Виктория Лайт

Девушка по вызову

1

Миссис Клеверли любила посмотреть телевизор в кондиционированной прохладе гостиной. Морщинистой рукой она нащупала пульт дистанционного управления, нажала на кнопку, и плоский серебристый телевизор на противоположной стене ожил. Показывали любимый сериал миссис Клеверли. Правда, она немного опоздала, и фильм уже начался. Но ничего, это не страшно. Миссис Клеверли знала, что вечером будут показывать повторение. К тому же, если она захочет, она всегда сможет послать горничную Глэдис в магазин купить этот сериал на видеокассетах. Несмотря на солидный возраст, миссис Клеверли не отставала от жизни.

Сериал прервался на рекламу, и пожилая дама недовольно прикрыла глаза. Сейчас начнется: прохладительные напитки, модные курорты, средства от перхоти и вечерние дискотеки. Когда тебе недавно стукнуло семьдесят восемь, такие вещи уже мало интересны.

– Если у вас проблемы с детьми, позвоните в «Суперняню», и все будут довольны!

Задорный девичий голос вывел миссис Клеверли из полудремы. Она встрепенулась и открыла один глаз. На экране хорошенькая девушка в темном деловом костюме рассказывала об ужасах родительской жизни.

– Ваш малыш не хочет есть кашку? Он все время капризничает? Вы не знаете, с кем оставить ребенка, когда уходите погулять вечером? Подросток грубит вам и отказывается учить уроки? Эти и многие другие проблемы вам помогут решить в агентстве «Суперняня». У нас работают только профессионалы. Мы точно знаем, как справиться с самым непослушным ребенком. Зачем просить соседскую девочку посидеть с вашим малышом, когда вы можете позвонить в «Суперняню» и получить квалифицированную помощь в любое время дня и ночи?

Миссис Клеверли слушала очень внимательно.

– Сотрудницы «Суперняни» постоянно повышают свой уровень. Каждый месяц мы выбираем по результатам работы самую лучшую девушку, и на целый месяц она становится официальным лицом нашего агентства. Встречайте девушку июня – Келли Хиггинс.

Дама в деловом костюме исчезла, и миссис Клеверли увидела аккуратный двухэтажный домик с образцовым газоном. Солнце играло в чисто вымытых окнах домика, трава была тщательно подстрижена, и даже у сидящей в будке собаки имелся на шее нелепый розовый бантик.

К дому подкатила маленькая машина. На ее боку было крупными буквами написано «СУПЕРНЯНЯ». Машина остановилась, и оттуда выпорхнула очаровательная девушка. На ней были прямые голубые брючки и длинная белая рубашка с коротким рукавом. На нагрудном кармашке было фигурно вышито Суперняня. На голове у девушки красовалась бело-голубая кепка.

– Как медсестра в больнице, – презрительно фыркнула миссис Клеверли. Униформа «Суперняни» явно пришлась ей не по вкусу.

Пружинящим шагом девушка направилась к домику. На ее плече в такт шагам покачивалась бело-голубая сумка. Девушка позвонила в дверь, которая тут же распахнулась. На пороге стояла женщина в цветастом халате, ее темные волосы были всклокочены, в глазах застыл ужас. Из-за плеча женщины выглядывал не менее растрепанный и взъерошенный мужчина в майке.

Девушка белозубо улыбнулась.

– Здравствуйте, я Келли Хиггинс из «Суперняни».

Лица мужчины и женщины просветлели. В следующую секунду девушка с пятилетним карапузом на руках стояла в дверном проеме, а счастливые родители, причесанные и нарядные, шли к своей машине, обнявшись.

Девушка посмотрела прямо в камеру и сказала:

– Я, Келли Хиггинс, знаю, как заботиться о ваших детях. Позвоните в «Суперняню» сейчас и освободите выходные для себя.

На экране появился телефон. Миссис Клеверли задумчиво пожевала губами. Какая миленькая девочка эта Келли Хиггинс. Сама в фирменных цветах агентства – глаза голубые, а волосы светлые. Сущий ангелочек. Понятно, что дети от нее без ума. Хотя с некоторыми малышами, конечно, надо обращаться построже. Оглянуться не успеешь, как они сядут тебе на шею и будут тобой помыкать. Как тот же Эдди… Господи, конечно же! Эдди!

Миссис Клеверли судорожно схватила со стола колокольчик и позвонила. Через секунду в комнату вбежала горничная Глэдис.

– Что случилось, миссис Клеверли?

– Немедленно принеси мне телефон, глупая гусыня. И номер агентства «Суперняня». Я совсем забыла, что должна заказать няню для Эдди на эти выходные.

– Но, миссис Клеверли, я могу…

– Ты ничего не можешь! – воскликнула старуха, раздражаясь. – К тому же в этом никчемном городишке только мое имя имеет значение. Если им позвонит Глэдис Уильямс, они пришлют какую-нибудь безмозглую дурочку, которая выпьет весь ликер в доме, а на ребенка даже не посмотрит. Разве не ясно, что мне нужна хорошая няня? Не просто хорошая, а лучшая няня месяца!

Глэдис потупилась. За годы службы у богатой взбалмошной миллионерши она привыкла ко всякому, но это уже не укладывалось ни в какие рамки.

– Простите, миссис Клеверли, я только хотела сказать, что…

– Меня не интересует, что ты хотела сказать. Принеси телефон.

Горничная нахмурилась и вышла из гостиной. Миссис Клеверли устало откинулась на спинку кресла. Как тяжело сейчас с прислугой. Во времена ее молодости никакая Глэдис не осмеливалась ей перечить. А сейчас горничная ведет себя так, будто она выжившая из ума старуха, которая не сумеет набрать несколько цифр и заказать няню для ребенка! Эдди такой пострел, с ним не каждая справится. Нужна лучшая из лучших. Эта Келли Хиггинс как раз подойдет.

– Держите, – угрюмо произнесла горничная, протягивая миссис Клеверли телефонную трубку и листочек с номером.

– Ты свободна, Глэдис. Хотя погоди… сделай мне чай с ромашкой.

– Да, миссис Клеверли.

Оставшись в одиночестве, старушка нацепила очки с толстыми стеклами и медленно набрала номер. Бодрый девичий голосок ответил ей после первого звонка:

– Агентство «Суперняня, здравствуйте. Мы заботимся о ваших детях, как о своих. Мерил у телефона.

– Здравствуйте, голубушка.

– Добрый день, чем я могу вам помочь?

– Меня зовут Клеверли… Барбара Клеверли…

Она нарочно сделала паузу, чтобы до неведомой Мерил дошло, кто снизошел до звонка в «Суперняню».

Дошло.

– О, миссис Клеверли, я так рада вас слышать! Как вы поживаете? – заворковала девушка. – Мы будем счастливы помочь вам!

Миссис Клеверли довольно улыбнулась. Еще бы они не будут счастливы. Все в Тотенхэме знают, кто она такая и сколько у нее денег. В этом паршивом городишке, да и на много миль вокруг него нет никого богаче и влиятельнее миссис Барбары Клеверли. Только ради этого она и приезжает дважды в год в Тотенхэм. Чтобы ощутить свою значимость.

– Понимаете, дорогуша, мне нужна няня.

– Вам нужна няня?

– Ну, естественно, не мне лично! – вспылила миссис Клеверли. – Моему внуку Эдди. Прелестный малыш, весь в свою мать. Но очень непоседливый. Понятия не имею, с чего Эдна и Роджер решили спихнуть его на меня в этом месяце, но факт есть факт. Я обожаю малыша Эдди и всегда с удовольствием с ним сижу, но как раз в эти выходные у меня назначена очень важная встреча, так что вы понимаете…

– Да, конечно, миссис Клеверли.

– Мне нужна няня на все выходные. Чтобы она приехала в пятницу вечером и осталась до воскресного вечера, когда вернутся родители Эдди. Или, может быть, я подъеду за ним. Ох, как все это сложно… Ненавижу обращаться к незнакомым людям. Если бы дело было в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, я бы ни за что не стала нанимать приходящую няню, у Эдди полно там постоянных нянек. Но здесь, в Тотенхэме, нет абсолютно никого, кто мог бы с ним посидеть.

– Я все понимаю, миссис Клеверли. Не беспокойтесь, вы можете нам доверять. Любая девушка из «Суперняни» сочтет за честь посидеть с вашим внуком.

– Мне не нужна любая! – скривилась миссис Клеверли. – А только лучшая. Девушка из рекламы.

– А, Келли Хиггинс. Отличный выбор, миссис Клеверли. Келли чудесно работает.

– Еще бы. Иначе ее бы не выбрали в девушки месяца.

Мерил угодливо хихикнула.

– Совершенно точно подмечено, миссис Клеверли.

– Значит, мы договорились.

– Подождите секундочку, миссис Клеверли, я бы хотела уточнить кое-что. Что, если Келли Хиггинс уже занята на эти выходные? Мы могли бы предложить вам замену…

– Никакой замены. Даже не заикайтесь об этом.

– Да-да, я просто на всякий случай…

– Со мной не может быть никаких случаев. Я Барбара Клеверли. Не забывайте об этом.

– Да, миссис Клеверли, Келли будет счастлива посидеть с вашим внуком.

– Что еще нужно уточнять? – раздраженно бросила старуха.

– Сколько лет вашему милому мальчику?

– Э-э… в ноябре исполнилось восемь. Он уже такой большой… Писаный красавец… – В голосе миссис Клеверли появились мечтательные нотки. – Мой покойный муж был неотразим, и Эдди пошел в него. Как и моя дочь Эдна.

– О, я не сомневаюсь в этом, миссис Клеверли. В какое время вечером вы бы хотели видеть у себя Келли?

– Мм… в половине девятого, не раньше. Его родители как раз уедут. Эдна не терпит присутствия незнакомых людей в доме, так что дверь вашей девушке откроет горничная.

– Отлично, миссис Клеверли, я все записала. А где ее будет ждать маленький Эдди?

– Не надо со мной сюсюкать, милочка, – строго сказала Барбара. – Я еще не выжила из ума, хотя некоторым так кажется. Эдди в нашем загородном доме на Молхол-драйв. Вы знаете, где это находится? Вряд ли, откуда вам знать… Молхол-драйв, пятнадцать. Особняк Роджера и Эдны Фултонов. Белый трехэтажный дом, обнесенный оградой, с огромным бассейном. Он там один такой.

– Я все поняла, миссис Клеверли. Будут ли у вас какие-нибудь специальные пожелания? Может быть, вы хотите о чем-нибудь предупредить нас?

– Специальные пожелания? Хм… надо подумать. Эдди порой бывает несносным. Эдна часто жалуется на него. Ваша девушка должна быть очень терпелива.

– Естественно, миссис Клеверли. В этом не может быть никаких сомнений.

– Надеюсь, она не сбежит и не бросит ребенка одного в огромном доме.

– Как вы можете такое говорить!? – ужаснулась Мерил. – С Келли ваш внук будет в полной безопасности.

– Смотрите у меня. Я разнесу ваше агентство по кирпичику, если Эдди пожалуется мне.

Миссис Клеверли так и представляла себе, как бедняжка Мерил обливается потом от страха.

– У него не будет причин для жалоб, миссис Клеверли.

– Хорошо, дорогуша, я надеюсь. Ваши услуги я оплачу чеком прямо сейчас. Пришлите ко мне курьера. Учтите, забрать деньги раньше понедельника у вас не получится, и если мне что-то не понравится, чек будет аннулирован.

– Конечно, миссис Клеверли. Мне понятны ваши меры предосторожности.

– То-то же. Глаз да глаз за вами нужен.

– Не волнуйтесь, в агентстве «Суперняня» работают только профессионалы. Келли вам понравится.

– Главное, чтобы она понравилась моему внуку.

Миссис Клеверли отключилась, не дождавшись ответа. С этими работничками только так и надо обходиться. Иначе обманут, обворуют и опозорят на весь мир. Чем больше страху на них нагонишь, тем лучше они трудятся. Теперь можно спокойно отдыхать. Авторитет Барбары Клеверли в Тотенхэме неоспорим, и Эдди обеспечен самый лучший уход!

А в это время в агентстве «Суперняня» шло совещание, в котором принимали участие Мерил, девушка с телефона, Агнесс, владелица агентства, и няня месяца Келли Хиггинс. Все они были молоды, привлекательны и чрезвычайно взволнованы.

– Вы бы слышали, как со мной разговаривала эта Барбара Клеверли, – причитала Мерил.

– Не ной, – резко оборвала ее Агнесс. – Клиенты бывают разными, и ты должна уметь угодить каждому. Главное, что эта сумасшедшая старуха разместила у нас заказ. Теперь мы всем сможем говорить, что наши девушки сидят с внуками миссис Клеверли. Клиентов станет еще больше.

Агнесс довольно потерла руки.

– Подожди, а как же быть с Дианой Вербински? – спросила Келли. – Я же должна работать с ней в субботу.

– Пошлем другую. Нэнси или Риту.

– Но миссис Вербински хотела именно меня…

– Они все хотят именно тебя! – воскликнула Агнесс. – Это естественно. Такое случается с каждой няней месяца. Твое лицо мелькает на экране, и ты становишься популярной. Но подумай сама, Келли. Если мы будет отказывать таким клиентам, как Барбара Клеверли, мы разоримся.

– А по-моему, гораздо важнее не угождать богатеям, а держать слово, – упорствовала Келли. – Репутация агентства должна основываться на честности.

– Вот когда ты станешь директором собственного агентства, тогда и будешь диктовать правила! – отрезала Агнесс. – Мерил, позвони Вербински и скажи, что Келли приболела и мы пришлем им другую девушку. Намекни, что в следующем месяце как раз эта девушка станет самой популярной няней. Это должно их утешить. А ты, моя дорогая Келли, начинай морально готовиться к выходным. Если внучок хоть каплю похож на бабушку, он тебе все нервы вымотает. А ты должна быть на высоте. Ясно?

– Да, Агнесс.

– Отлично. А теперь за работу.

Мерил и Келли переглянулись и вышли из комнаты.

Дневник Авроры Каннингэм

25 августа

Завтра наступает последний день моего добровольно-принудительного рабства. Начало новой, взрослой жизни. Я так долго мечтала об этом дне, что сейчас немного растерялась. С мечтами все намного проще. В воображении ты можешь сто раз проиграть одно и то же, а в жизни у тебя есть только один шанс. Успеешь ли ты воспользоваться им или будешь хлопать ушами? Смешно… «Хлопать ушами» – любимое выражение сестры Марты, преподающей у нас рисование. Я терпеть не могу рисование, и к сестре Марте тоже не очень хорошо отношусь (да простит меня Господь!), а ее хлесткие словечки так и лезут из меня.

Но в любом случае завтра будет покончено и с рисованием, и с сестрой Мартой, и с другими уроками и сестрами. А также с проповедями, молитвами, школьной формой, волосами, заплетенными в косички, послушанием, исповедями… Ах, и вообще со всем, что составляло мою жизнь в последние семь лет. Родители гордятся тем, что дали дочери приличное образование и воспитание, но если бы они только знали, как скучно учиться в закрытой католической школе для девочек! Сестры очень строгие, длину юбки измеряют линейкой каждый день, и не дай бог она окажется короче на какой-нибудь несчастный дюйм! Пороть нас, естественно, не пороли, но наказывали серьезно.

Впрочем, не хочу об этом вспоминать. Плохое точно осталось позади. Завтра за мной приедут мама и папа и заберут домой. Как же я по всем соскучилась! И по Джеймсу, и по Альфреду, и по тете Мэгги, и по моему замечательному песику Фрискису. Тяжело видеть родных всего лишь один раз в год, но, к сожалению, из школы нас отпускали домой только летом, на месяц. Сестра Юджиния всегда говорила, что каникулы вне стен школы плохо на нас влияют. Может быть. Но почему-то в конце каникул никогда не хотелось возвращаться в школу…

До сих пор не могу поверить в то, что теперь мне не нужно будет никуда возвращаться. Я буду взрослым самостоятельным человеком, буду есть, что хочу, и носить то, что нравится. И никогда в жизни больше не надену длинную юбку! По-моему, в девятнадцать лет человек имеет право на собственное мнение. Тем более, если этот человек – без пяти минут замужняя женщина.

Да-да, именно так. Я впервые пишу об этом, и мне ужасно страшно. Раньше помолвка казалась мне чем-то шуточным, несерьезным. Да и как может быть серьезной помолвка между десятилетней девочкой и четырнадцатилетним мальчиком? Так, баловство, развлечение для скучающих взрослых в жаркий летний вечер. Но теперь мне девятнадцать, Билли, соответственно, двадцать три, и мы уже вполне взрослые, чтобы стать женихом и невестой на самом деле.

Мама говорила об этом, когда приезжала в последний раз. Я сказала, что шутка зашла слишком далеко, а она сказала, что это вовсе не шутка и что мне не найти жениха лучше, чем Билли. И что все счастливы. И папа, и Джеймс, и Альфред, и тетя Мэгги, и даже дедушка Стивен. А уж про родителей Билли и говорить нечего. Они давние друзья с мамой и папой и очень хотят с нами породниться.

После того разговора с мамой я не спала всю ночь. Пыталась вспомнить Билли. В последний раз я его видела два года назад, да и то мельком. Он высокий, худой и рыжий, с веснушками по всему лицу. Это я помню точно. Симпатичный? Может быть. О’Конноры все симпатичные. Какой у него характер? Умен ли он? Добр?

Ха-ха. На все эти вопросы есть лишь один ответ – не знаю. Когда я рассказала о своем женихе Линде и Келли, они забросали меня вопросами, на которые я не смогла ответить. Они подумали, что я их разыгрываю, и день со мной не разговаривали. Потом мы помирились, но, кажется, они до сих пор думают, что я их разыграла. Посмотрим, что они скажут, когда я пришлю им приглашение на свадьбу. Келли сразу побежит по магазинам искать себе платье, а Линда сядет на телефон и станет обзванивать знакомых, чтобы всем-всем сообщить о моей свадьбе. У меня очень милые подружки…

Все, глаза слипаются, и писать я больше не могу. Сердце замирает при мысли о том, что в следующий раз я возьмусь за дневник уже дома, в своей комнате, которую я знаю гораздо хуже, чем комнату в школе. Что меня ожидает во взрослой жизни? Не знаю…

Но умираю от любопытства!

2

Келли Хиггинс уверенно вела машину по извилистым улочкам Тотенхэма. Она видела, что случайные прохожие оборачиваются ей вслед, а встречные автомобили не упускают случая посигналить. Это немного действовало на нервы, но Келли ни на кого не обращала внимания. Благодаря частой рекламе по телевизору весь Тотенхэм и его окрестности были в курсе, что в маленькой голубой «тойоте» с фирменным логотипом «Суперняни» разъезжает девушка, которая стала няней месяца.

Идея конкурса принадлежала Агнесс. Ей захотелось, чтобы у девушек был стимул работать все лучше и лучше. Если клиенты тобой довольны, если они вызывают тебя снова, если они платят тебе премиальные, значит, у тебя есть шанс стать няней месяца и поучаствовать в рекламе агентства. Победительницу выбирали каждый месяц, и рекламный ролик переснимали. Выходило недешево, но интерес клиентов к «Суперняне» все компенсировал. Время показало, что и эта идея Агнесс была гениальной.

Келли свернула с Тотенхэм-роуд на Молхол-драйв. Было уже пятнадцать минут девятого, но она не волновалась. До дома Фултонов рукой подать, она будет на месте вовремя. Раз уж миссис Эдна Фултон так не любит присутствия посторонних людей в своем доме, Келли не будет ей надоедать. Она приедет ровно в половине девятого, как и договаривались, и ни минутой раньше.

Надеюсь, в доме найдется кто-нибудь помимо восьмилетнего ребенка, чтобы открыть мне дверь, усмехнулась про себя Келли.

Хотя как раз она меньше всего сомневалась в том, что восьмилетний ребенок в состоянии и сам дверь открыть, и за собой присмотреть. Сейчас на редкость самостоятельные дети. Они знают все телевизионные программы, не отлипают от персональных компьютеров и вовсе не желают развлекаться по старым дедовским рецептам – петь песни, играть в игры и загадывать загадки. Но Келли уже два года работала с детьми и знала, как справиться с самым заядлым компьютероманом. Избалованный внук миссис Клеверли ничуть ее не пугал. Найдется и на него управа. Главное, чтобы его родители не мешали.

Дом номер пятнадцать по Молхол-драйв полностью соответствовал описанию, данному Барбарой Клеверли. Белоснежный трехэтажный особняк, приличный металлический забор метра в два высотой, живая изгородь, сквозь которую проглядывает большой бассейн причудливой формы. Правда, ворота почему-то открыты, и никакого охранника нет, как нет и переговорного устройства. Но это не страшно. Тотенхэм спокойный город, здесь совершенно необязательно отгораживаться от всех железобетонными стенами и сворами диких собак.

Келли оставила машину на обочине и вошла во дворик. Слева призывно блестел бассейн, но она шла к двери, ни на что не отвлекаясь. Шикарный дом и сад, ничего не скажешь. Удачное сочетание богатства и вкуса чувствовалось в каждом деревце и кирпичике. Но она приехала работать, а не глазеть по сторонам, и работать она будет!

Келли поправила кепочку, сняла с плеча сумку, позвонила в дверь и приготовилась ослепить открывшего фирменной улыбкой. В агентстве «Суперняня» работают на редкость приветливые девушки, которые вежливо общаются не только с клиентами, но и с их прислугой, кошечками, собачками и просто предметами интерьера.

Дверь распахнулась, Келли улыбнулась… и на секунду потеряла дар речи. Она ожидала кого угодно – от горничной до ребенка, внутренне была готова столкнуться с Эдной Фултон, не любящей посторонних людей в доме, но такого… такого она и в страшном сне не могла увидеть.

Дверь ей открыл мужчина. И не обычный мужчина, а молодой и очень красивый. Черные волосы средней длины беспорядочными завитками обрамляли его смуглое лицо; его профилю могли бы позавидовать и Парис с Аполлоном. Всей одежды на нем был тонкий светло-зеленый халат, который отнюдь не скрывал красоты его стройного мускулистого тела. Как бы ни была Келли Хиггинс готова к неожиданностям, она на мгновение растерялась.

– Что вам нужно? – буркнул мужчина. – Вы меня разбудили.

Надо сразу отметить, что достоинства незнакомца полностью исчерпывались его потрясающими внешними данными. Его красивое лицо было хмурым и заспанным, на щеках пробивалась щетина, а густые волосы были взъерошены. Выражение, с которым он смотрел на девушку, явно говорило «а не пошли бы вы к черту!».

Замешательство Келли длилось не больше секунды. Работа с детьми требует моментальной реакции, и к тому времени как мужчина заговорил, она уже поняла, кто перед ней.

– Добрый вечер, мистер Фултон, – радостно проговорила она. – Я Келли Хиггинс из агентства «Суперняня».

Мужчина смотрел на нее все с тем же непонимающим выражением. Келли некстати заметила, что глаза у него вполне под цвет халата, светло-зеленые, с длинными, удивительно черными ресницами, и от этого немного смутилась. Отец Эдди Фултона очень недурен собой, особенно если причешется и выспится.

– И что вы тут делаете, Келли Хиггинс из агентства «Суперняня»?

Ох уж мне эти папаши, подумала Келли. Никогда ничего не знают и не помнят. Интересно, почему жена уехала одна и не захватила этого соню с собой? А может быть, она и не планировала ехать с ним. Неприятная ситуация. Одно дело – восьмилетний ребенок в доме, и совсем другое – папаша восьмилетнего ребенка. Да не простой папаша, а с внешностью голливудского красавца, от которого как пить дать жди беды.

Но девушки из «Суперняни» приучены справляться с нестандартными ситуациями.

– Я приехала, чтобы провести выходные с Эдди, – улыбнулась Келли.

– С Эдди?

– Да, мистер Фултон.

Келли почувствовала, что пора дать пояснения. Возможно, миссис Клеверли не поставила зятя в известность о своих намерениях. Ее вполне можно было понять. Роджер Фултон не производил впечатления надежного человека.

– Миссис Клеверли позвонила в «Суперняню» и заказала меня на выходные для своего внука.

В глазах Фултона мелькнул интерес. Слава богу, понял, подумала Келли.

– Ну… раз вас заказали, то проходите, – проговорил он с усмешкой, отходя в сторону.

Келли вошла в дом. Внутри было еще красивее, чем снаружи. Стеклянная дверь во всю стену выходила на бассейн; по обе стороны от нее висели мягкие портьеры. В глубине гостиной виднелась витая серебристая лестница, слева располагались кожаные диванчики с баром из красного дерева, справа, к удивлению Келли, стоял рояль. На полу лежали мягкие светлые ковры, по которым очень приятно бродить босиком и очень страшно – в обуви. На стенах висели картины. Келли не особенно разбиралась в живописи, но даже она узнала одного Ренуара и двух Дега.

Пока ошеломленная Келли рассматривала интерьер, Роджер подошел к бару и вытащил оттуда полупустую бутылку, в которой явно хранилось что-то покрепче сока. Взболтал ее и посмотрел на свет ее содержимое.

Келли хранила свирепое молчание. На ее взгляд, папаша Эдди и без того был достаточно пьян. Точнее не пьян, а с похмелья, что практически одно и то же. Недопустимо принимать алкоголь в доме, где живет ребенок. Но этим богачам наплевать на своих детей. Они подают им дурной пример, а потом обвиняют во всем прислугу…

К ужасу Келли, Фултон извлек из бара широкий бокал для виски, плеснул в него из бутылки и сделал глоток.

– Эх, хорошо, – пробормотал он себе под нос. – Ужасно голова болит после вчерашнего. С вами когда-нибудь такое бывало?

Келли не сразу поняла, что он обращается к ней.

– Простите?

– Я спросил, у вас когда-нибудь голова с похмелья трещала?

– Я не пью.

– Совсем?

– Совсем.

Фултон недоверчиво ухмыльнулся и сел на диван, закинув ногу на ногу. Он так беззастенчиво разглядывал Келли, что от брони ее самообладания остались жалкие лоскутки. Пару раз с ней такое случалось. Она сидела с ребенком, а его папаша бродил кругами неподалеку и пускал слюни. Кто-то вел себя прилично и дальше томных взглядов не шел. Кто-то позволял себе отпускать многозначительные намеки. А кто-то, не стесняясь присутствия собственного ребенка, пытался приударять за хорошенькой няней.

Келли всегда гордилась тем, что умеет ставить наглецов на место. Однако в обществе Роджера Фултона она чувствовала себя не в своей тарелке. Было в нем что-то эдакое, что лишало ее душевного равновесия.

Она пыталась разобраться, в чем дело. Неужели у нее дрожат поджилки только потому, что Фултон сногсшибательно красив? Какая глупость. Он, конечно, привлекателен… То есть… очень привлекателен. Но совершенно не ее тип. Ей нравятся мужчины умные, заботливые и внимательные, в которых есть что-то помимо белозубой улыбки и смоляных кудрей. А Роджер Фултон явно ничего собой не представляет. К тому же похмелье изрядно подпортило прекрасное личико мистера Фултона…

Но если дело не во внешности, тогда в чем? Ее смущает роскошь этого дома? Не исключено. Обычно ее клиентами были люди победнее. Надо сказать, что Тотенхэм не мог похвастаться богачами вроде Фултонов или миссис Клеверли. Но для хорошего работника статус клиента не должен иметь никакого значения, а Келли считала себя хорошим работником… Она же была няней месяца!

– Вы так и будете стоять в дверях, мисс Как-вас-там? – лениво поинтересовался Фултон. – Присаживайтесь, в ногах правды нет.

Он похлопал по дивану рядом с собой. Пола халата распахнулась, обнажив крепкую загорелую ногу. Келли покраснела от негодования. Кажется, он специально провоцирует ее. Вот и ответ на вопрос, почему она сама не своя. Потому что он намеренно пытается вогнать ее в краску.

– Я бы хотела увидеть Эдди, – негромко, но твердо произнесла она. – Вы не проводите меня к нему?

– Проводить вас к Эдди… – эхом повторил Фултон и отпил еще глоток. – На сколько времени вас наняли, напомните мне, пожалуйста.

– С половины девятого вечера в пятницу до вечера воскресенья.

– И позвонила вам бабушка?

– Простите?

– Я имею в виду Барбару Клеверли.

– Да, позвонила миссис Клеверли, – кивнула Келли. – Бабушка? Вы назвали ее бабушкой? Она сказала, что Эдди – это ее внук, а получается, что правнук?

– Почему правнук? – усмехнулся Фултон. – Внук. Я и есть Эдди.

За время своей работы в «Суперняне» Келли приходилось сталкиваться со многим и слышать всякое. Она старательно вырабатывала в себе хладнокровие, потому что лишь спокойствие и выдержанность помогали ей во всех внештатных ситуациях. Но сейчас она открыла рот и вытаращила глаза, не в силах вымолвить ни слова. Этот красавец с опухшей от сна физиономией – Эдди Фултон? Восьмилетний внук миссис Клеверли? Кто из них двоих бредит?

– Да, я удивлен не меньше вас, – произнес мужчина, вставая. – На бабушку иногда такое находит.

– Но она сказала, что Эдди восемь лет!

– Когда-то мне было восемь. С тех пор немало воды утекло. Бабушка просто забыла. С ней такое случается. Возраст, знаете ли…

– Вы меня разыгрываете.

– Показать документы? Вспомнить бы, куда я задевал права… – Он сморщил лоб, якобы припоминая. – А, должны быть в кармане пиджака, в котором я вчера… Впрочем, неважно, сейчас принесу.

Роджер или Эдди поднялся на второй этаж и вернулся с правами.

– Держите.

Келли изучила их до последней точки. Ошибки быть не могло. Под фотографией красавца значилось имя Эдуарда Фултона.

– Значит, вы действительно Эдди, – прошептала Келли, возвращая права владельцу.

– Точнее Эдуард Грэхем Фултон. Но если вам больше нравится Эдди, я согласен потерпеть.

Келли провела рукой по лбу.

– Я д-должна п-позвонить, – пробормотала она, заикаясь. – Немедленно.

– Пожалуйста, – любезно улыбнулся он. – Телефон вон там, на столике за лестницей.

На негнущихся ногах Келли подошла к столику и сняла трубку. Агнесс должна быть сейчас дома. Ох, как она разозлится, когда узнает, в чем дело…

– Агнесс Мерчисон у телефона, – раздался в трубке бодрый голос директора «Суперняни».

– Агнесс, привет, это Келли.

– Келли? Что-то случилось?

У Агнесс было потрясающее чутье на неприятности. К тому же она знала, что Келли на работе и без причины никогда не станет звонить.

– Случилось.

Келли покосилась на Эдуарда, который сидел на нижней ступеньке лестницы и с явным удовольствием слушал ее. Уходить он не собирался.

– В чем дело? – нетерпеливо воскликнула Агнесс. – Ты где?

– В доме Фултонов, конечно.

– Неприятности с Эдди?

Голос Агнесс задрожал от страха. Невозможно представить себе, что с ними сделает влиятельная Барбара Клеверли, если с ее дорогим единственным внучком произойдет что-нибудь кошмарное под присмотром девушки из «Суперняни»!

– С Эдди все в порядке, – с сарказмом произнесла Келли. – Даже более чем. Сейчас он сидит на лестнице в банном халате и пьет виски.

– Коньяк, – шепотом поправил ее Эдуард. – Ненавижу виски.

– Что-о? – Агнесс закричала так, что ее мог услышать весь Тотенхэм. – И ты ему позволяешь?

– А ты думаешь, я могу запретить взрослому мужчине пить?

Агнесс потребовалась целая минута, чтобы осознать сказанное.

– Что ты имеешь в виду, Келли?

– А то, что миссис Клеверли ошиблась. Малышу Эдди не восемь лет, а все тридцать восемь!

Агнесс ойкнула.

– Ты уверена?

– На сто процентов.

– Может, тебя разыгрывают?

– Я видела его права.

– И что теперь делать?

– Я надеялась, ты мне скажешь.

Агнесс снова замолчала.

– Я не могу здесь оставаться, ты же понимаешь, – прошептала Келли, прикрывая трубку рукой. – Глупо нянчиться с взрослым мужиком.

– Ну не скажи, – устало отозвалась Агнесс. – У его бабки могли быть свои причины…

– Старческий маразм!

– Я все слышу, – сказал Фултон.

– Черт, хватит подслушивать! – разозлилась Келли.

– Не чертыхайся! – рявкнула Агнесс. – Возьми себя в руки. У нас есть заказ. Есть даже оплата, которую аннулируют, если мы не выполним свои обязательства. Есть клиентка, в конце концов, старая взбалмошная склеротичка, но очень богатая и влиятельная. Она предупреждала, что няне понадобится терпение. Очень много терпения.

– И что?

– А то, что ты отработаешь субботу и воскресенье, как мы договаривались.

– Агнесс, ты в своем уме? Я не могу!

– Можешь. Подумай о репутации «Суперняни». Мы утверждаем, что беремся за самых трудных детей. Раз Барбара Клеверли считает своего внука ребенком, мы ей не будем перечить.

– Господи, Агнесс, что ты говоришь? Что я буду с ним делать все выходные?

Келли боязливо оглянулась на своего подопечного, но он был целиком и полностью занят своим коньяком и вроде бы ничего не слышал.

– Придумай что-нибудь, – хохотнула Агнесс. – Ты же у нас девушка месяца.

– Ну пожалуйста…

– Никаких пожалуйста.

Агнесс посуровела. Это уже была не подруга, а строгая начальница.

– У тебя есть работа, Келли Хиггинс, так что будь любезна ее выполнить. Да и чего ты нервничаешь? Он наверняка уйдет сейчас куда-нибудь. Ты ему нужна еще меньше, чем он тебе. Всего дел – посидеть в роскошном доме и в бассейне искупаться. Звони, если что.

– А толку? – уныло спросила Келли.

– Все равно звони. Хочу быть в курсе того, как у вас идут дела.

Агнесс хихикнула и отключилась. Келли со злостью бросила трубку на телефон.

– Поаккуратнее, пожалуйста, с моим имуществом, – назидательно сказал Эдуард.

Келли посмотрела на него. Он по-прежнему сидел с бокалом на лестнице и жизнерадостно улыбался. Она вздохнула. Предстояли очень нелегкие выходные.

Дневник Авроры Каннингэм

27 августа

Я вернулась домой только вчера, а кажется, что живу здесь целый год. Школа осталась далеко позади, что, с одной стороны, хорошо. Мне не надо больше ничего учить и до дрожи в коленях бояться строгую сестру Агату. Но есть и плохая сторона. Если все в жизни будет теперь происходить так быстро, то я оглянуться не успею, как стану такой же, как тетя Мэгги, – старой и ворчливой.

Хотя сейчас лучше не думать о плохом. Сегодня мама повезла меня по магазинам. Она говорит, что я одеваюсь просто ужасно и что за несколько дней мне надо срочно привить вкус. Девушка из хорошей семьи должна выглядеть как картинка, а не как монашка. Интересно, с какой стати тогда они отдали меня в школу доминиканского ордена «Сестры Марии». Дань маминому католическому прошлому, я полагаю. Но в таком случае тем более несправедливо обвинять меня в том, что я не умею одеваться!

Мы провели в магазинах весь день и потратили кучу денег. Если начать описывать все, что мне купили, то не хватит и двух толстых тетрадей. В эту одежду, наверное, можно было бы одеть всех девочек нашей школы. Недаром в моей спальне не просто шкаф для вещей, а отдельная комната. Но самое главное, мне купили настоящее вечернее платье с декольте и огромным разрезом. Оно нежно-розовое, с брошкой из разноцветных камней и широкой оборкой по подолу. Я влюбилась в него с первого взгляда.

Единственный минус в том, что к платью мне купили туфли на высоких каблуках, а для меня это трагедия, не больше и не меньше.

Кому-то это покажется смешным, но я ни разу не ходила на каблуках выше трех сантиметров. Когда мама осознала это, она пришла в ужас и велела мне срочно тренироваться, потому что тридцатого августа мы приглашены к О’Коннорам на прием в честь дня рождения отца Билли. Меня официально представят большому свету, и там я наконец увижу своего жениха после двух лет разлуки.

Сегодня я тренировалась целых полчаса, а похвастаться могу только тем, что едва не вывихнула щиколотку. На каблуках я чувствую себя громадной и неуклюжей. Колени дрожат, ноги болят. Кажется, что я ступаю очень тяжело и вот-вот упаду. Не знаю, как это выглядит со стороны, но, наверное, тоже не очень привлекательно. Так что мысль о том, что на приеме у О’Конноров мне придется ходить на каблуках, пугает меня не меньше, чем встреча с Билли.

Я ужасно волнуюсь. Когда семь лет живешь в одном мире, а потом вдруг перемещаешься в другой, всегда страшно. Хотела бы я, чтобы мои подруги были рядом! Но это невозможно. Как сказала мама, Аврора Каннингэм должна четко понимать, с кем ей подобает общаться, а с кем нет. Теперь она каждую свободную минуту рассказывает мне историю нашей семьи, чтобы я прониклась собственной значимостью и осознала свое место в обществе. Но на самом деле эти рассказы только нагоняют на меня тоску. Одно я знаю точно. Что бы мама ни говорила, я обязательно позову на свою свадьбу Келли и Линду, хотя одна из них сирота, а другая – дочь итальянских эмигрантов. Может, в жилах Авроры Каннингэм и течет голубая кровь, но друзей она не забывает!

3

Первым, что сказал Эдуард Фултон, было:

– Между прочим, дорогая няня, меня никто никогда так не оскорблял.

– Чем я вас оскорбила? – изумилась Келли.

– Мне не тридцать восемь лет, а двадцать девять! Существенная разница, правда?

Келли язвительно улыбнулась.

– Простите, никогда не умела определять возраст взрослых людей. Я специализируюсь по детям.

– Но не до такой же степени! Неужели я так плохо выгляжу?

– Если бы вы вчера выпили побольше, я бы дала вам все пятьдесят.

Фултон рассмеялся, но Келли видела, что задела его за живое.

– Ничего, сейчас приму душ, переоденусь и предстану перед вами во всей красе, – сказал он, вставая.

– Не стоит. Я все равно здесь надолго не задержусь.

– Неужели? А мне показалось, что ваша начальница приказала вам отработать выходные. Иначе вам не заплатят. Или я ослышался?

Келли скрипнула зубами.

– Она-то приказала. Но есть еще и вы. Вряд ли вам захочется, чтобы все выходные в вашем доме торчала неизвестная девица. Так, мистер Фултон?

Эдуард ехидно ухмыльнулся, и Келли поняла, что ничего хорошего для себя она сейчас не услышит.

– Не имею ничего против неизвестных девиц. Особенно таких симпатичных. У вас натуральный цвет волос или крашеный?

– Натураль… – начала Келли, но вовремя спохватилась. – Вас это не касается!

– Вы со всеми своими подопечными разговариваете в таком тоне?

– Нет, только с теми, кто старше пятнадцати.

– А вам не кажется, что это дискриминация по возрасту?

– Мне кажется, это здравый смысл.

– Удивительно, что человек с такими взглядами работает няней. Я так понимаю, что вы милы только с детьми, а их родителям хамите, да?

Келли глубоко вздохнула и приказала себе успокоиться. Фултон провоцирует ее. Он знает, что ей некуда деваться, и намеренно издевается. Его устраивает, что она проведет здесь выходные? Отлично. Но пусть готовится к тому, что игра будет идти по ее правилам!

– Извините. – Келли улыбнулась как можно сердечнее. – Я просто немного растерялась. Но сейчас все в порядке. Главное для «Суперняни» это желания наших клиентов.

– Для «Суперняни»?

– Так называется наше агентство. Вы могли видеть рекламу по телевизору.

Эдуард задумчиво поскреб щетину на подбородке.

– Это где еще у собаки розовый бант на шее?

– Да.

– А, знаю… Слушайте, а не вы ли там снимались?

Келли кивнула.

– То-то мне ваше личико знакомым показалось. Вы же суперняня месяца?

– Да.

– Какая честь. Вот уж не думал, что бабуля настолько расщедрится. Вы очень дорого стоите?

– Миссис Клеверли настаивала на том, чтобы ее внуком занималась няня месяца, – оттарабанила Келли.

Она старалась не думать о том, что взгляды и вопросы «малыша Эдди» смущают ее все сильнее. Похоже, Агнесс ошиблась с прогнозом. Эдуард Фултон вовсе не собирался сбегать от своей няни.

– Это мне нравится… Я люблю все самое лучшее, – задумчиво проговорил Эдуард и, прежде чем Келли опомнилась, сорвал с нее бело-голубую кепку.

Водопад густых белокурых волос обрушился на ее плечи. Келли побелела от ярости.

– Красиво… – Он протянул руку, чтобы потрогать мягкий локон, но в ту же секунду Келли больно ударила его. – Эй, что вы себе позволяете?

– Что вы себе позволяете, хотела бы я знать? – прошипела она.

– В вашем агентстве все занимаются рукоприкладством?

– Это самооборона!

– О да, можно подумать, я на вас напал.

У Келли задрожали губы. Этому мерзавцу не вывести ее из себя, что бы он ни делал и ни говорил. Нужно было срочно менять тактику.

– Да, Эдди, прости меня. Мне не следовало так поступать, – произнесла она тоном, в котором всегда разговаривала с пятилетками.

Ровные брови Фултона поползли вверх.

– Эдди? Мы уже переходим к неформальному общению? Мне это нравится, хотя лично я предпочитаю Эд. Эдди слишком похоже на Тедди, а мне не хочется, чтобы меня звали как медведя.

– Как скажешь, Эд, – смиренно ответила Келли. – Хотя Тедди тоже очень хорошее имя.

Фултон с подозрением покосился на нее, ожидая подвоха, но на личике Келли застыло ангельское выражение.

– А как мне вас называть, дорогая няня?

– Ты можешь звать меня просто Келли или няня Келли. Как тебе будет удобнее.

– Няня Келли. Обалдеть.

– И ты должен пообещать мне, что больше не будешь говорить в моем присутствии таких плохих слов, – нахмурилась Келли.

Эдуард закусил губу.

– Ты действительно собираешься разыгрывать из себя няню?

– А у меня есть другой выход? Меня наняли присматривать за ребенком, и я буду за ним присматривать.

Фултон задумался. Келли с надеждой поглядывала на него сквозь полуопущенные ресницы. Сейчас он должен понять, что этот фарс зашел слишком далеко, и отпустить ее домой. Не будут же они в самом деле проводить все выходные вместе по прихоти безумной старухи?

– С детства мечтал, чтобы у меня была няня вроде тебя, – наконец сказал Эдуард. – Так что я не против, чтобы ты за мной присматривала. Когда будешь начинать?

Келли в отчаянии швырнула свою сумку на диван.

– Прямо сейчас!

Она лежала в его спальне на громадной круглой кровати, закрытой покрывалом в виде тигровой шкуры, и листала «Плейбой», который нашла тут же.

Он принимал душ в соседней ванной и болтал с ней сквозь открытую дверь. Келли слышала шум льющейся воды и намеренно не поворачивала голову, чтобы случайно не увидеть лишнего.

– Ты уверена, что не хочешь потереть мне спинку? По-моему, это входит в обязанности няни!

– Если бы тебе было пять лет, тогда да. Но восьмилетний мальчик сам моет себе спинку! – крикнула Келли и перевернула следующую страницу журнала.

– А вдруг я поскользнусь и упаду?

– Меньше разговаривай, и все будет в порядке!

– Но ребенка нельзя оставлять одного в ванной надолго. Разве не так?

– Ребенка – можно. В ванной нельзя надолго оставлять взрослого, – едко бросила Келли.

В ответ раздался гомерический хохот.

– Как я погляжу, у тебя солидные познания во многих областях!

– Я работаю с детьми. Иначе нельзя.

Шум воды в ванной прекратился, и голос Келли прозвучал чересчур громко в наступившей тишине.

– А ты попробуй работать с взрослыми, это выгоднее и интереснее, – сказал Эд, выходя из ванной.

Келли повернулась. Как и следовало ожидать, на нем не было ничего, кроме длинного полотенца, обернутого вокруг бедер.

Бедные несчастные полотенца! Их откровенно эксплуатируют авторы любовных романов и сценаристы романтических комедий для создания чувственной ауры вокруг героев. Они должны были уже давно надоесть и читателям, и зрителям, и самим героям. Ну что, скажите на милость, может быть соблазнительного в человеке, который только что принял горячий душ и обмотался продуктом текстильной промышленности?

Оказывается, очень многое. Полотенца срабатывают до сих пор. Сработало оно и сейчас. Тело Эда было создано для обертывания в полотенце. Пропорционально сложенное, стройное, в плечах широкое, в бедрах узкое, мускулистое, смуглокожее…

Келли сглотнула и отчаянно попыталась перевести все в шутку.

– О, Эдди помылся сам. Молодец.

– Эдди было бы намного лучше, если бы его помыли.

Фултон как бы невзначай положил руки на край полотенца. Келли отлично поняла значение этого жеста. Одно легкое движение, и полотенце упадет к его ногам. Ей стало страшно.

– Давай без глупостей, хорошо? Статью за сексуальное домогательство еще никто не отменял. Я подам на тебя в суд, если ты не прекратишь.

– Няня Келли не понимает шуток. Кошмар, – скорбно вздохнул Эд, но руки от полотенца убрал. – Как же ты с детьми работаешь?

– Детские шутки я понимаю. Они гораздо остроумнее, чем у взрослых.

– То-то ты детский журнал листаешь, – ехидно заметил он.

Келли смахнула «Плейбой» на пол.

– Что нашла, то и листаю. Надо же было чем-то себя занять.

– А чем ты собираешься занимать себя сейчас? – спросил Эд вкрадчиво и присел на край кровати.

Келли тут же вскочила.

– Как насчет того, чтобы поужинать? Не знаю, как ты, а я проголодалась.

Лицо Эда оживилось.

– Ты приглашаешь меня в ресторан?

– Нет, на кухню, – улыбнулась Келли. – Восьмилетние дети в десятом часу по ресторанам не ходят!

Кухня в особняке Фултонов была под стать остальному убранству. Келли на секунду растерялась среди такого количества шкафчиков, столиков, сверкающих ножей, разноцветных разделочных досок и бытовых приборов всевозможного назначения. Она невольно вспомнила кухню в своей квартирке, которая служила по совместительству и столовой, и гостиной. Там бы не поместилась и десятая часть того, что стояло здесь…

Через десять минут с помощью Эда Келли разобралась, где плита и как она включается, что есть в холодильнике и из чего можно приготовить еду.

Фултон сидел на высоком барном стуле и с интересом наблюдал за ее ловкими движениями.

– Ты что, серьезно собираешься готовить ужин?

– А что ты предлагаешь? Умереть от голода? В холодильнике нет ничего готового.

– Можно заказать в ресторане.

– Фу, терпеть не могу такую еду.

– Смотря в каком ресторане заказывать, – усмехнулся Эд. – Я же тебе не пиццу предлагаю.

Келли подбоченилась. Она была поклонницей итальянской кухни.

– А что плохого в пицце, скажи, пожалуйста?

– Ничего, кроме того, что она невкусная. Мы можем позвонить в японский ресторан, и нам через час привезут отличную еду.

– Через час? – ужаснулась Келли. – Ну уж нет, это слишком долго. Через десять минут я приготовлю такой омлет, что язык проглотишь.

Она порезала помидоры, перец и лук, сбила в эмалированной миске три яйца.

– А у тебя хорошо получается, – заметил Эд. – Я думал, няни только сидят с детьми.

– Няня – это мастер на все руки! – Келли вылила яйца на раскаленную сковороду. – Однажды мне даже пришлось чинить электропроводку.

– Да ты что?

– Разразилась страшная буря, а дети боялись спать без света. Дозвониться до электрика я не могла, потому что телефон не работал тоже. Соседи уехали, и звать на помощь было некого. Пришлось самой выкручиваться.

– Какая ты умница.

– Я всего лишь человек, который привык во всем полагаться только на себя. Кстати, тебе тоже кое-чему не помешает научиться, Эдди. – Келли лукаво улыбнулась. – Давай-ка накрывай на стол.

– Ты всегда заставляешь детей работать?

– По возможности да. Им это нравится.

– Ну а мне бы понравилось совсем другое… – Эд подошел к девушке сзади и обнял ее за талию. – Хочешь, покажу, что именно?

Она застыла, понимая, что, если сейчас шваркнет наследника Барбары Клеверли по голове горячей сковородой, агентству «Суперняня», как и вкуснейшему омлету, придет конец. Поэтому вместо решительного отпора, который заслуживал этот нахал, Келли обхватила Эда за запястья и осторожно сняла его руки со своих бедер.

– Веди себя как хороший мальчик, иначе омлет тебе не достанется.

– Какая страшная угроза, – усмехнулся Эд, но протестовать не стал и полез в ящик за тарелками.

Омлет получился на редкость вкусным.

– Действительно… язык проглотишь, – пробормотал Эд, положив в рот первый кусочек.

Келли довольно улыбнулась. Пусть богатенький красавчик убедится в том, что она годится не только на то, чтобы хватать ее за бедра.

– Если тебя уволят в «Суперняне», я возьму тебя к себе поварихой, – продолжал Эд. – Моя Элизабет готовит намного хуже.

Улыбка сползла с лица Келли.

– Никто меня не уволит, можешь не надеяться.

– То есть, если я пожалуюсь бабушке, что ты плохо за мной ухаживала, а она пожалуется твоей начальнице, тебе ничего за это не будет?

Келли побледнела.

– Ты этого не сделаешь!

– Почему нет?

– Потому что это глупо! Потому что тебе не восемь лет, а двадцать девять, и то, что я нахожусь здесь, – недоразумение чистой воды!

Похоже было, что выражение ее лица напугало Эда.

– Да я пошутил, не волнуйся.

– Дурацкая шутка.

– Не злись, тебе это не идет. Хочешь, я в наказание помою посуду?

Келли невольно улыбнулась.

– А ты умеешь?

– Чего там уметь? – удивился Эд. – Ставишь в посудомоечную машину, нажимаешь на кнопку, и все готово. Ну что, договорились?

– Договорились.

– А в награду за примерное поведение ты искупаешься со мной в бассейне.

Вилка выпала у Келли из рук.

– Что ты так на меня смотришь, няня Келли? Ребенок хочет купаться. На улице жара страшная, а ты меня в доме сидеть заставляешь.

– Уже слишком поздно. Ребенку пора спать.

Эд поиграл бровями.

– Спать? Знаешь, эта идея нравится мне еще больше, чем купание.

Он вытянул губы в трубочку и потянулся к Келли. Она засмеялась.

– Хватит паясничать. Тебе это не идет.

– Неужели? А мне говорят, что у меня отлично получается. Из меня вышел бы хороший актер, тебе не кажется? В амплуа героя-любовника.

– Тебе нагло соврали. Любовник из тебя, может, и получится, а вот герой – ни в коем случае.

– О, женщины, женщины. Разве можно так безжалостно разрушать самые светлые мечты?

Эд состроил скорбную мину, и Келли снова рассмеялась. Он действительно умел смешить…

– Так, хватит баловства, приступаем к делу, – сказала она с притворной суровостью. – Если ты хочешь искупаться, надо поспешить, а то скоро стемнеет.

– Купаться в темноте намного романтичнее.

– Эдди!

– Все, понял, молчу. – Он встал и собрал грязные тарелки. – Иди к бассейну, няня Келли, я тебя догоню. Что тебе принести выпить?

– Сок.

– И все?

– И все.

– От вашей правильности, леди, кровь в моих жилах скисает как молоко.

Келли пожала плечами.

– Если не нравится, я могу поехать домой.

– Нет. – Эд картинно вздохнул. – Ты – мой крест на эти выходные, и я донесу его до конца. Иначе бабушка никогда меня не простит и лишит наследства. Ты же не возьмешь меня на содержание?

Ответить Келли не успела. Эд повернулся к ней спиной и стал исследовать холодильник на предмет прохладительных напитков. Спина у него была что надо. Рельефная, но в меру, как раз в Келлином вкусе. Наверное, его кожа очень нежная на ощупь… Келли на миг представила себе, как она встает, подходит к Эду и кладет руки ему на плечи… Что он тогда сделает? Ох, лучше об этом не думать…

Келли с трудом оторвала глаза от соблазнительной спины «малыша Эдди» и побрела вон из кухни. Надо было ему сказать, чтобы не забыл надеть плавки, вяло подумала она. Но если скажешь, он нарочно забудет.

Дневник Авроры Каннингэм

30 августа

Правильнее было бы написать тридцать первое, потому что сейчас четыре часа утра. Но так как я до сих пор не ложилась, то для меня еще продолжается тридцатое августа.

У меня такое ощущение, что оно не закончится никогда. Какая же я идиотка… Страшно вспомнить. Но я должна вспомнить и все записать, потому что иначе мне не избавиться от чувства стыда и не забыть того, что произошло сегодня, то есть вчера. Тьфу, неважно.

Как я уже писала, мы всей семьей были приглашены на прием к О’Коннорам. Мистер О’Коннор отмечал пятидесятилетие и снял по такому случаю главный банкетный зал отеля «Хилтон Плаза». Насколько я поняла, там присутствовали все, кто хоть что-нибудь значит в Нью-Айленде. Собралась огромная толпа. Я и не подозревала, что здесь так много людей со значением. Серьезных, состоятельных, солидных. Эти три «С» могли быть напечатаны на визитной карточке каждого гостя.

Мы были, естественно, в числе гостей первой важности, и не только потому, что папа – один из самых богатых бизнесменов штата. А еще и потому, что они с мистером О’Коннором давние друзья и я должна выйти замуж за его младшего сына Билли.

Одним словом, я была как на иголках. Первый официальный прием, выход в высший свет Нью-Айленда, знакомство с семьей жениха, да и с самим женихом, собственно говоря. Меня причесали, накрасили, затянули в узкое, неприлично открытое платье и взгромоздили на высоченные каблуки. Мне было страшно посмотреть на себя в зеркало. Я считаю себя привлекательной девушкой, хотя и не такой красивой, как мама, но мне казалось, что мой наряд способен изуродовать даже королеву красоты.

Правда, мама сказала, что я ослепительна, да и папа похвалил. Все пройдет отлично, сказал он, если ты не будешь опускать глаза и переваливаться как гусыня. Порой папе очень не хватает такта. Как еще я могу ходить, скажите на милость, если туфли на высоких каблуках я примерила впервые в жизни только несколько дней назад?

Мама оказалась более понимающей. Она поддерживала меня под руку и помогала практическими советами, но у меня все равно тряслись колени. А как могло быть иначе? Волнение, страх плюс абсолютная неспособность владеть своим телом. Сестра Эллис, преподававшая гимнастику, умерла бы от смеха, глядя, как я шатаюсь при каждом шаге и пытаюсь удержать равновесие.

Но это были пустяки. Только начало. Кошмар случился в «Хилтон Плаза», когда я поднималась по лестнице. На самой верхней ступеньке стояли О’Конноры всем составом и поджидали нас. Я не запомнила ни сколько их было, ни как они выглядели. Я полностью сосредоточилась на своей походке и достаточно уверенно передвигала ноги. Но, разумеется, это не могло продолжаться слишком долго. Когда до О’Конноров оставались какие-нибудь жалкие три-четыре ступеньки, я умудрилась наступить на подол своего чересчур длинного платья и… кубарем скатилась вниз.

До сих пор уши горят от стыда. К несчастью, я ничего себе не повредила. Если бы меня увезла машина «скорой помощи», меня, по крайней мере, пожалели бы, а так на мою долю достался только смех. В лицо, естественно, не смеялся никто, но уж за спиной похихикали вволю. Достаточно было только видеть мамино лицо, чтобы понять, что моя репутация безвозвратно разрушена.

У подножия лестницы мое падение закончилось. Кто-то помог мне встать, отряхнуть платье. Хоть убей, не помню, кто это был. Дворецкий или горничная, или еще кто-нибудь из прислуги. А может быть, гость, что было бы совсем ужасно.

За это время, видимо, мама успела меня представить О’Коннорам, потому что сам именинник спустился ко мне и поинтересовался, как я себя чувствую. Я ответила, что все в порядке, хотя на самом деле все было отвратительно. Мистер О’Коннор благородно сделал вид, что поверил мне, и, опираясь на его руку, я во второй раз стала штурмовать лестницу. На этот раз все прошло удачно.

Но прием был для меня испорчен. Каждый, кто подходил к нам знакомиться, смотрел на меня со снисхождением и жалостью. И самое обидное заключалось в том, что со своим женихом я так и не встретилась, потому что накануне Билли где-то подцепил ветрянку и в день приема валялся в постели. Беда на самом деле никогда не приходит одна. Теперь нам придется встретиться с глазу на глаз, без спасительного присутствия посторонних людей.

Одно я знаю точно – туфли на каблуках я на встречу с Билли надевать не буду.

4

У бассейна Келли осознала, что ей следует волноваться не о плавках Эда, а о собственном купальнике. Вернее, о том, что его заменит. В ее фирменной бело-голубой сумке «Суперняни» было припасено немало интересных и полезных вещиц, которые могли бы пригодиться в работе с восьмилетним карапузом, но, увы, ни одного бикини. Лазурная вода бассейна манила долгожданной прохладой, но Келли, к сожалению, могла позволить себе разве что расстегнуть верхнюю пуговичку рубашки.

– Как, ты еще не готова? – услышала она голос Эда.

Келли повернулась. Стеклянные двери были полностью сдвинуты в сторону. Он стоял, прислонившись к стене, и с негодованием смотрел на девушку. К счастью, плавки на нем были. Зато не было ничего другого, и у Келли перехватило дыхание. Конечно, она видела в глянцевых журналах фотографии потрясающих мужских тел, но одно дело – рассматривать картинки, и совсем другое – лицезреть подобную красоту в жизни. Сохранять необходимое для няни хладнокровие было все труднее и труднее…

– Ты собираешься раздеваться или нет?

Эд шел прямо на нее. Одной рукой он держал поднос с напитками, на второй, как у заправского официанта, висели полотенца.

– Я все приготовил, а ты ведешь себя как монашка.

Келли подскочила на месте.

– Что ты сказал?

– Ведешь себя как монашка, – удивленно повторил Эд.

Он поставил поднос на стол под уже ненужным зонтиком, а полотенца кинул на ближайший шезлонг.

– Купаться в одежде я тебе не позволю.

– Я вообще не буду купаться, – отвернулась Келли. – У меня нет купальника.

– Как нет купальника? Ты что, не знала, куда идешь? Бабушка не сказала, что у меня есть бассейн?

– Сказала.

– И ты не взяла купальник?

– Нет.

Эд плюхнулся на шезлонг.

– Ничего не понимаю. Хозяев нет. Бассейн есть. Все выходные купаться можно, а ты без купальника.

У Эда был такой растерянный вид, что Келли захотелось погладить его по голове.

– Я пришла работать, а не купаться.

– Серьезно?

– У тебя странное представление о нянях, – рассмеялась Келли и села на шезлонг рядом. – Мы действительно сидим с детьми, развлекаем их, общаемся с ними, вовремя укладываем спать и читаем сказки на ночь. А вовсе не веселимся в доме их родителей.

– Да, отстал я от жизни. Может быть… Мне пару раз родители нанимали бебиситтера. В первый раз девочка закрылась в подвале и нюхала клей. Мне было девять.

– Какой ужас.

– А второй раз няня назвала к нам домой кучу своих гостей, принесла пива и врубила музыку на полную катушку. Мы здорово провели время. – Эд мечтательно прищурился. – Мне было уже тринадцать, и мы с няней…

– Без подробностей, пожалуйста! – Келли вскинула руки. – Я поняла, с нянями тебе не везло. Я другая. И купальника у меня нет.

Эд улыбнулся.

Очень не понравилась Келли эта улыбка.

– Купайся так.

Она сделала вид, что не поняла.

– Ты же сказал, что в одежде нельзя.

– Я имею в виду без одежды. С улицы не видно, не бойся. Я сам проверял.

– Спасибо, но что-то не хочется.

– Стесняешься?

– Не имею привычки разгуливать нагишом перед своими подопечными.

– Зря. Им бы понравилось.

Эд обвел ее взглядом, задержавшись на груди. Келли поежилась.

– Ты не представляешь, от чего отказываешься. Водичка супер.

– Ничего страшного, я потерплю.

Эд вздохнул.

– Вот упрямая девчонка. Придется поискать для тебя купальник. – Он встал, потянулся. – Одни хлопоты с тобой.

– Не надо ничего искать, – запротестовала Келли.

Она понимала, что купальники подружек блистательного Эдуарда Фултона должны грудами валяться по этому дому. Но как ни хотелось бы искупаться, надевать чужой купальник она не будет!

– Без тебя разберусь, – небрежно бросил Эд через плечо и пошел к дому.

– Эд, я не хочу! – крикнула Келли ему вслед, но Эдуард уже исчез в доме. Оставалось только ждать и надеяться на лучшее.

Он вернулся минут через пять с вазой фруктов.

– Подумал, что тебе захочется чего-нибудь вкусненького. Угощайся.

– Спасибо. – Келли отщипнула одну виноградину. – А где купальник?

– Сейчас привезут.

У нее округлились глаза.

– Кто привезет?

– Не забивай свою хорошенькую головку пустяками, дорогая няня. Давай лучше подумаем, чем займемся в выходные. Кажется, они обещают быть долгими и интересными.

Келли нахмурилась.

– На твоем месте я бы не стала на это рассчитывать.

Эд в этот момент брал со стола коктейль и поэтому ответил не сразу.

– Почему? В «Суперняне» не умеют развлекать детей?

– Детей умеют, взрослых нет.

– Значит, у тебя будет шанс научиться… Я очень хороший учитель…

Он наклонился к ней так близко, что Келли было достаточно протянуть руку, чтобы дотронуться до его щеки или плеча. Аромат его кожи сводил ее с ума. Ни один мужчина никогда не действовал на нее так…

Неужели все дело в том, что он красив? А ведь она всегда так гордилась своей принципиальностью… Неважно, как человек выглядит, главное, что у него внутри… Вот тебе и живое доказательство обратного. Эдуард Фултон никчемный, развратный прожигатель жизни, который достоин только ее презрения. Но он сногсшибательно красив и сексуален, и она тает от одного его взгляда…

Келли собрала остатки воли в кулак и небрежно проговорила:

– Ты забываешь об одном, Эдди. Сегодня командую я, а ты подчиняешься.

Глаза Эдда игриво блеснули.

– Принести наручники? Кажется, у меня где-то завалялась пара…

Это было уже чересчур. Келли вскочила с шезлонга как ужаленная.

– У меня твои шуточки уже в печенках сидят!

Задрав голову, Эд изучающе разглядывал ее. Он же этого и добивается, подумала Келли, холодея. Чтобы я вышла из себя, кричала, топала, махала кулаками. А кто знает, что дальше? Что на уме у этого холеного красавца, который словно вынырнул из воспаленного воображения одинокой дурнушки, мечтающей о принце? Эх…

– Прости, – сказал Эд. – Я больше не буду.

– Что?

Келли была уверена, что ослышалась.

– Я извинился. Я действительно перегнул палку. Это больше не повторится. Садись, пожалуйста. – Он похлопал по шезлонгу. – Вот твой сок, кстати.

Келли послушно взяла высокий бокал, наполненный яркой желто-зеленой жидкостью.

– Здесь точно нет алкоголя?

– А ты совсем не пьешь?

– Практически нет.

– По принципиальным соображениям?

– В какой-то степени. Это вредно для организма и репутации.

– Почему? – удивился Эд. – Насчет организма, конечно, не спорю, но какой ущерб для репутации в том, чтобы немного расслабиться?

– Представь себе, что расслабляющаяся няня столкнется в баре с родителями ребенка? Что они подумают?

Эд пожал плечами.

– Только то, что она живой человек.

– Агнесс думает иначе.

– Кто такая Агнесс?

– Агнесс Мерчисон, владелица «Суперняни».

– Та самая, которая не позволила тебе бросить меня одного? – хитро улыбнулся Эд.

– Да.

– Она мне нравится, несмотря на абстиненцию.

– Ты обещал без шуточек!

– Это не шутка, это констатация факта. Да ты пей, пей. Нет там алкоголя, не бойся. Я только несколько соков смешал.

Келли чуть пригубила.

– Мм… вкусно…

– Вот видишь, я тоже кое-что умею, – улыбнулся Эд.

Лучше бы не улыбался. Келли уже определила для себя, что в арсенале мистера Фултона имеются самые разные улыбки. Издевательская. Слегка ироничная. Провокационная. Дружелюбная. Последняя представляла наибольшую опасность. Она усыпляла бдительность и пробуждала бесконечное доверие к этому высокому, сильному, мужественному человеку… За мужчиной с такой улыбкой любая женщина готова отправиться на край света…

Пронзительный крик со стороны улицы привел Келли в чувство.

– Хэй, есть тут кто? У меня товар для мистера Эдуарда Фултона.

– О, подожди секунду, это ко мне, – встрепенулся Эд, подхватил одно из полотенец, небрежно повязал его на бедрах и пошел к воротам.

Келли с тоской проводила его глазами. Да, именно из-за таких неотразимых красавцев женщины теряют разум и не замечают по-настоящему достойных мужчин. У Эда Фултона есть все, чтобы нравиться. Он красив, находчив, обаятелен, богат…

Тем больше причин вести себя с ним холодно. Тот, кто один раз обжегся на молоке, будет дуть и на воду. Эд для нее – только работа. Несколько… эхм… необычная, но все-таки работа. И, несмотря ни на что, относиться она к нему должна как к восьмилетнему ребенку!

Однако Эд как будто поставил себе цель сделать все, чтобы Келли не могла относиться к нему как к ребенку. Он вернулся с небольшой красной лаковой коробкой и протянул ее девушке.

– Держи. Это тебе.

– Что это?

На коробке красовался золотистый вензель, логотип компании «Шик Андервеа», выпускающей безумно дорогое белье.

– Открывай. Сама все увидишь.

Келли распечатала коробку. На подстилке из перьев, украшенных бусинами, лежал сочно-голубой раздельный купальник. Расшитый тоненькими золотистыми нитями, он был настолько прекрасен, что Келли боялась дотронуться до него.

– Я не знал, какой цвет ты любишь, и поэтому выбрал под цвет глаз.

– Ты заказал для меня купальник в «Шик Андервеа»? – пролепетала Келли.

– Тебе не нравится эта марка? Я думал, она ничего. А что ты предпочитаешь? Давай позвоним вместе, выберем что-нибудь другое.

– Не надо никуда звонить! – покраснела Келли. – Зачем ты это сделал? Этот купальник обойдется мне в половину моей зарплаты!

Лицо Эда потемнело.

– Это подарок.

– Я не принимаю подарки от посторонних мужчин. – Келли протянула ему коробку обратно. – Тем более такие дорогие.

Он не шелохнулся.

– Возьми, – сказала Келли. – Забирай.

Эд смотрел на нее со странным выражением в глазах. Келли не понимала его, и от этого чувствовала себя еще более неловко.

– Ты хотя бы понимаешь, что оскорбляешь меня? – наконец спросил он. – Я так надеялся, что тебе понравится. Боялся, что размер не подойдет, или фасон, или цвет…

– Но, Эд…

– Что «но, Эд»? Неужели обязательно из-за каждой ерунды раздувать скандал? Это всего лишь купальник. Я не дарю тебе машину или бриллианты. Я ничего не требую от тебя. Мне хочется, чтобы ты искупалась в бассейне, чтобы тебе было хорошо. Это так трудно понять?

Келли стало стыдно. Пожалуй, она слишком далеко зашла в своей принципиальности.

– Извини, я не думала, что все так… – пробормотала она. – Большое спасибо за заботу. Я… я возьму этот купальник. Он… очень красивый…

Эд чуть улыбнулся.

– Ну вот. Теперь получается, что я тебя заставил. Отдавай обратно.

– Нет!

– Я сказал, отдавай!

– Ни за что! – Келли прижала коробку к груди. – Я сейчас пойду и переоденусь. Ужасно хочется искупаться. Где можно переодеться?

– Да прямо в холле, – улыбнулся он. – Я не буду подглядывать, не бойся.

Келли не боялась. Но с Эдом надо было держать ухо востро, и на всякий случай она задернула плотные шторы над стеклянной дверью. Еще не хватало устроить для малыша Эдди стриптиз.

Купальник оказался на удивление впору. Его бархатистая ткань была очень мягкой и приятной для тела. Келли поискала глазами зеркало. Хотелось бы посмотреть на себя, прежде чем появляться перед Эдом. Зачем? Да просто так, на всякий случай…

Зеркало обнаружилось на противоположной стороне холла. Причем чудесное зеркало, широкое и в полный рост. То ли из-за особенного освещения, то ли из-за баснословно дорогого купальника, но Келли показалась себе изумительной красавицей. В последнее время она мало задумывалась о собственной внешности. Работа забирала все силы, и ей гораздо важнее было выглядеть деловой, надежной и компетентной, чем обворожительной и сексуальной. Мамочкам вряд ли понравится няня, на которую их мужья пускают слюни. Но, черт побери, ей всего двадцать три года, а она уже стала забывать о том, что красива.

Келли провела рукой по волосам. Они всегда были ее гордостью. Пышные, кудрявые, белокурые, они достались ей в наследство от бабушки по папиной линии. Как и голубые глаза, которым так завидовали девчонки в школе… А вот фигуру она унаследовала от матери. Невозможно поверить в то, что когда-то ее тело раздражало ее. Ступни казались чересчур большими, щиколотки – толстыми, грудь – бесформенной. Глупые подростковые комплексы… Теперь то она точно знает, что красота совсем не обязательно должна быть изможденной и тощей и что мягкая округлость линий смотрится гораздо женственней и ценится выше.

Келли подергала волосы у корней, делая их еще пышнее. Она должна выглядеть достойно, чтобы… чтобы… понравиться Эдуарду Фултону? Конечно нет! Как такое только в голову могло прийти… Чтобы поддержать высокую репутацию «Суперняни».

Утешив себя этой маленькой ложью, Келли сложила свои вещи в аккуратную стопку, раздернула шторы, отодвинула в сторону дверь и… замерла в немом восхищении.

Эдуард тоже не терял времени зря. Пока Келли переодевалась, совсем стемнело, и он зажег подсветку в бассейне и вокруг него. Лампы снизу подсвечивали воду, а мини-прожекторы, установленные на деревьях, придавали этой части сада сказочный вид. На столике у шезлонгов неизвестно откуда появился магнитофон, и мягкая медленная музыка создавала атмосферу неги и расслабленности.

Против воли Келли была очарована. Можно сколько угодно рассуждать о принципах, но устоять перед очарованием теплого летнего вечера у бассейна со светящейся водой было не в человеческих силах.

– Ты прекрасна, – прошептал мужской голос у нее над ухом.

Келли вздрогнула. Эд стоял справа, прислонившись к стене, и с откровенным восхищением рассматривал девушку.

– Спасибо за купальник. Он подошел.

– Я вижу.

Его взгляд скользнул по ее груди, и Келли захотелось залепить Эдду пощечину. Но она сдержалась. Один раз он обозвал ее монашкой. Не стоит давать ему повод думать, что он совершенно прав.

– Идем купаться? – спросила она невозмутимо.

– Иди. А я лучше…

Судя по его усмешке, Эд собирался сказать очередную пошлость, но Келли его опередила.

– А ты лучше приготовь мне, пожалуйста, какой-нибудь коктейль, Эдди. Они у тебя великолепно получаются.

Дневник Авроры Каннингэм

2 сентября

Билли примчался к нам, как только ему стало получше. Дома была одна тетя Мэгги, и я ужасно растерялась, когда Баттерфилд объявил, что меня ожидает мистер О’Коннор. Я по глупости даже решила, что речь идет об отце Билли, но умница Баттерфилд объяснил, что к чему.

Моим первым желанием было притвориться больной и натравить на Билли тетушку Мэгги. Но потом мне стало стыдно. Нельзя всю жизнь прятать голову в песок как страус. Кстати, я где-то читала, что они вовсе не прячут голову в песок. Тогда мое поведение тем более постыдно. Не могу же я быть трусливее какого-то страуса.

Баттерфилд проводил Билли в гостиную, я быстренько припудрила носик и спустилась вниз. По дороге убеждала себя в том, что Билли ничего не известно о моем роковом падении. Ну а даже если известно, что в этом страшного? Надо проще относиться к себе и не думать, что люди смеются за твоей спиной.

Если бы самоубеждение преподавали в школе, я бы получила самый высокий балл. В гостиную к Билли я вошла с высоко поднятой головой, и даже колени дрожали не так сильно, как я ожидала.

Он сидел в кресле и листал сегодняшнюю газету, которую Баттерфилд всегда кладет на журнальный столик для папы. Как я и запомнила, у него были рыжие волосы, но вот о чем я не имела ни малейшего понятия, так это о том, что у него ослепительно-белая, словно фарфоровая, кожа и глаза… как два сапфира… Мне хотелось провалиться сквозь землю. Почему мама не предупредила меня, что Билли О’Коннор так красив? Хотя, наверное, она как раз это имела в виду, когда говорила, что Билли должен мне понравиться.

Он и понравился. Очень понравился. С ним было так легко, что уже через пять минут мы болтали как старые знакомые. Он расспрашивал меня о школе и так искренне всем интересовался, что я обнаружила, что рассказываю ему вещи, о которых бы не посмела и заикнуться в присутствии родителей. Это было здорово…

Билли пробыл у нас целых два часа, а потом поехал по делам, но мы договорились встретиться завтра и пойти кормить лебедей в Центральном парке. Я смотрела из окна, как он шел по двору, и старалась запомнить каждую деталь его облика… Он высокий, стройный, грациозный… самый красивый из всех мужчин, которых я когда-либо встречала. И хотя я встречала не так уж много мужчин, я твердо знаю одно – лучше Билли О’Коннора нет никого!

5

Вода в бассейне была прохладной и бодрящей. Келли с наслаждением нырнула и коснулась руками гладкого дна. Она очень любила плавать, но работа не оставляла ей ни секунды свободного времени, чтобы ходить в бассейн муниципального спортивного комплекса. А о такой роскоши, как личный бассейн, она не могла даже мечтать. В крохотной квартирке, которую она арендовала на окраине города, едва умещалась ванна. Бассейн можно было устроить разве что на крыше, да и то вряд ли бы позволили злобные соседи…

Келли вынырнула. Солист «The Platters» бархатным голосом распевал о настоящей любви и о дыме, который попадает в глаза. Мягкий летний ветерок колыхал кроны деревьев, электрический свет рисовал на воде диковинные узоры…

Все атрибуты романтического вечера были налицо. Хотелось любоваться звездами, пить терпкие коктейли, выслушивать признания в любви и чувствовать себя бесконечно грустной и счастливой одновременно…

Келли вылезла на бортик, свесила ноги в воду и задумалась. Два года ей удавалось бежать от любых мыслей о чувствах. Но разве можно вечно изображать из себя монашку? Ее подружки, коллеги по «Суперняне», влюблялись и флиртовали напропалую.

У Мерил есть Колин. Он носит очки и слегка заикается, но на самом деле лапочка и душка. Всегда встречает ее после работы и дарит цветы. Мерил рассчитывает, что он в самое ближайшее время сделает ей предложение, и сама не прочь выйти за него замуж.

Нэнси тайно встречается с очаровательным женатым мужчиной. Его имя она держит в строжайшем секрете, и в «Суперняне» подозревают, что это так называемый служебный роман. Наверняка ее друг – отец ребенка, с которым она работала. В агентстве за такие вещи наказывают, но не пойман – не вор, и поэтому Нэнси строго блюдет свою тайну.

Даже Агнесс, хозяйка «Суперняни», при всей своей занятости изредка позволяет себе интрижку. Одним словом, влюбляются все. Но только не Келли Хиггинс. Кажется, девушки злословят на ее счет и строят немыслимые предположения. Что бы они сказали, если бы узнали правду? Наверное, были бы очень разочарованы…

– Скучаешь? – Эд присел на бортик рядом с Келли.

– Просто думаю.

– И о чем, интересно, думает самая красивая девушка Тотенхэма?

Келли собралась рассердиться, но Эд улыбнулся так нежно, что злость испарилась сама собой.

– Я понял, это секрет, – кивнул он. – Скажи только, ты же не мечтаешь сейчас о каком-нибудь сногсшибательном красавце?

– А почему бы и нет? – спросила Келли с шутливым вызовом.

– Потому что в таком случае я буду пытать тебя до тех пор, пока ты не назовешь мне его имя.

– А дальше?

– А дальше я разыщу его и придушу собственными руками.

– Тогда я тем более буду молчать.

– Да, шантажист из меня неважный, – признал Эд. – Зато бармен хоть куда. Хочешь, принесу тебе мой фирменный коктейль?

Келли знала, что если она сейчас скажет «да», Эд уйдет. Пусть на несколько минут, но он оставит ее в покое, и она получит необходимую передышку и попытается прийти в себя. Опасно поддаваться очарованию вечера и задумываться о любви в обществе Эдуарда Фултона.

Очень опасно…

– Принеси, пожалуйста, – кивнула Келли. – Только чтобы без спиртного.

– Я помню.

Эд поднялся и пошел к столику, на котором успел устроить некое подобие бара. Он взял высокий прозрачный бокал и принялся ловко смешивать напитки из разных бутылок. Келли как завороженная следила за его движениями, совсем позабыв, что хотела «передохнуть» и «прийти в себя».

Ее можно было понять. Малыш Эдди был совершенством от пальцев на ногах до кудрявых черных завитушек над ухом. Если бы Келли попросили нарисовать портрет прекрасного принца, она бы нарисовала Эда. Когда-то давно, мечтая об идеальной любви, она представляла себе именно такого мужчину. С умопомрачительно красивым лицом и фигурой Аполлона, умного, обаятельного, ироничного, смелого, не признающего никаких ограничений…

Стоп. Келли с усилием заставила себя посмотреть на воду. У детских фантазий давно истек срок годности. Она уже убедилась на горьком опыте, что богатое воображение мешает жить. Не надо придумывать безукоризненный облик Эда Фултона. Она видит только красивую картинку и понятия не имеет о том, что внутри. Если сейчас дать волю фантазии, последствия могут быть ужасны.

– Держи.

Перед носом Келли очутился доверху наполненный бокал. Насколько она могла судить, помимо жидкости в бокале были какие-то листочки.

– Спасибо. А что там внутри?

– Попробуй и узнаешь. – Эд снова сел рядом, нечаянно задев плечо Келли. – Извини.

– Ничего страшного, – пробормотала она, надеясь, что в неярком электрическом свете он не заметит, что от его прикосновения ее бросило в краску.

Келли пригубила коктейль.

– Нравится? – спросил Эдди.

– Божественно…

Листочки в бокале оказались мятой. Они придавали напитку освежающий прохладный вкус. Другие ингредиенты Келли определить не смогла, да и не очень-то пыталась. Пусть секрет Эдди остается его секретом.

– Я добавил две капли рома, – признался он, когда Келли выпила половину.

– Что?! Я же просила…

– Всего две капли. Иначе вкус был бы не тот. Но от двух капель с тобой ничего не случится. В моем коктейле их десять, и я и то почти ничего не чувствую. Не паникуй.

Келли отпила еще глоток. Действительно, чего она так разволновалась? Она вовсе не собирается напиваться в компании Эдди. Тем более что коктейль такой вкусный, что отказываться от него – настоящее преступление!

– Хорошо, не буду паниковать, – улыбнулась она. – А как называется твой коктейль?

– Никак. – Он пожал плечами. – Просто фирменный коктейль Эда Фултона.

– Это слишком долго. Ему нужно придумать красивое название.

– Ты думаешь? Может быть… Тогда я назову его в честь тебя. Келли.

Келли начала смеяться.

– Нет, только не это. Я этого не переживу.

– Почему? По-моему, отличная идея. Я буду вспоминать о тебе каждый раз, когда буду готовить коктейль для друзей. Или тебе это неприятно?

– Не в этом дело. Понимаешь, имя Келли… не очень романтичное, тебе не кажется?

– Да, героиню любовного романа так вряд ли назовут, – кивнул безжалостный Эд. – Только не обижайся.

– Я не обижаюсь, я и без тебя это знаю, – вздохнула Келли. – Поэтому для твоего чудесного коктейля такое название не подходит.

– Хорошо, тогда предложи свое.

Келли мечтательно улыбнулась.

– Почему бы не назвать его Аврора?

– Аврора? – переспросил Эд. – Утренняя заря?

– Да. Красиво, правда?

– Красиво, – согласился он. – Но уж как-то слишком торжественно. И опасно.

– Опасно? – удивилась Келли. – Что же может быть опасного в богине утренней зари?

– Хотя бы то, что Аврора славилась пристрастием к красивым юношам, с которыми впоследствии обходилась весьма жестоко. Меня пугают жестокие женщины.

– Ты знаком с римской мифологией?

– А ты считала меня необразованным болваном? – усмехнулся он.

Келли смутилась. Конечно, болваном она его не считала… но ей и в голову не могло прийти, что ему известны такие подробности об античных богах.

– Но раз ты этого хочешь, я готов назвать свой коктейль Авророй, – продолжал Эд. – Исключительно ради тебя. Слышишь, Келли?

Она слышала. И вдруг почувствовала, что ей жизненно необходимо окунуться сейчас в воду. Причем не просто окунуться, а уплыть как можно дальше от проникновенного голоса Эдуарда Фултона и его чудо-коктейля.

– Я хочу купаться, – вполголоса сказала Келли, поставила свой бокал на край и соскользнула в бассейн.

То ли те две несчастные капли рома, то ли осознание того, что Эд на нее смотрит, прибавили Келли ловкости и силы. Она чувствовала, как вода бережно несет ее тело, и казалась себе легкой как пушинка. Бассейн стал ее царством, ее неприступной крепостью, а она превратилась в прекрасную Русалочку, дочь могущественного короля Тритона…

Большое гибкое тело промелькнуло рядом, вернув Келли из сказки в реальность.

– Ты отлично плаваешь! – крикнул ей Эд.

Но он сам плавал не хуже. Только что он разговаривал с Келли, а в следующую секунду уже скрылся под водой. Она почувствовала, что он обхватил ее за ноги и потащил вниз за собой. Келли не стала кричать или сопротивляться, тем более что руки у Эда были на зависть сильные, и сопротивляться смысла не было. Она глотнула воздуха и, наклонившись к своему обидчику, вцепилась в его роскошные волосы. Через пару мгновений они оба вынырнули, глубоко дыша и отплевываясь. Келли по-прежнему держалась за волосы Эда, а он сжимал ее талию.

– Ты меня чуть не утопила, чертовка, – рассмеялся Эд, когда обрел способность говорить.

– Ты меня тоже! Терпеть не могу, когда меня хватают в воде за ноги!

– Извини.

– Тебе не кажется, что ты слишком часто просишь у меня прощения? – усмехнулась Келли. – Может быть, тебе пора начать вести себя приличнее?

– А может быть, тебе просто пора расслабиться?

Миллион остроумных ответов заполнил голову Келли, но ответить она не успела. Эд с силой прижал ее к себе. Ее руки соскользнули с его головы на плечи, и получилось так, что Келли, совершенно не по своей воле, обняла его за шею. Их губы встретились.

Оказалось, именно этого она и жаждала с той минуты, когда впервые увидела его. Обнять его, ощутить жар его тела, позабыть о самой себе и своих принципах и решениях, будь они трижды неладны… Губы Эда, вначале холодные от воды, с каждым мигом становились все теплее. У Келли закружилась голова. Она была счастлива. Так счастлива, как никогда в своей коротенькой жизни. Келли чувствовала, что в груди поднимается гигантская волна, грозящая в одночасье смыть плотину, которую она возвела вокруг своего сердца…

Руки Эда опустились на бедра девушки и принялись развязывать бечевку трусиков. Келли очнулась. Иллюзорное блаженство моментально исчезло, оставив горький привкус разочарования.

– Отстань от меня! – выкрикнула она и с силой оттолкнула Эда.

Оттолкнуть кого-либо в воде достаточно сложно, но он все понял и сам убрал руки.

– Не смей дотрагиваться до меня! Никогда!

Келли била мелкая дрожь. Она сознавала, что ведет себя глупо и необъяснимо. Один-единственный поцелуй – не такой уж страшный проступок, чтобы срываться. Откуда Эду знать, что злится она не на него, а на себя?

– Я не хотел тебя обидеть… – Было видно, что Эд растерян. – Но почему…

– Не надо! – воскликнула Келли. – Я не хочу об этом говорить!

– Почему? Я хочу знать. Неужели я тебе настолько противен?

Его лицо исказилось от боли. Пару секунд Келли ошеломленно смотрела на него, потом до нее дошло. Он думает, что она испытывает к нему отвращение!

– О нет, нет, что ты, ты мне вовсе не противен!

– Тогда в чем дело? Ты замужем?

– Нет.

– У тебя есть жених, возлюбленный, приятель?

– Н-нет.

– Я тебе нравлюсь?

Очень не хотелось Келли отвечать на этот вопрос правдиво. Но солгать она не смогла. С мокрыми волосами, с растерянностью, застывшей в зеленых глазах, Эдди был так хорош, что сердце замирало в груди…

– Да, – еле слышно произнесла Келли.

– Ничего не понимаю, – вздохнул он. – Ты мне очень нравишься. Ты свободна. Я тоже. Что нам мешает?

– Я… я не могу так…

– Как?

– Вот так, сразу…

Келли чувствовала себя полной дурой. Ну почему она не может с насмешкой отказать Эду, оттолкнуть его от себя и поиздеваться вдобавок? Пусть не считает себя неотразимым донжуаном, способным покорить сердце любой женщины. Не помешало бы немного сбить спесь с Эдуарда Фултона.

Но нет, она не смогла даже этого. Призналась в том, что он ей нравится, сомлела от единственного поцелуя… А теперь не знает, как выпутаться из неловкой ситуации. Совсем как в былые времена, когда она совершала ошибки на каждом шагу и вела себя как слон в посудной лавке.

Вернее, как корова.

– Я понял, – кивнул Эд. – Я полный идиот.

Келли вытаращила глаза. Хотелось бы знать, что именно он понял.

– Ты не спишь на первом свидании, да?

Дневник Авроры Каннингэм

10 сентября

Я не видела Билли уже три дня и ужасно скучаю. Он потрясающий. Он все время смешит меня, с ним я становлюсь другим человеком. Не застенчивой ученицей католической школы, которая краснеет по любому пустяку и вечно попадает в истории. С ним я такая, какой вижу себя в мечтах. Остроумная, уверенная в себе, даже кокетливая. Одним словом, настоящая женщина, способная произвести впечатление на мужчину. Мама говорит, что мы прекрасная пара, и я очень надеюсь, что так оно и есть. Больше всего на свете я боюсь не соответствовать Билли. Он блистательный молодой человек, и любая девушка была бы счастлива выйти за него замуж. Но он выбрал меня, и когда я думаю об этом, мне хочется прыгать на одной ножке и кричать от восторга.

Хотя, если быть справедливой, выбрал меня не Билли, а наши с ним родители. Но это ни о чем не говорит. Если бы я ему не понравилась, он бы ни за что не стал жениться на мне. В этом я уверена. Билли очень свободолюбивый человек, и он не позволил бы принуждать себя. Но я ему понравилась, и поэтому запах свадебного пирога витает в воздухе.

Но это, конечно, шутка. Папа считает, что со свадьбой надо повременить до моего совершеннолетия. Я не особенно вникала в подробности, это как-то связано с моим наследством, контрольным пакетом акций и прочими скучными вещами. Ждать еще целых два года. Я немного расстроилась, когда узнала об этом. Два года – это ужасно долго, и что со мной произойдет за это время, никому не известно. Но вечером пришел Билли и сказал, что в этом нет ничего страшного. У нас будет время получше узнать друг друга.

Он был весел и беззаботен, а мне почему-то стало грустно. Во всех любовных романах, которые я читала в школе (с какой изобретательностью мы прятали их от сестер!), герои и дня не могли прожить вдали от своих возлюбленных. Ждать два года, когда можно сыграть свадьбу прямо сейчас, было для них смерти подобно.

Келли и Линда, которым я об этом написала, тоже сказали, что влюбленные женихи так себя не ведут. Но это просто зависть, я знаю. У них женихов нет. Келли ждет работа в папиной фирме по ремонту обуви, а Линду услали в Айдахо, помогать бабушке на ферме. Совсем о другой жизни мечтали мы в школе. Но одно дело – фантазии, а другое – реальность. Я тоже хочу как можно быстрее стать миссис О’Коннор, но должна ждать.

Билли говорит, что два года пролетят как секунда. Что ж, ему виднее. Но я не понимаю, как это может быть, если один день без него кажется мне вечностью.

6

– Знаешь, мне не очень хочется разговаривать о том, кто с кем и когда спит, – лениво сказала Келли.

Она полулежала на шезлонге, закутавшись в большое мягкое полотенце. Эд расположился на шезлонге рядом. Келли смотрела прямо перед собой, но все равно видела его. Лежит на боку, облокотившись о край шезлонга; под кожей вздулись упругие мускулы. На лице написана искренняя заинтересованность, и так хочется поверить, что он на самом деле интересуется ею и желает знать все о ее чувствах, страданиях, мыслях…

– А что в этом такого? Мы взрослые люди, в конце концов. Я говорю откровенно и жду того же от тебя.

Келли усмехнулась. Сам Казанова не сказал бы лучше. Ладно. Он хочет поговорить начистоту? Она выложит ему правду в лицо и даже не покраснеет при этом.

– Хорошо, давай поговорим обо мне. Если я правильно тебя поняла, ты хочешь знать, почему я не могу с тобой переспать прямо сейчас?

Краем глаза она увидела, как Эд оскорбленно поджал губы.

– Для няни ты удивительно груба в выражениях.

– Предпочитаю называть вещи своими именами. Ненавижу ходить вокруг да около. Но ты не ответил. Я права?

– Эхм… я считаю, что два свободных молодых существа, испытывающих друг к другу определенную симпатию…

– Эдди, ближе к делу.

Он вздохнул.

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Да, ты права.

– Отлично. – Келли победно улыбнулась. – А для меня такие отношения недопустимы.

– Строгое воспитание? – пошутил Эд.

– Строже не бывает. Закрытая католическая школа для девочек.

Эд даже подскочил на шезлонге.

– Правда?

– Да. Родители решили, что такое образование в наше время – единственное спасение для девушки.

– Бедняжка.

Эд погладил Келли по руке. Она недовольно дернула плечиком. Пусть не рассчитывает, что раз они разговаривают начистоту, она позволит ему лишнее.

– Да нет, в школе было даже весело. У меня были хорошие подруги. Наши проделки попортили некоторым сестрам немало крови…

– Ты хулиганила в школе? Ни за что не поверю.

– Тем не менее, это так. У нас был в кабинете директрисы специальный угол для наказаний. Я каждую неделю в нем стояла.

– Поверить не могу… Ты меня удивляешь. Я в школе был примерным мальчиком и приносил домой только положительные отзывы.

– И хорошие отметки?

– А как же. Бабушка требовала только высший балл.

– Бабушка?

– Да. Эдне и Роджеру до моей успеваемости не было никакого дела.

– Ты называешь родителей по именам? – удивленно спросила Келли.

– Да, они сразу приучили меня. Эдна считала, что так она выглядит моложе. Лет до пяти я вообще был уверен, что бабушка – это моя мать.

– Наверное, поэтому она до сих пор думает, что тебе восемь.

– Наверное, – рассмеялся Эд. – Надо будет в понедельник навестить старушку. Пусть удивится.

– Да, хотела бы я при этом присутствовать… Я бы ей все высказала…

– Разговаривать с бабушкой не так просто, как ты думаешь, – усмехнулся Эд. – Она уверена в том, что повелевает миром. Все должны перед ней пресмыкаться, не иначе.

– О, совсем как мой отец. Он думает, что банковский счет…

– Твой отец? – насторожился Эд. – А кто твой отец?

– Э-э… у него свое дело, очень маленькое… Фирма по ремонту обуви. Прибыли почти нет, но кое-какие деньжата водятся. Достаточно для того, чтобы мечтать о громадном счете в банке и думать, что смысл жизни заключается в накоплении богатств.

– А ты так не считаешь?

– Деньги – это еще не все, – просто сказала Келли.

– Согласен. Но ты бы отказалась их иметь?

Келли задумалась. Романтическое настроение плавно превращалось в ностальгическое. Иногда в разговоре с посторонним человеком скорее хочется открыть душу, чем с родным и близким. Выходные пройдут, и она больше никогда не увидит Эдуарда Фултона…

Конечно, это только к лучшему, но почему бы тогда ей не поговорить о том, что уже два года тяжелым грузом лежит на сердце?

– У одного человека… моей подруги по школе, – начала Келли, – было очень много денег… Целое состояние. Но счастья они ей не принесли. Незадолго до свадьбы она узнала, что ее жених изменяет ей, а жениться на ней собирается только из-за ее семьи и наследства.

– И что она сделала?

– Сбежала от него.

– Молодчина, – одобрил Эд. – Так подлецу и надо.

Келли покосилась на него. Неужели он говорит искренне? Обычно мужчины не считают измену преступлением. Особенно красивые мужчины, у которых отбоя нет от кандидаток в подружки.

– Но ведь деньги здесь в любом случае ни при чем, – продолжил он. – Твоей подруге просто не повезло. Такое с каждым случиться может. И с богатым, и с бедным.

– Если бы она была бедной, то ничего бы не случилось.

– Неужели твоя подруга настолько непривлекательна, что ничем другим, кроме денег, она не могла заинтересовать мужчину?

– Она настоящая красавица! – сердито бросила Келли.

– Красивее, чем ты?

– В сто раз!

– Разве такое возможно?

Келли резко повернулась к Эду, но гневные слова замерли на ее губах, когда она увидела его улыбку. Он не издевался и не посмеивался. Он восхищался… Келли смутилась.

– Ты очень любезен. Но Аврора была первой красавицей нашей школы, можешь поверить мне на слово.

– Твою подругу зовут Аврора? Мой коктейль назван в ее честь?

– Д-да… Ты же не против?

– Не знаю, – пожал плечами Эд. – Первая красавица католической школы, богачка, сбегающая от жениха из-за какой-то ерунды… Мне кажется, она просто дурочка.

– Измена – не ерунда! – Келли покраснела от злости. – И, между прочим, ты только что назвал его подлецом!

– Назвал, – согласился Эд. – Но в жизни всегда должно быть место прощению, ты не находишь? Если человек раз оступился и раскаивается, его нужно простить.

– Это не так просто сделать. Особенно когда любишь…

– Она его любила?

– Безумно.

– И смогла от него уйти?

– Да.

Эд с видом заправского философа пожал плечами.

– Тогда это точно не любовь. Если любишь, то прощаешь легко.

– Так может говорить только тот, кто никогда не любил, – отрезала Келли и отвернулась.

Губы ее дрожали. Зря она затеяла этот разговор о чувствах. Зря она вообще осталась в доме Фултонов. Бассейн, коктейль, трогательная музыка, задушевные беседы, многозначительные взгляды… Знает она, к чему все это ведет. На самом деле Эду наплевать на то, что творится у нее в голове. Главное для него – затащить ее в постель. И она должна ни на секунду не забывать об этом…

– Ладно, давай не будем о грустном, хорошо? – Эд обошел шезлонг Келли и сел перед ней на корточки. – Я не хотел тебя расстраивать.

Келли улыбнулась. Его простые слова так растрогали ее, что слезы покатились из глаз.

– Это обстановка так на меня подействовала, – проговорила она, злясь на себя. – Обычно я гораздо лучше владею собой.

– Со мной тоже сегодня творится что-то неладное. Говорю глупости, веду себя как идиот…

– Ну это уже чересчур… и совсем не как идиот, – запротестовала Келли.

– Даже хуже, чем идиот. Не спорь, я знаю. И знаю, почему это со мной происходит.

Келли чуть было не спросила «почему». Хорошо, что вовремя спохватилась. Как же, давно известная игра под названием «когда ты рядом со мной, я превращаюсь в другого человека». Сколько бы на женщинах ее ни испытывали, они все равно попадаются в ловушку снова и снова. Но она начеку и не даст Эду начать игру, которая заведомо окончится ее поражением.

– И я знаю, что с тобой происходит, – по-матерински заботливо проговорила Келли. – Ты переутомился, и тебе пора спать.

Она чуть не рассмеялась, увидев, как вытянулась физиономия Эда.

– Спать? Но сейчас часов двенадцать, не больше!

– Восьмилетнему ребенку полагается ложиться в постель не позднее десяти.

– Я обычно ложусь под утро.

– Что отрицательно сказывается на твоем внешнем виде.

– Я плохо выгляжу? – усмехнулся Эд.

Келли закусила губу. Не надо было ей заводить этот разговор. Трудно представить себе мужчину, который выглядел бы лучше, чем Эд Фултон.

– Сейчас ты выглядишь неплохо. Но надолго тебя не хватит. Если все время ложиться утром, гулять всю ночь и злоупотреблять спиртным, то скоро от твоей красоты не останется и следа.

Она надеялась, что менторский тон остудит пыл Эда, но он, похоже, понял из ее напыщенной речи только одно.

– Ты считаешь меня красивым?

Келли поняла, что няне пора рассердиться.

– Все, мне это надоело! – Она встала с шезлонга. – Ты немедленно отправляешься в свою комнату спать!

Эд встал и с наслаждением потянулся.

– Что ж, спать так спать, милая няня. Только я требую какао с печеньем перед сном и сказку.

– Из журнала «Плейбой»? – съязвила Келли.

Эд озадаченно глянул на нее.

– Хорошенькое чтиво ты предлагаешь своим малышам. Нет, меня вполне устроит что-нибудь из жизни Братца Кролика. Пойдем.

Эд развернулся и вальяжно направился к дому. Келли, кипя от негодования и злости на себя, поплелась следом.

Он вошел в холл, поставил ногу на первую ступеньку и покровительственно бросил через плечо.

– Приготовь, пожалуйста, какао. Печенье должно быть в самом правом шкафчике. А я пока устрою тебе комнату.

– Мне? Комнату? – переспросила Келли.

На губах Эда заиграла язвительная улыбочка.

– Конечно. Гостевые комнаты у нас на втором этаже. Или ты всегда спишь в комнате своих подопечных? Это тоже можно устроить, хотя будет тесновато…

Кровь бросилась Келли в лицо.

– Спасибо, мне подойдет и гостевая.

Как можно дальше от тебя, добавила она мысленно.

– Вот и хорошо. Поднимайся на второй этаж, как закончишь с какао. Я оставлю дверь открытой.

– Будет исполнено, хозяин, – сказала Келли со всем сарказмом, на который была способна, но Эд даже ухом не повел.

Она с ненавистью проводила его глазами, точно зная, что если бы ей сейчас под руку подвернулся тяжелый предмет, она бы с превеликим удовольствием запустила его Эду в прекрасную, загорелую, мускулистую спину. Какое счастье, что в этом доме булыжники на полу не валяются! Иначе миссис Клеверли была бы очень недовольна синяками на теле своего драгоценного внука…

– Келли, я жду какао, не забывай, – донесся до нее сверху голос Эда.

Она пробормотала себе под нос невнятное ругательство, которое явно порочило моральный облик няни месяца, и пошла на кухню.

Дневник Авроры Каннингэм

28 июня

Недавно разбирала старые вещи и наткнулась на этот дневник. Какая же я была маленькая наивная дурочка! Можно подумать, что те строки писала современница прекрасной Скарлетт О’Хары. С тех пор прошло почти два года, и огромная пропасть разделяет тогдашнюю Аврору и нынешнюю.

Дневник я забросила незадолго до того, как мы с Билли официально обручились. Некогда было, да и желания особого не возникало. Нужно было столько всего успеть, что тратить время на бессмысленную писанину казалось потерей времени. Сейчас попытаюсь вкратце отчитаться о своих достижениях.

Я поступила в школу верховой езды и стала посещать уроки танцев, чтобы на вечеринках не стоять в углу и не стесняться каждый раз, когда меня приглашают. По правде говоря, я всегда отличалась коровьей грацией и танцев боялась как огня. Но невеста Билли О’Коннора должна появляться на вечеринках и балах и не имеет права ударить в грязь лицом. Ради Билли я хотела измениться в лучшую сторону. Через два года я вижу, что мне это удалось.

Почему бы, в самом деле, не похвастаться в дневнике собственными успехами? Когда-нибудь потом, лет через десять или двадцать я снова перечитаю его и переживу сладкие моменты своего триумфа… Потому что иначе, как триумфом, мои достижения назвать нельзя.

Я научилась ездить верхом, хотя, когда мне было десять, я свалилась с пони и с тех пор ужасно боюсь лошадей. Но для Билли я преодолела свой страх и теперь с легкостью перепрыгиваю на своей Снежинке через изгороди.

Я перестала ощущать свое тело как неподвижную колоду и выучила па всех модных танцев. Торжественные балы теперь для меня не наказание, а наслаждение. Я больше не прячусь за креслами и колоннами, когда меня разыскивают, чтобы пригласить потанцевать…

Может быть, для кого-то это и пустяк, но только не для меня. К тому же я знаю, Билли нравится, что я блистаю на вечеринках. Поэтому я счастлива вдвойне.

Чем бы еще похвастаться? Джеймс и Альфред научили меня играть в бильярд, и теперь я нередко обставляю их обоих. Джеймс говорит, что если я буду продолжать в том же духе, у меня есть все шансы стать профессиональным игроком. Он шутит, конечно, но все равно приятно. Он не ожидал того, что его маленькая неловкая сестричка когда-нибудь будет его обыгрывать. Один раз даже Билли поиграл со мной. Правда, партию мы так и не закончили, ему нужно было куда-то спешить…

Вечно он занят, мой Билли. Но ничего, когда мы поженимся, у нас будет масса времени друг для друга. И для игры в бильярд.

Вот наконец я и подошла к самому главному… Самое главное событие в моей жизни уже не за горами. Свадьба назначена на пятнадцатое июля! Мама сбилась с ног, занимаясь подготовкой, и когда я представляю себе, сколько гостей прибудет на торжество, мне становится дурно. Толпы почти незнакомых людей, и я в центре всеобщего внимания. А вдруг у меня испортится прическа или потечет макияж? Что, если у меня сломается каблук или порвется платье? Лопнет ожерелье, упадет кольцо? Вдруг я забуду слова свадебной клятвы или упаду, как на том приеме у отца Билли?

Я бы предпочла тихую спокойную свадьбу. Только родственники и очень близкие друзья. Но меня не понимает никто, даже Билли. Ему хочется, чтобы гостей было как можно больше, чтобы все восхищались им, его богатством и (как говорит он) его красавицей-невестой.

Он удивительно тщеславен, мой Билли, и иногда, когда я остаюсь одна, мне кажется, что я недостойна его. Он привык иметь все самое лучшее, и его женой обязательно должна быть блистательная светская красавица. А я хоть и научилась танцевать и ездить верхом, но так и не избавилась от дурацкой привычки краснеть и смущаться в присутствии посторонних людей. Я не очень-то умею поддерживать беседу «ни о чем» и притворяться, что мне интересно то, что на самом деле мне совсем неинтересно.

Но ради Билли я изменю в себе и это. Когда он будет рядом, он поможет мне стать и блестящей, и светской. Если бы сейчас он проводил со мной больше времени, я бы уже стала более раскованной. Но он так много работает, что мы видимся не чаще, чем пару раз в неделю, да и то всего лишь час или два. Иногда он ходит с нами в театр или сопровождает на светскую вечеринку, где нам не удается толком поговорить.

К сожалению, даже это случается очень редко. Билли с головой ушел в бизнес своего отца. Мистер О’Коннор зарабатывает огромные деньги и справедливо хочет, чтобы сын до мелочей изучил семейное дело и с успехом продолжил его. Я все понимаю и никому не жалуюсь. Когда у нас с Билли родится сын, мы тоже будем готовить из него наследника миллионов О’Конноров и Каннингэмов. Но все же я постараюсь научить его тому, чтобы он не оставлял надолго свою невесту одну накануне свадьбы…

Раз уж я решила продолжать дневник, то напишу еще и о том, что не дает мне покоя. Я никому не рассказываю об этом, даже маме, потому что она назовет меня дурочкой и скажет выкинуть весь этот бред из головы. Но я больше не могу молчать.

В последнее время мне все чаще приходят в голову мысли о том, что мое идеальное счастье совсем не так идеально. Любит ли меня Билли по-настоящему? Он говорит, что да. Но вот муж Линды, с которым она убежала с бабушкиной фермы в Айдахо, не позволяет ей развлекаться с друзьями без него, потому что безумно ревнует. В письмах Линда жалуется, что Адам не отпускает ее от себя ни на шаг и что однажды устроил жуткую сцену только из-за того, что ее после работы подвез до дома начальник, когда ее машина сломалась.

А Билли и ухом не повел, когда Стэнли Гриншоу пригласил меня в круиз по Средиземному морю на своей яхте. Поезжай, чудесно проведешь время, сказал он. У Стэнли отличная яхта. И это при том, что всем известно о чувствах Стэнли ко мне. Но Билли не знает, что такое ревность. Однажды Стю Паркенхерст не отходил от меня весь вечер на приеме в честь румынского скрипача (мне даже мама потом сделала выговор за неприличное поведение), а Билли даже голову не повернул в нашу сторону…

Ny a toujour’s un qui baise, et 1”autre qui tend la joue, как говорят французы. В любви всегда один целует, а второй подставляет щеку.

Неприятно сознавать, что я – та, кто всегда целует, а Билли всего лишь снисходительно подставляет мне щеку. Но я верю, что после свадьбы все изменится. Когда Билли поймет, как я люблю его, его спокойная привязанность превратится в настоящую страсть!

7

В правом шкафчике помимо рассыпчатого печенья с кусочками шоколада нашелся овальный серебряный подносик. Келли поставила на него чашку с какао и вазочку с печеньем и поднялась на третий этаж. Она шла медленно, стараясь ничего не расплескать, и заодно успокаивала себя. Ей осталось пережить сутки, а потом еще чуть-чуть. Не так долго терпеть. Эд может измываться на ней как угодно, она не дрогнет. И не такое выносила. Она прошла хорошую школу в «Суперняне», ее не смутить надменным взглядом, презрительным тоном или нелепым приказанием…

Дверь в спальню Эда на третьем этаже оказалась запертой. Келли тихонько постучалась, но он не открыл. Либо уже уснул, либо придумал какую-нибудь пакость, поняла она. Ладно, главное – не паниковать. Если он перейдет границу приличий, всегда можно будет уехать из этого дома. Агнесс ей никогда этого не простит, но на «Суперняне» свет клином не сошелся. Найдется работа и в другом месте.

Печально, конечно. Здесь у нее не просто работа, а настоящие друзья, и жертвовать ими из-за Эда Фултона глупо… Может, Агнесс и не очень рассердится на нее, если она пару раз съездит внуку миссис Клеверли по нахальной смазливой физиономии?

Рассуждая в таком духе, Келли спустилась на второй этаж. Она не собирается искать Эда по всему дому. Какао она и сама выпьет. А если ему приспичило поиграть в прятки, то может прятаться хоть до утра!

Третья дверь по коридору была настежь распахнута. Келли заглянула внутрь и невольно ахнула. Это была комната ее мечты. Не особенно большая, но квадратная, с высоким окном и широким подоконником. В углу стояла большая кровать из черного дерева, покрытая темно-зеленым покрывалом, рядом платяной шкаф. У стены напротив книжный шкаф до потолка, а ближе к окну расположился изящный туалетный столик с зеркалом. Довершали обстановку пара стульев с гнутыми ножками и низенький пуфик перед туалетным столиком, на котором лежала бело-голубая сумка Келли. На полу красовался светлый ковер с длинным ворсом; хрустальная люстра ярко освещала всю комнату. Слева виднелась дверь в ванную комнату.

Келли вспомнила свою убогую комнатенку со скрипящей кроватью и шкафом, в котором не открывалась одна дверца, и загрустила. Как было бы приятно возвращаться в такую комнату, где все дышит уютом, а мебель подобрана в соответствии с удобством и хорошим вкусом, а не найдена на ближайшей свалке…

– Я подумал, что тебе будет здесь комфортно, – раздался вдруг голос Эда.

Келли вздрогнула от неожиданности и чуть не уронила поднос. Эд стоял у окна, полускрытый от глаз темной портьерой, и она его сразу не увидела. Он успел переодеться и сменил плавки на светлые льняные брюки и легкую рубашку с открытым воротом. Келли впервые видела его в цивилизованной одежде, а не в халате, плавках или полотенце, и была очарована с первого взгляда…

– Да, здесь мило, – кивнула она, сообразив, что Эд ждет от нее ответа.

– Предупреждаю сразу, это не самая роскошная комната в доме. Но больше всех пригодна для жилья. Остальные гостевые комнаты мама заставила мебелью в духе Луи XVI, которой самое место в музее. Только эта комната и моя спальня на что-то годятся. Но если ты желаешь поселиться в филиале мебельного музея…

– Нет-нет, мне эта комната очень нравится!

– Вот и отлично, устраивайся. Я постелил чистое белье и принес твою сумку. Если хочешь, могу поискать ночную рубашку или что-нибудь в этом роде.

Келли с улыбкой покачала головой. В роли горничной Эд смотрелся непривычно, но привлекательно.

– Спасибо, я захватила с собой все необходимое. Я же знала, что буду здесь ночевать.

– А, точно. Тогда спокойной ночи и приятных снов.

– Тебе тоже.

Эд уже вышел из комнаты, когда Келли вспомнила, что все еще держит в руках его какао и печенье.

– Эд, постой! – негромко позвала она.

Его голова тут же проснулась в дверную щель.

– Твое какао, – сказал Келли и протянула поднос.

– Спасибо, но это тебе, – улыбнулся он. – Я подумал, что тебе не помешает перекусить перед сном, а это печенье просто тает во рту. Попробуй.

Он исчез, прежде чем Келли успела что-то сказать. Не попытался подшутить над ней в очередной раз и намекнуть, что не прочь задержаться в ее комнате подольше… на всю ночь. Похоже, он действительно взялся за ум.

Как хорошо… и как плохо.

Келли поставила поднос на туалетный столик и села на кровать. Странные существа женщины. Никогда толком не знают, что им нужно. Когда Эд в открытую приставал к ней, она злилась и была готова убить его на месте. Но когда он исправился и стал милым радушным хозяином, ей стало грустно. До слез грустно. Как будто она уже успела поверить в то, что на самом деле нравится ему и что он хочет понять, кто она такая, узнать ее поближе…

Эх, меньше размышлений и больше здорового сна. Не хватало еще раскиснуть из-за Эда Фултона!

Келли быстро приняла душ, достала из сумки пижаму с мелкими розочками, переоделась и выключила свет. Постояла немного у окна, полюбовалась садом, залитым лунным светом, и легла в постель. От белья шел едва уловимый аромат пачули и розмарина, и Келли глубоко вздохнула, чувствуя, как расслабляются все мышцы, а события и переживания сегодняшнего дня погружаются в неизведанные глубины сознания…

Бум. Келли вынырнула из сладкой дремы и прислушалась. Кажется, был какой-то глухой несильный удар. Или ей приснилось?

Бум, бум, бум. Стук повторился. Келли села на кровати. Перед тем как ложиться, она задернула шторы, и теперь в комнате царила кромешная тьма. Страшно Келли не было. Когда работаешь с детьми, привыкаешь ко всему. И к лягушкам в раковине, и к улиткам в чашке, и к скелетам в шкафу, и к привидениям за окном.

Бум. Кстати, о привидениях за окном. Если ей не изменяет слух, что-то стучит в оконную раму. Келли встала с кровати, потянула штору в сторону… Она не боялась, но сердечко все равно билось как у пойманной птицы. Кто знает, что для нее там уготовлено.

За окном на веревке висел небольшой розовый букет. К стеблям был привязан камешек, который и стучал в раму. Келли улыбнулась, открыла окно и посмотрела наверх. Конечно, как же она сразу не сообразила. Спальня Эда находится прямо над ее комнатой!

– Надеюсь, я не разбудил тебя, няня Келли? – услышала она его голос. – Это тебе.

– Спасибо.

Келли отвязала букет и вдохнула аромат душистых роз. Совсем свежие. Откуда у него в спальне цветы?

– Откуда у тебя розы? – спросила Келли.

В ночной тишине ей не нужно было даже повышать голос, чтобы разговаривать с Эдом.

– Нашел у себя в комнате.

– Что-то я не помню там у тебя никаких цветов…

– Ты обыскивала мою спальню? – рассмеялся он.

– Нет, но я же видела, что цветов в комнате нет! – воскликнула уязвленная Келли. – Не в шкафу же они случайно завалялись.

– Может быть, и в шкафу. Когда имеешь дело с Эдом Фултоном, возможно все.

Келли улыбнулась. Несносный мальчишка. Никогда не знаешь, что у него на уме.

– Ау, няня Келли, ты здесь? – позвал Эд. – Или уже спать улеглась?

– Нет, я здесь. Я стою у окна и смотрю на звезды.

– А если сядешь на подоконник, то любоваться звездами будет удобнее.

Келли распахнула окно пошире и забралась с ногами на подоконник.

– Вот так гораздо лучше, – удовлетворенно заметил Эд.

Келли увидела, что он до пояса свесился из своего окна и смотрит на нее.

– Немедленно залезай обратно! – вскрикнула она. – Ты же упасть можешь!

– Я держусь крепко. Но спасибо за заботу.

– Эд, пожалуйста! У меня голова кружится, когда я на тебя смотрю.

– Какой изысканный комплимент. Если бы на твоем месте была другая женщина, я бы тут же спустился по стене к тебе в комнату.

– Почему?

– Потому что ты только что призналась мне в любви.

– Я? Нет, я просто хотела сказать… то есть я… тьфу… голова у меня кружится, потому что ты так висишь, а не потому…

– Я все понял, заканчивать не надо. Вот поэтому я и не полезу по стене в твою комнату, а вернусь в свою.

Эд исчез, и Келли перевела дух. Насколько безопаснее общаться с ним, не видя его.

– Но раз к тебе мне вход запрещен, то, может быть, хотя бы поболтаем немного? – спросил Эд.

– Хорошо, – согласилась Келли. – Если ты не хочешь спать.

– Я же говорил, что практически не сплю ночью. Боюсь пропустить самое интересное.

– А днем не боишься?

– Днем не происходит ничего интересного. Одна суета и скука. А ночью можно смотреть на звезды и думать о вечном.

– Ты не похож на человека, которому хочется думать о вечном, – усмехнулась Келли.

– Правда? А на кого я похож?

На донжуана, чуть было не вырвалось у нее. Но это снова приведет их к флирту, а флиртовать сейчас Келли хотелось меньше всего. Как ни странно, но ее тянуло последовать рецепту Эда: смотреть на звезды и размышлять.

– Ты… только не обижайся, хорошо?

– Вдохновляющее начало, – отозвался Эд. – Я постараюсь, продолжай.

– Со стороны ты кажешься богатеньким избалованным везунчиком! – выпалила Келли на одном дыхании.

– Мм… по крайней мере, искренне. Спасибо. Неужели все так плохо? Ты не видишь во мне ни одной положительной черты?

– Ты очень красивый, – брякнула Келли, не подумав.

Эд засмеялся.

– Я просто констатирую очевидный факт, – буркнула она. – Ничего личного.

– Договорились. Если тебе станет легче, я тоже могу сказать, что ты очень красивая.

К сожалению, легче Келли от этого не стало. Наоборот. В голове забродили нелепые мыслишки, в сердце проклюнулась беспочвенная надежда, да и воспоминание о единственном поцелуе в бассейне тревожно екнуло в сердце…

– Мы говорим о тебе, а не обо мне, – сердито пробормотала она.

– Да-да, я помню. Просто хотел, чтобы ты не чувствовала себя неловко.

Келли почуяла снисхождение в его голосе и позеленела от злости. Эд считает себя венцом творения? Неземным красавцем и умницей? Хорошо, она с удовольствием пнет позолоченный пьедестал, на который он сам себя возвел!

– Хочешь, я скажу всю правду? – спросила она с воинственной ноткой в голосе. – Ты обычный бездельник, который не знает, чем заняться от скуки. Ты красив, но это внешнее, за красивым фасадом абсолютно ничего нет. Ты умеешь только пить и ухлестывать за женщинами, до которых тебе нет никакого дела. У тебя нет сердца, ты не знаешь, что такое доброта, милосердие, любовь… Ты ни на что не годен, ты бесполезен, как ржавый гвоздь. Без родительских миллионов ты никто!

Келли почти кричала. Она уже не думала о том, что Эд не заслужил и десятой доли ее обвинений. На самом деле она обличала не его, а совершенно другого мужчину, который тоже был и красив, и богат, и обаятелен… И имел камень вместо сердца.

– М-да, откровенно, ничего не скажешь, – пробормотал Эд, когда Келли выдохлась и замолчала. – Ты действительно так обо мне думаешь?

Келли не ответила. Ей было стыдно. Мелкое мстительное желание как можно больнее уколоть Эда на мгновение овладело ею и заставило наговорить ужасные вещи. Она не должна была так поступать. Главное правило «Суперняни» – всегда держи себя в руках и не позволяй личному вторгаться в работу. И пусть ее общение с Эдом нельзя считать настоящей работой, она не имела права расслабляться и нарушать правило.

– Наверное, я это заслужил, – вздохнул Эд. – Ты увидела бездельника и идиота…

– Нет-нет, Эд, я погорячилась…

– Ты просто высказала свое мнение. Жаль, конечно, что оно оказалось именно таким… но зато теперь я вижу, в каком направлении нужно работать над собой.

– Что? Ты собираешься работать над собой?

– Естественно, – рассмеялся он. – А ты думаешь, приятно слышать из уст очаровательной девушки, что ты вульгарное чудовище, которое сутками хлещет спиртное и не годится ни на что иное?

– Я так не говорила!

– Ты подобрала более приличные слова. Но суть их была такая.

– Не надо было нам начинать этот разговор.

– Почему же? Всегда интересно узнать, как тебя воспринимает человек, который далек от твоего образа жизни. Ты должна очень хорошо разбираться в людях, Келли, раз работаешь с детьми.

– Может быть, – улыбнулась Келли. – По крайней мере, мне кажется, что сейчас я разбираюсь в людях гораздо лучше, чем пару лет назад.

– А еще через пару лет накопления опыта и ты сможешь работать психоаналитиком, – подхватил Эд. – У тебя есть к этому способности. Ты так ловко раскладываешь все по полочкам…

– Я совсем не такая, – рассмеялась она. – И психоаналитиков терпеть не могу.

– То есть здесь я ошибся? Понятно… А хочешь, теперь я расскажу, какой я тебя считаю?

– Это было бы справедливо.

– Не бойся, я не буду тебя ругать в отместку за твой нелестный отзыв. Но я постараюсь ответить искренностью на искренность.

Келли затаила дыхание.

– Ты привлекательная умная девушка. Ты точно знаешь, чего хочешь от жизни. Ты всегда поступаешь правильно… или думаешь, что поступаешь правильно. Тебе кажется, что ты разбираешься в людях, хотя на самом деле ты ни черта в них не разбираешься. Ты с легкостью судишь других, потому что думаешь, что тебя обвинить не в чем…

– Я вообще никого не сужу, – пробормотала Келли.

– Неужели? А кто сегодня записал меня в алкоголики только потому, что я вчера немного перебрал?

– Я не называла тебя алкоголиком. Я просто сказала, что ты злоупотребляешь спиртным.

– Разве это не одно и то же?

– Конечно нет! – возмущенно воскликнула Келли. – И перестань придираться к словам!

Эд снова перевесился через подоконник.

– Кто там у нас разозлился?

– Никто.

– Если ты не перестанешь сердиться, я выпаду из окна к твоим ногам.

Эд наклонился еще сильнее. Было ясно, что долго ему в этом положении не провисеть.

– Не сержусь я, не сержусь! – засмеялась Келли и замахала руками. – Сядь нормально, иначе я не буду с тобой разговаривать.

– Вот и очередная черта твоего характера открылась, – вздохнул Эд и залез обратно в комнату. – Ты гнусная шантажистка!

– А ты болтун и позер!

– Я позер?

– Ты, ты. Не прикидывайся, что у тебя хватило бы духу спрыгнуть вниз.

Не успела Келли договорить, как Эд перемахнул через подоконник, пролетел мимо ее окна и кубарем покатился по земле. Келли взвизгнула.

– Ты в своем уме? Что ты делаешь?

Она была готова прыгать за Эдом. Наверняка он ушибся. Может быть, даже сломал ногу… Нужно позвонить 911… Почему он не встает? Как ему вообще взбрела в голову такая глупость? Здесь же третий этаж!

– Эд, ты меня слышишь? – позвала она.

– Слышу, – раздался его уверенный и спокойный голос.

Келли присмотрелась и увидела, что он уже стоит на ногах и отряхивает колени. Судя по всему, единственным последствием его прыжка был ее испуг.

– Зачем ты это сделал?

– Хотел пасть к вашим ногам, мадам. – Эд отвесил низкий поклон. – Эх, как же мне не хватает шляпы с пером…

– И шпаги, – улыбнулась Келли.

– И еще гитары. Я бы спел тебе серенаду.

– Ничего, отложим до следующего раза.

– Не буду я ничего откладывать. Я и без гитары спою! Только пообещай не смеяться.

– Хорошо, – кивнула Келли.

Эд вышел из тени деревьев, выставил вперед одну ногу и приложил руки к груди. Келли закусила губу, чтобы не рассмеяться. Его поза попахивала дешевой опереткой, и песню она ожидала в том же духе, комическую и пошловатую…

Эд запел. У него был прекрасный голос, сильный и чистый, и у Келли слезы невольно подступили к глазам. Он пел о любви, терзающей бедного юношу, и о равнодушии, с которым на него глядит любимая. Пел о том, что каждый раз, когда она проходит мимо, в его сердце рвется тонкая струна, и однажды в нем не останется больше струн, чтобы петь о любви, и он умрет от тоски…

Келли была рада, что на улице слишком темно, чтобы Эд мог разглядеть выражение ее лица. Его голос завораживал и лишал душевного равновесия, но дело было не только в нем. Случайно Эд выбрал для своей серенады песню, которая должна была стать для Келли символом счастья, а стала предвестником горя. На два года она наглухо закрыла сердце для воспоминаний и гордилась тем, что сумела победить прошлое. Но этот красавец с бархатным голосом в два счета доказал ей, что чувства еще живы в ее груди. Живы ненависть, страх, боль… и страстная жажда любви.

Дневник Авроры Каннингэм

10 июля

Марион, 28, миниатюрная брюнетка, роскошная женщина. Клуб «Деверо», 12 марта…

Эллис, 20, мулатка, ищет богатого спонсора, чтобы стать моделью. Июль, Карибы…

Натали, 22, обалденная блондинка, похожая на Клаудиу Шиффер, по-английски ни слова, в постели огонь. Январь, Берн…

Сандра, рыжая танцовщица из «Цвета ночи», заводной чертенок…

Алексис, 25, шатенка, надменная, но страстная как кошка. Ноябрь, Бирмингем…

И это только крошечная часть списка, который я нечаянно обнаружила у своего обожаемого Билли. Зачем я переписываю его в свой дневник? Только для того, чтобы лишний раз убедиться в том, что все это происходит со мной наяву, а не в кошмарном сне.

Вышло все очень глупо, как в скучной комедии. Билли задержался как-то у нас допоздна, все спорил с Альфредом по поводу Ольстерского конфликта. А когда он ушел, я поправила накидку на кресле, где он сидел, и нашла ЭТО. Небольшой пухлый блокнотик в коричневом кожаном переплете с позолоченными уголками.

Я сразу поняла, что это вещь Билли. Но догнать его я не успела – он сел в такси и уехал. Нужно было удостовериться в том, что это его вещь, поэтому я заглянула в блокнот… Я на самом деле не имела в виду ничего дурного. Я не хотела лезть не в свое дело. Но я должна была выяснить, чья эта вещь, чтобы сохранить ее для владельца.

Блокнот без всяких сомнений принадлежал Билли. Я сразу узнала его почерк, мелкий, разборчивый, с чуть заметным наклоном влево. Почти весь блокнот был заполнен. Женские имена, описания, время и место знакомств. Настоящий донжуанский список. Джемайма, Мэри, Алисия, Джули, Ирэн, Кэтрин, Мелани, Эмили… Кажется, в блокноте Билли были все имена, которые только существуют на свете.

Я прочитала его от начала до конца. От некоторых комментариев у меня волосы вставали дыбом. И это мой Билли? Мой ласковый, заботливый Билли, который едва осмеливался меня поцеловать? Все то время, что мы были помолвлены, он знакомился с женщинами по всему миру и спал с ними. А чтобы не забыть подробности своих побед, записывал их в этот злосчастный блокнот!

Я была уничтожена. Раздавлена. Сейчас у меня хотя бы есть силы писать об этом. Первые несколько дней я была сама не своя от горя. Что делать? Через несколько дней наша свадьба. Неужели я войду в церковь и дам клятву верности мужчине, который бессовестно обманывал меня?

Господи, какой же я была наивной дурой! Я еще удивлялась тому, что он может спокойно ждать два года до свадьбы. Билли ничего не ждал. Он жил в свое удовольствие, а обо мне вспоминал только тогда, когда этого требовали приличия!

Но я не должна горячиться. Первый шок прошел, меня больше не бьет дрожь. Я сильная, я все вынесу. И даже если мир будет настроен против меня, я поступлю так, как считаю нужным.

Я приняла решение. Во-первых, моя помолвка с Билли будет расторгнута. Я не буду скрывать, по какой причине. Говорят, что тот, кому изменяют, всегда смешон. Может быть. Я согласна быть смешной, но я хочу, чтобы все узнали о подлости Билли.

Во-вторых, ему будет отказано от дома. И родители, и братья откажутся от всякого общения с О’Коннорами. Неважно, что при этом пострадают чьи-то деловые интересы. Достоинство дороже.

В-третьих… а в-третьих, в голову лезут дурацкие мысли о том, что в самое ближайшее время мне надо стать блестящей светской львицей, покорительницей мужских сердец, чтобы Билли понял, какое сокровище он потерял. Я умираю от желания отомстить… и сознаю, что это глупо. Что бы я ни сделала, Билли не обратит на меня внимания, как не обращал внимания все это время. Я не должна тратить силы на ненависть и месть. Я вычеркну Билли О’Коннора из своей жизни и начну все с чистого листа!

8

Разбудил Келли стук в дверь. Она открыла глаза, пытаясь сообразить, где она находится и что происходит. Незнакомая комната с красивой мебелью, букет из роз на туалетном столике… Ах да, Эд спустил ей цветы вчера на веревке, а потом пел серенады под окном.

Утром было легко не думать о печальном. Из вчерашнего дня вспоминалось только хорошее. Прекрасные зеленые глаза Эда, изумительный коктейль его изобретения, поцелуй в бассейне, от которого до сих пор по телу пробегает сладкая дрожь… А как чудесно он пел…

Она явно погорячилась, когда назвала Эда негодным бездельником. С таким голосом и внешностью он мог бы стать кумиром миллионов…

Вспомнив, как вчера они анализировали характеры друг друга, Келли рассмеялась. С какой стати им вздумалось разговаривать по душам? Чтобы получше узнать друг друга? Но с какой стати им узнавать друг друга получше?

В дверь снова постучали.

– Келли, ты спишь?

– Эд?

– Да, это я. Ты ожидала кого-то другого?

– Никого я не ожидала, – проворчала Келли, садясь на кровати. – Доброе утро.

– И тебе того же, – бодро отозвался Эд за дверью. – Я пришел сказать, что уже половина одиннадцатого.

– Что?

Келли спрыгнула с кровати и схватила наручные часы. Она никогда не позволяла себе валяться в постели позднее восьми часов!

– А что тебя удивляет? Мы же вчера легли в четвертом часу.

– Во сколько?

– Ты плохо меня слышишь? Через дверь разговаривать неудобно. Можно, я войду?

Спросонок Келли едва не брякнула «да». Но вовремя сообразила, что волосы ее взлохмачены, а лицо опухло после сна. Да и пижама в цветочек вряд ли прибавляет ей привлекательности. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Эд увидел ее в таком наряде. Почему? Нельзя и все!

– Нет.

Эд вздохнул за дверью.

– Я так и думал. В любом случае завтрак готов. Я жду тебя на кухне.

– Какой еще завтрак? – настороженно спросила Келли, но Эд уже не услышал ее.

Сгорая от любопытства, она приняла душ и переоделась в форму «Суперняни». Разглядывая себя в зеркале, Келли искала в своем лице следы недосыпа, однако, к ее великому удивлению, выглядела она хорошенькой и отдохнувшей. Келли тщательно расчесала волосы, провела по ресницам щеточкой с тушью и решила, что она вполне достойна предстать пред светлыми очами Эдуарда Фултона.

Эд действительно ждал ее на кухне. Стол был накрыт для двоих; на плите стояла высокая сковородка с крышкой. Пахло чем-то печеным и очень вкусным.

– Что это? – Келли втянула носом воздух. – Блинчики?

– Совершенно верно!

Эд снял крышку, и Келли увидела стопку аппетитных румяных блинчиков.

– Блины с кленовым сиропом по фирменному рецепту Эдуарда Фултона! – торжественно объявил Эд.

– Не слишком ли много у тебя фирменных рецептов?

– Я бы сказал, слишком мало.

Эд принялся раскладывать блины по тарелкам. Большая банка с сиропом уже стояла на столе, как и графин со свежевыжатым морковным соком.

– Это тебе. – Он поставил тарелку перед Келли. – Знаешь, для человека, который мечтал стать шеф-поваром, жалкая дюжина фирменных рецептов – это слабовато.

Келли раскрыла рот.

– Ты мечтал стать шеф-поваром?

– В очень далеком детстве. Да ты не смотри на меня, а пробуй. Блинчики остынут.

Келли полила горку блинов душистым сиропом и взялась за первый. В первую минуту она не могла произнести ни слова. Блины были восхитительны.

– Ну как? Нравится?

Келли смогла ответить только после второго блина.

– Божественно! Ты правда сам их испек?

– Нет, приготовил из концентрата! – воскликнул он с оскорбленной миной.

– Не обижайся, пожалуйста… Блины просто чудо… Я и не думала, что ты так умеешь…

– Значит, я не бесполезен, как ржавый гвоздь? – подмигнул Эд.

Келли густо покраснела и чуть не подавилась.

– Не напоминай мне об этом.

– Мне хотелось бы услышать ответ, – настаивал Эд. – Я решил доказать тебе сегодня, что твое мнение обо мне ошибочно. Я на верном пути?

Багровая от смущения Келли посмотрела на Эда. Он был абсолютно серьезен, но и в уголках его губ, и в глубине нежно-зеленых глаз плясали смешинки. У Келли отлегло от сердца. Он попросту шутит.

– На верном, – кивнула Келли. – Как профессиональная няня могу сказать, что впервые вижу у ребенка такую тягу к самосовершенствованию.

– Так я необычный ребенок, – усмехнулся Эд. – И тебе еще предстоит в этом убедиться.

Дневник Авроры Каннингэм

15 июля

Сегодня должна была состояться моя свадьба. Море бело-розовых цветов в церкви, воздушное платье из тончайшего кружева, подружки в одинаковых платьях, толпы гостей на лужайке перед домом, торт из пяти ярусов с фигурками жениха и невесты на самом верху, любимый, с которым собираешься счастливо прожить всю жизнь… Все, как полагается. Все, о чем мечтает каждая девушка. Я в мельчайших подробностях представляла свою свадьбу и знала, что и где будет происходить каждую минуту.

В 8.30 приедет парикмахер, в 10.25 я должна быть в платье, венчание назначено на 11.30… и так далее по расписанию. Мы с мамой предусмотрели все, кроме одного. Что в 13.40 15 июля я буду сидеть в одноместном номере дешевенького мотеля более чем в ста пятидесяти милях от родного города и Билли О’Коннора.

Оказалось, что только так я могу выкинуть его из своей жизни. Я думала, что семья меня поддержит и с негодованием отвернется от Билли, но они предпочли отвернуться от меня. Я и не подозревала, что от нашей свадьбы столько всего зависит. Каннингэмы и О’Конноры мечтали породниться чуть ли не с тех пор, как мы с Билли родились. Наш брак должен был укрепить финансовое благополучие обеих семей и обеспечить их дальнейшее процветание. Какая благородная цель. Только почему-то никто не подумал о моих чувствах.

За последние несколько дней я вообще узнала о родных немало удивительного. Папа считает, что женщинам не стоит давать право голоса, их удел – слушаться мужчин и выполнять их пожелания. Мама уверена, что мужская измена – пустяк, не стоящий внимания.

Все изменяют, сказала она. Главное, что женится он на тебе.

Альфред и Джеймс тоже не поддержали меня. По их мнению, Билли О’Коннор – отличный малый. Он прекрасно играет в бильярд, и костюмы сидят на нем отлично. Что тебе еще нужно, сестренка?

Одна тетя Мэгги была возмущена вместе со мной. Но ее никто никогда не слушает. Она пустая величина в доме Каннингэмов. После того как я разорвала помолвку, я стала такой же.

Страшно вспомнить, какой поднялся шум. Они не сомневались, что сумеют уговорить меня, что я буду молчать и хладнокровно пойду под венец с предателем, чтобы удовлетворить их амбиции. Но я тайком связалась с редакциями нескольких газет и дала откровенное интервью, в котором рассказала и о блокнотике Билли, и о своем решении разорвать помолвку.

Бомба взорвалась на следующий день, когда мое интервью было напечатано. Телефон не умолкал ни на секунду, мама слегла с приступом мигрени, папа заперся в кабинете, братья подчеркнуто меня не замечали. Я ожидала этого и, не обращая ни на кого внимания, занималась своими делами. Я больше не могла ни дня оставаться в этом доме. Маленькая наивная Аврора, избалованная дочка богачей Каннингэмов, должна исчезнуть. Я не просто начну новую жизнь, я стану другим человеком. Независимым, уверенным в себе, способным самостоятельно жить и принимать решения. Я не желаю быть чьей-то куклой или разменной монетой в финансовых махинациях. Я сумею позаботиться о себе.

Поэтому я взяла только необходимые вещи и немного наличных из карманных денег, чтобы продержаться первое время. Я не так нуждаюсь в богатстве, как думают мои драгоценные родственнички. Их деньги мне вообще не нужны! Сама заработаю.

Чтобы меня не искали, я оставила на столике для визиток записку. Судя по тому, что прошло уже больше суток, а я до сих пор не услышала ни одного объявления о том, что пропала дочь миллионера Курта Каннингэма, они все поняли. Никто не будет меня искать. Сегодня я переночую в этом мотеле, а завтра двинусь дальше, чтобы затеряться окончательно. Надо будет подумать о новом имени и документах. Это, конечно, незаконно, но ведь я собираюсь не преступления совершать, а всего лишь спрятаться как можно надежнее…

Забавно получается. 15 июля должен был стать днем превращения Авроры Каннингэм в Аврору О’Коннор. А стал днем ее превращения в абсолютно другую женщину. Какое же имя мне выбрать? Что-нибудь простое, не пышное, незаметное. Помню, дурочка Келли в школе с завистью говорила, что не отказалась бы поменяться со мной именами… Почему бы и нет? И пусть ей не стать Авророй Каннингэм, мне ничто не помешает назвать себя Келли Хиггинс!

9

Только вечером Келли вспомнила о том, что обещала позвонить Агнесс и рассказать, как идут дела. Они с Эдом как раз заходили в дом, счастливые, уставшие после дневных скитаний по городу, когда воспоминание о начальнице молнией пронеслось в голове Келли.

– Господи, Агнесс… – простонала она.

– Что такое?

– Я совсем забыла позвонить Агнесс, директору «Суперняни»! Она, наверное, места себе не находит от беспокойства!

Келли бегом рванула к телефону. Эд с улыбкой наблюдал за девушкой.

– Думаешь, твоей Агнесс стоит знать подробности сегодняшнего дня?

Келли застыла с телефонной трубкой в руке. У сегодняшнего дня не было абсолютно никаких подробностей, о которых она не могла бы рассказать Агнесс. И все-таки… В чем-то Эд прав.

Сегодня был необыкновенный день. Чудесный, волшебный, изумительный. День, который выпадает раз в год, а то и в десять лет. Или не выпадает за всю жизнь. День, до краев наполненный счастьем без оговорок и оглядок, без мучительных колебаний и вопросов. Сегодня она не думала ни о вчерашнем дне, ни о завтрашнем, и даже не спрашивала себя, что будет через пару часов. Никогда Келли не чувствовала так, как сегодня, что значит жить настоящим. Она была немного пьяна: от солнца, от вина, от радости, от восхищения в глазах Эда и его внимания…

Сегодня она почти влюбилась и знала, что нужно совсем чуть-чуть, чтобы это «почти» полностью стерлось…

Началось все с того, что Эд уговорил ее переодеться. Помимо формы «Суперняни» Келли всегда брала с собой на работу запасную одежду: брюки или платье. Никогда не знаешь, что сотворит озорной малыш с твоей одеждой. Однажды на нее опрокинули чашку горячего шоколада, и если бы не прихваченный с собой сарафан, ей пришлось бы ходить в грязном весь день.

Собираясь к Фултонам, Келли положила в сумку короткие шорты и маечку. Может быть, не самый подходящий наряд для няни, но как раз то, что надо, когда из-за жары пот градом льется с тебя.

Она рассчитывала, что запасная одежда так и пролежит в сумке. Но нет, Эд и слышать не хотел, чтобы она оставалась в форме.

– Бело-голубая гамма нагоняет на меня тоску, – безапелляционно заявил он. – Ты похожа на медсестру областной больницы.

– Придется тебе потерпеть.

– И не подумаю. Если ты хочешь побродить со мной по городу, тебе придется переодеться.

– Я не собираюсь никуда с тобой идти! – отрезала Келли. – И давай больше не будем об этом.

Но, конечно, ей все-таки пришлось переодеться.

Шортики привели Эда в восторг.

– Женщине с такими ногами надо законодательно запретить ходить в брюках.

– Ты заставляешь меня краснеть, малыш Эдди.

– О, только не говори мне, что тебе никто до сих пор не сказал, что у тебя изумительные ноги.

Но Келли была непреклонна.

– Это к делу не относится. Куда мы идем?

– Не идем, а едем. Я тебе покажу в Тотенхэме такие местечки, о которых ты даже не слышала!

Келли почувствовала себя задетой.

– Между прочим, я живу здесь почти два года. Я весь город изучила.

Эд усмехнулся.

– Вот и проверим.

Красный «феррари» Эда поразил Келли в самое сердце. Служебная «тойота», на которой она разъезжала в последний месяц и которой так гордилась, выглядела по сравнению с машиной Эда жалкой развалюхой.

– Красивая машина, – задумчиво пробормотала Келли и ласково погладила «феррари» по нагретому капоту.

– Тебе не кажется, что это несправедливо? – возмутился Эд. – Вчера ты тоже назвала меня красивым, но гладить почему-то не стала.

Келли всплеснула руками.

– Ты когда-нибудь бываешь серьезным? С тобой невозможно расслабиться.

– Если бы ты позволила, – многозначительно улыбнулся Эд, – я бы с удовольствием помог тебе расслабиться. Но ты запретила мне даже разговаривать об этом.

Келли подбоченилась и воинственно посмотрела на него. Эд стоял, опираясь на машину, такой элегантный, красивый, с небрежной насмешливой улыбкой, от которой захватывало дух… Чего бы только она ни отдала, чтобы «расслабиться» вместе с ним…

Она устыдилась собственных мыслей. Лучше бы ей не размышлять о таких вещах. У Эда очень острый глаз. Если он догадается, о чем она думает… Все, она пропала…

– Мы едем или нет? – с вызовом спросила Келли. – Я уже устала стоять на жаре.

Эд с полупоклоном распахнул перед ней дверцу машины.

– Карета подана, госпожа. Прошу вас. А от жары надо было захватить ту чудную кепочку. Она очень идет к вашим небесно голубым глазам.

– Обойдусь без советов, – недовольно буркнула Келли.

Кепку она специально оставила в доме. Неблагоразумие чистой воды. Но к зеленым шортам и майке в мелкую бежевую и салатовую полоски бело-голубая кепка никак не подходила. Желание выглядеть красиво победило страх получить солнечный удар.

– Если хочешь, мы можем заехать куда-нибудь и купить тебе шляпку.

Эд запрыгнул в машину, не потрудившись даже открыть дверцу со своей стороны.

Келли вспомнила о купальнике и смутилась. Очень заманчиво позволить Эду и дальше покупать ей вещи. Но она должна быть принципиальной.

– Не надо, я обойдусь.

Эд завел машину.

– Итак, с чего бы ты хотела начать знакомство с Тотенхэмом?

– Я не знаю, – пожала плечами Келли. – А какие есть варианты?

– Допустим, поесть мороженое в кафе, заглянуть в зоопарк, покататься на аттракционах или съездить на Тотенхэмское озеро, куда-нибудь подальше от людей…

– И ты считаешь, что я ни разу не была в кафе, зоопарке или парке Тотенхэма? – усмехнулась Келли. – Я каждую неделю бываю там с детьми.

– Это только примеры. Я пытаюсь выяснить, чего тебе хочется больше. Повеселиться среди людей или помечтать на лоне природы в моем обществе…

Мечтать в твоем обществе слишком опасно, подумала Келли. Я попробовала это вчера и чуть было не совершила ошибку.

– Поедем туда, где люди, – сказала она.

Эд молча кивнул и повернул с Молхол-драйв на Лэйксайд-авеню.

– Но учти, Эдди, в городском парке Тотенхэма я была уже триста раз!

– В этом – не была, – совершенно серьезно сказал Эд.

К удивлению Келли, он оказался прав. На окраине города, вдали от оживленных улиц и шумных толп, раскинулся дикий парк, о котором, по всей видимости, позабыли и власти, и жители Тотенхэма. Да и парком это место трудно было назвать. Сквозь гравий на дорожках росли сорняки, могучие деревья поднимались в небо, не зная ни поливок, ни ножниц садовника. В некоторых местах ветви так плотно переплетались над тропинками, что совершенно заслоняли солнце.

О том, что это все-таки парк, а не лес, свидетельствовали старые скамейки, то тут то там выглядывающие из высокой травы, и большие каменные плиты, уложенные на самых широких дорожках. От времени и непогоды плиты давно почернели и потрескались, но, несмотря на потрепанный вид, они придавали заброшенному парку некое благородство. Подобное чувство порой вызывает родовой дом какого-нибудь дворянского семейства, в котором дух веков ощущается даже в кладке замшелых стен.

С широко распахнутыми глазами Келли шла по дорожке и впитывала красоту старого парка каждой клеточкой кожи. Она чувствовала себя принцессой, попавшей в зачарованный лес. Здесь крохотные лепреконы должны сторожить свои горшки с золотом, а эфемерные эльфы – перелетать с цветка на цветок, помахивая прозрачными крылышками. Простым смертным здесь нельзя было разговаривать громко, чтобы не спугнуть волшебные существа или, того хуже, не навлечь на себя их гнев.

Отрывки сказок, слышанных в детстве, приходили Келли в голову и уносили ее в страну фантазий. Глаза ее разгорелись, а щеки разрумянились. Она улыбалась чему-то своему и совсем забыла о том, что за ней пристально следят зеленые кошачьи глаза Эда…

Эд видел, как изменилось лицо Келли, когда она вошла в парк. Он не сомневался в том, что ей здесь понравится. Другую он бы повел в бар, на дискотеку, к друзьям на вечеринку, но к этой девушке с пушистыми волосами и тихой пленительной улыбкой нужен был иной подход. Какой бы циничной и умудренной опытом она ни притворялась, она из той редкой породы мечтательниц, которые всю жизнь проводят в сказочной полудреме, постоянно ожидая чего-то и не очень огорчаясь, когда это что-то не сбывается… Заброшенный парк должен был прийтись ей по вкусу.

От главной дороги влево уходила небольшая тропка, и Келли, не дожидаясь Эда, свернула на нее. Улыбнувшись, он последовал за ней. У Келли удивительное чутье. Он сам хотел предложить повернуть налево, потому что как раз там находится… впрочем, неважно. Он не будет ничего ей говорить. Пусть увидит сама.

По узенькой тропинке трудно было идти вдвоем, и Келли шла впереди. Эд шел за ней, любуясь ее походкой и радуясь ее радости. Тропинка уходила вниз, и холмы слева и справа становились все круче. Можно было взобраться наверх, держась за выступающие из земли толстые корни деревьев, но Келли было интересно взглянуть на то, к чему вела тропа…

Она чувствовал себя гордой королевой, которая показывает гостю свои владения. Посмотрите направо, там, в недрах холма ищут сверкающие самоцветы мои верные гномы… А с левой стороны прячется в зелени замок моей сестры и подруги, повелительницы дождей…

У Келли было богатое воображение, да и за два года в «Суперняне» она достаточно напрактиковалась в сказках. Рассказывая своим подопечным перед сном волшебные истории, она гораздо чаще прибегала к собственной фантазии, чем к детским книгам. Но сейчас она впервые рассказывала сказку для себя, и невольно задавалась вопросом, что бы сказал Эд, если бы узнал, какие образы возникают в ее голове. Смог бы он понять ее?

Келли слышала шаги Эда, чувствовала спиной его взгляд, но боялась повернуться. Она страшилась его насмешек, но еще больше страшилась его понимания. Раз он считает это место красивым, он не может быть тем отвратительным типом, которого она нарисовала себе вчера. Человек, не потерявший чувства прекрасного, не может быть пропащим.

А для нее единственное спасение – убедить себя в том, что Эдуард Фултон – мерзкая личность. Если она будет в это верить, то устоит и перед его завораживающей красотой, и перед нежными словами, и перед ласковыми взглядами…

Впереди между деревьев забрезжил просвет. Келли, сгорая от любопытства, прибавила шагу. Конечно, можно было спросить у Эда, что там, но насколько интереснее было все выяснить самостоятельно!

Тропинка оборвалась внезапно, и Келли, потеряв равновесие, чуть не скатилась кубарем вниз по пологому склону. Но Эд был начеку, вовремя поймал ее за талию и удержал от падения.

Келли собралась потребовать, чтобы он убрал руки, но так и застыла с открытым ртом, не произнеся ни слова.

Перед ней простиралось небольшое круглое озерцо, капля прозрачной воды на дне большой земляной чаши. Со всех сторон озеро обрамляли деревья, и, насколько Келли могла увидеть, к нему не вела ни одна широкая дорога. Разве что несколько узких тропок наподобие той, которой они пришли сюда, сбегали сквозь чащу к воде.

Здесь царила необыкновенная тишина. Ни шума автомобилей, ни грохота строительных площадок, ни болтовни… Только плеск воды, шелест листьев на ветру да задорное птичье стрекотание в кустах. Над озером, спрятанным в хитросплетении листвы, город и прогресс были не властны.

В солнечном свете поверхность озера отливала золотом, и Келли, привыкшая во всем искать и находить волшебство, тут же представила себе, что на дне озера живет прекрасная дева с волосами из чистого золота. Когда она расчесывает их, по воде прыгают яркие солнечные зайчики, а солнце тут совсем ни при чем…

– Какая красота… – прошептала потрясенная Келли.

– Хочешь, спустимся к озеру? – предложил Эд.

Келли посмотрела вниз. Склон холма полого опускался к воде, однако спуск обещал быть нелегким.

– А мы не упадем?

– Нет, – улыбнулся он, – я сто раз все это проделывал.

Эд сжал руку Келли, и они осторожно стали спускаться. У самого озера была ровная полоска земли, дюймов двадцать-тридцать в ширину, не больше. Келли села на корточки и опустила руку в воду.

Через пару секунд от ледяной воды заломило пальцы.

– Почему вода такая холодная?

– Озеро питают подземные ключи. Оно очень глубокое и не прогревается даже в жаркую погоду.

Келли взглянула на Эда снизу вверх. Он смотрел вдаль, как ей показалось, мечтательно.

– А как называется это озеро? – спросила она.

– Не знаю. Я еще не придумал.

– Ты?

Келли улыбнулась и встала, растирая озябшие мокрые пальцы.

– Ты придумываешь названия всему, что тебя окружает?

– Нет. Только тому, что принадлежит мне, – спокойно ответил он.

– А… то есть это озеро…

– Это озеро и этот парк принадлежат мне. Я купил их несколько лет назад у города. Здесь хотели построить жилые кварталы.

– Нет. – Келли в ужасе прижала ладонь ко рту. – Этого не может быть.

– Почему? Городу нужны новые дома.

– Зачем ты купил этот парк?

– Потому что я никчемный бездельник и вздумал из прихоти помешать росту Тотенхэма.

Келли покраснела.

– Забудь, пожалуйста, о том, что я говорила вчера.

– Это не так-то легко сделать.

– Эд, пожалуйста. Я… поддалась эмоциям.

– Неужели я вызываю у тебя такое отвращение?

– Я знаю тебя слишком мало, чтобы судить о тебе верно…

– Значит, у меня все-таки есть шанс обелить себя в твоих глазах?

Келли посмотрела на Эда и увидела, что он смеется.

– Конечно есть, малыш Эдди, – шутливо сказала Келли. – Но ты так и не ответил, зачем ты купил парк.

– А, парк… – Эд посерьезнел. – Можешь считать меня сентиментальным дураком, но мне не хотелось, чтобы эта красота была уничтожена. Глупо, да?

– Вовсе не глупо! – с горячностью воскликнула Келли. – А что ты собираешься с ним делать?

– Ничего. Пусть все остается так, как есть.

– Но я даже не заметила никакой таблички о том, что это частная собственность…

– Здесь нет ни одной таблички.

– Ты не хочешь как-то обустроить это место, превратить его в настоящий парк?

– Чтобы здесь стало так же, как в городском парке? Толпы людей, сладкая вата и хот-доги на каждом шагу? Ты представляешь себе прокат лодок и катамаранов на этом озере?

Келли покачала головой.

– Нет, что ты… Так, как сейчас, мне нравится больше. Я просто подумала, что деловой человек всегда ищет выгоду…

– Ты забываешь о том, что я не деловой человек, а бездельник.

– Эд!

– Все, молчу… Но если ты хочешь покататься по озеру на лодке, это можно легко устроить и сейчас.

Глаза Келли радостно вспыхнули.

– Правда? А как?

– Идем.

Они пошли вдоль берега, Эд первым, Келли за ним. Полоска земли, опоясывающая озеро, иногда сужалась настолько, что им приходилось прыгать, и сердце Келли екало в сладком ужасе, когда она представляла, что вдруг соскальзывает с берега и падает в воду. Бросится ли Эд за ней?

Соблазн выяснить это на практике был настолько велик, что Келли едва удерживалась от того, чтобы не поскользнуться нарочно. Лишь воспоминание о ледяной воде озера остужало ее пыл и заставляло быть как можно более осторожной.

Келли так внимательно смотрела себе под ноги, что не заметила, что береговая линия вильнула вправо, образовывая тихую заводь. В дальнем конце ее виднелось нечто, похожее на примитивную пристань, а на берегу, более пологом, чем в остальных местах, стоял маленький, сколоченный из грубых досок сарай.

– Отсюда удобнее всего спускать лодку на воду, – пояснил Эд, перехватив изумленный взгляд Келли. – Поэтому я построил сарай здесь.

– Сам?

– Да. Люблю на досуге помахать топором.

Эд пошел вперед, а Келли каменным изваянием застыла на месте.

– Эй, ты идешь? – обернулся он. – Или раздумала кататься?

– Нет-нет. – Келли быстро догнала его. – Просто не могу понять, зачем тебе самому строить, когда ты мог бы нанять любых рабочих…

– Чтобы не превратиться в лентяя, способного только пить и ухлестывать за женщинами.

Келли вздохнула. Что ж, нужно было ожидать такого ответа. Она его заслужила.

В сарае было чисто, уютно и вкусно пахло опилками. В центре на постаменте лежала небольшая двухвесельная лодка. Келли огляделась. Кроме лодки в сарае стоял верстак, пара табуретов и узкий шкаф до самой крыши. В углу к стене уныло прислонилась метла.

– У тебя здесь мило, – сказала Келли.

Эд не ответил. Он сидел на корточках у лодки и внимательно рассматривал ее бока.

– Что-то не так? – встревожилась Келли.

– Нет, все в порядке. Стандартная проверка. – Он встал. – Ну что, отправляемся в плавание, старпом?

– Да, мой капитан, – рассмеялась Келли.

Наотрез отказавшись от помощи Келли, Эд ловко спустил лодку на воду. В каждом его движении чувствовалась привычка, и Келли больше не сомневалась в том, что он часто бывает на озере.

Она осторожно вступила в лодку, стараясь не раскачивать ее без надобности, и села на носу, чинно сложив руки на коленях. Эд взялся за весла.

– Наш корабль отправляется в путешествие по неизведанным морям, – объявил он. – Просьба всем малодушным и недоверчивым оставаться дома, потому что впереди нас ожидает огромное количество чудес…

И чудеса действительно ожидали их. Эд вел лодку вдоль берега и рассказывал о том, как впервые попал в парк и случайно натолкнулся на озеро, как влюбился в это удивительное место и возвращался сюда каждый раз, когда на душе становилось тоскливо. Как строил сарай, сбежав от всех друзей, и наслаждался тем, что делает что-то собственными руками.

Келли слушала его и чувствовала, как ее былая враждебность тает под лучами солнца. Благоразумное желание держаться от Эда как можно дальше было позабыто. Келли уже не придумывала сказку, она жила в ней…

Вскоре стало так жарко, что Эд снял рубашку и отдал ее Келли. Ей захотелось зарыться в нее лицом и вдохнуть запах его тела, но разве можно без борьбы уступать желаниям? Солнце играло на плечах и груди Эда, и Келли намеренно не отрывала взгляд от воды, потому что знала, что смотреть на него и сохранять хладнокровие будет невозможно…

Они прокатались два часа. Келли удивилась, когда Эд сказал ей об этом. Слишком быстро пролетело для нее время.

– Куда теперь? – спросил Эд, когда оттащил лодку на место. – Может быть, перекусим где-нибудь?

– Хорошо.

Келли чувствовала, что сейчас могла бы согласиться на все, и радовалась, что Эд об этом не догадывается.

10

Они пообедали в маленьком итальянском ресторанчике на залитой солнцем террасе, где их обслуживал шустрый черноглазый парень из Сан-Ремо. Он очень плохо говорил по-английски, и Келли почти не понимала его. Но оказалось, что Эд довольно сносно говорит по-итальянски, поэтому с заказом проблем не возникло.

– У тебя здорово получается. Ничуть не хуже, чем у него, – рассмеялась Келли, когда официант убежал на кухню. – Где ты выучил итальянский?

– В Риме, Вероне, Милане, Флоренции… Я больше полугода жил в Италии и много путешествовал. Сама понимаешь, пришлось подучить язык. Не мог же я везде таскать с собой переводчика.

– Всегда мечтала побывать в Италии, – вздохнула Келли. – Я должна была ехать туда на…

Она вовремя прикусила язык. Некоторые подробности ее прошлого Эду знать не стоит.

– Можем съездить туда вдвоем, – сказал он. – Хоть завтра. Хочешь?

Келли хотела. Как заманчиво махнуть рукой на все и разгуляться по полной…

Увы, как раз это она и не может себе позволить.

– Завтра я работаю, ты забыл?

– Тогда в понедельник.

– В понедельник я тоже работаю. У няни месяца расписан каждый день.

– И нет ни одного выходного?

– Ни одного.

– Это же нарушение прав человека, – нахмурился Эд. – Ты не можешь работать целый месяц без выходных.

– Это гениальная идея нашей Агнесс, – рассмеялась Келли. – Ты бы знал, сколько у нас стало клиентов после того, как она придумала этот конкурс. А отдохну я потом, когда месяц закончится.

– Пр-рошу, ваша лазанья. – Рядом со столиком возник официант. – И вино для синьорины.

Келли удивленно посмотрела на бокал с темно-красной, почти бордовой жидкостью.

– Я позволил себе заказать вино, – сказал Эд. – Попробуй. Такого больше нигде в Тотенхэме не найдешь.

– О да, вино фантастико, – важно закивал официант. – Для белле синьорина.

Келли улыбнулась и чуть пригубила вино.

– Ну как? – поинтересовался Эд.

У Келли не было слов. Вино было сладким, без малейшей горчинки, но не приторным, а нежным и насыщенным. Его аромат вызывал в памяти виноградники на горных склонах Италии, певучую речь черноглазых крестьян, ямочки на щеках смуглых красавиц, разливающих вино по бутылкам… Это был аромат лета, солнца и любви, аромат беззаботности и наслаждения…

Щеки Келли порозовели, на губах появилась мечтательная улыбка.

– Чудесно, – выдохнула она.

Эд что-то сказал официанту по-итальянски. Тот поклонился и ушел.

– Что ты ему сказал?

– Попросил принести пару бутылочек этого вина.

– Пару? – ужаснулась Келли.

– Не бойся, я не заставлю тебя пить их прямо сейчас, – рассмеялся Эд. – Мы возьмем их домой и вечером устроим ужин при свечах.

Еще вчера Келли высмеяла бы это предложение и наотрез отказалась и от свечей, и от ужина. Но сегодня она стала чуточку другой, и виновник ее преображения сидел напротив и поглядывал на Келли хитрыми глазами.

– Вино и ужин при свечах. Звучит заманчиво, – произнесла она и принялась за лазанью.

После обеда Эд повез Келли в кафе-мороженое, но по дороге он предложил заехать в тир, и она с радостью согласилась.

– Ты когда-нибудь держала в руках оружие? – спросил Эд, когда они спускались по высоким ступенькам в подвальное помещение тира.

– Пару раз, наверное, – уклончиво ответила Келли. – Но это было очень давно.

– И то хорошо. Для девчонки.

Келли хмыкнула. Пусть только даст ей в руки пистолет. Посмотрим, кто из них девчонка!

В тире мужчина средних лет с грустно обвисшими усами и глазами покинутой собаки выдал им оружие и наушники и показал на крайнюю кабинку.

Эд стрелял первым и набрал максимальное количество очков. Келли с улыбкой наблюдала за ним. Он стоял, широко расставив ноги и вскидывая руки в немного киношном жесте. До сих пор она не замечала в нем самолюбования, но сейчас он так явно красовался перед ней, что ей стало смешно. Неужели ему на самом деле хочется произвести на нее впечатление?

– А теперь давай ты, – сказал Эд, уступая ей место. – Смотри. Пистолет лучше всего держать вот так…

– Я знаю, – перебила его Келли и встала в стойку.

Очень давно, в прошлой жизни, Альфред учил ее палить по банкам. Он был очень удивлен прогрессом своей маленькой сестренки. Немало воды утекло с тех пор, но Келли надеялась, что еще не растеряла все навыки…

Бац. Бац. Бац. Пятьдесят на пятьдесят. Похуже, чем у Эда, но значительно лучше, чем можно было ожидать после стольких лет.

– Здорово! – крикнул Эд в восторге. – Тебе еще чуть-чуть потренироваться, и ты меня обгонишь. Где ты так научилась стрелять?

– Когда растешь с братьями, волей-неволей чему-то учишься.

– У тебя есть братья?

– Да, целых два.

– Везет.

– Ну не так уж это хорошо, – пожала плечами Келли и передала пистолет Эду.

Говорить о братьях ей не хотелось, но Эд вернулся к этой теме, когда они вышли на улицу.

– Двое братьев – это же роскошь. Я тоже всегда мечтал о брате, но родители думали иначе. Им одного меня хватало с головой.

– Я бы предпочла иметь сестренку. Джеймс и Альфред вечно меня обижали.

– Но зато они научили тебя стрелять.

– Им просто в одно лето нечего было делать. Особенно Альфреду, – усмехнулась Келли. – Джеймс старше меня на девять лет, Альфред на семь, так что со мной им было скучновато. Они очень редко со мной играли.

– В детстве всегда так. Зато сейчас вам ничто не мешает быть друзьями.

Улыбка сползла с лица Келли.

– Сейчас мы не общаемся.

– Почему? – моментально насторожился Эд. – Что-то случилось?

– Нет… У каждого из нас своя жизнь. Джеймс помогает отцу в Нью-Айленде, Альфред перебрался в Вашингтон. Я переехала в Тотенхэм и стала работать в «Суперняне». Им бы это не понравилось… То есть я хочу сказать, что им это не понравилось.

– Они решили, что это недостойное занятие?

– Д-да, что-то в этом роде, – кивнула Келли.

– Как глупо… По-моему, совершенно неважно, чем именно ты занимаешься. Главное, чтобы тебе это доставляло удовольствие.

– И деньги приносило, – добавила она.

– Точно. Все время забываю о деньгах.

– Ты счастливый человек, Эдди.

– Ты думаешь? Может быть, так кажется со стороны… – Эд опустил голову. – Но я, например, люблю Тотенхэм как раз за то, что здесь почти никто не знает меня в лицо и не догадывается о том, сколько миллионов на моем счету. Это очень облегчает жизнь.

– Спасаешься в нашей глуши от толпы меркантильных девиц? – пошутила Келли.

– Я понимаю, это звучит смешно. Представь себя на моем месте. Мне постоянно приходится доказывать, что я человек, а не пустое место. И что помимо бабушкиных миллионов у меня есть ум, сердце и все остальное, как у нормальных людей.

Эд улыбался, но его слова были проникнуты такой горечью, что сердце Келли стиснула жалость. Ей ли не знать, каково это, когда люди смотрят на тебя как на мешок с долларами! Но Эду все равно легче. Он мужчина, а значит, ему намного проще настоять на своем. Ей же пришлось убежать, чтобы обрести свободу…

– Но не будем о грустном, – улыбнулся Эд и обнял Келли за плечи. – Нас ждет лучшее фисташковое мороженое в штате, и мы не имеем права хандрить!

Это было самое необычное кафе-мороженое, которое когда-либо видела Келли. Неподалеку от городского парка находился закрытый гольф-клуб, куда простым смертным доступ был закрыт. Но Эда знали там в лицо, и ему даже не пришлось показывать клубную карту. По территории гольф-клуба протекала маленькая речка, и на ее берегу, в искусственно насыпанном холме в два человеческих роста, было устроено кафе-мороженое.

Столики и стульчики были сделаны в виде древесных пней или больших серых валунов, пол и стены покрывал пушистый мох с редкими цветочками. Выглядел он совсем как настоящий, и Келли даже украдкой пощупала стену, чтобы убедиться в обратном. Официанты были одеты разными сказочными существами. Келли увидела гнома, эльфа и даже некое подобие русалки, а за барной стойкой возвышался самый настоящий тролль.

Эд и Келли сели за столик, в центре которого распустился цветок с крупными лиловыми листьями.

– Он настоящий? – Келли пощупала листик. – Нет, из ткани… Надо же, какое мастерство. Цветок как живой.

– Как тебе кафе? – спросил Эд. – Мы зовем его между собой Торба-на-Круче, как у Толкиена.

– Здесь потрясающе красиво. Жаль только, что этого не видят дети…

– Дети в гольф-клуб не ходят.

– А взрослым кафе-мороженое ни к чему, – отрезала Келли. – Преступление скрывать такую красоту от детей!

Эд сжал руку Келли.

– Не кипятись, дорогая няня. По вторникам и четвергам кафе открывают для свободного доступа. Здесь есть вход со стороны города. Так что в следующий раз можешь привести сюда своих малышей.

– Правда? Это же замечательно, Эд! Очень благородно со стороны руководства.

– Я тоже так думаю… А теперь выбирай, какое мороженое будешь.

Келли взяла меню. Чего там только не было! Мороженое всех сортов и цветов, с фруктами и печеньем, шоколадом и сиропом… коктейли с мороженым, кофе с мороженым, торты-мороженое…

– Я не знаю, – пробормотала Келли в растерянности. – Глаза разбегаются. Выбери, пожалуйста, что-нибудь на свой вкус.

– Хорошо. – Эд обернулся к официантке в костюме феи, которая уже несколько минут молча стояла около их столика. – Мне как обычно, Лесли, и мисс Хиггинс то же самое. Да, и еще парочку шоколадных коктейлей с взбитыми сливками и тертым шоколадом. Надеюсь, ты любишь шоколад, Келли?

– Люблю, – буркнула она.

– Отлично. Значит, все так, как я сказал.

Официантка кивнула и ушла. Вернее, упорхнула, взмахнув короткой полупрозрачной юбочкой. Келли проводила ее неодобрительным взглядом. У этой Лесли на редкость неприличный наряд. Трико слишком облегает ее фигурку, а юбочка чересчур коротка и прозрачна… Куда только смотрит руководство клуба? Это, в конце концов, кафе-мороженое, а не кабаре!

Келли злилась и не сознавала того, что ее благородное негодование – всего лишь маска ревности, и на самом деле ее взбесил не наряд Лесли, а то, что Эд обратился к ней по имени. Может быть, у него природная склонность к обслуживающему персоналу. Официантки, няни…

Келли покраснела. Эд искоса наблюдал за ней и, похоже, читал ее как открытую книгу.

– Я один из совладельцев этого кафе, поэтому знаю весь персонал в лицо, – сказал он вдруг.

Келли покраснела еще сильнее.

– Какая мне разница, кого ты знаешь… Что? Тебе принадлежит это кафе?

– Половина.

– И гольф-клуб тоже?

– Ну… у меня есть немного акций. Совсем чуть-чуть.

– У меня складывается впечатление, что тебе принадлежит все в Тотенхэме.

Он покачал головой.

– Не все. Ты мне не принадлежишь.

Только своевременное появление Лесли с подносом спасло Эда от гнева Келли. Она выставила на стол вазочки с фисташковым мороженым, посыпанным ореховой крошкой, и шоколадные коктейли.

– Прошу вас, мистер Фултон… мисс Хиггинс…

Девочка думает, что я важная персона, и поэтому запомнила мое имя, усмехнулась про себя Келли. А я на самом деле всего лишь няня и давно забыла, что значит быть важной персоной…

– Спасибо, – поблагодарила она официантку и пододвинула к себе одну из вазочек.

Мороженое было изумительным. Келли смогла остановиться только тогда, когда показалось дно вазочки. Эд заказал еще ванильное с миндалем и курагой, а потом лимонное с горой фруктов.

– Эд, мне столько не съесть, – запротестовала Келли.

– Ты хотя бы попробуй. Никто не заставляет тебя доедать до конца.

Келли попробовала и решила, что не доесть такое мороженое будет преступлением. Через полчаса она объелась до неприличия, но так и не смогла решить окончательно, какое из трех вкуснее.

После кафе-мороженого они поехали в кинотеатр под открытым небом и посмотрели душевную «Уэстсайдскую историю», во время которой Келли немного всплакнула. А потом по крутой винтовой лестнице забрались на смотровую площадку католического собора, единственной старинной достопримечательности Тотенхэма. Смотровая площадка была закрыта на реконструкцию, но для Эда и это не составило проблем. Он быстро договорился со сторожем, и тот отпер для них дверь, ведущую к лестнице.

– Осторожнее, шеи себе не сверните, – пробормотал сторож им вслед.

Внутри башни было темно и пахло сыростью. Свет пробивался только сквозь небольшие отверстия, пробитые в стене на равном расстоянии друг от друга. Там же ступени прерывались квадратными площадками, где можно было спокойно постоять и отдышаться. Эд шел бодро и уверенно, и Келли, не желая ни в чем отставать от него, спрятала поглубже страх перед лестницей.

Она пробовала считать ступеньки, но после сто второй сбилась.

– Можешь спуститься вниз и заново начать, – предложил Эд.

– Очень смешно, – проворчала Келли.

Последние несколько пролетов дались ей настолько тяжело, что она была вынуждена уцепиться за Эда. Он не шутил, а молча поддерживал ее, за что Келли была ему очень благодарна.

На смотровой площадке Эд взял на себя роль гида и показывал девушке, где что находится. Его рука по-прежнему лежала на ее талии, но Келли не протестовала. Ей было так уютно рядом с ним, что она чувствовала, что могла бы стоять так вечно…

– Вон там наше озеро… а там гольф-клуб… там дорога на Денвер… туда нужно ехать, чтобы попасть в Нью-Айленд… а в той стороне мой дом… Теперь ты сможешь всем хвастаться, что видела Тотенхэм с высоты птичьего полета.

– Мне никто не поверит, – улыбнулась Келли. – Все знают, что смотровая площадка собора уже два года закрыта на реконструкцию.

– Тогда никому ничего не рассказывай. Это будет нашим секретом.

Келли кивнула. Пожалуй, она будет молчать не только о смотровой площадке, но и сегодняшнем дне в целом. Все равно ни одна живая душа ей не поверит, что миллионер Эдуард Фултон сам построил сарай или подкупил сторожа, чтобы попасть на смотровую площадку.

– Ну что, будем спускаться вниз? – спросил Эд. – Скоро стемнеет.

Багровые предзакатные лучи в самом деле исполосовали небо, а диск солнца едва виднелся за высотными домами. Келли едва подавила вздох разочарования. Все когда-нибудь заканчивается. Подошел к концу и ее день чудес…

– Пора домой? – спросила она.

– Да, если мы хотим устроить ужин при свечах вечером, а не ночью.

Келли оживилась. Слишком рано она стала прощаться с сегодняшним днем…

Не доезжая до Молхол-драйв, Эд остановился у большого торгового центра, который работал круглосуточно.

– Ты что, собрался пройтись по магазинам? – удивилась Келли.

– Я вспомнил, что нужно кое-что купить. Пойдешь со мной?

Келли открыла свою дверцу.

– Я, кажется, обещал тебе новую шляпку… – продолжил Эд.

Она тут же захлопнула дверцу обратно.

– Ничего мне не нужно. Иди один.

Довольная физиономия Эда насторожила бы любого, но Келли, к счастью, смотрела перед собой, а не на него.

– Дождись меня, няня Келли, – проговорил он, наклоняясь к ее окну. – Я быстро.

Эд вернулся через двадцать минут, нагруженный большими пакетами, и, как бы Келли ни допытывалась, что в них, он был нем как рыба.

– Маленький сюрприз для тебя.

– Что за сюрприз?

– Скоро все узнаешь.

– Если ты купил мне шляпку… – угрожающе начала она.

– Нет, не купил, – рассмеялся Эд. – Я еще не забыл, как ты отреагировала на купальник, так что не волнуйся.

– Я просто привыкла сама покупать себе все.

– Тем более тебя надо немного побаловать…

– Эд, что ты купил?!

– Увидишь в свое время.

– А когда оно наступит?

– Гораздо раньше, чем ты думаешь.

Келли поймала себя на мысли, что точно так же она разговаривает с непослушными и любопытными детьми. Но ведь она няня, а не ребенок! Когда они с Эдом успели поменяться ролями? Совсем недавно она обещала себе, что игра будет идти по ее правилам, а сейчас она не только не знает правил, но и не желает их знать…

Притихшая Келли вошла в дом и вспомнила о том, что так и не позвонила Агнесс.

– Ты думаешь, ей стоит знать подробности сегодняшнего дня?

Перед мысленным взором Келли промелькнула гладь лесного озера… мускулистый торс Эда в лучах солнца… терраса итальянского ресторанчика и лучшее фисташковое мороженое в мире… трогательная история любви современных Ромео и Джульетты… и Тотенхэм с высоты птичьего полета…

Все это по праву принадлежит ей. Если она поделится этим с кем-нибудь, даже с Агнесс, волшебство сегодняшнего дня исчезнет без следа.

Келли осторожно положила трубку на место.

11

Стеклянные двери, ведущие к бассейну, были полностью открыты. Приятный вечерний ветерок приносил прохладу в холл, где к ужину был сервирован стол. Белоснежная льняная скатерть, витые свечи в серебряных подсвечниках, хрупкий японский фарфор красовались на столе. По обеим сторонам от выхода к бассейну стояли большие прозрачные чаши с водой, в которых плавали маленькие красные свечки и благоухающие лепестки роз.

Келли медленно спускалась по лестнице в холл и не верила собственным глазам. Когда Эд успел устроить здесь такое? Поистине сегодня день волшебства… Сколько еще открытий уготовано для ее бедного сердечка, которое и без того трепещет при одной мысли о нем?

– Ты восхитительна, – услышала Келли Эда, а через секунду увидела и его самого.

Он сидел в неосвещенном углу за роялем и встал, как только Келли показалась на лестнице.

– Спасибо, – смущенно пробормотала она. – Платье очень красивое…

Келли нашла его полчаса назад, когда вышла из душа. Нежно-зеленое платье, украшенное мелкими сверкающими камнями, лежало на кровати и переливалось в ярком свете люстры. Келли взяла его в руки. Длинное, прямое, из тонкой мягкой материи, с изящно переплетенными на спине бретельками оно казалось произведением искусства. Несмотря на блестящие камни, платье не выглядело ни вульгарно, ни безвкусно.

Келли не была бы женщиной, если бы тут же не примерила его.

На ее точеной фигурке платье сидело как влитое. В зеркале над туалетным столиком трудно было увидеть себя целиком, но то, что Келли удалось разглядеть, было великолепно. Она была создана для этого платья, а платье было создано для нее. Когда Эд успел купить его? Сегодня в торговом центре? Как он мог с такой точностью угадать ее размер? Или в его спальне есть все, в том числе и шкаф с кучей женской одежды разных фасонов и размеров? Так сказать, на всякий пожарный, чтобы поражать красавиц сюрпризами.

Келли поправила сползшую бретельку и решила, что ей абсолютно все равно. Неважно, сколько раз до нее Эд удивлял девушек подобным образом. Главное, что сегодня он творит для нее настоящую сказку. Зачем? Нет, об этом она думать не будет. Ни сегодня, ни вообще никогда. Потому что каждая женщина имеет право на счастье, даже самое крошечное, длиной в один день…

– Нет, платье тут ни при чем, это ты красивая, – покачал головой Эд. – Тебе очень идет зеленый.

– Ты выбирал под цвет своих глаз? – неловко пошутила Келли.

Были в голосе Эда нотки, от которых завибрировало что-то, спрятанное очень глубоко в ее сердце. Чтобы рассеять наваждение, требовалась хорошая шутка, дружеский смех… Келли не возражала бы и против тонкой издевки, и даже пошлого намека. Все, что угодно, лишь бы стереть благоговейное выражение с его лица…

Но Эд не был расположен шутить.

– Я выбирал под цвет твоих волос. Зелень и золото чудесно смотрятся вместе.

Он подошел ближе и подал руку Келли, которая все еще стояла на лестнице. От его красоты у девушки перехватило дыхание. Эд успел не только для нее раздобыть платье, но и сменить свои джинсы и рубашку на смокинг. Он походил на принца, и Келли подумала, что если бы впервые она увидела его в костюме, а не в банном халате, то влюбилась бы в него без оглядки еще в пятницу. В такого мужчину нельзя не влюбиться. Это противоречит здравому смыслу, женской логике и всем законам мироздания.

– Тебе очень идет смокинг, – растерянно пробормотала Келли.

Эд улыбнулся, но его глаза, казавшиеся темными при свете свечей, оставались серьезными.

– Спасибо. Но раз обмен любезностями завершился, может быть, ты спустишься с лестницы и поужинаешь со мной?

– Ох, извини… – Келли подала Эду руку. – А что у нас на ужин?

– Консоме с головками спаржи, запеченная ручьевая форель, телячье квисо с шампиньонами, кофе и земляника со сливками на десерт.

– Когда ты успел все это приготовить? – изумилась она.

– Ты слишком высокого мнения о моих кулинарных способностях, – рассмеялся Эд. – Я не умею готовить ни консоме, ни квисо. Я заказал еду в ресторане, и ее только что привезли. Ты на меня не сердишься?

Келли засмеялась вслед за ним. Если она и должна на кого сердиться, так исключительно на себя. Вчера она смешала Эда с грязью, сегодня решила, что ему доступно все… Интересно, когда она перестанет впадать в крайности и начнет мыслить разумно?

После ужина Эд сел за рояль и заиграл. Келли уютно устроилась в уголочке с коктейлем «Аврора» (плевать на то, что она не пьет) и боялась, что грезит наяву. Сны имеют обыкновение прерываться в самый волнующий момент, а ей очень не хотелось просыпаться…

На рояле стоял канделябр с пятью свечами, и то, что Келли видела, было абсолютно нереально. Красивый дом, отблески свечей на потолке и стенах, вдохновенная музыка, и, самое главное, прекрасный мужчина, который уже прочно обосновался в ее сердце… А ведь она так долго запрещала себе любить… Но любовь не обманешь. Рано или поздно она потребует свое, и тогда берегись тот, кто посмел бросить ей вызов…

Келли разглядывала Эда и не могла понять, кто перед ней? Кто он? Пианист, кулинар, певец, столяр… Что еще она не знает о нем? Есть ли что-нибудь, что он не умеет делать? Или делает плохо? Может быть, он вдобавок знаменитый художник или поэт, а она не имеет о нем ни малейшего представления, потому что как сурок зарылась в Тотенхэме на два года и не интересуется ничем, кроме работы?

– Тебе нравится? – тихо спросил Эд.

Келли очнулась и поняла, что он уже не играет, а она слишком погружена в себя и ничего не слышит.

– Очень. Сыграй что-нибудь еще, пожалуйста.

– Давай вместе.

– Я… я не умею, – растерялась Келли.

– Не верю. Не может быть, чтобы няня месяца совсем не умела играть. Все равно, что. Хоть песенку про Мэри и ее барашка.

– Хоть что-нибудь я умею, – улыбнулась Келли. – И про Мэри и барашка тоже.

– Иди сюда.

Келли подошла, Эд пододвинул для нее стул.

– Садись.

Она послушно села, чувствуя обнаженным плечом ткань его пиджака.

– Попробуй вот так. – Длинные гибкие пальцы Эда пробежались по клавишам.

Келли повторила.

– Хорошо, а теперь еще раз. Потом вот так…

– Я все не запомню, – предупредила она.

И, не удержавшись, искоса посмотрела на Эда. Волосы его слегка растрепались, и Келли нестерпимо захотелось поправить один особенно непослушный завиток. Эд перехватил ее напряженный, чересчур внимательный взгляд… Девушка тут же отвела глаза. Она должна контролировать себя. Одна маленькая оплошность, и Эд поймет, что с ней происходит. О, он моментально поймет. У мужчины с такими глазами должен быть огромный опыт относительно того, что творится с женщинами в его присутствии…

– Ничего страшного, я тебе помогу. Начинай, а я подхвачу.

Но Келли уже успела забыть, и Эду пришлось показать все снова.

– У тебя все получится.

Келли начала играть, но сбилась, как только вступил Эд. Не потому, что все забыла, нет… А потому что ему пришлось приобнять ее, чтобы достать до нужных клавиш. Стоило ему дотронуться до ее плеча, как Келли запаниковала. Она не могла думать, играть, не могла не реагировать на близость Эда…

– Попробуем еще раз? – спросил он.

Келли чувствовала на шее его дыхание и знала, что если скажет что-нибудь, то дрожащий голос выдаст ее с головой. Поэтому она просто кивнула.

Во второй раз ей удалось доиграть до конца. Эд подхватил и виртуозно продолжил тему; Келли сама поняла, когда ей нужно снова вступить.

– Молодец, – сказал Эд.

От его похвалы напряжение вдруг спало, и Келли услышала наконец, что они играют, увидела черно-белые клавиши, вдохнула аромат теплого летнего вечера… Зачем она мучает себя? Сдерживается, боится лишний раз посмотреть на Эда… Он ей нравится, и в этом чувстве нет ничего ужасного. Можно сказать даже, что она влюблена…

Почему бы и нет? Сколько можно отказываться от радостей жизни и запираться в своем личном монастыре? Один раз ей причинили боль, но ведь жизнь на этом не закончилась. Она доказала и всем, и себе, что можно воспрянуть после предательства. Нет смысла превращаться в старуху раньше времени. Ей только двадцать три, и она хочет жить, радоваться, любить!

От волнения Келли перестала играть, но Эд не растерялся и блестяще сымпровизировал концовку.

– Что с тобой творится? – улыбнулся он. – Мы так хорошо начали.

– Я же говорила, что у меня ничего не получится.

– По-моему, ты слишком не доверяешь себе.

– А по-моему, я слишком себе доверяю. И ужасно от этого устала. Хочется послать себя к черту…

– С собой так нельзя поступать, – негромко заметил Эд. – У меня есть другое предложение.

Он осторожно взял двумя пальцами Келли за подбородок и повернул к себе, и впервые за вечер она смело посмотрела ему в глаза.

На этот раз, когда Эд поцеловал Келли, она не оттолкнула его. Весь день она мечтала о его поцелуе, не сознавая этого, и сейчас вознаграждала себя за долгое ожидание. Губы Эда были очень нежными, а его поцелуй – почти целомудренным, но Келли ощущала дрожь его тела и понимала, как тяжело ему сдерживаться.

Желание быть безрассудной овладело Келли. Все, чем она жила последние два года, она была готова выкинуть в одну ночь. Все это время она наказывала себя за проступок, которого не совершала, и отказывалась от любви, которая могла стать для нее мостиком к спасению… Но больше она не совершит подобных ошибок. «Малыш Эдди» показал ей дорогу в другой мир, и она уже не свернет с верного пути…

Губы Эда становились все настойчивее. Он целовал виски, щеки, шею Келли и нечеловеческим усилием воли держал себя в рамках. Швырнуть бы ее сейчас на пол, разорвать это ненавистное платье, такое тонкое и мягкое на ощупь… Ткань разорвется от одного рывка, затрещит под его руками, и наконец он увидит настоящую Келли…

Не суперняню в дурацкой униформе, не озорную девчонку в шортах и майке, не горделивую красавицу в изысканном вечернем наряде, а женщину, созданную для любви, сводящую его с ума…

Но это как раз то, чего он ни в коем случае не может себе позволить. Он напугает ее, оскорбит. Разве он не заметил до сих пор, как легко она обижается, эта невозможно красивая девочка с жемчужными волосами? Как дрожат ее нежные губки, как плещется боль в необыкновенных васильковых глазах… О, он увидел за эти сутки больше, чем она хотела ему показать, намного больше, чем сам хотел увидеть. Это уже не игра, это настоящее. Уж кому, как не ему, знать это…

Руки Келли любовно взъерошили волосы Эда, и песочный замок его самоконтроля смыла волна возбуждения. Он встал и поднял Келли на руки. Она обняла его за шею и положила головку ему на плечо. Доверчивое, легко ранимое существо, воплощение красоты и женственности…

Как просто было прошептать ей о любви… те самые банальные три слова, которые он бездумно говорил до нее огромному количеству девушек. Он заранее знает, что произойдет тогда. Ее тело затрепещет в его объятиях, а губы сами потянутся к нему, потому что разве не о любви грезит каждая девушка? И ему совсем нетрудно сочинить для нее сладкую сказку на ночь…

Совсем нетрудно обмануть.

Но он не уподобит Келли другим, потому что она особенная, и обстоятельства, которые свели его с ней, тоже особенные. В душе все переворачивается, когда она пристально смотрит на него своими глазищами, и хочется не просто целовать ее и обладать ее прекрасным телом, а сделать ее счастливой…

Эд ни к одной женщине не испытывал ничего подобного. Келли взывала к лучшим качествам его натуры. Она не укладывалась ни в какие рамки, не подпадала ни под одну классификацию женщин, которую он успел составить. Она просто была. Добрая, умная, ироничная, красивая… Она умеет слушать и не боится говорить правду в глаза. Она чувствует боль и красоту, а это такая редкость…

Он уже отчаялся найти в женщине душу, довольствовался одним телом. И вдруг как снег на голову ему свалилась Келли, чуткая как сестра, соблазнительная как куртизанка… Не слишком ли много для одного человека? Заслужил ли он такое счастье? Неужели ему не в чем упрекнуть себя?

На пороге своей спальни Эд остановился. Если сейчас он закроет за собой дверь, то обратной дороги не будет. Келли замерла в его руках, доверчивая, размякшая от поцелуев, и удержаться он не сможет. Но ведь если он не желает ей зла, то именно сегодня он должен быть как можно дальше от нее…

Если бы у него действительно была сила воли, он бы проводил Келли до ее комнаты и пожелал спокойной ночи, как вчера. Потом бы опять спустил из своего окна цветы, книжку или шоколад… И поговорил бы с ней о звездах и луне, о поэзии и истории… Спел бы для нее серенаду, чтобы ни одно гадкое подозрение не потревожило ее драгоценный сон…

А утром признался бы ей во всем, попросил бы прощения и предложил бы забыть об этих головокружительных выходных и начать все сначала.

Но он совершенно безвольное существо. Одна мысль о том, что эту ночь он проведет без Келли, внушает ему ужас. Он и так ждал слишком долго…

Почему бы не заключить маленькую сделку с совестью? Сегодня он будет любить ее, а завтра все-все расскажет, и они вместе посмеются над его переживаниями…

Келли провела пальчиком по щеке Эда, и с его колебаниями было покончено. Он ногой захлопнул дверь и за два шага донес девушку до кровати. Через минуту ее платье и его смокинг уже валялись на полу, как и покрывало в виде тигровой шкуры.

Они ни о чем не договаривались, но оба знали, что все будет именно так. Келли казалось, что она сгорает на костре. Каждое прикосновение Эда отзывалось в ее теле сладкой болью желания. Его руки нежно двигались по ее телу, не пропуская ни одного изгиба, и Келли позабыла обо всем на свете, отдаваясь совершенно новым ощущениям. Она чувствовала возбуждение Эда, слышала биение его сердца, инстинктивно понимала его нетерпение… Она была благодарна ему за то, что он медлит и не спеша подводит ее к самому главному, несмотря на то что огонь бушует в его жилах…

Келли обнаружила в себе необычайную смелость. Она губами исследовала тело Эда, в который раз поражаясь его красоте. Даже просто дотрагиваться до его кожи было для нее величайшей радостью… Она легко касалась кончиками пальцев его плеч, груди, бедер, наслаждаясь тем, что он вздрагивает от каждого ее прикосновения.

Никогда в жизни Келли не испытывала ничего более захватывающего. Она столько раз читала об этом в книгах, но теперь она смеялась над ними и над собой. Никакие книги не в силах передать это. Невозможно рассказать, невозможно представить себе, как чудесно обнимать любимого и изнемогать от страсти под его поцелуями…

Наконец Эд не мог больше сдерживаться… Когда Келли ощутила его плоть внутри себя, ее охватила пьянящая, непередаваемая радость. Они двигались в одном ритме, как единое целое, мужчина и женщина, слившиеся в любовном порыве. Комната вокруг, весь мир, вся вселенная двигалась вместе с ними, и Келли взмывала все выше и выше, пока наконец не произошел взрыв, который швырнул их обоих в пучину головокружительного экстаза…

Обессилевшая, не способная думать, говорить, даже чувствовать Келли лежала на кровати, уткнувшись в плечо Эда. Она была потрясена до глубины души… Она не могла поверить в то, что тело другого человека способно приносить такое счастье…

Я люблю тебя, шептали ее губы. Даже если я ничего для тебя не значу, я все равно люблю тебя…

12

Когда на следующий день Келли проснулась, ее первая мысль была об Эде. Это была сказочная, фантастическая, незабываемая ночь, о которой помнишь годами… Надо же, как причудливы бывают повороты судьбы… Она мечтала о первой брачной ночи на алых шелковых простынях, с любимым мужчиной, который должен был преподать ей тонкую науку физической любви. Но мечты оказались фикцией, а сама она умчалась за много миль и от шелковых простыней, и от «любимого»…

И что получила взамен? Два года чуть ли не монашеской жизни (ах, как были бы рады сестры Марта и Юджиния!) и случайное знакомство с мужчиной, с которым она никогда не должна была встретиться, если бы во вселенной царили порядок и справедливость.

Что общего между миллионером-плейбоем и скромной няней? Еще вчера бы Келли сказала, что совершенно ничего. Но сегодня их связала магия любви, нежной, страстной, упоительной любви, когда двое посторонних людей вдруг словно оказываются вдвоем на необитаемом острове, вдали от всего мира…

Келли потянулась. Ей ни о чем не хотелось думать. Ни о близящемся понедельнике, ни об Агнесс, дежурящей у телефона, ни о влиятельной миссис Клеверли, которая (это уж точно!) не рассчитывала, что девушка из «Суперняни» будет спать с ее внуком.

Хотелось думать только об Эде.

Келли повернула голову набок и увидела, что рядом никого нет. Уже убежал… Она села, стараясь не давать воли горькому разочарованию, и увидела, что на подушке лежит записка.

У Келли упало сердце. Прием, достойный занудной мыльной оперы. После ночи любви герой исчезает, оставив героине коротенькое послание, мол, спасибо, за любовь, не скучай, красавица…

Дрожащей рукой Келли взяла листок бумаги.

Скоро вернусь, хочу кое-что для тебя устроить. Обязательно меня дождись. Не скучай. Весь дом в твоем распоряжении.

Эд.

P.S. Ты так сладко спала, что у меня не хватило духу тебя разбудить. Но я поцеловал тебя в щеку. Так что ты должна мне поцелуй, не забудь!

У Келли словно камень с души свалился. Ничего ужасного, одни шуточки. А она уже напридумывала себе неизвестно что. Но что он задумал, интересно? Ответ на этот вопрос она получит не раньше, чем вернется Эд. А значит, надо воспользоваться его советом и не скучать!

Не скучать было трудно. Дом без Эда казался огромным и бездушным. Келли нехотя позавтракала, пролистала старую газету, обнаруженную под упаковкой кукурузных хлопьев, немного поплавала в бассейне, поиграла на рояле… и обнаружила, что прошло всего лишь тридцать восемь минут. От Эда по-прежнему не было ни слуху ни духу.

В спальне Келли нашла тот самый зеленый халат, в котором впервые увидела Эда. Повинуясь секундному порыву, она надела его. Так приятно было ощущать мягкость ткани… кажется, халат до сих пор хранит запах его тела…

Келли встала у окна, обхватив себя за плечи. Легко ему говорить – не скучай. Как она может не скучать, если все здесь напоминает о нем? Пропади они пропадом, эти сюрпризы… Лучшим подарком для нее сейчас бы стала возможность обнять его…

Вдруг Келли увидела, что у ворот затормозил черный двухместный кабриолет. С бьющимся сердцем она прильнула к окну. Неужели Эд вернулся? Да, а как же иначе? Кто будет оставлять машину у ворот чужого дома? У Эда наверняка куча машин. Вчера катал ее на одной, сегодня поехал на другой… Причуды миллионера.

Келли выбежала из спальни и помчалась к лестнице. Быстрее, быстрее… броситься в его объятия, повиснуть на шее, убедиться в том, что все это не сон…

Она бежала, перепрыгивая через ступеньки, и не видела, как вслед за черным кабриолетом подкатила голубая «ауди», а за ней и серый внедорожник. Из машин выходили молодые мужчины и нарядные девушки. Они громко хлопали дверьми, смеялись, переговаривались. Один из парней вытащил магнитофон и включил его на полную громкость. Танцевальные ритмы взорвали тишину Молхол-драйв.

Келли вылетела в холл и резко остановилась, будто наскочила с размаху на невидимую преграду. В саду были посторонние. Трое мужчин и две девушки, кажется…

Красиво одетые, загорелые, они вели себя в чужом саду как дома. Громко играла музыка, и одна девушка в короткой юбке уже начала танцевать на газоне. Из-за кустов выходили все новые люди, явно добрые знакомые, которые подшучивали друг над другом и от души хохотали. В мгновение ока тихое пространство вокруг бассейна превратилось в шумный многолюдный балаган.

Но не из-за непрошеных гостей краска схлынула с лица Келли. Не они заставили ее попятиться назад, шепча как заклинание простые слова:

– Этого не может быть… этого не может быть…

В раздвижных дверях холла стоял высокий стройный мужчина лет двадцати пяти-тридцати. Он был весь в черном – черные узкие брюки и черная рубашка, и этот цвет подчеркивал его пламенеющие рыжие волосы.

Мужчина был красив. Не так сногсшибательно красив, как Эд Фултон, но по-своему. У него были резкие черты лица потомка англосаксонской расы, ярко-синие глаза и нежная белая кожа, чуть тронутая веснушками. Странно, что при этом его лицо не производило впечатления мягкости и добродушия. Синие глаза смотрели зло и цинично, а такие красивые, мужественно очерченные губы кривились в неприятной усмешке.

– Ты? – прошептала Келли, не веря своим глазам. – Что ты здесь делаешь?

Мужчина не торопился отвечать. Похоже было, что он удивлен гораздо меньше.

Келли пятилась назад, пока не ударилась спиной о перила лестницы.

– Осторожнее, малышка, не убейся, – лениво проговорил мужчина.

Келли заметно вздрогнула.

– Что ты тут делаешь? – повторила она громче. – Что они все тут делают?

В этот момент в холл мимо мужчины прошла девушка с короткими, стриженными под мальчика волосами. Не обращая ни малейшего внимания на Келли, она направилась к кухне. Через открытую дверь Келли слышала, как она гремит чем-то в холодильнике.

– Спрашиваешь, что мы тут делаем? – ухмыльнулся мужчина в черном. – Неужели непонятно? То же, что и ты. Пришли в гости.

– Слушайте, кто-нибудь захватил коньяк? – донесся до Келли с улицы женский визг. – Или вонючий дурацкий джин – это все, что вы купили? Вы забыли? Я не пью джин! Я не пью джин!

Рыжеволосый сложил ладони у рта и выкрикнул.

– У Эда в баре полно коньяка, Джоан! Иди и посмотри сама!

Через секунду в холл влетела девушка в купальном костюме. Она окинула Келли небрежным взглядом, дернула плечиком и побежала к бару. Когда она шла обратно с двумя бутылками, мужчина бесцеремонно хлопнул ее по обнаженному бедру.

– Устраивай там все, крошка. Лайза на кухне, пусть ей кто-нибудь поможет.

Девица хохотнула и на секунду прижалась к мужчине всем телом. Келли передернуло от отвращения.

– Убирайтесь отсюда! – выкрикнула она. – Вы не имеете права здесь находиться, это частное владение! Я вызову полицию!

Девица изумленно оглянулась на нее, покрутила пальцем у виска и вышла на улицу, где появление коньяка было встречено радостным улюлюканьем.

– Почему это мы не можем здесь находиться? – спросил мужчина. – Это дом нашего дорогого друга Эда. Он всегда рад нас видеть.

Келли внезапно стало тяжело дышать.

– Вашего друга Эда? – повторила она. – Ты знаком с Эдуардом Фултоном?

– Ага. – На губах мужчины вновь появилась глумливая усмешка. – Не так близко, как ты, милочка, но достаточно хорошо.

Намек был более чем прозрачен. Келли побагровела.

– А кстати, где он сам? – небрежно продолжал мужчина. – Никак не придет в себя после ночи любви?

– Тебя это не касается!

– Черт, да перестань ты так орать, – поморщился мужчина. – У меня уже уши заболели от твоего голоса. Раньше ты была потише.

– Я очень изменилась!

– Я вижу.

Он цинично оглядел ее с головы до ног. Келли поежилась.

– Ты стала намного симпатичнее. Даже лучше, чем в этой дурацкой рекламе. И халат Эда тебе идет…

– В какой рекламе?

– Что значит, в какой рекламе? У тебя сотня рекламных роликов? В этой… как ее там… «Суперняне». Я чуть со стула не упал, когда увидел тебя. Келли Хиггинс. Ничего поинтереснее не смогла придумать?

– Да, мне нужно было назваться О’Коннор, – огрызнулась Келли.

– А что, у этой фамилии есть достоинство.

– Жаль, что у тех, кто ее носит, достоинства нет!

Мужчина прищурился. От улыбки на его лице не осталось и следа.

– Какие мы язвительные стали… Не слишком ли много берешь на себя, дорогая Аврора?

Келли до крови прикусила нижнюю губу. Как давно ее никто не называл Авророй… С того самого дня, когда она убежала из дома, спасаясь от бесстыдного фарса, который ее родственники именовали «свадьбой»… Спасаясь от предательства человека, которого когда-то любила, того самого человека, который сейчас возник перед ней как призрак прошлой жизни…

Спасаясь от Билли О’Коннора.

– Я не желаю с тобой разговаривать, – выдавила из себя Келли.

– Господи, да кому надо разговаривать с тобой… – Билли картинно зевнул и сел на диванчик, вытянув длинные ноги. – У меня другие планы. Я всего лишь хочу увидеть друга и поздравить его с победой.

Дурное предчувствие сжало сердце Келли.

– Я, если честно, не думал, что у него получится, – рассуждал Билли как бы сам с собой, но краем глаза посматривая на девушку. – Я же помню, какой ты была. Закомплексованная католичка-зануда, к которой и не знаешь, с какой стороны подойти. Не девчонка, а кусок камня. Но Эд… черт, вот это парень!

Билли тряхнул волосами и рассмеялся.

– Сказал, что трахнет тебя, и трахнул. Супер, правда?

Все закружилось у Келли перед глазами. Если бы не перила, за которые она схватилась, она бы обязательно упала.

– Что, не ожидала такого? – усмехнулся Билли. – Думала, у вас тут любовь-морковь? Что он тебе наплел, интересно, чтобы уложить в постель за… сколько вы знакомы? Сутки? Это еще пустяки. Обычно ему хватает пары часов.

Келли подумала, что самое время проснуться, если она спит. Проснуться и увидеть рядом Эда, который обнимет и скажет, что это всего лишь плохой сон и что он никому не позволит причинить ей боль…

Но резкий издевательский смех Билли доказывал обратное. Что она не спит, что Эда рядом нет и что самая страшная боль еще впереди.

В любом случае она должна быть сильной. Билли прав. Она изменилась. И больше не рыдает из-за пустяков!

– Мои отношения с Эдом тебя не касаются, – процедила Келли. – Если тебе интересно, спрашивай у него. Раз уж вы такие друзья…

Ее холодность ничуть не смутила Билли.

– А зачем мне его спрашивать? Его версию я и так знаю. Я ее сам придумал. Мы с ним пари заключили после того, как я увидел тебя в этой рекламке с сопливыми малышами. Вот, говорю, Эдди, девица тебе не по зубам. Очень принципиальная. А он сказал, что таких не бывает и перед силой его нечеловеческого обаяния не устоять ни одной. Мы и поспорили. Судя по халату, который на тебе надет, победил Эд. Все очень просто, моя прелесть.

Несмотря на решение быть сильной, Келли чувствовала, что слезы подступают к горлу. Эд не мог так с ней поступить… Это все ложь, наглое вранье. От Билли можно ожидать чего угодно…

Келли было очень тяжело. Зарыдать бы во весь голос, хлопнуться на диванчик, уткнуться носом в проклятый зеленый халат… Но она не доставит Билли удовольствия полюбоваться ее горем.

Келли заставила себя улыбнуться.

– Понятно, – сказала она как можно более равнодушно. – А я-то гадала, с какой стати Фултон распинается мне в любви. Подумала уже, что он сошел с ума…

По глазам бывшего жениха Келли поняла, что выбрала верный тон. Билли больше всего на свете хочет увидеть ее униженной? Отлично, она испортит ему игру. Пусть думает, что для нее Эд Фултон – не больше чем маленький эпизод в бурной жизни.

– Нет-нет, он не сошел с ума. Это фирменный прием Эда, сразу говорить о любви. Девочки так и тают. Но я сомневался, что с тобой это сработает.

Он не говорил мне о любви, промелькнуло в голове Келли. Он ни слова не сказал о любви.

– В любом случае я должен Эду бутылку виски, – продолжал Билли. – Но я этому рад. Не хотел выигрывать. Хотел немножечко отомстить.

– За что? – устало спросила Келли.

Она видела, что Билли нервничает и хочет как можно больнее уязвить ее. Наверное, он был бы счастлив, если бы она закричала или заплакала… Но ею внезапно овладело странное равнодушие, в котором иногда спасаются люди, пережившие страшный шок.

– За то, что ты так обошлась со мной! – зло бросил он и встал с дивана.

Келли на секунду потеряла дар речи.

– Я обошлась с тобой? Я?

– Ты бросила меня накануне свадьбы, да еще опозорила во всех газетах. Я месяц не мог на людях показываться, бегал от репортеров полгода… – Билли мерил шагами холл. – Отец разозлился… Друзья на меня пальцем показывать стали… Все были в шоке. Ты знаешь, сколько мы потеряли денег, отменяя свадебные заказы? Ресторан, оркестр, пастор, украшения, свадебное путешествие…

– Ни разу не подумала об этом.

– Вот именно!

Билли остановился перед Келли. На его щеках полыхал румянец, как раз под цвет волос.

– Ты не подумала. Умница! – воскликнул он с сарказмом. – Впала в истерику и сбежала, никого не послушала. Даже со мной не поговорила!

– О чем я должна была с тобой разговаривать? О твоих многочисленных подружках?

– Ты не знала точно, кому принадлежит этот блокнот!

– Почему не знала? Джеймс признался, что он твой. Он видел его у тебя несколько раз и… знал обо всех твоих подружках.

Лицо Билли пошло красными пятнами.

– Все равно ты должна была со мной поговорить! Я твой жених! Так, черт побери, не делают!

Его синие глаза потемнели от злости, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

Кажется, я нанесла чувствительный удар по его самолюбию, догадалась Келли. И он до сих пор не может простить мне этого.

– Значит, ты решил отомстить, – тихо сказала она. – И выбрал для этого Эда. Хитроумный план.

– О, самый обычный. Я и не такое придумывал. Но идея насчет бабки – его.

– То есть… – У Келли задрожал голос, и она больно впилась ногтями в ладони, чтобы удержать слезы. – Миссис Клеверли тоже участвовала в вашем милом розыгрыше?

– Он легко ее упросил. Она и не поняла, в чем дело. Слишком стара, чтобы соображать. Эд вертит ею, как хочет. Здорово придумано, да? Я так и думал, что ты купишься. Красавец-мужчина вместо ребенка… это же просто сказка. Как раз то, что нужно молодой одинокой няне. Ты ведь одинока, да, Аврора?

Взгляд Билли скользил по лицу и шее девушки; его дыхание стало прерывистым. Очень не понравилось Келли выражение его лица. На всякий случай она отступила на шаг назад.

– А ты и вправду хороша, Аврора. Стала настоящей красоткой, – хрипло пробормотал Билли. – Пожалуй, мне не надо было поручать это дело Эду. Я бы и сам отлично справился… Старая любовь не ржавеет…

Он провел рукой по пышным волосам Келли.

– Не смей дотрагиваться до меня! – вспыхнула она.

Билли усмехнулся.

– Почему бы и нет, малышка Аврора? Когда-то ты была без ума от меня… Может, попробуем все вернуть?

Он сильно сжал плечо девушки и потянул ее к себе. Его губы были уже в паре дюймов от ее лица, когда Келли опомнилась и, размахнувшись, влепила Билли звонкую пощечину. Его голова дернулась от неожиданного удара, на нежной фарфоровой коже заалело пятно.

– Ах ты, дрянь… – Билли отшатнулся.

Вовремя отшатнулся, чтобы Келли увидела Эда, застывшего в дверном проеме. В руках он держал громадный букет из роз в форме сердца, на его лице была написана растерянность. Не возмущение или удивление при виде незваных гостей, а одна растерянность. Эд смотрел то на одного, то на другого и молчал. Были слышны лишь крики гостей, веселящихся вокруг бассейна…

И только сейчас Келли осознала, что все, сказанное Билли, правда от начала до конца.

13

Билли заговорил первым.

– О, привет, дружище. Где пропадаешь? Мы с Авророй очень мило поболтали.

Келли молча смотрела на Эда. Что тут скажешь? Крики и обвинения мало помогут. Они только позабавят Билли и, может быть, Эда. Хотя, судя по его лицу, он меньше всего готов сейчас смеяться…

Девушка с коротко стриженными волосами вышла из кухни. В руках она держала поднос, заставленный коробками с печеньем и пакетами чипсов. Келли увидела, что это тот самый серебряный подносик, на котором она принесла вчера Эду какао. Какая несущественная деталь… не все ли равно, какой поднос выбрала эта девица?

Но для Келли этот серебряный поднос стал символом окончательного крушения всех надежд. Наверняка девушка с мальчишеской стрижкой знает не только, где лежит посуда на кухне Эда, но и то, что на его круглой кровати лежит тигровое покрывало…

Келли на секунду зажмурилась. Она и не ожидала, что будет так больно. Они познакомились с Эдом всего лишь два дня назад, ему хватило и этого, чтобы поселиться в ее сердце. И наследить там.

– О, Эдди, наконец! – завопила девица и кинулась к нему, едва удерживая поднос. – Как я рада тебя видеть! Какие чудесные цветочки! Опять что-то задумал? Ах ты, шалунишка…

Эд даже не повернулся в ее сторону.

– Что с тобой? – нахмурилась она. – Привидение увидел? Эх, если бы не поднос, я бы тебе устроила! Отдам его сейчас ребятам и вернусь…

Она хихикнула и вышла во двор. Эд по-прежнему не шевелился и не сводил глаз с Келли. Она не могла понять, о чем он думает.

– Да что с тобой, Эд? Очнись! – Билли пощелкал пальцами перед носом Эда. – Кидай ты свой веник, в нем больше нет необходимости. Ты отлично поработал. Краун Ройал у меня в машине. Пойдем, заберем его. Не терпится попробовать это чудо. Да пойдем же, Эд!

Он хлопнул друга по спине.

– Действительно, Эд, иди, – звонко сказала Келли. – Ты заслужил награду.

– Видишь, дама разрешает, – ухмыльнулся Билли и положил руку на плечо Эда.

Тот раздраженно скинул ее и наконец заговорил.

– Келли, я должен все тебе объяснить.

– Мне все уже объяснил Билли.

– Да, я все ей рассказал. Она получила по заслугам, Эд. Пошли, девочки уже заждались…

– Отстань! – рявкнул Эд. – Какого черта ты вообще притащился так рано? Мы же договаривались на девять, а сейчас два!

Келли всхлипнула. Теперь ясно, чем было вызвано удивление мистера Фултона. Бедняга Билли всего лишь немного нарушил условия пари. Заявился на несколько часов раньше, чтобы насладиться триумфом…

– Я что-то испортил? – насторожился Билли.

– Все! Келли, пожалуйста…

– Ничего ты не испортил, – громко сказала она. Келли подчеркнуто обращалась к бывшего жениху и не смотрела на Эда. – Ты в любом случае должен мистеру Фултону виски. А лично от меня тебе большое спасибо за то, что пришел пораньше и раскрыл мне глаза!

– Всегда пожалуйста, Авр…

– Келли, послушай, – перебил его Эд, – все не так, как ты думаешь!

– А как? – с горечью воскликнула она. – Хочешь сказать, что не просил бабушку специально вызвать Келли Хиггинс на выходные для восьмилетнего ребенка?

– Просил…

– Или, может быть, ты не заключал пари с Билли на то, что затащишь меня в постель за эти выходные?

С горящими глазами Келли как тигрица наступала на Эда. Он, бледный, ошеломленный, уничтоженный, пятился назад. Билли с некоторым недоумением следил за каждым движением друга.

– Заключал, но…

– И хочешь сказать, что ты не посмеивался надо мной, когда я рассказывала тебе душещипательную историю своей подруги Авроры?

– Я…

– Или когда ты пек для меня блинчики, ты делал это искренне, без всякой задней мысли?

– Ты пек для нее блинчики? – ахнул Билли. – По-моему, это уже чересчур.

– Нет! – воскликнул Эд и с чувством отшвырнул букет в форме сердца. – Нет и да! Я знаю, как все это выглядит, Келли. И понимаю, что ты считаешь меня подлецом. Ты имеешь на это полное право. Я не знаю, что на меня нашло, когда я согласился на это идиотское пари. Мы просто перебрали…

– Эй, Эдди, ты чего несешь? – возмутился Билл. – Не так уж много мы выпили. Девчонку нужно было проучить. Забыл, как она со мной поступила?

Взгляд, которым Эд наградил Билли, был более чем далек от дружеского.

– Заткнись, хорошо?

– Нет, я не понял, ты чего несешь?

Эд скрипнул зубами.

– Замолчи!

– Да ладно, Эд, расслабься!

– Послушай друга, Эд. – Келли растянула губы в улыбке. – А мне пора.

С гордо поднятой головой и сердцем, истекающим кровью, Келли пошла к двери.

– Стой!

Эд схватил ее за руку и развернул к себе.

– Мы должны поговорить!

Над плечом Эда маячила недоумевающая физиономия Билли. Келли захотелось завизжать во весь голос.

– Хорошо, давай поговорим, – кивнула она. – Если ты мне сейчас скажешь, что Билли нагло врет и все это глупое недоразумение, я тебе поверю. Без всяких оговорок и вопросов. Итак?

Страдание исказило лицо Эда, но Келли была настороже. Однажды он уже поймал ее. Второй раз она не поддастся чувствам.

– Я жду.

– Да, все это правда, – глухо выговорил он. – Мы увидели тебя в рекламе «Суперняни», и Билли рассказал о ваших… отношениях…

– Уф, наконец-то! – картинно вздохнул Билли.

– Это была дурацкая затея, я знаю…

– Почему дурацкая? – изумился Билли. – У нас же все получилось, приятель!

– Скройся, понял? – сердито прикрикнул Эд. – Дай мне поговорить с Келли!

– Ее зовут Аврора, дружище. Забыл?

Коротенькой перепалки, во время которой внимание обоих мужчин отвлеклось от нее, Келли хватило, чтобы выскочить на улицу. Ее лицо горело как в огне. Она больше ни секунды не задержится в этом доме! Неважно, какую ложь хочет скормить ей Эд. Он принял участие в затее Билли, и этого достаточно, чтобы возненавидеть его на всю жизнь…

Компания у бассейна почти не отреагировала на появление Келли. Кто-то уже плескался в воде, кто-то цедил джин на шезлонгах и даже не глянул в ее сторону. Только одна девушка (кажется, та самая, что пожелала пить коньяк) покосилась на Келли, презрительно хмыкнула и продолжила намазывать живот солнцезащитным кремом.

Келли чуть сбавила шаг только тогда, когда выбежала за ворота. Стоять босыми ногами на раскаленном асфальте было очень неприятно, да и мужской банный халат вряд ли годился для того, чтобы разгуливать в нем по городу. Но иного выхода не было. Все вещи (в том числе и ключи от машины) остались в доме. А возвращаться в дом Эда Келли не стала бы под угрозой смертной казни.

Она потуже затянула пояс на халате и быстро зашагала по Молхол-драйв в сторону центра.

Если бы не Билли, Эд догнал бы Келли еще у бассейна. Но О,Коннор мертвой хваткой вцепился ему в плечо и не дал последовать за девушкой.

– Ты никуда не пойдешь, Эд Фултон, пока не объяснишь мне, что здесь происходит, – прошипел он.

– Отвяжись!

Билли перегородил ему дорогу.

– Она уже сбежала. Умчалась на своей голубой машинке и помахала тебе ручкой. Так что остынь, Эдди. Приди в себя, черт возьми.

– Ты ничего не понимаешь, – с горечью произнес Эд.

– Естественно, не понимаю. Вот и объясни мне.

Эд подобрал букет с пола. Меньше всего ему хотелось объяснять что-то Билли О,Коннору.

– Я сам ничего не знаю, Билли. Все так запуталось… Но мы… мы были не правы.

– Ты серьезно?

– Вполне. Мы не должны были так поступать с Келли.

– С Авророй! Ее зовут Аврора!

– Все равно, – поморщился Эд. – Я узнал ее как Келли, мне так удобнее…

– Нет, не все равно! – выкрикнул Билли с яростью. – Я же сто раз тебе рассказывал! Аврора Каннингэм выставила меня на посмешище, разрушила планы моего отца, унизила всю мою семью!

– Но ведь ты ей изменил. Она хотела защититься.

– Подумаешь, изменил! Какая разница, с кем я спал? Жениться-то я на ней собирался!

Эд усмехнулся.

– Похоже, что Келли придерживается более традиционного взгляда на вещи. Она… любила тебя.

– Тогда тем более нужно было сидеть на месте и не высовываться, – расхохотался Билли. – Жила бы себе сейчас припеваючи, а не нянчилась с чужими карапузами.

– Она любит свою работу. По-моему, она даже счастлива…

– Значит, она еще большая идиотка, чем я думал, – пожал плечами Билли.

Эд покраснел.

– Я бы предпочел, чтобы ты не… – начал он с угрозой в голосе, но Билли перебил его.

– Давай не будем выяснять, что да как. Надоело уже. Лучше выпьем по коньячку, если Джоан еще не весь вылакала, и поболтаем. Умираю от желания услышать отчет о выходных. Как тебе Аврора? Хороша? Она была девственницей? Готов спорить, что была.

У Эда зачесались кулаки. Как он мог искренне считать этого человека своим другом? Вмазать бы хорошенько по его наглой ухмыляющейся физиономии, выбить пару зубов, чтобы Билли перекосило от боли…

Но нельзя. Он ничем не лучше Билли. Согласился же он участвовать в этой авантюре. Более того, сыграть в ней главную роль. И не надо списывать все на алкогольное опьянение. Он был трезв, когда договаривался с бабушкой и планировал различные романтические сюрпризы для Келли. Он сознавал, что они замыслили подлость, но все-таки не остановился.

Как не остановился и тогда, когда понял, что игра вышла из-под контроля. Ему следовало прекратить все сразу после поцелуя в бассейне. Но ему так хотелось побыть с ней подольше, что он решил не торопиться. А потом все откладывал и откладывал признание до тех пор, пока не стало слишком поздно…

Но ведь он собирался обо всем рассказать ей! Собирался! С самого утра, до приезда Билли и компании, он хотел признаться ей во всем… И в первую очередь в том, что дурная шутка обернулась против него…

– Слушай, – вдруг ахнул Билли, – а ты часом не влюбился в нее? Нет, этого не может быть… это полный бред… Эдди, не будь идиотом!

– Я был идиотом, когда поддержал тебя!

– Эй, очнись… Что с тобой? Тебе срочно надо выпить. – Билли по-хозяйски направился к бару. – Согласен, мы немного перестарались. Но так ей и надо.

Билли достал бутылку и два бокала и разлил коньяк. Эд молча наблюдал за ним.

– А если тебя мучает совесть, – продолжил Билли, – то могу сказать, что не так уж сильно Аврора пострадала. Я думал, она в обморок хлопнется или истерику закатит, когда меня увидит и обо всем узнает, но она и глазом не моргнула. Парнем больше, парнем меньше, какая разница? Держи. На самом деле ей на тебя наплевать.

Он протянул один из бокалов Эду.

– Держи, говорю.

– Какой же ты подонок, – с ненавистью проговорил Эд.

– Что?

Эд выбил у него из рук бокал и выбежал из холла.

– Вот гад!

Билли едва успел отпрыгнуть от пролившегося коньяка. На нем были новые дизайнерские туфли, и он не хотел испортить их в первый же день.

– А сам-то ты кто, Эд?

Но его негодующий вопль пропал втуне. Эд уже скрылся из вида.

Билли подошел к бару и глотнул коньяка прямо из бутылки. Он чувствовал себя несправедливо оскорбленным. Что это нашло на Фултона? Девчонка бесспорно хороша… Оформилась, повзрослела… Правда, из-за халата трудно было увидеть что-нибудь определенное, но у него глаз наметан, его не проведешь. Девочка первый класс. Неудивительно, что Эд взбесился.

Билли взял бутылку и сел на диван. Громкие крики и женский визг доносились до него с улицы, но присоединяться к друзьям ему не хотелось. Все прошло не так, как он задумал, и в то же время его план был полностью воплощен в жизнь. Как такое может быть? Аврору следовало наказать. Она умудрилась выставить его идиотом. Его, Уильяма О,Коннора, неотразимого покорителя женских сердец, опозорила скромная выпускница католической школы, которая и целоваться толком не умела!

Она должна была заплатить. И она заплатила. В искусстве обольщения даже он признает авторитет Эда Фултона. Аврора была обречена, и Билли предвкушал хорошенькое веселье, когда она поймет, что ее принц на белом коне на самом деле демон мести.

И все-таки где-то его безупречный план дал сбой. Что произошло между ними? Почему Эд ведет себя так странно? Неужели он и вправду влюбился в нее?

Билли расхохотался. Нет, это уже ни в какие рамки не лезет. Просто у мальчика внезапно взыграла совесть. Ничего, это пройдет. Он покатается по городу, успокоится и вернется к друзьям.

– Билли, не скучно тебе здесь одному? – Любительница коньяка Джоан заглянула в холл. – Пойдем к нам. Крис и Алекс плавают наперегонки, а Лайза собирается устроить конкурс на лучший стриптиз.

– Правда? – оживился Билли. – На это стоит посмотреть.

– А где Эд? – Джоан с любопытством оглядела холл. – Лайза вроде говорила, что он приехал.

– Эд… отъехал. У него проблемы небольшие. Он скоро вернется.

Джоан надула губки. Чужие проблемы ей были неинтересны.

– А я иду, моя крошка.

Билли встал с дивана и потянулся. Сколько можно размышлять? Пусть Эд сам разбирается, он себе портить жизнь не намерен.

14

Когда Келли дошла до Тотенхэм-роуд, на правой пятке вздулась гигантская мозоль, а подушечка большого пальца на левой ноге уже начала кровоточить. Как назло, на дороге не было ни одной машины. Все словно сговорились уехать из города. Еще бы, ведь сегодня воскресенье. Традиционный день для семейных пикников на лоне природы.

Келли и злилась, и радовалась этому. Ковылять пешком до дома было ужасно, но еще ужаснее было испортить репутацию себе и «Суперняне». Что будет, если ее узнают? Няня месяца, лучший специалист по работе с детьми бредет по городу босиком, в мужском халате, с покрасневшими от слез глазами… Об этом растрезвонят все местные газеты, и Агнесс не просто ее уволит. Она ее убьет.

На перекрестке Келли села прямо на землю и внимательно изучила свои раны. Выглядели они неважно. До дома ей не дойти. Жаль, что в кармане халата не завалялся даже носовой платок. Если бы перевязать волдырь, идти было бы гораздо легче. Келли попыталась оторвать кусочек ткани от полы, но у нее ничего не вышло. И к лучшему, наверное. Для завершения образа пропащей бродяжки ей как раз не хватает разодранного халата и ног, обмотанных тряпками.

Шум двигателя Келли услышала до того, как увидела машину. Она сразу вскочила на ноги, не обращая внимания на резкую боль. Кто бы это ни был и куда бы он ни ехал, ему придется взять ее с собой!

Келли выскочила на проезжую часть, чтобы в случае необходимости броситься под колеса. Но, завидев красную спортивную машину, она вернулась на тротуар. Эд Фултон, больше некому. Вряд ли в Тотенхэме у кого-нибудь еще есть красная «феррари».

Келли с радостью убежала бы, но разве ей скрыться от него?

Эд подъехал к девушке и распахнул дверцу.

– Садись.

Келли не шевелилась.

– Кому говорю, садись. Или ты собираешься через весь город идти в таком виде?

– А тебя это волнует?

Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Представь себе, волнует. Так что садись, пожалуйста.

Келли понимала, что дальнейшее препирательство бессмысленно. Если она хотела от него спрятаться, не надо было идти по главной дороге.

– Где ты живешь? – спросил Эд, когда Келли села в машину.

– Какая тебе разница?

– Должен же я знать, куда тебя отвезти.

– Мэйпл-стрит, двенадцать.

Келли назвала первый адрес, который пришел ей в голову. Адрес Агнесс.

– Фешенебельный райончик, – заметил Эд.

– Не такой фешенебельный, как Молхол-драйв.

– Да, может быть… Послушай, Келли, я не собираюсь сейчас…

– Мы едем куда-нибудь или нет?

Эд завел машину.

– Да, едем. Но вначале ты меня выслушаешь.

– А куда мне деваться? – недобро усмехнулась Келли. – Я же в твоей машине.

Несколько минут они ехали молча. Эд собирался с мыслями, Келли ждала. В ней постепенно закипало отчаяние. Разве ему мало того, что он сделал? К чему эта комедия? Ах, Келли, позволь мне довезти тебя до дома… Я не хочу, чтобы ты разгуливала по городу в таком виде… Или он надеется, что в благодарность за это она не будет держать на него зла?

– Я знаю, что ты обо мне думаешь, – начал Эд. – И я полностью с тобой согласен. Нам нет прощения, мне и Билли. Мы поступили мерзко…

– Не надо заниматься самобичеванием, – перебила его Келли. – Мне это неинтересно.

– Но я хочу, чтобы ты знала…

– Я уже все знаю, Эд. Мне все равно, почему ты решил помочь Билли. Главное, что ты ему помог. Ваша затея увенчалась успехом, мы об этом уже говорили. Зачем повторяться?

От ее равнодушного тона у Эда по коже побежали мурашки.

– Потому что я не хочу, чтобы все это так закончилось!

– А чего ты хочешь?

Он не знал, стоит ли говорить ей правду. Вчера он не колебался бы ни секунды, но сегодня перед ним была другая женщина. Повзрослевшая, настороженная, готовая сражаться за свое достоинство и душевный покой. Вчера они были вместе, сегодня он превратился в ее врага. А от врагов не ждут признаний в любви…

Но с него хватит недомолвок и лжи. Он и так слишком долго молчал.

– Я хочу быть с тобой.

Келли стиснула руки. Эду, видимо, мало того, что она перенесла. Ему хочется, чтобы она страдала вечно. Снова и снова доверяла, а потом корчилась от боли. Ну уж нет.

– Это тоже часть вашего плана?

Эд дернулся как от удара.

– Это не имеет к Билли никакого отношения. Сейчас я говорю только о себе.

– А я не хочу говорить о тебе, – произнесла Келли через силу.

– Но почему? Я прошу у тебя прощения. Давай сделаем вид, что ничего не было…

– Полностью с тобой согласна. Я вычеркну эти выходные из своей жизни.

– Нет, ты меня не поняла. Забудем об этой глупости с местью, не о нас.

– «Нас» не существует, – холодно сказала Келли.

Эд вцепился в руль и сильнее нажал на газ.

– Неправда. Этой ночью…

– Я совершила ошибку. И надеюсь забыть о ней как можно скорее.

– Но я не хочу, чтобы ты забывала! – Эд резко крутанул руль, поворачивая на Мэйпл– стрит.

– А я не хочу попасть в аварию. Следи, пожалуйста, за дорогой, Эдди.

Эд стиснул зубы. Похоже, что Билли прав. Она не нуждается ни в его извинениях, ни в нем.

– Останови у того розового дома, – сухо сказала Келли.

Эд так резко дал по тормозам, что она чуть не врезалась в лобовое стекло.

– Извини, – процедил он.

– Ничего страшного. – Келли улыбнулась и открыла дверцу. – Кстати, если тебя не затруднит, пришли, пожалуйста, мою одежду и вещи и, самое главное, ключи от машины. Они принадлежат компании.

– Конечно. Не переживай.

– Спасибо.

Она вышла из машины и даже махнула Эду рукой на прощание. Приложив ладонь ко лбу, он наблюдал за ней. Неужели все так и закончится? Неужели он в первый раз в жизни влюбился лишь затем, чтобы потерять любовь?

Келли быстро дошла до входной двери и позвонила. Ей ужасно хотелось оглянуться и посмотреть, уехал ли Эд, но гордость не позволила сделать это. Она и без того слишком много разрешила ему…

– Келли, это ты?

Агнесс открыла дверь и во все глаза смотрела на лучшую няню своего агентства. Копна взъерошенных волос, бледное личико с синяками под глазами, мужской халат и босые израненные ноги свидетельствовали о том, что выходные прошли бурно…

Агнесс схватила Келли за руку и втащила в дом.

– Что с тобой случилось?

Келли вяло улыбнулась.

– Это долгая история.

– Тебя кто-нибудь видел?

– Кажется, никто. Тотенхэм словно вымер. А если кто и видел, то вряд ли узнал.

– Слава богу, – с облегчением выдохнула Агнесс. – Но с тобой… э-э… все в порядке?

Келли вздохнула.

– Нет.

После того как Келли приняла ванну и переоделась в платье Агнесс, они сели в гостиной с кофе и бутербродами и поговорили по душам. Говорила в основном Келли. Два года она молчала о том, что тяготило ее, но больше молчать не могла. Агнесс слушала внимательно, не перебивала. Только ахала и прижимала руки к сердцу.

– Да уж, история, – выдохнула она, когда Келли закончила. – Давай я тебе новый кофе сварю, твой совсем остыл.

Келли согласилась и с новым кофе, и с новой порцией бутербродов. После двухлетнего одиночества так приятно было почувствовать чью-то заботу и теплоту.

– Тебе не позавидуешь, – задумчиво проговорила Агнесс, поставив перед Келли кофейник. – Сволочи они, конечно, и Билли, и Фултон… но тебе не кажется, что ты немного поторопилась?

Рука Келли дрогнула, и несколько капель кофе упало на прозрачный стол.

– Что ты имеешь в виду? Я должна была всех простить и со всеми помириться?

Агнесс покачала головой.

– Нет. Твоего бывшего еще и поколотить не мешало бы, какое ему прощение… А вот Эдуард – совсем другое дело. По крайней мере, я так думаю.

Многозначительный тон Агнесс смутил Келли.

– Он ничем не лучше Билли!

– Неужели? За тобой побежал именно он.

Келли фыркнула.

– Еще бы! Если бы я пропала, «Суперняня» могла бы подать на него в суд! Я должна была до вечера находиться в его доме.

– Вряд ли Эд думал об этом, – улыбнулась Агнесс. – По-моему, он думал только о тебе.

– Ты там не была. Ты не знаешь, – сердито буркнула Келли.

– Я догадываюсь. Это логично. Все затевалось как месть, как игра… Не делай такие глаза, Келли, тебе это не идет. Мальчишки, что с них возьмешь? Иногда они ведут себя очень странно. Зато потом… – Агнесс намеренно сделала паузу. – Потом все изменилось. Неужели ты сама это не почувствовала? Эд Фултон попался в собственную ловушку, когда влюбился в тебя.

– Это невозможно, – пролепетала Келли, краснея.

– Почему нет? А кому, как ты думаешь, он принес розы сегодня? Зачем ему было покупать для тебя цветы, если он и так выиграл пари?

– Не знаю… Может быть, он купил их для кого-нибудь из той компании.

– Ох, Келли, ты сама не веришь в то, что говоришь, – покачала головой Агнесс. – Тебе следовало позволить ему договорить.

– Я все равно никогда его не прощу.

– И очень зря. Снова будешь страдать? Как я вижу, тебе это пришлось по вкусу…

– Ты не понимаешь, Агнесс! Я всегда буду помнить, что во всем этом замешан Билли и та старая история. Отношения нельзя начинать с ненависти.

– Кто тебе сказал? Наоборот. Очень романтично вначале ненавидеть друг друга. Возьми нас с Нортоном… Я рассказывала тебе про Нортона?

– Нет.

– Мой нынешний бойфренд. Отличный парень. А началось все с того, что он переехал мою собаку на площадке перед супермаркетом. Я думала, что убью его на месте. Но он был так мил, позаботился о больнице для Чарли, навещал его там каждый день, приносил вкусности…

– Уж, наверное, он не Чарли хотел угодить, – рассмеялась Келли.

– Это неважно. Главное, что он произвел на меня впечатление, и теперь мы вместе. Я как никогда счастлива. А ведь начало было не очень. За Чарли я любому горло перегрызу, ты же знаешь.

Келли знала. Чарли был очаровательным золотистым спаниелем, которого Агнесс купила год назад, расставшись с очередным приятелем. Молодой человек бросил ее, и она лечила разбитое сердце с помощью ласкового щенка. Чарли стал ее талисманом, и любой, кто хотел понравиться Агнесс, должен был в первую очередь восхищаться ее собакой. Страшно было представить себе, что она сделает с мужчиной, который переедет Чарли…

И вот на тебе, она его полюбила.

– Я рада за тебя, Агнесс, – мягко заметила Келли.

– Лучше порадуйся за себя. Внук миссис Клеверли – солидная добыча.

– Не говори так! – Из глаз Келли брызнули слезы.

Агнесс пересела к ней поближе и нежно обняла ее за плечи.

– Ну-ну, не плачь. Я пошутила. Не расстраивайся, малышка. Он любит тебя. Я чувствую, что любит. И в следующий раз, когда он придет, ты дашь ему возможность договорить до конца. Хорошо?

– Он не придет… – Келли размазывала слезы по лицу, но они все текли и текли. – Он больше никогда не придет и не захочет меня видеть!

– Он должен будет прислать твои вещи и машину вернуть тоже.

– Он пришлет кого-нибудь! Я больше никогда его не увижу!

– И кто будет в этом виноват, моя дорогая?

– Я… – всхлипывала Келли.

– С мужчинами надо обращаться осторожно, как с хрупким фарфором. – Агнесс встала и подошла к окну. – Но, пожалуйста, перестань плакать. У тебя опухнет лицо, и ты будешь похожа на страшилище.

– Ну и пусть!

– И твой Эд испугается, когда тебя увидит.

– Он меня никогда не увидит!

Агнесс усмехнулась.

– Ты в этом уверена? А по-моему, это его машина сейчас остановилась у моего дома. Красный «феррари», да? Бешеных денег стоит, между прочим.

Келли сорвалась с дивана и подбежала к окну. Аккуратно раздвинула жалюзи, посмотрела на улицу… Красивый молодой человек с бело-голубой сумкой через плечо ставил «феррари» на сигнализацию.

– Это Эд!

Агнесс ни на секунду не усомнилась в этом.

– Хорош. Нет слов, как хорош. И от такого мужчины ты убежала?

Вопрос Агнесс остался без ответа. Келли в панике заметалась по гостиной.

– У тебя есть зеркало? Мне надо причесаться. У меня красные глаза? Как я выгляжу?

Агнесс не могла удержаться от смеха.

– Все отлично. В любом случае выглядишь ты не хуже, чем в его халате. В соседней комнате есть большое зеркало, можешь собой полюбоваться. Там же и расчески лежат.

В дверь позвонили.

– Иди причешись, я сама открою, – сказала Агнесс. – Очень хочется посмотреть на твоего красавца вблизи.

Дверной звонок снова разразился заливистой трелью. Келли подпрыгнула на месте и выбежала. Агнесс поправила волосы и пошла к двери.

Посмотрим, из какого теста ты сделан, Эдуард Фултон, пробормотала она себе под нос.

15

Когда Эд вернулся домой, вечеринка была в самом разгаре. Билли переоделся в плавки и изображал в бассейне дрессированного дельфина, а Лайза и Джоан с визгом поливали его шампанским. Завидев друга, Билли выскочил из воды и что-то крикнул ему, но Эду меньше всего хотелось сейчас разговаривать. Особенно с Билли.

Он поднялся к себе в спальню и бросился на кровать. От криков гостей разболелась голова, и Эд закрыл уши руками, чтобы ничего не слышать. Как глупо все вышло…

Эд злился на Билли за то, что тот подбил его на эту позорную затею, злился на себя за то, что не сумел вовремя признаться во всем Келли.

Злился и на нее за то, что она не стала его слушать. Упрямая девчонка! Ведь он просил так немного… чуть снисхождения. Неужели то, что между ними было, ничего для нее не значит?

Но не в характере Эда Фултона было терзать себя вопросами, на которых нет ответа. Он снова поедет к Келли и заставит ее выслушать его! После она может выставить его за дверь, если захочет. Но он не допустит, чтобы она считала его таким же подлецом, как Билли!

Чтобы иметь формальный предлог для разговора с Келли, Эд прихватил с собой ее фирменную сумку. Он смутно припоминал, что еще какие-то ее вещи должны быть в доме, но искать их сейчас у него не было ни сил, ни желания. Она всегда сможет забрать их позже, если захочет.

До Мэйпл-стрит Эд гнал машину так, что, попадись он на глаза полицейскому, его бы тут же лишили прав. Но Фортуна благоприятствует дуракам и влюбленным, а Эд Фултон сегодня чувствовал себя и тем, и другим.

У дома Келли он вдруг оробел и слишком долго возился с дверцами «феррари». Нужно было хоть как-то собраться с мыслями. Раньше Эд в разговорах с женщинами никогда не лез за словом в карман. Он умел говорить о любви так, что слезы лились из глаз у самых жестокосердных кокеток. Сейчас впервые в жизни он засомневался в себе. Счастье всей его жизни зависит от того, сумеет ли он найти нужные слова. Если он не убедит Келли в том, что по-настоящему любит ее, второго шанса у него не будет.

Эд перекинул через плечо ремень ее сумки, вздохнул поглубже и пошел к дому Келли.

Дверь открыла миловидная темноволосая женщина лет тридцати. Сестра? Подруга? Она смотрела на Эда испытующе, с хитринкой, но без явной враждебности, и он инстинктивно почувствовал, что эта дама не расположена судить его слишком строго.

– Добрый день, – поздоровался Эд. – Я бы хотел увидеть Келли.

– Здравствуйте, – кивнула женщина. – А зачем она вам понадобилась?

– Я принес ее вещи.

– Я могу передать. Давайте.

Эд не пошевелился.

– Я предпочел бы передать ей их лично. Это имущество агентства, в котором она работает, и я бы не хотел…

– Не переживайте, – женщина лукаво усмехнулась. – Я Агнесс Мерчисон, директор «Суперняни». Эти вещи принадлежат мне.

Такого Эд не ожидал. Он в растерянности протянул сумку Агнесс.

– Простите, но я думал, что здесь живет Келли Хиггинс… – пробормотал он.

– Нет, здесь живу я.

Агнесс явно намеревалась закрыть дверь. Эд почувствовал, что почва ускользает у него из-под ног.

– Но я привез Келли сюда сорок минут назад…

– Это же не значит, что она здесь живет, правда?

– Да, – машинально кивнул Эд.

– Она просто дала вам не свой, а мой адрес. На всякий случай.

В глазах Эда мелькнуло понимание.

– То есть она сейчас здесь?

Агнесс рассмеялась.

– Конечно. Она не могла далеко уйти в вашем халате. Хотите его забрать?

Нетрудно было догадаться, что Агнесс в курсе всего. Эд присмотрелся к ней внимательнее и вдруг осознал, что она не противник ему, а союзник.

– Я могу с ней поговорить? – серьезно спросил он.

– Это зависит от того, что вы хотите ей сказать.

– Я хочу извиниться.

– Она это уже слышала.

Эд покраснел.

– Я не собираюсь отчитываться перед вами!

– Поймите меня правильно. Ваши мотивы меня не интересуют. Я просто не хочу, чтобы Келли страдала еще сильнее.

– В этом мы с вами сходимся.

Агнесс отвернулась и посмотрела куда-то вглубь дома.

– Ладно, будем считать, что вы меня убедили, – вздохнула она. – Проходите.

Эд вошел в дом. Келли ждала его в гостиной. Она сидела в глубоком кресле и невозмутимо листала журнал. Шторы в комнаты были опущены, и в полумраке Эд с трудом мог разглядеть выражение ее лица. На ней было незнакомое темно-синее платье, и Эду показалось, что она выглядит в нем намного старше и серьезнее.

– Это снова я, – сказал он.

Келли подняла голову.

– Я вижу.

– Я принес твои вещи.

– Спасибо.

– Они у Агнесс.

– Я поняла.

Страницы журнала шуршали под пальцами Келли, и этот звук действовал Эду на нервы. Ему хотелось забрать у нее журнал и вышвырнуть в окно. Хотелось схватить ее за плечи и как следует встряхнуть, чтобы заставить посмотреть ему в глаза…

Но вместо этого Эд взял стул, поставил его напротив кресла Келли и сел.

– Нам надо поговорить.

– Я это уже слышала.

Келли шелестела страницами и упорно не поднимала глаз.

– Отлично. Надеюсь, ты успела привыкнуть к этой мысли и теперь меня выслушаешь.

– Хорошо. – Она пролистнула еще несколько страниц.

– Я хочу извиниться.

– Ты уже извинялся.

– Ты меня прощаешь?

– Если тебе это так важно, да. Прощаю.

Бесстрастный голос Келли сводил Эда с ума. Зачем она прячется за этим дурацким журналом? Чтобы лишний раз подчеркнуть, что ей нет до него никакого дела? Почему бы прямо не сказать об этом?

– Ты просто трусишь, да? – с горечью воскликнул Эд. – Боишься посмотреть мне в глаза и поговорить начистоту?

– Что?

Рука Келли замерла над очередной страницей.

– Ты все та же маленькая трусишка из католической школы, которая предпочитает бежать от всех проблем. Конечно, проще всего спрятаться за журнал и отказаться от откровенного разговора. Ведь тогда, может быть, тебе придется простить по-настоящему, а тебя это пугает, да Келли? Ты сбежала от Билли, потому что боялась уступить ему, боялась поддаться, а вовсе не потому, что была оскорблена. Ты бежала от самой себя, а не от него или жестоких родственников…

Келли резко захлопнула журнал и швырнула его на пол.

– Не смей так говорить со мной! – закричала она. – Ты ничего не знаешь! Ты не знаешь, что я чувствовала, через что мне пришлось пройти!

– А я и не хочу это знать! – Эд вскочил со стула и забегал по комнате. – Я считаю, что давно пора покончить с той историей! Билли повел себя как свинья, ты сделала глупость… Это случилось два года назад, а ты до сих пор не можешь успокоиться!

Келли вспыхнула до корней волос.

– Это не я никак не успокоюсь, а Билли! – выкрикнула она, вцепившись в подлокотники. – У меня было все хорошо до тех пор, пока вы не затеяли свою игру!

– Билли идиот и никогда этого не поймет. Но ты должна думать не о Билли, а о себе!

– Я и так думаю о себе! Так что оставь меня в покое со своими нотациями!

Где-то из коридора раздалось отчетливое покашливание. Эд пришел в себя. Они так кричат, что их слышат все соседи. В том числе и Агнесс.

– Хорошо, я оставлю тебя в покое, – сказал он более сдержанно. – Я уйду и больше никогда тебя не потревожу. Я забуду о том, кем ты стала для меня за эти выходные. Я попытаюсь выкинуть тебя из сердца, потому что самое главное для меня – это твое счастье. Я сделаю все это, если ты мне сейчас скажешь, что я тебе не нужен. Что тебе будет лучше без меня. Что ты меня не любишь и не хочешь любить и что в твоих глазах я ничем не отличаюсь от Билли.

Келли всхлипнула и закрыла лицо руками.

– Ты слишком дорога мне, чтобы я стал тебе навязываться, – продолжал Эд.

Он подошел к Келли и опустился перед ней на корточки.

– Скажи одно слово. Я больше ничего не потребую. Ты хочешь, чтобы я ушел?

Она молчала.

– Только одно слово, Келли, да или нет? Ты любишь меня, Келли?

В этот момент Агнесс, подслушивающая у двери, виртуозно выругалась про себя. Чего она медлит, эта дуреха? Эд сейчас уйдет, а она снова будет рвать на себе волосы и лить слезы…

– Да, – прошептала Келли.

– Да?

– Не уходи… пожалуйста…

Агнесс чуть не взвизгнула от восторга. Наконец-то! Она на цыпочках отошла от двери и помчалась к себе в спальню звонить любимому. Можно было надеяться, что теперь Эд справится с Келли и без ее моральной поддержки.

Эд справился. Не успела Келли договорить, как он обнял ее колени и уткнулся в них лицом. Она ласково гладила его волосы и не верила тому, что еще секунду назад была готова отказаться от него.

– Ты действительно любишь меня? – глухо спросил Эд.

– Да, малыш Эдди. Сама не могу в это поверить.

– Почему?

– Потому что все произошло так быстро…

– Быстро? У нас было почти два дня!

– И ты считаешь, что этого достаточно? – рассмеялась Келли.

– Более чем. Я влюбился в тебя с первого взгляда.

– Не сочиняй, пожалуйста. – Она любовно взъерошила волосы Эда. – Няни всегда наказывают за ложь.

– Ну тогда со второго.

– Почему же ты мне ничего не сказал?

– Не знаю… Боялся тебя напугать. Да и затея Билли меня смущала…

Келли посуровела.

– А почему ты не рассказал мне о Билли?

– А как бы я тебя задержал после этого? Ты бы собрала вещи и ушла. Так?

– Наверное, да…

– Мне хотелось побыть с тобой как можно дольше… Я решил, что поговорю с тобой утром, до того как нагрянет Билли с компанией. Но он меня опередил.

– Билли не терпелось позлорадствовать, – усмехнулась Келли. – Но я постаралась испортить ему удовольствие.

– Молодчина. Но давай не будем больше о Билли, ладно? Хоть я и должен сказать ему «спасибо» за тебя, тратить на него время мне не хочется…

– Мне тоже. – Келли обняла Эда за шею. – Жаль только, что он испортил твой сюрприз.

– Ты о цветах?

Келли кивнула.

– Да, букет был красивый. Но это всего лишь маленькая часть моего сюрприза. Неужели ты думаешь, что я оставил тебя для того, чтобы купить цветы?

– Я не знаю…

– Погоди, где же оно у меня было…

Эд встал и принялся рыться у себя в карманах.

– Я же вроде не вынимал его…

Келли с любопытством смотрела на него.

– А, нашел. – Из заднего кармана джинсов он извлек маленькую бархатную коробочку. – Моя дорогая Келли! Нет, не так…

Эд опустился на одно колено на манер средневекового рыцаря.

– Дорогая Келли! Позволь мне называть тебя этим именем, потому что я узнал и полюбил тебя как Келли Хиггинс.

– Хорошо, – кивнула она удивленно.

– Я понимаю, что чересчур подгоняю события и могу напугать тебя своей торопливостью, но я бы хотел преподнести тебе эту маленькую вещицу в знак моей искренней любви к тебе и…

Эд замялся и опустил голову.

– И надежды на совместное будущее, – быстро закончил он и открыл коробочку.

Там на белом бархате поблескивало бриллиантами небольшое золотое колечко. Келли ахнула.

– Я не уверен, пойдет ли тебе размер… Позволь, я примерю.

Эд достал кольцо и надел его на безымянный палец Келли. Кольцо пришлось впору.

– Глазомер меня не обманул, – улыбнулся Эд. – Оно тебе нравится?

Келли была слишком взволнована, чтобы говорить.

– Как ты понимаешь, это ни к чему тебя не обязывает, – смущенно продолжал Эд, – но мне было бы приятно, если бы ты… в некотором роде считала себя моей невестой… Если ты не хочешь, ты так и скажи, я не обижусь…

– Господи, Эд, как ты можешь так говорить! – выдохнула Келли. – Это самое чудесное кольцо на свете! Все это так неожиданно… Но я… я… я так счастлива!

Келли обняла его и почему-то заплакала, но на этот раз Эд не спешил осушать ее слезы. Пусть до конца выплачет свою обиду и боль и избавится от горьких воспоминаний.

Говорят, что от любви до ненависти один шаг, однако Келли Хиггинс, вернее, Авроре Каннингэм нужно было пройти от ненависти к любви, а этот путь всегда извилистее и тяжелее…

Эпилог

Сегодня миссис Клеверли встала необыкновенно рано, хотя обычно нежилась в постели часов до одиннадцати. Ей предстоял очень важный день, и она должна была как следует к нему подготовиться. На диванчике в ее спальне лежало светло-голубое платье в оборочках и рюшах, которое скорее подошло бы восемнадцатилетней девушке, а не солидной даме, недавно отметившей семьдесят восьмой день рождения. Но миссис Клеверли считала, что должна выглядеть ослепительно, ведь разве не будет она самой важной персоной на сегодняшнем торжестве?

Голубые туфли в тон платью стояли у диванчика, а умелые руки Глэдис поправляли новую шляпку миссис Клеверли, которая немного пострадала во время транспортировки из магазина. С утра Глэдис не было покоя. Миссис Клеверли всегда любила, чтобы прислуга была занята делом, но сегодня она превзошла саму себя. Бедняжке Глэдис приходилось выполнять десяток поручений одновременно, и миссис Клеверли не стеснялась в выражениях, если была ею недовольна.

– Поторопись, голубушка, мне выходить из дома через три часа! Я слишком долго ждала этого события, чтобы быть одетой кое-как! Видит бог, никто не желал увидеть Эда женатым сильнее меня!

Миссис Клеверли копалась иссохшими морщинистыми руками в шкатулке с драгоценностями, выбирая, какое ожерелье лучше всего будет смотреться с голубым, и вспоминала, как ее непутевый внук пришел к ней просить о помощи. Ему вздумалось разыграть одну девочку, и поэтому не могла бы милая бабушка позвонить в агентство «Суперняня» и заказать на выходные некую Келли Хиггинс для восьмилетнего Эдди Фултона.

О, Эдди умеет быть очаровательным, когда хочет добиться от тебя чего-нибудь! Он прекрасно знает, что бабушка души в нем не чает и сделает для него все, что угодно. Но участвовать в дурацком розыгрыше она наотрез отказалась. Особенно после того, как Эдди нечаянно сболтнул, что это идея Билли О’Коннора.

Миссис Клеверли недолюбливала Билли. Ей казалось, что он плохо влияет на Эда. Разумеется, она мудро не лезла в жизнь внука, но все эти постоянные вечеринки, подозрительные компании, неприятности с полицией и мелкие скандальчики очень настораживали ее. У Билли О’Коннора была подмоченная репутация, и Эду не стоило с ним общаться так близко…

Все же после разговора с внуком миссис Клеверли решила посмотреть рекламу «Суперняни». Интересно, как выглядит эта самая Келли Хиггинс, против которой ополчился Билли…

Миссис Клеверли усмехнулась. Она до сих пор не могла спокойно вспоминать о том, как впервые увидела личико Келли на экране. Может, она и выжившая из ума старуха, но с памятью у нее все в порядке. Никакая это была не Келли Хиггинс, а Аврора Каннингэм, из тех самых Каннингэмов, которая сбежала от жениха накануне свадьбы, да вдобавок опозорила его на весь штат… А кто был женихом?

Миссис Клеверли не пришлось долго вспоминать. Билли О’Коннор.

В чем заключалась суть его розыгрыша, миссис Клеверли не знала и не хотела знать. Наверняка какая-нибудь пакость. А Эд по глупости не сознает, во что ввязывается. Предупредить, что ли, крошку Аврору, чтобы была поосторожнее…

Однако через пару дней мысли миссис Клеверли приняли другой оборот. Рекламу «Суперняни» крутили по местному телевидению круглые сутки, и она успела выучить ее наизусть. Келли, то есть Аврора, нравилась ей все больше и больше. Красивая девочка, умная, воспитанная, из прекрасной семьи. И с характером, раз сумела раскусить О’Коннора и сбежать от него. Она прямо-таки создана для Эда… Может быть, старой глупой бабке стоит уступить и нанять Келли Хиггинс для своего восьмилетнего внука…

Три дня миссис Клеверли обдумывала свой план, а на четвертый позвонила Эду и сказала, что согласна помочь ему. И кто бы мог подумать? Ее план удался до мелочей. Неважно, что произошло между Авророй, Билли и Эдом в те выходные, а важно то, что сегодня Эдуард Грэхем Фултон женится на Авроре Алисии Каннингэм к великой радости обеих семей!

С помощью Глэдис миссис Клеверли оделась и довольно оглядела себя в большом зеркале. Конечно, она не тешит себя иллюзиями, что на свадьбе кто-то обратит на нее внимание! Молодые слишком заняты собой. Но ей достаточно и того, что своим счастьем Эд и Аврора обязаны именно ей.

Миссис Клеверли подмигнула своему отражению и велела шоферу подавать машину.

Content

Виктория Лайт
Девушка по вызову

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Эпилог