Делла Сванхольм

Снежная крепость

– Баста! – повторил Паоло Кальвино. – Это – последний клиент на сегодня.

Джино Сольди вопросительно посмотрел на него и проронил:

– Шеф, вы говорите это уже в третий раз.

– Но сейчас я говорю это в последний раз. – Паоло ударил кулаком по столу. – Все, хватит. Сколько можно? Мы и так уже продали сегодня восемь машин…

– Если мы задержимся в офисе еще, то, наверное, продадим и все десять, – радостно проговорил Джино. – Чувствуете, как потянулись к нам клиенты? Особенно женщины…

– Женщины, мужчины… – Паоло яростно взъерошил свои густые черные волосы, – мне все равно. Главное, что мой отпуск должен был начаться еще вчера.

– Никто же не знал, что торговля пойдет так хорошо, – невинно проронил его помощник.

– Вот ты и займешься ею! Ты, а не я. А я поеду отдыхать.

– Сейчас? В такую пору? Когда покупатели буквально кидаются на нас?

Паоло Кальвино побагровел.

– Всех машин мы все равно не продадим, – резко бросил он. – Завод в Верчелли в любом случае произведет их еще больше. А отдавать всю свою жизнь бизнесу – нет уж, извините! Что тогда от нее останется?

– Значит, вы решили? – протянул Сольди.

– Решил. – Паоло мечтательно улыбнулся. – И эта мечта называется Кортина-д’Ампеццо. Осталось только выбрать отель.

– Кортина-д’Ампеццо… Горы, снег и уединенный отель, наполненный очаровательными длинноногими девушками, которые через одну бросаются тебе на шею, – расплылся в сладкой улыбке Джино. Несмотря на свою явно непрезентабельную внешность сорокалетнего лысеющего толстяка – друзья в шутку называли его Боттичелли за большой живот, напоминающий бочонок (по-итальянски – «боттичелли»), – неунывающий Сольди был знаменитым дамским угодником.

– Не болтай глупостей! Какие длинноногие девушки в горах?! На средиземноморском пляже где-нибудь в Лигурии или в Ости – да, но не в тихом отеле высоко в горах!

– А мне всегда казалось, что именно там их и можно встретить, – упорствовал Джино. – В окружении снега и льда, эффектно подсвеченных ярким горным солнцем.

– У тебя, похоже, одно на уме.

– Странно, что этого нет на уме у вас. Ведь вы в отличие от меня не женаты…

– Значит, еще не пришло время. – Паоло выразительно взглянул на Джино. – Сосредоточься лучше на продажах автомобилей в мое отсутствие – у тебя в этой сфере явно есть нерастраченный потенциал.

– А я все-таки заметил, шеф, что правду вам говорить нельзя. Вернее, нежелательно, – кротко ответствовал Сольди. – Вы сразу начинаете злиться. – Он улыбнулся. – Я, конечно, буду заниматься продажами автомобилей не покладая рук. Но вам я все же желаю встретить в Кортина-д’Ампеццо девушку, от которой у вас захватит дух так же, как и от Альп. И даже больше.

Когда Паоло Кальвино вышел из автобуса и прошелся по хрустящему, рассыпающемуся белоснежными искрами снегу на центральной площади Кортина-д’Ампеццо и окинул взглядом фантастическую панораму гор, будто парящих в бескрайнем аквамариновом небе, у него в голове пронеслась только одна мысль: как же замечательно, что я приехал сюда!

Помахивая легкой спортивной сумкой, Паоло двинулся по виа Гранде. Несмотря на свое громкое название, улица была чрезвычайно уютной, усеянной маленькими магазинчиками, торговавшими сувенирами – искусно вырезанными из дерева фигурками горных троллей и духов, кусочками хрусталя, вставленными в серебряные и бронзовые рамки, фарфоровыми статуэтками пастухов и пастушек. В витринах можно было также разглядеть серебряные и медные колокольчики, которые повязывали на шею коровам, чучела филинов, косящих желтыми стеклянными глазами, россыпи мелкой горной яшмы. Поворот – и он увидел здание отеля «Мадженто». Оно было сложено из огромных бревен, потемневших от времени. Сразу за отелем открывался захватывающий дух горный склон, по нему легко скользили разноцветные фигурки лыжников.

Улыбаясь Паоло вошел в просторное лобби. Его стены были украшены медвежьими шкурами – трофеями охотников прошлого века. Сейчас таких шкур было уже не добыть – охота на медведей была строжайше запрещена, да и «зеленые», если бы узнали о чем-то подобном, немедленно устроили бы многотысячные демонстрации протеста.

– Паоло Кальвино, из Милана. Для меня заказан номер, – обратился он к загорелому молодому человеку, скучавшему на ресепшене.

Молодой человек повернулся к компьютеру.

– Все верно, – улыбнулся он. – С какой стороны вы желаете получить номер – с южной или северной? И какой этаж вас больше устроит? Их у нас четыре.

– Я хотел бы, чтобы окна номера выходили на горный склон. А этаж… пусть будет второй.

– Отлично, есть номер с видом на горнолыжный склон на втором этаже. Номер двенадцать.

Паоло кивнул и взял протянутый ему ключ. К ключу на цепочке было приделано миниатюрное изображение отеля «Мадженто» из никелированной стали. Все это весило граммов сто пятьдесят, не меньше. Конечно, это выглядело несколько непривычно по сравнению с невесомыми пластиковыми карточками-ключами, которыми пользовалось большинство отелей, но зато такой ключ было невозможно потерять. И в нем – тяжелом и бренчащем – был свой определенный шарм.

Паоло занес в номер свои вещи и вышел на балкон. С балкона открывалась захватывающая дух перспектива Альп. Широко раскинув крылья, в алмазно-чистой голубизне свободно и легко парил орел. Зрелище было фантастическое. Не верилось, что еще совсем недавно он был в Милане, в своем автосалоне.

Далеко-далеко внизу, там, откуда парящий в небе орел казался лишь крошечной темной точкой, выписывали изящные пируэты лыжники. Паоло прищурился. Он уже представлял себя на склоне мчащимся в ореоле снежной пыли и разрезающим носками лыж девственно-чистый снег. Надо будет как можно скорее подобрать себе лыжи и тоже ощутить волшебное чувство скольжения.

Спрыгнув с сиденья подъемника, Паоло замер у начала склона. Солнце светило ему прямо в глаза, но темные очки прекрасно защищали их. Паоло оттолкнулся палками, полетел вниз… и вдруг ему пришлось резко затормозить. Что за чертовщина! Прямо наперерез ему неслась какая-то лыжница. Лишь с огромным трудом ему удалось в самый последний момент уклониться от столкновения.

– Господи! – только и сумел вымолвить он, видя, как она исчезает впереди в облаке снежной пыли.

С трудом взяв себя в руки, он вновь выехал на трассу. Помня о том, что с ним только что стряслось, Паоло старался особенно не разгоняться и двигаться очень осторожно. Пропорционально этому, впрочем, уменьшилось и удовольствие – разве интересно еле-еле скользить вниз по склону, когда по нему можно в прямом смысле слова лететь? Но осторожность невольно брала верх – он не мог заставить себя двигаться быстрее. Миновав опасный поворот, Паоло все же позволил себе немного разогнаться – и вдруг увидел ее. Лыжница, которая только что обогнала его, едва не отправив в сугроб, теперь сама беспомощно лежала в снегу. Рядом валялись отстегнувшиеся лыжи. Сбоку к ней уже спешил инструктор.

На мгновение им овладело злорадство. Так ей и надо! Теперь будет знать, как следует вести себя на трассе.

Но уже в следующую секунду в душу ему закралось чувство жалости. Девушка выглядела совсем беспомощной и несчастной. Круто сменив направление, Паоло подъехал к ней.

– Вам нужна помощь? – спросил он.

Девушка посмотрела на него и зарделась. Несомненно, она узнала его.

– Надеюсь, с вами не случилось ничего серьезного? – Паоло участливо поглядел на нее.

– Ничего страшного, – выдавила она.

Рядом с девушкой вырос запыхавшийся инструктор.

– Ну что же вы так неосторожны? – выпалил он. – Уже второй день. Вчера чуть не врезались в человека, а теперь это…

– Я не виновата, что лыжи не держат меня!

– Вам надо было сбросить скорость, Рафаэлла, – покачал головой инструктор. – И тогда бы ничего страшного не случилось.

Девушка закусила губу.

– Я не хочу тащиться вниз по склону, зная, что могу ехать быстро, – призналась наконец она.

– Чтобы ездить по-настоящему быстро, надо учиться, Рафаэлла. – Инструктор пристально посмотрел на нее. – Само по себе умение не приходит, этим действительно надо заниматься, и не один день. Хотите, запишу вас в свою группу и вы приступите к занятиям прямо с завтрашнего дня?

– Нет, – вырвалось у Рафаэллы, может быть слишком поспешно. Она поправила волосы и мимолетной улыбкой постаралась смягчить свой отказ: – Я хочу все делать сама, Марко.

– Ну как знаете, – протянул тот. – Надеюсь, вы не пострадали?

– Если не считать отстегнувшихся лыж, со мной ничего страшного не случилось.

– Я вам помогу, Рафаэлла, – вмешался Паоло. Подобрав ее лыжи, он с улыбкой сложил их к ее ногам. – Пожалуйста.

– Спасибо, – буркнула она. Стараясь не смотреть ни на Паоло, ни на инструктора, поспешно нацепила лыжи, просунула руки в ремешки палок и, решительно нагнувшись всем корпусом вперед, резко оттолкнулась и покатилась вниз.

– Будьте осторожны, Рафаэлла! – крикнул вслед ей инструктор. Но уже в следующую секунду, выразительно вздохнув, он пробурчал: – Черта с два она будет осторожной…

– Похоже, у вас с ней постоянные проблемы? – невинно улыбаясь, проронил Паоло.

– Просто она слишком быстро хочет научиться кататься. – Глаза инструктора подернулись дымкой. – А разве так бывает?..

– Может, только у гениев. – Паоло вежливо кивнул ему и поехал вниз. Да, похоже, эта девчонка решила освоить весь курс лыжных наук за несколько часов. Неудивительно, что горы в свою очередь решили тоже поиздеваться над ней.

Паоло ехал подчеркнуто аккуратно, классически облизывая каждый поворот, точно неосознанно желая заслужить похвалу от сварливого инструктора.

Впрочем, память о том, как мимо него только что опасным болидом пролетела неопытная Рафаэлла, также невольно заставляла стремиться к осторожности…

Но снег с такой изумительной искушающей грацией сам стелился под лыжи, что Паоло и не заметил, как постепенно разошелся. И вскоре пронизанный солнцем ветер засвистел у него в ушах и он ощутил головокружительное чувство скорости и свободы. Это чувство все нарастало и ширилось у него в груди, пока он вдруг не заметил яркий вызывающе жалкий комочек, лежащий прямо посреди трассы. Что-то щелкнуло в мозгу Паоло. Рафаэлла! – подумал он.

Это действительно была она. Он осторожно подъехал к девушке. Она лежала на снегу в нелепой позе, ее лыжи и палки были разбросаны вокруг.

– Рафаэлла, – тихонько позвал он. Она подняла глаза на него, и он увидел, что все лицо у нее мокрое. От растаявшего снега? Или от слез?

– Что стряслось, Рафаэлла?

– Ничего. – Она закусила губу.

Ничего?! Похоже, она сильно ушиблась. Снег здесь был очень твердый – практически наст. Впечататься в него, да еще на приличной скорости…

Он протянул ей руку и помог подняться.

– Ничего страшного, уверяю вас, – скороговоркой произнесла она. Но по тому, как она кусала губы, несложно было догадаться, что ей больно. Весьма больно!

– Мне кажется, что вы…

– Что?! – Рафаэлла вскинула на него глаза, и Паоло поразился, какие они у нее огромные, лучистые, восхитительного голубого цвета, который почти невозможно встретить у итальянок. Настоящие голубые озера…

Он неловко промямлил:

– Я думал, вы… что вам нужна помощь. – Не удержавшись, он посмотрел ей прямо в глаза. – Вы уверены, что с вами на самом деле не случилось ничего страшного, Рафаэлла?

Она пожала плечами.

– С чего вы взяли, что со мной что-то должно было случиться? – Но при этом по ее лицу промелькнула гримаса боли, которую она не смогла удержать.

Паоло решительно протянул руку.

– Позвольте, я помогу вам добраться до отеля.

– Почему вы решили, что мне нужна помощь? – Она тряхнула головой. – Я и сама прекрасно дойду!

Спорить, похоже, было бесполезно.

– Как хотите…

Рафаэлла нагнулась, чтобы подобрать лыжи. Ее лицо снова исказила боль.

– Рафаэлла! Вы снова упали?! Ну почему вы катаетесь так неосторожно? – Взволнованный инструктор возник у нее за спиной. – Боже, как вы меня напугали!

– Все уже давно в порядке, Марко, – сухо проронила она. – Не о чем беспокоиться.

– Ничего не могу поделать с собой, Рафаэлла, – проговорил он, качая головой. – Я беспокоюсь за всех клиентов.

– Со мной правда все в порядке. Наверное, мне просто пора идти в отель.

– Идите, отдыхайте. – Марко сверлил ее взглядом. – В случае, если у вас будут какие-то проблемы, немедленно обращайтесь к врачу.

Рафаэлла фыркнула, подхватила лыжи и двинулась к подъемнику.

– Бедная девочка, – покачал головой Марко. – Но что я могу поделать, если она сознательно не жалеет себя? – Он посмотрел на Паоло. – Может, вы воздействуете на нее, синьор? Чтобы она была осторожнее?

– Господи, да ведь я вижу ее первый раз в жизни! И вообще, знаете, зачем я сюда приехал?

– Несложно догадаться, – пожал плечами Марко. – У вас в Милане нет снега.

– Вот именно! Я приехал сюда за ним – кататься на лыжах и отдыхать! А не опекать полоумных девиц. – Глаза Паоло сверкнули. – Полагаю, как раз для этого и существует инструктор!

Марко поправил лыжную шапочку. Если резкость Паоло его и задела: то он не подал виду.

– Желаю приятных катания, синьор. Если понадоблюсь, я всегда к вашим услугам. Меня зовут Марко Бонетти. – Он сделал изящный разворот и поехал вниз.

Паоло последовал за ним, потом повернул вправо, чтобы хорошенько разогнаться перед вторым трамплином, и уже через несколько секунд ощутил пьянящее чувство свободного полета, пусть и скоротечное. Идеально приземлившись, он закончил маршрут у первой опоры подъемника. Ее стальное тело рассекала каллиграфически выполненная надпись знаменитой фирмы «Bvlgari», которую венчала цветная реклама последней модели женских часов. Уж не для Рафаэллы ли это здесь повесили? – с улыбкой подумал Паоло. Интересно, доберется ли она сама когда-нибудь до этого места? Или так и будет все время падать на полдороге?

Он посмотрел на небо. Перевалив за пик Монте-Альбано, золотой солнечный диск уже начал свой медленный, но неуклонный спуск вниз, а в воздухе неуловимо повеяло пока еще далекой, но вечерней льдистостью. Паоло отстегнул лыжи. Все, пожалуй, хватит на сегодня. Он зашагал к гостинице.

Когда он вошел в отель «Мадженто», дежурный администратор широко улыбнулся ему.

– Добрый вечер, синьор Кальвино! Я надеюсь, вы не откажетесь отужинать сегодня в нашем ресторане. К нам специально прибыл Гуидо Грассо, чтобы приготовить на ужин форель и семгу из озера Лаго-Маджоре. Или у вас другие планы?

– Нет. – Паоло провел рукой по щеке и почувствовал, как буквально за несколько часов на свежем горном воздухе у него отросла щетина. – Я с удовольствием приду на ужин.

– Вы не пожалеете, синьор, – с заговорщицкой улыбкой проронил администратор. – Чтобы отведать форель и семгу, приготовленные Гуидо Грассо, к нам специально приезжают не только из Милана, но даже из Швейцарии.

Когда Паоло спустился к ужину и уселся за столик у окна, до его слуха сразу донеслась приглушенная, практически без звонких согласных немецкая речь, которую спутать было невозможно – это был швейцарский немецкий. Он пригляделся. Наискосок от него сидела пожилая пара – мужчина в темном костюме и женщина в шелковом платье бледно-розового цвета, а рядом с ней примостилась еще одна – двое молодых загорелых людей, явно приехавших из какого-нибудь Церматта или Вербье. Да, администратор ничуть не преувеличивал – чтобы отведать сегодняшнюю рыбу, люди съехались со всех окрестностей, нимало не смущаясь большими расстояниями.

К нему приблизился официант,

– Синьор желает…

– То же, что и все. Рыбу синьора Гуидо Грассо.

– О, я понимаю, – расплылся в улыбке официант. – Сейчас принесу.

Через несколько минут он появился, неся на подносе накрытое металлической крышкой фарфоровое блюдо. Когда он поставил его на стол и сдернул крышку, Паоло ощутил восхитительный запах жареной форели.

Глаза его разгорелись. Похоже, ему предлагали подлинный деликатес.

– К этой рыбе шеф-повар рекомендует вино «Chateau Rieussec» или «Pouilly Fuisse». – Официант продемонстрировал Кальвино ряды покрытых благородной пылью бутылок, дожидающихся своего часа. – Какое вы предпочитаете?

Паоло показал на «Pouilly Fuisse», и официант ловким жестом откупорил бутылку и наполнил его бокал.

– Пер фаворе, синьор!

Паоло съел первый кусочек. Рыба буквально таяла во рту. Конечно, после катания на лыжах ему и так грех было жаловаться на аппетит, но форель из озера Лаго-Маджоре, приготовленная Гуидо Грассо, – это было нечто особенное.

Отодвинув от себя пустую тарелку, Паоло откинулся на спинку стула, размышляя, не следует ли ему заказать еще порцию. Пока он думал об этом, перед его глазами мелькнул краешек голубого платья. Он проследил за ним взглядом. Это была Рафаэлла.

Она шла через зал, чуть заметно прихрамывая. В ноздри Паоло пахнуло тончайшими духами, и он невольно улыбнулся. Да, это «Иссе Мияке». Девчонка, должно быть, обладает характером! Судя по тому, как она двигается сейчас, ей здорово досталось на трассе. И все-таки она оделась и спустилась в зал как ни в чем не бывало. Интересно, выйдет она завтра на лыжню или нет? – пронеслось у него в голове. Обычно после такого падения требуется неделя, чтобы прийти в себя. А как поступит она?

К Рафаэлле приблизился официант, и она сделала заказ. Потом, наклонившись вперед, легонько коснулась пальцами маленького букетика фиалок, стоявшего перед ней – точно такого же, как и на всех других столиках, – и чему-то улыбнулась.

Паоло прищурился. Свет люстры падал прямо на лицо Рафаэллы, и можно было ясно увидеть каждую его черточку – лучистые голубые глаза, прямой нос с чуть заметной горбинкой, изящно вылепленные скулы, длинные темные волосы, послушно обнявшие нежный овал лица. Он глубоко вздохнул, и в ноздри ему вновь пахнул тончайший аромат духов. Он мог поклясться, что это духи Рафаэллы.

– Ваш заказ, синьорина, – официант подкатил к столу девушки тележку, ловко сорвал крышку с блюда с рыбой, отработанным жестом наполнил ее бокал – Рафаэлла ни секунды не колебалась в выборе вина. – Приятного аппетита…

Ела она совсем не так, как носилась по трассе. Изящно орудуя вилкой и ножом, она подносила ко рту кусочки с врожденной грацией, не спеша смаковала вино. Казалось, теперь она никуда не спешит.

Паоло опустил глаза – ему вдруг показалось, что так пристально рассматривать девушку нетактично. Одно дело в горах, особенно когда она чуть не сбила его с ног, но тут совсем другое дело.

Надо заказать еще рыбы, пронеслось у него в голове. Он поднял вверх руку, подзывая официанта.

– Мне еще одну порцию того же самого…

– Очень правильное решение, синьор, – улыбнувшись заметил официант. – Так поступают многие.

Через минуту новая порция источала свой бесподобный аромат на его столике. Жизнь прекрасна, подумал Паоло, со смаком отправляя в рот первый кусочек. За ним последовал второй, глоток «Pouilly Fuisse» увенчал блаженство.

Неожиданно в кармане у него завибрировал мобильник. Поколебавшись мгновение, он ответил на вызов:

– Пронто!

– Это я, Паоло. – Он узнал голос Джино. – Как вы там?

– Великолепно, – искренне ответил Паоло. – Мне так хорошо, что совсем не хочется думать о возвращении.

– Это все горы и снег? Или вы встретили прелестную незнакомку?

Паоло улыбнулся. Толстяк Джино в своем репертуаре.

– Кроме лыж и снега, я ничего больше не видел. И не хочу видеть.

– Понятно, – протянул Джино. – Ну что ж, сегодня удалось продать три машины. – Он притворно вздохнул. – Только три. Как видите, с вашим отъездом дела замедлились. Оказывается, вы незаменимы!

– Но только не на время отпуска! – Паоло нахмурился. – Не провоцируй меня, Джино. Будь твоя воля, ты ни за что бы не дал мне уехать.

– Это точно. Я маньяк продаж, прибыли и все такое. Апологет идеологии крупных корпораций. Идеальная мишень для антиглобалистов. Кстати, там, в Кортина-д’Ампеццо, их нет? А то у нас тут начался политический форум по Ближнему Востоку, и их съехались целые автобусы.

– Здесь их нет, – ухмыльнулся Паоло. – Здесь только красота, чистый горный воздух…

– И молодые свежие лыжницы?

– Скорее, молодые и сумасшедшие. – Паоло понизил голос. – Одна чуть не сбила меня с ног, когда неслась по трассе. Тут тоже надо быть осторожным, Джино. – Он обвел глазами зал. – Ну ладно, до связи. – Он отключил телефон.

В углу ресторана появился оркестр – статные высокие негры с начищенными духовыми инструментами и огромным контрабасом, который уверенно поддерживал в вертикальном положении белозубый гигант ему под стать. Мгновение – и уже играла музыка: обволакивающий и бархатистый джаз.

– Можно пригласить вас на танец? – раздался негромкий голос неподалеку.

Паоло скосил глаза. Какой-то молодой человек с румянцем во все щеку приглашал Рафаэллу.

– Нет, – услышал он. – Извините…

– Ничего. – Парень постарался скрыть разочарование и быстро отошел от ее столика.

Она не хочет танцевать из-за того, что ушиблась, или она просто не желает танцевать с ним? Или она вообще не танцует в ресторанах? – подумал Паоло.

К Рафаэлле приблизился официант, поставил перед ней мороженое. Маленькая серебряная ложечка с изящной грацией замелькала в воздухе.

У этой девочки отличные манеры, решил Паоло. Но только не на трассе.

Когда на следующий день он поднялся на склон горы, первым, кого он увидел, была… она.

Паоло не мог скрыть удивления.

– Как, вы уже здесь?

– А почему вы об этом спрашиваете? – Ее глаза потемнели.

– Я просто… – Он вдруг замолчал. В конце концов, зачем с ней спорить?

Резко оттолкнувшись палками, она понеслась вниз и исчезла в белом сверкающем снежном поле.

Какая она все-таки упрямая! – недовольно подумал Паоло.

Опытный горнолыжник, он спружинил ноги, нагнулся вперед – и лыжи сами заскользили вниз. Все быстрее и быстрее, и вот уже он мчался в едином падающем движении вперед и вниз. Какая острая радость! Хорошие лыжи сами шли в поворот, сами встречали попадавшиеся там и сям бугры, обтекая их. Еще поворот – и его вынесло на широкую трассу прямого спуска. Скорость еще больше увеличилась, теперь ничто не сдерживало ее, но лыжи не задрожали, захлебываясь ею, а уходили и уходили вперед устойчиво и ровно, не рыская, не вырываясь из-под ног. Это и есть счастье, мелькнуло у него в голове.

Прямой спуск закончился виражом, и когда он вошел в него, то увидел перед собой спину Рафаэллы. Она мчалась вперед, крепко прижав палки к телу. У нее была отличная стойка – собранное тело, согнутые колени, распластанная вдоль линии лыж спина. Вдруг словно что-то подбросило ее в воздух, лыжи переплелись, и в следующий миг она врезалась прямо в снежный бетон трассы.

Паоло на секунду оцепенел. Все произошло так быстро и выглядело так ужасно… Похоже, она просто потеряла контроль за скоростью. И скорость наказала ее.

Сжав зубы, он заложил крутой вираж и подъехал прямо к ней. Рафаэлла беспомощно распласталась на снегу.

– Рафаэлла, – только и смог выдохнуть он, – почему вы так быстро едете?

За спиной у него послышался скрип лыж. Он обернулся и увидел Марко. Лицо инструктора было хмурым, его глаза с тревогой смотрели на растянувшуюся на снегу девушку.

– Я предупреждал вас, Рафаэлла, чтобы вы соблюдали осторожность! – проворчал Марко, протягивая ей руку и помогая подняться. – Ничего не сломали? Тогда это чудо. Хотя я на вашем месте все равно сходил бы на рентген.

– Почему я должна идти на рентген? – вымученно улыбаясь, пробормотала Рафаэлла.

– Потому что вы сделаны не из железа и не из пластмассы, – проворчал Марко, – а из обычной человеческой плоти. С вами точно все в порядке?

– Мне кажется, да…

Марко покачал головой.

– А когда я увидел, как вы летите, мне показалось, что… – Он закашлялся и сердито взмахнул рукой. – В конце концов, о чем вы думаете, Рафаэлла? Я же говорю вам – вы не железная. Почему вы мчитесь с такой скоростью? Вы куда-то опаздываете, черт бы вас побрал?!

Она опустила голову.

– Послушайте, Рафаэлла, я отниму у вас лишь одну минуту. – Марко взял ее за руку. – В прошлом году я присутствовал как гость на этапе Кубка мира, который проводился здесь же, в Кортина-д’Ампеццо. Сюда приехали все горнолыжные знаменитости, лидеры сезона – и австрийка Урсула Майер, и швейцарка Бирте Грендаль, и чемпионка мира француженка Жюстин Тардье. – Он сделал паузу и пристально посмотрел на нее. – По окончании скоростного спуска женщин некоторые зрители, вдохновленные тем, как только что красиво мчались по склону спортсмены, ринулись по опустевшей трассе вниз. И сломали себе ноги. – Он сильнее сжал ее руку. – Вот к чему приводит пренебрежение сложностью трассы и скоростью!

Рафаэлла молчала, только сделалась бледной.

– Зачем вам это нужно, Рафаэлла? – Марко отпустил ее руку. – Вы ведь такая симпатико. – Он смущенно кашлянул. – У вас такая красивая фигура, ноги… Неужели вам не жалко их ломать? Стоит ли жертвовать всем этим ради… – Он никак не мог подобрать нужное слово.

Рафаэлла посмотрела на него в упор огромными глазами, которые от волнения казались темно-синими, и отчеканила:

– Я хочу научиться кататься. И я научусь!

– Так не учатся, – простонал Марко. – Так ломают ноги. И даже шею. Почему вы не хотите научиться тормозить, регулировать скорость? Кого вы хотите обогнать и победить?

Она посмотрела ему в глаза и тихо проронила:

– Саму себя. – Опираясь на палки, она повернулась – Паоло ясно видел, как ее лицо исказилось болью, – и, оттолкнувшись, покатила вниз.

Марко развел руками.

– Ну что с ней сделаешь? Она сумасшедшая, ненормальная.

Паоло молчал.

Марко с горестным видом покачал головой.

– Такое случается раза два в год – к нам заезжают такие вот дамочки и не знаешь, что с ними делать. Ждешь только, когда закончится их пребывание, и молишься про себя, чтобы не случилось наихудшего.

– Вы говорите – дамочки, – насмешливо откликнулся Паоло. – А что, такие мужчины разве не попадаются?

– Мужчины? Да нет. Мужчины никогда не бывают такими безрассудными. – Он тонко улыбнулся одними губами. – По-настоящему безрассудными бывают только женщины!

В этот вечер в ресторане «Мадженто» был мясной день. Это означало, что у специально приехавшего из Павии повара Джованни Сантилло можно было заказать практически любое мясное блюдо – от медальона из свинины с соусом из помидоров до лангета из кабана с можжевеловыми ягодами и соусом из красного вина. Предлагались также оленина, фаршированная беконом и шампиньонами, стейк из мраморной говядины, мясо дикой антилопы и бизона и прочее в таком же духе.

Паоло выбрал баранью ногу с помидорами и свежим розмарином. Он помнил, как славно готовила баранью ногу его мать, шестидесятилетняя вдова Клаудиа Кальвино, которую он обожал. Помимо розмарина, мать всегда добавляла туда еще и бруснику со сладким перцем – для сочности, как она говорила.

Впрочем, то, что сотворил Джованни Сантилло, вышло ничуть не хуже – баранина в его исполнении была нежной и ароматной и буквально таяла во рту.

В зале раздался легкий шорох, а затем послышалось отчетливое постукивание. Удивленный Паоло поднял голову и увидел… Рафаэллу. Она шла, опираясь на костыли. Это они производили такой стук по полу.

Кое-кто зашептался, косясь на нее. Потом все снова углубились в еду. Когда находишься на горном курорте, то вид человека на костылях не такая уж большая редкость.

Рафаэлла села за свободный столик, прислонила костыли к стулу, стоявшему рядом. Подозвав официанта, она как ни в чем не бывало сделала заказ.

Неужели-таки заработала себе перелом? Или просто сильно ушиблась? Паоло посмотрел внимательно. Гипса вроде не было заметно. Впрочем, современные полугибкие повязки из латекса, заменяющие его, практически незаметны. Хотя на ней было темно-зеленое вечернее платье, из-под которого были бы видны даже они. Наверное, все-таки просто сильно ушиблась, решил он.

Подлив Рафаэлле в бокал вина, официант почтительно отошел от нее. Смакуя вино, она вновь, как и вчера, наклонилась к стоявшим на ее столике цветам – сегодня это были белые хризантемы. Это движение вышло у нее очень естественным и грациозным, и сразу стало ясно, что она любит цветы.

И не дорожит собой, пронеслось в голове Паоло. Совершенно не дорожит. Марко прав – она настоящая сумасшедшая. Он подумал мгновение. И настоящая красавица.

Несмотря на костыли, Рафаэлла выглядела сегодня действительно эффектно. Платье не скрывало изящной стройности ее тела, от природы смуглая кожа словно светилась изнутри матовым румянцем, а глаза ее, ярко-синие и бездонные, блестели на аристократически тонком, безупречно правильном лице. Пожалуй, ни один мужчина, смотревший на нее, не мог остаться равнодушным.

Разве не об этом говорил тебе Джино? – раздался ехидный голос где-то внутри Паоло. Вот ты и попался!

Паоло смущенно отвел глаза. Действительно…

На следующее утро Паоло встал рано и, легко позавтракав, отправился на склон. Кроме него там было всего два лыжника. Подъемник легко вознес его на самую вершину. Спрыгнув с полированного деревянного сиденья, Паоло на мгновение замер, любуясь раскинувшимся кругом бескрайним голубым пространством. Раскинув руки и ноги, он понесся вниз точно птица.

Вот и пологий пятачок финишной зоны. Паоло испытал даже легкое разочарование, что слишком быстро его достиг. Но все можно исправить. Не снимая лыж, он заспешил обратно к подъемнику.

Через две минуты он был снова на вершине. Мягкий толчок – и он почти незаметно для себя соскользнул вниз. Встречный ветер, набирая силу, загудел в ушах. Паоло все быстрее мчался по склону, и в его сердце разрасталось упоение стремительным спуском, скоростью, мелькавшими, как в калейдоскопе, картинами лыжной трассы.

Наконец он вошел в зону торможения и эффектно, по широкой дуге, затормозил. Встал, скосил глаза на лыжи, обсыпанные серебряной снежной пылью, и счастливо засмеялся.

Со стороны склона послышался шум, резкий звук лыжных кантов, отчаянно режущих твердый наст. Кто-то летел вниз, подобно болиду из «Формулы-1». Паоло прищурился. Не может быть… Но небольшая, вся сжавшаяся фигурка лыжницы была до боли знакома ему. Если это она… Нет, не может быть, ведь еще только вчера Рафаэлла приковыляла в ресторан на костылях!

Стремительной стрелой промчавшись по склону и взвившись в воздух над трамплином, фигурка лыжницы на мгновение зависла в воздухе. Затем лыжи впечатались в снег, он заскрипел, принимая на себя усиленный скоростью вес отчаянно несущейся по нему спортсменки, и, не доезжая до Паоло несколько метров, женщина резким уверенным движением остановилась. В воздухе еще висела снежная пыль, которую она высекла своими лыжами, когда стянула с головы шлем. По плечам ничем больше не сдерживаемые рассыпались густые темно-каштановые волосы.

Это была Рафаэлла.

За окном сгущались сумерки. Длинный фасад возвышающейся напротив «Мадженто» лыжной станции выступал черной стеной, а за ним в сиянии электрических огней трепетала панорама Кортина-д’Ампеццо.

Паоло сидел в своем номере, машинально тянул виски со льдом из высокого прозрачного стакана и никак не мог решиться. Я буду самым страшным дураком, если не сделаю этого, решил он наконец. И все равно не двинулся с места.

Рафаэлла… Она все время стояла у него перед глазами, как наваждение. И он снова и снова переживал ощущения, какие никогда раньше не испытывал.

Странное томление, внутренняя дрожь, ощущение неловкости – и полного счастья.

Все ясно, пронеслось у него в голове, я влюбился.

Образ голубоглазой девушки снова встал перед его глазами. Паоло вздохнул. Господи, как же она нравится ему!

Он сжал в руке стакан. Надо встретиться с ней. Сегодня же.

Паоло стремительно поднялся, только сейчас ощутив, как же сильно он хочет этого. Побежал в ванную, через несколько минут выскочил оттуда, выбритый и освеженный своим любимым «Фаренгейтом».

Когда он распахнул дверь номера, коридор был пуст. Ну конечно, все сейчас в ресторане. Он быстро спустился вниз.

Столик, за которым он обычно сидел, пока не был занят. Зато вокруг почти не было свободных мест. Взявшись за спинку стула, Паоло огляделся в поисках Рафаэллы. Если она здесь, он прямо подойдет к ней и… Он не знал, что именно последует дальше, но чувствовал, что все, что произойдет потом, будет прекрасно. Главное – начать. А пока… Он еще раз огляделся и сел на свое место, постукивая от нетерпения пальцами по столу.

– Что будете заказывать, синьор? У нас в меню есть превосходное карпаччо из белых грибов с тартаром из лосося, черный тунец с устричным соусом и белым трюфелем, тальятеллини с лобстером и томатным конкассе. Также стоит обратить внимание на корейку молочного ягненка со шляпкой белого гриба на виноградном листе в соусе из шалфея и утиную печень с лесными грибами и молодой спаржей.

– Давайте… тунца с устричным соусом, – рассеянно отозвался Паоло.

Через несколько минут официант принес ему заказанное блюдо. Паоло едва обратил на него внимание – его мысли были далеко.

Минута проходила за минутой. Паоло грезил наяву, мечтая, как он подойдет к Рафаэлле, как заговорит с ней, дальше его фантазия уносилась в заоблачные выси.

Наконец он очнулся и взглянул на часы. Господи, прошло уже сорок минут, а Рафаэлла все не появлялась!

Привстав, он обшарил тревожным взглядом зал ресторана. Может быть, он просто не заметил ее?!

Нет, Рафаэллы действительно нигде не было видно.

Кусая губы, Паоло откинулся на спинку стула. Каждая клеточка его существа словно прислушивалась, ожидая звука ее шагов, но девушка не появлялась.

Все это было так странно! Вчера в то же самое время она сидела здесь.

Может, произошла какая-то ошибка? – пронзила его мозг абсурдная мысль. Но какая тут может быть ошибка?!

Он еще раз оглядел зал. Чуда не произошло: Рафаэлла так и не появилась.

Что делать? К кому обратиться за помощью? Взгляд его блуждал по залу. Наконец он медленно поднял руку.

У столика вырос проворный официант.

– Да, синьор?

– Скажите, пожалуйста… – Паоло откашлялся, – вы не видели тут одну девушку, которую зовут Рафаэлла? Вчера, когда она приходила сюда, она была с костылями.

Официант покачал головой.

– Я не знаю, что сказать вам, синьор. Я ведь не все время нахожусь в зале.

– Вы видели ее или нет?

– Я же вам объяснил. – Щека официанта нервно дернулась. – Я часто пропадаю на кухне, в раздевалке… в общем, что я могу сказать?

Паоло смерил его холодным взглядом.

– Понятно.

Официант отошел от его столика. А Паоло снова застыл в ожидании. Может, она у врача и ей делают какие-то процедуры? – пронеслось у него в голове. Ведь у нее были травмы.

Версия была правдоподобной. Но ведь вчера, несмотря на все свои травмы, Рафаэлла была здесь, а сегодня… Паоло почувствовал, как все внутри у него буквально закипает от досады. Он с раздражением посмотрел на практически нетронутую тарелку. Есть ему совершенно не хотелось.

Может, кто-то другой знает? – мелькнула у него спасительная мысль. Он резко повернулся, оглядел зал. Заметив другого официанта, взмахнул рукой.

– Да, синьор? – Высокий худой мужчина с короткой щеточкой усов под длинным носом вопросительно посмотрел на него.

– Вы случайно не видели тут сегодня одну девушку, Рафаэллу? Вчера она приходила в ресторан с костылями. Очень красивая, темноволосая…

Официант покачал головой,

– Боюсь, ничего не могу сказать вам, синьор. У нас здесь столько работы…

– Вы что же, даже не замечаете своих клиентов? – не выдержав, резковато бросил Паоло.

Официант развел руками,

– Извините.

Паоло застыл, его глаза на мгновение вспыхнули, но он постарался взять себя в руки. Рафаэллы в ресторане не было, и никто не хотел помочь ему найти ее.

Из груди у него вырвался вздох. Но уже в следующую секунду он вскочил на ноги. Рафаэлла не пришла в ресторан? Чепуха, тогда он встретит ее где-нибудь еще. Она же здесь, в отеле. Бросив на высокого костлявого официанта испепеляющий взгляд, он выбежал из ресторана.

В лобби отеля было безлюдно, искусно приглушенный свет создавал непередаваемое ощущение уюта и тишины. Администратор за стойкой из полированного дуба внимательно просматривал вечернюю газету – обзор спортивных известий.

– Добрый вечер. – Паоло облокотился о стойку. – Я могу вас спросить кое о чем?

– К вашим услугам, синьор! – ободряюще улыбнулся ему администратор.

– Я ищу девушку по имени Рафаэлла. Знаете, такая отчаянная лыжница. Вы случайно не в курсе, где она? Я думал найти ее в ресторане, но там ее не оказалось…

– Рафаэлла? – протянул администратор. Его выражение неуловимо изменилось. Смотрел он как-то загадочно, будто хотел и не мог что-то поведать Паоло, точно вглядывался в него в поисках некоего подтверждения.

– Отчаянная горнолыжница, вчера она даже передвигалась при помощи костылей. Вы не могли ее не заметить! – выдохнул Кальвино.

– Она уехала.

У Паоло было такое ощущение, словно его окатили ледяным душем.

– Когда? – прошептал он.

Администратор нахмурился и после некоторой паузы промолвил:

– Я не знаю. Ее выписывал кто-то другой.

– А у вас не остался ее адрес? Или телефон? – вырвалось у Паоло.

– Нет.

Круто повернувшись, Паоло выбежал из лобби, едва не сбив фарфоровый вазон с рододендронами, призванный оживлять богатый интерьер.

Ничего, думал он, все это чепуха, я обязательно разыщу ее координаты! Не может быть, чтобы никто ничего не знал. Внезапно на его лице появилась улыбка. Ну конечно, Марко Бонетти знает! Надо только дождаться утра!

На следующее утро Паоло встал раньше всех и сразу помчался на склон, даже не позавтракав. Подъемники, похоже, начали работать только что – с ярко-оранжевых железных колес, на которые наматывались стальные тросы, еще сыпалась снежная пыль, накопившаяся за ночь.

Паоло запрыгнул на деревянное сиденье, и подъемник пополз вверх. Он пристально всматривался в расстилавшийся под ним заснеженный пейзаж. Но Марко Бонетти нигде не было видно. Равно как и остальных лыжников – он был один, совсем один.

У вершины склона, там, где подъемник делал разворот, Паоло спрыгнул на утоптанный снег и еще раз окинул взглядом окрестности, точно надеясь, что сейчас случится чудо и он вдруг увидит где-то на склоне Рафаэллу. Но чуда не произошло. Склоны оставались пустыми, торжественно-безжизненными.

Паоло согнулся и покатил вниз. Поворот, еще один, затем лыжня круто нырнула вниз, и он начал стремительно набирать ускорение. Ветер в ушах засвистел, он почувствовал, как его всего охватывает плотная гудящая среда вибрирующего воздуха, и еще сильнее лег на него грудью, чувствуя себя почти так же, как парашютист в свободном полете. Едва заметное глазу движение – и вот он уже мчится вниз, по широкой плавной дуге, которой оканчивалась трасса спуска. Паоло затормозил, взметнув вверх облачка снежной пыли, и услышал густой баритон Марко Бонетти:

– Мамма миа, да вы настоящий профессионал! Я видел, как вы прошли склон. Это была езда из учебника по горным лыжам.

– Просто мне никто не мешал. И я мог ехать так, как я хочу. – Паоло улыбнулся и переложил палки из одной руки в другую. – Марко, я хотел спросить вас об одной вещи. Помните ту девушку, Рафаэллу, которая доставила вам так много неприятностей? У вас случайно не осталось ее номера телефона?

– А почему вас это интересует? – прищурился Марко.

Паоло почувствовал, как невольно краснеет. Вопрос Бонетти застал его врасплох. Он лихорадочно подыскивал любое правдоподобное объяснение, но ничего не приходило ему в голову.

– Мне просто хотелось поговорить с ней, – выдавил он наконец.

Сузившиеся глаза инструктора как-то странно блеснули.

– Мне показалось, что вы были не в восторге от общения с ней на трассе.

– Вам это просто показалось, Марко.

Бонетти пожевал губами и еще раз пристально поглядел на Паоло. Потом пожал плечами и сказал:

– У меня не осталось ее телефона.

Паоло вдруг почувствовал себя уязвимым, словно неожиданно лишился опоры.

– Как? – вырвалось у него.

Марко только молча посмотрел на него и отрицательно покачал головой,

– Но хоть фамилию-то вы ее запомнили? – простонал Паоло. Зная фамилию Рафаэллы, он мог бы обратиться в справочную службу и попробовать выяснить ее номер телефона.

– Нет, – произнес Марко.

Паоло уставился на него. Но лицо Бонетти было абсолютно невозмутимым. Он и не думал шутить.

– А вот и ваш коллега. – Бонетти показал концом палки на склон холма, по которому стремительно мчался вниз лыжник в ярко-зеленом комбинезоне. – Тоже ранняя пташка. Пойду займусь своими делами. – И, оттолкнувшись, он отъехал.

Оставшись один, Паоло с трудом сдерживался, чтобы не закипеть. Надо же, пришел так рано и все оказалось бесполезным. А ведь он думал, что это будет самым простым способом выяснить телефон Рафаэллы. Что же делать?

После разговора с Бонетти он чувствовал себя полным идиотом. Внезапно он хлопнул себя ладонью по лбу и рассмеялся. Мадонна, он же действительно идиот! Фамилия Рафаэллы обязательно должна сохраниться в компьютере отеля. Она же платила за номер, за услуги, там должен был остаться и номер ее кредитной карточки, и все остальное… Может быть, там есть даже ее телефон.

Приободрившись, он зашагал по направлению к отелю. Он шел очень быстро и ни разу не оглянулся. Поэтому не видел, как Марко Бонетти, глядя ему в спину, поднес к губам телефон и произнес несколько энергичных фраз.

Просторное лобби «Мадженто» было пронизано солнцем, от которого золотились стены. Воздух был напоен тонким ароматом свежесрезанных нарциссов – цветы только что доставили из теплицы, расставив их в огромных вазах перед самым входом.

Паоло подошел к администратору.

– Доброе утро. – Он облокотился о полированную дубовую стойку. – Мне нужна ваша помощь.

– Всегда к вашим услугам! – улыбчиво откликнулся мужчина за стойкой.

– В вашем отеле я познакомился с одной девушкой, Рафаэллой, но вчера она неожиданно уехала и у меня не осталось ее номера телефона. – Он кивнул на компьютер. – Там-то ведь все должно быть, верно? Вы не могли бы помочь мне? Или хотя бы подсказать мне фамилию девушки.

– Как, вы говорите, ее имя? – нахмурился администратор.

– Рафаэлла. Она каждый день каталась на лыжах, причем так стремительно, что в последний день ей пришлось ходить на костылях. – Паоло улыбнулся. – Исключительно красивая шатенка с голубыми глазами.

Администратор посмотрел на компьютер и перевел взгляд на Паоло.

– Боюсь, у нас ничего нет, синьор. Ничем не могу вам помочь.

Паоло опешил.

– Как это – ничего нет? Вы хотите сказать, что у вас не осталось никаких записей?

Администратор пожал плечами.

– Обычно мы стираем их, как только постоялец покидает отель. Зачем нам лишняя информация? В конце концов, память компьютера ведь не безгранична. Что-нибудь еще, синьор?

– Нет, – выдохнул Паоло, повернулся и медленно пошел к выходу. Все это было странно. Ни инструктор, ни даже администратор не знали имени девушки, которая уехала из отеля буквально вчера! Это невозможно, пронеслось в его голове. Когда я продаю автомобили, информация об их покупателях никогда не стирается из памяти компьютера. Зачем ее удалять? Она всегда может пригодиться. И любой отель наверняка хранит базу данных обо всех своих посетителях. Мало ли – может, они еще раз приедут. И тогда им на законном основании можно будет выписать счет со скидкой. Да и вообще, что за спешка: стирать информацию о клиенте на следующий же день?!

Он внезапно остановился. Или это мне не хотят ее давать? Но почему?! Какая может быть причина?

Паоло круто развернулся и подошел к администратору.

– Послушайте, я все пойму. Только скажите: вы нарочно не хотите сообщать мне фамилию девушки? Просто скажите!

– Я не понимаю вас, синьор, – покачал головой тот. – Я уже объяснил вам: вся информация о наших клиентах стирается одновременно с окончательным расчетом. Таков порядок. – И он демонстративно склонился над журналом, который листал.

Кипя от негодования, Паоло выскочил из лобби «Мадженто». Ну и дела! И это называется образцовый, почти что фешенебельный отель!

Итак, Бонетти ничего не знает, администрация отеля – тоже. Равно как и официанты. Проклятье!

Еще утром он не смог бы предположить, что будет так переживать по этому поводу. Тем не менее это было именно так.

Он резко остановился. Идти кататься на лыжах совсем не хотелось. Пойти в ресторан отеля пообедать ему претило – он просто не желал видеть лица идиотов официантов, ни один из которых не смог помочь ему в таком простейшем деле.

Круто повернувшись, он выбежал на улицу. В лицо дул холодный ветер. Но Паоло, упрямо наклонив голову, шел вперед. Больше всего ему хотелось сейчас оказаться в каком-нибудь небольшом заведении, скрыться там, примостившись в самом углу, и напиться так, как он иногда напивался в молодости.

Он вышел на главную улицу, и перед глазами замелькали вывески: «Золотой лев», «Горная долина», «Д’Амбуаз», «Серебряная фиалка». Нет, все это были слишком дорогие заведения, с множеством посетителей и туристов, с кипящей даже сейчас, в самом начале дня, жизнью. Ему нужно было что-то совсем иное…

Через двадцать минут он наконец нашел то, что искал, – небольшой пивной бар со скромным названием «Соджорно». Толкнув низенькую дверь, он даже не услышал звона колокольчика. В баре сидел всего лишь один посетитель и, похоже, просто дремал.

Дверь за его спиной медленно закрылась, и шум и свет улицы остались позади. Паоло заказал рюмку ямайского рома и полкружки пива и понес напитки к самому дальнему столику.

Пиво после рома показалось слабым, как вода, и он тут же заказал еще рюмку. Выпил – и ощутил тепло в желудке. Он заказал еще пива – тепло все усиливалось, пока наконец, после четвертой или пятой кружки, Паоло не почувствовал себя лучше. Мучившая его тупая боль наконец отпустила, и произошедшее с ним совсем недавно в лобби отеля уже не казалось столь важным. В конце концов, мало ли девушек на свете, подумал он. Но уже в следующую минуту лицо Паоло исказила судорожная гримаса – эта мысль показалась ему бесконечно фальшивой. Девушек на свете было, конечно, немало. Но Рафаэлла… Разве можно представить себе кого-то еще, кто был бы похож на нее?

Перед его мысленным взором возникла ее стремительная фигура, с отчаянной храбростью проносившаяся вниз по льдистому склону, ее огромные голубые глаза-озера, загадочно мерцавшие в полумраке вечернего ресторана. Он вспомнил восхитительное торжество ее непокорных каштановых волос, ее четкий профиль, словно сработанный резцом талантливого скульптора. Гордо выпрямленная спина, королевская осанка. Нет, подобных ей просто нет.

Через четыре дня Паоло вернулся в Милан. Нет, погода в Кортина-д’Ампеццо стояла все такая же прекрасная, но что-то, видимо, случилось с самим Паоло – ему не захотелось больше задерживаться. Позвонив Джино, он коротко известил его, что возвращается. И уже через три часа переступал порог офиса.

– Рад вас видеть, шеф, в прекрасной спортивной форме – похудевшим и загоревшим. Я всегда говорю: худеют только худые. А нам, толстякам, не везет – мы только поправляемся. – Джино вздохнул, но через секунду почтительно склонил голову. – Рад доложить: без вас все было не так уж плохо. Но с вами, разумеется, гораздо лучше.

Паоло махнул рукой.

– Я не президент республики, Джино. Не надо так мне льстить. Как дела с продажами?

– Я старался, но… – Джино не мог сдержать торжествующей улыбки, – у вас это точно получается гораздо лучше. Смотрите на график продаж. С вами они, черт побери, уходили гораздо быстрее!

Паоло проглядел график и покачал головой.

– Ты зря прибедняешься, Джино. Дела у тебя обстояли просто отлично. Больше двадцати проданных машин за эти дни – да это же превосходный результат!

– Вы бы его перекрыли в несколько раз, – ухмыльнулся Джино. – Впрочем, у вас сейчас есть прекрасный шанс продемонстрировать это. Кстати… – Он понизил голос. – Вчера здесь был представитель фирмы. Конфиденциально сообщил, что скоро в продаже появится новая версия «альфа-ромео», знаменитого спортивного купе. Мощность новой модели увеличивается почти на треть!

– На треть? – Глаза Паоло блеснули.

– Вот именно. Он сказал, что мы можем начать рекламировать эту игрушку – естественно, пока потихоньку. Только самым проверенным клиентам. Цена для них будет тоже особая – отдавая на обмен старую «альфу», они смогут получить новую всего лишь за треть стоимости!

– Невероятно, – прошептал Паоло. – Если это случится, это будет действительно большим прорывом. Ни «ланча», ни «фиат» ведь не выпускают в этом году никаких спортивных новинок?

– И «мазератти» – тоже. – Джино возбужденно потер руки. – Новые модели подготовили только «феррари» с «ламборджини». Да еще и «бугатти». Но, как вы понимаете, их игрушки по карману только арабским шейхам и миллионерам из России.

Паоло кивнул.

– А «альфа-ромео» в принципе доступна всем, кто любит быструю езду и при этом обожает подлинный комфорт. Так что хорошее будущее нам, похоже, обеспечено! Я сегодня же позвоню синьору Фельтринелли и, пожалуй, синьору Риччи – сообщу им о новинке. Они должны это оценить.

– Я тоже так думаю, – кивнул Джино. Он внимательно посмотрел на шефа. – А как вообще ваш отдых? Удался? Снег не подвел?

– Да, все было прекрасно.

– Все, кроме… – Джино покачал головой.

Паоло нахмурился.

– Какая муха тебя укусила? Что ты имеешь в виду, Джино?

– Не старайтесь обмануть меня, шеф. Все равно не получится. – Джино выразительно взмахнул рукой. – У вас такое лицо, какое бывает у человека, который получил все, кроме самого главного приза. Этого не скроешь. Чего вам не досталось? Солнечных ванн, о которых вы мечтали в Милане? Или все-таки вам не досталась она?

– Кто?!

– Девушка вашей мечты, конечно. – На лице Сольди появилась лукавая гримаса. – Ну, признавайтесь! Вы ведь последовали моему совету и обратили внимание на красивых женщин, которые там появляются. Но это оказалось не слишком приятным испытанием, верно? Ведь на каждую красивую женщину уйма охотников!

– Дело не в этом…

– А в чем же?

У толстяка был один недостаток: если он начинал приставать, от него было уже невозможно отвязаться. Говорить или не говорить? Но, похоже, он все равно не отстанет. Паоло наконец решился:

– Я действительно встретил там одну девушку…

– Ура! – прервал его своим воплем Джино. – Мой шеф наконец влюбился!

– Ты не можешь потише? – поморщился Паоло. – Зачем эти крики? Ты же не на рынке на пьяцца Скавоне, не продаешь там оливки… Нет, я не влюбился – я просто встретил одну очень симпатичную девушку. Которая чуть не сбила меня на лыжной трассе, к слову сказать… Но… – он развел руками, – потом все вышло совсем не так, как ты думаешь. В том смысле, что ничего и не было – ни я не влюбился, ни она. Она просто уехала, исчезла, не оставив и следа. Вот и все. – Он с сарказмом посмотрел на Джино. – Так что тебе нечего радоваться. И не таким ты оказался хорошим пророком!

– По вашим глазам вижу, что она запала вам в душу, – провозгласил Джино. – А значит, вы ее обязательно найдете!

– К сожалению, вот это совершенно из области фантастики, – вздохнул Паоло. – Дело в том, что я знаю только ее имя. Ни фамилии, ни номера телефона, ни даже из какого она города – вообще ничего. Так что лучше просто забыть о ней.

– Но это невозможно. – Джино невозмутимо смотрел на него. – И вы это знаете.

– В Италии есть службы, которые могут помочь узнать номер телефона человека, но для этого нужна хотя бы его фамилия или адрес, а у меня вообще нет ничего, – попытался объяснить Паоло. – Так что лучше просто забыть об этом.

– Вы не сможете, – покачал головой Джино. – Вы уже встретили ее. Я это вижу по вашим глазам. Забыть такую девушку невозможно.

– Не говори глупостей. – Паоло махнул рукой, но рука его почему-то подрагивала.

Джино вздохнул.

– Я только одного не понимаю – вы что, не могли выяснить ее имени прямо там, в Кортина-д’Ампеццо? Она же где-то жила – в отеле или в пансионате…

– В одном отеле со мной!

– Тогда я ничего не понимаю! Ведь в компьютере отеля должны были сохраниться все ее данные.

– Ничего там не сохранилось, – мрачно буркнул Паоло. – Они сказали, что все данные о постояльцах стираются из памяти, когда происходит окончательный расчет.

– Неужели?! По-моему, они просто наврали вам. Лично я никогда о таком не слышал. Никогда, – повторил Джино. – Подождите минутку, я позвоню Эуджении – она как раз работает в отеле администратором – и на всякий случай проверю. Или я сошел с ума, или… – Он схватил трубку телефона.

Когда его переговоры с Эудженией закончились, Джино поднял на Паоло печальные глаза.

– Они обманули вас, мой друг. Такой практики нет и быть не может – хотя бы из-за требований полиции. Карабинеры требуют хранить такие данные как минимум три года – мало ли какие могут возникнуть обстоятельства. – Он покачал головой. – А теперь попытайтесь представить, зачем им это понадобилось – врать вам.

Паоло безвольно пожал плечами.

– Откуда мне знать?

– Это какая-то загадка, – заключил Джино. – Похоже, тут скрыта какая-то тайна. Но какая?

– Мне ничего не приходит на ум.

– Мне тоже. – Сольди внимательно посмотрел на него. – Но, может, мы скоро узнаем ответ?

Синьора Рената Аркини долго разглядывала «альфа-ромео 156», подходя к ней то с одного боку, то с другого, потом капризным тоном заявила:

– Я хочу совершить тест-драйв. И пусть кто-нибудь сопровождает меня.

Джино выразительно взглянул на шефа. Его взгляд говорил: это по вашей части.

Паоло пружинисто направился к синьоре Аркини.

– Пер фаворе, вы окажете мне честь, позволив сопровождать вас!

Рената Аркини уселась за руль. При этом ее довольно короткая юбка несколько задралась, обнажив еще достаточно красивые, стройные ноги, несмотря на то что синьоре было явно за пятьдесят и лицо плохо скрывало ее возраст. Она не сочла нужным поправить ее и решительно надавила на педаль газа. Машина вылетела за ворота салона.

– Мы могли бы поехать мимо бутика Сальваторе Феррагамо, развернуться у собора Дуомо и проследовать по виа Мантенья, которая огибает замок Сфорца, – предложил Паоло. – Это позволило бы вам в полной мере оценить ходовые качества модели и то, как она легка в управлении. А также почувствовать динамику и надежность езды. На виа Мантенья с ее интенсивным движением это сделать лучше всего.

– Я поеду по виа Гарибальди, – коротко бросила Рената Аркини. Переключив передачи, она еще быстрее помчалась вперед.

Паоло искоса посмотрел на нее. Больше всего лицо Ренаты портили губы – слишком тонкие, они невольно выдавали жесткий и желчный характер женщины. В уголках глаз синьоры Аркини залегли возрастные тени, которые невозможно было вывести никакими кремами и массажем. Единственное, что в ней осталось молодым не по летам, – это ноги. И без того короткая юбка слишком сильно задралась, и это выглядело почти непристойно. Господи, какие идиотские мысли лезут мне в голову! – с досадой подумал Паоло.

Они проехали еще немного вперед и попали в пробку.

– Я говорил, не стоило здесь ехать, – вздохнул Паоло. – Здесь всегда пробки.

Поджав губы, женщина продвинула машину на несколько сантиметров вперед, едва не стукнув бампер переднего автомобиля.

– Пока мы стоим, можете полюбоваться великолепной отделкой салона – это же все настоящая кожа, – попытался все же извлечь максимум полезного из этой ситуации Паоло. – У любого другого автомобиля это привело бы к существенному росту стоимости, а у нас – нет! Вы получаете всю роскошь и комфорт за ту же базовую цену.

Машины наконец тронулись с места, и мимо проплыло громадное здание, поразительно смахивающее на грубо сделанный сундук из серого камня, – городская прокуратура.

– Я думала, эта машина могла бы двигаться быстрее, – сухо проронила синьора Аркини. – Все-таки «альфа-ромео» – это синоним скорости.

– Все зависит от дороги, – кротко заметил Паоло. Он уже понял: спорить с ней бесполезно. Она из тех, кто придерживается лишь своего собственного мнения. Как, впрочем, и Рафаэлла, внезапно пронеслось у него в голове. С ней ведь тоже невозможно было ни о чем спорить.

Движение опять замедлилось. Может быть, впереди какие-то дорожные работы? Но нет, вроде бы еще вчера, проезжая здесь, он ничего не видел. К их машине подбежал улыбающийся негр, показывая, что хочет протереть стекло тряпкой. Синьора Аркини брезгливо посмотрела на него и отрицательно покачала головой. Да, похоже, она сегодня не в духе и продать машину не удастся, подумал Паоло. Пожалуй, лучше всего под каким-нибудь предлогом возвратиться в офис, иначе это будет просто пустой тратой времени и бензина.

– Синьора Аркини, – начал он и поперхнулся от неожиданности: черная спортивная машина промчалась так близко от них, что, казалось, лишь чудом не оцарапала бок «альфа-ромео». Такое впечатление, что она лишь в самый последний момент избегла столкновения! В следующую секунду сердце Паоло подпрыгнуло. Ему почудилось – или это на самом деле было правдой, – что за рулем черного автомобиля сидела Рафаэлла! – Вперед! – выдохнул он, еще не до конца осознавая, что делает. Он сжал руку Ренаты Аркини. – Вперед!

Невольно повинуясь его взвинченному тону, синьора надавила на газ. Они пролетели мимо остальных машин, застывших в бесконечном автомобильном ступоре, и лишь в самый последний момент инстинкт заставил синьору надавить на тормоз, чтобы не врезаться в стоявший поперек пути синий «фиат».

– Давайте! Давайте же! – прокричал Паоло. Он уже понял, что в окне действительно промелькнул профиль Рафаэллы, и сейчас был готов отдать все, лишь бы только обрести возможность увидеть ее снова.

Рената Аркини застыла на сиденье, стиснув зубы. Осознав, что она не способна двигаться дальше, Паоло схватился левой рукой за руль, вывернув его почти до конца, и повелительно рявкнул: – Газ! Жми на газ!

Точно загипнотизированная, синьора Аркини выполнила команду. «Альфа-ромео» устремилась вперед, объезжая неловко застрявший посреди асфальта «фиат». Паоло Кальвино еще раз крутанул руль, и теперь машина помчалась по прямой. Он ясно видел идущую впереди черную спортивную машину. До боли в глазах он напрягал зрение, стремясь получше рассмотреть того, кто сидел за рулем. Точнее, ту…

– Быстрее… – выдохнул он. – Еще быстрее!

– Вы сошли с ума! – взвизгнула синьора Аркини.

Паоло лишь сильнее стиснул руль. Догнать, догнать во что бы то ни стало! В голове не было никаких других мыслей – только эта. Два быстрых поворота рукой – чтобы обойти вставшие перед ними автомобили, – и они еще на несколько метров ближе к цели. Азарт погони бесконечно захватил его, он весь превратился в одно желание, в одну цель – настичь убегавшую от него черную машину. Мотор «альфа-ромео» ревел – синьора Аркини как зачарованная продолжала давить на акселератор ногой. Что бы она ни говорила, эта машина ехала очень, очень быстро… В следующую секунду Паоло показалось, что дорога внезапно стала на дыбы. Мчавшийся перед ними черный автомобиль внезапно затормозил, и через долю мгновения они врезались в него – Рената Аркини так и не догадалась перенести свою ногу с педали газа на педаль тормоза…

Паоло на секунду застыл, пытаясь прийти в себя. Нет, ничего серьезного – только бампер смят и капот немного повело. Чуть пошатываясь, он выбрался из машины. И кинулся к той, черной.

Из нее уже вылезала Рафаэлла. Да, это была она. Перепутать ее с кем-либо было невозможно. Паоло почувствовал, как внутри у него все перевернулось.

– Рафаэлла, – выдохнул он. И вдруг смешался. Что он мог сказать ей, врезавшись в ее машину?!

– Негодяй, мошенник! О мамма миа! – послышался сзади голос синьоры Аркини, которая наконец пришла в себя. – Я чуть не погибла из-за тебя! Свинья, подлец! – Как и большинство итальянок, синьора Аркини располагала большим лексическим запасом ругательств и не задумываясь применяла их.

– Зачем вы это сделали? – прошептала Рафаэлла. – Вы хотели… – Ее губы задрожали.

– Рафаэлла, я просто… – Паоло закусил губу. Только сейчас до него дошло, каким он выглядит идиотом. Устроил на дороге катастрофу, угробил две машины, чуть не убил свою пассажирку и Рафаэллу… и ради чего?! Как объяснить ей это? Горло его перехватил спазм.

Вблизи пронзительно завыла сирена. Полицейская машина – по странной иронии точно такая же модель «альфа-ромео» – замерла перед покореженным автомобилем Паоло Кальвино. Из нее выскочили карабинеры с автоматами. В следующую секунду оружие было нацелено в грудь Кальвино, и он услышал грозный окрик:

– Не шевелись!

Паоло застыл на месте. Даже синьора Аркини перестала ругаться.

Полицейские приблизились к Паоло и грубо завернули ему руки за спину. Офицер рявкнул:

– Оружие есть?

Паоло замотал головой.

– Что вы, какое оружие?!

– Обыскать машину! – повелительно бросил офицер. – Перевернуть все вверх дном. А вас, – он обернулся к Рафаэлле, – мы сейчас отвезем в безопасное место.

Паоло увидел, как кивнула девушка, и его сердце сжалось. Полицейский имел в виду место, безопасное от него? Но он же не помышлял ни о чем плохом, он просто…

– Садись в машину! – рявкнул офицер, подталкивая его к автомобилю полиции. – И без фокусов! – Он выразительно помахал перед его носом пистолетом.

– Да, увезите этого мошенника! – раздался сзади крик синьоры Аркини. – И сделайте так, чтобы он еще долго не смог выйти из тюрьмы! Каналья! Я всем расскажу, что…

Дверца автомобиля с лязгом захлопнулась, и Паоло не мог услышать, какие страшные кары приготовила ему синьора Аркини.

Он повернулся к полицейскому.

– Офицер, произошло недоразумение. Я…

– Молчать! – рявкнул мужчина. Он наставил пистолет прямо на Паоло. – Если не хочешь, чтобы я пристрелил тебя раньше времени!

Паоло испуганно замолчал. Конечно, он врезался в машину Рафаэллы, но все же… Ведь на улицах Милана каждый день происходят десятки автомобильных столкновений. Машины бьются, и некоторые гораздо сильнее, чем их. Гибнут люди. Но при этом никто не бегает, не размахивает оружием. Почему же к нему так придрались? Неужели в глазах полицейских он преступник? Паоло хотел было сказать, что это совсем не так, но вовремя осекся – с этим офицером шутки шутить было опасно.

Паоло Кальвино вздрогнул от яркого света лампы, направленного ему прямо в лицо.

– Кто руководитель вашей террористической организации – Фердинандо Саллео, Джузеппе Джирардо или Гуидо Пираджино? – словно кнутом хлестнул его вопрос.

У Паоло отвисла челюсть.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – невольно заикаясь, пробормотал он.

Полицейский наклонился к Паоло. От его суженных темных глаз веяло неприкрытой угрозой:

– У нас здесь все признаются. Все без исключения. А если кто-то не желает говорить правду, у нас есть способы развязать ему язык.

У Паоло закружилась голова. Ему показалось, что комната начала вращаться, и, прежде чем полицейский успел схватить его за руку и удержать, он рухнул на пол.

Почувствовав резкий запах нашатыря, Паоло открыл глаза. Виски страшно ломило, по всему телу разлилась отвратительная болезненная слабость. Он с недоумением уставился на незнакомого мужчину перед ним. Тот кашлянул, потер рукой крепкий подбородок, придававший ему неуловимое сходство с бульдогом, и, стараясь не встречаться взглядом с Кальвино, проговорил негромким, словно извиняющимся голосом:

– Я – комиссар Франко Мадзини. Прошу простить моих сотрудников. Они перестарались. Мы проверили – вы не имеете никакого отношения к террористам. – Он еще раз потер подбородок и наконец посмотрел Паоло прямо в глаза. – Приношу свои извинения.

Паоло провел рукой по лицу, словно стараясь стереть неприятные воспоминания.

– С нашей стороны к вам претензий нет. Вы должны только уладить все дела со страховой компанией, которая будет заниматься ремонтом автомобилей. – Комиссар порылся в кармашке своего безукоризненно сшитого серого костюма и протянул Паоло визитку. – Если у вас будут какие-то проблемы, не стесняйтесь, звоните мне. Я постараюсь помочь.

Паоло стиснул руки.

– Я могу задать вопрос?

– Да, конечно.

– Почему меня приняли за террориста?

Комиссар нахмурился.

– Я же объяснил вам – произошла ошибка.

– Но почему она произошла? – воскликнул Паоло. – Я хочу знать!

– Вы вели себя крайне неосмотрительно и подозрительно. Почему-то погнались за черной спортивной машиной, врезались в нее, устроили на дороге аварию.

Паоло посмотрел на него в упор.

– Но вы же понимаете, что даже это вовсе не повод для обвинения человека в терроризме. – Он перевел дух и заговорил медленней: – Я несколько раз попадал в аварии. Но никогда после этого ко мне не подбегали полицейские с нацеленными мне прямо в грудь автоматами.

Возникла пауза. Лицо комиссара было непроницаемо. И только в глубине его зрачков, казалось, тлело какое-то пламя.

– Я хочу знать, – твердо произнес Паоло. – И вы обязаны мне ответить. В чем же все-таки дело?

– А вы не думаете, что существуют некоторые вещи, которые лучше совсем не знать?

На что он намекает? – подумал Паоло. Но все же справившись с волнением, как можно более твердым голосом он проговорил:

– Вполне возможно. Но в данном случае я хочу знать.

Комиссар неожиданно легко вскочил на ноги, прошелся по комнате, без видимого усилия неся свое грузноватое тело. На Паоло он не смотрел.

– Каково ваше отношение к Рафаэлле? – Он круто повернулся. – Прежде чем ответить на ваш вопрос, я должен знать это. – Он мгновение подумал и бросил: – Обязан.

Паоло уставился на него. Что все это значит?! Почему полицейскому требуется подобная информация? Какого черта, это его личное дело! И тут он вдруг подумал, что если не ответит полицейскому, то никогда, наверное, не узнает ответа и на свой вопрос.

– Мы встретились с ней в отеле «Мадженто» в Кортина-д’Ампеццо. Два месяца назад. – Он проглотил неприятный комок, внезапно возникший в горле. – Встретились случайно. Она каталась на лыжах, я тоже. И… – Было невыносимо трудно рассказывать незнакомому человеку о своих переживаниях, о чувствах, но Паоло пересилил себя: – Сначала она чуть не врезалась в меня. Я даже разозлился. А потом вдруг почувствовал, что влюбился. – Произнеся это слово, он с вызовом посмотрел в глаза комиссару. – Но она неожиданно уехала, а я ни у кого в гостинице не мог узнать ее номера телефона. Я даже не знал, где она живет. Не знал фамилии. И поэтому сегодня, когда я вдруг заметил ее на улице, в машине, я уже не мог остановиться.

– Понятно… – процедил сквозь зубы Мадзини. Он опустился на стул, сплел пальцы. – Говорите, влюбились? Что ж… – Он подался вперед. – Разве вам не показалось странным, что никто в отеле не захотел дать вам координаты Рафаэллы?

Паоло с силой потер лоб.

– Не знаю… Я просто не придал этому значения. Решил, что все они идиоты. Что-то в этом роде. Потом, они объясняли мне, что все данные о постояльцах стираются из компьютера сразу после того, как человек покидает отель. Что-то в этом роде.

– Но вы же прекрасно знаете, что такого не может быть. – Комиссар покачал головой. – Вы сами занимаетесь торговлей автомобилями. Разве вы стираете из памяти своего компьютера персональные данные о клиентах?

– Нет, но…

– Все, хватит! – Комиссар поднял вверх руку, и Паоло замолчал. – Теперь мне все ясно. И я постараюсь объяснить. Видите ли, Рафаэлла – единственная дочь Джузеппе Мальдини. Вам что-нибудь говорит это имя?

Паоло задумался. Нет, ему ничего не приходило в голову.

– Боюсь, что нет, – произнес он.

– Министр труда в правительстве Массимо д’Алема.

На лицо Паоло набежала тень. Министр труда… И вдруг он вспомнил, и его щеки вспыхнули.

– Кажется, он был убит?

– Вот именно. Его среди бела дня расстреляли террористы из печально известных «Красных бригад». Мы не могли его защитить, потому что он никогда до этого не получал писем с угрозами, а террористы не упоминали его имени в числе своих мишеней. – Мадзини нахмурился. – Да он и не был такой заметной фигурой, чтобы стоило опасаться покушения. Министр труда – это все-таки не министр финансов, или иностранных дел, или обороны. Скорее всего, террористы выбрали его в качестве жертвы только потому, что им легче всего было убрать его: Джузеппе Мальдини очень редко пользовался служебными бронированными автомобилями и обычно ездил на работу в общественном транспорте или на такси. Когда он вышел на улицу, к нему просто подъехали двое мужчин на мотороллере – один за рулем, второй был на заднем сиденье – и выпустили в него две обоймы. И так же легко скрылись с места преступления. Потом, естественно, представители «Красных бригад» до небес превозносили это убийство и даже пытались задним числом оправдать выбор цели, заявляя о том, что специально выбрали министра труда, чтобы отомстить за все беды, которые обрушивает правительство на итальянских трудящихся. Но все это, естественно, демагогия. – Мадзини пожевал губами. – Полиция, разумеется, обрушилась после этого на «Красные бригады» и нанесла террористам чувствительные удары. Их лидеры были схвачены, их ячейки были либо разгромлены, либо ушли в глубокое подполье. Но… – на лице комиссара появилось скорбное выражение, – Рафаэлла осталась без отца. И выросла совсем одна – незадолго до этой трагедии ее мать умерла от рака.

– Все понятно, – прошептал Паоло.

– Она до сих пор потрясена гибелью отца и боится возможного покушения на себя. Поэтому она всегда одна, сторонится людей, и прежде всего незнакомых мужчин. Ведь ее отца убили двое незнакомцев на мотороллере. Теперь вы понимаете, о чем мы подумали, когда поступило сообщение, что вы на машине преследовали Рафаэллу и протаранили ее автомобиль?

– Да, теперь мне понятно.

Щека комиссара нервно дернулась.

– Не буду скрывать, при задержании в вас могли и выстрелить. Одно угрожающее движение с вашей стороны – и карабинеры открыли бы огонь. В соответствии с инструкцией о действиях в отношении террористов.

Паоло провел рукой по лицу. Он чувствовал, что побледнел.

– Но вы же знаете, что я не имел в виду ничего плохого…

– Да, теперь мы это знаем, – кивнул комиссар. – И поэтому отпускаем вас. А всеми вашими проблемами будет заниматься страховая компания.

Паоло застыл на стуле, судорожно стискивая руки. То, о чем рассказал ему комиссар, было просто чудовищным, невероятным. Многое вообще не укладывались в голове. Он понимал, что сейчас ему надо как можно скорее покинуть это место, добраться до дому и постараться прийти в себя. Но только…

– Вы позволите задать вам один вопрос? Последний, – хрипло выговорил Паоло.

Полицейский наклонил голову.

– Да, синьор.

– Вы можете дать мне номер телефона Рафаэллы?

Губы Мадзини зазмеились в саркастической усмешке.

– Ни при каких обстоятельствах!

Джино Сольди покрутил головой.

– Ну, Паоло, у меня просто нет слов. Кстати, у синьоры Аркини – тоже.

Кальвино устало опустился на стул.

– Она тебе уже пожаловалась?

– Кажется, она пожаловалась всем, включая Папу Римского. На телевидение она точно звонила. И по радио была передача: «Сумасшедший дилер „альфа-ромео“ или что-то в этом роде.

Паоло тяжело вздохнул.

– Самое ужасное – я так и не узнал ее номера телефона.

– Вы это называете самым ужасным? – Джино изумленно уставился на него. – Неужели вы не понимаете, что синьора Аркини ославила нас до такой степени, что, может быть, нам придется закрываться? И что прикажете делать тогда? Идти отмечаться на биржу труда, а потом жить на пособие? – Его рот скривился. – Ах, Паоло, вы что, не знаете, какая сейчас отвратительная ситуация на рынке труда? Четверть Италии гуляет без работы. И вдруг вы учудили такое. А ведь у меня жена и трое детей. Я вам так предан, а вы… – Голос толстяка задрожал. Казалось, что всегда веселый Джино сейчас разрыдается.

– Я не виноват, – тихо пробормотал Паоло.

– Синьора Аркини считает иначе, – горько проговорил Джино. – И я вполне присоединяюсь к ее мнению. Так себя не ведут. По крайней мере, цивилизованные автомобильные дилеры так себя не ведут.

Паоло сжал руки.

– О господи, Джино, ты что, никогда не был влюблен?

– Вы мне говорите о любви?! – взорвался Сольди. – Мне? Человеку, обожающему всех женщин от шестнадцати до шестидесяти? Да это я же напутствовал вас перед этой дурацкой поездкой в Кортина-д’Ампеццо. Если бы я знал, что из этого получится, я бы лучше заморозил себе язык. Или посыпал его перцем – так, чтобы он на год перестал трепыхаться во рту. Вы это называете любовью? Если в Италии так будут любить друг друга, страна вскоре останется без автомобилей… и без людей!

Рафаэлла приблизилась к зеркалу и пристально всмотрелась в свое отражение. Лицо ее немного осунулось. Что ж, это и неудивительно после таких переживаний. Мадонна, ей ведь показалось, что мужчина из Кортина-д’Ампеццо гонится за ней специально, чтобы убить!

Она опустила глаза, медленно отошла в сторону. Что она перечувствовала в ту минуту, невозможно описать. Темные страхи прошлого все разом накинулись на нее, раздирая сердце и мозг в клочья своими отвратительными когтями. Она представила себя под дулами автоматов убийц из «Красных бригад», и ей показалось даже, что сердце остановилось. Каким чудом она сумела не разбиться?! Это просто непостижимо. А потом жуткий страх колотил ее до того самого момента, пока полицейский комиссар не сказал ей, что они все проверили и не нашли ничего подозрительного. Мужчина гнался за ней не потому, что был одним из «Красных бригад», а просто потому, что потерял голову от любви. Преступлением в Италии это не считается.

Однако он мог убить меня. Хотя бы потому, что я могла запросто врезаться в стену. Или в грузовик. И уже не выйти из машины живой. Он негодяй, негодяй!

Она неожиданно покраснела. Негодяй? А разве она сама не дала ему повода тогда, в Кортина-д’Ампеццо? Когда неслась мимо него по трассе, едва не сбивая все, что попадалось на ее пути? Конечно, он это запомнил. И, по-видимому, оценил. И влюбился в нее так же страстно, как она слетала вниз по заснеженному склону. Разве можно винить его в этом?

А в общем как-то глупо все получилось. Ужасно глупо, подытожила она и приблизилась к стене. В небольшой нише, освещенной лампочкой, которая никогда не гасла, матово белела фотография. Удлиненное лицо с высоким лбом, немного тяжелый подбородок, густые брови, прямой нос, тонкие, резко очерченные губы. Приглаженные волосы были разделены косым пробором. Отец. Все, что от него осталось…

Рафаэлла тяжело вздохнула. Глаза невольно увлажнились. Да, она любит скорость, любит риск, временами носится по улицам как сумасшедшая – но, может, это неосознанная попытка компенсировать страшную пустоту, оставшуюся в ее жизни после потери отца? Трагедия подкосила ее так, что она до сих пор не может оправиться. Прошло столько лет, а раны все еще болят. И напоминают о себе почти каждый день.

– Папа, – прошептала она. – Папа, со мной все хорошо. А последний случай, когда я так напугалась, оказался… В общем, это был не террорист, а мужчина, которого я случайно встретила в горах во время отдыха. Все в порядке, папа. – Она прижалась губами к стеклу фотографии, поцеловала.

Кому-то это могло показаться смешным, но она верила, что разговаривает так с отцом. И он ее слышит. И понимает.

– Мы отделались легким испугом. Хотя… – Джино выразительно взглянул на шефа. – Вы понимаете, что это значит: вам попросту улыбнулась удача. Второй раз так уже не будет. Мы не только растеряем клиентов, но и вообще лишимся всего.

– Не каркай!

– А вы не гоняйтесь на машине за знакомыми девушками так, что после этого приходится собирать лишь одни железные обломки автомобилей!

Лицо Паоло побледнело, а его красивые серые глаза, которые раньше при упоминании Рафаэллы приобретали удивительный серебристый оттенок, стали почти черными.

– В том-то и беда, Джино, в том-то и вся беда: можно сказать, я так до сих пор и не познакомился с ней!

Джино уставился на Паоло черными как маслины глазами.

– Увы, – сочувственно вздохнул он, – даже две разбитые вдребезги машины не позволили вам заполучить номер ее телефона. – Он немного помолчал, а потом виновато добавил: – Тогда это знак судьбы. Забудьте о ней, шеф. И никогда больше не вспоминайте!

– Это невозможно, – тихо откликнулся Паоло.

Джино покачал головой.

– Я думал, вы хоть немного поумнели.

– Ах, оставь, Джино! – поморщился Паоло.

– Следующей такой гонки наша фирма не переживет. – Джино подался вперед. В этот момент он очень напоминал того комиссара, с которым Паоло не так давно столкнулся в участке. Тот же непреклонный вид, такие же неприязненно смотрящие глаза. – Запомните это.

Паоло только махнул рукой.

Над дверью прозвенел колокольчик, и в офис вошла немолодая дама.

– Я хотела бы узнать насчет новой модели «альфа-ромео», – чуть шепелявя, произнесла она.

Слава богу, подумал Джино, искоса глядя на Паоло, который устремился к даме. Наконец-то он займется делом!

Паоло сидел в своей двухкомнатной квартире на виа Альфиери и бездумно смотрел в телевизор. Передавали велосипедную гонку, проходившую в окрестностях Падуи. Когда-то он с огромным интересом смотрел все велосипедные гонки и помнил имена всех чемпионов, но сейчас она не вызывала в нем никаких эмоций. Все его мысли были о другом.

Как найти ее? – думал Паоло. В конце концов, она же не щепотка соли, которую бросили в Адриатику и которая растворилась там. Она здесь, она где-то рядом, осталось только обнаружить дорогу к ней.

В его голове вновь и вновь возникал их разговор возле разбитых машин. Паоло вспоминал его и морщился. Сейчас он заговорил бы с Рафаэллой совершенно по-другому. Он объяснил бы ей все, он нашел бы слова. Надо только отыскать ее, и тогда у него все получится…

Единственная проблема – как сделать это. Он взял трубку, машинально начал набирать номер Джино, но через несколько цифр резко прекратил набор. Нет, обращаться к толстяку бесполезно. Он только высмеет его. И посоветует бросить заниматься чепухой. А потом целый день будет косо смотреть на него в офисе, точно Паоло какой-то нашкодивший школьник.

Откинувшись на спинку дивана, он взъерошил волосы. Кто бы мог ему помочь? В голову ничего не приходило. Господи, дело ведь такое необычное, деликатное! Мама? Нет, мать после смерти отца сильно изменилась. Конечно, она любит Паоло, своего единственного сына, на то она и итальянская мама. Но ведь она еще и балерина. Правда, бывшая. И от нечего делать стала давать уроки соседней девочке, восьмилетней Марианне. Мама живет от него недалеко, всего в двух кварталах отсюда, в просторной квартире. Но одну комнату завесила зеркалами, превратив ее в балетный класс, и носится с Марианной, обнаружив в ней задатки гениальной балерины, как с будущей Алессандрой Ферри. Нет, мама в данном случае не поможет.

Он внезапно хлопнул себя ладонью по лбу. Ну конечно же, как он мог забыть про Филиппе Сальвати? Этот молодой репортер из «Коррере делла Сера» год назад купил у него в салоне самую мощную на тот момент модель «альфа-ромео 166». Специально попросил двигатель побольше, и ему поставили трехлитровый мотор с оборотами почти как у гоночной модели «феррари». Объяснил, что это ему нужно специально для того, чтобы успевать за сенсациями. Тогда он произвел большое впечатление на Паоло – настоящий репортер с мгновенными рефлексами и сообразительностью. И если обратиться к нему сейчас, то неужели он ничем не сможет ему помочь? Надо только не стесняться и сразу выложить Сальвати, что его интересует.

Паоло лихорадочно пролистал электронную записную книжку, обнаружил в ней номера телефонов Сальвати. Редакционный, мобильный, домашний. Единственная загвоздка – сейчас уже поздно. Конечно, журналисты народ активный и непоседливый и вряд ли Филиппе Сальвати ложится в кровать раньше часа ночи. И все же… Вдруг он сидит сейчас где-нибудь в уютном кафе с девушкой? И звонок Паоло покажется ему абсолютно неуместным.

Лучше отложить до утра, скрепя сердце подумал Паоло. Его лицо прорезала страдальческая гримаса, но он заставил себя не менять принятого решения.

Рафаэлла вбежала в аудиторию университета и только тут поняла, что опоздала. Под неодобрительным взглядом профессора Бальделли она бочком пробралась на свободное место. Выдержав паузу, профессор повернулся к доске и продолжил:

– Настоящее Кватроченто, период наивысшего расцвета культуры Раннего Возрождения, – сороковые годы пятнадцатого века. Это время отмечено такими именами, как Антонелло да Мессина, Якопо Беллини, Филиппе Брунеллески, Лоренцо Гиберти… – Он вдруг прервал речь и с иронией посмотрел на Рафаэллу. – Дорогая Рафаэлла, вы записываете то, о чем я говорю?

Девушка с трудом стряхнула странную задумчивость.

– Я запоминаю, профессор.

– Ах, Рафаэлла, Рафаэлла, – только и вздохнул Доменико Бальделли.

Щеки девушки порозовели. Ее находчивость была на грани фола. Но что поделать, если все ее мысли заняты другим.

Она опустила глаза, делая вид, будто и впрямь глядит в толстую тетрадку с изображением певицы Луизы Чикконе – в католической Италии никому в голову не приходило именовать ее Мадонной – на обложке. Но перед ее глазами стояло иное. Покрытый искрящимся снегом склон в Кортина-д’Ампеццо. И темноволосый незнакомец с необыкновенными серыми глазами, почти кричащий на нее: «Что стряслось, Рафаэлла?»

Она машинально крутила в пальцах ручку. Теперь он не был для нее незнакомцем – комиссар Мадзини сообщил ей его имя. Паоло Кальвино, торговец автомобилями в Милане. И добавил:

– Если что-нибудь случится, если вы почувствуете какую-то угрозу, исходящую от этого человека, немедленно дайте мне знать.

Рафаэлла закусила губу. От этого человека действительно исходит угроза, но только она не связана с терроризмом. Скорее, она связана с ней самой. С тем, что она чувствовала по отношению к нему. Она порывисто вздохнула. Почему она так волнуется, когда думает о нем? Почему его лицо так часто встает перед ее глазами?

Святая Тереза, помоги мне разобраться в самой себе, тихонько взмолилась она. Я уже ничего не понимаю. Этот парень устроил на дороге катастрофу, чуть ли не вдребезги разбил мою дорогую спортивную машину, и что? Я все равно постоянно думаю о нем. Что это означает?

Рядом с ней раздалось хихиканье. Она скосила глаза и увидела, как Петер Осибо, здоровенный негр, игравший в их университетской баскетбольной команде, положил свою широкую ладонь на соблазнительное округлое колено Эуджении Альдеризи, нежно поглаживая его. Эуджения выглядела счастливой. Петер Осибо нащупал узкую кисть Эуджении и, поднеся к губам, тихонько поцеловал.

Неужели речь идет об этом? Рафаэлла лихорадочно уткнулась в тетрадку. Нет, конечно. Это было бы немыслимо. В Кортина-д’Ампеццо мы вообще только ругались. А потом эта катастрофа. О чем тут можно говорить?

Однако какое-то странное томление в самой глубине ее сердца говорило о том, что она не совсем права. Что она лукавит сама с собой. Чем было вызвано это томление? Наверное, Рафаэлла и сама не могла бы ответить на этот вопрос.

Как и сосредоточиться на том, о чем сейчас рассказывал студентам профессор Бальделли.

Увидев входившего в кафе Паоло, Филиппе Сальвати кивнул на стул напротив себя.

– Будете что-нибудь заказывать? Это кафе славится замечательными карпаччо. Их тут делают из белых грибов, скампий, лосося и еще из дюжины ингредиентов, но лично я предпочитаю карпаччо из морского черта и морских гребешков.

– Прекрасная идея, – улыбнулся Паоло.

Филиппе подозвал официанта.

– Два карпаччо из морского черта и морских гребешков. – Он повернулся к Паоло. – К карпаччо мы можем заказать салат из лесных лисичек с козьим сыром, авокадо и рукколой. Пикантный вкус и при этом совершенно не отягощает желудок: можно потом целый день носиться по городу, не чувствуя никакой тяжести. – Филиппе ухмыльнулся. – Проверено!

– Я согласен, – кивнул Паоло.

Через несколько минут им принесли заказанные блюда.

– Поскольку я за рулем, то придется ограничиться минеральной водой, – пробормотал Филиппе.

– Я тоже, – отозвался Паоло.

Филиппе взял в руки вилку и посмотрел на него в упор.

– Итак, что у вас за проблемы с личной жизнью, которые я мог бы помочь разрешить?

Сердце Паоло неожиданно укатилось куда-то вниз. Вот он, решающий момент.

– Видите ли, несколько месяцев назад я познакомился в горах с девушкой. Но так и не успел спросить ее номера телефона. Я знаю только одно имя – Рафаэлла. И то, что она живет в Милане. Вы не могли бы помочь мне ее найти? – Он торопливо добавил: – Я понимаю, что, может, все это звучит глупо, но, клянусь святым Амвросием, покровителем нашего города, я честно перепробовал все способы отыскать ее, прежде чем обратиться к вам. Но безуспешно. – Его голос дрогнул.

– В принципе это называется «искать иголку в стоге сена», – кивнул Филиппе. Вид у него был хмурый. – У вас хоть фотография ее сохранилась?

– Нет.

– Плохо. – Филиппе активно орудовал вилкой и ножом. – Дело в том, что у нас в редакции имеется очень приличный электронный банк изображений людей. Собирался в течение десятилетий. Что касается Милана, то там есть фотография практически каждого второго или третьего жителя. Когда нам нужно чье-то изображение, мы обычно лезем туда. Соответственно, можно определить и имя, если имеется фото. Но в вашем случае…

– Я мог бы описать ее. В деталях.

– Вы хотя бы имеете какое-то представление, где она живет? В каком районе?

Паоло отрицательно покачал головой.

– А где работает? Или учится?

– Ни малейшего.

– Плохо дело, – скрипнул зубами репортер. – Ну хоть что-нибудь еще вы о ней знаете?

– Она очень красивая. – Паоло на мгновение зажмурился. – Безумно!

– Все понятно, – пробормотал Филиппе, – вы влюблены. Так, так…

– Она увлекается горными лыжами. И очень лихо водит машину.

– В аварии она из-за этого попадала? – стремительно нагнулся к нему Филиппе.

– Почему вы спрашиваете?

– Потому что все данные об автомобильных авариях копятся в архивах полиции! И если иметь имя девушки, то достаточно набраться терпения и, перелистав все архивы, обнаружить там ее фамилию и все данные.

Паоло потер рукой лицо. Говорить или нет ему, что Рафаэлла совсем недавно побывала в аварии? Про которую он очень хорошо знал? Но тогда ему придется рассказать и про полицейских, которые немедленно прибыли на место происшествия и арестовали его, и про свою беседу с комиссаром, а этого Паоло делать совсем не хотел – он прекрасно понимал: стоит только журналисту узнать, что Рафаэлла дочь убитого террористами министра и находится под опекой и надзором полиции, как он категорически откажется предпринимать любые попытки обнаружить ее местонахождение.

– Я не знаю, – промямлил он. – Может быть.

– Ладно, я все понял. Судя по безнадежно влюбленному выражению ваших глаз, вы грезите об этой девушке постоянно. И мне придется вам как-то помочь. Давайте условимся так, – Филиппе пытливо посмотрел на Паоло, – если я найду ее, то за счет вашей фирмы мне в течение трех лет делается бесплатный сервис любой модели «альфа-ромео».

– Идет, – легко согласился Паоло. Ради того чтобы отыскать Рафаэллу, он был готов делать бесплатный сервис хоть десять лет!

– Хорошо. Тогда я немедленно приступлю к поискам. – Филиппе показал глазами на тарелку. – Как только доем карпаччо!

Телефон на столе Паоло резко зазвонил, но когда он взял трубку, то услышал только тяжелое дыхание. Странно… это было очень похоже на сопение какого-то разъяренного зверя.

– Это Паоло Кальвино? – спросил наконец мужской голос.

– Да, а что, собственно…

– Да то, что вы подонок и мерзавец, синьор Кальвино! – заорал голос в трубке, и Паоло, к своему ужасу, узнал Филиппе Сальвати. – Чем я вам насолил, что вы решили меня так подставить?!

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – помертвев, пролепетал Паоло.

– Сегодня меня два часа допрашивал комиссар Франко Мадзини. Вам что-нибудь говорит это имя?

Кальвино машинально скосил глаза на визитку, лежавшую под стеклом у него на столе.

– Я… не помню, – выдавил он, отводя глаза от картонного прямоугольника.

– Только не надо лгать мне!

– Догадываюсь, что не надо, – с трудом произнес Паоло.

– Тогда какого дьявола вы заставили меня гнаться по следу дочери Джузеппе Мальдини? – Журналист грубо выругался. – Проклятье! Когда его убили, я как раз освещал это событие и знаю, какой страшный шум был поднят тогда. И сейчас, когда я по вашей милости оказался втянутым в это, мне показалось, что те времена вернулись. Только теперь ко мне относились, как к одному из террористов. Кальвино, за что вы меня так лихо подставили?!

– Я не хотел, – деревянными губами произнес Паоло. – Я просто…

– Порядочные люди так себя не ведут! – рявкнул журналист. – Лично я считать вас порядочным больше не буду! Все, конец связи!

Паоло только тяжело вздохнул. Вот и еще один знакомый потерян. А к Рафаэлле он так и не приблизился.

– Да, друг мой, не знаю, что о вас и думать. – Комиссар Франко Мадзини, наклонив голову, несколько секунд пристально смотрел на Паоло. – Сначала я считал, что вы никак не можете быть связаны с террористическим подпольем. Но сейчас… – Он скривил рот. – Какого черта вы преследуете Рафаэллу? Что вам от нее нужно?!

Паоло опустил глаза. Тысячи мыслей теснились у него в голове. Но времени на то, чтобы сосредоточиться, обдумать ситуацию, найти пути выхода из нее, уже не было – комиссар Мадзини пристально глядел на него и ждал ответа.

– Я люблю ее, вот и все, – выдохнул Паоло.

– Люблю, – повторил противным голосом комиссар и откинулся на спинку стула. Стул скрипнул под его массивной тяжестью. – Люблю! – Теперь в его голосе слышался неприкрытый сарказм. – Вы хотите сказать, что протаранили ее машину из-за любви?

– Да, – вздохнул Паоло. – Я увидел ее и просто потерял голову.

– Ну да. А теперь вы, совсем не теряя головы, хитроумно действуя через посторонних лиц, весьма целенаправленно и систематически пытаетесь установить ее адрес, который мы держим в секрете. Так? – Полицейский хмыкнул. – Что-то концы с концами не сходятся, молодой человек!

– Так бывает, – прошептал Паоло. – Я вас не обманываю – я действительно люблю ее. И если бы вы дали мне сейчас ее адрес, вы бы в этом убедились.

– Ну уж нет, – резко бросил Мадзини, – от меня вы помощи не дождетесь! – Он сверлил Паоло недоверчивым взглядом. – И подозрения, которые у меня появились, я с вас не снимаю. Еще одно происшествие такого типа – и я займусь вами по-настоящему. Вы узнаете, что это такое, – добавил он зловеще.

В комнате воцарилась напряженная пауза. Паоло пытался отвлечься, разглядывая углы, но не мог – его била нервная дрожь.

– Считайте, что я вас официально предупредил, – процедил сквозь зубы комиссар. – Идите. И постарайтесь больше мне не попадаться. А не то вам будет хуже.

На этот раз не было ни рукопожатия, ни визитки. Паоло вышел из здания комиссариата как оплеванный.

Джино Сольди заварил себе крепчайшего кофе – так, как он любил, бросив три ложки в небольшую чашечку, – и уставился поверх чашки на Паоло.

– Шеф, вы не обидитесь на меня, если я скажу вам правду?

– Валяй, – хмуро разрешил тот.

– У вас такой вид… – Джино покачал головой.

– Какой?

– Как говорится, краше в гроб кладут. Что случилось, шеф? Все черные кошки Милана собрались в стаю и разом перебежали вам дорогу, когда вы выходили из дома?

– Хуже, – пробормотал Паоло.

– Что может быть хуже? – удивился толстяк.

Паоло сжал кулаки.

– Я так до сих пор не могу найти ее!

Джино откинулся на спинку кресла, из экономии обитого кожзаменителем вместо настоящей французской кожи. Правда, посетителям автосалона это не говорилось – считалось, что, как и на всех сиденьях машин «альфа-ромео», кожа на кресле подлинная.

– Извините, вы говорите о той девушке? О Рафаэлле?

Паоло молча кивнул.

– Я думал, вы давно забыли о ней. – Толстяк делано усмехнулся. – Прошло столько времени.

Лицо Паоло исказила гримаса.

– Не шути, Джино. И так тошно.

– Я просто размышляю вслух. – Джино на мгновение прикрыл глаза. – Похоже, она вас по-настоящему зацепила. – Он внимательно следил за Паоло из-под приспущенных век.

Паоло ничего не ответил. Слово «зацепила» показалось ему ужасно вульгарным. «Поразила», «свела с ума» – да, но только не «зацепила»!

– Короче говоря, лучше бы вы не ездили тогда в Кортина д’Ампеццо, – почти философски заключил помощник. – Шеф, а вы пытались найти ее? – Похоже, Джино решил зайти с другого конца.

– Пытался ли я? – горько выдохнул Паоло. – Не то слово. Действовал и сам, и через знакомых, пока полицейский комиссар не поставил мне ультиматум: или я прекращу попытки найти Рафаэллу, или он упрячет меня в тюрьму!

– Что, он прямо так и сказал? – удивился Джино.

Паоло пожал плечами.

– Он это имел в виду, во всяком случае.

– Но почему? – не понял Джино.

– Я же объяснял тебе – она дочь бывшего министра труда, убитого террористами, и…

– И что?!

Паоло брезгливо махнул рукой.

– После того случая полицейским кажется, что всякие попытки получить любые сведения о Рафаэлле – самые невинные – неминуемо связаны с готовящейся террористической атакой против нее.

– Ну и ну! Скажу честно, в моей практике ничего подобного не случалось! – воскликнул толстяк.

– В моей тоже, – грустно проговорил Паоло. – Но кто же знал, что молодчики из «Красных бригад» всадили в свое время в ее отца две автоматные обоймы? А полицейские тогда оказались абсолютно бессильны. Мне даже кажется, они так и не смогли поймать истинных убийц министра. А сейчас, – он бросил выразительный взгляд на Джино, – они отыгрываются на мне, изображают повышенную бдительность. Комиссар полиции прекрасно знал, почему я врезался в автомобиль Рафаэллы, но предпочел сделать вид, будто не верит в мою любовь.

– Он просто дурак, – вздохнул Джино. – То, что вы смертельно влюблены, видно невооруженным взглядом.

– Ты не шутишь?

– Я же говорил вам, какой у вас вид.

Паоло Кальвино закашлялся. Он прекрасно помнил слова Джино: «краше в гроб кладут». Но что делать, если его любовь несчастная? Он даже телефона Рафаэллы не знает. Не знает и ее адреса. Вообще ничего не знает. И, похоже, так и не сможет узнать. Он опустил голову.

– Знаешь, Джино, наверное, мне лучше действительно отказаться от нее, – тихо проговорил Паоло. – Ведь я никогда не смогу с ней встретиться. На нашем пути столько помех! Нам просто не позволят встретиться.

– Кто это вам не позволит? – усмехнулся Джино.

– Тот же комиссар. И его сотрудники.

Джино поморщился.

– Они просто запугивают вас. В обычной манере фараонов. Что они могут сделать с вами, если это любовь?

Паоло покачал головой.

– После сегодняшней встречи с комиссаром у меня внутри все до сих пор переворачивается. Видел бы ты выражение его лица, когда он смотрел на меня! Казалось, он готов меня съесть живьем.

– Обычные полицейские штучки. Они на всех так смотрят. Пытаются нагнать страху. – Джино нагнулся к шефу. – Но если бы они были такими страшными, в нашей стране не было бы мафии. А пока она есть везде. И в лечении этого недуга мы пока не продвинулись дальше, чем в последней серии сериала «Спрут». – Он подмигнул шефу.

– Со мной беседовали не борцы с мафией, Джино, а борцы с терроризмом. А это гораздо более серьезные ребята. И возможностей у них больше. Ты же знаешь, что весь мир сейчас борется с терроризмом. Так что шутить с ними опасно.

– Значит, вы не очень-то ее любите, – неожиданно заявил Джино.

– Как ты можешь такое говорить?

– Я знаю, что говорю, – упрямо гнул свое толстяк. – Тот, кто любит по-настоящему, никогда не отступится. Кто бы ему и чем бы ему ни грозил. Вспомните «Ромео и Джульетту». Дело-то происходило в нашей стране. Англичанин описывал настоящих итальянских влюбленных. Они не боялись даже смерти, не то что угроз какого-то там комиссара полиции!

Рот Паоло страдальчески дернулся.

– Но конец у них был ужасный.

– За счастье всегда приходится платить.

Паоло внимательно посмотрел на Джино.

– И что же ты предлагаешь?

– Найти эту девушку. И объясниться с ней. Если она выслушает вас, если выяснится, что и она питает к вам такие же чувства, никакая полиция в мире не сможет вам помешать! – твердо произнес он.

– Тебе легко говорить! – вспыхнул Паоло. – Во-первых, она и не знает, что я влюблен в нее. Я же никогда не говорил ей об этом.

– А во-вторых?

– Во-вторых, я просто не знаю, где ее искать. Но это может с точно таким же успехом быть и «во-первых».

– Вы говорите неправду, – покачал головой Джино.

– Как это?

– Вы знаете, где она живет, – ровным голосом ответил Джино. – Она живет в Милане. – Он сделал паузу. – И вам просто надо заняться ее поисками.

– Я пытался! Все это время! – На лице Паоло было написано неподдельное возмущение.

– Может быть, вы просто шли не тем путем. – Джино наморщил лоб и стал удивительно похож на мудрого хомячка из мультфильма для детей. – Или обращались не к тем людям.

Паоло молчал, сжав кулаки. А Джино как ни в чем не бывало продолжал:

– Вам ведь удалось один раз встретиться с ней. Верно?

– Да, но…

– Так почему бы вам не попробовать хорошо зарекомендовавший себя способ еще раз? – перебил его Джино.

– Снова врезаться в нее?! – взорвался Паоло. – Ну, знаешь…

– Бог мой! Ну зачем же врезаться? – рассмеялся Джино. – Но почему бы вам не поездить по улицам Милана, присматриваясь к водительницам встречных машин? Это же отличный шанс встретить ее! Однажды вам это удалось – почему же не удастся снова?

– Это чепуха. – Паоло мрачно покосился на него. – Дело в том, что я не уверен, живет ли она в Милане. Может быть, она живет в Милано-Мариттима. А может, в Римини.

– Все может быть, – вздохнул Джино. – Но вы все-таки попробуйте. Мне кажется, это ваш единственный реальный шанс.

– Мне не хватит бензина, чтобы ездить по улицам и высматривать ее.

– Я вижу, вы уже загорелись этой идеей! – торжествующим голосом объявил Джино.

Толстяк просто решил поддразнить меня, увидев, какой у меня удрученный вид, подумал Паоло, выводя вечером машину из подземного гаража и собираясь ехать домой. То, что он предлагал, это совершенно несерьезно. Искать иголку в стоге сена – слуга покорный!

Но, когда он выехал на дорогу, его руки словно зажили своей, отдельной от него жизнью. Он проехал мимо поворота, который вел к дому, и поехал прямо, всматриваясь во встречные машины. Конечно, это было глупо – в неверном вечернем освещении мало чего можно было рассмотреть. И все же Паоло напряженно вглядывался в лобовые стекла, в лица водителей, мелькавшие навстречу ему.

Повернув на виа Венетто, он поехал мимо пинакотеки Брера, потом по виа Торричелли вниз. Позади остались Консерватория и примыкающее к ней здание Академии искусств. Взгляд Паоло скользил только по лицам водителей других машин. Безуспешно. Рафаэллы среди них не было.

Подавив вздох, он резко повернул и по виа Боккаччо покатил домой. Совет, который дал ему Джино, оказался бесполезным. Глупо было надеяться на удачу, грустно подумал Паоло, паркуясь возле дома и поднимаясь в свою одинокую холостяцкую квартиру.

– Синьора Франческа Вазари покупает у меня машину, – торжественно объявил Джино.

– Поздравляю.

– Кстати… – Джино доверительно нагнулся к нему. – Я видел спидометр вашей машины. Вы накрутили лишних сорок километров. Значит, мой вчерашний совет пришелся вам по душе?

Паоло покраснел.

– Ну-ну, Паоло, не краснейте так – подсматривать показания чужого спидометра совсем не то, что залезать в чужой письменный стол. Или в сумочку, – расхохотался помощник. – И не надо дуться на старого верного Джино: он дал вам единственно правильный совет. Или вы боитесь, что комиссар снова предъявит вам претензии, если увидит, как вы разъезжаете по улицам Милана?

– На комиссара мне наплевать, – угрюмо, хотя и не вполне искренне произнес Паоло. – Просто этот способ не кажется мне эффективным.

– Я лишь напомню, что один раз вам это удалось.

– Такая удача выпадает лишь раз в жизни, – горько усмехнулся Паоло.

Джино покачал головой.

– Если бы это было так, люди не ходили бы в казино раз за разом, надеясь на что-то, верно?

– Не хотелось бы уподобиться идиотам, просаживающим свои деньги в казино, – пробормотал Паоло.

Джино внимательно посмотрел на него.

– Вы в корне от них отличаетесь. Они это делают из-за денег. Вы – из-за любви.

Заканчивая лекцию, профессор Доменико Бальделли поискал глазами Рафаэллу. Девушка сидела в третьем ряду и старательно писала что-то в тетрадку. Не факт, что она записывала его слова, но все же она выглядела гораздо серьезнее, чем во время предыдущих лекций. Видимо, урегулировала свои сердечные дела. Сдерживая улыбку, профессор закончил лекцию традиционными словами «на сегодня хватит» и посмотрел на Рафаэллу.

– Рафаэлла, вы не могли бы подойти ко мне на минутку?

По тому, как она, внезапно покраснев, торопливо захлопнула тетрадку, он понял, что девушка записывала в ней что угодно, но только не его лекцию.

– Да, профессор? – спустившись по ступенькам узкого прохода аудитории, Рафаэлла настороженно смотрела на него.

– Послезавтра у меня намечена лекция, в ходе которой я хотел бы осветить творчество Витторио Фоппа. Это замечательный мастер эпохи Возрождения с прекрасной кистью и мазком, отличный колорист, который, может быть, чуточку потерялся среди своих более именитых современников. Своей лекцией я и постараюсь восполнить некий пробел и отдать должное замечательному живописцу. Лекцию я уже приготовил, что-то еще пошлифую сегодня и завтра вечером, но есть одна проблема. – Он посмотрел в глаза Рафаэле. – Не хватает иллюстративного материала – слишком мало произведений Витторио Фоппа переведены пока в электронный формат и доступны на слайдах. В этой связи у меня к тебе одна просьба.

– Да, профессор.

– Не могла бы ты съездить в церковь Святого Эусторджо? В одном из нефов этой церкви находится капелла Портнари с фресками Фоппа. Если бы ты сделала несколько снимков этих фресок… Ну как?

– Я согласна.

– Это необходимо для лекции, которая состоится послезавтра, – посчитал нужным еще раз уточнить профессор.

– Я поняла, – кивнула Рафаэлла.

– Все расходы университет тебе оплатит. Не забудь только взять в церкви счет, если они потребуют плату за право сделать снимки.

– Хорошо.

– Постарайся также запомнить, какое впечатление произведут на тебя фрески Фоппа. Я с удовольствием включу это в материал моей лекции.

– Обязательно, профессор. – Она повернулась и пошла к выходу.

Из нее получится неплохой искусствовед, подумал Бальделли. Если только увлечение горными лыжами и скоростью не перевесит. Все-таки для серьезных занятий искусством требуется больше неторопливости и постоянства, чем скорости.

Церковь Святого Эусторджо находилась неподалеку от кладбища Кампо Санто. Помимо миланцев, хоронивших там своих родственников, кладбище часто посещали туристы – оно было известно своими прекрасными мраморными памятниками. Вот и сейчас, когда Рафаэлла проезжала мимо, она увидела целую вереницу туристических автобусов, выстроившихся вдоль массивной чугунной ограды кладбища.

Она повернула у городского ботанического сада, заложенного еще при короле Викторе-Эммануиле. Церковь Святого Эусторджо вырисовывалась сразу за оградой сада.

Бросив машину у входа, Рафаэлла взбежала по потертым каменным ступенькам. В церкви было тихо. Она посмотрела поверх церковных скамей, оглядывая весь храм. Колонны уходили ввысь. На алтаре свечи не горели, но все равно здесь пахло ладаном. Солнечные лучи скупо пробивались через щель двери, слабо отражаясь на картинах и священных сосудах.

Она пошла дальше – ей была нужна капелла Портнари. Мимо потянулись каменные барельефы, изображавшие древних святых. Под стертыми плитами пола находились могилы – здесь лежали члены семьи Сфорца, знаменитой фамилии, владевшей Миланом в XV и XVI веках. Теперь от них остались лишь невысокие надгробья да надписи, высеченные прямо на каменных плитах пола…

Высокая емкая тишина наполняла пустынный полумрак. Рафаэлла поискала глазами, и неожиданно ей показалось, будто в капеллу ворвался яркий солнечный свет: она увидела фрески Витторио Фоппа.

Они были прекрасны. Девушка застыла перед фресками, чувствуя, что живопись Фоппа проникает ей в душу как музыка. Фрески находились на уровне головы и, казалось, излучали какое-то таинственное сияние. Рафаэлла смотрела на них, задержав дыхание. Не отрывая восторженно горящих глаз от фресок, она отступила от них на несколько шагов. Вот что значит настоящее искусство!

Она полезла в сумочку, доставая фотоаппарат. Ее миниатюрный «Никон» обладал всеми качествами профессиональной фотокамеры, а мощная вспышка позволяла снимать в кромешной тьме так же отчетливо, как и днем.

– Дитя мое, разве вы не знаете, что фотографировать в церквях можно только при наличии соответствующего разрешения? – раздался над ее ухом мелодичный баритон.

Рафаэлла резко повернулась. Перед ней стоял мужчина в монашеской одежде – коричневой рясе с длинными широкими рукавами, надетой на белый шерстяной подрясник и перепоясанной широким кожаным поясом. На груди у него висел маленький кипарисовый крестик.

– Извините. Здесь просто никого не было, и я…

Монах покачал головой.

– При входе в церковь висит специальное объявление. Там все написано на пяти языках.

Рафаэлла почувствовала, как ее лицо заливает краска.

– Да-да, конечно… я готова испросить разрешения и заплатить за него, если потребуется. Видите ли, я должна сделать эти снимки для лекции в университете и мне специально выделили для этого деньги. – Она виновато улыбнулась. – Прошу прощения, что не сказала вам этого с самого начала.

– Вы что же, специально изучаете интерьеры церкви Святого Эусторджо в университете? – с интересом посмотрел на девушку священник.

– Лекция посвящена творчеству Витторио Фоппа. А его лучшие фрески находятся в вашей церкви.

– Покажите ваш фотоаппарат, – потребовал монах.

Рафаэлла протянула ему «Никон». Что он задумал? Скажет, что таким аппаратом здесь фотографировать нельзя? Придерется к мощности вспышки? Заставит ее идти за другой камерой?

– Да, им можно фотографировать, – кивнул он. – Хорошая вещица. – Он посмотрел в глаза Рафаэле. – И, поскольку вы снимаете это для лекции, вы можете делать это бесплатно. Наша церковь с вас денег не возьмет. – Он повернулся и пошел к выходу – высокий, статный, с твердой прямой спиной.

Рафаэлла проводила его почти влюбленным взглядом и повернулась к фрескам. Начнем с той, на которой изображен Страшный суд, решила она. Она сама яркая. Боже, как прекрасно передал художник голубой цвет!

Аппарат в ее руках защелкал. Через несколько минут снимки первой фрески были готовы. Она специально сделала их побольше – чтобы потом не торопясь отобрать на компьютере единственный, самый лучший.

Рафаэлла приблизилась ко второй фреске Фоппа. На ней мастер изобразил Мадонну. Ее облик являл собой образец красоты и кротости. Набрав в грудь побольше воздуха, она принялась работать. Потом перешла к следующей фреске, изображающей Рай. Какая захватывающая уверенность в рисунке, какая напряженная жизнь в фигурах людей и ангелов!

Рафаэлла нажимала на спуск, пока на камере не зажглась предостерегающая лампочка, показывающая, что весь внутренний объем памяти фотоаппарата исчерпан. Ну вот и все. Профессор Бальделли должен остаться довольным. Его лекция будет проиллюстрирована превосходно.

По тем же вытертым каменным плитам она направилась к выходу, бережно неся свой «Никон». На пороге капеллы Портнари она на мгновение остановилась, еще раз повернулась к знакомым фрескам. Это было поистине могучее, вдохновенное искусство, одно из тех созданий мастера, которые будоражат мысль и надолго врезаются в память.

Выходя из церкви, она заметила на ступеньках стайку туристов-французов. Громко переговариваясь друг с другом, они обсуждали, с чего начать осмотр церкви Святого Эусторджо.

«Я могла бы вам подсказать», – чуть не сорвалось с губ Рафаэллы. Ну нет, пусть доходят до этого своим умом. Путь к искусству у каждого индивидуален!

Она уселась в свой автомобиль – синий спортивный «БМВ» – и аккуратно выехала со стоянки. Теперь – домой, работать над снимками! – пронеслось у нее в голове, и быстрая улыбка тронула ее губы.

Все советы бесполезны. Так я ее никогда не найду, уныло думал Паоло, делая очередной круг по виа Мирандола. Если бы ему сказали несколько месяцев назад, что он, холостяк со стажем, в тридцать лет будет так страдать из-за любви, он просто рассмеялся бы такому шутнику в лицо. И это было бы чистой правдой. Но тогда он не знал, что встретит такую девушку, как Рафаэлла. А встретив ее, не заметил, как пропал. Перед глазами стояли ее лицо, фигура, ее глаза – голубые озера на совершенном лице, тронутом альпийским загаром. Он помнил каждое слово, которое она ему сказала, и ничего не мог поделать с собой – ему хотелось лишь одного: снова увидеть ее.

Паоло медленно поехал вперед, всматриваясь во всех, кто сидел за рулем попадавшихся навстречу машин. Нет, легче найти опавший желтый лист в осеннем лесу, с тоской подумал он. Он скосил глаза на датчик емкости бака. Цифры, показывающие количество горючего, неудержимо ползли вниз…

Не может быть! Это она! Словно завороженный Паоло смотрел на синий «БМВ», с плавной стремительностью промчавшийся мимо него. Этот силуэт, этот профиль ни с чем невозможно было спутать. Это была она. Она!

Его нога до упора вдавила педаль газа. Машина рванулась вперед. Мотор ревел как бешеный, встречные автомобили шарахались в стороны, боясь ненароком столкнуться с ним.

Расстояние между ним и синим «БМВ» стало потихоньку сокращаться. Ну давай же, давай! – мысленно подгонял Паоло свою машину. Когда ему показалось, что «БМВ» притормаживает, он нажал на клаксон и несколько раз погудел. Она поймет, что это я, и остановится, подумал он. Но внезапно «БМВ» резко увеличил скорость и ушел в отрыв.

Паоло стиснул руль. Она узнала его и не хочет останавливаться? Не желает видеть его? Или ей показалось, что кто-то преследует ее, и она решила уйти? Но я не дам ей уйти! Я не для того так долго за ней гонялся, чтобы вот так просто упустить. Точно в каком-то безумии он еще сильнее надавил педаль газа. «Альфа-ромео» мчалась вперед на пределе, вибрируя всем корпусом, опасно визжа шинами на поворотах. Дистанция начала снова таять. Рафаэлла! – мысленно воззвал Паоло. Это я! Услышь меня!

Но «БМВ» и не думал останавливаться или хотя бы затормозить. Летел вперед точно стрела. Паоло мчался вслед за ним, но понимал, что шансов у него немного: эта спортивная модель «БМВ» мощнее его собственной машины и рано или поздно Рафаэлла окончательно оторвется. И тогда ее поминай как звали. Когда еще он получит шанс увидеться с ней?

Он все больше ощущал себя участником «Формулы-1», гоняющимся за недостижимым призом. Серебряный кубок доставался другим, а он лишь выделывал бесполезный номер на трассе. Ему не суждено было стать победителем в этом заезде.

Нет, я не догоню ее! – в отчаянии понял он. И в этот миг идущий впереди «БМВ» внезапно затормозил. Паоло уже не успел ничего сделать. Секунда – и он врезался в нее, смяв весь задний бампер и багажник. Его собственный капот превратился в гуду искореженного металла. В голове загудело.

Шатаясь, Паоло выбрался из машины. Первое, что он увидел, была бледная, с искаженным лицом Рафаэлла, прижимавшая к себе маленькую девочку. Девочка была напугана и тряслась от страха.

– Ты! – выкрикнула она. – Это ты за мной гнался!

Паоло молчал, не в силах вымолвить ни слова.

– Ты чуть не убил меня! И ее! – Она сильнее прижала к себе девочку, и та не выдержала и расплакалась. – Она едва не попала мне под колеса, я лишь в самый последний миг успела притормозить. Ты сошел с ума или что?!

Горячий колючий комок унижения и бессилия застрял у Паоло в горле.

– Ты просто какой-то маньяк! Что тебе от меня нужно?!

– Я… – Паоло неожиданно обрел голос. – Я люблю тебя, Рафаэлла. Я пытался найти тебя во всем Милане, но… – Он шагнул к ней, и она невольно отшатнулась. – Это был мой единственный шанс встретиться с тобой лицом к лицу, – добавил он с горечью.

– Ты считаешь, что я хочу этого? – изумилась она. – Я ехала из церкви, спешила к себе домой, чтобы… – Она не докончила фразы, махнула рукой. – Разве тебе понять это? Ты только и можешь, что гнаться за женщиной на автомобиле с сумасшедшей скоростью, а потом разбивать и ее автомобиль, и свой!

Паоло побледнел.

– Вспомни, как ты мчалась по склонам в Кортина д’Ампеццо.

– Ты будешь рассказывать мне об этом!

Лицо Рафаэллы пылало, она была в бешенстве – и при этом невыразимо прекрасна. Как на картине. У Паоло захватило дух. Та, которую он страстно желал и каждую ночь призывал к себе, стояла перед ним, живая, из плоти и крови. А глаза ее метали молнии.

– Рафаэлла… мне нужен только номер твоего телефона.

– Никогда! – зло выкрикнула она. – Я не даю свой телефон маньякам!

– Что произошло? Почему вы устроили гонки на городской дороге? – Перед ними вырос дюжий полицейский. На его бедре висел револьвер устрашающих размеров. Полицейский был весь увешан рациями, которые непрерывно хрипели и неразборчиво передавали чью-то приглушенную речь, чьи-то команды. – Кто хозяин этой машины? – Он ткнул пальцем в сторону «альфа-ромео». – Вы?

Глаза полицейского пронзительно смотрели на Паоло, и тот вдруг вновь почувствовал себя так, словно он на допросе у комиссара Мадзини. Голова у него закружилась. Похоже, он не отделается легко на этот раз.

Рафаэлла молча смотрела на него, ее глаза по-прежнему сверкали.

– Опять вы? – раздался знакомый голос. Слишком хорошо знакомый. Из-за полицейского автомобиля к ним шагнул Франко Мадзини. Он был в ярости. – Ну что ж, голубчик, я предупреждал вас! Миланская тюрьма плачет по вас, теперь вам не удастся уйти ни от нее, ни от своей злосчастной судьбы! – Он повернулся к дорожному полицейскому и властно приказал: – Арестуйте этого человека!

Наступила мертвая тишина.

– Не трогайте его, – неожиданно проговорила Рафаэлла.

– Что? – Мадзини опешил.

– Прошу вас, не трогайте его, – повторила она.

Мадзини уставился на нее. Потом его губы искривила недоверчивая ухмылка.

– Вы говорите это серьезно, Рафаэлла? Ведь этот человек…

– Он лишь врезался в мой автомобиль! Но он не террорист!

Франко Мадзини стоял напротив нее, засунув руки в карманы брюк, раскачиваясь на носках и щуря глаза.

– Вы испытываете к нему симпатию, да? Так называемый стокгольмский синдром – симпатию жертвы к своему палачу?

Глаза Рафаэллы внезапно потемнели. Она сжала кулаки.

– Имейте в виду, комиссар: я ехала из церкви, где говорила с Богом, виделась с прекрасным. А вы… – Ее губы дрожали.

– Я лишь пытаюсь защитить вас, Рафаэлла. От того, кого вы совершенно правильно назвали маньяком. Но раз вы этого не хотите… – Комиссар посмотрел на нее так же холодно, как она за несколько секунд – на него. – Тогда я умываю руки. – Он повернулся к дорожным полицейским, которые напряженно уставились на него, и с сарказмом кивнул на Рафаэллу и Паоло. – Оставьте их. Они сами разберутся.

Полицейские машины, взвизгнув шинами, унеслись прочь. Паоло и Рафаэлла остались одни на фоне искореженных машин.

– Рафаэлла… – выдохнул Паоло.

– Ненавижу, – прошептала она. Она посмотрела на Паоло – в глазах ее стояли слезы. – Ненавижу!

Паоло запоздало понял, что эти слова относятся к нему. Сердце совершило болезненный рывок, он до крови закусил губу.

– Оставьте меня. – Она взмахнула рукой. – Оставьте меня в покое! Пусть наши страховые компании сами разбираются между собой! А вы, – она скользнула взглядом по нему, – больше не попадайтесь на моем пути! – В ее глазах было столько злости, что все слова, которые собирался произнести Паоло, застыли у него на губах.

Она быстро пошла прочь от него, придерживая на боку сумку и громко стуча каблуками по асфальту.

– Рафаэлла! – крикнул Паоло. – Но как же я свяжусь с вашей страховой компанией? У меня ведь нет даже вашего номера телефона!

– И вы никогда не узнаете его. Слышите, никогда! – не оборачиваясь, бросила через плечо она.

Паоло остался стоять словно громом пораженный. Внутри у него все похолодело от горького разочарования.

Добравшись наконец до своей квартиры, Рафаэлла бросила сумку с фотоаппаратом на диван и прошла в ванную. Она включила горячий душ и долго мылась, точно пытаясь смыть с себя страшное напряжение. Но когда она вышла из душа, то никакого облегчения не почувствовала. Тысячи мыслей по-прежнему проносились в ее мозгу, как пузырьки в кипящей воде. Она чувствовала, что находится в состоянии какого-то болезненного возбуждения, схожего с лихорадкой.

И все это из-за него! Из-за Паоло. Рафаэлла тяжело опустилась на диван, полы махрового халата разметались. Машинальным движением она поправила длинные пряди влажных волос, спадавшие на лоб, рука ее чуть подрагивала от волнения. Такого с ней давно не было. Наверное, со смерти отца…

Пальцы ее сжались. Почему она так взволнована? Что за странное чувство захлестнуло ее, заставляя лихорадочно биться сердце? Почему из-за этого чувства перехватывает дыхание? Неужели Паоло так много значит для нее? Но почему?! Разве она влюбилась в него?

Нет, конечно, пронеслось у нее в голове. Но если это не любовь, то что же?

Вопрос, не высказанный вслух, повис в наэлектризованной тишине. Рафаэлла закрыла глаза. Нервы не выдерживали такого напряжения, она никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным.

Когда она неслась с горы, рассекая телом воздух, даже падая и больно ударяясь, то и тогда не было так страшно. А теперь ей надо было побороть саму себя, и она не могла. Потому что внутри нее росло какое-то новое, неизведанное чувство и оно властно подчиняло себе все остальные. Если это не любовь…

Нет, я не могла полюбить его… просто не могла! Это невозможно. Что я себе напридумывала?

Она с трудом поднялась, подошла к сумке. Надо было заняться фотографиями. Ведь лекция уже на носу, а она пока даже не разбирала то, что успела сделать в церкви Святого Эусторджо.

Взяв аппарат, Рафаэлла подошла к компьютеру, и через несколько секунд экран заполнили пронзительно прекрасные, изображения – фрески Витторио Фоппа.

Она пристально смотрела на них. Все они были замечательные, несравненные. Но все равно надо было выбирать. Оставить только самое лучшее. А остальное отправить в корзину.

Рафаэлла принялась за дело. В конце концов, ей уже двадцать два года, она почти профессиональный искусствовед, вот уже четыре года учится на соответствующем факультете Миланского университета. Это как раз и есть ее работа.

Почувствовав, что в горле пересохло, Рафаэлла заварила кофе и с чашкой вернулась к компьютеру. Придирчиво вглядываясь в экран, снова просмотрела все фотографии и начала отбирать. Десять самых лучших. Потом – пять. Потом – три. И напоследок выбираем из трех – одну. Эта и есть самая лучшая.

Чашка давно опустела, а она все продолжала работать. Наконец дело было сделано. Рафаэлла внимательно просмотрела оставшиеся фотографии и удовлетворенно вздохнула. Завтрашняя лекция была обречена на успех. Она постаралась на совесть.

Телефон на маленьком столике красного дерева с инкрустацией мелодично зазвонил. Может быть, это профессор Бальделли? Интересуется, выполнила ли я его поручение? – подумала Рафаэлла и с улыбкой взяла трубку.

– Рафаэлла, я считаю, что вы совершили ужасную ошибку. Теперь мы больше не в силах помочь вам, – услышала она голос комиссара Мадзини. – Вы сами выбрали свою судьбу.

С трудом обретенное спокойствие мгновенно улетучилось, и Рафаэлла почувствовала, как нервная дрожь пронзила все ее тело.

– Да, я выбрала. Прощайте! – яростно выкрикнула она и бросила трубку.

Профессор Доменико Бальделли обвел взглядом аудиторию.

– Вам понравилась лекция?

– Да, да! – послышались довольные возгласы со всех сторон.

– Тогда я попрошу поблагодарить еще одного человека, без которого эта лекция вряд ли оказалась бы такой успешной. – Профессор с трудом сдержал улыбку. – Рафаэлла, пожалуйста, встаньте, пусть все вам похлопают!

Девушка смущенно поднялась, и ее наградили по-итальянски бурными аплодисментами.

– Спасибо, – тихо вымолвила она. – Я, право, не заслужила столь высокой похвалы. Это все профессор…

– Профессор Бальделли только подал идею. А осуществили ее вы! – довольно улыбаясь, произнес преподаватель и тоже присоединился к аплодирующим.

Служитель помог убрать проектор, свернул большой белый экран. Рафаэлла и профессор вышли в коридор.

Доменико Бальделли пожал ей руку.

– Еще раз огромное спасибо, Рафаэлла. Вы действительно проделали хорошую работу. Качество снимков говорит само за себя. Представляю, сколько вам пришлось корпеть над ними. – Он вдруг хлопнул себя по лбу. – Кстати, сколько университет вам за них должен? Ведь это было наверняка не бесплатно.

– Представьте себе, совершенно бесплатно, – рассмеялась она.

– Вы шутите…

– Нисколько! Дело в том, что, когда я начала снимать, ко мне подошел монах и стал требовать разрешение, но…

– Все правильно!

– …узнав, что я собираю материал для университетской лекции, махнул рукой и сказал, что я могу это делать бесплатно.

– Фантастика, – покачал головой профессор. – Ведь сейчас во всех церквях автоматически берут деньги за любое фотографирование. Даже если вы хотите просто посмотреть фрески в полутемном храме, вам надо бросить монетку, чтобы включился свет. – Он улыбнулся. – Видимо, вы их обаяли, Рафаэлла.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Может, просто мне попался человек, неравнодушный к искусству.

– Может быть. – Профессор внимательно посмотрел на нее. – Скажите мне, Рафаэлла… – Он неожиданно замялся, подыскивая слова. – Вы здорово помогли мне… А вам самой случайно не нужна помощь?

Она вспыхнула.

– Помощь? Мне? Отчего вы так решили?

Доменико Бальделли опустил глаза.

– Извините за прямоту, Рафаэлла, но вы выглядите какой-то растерянной. Такое впечатление, что вас что-то угнетает. Что с вами что-то случилось. – Он посмотрел ей в лицо. – И такое впечатление, что это случилось в те самые дни, когда я посылал вас за фотографиями. Поэтому я и спрашиваю.

– Все в порядке, профессор, – сказала Рафаэлла и покраснела.

Бальделли пытливо вглядывался в ее лицо.

– Вы уверены?

– Уверена.

Он вздохнул.

– По вашему голосу этого не скажешь. – Его лицо неуловимо изменилось. – Что ж, в конце концов, это ваше дело. Просто хотелось помочь вам.

– Спасибо, профессор, – сдержанно проронила Рафаэлла.

Неожиданно нагнувшись, он поцеловал ей руку.

– Всего хорошего.

Рафаэлла уставилась вслед ему, удивленная этим проявлением галантности. Она не помнила, чтобы профессор Бальделли целовал руку кому-то из студенток. Или из преподавательниц. Что с ним случилось? Или что-то все-таки случилось с ней?

Выйдя на улицу, она огляделась. Ее машину этот чертов Паоло превратил в груду металлолома, и теперь неизвестно, когда ее восстановят. Придется брать такси. За то, чтобы доставить ее домой, с нее сдерут пятнадцать евро, но ничего не поделаешь… Она подняла руку, привлекая внимание таксистов. Через несколько секунд она услышала скрип тормозов. Рядом с ней остановилась черная «ланчия».

Девушка недоуменно уставилась на нее. На машине не было таблички «такси». Может быть, водитель «ланчии» что-то перепутал?

Стекло машины поползло вниз, и она увидела в темном узком проеме знакомое лицо. Это был комиссар Франко Мадзини.

– Мне не удалось закончить разговор с вами вчера, вы бросили трубку, – отрывисто проговорил он. Губы комиссара мрачно кривились. – Более безрассудный поступок трудно себе представить.

– Почему?

– Потому что между вами и террористами только я и мои люди. Представьте, что произойдет, когда этой преграды не станет!

– Вы хотите сказать…

Комиссар распахнул дверцу.

– Сядьте, Рафаэлла, и давайте спокойно поговорим.

Она поколебалась мгновение, потом неохотно забралась в автомобиль. Комиссар посмотрел ей в глаза.

– Злитесь на меня? Думаете, я вмешиваюсь в вашу жизнь? Влезаю без повода?

Рафаэлла молчала.

– Можете не отвечать – в ваших глазах все это ясно написано! – Комиссар фыркнул. – Хороша благодарность за все мои труды, нечего сказать!

– Чего вы хотите?

– Только одного – чтобы вас не убили. – Глаза Мадзини вспыхнули мрачным светом. – Дорогая Рафаэлла, причин для успокоения нет. Согласны?

Рафаэлла неопределенно покачала головой. Она не понимала, к чему клонит полицейский.

– Я это говорю потому, что все в нашей жизни осталось по-прежнему. – Его зрачки потемнели. – Террористы все так же охотятся за раздражающими их политиками. И рассматривают мирных граждан как свои потенциальные жертвы. Террористические организации не ушли в подполье. Вся эта мразь живет и дышит и получает деньги и оружие. И что может случиться завтра, не знает никто. И если вашего отца, Рафаэлла, убили много лет назад, это не значит, что о вас забыли. Устранить вас – прекрасный способ напомнить о себе. И вогнать в сердца людей ужас. Убили отца, а через много лет и дочь. Представляете, что это значит? Все просто оцепенеют от страха. Это и будет наглядной демонстрацией возможностей террористов. Думаете, они сбрасывают это со счетов?

– У вас есть какая-то конкретная информация? – с трудом проговорила Рафаэлла.

Комиссар зло хохотнул.

– Нет. Но я все внимательнее присматриваюсь к этому Паоло Кальвино. И со все большим подозрением.

– Оставьте, – с трудом скрывая озноб, произнесла Рафаэлла. – Это пустое.

– Вот уж не поверю. – Глаза комиссара превратились в щелочки. – Два раза подряд таранить вашу машину, а перед этим гнаться за вами по всему Милану….. Нет, черт побери, это не может быть совпадением!

Рафаэлла опустила глаза.

– Это любовь.

– Любовь?! – вскричал комиссар таким тоном, будто речь шла о каком-то пороке или физическом недостатке.

Рафаэлле с трудом удалось справиться с собой. Она посмотрела ему в глаза.

– Да, любовь. Вы просто ничего не понимаете.

– Не делайте из меня дурака! Это вы ничего не понимаете. – Он нагнулся к ней. – Опасность ходит за вами по пятам. И каждую минуту… – Он не договорил, скрипнул зубами. В салоне наступила зловещая тишина.

Рафаэлла почувствовала, как внутри у нее все обрывается.

Комиссар с шумом втянул воздух.

– Послушайте, Рафаэлла, мы в полиции не верим в безобидность совпадений, когда речь идет о человеческих жизнях. В таких случаях нет места совпадениям. Этот тип явно охотится за вами. Какая тут любовь?! Речь идет о смерти!

Воздух в машине сгустился почти ощутимо. Рафаэлла почувствовала, как взмокли ее спина и плечи. Франко Мадзини пугал ее.

– Зачем вы мне это рассказываете? – слабым голосом произнесла она. – Я вам не верю!

– Когда появятся доказательства, будет уже поздно. – Он зловеще посмотрел в ее глаза. – Трупы в доказательствах уже не нуждаются!

– Оставьте меня! – отшатнулась от него Рафаэлла. – Оставьте меня в покое, перестаньте ходить за мной по пятам! Вы слышите?! – Она выскочила из машины, громко хлопнув дверцей. – Я вам уже сказала: я сама выбрала свою судьбу. Прощайте, синьор комиссар! – Не оглядываясь, она широкими шагами пошла прочь.

На углу аллеи, там, где пинии образовывали что-то вроде шатра, под сводами которого так любили собираться и проводить время перед экзаменами студенты, она бросила быстрый взгляд назад. Черная «ланчия» стояла на том же месте. Похоже, она, сама того не ожидая, вогнала комиссара Мадзини в полный ступор.

Он сам это заслужил! – мстительно подумала Рафаэлла и свернула за угол.

Паоло Кальвино стоял перед красивой, украшенной резным дубовым орнаментом стойкой страховой компании и умолял сидевшую напротив него женщину:

– Я вас очень прошу, подскажите мне, как я могу связаться с владелицей автомобиля, который пострадал из-за меня в дорожно-транспортном происшествии.

Женщина бросила быстрый взгляд на экран компьютера, точно надеясь, что там что-то изменится. Но там ничего не поменялось. Она покачала головой.

– К сожалению, это невозможно.

– Но почему? Как же я смогу тогда возместить ущерб?

Женщина пожала плечами.

– Мы выставим вам счет, вы оплатите его через банк, и все.

– А моральный ущерб?! Ведь я же врезаюсь в ее автомобиль уже второй раз!

Женщина вздохнула.

– Не могу. Я уже объяснила вам.

– Но почему?! – Паоло глядел на нее, словно на святую, которая могла бы даровать ему отпущение грехов. – Умоляю вас, ради бога, скажите мне почему?

Женщина заколебалась. Это было против правил, но синьор был так настойчив и при этом так безутешен…. К тому же на вид он был абсолютно порядочным. Вздохнув, она развернула к нему экран компьютера – так, чтобы он мог прочитать сам: «Информация о клиенте не подлежит разглашению».

Паоло растерялся – он не знал, что сказать на это.

– Но почему?! – вырвалось у него наконец.

Женщина строго покачала головой.

– Этот вопрос не в нашей компетенции. Я сочувствую вашим трудностям, но ничего не могу сделать.

– Должен же быть какой-то выход!

Она нахмурилась.

– Я не могу из-за вас нарушать правила.

– Что здесь происходит? – раздался громкий голос. На Паоло сурово смотрел высокий мужчина с холодными голубыми глазами в дорогом сером костюме классического покроя.

Служащая вздохнула.

– Синьор Брунетти, меня просят нарушить инструкцию.

Брови голубоглазого взлетели вверх.

– Не может быть! Я не ослышался, синьора Чампи?

– К сожалению, нет. Этот синьор уговаривает меня разгласить персональные данные другого клиента. В отношении которого имеется действующий запрет на разглашение любых персональных данных.

Мужчина в сером костюме недобро прищурился.

– Мне кажется, синьора Чампи, вам следует вызвать полицию!

– Подождите! – Паоло умоляюще посмотрел на мужчину. Похоже, тот был начальником в этой страховой компании. – Позвольте мне внести ясность. Вас информировали не совсем точно. Я вовсе не требовал разгласить персональные данные клиента вашей компании. Я просто хотел узнать телефон женщины, чью машину я разбил. И сейчас плачу за восстановление.

Мужчина повернулся к синьоре Чампи. В его холодных голубых глазах был вопрос.

– На передачу персональных данных этого клиента наложен строгий запрет, – ответила синьора Чампи. – Так что я абсолютно верно информировала вас, синьор Брунетти. – Она сделала паузу. – Запрет наложен комиссариатом полиции.

– Да, но только я отлично знаю эту женщину! Ее зовут Рафаэлла, и я познакомился с ней, когда отдыхал в горах, в Кортина д’Ампеццо! – вскричал Паоло. – Какого черта вы пугаете меня комиссаром полиции?! Я уже был там и знаю, в чем дело. Отца этой девушки, министра труда, в свое время застрелили террористы из «Красных бригад». После этого полиция взяла девушку под свою опеку, опасаясь возможного покушения на нее. Но с тех пор прошло почти десять лет! Рафаэлла жива и здорова. А вы тычете мне в глаза этим глупым запретом!

Брунетти пристально посмотрел на Паоло и проговорил, медленно цедя слова:

– Почему же в таком случае полиция не сняла запрета? Уж не потому ли, что такие, как вы, таранят машину, в которой передвигается по городу наш клиент?

– Это вышло случайно. – Паоло уже понял, что ничего здесь не добьется. Не вышло бы только хуже… – Все дело в том, что… – Он кусал губы. Глупо открываться незнакомым людям, к тому же настроенным враждебно, но, похоже, выбора у него нет. – Дело в том, что я влюбился в нее. Еще там, в Кортина д’Ампеццо. А она не оставила мне номера телефона. – Желваки нервно заходили у него под кожей. – И мне пришлось гоняться за ней по всему Милану. В какой-то момент я не рассчитал – и врезался в ее автомобиль.

Синьор Брунетти несколько секунд пристально всматривался в лицо Паоло.

– Но свой телефон она вам и после этого не оставила? – Его слова прозвучали как приговор.

– Да, – прошептал Паоло.

– Мне кажется, вопрос исчерпан. – Брунетти холодно посмотрел на него.

– Да. Извините, – выдавил Паоло и направился к выходу.

Он вышел из здания страховой компании на залитую солнцем улицу. Люди спешили по своим делам, голуби воркуя клевали рассыпанный хлеб.

Паоло потер ладонями глаза, лоб и виски, словно сгоняя усталость. Несмотря ни на что, жизнь продолжалась.

По лицу Паоло пробежала гримаса. Черт побери, ему меньше всего хотелось вот так вот взять и просто сдаться! Они пытались сделать из меня дурака… Может быть, я этого заслужил. Но лишь отчасти! В конце концов, ведь невозможно считать истиной тот бред, который несет комиссар Мадзини, – будто бы я преследую Рафаэллу из-за того, что у меня в отношении ее террористические намерения. А значит, и эти клерки из страховой компании просто перестраховщики. Как и большинство подобных клерков в банках и страховых компаниях…

Он сжал кулаки. Вот уже в третий раз он упускает шанс узнать телефон Рафаэллы. Точно сама судьба против этого.

Судьба? – со злостью подумал Паоло. Или все-таки некоторые люди?

Он вспомнил то унижение, которому только что подвергся в офисе страховой компании, и его невольно бросило в жар.

И все-таки я должен добыть ее телефон. Иначе все бессмысленно. И я так никогда и не встречу ее.

Он сделал по инерции еще несколько шагов вперед, а потом вдруг круто развернулся и быстро зашагал обратно. Уже через минуту он снова вошел в операционный зал.

– Как, опять вы? – вскинула на него синьора Чампи и осеклась.

– Да, ваши глаза вас не обманывают.

– Но вам все уже объяснили, – сухо процедила она.

Паоло кивнул. Его мысль лихорадочно билась в поисках выхода.

– Дело в том, что я не разъяснил вам всего. – Он оперся грудью о деревянный барьер. – Я официальный дилер компании «Альфа-Ромео» в Милане. Разбив машину Рафаэллы, я хотел бы не только возместить ей финансовый ущерб, но и предложить новую машину взамен поврежденной. Любую модель «альфа-ромео», – выдохнул он.

– Не понимаю, какое отношение это имеет к нам…

– Мне надо связаться с Рафаэллой, чтобы сказать ей об этом, – пожал плечами Паоло.

– Ах вот в чем дело, – вспыхнула женщина. – То есть вы просто придумали новый трюк, чтобы попытаться заполучить ее телефон. Ничего у вас не выйдет и не надейтесь! Лучше уходите, не то я действительно вызову полицию.

– Вы что, не знаете других слов?! – воскликнул Паоло. – Почему у вас на языке одно слово «полиция»? Ведь я же объяснил вам, в чем дело. – Он тяжело дышал. – В конце концов, вы действуете против интересов клиента!

– Не кричите на меня! – Лицо женщины стало красным.

– Неужели я кричу на вас? Мне казалось…

– Что у вас тут опять происходит? – Двумя пальцами синьор Брунетти расправил и без того идеально выглядевший платочек в кармашке. Его голубые глаза источали холод.

– Этот синьор снова… – Синбора Чампи провела рукой по лбу, как бы стараясь привести в порядок мысли. – В общем, он так и не утихомирился! – гневно выпалила она.

Усы синьора Брунетти встопорщились, обнажая острые белые зубы.

– Разве вам не все ясно сказано? Вы действительно жаждете общения с полицией? Ну что ж, если так…

– Подождите! – Руки Паоло в отчаянии взметнулись. – Почему вы все время пугаете меня полицией и не хотите выслушать до конца? Я уже объяснил вашей сотруднице, в чем проблема. Я – официальный дилер компании «Альфа-Ромео». Вот моя карточка. – Он бросил на стойку свою визитку с логотипом фирмы. – Я чувствую себя виноватым после этой аварии и хотел бы помочь Рафаэлле. Я готов предоставить ей новую машину вместо поврежденной. Вы понимаете? Любую последнюю модель. Бесплатно.

Синьор Брунетти презрительно уставился на него и медленно проговорил:

– У вас что же, такая привычка – разбивать чужие машины, а затем восстанавливать хорошие отношения с пострадавшими за счет фирмы? Я удивляюсь, как вам до сих пор позволяют оставаться представителем фирмы «Альфа-Ромео»!

Глаза Паоло зло вспыхнули, лицо потемнело.

– В головном офисе довольны, как я работаю. Почему вы берете на себя смелость судить об этом, не зная всех деталей? Даже не представляя, каким именно образом будет оплачен новый автомобиль для Рафаэллы? Не лучше ли просто помочь мне связаться с ней, чтобы она могла получить его?

– Я не привык нарушать инструкции, – покачал головой синьор Брунетти. – В отличие, видимо, от вас.

Его слова прозвучали как приговор. Паоло внезапно почувствовал липкую, изнуряющую слабость во всем теле. Все было кончено.

– Я так хотел… – выдохнул он дрожащим голосом и, не в силах закончить фразы, ссутулившись побрел к выходу.

Он не видел, как за его спиной синьора Чампи с изменившимся выражением лица принялась что-то с жаром втолковывать своему шефу. Паоло не видел ни брезгливой и одновременно растерянной мины, появившейся при этих словах на лице синьора Брунетти, ни нетерпеливого взмаха его холеной руки, украшенной старинным перстнем венецианской работы. Он только услышал его металлический голос, заставивший его остановиться.

– Синьор Кальвино, одну минутку!

Паоло медленно повернулся, предчувствуя очередную неприятность.

– Мы не можем дать вам телефон, который вы просите, – скривил рот Брунетти. – Но, может быть, вы оставите свой телефон для контакта, чтобы Рафаэлла – если сочтет нужным и возможным – связалась с вами?

Паоло уставился на него, не веря своим ушам.

Но они его не обманывали.

Телефон зазвонил в кабинете комиссара Мадзини, когда тот проводил совещание. Он раздраженно сорвал трубку.

– Из страховой компании? Спрашивают меня? Да вы что, с ума сошли?! Я же веду важное оперативное совещание! Если вы еще раз… – Он вдруг замолчал, глубоко вздохнул и проговорил: – Ну хорошо-хорошо, я все понял. – Однако, выслушав своего телефонного собеседника, комиссар взорвался: – Да делайте что хотите! Если хотите знать, мне наплевать на это! Да-да, вы понимаете мои слова правильно – именно наплевать! – И бросил трубку, прежде чем озадаченный синьор Брунетти успел еще что-либо произнести.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Он взглянул на синьору Чампи с вымученной улыбкой.

– У полиции, видно, семь пятниц на неделе. Но это означает, что руки у нас развязаны. Можете передать Рафаэлле телефон этого Кальвино. И пусть она поступает с ним, как хочет.

Рафаэлла мылась в душе, когда зазвонил ее телефон, оставленный в гостиной на старинном маленьком столике с инкрустацией. До ее слуха донеслось треньканье, но ей не хотелось спешить – в конце концов, номер все равно останется в памяти аппарата и она всегда успеет перезвонить.

Выйдя из душа, она не спеша прошла на кухню, взяла два апельсина, выжала себе сока. Рафаэлла с удовольствием сделала несколько глотков и вернулась в гостиную. Взяла трубку, нажала на кнопки и, когда на дисплее высветился номер страховой компании, невольно фыркнула: да, она задала им в последнее время работы. Вернее, не она, а Паоло…

Допив сок, Рафаэлла набрала номер.

– Вы мне только что звонили…

– Да, – немного растерянно откликнулся на другом конце женский голос. – Видите ли… – Женщина замялась. – У меня есть для вас сообщение.

– Да, я вас слушаю, – ровно произнесла Рафаэлла.

– Тот мужчина, с которым вы столкнулись… точнее, тот, что врезался в вас… – Женщина сделала глубокий вздох, и ее беспокойство невольно передалось Рафаэлле.

Она крепче сжала трубку и замерла.

– Вы знаете, что он менеджер по продажам «альфа-ромео»?

– Ну и что? – нахмурилась Рафаэлла.

– Он специально оставил нам свой телефон, чтобы вы связались с ним. Если вы хотите получить в подарок новую модель «альфа-ромео» вместо вашей разбитой машины. – Женщина издала короткий смешок. – Он два раза специально приходил к нам по этому поводу. Сначала мы ему категорически отказали – ведь все ваши персональные данные не подлежат никакому оглашению, – но потом наш шеф созвонился с полицией и беседовал с каким-то комиссаром… Если вас это интересует, я могу передать вам номер этого Кальвино, чтобы вы сами связались с ним. – Она вдруг замолчала. – Вы понимаете?

– Да, – с трудом выдавила Рафаэлла, – пришлите его, пожалуйста, на мой телефон.

Не выпуская из рук трубки, она застыла в кресле. Кровь стучала в висках.

Похоже, Паоло пришлось здорово потрудиться, разыскивая ее. И вот он наконец ее нашел.

И неважно, что это она должна позвонить ему. А не он ей.

Но почему он это сделал? – пронеслось у нее в голове. Зачем?

Рафаэлла вздрогнула и снова застыла. Она знала ответ. Он влюблен…

А она?

Рафаэлла в смятении опустила глаза. Нет, она не может сказать, что влюблена в Паоло. Конечно, он ее интересует, но и только.

И что же теперь делать? Должна я звонить ему или нет?

Трубка лежала в ее руке – такая миниатюрная, такая удобная. Достаточно нажать на пару клавиш, и она дозвонится до него. Но что она ему скажет? Что хочет получить новую машину? Но ведь дело совсем не в машине Она это прекрасно понимает. И он тоже. Что же делать?

Почему она так волнуется? Рафаэлла не понимала, и это страшило ее больше всего. В ее душе бушевали чувства, неизвестные ей, чувства, которые непонятным образом были разбужены и теперь, грозя вырваться из-под контроля, могли опрокинуть и разрушить все.

Да, это не фрески Витторио Фоппа, неожиданно подумала она и горько улыбнулась. На фресках все было упорядочено, понятно, просветленно, как и на лицах изображенных на них людей. А здесь, в реальной жизни, все сложно, запутанно. Она тряхнула головой. И с каждой минутой становится все запутанней.

Пересилив себя, Рафаэлла выбралась из кресла и подошла к окну. За окном уже синели мягкие вечерние сумерки. Между высокими грушевыми деревьями и черными каштанами виднелась широкая полоса неба. Мраморное здание старинной церкви в зареве заката казалось розовым.

Что же мне делать? – беззвучно повторила она про себя. И долго смотрела на небо, словно надеясь найти там ответ.

Но ответа не было. Ей все надо было решать самой.

– Комиссар, вы действительно приказали снять наблюдение с синьорины Мальдини? Меня правильно проинформировали?

– Да, господин заместитель министра. – Мадзини закусил губу.

Заместитель министра внутренних дел доктор Джакомо Кардуччи достал из кармана пиджака специальную замшевую тряпочку и стал тщательно протирать очки.

– Хотелось бы узнать почему. – Тон Кардуччи был холодным.

Выпуклые скулы комиссара отвердели, белыми бугорками проступили желваки:

– Потому что она не нуждается в нем.

– Это вы так решили?

Комиссар усмехнулся.

– Скорее, она.

– Не понял… – протянул Кардуччи. Он совсем не был склонен к шуткам.

– Она влюбилась. Или ей кажется, что влюбилась… И потеряла голову.

– Вы смеетесь?! – побагровел Кардуччи.

Мадзини покачал головой.

– Напротив, все слишком серьезно. Как всегда бывает, когда девушка влюбляется.

– И что же? – рявкнул Кардуччи.

Комиссар медленно развел руками.

– Полиция в таких случаях бессильна.

– Отчего вы сегодня такой задумчивый, Паоло? – Джино озабоченно посмотрел на него. – По-прежнему думаете об этой девушке? – Джино покачал головой. – Боюсь, сегодня не время. Разве вы забыли, что нам должны привезти две новые модели? И мы обязаны их встретить и эффектно разместить?

Паоло поморщился.

– Я помню об этом, Джино. Просто я…

– Я вижу, что с вами происходит. И не перестаю корить себя за то, что подал тогда вам эту глупую идею – познакомиться в Кортина д’Ампеццо с какой-нибудь симпатичной девушкой. Лучше бы вы занимались одними лыжами!

– Тебе не стоит себя упрекать. Ты ни в чем не виноват.

Джино развел руками.

– А я все равно упрекаю себя каждый день.

На столе Паоло зазвонил телефон.

– Бегите скорее, – взмахнул рукой Джино, – это, наверное, по поводу машин.

Паоло нехотя снял трубку. Послушал… и вдруг лицо его засияло.

– Что, они будут в салоне совсем скоро? – прошептал Джино.

Паоло кивнул. Улыбка на его лице становилась все шире. Когда он положил трубку, горящий нетерпением Джино тут же засыпал его вопросами:

– Какого цвета эти новые машины? И самое главное – какие у них двигатели? Будет среди них хотя бы одна с дизельным, тем самым, который фирма так рекламировала в последнее время?

Глаза Паоло расширились.

– О чем ты, Джино? Это звонила она!

Последовала немая сцена. Толстяк тупо уставился на шефа. Наконец он медленно откинулся на спинку стула и покачал головой.

– Вы хотите сказать, что она все-таки…

– Она согласилась! – Лицо Паоло сияло. – Я хотел подарить ей новую «альфа-ромео» вместо разбитой машины, и она согласилась на мое предложение!

У Джино отвисла челюсть, он был поражен.

– И откуда же вы возьмете для нее новую машину? – произнес он наконец.

– А разве к нам не должны с минуты на минуту прибыть сразу две? – Глаза Паоло блестели. – Останется только уточнить, какой цвет она предпочитает.

Джино покрутил головой.

– Господи, Паоло, вы только что это придумали? – В его голосе слышалось осуждение.

– Да. Но я мечтал об этом несколько месяцев!

– И кто же, интересно, будет платить за такой подарок? – желчно поинтересовался Джино.

– Я, естественно. Кто же еще?

– У вас столько лишних евро?

– Послушай, Джино, ну чего ты все брюзжишь? – Паоло провел рукой по лицу, на мгновение мечтательно прикрыл глаза, видимо зримо представляя себе, как все будет выглядеть. – Разве мне не положена возможность один раз в год покупать для себя новую машину «альфа-ромео» по льготной цене? Вот я и воспользуюсь ею! Кстати, – он постучал пальцем по столу, – в прошлом году я этим правом вообще не пользовался!

– Но это же против правил! – возмутился Джино. – Вы имеете право приобрести таким образом машину для себя. Но не для постороннего человека.

– Для себя или для члена своей семьи, – поправил его Паоло. – Ты что, забыл правила? А Рафаэлла… Если она примет в подарок эту машину, то она, считай, моя невеста.

Джино застонал, обхватив голову руками.

– О боже, час от часу не легче. Вы даже еще не объяснились с ней, а уже зачислили ее в невесты.

– А разве это не было объяснением? – Он кивнул на телефон.

– Судя по вашему безумно счастливому лицу, да, – выдохнул наконец толстяк.

Телефон на столе Паоло зазвонил снова. На этот раз он немедленно сорвал трубку.

– Да, Рафаэлла, – услышал Джино. – Виа Кастеллано, двадцать. Впрочем, вывеска «Альфа-Ромео» в любом случае хорошо видна. Буду ждать. Чао!

– Мне выйти в этот момент или все-таки я могу присутствовать? – пожелал уточнить Джино.

– Джино, ну почему ты так говоришь?! – возмутился Паоло. – На что ты намекаешь?

– Я просто думал, что так, может быть, вам будет удобнее.

– Господи! – вдруг хлопнул себя Паоло по лбу. – Цветы! Я совсем забыл про них! – Он вскочил. – Заменишь меня, Джино, хорошо? А я пока сбегаю за цветами. И не вздумай никому продавать новые автомобили, если их привезут до моего возвращения. Сначала Рафаэлла должна выбрать себе, и только после этого мы выставим второй на продажу.

Он убежал, а Джино с трудом удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. По его мнению, шеф совсем сошел с ума.

Тихонько напевая, Рафаэлла вертелась перед зеркалом, примеряя одно платье за другим. В каком лучше появиться перед Паоло? В том темно-синем, в котором она была в Кортина д’Ампеццо, или в зеленом, под цвет ее кольца с изумрудом? А может, надо выбрать лиловое, от Дольче и Габбаны. Все в один голос утверждают, что оно ей безумно идет.

Или вообще отставить идею с платьем, а надеть…

Рафаэлла выхватила из шкафа белую шелковую блузку и юбку цвета морской волны и приложила их к себе. Легкая ткань трепетно обрисовала линии ее тела, она представила, как хорошо будет выглядеть, и невольно закусила губу. Да, надену это, решила она.

Теперь туфли. Рафаэлле было из чего выбирать. Она задумчиво перебрала узконосые лодочки на высокой шпильке от Mиу-Mиу и Бруно Магли, примерила изящные лаковые туфли от Кристиана Лароша, повертела в руках стильные туфельки от Гуччи и в конце концов решила, что лучше всего ей подойдут изысканные золотистые босоножки от Маноло Бланика. Она примерила их, прошлась перед зеркалом – они замечательно шли к юбке и блузке.

Отлично, радостно подумала она, я готова. Осталось только подкрасить губы. Вот так я и получу новенькую «альфа-ромео».

Неожиданно улыбка сползла с ее губ. А ведь бесплатный сыр бывает только в мышеловке, пронеслось у нее в голове.

Ясно, что Паоло испытывает угрызения совести из-за того, что сделал с ее автомобилем. Но только ли это? Она замерла. Нет смысла обманывать себя. Нет, не только это!

В памяти всплыли его слова: «Я люблю тебя, Рафаэлла!» Что ж, похоже, его поступками руководит нешуточная страсть. Поэтому-то он и предложил ей новый автомобиль.

Не отрывая взгляда от зеркала, Рафаэлла отступила назад. Да, он влюбился в нее. Как он ел ее глазами в последний раз! Сама она не чувствовала к нему ничего подобного. И ехать сейчас к нему вдруг показалось ей безумием.

Он увидит меня и окончательно потеряет голову. А я? Что буду делать тогда я? Удастся ли мне вообще выйти из этой ситуации без потерь?!

Рафаэлла тяжело вздохнула. В голове был хаос, мысли смешались.

Встреча с Паоло… Все это слишком опасно. Нет, она не готова к этому. Надо отложить эту встречу. Она потянулась к телефону, собираясь набрать номер Паоло, но в последний момент отдернула руку, словно телефонный аппарат был куском раскаленного металла.

Стиснув руки, она медленно подошла к окну. Что делать? Этому не учили ни в школе, ни в университете. Если бы рядом был отец…

Рафаэлла почувствовала странную слабость в ногах и оперлась о подоконник. Господи, она не боялась риска, не боялась скорости, но сейчас ей больше всего хотелось покоя и тишины. И чтобы не было этой проблемы.

Паоло! Если бы она не встретила его там, в Кортина д’Ампеццо… Зачем она вообще заговорила с ним на горном склоне? И вот теперь она стоит и совершенно не знает, что делать.

Телефон на столике зазвонил. Это он, подумала Рафаэлла и заметалась по комнате. Брать трубку? Нет, ни за что!

Пронзительная телефонная трель в конце концов прекратилась. Может быть, это был и не он. Но скорее всего… Она ломала пальцы, не зная, что предпринять. В голове снова кружились обрывки мыслей.

Старинные часы в деревянном резном корпусе флорентийской работы на стене мерно отсчитывали время. Я должна что-то предпринять, пронеслось в голове Рафаэллы. Нельзя же просто так сидеть, вздрагивая от каждого звонка.

Но что она могла сделать? Встретиться с Паоло? Нет, невозможно! Что угодно, в панике подумала Рафаэлла, только не это! Но избежать встречи с ним, похоже, невозможно. Она устремила неподвижный взгляд на стену. Он обязательно сделает попытку встретиться с ней, пока она в Милане.

Надо уехать из Милана, озарило ее. Убежать, улететь… Сделать так, чтобы он не смог меня найти!

Эта мысль лишь на мгновение блеснула в ее голове, но уже в следующую секунду она лихорадочно бегала по квартире, укладывая вещи. Наконец дорожная сумка была собрана. Рафаэлла выбежала на улицу и только тут вспомнила, что не знает, куда ехать.

Решу в аэропорту, пронеслось у нее в голове. Скорей туда!

Увидев проезжавшее мимо такси, она отчаянно замахала руками. Машина резко затормозила, и Рафаэлла запрыгнула туда прежде, чем водитель успел задать ей хотя бы один вопрос.

– В аэропорт, – тяжело выдохнула она.

– Ну и где же ваша красавица? – Джино раздраженно постучал пальцами по крышке стола. – Новые модели давно доставлены, мы успели поработать со всеми клиентами, уже вечер, скоро начнет темнеть. А где же она?

По лицу Паоло промелькнула болезненная гримаса. Если бы он знал…

– Как вы с ней договаривались? Что она приедет сюда? – Когда Джино бывал так настойчив, его хотелось просто взять и убить…

– Да, – выдавил Паоло, – она должна была сюда приехать.

– И что же случилось? – Джино в упор смотрел на него. – Куда она подевалась? Ее что, по дороге похитили террористы?

– Не говори так! – резко бросил Паоло. – Никогда так не говори!

Джино увидел, как блеснули глаза шефа, и понял, что сморозил глупость.

– Извините, – примирительным тоном проговорил он. – Я просто не могу понять, почему ее до сих пор нет. И куда, черт возьми, она могла подеваться?!

Несколько секунд прошли в томительном молчании.

– Может, вы все-таки позвоните ей? И поинтересуетесь, что случилось? – произнес наконец Джино.

Паоло провел рукой по лицу.

– Я звонил, – глухо сказал он. – Но ее аппарат недоступен.

– Закончились деньги на счете? – язвительно проронил Джино. – Но этого не может быть!

В салоне вновь повисла зловещая тишина.

– Знаете, Паоло… – Джино решительно встал, – у вас, возможно, полно времени, но меня лично ждет семья.

– Я тебя не держу.

– А вы остаетесь и будете ждать ее?

После небольшой паузы Паоло кивнул.

Джино хотел что-то сказать, но лишь выразительно махнул рукой.

– Я пошел!

Офис опустел. Паоло обвел тоскливым взглядом новенькие автомобили. В свете галогеновых лампочек одна машина казалась серебристой, другая – перламутровой. Сегодня пришлось отказать сразу трем покупателям, которые были готовы тут же купить эти машины, только потому, что он ждал Рафаэллу. Но где же она?

Паоло показалось, будто кто-то скребется в дверь, и он вздрогнул. Она?! Но звуки больше не повторялись, и он понял, что ошибся. Сердце упало. Еще никогда он не ощущал себя таким одиноким.

Это и есть расплата за мою самонадеянность, подумал он. Почему я вдруг решил, что она тоже может испытывать ко мне какие-то чувства?

Состояние подавленности было безграничным. Утром, когда она позвонила ему, он чувствовал себя на седьмом небе от счастья, он был весь полон самых дерзких надежд. А сейчас… Банановая шкурка. Смятая и брошенная на пол. Кажется, так говорят о таких, как я. Более точного определения подобрать нельзя.

За окном, все нарастая, проносился поток машин – люди, закончив работу, спешили домой. Туда, где их ждали, где им были рады. Паоло до боли закусил губу. У этих людей было то, чего нет у него. Зачем я только поехал тогда в Кортина д’Ампеццо? – с отчаянием подумал он. Джино прав, лучше бы мне не ездить туда, а жить спокойно. Так, как я жил все время до этого.

Не в силах больше сидеть за столом, он вскочил на ноги и прошелся туда-сюда по помещению, прижав ладони к вискам, где лихорадочно пульсировала кровь. В голове у него все перемешалось – отчаяние, обида на девушку, которая так и не пришла, острое недовольство собой, ощущение полной безвыходности и безграничное уныние.

Господи, за что? Почему я должен так страдать?! Разве я такой уж большой грешник?

Если бы Рафаэлла приехала сегодня к нему в офис, все пошло бы по-другому. Но она не приехала. Вместо этого она вообще исчезла.

Я потерял ее. И, видимо, навсегда!

Он бросил взгляд на часы. Секундная стрелка неумолимо ползла вперед, время шло, и надеяться больше было не на что.

Он вышел из офиса, тихонько затворив за собой дверь. Его жизнь была в руинах.

Сев в машину, он поехал вперед, даже не отдавая себе отчета, куда, собственно, едет. Бесцельно переключал передачи, поворачивал, разгонялся, тормозил, пока наконец перед его глазами не мелькнули знакомые контуры театра «Ла Скала» и он не осознал, что проезжает мимо него.

Это вернуло Паоло к действительности. Рафаэлла, беззвучно прошептал он и поехал домой.

Одетая в ярко-красный купальник, Рафаэлла стояла, подставив лицо солнцу, а волны касались ее ног и вновь откатывались назад в море. Побережье северной оконечности Ибицы, сохранившее первозданную красоту бесконечных пляжей, простиралось вплоть до мыса Сан-Альмейдо и терялось в зарослях пальм и бугенвиллей, спускавшихся к самой воде. Вдалеке виднелись разноцветные паруса яхт, окаймленные золотом солнечных лучей. Вынырнув из-за мыса Сан-Альмейдо, легкий одномоторный самолет сделал изящную петлю в воздухе и снова исчез за частоколом спускавшихся почти к самому морю виноградников. Рафаэлла улыбнулась. В отличие от Нью-Йорка, где многие невольно начинают паниковать, завидя приближающийся самолет, здесь их совсем не боялись – ни больших, ни малых. Угроза терроризма казалась совершенно невозможной на Ибице.

Рафаэлла повернулась и, утопая по щиколотку в мягком песке, вернулась к своему шезлонгу. Вытянувшись на нем, она прикрыла глаза. Солнце ласкало ее кожу, легкий бриз, налетавший с моря, приятно холодил ступни. Так можно лежать бесконечно, подумала она. Это и есть счастье.

Внезапно зазвонил ее мобильник. Рафаэлла поморщилась. Ей совсем не хотелось отвечать на звонки. Но телефонная трель не прекращалась, и она взяла трубку в ладонь.

– Да?

– Здравствуй, Рафаэлла. Это профессор Бальделли. Где ты?

– Я… отдыхаю. А что случилось?

– Просто решил поинтересоваться. Ведь ты же одна из моих лучших студенток. И вдруг исчезаешь посреди занятий.

Рафаэлла закусила губу.

– Я же звонила в деканат, передала, что меня не будет примерно неделю.

– Мне сообщили об этом. Но почему вдруг так неожиданно? Что-то случилось?

– Просто очень захотелось на Ибицу, профессор.

– Я понимаю, – произнес Бальделли после небольшой паузы. – Что ж, с этим не поспоришь. Отдыхай и будь счастлива. А я с нетерпением буду ждать тебя в аудитории. Твоя помощь в изучении творчества Витторио Фоппа была очень серьезной. Я подумываю, какое еще задание тебе дать. Так что набирайся сил на Ибице!

Рафаэлла нахмурившись отключила телефон. Черт побери, разве не из-за Витторио Фоппа все и завертелось?! Если бы она не поехала тогда в церковь Святого Эусторджо, то не столкнулась бы с Паоло на дороге… и тогда не было бы всего того, что последовало за этим. И что в конечном счете привело ее сюда, на Ибицу, неожиданно вырвав из привычного мира, заставив фактически спасаться бегством – пусть это бегство и привело ее в этот рай, каким, собственно, и была Ибица.

Она вновь закрыла глаза, но спокойствия уже не было. Проклятый телефонный звонок разбудил все дремавшие в ней сомнения и страхи.

Паоло… Она убежала от него, но не смогла убежать от памяти о нем, от его слов, которые до сих пор звучали в ее голове, словно он произнес их только что. Она была на Ибице уже несколько дней, но, как оказалось, это было бесполезно – Паоло все равно незримо присутствовал рядом. И все, что связано с ним, тоже было рядом, потому что это было внутри нее самой.

Рафаэлла встала, и солнечные лучи, обрисовав изящный абрис ее тела, облили ее всю своим ласковым теплом. Ибица была прекрасна. И погода здесь стояла замечательная. Здесь имелось все. Не было лишь одного: покоя.

Она прикоснулась кончиками пальцев к вискам. Как бы хорошо не думать обо всем этом. Не переживать. Просто вычеркнуть из головы, и все. Почему я не могу этого сделать?!

И вдруг с пугающей ясностью в ее мозгу проступил ответ, от которого даже дух захватило. Потому что я тоже неравнодушна к нему.

Не может быть. Это чепуха. Это я просто придумала. Как я могу быть неравнодушна к нему, когда… Она закусила губу. Нет, чепуха – это пытаться обманывать себя. Конечно, она неравнодушна к нему, только не сознавала этого. Когда она видела его в последний раз, она, разумеется, это чувствовала. И ее звонок ему, и согласие встретиться ведь тоже не случайно. Все было не случайно, и ее побег сюда, на Ибицу, свидетельствовал все о том же: Паоло ей небезразличен.

Внезапно ее лицо отвердело, губы сжались. Чего, собственно, я так расчувствовалась? Он, похоже, безумно влюблен в меня, немудрено, что я тоже ощутила какое-то чувство к нему… Но разве это означает, что всякий раз надо очертя голову бросаться вперед? Нет и нет, он может что угодно чувствовать по отношению ко мне, но это вовсе не означает, что мне самой это надо!

Она вернулась обратно к шезлонгу и опустилась в него. Прищурив глаза, посмотрела вдаль, на море.

Зачем мне нужен Паоло, его страсть, даже если он чувствует это все на самом деле? – пронеслось у нее в голове. Я же нормально жила одна и со всем справлялась. Мне было хорошо, уютно… Когда я поехала кататься в горы в Кортина д’Ампеццо, я не думала, что встречу там его. Но даже если я и встретила его – в чем, собственно, проблема? Почему я должна как-то подчиняться ему, отвечать на его страсть? Это же своего рода рабство. Почему я должна впасть в него?!

Она глубоко вдохнула воздух. Влажный запах моря и водорослей был крепким до головокружения. Вода быстро нагревалась под солнцем.

Надо пойти поплавать, подумала она. Может быть, тогда и в голове прояснится.

Она сделала несколько шагов по песку, ощущая его пружинящую упругость; набежавшая волна лизнула ее ноги, чуть потянула за собой вперед – и вот Рафаэлла уже плыла, ощущая всем телом теплую податливость моря.

Блики плясали по воде, перепрыгивали с волны на волну, убегали вперед и снова возвращались на кончиках солнечных лучей. Рафаэлла несколько минут продвигалась вперед кролем, потом, утомившись, перевернулась на спину, раскинула руки в разные стороны и, едва шевеля длинными ногами, застыла на месте.

Солнце светило ей прямо в лицо. У Рафаэллы было такое ощущение, точно оно теплыми пальцами поглаживает ее кожу. Она перевернулась на живот, посмотрела вниз. На золотистом фоне песка серебристыми точками мелькали сардины, небольшой коралл ярко цвел красным, словно недавно распустившийся розовый куст. С неожиданным проворством передвигая свое желеобразное тело, проплыла медуза. Изумрудные, точно нарисованные кистью художника водоросли едва колыхали своими изящными веточками, возле одной из них Рафаэлла разглядела морского конька.

Она набрала в грудь побольше воздуха и нырнула. Мощно двигая руками и ногами, быстро достигла дна, проплыла мимо водорослей, заставив отпрыгнуть в сторону конька, распугала серебристых сардин, которые метнулись прочь от нее стремительными серебряными брызгами. И, оттолкнувшись от песчаного дна ногами, всплыла на поверхность.

Над водой все так же ослепительно сияло солнце, а вдали изящными разноцветными точками, словно на картинах Дюфи, синели, зеленели и желтели яхты и белели изящные прогулочные катера.

Рафаэлла повернулась и размеренным брассом поплыла обратно к берегу. Через несколько минут достигла его, подошла к шезлонгу, но даже не стала растираться полотенцем – солнце и так стремительно сушило кожу.

Все, что мне нужно сейчас, – это стакан апельсинового сока. Холодного, подумала она и подняла вверх руку.

Смуглый мальчишка-араб, прислуживавший на пляже, мгновенно разглядел ее знак и тут же примчался. Меньше чем через минуту ладонь Рафаэллы приятно холодил стакан свежевыжатого сока.

Она сделала глоток, еще и еще, смакуя. Сок был действительно превосходным. Хотя на Ибице все казалось прекрасным – и море, и природа, и даже сок.

Рафаэлла поставила пустой стакан рядом с собой на песок и блаженно закрыла глаза. И только тут ей пришла в голову мысль, что она уже несколько минут совсем не думает о Паоло Кальвино.

На лицо ее набежала улыбка. Похоже, она излечилась.

Вечером Рафаэлла решила пойти в рыбный ресторан «Сан-Себастьян» – он находился в нескольких шагах от ее отеля. Огромные стеклянные окна ресторана выходили прямо на бухту Лас-Пальмас. Из-за теплого вечера они все были широко распахнуты, и она видела белеющие в лунном свете стройные корпуса яхт, маленький, похожий на игрушечный, катер местного мэра с флагом на корме – все это на фоне похожего на рождественскую елку из-за множества висящих на нем фонариков лодочного пирса, прихотливым бетонным росчерком уходящего далеко в море. Это немного напоминало композицию Сальвадора Дали, только выполненную из морской воды, лунного света и прозрачного ночного воздуха, взятых вместо привычных красок и кистей.

Рафаэлла заказала морского черта с дыней, запеченного с паровым картофелем, шпинатом и спаржей под мятно-трюфельным соусом. К рыбе она выбрала вино «Chateau de Rayne Vigneau» и наслаждалась его изысканным ароматом, в котором свежие цветочные ноты дивно смешались с терпким холодноватым вкусом самого винограда.

Ресторан был заполнен примерно наполовину. В одном углу сидели несколько французских пар, в другом – большая группа испанцев. К испанцам постоянно подбегал официант, приносил новые бутылки шампанского – похоже, они что-то праздновали или отмечали. До слуха Рафаэллы время от времени долетали взрывы хохота. Потом несколько мужчин и женщин выбежали на середину зала и начали танцевать.

Глядя на них, Рафаэлла невольно вздохнула. Какое беззаботное веселье… Будет ли когда-нибудь у нее самой повод для чего-либо подобного?

Впрочем, чтобы веселиться и радоваться жизни так, как они, надо, наверное, родиться испанкой. Только у них в крови все время бурлят пузырьки веселья и беззаботности. Мы, итальянцы, все-таки немножечко другие. Особенно – итальянцы с севера, подумала Рафаэлла и улыбнулась. Разница между Миланом и всей остальной Италией ни для кого не была секретом. Милан и примыкающие к нему области вообще считались во всей остальной Италии скорее более австрийскими и французскими, нежели итальянскими, со всеми вытекающими отсюда особенностями поведения его обитателей. По сравнению с вечно жестикулирующими, экспансивными южанами – неаполитанцами и калабрийцами – северяне были более сдержанными, практически не имели привычки выставлять напоказ свои чувства.

Но дело не только в этом. Рафаэлла провела пальцем по столу, прочертив на тонкой льняной скатерти невидимый узор. Дело в том, что я не могу забыть о Паоло. Рафаэлла застыла на стуле – странно бессильная, неподвижная. Вокруг сновали официанты, с кухни приносили все новые заказы, к потолку взлетали, ударяясь о старые деревянные балки, пробки от шампанского, одна из испанок, вскочив на стол, лихо отплясывала на нем румбу, и никому в голову не приходило остановить или урезонить ее, наоборот, все лишь поощрительно хлопали, но Рафаэлла не слышала ничего. Она была далеко, в своем внутреннем мире, в котором все было так странно и запутанно, где над всем царило ее чувство – непонятное, невероятное, неподвластное ей самой.

Я же поклялась когда-то, что не позволю себе увлечься ни одним мужчиной, пронеслось у нее в голове. Она стиснула зубы. Да, это было так. Но Паоло не был похож на всех остальных. И поэтому, наверное, это и случилось.

Она вновь вспомнила, как он кричал на нее тогда на трассе в Кортина д’Ампеццо. Да, она там, похоже, совсем потеряла голову от скорости, от ощущения полета, а он всерьез беспокоился за ее жизнь, и все это было написано на его лице. Он ничуть не играл и не преувеличивал, когда орал на нее, чтобы она была осторожнее. И потом, в ресторане отеля «Мадженто» она ловила на себе его взгляды – они были уже совсем другими: затаенно-страстными, робкими, влюбленными. А позже, в Милане, когда он гнался за ней по улице, совершая все эти отчаянные, невозможные, головокружительные маневры, когда игнорировал все бешеные клаксоны встречных автомобилистов, сирены полицейских, вообще все на свете – тогда он уже потерял голову от страсти.

Вот как, оказывается, я действую на мужчин. Но разве я в этом виновата?

Она опустила глаза. Паоло… Теперь между ними сотни километров, пара часов лету на самолете, их разделяет Средиземное море, горы, реки… Разделяет потому, что она сама так захотела. Но неужели нельзя перескочить через все это, чтобы встретиться с ним?

А зачем? – спросил ее внутренний голос. Ради чего? Ты увлеклась? Но разве это не безумие? И не будет ли еще большим безумием потакать этому увлечению?

Этот голос постоянно звучал в ней, когда она думала о Паоло, вместе с другим – страстным и трепетным, который призывал ее не бояться ничего, не думать ни о чем плохом. Иногда ей казалось, что тот, самый первый голос, перекрывал этот второй, но это было лишь иллюзией – эти голоса постоянно звучали вместе, рядом, и ни один из них не был достаточно силен, чтобы заглушить другой, а оба они принадлежали ей, ей самой. Я схожу с ума, подумала Рафаэлла.

Теперь на столе плясали уже несколько испанцев – и мужчины, и женщины, а в руках у одной женщины появились кастаньеты, которыми она громко отщелкивала ритм. И никого это не шокировало – это же была Ибица.

К Рафаэлле приблизился официант.

– Синьорина будет заказывать что-то еще?

– Нет, – после некоторой паузы ответила она. – Нет, спасибо. – Она встала и протянула официанту кредитную карточку, нервным жестом извлеченную из сумочки. – Счет, пожалуйста, я ухожу.

Получив обратно пластиковую карточку, она быстро вышла из «Сан-Себастьяна». Луна, высоко стоявшая в темном небе, рельефно обрисовывала узорчатые листья пальм. Поверхность моря казалась удивительно спокойной, как слегка затуманенное зеркало. Рафаэлла замедлила шаг. И в самом деле, куда она спешит? Почему ушла из ресторана?

Впереди в тени раскидистой магнолии стояла скамейка, и Рафаэлла подошла к ней и, опустившись, почувствовала спиной приятную прохладу металла.

Где-то вдалеке хрипло прокричала чайка, в ответ ей тут же откликнулась другая, но мгновение спустя все крики стихли так же внезапно, как и начались, и над морем вновь воцарился полусонный покой.

Везде покой, но только не в моей душе. Я все время думаю о Паоло. Почему? Она закрыла глаза, плотнее вжалась спиной в холодные металлические перекладины скамейки. Неужели он так прочно вошел в мою жизнь?

Мимо нее, тихо смеясь, быстро прошла и исчезла в ночи парочка. В воздухе остался только аромат розы. Ибица, подумала Рафаэлла. Здесь много влюбленных, и мы с Паоло могли бы сидеть на этой самой скамейке…

Она закрыла глаза. Грудь ее бурно вздымалась, волосы растрепались, обрамляя бледное лицо.

Она и Паоло. Два разных человека в этом огромном мире. Что их связывает? Совместное катание на лыжах в горах? Пара бешеных автомобильных гонок по улицам Милана? Или и лыжи, и гонки были частью чего-то другого – того, чего она толком даже не представляла, но без чего, как выясняется, не может жить?

Рафаэлла вскочила. Глаза ее горели, сердце учащенно билось. Похоже, выскользнув из-под власти комиссара Мадзини, она подпала под еще более непререкаемую, не подчиняющуюся воле власть. Эта власть была неосязаема, невидима, но разве не из-за нее она оказалась здесь, на Ибице, а теперь не находит себе места и рвется обратно?

Мысли Рафаэллы улетели далеко-далеко… Она была как во сне. Но внезапно она очнулась. Совсем рядом под чьими-то ногами зашуршал гравий. Мимо нее в кромешной темноте прокрались две фигуры, такие же темные, как и эта ночь. Они показались ей зловещими. До нее донеслись обрывки разговора. Мужчины переговаривались громко, уверенные, что вокруг никого нет.

– Я видел, как она побежала сюда.

– Ну теперь ей конец. Я задушу ее собственными руками!

– Не горячись, Карлос, прошу тебя.

– Ну уж нет! Я убью эту тварь!

Рафаэлла похолодела. Этот разговор, совершенно недвусмысленный, и имя Карлос, которое напомнило ей о знаменитом террористе XX века, убийце десятков людей, наполнили ее душу страхом. Животным страхом. Это террористы! – пронеслось у нее в голове. Они наконец-то нашли меня. Здесь, на Ибице, где все веселятся и радуются жизни, меня ожидает смерть. И некому спасти меня. Рядом нет ни комиссара Мадзини, ни его полицейских, ни Паоло. Ах, если б я не сбежала от Паоло, он был бы рядом и спас меня! А теперь мне – конец.

Бессильные слезы потекли по ее щекам. Она закрыла лицо руками. Но руки так дрожали, что пришлось опустить их, сцепив на коленях. Как жестока жизнь! Ведь она уже перестала бояться, страх покинул, как ей казалось, ее сердце навсегда. Она расслабилась на Ибице, размечталась об обычном человеческом счастье, о любви. А опасность подкралась к ней как змея, незаметно. И страх, только усиленный в десятки раз, тут же вернулся к ней.

Вновь послышались шаги. Потом – чьи-то крики. Кто-то бежал, спасаясь от погони. А Рафаэлле бежать было некуда. Все, это был конец.

Хотя неправда. Она ведь может спрятаться под скамейку! Здесь совсем темно, и, возможно, преследователи ее не заметят. Слабая, но надежда.

Затаив дыхание, Рафаэлла осторожно сползла вниз и забилась под скамейку. Сердце безумно колотилось. От страха Рафаэлла закрыла глаза и стала молиться: Пресвятая Мадонна, спаси меня! Отец, спаси меня, не дай им убить меня, как они убили тебя! Помоги мне, пожалуйста!

А шаги все приближались. Рафаэлла не дышала. Вдруг она почувствовала, как на скамейку взгромоздился мужчина, который крепко держал девушку, пытавшуюся вырваться из его железной хватки.

– Я убью тебя! – раздался его громовой голос.

Боже! Боже! Мысли Рафаэллы путались, холодный пот заливал лицо. Сейчас произойдет непоправимое. Неужели поблизости нет ни одного полицейского?! Неужели никто этого не услышит?

– Так опозорить меня, своего жениха, почти голой танцевать румбу на столе. Как ты посмела?!

Рафаэлла просто оцепенела от такого поворота событий.

– А ты, ты, Карлос! – зарыдала девушка. – Как ты посмел приставать к моей сестре?! Именно поэтому я и сбежала от тебя на Ибицу. Ты грязный развратник!

– Побойся Бога, София, ты сошла с ума! К кому ты ревнуешь? Твоя сестра еще совсем ребенок, – начал оправдываться Карлос. – Она попросила решить ей задачку по алгебре. Так я и сделал.

– Скажешь, что ты не целовал ее?! Я все видела! – закричала София.

– Да, поцеловал. Но в лоб – как твою младшую сестру. И все. А ты, ты танцевала в ресторане на столе…

– Да! Потому что толстуха Лавиния отказалась это сделать. И когда Педро, напившись, пообещал пять тысяч евро той, кто согласится, я согласилась. И теперь эти пять тысяч у меня вот здесь. – София похлопала по кожаной сумочке и торжествующе добавила: – Теперь мы с тобой сможем поехать в свадебное путешествие.

Рафаэлла услышала тяжелое дыхание Карлоса.

– На Бали? – после некоторой паузы уточнил он.

– Да, на Бали. Или куда-нибудь еще, глупый ты ревнивец. Вот почему я танцевала – и не голая, а в шортах. И никто ничего плохого не сказал. И не подумал. Всем было просто весело. Только ты, дурачок, мог устроить такую сцену… – уже миролюбиво протянула София.

– Господи, София, если бы ты знала, что со мной было, когда я услышал об этом, – простонал Карлос.

– Теперь ты знаешь, как все было на самом деле. – До слуха Рафаэллы донесся звук поцелуя. – Иди ко мне, мой дурачок. И люби меня на этой глупой скамейке, – страстно прошептала София.

Над головой Рафаэллы заскрипело.

– Но как же безопасный секс? У меня с собой нет презерватива, – застонал Карлос. – Я оставил его в чемодане в гостинице…

– А нам он и не нужен, – еще более страстно проворковала София. – Я хочу от тебя ребенка, понимаешь ты это? Я люблю тебя, Карлос, и если это произойдет прямо сейчас, на этой скамейке, я рожу тебе сына. Я чувствую, что будет именно так.

– Клянусь Богом, София, я тоже люблю тебя! Обещаю: я стану знаменитым музыкантом и положу весь мир к твоим ногам! – воскликнул Карлос.

Раздался звук поцелуя и треск срываемой одежды. Вскоре скамейка заходила ходуном.

Рафаэлла попыталась заткнуть уши, но все напрасно. А потом она представила, как любовники в порыве страсти сломают скамейку и свалятся ей прямо на голову, и ее плечи затряслись от беззвучного хохота. А парочка над ее головой продолжала неистовствовать.

Если бы все наши страхи заканчивались вот так! – подумала Рафаэлла, не удержалась и громко рассмеялась.

– Ой, тут кто-то есть! – пискнула София, спрыгнула со скамейки и юркнула в кусты, на ходу натягивая блузку. За ней, подхватив спущенные брюки, заторопился Карлос.

Рафаэлла осталась одна. Она вылезла из-под скамейки, размяла онемевшие конечности и опустилась на теплую, пружинящую траву безупречного газона. Глядя на усыпанное звездами небо, она улыбалась. Да, такого с ней еще не случалось! Она стала свидетельницей безумной страсти двух молодых людей, которые до этого чуть не поубивали друг друга. Значит, она такая, эта любовь… От вспышек бешенства и гнева – к безудержным ласкам и клятвам в вечной любви. Два тела, сплетенные в яростных объятиях на обычной скамейке в городском саду, а не на комфортабельной постели в уютной спальне. Проклинающие друг друга и тут же заверяющие о желании зачать ребенка здесь и сейчас. Разве такое возможно? Это не нежные, тихие признания, а гром и молния, ураган и землетрясение. И все это море противоречивых чувств и эмоций можно объединить одним словом – любовь. Рафаэлла ни минуты не сомневалась, что София и Карлос любят друг друга. И что хотя у них все ох как непросто, они будут вместе и София обязательно родит любимому сына.

Я тоже хотела бы родить Паоло сына, неожиданно подумала Рафаэлла и сразу почувствовала, как зарделись ее щеки. Она закрыла глаза. Наверное, я прожила последние годы неправильно: пряталась как улитка в свое убежище, всех боялась, никому не доверяла. В действительности я боялась жизни. А ведь она так прекрасна! В ней есть любовь! Да, я люблю Паоло. И поняла это впервые, лежа под глупой скамейкой, как сказала бы София. Спасибо тебе, София, спасибо, Карлос, – вы оба, не предполагая даже о моем существовании, преподали мне хороший урок. Я возвращаюсь к людям. Я иду к тебе, Паоло! Я люблю тебя!

Закончив этот внутренний монолог, Рафаэлла блаженно улыбнулась и заснула, обессиленная всем пережитым за эти несколько минут…

Первые, робкие лучи солнца коснулись лежавшей в парке на траве девушки. Она спала. Лицо ее, освещенное улыбкой, было прекрасно.

– Если я скажу, что вы похудели и даже высохли, то это будет самым мягким из всех определений, – заметил Джино, осторожно опуская на стол с бумагами кружку горячего кофе. Перехватив взгляд Паоло, он пожал плечами. – Да, свой утренний кофе я всегда беру в кафе дядюшки Самбалино. Мне не лень прогуляться туда лишних триста метров, чтобы получить этот замечательный напиток, а заодно и божественные булочки с изюмом, которые выпекает очаровательная Джулия. Я думаю о себе, о своем желудке и своем здоровье. А вы совершенно не думаете об этом, Паоло!

– Кривые продаж автомобилей снова идут вверх, – проронил Паоло.

– Да, но вы только посмотрите, на кого вы стали похожи!

Паоло состроил гримасу.

– Тебе не кажется, что ты несколько субъективен, Джино?

Сольди промолчал.

– В конце концов, людям, может, свойственно худеть точно так же, как и толстеть, – продолжал развивать свою мысль Паоло.

– Но только не так, – саркастически заметил Джино, прерывая его. – Хотя, вероятно, вы и в самом деле открыли абсолютно универсальное средство похудения. Несчастную любовь!

Кальвино нервно передернул плечами.

– Почему ты считаешь мою любовь несчастной?

– А вы сами придерживаетесь какого-то другого мнения?

Паоло не нашелся, что ему ответить. И все же в глубине его души шевельнулся протест. Пусть его любовь и несчастная, но почему он не может жить без нее, почему иногда ему кажется, что только эта любовь и наполняет его жизнь смыслом?

– Вы слушаете то, что я вам говорю, но не слышите меня, – уронил Джино, не сводя с шефа взгляда. – Да, похоже, ваша болезнь гораздо тяжелее, чем я предполагал.

– Может быть, не будем говорить об этом, Джино? – У Паоло слегка покалывало в висках.

– Извините. – Сольди поджал губы. – Конечно, мне лучше молчать. Заткнуться и наблюдать, как мой шеф погибает. Что ж, если вы этого хотите, мне ничего другого не остается. – Он с неожиданной силой сжал кулаки. – Но если бы я мог, я бы поколотил эту девчонку! За то, что она так над вами издевается!

– Не говори так, Джино, пожалуйста! – с трудом сдерживая себя, выдохнул Паоло.

– Приказ понял и затыкаюсь. – Джино демонстративно повернулся к компьютеру и громко застучал по клавишам.

Паоло откинулся на спинку стула. День был чудесный, ясный, где-то невдалеке мелодично пели иволги, принося своим щебетанием ощущение весны и опровергая все формальные данные календаря. Но он даже под пыткой не смог бы солгать, что его настроение под стать этой погоде. На улице было солнечно, а на душе у него… нет, лучше вообще не углубляться в эту мрачную слякоть!

Может, Джино в чем-то прав? – с внезапным ожесточением подумал Паоло. Это действительно какое-то колдовство. Я ничего не могу с собой поделать и лишь плыву по воле волн, сам не зная куда.

Над дверью мелодично прозвенел колокольчик, и в салон вошла высокая молодая девушка в очень короткой джинсовой юбке, которая подчеркивала ее удивительно стройные загорелые ноги. У нее были большие карие глаза, обрамленные темными ресницами, и чувственные губы.

– Я могу приобрести здесь новую модель «альфа-ромео»? – произнесла она низким голосом с бархатистыми, мягкими интонациями.

Джино толкнул Паоло локтем в бок и незаметно подмигнул ему.

– Итак, синьора…

– Синьорина, – поправила его красотка.

– Итак, синьорина, вот все наши самые последние модели. – Паоло прочистил горло. – Если разрешите, я устрою вам небольшую экскурсию. – Он постарался галантно взять девушку под руку и повел ее вдоль призывно сверкающих блестящим лаком моделей. Каблуки девушки негромко цокали по терракотовым плиткам пола, и этот звук неожиданно отозвался в сердце Паоло волнением.

– Так… – Девушка остановилась возле «альфа-ромео GTV». – Вы не находите, что это удачная модель?

– Синьорина, фирма «Альфа-Ромео» в принципе не производит плохих автомобилей, – с достоинством откликнулся Паоло. – За рулем же этой машины вы, бесспорно, будете чувствовать себя просто великолепно. – Он посмотрел на загорелую длинноногую брюнетку. – Если хотите, я могу устроить вам тест-драйв, при этом я сам буду сопровождать вас.

Девушка мгновение подумала, потом тряхнула головой.

– Да, это было бы замечательно!

Провожаемые выразительным взглядом Джино, они вышли из салона. Меньше чем за минуту Сольди выгнал понравившуюся девушке модель на площадку и помог ей удобно устроиться на водительском сиденье, подогнав его под ее фигуру.

– Приятной поездки, синьорина!

Паоло уселся рядом, и загорелые коленки девушки оказались прямо перед его глазами. Короткая юбка ничего не скрывала…

Они промчались по улице Манзоне, свернули на виа Венетто. Мощный мотор без малейшего напряжения, практически бесшумно нес машину вперед. Над головами Паоло и девушки струился свежий воздух, и, по мере того как машина набирала скорость, в душе Паоло нарастало ощущение полета.

– Меня зовут Орнелла, – повернулась она к нему. – А вас?

– Паоло. – Он запнулся, и она окинула его ободряющим взглядом. – Паоло Кальвино.

Орнелла еще сильнее надавила на педаль газа. На виа Гранди не было ограничений скорости, и она этим пользовалась.

Паоло поглядел на Орнеллу и с улыбкой произнес:

– Вы удивительно хорошо водите машину.

Девушка потупилась, в уголках ее глаз сверкнули лукавые искорки.

– Это пришло не сразу, – призналась она. – Для начала мне пришлось разбить несколько машин – и своих, и чужих.

– Ничего себе!

– За все приходится платить. – Орнелла ослепительно улыбнулась. – В том числе и за учение. – Она на мгновение повернулась к нему. – А вы разве не били чужие машины?

У Паоло перехватило дыхание, он почувствовал, как лицо его предательски краснеет. Откуда она узнала?!

– Можете не отвечать. – На губах Орнеллы опять заплясала лукавая усмешка. – Вижу, мы в одной команде.

Паоло глядел в сторону, стараясь побороть смущение. Непонятно, то ли она действительно что-то знает, то ли у нее просто такое чувство юмора.

Впереди показался светофор, и Орнелле пришлось затормозить. Но едва свет переключился на зеленый, как она резко надавила на педаль газа.

Теннис или плавание? – покосился Паоло на ее ногу, на которой на мгновение обозначились упругие мышцы. – Похоже, и то и другое. Но сначала над ней, конечно, поработала природа, создав такое совершенство.

– А сами вы ездите на какой машине?

– Я? – Паоло отчего-то смешался. – На «альфа-ромео 156». – Он изобразил улыбку. – Мне ведь в моей повседневной работе не так важна скорость. На первое место, скорее, выходит экономичность. А это и есть 156-я модель.

– Вы хотите сказать, что вы расчетливый человек? – Девушка подняла брови вверх.

Паоло вновь порозовел, вспомнив, как гонялся за Рафаэллой, буквально сметая все на своем пути, не думая ни о стоимости машины, ни даже о собственной жизни. Расчетливый? Те, кто ожидал бы увидеть в нем это качество, были бы скорее всего разочарованы.

– Черт его знает, – протянул он, поняв, что Орнелла ждет ответа. – Наверное, все зависит от ситуации.

– Мне кажется, в жизни все зависит от ситуации, – кивнула Орнелла. – И сам человек тоже меняется в зависимости от нее. Может быть, я фаталистка, но я искренне так думаю.

– Значит, вам нравится эта машина?

Орнелла улыбнулась.

– Извините. Я вас немного отвлекла, а вам ведь больше всего хочется продать эту машину. Не беспокойтесь, я беру ее. – Она хлопнула рукой по рулю. – Она мне нравится.

– Вы не прогадали, уверяю вас.

Орнелла развернулась.

– Говорите мне, как проехать обратно в ваш салон. Надо будет оформить все бумаги. Обратно я хочу уехать уже на этой машине.

Паоло пожал плечами.

– Нам не нужно ехать в салон, чтобы оформить бумаги. Мы можем сделать это прямо в машине. У вас есть с собой кредитная карточка?

– Да. – Порывшись в миниатюрной сумочке золотистого цвета, она извлекла оттуда карточку и протянула ее Паоло. – Я и не предполагала, что вы работаете так быстро. И оперативно.

– Мы внедрили эту систему после того, как специалисты «Альфа-Ромео» побывали в Японии и увидели, как работают тамошние продавцы автомобилей. Впрочем, – усмехнулся Паоло, – в Японии на самом деле работают еще быстрее. Покупка машины занимает там примерно столько же времени, сколько приобретение связки бананов. – Он засунул кредитную карточку Орнеллы в специальное считывающее электронное устройство. На небольшом дисплее высветились персональные данные девушки. – Все правильно? – обратился он к ней.

Она скользнула взглядом по дисплею.

– Да, все точно.

Он надавил на кнопку, и из устройства выползла узкая бумажная лента.

– Вот тут вам надо расписаться. – Он указал на графу.

Орнелла взяла ручку и размашисто расписалась.

– Машина ваша. Поздравляю вас! – Он протянул ей руку и ощутил в пальцах узкую прохладную ладонь Орнеллы. Она внимательно смотрела ему в глаза.

– Вы такой чудесный продавец. Умеете уговаривать.

Паоло замер.

– Вас и не требовалось особенно уговаривать. Чувствовалось, что эта модель понравилась вам с первого взгляда.

– Не приуменьшайте своих заслуг. Вы тоже сыграли свою роль. Немаловажную! – Она нагнулась к нему. – И за это я хотела бы вас отблагодарить.

– Отблагодарить? – Он смешался. – Но у нас это не принято. Нас обычно поощряет руководство концерна, но не отдельные покупатели.

– Не бойтесь, я не собираюсь предлагать вам деньги, – рассмеялась она. – А на приглашение в ресторан вы тоже ответите отказом?

– В ресторан? – Он наморщил лоб.

Орнелла расхохоталась.

– Почему вы сделали такое лицо? Вас что, никогда не приглашали в ресторан?

– Нет, почему же…

– Тогда отчего вы так смотрите на меня? Разве я сказала что-то неприличное? – Теперь не он, а она держала его руку и пытливо вглядывалась ему в глаза. – В семь часов вечера вас устроит?

Он кивнул.

– Я знаю один чудесный ресторанчик в районе Монте-Наполеоне. Но не беспокойтесь – людей, которые съезжаются за покупками на Монте-Наполеоне со всего мира, там не бывает. Это действительно уютное местечко. С великолепной кухней вдобавок. Вы верите мне? – Ее взгляд стал обволакивающим.

– Верю, – прошептал Паоло.

– Тогда в семь. Вот название ресторана и телефон. – Она нацарапала несколько слов на клочке бумажке и протянула ее Паоло. – Я буду ждать вас.

Он вышел из машины. Коротко просигналив на прощание, она отъехала. Паоло остановил такси и через несколько минут появился в офисе.

– Сумели продать ей машину! – присвистнул Джино. – Впрочем, неудивительно! Я сразу понял, что она хочет именно ее!

– Я не только продал машину, но и получил приглашение на ужин.

– Вот это да! Значит, она времени не теряла! – Джино отвел глаза и проронил: – Впрочем, мне кажется, я тоже сразу понял, что именно так все и случится…

– Ты шутишь?

Джино поднял на Паоло глаза.

– Это судьба, Паоло, – тихо проговорил он. – Сама судьба посылает вам знак. И дает шанс избавиться от наваждения, которое мучает вас все последние месяцы.

– Ты говоришь…

– Я говорю о Рафаэлле. Она ваше наваждение, ваш бич, ваш крест, называйте это как угодно. Но вы должны от нее избавиться, иначе погибнете. И теперь вы сможете это сделать благодаря другой девушке. Как ее зовут?

– Орнелла.

– Орнелла должна заменить Рафаэллу! Вот что говорит вам судьба!

– Я даже еще не сходил с ней в ресторан.

– Но она вас пригласила! Сама! А это значит, что вам не придется бегать за ней, вымаливая свидания. Она сама хочет, чтобы вы были с ней, чтобы вы за ней ухаживали. Она наконец избавит вас от страданий, которые вы испытывали все последнее время. Ну скажите, разве это не счастье?! – Джино вскочил на ноги и решительно прихлопнул рукой бумаги, лежавшие на столе. – Все, идите домой и готовьтесь к свиданию. Преступление задерживать вас в офисе, когда вас ждет новая жизнь! – Он приблизился к Паоло и подтолкнул его рукой. – Идите же, идите – я сам закончу все дела и закрою офис.

Паоло двинулся к выходу. На пороге он резко обернулся.

– Ты уверен, что твое предсказание сбудется?

– Так же, как я уверен в наших машинах!

Паоло легко нашел ресторан «Бартоли» – его вывеска, составленная из крупных золотых букв, была видна издалека. Может быть, она сюда не пришла? Раздумала в последний момент? – почему-то решил он, переступая порог.

Но как только он вошел в зал, то сразу увидел ее. Орнелла сидела у окна, перед ней стоял бокал с красным вином. Она подняла глаза – их взгляды встретились. Она поднялась и с улыбкой помахала Паоло рукой.

– Идите сюда!

Он приблизился к столику, сел напротив нее.

– Уже выбрали, что заказать?

– Не совсем. – Она вздохнула. – Хотела посоветоваться с вами. – Она пристально посмотрела на него. – Думаю, мужчины понимают в этом лучше женщин.

– Феминистки разорвали бы вас на куски, – пробормотал Паоло.

– Если бы мы жили в Америке. Но у нас в Италии все, слава богу, пока остается по-старому. – Она улыбнулась. – И людям не нужно менять свои привычки.

Паоло взял меню.

– Честно говоря, лично я давно не ел в ресторане мяса, – проговорил он. – А вы?

– То же самое. – Она вздохнула. – Приходится следить за фигурой. Впрочем, ради хорошего мяса я всегда готова сделать исключение из правил.

– Как вы относитесь к баранине под яблочным соусом?

– Звучит весьма аппетитно.

– Хорошо. Выбор же десерта я оставляю за вами. – Он наклонился к ней. – По-моему, выбор десерта все-таки лучше доверять именно женщинам.

– Надеюсь, вы согласитесь с моим выбором, – потупилась Орнелла. – Что скажете насчет трюфельного десерта «Альба» с шоколадом?

– Попробую его с удовольствием. – Паоло потер ладони. – Теперь осталось выбрать вино. Наверное, лучше все-таки проконсультироваться с официантом.

– Совершенно согласна с вами.

Официант, принимавший у них заказ, мгновение подумал и посоветовал «Pommo Benefizio»:

– Великолепное тосканское вино. Оно лучше всего подходит к мясу, а к баранине – особенно. Многие говорят, что оно вообще создано специально для баранины и ягнятины.

Паоло и Орнелла переглянулись.

– Берем, – произнесли они хором.

Вскоре им принесли заказ.

– За вас! – Паоло поднял бокал. – И за вашу машину. И за то, чтобы она приносила вам только удовольствие!

Орнелла улыбнулась.

– Я тоже хотела бы выпить за вас. И за то, что вы посоветовали мне сделать такую удачную покупку. Мне кажется, что эта машина действительно для меня. Я проехала на ней сегодня больше семидесяти километров – и чем больше я ехала, тем больше мне это нравилось.

– Только не нарушайте скоростных ограничений, – поднял вверх палец Паоло. – Иначе жандармы затерроризируют вас штрафами.

– Не страшно. – Орнелла откинулась на спинку стула. – Я неплохо зарабатываю.

– Кстати, а кем вы работаете?

– Моделью. Кроме того, подрабатываю на телевидении – меня приглашают в различные проекты. Не на первые роли, но… – она рассмеялась, – на хорошую жизнь хватает.

Повисло молчание. Паоло чувствовал, что Орнелла ждет от него какой-то ответной реплики, но не мог сообразить, что же сказать ей. Вроде бы они все уже обсудили, и говорить в общем-то было не о чем.

– Чем вы занимаетесь, помимо автомобилей? – наконец прервала молчание Орнелла.

– К сожалению, продажа отнимает все время, – вздохнул Паоло. – Это же не так просто – все правильно организовать и следить, чтобы не падал достигнутый уровень. Если мы будем плохо работать, наш офис просто закроют и передадут наши функции тем, кто будет справляться лучше.

– Наверное, для вас самое важное – это иметь постоянных клиентов. Которые приходят к вам из года в год. – Она подалась вперед и накрыла руку Паоло своей ладонью. – Я постараюсь стать таким постоянным клиентом. Машина мне очень понравилась, и через несколько лет я, пожалуй, сменю эту модель на более новую. И буду делать это постоянно.

– Тогда вы станете нашим привилегированным постоянным клиентом. – Паоло тепло смотрел на нее. – И мы будем делать вам всяческие поблажки. Применять все предусмотренные скидки, организовывать всевозможные бонусы и так далее. У нас весьма обширная программа работы с так называемыми верными клиентами.

– Прекрасно. Мне это подходит. Как и то, что вы будете заниматься мною. – Она посмотрела ему в глаза. – Вы ведь лично будете заниматься мною, верно?

– Естественно. Если только я в этот момент буду в Милане.

Официант принес им десерт. Подцепив ложечкой темный прохладный сладкий шарик, она задумчиво произнесла:

– Наверное, я не смогла бы жить ни в каком другом городе, кроме Милана. Только здесь я чувствую себя по-настоящему хорошо. Что бы там ни говорили про Рим, про другие города, я никогда не ощущаю себя там так комфортно, как тут. А вы?

– В Милане я родился, и, конечно, я патриот этого города. – Паоло пожал плечами. – Сами знаете, все мы, итальянцы, горячие патриоты тех мест, где родились и выросли. А если честно, я даже больше люблю окрестности Милана, чем сам город. Особенно горы. Все эти прекрасные лыжные курорты, что лежат к северу от нас – Мадонна ди Кампильо, Валь ди Фасса, Кортина д’Ампеццо… – Произнеся последнее слово, он вдруг осекся. Его охватило неожиданное смущение. Наверное, не стоило углубляться в эту тему.

Орнелла покачала головой.

– Сама я не такая любительница горных лыж. Предпочитаю водные. Больше всего люблю кататься на Адриатике – там самая спокойная вода и самые мощные катера. – Ее глаза горделиво сверкнули: – Умею кататься даже на одной ноге!

– Я чувствую, вы настоящая спортсменка.

– Любительница. – Она беззаботно махнула рукой: – Но с большим стажем. – Она отодвинула от себя пустую тарелку, поправила волосы и внимательно посмотрела на Паоло. – Вы сыты?

– Более чем, – улыбнулся он. – Мясо было замечательное.

– У вас есть какие-то планы на сегодняшний вечер?

– Да нет… вроде нет.

– Может быть, поедем ко мне? Выпьем мартини. Послушаем музыку. – Орнелла изящно провела в воздухе тонкой рукой. – У меня есть последний диск с автографом Мадонны – получила на концерте в Лондоне. Чтобы попасть туда, пришлось стоять на улице в очереди всю ночь, представляете?

Паоло опустил глаза. Все ясно, Джино был абсолютно прав: она хочет его, это очевидно. И, ничуть не стесняясь, говорит об этом. А что же должен сделать он?

Она коснулась его руки.

– Вы что, не любите мартини? Но у меня весь бар забит разными напитками, вы наверняка найдете что-нибудь по своему вкусу.

– Орнелла, я…

– Что?

– Просто все это так неожиданно. – Он поднял на нее глаза. – Вы пришли сегодня в салон, купили машину… и вот уже мы говорим о том, чтобы…

– …Послушать вместе последний диск Мадонны. В этом есть что-то криминальное? – По ее губам скользнула дразнящая улыбка.

– Нет, просто все происходит как-то слишком быстро. – Он понимал, что выражается неуклюже, что вообще говорит что-то не то, но его действительно пугала эта скорость, эти огромные глаза Орнеллы, пугало ее тело – такое стройное, такое роскошное, находившееся сейчас в опасной близости от него.

– Я думала, вам нравится современная музыка. – Она пожала плечами. – Впрочем, у меня имеется и Моцарт, и Бах, и Гендель, и Вивальди, и наш миланский классик Арриго Бойто – все, что угодно. Или вы больше тяготеете к джазу?

Паоло принужденно рассмеялся.

– Я чувствую, что если вдруг скажу, что люблю его, то вы тут же объявите, что у вас одна из лучших в Милане коллекций новоорлеанского джаза.

– И не ошибетесь! – воскликнула она. – Я на самом деле люблю музыку, и у меня огромная коллекция самых разнообразных дисков и пластинок.

Паоло развел руками.

– В таком случае у меня просто не остается выбора.

Орнелла встала из-за стола и улыбаясь посмотрела на него.

– Думаю, вы будете рады этому выбору.

На улице она взяла его за руку.

– Поскольку мы оба пили здесь вино, нам ничего не остается, как взять такси. А машине, которую я купила сегодня у вас, придется пока постоять без дела.

– Я уверен, что стоять без дела она будет только сегодня, – в тон ей откликнулся Паоло. – С такой-то наездницей за рулем…

Рядом с ними затормозил черный «мерседес». За рулем сидел негр.

– В Милане все стало почти как в Париже, – вздохнула Орнелла, – шоферы сплошь негры. Вы знаете, как доехать до виа Сальвини?

– Безусловно, синьорина, – на чистейшем итальянском ответил чернокожий мужчина. – Пожалуйста, садитесь.

Они сели на заднее сиденье. Машина мягко двинулась с места.

– Итак… – Орнелла посмотрела Паоло в глаза, – что же все-таки будем слушать? Мадонну или классическую музыку? Джаз или рок?

Кальвино потер рукой подбородок.

– Давайте начнем с Мадонны. А там видно будет.

Орнелла улыбнулась:

– Мудрый подход.

Дом Орнеллы оказался изящной новостройкой из белоснежного бетона, окруженной роскошными кустами магнолий и заботливо высаженными розами. Пока они шли к подъезду, Паоло насчитал как минимум десяток сортов – красные, белые, желтые, дамасские и французские, махровые и мелкие малайские розы на длинных стеблях с удивительно изящными головками. Несмотря на то что вечером было достаточно прохладно, розы распространяли вокруг себя ни с чем не сравнимое благоухание.

– Проходите. – Орнелла ввела гостя в отделанный серым мрамором вестибюль. На лифте с большим зеркалом, в котором отражались их фигуры, они поднялись на четвертый этаж.

– Вот здесь я живу, – промурлыкала она, вставляя в дверь пластмассовый прямоугольник карточки-ключа. – Уютно, не правда ли?

Паоло вошел и огляделся. Квартира Орнеллы была отделана в современном стиле – минимум удобной мебели, максимум свободного пространства, стены были выкрашены в приятный цвет топленого молока, на них висело несколько небольших литографий.

– Это Пауль Клее. А это Жоан Миро. – Орнелла улыбнулась. – Я не захотела вешать Дали – так делают почти все. Я предпочла проявить хоть чуточку оригинальности.

– И у вас это получилось.

– Спасибо. – Она указала Паоло на небольшой кожаный диван. – Садитесь. Сейчас принесу мартини. Или вы желаете что-то иное?

– В выборе напитков мне как раз не хочется быть оригинальным, – усмехнулся он. – Мартини будет в самый раз.

Через минуту она вернулась с двумя высокими бокалами.

– Держите. А я настрою музыку. – Она подошла к небольшому серебристому музыкальному центру «Сони», поколдовала с кнопками, и из динамиков полилась зажигательная мелодия.

– Мадонна умеет удивлять и после сорока, – вздохнула Орнелла. – Восхитительная женщина. Она несомненно наложила отпечаток на нашу культуру.

Паоло пожал плечами.

– Наверное, это так. Хотя называть двадцатый век веком Мадонны – это, наверное, все-таки преувеличение.

– Но мы живем уже в двадцать первом, – улыбнулась Орнелла. – И кто знает… – Она прибавила звук. – Я так рада, что вы пришли ко мне. В ресторане все происходит как-то скомканно, к тому же там все заняты едой. А мне хотелось… – Она не сказала, чего именно ей хотелось, и Паоло вопросительно уставился на нее.

Орнелла отвела взгляд. Паоло молчал – ждал, что она скажет. Молчание все затягивалось, и наконец она воскликнула:

– Пойду принесу еще мартини, а то бокалы скоро опустеют!

Паоло откинулся на спинку дивана. Что она имела в виду? Она явно что-то недоговаривает, но что? Не может быть, чтобы у нее не было кавалеров. Тогда зачем она пригласила меня сюда? Непонятно. И никакие финансовые проблемы она со мной тоже не собирается решать – у нее явно достаточно денег на счету, к тому же, как она сказала, она хорошо зарабатывает, и в это нельзя не поверить. Тогда что же? Непонятно…

Эти мысли еще бродили в его голове, когда вошла Орнелла с двумя новыми бокалами. Они были полны до краев.

– Чтобы мы ни о чем не беспокоились и никуда не спешили, – обьяснила она.

Поставив бокал перед Паоло, она заглянула ему в глаза.

– Ну как, вам нравится Мадонна?

– Отличная певица.

– Довольны, что пришли ко мне? – Орнелла близко наклонилась к нему, и он почувствовал запах ее духов – словно аромат роз, растущих перед домом, непостижимым образом проник в хрустальный флакончик, изготовленный в Париже или, может быть, здесь, в Милане.

Паоло кивнул.

– А я, когда увидела вас, то сразу подумала: вот мужчина, который… – Она посмотрела в его лицо, по которому неудержимо разливалась краска, и с улыбкой закончила: – Бесподобно разбирается в машинах!

Паоло рассмеялся, напряжение внутри него спало.

– Вы не хотите поцеловать меня, мой прекрасный водитель? – прошептала Орнелла, вдруг совсем близко придвигаясь к нему.

Паоло застыл от неожиданности. Ее губы были в каких-то сантиметрах от его лица.

Орнелла еще дальше подалась вперед, и их губы соприкоснулись. Пальцы Паоло утонули в прядях ее волос, а рот приоткрылся под нежной атакой ее губ и языка.

Наконец она медленно отвела голову назад.

– Как же это было прекрасно! – вырвалось у нее.

Паоло молчал, только грудь его вздымалась. Частые удары сердца молоточками отдавались в висках.

– Я хочу… еще… – хрипло произнесла она.

Паоло ощутил на своем лице ее легкое дыхание, и в следующий миг их губы опять соприкоснулись. Это нежное прикосновение вспыхнуло в нем горячим, ослепительно ярким пламенем, словно в костер плеснули масла. Он почувствовал, как внутри него все переворачивается. Это было невыразимо прекрасно… и страшно. Страшно потому, что он не представлял себе, что же последует дальше.

Когда поцелуй закончился, Орнелла сделала жадный вдох – ей явно не хватало кислорода.

– Похоже, музыка нам больше не нужна, – прошептала она. – Милый… – Она коснулась его руки, притянула к себе, прижалась к нему всем телом. Ее объятия были нежными, бережными и в то же время неожиданно крепкими.

У Паоло перехватило дыхание.

– Паоло… – тихо произнесла она. – Паоло, я ждала тебя так долго.

Он закрыл глаза. Женщина сама признавалась ему в любви и ничуть не стеснялась этого. Господи, как же быстро все у них получилось.

Орнелла медленно отстранилась от него. Ее лицо раскраснелось, глаза блестели.

– Как приятно целоваться с тобой! – вырвалось у нее.

Словно загипнотизированная, она вновь положила ему руки на плечи, опять притягивая к себе. Тонкая белая блузка натянулась на ее груди, почти не создавая никакой преграды между ними. Паоло почувствовал тепло и напряжение ее тела.

– Мне кажется… Паоло, я не могу больше ждать.

Он покраснел. Эта девушка так откровенно выражала свои желания… Но он и сам больше не мог противостоять им! Их губы соприкоснулись, языки сплелись, и Орнелла застонала от восторга. Рука Паоло заскользила по ее телу, жадно повторяя его изгибы. Орнелла еще крепче обняла его и прижалась еще крепче, не разрывая глубокого поцелуя. Паоло ощутил, как все его тело горит, он тоже не мог больше ждать. В следующее мгновение он опрокинул ее на спину. В ее глазах отражался огонь люстры. Нетерпеливым движением Паоло снял с нее блузку, и она предстала перед ним во всем своем женском великолепии. Откинув белоснежную материю в сторону, он стал покрывать ее тело поцелуями.

Затем, на секунду отстранившись, разделся сам.

– Я люблю тебя, – прошептала Орнелла, не ожидая ответа.

Ее кожа была гладкой как атлас. Он ласкал ее тело то нежными, еле ощутимыми прикосновениями, то причиняя сладкую боль. Томный стон вырвался из уст Орнеллы, когда его пальцы коснулись ее сосков. Паоло поцеловал ее в нежную ямочку у основания шеи; его ласки заставляли ее трепетать от ожидания и нетерпения. Она потянулась к нему всем телом, шепча его имя, а Паоло медленно скользил языком по животу вниз… еще дальше по ее длинным ногам, оттягивая минуты наслаждения и делая их более желанными. Тело само подсказывало ему, что делать. И каждый мускул ее тела дрожал и жаждал его прикосновений. Его руки гладили ее округлые бедра, разведенные в стороны, и внезапно Орнелла ощутила, как его язык ищет маленький вход в ее лоно.

– Да-да, Паоло, да! – хрипло воскликнула она. Ее влажное тело трепетало от желания.

Дыхание его ускорилось, сердце билось толчками, он не мог вспомнить, когда был так возбужден.

Тело Орнеллы словно звенело от его ласк, которые становились все настойчивее. И то, что она испытывала, анализировать было невозможно. Она могла только отдаться наслаждению. Его рот, казалось, был одновременно повсюду, и ее вздохи уже переходили в стоны.

Пора! Воздух вокруг, казалось, был переполнен их желанием. Паоло обхватил руками бедра девушки, приподнял ее, и она приняла его – он вошел в нее одним движением. Орнелла издала долгий стон, изогнулась, руки ее заметались по собственному телу, сердце колотилось как бешеное. Медленно, чувствуя, как он следит за ней взглядом, она опустила руки ниже, туда, где их тела сливались в одно.

Затуманенными глазами Паоло следил за тем, как она добралась до вершины наслаждения, как содрогнулась в экстазе. Когда она с отчаянным криком выгнулась и обхватила его за плечи, он не мог больше сдерживаться и окончательно потерял контроль над собой. Через несколько секунд, громко вскрикнув, он забился в конвульсиях разрядки.

Прошло немало времени, прежде чем Паоло нашел в себе силы взглянуть на Орнеллу. Она лежала под ним, томно вытянувшись. В ее улыбке сквозило очаровательно самодовольное женское удовлетворение.

– Ну рассказывайте. Как сходили вчера в ресторан? – Джино едва ли не пританцовывал на месте от нетерпения. – Все прошло удачно? Как вы себя чувствуете?

– Отвратительно.

Лицо Джино вытянулось.

– Она не пришла?!

Паоло покачал головой.

– Нет, она пришла. – Он сплел пальцы. – И после ресторана пригласила меня к себе домой.

– Тогда почему же…

– Именно поэтому. – Он посмотрел Джино в глаза. – Я чувствую себя так, словно я изменил Рафаэлле. Впрочем, это вчера и произошло, – заключил он упавшим голосом.

Джино рухнул в вертящееся черное кресло.

– Не понимаю, – пробормотал он. – Я просто ничего уже не понимаю. Она пригласила вас в ресторан. Потом – к себе домой. Там у вас… – Он отчаянно затряс головой. – Убей мня бог, Паоло, я ничего не понимаю!

Паоло подался вперед. Он хмурился, под глазами залегли темные полукружья, а скулы выпирали из-под впавших щек.

– У меня такое ощущение, словно я весь испачкался. Нет, она была вполне хороша, кому-то она могла бы даже показаться бесподобной, но у меня все равно такое ощущение, точно я извалялся в грязи. Я не должен был так поступать.

– А как вы собираетесь поступать? Ждать Рафаэллу, которая никак не идет к вам? Которая все время убегает от вас и вы даже не знаете, где она находится?! Паоло, мне кажется, вы просто сошли с ума!

– Я ничего не могу с собой поделать, Джино. – Паоло нервно кусал губы. – Я люблю ее. И мне никто не нужен, кроме нее. А больше я ничего не знаю.

– Вам нужен психиатр! – Джино осекся, потом безнадежно махнул рукой, откинулся назад в кресле. – Ладно, Паоло, поступайте как хотите. Но я вам больше ничего советовать не буду – это бесполезно.

– Не сердись, Джино, – через силу выговорил Паоло. – Я понимаю твои чувства. Но я ничего не могу с собой поделать. Я хочу только ее, понимаешь?

Джино не ответил, только трагически закатил глаза.

Паоло присел за компьютер, открыл страничку статистики продаж. В офисе зазвонил телефон. Джино сорвал трубку. Мгновение спустя, прикрыв ее ладонью, он повернулся к Паоло.

– Это она.

– Кто?!

– Орнелла.

Паоло провел рукой по лицу. Глаза его превратились в щелочки.

– Скажи ей, что меня нет.

– А если она не поверит? И приедет сюда?

– Объясни так, чтобы она не приезжала!

– Ну уж нет, – зашипел Джино. – У меня язык не повернется!

– Я приказываю тебе!

– А я отказываюсь выполнить такой приказ своего босса! – Оторвав ладонь от трубки, Джино как можно мягче произнес: – Извините, синьорина, шефа нет на месте, но, возможно, он появится после обеда. Его вызвали в центральный офис. – Он положил трубку и уставился на Кальвино. – Ну что, теперь вы все время будете бегать от нее? Смотрите, так она может передумать и вернуть машину.

– Плевать! – процедил сквозь зубы Паоло.

Джино покачал головой.

– Чувствую, что мы закончим этот квартал с весьма плачевными результатами!

Паоло запер офис, нажал на брелке кнопку сигнализации и, идя к своей машине, услышал ее мелодичный отклик.

Он сам отказался от Орнеллы, потому что не может жить без Рафаэллы, но Рафаэлла так и не появилась – в результате рядом с ним не осталось никого.

Если не считать Джино Сольди, пронеслось у него в голове. Но и Джино в последнее время стал просто невозможным. Хочется верить, что он просто переживает за меня, но уж слишком противно это у него выходит.

Паоло медленно ехал по виа Бенедетти. Молодая девушка прямо на углу продавала цветы – голубые амариллисы. Повинуясь внезапному импульсу, он резко затормозил, заставив возмущенно загудеть водителя следовавшей за ним машины.

– Извините, – пробормотал он, выскакивая из автомобиля. Быстрым шагом приблизившись к продавщице, выдохнул: – Откуда эти цветы?

Девушка мягко улыбнулась ему.

– Только что доставлены из Корнате-д’Адда.

– Я покупаю, – вырвалось у него. – Самый большой букет.

– Пожалуйста. – Девушка ловко завернула благоухающую охапку амариллисов в серебристый пластик и подала Паоло.

Он положил цветы в машину, и запах амариллисов тут же заполнил весь салон. Как бы он хотел подарить эти цветы Рафаэлле! Она исчезла, бросила его, но есть еще одна женщина, которая заслужила эти цветы, – его мать.

Паоло рванул с места и вскоре подъехал к дому, где жила синьора Клаудиа Кальвино. Он заглушил мотор и несколько секунд сидел не двигаясь. Потом вышел из машины и зашагал к подъезду. Позвонив по домофону матери, он толкнул высокую стеклянную дверь, вошел в большой холл и поднялся на лифте на пятый этаж. Мать уже стояла в дверях – стройная, как сын, с большими серыми глазами, с тонким овальным лицом, одетая в синий брючный костюм, который подчеркивал ее изящную фигуру. В ее столовой был устроен огромный аквариум, в нем плавали золотистые вуалехвосты, каллихитовые сомики и пучеглазые петушки с сероватым отливом. Спрятанный в зарослях изумительных водорослей электрический моторчик впрыснул в аквариум новую порцию воздуха, и вода забурлила. Паоло покосился на цветы в своих руках.

– Знаешь что, мама… я хотел вручить эти цветы девушке, которую люблю. Но ее нет. Поэтому вручаю их тебе. – Он решительно протянул амариллисы Клаудии.

Мать изумленно глядела на него.

– Паоло, у тебя есть девушка, которую ты любишь? Я очень рада за тебя. Как ее зовут?

– Ее зовут Рафаэлла, мама, – грустно сказал Паоло. – Но ты не поняла, что я добавил: ее нет.

– И правильно, что не поняла, это понять невозможно. Как это может быть: она есть и ее нет? – рассердилась синьора Кальвино.

– Она исчезла, ничего не сказав, и я не знаю, где она, – обреченно произнес Паоло.

Мать подошла к сыну, обняла его и погладила по голове, как маленького.

– Боже, как ты страдаешь! Успокойся, все будет хорошо. Ты веришь мне, сынок?

Паоло кивнул.

– Так вот, я чувствую, что скоро она будет с тобой рядом. Она сбежала от любви, а теперь мчится к тебе, потому что тоже не может жить без тебя. – И мать с наслаждением вдохнула нежный аромат амариллисов.

Паоло долго ехал к своему дому, кружа по городу и мечтая о Рафаэлле. Но, подходя к своему подъезду, он почувствовал на разгоряченном лице холодное дыхание ветра. Похоже, температура упала на несколько градусов.

Все правильно, подумал Паоло, ведь скоро зима.

В его сердце она была уже давно.

Рафаэлла назвала адрес и откинулась на спинку сиденья, нервно барабаня пальцами по подлокотнику. Ей не терпелось попасть домой. Похоже, на Ибице она очень соскучилась по Паоло.

Машина взлетела на эстакаду и устремилась к Милану. Аэропорт был расположен совсем близко от городской черты, и вскоре на горизонте мелькнули знакомые контуры «ежика». Но этот ощетинившийся иглами «дикобраз» совсем не испугал Рафаэллу, напротив, она с удовольствием смотрела на привычные с детства очертания собора. Она – дома. Как это прекрасно! И она обязательно встретится с Паоло. Ведь она любит его!

Водитель умело лавировал в потоке движения, перестраиваясь всякий раз так, чтобы первым оказаться у светофора. И вскоре они уже ехали по улице, которая вела непосредственно к дому Рафаэллы.

– Вы меня очень быстро довезли. Спасибо! – улыбнулась она шоферу, передавая ему щедрую сумму чаевых.

– Грацие, синьорина! – Он лихо козырнул ей и тут же отъехал от подъезда.

Рафаэлла вошла в отделанный мрамором холл. Лифт плавно вознес ее на нужный этаж. Рафаэлла сделала шаг к двери своей квартиры, потом другой, невольно озираясь по сторонам – вдруг Паоло поджидает ее здесь?

Но никого рядом не было, и она беспрепятственно вошла в квартиру и захлопнула за собой дверь. И только подойдя к зеркалу и поглядев на свое отражение, поняла, как волнуется. На ее щеках горел румянец, глаза были расширены.

Рафаэлла прошла в гостиную и упала в кресло. Если бы они встретились, то сейчас, наверное, Паоло стоял бы на коленях перед ней и признавался в любви. Или подхватил бы ее на руки, поднял в воздух и признался бы в своих чувствах. Господи, как же он гонялся за ней на автомобиле по всему Милану, как ждал, что она придет к нему в офис… Но она сбежала от него, и только сцена страсти Софии и Карлоса на «глупой» скамейке на Ибице открыла ей глаза – она любит Паоло. Один Господь знает, что случится, когда они встретятся, но больше ждать уже не хочется. Она и так потеряла слишком много времени.

Рафаэлла вскочила на ноги, подошла к окну. Там уже сгустились сумерки – они наступали теперь очень быстро, с наступлением зимы день стал совсем коротким, а к Рождеству от него должен был остаться один лишь хвостик. За Собором разливалось море электрических огней, в воздухе точно парила огромная реклама японской корпорации «Мицубиси», а дальше угадывались сияющие контуры галереи Витторио Эммануила. В этой галерее, которая считалась центром культурной жизни Милана, находились большие книжные магазины, известные кафе и рестораны. Но главное – в глубине ее под центральным куполом на полу был выложен мозаичный бык. И считалось, что если три раза прокрутиться против часовой стрелки на его… гм… причинном месте, то сбудется ваше главное желание. Может быть, ей стоит сбегать в галерею Витторио Эммануила и покрутиться на быке?

Вдалеке раздался истошный вой сирены. Он все нарастал приближаясь, и вот из-за угла выскочила машина «скорой помощи». Мигая синим и красным фонарем, она пронеслась мимо ее дома и исчезла в конце улицы. Кому-то в городе плохо, и карета «скорой помощи» спешит ему на помощь. А Рафаэлле уже не нужна «скорая». Она сам разобралась со своим сердцем, и сердце ее выбрало Паоло.

Паоло вошел в офис в плохом настроении. Он вздохнул и повернулся к экрану компьютера. Даже глядя в компьютер, он видел лишь ее – свою Рафаэллу. Но где ее искать? Легче найти иголку в стоге сена.

– Кстати, шеф, – прервал его грустные мысли Джино, – тут звонила одна покупательница. Спрашивала, можем ли мы доставить автомобиль по месту назначения на север Италии, в Брессаноне.

– Брессаноне? – удивился Паоло. – Но это же где-то ближе к Инсбруку! Почти у самой границы с Австрией. Она что, не могла найти дилера в том районе?

– Она сама живет в Милане. Поэтому хотела бы расплатиться здесь, на месте. Но машина ей будет нужна именно для поездок в Брессаноне.

– Чепуха какая-то. Она что, решила, что мы погоним ее машину через полстраны?

– Она же женщина, – вздохнул Джино так, словно это все объясняло.

– Не понимаю!

– Бросьте, Паоло, вы все прекрасно понимаете. Эти чертовы бабы считают, что машина точно такой же товар, как и все остальное, что они привыкли покупать в магазинах: духи, косметика, шампунь для волос. И что, если попросить посыльного, он завернет и доставит ее туда, куда они пожелают. И точно так же поставит в сумке у их дверей.

– Послушай, ты делаешь из женщин каких-то недоумков!

Джино рассмеялся.

– Женщин просто избаловали, Паоло. И они к этому привыкли. А в технических вопросах они никогда не разбирались, поэтому доказывать им, что машина весит в тысячу раз больше какого-нибудь электрочайника и что в отличие от стиральной машины у нее совсем другие колесики, практически бесполезно. – Он слегка хлопнул рукой по столу. – Я все взвесил и не дал ей никакого ответа. Решил оставить все до вашего появления. Просто предложил ей перезвонить через час. Так что, может быть, она скоро перезвонит.

– Или заключит контракт с дилером где-то в районе Брессаноне, – в тон ему ответил Паоло. – Если вообще не передумала покупать машину.

– Вот именно, – кивнул Джино. Он взглянул на часы. – Вы не против, если я сбегаю и куплю себе булочку с изюмом? Сейчас Джулия как раз выносит самые свежие…

– Иди. – Когда Джино был уже у самых дверей, Паоло бросил ему монетку. – Купи и мне одну, пожалуйста.

– Слушаюсь, босс! – Шутливо козырнув ему, Джино исчез.

Паоло откинулся на спинку кресла. В последние несколько недель на автомобильном рынке наблюдалось затишье. Ничего странного – приближалось Рождество и головы людей были забиты мыслями о подарках. Но при этом мало кто представлял себе новенький автомобиль в виде рождественского подарка. На столе зазвонил телефон, и Паоло автоматическим жестом схватил трубку.

– Автосалон!

– Добрый день, – раздался в телефоне мягкий женский голос. – Я уже связывалась с вами, но меня попросили перезвонить позже. Могу я поговорить с синьором Кальвино?

Это она, пронеслось в голове Паоло. Та самая дамочка, которой нужно доставить машину прямо в Брессаноне. Ну уж нет, я на поводу у нее не пойду!

– Кальвино слушает.

– Я беседовала с вашим помощником, он сказал, что у вас есть то, что мне нужно, но только мне надо…

– Доставить ее в Брессаноне? А вы не думали найти кого-нибудь, кто продает машины поближе к этому месту, синьора? Ведь есть же дилеры и в Больцано, и в Спондинье, и в Предаццо. Им будет гораздо легче продать вам эту машину и обеспечить ее транспортировку.

– Да, но сама я живу в Милане.

Паоло сухо рассмеялся.

– Хорошо, синьора. А если бы вам потребовалось доставить машину в Неаполь или вообще на самый юг Италии, вы тоже просили бы нас об этом?

– Ну естественно! Не буду же я покупать машину на юге, у этих…Ну, вы понимаете… Там меня обязательно обманут.

В голосе дамы послышались нотки паники, и Паоло вздохнул, прекрасно понимая ее: южане и впрямь считаются многими жителями севера Италии бандитами и мошенниками. Стремясь убедить женщину использовать какой-то другой автосалон для доставки ее машины в Брессаноне, он использовал не самый лучший аргумент.

– Я понял вас, синьора. Действительно, в Реджо-ди-Калабрия или в Таранто приобретать машину, скорее всего, не стоит. Но все же то, о чем вы нас просите, выходит за рамки нашей обычной практики. Вы представляете, сколько километров от Милана до Брессаноне?

– Около ста, наверное…

– Двести пятьдесят, синьора! Да еще столько же обратно. Как вы себе это представляете – кто-то из нас должен просидеть за рулем целый день, доставляя вам машину и возвращаясь обратно?

– Я готова заплатить.

– Синьора, нас всего двое в офисе: я и мой помощник. И если одного из нас целый день не будет на месте, вы даже не представляете, что может произойти!

– А вы что, никогда не уходите в отпуск? И ваш помощник тоже? Разве тогда в вашем офисе не остается лишь один человек?

– Синьора, это наши внутренние проблемы. Перед уходом в отпуск мы обо всем договариваемся, к тому же постоянно остаемся на связи, да и уходим мы в отпуск обычно в то время, когда наплыв клиентов самый маленький, чтобы никому не создавать неудобств.

– А разве сейчас наплыв покупателей у вас большой? Мне кажется, все сейчас носятся по магазинам, приглядывая подарки к Рождеству.

Паоло закусил губу. Эта дамочка явно не собирается сдаваться. И к тому же очень ясно представляет себе обстановку. Крыть ему по сути было нечем.

– Я думала, что это я сделаю вам отличный рождественский подарок, купив у вас машину именно сейчас, – напористо продолжала дама. – Но если вы не хотите…

Паоло почувствовал, как на его щеках предательски выступает краска.

– Подождите, – торопливо проговорил он, – возможно, я несколько сгустил краски. Если вы так этого хотите… – Ну конечно, женщина совершенно права: машин в последние дни у них практически не покупали. Поездка в Брессаноне не слишком дорогая плата за то, чтобы продать «альфа-ромео 166». Женщина действительно делает им своеобразный подарок на Рождество, а он дуется и ведет себя неподобающим образом. – Если вы этого желаете, то мы изыщем возможность доставить машину в Брессаноне, – произнес он.

– Конечно, я желаю этого. – Тон женщины заметно смягчился. – Естественно, я оплачу вам все расходы.

Паоло покраснел.

– Вам надо будет только оплатить бензин, синьора. Это составит… восемьдесят евро.

– Прекрасно. Приплюсуйте это к счету за автомобиль. И скажите, как мне перевести вам деньги.

– Вы приедете в салон, выберете машину и оплатите ее.

– Я не могу.

Паоло Кальвино опешил.

– Я не понял…

– Я не могу приехать в салон. У меня столько дел… Именно поэтому мне и надо, чтобы вы доставили машину прямо в Брессаноне.

Паоло потряс головой.

– Но как же я могу продать вам машину, которую вы не выбрали?

– Я же знаю, какая мне нужна модель – «альфа-ромео 166».

– Но я не знаю, какой вам нужен цвет…

– Белый.

– И тип двигателя…

– Обычный! Самый обычный!

– То есть бензиновый?

– Да!

– Объемом два литра?

– Вот именно!

Паоло вытер пот со лба.

– Теперь мне все ясно, синьора. Вам нужна «альфа-ромео 166» с бензиновым двигателем объемом два литра.

– Да!

– Которую необходимо доставить в Брессаноне.

– Вы прекрасно все поняли! Вы сможете доставить ее туда завтра?

Паоло на мгновение опешил. Но лишь на мгновение – эта женщина на другом конце провода уже приучила его к сюрпризам.

– Если она нужна вам завтра… – медленно произнес он.

– Да! Завтра!

– Хорошо, синьора. Она будет там завтра. По какому адресу нужно ее доставить?

– Виа Гонзага, двенадцать.

– Я понял вас, синьора. Виа Гонзага, двенадцать, Брессаноне. Ваша машина будет там завтра.

Он повесил трубку и с трудом перевел дух. Необычная беседа совсем вымотала его.

А завтра ему предстоит поездка в Брессаноне.

– Значит, она все-таки уговорила тебя? – Джино скептически прищурился. – И ты поддался?

Паоло пожал плечами.

– А ты считаешь, я должен был отказать ей? – Он выдавил смешок. – С учетом совсем вялых продаж в это время года?

– Но ты же собирался это сделать!

Паоло махнул рукой.

– Не валяй дурака, Джино! В конце концов, мы же занимаемся бизнесом. И наш бизнес – это продажа машин. Ну конечно, у меня нет особого желания бросать все и мчаться в Брессаноне. Но раз этого требуют интересы дела, то, черт возьми, почему бы и нет?!

Джино потер подбородок.

– Эта дамочка какая-то капризная, и, если честно, я просто не верю, что все это с ее стороны серьезно.

Факс на столе Паоло запищал, и из него выполз бумажный прямоугольник. Паоло прочитал его и торжествующе потряс перед Джино.

– Смотри сам! Она оплатила полную стоимость машины и ее доставки. Скажешь, это тоже шутка?

Рафаэлла притянула к себе Карлотту Манчини и расцеловала ее.

– Я так благодарна тебе, Карлотта! Ты прекрасно сыграла свою роль. Лучше любой актрисы.

– Ну что ты, – засмущалась Карлотта.

– Точно – лучше!

Карлотта лукаво улыбнулась.

– В любом случае я была обязана помочь тебе. Ты так выручила меня на экзаменах в прошлом году, которые принимал этот ужасный Мольменти… Я никогда этого не забуду.

– Теперь мы в расчете. – Рафаэлла снова поцеловала ее и поправила сумочку. – Все, мне надо бежать.

– Ты думаешь, это сработало? – бросила вслед ей Карлотта.

– Надеюсь! – эхом откликнулась Рафаэлла.

Выехав из Милана, Паоло включил музыку погромче и отрегулировал сиденье так, чтобы откинуться подальше. Дорога предстояла долгая.

За окном машины замелькали тщательно обработанные поля Ломбардии. Они туманно золотились до самого горизонта. Снега нигде не было – земля пока хранила тепло и не желала уступать поле брани зиме. Машина мчалась, пролетая над извилистыми реками, которые все в конце концов впадали в По, чтобы излиться в Адриатическое море близ Равенны.

Паоло быстро миновал Бергамо и Брешию. Перед Вероной скоростная дорога резко повернула налево и пошла вдоль озера Гарда. Озеро закончилось у Роверето, и вместо воды слева вновь потянулись поля и невысокие холмы, поросшие буками. При въезде в Тренто Паоло остановился, залил в бак бензина. И опять устремился вперед.

После Больцано дорога заметно пошла вверх, поля закончились, их место заняли альпийские луга. Установленный на приборной доске термометр показывал отчетливые минус три градуса, и Паоло пришлось усилить мощность обогревателя. Теперь трава лишь кое-где проглядывала сквозь сизую кисею инея, а когда из-за туч показывалось солнце, то под ним вспыхивали полоски ослепительно-белого снега. Дорога была уже не такая прямая, и приходилось внимательно проходить горные повороты. К тому же мешала реклама – она назойливо призывала либо остановиться в каком-нибудь горном отельчике, либо отведать местного жареного мяса и оленины в одном из ресторанов, которые словно подснежники усыпали окрестности дороги.

Паоло вздохнул и набрал номер Джино.

– Как дела, Джино? Кто-нибудь приходил к нам?

– Ни одного клиента, шеф. – Голос Джино звучал по-настоящему огорченно. – Хотя я уже с утра сделал несколько десятков звонков, да и по электронной почте разослал заманчивые предложения всем, кого только мог вспомнить. Но всех, похоже, охватило рождественское сумасшествие, и люди думать не хотят о наших автомобилях. А как дела у вас?

– Еду, – лаконично ответил Паоло. – Проехал Больцано, двигаюсь к конечному пункту. Осталось сорок километров. – Он выключил телефон, еще больше увеличил обороты теплового вентилятора. В этих местах попадались машины в основном местных жителей и большинство из тех, кто сидел за рулем, были в свитерах.

Внезапно небо потемнело и повалил снег. Все водители немедленно сбавили скорость, по стеклам забегали дворники. Но буквально минуту спустя снег прекратился – так же внезапно, как и начался. Снова проглянуло солнце. И в его ярких лучах Паоло увидел надпись: «Брессаноне». Ура! Он у цели.

Паоло съехал со скоростной трассы и направился в сам город. Миновав усеянные бесчисленными магазинчиками и кафе предместья, выехал на центральную улицу и затормозил у ближайшего кафе. Надо было выяснить, где находится улица, куда он должен доставить машину, – виа Гонзага. А заодно выпить чашечку кофе. Я заслужил ее после такой долгой дороги.

Он зашел в кафе, и его ноздри невольно расширились, уловив ни с чем не сравнимый аромат свежеиспеченного хлеба.

Он улыбнулся и заказал кофе и альпийскую булочку, так их здесь называли.

Одновременно он спросил хозяина кафе, как добраться до виа Гонзага.

– Очень просто, – ухмыльнулся тот. – Это всего в пятистах метрах отсюда. Сейчас я вам все объясню. – Мужчина сделал копию схемы города и отметил место красным крестиком.

– Держите, теперь вы уже ни за что не ошибетесь. Вам надо проехать немного вперед, повернуть направо и еще раз направо. И вы у цели.

Паоло так и сделал. Медленно продвигаясь по виа Гонзага, он смотрел на четную сторону. Дом номер 6, номер 8, номер 10… Он резко затормозил. Дом номер 12 оказался церковью.

Медленно выбираясь из машины, Паоло думал: неужели женщина хотела, чтобы он пригнал ее машину к церкви? Может быть, она монахиня?

Тяжелая дубовая дверь церкви растворилась, и оттуда вышли две монахини в характерных черных одеждах, с большими белыми крестами на груди.

– Извините, – обратился к ним Паоло, – вы не заказывали эту модель «альфа-ромео»? Не просили пригнать ее к церкви?

Монахини озадаченно переглянулись.

– Нет, синьор, – мягко произнесла та, что была постарше. – Очевидно, вы ошиблись. – И ушли прочь.

Паоло почесал в затылке. Интересное дело… Он медленно обошел вокруг церкви. Она выглядела старой, ей наверняка было несколько сотен лет. Впрочем, в Брессаноне многие дома были очень древними.

«Церковь Святого Франциска выстроена в 1653 году, – прочитал он на потемневшей от времени бронзовой табличке, прикрепленной к сложенной из грубо отесанных каменных блоков стене. – Освящена в 1654 году. В церкви имеются фрески по мотивам работ известного мастера Витторио Фоппа, сделанные его потомком Доменико Фоппа».

Ничего не понимаю. Паоло остановился в растерянности. Неужели я ошибся? Может быть, я неправильно записал то, что продиктовала ему по телефону женщина? Может, она назвала какой-то другой номер дома на виа Гонзага?

Он вытащил из кармана телефон и медленно, стараясь не ошибиться, набрал номер, который оставила ему женщина.

– Я слушаю, – откликнулась она после нескольких гудков.

– Это Паоло Кальвино, – заговорил он немного растерянно. – Я стою на виа Гонзага, перед домом двенадцать, но это церковь!

– Все правильно.

Правильно?! Он недоуменно уставился на телефонную трубку.

– Я действительно хотела, чтобы вы приехали туда. Но, к сожалению, мои планы изменились в самый последний момент. Не могли бы вы доставить машину в Доббиако?

– Какого черта?! – вырвалось у Паоло.

– Я заплачу за это.

– Да не в этом дело.

– А в чем же? – Голос женщины звучал очень холодно.

Паоло вытер пот со лба.

– Да поймите же: вы сказали, чтобы я пригнал машину в Брессаноне, и я сделал это. А теперь вы говорите – ее надо отогнать в Доббиако. А это в семидесяти километрах отсюда. Да еще по горной дороге.

– Я понимаю, – вздохнула женщина. – Поверьте, мне совсем не хотелось расстраивать вас такими изменениями. Но что делать? Меня нет в Брессаноне, а автомобиль мне нужен в Доббиако.

Паоло покрутил головой. Джино был прав – клиентка та еще… Но что делать? На сегодняшний день она единственная. И будет, наверное, гораздо хуже, если она психанет и вообще откажется от машины.

– Хорошо, – процедил он сквозь зубы, – я доставлю машину в Доббиако. Только скажите куда.

– Записывайте адрес. Доббиако, виа Маркони, дом восемь.

– Доббиако, виа Маркони, дом восемь, – повторил Паоло.

– Все верно. Буду ждать вас. Через сколько времени вы туда доберетесь?

– Поеду прямо сейчас, – сердито произнес Паоло. – И буду ехать с наивысшей разрешенной скоростью. Когда увижу указатель «Доббиако», позвоню вам.

– Отлично. Выезжайте.

Она помыкает мной, точно своим личным шофером. А я ничего не могу при этом сделать, кипятился он, на полной скорости выезжая из Брессаноне. Действительно, дамочка ловко воспользовалась непростой ситуацией с продажами машин в предрождественский период в своих интересах.

У местечка Шавел Кальвино повернул направо. Дорога, до этого прихотливо следовавшая изгибам горных круч, внезапно распрямилась как стрела, превратившись в узкую бетонную ленту гигантского моста, вознесенного на головокружительную высоту. Внизу узкой серебристой змеей поблескивала река Риенца. Руки Паоло невольно крепче сжали руль, пока он не добрался до конца моста. Когда же мост закончился, трасса вновь принялась извиваться между уступами огромных гранитных скал, время от времени втискиваясь в прорубленные в них тоннели. Паоло миновал Рио-ди-Пустерию, Вандойес, Кьенес. Наконец он достиг Брунико. Судя по карте, это было уже недалеко от Доббиако. Дорога пошла под едва заметный уклон вниз, и Паоло чуть увеличил скорость. Наконец на обочине мелькнул указатель: «Доббиако».

Паоло перевел дух и полез за мобильником.

– Я уже подъезжаю к Доббиако, синьора. Где мне вас искать?

– Вы уже у Доббиако? – Такое впечатление, что она удивилась. – Как же быстро вы до него добрались.

– Я же сказал вам, что поеду без остановок. Так куда мне доставить машину?

– Видите ли, – ее интонация стала чуть извиняющейся, – я уже не в Доббиако.

Пальцы Кальвино стиснули телефон.

– Что значит не в Доббиако?!

– Планы снова изменились. – Женщина мгновение помолчала. – Я в Кортина д’Ампеццо.

Паоло резко затормозил.

– Вы что, шутите?

– Нет.

Паоло почувствовал, как медленно, но неумолимо закипает.

– Хорошо, синьора, а когда я приеду в Кортина д’Ампеццо, вы скажете, что вы в Комполонго? Или в Сан-Кассиано? Я не играю в такие игры!

– Это не игра. Просто так складываются обстоятельства.

– Вы что же, не могли сказать мне с самого начала, что мне надо доставить машину в Кортина д’Ампеццо?! – закричал Паоло. – Я прекрасно знаю это место, и тогда я поехал бы туда другой дорогой. Не через Брессаноне. Сэкономил бы и время, и бензин. А вы… – Он не находил слов.

– Извините, – пролепетала женщина. Кажется, ее всерьез испугал его гнев. – Так получилось.

– Я не знаю, что там у вас получается, я только вижу, что с доставкой машины ничего не выходит! – Лицо Паоло побагровело. – Сколько еще я должен кружить по этому горному серпантину, выслушивая от вас противоречивые указания?!

– Еще раз извините. – В голосе женщины появились почти просительные интонации. – Просто доставьте машину в Кортина д’Ампеццо. Больше изменений не будет.

Паоло скрипнул зубами.

– Поклянитесь мне!

В трубке повисла тишина. На мгновение ему даже показалось, что связь отключилась.

– Клянусь, – выдохнула женщина.

Паоло надавил на педаль газа. Автомобиль рванулся вперед. У развилки Паоло повернул направо. Под колесами вновь мелькнули воды Риенцы – правда, теперь мост, переброшенный через нее, был совсем невысоким. Он быстро добрался до Карбонина. Отсюда в Кортина д’Ампеццо вели две дороги, причем расстояние по обеим было одинаковым. Паоло выбрал правую.

Дорога прихотливо закрутилась между хаотично разбросанными горными кручами. Вдалеке угрюмыми гранитными оплотами затаились Сасс-Ригаис и перевал Гардена. Отсюда их видно было плохо – вершины окутал густой туман, который почти не рассеивается даже под сильными порывами ветра. Посыпал снег, Паоло пришлось включить дворники. Если я приеду в Кортина д’Ампеццо и она скажет, что мне надо ехать еще куда-то, я просто развернусь и вернусь в Милан. И пусть делает, что хочет, подумал он, стискивая зубы.

«Альфа-Ромео» летела вперед. Угрюмые валуны уступили место елкам, приблизившимся к самой дороге с обеих сторон, с их вершин медленно осыпался вниз жемчужно-белый снег. Паоло опустил окно, вдыхая чистый горный воздух. От его насыщенности озоном почти пьянило. Он действительно приближался к Кортина д’Ампеццо.

Впереди мелькнул знакомый указатель. Он навсегда врезался ему в память, когда он был здесь в прошлый раз. Когда встретился здесь с Рафаэллой… Стараясь не думать об этом, Паоло лишь крепче стиснул руль и направил машину в центр города.

Слева и справа проплывали знакомые магазинчики, небольшие гостиницы и бутики, лавки сувениров. На улицах толпилось множество лыжников и туристов, скорость пришлось совсем сбросить, чтобы ненароком не задеть кого-нибудь. Когда Паоло выехал на центральную площадь, над ней поплыл колокольный звон – зазвонили колокола местного собора Святой Девы Марии. В Кортина д’Ампеццо отмечали какой-то праздник.

Вот я и на месте, подумал Паоло и взялся за телефон.

– Здравствуйте. Я в Кортина д’Ампеццо, стою на центральной площади, – громко произнес он.

– Я поняла. Пожалуйста, стойте на месте. Я сейчас к вам подойду, – отозвалась трубка.

Паоло замер. Значит, никуда больше ехать ему не надо. Он добрался до конечной точки своего путешествия.

Он обвел взглядом площадь. Она лежала в лучах чистого полуденного солнца, воздух был голубым и прозрачным, а над крышами домов кружилась стайка беспокойных зябликов. Группа японцев сосредоточенно фотографировала местные достопримечательности. Из маленькой уютной булочной выбежал мальчик-посыльный, прижимая к груди плетеную корзинку, доверху набитую хрустящими батонами. Интересно, кому понадобилось сразу столько хлеба?

Паоло почувствовал, что проголодался. Пожалуй, сейчас он ни за что на свете не отказался бы от чашки кофе с хорошим бутербродом.

Но сначала надо закончить дела с машиной, подумал он и твердо сжал губы.

Витрины магазинчиков отливали солнцем, яркие товары манили глаз. Мимо машины Паоло прошла парочка – мужчина и женщина средних лет, державшие друг друга за руки. Они сели на деревянную скамейку, блаженно вытянув ноги. Женщина что-то сказала мужчине, тот рассмеялся.

Паоло бросил взгляд на часы. Он ждал уже двадцать минут. Куда же она запропастилась?

Если сейчас она снова позвонит и скажет, чтобы я гнал машину еще куда-то, я пошлю ее к черту! – со сдержанной яростью подумал он. Все, хватит!

Парочка встала со скамейки, направилась в кафе. Из машины Паоло совершенно отчетливо было видно его название – «Кузани». Когда я покончу с этим делом – если покончу, – то я тоже пойду туда, решил он.

Он откинулся на спинку водительского сиденья и стал ждать. Машина медленно остывала, разогретый мотор все тише потрескивал под капотом.

Паоло поднял глаза к небу. Легкие перистые облака на востоке порозовели. Солнце с медлительной неумолимостью скатывалось к линии горизонта. По площади пронесся легкий ветерок, взметая с брусчатки снежинки, и они закрутились, затанцевали в воздухе – серебристые, золотистые, искрящиеся.

Где же хозяйка машины, черт побери?!

Он потер подбородок, потом взял телефон и набрал номер. Странно, она не брала трубку!

Может, я ошибся номером? – подумал Паоло и снова очень тщательно набрал все цифры.

Ничего.

Нет, на этот раз он точно не ошибся, все цифры были правильными. Но она не желала подходить к телефону. Что же делать? Паоло почувствовал, как его захлестнули злоба и отчаяние. Она играла с ним, как с никчемной дешевой игрушкой.

Какой я дурак, что приехал сюда! – пронеслось у него в голове. Какой же я дурак!

Над центральной площадью Кортина д’Ампеццо сгущались сумерки. Шел снег. К запорошенной белой «альфа-ромео» приблизилась женская фигура. Нагнувшись над стеклом, женщина постучала по нему со стороны водительского места.

Паоло, очнувшись, уставился на неожиданную гостью сквозь облепленное снегом стекло. В следующую секунду он выскочил из машины, отчаянно рванув дверцу.

– Рафаэлла?! Что ты здесь делаешь?!

– Я пришла за машиной, – тихо ответила она.

– За какой машиной? – растерянно спросил Паоло.

– Вот за этой. – Рафаэлла легонько похлопала рукой по белому капоту.

Мысли в голове у Паоло сбились в кучу, и некоторое время он совершенно бессмысленно смотрел на Рафаэллу.

– Какое отношение ты имеешь к ней?!

– Я купила ее.

– Ты… – Он уставился на нее, не в силах произнести больше ни слова. Потом у него вырвалось: – Так это ты звонила мне?

Она покачала головой.

– Нет.

Перед глазами Паоло заплясали какие-то цветные круги. Точно издалека до него донесся ее голос:

– Я попросила подругу.

Он сделал судорожный вдох. Голова гудела, перед глазами по-прежнему плыл туман.

– Почему ты это сделала?

– Чтобы увидеть тебя.

Паоло замер. Это не укладывалось в голове, это было чересчур фантастично, чтобы быть правдой, и все же она сказала именно это.

– Увидеть меня… – Он с трудом ворочал языком, словно он вдруг стал свинцовым. – Зачем?

Рафаэлла стиснула руки.

– Я не могла поступить иначе. – Она потупилась, ее чудесные синие глаза устремились куда-то вниз, в направлении запорошенной снегом земли. – Это было сильнее меня.

– Ты… – Слова замерли у него в горле.

– Я поняла, что не могу без тебя.

Паоло схватил ее за руки, притянул к себе.

– Поэтому ты и сделала так, чтобы я приехал в Кортина д’Ампеццо? В то место, где мы впервые встретились?

Рафаэлла молча кивнула.

– Почему же ты тогда так долго заставила меня ждать на площади? Почему не подошла ко мне сразу?

– Я наблюдала за тобой – насколько ты все-таки терпелив. Поэтому-то я и заставила тебя проделать весь этот извилистый маршрут – из Милана в Брессаноне, потом в Доббиако, потом сюда. Я проверяла тебя – мне так страшно было ошибиться.

– Но теперь-то ты убедилась? Теперь тебе все понятно? – Он подхватил ее на руки, закружил в воздухе, не обращая внимания ни на падающий сверху снег, ни на людей, стоявших вокруг. Впрочем, они, кажется, сочувственно улыбались им.

– Да, – выдохнула она.

– Рафаэлла! – Он опустил ее на землю и поцеловал так крепко, что у нее закружилась голова. – Если бы ты знала, как я мечтал об этой минуте, как боялся, что она никогда не наступит. Если бы ты только знала, как измучила меня. Но теперь я по-настоящему счастлив. Счастлив так, как не был никогда в жизни… Безгранично! И это все благодаря тебе. – Он вновь стиснул ее в объятиях. – Я так долго шел к этому… Мы оба шли. И теперь я никому и никогда тебя не отдам. Ты слышишь меня?

– Слышу.

– Теперь мы будем вместе, Рафаэлла? – Затаив дыхание, с горящими глазами он ждал ответа.

И очень тихо, так тихо, что он едва расслышал, Рафаэлла прошептала:

– Да, Паоло. Навсегда.

В следующую секунду Рафаэлла была на груди Паоло, а он жадно целовал ее и никак не мог оторваться от ее губ. Время словно остановилось. Они не знали, сколько простояли так, сжимая друг друга в объятиях, не видя и не ощущая никого вокруг, только чувствуя губы друг друга.

Наконец Паоло оторвался от Рафаэллы.

– Я самый счастливый человек на свете! – От волнения его голос подрагивал. – Я никогда не забуду этот день, Рафаэлла!

– Я тоже, – тихо отозвалась она.

– Это надо отметить. – Глаза Паоло сияли. – Ты не против?

Рафаэлла только молча кивнула.

Они взялись за руки и пошли вперед. Перед глазами Паоло мелькнула вывеска – «Кузани». Он решительно потянул Рафаэллу внутрь.

Заняв столик у окна, Паоло громко попросил:

– Бутылку шампанского. И самого лучшего!

Влюбленные сидели за столом и не отрываясь смотрели друг на друга. Как же прекрасен этот мир, особенно когда ты любишь и любим!

– Ну вот, София, и началось наше свадебное путешествие! – вдруг услышала за спиной басовитый мужской голос Рафаэлла. Эти интонации показались ей странно знакомыми. Где она их слышала?

Рафаэлла обернулась. За соседним столиком сидела молодая пара – красавица с роскошной гривой рыжих волос. Огромные выразительные карие глаза выделялись на лице с благородным оливковым оттенком кожи, характерным для жителей Иберийского полуострова. И парень с короткой стрижкой, широкоплечий и мощный, с татуировками на загорелых предплечьях, похожий на рок-музыканта.

– На Бали было бы, конечно, теплее, – протянула красавица, – но зато здесь фантастические по красоте горы и снег. Надеюсь, твоя страсть не растопит его и мы откатаемся по полной программе.

– Конечно, моя страсть способна растопить весь снег, но я оставлю немного для горнолыжников, – засмеялся парень.

Неожиданно для себя самой Рафаэлла вскочила и бросилась к рыжеволосой.

– Вы София? А вашего спутника зовут Карлос? И вы были на Ибице? – выпалила она, сама не ожидая от себя такой дерзости.

– Да, – с некоторым удивлением согласилась рыжеволосая. – Но, кажется, мы незнакомы?

– И да, и нет, – засмеялась Рафаэлла. – Я тоже была на Ибице, на той глупой скамейке, как вы ее назвали. Вернее, под ней…

– Ничего не понимаю! – недоуменно воскликнул Паоло.

– Милый, я тебе потом все объясню, – шепнула Рафаэлла.

– Я тоже ничего не понимаю, – эхом отозвался басовитый Карлос.

– Милый, я потом тебе все объясню. – Глаза рыжеволосой озорно блеснули. – Кажется, мы хорошо понимаем друг друга. – Она заговорщицки подмигнула Рафаэлле. – Ну что ж, давайте знакомиться! Официант, еще одну бутылку шампанского!

Content

Делла Сванхольм
Снежная крепость