Алекс Вуд

Нью-йоркская амазонка

1

Как же хорошо проснуться в собственной постели, на чистых шелковых простынях, вдохнуть легкий аромат жасмина, витающий в комнате, потянуться всем телом, наслаждаясь теплом, уютом и покоем… Раньше Эмили и не догадывалась, какое это счастье. Раньше она вообще была другой… Нужно было улететь на другой конец земли, чтобы понять, что дома лучше всего.

Она села на кровати и пригладила волосы. Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые занавески. Было, наверное, уже часов одиннадцать. Интересно, сколько раз звонил Даррен… Эмили улыбнулась. В отличие от нее, он всегда вставал очень рано, где бы ни находился – в амазонской сельве, африканских джунглях или в Нью-Йорке. Поэтому она и предпочла до свадьбы пожить одна, насладиться последними денечками свободы и комфортом своего роскошного нью-йоркского особняка.

В дверь спальни робко постучали.

– Заходи, я уже проснулась, – громко сказала Эмили.

В комнату заглянула ее горничная Альма.

– Простите, мисс Эмили, но вам звонили уже шестнадцать раз…

Эмили расхохоталась. Даррен превзошел сам себя. Обычно ему хватало пяти утренних звонков, чтобы понять, что она спит и сама позвонит, когда проснется.

– Звонил мистер Уолш?

– Три раза, – кивнула Альма и вытащила из кармана исписанный листок. – Два звонка от мистера Ларреби, один от Джейн Паркер, один от миссис Карнеги насчет вечернего платья, два из редакции «Сан» и семь звонков от секретаря мистера Джордана.

– Семь звонков? – удивилась Эмили. – Кто такой мистер Джордан? Я его не знаю…

– Президент компании «АКА Медиа».

– Что ему от меня нужно?

Альма ничего не ответила. Эмили в изнеможении упала обратно на кровать. Приятная, хлопотливая, но не слишком обременительная жизнь хозяйки светского салона, которую она вела до путешествия в Амазонию, сейчас казалась ей кошмаром. По десять раз на дню ее разыскивали друзья, чтобы представить кого-нибудь или договориться об очередной вечеринке. Нужно было помнить о портнихах и косметологах, встречаться по меньшей мере с дюжиной людей каждый день.

Вдобавок журналисты, и раньше не оставлявшие ее в покое, словно с цепи сорвались, когда она вернулась из Амазонии, да еще с такими трофеями… Имя Эмили Маверик на первой полосе гарантировало хорошую раскупаемость любой газете, и репортеры спешили взять у нее интервью. Поначалу Эмили находила это забавным и радовалась своей возросшей популярности. Через месяц ей захотелось сбежать ото всех обратно в Южную Америку, но, увы, приходилось терпеливо нести свой крест.

Пока Альма, бывшая по совместительству и массажисткой, разминала Эмили спину, та диктовала секретарю сегодняшние поручения.

– Сообщите Элу Ларреби, что я встречусь с ним сегодня в двенадцать за ланчем в «Астории». Миссис Карнеги пусть приготовит платье к завтрашнему утру. Вы его заберете. Джейн Паркер можно не перезванивать… А с секретарем мистера Джордана соедините меня немедленно.

Дайана Толлард, работавшая личным секретарем Эмили уже три года, молча кивала и записывала все в блокнот.

– Простите, Эмили, а как быть с вашим консультантом? Он просит о встрече с прошлой недели.

Эмили поморщилась. Раньше она всегда была в курсе своих финансовых дел, но сейчас заниматься скучнейшими отчетами ей хотелось меньше всего.

– Запишите его на вечер, Дайана. Когда там у меня свободное время?

– В семь у вас встреча с Линдой Опельгейм, а в восемь вы должны быть в Метрополитен-опера на премьере.

– А когда же я увижу Даррена? – потрясенно прошептала Эмили, разговаривая скорее с собой, чем с секретарем.

Дайана тактично сдержала улыбку. Раньше с Эмили Маверик было намного проще работать. Она всегда точно знала, что нужно и должно сделать, и не позволяла эмоциям отвлекать себя от важных дел. Зато сейчас она стала намного мягче и в некотором роде человечнее… Любовь творит с людьми чудеса.

– Мистер Уолш просил передать, что готов пойти с вами на спектакль, – сказала Дайана нейтрально. – И что если вы еще раз передадите ему вашу просьбу через меня, он разобьет телефон.

Эмили покраснела. Да, пожалуй, это было лишнее. Но в последнее время она так закрутилась, что позабыла о том, что Даррен терпеть не может, когда она общается с ним через Дайану. Кажется, она действительно просила секретаря связаться с ним и спросить, согласен ли он пойти с ней на премьеру в Метрополитен…

– Спасибо, Дайана, – пробормотала она. – Вы можете идти.

Дайана захлопнула блокнот. Но прежде чем уйти, она взяла телефонную трубку и набрала номер.

– Здравствуйте, говорит Дайана Толлард, секретарь Эмили Маверик, – хорошо поставленным голосом сказала она. – Миссис Маверик готова поговорить с мистером Джорданом.

Эмили сделала страшные глаза и приподнялась на одном локте. Она совсем не имела в виду, что хочет говорить с Джорданом прямо сейчас, во время массажа. Но делать было нечего, чересчур исполнительная Дайана уже протягивала ей трубку.

Компания «АКА Медиа» была крупным медиахолдингом, растянувшим свои щупальца почти по всей стране. В него входили четыре серьезных издательства и бессчетное количество газет, пара телеканалов и телерадиовещательная компания. Эти люди зарабатывали деньги на всем, что имело отношение к печатному слову или телевидению, и даже всезнающей Дайане не удалось за час собрать полную информацию об их деятельности.

Эмили проглядывала материалы по «АКА Медиа» в машине и чувствовала, что у нее пухнет голова от всех этих немыслимых сумм. Но Дайана, конечно, права. Раз ее лично пригласил на деловую встречу президент компании, она должна приехать как можно более подготовленной. Даже не зная точно, о чем речь, можно предположить, что «АКА Медиа» планирует сделать Эмили Маверик какое-то предложение… Но чем она могла их заинтересовать? Капиталы покойного мужа, сделавшие ее миллионершей, были вложены в предприятия совершенно другой отрасли. Заниматься издательским делом или продюсированием фильмов Эмили не собиралась. Оставалось только гадать и надеяться, что она окажется готовой к самому неожиданному.

Главный офис «АКА Медиа» поражал воображение. Это было гигантское здание из стекла; его вход украшала странная металлическая конструкция из кубов, поставленных один на другой. Эмили задрала голову, пытаясь сравнить здание с рядом стоящими и прикинуть количество этажей. Но кончилось все тем, что у нее заслезились глаза из-за яркого солнца, отражающегося в многочисленных стеклах «АКА Медиа».

Заинтригованная донельзя Эмили вошла в просторный холл и обратилась к девушке за стойкой администратора.

Эмили ждали. Девушка в короткой юбке и белой блузке лично проводила ее до сто двадцать восьмого этажа, где находился кабинет мистера Джордана, и сдала ее на руки секретарю президента.

– Подождите, пожалуйста, мистер Джордан сейчас говорит по телефону, – сказала секретарь и показала Эмили на один из кожаных диванов в приемной.

Эмили чуть усмехнулась. Ее очень давно нигде не заставляли ждать.

– У меня назначено на двенадцать, – холодно произнесла она. – Ради мистера Джордана я отменила важную встречу. И я не собираюсь сидеть в приемной.

Эмили решительно подошла к широким дверям в кабинет Джордана. Она мельком отметила глаза секретарши, округлившиеся от ужаса, и взялась за массивную бронзовую ручку.

– Нет, миссис Маверик, прошу вас…

Девушка вскочила из-за стола, но поздно. Эмили уже вошла в кабинет и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Кабинет мистера Джордана был большим. Не просто большим, а огромным. Видимо, мистер Джордан рассчитывал с первого взгляда убивать наповал. Окно во всю стену с видом на полуденный Нью-Йорк, массивная дорогая мебель (уж в этом Эмили разбиралась), справа – тренажер для мини-гольфа, слева – кожаный диван и кресла для посетителей и два больших книжных шкафа. У окна стоял широкий стол и темно-бордовое кресло. Эмили на секунду представила, каково это – сидеть спиной к городу на сто двадцать восьмом этаже. Вышло не очень приятно. Она бы точно не смогла здесь работать.

Однако мистера Джордана нигде не было видно. Эмили с неудовольствием повертела головой по сторонам. Чем бы он ни был сейчас занят, он должен вспомнить, что у него встреча с Эмили Маверик. И что Эмили Маверик не из тех, кого воспитанные люди заставляют ждать в приемной или кабинете.

– Добрый день, мистер Джордан! – отчетливо произнесла она, причем по ее тону было ясно, что ничего доброго она в таком дне не видит.

– Добрый день, Эмили, – раздался ей в ответ голос, который она узнала бы из миллиона.

От неожиданности она вздрогнула. Нет, этого не может быть. Ей послышалось. Мало ли в мире людей с похожими голосами.

– Ты разве меня не узнала? – продолжал голос, слегка издеваясь. – Я-то думал, ты меня не забудешь…

Эмили пыталась понять, откуда идет голос.

– Мистер Джордан, я не собираюсь играть с вами в прятки! – выпалила она.

– Господь с тобой, Эмили, какие прятки? Я здесь…

Эмили увидела, что кресло у окна медленно поворачивается. Как же она сразу не заметила, что оно повернуто спиной! Это солнце виновато, которое заливает весь кабинет и слепит глаза…

– Теперь-то ты готова приветствовать старого друга?

Кресло повернулось полностью, и с него встал…

– Боже, Эмметт! – воскликнула Эмили, забыв о приличиях и о том, что ее может услышать секретарь в приемной. – Какого черта ты тут делаешь?

Мужчина рассмеялся.

– Не ожидал услышать ничего другого, моя дорогая. Надеюсь, ты не откажешься выпить чашечку кофе со старым другом?

Он нажал на кнопку и вызвал секретаря.

– Сесилия, принесите, пожалуйста, кофе. Мне как обычно, а для леди с обезжиренными сливками и двумя кусочками сахара. Ах, да, и прихватите ту пачку сдобного печенья.

Эмили смотрела на него, открыв рот. Надо же, он до сих пор помнит, с чем она пьет кофе и какое печенье любит… А ведь сколько лет прошло, страшно вспомнить…

– Присаживайся, Эмили. – Мужчина показал рукой на диван. – Должен сказать, ты отлично выглядишь. Стала еще красивее.

Щеки Эмили залились краской. Эмметт всегда умел заставить ее почувствовать себя маленькой глупенькой девочкой. Точнее, маленькой глупенькой влюбленной девочкой. Но теперь она ни то, ни другое, ни третье. И магия его бархатного голоса больше на нее не действует!

– Спасибо, – кивнула Эмили и подошла к дивану.

Он оказался вполне удобным, и Эмили откинулась на мягкую спинку, стараясь обрести хоть какую-то опору. Эмметт сел в кресло напротив, наклонился вперед, поставил локти на стол и уперся подбородком в сплетенные пальцы. Все тот же очаровательный Эмметт. Прекрасные глаза цвета спелого лесного ореха, небрежно растрепанные черные волосы, ироничная улыбка, за которую любая женщина душу продаст дьяволу… Тело бога и лицо ангела, масса ума и обаяния. Неотразимый Эмметт Нортон…

У Эмили по спине пробежал холодок. Как часто она думала о том, что должна когда-нибудь снова встретиться с ним! И как часто, когда она надеялась на встречу, судьба обманывала ее. А сейчас она видит Эмметта и сознает, что его время безвозвратно прошло… Печально.

– Как дела, Эмили? – улыбнулся Эмметт. – Я следил за твоими успехами.

– Не сомневаюсь.

– Я очень удивился, когда узнал, что ты отправляешь в Амазонию.

– Почему? Я всегда была безрассудной, – усмехнулась Эмили.

– Ты всегда была домоседкой.

– Ты не можешь помнить, какой я была. В любом случае, это давно прошло.

– Я помню гораздо больше, чем ты думаешь. – Темные глаза Эмметта подернулись дымкой печали. – И гораздо больше, чем мне хочется.

У Эмили задрожали губы. Надо же, она успела забыть, каким трогательным бывает Эмметт, когда хочет этого. Нельзя позволять ему говорить о прошлом. Это слишком опасно.

Тут кстати вошла Сесилия с подносом в руках, и Эмметт сменил позу и перестал поедать Эмили глазами. Секретарь поставила поднос, расставила чашки и вазочки. Эмили вдохнула аромат кофе. Запах был отменным.

– Спасибо, Сесилия, вы можете идти, – ровным голосом сказал Эмметт.

Эмили скорее почувствовала, чем увидела, как напряглась секретарь. Наверное, тоже пала жертвой его роковых чар, догадалась Эмили. Интересно, хоть одна женщина может остаться к нему равнодушной?

Эмметт молчал, пока Сесилия не вышла из кабинета.

– Милая девочка, – сказал он, когда за ней закрылась дверь. – Правда, не очень хорошо исполняет мои поручения. Пускает посетителей, хотя я ясно сказал, что занят…

– Она не виновата. Я сама вошла.

– Я знаю, – кивнул Эмметт. Лицо его было серьезно, но глаза смеялись. – Разве я забыл, что ты ворвешься в любую закрытую дверь?

Эмили размешивала сахар в чашке и ничего не сказала.

– Итак, по слухам, в твоей жизни намечаются грандиозные перемены? – Эмметт отпил глоток кофе. – Миссис Маверик в очередной раз собралась замуж?

Эмили чуть нахмурилась. Меньше всего она хотела обсуждать свою личную жизнь с Эмметтом.

– По-моему, у нас есть более важные вопросы для обсуждения, – сказала она неодобрительно.

– Да? И какие же?

– Меня в данный момент интересуют два вопроса. Первый – почему ты называешь себя Джорданом. Второй – зачем ты меня пригласил к себе.

– Кратко и ясно. Я понял. Никакой лирики, никаких воспоминаний. Впрочем, я и не рассчитывал. Ты никогда не была сентиментальной…

Эмили захотелось выплеснуть кофе Эмметту в лицо. Чтобы перестал наконец над ней издеваться и перешел к делу.

– Хорошо, хорошо, – вздохнул он, словно прочитав ее мысли. – Давай вначале о деле. Фрэнк Джордан – мой отец. До недавнего времени он управлял «АКА Медиа». Когда он решил, что с него хватит бизнеса, он передал бразды правления мне. Иногда я забавляюсь тем, что приглашаю к себе людей от лица мистера Джордана. Особенно тех, кто вряд ли придет на встречу с Эмметтом Нортоном…

Эмметт многозначительно посмотрел на Эмили, но его взгляд пропал впустую. Из всей его речи она поняла только одно. И это поразило ее до глубины души.

– Фрэнк Джордан – твой отец?

– Да, представь себе. Бывает и такое. Я тоже был поражен, когда узнал об этом. Как оказалось, родительские грешки порой приносят детям пользу. – Эмметт слегка улыбнулся.

– И давно ты об этом знаешь?

– Дай подумать… Где-то лет пять.

– Пять лет? – Голос Эмили сорвался на крик. – Но почему я ничего не слышала об этом? Почему я ничего не знала?

– Я старался это не афишировать. Все пять лет жил с матерью в Орегоне. Тихая сельская глушь пришлась мне по вкусу. Но отец решил отойти от дел, и мне пришлось взвалить на себя тяжкое бремя ответственности.

Эмили потерла виски. Все это просто не укладывалось в голове.

– А ты уверен… – Она запнулась, сообразив, как прозвучит ее вопрос.

– В том, что я на самом деле сын Джордана? – подсказал Эмметт.

Эмили кивнула.

– Я прошел тест ДНК. Это тебя убедит?

– Я и не думала сомневаться, – возмутилась Эмили. – Я просто…

Она не договорила. Слова Эмметта были так же невероятны, как и эта встреча с ним. И все-таки это происходило на самом деле. Кофе был горячим и сладким, а печенье, как и положено, рассыпалось во рту. Значит, она не спит, не бредит, не умерла… Значит, Эмметт действительно сидит напротив и разглядывает ее своими невообразимо прекрасными глазами…

Ну и что. Это абсолютно ничего не меняет.

– Хорошо, с первым вопросом разобрались, – невозмутимо произнесла Эмили. – Теперь перейдем ко второму. Что тебе от меня нужно?

– А ты ничуть не меняешься, Эмили Браун. Все такая же самоуверенная и непрошибаемая. Хотя прости, мне следовало сказать миссис Маверик… Или, может быть, уже миссис Уолш?

Фамилию Даррена Эмметт выговорил с такой ненавистью, что Эмили похолодела. Неужели он все еще… Нет, ей всего лишь показалось. Слух обманул ее. Эмметт только интересуется, как ее дела. Он сует нос туда, куда не следует, но разве он не делал это всю свою жизнь?

– Ты можешь звать меня просто Эмили, – сказала она с вежливой улыбкой. – Как раньше.

– Да, – эхом отозвался Эмметт. – Как раньше.

2

Когда они познакомились, Эмили было двадцать, а Эмметту – двадцать три. Они встретились на приеме у Бренды Холлидей, куда Эмили ни за что бы не попала, не будь у нее богатой тетушки со связями, и куда бы ни за что не попал Эмметт, не будь он так сногсшибательно красив. Эмили была уверена, что все, кто бывают у Бренды, богаты до неприличия, и решила, что молодой черноволосый красавец непременно должен быть миллионером или его сыном.

Они чудесно смотрелись вместе, и гости Бренды то и дело оглядывались на разговаривающую парочку. Хрупкая блондинка, воплощение грации и женственности, и неотразимый брюнет, похожий на киноактера. Они были созданы друг для друга. Даже их имена были похожи – Эмметт и Эмили. Она была уверена, что это знак свыше.

Впоследствии тетушка просветила Эмили, что знаки не всегда означают то, что нам хотелось бы. Эмметт Нортон с глазами цвета расплавленного шоколада и обхождением арабского принца был голодранцем. С Брендой Холлидей он познакомился случайно в театре через одного из своих многочисленных приятелей. Приятель представил его Бренде как начинающего писателя, и та, очарованная незаурядной внешностью молодого человека и его романтическим занятием, пригласила его к себе.

Потом Бренда выяснила, что Эмметт был не писателем, а журналистом, да и то посредственным. Второе разочарование было серьезнее. Эмметт не был склонен с помощью своей редкостной красоты пробиваться в жизни. Авансы стареющей кокетки были им безжалостно отвергнуты, и высший свет с помощью оскорбленной Бренды поставил на Эмметте Нортоне жирный крест.

Что ни капли его не расстроило. Мнение высшего света Эмметта волновало мало. Он не сомневался в себе и знал, что и без этих людей пробьет себе дорогу в жизни. Главное они для него сделали. Они познакомили его с Эмили.

Эмметт был влюблен так, как никогда в жизни. Он знал, что красив, что нравится женщинам и что при желании ему ничего не стоит затащить любую в постель. Все это сильно охлаждало его пыл. Эмметт был борцом по натуре, ему нравилось сражаться за обладание. Сам процесс битвы он ценил едва ли не больше, чем результат. Но с Эмили все вышло иначе. Стоило ему только увидеть ее, такую нежную, изящную, похожую на редкий оранжерейный цветок, как он понял, что пропал. Это была его девушка. Его половинка, призванная внести гармонию в его беспорядочные искания. Вот ради кого он принял ненужное приглашение Бренды Холлидей и терпел ее двусмысленности. Чтобы увидеть ее…

Все мысли о сражениях и завоеваниях вылетели из головы Эмметта. Он боялся приблизиться к незнакомке и заговорить с ней. Он впервые в жизни чувствовал себя неуклюжим, несообразительным и скучным. Он не сумеет развлечь ее. Он покажется ей неинтересным. Вокруг столько мужчин, которые гораздо достойнее его, что у него не может быть ни одного шанса…

Взгляд исподтишка, который случайно перехватил Эмметт, придал ему храбрости. Не стоило забывать, что он по-прежнему красив. Если спрятать волнение, если не показывать, как сильно она задела его, может, он сумеет поддержать сносную беседу и узнает хотя бы ее имя…

Эмметт остановил официанта, пробегавшего мимо с шампанским, и взял с подноса два бокала.

Она стояла в уголке, в тени колонны, явно не желая попадаться никому на глаза. Эмметт глубоко вздохнул и с открытыми глазами ринулся в пропасть.

– Привет, как я погляжу, вы здесь скучаете? Я тоже никого тут не знаю. Вот, решил принести вам шампанское, – выпалил он на одном дыхании заранее придуманную фразу.

Получилось слишком быстро и скомканно, и девушка в изумлении посмотрела на него. Эмметт смутился. В то время его вообще было легко вывести из себя.

– Нет, не то… Простите, я говорю слишком быстро… Хотите шампанского?

Он уже предчувствовал жестокий отказ и насмешку, но девушка улыбнулась и кивнула:

– Да, большое спасибо. Я боюсь выйти отсюда, потому что тетушка тут же потащит меня знакомиться со своими приятельницами. А мне этого очень не хочется…

У Эмметта отлегло от сердца.

– А которая ваша тетушка? – спросил он, оглянувшись.

– Видите крупную женщину в красном бархатном платье? Она стоит к нам спиной и беседует с мисс Холлидей.

– Вижу. Но рано или поздно она все равно начнет вас разыскивать.

– Лучше поздно, чем рано, – улыбнулась девушка и отпила глоток. – Я рада уже тому, что сейчас она меня не трогает.

– Из вас получился бы философ.

– Ну что вы, это всего лишь теория приспособленца. С тетушкой приходится держать ухо востро и жить по ее правилам.

– Вы рассудительны не по годам, – заметил Эмметт.

– И вам это не нравится. – Глаза девушки лукаво блеснули.

– Зато мне нравитесь вы.

Она поперхнулась шампанским. Эмметт почувствовал себя хозяином положения.

– Я Эмметт Нортон, журналист, – представился он.

– Эмили Браун… э-э… студентка.

– И что же вы изучаете?

Эмили покраснела.

– Это не очень интересная тема, если честно.

– Простите.

– Давайте лучше поговорим о вас. – Голубые глаза внимательно изучали лицо Эмметта. – Где вы печатаетесь? О чем пишете?

На тот момент Эмметт сотрудничал с одним второсортным спортивным изданием и писал серию репортажей о боксе. Это было совсем не то достижение, которым ему хотелось бы похвастать перед Эмили.

– Боюсь, что это тоже не очень интересная тема, – засмеялся он.

Эмили рассмеялась вместе с ним.

– О чем же нам тогда говорить?

– А о чем принято говорить на великосветских приемах? Я здесь впервые и поэтому ничего не знаю…

– Я тоже, – призналась Эмили. – Тетушка никогда раньше не брала меня с собой.

– Значит, нам повезло.

– Почему?

– Мы могли и не встретиться.

Эмили снова покраснела. Румянец так трогательно смотрелся на ее нежных щечках, что у Эмметта защемило сердце. Как она прелестна… Такая юная, чистая, наивная… ее хотелось защищать от всего на свете… Он впервые в жизни пожалел, что до сих пор не сделал ничего значительного. Как здорово было бы кинуть к ее ногам роскошные дворцы и бесценные драгоценные камни… Но она вряд ли в них нуждается. Такую девушку не купишь баснословным богатством. Только любовь способна завоевать ее. Истинная любовь, перед которой тускнеет золото и меркнут бриллианты…

– Эмили, детка, пойдем, я представлю тебя своим друзьям, – пророкотал за спиной Эмметта низкий женский голос.

Девушка вздрогнула. Эмметт обернулся. К ним незаметно подошла тетушка Эмили, та самая крупная дама в красном бархатном платье. Она сразу не понравилась Эмметту. Маленькие глазки тетушки быстро обежали его с ног до головы, словно прикидывая его ценность. Ему показалось на секунду, что эта дама способна даже назвать адрес магазина, где он взял напрокат свой смокинг.

Но, конечно, это была всего лишь игра воображения. Тетушка Эмили только пыталась вспомнить, кто такой Эмметт.

– Тетя, познакомься, это Эмметт Нортон, – представила его Эмили. – Моя тетя, мисс Гортензия Брэкенридж.

– Очень приятно. – Тетушка протянула Эмметту руку, и он был вынужден прикоснуться к ней губами. – Я раньше не видела вас у Бренды, мистер Нортон.

– Я здесь в первый раз.

– Надеюсь, не в последний. А сейчас, с вашего позволения, я украду у вас Эмили. Мне хочется познакомить ее с кое-кем…

Эмметт склонил голову в знак согласия.

– Конечно, мисс Брэкенридж.

Весь оставшийся вечер Эмметт украдкой наблюдал за тем, как тетушка таскает Эмили от одной разряженной дамы к другой. Иногда среди знакомых мисс Брэкенридж попадались и мужчины, рядом с которыми они задерживались подольше. Эмметт видел, что Эмили отнюдь не в восторге от тех, с кем ей приходится беседовать. Пару раз ему удалось перехватить ее взгляд. Казалось, Эмили просит о помощи. Но что мог сделать он? Приличия обязывали его не вмешиваться. В конце концов, тетушка Эмили имеет полное право знакомить ее со своими приятелями… А ему остается только выжидать минутку, когда Эмили освободится, чтобы подойти к ней…

Но женщины не давали Эмметту сосредоточиться на Эмили. Они бесцеремонно подходили к нему, знакомились и трещали как сороки, пребывая в полной уверенности, что развлекают Эмметта. Ему приходилось постоянно напоминать себе, где он и как нужно себя вести. Иначе он мог бы наговорить много грубостей всем этим раскрашенным светским красоткам.

Через пару часов Эмметт понял, что выносить эту муку он больше не в состоянии. Эмили была по-прежнему занята. Тетушка зорко следила за каждым ее шагом и знакомила с нужными людьми, а хозяйка дома Бренда Холлидей не сводила глаз с Эмметта. Он понял, что самое время спасаться бегством.

Ночью, лежа на узкой кровати в своей тесной комнатушке в Квинсе, Эмметт ругал себя за то, что не попросил у Эмили разрешения позвонить ей. Если бы они познакомились на улице или в магазине, он бы не переживал из-за этого, а просто позвонил. Но так как она принадлежала к этому дурацкому высшему свету, то он должен был вести себя соответственно. Ее напыщенной тетке вряд ли понравится, если Эмили начнут названивать случайные знакомые.

И плевать, зло подумал Эмметт. Я никому не позволю встать между нами.

На следующий день он нашел в телефонном справочнике имя Гортензии Брэкенридж и позвонил. Как и ожидалось, трубку подняла прислуга.

– Здравствуйте, не могли бы вы позвать мисс Эмили к телефону? – попросил Эмметт как можно вежливее.

– Конечно, а как вас представить.

– Эмметт Нортон.

– Одну минуточку, мистер Нортон.

Эмметт перетаптывался с ноги на ногу в телефонной будке, от души надеясь, что горничная не побежит вначале докладывать мисс Брэкенридж.

Не побежала.

– Алло, – раздался в трубке нежный голос Эмили.

Сердце Эмметта заколотилось сильнее.

– Доброе утро, Эмили. Помните меня? Мы познакомились вчера на вечеринке у Бренды Холлидей! – выпалил Эмметт.

– Конечно, помню. Доброе утро, Эмметт. Как поживаете?

– Без вас очень плохо, – вырвалось у Эмметта.

Он прикусил язык, но было поздно. Вот что бывает, когда чувства берут верх над разумом.

– Вы мне льстите, мистер Нортон, – тихо сказала Эмили. – Мы же с вами и пяти минут не проговорили.

– Это меня и убивает. Предлагаю исправить ошибку, пока не стало слишком поздно.

– Исправить ошибку? Каким образом?

– Согласитесь встретиться со мной сегодня. Давайте вместе поужинаем. Или пообедаем. Или позавтракаем. Как насчет того, чтобы прогуляться по парку или сходить на мюзикл? Или вы желаете прокатиться за город?

– Боже, Эмметт, к чему столько вариантов? – засмеялась Эмили. – Я запуталась. Не знаю, что выбрать.

– Выберите все.

– Вы меня пугаете.

– Это потому, что вы меня не знаете. Вблизи я не такой страшный.

– Вы совсем не страшный.

От ее тона напряжение Эмметта чуть ослабло. Кажется, он все-таки ей нравится…

– Значит, вы согласны? Встретимся прямо сейчас?

– Нет, прямо сейчас я не могу. Давайте в два у «Мариотт Маркиз», хорошо?

– В два у «Мариотт Маркиз», – повторил Эмметт. – Не знаю, как доживу до этого времени, но я очень постараюсь…

– Постарайтесь, мистер Нортон. Ради меня.

3

– Ты помнишь, как все начиналось, Эмили?

Лицо Эмметта было непроницаемо, голос бесстрастен. Эмили было не по себе. Она пришла сюда заниматься делами, а не воспоминаниями.

– Это неважно. Ты же знаешь, у меня хорошая память. И я хорошо помню, что меня пригласили к мистеру Джордану, чтобы обсудить какое-то дело.

– Всегда ты была такой, – вздохнул Эмметт. – Слишком деловой и слишком нетерпеливой.

– А ты всегда любил тратить время зря.

– Ну теперь ты можешь убедиться, что я не всегда тратил время зря. Теперь «АКА Медиа» принадлежит мне, а это кое-что значит, тебе не кажется?

Не в силах выдержать его взгляд, Эмили опустила глаза.

– Почему ты меня не поздравляешь? – усмехнулся Эмметт. – Неужели тебе не хочется поздравить старого друга с его триумфом?

Эмили закусила губу.

– Боюсь, что мои поздравления опоздали на пять лет.

– Мне все равно было бы приятно их услышать.

Желание запустить в голову Эмметта чашкой усилилось. Эмили барабанила пальцами по столу, не сознавая, что выдает свое волнение.

– Хорошо, я тебя поздравляю. Ты получил то, что заслуживаешь. Надеюсь, что под твоим руководством «АКА Медиа» добьется еще большего успеха. Доволен?

– Для хозяйки светского салона ты на редкость груба. – Губы Эмметта тронула улыбка. – Удивительно, чем ты привлекала к себе всех этих людей…

– Ты знаешь о моем салоне?

– А кто о нем не знает? К тому же я в некотором роде интересовался твоей жизнью… Я должен был знать, что у тебя происходит.

– Значит, ты действительно следил за мной все это время? – с горечью спросила Эмили. – И ни разу не дал о себе знать?

– Зачем? Ты была счастлива с мужем, которого сама выбрала. Я не хотел мешать семейной идиллии.

Эмили глянула ему в глаза и похолодела. Эмметт издевался. Ее замешательство было перед ним как на ладони, и он специально поддерживал неприятный ей разговор, чтобы смутить ее еще сильнее. Смутить? Нет, скорее задеть, обидеть, разозлить. Чего он добивается?

Эмили глубоко вздохнула. Нужно взять себя в руки. Она уже не та двадцатилетняя девчонка, которая ничего не понимала в жизни. Она зрелая женщина, умная, выдержанная, знающая, как вести себя в любой ситуации. Она не позволит Эмметту насмехаться над собой. Она была в таких местах и пережила такие приключения, которые Эмметту и не снились. Даррен многому научил ее…

При мысли о Даррене у Эмили потеплело на душе. Она зря позволила призракам прошлого овладеть ею. Лучше думать о настоящем и черпать в нем силы.

– Эмметт, дорогой, я понимаю, как тебе приятно поболтать со мной о былых пустячках, – сказала Эмили, надевая на себя маску ледяной вежливости. – Но давай перейдем к делу. Я и так сегодня ради тебя отменила одну важную встречу, и мне бы не хотелось по той же причине отменять все другие.

– Не очень красиво с твоей стороны говорить так. Для старого друга могла бы найти время.

– Я обязательно найду. – Эмили картинно прижала руки к груди. – Но ты должен понять меня. Я не рассчитывала увидеть здесь тебя. Я думала, что за час мы с мистером Джорданом управимся с любым вопросом.

Лицо Эмметта потемнело.

– Да, ты изменилась сильнее, чем я думал.

Эмили сохраняла невозмутимое выражение лица. Обо всем она подумает потом. Сейчас ей нужно выбраться из этого кабинета. Уйти достойно, а не просто сбежать.

– Итак, о чем вы хотели поговорить со мной, мистер Нортон? Или мне стоит говорить «мистер Джордан»?

– Как тебе будет угодно. Можешь звать меня Эмметт. Как раньше.

Он напоминал Эмили ее собственные слова, но она не поддалась на провокацию.

– Хорошо, пусть будет Эмметт. Мне все равно.

Их глаза – черные и голубые – встретились. Каждый старался сохранить хладнокровие, старался проникнуть в мысли другого, не выдавая своих.

А ведь когда-то они смотрели друг на друга с любовью.

Когда до встречи у отеля «Мариотт Маркиз» оставалось два часа, как назло пошел дождь. Эмметт сидел у окна и с отчаянием следил за потоками воды. Ему нужно было работать, но ни одной мысли в голове не было. Он мог думать только об Эмили и о том, что не сможет обвинить ее, если она не придет. Ни одна нормальная девушка не высунет нос из дома в такую непогоду. Значит, как воспитанному человеку ему следует позвонить ей и договориться о другой встрече. Если бы она знала номер его телефона, она бы, несомненно, позвонила и предупредила бы, что не придет. Но она не знает, следовательно, он должен позвонить сам и дать Эмили возможность отказаться.

Но у Эмметта не было сил поступить правильно. Каждый день промедления может обойтись ему слишком дорого. Тетка обязательно раскопает, кто он такой на самом деле, и запретит племяннице видеться с ним. У Бренды Холлидей собираются только богачи, и родители Эмили наверняка какие-нибудь шишки. Нищий спортивный журналист вряд ли их обрадует… Значит, пока Эмили еще помнит его, им нужно встретиться! Если она не захочет иметь с ним ничего общего, пусть это будет ее выбор, а не выбор ее семейки!

Без двадцати два Эмметт стоял у отеля. Зонт защищал его от дождя лишь частично. Проезжавшие мимо машины обдавали его водой, и ботинки промокли очень быстро. Но Эмметт переживал лишь из-за того, что, когда придет Эмили, он будет выглядеть как мокрая курица. Вернее, как мокрый петух.

Она пришла без трех два. Эмметт не поверил своим глазам, когда из такси выскочила стройная девушка в светлом плаще. Она быстро раскрыла зонтик и стала оглядываться по сторонам в поисках Эмметта. Ее светлые волосы распушились от дождя и окутали голову светящимся ореолом. У Эмметта комок встал в горле. Она была похожа на ангела.

Эмили заметила его и помахала рукой. На негнущихся ногах Эмметт подошел ближе.

– Вы пришли, – сказал он.

– Конечно, пришла. Мы же договаривались, – удивилась она. – Можно подумать, вы меня не ждали.

– Ждал.

Эмметт обнаружил, что язык его не слушается. Он так волновался из-за того, придет Эмили на свидание или нет, что не придумал ни одной темы для разговора. Впрочем, обычно он и не нуждался в темах. С женщинами Эмметту всегда было легко разговаривать. Но только не с Эмили. Ему так хотелось произвести на нее впечатление, что в голове не осталось ни одной мысли.

Эмили выжидательно смотрела на него. Эмметту казалось, что она чудесно владеет собой. Но на самом деле она любовалась потрясающим лицом молодого человека и надеялась, что не слишком выдает свои чувства…

– П-прогуляемся? – наконец выдавил из себя Эмметт.

– Под дождем?

Ее округлившиеся глаза привели Эмметта в чувство.

– Ох, простите, что я несу… Ваше присутствие лишает меня разума. Пойдемте пить чай с пирожными. Я знаю тут неподалеку отличное местечко.

Эмили кивнула.

Отличное местечко действительно оказалось неподалеку. Скромное маленькое кафе с неприметной вывеской всегда нравилось Эмметту из-за неторопливой, расслабленной атмосферы, царящей там. Они сели за столик, заказали чай и эклеры.

– Здесь очень мило, – сказала Эмили, оглядываясь по сторонам. Она повесила плащ на спинку сиденья и села.

– Наверное, вы привыкли к другому.

Эмили удивленно посмотрела на него.

– За кого вы меня принимаете, Эмметт? За дочку богатых родителей? За единственную наследницу тетушки? Я ни то и ни другое.

– Я…

– Простите, что разочаровала вас, – с хитрой улыбкой продолжила девушка. – Я знаю, что, встретив меня у Бренды, вы были вправе подумать, что я невесть кто… Бренда ведь не приглашает к себе… э-э… простых людей. Так вот, я – исключение. Мой папа – обычный клерк, а мама – домохозяйка. Тетя Гортензия на самом деле мне не родственница. Она мамина подруга детства. Иногда она приглашает меня погостить у себя. Вот и все.

Эмметт просиял.

– Вы даже не представляете, Эмили, как вы меня обрадовали.

– Я вас обрадовала?

– Я так боялся, что вы не захотите со мной общаться. Вы были не единственным исключением на том приеме. Я тоже совершенно обычный человек, перебиваюсь случайными репортажами и снимаю убогую квартирку в Квинсе. Понятия не имею, почему Бренда меня пригласила.

– Зато я имею, – усмехнулась Эмили. – Бренда неравнодушна к брюнетам.

– А вы, оказывается, язва, мисс Браун.

– Вас это расстраивает?

Они весело рассмеялись.

Это был самый восхитительный день в жизни Эмметта. Пока они сидели в кафе, дождь закончился, и они долго бродили по улицам, разговаривая обо всем на свете. Ни с кем ему не было так хорошо, как с Эмили. Она любила пошутить, умела слушать, а улыбалась так, что у Эмметта перехватывало дыхание. В семь вечера Эмили вдруг спохватилась.

– Господи, я же в полвосьмого должна быть дома. Тетушка пригласила гостей…

Эмметт выскочил на проезжую часть ловить такси, желая, чтобы все таксисты Нью-Йорка оказались в другом районе города. Увы, не прошло и минуты, как рядом с ним остановилась желтая машина.

– Спасибо, Эмметт, это был чудесный день. – Эмили протянула ему руку.

Эмметт с опаской дотронулся до ее пальцев. Он не мог гарантировать, что после легкого прикосновения не захочет сжать ее в объятиях.

– Тебе спасибо, Эмили, – пробормотал он. – Если бы не ты…

Он запнулся. Эмили замялась у открытой дверцы.

– Эй, барышня, вы едете или нет? – окликнул ее таксист.

– Да-да, минуточку, – торопливо сказала Эмили, и до Эмметта дошло, чего она ждет.

– Когда мы увидимся в следующий раз? – выпалил он.

– Надо подумать…

– Завтра?

– Не знаю…

– Эмили! – взмолился он.

– Я могу тебе позвонить?

– Конечно.

Эмили вытащила из сумочки блокнот и ручку и записала его номер.

– Я узнаю у тетушки, какие у нее на меня завтра планы, и позвоню тебе, хорошо?

– Да.

– До свидания, Эмметт.

Она улыбнулась и скользнула в машину. Эмметт стоял и смотрел ей вслед, пока такси не скрылось из виду.

Они встретились и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. Эмметт работал по ночам, отсыпался утром, а днем бежал к Эмили. Деньги сыпались у него сквозь пальцы, но он не думал о том, как дотянет до следующего гонорара. Он тратил, не задумываясь. Любое желание Эмили было для него законом.

Впрочем, у нее было не так уж много желаний. Больше всего ей хотелось быть рядом с Эмметтом, а уж это он мог обеспечить ей без проблем. Эмили уехала от тетушки к родителям, жившим в Уайт-Плейнсе, и Эмметт часто навещал ее. Они не особенно таились от родных Эмили, но и не афишировали свои отношения. Мистер и миссис Браун знали только, что у Эмили есть какой-то друг, но и не подозревали, что все так серьезно. Они привыкли полагаться на благоразумие дочери и не беспокоились.

А Эмили и Эмметт строили грандиозные планы на будущее. Ему в них отводилось главное место. В самое ближайшее время он должен был пробить себе дорогу и заработать кучу денег, чтобы сложить их у ног любимой. Правда, любимая была готова принять его и без этой кучи. Когда они обнявшись сидели в парке на скамейке и щека Эмили прижималась к щеке Эмметта, она шептала:

– Ты же знаешь, что деньги для меня ничего не значат… Мои родители небогаты, и я не желаю богатства. Я так счастлива, что у меня есть ты…

– Ты заслуживаешь самого лучшего. Я никогда не прощу себе, если мы поженимся сейчас.

– Ты не хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж?

Но Эмметт не был настроен шутить.

– Я хочу этого больше всего на свете. Но ты достойна большего, чем нищий муж-журналист. У меня есть одна идея… даже нет, не одна. У меня миллион идей, как мне добиться успеха. У меня обязательно все получится. Ты же меня подождешь, да?

И Эмили прижималась к нему все ближе и согласно кивала головой.

– Да, я подожду. Я буду ждать тебя, любимый.

А через два месяца на очередной вечеринке, куда привела ее заботливая тетушка, Эмили познакомилась с Томасом Мавериком. Ему было шестьдесят, и он был сказочно богат. Юное личико Эмили пленило Маверика с первого взгляда. Он вдовел уже десять лет и не думал о второй женитьбе, но знакомство с прелестной родственницей Гортензии Брэкенридж перевернуло все в его жизни с ног на голову. Он сознавал, что шестидесятилетний мужчина не самый подходящий жених для двадцатилетней девушки, но надеялся, что состояние в пятнадцать миллионов несколько скрасит разницу.

Он не ошибся. Его ухаживания встретили самый теплый прием у Гортензии. Да и родители Эмили, хоть поначалу и смутились, были рады, что на их девочку обратил внимание такой солидный господин. Обо всем этом Эмметт мог только догадываться, равно как и об истинных чувствах Эмили. Наверняка он знал только одно – после встречи с Мавериком Эмили изменилась. Она стала намеренно избегать его и уклоняться от откровенных разговоров. Узнав из газет о помолвке Эмили Браун и Томаса Маверика, Эмметт уехал из Нью-Йорка в Орегон, к матери. Эмили он не сказал ни слова и не встречался с ней до того дня, когда пригласил в офис «АКА Медиа», прикинувшись Фрэнком Джорданом.

4

– Прости меня, Эмметт, но у нас с тобой не вечер воспоминаний, – нахмурилась Эмили. – Я очень занятой человек. Ты тоже. Может, перейдем наконец к делу?

Он улыбнулся так, что сердце Эмили заколотилось как сумасшедшее.

– За что я тебя всегда ненавидел, моя дорогая, так это за твою деловитость.

У Эмили вытянулось лицо.

– Ты меня ненавидел?

Эмметт словно не услышал вопрос.

– Ты всегда была девочкой с головой на плечах. Рассудительной и очень расчетливой. Да, Эмили?

Под его пристальным взглядом Эмили покраснела.

– Почему ты молчишь, дорогая моя? Неужели так трудно хотя бы раз в жизни сказать правду?

– Какая правда тебе нужна, Эмметт? – прищурилась Эмили. – Тебе не кажется, что все это довольно странно? Мы не виделись восемь лет, а ты начинаешь выпытывать у меня какую-то правду. Может, вначале объяснишь, что тебе нужно?

– А ты изменилась, – усмехнулся он. – Теперь тебя не так просто смутить, да?

– Ты пригласил меня к себе, чтобы смущать?

– Нет. Чтобы тобой полюбоваться.

Эмметт по-прежнему не сводил с нее глаз. Эмили поняла, что пора предпринять что-то решительное. Игра в гляделки до добра не доведет. Да и воспоминания восьмилетней давности выпускать на волю тоже не следует…

Как можно более спокойно она сказала:

– Эмметт, я в последний раз тебя спрашиваю, зачем ты назначил эту встречу? Если ты хотел просто пообщаться со мной, мы вполне могли бы вместе пообедать и поболтать…

Губы Эмметта чуть дрогнули:

– Это приглашение?

– С тобой невозможно разговаривать! – вспылила Эмили. – Если хочешь знать, мой жених не разрешает мне обедать с посторонними мужчинами!

Она могла поклясться, что лицо Эмметта на мгновение исказилось от ярости. Но уже в следующую секунду он взял себя в руки.

– Как раз об этом я и собирался с тобой поговорить, – невозмутимо произнес он.

– Об этом? О чем?

– О твоем женихе.

Эмили растерянно заморгала.

– Ты хочешь поговорить со мной о Даррене?

– А почему это тебя удивляет? О Даррене Уолше говорит весь Нью-Йорк… Да что там, вся страна. Мне эта тема тоже очень интересна.

– И что именно тебя интересует?

– Для начала неплохо было бы выяснить, чем такой грубый, неотесанный человек, как Даррен Уолш, не думающий ни о чем, кроме своей работы, смог пленить красавицу и миллионершу Эмили Маверик.

Лицо Эмили пошло красными пятнами.

– Шучу, шучу, дорогая моя. – Эмметт засмеялся и, потянувшись вперед, похлопал Эмили по руке. Она сердито отодвинулась. – Это всего лишь маленькая невинная шутка. Не надо так реагировать. На самом деле меня интересует последняя экспедиция Уолша. У меня к тебе деловое предложение насчет серии репортажей. Почему бы тебе не написать об этой экспедиции для меня?

Эмили была уверена, что это очередной подвох, но Эмметт казался серьезным.

– Я уже сделала серию репортажей, – наконец сказала она. – Для «Нью-Йорк миррор».

– Я знаю, – кивнул Эмметт. – Я читал их все. У тебя прелестный стиль.

– Спасибо.

– Но в этих репортажах многое отсутствует. Ты писала их по горячим следам и наверняка кое-что пропустила. В конце концов, пара газетных полос не такой уж большой объем. Приходилось чем-то жертвовать, так, Эмили?

– Допустим.

– Я предлагаю тебе неограниченный объем и публикацию в лучших журналах «АКА Медиа». Более того, я хочу, чтобы ты написала для нас книгу. Полноценную книгу о своих приключениях в Амазонии. Мы проведем под нее широкую рекламную кампанию, заинтересуем Голливуд… Не исключено, что по твоей книжке какой-нибудь прославленный режиссер захочет снять фильм…

С минуту Эмили никак не могла оправиться от удивления.

– По-моему, у тебя чересчур разыгралась фантазия… После отчетов «Нью-Йорк миррор» никто не захочет читать книгу. Там, конечно, кое-что было пропущено, но… никому не будет интересно читать об этом во второй раз.

– А ты напиши так, чтобы было интересно. Побольше шокирующих фактов, и публика будет в восторге.

– У меня нет ни одного шокирующего факта.

– Неужели? – Эмметт смерил девушку внимательным взглядом. – Ты навязалась в экспедицию Даррена Уолша против его воли, а вернулась его невестой. Одного этого достаточно, чтобы подогреть интерес к книге.

– Ты думаешь, я буду рассказывать о нас с Дарреном? – возмутилась Эмили.

– Немного скандальной правды не помешает.

– Не было никакой скандальной правды!!!

Эмметт поморщился.

– Не кричи, пожалуйста. А то Сесилия подумает, что я тебя пытаю.

– А ты не зли меня.

– Прости. Я всего лишь неправильно выразился. Я имел в виду, что в центр твоей книги надо поставить не красоты и тайны Амазонии, а… э-э… тебя. Любовная интрига обязательно привлечет к себе внимание. Особенно если речь идет об отношениях между известными людьми…

Эмили призадумалась.

– Конечно, я не прошу тебя выворачивать наизнанку душу, – вкрадчиво продолжал Эмметт. – Ты можешь скрыть часть правды и сочинить взамен что-нибудь другое. Никто не будет в обиде, а успех тебе будет гарантирован. Что скажешь?

Эмили в этот момент представляла себе роскошную книгу в твердом переплете со своей фотографией на обложке и поэтому ответила не сразу.

– Эмили, – позвал Эмметт. – Согласна?

Она очнулась.

– Звучит заманчиво. Но я не уверена, что у меня получится…

– Зато я уверен. Читатели будут от тебя без ума. Эмили Маверик узнает не только высший свет Нью-Йорка, но и простые американцы. Миллионы людей будут мечтать о знакомстве с тобой.

Эмили рассмеялась.

– Ты превратился в настоящего змея-искусителя, Эмметт. Хорошо, я не против. Это будет… интересно. Но тебе какая от этого выгода?

– Что значит, какая выгода? – удивленно воскликнул он. – Я заработаю кучу денег как твой издатель.

– Только и всего?

– По-моему, этого вполне достаточно. Или ты подозреваешь меня в каких-то недобрых намерениях?

– Не говори ерунды, Эмметт, – нахмурилась Эмили. – Я согласна с тобой работать. Когда будем обсуждать условия, сроки?

– Кажется, ты говорила, что спешишь на важную встречу…

– Я говорила, что отменила ради тебя важную встречу!

– Надеюсь, ты не раскаялась в этом?

Их глаза снова встретились. Эмили отвернулась первой.

– Давай обсудим детали через неделю, – сказал он. – В понедельник, в это же время. Я подготовлю проект договора, ты подумай над содержанием. А потом вместе сядем и разработаем план, как нам свести старушку Америку с ума.

Эмили перевела дух. С Эмметтом деловым общаться было намного проще, чем с Эмметтом, ностальгирующим по прошлому.

– Договорились. – Она улыбнулась и встала. – Была рада повидать тебя, Эмметт.

Привычным жестом Эмили протянула ему руку. Эмметт поднялся на ноги и склонился над ее рукой. Прикосновение его губ застигло Эмили врасплох. А ведь когда-то она клялась этому мужчине в любви…

Когда Эмметт выпрямился, он увидел, что в глазах Эмили блестят слезы.

– До свидания, дорогая моя, – произнес он нежно. – Береги себя.

Когда Эмили шла от кабинета Эмметта к выходу из здания «АКА Медиа»», у нее голова шла кругом. Теперь, вдали от его проницательных глаз, она могла признаться себе во многом. В том, что за восемь лет он стал гораздо красивее. В том, что ему удалось совершенно выбить ее из колеи. Все эти годы она упорно старалась не вспоминать о нем. Поначалу это было невыносимо, но со временем стало легче. Ей даже почти удалось убедить себя в том, что она поступила правильно и Эмметту так намного лучше. Лишь сегодня, с опозданием на восемь лет, она осознала, что должна была поговорить с Эмметтом начистоту…

Не видя никого и ничего перед собой, Эмили побрела вниз по улице. Ее шофер, сидевший в машине у входа «АКА Медиа» с газетой в руках, и не заметил, как хозяйка вышла. Эмили в тот момент не вспоминала ни о шофере, ни даже о Даррене. Все ее мысли были об Эмметте.

Как же она была влюблена в него тогда! Да его и невозможно было не любить, такого красивого, юного, восторженного, полного гениальных идей и благородных идеалов. Он словно сошел со страниц романа или с кинопленки. Эмили никогда не страдала избытком сентиментальности, но Эмметт взволновал даже ее неромантическую натуру…

Эмили шла, не разбирая дороги, а в памяти вставали картины из далекого прошлого. Вот они с Эмметтом попали вместе под дождь… А вот стоят обнявшись под козырьком музыкального магазина… Здесь он впервые поцеловал ее, а здесь отчаянно размахивал руками, показывая, какой чудесный дом он выстроит для своей Эмили…

Как же она могла так бездушно предать его?

Эмили искусала губы в кровь. Страшное, запоздалое чувство вины накрыло ее с головой, и ей хотелось бежать обратно в «АКА Медиа», чтобы упасть перед Эмметтом на колени и молить о прощении. Хотя зачем ему ее извинения? Сейчас она может говорить все, что угодно. Прошлых ошибок это не исправит.

А ведь восемь лет назад она не сомневалась в своей правоте. Когда тетка познакомила ее с Томасом Мавериком, Эмили была на седьмом небе от счастья. Первый в ее жизни миллионер, который обратил на нее внимание. Да что там обратил. Маверик влюбился в нее, как только увидел, потерял голову от одного взгляда и был готов на все, чтобы она принадлежала ему.

Тетка Гортензия была в восторге. Она давно мечтала о приличной партии для хорошенькой Эмили. Нечего девочке все время прозябать в нищете, как ее матери. Оливия не захотела думать головой и предпочла выйти замуж за простого служащего с незапоминающейся фамилией Браун. И чего она добилась? Стала обыкновенной домохозяйкой в крошечном домике и потратила жизнь на приготовление пищи и уборку. Эмили походила на мать во многом и напоминала Гортензии счастливую пору их юности. Она была очень хороша собой, даже лучше, чем Оливия в молодости. Но кое в чем девочка от матери отличалась. У нее была голова на плечах, и Гортензия Брэкенридж сразу поняла это.

Тетушка часто приглашала Эмили к себе. В основном одну, без родителей. Девочка восхищалась красивым домом Гортензии, прекрасными вещами и одеждой. Хитрая тетка не сомневалась, что Эмили очень нелегко потом возвращаться в дом родителей. И все же девочка ни разу не пожаловалась на бедность ни ей, ни матери. Гортензии нравилась ее гордость.

Когда Эмили подросла, тетушка ненавязчиво принялась подыскивать ей мужа. Конечно, как бесприданница она не могла рассчитывать на многое. Но Гортензия давала понять всем своим знакомым, что у нее к Эмили Браун особое отношение и, возможно, со временем, все ее состояние отойдет к ней. Состояние это было не бог весть как велико, но все же это было лучше, чем ничего. Эмили привыкала вращаться в высшем свете, приучалась любить эту жизнь и этих людей.

Она оказалась способной ученицей, и Гортензия по праву гордилась ею. Никто не мог выслушивать бредни старой миссис Уотсон с таким участливым выражением лица, как Эмили. Никто не умел смущаться так трогательно, как она, и мгновенно вспыхивать от любого неприличного слова. Подкупало в Эмили и то, что она всегда была искренна. В ней совершенно не было фальши, и если она и выслушивала бесконечные воспоминания миссис Уотсон о былых временах, то делала это исключительно из добрых побуждений, а не затем, чтобы добиться чего-то от богатой старухи. Одним словом, Эмили была очаровательна. Гортензия знала, что рано или поздно она встретит своего принца.

Это было бы справедливо и правильно.

Эмметт Нортон, которого Бренда Холлидей так неосторожно пригласила на одну из своих вечеринок, был вылитый принц. Тетушка сделала вид, что не заметила, как Эмили с ним познакомилась. Но на самом деле она следила за девушкой весь вечер. Парень был красив. Слишком красив, на ее взгляд, чтобы быть тем, кто им нужен. Не теряя времени даром, она стала собирать информацию о сногсшибательном брюнете. Через пару-тройку дней Гортензия точно знала, что подтвердились ее худшие подозрения. Эмметт Нортон годился лишь на то, чтобы кружить головы женщинам. Бренда Холлидей пала жертвой его неоспоримого обаяния. Тетушка поклялась, что Эмили не постигнет та же участь.

Она ничего не сказала девушке, но удвоила свои усилия. Эмили стала посещать вдвое больше вечеринок. Она не роптала, но продолжала встречаться с Эмметтом. Гортензия прекрасно обо всем знала и молчала. Она не хотела заставлять Эмили. Девочка должна была сама сделать выбор. Гортензия лишь выжидала нужный момент.

Знакомство с Томасом Мавериком произошло как нельзя кстати. Томасу было под шестьдесят, был он невысок, пузат и лыс, но в его глазах при виде Эмили зажигался неугасимый огонь страсти. Было ясно, что он не обратит внимания на ее бедность и женится на ней, если она того пожелает.

Конечно, тетушка Гортензия сознавала, что рядом с молодым и красивым Нортоном Эмили было бы намного лучше. Но у Маверика было пятнадцать миллионов долларов, а у Эмметта – шиш в кармане и грандиозные планы. И Гортензия принялась потихоньку сводить Маверика и Эмили…

У нее все получилось. Маверик не скупился и кружил Эмили голову своим богатством. Он дарил ей роскошные подарки и выполнял любую прихоть. Он не лез к ней с нежностями и всегда держался очень предупредительно. Эмили знала, что предает Эмметта и их любовь и что он никогда не простит ей этого. Но поговорить с ним начистоту она не могла. Не хватало храбрости.

Эмметт все понял сам. Эмили так и не знала, как. То ли кто-то из общих знакомых раскрыл ему глаза, то ли он прочитал о ее помолвке с Мавериком в газетах. Он не сказал ей ни слова. Не позвонил, не написал. Он просто исчез, и это ранило Эмили гораздо сильнее любых обвинений. Она поступила подло и должна была понести заслуженное наказание…

Восемь лет спустя Эмили брела по улице, и слезы застили ей дорогу. Как бы ни мучилась она тогда, в двадцать лет, это было ничто по сравнению с угрызениями совести, которые она испытывала сейчас. Она так виновата перед Эмметтом. За то, что разрушила их любовь. За то, что никогда не верила в него по-настоящему. За то, что предпочла богатого старика. За то, что не имела храбрости сознаться в этом. Эмметт был сто раз прав, когда назначил ей встречу от имени Фрэнка Джордана. Если бы она заранее знала, кто на самом деле ждет ее в кабинете главы «АКА Медиа», она бы никогда не смогла даже войти в это здание.

Какой спокойной и рассудительной она была в двадцать лет! Шла под венец со стариком, предав любимого человека, и считала, что поступает правильно. Может быть, потому что не любила Эмметта по-настоящему и не понимала, какую боль ему причиняет? Теперь она стала старше, умнее, опытнее… Теперь она знает, что такое любовь… И научил ее этому не Эмметт…

Вдруг кто-то схватил Эмили за руку.

– Куда ты так спешишь, хотел бы я знать?

Эмили вздрогнула от неожиданности и возмущенно посмотрела на нахала. Она увидела молодого мужчину лет тридцати, с выгоревшими на солнце светлыми волосами и лицом, загоревшим до черноты. На щеках и подбородке кожа была намного светлее, как будто мужчина носил бороду, а совсем недавно сбрил ее. Яркие голубые глаза смотрели на Эмили насмешливо, но с нежностью, а крепкие пальцы, сжимавшие ее руку, были способны при небольшом усилии сломать ей кость.

Эмили почувствовала, что стремительно возвращается из прошлого в настоящее. Прекрасное, восхитительное настоящее, где нет ошибок, боли и разочарования, а есть одна любовь.

– Привет, Даррен, – улыбнулась она.

5

Они были парой сезона, известный ученый и исследователь Амазонии Даррен Уолш и богатая вдова из высшего света Эмили Маверик. О них судачил весь Нью-Йорк. Когда-то Эмили нравилось быть в центре внимания. Можно сказать, что она всю жизнь стремилась к этому. Но с тех пор, как в ее жизни появился Даррен, внимание не радовало, а скорее пугало. Истинное счастье не хотелось выставлять напоказ. Наоборот, его хотелось спрятать подальше от любопытных и завистливых глаз, чтобы никто не смел посягнуть на него.

– Даррен, дорогой, как я рада тебя видеть… – Эмили обняла его за шею и прижалась к нему всем телом.

В его объятиях было покойно и уютно. Да, она часто ошибалась в прошлом. Да, она причинила много боли. Но за прошлые грешки она расплатилась сполна, и ничто не помешает ей наслаждаться счастьем.

– Ты меня удивляешь, – засмеялся Даррен, целуя Эмили в ухо, – откуда вдруг такой пыл?

– Просто я давно тебя не видела.

– А кто в этом виноват? Кто все время занят и не может уделить мне ни минуты? Я привык видеть тебя двадцать четыре часа в сутки, помнишь? Мне тебя не хватает…

Эмили потерлась щекой о его плечо. Конечно, она помнит. Несколько недель они провели в экспедиции бок о бок. Вместе ели, вместе спали, вместе переживали тяготы и опасности пути. Ругались тоже вместе и ненавидели друг друга, не подозревая, что ссоры – предвестники грядущей любви…

– Я исправлюсь, – тихо сказала Эмили.

– Ловлю тебя на слове.

Обнявшись, они медленно пошли по улице.

– Куда же ты бежала? – поинтересовался Даррен. – Я проезжал мимо в такси и подумал, что ты мне привиделась. Но все равно захотел проверить…

Отвечать на этот вопрос Эмили не хотелось, и она попыталась аккуратно сменить тему.

– А куда ты ехал?

– Мы с Шейлой договорились встретиться, – небрежно ответил Даррен. – Надо обсудить кое-что.

Эмили кольнула ревность. Биолог Шейла Булстранг знала Даррена очень давно, принимала участие во многих его экспедициях и, по ее собственному признанию, была влюблена в него как кошка. Эмили отлично знала, что у Шейлы нет ни одного шанса покорить Даррена. Он относился к ней как к надежному другу и хорошему специалисту, не больше. Но Эмили все равно не могла не ревновать. Слишком уж много неприятных моментов пришлось ей пережить в экспедиции по милости Шейлы Булстранг. Такое не забывается.

– Что ты хотел с ней обсудить?

– Так, мелочи всякие. Рабочие моменты.

– Какие именно? – требовательно спросила Эмили.

Больше всего ее раздражало, что Даррен по-прежнему не воспринимает ее всерьез, когда речь заходит о работе. Да, у нее нет специального образования. Да, она ничего не смыслит ни в археологии, ни в этнографии, ни в одной другой области науки из тех, что интересуют его. Но все же она спонсировала его экспедицию, участвовала в ней вместе с ним… Вокруг нее крутился праздник тапиоры в племени бураку, и именно она обнаружила вход в таинственные пирамиды затерянного города. Правда, произошло это случайно – Эмили попросту провалилась в одну из них, но это неважно. Многие великие открытия делались случайно, и заслуги первооткрывателей это ничуть не умаляет.

Даррен почувствовал обиду Эмили и ласково погладил ее по плечу.

– Тебе будет скучно, если я начну рассказывать.

Эмили недовольно раздула ноздри. В этом весь Даррен. Непослушный и упрямый. Его совершенно невозможно переубедить. Хотя… однажды ей это удалось. Эмили лукаво улыбнулась. Даррен может думать о ее способностях все, что угодно. Но если бы не она, не ее настойчивость и умение добиваться своего, они бы сейчас не обнимались…

– В любом случае, на встречу с Шейлой я уже опоздал, – сказал Даррен. – Она будет в ярости и порвет меня на мелкие клочки. Ты довольна?

– Я счастлива, – кивнула Эмили.

Они дошли до угла, и Даррен поймал такси.

– Тебе действительно надо встречаться с Шейлой? – вздохнула Эмили.

– Она меня ждет, – просто ответил Даррен. – Я заеду за тобой вечером.

– Приезжай пораньше…

Эмили захотелось сказать, что ей сейчас очень тяжело и поддержка Даррена необходима ей как воздух. Но, конечно, он стал бы задавать слишком много вопросов. А рассказать ему об Эмметте она была еще не готова.

– До вечера. – Она поцеловала его, не думая о том, что их может кто-нибудь увидеть и сфотографировать. – Я тебя люблю.

У Даррена дрогнули губы. Эмили быстро села в машину. Если она задержится хоть на секунду, то встреча Даррена точно сорвется. А она знала, как ответственно он относится к работе, и уважала его за это. Прагматичная эгоистка Эмили Маверик многому научилась в Амазонии.

По дороге домой Эмили вспоминала, как все было. Даррен Уолш, исследователь, путешественник, ученый, храбрец и просто красавец мужчина, полгода назад был на слуху у всех. Он собирался в очередную опасную экспедицию в дебри Амазонии и подыскивал необходимые средства. Эмили удалось затащить нелюдима Даррена на один из своих вечеров. А потом ей, вполне естественно, захотелось его покорить. Вовсе не потому, что она полюбила его с первого взгляда, хотя у Даррена, несомненно, были все задатки покорителя женских сердец, а из чистого упрямства. Даррен с таким откровенным презрением отзывался обо всем, что составляло суть жизни Эмили, что ей захотелось проучить его.

Недолго думая Эмили навязалась с ним в экспедицию. Не просто навязалась, а заставила его взять ее с собой. Пользуясь своими обширными связями, она устроила так, что все местные богачи отказали Даррену в финансовой помощи. Оборудование для экспедиции не на что было купить, и блистательному мистеру Уолшу пришлось согласиться на позорные условия пронырливой дамочки. Она за него платит, а он берет ее с собой.

Что ж, эта экспедиция многому научила их обоих. Эмили слишком поздно поняла, что это не увеселительная прогулка по Амазонке. Она не могла спать, прислушиваясь к ужасающим звукам ночной сельвы. Она в кровь стирала ноги. Она готовила еду на весь отряд и терпела презрительное отношение многих его членов. Той же Шейлы. Она свалилась из лодки в реку, кишащую пираньями, и забрела с сумасшедшей девушкой из племени бураку в глушь, где ее едва сумели отыскать. Ее принесли в жертву богу Диноку все те же бураку, и хотя закончилось жертвоприношение очень мирно и даже в какой-то степени неприлично, в тот момент Эмили было очень страшно… Она очень изменилась. Нью-Йорк уже не казался ей пупом земли, а ее салон – центром Нью-Йорка. Эмили научилась заботиться о других людях, делать настоящее дело, смело смотреть в лицо опасности. Наконец, она научилась любить…

Даррен учился любить вместе с ней. Из ненавистного ненужного балласта, которым Эмили Маверик была в начале их пути, она постепенно превратилась в самое дорогое существо, ради которого стоит рисковать жизнью. Даррен и не подозревал, что способен полюбить кого-нибудь вроде Эмили. Она казалась ему пустышкой, подделкой, безмозглой куклой, которую заботят лишь ее побрякушки, драгоценности да количество знаменитостей на ее вечерах. Ему пришлось убедиться, что это не так. И тогда страх потерять ее заставил его заплатить за то пренебрежение, с которым он относился к Эмили поначалу…

Но теперь все это было позади. Они успешно завершили экспедицию и с триумфом вернулись в Нью-Йорк. Объявление о готовящейся свадьбе ошеломило весь город. Эмили Маверик имела репутацию самой неприступной красавицы. Многие претендовали на ее руку и сердце, и попадались среди них достойнейшие мужчины, но всем было отказано. Неудивительно, что все задавались вопросом, чем Даррен смог пленить женщину из высшего общества…

Эмили помрачнела, вспомнив, как об этом ее спрашивал Эмметт. Уж он-то должен понимать, что такое настоящая любовь, и воздержаться от вопросов. Он последний человек на Земле, с которым Эмили стала бы откровенничать насчет своих чувств к Даррену Уолшу.

Усилием воли Эмили заставила себя не думать об Эмметте. Она встретится с ним через неделю, чтобы обсудить детали издания будущей книги. Это отличное деловое предложение, и глупо отказываться от него из-за того, что когда-то они с Эмметтом планировали пожениться. Если бы можно было избежать общения с ним, она бы это сделала. Но уклоняться от встреч она не будет, иначе Эмметт решит, что он все еще что-то значит для нее. Таким образом, чем меньше она будет думать лично об Эмметте и чем больше – о деле, тем лучше будет для них обоих!

Дома Эмили попросила секретаря съездить за беднягой-шофером, который до сих пор караулил ее у входа в «АКА Медиа», и засела за работу. В запасе у нее было три часа, и она намеревалась потратить их с пользой. Через неделю она принесет Эмметту готовый конспект книги, и они сразу смогут что-то подправить.

Работалось Эмили легко. Серия репортажей, написанная для «Нью-Йорк миррор», помогла ей набить руку, и теперь предложения ровно и гладко ложились на бумагу. Она еще не решила, от какого лица ей следует писать, от первого или третьего, и не стоит ли вообще изменить имена и написать настоящий художественный роман на основе ее приключений. Все идеи Эмили выписывала отдельно, чтобы ничего не забыть и потом посоветоваться с Эмметтом. Он должен знать, как будет лучше…

Работа настолько захватила Эмили, что секретарю пришлось напомнить ей, что пора готовиться к театру.

– Да, да, иду, – рассеянно пробормотала Эмили.

Не хотелось останавливаться на полпути, но делать было нечего. Сегодня в театре она должна быть ослепительно прекрасна, а значит, пора приводить себя в порядок.

Эмили приняла душ, нанесла маску, помассировала лицо. Она любила собираться, творить из обычной привлекательной девушки прекрасную леди. Краситься она всегда предпочитала сама, сомневаясь в способностях даже лучших косметологов угадать, какой именно макияж подойдет к ее нежной фарфоровой коже и голубым глазам. Зато прическу ей делала горничная Альма, непревзойденная в этом мастерица. Эмили платила ей огромные деньги, но Альма стоила того, совмещая обязанности и горничной, и массажистки, и парикмахера.

Для вечера Эмили выбрала светло-сиреневое платье с узкой юбкой, расширяющейся книзу. Низкое декольте подчеркивало красоту шею и груди, а также позволяло каждому полюбоваться изумительным бриллиантовым колье, которое Эмили подарил ко дню свадьбы Томас Маверик. В последнее время Эмили старалась не носить драгоценности, подаренные мужем, из страха задеть Даррена. Но колье было ее любимым, а Даррен так редко обращал внимание на ее украшения, что Эмили не устояла перед соблазном.

Полностью одетая, она оглядела себя в зеркале. Туфли на каблуках делали ее выше и еще стройнее, и Эмили, гордившаяся своей изящной, но в то же время очень соблазнительной фигуркой, невольно залюбовалась собой. Единственное, что, по ее мнению, слегка портило картину, был загар. Жизнь на природе даром не прошла. Светлая кожа Эмили, за которой она всегда так старательно ухаживала, за это время обгорала и облезала не раз. Там, в Амазонии, ей не было до этого никакого дела. Когда она прилетела в Нью-Йорк и впервые увидела свое отражение в зеркале, то чуть не упала в обморок.

Сейчас, конечно, ей удалось кое-что сделать. Отшелушивающие пилинги, массажи, маски, лосьоны и притирания – косметическим процедурам не было конца. Но моментально вернуть коже ее нежный прозрачный цвет не могли никакие средства. Нужно было ждать, пока загар сойдет сам собой. Спасти могла лишь пудра, да и то лишь в том случае, если Эмили полностью осыплет ею лицо. Становиться похожей на гейшу она не собиралась и поэтому, стиснув зубы, от светлой пудры отказалась вообще.

Правда, Даррен смеялся над ее страданиями. Он говорил, что загар Эмили очень идет. Но чего еще можно ожидать от человека, у которого загар настолько въелся в кожу, что сразу не поймешь, какой он расы…

– Эмили, приехал мистер Уолш, – проговорила за дверью Дайана.

Эмили очнулась.

– Иду.

Она взяла с туалетного столика маленькую, усыпанную жемчугом сумочку и кинула последний взгляд на свое отражение. К чему притворяться? Хороша. Очень хороша.

6

Даррен ждал ее в холле. Немного недовольный, как всегда, когда ему приходилось сопровождать Эмили «в свет». Смокинг, хоть и его собственный, а не взятый напрокат, сидел на нем плохо, как будто с чужого плеча. Эмили неизменно удивлялась этому. У Даррена была чудесная фигура. В одних грубых брезентовых штанах он был красив до невозможности. Но парадные пиджаки носить он не умел. Каждый раз, видя Даррена в смокинге, Эмили хотелось, чтобы он его снял… Но, увы, в Метрополитен-опера его вряд ли пустят обнаженным по пояс, и поэтому ей придется немного потерпеть.

Эмили медленно спустилась по лестнице, чувствуя, что Даррен не сводит с нее восхищенных глаз. Что-что, а это она умела. Головка гордо поднята, взгляд отсутствующий, будто тебя меньше всего интересует производимое впечатление, походка неспешная, но уверенная…

– Ты чудесно выглядишь, Эмили, – с дрожью в голосе сказал Даррен.

Эмили слегка улыбнулась. Приятно лишний раз продемонстрировать ему, какая она красавица. В шортах и рубашке цвета хаки, с вечно растрепанными немытыми волосами и облезлым носом она вовсе не была так хороша…

– Спасибо.

– Идем? Такси ждет.

– Нас отвезет Гарольд.

Эмили заметила, что Даррен нахмурился, но ничего не стала говорить. Они уже обсуждали это, и Даррену незачем упрямиться. Она понимает, что ему неприятно, когда они выезжают на ее машине и с ее шофером. Но что делать, раз она богата, а он нет? Эмили Маверик не может приехать в Метрополитен-опера на такси. А достоинство Даррена ничуть не пострадает оттого, что он воспользуется ее автомобилем. Она сто раз ему говорила об этом, и все равно он до сих пор пытается настоять на своем. Упрямец…

В машине Даррен молчал. Эмили злилась и тоже молчала. Она знала, что Даррену не доставляют никакого удовольствия такие выходы в свет. Но также знала, что если она будет одна ходить по вечеринкам, театрам и выставкам, все решат, что их свадьба – фикция, очередная газетная утка, чтобы раздуть тиражи…

Выйдя из машины, Эмили ласково взяла его под руку.

– Даррен, перестань дуться. Тебе это не идет.

Он вздохнул.

– Мне жаль терять время.

– Ты считаешь, что пойти в театр со мной– потеря времени? – холодно спросила Эмили.

– Не искажай мои слова. Я всегда рад провести время с тобой. Но это, – Даррен махнул рукой на расцвеченное огнями здание Метрополитен-опера, – не значит быть с тобой.

Горечь, с какой он произнес эти слова, тронула сердце Эмили.

– Но я очень люблю театр. И я хочу, чтобы ты был рядом со мной.

– Неужели? – Он покосился на нее сверху вниз. – А может, тебе просто не хочется показываться в таких местах без меня? Твои знакомые сразу начнут болтать, что между нами не все благополучно.

Кровь бросилась Эмили в лицо. Даррен порой бывал на редкость нетактичен.

– Раз я твоя невеста, мне не подобает выходить в свет одной.

Даррен искренне удивился.

– Почему? А если я занят и не могу все время сопровождать тебя? Если мне просто неинтересно?

Эмили закусила губу. Бесполезно объяснять ему, что такое приличия. Дикарь он и есть дикарь. Но в ее мире живут по установленным правилам, и если он хочет быть с ней, ему придется подчиниться.

– Даррен, давай не будем портить друг другу настроение, – проговорила она спокойно. – Вечер только начался.

Он молча пожал плечами и придержал большую стеклянную дверь, чтобы Эмили могла войти.

Внутри было светло от множества хрустальных люстр и очень тепло. Знакомые тут же обступили Эмили и Даррена и принялись наперебой расхваливать ее туалет. Она вежливо здоровалась со всеми, представляла Даррена тем, кто еще не был с ним лично знаком, и отвечала комплиментами на комплимент. Даррен вел себя прилично, отвечал на вопросы и даже несколько раз улыбнулся. У Эмили отлегло от сердца. Когда он хочет, он может очаровать любого. Почему же он не проявляет это качество в присутствии ее приятелей? Если он будет почаще улыбаться, все будут от него без ума…

Они поднялись в ложу и заняли свои места. Эмили Маверик не терпела, чтобы в ложе присутствовали посторонние, и поэтому выкупала все билеты, даже если они с Дарреном собирались быть на спектакле вдвоем. Когда они вошли в зал, Даррен увидел, как из противоположных лож к ним стали поворачиваться люди. Кто-то махал им рукой, а кто-то беззастенчиво разглядывал в бинокль.

Даррен сел и отвернулся. Его раздражало, что его рассматривают как букашку под микроскопом. Он, исследователь Амазонии, видевший то, что этим людишкам в кошмарном сне не приснится, выживший после того, что убило бы их на месте, интересует их лишь потому, что собирается жениться на Эмили. Изумительное ощущение для человека, который еще не потерял чувство собственного достоинства. Поэтому он так и не любит ходить с ней во все эти театры. Его бесит, что все вокруг жаждут залезть в постель к ним с Эмили. Им наплевать, что они пережили в Амазонии. Им подавай острого и жареного, побольше эротических деталей, поменьше научных фактов… Тьфу…

Плохое настроение мешало Даррену наслаждаться спектаклем. Он слушал прекрасную музыку и радовался тому, что в темноте Эмили не видит его лица. Он мог расслабиться и позлиться вволю. Скоро антракт, а значит, снова придется натягивать маску и натужно улыбаться людям, которых хочется придушить на месте…

Тут Эмили взяла его руку и крепко сжала. От ее прикосновения дурные мысли Даррена улетучились как по волшебству. Какую страшную власть она над ним имеет… Ни одна женщина не могла раньше одним словом довести его до бешенства или вознести на вершину блаженства. Как же она дорога ему… Даррен наклонился и поцеловал нежные пальчики.

– Веди себя прилично, – прошептала она, но по ее тону было ясно, что на самом деле она совсем не сердится.

Даррен придвинулся поближе и обнял Эмили за талию. Она прислонилась к нему и положила голову ему на плечо. Даррен затаил дыхание и не шевелился до конца первого акта. Ему хотелось, чтобы она сидела так вечно, прижавшись к нему, и чтобы рядом не было ни одного постороннего человека…

В этой позе их и застал Эмметт Нортон, когда зашел к ним в ложу сразу после того, как зажегся свет.

– Эмили, добрый вечер, не ожидал увидеть тебя здесь… Ох, простите…

Эмили вскочила на ноги. Слишком поспешно, слишком суетливо. Но она была потрясена. Не успела успокоиться после первой встречи с Эмметтом, как вот он снова появился, чтобы смущать ее.

Даррен поднялся вслед за Эмили, без особого интереса глядя на незнакомца. Очередной знакомый прелестной миссис Маверик. Какая скука.

– Добрый вечер, Эмметт, – проговорила Эмили с усилием.

Она едва слышала свой голос. Эмметту опять удалось застать ее врасплох. И, самое ужасное, рядом был Даррен. От него никогда ничего не ускользает. Ему достаточно лишь одного взгляда, чтобы понять, что связывает ее и Эмметта. Вернее, что связывало… Зачем он пришел сюда? Неужели он не видел, что она не одна?

– Может быть, представишь меня своему спутнику, – донеслись до нее как сквозь туман безупречно вежливые слова Эмметта.

– Д-да, конечно… – Эмили чувствовала, что голос не слушается ее, но молчать было невозможно. – Эмметт, мой жених Даррен Уолш. Даррен, Эмметт Нортон, мой… давний приятель.

– Даррен Уолш? Тот самый Даррен Уолш? Знаменитый исследователь? – воскликнул Эмметт с неподдельным интересом.

– Да, – кивнул Даррен.

– И жених нашей очаровательной Эмили. Вам очень повезло, мистер Уолш.

– Я знаю. – Рука Даррена как бы невзначай легла на плечи Эмили.

Эмметт недобро усмехнулся.

– Вы чудесная пара. Поздравляю.

– Спасибо.

Повисла неловкая пауза. Даррен молчал, потому что ему нечего было сказать. Эмили молчала, потому что была не в силах выговорить ни слова. А Эмметт, казалось, наслаждался растущим замешательством.

Эмили была готова убить его. И все же она не могла не отметить про себя, как он красив сейчас. Смокинг сидел на нем как влитой. Черные волосы блестели в ярком искусственном свете, а глаза казались еще темнее. Он был воплощением утонченности и изящества. На его фоне Даррен в своем плохо сидящем пиджаке казался неотесанным мужланом…

Она тут же устыдилась этих мыслей, и стыд помог ей взять себя в руки.

– Хорошо, Эмметт, была рада тебя повидать, – Эмили улыбнулась как можно шире.

На языке ее мира это значило, что Эмметту пора убраться из ложи. Но он предпочел ее не понять.

– Да, я удачно тебя увидел, – кивнул он. – После нашей сегодняшней встречи мне пришли в голову кое-какие идейки насчет книги. Надо бы обсудить их.

Эмили похолодела. С каким удовольствием она бы вцепилась Эмметту в лицо и расцарапала бы острыми ноготками его прекрасную физиономию!

– Мы же договорились обсудить все в следующий понедельник, – сказала она.

Краем глаза Эмили видела, что Даррен настороженно наблюдает за ними. Ему хватит одной неверной интонации, чтобы заподозрить неладное.

– Боюсь, я не дотерплю до следующего понедельника, – усмехнулся Эмметт. – Сама понимаешь, в таких делах надо ковать железо, пока горячо. Вы со мной согласны, мистер Уолш?

– Трудно сказать. Я плохо представляю себе, о чем речь.

– Ах, конечно. У Эмили, наверное, не было времени рассказать вам. – Эмметт одарил пунцовую от злости Эмили сияющей улыбкой. – Сегодня мы с ней обсуждали проект книги о ваших приключениях в Амазонии.

– Неужели? – В голосе Даррена зазвенел металл. – А разве Эмили не написала уже несколько статей для какой-то газеты? Я думал, на этом ее писательская карьера закончилась. И, простите, не совсем понимаю, какое отношение имеете к книгам вы, мистер Нортон.

– Самое прямое. – Эмметт по-прежнему улыбался, но дружелюбия в его улыбке было не больше, чем в шипении гадюки. – Я владелец крупного медиахолдинга и хочу издать книгу Эмили. У нее есть талант. Его надо развивать, вам не кажется? К тому же это отличная реклама и способ заработать.

– Как чудесно.

Даррен так посмотрел на Эмили, что ей захотелось перепрыгнуть через перила вниз, в партер.

– Так что как ты смотришь на то, чтобы встретиться уже завтра? – невозмутимо спросил Эмметт. – Скажем, часов в пять. Боюсь, что раньше я не смогу.

– Завтра я занята. – Эмили вовремя вспомнила, что они с Дарреном собрались пройтись по свадебным салонам. – Весь день.

– Какая жалость. Это так важно, Эм… Ты же понимаешь…

Эмили покраснела.

– Конечно, она все понимает, мистер Нортон, – раздался ледяной голос Даррена. – И сможет встретиться завтра с вами в пять или когда вам будет угодно.

– Даррен, но мы…

– Никаких возражений. Мистер Нортон прав. Ты должна в первую очередь заняться книгой. Остальное подождет.

– Спасибо за поддержку, – сказал Эмметт. – Жду тебя завтра, Эм. До свидания, рад был познакомиться, мистер Уолш.

– Взаимно, мистер Нортон.

Эмметт вышел, лишь бархатная занавеска колыхнулась за его спиной. Эмили боялась повернуться и посмотреть Даррену в глаза. Он заговорил первым.

– Эм? Этот лощеный красавчик называет тебя Эм?

– Я сама терпеть этого не могу. Но Эмметт называл меня так очень давно и…

Эмили запнулась. Не объяснять же ему, в самом деле, что когда-то обращение «Эм» райской музыкой звучало для нее. Так называл ее только Эмметт, и это стало своего рода талисманом, кодовым словом для них. После того как она вышла замуж за Маверика, Эмили никому не разрешала звать себя «Эм». Это казалось святотатством по отношению к Эмметту.

Но самому Эмметту она не могла указывать.

– Ладно, черт с ним, с именем, – кивнул Даррен. – Что там за история с книгой?

– Давай сядем, – предложила Эмили. – На нас обращают внимание.

– Плевать! – воскликнул Даррен, но все-таки послушно сел. – Почему ты ничего не сказала мне, что встречалась сегодня с этим типом?

– Потому что это совершенно вылетело у меня из головы, – солгала Эмили.

– Неужели? Во сколько вы встречались?

– Это допрос?

– Это вопрос! Я имею право знать, где и с кем моя невеста проводит время.

– А я имею право встречаться с нужными мне людьми! – возмутилась Эмили.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Ты не должен задавать мне вопросы в таком тоне!

– Извини. – Даррен потер лоб. – Я не хотел кричать. Так с какой стати ты решила написать книгу?

Эмили перевела дух. Кажется, он не намерен дальше выяснять, когда именно она сегодня встречалась с Эмметтом Нортоном.

– Эмметту принадлежит холдинг «АКА Медиа», слышал о таком?

Даррен, естественно, не слышал.

– В составе холдинга есть несколько очень известных издательств, и Эмметт предложил мне написать книгу о наших приключениях в Амазонии. Это будет очень интересно. У людей такой интерес к нашей экспедиции, глупо его не использовать.

– Ты уже писала об экспедиции, – напомнил Даррен, – и мы не один раз ругались по этому поводу. Я не хочу, чтобы слухи и непроверенные факты расползались по стране. Мы многое выяснили, выстроили несколько гипотез, но нам по-прежнему не хватает доказательств. Нужны уточнения, проверки, новые экспедиции и тщательное изучение материала, понимаешь? Если ты напишешь только об открытиях, это будет ненаучно, и…

– Даррен, очнись, – рассмеялась Эмили. – Никто не говорит о науке. Она никому не интересна… То есть интересна, конечно, и все с удовольствием почитают потом о твоих проверенных догадках и гипотезах. Я буду писать только о приключениях. Представь себе, таинственные дебри Амазонки, чудовищные звери, ядовитые змеи, опасность на каждом шагу… индейцы враждебные и дружелюбные, непростые отношения героев, расцветающая романтика…

– Погоди, – перебил ее Даррен. – Ты что, собираешься писать о нас?

7

Эмили охрипла, доказывая Даррену, что ничего страшного не произойдет, если она опишет в книге зарождение их любви. Они проспорили весь антракт и продолжали спорить после спектакля по дороге домой.

– Как ты не понимаешь, есть вещи, которые принадлежат только тебе и мне. Озеро, где ты купалась, когда я тебя нашел, праздник тапиоры, ночь у реки, когда я лечил твои ноги… Никто не должен об этом знать. Это только наше!

– Я не буду писать обо всем, только об избранном! Чудесная книжка получится. Я действительно смогу все это здорово описать.

– Мне плевать, насколько здорово у тебя это получится! – сорвался Даррен. – Я не хочу, чтобы ты выставляла наши отношения напоказ! Я и так чувствую себя зверем в клетке, на которого любуются все твои приятели! Представляешь, что будет после того, как твою книгу напечатают? На меня начнут на улице пальцами показывать!

Они стояли уже на ступеньках ее дома и кричали друг на друга.

– Это называется слава, и нормальные люди жаждут прославиться! – воскликнула Эмили.

– Мне известности хватает с лихвой. Работать из-за нее не могу как следует.

– Мы заработаем кучу денег. Эмметт готов хорошо заплатить.

– Какой он щедрый, – покачал головой Даррен. – Я восхищен. А если бы он был готов заплатить за тебя, ты бы прыгнула к нему в постель?

На это мог быть только один ответ. Эмили замахнулась, чтобы дать Даррену пощечину, но он перехватил ее руку.

– Ты еще пожалеешь об этом, – процедила она, покраснев от злости и унижения.

– Уже жалею, – бросил он в сердцах, резко развернулся и побежал вниз по лестнице.

– Даррен! – крикнула Эмили ему вслед, но порыв ветра унес его имя совсем в другую сторону.

Он уходил, а Эмили лишь молча стояла и смотрела, как его спина постепенно растворяется в сумраке парка.

В ту ночь она очень плохо спала. Даррен должен был остаться на ночь, и поэтому Эмили было особенно неуютно в своей большой спальне. Где он сейчас? Что думает, что делает? Как они могли поругаться из-за такого пустяка, как книга? Какая разница, будет ли она ее писать и о чем… Даррен не имел права так разговаривать с ней… Она ни в чем не виновата…

Эмили ворочалась с боку на бок. Она то проклинала себя за несдержанность, то ругала Даррена за грубые слова. Он все время забывает, что с ней надо обращаться с особой осторожностью. Она не похожа на женщин вроде Шейлы Булстранг, с которыми он привык общаться. Она изысканная, уточенная, нежная… Ее нельзя огорчать…

Она заснула с мыслями о жестокой несправедливости Даррена и проснулась невыспавшейся и злой. Погода как назло была чудесной, теплой и солнечной. Подходящий денек, чтобы прогуляться с любимым по свадебным салонам, обсудить детали свадьбы… Но сегодня об этом не может быть и речи. Даррен лично отправил ее на встречу с Эмметтом. Отлично. Пусть так и будет.

После завтрака настроение Эмили не улучшилось. Особенно когда к ней подошла Дайана и напомнила в сотый раз, что мистер Филкис, ее финансовый консультант, снова просит о встрече.

– Господи, ну неужели он не может просто прислать мне отчет? – раздраженно спросила Эмили.

– Он говорит, что это очень важно, и настаивает на личной встрече.

Дайана была невозмутима. Как и подобает хорошему секретарю, она одинаково реагировала и на гнев, и на радость Эмили.

– Хорошо, пусть придет сегодня, – вздохнула Эмили. – День все равно потерян.

– Во сколько?

– Мм… в час. Годится? Или у меня что-то запланировано?

– Сегодня вы свободны.

Эмили снова вздохнула. Еще бы. Она специально освободила этот день для Даррена.

– Запиши, что в пять я встречаюсь с Эмметтом Нортоном, – сказала она Дайане.

– Простите, с кем?

– Ах, ты же ничего не знаешь. Фрэнк Джордан, глава «АКА Медиа», отошел от дел. Всем теперь заправляет его сын, Эмметт Нортон. Странно, что ты этого не знала. Запомни это имя. Я буду с ним работать.

– Хорошо. Сегодня в пять.

– А Филкиса пригласи на час сюда. Я к нему не поеду.

– Да, Эмили.

Эйбрахам Филкис работал на Эмили шесть лет. Он начинал консультировать еще ее мужа, но только Эмили сумела разглядеть в нем его талант. Эйбрахам был гениальным финансистом. Он обладал невероятным чутьем во всем, что касалось ценных бумаг, и был фанатично предан Эмили. Она подозревала, что он давно и безнадежно влюблен в нее, и была рада этому. Филкис был бесценен. Маверик не любил и боялся рисковать. Филкис не боялся ничего, кроме немилости Эмили. Он был честен и справедлив, трудолюбив и ответственен. Эмили знала, что его неоднократно пытались переманить другие компании и что время от времени он консультирует других людей, если, конечно, их интересы не идут вразрез с интересами Эмили Маверик. Она была счастлива, что Томас оставил ей в наследство не только пятнадцать миллионов, но и Филкиса. Без него ей было бы намного труднее…

Она поджидала его в старом кабинете мужа, большой мрачной комнате с дубовым письменным столом и массивными креслами как в музее. По трем стенам шли стеллажи с книгами, которые никто никогда не читал, во всю четвертую стену было сделано окно, которое никто никогда не открывал. Эмили предпочитала заниматься делами именно здесь. Темный интерьер настраивал ее на рабочий лад.

Ровно в час раздался робкий стук в дверь.

– Заходите, Эйб, я вас жду.

Дверь открылась, и в комнату просочился Филкис. Не вошел, а именно просочился, бочком, с виноватым видом, как будто больше всего на свете желал очутиться в каком-нибудь другом месте.

– Добрый день, – с улыбкой сказала ему Эмили и протянула обе руки. – Как же я рада вас видеть.

Филкис залился краской до корней волос, пробормотал что-то невнятное себе под нос, чуть не уронил папку с документами, которую принес с собой, и несмело дотронулся до рук Эмили.

Она рассматривала его с привычной смесью жалости и нежности. Эйбрахам Филкис был некрасив. Ростом едва ли выше Эмили, он умудрялся сутулиться и поэтому казался еще ниже. Его голова была непомерно велика для худого тела, как, впрочем, и нос. Одни глаза были чудо как хороши: темные, большие, выразительные, в обрамлении черных густых ресниц. Одежду Филкис носил простую, самых темных тонов, и Эмили нередко ловила себя на мысли, что в сюртуке времен Чарльза Диккенса он смотрелся бы намного уместнее, чем в современном костюме.

– Д-добрый день, Эмили. Очень хорошо, что вы наконец меня приняли.

Эмили смутилась. Филкис совершенно прав. Он делает для нее так много, что она должна встречаться с ним по его первому требованию. В прошлом так оно и было. Они виделись почти каждый день и решали множество проблем. Но с тех пор, как Эмили вернулась из экспедиции, она ни разу не встретилась со своим консультантом. Непростительное легкомыслие для человека ее положения.

– Простите, Эйб, я была очень занята. Садитесь, пожалуйста. Сейчас Альма принесет нам чай.

– С-спасибо. К-как прошло ваше путешествие?

Филкис всегда слегка заикался в ее присутствии, но Эмили знала, что это от волнения. Как-то она слышала, как он разговаривает со своим подчиненным. Он не подозревал о ее присутствии и говорил без всякого заикания.

– Все было замечательно, Эйб. Хотела бы я вернуть то время.

– Надеюсь, вы не собираетесь в новую экспедицию? – встревожился Филкис.

Эмили улыбнулась. Эйб был одним из тех, кто с самого начала воспротивился ее затее отправиться в Амазонию. Но она как всегда настояла на своем.

– Нет, не собираюсь.

– Э-это х-хорошо. Ваше присутствие необходимо здесь.

– Не переживайте, Эйб, я больше никуда не денусь. С меня хватило приключений.

Он заметно помрачнел, и Эмили спросила себя, что Филкису известно об ее отношениях с Дарреном. Если он читает в газетах что-нибудь кроме финансовых сводок, он не может не знать, что она собралась замуж.

Вошла Альма с подносом и выставила на стол чашки, чайник и тарелку с пирожными. В этом доме уже успели изучить вкусы Эйбрахама Филкиса. Эмили собственноручно разлила чай. Она ждала, когда Филкис начнет говорить о деле, но он молчал.

– Так что вы хотели обсудить со мной, Эйб?

– Я? Ах, да… П-простите за наглость, Эмили, но правда, что вы собрались замуж во второй раз?

– Вы ради этого настаивали на встрече?

Филкис занервничал.

– Н-нет, ч-то в-вы…

Он не смотрел на Эмили, а заикание его усилилось. Эмили стало стыдно.

– Извините, Эйб, я пошутила. Конечно, вы имеете полное право задавать мне любые вопросы. Да, я скоро выхожу замуж за Даррена Уолша. – Филкис сглотнул. Надеюсь, я не слишком разочаровала его? – подумала Эмили. Не хватало еще лишиться финансового консультанта. – Но на наши с вами отношения это никак не повлияет, – продолжила она. – Даррен занимается своей наукой и не лезет в мои дела. Он не финансист, так что у нас с вами будет по-прежнему полная свобода действий.

Щеки Филкиса порозовели. Эмили в который раз поразилась тому, что мужчина, способный так смущаться и краснеть от одного взгляда или слова, запросто лавирует среди финансовых водоворотов и ворочает неслыханными суммами. Загадочная все-таки вещь человеческая натура…

– Я рад, – кивнул Филкис. – Сейчас и так проблем хватает.

Эмили насторожилась.

– Проблем? В чем дело?

– Сейчас не могу сказать ничего определенного… – Филкис развернул папку с документами. – Но на рынке наблюдается некая подозрительная мне активность…

Эмили терпеливо ждала. У Эйба Филкиса была своеобразная манера выражаться. Он был уверен, что Эмили абсолютно ничего не поймет в брокерских терминах, и поэтому старался говорить просто. Но получалось только хуже – от обилия слов у Эмили голова шла кругом, и ей приходилось задавать наводящие вопросы, чтобы понять суть дела.

– Если вы помните, четыре месяца назад я вложил деньги в акции небольшой сети ресторанчиков быстрого питания.

Эмили кивнула.

– Это казалось очень перспективным, я все рассчитал… – Филкис замялся.

– Эйб, я все отлично помню. Вы провели колоссальную работу, собирая информацию об этой компании. «Америка он-фуд», если я не ошибаюсь.

– Она самая.

– И что случилось?

– За последнюю неделю акции компании резко пошли вниз.

– И это все? Мы же вложили не так много.

– Да, но…

– Эйб, по вашему лицу можно подумать, что все мое состояние вложено в акции «Америки он-фуд» и что я стою на грани банкротства, – звонко рассмеялась Эмили. – Хорошо, что я не слишком впечатлительна, а то меня бы давно увезли в больницу.

– Дело не в деньгах. Дело в том, что я чувствую некий злой умысел. Акции стали падать после серии публикаций о том, что «Америка он-фуд» использует запрещенные трансгенные продукты.

– Какая гадость.

– Начались федеральные проверки, запреты… Сами понимаете, что клиентам расхотелось ходить в эти ресторанчики.

– Я их понимаю, – пробормотала Эмили себе под нос.

– Я связался с представителями компании. Вся информация насчет трансгенных продуктов – чистой воды липа.

– А что вы ожидали от них услышать? Вряд ли они признались бы вам.

– У меня есть личные связи в руководстве «Америки он-фуд», – многозначительно произнес Эйб. – Личные.

Эмили призадумалась. Личным связям Эйба можно было доверять.

– И что ты думаешь?

– Что кто-то захотел нанести вам удар.

– Мне? – Эмили вытаращила глаза. – Эйб, это паранойя. Удар направлен против «Америки он-фуд», это ясно, как дважды два. Мне очень жаль, что мы не знали об этом и потеряли деньги, но это время от времени случается, не так ли? Это неизбежно…

– Удар был направлен против вас.

– Чушь! – Эмили встала и подошла к окну. – Какие у вас доказательства?

– Полгода назад нечто подобное произошло с компанией «Алюминиум траст» сразу после того, как я приобрел их акции. Надежнейшая компания, один из лидеров Западного побережья, была одним из спонсоров губернаторских выборов в Калифорнии. В прессу просочилась якобы секретная информация о том, что «Алюминиум траст» занимается подтасовкой выборов. Компания едва не разорилась. Они утверждали, что это грубая инсинуация, но они все равно попали под подозрение.

– И что? Они тоже были невиновны?

– Не совсем. Кое-что федералам удалось раскопать, и газеты преподнесли это так, что репутация компании была безвозвратно утеряна. Мы потеряли полтора миллиона.

– Сколько? Вы говорили – двести пятьдесят тысяч! – Эмили отошла от окна и уперлась ладонями в стол.

– С этого все началось.

– Почему я узнаю об этом только сейчас?

Филкис храбро выдержал ее разъяренный взгляд.

– Потому что вы были слишком заняты подготовкой к экспедиции, чтобы уделить мне время.

Эмили с размаху опустилась в кресло.

– Продолжайте, – буркнула она.

– Случай с «Алюминиум траст» я счел единичным и решил не обращать на него внимания. «Америка он-фуд» меня насторожила по-настоящему. Я стал выяснять, как идут дела у других компаний, куда вложены ваши деньги.

– Разве вы не должны постоянно заниматься этим?

– Должен. Но я имею в виду не официальную информацию из сводок, которую отслеживают в моем офисе, а, так сказать, нечто более… мм… непроверенное, но…

– Я поняла. Продолжай.

– Одним словом, похоже на то, что кто-то ведет целенаправленную войну против тех компаний, в которых у вас есть доля. Средства довольно нечистоплотны – от подкупа и прямого вредительства до распускания слухов. Идет в ход все, что может повредить компании до такой степени, чтобы ее акции обесценились. После того, как ущерб нанесен, компанию оставляют в покое зализывать раны.

– Но с чего вы взяли, что это против меня, Эйб? Может, это рыночная тенденция, или как вы там это называете?

– Я тоже вначале так думал. Но когда имеешь дело с деньгами, лучше перестраховаться. И у «Алюминиум траст», и у «Америкой он-фуд» проблемы прекратились после того, как я с большим убытком продал их акции.

Эмили барабанила пальцами по столу, стараясь унять дрожь. На самом деле она не сомневалась в истинности сведений Эйба. Если бы он не был уверен, он бы не прибежал к ней. Этот человек привык все проверять досконально.

Она медленно подняла голову и пристально посмотрела на него. Эйб не дрогнул, не покраснел и не отвел глаза.

– То есть вы хотите сказать, что…

– Кто-то намерен разорить вас, Эмили, – закончил за нее Филкис. – Головой ручаюсь.

8

Когда Эйб ушел, оставив после себя папку с собранными документами и стойкий аромат кофе с корицей, Эмили принялась за работу. До знакомства с Дарреном она внимательно относилась к своим капиталовложениям. Деньги достались ей очень нелегко, и она не собиралась рисковать понапрасну. А так как в наше нелегкое время трудно найти человека, которому можно было бы доверять на сто процентов, Эмили предпочитала лично быть в курсе всех дел. Эйб, конечно, душка и прелесть, но лишняя проверка не помешает. Тем более что и у нее есть голова на плечах и какой-никакой опыт…

Через час работы с бумагами Эмили была вынуждена признать, что Филкис и на этот раз не ошибся. Заманчиво было поверить в то, что череда неудач, преследовавшая в последнее время эти компании, вызвана стечением обстоятельств или неблагоприятным расположением звезд. Но она слишком умна для этого. Здесь явно прослеживается злой умысел, и она не успокоится до тех пор, пока не узнает, кто за этим стоит.

Эмили взяла лист бумаги и набросала список поручений для Дайаны. Пока она будет совещаться с Эмметтом, секретарь соберет для нее нужную информацию. Завтра же нужно будет снова встретиться с Эйбом, чтобы обсудить план действий. Господи, только подумать… Пока она любовалась красотами Амазонии и соблазняла Даррена, кто-то атаковал ее финансовые активы!

Даррен… Эмили быстро собрала документы и захлопнула папку Филкиса. Как будто ей мало неприятностей! Сейчас надо бы все силы бросить на неизвестного злоумышленника (или злоумышленников), а она не может сосредоточиться на деле, потому что переживает из-за ссоры с Дарреном. Пустяковой ссоры, между прочим. Какая ему разница, будет ли она писать книгу или нет? Она же не лезет в его работу, хотя ей очень даже неприятно, что он так часто встречается со своей Шейлой!

Старинный телефон на столе зазвонил. Эмили подняла трубку, надеясь в глубине души, что это Даррен хочет попросить прощения. Увы. Звонила Дайана, чтобы напомнить о пятичасовой встрече с мистером Нортоном.

– Я помню, – раздраженно буркнула Эмили и бросила трубку обратно.

Встречаться с Эмметтом в таком состоянии было опасно. Он знает ее как свои пять пальцев и сразу почувствует, что с ней творится что-то неладное. Эмметт был последним человеком, которому Эмили хотела бы показать, что у нее не все благополучно. Но, с другой стороны, повода для отказа у нее не было. Да и почему не встретиться с ним, не развеяться немного? За восемь лет она изменилась… Возможно, Эмметту будет не так-то просто разгадать, о чем она думает.

Без пятнадцати пять Эмили входила в «АКА Медиа». На этот раз ей не пришлось говорить, кто она и к кому идет. Девушка с ослепительно– рыжими волосами подбежала к ней, как только она миновала вращающиеся стеклянные двери.

– Миссис Маверик, прошу вас, идите за мной. Мистер Нортон уже ждет вас. – Девушка бросилась к лифту, оглядываясь на Эмили с подобострастной улыбкой.

Эмили чуть усмехнулась. Видели бы ее товарищи по экспедиции, какое внимание ей оказывают. Они привыкли считать Эмили Маверик безмозглой трусихой, которая годится только на то, чтобы готовить еду. Что ж, в Амазонии так оно и было. Зато в Нью-Йорке она влиятельная женщина, способная купить с потрохами их всех. И даже великолепного Даррена Уолша.

При мысли о Даррене Эмили захотелось плакать, и она приказала себе не думать о нем. Еще не хватало раскваситься перед Эмметтом. Она – Эмили Маверик, и у нее все прекрасно, как на личном, так и на финансовом фронте.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Эмили принялась разглядывать себя в огромном зеркале, висевшем на стене лифта. Несмотря на то, что собиралась впопыхах, выглядела она очаровательно. Зеленое платье, не новое, но любимое, короткий светлый пиджачок «на всякий случай» – в этом наряде даже ее надоевший загар смотрелся не так вызывающе. И этот цвет волос, оказывается, удивительно ей идет. До экспедиции Эмили ненавидела свой натуральный цвет и всегда красила волосы в нежно-жемчужный оттенок. Но палящее южное солнце и отсутствие косметических средств возвратили ее волосам прежний цвет, тоже светлый, но с заметной рыжинкой. Эмили уже успела забыть, как это красиво, а теперь с удовольствием разглядывала себя. В кабинет Эмметта она вошла в более приподнятом настроении.

Он стоял у своего невероятно огромного окна, спиной к двери, и рассматривал что-то вдали. Его стройный силуэт четко выделялся на прозрачном фоне. У Эмили комок встал в горле. Неужели она каждый раз должна поражаться тому, как Эмметт красив? Даррен по сравнению с ним похож на пещерного человека…

Кощунственная мысль ужаснула Эмили, но избавиться от нее было невозможно. Разве в театре вчера ей не бросилась в глаза разница между ними? Достаточно было только посмотреть на них, чтобы понять, кто из двоих ей ближе. Кто принадлежит ее миру.

Эмметт медленно повернулся.

– Добрый вечер, Эмили.

На нем были узкие темные джинсы и тенниска с открытым воротом. Светло-зеленая, в тон платья Эмили. К его темным волосам и глазам этот цвет подходил еще больше.

– Здравствуй, – выдохнула Эмили.

– Ты великолепно выглядишь. Хотел сказать тебе об этом еще в театре, но побоялся обидеть твоего дик… жениха.

Насмешка в голосе Эмметта больно хлестнула Эмили.

– Очень мило с твоей стороны. Но Даррен не хватается за нож каждый раз, когда посторонний мужчина говорит мне комплимент.

– Посторонний мужчина? Теперь я для тебя посторонний мужчина?

С кошачьим проворством Эмметт ринулся к Эмили. Она не шевельнулась, хотя каждая клеточка ее тела вопила об опасности. Оказывается, оно еще помнит объятия Эмметта. И не прочь побывать там еще раз…

Эмметт ласково коснулся подбородка Эмили.

– Посмотри мне в глаза. – Он медленно поднял ее голову. – Я для тебя посторонний человек?

У нее перехватило дыхание. Как близко он стоит… Сколько нежности в одном крошечном прикосновении его руки… Как сильно она была влюблена в него когда-то… Они были созданы друг для друга и были бы очень счастливы вместе…

Если бы не ее выбор.

Эмили сжала губы и отвела руку Эмметта.

– Мы не виделись восемь лет, – сказала она и поразилась тому, как глухо прозвучал его голос. – Я не понимаю, чего ты добиваешься.

Эмметт смотрел на нее так, будто силился проникнуть в ее мысли. Эмили невозмутимо возвратила его взгляд.

– Кажется, ты пригласил меня поговорить о деле. Может быть, не будем терять время зря?

Он рассеянно провел рукой по лбу.

– Да, конечно, не будем… Прости. Садись, пожалуйста.

Он показал на стул, который стоял перед его письменным столом. Эмили села. Эмметт устроился в кожаном кресле напротив и разложил на столе бумаги. Она успокоилась. Так, небольшая передышка у нее есть. Пока они с Эмметтом обсуждают дела, ей неопасно и его чарующее обаяние, и ее собственные крамольные мысли и нескромные желания…

Уже стемнело, когда он увидел ее. Вымощенная разноцветной плиткой площадка перед величественным зданием «АКА Медиа» была залита светом от высоких кованых фонарей и походила на декорацию к романтическому голливудскому фильму. Да и она вполне годилась на роль героини – тоненькая, стройная, с копной развевающихся светлых волос, нежная, очаровательная и такая отвратительно упрямая…

Даррен вышел из-за телефонной будки, за которой прятался последние полтора часа, и помахал Эмили рукой. Она увидела его и резко остановилась, как будто с разбегу налетела на невидимую преграду. Она стояла еще довольно далеко, и Даррен не мог подробно разглядеть выражение ее лица. Все же его зоркие глаза увидели кое-что, что ему очень не понравилось. Страх. С какой стати Эмили его пугаться?

Он подошел к ней и улыбнулся.

– Привет.

Она улыбнулась в ответ одними губами. В ее глазах застыло все то же настороженное выражение. Неприятное предчувствие сжало сердце Даррена.

– Привет. Что ты тут делаешь?

– Тебя жду.

– Откуда ты узнал, где я?

Он делано рассмеялся.

– Все очень просто, Эмили. Разве ты забыла, что договаривалась о свидании в моем присутствии?

На щеках Эмили вспыхнул знакомый румянец негодования. Как часто Даррен видел его! Когда выкидывал ее наряды, которые она приволокла в экспедицию из Нью-Йорка… Когда заставлял нести ее долю вещей или готовить ужин… Когда ругался с ней после той первой, нечаянной, сладкой ночи в поселке бураку… Кто бы мог подумать, что пройдет так мало времени и между ними ляжет тень другого мужчины.

– Это не свидание! – выпалила Эмили. – Мы говорили о делах!

Почему она злится? – с тоской подумал Даррен. Невиновные люди так себя не ведут.

– Свидания бывают разными. В том числе и деловыми. Я не имел в виду ничего другого.

Эмили покраснела еще сильнее, осознав ошибку.

– Ты за мной следишь?

– Я всего лишь хотел тебя увидеть.

– Ты мог бы позвонить, и мы бы договорились о встрече.

– Я тебе не клиент и не партнер, чтобы договариваться с тобой о встрече! – разозлился Даррен. – Я твой будущий муж, черт возьми.

– Рада, что ты об этом вспомнил. – Эмили холодно поглядела на него.

Даррена охватило отчаяние. Они снова ругаются. Из-за чего? Понятно, почему они все время ссорились в экспедиции. Он не мог простить ей то, что она навязала им свое общество. Она считала, что он относится к ней несправедливо. Оба боялись признаться себе в том, что в их сердцах нежданно-негаданно поселилась любовь. Но что разделяет их сейчас? Они вместе, они любят друг друга, собираются пожениться… Времена обидных недомолвок остались позади… И все же между ними пропасть, которая с каждым днем становится шире и глубже. Пропасть из ее состояния, вечной занятости, звонков через секретаря, обязательных мероприятий, театров и вечеринок, салонов красоты и модных магазинов. Она вернулась в ту жизнь, которую обожает всем сердцем, и притащила его с собой. Только ему здесь нет места, кроме как на полочке над камином, среди других декоративных статуэток…

А ведь Шейла предупреждала его, что у них с Эмили ничего не выйдет.

– Давай не будем ссориться, Эмили, – устало проговорил Даррен. – Я ждал тебя не для того, чтобы ругаться. Пойдем, выпьем кофе.

Она кивнула.

– Хорошо. Здесь недалеко Хэмшир Бродвей.

– Нет, только не туда, – поморщился Даррен. Он терпеть не мог все эти модные заведения, где Эмили на каждом шагу наталкивалась на знакомых. – Лучше в кофейню Луиджи. Я ее очень люблю.

– Кофейня Луиджи? – Эмили подняла одну бровь. – Никогда о такой не слышала.

Когда она говорила таким тоном, Даррену хотелось придушить ее. Но он взял себя в руки и только обнял ее за плечи.

– Тебе там понравится. Обещаю.

Но ей не понравилось. Даррен сразу увидел, что Эмили обратила внимание и на маленькую дырочку на скатерти, и на простонародный акцент официантки, и на щербатую сахарницу. Она брезгливо полистала меню и попросила Даррена сделать заказ.

– Я надеюсь, они хорошо моют чашки, – пробормотала Эмили, когда официантка отошла.

Даррен едва сдерживался. Ему казалось, что Эмили нарочно придирается ко всему, чтобы вывести его из себя. На самом деле кофейня Луиджи была чуть ли не самым любимым его кафе в городе. Он ходил сюда еще с отцом. Здесь подавали отличный кофе и готовили прекрасную пиццу и лазанью. Даррен любил это маленькое кафе за атмосферу домашности и уюта, хотя, конечно, у Луиджи не было ни шика, ни лоска. Как же он мог забыть, кто такая Эмили Маверик!

– Прости, что привел тебя в эту дыру, – сказал он с плохо сдерживаемой злостью.

Эмили злости не почувствовала или не пожелала почувствовать.

– Ничего страшного, я потерплю.

Она смотрела в окно, и Даррен с ужасом сознавал, что ему меньше всего хочется говорить о примирении. Наоборот. Поругаться бы с ней так, чтобы посуда в шкафах Луиджи полопалась! Ведь никак иначе не вдолбить в эту хорошенькую головку, что она ведет себя отвратительно, издеваясь над ним и над их любовью…

Но он не позволит себе опуститься до крика.

– Как прошла встреча с издателем? – спросил Даррен, когда немного успокоился. – Как там его? Нортон?

– Эмметт Нортон.

Показалось ли ему, или ее щеки чуть покраснели, когда она произнесла это имя?

– Все хорошо. Он предлагает отличные условия.

– То есть ты все-таки будешь писать эту книжку? – спросил Даррен с горечью.

– Буду.

– Несмотря на то, что я против? Или мои желания не имеют для тебя значения?

Эмили наконец подняла голову и посмотрела Даррену в глаза.

– Это не желание. Это каприз.

Даррен стукнул кулаком по столу.

– Я не хочу, чтобы ты писала о нас!

– Ты не можешь мне указывать.

Даррен с силой сжал пальцы. Он должен успокоиться. Эмили нарочно провоцирует его. Чего она добивается? Может быть, она хочет… расстаться?

Он похолодел. Что, если Эмили уже сожалеет об их помолвке? Там, в джунглях, все казалось простым и естественным, и не было ничего прекраснее их любви. Но в городе жизнь идет по своим законам, и богачка Эмили Маверик скорее нуждается в новом платье к очередной бродвейской премьере, чем в его любви…

– Знаешь, Эмили, мне кажется, нам надо сделать паузу, – через силу проговорил Даррен.

– Что? – В лучистых голубых глазах в первый раз промелькнуло какое-то искреннее чувство.

– Нам нужно прийти в себя и немного отдохнуть друг от друга. Здесь, в Нью-Йорке, все не так, как на берегах Амазонки… Ты понимаешь, о чем я. Я не уверен, что мы… – Даррен запнулся, – нужны друг другу.

Он достал из кармана купюру и положил ее на стол.

– Попробуй кофе, когда его принесут. Его тут замечательно готовят, – бросил он и пошел к выходу, не прощаясь.

9

Эмили вернулась домой с опухшими от слез глазами. Дворецкий испуганно глянул на нее, Альма подбежала с расспросами. Дайана, заработавшаяся допоздна, тактично сделала вид, что ничего не заметила. Эмили не стала ни с кем разговаривать и заперлась в спальне. Меньше всего ей было нужно чье-либо сочувствие.

Даррен бросил ее! Он может называть это как угодно – отсрочкой, отдыхом, перерывом. Название сути не меняет. Она ему больше не нужна, и он решил от нее отделаться. Воспользовался пустяковой ссорой и дал от ворот поворот. Так тебе и надо, глупышка Эмили. В следующий раз будешь помнить о том, что давала себе слово никого и никогда не любить…

Эмили бросилась на кровать, не раздеваясь. Ее душила злость на Даррена, на себя, на весь мир. Она ведь сама виновата. Дурацким вызывающим поведением дала ему повод так поступить. Не нравится ему, что она собирается писать книжку, надо было плюнуть на все и отказать Эмметту. Разве она не готова для него на все? Неужели из-за ложной гордости она согласна потерять мужчину, которого любит больше жизни?

Полуослепшая от слез Эмили схватила телефон и дрожащими руками набрала номер Даррена. На том конце провода заговорил автоответчик. Эмили выслушала послание целиком, но, когда пришло время говорить, не смогла вымолвить ни слова. Сдерживая рыдания, она кинула трубку. К чему извинения? Даррен просто воспользовался удобным предлогом. Если бы он хотел остаться с ней, он бы ни за что не стал так поступать. Она же знает, какой он выдержанный и терпеливый. Если бы он не умел взвешивать свои слова и предвидеть последствия поступков, он бы никогда не стал тем, кто он есть. Великий Даррен Уолш, прославленный исследователь, не видящий ничего в жизни, кроме своей обожаемой работы. Разве не сказал он прямым текстом еще тогда, когда они впервые встретились в ее доме, что презирает подобных ей женщин? А она самонадеянно решила, что сможет его покорить. Приручить дикого зверя. Что ж, она достойно наказана…

Эмили никогда не было так плохо. Ее обманули, бросили, с ней поступили несправедливо. А она ненавидит страдания. Она достаточно настрадалась в жизни, чтобы всеми силами избегать сердечной боли. Она всего лишь хотела любить… очень хотела. А ею попользовались и отшвырнули как ненужную вещь, когда она надоела.

Телефон на кровати заверещал над ее ухом так резко, что Эмили подпрыгнула от испуга. Но в следующую секунду она сорвала трубку. Конечно, это Даррен. Он вернулся домой и звонит ей, чтобы сказать, как он сожалеет о том, что наговорил ей в кафе.

– Даррен…

– Вынужден разочаровать тебя, Эмили, – раздался пленительный голос Эмметта, – но это не Даррен.

Напряжение внезапно оставило Эмили. Она почувствовала себя ребенком, потерявшимся в огромном магазине, перед которым мелькнуло знакомое лицо.

– Привет, – прошептала она.

– Я тебя не разбудил?

– Нет-нет, я только пришла.

– Проводила время с женихом? Если бы знала, как я ему завидую…

Эмили закрыла глаза. Голос Эмметта ласкал ее, звал с собой, обещал долгожданное блаженство. Разве не чудо то, что он появился именно сейчас, когда она обрела способность любить?

– Давай не будем об этом, – попросила она.

Эмили знала, что он не будет спрашивать почему. Эмметт как никто другой умел говорить неприятные вещи. Но он же как никто другой знал, когда лучше всего промолчать.

– Хорошо. Я звоню, чтобы пригласить тебя завтра на вечеринку одного моего приятеля.

– Зачем? – вырвалось у Эмили.

Эмметт засмеялся.

– Ну, во-первых, потому что мне будет приятно, если ты со мной пойдешь. А во-вторых, мой друг – известный режиссер, и я бы хотел вас познакомить. Он читал твои статьи в «Нью-Йорк миррор» и жаждет увидеть тебя.

– Боюсь, сейчас я не в самой лучшей форме, – вздохнула Эмили.

Что бы сказал твой известный режиссер, если бы увидел меня сейчас на смятой постели с красными от слез глазами, добавила она про себя.

– Ты ошибаешься. Ты прекрасна.

От слов Эмметта Эмили почувствовала себя намного лучше. Когда он научился простым комплиментом возвращать женщине веру в себя? Должно быть, он многое пережил и перепробовал с тех пор, как они расстались… Любил многих женщин… Эмили кольнуло неприятное чувство. Что это? Ревность? Она ревнует Эмметта к тем людям, которые заполняли его жизнь в эти восемь лет? Как смешно. Смешно и странно…

– Спасибо, Эмметт, но у меня действительно сейчас нет настроения для вечеринки.

– Там будет много журналистов. Я думал представить тебя и твою будущую книгу…

– Ты что? У меня нет еще даже названия!

– Это неважно. Ты все придумаешь. Ты же умница. А вот возможность засветиться рядом со Стэнли Пратчеттом представится не скоро.

– Что? Стэнли Пратчетт – твой друг?

– Я тебе говорил, что будет интересно.

Эмили на секунду отвлеклась от своих горестей. В ней проснулась собирательница знаменитостей. Когда-то для Эмили Маверик не было ничего слаще, чем заполучить на свою вечеринку известного человека. Теперь она стала другой. Но от прежних интересов не так-то просто было отделаться…

– А где будет вечеринка?

– В зале «Гранд Астории». Тебе понравится, обещаю.

Даррен сказал сегодня то же самое, вспомнила Эмили. О грязном захудалом кафе, где на окнах висят занавески в клеточку. Похоже, он совершенно не представляет себе, что ей нравится, а что нет.

Зато Эмметт представляет.

– Во сколько?

– Начало в семь. Стэн начнет с небольшой пресс-конференции, но нам там будет скучновато. Фуршет назначен на восемь. Мы подойдем в полдевятого.

Эмили улыбнулась. Все правильно. Она бы и то не подобрала лучшее время для появления на чужой вечеринке. Со скучными речами покончено, а настоящее веселье еще не наступило.

– Если позволишь, я заеду за тобой где-то без двадцати восемь. «Гранд Астория» в получасе езды от твоего дома, но в это время бывают пробки, так что как раз приедем, когда нужно.

– Ты знаешь, где находится мой дом? – удивилась Эмили.

– Я знаю очень много, что связано с тобой. Твой дом я бы нашел с закрытыми глазами… Значит, до завтра, Эмили?

– До завтра, – выдохнула она и повесила трубку.

После звонка Эмметта ей стало немного лучше. Хорошая вечеринка неизменно повышает настроение, а уж вечеринка самого Стэнли Пратчетта… Эмили радостно засмеялась, предвкушая необыкновенное знакомство. Надо же, как далеко шагнул Эмметт. Журналист второсортной газетенки знаком с такими людьми, как Пратчетт… Интересно, если бы она тогда осталась с ним, добился бы он столь головокружительных высот или же потонул в бурном океане быта, обремененный необходимостью заботиться о семье?

Утром Эмили проснулась если не в хорошем, то, по крайней мере, не в ужасном настроении. О размолвке с Дарреном и об их совместном будущем она старалась не думать, а сосредоточила все свое внимание на предстоящей вечеринке Стэнли Пратчетта. Когда болит сердце, не может быть ничего лучше веселья. Слезы высыхают сами собой, когда ты у всех на виду. А если вдобавок тебя сопровождает один из самых обворожительных мужчин Америки, то ни один злопыхатель не догадается, что на душе у тебя кошки скребут.

Лежа в постели, Эмили тщательно распланировала весь день. Обязательно нужно будет заглянуть в салон красоты, попросить Альму сделать массаж… Не помешает и прогуляться по магазинам, присмотреть себе новое платье для вечеринки. Жаль, что Эмметт предупредил ее так поздно. Она бы успел сшить себе на заказ что-нибудь необыкновенное…

Но когда она вышла из спальни, запахнувшись в длинный халатик из японского шелка, первым, кого она увидела, была Дайана.

– Дорогая моя, вы когда-нибудь отдыхаете? – недовольно спросила Эмили. – Во сколько вы вчера легли спать?

– В половине второго. Доброе утро, – невозмутимо ответила Дайана.

Эмили вздохнула. Дайана была потрясающим секретарем – умным, исполнительным, трудолюбивым. Она всегда знала, что и когда нужно сделать, никогда ничего не забывала. За два года работы с Дайаной Толлард Эмили даже стало казаться, что у нее нет не только недостатков, но и обычных человеческих слабостей.

– Что у нас на сегодня? – неприветливо буркнула Эмили.

Секретарь протянула ей папку.

– Посмотрите, пожалуйста, что я нашла.

У Эмили резко испортилось настроение.

– Дайана, милочка, давайте сделаем перерыв. Устроим себе выходной. Вечером я приглашена на вечеринку, и мне не хочется…

Договорить Эмили не успела, потому что Дайана вытащила из кармана свой блокнот и открыла его на середине, собираясь записать информацию о вечеринке.

– Господи, я могу хоть один шаг сделать без расписания? – нахмурилась Эмили.

Блокнот тут же был убран. Несимпатичное лицо Дайаны хранило все то же бесстрастное выражение.

– Сегодня ты мне больше не понадобишься, – сухо сказала Эмили. – Сегодня я буду отдыхать.

– А как же встреча с мистером Филкисом?

– К черту Филкиса. И всех остальных. Поезжай домой, Дайана, и насладись жизнью.

Если умеешь это делать, добавила Эмили про себя. Судя по физиономии Дайаны, она умела только работать.

– Как скажете, Эмили.

За завтраком Эмили чувствовала себя напроказившей школьницей, которой удалось нарушить сотню правил и сбежать от строгих учителей. Хрустя поджаренными тостами, она размышляла, есть у Дайны мужчина, и если есть, то какой. Кажется, мисс Толлард проводит в ее доме двадцать четыре часа в сутки. Неизвестно, найдется ли мужчина, готовый терпеть такое.

После завтрака Эмили сама позвонила в салон красоты и записалась на прием. При желании она вполне может обойтись и без секретаря. Позвонить куда-то совсем нетрудно, а дома звонивших в ее отсутствие записывает Альма… Если Даррену так не нравится натыкаться на ее секретаря, она может порекомендовать Дайану кому-нибудь из своих знакомых. Тому же Эмметту. В «АКА Медиа» у нее будет гораздо больше возможностей для карьерного роста…

Хотя так ли хорошо ей будет без секретаря? Она деловая женщина, которой приходится заниматься кучей дел и встречаться с огромным количеством людей. Она просто всего не упомнит. Даррен должен это понимать. Она, в конце концов, состоятельная женщина и обязана заботиться о своем капитале. Пусть не надеется, что будет так легко сломить ее!

В машине по дороге к косметологу Эмили проглядела собранные Дайаной бумаги. В отличие от информации Филкиса, ее сведения не были такими тревожными. Да, компании, в которые Эмили в последнее время вкладывала деньги, на самом деле понесли финансовые потери, но в одном случае это было вызвано неумелым управлением, в другом – растратой главного бухгалтера, в третьем – активными действиями конкурентов. И потери оказались не такими уж большими. Игра на бирже сопряжена с долей риска, и как бы Филкис ни осторожничал и ни рассчитывал все на сто шагов вперед, у него тоже бывают просчеты и ошибки.

Успокоенная Эмили отложила папку в сторону и откинулась на мягкую спинку сиденья. Бедняга Эйб просто перенервничал. А может быть, попытался таким образом привлечь к себе внимание. Надо будет при случае напомнить ему, что ей требуется финансовый аналитик и консультант, а не предсказатель ужасов.

Время до вечера пролетело очень быстро. Эмили немного поспала после обеда, понежилась под ловкими руками Альмы, приняла ванну. Она старалась не думать ни о чем плохом. От дурных мыслей на лице появляются морщины, а сегодня она должна выглядеть как никогда красивой…

И ей это удалось. В черном платье, усыпанном мерцающими камешками, с высокой торжественной прической она была похожа на королеву. Эмили пожалела, что участники экспедиции не могут видеть ее сейчас. Даже Пит Кэмп, археолог, который все время подтрунивал над ее беспомощностью, не смог бы устоять перед такой красотой. А Джош Эпплтон, его помощник? Он и в экспедиции был без ума от Эмили, хотя тогда она была больше похожа на огородное пугало, чем на женщину. Что бы почувствовал он сейчас, если бы увидел ее во всем блеске? И Даррен… Как бы отреагировал Даррен? Стал бы настаивать на том, что им необходимо сделать перерыв в отношениях?

Эмили усмехнулась. Ни один мужчина в мире не стоит того, чтобы из-за него переживала такая женщина, как она. Даррен может отдыхать от чего угодно и с кем угодно. Ей нет до него никакого дела.

В половине восьмого Эмили спустилась в холл. Она не любила опаздывать. Эмметт заедет за ней через десять минут, и она не хотела заставлять его ждать. Как глупо думать, что женщине полагается опаздывать, чтобы подчеркнуть свою значимость. Таким образом она лишь подчеркивает свою невоспитанность и неуважение к мужчине.

Она не успела дойти до последней ступеньки лестницы, когда в дверь позвонили. Как он нетерпелив, подумала Эмили и остановилась, опираясь рукой на перила. Она встретит Эмметта здесь и с первого взгляда поразит его своей красотой.

Дворецкий распахнул дверь, Эмили нежно улыбнулась… В холл вошел Эйбрахам Филкис в потрепанном кожаном пиджаке. Эмили могла не сомневаться – она не просто поразила его с первого взгляда, она убила его наповал. Он открыл рот, выронил портфель, который держал в руках, и покраснел как мак. Улыбка Эмили стала натянутой.

– Эйб, дорогой мой, как я рада вас видеть.

Она быстро подошла к нему. Филкис смущенно пожал ей кончики пальцев. Руки его были холодны как лед.

– Я ж-ждал в-вас весь день и р-решил с-сам з-зайти п-поговорить, – пробормотал он.

– Ради бога, простите меня, Эйб. Я совсем забыла, что мы должны были встретиться. Сейчас я собираюсь на вечеринку…

Она надеялась, что Эйб извинится и уйдет, но он и не подумал это сделать, продолжая ошарашенно таращиться на ее декольте. Времени было без двадцати пяти восемь.

– Эйб, давайте обсудим все завтра.

– Завтра? – очнулся он.

– Да, завтра. Сейчас мне некогда. За мной скоро заедут…

Эмили замолчала, позволяя Филкису самому додумывать, кто за ней заедет.

– Да-да, я понимаю, мистер Уолш, – пробормотал Эйб, склонив голову набок. – Простите меня, Эмили, но… нам лучше поговорить прямо сейчас… Мистер Уолш должен извинить нас…

– Что? – Эмили выпрямилась в полный рост, пытаясь испепелить наглеца взглядом. – Надеюсь, вы не рассчитываете, мистер Филкис, что ради вас я отменю свои планы на вечер?

У Эйба судорожно дернулся кадык.

– Это очень важно, Эмили…

– Важно? Очередное преувеличение вроде того, что вы преподнесли мне вчера? Господи, Эйб, что с вами случилось? Вы похожи на ту честную женщину из поговорки, которая и от петуха бежит.

– Что? Я? Преувеличение?

– Ну конечно. – Эмили улыбнулась. Сейчас она уже сожалела о своей вспышке. Эйб оказывает ей незаменимые услуги, и она будет дурой, если разругается с ним. – Дайана сегодня ночью проверила все ваши материалы. У вас разыгралось воображение.

– У меня разыгралось воображение? Да вы слушали меня вчера или нет? Сегодня я получил новую информацию. Все намного серьезнее, чем я думал. Нам необходимо немедленно поговорить!

Эмили побледнела.

– Это вы не слушали меня, Эйб. Сейчас я иду на вечеринку. Завтра в десять я жду вас у себя со всеми вашими уликами и версиями. Прошу вас, не сердитесь. – Она положила руку ему на плечо. – Я знаю, что вы принимаете мои интересы очень близко к сердцу. Не представляю, что бы я без вас делала. Я плохо поступила сегодня, когда вас не предупредила. Вы же понимаете, Эйб, сейчас у меня особенное время…

– Да-да, я все понимаю, – послушно кивнул Филкис, – но все же вам следует серьезнее относиться к делам.

– Я исправлюсь. – Эмили молитвенно сложила ладони перед грудью. – Обещаю. С завтрашнего дня.

Эйб наконец соизволил улыбнуться.

– Ладно. Но завтра ровно в десять я буду у вас. И отвертеться вам не удастся.

– Договорились.

Филкис направился к двери. Эмили с облегчением перевела дух. Какое счастье, что ей удалось избавиться от него до того, как пришел Эмметт. Эйб очень удивился бы, если бы узнал, что она собирается на вечеринку отнюдь не с мистером Уолшем!

Предупредительный дворецкий взялся за ручку, чтобы распахнуть перед Филкисом дверь. Эйб обернулся и помахал Эмили. Она помахала ему в ответ.

И в этот самый момент в дверь позвонили.

10

Если бы Эмили могла, она бы сбежала, но женщина ее возраста и общественного положения не имеет права вести себя как глупая девчонка. Она должна уметь с блеском выпутываться из любых щекотливых ситуаций и не краснеть ни при каких обстоятельствах.

И все же Эмили было не по себе, когда дворецкий открыл дверь, и в холл навстречу ничего не подозревающему Филкису шагнул Эмметт Нортон.

При виде Эмили глаза Эмметта заблестели от удовольствия.

– Добрый вечер, Эм. Чудесно выглядишь.

Эмили протянула ему руку, и он почтительно ее поцеловал. Краем глаза она видела, что Филкис стоит как громом пораженный и его злополучный портфель снова валится из рук. Эмметт, кажется, вообще не заметил, что в холле есть кто-то еще.

– Эмметт, познакомься, пожалуйста, – сказала Эмили. – Эйб Филкис, мой финансовый консультант. Эйб, это Эмметт Нортон, глава «АКА Медиа».

– Я в курсе, – на удивление спокойно произнес Эйб.

– Финансовый консультант? – нахмурился Эмметт. – Ты хочешь сказать, что обсуждаешь дела перед вечеринкой?

– Нет-нет, Эйб просто заскочил ко мне по дороге домой, чтобы передать кое-какие документы. Он уже уходит…

Она многозначительно посмотрела на Филкиса, но он и не думал никуда уходить. Наоборот, расставил ноги пошире и в упор рассматривал Эмметта.

– По-моему, сейчас не самое подходящее время для документов, – презрительно сказал Эммет. Он говорил вполголоса, как будто обращался только к ней, но можно было не сомневаться, что Эйб расслышал каждое слово.

– Когда требуют обстоятельства, любое время – подходящее! – воскликнул маленький финансист.

Эмили поняла, что пора спасать ситуацию. Неизвестно почему, но эти двое сразу воспылали друг к другу ненавистью. Если она не хочет, чтобы вечер был безнадежно испорчен, нужно принимать меры.

– Вот мы и поговорим об этих обстоятельствах завтра. Пойдем, Эмметт, я не хочу опоздать. До свидания, Эйб. До завтра.

Она взяла Эмметта под руку и вышла с ним на улицу. Роскошный черный лимузин ждал их на подъездной дорожке. Эмили слегка улыбнулась. Да, вот жизнь, которую она сама для себя создала и к которой привыкла. Не наемные такси, а собственные шикарные машины с личным шофером. Не грязные забегаловки с сомнительным кофе, а лучшие рестораны города. Эмметт, в отличие от Даррена, понимает все…

– Этот дохляк в тебя влюблен, – вскользь заметил Эмметт, усаживаясь на заднее сиденье рядом с Эмили.

Она улыбнулась.

– Ты все придумываешь.

– Неужели? Разве ты не видела, как он взъелся на меня?

– Он взъелся не на тебя, а на меня. Я обещала подъехать к нему сегодня и совершенно забыла.

– Красивая женщина и не обязана помнить о таких пустяках. – Эмметт взял Эмили за руку.

Прикосновение его сильных горячих пальцев было ей приятно, и Эмили не шевелилась.

– Я должна думать о делах.

Эмметт стал поглаживать ее запястье.

– А тебе не кажется, что этот сморчок чего-то недоговаривает?

– Что ты имеешь в виду? – напряглась Эмили. – Филкис – настоящий профессионал. Один из лучших. Я ему полностью доверяю.

– Никогда не слышал о Филкисе.

– Ты не можешь знать в Нью-Йорке всех.

– Тоже верно. Но он мне все равно не понравился. По-моему, иметь финансовым консультантом влюбленного мужчину довольно опасно.

Эмили исподтишка покосилась на Эмметта. Кажется, зеленоглазое чудовище ревности терзает не только Эйба Филкиса…

– Почему? – спросила она.

– Опасно доверять ему свое состояние. Он не может сохранять беспристрастность.

– Эйб абсолютно надежен! – Эмили отодвинулась от Эмметта.

– Может быть, когда-то был. Ты чересчур доверчива, дорогая моя. Мужчина способен на все, чтобы добиться любимой женщины.

– Эйб знает, что ему ничего не светит!

– Как ты его защищаешь, – засмеялся Эмметт.

– Мне просто не нравится, что ты говоришь о нем гадости.

– Да какие гадости? – В его голосе внезапно прозвучали яростные нотки. – Я пытаюсь открыть тебе глаза. Конечно, это всего лишь предположения… Может быть, твой Эйб на самом деле образец порядочности. Но только представь на секунду, что он питает надежду, пусть слабенькую, когда-нибудь добиться взаимности. Пока ты одна, пока рядом с тобой нет мужчины, его надежда жива. Но ты молодая красивая женщина, и ты не вечно будешь одинокой. Что почувствует Филкис, когда ты соберешься замуж?

Я уже собралась, чуть было не сказала Эмили, но вовремя вспомнила о вчерашней ссоре с Дарреном и промолчала.

– Думаешь, он по-прежнему будет заботиться о твоих деньгах, как о своих собственных? Использовать поклонников удобно, пока они надеются, что у них есть шанс. Как только они понимают, что шанса нет, они из поклонников превращаются во врагов. Что будет дальше, предугадать нетрудно.

Эмили прошибла испарина. А ведь Эмметт прав. На все сто процентов. Все, о чем он говорит, уже случилось. Она действительно собралась замуж, и влюбленный Эйб не простил ей Даррена. Он начал свою игру, темную, страшную игру на поражение. Сейчас он пытается убедить ее в том, что дела ее плохи, хотя на самом деле это не так. Какие цели он преследует? Что он задумал? Как оградить себя от его происков?

Вне себя от волнения Эмили сама схватила Эмметта за руку.

– Ты прав!

– Что такое? – встревожился он. – Я говорил… гипотетически…

– Но ты совершенно прав! С тех пор, как я вернулась из экспедиции, Эйб ведет себя очень странно. Вот послушай…

Она принялась сбивчиво рассказывать о мнимых неприятностях, которыми пугал ее Эйб, об информации, собранной Дайаной, которая полностью опровергала слова Эйба, о его странной настойчивости. Эмметт слушал молча, не перебивал.

– М-да, я и не думал, что все так серьезно, – сказал он, когда Эмили закончила.

– Серьезно? – жалобно пролепетала она.

– Не бойся. Спасибо, что все мне рассказала. Завтра же я проверю твоего Филкиса и его махинации по своим каналам. Теперь тебе не о чем беспокоиться.

У Эмили словно камень с души свалился. Какое счастье, что Эмметт рядом… Он надежен как скала. Если он говорит, что позаботится о ней, то он действительно позаботится…

– Спасибо, – прошептала она.

– Тебе спасибо за доверие, – улыбнулся Эмметт. – После всего, что между нами было, я и не думал, что такое возможно.

Он впервые заговорил о прошлом без насмешки, и Эмили смутилась. Когда на нее нападали, она нападала в ответ. Но в голосе Эмметта больше не было враждебности. Он протягивал руку дружбы, хотя был вправе затаить на нее обиду… От чувств Эмили быстро-быстро заморгала, стараясь удержать слезы.

– Прости меня…

– За что? – удивился он.

– За то, что так поступила с тобой тогда… восемь лет назад…

В машине было темно, и разглядеть выражение его лица Эмили не могла. И все же ей показалось, что Эмметт напрягся.

– Лучше поздно, чем никогда, да, Эмили? Хотелось бы знать, за что именно ты извиняешься.

– Я предала тебя. И даже не смогла прямо признаться тебе в этом. – Эмметт молчал, и она торопливо продолжила: – Я тогда плохо соображала, что делаю… Тетя, Томас, родители… они все насели на меня, и я уже не знала, что делать… он осыпал меня подарками…

– Не надо.

– Что не надо?

– Говорить об этом сейчас. Давай забудем.

– Но я хочу, чтобы ты понял…

– Понял что? – Эмметт в ярости повернулся к Эмили. – Что ты с легкостью обменяла меня на бриллианты и банковский счет? Весьма разумный шаг, должен тебе сказать. И не стоит представлять все дело так, будто тебя заставила семья. Ты могла прийти ко мне, и я бы нашел способ увезти тебя от Маверика хоть на край земли!

Слова Эмметта дышали неподдельной страстью. Господи, да он же до сих пор любит меня, подумала Эмили. Прошло восемь лет, а я все еще ему небезразлична…

Эмили осторожно дотронулась до его плеча.

– Я не хочу оправдываться или обвинять во всем родственников. Я просто пытаюсь объяснить тебе, что я тогда чувствовала. Я была молода и глупа. Я жаждала роскоши, хотела жить так, как жила тетя Гортензия, а не мои родители. В то время я еще плохо понимала, что такое любовь… Я… Ах, Эмметт, это была всего лишь минутная слабость… Я думала, все как-нибудь устроится… Но когда я сказала Томасу «да», я потеряла контроль над ситуацией… Я больше не принадлежала себе. Я превратилась в куклу, которой люди распоряжались по собственному усмотрению…

– Но ты могла хотя бы поговорить со мной.

– Не могла! Я жила как во сне и полностью подчинилась другим. Когда я наконец набралась сил, чтобы тебе позвонить, ты уже уехал.

– Прости, что не дождался. Мне хватило известия о твоей помолвке!

Эмили закрыла лицо руками.

– Я не прошу меня понять. Я прошу только простить. Поверь мне, я достаточно заплатила за свою ошибку. Пять лет я страдала рядом с этим человеком… Я дорого заплатила за то, что сейчас имею. Терпеть ласки противного пузатого старика… Врагу не пожелаю…

– Ты всегда могла завести молодого красивого любовника. Он бы тебя утешил.

– Любовника?! – Голос Эмили сорвался на крик. – Я ненавидела свое тело и ненавидела любовь! Страшно было представить, что я по доброй воле позволю какому-нибудь мужчине прикоснуться к себе! И смерть Томаса ничего не изменила для меня!

– Значит, это правда… – ошеломленно прошептал Эмметт. – До меня доходили слухи о том, что у тебя безупречная репутация, но я никогда в это не верил… Моя бедная Эмили… что ты с собой сделала…

Эмметт нежно привлек ее к себе. Эмили опустила голову ему на плечо и закрыла глаза. Как она любила так сидеть когда-то! Эмметт прав. Она сама виновата во всех своих несчастьях. Жажда денег и положения завела ее в бесплодную пустыню презрения и ненависти, где не было места любви. Восемь лет она провела там, восемь лучших лет жизни. Что ж, достойное наказание для женщины, обменявшей любимого человека на доллары.

– Ты меня простишь? – прошептала Эмили.

– Я давно тебя простил… – Эмметт погладил ее по плечу. – А теперь выкинь из головы все плохое. Мы почти приехали. Я хочу, чтобы ты была на вечеринке самой красивой.

11

Парадный зал «Гранд Астории» был украшен живыми цветами и благоухал как оранжерея. Пышное убранство напомнило Эмили ту вечеринку, которую она устраивала у себя специально для Даррена. Ту самую, на которой они впервые увидели друг друга. Она рассчитывала польстить известному путешественнику, превратив свой дом в подобие джунглей, а на самом деле только разозлила его. Как давно все это было…

Но для воспоминаний явно не подходило ни место, ни время. Эмили неторопливо шла по полу, выложенному отполированными мраморными плитами, держала Эмметта под руку и чувствовала себя королевой, которая милостиво заглянула на бал к одному из подданных.

Не было никаких сомнений в том, что на них обращают внимание. Высокий черноволосый Эмметт, сложенный как бог и красивый не в меньшей степени, и тонкая нежная Эмили, хрупкая блондинка, идеально смотрелись вместе. Им улыбались, кивали, ими любовались, им завидовали. Эмили была уверена, что за их спинами уже поднялся вездесущий шепоток сплетен. Все в Нью-Йорке знали, что она собирается замуж за Даррена Уолша. Ее появление на вечеринке под руку с другим мужчиной не могло не вызвать кривотолков…

Плевать, решила про себя Эмили и еще выше задрала подбородок. Ей необходимо развеяться. В том, что Эмметт для нее просто друг, она не будет никому отчитываться!

Эмметт подвел ее к Стэнли Пратчетту, прославленному режиссеру. Это был высокий крупный мужчина с лицом, словно вырезанным из темного дерева. Эмили немного оробела – режиссер показался ей человеком загадочным, странным, к которому не так просто найти подход. Но через пять минут разговора она была очарована им. В общении Стэнли Пратчетт оказался очень мил. Он искренне восхитился красотой Эмили, пожалел, что она не актриса, и пригласил их с Эмметтом поприсутствовать на съемках его очередного фильма, которые должны были через пару дней начаться в Массачусетсе.

– Погоди, Стэн, не так быстро, – засмеялся Эмметт. – Мы с Эмили деловые люди, и нам надо работать.

– Возьмите отпуск, – пожал плечами Стэнли.

– Думаешь, нам захочется провести отпуск в Массачусетсе? Мы лучше наведаемся к тебе в Голливуд. Говорят, ты купил там себе хорошенький домик.

– Купил, – кивнул Пратчетт. – Только я там бываю очень редко. Но раз ты так хочешь побывать у меня в гостях, я дам тебе знать, когда в следующий раз соберусь в Лос-Анджелес.

Эмили слушала их разговор, затаив дыхание. Кто бы мог подумать, что Эмметт на короткой ноге с таким человеком, как Пратчетт. Нет, он явно не терял времени зря в эти восемь лет…

– Кстати о работе, Стэн, – вдруг сказал Эмметт. – Помнишь, мы разговаривали с тобой о статьях Эмили в «Нью-Йорк миррор», где она рассказывает об Амазонии.

– Точно! – Пратчетт хлопнул себя по лбу. – Вы та самая Эмили Маверик!

Эмили было приятно услышать такое от известного режиссера.

– Восхищаюсь вашей смелостью, – продолжал Стэнли. – Для своего последнего фильма я кое-что снимал в джунглях и должен сразу сказать, что мне там не понравилось. Неужели вам совсем не было страшно?

– Еще как было, – улыбнулась Эмили, – но дороги назад не было.

– Эмили собирается написать книгу о своих приключениях, – вставил Эмметт.

– Правда? Очень интересно.

– Интересно – не то слово. У Эмили прирожденный дар. А я позабочусь о том, чтобы эта книга стала бестселлером.

Эмметт и Стэнли переглянулись.

– Я бы хотел ее почитать, – сказал Пратчетт. – Одним из первых.

– Ты ее получишь первым.

– А когда?

Эмили смотрела то на одного, то на другого. Она еще понятия не имеет, о чем писать, с чего начинать, чем заканчивать, а они уже обсуждают, когда будут читать ее книгу!

– Думаю, месяца через два-три, – сказал Эмметт.

– Годится. Знаете, Эмили, меня очень интересует эта тема. Документалку я уже снял, теперь неплохо приняться за художественный фильм.

Эмили пробормотала что-то невнятное в ответ. К счастью, смутно знакомая дама в сильно декольтированном бордовом платье пожелала поговорить с Пратчеттом, и он отвлекся от них.

– Что ты несешь?

– А что тебя удивляет?

Эмметт поймал пробегавшего мимо официанта и взял два бокала с мартини. Один он протянул Эмили, она залпом выпила половину.

– Книга еще не готова. Я даже план не продумала, а ты уже предлагаешь ее Пратчетту?

– Я просто использовал момент.

– А что, если я не напишу ее за два месяца?

– Во-первых, не смей сомневаться в себе, – рассмеялся Эмметт. – Во-вторых, Стэнли вряд ли вспомнит, что мы обещали ему твою книжку так быстро. В-третьих, тебе ужасно идет, когда ты сердишься.

Эмили смутилась и разозлилась одновременно. Но Эмметт улыбался так чарующе, что долго сердиться на него было невозможно.

– Я не подозревала, что ты такой шустрый, – буркнула она и допила мартини.

– Я изменился за восемь лет.

Эмили окинула его быстрым взглядом. Да, изменился. Стал еще красивее и намного увереннее в себе. От него так и веет успехом. Недаром все женщины на вечеринке не могут отвести от него глаз…

– Я вижу, – улыбнулась Эмили.

Эмметт снова принес ей мартини и крошечные бутербродики на тарелочке. В голове Эмили приятно зашумело, она чувствовала себя как никогда хорошо. К ним постоянно подходили знакомые и незнакомые люди, они обменивались обязательными комплиментами и восхищались работами Стэнли Пратчетта. Эмметт не отходил от нее ни на шаг, и Эмили нередко ловила на себе завистливые взгляды. Казалось, каждая женщина на вечеринке задается вопросом, кем они приходятся друг другу…

Это льстило самолюбию Эмили, и она, сама того не сознавая, принялась кокетничать с Эмметтом. Нежный взгляд, многозначительная улыбка, конец фразы, повисший в воздухе… Искусством кокетства она владела безупречно. Одним взмахом ресниц женщина может сказать гораздо больше, чем словами, а у Эмили было достаточно времени поупражняться в подобных разговорах.

Эмметт как верный поклонник всегда находился рядом с ней, как ни пытались привлечь его внимание другие женщины, и это тоже радовало Эмили. Она словно заново родилась. После ссоры с Дарреном и подозрений Филкиса так хорошо было расслабиться, ощутить себя красивой, интересной женщиной, почувствовать, что нравишься кому-то…

Вечеринка была в самом разгаре, когда прибыли новые гости. Эмили разговаривала с Джемаймой Карлайл и ее женихом и не сразу обратила на них внимание. Очередная парочка приглашенных, которые сразу направились к Стэнли Пратчетту и не остановились ни с кем поболтать. Впрочем, их никто и не останавливал. Скорее всего, их попросту здесь не знали.

Эмили насторожилась только тогда, когда увидела, как вытянулось лицо ее собеседницы. Джемайма Карлайл смотрела на кого-то за спиной Эмили и была явно поражена. Джемайма прошла хорошую школу выдержки в салонах Нью-Йорка, и удивить ее было не так-то легко. Эмили так и подмывало обернуться и посмотреть, что вызвало такое изумление у мисс Карлайл, но это было бы невежливо. И поэтому она с милой улыбкой ждала, когда Джемайма изволит все объяснить.

Но в следующую секунду ее локтя коснулся Эмметт. Он склонился к уху Эмили и прошептал:

– Посмотри, кто приехал. Осторожно повернись. Но очень осторожно…

Тут уже Эмили больше не могла думать о приличиях, тем более что и Джемайма позабыла о них. Открыв рот, мисс Карлайл уже откровенно таращилась на кого-то в толпе гостей и думать забыла о разговоре. Эмили обернулась. Поначалу она ничего не увидела. Все так же бил фонтан в центре зала, все так же негромко играл оркестр в углу, а гости стояли небольшими группками и разговаривали или толпились возле столов с угощением. Эмили собралась было уточнить у Эмметта, что он имел в виду, как вдруг увидела его…

Справа у фонтана стоял Стэнли Пратчетт и его ассистентка, очаровательная Джулия Мигглз. Они разговаривали с женщиной, которую Эмили до сих пор не видела на вечеринке. Короткие темные волосы и грубоватые черты лица делали ее похожей на мужчину. Впрочем, нечто мужское угадывалось и в ее неладной мешковатой фигуре, и в резких жестах, и в хмуром выражении лица. Светло-желтое платье длиной по колено и туфли на высоких каблуках абсолютно не украшали женщину, да и она сама, судя по всему, чувствовала себя в этой одежде неудобно.

За спиной женщины, чуть поодаль, стоял мужчина. Дочерна загорелый, с выжженными солнцем светлыми волосами… широкоплечий, статный, похожий на бретера или искателя приключений. Эмили перестала дышать. Это и был он, искатель приключений, исследователь джунглей и знаменитый путешественник Даррен Уолш.

Эмили тут же узнала и женщину. Шейла Булстранг, верная помощница Даррена, которая возненавидела ее в экспедиции лютой ненавистью. Понятно, почему она сразу не узнала Шейлу. Эмили привыкла видеть ее в потрепанных брюках или шортах. Вечернее платье и каблуки на секунду обманули ее.

– Не смотри на них, пожалуйста, – прошептал Эмметт. – Это привлекает внимание.

Эмили очнулась и обнаружила, что с силой вцепилась в руку Эмметта.

– Улыбнись, – тихо скомандовал он, – как будто я только что удачно пошутил.

Она послушно растянула губы в улыбке.

– А теперь медленно повернись ко мне… Тебе нет никакого дела до других людей… Ты разговариваешь со мной, и тебе очень интересно все, о чем я говорю…

Эмили повиновалась как автомат. Она была благодарна Эмметту за понимание. Ни в коем случае нельзя выдать, как ее взволновало появление Даррена рядом с этой стервой. Придя на вечеринку с Эмметтом, она была победительницей. Если кто-нибудь догадается, как больно ей видеть Даррена и Шейлу вместе, ей конец. Все поймут, что Эмили Маверик – всего лишь брошенная невеста. И брошенная ради кого? Ради мужеподобной уродины!

– Вот, выпей и успокойся. – Эмметт дал Эмили очередной бокал мартини.

Она одним глотком осушила его.

– Хочу что-нибудь покрепче.

– Эм, спиртное тебя не спасет.

– Принеси мне виски.

– Пойдем на улицу, прогуляемся.

Эмметт приобнял Эмили за талию и увлек к большим стеклянным автоматическим дверям на другом конце зала, которые выходили в сад.

Там тоже были накрыты столы, а между гостями сновали официанты в белых пиджаках. Но эти люди пока еще не знали о приходе Даррена и Шейлы, и Эмили могла дать волю чувствам.

– Как он мог?! – воскликнула она, хватая Эмметта за руки. – Как он мог прийти сюда с ней?

– Не кричи, пожалуйста. – Он ласково провел по щеке Эмили. – Иначе могут подумать, что мы с тобой ссоримся.

– Прости. – У Эмили задрожали губы. – Я не в себе.

– Все в порядке, расслабься. Пойдем к той скамейке, там мы сможем спокойно поговорить.

– Только принеси мне выпить, – попросила она.

Эмметт внимательно посмотрел на девушку и кивнул.

– Жди меня.

Она безропотно пошла к скамейке, Эмметт присоединился к ней через пару минут. Он принес мартини и немного фруктов.

– Я просила виски, – обиженно протянула Эмили.

– Не стоит мешать. Ты и так выпила достаточно.

– Не тебе решать, сколько я пью!

– Именно мне. Я за тебя отвечаю, Эм. И я хочу, чтобы ты держала себя в руках.

Эмили отпила глоток. Как всегда Эмметт был совершенно прав.

– Спасибо, – сказала она. – Я не понимаю, что делаю.

– Не волнуйся. Это скоро пройдет. Ты просто не ожидала, что они здесь будут….

Что-то в его тоне заставило Эмили спросить:

– А ты ожидал?

– Шейла была главным консультантом документального фильма Стэнли о живой природе Амазонии. Было бы странно, если бы он не пригласил ее.

– И ты пригласил меня на вечеринку, зная, что она будет здесь?

– Я же не знал, что она приведет с собой Уолша.

Эмили сообразила, что Эмметт никак не мог знать о том, что Шейла влюблена в Даррена и ненавидит ее, Эмили.

– Да, конечно, ты прав.

– Удивительно, что ты не знала, что он будет здесь с ней. Разве вы не…

Эмметт тактично не договорил. Не жених и невеста, мысленно закончила за него Эмили.

– Мы поссорились, – глухо сказала она.

– Извини. Я не знал. Я могу чем-нибудь помочь?

– Чем тут поможешь? – невесело усмехнулась Эмили. – Кажется, я все еще расплачиваюсь за то, как обошлась с тобой.

– Вы поссорились из-за меня?

– Не совсем… Но любовь снова решила обойти меня стороной. Даррен меня бросил.

– Что-о?

Негодование Эмметта немного взбодрило Эмили.

– Да.

– Я в это не верю. – Он вскочил со скамейки. – Ни один мужчина в здравом уме не может отказаться от тебя!

– Спасибо, что ты так думаешь. Это очень приятно. Но Даррен смог.

– Он идиот!

Эмили покачала головой.

– О нет. Он всего лишь человек, которому я не подхожу. Шейла ему больше по вкусу. Она умная, серьезная, надежная. А у меня в голове только наряды и вечеринки. Так что все правильно.

– Ты думаешь, что он и Шейла… – Эмметт вопросительно посмотрел на Эмили.

– Она очень давно влюблена в него. Сама призналась мне, когда мы были в экспедиции. Когда она обнаружила, что мы с Дарреном… ну… в общем, симпатизируем друг другу, она меня возненавидела.

– Представляю. Нелегко тебе пришлось, да, Эм? – Эмметт присел перед ней на корточки.

– Да, тяжело было…

– Зачем ты вообще согласилась на эту авантюру?

Она пожала плечами.

– Не знаю. Захотелось настоять на своем.

– Или влюбилась с первого взгляда? – лукаво усмехнулся Эмметт.

Она покраснела.

– Н-нет… все было не так… не хочу вспоминать…

– А что, это вполне понятно. На мой беспристрастный взгляд, Даррен Уолш неотразим для женщин. Мужественный красавец, настоящий герой. Такой типаж нынче редкость. Тебе нечего стыдиться своих чувств.

– Ничего я не стыжусь! – сердито воскликнула Эмили. – Просто хочу забыть о нем как можно скорее! Может, он и неотразим, но мне такой мужчина не нужен!

– А какой мужчина тебе нужен, Эмили?

Эмили заглянула в его черные глаза и на секунду потеряла дар речи. В глазах Эмметта горела страсть. Совсем как тогда, восемь лет назад. И Эмили стало сладко и страшно, как будто она заглянула в манящую бездонную пропасть. Что ждет ее на дне? Разочарование, боль? А может быть, любовь, подобно которой она ничего никогда не испытывала в своей жизни?

Губы Эмметта неумолимо приближались к ней, и Эмили знала, что никакая сила на земле не поможет ей уклониться от поцелуя. Но она и не хотела уклоняться. Как могла она, потрясенная внезапным возвращением Эмметта, не осознать сразу, что на самом деле безумно счастлива его видеть и что она ждала именно его все эти годы…

12

Ей снова было двадцать лет, когда жизнь казалась сладкой сказкой, а каждый день обещал необыкновенные приключения. Ей снова было двадцать, и она целовала мужчину, который первым заставил ее маленькое сердечко биться сильнее. Они были вместе, несмотря на годы, разделившие их, несмотря на обиду и ненависть. Их любовь прошла испытания, она закалилась в горниле разлуки и стала крепкой как сталь…

Эмметт оторвался от губ Эмили и прошептал:

– Давай уйдем отсюда… Поедем ко мне…

Эмили выпила достаточно, чтобы не колебаться.

– Хорошо, – кивнула она.

Он поднялся и протянул ей руку. Эмили встала. Краем глаза она видела, что на них смотрят. Еще бы. Человек двадцать как минимум стали свидетелями их поцелуя. Сплетня быстро расползется по городу. Не исключено, что уже в завтрашних газетах появится сообщение о том, что Эмили Маверик сменила путешественника на медиамагната.

Мысль о Даррене была подобна ледяному душу. Эмили послушно шла за Эмметтом, который вел ее к стеклянным дверям, но ее сознание, затуманенное мартини, пыталось сообразить, почему так больно вспоминать бывшего жениха. Они же расстались… Кажется… Да-да, именно расстались. Даррен обидел ее. Так, как никто никогда ее не обижал. Она не должна больше думать о Даррене. Он ее не стоит. Она совершила ошибку, когда связалась с ним…

Когда Эмили вдруг увидела Даррена, ей почти удалось убедить себя, что она поступает правильно, уезжая с Эмметтом неизвестно куда. Он стоял в саду у самых дверей с шампанским в руках, а его локоть собственнически сжимала Шейла. Даррен не отрываясь смотрел на Эмили. Его темное от загара лицо посерело.

Эмили споткнулась. Даррен стиснул зубы с такой силой, что на скулах заходили желваки.

– Добрый вечер, Даррен, – услышала она словно издалека холодный вежливый голос Эмметта.

Даррен молчал. Создавалось впечатление, что он даже не понял, о чем говорит Эмметт.

Эмили попыталась что-то сказать, но ее язык как будто прилип к гортани. Она не могла произнести ни слова.

– Пойдем, дорогая. – Эмметт мягко, но настойчиво потянул ее за собой. – Нам пора.

Будь Эмили потрезвее, она бы повела себя иначе, но выпитое мартини лишило ее способности размышлять, и она без возражений повиновалась Эмметту. Они попрощались с Пратчеттом и ушли, стараясь не привлекать к себе внимания. Эмили ничего не видела и не слышала. У нее перед глазами стояло искаженное болью лицо Даррена.

Когда Нортон увел Эмили в зал, взгляды всех тех, кто находился в саду, обратились на Даррена и Шейлу. Он дрожал от ярости. О, он отлично представляет себе, о чем думают сейчас эти тщеславные глупцы! Ждут не дождутся, когда можно будет начать перемывать ему косточки. Его страдания для них – самое лучшее развлечение. Но он не даст им смеяться над собой. Он не позволит им догадаться, какую боль ему причинила эта вертихвостка…

– Даррен, отпусти бокал, – прошептала Шейла.

– Что?

– Ты сейчас бокал разобьешь. – Она погладила его руку. – Расслабься.

Даррен посмотрел на свою руку, мертвой хваткой сжимавшую бокал с шампанским. Его пальцы побелели от напряжения. Шейла осторожно забрала у него бокал.

– Пойдем посидим где-нибудь, – сказала она.

– А мы не можем уехать?

– Сейчас нет. Стэнли обидится.

– Мы что-нибудь придумаем.

– Если мы сейчас уйдем, все решат, что ты сбежал из-за нее.

– Мне плевать, что подумают другие! – нахмурился Даррен.

– Давай лучше посидим где-нибудь вдали от всех.

Шейла увела его вглубь сада. Там действительно было мало людей, зато в изобилии имелись укромные места и удобные скамеечки с высокими резными спинками.

Шейла почти насильно усадила Даррена на одну из скамеек.

– Мы с тобой давние друзья, Даррен, – начала она издалека, – и я не могу видеть, как ты страдаешь.

Он вымученно улыбнулся.

– Спасибо за сочувствие. Но мне не хочется сейчас об этом говорить.

Шейла скрипнула зубами.

– Ничего ужасного не случится, если ты признаешься в том, что тебе больно.

– Мне не больно.

– Ты хочешь сказать, что тебе нет никакого дела до того, что твоя невеста только что при всех целовалась с другим мужчиной?! – воскликнула она со злостью.

Даррен закрыл лицо руками.

– Эмили мне больше не невеста. – Его голос звучал глухо. – Она совершенно свободна со вчерашнего дня.

Шейла бросила на него быстрый взгляд.

– Правда? Что случилось?

– Я предложил ей сделать перерыв.

– Ты предложил? Сам? – Шейла была уверена, что ослышалась. – Но почему?

– Знаешь, я не уверен, что у нас с Эмили что-нибудь получится. – Даррен отнял руки от лица и вымученно улыбнулся. – Особенно теперь.

Шейла поняла, что он имеет в виду. Еще бы. Когда они вышли в сад, чтобы подышать свежим воздухом, их глазам предстало удивительное зрелище. На ближайшей скамейке, не стесняясь никого вокруг, увлеченно целовалась очаровательная парочка – неотразимый красавец брюнет и хрупкая трогательная блондинка. Ненавистная Эмили Маверик и неизвестный Шейле мужчина. Трудно сказать, какое из чувств, охвативших Шейлу в тот момент, было сильнее – ненависть к Эмили, жалость к Даррену или злая радость от того, что эта дуреха наконец совершила долгожданную ошибку и дала ей шанс.

– Я с самого начала знала, что у вас ничего не получится, – вполголоса заметила Шейла. – Ей нужен был лишь новый трофей для коллекции. Она тебя завоевала, притащила домой связанным по рукам и ногам, похвасталась тобой перед друзьями, а теперь взялась за другого.

– Я сам дал ей свободу.

– А тебе не кажется, что она слишком поспешила ею воспользоваться? – усмехнулась Шейла. – Вы поссорились только вчера, а сегодня у нее уже нарисовался новый кавалер. И, между прочим, очень красивый…

Даррен непроизвольно сжал кулаки. Шейла намеренно коснулась открытой раны. Можно было сколько угодно презирать Эмили за ее любовь к комфорту и роскоши, за ее внимание к миру великосветских сплетников, за ее деловитость и снобизм, но нельзя было не признавать одного – когда он увидел ее в объятиях другого мужчины, ревность оглушила и ослепила его. Он знал, что они с Эмили из разных миров и что им трудно говорить на одном языке, но не менее очевидно было и то, что он все еще безумно любит ее и не представляет себе жизни без нее…

– Ты не заслуживаешь такого отношения, – тихо сказала Шейла, положив руку ему на плечо. – Она тебе не подходит, Даррен. У нас на носу новая экспедиция, нужно готовиться к ней, а не гоняться за химерами.

Шейла говорила сущую правду. Даррен вздохнул. Она всегда была на редкость здравомыслящей женщиной. Даррен восхищался ею. Ее умом, ее способностями находить выход из самых запутанных ситуаций. Она была надежным товарищем, крепким, немногословным, точно знающим, что и когда нужно делать. Но в вопросах любви она была плохим советчиком хотя бы потому, что не имела понятия о том, что значит любить…

– Экспедиция – это прекрасно, – улыбнулся Даррен, – но я впервые не думаю, что это самое важное в жизни.

Лоб Шейлы прорезала поперечная морщина. Даррену внезапно захотелось поделиться с ней тем, что переполняло его сердце. В конце концов, она тоже женщина, и, возможно, когда-нибудь ее путь тоже озарит светлое чувство любви.

– Понимаешь, до встречи с Эмили я был совершенно другим человеком. Я презирал людей, подобных ей.

И правильно делал, мрачно подумала Шейла.

– Но она открыла мне глаза. Я слишком замыкался на работе и не замечал очень многого… Эмили научила меня любить…

– И страдать.

Даррен опустил голову. Шейла неумолимо продолжала:

– В конечном итоге она оказалась именно такой, какой ты считал ее поначалу. Эгоистичной, недалекой, бесчувственной. Одно то, что ты сегодня увидел, должно излечить тебя от любви. Ты же серьезный человек, Даррен.

– Может быть, она поступила так назло мне? – с надеждой спросил Даррен.

Шейла презрительно расхохоталась.

– Еще чуть-чуть, и ты сможешь давать советы в женских журналах! Объясни мне, пожалуйста, каким образом она могла притащиться сюда со своим красавчиком назло тебе, если она даже не знала, что ты здесь будешь?

– Я не знаю… Как-нибудь заполучила список гостей…

– Да, детектива из тебя точно не выйдет! – фыркнула Шейла. – На вечеринку была приглашена одна я. Твоего имени не было нигде! И если ты забыл, то я тебя пригласила только сегодня утром. Сомневаюсь, что твоя дорогая Эмили следит за каждым твоим шагом. У нее есть дела поинтереснее.

– Умеешь ты гадости говорить, – вздохнул Даррен.

– Я всего лишь пытаюсь тебя защитить.

– Очень мило. Но я не нуждаюсь в защите.

– Ты нуждаешься в поддержке. В ласковом надежном друге. – Шейла улыбнулась. – Мы прошли с тобой огонь и воду, Даррен. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь…

Даррену стало совестно. Шейла привела его на вечеринку не для того, чтобы заниматься психоанализом. Он должен сказать ей «спасибо» за то, что она тратит на него время и пытается вывести его из депрессии.

– Не думай, что не ценю то, что ты для меня делаешь. Я знаю, на самом деле ты считаешь меня идиотом, но по доброте душевной не говоришь этого.

– Я считаю тебя идиотом? – оторопела Шейла. – Почему?

– Потому что я похож на одуревшего от любви подростка. Смешно, когда тридцатилетний мужчина влюбляется впервые. Я тебя понимаю. Это очень глупо.

Шейла покачала головой.

– Это не глупо. Это страшно. Из-за этой Эмили ты сам на себя не похож. Чем быстрее ты выкинешь ее из головы, тем лучше.

Шейла смотрела на него строго, по-матерински, и это разозлило Даррена. Ведет себя как учитель в школе – делай так, не делай так. Легко ей рассуждать. Вот уж поистине не человек с эмоциями и слабостями, а автомат для сбора и обработки информации…

– Эмили Маверик мизинца твоего не стоит, – с упоением продолжала Шейла. Молчание Даррена только воодушевляло ее. – Она глупа, избалованна, развратна… Она будет обузой для тебя. Думаешь, она любила тебя? Ее просто привлекла шумиха вокруг твоего имени. Завтра в Нью-Йорке появится новый герой, и Эмили будет сходить с ума по нему. Хотя на самом деле она понятия не имеет о том, что такое любовь…

Это стало последней каплей.

– Да что ты сама знаешь о любви, чтобы рассуждать так? – взорвался Даррен. – Ты всю жизнь интересовалась только своими книжками и исследованиями! По-твоему выходит, что нет ничего более простого, чем взять и забыть. Выкинь ее из головы! Как, как я могу это сделать, если я все время вижу ее, слышу ее голос, если она снится мне каждую ночь, если я в первую очередь думаю о ней, когда просыпаюсь? Ты можешь такое себе представить?

Шейла смертельно побледнела, понимая, что в своем желании очернить Эмили она зашла слишком далеко. Но и Даррен несправедлив к ней. Никому лучше не известно, что такое любовь. Особенно неразделенная любовь, когда единственным утешением служит мысль о том, что твой любимый не интересуется любовью. И какая мука видеть, что он начинает с все возрастающей нежностью смотреть на другую женщину…

– Ты не имеешь никакого права поучать меня, – продолжал Даррен с горечью. – Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что творится сейчас внутри меня!

Он с силой стукнул себя по груди, и что-то словно взорвалось в голове Шейлы. Прочная плотина, которая сдерживала долгие годы ее чувство к Даррену, рухнула, и любовь, смешанная с ревностью и жгучей обидой, хлынула в ее сердце.

– Значит, ты думаешь, я не понимаю, что ты сейчас чувствуешь?! – воскликнула Шейла, задыхаясь. – Тогда ты просто слепец, Даррен Уолш! Я как раз прекрасно знаю, что такое любовь! Неужели за все эти годы ты ни разу ни о чем не догадался? Я люблю тебя! С нашей первой встречи, с первого взгляда! Я видела, что совершенно тебя не интересую, и смирилась с этим. Мне было достаточно быть твоим другом, работать рядом с тобой, просто видеть тебя… Это было больно, но терпимо, и со временем я привыкла. А потом появилась эта разряженная курица с опилками вместо мозгов, и вы все посходили с ума. И ты, и Пит, и уж, конечно, бедолага Джош. Думаешь, я была счастлива? Да то, что ты испытал, когда увидел свою Эмили с этим красавчиком, ничто по сравнению с моими страданиями! Я видела, как она тебя завлекала, видела, что ты начинаешь интересоваться ею… Потом была эта жуткая ночь у бураку, когда я чуть не умерла от боли и ревности… Вам, конечно, было хорошо в объятиях друг друга, а обо мне никто никогда не думал…

Шейла всхлипнула. Даррен потрясенно смотрел на нее.

– Но я все-таки надеялась… Думала, что у тебя хватит ума понять, с кем ты имеешь дело. И чем обернулись мои надежды? Правильно, вашей помолвкой. Достойная награда за все мои страдания. И после этого ты смеешь утверждать, что я не в состоянии тебя понять?

У Шейлы тряслись губы, и Даррен понял, что она вот-вот разрыдается. Нужно было что-то предпринять, но он был так потрясен ее словами, что не мог ничего придумать. Она снова всхлипнула и отвернулась.

– Прости меня, – пробормотал он. – Я не знал…

– А если бы знал? Что бы это изменило?

– Я… не думал…

Даррен запнулся. В подобных случаях принято признаваться в ответной любви и утешать несчастную женщину всеми доступными способами. Но обманывать Шейлу он никогда не будет, да и не поверит она ничему… Что же тогда говорить? Что делать, чтобы она перестала беззвучно плакать и снова стала той Шейлой Булстранг, которую он глубоко уважал и ценил?

– Шейла, прошу тебя, не плачь. Я не стою этого.

Даррен неловко погладил ее по руке. Она за-дрожала от его прикосновения, и тогда он, не думая, к чему это может привести, нежно привлек ее к себе. Шейла прильнула к его груди, а он обнял ее за плечи.

– Не плачь. Ты замечательная… Ты обязательно будешь счастлива.

Он сознавал, что его слова – жалкое утешение, но, к сожалению, он мог предложить ей только их.

Даррен утешал Шейлу, а она, истосковавшись по его объятиям, наслаждалась мгновениями ложной близости с ним. Так легко было поверить, что на самом деле он говорит ей о любви и обнимает не потому, что хочет успокоить, а потому, что жаждет прикоснуться к ней…

Они были так заняты друг другом, что не услышали шагов по дорожке, усыпанной гравием. Даррен очнулся только тогда, когда перед ним внезапно появилась женщина в темной одежде. Он подумал, что она просто идет мимо, и не обратил на нее внимания. Но женщина выхватила из-за спины фотоаппарат, и Даррен понял, что перед ним журналистка.

Понял слишком поздно. Когда он с криком сорвался со скамейки, женщина уже сделала компрометирующий снимок и побежала прочь. Даррен погнался бы за ней и отобрал бы фотоаппарат, если бы не Шейла. Она вовремя схватила его за руку и удержала от безумного поступка.

– Не позорься, Даррен, – сказала она голосом прежней рассудительной Шейлы. – Не будешь же ты гоняться за ней по всему саду. Это всего лишь фотография. Бедная девочка наверняка перепутала нас с кем-нибудь. Какой прок может быть ей от нас с тобой?

13

Лимузин миновал высокие кованые ворота и въехал в парк.

– Куда мы едем? – слабым голосом поинтересовалась Эмили.

Вообще-то задать этот вопрос следовало в самом начале, когда Эмметт только усаживал ее в автомобиль. Но в тот момент она плохо сознавала, что делает. Ясно было лишь то, что она напилась до неприличия и целовалась с Эмметтом, навсегда опозорив себя в глазах… а, впрочем, неважно!

– Ко мне, – сказал Эмметт. – У меня замечательный дом в Хэмптонсе.

– Мы в Хэмптонсе? – Эмили прильнула к окну, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в кромешной тьме. – Но как мы могли сюда попасть так быстро?

Она имела в виду, что до Хэмптонса было как минимум два часа езды, а они ушли из «Гранд Астории» совсем недавно.

– Ты заснула по дороге, – улыбнулся Эмметт. – Время пролетело незаметно.

– Неправда, я не спала, – возмутилась Эмили.

– Спала, спала. У тебя даже след на щеке остался.

Эмили принялась лихорадочно тереть щеку.

– Успокойся, ты прекрасно выглядишь, – остановил ее Эмметт. – А мы, между прочим, уже на месте.

Эмили выскочила из машины, не дожидаясь, пока Эмметт распахнет перед ней дверцу. Она чувствовала себя неловко. Постыдный сон сделал одно доброе дело – немного развеял опасные пары алкоголя…

– Пойдем. – Эмметт как призрак возник из ниоткуда и взял Эмили под руку. – Я покажу тебе свои владения.

– А может, я лучше домой? – невнятно пробормотала Эмили. Ей было холодно, и она устала.

– Домой? Ты на ногах не стоишь! Все, что тебе сейчас нужно, это горячая ванна и уютная постель. И то, и другое у меня имеется в изобилии. Пойдем.

Эмили вздохнула. Ничего не попишешь, сама виновата. Надо было раньше думать.

Дом Эмметта был великолепен. Эмили было достаточно лишь одного взгляда, чтобы понять это. Даже в ее нынешнем состоянии она не могла не заметить подлинников и коллекционного оружия на стенах. Эмили сама обставляла свой дом и поэтому хорошо представляла, сколько денег и усилий было потрачено на особняк Эмметта. Ей хотелось в одиночестве побродить по комнатам, чтобы как следует все рассмотреть. Но Эмметт вел ее куда-то вглубь дома, и Эмили оставалось только вертеть головой по сторонам в попытке разглядеть хоть что-нибудь. К несчастью, от этого только голова заболела.

Эмметт привел ее в небольшую комнатку, одну сторону которой занимало французское окно. Шторы были раздернуты, и Эмили увидела залитый лунным светом сад. Снова сад! Ее сердце болезненно сжалось. Как бы она хотела, чтобы вечеринка Стэнли Пратчетта оказалась плодом ее воображения!

Эмметт щелкнул выключателем, и мягкий свет залил комнату. Эмили огляделась. Всей мебели здесь был низкий диван, тянущийся вдоль двух стен, и столики по углам. На полу лежал пестрый ковер с восточным орнаментом. Высокие напольные вазы стояли как стражи по обе стороны французского окна. На каждой стене висели хрустальные светильники, и именно их рассеянный свет создавал в комнате волшебную атмосферу.

– Здесь я обычно отдыхаю, – сказал Эмметт. – Присаживайся, пожалуйста. Александр сейчас принесет нам выпить.

– Александр?

– Мой дворецкий.

– Да, конечно, – сообразила Эмили и села. Скорее, упала на диван, потому что ноги отказывались ее держать. – Но ты обещал мне горячую ванну и постель, а не выпивку.

– Всему свое время, Эм. Тебе не кажется, что невежливо в гостях сразу требовать себе постель и ванну?

Она рассмеялась.

– Шутник.

– Я рад, что ты приехала ко мне.

– У тебя красивый дом.

– Я все-таки его построил. Помнишь, как мы мечтали о нем?

Эмили заерзала. Эмметт по-прежнему стоял, и со своего низенького диванчика она казалась себе маленькой и незначительной. Она бы хотела, чтобы он сел рядом или, еще лучше, показал бы ей комнату и дал немного поспать. Она чувствовала себя все хуже и хуже.

– Ты молодец, Эмметт, – проговорила Эмили через силу. – Ты добился всего, о чем мечтал.

– Почти всего.

Эмметт резко повернулся на каблуках и посмотрел на Эмили сверху вниз. В неярком освещении, на фоне темного окна он выглядел зловеще. Этакая роковая красота, от которой лучше держаться подальше. Эмили инстинктивно прижалась к спинке дивана.

– Почти всего, – повторил Эмметт мечтательно. – И ты понимаешь, о чем я говорю.

– Эмметт, прошу тебя, не надо об этом сейчас.

– Почему? Разве мы не можем поговорить о мечтах? Это так приятно… О чем мечтаешь ты, Эмили?

Он подошел к девушке и растянулся на ковре у ее ног как большой ленивый кот.

– О ванне и постели.

– Фу, как прямолинейно, – засмеялся он. – Обычно девушки не высказываются так откровенно.

Эмили покраснела от досады.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – сказала она резко. – Я ужасно устала и хочу спать.

– Знаешь, а я был неправ, когда говорил, что ты изменилась, – перебил ее Эмметт. – В глубине души ты все та же Эмили Браун. Думаешь только о своих желаниях и потребностях.

– Не понимаю, как мое желание спать ущемляет твои интересы.

– Это же так просто! – Эмметт сел, обхватив руками колени. – Я мечтал об этом целых восемь лет. Представлял себе, как построю роскошный дом и приглашу тебя в гости, ты увидишь его и поймешь, что все, о чем мы с тобой говорили, было не пустой болтовней. И что я получил в награду за свои старания?

– А на что ты рассчитывал?

– Ну уж, по крайней мере, не на то, что ты будешь зевать каждые пять секунд и проситься спать, – улыбнулся он.

Эмили действительно в этот момент зевала, прикрыв рот ладонью.

– Ты сам виноват, – сказала она. – Кто же приглашает в гости так поздно? Да и на вечеринке я явно хлебнула лишнего. Так что извини…

Эмили снова зевнула. На самом деле ей не столько хотелось спать, сколько убраться подальше от жадных глаз Эмметта. Чувствовать его восхищение было приятно, но Эмили понимала, что в этом восхищении кроется немалая доля опасности для нее. За годы своего вдовства она научилась держать на расстоянии поклонников, даже самых назойливых. Она никого не обижала и никому не уступала, и мужчины были счастливы лишь тем, что могли часто видеть ее. Это было очень удобно – поклонники нередко оказывали Эмили ценные услуги, и она привыкла к тому, что они готовы броситься ей на помощь по первому зову.

Эмили знала, что с Эмметтом этот номер не пройдет. И дело было даже не в том, что когда-то они любили друг друга и сейчас она чувствовала свою вину перед ним. Эмметт не принадлежал к числу пустоголовых молодых людей из высшего света, над которыми она имела такую власть. Он был из совсем другого теста – охотник, хищник, повелитель… Ей ни за что не справиться с ним. Если она вздумает играть с ним, он заставит ее играть по своим правилам. Значит, нужно либо оставить его в покое, либо сразу и безоговорочно капитулировать…

Какой из вариантов привлекает ее больше, Эмили понять не могла. Ей нужно было время, что разобраться в себе, разобраться с Дарреном… Сердце Эмили екнуло. Что он теперь думает о ней? Не успели они поругаться, как она прискакала на веселую вечеринку с другим мужчиной… Он тоже пришел с другой женщиной, возразила Эмили сама себе. Но в глубине души она знала, что это пустая отговорка. Разве можно сравнить Шейлу, это жалкое подобие женщины, с Эмметтом? При взгляде на Шейлу сразу ясно, что ни один мужчина в здравом уме ею не заинтересуется. А при взгляде на Эмметта у женщин от волнения подгибаются колени…

– О чем ты думаешь? – спросил Эмметт, отвлекая Эмили от горестных размышлений.

– О том, что произошло сегодня, – машинально ответила она. – О Даррене.

В комнате было недостаточно светло, и поэтому она не увидела, как перекосилось лицо Эмметта.

– Держу пари, он о тебе сейчас не думает! – воскликнул он с преувеличенной веселостью. – Развлекается где-нибудь со своей неземной красоткой и в ус не дует.

Эмили нахмурилась. На эту тему ей не хотелось даже шутить.

– Шейла и Даррен просто друзья, – ровно сказала она. – Друзья и коллеги. Шейла была в экспедиции вместе с нами.

– Просто друзья? Да невооруженным взглядом видно, что она влюблена в него, как кошка!

– Этого еще ничего не значит.

– Неужели? – усмехнулся Эмметт. – Влюбленная женщина – очень опасное существо. По опыту знаю, что при определенной настойчивости она рано или поздно добьется того, чего хочет. И при благоприятных обстоятельствах, конечно. А сегодня сложились на редкость благоприятные обстоятельства для этой… как там ее… Шейлы, кажется.

Эмили побледнела. Да, очень благоприятные обстоятельства. Она сама приложила к этому руку. Увидев ее с Эмметтом, Даррен вряд ли будет сопротивляться натиску Шейлы. Зачем? Ведь он собственными глазами видел, что его невеста, пусть даже бывшая, ничуть не переживает по поводу их размолвки. Ему, вполне естественно, захочется отыграться, и тут уж мисс Булстранг не растеряется!

– Мне нужно домой. – Эмили сделала попытку встать с дивана. – Немедленно.

– Зачем?

Эмметт не шевелился и не давал Эмили встать.

– Я должна поговорить с Дарреном. Все ему объяснить.

– Объяснить что? Он тебя бросил, и ему плевать на твои объяснения.

– Все равно. Подвинься, пожалуйста, ты мешаешь мне встать.

– И не подумаю. – Эмметт наклонился к Эмили и положил руки на диван. – Я твой друг и не хочу, чтобы ты выставляла себя на посмешище. Подумай сама. Даррен Уолш отказался от тебя. Он разорвал помолвку…

– Он всего лишь предложил сделать перерыв, – вставила Эмили.

– Это одно и то же. Неужели по-настоящему влюбленный мужчина захочет отдохнуть от любимой женщины? Я знаю, о чем говорю. Восемь лет назад я умирал от желания быть рядом с тобой двадцать четыре часа в сутки. А ты говоришь, сделать перерыв…

– Тогда мы были детьми и многого не понимали. У взрослых людей все иначе.

– Допустим. – Эмметт придвинул руки поближе и уже почти касался бедер Эмили. – Но обычно, когда берешь время, чтобы подумать об отношениях с одной женщиной, не разгуливаешь по вечеринкам с другой! Трудно поверить в обман, Эм. Я знаю это лучше, чем кто бы то ни было. Тут главное – вовремя очнуться от иллюзий. Иначе потом будет сто крат больнее.

– Но Даррен любит меня!

– Любит? Я тоже был уверен, что ты любишь меня. До тех пор, пока не прочитал о твоей помолвке с Мавериком.

Эмили потупилась. Да, Эмметт знает, о чем говорит. Но разве возможно добровольно отказаться от надежды на счастье? Глупое сердце готово поверить чему угодно, лишь бы тешить себя химерами. Тяжело по доброй воле посмотреть правде в глаза и одним махом отрубить все, что связывало тебя с любимым…

– Да и любила ли ты его на самом деле, Эм? – вкрадчиво продолжал Эмметт. – Может быть, ты перепутала истинное чувство с охотничьим азартом? Легко могу представить себе, как ты потеряла голову. Тебе захотелось заполучить его для своей коллекции, и ты начала охоту. А так как ради него тебе пришлось пойти на очень многое, ты решила, что это любовь. Но это не так.

– Из тебя не получился хороший психоаналитик, – грустно улыбнулась Эмили. – Может быть, ты и прав в чем-то. Начиналось все как забава, но потом…

– Потом ты убедила себя в том, что любишь его, только и всего. На самом деле вы слишком разные, чтобы любить друг друга… ну, скажем… как бабочка и ягуар. И чем скорее ты это поймешь, тем лучше для тебя.

– Ни за что бы не подумала, что буду обсуждать такие вещи с тобой! – вырвалось у Эмили.

– Почему бы и нет? Я понимаю тебя. Мы с тобой звери одного вида и видим друг друга насквозь.

Эмили вздохнула. Да, эта мысль ей тоже приходила в голову. Даррен далек от того, чем живет она. Зато Эмметт знает, что ей нравится, а что нет. Знает, к чему она привыкла, а что ненавидит лютой ненавистью. Они созданы друг для друга. Они идеальная пара…

Эмили протянула руку и погладила волосы Эмметта.

– Спасибо тебе за все. Но давай больше не будем об этом сегодня. Я очень хочу спать. Покажи мне мою комнату, пожалуйста.

Эмили показалось, что прошло очень много времени, прежде чем Эмметт выдохнул:

– Хорошо.

Он привел ее в просторную комнату на втором этаже, с окнами, выходящими в сад. Огромная кровать под балдахином на четырех столбиках обещала долгожданный отдых, тяжелые темно-зеленые портьеры с кисточками гарантировали, что никакое солнце не разбудит ее утром.

– Спасибо, Эмметт, здесь очень красиво, – сказала Эмили.

Они остановились на пороге комнаты. Эмили ждала, что он пожелает ей спокойной ночи и уйдет, но Эмметт стоял, прислонившись к косяку, и молча смотрел на нее.

– Спокойной ночи, Эмметт, – улыбнулась она, – ты, наверное, тоже очень устал.

– Я совсем не устал. И я хотел бы остаться с тобой.

Эмили напряглась. Она ждала, что Эмметт попросит об этом, но надеялась, что все-таки он промолчит. Сейчас ей было не до любви, и уж тем более не до физической любви. Она была измотана и физически, и душевно и хотела отдохнуть. Ей требовалось время. Она не могла как бабочка порхать от одного мужчины к другому. Пять лет она делила постель с мужчиной, который вызывал у нее отвращение. И сейчас физическая страсть была для нее неотделима от духовной близости…

– Прости, Эмметт, сегодня у меня нет сил, – пробормотала Эмили, избегая его взгляда. – Я очень благодарна тебе за все, что ты для меня сделал, но сегодня мне нужно побыть одной…

Губы Эмметта искривились в усмешке.

– Значит ли это, что когда-нибудь я смогу рассчитывать на твою благосклонность?

– Я… я не знаю… может быть… – Она подняла на него полные слез глаза.

– И на том спасибо. Спокойной ночи, Эм.

Он захлопнул дверь, и Эмили наконец осталась одна.

14

Эмили провела бессонную ночь и утром вышла из своей комнаты с головной болью и желанием как можно скорее оказаться дома. Воспоминания о вчерашнем вечере оставили у нее неприятный привкус. Все в ее жизни ужасно запуталось. Кажется, она заблудилась между двумя мужчинами и уже не знает, чего хочет от каждого из них.

Она медленно брела по дому, надеясь встретить кого-нибудь из прислуги и опасаясь налететь на Эмметта. Она была не готова видеть его сейчас. К счастью, на лестнице ее перехватил Александр, который в витиеватых выражениях сообщил, что мистер Нортон был вынужден срочно уехать по делам и что для нее в столовой приготовлен завтрак.

– Спасибо, я не голодна, – пробормотала Эмили. Ее желудок болезненно сжался при одном только упоминании о завтраке. – Я бы предпочла уехать домой.

– Мистер Нортон распорядился, чтобы Теренс отвез вас домой. Машина ждет у парадного выхода.

Эмили просияла.

– Еще мистер Нортон просил передать, что будет счастлив, если вы решите остаться и подождать его возвращения, – продолжил дворецкий.

Улыбка сползла с лица Эмили. Ну уж нет. Пленницей в этом роскошном дворце она не будет.

– Спасибо мистеру Нортону за его гостеприимство, но я и так чересчур злоупотребила им. Меня заждались дела. Я хочу уехать.

Из-за пробок шофер Эмметта привез Эмили домой только в половине третьего. По дороге она гадала, сколько раз звонил Филкис и что подумала Дайана, когда не застала ее сегодня дома. Надо было позвонить и предупредить, но разве она сама знала, что будет ночевать у Эмметта?

Эмили хихикнула. Бедный Эмметт… Вел себя как джентльмен. А ведь наверняка рассчитывал на романтическое продолжение вечера. Но надо отдать ему должное, он и глазом не моргнул, когда она выставила его за дверь… Может быть, она была слишком строга? Любая женщина из числа ее знакомых умерла бы от счастья, если бы Эмметт Нортон пожелал провести с ней ночь. Но я не любая, строго возразила самой себе Эмили. И Эмметту это прекрасно известно!

Она дала шоферу на чай и вышла из машины. Глядя на свой аккуратный красивый дом, она представляла себе, какая там сейчас царит суматоха. Не исключено, что Дайана уже подняла на ноги полицию. Мисс Эмили не вернулась с вечеринки! Мисс Эмили не смогла утром выслушать ее отчет! Для бедняжки Дайаны это стало настоящим ударом…

Эмили открыла дверь собственным ключом. В холле было на удивление спокойно. Никто не допрашивал прислугу и не осматривал комнаты. Что это я, в самом деле? – подумала Эмили. Дайана здравомыслящая женщина и не будет поднимать шум, пока не убедится, что дело действительно плохо.

– О, мисс Эмили, вы вернулись! – услышала она обрадованный голос Альмы.

Горничная спускалась по лестнице с подносом в руках.

– Доброе утро, Альма. Или, вернее, добрый день. Как у нас дела? Все в порядке?

– Да, мисс Эмили. Как обычно. Утренние газеты Хельмет отнес в ваш кабинет. Дайана работает с утра. Кажется, заходил мистер Филкис, но я не уверена, я была на кухне в тот момент.

– Спасибо, – кивнула Эмили. Похоже, что никто не волновался из-за ее отсутствия. Обидно… – А где сейчас Дайана?

– Наверное, в гостиной. Или в вашем кабинете. Точно не знаю. Я могу поискать ее.

– Не надо. Я сама. – Эмили стала подниматься на второй этаж.

– А как прошла вечеринка, мисс Эмили? Надеюсь, вы хорошо повеселились?

– Изумительно. Это была лучшая вечеринка за всю мою жизнь, – ответила Эмили с иронией.

– Я рада. – Альма хихикнула. На правах доверенной горничной она многое себе позволяла. – Когда мистер Нортон позвонил вчера…

– Что? – Эмили встала как вкопанная. – Мистер Нортон звонил вчера сюда?

– Да. Он сказал, что вы не приедете ночевать. Я сразу подумала, – Альма многозначительно улыбнулась, – что вечеринка прошла как надо. Я так рада, мисс Эмили. Мистер Нортон – настоящий красавец, не то что…

– Альма!

Грозный окрик заставил болтливую горничную прикусить язык.

– Простите, мисс Эмили.

– Во сколько он звонил?

– Кто?

– Мистер Нортон, конечно! – вспылила Эмили. – О ком мы разговариваем?

Альма нечасто видела хозяйку в гневе и поэтому совершенно растерялась.

– Ах, да, мистер Нортон. Я не уверена… Часов в девять или десять… Нет, точно до десяти. В десять начинается сериал «Огни города», а Дайана до него спустилась к нам и сказала, что звонил мистер Нортон и что вы не придете…

– Дайана? С ним разговаривала Дайана?

– Да.

– Значит, он позвонил до десяти, – пробормотала Эмили себе под нос. – Ты точно уверена, что это было до десяти?

– Абсолютно, – кивнула Альма. – Я всегда смотрю «Огни города», когда вас… нет дома.

У Эмили не было причины сомневаться в ее словах. Пылая возмущением, она быстро шла к своему кабинету. Итак, Эмметт заранее знал, что она поедет к нему ночевать. Интересно, на что он рассчитывал? Напоить ее до потери сознания и силком увезти к себе? Если бы не неожиданное появление Даррена и Шейлы, она даже не подумала бы ехать к нему домой. Не мог же Эмметт подстроить то, что они пришли вдвоем… Нет, это уже чересчур. Просто удачное стечение обстоятельств, которым Эмметт воспользовался. Увидел, как я расстроена, и быстренько все решил. Какой ловкач…

Дверь в кабинет была приоткрыта. Эмили толкнула ее рукой, не сбавляя шага, и дверь с грохотом ударилась о стену. Сидящая за столом женщина вздрогнула и уставилась на Эмили, которая так внезапно появилась перед ней. Эмили сразу бросился в глаза беспорядок, царящий на ее обычно идеальном столе. Все ящики были открыты, в том числе и тот, ключ от которого был только у Эмили. Часть бумаг лежала на столе беспорядочной кучей, часть была разложена в две более-менее аккуратные стопки. Женщина сжимала в руках какой-то документ, который, по всей видимости, читала до прихода Эмили.

– Что ты делаешь, Дайана? – возмущенно воскликнула Эмили. – Роешься в моих бумагах?

Замешательство, промелькнувшее в глазах Дайаны, когда Эмили внезапно ворвалась в кабинет, бесследно исчезло, уступив место ее обычной исполнительности.

– Всего лишь прибираюсь, – холодно сказала она. – Добрый день, Эмили. Должна вам сказать, что вам следует пойти и отдохнуть. Вы плохо выглядите.

Но Эмили Маверик было не так-то просто сбить с толку.

– Я не помню, чтобы я позволяла тебе прибираться в моем столе. Или просила тебя об этом. Здесь есть много документов, не предназначенных для посторонних глаз.

Дайана медленно поднялась.

– Значит, после трех лет безупречной работы я для вас посторонний человек?

– Прости, я не так выразилась, – поправилась Эмили. – Ты моя правая рука, Дайана, и очень помогаешь мне в работе. Но все-таки ты мой секретарь и должна всегда помнить об этом. Не стоит брать на себя слишком много. От излишнего усердия ты тоже выглядишь очень плохо.

Дайана вспыхнула.

– Я всего лишь хотела быть вам полезной.

– Я в этом не сомневаюсь, – кивнула Эмили. – А теперь, пожалуйста, покинь мой кабинет.

– Но я еще не доделала… – запротестовала Дайана. – Посмотрите, какой беспорядок. Позвольте, я разберу все до конца, а потом уйду.

– Я сама все разберу.

– Но у вас это займет несколько часов! Эмили, я только хочу…

– Мисс Толлард, не надо со мной спорить! – Эмили повысила голос. – И прошу вас отдать мне ключ от нижнего ящика. Понятия не имею, как он у вас оказался.

– Его дали мне вы! – Дайана вытащила из ящика ключ и швырнула его на стол. – Если вас что-то не устраивает в моей работе, так прямо и скажите, Эмили! Я не заслуживаю, чтобы со мной обращались как… как с преступницей!

– Я не обращаюсь с тобой как с преступницей, – сказала Эмили уже мягче. – Признаю, что я погорячилась. Но и тебе надо помнить о границах. Я плачу тебе за то, что ты выполняешь мои поручения. И только!

– Да, Эмили.

Лицо Дайаны было абсолютно спокойно, но глаза метали молнии.

– Хотите обсудить планы на неделю прямо сейчас? – Она взяла свой блокнот со стола и открыла его. – Вам звонили…

– Нет, только не сейчас, – поморщилась Эмили. – Я сегодня почти не спала и очень устала.

Дайана заметно вздрогнула.

– Надеюсь, вы хорошо провели время.

– Великолепно. Эмметт… то есть мистер Нортон – очень интересный собеседник.

– Я рада за вас, – безжизненным голосом произнесла Дайана.

– Так что, как ты понимаешь, работать у меня сегодня нет никакого настроения. – Эмили сладко потянулась. – Хочу как следует отдохнуть.

– То есть все встречи отменить?

– Вот именно.

– А если будут важные звонки?

– Все откладывай на завтра.

– А мистер Филкис? Он четыре раза звонил с утра.

– Филкиса тоже перенести на завтра, – поморщилась Эмили. – Меня ни для кого нет дома.

– Совсем ни для кого? – уточнила Дайана.

Эмили с лукавой улыбкой посмотрела на нее.

– Ну разве что если позвонит Эмметт… мистер Нортон.

Дайана сглотнула.

– Вы меня поняли?

– Да, Эмили.

– А теперь иди и оставь меня в покое.

Когда за Дайаной закрылась дверь, улыбка на лице Эмили превратилась в гримасу. Она села в кресло и невидящим взглядом уставилась на груды документов. Не было никаких сомнений в том, что Дайана, ее верный секретарь, ведет нечистую игру. В голове Эмили крутилось множество вопросов – как, почему, с какой целью. Ответа не было ни на один. Но уже тот факт, что Дайана по-хозяйски рылась в ее ящиках, говорит о многом. Раньше она никогда не позволяла себе такого самоуправства.

Раньше? Эмили похолодела. Откуда она знает, что позволяла или не позволяла себе Дайана? Она полностью доверяла ей с самых первых дней ее работы. Дайана столько раз доказывала свою преданность, что ни капли сомнения не закралось в голову Эмили. Дайана свято блюла ее интересы… Или свои собственные?

Эмили пыталась вспомнить, как вела себя Дайана в последнее время. Кажется, была как всегда безупречна. Следила за ее расписанием, назначала или отменяла встречи, выполняла поручения. И ни разу Эмили не заподозрила, что Дайана обманывает ее. Если бы сегодня она не ворвалась неожиданно в кабинет, Дайана успела бы порыться в документах и привести все в порядок, и она бы по-прежнему пребывала в неведении.

Конечно! Эмили усмехнулась. Мисс Толлард потому и устроилась так вольготно, что не сомневалась в том, что хозяйка далеко и вернется не скоро. Она же сама разговаривала с Эмметтом и знала, что Эмили не будет ночевать дома. Нетрудно было предположить, что рано она не вернется…

Эмили приложила ладони к горящим щекам. Может быть, у нее просто разыгралось воображение, а Дайаной на самом деле руководило только желание как можно лучше сделать свою работу? Тогда почему у нее был такой виноватый вид? Дайана была явно застигнута врасплох и не сумела этого сразу скрыть. А ее реакция на имя Эмметта? Уж в этом не могло быть никаких сомнений. Эмили недаром восемь лет вращалась в высшем обществе. О нежных чувствах она умела догадываться с полуслова или полувзгляда. Эмметт Нортон был для Дайаны не просто именем в расписании Эмили.

Но ведь они ни разу не встречались! – нахмурилась Эмили. Дайана даже не знала, что Фрэнк Джордан давно передал компанию своему сыну… Или знала?

Дурнота подступила к горлу Эмили. Мелкие, пустяковые обстоятельства вдруг приобрели огромное значение. Что там сказала Альма?

Я не уверена… Часов в девять или десять… Нет, точно до десяти. В десять начинается сериал «Огни города», а Дайана до него спустилась к нам и сказала, что звонил мистер Нортон и что вы не придете…

Но как Эмметт вообще мог позвонить ей домой, если он никуда не отлучался на вечеринке? Он все время был рядом. Разве что ходил за мартини и бутербродами, но и тогда был всегда на виду. Вряд ли у официантов среди бутылок был запрятан телефон…

От напряжения у Эмили заломило в висках. Эмметт никак не мог позвонить до десяти вечера. Значит, Дайана солгала. Но в том-то и дело, что она сказала абсолютную правду. Откуда она могла знать, что Эмили не придет ночевать? Откуда?

Нет, это невозможно. Если она будет продолжать в том же духе, то дойдет до того, что обвинит Эмметта в преступном сговоре с ее секретарем. Сговоре, в котором нет никакого смысла. Скорее всего, эта дурочка Альма все напутала. Эмметт вполне мог позвонить сюда ночью, когда она уже легла спать. Конечно, все так и было… Но что Дайана делала ночью в ее доме? Что и всегда, работала… А почему Альма до сих пор не спала? Потому что любезничала с кем-нибудь. Может быть, она завела себе приятеля и поэтому выдумала байку насчет десяти вечера…

Эмили с облегчением вздохнула. Все можно объяснить, если хорошо постараться. Особенно если хочешь в это поверить. Но с Альмой все равно нужно будет поговорить. Не сейчас, чуть попозже. Сейчас Эмили не хотела вообще ни о чем думать. Она небрежно смахнула все бумаги обратно в ящики, взяла кипу сегодняшних газет и вышла из кабинета. Приятно будет в тишине и одиночестве проглядеть свежую прессу.

15

– Даррен, вставай! Просыпайся, соня! Надо срочно поговорить!

Кто-то тормошил Даррена, тряс его за плечи, легонько постукивал по щекам. Ужасно не хотелось просыпаться, но голос не умолкал. Даррен нехотя приоткрыл глаза.

– Шейла? Что ты тут делаешь? – Он поспешно натянул на себя покрывало.

– Как что делаю? Пытаюсь тебя разбудить!

Похоже было, что она сочла это объяснение достаточным, в то время как Даррена больше интересовало, что она делает в его спальне.

– Х-хорошо, я уже проснулся. – Он сел на кровати.

– Слава богу. Я и не подозревала, что у тебя такой крепкий сон, – рассмеялась Шейла. – В экспедиции ты спал более чутко.

– В экспедиции я столько не пил, – вздохнул Даррен. – А вчера я явно перебрал.

– Можешь мне не рассказывать, сама все видела. Но ты не переживай, ты не один такой. Когда мы уезжали, как минимум десяток гостей грузили по машинам.

– Слабое утешение, – улыбнулся Даррен и тут же схватился за голову.

– Что, болит? – сочувственно спросила Шейла. – Сейчас принесу тебе отличное средство от похмелья.

Она вышла из спальни и через пару минут вернулась с высоким прозрачным стаканом. В стакане была подозрительная светло-желтая жидкость.

– Пей. – Шейла протянула стакан Даррену. – Это и мертвого на ноги поставит.

– А ты уверена, что это безопасно? – Он принюхался к содержимому и невольно скривился.

– Пей! У нас куча дел сегодня. Ты не можешь позволить себе проваляться весь день в постели.

Даррен зажмурился и выпил. Вкус у напитка был отвратительный, но Шейла заставила его допить до конца. Голову немного отпустило.

– Теперь легче?

– Да. Но больше я пить эту гадость не буду!

– Ты лучше не пей виски, – посоветовала она. – Ты совсем не умеешь это делать.

Даррен помрачнел.

– Вчера был тяжелый день. Спасибо, что присмотрела за мной.

– Всегда пожалуйста.

– Ладно, буду вставать… – Даррен обвел взглядом спальню. Его одежда висела на стуле. – Шейла, ты не могла бы выйти?

– Думаешь, я не видела тебя без одежды? – хихикнула она. – Можешь меня не стесняться, дорогой. Я тебя раздевала.

– Что?!

– А что мне было делать? Ты едва ли мог шевелиться. Мне пришлось на себе втаскивать тебя в лифт и из лифта и тащить до спальни.

– Какой ужас…

– И не говори. Ты очень тяжелый, друг мой. Особенно в бессознательном состоянии, – подмигнула Шейла.

– Я искуплю свою вину. Клянусь.

– Конечно, искупишь. Одевайся быстрее, и приступим к делам. Недавно звонил Эл Ларреби. У него для нас потрясающее предложение.

– Он придумал, как нам раздобыть деньжат?

– Лучше. Он раздобыл их нам. Одевайся, пожалуйста, через полчаса у нас встреча с Элом в кафе Луиджи.

– Отвернись и рассказывай, что сказал Эл.

– Ах ты, скромняга, – засмеялась Шейла, но все-таки встала к Даррену спиной. – Эл позвонил сегодня утром и сказал, что вчера ему сделали изумительное предложение. Одна компания готова полностью спонсировать твою новую экспедицию.

– Что за компания?

– Я не запомнила названия. Что-то вроде «Паблишинг экспертайз», но я могу ошибаться. Да и какая разница? Деньги у всех одинаковые.

– Ну не скажи, – проворчал Даррен. – Хотелось бы знать, что эта компания попросит у нас за помощь.

– Боишься, что тебе навяжут очередного ненужного спутника? – съехидничала Шейла.

– В самую точку, – ответил Даррен, только иронии в его голосе слышно не было.

– Не думаю. По-моему, их больше привлекает рекламная шумиха. Ты становишься популярным персонажем, Даррен.

– Думаешь, меня это радует?

– По крайней мере, это на пользу делу. Раз с финансированием проблем не будет, мы сможем начать уже в следующем месяце! Если честно, Нью-Йорк надоел мне до чертиков. Хочу к индейцам.

– Что-то раньше я не замечал у тебя любви к индейцам, – хмыкнул Даррен.

– Все приходит с возрастом и опытом.

– Рад за тебя. А что еще сказал Эл?

– Что ждет нас в кафе. И, кстати, если ты не поторопишься, мы опоздаем.

– Я уже почти готов. Хоть умыться я могу?

– Зачем? Ты и так хорош.

– Вот уж спасибо!

Даррен зашел в ванную, и Шейла услышала шум льющейся воды.

– Слушай, – крикнул он из ванной, – я одного не пойму. Почему Эл позвонил тебе, а не мне?

– Он мне не звонил, – спокойно сказала Шейла. – Он и номера моего телефона, скорее всего, не знает.

Шум воды прекратился. Даррен выглянул из ванной.

– Тогда как…

– Он позвонил тебе, и так как ты дрых как сурок, я сняла трубку. Ничего?

– Ничего, конечно… Так во сколько, ты говоришь, звонил Эл?

– Какая разница? – пожала плечами Шейла.

– Хочу понять, как долго ты пыталась меня разбудить…

Она внимательно на него посмотрела.

– Даррен, ты что, ничего не помнишь?

– Н-нет…

– Я ночевала сегодня у тебя. Ты сам меня пригласил… Закрой рот, пожалуйста. Это невежливо по отношению ко мне.

– Ох, извини, я не хотел… я просто не думал… я ничего не помню…

– Еще бы, столько выпить!

– Я попросил тебя остаться?

– Попросил? Да ты умолял меня остаться!

Даррен вышел из ванной. С его влажных волос стекала вода, но полотенце он почему-то вертел в руках вместо того, чтобы вытереть лицо.

– Я правда ничего не помню. Прости, я не должен у тебя это спрашивать… черт… в конце концов, мы же с тобой старые друзья и можем говорить откровенно, да? Скажи, мы с тобой…

Даррен покраснел, мучительно подыскивая слово.

– Хочешь узнать, переспали мы с тобой или нет? – усмехнулась Шейла.

Он кивнул.

– Могу тебя утешить. Нет. Хотя и не по моей вине. – Шейла отвернулась.

– Да?

– Я спала в гостиной на диване. И если ты перестанешь на меня таращиться и закончишь собираться, мы можем успеть вовремя. Если я не ошибаюсь, Эл Ларреби ждать не любит.

Но Шейла ошибалась. Эл Ларреби ничего не имел против того, чтобы немного подождать. Когда Шейла и Даррен вошли в кафе Луиджи, Эл успел проглотить пять восхитительных сдобных булочек и вовсю пофлиртовать с хорошенькой официанткой.

Эл был давним приятелем Даррена и известным пройдохой. Он был предан Нью-Йорку душой и телом и ни разу в жизни нигде не был. Зато Нью-Йорк и его обитателей Эл знал как свои пять пальцев, и Даррен нередко обращался к нему за помощью, когда нужно было наскрести очередную кругленькую сумму на очередную экспедицию.

– Привет исследователям Амазонки! – прокричал на все кафе Эл, завидев в дверях Шейлу и Даррена.

Это был невысокий лысеющий мужчина, немного смахивающий на итальянца. Его круглая физиономия лучилась добродушием.

– Привет, Эл, – кивнул Даррен. – Как поживаешь?

Поживал Эл как всегда отлично.

– У меня для вас отличные новости, ребята! – заявил он, набивая рот новой порцией булочек. – Изумительная здесь выпечка.

Даррен и Шейла обменялись насмешливыми взглядами.

– Это мы и без тебя знали, – сказал Даррен. – Что там насчет финансирования?

– О, ты не поверишь, когда услышишь! Вчера мне позвонил Дик Блаунхорн, забавный такой парнишка, мы с ним в прошлом году одно дельце провернули…

– Ближе к делу, Эл.

– С тобой уже и поговорить по-человечески нельзя, – надулся Эл. – А ведь, кажется, ко мне ты должен относиться по-особенному.

Эл подмигнул. Лицо Даррена окаменело. Он прекрасно понял, на что намекает друг. В прошлый раз, когда они искали средства на экспедицию, Эл был посредником между ним и миллионершей Эмили Маверик, которая во что бы то ни стало хотела отправиться в Амазонию вместе с Дарреном. Теперь Эл на полном основании считал себя полномочным посланником Купидона, не подозревая о том, что его миссия безнадежно провалилась.

– Переходи к делу, – процедил Даррен. – У меня очень мало времени. Очень мало.

– Кто бы сомневался, – улыбнулся Эл. – Подготовка к свадьбе, знаешь, требует очень много времени….

Под столом Даррен сжал кулаки, но лицо его было невозмутимо.

– Да. Поэтому давай не будем зря его тратить.

– Конечно, конечно. – Эл потянулся за новой булочкой. – Так вот, Дик Блаунхорн сейчас работает в очень крутой компании, «Индастриал паблишинг энтерпрайз» или что-то в этом роде. У компании куча денег и большое желание вложить их во что-нибудь перспективное или в кого-нибудь перспективного. Одним словом, в тебя, мой дорогой Даррен. Они готовы полностью оплатить все твои расходы. Представляешь? У нас с ними сегодня на восемь вечера назначена встреча. Черт, вот везение-то! Ни одно дельце я не проворачивал так быстро, как это…

– Погоди, – нахмурился Даррен. – С какой стати эта «Паблишинг энтерпрайз» желает вложить деньги именно в меня. Чего они хотят?

– Фу, Даррен, как тебе не стыдно. Неужели ты совсем разуверился в людях? Они хотят просто… э-э… поспособствовать развитию науки.

– Верится с трудом, – впервые подала голос Шейла. – От бескорыстных людей лучше держаться подальше. В конечном итоге их цена окажется на порядок выше, чем у тех, кто откровенно говорит о своем интересе.

– В самую точку, – кивнул Даррен.

Ларреби поморщился.

– Вам не угодишь. Ребята действительно желают помочь. К тому же они возьмут на себя полную информационную поддержку… ну я не знаю… статьи напечатают, фильм снимут… на этом и денег заработают.

– Боюсь, прибыли им не видать как своих ушей, – улыбнулся Даррен.

– Почему ты так думаешь? Они станут твоими спонсорами, на тебе будут определенные обязательства… Одним словом, не переживай, эти ребята своего не упустят. Они деньги из чего угодно достанут.

– Это-то и пугает, – вздохнула Шейла.

Эл бросил на нее разъяренный взгляд.

– Простите за резкость, но финансовые вопросы целиком и полностью решает Даррен. Я не желаю, чтобы вы своими комментариями срывали нам сделку.

– А я не желаю, чтобы Даррен совал голову в петлю! – огрызнулась Шейла. – Меня эта неожиданная щедрость не радует, а настораживает. Мне вовсе не улыбается пропагандировать среди коренного населения Амазонии какие-нибудь товары этой самой компании!

– Ну не думаю, что на коренных жителях можно много заработать, – протянул Эл. – В любом случае предлагаю не горячиться. До вечера еще уйма времени. Я постараюсь разузнать как можно больше о наших щедрых друзьях. А при личной встрече, я думаю, они сами все подробно расскажут. Если ты не захочешь иметь с ними дел, ради бога, никто тебя заставлять не будет. Но тогда вопрос финансирования опять повисает в воздухе. Хотя… – Лицо Эла оживилось. – Какой же я дурак. Плевать тебе на все предложения на свете. Наша очаровательная Эмили наверняка захочет вложиться в тебя еще раз…

– Мне бы не хотелось ввязывать ее в это дело, – сдержанно сказал Даррен.

– Бережешь семейные денежки? – ухмыльнулся Эл. – Правильно.

Даррена передернуло. Интересно, удивился бы Эл, если бы узнал, что очаровательную Эмили больше не волнуют не только экспедиции в Амазонию, но и сам Даррен Уолш?

– Так что, Даррен, я считаю, что предложение Дика Блаунхорна как раз то, что тебе нужно, – подытожил Эл и позвал официантку: – Эй, милочка, у вас есть какие-нибудь свежие газеты?

– Только «Нью-Йорк пост»! – крикнула она в ответ.

– Ох, терпеть не могу бульварную прессу, – скривился Эл. – Но зато там можно найти все свежие сплетни. Люблю почитать за завтраком.

– Отлично, читай. Мы не будем тебе мешать. – Даррен встал.

– Как, вы со мной не позавтракаете? – удивился Эл.

Желудок Даррена недовольно заурчал, напоминая, что он как раз собирался завтракать у Луиджи.

– Извини, дела, – мужественно отказался Даррен.

– Жаль. Ну тогда до вечера. Встречаемся у Рокфеллер-центра без пятнадцати восемь, хорошо?

– Договорились, – кивнул Даррен.

Они уже дошли до входной двери, когда Эл закричал им вслед:

– Даррен! Даррен! Иди сюда!

Даррен оглянулся. Ларреби вскочил со своего столика и размахивал газетой. Остальные посетители смотрели на него круглыми глазами.

– Боюсь, тебе лучше к нему подойти, – пробормотала Шейла.

Даррен нехотя подчинился.

– Что случилось? – спросил он у Ларреби. – Сядь на место, пожалуйста. На тебя все смотрят.

Эл плюхнулся на сиденье. Его круглое лицо полыхало гневом.

– Что случилось? – прошипел он. – Это я должен у тебя спрашивать, что случилось!

Он ткнул Даррену под нос свежий номер «Нью-Йорк пост».

– Что это?

– Посмотри повнимательнее. Прямо на первой странице.

Даррен посмотрел. На первой странице была огромная фотография нежно обнимающейся парочки. Женщина прильнула к груди мужчины, вцепилась в него руками, а он, кажется, ласково гладил ее спину. Лица и мужчины, и женщины были как на ладони. Даррен скрипнул зубами. На первой странице «Нью-Йорк пост» красовались они с Шейлой.

– Ты не хочешь объяснить мне, что это значит?! – воскликнул Эл с негодованием. – Неужели ты променял Эмили на эту… селедку?

– Не говори ерунды! – вспыхнул Даррен. – И не смей оскорблять Шейлу! Она отличная женщина и настоящий друг. Не то что…

– А, вот в чем дело, – понимающе кивнул Эл.

– Ничего ты не понимаешь!

– Так объясни мне.

– Прости, Эл, не сейчас. – Даррен схватил газету и встал. – Вначале мне надо с кое-кем переговорить.

Он выбежал из кафе, прижимая к груди злополучную газету. Шейла, ждавшая его у дверей, только с недоумением посмотрела ему вслед.

16

На улице Даррен поймал такси и назвал адрес. Когда Эл показал ему газету, первым его порывом было помчаться в редакцию «Нью-Йорк пост» и разнести там все по кирпичику. Но через пару минут он опомнился. Скандал будет только на руку мерзкой газетенке, а его опозорит на весь Нью-Йорк. Нет, он не будет обращать внимание на сплетников. Наверное, он даже должен радоваться, что «Нью-Йорк пост» специально приставила к нему фотографа. Лишнее свидетельство все возрастающей популярности. Даррен невесело улыбнулся. Пропади она пропадом, эта популярность.

Но если ехать в «Нью-Йорк пост» смысла не было, то кое-куда нужно было отправляться немедленно. Она получает свежие газеты на дом. Она регулярно просматривает их. Может быть, она уже видела этот номер и эту кошмарную фотографию. Следовательно, он должен как можно скорее сказать ей, что это абсолютно ничего не означает.

Даррен усмехнулся. Господи, он будет объяснять Эмили, что эта фотография – случайность, после того, как видел, как она целует другого мужчину… По-хорошему, ему бы надо оставить все, как есть. Рано или поздно она увидит этот снимок (да и доброжелатели покажут), поймет, что не она одна играет в эти игры… Может быть, ей это даже будет неприятно… Маленькая месть с его стороны женщине, которая вздумала наводить свои порядки в его жизни.

Даррен быстро пробежал статью на второй странице. Коротенькая заметочка, занимающая едва ли не в пять раз меньше места, чем фотография. Никаких конкретных фактов, одни намеки на мужское непостоянство и разбитые сердца. Даже придраться не к чему.

Но Эмили с лихвой хватит и фотографии, чтобы обвинить его в предательстве. Он ведь первым начал разговор о разрыве. Она ни за что не поверит, что он поступил так не из-за другой женщины. Что ж, ей придется его выслушать и понять. Пусть они окончательно разругаются и расстанутся навсегда, он не допустит, чтобы она обвиняла во всем его. Он предложил сделать паузу, чтобы спасти их любовь, а не разрушить ее интрижкой с Шейлой! Эмили придется признать, что во всем, что происходит с ними, она должна винить только себя!

У дома Эмили Даррен выскочил из такси, не дожидаясь, пока оно остановится. Он кинул деньги водителю через окно и побежал к воротам.

– Влюбленный, – хмыкнул таксист, – вечно они так носятся…

Дом Эмили охранялся надежно. Даррен нажал на кнопку переговорного устройства и целую минуту слушал утомительное пиликанье звонка. Он дрожал от нетерпения. Ему хотелось как можно скорее увидеть ее. Чтобы объяснить, что они оба были не правы… чтобы разобраться в том, что с ними творится… чтобы, черт возьми, еще раз обнять ее… если она позволит, конечно.

– Добрый день, я вас слушаю, – раздался в динамике холодный голос.

Даррен чуть не застонал от разочарования. Он узнал голос. Это была доверенная помощница Эмили, Дайана как-там-ее-по-фамилии. Она никогда ему не нравилась. Равнодушная скрытная особа. Невозможно понять, о чем она думает на самом деле. Даррен терпеть не мог, когда она звонила ему от лица Эмили и назначала их встречи. А теперь он должен объяснять этой ледяной рыбине, что должен увидеть свою невесту…

– Добрый день, Дайана, это Даррен Уолш. Эмили дома?

– Эмили отдыхает.

– Мне нужно с ней поговорить.

– Эмили отдыхает.

– Это срочно!

– Эмили отдыхает.

Даррен с силой ударил кулаком в ворота.

– Не надо громить дом, мистер Уолш, – спокойно проговорила Дайана. – Эмили дала мне точные указания никого к ней сегодня не пускать.

– Почему? Что случилось?

– Я не задаю подобных вопросов. Я только выполняю поручения.

Даррену захотелось придушить ее. Увы, это было неосуществимо. Он стоял у запертых ворот, а она сидела в комнатке где-то в доме.

В доме, куда ему не было доступа.

– Дайана, мне очень нужно поговорить с Эмили, понимаете? – попробовал Даррен еще раз. – У меня к ней… важное дело.

– Мистер Уолш, она никого сегодня не принимает.

– Даже меня? – воскликнул Даррен. – Я ее жених, черт возьми!

– Она сделала всего одно исключение. Только один человек имеет право увидеть ее сегодня.

– Кто?

Даррен мог и не спрашивать. Он уже знал ответ до того, как Дайана открыла рот.

– Мистер Эмметт Нортон. Всего хорошего, мистер Уолш.

Она отключилась. Даррен в ярости скомкал газету и зашвырнул ее далеко за ограду. Она могла хотя бы поговорить с ним!

В полумраке своей спальне Эмили пила свежевыжатый сок и неторопливо шелестела свежедоставленными газетами. «НьюЙоркер», «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост», «Нью-Йорк пост» – она проглядывала только заголовки и пару-тройку статей. Новости страны и мира ее привлекали мало. Эмили интересовало лишь то, что происходит в Нью-Йорке и его окрестностях. Премьеры, выставки, презентации, новинки, остроумные комментарии, известные личности находили свое место в хорошенькой головке Эмили, чтобы быть извлеченными оттуда в должное время и при должных обстоятельствах.

«Нью-Йорк пост» Эмили читала редко. Она не любила, когда информация подавалась в искаженной форме, а в газетах вроде «Нью-Йорк пост» это случалось слишком часто. Она предпочитала сама делать выводы, а не глотать нечто, выдуманное болезненным воображением репортеров. Но порой пролистать «Нью-Йорк пост» было забавно. И раз она оказалась в числе сегодняшней прессы, почему бы не полистать ее прямо сейчас?

Эмили взяла в руки сложенную газету и расправила ее. С первой страницы на нее смотрел Даррен, обнимающий Шейлу Булстранг.

Потом Эмили удивлялась спокойствию, с которым внимательно рассмотрела фотографию и прочитала короткую статью, сопровождавшую ее. Когда она изучила все ее буковки, то аккуратно свернула газету и положила на прикроватный столик. В душе была абсолютная пустота. Эмили знала, что боль придет потом, но сейчас она ничего не чувствовала. Может быть, потому, что всегда подсознательно знала, что они с Дарреном не пара? Шейла подходит ему гораздо лучше. Она понимает его, разделяет его страсть к работе. Даррену нужна именно такая женщина, и он наконец это осознал…

Из глаз Эмили закапали слезы. Она легла на кровать и зарылась носом в подушку. Почему же ей так больно, если все справедливо и правильно? Неужели в ней говорит инстинкт собственницы и ей просто ужасно не хочется отдавать Даррена этой надменной мымре?

В дверь постучали.

– Уходите, я отдыхаю! – крикнула Эмили.

– Мисс Эмили, у вас все в порядке? – настороженно спросила Альма.

– Да! Уйди, ради бога!

– Звонил мистер Филкис…

– Я же велела Дайане ни с кем меня не соединять! Я заболела, уехала, умерла – придумайте, что угодно! Я ни с кем не буду разговаривать!

– Хорошо, мисс Эмили.

Эмили встала с кровати и закрыла дверь изнутри, потом задернула шторы и отключила телефон. Сегодня она не в состоянии показываться миру. Ей нужно время, чтобы пережить этот удар, чтобы привыкнуть к боли, научиться терпеть ее. О, она непременно справится. Она целых пять лет выносила нежности Маверика, и ни одна жалоба не сорвалась с ее губ. Неужели она окажется менее сильной сейчас, когда на нее с жадным любопытством смотрит весь Нью-Йорк?

17

Дик Блаунхорн оказался бледным сутуловатым типом с ранними залысинами и излишне длинным носом. Он сидел во главе массивного прямоугольного стола и взирал на Даррена и Эла взглядом человека, которого абсолютно ничего в этой жизни не интересует. Комната для переговоров компании «Индастриаз паблишинг» была размером с хорошее поле для гольфа. Даррен плохо себя чувствовал в официальной офисной обстановке и несколько растерялся.

Зато Эл Ларреби был тут как рыба в воде. Когда с приветствиями и церемониальным кофе было покончено, он сразу взял быка за рога.

– Ну как там наше дело обстоит, Дик? Вы еще не передумали нас спонсировать?

Он хохотнул, давая понять, что это всего лишь хорошая шутка. Дик Блаунхорн сделал вид, что улыбается.

– Конечно, нет, Эл. Сделка есть сделка. Мы можем прямо сейчас подписать все необходимые документы.

– Отлично. – Ларреби с радостью потер руки. – Приятно работать с вами, Дик.

– Взаимно.

– Погодите, – Даррен прервал обмен любезностями. – Может быть, вы вначале посвятите меня во все? Каковы условия сделки?

Блаунхорн слегка удивился.

– Разве вы не в курсе, мистер Уолш? Эл должен был все рассказать вам.

– Я все рассказал!

– Я знаю только то, что ваша компания вдруг пожелала спонсировать мою новую экспедицию, – сказал Даррен. – И это все.

– А больше ничего нет, – развел руками Блаунхорн. – Нас очень интересуют ваши исследования, мистер Уолш, и мы хотели бы принять посильное участие в становлении…

– Стоп. Давайте по порядку. Вы хотите сказать, что готовы вкладывать бешеные деньги в незнакомого вам человека…

– Не такие уж они и бешеные, мистер Уолш, – усмехнулся Блаунхорн.

– Неважно. Я ни за что не поверю, что вы… ваша компания делает это исключительно из благородных побуждений, не надеясь получить прибыль. Каковы ваши условия?

– Условия? Мм… вы предоставляете нам эксклюзивные права на освещение в прессе вашей экспедиции…

– Вы должны понимать, что это невозможно, – пожал плечами Даррен. – Я не могу запретить другим писать.

– Я все понимаю. Я имею в виду, что вы будете давать интервью только представителям нашей компании. Никаких публичных заявлений, никаких выступлений без нашего согласия. Мы хотим, чтобы вы стали лицом нашего издательства.

– А сколько времени у меня это будет занимать? – насторожился Даррен.

– Очень мало. Не бойтесь, мистер Уолш, никто не собирается заставлять вас делать то, что вам не нравится. Мы всего лишь хотим сотрудничать…

– И это все?

– Да.

– Обо всем будет написано в договоре?

– Разумеется, мистер Уолш. Мы подробно расписали каждый пункт, чтобы вы знали, под чем подписываетесь.

Блаунхорн протянул Даррену экземпляр договора.

– Почитайте, пожалуйста. Не спешите. Если будут вопросы, задавайте.

– А мы можем встретиться завтра? Я бы взял домой, почитал в спокойной обстановке.

Блаунхорн натянуто улыбнулся.

– Я же вас никуда не тороплю. И обстановка здесь достаточно спокойная. Нам бы хотелось, чтобы положительное решение было принято сегодня.

– То есть мы должны подписать договор уже сегодня? – уточнил Даррен.

– Это было бы замечательно.

Даррен нарочито отодвинул договор и сплел руки на груди.

– А к чему такая спешка, хотел бы я знать?

– Понимаете, мистер Уолш… Дело в том, что… Это связано с определенными финансовыми сложностями нашей компании…

– Сложностями?

– Нет, я не так выразился. Одним словом, не вдаваясь в скучные подробности, скажу только, что в наших интересах, чтобы вы отправились в путь как можно скорее.

– Может быть, даже завтра? – рассмеялся Даррен.

– Может быть, – кивнул совершенно серьезный Блаунхорн. – Но я понимаю, что это нереально.

– Нереально? Это полный бред! Раньше, чем через месяц, мы с места не двинемся!

– Да, там куча дел, Дик, – поддержал его Ларреби. – Оборудование, продовольствие и прочие мелочи. Занимают много времени.

– Боюсь, что месяц нас не устроит, – сказал Блаунхорн вежливо, но твердо.

– Что значит не устроит вас? – возмутился Даррен. – Это моя экспедиция, и я сам решаю, когда и как работать!

Блаунхорн переплел длинные пальцы и противно хрустнул ими.

– Мистер Уолш, поймите меня правильно. Я ни в коем случае не собираюсь вмешиваться в вашу работу. Мы сможем предоставить вам необходимые средства прямо сейчас. Не завтра, не послезавтра, а сейчас, на месте. Как только вы поставите свою подпись на договоре, вы получите деньги. Также мы готовы помочь вам в приобретении… э-э… всего, что вам нужно. Главное, чтобы к концу этой недели вы улетели из Нью-Йорка.

У Даррена отвисла челюсть.

– К концу недели?

– Эй, Дик, у вас же нет никаких неприятностей? – вдруг нахмурился Ларреби. – Я имею в виду, с налоговой или еще кем-нибудь. Ты же ведь не планируешь с нашей помощью замести следы в каком-нибудь сомнительном деле?

– Да ты что, Эл? Как тебе такое только в голову пришло? У нас все в полном порядке.

– Тогда я тоже не понимаю, к чему вам так спешить, – вздохнул Эл. – Это подозрительно.

– Это всего лишь маленькое пожелание ваших спонсоров. Ваших очень щедрых спонсоров.

– Оно прописано здесь? – Даррен взял договор и потряс им.

Блаунхорн слащаво улыбнулся.

– Нет, это неофициальное пожелание. Но очень важное. Можно сказать, ключевое.

– То есть если я откажусь торопиться, денег мне не видать?

– Вы чрезвычайно точны в формулировках, мистер Уолш.

– Дик, ты что? – вытаращил глаза Ларреби. – Это же полный бред! Зачем тебе это нужно?

– Мне это как раз и не нужно! – рявкнул Блаунхорн, и в его лице впервые за весь вечер появилось нечто человеческое. – Я просто передаю вам распоряжения моего шефа! Ему так выгоднее, я сам не понимаю почему.

Он в раздражении полез в карман за носовым платком.

– Вам-то какая разница, мистер Уолш? Неделей раньше, неделей позже. Мы вам поможем организовать все так, как нужно…

– Правда, Даррен, чего мы кипятимся? – озадаченно пробормотал Эл. – Нам главное денежки получить, а все остальное по барабану. Мне кажется, ты сам должен сейчас рваться как можно дальше из Нью-Йорка…

Даррен вздохнул.

– Может, ты и прав.

Он открыл договор и углубился в чтение. Дочитал до конца и, не говоря ни слова, достал ручку и подписал. Также молча Блаунхорн протянул ему второй экземпляр. Даррен подписал и его.

– Все?

– Да, мистер Уолш. Вы поступили мудро, – сказал Блаунхорн. – Вот ваш чек. Мой личный помощник Генри Дуайт поступает на эти дни в ваше полное распоряжение. Он очень опытный организатор, вы можете всецело на него полагаться. Если будут какие-то затруднения, сразу звоните мне. Я буду рад помочь.

– Спасибо, – буркнул Даррен и встал. Его не покидало ощущение, что Блаунхорн что-то недоговаривает. – До свидания.

– До свидания, мистер Уолш, Эл.

– Пока, Дик. Приятно было пообщаться с тобой.

– Мне тоже, Эл.

В лифте Эл Ларреби дал волю своему негодованию.

– Что на тебя нашло, Даррен? Я понимаю, Дик вел себя странновато, но он всего лишь исполнял чужие указания. Мало ли что взбрело в голову его большого босса. Какая нам разница? Денежки в кармане, экспедиция гарантирована, и ты можешь отправляться хоть завтра к новым свершениям. Разве не об этом ты мечтал?

– Да, ты прав. Но это все равно странно. Не люблю я такие загадки. Слишком похожи на ловушки.

– Ты читал договор? Были там ловушки?

– Да вроде все в порядке.

– Тогда в чем дело? Наслаждайся результатами и не думай больше ни о чем. Если шеф Дика сошел с ума и решил выкинуть деньги на ветер, не тебе его останавливать.

– Естественно, не мне, – улыбнулся Даррен. – А кто он, кстати, этот таинственный шеф? Разве не Блаунхорн директор «Индастриаз паблишинг»?

– Да, он директор, но «Индастриаз паблишинг» часть более крупного концерна и во всем подчиняется его президенту.

– Что за концерн?

– «АКА Медиа Групп». Там всем заправляет этот молодой выскочка, Эмметт Нортон. Вот повезло же стервецу в жизни… Хотя вряд ли тебе это интересно. Пойдем, мы приехали.

Ничего не подозревающий Эл вышел из лифта первым. Даррен шел за ним и размышлял над услышанным. С какой стати Эмметт Нортон воспылал желанием вложить в него деньги? Ни один мужчина в здравом уме не будет помогать сопернику. Пусть даже сопернику, не представляющему никакой угрозы…

– Эл, погоди. – Даррен нагнал Ларреби у входа. – Мне очень интересно послушать про Эмметта Нортона. Должен же я знать хоть что-то о человеке, который сделал мне столько добра.

Если Эл и уловил в голосе Даррена иронию, он ничем этого не показал.

– Похвальное желание. Здесь недалеко есть чудный ирландский паб, пойдем, пропустим по стаканчику?

– Пойдем, – мужественно согласился Даррен.

– Итак, Эмметт Нортон, – вдохновенно начал Эл, когда они устроились за грубо сколоченным столиком и отпили по первому глотку превосходного темного пива. – Мутная личность, если честно. Начинал журналистом, работал в третьесортных журнальчиках. Надо сказать, работал кое-как. Особых литературных талантов за ним не водилось.

– Откуда ты об этом знаешь?

– Я, дорогой Даррен, знаю очень многое. – Ларреби многозначительно поднял указательный палец. – Мне по должности полагается. А откуда, хоть убей, не помню.

– Ладно, продолжай уже.

– Лет пять назад Нортону крупно повезло. Выяснилось, что его настоящий отец – некто Фрэнк Джордан. – Эл замолчал, ожидая, по всей видимости, восторженного оханья. Даррен молчал. – Ох, все время забываю, что ты вообще никого не знаешь, кроме своих амазонских пигмеев. Фрэнк Джордан – основатель «АКА Медиа», миллиардер. Очень влиятельный человек. Подфартило красавчику Эмметту по полной, одним словом. Других детей у Джордана нет, и папаша пришел в такую радость от сынка, что передал ему все дела и объявил его официальным наследником.

– Да, действительно повезло.

– Бизнесмен из парнишки получился куда как лучший, чем журналист. Повел дело по-своему, со многими старыми надежными партнерами рассорился, кое-кого подвел по-крупному. В общем, зарабатывал деньги и не обременял себя совестью.

– По-моему, это здешний стиль жизни, – сказал Даррен.

– В какой-то степени. Но Нортон частенько перегибал палку. Злобствовал там, где можно было простить, и все такое… Понимаешь?

Даррен кивнул. По мере того как пустела кружка Эла, тот становился все более откровенным.

– Да и по женской части за ним числится много сомнительных делишек. Девчонки на него пачками вешаются. Красавец, богач, холостяк… Сам понимаешь, как на них это действует. Если я не ошибаюсь, было несколько публичных скандальчиков, когда Нортон жил еще на Западном побережье. Ну а сколько историй не проникло в газеты, известно только ему самому. Вот, например, как он поступил с сестрой Боба Маффина…

– Эл, давай без подробностей, – поморщился Даррен. – Меня не сплетни интересуют, а факты.

– Это самый настоящий факт! Проверенный.

– Неважно. Я понял, что Нортон – аморальный тип. Продолжай.

– А продолжать, пожалуй, больше нечего. Если вкратце, то я все рассказал. Лично с Нортоном я не знаком, но знаю точно, что репутация у него подпорченная.

– Отличного спонсора ты мне нашел, – усмехнулся Даррен. – Еще лучше, чем в прошлый раз.

– У Нортона денег куры не клюют. Пусть раскошелится на хорошее дело. – Ларреби икнул. – Хотя, если честно, я не понимаю, почему он вдруг решил дать тебе денег. Нельзя сказать, чтобы благотворительность была у него в крови. Скорее, наоборот.

– Зато я знаю почему. У него личные причины. Он хочет как можно скорее выпроводить меня из страны.

– Вы с ним знакомы? – оторопел Эл.

– Да.

– Так чего ты мне голову морочишь, раз сам все прекрасно знаешь?

– Ничего я о нем не знаю. Так, встречались пару раз. Даже не разговаривали почти.

– Ты меня совсем запутал. Если вы почти не разговаривали, то с какой стати он тебя из страны выпроводить хочет?

– А ты подумай.

– Ни одной идеи нет.

– Все очень просто. Из-за чего обычно спорят мужчины? Из-за женщины.

Эл вытаращил глаза.

– Ты хочешь сказать, что вы с Нортоном – соперники?

– Что-то в этом роде.

От избытка чувств Ларреби хлебнул еще пива, поперхнулся и закашлялся.

– Ну ты даешь, – пробормотал он, когда обрел способность говорить. – Ты же дикий зверь. Тебя нельзя выпускать в цивилизованное общество. Когда ты вернулся в Нью-Йорк? Ты хоть сознаешь, что натворил за это время? Нажил себе врага в лице одного из самых богатых людей в стране, променял очаровательнейшую женщину на синий чулок…

Лицо Даррена потемнело.

– Оставь мою личную жизнь в покое!

– И это еще не все, – с упоением продолжал Эл. – Подцепил какую-то девчонку, из-за которой Нортон на тебя взъелся… Кто она? Очередная фотомодель, которая вдруг воспылала к тебе любовью?

Даррен молча пил пиво, по опыту зная, что сейчас Эла не остановить. Он должен выговориться до конца.

– Что же у вас там произошло такое, что он готов заплатить тебе огромные деньги, лишь бы ты убрался из города? Открой свой секрет, Даррен. Кого вы не поделили? Я бы тоже приударил за подружкой Нортона. Мне бы не помешала лишняя сотня тысяч…

– Хватит. – Даррен с грохотом обрушил на стол пивную кружку. – Никакую подружку я у него не отбивал. Если хочешь знать, это он отбил у меня девушку.

– Что? Ну конечно, как я мог сомневаться в нем, – пьяно хихикнул Эл. Перед ним стояли три пустых кружки, а четвертая была опустошена наполовину. – Великолепный Эмметт-победитель. Никогда не сдается. Я ж говорю, везунчик…

Даррен уже стал подумывать о том, чтобы сбежать.

– Хотя погоди… – Эл задумался. – Как так может быть? Если Эмметту досталась девица, то с какой стати ему избавляться от тебя? Ничего не понимаю…

– Может быть, Эмили попросила его, – нехотя произнес Даррен. – И давай больше не будем об этом. Мне пора… Эй, что с тобой?

Эл сидел с открытым ртом, поднеся кружку ко рту. Услышав возглас Даррена, он медленно поставил кружку на место и с тревогой спросил:

– А при чем тут Эмили?

– Ты что, забыл, о чем мы только что говорили? – Даррен постучал согнутым указательным пальцем по лбу. – Хватит тебе пить, Эл.

– Ты хочешь сказать, что девушка, которая предпочла Нортона тебе, – Эмили? Эмили Маверик?

– А почему это тебя удивляет? Они познакомились, когда он предложил ей написать книгу о наших приключениях в Амазонии.

– Этого не может быть, – пробормотал Эл себе под нос.

– Чего не может быть?

– Этого. Ты что-то перепутал.

– Я перепутал? – усмехнулся Даррен. – Я собственными глазами видел, как они вчера целовались. Мы случайно столкнулись на одной вечеринке. Так что никаких сомнений быть не может…

– И он хочет оплатить твою экспедицию, – бубнил Эл по-прежнему себе под нос, – и хочет, чтобы ты убрался из города как можно скорее…

Даррену стало не по себе.

– Что ты болтаешь, Эл? В чем дело? Пойдем отсюда. Тебе уже хватит. – Даррен встал из-за стола.

– Подожди. – Ларреби схватил его за руку. – А ты знаешь, что Эмили и Нортон знакомы очень давно? Она была его подружкой до того, как вышла замуж за Маверика.

Даррен не знал. И не хотел ничего знать. Каждое новое открытие, связанное с Эмили, причиняло невыносимую боль, и единственное, что ему было сейчас нужно, – как можно больше тысяч километров между ними…

Но Ларреби железной рукой усадил его обратно.

– Все это очень подозрительно. Не спеши.

– Почему? Старая любовь – опасная шутка! – с бравадой воскликнул Даррен.

– Ты даже не представляешь себе, до какой степени. Эмили бросила Нортона ради миллионера Маверика, и он поклялся ей отомстить.

– Страсти как в дешевом телесериале.

– Черт, как же я сразу не сообразил! – Ларреби обхватил голову руками и покачивался из стороны в сторону. – Я же знаю, что ты не способен волочиться за женщинами… Речь с самого начала шла об Эмили… Какой же я болван…

Даррен похлопал его по плечу.

– Не переживай. Она выбрала того, кто нравится ей больше. Спасибо за сочувствие, но я обойдусь…

Ларреби поднял на него мутные глаза.

– Нет, ты еще больший болван, чем я! Неужели ты не понимаешь, что Эмили в опасности?

18

Эмили не знала, сколько часов она пролежала в запертой спальне. Голова болела ужасно, а подушка вся промокла от слез. Видимо, одиночество ей на роду написано. А все из-за того, что она поступила с Эмметтом как последняя свинья.

Думать об Эмметте было приятно. По крайней мере, он поможет ей спасти репутацию. Не Даррен оставил ее ради мужеподобной Шейлы, а она ушла от него ради Эмметта Нортона, неот-разимого чернокудрого красавца. Сердечную рану это не залечит, но зато утешит больное самолюбие. Она не доставит знакомым удовольствия посудачить на ее счет. Она докажет всем, что Эмили Маверик никогда не проигрывает!

Эмили села на кровати и потянулась к пульту от телевизора. Интересно, что бы Даррен сказал на ее рассуждения? Что мир не ограничивается одним Нью-Йорком и что если ты живешь в гармонии с самим собой, тебя мало волнует, что о тебе думают окружающие? Эмили представила себе его нежную, слегка насмешливую улыбку и словно наяву услышала его голос. О господи! Она всхлипнула и включила телевизор. Больше выносить тишину она не в состоянии.

По федеральному каналу показывали десятичасовые новости. Эмили прослушала про наводнение в Германии и выборы в Италии, не понимая ни слова из того, что бойко говорила в микрофон молодая негритянка.

– А теперь к финансовым новостям. – На экране возникло лицо диктора, серьезного немолодого мужчины с проседью в густых волосах. – Сегодня на фондовой бирже Нью-Йорка царил необычайный хаос, вызванный внезапным, а, главное, непредвиденным банкротством компании «Электроник эпплайанс», одного из ведущих производителей бытовой техники для коттеджей. Стоимость акций «Электроник эпплайанс» упала до рекордно низкой суммы, что повлекло за собой разорение нескольких брокерских компаний, работавших по преимуществу с ценными бумагами «Электроник эпплайанс». Есть основания полагать, что руководство «Электроник эпплайанс» намеренно скрывало важную информацию от акционеров в надежде отсрочить печальный финал. Сейчас их действия рассматриваются департаментом по финансовым махинациям. Возможно, что в процессе расследования всплывут новые интригующие факты. Оставайтесь с нами.

Диктор принялся называть курсы валют, и Эмили приглушила звук. Было что-то знакомое в названии «Электроник эпплайанс». Кажется, об этой компании ей что-то говорил Филкис до ее отъезда на Амазонку… Эмили мучительно вспоминала. Эйб утверждал, что это одна из самых надежных на рынке компаний и что у нее большое будущее. Он собирался вкладывать в них деньги. Ее деньги.

Эмили стало страшно. Не слишком ли она доверилась Филкису? До сих пор у нее не было повода подозревать его в нечестной игре. Он был предан ей, как средневековые рыцари были преданы своей королеве. По крайней мере, она считала, что это так. У самого Эйба могли быть совершенно иные соображения. Что, если Эмметт прав, и когда она засобиралась замуж, преданность Эйба Филкиса превратилась в ненависть?

Эмили скрипнула зубами. О нет, она не сдастся так просто. Она больше не одинока в этом мире. Ей есть на кого положиться. Эмметт поможет ей выпутаться из любой передряги и не пощадит никого из ее врагов!

Она включила телефон и набрала номер Дайаны. Очень не хотелось общаться с ней после некрасивой сцены в кабинете, но обойтись без помощи секретаря Эмили сейчас не могла.

Дайана как всегда была на месте, и, услышав ее как всегда равнодушный неэмоциональный голос, Эмили немного успокоилась. Действительно, чего она взъелась на девчонку… Дайана поступила так из лучших побуждений. Работает как лошадь, не жалея себя, а взамен даже простой благодарности не слышит.

– Дайана, дорогая, не подскажешь номер телефона мистера Нортона? – ласково спросила Эмили.

– Конечно. – Секретарь продиктовала несколько цифр. – Я сама могу вас с ним соединить…

– Нет-нет, спасибо. Я сама. – Эмили нажала на сброс и набрала номер Эмметта.

Он сразу поднял трубку. Он, а не секретарь или дворецкий, машинально отметила про себя Эмили. Что это за номер, интересно?

– Алло. Эмметт, это я.

– Эм, я так рад тебя слышать! – воскликнул он с чувством. – Я места себе не нахожу с тех пор, как узнал… С тобой все в порядке? Где ты сейчас?

Эмили прикусила нижнюю губу. Значит, чутье ее не подвело и ей на самом деле есть из-за чего волноваться.

– Я дома. И вроде бы со мной все в порядке. Но мне… надо с тобой поговорить… посоветоваться…

– Да-да, я все понимаю! И я всецело в твоем распоряжении. Если еще что-то можно сделать, я это сделаю.

– Все действительно так плохо?

– Ты должна знать лучше, чем я, Эм. Но насколько я понял, ситуация сложная.

Эмили всхлипнула.

– Ты только не раскисай, Эм! Приезжай ко мне сейчас, мы поговорим, все обсудим! Я сейчас на работе и подожду тебя, сколько нужно. Хорошо? Приедешь? Я все улажу, Эм. Я помогу тебе…

– Хорошо, – еле слышно пробормотала она. – Скоро буду.

Эмили наспех собралась, схватила сумочку и выбежала из спальни. На лестнице ее перехватила Альма.

– Куда это вы собрались, мисс Эмили, на ночь глядя?

– По делам.

– В таком виде? – всплеснула руками Альма. – И какие дела могут быть так поздно? На вас лица нет, мисс Эмили! Что случилось?

Эмили остановилась. Ее ноздри раздувались от гнева.

– Я не обязана отчитываться прислуге в своем собственном доме!

– Но я же за вас беспокоюсь…

– От доброжелателей отбоя нет! Ладно, если тебе это так важно, у меня встреча с Эмметтом Нортоном в «АКА Медиа». Довольна?

Альма кивнула, но Эмили уже не увидела этого. Она сбежала вниз по лестнице и выскочила на улицу.

Эмметт не обманул ее – он действительно ждал. Эмили увидела его сразу, как только вошла в здание. Он сидел у стойки администратора и не сводил глаз с входных дверей. Был он как всегда элегантен и неотразим, и Эмили вдруг вспомнила, что сама она выглядит не лучшим образом. На долгие сборы у нее не было ни сил, ни терпения, и поэтому она натянула первое, что подвернулось под руку. А под руку подвернулись старые удобные джинсы, в которых она обычно поливала свои любимые розы, и коротенькая облегающая кофточка с низким вырезом на груди. По сравнению с Эмметтом она казалась несмышленой школьницей, недостойной войти с ним в один лифт.

Правда, сам Эмметт так не считал.

– Эмили, ты чудесно выглядишь. – Он обнял ее за плечи и расцеловал в обе щеки. – Только глазки красноваты. Ты плакала?

– Немного.

– О господи. Ничто в мире не стоит и одной твоей слезинки. Пойдем.

Эмметт приобнял ее за талию и повел к лифту. Таким же образом он завел ее в свой кабинет. Эмили заметила, что у его секретарши буквально отвисла челюсть.

В кабинете Эмметт усадил ее на диван и лично принес кофе.

– Хочешь, я плесну туда немного рома? Первоклассный ямайский ром – как раз то, что тебе сейчас нужно.

– Давай, – кивнула Эмили.

Из ящика стола Даррен достал темную плоскую бутылку. Себе он плеснул рома просто так, без кофе.

– Ты должна знать, что я буду рядом с тобой, что бы ни случилось, – сказал он, садясь рядом с Эмили.

– Спасибо, – грустно улыбнулась Эмили, – но, если честно, я пока плохо представляю себе, что именно случилось. Услышала в десятичасовых новостях, что «Электрик эпплайанс» обанкротилась, и вспомнила, что у меня много акций этой компании…

– Ты слишком доверяла своему финансовому консультанту.

– Ты думаешь? – Эмили вздохнула. – Эйб казался мне самым надежным человеком на свете.

– Внешность обманчива. Проходимец втерся к тебе в доверие и разорил тебя.

– Разорил? Тебе известно что-то еще?

Эмметт налил Эмили еще кофе и разбавил его ромом.

– Тебе лучше выпить. Тогда будет легче.

Эмили схватилась за чашку дрожащей рукой и расплескала половину.

– О чем ты говоришь?

– Все очень плохо, Эм. Я мог бы соврать тебе, но не хочу. Пусть лучше ты узнаешь это от меня, чем от посторонних. «Электрик эпплайанс» потянула на дно и тебя. У тебя почти ничего не осталось. Ты разорена.

Эмили отставила в сторону чашку. Руки больше не дрожали – как всегда в минуты опасности волнение ушло. Разорена? Еще посмотрим. Она будет сражаться за каждый цент!

– Откуда ты знаешь об этом? – спросила она.

– У меня есть кое-какие связи в нужных кругах, – туманно ответил Эмметт. – Я уже давно подозревал, что дело нечисто.

– Подозревал и ничего не сказал мне?

– А когда я должен был говорить тебе об этом? Ты занималась другими делами, да и наши отношения были далеки от идеальных… Не мог же я просто заявиться к тебе и сказать, что твое состояние под угрозой?

– Да, ты предпочел подождать и сообщить мне, что моего состояния больше нет, – усмехнулась Эмили.

– Ты обвиняешь меня? – Он отодвинулся.

– Нет, что ты. – Эмили погладила его по колену. – Я очень тебе благодарна за сочувствие. Но мне пора идти. Надо выяснить все точно.

– Сейчас очень поздно. Я не хочу, чтобы ты занималась этим одна. Я отменил все встречи на завтра и готов весь день посвятить тебе. С моими связями мы быстро все узнаем.

– Спасибо… Но ты не должен из-за меня отменять свои дела…

– Я на все готов ради тебя, – просто сказал Эмметт.

Эмили заглянула ему в глаза. То, что она там увидела, обрадовало бы любую женщину, но ей почему-то стало тоскливо. Как она может в открытую использовать человека, который смотрит на нее такими глазами? Как она может прибегать к его помощи в своих финансовых проблемах? Как она может выдавать его за своего нового возлюбленного, чтобы никто не узнал, что Даррен ее бросил? Однажды она уже предала его. Второй раз она не имеет права быть с ним неискренней…

– Я счастлива, что мы снова встретились с тобой, Эмметт, и что ты меня простил. Но я не хочу совершать новых ошибок. Я сама разберусь со всеми неприятностями. Я хорошо управлялась со своим капиталом, можешь мне поверить. – Эмили улыбнулась. – Я не какая-нибудь безмозглая куколка. Просто в последнее время я… слишком увлеклась любовью… Ты понимаешь?

– Что ж тут не понять? Любовью к Даррену Уолшу. Я знаю. Читал в газетах.

Его тон резал слух, но Эмили решила не обращать внимания на ревность влюбленного мужчины. В конце концов, у Эмметта есть повод ненавидеть человека, который чуть было не стал ее вторым мужем.

– Но сейчас я больше не буду отвлекаться на чувства и все улажу. У меня тоже есть влиятельные друзья, на которых я могу рассчитывать…

– Неужели? Ты думаешь, они не разбегутся в разные стороны, когда узнают, что от твоих пятнадцати миллионов остались жалкие гроши?

Эмили побледнела.

– Ты на редкость осведомлен о моих делах, Эмметт.

– Потому что меня волнует все, что имеет к тебе отношение! И мне обидно, что ты отвергаешь мою помощь и собираешься обратиться к каким-то мифическим друзьям!

– Потому что я не хочу еще больше навредить тебе, – мягко сказала Эмили.

– Навредить мне? – Он в изумлении уставился на нее.

Эмили почувствовала, что краснеет.

– Я знаю, почему ты хочешь помочь мне, – сказала она наконец. – И если бы это случилось раньше, я бы воспользовалась твоей помощью без малейших угрызений совести. Но теперь… я не могу.

– Почему?

– Потому что теперь я знаю, что такое любовь. И как тяжело сознавать, что тебя использует любимый человек. Что тебя предают…

Выражение лица Эмметта заставило ее замолчать.

– Как я понимаю, научил тебя этому Даррен Уолш? – холодно осведомился он. – Неужели ты не знала об этом до него? В конце концов, ты любила и раньше… Меня, например.

Эмили опустила голову и задумалась.

– Все это было не то. Я думала, что люблю, но на самом деле это была обычная симпатия… интерес, не больше. Понимаешь? Даже с тобой… Наверное, мне не стоит об этом говорить…

– Почему же? Мне очень интересно.

– С тобой я была маленькой и глупой. Ты мне нравился. Очень нравился. И я решила, что это и есть любовь. Но потом я познакомилась с Томасом и… ты сам знаешь, что получилось. Потом у меня были поклонники… некоторые очень симпатичные…

– Но ты никому не уступала, – усмехнулся Эмметт.

– Я была как каменная. И никем не интересовалась по-настоящему. А потом я встретила Даррена, и все изменилось. Он заставил меня посмотреть на все другими глазами… Я… никогда ничего подобного не чувствовала…

– Думаешь, мне приятно выслушивать, как ты признаешься в любви другому мужчине?

– Ох, Эмметт, прости…

– Чем он так тебя привлек? Я все пытаюсь понять и никак не могу. В нем же нет ничего особенного.

– Он необыкновенный. Для меня, по крайней мере.

Эмметт сжал кулаки.

– Значит, мне не на что рассчитывать? – процедил он.

– Что? Тебе? – Эмили смутилась. – Я… может быть, не будем…

– Почему же? Раз мы завели разговор об откровенности и чувствах, давай поговорим начистоту. Я хочу, чтобы ты была со мной, Эмили. Я добился всего, о чем мы мечтали вместе. Я богат так, как ты не можешь даже себе представить. Ты вышла замуж за Маверика, хотя у него не было и двадцатой доли моего состояния. Он сделал тебя королевой Нью-Йорка. Я могу сделать тебя королевой всего мира. Что скажешь?

Эмили прижала руки к груди и смотрела на него круглыми от удивления глазами.

– Ты что, делаешь мне предложение?

– Предложение? В каком-то роде. Я хочу, чтобы ты стала моей. И готов сделать для тебя все, что угодно.

Эмили молчала.

– Ну? Что скажешь?

Она покачала головой.

– Неужели ты не понял, о чем мы с тобой говорили? Мне очень жаль, Эмметт, но я не могу ответить на твои чувства.

Он вскочил с дивана и навис над Эмили.

– А как же тогда, на вечеринке? Ты целовала меня и согласилась поехать ко мне домой!

– Я была пьяна и не соображала, что делаю… Я не думала, что ты это так воспримешь… Ты очень привлекательный мужчина, Эмметт, а я расстроилась из-за того, что Даррен пришел с другой женщиной…

– Даррен! Вечно этот Даррен! Ты все время говоришь о нем, а ведь он тебя бросил!

У Эмили было такое чувство, будто ее с размаху окунули в ледяную купель.

– Я знаю, – с трудом выговорила она, – но все равно это ничего для меня не меняет. Мне нужна настоящая любовь, а не ее заменители. Так что мой ответ – нет. Я могу быть тебе только другом.

Эмметт побагровел.

– Ты понимаешь, от чего ты отказываешься? Я владею…

– Я знаю, что ты очень богат, – перебила она его. – Но меня это больше не интересует.

Он улыбнулся, и Эмили содрогнулась, потому что его улыбка больше напоминала оскал хищного зверя.

– Может быть, ты передумаешь, когда твой роскошный особняк и драгоценности пустят с аукциона?

– Я уверена, до этого еще далеко. Потеря нескольких миллионов для меня не так уж страшна.

– Нескольких миллионов? – Эмметт запрокинул голову и расхохотался. – Ты все-таки глупа как курица, моя дорогая Эмили. Ты меня слушала сегодня или нет? Я говорю тебе, что ты полностью разорена. У тебя не осталось больше ничего. Вся твоя недвижимость, картины, бриллианты – все будет продано, чтобы оплатить твои долги!

– Какие долги? С чего ты все это взял? – Побледневшая Эмили привстала с дивана.

– Потому что я лично занимаюсь этим вопросом. И довольно давно.

– Я тебя не понимаю.

– Что тут понимать? – Эмметт отошел подальше, потянулся, заложил руки за спину. Он смотрел на Эмили с насмешкой. Она поежилась. – Я лично разработал план и воплотил его в жизнь.

– Какой план?

– Восемь лет назад ты разрушила мою жизнь. Сегодня я окончательно разрушил твою. У тебя больше нет ни цента из тех проклятых денег, ради которых ты меня бросила, моя дорогая Эм.

– Ты стоишь за всем этим?

– Тонкая работа, не правда ли? Не надо аплодисментов, я и сам все знаю. Я три года готовил почву. Когда ты укатила в свою экспедицию, ты развязала мне руки. Твой преданный Филкис, конечно, попортил мне немало крови, но я нашел способ нейтрализовать его.

Эмили схватилась за голову.

– Бедный Эйб! А я еще его подозревала…

– Естественно. Мы сделали все, чтобы ты его подозревала. Я не хотел, чтобы ты в самый неподходящий для меня момент осознала, что происходит.

– Мы?

– Да. Кэрри мне очень помогла. Ты знаешь ее под именем Дайаны Толлард.

Эмили стало тяжело дышать.

– Дайана работала на тебя?

– С первого дня, когда ты взяла ее на работу. Можно сказать, я подсунул ее тебе. Умненькая девочка, правда?

– Как она могла? Я… я же ни о чем не догадывалась… Я ей доверяла…

– Доверие – вот в чем твоя проблема, Эм. Я никому не доверяю. Спасибо, что научила меня этому.

– Но она три года работала на меня! Выполняла все мои поручения. Все время была рядом. Сколько ты ей заплатил, раз она пожертвовала тремя годами жизни ради твоей мести?

– Зарплату ей платила ты, – усмехнулся Эмметт. – От меня ей нужно было только одно. Девчонка влюблена в меня, так что… мне было несложно расплатиться с ней.

– Какой же ты мерзавец! – выпалила Эмили.

– Как приятно услышать это от тебя, дорогая моя.

– Я ни секунды больше не собираюсь здесь находиться!

Эмили повернулась к двери, но он перегородил ей дорогу.

– Стой. Я еще не закончил. Куда ты пойдешь? Тебе лучше дослушать меня до конца.

– Я услышала достаточно, чтобы понять, кто ты такой!

– И послушаешь еще.

Эмметт сжал ее руку стальными пальцами. Эмили было больно, но она молчала.

– Ты сама виновата в том, что произошло. Если бы ты сказала, что любишь меня и хочешь быть со мной, ты бы ничего не узнала. Я бы все исправил ради тебя… – Его голос задрожал от волнения.

– Странный способ добиваться любви женщины, – саркастично заметила Эмили.

– Но ты меня отвергла… Отвергла из-за мужчины, которому на тебя наплевать. Который уезжает через пару дней, возвращается к своим драгоценным исследованиям…

– Неправда. Даррен не планировал экспедицию так рано. Ему нужны деньги.

– О, да ты ничего не знаешь. Я полностью оплатил расходы мистера Уолша при условии, что он очень скоро уберется из города и не вспомнит о твоем существовании. Он был очень рад.

– Ты врешь! – Эмили стукнула свободной рукой Эмметта в грудь. – Ты нагло врешь, чтобы унизить меня!

– Неужели? Тебе показать договор с его подписью? Кажется, мне совсем недавно привезли его.

– Я тебя ненавижу!

– Твое право. Но к нашему разговору это не имеет никакого отношения. Я хочу предложить тебе сделку. Раз любви у нас уже не выйдет, поговорим о другом. Я возмещу все потери, которые ты понесла, если ты проведешь со мной ночь. Только одну ночь.

– Что? Ты готов заплатить пятнадцать миллионов за то, чтобы переспать со мной? Тебе не кажется, что цена слишком высока?

– Хватит смеяться надо мной! – рявкнул Эмметт. – Ты всегда водила меня за нос. И восемь лет назад, и сейчас. Сегодня ночью ты останешься со мной, и Нью-Йорк не потеряет свою первую светскую красавицу Эмили Маверик…

– А если не останусь? – спокойно спросила Эмили.

– То все газеты напишут о твоем разорении. И тебя уже ничто не спасет.

– Соблазнительное предложение. – Эмили улыбнулась. – Но я вынуждена отклонить его.

– Подумай о своем положении, Эм.

– Да плевать я хотела на свое положение! – Она вырвалась из его рук. – И знаешь, почему? Потому что ты мне противен! Ты омерзительный тип, Эмметт Нортон, и я лучше буду последней нищей, чем лягу с тобой в постель!

И прежде чем он успел сказать что-либо или остановить его, Эмили выбежала из кабинета. Секретарша Сесилия смотрела на нее во все глаза. Должно быть, услышала, как Эмили кричала только что.

– Ваш босс – полный кретин! – на ходу бросила Эмили. – Увольняйтесь, пока не поздно.

Ей повезло, один из лифтов стоял на сто двадцать восьмом этаже. Она запрыгнула в кабину и нажала на кнопку. Сквозь щель между закрывающимися дверьми она увидела, что к лифту несется Эмметт.

Бац. Двери захлопнулись, и лифт поехал вниз. Эмили с облегчением улыбнулась. Не успел.

На площади перед «АКА Медиа» она немного помедлила. Если все, что сказал Эмметт, правда (а у нее нет причин сомневаться в его искренности), то дела ее плохи. Значит, для дальнейшего волнения и суеты повода нет. Она просто поездит по городу в такси, пока не кончатся наличные, и подумает. А лучше не подумает, а поглазеет в окно на самых разных людей…

Эмили встала на обочину и взмахнула рукой. Сегодня ей везло: откуда ни возьмись вырулило потрепанное желтое такси и остановилось рядом с ней.

– О, как удачно, – сказала Эмили вслух.

Но она не успела взяться за ручку, как задняя дверца распахнулась и из такси вылез Эйбрахам Филкис собственной персоной.

– Эйб? – обрадовалась Эмили. – Что вы тут делаете?

– Слава богу, я нашел вас, Эмили! Нам надо срочно поговорить!

Она обратила внимание, что у Эйба на редкость измученный вид, как будто он не спал несколько ночей подряд.

– Давайте поговорим, – согласилась она. – Только поверьте мне, в срочности нужды нет.

– Я весь день пытаюсь с вами связаться! Вы знаете, что творится на рынке?

– Если вы имеете в виду то, что я совершенно разорена, то да, я в курсе.

Эйб застыл на месте с открытым ртом. Что-то я стала слишком часто удивлять людей в последнее время, отстраненно подумала Эмили. К чему бы это?

– Вы знаете? Это же катастрофа! Я так старался все уладить…

– Я не сомневаюсь, Эйб. Вы молодец. А я была глупой курицей.

– И вовсе не курицей! – по-рыцарски возмутился Филкис. – У нас не было ни одного шанса. Потому что за всем этим стоял…

– Эмметт Нортон. Я знаю.

У Филкиса глаза полезли из орбит.

– Откуда?

– Я только что мило с ним поболтала. – Эмили состроила гримаску. – Он любезно обо всем меня проинформировал. Кстати, мой секретарь Дайана тоже была на его стороне. Неприятно, да?

– Ужасно!

– Ну-ну, Эйб, в любом случае, это не смертельно. Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. В крайнем случае, я могу работать вашим секретарем. Вы же не дадите мне умереть с голоду, а?

– Вы потрясающая женщина, Эмили! – выдохнул Эйб. – Но у вас есть защитники и помимо меня…

– О ком ты говоришь?

Вместо ответа Филкис заглянул в такси, которое все еще стояло рядом.

– По-моему, вам лучше выйти, – сказал он кому-то.

– С кем вы разговариваете, Эйб? – улыбнулась Эмили.

Но улыбка сползла с ее лица, когда она увидела, с кем он разговаривал. Из такси вслед за Филкисом вылез Даррен.

– Что ты тут делаешь? – пролепетала Эмили.

До этой секунды она неплохо справлялась с эмоциями, но теперь осознание того, что она разорена и брошена, навалилось на нее с необыкновенной силой. Зачем Даррен приехал? Занимался бы своей новой экспедицией вместе со своей новой невестой и не ранил бы ей душу еще больше…

– Нам надо поговорить, – сказал он.

Эйб тактично отошел в сторону.

– Поговорить, надо же. Сегодня все хотят со мной поговорить. Может быть, ты не со мной хочешь пообщаться, а со своим новым спонсором? – Она махнула рукой на здание «АКА Медиа». – Он сейчас у себя.

– Мне нужна ты, а не Нортон.

– Неужели? Зачем?

– Потому что я люблю тебя.

Эмили открыла было рот, но тут же закрыла его.

– Да, наворотили мы с тобой дел, – вздохнул Даррен. – Я был уверен, что ты променяла меня на Нортона.

– Ты променял меня на Шейлу! – запальчиво выкрикнула Эмили. – Я видела фотографию в газете!

– Это была случайность. Она плакала, я ее утешал, и нас застукал фотограф. Все было подстроено, как я понял потом.

– Тоже Эмметт… – прошептала Эмили.

– Да. «Нью-Йорк пост» принадлежит ему.

– Но зачем ему все это было нужно?

– Разве Филкис не объяснил? Чтобы как можно сильнее досадить тебе. Он хотел, чтобы ты осталась совершенно одна…

– Значит, ты обо всем знал? – вспыхнула Эмили. – Ты был с ним заодно?

– Ты не в своем уме, Эмили. Я ревновал тебя как сумасшедший и ни о чем не подозревал. Даже когда узнал, что Нортон желает спонсировать мою экспедицию. Представляешь, я думал, что он поступает так по твоей просьбе. Но Эл Ларреби немного меня просветил насчет того, что Нортон вряд ли играет по правилам. А потом ко мне пришел твой консультант…

– Эйб? – Эмили оглянулась на Филкиса, который с притворно равнодушным видом прогуливался неподалеку.

– Он самый. Сказал, что никак не может тебя застать и что я единственный человек, которому он может доверять, когда речь идет о тебе. – Даррен усмехнулся. – Ему не откажешь в проницательности. Мы поговорили, поняли, что дела плохи, и поехали к тебе домой. Твоя перепуганная горничная сообщила, где ты находишься.

– И вы примчались меня спасать?

– Да. Но, кажется, ты в спасателях не нуждаешься.

– Ты ошибаешься, – рассмеялась Эмили. – Очень нуждаюсь. Эмметт Нортон полностью разрушил мою жизнь. У меня больше нет денег…

– И слава богу, – вырвалось у Даррена.

– Что? Ты рад моей беде?

– Я рад тому, что у меня появился шанс. Богачке Эмили Маверик я явно не подхожу. Светский лев из меня никудышный. – Даррен развел руками. – Зато девушке без определенной профессии и без гроша в кармане я могу быть полезен…

– Ты тоже собираешься меня шантажировать?

– Почему тоже?

– Эмметт предложил вернуть мне мое состояние, если я с ним пересплю.

Эмили сказала это, не подумав, и очень испугалась, когда увидела лицо Даррена.

– Я убью этого мерзавца, – пробормотал он сквозь стиснутые зубы и пошел к входу, засучивая на ходу рукава.

– Даррен, стой, не надо! – Эмили бросилась ему вслед и схватила его за руки. – Перестань, я сама с ним разобралась.

– Ты ему отказала?

– Ты в этом сомневаешься? – оскорбилась она.

– Я уже ничего не знаю, – вздохнул он устало. – После того поцелуя на вечеринке…

Он замолчал.

– Это была случайность. Такая же, как у вас с Шейлой, – тихо сказала Эмили. – Он ничего для меня не значит.

– Несмотря на то, что у вас было восемь лет назад? – спросил Даррен, глядя прямо в глаза Эмили.

Чтоб он провалился, этот Ларреби, ругнулась она про себя.

– Несмотря ни на что.

– И ты ему отказала, хотя он мог спасти тебя от разорения?

Она кивнула.

– Прости мой вопрос… – Даррен замялся. – Но почему? Неужели ты его так ненавидишь?

Эмили ласково дотронулась до его щеки.

– Нет. Потому что я люблю тебя.

Эйб Филкис, подумав было, что Даррен и Эмили закончили выяснять отношения, направился к ним. Ему столько всего надо было обсудить с Эмили, наметить план действий… Но подойдя поближе, он замер на месте. Даррен и Эмили действительно больше не разговаривали – они целовались страстно и жадно, как будто не виделись очень долго и никак не могли насытиться друг другом…

Content

Алекс Вуд
Нью-йоркская амазонка

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18