Лаура Дэниелз

На ромашке не гадай

1

– Любит… не любит… – вполголоса приговаривала Джин Парсонс, отрывая лепестки у ромашки, которую выдернула случайно, очищая разбитую перед крыльцом своего коттеджа клумбу от сорняков. Посадить цветок обратно было невозможно, так как корень остался в земле, поэтому Джин грустно вздохнула, а затем машинально, не особенно сосредоточиваясь на том, что делает, оторвала первый лепесток. – Любит… не любит… – слетело с ее губ. За первым лепестком последовал второй, третий и так далее. – Любит… не любит…

Несмотря на то что сегодня была суббота, выходной день и вдобавок лишь недавно рассвело, Джин проснулась рано. Разбудило ее чувство подспудного недовольства, которое она в последнее время испытывала постоянно – дома, в городском транспорте, на улице, общаясь с мужем, сыном, матерью, клиентами банка, в котором работала…

Сегодня недовольство было направлено на отсутствие порядка практически во всех помещениях дома, а также на прилегающем к нему участке – в саду, во дворе, в хозяйственных постройках и даже беседке, которую по крайней мере следовало хотя бы подмести. Однако никто не утруждал себя подобными действиями. Кроме нее, Джин, данный факт, похоже, вообще никого не волновал.

Как же не раздражаться!

Впрочем, будучи человеком здравомыслящим, Джин осознавала, что взвинчивает себя по пустякам. В действительности все не так уж плохо. Да, некоторый беспорядок в комнатах заметен, но не в большей степени, чем в других домах, где взрослые день-деньской заняты на работе, а горничная отсутствует.

По большому счету недовольство Джин проистекало вовсе не из осознания того, что в доме нет должного порядка. Ее грызло что-то иное. И хуже всего, пожалуй, была начавшая постепенно формироваться догадка, в чем именно кроется причина хандры – уж точно не в далеком от идеала состоянии жилых помещений и двора!

Как часто, лежа в постели рядом с Энди, своим мужем, прислушиваясь к его спокойному, размеренному дыханию, Джин спрашивала себя, почему привычный мир – дом, семья, работа – перестал ее удовлетворять?

Не далее как сегодня, часа два назад, она размышляла над этим, сидя в одиночестве на кухне за первой чашкой кофе и щуря левый глаз, потому что в тот момент он был на пути следования солнечных лучей.

Те же невеселые размышления побудили ее сейчас начать механически обрывать лепестки случайно попавшей в руки ромашки.

– Любит… не любит… любит… не любит… – бормотала она, безучастно следя за собственными действиями. – Любит. – Лепестки кончились, и круто изогнутые брови Джин сошлись у переносицы.

Любит? Гм, а что это за крошечный, не полностью развившийся лепесток? Получается, любит с половиной, что ли?

Она вздохнула, мимоходом едва заметно усмехнувшись по поводу того, какая чушь бродит в ее голове.

С другой стороны, все это было очень серьезно, потому что касалось самого важного – отношений Джин с Энди, сынишкой Тимом, а также жизни вообще…

Ведь должна же существовать какая-то причина, благодаря которой они – все трое – живут вместе?

Эк, спохватилась! – прокатился в ее мозгу насмешливый скрипучий голосок, который периодически подавало подсознание, в последнее время гораздо чаще, чем прежде. – На ромашке гадаешь! А раньше у тебя не было сомнений, выходить за Энди замуж или нет?

Не было, мысленно ответила Джин. Потому что я твердо знала: Энди любит меня, я люблю его. А сейчас… Она прерывисто вздохнула. Сейчас мы вроде тоже любим друг друга, но как-то не так, как следовало бы. Слабее, что ли… Менее страстно… Такое ощущение, будто что-то между нами происходит. Нечто нехорошее, настораживающее, даже пугающее.

Вероятно, тебе просто казалось, что ты любишь Энди, вновь услышала она. В действительности же дело тогда обстояло несколько иначе.

Ничего подобного! Джин бросила оборванную ромашку. Если бы я не любила Энди, то никогда не стала бы его женой.

Брось, не упрямься, посоветовал ей невидимый собеседник. Сама наверняка понимаешь, что выдаешь желаемое за действительное. На самом деле все довольно просто: с твоей стороны имела место обыкновенная влюбленность. Ты же восприняла ее как невесть какое возвышенное чувство, из-за чего и согласилась отправиться под венец. Но не расстраивайся, уйма народу попадается на ту же удочку, так что ты очутилась в многолюдной компании.

Пораженная этой мыслью, Джин некоторое время стояла неподвижно. Потом в ее голове проплыло: а может, даже и влюбленности не было, просто я ее себе внушила. Потому что так мне было удобнее.

Действительно, четыре года назад Джин пребывала не в лучшей ситуации. Смертельного, правда, ничего не было, однако ей тогда казалось, что уж лучше умереть, чем терпеть такие муки. Со стороны же все выглядело банально: ее бросил возлюбленный, человек, которого она боготворила, хотя он был всего лишь студентом и они учились на одном – последнем – курсе финансового факультета.

Даже сейчас Джин прикусила губу, вспоминая то кошмарное время. Самым ужасным являлось то, что приходилось каждый день посещать занятия в университете и встречаться с Кевином – так звали парня.

А потом появился Энди, между ними неожиданно вспыхнул роман, и они поженились.

Только сейчас Джин осознала, что, скорее всего, вышла замуж в пику Кевину, который почти сразу же после разрыва с ней обзавелся новой подружкой. Или у него сначала появилась другая пассия, а потом он оставил Джин – сейчас это уже не представлялось существенным.

А тогда… О, тогда Джин была на седьмом небе от счастья, что утерла Кевину нос!

Рассуждала она примерно так: ах я оказалась недостаточно хороша для тебя? Ты просто развлекался со мной, пока я сгорала в любовной лихорадке? Возможно, даже втихомолку посмеивался над моей пылкостью? Что ж, получай, дорогой! Я выхожу замуж, причем за человека, который не чета тебе. Кусай теперь локти! И знай: ни одна женщина не полюбит тебя так, как любила я… Да, любила, а ты, умник, этого даже не понял!

Что ж, пусть я действительно не испытывала к Энди сильных чувств, а лишь была увлечена им, все равно он очень многое для меня сделал, подумала Джин. И за это я благодарна ему. Если бы не Энди, кто знает, чем закончилась бы моя история с Кевином. А так я просто забыла его – и все. Выбросила из головы. Вычеркнула из памяти. Как будто его и не существовало…

Впрочем, окончательно забыть Кевина ей, конечно, не удалось. Но хорошо уже было то, что она вспоминала о нем почти совершенно спокойно, как о прочих однокурсниках – почти, потому что с прочими не сгорала по ночам в постели.

Странно, вдруг промчалось в мозгу Джин, я очень живо, детально и красочно вспоминаю каждое мгновение, проведенное в объятиях Кевина, хотя вовсе не нуждаюсь в этом. Зато когда пытаюсь представить себе то же самое с Энди, в моих воспоминаниях почему-то зияет пустота. А между тем он мой муж! К которому, кроме всего прочего, я питаю чувство глубокого уважения…

Знакомство с Энди произошло случайно, в тот период, когда в душе Джин уже слегка утихла боль, оставленная разрывом с Кевином, и она вновь обрела способность нормально воспринимать реальность.

Весна в тот год выдалась холодная, Джин простудилась, и у нее развился острейший бронхит. Она не любила ходить в больницу, но мучительный кашель все-таки заставил ее обратиться к врачу. Им оказался Энди Парсонс, ее будущий муж.

Разумеется, тогда Джин еще не знала, что станет женой Энди. Зато она не могла не заметить, как внимательно и заботливо он к ней отнесся. Она до сих пор помнила, что в ту минуту в ее голове пронеслось: мол, вот посторонний человек, а обращается со мной лучше, чем Кевин, по которому я с ума сходила!

Однако существовало еще одно обстоятельство, не оставившее Джин равнодушной: для врачебного осмотра ей пришлось снять часть одежды, и это было впервые после разрыва с Кевином, когда она раздевалась перед мужчиной. И пока Энди выслушивал ее с помощью фонендоскопа, она отметила про себя, что профессиональные прикосновения этого человека более нежны, чем ласки Кевина.

Словом, Энди Парсонс вызвал у Джин определенный интерес, поэтому, когда в ходе одного из следующих посещений он неуверенно предложил встретиться в свободное время, она согласилась.

Вскоре Джин уже казалось, что именно такой человек ей и нужен – большой, сильный, надежный и к тому же жаждущий укрыть ее от всех невзгод щитом своей любви, чтобы ничто и никогда не омрачало их совместного существования. Потому что именно совместной виделась ему дальнейшая жизнь. Об этом он вскоре сообщил Джин.

Возможно, непродолжительность периода ухаживания и обусловила тот факт, что сейчас Джин трудно было точно вспомнить, как развивались их отношения – какие чувства она испытывала к Энди, как восприняла предложение руки и сердца, затем первую близость и, наконец, как вышла замуж и стала миссис Парсонс.

Произошло это вскоре после того, как Джин получила диплом. Вероятно, данный факт тоже оказался немаловажным, потому что окончание университета наложило отпечаток на события личной жизни. Вероятно, из-за этого у Джин и не сохранилось ярких воспоминаний о периоде, который любая женщина назовет самым важным в жизни.

А может, я не способна что-то вспомнить, потому что у нас с Энди ничего особенного и не было? – вдруг невесело усмехнулась она. В отличие от хоть и лишенных нежности, но бурных ночей с Кевином…

О, те наполненные страстью часы жили в памяти Джин и поныне, хотя она искренне желала бы избавиться от них. Но все же порой ей требовалось приложить определенные усилия, чтобы не допустить их всплытия на поверхность. Потому что если это происходило, она невольно начинала сравнивать.

Как, например, сейчас…

Неожиданно в груди Джин будто что-то оборвалось, и ошеломленная внезапным открытием она схватилась за сердце.

Я не люблю и никогда не любила Энди! – вспыхнуло в ее мозгу. Вот вся горькая правда. Даже когда шла с ним под венец, и то не любила. Просто думала, что люблю. Восторг в отношении Энди являлся лишь плодом моего воображения. Если бы сам он не представлял собой такого яркого контраста в сравнении с Кевином, я никогда не ошиблась бы в истинном положении вещей. Не говоря уже о чувствах к человеку, предложившему мне стать его женой. Я приняла за любовь обыкновенное стремление избавиться от одиночества, от воспоминаний об утраченном счастье, от безысходности, наконец…

Едва подумав о своей неискренности по отношению к доброму, покладистому, надежному Энди, Джин тут же испытала прилив чувства вины и принялась уговаривать себя, что в действительности все не так плохо, как видится, и напрасно она окрашивает свою жизнь в мрачные тона.

Мы женаты четыре года, давно живем вместе, и неважно, что я там нафантазировала в начале нашего совместного пути, размышляла она, безучастно разглядывая петунии на клумбе. Возможно, я вообще смотрю на вещи под неверным углом. Если взглянуть на них с другой точки зрения, получится, что я не только любила Энди в момент нашей свадьбы, но продолжаю любить его по сей день. Просто он не пробуждает во мне страсти… как это с легкостью удавалось Кевину.

В очередной раз вздохнув, Джин подумала, что изменилась за минувшее время. Даже самой странно – насколько. Стала более уверенной в себе, независимой, честолюбивой. И свое нынешнее состояние ей нравилось, вот что главное!

А Энди… К сожалению, он остался таким, каким был. Наверное, в этом все дело.

Плотно сжав губы, Джин стянула рабочие перчатки и направилась к крыльцу. Скоро проснутся Энди и Тим, нужно приготовить им вкусный завтрак. Наблюдая за тем, как оба уплетают ее стряпню, она наверняка избавится от дурацкого чувства вины, для которого нет ни малейших оснований.

2

Джин находилась в банке, в своем кабинете, разъясняла клиенту возникшие у того вопросы, когда зазвонил ее сотовый телефон.

– Извините, мистер Макконахью, – сказала она, увидев, что ее вызывает Энди. – Я оставлю вас на минутку, хорошо? Это частный разговор, займет не больше минуты.

– Ничего не имею против.

Видя, что клиент действительно не выказывает недовольства, Джин вышла в коридор, плотно закрыла за собой дверь и поднесла трубку к уху.

– Да, дорогой?

– Я тут кое-что вспомнил, – услышала она голос супруга, в котором, как обычно, преобладали флегматичные интонации.

– Говори скорей, у меня клиент.

– Да-да… Я тоже занят, просто вдруг подумал… э-э…

Джин скрипнула зубами: медлительность Энди частенько вызывала у нее раздражение.

– Я слушаю, – произнесла она, заставив себя успокоиться.

– Это относительно дня рождения Тима, – сообщил Энди. – Как мы с тобой договаривались, я заказал в кондитерской «Свити свитс» большую коробку шоколадных конфет и должен был забрать ее сегодня после работы, но…

– Ох, только не говори, что снова что-то стряслось! – воскликнула Джин, не сумев скрыть досады.

Повисла короткая пауза, затем в трубке сдержанно прозвучало:

– Ты так говоришь, будто у меня каждый день случаются какие-то происшествия.

Недоставало только начать спорить, подумала Джин. Если поддамся искушению, этому конца-края не будет.

– Они действительно нередки, – произнесла она вслух, – но сейчас не время это обсуждать. Чего конкретно ты хочешь?

– Всего-навсего чтобы после работы ты заехала в кондитерскую и забрала конфеты… которые, кстати, уже оплачены.

Всего-навсего!

Джин прикусила губу. С виду просьба Энди не содержала чего-то особенного, но лишь на первый взгляд. В действительности это означало изрядный крюк в сторону от их находящегося за городской чертой коттеджа. Мало того, толкотню сначала в автобусе, потом в троллейбусе, а потом еще все должно повториться в обратном порядке, потому что ведь нужно же добраться домой!

– Послушай, но тебе гораздо удобнее заехать в «Свити свитс», чем мне! – запротестовала Джин, едва поняв, чего на самом деле требует от нее Энди. – Ты на автомобиле, а я должна буду…

– Не могу, дорогая, – вздохнул Энди. – Меня попросили подменить прихворнувшего коллегу в нашем стационаре. Поэтому мне придется…

– Ну вот, опять! – сердито воскликнула Джин. – Хочешь знать мое мнение? Главный врач вашей больницы уселся тебе на шею и ездит, как и когда пожелает! А ты безропотно позволяешь ему это делать!

– Джин, я…

– Ты не единственный врач в больнице. Просто ты безотказный, чем пользуются все кому не лень!

– Но…

– Пусть кто-нибудь другой заменит больного коллегу, не все же тебе заниматься подобными вещами!

– Э-э… хорошо, – согласился Энди. Но не успела Джин облегченно перевести дыхание, как он добавил: – В следующий раз непременно откажусь. А сейчас поздно, я уже дал согласие.

– Дьявол! – На Джин вдруг накатила злость, удивившая даже ее саму. Все-таки придется подчиниться ситуации! Если только не… – Постой! Ведь кондитерская «Свити свитс» работает допоздна, ты преспокойно можешь заехать туда после того, как закончишь дежурство.

– Только не сегодня, дорогая, – с раздражающим спокойствием возразил Энди. – Они закрываются раньше обычного, а завтра вообще не работают. Санитарный день или что-то вроде того. Так что придется все-таки тебе забрать заказ, ведь не можем мы оставить Тима в день рождения без любимого шоколадного ассорти от «Свити свитс».

Разумеется, Энди был прав и спорить с ним не имело смысла. Завтра, второго июня, Тиму исполнится восемь лет. Он всегда с нетерпением ждет дня рождения, а на этот возлагает особые надежды: ему почему-то кажется, что именно после восьми лет человек обретает право считать себя взрослым.

Наверное, я плохая мать, если в преддверии такого важного для ребенка дня больше думаю о себе, чем о своем малыше, промелькнуло в мозгу Джин.

Затем она услышала, как Энди сказал:

– Ну пока. Приеду поздно. – После секундной задержки он добавил, словно спохватившись: – Целую!

– И я тебя… – пробормотала Джин.

Закрыв мобильник, она поспешила обратно в кабинет к ожидавшему ее возвращения мистеру Макконахью.

На праздник собралось несколько ребятишек, сверстников Тима. В основном это были его одноклассники, с которыми он учился в начальной школе, но присутствовало также двое соседских ребят.

Застолье кончилось примерно час назад, и сейчас, расположившись в гостиной – кто на диване и креслах, а кто прямо на ковре, – гости смотрели компакт-диск с мультфильмами.

Оставив с детишками Энди, Джин отправилась на кухню, где предстояло подготовить к подаче сладкое – напитки, фрукты, печенье, конфеты, среди которых, разумеется, находилась и злополучная коробка шоколадного ассорти из кондитерской «Свити свитс». Кроме того, нужно было украсить свечами торт, чтобы затем подать со всей возможной торжественностью. Но этим Джин пока не могла заняться по причине отсутствия торта как такового. Его неизменно пекла Дебби, мать Джин и бабушка Тима, что она сделала и в этот раз, однако почему-то до сих пор не привезла из города сюда, в коттедж, где веселился с друзьями взрослый – восьмилетний! – виновник торжества.

Что могло ее задержать? Озабоченно наморщив лоб, Джин повернулась, чтобы взглянуть на висевшие над кухонным шкафчиком настенные часы, но так и не сделала этого, потому что ее слух уловил донесшийся со двора шорох автомобильных шин.

– А вот и она, – произнесла Джин себе под нос, и через минуту-другую ведущая к заднему крыльцу дверь кухни отворилась.

В проеме действительно показалась Дебби – полная, добродушная, улыбчивая, с такими же круто изогнутыми бровями и серыми глазами, как у дочери.

– Где все? – шепотом спросила она, отворяя дверь шире и входя на кухню с перевязанной шпагатом круглой пластиковой коробкой в руке.

– Привет, мама, – сказала Джин. – Можешь говорить нормально, в конспирации нет необходимости. Гости смотрят в гостиной мультики и вряд ли обратят внимание на то, что происходит на кухне.

– Тим и Энди с ними? – Дебби поставила коробку на стол, затем взяла первый попавшийся на глаза нож и разрезала бечевку.

– Разумеется. Где же им еще быть?

– Ну да, ну да… Где сын, там и отец… Где отец, там и сын…

– Мать тоже только что находилась с ними, – улыбнулась Джин, подразумевая себя. – Но пришла сюда, чтобы подготовить подачу десерта.

Дебби кивнула.

– Значит, я успела вовремя. Сейчас сполосну руки с дороги и помогу тебе…

Спустя некоторое время, когда все было готово и осталось лишь зажечь свечи на большом, многослойном, облитом шоколадной помадкой и посыпанном орехами торте, Джин сказала:

– Подожди, не зажигай. Пойду взгляну, удобный ли сейчас момент. Вдруг там какая-нибудь острая сцена разворачивается на экране, а тут мы с тортом появимся! Весь эффект пропадет.

– Хорошая мысль, – согласилась Дебби. – Я с тобой!

Они вышли в коридор и двинулись в направлении гостиной, двустворчатая застекленная дверь которой позволяла видеть происходящее внутри.

Собственно, там ничего не изменилось. Как и прежде, детвора смотрела телевизор, то смеясь, то напряженно замирая, в зависимости от того что вытворяли герои мультфильма в данную минуту. Тим и Энди сидели на диване, вполоборота к двери.

– Меня не покидает ощущение, что чем дальше, тем больше Тим становится похож на Энди, – вдруг негромко заметила остановившаяся за спиной Джин Дебби. – И дело не в том, что у мальчика такие же светлые волосы и синие глаза, как у Энди. Он точно так же улыбается, разговаривает, ходит и даже сидит, как тот.

Джин с улыбкой пожала плечами, оглянувшись на мать.

– Что же здесь удивительного, все-таки они отец и сын. И потом, Тим обожает Энди.

– Ну, тебя-то тоже! – протянула Дебби. – Разве нет?

– Конечно. Меня тоже. В конце концов, это совершенно естественно, что ребенок любит родителей, а те в свою очередь любят его.

– Ну да, ну да…

Что-то в интонациях голоса Дебби заставило Джин пристальней взглянуть на нее. Дебби продолжала рассматривать Тима и Энди. Наконец, не выдержав, Джин спросила:

– Ты что-то хочешь сказать?

С губ Дебби слетел тяжкий вздох.

– Что тут говорить… ничего нового. Жаль, что Тим живет с вами, а не с настоящими родителями. Нет, я не хочу сказать, что ему плохо с тобой и Энди, упаси господи! – поспешно добавила она. – Просто любому ребенку требуются…

– Мама! – тихо, но с упреком воскликнула Джин. – Ты снова за свое! Сколько можно это обсуждать? И когда ты наконец поймешь, что биологические, или, иными словами, родные, родители не всегда лучше тех людей, которые усыновили ребенка!

Дебби поджала губы.

– Да я-то понимаю…

Она хотела произнести что-то еще, но Джин горячо перебила ее:

– Давно пора привыкнуть, что мы, все трое, одна семья! Неужели это так сложно?

– Тише, успокойся, с тобой никто не спорит, – прошептала Дебби.

Джин мгновенно остыла.

Действительно, что это я вскипела?! – пронеслось в ее голове. Будто хочу убедить не Дебби, а себя саму…

Они вернулись на кухню, зажгли свечи на торте, затем небольшой торжественной процессией вновь направились в гостиную. Там под восторженные возгласы Тиму удалось с одного раза задуть пляшущие огоньки, после чего Дебби нарезала торт на порции, оделила всех собравшихся и праздник продолжился.

Ближе к вечеру, после игр, шарад и конкурсов с раздачей призов, Тим снова попросил поставить мультфильм, на этот раз его любимый «Шрек».

Джин и Энди сели рядом на диван. Оба к этому времени немного устали – детский праздник всегда несколько утомителен для взрослых, – поэтому только смотрели на экран телевизора, не вникая в суть. Энди уморился даже больше, чем Джин, глаза у него просто слипались.

– Эй! – шепнула она, легонько толкнув мужа локтем.

– Мм?

– Не спи, пропустишь самое интересное.

– Я не сплю… – Энди провел ладонью по лицу и немного съехал по спинке дивана, вытянув вперед ноги.

Боже правый, зачем он надел эти старые джинсы! – удивилась Джин, только сейчас заметив, во что облачился ее супруг. Ведь сегодня у нас праздник! Пусть детский, все равно нельзя являться в таком затрапезном виде. Хорошо еще, что наши гости в силу своего возраста не обращают внимания на подобные детали.

– Где ты их откопал? – шепотом спросила Джин.

Энди повернул к ней сонное лицо.

– О чем это ты?

Она кивнула на его джинсы.

– Об этом. – Затем, видя, что Энди не понимает, добавила: – О твоем странном наряде.

Несколько мгновений Энди рассматривал свои джинсы, затем с еще большей флегматичностью, чем всегда – явно преодолевая усталость, – произнес:

– Не выдумывай, ничего в нем странного нет.

– Ничего? – хмыкнула Джин. – Я видела, как ты работал в этих самых штанах в саду!

– Ну и что? – вяло спросил Энди, закрывая глаза.

– Как ты не понимаешь, на праздник в старые тряпки не наряжаются!

– В этих джинсах мне удобно, – сказал Энди.

Джин уставилась на него.

– Но это по меньшей мере неприлично!

– Брось, не такой уж важный сегодня прием. Кроме тебя, никто даже внимания не обратил на то, в чем я тут сижу. Так что не поднимай шума по пустякам.

Ноздри Джин гневно раздулись.

– День рождения сына для тебя пустяк?

– Гм, а сейчас ты придираешься к словам. И преувеличиваешь проблему, которой нет и в помине. Я хорошо себя чувствую в этих мягких удобных джинсах, только и всего.

– Они истерлись до дыр, – прошипела Джин. – Вон, колени сквозь нитки проглядывают.

– А ты не обращай внимания, и все будет в порядке.

– Да ты в своем уме? Соображаешь, что говоришь? Или я…

– Ну мам, мы смотрим мультик! – с укоризной взглянул на Джин сидящий вместе с другими ребятами на ковре Тим.

Она смущенно умолкла, прямо как школьница, которой учитель сделал замечание.

Несколько минут прошло в тишине, нарушаемой лишь льющейся из динамиков телевизора музыкой и голосами Эдди Мэрфи, Кэмерон Диас, а также других актеров, озвучивавших Шрека, Осла, Принцессу и прочих персонажей мультфильма.

Джин сначала отстраненно наблюдала за разворачивающимися на экране событиями, потом перевела взгляд на Энди, который как будто преуспел в попытках преодолеть дрему. Во всяком случае, ему пока удавалось удерживать глаза открытыми.

Странно, но у Джин возникло такое чувство, словно она смотрит не на своего мужа, а на постороннего человека. Энди был старше нее на семь лет, ему недавно исполнилось тридцать шесть. Разумеется, для мужчины это, как говорится, не возраст. Джин даже удивилась, что подумала об этом. Наверное, на подобные мысли ее навели все те же потертые мешковатые джинсы Энди, которые делали его похожим на человека, приближавшегося к пенсионному возрасту.

Временами у него такой вид, что можно дать все пятьдесят, подумала Джин. Если бы он хотя бы следил за собой!

Действительно, Энди словно махнул на себя рукой. Его светлые, легкого каштанового оттенка волосы немного вились и укладывались сами собой, поэтому расческой он пользовался, наверное, всего один раз в сутки – утром. А то и вообще обходился собственной пятерней: провел пальцами по волосам – и порядок. Так что в этом отношении Энди можно было позавидовать. Только если бы он не злоупотреблял своим преимуществом! Но именно легкость придания формы шевелюре частенько служила Энди дурную службу: он вообще не обращал внимания на то, в каком виде пребывают его волосы, и в результате они попросту оказывались растрепанными. К тому же порой он забывал побриться, что тоже не добавляло его внешности лоска. И лишь выражение лица – добродушное, теплое, дружелюбное – являлось тем, что неизменно притягивало к Энди людей. В том числе и Джин. Воздействие этого незаметного обаяния она ощутила на себе еще в момент знакомства, но даже сейчас, по прошествии четырех лет, при виде открытой, искренней улыбки Энди иной раз испытывала приятный трепет.

В остальном же Энди явно уступал эталону мужской привлекательности. Он был этаким середнячком: не высокий и не низкий, не толстый и не худой, не красавец и не урод. Участвовать в конкурсе на звание Мистер Вселенная его, конечно, не пустили бы, однако он смог бы выглядеть весьма недурно, если бы приложил к этому какие-то усилия. Вернее, если бы захотел приложить.

Если бы…

Джин вдруг вспомнила, что даже на первое свидание Энди явился в той самой одежде, в которой принимал пациентов в больнице, разве что снял белый халат.

Что ж, такова участь женщины, вышедшей замуж за человека, который о других заботится больше, чем о себе самом, не без грусти констатировала Джин. Впрочем, подобное качество обычно считается достоинством. Наверное, так и следует его рассматривать, но…

Она подавила вздох. Порой ей хотелось, чтобы Энди хоть немного выделял ее среди прочих и проявлял чуточку больше внимания. Потому что она все чаще оказывалась в положении гостя, сидящего на дальнем конце стола, куда официанты не доносят угощение, потому что оно заканчивается раньше.

Сегодня не время для грустных мыслей, напомнила она себе, после чего постаралась сосредоточиться на мультфильме.

Там жуткий кровожадный Дракон уже обнаружил свою истинную – дамскую – суть и принялся ухаживать за Ослом. Да так активно, что Осел растерялся, не зная, радоваться неожиданно свалившемуся с неба счастью или огорчаться.

– Хотел бы ты оказаться в подобном положении? – со смешком повернулась Джин к Энди.

Но ответа не последовало. Запрокинув голову на спинку дивана, Энди мирно спал – с приоткрытым ртом, упавшей между раздвинутых колен рукой и хоть едва слышным, но все же храпом…

3

Джин поцеловала спящего Тима, поправила на нем легкое летнее одеяло и направилась в супружескую спальню. Лишь переступив ее порог, она почувствовала, что тоже изрядно устала за этот день.

Свет она включать не стала, быстро разделась в полумраке и легла в постель, где давно уже спал Энди.

Вернее, Джин думала, что он спит, но, когда ее веки сомкнулись и она начала погружаться в дрему, в тишине прозвучало:

– Джин?

Она даже вздрогнула от неожиданности.

– Мм?

– Еще не спишь?

Она зевнула.

– Почти.

Энди пошевелился, и она сразу напряженно замерла.

– Джин… – прошелестело за ее спиной.

Что у него на уме? – с тревогой подумала она.

– Уже поздно, Энди, пора спать…

Но тот, похоже, уже выспался. Вместо того чтобы оставить Джин в покое, он придвинулся под одеялом ближе и скользнул ладонью по ее бедру.

После этого усомниться в намерениях Энди мог бы кто угодно, только не Джин.

Ох, ну почему он всегда начинает это не вовремя! – с досадой промелькнуло в ее голове.

– Я вот подумал, может прямо сейчас и приступим? – прошептал тот.

У Джин перехватило дыхание.

– К чему? – Вопрос был более чем глупым, потому что оба прекрасно понимали, о чем идет речь.

Энди издал негромкий смешок.

– Ну, сделаем ребеночка, как давно хотели…

Почувствовав, как его рука двинулась вверх по внутренней части бедра, Джин прикусила губу: в более чем привычных действиях не было и намека на эротику. С тем же успехом нечто подобное мог сделать не муж, а брат – результат оказался бы одинаково жалким.

– Не знаю… Не думаю, что сейчас подходящее время.

– Но когда же оно наступит? – запротестовал Энди. – Четыре года прошло, а мы так и не попытались обзавестись собственным ребенком!

Сам того не замечая, он довольно сильно стиснул бедро Джин, но она решительно убрала его руку.

– Я пока не готова. – Она отвернулась от Энди, всем своим видом показывая, что разговор окончен. – Спокойной ночи.

Без пяти двенадцать на рабочем столе Джин зазвонил телефон.

– «Трейд Инвест-банк», Джин Парсонс, добрый день, – заученно произнесла она в трубку.

– Не старайся, это я, – раздалось в ответ.

– А, Салли… Здравствуй.

Повисла короткая пауза, затем в трубке прошелестел смешок.

– Что с тобой, милая моя? Ведь мы уже виделись сегодня! И здоровались.

– Ох, действительно. Прости.

Салли Пирсон была университетской подругой Джин и работала в этом же банке.

– Ничего, не извиняйся. Лучше скажи, мы пойдем в кафе или у тебя дела?

– Да-да, конечно, я сейчас свободна.

– Очень хорошо, жду тебя внизу.

Обычно во время ланча Джин и Салли ходили есть в итальянское кафе «Беллиссимо». Перекусить можно было и ближе, но подруги предпочитали прогуляться на дополнительную сотню футов, зато в конце пути их ждало уютное, расположенное в небольшом скверике заведение с домашней кухней и дружелюбной обстановкой. Кроме того, столики в кафе «Беллиссимо» летом стояли на свежем воздухе, под зонтиками, что одинаково нравилось как Джин, так и Салли.

Сегодня обе заказали одно и то же блюдо: спагетти под фирменным, средиземноморским соусом и тушеную говядину.

– Ну и что у тебя случилось? – спросила Салли, решив нарушить молчание, воцарившееся за их столиком, после того как официантка отправилась выполнять заказ.

Джин посмотрела на нее и тут же отвела взгляд.

– С чего ты взяла, что у меня что-то произошло?

– Просто я тебя хорошо знаю, – пожала плечами Салли. – И у меня создается впечатление, что ты чем-то угнетена. Постоянно погружена в раздумья, отвечаешь невпопад, хмуришься…

Джин выпрямилась на стуле и изобразила улыбку.

– Тебе показалось.

– О нет! Меня не проведешь. Проблемы в банке? Какой-нибудь клиент чем-то недоволен? Кажется, тебе недавно пришлось решать конфликт с мистером… как его… Маккоханом?

– Макконахью, – машинально поправила Джин. – Нет, конфликта не было, просто возникло одно небольшое недоразумение.

– Хорошо. Тогда что? Тим?

Джин покачала головой.

– Нет, с Тимом тоже все в порядке. На днях отпраздновал свое восьмилетие, считает, что стал совсем взрослым.

– А! Молодец парень… Только как-то невесело ты об этом рассказываешь. – Салли вновь пристально взглянула на Джин. – С Энди, что ли, поссорилась?

Джин вяло улыбнулась.

– Нет. Тут у меня тоже все в порядке.

Салли откинулась на спинку стула.

– Верно, не помню случая, чтобы между тобой и Энди произошла размолвка. Думаю, из всех моих знакомых вы единственная пара, которая никогда не выясняет отношений.

Уклончиво улыбнувшись, Джин вдруг неожиданно для самой себя заметила:

– Может, и следовало бы. – Обронив это, она тут же отвела взгляд.

Салли, наоборот, еще пристальнее всмотрелась в ее лицо. На ее памяти Джин еще никогда не выглядела такой подавленной. И не произносила таких странных фраз.

Немного подумав, Салли осторожно заметила:

– Если не хочешь говорить, не надо, но порой, знаешь, хуже, когда держишь что-то в себе. Например, в пятнадцать лет у меня был случай, когда в парке я попала в поле зрения группы накачавшихся пивом подростков. Они окружили меня на дорожке, утащили в заросли и попытались изнасиловать. Лишь чудом мне удалось вырваться, и хорошо еще, что на мне осталась большая часть одежды, так что ни прохожие на улице, ни мои родители дома даже ничего не заметили. Но я в тот вечер испытала настоящий шок, потому что со мной никогда не обращались так грубо. С месяц я ходила как в воду опущенная, пока меня не вызвала на откровенный разговор Сара Джонс, наш школьный психолог. Я сама не заметила, как, глотая слезы, рассказала ей все, и с того момента почувствовала себя значительно лучше. – Выдержав короткую паузу, Салли добавила: – Так что решай сама, хочешь снять с сердца груз или нет.

– Энди пожелал обзавестись ребенком.

Брови Салли сошлись у переносицы.

– Своим ребенком, насколько я понимаю? – Ей было известно, что Энди и Джин не являются биологическими родителями Тима.

– Именно, – кивнула Джин.

– Что ж…

Беседа свернула в неожиданном для Салли направлении, и она немного растерялась. К счастью, в этот момент, очень кстати, вернулась официантка с подносом, нагруженным тарелками. Пока она переставляла их на стол, Джин и Салли молчали. Разговор возобновился, лишь когда они начали есть.

– Насколько я помню, вы с самого начала совместной жизни планировали родить ребенка, – негромко произнесла Салли, отправляя в рот первый ломтик нежной, ароматной, приправленной апельсином, базиликом и тимьяном говядины. – И, по-моему, ты никогда не упоминала, что эти планы изменились.

Джин ковырнула вилкой спагетти, затем грустно вздохнула.

– Верно, ничего не изменилось, но…

– Кажется, Энди не особенно спешил с этим, если не ошибаюсь?

– У него были на то причины, – кивнула Джин. – Ему нелегко пришлось после развода с женой: малыш на руках, а еще работа… сама понимаешь.

Салли сочувственно покачала головой.

– Ох, это всякому тяжело пережить, а уж если с ребенком остается мужчина…

В глазах Джин на минуту появилось отстраненное выражение: она вспомнила, как Энди рассказывал ей о том периоде своей жизни. Он взял в супруги молодую женщину, у которой был ребенок. Китти – так звали его жену. Собственно, сынишке Китти, Тиму, они и были обязаны своим знакомством.

Произошло это в Рочестере, где оба тогда проживали. Малыш простудился, ночью ему стало совсем плохо, и Китти постучала в дверь находившейся на верхнем этаже квартиры Энди – всему дому было известно, что он врач. Тот, невзирая на поздний час, отправился взглянуть на мальчика и дал несколько советов. Его рекомендации оказались так хороши, что на следующий же день жар у ребенка спал и началось выздоровление.

Пока оно продолжалось, Энди регулярно навещать Тима, а заодно и Китти, конечно. Тогда-то и возникли их близкие отношения. Далее последовало предложение руки и сердца, затем свадьба, после чего началась совместная жизнь. Китти расторгла договор аренды квартиры и переселилась с полуторагодовалым Тимом к мужу, то есть к Энди. Месяца через три тот усыновил ребенка.

Китти только приветствовала подобный шаг, тем более что Энди проводил с Тимом даже больше времени, чем она сама. Почти каждый вечер Китти отправлялась на работу в ресторан – играть на рояле в составе джазового оркестра. Раньше ей приходилось оставлять Тима с кем-нибудь – чаще всего с почасовой нянькой, – но с появлением Энди все переменилось. Теперь услугами посторонних людей доводилось пользоваться, лишь тогда, когда работа Китти совпадала с ночным дежурством Энди.

Этот брак завершился в рекордно короткий срок. Примерно через семь месяцев Китти сбежала от Энди, как он подозревал, с кем-то из коллег-музыкантов. Вскоре она прислала документ о разводе и письмо, в котором просила прощения за свой поступок, объясняя его тем, что они с Энди разные люди и их брак был ошибкой. В конце Китти добавила, что не претендует на Тима, и обещала никогда не пытаться войти с ним в контакт. Решение суда в пользу отказа Китти от родительских прав на Тима прилагалось.

Так Энди вновь оказался свободным, но уже не одиноким – на его руках остался ребенок. Однако последнее обстоятельство опечалило его меньше всего: он искренне привязался к Тиму и ни разу не пожалел, что усыновил его.

Позже Энди перебрался сюда, в Скрантон, воспользовавшись тем обстоятельством, что в местной больнице образовалась вакансия. Ему хотелось уехать из города, где довелось испытать самое большое разочарование в жизни. Разумеется, Тима он забрал с собой.

Еще года через полтора, когда самые трудные времена остались позади, Энди познакомился с Джин. Едва увидев ее, он понял, что хотел бы прожить с ней всю жизнь. К счастью, Джин была свободна, они начали встречаться и в конце концов поженились. Тим помехой не стал. Наоборот, смышленый малыш – тогда ему уже было около четырех лет – настолько понравился Джин, что она последовала примеру Энди и тоже усыновила его. Тогда же они с Энди решили обязательно обзавестись собственным ребенком – когда жизнь наладится.

Но Энди не торопился осуществлять уговор: в его памяти прочно засели воспоминания о трудных временах одинокого отцовства.

Именно это подразумевала Салли, говоря о том, что Энди не спешит вторично становиться папой.

– …У вас ничего не изменилось, вы по-прежнему нацелены на рождение собственного ребенка, но возникла какая-то помеха, так? – услышала погруженная в воспоминания Джин.

– Что? – машинально переспросила она.

Салли вздохнула.

– Я говорю, что не понимаю, у вас вроде ничего не…

Но Джин уже сориентировалась.

– Да, ничего не изменилось, но лишь на первый взгляд.

– Вот как? – Салли удивилась, однако о еде не забыла: в этот момент она как раз накручивала на вилку спагетти, чтобы через минуту отправить в рот.

– В общем-то было бы, конечно, неплохо, если бы появился малыш, – задумчиво произнесла Джин. – Только как-то все происходит… не так.

Салли жуя хихикнула. Затем спохватилась.

– Ой, извини! Просто я подумала, как это «не так» может происходить процесс зачатия…

– Представь себе, может! – буркнула Джин.

Недоуменно покосившись на нее, Салли попросила:

– Объясни, пожалуйста.

Джин нервно пошевелилась на стуле.

– Разумеется, проблема не в технической стороне вопроса! Мне не нравится сам подход Энди к делу. То все оттягивал, а то вдруг подай ему ребенка чуть ли не сию секунду и безразлично, что ты сама думаешь по этому поводу!

– Не может быть… – протянула Салли. – Энди в самом деле так сказал?

– Нет, – поморщилась Джин. – Конечно, ничего такого он не говорил, но сути это не меняет.

– Гм… возможно, Энди вдруг подумал о том, что дальше оттягивать нельзя, ведь время уходит и вы с ним отнюдь не молодеете. Особенно он. Сколько ему сейчас, тридцать пять?

Джин повела бровью.

– В этом году исполнится тридцать семь.

– О… – протянула Салли. – Вот видишь!

– Что я должна видеть?

– Как ты не поймешь! Тридцать семь… Не успеет Энди опомниться, как ему стукнет сорок, а это уже, по многим меркам, солидный возраст.

– Только не для мужчины, – возразила Джин. – В сорок лет они только начинают взрослеть.

Однако Салли не собиралась сдаваться.

– Ты говоришь о психологии, о взглядах на жизнь и тому подобных моментах, я же имею в виду рождение ребенка. Сейчас для этого самое подходящее время, дальше может быть поздно. Существует мнение, что у старых родителей дети бывают не совсем…

– Ну вот, и ты туда же! – с досадой вздохнула Джин.

– Напрасно отмахиваешься. Не исключено, что Энди опасается, как бы вообще не утратить способности к деторождению. Ранний мужской климакс встречается все чаще, я сама читала в журнале, что…

Джин усмехнулась.

– С каких это пор ты стала верить той чуши, которую печатают глянцевые издания?

– Это не чушь! – запротестовала Салли. – Вернее, для тебя может быть и чушь, но мужчины воспринимают подобные вещи иначе. Сама знаешь, как они беспокоятся по поводу своей драгоценной потенции!

– Уж конечно… – хмуро буркнула Джин.

– Ну вот! Очевидно, твой Энди начал о чем-то таком задумываться.

– Не знаю…

– Тут нечего знать, все и так понятно! Кризис среднего возраста. Слышала о таком?

Джин пожала плечами.

– Разве он выражается в желании срочно обзавестись ребенком?

– В том числе, – усмехнулась Салли. – Подобный кризис, если уж случается, то у всех протекает по-разному. – Затем она добавила, кивнув на стоящую перед Джин тарелку: – Ты ешь, все быстро стынет.

– Да-да… – Джин поддела вилкой ломтик мяса, поднесла ко рту, но вдруг опустила руку. – Понимаешь, когда мы только поженились, я не просто хотела, а жаждала родить Энди сына или дочку. Дать ему собственного ребенка, нашего общего, родного. Но он уговорил меня подождать. Тем не менее позже я снова завела об этом разговор. Однако Энди продолжал твердить, что для появления на свет нового малыша еще не настало время…

4

Джин умолкла, глядя куда-то мимо плеча Салли. Та немного подождала, затем нетерпеливо спросила:

– И что дальше?

Встрепенувшись, Джин перевела взгляд на нее.

– Дальше я подумала: в самом деле, почему я так спешу превратиться в клушу, занимающуюся только домом и детьми? Разве ради этого стоит ставить крест на любимой работе, карьерном росте и прочих подобных вещах?

– То есть ты отдала предпочтение собственным интересам, так? – уточнила Салли.

– Именно. По-моему, я имею право на осуществление личных планов. Ведь не напрасно я столько лет училась в университете, затем шлифовала мастерство на практике, прилагала немалые усилия, чтобы чего-то добиться в этой жизни, а потом вдруг хлоп – и все летит к чертям, моя профессия оказывается перечеркнутой, а саму меня обстоятельства превращают в нечто наподобие служанки, чьей основной заботой является ведение дома, вытирание сопливых носов и регулярная смена подгузников!

– Да, понимаю… – протянула Салли. – Ведь с Тимом ты всего этого не знала. Зато Энди хлебнул полной мерой.

Джин поморщилась.

– Не думай, я прекрасно осознаю, почему Энди не спешил снова погружаться в подобные хлопоты. И потом, как я только что сказала, меня саму перестала привлекать подобная идея.

– Тем более что один ребенок у вас уже есть, – поддакнула Салли.

– Вот именно. Вернее… – Джин задумалась. – Нет, вообще-то я не против того, чтобы у нас с Энди появился собственный ребенок, но… Ох, кажется, я совсем запуталась!

– А Энди захотелось малыша прямо сейчас? – обронила Салли.

– Да, прямо сейчас – это ключевой момент всей истории. Когда я успела передумать, настроилась совсем на другое, Энди вспомнил о прежних планах. И теперь я должна все ломать только потому, что ему так захотелось! – Джин наконец положила в рот ломтик мяса и принялась нервно жевать.

Салли молчала, словно для того, чтобы дать ей поесть, но через несколько минут произнесла:

– Знаешь, существует способ выйти почти из любого кризиса.

Джин взглянула на нее.

– Какой?

– Переговоры.

Услышав это, Джин неожиданно рассмеялась.

– Ты предлагаешь мне привязать на прутик белый флажок и отправиться с ним к Энди?

Салли тоже хохотнула, представив себе подобную картину.

– А что, неплохой способ разрядить обстановку! Но я имела в виду серьезную беседу, в ходе которой вы могли бы найти рациональное зерно.

– Хорошая идея, – вздохнула Джин. – Жаль только, что в данном случае она совершенно бесполезна.

Салли нахмурилась.

– Почему?

– Потому что мы с Энди больше не беседуем. Нет, разговариваем, конечно, но о каких-то мелочах, а не о том, что действительно важно. По-моему, мы вообще забыли, как это делается.

На лице Салли появилось выражение, как у человека, присевшего отдохнуть на кочку, но вскоре обнаружившего, что это муравейник, обитатели которого весьма решительно настроены на защиту своего жилища.

– Э-э… ну, брак вообще штука непростая, верно? – неуверенно пробормотала она. – А кроме того, супруги со временем настолько привыкают друг к другу, что им и разговаривать не нужно, потому что все понятно без слов.

– Или они думают, что понятно, – мрачно усмехнулась Джин. А вообще-то я сама виновата, добавила она про себя. Добровольно поставила себя в положение ведомой, а Энди – в положение лидера. Если бы не это, ситуация была бы иной. И мы не ожидали бы друг от друга заведомо известных реакций.

– Знаешь, а все-таки свой ребенок – это нечто особенное, с приемным не сравнить, – медленно произнесла Салли. – Конечно, вы с Энди обожаете Тима, мне он самой нравится, симпатичный малыш, но если ты родишь своего, кровиночку, который будет похож на тебя и…

– Ну спасибо! – сердито перебила ее Джин. – Сначала Энди, теперь ты!

Салли обескураженно заморгала.

– Что я такого сказала?

С досадой положив нож и вилку, Джин хмуро заметила:

– Пойми, если бы мне действительно был необходим ребенок, я давно бы родила его, но дело в том… – Неожиданно она умолкла, почувствовав спазм в горле. К ее глазам подступили слезы. Глупо… Ох как все глупо! Джин взяла висевшую на спинке стула сумочку, открыла и принялась шарить внутри. Но пока она этим занималась, слезы уже вовсю катились по ее щекам.

– Что ты ищешь? – спросила Салли. – Дать тебе что-нибудь?

– Салфетку, – всхлипнула Джин. – Пожалуйста…

– Ты… плачешь? Ох, боже мой! – Салли схватила со стопки лежавших на столе салфеток верхнюю и протянула Джин. – Вот, держи.

– Спасибо. Я не плачу, просто у меня… у меня… – Ее горло вновь сжалось, и, закрыв лицо руками, она разрыдалась.

Вечером, сидя в гостиной на диване, Джин читала книгу – вернее, делала вид, что читает. Рядом Энди и Тим играли в настольный хоккей.

– А? Как я тебя?! – азартно восклицал Тим.

– Подумаешь… – отвечал Энди. – Я твоего полузащитника сейчас обойду справа и… так… получай шайбу в ворота!

– Ох! Повезло тебе, папа. Но ты рано радуешься. Сейчас мы сделаем так… потом так… и…

– Эй-эй! Куда! Погоди…

– Есть! – крикнул Тим. – Ура-а! Счет три – один в мою пользу. Теперь ты должен мне две слойки «Ежик с яблоком»! – Он повернулся к Джин и радостно сообщил: – Мам, я выигрываю!

Та улыбнулась.

– Гм, молодец…

Неожиданно Тим нахмурился и с сомнением взглянул на Энди.

– А ты, папа, случайно не подыгрываешь мне?

– Ну что ты! Как такое могло прийти тебе в голову?!

– Могло. Потому что раньше ты частенько поддавался маме, когда мы играли в лото или в слова.

Джин непроизвольно посмотрела на Энди, тот – на нее, и их взгляды встретились. На мгновение обоих охватило чувство неловкости, но потом Джин удалось изобразить улыбку, а Энди кашлянул и произнес, обращаясь к Тиму:

– Кхм… маму не так-то легко обыграть. Например, числами она оперирует гораздо лучше, чем я. Поэтому в лото я всегда проигрывал.

– Верно, – хихикнул Тим.

Джин положила книгу на колени.

– Мы уже сто лет не играли в лото.

Ей живо припомнилось, как это происходило. Тим учился считать, поэтому они выбирали игры, где присутствовали цифры. Как правило, располагались прямо на ковре, втроем, маленькой тесной компанией, и это были минуты счастья. Только сейчас Джин оценила их по-настоящему…

Судя по тому, как Энди отвел взгляд, он тоже вспомнил те времена.

– Ну что, Тим, играем дальше или на сегодня все?

– Еще, еще! Я запланировал забить столько шайб, чтобы хватило на три «Ежика».

Наблюдая за тем, как Тим сражается с Энди, Джин испытывала такое ощущение, будто внутри нее образовалась пустота, медленно наполняющаяся болью. Примерно так она чувствовала себя, когда умер ее отец. Будто ушло что-то бесценное, чего больше никогда не будет.

Все-таки Энди замечательный отец, в какой-то момент проплыло в мозгу Джин, и ей стало очень грустно.

Конечно, ему хочется иметь своего ребенка. Вполне естественное и понятное желание. Почему бы нет, в конце концов?

Ты не имеешь права отказывать в этом своему мужу, дорогуша, прошелестел в голове Джин внутренний голос. Сама прекрасно понимаешь! Он такой заботливый, внимательный, чуткий… Причем не только к Тиму, но и к тебе самой. Вспомни, как ты страдала, когда тебя бросил Кевин. А благодаря кому ты вновь ожила, не забыла? Ты многим обязана Энди, золотце. Кроме того, еще совсем недавно ты была уверена, что любишь его. По сути, чего он просит? Только осчастливить его – и все. Неужели это так трудно?

– Что-то не так, доктор Парсонс? Помочь вам разобраться?

Энди вздрогнул и поднял голову. Перед ним стояла приветливая и улыбчивая, как всегда, медсестра Рита Маккей. Эту девушку назначили помощницей Энди всего два месяца назад, вместо ушедшей на пенсию Майи Рейд, но благодаря ее сноровке и легкому характеру они быстро сработались.

– Э-э… почему ты решила, что что-то не так?

Рита вновь улыбнулась.

– Вы уже минут двадцать смотрите на экран монитора и водите мышью взад-вперед. Вот я и подумала, что, может, вам что-то неясно в этой истории болезни? В конце концов, я ее заполняла, так что…

Нахмурившись, Энди перевел взгляд на экран. Гм, действительно, историю болезни миссис Эббот он открыл еще… Неужели двадцать минут назад?

Кажется, я потерял чувство времени, промелькнуло в голове Энди.

– Нет, Рита, спасибо, мне все ясно, – поспешно произнес он. – Просто я задумался… о домашних делах.

Энди сам не знал, зачем говорит это Рите. Наверняка ей неинтересно, о чем он размышляет. Но ее взгляд был так участлив, внимателен и так располагал к откровению, что Энди почти машинально сказал то, что совсем необязательно было произносить.

– У вас дома проблемы? – негромко спросила Рита.

Какие яркие у нее глаза! – вдруг подумал Энди. Голубые, смеющиеся, словно изучающие радость. Как это я раньше не замечал?

– Проблемами я бы это не назвал, – продолжая смотреть на Риту, услышал он собственный голос. – Так, небольшое недоразумение…

– Надеюсь, не с сыном?

Брови Энди удивленно поползли вверх.

– Тебе известно, что у меня есть сын?

Рассмеявшись, Рита сунула руки в карманы белого медицинского халата.

– Об этом знает весь здешний персонал. Что тут особенного?

– Гм, ну да… – Энди потер пальцами лоб. – Нет, дело не в сыне. Хотя… косвенным образом, конечно, замешан и он.

– В чем замешан? – осторожно спросила Рита.

– В моих отношениях с женой. – Вновь Энди услышал себя будто со стороны, в очередной раз удивившись, что говорит все это. – Ты замужем?

Рита весело блеснула глазами.

– Нет!

– Тогда тебе, скорее всего, непонятно о чем я толкую. Впрочем, наверняка ты когда-нибудь задумывалась о своих отношениях с кем-то из близких людей?

– Я? – Похоже, на этот раз удивилась Рита. Минутку подумав, она неуверенно произнесла: – Да, наверное… Просто вокруг меня не так уж много близких. Я давно живу отдельно от родителей, да и вообще…

– Тогда у тебя еще все впереди. Замужество, выяснение отношений с супругом, решение вопроса, сколько иметь детей…

– Из-за этого и произошла размолвка? Между вами и вашей женой, я имею в виду.

Энди вздохнул.

– Мы изначально хотели иметь двоих детей. – Взглянув на Риту, он пояснил: – Когда мы с Джин поженились, у меня был ребенок, правда неродной, но… Что, не хочешь ли ты сказать, что и это знаешь?

Рита пожала плечами.

– Ничего не поделаешь, здесь всем известно друг о друге все. Или почти все.

– Что ж, не удивлюсь, если известно даже больше, чем есть на самом деле.

Он умолк, а Рита, выдержав некоторую паузу, спросила:

– Сейчас ваше мнение изменилось, так? Ваша жена… Джин… хочет ребенка, а вы нет?

Энди покачал головой.

– Наоборот. Видишь ли, хотя мы с Джин и договорились о том, что у нас будет собственный ребенок, я поначалу не торопился с этим.

Голубые глаза Риты озорно блеснули, но она поспешила опустить ресницы и вполне серьезно произнесла:

– Вас что-то сдерживало?

С губ Энди слетел тяжкий вздох.

– Как тебе объяснить… У меня вдруг возникли сомнения в том, что я хороший отец. То есть я делал для Тима все необходимое, но в какой-то момент задумался: а достаточно ли этого? И не ухудшится ли ситуация, если у нас с Джин, кроме приемного, появится еще и свой ребенок?

Глядя куда-то в угол, Рита задумчиво облизнула губы.

– По-моему, чересчур много вопросов. Не слишком ли вы усложняете все?

– Согласен, – кивнул Энди. – Я и сам об этом думал. И пришел к неутешительному выводу.

Снова повисла пауза.

– Да? – поощрительно произнесла Рита.

Энди пристально взглянул на нее, словно взвешивая что-то.

– Дело в том, что… Ты… То есть я хотел сказать… У меня есть гарантии, что этот разговор останется между нами? Честно говоря, сам не знаю, зачем рассказываю тебе о своих проблемах. Просто, наверное, мне нужно выговориться и…

– Доктор Парсонс… – глядя ему в глаза, сказала Рита. Затем, чуть помедлив, добавила: – Энди… можно вас так называть?

– О, конечно. И на «ты», пожалуйста.

Рита кивнула.

– Собственно, я хотела сказать, что иной раз люблю послушать больничные сплетни, но сама их не разношу, уж поверь.

Энди слегка смутился.

– Да-да, разумеется. Не обижайся… Просто все, о чем я говорю, важно для меня.

– Я понимаю, – улыбнулась Рита. – Это твоя жизнь, как же она может быть не важна?

– Да-да… Так вот, размышляя над вопросом появления у нас с Джин собственного ребенка, я пришел к выводу, что проблема заключается не в нем, а в нас самих. – Энди провел ладонью по лицу и, прежде чем продолжить, несколько мгновений собирался с мыслями. – Мы с Джин женаты четыре года, и все это время говорим о нашем общем ребенке, но ни разу не предприняли попытки зачать его. Всегда находилось нечто, мешавшее осуществить мечту в данный конкретный промежуток времени. То надо приобрести дом, то сделать ремонт, то приобрести мебель, то еще что-нибудь… Словом, все время было не до рождения ребенка. Но сейчас я понимаю, что подспудно меня грызли сомнения, справлюсь ли я с отцовством, причем, так сказать, с двойным. В глубине моего сознания гнездилось опасение, что появление еще одного ребенка перевернет с ног на голову или даже разрушит все, что мы с Джин успели создать. – Энди вновь умолк, отстраненно глядя в противоположную стену. – А сейчас я уже не уверен, осталось ли еще хоть что-нибудь, что можно разрушить.

Рита внимательно вгляделась в его лицо.

– Я… боюсь сказать что-то не так, но после всего услышанного у меня складывается впечатление, будто вы с Джин… даже не знаю… Ведь всей больнице известно, что у тебя дружная семья и замечательная жена.

Энди мрачно кивнул.

– Так оно и есть. И семья хорошая, и жена… Ни размолвок, ни упреков… – Жаль только, что и страсти прежней нет, добавил он про себя.

Рита шагнула вперед и легонько сжала его запястье через рукав белого халата.

– Не переживай, у вас все наладится.

Несколько мгновений Энди смотрел на ее руку, потом ласково похлопал по ней.

– Спасибо, Рита. Конечно, наладится. – Сказано это было без особого оптимизма.

Просто непонятно, почему сейчас, когда все вроде наладилось, жизнь пошла размеренно и мы обрели наконец возможность осуществить свою мечту и родить ребенка, Джин так странно реагирует на предложение сделать это? – проплыло в его голове. Поневоле задумаешься, стоит ли вообще обзаводиться малышом. Как бы то ни было, все-таки следует еще раз обсудить с Джин этот вопрос…

5

Спустя несколько дней Джин сама предоставила Энди подобную возможность.

– Ну как прошел день? – спросила она, забирая у Энди докторский саквояж и ставя на специально выделенную для этого в прихожей полку. – Выглядишь усталым.

Энди привычно черкнул губами по ее щеке: такой ритуал выработался у них за годы совместной жизни – поцелуй по возвращении домой откуда бы то ни было.

– Немудрено выглядеть усталым после такого количества принятых пациентов. Все старики будто сговорились явиться сегодня ко мне с жалобой на повышенное давление. А миссис Хасби вдобавок обвинила меня в том, что я неправильно ее лечу. Подняла такой шум, что прибежал главврач.

Джин произнесла что-то неразборчивое, но, судя по тону, сочувственное. Кивнув, Энди повернул было в гостиную, но спохватился и спросил:

– А ты как?

Она пожала плечами.

– Обычный день. Правда, голова болит. Сегодня по радио предупреждали о магнитных бурях.

– Ну да, мои старички и старушки тоже поголовно массировали виски и кляли мигрень.

– Вполне разделяю их негодование, – усмехнулась Джин.

– А как Тим?

– Похоже, лучше всех. Он сейчас у Дейви. Тому купили какую-то новую компьютерную игру, и Тим побежал взглянуть. – Речь шла о соседском мальчике, с которым Тим был очень дружен.

Кивнув, Энди направился в гостиную, устало опустился на стоявший напротив телевизора диван и взял пульт дистанционного управления.

Чуть помедлив, Джин двинулась следом и тоже присела, но не на сам диван, а на толстый мягкий подлокотник. Спустя еще несколько мгновений она провела языком по губам, как будто борясь с сухостью во рту, затем негромко произнесла:

– Может, поговорим?

– Что? – спросил Энди, не сводя глаз с экрана, на котором шла трансляция бейсбольного матча.

– Ну, побеседуем… обсудим что-нибудь.

– Что именно?

Джин слегка растерялась.

– Да что угодно! Возможно, ты хочешь что-то сказать мне…

Однако Энди продолжал смотреть на телевизионный экран. Не дождавшись ответа, Джин заговорила вновь:

– Что касается меня, то хочу извиниться за… ну, за тот маленький инцидент, который произошел между нами в спальне, после дня рождения Тима. – Энди молчал, поэтому Джин вынуждена была с некоторым нажимом спросить: – Помнишь?

– Умху…

– Значит… я прошу прощения… Да ты слышишь меня или нет?

– Тсс! Что ты так кричишь…

– Потому что ты не слушаешь меня!

– Ошибаешься, слушаю и могу повторить каждое слово.

– Прекрасно! Что я сказала минуту назад?

Энди наконец повернулся к ней.

– Вроде что-то о дне рождения Тима? – Он помассировал кончиками пальцев переносицу. – Тебе правда нужен этот разговор? Если нет, я бы предпочел отложить его. Что-то и у меня голова разболелась… Давай позже поговорим, ладно? Когда-нибудь…

Уитни Хьюстон всегда умиротворяла Джин. Изысканные сочные рулады неповторимого голоса любимой певицы проливались в душу Джин бальзамом. Расположившись возле музыкального центра, она гладила простыни и наволочки, и на ее лице блуждала неосознанная улыбка.

Как вдруг…

– Ох, ну сколько еще это будет продолжаться?! – раздраженно произнес Энди, стремительно войдя в комнату. – Как ты только можешь слушать эту чушь?! Патока с малиновым сиропом…

Шагнув к центру, он нажал на кнопку, после чего музыка прекратилась и диск выехал на подставке из щели.

Джин стиснула зубы. У нее выдался в банке напряженный день, позже она переделала массу домашней работы, уложила в кровать Тима, прочитала ему на сон грядущий главу из книжки о похождениях робота Малькольма, выслушала брюзжание Энди о дурацких больничных нововведениях – как будто только у него одного существуют проблемы на службе! – и под конец почувствовала себя совершенно разбитой. Единственное, чего ей хотелось, так это немного послушать музыку, только и всего. Неужели даже это нельзя себе позволить?

– Зачем ты выключил? – изо всех сил сдерживаясь, произнесла она. – Можно было сделать тише, хотя громкость и без того минимальная.

– Но я-то слышу! – возразил Энди.

– Ты находишься в другой комнате.

– И что с того? Здесь стены не полуметровой толщины.

– Все равно, я достаточно убавила громкость. И потом, когда я ставила этот диск в прошлый раз, ты сказал, что тебе нравится Уитни Хьюстон.

– А сейчас разонравилась! Неужели я не могу себе позволить немного побыть в тишине?

Джин разинула рот: Энди произнес то же самое, о чем только что подумала она, только с противоположным смыслом.

Пока Джин стояла с утюгом в одной руке и наволочкой в другой, Энди двинулся к выходу, однако на полпути передумал, вернулся и сел на стул.

– Что такое? – спросила Джин.

Он раздраженно дернул плечом.

– Ничего. Разве я не могу посидеть с тобой?

– Можешь, конечно, только я не понимаю… почему в последнее время у тебя такое скверное настроение?

– Нормальное настроение, тебе показалось.

– Да, разумеется! Особенно когда ты на днях пнул ногой стул на кухне.

– Ах это…

– Что, скажешь, ничего не было?

– Ты придаешь этому слишком большое значение. На самом деле я случайно споткнулся.

– Ну да, так что стул отлетел к стене и едва не развалился на части!

Прищурившись, Энди проворчал:

– Хорошо, пусть даже я пнул его намеренно, но ты, оказавшись на моем месте, тоже не пребывала бы в радужном настроении.

Джин вскинула бровь.

– Ты имеешь в виду неприятности на работе или что?

Не успела она закончить фразу, как Энди с побелевшими от бешенства глазами – чего с ним прежде никогда не случалось – прошипел:

– А, все-таки ты не такая бесчувственная, как можно подумать!

Если бы кто-то сказал Джин, что когда-нибудь ей доведется увидеть Энди таким взвинченным и услышать из его уст подобную фразу, она бы просто не поверила. Тем не менее именно это сейчас и происходило.

– Что?! – изумленно воскликнула Джин.

– То самое! Все-таки ты хотя бы частично обратила внимание на мои разговоры!

Все происходящее вдруг показалось Джин дурным сном. Ощущение усиливалось еще и тем обстоятельством, что прежде они с Энди никогда не ссорились.

Собрав воедино все силы – что было нелегко, учитывая оскорбительность тона, которым говорил с ней Энди, – Джин сдержанно произнесла:

– Трудно не обратить внимания, когда ты только и делаешь, что жалуешься на больничные передряги.

– Жалуюсь? Ах вот как ты называешь мои попытки рассказать тебе о том, как у меня прошел день? Ну спасибо… А, между прочим, когда сама ты рассказываешь мне о своих делах…

– Я тебя умоляю! – поморщилась Джин. – Как будто ты даешь мне возможность вставить хоть слово! Все только «я», «я» и «я»!

Вероятно, своим замечанием Джин задела Энди за живое, потому что он замолчал и мрачно уставился в угол.

– Послушай, – сказала Джин, – я прекрасно понимаю, что у тебя нелегкая и ответственная работа, много пациентов, среди которых попадаются взбалмошные, капризные и несправедливые – как эта миссис Хасби или как там ее…

– Удивительно, что ты запомнила, – не удержался Энди от язвительного замечания. – К твоему сведению, миссис Хасби не просто вредная старуха, она еще и глупа как пробка, поэтому грозится подать на меня в суд!

Джин нахмурилась.

– За то, что ты неправильно ее лечишь?

– Это ей так кажется, – хмыкнул Энди.

– Допустим, но имеет ли она шансы выиграть дело? – с тревогой спросила Джин.

Энди взглянул на нее.

– Никаких! Любой консилиум специалистов подтвердит мою правоту. Тем более что с медицинской точки зрения случай миссис Хасби несложный.

– Неужели же никто не объяснил ей этого?

Энди вздохнул.

– Пытались. Однако собственная глупость не позволяет миссис Хасби понять, что правда не на ее стороне. Вдобавок к этому примешивается упрямство.

Немного подумав, Джин спросила:

– Почему же ты беспокоишься, если правота на твоей стороне и ее легко подтвердят коллеги?

Энди удивленно уставился на нее.

– Не понимаешь? Ну поставь себя на мое место, захотела бы ты ходить по судам, тратить время, силы и нервы, заранее зная, что решение будет вынесено в твою пользу?

Лишь на минуту представив себе это, Джин покачала головой.

– Нет, конечно.

– Видишь, не так уж сложно сообразить. А ведь мне в случае чего придется не только заниматься всем вышеперечисленным, но также ходить на работу, лечить пациентов… и все это в раздраженном состоянии. Чего доброго, посыплются новые жалобы!

– Верно, – с некоторым смущением произнесла Джин. – Прости меня, пожалуйста. Наверное, я не должна была говорить того… что сказала.

Однако надежда умиротворить Энди извинением оказалась напрасной.

– Простить? – как-то странно усмехнулся он. – Это за что же?

– Ну, за то, что я, вероятно, чем-то обидела тебя, сама того не замечая.

Он пожал плечами.

– Какой смысл извиняться, если сама не знаешь за что? Вообще, что это ты вдруг решила извиниться?

Джин растерялась.

– Просто ты выглядел таким подавленным…

– Я зол, – процедил Энди, в упор глядя на нее. – И сыт по горло.

Джин вздрогнула, поняв, что он имеет в виду, но все же уточнила:

– Сыт по горло нашей совместной жизнью?

– Этого я не говорил.

И не нужно было, подумала Джин. Потому что и без слов все ясно.

Тем не менее, осознавая тот факт, что подобный разговор до добра не доведет, она произнесла совсем другим тоном:

– У меня в банке сейчас тоже пошла черная полоса. То и дело приходится разбираться с возникающими у клиентов вопросами.

– В самом деле? – хмыкнул Энди. – Как интересно…

Она кивнула.

– Я тоже очень устаю. Поэтому, наверное, порой не уделяю должного внимания тому, что ты рассказываешь. – После короткой паузы Джин с едва различимой обидой в голосе добавила: – Но когда я в нормальном состоянии, меня всегда интересуют твои дела.

– Надо же! – саркастически ухмыльнулся Энди. – А дальше этого твой интерес не распространяется?

Джин заморгала.

– О чем это ты?

– О том, что мною ты, похоже, уже совсем не интересуешься.

– Я?! – На глаза Джин навернулись слезы. – Послушай, что происходит? Ты нарочно выбрал этот день, чтобы испортить мне настроение? Чтобы дать мне почувствовать всю мою никчемность? Назвал меня бесчувственной, сейчас обвиняешь невесть в чем. – Она тряхнула наволочкой. – Как думаешь, для кого я это глажу? Для тебя, дорогой! А ты об этом даже не задумываешься. – Немного помедлив, Джин добавила: – Похоже, ты не отдаешь себе отчета в том, что все это сказывается на Тиме.

– Все это? Что конкретно? Наши периодические размолвки?

Джин состроила гримасу.

– Ох, ну не надо! Не притворяйся, будто не понимаешь, что я имею в виду. Размолвки – это мягко сказано. Наши отношения стремительно ухудшаются, и ты это прекрасно осознаешь. Мы постоянно пребываем в раздраженном состоянии, а Тим, кстати, это чувствует.

Энди пристально взглянул на нее.

– Тим сам говорил тебе что-то на этот счет?

– Нет, но не обо всем нужно говорить. Не забывай, что у женщин чутье на подобные вещи.

Энди напряженно замер.

– Хочешь сказать, что, будучи мужчиной, я не в состоянии понять ребенка? Что я плохой отец?

– Ты плохой отец? – удивленно повторила Джин. – Не глупи.

– Нет-нет, постой, не уклоняйся от разговора! Мы оба приемные родители Тима, и по-твоему выходит, что ты справляешься со своей задачей лучше, чем я?

Джин открыла было рот, чтобы возразить, но вдруг услышала сбоку какой-то шорох. Повернувшись, она увидела на пороге Тима. Он щурился на свет и выглядел очень бледным.

– Что-то случилось? – с дрожью в голосе спросил он, переводя взгляд с Джин на Энди и обратно.

– Нет, солнышко, все в порядке, – сказала Джин. – А почему ты спрашиваешь?

– Мне показалось. Я спал, и меня разбудили ваши голоса. – Тим посмотрел на Энди и тут же перевел взгляд на Джин. – Папа сердится?

– Ну что ты, сынок! – нарочито бодрым тоном произнес Энди. – Мы с мамой говорили… мм… о работе. Да, только и всего. Идем, я тебя снова уложу в постельку.

Он встал и двинулся к Тиму, но тот поспешно шагнул к Джин.

– Мам, а можно мне водички из холодильника?

– Конечно, солнышко, только много не пей, ведь ты знаешь, от холодного у тебя болит горло. Давай-ка я сама тебе налью…

Обняв Тима за плечи, Джин повела его в коридор, но на ходу все же успела многозначительно взглянуть на помрачневшего Энди.

6

Всю ночь Джин гадала, что успел услышать Тим из ее разговора с Энди, но ответа не нашла. Оставалось дождаться следующего дня.

Но утром Тим спустился к завтраку в хорошем настроении, держался как всегда и выглядел как обычно. Во всяком случае, глядя на него нельзя было сказать, что вчера случился какой-то инцидент.

Вероятно, он или не услышал фразы о том, что мы его приемные родители, или не понял, о чем идет речь, решила Джин.

Эта мысль немного успокоила ее. Она искренне любила Тима и не хотела, чтобы он страдал из-за размолвок взрослых.

Несколько дней все было спокойно, но потом у мальчика наступила реакция. Весь вечер он был подозрительно тих, рано отправился в свою спальню, а когда Джин поднялась следом, чтобы пожелать ему спокойной ночи, не попросил почитать о приключениях робота Малькольма.

Видя, что с Тимом все-таки что-то происходит, но не зная, как поступить, Джин как обычно поцеловала его, поправила одеяло и направилась к выходу. Она уже открыла дверь, когда за спиной раздалось негромко:

– Мам!

Джин обернулась.

– Что, солнышко?

Несколько мгновений Тим молчал, потом, словно через силу, спросил:

– Теперь вы с папой все время будете ссориться?

Джин прикусила губу. Вот оно! То чего она все эти дни боялась.

– Ну что ты, малыш, мы не ссоримся. – Джин вернулась к кровати Тима. – С чего ты взял?

– Ссоритесь, я знаю, – не по-детски тоскливо вздохнул Тим. – Раньше этого никогда не было, а сейчас постоянно. Просто иногда вы делаете это потихоньку. А то и молча.

Устами младенца… – подумала Джин, и ей почему-то стало неловко.

Больше всего она хотела быть искренной с Тимом, но в то же время вести себя следовало так, чтобы он не расстроился. Выполнима ли подобная задача?

– Понимаешь, солнышко, у нас с твоим папой сейчас нелегкий период, – сказала Джин, присаживаясь на край кровати. – Порой такое случается. Взрослые устают… на работе и вообще… и изливают раздражение друг на друга. Но ты не переживай, все уладится. Обязательно.

– Но почему вы такие сердитые? – тихо спросил Тим.

– Мы не сердитые, – машинально возразила Джин.

– Я же вижу… Это из-за меня? – Голос Тима понизился до испуганного шепота.

– Из-за тебя? Боже правый, с чего ты это взял?!

Хоть смейся, хоть плачь, промелькнуло в голове Джин.

– Ну, я подумал и решил, что…

– Солнышко, ты вообще здесь ни при чем! – горячо произнесла Джин. – Говорю тебе, все дело в усталости… К тому же у папы на работе возникла проблема с одной пациенткой. Так что, поверь, к тебе все это не имеет никакого отношения.

– Тогда почему вы всегда умолкаете, когда я захожу в комнату? – тихо спросил Тим.

Джин стиснула зубы. В наблюдательности мальчугану не откажешь!

Помедлив, она погладила Тима по голове.

– Тимми, послушай меня. Все наши беседы с папой никак не затрагивают тебя – ни того, что ты говоришь, ни того, что делаешь. Поэтому мне не нравятся твои размышления на этот счет, понимаешь? И папе они тоже не понравятся. Постарайся выбросить подобные глупости из головы.

Тим немного подумал, потом с неохотой произнес:

– Ладно.

– Вот и молодчина. А сейчас поворачивайся на бочок и спокойно засыпай.

– Да, мама.

После того как, устроившись поудобнее, Тим закрыл глаза, Джин потихоньку покинула спальню. Однако, закрывая за собой дверь, она осознавала, что это далеко не конец. В ее голове вертелась мысль о необходимости срочно предпринять какие-то действия ради спокойствия Тима.

Поговорю с Энди, решила она.

Она нашла его на веранде, освещенной лампой, вокруг которой вились мошки и ночные мотыльки. Он сидел в плетеном кресле с бутылкой кока-колы в руке и взглядом, направленным в глубь темного сада.

Приблизившись к нему, Джин тихо опустилась в соседнее кресло. Прошло не меньше минуты, прежде чем он повернулся и посмотрел на нее.

– Не возражаешь, если я посижу с тобой? – спросила Джин.

Энди качнул головой.

Вокруг стояла какая-то странная тишина, в саду царило спокойствие, но во всем этом ощущалось некое ожидание – словно что-то должно было случиться.

Впрочем, не исключено, что Джин просто переносила свое внутреннее состояние на все окружающее. Ведь это ее саму не покидало ощущение приближавшегося разговора, последствий которого нельзя будет изменить.

– Знаешь, о чем я думаю? – вдруг негромко произнес Энди, продолжая рассматривать ближайшие кусты и деревья.

– Нет, – вздохнула Джин.

– О том, что мне трудно измениться. Я такой, какой есть, и ничего тут не поделаешь.

Она грустно усмехнулась.

– Наверное, это может сказать о себе любой человек. Я в том числе.

Некоторое время они сидели молча, безучастно глядя в темноту. Затем Джин тихо заметила:

– Тим очень переживает из-за того, что между нами происходит. Он почему-то во всем обвиняет себя.

Энди резко повернулся к ней.

– В самом деле? Дьявол! Только этого недоставало… Но ты объяснила ему, что он ошибается?

– Разумеется. – Джин вновь вздохнула. – Но Тиму всего восемь лет, и он не способен понять, почему вдруг все стало плохо, почему мама и папа перестали понимать друг друга.

Энди перевел взгляд на находившуюся в его руке бутылку, затем поднес ее к губам и приложился к горлышку так, будто это была не кока-кола, а как минимум пиво.

Глядя на него, Джин покачала головой.

– Как мы докатились до всего этого?

Тот грустно усмехнулся.

– Наверное, мы с самого начала совершили ошибку. Ведь иной раз случается так, что отношения у людей не портятся с течением времени, а изначально строятся на ложной основе.

– Но… – Едва начав, Джин остановилась, затем, сделав над собой усилие, продолжила: – Но мы любим друг друга, верно?

– Да, – без раздумий ответил Энди. – Только скажи честно, разве ты когда-нибудь пылала ко мне страстью?

Джин понурилась. Можно было соврать и сказать «да, пылала», но что толку от подобной лжи?

– По-моему, это не так важно.

Однако Энди покачал головой.

– Ты сама прекрасно понимаешь, что важно. И наверняка осознаешь, что, с тех пор как мы поженились и начали мечтать о собственном ребенке, в моей душе нарастала тревога. Мне не давал покоя вопрос, стоит ли вообще заводить малыша.

– Тогда к чему все эти разговоры о ребенке? – нахмурилась Джин. – Не беря уже во внимание твою последнюю попытку кое-что предпринять в этом направлении?

– Согласен, мое усилие выглядит по крайней мене нелогично, вернее логика в нем присутствовала, но лишь до того момента, пока я не скис окончательно. Идея большой семьи перестала привлекать меня. Скажу честно, я испугался.

Джин удивленно взглянула на него.

– Чего?

Он посмотрел на бутылку, словно кроме остатков колы она могла содержать некий ответ.

– Сам толком не могу это сформулировать. Ответственности, наверное. У меня возникли опасения, что как отец я окажусь несостоятельным.

Удивление в глазах Джин сменилось изумлением.

– Но ты обожаешь Тима! Лучшего отца для него трудно было бы найти.

– Приемного отца, – уточнил Энди. – Кроме того, недавно ты весьма прозрачно намекнула на то, что моя мужская интуиция меня подводит.

– Я лишь хотела сказать тогда, что…

Однако Энди махнул рукой.

– Неважно. Все это больше не имеет значения. – Он посмотрел в глаза Джин. – Главное, что мы вновь спокойно говорим. И понимаем, к чему в конечном итоге сводится наш разговор.

Сердце Джин болезненно сжалось.

– Я не хочу тебя терять.

– Этого и не случится, – уверенно произнес Энди. – Но, признайся честно, тебе больше не хочется быть моей женой, правда? Точно так же, как мне не хочется быть твоим мужем.

Вместо ответа Джин лишь шмыгнула носом.

– Пора признать этот факт и прекратить терзаться самим и мучить друг друга, – добавил Энди. – Получив развод, мы оба только облегченно вздохнем.

Может быть, подумала Джин, нервно сплетя пальцы.

Дебби поставила чашку с недопитым кофе на кухонный стол, за которым все, кроме играющего во дворе Тима, в этот момент сидели, изумленно взглянула на Джин, потом на Энди и снова на Джин.

– Я… не понимаю? Это шутка?

– Нет, мама, – с некоторым смущением ответила та. – Все решено.

Дебби прижала пальцы к губам и сокрушенно покачала головой.

– Боже мой, какая ужасная новость…

Энди нетерпеливо пошевелился на стуле.

– Так уж и ужасная.

Словно не слыша его, Дебби продолжила:

– Что скажут знакомые…

– Ничего особенного, – вновь включилась в разговор Джин. – Скажут, мол, вот еще одна пара разводится. А через пять минут обо всем забудут или переключатся на более интересный предмет.

– И вообще, какая разница, кто что скажет? – подал голос Энди.

Джин тут же поддакнула:

– Вот именно! Важно, что все это хорошо для нас.

Дебби вновь ошеломленно посмотрела сначала на Джин потом на Энди.

– Не могу поверить… Просто не могу – и все! Бессмыслица какая-то. Если даже вы разводитесь, то что тогда делать остальным?

– К чему это ты клонишь, мама? – нахмурилась Джин.

Дебби всплеснула руками.

– Да вы взгляните на себя! Такая замечательная пара, подходите друг другу, можно сказать, идеально, никогда не ссорились… а сейчас между вами, кажется, вообще полное согласие. И вдруг развод!

– Мы больше не хотим жить в браке, мама, – мягко пояснила Джин.

Энди кивнул.

– Это вовсе не означает, что у нас испортились отношения. Лучше друга, чем Джин, у меня никогда не будет, и она прекрасно знает это.

Глядя на Дебби, Джин видела, что та искренне пытается постичь суть подобных – абсолютно непонятных для людей ее поколения – отношений, однако дается ей это с трудом.

– Что за глупости! Ведь это и есть супружеская жизнь. Или вы всерьез ожидали, что ваша любовь продлится вечно?

– Каждая женщина хочет чувствовать себя желанной, – не глядя на Энди, заметила Джин. – Я не исключение. Но из нашей жизни… как бы это сказать… будто исчезла интрига. Мы больше не вдохновляем друг друга.

– Именно поэтому мы набрались мужества и решили положить подобному существованию конец, – добавил Энди.

Не успел он договорить, как Дебби возмущенно произнесла:

– Вот они, плоды вседозволенности! Или распущенности, если называть вещи своими именами.

Джин и Энди недоуменно переглянулись.

– О чем это ты, мама? – спросила Джин.

– О нынешних нравах, разумеется! Весь этот ваш секс… по телевизору, в журналах, в газетах, в магазинах… эротическое белье, эротические игрушки, пилюли всякие, кремы, духи… Чего только не навыдумывали! И все ради одного. Нет чтобы подумать о душевной близости, общих интересах, о детях, наконец! О Тиме вы подумали? – без всякой паузы выпалила Дебби.

Джин вновь взглянула на Энди.

– С Тимом все будет в порядке, мама. Мы об этом позаботимся.

– Интересно, как вы собираетесь это сделать, если запланировали разбежаться в разные стороны? – Дебби вдруг подозрительно прищурилась. – Уж не хотите ли вы сказать, что откажетесь от мальчика?

– Никогда! – почти одновременно воскликнули Джин и Энди. Затем последний добавил: – Скорее всего, Тим останется с Джин, потому что так будет удобнее для всех. Я намерен найти себе отдельное жилье, а для Тима и Джин в этом смысле ничего не изменится. Они будут по-прежнему жить здесь, в этом доме. – Он обвел взглядом стены. – Ну а дальше посмотрим.

Дебби смерила Энди взглядом, потом того же удостоила Джин.

– Ничего не изменится? Эх вы! Тоже мне, родители! Вот сейчас и обнаружился тот факт, что Тим приемный ребенок. Ничего не изменится! Скажете тоже… Это ж надо такое выдумать! Ничего не изменится! – в третий раз повторила она. – Разве что семья разрушится и весь мир для ребенка перевернется вверх тормашками. А в остальном да, ничего!

– Мама… – начала было Джин, однако выяснилось, что Дебби еще не все сказала.

– Кто поцелует Тима на ночь, кто подоткнет под него одеяло, кто скажет ласковые слова? А? Я вас спрашиваю!

– Ну, я всегда… – вновь попыталась что-то произнести Джин.

Энди заговорил одновременно с ней:

– Я тоже, когда Тим будет ночевать у меня. Ведь я не собираюсь уезжать в другой город, остаюсь здесь, в Скрантоне. Тим сможет бывать у меня по уик-эндам, по праздникам и вообще…

– Не каждый уик-энд, – быстро произнесла Джин.

Энди поскреб в затылке.

– Ну… хорошо…

– Ах так? – язвительно усмехнулась Дебби. – Вы уже все решили? Расписали роли и успокоились? А Тиму отвели роль статиста? Молодцы, ничего не скажешь! Только не забывайте: Тим тоже живой человек. Мало того, ребенок. И у него свое представление о том, каким должно быть общение с мамой и папой.

– Кстати, – вдруг произнес Энди, взглянув на Джин, – мы договорились, что, как и раньше, я буду играть важную роль в жизни Тима, не так ли? А сейчас ты как будто заранее ограничиваешь его общение со мной.

– Я лишь сказала, что не каждые выходные ты станешь забирать Тима к себе. В конце концов, мне тоже нужно проводить с ним какое-то время, ведь я мать.

– А я отец.

– Никто и не спорит.

– Вот и замечательно.

– Постойте! – воскликнула Дебби. – Вы так и не сказали, как ко всему этому относится Тим.

Повисла тишина. Джин и Энди отводили взгляд – похоже, никому из них не хотелось отвечать на этот вопрос.

– Ну что же вы молчите? – требовательно произнесла Дебби.

После чего Энди, по-видимому, решил поступить как джентльмен и нерешительно пробормотал:

– Вообще-то, мы… кхм… Словом, мы пока… э-э…

– Что? Вы до сих пор ничего не сказали Тиму?

– Разумеется, мы скажем, мама, – заверила ее Джин. – К сожалению, без этого не обойтись. Просто нам нужно подобрать правильные слова.

7

– Я так и знала! – вздохнула Салли, отодвигая опустевшую тарелку.

Они с Джин, как обычно во время перерыва, сидели за ланчем в итальянском кафе «Беллиссимо».

– Брось, – нахмурилась Джин. – Как ты могла знать? Для меня самой все это в какой-то степени неожиданность.

– Ну, я не говорю, что знала точно, – поправилась Салли. – Но что-то такое чувствовала.

– Интересно что? – хмыкнула Джин.

– Милая моя, ты уже с месяц рассказываешь о том, что недовольна своей жизнью. Поневоле возникает ощущение, будто ты сама себя уговариваешь сделать наконец… э-э… какой-то решительный шаг.

– Сделать какую-нибудь глупость, ты хотела сказать?

Салли усмехнулась.

– Заметь, не я произнесла это слово.

– Но подумала именно так.

– Какая разница, что я подумала? – вздохнула Салли. – Важно другое: правильно ли ты поступаешь?

– Правильно, – ответила Джин без малейшей запинки. – И не только я, Энди тоже. В данный момент это единственный вопрос, по которому мы имеем одинаковую точку зрения. Как выяснилось, в последнее время ни один из нас не был счастлив, просто мы не решались друг другу об этом сказать. Я не хотела причинить боль Энди, а он – мне.

Салли задумчиво покачала головой.

– Тебе самой не странно, что вы так заботитесь друг о друге накануне развода? Как правило, в подобных ситуациях супруги ведут себя иначе.

– Потому что мы не разводимся, – спокойно пояснила Джин.

Салли удивленно уставилась на нее.

– Что-то я не пойму… Может, я ослышалась? Разве не ты несколько минут назад сказала, что вы с Энди решили развестись?

– Да, – кивнула Джин, – я так сказала, но лишь для того, чтобы было проще объяснить происходящее.

– Проще? – вновь усмехнулась Салли. – Да ты меня вконец запутала! Теперь я уже не понимаю, разводитесь вы или нет.

– Пока нет. – Джин тоже не понимала, но другого: почему нужно делать на этом акцент? – Мы поживем немного врозь, потом начнем формальную процедуру расторжения брака. Кстати, пока о нашем решении разойтись никто не знает, кроме моей матери. Ты первая, кому я это говорю, поэтому пока придержи информацию при себе, ладно?

Салли нахмурилась.

– У меня нет особого желания обсуждать твою жизнь с кем бы то ни было. Зато, если не возражаешь, есть вопрос.

– Конечно, – пожала плечами Джин. – Спрашивай.

– Ведь у вас есть Тим, почему же ты сказала, что о разводе не знает никто, кроме твоей матери?

Джин отвела взгляд.

– Что? – удивилась пристально наблюдавшая за ней Салли. – Вы ничего не сказали Тиму? Боже правый!

Вздохнув, Джин произнесла:

– Конечно, Тим вправе знать о том, что его мама и папа разводятся. В конце концов, к нему это имеет самое непосредственное отношение. – Она нервно потерла висок. – Но если бы ты знала, как трудно это сделать!

Салли повела бровью.

– Догадываюсь. Но представь, что будет с Тимом, если новость о разводе родителей ему сообщит кто-нибудь посторонний.

Или он узнает от чужого человека, что мы с Энди вообще не являемся его родителями, пронеслось в мозгу Джин, и она внутренне содрогнулась.

– Что, задумалась? – негромко спросила Салли. – То-то!

Джин мрачно кивнула.

– Твоя правда, нужно как можно скорее рассказать обо всем Тиму.

Когда Энди наконец вывел свой «вольво» на шоссе, ведущее из Скрантона домой, в юго-восточные пригороды, было уже довольно поздно.

Он мог бы оказаться на этой трассе гораздо раньше, если бы после работы не отправился подвозить домой свою помощницу, медсестру Риту Маккей.

В последнее время Энди беседовал с Ритой чаще, чем с Джин. Правда, именно о Джин они и разговаривали. Так было и в этот раз, пока Энди вел «вольво» на Голдсмит-стрит, где жила Рита.

– Значит, все-таки разводитесь? – с плохо скрываемым любопытством произнесла та.

Энди повернулся к ней и немного растерянно улыбнулся.

– Сам еще не привык к этой мысли. Тем не менее мы уже все обсудили – к счастью, без слез и бурного выяснения отношений – и пришли к выводу, что так будет лучше для нас обоих. Единственное, что беспокоит и Джин, и меня, это реакция нашего сына, Тима.

– Он плохо воспринял новость?

– Нет, Тим не…

– Неужели ему безразлично? – удивилась Рита. – Даже не верится. Если бы мне было восемь лет и я узнала, что мои папа и мама больше не будут жить вместе, то…

– Нет-нет, Тим просто…

Однако Рита не слушала.

– …я бы, наверное, с ума сошла от отчаяния. А если бы вдобавок мне сказали, что мои родители на самом деле не имеют к моему появлению на свет никакого отношения, то… – Она вдруг осеклась, сообразив, что брякнула нечто неподобающее. – Ой, извини! Не нужно было это говорить… Ты и без моей болтовни, наверное, сам не свой.

Энди тяжко вздохнул.

– Тим пока ничего не знает. Как он воспримет новость о разводе, неизвестно. Но, думаю, ничего хорошего ожидать не приходится.

Сочувственно покивав, Рита умолкла, и остаток пути до ее дома они преодолели в молчании. Уже на самой Голдсмит-стрит она заметила:

– Надо же, как иной раз жизнь оборачивается… А ведь в больнице все считают тебя и Джин едва ли не идеальной парой.

Энди пожал плечами.

– Еще совсем недавно я и сам так думал. Однако правда заключается в ином.

– Вон у того кирпичного дома притормози, пожалуйста, – попросила Рита, кивнув вперед, на аккуратный особняк с двумя подъездами и огороженными невысокой чугунной решеткой палисадниками. – Здесь я живу. – Спустя минуты две, когда Энди остановил автомобиль, она обронила: – Так что же все-таки между вами произошло? Как-то не верится, что причиной разрыва стали размолвки по поводу ребенка, которого вы все мечтали родить, но так и не собрались.

Энди задумался. Трудно было в двух словах объяснить причину, из-за которой умирал его брак с Джин.

– Размолвки тут ни при чем, ребенок тем более, – наконец медленно произнес он. – То, что мы с Джин долгое время являлись парой, близкой к идеалу, правда. Мы были очень нежны и заботливы друг с другом. Однако для настоящего брака этого мало. Отношения между супругами должны основываться не на любви к одним и тем же блюдам, фильмам или книгам. Вернее, не только на этом. А у нас с Джин было нечто подобное. И в один прекрасный день мы со всей отчетливостью уяснили, что Ромео и Джульетты из нас не получится.

Рита невольно усмехнулась.

– Что ж, неплохо: значит, у вас есть шанс избежать трагического конца!

Взглянув на нее, Энди тоже улыбнулся.

– Мне нравится твоя способность в любой ситуации видеть положительные стороны.

– Уж так я устроена, – еще шире ухмыльнулась она.

– Тебе можно позавидовать. Но если говорить серьезно, то следует признать, что мы с Джин любим друга скорее как друзья, нежели как любовники… если, конечно, ты понимаешь, о чем я говорю.

Голубые глаза Риты вспыхнули.

– Превосходно понимаю!

– Приятно… слышать, – произнес Энди с паузой между словами, обусловленной тем, что в его голове вновь промелькнула мысль, в последнее время ставшая привычной: какая Рита красавица, как можно было раньше этого не замечать?

Позже, попрощавшись с Ритой и направив «вольво» прочь из города, Энди пережил приступ одиночества. У него пока оставались жена, сын, работа, но осознание этого почему-то не согревало душу. Жена была нелюбимая, сын хоть и обожаемый, но не родной, а работа… там тоже в последнее время возникли сложности. И не было рядом никого, кто поддержал бы морально, не дал упасть духом, просто улыбнулся бы или подмигнул озорно, и сразу стало бы легче на сердце…

Добравшись до дома, Энди поставил автомобиль под дощатым навесом, возле которого росла раскидистая яблоня.

Осенью яблоки станут падать прямо на крышу, но я этого уже не увижу, почему-то подумалось ему. И стука тоже не услышу. Потому что скорее всего буду далеко отсюда.

Некоторое время Энди еще оставался в автомобиле – сидел за баранкой, глядя на освещенные окна дома, за которыми двигался силуэт Джин.

В эти минуты у него впервые возникло чувство, что он здесь посторонний.

Джин мыла посуду, прислушиваясь к звукам, доносившимся сверху, из детской, где Тим, сидя за компьютером, играл в какую-то шумную стрелялку.

Облегчение, которое она испытала, прояснив отношения с Энди и достигнув с ним определенных договоренностей, к настоящему моменту успело улетучиться. Сейчас вместо радостного возбуждения Джин ощущала лишь нечто похожее на привычную, застарелую боль. Или на чувство сожаления.

Взгляд в прошлое обладает одной странной особенностью: вы испытываете ностальгию даже по поводу того, что прежде вызывало у вас недовольство, раздражение и прочие подобные чувства. Как, например, необходимость жить в одной комнате с сестрой или обязательные поцелуи с многочисленной родней по праздникам.

То же самое Джин испытывала сейчас по отношению к разваливавшемуся браку с Энди. По большому счету их совместная жизнь была неплохой. Просто строилась она на ложной основе. Скорее ее можно назвать дружбой, зашедшей чересчур далеко.

Все-таки по-своему я люблю Энди, размышляла Джин, вытирая вымытые тарелки полотенцем. И даже когда мы расстанемся, он всегда будет частью моей жизни. Но разлука неизбежна. Спектакль, который мы с Энди играем, слишком затянулся. А ведь его, по сути, вовсе не нужно было начинать.

Звуки доносившейся из детской компьютерной пальбы усилились, по-видимому бой там разгорелся не на шутку. Джин представила себе устремившего горящий взгляд на экран монитора и вцепившегося в джойстик Тима и улыбнулась. В такие минуты он выглядел абсолютно счастливым.

Неужели и мне нельзя позволить себе хоть капельку счастья? – проплыло в ее голове. Так ли уж я эгоистична в подобном желании?

Едва она успела подумать об этом, как дверь отворилась и вошел Энди. Вид у него был усталый.

Джин чуть склонила голову набок, подсознательно ожидая привычного поцелуя в щеку, однако его не последовало. Вместо этого Энди поставил свой докторский саквояж у стены и тяжело опустился на стул.

– Трудный день выдался? – спросила Джин, испытав прилив легкого, но удивившего ее саму разочарования.

– Нет… обычный. Просто усталость накопилась. Но сейчас это меня меньше всего заботит. Есть кое-что поважнее.

– Ты имеешь в виду… – Джин машинально взглянула наверх и в угол, в направлении детской.

– Да, Тима, – подтвердил Энди. – Мы обязаны рассказать ему обо всем.

Джин вздохнула.

– Прямо сейчас?

– Почему бы и нет? – нервно дернул Энди плечом. – Все равно это придется сделать.

На миг зажмурившись, Джин провела по лбу тыльной стороной ладони, в которой находилось посудное полотенце.

– Конечно. Иначе Тим узнает новость от посторонних.

Энди пристально взглянул на нее.

– Об этом я не подумал.

– А у меня эта мысль не идет из головы.

С губ Энди тоже слетел вздох.

– Наверное, мы слишком долго тянем. Пора наконец покончить с этим. Не позовешь Тима? В последнее время ты, кажется, ладишь с ним лучше меня.

– Хорошо.

8

Джин вышла в коридор и, задрав голову, крикнула:

– Тим!

– Да, мам, – донеслось из детской.

– Пожалуйста, спустись сюда, солнышко.

Джин вернулась на кухню, и через минуту туда вбежал Тим.

– Привет, пап! Ты уже вернулся?

Энди кивнул.

– Да, сынок. Присаживайся.

Тим немного удивленно взглянул на стол, где не было ничего, кроме горки перемытых тарелок.

– Будем пить чай?

– Пока нет, малыш, – ответила Джин.

– Не называй меня так, мама, мне уже восемь лет!

– Ах да… прости, милый.

Тим сунул руки в карманы шортов и качнулся с пятки на носок и обратно.

– Ну, если чай пить не будем, то я вернусь к себе?

– Через несколько минут, сынок, – сказал Энди. – Садись, мы с мамой хотим тебе кое-что сказать.

Тим сел и спросил, оживленно поблескивая синими глазами:

– В город приехал передвижной зоопарк?

Джин и Энди переглянулись, затем Джин посмотрела на Тима и качнула головой.

– Нет.

– А! Наверное, в субботу мы все отправимся в парк на аттракционы?

В голосе Тима прозвучала такая надежда, что у Джин сжалось сердце.

– Нет, солнышко

– Почему нет? – вмешался Энди. – Если захотим, отправимся в эту же субботу, то есть завтра. – Затем, поймав удивленный взгляд Джин, он пояснил – больше для нее, чем для Тима: – Просто мы не об этом собираемся сказать.

– О чем же тогда? – спросил тот, не сумев скрыть разочарование.

Энди и Джин вновь обменялись взглядами.

– Гм… дело в том… – Энди растерянно остановился, вероятно за все это время он так и не подобрал нужные слова.

Джин поспешила ему на выручку:

– Дело в том, что у нас с папой… э-э… возникли некоторые проблемы. – Сама она готовилась к подобному разговору, но одно дело прокручивать фразу в голове, и совсем другое – произнести ее вслух.

Тим сморщил лоб.

– Значит, вы все еще сердитесь друг на друга?

– Мы больше не сердимся, но речь идет именно о наших отношениях.

Тим помрачнел.

– И виноват все-таки я, да? Это вы собирались мне сказать? Что все происходит из-за меня?

– Что ты, сынок! – воскликнул Энди. – Ты ни в чем не виноват, слышишь? Даже не думай. Ты ведь сам сказал, что уже взрослый, поэтому должен кое-что понять. Между родителями иногда случаются размолвки – сами собой, без участия кого бы то ни было, детей тем более. Так что ты здесь совершенно ни при чем.

Недоуменно нахмурившись, Тим произнес:

– И у вас произошла такая размолвка?

Джин и Энди одновременно кивнули.

– Ведь ты знаешь, как мы с папой любим тебя? – произнесла затем Джин.

Тим медленно кивнул.

– И друг друга мы тоже любим, – продолжила Джин. – Но не так, как следовало бы…

– Это как? – спросил Тим.

– Ну… как парень и девушка, понимаешь?

– Да… – протянул Тим с задумчивым видом, который был хорошо знаком Джин.

Она знала, что Тим неглупый мальчик, порой его проницательность даже озадачивала ее. Вот и сейчас он словно сорвал с правды все яркие обертки и сразу добрался до ее горькой сути.

– Получается, вы с папой больше не нравитесь друг другу?

Услышав это, Джин смущенно отвела взгляд, Энди же не менее сконфуженно кашлянул.

– Не совсем так, но очень близко к истине. Мы с мамой сейчас… как друзья.

Тим прищурился.

– Я иногда с друзьями ссорюсь. Вы тоже поссорились?

– Не совсем, – сказала Джин. – Мы по-прежнему хорошо друг к другу относимся, просто… – Она вынуждена была сделать паузу, потому что от волнения испытала нечто похожее на внезапный приступ удушья. – Просто… мы больше не хотим жить вместе.

Воцарилась давящая тишина.

Джин вдруг почувствовала себя так, будто они – все трое – находились внутри гигантской юлы, которая вертится на краю обрыва, и одним небесам известно, свалится она в пропасть или нет.

Тим молчал и внешне казался спокойным, только его щеки постепенно окрашивались лихорадочным румянцем.

– Все будет хорошо, – заверил его Энди. – Для тебя почти ничего не изменится. Ты по-прежнему останешься жить здесь, в этом доме, а я буду не так уж далеко, и мы сможем часто видеться, обещаю.

Тим прерывисто вздохнул.

– Что-то я не пойму… Если вы не будете жить вместе, то как останетесь моими родителями? Или вы задумали… развестись? Да?

Энди и Джин одновременно сделали движение к Тиму с намерением обнять, однако он увернулся, вскочил со стула и отбежал на несколько шагов.

– Я угадал?!

– Солнышко, – начала Джин, но Тим не слушал ее.

– Нет! Слышите, нет! Я не хочу! Вы не должны разводиться! Вы… не можете! Я не хочу!..

– Сынок, так уж вышло, и ничего тут не поделаешь, – сказал Энди. – Повторяю, для тебя ничего не изменится…

– Как ты можешь так говорить, папа?! – крикнул Тим. – Для меня изменится все! Но вам это безразлично, потому что вы взрослые и вы решаете, а я не в счет. Так знайте: я ненавижу вас! Обоих! Понятно? Не-на-ви-жу! – Из его глаз брызнули слезы, и, словно не желая показывать их, он выбежал в коридор. Затем в кухню донесся топот по лестнице и грохот захлопнувшейся двери детской.

Телефон издал трель, когда Джин наливала себе вторую за это утро чашку кофе. Звонок заставил ее вздрогнуть, в результате чего ароматный напиток расплескался на стол. Джин машинально промокнула влагу бумажной салфеткой и направилась к телефону.

– Да? – Она сама удивилась, как тускло и безжизненно прозвучал ее голос.

– Джин! Это я… Прости, что беспокою, если не вовремя, скажи сразу, я не обижусь.

Джин облегченно вздохнула: на другом конце провода находилась не Дебби, как она опасалась, а Салли. С матерью ей сейчас не хотелось беседовать, потому что это означало бесконечную череду упреков.

– Здравствуй, – произнесла Джин в трубку, усаживаясь за стол и придвигая телефонный аппарат поближе. – Ничего, не волнуйся, я даже рада, что ты позвонила…

– Правда? Это хорошо, потому что, вообще-то говоря, я звоню без повода. Вернее, повод-то есть, только… Словом, я не смогла дождаться, пока мы встретимся на работе, очень хочется узнать, как там у вас дела. Сказала ты Тиму о разводе?

Джин механически положила в чашку сахар и принялась размешивать кофе ложечкой.

– Сказала. То есть мы с Энди сделали это вместе.

В трубке воцарилась тишина, но лишь на мгновение. Затем Салли спросила:

– И как?

Джин вновь вздохнула, на этот раз тяжко.

– Ужасно.

Снова пауза, затем тихий сочувственный голос Салли:

– Что, неужели так плохо?

– Гораздо хуже, чем мы с Энди предполагали.

Джин вкратце рассказала Салли о том, как происходил разговор с Тимом, при этом ее взгляд не отрывался от плывущей по кругу в чашке кофейной пенки.

– Неужели так и сказал – ненавижу? – ахнула Салли.

– Да. Причем добавил, что обоих. И сразу убежал к себе в комнату, весь в слезах.

– Расплакался, значит. Что ж, это неплохо. По-моему, гораздо лучше, чем если бы он замкнулся в себе и не дал волю чувствам.

– Наверное.

– Нет, я тебе точно говорю! – горячо возразила Салли. – Вот увидишь, все уладится. Просто Тиму требуется время, чтобы прийти в себя и освоиться с его новым положением. Представь, каково ему сейчас! Вы-то с Энди уже давно все решили, а Тим только-только узнал.

– Конечно… – С губ Джин слетел очередной прерывистый вздох.

– Да не убивайся ты так! – воскликнула Салли. – Все образуется. Тим постепенно свыкнется, а затем и смирится. А вы с Энди поможете ему в этом.

– Ох, не знаю, не знаю…

– Уверяю тебя, все будет хорошо. Главное сейчас – не торопить события.

Джин откинулась на спинку стула.

– Ах, Салли, если бы ты знала, какая тягостная обстановка в нашем доме! Тим ни с кем не общается, весь уик-энд просидел в своей спальне и даже в любимые компьютерные стрелялки не играл.

– Ну и что? Это ровным счетом ничего не означает. Просто мальчику нужно все как следует обдумать.

– Не уверена, что Тим о чем-то думает, – заметила Джин.

– Что, плачет?

– Нет. Просто сидит и ничего не делает. Даже непонятно, куда он смотрит и что видит. Мне пришлось почти насильно тащить его вниз, чтобы сел за стол и поел.

– Но все-таки он ест? – спросила Салли.

– Без всякого аппетита. Так, поковыряет вилкой то одно блюдо, то другое, и на том конец. И еще он постоянно молчит, хотя раньше его не нужно было упрашивать, чтобы он рассказал что-нибудь. – Джин попыталась проглотить вдруг образовавшийся в горле ком, но это оказалось не так-то просто. – Кроме того, Тим не подпускает к себе Энди.

– Чего же ты хотела, он потрясен случившимся, – сказала Салли, у которой, похоже, на все был ответ. – Так что его реакция вполне объяснима. Но почему гнев направлен на Энди? Ведь они, насколько мне известно, всегда обожали друг друга.

– Верно, – кивнула Джин. – Ведь Энди был с Тимом с тех пор, когда тот лишь начал себя осознавать. Тим не помнит матери, зато Энди всегда находился с ним рядом. Но в последнее время Тим как будто больше сблизился со мной. Возможно потому, что слышал, как Энди несколько раз повышал в разговоре голос. Как бы то ни было, с Энди он вообще не общается, даже не смотрит. И отодвигается всякий раз, когда Энди хочет обнять его или просто оказывается близко. Бедняга Энди сейчас просто сам не свой.

– Да, ему можно посочувствовать. Впрочем, это относится ко всем вам. К Тиму, наверное, в большей степени. Насколько я понимаю, вы сообщили ему только о разводе, а не о том, что не являетесь его настоящими родителями?

– Что ты! – испуганно воскликнула Джин. – Достаточно и известия о разводе. Не знаю, что будет с Тимом, когда он узнает всю правду!

Немного помолчав, Салли негромко заметила:

– Окажись я на твоем месте, наверное, проконсультировалась бы у детского психолога.

Джин на миг задумалась.

– Идея неплохая. Возможно, я так и сделаю, когда сама немного приду в себя. – Ее глаза вдруг защипало от подступивших слез, и она шмыгнула носом. – Ох, Салли, у нас сейчас все так плохо! И самое паршивое то, что во всем я виню себя.

– За то, что пожелала личной жизни? Это ты имеешь в виду?

– Даже не знаю, как сказать… Наверное, за то, что пожелала больше, чем имею сейчас. У меня замечательный дом, в который вложено немало денег и труда, ухоженный сад с плодовыми деревьями, хороший муж, милый сын… Что еще нужно женщине для счастья?

– Многим достаточно и этого, – согласилась Салли. – Но лично мне не хватало бы любви. Думаю, и ты испытываешь недостаток в нежных чувствах.

– Любовь! – с мукой воскликнула Джин. – Так ли она хороша, как принято думать?

– Ну… – начала Салли, однако Джин перебила ее.

– У меня была любовь, и что из этого вышло? Я осталась одна – брошенная, разочарованная, не верящая ни во что. И тут появился Энди, который помог мне зализать раны. В результате я очертя голову бросилась в его объятия, решив, что это и есть тот единственный человек, с которым мне суждено прожить до конца своих дней.

– Джин… – вновь попыталась вставить словечко Салли, но та словно не слышала ее.

– Если бы не было той проклятой любви, скорее всего я взглянула бы на Энди другими глазами. Он не показался бы мне рыцарем в сияющих одеждах. И нашего брака просто не существовало бы на свете!

– Но тогда у тебя не было бы Тима, – все-таки удалось произнести Салли.

Джин замерла. Верно, об этом она как-то не подумала. А между тем, хоть Тим и не был ее родным сыном, она со временем словно забыла об этом. Потому что ее чувства к симпатичному смышленому мальчугану были абсолютно искренними. За минувшие четыре года она ни разу не пожалела, что усыновила его. И сейчас, услышав оброненную Салли фразу, вдруг осознала, что, обернись жизнь иначе, могла бы стать приемной матерью Тима, даже не будучи знакомой с Энди.

– Лучше бы ты этого не говорила, – вздохнула Джин. – У меня, кажется, даже сердце на миг остановилось, когда я представила себе, что останусь без Тима.

– Останешься? Разве Энди собирается забрать его?

– Нет. Наоборот, сказал, что пока Тим останется со мной, в нашем доме.

– Что значит «пока»? – спросила Салли. – В дальнейшем положение может измениться? Впрочем, Энди, наверное, захочет разделить имущество. Ведь, если не ошибаюсь, приобретая дом, вы платили поровну.

Джин прикусила губу. Мысль, что когда-нибудь возникнет вопрос о разделе совместного имущества, заставляла ее сердце болезненно сжиматься. Она предпочла бы отдать долю Энди деньгами, но… такой суммы у нее в данный момент не было. Однако продолжать жить вместе только ради сохранения собственности Джин не могла.

– Там видно будет, – сказала она. – Пока сам Тим не выказывает стремления общаться с Энди. Что же касается дома… Вопрос о разделе имущества может возникнуть лишь при получении формального развода, но это нам с Энди совершенно не к спеху.

– Ну раз так, живи и наслаждайся жизнью, – усмехнулась Салли. – И нечего ломать голову над надуманным чувством вины.

– Да, наверное. В глубине души я понимаю, что напрасно терзаюсь переживаниями, так как наш с Энди развод необходим нам обоим. Однако мне не дает покоя мысль, как все это скажется на Тиме.

Повисла пауза. По-видимому, Салли размышляла над услышанным. Наконец она произнесла:

– Знаешь что, я не судья и не могу указывать, как тебе следует поступить. Я также не являюсь матерью Тима. Но если вам с Энди плохо вместе, то и Тиму с вами будет не лучше. Если рассуждать с этой точки зрения, то ваш развод будет для него во благо. И потом, ведь никогда не знаешь, что хорошо, а что плохо. Например, еще неизвестно, так ли уж хорошо было бы Тиму не с тобой и Энди, а с настоящими матерью и отцом. Однако принято считать, что лучше всего детям живется с родными родителями. По-моему, парадокс налицо. Так и с вашим разводом. Только по прошествии некоторого времени можно будет с уверенностью сказать, как твой разрыв с Энди повлиял на мальчика.

Усмехнувшись, Джин произнесла в телефонную трубку:

– Мне нравится ход твоих рассуждений. Спасибо за поддержку, хотя я подозреваю, что все это ты говоришь только для того, чтобы успокоить мою ноющую совесть и оправдать мои эгоистичные устремления. Кстати, хочу уточнить одну деталь: мы с Энди не порываем окончательно. Как ни странно это звучит, мы продолжаем интересоваться делами друг друга. И каждому из нас хочется, чтобы у другого все было хорошо. Просто, когда мы оказываемся под одной крышей, между нами сразу будто что-то происходит и мы начинаем тяготиться тем, что находимся рядом. Тим же чувствует это, и у него возникают разного рода вопросы. Мне даже пришлось успокаивать его, так как он вообразил, что мы с Энди ссоримся из-за него.

– Что ты говоришь! – воскликнула Салли. – Ах как скверно…

– Не то слово. Представляешь теперь, в какой обстановке рос бы Тим, если бы мы с Энди продолжали жить вместе?

– Так-то оно так, но видишь, что сейчас творится с Тимом. Как он переживает происходящее. Сколько себя помнит, все время мама и папа были рядом. И вдруг расходятся в разные стороны. Тут у кого хочешь голова пойдет кругом. Поставь себя на его место – наверняка он чувствует себя так, будто мир рушится.

– Может, и чувствует, – сказала Джин, – но в действительности ничего такого не происходит.

Она в самом деле не допускала мысли, что Энди удалится от нее – от них с Тимом – на большое расстояние. Да она просто уверена, что Энди всегда будет под рукой и придет на помощь, если только возникнет подобная необходимость. Потому что как любовники они, возможно, и потерпели поражение, но как друзья, наверное, даже что-то приобрели. И каждый из них навсегда вошел в жизнь другого.

– Мир Тима будет таким, как прежде – ну, или почти таким, – мы с Энди об этом позаботимся, – твердо произнесла Джин.

– Почему ты так уверена? – В голосе Салли отчетливо прозвучало сомнение. – И каким образом вы с Энди этого достигнете?

– Здесь нет ничего сложного, – улыбнулась Джин. – Мы всегда будем рядом с Тимом. Он будет знать, что, если ему зачем-нибудь понадобится мама или папа, они тут же появятся. Особенно это касается папы, то есть Энди, потому что он собирается переехать в другое место.

– Значит, Энди поселится неподалеку от вас? – спросила Салли.

– Конечно. Мы подыщем ему что-нибудь в самой непосредственной близости от нас с Тимом. Причем в его новом жилище должна быть как минимум одна свободная спальня, чтобы Тиму было где расположиться, если он останется на ночь. Кроме того – и я в этом не сомневаюсь, – Энди сделает так, чтобы у Тима возникло ощущение, будто его всегда рады видеть. Собственно, так и есть, просто сейчас в отношениях Тима и Энди наступил темный период. – Тут Джин почувствовала, что молчание Салли наполнено неким подспудным смыслом. – Что ты вдруг притихла? – спросила она.

– Да так, думаю…

– И что пришло тебе в голову?

– Так, кое-что. Например, что ваш развод не станет сенсацией года, потому ты будешь видеться с Энди так же часто, как сейчас.

– Я? – удивилась Джин. – Но при чем здесь…

– Притом! – с нажимом произнесла Салли. – Энди станет навещать Тима, но и с тобой ему захочется – или понадобится – перекинуться словечком. Не станешь же ты прятаться от него?

– Разумеется, нет.

– Вот видишь! Значит, встречаться вам придется довольно часто.

– Допустим, – кивнула Джин. – Что в этом плохого?

– Не знаю, может, и ничего, тебе виднее. Просто со стороны это выглядит так, будто ваша совместная жизнь и не прекращалась. То есть тот же брак, только без секса.

– Ну и замечательно, – усмехнулась Джин. – Эта сторона нашей супружеской жизни всегда проигрывала. Особой страстью мы с Энди никогда друг к другу не пылали. Даже не знаю, почему я не заметила этого с самого начала наших отношений. Ведь с Кевином, в которого я влюбилась без памяти в университете, у меня все было иначе. Так что я могла сравнивать.

– Вероятно, Энди дал тебе то, на что был не способен Кевин – ощущение покоя, стабильности, комфортности существования.

– О да! В этом весь Энди. И какое-то время все перечисленное тобой меня устраивало, потом наступил момент, когда я задумалась над своей жизнью и сделанные мною выводы оказались неутешительными.

– Похоже, вы с Энди пустились в размышления одновременно, – заметила Салли.

Джин тихо рассмеялась.

– Верно подмечено. Поэтому разговор о разводе получился у нас словно сам собой. И мы обсудили эту тему относительно спокойно, без упреков, скандалов и слез.

– Да еще умудрились остаться друзьями, – подхватила Салли. – В каком-то смысле вам можно позавидовать.

– Если только кому-то захочется завидовать разводу.

9

Энди попрощался у двери кабинета с последним на сегодня пациентом, вернулся за стол и вынул из ящика купленную утром по дороге в клинику газету объявлений.

Пора было искать квартиру.

Прошел почти месяц с того дня, как он покинул коттедж, оставив в нем Джин и Тима. С Джин они расстались тепло, она даже помогла ему погрузить вещи в багажник «вольво». Тим же так и не спустился из своей комнаты.

Когда все было готово к отъезду, Энди еще постоял немного, выжидающе глядя наверх, на окна спальни Тима, однако тот не появился. Тогда Энди помахал рукой в надежде, что мальчик наблюдает за ним, спрятавшись за шторой. После этого он сел за баранку и отравился в город, в гостиницу, где собирался провести несколько дней, пока не решится вопрос с наймом квартиры.

Однако, как часто случается, текущие дела помешали ему сразу заняться поисками нового жилья, поэтому он оставался в гостинице до сих пор. Что было несколько накладно.

Сегодня утром Энди решил наконец начать поиски квартиры, для чего и приобрел газету объявлений у уличного торговца. Но время просмотреть ее появилось у него лишь сейчас, по окончании рабочего дня.

– Что ищешь? – раздалось рядом.

Увлеченный своим занятием, Энди не заметил, как вернулась Рита, которую он посылал с поручением в регистратуру. Сейчас она заглядывала сбоку в находившуюся в его руках газету.

– Мне нужна квартира, – сказал Энди. – Нельзя же все время жить в гостинице.

– Ах да, ведь ты так и не решил этой проблемы. Конечно, давно следовало что-то предпринять. – Рите было известно, что Энди больше не живет с Джин и Тимом.

– Именно этим я в данный момент и занимаюсь. – Энди заметил, что Рита успела переодеться. Вместо белого халатика на ней сейчас была короткая джинсовая юбка и нежно-голубая, в тон глазам, блузка из ткани, фактурой напомнившей Энди медицинскую марлю. – Ты собралась домой?

Она приветливо улыбнулась.

– Конечно. Ведь уже время. Почти вся больница опустела, только мы с тобой задержались.

Мы с тобой… Рита произнесла это как-то особенно. Или ему показалось?

Энди внимательно посмотрел на нее, однако, кроме благожелательного выражения, больше ничего в глазах не заметил.

– Ты еще посидишь? – спросила она, едва заметно, но с изрядной долей кокетства склонив голову набок.

Вот человек, у которого все в жизни легко и просто, улыбнулся про себя Энди. Как говорится, ни забот, ни хлопот. То есть трудности есть, конечно, как у каждого человека, просто Рита умудряется справляться с ними словно мимоходом, даже не замечая, что они были.

– Я… нет, тоже ухожу. – Он снял халат, повесил в шкаф, надел пиджак, затем вернулся к столу. Там сложил газету и сунул в свой докторский саквояж. – Идем, я подброшу тебя до дому… если не возражаешь. – Подобная практика уже вошла у них в привычку: почти каждый день, если не возникало чего-то непредвиденного, Рита садилась в «вольво» Энди, и он вез ее домой, на Голдсмит-стрит. Там они прощались, и Энди брал курс на гостиницу – место своего временного проживания.

– Я-то не возражаю, только должна сообщить, что по больнице о нас уже пошел слушок. Так что дважды подумай, прежде чем предлагать мне подобную услугу.

– Какой слушок? – недоуменно сморщил Энди лоб.

– Ну, мы постоянно уходим с работы вместе, – тонко улыбнулась Рита. – Наши коллеги видят, как я сажусь в твой автомобиль и куда-то уезжаю с тобой.

– Куда-то? – удивился Энди. – К тебе домой.

Рита рассмеялась.

– Вот именно! Эх ты, святая простота! Многие давно считают нас любовниками.

– Нас? Тебя и меня?

Рита прищурилась.

– Это тебя смущает? Впрочем, что я спрашиваю… Ведь ты теперь свободный человек, всем известно, что с женой расстался, так чего тебе смущаться, верно?

Энди на миг задумался, затем провел ладонью по лицу, посмотрел на Риту и улыбнулся.

– Все правильно, просто я пока не привык к своему новому положению. Формально свободен, но умом еще женат.

Она слегка пожала плечами.

– Что ж, бывает. Так мы едем или предпочтешь не давать новой пищи сплетникам?

Энди ответил вопросом на вопрос:

– Неужели я похож на человека, который в своей жизни ориентируется на мнение окружающих?

– Вроде нет, – сказала Рита, смерив его оценивающим взглядом.

– Значит, едем!

В ходе знакомого маршрута по городу они непринужденно беседовали, обсуждая любимую тему Риты – болезни звезд кино, спорта и эстрады. Энди отдавал себе отчет, что подобные разговоры тоже сильно смахивают на сплетни, но оправдывал себя своим профессиональным медицинским интересом.

– Спасибо, что подвез, – сказала Рита, когда Энди остановил «вольво» возле ее дома. – А ты сейчас в гостиницу? Станешь звонить по номерам, указанным в объявлениях об аренде жилья?

– Скорее всего, – кивнул Энди. – Надо же как-то обустраивать свою жизнь.

– Ну да, ну да… – задумчиво произнесла Рита. Затем вдруг потянулась к Энди, легонько поцеловала его прямо в губы и выпорхнула из автомобиля. – Пока! Успехов в поисках жилья… – Уже стоя на тротуаре, она помахала рукой и побежала к крыльцу, стуча по плитам дорожки каблуками.

Энди машинально повернул ключ зажигания и тронул «вольво» с места. Неожиданный поцелуй произвел на него странное – полузабытое – впечатление. Нечто подобное он испытывал лет в шестнадцать, во время первых свиданий с одноклассницей, которую звали… Синти, кажется. Да, точно.

Никогда не думал, что забуду имя своей первой любви, промелькнуло в голове Энди, и эта мысль тоже стала для него небольшим потрясением. Неужели я настолько постарел? В таком случае почему меня целует молоденькая девушка? Может, все еще не так плохо? В конце концов, мне всего тридцать шесть, поэтому о старости говорить по всем меркам рановато, разве что имея в виду некую душевную категорию. И то я, наверное, не постарел душой, а скорее заскоруз…

Тем же вечером, но гораздо позже Энди ждал еще один сюрприз.

В его номере зазвонил телефон. Он снял трубку, полагая, что это звонит Джин – из всех знакомых пока только она одна знала этот номер, – но был приятно удивлен, услышав голос Риты.

– Привет, – сказала она. – Не спишь?

– Не-ет, – протянул Энди. – Как ты узнала этот номер?

В телефонной трубке прошелестел смешок.

– Подумаешь, секрет… Ну, позвонила по номеру, который указан в справочнике, побеседовала с портье, он и выдал всю информацию.

– Портье?

– А что такого? Ты ведь не давал запрета на разглашение установленного у тебя номера телефона?

– Нет, – вновь произнес Энди.

– Ну вот. Однако все это детали, не имеющие никакого значения. Лучше скажи, хочешь узнать, почему я звоню?

– Дай подумать… Хочешь сообщить мне свеженькую больничную сплетню?

Рита хихикнула.

– Для этого мне сначала нужно побывать на работе. Нет, у меня к тебе предложение. Но сначала я должна узнать, нашел ли ты себе жилье?

– Нет, – вздохнул Энди. – Похоже, это не так просто, как я предполагал.

– Хм, что ж, тогда предлагаю тебе пожить пока у меня.

Энди показалось, что он ослышался.

– У тебя?

– Конечно. Места предостаточно, живу я одна, пересудов ты не боишься, так что…

Энди задумался. Оказаться с Ритой под одной крышей? Звучит заманчиво… особенно после сегодняшнего поцелуя. Но…

– Боюсь, из этого ничего не получится, – со вздохом произнес он.

– Почему? Тебя все-таки что-то смущает?

– Не то, что ты думаешь.

– Я ничего не думаю, – усмехнулась Рита. – Просто спросила.

Воображение Энди тут же нарисовало ее улыбчивый образ, словно он на фотографию взглянул. Все это вызвало небольшую заминку, и, вспомнив, что Рита ждет ответа, Энди сказал:

– Хорошо, объясню. Понимаешь, у меня есть сын, которому я твердо пообещал, что мы будем часто видеться, проводить вместе время и все такое.

– Это ты о Тиме говоришь?

– Разумеется.

– Просто в твоих словах прозвучала такая торжественность, что я подумала… Впрочем, неважно, продолжай.

– Собственно, я уже все сказал. Могу лишь добавить, что для встреч с Тимом мне нужно помещение. Лучше всего, если это будет отдельная комната, потому что Тим может захотеть остаться на ночь.

– Но говорю же тебе, у меня полно места! – напомнила Рита. – Я живу одна, в моем распоряжении половина дома, который ты видел, мои родители проживают отдельно, так что никто не помешает тебе видеться и проводить время с Тимом. Если хочешь, занимай весь второй этаж, там три комнаты. Хватит тебе трех комнат?

– О, вполне, – взволнованно ответил Энди. – Только…

– Что тебя не устраивает? – спросила Рита. – Говори прямо, не стесняйся, терпеть не могу недомолвок. – Последнюю фразу она произнесла таким тоном, будто из них двоих младшим был Энди, а она как минимум играла роль его воспитательницы.

Однако Энди не обратил на это никакого внимания, его сейчас волновало другое.

– Ладно, скажу. Я чертовски не люблю доставлять людям неудобства, однако это обязательно произойдет, если после моего переселения к тебе меня посетит Тим.

– Энди, я не… – начала было Рита, но он прервал ее.

– Нет, постой. Дай договорить.

– Хорошо, слушаю.

– Ты привыкла жить одна, у тебя, наверное, тишина и покой, а тут вдруг появится восьмилетний сорванец. Его шалости могут тебе не понравиться, и, если подобное случится, ты поневоле начнешь как-то выражать недовольство. Именно этого я и опасаюсь. На Тима и так много всего свалилось в последнее время, чтобы он еще выслушивал замечания в свой адрес.

– Все? – спросила Рита.

– В общем да.

– Теперь послушай, что я скажу. Конечно, я не помню, когда последний раз общалась с детьми, тем более с восьмилетним сорванцом, как ты выражаешься. Однако не думаю, что его появление в моем доме означает для меня смертельную угрозу. Кроме того, ты сказал «если Тим появится», то есть этого еще может и не произойти, верно? Скажем, Джин не отпустит его к тебе или случится еще что-нибудь…

Энди почувствовал, как после последней фразы у него взмокли ладони, особенно та, в которой находилась телефонная трубка.

– Джин обещала мне, что я и она будем проводить с Тимом равное количество времени.

– Да пожалуйста! Я не о том… Я лишь хочу сказать, что еще неизвестно, когда Тим появится у тебя, но все это время ты можешь спокойно жить в моем доме. – Немного помолчав, Рита добавила: – И не беспокойся, я ни слова не скажу Тиму, если он сделает что-нибудь не так. В этом случае я лучше переговорю с тобой, а уж ты поступишь, как сочтешь нужным.

Энди задумался. Предложение Риты было неожиданным, но почему-то очень понравилось ему. В глубине души он догадывался, почему именно, но пока не хотел формулировать это детально.

– Хм… я благодарен тебе за приглашение и с радостью приму его… но у меня есть один вопрос.

– Да? – беззаботно прозвучало в телефонной трубке.

– Тебе-то зачем все это нужно?

– Мне? Вот переселишься ко мне – узнаешь.

Произнесено это было таким многообещающим тоном, что Энди бросило в жар. Вместе с тем он испытал сильнейший прилив чувственного волнения, чего с ним не происходило, наверное, уже несколько лет.

– Хорошо, – сказал он, ощущая сухость во рту и не узнавая своего охрипшего голоса. – Когда можно переехать?

Рита весело и с оттенком торжества рассмеялась.

– Хоть завтра!

– Тогда, если не возражаешь, в этот уик-энд, – произнес Энди. В действительности ему хотелось сказать совсем другое: «Тогда я приеду прямо сейчас!».

10

Джин в это время сидела на двуспальной кровати – которую больше не делила с Энди – и размышляла о своей жизни, а также об открывающихся в связи с разводом перспективами. Похоже, судьба предоставляла ей еще один шанс. Впереди вырисовывались перемены, от одного лишь предвкушения которых захватывало дух.

Зажмуриваясь, Джин представляла себя большой яркой бабочкой – какие водятся в жарких экзотических странах, – которая только что выбралась из кокона и сейчас сидит, ожидая, пока расправятся и подсохнут крылышки, чтобы затем вспорхнуть и оглядеться в окружающем ее огромном удивительном мире.

Когда же она открывала глаза, то замечала, что местами в спальне чего-нибудь недостает: картины на стене, флакона одеколона на трюмо, электробритвы, обычно лежавшей рядом, и еще множества предметов, которые перед уходом упаковал и забрал с собой Энди.

Привычная обстановка несколько изменилась, но на этом все и заканчивалось. Сожалений данное обстоятельство не вызывало. Равно как и факт расставания с Энди.

Особой боязни перед свободным полетом во вновь открывающемся мире Джин тоже не испытывала. Наоборот, ощущала в себе собранность, которой не было до того, как они с Энди приняли решение разойтись.

Вместе с тем Джин испытывала некоторое головокружение, как всегда бывает, когда обретаешь то, что составляет предмет твоих мечтаний. Внезапно обрушившаяся свобода опьянила Джин. Вероятно, нечто подобное испытывает художник, которому дали холст, краски и сказали: рисуй что хочешь!

– Мама?

Повернув голову, Джин увидела стоявшего на пороге Тима – в пижаме и с рыжим пушистым котенком на руках. Тот появился в доме на следующий день после ухода Энди. Тим принес его от соседей и попросил у Джин разрешения оставить. Она не возражала, понимая, что, помимо собственной, котенок играет для Тима некую психотерапевтическую роль.

– Да, солнышко? Тебе не спится?

Тим молча покачал головой.

– Хочешь чего-нибудь? Молока с медом? Или, может, какао?

Котенок на руках Тима пошевелился.

– Нет, спасибо, – сказал он. – А нельзя ли нам с Викки, – кивнул он на котенка, – побыть немножко с тобой?

Немного удивившись, Джин подвинулась на кровати.

– Конечно, можно. Забирайтесь. – Немного помолчав, она спросила: – Что-то случилось?

– Нет. Просто Викки хочется посидеть вместе с нами обоими, так ему уютнее, понимаешь?

– Понимаю… – медленно произнесла Джин.

И в этот момент, пожалуй впервые, пожалела, что сейчас рядом с ней, Тимом и котенком нет Энди.

Утро субботы началось с неприятностей.

Отправившись в ванную, Джин включила свет, который зажегся, но, так сказать, чрезмерно: лампочка ярко вспыхнула и через мгновение, казалось, взорвалась. Во всяком случае, грохот получился такой, что Джин даже непроизвольно присела от страха.

В следующую минуту из спальни Тима донеслось:

– Мам, у меня в туалете свет пропал!

– Это короткое замыкание, – крикнула в ответ Джин. – Сейчас проверю пробки.

Она спустилась к находившемуся возле двери заднего входа щитку, открыла дверцу, постояла немного в задумчивости, потом попыталась поставить на место выскочившие предохранители. Однако те тут же с треском вылетели вновь, заставив Джин отпрянуть.

– Ну что, мам? – послышалось с лестницы. Тим свесился с перил, глядя на щиток.

– Не знаю, солнышко. Похоже, дело серьезное. Предохранители не встают на место.

– Как же теперь быть? – с тревогой спросил Тим. – Вечером интересное кино по телику.

Джин вздохнула.

– Сначала позавтракаем, потом я еще раз попробую что-нибудь сделать.

– А если не получится?

Очень может быть, подумала Джин. Затем добавила про себя, что Энди справился бы с подобной проблемой в пять минут. Он был не только хорошим врачом, но и прекрасно умел устранить любые неполадки, которые время от времени возникают с бытовым оборудованием, водопроводом, канализацией или отоплением. Разумеется, электричество тоже входило в этот перечень.

– Если не получится, придется вызвать электрика, – с очередным вздохом сказала Джин. Затем посмотрела на обеспокоенного Тима снизу вверх и улыбнулась. – Ведь мы не можем допустить, чтобы ты остался вечером без кино, верно?

– Да, мам, – вполне серьезно ответил Тим. – Пойду поставлю чайник на плиту.

Он спустился по ступенькам и направился по коридору в сторону кухни.

– Не переживай, – сказала Джин ему вслед. – В крайнем случае позвоним папе. Если у него будет свободное время, он обязательно приедет из города и поможет нам.

Услышав это, Тим на полпути остановился и не оборачиваясь сухо произнес:

– Не нужно ему звонить. Лучше я пропущу кино.

Интонации его голоса вызвали у Джин минутный шок. Она и сама не очень хотела беспокоить Энди – кроме всего прочего, и потому, что ей следовало выглядеть перед ним самостоятельной женщиной, – однако открытое неприятие подобной идеи со стороны Тима поразило ее до глубины души. Неужели он настолько возненавидел Энди?

Джин не видела в этом логики, ведь решение о разводе принималось не одним лишь Энди, но и ею самой. Правда, Тиму об этом ничего неизвестно…

Все кончилось тем, что после завтрака Джин вызвала электрика, и тот устранил причину, по которой возникало короткое замыкание в сети. Для этого ему пришлось заменить выключатель в ванной, с помощью которого Джин утром пыталась зажечь свет.

Когда заработала вся питающаяся от электросети техника и в дом вернулась привычная жизнь, Джин вздохнула с облегчением, хотя и потом еще несколько дней продолжала размышлять над тем, что уход Энди несколько осложнил ее существование.

Почему-то вспомнилось ей об этом и в следующую пятницу, когда, попрощавшись с коллегами, она покинула банк и двинулась по тротуару к автобусной остановке, чтобы оттуда ехать домой.

Джин как раз думала о том, что теперь придется составить список служб, в которые следует обращаться в случае возникновения какой-нибудь непредвиденной ситуации, запастись соответствующими номерами телефонов, и только после этого можно будет чувствовать себя в относительной безопасности, когда перед ней возник Энди. Она едва не налетела на него.

– Привет, – сказал он.

– Э-э… здравствуй. Как ты здесь оказался?

Джин бегло оглядела Энди, отметив новую рубашку и довольно смелый, учитывая консервативность его вкусов, галстук.

– Если я помешал тебе, могу удалиться. – В интонациях голоса Энди чувствовалась некоторая смущенность.

– Зачем же такие крайности? – Джин могла бы сказать, что рада видеть его, однако предпочла оставить это при себе. – Что-то случилось?

– Нет, ничего. Наоборот, все развивается… э-э… как положено. – Энди огляделся. – Давай выпьем по чашке кофе вон в том заведении? Если, конечно, ты никуда не спешишь…

Джин проследила за его взглядом.

– Ведь это то самое кафе, куда мы захаживали, когда я только устроилась на работу в банк!

– Правильно, – кивнул Энди. – Так что скажешь, тряхнем стариной?

Она пожала плечами.

– Почему бы и нет.

– Тогда идем.

Они свернули направо и неспешно направились к кафе с полосатым навесом, защищавшим от солнца выстроившиеся вдоль стены столики.

Расположившись за одним из них, Джин и Энди заказали кофе и мороженое. Когда официант принес все это, Джин выжидательно посмотрела на Энди.

– Итак?

– Что? – Он поднял взгляд и тут же перевел его на изготовленные из шоколада листочки, которыми была украшена верхушка мороженого.

– Ну, полагаю, ты не просто так появился сегодня возле банка в конце моего рабочего дня и не напрасно привел меня в это кафе. По-моему, ты хочешь мне что-то сказать.

С губ Энди слетел сокрушенный вздох.

– Ты слишком хорошо успела меня изучить.

– Да, наверное. Впрочем, в свете последних событий, это еще большой вопрос, насколько хорошо я тебя знаю. Ладно, выкладывай, что там у тебя.

Энди еще раз взглянул на мороженое, потом придвинул к себе чашку и отпил глоток кофе.

– Я тут подумал, что нам не мешало бы побеседовать.

– Похоже, именно этим мы сейчас и занимаемся, не так ли? – рассмеялась Джин.

– Конечно, только… Словом, я решил сказать тебе, пока этого не сделал кто-нибудь другой.

Джин нахмурилась. Сегодня Энди сбивал ее с толку, что было совершенно на него не похоже, – обычно его действия и разговоры были довольно предсказуемыми.

Надо же, промелькнуло в мозгу Джин, всего месяц минул с тех пор, как мы расстались, а я уже не узнаю его!

Самым странным для нее в этой ситуации было не знать, чем живет Энди – что ест, как спит, каковы у него дела на работе и прочее, чем они привыкли делиться. Кроме того, Джин была уверена, что и Энди испытывает нечто подобное, только в отношении ее.

– О чем это ты? – спросила она.

Под ее пристальным взглядом Энди явно почувствовал себя неловко. Его горло судорожно сжалось, как будто он проглотил не воздух, как было на самом деле, а нечто наподобие сливы.

– Да что случилось-то? – уже тревожно произнесла Джин.

Только после этого он выдавил:

– У меня появилась женщина.

Вдоль позвоночника Джин пробежал холодок. Вместе с тем кончики ее ушей стали горячими, и, стремясь скрыть внезапное смущение, она зачерпнула ложечкой мороженое, отправила в рот и лишь потом обронила:

– В самом деле? Что за женщина?

Энди нервно пошевелился на стуле.

– Она… особенная. – Эти слова дались ему с очевидным трудом, зато потом говорить стало легче. – Ее зовут Рита и…

Джин насторожилась.

– Рита? Ты недавно с ней познакомился?

Во взгляде Энди промелькнуло недоумение, потом он качнул головой.

– Нет, просто знаешь, как это бывает – разглядел.

Брови Джин удивленно поползли вверх.

– Если ты сейчас скажешь, что вы коллеги…

– Именно так, – подтвердил Энди.

– Гм, уж не та ли это Рита Маккей, которая устроилась на место твоей прежней медсестры, вышедшей на пенсию, Майи Рейд?

– Да… – удивленно протянул Энди. – Откуда ты знаешь? – Он тут же спохватился и смущенно добавил: – Ах да! Конечно… Тебе ли не знать, кто у меня медсестра.

Джин медленно покачала головой.

– Я ее не знаю, мне известно лишь имя, которое в свое время назвал ты сам.

– А жаль, что ты не знаешь Риту, – сказал Энди. – Она удивительная… неповторимая… Тебе она обязательно понравилась бы, я уверен!

Восторженность Энди подействовала на Джин таким образом, что она на какое-то время онемела. Холодок же от спины распространился и на остальные части тела. Однако Джин осознавала необходимость что-то ответить, поэтому собралась с силами и тихо произнесла:

– Да, наверное… понравилась бы. Собственно, я даже не сомневаюсь в этом. Учитывая то, как восхищенно ты о ней отзываешься…

Что-то в голосе Джин заставило Энди внимательнее взглянуть на нее. После этого выражение его глаз разительно изменилось: в них появилась озабоченность.

– Эй, ведь ты не… То есть я хочу сказать, тебя не обижает то, что я говорю?

Джин через силу улыбнулась.

– Ну что ты! – К чему изображать ревность, ведь мы больше не муж и жена, промчалось в ее мозгу. Ведь именно этого я и добивалась – свободы. Нет, какая ревность! Просто грустно стало, только и всего.

– Правда? – нахмурился Энди. – Ты в порядке? Потому что, если нет, я…

– Успокойся, дорогой, – сказала Джин. Потянувшись через стол, она похлопала Энди по руке. – Я искренне рада за тебя. Думаю, ты сам это знаешь.

Она действительно от души радовалась за Энди. Просто ей требовалось время, чтобы освоиться со своими чувствами и… поверить в них.

11

Следующий разговор с Энди произошел недели через две, тоже в пятницу. Только на этот раз Энди позвонил в коттедж.

К телефону подошел Тим, но, услышав голос Энди, пробормотал что-то невнятное и передал трубку Джин.

– Кто? – одними губами спросила она, однако ответа ей не потребовалось: по хмурому выражению, вдруг появившемуся на лице Тима, она и так все поняла. – Это ты, Энди? Здравствуй.

– Привет! – с несколько наигранной бодростью прозвучало в трубке. – Как у вас дела?

– Спасибо, нормально.

Откуда он звонит? – вспыхнуло в мозгу Джин. Не сидит ли сейчас с ним рядом эта… Рита?

– А у тебя как дела? – в свою очередь спросила она, постаравшись придать своему тону светский оттенок.

– Замечательно. – На этот раз Энди говорил вполне искренне – чувствовалось, что он счастлив. Похоже, ему даже приходилось сдерживать рвущиеся наружу эмоции.

– Рада за тебя, – с некоторой сухостью произнесла Джин и замолчала, ожидая, что Энди сообщит о причине звонка.

По-видимому, он понял, потому что поспешно сказал:

– Я тут подумал, не сходить ли нам с Тимом куда-нибудь?

– Куда? – машинально спросила Джин, думая о своем. Потом спохватилась. – Ах да, очевидно, ты хочешь встретиться с ним.

– Да, как мы и договаривались: каждый из нас может проводить время с Тимом. Ведь ты не возражаешь? – В голосе Энди прозвучало беспокойство.

– Я-то нет. – Джин покосилась на Тима, который изо всех сил делал вид, будто его не интересует разговор родителей. – Но, сам понимаешь, это зависит не только от меня.

– Думаешь, Тим все еще не освоился с новым положением?

– Тут и думать нечего! – хмыкнула Джин. – Конечно, нет.

Наступила пауза, во время которой Энди, судя по всему, размышлял над дальнейшими действиями. Наконец он неуверенно произнес:

– Мы с Тимом могли бы отправиться в кино, или в кегельбан, или в парк, где есть кафе-мороженое.

– Я абсолютно не возражаю против всех этих вариантов, но…

– Да-да, понимаю, последнее слово за Тимом. Что ж, если он не захочет никуда идти, можно просто посидеть у нас… попить чаю с пирожными, например. Рита будет рада познакомиться с моим сыном.

– Ну да… Что?! Ты поселился у Риты? – Джин вновь испытала такое же странное ощущение, которое охватило ее, когда Энди сообщил о том, что у него появилась женщина. Ей стало как-то не по себе, как порой бывает, когда не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться. Но ничего смешного она в данной ситуации не видела, трагического, впрочем, тоже. Однако ее горло почему-то стиснул спазм, который обычно является предвестником рыданий. Сделав над собой усилие, Джин несколько раз сглотнула, избавившись от ощущения кома в горле, после чего произнесла совсем другим тоном: – Так вы живете вместе?

– Ну… а почему бы нет? Просто я искал квартиру, а Рита, зная об этом, предложила мне переехать из гостиницы к ней. Так что все вышло, можно сказать, случайно. Да, дорогая?

– Откуда же мне знать? – произнесла Джин и в следующую минуту сообразила, что привычное обращение «дорогая» на этот раз адресовано не ей. – Кхм… то есть да, наверное случайно, вам двоим виднее.

– Что?

Похоже, Энди ненадолго отвлекся и не услышал последних фраз Джин, что, с ее точки зрения было даже к лучшему. Эта небольшая заминка помогла ей прийти в себя, а также вспомнить, что рядом находится ловящий каждое слово Тим.

– Ладно, оставим это, – подавив вздох, сказала Джин. – Сейчас я передам трубку Тиму, и если он не прочь отправиться с тобой куда-нибудь, то приезжай за ним. Если же нет… не знаю. Словом, как вы с Тимом решите, так и будет. – Повернувшись к Тиму, она протянула ему телефонную трубку. – Возьми, папа хочет тебе что-то сказать.

В первый момент Тим сделал такое движение, будто хотел спрятать руку за спину. Потом, очевидно, вспомнил, что он уже взрослый, и хоть с неохотой, но все же взял трубку.

– Да?

Джин отметила про себя, что Тим не назвал Энди папой, и прикусила губу: на мальчика слишком много всего свалилось, причем совершенно незаслуженно. Как помочь ему выстоять под этой ношей – вот вопрос, который постоянно не давал ей покоя.

Что говорил Энди, Джин не слышала, зато догадывалась, ориентируясь на ответы Тима. Впрочем, долгой беседы у них не получилось.

– Спасибо, папа, но мне в этот уик-энд не хочется ни в кино, ни в парк, ни в кегельбан, а мороженое мне может купить мама. Э-э… разве обязательно знакомиться с тетей Ритой сейчас? Нет? Тогда давай с этим подождем. Да… Да… Нет, посижу дома. Конечно. До свидания. – Попрощавшись, Тим повесил трубку и повернулся к Джин. – Папа велел передать тебе привет от тети Риты.

Джин вздрогнула. Неужели Энди надеется установить между ней и своей новой пассией приятельские отношения? А с другой стороны, почему нет? Ведь наш брак распался, мы оба свободны, но дружеские отношения между нами сохранились, подумала Джин. Что странного в желании Энди еще и укрепить их, познакомив меня и Тима с Ритой? Наверняка она приятный человек, иначе Энди не обратил бы на нее внимания.

– А кто такая эта тетя Рита? – проник в мысли Джин голос Тима. – И почему папа переехал к ней? Я думал, что раз вы не хотите больше жить вместе, то станете жить по отдельности, а получается…

– Тетя Рита – это папина знакомая. Он переехал к ней из гостиницы.

– Понятно, – угрюмо протянул Тим. – Они теперь поженятся?

От этого вопроса пальцы Джин непроизвольно сжались в кулаки. Поженятся?! Интересно, как они это сделают, ведь Энди еще не разведен…

Через минуту выяснилось, что их с Тимом мысли текут в одном направлении.

– Но сейчас ты папина жена, да, мама? – спросил тот.

– Пока да.

Тим вновь задумался, горестно сведя брови у переносицы.

– А если вы разведетесь, папа сможет жениться?

Джин молча кивнула.

– И… – Тим взволнованно глотнул воздух. – И у папы с тетей Ритой может родиться ребенок?

Ногти Джин впились в ладони, но она сумела ответить спокойно:

– Конечно.

– И после этого… – Тим умолк, словно борясь со слезами, и влага действительно поблескивала у него на глазах. Джин заметила это, пристально вглядевшись в его лицо. – И после этого он перестанет быть моим папой?

Джин хотела возразить, но слезы уже покатились по щекам Тима.

– Как он мог… так поступить… со мной?! – всхлипывая, воскликнул он. – Ведь он мой папа! А я его сын. Разве отцы так поступают с детьми?

Джин порывисто шагнула к Тиму, обняла, и он уткнулся лицом ей в грудь.

– Успокойся, солнышко, папа никогда не перестанет быть твоим… папой…

Ее слова прозвучали не очень убедительно, она сама это почувствовала.

А если Энди в самом деле перестанет общаться с Тимом, когда у него появится свой ребенок? – мелькнуло в ее голове. Тогда я окажусь лгуньей и все претензии Тим обернет против меня. Не совершили ли мы с Энди ошибку, не сообщив Тиму, что он наш приемный сын? Возможно, зная правду, он не реагировал бы на наш развод так бурно?

– Перестанет! – крикнул Тим. – Уже перестал! Он бросил меня ради этой тети Риты! А ты еще говорила, что я здесь ни при чем и ни в чем не виноват… Ведь я чувствую, это все из-за меня! Эх, мама, зачем ты меня обманываешь?!

Этого Джин не смогла вынести. Слова Тима обжигали ее словно удары хлыста, к горлу подкатывали рыдания.

А я еще радовалась, что мы с Энди так мирно расстались, подумала она. Следом в мозгу пронеслось: ну нет, я не позволю сделать из себя козла отпущения. Пусть Энди думает что хочет, а я все-таки скажу Тиму правду! Время настало…

– Послушай, солнышко, – прерывисто произнесла она, беря лицо Тима в ладони и поднимая так, чтобы можно было видеть глаза. – Я должна кое-что сказать тебе. То, что ты обязан знать. Возможно, я бы не говорила этого… еще некоторое время, но ты делаешь неправильные выводы относительно папы, поэтому придется сказать. Слышишь меня?

– Д-да… – с запинкой ответил Тим.

– Хорошо. – Джин вздохнула глубже, собираясь с духом, и каким-то словно не своим, механическим голосом произнесла: – Энди тебе не отец.

Тим заморгал.

– Папа не…

– Да, не папа. Вернее, папа, но приемный. Он усыновил тебя, когда ты был еще совсем крошкой.

– У-сыновил? – в два приема переспросил Тим.

Джин со вздохом кивнула, стараясь не прислушиваться к вкрадчивому голоску, который зазвучал вдруг в ее голове: вообще-то Энди тоже не мешало бы присутствовать при этом объяснении. А то развлекается сейчас в объятиях Риты, пока ты тут отдуваешься за двоих!

– Да, солнышко. Папа усыновил тебя, потому что полюбил. И сейчас любит, просто он со мной не хочет больше жить. А я с ним. Мы договорились расстаться, но это совсем не означает, что кто-нибудь из нас стал меньше тебя любить, понимаешь? Если бы это было иначе, папа не звонил бы и не пытался встретиться с тобой. Знай, ты делаешь ему больно, отказываясь общаться. И ты тут действительно ни при чем, уверяю тебя…

Когда Джин закончила говорить, Тим высвободился, шмыгнул носом и вытер кулаками лицо. Потом поднял голову и посмотрел прямо в глаза Джин.

– Не волнуйся, теперь мне ясно, что я ни при чем. Но я хочу спросить…

– Да? – Джин облегченно вздохнула, видя, что Тим начал понемногу разбираться в ситуации.

– Сколько мне было, когда папа усыновил меня?

– Э-э… около двух лет, год и восемь месяцев, если точнее.

Тим вновь шмыгнул носом и произнес:

– А кто мой настоящий папа?

Джин ласково провела ладонью по его светлым, как у Энди, волосам.

– Этого никто не знает, солнышко.

– Но ты-то знаешь, мама, – нахмурился он.

Джин покачала головой.

– Нет, мне это тоже неизвестно.

Произнеся эти слова, она внезапно похолодела.

Ну все! – промелькнуло в ее мозгу. Ну все…

Прямо на ее глазах ресницы Тима изумленно распахнулись, во взгляде отразилась напряженная работа мысли, затем постепенное осознание услышанного.

– Как это, тебе тоже неизвестно? – медленно произнес Тим. – Ты должна знать, если ты моя… – Он не договорил и провел языком по пересохшим губам, не сводя с Джин напряженного взгляда.

Не в силах произнести ни слова, Джин вновь покачала головой.

Тогда Тим – надо отдать ему должное, в эту непростую минуту он проявил необыкновенное мужество – сказал:

– Выходит, ты тоже мне не…… – Все-таки произнести фразу до конца он не смог.

– Не мать, – выдохнула Джин, словно освобождаясь от давящей на плечи тяжести. Действительно, ей как будто стало легче, когда она сказала правду. – То есть со мной та же ситуация, что и с папой: я усыновила тебя. – Она улыбнулась. – Сначала ты мне понравился, затем я тебя полюбила, а потом ты стал моим сыночком. – Немного помолчав, Джин добавила: – Знаешь, чего я больше всего опасалась, когда мы сообщили тебе о своем разводе? Что ты уйдешь с папой.

Глаза Тима снова влажно заблестели.

– Не бойся, мам, – сказал он, потянувшись вперед и обнимая ее. – Я не уйду.

– И ты продолжишь общаться с папой, как прежде?

На этот раз Тим ответил не сразу. По-видимому, какие-то сомнения все-таки сидели в его голове.

– Э-э… наверное, продолжу, только не знаю, получится ли, как прежде. Теперь, когда ты рассказала мне все… – Он умолк, словно не в состоянии подобрать подходящие слова, потом произнес: – Дайте мне время, ладно? Вы оба. Я… должен подумать.

Вы оба…

Услышав это, Джин сразу вспомнила, как, узнав об их разводе, Тим крикнул: «Я ненавижу вас, обоих!», и ее вновь охватило знакомое чувство вины. Оно было беспочвенно, Джин осознавала это, но все же не могла избавиться от назойливой мысли о том, что если бы ей не захотелось личного, персонального счастья, то у Тима были бы сейчас обычные каникулы и он не ломал бы голову над совсем не детскими вопросами.

– Хорошо, сынок, не стану тебя торопить. Тебе действительно требуется время, чтобы привыкнуть к… известию о себе самом. Хочу только, чтобы ты не сомневался в нашем добром отношении к тебе. Мы с папой помним тебя совсем маленьким. И очень любим тебя. Не забывай это, что бы тебе ни говорили.

– Кто? – спросил Тим.

Джин пожала плечами.

– Ну, мало ли… Мы с папой пока не развелись, но когда-нибудь это случится, и тогда пойдут гулять слухи. Ты им не верь. И даже если возникнут сомнения, прислушайся к своему сердцу, оно не обманет. Я сама так поступаю в спорные моменты.

– И помогает? – спросил Тим.

Джин кивнула.

– Только нужно уметь слушать голос сердца. Если научишься этому, все будет в порядке.

– А как научиться?

– Видишь ли, тут трудно давать какие бы то ни было советы. Эту науку тебе придется постигать самому. Лишь помни главное: что бы между мной и папой ни происходило, тебя мы любим. Не забудешь?

– Нет, мама… Или мне больше нельзя тебя так называть?

Джин порывисто прижала Тима к груди.

– Глупенький! Конечно, можно. Ведь я и есть твоя мама.

Правда, где-то существует и другая, настоящая, промелькнуло в ее мозгу. Но где она? И как ей живется без своего ребенка? А может, она давно забыла, что когда-то у нее был сын? Что ж, не зря, видно, придумана поговорка: не та мать, что родила, а та, что воспитала.

– Ладно, – вдруг произнес Тим, – когда папа позвонит в следующий раз, я поеду с ним в кегельбан… или куда он там хочет.

12

Сидя в гостиной на диване, Джин листала журнал мод, когда от входной двери донеслись переливы дверного звонка.

– А, приехали! – пробормотала она, поднимаясь и спеша в прихожую.

Открыв дверь, Джин увидела на крыльце Энди и Тима. Первый был в пестром мексиканском пончо, в руках второго находилось игрушечное банджо.

– Привет, – сказал Энди. Стянув пончо через голову, он надел его на Джин. – Тебе это больше подходит.

Однако Джин почти не обратила на его действия внимания, она смотрела на Тима.

– Солнышко! Ну как, хорошо провели время?

– Замечательно, – вместо Тима ответил Энди. – Правда, сынок?

Тим опустил взгляд и буркнул неохотно:

– Да.

– Мы катались на карусели, на колесе обозрения, потом стреляли в тире. Это наши призы – банджо и пончо. Мы их вместе выиграли.

– Это ты выиграл, – поморщился Тим. – Я просто стоял рядом и смотрел.

– Нет! – преувеличенно весело воскликнул Энди. – Ты не просто смотрел, ты был моим счастливым талисманом! Без тебя мне ни за что не удалось бы собрать призы.

Тим безразлично пожал плечами.

– Не знаю. Может быть. – Затем он взглянул на Джин. – Мам, там осталось немного вчерашнего пирога? Мне есть хочется.

Она кивнула.

– На блюде под салфеткой. А в холодильнике есть молоко.

– Понятно. Тогда я отправляюсь на кухню.

Тим прошел мимо Джин в коридор, затем толкнул дверь кухни и скрылся за ней.

– Разве ты не хочешь поблагодарить папу за приятный день? – крикнула Джин вслед.

– Да, конечно, – мрачно донеслось в ответ. – Спасибо. – После чего дверь с негромким стуком закрылась.

– Переживает, – вздохнул Энди, и улыбка его словно завяла. – Весь день сегодня как в воду опущенный. Я уже и так его развлекаю, и этак – нет, не помогает, все равно хмурится.

– Что поделаешь, – вздохнула Джин. – Поставь себя на его место: не успел мальчик опомниться от известия о разводе родителей, как следом идет другая новость – что они и не родители вовсе.

Энди с озабоченным видом поскреб макушку.

– Боюсь, как бы Тим действительно не возненавидел нас за все это.

– За все? Не знаю. Ну за то, что мы разошлись, еще понятно, а за что еще? Что оказались неродными отцом и матерью? Но… ведь мы любим его, правда?

– Разумеется! – не раздумывая воскликнул Энди. – Я не представляю себе дальнейшей жизни без Тима.

– Я тоже, – твердо произнесла Джин.

Энди покосился в сторону кухни.

– Может, он со временем отойдет.

– Конечно, – горячо поддержала его Джин. – Ведь он всего лишь восьмилетний ребенок. Ему требуется время, чтобы привыкнуть к новому существованию и к изменившимся правилам игры. Потом все треволнения улягутся, жизнь войдет в колею и Тим успокоится.

– Хорошо бы. Думаю, все, что мы сейчас можем сделать для Тима, это постоянно показывать ему свою любовь и постараться создать у него ощущение стабильности. Тогда в его персональном маленьком мирке все скорее станет на свои места. – Энди с вздохом провел ладонью по лицу. – Дьявол, кажется, я заговорил как психотерапевт! – Затем он посмотрел на наручные часы и обронил: – О, мне пора возвращаться.

– Разве ты не выпьешь чашку чаю… или кофе? У нас очень вкусный пирог с вареньем, мама испекла. Правда, стоит поспешить, пока Тим не уплел все, что осталось после вчерашнего пиршества.

Энди замялся.

– Спасибо за приглашение. Я бы с удовольствием, но… мне нужно в город.

– Какие-то дела? – как бы между прочим спросила Джин.

От ее пристального взгляда не укрылся выступивший на скулах Энди румянец смущения.

– Нет, никаких особых дел… Собственно, меня ждет Рита. Мы договорились, что я не стану задерживаться.

– А… Понятно.

– Не хотелось бы, знаешь ли, заставлять ее волноваться, – добавил Энди.

– Ну да, конечно, – сухо произнесла Джин.

– Но в другой раз я непременно останусь на чашечку кофе с кусочком-другим пирога.

– В другой раз пирога может не быть.

– Да? Ну просто так посидим. А сейчас, уж прости, я не могу нарушить слово, данное Рите.

Сердце Джин болезненно сжалось.

– Разумеется. Это было бы нехорошо.

– Молодец! – Энди неожиданно шагнул вперед и совершенно по-братски, без всякого намека на интимность, заключил Джин в объятия. – Я не сомневался, что ты поймешь меня. Знаешь, могу тебе кое в чем признаться: жду не дождусь, когда вы познакомитесь с Ритой – ты и Тим. Она обязательно вам понравится, в этом у меня тоже нет никаких сомнений. Потому что Рита такая…

– Постой, – решительно произнесла Джин, высвобождаясь из его объятий. – Тебе непременно нужно знакомить нас с Ритой? Тима особенно?

В глазах Энди промелькнуло удивление.

– Да. А что?

– Сам подумай, вдруг это знакомство ухудшит ситуацию, которая и без того… – Не договорив, Джин лишь красноречиво развела руками.

Тем не менее Энди счел необходимым уточнить:

– Какую именно ситуацию ты имеешь в виду?

– Ту, которая сложилась в нашей… – Она едва не произнесла «семье», но вовремя умолкла, потому что этого говорить не стоило. Их семьи больше не существует. – Э-э… которая сложилась вокруг Тима. Он довольно остро прореагировал на то, что от нас ты переехал к какой-то «тете Рите» – слова его, не мои. Как я уже говорила, Тим воспринял подобный шаг с твоей стороны как предательство тобой его лично. Поэтому мне и пришлось сообщить ему правду об усыновлении. Иначе было бы еще хуже, чем есть сейчас. А ты хочешь знакомить его с Ритой! Которую, кстати, сам лишь недавно узнал.

– Нет, говорю же тебе, мы некоторое время вместе работали, а потом…

– Знаю, знаю! – отмахнулась Джин. – Дело не в этом, а в том, что Тиму все это ни к чему.

Энди вновь задумчиво поскреб в макушке.

– Откуда ты знаешь? Ведь это только твои предположения, а на самом деле Тиму может быть интересно, с кем теперь живет его папа.

– Да ты совсем спятил! – возмущенно воскликнула Джин.

– Почему ты так говоришь? – удивился Энди.

Она покачала головой.

– Потому что ты в облаках витаешь, реальности совсем не осознаешь, твое чувство к Рите совершенно ослепило тебя.

На миг задумавшись, Энди заметил:

– Вероятно, в твоих словах есть доля истины, но мне непонятен твой настрой. Ты что же, против моего общения с Ритой?

– Боже ты мой, при чем здесь Рита? Общайся с кем хочешь, мне нет до этого никакого дела… – Так уж и никакого! – хихикнул кто-то в глубине ее сознания, однако она проигнорировала этот недружелюбный смешок.

– Тогда почему ты кипятишься? – прищурился Энди.

– Хочешь знать? – с вызовом произнесла Джин. – Хорошо, скажу прямо: мне вовсе не улыбается перспектива отправить Тима на встречу с тобой, которая будет происходить на территории Риты. Да еще в присутствии той!

– Но почему?

– Ведь ты сам несколько минут назад упоминал о чувстве стабильности, которое мы должны вселить в Тима.

– Да, разумеется, но…

– Неужели ты впрямь вообразил, что Тим жаждет очутиться в чужом доме и увидеть там, как его обожаемый папа тискает какую-то постороннюю тетеньку?

Энди изумленно заморгал.

– Ты как-то странно все подаешь. У меня даже в мыслях не было… И вообще, со знакомством можно подождать.

– Рада, что ты наконец уяснил это, – с достоинством произнесла Джин. – Потому что, если ты хоть немного озабочен судьбой Тима, ты должен будешь сделать выбор относительно того, что для тебя важнее. Что имеет первостепенное значение.

Блеснув взором, Энди провозгласил:

– Тим, конечно! Ты сама это прекрасно знаешь. Тим важнее всего, и я никогда не сделаю ничего такого, что способно причинить ему боль.

– То есть ты будешь встречаться с ним на нейтральной территории и не станешь брать на подобные свидания Риту? – резко спросила Джин.

– Да, обещаю.

– Тогда все в порядке, одной проблемой меньше. – Изобразив улыбку, Джин попыталась по своему обыкновению сунуть большие пальцы за пояс джинсов, но обнаружила, что на ней все еще мексиканское пончо. Порывисто стянув наряд, она протянула его Энди. – Благодарю, но эта вещица не вписывается в мой стиль.

Лишь когда Энди попрощался и, беззаботно посвистывая, направился к своему автомобилю, Джин позволила себе убрать с лица идиотскую, по ее мнению, улыбку. Ей стало ясно, что она переоценила собственные силы. Потому что упреки адресовались ею в адрес Энди не только ради защиты интересов Тима, но также из желания уязвить его. А это означало, что она еще не окончательно избавилась от привычки считать его своим.

Если и есть что-то хуже осознания того, что собственный муж больше не пробуждает в тебе чувственности, со вздохом подумала Джин, то это факт, что какая-то другая женщина сгорает от желания оказаться в его объятиях. А сам он смотрит на нее как на божество.

Она стояла на крыльце до тех пор, пока «вольво» Энди не скрылся из виду.

Боже правый, как быстро он убрал меня из своего сердца! – печально проплыло в ее голове. Как он вообще мог так поступить?!

В понедельник Джин и Салли встретились за ланчем в кафе «Беллиссимо». Сегодня привычное течение событий было слегка нарушено: Джин пришла в кафе одна, потому что Салли задержали какие-то банковские дела. Но та поручила Джин заказать блюда по своему усмотрению, добавив, что, пока их принесут, она успеет добраться до кафе.

Джин так и сделала: заказала две порции спагетти с сыром и омлет с грибами, а на сладкое – безе с шоколадным кремом. Не успела официантка принести блюда, как появилась запыхавшаяся Салли.

– Вот и я! Вижу, успела.

– Как раз вовремя, – кивнула Джин. – Присаживайся.

В этот момент Салли заметила пирожные.

– О, что празднуем?

– Ничего, – пожала плечами Джин. – Просто захотелось чего-то особенного. Надеюсь, ты не против?

– Если бы я сидела на какой-нибудь диете, мне пришлось бы бороться с искушением, но, к счастью, я ничем не ограничена в еде, так что… приступим! – Она села напротив Джин, и обе принялись за ланч. – Прежде за тобой не замечалось пристрастия к сладкому, – заметила Салли спустя некоторое время. – Надеешься таким образом заглушить неприятные отголоски недавних событий?

– Почему ты так решила? – удивилась Джин.

– Брось, всем известно, что неприятности следует быстрей заесть сладким, тогда они скорее забудутся.

– А, вон ты о чем… – протянула Джин, теряя интерес к теме.

Салли некоторое время наблюдала за ней – не забывая, впрочем, о еде, – потом негромко спросила:

– Ну как ты? Успокоилась немного?

– Что? – машинально переспросила Джин. – А… да. Я сейчас размышляю над тем, как бы продвинуть свою карьеру. И, соответственно, увеличить зарплату.

Салли заморгала. Меньше всего ожидала она услышать подобный ответ.

– С чего вдруг тебя стали одолевать такие мысли?

Джин в свою очередь удивленно взглянула на нее.

– Неужели не понимаешь? Одно дело, когда я жила с Энди, и совсем другое – когда одна. Вернее, я живу с Тимом, конечно, но он в данном случае не в счет, потому что речь идет о доходах нашей уменьшившейся семьи и…

– Постой, постой! – подняла Салли руки: левую – ладонью вперед, а в правой держа вилку. – От твоих скоростных маневров у меня голова идет кругом. То ты рассказываешь мне о совместном с Энди ребенке, потом разводишься, а сейчас у тебя на уме карьерный взлет! Прости, но ты ведешь такую насыщенную жизнь, что я за ней не поспеваю. Только усвою одну новость, как ты сообщаешь другую.

Джин усмехнулась.

– Нечего тут усваивать. Все даже пятилетнему ребенку понятно: сейчас я могу всерьез надеяться лишь на свои доходы, а между тем мне предстоит вырастить и вывести в люди Тима. После того как мы с Энди расстались, все изменилось и я просто стараюсь не отставать от этих перемен.

Задумчиво покачав головой, Салли протянула:

– Кажется, понимаю. У Энди сейчас новая жизнь, а ты хочешь доказать ему, что вполне способна справиться без его помощи. Или, лучше сказать, без него.

– Ничего подобного! – воскликнула Джин с таким фальшивым возмущением, что ей самой захотелось поморщиться. В глубине души она осознавала, что слова Салли угодили в яблочко. – Я делаю это для себя. Ну и для Тима, конечно, тоже.

– Что ж, замечательно, – улыбнулась Салли, сделав вид, будто не заметила ненатуральности тона Джин. – Но хочу открыть тебе тайну: на свете существует еще кое-что, кроме карьерного роста и воспитания детей.

На что Джин негромко возразила:

– Только не для тех, у кого остались лишь ребенок и работа.

Услышав такое Салли поначалу разинула рот, потом воскликнула:

– Это еще что за чушь?! Ты не можешь действительно так думать! Ведь у тебя есть друзья, мать… все на свете!

– Все, кроме мужчины, – поправила ее Джин с невеселым смешком. – Впрочем, что от них проку? Сама знаешь, у меня было двое мужчин. Один бросил меня, другой стал мужем, но по прошествии некоторого времени превратился в нечто среднее между братом и отцом. Вот я и думаю, не отказаться ли мне вообще от попыток завести романтическое знакомство?

Наступила пауза, во время которой Салли и Джин доедали то, что оставалось на их тарелках. Затем Салли сказала:

– Тебе просто жаль себя, вот и все.

– Ничего подобного. Если бы я нуждалась в мужчине, то давно бы им обзавелась. Разве это проблема?

– Для тебя, вероятно, да.

– Ошибаешься!

– Ни капельки!

– А вот и ошибаешься!

– Нет!

Они посмотрели друг на друга и прыснули.

– Прямо как в старые добрые студенческие времена, правда? – весело сказала Салли.

Джин кивнула.

– Я будто перенеслась на несколько лет назад.

– Да, время летит быстро… Кстати, у меня скоро день рождения и я… не знаю, что делать.

– Собери вечеринку, как обычно. Что тут изобретать?

– Это само собой разумеется. Но, видишь ли, прежде я приглашала вас с Энди, и сейчас мне как-то неловко звать к себе тебя одну. Ведь Энди известно, что в этот день у меня соберутся гости…

– Не вижу проблемы, – пожала Джин плечами. – Пригласи и его.

– Но он придет не один! – многозначительно заметила Салли. – С ним непременно прибудет эта… как ее… Рита, кажется? И ты с ней встретишься нос к носу.

Джин на миг застыла, словно прислушиваясь к себе, потом медленно улыбнулась.

– Ну и что? Если бы мы с Энди по-прежнему оставались мужем и женой, тогда было бы над чем поразмышлять. Но оба мы свободны, так что не сомневайся, дорогая, приглашай кого хочешь!

13

Этот разговор имел неожиданное продолжение через несколько дней. Салли позвонила Джин домой, чтобы поболтать о том о сем, и, рассказывая о подготовке к предстоящему празднованию дня рождения, вдруг воскликнула:

– Да! Хорошо, что вспомнила… Знаешь, на кого мы с Питом наткнулись сегодня в супермаркете «Бронсон-энд-Сан»?

Джин сразу что-то не понравилось в тоне, которым был задан вопрос, она лишь не поняла, что именно, но на всякий случай осторожно произнесла:

– Вы с Питом могли наткнуться на кого угодно.

Адвокат Пит Полански был нынешним приятелем Салли. Та встречалась с ним уже два года, но лишь недавно согласилась сойтись, чтобы жить под одной крышей.

– Верно, однако едва не столкнулись с твоим бывшим и его нынешней зазнобой… все время забываю, как ее зовут… Рита!

Услышав это имя, Джин невольно скомкала полу черного атласного кимоно, которое находилось сейчас на ней.

– В самом деле? Вы встретили Энди и Риту?

Если бы ее в эту минуту спросили, она не смогла бы ответить, хочет услышать продолжение рассказа или нет.

– Встретили! Мы едва не столкнулись с ними. Тележка для покупок к тому моменту у нас была уже сильно нагружена, а катила ее я. На повороте ее повело вбок и она только чудом не врезалась в тележку других покупателей. Правда, слегка задела, но все могло обернуться гораздо хуже. Пит мгновенно оказался рядом со мной, мы начали извиняться, и тут узнали Энди. Ну, посмеялись немного, затем Энди познакомил нас со своей спутницей, которой и оказалась эта самая Рита. Представляешь?

– Вполне, – сдержанно произнесла Джин. – Более того, не вижу в этом ничего особенного.

– Наверное, ты права, однако учти, что прежде мы с Ритой никогда не виделись. Я лишь слышала о ней. А она миленькая, правда?

Разумеется, миленькая, черт бы ее подрал!

– Не знаю, – ответила Джин со спокойствием, которого на самом деле у нее не было и в помине. – В отличие от тебя и Пита я никогда не встречалась с ней.

– Как, до сих пор? А я почему-то решила, что вы с ней… Ладно, это не имеет значения. Как бы то ни было, мы с Ритой поболтали немного и… должна сказать, она меня изрядно удивила. Эта девушка в самом деле очень приятна. То есть из категории тех людей, каких нечасто встретишь. А Энди… – Салли хихикнула. – Только между нами… Похоже, он с ума по ней сходит. Скажу больше: даже мой Пит засмотрелся на нее!

Джин знала, что Салли не испытывает по отношению к ней каких-либо отрицательных эмоций, а тем более зла, однако каждое слово подруги жалило ее в самое сердце.

– Ну что же, – нарочито безразлично протянула она. – Я всегда говорила, что у Энди превосходный вкус.

– А вот с этим я не согласна, дорогая, – живо возразила Салли. – Вкус у Энди отвратительный, в противном случае он ни за что не променял бы тебя хоть на Риту, хоть на какую угодно другую милашку!

Думая о том, не доставит ли Тим хлопот Дебби, которая специально приехала к ним, узнав, что мальчик просидит один весь вечер и даже, возможно, часть ночи, Джин нажала на кнопку дверного звонка.

Отворила ей, вопреки ожиданиям, не Салли, а приятель Пита Фрэнки – здоровяк, неизменно подшучивавший над Энди и Джин, когда они все вместе оказывались в гостях у Салли. При этом всегда звучало обещание, что когда-нибудь Фрэнки отобьет Джин у Энди. Но все это было пустое, так как, несмотря на свои внушительные размеры, Фрэнки, что называется, ходил на цыпочках перед своей женой Лу. Правда, та тоже являлась весьма колоритной особой. Наибольшее внимание привлекали ее необыкновенно развитые бицепсы, которым позавидовал бы не один мужчина.

Лу и Фрэнки вели довольно непривычное существование и зарабатывали на жизнь участием в соревнованиях по армрестлингу. Для этого им приходилось кочевать по всей стране от одного места подобных состязаний к другому. Однако они не только не жаловались на судьбу, но, наоборот, с удовольствием путешествовали в своем трейлере.

Джин с самого начала удивляло знакомство адвоката Пита Полански с Фрэнки – человеком без определенных занятий. Потом Салли сказала ей, что Пит и Фрэнки дружат с детства, а до того дружили семьями их родители. После этого для Джин все стало на свои места.

– А, вот и ты! – воскликнул Фрэнки, увидев ее на пороге. – Здравствуй, золотце. Выглядишь на миллион долларов, как всегда.

– Ты еще лучше, – улыбнулась Джин. – О, что это? Новую серьгу в ухо вдел?

Как правило, после очередной победы в соревнованиях по армрестлингу, Фрэнки украшал свое тело какой-нибудь серебряной безделушкой.

– Да, – просиял он, польщенный ее вниманием. – Мы прибыли сюда прямо с турнира в Питтсбурге, где я завоевал главный приз.

– А Лу?

– Она не участвовала, это были мужские состязания. Но отсюда мы двинем в Торонто, там найдется работенка не только для меня, но и для Лу. – Фрэнки отступил на шаг, окинул Джин изучающим взглядом, затем плотоядно облизнулся и подмигнул ей. – Поговаривают, что ты, любовь моя, наконец-то избавилась от муженька. Полагаю, теперь у меня появилась надежда на взаимность?

– Разумеется, дорогой. Только придется встать в очередь, ведь кроме тебя есть и другие претенденты.

– Р-растерзаю! – прорычал Фрэнки, вращая глазами. Затем рассмеялся, обнял Джин за плечи и повел в глубь квартиры.

На пороге гостиной Джин на миг остановилась, ища взглядом пару, которую меньше всего хотела сегодня видеть.

– Что случилось? – спросил Фрэнки, заглянув ей в лицо.

– Нет-нет, ничего, все в порядке.

Однако, несмотря на всю свою внешнюю толстокожесть, Фрэнки был достаточно тонким человеком.

– Вон они стоят, – кивнул он в сторону раскидистой пальмы, доставшейся Салли от матери, которая выращивала это растение более двух десятков лет.

Взглянув в указанном направлении, Джин действительно увидела в просвете между другими гостями Энди, обнимающего за талию стройную девушку с длинными завитыми на концах светлыми волосами.

Боже правый, ведь она ему в дочери годится! – промчалось в голове Джин.

И тут же рядом прозвучал голос Фрэнки:

– Симпатичная куколка. На мой взгляд, несколько молода для Энди, но, как говорится, кому что нравится. Лично я, конечно, не стал бы упираться, если бы она потащила меня в постель, но с тобой ее, вне всяких сомнений, не сравнить. Так что особенно из-за нее не убивайся.

Спасибо, дорогой, подумала Джин. Ты мне явно льстишь, но все равно благодарю.

В эту минуту откуда-то выпорхнула Салли.

– А! – воскликнула она, без всяких церемоний оттесняя Фрэнки и подхватывая Джин под локоть. – Наконец-то… Идем! Сначала сюда… – Салли подвела Джин к накрытому для фуршета столу. – Вот, держи тарелку. Что тебе положить? Смотри, кладу парочку этих канапе, потом сандвич с копченым лососем, слойку с яйцом и черной икрой и…

– Все-все, достаточно! – воскликнула Джин. – Куда мне столько?

Салли оживленно блеснула глазами.

– Как скажешь, дорогая моя. Если достаточно, тогда держи бокал мартини и идем.

– Куда? – спросила сбитая подобной прытью с толку Джин.

Салли подбородком указала в направлении пальмы.

– Туда!

Но Джин качнула головой.

– Нет.

– Да не бойся ты! Ведь сама прекрасно понимаешь, что рано или поздно тебе придется с ней познакомиться. И потом, как я уже сказала, она довольно мила.

Не успела Джин опомниться, как Салли потянула ее через всю гостиную к небольшой группе гостей, среди которых в эту минуту находились Рита и Энди.

Этих двоих словно окружала некая общая аура. Рита висела на согнутой руке Энди, глядя на него затуманенным взором. А Энди, – еще недавно не проявлявший и намека на чувственность! – даже разговаривая со своими нынешними собеседниками, поминутно делал перерыв, чтобы чмокнуть Риту в губы.

Сердце Джин болезненно сжалось. Она сейчас с удовольствием повернулась бы и ушла, но не могла себе это позволить по ряду причин, главной из которых было нежелание обидеть Салли, тем более в день рождения.

К тому же на Джин уже обратила внимание Рита.

– Посмотрите, кого я вам привела! – жизнерадостно воскликнула Салли, одновременно так подтолкнув Джин в спину, что та едва не повалилась на Энди и Риту. – Ну же, поздоровайтесь!

– Привет… кхм… Джин, – сказал Энди.

– Привет, – ответила ему она. Затем повернулась к Рите. – А вы, должно быть…

– Рита Маккей. Давно мечтаю познакомиться с вами. – Рита шагнула вперед и расцеловалась с Джин, как с давней подругой – в одну щеку, потом в другую. – Энди столько рассказывал о вас.

– В самом деле? – механически произнесла Джин, отметив, что гости, с которыми Энди и Рита только что беседовали, предпочли удалиться в сторонку.

– Разумеется! Энди так вас уважает, вы бы только знали! – Каким-то образом Рита умудрилась произнести эту фразу с оттенком неодобрения.

Джин взглянула на Энди, и тот изобразил широкую, но несколько смущенную усмешку.

– Очень… мило, – произнесла Джин нейтральным тоном.

После этих слов Рита почему-то просияла.

– Вы и Энди, наверное, испытываете такое облегчение, вновь обретя свободу. – Она мельком взглянула на Энди. – Уж Энди точно никогда не был более счастлив, чем сейчас, правда, дорогой?

– Конечно, лапочка. – Энди взял руку Риты, и их пальцы сразу же интимно переплелись.

Видя это, Джин испытала тошнотворный спазм в желудке.

– Но, полагаю, все мы станем друзьями, да? – продолжила Рита. – Вы, я, Энди… и Тимоти.

Джин недоуменно вскинула бровь.

– Кто? – Однако в следующее мгновение сообразила, кого подразумевает Рита. – А, Тим.

– Ну да, – немного удивленно подтвердила та.

– Просто Тима никто не называет Тимоти. Он это терпеть не может.

– Надо же, – безразлично пожала плечами Рита, явно не видя здесь проблемы. – Ладно, постараюсь запомнить. В любом случае всем нам следует поскорее познакомиться и как следует узнать друг друга, верно? Сделаем это в ближайший уик-энд, хорошо? – Она чуть наклонилась к Джин и заговорщицки шепнула: – Скажу по секрету, я уже приготовилась к встрече.

Джин разинула рот.

– В ближайший уик-энд? – Она посмотрела на Энди. – Разве ты не рассказал Рите о своих планах на ближайший уик-энд?

Тот слегка порозовел.

– Э-э… я собирался сказать.

– Собирался? Интересно когда? В последний момент?

Энди слегка нахмурился.

– Что ты так разволновалась? Я не забыл, что мы с Тимом договорились по телефону первый уик-энд августа провести у вас – вместе, как бывало раньше.

– Так в чем же дело? Почему ты не предупредил Риту, если знал, что именно на это время она планирует встречу… или что там еще?

– Просто я подумал, что уик-энд большой, можно успеть и у вас побывать, и к Рите вернуться. Тем более что мы привыкли выходные дни проводить вместе.

– А что, замечательная идея! – воскликнула Рита, которая до сих пор лишь переводила взгляд с Энди на Джин и обратно. – В пятницу Энди отправится к вам и вы проведете вместе вечер. А утром, скажем после завтрака – или ланча, если это больше устроит, – Энди возьмет Тимоти… то есть Тима, и с ним приедет ко мне. По-моему, вполне логично, да? – Она сияла такой радостью, как будто единственным, что здесь всех интересовало, была логика. – И никто не будет в обиде! Кстати, вы тоже можете приехать с Энди и Тимот… Тимом, – добавила Рита, взглянув на Джин, однако ее тон был таким, будто в действительности она хотела сказать: «Разумеется, если вам охота таскаться хвостом за своим бывшим мужем».

Как же, приеду я к тебе! – хмуро подумала Джин. Дожидайся…

Она повернулась к Энди и посмотрела прямо ему в глаза.

– Ты сказал Тиму, что весь первый уик-энд августа проведешь у нас.

Тот опустил взгляд, но тут же поднял.

– Ну да, так и будет… почти. Большую часть уик-энда я пробуду с вами. А потом, в субботу, Тим сможет вместе со мной отправится к Рите.

Джин прищурилась.

– Ты думаешь, что Тим не будет возражать против подобной поездки? То есть я хочу сказать, ты обсуждал это с Тимом по телефону?

– Вроде того.

– Что-то я не пойму, – вскинула Джин бровь. – Говорил ты Тиму об этой поездке или нет?

– Ну, я упоминал о ней.

– И что ответил Тим? – Джин могла бы и не задавать этот вопрос, ей и без того все было ясно.

– О, к тому времени Тим свыкнется с идеей прокатиться ко мне, я уверена! – оживленно воскликнула Рита. – Знаете, как с этими детьми бывает – то они хотят одного, то другого…

– Знаю, – сухо произнесла Джин. – Последние четыре года я прожила с одним из «этих» детей. А у вас откуда подобный опыт, интересно?

– Джин! – предупреждающе сказал Энди.

Но она его не слушала. Окажись Рита наиприятнейшей особой в целом мире, Джин все равно трудно было бы сдержать желание вцепиться ей в волосы – потому что она уже пресытилась ею по горло.

– То есть я имею в виду: вам-то откуда знать, ведь у вас детей нет?

Однако если этим вопросом Джин хотела уязвить Риту, ее ждало разочарование. Та просто подняла на Энди затуманенный взгляд и медленно улыбнулась.

– Верно, пока нет.

Пока?

По спине Джин пробежал холодок. Означает ли это, что…

– Ну же Энди, – промурлыкала Рита, – скажи!

Тот нервно поправил галстук, всем своим видом выражая желание очутиться сейчас в каком-нибудь другом месте.

– Энди! – надула Рита губки.

– Да-да… кхм… Вообще-то я пока не хотел сообщать тебе эту новость, но раз уж так получилось… И потом, рано или поздно все равно пришлось бы сказать… К тому же я знаю, что ты порадуешься за нас. – Он обнял Риту за плечи и притянул к себе. – Словом, дело в следующем: мы подумываем о том, чтобы пожениться и завести ребенка.

14

Энди проснулся, ощущая на плече голову продолжавшей сладко спать Риты. Едва вынырнув из дремы и осознав, где и с кем находится, он расплылся в улыбке.

Я самый счастливый человек на земле! – проплыло в его голове.

Затем он повернулся, чтобы взглянуть на свои наручные часы, которые лежали на тумбочке, и это движение разбудило Риту.

– Мм… дорогой, что ты делаешь?

– Ничего. – Энди вновь повернулся к ней.

Не успел он это сделать, как Рита обвила его руками и ногами.

– Но что-то же ты делаешь?

– Просто посмотрел который час. – Энди склонился над ней, и они слились в долгом поцелуе. Спустя некоторое время Энди, хоть и несколько задыхаясь, но все же лукаво спросил: – Разве тебе не хочется, чтобы я приготовил завтрак или сварил кофе, на худой конец?

Рита издала полный чувственности грудной смешок.

– Я пока не голодна. Впрочем… – она медленно провела кончиками пальцев по спине Энди, – не откажусь, если на завтрак ты предложишь себя.

– Боюсь, сандвич со мной в качестве начинки получится слишком большим, – хохотнул тот. – Ты его не осилишь.

– А это мы посмотрим, дорогой, – промурлыкала Рита, лизнув его плечо. – Мм… как вкусно! Сейчас я тебя съем, прямо без зелени и майонеза.

После таких слов Энди ощутил во всем теле дрожь предвкушения, но отдаться до конца этому волнующему ощущению не смог, потому что в его голове возникла одна мысль.

– Дело в том, что…

Рита широко раскрыла глаза.

– Что такое?

– Сегодня начинается первый уик-энд августа, дорогая, – мягко напомнил Энди.

– И что?

– Я обещал Тиму приехать сегодня не позднее двенадцати. А сейчас уже… – он взял с тумбочки часы, – уже начало одиннадцатого. Пока я приведу себя в порядок, пока доберусь до коттеджа… Словом, нужно поторапливаться.

Рита вновь пробежалась пальцами, на этот раз по его бедру.

– Ах, Энди, утро так приятно началось… Неужели ты в самом деле уедешь?

– Как же мне не ехать, если я пообещал Тиму? – удивленно взглянул на нее тот. – Ведь он меня ждет!

С губ Риты слетел разочарованный вздох…

Все утро субботы Джин натянуто улыбалась.

То есть ей казалось, что ее улыбка естественна, однако и Тим, и приехавшая к ланчу Дебби ощущали скрывавшуюся под наигранной приветливостью нервозность.

Только Энди ничего не замечал – думал о чем-то своем и тайком поглядывал на часы.

Зато Джин заметила, что Дебби ведет себя так, будто, кроме них двоих и Тима, за столом никого нет. Энди для нее словно не существовало. Беседуя, Дебби обращалась только к Тиму и Джин, Энди же игнорировала.

Это она так наказывает его, догадалась Джин. Наверное, не нужно было говорить ей, что у Энди появилась женщина, на которой он вроде бы собирается жениться. Но, с другой стороны, Дебби все равно рано или поздно узнала бы обо всем. Поэтому что толку скрывать?

Вечер пятницы прошел, можно сказать, замечательно. Временами даже казалось, что между Тимом и Энди восстановились прежние отношения. Оба азартно играли в настольный хоккей, и, глядя на них, Джин даже испытала чувство, похожее на ностальгию.

Позже все тепло пожелали друг другу спокойной ночи и удалились каждый в свою комнату – благо в коттедже кроме детской и супружеской была и спальня для гостей.

Однако утром все изменилось. Энди все так же шутил и дурачился, но без прежнего подъема, так что Джин поневоле вспомнила разговор о предполагаемой поездке Тима в город для знакомства с Ритой.

Тим тоже как-то притих, словно ощутив приближение неприятностей.

В текущей за столом беседе все чаще возникали провалы, которые нечем было заполнить. Во время одной из подобных пауз Джин бодро произнесла:

– Ну, кому еще оладий с земляничным вареньем? – И сняла крышку с сотейника, в котором томились эти самые оладьи.

Однако в ответ раздался лишь дружный стон пресыщения.

– Идемте лучше в гостиную смотреть телевизор, – предложила Дебби.

– Но мы с папой договорились поиграть во дворе в волейбол. Правда, пап?

Повисла тишина. Энди открыл рот, чтобы что-то произнести, затем закрыл его. Потом, подавив вздох, все же произнес:

– Ведь ты знаешь, что после ланча я должен ехать обратно в город.

Щеки Тима окрасились румянцем волнения.

– Ты обещал провести со мной весь уик-энд!

– Да, и готов сдержать обещание, если ты, как я тебе предложил, отправишься со мной, чтобы познакомиться с тетей Ритой.

Тим замотал головой.

– Не хочу.

– Что ж, – вздохнул Энди, – тогда я уеду один.

– Чтобы быть с ней?

– С тетей Ритой? Да, конечно. Она ждет меня. Вернее, нас с тобой, но ты же не желаешь…

– Вместо того чтобы подольше побыть со мной, ты едешь к ней!

Энди оказался под прицелом сразу трех пар глаз – Джин, Дебби и, разумеется, Тима. Явно чувствуя себя неловко, он сказал:

– Тетя Рита там одна, сынок, а у тебя здесь мама и бабушка.

Услышав последнее слово, Дебби встрепенулась.

– Что-то я не пойму, парень, ты в самом деле собрался оставить сына и отправиться к подружке?

Энди нахмурился.

– Нет, Дебби, я предлагаю Тиму поехать со мной к Рите, которая ждет нас с тортом, конфетами и мороженым. А кроме того, – повернулся он к Тиму, – тетя Рита приготовила тебе подарок. Какой не скажу, узнаешь по приезде. – Выдержав короткую паузу, Энди спросил: – Ну как, едем?

Тим отвернулся.

– У меня разболелась голова.

– В самом деле? – Джин озабоченно пощупала лоб Тима. – Что же ты раньше не сказал? А вчера чихал, я слышала. Вот видишь, нельзя тебе так много купаться в надувном бассейне!

– Я хочу прилечь, – сказал Тим.

– Правильно, – подхватила Дебби. – Это лучше всего.

– Постой! Недавно я купила детский аспирин, – сказала Джин. – Будто чувствовала, что понадобится. Сейчас принесу.

– И воды захвати, – крикнула Дебби ей вслед.

– Но как же… – начал было Энди, однако тут же умолк, видя, что на него никто не обращает внимания.

Только когда вернувшаяся из кухни Джин дала Тиму таблетку и тот проглотил ее, запив водой, Энди нетерпеливо пошевелился.

– Я…

– Ты можешь возвращаться в город, – сухо произнесла Джин. – Тебя никто не задерживает. А Тим останется дома. Он плохо себя чувствует, и я просто не позволю ему никуда ехать. – Она взглянула на Тима. – Иди наверх, сынок.

Энди задумчиво посмотрел на часы, потом устремил взгляд на понуро поднимавшегося по лестнице Тима и со вздохом потянулся в карман за сотовым телефоном.

– Ладно, сейчас позвоню Рите и предупрежу, что задерживаюсь…

Спустя примерно час Джин поднялась в спальню Тима. Шторы были задернуты, поэтому в полумраке не сразу удалось понять, спит Тим или нет. Джин постояла немного в нерешительности и уже собиралась выходить, когда с кровати прозвучало:

– Мама, он еще тут?

– Папа? Да, сидит в гостиной. И очень переживает за тебя.

– Нет, – вздохнул Тим, – не очень. И остался он не ради меня, а потому что вы с бабушкой пристыдили его.

Наверное, не стоило Дебби разговаривать с Энди таким тоном при Тиме, с запоздалым сожалением подумала Джин. Да и я тоже могла бы проявить больше сдержанности в присутствии ребенка. А теперь нужно попытаться как-нибудь его успокоить.

– Что ты, солнышко, он твой папа и остался здесь, потому что… хотел быть с тобой.

Окончание фразы прозвучало, мягко говоря, малоубедительно, Джин сама это почувствовала.

Наступила пауза, довольно продолжительная, Джин даже подумала было, что Тим наконец уснул. И в этот момент он глухо произнес:

– Почему бы ему не уехать совсем? Пусть оставит нас с тобой одних.

Джин показалось, что она ослышалась.

– Что? Солнышко, что ты такое говоришь? Папа никогда не сделает ничего подобного!

– Сделает, – с горечью возразил Тим. – Рано или поздно он нас все рано бросит, так зачем ждать? Пусть уезжает прямо сейчас, а мы сделаем вид, будто его никогда не существовало. Тем более что он мне не папа…

А я не мама, подумала Джин. Интересно, мне Тим тоже не верит? Почему он считает, что Энди больше виноват в том, что распалась наша семья? Только потому, что тот ушел? А если бы это сделала я, оставив Тима с Энди, – тогда большая часть обвинений была бы нацелена в мой адрес?

Вздохнув, она приблизилась к кровати, наклонилась и поцеловала Тима в висок.

– Постарайся уснуть, солнышко. Ты… напрасно так думаешь о папе, но сейчас мы не станем это обсуждать. Поспи, а когда проснешься, все будет выглядеть иначе. Лучше чем сейчас, я уверена.

Напоследок Джин погладила Тима по волосам, поправила одеяло и тихо вышла.

Когда она появилась в гостиной, Энди встал с дивана.

– Ну как он?

– Не очень хорошо. Минорное настроение, головная боль, обида…

– На меня? – мрачно спросил Энди.

Джин невесело усмехнулась.

– В том числе. Но, похоже, Тим обижен на весь белый свет. Кстати, тебе велено передать, что ты можешь ехать прямо сейчас.

Энди сокрушенно покачал головой.

– А говоришь, на весь белый свет… На меня он обижен, это ясно как день!

– Уезжай, Энди, – устало произнесла Джин. – Все равно нет никакого толку от твоего пребывания здесь. Если хочешь, позвони мне вечером, я расскажу тебе, как дела у Тима.

Энди с радостью ухватился за эту идею.

– Непременно! Обязательно позвоню. – Слегка замявшись, он добавил: – Ну… до свидания, Джин, Дебби. Приятно было повидаться.

– Будь здоров, – буркнула Дебби.

А Джин сказала:

– Я провожу тебя до двери.

Когда спустя несколько минут она вернулась, то застала Дебби стоящей у окна и глядящей в ту сторону, куда уехал Энди.

– Говоришь, хочет жениться на своей пассии и родить с ней ребенка?

– Кто? Энди? – машинально уточнила Джин.

Дебби мрачно взглянула на нее.

– Разумеется!

Прежде чем ответить, Джин на мгновение поджала губы.

– Да. Хочет жениться и хочет родить – во всяком случае, так мне было сказано.

– Хитер бобер, – язвительно усмехнулась Дебби.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То самое, милая моя! Молодец парень, тебя оставил с ребенком, а сам…

Джин опустила глаза. Некоторое время она молчала, чувствуя на себе пристальный взгляд Дебби, потом негромко заметила:

– Вообще-то Тим не его ребенок.

– Но и не твой!

Джин посмотрела на Дебби.

– Мой. Теперь уже мой.

– Ну да, конечно, – хмыкнула та. – Нет, ты не подумай ничего такого, я сама к Тиму привязалась, но мне все-таки интересно, где проживают и как чувствуют себя его настоящие родители. Впрочем, отец, насколько мне известно, с самого начала представлял собой тайну, а мать, – Китти, если не ошибаюсь? – по-моему, хуже кукушки. Это же уму непостижимо – взять и сбежать от собственного ребенка!

Джин печально вздохнула.

– Верно, Китти. Кейт Парсонс, если только не сменила фамилии.

– Что? У нее та же фамилия, что и у вас с Энди?

– И еще у Тима. Да, Китти взяла фамилию Энди, когда вышла за него замуж. Позже я сделала то же самое. А до того Энди усыновил Тима, дав свою фамилию еще и ему.

– Но сейчас Китти и Энди благополучно спрыгнули с поезда, а ты осталась в качестве локомотива. И за спиной у тебя чужой ребенок. – Дебби покачала головой. – Несправедливо это. Ты молода, красива, тебе своих детей надо рожать, а не…

– Справедливо или нет, мне безразлично, мама. Пойми наконец и смирись с тем фактом, что Тим мой сын! И твой внук, между прочим, ты сама это столько раз говорила…

– Я и не отказываюсь, просто мне интересно, как живется настоящей матери Тима.

– Думаю, неплохо, – сказала Джин. – Энди упоминал, что она сейчас блистает в составе джазового ансамбля Джо Сандерса.

– Джо Сандерс… – медленно повторила Дебби. – Знакомое имя…

Джин усмехнулась.

– Еще бы! Его знает вся Америка.

– Хм… надо же. А Китти что делает в этом ансамбле?

– Играет. Она пианистка, мама.

15

Жизнь более-менее нормализовалась лишь в сентябре, когда начались занятия в школе. Тим теперь больше думал об уроках, чем о родителях и своих отношениях с ними, и его настроение как будто улучшилось.

Наблюдая за мальчиком, Джин делала первые осторожные выводы, что он наконец вроде бы начал понемногу осваиваться со сложившейся в семье ситуацией. Кроме того, на Тима благотворно влияло пребывание в среде сверстников, которые, сами того не ведая, отвлекали его от грустных мыслей.

Что касается самой Джин, то ее существование несколько усложнилось, потому что теперь ей приходилось перед работой отвозить Тима в школу. Раньше это делал на своем автомобиле Энди, но те времена прошли. Обращаться же к нему за помощью Джин не хотелось. Она предпочитала обходиться собственными силами, поэтому сначала садилась с Тимом в один автобус, а возле школы пересаживалась в другой и ехала в банк, на работу.

За минувший период Энди раза два заводил разговор о разводе, но дальше этого дело не двинулось, чему Джин была втайне рада: не потому, что не желала развода, – о, пожалуйста, хоть сейчас! – а из-за вечной нехватки времени. Ведь невозможно просто объявить всем: мы окончательно расстались, примите это во внимание. Развод подразумевает определенную официальную процедуру, в которую Джин до смерти не хотелось втягиваться. Ее бы вполне устроило и нынешнее раздельное существование с Энди, но тому припекло жениться, а для этого необходимо было получить развод.

Впрочем, наверное, еще не припекло, если подобные разговоры были так редки. А может, весь секрет заключался в том, что Энди и сам был человеком занятым.

Период относительного затишья продолжался до того момента, когда вместе со своим классом Тим уехал на пять дней на экскурсию в Вашингтон.

Позже Джин сама удивлялась, что за черт вселился в нее во второй одинокий вечер, когда в доме не было никого, за исключением разве что повзрослевшего за лето рыжего котенка Викки. Но и тот в основном спал.

В тот день – вернее, вечер, причем субботний – Джин внезапно испытала такой сильный прилив жалости к себе, что под ее воздействием как-то автоматически переоделась в платье для коктейля, сделала перед зеркалом макияж, накинула плащ, захватила сумочку и вышла из дому. Вскоре автобус повез ее в город.

Спустя некоторое время Джин можно было увидеть спускающейся по ступенькам в подвальное помещение известного ночного клуба «Голубая луна».

Внутри было людно, и, чтобы освоиться, Джин решила выпить чего-нибудь в баре. Там ее ждал подвох, потому что, когда, взгромоздившись на высокий стул, она заказала порцию сухого мартини, бармен поставил перед ней не один бокал, а два.

– Ведь я заказала… – начала было Джин, однако ответ получила, даже не завершив вопроса.

– Сегодня суббота, поэтому леди получают две порции спиртного вместо одной за ту же цену! – широко улыбаясь, сообщил бармен. – А меня зовут Фил.

– Благодарю, Фил.

– Я всегда прихожу сюда по субботам, – прозвучало рядом.

Повернувшись, Джин увидела низенькую упитанную брюнетку, перед которой стояло два стаканчика виски со льдом.

– А я впервые в этом клубе, – донеслось с другой стороны. – Жаль, что здешние замечательные правила не распространяются на мужчин.

Джин повернулась в противоположном направлении и увидела красавца, темные поблескивающие волосы которого спускались до плеч, а карие глаза казались почти черными. Возможно, подобный эффект просто создавало приглушенное освещение, но поблескивающие глаза незнакомца вызвали у Джин ассоциации с драгоценными камнями.

Он выглядел младше Джин лет на пять, и в нем было что-то такое… волнующее, что побудило ее взять бокал мартини и сразу опустошить почти на две трети.

– Вот это правильно, – проследив за ее действиями, одобряюще заметил молодой мужчина. Затем, по-видимому решив, что настало время представиться, произнес: – Алан Нейлз.

– Джин Парсонс.

– Очень приятно, – вновь блеснул глазами Алан. И тут же добавил, взяв бокал, находившийся перед ним на стойке бара. – Думаю, стоит выпить за знакомство.

Перед взором Джин и без того все поплыло после выпитого только что коктейля, однако она решила поддержать идею.

– За знакомство!

Потом они с Аланом беседовали, потом танцевали, снова пили и снова танцевали…

Пожалуй, это был самый необычный вечер в жизни Джин, но она странным образом испытывала от происходящего удовольствие. И еще казалась себе такой… самостоятельной, что ли. Не зависящей от Энди.

Как завершился этот вечер, Джин не запомнила.

Она приоткрыла глаза лишь на долю миллиметра, но безжалостный солнечный луч все же успел ударить ее через эту щелочку прямо в мозг.

С губ Джин слетел слабый стон. Когда приступ боли немного утих, она попыталась отодвинуться с залитого солнцем участка подушки в тень, однако тут же поняла, что малейшее движение мучительно. Но хуже всего были волны дурноты, то и дело подкатывавшие к горлу.

Именно они заставили Джин принять сидячее положение.

Пока она силилась понять, не лучше ли вновь повалиться на подушку и просто подождать, пока явится спасительная смерть, слева вдруг раздалось:

– Эй, ты в порядке?

Джин вздрогнула как ужаленная. Резко обернувшись, она увидела вольготно раскинувшегося на постели мужчину, в первый момент показавшегося ей абсолютно незнакомым.

– Кто вы?! – взвизгнула Джин, на миг забыв о своем плачевном состоянии. – И как сюда попали?

– Вижу, тебе полегчало, – удовлетворенно констатировал тот. У него был мягкий бархатистый голос, не низкий, не высокий, приятного тембра. – Выглядишь ты лучше – по сравнению с вчерашним вечером, конечно.

Лучше? – изумленно подумала Джин. Это называется лучше?

В следующую минуту она заметила, куда смотрит ее компаньон по постели, и поспешно прикрыла одеялом обнаженную грудь.

Боже милостивый, что происходит? – прокатилось в ее мозгу. Как я очутилась в постели с этим красавцем?

– Кто вы такой? – резко спросила она.

Он удивился.

– Неужели не помнишь? Алан. Алан Нейлз, если точнее. Художник. Мы познакомились вчера в «Голубой луне».

В «Голубой луне»!

Джин мгновенно все вспомнила. Как ей стало жаль себя, как она решила развеяться, как отправилась на автобусе в город и зашла в первый попавшийся ночной клуб…

Джин пристально взглянула на Алана. С виду он не казался опасным, но не зря ведь говорят, что береженого Бог бережет.

– Хорошо, но как ты оказался здесь?

– Привез тебя домой, – невозмутимо ответил Алан. – Прости, что напоминаю, но ты была в невменяемом состоянии. Так надралась, что временами словно теряла сознание. Когда это произошло впервые, тебе хотели вызвать неотложку. Прямо в ночной клуб. К счастью, вскоре ты пришла в себя. Мне посоветовали вывести тебя на свежий воздух и…

– Постой, – хмуро прервала его Джин. – Почему именно тебе?

Алан медленно улыбнулся.

– Видишь ли, все подумали, что я твой парень, даже та низенькая брюнетка, которая сидела за стойкой бара слева от тебя, когда мы познакомились… Что такое?

Пока он говорил, на лице Джин сменялись выражения. Наконец она хмуро покачала головой.

– Не помню никакой брюнетки.

– Хм, однако, ты впрямь вчера… злоупотребила. Ладно, неважно. Словом, я помог тебе выйти из клуба, а потом решил отвезти домой – кто-то ведь должен был это сделать.

Джин взглянула на него с подозрением.

– Тебе нравится роль доброго самаритянина?

– Нет, – усмехнулся Алан. – Мне нравишься ты.

Бледное лицо Джин окрасилось румянцем смущения. Давненько не слышала она от мужчин подобных фраз! Однако в следующую минуту в ее голове промелькнула одна тревожная мысль, заставив произнести:

– Как ты узнал мой адрес? Если я, по твоим словам, ничего не соображала – чему охотно верю, так как действительно мало что помню, – то кто же сказал тебе, куда следует ехать?

– Никто, – преспокойно ответил Алан.

– Но…

Он сделал жест, словно прося Джин помолчать, и пояснил:

– Я заглянул в твою сумочку, обнаружил там какие-то квитанции и по ним узнал адрес.

– Что-о?! – возмущенно протянула Джин. – Как ты смел! И после этого утверждаешь, что ты художник? Может, скорее карманный вор?

Однако, вместо того чтобы оскорбиться, Алан лишь пожал плечами.

– Мне пришлось так поступить, иного выхода не было. И потом, я ничего у тебя не взял, можешь проверить сумочку.

– И проверю!

– Пожалуйста.

– Сейчас! – Джин сделала движение к краю кровати, но в ту же минуту скользнувшее вниз одеяло напомнило ей о том, в каком виде она находится. Поспешно вернув одеяло на место, Джин конфузливо пробормотала: – Впрочем, с этим можно подождать…

– Дело твое, – понимающе усмехнулся Алан.

– Значит, ты взял такси, ведь автобусы уже не ходили, усадил меня и…

– Зачем такие сложности, – хмыкнул Алан. – Я доставил тебя домой на своем «даймлере».

– А дальше что было?

– Дальше я позвонил в дверной звонок, но никто не вышел. Окна в доме не светились, поэтому я решил, что никого нет. А так как перспектива простоять на крыльце до утра мне не улыбалась, я снова взял твою сумочку и…

Джин закатила глаза к потолку, словно призывая небеса в свидетели, затем процедила сквозь зубы:

– Не испытывай моего терпения!

– В смысле пропустить эпизод с сумочкой? Хорошо, я не настаиваю… Словом, я открыл дверь твоим ключом и завел тебя внутрь. Потом помог добраться в спальню… Собственно, мне пришлось нести тебя на руках, потому что ноги твои явно находились в разладе с головой. А когда мы оказались здесь, я уложил тебя в постель. Вот и вся история.

– Выходит, ты провел тут со мной всю ночь?

Вопрос был излишним, потому что ситуация говорила сама за себя, Джин задала его лишь из желания как-то скрыть смущение.

– Конечно, – просто сказал Алан. – Не мог же я оставить тебя одну в таком состоянии – ты нуждалась в помощи! Мне не оставалось ничего иного, как подежурить здесь на тот случай, если тебя ненароком стошнит, или ты закашляешься, или произойдет что-нибудь еще… Правда, под утро я все же задремал, поэтому не сразу почувствовал, что ты уже очнулась… или, лучше сказать, проснулась?

– Лучше, – отвела Джин взгляд.

– Как бы то ни было, сейчас ты вроде пришла в норму, поэтому мне можно отправляться восвояси.

Алан сел на кровати, опустив ноги на ковер, и Джин воспользовалась этим, чтобы проверить, есть ли на нем нижнее белье. Сама она, на ее взгляд, пребывала в странном полураздетом виде – без лифчика, но в трусиках, – что наводило на некоторые размышления. Джин не давал покоя один вопрос, который она не решалась задать прямо даже сейчас, когда она, покосившись краем глаза на Алана, заметив на нем трусы.

Пока Джин терялась в догадках, Алан встал и принялся натягивать джинсы.

– Постой! – вырвалось у Джин.

Он замер на одной ноге, вторую до колена просунув в штанину.

– Что случилось?

Джин опустила взгляд.

– Ничего. Ты не можешь так уйти.

– Почему?

– Потому что еще не все мне рассказал.

По лицу Алана скользнуло удивленное выражение, потом он задумался, после чего спросил:

– Что еще тебя интересует?

– Э-э… – Джин замялась, подбирая слова. – Это ты раздел меня?

– Ясно я, больше некому. Сама ты так и завалилась бы в постель одетой.

Не о том ты говоришь, подумала Джин и прикусила губу.

– Собственно, я хотела спросить о другом…

– Да?

– Ты только раздел меня… и все?

Алан весело блеснул глазами.

– А тебе хотелось бы, чтобы я еще и спел колыбельную?

– При чем здесь это! – с досадой проворчала Джин. – Мы провели ночь в одной постели, и мне необходимо знать… – На этом ее запал иссяк, и она умолкла.

– Хочешь выяснить, было ли между нами что-нибудь минувшей ночью? – прищурился Алан.

Джин смущенно кивнула.

– Отвечаю: не было и быть не могло. Ты лежала пластом и ни на что не реагировала, я же хоть и думал, что никогда еще так бездарно не проводил время с женщиной, все-таки не касался тебя.

– Почему? – хрипловатым от волнения голосом спросила Джин.

Алан пожал плечами.

– Мне это неинтересно. Да, я мог бы воспользоваться ситуацией, но… овладеть бесчувственным телом? Нет уж, спасибо. Для этого, наверное, нужно быть маньяком. – Он продолжил натягивать джинсы.

Джин некоторое время наблюдала за ним, исподтишка изучая его сильное стройное тело, потом спросила:

– Ты живешь в городе?

– Нет, я здесь проездом, путешествую. Ищу натуру.

– Что? – Поначалу Джин не поняла, но вовремя вспомнила, что Алан назвался художником. – А… ясно.

– Я задумал картину с несколькими персонажами, теперь нужно найти подходящие типажи. – Алан вдруг пристально взглянул на Джин. – Кстати, ты могла бы подойти. Не желаешь позировать для образа весталки? У тебя красивая грудь и… Ох, брось, не прикрывайся ты этим одеялом! Если бы ты знала, скольких обнаженных женщин я видел… Тебя в том числе. Хм, а знаешь, мне нравится твоя способность краснеть как школьница… – Немного помолчав, Алан спросил: – Так согласна позировать?

– Не знаю, – вздохнула Джин. – Никогда этого не делала.

– О, премудрость невелика, – рассмеялся он. – Делать практически ничего и не нужно. От тебя потребуется лишь лечь примерно так, как сейчас, только без одеяла. Собственно, я мог бы сделать с тебя набросок этой ночью, но освещение было недостаточным.

Джин вяло улыбнулась шутке, поймав себя на том, что разговоры Алана будоражат ее – даже сейчас, после вчерашних экспериментов с выпивкой. Когда он взял рубашку, она спросила:

– Ты это серьезно?

– Относительно позирования? Разумеется. У меня в автомобиле есть все необходимое для того, чтобы набросать несколько эскизов. Правда, это требует времени. Сам я им располагаю, но ты… судя по всему, работаешь, верно?

– Да, – отстраненно ответила Джин, думая о другом. Потом вдруг спросила: – А где ты остановился? В какой гостинице?

Алан покачал головой.

– Пока ни в какой. Собирался эту ночь провести в своем «даймлере», а утром поискать какой-нибудь подходящий отель. Теперь займусь этим, как вернусь в город.

– А не хочешь пожить у меня? – услышала Джин собственный вопрос, будто и не она это произнесла, а кто-то другой.

Алан замер с рубашкой в руках. С минуту он испытующе смотрел на Джин, потом тихо сказал:

– Хочу.

Неизвестно почему Джин бросило в жар.

– Тогда… – она провела языком по губам, – оставайся. Здесь есть спальня для гостей. Надеюсь, тебе будет там уютно.

Алан скользнул взглядом по очертаниям ее скрытого под одеялом тела.

– Мне и тут неплохо.

– Ну… – На этом ответная фраза завершилась: Джин смущенно рассмеялась, не зная, что сказать. Впрочем, спустя минуту-другую она заметила: – Что ж, если ты остаешься, я, как хозяйка дома, должна предложить тебе завтрак. Только сначала, уж извини, приму душ.

Алан бросил рубашку на спинку стула.

– Не возражаю. Наоборот, у меня есть встречное предложение.

– Какое? – Джин посмотрела на него, и, когда их взгляды встретились, ее охватил волнующий трепет.

– Мы могли бы принять душ вместе, – многозначительно произнес Алан.

– Ну… – Джин медленно потянула одеяло вниз. Пусть не думает, что только он способен завести себе новые отношения! – проплыло в ее мозгу. Подразумевала она конечно же Энди.

16

– И ты переспала с абсолютно незнакомым парнем?

Джин удивленно посмотрела на Салли, которая это произнесла.

– Странно слышать подобное именно от тебя.

– Почему? Разве я какая-нибудь… То есть я хотела сказать, что, с тех пор как мы с Питом сошлись, никого другого у меня не было.

– Знаю, – кивнула Джин. – Но возьму на себя смелость напомнить, что знакомство и первое совместное пребывание в постели с Питом произошли у тебя в один и тот же день.

– Но я не стала тут же предлагать Питу поселиться у меня! – возразила Салли. – А ты впустила в дом человека, о котором ничего не знаешь.

– Я его не впускала, – усмехнулась Джин. – Скорее, он помог мне войти в мой собственный дом, потому что сама я была не в состоянии с этим справиться. И вообще, Алан оставляет впечатление порядочного человека.

– Хорошо, дело твое, но ты подумала о Тиме? Ведь посторонний мужчина в доме – это для мальчика наверняка шок не меньший, чем известие о том, что папа завел себе другую женщину!

– Вот именно, – отводя взгляд, буркнула Джин. – Папе можно, а маме нельзя? И потом я всегда могу попросить Алана поискать себе другое жилье, если замечу, что Тиму не по душе наше совместное проживание.

– То есть он пока не выказывал недовольства? – с любопытством спросила Салли.

Джин покачала головой.

– Сама удивляюсь. Вернувшись из Вашингтона после экскурсии, Тим, конечно, увидел Алана – к тому же я сказала ему, что тот некоторое время поживет у нас, – и вежливо с ним поздоровался. И с тех пор ведет себя так, будто ничего особенного не происходит.

– Знаешь что? – задумчиво протянула Салли. – По-моему, Тиму все это попросту надоело. Не удивлюсь, если он махнул на происходящее рукой и решил жить своей жизнью.

– Что ж, ничего не имею против. Только бы Тим не замкнулся, не ушел в себя и не отгородился от нас с Энди, а заодно и от реальности вообще.

– Разве наблюдаются подобные признаки? – спросила Салли.

– К счастью, нет. Это я так, к слову. Что же касается Алана, то, наверное, он уедет, как только закончит серию эскизов, которые делает с меня.

Глаза Салли заблестели.

– Ты в самом деле позируешь ему?

– Да. – Джин скромно опустила взгляд. – Никогда не думала, что окажусь в роли натурщицы.

Салли рассмеялась.

– Ну, одним этим, насколько я понимаю, дело не ограничивается!

Джин посмотрела на нее и медленно улыбнулась.

– Ты правильно понимаешь. Почему я не могу позволить себе немного развлечься с симпатичным парнем? В конце концов, у Энди есть женщина, а я чем хуже?

– О! – воскликнула Салли. – Это я понимаю! Решила завести интрижку в отместку Энди?

– Ну, не совсем так, – уклончиво усмехнулась Джин.

– Так уж и не совсем!

– Э-э… может, самую малость.

– И правильно, – вдруг согласилась Салли. – Наверное, на твоем месте я поступила бы точно так же. Пусть Энди много о себе не воображает. Кроме того, мне самой не очень приятно было наблюдать, как эта Рита увивается вокруг него, щебеча о планах пожениться и завести детей.

– Мне тоже, хотя я больше не имею никаких видов на Энди, – вставила Джин.

– Ну да, – медленно произнесла Салли. – Ну да…

Джин на это ничего не сказала, только слегка опустила ресницы, словно пряча выражение глаз.

Она была счастлива. Настолько, что порой ей даже трудно было сосредоточиться на выполняемой в данный момент работе.

Это напоминало юность. Джин словно вновь стала девочкой-подростком, впервые ощутившей мощный напор гормонов и… пришедшей в восторг от обилия и разнообразия новых чувств.

Бывали моменты, когда Джин спрашивала себя: может, Алан и есть тот единственный и неповторимый, которого мечтает встретить каждая женщина? Ответа она не находила, зато знала, что с Аланом ей хорошо.

Еще бы было плохо, если он давал ей возможность чувствовать себя живой и желанной!

Энди стало известно, что в коттедже поселился молодой мужчина.

Разумеется, так или иначе он узнал бы об этом, хотя бы потому, что регулярно приезжал к Тиму. Правда, первое известие об Алане Энди получил по телефону.

Произошло это случайно. Энди сказал Тиму, что собирается провести с ним и Джин субботу, добавив при этом:

– Но рано утром мне придется вернуться в город, потому что нам с тетей Ритой предстоят кое-какие дела.

– Да, папа, – спокойно произнес Тим.

В последнее время он больше не проявлял бурных эмоций. С ним произошли перемены, которые кратко можно было определить следующим образом: он повзрослел.

– Но как-нибудь в другой раз я постараюсь выбраться к вам на весь уик-энд, – пообещал Энди, подавив вздох облегчения: больше всего он опасался негативной реакции со стороны Тима.

– Хорошо, только тебе, скорее всего, придется спать в гостиной на диване, – сказал Тим.

– Почему? – удивился Энди, даже не догадываясь о том, какой сюрприз его поджидает.

– Потому что в спальне для гостей мама поселила дяденьку.

– Ну, в таком случае… – начал было по инерции Энди, и тут услышанное проникло в его мозг. – Что? Какого дяденьку?

– Его зовут Алан.

– И… что дальше? – Энди был настолько сбит с толку неожиданным известием, что даже не сумел точно сформулировать мысль. – Кто такой этот Алан?

– Художник, – ответил Тим.

– Гм… откуда он взялся, хотел бы я знать… – произнес Энди, обращаясь больше к самому себе.

Однако Тим воспринял его слова как вопрос.

– Меня тут тогда не было. Я уезжал на экскурсию в Вашингтон, помнишь?

– Разумеется!

– Ну, а дядя Алан привез маму домой из города, из ночного клуба.

Это было что-то новенькое – прежде Джин не заглядывала в подобные заведения.

– Разве она не могла приехать сама?

На взгляд Энди, вопрос прозвучал глупо, однако Тим воспринял его нормально.

– Нет, не могла.

– Боже правый, да почему?! Понимаю, автобусы ночью не ходят, но она могла вызвать такси!

– Мм… нет, мама так напилась в клубе, что дяде Алану пришлось отвезти ее домой на своем автомобиле, – совершенно невинно пояснил Тим.

– Напилась?! – Энди прижал ладонь к сердцу. В голове у него возник тихий звон. Он никак не мог принять того, что услышал. Наконец после довольно длительной паузы Энди произнес: – Сынок, позови, пожалуйста, маму.

Через минуту трубку взяла Джин.

– А, это ты, Энди. Здравствуй.

– Что… у вас происходит?! – срывающимся от волнения голосом, но все же требовательно спросил тот. – Что это еще за Алан?

Джин негромко рассмеялась.

– Ах вот ты о чем! Как тебе сказать… Алан очень приятный человек, художник и…

– Тим сказал, что ты напилась!

– В самом деле? Ну, он преувеличивает. Просто я отвыкла от спиртного, и мне стало нехорошо, а Алан был настолько любезен, что подбросил меня до дому. Вот и вся история.

– Разве ты не поселила его в гостевой комнате? – резко произнес Энди.

– Да, конечно. Это ведь естественно, правда? Та спальня именно для гостей и предназначена. Не в моей же комнате ему устраиваться, верно?

Пока Джин говорила, Энди отчасти удалось обуздать свой гнев.

– Зачем вообще понадобилось селить этого человека в свой дом? – сдержанно произнес он, понимая, что горячностью только испортит дело.

– Видишь ли, Алан художник. В настоящее время он рисует с меня эскизы, которые затем собирается использовать в работе над задуманной картиной.

– С тебя?! – Все-таки Энди не удалось скрыть удивления. – Постой, ты что же, позируешь ему?

– Конечно, – с достоинством произнесла Джин.

Возникла короткая пауза, затем Энди каким-то странным тоном спросил:

– Голая?

– Что? – В первый момент Джин не поняла, что он подразумевает.

– Позируешь без одежды?

– Нет, частично я одета, потому что образ, который создает Алан, требует некоторой… – Она вдруг оборвала фразу и произнесла: – А почему ты спрашиваешь?

– Потому что… – запальчиво начал Энди, но тоже внезапно умолк, словно опомнившись. – Нет, ничего… Поступай как знаешь. В конце концов, мы больше не… то есть я хотел сказать, что это твоя жизнь и ты вправе распоряжаться ею по своему усмотрению.

– Вот именно, – многозначительно обронила Джин. – Как и ты своей.

– Да-да, все верно, оставим это! – раздраженно вырвалось у Энди.

– Что такое? Ты чем-то недоволен?

– Разумеется!

Уж не тем ли, что у меня появился мужчина? – с усмешкой подумала Джин.

Однако Энди заговорил о другом.

– Мне не нравится, что Тим находится под одной крышей с посторонним человеком.

– Боже правый, кто это говорит! – воскликнула Джин. – Не ты ли сам настаивал на знакомстве Тима с Ритой?

– Это совсем другое, – сухо заметил Энди.

– Ах вот как! Не пояснишь ли, в чем разница?

– На первый взгляд, возможно, она и незаметна, однако весьма существенна.

– Послушай, не ходи вокруг да около, говори прямо!

– Хорошо. Прежде чем настаивать, как ты выражаешься, на знакомстве Тима с Ритой, я по крайней мере сообщил тебе о ее существовании. Ты же ни словом не обмолвилась о своем… квартиранте. Если бы Тим случайно не рассказал мне о «дяденьке», которого ты поселила у себя, не уверен, что я вообще о чем-то узнал бы!

– Не думаю, что все это так уж важно.

– Вот и плохо. Лучше бы ты задумалась, с кем остается Тим в наше отсутствие.

– В мое, – поправила его Джин. – Ты ведь все равно с нами не живешь.

На минуту в телефонной трубке воцарилось молчание.

– Ты… упрекаешь меня в этом?

– Разумеется, нет, – поморщилась Джин. – Просто ты так говоришь об Алане, словно речь идет о каком-то проходимце.

– А может, так оно и есть, откуда мне знать!

Спорить Джин не хотелось, поэтому она сдержанно произнесла:

– Уверяю тебя, если бы я уловила хоть малейший намек на то, что Алану нельзя доверять, он тут же покинул бы нас с Тимом.

Ей почудилось, что Энди чертыхнулся.

– Что значит «нас с Тимом»? Похоже, ты придаешь большое значение своим отношениям с этим Аланом!

– Ну, ты ведь тоже не просто так общаешься с Ритой. И, кстати, живешь у нее.

– Но я не делаю из этого секрета!

– Я тоже не держу в тайне свои отношения с Аланом. Просто не выпячиваю свою частную жизнь в отличие от тебя и Риты.

– Она не совсем частная, – возразил Энди.

Чем немало удивил Джин.

– То есть как? Что ты хочешь этим сказать?

– Твоя жизнь частично принадлежит еще и Тиму.

– А… ну да. Благодарю за напоминание. Только не забывай, что Тим и твой сын тоже!

– Я и не забываю. Ты не можешь упрекнуть меня в невнимании к нему.

– О, разумеется! Ты скрупулезен в выполнении отцовских обязанностей. Покупаешь Тиму одежду, сладости, книжки, играешь с ним и все такое…

– Правильно, – усмехнулся Энди. – Почему же я слышу недовольство в твоем тоне?

– Потому что, делая все это, ты поминутно смотришь на часы и думаешь лишь о том, как бы поскорей уехать к своей красавице Рите!

– Ну и что? И потом, ты преувеличиваешь. Не понимаю, зачем делать упор на подобной мелочи?

– Потому что на нее обращает внимание Тим!

– Ох, умоляю, давай не будем пререкаться!

– Давай вообще закончим этот бессмысленный разговор!

– Хорошо. Но напоследок я все-таки кое-что скажу: может, этот Алан и неплохой парень, но мне почему-то не по себе от мысли, что в твое отсутствие Тим остается с ним наедине.

– Может, стоит спросить мнение самого Тима?

– Нет уж, ребенка мы пощадим, – холодно произнес Энди. – До свидания.

– Увидимся, – с усмешкой ответила Джин.

17

Виделись они еще не раз. Приезжая в коттедж, Энди не мог не познакомиться с Аланом. Позже они регулярно встречались при таких же обстоятельствах, потому что Алан не спешил покидать Джин. И наброскам, для которых она позировала, не было конца.

Так осень постепенно перешла в зиму.

Примерно в этот период Джин начало преследовать чувство какого-то застоя. Все словно замерло – и в природе, и в человеческих отношениях.

Энди и Рита, хоть и объявили о намерении пожениться, не особенно спешили с этим, Алан не уезжал, но и не заговаривал о чем-то более серьезном, нежели то, что происходило между ним и Джин в текущий момент. То есть ее устраивали подобные отношения, просто казалось странным, что они не имеют четкого определения. Она к такому не привыкла.

Тим, казалось, с головой ушел в школьные дела и в спорт: его взяли в городскую детскую баскетбольную команду. Много времени он проводил на тренировках, куда его возил на своем «даймлере» и откуда забирал Алан, за что Джин была очень ему благодарна, ведь в противном случае ее жизнь чрезвычайно осложнилась бы.

Внешне все выглядело спокойным, и все же Джин не покидало хоть и слабое, но все же предчувствие, что надвигаются какие-то события. И, прислушиваясь к себе, она не могла понять, хорошими они окажутся или плохими.

Особенно сильно Джин встревожилась в середине декабря, после одной откровенной беседы с заехавшей в гости Дебби.

Как часто бывало, та завела разговор о том, как плохо, что Тима воспитывают не родные отец с матерью.

– Да и то по сравнению с прежними временами отца мальчик сейчас почти не видит, – с прискорбием вздыхала Дебби. – Вместо Энди рядом с Тимом находится этот Алан, то есть уж совсем чужой человек.

Этот Алан! Почему нельзя сказать просто Алан, обязательно нужно добавить «этот»! Ладно еще Энди, он испытывает по поводу Алана определенное раздражение, но ему простительно, а Дебби-то почему так говорит?

– Энди довольно часто навещает Тима, – сдержанно заметила Джин, передавая Дебби чашку кофе.

Они сидели на кухне коттеджа вдвоем – Алан что-то рисовал в своей комнате, Тим делал уроки у себя в спальне.

– Замечательно, – невесело усмехнулась Дебби, – но это никогда не сделает его биологическим отцом.

– Ну, я тоже не биологическая мать, однако… – Договорить Джин не удалось, Дебби перебила ее.

– Вот именно! Вы с Энди приемные родители Тима, но данный факт все больше теряет значение. Согласна, в нем еще был какой-то смысл, пока вы с Энди жили вместе. А сейчас… – Дебби махнула рукой. – Даже я, находясь на расстоянии от вас, чувствую, как слабеют узы, которыми вы все связаны.

– Неправда, – возразила Джин. – Мы с Энди любим Тима, и он любит нас, так что в этом смысле ничего не изменилось.

Дебби удивленно взглянула на нее.

– Ничего? Это ты называешь ничего?

Однако Джин было не так просто сбить с толку.

– Э-э… возможно, ты и права, некоторые перемены в последнее время действительно произошли, но явно в лучшую сторону. Тим стал спокойнее и…

– На мой взгляд, он просто стал более замкнутым, только и всего. Скажи честно, тебе известно, что творится в душе ребенка, которого ты называешь своим сыном?

Джин задумалась. Конечно, полной уверенности у нее не было, но…

– Во всяком случае, Тим стал лучше относиться к Энди. Прежде он почему-то считал его более виноватым в том, что мы разошлись, чем меня.

Похоже, на Дебби этот довод не произвел никакого впечатления.

– Все равно ты меня никогда не убедишь в том, что вы с Энди полностью заменили Тиму родителей. Ему нужны настоящие отец и мать. Ну, с отцом вопрос сложный, но мать-то можно разыскать.

– Что-о? – Джин не поверила собственным ушам. – Ты предлагаешь разыскать Китти?

Дебби спокойно отпила глоток кофе.

– Чему ты так удивляешься, не понимаю? Вдруг Китти согласится забрать Тима к себе? И потом, может, она сама его разыскивает.

– Ну да, как же! Кто так разыскивает… Если бы Китти нужно было, она давно бы связалась с Энди.

– Но Энди переменил место жительства, уехал из Рочестера и поселился здесь, в Скрантоне.

– Знаешь, мама, если бы мне нужно было, я бы нашла своего ребенка хоть на краю света, – твердо произнесла Джин.

– Разве ты не допускаешь мысли, что именно этим Китти в настоящее время и занимается: ищет своего ребенка? Лично я считаю, что вы с Энди должны сделать шаг ей навстречу. Кроме того, это просто нечестно – скрывать от Китти такого симпатичного и умного мальчика, каким является Тим, ее родной сын.

Джин стиснула зубы. Отдать Тима, к которому она так привязалась?

– Прости, мама, но мой ответ – нет.

– Нет?

Джин молча покачала головой.

– Ладно, – вздохнула Дебби. – Но хотя бы не отбрасывай мою идею сразу. Подумай над ней хорошенько.

– Что тут думать! Китти последняя, кого я хотела бы видеть возле Тима. И давай оставим эту тему.

– Я бы с радостью, но это еще не все.

Джин прищурилась.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты кое-чего не знаешь, моя дорогая.

Сердце Джин тревожно забилось.

– Это касается Тима?

Дебби кивнула.

– Да. Но одновременно это имеет отношение к Алану.

– Ах так! – Джин немного успокоилась, с ее губ даже слетел смешок. – Мам, я понимаю твое желание обвинить Алана во всех тяжких грехах, но не разделяю его.

– А я, наоборот, не понимаю, почему ты отказываешься увидеть этого парня в истинном свете и защищаешь всякий раз, когда я пытаюсь открыть тебе глаза на его недостатки.

Джин почувствовала себя неуютно под ироничным взглядом Дебби, тем более что та была права: если речь идет о Тиме, остальное не имеет значения.

– Ну хорошо, что еще случилось? – вздохнула она.

– Помнишь, в прошлый четверг у Тима было соревнование по баскетболу, его команда выступала против какой-то другой? Алан еще должен был забрать его у гимнастического зала по окончании состязаний.

– То есть как должен был? Он и забрал! Когда я вернулась с работы, Тим находился дома.

Дебби мрачно усмехнулась.

– Верно, забрал. Но лишь спустя некоторое время после того, как игра закончилась и все разошлись. Тим битый час простоял на холодном ветру, на ступеньках запертого гимнастического зала. А когда Алан наконец появился, то сказал, что увлекся рисованием и просто забыл об обещании забрать Тима после баскетбольного матча.

– Забыл?! – Джин похолодела. – Но откуда ты знаешь? Тим ничего мне не говорил.

Дебби покачала головой.

– Разумеется.

– Что значит…Ты как-то странно это сказала…

– То и значит: Тим ни за что не пожалуется тебе на Алана.

– Как? Почему?

– Потому что он очень тебя любит и не хочет расстраивать. Ради твоего спокойствия Тим готов терпеть небрежное к себе отношение.

– Не понимаю… – Джин была одновременно растеряна, огорчена и подавлена. – Ты-то как узнала об этом?

– Позвонила как обычно, чтобы спросить, как у Тима дела, тут он мне все и выложил, как будто только и ждал, когда появится кто-нибудь, кому можно рассказать о своих обидах. – Дебби в очередной раз вздохнула. – Алан заставил Тима пообещать, что ты об этой истории не узнаешь.

– Не может быть! – в ужасе воскликнула Джин.

Дебби бросила на нее взгляд.

– К сожалению, это правда. За молчание Алан обещал купить Тиму настоящий баскетбольный мяч. Возможно, Тим так бы ничего и не рассказал, но я спросила у него, почему он такой грустный, тут-то все и открылось.

– Боже мой… – прошептала Джин, совершенно потрясенная новостью. – Боже мой…

Перед ее внутренним взором возникла картина того, как дрожащий Тим, зябко ежась и поглядывая на дорогу, переминается с ноги на ногу на крыльце спортивного зала, а Алан все не едет и не едет.

Этого я ему не прощу! Джин стиснула зубы.

Но вместе с тем она подумала кое о чем еще: наверное, родная мать никогда бы не поручила своего ребенка посторонним. Она бы в узел завязалась, но нашла бы способ справиться с проблемой самостоятельно.

Разговор с Аланом состоялся поздним вечером того же дня. Тим уже отправился спать, а Джин и Алан остались в гостиной.

Джин прямо сказала ему, что все знает. Однако он не особенно смутился.

– Но я ведь забрал Тима в конце концов.

– В конце концов! После того как он продрог до костей на холоде, дожидаясь тебя!

– Тим не такой уж беспомощный, – начал Алан, – он мог бы сообразить, что…

– Тиму еще нет и девяти, – перебила его Джин. – Он пока полагается на взрослых. А ты если взял на себя ответственность, то обязан ее соблюдать. Но на самом деле тебе ведь все это безразлично, верно?

– Ничего подобного! – буркнул Алан. – Я просто заработался, разве у тебя самой такого не бывает?

– Бывает, но я все-таки как-то умудряюсь помнить о главном.

– Ну, извини, извини.

Джин мрачно взглянула на него.

– Думаешь, что, попросив прощения, ты все исправишь?

– Боже мой! Чего же ты от меня хочешь? Чтобы я удавился, что ли?

Она медленно покачала головой.

– Нет, чтобы удалился.

– Послушай, не играй словами, я этого не люблю! – вспылил Алан.

– Хорошо, говорю прямо: собирай вещи и уезжай. Ты не оправдал моего доверия. – Произнеся эти слова, Джин напряглась, потому что дальше от Алана можно было ожидать чего угодно.

Однако он продемонстрировал завидное спокойствие: просто пожал плечами и сказал:

– О, пожалуйста. Через два-три дня ты меня здесь не увидишь. В конце концов, наш роман не мог продолжаться вечно.

Сердце Джин сжалось.

– Вот как?

– Разумеется! – рассмеялся Алан. – Во-первых, ты старше меня, во-вторых, у тебя ребенок. А я, знаешь ли, не привык отягощать себя обязанностями. Они меня угнетают. Но… мы с тобой неплохо позабавились, верно?

Джин почувствовала, как ее исподволь охватывает гневная дрожь.

– Позабавились, говоришь?

– А разве нет? По-моему, мы неплохо провели время. А сейчас мне в самом деле пора двигаться дальше. Не могу долго оставаться на одном месте.

– И с одной женщиной?

Алан посмотрел ей в глаза.

– Рад, что мне не придется тебе это объяснять.

У Джин возникло ощущение, будто диван, на котором она сидела, покачнулся.

– Иными словами, ты просто использовал меня и мой дом как местечко, где можно неплохо отдохнуть и… позабавиться?

Алан вновь пожал плечами.

– Можно и так сказать.

– Замечательно. А теперь послушай, что я тебе скажу: ступай наверх, собирай чемодан – и чтобы через пятнадцать минут твоего духу здесь не было!

18

За несколько дней до Рождества Энди приехал из города, чтобы, как думала Джин, потихоньку выведать у Тима, какой подарок мальчик хотел бы получить на праздник. Однако она ошиблась. Улучив момент, Энди сказал, что хочет кое-что ей сообщить.

Едва услышав это, Джин замерла. Вот оно! – промчалось в ее мозгу. Сейчас он скажет, что настало время уладить формальности с разводом и разделить имущество, так как они с Ритой приняли окончательное решение пожениться.

– Ну, если хочешь, идем на кухню, все равно Тим сейчас смотрит кино.

– Мне безразлично, – ответил Энди. – На кухню так на кухню.

Что-то в его тоне заставило Джин взглянуть на него повнимательнее, после чего она заметила, что для человека, собирающегося жениться, выглядит он довольно хмуро.

– Мне нужно кое-что сказать тебе, – вновь произнес Энди, когда они уединились на кухне.

Джин поощрительно улыбнулась

– Я вся внимание. – В конце концов, чему быть, того не миновать, мелькнуло в ее голове.

– Видишь ли… – начал Энди, но тут же остановился. – Нет, сначала ты скажи, все ли у тебя в порядке. Иначе получится, что при каждой встрече я говорю только о себе.

– Гм, что за церемонии между старыми друзьями? Со мной все хорошо, я сейчас одна – Тим, разумеется, не в счет – и чувствую себя замечательно. Так что выкладывай. Не обо мне же ты хотел говорить, в самом деле! О Тиме, может быть? Но у него тоже все хорошо. Особенно сейчас, когда в доме нет посторонних… Ты понимаешь, кого я имею в виду.

– Да, конечно. Ты угадала, я собрался говорить не о тебе, но и не о Тиме.

– О чем же?

– О себе и о Рите.

Так я и знала! – вспыхнуло в мозгу Джин. Сейчас скажет, что они женятся.

– Слушаю.

– Дело в том, что мы… – Энди на миг закрыл глаза, словно ему трудно было говорить, но потом все-таки закончил фразу: —Расстались.

– Что ж, если вы так решили, я препятствовать не… – Машинально начав, Джин через мгновение тоже остановилась. – Постой, я ослышалась или ты впрямь сказал…

– Нет, – качнул Энди головой. – Не ослышалась. Мы действительно расстались.

– Но почему? – Джин все не могла поверить. – Вы выглядели такими счастливыми, у вас все шло к свадьбе – и вдруг такой поворот!

Энди потер пальцами лоб.

– Да, поворот оказался неожиданным не только для тебя.

– Но что случилось-то? – спросила Джин вне себя от удивления.

Энди прошелся по кухне, потом остановился и присел на подоконник.

– Много всего. Долго рассказывать. Если в двух словах, то выяснилось, что у нас с Ритой разные взгляды на жизнь.

– Только сейчас? – еще больше удивилась Джин. – После того как вы столько времени провели вместе?

Энди отвел взгляд.

– Да… как видишь, подобное случается. Просто в один прекрасный день выяснилось, что у нас разное мировоззрение.

– То есть это в самом деле конец?

– В самом деле, – кивнул Энди.

Наступило молчание. Джин пыталась освоиться с новостью, а Энди смотрел куда-то в угол, словно там в ретроспективе разворачивались события его последнего вечера в доме Риты Маккей.

Как в избитом анекдоте, он вернулся домой раньше, чем обещал. С первой минуты его удивило, что везде горит свет, а никого не видно.

– Рита? – позвал Энди, но ответа не прозвучало.

Бросив пальто в гостиной на кресло, он двинулся вверх по лестнице, ведущей на второй этаж. И только оказавшись на площадке, услышал звуки.

В первую минуту ему показалось, будто включен и идет какой-то фильм, но потом он сообразил, что слышит реальные голоса.

Затем у него возникли сомнения, стоит ли входить. Не лучше ли уйти, уехать в гостиницу и сделать перед самим собой вид, что ничего не было. Стереть этот вечер из памяти и на том месте создать новые воспоминания.

Возможно, так и следовало сделать, но Энди не мог. Он чувствовал, что должен пройти все до конца.

– Рита? Ты… не спишь? – Вопрос в данной ситуации был более чем глуп, но тут уж ничего не поделаешь.

Энди толкнул дверь спальни и сразу увидел, что Рита действительно не спит. Ни одна женщина не смогла бы уснуть, будучи придавленной таким верзилой, какой сжимал ее в объятиях.

Позже были разговоры – пока Энди собирал вещи. Рита не оправдывалась – с ее точки зрения, ничего особенного не случилось, – напротив, она укоряла Энди в том, что он излишне драматизирует ситуацию.

– Ну да, я люблю иной раз доставить себе дополнительное удовольствие, что с того? Если бы ты не явился раньше, чем обещал, то ничего бы и не узнал и сейчас спокойно лежал бы на диване перед телевизором или читал газету. К чему все эти страсти, не понимаю? Только посмотри на себя – бледный, глаза горят, руки трясутся… Давай лучше забудем обо всем и заживем как прежде!

– До следующего сюрприза? – горько усмехнулся Энди. – Скажи лучше, зачем я тебе понадобился?

Рита негромко рассмеялась. Это был смех жизнерадостного человека, который берет от жизни все, не особенно задумываясь над моральной стороной дела.

– У меня таких мужчин еще не было. Ты намного старше меня, опытный врач, в больнице тебя уважают. Моя бабушка называет таких, как ты, хорошей партией.

– Неужели ты собиралась за меня замуж?

С губ Риты вновь слетел беззаботный смешок.

– А почему бы и нет? Ты надежный человек. И наверняка стал бы хорошим отцом, если бы у нас родились дети. Не все же тебе с чужим мальчишкой возиться. Оставь его Джин, пусть тешится! Ну? Брось эту сумку, иди ко мне…

– Я ухожу, Рита. Между нами все кончено. Буду тебе очень признателен, если на работе ты сама попросишь перевести тебя к другому врачу. – Взглянув на нее последний раз, Энди повернулся и вышел.

Сейчас он провел по лицу ладонью, будто стирая досадные воспоминания.

– Энди…

Он слегка вздрогнул, услышав голос Джин.

– Мне очень жаль, – сказала она, поймав его взгляд. – Правда.

В некотором роде так и было, но в глубине души Джин ликовала. Через минуту она спохватилась.

– Ты где живешь? В гостинице? Перебирайся сюда. Благо комната для гостей пустует. Или ты возражаешь против…

Энди встрепенулся.

– Нет-нет, эта комната меня вполне устраивает. Спасибо, с удовольствием воспользуюсь твоим приглашением. Так я и к Тиму буду ближе.

– Что ты, за что спасибо? Этот дом наполовину твой, ведь мы вдвоем его приобретали и переделывали. Поэтому…

– Правда, пап? – прозвучал голос вошедшего на кухню, но до поры остававшегося незамеченным Тима. – Ты больше никуда не уедешь?

Энди кивнул.

– Разве что на работу. Да и вещи из гостиницы нужно перевезти…

А через день, в субботу, случилось нечто и вовсе неожиданное.

После ланча позвонила Дебби и срывающимся от волнения голосом спросила у Джин, как можно связаться с Энди.

– Могу передать ему трубку, – удивленно произнесла та. – Он здесь, переехал к нам, сейчас сидит в гостиной с Тимом.

– Как, Энди уже не с Ритой? – удивилась Дебби, но тут же зачастила: – Впрочем, неважно. У меня тут… Словом, я разыскала Китти, мать Тима, побеседовала с ней по телефону, и она согласилась приехать сюда.

– Что? – изумленно воскликнула Джин. – Мама! Зачем? Ты хотя бы посоветовалась со мной, прежде чем…

– Я пыталась, но ты меня не слушала. Вот я и решила взять дело в свои руки. Тиму нужна родная мать! Все, ждите, мы с Китти выезжаем к вам…

Ошеломленно моргая, Джин повесила трубку, в которой звучали короткие гудки.

– Что-то случилось? – выглянул из гостиной Энди.

Джин механически повернулась к нему.

– Сейчас сюда приедет Китти.

– Какая… Что? Китти?!

– Ее разыскала Дебби. Она считает, что Тиму нужна родная мать.

Мгновенно помрачнев, Энди процедил сквозь зубы:

– Пусть Китти не надеется – Тима я ей не отдам. Он теперь мой сын.

– И мой, – твердо произнесла Джин.

– Мам, пап, что случилось? – выглянул из-за спины Энди Тим.

Джин и Энди переглянулись. Затем Джин мягко произнесла:

– Солнышко, сейчас приедет Китти, твоя родная мама.

В глазах Тима не отразилось ничего, кроме легкого удивления.

– Зачем?

– Мы пока не знаем. Придется подождать…

Ожидание оказалось очень тягостным. Джин и Энди сидели рядышком на диване в гостиной, Тим что-то делал наверху, у себя в комнате.

– Энди, я боюсь, – шепнула Джин.

И в этот миг раздался дверной звонок. Прибыли Дебби и Китти.

Пока Джин открывала дверь, по лестнице спустился Тим. Он остановился, держась за перила. И на него первого упал взгляд шагнувшей в прихожую молодой, красивой, уверенно державшейся женщины – Китти.

– Вы моя мама? – с любопытством спросил Тим.

Китти повернулась к Дебби.

– Пожалуйста, уведите его куда-нибудь на время нашей беседы.

– Но… – начала было та.

Тут Джин шагнула вперед.

– Конечно. Это вполне разумно. – Она взглянула на Тима. – Сынок, побудь у себя, ладно? Потом я тебя позову.

– Ну мам! Это же моя мама. Разве я…

– Солнышко, сейчас не время пререкаться.

Тим вздохнул.

– Да, мам. – Он повернулся и, поминутно оглядываясь на Китти, поплелся вверх по ступенькам.

В гостиной несколько обескураженную Дебби и Китти сдержанно приветствовал Энди.

– Здравствуй, – ответила Китти, скользнув по нему взглядом. – Ты почти не изменился. И действуешь в своей привычной манере. Зачем, спрашивается, нужно было срывать меня с места накануне Рождества, когда у нас сплошные репетиции?

– Думаешь, это я тебя вызвал? – прищурился Энди.

Дебби попыталась что-то сказать, но он жестом попросил ее помолчать.

– Сама бы я сюда не приехала, – фыркнула Китти. – Что это еще за новости? Мы с тобой развелись, я официально отказалась от родительских прав на Тима, чего же тебе еще нужно?

Дебби тихо ахнула, но на нее никто не обратил внимания. Равно как и на то, что к открытой двери гостиной тихо подкрался Тим, которому невмоготу было сидеть в своей комнате в такой ответственный момент.

– У меня мало времени, поэтому сразу перейдем к делу, – не дождавшись ответа, сказала Китти. – Насколько я понимаю, речь идет о деньгах. Сколько ты хочешь получить от меня, чтобы я больше никогда не слышала о том, что давно вычеркнула из своей жизни?

Энди не успел ничего сказать – Джин опередила его.

– Нам ничего от вас не нужно! – звенящим от волнения голосом заявила она.

– Вы кто? – спросила ее Китти.

Но ответил Энди:

– Это моя жена – Джин.

– В самом деле? Почему же мне было сказано, что вы развелись? – Китти взглянула на Дебби, но лишь на мгновение. – А, понимаю, это такой семейный бизнес! Узнали, что у меня сейчас высокие гонорары за выступления, и решили заработать на этом?

– Что?! – Энди хотел продолжить, но, случайно взглянув мимо плеча Китти, заметил заглядывавшего в гостиную Тима. – Замолчи! Как только такое могло прийти тебе в голову? Подумай лучше, что ты такими высказываниями делаешь с ребенком!

– Ничего я с ним не делаю! – огрызнулась Китти. – И никогда не делала.

Тут Энди неожиданно рассмеялся.

– Вот именно! Ничего… – Он оборвал смех. – Золотце, твои деньги никого здесь не интересуют. Мне очень жаль, что тебя напрасно потревожили и из-за этого тебе довелось приехать сюда, но можешь возвращаться, мы тебя не задерживаем.

– В самом деле? – надменно произнесла Китти. – Я тебе не верю. Сейчас я уеду, а потом вы снова начнете докучать мне. Давайте я выпишу чек, а взамен вы дадите расписку о том, что навсегда оставите меня в покое.

Тут уж Джин не выдержала.

– Послушайте… Китти! – с явной угрозой произнесла она. – Вам ведь сказано: денег не нужно. Так что это вы оставьте нас в покое, не приставайте с вашими чеками и вообще… убирайтесь из нашего дома!

Плотно стиснув губы, Китти взглянула на Энди.

– А ты ничего не хочешь сказать?

– Делай, что говорит тебе моя жена, для тебя же будет лучше. Сказано иди – значит иди. А про Тима забудь, мой тебе совет.

Китти еще мгновение постояла, словно взвешивая что-то про себя, потом молча повернулась и вышла. На отпрянувшего Тима даже не взглянула.

Когда хлопнула входная дверь, мальчик подбежал к Энди.

– Папа! Не пускай ее больше сюда.

– Не пущу, сынок, не беспокойся.

– А ты… правда навсегда остаешься? Вы с мамой помирились?

– Я… – Энди неуверенно посмотрел на Джин. – Мы…

Джин шагнула к ним и обняла за плечи: одной рукой Тима, другой – Энди.

– Да, солнышко, помирились. – Произнося эти слова, она смотрела на Энди.

– Ох, наконец-то! – облегченно вздохнул Тим. В следующую минуту он лукаво прищурился. – Тогда вы должны поцеловаться, как раньше, помните?

– Я помню, – медленно произнес Энди.

Джин улыбнулась.

– И я.

Тогда Энди молча привлек ее к себе и прижался к губам. Она обвила его шею руками.

Так они замерли до той минуты, пока Энди не отстранился и не спросил, слегка задыхаясь:

– Навсегда?

Джин на миг смущенно опустила ресницы.

– Да, дорогой. Мы ведь семья, поэтому должны держаться вместе…

В эту минуту немного пришедшая в себя после всего увиденного и услышанного Дебби потянула Тима за руку.

– Идем, милый, нам тут сейчас делать нечего. Я тебе шоколадные конфеты привезла, пора их попробовать…

На пороге гостиной Тим оглянулся и расплылся в счастливой улыбке: родители снова целовались.

Content

Лаура Дэниелз
На ромашке не гадай

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18