Кейт Тирнан

Книга теней

С любовью к Кристин и Мэриелл, тем, кто поддерживает меня в жизни.

1. Кэл Блэр

Остерегайся ведьмы, обращайся к ней с должным почтением, ибо она обладает силой, недоступной твоему пониманию.

Альтус Полидармус. «Ведьмы, волшебники и маги» 1618 г.

Прошло много лет с тех пор, но тот день, когда я встретила его, я помню так отчетливо, будто это случилось только вчера. Вглядываясь в прошлое, я, словно наяву, ощущаю мгновение, когда он вошел в мою жизнь. Я буду помнить это всегда.

На мне была выцветшая зеленая тенниска и джинсы. Моя лучшая подруга, Бри Уоррен, оделась в стиле кантри – в рубашку и длинную юбку, ниспадавшую до ее накрашенных в фиолетовый цвет ногтей, и выглядела в этом наряде настоящей красоткой.

– Привет, малыш! – поздоровалась она, обняв меня на ходу, хотя мы виделись с ней только вчера.

– Увидимся на математике, – сказала я Дженис Юто и догнала Бри на парадном крыльце.

– Привет, – сказала я ей. – Ну и жара! А говорили, что в первый школьный день будет прохладно.

Было только начало девятого, а раннее сентябрьское солнце уже вовсю пекло, и неподвижный воздух стал удушливым. Однако, несмотря на погоду, я чувствовала нервное возбуждение: начинался новый учебный год, и теперь мы тоже стали старшеклассниками.

– Прямо как на Юконе, – заметила Бри и добавила: – Ты классно выглядишь.

– Спасибо, – сказала я, оценив ее деликатность. – Ты тоже.

На самом деле Бри выглядела как настоящая модель: высокая, метр семьдесят пять, и с такой фигурой, о которой многие девочки могут только мечтать. При этом Бри ела все подряд и утверждала, что диеты нужны только сусликам. У нее были темно-каштановые волосы, которые она очень стильно причесывала – их волнистые пряди игриво падали ей на шею. Куда бы мы ни шли, все встречные оборачивались ей вслед.

Бри понимала, что она красива, и наслаждалась этим. Она не отвергала комплиментов и не притворялась, будто не знает, что говорят люди о ее внешности, но она не была тщеславной: просто знала, что хороша собой, и спокойно воспринимала это как факт.

Через мое плечо Бри посмотрела на нашу школу, располагавшуюся в здании, именуемом Видоуз-Вэйли-Хай. Кирпичные стены и стрельчатые арки окон выдавали прежнее назначение этого здания – когда-то в нем размещался городской суд.

– Даже рамы не покрасили, – сказала Бри. – Опять то же самое.

– Нет, ты только посмотри на Рейвин Мельцер! – воскликнула я. – Она сделала татуировку!

Рейвин была самой крутой старшеклассницей в нашей школе. У нее были темные крашеные волосы и семь пирсингов (во всяком случае, столько я видела у нее), а теперь вокруг ее пупка появилась татуировка в виде языков пламени. Все смотрели на нее с удивлением, не то, что на меня – обыкновенную девчонку с длинными, аккуратно подстриженными каштановыми волосами. У меня темные глаза и нос, который едва ли можно назвать «правильным». В прошлом году я подросла на несколько сантиметров, и теперь мой рост – метр шестьдесят пять. У меня широкие плечи и слишком узкие бедра, и я жду не дождусь, когда же моя грудь вырастет настолько, что ее можно будет не стесняться.

Рейвин направилась в сторону кофейни, где тусовались растаманы.

– Ее мама может гордиться такой дочерью, – язвительно заметила я, втайне восхищаясь ее смелостью: ей было абсолютно все равно, что говорят о ней люди.

– Интересно, что происходит с ее серьгой в носу, когда она чихает? – заметила Бри, и я хихикнула.

Рейвин кивнула Итану Шарпу, который уже явно выдохся к половине девятого утра. Чип Ньютон, который блестяще знал математику, куда лучше, чем я, и считался самым деловым в школе, дружески пожал руку Рейвин. Робби Гуревич, мой лучший – после Бри – друг, посмотрел на нее и улыбнулся.

– Боже, и Мэри-Кей здесь, – сказала Бри, оглядываясь и поправляя растрепанные ветром волосы.

– Ну да, она как раз вовремя, – отозвалась я.

Мэри-Кэтлин, моя младшая сестра, которую все коротко называли Мэри-Кей, направлялась к главному зданию школы, весело смеясь и болтая с друзьями. На их фоне Мэри-Кей со своими уже вполне определившимися формами выглядела довольно взрослой. Все было при ней: не слишком пышные, но и не худые бедра, и красивое личико, и отметки – не самые лучшие, но хорошие, и широкий круг друзей. Она была отличной подругой, и все восхищались ею, даже я.

– Привет, детка, – громко сказал Крис Холли, подходя к Бри. – Привет, Морган, – бросил он мне и, наклонившись, поцеловал Бри, которая подставила ему губы.

– Привет, Крис, – ответила я. – Приготовился к школе?

– Вполне, – ответил он, похотливо улыбнувшись Бри.

– Бри, Крис! – махнула рукой Шарон Гудфайн, и на ее руке зазвенели золотые браслеты.

Крис схватил Бри за руку и потянул к одноклассникам – Дженне Руис, Мэтту Адлеру, Джастин Бартлетт.

– Идем? – предложила Бри, повернувшись в их сторону.

Я сделала кислую мину:

– Нет уж, спасибо.

– Морган, они все тебя любят, – вполголоса сказала Бри, как всегда прочитав мои мысли. Она отняла руку у Криса, и тот пошел впереди. – Ладно, тебе виднее, мне все равно нужно поговорить с Тамарой, – сказала она, зная, что я не очень-то уютно чувствую себя в их компании.

Бри еще немного помедлила.

– Увидимся, – бросила она.

– Пока.

Бри повернулась, чтобы идти, но тут же остановилась как вкопанная, разинув рот, словно воочию увидела, как некто на роскошном «феррари F-50» делает «полицейский разворот». Я проследила ее взгляд и увидела парня, который поднимался по ступенькам нашей школы.

Это было как в кино при плохой резкости: все замолкают, и время будто останавливается, пока все пытаются понять, что показывают. Все было именно так: словно сквозь туман мы смотрели, как Кэл Блэр подходит к выщербленным ступеням нашей школы.

Разумеется, я тогда не знала, что это Кэл Блэр.

Бри повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами.

– Кто это? – еле слышно прошептала она. Я покачала головой и прижала руку к груди, чтобы унять сердцебиение.

Парень подошел к нам с таким невозмутимо-спокойным видом, что я невольно ему позавидовала. Я видела, как все головы повернулись в нашу сторону. Он улыбнулся нам, и это было похоже на то, как если бы от его улыбки солнце вышло из-за облаков.

– Как мне пройти в кабинет заместителя директора? – спросил он.

Я и раньше видела красивых парней. Например, Крис, бойфренд Бри, был красивым парнем. Но от одного только взгляда этого парня… перехватывало дыхание. Неровные пряди темно-каштановых волос, которые, казалось, он стриг сам, идеальной формы нос, великолепная загорелая кожа и приковывающие к себе нестареющие золотистые глаза. Мне потребовалась целая секунда, чтобы осознать, что он разговаривает с нами.

Я тупо смотрела на него, но Бри с живостью ответила:

– Прямо и налево, – указала она на ближайшую дверь. – Не часто в нашу школу переводится выпускник, – продолжала Бри, взглянув на лист бумаги, который он протянул ей.

– Понятно, – сказал парень, улыбнувшись. – Я Кэл. Кэл Блэр. Мы с мамой только что сюда переехали.

– Я Бри Уоррен, а это, – Бри указала на меня, – Морган Роулендс.

Я застыла на месте и не могла пошевелиться, потом моргнула и попыталась улыбнуться.

– Привет, – произнесла я наконец, ощущая себя пятилетней девочкой.

Я никогда не была бойкой с парнями, а сейчас от смущения просто язык проглотила.

– Вы выпускники? – спросил Кэл.

– Нет, только старшеклассники, – ответила Бри, словно извиняясь.

– Жаль, – заметил Кэл. – Значит, мы будем в разных классах.

– Не совсем. У вас будут общие занятия с Морган, – усмехаясь, объявила Бри. – У нее уроки по физике и математике в выпускном классе.

– Здорово! – сказал Кэл, улыбнувшись мне. – Ну, пойду записываться. Рад был познакомиться с вами. Спасибо за помощь.

Он повернулся и вошел в школу.

– Пока! – громко сказала Бри.

Как только Кэл скрылся за школьными дверями, Бри схватила меня за руку:

– Морган, какой потрясающий парень! Он будет учиться в нашей школе! Целый год!

Тут нас окружили друзья Бри.

– Кто он? – с интересом спросила Шарон, темные волосы которой рассыпались по плечам.

Сьюзен Герберт оттеснила ее, стараясь поближе подойти к Бри.

– Он будет учиться в нашей школе? – спросила Нэлл Нортон.

– Он нормальный парень? – полюбопытствовала Джастин Бартлетт.

Она стала немного странной после седьмого класса.

Я посмотрела на Криса. Он нахмурился. Пока друзья Бри обсуждали новости, я отступила назад и вышла из толпы. Когда, подойдя к входной двери, я положила руку на тяжелую латунную ручку, мне показалось, что она еще хранит тепло руки Кэла.

Прошла неделя. И каждый раз, входя в кабинет физики и видя там Кэла, я ощущала трепет в груди. Даже сидя за грязным деревянным столом, он выглядел как настоящее чудо. Бог среди простых смертных. Сегодня он обратил внимание на Алессандру Спотфорд.

Я слышала, как он спросил ее:

– Это похоже на праздник урожая? Ну тот, что будет в Киндерхуке?

Алессандра смущенно улыбнулась.

– Он будет не раньше октября, – объяснила она. – Мы каждый год возим туда свои тыквы. – Она убрала за ухо прядь волос.

Я села на свое место и открыла тетрадь. Всего за одну неделю Кэл стал самым популярным парнем во всей школе. Даже не популярным, а просто знаменитым. Правда, Крис Холли и те парни, подружки которых облизывались, глядя на Кэла, невзлюбили его.

– Ну, а ты, Морган? – спросил Кэл, повернувшись ко мне. – Ты бывала на празднике урожая?

Склонившись над учебником, я кивнула, чувствуя некоторое головокружение только от того, что он назвал меня по имени.

– Туда многие ездят. Это всего в двух часах езды от Нью-Йорка.

На прошлой неделе Кэл несколько раз заговаривал со мной, и каждый раз мне становилось все легче отвечать ему. У нас были ежедневные общие занятия по физике и математике.

Как-то раз он повернулся ко мне всем корпусом, и я позволила себе бросить на него короткий взгляд. Я не часто позволяла себе такое и не пыталась использовать свои голосовые связки, чтобы заговорить с ним: у меня сводило горло.

И почему это Кэл так странно на меня действует? Правда, он потрясающий парень. Но это далеко не все. Я понимала, что он совсем не такой, как другие парни. Когда он смотрел на меня, то он действительно смотрел на меня. Он не шарил взглядом по комнате и не бросал нарочито небрежные взгляды на мою грудь. И всегда был сдержан. При разговоре со мной он не пытался произвести впечатление, как многие другие. И смотрел на меня и на Тамару, ученицу выпускного класса, с таким же интересом, как на Алессандру или Бри, которые были нашими местными божествами.

– А как вы развлекаетесь в свободное время? – спросил он меня.

Я снова уставилась в учебник. Стоящие парни заговаривали со мной только тогда, когда им нужно было списать домашнюю работу.

– Не знаю, – тихо ответила я, – гуляем, болтаем с друзьями, ходим в кино.

– А какие фильмы тебе нравятся?

Он наклонился ко мне так, будто я была самой замечательной личностью во всем мире и больше никто его не интересовал. При этом он не отрывал глаз от моего лица.

Я была в нерешительности, языку меня словно отнялся.

– Всякие. Мне нравятся разные фильмы.

– В самом деле? Мне тоже. Ты должна мне сказать, куда стоит сходить. Я пока только обживаюсь здесь.

И прежде чем я успела ответить, он улыбнулся и отвернулся к классной доске, потому что доктор Гонзалес вошел в класс, шумно бросил свой тяжелый портфель на стол и начал перекличку.

Я была не единственной, кого очаровал Кэл. А ему, казалось, нравились все. Он приветливо разговаривал со всеми, ко всем подсаживался, но никого не выделял. Я знала, что по меньшей мере четверо из его знакомых девчонок просто умирали от желания пройтись с ним, но я не слышала, чтобы кому-нибудь это удалось. И не догадывалась, что Джастин Бартлетт кое-что придумала.

2. Мои желания

Берегись ведьмы, потому что она оплетет тебя черной магией, заставит забыть и родной дом, тех, кого любишь, и даже свое собственное лицо.

Терренс Хоуп. «Слова благоразумия», 1723 г.

– Согласись, он классно выглядит, – настаивала Бри, опираясь на стойку в нашей кухне.

– Конечно, – согласилась я. – Я ведь не слепая, – добавила я, деловито открывая банки.

Была моя очередь готовить обед. Вымытые потрошеные цыплята уже лежали на большом жаропрочном блюде. Я открыла банку артишоков, банку сельдерея, и пожалуйста – обед готов.

– А ведь он бабник, – тихо сказала я. – Я имею в виду, со сколькими он встречался за последние две недели?

– С тремя, – уточнила Тамара Притчетт, устраивая свое длинное худое тело на скамье нашего кухонного уголка.

Был понедельник, вторая половина дня, начало третьей недели занятий в школе. Я могла со всей ответственностью сказать, что появление Кэла Блэра в нашем сонном Видоуз-Вэйли было самым волнующим событием с тех пор, как два года назад сгорел дотла наш театр.

– Морган, что это такое?

– Цыплята, вкусные и питательные. Я достала из холодильника диетическую колу и открыла ее.

– Передай-ка мне баночку, – попросил Робби и высказался: – Почему если парень часто ходит на свидания, то он сразу бабник, а девчонки, которые бегают за парнями, просто дурехи?

– Вовсе нет, – запротестовала Бри.

– Хелло, ребята, – сказал мой папа, входя в кухню.

Его глаза неясно мерцали за стеклами очков.

Одет он был как обычно: в брюки цвета хаки, куртку, застегнутую на пуговицы, под которой он носил белую тенниску. Зимой он одевался точно так же, только надевал рубашку с длинными рукавами и вязаный жилет поверх нее.

– Привет, мистер Р., – сказал Робби.

– Здравствуйте, мистер Роулендс, – сказала Тамара, а Бри помахала отцу рукой.

Папа с изумлением огляделся, будто хотел убедиться, что это в самом деле его кухня. Улыбнувшись нам, он вышел. Мы с Бри усмехнулись, потому что знали: скоро он вспомнит, за чем приходил, и вернется. Он работал в одном исследовательском институте компании IBM, и там его считали гениальным. А дома он был как маленький ребенок. Так и ходил с незавязанными шнурками на ботинках и не имел никакого представления о времени.

Я перемешала грибы с овощами на блюде и накрыла его фольгой, потом взяла четыре картофелины и положила их в мойку.

– Хорошо, что у нас готовит мама, – заметила Тамара. – Так вот, Кэл провожал из школы Сьюзен Герберт, Рейвин Мельцер и Дженис, – перечислила она, загибая пальцы.

– Дженис Юто? – удивилась я, ставя блюдо в духовку. – И ведь даже не заикнулась об этом! – нахмурилась я и положила еще одну картофелину под струю воды. – Господи, у него даже нет определенного типа, верно? Он берет одну из сектора А, другую из сектора В, а третью из сектора С.

– Ну и ну! – сказал Робби, надевая очки.

Робби настолько близкий мне друг, что я почти не обращала внимания на его внешность и даже не заметила, какой он стал прыщавый. А ведь до седьмого класса он был таким лапочкой.

Бри наморщила лоб.

– Насчет Дженис Юто я совсем ничего не понимаю. Может быть, она помогала ему с уроками?

– Да нет, Дженис на самом деле хорошенькая, – возразила я, – только очень стеснительная. Разве ты не замечала? А вот почему он выбрал Сьюзен Герберт, я не понимаю.

Бри чуть не задохнулась:

– Сьюзен потрясная! Она была моделью в «Гавайи Тропик» в прошлом году!

Я улыбнулась Бри:

– Она выглядит как кукла Барби, а вот с мозгами у нее совсем плохо.

Я пригнулась, когда Бри запустила в меня виноградиной.

– Не каждому дано получить национальную премию «Ученик года», – фыркнула она и добавила: – Думаю, никто из нас не сомневается насчет Рейвин. Она меняет парней как перчатки.

– Ну, а ты разве нет, – поддразнила я Бри и получила другую виноградину, которая угодила мне в руку.

– Мы с Крисом вот уже три месяца как вместе, – похвасталась Бри.

– И?.. – поддел ее Робби.

– Он начинает мне надоедать, – призналась она.

Мы с Тамарой рассмеялись, а Робби фыркнул:

– Сдается мне, что ты все-таки дуреха. Папа снова пришел на кухню, вынул из духовки блюдо с едой и унес его с собой.

– Ладно, – сказала Бри, открывая заднюю дверь. – Поеду-ка я лучше домой, а то Крис начнет брюзжать. – Она скорчила гримаску. – «Где ты была?» – передразнила она его манеру разговаривать и, сделав круглые глаза, удалилась.

Мгновение спустя мы услышали звук мощного мотора ее БМВ, выезжавшего на улицу.

– Бедный Крис, – вздохнула Тамара.

Ее кудрявые светлые волосы выбились из-под ленты, и она ловко заправила их обратно.

– Думаю, его дни сочтены, – заметил Робби, потягивая колу.

Я вытащила пакет с зеленым горошком и зубами открыла его.

– Да, он продержался дольше других.

Тамара согласно кивнула.

– Можно сказать, рекордный срок, – заметила она.

Тут распахнулась задняя дверь и, пошатываясь от усталости, вошла мама с ворохом каких-то бумаг в руках. Жакет у нее был помят, на одном из карманов красовалось кофейное пятно. Я забрала у нее бумаги и положила на кухонный стол.

– Матерь Божья, – пробормотала мама. – Что за день! Привет, Тамара, дорогая! Здравствуй, Робби. Как у вас дела? Как в школе?

– Прекрасно, благодарю вас, миссис Роулендс, – сказал Робби.

– А вы-то как? – спросила Тамара. – Похоже, сегодня вам здорово досталось.

– Так и есть, – со вздохом проговорила мама. Она повесила жакет на крюк у двери и подошла к бару, чтобы налить себе виски с содовой.

– Ну, нам лучше разойтись по домам, – сказала Тамара, беря свой рюкзак, и подтолкнула к двери Робби. – Пошли, я тебя подвезу. Рада была вас повидать, миссис Роулендс.

– Увидимся, – попрощался Робби.

– Пока, ребята, – сказала мама, и задняя дверь закрылась за ними. – Подумать только, как вытянулся Робби. Наверное, будет таким же высоким, как и его отец.

Она обняла меня.

– Привет, солнышко. Как вкусно пахнет! Это что, цыплята?

– Ну да, с печеной картошкой и зеленым горошком.

– Звучит заманчиво.

Она немного отпила из своего стакана – оттуда почему-то пахло ванилью и лимоном.

– Можно глоточек? – спросила я.

– Нет, мэ-эм, – как всегда в таких случаях ответила мама. – Дай мне переодеться, и я сама накрою на стол. Мэри-Кей дома?

Я кивнула:

– Она наверху, со своими друзьями из фан-клуба.

Мама нахмурилась:

– Мальчики или девочки?

– Думаю, и те, и другие.

Мама кивнула и стала подниматься наверх, а я подумала, что мальчикам скорее всего достанется на орехи.

На следующий день мы все собрались на ланч на школьном дворе.

– Привет. Можно мне тут присесть? – спросила Дженис, указывая на свободное место па травке рядом с Тамарой.

– Конечно, – ответила Тамара. – Это даже хорошо, все-таки разнообразие.

Тамара была одной из немногих афроамериканок в нашей преимущественно белой школе и не стеснялась шутить по этому поводу, особенно с Дженис, которая гордилась своим азиатским происхождением.

Дженис села, поджав ноги по-турецки и с трудом удерживая на коленях поднос.

– Извини меня, – с нарочитой многозначительностью спросила я. – Нет ли у тебя каких-нибудь интересных новостей, которыми… хм… ты хотела бы с нами поделиться?

Смущение отразилось на лице Дженис, занятой прожевыванием школьного варианта мясного блюда. Проглотив кусок, она спросила:

– Ты имеешь в виду, что нового в классе?

– Нет, – нетерпеливо ответила я. – Меня интересуют романтические новости. – И я вопросительно подняла брови.

Хорошенькое личико Дженис порозовело:

– А-а, ты насчет Кэла?

– Разумеется, насчет Кэла, – чуть не взорвалась я. – И не говори, что тебе нечего рассказывать.

Дженис пожала плечами.

– Он только один раз проводил меня, – призналась она. – На прошлой неделе.

Мы с Тамарой терпеливо ждали.

– А ты ничего не скрываешь? – выждав целую минуту – не меньше, – настойчиво повторила я. – Мне казалось, мы с тобой подруги. Ты гуляла с самым красивым парнем на свете и молчишь. Мы хотим знать все.

Дженис выглядела польщенной, но немного смущенной.

– Это было совсем не похоже на свидание, – наконец сказала она. – Просто он хотел узнать кое-что про людей. И про наши места. Мы гуляли, и он спрашивал меня про наш город и про жителей…

Мы с Тамарой переглянулись.

– Хм, – произнесла я. – И вы не обнимались, и ничего такого не было?

Тамара округлила глаза.

– Не глупи, Морган, – сказала она. Дженис рассмеялась.

– Это было бы здорово, – сказала она мечтательно. – Но нет, никаких объятий. Ничего. Думаю, мы просто друзья.

– Хм-м, – снова протянула я. – Значит, он был просто дружески настроен, и ничего больше?

– Как бы не так! – тихо проговорила Тамара. Я подняла глаза и увидела Кэла, который легкой походкой, улыбаясь, приближался к нам.

– Привет, – сказал он, упав на траву возле нас. – Я не помешал?

Я покачала головой и, стараясь принять невозмутимый вид, прильнула к банке с содовой.

– Вы собираетесь здесь обосноваться? – спросила Тамара. – Видоуз-Вэйли маленький городок, и вы быстро разберетесь, что к чему.

Кэл улыбнулся ей, и я подивилась, с какой естественностью он держится. Но не это сейчас волновало меня больше всего.

– Да, славный городок, – отозвался Кэл. – Здесь много исторических памятников. Мне кажется, я попал в прошлое.

Он посмотрел на траву и, опустив руку, пропустил сквозь пальцы несколько стебельков. Я поймала себя на том, что мне хочется прикоснуться к тем травинкам, до которых он только что дотрагивался.

– Я пришел узнать, не согласитесь ли вы принять участие в небольшой вечеринке в субботу? – спросил он.

Мы были так удивлены, что целую секунду молчали.

Как-то не очень прилично, вероятно, думала каждая из нас, устраивать вечеринку, едва поселившись в городе.

– Роулендс! – окликнула меня Бри с противоположной стороны лужайки, потом подошла и грациозно опустилась на траву рядом со мной. И только после этого лучезарно улыбнулась Кэлу: – Привет, Кэл.

– Привет. Вот хочу пригласить гостей на маленький прием в эту субботу, – сказал Кэл.

– Прием? – Бри улыбнулась так, словно это было лучшее предложение, которое она когда-либо получала. – Что за прием? Где? Кто будет?

Кэл рассмеялся, закинув назад голову, и сквозь расстегнутый ворот его рубашки я увидела его сильную загорелую шею. Он носил на шее кожаный шнурок, на котором висел амулет – серебряная пятиконечная звездочка в круге. Интересно, что означает этот символ?

– Если позволит погода, я устрою вечеринку на улице, – ответил Кэл. – Знаете, мне просто хочется поговорить с людьми за пределами школы. Я приглашаю ребят и из младших, и из старших классов…

– В самом деле? – Бри изящно выгнула бровь.

– Ну да, многих, – заверил ее Кэл. – Думаю, мы можем собраться на воздухе. Дождя вроде не предвидится. Там, за рынком, на окраине города, есть подходящее поле. Думаю, мы могли бы поговорить, сев в кружок и глядя на звезды…

Мы дружно уставились на него. Все обычно гуляли в парке, ходили в кино, катались на аттракционах. Но никто еще не собирался в чистом поле за рынком.

– Это совсем не похоже на то, что вы обычно делаете? – будто прочитав наши мысли, спросил Кэл.

– Совсем непохоже, – согласилась Бри. – Но звучит многообещающе.

– Значит, договорились. Я напечатаю и раздам всем что-то вроде инструкции. Надеюсь, вы все придете, друзья.

Он легко поднялся и ушел.

Я захотела, чтобы он стал моим.

Я была поражена: и как это мне могла прийти в голову подобная мысль? Я еще никогда так не думала ни о ком. А Кэл Блэр совсем не подходил мне, и желать его было просто глупо. Я тряхнула головой. Что за бред? Надо поскорее отделаться от этого наваждения.

Когда он ушел, мои подруги принялись обсуждать будущую вечеринку.

– А интересно, что там будет? – размышляла Тамара.

– Думаю, будет очень круто, – заметила Бри.

– Полагаю, что в этот уик-энд мне придется уехать из города, – сказала Дженис то ли с сожалением, то ли с облегчением.

Мы вчетвером наблюдали, как Кэл подошел к друзьям Бри, которые сидели на скамейках, расставленных на лужайке. Поговорив с ними, он направился к растаманам, толкавшимся у дверей кофейни. И странное дело: каждый раз он выглядел точь-в-точь как те, с кем он разговаривал. Когда он общался с такими «мозгами», как я, Тамара и Дженис, он казался умным и проницательным. С друзьями Бри он смотрелся небрежным, сдержанным, этаким законодателем мод. А вот рядом с Рейвин и Чипом он становился парнем, выкуривающим косячок каждый день после школы. Просто удивительно, как ему удается чувствовать себя комфортно со всеми.

До некоторой степени я ему завидовала: я чувствую себя свободно только в небольшой компании друзей. Моими лучшими друзьями были Бри и Робби, мы знали друг друга с детства, когда жили в одном квартале. Но это было еще до того, как семья Бри переехала в громадный современный дом с видом на реку, и задолго до того, как мы стали принадлежать к разным слоям общества. Бри и я были единственными в нашей школе, кто дружил по-прежнему, хотя мы стали относиться к разным социальным группам.

А Кэл был каким-то… универсальным. И хотя я сильно нервничала, мне просто загорелось пойти на ту вечеринку.

3. Круг

Не броди по ночам, потому что колдуны используют фазы луны, чтобы пустить в ход свои чары. Сиди в безопасности дома, пока солнечный свет снова не загонит нечисть в ее норы.

Брат Паоло Фредерико. «Записки слуги Господа», 1693 г.

Я закинул сеть и молюсь за свою удачу, ибо шансы могут увеличиться, и найдутся те, кого я ищу.

Фонарь на крыльце отбрасывал светлые тени на газон перед нашим домом. Мы шли по пожухлой осенней траве к моему автомобилю.

– А что с твоей машиной? – спросила я Бри.

– Какой-то странный стук в двигателе, – ответила она.

Я округлила глаза, надеясь, что Бри увидит это. Ее очень дорогой, шикарный автомобиль то и дело выкидывал какие-то номера. Слишком уж часто для такой навороченной машины.

Я открыла дверцу со стороны водителя и села в прохладное, обитое искусственной кожей кресло моего красавца «крайслера» модели 1971 года. Папа шутил, что моя машина тяжелее подводной лодки и даже прозвал ее по-немецки «Das Boot» – «лодка». Кстати, его любимым фильмом на все времена был фильм, который так и назывался – «Лодка». Бри села рядом со мной, и мы помахали на прощание папе, который сгребал опавшие листья.

– Веди машину осторожно, солнышко! – крикнул он.

Я завела мотор и сквозь стекло посмотрела на небо. Луна шла на убыль, ее тонкий серп закрыло темное облачко, но звезды сияли ярко.

– Куда же делся твой Крис? – спросила я, сворачивая на Ривердейл-драйв.

Бри вздохнула:

– Я сказала ему, что обещала поехать с тобой.

– Ну надо же! – простонала я. – И все потому, что я боюсь водить машину в темноте! Угадала?

Бри потерла лоб.

– Извини, – пробормотала она. – Он становится ужасным собственником. И почему все парни так быстро меняются? Какое-то время ты просто встречаешься с ним, и вдруг он начинает считать тебя своей собственностью. – Она вздрогнула, хотя было вовсе не так уж прохладно. – Сворачивай направо, на Вествуд.

Это был уже северный пригород. Бри помахала листком бумаги, на котором было напечатано, как ехать.

– Мне жаль, что все так выходит. А вот Кэл… Он совсем не такой. Верно? – спросила она.

– Угу, – пробормотала я.

Я потянулась к бутылке сельтерской, чтобы прекратить этот разговор. Не знаю почему, но мне не хотелось говорить с Бри про Кэла.

– Все, это здесь! – возбужденно проговорила Бри через несколько минут. – Тормози!

Она уже отстегнула ремень безопасности и взяла свою плетеную сумочку.

– Бри, – сказала я, оглядываясь кругом, – мы в каком-то странном месте.

Если смотреть на вещи реально, то новые места часто кажутся странными. Но эта заброшенная сельская дорога и на самом деле была странной. Слева простиралось еще не убранное кукурузное поле. Справа шла широкая нескошенная полоса луга, за которой виднелась зубчатая стена темного леса.

– Здесь написано, что надо парковаться под деревом, – инструктировала меня Бри. – Давай.

Я вырулила свою «подводную лодку» и остановилась под громадным развесистым дубом. И только теперь заметила по меньшей мере семь блестевших в лунном свете машин, которые не были заметны с дороги.

Приметный красный «фольксваген» Робби, стоявший под деревом, светился в темноте, словно гигантская божья коровка. Я увидела белый пикап Мэтта Адлера, а рядом машину Шарон и фургон отца Тамары. Тут же пристроились потрепанная черная машина Рейвин Мельцер, золотистый «форд-эксплорер», который, скорее всего, решила я, принадлежал Кэлу, и маленький зеленый грузовичок Бет Нилсон, лучшей подруги Рейвин Мельцер. Никого не было видно, лишь тонкой линией выделялась протоптанная в сухой высокой траве тропинка, ведущая в лес.

– Думаю, нам надо идти туда, – как-то неуверенно проговорила Бри, что было совсем для нее не характерно.

Я порадовалась тому, что она была рядом со мной. Если бы не она, не знаю, как бы я справилась со своими нервами.

Мы пошли по тропинке, прохладный ночной ветерок шевелил мои волосы. Когда мы подошли к лесу, Бри указала куда-то вперед. Было так темно, что я едва заметила ее палец, но, приглядевшись повнимательнее, увидела лужайку и силуэты людей, стоявших вокруг небольшого костра, обложенного камнями, услышала тихий смех и почувствовала смолистый запах горящего дерева. И неожиданно подумала: до чего же здорово – взять и вот так собрать всех на открытом воздухе!

Мы осторожно шагали между деревьев, направляясь к костру. Я слышала, как Бри тихонько чертыхалась: ее сандалии на платформе явно не подходили для ночных странствий по лесу. Зато под моими деревянными сабо только похрустывали веточки. Неожиданно я услышала за спиной какой-то шум и вздрогнула. Обернувшись, я увидела, что за нами пробираются Итан Шарп и Алессандра Спотфорд.

– Осторожно, – прошипела Алессандра. – Ветка угодила мне прямо в глаз!

Мы с Бри вышли на лужайку. Я увидела Тамару, Робби и даже Бена Реджио из моего латинского класса и подошла к ним. А Бри откололась от меня и присоединилась к Шарон, Сьюзен, Дженне и Мэтту. Костер отбрасывал золотистые отблески на их лица, отчего девочки казались более хорошенькими, а парни – мужественными и загадочными.

– Где Кэл? – спросила Бри, и тут же Крис, согнувшийся над ящиком со льдом, резко выпрямился, держа в руках бутылку пива.

– А зачем он тебе? – зло спросил парень. Бри провела пальцами по волосам:

– Он же наш хозяин.

Кэл появился на краю лужайки почти бесшумно.

Он нес большую плетеную корзину, которую и поставил возле костра.

– Привет, – сказал он, с улыбкой оглядывая всех нас. – Спасибо, что приехали. Думаю, костер не даст нам замерзнуть:

Я представила себе, как прижимаюсь к нему, как он обнимает меня рукой за плечи и тепло от его тела медленно проникает сквозь мой вязаный жилет. Я торопливо моргнула, и видение исчезло.

– Я принес кое-что поесть и выпить, – проговорил Кэл, опускаясь на колени и открывая корзину. – Здесь орехи, чипсы, кукурузные коржики и охлажденные напитки.

– Мне надо было прихватить вино, – сказала Бри, и я вздрогнула от неожиданности, увидев ее совсем рядом.

Кэл улыбнулся ей и наверняка подумал: «До чего же она красивая!» По крайней мере, такая мысль сразу промелькнула в моей голове.

В следующие полчаса мы прогуливались по лесу, не отходя далеко от костра, болтали, сидели у огня. Нас было около двадцати человек. Кэл прихватил отличный яблочный сидр с корицей для тех, кто не любит пиво, и я была в их числе.

Крис сидел рядом с Бри, обнимая ее за плечи. Она не смотрела на него, и время от времени посылала мне взгляды, свидетельствующие о ее раздражении. Тамара, Бен и я сидели так тесно, что наши колени соприкасались. Одна моя рука ощущала приятное тепло от огня, а другая не менее приятную ночную прохладу. Иногда с порывом ветерка до меня долетал голос Кэла.

– Я рад, что вы все приехали, – сказал Кэл, подходя и опускаясь на колени рядом со мной.

Он говорил громко, чтобы все могли его слышать.

– Моя мама еще до того, как мы перебрались сюда, была знакома со многими в вашем городе, поэтому друзей у нее хватает. Вот я и подумал, что можно отметить праздник Мабон без нее.

Бри улыбнулась и наклонилась вперед:

– Что это за Мабон?

– Сегодня – ночь Мабон, – пояснил Кэл. – Это один из важнейших дней у викканцев, своеобразный шабаш, на который собираются последователи языческого культа Викка. Его еще называют белым ведьмовством. А вообще, это день осеннего равноденствия.

Стало так тихо, что можно было услышать, как падают листья. Все мы завороженно смотрели на его лицо, освещенное бликами костра, похожее в этот момент на маску. Никто не проронил ни слова.

Кэл прекрасно понимал наше недоумение, но, казалось, это совсем не смущало его. С хрустом надкусив яблоко, он продолжал:

– Видите ли, обычно в праздник Мабон рисуют особый круг. Чтобы принести благодарность за урожай. А после дня Мабон начинают ждать Самхейн.

– Соуен? – чуть слышно переспросила Дженна Руис.

– Сам-хейн, – повторил по слогам Кэл. – Наш самый большой праздник. Новый год у ведьм, тридцать первое октября. Большинство людей называют его Хэллоуин.

В полной тишине было слышно только потрескивание горящего в костре полена. Первым заговорил Крис.

– Так что же, парень, – сказал он с нервным смешком, – хочешь сказать, что ты – ведьмак?

– Ну да, я последователь культа Викка.

– Это что, вроде как поклонение дьяволу? – спросила Алессандра, наморщив носик.

– Нет, нет, вовсе нет, – спокойно ответил Кэл тоном, вовсе не похожим на самооборону. – Никакого дьявола в учении Викка нет. Это совершенно самодостаточная религия, обожествляющая природу.

На лице Алессандры появилось скептическое выражение.

– Так вот, – сказал Кэл, – я хотел бы, чтобы этой ночью кто-нибудь из вас начертил круг вместе со мной.

Тишина.

Кэл огляделся: все молчали, потрясенные столь неожиданным предложением. Однако Кэл не выказал никакого смущения.

– Послушайте, начертить круг вовсе не означает присоединиться к Викке. Это не значит, что вы идете против своей веры и принятых вами жизненных правил. Вы никуда не вступаете, не беспокойтесь об этом. Я просто подумал: может, кому-нибудь это покажется интересным.

Я посмотрела на Тамару. Ее темно-карие глаза были широко раскрыты. Бри повернулась ко мне, и мы обменялись такими взглядами, которые были красноречивее всяких слов. Да, мы обе были удивлены и настроены скептически, но в то же время сильно заинтригованы. Взгляд Бри сказал мне, что ей все это ужасно интересно. Я чувствовала то же самое.

– А что означает этот круг? – Только через несколько секунд я осознала, что это прозвучал мой голос.

– Мы все станем в круг, возьмемся за руки и вознесем хвалу Богине и Богу за то, что они дали нам урожай. Мы отпразднуем плодородие весны и лета и будем готовиться к суровой зиме. Будем водить хоровод.

– Ты что, шутишь? – спросил Тодд Элсворт, потягивая пиво.

Кэл спокойно посмотрел на него:

– Да нет, не шучу. Но если ты против, дело твое.

– Господи, да он это всерьез, – произнес Крис, ни к кому не обращаясь.

Бри осторожно сняла его руку со своего плеча, и он искоса взглянул на нее.

– Скоро десять, – сказал Кэл, поднимаясь на ноги. – Кто хочет, пусть остается, остальные могут расходиться. Благодарю всех за то, что приехали, мы хорошо провели время.

Рейвин встала и подошла к Кэлу, не отрывая от него взгляда своих темных глаз.

– Я остаюсь, – сказала она и, повернувшись к остальным, бросила: – Что, слабо?

– А я все-таки ухожу, – шепнула мне Тамара, вставая.

– Я еще побуду, – тихо ответила я. Тамара кивнула, помахала Кэлу рукой и ушла.

– Я отваливаю, – заявил Крис, бросив пивную бутылку в кусты и вставая на ноги. – Бри, идем!

– Я приехала с Морган, – ответила Бри, подвигаясь ближе ко мне, – с ней и уеду.

– Приехала с ней, а уедешь со мной, – стоял на своем Крис.

– Нет уж, спасибо, – снова отказалась Бри, взглянув на меня.

Я ответила ей слабой улыбкой одобрения.

Крис выругался и с шумом начал продираться сквозь кусты.

Я взглянула на Кэла. Он сидел, опираясь локтями о колени. В его позе не было заметно никакого напряжения: он просто ждал.

Рейвин, Бри и я остались. Бен Реджио уехал. Дженна осталась, а значит, и Мэтт тоже. Робби не ушел, это хорошо. Остались Бет Нилсон, Шарон Гудфайн и Итан Шарп. Алессандра было заколебалась, но все же осталась, как и Сьюзен с Тоддом.

После того как все, кто хотел, ушли, нас оказалось тринадцать человек.

– Прекрасно, – сказал Кэл, поднимаясь. – Начнем!

4. Изгнание

Они пляшут обнаженными под кровавой луной в своих бесовских ритмах, опасные для любого, кто подсмотрит их пляски, потому что увидевший их тут же превращается в камень.

Альтус Полидармус. «Ведьмы, колдуны и маги», 1618 г.

Мы толпились в нерешительности, а Кэл взял палку и начертил на земле большой, правильный, но незамкнутый круг. Прежде чем соединить концы, он жестом пригласил нас войти в круг, а потом замкнул его, словно закрыл за нами дверь. И я почувствовала себя овцой в загоне.

Потом Кэл взял соль и посыпал ею землю за границей начерченного круга.

– Этой солью я очищаю наш круг, – объяснил он.

Мы с Бри посмотрели друг на друга и вопросительно улыбнулись.

– А теперь возьмемся за руки, – проговорил Кэл, протягивая нам руки.

Меня обдало волной смущения, когда я сообразила, что стою слева от него. Он взял меня за левую руку, Рейвин подошла с другой стороны и крепко схватила его правую руку. Рядом со мной оказалась Бри. Мэтт, Бет, Тодд, Сьюзен, Шарон, Итан стояли с другой стороны, а Робби замыкал круг, держа за руку Рейвин.

Кэл поднял мою руку, и все повторили его движение, воздев руки к небу.

– Возблагодарим Богиню, – громко провозгласил Кэл и окинул взглядом всех нас. Теперь все повторяйте за мной.

– Возблагодарим Богиню, – сказали мы, но мой голос был таким тихим, что едва ли был слышен в этом хоре. К тому же я гадала, что это за Богиня.

– Возблагодарим Бога, – продолжал Кэл, и мы послушно повторили его слова.

– Сегодня сравнялись день и ночь, – сказал Кэл. – Сегодня солнце вступило в знак Весов, наступило равновесие тьмы и света.

Тодд хмыкнул, и Кэл покосился на него.

Я ощущала целый миллиард нервных окончаний в своей левой руке и старалась не думать, держу ли я руку Кэла слишком крепко или слабо и не стала ли она влажной от моих переживаний.

– С сегодняшнего дня тьма начнет побеждать свет, – говорил Кэл. – Сегодня осеннее равноденствие – время уборки урожая, время, когда собирают злаки. Мы благодарим Мать-Землю, которая кормит нас. Он снова оглядел наш круг.

– Теперь скажите: «Будь благословенна!»

– Будь благословенна, – повторили мы.

А я молилась, чтобы моя рука, та, что была в руке Кэла, не начала потеть. Его рука была сильной и твердой и крепко держала мою руку, однако не причиняя мне боли. Не слишком ли вялой кажется ему моя рука?

– Время собирать семена, – спокойно произнес Кэл. – Мы собираем семена, чтобы получить урожай в следующем году. Жизненные циклы природы неутомимо и постоянно дают нам пищу. Теперь мы все скажем снова: «Будь благословенна!»

– Будь благословенна, – произнесли мы.

– Мы возносим благодарность Богу, который принес себя в жертву, чтобы возродиться вновь, – сказал Кэл.

Я нахмурилась. Мне не понравилось слово «жертва». Он кивнул нам.

– Будь благословенна, – произнесли мы.

– А теперь давайте подышим, – скомандовал Кэл.

Он нагнул голову и закрыл глаза, и мы один за другим сделали то же самое.

Я слышала, что Сьюзен дышала слишком уж громко, и, открыв глаза, заметила, что Тодд глупо ухмыляется. Его реакция раздражала меня.

– Хорошо, – сказал Кэл через несколько минут.

Он был совершенно спокоен, скорее всего, намеренно не обращая внимания на Тодда и Сьюзен.

– А теперь прочтем очистительные стихи и пойдем по кругу против часовой стрелки.

Кэл осторожно подтолкнул меня в нужную сторону, и мы двинулись в хороводе. Кэл повторял нараспев слова, которые все мы быстро выучили и присоединились к нему:

Будь благословенна Мать всех Вещей,

Богиня Жизни.

Будь благословен Отец всех Вещей,

Бог Жизни.

Благодарим вас за все, что мы имеем.

Благодарим за наши новые жизни.

Будь благословен.

Через несколько минут все это уже не казалось нам странным, и скоро я почувствовала, что практически бегу по кругу, воздев руки к луне. Бри казалась такой счастливой и оживленной, что, глядя на нее, я не смогла сдержать улыбки.

А немного спустя – не знаю, прошло еще несколько минут или целых полчаса, – я ощутила какое-то странное головокружение. Я из тех людей, которые не выдерживают круговых движений и никогда не катаются на карусели и других аттракционах. Это было как-то связано со средним ухом. Я почувствовала головокружение, но не могла остановиться.

В тот момент, когда я подумала, как же мне все-таки быть, Кэл спросил:

– Рейвин, от чего ты хотела бы избавиться, если бы могла? Что ты хотела бы изгнать из себя? Скажи об этом сейчас.

Рейвин улыбнулась и на мгновение показалась мне даже хорошенькой.

– Я избавилась бы от мелких помыслов.

– Дженна? – прозвучал голос Кэла, когда мы снова двинулись по кругу.

– Я избавилась бы от ненависти, – ответила та после небольшой паузы и посмотрела на Мэтта.

– Я избавился бы от ревности, – ответил он. Крепко держа Кэла и Бри за руки, я двигалась вокруг костра то бегом, то пританцовывая, одновременно меня тянули вперед и подталкивали сзади. Я была словно мыльная пена в водовороте ванны, которая крутится и крутится без остановки. Но я не проваливалась в сточное отверстие. Центробежная сила все поднимала и поднимала меня. Голова моя кружилась, но я была как-то странно счастлива.

– Я изгоняю гнев! – выкрикнул Робби.

– Я изгоняю школу, – сказал Тодд.

«Что за идиот?» – подумала я.

– Я изгоняю клетчатые брюки для гольфа, – вступила Сьюзен.

Я почувствовала, как Кэл чуть сильнее сжал мою руку.

К моему удивлению, следующей оказалась Шарон:

– Я изгоняю глупость.

– Я изгоняю мачеху! – смеясь, завопил Итан.

– Я изгоняю слабость! – прокричала Бет. Бри рядом со мной воскликнула:

– Я изгоняю страх!

«Что, настала моя очередь?» – смутно подумала я.

Кэл крепко сжал мою руку. Чего я боюсь? Странное дело: я не могла вспомнить ни одного из своих страхов. На самом деле я боялась многого: провалиться на экзамене, говорить на публике, смерти моих родителей, критических дней, когда на мне белое, но никак не могла придумать, как мне включиться в этот крут запретов.

– М-м-м, – промямлила я.

– Давай же! – прокричал Робби, его голос доносился словно издалека.

– Давай! – сказала Бри, глядя на меня своими черными глазами.

– Говори, – прошептал мне Кэл, будто увлекая меня в какое-то обособленное пространство, где были только мы, вдвоем.

– Изгоняю ограничения! – вырвалось у меня само собой.

Вот это и случилось. Словно подчиняясь знаку дирижера, мы разомкнули руки и воздели их к небу, оставаясь там, где стояли. И в следующее мгновение я ощутила острую боль в груди, которая пронзила меня насквозь. Я задохнулась, схватившись за грудь, ноги мои подкосились.

– Что это с ней? – услышала я крик Рейвин, опускаясь на колени и крепко держась за грудь.

– Перебрала пива, – предположил Тодд.

Бри тронула меня за плечо. Я с трудом поднялась на ноги. Меня прошиб пот, я тяжело дышала и была чуть ли не на грани обморока.

– Ты в порядке? Что случилось? – с тревогой спросила Бри.

Она обняла меня и притянула к себе, словно прикрывая своим телом. Я с благодарностью прижалась к ней. В моих глазах стоял туман, и оттого все вокруг казалось размытым, потерявшим свои очертания. Я заморгала и сделала глотательное движение, мне захотелось совсем по-детски заплакать. С каждым вздохом боль в груди утихала. Только теперь я увидела, что вся наша компания столпилась вокруг меня. Я ощущала на себе их недоуменные и встревоженные взгляды.

– Я в порядке, – сказала я низким, хриплым голосом.

Тепло волнами исходило от тела Бри, темные волосы упали ей на лоб. А мои волосы свисали длинными некрасивыми прядями. Я была вся в поту и все же дрожала от холода.

– Что это со мной, может, я заболела? – пролепетала я.

– Похоже на болезнь ведьм, – ядовито заметила Сьюзен.

Ее загорелое лицо в лунном свете казалось вылепленным из пластилина.

Я выпрямилась и поняла, что боль почти прошла.

– Не пойму, что со мной было: что-то вроде судороги, – сказала я и, освободившись от объятий Бри, попробовала сделать шаг, но тут же поняла: что-то неладное происходит с моими глазами.

Я моргнула несколько раз и посмотрела вверх, на небо. Мне показалось, что вокруг стало ярче, хотя луна, как и прежде, была на исходе и выглядела как узкий серп. Я перевела взгляд на лес и увидела его как на самой четкой фотографии: каждую иголочку на сосне, каждый желудь и каждую упавшую веточку. Потом закрыла глаза и поняла, что различаю малейший звук в ночном лесу: слышу насекомых, зверей, птиц, дыхание моих друзей и даже течение крови в моих венах. Жужжание сверчков распалось на тысячи разных звуков.

Я снова моргнула и посмотрела на лица окруживших меня ребят, хорошо различая их в тусклом свете. У Робби и Бри на лицах была тревога, но мое внимание привлекло лицо Кэла. Он внимательно смотрел на меня, и, казалось, его взгляд проникает сквозь кожу до самых костей.

Неожиданно я села на землю, отозвавшуюся громким хрустящим звуком, эхом, отдавшимся у меня в ушах. Сырая земля была покрыта тонким слоем опавших листьев. Я подобрала под себя ноги и тут же почувствовала себя лучше, будто земля вобрала в себя все мои потрясенные чувства. Я пристально посмотрела в огонь, и бесконечный калейдоскоп красок, который я увидела, был так прекрасен, что у меня чуть не потекли слезы. Глубокий голос Кэла донесся до меня так отчетливо, как шепот в тоннеле, будто его слова были предназначены только для меня одной и безошибочно нашли меня, хотя все в нашей компании вдруг сразу заговорили.

Он сказал эти слова еле слышно, не отрывая взгляда от моего лица:

– Я изгоняю одиночество.

5. Головная боль

Ведьмой может быть и женщина, и мужчина. Женская сила более жестокая и страшная, чем мужская, но опасаться нужно обеих.

Сюзанна Грег. «Ведьмы среди нас», 1917 г.

Я что-то видел прошлой ночью – вспышка неведомой энергии из неизвестного источника. Я не понимаю, что произошло, но я искал, ждал и наблюдал слишком долго и не могу ошибиться. Я нутром чувствую: эта энергия теперь во мне. Она внутри меня и очень сильна. Мне надо во всем разобраться.

Проснувшись утром в воскресенье, я почувствовала такую головную боль, будто моя голова была набита влажным песком. Мэри-Кей приоткрыла дверь моей комнаты и сказала:

– Быстро вставай. Ты забыла? Пора в церковь.

Потом в мою комнату влетела мама.

– Ну вставай, вставай, лентяйка, – поторопила она.

Мама раздвинула шторы, и в комнату хлынул поток яркого осеннего света, который, ослепив меня, ударил прямо в глаза.

– Ох, – застонала я, закрывая лицо руками.

– Давай быстро, мы опоздаем, – сказала мама. – Хочешь вафель?

Я минуту раздумывала:

– Конечно.

– Тогда пойду положу их в тостер.

Я села в кровати и подумала: должно быть, так чувствует себя человек в глубоком похмелье. Я вспомнила все, что произошло со мной прошлой ночью, и сон мгновенно слетел с меня. Викка! До чего же странно и удивительно! Правда, сейчас я чувствую себя совсем разбитой, и ужасно болит голова, но прошедшая ночь, что ни говори, была для меня самой волнующей во всей моей жизни. И Кэл… Он был… невероятным. Необыкновенным.

Я вспомнила, с каким вниманием он смотрел на меня. Тогда мне казалось, что он говорил только со мной, но потом я поняла, что ошибалась. Робби тоже слышал его слова об одиночестве, да и Бри тоже. По пути домой Бри громко удивлялась, как такой парень, как Кэл, может быть одиноким.

Я опустила ноги на прохладный пол. Вот, наконец, и осень. Это мое любимое время года.

Воздух свеж и прохладен, листья меняют окраску, летняя жара и духота уже прошли – словом, погода что надо.

Я немного поколебалась, но потом все-таки отправилась в душ и пустила горячую воду. Когда вода полилась мне на голову, я закрыла глаза и прислонилась к стенке кабинки, изнывая от головной боли. И вдруг что-то мгновенно изменилось: я слышала падение каждой капли, бег каждой струйки воды по моему телу, ощущала возросший вес каждого мокрого волоска на своих руках. Я открыла глаза и глубоко вдохнула насыщенный паром воздух, чувствуя, как головная боль отступает. Так я и стояла, наслаждаясь душем, пока Мэри-Кей не забарабанила в дверь.

– Буду через минуту! – раздраженно прокричала я.

И уже через пятнадцать минут скользнула на заднее сиденье папиного «вольво». Длинные пряди мокрых волос оставляли мокрые полосы на спине платья. Я поплотнее закуталась в куртку.

– Ты когда вчера легла спать, Морган? Ты выспалась? – заботливо спросила мама.

Все члены нашей семьи до тошноты вежливы по утрам, кроме меня, разумеется.

– Я вообще никогда не высыпаюсь, – простонала я в ответ.

– Какое прекрасное утро! – сказал папа. – Я встал еще затемно. Пил кофе на задней веранде и наблюдал, как встает солнце.

Я открыла бутылочку диетической колы и сделала живительный глоток. Мама повернулась ко мне со своим обычным выражением заботы на лице.

– Солнышко, тебе надо пить по утрам апельсиновый сок.

Папа фыркнул:

– Она у нас ведет ночной образ жизни.

Да, я сова, а они совсем другие. Я пила, стараясь опустошить бутылочку до того, как мы приедем в церковь. Пила и размышляла: как хорошо, что у моих родителей, кроме меня, есть Мэри-Кей, абсолютно на меня не похожая, иначе обе их дочери были бы совершенно далеки от них. А потом подумала: очень хорошо, что у них есть я, иначе они не ценили бы так высоко Мэри-Кей. И уж совсем здорово, что у меня есть они, потому что я знаю, как они, все трое, меня любят, хотя я так не похожа ни на одного из них.

Наша церковь очень красивая, ей уже двести пятьдесят лет. Это одна из первых католических церквей в наших краях. Когда мы вошли, органист, мистер Лавендер, уже играл. В церкви стоял привычный, приятный запах ладана, который всегда напоминал мне запах моющего вещества в нашей прачечной.

Когда я вошла в широкие деревянные двери, в моем сознании всплыли цифры: 117, 45 и 89, будто кто-то написал их изнутри на моем лбу. Вот странно, подумалось мне. Мы сели на свои обычные места, мама между мной и Мэри-Кей, чтобы мы не болтали, хотя мы уже стали достаточно взрослыми и знали, как себя вести. Мы знакомы со всеми прихожанами, и мне было приятно видеть их каждую неделю, замечать, как они меняются, и чувствовать себя частью чего-то большего, чем просто наша семья.

Мистер Лавендер начал исполнять первый гимн, и мы встали. Вошла процессия мальчиков, прислуживающих в алтаре, потом появились хор, отец Хочкисс, дьякон Бенес и Джои Маркович, который нес тяжелый золотой крест.

Мама открыла книгу церковных гимнов и принялась перелистывать страницы. Я взглянула на доску впереди, на которой мелом писали номера гимнов, и увидела: 117, 45 и 89. Те самые цифры, которые всплыли в моем мозгу, когда я вошла в церковь. Я открыла нужную страницу и начала петь, удивляясь, как я могла узнать эти номера заранее.

В это воскресенье отец Хочкисс произнес проповедь, в которой приравнял борьбу духа к борьбе за футбольный мяч. Отец Хочкисс был большим поклонником футбола.

Из церкви мы снова вышли на яркий солнечный свет, и я заморгала.

– Ланч в «Видоу Диннер»? – как всегда, спросил папа, и мы, как всегда, согласились.

Это было самое обычное воскресенье, если не считать того, что я каким то образом узнала номера трех гимнов, которые мы должны были петь, до того как увидела их на доске.

6. Практическая магия

Они вели записи своих деяний, занося их в «Книги теней». Ни один из смертных не мог расшифровать их необычные коды, потому что все это предназначалось только для посвященных.

Анджей Квертовски. «Тайный дьявол» 1708 г.

Я вовсе не медиум. Просто в жизни полно случайных совпадений. Так говорила я себе, стараясь в это поверить.

– Куда мы едем? – спросила я.

Я уже сняла свое выходное платье и влезла в джинсы и свитер. Головная боль прошла, и я чувствовала себя прекрасно.

– В оккультный книжный магазин, – ответила Бри, поправляя зеркало заднего вида. – Кэл рассказал мне о нем вчера вечером.

– Ну, если уж говорить о сверхъестественных силах, знаешь, что сегодня было? – спросила я. – Сегодня в церкви я знала номера гимнов до того, как увидела их написанными на доске. Разве не странно?

– Что ты хочешь сказать? Ты знала их номера, еще не видя их? – спросила Бри, поворачивая в сторону Вествуда.

– Какие-то цифры сами собой появились в моей голове, а когда мы вошли в церковь, я увидела, что они написаны на доске. Это были номера наших гимнов.

– В самом деле странно, – согласилась Бри, улыбнувшись. – Может быть, ты слышала, как твоя мама называла их, или еще как-то?

Мама состояла в церковном совете и часто меняла номера гимнов, чистила подсвечники и украшала церковь цветами.

Я задумалась:

– Может быть.

Через несколько минут мы были в Ред-Килле, небольшом городке к северу от нашего. Когда я была маленькой, то боялась ездить туда. Одно слово «килл» – «убийство» – наводило на мысль, что там совершается что-то ужасное. Но на самом деле многие городки в долине реки Гудзон имеют в названии слово «килл» – это старое голландское слово, означающее «река». И Ред-Килл – «красная река», – возможно, получила такое название потому, что вода в ней окрашена примесями железной руды.

– Я не знала, что в Ред-Килле есть оккультный книжный магазин. Как ты думаешь, у них найдется что-нибудь про учение Викка? – спросила я.

– Думаю, найдется. Кэл говорил, у них вполне приличный выбор, – ответила Бри. – Вот я и хочу это проверить. После прошлой ночи у меня появился интерес к этой Викке. Я так хорошо потом себя чувствовала, будто провела сеанс йоги или сделала массаж.

– Да, в самом деле было здорово, – согласилась я. – А утром тебе не было плохо?

– Да вроде ничего такого. – Бри посмотрела на меня. – Тебе надо было что-нибудь принять. Когда мы возвращались домой после той ночи, у тебя был ужасный вид.

– Спасибо, утешила, – пробормотала я.

Бри шутливо подтолкнула меня локтем:

– Сама знаешь, что я имею в виду.

Мы немного помолчали.

– У тебя есть планы на сегодняшний вечер? – спросила я. – Моя тетушка Эйлин приезжает к нам на обед.

– Неужели? Со своей новой подружкой?

– Думаю, да.

Мы с Бри со значением переглянулись. Тетя Эйлин, младшая сестра моей мамы, была лесбиянкой. Со своей многолетней партнершей она рассталась года два назад, и все мы были очень рады, что у нее наконец снова кто-то появился.

– В таком случае определенно стоит прийти на обед, – заявила Бри. – Смотри, мы приехали.

Она припарковала машину у края тротуара, и мы, выйдя из машины, прошли мимо магазина одежды, аптеки Мейера, магазина детской обуви и кафе «Баскин-Роббинс». В самом конце этого торгового ряда Бри остановилась и заявила:

– Это должно быть здесь.

Она толкнула тяжелую дверь с двойным стеклом. Взглянув на тротуар, я увидела нарисованную на нем пурпурную пятиконечную звезду в круге, совсем такую же, как серебряный кулон Кэла. Надпись, сделанная золотыми буквами на стекле, гласила: «Практическая магия». Я обратила внимание на непривычное написание слова «магия».

Я чувствовала себя Алисой из известной сказки, когда та спускалась в нору кролика, и понимала, что посещение этого магазина может оказаться для меня началом путешествия, которое неизвестно чем закончится. Но остаться на улице было выше моих сил. Я сделала глубокий вдох и вслед за Бри вошла внутрь.

Магазин оказался маленьким и тускло освещенным. Бри прошла вперед, рассматривая вещи, выставленные в шкафах, а я немного задержалась у двери, чтобы дать глазам привыкнуть к полумраку после яркого осеннего дня. Воздух был спертым, с каким-то странным запахом. Мне показалось даже, что по полу вокруг моих ног что-то клубится.

Моргнув несколько раз, я увидела, что магазин представляет собой длинное узкое помещение с высокими потолками. Вдоль стен стояли деревянные шкафы, похоже, самодельное, они делили зал на две половины. В той части магазина, которую я могла видеть, шкафы до самого потолка были заполнены книгами: старыми фолиантами в кожаных переплетах, современными изданиями в ярких обложках, дешевыми брошюрами и сшитыми вручную ксерокопиями. Я пробежала глазами написанные от руки названия разделов: «Колдовство», «История», «Женская сила», «Лечение», «Травы», «Ритуалы»… В каждом из них были еще и подразделы. Вроде бы ничего особенного.

Но когда я посмотрела на корешки этих книг, то мысленно ахнула. Я даже не представляла, что такие книги вообще существуют: древние тома, в которых говорится о ведьмовстве и ритуалах. Передо мной открывался совершенно новый мир.

Бри не было видно, и я по узкому проходу направилась в другой конец магазина. Бри стояла у большого шкафа со свечами. Свечи были самые разные: огромные, похожие на колонны, миниатюрные свечки для дней рождения, свечи в форме мужчин и женщин, конусообразные. Надпись, окаймленная звездами, гласила: «Только скажите, что вам надо, у нас есть все».

– О, боже! – вырвалось у меня, когда я увидела свечу в виде пениса в натуральную величину. По крайней мере, так мне показалось. Я только однажды видела его, когда Робби продемонстрировал мне эту часть своего тела еще в первом классе.

Бри хихикнула:

– Давай купим несколько штук для сегодняшнего обеда. От этого он станет более праздничным.

Я рассмеялась:

– Мою маму стошнит!

Здесь были и очень красивые свечи всех цветов радуги. Я вспомнила маленький стишок о том, как пламя в камине может согреть душу. Наверное, это из книги «Стихи Матушки Гусыни», которую я читала в детстве. А может быть, всплыла в памяти прошлая ночь, когда я смотрела на горевший в круге костер.

– Ты ищешь что-то определенное? – спросила я.

Бри подошла к шкафу со стоявшими рядами стеклянными баночками, в которых были не то травы, не то порошки, и темными пузырьками с эссенциями и маслами. Воздух был напоен ароматами жасмина, апельсина, пачули, гвоздики, корицы, розы.

– Даже не верится, сколько здесь всего! – проговорила Бри, читая ярлыки.

– Мне кажется, для начала надо купить книгу по истории учения Викка, – предложила я.

Бри с интересом посмотрела на меня:

– Ты всерьез заинтересовалась этим?

– Думаю, это круто, – сказала я.

Бри насмешливо улыбнулась:

– А может, это потому, что ты втюрилась в Кэла?

Не дожидаясь моего ответа, она открыла один пузырек, и воздух сразу наполнился ароматом роз после летнего дождя.

Я хотела сказать ей, что это вовсе не так, но промолчала и, опустив голову, уставилась на свои сабо. О чем тут говорить? Да, я в самом деле потеряла голову из-за Кэла. Конечно, мы с ним не пара: Кэл, самый красивый парень во всем мире, и Морган – девушка, которой еще ни разу не назначали свидания. И все же меня тянуло к нему.

Я молча стояла в проходе магазина, потрясенная странным чувством. Меня тянуло к Кэлу и… ко всему этому: к этим книгам, к этим запахам и вещам. Во мне поселились какие-то новые, неведомые мне ранее чувства: страсть, томление, беспокойство, необъяснимое любопытство. И еще страх. Какая-то часть моего существа хотела забыть обо всем, вернуться в прошлое, где не было ни Кэла, ни магии.

Я подняла голову, чтобы как-то объяснить все это Бри, но она, уже забыв о своем вопросе, склонилась над витриной с драгоценностями, а я так и не смогла найти нужных слов и потому промолчала.

Когда я рассматривала наклейки на пакетах с ладаном, то почувствовала что-то вроде покалывания в спине. Я повернулась и увидела внимательный, буквально прикованный ко мне взгляд продавца.

Это был мужчина лет тридцати. Короткие с проседью волосы делали его еще старше. Он смотрел на меня, не отрываясь, неподвижным взглядом, будто я была неизученной до сего времени рептилией или какой-то другой диковиной.

Парни никогда на меня так не смотрели. Я не Бри и не Мэри-Кей. Бри просто красавица, а Мэри-Кей очень миловидная. Я слышала, будто мальчик из нашего класса, Бэккер Блэкберн, подумывал пригласить ее на свидание. И мама с папой немедленно выработали для нее соответствующие правила: как себя вести, и все такое. А вот насчет меня они никогда не беспокоились и не сочиняли никаких правил.

Я повернулась к продавцу спиной. Может быть, он спутал меня с кем-то из своих знакомых? Наконец Бри подошла ко мне и хлопнула по плечу.

– Нашла что-нибудь интересное? – спросила она.

– О, да, конечно, – ответила я, указывая на пакет с благовониями, на котором было написано: «Люби меня этой ночью».

Бри улыбнулась:

– Детка!

Мы рассмеялись, подошли к книжным шкафам и стали читать названия. Целый шкаф был набит «Книгами теней». Одну за другой я перелистывала их, и все они были пусты, словно дневник перед началом учебного года. Некоторые напоминали недорогие блокноты, другие были покрасивее, с заглавными листами под мрамор и неровно обрезанными краями, в обложках из золоченой кожи, большие и тяжелые. Я вдруг почувствовала отвращение к девичьим журналам в розовых обложках, которые собирала чуть ли не с детства.

Через пятнадцать минут Бри отобрала пару книг о культе Викка. Я взяла только одну о женщине, которая в тридцать лет ощутила себя причастной к учению Викка и о том, как это изменило ее жизнь. Я думала, что эта книга объяснит мне, что такое Викка в личном смысле. Она оказалась довольно дорогой, а у меня не было такого родительского кредита, как у Бри, поэтому мне пришлось довольствоваться только одной книгой.

Мы направились к кассе платить.

– Это для вас? – спросил продавец у Бри.

– Угу, – ответила Бри, отыскивая в сумке кошелек. – Мы обменяем книги, когда прочтем.

– Хорошая мысль, – одобрила я.

– А есть у вас что-нибудь к Самхейну? – спросил продавец.

– Самхейн? – подняла взгляд Бри.

– Это один из самых больших праздников в культе Викка, – пояснил продавец, указывая на плакат, прикрепленный к стене ржавыми кнопками.

На нем было изображено большое пурпурное колесо. Сверху шла надпись: «Шабаш ведьм». Над каждым лучом восьмиконечной звезды – названия праздников этого культа и их даты. Там, где на циферблате часов должна быть цифра девять, виднелась надпись «Мабон». Примерно на отметке десяти часов тридцати минут – Самхейн, 31 октября. Мой взгляд обежал все колесо: Джуле, Имболк, Остара, Белтайн, Лита, Ламмас, Мабон, Самхейн. Слова были странными, но звучали поэтически и почему-то казались знакомыми.

Постучав пальцем по коробке со свечами, продавец посоветовал:

– Возьмите еще черные и оранжевые свечи.

– Давайте, – согласилась Бри.

– Если хотите узнать побольше, у нас есть две большие книги о наших праздниках и шабашах, – сказал продавец.

Он говорил с Бри, но, не отрываясь, смотрел на меня. Мне до смерти хотелось заполучить эти книги, но у меня было мало денег.

– Подожди минутку, я возьму их, – сказала Бри и пошла за продавцом к шкафу, где стояли эти книги.

Я услышала потрескивание мигающей электрической лампочки над головой и увидела, что вокруг нее вьется какой-то ароматный дымок. Я стояла и чувствовала, что все вокруг меня начинает вибрировать, наполняться энергией, будто пчелиный улей медом. Я заморгала, покрутила головой. И вдруг ощутила, что мои волосы обрели вес. «Хорошо бы, здесь был Кэл», – подумала я неизвестно почему.

Продавец вернулся, а Бри все еще продолжала листать книги. Он посмотрел на меня. Молчание было таким тягостным, что я первая нарушила его.

– Почему вы написали слово «магия» с одной лишней буквой? – услышала я свой голос.

– Чтобы подчеркнуть различие между иллюзионистской и настоящей магией, – ответил он так, будто мой вопрос его очень удивил, и снова уставился на меня. – Как вас зовут? – спросил он меня тихим голосом.

Я недоуменно посмотрела на него:

– Ну, Морган. А что?

– Я имел в виду, кто вы такая?

Его голос оставался тихим, но звучал очень настойчиво.

Кто я?

Я нахмурилась, взглянув на него. Чего он от меня хочет?

– Я ученица предпоследнего класса средней школы в Видоуз-Вэйли, – как-то неуклюже, слишком уж официально представилась я.

Продавец озадаченно смотрел на меня, будто он задал мне вопрос по-английски, а я ответила ему по-испански.

Вернулась Бри с книгой, которая называлась «Шабаш: прошлое и настоящее», Сары Морнингстар.

– Я беру и эту, – сказала она, кладя книгу на прилавок.

Продавец молча выписал чек.

А когда Бри взяла пакет, он снова повернулся ко мне:

– Мне кажется, вас может заинтересовать одна из наших исторических книг.

И он нырнул за ней под старый деревянный прилавок.

Наверное, она черного цвета, подумала я. Так и есть: он достал книгу в черном бумажном переплете. Она называлась: «Семь великих кланов: происхождение ведьмовства».

Я посмотрела на книгу, и у меня чуть не вырвалось: «Это моя книга!»

Разумеется, книга не была моей, я даже не видела ее раньше. И все же, странное дело, она показалась мне удивительно знакомой.

– Эта книга стоит того, чтобы ее прочитать, – сказал продавец, глядя на меня. – Очень важно все знать о чистокровных ведьмах. Никто не знает, когда встретит одну из них.

Я поспешно кивнула:

– Я беру ее, – сказала я и потянулась за кошельком.

После этой покупки я осталась совсем без денег.

Мы забрали свои сумки и вышли на улицу, на яркий солнечный свет. Бри надела солнцезащитные очки и сразу стала похожа на знаменитость, которая путешествует инкогнито.

– Неплохое местечко, верно?

– Совсем неплохое, – согласилась я, и эти слова ни в малейшей степени не передавали тех чувств, что бушевали в моей груди.

7. Метаморфоза

Во многих деревнях жители простодушно принимали местных ведьм за знахарок, повивальных бабок и чародеек. Я считаю, лучше уж положиться на волю Божью, потому что смерть приходит к каждому в свое время.

Мать Клэр Майкл. Из письма племяннице, 1824 г.

Я никак не могу перестать думать о практической магии и о той странной смеси страха и узнавания, которые я к ней испытываю. Почему названия шабашей и праздников воспринимаются как нечто знакомое, глубоко похороненное в памяти? Я никогда не думала о прошлых жизнях, но теперь… Кто знает?

– Морган! Мэри-Кей! – прокричала мама снизу. – Эйлин приехала!

Я скатилась с кровати, отметила то место в книге, на котором остановилась, и положила на стол рядом с дневником, заставив себя вернуться в реальный мир. Меня унесло совсем далеко: я читала о корнях культовых верований в дохристианской Европе тысячи и тысячи лет назад.

Мой мозг еще не пришел в обычное состояние, а я уже бежала в носках вниз по лестнице и у входной двери встретила папу с пакетами еды, которую он привез из «Кабоб-Паласа», единственного восточного ресторана в Видоуз-Вэйли. Вкусные запахи начали возвращать меня к реальной жизни.

Я прошла в гостиную, где уже собрались почти все.

– Привет, тетя Эйлин, – поздоровалась я, обнимая ее.

– Привет, дорогая. Позволь тебе представить мою подругу, Полу Стин.

Пола поднялась, как только я повернулась к ней с уже приготовленной улыбкой. Мне показалось, Пола была вся покрыта животными. Я заморгала и остановилась как вкопанная. Пола была значительно выше меня ростом, со светлыми, спадающими на плечи волосами и большими зеленоватыми глазами. Я понимала: это была настоящая, реальная Пола. Но почему она окружена собаками и кошками, птицами и кроликами? Жуть какая-то. Я почувствовала, что впадаю в панику.

– Привет, Морган, – дружеским тоном сказала Пола. – С тобой… хм… все в порядке?

– Я вижу животных, – пролепетала я, борясь с желанием спрятаться и закрыть лицо руками.

Пола рассмеялась.

– Мне кажется, я никогда от них не избавлюсь, – спокойно ответила она. – Я ветеринар и только что пришла из клиники.

Она посмотрела на юбку и жакет и добавила:

– Я думала, что успею привести себя в порядок, чтобы выглядеть прилично.

– О, вы и так в порядке! – сказала я, чувствуя себя совсем глупо. – Вы отлично выглядите.

Я тряхнула головой, моргнула несколько раз, и все странные животные исчезли.

– Не знаю, со мною происходит что-то неладное.

– Может быть, ты экстрасенс, – сказала Пола с такой легкостью, будто объявляла меня вегетарианкой или демократкой.

– А вдруг она извращенка? – высказалась Мэри-Кей.

И тут же получила от меня пинок. Раздался звонок, и я побежала открывать.

– Ну, и как она? – прошептала Бри, входя в прихожую.

– Она что надо! А вот я ненормальная, – тоже шепотом ответила я, вешая ее куртку.

– Ты потом мне объяснишь, что к чему, – проговорила Бри, входя в гостиную.

– Ну, теперь все в сборе! – провозгласила мама через несколько минут. – Почему бы нам не сесть за стол? Все уже готово.

Как только мы расселись и принялись за еду, я снова вспомнила про животных. Почему я их видела? Зачем я только ляпнула про них?

Несмотря на эти странности, обед прошел очень хорошо. Пола мне понравилась. Она была приветливая, остроумная и явно без ума от нашей Эйлин. А я радовалась, что Бри сидит с нами. Она со всеми разговаривала, поддразнивала Мэри-Кей и явно чувствовала себя членом нашей семьи. У нее был только папа, и часто она ела в одиночестве.

Добавляя себе салата, я подняла голову и сказала:

– О, это миссис Фиорелло.

– Что? – спросила мама, роняя кусок хлеба в соус.

И тут же зазвонил телефон. Мама взяла трубку. Она с минуту говорила, удалившись на кухню, потом повесила трубку, вернулась, села и вопросительно посмотрела на меня.

– Звонила Бетти Фиорелло. Она говорила тебе, что будет нам звонить?

Я отрицательно покачала головой и занялась салатом.

Бри и Мэри-Кей завели спор о «Секретных материалах».

– Да она у вас экстрасенс! – засмеялась тетя Эйлин. – Ну-ка, быстро скажи, кто победит в финале Мирового кубка?

Я смущенно засмеялась:

– Сожалею, но мне ничего не приходит в голову.

Обед кончился, и Мэри-Кей принялась поддразнивать меня насчет моих сверхъестественных способностей. Несколько раз я ощущала на себе внимательный взгляд мамы.

Может быть, после того как я побывала на викканском шабаше и отвергла все ограничения, во мне открылось что-то новое? Я не знала, радоваться этому или огорчаться. Мне хотелось поговорить об этом с Бри, но она сразу же после обеда заспешила домой.

– До свидания, миссис и мистер Роулендс, – сказала Бри, надевая куртку. – Благодарю за обед. Он был превосходным. Приятно было познакомиться с вами, Пола.

Потом, когда тетя Эйлин и Пола уехали, я поднялась к себе и принялась за домашнюю работу по математике. Позвонила Бри, я хотела с ней поговорить, но она сказала, что смотрит с папой футбольный матч, и отложила разговор на завтра.

Около одиннадцати у меня возникло непреодолимое желание позвонить Кэлу и рассказать ему, что со мной происходит. Но я представила себе, как будет выглядеть такой звонок, и отказалась от этой мысли. Я так и уснула, уткнувшись носом в книгу «Семь великих кланов».

– Добро пожаловать на рейс авиакомпании «Роулендс», – приветствовала я утром Мэри-Кей, которая залезла в автомобиль, стараясь держать картонный поднос так, чтобы омлет не упал ей на колени.

– Пожалуйста, пристегните ремни, приведите кресла в вертикальное положение и зафиксируйте их.

Мэри-Кей хихикнула и откусила кусочек котлеты.

– Похоже, будет дождь, – сказала она жуя. – А если будет дождь, надеюсь, мистер Херндон не станет прочищать свои дурацкие сточные желоба на крыше, – сказала я, придерживая коленями руль, чтобы открыть банку содовой.

Мэри-Кей помолчала, прищурившись.

– Хм… – промолвила она, искоса посмотрев на меня, – я тоже на это надеюсь. – Потом, прожевав, спросила: – Мы успеем к «Секретным материалам»?

Я попыталась засмеяться, но, озадаченная своими собственными мыслями, передумала. Херндоны – пожилая пара, живущая через три дома от нас. Я даже не думала о них.

Какое-то время мы ехали молча.

– Наверно, ты размышляешь о высоких материях, – высказала предположение моя сестра, открывая маленький пакет апельсинового сока.

Она сделала большой глоток и вытерла губы тыльной стороной ладони. Ее прямые блестящие светлые волосы рассыпались по плечам, она выглядела хорошенькой и женственной, как наша мама.

– Я уже мыслю высшими категориями, – напомнила я ей.

– Я сказала высокими, а не высшими, – поправила меня Мэри-Кей.

Я сделала еще один глоток содовой и вздохнула, чувствуя, что мои мозговые клетки снова заработали. Теперь я могу во всеоружии встретить новый день. Кэл должен быть в школе. Одна только мысль о том, что я увижу его и смогу с ним поговорить, привела меня в состояние приятного возбуждения, и я крепче схватила руль.

– Эй, Морган! – осторожно окликнула меня Мэри-Кей.

– Да?

– Можешь назвать меня старомодной, но до сих пор было принято останавливаться перед красным сигналом светофора.

Я встрепенулась, наклонилась вперед и попыталась затормозить. Быстро оглянувшись назад, я поняла, что проскочила перекресток улиц Святой Марии и Димсон прямо на красный свет. В это утреннее время здесь всегда было много машин. Даже удивительно, что мы не попали в аварию, что никто даже не просигналил нам.

– Ох, Мэри, извини, – сказала я, крепче схватившись за руль. – Просто замечталась наяву. Теперь буду внимательнее.

– Вот это правильно, – одобрила она, доедая омлет и засовывая картонную упаковку в мусорную корзину моего автомобиля.

Нам удалось благополучно добраться до школы – я никого по дороге не переехала. Я нашла отличное место для парковки прямо напротив школы. Мэри-Кей тут же окружила целая орава ее друзей, сбежавшихся, чтобы поздороваться с ней. Мэри-Кей приехала – теперь все только начинается.

Я увидела Бри и Робби, которые бродили по новой площадке у восточного входа в школу. Там же появились Рейвин, Дженна и Мэтт, Бет, Итан, Алессандра, Тодд, Сьюзен, Шарон и Кэл. Все, кто был посвящен в воскресенье ночью. Сердце у меня медленно затрепыхалось.

Не успела я подойти к ним, как Крис подскочил к Бри. Та нахмурилась, и они отошли в сторону, о чем-то тихо разговаривая.

– Эй, Морган! – крикнула Тамара, подходя ко мне.

Я посмотрела на Кэла. Он разговаривал с Итаном.

– Привет! – ответила я. – Как провела уик-энд?

– Нормально. Хотела позвонить тебе в воскресенье, но подумала, что ты в церкви. Ну, что было там, после того как я уехала?

Я усмехнулась:

– Было здорово. Нарисовали круг и ходили хороводом вокруг костра. И говорили о том, от чего хотели бы избавиться.

– Вроде… поллюций, что ли?

– Поллюции! Да это пустяки, я даже не подумала об этом. Нет, мы говорили о таких вещах, как страх и злоба. Итан попытался избавиться от своей мачехи.

Тамара рассмеялась. К нам подошла Дженис.

– Привет, – сказала она, поправляя очки на своем аккуратном носике. – Послушай, Там, мне надо спросить кое-что у доктора Гонзалеса. Пойдешь со мной?

– Конечно, – согласилась Тамара. – Идем, Морган?

– Нет, мне к нему не надо, – отказалась я. Они ушли, а я направилась к скамейкам, что стояли на новой площадке у восточной стороны школы.

– Эй, Морган, – дружески приветствовала меня Дженна.

– Привет! – отозвалась я.

– Мы тут говорим о следующем круге, – сказала Рейвин. – Конечно, если ты поправилась.

Сегодня Рейвин была в темно-бордовой жилетке, черной юбке, черных сапожках до щиколоток и черном бархатном жакете. Просто глаз не оторвать!

Я почувствовала, что краснею.

– Я поправилась, – сказала я, теребя замочек молнии на своем свитере с капюшоном.

– Неудивительно, что чувствительный человек так остро реагирует, впервые попав в круг, – тихо сказал Кэл.

У меня что-то затрепетало в груди.

– Ох уж наша чувствительная Морган! – насмешливо проговорил Тодд.

– Ну и когда будет наш следующий круг? – поинтересовалась Сьюзен, откидывая назад свои светлые волосы.

Кэл спокойно посмотрел на нее:

– Боюсь, ты не будешь приглашена на наш следующий круг.

Сьюзен была неприятно поражена.

– Что? – спросила она, тщетно пытаясь засмеяться.

– Ни ты, ни Тодд. И Алессандра тоже.

Все трое уставились на него, а я почувствовала, что очень этому рада. Вспомнила, какие язвительные замечания отпускали они той воскресной ночью. Все они входили в компанию Бри, и было трудно представить, что кто-то восстанет против них и не допустит куда-то. Мне это понравилось.

– О чем это ты толкуешь? – спросил Тодд. – Мы что-то не так сделали?

Он произнес это задиристым тоном, пытаясь скрыть замешательство.

– Не так, – спокойно ответил Кэл.

Он не стал ничего объяснять, а мы стояли вокруг, ожидая, что будет дальше.

– Я не верю во все это, – сказала Алессандра.

– Я знаю, – заметил Кэл почти дружеским тоном.

Тодд, Алессандра и Сьюзен посмотрели друг на друга, потом на Кэла и на всех нас. Никто ничего не сказал и никто не попросил их остаться. Это было очень странно.

– Ха, – сказал Тодд. – Я, кажется, догадываюсь, почему мы вам не нужны. Идемте, леди!

Он протянул руки Алессандре и Сьюзен, и тем ничего не оставалось, как уйти вместе с ним. Они выглядели оскорбленными и сердитыми, но выбора у них не было.

Я осмелилась с благодарностью взглянуть на Кэла. Он несколько секунд пристально смотрел на меня. А я не могла оторвать от него глаз.

Вдруг Кэл резко поднялся со скамьи и подошел ко мне.

– Что у меня за спиной? – спросил он.

Я слегка наморщила лоб, а потом ответила:

– Яблоко, красно-зеленое.

Я будто увидела, что он держал за спиной.

Он улыбнулся, и в уголках его золотистых выразительных глаз появились морщинки. Он вынул руки из-за спины и передал мне твердое зеленое яблоко с красным боком и оставшимся на черенке листиком.

Чувствуя себя смущенно и неловко, я надкусила яблоко, стараясь, чтобы сок не попал на подбородок.

– Правильно угадала, – раздраженно бросила Рейвин, которая, как мне показалось, уделяла слишком много внимания Кэлу.

– Это была не догадка, – тихо произнес Кэл, глядя на меня.

Этим вечером, вернувшись с Мэри-Кей домой, мы узнали, что мистер Херндон, живший на нашей улице, упал с лестницы, когда прочищал сточные желоба. Он сломал ногу. Мэри-Кей назвала меня прорицательницей. Мне стало так не по себе, что я позвонила Бри и спросила, не могу ли я приехать к ней после обеда.

8. Кэл и Бри

Есть семь Домов ведьм. Их члены держатся обособленно и заключают браки только внутри своих кланов. У них рождаются необычные дети, они видят в темноте и обладают нечеловеческой энергией.

Альтус Полидармус. «Ведьмы, маги и колдуны», 1618 г.

Там был какой-то проблеск. Я не мог ошибиться. Сегодня я снова видел его. Но я не понял, что это такое. Надо ждать. Он снова появится, но мне следует быть очень осторожным.

Бри открыла дверь. Ночной воздух был свеж, но в свитере я не мерзла.

– Заходи, – сказала она. – Хочешь чего-нибудь выпить? Есть кофе.

– Звучит заманчиво, – сказала я, проходя в просторную, на профессиональном уровне оборудованную кухню Уорренов.

Бри налила две чашки кофе, подлила молока и положила сахар.

– Твой папа дома? – спросила я.

– Да. Как всегда, работает, – ответила Бри, помешивая кофе.

Мистер Уоррен адвокат. Я не знаю точно, чем он занимается, но вроде как тем, что вместе с другими юристами защищает права больших корпораций от людей, которые подают на них жалобы. Он делает деньги тоннами, но редко бывает дома, особенно теперь, когда Бри стала старше.

Пять лет назад, когда Бри было двенадцать, а ее брату Таю восемнадцать, их мама развелась с отцом и уехала. У нас в городе был тогда большой скандал: она уехала в Европу с бойфрендом, который был гораздо моложе ее. С тех пор Бри только один раз видела маму, но так и не смогла с ней поговорить.

Наверху в просторной комнате Бри я приступила прямо к самому главному:

– Мне кажется, я теряю рассудок. Тебе не кажется, что тот круг опасен или что-то в этом роде?

Я, нервничая, опустилась в обитое коричневой замшей кресло.

– О чем это ты? – спросила Бри, ложась на широкую кровать и откидываясь на подушку. – Мы все танцевали по кругу. Как это он может быть опасен?

И я рассказала Бри о том, что у меня появилось шестое чувство, и все это началось с той самой воскресной ночи. Рассказала, как плохо чувствовала себя утром и как видела животных вокруг Полы. И как узнала про яблоко, что было у Кэла, и про мистера Херндона. Напомнила ей про тот телефонный звонок маме. Бри покачала головой:

– Да, случись такое со мной, я тоже была бы немного встревожена. Но мне кажется, ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Я хочу сказать, ты могла слышать, как твоя мама называла номера гимнов. Мы об этом уже говорили. А телефонный звонок? Миссис Фиорелло постоянно звонит твоей маме, верно? Бог мой, да она звонит каждый раз, когда я бываю в вашем доме! Появление животных я не могу объяснить, разве только ты подсознательно учуяла запах, который исходит от ветеринарного врача. А насчет других вещей, так это могло быть просто случайным совпадением, поэтому не стоит пугаться. Нет, не думаю, что ты тронулась умом. – Она усмехнулась. – По крайней мере, пока.

Я почувствовала некоторое облегчение.

– Но все это произошло как-то сразу. Может быть, тут замешано ведьмовство Викка? Ты читала про это?

– Ну да, но там все связано только с женщинами, – ответила Бри и засмеялась. – Не путай в это Кэла.

Я сухо улыбнулась и перевела разговор на другую тему:

– Думаю, дела Джастин Бартлетт совсем плохи.

– О, она встречается с одним из Севен-Оакс, – небрежно сказала Бри. – Но, конечно, ему далеко до Кэла. Да, кстати, ты помнишь про те книги, которые мы видели в магазине практической магии?

– Ну да, – ответила я.

– Оказывается, они для ведьм, – радостно сообщила Бри. – Ведьмы записывают в «Книги теней» все свои дела как в дневник. Делают заметки о заклинаниях, заговорах и все такое. Здорово, правда?

– Правда, – согласилась я. – Как ты думаешь, местные ведьмы покупают их в этом магазине?

– Конечно, – сказала Бри.

Я пила кофе, надеясь, что он придаст мне бодрости.

– А как ты думаешь, Кэл ведет «Книгу теней»? – спросила я. – И заносит туда все про наши сборы в круге?

Мне хотелось рассказать о своих чувствах к Кэлу, но мешала моя застенчивость. Слова не шли у меня с языка, потому что это не было простой влюбленностью. А Бри, несмотря на интерес к языческим верованиям Викка, не догадывалась, как сильно я влюбилась в Кэла, насколько глубоки мои чувства.

– Готова поспорить, что он такую книгу ведет, – живо отозвалась Бри. – Никак не дождусь нашего следующего собрания в круге. Я уже решила, что надену.

Я засмеялась:

– А как Крис смотрит на все это?

Бри на какое-то мгновенье опечалилась:

– Это не имеет значения. Я собираюсь порвать с ним.

– В самом деле? По-моему, не стоит. Вы так хорошо провели лето.

Я почувствовала в животе нервную дрожь и откинулась на спинку замшевого кресла.

– Да, но он обнаглел, стал мною командовать. Я пресеку все это, – решительно проговорила Бри.

– Значит, номер второй тоже отпал, – подвела я итог.

– Он ненавидит религию Викка. Я думаю, это хороший повод порвать с ним. Если он не разделяет моих интересов, то кому он такой нужен?

– Тоже верно, – сказала я, думая, что теперь мы сможем чаще бывать вместе, по крайней мере, пока она не найдет ему замену.

– А номер три… – протянула Бри, наматывая на палец прядь своих коротких волос.

– Кто же это? – Я улыбнулась и допила кофе.

– Я по уши влюбилась в Кэла Блэра.

Несколько долгих мгновений я сидела молча, неподвижно, словно приклеенная к креслу. У меня будто замерзло лицо и остановилось дыхание. Как же я не смогла предвидеть это?

Наконец дыхание стало медленно, медленно восстанавливаться. Мне удалось вздохнуть.

– Кэл? – переспросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – И поэтому ты решила порвать с Крисом?

― Да нет же. Я сказала тебе: Крис стал вести себя как осел. Я бы все равно с ним рассталась.

Темные глаза Бри засияли на ее красивом лице.

У меня в душе поднялась настоящая буря, но мне надо было как-то сформулировать вопрос.

– Поэтому тебе и понравилась Викка? Из-за Кэла?

– Да нет, на самом деле не так, – задумчиво проговорила Бри, рассматривая кашемировое покрывало на кровати. – Мне понравилась бы Викка даже без Кэла. Но я… влюбилась в него. По уши. Я хочу быть с ним. И если у нас будут общие интересы… – Она пожала плечами. – Может быть, это поможет нам сблизиться.

Я открыла было рот, но испугалась, что из него рвутся тысячи обидных, злых, ревнивых, ужасных слов, и тут же резко закрыла его. В моей голове зародилось столько горьких мыслей, что я не знала, с какой начать. Была ли я оскорблена? Рассержена? Разозлена? И это Бри, думала я. Моя лучшая подруга. Мы вместе с ней ненавидели мальчишек, когда были в четвертом классе. В шестом у нас вместе наступили критические дни. В восьмом классе мы вместе влюбились в Хансона. А в девятом начали свято хранить свои секреты.

И вот Бри признается мне, что влюбилась в единственного парня, к которому я испытывала серьезное чувство. В единственного парня, которого я когда-либо захотела, даже зная, что не смогу заполучить его.

Мне надо было предвидеть это, но мои собственные чувства ослепили меня. Кэл просто великолепен, а Бри быстро влюбляется. И конечно же, Бри понравится Кэлу. И, разумеется, Крис не выдержит сравнения с таким парнем, как Кэл.

Бри потрясающая. И Кэл тоже. Они будут замечательной парой. Может быть, мне лучше бросить все это? Мои мысли беспорядочно метались.

– Хм, – пробормотала я и попыталась отпить кофе из пустой чашки.

Кэл и Бри. Кэл и Бри…

– Ты что, не одобряешь? – спросила она, приподняв брови.

– Одобряю, не одобряю, какая разница? – сказала я, стараясь придать лицу обычное выражение. – Только похоже, он уже заинтересовался сразу двумя совсем разными особами. И, мне кажется, Рейвин тоже спешит запустить в него свои коготки. Мне не хочется, чтобы тебе причинили боль. – Я слышала свои слова как бы со стороны.

Бри только улыбнулась:

– Не беспокойся обо мне. Думаю, что сумею справиться с ним. Потому что я хочу этого.

Я выжала из себя улыбку:

– Ну, хорошо, успеха тебе.

– Благодарю, я дам тебе знать, как пойдут дела.

– Спасибо, что выслушала меня, – проговорила я, поднимаясь на ноги. – Думаю, мне пора домой. До завтра.

Я вышла из дома Бри и шла так скованно и осторожно, будто боялась разбередить рану.

Завела мотор своей машины и только тут поняла, что по лицу текут слезы. Бри и Кэл! О, Боже! Я никогда с ним не буду. А вот она будет. Я ощутила физическую боль в груди и плакала всю дорогу до дома.

9. Мучительная жажда

Каждый из семи Домов ведьм имеет название и свое ремесло. У простого смертного нет никакой надежды выстоять против них, лучше уж сразу отдать себя в руки Божьи, чем вступать в схватку с семью кланами.

Томас Мак. «Семь великих кланов», 1845 г.

Неужели я лишилась разума? Я так изменилась, изменилась внутренне. Мой кругозор стал таким широким. Я вижу в цвете то, что раньше казалось мне черно-белым. Моя вселенная расширяется со скоростью света. Я боюсь.

Беспокойно проворочавшись всю ночь, я проснулась очень рано. Всю ночь я видела четкие реалистические сны, и все про Кэла и Бри. Во сне я сбросила с себя одеяло, и мне стало холодно. Я снова закуталась в него, чтобы согреться, но теперь боялась снова заснуть.

Лежа в постели, я смотрела в окно и видела, как постепенно светает. Я никогда не видела восхода солнца, и мои родители оказались правы: в этом раннем угре было нечто чарующее.

В шесть тридцать встали мои родители. Было так приятно слышать, как они передвигались на кухне, готовили кофе, насыпали овсянку в кастрюлю. В семь Мэри-Кей уже была в душе.

Я лежала на боку и думала. Здравый смысл подсказывал мне, что у Бри куда больше шансов завоевать Кэла, чем у меня. Точнее, у меня вообще не было шансов. Бри уже входила в компанию Кэла, а я нет. Хочу ли я, чтобы Бри была счастлива?

Я застонала. «Что же теперь будет?» – спросила я себя.

Если Кэл и Бри окажутся вместе, то как я это переживу? Буду чувствовать себя нормально, как обычно? Нет! Скорее я начну пожирать крыс. Мне будет плохо, если они сойдутся (а в этом можно не сомневаться), и почти так же плохо, если я потеряю дружбу Бри. И кроме того, я буду выглядеть очень глупо.

Поэтому я решила, что принесу себя в жертву и никогда не расскажу Бри, какие чувства испытываю к Кэлу, как бы ни развивались события.

– Вечером в субботу ко мне придет кое-кто из наших, – сказал Кэл. – Думаю, мы снова сделаем круг. Это не праздник, ничего такого. Просто неплохо было бы нам всем встретиться.

Он сидел передо мной на корточках, сквозь разорванную штанину было видно его загорелое колено. Мои ягодицы замерзли, потому что в ожидании начала занятий в нашем математическом клубе я устроилась на бетонных ступеньках. Как во время осеннего равноденствия, на прошлой неделе, в праздник Мабон, вдруг как-то похолодало.

Я позволила себе посмотреть ему прямо в глаза.

– О, – только и смогла произнести я, загипнотизированная золотистым блеском его глаз.

Во вторник Бри порвала с Крисом, и он плохо это воспринял. В среду, во время ланча, Бри сидела рядом с Кэлом, дружески разговаривая с ним на виду у всей школы, и вообще старалась держаться к нему поближе. Если верить ей, то они еще не целовались, но у нее были на это определенные надежды. Такие вещи получаются у нее быстро.

А сегодня был четверг, и Кэл говорил со мной.

– Приходи, пожалуйста, – сказал он, и я почувствовала себя так, будто он предлагает мне что-то опасное и запретное.

Другие ученики, проходя мимо, с любопытством поглядывали на нас.

– Ох, – сдавленно воскликнула я.

По правде говоря, мне до смерти хотелось снова попасть на этот круг, на себе испытать действие магии Викка, вместо того чтобы только читать про нее.

Но, с другой стороны, если я пойду, то постоянно буду видеть перед собой Кэла и Бри. Что же хуже: видеть ее или представлять ее себе?

– Ну, думаю, что смогу прийти, – промямлила я.

Он улыбнулся, и я физически ощутила, как заколотилось в груди сердце.

– Звучит без особого энтузиазма, – заметил он.

Я с изумлением увидела, как он взял прядь моих волос, упавших мне на локоть, и тихонько потянул за него. Я знала, что в волосах нет никаких нервных окончаний, но в этот момент засомневалась в этом. Я покраснела и, похоже, даже вздрогнула. О, Боже, какая дурочка, беспомощно подумала я.

– Я читала про неоязыческое учение Викка, – пробормотала я. – Мне… в самом деле нравится это.

– Да?

– Да… я чувствую… некоторым образом… – пыталась я что-то сказать.

― Правда? Я рад это слышать. Я боялся, не слишком ли ты испугалась во время нашего прошлого круга.

Кэл присел на ступеньки рядом со мной.

– Нет, нет, – оживилась я, мечтая, чтобы этот разговор никогда не прекращался. – Правда, потом мне было не по себе. Но все прошло. Для меня все это было как… открытие. – Я взглянула на него. – Не могу объяснить этого.

– А тебе и не надо объяснять. Я знаю, что ты чувствовала.

– Ты… ты колдун?

– Теперь уже нет. Я это бросил. Надеюсь, если некоторые люди поймут меня, нам удастся сформировать нового человека.

У меня перехватило дыхание.

– Ты имеешь в виду… мы с тобой сможем это сделать?

Вы когда-нибудь видели, как смеется Бог? У вас останавливается дыхание, расцветают все надежды, вас бросает в дрожь и охватывает возбуждение. И все это одновременно. Вот что означало смотреть на Кэла.

– Но не сразу, – с улыбкой объяснил он. – Тебе предстоит учиться год и один день, и только потом ты можешь просить о том, чтобы тебе разрешили присоединиться к шабашу ведьм.

– Год и один день, – повторила я. – И затем… ведьма или колдунья.

Эти слова звучали волнующе и неправдоподобно. Мы говорили тихо, сблизив головы, и мне показалось, что мы конспираторы. В расстегнутом воротнике его рубашки я видела серебряный кулон – знак принадлежности к культу Викка. За спиною Кэла я увидела Робби, который направлялся в класс, где собирался математический клуб. И мне через минуту надо быть там.

– Ведьма, – без улыбки ответил Кэл.

– А ты… уже прошел посвящение?

Слова прозвучали чересчур многозначительно, и я молилась, чтобы снова не покраснеть. Он кивнул:

– Когда мне было четырнадцать лет.

– В самом деле?

– Да. Моя мама вела все это. Она верховная жрица ковена ведьм, ковена Старлокед. Поэтому я давно изучал это. А когда мне исполнилось четырнадцать лет, я сам попросил посвятить меня. Это было четыре года назад. Через месяц мне будет восемнадцать.

– Твоя мама верховная жрица? Она хочет организовать здесь новый ковен ведьм?

Темнело, становилось прохладнее. В помещении, где проходил математический клуб, было тепло и светло. Но здесь, на ступеньках, был Кэл.

– Да, ее хорошо знают в этих кругах, и она уже была знакома со многими местными жителями до того, как мы переехали сюда. Я хожу иногда на их сборы, нотам в основном пожилые люди. В мои же обязанности входит также учить других, как ты знаешь.

– Так ты на самом деле… ведьма? – с расстановкой проговорила я.

– Ну да.

Кэл снова улыбнулся, встал и протянул мне руку. Я с неловкостью позволила ему помочь мне подняться на ноги.

– И кто знает? Может быть, в это время на будущий год ты тоже станешь ведьмой. И Рейвин, и Робби, и кто-нибудь еще, если они сами захотят.

Еще одна улыбка, и он ушел. Вот теперь на улице стало по-настоящему холодно и темно.

10. Огонь

Если женщина ляжет с ведьмой из семи Домов, то она не произведет на свет ребенка, если он сам того не захочет. Если простой мужчина ляжет с ведьмой из семи Домов, она не понесет ребенка.

Гунар Торвилдсен. «Путь ведьмы», 1740 г.

Ночью я послал сообщение. Мечтаешь ли ты обо мне? Придешь ли ты ко мне?

– Фильм наверняка потрясный. Пойдешь с нами? И Бэккер там будет, – сказала Мэри-Кей.

Она вышла из ванной, находившейся между нашими комнатами, на ходу натягивая рубашку. Потом остановилась перед моим зеркалом и стала рассматривать себя со всех сторон, широко улыбаясь своему отражению.

– Как же так?! – воскликнула я, удивляясь, что именно моя четырнадцатилетняя сестра унаследовала от мамы такую полную грудь, прихватив, по-видимому, и мою долю. – Я иду на вечеринку. А вы где встречаетесь?

– В кино. Нас отвезет мама Джейси. Тебе нравится Бэккер? Он в твоем классе.

– Он в порядке, – ответила я. – Вроде неплохой парень. Приятный. – Подумав, я сказала: – Говорят, он влюбился в тебя. Он не слишком… нахальный?

– Ну… – неопределенно проговорила она, – он такой хороший.

Я стояла у открытого шкафа, она повернулась и посмотрела на меня.

– А где вечеринка? И что ты наденешь?

– Дома, у Кэла Блэра, а что надену, не знаю, – призналась я.

– О! У этого нового парня из выпускного класса? – с интересом спросила Мэри-Кей, осматривая мои вещи. – Он такой крутой. Каждая хотела бы встречаться с ним. Боже, Морган, да у тебя одно старье!

– Спасибо тебе, – с улыбкой ответила я.

– Вот это, кажется, ничего, – заявила Мэри-Кей, вытаскивая одну из моих вещей. – Ты это никогда не надевала.

Это был топик с лайкрой темно-оливкового цвета, который мне подарила другая тетя, Маргарет, старшая сестра нашей мамы. Я любила ее, но они с другой тетей, Эйлин, не разговаривали с тех пор, как та уехала от нас. И так как этот топик подарила мне тетя Маргарет, я считала нелояльным по отношению к тете Эйлин носить его. Можете сказать, что я чересчур щепетильна.

– Ненавижу этот цвет, – фыркнула я.

– Нет, – категорически заявила Мэри-Кей, – он подходит к твоим глазам. Надевай его. А к нему – свои черные леггинсы.

Я поспешно натянула топик. Внизу, у входной двери, раздался звонок, я услышала голос Бри.

– О, нет, – запротестовала я. – Он слишком короткий, даже до талии не достает. Моя попа будет слишком выпирать.

– Ну и пусть, – не сдавалась Мэри-Кей. – У тебя классная попка.

– Что? – сказала, входя, Бри. – Я все слышала. Классный топик. Пошли.

У Бри был потрясающий вид. Она вся светилась, словно топаз. Чудные вьющиеся волосы подчеркивали красоту ее ярких глаз. Красивые губы слегка подведены коричневым. Она просто кипела энергией и возбуждением. На ней был коричневый топик, который выгодно подчеркивал ее грудь, и брюки в обтяжку. Между топиком и брюками виднелась открытая талия и плоский живот. А вокруг пупка была сделана смывающаяся татуировка в виде солнечных лучей.

Рядом с ней я выглядела серой мышкой.

Мэри-Кей сунула мне леггинсы, я натянула их, теперь уже не очень-то заботясь о своем виде. Мой туалет завершила папина фланелевая рубашка, которая чуть прикрыла попу. Пока я причесывалась, Бри нетерпеливо притопывала ногой.

– Мы можем поехать на моей машине, – предложила она. – Я уже забрала ее из ремонта.

Через минуту я сидела на теплом кожаном сиденье, и Бри, нажав на газ, помчалась по нашей улице.

– Во сколько тебе надо быть дома? – спросила она. – Это дело может затянуться.

Сейчас не было и девяти.

– Мой контрольный срок – час ночи. Но мои домашние в это время спят, и никто не узнает, если я приеду чуть позже. Или я им позвоню.

А Бри никогда не звонила домой, и отец ее не контролировал. Иногда они напоминали скорее товарищей по общежитию, чем отца и дочь.

– Отлично. – Бри постучала покрашенными в коричневый цвет ногтями по рулю, сделала крутой поворот и направила машину по Галлоув-роуд на окраину города. Туда, где жил Кэл. Дорогу она уже знала.

* * *

Кэл жил в очень красивом и очень большом каменном доме. Над главным входом возвышался балкон. Колонны были увиты вечнозеленым плющом. Отлично спланированный сад перед домом напоминал уголок девственной природы. Я подумала о нашем папе, который каждую осень подрезает рододендроны, это у него превратилось в настоящую манию.

Как только мы постучали, тут же отворились широкие деревянные двери и вышла женщина, одетая в длинное льняное платье, цветом напоминающее вечернее небо. Оно было простым и элегантным и, наверное, стоило целое состояние.

– Добро пожаловать, девочки, – с улыбкой сказала женщина. – Я мама Кэла, Селена Беллтауэр.

У нее был сильный мелодичный голос, почему-то возбудивший во мне щекочущее чувство ожидания. Когда я подошла к ней поближе, то поняла, что Кэл унаследовал ее внешность. Темные волосы небрежно откинуты назад. Над высокими скулами широко расставленные глаза с золотистым оттенком. Хорошо очерченный рот, гладкая кожа без морщин. Я подумала, что в молодые годы она вполне могла быть моделью.

– Дайте мне догадаться… Ты, наверное, Бри, – сказала она, пожимая руку Бри. – А ты, должно быть, Морган. – Она взглянула на меня таким взглядом, который, казалось, проник мне в самую душу. Я заморгала и потерла лоб, ощутив легкое физическое недомогание. Потом мама Кэла снова улыбнулась, боль тут же прошла, и она пригласила нас в дом. – Я рада, что у него появились новые друзья. Нам было трудно сниматься со старого места, но компания предложила мне повышение, и я не могла сказать «нет».

Мне хотелось спросить, что у нее за работа и что случилось с отцом Кэла, но я боялась показаться невоспитанной.

– Кэл в своей комнате. Третий этаж, там, наверху, – сказала миссис Беллтауэр, указывая на красивую, украшенную резьбой лестницу. – Кое-кто уже пришел.

– Спасибо, – как-то неловко поблагодарили мы и начали подниматься по деревянной лестнице.

Толстый ковер под ногами приглушал звук наших шагов.

– Она не считает зазорным приглашать целую ораву девушек в спальню своего сына? – шепотом спросила я, вспомнив, как мама выставила мальчишек из комнаты Мэри-Кей.

Бри улыбнулась мне, ее глаза блестели от возбуждения.

– Думаю, это просто здорово. Кроме того, нас много.

Оказалось, что комната Кэла занимает всю мансарду, от фасада до задней стены дома. Повсюду были окна: квадратные, круглые, одни из прозрачного, другие из цветного стекла. Крыша поднималась резко вверх, и потолок в середине мансарды достигал почти трех метров, а по бокам – только метр. Пол был из темного дерева, стены обшиты узкими деревянными панелями.

В одном углу стоял письменный стол, на котором лежали школьные учебники.

Мы бросили куртки на длинную деревянную скамью, и я, подражая Бри, скинула свои сабо.

В комнате был небольшой камин. На каминной доске стояло около трех десятков свечей кремового цвета. Вдоль степ комнаты также стояло множество высоких свечей. Некоторые в чугунных литых подсвечниках, другие прямо на полу, а некоторые были просто укреплены на стопках древних книг. Комната освещалась только свечами, которые отбрасывали на стены колеблющиеся таинственные тени.

Мой взор привлекла кровать Кэла, стоящая в большом алькове. Словно загипнотизированная, я не могла отвести от нее взгляда. Это была широкая низкая кровать из темного дерева, красного, а может быть черного, с четырьмя невысокими столбами. Льняное покрывало и льняные простыни кремового цвета. Постель была не застеленной. Будто он только что встал. По обеим сторонам постели на низких столиках горели свечи.

Все гости собрались в дальнем затемненном алькове. Увидев нас, Кэл встал.

– Морган, спасибо, что пришла, – тихо произнес он задушевным тоном. – Бри, рад видеть тебя снова.

Так, значит, Бри уже успела побывать в его спальне.

– Спасибо, что пригласил меня, – ответила я, стараясь пониже одернуть фланелевую рубашку.

Кэл улыбнулся и, взяв нас за руки, повел к остальным. Робби помахал рукой, приветствуя нас. Он пил темный виноградный сок из высокого бокала. Возле него стояла смуглая Бет Нилсон. Она только что заново покрасила волосы в светлый цвет, сделала короткую стрижку на африканский манер и теперь сверкала своими зелеными глазами, которые имели свойство менять цвет в зависимости от ее настроения. Часто я представляла ее себе волчицей, а Рейвин – пантерой. Когда они стояли рядом, это была интересная парочка.

– Счастливого эсбата, – сказал Робби, поднимая бокал.

– Счастливого эсбата, – отозвалась Бри.

Из книг я уже знала, что эсбат – просто другое название шабаша ведьм, где они проделывают свои магические действия.

Мэтт сидел на низком бархатном диванчике, а у него на коленях свернулась Дженна. Они разговаривали с Шарон Гудфайн, которая сидела на полу рядом, обхватив колени руками. Интересно, она пришла сюда ради Кэла, или ее захватил интерес к черной магии? Я всегда считала, что ей все дается легко и что ее папа, врач-ортодонт, расчищает ей дорогу в жизни. Шарон была хорошенькой, с вполне сложившейся фигурой и выглядела старше, чем все мы.

– Вот, пожалуйста. – Кэл предложил нам виноградный сок в бокалах для вина. Я отпила немного.

В комнате повеяло запахом пачули, и вошла Рейвин в сопровождении Итана. Рейвин выглядела сегодня, как женщина легкого поведения определенной специализации. Ее шею охватывал черный кожаный ошейник, соединенный кожаными ремешками с таким же корсетом. Брюки на ней были такими, будто ее окунули в бочку с жидкой краской, а потом вынули и высушили. Но она же не в Нью-Йорке, а здесь, в нашем Видоуз-Вэйли. Я бы дорого заплатила, чтобы увидеть ее заходящей в бакалейный магазин. Интересно, нравится ли все это Кэлу?

Итан выглядел как всегда: неопрятным, с нечесаными длинными волосами. Я удивилась, что тогда, в первый раз, многие из нас остались посмотреть, что такое этот самый круг, возможно, ими двигало любопытство. Но сейчас все, кроме Тода, Алессандры и Сьюзен, пришли снова, и это заставило меня взглянуть на них более внимательно, будто я видела их в первый раз.

Наша компания в школе держалась вместе, но здесь мы разбились на отдельные группки: я и Робби; Дженна, Мэтт и Шарп; Бри ходила от одной группы к другой. Бет, Рейвин и Итан пристроились поближе к напиткам.

– Ну, хорошо, думаю, все пришли, – сказал Кэл – На прошлой неделе мы отмечали праздник Мабон и провели круг отрицаний. А сейчас мы проведем неформальный круг, чтобы получше узнать друг друга. Итак, начинаем.

Кэл взял кусочек мела и нарисовал на полу большой круг, который занял чуть ли не половину мансарды. Дженна и Мэтт отодвинули свой диванчик немного в сторону.

– Такой круг можно нарисовать чем угодно, – пояснил Кэл.

На полу были заметны стертые следы других кругов. Я заметила, что, хотя он рисовал от руки, круг получился правильный, как и тогда в лесу, когда он чертил его палкой по грязной земле.

– Это может быть кусок веревки или любые другие предметы, например скорлупа, или обрывки бумаги, или даже цветы. Линия обозначает границу энергии Викка.

Все мы вошли в этот круг. И Кэл замкнул его, точно так же, как делал на той неделе. Интересно, что может случиться с тем, кто выйдет за его границы?

Кэл взял в руки маленькую латунную чашечку, наполненную чем-то белым. Я было подумала, что это кокаин или что-нибудь в этом роде, но он взял щепотку порошка и принялся посыпать им границу круга.

– Этой солью я очищаю наш круг, – сказал он. Я вспомнила, что он делал то же самое и в прошлый раз. Затем Кэл поставил чашечку на линию круга.

– Эта чашка, поставленная в северной части крута, олицетворяет один из элементов – землю. Земля – женская плоть, она кормит нас.

В последние несколько дней я успела поднакопить кое-какие знания. Я поняла, что существует множество ковенов Викка, совсем как конфессии в христианской религии. Я сосредоточила внимание на одной из них, членом которой был Кэл, и обнаружила более тысячи мест обитания ведьм.

Потом Кэл взял другую чашку, наполненную песком, с кусочком горящего ладана и поместил ее на восточную часть круга.

– Этот ладан символизирует воздух, другой из четырех элементов. А воздух – это интеллект, коммуникации.

На южную часть он поставил свечу кремового цвета высотою почти полметра.

Эта свеча представляет огонь, третий элемент, – объяснил Кэл, глядя на меня. – Огонь для превращения, успеха и страсти. Это очень важный элемент.

Я неловко чувствовала себя под его взглядом и потупясь, смотрела на свечу.

Наконец, на западную сторону круга он поставил латунную чашечку с водой.

– Вода – последний из четырех наших элементов. Вода – это эмоции. Любовь, красота и исцеление. Каждый из этих символов соответствует астрологическим знакам. Близнецы, Весы и Водолей – это воздух. Знакам воды соответствуют Раки, Скорпион и Рыбы. Знаки земли – это Телец, Дева и Козерог. А Овен, Лев и Стрелец – это знаки огня.

Так, выходит, я, Стрелец, нахожусь под знаком огня?

– А теперь возьмемся за руки.

Я оказалась рядом с Робби и Мэттом, и мне пришлось взять их за руки. Рука Робби была теплой и удобной, а рука Мэтта скользкой и холодной. Я вспомнила руку Кэла и пожалела, что снова не оказалась рядом с ним. А сейчас он был зажат между Бри и Рейвин. Я вздохнула.

– Теперь закроем глаза и сосредоточимся на своих мыслях, – провозгласил Кэл, наклонив голову. – Вдыхайте и выдыхайте медленно, считая до четырех. Избавьтесь от всех волнений и тревог. Нет ни прошлого, ни будущего, есть только настоящее, где мы, все десять человек, стоим вместе.

Он говорил тихим и спокойным голосом. Я наклонила голову и закрыла глаза. Я мерно дышала, думая о свете свечей и запахе ладана. Это очень успокаивало. Какая-то часть меня осознавала, что кругом люди, я слышала их дыхание и случайное шарканье ног, а другая часть оставалась чистой и нетронутой, будто я воспарила над этим кругом и смотрю на него сверху.

– Сегодня мы совершим очистительный ритуал. Наступает Самхейн, наш Новый год, и многие ведьмы готовятся к нему.

Мы снова собрались в круге, взялись за руки, но в этот раз двигались по часовой стрелке.

В какой-то момент я с беспокойством подумала, когда же закончится этот ритуал? В прошлый раз мне показалось, будто кто-то вонзил топор в мою грудь, и после этого я промучилась целых два дня. Неужели и на этот раз будет то же самое? Ладно, подумала я, это не так уж важно, если я решила идти до конца. И тут Кэл начал декламировать:

Вода, сделай нас чистыми,

Воздух, очисти нас,

Огонь, сделай нас непорочными,

Земля, объедини нас.

Несколько минут, а может быть и дольше, мы двигались по кругу и повторяли эти заклинания. Глядя на своих друзей, я увидела, что они начали расслабляться, становиться проще, легкомысленнее, будто оставили где-то все свои заботы. Даже Рейвин и Итан казались более спокойными, более юными и не такими мрачными. Бри наблюдала за Кэлом. У Робби были закрыты глаза.

Мы начали двигаться быстрее и декламировать громче. Я тоже почувствовала, что во мне возникает реальная энергия. Я испугалась и быстро оглянулась вокруг. Кэл, на противоположной стороне круга, поймал мой взгляд и улыбнулся. Рейвин с закрытыми глазами двигалась очень сосредоточенно. Другие выглядели напряженными, но вовсе не встревоженными.

Я вдруг ощутила что-то неладное. Будто какой-то громадный мягкий пузырь обволакивал меня. Мои волосы ожили и потрескивали от избытка энергии, и когда я во второй раз взглянула на Кэла, то чуть не задохнулась, потому что увидела его ауру – слабое мерцание вокруг головы.

Меня охватил благоговейный ужас. Над его головой в слабом свете свечей колыхался красноватый нимб. А когда я посмотрела на других, то увидела, что с каждым из них происходит то же самое. Дженна была серебряной, Мэтт зеленым, Рейвин оранжевой, а Робби был окружен белым. От Бри исходил слабый желтый свет, от Бет черный, от Итана коричневый, от Шарон розовый, такой же, как и ее покрасневшие щечки. А есть ли аура у меня? И какого она цвета? И что это вообще означает? Я все смотрела и смотрела, радостная и удивленная.

Как и в тот раз, по какому-то невидимому сигналу круг вдруг остановился, и мы воздели руки кверху. У меня забилось сердце, закружилась голова, но я не споткнулась и не потеряла равновесия. Только сделала глубокий вдох, скорчила гримасу и потерла виски, надеясь, что этого никто не заметил.

– Пошлите себе очистительную энергию! – провозгласил Кэл, сжал кулак и ударил себя в грудь.

Каждый сделал то же самое, и когда я повторила это движение, то ощутила, как в мою грудь вошло тепло. А вместе с ним – спокойствие, умиротворенность и безмятежность. В тот раз после ритуала я почувствовала себя совсем больной. О, пусть в этот раз будет по-другому, молила я.

Кэл быстро пересек круг и подошел ко мне. Я с трудом сделала глотательное движение, глаза расширились. Хорошо бы не свалиться прямо здесь, промелькнуло у меня в голове. Мне захотелось плакать.

– Сядь, – тихо сказал Кэл. – Садись сейчас же.

Голова кружилась, и я села прямо на деревянный пол.

– Что с ней на этот раз? – спросила Рейвин. Но ей никто не ответил.

Я сидела, скрестив ноги.

– Наклонись, – сказал Кэл и осторожно нажал мне сзади на шею. – Коснись лбом пола.

Я послушалась его и наклонилась, упершись ладонями в пол. И сразу почувствовала себя лучше. А когда я коснулась пола лбом, волны боли отступили, и я вздохнула свободно.

– Ты в порядке? – спросила меня Бри, опускаясь рядом со мной на колени и потирая мне спину рукой.

Я почувствовала, как Кэл отвел ее руку.

– Подожди, – сказал он. – Подожди, пока она не заземлится.

– Что-то не так? – с беспокойством спросила Дженна.

– Она восприняла слишком много энергии, – объяснил Кэл, не снимая рук с основания моей шеи. – Как и в праздник Мабон. Она очень, очень чувствительна. Буквально энергетический канал.

Примерно через минуту он спросил:

– Теперь тебе лучше?

– Угу, – ответила я, медленно поднимая голову и осматриваясь.

Физически я чувствовала себя нормально, но смущение и неловкость не проходили.

– Не хочешь рассказать нам, что с тобой случилось? Что ты видела? – мягко спросил Кэл.

Мысль описать ауру каждого показалась мне невозможной и даже устрашающей – слишком уж это личное дело. А кроме того, может быть, они видели то же самое?

– Ничего, – ответила я.

– Ладно, – сказал Кэл, вставая. – Все это было просто удивительно. – Он улыбнулся. – А теперь пойдемте поплаваем.

11. Вода

В ночи при полной или нарождающейся луне практическая магия особенно сильна.

Марек Хоуксайт. «Практические лунные ритуалы», 1978 г.

– Вот здорово! – восторженно воскликнула Бри. – Поплаваем!

– Там, позади дома, у нас бассейн, – сказал Кэл, открывая деревянную дверь в алькове.

Свежий ночной ветерок ворвался в комнату, некоторые свечи погасли, а пламя других затрепетало.

– Колоссально, – проговорила Дженна. Итану было жарко, под вьющимися волосами на лбу выступил пот. Он вытер его рукавом своей рубашки армейского образца.

– Поплавать было бы неплохо, – согласился он.

Рейвин и Бет улыбнулись и посмотрели друг на друга, словно сиамские кошки в фильме «Леди и Бродяга», и поспешили к двери. Робби кивнул мне и последовал за ними. А Бри уже проскочила в дверь.

– Это что, бассейн на открытом воздухе? – спросила я.

Кэл улыбнулся мне:

– Вода подогревается. Все будет о’кей.

Конечно, я тут же вспомнила, что не прихватила купальный костюм, но промолчала, потому что понимала: скажи я об этом, и меня засмеют. Я вышла следом за Шарон, а Кэл следовал за мной. За дверью оказалась витая лестница, которая вела вниз, в закрытый дворик – патио. Боясь потерять равновесие, я крепко ухватилась за перила.

Вдруг Кэл, идущий сзади, положил мне руку на плечо.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я кивнула в ответ.

Выложенный шлифованным камнем патио, бледный под лунным светом, начинался сразу от подножия лестницы. Покрытая белыми чехлами садовая мебель, стоявшая во дворе, напоминала привидения. Высокие кусты, постриженные в форме прямоугольников, отделяли патио от остального двора. В живой изгороди был проход, и Кэл указал на него.

Я посмотрела вверх, на небо. Мне было холодно без жакета и туфель. Луна воскового цвета напоминала взбитый сахарный торт. Ее сверкающий свет озарял наш путь.

За живой изгородью оказалась лужайка, поросшая мягкой, еще не успевшей пожелтеть травой. Казалось, мои босые ноги ступают по бархатистому мху.

За лужайкой располагался бассейн. Он имел классическую греческую форму. Прямоугольный, без доски для ныряния и без металлических поручней по периметру Бассейн окружали каменные колонны, обвитые плющом, с которого уже начали опадать листья. С одной стороны стояли купальные кабинки, и у меня появилась надежда, что там хозяева держат купальные костюмы для своих гостей.

И тут я увидела, что Дженна и Мэтт уже сбросили свою одежду, и широко открыла глаза. О, нет, подумала я. Ни за что!

Я повернулась и увидела Бри, которая оставалась только в бюстгальтере и трусиках, и аккуратно складывала свою одежду на шезлонг.

– Бри! – прошипела я, увидев, что та снимает бюстгальтер.

Она сбросила трусики и стояла передо мной в лунном свете, словно мраморная статуя. Рейвин и Бет помогали друг другу расстегнуть крючки и пуговицы. Они смеялись, их зубы белели в лунном свете. Раздевшись, они прыгнули в воду, их украшения весело зазвенели.

Следующими в воду прыгнули Дженна и Мэтт: сначала Дженна, за ней Мэтт. Дженна, смеясь, скрылась под водой, потом, так же смеясь, вынырнула на поверхность, приглаживая мокрые волосы. Она показалась мне язычницей дохристианских времен. Мой лоб покрылся испариной. Пожалуйста, не позволяй, чтобы это перешло в оргию или что-то такое, умоляла я того, кто мог бы слышать мои мысли, я к этому совсем не готова.

– Расслабься, – услышала я голос Кэла за спиной.

Я слышала шорох снимаемой одежды и силилась не упасть в обморок. Через минуту я увижу его обнаженным. Голого Кэла. Всего. О, мой Бог! Я хотела увидеть его, но меня бил озноб. Он положил руку мне на плечо, и я подскочила на полметра.

– Расслабься, – повторил он и повернул меня лицом к себе. Он снял рубашку, но оставался в джинсах. – Это не превратится в оргию.

Я была поражена, как точно прочитал он мои мысли.

– Я и не беспокоюсь об этом, – ответила я, со страхом услышав свой трепещущий голос. – Но я… легко простужаюсь.

Он засмеялся и начал снимать джинсы. У меня остановилось дыхание.

– Ты не простудишься, – заверил он меня. Он сбросил джинсы, а я повернулась лицом к бассейну и была вознаграждена видом голого Робби, который широкими шагами шествовал к воде. Что будет дальше?

Итан сидел на шезлонге и снимал носки. Рубашку он уже снял. У него изо рта торчала сигарета, молния на потрепанных джинсах была наполовину расстегнута. Он поднялся и снял их. Бри и Шарон прошли мимо него к бассейну. Он прищурился, глядя на них, отбросил джинсы и зашагал следом за ними. Итан прыгнул в воду с той стороны, где было глубже, и я молилась, чтобы он умел плавать и благополучно выплыл на поверхность.

Рейвин и Бри брызгали друг на друга водой, Бет с визгом прыгнула в воду, ее темное тело, покрытое капельками воды, блестело. Итан вынырнул поблизости, улыбаясь, как лисица. С мокрыми волосами, откинутыми назад, и без его обычной неряшливой одежды он выглядел совсем другим, и Шарон с удивлением смотрела на него, будто удивляясь, кто бы это мог быть.

Кэл протянул мне руку.

– Идем, Морган.

Он стоял в чем мать родила, мои щеки горели огнем, я изо всех сил старалась не смотреть вниз.

– Не могу, – прошептала я, надеясь, что никто, кроме него, не слышит меня.

Я чувствовала себя трусливой девчонкой. Взглянув на бассейн, я увидела, что Бри наблюдает за нами. Я слабо улыбнулась ей, и она, не отрывая взгляда от Кэла, ответила мне улыбкой.

Он ждал. Если бы мы были с ним наедине, то, может быть, я могла бы пересилить себя. Может быть, я бы тоже смогла раздеться, молясь о том, чтобы он не оказался похотливым самцом. Но здесь каждая девушка была красивее меня и имела фигуру лучше, чем у меня. И у каждой из них грудь была больше моей. А у Шарон она вообще потрясающая.

Мне захотелось уйти: для меня все это было слишком.

– Пожалуйста, идем поплаваем, – снова предложил Кэл. – Никто не станет приставать к тебе. Я обещаю.

– Да не в этом дело, – пробормотала я. Мне хотелось взглянуть на него, но под его взглядом я не решалась этого сделать. Я тонула в волнах застенчивости.

– Вода обладает множеством совершенно особых качеств, – терпеливо объяснял мне Кэл. – Пребывание в воде, особенно под луной, позволяет обрести особую магическую энергию. Я хочу, чтобы ты ощутила это. Можешь не снимать бюстгальтер и трусики.

– Я не ношу бюстгальтер, – сказала я и мне тут же захотелось ударить себя.

Он усмехнулся:

– В самом деле?

– Мне он просто не нужен, – пробормотала я с убитым видом.

Он поднял голову, все еще улыбаясь.

– Вот как? – сказал он.

Я совсем запаниковала, мое напряжение достигло предела.

– Мне надо домой. Спасибо за этот круг, – сказала я и повернулась, чтобы уйти.

Я приехала сюда в машине Бри, поэтому мне предстоял долгий обратный путь в холодной ночи. Такой внезапный переход от радости и веселья к болезненному унижению трудно было пережить. Скорее, скорее домой, лечь в постель и обо всем забыть, думала я.

Но тут Кэл схватил меня сзади за рубашку и осторожно потянул к себе. Я перестала дышать, все мысли вылетели у меня из головы. Он наклонился и поднял меня. Странно, но я не ощутила никакого неудобства, напротив, мне показалось, что я маленькая и легкая в его руках. Я перестала воспринимать обычный ход событий и думать о людях, которые окружали нас.

Он понес меня к тому краю бассейна, где было мелко. Я не возражала, я вообще не могла вымолвить ни слова. А если бы и могла, то не знала бы, что сказать. И вот мы оказались в воде, такой же теплой, как моя кровь. И в свете луны прижались друг к другу.

Это было необычное, странное, таинственное, пугающее и непередаваемое ощущение.

И волшебное.

12. Что было после

Если тебе суждено оказаться между двумя воюющими кланами, падай ничком на землю и молись.

Старая шотландская поговорка

Когда на следующий день я вернулась из церкви, Бри сидела на ступеньках нашего дома злая и неприветливая.

Вчера, чтобы вернуться домой, я воспользовалась машиной Бет, потому что у меня был «комендантский час», а у нее – нет. Но по каменному взгляду Бри, которым она одарила меня, когда я рвалась из дома Кэла, я поняла, что она непременно ко мне придет.

Мы поднялись в мою комнату.

– Я думала, что ты мне друг, – прошипела она, как только закрылась дверь.

Я не стала притворяться, будто не понимаю, о чем идет речь.

– Конечно же, я тебе друг, – ответила я, расстегивая платье, которое надевала специально для похода в церковь.

– Тогда объясни мне, что произошло прошлой ночью, – сказала она. Ее черные глаза сузились. Она скрестила руки на груди и тяжело опустилась на край моей постели. – Ты и Кэл в бассейне.

Я стащила через голову рубашку, и достала с полки носки.

– Я не знаю, как объяснить это. Я знаю, что ты любишь Кэла. Знаю, что не могу соперничать с тобой. Я ничего не делала. Он сам затащил меня в воду.

Я надела носки и натянула самые старые, удобные джинсы, по привычке подвернув штанины.

– Хорошо, а зачем ты жеманничала с ним перед этим? Что ты разыгрывала? Хотела, чтобы он содрал с тебя одежду?

Я почувствовала издевку в ее словах, и во мне впервые закипело раздражение.

– Конечно же, нет! – вскинулась я. – Если бы он попытался раздеть меня, я тут же с криком побежала бы домой, зовя полицию. Не будь идиоткой.

Бри вскочила и ткнула в меня пальцем.

– Сама не будь идиоткой! – закричала она. Я еще никогда не видела ее такой. – Ты знаешь, что я влюблена в Кэла! Он мне не просто нравится. Я люблю его. И хочу его. И требую, чтобы ты оставила его в покое!

– Прекрасно! – чуть ли не завопила я, вскакивая и разводя руки в стороны. – Я ничего не делала, я не могу управлять им! Может быть, он уделяет мне внимание потому, что хочет сделать из меня ведьму.

Как только я выпалила это, мы с Бри уставились друг на друга. И вдруг я сердцем поняла, что так оно и есть. Бри наморщила брови, вспоминая события прошлой ночи.

– Послушай, – сказала я уже более спокойно, – я не понимаю, что он делает. Насколько мне известно, у него где-то есть девушка, а может быть, и наша Рейвин уже успела прилипнуть. Но я знаю, что не делала ничего такого, чтобы он обратил на меня внимание. Больше мне нечего сказать. И хватит об этом.

Я перебросила волосы через плечо и принялась деловито их расчесывать.

Бри снова взглянула на меня, потом ее лицо передернулось, и она снова опустилась на мою кровать.

– Ладно, – сказала она, изо всех сил стараясь не заплакать. – Ты права. Извини меня. Ты ничего такого не сделала. Это просто моя ревность.

Она закрыла лицо руками и уткнулась в мою подушку.

– Когда я увидела, что он обнимает тебя, чуть с ума не сошла. Мне никогда никто не был так нужен, как он. Целую неделю я старалась понравиться ему, а он, кажется, даже не замечает меня.

Я все еще была зла, но мне стало жаль ее.

– Бри, послушай меня, – сказала я, садясь на стул у письменного стола. – Переехав сюда, Кэл оставил свою старую компанию ведьм и теперь надеется, что кто-то из нас поможет ему создать здесь новую. Он знает, что меня интересует магия Викка, и что у меня высокая чувствительность к тому, что происходит во время наших сборов в круге. Может быть, он думает, что из меня может получиться хорошая ведьма, и только.

Бри взглянула на меня глазами, полными слез.

– А у тебя и в самом деле сильная реакция на то, что происходит в этом круге. А может, ты просто притворяешься? – спросила она дрожащим голосом.

У меня чуть глаза не выскочили из орбит.

– Бри! Ради Бога! Зачем мне притворяться? Нехорошо так обо мне думать. Разве ты меня не знаешь? Но чтобы ответить на твой вопрос, скажу: нет, я не притворяюсь, у меня такая сильная реакция.

Бри закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Извини меня. Знаю, что ты не притворяешься. Я сама не знаю, что говорю.

Она поднялась, вытащила из коробки косметическую салфетку, потом подошла ко мне и обняла. Мне было нелегко ответить на ее объятия, но, в конце концов, я заставила себя сделать это.

– Прости меня, – снова извинилась Бри, – мне очень жаль, Морган.

Так, обнявшись, мы стояли долго, и мне тоже захотелось плакать. С вами никогда такого не случалось: вы боитесь заплакать, потому что не уверены в том, что сможете остановиться? Вот что я сейчас чувствовала. Бороться с Бри за что-либо было ужасно. Хотеть Кэла и знать, что он никогда не будет со мной, потому что моя лучшая подруга тоже хочет его, было невыносимо. Открыть для себя сложный мир магии Викка и чувствовать, что тебя вовлекают в него, смущало и страшило.

Наконец Бри перестала плакать и оторвалась от меня, вытирая глаза и нос.

– Я так сожалею. Простишь ли ты меня?

Я колебалась всего одно мгновение, а потом кивнула. Я любила Бри. После своей семьи я любила ее больше всех на свете.

Я вздохнула, и мы сели на мою узкую кровать.

– Послушай, – сказала я, – прошлой ночью я не хотела раздеваться, потому что… стеснялась. Я признаюсь в этом, понимаешь? Ни за какие деньги я не смогу раздеться и предстать голой даже перед тобой или другими девчонками.

Бри хмыкнула и повернулась, чтобы взглянуть па меня.

– О чем это ты говоришь?

– Бри, пожалуйста. Ты же знаешь, как я выгляжу. У меня есть зеркало. Я не полная уродка, но совсем не такая, как ты. И не как Дженна. И даже не такая, как Мэри-Кей.

– Ты неплохо выглядишь, – сказала Бри, нахмурившись.

Я округлила глаза:

– Бри, я выражаюсь совершенно ясно. И ты, конечно, сама заметила, что природа забыла дать мне хоть немного привлекательности.

Взгляд темных глаз Бри быстро скользнул по моей груди, и я поспешно скрестила на ней руки.

– Да нет же… Что ты! – запинаясь сказала Бри.

– У меня совершенно плоская грудь. И если ты полагаешь, что я могу красоваться голой среди всех вас, таких, как мисс Бри, Дженна, Рейвин, Бет и мисс Шарон Гудфайн, то ты просто сумасшедшая. Да еще перед парнями, с которыми мы вместе учимся в школе! Чтобы Итан Шарп знал, как я выгляжу обнаженной! Боже! Да ни за что!

– Не упоминай имя Божье всуе, – сказала Мэри-Кей, высовывая голову из двери ванной. – Перед кем это ты красовалась голой?

– Что за ерунда, Мэри-Кей! Я не знала, что ты тут.

Она заговорщицки ухмыльнулась мне:

– Конечно, ерунда. Так все же, перед кем это ты красовалась нагишом? Может, возьмешь меня с собой в следующий раз? Мне нравится мое тело.

Я расхохоталась и бросила в нее подушкой. Бри тоже засмеялась, и я почувствовала облегчение – наша ссора, кажется, закончилась.

– Никуда ты голой не пойдешь, – сказала я, стараясь быть строгой. – Тебе четырнадцать лет, и неважно, что думает о тебе Бэккер Блэкберн.

– Ты встречаешься с Бэккером? – спросила Бри. – Я тоже гуляла с ним.

– В самом деле? – удивилась Мэри-Кей.

– Верно, – подтвердила я. – У меня это просто вылетело из головы.

– Мы всего пару раз назначили свидание, он тогда был новичком в нашей школе, – сказала Бри.

Она села и гордо выпрямилась.

– Ну, и что потом? – нетерпеливо спросила Мэри-Кей.

– А потом я прогнала его, – сказала Бри без всякого сожаления. – Меня пригласил Ренджит, и я согласилась. У него более красивые глаза.

– Ну а Ренджит бросил тебя ради Лесли Рэйнс, – добавила я, вспомнив всю эту историю. – Они и сейчас вместе.

Бри пожала плечами:

– Что приходит, то и уходит.

Без сомнения, это один из основополагающих принципов ведьм.

13. Волнение

Если внимательно посмотреть, то можно заметить знак клана на его учениках и их последователях. Эти знаки имеют множество форм, но опытный охотник за ведьмами всегда найдет их.

Брат Паоло Фредерико. «Заметки слуги Господа», 1693 г.

Я совсем не понимаю свою маму. Я не сделала ничего плохого. И надеюсь, что она успокоится. Она просто должна это сделать.

Вечером в понедельник я удрала из шахматного клуба и поехала в Ред-Килл, в магазин практической магии. Я ехала и наслаждалась осенним пейзажем: деревья, словно сопротивляясь временной зимней смерти, стали особенно красивыми. По краям дороги желтела грубая, пожухлая трава. Фермеры на маленьких лотках торговали тыквами, кукурузными початками, баклажанами, яблоками и яблочными пирожками.

В Ред-Килле мне повезло: я нашла место для парковки прямо напротив магазина. А в магазине по-прежнему царил полумрак и пахло травами, маслами и ладаном. Я глубоко дышала, пока глаза не привыкли к темноте. Сегодня здесь было больше покупателей, чем в прошлый раз.

Я прошла вдоль рядов книг, разыскивая что-нибудь по истории учения Викка. Вчера вечером я закончила книгу о семи кланах и горела желанием узнать побольше.

И первой, на кого я наткнулась в магазине, была Паула Стил, новая подружка моей тетушки. Она сидела на корточках, рассматривая книги на нижней полке. Паула подняла голову, узнала меня и расплылась в улыбке.

– Морган! Как приятно встретить тебя здесь! Как дела?

– Да все в порядке, – ответила я, заставив себя улыбнуться в ответ. – А как вы?

Мне очень нравилась Паула, но это было довольно странное место, и я немного нервничала. Она расскажет о нашей встрече тете Эйлин, а тетя Эйлин расскажет маме. Я вовсе не держала секретов от родителей, по еще не придумала, как сообщить им о моем новом увлечении и кругах Кэла.

– Устала от работы, как всегда. Сегодня один из моих пациентов скончался при операции, поэтому я удрала из клиники и вот приехала сюда. – Она оглянулась. – У них так много интересного.

– Ну да… А вы… интересуетесь магией?

– Да нет, – рассмеялась Паула. – Хотя знаю многих, которым это интересно. Такие вещи популярны среди лесбиянок. Но я же еврейка. Ищу здесь книги по гомеопатическому лечению животных. Скоро будет конференция по проблеме массажа животных, и мне нужна информация.

– В самом деле? – усмехнулась я. – И вы будете делать массаж своей немецкой овчарке?

Паула снова рассмеялась:

– Вроде того. Животных, как и людей, тоже можно лечить прикосновением.

– Вот здорово! – удивилась я.

– Ну, а ты как? Занимаешься магией Викка?

– Ну… я просто интересуюсь ею, – уклончиво ответила я, боясь выдать свое смятение. – Я католичка, и все такое, как и мои родители. Но мне кажется, черная магия… это интересно.

– Как и все другое, если тебя тянет к этому, – сказала Паула.

– Да, – согласилась я, – это так.

– Ладно, мне пора, Морган. Рада была повидаться.

– Я тоже. Передайте привет тете Эйлин.

Паула забрала свои книги и пошла платить, а я снова принялась осматривать содержимое шкафов. Я отыскала книгу по истории, в которой, кроме всего прочего, объяснялись различия между разными ковенами Викка: Пективика, Каледония, Селтик, Тевтоник, Стрега и другие. Я уже знала кое-что из Интернета. Зажав книги подмышкой, я посмотрела в другую часть магазина, где продавали травы, благовония и подобранные по цвету и размеру свечи. Увидев свечу в виде переплетенных тел мужчины и женщины, я подумала о себе и Кэле. И тут же мои мысли перескочили к Бри и Кэлу. Если я сожгу эту свечу, станет ли Кэл моим? И что сделает Бри?

Глупо даже думать об этом, решила я.

Я пошла дальше, ощущая запахи корицы и мускатного ореха.

– Эй, Морган, дорогая, что ты здесь делаешь?

Я обернулась и столкнулась лицом к лицу с миссис Петри, прихожанкой нашей церкви.

– Здравствуйте, миссис Петри, – несколько смущенно ответила я.

Ну и ну! Честно говоря, я ожидала, что мое маленькое приключение пройдет менее заметно.

Миссис Петри стала теперь пониже меня ростом, но нисколько не изменилась с тех пор, как я ее помню. Как и всегда, на ней был опрятный костюм, чулки и соответствующего цвета туфли.

И вот сейчас она читала название моей книги.

– Ты, наверное, собираешь материал для школьного сочинения, – с улыбкой проговорила она.

– Вот именно, – отозвалась я. – Мы изучаем различные религии мира.

– Как интересно! – Миссис Петри подошла ко мне и понизила голос: – Это уникальный магазин. Здесь есть просто ужасные вещи, но иногда сюда захаживают очень достойные люди.

– В самом деле? А вы почему здесь?

Миссис Петри подошла к шкафам, где продавались лекарственные растения.

– Ты же знаешь, какой у меня сад. Я – один из их поставщиков. Кроме того, я выращиваю растения для некоторых ресторанов в нашем городе и даже для магазина здоровой пищи в Мэйне.

– Правда? А я и не знала этого, – пробормотала я.

– Я только что отдала им семена богородской травы и тмина. Ну, а теперь мне надо бежать. Рада была тебя увидеть, дорогая. Передавай привет родителям.

– Конечно, передам. Увидимся в воскресенье.

Когда она скрылась в дверях, я почувствовала облегчение.

Меня так растревожили эти неожиданные встречи, что я совсем забыла о том, как странно вел себя продавец в прошлый раз. Но когда я положила книги на прилавок, то снова ощутила на себе его пристальный взгляд.

Я молча вынула кошелек и стала считать деньги.

– Я знал, что вы вернетесь, – тихо сказал он, пробивая мне чек.

Я стояла с каменным лицом, не глядя на него.

– На вас есть печать, – сказал он. – Вы знаете свой клан?

Посмотрев ему в глаза, я ответила:

– Я не принадлежу ни к какому клану.

Продавец задумчиво покачал головой:

– Вы уверены?

Он отдал мне сдачу, я схватила книгу и выскочила наружу.

Включая восьмицилиндровый мотор моей громадной машины, я думала о семи кланах. Они были распущены несколько сотен лет назад и едва ли теперь существовали. Я покачала головой. Единственный клан, к которому я принадлежу, это семья Роулендс, независимо от того, что думает этот продавец.

Я выбрала короткую дорогу домой и ехала по опавшим листьям, погрузившись в мечты наяву. Я снова переживала тот момент, когда Кэл под луной увлек меня в воду. Явь и фантазия так переплелись, что я даже начала сомневаться: а было ли это все на самом деле.

Сегодня вечером была очередь Мэри-Кей готовить обед, а мне мыть посуду. Я стояла у раковины, очищая тарелки от остатков еды, и мечтала о Кэле, опасаясь, что Кэл и Бри сегодня вместе ушли из школы. Интересно, они еще не целовались? От этих мыслей у меня сдавило грудь, и я дала команду своему разуму не мучить меня больше.

И зачем Кэл вошел в мою жизнь? Я не могла отделаться от этой мысли. Похоже, он появился здесь с определенной целью. Я только надеялась, что это не какая-то жестокая месть.

Я покачала головой. Возьми себя в руки, приказала я себе, загружая тарелки в посудомоечную машину.

Надо же: «Из какого вы клана?» С таким же успехом тот продавец мог бы спросить меня: «С какой вы планеты?»

Разумеется, я не вхожу ни в один из семи кланов, но об этом интересно было поразмыслить. Это вроде как я нашла бы своего настоящего отца, он знаменит и хочет, чтобы я вернулась к нему. Семь великих кланов владели магией Викка, в течение многих веков были наделены сверхчеловеческой силой и активно вмешивались в историю.

Я расставила тарелки на верхней решетке посудомоечной машины. В моей новой книге было сказано: семь кланов стояли особняком по отношению ко всему человечеству, потому что генетически отличались от него. Но мои родители? Моя семья? Мы совершенно нормальные люди. Тот продавец меня с кем-то спутал.

Вдруг я выронила из рук губку и выпрямилась. Нахмурившись, посмотрела в окно. Темно.

Я огляделась в комнате, чувствуя какое-то сильное воздействие… неизвестно чего. Надвигающейся бури? В воздухе повисло смутное ощущение опасности.

– Что это такое? – сказала я, перекрывая воду и чувствуя, как гулко забилось сердце.

В кухню вбежала мама, держась за голову, с растрепанными волосами, светлыми, как у Мэри-Кей.

– Это твои? – спросила она. – Эти книги про ведьм твои?

Она несла книги, которые я купила в магазине практической магии.

– Угу, – ответила я. – Ну и что?

– Зачем они тебе?

Мама не успела переодеться и была еще в мятой рабочей одежде. Выглядела она, как всегда, усталой.

– Ну, это интересно, – ответила я, удивленная ее тоном.

Родители переглянулись. Папина лысина блестела в свете верхней лампы.

– И все ребята в школе увлекаются этим или только ты? – спросила мама.

– Мэри-Грейс! – сказал папа, но мама не обратила на него внимания.

Я нахмурилась:

– Что вы имеете в виду? Подумаешь, большое дело. – Я пожала плечами. – Это просто… интересно. Мне хочется узнать об этом побольше.

– Морган… – начала мама, и я просто глазам своим не могла поверить: такой огорченный был у нее вид.

Мама всегда была сдержанной и со мной и с Мэри-Кей, независимо от того, какие неприятности подкидывала ей жизнь.

– Твоя мама хочет сказать, – вступил в разговор отец, – что это совсем не те книги, которые, нам кажется, тебе следует читать.

Папа откашлялся и оттянул ворот свитера. Ему было не по себе.

– Это почему же? – удивленно спросила я.

– Почему? – вскинулась мама, и я чуть не подпрыгнула: столько гнева было в ее голосе. – Потому что это – черная магия!

Я недоуменно смотрела на нее.

– Но это… совсем не похоже на черную магию или что-то такое, – попыталась я объяснить. – Я хочу сказать, в этом нет ничего вредного или опасного. Просто люди собираются, выходят на природу. Что из того, что они празднуют полнолуние?

Я ничего не сказала о свечах в виде пениса, о приливе энергии, о купании нагишом.

– Но не только это, – настаивала мама.

Ее карие глаза расширились, чувствовалось, что она на пределе – словно туго натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

– Шон, помоги мне.

– Послушай, Морган, – обратился ко мне папа более спокойным тоном, – нас это очень тревожит. Я хочу сказать, у нас нет предвзятых взглядов на жизнь, но мы католики. Это наша религия. Мы принадлежим к католической церкви. А она не признает черной магии и порицает людей, которые ее изучают.

– Я в это не верю, – возразила я, чувствуя, как во мне поднимается раздражение. – Вы ведете себя так, будто магия Викка – это большая угроза или что-то опасное. – В моем мозгу промелькнули воспоминания о том, как плохо я себя чувствовала после тех двух кругов. – Запрещать магию – все равно, что запрещать опыты на животных или танцы вокруг майского шеста. – Я вспомнила некоторые факты про магию Викка, которые вычитала в книге. – Вы сами знаете, католическая церковь позаимствовала из язычества многие традиции. Ну хотя бы белые цветы на Рождество или яйца на Пасху. Эти религиозные символы появились задолго до возникновения христианства или иудаизма.

Мама строго посмотрела на меня.

– Послушайте, мисс, – начала она, и я поняла, что она по-настоящему сердита. – Говорю вам, мы не потерпим присутствия языческих культов в этом доме. Говорю вам, что католическая церковь не одобряет этого. Говорю вам, что мы верим в единого Бога. И я требую, чтобы даже и духа этих книг не было в нашем доме!

Маму будто подменили. Все это было так непохоже на нее, что я чуть не задохнулась. Папа стоял рядом с ней, положив руку ей на плечо, явно стараясь успокоить ее. Но мама в упор смотрела на меня, складки у ее рта стали глубже, взгляд карих глаз холодный, злой… и обеспокоенный.

Я не знала, что сказать. Мама всегда была такой рассудительной.

– А я думала, что мы верим в Отца, Сына и Святого духа, – сказала я. – В эту троицу.

Мама выглядела так, будто ее вот-вот хватит апоплексический удар. Вены на ее шее вздулись. Я вдруг осознала, что стала теперь выше ростом, чем она.

– Марш в свою комнату! – закричала мама, и я снова чуть не подскочила.

В пашей семье было не принято повышать голос.

– Мэри-Грейс!.. – пробормотал папа.

– Иди! – крикнула мама, указывая рукой на дверь кухни.

Казалось, она готова была ударить меня. Я была просто потрясена.

Папа протянул руку и тронул маму за плечо, как бы желая успокоить ее. Его лицо исказилось, глаза за стеклами очков в металлической оправе стали печальными.

– Иду, – пробормотала я, обходя маму стороной.

Потом я с топотом пронеслась в свою комнату и захлопнула за собой дверь. И даже заперла ее, чего никогда раньше не делала. Села на свою кровать и долго сидела неподвижно, стараясь не расплакаться.

Мои мысли снова и снова возвращалась к одному и тому же: что так сильно напугало маму?

14. Глубже

Царь с царицей много лет страстно хотели ребенка и, наконец, удочерили маленькую девочку. Но, к несчастью, дитя стало быстро расти и сожрало их своими стальными зубами.

Из русской волшебной сказки

– Так что там случилось, в нашем кукольном домике? – спросила меня Мэри-Кей на следующее утро.

Я выводила свою машину задним ходом из нашего двора, пытаясь одновременно справиться с парой клубничных пирожных.

Когда-то, когда Мэри-Кей была маленькой и что-то натворила, мама строго сказала ей, что так вести себя можно только в собачьей конуре. Мэри-Кей послышалось, что мама сказала «в кукольном домике». С тех пор мы так и говорим.

– Я читала какую-то ерунду, им это не понравилось, – небрежно проворчала я, стараясь не просыпать крошки от пирожных.

Мэри-Кей вытаращила глаза.

– Что-то вроде порнографии? – возбужденно спросила она. – Где ты это добыла?

– Да вовсе не порнографию, – раздраженно ответила я. – Ничего особенного. Не понимаю, почему они так расстроились.

– Так что же это такое? – настаивала моя сестра.

Я округлила глаза и переключила скорость.

– Кое-какие книги про учение Викка. Это древняя языческая религия, которая предшествовала иудаизму и христианству.

Это прозвучало так, будто я повторяла слова учебника.

Сестра на несколько мгновений задумалась:

– Но ведь это скукотища. Почему бы тебе не читать порно или что-нибудь такое веселое? Я бы такие книги у тебя позаимствовала.

Я рассмеялась:

– Может быть, потом.

– Да ты шутишь, – сказала Бри, широко открыв глаза. – Не могу поверить. Это ужасно.

– Это глупо. Они сказали, чтобы в доме этих книг не было.

Мы сидели на прохладной скамье в школьном дворе, октябрьское солнце с каждым днем грело все слабее.

Робби приветливо кивнул. Его родители были еще более ревностными католиками, чем мои. Я сомневаюсь, чтобы он поставил их в известность о своем интересе к магии Викка.

– Можешь дать на хранение мне. Моему папе все равно.

Я застегнула молнию на куртке и натянула капюшон. Оставалось всего несколько минут до начала занятий, и наша новая смешанная группа собралась у восточного входа в школу. Я увидела Тамару и Дженис, они шли к школе и разговаривали, склонившись друг к другу. Я скучала по ним. В последнее время я редко их видела.

Кэл сидел на скамье напротив нашей. На нем были старомодные ковбойские сапоги со сношенными задниками. Он сидел тихо, не глядя на нас, но я была уверена, что он слышит каждое наше слово.

– Да пошли ты их, – сказала Рейвин. – Они не могут указывать тебе, что читать. У нас не полицейское государство.

Бри фыркнула:

– Ну да, хотела бы я посмотреть, как ты скажешь ее отцу и Мэри-Грейс, чтобы они заткнулись.

Я не смогла удержаться от улыбки.

– Они твои родители, – вдруг произнес Кэл, прерывая молчание. – Конечно, ты любишь их и уважаешь их чувства. На твоем месте я бы тоже чувствовал себя несчастным.

В этот момент я еще больше полюбила Кэла. Я поняла: в глубине души я ожидала, что он осудит моих родителей как глупых и истеричных людей, так на его месте поступил бы любой. Ему, ревностному последователю ведьмовства, реакция моих родителей могла показаться очень обидной.

Бри смотрела на меня, и я молилась, чтобы на моем лице не отразилось никаких чувств. В волшебных сказках влюбленные всегда находят друг друга и живут потом вместе долго и счастливо. Кэл – это моя половинка. Не могу представить никого, кто был бы так прекрасен. И какая же это будет печальная сказка, если кто-то создан специально для меня, а я как раз создана не для него.

– Принять решение очень трудно, – продолжал Кэл и вся наша группа внимательно слушала его, будто он был апостолом. – Я счастлив, потому что магия Викка – это религия нашей семьи. Если я скажу маме, что хочу стать католиком, она взбесится. Не знаю, отважился бы я на это.

Он улыбнулся мне. Робби и Бри засмеялись.

– И все же, – продолжал Кэл, снова становясь серьезным, – каждый выбирает свой собственный путь. Тебе самой надо решить, что делать. Я надеюсь, ты будешь изучать культ Викка, Морган, и станешь настоящим подарком для него. Но я пойму тебя, если ты не сможешь или не захочешь противостоять своим родителям.

Школьная дверь с треском распахнулась, появился Крис Холли, а за ним Трей Хейвуд.

– О, извиняюсь, – громко проговорил Крис. – Не хотел прерывать ваш разговор, ведьмы.

– Проваливай, – сказала Рейвин усталым голосом.

Крис проигнорировал ее.

– Вы что, разводите здесь колдовство? Разве такое разрешается в школьном дворе?

– Крис, пожалуйста, – сказала Бри, потирая виски, – прекрати.

Он резко повернулся к ней:

– Не тебе указывать, что мне делать. Ты мне больше не подружка, разве не так?

– Так, – ответила Бри, сердито глядя на пего. – И это одна из причин, почему я перестала ею быть.

– Да, но… – начал было Крис, но его перебил школьный звонок, в дверях появился учитель Амброуз.

– Идите в классы, – распорядился он и открыл двери.

Крис бросил на Бри злой взгляд и проследовал за ним.

Я подхватила рюкзак и пошла к дверям, за мной следовал Робби. Я оглянулась и увидела, что Бри идет рядом с Кэлом, положив руку ему па плечо. Рейвин смотрела на них, сузив глаза.

Потрясенная, я шла в класс, словно корова в стойло. Кажется, моя жизнь очень осложнилась.

* * *

В тот вечер я сложила книги по магии Викка в бумажный пакет и отвезла их к Бри. Она сказала, что я могу приезжать и читать их, когда только захочу.

– Я сохраню их для тебя, – пообещала она.

– Спасибо, – сказала я, откидывая волосы назад: – Можно, я приеду сегодня вечером после обеда? Я прочитала полкниги по истории Викка, она просто захватывающая.

– Конечно, – приветливо сказала Бри, потрепав меня по плечу. – Бедный ребенок! Послушай, заляг на время на дно, и все образуется. Можешь приезжать и читать в любое время.

– Спасибо, – поблагодарила я, обнимая ее. – А как у тебя дела с Кэлом? Мне было больно спрашивать, но я понимала, что она хочет поговорить об этом.

Бри сделала гримаску:

– Пару дней назад он болтал со мной по телефону чуть ли не два часа, а вчера, когда я предложила ему поехать со мной в Уинготт-Фарм, отказался. Я готова открыть на него настоящую охоту, если в ближайшее время он мне не сдастся.

– Он сдастся, – предсказала я. – Они всегда сдаются.

– Верно, – согласилась Бри, и ее взгляд стал мечтательным.

– Ну, я позвоню тебе позже, – сказала я, почувствовав вдруг, что у меня нет больше сил продолжать этот разговор.

– Держись там, хорошо? – подбодрила Бри на прощание.

Всю следующую неделю я ходила чаще всего в компании с Тамарой, Дженис и Беном. Посещала математический клуб, старалась разобраться в геометрических функциях, но по-настоящему мне хотелось изучать только магию Викка и, конечно, быть рядом с Кэлом.

Когда я сказала маме, что избавилась от этих книг, ей стало неудобно, но она облегченно вздохнула. На какой-то момент мне стало стыдно, что я солгала ей, а сама по-прежнему вечерами читаю эти книги у Бри, но вскоре я стряхнула с себя чувство вины. Я уважала родителей, но была не согласна с ними.

– Спасибо, – сказала мама. Мне показалось, она хотела добавить что-то еще, но передумала.

Несколько раз на этой неделе я ловила на себе ее взгляд, и, странное дело, он напоминал мне взгляд того ненормального продавца в магазине практической магии. Похоже, она ожидала, что у меня начнут расти рога или что-то в этом роде.

Всю неделю осень медленно спускалась по реке Гудзон в наш Видоуз-Вэйли. Дни стали заметно короче, ветер свежее. Все вокруг меня полнилось ожиданием. Оно чувствовалось во всем – в листьях, в ветре, в солнечном свете. Казалось, надвигается что-то громадное, но я не знала, что именно.

В субботу вечером, когда я делала домашнее задание, раздался телефонный звонок. Кэл, поняла я, прежде чем подняла трубку.

– Привет, – сказал он, и при звуке его голоса у меня перехватило дыхание.

– Привет, – ответила я.

– Ты придешь на наш круг сегодня вечером? Это будет дома у Мэтта.

Я много дней раздумывала над этим. Я уже нарушила родительский запрет, читая эти книги, но посетить круг было бы гораздо большим грехом. Читать про магию Викка – это одно, а практически участвовать в ней – совсем другое.

– Не могу, – ответила я, чуть не плача.

Кэл с минуту помолчал.

– Обещаю тебе, никто не будет раздеваться.

Я услышала смешливую нотку в его голосе и тоже улыбнулась. Он еще помолчал.

– Обещаю, не затаскивать тебя в воду, – добавил он так тихо, что я едва услышала его.

Я не знала, что сказать. И только чувствовала, как кровь стремительно несется по артериям.

– Конечно, если ты сама не захочешь, чтобы я это сделал, – добавил он.

Твоя лучшая подруга влюблена в него, напомнила я себе, и мне захотелось прекратить разговор. У нее был шанс. У меня – нет.

– Я… я не могу, – услышала я свой запинающийся голос.

Услышав внизу мамины шаги, я взяла телефон и захлопнула дверь своей комнаты.

– Ладно, – коротко ответил он, и наступила длинная пауза.

Я легла на кровать и смотрела на огненно-красные листья деревьев за окном. И поняла, что отдала бы весь остаток своей жизни за то, чтобы Кэл лежал здесь, рядом со мной. Я закрыла глаза, и слезы ручьем потекли по щекам.

– Может быть, в другой раз, – мягко сказал он.

– Может быть, – ответила я, стараясь говорить твердым голосом.

А может быть, и нет, с ужасом подумала я.

– Морган…

– Да?

Молчание.

– Ничего. Встретимся в понедельник в школе. Нам будет не хватать тебя сегодня вечером.

– Спасибо, – сказала я.

Повесив трубку, я уткнулась лицом в подушку и зарыдала.

15. Киллбернское аббатство

Во всех растениях и животных на Земле, в каждом живом существе, в погоде, во времени и движении есть скрытая сила. И если ты находишься в гармонии со всем миром, то можешь обрести эту силу.

Сара Морнингстар. «Быть ведьмой», 1982 г.

Приближается праздник Самхейн. Вчера вечером круг без нее был пустым и скучным. Мне нужна она. Я думаю, именно она та самая, которая мне необходима.

– Ты же знаешь, многие девочки забеременели в шестнадцать лет, – бормотала я, обращаясь к Мэри-Кей в воскресенье в полдень. Я поверить не могла, что дойду до такого: буду сидеть на заднем сиденье школьного автобуса, переполненного возбужденными набожными католиками, и ехать с ними в Киллбернское аббатство. – У многих проблемы с наркотиками, они разбивают родительские машины, проваливаются на экзаменах, а я всего-навсего принесла домой пару книг.

Я вздохнула и прислонилась головой к окну, мучая себя вопросами о том, что происходило на круге прошлым вечером.

Если вы никогда не проводили целый час в школьном автобусе в компании взрослых прихожан вашей церкви, вы не представляете, каким длинным может быть этот час. Мои родители сидели на несколько рядов впереди и выглядели счастливыми, они смеялись и разговаривали со своими друзьями. Пятилетнюю Мелинду Джонсон укачало, и нам пришлось остановиться, чтобы она могла высунуться в дверь.

– Ну вот мы и приехали! – возвестила мисс Хочкисс, поднимаясь из первых рядов и показывая на здание, больше похожее на тюрьму, чем на аббатство. Она была сестрой отца Хочкисса и вела у него хозяйство.

Мэри-Кей с подозрением посмотрела в окно.

– Это что, тюрьма? – прошептала она. – Нас привезли сюда, чтобы попугать, или как?

Я застонала и вместе со всеми вышла из автобуса. Воздух был сырым и промозглым, небо сплошь покрыто серыми облаками. Пахло дождем, не слышно было ни одного птичьего голоса.

Перед нами возвышались глухие бетонные стены трехметровой высоты. По стенам, на которых неумолимое время, погода и грязь оставили свои знаки, вился зеленый плющ. В стене я увидела пару массивных черных дверей на грубых петлях, усыпанных гвоздями с широкими шляпками.

– Итак, внимание, – приветливо провозгласил отец Хочкисс.

Он подошел к дверям и позвонил в колокол. Двери тут же открылись, и появилась женщина с табличкой, на которой было написано ее имя – Карен Бримс.

– Хеллоу! Вы, очевидно, группа из прихода святого Майкла, – с энтузиазмом произнесла она. – Добро пожаловать в аббатство Киллберн. Это один из старейших монастырей в штате Нью-Йорк. Здесь уже нет монахинь. Сестра Клемент скончалась в 1987 году. Теперь это музей и центр уединенного отдыха.

Мы прошли через ворота и попали во двор, где ничего не росло, а земля была усыпана гравием, который хрустел под нашими ногами. Я почувствовала, что улыбаюсь, оглядываясь вокруг, хотя сама не понимаю, почему. Аббатство Киллберн показалось мне безжизненным, пустынным и серым. Но когда я вошла внутрь, меня охватило чувство глубокого покоя. Мои тревоги словно растаяли при виде толстых каменных стен, пустынных дворов и забранных решетками окон.

– Это похоже на тюрьму, – сказала Мэри-Кей, наморщив носик. – Бедные сестры!

– Нет, это не тюрьма, – ответила я, глядя на маленькие окна, расположенные высоко в стене. – Это надежное прибежище.

Нам показали маленькие каменные кельи, где сестры спали на грубых деревянных кроватях, покрытых соломой. Потом большую примитивную кухню с огромным дубовым рабочим столом и необычных размеров побитые кастрюли и сковороды. Я украдкой посмотрела по сторонам и увидела одетую в черное монашку, которая помешивала в кипящей воде какие-то травы, очевидно, готовя целебный чай для больных сестер. Это ведьма, подумала я.

– Аббатство почти полностью находится на самообеспечении, – поясняла миссис Бримс, выводя нас из кухни через узкую деревянную дверь.

Мы попали на обнесенный каменной стеной огород, теперь заросший и запущенный.

– Мы выращиваем овощи и фрукты и консервируем их, чтобы хватило на всю длинную нью-йоркскую зиму. Когда аббатство открывали, здесь держали овец и коз, которые давали молоко, шерсть и мясо. Здесь было их пастбище, оно огорожено, чтобы сюда не попадали кролики и олени. Как во многих европейских аббатствах, это пастбище сделано в виде маленького круглого лабиринта.

Словно колесо года, подумала я, насчитав восемь главных лучей, теперь уже разрушенных и местами неразличимых. Один для праздника Самхейн, другие для праздников Юле, Имболик, Остара, Белтане, Лита, Ламмас и Мабон.

Конечно, при планировании своего огорода сестры не собирались использовать колесо магии Викка. Они этого панически боялись. Но такова уж ее природа, что многие поколения людей подчинялись ей, даже не сознавая этого.

Мы шли по разбитой за сотни лет сандалиями сестер каменной дорожке. Миссис Петри, любительница и знаток растений, захлебывалась от восторга. Я шла прямо за ней и слышала, как она причитала:

– Ох, какой укроп, какие большие ромашки! Ох, а вот пижма, я ненавижу ее, она забивает все вокруг…

Идя за ней, я вдруг ощутила, как меня окатывает волна какой-то магической силы. Она подняла мой дух и заставила солнце сверкать прямо мне в лицо. С каждой грядкой, даже самой кроткой, мимо которой мы проходили, мне становилось все легче и легче.

Я не знала названий большинства растений, но ощущала каждое из них. Несколько раз я наклонялась, касалась рукой их высохших коричневых головок, поломанных стебельков, пожелтевших листьев. И каждый раз в моем мозгу тенью скользили образы: посконник, пиретрум, розмарин, множество одуванчиков.

Передо мною были остатки осенних трав, наделенные лечебной силой, обладающие магическими свойствами, годные в качестве приправ, необходимые для получения благовоний и мыла… У меня голова шла кругом, когда я думала, какими огромными возможностями обладают эти травы.

Став на колени, я потрогала пальцами увядший алоэ – прекрасное средство от ожогов и обгорания на солнце. Мама постоянно использует его, не думая ни о какой черной магии. А рядом рос лавр с искривленным от времени стволом. Я дотронулась до него – он оказался крепким, здоровым и чистым. Здесь росли и кусты тимьяна, тмин, их стебли стали бурыми и ломкими. Мне захотелось познать этот совершенно новый мир, познать и затеряться в нем. Я легонько дотронулась до засохшей мяты.

– Эта мята никогда не погибает, – сказала миссис Петри, посмотрев на меня. – Она всегда возрождается, и ее легко разводить. Я выращиваю ее в горшках.

Я улыбнулась и кивнула ей, больше не чувствуя холода. Я разглядывала каждое растение, каждое пустующее место, на котором могли сохраниться семена или засохшие стебли, ожидавшие своего возрождения весной. И внимательно читала надписи на маленьких металлических пластинках, сделанные женским почерком.

Подошла мама и остановилась возле меня.

– Интересно, не правда ли?

Я поняла, что она хочет исправить свою оплошность.

– Очень, – откровенно призналась я. – Мне так нравятся эти растения. Как ты думаешь, папа даст мне немного места во дворе, чтобы я попробовала развести их?

Мама взглянула мне прямо в глаза.

– Тебя это действительно заинтересовало? – спросила она и опустила взгляд на кустик розмарина.

– Да, – призналась я. – Здесь так хорошо! Мы посеем во дворе петрушку и розмарин, разве это не здорово?

– Да, было бы очень неплохо, – согласилась мама. – Может быть, следующей весной. Мы поговорим с папой об этом.

Она отошла и присоединилась к мисс Хочкисс, которая рассказывала об истории аббатства.

Пришло время возвращаться к автобусу, но мне не хотелось уезжать отсюда. Вот бы остаться в аббатстве, бродить по его залам, вдыхая их запахи и слыша хруст опавших листьев под ногами. Растения наполнили меня магией своих целебных сил, и вот здесь, за воротами аббатства Киллберн, ко мне пришло озарение.

Несмотря на возражения родителей, несмотря ни на что на свете, мне хочется не только изучать книги про ведьм. Я хочу сама стать ведьмой.

16. Чистокровная ведьма

У тебя нет выбора. Ты или ведьма или нет. Это у тебя в крови.

Тим Маккленан или Фергус Лучезарный

От разочарования я готов был завыть. Она не приходит ко мне. Я знаю, что не смогу оттолкнуть ее. О, Богиня, пожалуйста, подай мне знак.

В понедельник мы с Робби удрали с занятий шахматного клуба ради практической магии. У меня это стало настоящей манией. Я купила книгу о том, как использовать травы и другие растения в магии, а также красивую книгу в переплете под мрамор с плотными кремовыми пустыми страницами. Это будет моя «Книга теней». Я буду записывать в нее свои мысли о ведьмовстве, делать заметки о нашем круге и все, что я об этом думаю.

Робби купил черную свечу в виде пениса, что, по его мнению, было очень смешно.

– Ну, ну, – сказала я. – Это сделает тебя очень популярным среди девчонок-малолеток.

Робби фыркнул.

Мы направлялись к дому Бри и, войдя в дом, сразу же прошли в ее комнату. Я легла на кровать и принялась читать книгу о травах, а Робби возился со стереопроигрывателем, устанавливая последний приобретенный Бри компакт-диск. Бри сидела на полу, красила ногти на ногах и одновременно читала мою книгу о семи кланах.

– Вот это круто, послушайте только, – сказала она, но туг снизу раздался звонок.

И мы сразу же услышали голоса Дженны и Мэтта. Ребята уже поднимались по лестнице.

– Привет! – весело сказала Дженна, закидывая светлые волосы назад, за плечи. – Ну и холодина на улице! Где же бабье лето?

– Заходите, – пригласила их Бри.

Потом, окинув взглядом свою комнату, предложила:

– Может быть, лучше спуститься в гостиную?

– Я за то, чтобы остаться здесь, – сказал Робби.

– Да, здесь как-то уютнее, – согласилась я.

– Послушайте, друзья, – заявила Бри, – я только что прочитала эту книгу о семи великих кланах Викка.

– О-о-о, – протянула Дженна, притворяясь, будто ее охватила дрожь.

– Они в течение веков накапливали опыт применения магии, а потом каждый из семи кланов стал действовать в определенной области магии. На одном конце этого спектра оказался клан Вудбейн, он приобрел известность своими черными делами и способностью причинять зло.

По моей спине пробежали мурашки, Мэтт захихикал, а Робби разразился дьявольским хохотом.

– Это не похоже на магию Викка, – заявила Дженна, снимая куртку. – Помните? Все, что вы делаете, возвращается к вам в тройном размере. Про это Кэл читал в прошлый уик-энд. Бри, этот цвет просто фантастика. Как он называется?

Бри посмотрела на бутылку с лаком.

– Небесно-голубой.

– Очень круто, – сказала Дженна.

– Спасибо, – ответила Бри. – Но послушайте, это в самом деле интересно. – На другом конце этого магического спектра, – продолжала она, – располагался клан Рованванд. Добрый и мирный, он приобрел известность как вместилище самых важных магических наук. Они написали первую «Книгу теней». Они собирали заговоры, изучали магические свойства окружающего их мира.

– Здорово, – заметил Робби. – И что же с ними случилось?

Бри мельком просмотрела страницу.

– М-м-м, давайте посмотрим.

– Они вымерли, – послышался красивый голос Кэла из открытой двери комнаты Бри.

Мы даже подпрыгнули от неожиданности – никто из нас не слышал ни звонка у входной двери, ни звука его шагов по лестнице.

После короткого замешательства Бри наградила его ослепительной улыбкой.

– Заходи, – пригласила она, отставляя в сторону лак для ногтей.

– Привет, Кэл, – сказала с улыбкой Дженна.

– Привет, – ответил он, вешая куртку на ручку двери.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что они вымерли?

Кэл прошел в комнату и сел рядом со мной на кровать. Бри повернулась, посмотрела на нас, сидящих рядом, и глаза ее сверкнули.

– Да, было семь великих кланов, – начал Кэл. – Клан Вудбейн считался самым злобным, а Рованванд – самым добрым, остальные занимали среднее положение, у них были как хорошие качества, так и плохие.

– И это все правда? – спросила Дженна, бросая жевательную резинку в мусорную корзину.

Кэл кивнул:

– Да, насколько нам известно, кланы Вудбейн и Рованванд враждовали между собой тысячи лет, а остальные пять кланов переходили то на одну, то на другую сторону.

– А что это за пять остальных кланов? – спросил Робби.

– Подожди, сейчас скажу, – ответила ему Бри, проводя пальцем по странице.

– Вудбейн, Рованванд, Викрот, Брайтендел, Бурнхайд, Виндекелл и Липваун, – назвала я все кланы по памяти.

Все с удивлением посмотрели на меня, кроме Кэла, который только чуть улыбнулся.

– Я только что прочитала эту книгу, – пояснила я.

Бри кивнула:

– Да, Морган права.

– Викроты были связаны с викингами, – добавил Кэл.

– Интересно, – заметил Мэтт.

Дженна села на пол, опираясь спиной о его ноги. Он тут же начал как бы в рассеянности перебирать ее локоны.

– Так как же они умерли? – спросил Робби.

– Они сражались между собою тысячи лет, – повторил Кэл. Прядь его волос упала на щеку. – Постепенно их число сокращалось. Клан Вудбейн и их союзники просто убивали врагов, как в открытых битвах, так и при помощи черных заклинаний. Клан Рованванд тоже уничтожал своих врагов не столько при помощи черной магии, сколько используя свои тайные знания, которыми ни с кем не делился. Так, когда в клане Викрот распространились болезни, Рованванды могли бы излечить их, но не стали этого делать. И их враги вымерли.

– Вот ублюдки, – сказал Робби, а Бри захихикала.

Я нахмурилась, почувствовав некоторое раздражение.

Кэл бросил на Робби насмешливый взгляд.

– Продолжай, Кэл, – сказала Бри. – Не обращай на него внимания.

За окном было уже совсем темно, капли холодного дождя барабанили по стеклам. Я с ненавистью подумала о том, что скоро мне придется возвращаться домой к гамбургерам и французскому жаркому, которое сегодня готовит Мэри-Кей.

– И около трехсот лет назад, – продолжал Кэл, – случился настоящий катаклизм среди кланов. Никто не знает точно, что произошло в то время, но кланы распались, а ведьм стали истреблять. Как подсчитали историки, за сто лет девяносто или даже девяносто пять процентов ведьм были убиты, как другими ведьмами, так и правителями, так или иначе вовлеченными в тот конфликт.

– Ты хочешь сказать, что это побоище было спровоцировано самими ведьмами, чтобы уничтожить своих противников? – с недоверием спросила Бри.

– Я не сказал, что здесь все ясно. Это только предположение.

Мне было тепло, присутствие Кэла и звук его голоса действовали на меня успокаивающе. Но только снаружи. А внутри я ощущала холод, он пронизывал меня до мозга костей. Мне было невыносимо больно слушать о том, как истребляли ведьм.

– А затем, – снова послышался голос Кэла, – наступило средневековье, Темные времена, как называли эту эпоху. Темные времена для ведьм длились более двухсот лет. Кланы утратили свою сплоченность, их члены переженились с чужаками и родили детей, которые уже не принадлежали ни к какому клану, а те, кто заключил брак с простыми людьми, вообще не могли иметь детей.

Мне вспомнилось: я читала, что члены семи кланов так долго жили в изоляции, отдельно от всех, что стали отличаться от людей и не могли иметь детей от обычного человека.

– Ты так много знаешь про все это, – заметила Дженна.

– Я очень долго этому учился, – объяснил Кэл.

Бри потянулась и дотронулась до его колена.

– А что было потом? Я еще не дочитала до этого.

– А потом древние обычаи и древние чувства обиды были забыты. Но приобретенные знания о магии Викка почти утеряны человечеством. И вот около ста лет назад несколько ведьм, представляющих все семь кланов, вернее, то, что от них осталось, попытались выбраться из этого Темного времени и возродить магию Викка.

Он переменил позу, и Бри пришлось убрать руку с его колена. Мэтт продолжал заплетать косичку из волос Дженны, а Робби растянулся на ковре.

– В книге говорится: они поняли наконец, что к катаклизму привела обособленность кланов, – вставила я. – И тогда они решили создать один большой клан и не делать больше никаких различий между собой.

– Единство разнообразия, – обобщил Кэл. – Они разрешили браки между представителями разных кланов и постановили целью наладить хорошие отношения между ведьмами и обычными людьми. Эта небольшая группа просвещенных ведьм назвала себя Высшим советом, она сохранилась до наших дней. И почти все современные ковены Викка существуют благодаря им и их учению. Теперь движение ведьм быстро разрастается, а старые кланы – одно только воспоминание. Большинство людей не воспринимают их всерьез.

Я вспомнила продавца в магазине практической магии, который спросил меня, из какого я клана, и еще кое-что из его слов. Вспомнила и спросила:

– А что такое кровная ведьма? Чем она отличается от простой ведьмы?

Кэл посмотрел мне в глаза, и я почувствовала, будто во мне поднимается какая-то волна.

– Говорят, кровной ведьмой считается тот, чья родословная восходит к одному из семи кланов. Обычная ведьма практикует магию Викка и следует ее догматам. Такие ведьмы черпают свою магическую энергию из всего, что их окружает. А кровная, или потомственная, ведьма является более сильным проводником такой энергии и обладает огромной силой.

– Мне кажется, мы все скоро станем ведьмами, – с улыбкой сказала Дженна.

Она подтянула колени, обхватила их руками, в ней появилось что-то кошачье, и она стала еще более женственной.

Робби кивнул, глядя на нее.

– И нам придется целый год учиться этому, – сказал он, поправляя на носу очки.

Его лицо покраснело и воспалилось, как будто ему было плохо.

– А мне не надо учиться, – спокойно проговорил Кэл. – Я кровная ведьма.

– Ты – потомственная ведьма? – спросила Бри, выпучив глаза.

– Разумеется, – пожал плечами Кэл. – И моя мама, и мой отец кровные ведьмы, ну и я тоже. Среди нас их больше, чем вы думаете. Мама знает многих.

– Ну и ну! – удивился Мэтт и даже оставил в покое волосы Дженны. – И к какому же клану вы принадлежите?

Кэл усмехнулся:

– Не знаю. Семейные архивы были утеряны, когда семьи моих родителей эмигрировали в Америку. Семья мамы из Ирландии, а папина – из Шотландии, поэтому они могли быть из разных кланов. Может быть, из клана Вудбейн, – сказал он и рассмеялся.

– Это внушает благоговейный ужас, – проговорила Дженна, – и делает магию более реальной, когда перед глазами живой пример.

– Да нет, многие ведьмы гораздо могущественнее меня, – спокойно сказал Кэл.

Я видела его профиль – ровные брови, прямой нос, красиво очерченные губы. Все остальное в комнате померкло, словно исчезло из вида. Уже шесть часов, смутно подумала я и сразу услышала снизу приглушенный бой часов.

– Мне нужно идти, – услышала я свой голос, доносившийся как будто издалека.

Засунув книгу о травах под свитер, я с трудом оторвала взгляд от лица Кэла и вышла из комнаты, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги.

Спускаясь по лестнице, я крепко держалась за перила. На улице мое лицо окатило дождем. Я заморгала и поспешила к машине. Сиденья и руль были холодные. Я повернула ключ зажигания мокрыми, застывшими руками.

А в мозгу у меня бились слова: кровная ведьма, кровная ведьма, кровная ведьма…

17. В западне

В 1217 году охотники за ведьмами захватили ведьму из клана Викрот. А наутро темница оказалась пустой. Так родилась пословица: «Лучше три раза убить ведьму, чем один раз запереть ее, ибо ведьму ничем нельзя удержать».

Альтус Полидармус. «Ведьмы, волшебники и маги», 1618 г.

Октябрь. Я забросила свой старый дневник и делаю первую запись в «Книге теней». Не знаю, правильно ли я поступаю. Я никогда не видела другой «Книги теней». Но я хочу засвидетельствовать, что я заново родилась осенью этого года. Родилась как ведьма. Это самое радостное, но и самое страшное из всего, что я когда-либо совершала.

– Это просто поразительно! – сказала я, открывая йогурт. – Сад разбит восемью лучами, как колесо шабаша. И эти растения лечебные и для приправ. И все сделали монашки! Католические монашки!

Я взяла ложечкой немного йогурта и посмотрела на сидящих за столом. Это было в школьном кафетерии. Робби допустил ошибку, небрежно спросив меня о воскресной поездке в аббатство – его семья ходила в ту же церковь, что и мы. И я не могла удержаться, чтобы не рассказать об этом.

– Надо было бы тебе взглянуть, что это за монашки, – отозвался Робби, пивший молочный коктейль.

– Черт побери, да эти ведьмы повсюду! – воскликнула Дженна, качая головой. – Она вытерла губы бумажной салфеткой и откинула назад волосы. – Теперь, когда я кое-что узнала про ведьм, я везде вижу их следы. Мама сказала, что надо поехать в Ред-Килл, купить тыкву для Хэллоуина. И я вдруг осознаю, откуда пошел этот обычай.

– Привет, – сонным голосом невнятно пробормотал Итан, плюхнувшись на стул рядом с Шарон.

У него были красные глаза, слипшиеся пряди волос спадали на воротник.

Шарон с отвращением посмотрела на него и отодвинулась, будто он мог испачкать ее новенькую клетчатую юбку и белую блузу.

– Ты хоть когда-нибудь бываешь не под балдой? – спросила она.

– Сейчас я не под балдой. Сейчас я простужен.

Я взглянула на него и почувствовала, что у него тяжелая голова и заложен нос.

– Итан больше не курит, – тихо произнес Кэл. – Правда, Итан?

Итан выглядел раздраженным. Он взял банку клюквенного сока из школьного автомата и открыл ее.

– Верно, приятель. Я уже дошел до точки, – сказал он.

Кэл засмеялся.

– В следующий раз ты скажешь мне, чтобы я стал паршивым вегетарианцем или еще кем-нибудь, – проворчал Итан.

– Что угодно, только не это, – язвительно заметил Робби.

Шарон с чопорным видом снова отодвинулась от него. Ее золотые браслеты на запястьях зазвенели, когда она принялась разделывать цыпленка палочками для еды.

– Ты с ней поосторожнее, – шепнула Бет Итану.

Сегодня у нее был один бриллиант в носу, а другой – на лбу. Выглядела она очень экзотично, ее зеленые глаза сверкали на смуглом лице, как у кошки.

Шарон скорчила ей гримасу, а Итан рассмеялся и принялся за свой сок.

Мы с Бри обменялись взглядами, а потом Бри уже не отрывала взора от Кэла. Я вернулась к своему йогурту. Мы сидели вплотную друг к другу за столом для ланча, рассчитанным на восьмерых: я и Бри; Рейвин и Бет со своими кольцами в носу, крашеными волосами и татуировкой; Дженна и Мэтт, сладкая парочка; Итан и Робби, нечесаные и неряшливые; Шарон Гудфайн, эта принцесса-воображала, и Кэл, объединивший нас всех. Он окинул взглядом сидящих за столом и улыбнулся, должно быть, радуясь тому, что он здесь, с нами. Мы были привилегированной девяткой. Возможно, его новым ковеном ведьм, если захотим. Я хотела.

– Морган! Подожди! – крикнула Дженна, когда я шла к своей машине.

Был конец пятницы, еще одна неделя прошла. Я остановилась, поджидая Дженну, и перебросила рюкзак на другое плечо.

– Ты сегодня вечером пойдешь на круг? – спросила Дженна, подойдя ко мне поближе. – Это будет у меня дома. Думаю, мы сделаем суши.

Я почувствовала себя алкоголиком, которому вдруг предложили выпить. При мысли о том, что можно пойти еще на один круг, почувствовать магический ток крови по венам, ощутить духовную близость с Кэлом, я чуть не разрыдалась.

– Мне бы очень хотелось, – нерешительно проговорила я.

– Тогда почему же не пойти? – несколько удивленно спросила она. – Мне кажется, ты так интересуешься культом Викка. И Кэл говорит, что у тебя способности к магии.

Я вздохнула.

– Мои родители против, – объяснила я. – Мне до смерти хочется пойти, но даже представить не могу, что мне потом устроят дома.

– А ты скажи им, что у меня вечеринка, или скажи, что переночуешь у меня. Нам не хватало тебя на прошлой неделе. Когда ты с нами, все получается гораздо веселее.

Я горько улыбнулась и спросила:

– Ты хочешь сказать, что никто не падал, хватаясь за грудь?

Она засмеялась:

– Нет, но Кэл сказал, что ты сверхчувствительная. Верно?

Подошел Мэтт и обнял Дженну за талию. Она улыбнулась ему. Интересно, подумала я, они хоть раз в жизни поссорились или засомневались в любви друг к другу?

– Да, это так. Я – чувствительная Морган, – усмехнулась я.

– Постарайся приехать, если сможешь, – настаивала Дженна.

– Ладно, попытаюсь. Спасибо.

Я села в машину, думая о том, какая хорошая девушка Дженна, хотя раньше этого не замечала, потому что мы принадлежим к разным социальным группам.

– Мы тут собираемся потусоваться, хочешь пойти с нами? – спросила меня Мэри-Кей вечером в субботу. – Джейси взяла напрокат классный фильм, будем есть попкорн и веселиться.

Я улыбнулась ей:

– Устоять почти невозможно. Но я попробую. Мы с Бри можем сами посмотреть фильм. А Бэккер будет у Джейси?

Мэри-Кей отрицательно покачала головой:

– Нет. Они с отцом поедут на матч «Гигантов» в Нью-Джерси.

– У тебя с ним все хорошо?

– Угу.

Мэри-Кей расчесывала волосы до тех пор, пока они не стали мягкими и блестящими, потом собрала их в «конский» хвост. Выглядела она восхитительно – то, что надо для дружеской тусовки.

Вскоре после того как Мэри-Кей отправилась в этот промозглый вечер на велосипеде к подруге за полмили от нашего дома, в гостиную вошли родители, уже одетые для выхода.

– Где будет спектакль? – спросила я, вытягивая ноги на кушетке.

– Где будут давать спектакль? – поправила меня мама.

– Какая разница? – улыбнулась я.

Мама сделала нарочито неодобрительную гримасу.

– В Бурдоксвилле, – сказала она, застегивая жемчужное ожерелье. – В общественном центре. Мы вернемся около одиннадцати, на обратном пути заберем Мэри-Кей – она знает. Оставь записку, если вы с Бри решите куда-нибудь сходить.

– Хорошо, – сказала я.

– Идем, Мэри-Грейс, мы опаздываем, – поторопил ее папа.

– Пока, солнышко, – сказала мама.

Они уехали, и я осталась дома одна. Поднялась наверх, надела пестрый индийский топик и серые брюки. Тщательно расчесала волосы и решила оставить их распущенными. Я даже открыла шкафчик в ванной и осмотрела громадную коллекцию косметики Мэри-Кей – теней, румян и кремов. У меня не было никакого представления, как всем этим пользоваться, но времени на раздумья не оставалось. Я ограничилась тем, что чуть подкрасила губы, и направилась к двери.

Дженна жила в районе Гудзон, новом шикарном месте, застроенном богатыми домами. Я схватила ключи и куртку и сунула ноги в сабо. В голове билась одна-единственная мысль: круг, круг, круг. Меня охватило возбуждение. Но когда я уже открыла дверь, собираясь выйти, зазвонил телефон.

Поднять трубку или нет? Телефон прозвонил в четвертый раз, и я подумала: а вдруг это Дженна? Хочет сообщить, что изменились планы. Но, еще не успев приложить трубку к уху, поняла, это миссис Фиорелло, мамина сослуживица.

– Хелло? – нетерпеливо ответила я.

– Морган? Это Бетти Фиорелло.

– Привет, – сказала я, подумав, что я и так знаю, кто это.

– Привет, милочка. Послушай, я только что говорила с твоей мамой по сотовому телефону, она сказала, что, вероятно, я еще смогу застать тебя.

– Угу, – ответила я.

Мое сердце учащенно билось. Как же он не ко времени этот звонок, думала я. Как же он мне не нужен. Я хотела одного – увидеть Кэла, снова почувствовать, как меня омывает волна волшебных ощущений.

– Послушай, мне надо заехать и взять несколько вывесок. Мама сказала, что они у нее в гараже. Я завтра открываю три новых дома, и мне они позарез нужны.

У миссис Фиорелло был самый противный голос во всем мире. Мне хотелось завопить от злости.

– Хорошо, – вежливо ответила я.

– Что, если я заеду, скажем, минут через сорок пять?

Я в бешенстве посмотрела на часы.

– Н-не могли бы вы приехать чуть пораньше? Я собираюсь сходить в кино.

– О, извини. Я попробую. Но мне все равно придется подождать, пока мистер Фиорелло вернется домой, он на машине.

Вот дерьмо, подумала я.

– Я могу выставить эти вывески на улицу. Прямо у гаража.

– О, дорогая, – сказала миссис Фиорелло, продолжая рушить мою жизнь, – мне надо сначала их увидеть. Я не знаю, какие именно мне понадобятся, пока не просмотрю их.

У мамы около сотни таких вывесок в гараже. Я не могу вынести их все. В моей голове проносились разные мысли, но я не могла остановиться ни на одной. Проклятие!

– Ну тогда, может, мне совсем не ходить в кино? – неуклюже намекнула я.

Но миссис Фиорелло не поняла намека.

– Мне так жаль, дорогая. У тебя что, свидание?

– Нет, – кисло ответила я.

Надо заканчивать разговор, а то я наору на нее.

– Увидимся через сорок пять минут, – коротко сказала я и бросила трубку.

Я чуть не плакала. В какой-то момент мне показалось, что мама нарочно подослала миссис Фиорелло, чтобы проверить меня. Нет, на нее это не похоже.

Ожидая миссис Фиорелло, я вычистила кухню и запустила посудомоечную машину, словно Золушка, опаздывающая на бал. Потом засунула ворох своей одежды в стиральную машину. Включила музыку и запела во всю силу своих легких. Вынула одежду и повесила ее в сушилку, поставив таймер на сорок пять минут.

Наконец, более чем через час, появилась миссис Фиорелло. Я провела ее в гараж, она начала копаться в маминых вывесках и, казалось, занималась этим целую вечность. Я печально сидела на пороге гаража, подпирая голову руками. Она отобрала восемь штук и весело поблагодарила меня.

– Нет проблем, – вежливо ответила я. – До свидания, миссис Фиорелло.

– До свидания, дорогая, – попрощалась она.

Когда она уехала, было уже десять часов. Какой смысл ехать, когда круг уже начался, – до дома Дженны добираться минут двадцать. Я уже не смогу присоединиться к ним.

Я бросилась на диван в гостиной. Мне стало страшно: что, если я так отстану от нашей группы, что не смогу догнать их? Что, если Кэл откажется от меня? Что, если они не позволят мне прийти на следующий круг?

Я была в отчаянии. И тут мне пришла в голову неожиданная мысль. Если я не могу изучать магию Викка в группе, то почему бы мне не заниматься этим самой? А потом я докажу Кэлу и всем остальным, что я на самом деле посвященная. Надо попытаться сделать магическое заклинание. У меня даже появилась мысль, как это выполнить. Завтра я поеду в магазин практической магии и куплю там все необходимое.

18. Последствия

Помните, что ведьмы живут среди нас, как наши соседи, и тайно занимаются своим делом, даже если мы ведем честную, богобоязненную жизнь.

Альтус Полидармус. «Ведьмы, волшебники и маги», 1618 г.

В воскресенье мы всей семьей ходили в церковь, а потом устроили себе поздний завтрак в ресторане. Придя домой, я сразу же позвонила Дженне. Ее не было дома, и я оставила сообщение на автоответчике, объяснив, что произошло вчера вечером, и извинившись, что не смогла прийти. Потом позвонила Бри, но и ее не оказалось дома. Я тоже оставила ей сообщение, стараясь не думать о том, что в этот момент она, может быть, находится в комнате Кэла. Потом я села за обеденный стол и занялась уроками. Решая сложные математические уравнения, я забыла про все на свете. Стройные математические формулы, выливающиеся в точные ясные ответы, сами по себе казались магическими знаками. Я остановила машину у магазина практической магии в пять часов, совсем незадолго до его закрытия. Купив все необходимое, я вернулась домой, чтобы поздно ночью, когда сестра и родители лягут спать, начать ворожбу.

Я оставила свою дверь чуть приоткрытой, чтобы услышать, если мама, папа или Мэри-Кей вдруг проснутся, и взяла книгу о магических растениях. Кэл сказал, что я обладаю повышенной чувствительностью и у меня способности к магии. Надо узнать, так ли это.

Раскрыв книгу «Ритуалы с растениями для начинающих», я нашла раздел «Очищение кожи».

Проверила записи. Идет ли луна на убыль? Я уже знала, что заговоры на урожай, прибавление и процветание делаются в фазе увеличения луны. Заговоры на избавление, уменьшение и ограничения делаются, когда луна идет на убыль. Если хорошенько подумать, в этом можно отыскать определенный смысл.

Для заклинания я выбрала кошачью мяту, которая придает красоту, огурец и ангелику для здоровья, ромашку и розмарин для очищения.

Пол в моей комнате покрыт ковром, но я решила, что мне удастся нарисовать на нем мелом круг. Прежде чем замкнуть его, я положила на середину книгу и все, что мне потребуется. Трех свечей достаточно, чтобы читать текст. Потом я посыпала солью границу моего круга и произнесла: «Этой солью я очищаю мой круг».

Мне понадобились ступка и пестик Положив туда отмеренное количество нужных ингредиентов, я налила горячей воды из термоса, написала на бумажке имя человека, на которого я ворожила, и сожгла ее в пламени свечи. Ровно в полночь я шепотом стала читать магическое заклинание:

Внутренняя красота есть красота наружная.

Это зелье разгладит твои шрамы,

А целебная вода очистит тебя,

И твоя красота сохранится навек.

Я быстро читала его, пока часы внизу били двенадцать, и с последним их ударом я произнесла последнее слово. И тут же все волоски на моих руках встали дыбом, все три свечи разом погасли, и комнату осветила яркая вспышка молнии. А в следующее мгновение раздался такой оглушительный удар грома, что у меня внутри все задрожало.

Я в испуге посмотрела в окно – уж не загорелся ли наш дом. Потом вскочила на ноги и зажгла лампу. Электричество не отключилось.

Мое сердце билось о ребра. С одной стороны, все это казалось настолько неестественным и театральным и произошло именно в тот момент, когда я произносила заклинание, что было почти забавным. Но, с другой стороны, подумала я, а вдруг Бог заметил, что я делаю, и послал мне предупреждение в виде молнии. Странно, очень странно, сказала я себе и сделала глубокий вдох, чтобы хоть немного унять сердцебиение.

Я торопливо собрала свое снадобье, положила его в маленький чистый контейнер из-под салата и сунула в рюкзак. Через минуту я, выключив свет, была уже в кровати.

А на улице лил дождь и гремели раскаты грома, это была самая сильная осенняя буря. И мое сердце никак не могло успокоиться.

– Вот, попробуй это, – небрежно сказала я Робби утром в понедельник.

И сунула ему в руки тот самый контейнер.

– Что это такое? – спросил он. – Салат? Что мне с этим делать?

– Это мазь для лица, мне ее дала мама. Действует очень хорошо.

Он с удивлением посмотрел на меня, но я отвела взгляд в сторону, испугавшись, что у меня может быть виноватый вид. Я не сказала ему правды, я ставила на нем опыт.

– Ладно, – проговорил он и сунул контейнер в рюкзак.

– Как прошел круг в субботу? – шепотом спросила я Бри, когда мы сидели в комнате для занятий. – Мне и в самом деле очень жаль, что я пропустила его. Я пыталась дозвониться тебе, чтобы узнать, как и что.

– Да, я получила твое сообщение, – извиняющимся тоном сказала она. – Но мы с папой ездили вчера в город и вернулись очень поздно. Пустая поездка, но хоть подстриглась.

Мне показалось, что ее волосы выглядели так же, как и всегда, может, стали на полсантиметра короче.

– Здорово. Ну, а как дела с Кэлом?

Она чуть нахмурила свои классические брови.

– Кэл… неуловим. Его трудно поймать. Я так старалась остаться с ним наедине, но это невозможно.

Я кивнула, надеясь, что она прочтет на моем лице выражение сочувствия, а не облегчения.

– Все это начинает мне надоедать, – грустно вздохнула она.

Я подумала, не сказать ли ей, что я сделала заклинание на Робби и жду теперь результата. Но нужные слова не шли на ум, и это, вместе с моими чувствами к Кэлу, стало вторым секретом от моей лучшей подруги.

* * *

В среду утром Бри и некоторые другие участники нашего круга, как обычно, сидели на скамейках у входа в школу. Когда я подошла к ним, Рейвин бросила на меня косой взгляд, но Кэл вполне искренно, без тени упрека предложил мне присесть.

– Мне на самом деле очень жаль, что не удалось прийти, – сказала я главным образом для Кэла. – Я уже совсем было собралась поехать к Дженне, но позвонила женщина, которая работает с мамой, и попросила меня задержаться, чтобы она могла забрать у нас кое-что. Это длилось целую вечность, и у меня ничего не получилось…

– Мы уже слышали твои извинения, звучит неубедительно, – перебила меня Рейвин.

Я ждала, что в разговор вмешается Бри и защитит меня из чувства дружеской солидарности, как это бывало всегда, но она промолчала.

– Забудь об этом, Морган, – дружески произнес Кэл, отметая повисшую в воздухе напряженность.

В этот момент появился Робби, и мы все уставились на него. Кожа на его лице стала значительно лучше, конечно, не такой, как до седьмого класса, но лучше.

Черные глаза Бри блеснули, когда она осмотрела его лицо и проанализировала увиденное.

– Робби, ты выглядишь просто потрясающе.

Робби пожал плечами и бросил рюкзак на землю. Я внимательно посмотрела на него. Следы угрей еще остались, но если раньше кожу можно было оценить двумя баллами по десятибалльной шкале, то теперь это было никак не меньше семи баллов.

Я заметила, что Кэл внимательно посмотрел на него. А потом взглянул на меня, будто сообразив, что я имею к этому какое-то отношение. Похоже, ему все известно. Но он не мог знать, он не знал, и я сидела тихо.

Молчи, мысленно скомандовала я Робби, не говори никому, какое снадобье я тебе дала. А внутри меня терзал благоговейный страх. Неужели мое средство и в самом деле помогло? И как будет дальше? Робби многие годы посещал дерматолога, но никаких видимых улучшений не замечалось. А теперь, всего после двух дней лечения моей мазью, он стал выглядеть превосходно. Неужели я и в самом деле стала ведьмой? Да нет, этого не может быть, уверяла я себя. Мои родители не были кровными ведьмами. С этой стороны я была спокойна. Но, может быть, у меня и в самом деле есть способности к магии?

К нам подошли Дженна и Мэтт.

– Привет, ребята, – сказала Дженна. Октябрьский ветер вцепился в ее светлые волосы, она вздрогнула и покрепче прижала к груди книги.

– Привет, Робби! – Она внимательно вглядываясь в него, будто стараясь понять, что в нем изменилось.

– У кого-нибудь есть книга «Звуки и ярость»? – спросил Мэтт, засовывая руки в карманы своей черной кожаной куртки. – Не могу найти свою, а мне она нужна на уроке английского.

– Можешь позаимствовать мою, – сказала Рейвин.

– Спасибо.

Никто ничего не сказал больше о Робби, но он, не отрываясь, смотрел на меня. Когда я, наконец, встретилась с ним взглядом, он тут же отвел глаза в сторону.

А в пятницу, когда кожа на лице Робби стала совсем гладкой и пятна исчезли, и каждый ученик в школе понял, что его лицо больше не похоже на пиццу, а девочки из его класса вдруг осознали, что на него даже приятно смотреть, он решил рассказать всем, как это произошло.

Ближе к вечеру в пятницу я граблями убирала опавшие листья на нашем заднем дворе. Точнее сказать, не столько сгребала их, сколько брала в руки и рассматривала, восхищаясь тонким узором прожилок и источаемым ими запахом. Некоторые были еще наполовину зелеными, и я думала, как же они удивились, оказавшись на земле. Другие листья были совсем сухие и коричневые, с красными, словно кровавыми, точками по краям, как будто они поцарапались, падая вниз. Многие сияли всеми красками осени – желтой, оранжевой и темно-красной. И были еще очень маленькие листочки, слишком молодые, чтобы опадать, но слишком поздно родившиеся, чтобы жить.

Я сжала пальцами большой, во всю ладонь, хрустящий лист и ощутила теплоту его красок. Закрыв глаза, я представила себе жаркий летний день, радость этого колышущегося на ветру зеленого листа и вдруг – пугающее холодное дуновение осени. И вот, плывя по ветру, он падает наконец на землю и, ощущая ее запах, соединяется с ней.

И вдруг я заморгала, почувствовав приближение Кэла.

– Ну и что он говорит тебе? – донесся до меня голос с заднего крыльца.

Я вздрогнула, как испуганный кролик, и повернулась на каблуках. Подняв голову, я увидела Мэри-Кей, которая вела Кэла, Бри и Робби ко мне, на задний двор.

Я смотрела на них в сумеречном вечернем свете. Затем опустила взгляд на свой лист, но его уже не было. Я стояла молча, отряхивая руки и брюки.

– Что случилось? – спросила я, переводя взгляд с одного лица на другое.

– Нам надо поговорить с тобой, – сказала Бри.

Она держалась холодно и отчужденно, ее губы превратились в тонкую линию.

– Я все рассказал им, – признался Робби. – Сказал, что ты дала мне самодельное снадобье в коробочке, и оно вылечило мою кожу. И я… я хочу знать, что это такое.

Я испуганно посмотрела на них. Мне показалось, что меня собираются судить. Ничего не оставалось, как сказать им всю правду.

– Кошачья мята, – неохотно проговорила я. – Кошачья мята и ромашка, ангелика, розмарин и огурец. Кипящая вода. Ну и еще кое-что.

– Глаз тритона и шкура жабы? – поддразнил меня Кэл.

– Это было заклинание? – спросила Бри, наморщив лоб.

Я кивнула, глядя в землю и поддевая своим сабо желтые листья.

– Ну да, заклинание для начинающих. – Я посмотрела на Робби. – Я была уверена в том, что оно не причинит никакого вреда. Я никогда не дала бы его тебе, если бы думала, что оно может повредить. А если честно, я думала, что оно вообще никак не подействует.

Робби снова посмотрел на меня. И я поняла, что он симпатичный парень, несмотря на некрасивые очки и плохую стрижку. Просто его лицо было трудно разглядеть из-за этих проклятых угрей. Теперь на почти гладкой коже кое-где виднелись белые линии, будто лечение все еще продолжалось. Я смотрела на него, восхищаясь делом своих рук.

– Расскажи нам про это, – предложил Кэл. Задняя дверь дома снова открылась, и мама, высунув голову, сказала:

– Дорогая, обед через пятнадцать минут!

– Хорошо, – отозвалась я.

Мама скрылась, без сомнения, мучимая любопытством, что это за незнакомый парень.

– Морган! – вернула меня к жизни Бри.

– Я не знаю, как это объяснить, – медленно произнесла я, глядя на опавшие листья. – Помните, я рассказывала вам о тех травах, что выращивали там, в аббатстве? Эти травы… мне показалось, что они говорили со мной. Я почувствовала, что хочу изучать растения, больше знать о них.

– Что именно знать? – спросила Бри.

– Все. Я читала и читала о лечебных и магических свойствах растений. Кэл сказал, что я… проводник энергии. Мне просто хотелось посмотреть, что получится.

– И я оказался твоим подопытным поросенком, – заметил Робби.

Я снова посмотрела на него. Этого Робби я едва узнавала.

– Мне действительно было очень неприятно, что я пропустила два круга подряд. Я решила попробовать поработать самостоятельно. Ну, испробовать совсем простое заклятие. Хочу сказать, я не пыталась изменить мир и не хотела делать что-то особенное. Мне нужно было что-нибудь маленькое, наглядное, что дало бы быстрый результат.

– Ну да, вроде как маленький научный эксперимент, – сказал Робби.

– Я знала, что не причиню тебе вреда, – настойчиво повторила я. – Это самые обычные растения и вода.

– И заклинание, – добавил Кэл. Я кивнула.

– Когда ты это сделала? – спросил Кэл.

– В полночь, в воскресенье. Я была очень расстроена, что не попала в субботу на круг, ну и… – Я замолчала.

– Что-нибудь произошло, когда ты делала заклинание? – с интересом спросил Кэл.

Я почувствовала, что Бри рассердилась. Я пожала плечами.

– Была гроза.

Мне не хотелось говорить о погасших свечах, о поразительно громких и страшных раскатах грома.

– Значит, теперь ты и погодой управляешь? – спросила Бри с болью в голосе.

Я вздрогнула.

– Я не сказала этого.

– Очевидно, это какое-то странное совпадение, – проговорила она. – Но, слава Богу, ты, без сомнения, помогла Робби. Кэл, скажи ей. Никто из нас не способен на такое. Даже ты и то не смог бы сделать ничего подобного.

– Нет, я бы смог, – мягко возразил Кэл. – Многие смогли бы это сделать, надо только иметь опыт. Даже если это не кровные ведьмы.

– Но ведь у Морган нет никакого опыта, – звенящим от напряжения голосом проговорила Бри. – Разве не так? – повернулась она ко мне.

– Конечно, так, – спокойно подтвердила я.

– В данном случае мы имеем дело с необыкновенно одаренным любителем, – задумчиво произнес Кэл. – Я действительно рад, что все это открылось, потому что нам надо поговорить. – Он положил руку мне на плечо. – Ты не должна творить заклинания, не поставив в известность того, для кого ты их делаешь, – сказал он. – Это плохо и небезопасно. И к тому же – нечестно.

Он выглядел необычно серьезным и даже мрачным, и я в растерянности кивнула.

– Мне очень жаль, Робби. Правда, – сказала я. – Даже не знаю, как теперь вернуть все обратно. Это было глупо.

– Господи, да не хочу я возвращаться к обратному! – встревожено проговорил Робби. – Просто я хотел, чтобы ты мне вначале сказала. А то как-то страшновато.

– Морган, я правда считаю, что тебе надо еще многому научиться, прежде чем делать заклинания, – сказал Кэл. – Будет лучше, если ты увидишь всю картину целиком, а не отдельные ее части. В мире и природе все взаимосвязано и, что бы ты ни сделала, твои действия задевают многих. Поэтому ты должна точно знать, что делаешь.

Я снова кивнула, чувствуя себя ужасно. То, что мое заклинание сработало, потрясло меня. А о возможных, далеко идущих последствиях я в самом деле просто не думала.

– Я не высший жрец, – сказал Кэл, – но могу научить тебя тому, что знаю, а потом ты будешь учиться у кого-то другого. Если захочешь.

– Да, конечно, захочу, – торопливо ответила я.

Потом взглянула на Бри, и мне захотелось взять обратно свои поспешные и столь самонадеянные слова.

– Самхейн, Хэллоуин, уже восемь дней, как прошел, – сказал Кэл, убирая свою руку. – Попытайся снова посещать наш круг, если сможешь. Думай об этом, по крайней мере.

– Здорово у тебя получилось, Роулендс, – покачал головой Робби. – Ты у нас прямо магистр магии Викка.

Я не смогла удержаться от улыбки. А у Бри лицо было напряженное.

Мама постучала в окно в знак того, что обед готов, я кивнула и махнула ей рукой.

– Извини меня, Робби, я больше не буду так делать.

– Я не возражаю, только ты сначала спроси меня, – беззлобно сказал он.

Мы прошли через двор, потом я провела друзей через дом и выпустила их в парадную дверь.

– Увидимся! – крикнула я и снова встретилась взглядом с Кэлом.

Хэллоуин прошел восемь дней назад.

19. Сон

Ведьмы могут летать на своих волшебных метлах, годных не только для подметания.

Жан-Люк Бельфлер. «Ведьмы и демоны», 1817 г.

Все признаки на лицо. Она, должно быть чистокровная ведьма. У нее тонкая кожа, и, кажется, что сквозь нее струится белый свет. Она прекрасна и страшна в своей мощи. Я клянусь на этой «Книге теней», что отыскал ее. Я был прав. Будь благословенна.

В тот вечер неожиданно явилась к обеду тетя Эйлин. Она прошла вместе со мной на кухню и стала помогать мне мыть посуду.

Устанавливая посуду в посудомоечную машину, я неожиданно для самой себя спросила:

– Как ты узнала о том, что ты лесбиянка?

Она с недоумением посмотрела на меня.

– Извини, – сказала я. – Забудь, это не мое дело.

– Да нет, все в порядке, – ответила она, чуть подумав. – Это законный вопрос. – Она еще немного помедлила. – Видишь ли, когда я росла, то чувствовала себя какой-то особенной. Ни мальчиком, ни девочкой, вообще никем. Я понимала, что я девочка, и мне это нравилось. Но мальчиков для меня словно не существовало.

Она наморщила нос, и я засмеялась.

– Я не знала, что родилась лесбиянкой, до восьмого класса, пока не влюбилась.

Я посмотрела на нее.

– В девочку?

– Да. Конечно, она не чувствовала ничего такого по отношению ко мне, и я ничего ей не говорила и ничего не делала. Меня тогда это очень смутило. Сначала я подумала, что это просто мой каприз. Потом я поняла, что со мной происходит что-то странное и мне нужен совет или помощь. Даже медицинская.

– Это ужасно, – сказала я.

– И только в колледже я осознала сама и призналась другим, что я – лесбиянка. Пошла на прием к терапевту, и он помог мне убедиться, что ничего страшного со мной не происходит.

Тетя Эйлин насмешливо улыбнулась.

– Это было нелегко. Мои родители пришли в ужас. Но что они могли поделать? Знаешь, очень неприятно, когда ты разочаровываешь своих собственных родителей или заставляешь их волноваться.

Я ничего не сказала, но уловила некоторое сходство со своими собственными ощущениями и переживаниями.

– Так или иначе, но они очень сильно осложнили мою жизнь. Не потому, что не любили меня, а просто потому, что не знали, как себя вести. Сейчас стало немного легче, но я по-прежнему не такая, какой они хотели бы меня видеть, и они до сих пор не могут с этим примириться. Никогда, например, не говорят со мной о моих склонностях или моих подругах. Полнейшее отрицание. – Она пожала плечами. – Я ничего не могу с этим поделать. Но я поняла: мне нужно принять существующее положение вещей и принять себя такой, какая я есть. Тогда у меня будет меньше трений, меньше стрессов, и я не буду чувствовать себя несчастной.

Я в восхищении смотрела на нее.

– Ты прошла длинный путь, крошка, – сказала я.

Она рассмеялась и крепко обняла меня за плечи.

– Благодарю Бога за твою маму, папу, тебя и Мэри-Кей, – с чувством произнесла она. – Просто не знаю, что бы я без вас делала, дорогие мои.

Весь остаток вечера я сидела на ковре в своей комнате и думала. Я не лесбиянка, но хорошо понимала тетю. Я тоже чувствовала, что я не такая, как мои родители, и даже не такая, как мои друзья. Слишком сильно меня влекло то, что они не смогли бы принять.

Что-то мне говорило: стань я ведьмой, и я буду более спокойной, естественной, сильной и уверенной в себе. Но, с другой стороны, я понимала: поступи я так, это больно ранит тех, кого я люблю больше всего на свете.

В эту ночь мне приснился ужасный сон.

Ночь. Озаренные лунным светом облака казались красновато-лиловыми, сизыми и сине-фиолетовыми. Я летела над нашим городком Видоуз-Вэйли, прохладный ветер овевал мое лицо и обнаженные руки. Здесь, наверху, было красиво, тихо и спокойно. Ветер свистел у меня в ушах, длинные волосы почти горизонтально метели у меня за спиной, платье билось о ноги и облегало мое тело.

Потом я услышала голос, страшный голос, окликающий меня. Я летала кругами над городком, снижалась, словно ястреб, ныряла и кружилась в плотных потоках воздуха. И всюду голос следовал за мной. В лесу с северной стороны городка голос звучал сильнее. Я спустилась ниже, так, что верхушки деревьев чуть ли не царапали мою кожу, и грациозно, на одной ноге, приземлилась на лужайке посреди леса.

Это был голос Бри. Я вошла в лес и, подчиняясь зову этого голоса, шла до тех пор, пока не добралась до болотистой низины, где из-под земли били родники, не столь сильные, чтобы образовать ручей, но все же не дающие земле просохнуть. Самое подходящее место для комаров, поганых грибов и плесени, сверкающей в лунном свете изумрудным блеском.

Бри застряла в трясине, ее лодыжки опутали сгнившие корни. И постепенно, дюйм за дюймом, болото засасывало ее. К тому времени, когда взойдет солнце, она погибнет.

Я протянула ей руку. Моя рука была сильной, крепкой и мускулистой, покрытой серебристой, блестевшей под луной кожей. Я схватила ее протянутую руку и услышала, как вонючая трясина захлюпала вокруг ее лодыжек.

Бри задыхалась от боли, потому что корни никак не хотели отпускать ее.

― Не могу! – закричала она. – Мне больно!

Я размахивала свободной рукой и сосредоточенно думала, что же мне делать. Я тяжело дышала и истекала потом, хотя ясно ощущала пронзительный холод ночного воздуха. Я почувствовала боль в груди – признак того, что вступает в силу магия. Бри рыдала и умоляла меня отпустить ее.

Я махнула рукой в сторону болота и пожелала, чтобы корни отцепились от ног Бри, развязались, расступились и освободили ее. И в то же время продолжала изо всех сил тянуть Бри за руку, словно я была повивальной бабкой, а она рождалась из этого болота.

И вот она закричала, ее лицо осветилось, и я вместе с ней плавно и без всяких усилий поднялась в воздух. Ее платье и ноги были испачканы вязкой черной слизью, и, даже держа ее за руку, я ощущала ноющую боль у нее в лодыжках. Но она была свободна. Я пролетела с ней до опушки леса и там опустила ее на землю. Вздымая в воздух, я слышала, как она облегченно рыдает, и знала, что она следит за моим полетом: как поднимаюсь я все выше и выше, пока не превращаюсь в точку на фоне пробуждающейся зари.

Потом я оказалась в большой грязной комнате, похожей на амбар. Я была ребенком. Инфанта Морган. На ворохе соломы сидела женщина и держала меня на руках. Это не была моя мама, но женщина качала меня и без конца повторяла: «Моя малышка, моя малышка».

Я смотрела на нее круглыми младенческими глазами, любила ее и понимала, что она любит меня.

Я проснулась дрожащая и измученная. И чувствовала себя так, будто болела гриппом и пролежала на кровати не меньше сотни лет.

– Тебе лучше? – спросила меня Мэри-Кей.

Было уже за полдень, я встала, оделась и ходила по дому не зная, чем заняться.

Я думала о Кэле и Бри и о том, что сегодня вечером все будут на круге, и мне смертельно хотелось побывать там. Кэл, наверное, ждет меня, особенно после того, что случилось вчера. Мне надо туда пойти, хоть убейся.

– Да, лучше, – ответила я сестре и взяла телефон, чтобы позвонить Бри. – Я плохо спала и проснулась с адской головной болью, вот и все.

Мэри-Кей сделала себе шоколадное молоко и сунула его в микроволновку.

– Да? Так, значит, все хорошо?

– Конечно. А что такое?

Она наклонилась над стойкой и отхлебнула горячего шоколада.

– А мне кажется, произошло что-то плохое. Я положила телефонную трубку с ненабранным номером себе на плечо.

– Что именно?

– Мне кажется, ты изготавливаешь какое-то зелье, – сказала Мэри-Кей. – Я вообще мало что знаю о твоей жизни, – торопливо добавила она. – Ты старше меня и вечно чем-то занята. Я хочу сказать… – Она замолчала и потерла рукой лоб. – Ты ведь не делаешь наркотики, а?

Я вдруг поняла, как выгляжу в глазах четырнадцатилетней девочки. Я ее старшая сестра. Она видит мое беспокойство и волнуется за меня.

– О, Мэри-Кей, ради Бога, – сказала я, обнимая ее. – Нет, я не делаю наркотики и не занимаюсь сексом, не ворую в супермаркетах, ну и прочее, прочее. И не буду, обещаю тебе.

Она отстранилась от меня.

– А тогда что это за книги, которые мама велела тебе выкинуть?

– Я же говорила тебе. Это книги о новой языческой религии – Викка.

– Тогда почему она так расстраивается? – не отступала Мэри-Кей.

Я глубоко вздохнула и повернулась к ней.

– Викка – это религия белых ведьм, – объяснила я.

Ее красивые карие глаза, похожие на мамины, расширились.

– В самом деле?

– Она учит жить в ладу с природой, использовать средства, которых так много вокруг нас. Мощь природы. Жизненные силы.

– Морган, а может, это что-то вроде сатанинских оргий? – в ужасе спросила Мэри-Кей.

– Да нет же, совсем нет, – ответила я, глядя ей в глаза. – В учении Викка нет ничего сатанинского. Мы не должны причинять вред людям. Все, что ты посылаешь в мир, возвращается к тебе в утроенном размере, поэтому надо делать только добро, всегда. Вот чему учит Викка.

Мэри-Кей все еще выглядела встревоженной, но слушала меня внимательно.

– Знаешь, духовность Викка требует, чтобы ты была хорошим человеком и жила в гармонии с природой и другими людьми.

– И танцевала голой, – добавила Мэри-Кей, прищурившись.

Я вытаращила глаза.

– Никто не делает этого, и, для твоего сведения, я лучше дам разорвать себя на куски диким зверям, чем стану танцевать голой. Викка – это то, что ты делаешь добровольно и если тебе нравится. Там нет жертвоприношений животных, нет сатанинских игрищ, и никто не танцует обнаженным, если сам не захочет. И никто не вонзает иголки в чучело обидчика.

– Тогда почему мама так волнуется?

Я подумала немного.

– Отчасти потому, что она многого не знает. Отчасти потому, что мы католики, и она не хочет, чтобы я переменила религию. А почему еще, честно сказать, я не знаю. Такую реакцию я просто не могла предвидеть. Она сама не своя.

– Бедная мама, – пробормотала Мэри-Кей.

Я нахмурилась.

– Послушай, я стараюсь щадить ее чувства. Но чем больше я познаю учение Викка, тем больше убеждаюсь, что это неплохая вещь. И не стоит ее бояться. Маме придется поверить мне.

– Плохо дело, – подвела итог Мэри-Кей. – А что мне сказать, если она спросит?

– Скажи, что сама сочтешь нужным. Я не хочу заставлять тебя лгать.

– Чепуха какая-то. – Мэри-Кей покачала головой, потом ополоснула свою кружку и поставила в раковину. – Намечается обед у тети Маргарет. Она звонила утром, ты еще спала.

– О, нет, думаю, что не смогу поехать, – сказала я, помня о круге, который состоится сегодня вечером. Мне больше нельзя пропускать ни одного.

– Привет, солнышко. Как ты себя чувствуешь? – спросила мама, входя в кухню с корзиной выстиранного белья, которую она держала на бедре.

– Лучше. Послушай, мам, я не смогу поехать с вами на обед к тете Маргарет сегодня вечером. Я уже обещала Бри прийти к ней.

Эта ложь как-то очень легко соскочила у меня с языка.

– А ты не можешь позвонить Бри и отказаться? Я знаю, Маргарет была бы очень рада видеть тебя.

– Я тоже хотела бы с ней повидаться. Но я уже обещала Бри помочь ей по математике.

Когда не знаешь, что сказать, ссылайся на школьные дела.

– Ну, как хочешь, – огорченно проговорила мама. – В конце концов, тебе шестнадцать. Думаю, тебе уже не интересно участвовать во всех семейных делах.

Теперь уже я почувствовала себя дрянью.

– Но я ведь обещала Бри, – промямлила я. – У нее низкий балл по математике, и она очень боится экзамена.

Я остро ощущала присутствие Мэри-Кей, которая слушала весь этот торг, и мне хотелось бы, чтобы ее здесь не было.

– Как хочешь, – снова сказала мама. – Тогда как-нибудь в другой раз.

– Конечно, – ответила я.

Под взглядом Мэри-Кей я вышла из комнаты, поднялась наверх и бросилась на кровать, подмяв под голову подушку.

20. Разочарование

Мужчины – прирожденные воины, но женщины в битве по-настоящему кровожадны.

Старая шотландская поговорка

Мы мчались сквозь ночь, сидя в комфортом салоне машины Бри. Дом Мэтта, где собирался очередной круг, находился примерно в десяти милях от города. Если Бри предложила подвезти меня, значит, понимала я, она что-то задумала. Ну и пусть. После моего вчерашнего ночного кошмара я с облегчением вздохнула, увидев ее живой и здоровой и, несмотря на ее деланное спокойствие, совсем нормальной.

Я вспомнила о тысячах часов, которые мы с ней провели в автомобиле: сначала с родителями Бри, потом с ее братом Таем – нас подвозили вплоть до прошлого года, когда она начала водить машину сама. Здесь, в машине, оставшись вдвоем, мы вели самые задушевные разговоры. Но сегодня все было иначе.

– Почему ты мне не сказала о том заклинании, которое сделала для Робби? – спросила Бри.

– Я сделала заклинание на снадобье, а не на Робби. Мне казалось, что оно не подействует, не хотелось оказаться в глупом положении, – пояснила я.

– А ты и вправду верила, что оно подействует? – спросила Бри.

Ее черные глаза не отрываясь смотрели вперед, на дорогу, мощные лучи фар пронзали ночную тьму.

– Я… я только надеялась. Понимаешь, я была уверена, что никто другой не сможет ему помочь. В понедельник у него была ужасная кожа, а теперь он выглядит потрясающе. Просто не знаю, что и думать.

– Ты считаешь себя кровной ведьмой?

Мне показалось, что я подвергаюсь допросу, и я засмеялась, чтобы хоть немного разрядить напряженность.

– О, да. Так оно и есть. Я – кровная ведьма. Ты не видела на днях Шона и Мэри-Грейс? Они только что купили новую магическую фигуру и повесили ее в гостиной над каминной полкой.

Бри промолчала. Я ощущала потоки напряжения и злобы, исходившие от нее, но не могла понять причины этого.

– Бри, о чем ты думаешь?

– Не знаю, что и думать, – ответила она, и я увидела, как побелели костяшки ее пальцев на обитом кожей руле.

К моему удивлению, она съехала на широкую обочину дороги Уиллер-роуд, заглушила мотор и всем телом повернулась ко мне.

– Меня беспокоит, какой двуличной ты стала.

Я уставилась на нее.

– Ты сказала, что тебе не нравится Кэл, что ты оставляешь его мне. Но вы постоянно разговариваете, шушукаетесь между собой и смотрите друг на друга так, будто вокруг вас никого нет.

Я открыла рог, чтобы ответить, но она продолжала говорить.

– На меня он так никогда не смотрит. – В голосе ее звучала боль. – Я перестала понимать тебя. Ты не посещаешь круг, а за нашими спинами делаешь заклинания! Думаешь, ты лучше нас? Думаешь, ты какая-то особенная?

От удивления я потеряла дар речи.

– Но вот сегодня я еду на круг. И ты прекрасно знаешь, почему я не приходила: тебе известно, какие фанатики мои родители. Это заклинание просто эксперимент, игра. Я понятия не имела, во что это выльется.

– И ты решила поставить опыт на Робби? – спросила Бри.

– Да, решила! И что тут плохого? – почти кричала я. – Я сделала так, что он выглядит в миллион раз лучше прежнего. И что это за преступление? Разве это плохо?

Мы сидели молча. От Бри исходили потоки злобы.

– Согласна, – через какое-то время сказала я, – даже если для Робби все обернулось хорошо, я не должна была ставить на нем опыт. Кэл сказал, что это не разрешается, и я понимаю почему. Это была ошибка, глупость. Но… но я просто… хотела знать.

– Что знать? – словно выплюнула она.

– Какая я, есть ли у меня особый дар.

Она молча смотрела в окно.

– Я хочу сказать, что вижу ауру людей. Ради бога, Бри! Я помогла Робби! Разве тебе не кажется, что это очень важно?

Она покачала головой, стиснув зубы.

– Ты сумасшедшая, – пробормотала она.

Эта была совсем не та Бри, которую я знала.

– Что с тобой, Бри? – спросила я, стараясь сдержать слезы злости. – За что ты злишься на меня?

Она коротко пожала плечами.

– Мне кажется, ты не откровенна со мной, – ответила она, снова отвернувшись к окну. – Похоже, что я никогда тебя не знала.

Я не могла сообразить, что ей ответить.

– Бри, я же тебе говорила. Думаю, ты и Кэл были бы прекрасной парой. Я не флиртовала с ним. И никогда не вызывала его на это. Не садилась рядом.

– Ты – нет. А вот он постоянно так делает. Но почему?

– Потому что хочет, чтобы я стала ведьмой.

– Но почему? Почему его совсем не заботит, станем ли ведьмами я или Робби? Почему он играет с тобой в игры-загадки, несет тебя в бассейн, говорит, что у тебя есть дар, способности? Почему ты делаешь заклинания? Ты официально даже не ученик и уж тем более не ведьма.

– Не знаю, – в смятении ответила я. – Во мне вроде как что-то просыпается. А что, я не знаю. И хочу узнать, что это такое… кто я на самом деле.

Бри помолчала некоторое время. Я начала различать во тьме тихие звуки: слабое тиканье моих часов, дыхание Бри, потрескивание остывающего автомобиля. На меня и на весь автомобиль словно накатилась темная волна, и я инстинктивно сжала себя руками. И тут как гром среди ясного неба.

– Я не хочу, чтобы ты сегодня ехала туда, – сказала Бри.

Я почувствовала, что у меня перехватило горло.

Бри сняла соринку со своих голубых шелковых брюк, потом стала внимательно рассматривать свои ногти.

– Я думала, что хочу, чтобы мы все делали вместе, – сказала она. – Но я ошибалась. Чего я действительно хочу – чтобы Виккой занималась только я. И я очень стараюсь. Я посещаю все круги, не пропустив ни одного. Я нашла тот магазин практической магии. Я хочу, чтобы Викка была только для меня и Кэла. А ты его отвлекаешь. При тебе он становится каким-то рассеянным. Особенно теперь, когда ты вроде бы умеешь делать заклинания. Я не знаю, как ты там все это сделала, но Кэл только об этом и говорит.

– Не могу поверить, – прошептала я. – Боже мой, Бри! Для тебя Кэл важнее меня? Важнее нашей дружбы?

Горячие слезы хлынули из моих глаз. Я со злобой вытирала их: мне не хотелось плакать перед ней.

Бри казалась менее расстроенной, чем я.

– Ты бы сделала то же самое, если бы любила Кэла, – заявила она.

– Бред собачий! – завопила я, когда она снова завела мотор. – Это бред, я бы так не сделала.

Бри круто развернула машину в обратную сторону, прямо посреди Уиллер-роуд.

– Знаешь, когда-нибудь ты поймешь, какую делаешь глупость, – горько сказала я. – Когда про это узнают наши ребята, они посмеются над тобой. Кэл – это только один из парней в длинном ряду. Когда он надоест тебе и ты его бросишь, тебе будет не хватать меня.

Услышав это, Бри помолчала, потом уверенно кивнула.

– Когда я и Кэл будем по-настоящему вместе и все успокоится, вот тогда и посмотрим.

Я взглянула на нее.

– У тебя бред, – запальчиво ответила я. – Куда мы едем?

– Я отвезу тебя домой.

– К чертям все это! – крикнула я и открыла дверцу со своей стороны.

Удивленная и испуганная, Бри так резко нажала на тормоз, что меня бросило вперед, и я чуть не разбила лоб о приборную доску. Я торопливо отстегнула ремень безопасности и выпрыгнула на дорогу.

– Спасибо, что подвезла, Бри, – сказала я, изо всей силы захлопывая дверь.

А Бри, отъехав метров двадцать, круто развернулась и со свистом пронеслась мимо меня по направлению к дому Мэтта. Я стояла на обочине, дрожа от злости и унижения.

За одиннадцать лег дружбы с Бри у нас были взлеты и падения. В первом классе она как-то принесла на ланч три шоколадных печенья, а у меня было два пирожных. Я предложила поменяться один на один, а она отказалась. Тогда я вырвала у нее печенье и быстро сунула его себе в рот. Не знаю, кто из нас больше испугался, она или я. Мы не разговаривали целую бесконечную неделю, а когда я принесла ей в подарок шесть сделанных вручную листов почтовой бумаги, на каждом из которых стояла тщательно выведенная цветными карандашами буква «Б», мы помирились.

В шестом классе она попросила у меня списать тест по математике, а я отказала. Мы не разговаривали два дня. Она списала у Робби, и мы больше никогда об этом не вспоминали.

В прошлом году мы затеяли самую безобразную за все годы нашей дружбы свалку: пытались выяснить, что такое фотография – искусство или ремесло, когда любой болван может схватить удачный момент. Я не помню, кто из нас что отстаивал, но кульминацией этого спора стала дикая драка у нас на заднем дворе. И только подоспевшая мама сумела прекратить ее.

Тогда мы не разговаривали две с половиной недели, пока обе не подписали пакт о примирении. У меня даже сохранилась его копия.

Мне было холодно. Я застегнула молнию на куртке до самого подбородка, подняла капюшон и зашагала к дому Мэтта, но вовремя поняла, что идти придется слишком долго. Слезы ручьем бежали по моему лицу, я никак не могла унять их. Как могла Бри так поступить со мной?

В расстройстве я развернулась и пустилась в долгий путь домой.

Остроконечный месяц казался таким близким, что при желании я могла бы различить кратеры на его поверхности. Я вслушивалась в звуковую симфонию ночи, создаваемую насекомыми, зверями, птицами. Зрение и слух у меня обострились. Я могла разглядеть насекомое на дереве за шесть метров отсюда, птичьи гнезда высоко на деревьях, а в гнездах – круглые головки спящих птиц. Я слышала биение птичьих сердец и чувствовала тяжкий ритм своего собственного сердца.

Я постаралась подавить свои чувства и крепко зажмурила глаза, но слезы продолжали литься.

Я не знала, сможем ли мы с Бри выйти когда-нибудь из этого положения. И плакала об этом. И еще плакала оттого, что все случившееся означало: теперь Кэл и Бри будут вместе. Она этого добьется. Я плакала так, что у меня заболел живот: я понимала, что теперь должна наглухо закрыть все двери внутри себя, двери, которые совсем недавно были открыты настежь.

21. Тонкая линия

Каждый раз, когда вы влюбляетесь, будь это камень, дерево, любовник или дитя, знайте, что к вам прикоснулась великая магия.

Сабина Фальконуинг, в кофейне Сан-Франциско, 1980 г.

На следующий день рано утром зазвонил телефон. Это был Робби.

– Что происходит? – спросил он. – Вчера ночью Бри сказала, что ты больше никогда не придешь на круг.

Предположение Бри, что я так легко сдалась, взбесило меня. С трудом сдерживая себя, я ответила:

– Это не так. Этого хочет она, а не я. В следующую субботу будет праздник Самхейн, и я обязательно приду.

Робби помолчал несколько секунд.

– А что произошло между вами? Вы же лучшие подруги.

– Тебя это не касается, – коротко ответила я.

– Ты права, – сказал он. – Может быть, я и не хочу этого знать. Ну ладно, мы встречаемся на кукурузном поле, к северу от города, с другой стороны дороги от того места, где праздновали Мабон. Собираемся в одиннадцать тридцать, и если мы решим, что хотим быть посвященными в ученики новой группы ведьм, это должно произойти именно в полночь.

– Класс! А ты… ты собираешься пройти посвящение?

– По-настоящему мы об этом еще не говорили и пока ничего не решили. Кэл просил каждого из нас подумать, потому что это очень личное дело. Да, и каждый должен что-то привезти. Я по своей инициативе сказал, что ты захватишь цветы и яблоки.

– Спасибо, Робби. – Я искренне поблагодарила его. – Надо как-то специально одеться?

– Черное или оранжевое. Завтра увидимся.

– Хорошо, и еще раз – спасибо.

Церковь в этот день была полна, как всегда. Отец Хочкисс в своей проповеди сказал: самое главное, чтобы в оборонительной линии не было разрывов, дабы дьявол не смог проникнуть в наши души.

Я наклонилась к Мэри-Кей.

– Заметь, – прошептала я, – никаких лазеек для дьявола.

Она спрятала улыбку, прикрывшись программкой.

В этот день, несмотря на проповедь отца Хочкисса, я была как никогда поглощена службой. Если я полностью посвящу себя учению Викка, смогу ли посещать церковь, думала я. И еще я знала, что родители убьют меня. Позже, если мне придется выбирать между тем или другим, тогда я этот выбор и сделаю. Но не сейчас. Я вспомнила слова Полы Стин: человек сам решает, что для него главное.

Сегодня я слушала гимны, которые на мощном европейском органе исполняла миссис Лавендер. Она играла в нашей церкви, еще когда мама была маленькой девочкой. Мне нравились свечи, запах ладана, торжественные процессии священнослужителей в золотых одеяниях и прислуживающие у алтаря мальчики и девочки в белом. Я тоже пару лет прислуживала у алтаря, как и Мэри-Кей. Все здесь было привычно и знакомо.

После службы мы пообедали в ресторане, а потом я поехала в бакалейный магазин с длинным списком закупок на неделю. По пути я завернула в Ред-Килл, в магазин практической магии. Я не собиралась ничего покупать и надеялась, что никого здесь не встречу. Просто стояла в книжной секции и смотрела, что здесь есть о празднике Самхейн. Я решила купить черную свечу к следующей субботе, потому что черный цвет предохраняет от негативных явлений. Вот бы купить для Бри целую связку черных свечей, мелькнула у меня мысль.

Я все еще сердилась на нее. Чего стоило ее высокомерное заявление о том, что она выкинет меня из круга! Это еще раз подтверждает тот факт, что в нашей дружбе она всегда была лидером, а я – вечно на вторых ролях. Только теперь мне все стало ясно, и я разозлилась еще больше. В том числе и на себя.

Мне было страшно идти завтра в школу.

– Могу я чем-нибудь вам помочь?

Пожилая женщина с приятным лицом, чуть ниже меня ростом, улыбаясь, остановилась рядом, когда я рассматривала свечи. Я решила опередить ее.

– О, да. Мне нужна черная свеча для Самхейна.

– Конечно. – Она кивнула и протянула руку к секции, где стояли черные свечи. – Вам повезло, у нас осталось совсем немного. Люди расхватывали их всю неделю. Она подала мне две разные черные свечи: одну толстую, похожую на колонну, длиной около метра, и другую – конусообразной формы, сантиметров тридцать в длину.

– Они обе подойдут, – сказала она. – Длинная горит дольше, но и конус смотрится очень элегантно.

Тонкая длинная свеча в виде колонны стоила гораздо дороже.

– Ну, мне кажется, я возьму… свечу-колонну.

Я хотела сказать – конус, но у меня почему-то не получилось. Женщина понимающе кивнула.

– Думаю, эта свеча в виде колонны жаждет поехать с вами, – сказала она, будто свечи могут выбирать себе владельца. – Это все, что вы хотели?

– Да.

Я шла за ней к кассе, думая о том, насколько она приятнее, чем тот продавец.

– Если мне надо принести цветы на праздник Самхейн, то что лучше выбрать? – несколько смущенно спросила я.

Она улыбнулась, завертывая мою покупку.

– Каждый цветок хотел бы, чтобы вы его купили, – приветливо ответила она. – Потом внимательно посмотрела мне в глаза, будто ища в них что-то. – Вы… – начала она. – Вы, наверное, и есть та девочка, о которой мне говорил Дэвид.

– А кто такой Дэвид?

– Другой продавец. Он сказал, что заходила молодая ведьма, которая притворялась, будто она вовсе не ведьма. Так это вы, не правда ли? Вы – подруга Кэла.

Я была ошеломлена.

– Ну…

Она широко улыбнулась.

– Да, это вы, отлично! Как приятно встретить вас! Меня зовут Алиса. Если вам еще что-то понадобится, только дайте мне знать. Вам ведь придется ехать по трудной дороге.

– Откуда вы знаете? – необдуманно спросила я.

Она как будто удивилась.

– Просто знаю. И вы знаете, почему. Вы ведь понимаете, о чем я говорю, – сказала она, кладя мою свечу в пакет.

Я ничего не ответила. Схватила пакет и буквально вылетела из магазина, заинтригованная и расстроенная одновременно.

Утром в понедельник я демонстративно дерзко подошла к нашей компании, которая сидела на скамейках, и бросила рюкзак на землю. Бри сделала вид, что не замечает меня.

– Нам не хватало тебя вечером в субботу, – сказала Дженна.

– Бри сказала, что ты больше никогда не придешь, – вставил Итан.

Вот оно что. Это был открытый вызов. Я почувствовала на себе взгляд Кэла.

– Нет, я приду. Я хочу быть ведьмой, – прямо заявила я. – Думаю, что вы примете меня.

Дженна нервно хихикнула. Кэл улыбнулся, я тоже улыбнулась и увидела, что Бри стиснула зубы.

– Это круто, – сказал Итан, легонько толкая Шарон коленом в бедро. – Подвинься.

Шарон со вздохом подвинулась, а Итан усмехнулся. Я смотрела на них, вдруг осознав, что между ними что-то есть. Это поразило меня – Шарон и Итан? Чем они могут быть интересны друг другу?

– Ох, чужестранка, – шутливо проворчал Мэтт, и Рейвин ухмыльнулась.

Подошла Тамара.

– Привет, – сказала я.

Мне было по-настоящему приятно видеть ее.

– Привет, – ответила Тамара, обводя взглядом нашу группу. – Эй, Морган, ты сделала домашнюю работу по функциям? Я застряла на третьем номере.

– Да, сделала. Хочешь взглянуть?

– Еще как.

Я подняла свой рюкзак.

– Нет проблем. Увидимся позже, – попрощалась я со всеми, и мы с Тамарой пошли в школьную библиотеку.

Почти десять минут мы с ней работали над задачей, и это было очень кстати: я почувствовала себя почти нормально.

– Я рад, что ты придешь на Самхейн, – сказал Кэл.

Я шла из класса математики, а он следовал за мной. Мой шкафчик был напротив школьной столовой. Мне надо было переменить книги, потому что сейчас, как всегда по средам, предстояло занятие в химической лаборатории.

Я кивнула в ответ и набрала комбинацию цифр на замке шкафчика.

– Я читала про Самхейн и с нетерпением жду его, – сказала я.

– Подумай, хочешь ли ты пройти посвящение в ученики, – проговорил он. – Тебе надо хорошенько обдумать, желаешь ли ты стать членом повой группы ведьм. – Он нагнулся над шкафчиком, улыбнулся, и легкие морщинки появились у его глаз. – Я знаю, как трудно тебе приходится дома.

Я осмелилась взглянуть ему прямо в глаза. В них открывалась бездна, и эта бездна притягивала меня со страшной силой.

– Да, я хочу стать учеником, – сказала я. – Даже если ты не будешь верховным жрецом. Да, я хочу войти в твою новую группу ведьм. Хочу до смерти. Мои родители в ужасе от Викки. Они против этого, но я больше не позволю им принимать решения за меня. Я с каждым днем чувствую себя все более и более уверенной.

– Дай себе шанс, подумай об этом, – посоветовал он.

– Пожалуй, ни о чем другом я и не думаю, – призналась я.

Он кивнул.

– Увидимся на физике.

Кэл ушел, а я осталась, чувствуя острую трепещущую боль в животе.

Бри больше не была моей подругой, и теперь я могла задать вопрос, который я до смерти боялась себе задавать. Может ли Кэл любить меня так, как я люблю его? Можем ли мы быть вместе?

– Быстро! Быстро! Подай мне ленту! – кричала Мэри-Кей, размахивая руками.

Она стояла на стремянке в нашей столовой. Мама должна вот-вот приехать, и мы украшали комнату ко дню ее рождения.

– Вешай, – сказала я, соединяя две ленты. – Вот.

– А папа привезет тайскую еду? – спросила Мэри-Кей, вешая ленты.

– Ну да. А тетя Эйлин обещала торт-мороженое.

– Ух!

Я отступила назад и осмотрелась. Наша столовая выглядела празднично.

– Что все это значит? – спросила мама, остановившись в дверях.

Мы с Мэри-Кей застонали.

– Почему ты так рано? – возмутилась я. – Мы еще не готовы!

Мэри-Кей замахала руками.

– Иди наверх! Переодевайся! Нам надо еще десять минут.

Мама огляделась и рассмеялась.

– Вы обе ненормальные, – сказала она и пошла переодеваться.

День рождения мамы прошел просто отлично. Она радостно восклицала, раскрывая пакеты с подарками: кельтскую заколку от меня, компакт-диск от Мэри-Кей, серьги от папы и две книги от тети Эйлин. Она казалась совсем другой, не похожей на ту, что кричала на меня несколько недель назад. Я улыбалась, когда она разрезала именинный торт, но душа моя замирала в страхе перед тем, что должно было произойти в субботу. Но сегодня все мы были счастливы.

В четверг я пришла в школьную библиотеку, села и принялась читать главу о Самхейне в одной из своих книг. Подошла Тамара, отогнула обложку и прочитала название книги.

– Ты все еще занимаешься этой ерундой? – тихо спросила она с неподдельным интересом.

Я кивнула.

– Понимаешь, это на самом деле очень интересно, – пробормотала я. – Мы каждую неделю проводим круги, хотя мне не всегда удается посещать их.

– И что там происходит? Чего Кэл от вас хочет?

Я поколебалась, прежде чем ответить.

– Он хочет найти людей, которым интересно создать новую группу ведьм.

Тамара удивленно подняла брови.

– Группа ведьм, то есть шабаш? Это звучит ужасно.

– Вроде того, – согласилась я. – Но… все дело в том, что об этом мало знают. Это вовсе не ужасно. Его группа будет похожа на… учебный класс.

Тамара кивнула, не зная, что сказать в ответ.

– Хочешь, сходим в кино завтра вечером? – неожиданно для нее, да и для себя тоже, спросила я.

Ее лицо расплылось в улыбке.

– Это было бы здорово. Можно я приглашу Дженис?

– Давай, только посмотрим, что идет в кинотеатре «Медоуларк».

– Отлично, – сказала Тамара, – еще увидимся. Читай на здоровье.

Я усмехнулась, мне стало легче на душе, когда она села в противоположном конце зала.

Через мгновение на стул рядом со мной без всякого предупреждения опустилась Бри. Я напряглась.

– Расслабься, – сказала она. – Я только хотела сказать тебе, что первая фаза в отношениях между Бри и Кэлом завершена. Мне нужно еще немного времени, и тогда ты можешь снова посещать круги сколько захочешь.

Я посмотрела на нее.

– О чем это ты?

– Он сдался, – проговорила она с сияющим видом. – Он мой. Дай мне несколько недель, чтобы закрепить успех, и забудем все, что было между нами.

– Кончай валять дурака, – сказала я, выпрямляясь. – Этого мы никогда не забудем. Можешь ты понять это? Ты выбрала себе парня, перешагнув через нашу дружбу. Не представляю, для чего ты затеяла этот разговор.

Я смотрела на ее красивое лицо, так же знакомое мне, как и мое собственное.

– Я говорю с тобой, чтобы ты не принимала все это так близко к сердцу. – Бри легонько похлопала меня по колену. – Мы обе наговорили друг другу много лишнего, но теперь все позади. Мы всегда мирились. Все, что мне надо, это только еще немного времени.

Я покачала головой. Мне хотелось, чтобы она ушла.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, – тихо сказала Бри, не отрывая взгляда от моего лица. – Мы с Кэлом наконец легли в постель. И у нас все было. Через несколько недель мы станем крепкой парой. И тогда ты снова можешь ходить на круг.

Меня испугала острая боль, пронзившая грудь, я сделала глотательное движение, и боль отступила, скатившись между моими практически несуществующими грудями.

В моем воображении за одну секунду промелькнуло не менее двадцати вспышек-видений. Переплетенные тела Кэла и Бри в его постели, освещенные свечами. Боже, это невыносимо!

– Это чудесно! – проговорила я, сама удивляясь твердости своего голоса. – Но только мне нет дела до того, с кем из участников круга ты переспала. Ты не должна мне об этом говорить. Я все равно буду на празднике Самхейн. – Злость только распалила меня, и сердитые слова сами собой вылетали из моего рта. – Видишь, Бри, разница между нами состоит в том, что мне на самом деле интересно стать ведьмой, а тебе надо было просто соблазнить красивого парня.

– Почему ты стала такой сучкой? – спросила она.

Я пожала плечами.

– Возможно, потому, что я так долго водилась с тобой.

Она поднялась и направилась к выходу с такой мягкой грацией, что я почувствовала себя осколком скалы, усевшимся на стул.

Правду говорят люди: от любви до ненависти – один шаг.

22. Кто я такая?

Остерегайся ведьмовского Нового года, ночи их нечестивых обрядов. Он приходится на канун Дня Всех Святых. В этот день грань между этим и потусторонним миром очень тонка, и ее легко сломать.

Альтус Полидармус. «Ведьмы, волшебники и маги». 1618 г.

Этой ночью я иду на круг, и ничто не может остановить меня. Я собираюсь объявить себя учеником в группе ведьм Кэла. Знаю, что моя жизнь изменится этой ночью. Я ощущаю это в каждом образе и звуке.

– А где же Бри? – спросила мама, когда мы с Мэри-Кей облачались в свои костюмы.

Мы собирались на школьный вечер в честь Хэллоуина, потому что считали себя уже достаточно взрослыми, чтобы ходить, петь и вытворять разные штучки. Было почти семь часов, и нашу переднюю дверь уже осаждали маленькие пираты, черти, принцессы, птицы, монстры и, разумеется, ведьмы.

– Правда, где она? – спросила Мэри-Кей, на нося краской страшный шрам на щеку, как у Франкенштейна. – Я не видела ее целую неделю.

– Она занята, – небрежно бросила я, расчесывая волосы. – У нее новый бойфренд.

Моя мама хмыкнула.

– Бри совершенно определенно – светская бабочка.

Сказать о ее новом увлечении – это единственная возможность избавиться от вопросов о ней, саркастически подумала я.

Мэри-Кей критически осмотрела мой наряд.

– И это все? – спросила она.

– Не могу ничего больше придумать, – призналась я.

Я была одета, как мне и положено: в черное – необычный для меня наряд, но все же это была я, будущая ведьма.

– Ради всего святого, позволь хотя бы раскрасить тебе лицо, – сквозь смех сказала мама.

И они размалевали мне лицо на манер маргаритки. Из-за того что я была в черных джинсах и черном свитере, я напоминала увядший цветок. Но мне было все равно. Мы с Мэри-Кей пошли в школу и танцевали под музыку дрянного местного оркестра, который назывался «Головорезы». Кто-то добавил спиртного в пунш, но, разумеется, учителя сразу же просекли это и вылили напиток на парковочную площадку. Никого из участников нашего круга здесь не было.

Я видела Тамару и Дженис, танцевала с Мэри-Кей, с Бэккером и с парой парней из моего математического и физического классов. Было весело. Ничего особенного, но весело.

Мы вернулись домой в одиннадцать пятнадцать. Мама, папа и Мэри-Кей отправились спать, а я уложила подушки под одеяло, изобразив себя спящей, умылась и тайком выскочила из дома в темноту.

Мы с Бри и раньше тайком убегали из дома, например, в круглосуточный универсам, чтобы купить пончик или что-нибудь еще. И всегда делали это весело и беззаботно.

Сегодня луна светила ярко, словно прожектор. Холодный октябрьский вечер пронизывал до костей, я чувствовала себя одинокой и несчастной. Когда я осторожно шла по дорожке, в нашем фонаре, сделанном к празднику из пустой тыквы и висевшем над крыльцом, погасла свеча. Без света внутри он казался зловещим и уродливым. Языческим, древним и всесильным – совсем не похожим на пустую тыкву с вырезанными отверстиями.

Я вдохнула ночной воздух и осмотрелась, нет ли поблизости людей. Подумалось, как хорошо было бы научиться посылать свои чувства куда-нибудь в открытый космос. И чтобы там принимали мои сигналы с помощью телевизионной антенны или спутниковой тарелки. Я на минуту закрыла глаза, и мне показалось, что я слышу, как пожелтевшие листья падают на землю. Как возятся белки. Как ветер приносит туман с реки. Но мои чувства не обнаружили никаких признаков родителей или соседей. Все было тихо на нашей улице. На какое-то время я была в безопасности.

Мой автомобиль весил целую тонну, и мне было нелегко вытолкнуть его, пытаясь управлять рулем. Затем я ухитрилась вскочить в него и нажать на тормоз. Я молилась, чтобы из-за угла не вылетели орущие любители быстрой езды в праздник Хэллоуин и не врезались в мой автомобиль. Я на мгновение закрыла глаза, подумала о доме и почувствовала, что все мирно спят, глубоко дыша, и не подозревают, что я ушла.

Наконец мой автомобиль оказался на улице повернутым в нужную сторону, и мне стало легче толкать его и управлять им. Я толкала его до дома Херндона, где был наклонный подъезд для его инвалидного кресла. Здесь я села в машину и завела мотор, вспомнив при этом сиденья с подогревом в машине Бри. В моих руках «Das Boot» – «подводная лодка» – чувствовала себя ожившим животным, жадно пожирающим дорогу, лежавшую под его колесами. Мы двинулись вперед, в темноту.

* * *

Я припарковала машину под развесистым дубом у края кукурузного поля. Там уже стояла красная машина Робби и пикап Мэтта. На другой стороне дороги я заметила машины Бри и Рейвин. Нервничая, я вышла из машины и прошла вперед, постоянно оглядываясь, будто опасаясь, что Бри или кто-нибудь пострашнее, набросится на меня из этой кромешной тьмы. Я торопливо выгрузила все, что привезла – цветы, фрукты и свечи, – и пошла через дорогу к кукурузному полю.

И все же я чувствовала некоторую неуверенность, хотя сказала Бри и всем остальным, что хочу сделаться ведьмой. Я всем сердцем желала приобщиться к магии Викка, но мой рассудок все еще требовал каких-то дополнительных сведений. И мое сердце было разбито: ссора с Бри из-за Кэла и необходимость все скрывать от родителей. Я была так расстроена, что, дойдя до края кукурузного поля, решила повернуться и бежать обратно, к своему автомобилю.

И тут я услышала музыку, кельтскую мелодию, доносимую до меня легким ветерком, ласкающую череду звуков, сулящих мир, покой и добрый прием. И я ринулась в чащу сухих кукурузных стеблей. Я не знала, куда мне надо идти и где их отыскать. Я просто прорывалась вперед через это золотое поле и вдруг оказалась на открытой поляне, где все мои друзья ожидали меня.

– Морган! – вскрикнула Дженна, протягивая ко мне руки.

Она вся сияла, и ее хорошенькое личико в ясном лунном свете показалось мне просто красивым.

– Привет, – поздоровалась я несколько смущенно.

И вот мы, вдевятером, стоим здесь и смотрим друг на друга. Мне казалось, что мы собрались здесь, чтобы начать совместное путешествие, как будто мы собрались, например, штурмовать Эверест. И если кто-то из нас не сможет добраться до вершины, в начале пути мы все-таки вместе. И вдруг, совершенно неожиданно, все они показались мне совершенно незнакомыми. Робби – отстраненный и по-новому красивый, совсем не похожий на фаната математики, каким я его долго считала. Бри – холодная красивая статуя моей лучшей подруги, которая у меня когда-то была. А другие и вовсе никогда не были мне близки. Что же это со мной?

Мускулы на моих ногах напряглись, приготовившись бежать, но тут появился Кэл, и я словно приросла к месту.

Я беспомощно улыбнулась Дженне, Робби и Мэтту.

– Куда мне все это положить? – спросила я, держа свои покупки.

– На алтарь, – сказал Кэл, выступая вперед.

На какую-то долю секунды мы встретились с ним взглядом.

– Я рад, что ты пришла.

Я с несколько глуповатым видом взглянула на него, мгновенно припомнив то, что мне сказала Бри, и вежливо кивнула.

– А где этот алтарь?

– Вон там. И счастливого всем Самхейна, – сказал Кэл и повел нас сквозь заросли кукурузы.

Лунный свет запутался в его светлых волнистых волосах, они засверкали, и он показался мне языческим богом, о котором я читала. «И ты теперь принадлежишь Бри?» – молча спросила я его.

Мы прошли через кукурузное поле и оказались на скошенной поляне с пологими склонами. Наверное, весной вся она покрывается цветами, а теперь она была пепельно-рыжей, и сухая трава хрустела под нашими ногами. Внизу между зелеными и серыми камнями протекал маленький чистый ручеек. Мы стали спускаться к нему. Кэл шел впереди, помогая остальным. Когда дошла очередь до меня, я с особой силой ощутила тепло и твердость его руки.

С того момента как я прибыла сюда, я все вре-мя незаметно наблюдала за Кэлом и Бри. И все время меня преследовала мысль о том, что они были вместе в одной постели. Но сегодня он вы глядел как всегда. Немного холодный и отстраненный, Кэл не оказывал Бри никаких особых знаков внимания. Они не смотрелись парой, как Дженна и Мэтт. Бри казалась очень напряженной, и, что еще хуже, она всячески демонстрировала свою дружбу с Рейвин и Бет.

За ручьем местность снова повышалась, вдали виднелся ряд густых деревьев. Деревья были старые, с прогнившей корой, извилистыми корнями и спутанными ветвями. Под деревьями тьма была почти непроницаемой, но я ясно все видела и смело шла между густыми кустами.

Войдя в лес, мы оказались на старом кладбище.

Я видела, как Робби смущенно заморгал. Рейвин и Бет обменялись смущенными улыбками, а Дженна схватила за руку Мэтта. Итан фыркнул, но придвинулся ближе к Шарон, которая тоже казалась испуганной. Я знала: Бри смущена тем, что я могу расшифровать каждый нюанс ее поведения.

– Это заброшенное кладбище, – объяснил Кэл, небрежно кладя руку на каменное надгробие, выполненное в виде креста. – Кладбище – самое подходящее место, чтобы отмечать праздник Самхейн. Сегодня мы отдаем долг памяти тем, кто ушел до нас, понимая, что и мы однажды обратимся в прах, чтобы потом возродиться вновь.

Кэл повернулся и двинулся вдоль могильных памятников, похожих на громадные саркофаги. И вот он остановился у каменной плиты, покрытой мхом и многочисленными знаками, оставленными сотнями лет пребывания под дождем, снегом и ветром. Она лежала поверх большого гранитного саркофага. Стертую от времени надпись на плите было трудно прочитать даже под ярким лунным светом.

– Вот это и есть наш сегодняшний алтарь, – сказал Кэл, развязывая свой мешок. Он вынул из него покрывало и передал Шарон. – Будь добра, расстели его.

Шарон взяла покрывало и аккуратно расстелила на саркофаге. Кэл подал Итану два бронзовых подсвечника, и тот поставил их на алтарь.

– Дженна, Робби, можете разложить фрукты и все остальное, что мы принесли, – сказал Кэл.

Они собрали все наши приношения, и Дженна разложила их так, что у нее получилось что-то вроде рога изобилия. Там были яблоки, баклажаны, тыквы и орехи, которые принесла Бри.

Я собрала цветы, которые принесли Дженна, Шарон и я, красиво разложила их по обе стороны алтаря. Бет собрала опавшие листья и украсила ими еду. Рейвин собрала все принесенные свечи, в том числе и мою черную длинную свечу в виде колонны, и укрепила их на саркофаге растопленным воском. Мэтт зажег все свечи, одну за другой. Ветра почти не было, и они ровно горели. При зажженных свечах это место показалось мне еще более мрачным. Мне захотелось спрятаться в темноте, чтобы свет от свечей не падал на мое лицо.

– А теперь давайте все соберемся в середине круга, – распорядился Кэл. – Дженна, Рейвин, пожалуйста, нарисуйте круг и очистите его.

Я ревниво подумала, почему это он выбрал именно их. Кэл терпеливо наблюдал за ними, готовый помочь, если потребуется. Но Дженна и Рейвин работали старательно и аккуратно, и вскоре круг был готов, очищенный водой, воздухом, огнем и землей.

И теперь, снова оказавшись в круге, я ощутила волнение и возбуждение. Единственное, что смущало меня, – задумчивость Бри и надменный вид Рейвин. Я попыталась не обращать на них внимания и сосредоточиться только на обряде посвящения, на том, что было за пределами моих пяти чувств.

– Ну вот, наш круг готов, – сказала Дженна с благоговейным трепетом в голосе.

Мы все стали у его границы. Я оказалась между Мэттом и Робби – эти парни не могли ни огорчить, ни расстроить меня.

Кэл взял маленькую бутылочку и откупорил ее. Двигаясь по кругу в направлении часовой стрелки, он опускал палец в бутылку и каждому из нас рисовал на лбу пятиконечную звезду в круге.

– А что это такое? – спросила я, единственная из всех.

Кэл чуть улыбнулся.

– Соленая вода.

И нарисовал на моем лбу этот знак влажным и мягким пальцем. Таким теплым, будто от него исходили какие-то особые токи.

Закончив, он занял свое место в кругу.

– Сегодня мы образуем новую группу ведьм. Мы собрались, чтобы воздать хвалу Богу и Богине, природе и поклониться магической силе, которая существует как в нас, так и вне нас.

В наступившей тишине я услышала свой голос:

– Будь благословенна.

И все повторили это вслед за мной. Кэл улыбнулся.

– Кто не хочет вступать в новую группу ведьм, пусть выйдет из крута, – объявил Кэл.

Никто не шелохнулся.

– Тогда – добро пожаловать, – сказал он. – Будем веселы и благословенны. Мы вместе – отныне и вовек. Мы обрели сегодня новую гавань, здесь, в ковене[1] Сиррэс.

Сиррэс, подумала я, какое красивое имя.

– Вы теперь введены в сан неофитов – учеников клана ведьм, – объяснил Кэл. – Я научу нас всему, что знаю сам, а потом мы все вместе найдем учителя, который поведет нас дальше в этом долгом странствии.

Я только один раз слышала слово «неофит», и то в применении к священникам и монашкам.

Я стояла на мягкой земле. Высоко в небе светила огромная белая луна. Сюда не доносились никакие звуки города. Здесь, в нашем круге, стояла мертвая тишина, нарушаемая только ночными криками животных, хлопаньем крыльев летучих мышей и сов, случайными всплесками ручья.

И я ощущала внутри глубокое спокойствие. Будто я легла в постель, и все мои страхи и сомнения улетучились. Но мои чувства обострились, я ощущала себя, как никогда, живой. Свечи, дыхание стоящих рядом людей, аромат цветов и фруктов, – все это вместе соединилось, чтобы воссоздать чудесную глубокую связь с Природой и Благодатью, которая существовала повсюду и в каждом из нас.

Кэл зажег ароматические палочки, и скоро мы были окружены чарующими запахами корицы и мускатного ореха. Мы взялись за руки. В отличие от первых двух раз, когда я участвовала в круге, сегодня во мне не было ни страха, ни сомнений. Пусть будет что будет. Мой разум готов был принять все.

Руки Мэтта и Робби были больше моих: у Мэтта – мягкие и тонкие, а у Робби – крупнее, чем у Кэла. Мой взгляд скользнул по лицу Робби. Оно было совсем чистым и гладким. Это сделала я, и меня охватила гордость за то, что я обладаю такой силой.

Кэл начал декламировать, и мы двинулись по кругу в направлении часовой стрелки.

Сегодня мы прощаемся с Божеством,

Которое укроется под землей

До самого возрождения под весенним солнцем,

Но сейчас его жизнь замрет.

Мы танцуем под сиянием Кровавой Луны

И девять раз произнесем этот стих.

Мы танцуем, чтобы открыть наши сердца для любви

И утешить Богиню в ее скорби.

Мы танцевали в кругу, и девять раз подряд нараспев продекламировали этот стих. Чем больше я изучала магию Викка, тем больше понимала, что ведьмы находят свои символы повсюду, они окружены ими. Это растения, числа, дни недели, цвета, времена года, даже ткани, пища и цветы. Все имеет значение. Моя работа как ученика будет состоять в изучении этих символов, я должна как можно больше узнать об окружающей меня природе, проникнуть в ее суть и в духовность учения Викка.

Когда мы произносили эти стихи, я думала о конце церемонии, когда мы разомкнем руки и возденем их вверх, чтобы высвободить нашу энергию. И немного тревожилась, вспомнив, какую тошноту и боль я испытала в прошлый раз. Моя уверенность в себе сменилась страхом. Внутренняя энергия пошла на убыль. Мы шли по кругу, декламировали нараспев стихи, наши голоса переплетались. И вдруг я поняла, что причиной моей боли может быть страх и я должна немедленно от него избавиться. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как стихи вылетают из моего горла, и попыталась изгнать страх, изгнать все ограничения и все сомнения.

Лица друзей начали расплываться перед моими глазами. Я почувствовала, что теряю над собой контроль. Скорее освободиться от страха! Слова нашего песнопения зазвучали неотчетливо, но постепенно обрели красивый ритм: они то вздымались ввысь, то опускались, будто кружась вокруг. Я с трудом дышала, мое лицо, покрытое потом, горело. Мне захотелось сорвать с себя куртку и туфли. Нужно остановиться. Нужно прогнать страх.

На последнем взлете звуков наш круг остановился, и мы воздели руки к небу. Я ощутила прилив энергии, она забурлила во мне, требуя выхода. Мои руки хватали воздух, потом я ударила себя кулаком в грудь, как бы выпуская эту энергию. Я избавилась от страха, подумала я смутно, точно во сне, и вдруг ночь вокруг меня взорвалась.

Я танцевала в воздухе, окруженная звездами, сгустки энергии проносились мимо меня, как микроскопические кометы. Мне была видна вся вселенная, вся сразу, каждая малая частица ее, каждая улыбка, каждая муха и каждая песчинка.

Все открылось мне в это мгновение, и все вокруг было бесконечно прекрасно.

Вздохнув, я вобрала в себя самую сущность жизни и выдохнула белое облачко света. Оно было красиво, даже более чем красиво, но у меня не нашлось бы слов, чтобы описать его даже для самой себя. Я все поняла, поняла свое место во вселенной, поняла, какой путь мне предстоит пройти.

Я заморгала, снова вздохнула и вдруг опять оказалась на темном кладбище, со своими друзьями, и слезы полились у меня из глаз.

– Ты в порядке? – с беспокойством спросил Робби, подходя ко мне.

Поначалу мне показалось, что он сказал что-то невнятное, но потом я поняла, что он сказал, и кивнула.

– Это было так прекрасно, – ответила я слабым прерывистым голосом.

После своего взлета я чувствовала себя невыносимо уменьшившейся. Я дотронулась пальцем до щеки Робби. От пальца остался легкий розовый след, и Робби сконфуженно потер щеку.

Вазы с цветами так и стояли на алтаре, я подошла к ним, очарованная их красотой, и одновременно потрясенная неизбежностью их скорой гибели. Я дотронулась до одного бутона, и при моем прикосновении он тут же раскрылся. Это было цветением на пороге смерти, цветением, которого ему не было дано в жизни. Я услышала, как Рейвин охнула от изумления и почувствовала, что Бри, Бет и Мэтт попятились от меня.

Ко мне подошел Кэл.

– Больше ни до чего не дотрагивайся – тихо, с улыбкой проговорил он. – Ляг и заземли себя.

Он привел меня на пустое место за пределами нашего круга, я легла на спину, впитывая целительную силу земли, которая отбирала у меня энергию и приводила снова в привычное состояние. Ко мне вернулись обычные ощущения и я снова увидела всю нашу компанию, свечи, звезды и фрукты. И все выглядело как обычно и не казалось мне больше пульсирующими сгустками энергии.

– Что это со мной было? – шепотом спросила я.

Кэл сел возле меня, скрестив под собой ноги, положил мою голову к себе на колени и начал поглаживать рукой мои волосы, раскинувшиеся по его ногам. Робби опустился на колени рядом с ним. Итан, Бет и Шарон сгрудились вокруг и смотрели на меня, будто я какой-то музейный экспонат. Дженна обхватила Мэтта за талию, словно испугалась чего-то. Рейвин и Бри держались поодаль, и Бри, с широко распахнутыми глазами, казалась печальной.

– Ты совершила магический ритуал, – сказал Кэл, глядя на меня бесконечно глубокими темно-золотистыми глазами. – Ты – чистокровная ведьма.

Мои глаза широко раскрылись, и его лицо медленно заслонило надо мной луну. Не отрывая взгляда от моих глаз, он коснулся губами моих губ. Глубоко потрясенная, я поняла, что он целует меня. Руки мои показались мне невероятно тяжелыми, когда я поднимала их, чтобы обнять его за шею. Я поцеловала его в ответ, мы были вместе, и искры божественной энергии вспыхивали вокруг пас.

В этот момент полнейшего счастья я не спрашивала себя, что значит быть чистокровной ведьмой, что это сулит мне самой или моей семье. Меня не интересовало, что значит для Бри, Рейвин и кого угодно тот факт, что отныне мы с Кэлом будем вместе. Это был мой первый урок ритуальной практики Викка, который научил меня самому главному и самому трудному: надо уметь видеть всю картину в целом, а не только ее малую часть.

Примечания

1

Ковен – группа ведьм, состоящая не более чем из тринадцати членов.

Content

Кейт Тирнан
Книга теней

1. Кэл Блэр

2. Мои желания

3. Круг

4. Изгнание

5. Головная боль

6. Практическая магия

7. Метаморфоза

8. Кэл и Бри

9. Мучительная жажда

10. Огонь

11. Вода

12. Что было после

13. Волнение

14. Глубже

15. Киллбернское аббатство

16. Чистокровная ведьма

17. В западне

18. Последствия

19. Сон

20. Разочарование

21. Тонкая линия

22. Кто я такая?

Примечания