраченные суммы?

– Раз Николь собралась замуж, значит, я уже старуха! – причитала Вайолет, которая очень гордилась тем, что никто не верил, что у нее есть взрослая дочь.

Коварная усмешка тронула губы Гарольда. Может быть, он зря боится, что Вайолет не поймет его? В конце концов, нельзя сказать, что она испытывает к девчонке сильные материнские чувства… Досадное напоминание о браке с Николасом Аркеттом, вот кем является Николь, и Вайолет вряд ли будет переживать, если это напоминание вдруг исчезнет из ее жизни.

– Ты всегда будешь молодой и красивой, – вкрадчиво произнес Гарольд, подходя к жене. – Самой красивой женщиной на свете.

Вайолет покосилась на зеркало и довольно улыбнулась.

– Главное, чтобы у тебя всегда были средства жить так, как ты привыкла, – продолжал он.

– Опять ты о своих проблемах, – поморщилась Вайолет. – Неужели уже нельзя было с ними разобраться?

– Боюсь, что нет, – покачал головой Гарольд. – А если Николь выйдет замуж, но все станет еще хуже.

Вайолет призадумалась. Под таким углом она еще не рассматривала замужество дочери.

– Когда Николь получит все состояние Аркетта, нам придется выпрашивать у нее жалкие крохи… От многого придется отказаться. Скорее всего, даже продать твои драгоценности.

– Ни за что! – ахнула Вайолет. – Надо мной будут все потешаться! Почему ты заранее не позаботился о нашем благополучии?

Потому что ты слишком расточительна, чуть не сказал Гарольд, но сдержался. Сейчас им ссориться ни к чему. Он как никогда нуждается в помощи и поддержке Вайолет.

– Ты несправедлива ко мне, – мягко проговорил он. – Но дело не в этом. Мы должна придумать, как нам поступить.

Вайолет наморщила гладкий лоб.

– А что мы можем придумать?

– Наверное, ничего, – притворно вздохнул Гарольд. – Мы можем лишь мечтать. Чего только не случается с неопытными девушками…

Приоткрыв хорошенький ротик, Вайолет напряженно старалась уловить мысль мужа.

– Какая-нибудь авария или крушение, или еще что-нибудь, – продолжал Гарольд. – Все это так печально, но зато ты получила бы все деньги Николь…

– Не говори так! – воскликнула Вайолет с негодованием. – Деньги деньгами, но я меньше всего хочу, чтобы с моей девочкой что-нибудь случилось!

– Я тоже не желаю Николь зла! – подхватил Гарольд. – Но что-то я раньше не замечал у тебя особых материнских чувств к ней. Признайся, Вайолет, неужели тебе не все равно, где живет Николь и… живет ли она вообще…

Гарольд понимал, что сжигает за собой все мосты. Если Вайолет догадается, о чем он говорит, и не захочет его поддержать, у него будут большие неприятности!

– Господи, Гарольд, ну нельзя же все воспринимать так буквально! – фыркнула Вайолет. – Естественно, что у такой молодой женщины, как я, просто нет достаточно времени, чтобы заниматься дочерью. Но я люблю ее и даже в какой-то степени рада, что она собирается замуж. По крайней мере, не будет перед глазами маячить… Конечно, если ее избранник не последний проходимец…

Гарольд перевел дух. Он не знал, огорчаться или радоваться тому, что Вайолет настолько глупа. Она пропустила его намек мимо ушей. Пожалуй, оно и к лучшему. Зато теперь он точно знает, что с ней не стоит откровенничать по поводу его замыслов…

Николь летела домой и к своему стыду сознавала, что не посмотрела в Трансильвании и сотой доли того, что намеревалась. Что она расскажет зрителям четвертого канала? Всех ужасов ее путешествия не хватит и на пятиминутный рассказ, а ведь ей предстоит принять участие в получасовой передаче. Она ехала в страну страха, а не на остров любви, однако ее коротенькая поездка была до краев наполнена романтикой.

– Расскажи им, что ужинала с вампиром, – посоветовал сидевший рядом Джеральд, которого наивные переживания Николь очень забавляли. – И что он покусал тебя своими ужасными клыками.

Молодой человек наклонился и сделал вид, что кусает шею девушки. Николь замахала руками и со смехом отстранилась от него.

– Нет, в самом деле, – настаивал он. – Твое путешествие можно представить в совершенно ином свете. Вначале ночной призрак направляет тебя по ложному пути, в конце которого тебя ожидает смертельная ловушка. Но благодаря случайному попутчику… – Джеральд встряхнул волосами. – Благодаря молодому привлекательному графу ты все-таки добираешься до зловещего замка в Бистрице. О номере в Башне Мертвой Красавицы можешь рассказать всю правду, а заодно поинтересоваться, почему тебя поместили в комнату, находящуюся в таком жутком состоянии. Не забудь о том, как, допустим, оборотень заманил тебя в пещеры и бросил погибать, а также о рухнувшем потолке…

Личико Николь побледнело. Воспоминания точно были не из приятных.

– Слушай, а ведь все это действительно странно, – пробормотала она. – Слишком уж много случайностей, тебе не кажется? Мне кажется, это все проделки «Новой Трансильвании»…

– Почему? – опешил Джеральд.

– Чтобы доставить мне наиболее острые ощущения, – объяснила Николь. – Какая чудесная реклама для них получится, когда в передаче я начну в красках расписывать свою жуткую поездку.

– Ничего себе реклама! – хмыкнул Джеральд.

– Самая настоящая реклама! – с убеждением воскликнула девушка. – Они же делают ставку на людей, увлекающихся мистикой. Не все в отпуске стремятся греться на солнышке и купаться в море. Кому-то хочется проверить на крепость свои нервы. Я уверена, что был бы папа жив, он бы сразу туда помчался…

Николь погрузилась в свои мысли, и Джеральд не тревожил ее.

– Хотя, конечно, с потолком они переборщили, – задумчиво сказала Николь через некоторое время. – А если бы я все-таки осталась ночевать в номере?

Джеральд обнял девушку и привлек к себе.

– Но этого ведь не случилось. Поэтому не будем думать о плохом.

А я позабочусь о том, чтобы подобных «случайностей» в твоей жизни больше не было, добавил он про себя.

В аэропорту Хьюстона их встречала Вайолет Спенсер собственной персоной. Когда Николь увидела белоснежный лимузин матери, она не поверила своим глазам. Чтобы Вайолет пропустила дневной визит к косметологу ради дочери? Наверное, мир сошел с ума…

Представляя Джеральда матери, Николь заметно волновалась. Теперь она больше не маленькая девочка, она – невеста… Признает ли Вайолет ее право быть с ней на равных или как обычно отмахнется от нее?

Как выяснилось, опасаться Николь следовало не этого.

– Здравствуйте, миссис Спенсер, – холодно произнес Джеральд.

Но Вайолет его тон совершенно не смутил.

– Зовите меня просто Вайолет, – проворковала она, протягивая ему руку. – К чему формальности между будущими родственниками…

Она так долго держала руку Джеральда в своей, что Николь занервничала. О, она слишком хорошо знает женщину, которая по нелепой случайности приходится ей матерью! Долгая дорога ничуть не утомила Джеральда, и он хорош как никогда. Неудивительно, что глаза Вайолет заблестели, как только она увидела его рядом с дочерью.

По дороге домой (Вайолет, естественно, усадила Джеральда рядом с собой) она вовлекла молодого человека в светскую беседу. Николь ничего не оставалось делать, как любоваться видом из окна и слушать ее наигранные вздохи и ахи.

– Вы тот самый граф Пемброк из Пемброк-холла? – изумлялась Вайолет. – Внук лорда Голлуэя и племянник графини Сатудаун?

– Не совсем, – вежливо отвечал Джеральд. – Я его младший сын. Следующим владельцем Пемброк-холла станет мой старший брат Уилфрид.

– Как, должно быть, обидно покидать отчий дом! – Вайолет смахнула невидимую слезинку. – Но я и подумать не могла, что моя малышка встретит в захудалом румынском селе отпрыска одной из благороднейших семей Англии!

И откуда она только все знает, мрачно размышляла Николь. Пемброк из Пемброк-холла! Можно подумать, что ее мать – ходячий справочник на тему «Самые богатые и знатные семьи мира»!

– Бистрица – не венгерское село.

По тону Джеральда Николь догадалась, что он не в восторге от общества Вайолет, и немного утешилась.

– Моя мать родом из Бистрицы.

– То есть вы не чистокровный англичанин? – разочарованно протянула Вайолет.

Николь и Джеральд обменялись быстрыми лукавыми взглядами. Ну и мамочка у тебя, казалось, говорил Джеральд. Какая есть, отвечала Николь. Терпи, недолго осталось.

– И кем же была ваша мать? – продолжила Вайолет свои расспросы, и Джеральду пришлось подробно рассказать историю своей семьи.

Николь уже знала о том, что у Джеральда были прекрасные отношения с его матерью. После ее смерти он понял, что не в силах оставаться в Англии. Согласно завещанию он получил фамильный замок Секешей в Бистрице и решил навсегда перебраться в Карпаты.

Однако не только это гнало его прочь от туманного Альбиона. Джеральд собирался жениться, но его невеста предпочла ему другого. И Джеральд в запале рассудил, что для него не может быть больше ни любви, ни счастья. Уехать подальше от друзей и знакомых, закрыть свое сердце от света, тепла и нежности, скрыться от всего, что олицетворяет радость, – вот какой он выбрал для себя путь. Джеральд приготовился к одинокой жизни в затворничестве и полумраке, страшась солнечного света и любви. Но Николь, сама того не зная, разбила стены его темницы и выпустила на волю его сердце. Теперь ничего не мешало ему любить и радоваться жизни.

16

И все же было кое-что, что беспокоило и угнетало счастливого жениха.

Николь даже не догадывалась о том, что в то время, когда они с Джеральдом бывали вместе и когда он оставался один, он беспрестанно размышлял, и мысли его нельзя было назвать безоблачными. Жених, предвкушающий счастье с любимой женщиной, часто хмурился, когда был уверен, что невеста не видит его. Меньше всего Джеральд хотел возбудить подозрения Николь, поэтому с ней он всегда был радостен и беззаботен. Но работа его ума ни на секунду не прекращалась.

Теперь он не сомневался в том, что череда случайностей, преследовавших Николь в Трансильвании, на самом деле отнюдь не случайна. Слишком много неприятностей обрушилось на голову юной девушки, которая никому в жизни не причинила зла. Какие у Николь могут быть враги, если у нее даже близких друзей нет? Девушка не говорила ему об этом прямо, но Джеральд без труда понял, что она, как и он, предпочитает одиночество шумной компании. Тихая милая девочка, серьезная студентка и любительница фильмов ужасов. Неразделенная любовь, жгучая ненависть, злоба, зависть – все это отсутствовало в мирной жизни Николь.

И все же ее пытались убить. Джеральд не сомневался, что разгадку надо искать в родном городе Николь. Чья-то могущественная рука протянулась из Хьюстона, чтобы лишить ее жизни, и он не успокоится, пока не найдет человека, стоявшего за всеми происшествиями.

Джеральд знал, что сыщик из него никудышный. Он никогда не отыщет человека, который встретил Николь на вокзале в Будапеште и направил ее по неверному пути. Ему не разыскать журналиста Андриса Гашека, указавшего Николь на таинственный голубой огонь и завалившего ее камнями в пещере. Да и тот, кто взял на себя труд обрушить гнилой потолок в номере Николь, тоже уйдет безнаказанным. Однако человек, который заплатил безвестным исполнителям, должен быть изобличен. Иначе нет гарантии, что покушения на жизнь Николь не продолжатся и после того, как она вернется в Америку. Однажды упорному злоумышленнику повезет. Джеральда не будет рядом и…

Нет, об этом даже думать нельзя. Лучше подумать о том, кому может быть выгодна смерть Николь. Если исходить из того, что она не простая американская девочка, а богатая наследница, которая вот-вот должна получить оставленные отцом деньги, то сразу ясно, кто больше всех выиграет, если она внезапно погибнет. Кощунственная мысль осенила Джеральда, и что бы он ни твердил себе, он не мог от нее отделаться.

Мать Николь будет прямой наследницей дочери в случае, если с девушкой что-нибудь произойдет. Судя по отрывочным словам Николь, Вайолет Спенсер не похожа на заботливую любящую мать. Что стоит этой женщине распорядиться и организовать для ничего не подозревающей дочери несколько ловушек?

Однако все существо Джеральда сопротивлялось такому предположению. Мать всегда остается матерью. К тому же отец Николь должен был позаботиться и о жене и оставить ей некоторые средства… Джеральд чувствовал, что его голова скоро лопнет от немыслимых догадок. Он надеялся лишь на то, что личная встреча с родственниками Николь поможет ему во всем разобраться.

Вайолет Спенсер шокировала его. Разве может эта холеная недалекая женщина быть матерью его Николь? Как хорошо он знал этот тип женщин – одетые по последней моде, искусно накрашенные, способные проливать слезы над сентиментальной строчкой и во все горло кричать на прислугу! Единственным ее достоинством была красота, но Джеральду никогда не нравились кукольные личики с копной пышных золотистых кудряшек.

Неужели эта женщина могла хладнокровно замыслить убийство дочери? – размышлял Джеральд, пока Вайолет напропалую кокетничала с ним. Она для этого слишком… Он попытался подобрать слово помягче, ведь Вайолет все-таки была матерью Николь, но у него ничего не вышло. Она глупа как пробка, несмотря на свою впечатляющую внешность!

Зато Гарольд Спенсер, отчим Николь, не разочаровал Джеральда. Наигранная веселость, с которой он встретил их вечером, могла обмануть кого угодно, но только не Джеральда. Он видел перед собой человека умного, хитрого и пронырливого. Человека, который ничем не погнушается, лишь бы добиться своего. Так ли хорошо идут у него дела, как говорила Николь? И не нуждается ли он в значительных средствах, которые очень скоро перейдут в распоряжение его падчерицы?

– Тебе не понравились Гарольд и мама? – с тревогой спросила Николь, придя перед сном в комнату Джеральда.

На ней была смешная детская пижама с крупными мишками, и Джеральд едва мог сдержать улыбку, разглядывая девушку. Она сидела на краю его кровати и болтала ногами, стараясь скрыть свое волнение. В Трансильвании все казалось таким прекрасным и простым, здесь же, в привычной обстановке от романтики не осталось и следа, зато сложности скопом навалились на нее.

– Нет, – честно ответил Джеральд. – И я им тоже не по душе.

– Что ты, мама от тебя в восторге! – вспыхнула Николь, вспомнив поэтические эпитеты, которыми Вайолет щедро награждала ее жениха. – А Гарольд в последнее время всегда такой…

– У него какие-то проблемы? – небрежно поинтересовался Джеральд.

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Вроде бы дела идут неважно…

Николь невольно покраснела. Ей не хотелось признаваться Джеральду в том, что она только что услышала отрывок разговора между Вайолет и Гарольдом. Она проходила мимо спальни матери и ни за что бы не стала подслушивать, если бы Гарольд энергично не воскликнул:

– И все из-за твоей ненормальной дочери!

О, Николь не питала иллюзий относительно того, как к Гарольд к ней относится. До поездки в Трансильванию она прошла бы мимо и даже не обиделась бы. Она так привыкла к всеобщему пренебрежению, что и не думала из-за этого расстраиваться. Но любовь Джеральда заставила ее по иному взглянуть на себя, и Николь совершила неслыханное. Она остановилась у дверей спальни и прислушалась. Никто не имеет права оскорблять ее. Тем более, в ее собственном доме!

Вайолет и Гарольд явно ссорились.

– Если ты не можешь вести дела как следует, моя дочь тут ни при чем! – ядовито воскликнула Вайолет.

Николь невольно улыбнулась. Пожалуй, в чем-то она была несправедлива к матери.

Но заступничество Вайолет только разозлило Гарольда.

– Твои траты способны разорить миллиардера! – вспылил он. – У меня сейчас нет ни одного лишнего доллара, а ты преспокойно покупаешь очередное бриллиантовое колье, даже не посоветовавшись со мной!

– Я что, должна сообщать тебе о любой пустяковой покупке? – хладнокровно поинтересовалась Вайолет.

Гарольд непечатно выругался. Николь покраснела и заторопилась прочь. Еще не хватало, чтобы ее застукали за подслушиванием!

– То есть у Гарольда Спенсера финансовые трудности, – задумчиво произнес Джеральд, когда Николь, краснея и смущаясь, рассказала ему о недавней ссоре между матерью и отчимом.

– Мне очень не понравилось, как он разговаривал с мамой, – вздохнула девушка. – Я его не узнаю. Он всегда был к ней очень внимателен…

– Люди меняются, Николь, – усмехнулся Джеральд.

И боюсь, что Гарольд Спенсер виноват не только в том, что нагрубил твой матери, добавил он про себя.

– Значит, ты тоже изменишься? – покосилась на него девушка.

– Я? Никогда! – засмеялся молодой человек. – Разве я похож на Гарольда?

– К счастью, нет. – Николь обняла Джеральда за шею и спрятала личико у него на груди.

Он гладил ее пушистые волосы и размышлял о том, что обязан предпринять что-то, чтобы разобраться с трансильванскими происшествиями. Возможно, что в родном доме жизнь Николь еще в большей опасности, чем в Бистрице. Она на пороге совершеннолетия, и преступник отлично знает, что дорог каждый час. Пожалуй, ему стоит обратиться к своим немногочисленным венгерским друзьям и попросить их о помощи. Может быть, им удастся отыскать следы странного провожатого Николь, встретившего ее в Будапеште, и назойливого журналиста Андриса Гашека…

Николь и не подозревала о том, какие тяжкие думы терзают его. Будущее рисовалось ей сказкой, где правит любовь. Николь сознавала, что долгие годы невезения для нее наконец закончились и что теперь она может больше не скрываться от рассвета и не прятаться в темноте от радостей жизни. Наоборот, она будет с восторгом встречать первые лучи солнца и наслаждаться каждой минутой своего существования.

Бракосочетание достопочтенного Джеральда Уэйна, графа Пемброка, и американской подданной Николь Аркетт происходило в лондонской церкви Святого Павла. Джеральд особенно настаивал на том, чтобы они поженились в Англии, и Николь не стала противиться желанию жениха.

Ее мать, Вайолет, была в восторге. Теперь она сможет хвастаться знатной английской родней перед американскими подругами, которые тайно посмеивались над тем, что великолепную Вайолет бросил муж. Да, да, не сказав никому ни слова и не оставив прощальной записки, Гарольд Спенсер собрал свои вещи и навсегда покинул дом Аркеттов.

Вайолет была до такой степени потрясена предательством Гарольда, что подумывала обратиться к частному детективу. Никто не имеет права бросать ее, а уж тем более человек, который столько лет называл себя ее мужем. Однако вскоре выяснились факты, которые несколько охладили пыл Вайолет.

Ревизия, проведенная перед совершеннолетием Николь, показала, что Гарольд Спенсер не только без зазрения совести пользовался деньгами падчерицы, но и растратил значительную часть ее состояния. Дела в Аркетт ТВ, основном активе Спенсера, шли из рук вон плохо, и с помощью денег Николь он решил поправить положение. Оступившись один раз, Гарольд уже не смог вернуться на прямой путь.

Выяснилось, что Гарольд не только тратил наследство Николь, но и весьма неэффективно распоряжался маленьким личным капиталом жены. Привыкшая к обеспеченной жизни, Вайолет внезапно обнаружила, что находится на грани разорения… Это открытие заставило ее внимательнее относиться к дочери. Несмотря на то, что Гарольд запустил руку в ее наследство, у Николь еще оставалось немало средств. И Вайолет прекрасно понимала, что от отношений с дочерью зависит ее дальнейшее благополучие.

Николь не обольщалась насчет того, чем объясняется внезапное дружелюбие матери. Но она не держала на Вайолет зла. Девушке хотелось видеть вокруг себя только счастливые лица, и она знала, как сделать мать счастливой. Возможность покупать дорогие вещи и общаться со значимыми людьми – вот к чему всегда стремилась Вайолет. Сейчас Николь могла дать ей все, к чему стремилось ее тщеславное сердце. Закрытый кружок лондонской знати распахнул объятия для очаровательной матери Николь, богатой невесты Джеральда Уэйна.

Отец Джеральда радовался тому, что сын наконец проявил благоразумие и, вместо того, чтобы сидеть в трансильванской глуши, нашел себе подходящую невесту. Не знатна, но чертовски богата, и сразу видно, что не будет ни в чем противоречить мужу. А это очень редкое и полезное качество в наше время…

Но Джеральд совсем не думал о выгоде, которую ему сулил брак с Николь, как и она не думала о том, что с помощью Джеральда сможет полностью изменить свою жизнь. Они любили друг друга, и каждый, кто видел их сияющие лица, невольно забывал о житейских мелочах и любовался красивой парой…

Эпилог

За два месяца до свадьбы Джеральда и Николь молодой человек в черном кожаном пальто и шляпе, низко надвинутой на глаза, вошел в здание, принадлежащее телекомпании Аркетт ТВ.

– Я Джеральд Уэйн, у меня назначена встреча, – небрежно бросил он в приемной директора.

Он быстро прошел мимо стола секретаря, не удостоив ее даже взглядом. Девушка открыла рот, чтобы остановить нахала, но слова замерли у нее на губах. Было нечто властное в облике незваного посетителя, что помешало ей исполнить свой долг по отношению к шефу.

Она молча наблюдала за тем, как молодой человек распахнул дверь в кабинет ее начальника и размашисто захлопнул ее за собой. Девушку так и подмывало подойти к тонкой стенке и прислушаться. О чем пойдет разговор? Но она благоразумно осталась на своем месте. Сверхъестественное чутье, которое развилось у нее за годы работы, подсказывало, что лучше не знать, зачем этот таинственный молодой человек пришел к ее шефу. Крепче будет спать.

Несмотря на то, что в кабинете был выключен свет, Джеральд Уэйн сразу понял, что это помещение обставлено по высшему разряду. Дорогая кожаная мебель, светлый ковер, на котором так неприятно оставлять следы от грязной мокрой обуви, на стенах картины, явно оригиналы. Чувствовалось, что этот кабинет принадлежит человеку, который не только знает толк в жизни, но и может многое себе позволить. Более того, человеку, привыкшему ни в чем себе не отказывать.

Свет в кабинете не горел, а высокие окна были занавешены плотными гардинами. Крохотный лучик света от уличного фонаря пробивался сквозь щель между двумя портьерами. Но Джеральд был привычен к темноте, она была его другом и союзником. Человек, который решил спрятаться от него таким образом, сильно просчитался. Джеральд увидел, как только вошел в кабинет, что за массивным столом у окна никого нет. Скорее всего, тот, кто ему нужен, устроился на одном из диванов у стены…

– Итак, Джеральд Уэйн, добрый вечер, – раздался негромкий голос откуда-то справа, подтверждая догадку Джеральда.

Молодой человек повернулся и слегка наклонил голову.

– Что ж, присаживайтесь, – сказал голос. – Хотя вы заслуживаете, чтобы я вышвырнул вас из кабинета как паршивого щенка.

Голос звучал глухо и властно, но ухо Джеральда уловило в нем нотку страха. Все правильно. Этот человек обязан испытывать страх, и он позаботится о том, чтобы страх стал его постоянным спутником.

– Я вряд ли задержусь надолго, – холодно ответил Джеральд. – Я бы предпочел постоять.

– Как знаете. – Невидимый собеседник Джеральда явно усмехнулся. – Итак, вернемся к вашему письму, в котором вы имеете наглость утверждать, что я… гм… замыслил неслыханное преступление…

Джеральд терпеливо ждал, когда он выскажется до конца, но голос мужчины становился все тише и тише.

– Если я правильно понимаю, возразить вам нечего, – заговорил наконец Джеральд. – Да, я обвиняю вас в том, что вы не только задумали, но и попытались осуществить убийство своей падчерицы Николь Аркетт.

Его слова звучали монотонно и беспристрастно. Как холодный неумолимый судья пришел он к этому человеку. И будет судить его самым страшным судом – судом человеческой совести.

– Чушь! – фыркнул мужчина, но голос его дрогнул. – Зачем мне убивать Николь?

– Вам это известно лучше. Но я могу предположить, что все дело в деньгах. Николь ведь завтра исполняется двадцать один год, и она должна вступить в полное владение своим наследством, не так ли?

– Да, но какое это имеет отношение ко мне? – занервничал мужчина. – Я сам довольно обеспеченный человек, и моя жена тоже богатая женщина…

– А вот у меня другие сведения, – ответил Джеральд. – Ваше состояние уже было растрачено, когда вы женились на вдове Николаса Аркетта. Видимо, в надежде, что она принесет значительное приданое…

– Я любил Вайолет! – торопливо перебил его мужчина. – Ее деньги тут ни при чем.

– Может быть, – бесстрастно согласился Джеральд. – Но деньги Николаса Аркетта, одного из самых богатых людей Техаса, привлекали вас не меньше. Однако оказалось, что все свое состояние Николас завещал не жене, а дочери.

– Вы ошибаетесь, – высокомерно заявил его собеседник. – У Вайолет есть свои средства.

– О да, незначительный капитал, целиком вложенный в акции четвертого канала, которые в последнее время стремительно обесцениваются, – кивнул Джеральд. – Как видите, я основательно подготовился к нашей встрече. За семь лет совместной жизни с Вайолет Аркетт вы неплохо нажились на капитале, оставленном для Николь. Но рискованная игра на бирже годится не для каждого. Там гораздо легче все потерять, чем получить…

– Откуда вы знаете? – прошипел мужчина.

– Это нетрудно было выяснить, – усмехнулся Джеральд. – Но дело не в этом, а в том, что вам стало ясно, что вы будете банкротом после того, как Николь исполнится двадцать один год. У вас больше не будет доступа к ее деньгам, в которых вы сейчас нуждаетесь больше, чем когда-либо. Более того, адвокаты вполне могут уведомить ее, как заботливо вы относились к ее наследству… Перед вами замаячили тюрьма и нищета, и вы решили, что убийство невинной девушки будет наименьшим злом.

– Это все ваши фантазии, – дрожащим голосом возразил мужчина.

– Неужели? – Джеральд впервые пожалел, что в кабинете темно. Он бы одним взглядом уничтожил мерзавца. – А что вы скажете на то, что в Венгрии мне с помощью частных детективов удалось отыскать человека, который по вашему указанию дважды заманивал Николь в ловушку?

Джеральд услышал полувсхлип-полустон и довольно улыбнулся.

– В первый раз он встретил Николь на вокзале и, притворившись, что машина сломана, дал ей неверные указания. Что готовили вы ей на дороге, на которую она не свернула благодаря счастливой случайности?

Гробовое молчание в ответ. Джеральд кивнул и продолжал:

– А потом этот же человек переоделся, наложил грим и под видом туриста присоединился к экскурсии. Он разговорил Николь, заставил ее задержаться в пещере и отстать от группы. Потом ударил по голове и завалил ее бесчувственное тело камнями. У вашего исполнителя весьма богатая фантазия. Чтобы гид не поднял тревогу, он объяснил, что желает уединиться с красивой девушкой в романтической обстановке. Гид все понял и не возражал, а Николь тем временем сходила с ума от ужаса.

– И тогда снова появились вы.

Джеральда поразила ненависть, с которой была сказана эта короткая фраза. Нет, он ошибался, думая, что этого человека можно пронять. Ни раскаяния, ни сожаления нет в нем – лишь только злость из-за того, что его блестящий план провалился.

– Да, мне пришлось стать ее ангелом-хранителем, – подтвердил Джеральд. – Если случай с дорогой показался мне нелепостью, то после того, как я узнал, в какой номер поместили Николь, я насторожился. Ее явно хотели спрятать от остальных гостей. Точно так же, как хотели направить по неправильной дороге…

– Сыщик! – злобно бросил мужчина.

Джеральд усмехнулся. Наивысшая похвала, которой он только мог удостоиться.

– Когда Николь отправилась на экскурсию, я последовал за ней на машине и увидел, как из пещер вышла вся группа, кроме нее и одного мужчины. Через некоторое время мужчина вышел и о чем-то поговорил с гидом. Вся группа уехала. Подозрительно, не правда ли? Мужчина потоптался у входа в пещеру, а потом преспокойно ушел.

– И храбрый рыцарь бросился спасать прекрасную принцессу, – сыронизировал мужчина.

– Что-то в этом роде, – согласился Джеральд. – Ну а третий эпизод вам тоже должен быть известен. Какая странная череда неудач преследовала Николь в Трансильвании! Дорога, пещера, а потом и потолок в ее номере загадочно обрушился…

Джеральд замолчал. Он лишь хотел убедиться в том, что правильно истолковал все трансильванские события. Ни разу Гарольд Спенсер не противоречил ему, Значит, ему удалось разгадать его дьявольские замыслы…

– И что вы теперь намереваетесь делать? – спросил Спенсер. Он старался контролировать себя, но его голос прерывался. – Пойдете в полицию? У вас же нет доказательств…

Это прозвучало почти вопросом, и Джеральд пожалел, что не может ответить отрицательно.

– Да, доказательств, достаточных для того, чтобы отправить вас на электрический стул, у меня нет, – резко сказал он.

Вздох облегчения донесся до ушей Джеральда.

– Но возмездие все равно настигнет вас. Вы будете жить с вечным осознанием того, что есть человек, которому все известно о вашем преступлении. Вы хладнокровно подстроили, чтобы бедная девочка выиграла конкурс, и отправили ее на смерть. Я буду напоминать вам о том, что на вашей совести лежит черное пятно, и нигде не будет вам покоя…

– Сколько вы хотите? – выкрикнул мужчина. – Чтобы вы ушли и навсегда позабыли обо мне?

– Все то, что вы украли у Николь, вы должны ей возместить, – отчеканил Джеральд и продолжил, не давая Спенсеру расслабиться: – Но это всего лишь восстановление справедливости. Откупиться от меня у вас не получится.

Человек в темном углу корчился, словно его жгли железом. Джеральд подавлял его, пугал и лишал способности соображать. Гарольд Спенсер привык мерить всех своей меркой, и эта мрачная неподкупность сводила его с ума.

– Я не желаю думать о том, что мать Николь была посвящена в ваши грязные замыслы…

– Вайолет ничего не знает!

– Тем лучше для нее. – Тон Джеральда заставил Спенсера поёжиться. – Но вы должны держаться подальше от этой семьи.

– Что? – Голос мужчины дал петуха. – Мне уйти от Вайолет?

– То есть вы предпочитаете, чтобы она узнала, что замужем за человеком, который хотел убить ее дочь?

– Вы не имеете права решать за нас…

– Отлично, она решит сама, – кивнул Джеральд. – Вы уедете из штата, сложите с себя полномочия директора четвертого канала, возвратите Николь ее средства и больше никогда не потревожите эту семью.

Спенсер застонал. Это могло разжалобить даже камень, но у Джеральда ни один мускул на лице не дрогнул.

– И помните, что я все время наблюдаю за вами, и не пытайтесь мошенничать! Иначе вы пожалеете, что вообще родились на свет!

С этими словами Джеральд развернулся и вышел из кабинета. Хорошенькая секретарша приветливо улыбнулась ему, но он так сверкнул глазами, что у девушки из рук вывалились бумаги. Джеральд быстро покинул помещение четвертого канала. Он очень торопился – у подъезда его ждала белая машина, за рулем которой сидела Николь Аркетт.

– Ты точна как часы, – улыбнулся Джеральд.

– А ты опаздываешь, – шутливо упрекнула его Николь. – Интересно, о чем это вы с Гарольдом разговаривали?

– Пустяки, – зевнул молодой человек. – Твой отчим давно подумывал отойти от дел и теперь хочет передать управление четвертым каналом тебе.

– Мне? – растерялась Николь. – Но ведь я ничего не умею.

– Научишься, – невозмутимо сказал Джеральд. – А я тебе помогу.

– Но почему бы Гарольду не остаться президентом? – задумчиво произнесла девушка. – Ты что-то от меня скрываешь?

– Гарольд устал и хочет отдохнуть, – рассмеялся молодой человек. – Тем более что у них с Вайолет не все в порядке… Думаю, он скоро уедет и ты вряд ли когда-либо услышишь о нем.

– И уж скучать точно не буду, – энергично сказала девушка и завела машину. – Если честно, Гарольд Спенсер никогда мне не нравился.

Что бы ты сказала, если бы знала, о чем мы с ним только что беседовали, усмехнулся про себя Джеральд. Но он не намеревался ничего рассказывать Николь. В конце концов, разве он не поклялся заботиться о ней и оберегать ее от всех неприятностей?

Content

Алекс Вуд
В ожидании рассвета

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Эпилог