Эрл Стенли Гарднер

Дело заикающегося епископа

Глава 1

Открылась дверь кабинета, и Мейсон, прекратив чтение досье, глянул на очередного посетителя, замершего в дверном проеме. Это был плотный, небольшого роста человек, облаченный в темную одежду, которую имеют обыкновение носить священнослужители. Белый отложной воротник резко контрастировал с южным загаром.

– Проходите, епископ, – Мейсон указал на кресло для посетителей, стоявшее рядом с его столом.

Епископ наклонил голову в приветствии и подошел к креслу. Его короткие ноги, обутые в черные, несколько поношенные башмаки, ступали уверенно. Мейсон подумал, что походка священнослужителя не изменилась бы даже в том случае, если бы он шел к электрическому стулу.

Усевшись, епископ выжидающе глянул на адвоката.

– Закурите? – Мейсон подвинул к посетителю пачку сигарет.

Тот наклонился, протягивая руку к пачке, но вдруг передумал:

– За последний час я и так слишком много курил. Боюсь, как бы это не сказалось на моем здоровье. Еще сигарета – и последствия могут быть самыми печальными.

Говорил он медленно, то и дело запинаясь, словно ему трудно было подбирать слова. Скорее всего, он волновался, но уже через пару секунд сумел взять себя в руки, и голос его окреп:

– Если вы не возражаете, я закурю трубку, так как привык к своему табаку.

– Бога ради, – сказал Мейсон, отметив, что трубка-коротышка, появившаяся из кармана епископа, сильно смахивает на своего владельца.

– Моя секретарша сообщила мне, что вы Уильям Меллори, епископ из Сиднея, Австралия, и хотите проконсультироваться со мной по делу об убийстве, – сказал Мейсон, облегчая задачу своему посетителю.

Епископ кивнул, вытащил кожаный кисет, набил душистым табаком резную трубку, сунул ее в рот, крепко зажав зубами, и зажег спичку. Наблюдая за его манипуляциями, Мейсон так и не понял, прикрыл ли он пламя рукой, для того чтобы не выдать дрожь пальцев, или же это многолетняя привычка человека закуривать на сильном ветру.

Когда неяркое пламя осветило его высокий лоб с кустистыми бровями, Мейсон попытался разобраться в первых впечатлениях об этом человеке.

– Так в чем ваши проблемы? – наконец спросил он.

Епископ сделал несколько глубоких затяжек, выпустив облачко сизого дыма. В кресле он сидел неподвижно, хотя его мимика свидетельствовала о крайней озабоченности.

– Видите ли, – начал он, – мое юридическое образование весьма и весьма поверхностно. Мне хотелось бы знать, существуют ли какие-либо ограничения в сроках при расследовании у-убийства че-человека.

Едва он запнулся во второй раз, как его зубы крепче сжали черенок трубки, и несколько торопливых затяжек свидетельствовали не столько о том, что он нервничает, сколько о том, что его раздражает дефект собственной речи.

– По всей видимости, – пришел на выручку Мейсон, – вы имеете в виду так называемый срок давности в отношении некоторых видов преступлений? В нашем штате любые преступления, кроме убийства, растраты общественных денег в особо крупных размерах и подделки документов, преследуются законом лишь в течение трех лет после их совершения.

– Ну, а если преступника не могут отыскать? – торопливо спросил епископ, глядя на Мейсона в упор.

– Все зависит от конкретного случая. Но если преступник находится вне пределов штата, то время его отсутствия не входит в трехлетний срок.

Епископ торопливо отвел взгляд, но Мейсон все же сумел заметить разочарование, мелькнувшее в его глазах.

Мейсон продолжал ровным бесстрастным тоном, каким обычно врач успокаивает пациента, которому предстоит тяжелая операция:

– Понимаете, после трех лет и самому обвиняемому трудно привести убедительные доказательства своей невиновности или непричастности к данному преступлению. И уж тем более сложно привести бесспорные доказательства его вины. Вот почему для всех преступлений, за исключением особо тяжких, законом и устанавливается трехлетний срок. Это сугубо юридическое ограничение, но существует и практическое. Хотя прокурор по закону и имеет право возбудить уголовное дело по прошествии нескольких лет, скорее всего, он не решится сделать это, так как кому же хочется проиграть процесс?

Наступила пауза. Епископ, скорее всего, тщательно подбирал слова, чтобы сформулировать очередной вопрос. Мейсон вновь пришел ему на помощь. Улыбнувшись, он сказал:

– В конце концов, клиент, советующийся с адвокатом, ничем не отличается от больного, пришедшего на консультацию к врачу. Так что выкладывайте, что у вас на уме, вместо того, чтобы ходить вокруг да около.

– Хорошо, – торопливо сказал епископ, – вы полагаете, что, если преступление было совершено двадцать два года назад, окружной прокурор все равно имеет право привлечь виновного к ответственности и возбудить уголовное дело, раз обвиняемый все время находился за пределами штата?

На этот раз ему так не терпелось услышать ответ Мейсона, что он ничуть не смутился тем, что заметно заикается.

– Все зависит от того, посчитает ли окружной прокурор данное преступление преднамеренным убийством или квалифицирует как несчастный случай.

– Нет, это было непреднамеренное убийство. Несчастный случай. Но был выдан ордер на арест, и обвиняемому ничего не оставалось, как скрыться из города.

– При каких обстоятельствах это произошло?

– Человек ехал в автомобиле и врезался в другую машину. Было заявлено, что… это лицо было в нетрезвом состоянии.

– Двадцать два года назад? – удивленно воскликнул Мейсон.

– Именно, – кивнул епископ.

– Но в то время подобных происшествий было немного, – сказал Мейсон, внимательно разглядывая посетителя.

– Совершенно верно. К тому же несчастный случай произошел в одном из отдаленных штатов, где прокурор отличался излишним рвением и усердием.

– Как вас понимать?

– Очень просто: он постарался использовать все возможные статьи, предусмотренные законом.

– Гм, – Мейсон постучал пальцами по столу, – скажите, епископ, а случайно не вы этот обвиняемый?

Удивление, отразившееся на лице священнослужителя, было натуральным.

– Ну что вы! В то время я уже находился в Австралии.

– Двадцать два года назад, – медленно проговорил Мейсон, прищурив глаза. – Это очень долгий срок для самого дотошного прокурора. Более того, прокуроры приходят и уходят, так что, скорее всего, в штате все уже коренным образом изменилось.

– Да-да, – без особой уверенности сказал епископ.

Мейсон продолжал:

– Но раз вы до сих пор озабочены той давней историей, за ней, я полагаю, скрывается нечто большее, чем просто банальный несчастный случай. Либо прокурор оказался излишне придирчивым?

Глаза епископа расширились от удивления:

– Вы очень догадливы, мистер Мейсон!

– Так почему бы вам, мистер Меллори, не рассказать мне все в деталях?

Епископ вновь сделал несколько затяжек, выпустив облачко дыма.

– Вы берете в производство дела, в основе которых лежит непредвиденная случайность?

– Весьма редко.

– Отстаиваете ли вы интересы бедняка против миллионера?

– Я отстаивал бы интересы моего клиента, даже если бы он пошел против самого дьявола, – серьезно сказал Мейсон.

Епископ продолжал курить, задумчиво разглядывая адвоката. Затем, видимо, приняв решение, он взял трубку в руку, кашлянул и произнес:

– Говорит ли вам что-либо имя Ренуолд К. Браунли?

– Я слышал о нем.

– Был ли он когда-либо вашим клиентом?

– Нет.

– Так вот, я бы хотел проконсультироваться с вами по делу против Ренуолда Браунли. Речь идет об огромных деньгах. Миллион долларов, а может, и больше. Если вы выиграете процесс, то получите прекрасный гонорар – двести или триста тысяч. Но должен честно предупредить вас, что дело предстоит нелегкое. Браунли – это еще та птица! Вам надлежит отстаивать честь и достоинство женщины, которую подлым образом оклеветали. Единственный шанс добиться успеха в этом процессе – возможность использовать мои свидетельские показания.

Мейсон насторожился:

– Вот как?

– Вы не то подумали. – Епископ отрицательно качнул головой. – Поймите меня правильно: для себя я ничего не прошу. Мне очень хотелось бы, чтобы восторжествовала справедливость. Если я буду главным свидетелем на процессе, не снизится ли ценность моих показаний, если у членов жюри присяжных сложится впечатление, что я проявляю слишком большой интерес к одной из сторон?

– Вполне возможно, – сказал Мейсон.

Епископ вновь набил трубку табаком, сунул изогнутый черенок в рот, раскурил ее и, сделав пару затяжек, сказал:

– Я придерживаюсь того же мнения. Вот почему я бы хотел, чтобы никто не узнал, что я консультировался с вами. Само собой, я не стану лгать, если меня прямо спросят на суде, заинтересован ли я в благополучном исходе процесса. Однако было бы лучше, если бы подобных вопросов мне вообще не задавали. Так что слово за вами, мистер Мейсон. Я позвоню вам примерно через час и, если вы согласитесь взяться за дело, сообщу, куда вам приехать, дабы встретиться со мной и теми людьми, которые весьма заинтересованы в благополучном исходе. Их показания могут выглядеть неправдоподобными, но, заверяю, они правдивы до последнего слова. И еще раз повторяю: вы будете бороться против очень богатого человека, к тому же жестокого и безжалостного. А пока я должен исчезнуть из вашего поля зрения до тех пор, пока вы не вызовете меня в суд в качестве свидетеля. Но мне кажется, в этом вопросе я могу на вас положиться! – Епископ кивнул, и по его виду можно было предположить, что он весьма удовлетворен беседой. Затем он резко поднялся и, не говоря больше ни слова, двинулся к выходу.

Открыв дверь, он повернулся, попрощался кивком и вышел.

Делла Стрит, которая стенографировала беседу клиента с Мейсоном, находясь в смежной комнате, сразу же зашла к адвокату.

– Ну, и как тебе понравилась эта история, шеф? – спросила она.

Мейсон поднялся и, подойдя к окну, задумчиво уставился на поток автомобилей внизу.

– Даже не знаю, что и сказать, Делла, – наконец произнес он. – Что-то здесь не так.

– А какое впечатление произвел на тебя епископ Меллори?

– Весьма интересная личность. Но на самом ли деле он епископ? Свободный покрой одежды, трубка… Да и вообще он производит впечатление видавшего виды человека, весьма эрудированного, с широким кругозором, человека, не боящегося отстаивать собственное мнение. Заметила, как он подчеркнул, что не станет лгать, если противная сторона задаст определенные вопросы, так что мое дело заключается в том, чтобы не позволить это сделать?

– А что дает тебе основание полагать, что он не епископ?

Мейсон пожал плечами:

– Видишь ли, Делла, епископы обычно не заикаются.

– То есть?

– Епископы – это та категория людей, которым приходится очень много говорить. Это люди с даром красноречия, ежедневно выступающие перед аудиторией. Если человек заикается, он вряд ли станет министром – скорее, из него получится адвокат, – хотя ты сама понимаешь, насколько это неправдоподобно. Допустим, несмотря на свой недостаток, он все же пробился в министры, но вот епископом ему никак не стать.

– Я поняла, – сказала Делла. – Ты полагаешь…

Мейсон вновь пожал плечами:

– Этот человек может быть самозванцем, но не исключено, что он действительно епископ, недавно переживший какой-либо эмоциональный шок. Помнится, в учебниках по судебной медицине сказано, что одной из причин заикания у взрослых является неожиданное эмоциональное потрясение.

В голосе Деллы Стрит звучала неприкрытая тревога:

– Послушай, шеф, если ты намерен всерьез отнестись к словам этого человека и начать процесс против мультимиллионера Браунли, лучше с самого начала выяснить, в самом ли деле он епископ, а не самозванец. Думаю, это будет несложно сделать.

Мейсон кивнул:

– Я думаю так же. О'кей, Делла! Позвони-ка в Детективное агентство Дрейка и попроси Пола как можно быстрее прийти ко мне.

Глава 2

Пол Дрейк скользнул в удобное кресло для клиентов, оперся о подлокотники и выжидательно уставился на Перри Мейсона слегка выпуклыми глазами, напоминавшими стеклянные глаза манекенов в универсальных магазинах. Глаза придавали цветущему лицу Пола бесстрастное выражение. Кончики его губ приподнимались кверху, и можно было подумать, что он над кем-то посмеивается. Его внешность была настолько далека от общепринятого представления о детективах, что иногда давала Полу Дрейку возможность добиваться поразительных результатов.

Перри Мейсон, шагая взад-вперед по кабинету и засунув большие пальцы за отвороты пиджака, говорил:

– Ко мне явился для консультации человек, назвавшийся Уильямом Меллори из Сиднея, епископом англиканской церкви. Это не очень разговорчивый тип с манерами светского человека, и в то же время можно предположить, что он очень много времени проводит на воздухе. Понимаешь, что я имею в виду? Загорелое лицо, кожа, огрубевшая от ветра… Неизвестно, как давно он появился в наших краях. Он хочет знать, какое наказание грозит человеку, задавившему в пьяном виде кого-то черт знает где двадцать два года назад.

– Как он выглядит?

– Примерно пятидесяти трех – пятидесяти пяти лет, рост пять футов семь дюймов, глаза серые, темные густые волосы, начавшие седеть на висках, носит широкие одеяния священнослужителей с белым отложным воротником, предпочитает курить трубку, нежели сигареты… Производит впечатление человека компетентного, слегка заикается.

– Заикается? – недоверчиво переспросил Дрейк.

– Именно.

– Ты это серьезно?

– Серьезнее некуда.

– Епископы не заикаются, Перри, – нравоучительным тоном произнес Дрейк. – Это просто невозможно.

– В том-то все и дело. Заикание, по всей вероятности, проявилось недавно в результате какого-то эмоционального потрясения. Я хочу выяснить, какого именно.

– Как он воспринимает свое заикание? Я имею в виду его реакцию на этот недостаток речи.

– Точно такая же, как у игрока в гольф, допускающего обидные ошибки, в общем-то для него нехарактерные.

– Мне это не нравится, Перри. Очень уж подозрительно. Или ты поверил на слово этому человеку?

– Именно подозрительно, – согласился Мейсон.

– И ты решил поручить мне выяснить все об этом священнослужителе, не так ли?

– Ты догадлив. Именно этого я и жду от тебя, Пол. Епископ намерен через час связаться со мной. Практически сразу мне придется сказать, беру ли я это дело в производство. Как я понял, в деле будут фигурировать огромные деньги. Если этот епископ настоящий, я, скорее всего, отвечу положительно. Но если самозванец, мой ответ однозначен – нет.

– Какое конкретно дело?

– Что-то весьма конфиденциальное. Имеет непосредственное отношение к Ренуолду К. Браунли, и, если верить этому епископу, мой гонорар может составить от двухсот до трехсот тысяч.

Детектив присвистнул:

– Ничего себе!

– Помимо всего прочего, оно включает старое уголовное дело о дорожном происшествии, повлекшем за собой смерть. Обвиняемый якобы в нетрезвом состоянии сел за руль.

– И когда это произошло?

– Двадцать два года назад.

Брови детектива взметнулись кверху, демонстрируя крайнюю степень удивления.

– Убежден, двадцать два года назад такие происшествия были крайне редки, – продолжал Мейсон. – Более того, это случилось в каком-то провинциальном городке. Я хочу как можно скорее выяснить, что это за история. Подключи к расследованию всех своих людей. Начни с округов Окридж, Сан-Бернардино, Риверсайд. Вентч тоже не помешает проверить. Возможно, обвиняемой была женщина. По моим подсчетам, инцидент произошел около 1914 года, и дело так и не было закрыто. Далее свяжись со своим коллегой в Сиднее, и пусть он наведет все мыслимые справки о епископе Уильяме Меллори. В порту узнай, когда именно он прибыл в Калифорнию. Проверь отели, не останавливался ли там епископ Меллори. Подключи столько людей, сколько считаешь нужным, но помни, дело не терпит отлагательств.

Дрейк криво улыбнулся:

– А когда тебя не поджимало время? Таких, как ты, еще поискать! Требуешь, чтобы недельная работа была выполнена за час.

Мейсон молча развел руками, а когда заговорил, можно было подумать, что он не слышал последних слов детектива.

– Больше всего меня интересует, с кем он поддерживает связь. Если выйдешь на этих людей, установи за ними наблюдение.

Детектив поднялся, расправил широкие плечи и выгнул грудь колесом.

– О'кей, Перри, пора за дело. – У двери он обернулся и сказал: – Допустим, я выясню, что этот человек самозванец. Ты выведешь его на чистую воду?

– Я? К чему мне это? – Мейсон подмигнул. – Нет, я свяжу его по рукам и ногам и выясню, кто скрывается под личиной епископа.

– Хочешь, заключим пари, что этот человек не имеет никакого отношения к церкви?

– Он производит впечатление честного человека, Пол.

– У всех авантюристов очень честные лица. Вот почему они так преуспевают в своих махинациях.

– Мне не кажется таким уж невероятным тот факт, что у епископа честное лицо, – сухо возразил Мейсон. – Короче, принимайся за работу. С чего это ты так разболтался?

Дрейк фыркнул:

– Так ты не хочешь заключить со мной пари, а?

Мейсон потянулся за увесистым томом законов, всем своим видом показывая, что сейчас воспользуется им в качестве метательного оружия. Детектив торопливо захлопнул за собой дверь.

Зазвонил телефон. Мейсон поднял трубку и услышал взволнованный голос Деллы Стрит:

– Шеф, в приемной шофер такси. Мне кажется, вам стоит его выслушать.

– Какого черта ему от меня нужно?

– Денег.

– И ты полагаешь, что это убедительная причина, чтобы я его принял?

– Мне кажется, да.

– Что-то я не понимаю. Может быть, ты объяснишь мне, в чем дело?

– Увы.

– Ага. Он стоит рядом с тобой.

– Вы очень догадливы, шеф.

– Ясно. Пусть войдет.

Едва Мейсон положил трубку, как дверь кабинета распахнулась, и Делла Стрит ввела таксиста.

– Этот водитель привез сюда епископа Уильяма Меллори, сэр, – внесла ясность Делла.

Таксист кивнул:

– Понимаете, мистер, он попросил подождать его, но возле этого здания стоянка запрещена, о чем меня предупредил полицейский. Я благоразумно отъехал к месту стоянки и принялся ждать, поскольку пассажир так и не расплатился со мной. Время шло, но тот как сквозь землю провалился. Я занервничал и отправился выяснить у лифтера, куда отправился мой пассажир. К счастью, тот запомнил, что он спрашивал, где находится ваш офис. Мне ничего не оставалось, как прийти сюда. Мой пассажир был небольшого роста, коренастый, одет во все черное, как обычно одеваются священники. Лет ему около пятидесяти – пятидесяти пяти.

– И он не выходил из здания? – тут же поинтересовался Мейсон.

– Уж поверьте, я смотрел во все глаза, но так и не смог его заметить. Да и лифтер утверждает, что этот человек не спускался, а он его хорошо запомнил. У меня на счетчике три доллара восемьдесят центов, и мне бы хотелось знать, кто мне заплатит.

– А где сел ваш пассажир? – спросил Мейсон.

Таксист нервно потер руки, явно ожидая продолжения. Мейсон вытащил из бумажника пятидолларовую купюру и заговорщически подмигнул таксисту.

– Надеюсь, это освежит вашу память?

– Возле отеля «Реган», – тут же выпалил тот.

– И вы повезли его прямиком сюда?

– Да.

– Он спешил?

– Еще как!

Мейсон добавил еще одну пятидолларовую купюру.

– Думаю, вы вряд ли дождетесь своего пассажира.

– Я это и так понял, – деньги моментально исчезли в кармане водителя. – Да и полиция здесь еще та! Но с вашей стороны это очень благородно. Впрочем, я много слышал о вас. Говорят, вы честнейший человек, настоящий профессионал, свое дело знаете от и до. И, самое главное, никогда не стараетесь сделать так, чтобы победил тот, у кого карман набит деньгами. Так что если вдруг вам понадобится моя помощь, можете рассчитывать на меня. Уж я не подведу. Меня зовут Винтерс, Джек Винтерс.

– О'кей, Джек! Кто знает, вдруг придет такой день, когда мне придется пригласить вас выступить перед судом присяжных. Дабы ваша память не ослабела, возьмите еще пять долларов. На эти деньги вы сможете купить себе пачку сигарет или чего-нибудь покрепче.

– Благодарю вас, сэр. – Таксист взял деньги и тут же испарился из кабинета.

Едва дверь за ним закрылась, как Мейсон поднял трубку телефона, набирая номер Пола Дрейка.

– Пол, отправь-ка своих ребят в отель «Реган». Скорее всего, мой потенциальный клиент зарегистрирован там как Уильям Меллори. Позвони мне сразу, если моя догадка окажется верной, и установи наблюдение за всеми, с кем он входил в контакт.

Делла Стрит, которая, одетая в элегантный серый костюм и ярко-красную блузку, выглядела не столько многоопытным секретарем прославленного адвоката, сколько весьма привлекательной молодой женщиной, появилась на пороге кабинета Мейсона.

– Шеф, с тобой хотел бы переговорить Джексон. Ты можешь уделить ему пару минут?

Мейсон кивнул.

Следующие полчаса он напряженно работал, шлифуя текст апелляции по делу о нанесении телесных повреждений. Делла Стрит несколько раз появлялась в кабинете, чтобы подписать очередной документ, понимая, что в скором времени ее босс вновь целиком сосредоточится на деле, которое потребует от него всей его энергии и душевных сил, а все второстепенное будет отложено на неопределенный срок. Во всяком случае, так бывало всегда.

Перри Мейсон как раз объяснял своему сотруднику слабые места в позиции противной стороны, которые нужно выгодно обыграть в их апелляции, когда Делла Стрит вновь появилась на пороге кабинета:

– Звонит Пол Дрейк, шеф. Утверждает, что это очень важно.

Едва Мейсон поднял трубку телефона, как в ней послышался взволнованный голос детектива:

– Перри, я в отеле «Реган». Если епископ тебе до сих пор интересен, то немедленно приезжай сюда.

– Еду, – коротко ответил Мейсон.

Правой рукой он еще опускал трубку на рычаг, а левой уже схватил шляпу.

– Делла, – бросил он на ходу, – тебе нет нужды оставаться здесь. Если мне что-либо понадобится, я позвоню тебе домой. Ну а вы, Джексон, продолжайте работу. Когда полностью закончите текст апелляции, покажете мне.

Почти бегом Мейсон покинул здание и, остановив такси, приказал ехать в отель «Реган». Там он был через четверть часа. Дрейк ждал его в холле в компании толстого лысого коротышки, в зубах которого торчала короткая черная сигарета.

– Познакомься, Перри, – сказал Дрейк. – Это Джим Поли, местный детектив.

Поли первым протянул руку:

– Рад с вами познакомиться, мистер Мейсон. Я много о вас слышал. – Он с живейшим интересом разглядывал известного адвоката.

– Поли – мой давнишний приятель, – Дрейк незаметно подмигнул Мейсону. – Едва ли в нашем городе найдется второй такой профессионал. Пару раз я пытался воспользоваться его услугами, однако для этого мне вечно не хватало денег. Но котелок у него варит. Пару-тройку раз он давал мне весьма разумные советы. Запомни его имя, Мейсон. Когда-нибудь он окажет тебе весьма существенную помощь.

Поли перекатил сигару из одного угла рта в другой и скромно сказал:

– Разумеется, я вовсе не гений и звезд с неба не хватаю, но шевелю мозгами неплохо, когда нужно. И ничего не принимаю на веру. Руководствуюсь исключительно здравым смыслом.

Дрейк добродушно похлопал детектива по плечу:

– Видите? Сама скромность. Можешь мне не верить, Перри, но именно он накрыл с поличными шайку, которая долгое время орудовала в отелях, используя отмычки. Разумеется, все лавры достались полиции, хотя фактически именно Поли сдал их тепленькими… Так вот, мы кое-что обнаружили. Полагаю, лучше всего тебе об этом расскажет Джим.

Местный детектив вытащил сигару изо рта и веско, но очень тихо, словно боялся, что их кто-то может подслушать, сказал:

– Уильям Меллори действительно остановился в нашем отеле. Весьма интересная личность. Он уехал на такси, и по всему было видно, очень торопился. Но вот что странно – кто-то тут же сел ему на хвост. Случайный человек не обратил бы на это никакого внимания, но, понимаете, я ведь профессионал и слежу за такими вещами. Я моментально заметил того типа, едва его машина отъехала от обочины. Я видел, как он что-то сказал водителю и кивнул в сторону Меллори. Мне даже не потребовалось знать, что именно он сказал: смысл был предельно ясен. Вот почему я решил повнимательнее присмотреться к Меллори, потому что его преследователем мог быть кто угодно: от частного детектива до сотрудника ФБР. Наш отель весьма респектабельный и тихий, и нам не нравится, когда среди постояльцев находятся люди, за которыми ведется слежка. Вот почему я решил поговорить с Меллори и намекнуть ему, что нам понадобился его номер. С тем я и занял наблюдательный пост в холле.

К тому времени, когда он вернулся, в холле сидела молодая рыжеволосая дама. Увидев его, она сразу же вскочила с кресла и почтительно с ним поздоровалась. В ответ он поклонился и молча прошел к лифту. У него весьма забавная походка из-за очень коротких ног. Он переваливается, как утка. Естественно, я решил, что эта дама дожидается его, так что он долго не задержится в своем номере, а спустится вниз, раз не пригласил ее к себе. Сами понимаете, не так-то легко разговаривать с постояльцами на неприятные темы. Иной раз они легко выходят из себя и грозят подать в суд за оскорбление личности. По большей части это не более чем пустая болтовня, но выслушивать такое все равно неприятно. Вот я и решил, что когда эта рыженькая особа поднимется к нему в номер, я и предъявлю ему требование администрации. В присутствии свидетеля он наверняка будет вести себя спокойнее.

Мейсон кивнул, а Дрейк пробормотал:

– Я же говорил, Перри, что мозги у него варят. Соображает, что к чему. Учтет все факты.

Поли скромно улыбнулся и продолжал:

– И действительно, минут через пять рыжеволосая особа встает и поднимается наверх. Я решаю дать им минут пять-шесть поговорить, а уж потом зайти в номер. Но проходит совсем немного времени, как она выскакивает из лифта и мчит к двери, словно за ней гонится убийца с револьвером. Я хотел было ее остановить, но вовремя сообразил, что на это у меня нет никаких причин, а неприятностей хватит и с самим Меллори. Вот почему я отпустил ее с миром, ведь если бы она подняла скандал, в дурацком положении оказался бы лишь я один.

После этого я поднимаюсь в номер 602, который занимает Меллори, и – о ужас! Там произошло настоящее сражение. Кресла опрокинуты, зеркало разбито, а сам Меллори без чувств лежит на кровати. Я даже вначале решил, что он покойник, пока не пощупал пульс. Драка в любом случае была достаточно шумной, но, к несчастью, ни в соседних номерах, ни внизу никто не проживает. Пульс у него очень слабый, но все же прослушивается. Значит, сердце работает, и это пока еще не покойник. Я быстренько вызываю «Скорую помощь». Врач прибыл через пять минут, и они начинают приводить клиента в сознание.

– Это им удалось? – нетерпеливо спросил Мейсон.

– Увы. Очень глубокий обморок. Разумеется, я не хотел, чтобы наш отель фигурировал в скандальной хронике, поэтому уговорил врача и санитаров кареты «Скорой помощи» спустить его на грузовом лифте и уехать по боковой аллее. А теперь еще один интересный факт: едва уехала первая «Скорая», как прибыла вторая. Телефонистка уверяет, что вызывала только одну «Скорую», но запись в книге регистрации вызовов свидетельствует, что из отеля было два вызова, причем оба раза звонили молодые женщины, если судить по голосам. Вывод очевиден: эта молодая рыжеволосая особа вначале отправила Меллори в глубокий нокаут, а потом сама же и вызвала «Скорую».

Мейсон вновь согласно кивнул.

Поли сунул изжеванный конец сигары в толстые губы и чиркнул спичкой. Воспользовавшись паузой, Мейсон многозначительно взглянул на Дрейка. Тот, отвечая на молчаливый вопрос адвоката, произнес:

– Я подумал, не захочешь ли ты посмотреть, как работает квалифицированный детектив. Джим собрался подняться наверх и тщательно осмотреть комнату постояльца. Вдруг отыщется что-нибудь интересное. Думаю, тебе будет полезно понаблюдать за действиями Поли, тем более что я хорошо знаком с твоим стилем работы.

Поли выпустил несколько облачков сизого дыма и вдруг заскромничал:

– Понимаете, я обычный человек, который лишь хорошо делает свое дело.

– Понятно, – с воодушевлением сказал Мейсон, – мне бы хотелось увидеть вашу работу, Поли.

Детектив раздулся от важности:

– Вне всякого сомнения, полицейским не понравится, если я возьму в номер Меллори посторонних. Они предпочитают, чтобы люди моей профессии скромно стояли в стороне и наблюдали, как свора ищеек шарит на месте преступления, затаптывая следы и уничтожая улики. Ха! Они такие умники, что это для них пустяки. Но если вы пообещаете ни до чего не дотрагиваться, то мы поднимемся в номер и быстро все осмотрим. По ходу работы я смогу дать мистеру Мейсону кое-какие разъяснения.

Детектив подошел к лифту и нажал кнопку вызова. Мейсон повернулся к Дрейку:

– Кто-нибудь из твоих людей находится здесь в данный момент?

Тот молча кивнул.

Подошел лифт. Поли и Мейсон с Дрейком вошли в него.

– Шестой, – скомандовал детектив лифтеру.

Выйдя из лифта, они прошли длинным коридором и остановились возле двери номера Меллори. Вытащив ключ, детектив еще раз предупредил:

– Ни до чего не дотрагиваться!

– Ясно, – сказал Дрейк, и едва детектив вошел в номер, он тихо, чтобы тот не услышал, добавил: – Будем надеяться, что один из моих ребят все же проследит за рыжеволосой бестией. Главное, чтобы об этом не узнал Поли.

В номере царил хаос. Кресло было перевернуто, коврики сбиты в угол, торшер опрокинут, лампочка разбита – ее осколки блестели на ковре крошечными льдинками, – зеркало тоже расколото. Небольшой сундук для перевозки верхней одежды раскрыт, рядом с ним на полу пишущая машинка. Дверца шкафа приоткрыта, внутри висят несколько костюмов. Взгляд Мейсона задержался на кожаном портфеле, замок которого был вырезан с трех сторон и болтался на лоскутке кожи.

– Рыжеволосая, видимо, пыталась обворовать его, но он поймал ее с поличным. Когда она ударила Меллори по голове и он потерял сознание, она принялась рыться в его вещах, скорее всего, надеясь найти деньги.

– В таком случае, эта рыжая, должно быть, опытная преступница, – заметил Мейсон.

Детектив криво улыбнулся.

– А это вам ни о чем не говорит? – Он махнул рукой, указывая на беспорядок.

Мейсон кивнул.

– Самое важное, что мне сейчас нужно сделать, – сказал Поли, вытаскивая карандаш, – переписать все вещи, которые здесь находятся. Когда пострадавший придет в себя, он наверняка заявит, что у него пропала масса всего, а отель не предпринял необходимых мер по охране его имущества. Надо держать ухо востро, иначе наживешь неприятностей.

– Хочу кое-что добавить, Перри, – сказал Дрейк. – Многие полагают, что детектив в отеле может и не иметь семи пядей во лбу. Ведь обязанности у него несложные. Я же придерживаюсь совершенно иного мнения. Эта работа требует от детектива находчивости и смелости.

Мейсон еще раз кивнул.

– Поли, мне кажется, нам лучше уйти отсюда.

– Я полагал, что вы побудете здесь, пока я произведу осмотр.

– Нет, мне было просто интересно увидеть, с чего вы начнете, – сказал Мейсон. – Как я понял, сейчас вы составите список вещей?

– Да.

– Неужели вы учтете абсолютно все, что находится в помещении?

– Безусловно. И сделаю это очень быстро.

– Мне бы хотелось взглянуть на ваши записи, когда вы закончите, чтобы разобраться, по какому принципу вы систематизируете предметы в списке.

Поли вытащил из кармана блокнот.

– Все очень просто. Я…

– Мы еще встретимся, – прервал его Мейсон. – А пока спасибо, что вы разрешили нам войти сюда. Кстати, сомневаюсь, чтобы кто-то еще обратил внимание на ту девушку в холле.

– Да-да. Она чертовски умна. Неторопливо встала с места и лишь слегка наклонила голову, когда Меллори проходил мимо. Видимо, они познакомились раньше и договорились о свидании в отеле.

Мейсон слегка толкнул Дрейка в бок:

– Уходим.

Поли провел их до лифта и вернулся в номер 602, чтобы продолжить работу.

– Я не был уверен, что тебе захочется поиграть с этим парнем, хотя и грех было упустить такую возможность, – сказал Дрейк. – Он напыщенный индюк, но свое дело действительно знает и делает его обстоятельно. Лестью от него можно добиться чего угодно.

– Мне просто хотелось взглянуть на обстановку в номере, – пояснил Мейсон. – Скорее всего, епископа проследили вплоть до моего офиса, и он сумел это обнаружить. Он решил избавиться от «хвоста», поэтому и оставил водителя такси дожидаться перед входом, а сам ушел через служебный. Те, кто установил за ним наблюдение, надеялись, что епископ задержится и они успеют обыскать его багаж. Он же явился в момент обыска, и произошло небольшое сражение.

– Ну а какова роль рыжеволосой девицы в холле?

– Это я и сам хотел бы знать. Надеюсь, твоим людям удалось выяснить, где она сейчас.

– Будем надеяться. Здесь находился Чарли Даунс. Я велел ему следить за любым человеком, с которым епископ войдет в контакт. Сейчас позвоню в контору и узнаю, было ли от него сообщение.

Дрейк зашел в будку телефона-автомата, и, когда через три минуты вышел, на лице его сияла довольная улыбка.

– Чарли звонил несколько минут назад. В настоящий момент он на Адамс-стрит возле многоквартирного дома. Именно туда зашла рыжеволосая.

– Отлично! Так чего мы ждем? Поехали!

Машина Дрейка находилась на стоянке возле отеля. Продемонстрировав чудеса водительского мастерства, он за десять минут добрался до нужного дома. Едва они вышли из машины, как рядом возник высокий мужчина с физиономией гангстера. Это и был Чарли Даунс.

– Рассказывай, – скомандовал Дрейк. Вытащив сигарету изо рта, он встал боком, чтобы можно было наблюдать за домом.

– При виде рыжеволосой красотки епископ несколько растерялся. Он подал ей еле заметный знак и отправился к себе в номер. А через несколько минут красотка поднялась и направилась туда же. Я не рискнул пойти следом, но обратил внимание, что указатель лифта высветил цифру «шесть». А через несколько минут девушка вернулась, и вид у нее был крайне взволнованный. Она чуть ли не бегом выскочила из отеля, пересекла улицу и зашла в ближайшую аптеку, чтобы позвонить. После этого остановила первое же такси и приехала сюда.

– Заметила ли она, что ты ведешь слежку?

– Вряд ли.

– Где она живет?

– Она открыла нижний почтовый ящик справа. Понятно, что я установил, кому он принадлежит. Джанет Ситон, проживает в номере 328. Я тут же позвонил в контору, чтобы получить дальнейшие указания.

– Отлично. Славная работа, – похвалил Дрейк. – Побудь еще здесь некоторое время, вдруг она выйдет. А мы поднимемся наверх.

Оперативник кивнул и вновь забрался в машину. Дрейк заметил, что Мейсон с любопытством рассматривает ее. Это был старенький «Шевроле».

– Самая подходящая машина для такого рода работы. Настолько неприметная, что на нее никто не обратит внимания, и в то же время надежная и безотказная. На ней можно поехать куда угодно, а если вдруг понадобится кого-либо прижать к обочине, то лишняя вмятина погоды не сделает.

Мейсон улыбнулся:

– Держу пари, что мотор здесь явно не родной.

– Само собой.

– Полагаю, мы не станем предварительно звонить этой крошке?

– Чего ради? Зачем давать ей шанс подготовиться к встрече? А для того, чтобы открыть дверь подъезда, позвоним другому жильцу.

Услышав щелчок запирающего устройства, Дрейк открыл дверь, и они вошли в подъезд. Проигнорировав лифт, они поднялись по лестнице на третий этаж. Остановившись возле нужного номера, они замерли. За дверью слышалась какая-то возня.

– Собирает вещички, – шепнул Дрейк.

Мейсон кивнул и осторожно постучал в дверь. Испуганный женский голос спросил:

– Кто там?

– Вам срочная телеграмма.

– Подсуньте под дверь.

– Вы должны доплатить пять центов.

– Минутку, – послышались удаляющиеся шаги, затем женщина вернулась. Она предприняла бесплодную попытку просунуть пятицентовую монетку в щель между дверью и полом.

– Что еще за глупости, – проворчал Мейсон. – Я почтальон, а не мальчишка-рассыльный. Откройте же дверь и получите телеграмму!

Щелкнула задвижка, и дверь приоткрылась. Этого было достаточно – Мейсон успел просунуть в щель носок. Женщина испуганно вскрикнула и попыталась закрыть дверь, но Мейсон без труда распахнул ее, заявив:

– По какой причине вы так волнуетесь, мисс? Мы просто хотим с вами поговорить.

Он сразу же увидел раскрытый чемодан на постели. Другой чемодан, побольше, лежал на полу.

– Намерены отправиться в путешествие, мисс?

– Кто вы такие и как смеете врываться сюда столь бесцеремонно? Где телеграмма?

Мейсон указал на свободный стул.

– Садись, Пол.

Когда детектив уселся, Мейсон примостился на краешке постели. Молодая женщина смотрела на них расширенными от ужаса глазами. Волосы ее были цвета меди, а кожа отличалась той бархатистой белизной, которая характерна для рыжих. У нее была очень красивая фигура.

– Кстати, вы тоже можете сесть, – сказал Мейсон.

– Кто вы такие? Почему вы ко мне вломились?

– Нам хотелось бы переговорить с вами по одному делу. Откуда вы знаете епископа Меллори?

– Не понимаю, о чем вы говорите. Я не знаю никакого епископа Меллори.

– Но вы недавно были в отеле «Реган»?

– Ничего подобного! – вскричала она, весьма правдоподобно демонстрируя возмущение.

– Вы заходили в номер Меллори, – сказал Мейсон. – Местный детектив заметил вас в вестибюле. Он видел, как вы поднимались наверх. Так что не упирайтесь.

Дрейк добавил:

– Полагаю, вы осознали свое незавидное положение. Насколько нам известно, вы последняя, кто видел епископа живым.

Она прижала кулачок ко рту, глядя на Мейсона полными ужаса глазами.

– Живым? Он не мог умереть!

– Что дает вам основание так думать?

Девушка без сил упала в кресло и разрыдалась. Мейсон сочувственно посмотрел на нее и вполголоса сказал Дрейку:

– Может, не будем на нее слишком сильно давить?

– Почему же? Если ее не загнать в угол, она будет врать напропалую, и мы только зря потеряем время. Положись на меня.

Пол подошел к девушке, забрал у нее носовой платок и, глядя в упор, спросил:

– Это вы его убили?

– Нет! Я его не знаю! И я уверена, что он не умер.

Мейсон подмигнул Дрейку:

– Я поговорю с ней. Послушайте, Джанет, за епископом Меллори наблюдало сразу несколько человек. Я не намерен объяснять вам, мисс, что это за люди и почему он их заинтересовал. Важно, что за ним следили, когда он вошел в отель. Вы сидели в холле и подали ему условный знак. Он кивнул вам в ответ, показывая, чтобы вы немного подождали. Минут через пять вы поднялись на шестой этаж и почти сразу же вернулись. Вы были страшно взволнованы. За вами тут же было установлено наблюдение. Так что вы никак не сможете отвертеться. Кстати, именно вы вызвали из аптеки карету «Скорой помощи».

– Кто вы такой?

– Друг епископа Меллори.

– Чего ради я должна вам верить?

– В настоящий момент вам придется удовлетвориться моими словами. Но, уверяю вас, я не сделаю вам ничего плохого.

– Откуда я могу это знать?

– Но ведь я же сижу с вами и не звоню в полицию.

– Он не умер?

– Нет.

– Таким путем ты ничего не выяснишь у нее, Перри, – сказал Дрейк. – Она будет лгать и изворачиваться.

Девушка повернулась к детективу:

– Замолчите! С ним я договорюсь гораздо быстрее, чем с вами.

– Хотелось бы в это верить, – не сдавался Дрейк. – Знаю я вас, женщин.

Девушка больше не слушала его и вновь повернулась к Мейсону:

– Буду совершенно откровенна с вами. Я ответила на его объявление в газете.

– И таким путем познакомилась с ним?

– Да.

– Какого рода объявление?

– Он искал опытную медсестру.

– Так вы дипломированная медсестра?

– Да.

– Сколько еще человек откликнулось на это объявление?

– Понятия не имею.

– Когда вы виделись с ним?

– Вчера.

– Епископ сообщил в объявлении свое имя и адрес?

– Нет, только номер почтового ящика.

– А потом?

– После того как он получил мое письмо, он сам позвонил мне и сказал, что хочет переговорить со мной.

– Когда это было?

– Вчера. Поздно вечером.

– Итак, сегодня вы пришли в отель, чтобы встретиться с епископом?

– Нет, я поехала в отель еще вчера, и он меня нанял.

– Он сказал, чем вы будете заниматься?

– Да. За больным человеком нужен постоянный уход.

– Можно взглянуть на ваши документы? – вмешался Дрейк.

– Пожалуйста. – Девушка открыла чемодан и, вытащив оттуда конверт, протянула его детективу. Затем вновь повернулась к Мейсону. Теперь она выглядела намного уверенней.

– У вас имеется копия этого объявления? – спросил Мейсон.

На секунду она отвела глаза, затем сказала:

– Нет.

– А в какой газете оно было напечатано?

– Не могу припомнить. В одной из вечерних газет пару дней назад.

– Итак, епископ Меллори вас принял?

– Да.

– Он не сказал, чем болен пациент?

– Нет, но, как я поняла, речь идет о сумасшедшем.

– Почему вы укладываете вещи? – спросил Дрейк, возвращая конверт.

– Потому что епископ сказал мне, что я отправляюсь вместе с ним и пациентом в путешествие.

– Говорил ли он – куда?

– Нет.

– И он велел вам встретить его в отеле?

– Да. Причем я не должна была с ним разговаривать в холле. Он обещал лишь кивнуть мне, если все будет в порядке. Через пять минут мне надлежало подняться к нему в номер.

– Чего ради такая конспирация?

– Не знаю. Он не объяснил, а я не спрашивала. Он ведь епископ, значит, у меня не было причин сомневаться в правильности его поступков. Плата меня устраивала, а ведь вы знаете, что душевнобольные легко впадают в ярость, если догадываются, что находятся под наблюдением.

– Итак, вы зашли к нему в номер и что там увидели?

– Там царил ужасный беспорядок, а епископ Меллори лежал на полу без сознания. Пульс был слабый, но ровный. Я подняла его и уложила на постель.

– Кто-нибудь еще был в комнате?

– Никого.

– Дверь была закрыта?

– Приоткрыта на пару дюймов.

– В коридоре вы никого не видели?

– Нет.

– Никто не спускался в лифте, пока вы поднимались наверх?

– Нет.

– Почему вы не поставили в известность администратора отеля?

– В этом не было необходимости. Я вышла из отеля и вызвала «Скорую помощь».

– А затем поспешили сюда и начали укладывать вещички, – насмешливо сказал Дрейк.

– Я не собиралась удирать. Но мне нужно было уложить вещи, чтобы быть готовой к путешествию. Мой пациент должен был отплыть на теплоходе «Монтери».

– И каковы ваши дальнейшие планы?

– Буду дожидаться вестей от епископа. Надеюсь, он вскоре оправится и позвонит мне.

Мейсон поднялся:

– О'кей, Пол, думаю, она рассказала нам все, что знала. Уходим.

Дрейк был неприятно поражен:

– Как, Перри, неужели ты ее отпустишь, поверив во всю эту болтовню?

Мейсон нахмурился:

– Разумеется. Твоя беда, Пол, что ты постоянно имеешь дело со всякого рода проходимцами и жуликами и совершенно забыл, как обращаются с женщиной, которая вовсе не намерена тебя обманывать.

Дрейк вздохнул:

– Ладно, пошли.

Джанет Ситон поднялась, подошла к Мейсону и с чувством пожала ему руку:

– Огромное спасибо за ваше человеческое отношение ко мне.

Едва они вышли в коридор, как дверь за ними захлопнулась и в замке повернулся ключ.

– Какого черта, Перри! – взорвался Дрейк. – Мы могли бы многое выяснить, если бы ты подтвердил, что ее заподозрили в убийстве!

Мейсон покачал головой:

– Я так не думаю. Эта девушка явно что-то замышляет. И если она заподозрит, что мы не верим ее болтовне, то вряд ли выведет нас на верный след. Направь в отель пару ребят. Пусть порасспросят местного детектива. Я не сомневаюсь, что люди, напавшие на Меллори, появились в холле еще до того, как детектив поднялся в номер епископа.

– Что еще, Перри?

– За девицей надо установить постоянное наблюдение. Да, и не забывай о той давнишней автомобильной аварии. Узнай, в какой госпиталь поместили епископа, и справься о его самочувствии.

– Держу пари, что он не тот, за кого себя выдает, – проворчал Дрейк.

Мейсон усмехнулся:

– Пока я не склонен с тобой спорить. Держи меня в курсе событий.

Глава 3

В пять часов все лифты и эскалаторы обычно заполнены людьми, закончившими работу и спешащими домой. Внизу они сливаются в единый водоворот, который при помощи линий метро растекается по всем уголкам огромного города.

С улицы доносились свистки регулировщиков, гудки автомобилей, звонки трамваев, когда Мейсон вернулся к себе.

Делла Стрит, сидевшая за столом и занятая сортировкой писем, подняла голову и посмотрела на вошедшего шефа.

– Ну, – спросила она, – встретился с епископом? Выяснил, что это за история?

Адвокат покачал головой:

– Нет. Епископ госпитализирован. Временно он вышел из игры. Делла, раздобудь все вчерашние и сегодняшние газеты. Нам надо проверить частные объявления о найме медсестры.

Делла послушно поднялась, но, подойдя к двери, остановилась.

– Шеф, а не мог бы ты мне рассказать, что все-таки произошло?

– Мы проследили епископа до отеля. Кто-то ударил его по голове мешочком с песком, и он потерял сознание. Мы устремились в погоню за рыжеволосой бестией, а когда догнали, она преподнесла нам занимательную историю, в которой не было ни слова правды. Но несколько раз она нечаянно проговаривалась, так как не могла достаточно быстро придумать мало-мальски правдоподобную версию.

– Что мы будем искать в газетах? – деловым тоном спросила Делла.

– Эта рыжая девица сказала, что она познакомилась с епископом, ответив на помещенное им в газете объявление. Это может быть правдой, так как епископ чужой в нашем городе. Во всяком случае, не помешает это проверить. Смотри в разделе «Требуется квалифицированная медсестра». Кстати, рыжеволосую зовут Джанет Ситон.

– Но для чего епископу Меллори понадобилась медсестра?

– Сейчас она ему в самом деле нужна, – усмехнулся Мейсон. – Кто знает, не предвидел ли он заранее эту случайность и не принял ли необходимые меры? Он сообщил рыженькой, что ей предстоит путешествовать с пациентом.

Кивнув, Делла отправилась в архив и через несколько минут вернулась с кипой периодики. Мейсон освободил стол, закурил и со словами: «Ладно, начали», – принялся за первую газету. Минут через пятнадцать он, устало моргая, спросил:

– Обнаружила что-нибудь, Делла?

Дочитав последний столбец, Делла отрицательно покачала головой:

– Ничего похожего, шеф.

– Представляю злорадство Пола Дрейка. Я-то решил, что мы добьемся большего, если отпустим эту рыжеволосую. Более того, я самоуверенно заявил, что отлично вижу, когда она врет, а когда говорит правду.

– Тебе показалось, что она не врала про объявление?

– Да, в этом я был уверен. Разумеется, не все в ее рассказе было правдой, но я все же полагал, что это именно та путеводная ниточка, которая поможет нам выбраться к свету.

– Почему ты так решил?

– Ты же знаешь, как это бывает. Людям приходится врать второпях, не имея времени придумать правдоподобную версию. В таком случае они непременно мешают правду с вымыслом, ибо это значительно проще, чем придумывать все от начала до конца. Так вот, рассказ о газетном объявлении прозвучал вполне правдоподобно.

Мейсон поднялся и принялся расхаживать по кабинету, засунув большие пальцы за отвороты пиджака.

– Самое неприятное заключается в том, что Пол Дрейк хотел ее прижать, оказав психологическое давление, полагая, что если она испугается, то мы добьемся от нее большего. Возможно, он был прав. Но ведь ты знаешь, что представляют собой рыжеволосые женщины. Это весьма решительные натуры, которые могут за себя постоять. Я опасался, как бы она не закатила истерику. Ну и решил, что мы добьемся большего, если предоставим ей видимость свободы. А накинься мы на нее с пустыми угрозами, результат мог быть непредсказуемым.

Зазвонил телефон.

Делла Стрит, не отрывая взгляда от одной из газет, взяла трубку и официально произнесла:

– Офис мистера Перри Мейсона. – Выслушав ответ, она тут же передала трубку адвокату: – Это Пол Дрейк.

– Что нового, Пол? – спросил Мейсон.

В голосе детектива было заметно волнение:

– Я раздобыл данные по тому давнишнему событию. Во всяком случае, я надеюсь, что это именно то, что тебя интересует. Женщина и мужчина поехали в Санта-Энн, чтобы там зарегистрировать брак. Они возвращались в Лос-Анджелес, женщина была за рулем. Перед этим она выпила бокал шампанского. Возможно, это и стало причиной трагедии: она врезалась в машину хозяина небольшого ранчо. Пострадавшему было около восьмидесяти. Самое непонятное заключается в том, что в то время ничего не было предпринято по горячим следам. Записали лишь имя водителя и адрес. Пострадавший умер через пару дней, а приказ об аресте по обвинению в убийстве был подписан лишь через четыре месяца. Все это кажется мне весьма подозрительным.

– Кто была эта женщина?

– Некая Джулия Брэннер, которая в то время была миссис Оскар Браунли. Внесу ясность: Оскар Браунли был сыном Ренуолда К. Браунли.

Мейсон тихонько присвистнул:

– А не было ли какого-либо скандала в связи с их браком?

– Хм, не забывай: все это произошло в 1914 году, а Браунли нажил свои миллионы в результате каких-то биржевых манипуляций во время кризиса 1928 года. У него хватило ума не пускаться в сомнительные авантюры, а заниматься лишь сделками с недвижимостью. Сейчас он утроил, если не учетверил свой капитал.

– Неужели было так трудно арестовать эту женщину?

– Представь себе. Молодые вскоре поссорились с отцом и уехали неизвестно куда. Примерно через год Оскар возвратился. К тому времени дела Ренуолда значительно улучшились.

– А где Оскар в данный момент?

– Увы, он умер три года назад.

– У него была дочь, не так ли?

– Верно. Но и здесь мне не все ясно. Сплошные тайны. Понимаешь, старший Браунли очень любил своего сына, но внучку признал лишь после его смерти. Он не одобрял женитьбу сына и, по всей вероятности, считал девочку скорее «ошибкой» матери, а не отпрыском своего рода. Тем не менее два года назад почему-то отыскал ее и поселил у себя в особняке. Большой шумихи по этому поводу не было. Девочка просто переехала к Ренуолду.

Мейсон нахмурился, выстукивая пальцами левой руки на крышке стола какой-то марш.

– В таком случае мать девушки, которая в настоящий момент купается в роскоши, проживая в резиденции Браунли на Беверли-Хиллз, скрывается от закона. Именно ее должны арестовать по обвинению в убийстве человека в Ориндж-Кантри двадцать два года назад.

– Верно.

– Вот что, Пол, эта история весьма заинтересовала меня. Что слышно о епископе?

– В настоящий момент особых опасений его самочувствие не вызывает, как сообщил мне дежурный хирург. Едва Меллори немного оправится, его тут же переведут в частную клинику. Когда это произойдет, я поставлю тебя в известность.

– Что с мисс Ситон?

– Можешь не волноваться. Двое моих людей не спускают глаз с ее квартиры. Очень жаль, что ты не разрешил мне задать ей жару.

Мейсон улыбнулся:

– Ты плохо разбираешься в рыжеволосых. Все будет в порядке. Узнай все, что только возможно, о Браунли и тут же позвони мне.

– Я попутно выяснил еще кое-что о епископе. Он прибыл в Сан-Франциско шесть дней назад на теплоходе «Монтери» и прожил четыре дня в отеле «Палас». Затем переехал сюда, в отель «Реган».

– Ну что же, посмотрим, что тебе удастся узнать в Сан-Франциско. Навещал ли его кто-либо в отеле и все такое. Держи меня в курсе. Через час мы с Деллой отправимся куда-нибудь перекусить.

Мейсон положил телефонную трубку и возобновил привычный маршрут по кабинету. Однако не успел он сделать нескольких поворотов, как Делла возбужденно сказала:

– Шеф, ты все же оказался прав. Вот оно!

– Что?

– Объявление.

Адвокат подошел к столу Деллы и, положив руку на плечо девушки, наклонился, глядя на объявление, которое Делла подчеркнула красным карандашом. Оно гласило:

«Если дочь Чарлза и Грейс Ситон, которая раньше проживала в Рено, штат Невада, напишет письмо на почтовый ящик XYZ в Лос-Анджелесе, она узнает нечто весьма важное для себя».

– Ну и ну! – сказал Мейсон. – Колонка личных сообщений, да?

Делла кивнула:

– Как видишь, у меня больше доверия твоему чутью, чем у тебя самого. Вот почему, не обнаружив ничего подходящего в разделах, сообщающих о поисках прислуги, я переключилась на личные объявления.

– Проверь теперь, нет ли чего интересного в «Таймс». Когда было помещено это объявление?

– Вчера.

Мейсон взял «Таймс» за то же число, быстро просмотрел колонку личных объявлений и довольно крякнул:

– Посмотри-ка!

Делла вслух прочитала:

– «Требуется информация, которая поможет мне связаться с Джанет Ситон. Ей исполнится двадцать два года 19 февраля. Дипломированная медсестра, рыжеволосая, привлекательная, рост пять футов один дюйм. Является дочерью Чарлза В. Ситона, который погиб шесть месяцев назад в автомобильной катастрофе. Премия в 25 долларов первому человеку, который сообщит исчерпывающие данные о девушке. Абонементный ящик АВС „Лос-Анджелес таймс“».

Делла Стрит взяла ножницы и вырезала оба объявления.

– Ну как?

Мейсон довольно потер руки:

– Теперь я могу утереть нос Дрейку.

– Вижу, дело тебя весьма заинтересовало.

– Да-да. Совсем как тот соус, который я приготовил во время последнего пикника. Он у меня получился полным комков.

– Шеф, но ведь приготовить соус – это же не распутать убийство!

– Как тебе сказать… Меня учил готовить знаменитый повар из лучшего ресторана в Нью-Йорке. Соус называется «Тысяча островов».

– Так, может, эти комочки и были тысячей островов?

– Возможно. Позвони Полу Дрейку и предупреди, что мы с тобой уходим обедать. Не упоминай об объявлениях. Обнаружит ли он их сам? Договорись о встрече после обеда.

– Послушай, шеф, а не бежим ли мы впереди паровоза? Мы довольно успешно занялись сбором информации о самом епископе, но не для него. В конце концов, ведь именно его заинтересовало дело об убийстве двадцатидвухлетней давности.

Мейсон задумчиво почесал кончик носа:

– Да, он интересовался именно этим. Но я нюхом чую что-то более важное, и этот запах становится все сильнее. Я попытался сложить два и два, и у меня получилось шесть, Делла.

Глава 4

Перри Мейсон был в превосходном настроении, когда заказывал коктейли и обед. Подняв бокал, Делла Стрит отсалютовала ему:

– Предстоит интересное дело, не так ли, шеф?

Адвокат кивнул:

– Мне нравятся всякие запутанные шарады. Ненавижу рутину. Мне нравится иметь дела с мошенниками, распутывать их козни. Мне нравится, когда они лгут и изворачиваются, а я уличаю их во лжи. Люблю жизнь, движение и вечно меняющиеся условия игры.

– Ты полагаешь, что этот заика-епископ старается провести тебя?

Мейсон аккуратно поставил пустой бокал на стол.

– Да. Епископ затеял непростую игру. Я это почувствовал в то самое мгновение, когда он переступил порог моего кабинета. Я не сомневаюсь, что он пытался скрыть истинные мотивы. Вот почему я собираюсь узнать, с кем имею дело и чего он в действительности добивается. Я должен знать это еще до того, как он сочтет нужным мне сообщить… А не потанцевать ли нам?

Он увлек Деллу на танцевальную площадку, где они начали двигаться в ритме танго, великолепно понимая друг друга благодаря долгой практике. Когда они вернулись к своему столику, первое блюдо было уже подано.

– Расскажи, как ты представляешь себе это дело, шеф, – попросила Делла, когда они уселись.

– С удовольствием. Мне самому хочется еще раз осмыслить все известные в настоящий момент факты и попытаться увязать их в единое целое. Некоторые из них тебе известны, другие нет. Начнем сначала. Мне наносит визит человек, называющий себя австралийским епископом. Он крайне возбужден и от волнения заикается. Причем каждый раз, когда это случается, злится на себя. С чего бы это?

– Потому что прекрасно понимает, что епископ не должен заикаться. Возможно, этот недостаток появился у него недавно из-за эмоционального потрясения. Его беспокоит, что заикание может остаться надолго.

– Прекрасно. Вполне логичное объяснение. Именно это я и сам подумал вначале. Но, предположим, этот человек вовсе не епископ, а какой-то мошенник, маскирующийся под епископа Меллори. Он склонен заикаться, когда находится в возбужденном состоянии. Вот почему он изо всех сил старается не заикаться, но от этого заикается еще сильнее, опасаясь, естественно, что этот не характерный для священнослужителя недостаток его выдаст.

Делла наклонила голову в знак согласия.

– Едем дальше. Епископ хотел видеть меня по поводу убийства двадцатидвухлетней давности. Он не называл никаких конкретных имен, но можно не сомневаться, что он имел в виду Джулию Брэннер, которая как раз в то время стала миссис Оскар Браунли, женой старшего сына Ренуолда К. Браунли. Нет нужды рассказывать тебе, кто такой Браунли. Вскоре после женитьбы Оскар с женой уезжают в неизвестном направлении. Через год Оскар возвращается, а вот женщина – нет. В округе Окридж ей было предъявлено обвинение в убийстве. Но это было сделано много позднее автомобильной аварии.

– Ну и что?

– Предположим, Ренуолд Браунли не сомневался, что сын к нему вернется, но не хотел, чтобы с ним вернулась и невестка. В таком случае было бы умным ходом нажать на известные ему политические педали и добиться, чтобы был выдан ордер на арест жены его сына: ведь как только она переступила бы границу штата Калифорния, ее тут же упрятали бы в тюрьму по обвинению в убийстве.

Делла Стрит рассеянно кивнула, отодвинув пустую тарелку:

– Как я слышала, с Браунли живут еще двое внуков.

– Совершенно верно. Филипп Браунли, сын младшего сына Ренуолда, и девушка, имени которой я еще не слыхал, дочь Оскара. Далее, епископ Меллори прибывает в Сан-Франциско и на четыре дня останавливается в отеле «Палас». Он помещает объявления в газете и…

– Минутку, шеф, – остановила его Делла. – Я кое-что вспомнила. Ты говоришь, что епископ прибыл сюда на теплоходе «Монтери»?

– Да. И что с того?

Делла смущенно рассмеялась:

– Шеф, тебе много известно о людях. Ты никогда не задумывался, почему стенографистки, секретарши, продавщицы с таким интересом читают великосветские новости?

– И почему же?

На минуту взгляд Деллы стал мечтательным.

– Я догадываюсь, шеф. Ведь и сама обычно читаю о том, кто прибыл на фешенебельный курорт Палм-Спринг, что происходит в Голливуде и тому подобное. Все знакомые мне секретарши тоже не пропускают такого рода чтиво.

Мейсон попросил:

– Хорошо, опусти вводную часть, Делла.

– Так вот, я случайно запомнила, что Джанет Элва Браунли, внучка Ренуолда К. Браунли, была пассажиркой шикарного теплохода «Монтери» от Сиднея до Сан-Франциско, и все газеты взахлеб писали о том, что привлекательная молодая наследница была центром внимания на судне. Так что, шеф, я тоже кое на что гожусь.

Мейсон улыбнулся:

– Двенадцать.

– Что – двенадцать?

– Минуту назад я тебе говорил, что если сложить два и два в этом деле – будет шесть, и это меня беспокоило. Но теперь я складываю два и два и получаю двенадцать…

– Двенадцать чего?

Адвокат покачал головой:

– Давай пока не будем ломать себе над этим головы. Не так часто нам удается отдохнуть в приятной обстановке. А уж по возвращении в офис мы займемся делами. Вызовем туда Пола Дрейка. Надеюсь, к тому времени вещь, которая меня беспокоит, уже превратится в мираж. Но если этого не случится, нам предстоят веселые денечки. Уйма загадок!

– Что дает тебе основание так считать, шеф?

– Это не может быть правдой. Ладно, пока не будем об этом говорить, чтобы потом не разочароваться. Вдруг Пол Дрейк добудет факты, доказывающие, что нас обвели вокруг пальца.

– Ты хочешь сказать, что девушка…

– Ну-ну! – Мейсон шутливо погрозил пальцем. – Уж не намерена ли ты спорить с шефом? Не станцевать ли нам фокстрот? Не забывай, мы даем отдых нашим головам.

Делла поняла, что Мейсон не намерен больше говорить о делах. Лишь когда было покончено с десертом и адвокат допил последний бокал вина, он со вздохом сказал:

– Ну что же, Делла, давай вновь вернемся к нашей погоне за призраками и постараемся доказать, что они просто мираж.

– Ты так считаешь?

– Боюсь даже думать, что это не так. Позвони Полу Дрейку. Нужно, чтобы он ожидал нас в офисе.

– Послушай, шеф, вот что я думаю. Допустим, эта женщина, зная, что существует ордер на ее арест, удрала в Австралию и…

– Ни слова больше! – Он похлопал ее по плечу. – Не будем строить беспочвенные гипотезы. Давай придерживаться фактов. Пока ты будешь звонить Дрейку, я позабочусь о такси.

Делла кивнула, но задумчивое выражение не исчезло с ее лица.

– Конечно, если выяснится, что он в действительности никакой не епископ, а самозванец…

Мейсон указательным пальцем ткнул ей в бок:

– Остановитесь, или я стреляю!

Она засмеялась:

– Хорошо, я позвоню Полу после того, как приведу себя в порядок. – С этими словами она исчезла в дамской комнате.

Пол Дрейк осторожно постучал в дверь кабинета Мейсона, и Делла впустила его.

– Вижу, ты неплохо пообедала, Делла, – подмигнул девушке детектив.

– Так что там слышно о епископе, Пол? – спросил Мейсон.

– В настоящий момент епископ вполне способен отправиться в морское путешествие, – сказал Дрейк. – Он покинул госпиталь и вернулся к себе в отель. Однако пока он не может надеть шляпу – голова у него забинтована. Виден только один глаз и кончик носа. Но ведет себя благопристойно, как и подобает путешествующему священнослужителю.

– А мисс Ситон?

– Все еще у себя на квартире на Адамс-стрит. Даже не выходила оттуда. Очевидно, дожидается звонка епископа, а до этого момента не намерена ничего предпринимать.

– Что-то здесь не так, Пол, – задумчиво сказал Мейсон.

– Почему же? – возразил детектив. – Она паковала чемоданы, когда мы ворвались к ней. Очевидно, она и в самом деле намерена отправиться в путешествие. Думаю, она не лгала, говоря, что собирается уехать с епископом и с каким-то больным, за которым должна ухаживать. Вот она и дожидается указаний от епископа.

– Она даже не выходила пообедать?

– Даже не выносила мусорное ведро.

– Как я понял, двое твоих людей держат под контролем оба выхода из дома, так?

– Да. Оперативник, который проследил ее до квартиры, стережет парадный вход, а второй агент – черный ход. Я оставил его сразу, как только мы уехали оттуда.

– Делла сообщила о факте, который может оказаться важным. Джанет Элва Браунли приехала на теплоходе «Монтери» из Сиднея.

– Ну и что?

– Епископ Меллори, как ни странно, тоже ехал на том же судне. Иначе говоря, они провели вместе две или три недели. Так вот, когда епископ Меллори явился ко мне, он говорил именно о матери мисс Браунли.

Дрейк нахмурился. Мейсон тем временем продолжал:

– Нам с Деллой пришла в голову одна идея. Конечно, она может оказаться несостоятельной, и все же мне хотелось бы знать твое мнение по этому вопросу.

– Давай. Обожаю не оставлять камня на камне от чужих идей.

– Допустим, миссис Брэннер удрала в Австралию. Допустим, что после того, как Оскар Браунли вернулся в Штаты, у нее родился ребенок. Допустим, что епископу Меллори, который был в то время главой англиканской церкви в Австралии, было поручено поместить девочку в какой-либо хороший дом. Допустим, что он отдал ее в семью Ситон, а далее случилось следующее: когда епископ ехал в США на теплоходе, он обнаружил, что какая-то девушка на судне выдает себя за Джанет Браунли, и тут же понял, что она является самозванкой. Допустим, он решил действовать предельно осторожно и осмотрительно, раздобыть какие-либо факты, прежде чем начать конкретные действия. В первую очередь ему нужно было отыскать настоящую мисс Браунли. Ну как, эта версия увязывается с уже известными нам фактами?

Дрейк задумался, затем улыбнулся:

– Ну, ты и фантазер, Перри. Это уже слишком. Да и кто примет девушку в доме Браунли без ведома ее матери? Ведь если бы это была не ее дочь, она подняла бы такой крик, что чертям в аду стало бы тошно.

– Думаю, да, – перебил его Мейсон. – Но мать находилась в отъезде и ничего не знала об этом. А сейчас до нее дошли слухи. Вот она и поспешит сюда, чтобы поднять скандал.

– Но до сего времени она не появилась. Да и к тому же молодые девушки настолько изменяются внешне, что в них невозможно узнать тех розовощеких крошек, какими они когда-то были, прежде чем расцвести в сообразительную наследницу. Епископ Меллори, видимо, куда лучше разбирается в исполнении церковных обязанностей, нежели в том, чтобы ставить отметины младенцам, предназначенным для усыновления. Нет, Перри, скорее всего, ты стоишь на неверном пути. Мне думается, что кто-то решил немного потрясти Браунли, вот и понадобился лжеепископ, чтобы возвести фундамент операции. Ведь если напустить на богатого старика этого самозваного епископа в компании доверчивого, но весьма агрессивного адвоката, проглотившего трогательно-слезливую историю, – они вместе смогут кое-чего добиться от самого Браунли!

– Ты настаиваешь, что это лжеепископ?

– Я в этом не сомневался с самого начала. Уверен, мошенник. Очень уж подозрительно заикание!

– Согласен, мне это тоже не нравится.

– Уже теплее. Хоть в чем-то мы сходимся.

– Так что нам надо в первую очередь переговорить с этим Меллори, если, разумеется, он сам не свяжется со мной. Сколько времени он уже находится в отеле?

– Не больше получаса. В госпитале его довольно искусно залатали, да и вообще ваш епископ легко отделался.

– Что он заявил полиции?

– Сказал, что едва открыл дверь своего номера, как его тут же ударили чем-то тяжелым по голове. Очнулся уже в госпитале.

Мейсон нахмурился:

– А как он объяснил разбитое зеркало и разгром помещения? Ведь это красноречивые следы борьбы.

Дрейк пожал плечами:

– Мне известно, что он именно это сообщил полицейским. Конечно, когда человек получает такой удар по голове, он многое может забыть.

– Наблюдение за епископом ведется?

– Пара агентов непрерывно следит за его номером. У них две машины.

– Думаю, пора нанести еще один визит мисс Ситон. Возьмем с собой Деллу. Рыжеволосая девица еще та штучка, но, будем надеяться, Делле удастся подобрать к ней ключик.

– Вряд ли, – неуверенно сказал Дрейк, – в настоящий момент мы ничего из нее не вытянем.

– Почему же?

– Мне не нравится, как ты принялся за это дело, Перри. Знаю я этих птичек. Мы должны были ее запугать, заставить поверить, что епископ убит, заявить, что она является подозреваемым номер один и все такое. Вот тогда она была бы вынуждена рассказать правду, чтобы обелить себя.

– Во всяком случае, частично она все же сказала правду. Например, то, что познакомилась с Меллори через газетное объявление. Делла, покажи Полу вырезки.

Делла вытащила из папки две газетные заметки и протянула детективу. Тот с хмурым видом прочитал короткий текст.

– Ну и что? С текстом объявления она все равно наврала.

– Это прекрасно вписывается в ту картину, что я тебе нарисовал. Ты не получил никаких дополнительных фактов из Австралии?

– Нет, но я попросил своих коллег прислать мне подробное описание внешности епископа и сообщить его нынешний адрес.

– И все же, Пол, мне кажется, что именно рыжая мисс является тем лицом, у которого находятся все ключи к разгадке. Мы вновь нагрянем к ней, зададим интересующие нас вопросы, а после этого отправимся к его святейшеству заикающемуся епископу. Надеюсь, к тому времени мы уже не будем блуждать в потемках.

– Я все понимаю, Перри, но чего ради столько возни из-за дела, которое, скорее всего, ни к чему не приведет? Ведь, как мне кажется, никто особенно не нуждается в твоих услугах.

– Пол, ты не замечаешь потенциальных возможностей данной ситуации. Прежде всего это неплохая головоломка, а ведь ты знаешь, как я отношусь к головоломкам. Во-вторых, если чутье меня не обманывает, мы находимся лишь в начале расследования этого дела. Дела, где, по-моему, крутятся большие деньги.

– В начале?

Взглянув на часы, Мейсон поднялся.

– Полагаю, в течение ближайшего времени я получу исчерпывающие сведения от женщины, которая носит имя Джулия Брэннер либо миссис Оскар Браунли.

– Уж и не знаю, откуда у тебя такая уверенность! Но если ты окажешься прав, то в ближайшее время у тебя действительно будет много работы.

Мейсон надел шляпу:

– Хватит болтать. Вперед!

Через пятнадцать минут они затормозили возле многоквартирного дома, в котором проживала мисс Ситон. Внутри салона стоявшей напротив дома неприметной машины светился огонек сигареты. Дверца открылась, и из машины выбрался Чарли Даунс.

– Как дела? – спросил Дрейк.

– Все о'кей, – подмигнул оперативник. – Сколько времени мне еще здесь торчать?

– Тебя сменят в полночь, – сказал Дрейк. – Мы поднимемся к ней, а ты пока оставайся здесь. Возможно, она выйдет из дома сразу же, едва мы уйдем. Если такое случится, нам надо знать, куда она отправится.

Они поднялись на третий этаж, и Дрейк уверенно нажал кнопку звонка квартиры 328. Ответа не последовало. Он постучал.

Мейсон прошептал:

– Минутку, Пол. Мне пришла в голову одна мысль. – Он повернулся к Делле и вполголоса проговорил: – Делла, скажи громко: «Джанет, это я. Открой!»

Делла кивнула и, наклонившись к самому замку, произнесла нужные слова. Вновь никакого ответа.

– Пойду-ка я проверю черный ход, – сказал детектив.

– Мы подождем здесь, – согласился адвокат.

Дрейк, проигнорировав лифт, побежал вниз по ступенькам.

– Допустим, она не имела возможности выйти незамеченной мимо парней Дрейка… – проговорила Делла.

– Будем надеяться, – сухо отозвался Мейсон.

– В таком случае она здесь.

– Не понял.

– Вдруг она… Понимаешь…

– Наложила на себя руки?

– Да.

– Это не тот человек, Делла. Нет, она больше похожа на борца, чем на истеричку. Конечно, не исключено, что она перебралась в квартиру какой-нибудь приятельницы в этом же доме. Такую возможность не стоит сбрасывать со счетов. Или же она затаилась в квартире, притворяясь глухой.

Они замолчали, с нетерпением дожидаясь Дрейка. Наконец тот появился, тяжело дыша.

– Она где-то здесь, так как не выходила ни из парадной двери, ни из черного хода. Понимаешь, Перри, я подумал, что… – Он замолчал, хотя адвокат понял, что он имеет в виду.

– Делла тоже подумала о такой возможности. Но я не верю, что она способна на такой шаг.

Дрейк подмигнул:

– Я знаю, как это проверить.

– Как адвокат, – усмехнувшись, сказал Мейсон, – могу сразу же заявить, что, скорее всего, твои методы противозаконны.

Дрейк вытащил из кармана кожаный футляр и, открыв его, извлек универсальную отмычку.

– Так что же нами руководит: сознание долга или элементарное любопытство? – осведомился он.

– Любопытство.

Дрейк решительно вставил отмычку в замочную скважину.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– Тебе лучше оставаться в стороне от этого дела. Стой в коридоре и не входи в квартиру. Если поднимется шумиха, тебя никто ни в чем не сможет обвинить.

Замок негромко щелкнул.

– Сделаем так: если ты заметишь кого-нибудь в коридоре, тут же стучи в дверь. Мы закроем ее изнутри. Твой стук будет для нас сигналом, что следует соблюдать тишину.

– А если появится хозяйка?

– Ну, это вряд ли. Но вот на всякий случай ее приметы: 22–23 года, рыжеволосая, белая матовая кожа, симпатичная. Постарайся придумать какой-нибудь предлог, чтобы увести ее от двери, дабы мы имели возможность удрать незамеченными. Скажи, что внизу ее дожидается какой-то человек, которому срочно необходимо с ней поговорить. Не называй никаких имен, но пусть у нее сложится впечатление, что это епископ. Нам интересно будет узнать ее реакцию.

– Договорились. Все будет в порядке.

– И не забывай, что она еще та штучка. Настоящий порох, – предупредил Мейсон. – Так что никаких споров, а то как бы она не вцепилась тебе в волосы.

– Свет включать? – спросил детектив.

– Не шарить же в темноте.

Закрыв дверь, Дрейк тут же нашел выключатель, и гостиную залил яркий свет. Казалось, в помещении ничего не изменилось: одежда так и лежала ворохом на постели, на ковре стоял объемистый чемодан, но хозяйки не было и следа.

– Проверь спальню, Дрейк, – тихо сказал Мейсон, – а я гляну на кухне. И не забудь большой шкаф за кроватью. Великий боже, если мы найдем ее мертвой – вот будет история!

– Не сыпь мне соль на рану. – Дрейк скрылся в спальне.

Они торопливо осмотрели всю квартиру. Никого.

– Так-то, Перри, – Дрейк развел руками. – Она все же нас перехитрила. Неужели в доме действительно живет ее подруга и она перебралась к ней?

– Сомневаюсь, – покачал головой Мейсон. – Если бы она планировала нечто подобное, то обязательно закончила бы укладывать чемодан, на тот случай, если понадобится быстро уйти из дома. Увы, Пол, едва мы вышли, как она тут же бросилась к черному ходу и улизнула еще до того, как твой агент занял пост.

– По всей видимости, ты прав, Перри, – грустно сказал Дрейк. – Да, дешево же она нас купила! А я-то воображал, что отсюда и мышь не выскочит без моего ведома.

Мейсон угрюмо сказал:

– Ничего не остается, как поехать к епископу.

Они вышли в коридор, и Мейсон сообщил Делле неутешительные известия.

– Возвращайся в офис, Делла. Подожди на тот случай, если туда явится Джулия Брэннер или же миссис Оскар Браунли.

– Понятно, шеф.

– Мы довезем тебя до бульвара, а там уже легко найти такси. Сами же поедем в отель «Реган».

Дрейк отдал распоряжение своим людям, чтобы те продолжали наблюдение за домом, на тот случай, если мисс Ситон все же вернется.

В холле отеля Дрейк начал беспокойно оглядываться по сторонам:

– Куда, черт подери, подевались мои ребята?

– Как тебя понимать?

– Неужели он вышел?

– Чтобы встретиться с мисс Ситон в заранее условленном месте, – высказал догадку Мейсон.

– Нужно переговорить с Джимом Поли, – произнес Дрейк. – Вдруг ему что-либо известно… А вот и он, легок на помине. Джим!

Детектив отеля, выглядевший нелепо в черном фраке, важно наклонил лысую голову, показывая, что заметил их, и неторопливо двинулся навстречу.

– Этот Меллори, англиканский епископ, по всей видимости, неплохой человек, – сказал Поли. – Он сказал, что в номере ничего не пропало, так что по этому поводу он не будет поднимать скандал. И раз так, то репутации отеля ничего не грозит. Настоящий джентльмен. А ведь у него сильно болит голова. Кстати, он недавно ушел, но оставил письмо для мистера Мейсона.

Мейсон и Дрейк переглянулись.

– Для меня? – сказал адвокат.

– Именно. Оно у меня в столе. Сейчас принесу.

– Он забрал с собой вещи? – поинтересовался Дрейк.

– Нет. Полагаю, он отправился в ресторан поужинать.

Поли подошел к столику дежурного администратора и вытащил из ящика стола запечатанный конверт. На нем было написано:

«Мистеру Перри Мейсону, адвокату. Вручить, когда он зайдет в отель сегодня вечером».

Мейсон аккуратно вскрыл конверт. Внутри находился листок фирменной почтовой бумаги, к которому канцелярской скрепкой была прикреплена банкнота в пять долларов. Короткая записка гласила:

«Уважаемый мистер Мейсон!

Выйдя от вас, я понял, что за мной ведется слежка. Чтобы оторваться от преследования, я уговорил дежурного администратора выпустить меня через служебный ход. Позднее я связался с ним и выяснил, что вы уплатили таксисту по счетчику. Благодарю вас и возмещаю расходы.

Что же касается дела, о котором я консультировался, то оно хотя и не даст немедленных результатов, но все же окупится сторицей».

Мейсон вздохнул и спрятал пять долларов в карман.

– Епископ не сообщил, когда он вернется? – спросил он Джима Поли.

Детектив покачал головой и сказал:

– До чего приятный человек этот епископ. Похоже, он совершенно не переживает из-за инцидента, а ведь ему лишь чудом не проломили череп. Он даже шляпу не может надеть – вся голова забинтована.

Мейсон многозначительно кивнул Дрейку.

– Позвони к себе в контору. Пора.

Дрейк тут же зашел в будку телефона-автомата. Разговор не был продолжительным. Через несколько секунд он приоткрыл дверцу и поманил Мейсона:

– Мои парни проследили епископа. Он в Лос-Анджелеском порту, причал 157. По дороге заходил в магазин, купил два чемодана и кое-что из одежды. Оттуда сразу же поехал в порт и поднялся на борт теплохода «Монтери». Из каюты не выходил. Через полчаса теплоход отплыл обратно в Австралию через Гонолулу и Паго-Паго. Мои ребята эскортировали судно на быстроходном катере, чтобы убедиться, что епископ не сойдет где-нибудь в открытом море… Похоже, Перри, наш друг попросту удрал. Стопроцентная вероятность того, что он не тот, за кого себя выдает.

Мейсон пожал плечами:

– Дай-ка я позвоню Делле.

Голос Деллы Стрит был возбужденным:

– Поздравляю, шеф! Ты был прав!

– Не понял.

– Здесь находится Джулия Брэннер. Она с нетерпением тебя ждет. Говорит, что дело не терпит отлагательств.

Глава 5

Джулия Брэннер смотрела на Мейсона карими глазами, которые очень шли к ее волосам цвета меди. Ей можно было бы дать лет двадцать пять, если бы не складка под подбородком и две тоненькие морщинки от носа к уголкам губ.

– Я не привык принимать клиентов в столь неурочное время, – заявил Мейсон.

– Я увидела свет в окнах вашего кабинета и решила подняться. Ваша секретарша уверила, что вы меня примете.

– Вы живете в нашем городе?

– Пока остановилась у подруги и, возможно, останусь у нее. Мы будем снимать квартиру на паритетных началах.

– Вы замужем?

– Меня зовут мисс Брэннер.

– Работаете?

– В настоящий момент нет, но до недавнего времени работала. У меня остались небольшие сбережения.

– Вы работали в этом городе?

– Нет.

– А где?

– Разве это имеет какое-то значение?

– Имеет.

– Солт-Лейк-Сити.

– Так вы делите квартиру с приятельницей?

– Да.

– Как долго вы с ней знакомы?

– Я ее знаю еще по Солт-Лейк-Сити. Там у нас тоже была общая квартира.

– Телефон имеется?

– Глэдстон 37–19.

– Ваша специальность?

– Медсестра… Но не лучше ли мне рассказать о причине, по которой я пришла к вам, мистер Мейсон? А после этого, если вы сочтете нужным, я отвечу на второстепенные вопросы.

Мейсон решительно покачал головой:

– Нет, я всегда стараюсь вначале побольше узнать о человеке, чьи интересы придется отстаивать. Что подвигло вас обратиться именно ко мне?

– Ваша репутация говорит сама за себя.

– И вы приехали из Солт-Лейк-Сити только ради этого?

– Не совсем.

– Вы приехали сюда поездом?

– Самолетом.

– Когда?

– Недавно.

– А поконкретнее?

– Утром, в десять часов, если вам так важно знать точно.

– Кто порекомендовал вам обратиться именно ко мне?

– Человек, которого я знала еще по Австралии.

Мейсон вопросительно поднял брови.

– Епископ Меллори. В то время он еще не был епископом, но сейчас он епископ, – уточнила посетительница.

– И он посоветовал вам идти ко мне?

– Да.

– Так вы виделись с епископом сразу после вашего приезда?

Она заколебалась:

– Ну, я думаю, мистер Мейсон, что это неважно.

Мейсон улыбнулся:

– Возможно, вы и правы, так как я сомневаюсь, что возьмусь за ваше дело. Понимаете, в настоящий момент я весьма занят и…

– Но вы должны… Вы просто не имеете права отказать мне! Я…

– Так когда вы виделись с епископом Меллори?

Она обреченно вздохнула:

– Несколько часов назад.

– Но вы находитесь здесь с утра?

– Да.

– И почему же в таком случае вы не пришли ко мне в приемные часы?

Она заерзала в кресле. Было видно, что терпение ее вот-вот иссякнет, но она все же сумела взять себя в руки и ответила:

– Епископ Меллори посоветовал мне обратиться к вам. Но я никак не могла встретиться с ним, так как он находился в госпитале. С ним произошел несчастный случай. На него напали.

– Он посоветовал вам отправиться ко мне?

– Да.

– Дал ли он вам какое-либо письмо?

– Нет.

– В таком случае как вы можете доказать, что действительно знаете епископа Меллори и виделись с ним, что именно он направил вас ко мне?

Снова в ее карих глазах мелькнуло негодование, но она лишь покачала головой.

Мейсон невозмутимо продолжал:

– Как вы понимаете, я не могу заинтересоваться вашей проблемой.

С секунду она нерешительно смотрела на Мейсона, потом рывком раскрыла сумочку, которая лежала у нее на коленях.

– Ну что же, полагаю, это рассеет ваши сомнения. – Ее рука, обтянутая тонкой перчаткой, принялась лихорадочно рыться внутри. Мейсон сразу же насторожился, так как заметил автоматический револьвер рядом с чисто женскими предметами, обычно находящимися в дамских сумочках. Почувствовав его реакцию, мисс Брэннер отвернулась, загораживая сумочку плечом, и быстро извлекла желтый конверт, в котором хранился фирменный бланк телеграммы. Закрыв сумочку, она протянула конверт Мейсону.

Телеграмма была отправлена из Сан-Франциско и адресована Джулии Брэннер, медсестре госпиталя «Систез» Солт-Лейк-Сити, штат Юта. Там было всего лишь несколько строк:

«Встретимся отеле „Реган“ Лос-Анджелес днем четвертого тчк Захватите все необходимые документы тчк Уильям Меллори».

Мейсон, нахмурясь, дважды перечитал телеграмму.

– Днем вы так и не встретились с Меллори?

– Это было просто невозможно. Он же был в госпитале.

– Вы встретились с ним вечером, несколько часов назад?

– Да.

– Говорил ли он что-либо о своих дальнейших планах?

– Нет.

– Что он вообще сказал?

– Посоветовал обратиться к вам и рассказать свою историю.

Мейсон уселся поудобнее в кресле и разрешил:

– Начинайте.

– Вы знаете Ренуолда К. Браунли?

– Слышал о нем, – осторожно сказал Мейсон.

– А Оскара Браунли?

– И о нем слышал.

– Я миссис Оскар Браунли, – торжественно заявила она, выжидательно поглядывая на адвоката, как шахматист, сделавший хороший ход.

Мейсон вытащил сигарету, закурил, затем спросил, не повышая голоса:

– И вы, насколько мне известно, скрываетесь от закона. Прокуратура округа Окридж выдала ордер на ваш арест за наезд на человека, повлекший смерть пострадавшего.

Она отпрянула, как будто Мейсон нанес ей удар в солнечное сплетение:

– Как… как вы это узнали? Епископ не должен был вам этого говорить!

– Я упомянул это только для того, чтобы вы поняли: не стоит неправильно освещать те или иные факты. Так что приступайте к своей истории, но постарайтесь ничего не упустить и не исказить.

Некоторое время она смотрела на Мейсона, затем неторопливо начала повествование, больше похожее на декламацию. Можно было предположить, что текст вызубрен ею наизусть или же от многократного повторения запечатлелся в мозгу, как поэма.

– Двадцать два года назад я была ужасно непоседливой девушкой. Ренуолд Браунли тогда только начинал заниматься операциями с недвижимостью и не располагал большим состоянием. Оскар, его сын, ходил у него в любимчиках, мальчику нравилась беспечная жизнь, шумные сборища, всеобщее внимание. Я уже тогда была медсестрой и встретилась с ним на какой-то вечеринке. Он влюбился в меня, и мы почти сразу поженились. Так быстро все бывает только в молодости…

Отец Оскара, Ренуолд, был в ярости, так как сын даже не посоветовался с ним. Но мне думается, все было бы в порядке, если бы не это проклятое дорожное происшествие. Именно оно полностью изменило мою жизнь, спутав все карты. Мы выпили в баре по бокалу шампанского, но я не была пьяна. Водитель, обладающий такой слабой реакцией, что его и за милю нельзя было подпускать к автомобилю, внезапно вывернул из-за угла справа. Поверьте, я сделала все возможное, чтобы избежать столкновения, и резко свернула влево. Если бы он ехал, как раньше, все было бы в порядке, но старик, потеряв самообладание, крутанул руль, и его машина врезалась в мою. Когда же разбирали происшедшее, обвинили во всем меня, так как я была слегка навеселе. Оскар же вообще был мертвецки пьян – вот почему я вела машину. Вы даже не представляете, какие в то время в Окридже были законы. Могли посадить в тюрьму даже за скорость тридцать миль в час. Оскара вовремя предупредил отец, и мы уехали из штата. У нас ведь все равно был медовый месяц, так что мы отправились путешествовать в Австралию. Вот тут-то меня и подставили. Оскар попросил отца сделать все возможное, чтобы замять эту историю, но тот поступил как раз наоборот. Но это я поняла только недавно. К тому времени он уже сколотил приличный капитал, все время шел в гору. Вот он и решил, что его любимчика соблазнила какая-то авантюристка, отдавшись ему, даже не вступая в брак. Мы были в чужой стране. Я работала не покладая рук, а Оскар вообще не мог никуда устроиться. Старик тем временем, очевидно, нажал на все рычаги, чтобы не только не замять эту историю, но добиться ордера на мой арест по обвинению в убийстве. Он и слышать не хотел, чтобы я вернулась на родину. Одновременно он завел тайную переписку с Оскаром.

В то время я об этом даже не подозревала. Однажды я вернулась с работы и обнаружила, что Оскар исчез. Его отец перевел ему деньги телеграфом, чтобы он смог купить билет до Штатов. После этого я проработала еще несколько месяцев, а затем мне пришлось оставить работу, так как я родила ребенка. Оскар даже не знал, что у меня родилась дочь. Я же, в свою очередь, поклялась себе, что он никогда об этом не узнает. Я ненавидела его самого, его семью и все то, что составляло смысл их существования. Тогда я даже не догадывалась, каково финансовое положение Ренуолда К. Браунли. Но если бы и знала, это ровным счетом ничего бы не изменило. Я решила во что бы то ни стало заработать на жизнь сама и обеспечить существование девочки. Но с грудным ребенком меня не брали на работу, а чтобы платить няне, у меня уже не было денег. Получался замкнутый круг. Я побарахталась и поняла, что это мне не под силу, хотя и отдавать ребенка Оскару я тоже не хотела.

Епископ Меллори в то время был главой англиканской церкви. Это замечательный человек. У него совершенно отсутствует надменно-презрительное отношение к прихожанам, каким грешат многие святые отцы. Он очень помог мне. Я доверилась ему, и он нашел отличный дом для Джанет. Он сказал, что эти люди не богаты, но все же достаточно обеспечены для того, чтобы дать ей приличное образование. Усыновители настаивали на том, чтобы мне не было известно, кто именно взял девочку, чтобы исключить мои попытки разыскать ее в будущем. Епископ Меллори был вынужден дать честное слово, что он свято выполнит это требование.

– И он сдержал слово? – спросил Мейсон.

– Разумеется, – сказала Джулия Брэннер, но на глаза ее навернулись слезы. – В молодости все мы отличаемся импульсивностью и совершаем поступки, о которых впоследствии часто горько сожалеем. Я вышла замуж, подчиняясь минутному капризу, и так же легко отказалась от дочери. Могу вас заверить, что очень сожалею и о том, и о другом.

Ее губы задрожали, и мать Джанет быстро заморгала глазами, чтобы прогнать непрошеные слезы.

– Разумеется, это ничего не меняет… И вы можете не волноваться, мистер Мейсон. Я не позволю себе никаких истерик. У меня была трудная жизнь, но она закалила меня. Я никогда не ныла, не жаловалась и так же намерена поступать и в будущем.

– Продолжайте.

– Через несколько лет я вернулась в Штаты. Узнала, что Ренуолд-старший стал мультимиллионером. Что касается Оскара, то он жил на подачки отца. Естественно, я решила, что Оскар должен сделать что-то и для меня. Я написала ему. Он ответил ничего не значащей запиской. С его точки зрения, я была человеком, скрывающимся от правосудия. Старик тем более относился ко мне хуже некуда. Оскар прямо заявил, что если я вернусь в Калифорнию, меня тут же засадят в тюрьму по обвинению в убийстве. Теперь-то я ясно видела все козни старого Браунли, но что я могла поделать? Ведь я – лишь медсестра, с трудом сводящая концы с концами. Оскар каким-то не понятным мне образом получил развод. Да и что здесь непонятного? Обладая миллионами Браунли, можно сделать все, что угодно. Мне угрожали арестом и последующим тюремным заключением. Так что я не очень-то рвалась в Калифорнию. И уж тем более мне не нужен был Оскар. Разумеется, я рассчитывала, что так или иначе он постарается урегулировать наши отношения. Однако мои руки были связаны. Ведь меня намеревались судить не за управление автомобилем в нетрезвом состоянии, а за убийство человека. Против меня играли миллионы Ренуолда и его влияние в округе. У меня не было никаких шансов добиться оправдательного приговора. Если бы меня засадили в тюрьму, я бы потеряла квалификацию медсестры и гражданство и не смогла бы в дальнейшем зарабатывать на жизнь. Во всяком случае, именно так я рассуждала. И я была слишком напугана, чтобы подумать о возможности проконсультироваться с адвокатом. В то время я уже не верила в бескорыстие людей.

– Продолжайте, – по голосу Мейсона было понятно, что он заинтересовался.

– Единственное, чего я хотела, так это добиться для моей дочери того, что принадлежало ей по праву. Вот почему я написала в Австралию. Преподобный Уильям Меллори к этому времени стал епископом, но он не мог помочь мне, так как находился слишком далеко. Он сразу же напомнил мне о своем обещании и о моем тоже. Мою дочь взяли к себе исключительно порядочные люди, и она считала их отцом и матерью. Эти люди были настолько сильно к ней привязаны, что скорее предпочли бы умереть, чем дать ей понять, что они в действительности не являются ее родителями. У них не было особенно много денег, но они не нуждались в них. Я узнала, что моя дочь с детства интересовалась медициной и хотела стать медсестрой. Она хотела получить диплом и работать в детской больнице. Все ее любили и уважали. Мистер Мейсон, я бы перевернула всю землю, чтобы ее отыскать. Сначала я всячески пыталась уговорить епископа, клялась, что не открою ей правды, но кто поверит клятвам матери, разыскивающей единственную дочь? Я потратила все свои деньги до последнего цента на частных детективов, но они так и не сумели ее отыскать. Епископ Меллори – очень умный человек, он тщательно скрыл все следы, а добиться истины от него самого я не сумела. А потом я неожиданно получила эту телеграмму. Во мне вспыхнула надежда, что он мне все расскажет. Ведь моя девочка стала совсем взрослой, и нет никаких причин скрывать от нее правду. По всей вероятности, удочерившие ее люди умерли. Но епископ лишь настойчиво советовал мне встретиться с вами. Однако мне удалось узнать, что после смерти Оскара старик Ренуолд каким-то образом сумел выяснить, что у него есть внучка, и поручил детективам отыскать ее. Сейчас в его доме живет девушка по имени Джанет. Но… Понимаете, епископ Меллори уверяет меня, что это не настоящая Джанет. Все это обман, мошенничество. – Она замолчала, глядя в упор на Мейсона.

– Чего же вы ждете от меня? – спросил Мейсон.

– Для себя я ничего не хочу, но нужно сорвать маску с этой лжевнучки. Я хочу, чтобы вы отыскали мою дочь и добились того, чтобы она была признана единственной дочерью, законной дочерью Оскара Браунли.

– Только учтите, что этого может и не случиться, – заметил Мейсон. – Дело в том, что Джанет – не единственная внучка Ренуолда Браунли. Насколько мне известно, у него имеется еще и внук. Поэтому старик может спокойно лишить Джанет наследства.

– Да, есть еще Филипп Браунли, но, мне кажется, Ренуолд не пойдет на такую несправедливость. Нет, он обязательно сделает для внучки что-нибудь.

– И это все, чего вы хотите?

– Да.

– Для себя – ничего?

– Мне не нужно ни единого цента… Уж очень я не люблю эту семью. В свое время меня выгнали, как щенка. И теперь мне остается либо плакаться в жилетку, либо проклинать. Лично я предпочитаю последнее.

Мейсон испытующе посмотрел на нее, потом тихо спросил:

– Джулия, а зачем вам оружие?

Она инстинктивно схватила сумочку и спрятала ее за спину.

– Отвечайте!

– Я возвращаюсь домой с работы в любое время дня и ночи. К некоторым медсестрам пристают пьяные на улице. Полицейские посоветовали мне иметь револьвер.

– И у вас имеется разрешение?

– Само собой.

– А зачем вы захватили оружие сюда?

– Оно всегда находится при мне с той самой минуты, как я его приобрела. Клянусь, мистер Мейсон, он для меня такая же естественная принадлежность, как помада или носовой платок.

– Если у вас имеется разрешение на оружие, – медленно произнес Мейсон, – следовательно, номер этого револьвера зарегистрирован в полиции. Вам это известно, не так ли?

– Конечно.

– Знали ли вы, что епископ Меллори, никого не уведомив, отплыл на теплоходе «Монтери»? Даже его вещи остались в отеле.

Джулия крепко сжала губы, потом решительно сказала:

– Я предпочла бы не обсуждать действия и поступки епископа Меллори. В конце концов, единственный вопрос, который волнует меня, это будущее моей дочери.

– Когда бы вы хотели, чтобы я начал? – спросил Мейсон.

Она вскочила с кресла.

– Немедленно! Я хочу, чтобы вы прижали к стене этого хладнокровного дьявола. Хочу, чтобы он молил о пощаде. Я хочу, чтобы вы доказали, что именно по его настоянию был выдан этот ордер. Это он удерживал меня так далеко от Штатов, он сделал все, чтобы Оскар расторг брак. Не подумайте, что мне нужен хотя бы цент из их миллионов, но я хочу добиться справедливости для дочери. Я хочу, чтобы вы заставили старого дьявола понять, что никакие деньги не смогут избавить его от ответственности за причиненное нам с Джанет зло!

Сейчас в ее глазах не было даже намека на слезы. Лицо было бледным, глаза сверкали.

Некоторое время Мейсон смотрел на свою новую клиентку, затем поднял трубку телефона:

– Делла, соедини меня с Ренуолдом К. Браунли.

Глава 6

Сильный дождь, потоками низвергавшийся с ночного неба, усиливаемый порывами южного ветра, смыл листву на кустах, окружавших резиденцию Ренуолда К. Браунли на Беверли-Хиллз. Свет фар машины Перри Мейсона отразился в их глянцевой поверхности, когда он круто свернул на частную дорогу. Мейсон остановил машину под специальным навесом. Дворецкий, такой же неприветливый, как и погода, спросил:

– Мистер Мейсон?

– Да.

– Мистер Браунли вас ждет. – Наклонив голову, он повернулся и вошел в дом. Мейсон последовал за ним. Дворецкий не сделал даже попытки забрать у адвоката пальто и шляпу.

Они прошли полутемным холлом, повернули налево и оказались в огромной библиотеке, отделанной панелями мореного дуба. Мягкий свет позволял видеть ряды книг, кресла, столики.

Человек, сидевший за огромным письменным столом красного дерева, отличался аскетичной внешностью, каковую, видимо, имели члены святой инквизиции. Волосы его были совершенно белые и такие редкие, что казались пухом, так что самыми запоминающимися на лице были брови, придающие старику сходство со стервятником или другой хищной птицей.

– Итак, вы Перри Мейсон? – недружелюбно спросил он.

Мейсон стряхнул дождевые капли с плаща и, не дожидаясь разрешения, сбросил плащ на подлокотник ближайшего кресла. Выпрямившись, он ответил официальным голосом:

– Да, я Перри Мейсон. А вы, насколько я понимаю, Ренуолд К. Браунли?

Адвокат ухитрился вложить в свой голос ровно столько неприязни, сколько ее было в голосе хозяина.

– Присаживайтесь, – Браунли махнул в сторону кресла, стоящего напротив стола. – Рад, что вы нанесли мне визит, мистер Мейсон.

– Благодарю, я присяду потом. Сейчас же предпочитаю постоять. А почему вас обрадовал мой приход?

– Как я понял, вы намерены поговорить со мной о Джанет?

– Правильно.

– Мистер Мейсон, ваш авторитет адвоката внушает мне уважение.

– Еще раз благодарю.

– Не за что. Это не комплимент. Просто констатация факта, при данных обстоятельствах не слишком приятная для меня. Я с известным любопытством следил за вашими успехами по газетным статьям. Не стану скрывать, вы меня заинтересовали настолько, что мне хотелось с вами познакомиться, чтобы проконсультироваться в одном вопросе. Но потом я передумал, так как дело касалось финансов: это не очень подходит для адвоката, отличительной чертой которого является ловкость ума, а не…

– Чувство ответственности? – закончил Мейсон насмешливым тоном, заметив, что Браунли заколебался.

– Нет, я не это имел в виду. Ваши успехи связаны с драматичностью и театральными эффектами. Вот когда вы станете старше, мистер Мейсон, вы поймете, что люди, обладающие большими деньгами, стремятся остаться в тени и очень не любят показухи.

– Иными словами, я не подошел вам.

– Можно сказать и так.

– А поскольку вы не решились обратиться ко мне за услугами, я имею полное право принять предложение тех людей, которые занимают противоположную позицию.

Тень улыбки промелькнула на губах старика, который важно восседал за огромным столом в окружении предметов, кричащих о его огромном богатстве и высоком общественном положении, и, очевидно, поэтому считал свою позицию совершенно неприступной.

– Неплохо, – одобрил Браунли. – Я ценю ваше умение обращать против меня мои же собственные слова. Что же, это вполне соответствует тому представлению, которое у меня сложилось о вас.

– В двух словах я уже объяснил вам, что конкретно привело меня сюда. Речь идет о вашей внучке. Независимо от того, каково ваше личное мнение, мистер Браунли, я вовсе не платный борец, защищающий интересы тех, у кого нашлось достаточно денег, чтобы оплатить мои услуги. Отнюдь! Чаще всего я защищаю интересы тех, кто не может постоять за себя. Но я не предлагаю свои услуги всем без разбора. Я борюсь только для того, чтобы восторжествовала справедливость.

– Не хотите ли вы уверить меня, мистер Мейсон, что вы всегда делаете все, чтобы восторжествовала справедливость и было наказано зло? – с насмешкой поинтересовался Браунли.

– Я ни в чем не намерен вас уверять. Я просто ставлю вас в известность, а уж это ваше дело, верить мне или нет.

Тень набежала на лицо Браунли.

– Я считал вас более скромным.

– Уж кому, как не мне, судить об этом.

Мейсон наконец уселся в кресло, вытащил пачку сигарет и закурил с самым непринужденным видом, отметив попутно, что сдержанность известного финансиста довольно наигранна.

– Не мне вам говорить, что, если человек обладает чем-то весьма заманчивым в глазах других людей, он будет подвергаться постоянному давлению. У вас есть деньги. Многие желают их получить и для этого прибегают к различным махинациям. Я намерен раскрыть свои карты. Цепь событий, обусловивших мой интерес к данному делу, была весьма необычной. Люди часто пытаются стать моими клиентами, прибегая к неординарным способам, зная, что я люблю запутанные случаи. Я вовсе не уверен, что это не была подобная хитроумная комбинация, проведенная только ради того, чтобы заручиться моей поддержкой. Если это так, то я не хочу ставить свои способности и энергию на службу людей, задумавших мошенничество. С другой стороны, если то, что я знаю, правда, есть все основания предполагать, что особа, которую вы считаете дочерью своего сына Оскара и Джулии Бреннер, в действительности совершенно чужой вам человек.

– У вас имеются какие-то факты, позволяющие сделать подобное заявление? Иначе говоря, вас кто-то уполномочил это сделать?

– Само собой. – Мейсон замолчал, глядя на тлеющий кончик сигареты, затем добавил, встретившись взглядом с неприязненным взглядом Браунли: – Я делаю это заявление по поручению единственного из оставшихся в живых родителя, Джулии Брэннер.

На лице Браунли не дрогнул ни один мускул.

– Могу я спросить вас, кто подтвердит личность Джулии Брэннер?

Лицо Мейсона было столь же бесстрастно.

– Никто. Вот почему я и обратился к вам. Если здесь имеет место обман, то только вы способны его разоблачить.

– А если я докажу вам, что это действительно так?

Мейсон с улыбкой развел руками:

– В таком случае я теряю интерес к этому делу. Только учтите, мистер Браунли, я должен быть совершенно уверен в этом.

– Джулия Брэннер – авантюристка. Я нанял детективов, и они представили мне полное досье на нее задолго до того, как она стала женой моего сына.

Мейсон сделал глубокую затяжку, выпустил синеватое облачко дыма и, улыбнувшись, сказал:

– У множества женщин прошлое, если его подвергнуть детальному исследованию, производит шокирующее впечатление.

– И все же я утверждаю, что эта женщина – мошенница!

– Вы говорите о Джулии Брэннер, жене вашего сына?

– Да.

– В таком случае, ваше утверждение, что она авантюристка, не имеет никакого отношения к юридическому статусу рожденного ею ребенка.

Браунли некоторое время настороженно смотрел на Мейсона, затем продолжил холодным тоном банкира, анализирующего все недочеты представленной ему финансовой ведомости:

– К счастью, рожденный ею ребенок был изолирован от нее еще в раннем возрасте. Я не желаю вдаваться в подробности того, как и когда это случилось. Я знаю, да и вы тоже, вне всякого сомнения, что Джулия Брэннер предприняла долгие и безуспешные попытки найти ребенка. На это ушли практически все ее сбережения. Но я располагаю большими возможностями, нежели она, и преуспел там, где она потерпела неудачу.

– Делала ли Джулия попытки примириться с вашей семьей? Прошу дать мне точный ответ.

Лицо Браунли было все таким же суровым.

– Она никогда не предпринимала никаких попыток примириться, так как я принял меры, чтобы этого не произошло.

– Правильно ли я понял, что вы превратили ее в лицо, скрывающееся от закона?

– Можете толковать мое заявление как угодно. Я не намерен делать никаких признаний.

– Мне бы хотелось предупредить вас, что, если я заинтересуюсь делом моей клиентки, я буду защищать ее интересы решительно во всем. И если выяснится, что миссис Брэннер была оклеветана, я приложу все усилия, чтобы вы поплатились за свои махинации.

– Естественно. Иного я от вас и не ожидаю. Но сомневаюсь, что вы действительно заинтересуетесь делом Джулии Брэннер. Главным образом потому, что у меня есть все основания предполагать, что подлинная Джулия Брэннер умерла, а вы имеете дело с самозванкой.

Мейсон покачал головой:

– Ничего из того, что вы мне рассказали, не доказывает, что молодая особа, которую вы признали как внучку, в действительности является подлинной дочерью Джулии Брэннер, какая бы судьба ее ни постигла. С другой стороны, я располагаю некоторыми сведениями, которые заставляют меня верить, что вы стали жертвой ошибки или даже обмана.

– Мистер Мейсон, я не намерен разглашать то, что мне известно, какие бы доводы вы ни приводили.

– В таком случае как вы сможете убедить меня, что мне не следует браться за это дело?

Некоторое время Браунли хмуро рассматривал адвоката, затем сказал:

– Хорошо, вот что я сделаю, мистер Мейсон, но большего вы от меня не дождетесь. – Он извлек бумажник из крокодильей кожи и достал оттуда желтоватый листок бумаги.

Мейсон с интересом наблюдал, как старик оторвал от него официальный бланк, а потом, немного подумав, и подпись.

– Вы должны понять, мистер Мейсон, – сказал он, разглаживая листок, – что, когда я решил навести справки, все было проделано надлежащим образом. Я располагаю некоторыми неоспоримыми фактами, и характер этих фактов в высшей степени конфиденциальный. Нанял я самых лучших специалистов, которых только можно приобрести за деньги. Полагаю, вы стали жертвой мошенничества. Лично я убежден, что женщина, представившаяся вам Джулией Брэннер, никогда не была женой моего сына. Я знаю, что рожденный ею ребенок никогда не был дочерью моего сына, и у меня есть основание полагать, что ваш собственный интерес к этому делу пробудился главным образом потому, что лицо, располагающее определенными сведениями, постаралось вас заинтересовать историей будущей клиентки. Вот почему я решил дать вам почитать этот документ.

Мейсон осторожно взял листок бумаги и углубился в чтение.

«В результате нашего расследования можем с полной ответственностью заявить, что будут предприняты попытки дискредитировать настоящую Джанет Браунли и на ее место поставить самозванку. Заинтересованные в этом люди несколько месяцев разрабатывали план операции, терпеливо выжидая наиболее удобного момента для ее реализации.

Для того чтобы добиться успеха, они заинтересуют какого-либо опытного адвоката, а чтобы убедить его заняться этим делом, попытаются воздействовать на него через влиятельное лицо.

Эти люди специально дожидались, пока епископ Меллори из Сиднея возьмет годовой отпуск. Он объявил, что проведет его в путешествиях и научных изысканиях, а чтобы ему не мешали, не обнародовал свой маршрут.

Наш агент вошел в непосредственный контакт с этими людьми, поэтому мы можем предупредить, что ловкий самозванец выступит в качестве епископа Меллори для того, чтобы связаться с каким-либо опытным адвокатом. После обработки адвоката он исчезнет. Мы заранее ставим вас в известность, чтобы вы смогли предпринять необходимые шаги к его аресту. Во всяком случае, вы можете предвидеть, что какой-нибудь честолюбивый адвокат, обладающий определенными финансовыми возможностями, позволяющими ему заняться данным делом, заинтересуется этим. Мы советуем проконсультироваться с вашим поверенным, дабы не быть застигнутым врасплох. В ближайшие дни мы сообщим вам о новых фактах.

Преданный вам…»

– Как я понял, – на лице Мейсона не дрогнул ни один мускул, – это письмо имеет для вас определенную ценность?

– А для вас – нет? – удивился Браунли.

– Абсолютно.

– Я заплатил большие деньги, чтобы получить это письмо. И если бы вы знали меня немного лучше, вам было бы известно, что я не бросаю деньги на ветер. Так что заявляю со всей ответственностью: я придаю этому письму огромное значение.

– Письмо могло и для меня иметь большое значение, если бы я видел его целиком. Но вы предпочли превратить его в обычную анонимку, каковой я ее и считаю.

Браунли нахмурился:

– Если вы воображаете, что я сообщу вам, кто является автором письма, вы сильно ошибаетесь.

Мейсон пожал плечами:

– Я ничего не воображаю, лишь выложил на стол кое-какие козыри и попросил вас сделать то же самое. Как я понимаю, вы от этого воздерживаетесь.

– Вы правильно понимаете.

Мейсон поднялся, намереваясь взять плащ.

– Вы уходите, мистер Мейсон?

– Да. И если вы сообщили все, что хотели, то могу заявить, что вам не удалось решительно ни в чем убедить меня.

– А вам ни разу, мистер Мейсон, не приходило в голову, что вы не единственный человек, которого надо убеждать?

Мейсон, опершись обеими руками о край стола, покачал головой:

– Нет, не приходило. И все же, раз вам не удалось убедить меня, готовьтесь к драке. И в самом ближайшем будущем.

– Что ж, вы говорите, как настоящий бизнесмен, – похвалил Браунли. – Но все же хочу предупредить, что вы получите шах и мат еще до начала игры.

– Получить мат на языке шахматистов означает конец игры, а вот что касается шахов, то их мне объявляли неоднократно, но я еще ни разу не получил мат.

– Тем прискорбнее будет, если вы получите его на сей раз. Я не хочу, мистер Мейсон, чтобы имя моей внучки муссировали на всевозможных судебных процессах. Я не желаю, чтобы досужие журналисты лезли в мою личную жизнь. Поэтому я намерен удержать вас от того, чтобы вы занялись «защитой интересов», как принято выражаться, этой псевдовнучки.

– Вы намерены удержать меня от того, что я собираюсь сделать? – неприкрытое удивление сквозило в голосе Мейсона.

– Верно.

– Многие пытались сделать это и раньше, – сухо произнес адвокат. – Но из этого ничего не получалось. Я не только упрямый, но еще и принципиальный человек.

В холодных глазах Браунли мелькнуло нечто похожее на веселье.

– Понимаю. Адвокат, если вы изучали мою семью, то наверняка вам многое известно и про меня. Так что вы знаете, что я принадлежу к породе безжалостных противников, которым опасно перебегать дорогу, поскольку я напролом иду к намеченной цели, не считаясь ни с кем и ни с чем.

– Ваши рассуждения не отличаются последовательностью, – с иронией сказал адвокат. – Сейчас вы разглагольствуете о последствиях, а пару минут назад уверяли, что намерены удержать меня от того, чтобы я начал дело.

– Так оно и есть.

Мейсон недоверчиво улыбнулся и стал слушать дальше.

– Я хочу удержать вас от этого, потому что вы еще и бизнесмен. Противная сторона не располагает материальными средствами для борьбы. Они надеются, что им удастся заинтересовать адвоката, располагающего собственными ресурсами и пожелавшего поставить их как ставку в игре, в ожидании приличного выигрыша. В таком случае, если я покажу вам, что у вас нет ни малейшего шанса на выигрыш, вы как бизнесмен не ввяжетесь в подобную авантюру.

– Знаете, я еще не встречал людей, которые могли бы убедить меня в том, что я не смогу выиграть судебный процесс. Прошу прощения, но в этих вопросах я достаточно компетентен и могу сделать собственные выводы.

– Поймите меня правильно, мистер Мейсон, я не такой идиот, чтобы воображать, что сумею помешать вам постараться установить законность притязаний этой мнимой внучки. Нет, я просто хочу показать вам, что вы ничего не выиграете, даже если каким-то чудом что-либо и докажете. Ведь то, что человек является моим внуком или внучкой, еще ничего не решает. Девушка сейчас совершеннолетняя, так что я не обязан ее содержать. Единственное – в том случае, если ее признают моей родственницей, – она сможет получить некоторую сумму после моей смерти. Поэтому, мистер Мейсон, я составляю завещание, по которому большая часть моего состояния достанется моей внучке, мисс Джанет Браунли. Я особо оговариваю в завещании, что моей внучкой называю ту особу, которая в настоящий момент проживает в моем доме. Это сводит на нет проблему, является ли наше родство кровным или же нет. В любом случае по завещанию деньги будут принадлежать ей. Разумеется, я понимаю, что вы попытаетесь оспорить завещание. По этой причине не далее как завтра утром я передам три четверти моего состояния названной особе, оставив себе лишь пожизненную ренту. Оставшаяся четверть будет передана моему внуку, Филиппу Браунли. – Надменные глаза Браунли с торжеством уставились на адвоката. – Так что, мистер Мейсон, вы сами видите, что этот юридический орешек вам не по зубам. Думаю, вы разумный человек и не станете биться лбом в кирпичную стену. Я хочу, чтобы вы поняли – в моем лице вы натолкнулись на такого же безжалостного противника, как и вы сами. Повторяю, я ни перед чем не остановлюсь, коль принял решение. В этом, надеюсь, я похож на вас. Случилось так, что в этом деле все козырные карты оказались у меня на руках, и я приложу максимум усилий, чтобы использовать их с полным эффектом. А теперь, мистер Мейсон, я хочу пожелать вам спокойной ночи. Знакомство с вами доставило мне огромное удовольствие.

Ренуолд Браунли пожал холодными, как лед, пальцами мускулистую руку адвоката.

– Дворецкий проводит вас до машины.

Едва были сказаны эти слова, как дворецкий, вероятно, вызванный тайным звонком, отворил дверь библиотеки и поклонился Перри Мейсону.

Мейсон бесстрастно посмотрел на хозяина:

– Вы ведь не адвокат, не так ли?

– Нет, но я использую специалистов высшей квалификации.

Мейсон взял свой плащ.

– Когда я закончу данное дело, – уверенно сказал он, – вы наверняка измените мнение о профессионализме своих поверенных. Спокойной ночи, мистер Браунли.

Мейсон задержался перед входной дверью ровно настолько, сколько потребовалось дворецкому, чтобы помочь ему надеть плащ. Дождь продолжал лить как из ведра, и дорожка превратилась в сплошной поток темной воды. Ветви деревьев качались из стороны в сторону, напоминая руки гигантских доисторических чудовищ, молящих о пощаде у надвигающегося шторма.

Мейсон сел в машину, включил двигатель и выехал из-под навеса под яростные удары бури. Включив вторую скорость, он надавил на педаль тормоза, замедляя скорость перед поворотом. Фары осветили фигуру человека, стоявшего под защитой стены. На черном фоне фигура выглядела неестественно белой: стройный молодой человек, плащ которого был застегнут под самый подбородок, широкополая шляпа надвинута на глаза, вода струйками стекала на плечи и спину юноши. Он поднял руку, и адвокат резко затормозил. Молодой человек подошел к нему. Мейсону бросилась в глаза неестественная бледность и лихорадочный блеск глаз юноши. Он опустил стекло двери.

– Мистер Мейсон, не так ли? – спросил молодой человек.

– Он самый.

– Я Филипп Браунли. Это вам о чем-нибудь говорит?

– Внук Ренуолда Браунли?

– Да.

– Вы хотите что-то сказать мне?

– Да.

– Тогда садитесь в салон, чтобы не мокнуть под дождем. Может быть, поедем ко мне в офис?

– Нет. Мой дедушка не должен знать, что я с вами разговаривал. О чем вы с ним беседовали?

– Не будет ли лучше, если вы спросите об этом у своего деда?

– О Джен, конечно же?

– Джен?

– Да. О Джанет, моей кузине.

– В данный момент я не вправе обсуждать этот вопрос.

– В моем лице вы могли бы найти ценного союзника.

– Понимаю, – согласился Мейсон.

– В конце концов, наши интересы в известном смысле совпадают.

– Говоря это, вы имели в виду, что особа, живущая в настоящий момент у вас в доме, в действительности не является Джанет Браунли, дочерью Оскара Браунли?

– Я только хочу сказать, что мог бы стать вашим союзником.

Мейсон покачал головой:

– Увы, в настоящий момент я ни о чем не могу с вами говорить.

– Правда ли, что дедушка хочет связать вам руки, передав все свое состояние Джен и оставив себе лишь пожизненную ренту?

– И этот вопрос я не могу обсуждать в данный момент. Но я хотел бы побеседовать с вами в более подходящее время. Если вы придете в мой офис часам этак к десяти утра, то…

– Ну что вы, это исключено! Вы, наверное, не совсем понимаете, что произошло. Дед в свое время нанял целую армию детективов, чтобы отыскать Джанет. Он обещал премию в двадцать пять тысяч долларов тому, кто сможет это сделать. Девушку они так и не смогли отыскать, но им не хотелось упускать такой куш, поэтому они подсунули ему неизвестно кого. Джен живет здесь уже около двух лет, и за это время дедушка полностью попал под ее влияние. Юридически я имею столько же прав на состояние деда, сколько и она, даже если это подлинная мисс Браунли. Но она в течение этого времени делала все, чтобы завоевать его расположение, и буквально околдовала деда. Она добилась того, что ей достанется практически все его состояние. Это настоящая авантюристка, бесстыдная, ловкая и хитрая. Она не остановится ни перед чем. Она…

Филипп Браунли задохнулся от возмущения. Несколько секунд слышался лишь вой ветра и шум дождя за стеклом. Мейсон, внимательно глядя на молодого человека, спросил:

– Ну и?..

– Я хочу, чтобы вы этому помешали.

– Каким же образом, интересно знать?

– Это уже ваше дело. Я просто хочу, чтобы вы знали, что можете рассчитывать на мою поддержку. Но никому об этом не говорите.

– Так вы не можете прийти в офис?

– Нет. Дед моментально об этом узнает.

– А что дает вам основание полагать, что Джен не настоящая мисс Браунли?

– Уж очень ловко она втиралась к нему в доверие.

– Это еще не доказательство.

– Есть и другие факты.

– Послушайте, молодой человек, вы называете ее Джен. Так называют очень близких девушек. Поэтому я не уверен, действительно ли вы хотите помочь мне или же стремитесь помочь этой самой Джен, выведав мои дальнейшие планы. Я предложил вам поехать со мной. Вы отказались. Мне не нравится, что ваш дед установил за вами такой строгий надзор. Ведь любой человек, который подойдет к окну, может увидеть, что вы разговариваете со мной.

– Боже мой, как я не подумал об этом!

Открыв дверцу, молодой человек выскочил из машины и скрылся в зарослях.

Мейсон выждал несколько минут, затем медленно поехал дальше.

Он направился на телеграф. Не снимая плаща, написал на бланке текст срочной телеграммы:

«Епископу Уильяму Меллори

Теплоход „Монтери“

На пути в Сидней, Австралия, через Гонолулу.

Важные события требуют вашего подтверждения личности женщины, называющей себя Джулией Брэннер, которая явилась ко мне сегодня вечером, сразу же после отплытия вашего судна».

Он подписал телеграмму, уплатил по счету, вошел в будку телефона-автомата и набрал номер Джулии Брэннер, который она назвала ему при встрече.

Ему ответил незнакомый голос.

– Вы Джулия Брэннер? – удивился адвокат. – Я не узнал вас.

– Нет, я Стелла Кернвуд. Вы мистер Мейсон, адвокат?

– Да.

– Минутку, сейчас она подойдет.

После невыразительных интонаций Стеллы Кернвуд грудной звучный голос Джулии Брэннер заполнил все уголки будки.

– Вам что-нибудь удалось узнать? – спросила она.

– Ничего утешительного, – ответил Мейсон. – Браунли действительно безжалостный человек и планирует составить завещание, по которому большая часть его состояния перейдет к той девушке, которая в настоящий момент проживает у него в доме на правах внучки. Он передаст ей право на владение имуществом, оставив себе лишь пожизненную ренту.

– Он уже сделал так?

– Нет, сделает завтра утром.

– Мы можем что-нибудь предпринять до утра?

Мейсон слышал, как она прерывисто дышит.

– Нет. Вы же знаете: лишь слабоумный человек не имеет права распоряжаться своей собственностью. Но я приготовил кое-какой сюрприз. Утром я все объясню.

Наступило молчание. Мейсон слышал лишь потрескивание помех на линии. Наконец Джулия сказала:

– Так вы думаете, еще рано складывать оружие?

– Поговорим об этом утром.

– Да, действительно, вы не сказали мне ничего утешительного. Если только…

– Если что? – насторожился Мейсон.

– Если только не использовать то, чего я не хотела делать и берегла на крайний случай.

– А конкретнее?

– Я надеюсь, у меня имеется способ убедить Ренуолда Браунли. Все зависит от того, пожелает ли он сделать то, что я попрошу.

– Послушайте, держитесь подальше от этого человека и даже носа не высовывайте из квартиры. Я поговорю с вами утром. Вы не сможете заставить Браунли переменить решение. Он упрям и безжалостен. Понятно?

– Да. Когда мы встретимся? – безнадежным тоном спросила она.

– Завтра в десять у меня в офисе.

Глава 7

Дождь настойчиво стучал в окна квартиры Мейсона, когда он проснулся от пронзительного телефонного звонка.

Включив настольную лампу, адвокат снял трубку.

Влажный бриз, врывавшийся в раскрытое окно, заставил Мейсона поежиться. Он набросил халат, произнеся традиционное: «Алло». Резкий голос Пола Дрейка заставил его окончательно проснуться:

– Поздравляю, Перри. У меня такое чувство, что в ближайшие дни спать нам не придется.

– Да ты хоть знаешь, который час?

– Четверть четвертого. Мне позвонил из Веллингтона один из моих людей. Ты хотел, чтобы я взял под контроль семейство Браунли. Так вот, час назад старый Браунли уселся в машину и покинул виллу. Дождь лил как из ведра. Мой агент двинулся следом. Проследить за его машиной не составило труда до тех пор, пока Браунли не добрался до порта. Агент подумал, что Браунли едет на яхту, стоящую там. Вот и оплошал – разрешил Браунли оторваться и потерял его из виду. Он самоуверенно решил, что в этом нет ничего страшного: подъехал к яхте и принялся ждать. Браунли не показывался. Тогда мой парень поехал по набережной в поисках машины старика. На это ушло минут десять. Вдруг он увидел молодого человека, который бежал навстречу его машине, размахивая руками. Агент остановился. Парень, захлебываясь словами, сообщил, что только что убили Браунли. Женщина в белом плаще вышла из тени, вскочила на подножку автомобиля Браунли и сделала пять или шесть выстрелов в упор. После чего скрылась.

Этот парень был до смерти перепуган. Он хотел немедленно позвонить в полицию. Мой агент подвез его до телефона-автомата, откуда они вызвали «Скорую помощь» и полицейский патруль, хотя парень и настаивал, что Браунли мертв, так что помощь врачей не понадобится. После этого агент направился к машине Браунли, но не смог ее отыскать. Примчались полицейские, но они тоже не смогли отыскать машину. Я еду туда, чтобы разобраться в ситуации на месте. Может быть, хочешь составить мне компанию?

– Это действительно был Ренуолд К. Браунли? – уточнил Мейсон.

– Да.

– Но ведь это же сенсация!

– А то! Каждая газета в городе в течение ближайших двух часов сделает экстренный выпуск.

– Ты где?

– У себя в конторе.

– Заезжай за мной. Сейчас я оденусь и буду ждать внизу.

Бросив трубку, Мейсон захлопнул окно и принялся торопливо одеваться. Галстук он завязал уже в лифте, плащ натянул в холле и выбежал из подъезда как раз в тот момент, когда машина Дрейка вывернула из-за угла и резко остановилась перед ним.

Едва захлопнув дверцу, Мейсон спросил:

– Стреляла женщина?

– Да. В белом плаще.

– Ну, и дальше?

– Насколько мне удалось выяснить, Браунли кого-то искал там. Он очень медленно ехал вдоль тротуара. Вдруг из тени возникла женская фигура. По всей вероятности, именно ее он и ждал, так как тут же остановил машину и опустил стекло. Она подошла вплотную и, не говоря ни слова, выстрелила несколько раз из револьвера. Свидетель успел заметить машину, на которой она скрылась. Это, кажется, «Шевроле». Подойдя к автомобилю Браунли, он увидел, что старик привалился к дверце и весь залит кровью. По всей видимости, все пули попали в цель. Это нагнало страху на парня, и он опрометью бросился прочь. По его словам, он успел пробежать ярдов четыреста, когда увидел машину моего агента.

– А он не мог забыть место, где остановилась машина?

– Он настолько напуган, что мог забыть все, что угодно. – Дрейк искоса глянул на Мейсона. – Нервничаешь, Перри?

– Не имеет значения. Как у тебя с покрышками?

– Все в порядке. Думаешь, я слишком быстро еду? Пустяки. Если машину и заносит на поворотах, так только потому, что задние колеса норовят догнать передние. На прямой им это вряд ли удастся, вот они и пользуются поворотами.

– Остряк. – Мейсон закурил, потом деловито осведомился: – Ты уже составил завещание?

– Еще нет.

– Мой тебе совет: загляни ко мне завтра утром, я уж помогу по старой дружбе… Кстати, что слышно о епископе?

Дрейк усмехнулся:

– По всей вероятности, мои австралийские друзья посчитали, что я их разыгрываю, так что они ответили мне весьма лаконично: «Епископы редко заикаются».

– Может, так оно и есть, но это не ответ на наш запрос. Они описали его внешность?

– Разумеется. Но в другой телеграмме.

Дрейк, ведя машину одной рукой, вытащил из внутреннего кармана бланк и протянул Мейсону как раз в тот самый момент, когда они делали очередной поворот.

Адвокат в ужасе крикнул:

– Осторожнее!

Но Дрейк уже вцепился в руль обеими руками, тормоза завизжали, машину резко занесло вправо. Вода брызнула из-под колес, детектив лихорадочно крутил руль, пытаясь выровнять автомобиль, а Мейсон поражался, как это они до сих пор живы. Наконец машина выровнялась, и Дрейк насмешливо спросил:

– Где телеграмма, Перри? Уж не потерялась ли?

Мейсон выпрямил ноги, инстинктивно поджатые под себя, и сказал:

– Она где-то на сиденье.

Дрейк снизил скорость и спросил:

– При таком освещении ты сможешь ее прочесть?

– Да уж, если только не будут дрожать руки. Неужели нельзя вести машину более осторожно?

– Да все было нормально, пока ты не отвлек меня разговорами об этой проклятой телеграмме.

Спорить было бесполезно, и адвокат, развернув бланк, принялся читать.

«Епископу Уильяму Меллори 55 лет, рост пять футов шесть дюймов, вес 175 фунтов. Серые глаза. Постоянно курит трубку. Взял годовой отпуск и предупредил, что проведет его где-то в Штатах. Более точной информации раздобыть не сумели».

– Ну и что ты думаешь об этом? – спросил Дрейк, видя, что Мейсон сложил бланк.

– Твое дело вести машину. Я не намерен тебя отвлекать. Поговорим об этом, когда прибудем в порт.

Он откинулся на спинку сиденья и сделал несколько глубоких затяжек.

– Данное описание как нельзя лучше подходит к нашему епископу, не так ли? – продолжал Дрейк.

Мейсон промолчал.

Дрейк хмыкнул и сосредоточил внимание на управлении автомобилем. Дождь барабанил по крыше и ветровому стеклу, вниз стекали струйки воды, которые не успевали смахивать «дворники». Мокрая лента асфальта неслась под колеса машины. Наконец они въехали на территорию порта. Фары осветили эмблему яхт-клуба и вывеску с надписью «Частная автостоянка». Дрейк затормозил, и к ним тут же подбежал человек в прорезиненном плаще. Брызги воды разлетались во все стороны из-под его ног.

– Это Гарри, – представил своего сотрудника Дрейк.

– Хэлло, Гарри, – кивнул Мейсон, открыв дверцу, – что нового?

Агент сунул голову в открытое окно машины со стороны водителя. Вода закапала с его шляпы на колени Дрейка. Тот возмущенно крикнул:

– Сними шляпу, чучело! Садись на заднее сиденье, если есть что сказать. Я не принимаю душ по ночам, тем более холодный!

Агент послушно забрался в машину.

– Слушайте, – начал он таинственным голосом, каким принято рассказывать особо важные вещи, – и решайте сами. Это какое-то безумие. Я поехал к дому Браунли, как вы мне и велели. Непогода совершенно распоясалась. Я решил, что это обычное наблюдение. Не верилось, чтобы такой человек, как Браунли, вздумает куда-то прогуляться в такое ненастье. Поэтому, подняв стекла машины, я поудобнее устроился в салоне. Примерно в половине второго к особняку подкатило такси. В доме зажегся свет, слышались обрывки разговора. Такси умчалось, но в доме прибавилось света. А через пятнадцать минут осветились и окна гаража. Потом ворота распахнулись и оттуда выехала машина. Мне удалось рассмотреть, кто сидел за рулем. Это действительно был старик Браунли.

– Дождь не прекращался?

– Куда там. Еще и усилился.

– Браунли выехал без шофера?

– Один.

– Рассказывайте дальше, – поторопил агента Дрейк.

– Я поехал следом, даже не включив фары. Дорога была очень трудной. Я не решался приближаться вплотную из опасения, что он меня заметит. К тому времени, когда мы подъехали к порту, он оторвался уже на значительное расстояние. Естественно, я решил, что он едет к яхте, так что, когда он свернул вправо и повел себя так, словно пытается сбросить меня с хвоста, я прямиком двинулся к яхт-клубу. А когда через десять минут машина не появилась, забеспокоился и отправился на поиски. Некоторое время колесил по порту, ругая себя последними словами, как вдруг увидел парня, бегущего по лужам в моем направлении. Я остановился. Парень был настолько возбужден, что даже не мог связно говорить.

– Ты узнал его имя?

– Конечно. Это некий Гордон Викслер.

– Это он видел момент убийства?

– Да.

– А что еще он сказал? – поинтересовался Дрейк.

– Минутку, – Мейсон поднял руку, – мне кажется, это очень важно. Что мог здесь делать в такой неурочный час этот парень? Это весьма подозрительно.

– Все в порядке. Я задал ему этот вопрос. Он яхтсмен из Санта-Каталины. Его задержал шторм, и он позвонил слуге-филиппинцу, чтобы тот приехал сюда на машине. Но слугу, очевидно, остановила дождливая погода. Как бы там ни было, машина не пришла. Разъяренный Викслер отправился пешком на ближайшую стоянку такси. Я проверил его водительские права. Полиция тоже проверила их.

– Ладно, продолжайте.

– Викслер заметил двухместный автомобиль, медленно ехавший вдоль тротуара. По всей видимости, водитель кого-то высматривал. Внезапно появилась женщина в белом плаще и махнула ему рукой. Машина остановилась. Женщина что-то сказала водителю, и машина все так же медленно поехала дальше. Викслер видел, как она свернула на боковую улочку и через некоторое время вернулась обратно.

Викслер решил, что хозяин машины сможет подвезти его до стоянки, и вышел на середину улицы. Машина ехала очень медленно, не более десяти миль в час. И вновь в свете фар показалась женщина в белом плаще. Она махнула рукой, попросив водителя остановиться. Викслер прибавил шагу, надеясь побыстрее дойти до машины. И вдруг тьму осветили вспышки выстрелов. Викслер не может сказать с уверенностью, сколько их было произведено, но минимум пять. Женщина развернулась и опрометью бросилась бежать в сторону доков, где находится подъездная дорога. Викслер растерялся от неожиданности, потом тоже бегом бросился к машине. Еще не добежав, он вдруг увидел светлый седан «Шевроле», он не уверен точно, и ему показалось, что за рулем сидела та же женщина в белом плаще. Пара секунд – и машина скрылась в пелене дождя.

Викслер подошел к машине. Водитель привалился к дверце, наружу свисала его рука, голова безвольно лежала на спинке сиденья. Кровь стекала по руке, образуя лужицу на подножке. Викслер узнал его. Это был Ренуолд Браунли, и он был начинен свинцом, как рождественский гусь яблоками, так что сомневаться в его смерти не приходилось.

– Но как он может утверждать, что это именно Браунли? – спросил Мейсон.

– Я тоже задал ему этот же вопрос. Понимаете, он яхтсмен, как и Браунли, и неоднократно встречал его на обедах в яхт-клубе. Он клянется, что ошибки быть не может.

– Что дальше?

– Викслер побежал искать будку телефона-автомата, чтобы вызвать «Скорую помощь». Как я понимаю, он был до смерти напуган. Вначале он бежал по бульвару, потом свернул на автостраду и наверняка запутался в боковых ответвлениях, потерял направление и решил вернуться назад, когда заметил свет фар моего автомобиля. Он уверял, что прошло не более пяти минут с момента стрельбы.

Я посадил его к себе в машину и видел, что его трясет, как в лихорадке, а нервничал он до такой степени, что не мог говорить. Он пробовал объяснить мне, где это произошло, но окончательно запутался. Мы кружили по порту, и мне уже начало казаться, что он окончательно свихнулся или накурился опиума, вот ему и померещилось бог весть что. Но, с другой стороны, ведь я сам ехал за Ренуолдом Браунли и точно знал, что он должен быть где-то в этом районе!

Парень же продолжал твердить, что мы должны вызвать полицию, и тогда я подумал, что этим ребятам не понравится, что я бесплодно кружу по порту, так что я остановился у ближайшей телефонной будки и позвонил в полицейское управление.

– Ну?

– Появились полицейские, выслушали сбивчивый рассказ Викслера и…

– Надеюсь, ты не сказал им, что следил за Браунли? – с подозрением спросил Дрейк.

– Я не настолько глуп, – по тону ответа было ясно, что агент обиделся. – Я им заявил, что проезжал мимо в поисках приятеля, который живет на яхте. Это связано с делом о разводе.

– Они не стали уточнять, как зовут твоих клиентов?

– Пока нет, но еще спросят, будьте уверены… На тот момент они были слишком заняты.

– Сумела ли полиция отыскать автомобиль?

– Нет. Они тоже решили, что Викслер окончательно запутался и просто не может указать правильное место, но позднее один из полицейских, обследуя с фонарем асфальт, обнаружил размытое водой кровавое пятно и как раз примерно там, где указывал Викслер. Тогда они сконцентрировали внимание на этом участке и сумели найти гильзу от револьвера 38-го калибра. Дело моментально приобрело другую окраску. Дождь к этому времени несколько ослабел, так что полиции удалось проследить кровавый след, который вел к докам. Полиция решила, что машина свалилась в воду.

– Где этот док?

– Поехали, я покажу. Все время прямо.

Через несколько сот ярдов они свернули направо. Дрейк затормозил, увидев полицейские автомобили. Прожектора освещали все вокруг, в том числе и темную воду. На краю причала стояла машина, оборудованная подъемным краном. На барабан медленно наматывался туго натянутый трос. Сразу было понятно, что поднимают что-то тяжелое.

– Стоп! – сам себе скомандовал Дрейк и повернулся к Мейсону: – Пошли, Перри.

Адвокат уже выбрался из машины. Мужчины зашагали к причалу, не глядя под ноги. Противный холодный дождь бросал капли дождя им в лицо. Они присоединились к небольшой группе людей, стоявших на краю пристани и настолько увлеченных, что даже не заметили вновь прибывших.

Трос все еще терялся в темной глубине, покрытая радужными пятнами вода вскипала вокруг него.

Кто-то нервно сказал:

– Она идет!

Рядом с Мейсоном остановился фотограф, направив объектив фотоаппарата на то, что должно было появиться. Яркая вспышка на секунду ослепила Мейсона, и в этот момент из воды показалась крыша машины. Зрители заговорили, зашевелились.

Тот же голос скомандовал:

– Стоп! Сейчас мы подцепим машину вторым крюком.

– Это потому, что вес машины значительно увеличится, когда ее вытащат из воды. К тому же в ней самой полно воды, – с видом знатока прокомментировал парень Дрейка.

Люди в рабочей спецодежде подвели второй крюк, и машина начала медленно подниматься. Вскоре она полностью повисла над водой. Правая ее дверца была распахнута, вода потоком лилась из салона. Стрела крана повернулась, и машину мягко опустили на пристань. Полицейские тут же огородили ее канатом.

Мейсон заглянул через плечо полицейского. Второй полицейский заглянул в салон и воскликнул:

– А вот и револьвер 38-го калибра!.. На сиденье следы крови, но тела нет.

– Удалите людей с набережной! – распорядился начальственный голос.

Прибывали все новые машины.

К Мейсону подошел гигант-полицейский и миролюбиво проворчал:

– Шли бы вы домой, мистер. В любом случае завтра обо всем прочитаете в газетах. Да и мокнуть под дождем не придется.

Мейсон не стал с ним спорить, послушно двинувшись в конец причала. Проходя мимо Дрейка, он сказал:

– Воспользуйся-ка своими документами, Пол. Я подожду тебя в машине.

Подняв воротник плаща, Мейсон отправился к автомобилю Дрейка. Стряхнув брызги воды, он забрался в салон, такой уютный, если принимать во внимание царившую за стеклом непогоду.

Минут через пять появился Дрейк и мрачно пояснил:

– Ничего не смог добиться. Все такие деловые. Они ищут тело. Полагают, что Браунли выпал из машины. А не выпить ли нам? В «бардачке» лежит бутылка виски.

– Да тебя убить мало! – воскликнул адвокат. – Труп в любом случае может подождать. Впереди у него вечность. Чего же ты раньше не сказал? – Вытащив бутылку, он откупорил ее и протянул хозяину: – Давай!

Дрейк сделал три внушительных глотка и вернул бутылку Мейсону, который тут же припал к горлышку.

К машине подошел агент Дрейка.

– Выпьешь? – Мейсон протянул ему бутылку.

Того не пришлось долго упрашивать.

Дрейк все еще продолжал возмущаться вслух:

– Они посмеялись надо мной, проверив документы. А потом самый настырный из копов поинтересовался, чего ради меня интересует это дело, чьи интересы я защищаю и сколько времени уже здесь нахожусь? Как получилось, что я узнал о данном происшествии? Понятно, я счел за лучшее исчезнуть оттуда… Ну, а тебе, Гарри, удалось что-нибудь узнать?

Агент вытер тыльной стороной ладони губы, довольно крякнул и сказал:

– Я посчитал, что слишком опасно оказаться назойливым, и просто стоял в толпе, прислушивался к разговорам. Я узнал, что вытащили действительно машину Браунли. Когда она упала в воду, ее мотор работал.

– Вот как? – удивился Мейсон.

– Да. Они нашли пару пуль, впившихся в спинку сиденья, и револьвер. Все пришли к выводу, что в момент погружения тело выпало из машины. Уже послали за водолазами. Те обследуют дно акватории порта.

– А что-либо о женщине в белом плаще?

– Ничего. Но у них имеется оружие, и полицейские по номеру револьвера попытаются выяснить личность владельца. А дополнительная информация, скорее всего, будет получена, когда отыщут тело. Водитель такси, наверное, доставил Браунли какое-то сообщение, очень важное, раз старик выехал из дома в такую непогоду и в два часа ночи. А уж Ренуолд Браунли не был таким человеком, чтобы терять равновесие по пустякам.

Дрейк согласно кивнул:

– Абсолютно верно… А не выпить ли нам еще?

– Пол, ты же за рулем! Нет уж, бутылку допьем мы с Гарри.

Глава 8

Слабый серый рассвет занимался над улицей, больше похожей на заполненный водой каньон, когда Перри Мейсон остановил машину возле недавно отремонтированного дома, на котором красовалась надпись: «Армия спасения. Меблированные комнаты. Вест-Бичвуд, 214».

Привычным движением подняв воротник плаща, он вышел под моросящий дождик, упорно не желавший прекращаться.

Ни одно окно по фасаду не горело, но с тыльной стороны здания, на третьем этаже, сквозь занавеси чуть пробивался электрический свет. Мейсон подошел ко входу и подергал ручку. Дверь была заперта. Но старый замок легко поддался, когда адвокат поковырял в нем перочинным ножом. Толкнув дверь, он вошел в полутемный подъезд.

Стряхнув капли дождя со шляпы, Мейсон начал подниматься по лестнице. При каждом шаге из подошв его ботинок с чавканьем выжималась вода. На третьем этаже было так тихо, что он ясно расслышал храп за одной из дверей, монотонный стук дождя по крыше и вой ветра, скорбящего о вечном.

Мейсон подошел к двери, из-под которой выбивалась желтоватая полоска, и осторожно постучал. Женский голос, слегка испуганный, отозвался:

– Кто там?

– Сообщение от мисс Брэннер, – ответил Мейсон.

Некоторое время за дверью царило молчание. По всей видимости, женщина решала, принять на веру его слова или нет. Затем послышался скрежет отодвигающейся задвижки, и дверь приоткрылась.

Худощавая женщина в халате и с бигуди в волосах настороженно смотрела на Мейсона. Ее лицо без малейших признаков косметики выглядело нездоровым.

– Можно войти? – вежливо осведомился адвокат.

Она неподвижно стояла в дверях, испуганно глядя на него. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы угадать ее психическое состояние.

Мейсон дружелюбно улыбнулся:

– Не могу же я говорить в коридоре. Знаете, стены здесь очень тонкие. Могут услышать соседи.

Бесцветным голосом женщина сказала:

– Входите.

– Мне бы хотелось знать, тот ли вы человек, кому предназначено данное сообщение. Не назовете ли вы свое имя?

– Если это сообщение от Джулии Брэннер, – ответила женщина, – то оно для меня. Я Стелла Кернвуд.

– Вы знакомы с Джулией уже довольно продолжительное время?

– Да, это так.

– Вам кое-что известно о ее прошлом?

– Решительно все.

– И с какого времени?

– С тех пор, как она приехала в Штаты.

– А о ее жизни в Австралии вы знаете?

– Совсем немного. А почему вы меня об этом спрашиваете?

– Потому что я пытаюсь помочь мисс Брэннер, и для этого мне нужна ваша помощь. Вот почему мне нужно знать, насколько хорошо вы ее знаете.

– Если вы хотите что-то передать, то как раз самое время. Думаю, нет необходимости задавать вопросы и дальше.

– К несчастью, – развел руками Мейсон, – положение весьма сложное. Мне кажется, Джулия попала в беду.

Стелла вздрогнула и без сил упала в кресло, с ужасом глядя на Мейсона.

– Как?.. Почему?

Мейсон быстро осмотрел помещение. Это была однокомнатная квартира. Слева находилась встроенная кровать. Если она была повернута к стене, то превращалась в зеркало. В настоящий момент адвокат как раз видел большое зеркало, что красноречиво свидетельствовало о том, что, скорее всего, на постели еще не спали, так как убрать ее за столь короткое время было вряд ли возможно. Помещение обогревалось газовой колонкой в форме обычного радиатора. В комнате было очень тепло, даже душно. Войдя с улицы, Мейсон почувствовал, как здесь трудно дышать, какой здесь затхлый воздух. «Воздух, как в ванной, – подумал Мейсон. – Даже окна и зеркало запотели».

– Обогреватель действует всю ночь? – не к месту поинтересовался Мейсон.

Женщина ничего не ответила, только смотрела на него выцветшими голубыми глазами, в которых с новой силой отразилось волнение. На первый взгляд ей было около пятидесяти лет. Жизнь не особенно баловала ее, но под удары судьбы она всегда подставляла другую щеку – настолько весь ее вид свидетельствовал о полной покорности.

– Когда ушла мисс Брэннер? – спросил Мейсон.

– Кто вы такой и почему спрашиваете об этом?

– Я пытаюсь ей помочь.

– Мне принять ваши слова на веру?

– Это правда.

– И все же, кто вы такой?

– Перри Мейсон.

– Тот самый адвокат, к которому она обращалась?

– Точно.

– Так это вы звонили сюда по телефону?

– Я.

– Понятно.

– Где сейчас находится Джулия?

– Уехала.

– Уехала сразу же, как я сюда позвонил?

– Нет, не сразу.

Мейсон не отводил взгляд от хозяйки, и та сама отвела глаза.

– Так когда она уехала?

– Примерно в четверть второго.

– И куда?

– Не знаю.

– На чем она поехала?

– На моей машине. Я отдала ей ключи.

– Что это за машина?

– «Шевроле».

– Что послужило причиной столь неурочной поездки?

– Я думаю, что мне не следует продолжать эту беседу.

В ее голосе не было уверенности, поэтому Мейсон ждал продолжения.

– Но что случилось? – спросила она после короткой паузы. – Что вы от меня скрываете?

– Я расскажу, что случилось, как только выясню вашу позицию. Но вначале мне нужно, чтобы вы ответили на мои вопросы. Что хотела сделать Джулия?

– Я же уже сказала – не знаю.

– Взяла ли она с собой оружие?

Женщина тихонько ахнула и прижала руки к горлу. Мейсон машинально отметил, что сквозь ее тонкую кожу просвечивают голубоватые вены.

– Так револьвер у нее? – повторил Мейсон.

– Не знаю… Что случилось? Откуда вы знаете об оружии?

– Не имеет значения. Вы не спите, так как ждете Джулию?

– Да. Я волнуюсь за нее.

– Вам известна причина ее приезда сюда?

– Разумеется.

– И в чем она состоит?

– Кому, как не вам, знать это.

– Хочу убедиться, что она рассказала вам то же самое, что и мне.

– Если вы ее адвокат, то вам это известно.

– И все же?

– Ради своей дочери и ее замужества.

– Когда вы об этом узнали?

– Ну… некоторое время назад.

– Джулия Брэннер рассказала вам, что была женой Оскара Браунли?

– Разумеется.

По всему было видно, что Стелла Кернвуд немного успокоилась. Во всяком случае, она впервые заговорила по собственной инициативе.

– Три года назад мы жили в одной квартире в Солт-Лейк-Сити. Она рассказала мне все об Оскаре Браунли и о том, как старый Браунли своими кознями сумел отнять у нее мужа. Рассказала и о тех мерах, которые она предприняла, чтобы он не сумел отнять у нее дочь. Понимаете, у меня тоже была дочь примерно такого же возраста, что и дочь Джулии, так что я прекрасно могу понять чувства матери. Только, конечно, я знала, где моя дочь, и хотя бы изредка, но могла ей написать. А Джулия даже не знала, жива ли ее девочка… – Ее лицо помрачнело, она отвела взгляд и глухо добавила: – Пару лет назад моя дочь умерла, так что теперь переживания Джулии мне ближе и понятнее… Как это тяжело – не получать даже весточки от своего дорогого ребенка!

– Джулия объяснила, почему она не может возвратиться в Калифорнию?

– Да.

– И почему же?

– Потому, что ее обвиняли в убийстве.

– Хорошо. Вернемся к главному. Почему Джулия послала записку Ренуолду Браунли и вызвала его в порт?

Стелла Кернвуд отрицательно покачала головой.

– Вы не знаете? – уточнил Мейсон.

– Я не хочу говорить с вами о Джулии.

– Но вы все знаете! – обвиняющим тоном заявил Мейсон. – И именно по этой причине до сих пор не спите. Вы включили газовый радиатор еще до полуночи. Кровать даже не расстилали. Не стоит упрямиться. Выкладывайте правду. Сейчас дорога каждая минута. В нашем распоряжении нет времени.

Сцепив пальцы, Стелла Кернвуд упорно смотрела в угол комнаты. И в этот момент в коридоре послышались торопливые шаги. Мейсон быстро отступил к стене слева от двери, чтобы человек, входящий в комнату, не заметил его сразу.

Дверная ручка повернулась, дверь отворилась, пропуская Джулию, и тотчас же захлопнулась. На женщине был белый плащ, доходивший ей едва ли не до лодыжек, в туфлях хлюпала вода, волосы промокли насквозь и свисали прядями. Она заговорила высоким, почти визгливым голосом:

– Бог мой, Стелла! Произошло нечто ужасное! Мне необходимо как можно быстрее уехать отсюда. Отвези меня в аэропорт. Я…

Она замолчала, увидев ужас в глазах подруги, быстро повернулась и оказалась нос к носу с Мейсоном.

– Вы!..

Мейсон поприветствовал ее кивком и спокойно сказал:

– Присаживайтесь, Джулия, и подробно изложите, что произошло. Если я буду знать все подробности, это сильно облегчит нашу задачу.

– Ничего не произошло!

Мейсон повысил голос:

– И все же садитесь, Джулия. Нам надо поговорить.

– Поймите, я спешу. У меня совершенно нет времени, и я не намерена тратить его на разговоры с вами!

– По какой причине?

– Это не столь важно.

Она швырнула на стол сумочку, непослушными пальцами принялась расстегивать пуговицы плаща. Мейсон подошел к столу, взял сумочку и взвесил в руке.

– А где же револьвер, который все время находился здесь?

– Как, разве в сумочке нет оружия?

– Черт возьми! – рассердился Мейсон. – Вы что, и дальше намерены зря тратить время, играя со мной в загадки, когда пришло время ваших похорон? Ренуолд Браунли был застрелен ночью неизвестной женщиной, одетой в белый плащ, которая приехала в порт на машине марки «Шевроле»! Убежден, что полиция располагает куда более подробным описанием автомобиля. А теперь скажите прямо, желаете ли вы, чтобы я вам помог, или предпочитаете действовать в одиночку?

Джулия Брэннер растерянно смотрела на Мейсона. Стелла Кернвуд разрыдалась:

– Джулия, я так боялась, что ты когда-нибудь это сделаешь!

Глаза Джулии потемнели от гнева. Мейсон рявкнул:

– Говорите же!

– Чего ради я должна обсуждать с вами свои проблемы?! – с возмущением выпалила Джулия.

– Потому что я хочу вам помочь.

– Вы могли мне помочь, но из этого ничего не вышло, а сейчас слишком поздно.

– Почему же поздно?

– Вы сами все знаете, хотя я и не понимаю, каким образом вам это стало известно.

Нетерпение сквозило в голосе Мейсона:

– Слушайте, вы, обе! Дорога каждая секунда, а вы здесь квакаете, как пара безмозглых лягушек, которые сами лезут в ловушку. Переходите к делу и не глупите. Я хочу вам помочь.

– Но почему? – растерянно спросила Джулия. – У меня совершенно нет денег. Все мое состояние равняется ста пятидесяти долларам.

Стелла Кернвуд выпрямилась и с готовностью сказала:

– У меня есть двести, так что ты можешь располагать ими, Джулия.

– Забудьте вы о деньгах! – раздраженно рявкнул Мейсон. – Я действительно хочу вам помочь, Джулия. Но я должен знать, что именно произошло. Уверен, вам есть что мне рассказать. Я должен быть в курсе всего, до мельчайших подробностей. Так что не надо ничего утаивать. Браунли был хладнокровным и безжалостным человеком. Он подстроил, если не сфабриковал против вас обвинение в убийстве. В течение многих лет оно висело у вас над головой, словно дамоклов меч, не давая вам спокойно жить и работать. Он отнял у вас возможность обрести семейный покой и домашний очаг, не обеспечив вас даже скудными средствами к существованию. Вам пришлось тяжким трудом зарабатывать себе на жизнь, так что вашему защитнику есть что рассказать на суде присяжных. Но мне необходимо знать, в чем конкретно вас могут обвинить. Я не могу гарантировать полного успеха, но мне кажется, многое еще можно сделать. Так что рассказывайте все. И в первую очередь признайтесь: это вы убили Браунли?

– Нет, не я! – Возмущение в голосе Джулии было вполне искренним.

– Тогда кто же?

– Не знаю.

– Вы видели его ночью?

– Да.

– Где?

– В порту.

– Расскажите, как все было.

Она покачала головой и обреченным голосом сказала:

– Мне кажется, уже ничего нельзя изменить. Вы все равно мне не поверите. И никто не поверит. Перестань рыдать, Стелла! Нужно смотреть правде в глаза. Мистер Мейсон совершенно прав: пришел день моих похорон. Но ты к этому делу не имеешь ни малейшего отношения.

Мейсон окончательно потерял терпение.

– Оставьте эти пустопорожние фразы и переходите к делу! Если кто-то и сумеет вам помочь, так это только я!

Джулия Брэннер обреченно вздохнула:

– Как скажете… Раз уж вы настаиваете, то я признаюсь, что решила оказать на старого Браунли кое-какое давление.

– Какое конкретно?

– Когда Оскар Браунли окончил школу, отец подарил ему часы. Это была семейная реликвия; по-моему, кто-то из Ренуолдов сделал их лично. Ренуолд непонятно по какой причине очень дорожил этими часами. Они были на моей руке в тот день, когда Оскар удрал к своему папеньке. Старик во что бы то ни стало хотел получить их назад, словно это было какое-то сокровище. Вот я и послала ему записку с водителем такси, в которой было написано, что хочу поговорить с ним, и, если он немедленно приедет в условленное место и выслушает меня, не перебивая, я отдам ему эти часы.

– Вы надеялись, что он приедет?

– Даже не сомневалась.

– Но ведь он мог навести на вас полицию, и вас бы арестовали.

– Я предусмотрела этот вариант и написала, что часы до поры до времени будут спрятаны в надежном месте, так что не следует фокусничать.

– Что произошло дальше?

– Он приехал.

– Каким образом он знал, куда ехать?

– Я нарисовала ему что-то вроде плана, указав место, где буду ждать. Особо подчеркнула, что он должен приехать один.

– А дальше?

– Он приехал.

– А вы?

– Я отправилась в порт, чтобы встретить его там.

– О чем вы намерены были разговаривать с ним?

– Я собиралась привести ему единственный аргумент, к которому он мог прислушаться: моя дочь была точной копией своего отца, Оскара Браунли. Если он действительно любил своего сына, то должен был принять меры к тому, чтобы его плоть и кровь ни в чем не нуждалась и не считала центы, как это пришлось делать мне. Я хотела сказать, что не прошу ничего для себя лично, пусть он лишь честно отнесется к единственному ребенку своего сына. И, само собой, я хотела сказать ему, что та девушка, которая проживает в его доме и которую он называет своей внучкой, в действительности самозванка.

– Но почему его надо было вызывать в порт?

– Я так захотела.

– И все же?

– Это не имеет никакого отношения к данной истории.

– Как вас понимать?

– Так и понимайте.

– У вас был автоматический револьвер 38-го калибра?

– Да.

– Что с ним случилось?

– Не знаю. Сегодня утром он исчез.

– Не лгите, это вам не поможет.

– Но это правда!

– Если не вы убили Ренуолда Браунли, то кто мог это сделать?

– Не знаю.

– А что вы знаете?

– Я встретилась с ним недалеко от яхт-клуба, попросила сделать круг по боковым улицам, чтобы убедиться, нет ли слежки, после чего вернуться ко мне. Он выполнил мою просьбу, уже возвращался и находился от меня примерно в полуквартале, когда какая-то женщина в таком же белом плаще, как у меня, выскочила из тени и кинулась навстречу машине. Само собой, Браунли затормозил. Подбежав к нему, женщина стала стрелять.

– Что сделали вы?

– Развернулась и как можно быстрее бросилась прочь.

– Куда?

– Туда, где стояла моя машина.

– Вы сели в нее и уехали?

– Она не сразу завелась. Возможно, потому, что шел дождь, а я очень нервничала.

– Вас кто-нибудь видел?

– Понятия не имею.

– Где вы взяли машину?

– Это была машина Стеллы.

– И это все, что вы можете рассказать?

– Да. Но каждое мое слово – правда.

– Может, это действительно так, а может, и нет. Даже я сомневаюсь. Но в чем я не сомневаюсь, так это в том, что члены суда присяжных не поверят ни единому вашему слову. Если вы расскажете им это, вас со стопроцентной вероятностью обвинят в преднамеренном убийстве, другой альтернативы нет! Ладно. Опустите немедленно кровать, выключите радиатор, приоткройте окна, спрячьте плащ и ложитесь спать. Если полиция нагрянет сюда, вообще ничего не говорите. Не делайте никаких заявлений, о чем бы вас ни спрашивали. Отвечайте, что не скажете ни слова без своего адвоката. Заявите полицейским, что ваши интересы защищаю я.

Ее глаза расширились от удивления:

– Неужели вы не откажетесь от меня, мистер Мейсон? Вы останетесь рядом со мной, невзирая на то трудное положение, в котором я очутилась?

– Пока да. А сейчас не тратьте время на пустые разговоры. Раздевайтесь и ложитесь спать. Вы, Стелла, тоже ничего не говорите. Сможете это сделать?

Стелла Кернвуд некоторое время смотрела на адвоката, затем дрожащим голосом сказала:

– Не знаю… Вряд ли.

– Я тоже не уверен в этом, – сурово сказал Мейсон. – Но вы должны попытаться. Сопротивляйтесь их нажиму, пока хватит сил. Что же касается вас, Джулия, то вы вообще никому и ничего не должны говорить. Не отвечайте даже на самые безобидные вопросы и не делайте никаких заявлений.

– За меня вы можете не беспокоиться, – решительно сказала Джулия. – Все будет, как вы сказали.

Мейсон кивнул, открыл дверь и вышел в коридор. За его спиной скрипнули пружины. Это Джулия Брэннер, сохранившая присутствие духа, готовила постель.

Дождь все еще моросил, и было достаточно светло, чтобы видеть низкие темные тучи, наплывающие с юго-востока. Мейсон едва успел завести мотор, как из-за угла вылетела патрульная полицейская машина и остановилась перед многоквартирным домом Армии спасения.

Глава 9

Делла Стрит уже сидела на своем привычном месте, когда Мейсон рано утром прибыл в офис.

– Какие новости? – поинтересовался он, аккуратно повесив шляпу и кивнув в сторону пухлой пачки писем.

– Полагаю, ты уже знаешь, что Джулия Брэннер арестована по обвинению в убийстве Ренуолда К. Браунли?

– Неужели? – воскликнул Мейсон. – Ничего не слышал об этом.

– Вышли экстренные выпуски всех газет. Но Джулия Брэннер заявила, что ее интересы будешь защищать ты, так что странно, что ты ничего не знаешь об этом.

– И все же для меня это огромная неожиданность.

Делла укоризненно покачала головой.

– Кстати, шеф, где это ты был всю ночь до рассвета?

– Черт, никогда не могу убедительно соврать. Я удрал из дома на Бичвуд-стрит примерно за минуту до того, как туда нагрянула полиция.

Делла вздохнула:

– В один прекрасный день удача изменит тебе, и тогда…

– Ничего бы не произошло, даже если бы они застали меня там. Я имел полное право допросить клиентку.

– Во всех газетах особо подчеркивается, что Джулия Брэннер решительно отказывается сделать какое-либо заявление и даже отвечать на вопросы. А вот ее соседка по квартире, некая Стелла Кернвуд, вначале заупрямилась, но полицейские ее быстро раскрутили, и она все рассказала.

– Ничего другого я от нее и не ожидал, – Мейсон махнул рукой.

– А она не могла сказать ничего такого, что может навлечь на тебя неприятности? – в голосе Деллы сквозила тревога.

– Ну, вряд ли! Своими показаниями она вообще ни на кого не может навлечь неприятностей. Еще какие новости?

– Пол Дрейк рвется встретиться с тобой. Говорит, что у него припасена парочка сюрпризов. Та телеграмма, которую ты отправил на борт теплохода «Монтери», вернулась, не найдя адресата. Такого человека на борту нет.

Мейсон присвистнул от удивления. Делла, глядя в записную книжку, продолжала:

– Я тут же под свою ответственность отправила на борт теплохода телеграмму следующего содержания: «Подтвердите, находился ли на борту „Монтери“ во время следования из Сиднея в Лос-Анджелес епископ Уильям Меллори, и если да, то нет ли его сейчас среди пассажиров под своим или вымышленным именем».

– Молодец, – похвалил Мейсон. – Я еще подумаю над этой загадкой, а пока позвони Дрейку. Пусть он придет сюда вместе с Гарри. Что еще?

– К. Вудворд Уоррен просил назначить ему встречу. Он сказал, что уплатит тебе сто тысяч, если ты спасешь жизнь его сына.

Мейсон покачал головой.

– Но ведь это огромные деньги! – воскликнула Делла.

– Понимаю, – сказал Мейсон. – И все же придется от них отказаться. Этот парень – испорченный до мозга костей отпрыск миллионера. Всю свою жизнь он только и делал, что нарушал законы, так что ему будет полезно немного поволноваться, хотя я сомневаюсь, что он способен измениться. Ведь когда он впервые столкнулся с людьми, которые не стали плясать под его дудку, он сразу же схватился за револьвер и открыл стрельбу. Теперь он кричит, что сожалеет о случившемся, и льет крокодиловы слезы, воображая, что папенькины деньги вытащат его из любой переделки.

– Но ты бы сумел добиться для него тюремного заключения, – уверенно сказала Делла. – Мистер Уоррен-старший большего и не хочет. Ты намерен защищать эту Джулию Брэннер, от которой, скорее всего, не получишь ни цента, и отказываешься от такого заманчивого предложения.

– Понимаешь, в деле Брэннер сплошные загадки, да еще в сочетании с чисто поэтическим пониманием справедливости. Неужели ты не усматриваешь в этом огромную человеческую драму? Я еще окончательно не решил, возьмусь ли официально за защиту, и все же хотелось бы использовать свои знания и талант во имя справедливости, пусть даже и бескорыстно. Если же я возьмусь за дело Уоррена, то однозначно стану на сторону зла, купленный сотней тысяч долларов. И тут уж мне придется поступиться своими принципами, даже совестью, и спасать заносчивого мерзавца от вполне заслуженного наказания. Папа, кстати, тоже недалеко ушел от сынка – такой же самовлюбленный индюк. Это уже не первая переделка, в которую попадает его чадо. До сего дня старик все покрывал, вот сынок и докатился до настоящего преступления. Сейчас он предлагает мне взятку, чтобы я вытащил его сынка из петли. Пусть катятся ко всем чертям. Так что звони Полу, мне не терпится узнать, что он для меня подготовил.

Пока Делла звонила, Мейсон ходил взад и вперед по кабинету, по привычке засунув большие пальцы за отвороты пиджака. Заметив, что секретарша никак не может дозвониться, он нетерпеливо сказал:

– Нам не нужно ехать на другой конец города, чтобы найти Дрейка. Достаточно пройти несколько десятков метров по коридору. Ты скорее дойдешь туда, чем дозвонишься. Почему так долго?

– Оператор на коммутаторе продиктовал мне текст телеграммы с теплохода «Монтери». Сейчас я зачитаю.

Прижав трубку к уху, она распорядилась:

– Соедините меня с Детективным агентством Пола Дрейка.

Передав, что мистер Мейсон ждет Дрейка у себя, и положив трубку на рычаг, она прочитала текст телеграммы:

– «Епископ Уильям Меллори был пассажиром нашего судна из Сиднея в Сан-Франциско. Сидел за моим столиком. Возраст около пятидесяти пяти лет, вес 175 фунтов, рост пять футов шесть дюймов. Вне всякого сомнения, в настоящий момент среди пассажиров его нет. Мы проверили всех.

Капитан Е.Р. Йохансон».

– Не сомневаюсь, что он все проверил самым тщательным образом. Очевидно, понял, что дело важное, – сказал Мейсон.

– А не мог ли епископ где-нибудь сойти с судна? – спросила Делла.

– Сомневаюсь. Я полагаюсь на слова капитана Йохансона. Раз он говорит, что епископа Меллори нет на корабле, следовательно, его там нет и не было.

– Но как же могли так опростоволоситься люди Дрейка? Ведь они утверждают, что проследили, как епископ поднялся на корабль.

– Если у него с собой были чемоданы, он мог… – Не договорив фразы, адвокат замолчал. Видимо, ему пришла в голову интересная мысль. – Отправь еще одну телеграмму капитану «Монтери». Пусть он проверит, не осталось ли где-нибудь на палубе или в багажном отсеке чемоданов с бирками епископа Меллори.

– Ты предполагаешь, что он мог переодеться в другой костюм и незаметно покинуть корабль? – догадалась Делла.

– Нет. Он явился на борт уже в маскарадном костюме, – весело сказал Мейсон.

– Как это?

– Как я понял, голова епископа была сильно забинтована. Идем дальше. Я видел номер епископа сразу после того, как Меллори увезли в машине «Скорой помощи». Одеяло лежало на постели, подушка сохранила отпечаток головы, но нигде не было следов крови. Скорее всего, его ударили мешком с песком: этого достаточно, чтобы человек потерял сознание, но череп остается цел. Так почему, скажи на милость, он так забинтовал голову, что практически не было видно лица?

Делла пожала плечами.

Мейсон усмехнулся:

– Ты когда-нибудь присутствовала при отплытии большого океанского лайнера?

– Как-то не доводилось.

– Так вот, на всех палубах царит невероятная суматоха. Запаренные люди носятся туда-сюда, сходни штурмует толпа с чемоданами, все торопятся, орут друг на друга, матросов рвут на части. Мимо контролеров непрерывной вереницей идут пассажиры. Теперь представь, что ты детектив и видела, как человек в черной одежде и белой повязке на голове поднялся на борт судна. В этом бедламе ты не можешь проследить за лицами всех тех, кто снует мимо тебя. Чисто рефлекторно ты будешь высматривать человека в черном и с белой повязкой на голове. И если нужный тебе человек спустится по сходням в обыкновенном клетчатом костюме и обычной фетровой шляпе, надвинутой на незабинтованный лоб, ты равнодушно пропустишь его мимо себя, даже не обратив внимания. В таком бедламе отца родного не заметишь, а не то что малознакомого человека.

– Да, я понимаю, нечто подобное действительно могло произойти, но…

Ее прервал условный стук Пола Дрейка. Делла поспешила открыть дверь. Дрейк кивнул ей и, обернувшись, сказал:

– Входи же, Гарри, не стесняйся.

Вслед за ним в кабинет вошел Гарри Коултер.

Дрейк укоризненно сказал, обращаясь к Мейсону:

– Черт возьми, вчера ночью ты не разрешил мне сделать последний глоток виски на дорогу. И это в такую непогоду! Скупой платит дважды. Видишь, результат налицо. Я совершенно простужен.

Мейсон уже отметил его красные глаза и, улыбнувшись, сказал:

– Все дело в том, что ты хлебнул слишком много в первый раз. Так что у меня была вполне естественная реакция. А вы что скажете, Гарри? Как самочувствие?

– Все в порядке, хотя я и мок под дождем, в отличие от шефа.

Дрейк плюхнулся в кресло, перекинул длинные ноги через один из подлокотников, оперся спиной о другой и жалобно глянул в сторону Деллы.

– Работаешь, работаешь… Вот простуду подцепил из-за него. И какая благодарность? Никакой. Трудишься день и ночь за жалкие гроши, таскаешь адвокатам каштаны из огня, а те лишь посмеиваются, зато деньги гребут лопатой, попутно присваивая себе всю славу.

Мейсон подмигнул Дрейку:

– Что-то ты совсем расклеился. Видимо, в твоем пессимизме виновата простуда. А я-то думал, что ты не нарадуешься на своего работодателя. Ладно, раз тебе необходимо, чтобы кто-то относился к тебе с симпатией, пусть Делла держит тебя за руку и даже время от времени поглаживает ее, а ты пока расскажи нам, что узнал новенького.

Неожиданно лицо Дрейка исказилось в гримасе, и он оглушительно чихнул. Вытерев слезящиеся глаза, детектив печально сказал:

– Эта Ситон исчезла. Так и не появилась у себя в квартире. Ночью я еще раз заглянул туда. Все находилось точно в таком же состоянии, как и во время нашего последнего визита.

Мейсон нахмурился:

– Может быть, она скрывается в том же здании. Возможно, у приятельницы.

– Вряд ли. Щетка и тюбик с зубной пастой на месте. Она не имела возможности незаметно выйти и приобрести себе новые, и даже если в спешке забыла их сразу, то могла в любой момент незаметно вернуться и забрать.

– Тогда где она может быть? – риторически спросил Мейсон.

Дрейк пожал плечами, лицо его вновь исказилось в гримассе, но он зажал нос платком, а пальцем левой руки потер переносицу. Наконец, со вздохом сказал:

– Проклятая простуда! А вот… а-а-пчхи, Перри, кое-что интересное… а-а-пчхи! Мы вычислили еще и парочку, занимающуюся слежкой за квартирой Ситон.

– Полиция?

– Что-то я сомневаюсь. Как определили мои парни, это частные детективы.

– Но почему твои парни решили, что их интересует именно мисс Ситон?

– С полной уверенностью этого сказать нельзя, но очень похоже. Один из них болтался на этаже, где находится ее квартира, и не исключено, что даже побывал там… А зачем ты попросил привести сюда Гарри?

Мейсон повернулся к Коултеру:

– Скажите, Гарри, ночью Браунли сразу направился в порт?

– Да.

– Вы ехали следом за ним?

– Точно.

– А еще какие-либо машины проезжали мимо вас?

Коултер задумался:

– Как раз перед тем, как выехать к заливу, мимо меня на большой скорости промчался желтый автомобиль. Мимо проезжали и другие машины, только на них я не обращал внимания. Следить за машиной Браунли в такую погоду было ох как непросто. Но этот желтый автомобиль совершенно игнорировал непогоду и состояние дороги. Он обогнал мою машину как раз после того, как я миновал земснаряд.

– Иначе говоря, это было уже в районе порта.

– Да.

– Сколько людей было в салоне?

– Я не обратил внимания, но, скорее всего, один. И, как мне кажется, меня догнал «Кадиллак». Но полной уверенности в этом нет.

– По-моему, это важно, Пол. Нужно проверить все машины в гараже Браунли – не найдется ли среди них желтой, подходящей под это описание. И не помешает спросить у прислуги на вилле, не заметили ли они какой-либо возни после того, как Браунли уехал. И…

– Момент, – остановил его Гарри. – Я вспомнил еще кое-что.

– Выкладывайте. – Мейсон выжидательно смотрел на него.

– Возле яхт-клуба имеется частная стоянка. Там торчит несколько машин, и у них такой вид, словно их поставили еще в начале века. Вы же знаете тамошнюю публику, владельцев океанских яхт. Отправляясь в многомесячный круиз, они ставят машину на стоянку, запирают ее на замок, и бедное транспортное средство ждет возвращения хозяина несколько месяцев. Разумеется, в клубе имеется несколько гаражей, но они…

– Не отвлекайтесь, – оборвал его Мейсон. – И что?

– Так вот, когда я кружил по территории порта в поисках машины Браунли, я обратил внимание, что под дождем сиротливо мокнут штук пять таких машин. Ведь я корил себя за то, что Браунли удалось оторваться от меня, и присматривался ко всем машинам. Я не запоминал их специально, просто хотел убедиться, что среди них нет автомобиля Браунли. Так вот, среди этих машин стоял большой желтый «Кадиллак». Вполне возможно, это был именно тот, который лихо промчался мимо меня. Впрочем, категорически утверждать не буду.

Пол Дрейк вновь оглушительно чихнул.

– Черт! Проклятая простуда!

– Ты не мог простудиться сегодня ночью, – сказал Мейсон. – Такое проявляется не сразу. Инкубационный период.

– Ну-ну, ты еще скажи, что это вовсе не простуда. Не изображай морского волка, который, прогуливаясь по палубе океанского лайнера и глядя на позеленевших от качки пассажиров, вытаскивает трубку изо рта и вещает, что не существует такой вещи, как морская болезнь, все это фантазии сухопутных крыс. Ладно, Перри, ты можешь забавляться желтыми «Кадиллаками», но это нам пока ничего не дает. А вот полиция плотно взяла твою клиентку за жабры и, вполне возможно, вскоре примется за тебя.

– Ты это о чем?

– Все о том же. Полиция не дремала, да и ты крупно наследил. Так что твоя деятельность не прошла незамеченной. Полиция легко может доказать, что Браунли сообщил тебе о намерении составить завещание, оставляющее твою клиентку у разбитого корыта. Они могут проследить твой путь до почтамта, откуда ты послал телеграмму на лайнер «Монтери». Так же легко можно доказать, что ты звонил на квартиру Стелле Кернвуд, где проживает Джулия Брэннер. Дальше элементарно. После твоего звонка Джулия наняла такси, водитель которого доставил письмо Браунли, и тот решил немедленно ехать на встречу, так как очень ценил часы Оскара. Во всяком случае, старик был страшно возбужден.

– Таксист вручил записку лично Браунли? – спросил Мейсон.

– То-то и оно. Он вручил записку внуку, а уж тот отнес ее Браунли. Ведь к тому времени старик уже спал.

– Филипп видел, как дед читал записку?

– Да. Дедушка даже сказал внуку, что скоро получит от Джулии часы Оскара. Едем дальше. Полиции становится известно, что Джулия предложила старику приехать в порт. Там она его дождалась. Подошла к открытому окну машины и разрядила в старика револьвер 38-го калибра. Револьвер она уронила в салон, а сама пустилась наутек. Ее сообщник сел в машину Браунли и утопил ее в акватории порта.

– Насколько мне известно, машина так и осталась на первой скорости, когда ее вытянули из воды, – сказал Мейсон.

– Верно, – пробурчал Дрейк.

– Вернемся к оружию, – вмешался в разговор Гарри. – Этот револьвер зарегистрирован на имя Джулии Брэннер. Лицензия выдана в Солт-Лейк-Сити.

Дрейк в очередной раз чихнул и добавил:

– Более того, полиция обнаружила отпечаток ее пальца на окошке машины Браунли. Понимаешь, Браунли ехал с закрытыми стеклами из-за дождя. Когда Джулия подошла, он опустил стекло, чтобы поговорить с ней. Она схватилась рукой за стекло, и в результате на внутренней стороне остался превосходный отпечаток ее пальца. Полиция подняла машину еще до того, как вода уничтожила все следы.

– А не могла ли она оставить отпечаток до того, как Браунли приехал в порт?

– На это нет ни единого шанса, – махнул рукой Дрейк. – Ладно, Перри, это все черная полоса. А сейчас я расскажу тебе об узенькой белой полоске: скорее всего, так называемая внучка старого Браунли, проживающая в доме, совсем не та особа, за которую себя выдает.

– Что? У тебя имеются конкретные факты?

– А то! Стал бы я бросаться словами, – проворчал Дрейк. – Оценить по достоинству их важность я пока не могу, но слушай. После смерти Оскара Браунли дедушка вдруг воспылал желанием отыскать внучку. Ее поисками занялось агентство Джексона Игла. Могло быть и так, что Игл по собственной инициативе явился к Браунли и пообещал найти внучку. Как это произошло на самом деле, неизвестно. Ведь я не мог вот так запросто прийти в чужое детективное агентство. Не положено дурно говорить о покойниках, но, по слухам, старик пообещал Иглу 25 тысяч долларов, если тот сумеет отыскать ему внучку. Двадцать пять тысяч! Вообрази, что значат эти деньги для Игла. Да еще надежда кое-что урвать из завещания. Но, с другой стороны, профессиональная этика! Надо отдать ему должное, вначале он действительно пытался отыскать эту законспирированную внучку. Добрался даже до Австралии. Но наткнулся на непроницаемую стену.

Итак, на кон было поставлено двадцать пять тысяч. Это была слишком большая сумма, чтобы детектив от нее отказался по той лишь причине, что не может предоставить старику объект розыска. Ты прекрасно понимаешь: вывести самозванку на чистую воду достаточно просто, если поставить рядом с ней подлинную внучку. Игл наверняка проанализировал данную ситуацию, но решил, что девушку не найдут… Разумеется, Браунли потребовал доказательства того, что внучка подлинная, но ему очень хотелось поверить в то, что это именно так. Лжевнучка и Игл тоже стремились к этому. Так что желания обеих сторон совпали. И не нашлось никого, кто мог бы этому помешать.

Мейсон задумчиво произнес:

– Ты убежден, что Игл договорился с девушкой о том, что она поделится с ним наследством?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Дрейк. – Как мог Игл упустить такую возможность!

– Но ведь он умер.

– То-то и оно.

– Знаешь, Пол, мне кажется, что в одиночку такую акцию совершить вряд ли возможно. В этом деле наверняка участвовал еще кто-то. И теперь этот кто-то наверняка ждет причитающейся ему доли наследства.

– Логично, но где доказательства? Я пока не вижу путей доказать все это.

– И совсем не исключено, что имеется еще кто-то посторонний, кто подозревает подлог и намерен урвать свою долю пирога в этой ситуации, – задумчиво добавил Мейсон.

– Это менее вероятно, но все же может быть и такое. Идеальная почва для шантажиста, если бы тот знал, как к этому подступиться. Надо отметить, что ни старый Браунли, ни Игл не принадлежали к категории глупцов. Например, в газетах о том, что внучка перебралась в дом Браунли, не было написано и строчки. Лишь позднее Браунли заявил об этом. И уже гораздо позже в разделе светской хроники начали появляться заметки о том, как она проводит время в Палм-Спрингс и других фешенебельных местах. Обычная жизнь девушки, принадлежащей к золотой молодежи.

– Она и сейчас находится в доме Браунли, Пол?

– Нет. Сегодня рано утром перебралась в отель «Сайта дель Риос». Понимаешь, это юное существо не желает оставаться в доме, где произошла трагедия.

– Надо же! – саркастически заметил Мейсон.

– Именно это она и заявила.

– Если говорить серьезно, – продолжал развивать свою мысль адвокат, – это вполне разумное решение: там она гораздо проще может общаться с людьми, которые кровно заинтересованы в том, чтобы не ей пришили дело об убийстве.

Дрейк чихнул и сообщил:

– Я уже установил за ней наблюдение.

– Молодец!

Мейсон вновь принялся расхаживать по кабинету, явно о чем-то размышляя. Пару раз он недовольно хмыкнул, потом остановился и в упор глянул на детектива.

– Но это нам почти ничего не дает, Пол. Мы закинули сеть, которая поймает всю мелкую рыбешку, а вот крупная уйдет.

– Это ты о чем?

– Если она находится в отеле и какой-то человек желает встретиться с ней, то этот человек либо сам детектив, либо кто-то из хороших знакомых Игла. Иными словами, он не новичок в делах сыска и, будь уверен, моментально вычислит, что за девушкой установлено наблюдение. Так что, зная это, он изобретет нечто такое, что нейтрализует твоих агентов.

– Понятно, – раздраженно согласился Дрейк. – И что же ты прикажешь делать?

– Ничего, – Мейсон вздохнул. – Вряд ли мы выйдем на интересующего нас человека, пытаясь вычислить оставленные им следы. – Он повернулся к Делле Стрит и спросил: – Делла, ты не могла бы достать краску для волос, которая придает им рыжеватый оттенок?

– Запросто. А для чего?

– Ты перекрасишь свои волосы и войдешь в квартиру мисс Ситон, как если бы она принадлежала тебе, закончишь укладывать чемоданы и переберешься с ними в какой-нибудь отель.

Дрейк нахмурился:

– Это весьма рискованный шаг, Перри!

Мейсон продолжал говорить монотонным голосом человека, излагающего хорошо обдуманное предложение:

– Проникновение в чужое жилище без разрешения владельца, взлом замка, воровство и тому подобное. Но это в том случае, если удастся доказать, что все эти действия совершены с преступными целями. Если таковое доказать не сумеют, то я не вижу в этом ничего страшного.

– К чему ты клонишь? – сердито спросил Дрейк.

– Если те парни, которые следят за домом, наняты человеком, заинтересованным в получении доли наследства, полагающегося Иглу, то вряд ли им что-либо известно о мисс Ситон помимо того, что они сумели выяснить из ее описания. То есть отличная фигурка и рыжие волосы. Едва они заметят женщину, более или менее подходящую под данное описание и выходящую из квартиры мисс Ситон, они тут же решат, что дважды два – четыре, и предложат пройти с ними для подтверждения ее личности.

Гарри Коултер беспокойно заерзал в кресле:

– Нельзя заранее знать, каковы их намерения. Но… – не закончив фразы, он замолчал и пожал плечами.

Делла Стрит подошла к шкафу, чтобы взять пальто и шляпу.

– Мне потребуется часа два, шеф, чтобы отыскать подходящую краску, выкрасить волосы и уложить их в нечто, похожее на прическу, – деловито сказала она.

– Действуй, – коротко сказал Мейсон.

Детективы молча смотрели на девушку. В их глазах читалось восхищение.

Глава 10

Мейсон с хмурым видом ждал перед зданием отеля, выкуривая одну сигарету за другой и то и дело глядя на часы. Наконец из-за угла показалось такси с большим чемоданом, прикрепленным к багажнику. Мейсон тут же бросил окурок в мусорный ящик и вошел в холл отеля. Через окно он видел, что из такси вышла Делла Стрит, темные волосы которой приобрели рыжевато-медный оттенок.

Мейсон повернулся к администратору, настороженно поднявшему голову, и, улыбнувшись, сказал:

– Все в порядке. Ключ у меня.

После этого он поднялся в лифте на одиннадцатый этаж и открыл дверь номера 1128. Закрывшись на защелку, он встал на стул и прижался к находящемуся сверху смотровому окошку, взяв под наблюдение дверь номера 1127, расположенного напротив.

Через несколько минут он услышал стук открывающегося лифта, а затем – легкие шаги и едва слышный скрип чемоданных ручек. По коридору шагала Делла Стрит, а перед ней семенил портье, неся в каждой руке по чемодану. Портье остановился в поле зрения Мейсона и вежливо произнес:

– Вот номер, который вы заказали по телефону. Если вам не понравится обстановка, вы в любой момент можете снять другой номер.

– Не сомневаюсь, он мне понравится, – улыбнувшись, сказала Делла. – Мне рассказывали о вашем отеле много хорошего. Однажды здесь останавливалась моя знакомая.

Портье открыл дверь и отступил в сторону, пропуская девушку, затем внес чемоданы. Секундой позже появился носильщик, несший еще один большой чемодан. Через некоторое время портье и носильщик вышли из номера, довольно улыбаясь.

Затем последовало долгое, утомительное ожидание. Мейсон переступал с ноги на ногу и курил одну сигарету за другой, раздавливая окурки о раму стекла.

Но вот снова хлопнула дверь лифта, и адвокат замер. В коридоре послышались шаги и показался высокий мужчина, который не шел, а скорее крался, хотя и не старался особо заглушать шаги. Похоже, это была его профессиональная походка. Мужчина задержался перед дверью номера Мейсона и уже поднял руку, чтобы постучать, потом прищурил глаза, всматриваясь в цифры 1128, и, круто повернувшись, подошел к номеру напротив. Затем постучал.

– Кто там? – отозвалась Делла.

– Дежурный электрик. Проверить освещение после прошлого постояльца.

Делла Стрит открыла дверь. Мужчина вошел в номер, не сказав ни слова. Дверь за ним со стуком захлопнулась.

Мейсон ждал. Секунды превращались в минуты. Он собрался было закурить очередную сигарету, как из номера напротив донесся приглушенный удар, напоминающий падение тяжелого предмета. Кошачьим движением Мейсон спрыгнул на пол, отбросив стул, распахнул дверь своего номера и мгновенно оказался возле номера Деллы. Ручка не подалась, дверь была заперта изнутри. Мейсон отступил на два шага назад и с разбега ударил плечом в дверь. Дерево затрещало у замка и, не выдержав, раскололось. Мейсон влетел в номер.

Ему в глаза бросились пара отчаянно брыкающихся женских ножек и широкие плечи мужчины, навалившегося на хрупкое тело Деллы. «Электрик» прижимал толстое одеяло к лицу девушки, заглушая ее крики и начисто лишая ее воздуха. Еще минута – и все было бы кончено. Услышав треск двери, мужчина вскочил и быстро развернулся в сторону Мейсона.

– Назад! – хрипло рявкнул он. Его рука метнулась к заднему карману брюк. – Руки!

Но Мейсон, не слушая его, бросился на помощь Делле, срывая с нее одеяло.

Незнакомец выхватил специальный полицейский револьвер 38-го калибра. Мейсон, находившийся от него в шести футах, увидел темное отверстие вороненого ствола. Мужчина оскалил зубы в жуткой гримасе.

Мейсон вновь повернулся к Делле:

– Все в порядке, дорогая?

– Лицом к стене! – рявкнул мужчина. – И руки повыше. Я…

Делла неожиданно присела и бросилась на него. Мужчина отпрыгнул в сторону, но недостаточно быстро: она успела вцепиться в руку с оружием. Мейсон моментально оказался рядом с непрошеным гостем и от души врезал ему в челюсть.

Верзила качнулся назад, и Делла, по инерции падая вперед, сумела выбить оружие из его руки. Мужчина все же удержался на ногах. Отступив на шаг, он схватил стул за спинку и поднял его над головой.

Делла упала на пол и схватила выпавший револьвер. Отпрыгнув в угол, она навела оружие на незнакомца.

– Осторожнее, шеф! Это убийца!

Мейсон, чуть пригнув голову, не спускал глаз с верзилы. Тот держал стул наготове, уверенный, что Мейсон сейчас перейдет в атаку. Но его очень беспокоила Делла, завладевшая револьвером. Он покосился в ее сторону, и Мейсон, ожидавший удобного момента, нанес ему короткий прямой удар в переносицу. Хрящ хрустнул под кулаком. Незнакомец выпустил стул и упал на колени. Он что-то пытался сказать, но послышалось лишь бульканье. Его нос и губы напоминали кровавое месиво.

Схватив противника за воротник, Мейсон рывком поставил его на ноги, развернул и пинком ботинка пониже спины отбросил на диван, на котором только что едва не разыгралась трагедия. Адвокат быстро обыскал одежду несостоявшегося убийцы, на тот случай, если у него осталось другое оружие. Все было чисто. Мейсон перевернул мужчину на спину.

– Отлично, голубчик, – сказал он. – А теперь начинай рассказывать.

Мужчина с ненавистью смотрел на Мейсона, из его горла вырывалось звериное рычание. Достав носовой платок, он приложил его к изуродованной физиономии и отнял совершенно промокшим от крови.

Делла Стрит принесла из ванной намоченное полотенце. Мейсон бросил его мужчине.

Глухим голосом, с трудом выговаривая слова, тот пробормотал:

– Ты сломал мне нос.

– А что, мне следовало расцеловать тебя? Благодари бога, что я не сломал тебе шею!

– Я добьюсь того, что тебя арестуют! – прорычал мужчина.

– Приятель, позаботься лучше о себе. Тебе грозит обвинение в нападении на женщину с целью убийства. Что он сделал, Делла?

Делла находилась в состоянии, близком к истерике, и лишь усилием воли смогла удержать себя в руках.

– Он сразу же накинулся на меня, шеф, едва я попыталась вызвать тебя свистком. Повалил на постель, прижал, сорвал одеяло и принялся меня душить. Нет никаких сомнений: он явился сюда с единственной целью – убить меня!

Мужчина застонал, прижимая к лицу мокрое полотенце.

– Мне следовало размозжить тебе голову этим стулом, скотина! – с ненавистью рявкнул Мейсон. – Но все же мне жаль, что я так изуродовал твою физиономию. Вряд ли теперь епископ Меллори сможет узнать в тебе того человека, который оглушил его мешком с песком.

Мужчина что-то неразборчиво пробормотал.

– Ну и собеседник!.. Ладно, сейчас проверим, с кем мы имеем дело.

Мейсон со сноровкой опытного карманника проверил карманы незнакомца. Тот сделал было попытку оттолкнуть руки Мейсона. Перри рассвирепел:

– Хочешь добавки? – и, не дожидаясь ответа, ударил противника кулаком в солнечное сплетение.

Неудавшийся убийца упал на спину. Мейсон, воспользовавшись этим, вытряхнул содержимое его карманов, громко перечисляя, чтобы Делла записала. На свет появились бумажник, чехол для ключей, нож, часы, короткая дубинка, пачка сигарет, авторучка и еще один ключ с брелком.

– Все записала, Делла? – спросил Мейсон. – Так, а теперь проверим документы.

Мужчина лежал неподвижно, и только его хриплое дыхание свидетельствовало, что он жив.

– Бог мой, шеф! – с ужасом сказала Делла. – Ведь это наемный убийца! Он пытался меня задушить. Если бы ты не появился вовремя…

– Убийцы тоже имеют имена. А когда мы его узнаем, надеюсь, кое-что прояснится.

Делла нервно рассмеялась, открывая бумажник.

– У меня до сих пор дрожат руки… Как я напугалась!

– Ничего, теперь мы нейтрализуем этого мерзавца. Убежден, это именно тот, кто напал на епископа. Ему уже грозит тюремное заключение хотя бы за то, что в кармане у него вот эта дубинка.

– Так, вот и водительские права! – довольно сказала Делла. – Выписаны на имя Питера Сакса. Адрес: Риплей-Билдинг, 691.

– Замечательно. Что еще?

– Визитные карточки. Детективное агентство Стейт Уайт. Лицензия, выданная детективу Питеру Саксу.

– Ничего себе, детектив! – присвистнул Мейсон.

– Здесь еще кое-какие бумаги. Перечислять?

– Разумеется. Все до последнего клочка!

– Так… Сто долларов в двадцатидолларовых купюрах. А вот это тебя, несомненно, заинтересует – телеграмма, адресованная епископу Уильяму Меллори на борт теплохода «Монтери». Прочитать?

– Давай.

«Чарлз В. Ситон погиб полгода назад в автомобильной катастрофе. Я занимаюсь его финансовыми делами. Отправляю важное письмо по адресу: Сан-Франциско, „Мэтсон Компани“.

Джаспер Пелтон, адвокат».

– Вот мы и сдвинулись с мертвой точки! – довольно потирая руки, сказал Мейсон. – Что еще?

– То самое письмо от Джаспера Пелтона, адвоката в Бриджвилле, штат Айдахо. Оно адресовано епископу Уильяму Меллори, через «Мэтсон Навигейшн Компани», Сан-Франциско.

– Читай, Делла.

– «Уважаемый епископ Меллори! В качестве поверенного, занимающегося делами мистера Чарлза В. Ситона, я получил радиограмму, которую вы послали мистеру Ситону, попросив его связаться с вами сразу же после вашего приезда в Сан-Франциско.

С прискорбием сообщаю, что миссис Ситон умерла около дух лет назад, и мистер Ситон остался вдвоем с дочерью Джанет. Шесть месяцев назад мистер Ситон трагически погиб в автомобильной катастрофе. Он получил смертельную травму черепа и умер через день, практически не приходя в сознание. Дочь Джанет не отходила от отца все это время. По профессии она дипломированная медсестра. Сообщаю об этом со всеми подробностями, потому что непосредственно перед смертью мистер Ситон хотел что-то сказать вам. Он несколько раз повторил „Епископ Меллори… Передай ему… обещай… не хочу… читал в газетах…“

Я сообщаю вам это, ибо только эти слова я сумел разобрать и записать. Он говорил очень невнятно, поэтому сделал несколько отчаянных попыток повторить свое послание, что ему, к сожалению, не удалось, и он умер, ничего не объяснив.

Некоторое время я занимался поисками епископа Меллори по всем Штатам, надеясь, что этот человек прольет свет на смысл последних слов мистера Ситона. Я обнаружил одного епископа Меллори в Нью-Йорке, а второго – в штате Кентукки, но ни один из них не мог припомнить мистера Ситона, хотя оба согласились, что когда-то жизнь и могла столкнуть их с ним, но они забыли о нем, так как ежедневно перед ними проходят десятки людей. Оба заявили, что если бы что-то серьезное связывало их с этим человеком, то они бы его запомнили.

Некоторое время назад мистер Ситон владел приличным состоянием, но за последние годы его финансовые дела пришли в упадок, и после того, как будут выплачены все долги по займам, налоги и тому подобное, сомнительно, чтобы хотя бы что-то досталось его дочери, которая в настоящее время проживает где-то в Лос-Анджелесе. В данный момент у меня нет адреса, но я свяжусь с ней через ее друзей, и они попросят, чтобы она написала вам. Если же вы будете в Лос-Анджелесе, то сможете отыскать ее, воспользовавшись тем фактом, что она дипломированная медсестра.

Я все это делаю потому, что был другом покойного мистера Ситона, а также членом общества, в работе которого он принимал активное участие. Я бы очень хотел, чтобы его дочь Джанет была счастлива. Прошу вас, свяжитесь с ней или со мной».

– Все? – спросил Мейсон.

– Да, если не считать неразборчивой подписи.

– Что ж, как я уже говорил, ситуация проясняется. Это были как раз те документы, которые они…

Мейсон не успел закончить фразу, как от двери послышался скрипучий голос:

– Что здесь происходит?

Адвокат повернулся и увидел невысокого, средних лет мужчину, совершенно белые усики которого ярко выделялись на фоне розовощекого лица. Глаза его были холодными и настороженными. Он походил бы на преуспевающего банкира, если бы не холодная угроза в глазах.

– А вы кто такой? – поинтересовался Мейсон.

– Я Вик Стоктон, – ответил незнакомец. – Вам что-либо говорит это имя?

– Абсолютно ничего.

– Я с вами тоже не знаком.

При звуках голоса Стоктона Сакс, лежавший без движения, зашевелился и с трудом сел, отняв окровавленное полотенце от разбитой физиономии.

– Это он тебя так, Пит? – спросил Стоктон.

Сакс попытался что-то ответить, но разбитые губы в сочетании с не менее разбитым носом превратили его слова в невнятное бормотание. Стоктон снова повернулся к Мейсону:

– Этот пострадавший – мой партнер. Я работаю с ним в паре по данному делу. Не знаю, кто вы такой, но скоро буду знать.

Мейсон произнес:

– Ваш так называемый партнер забрался в номер епископа Меллори и выкрал оттуда некоторые документы. Вы были его партнером и в той операции?

Глаза Стоктона остались холодными, он даже не моргнул.

– Располагаете доказательствами?

– Разумеется, я располагаю неопровержимыми доказательствами.

Внезапно Сакс приподнялся и сделал попытку вырвать письмо из рук Деллы, но Мейсон толкнул его обратно на диван.

Стоктон шагнул вперед, его рука потянулась к заднему карману брюк.

Мейсон почувствовал, как Делла на мгновение прижалась к нему всем телом, и в следующее мгновение его пальцы ощутили холодную рукоятку револьвера 38-го калибра, которым совсем недавно угрожал частный детектив. Увидев револьвер в руках Мейсона, Стоктон замер, понимая, что этот человек шутить не намерен.

– Делла, – начал адвокат, – позвони в полицейское управление и скажи им…

Детектив с разбитой физиономией моментально опустил ноги на пол и вскочил. Метнувшись мимо Мейсона, он исчез в коридоре. Что касается Стоктона, то тот не спешил. Демонстративно засунув руки в карманы, он медленно повернулся и вышел вслед за партнером, прикрыв дверь.

Мейсон повернулся к Делле:

– Как ты себя чувствуешь, детка?

Она улыбнулась и потрогала горло кончиками пальцев:

– Еще немного – и он бы меня придушил. А еще называет себя детективом! Это убийца, шеф!

– Он догадался, что ты пробовала подать сигнал, и после этого напал?

– Не думаю. Я хотела воспользоваться свистком, когда поняла, кто передо мной. Шеф, он совершенно потерял голову от ужаса. Он чего-то смертельно боится, вот и поступает, как загнанная в угол крыса.

– Согласен с тобой.

– Но чего он так боится?

– Теперь мы совершенно уверены, что Джанет Ситон и есть подлинная внучка Браунли. Эти парни участвовали в афере с подменой девушки и сейчас пойдут на все, чтобы их трюк не раскрылся. Раз Браунли мертв, они рассчитывают сорвать свою долю наследства с мнимой внучки, причем дело идет о достаточно больших деньгах. Так что на весах, с одной стороны, независимое существование, а с другой – тюремное заключение.

– Тогда у них был веский повод убрать Браунли.

– Тех, кто в этом заинтересован, достаточно много, Делла. Моя задача – доказать, кто из них действительно убил старика.

– А что делать с этим? – Делла кивнула на горку предметов, которые вытащил из карманов Сакса Мейсон.

– Давай сюда.

– Ты хочешь их забрать?

– Это вещественные доказательства.

– А не противозаконно ли это? Ведь в бумажнике деньги. Он может заявить на нас в полицию.

– Сомневаюсь. Но в любой момент можно отдать эти вещи Джиму Поли, чтобы он, как детектив отеля «Реган», возбудил уголовное дело о нападении на епископа Меллори и ограблении.

– Ну ты и дал ему, шеф, – засмеялась Делла. – Следы останутся на всю жизнь.

– Этому мерзавцу еще мало досталось…

Подойдя к телефону, Мейсон позвонил в Детективное агентство Дрейка. Пола не было. Секретарша ответила, что он отправился в турецкие бани. Мейсон нахмурился:

– Передайте ему, чтобы он в короткий срок собрал мне информацию о частном детективе Питере Саксе. Он принял Деллу за мисс Ситон и попытался убить. Поручите агентам немедленно заняться этим вопросом.

Положив трубку, Мейсон повернулся к Делле:

– Хорошо, детка, возвращайся в офис… Кстати, рыжий цвет тебе очень идет.

– Приму к сведению… А ты куда, шеф?

– Поеду в отель «Сайта дель Риос». Пришло время познакомиться с фальшивой внучкой Ренуолда Браунли.

Глава 11

Мейсон положил двадцатидолларовую купюру в ладонь телефонистки отеля «Сайта дель Риос».

– Многого я от вас не прошу, просто позвоните к ней в номер.

– Но мне даны совершенно определенные указания, – пробовала протестовать девушка. – Ей до чертиков надоели газетные репортеры. Она не желает никого видеть.

– Так она заявила?

– Да. У нее горе.

– Как же, – насмешливо сказал Мейсон. – Большое горе. Стала наследницей нескольких миллионов долларов.

– Вы журналист?

– Нет.

– Тогда кто вы?

– Для вас я Санта-Клаус.

Она вздохнула и спрятала деньги.

– Когда я кивну, пройдите в кабину номер два. Это будет означать, что она ответила на звонок.

– Благодарю. Где она поселилась?

– Люкс «А» на третьем этаже.

Телефонистка вставила шнур в нужное гнездо и нажала кнопку зуммера. Мейсон ждал. Наконец девушка кивнула, давая понять, что все в порядке.

Мейсон снял трубку телефона:

– Алло?

Вкрадчивый женский голос сказал:

– Да. В чем дело?

– Меня зовут Перри Мейсон, и я в настоящий момент нахожусь в отеле. Полагаю, нам следует обсудить, какие меры необходимо принять, чтобы оградить вас от назойливого внимания репортеров. Боюсь, они от вас не отстанут. Ваша история – сенсация дня. А я могу вам помочь.

– Это было бы превосходно, мистер Мейсон. Благодарю вас.

– Могу ли я к вам подняться?

– Да. Подойдите к номеру 309 и постучите. К двери люкса лучше не подходить – там толпа репортеров.

Мейсон поднялся на третий этаж, подошел к номеру 309 и постучал. Дверь открыла симпатичная молодая девушка в атласной пижаме, улыбнулась и молча провела его мимо двух ванных комнат и трех стандартно обставленных спален в номер люкс, где в глаза сразу бросалась роскошная обстановка.

Кивнув в сторону удобного кресла, девушка предложила:

– Сигару? Как насчет шотландского виски с содовой?

– Ну что же, не откажусь, – сказал Мейсон.

Пока девушка готовила напиток, адвокат внимательно рассматривал ее, пытаясь понять, что она за человек.

– Вы не слышали последние новости? – деловито поинтересовалась она. – Нашли дедушкино тело?

– Еще нет. Представляю, какой это для вас удар.

– Да, это ужасно. – Она прикрыла глаза рукой, на ее пальцах сверкали дорогие перстни.

– Вы помните свое детство? – спросил адвокат, поудобнее устраиваясь в кресле.

– Конечно. – Девушка выжидающе смотрела на Мейсона. Было видно, что его слова ее насторожили.

– Я слышал, вы были приемным ребенком?

– А в чем дело? – нервно спросила она. От ее прежней любезности не осталось и следа. – Вы сказали, что хотите оградить меня от репортеров.

– Точно, – кивнул Мейсон. – Этот предлог меня научил использовать Пит, чтобы обмануть бдительность девушки-телефонистки. Я был уверен, что он вас предупредил об этой уловке.

– Пит? – нахмурилась она.

– Да. – Мейсон выпустил клуб ароматного дыма.

– О чем вы говорите?

Теперь уже нахмурился Мейсон:

– Послушайте, я не могу тратить время на подобную чепуху. Пит Сакс и Виктор Стоктон предложили мне связаться с вами. Пит велел ничего не говорить по телефону, так как не без причины опасается, что телефон прослушивается. Вот почему я выдумал про репортеров. Поэтому, когда вы пригласили меня подняться сюда, я решил, что все в порядке.

Некоторое время она рассматривала свои руки и наконец спросила:

– Кто вы такой?

– Послушайте, а не могло так случиться, что Пит водил за нос нас обоих? Вы так не считаете? Ведь вы приехали на «Монтери» вместе с епископом Меллори?

Она кивнула, уже собралась что-то сказать, но в последний момент передумала. За спиной Мейсона щелкнула дверная задвижка, однако адвокат не рискнул повернуть голову.

– И все же, скажите мне, кто вы такой? – снова повторила девушка. На сей раз ее голос звучал с большей уверенностью.

Человек, стоявший в дверях, ответил:

– Это Перри Мейсон, адвокат, представляющий пару шантажистов, которые намерены наложить лапу на состояние вашего дедушки.

Мейсон медленно повернулся. Виктор Стоктон смотрел на него холодными глазами.

– Адвокат! – в ужасе воскликнула Джанет.

– Именно. Что вы ему сказали?

– Ничего.

Стоктон удовлетворенно кивнул.

– Отлично, мистер Мейсон, пришла пора поговорить.

– Я так не считаю. С вами я буду разговаривать только в зале суда, когда вы будете выступать в роли свидетеля.

Стоктон, не дожидаясь приглашения, плюхнулся в кресло и распорядился:

– Джанет, налей мне виски. – Говоря это, он не спускал глаз с Мейсона.

Джанет Браунли налила ему щедрую дозу виски, добавила несколько кусочков льда. Руки ее сильно дрожали.

Стоктон взял стакан, откинулся на спинку кресла и с насмешкой обратился к Мейсону:

– Сейчас я кое-что скажу вам. Знаете, что уже выдан ордер на ваш арест?

– На мой арест?

– Именно. Мошенничество. Избиение человека. Ограбление.

Мейсон в упор глянул на Стоктона:

– Сакс?

– А кто же еще? Вряд ли вы сумеете отвертеться.

Мейсон рассмеялся:

– Неужели вы до сих пор ничего не поняли? Как ни странно, я не хотел поднимать шум и привлекать этого негодяя к уголовной ответственности. Но коль вы решили действовать вопреки здравому смыслу и хотите напугать меня смехотворными обвинениями… Что ж, попробуйте! Сакс пытался совершить преднамеренное убийство. Он угрожал мне оружием. В порядке самообороны я расквасил ему нос, попутно отняв револьвер. Так что пусть благодарит бога, что так легко отделался.

– Послушайте, я детектив, Пит мой партнер. Вот уже три недели, как нам стало известно, что будет предпринята попытка шантажа семейства Браунли. Я не знал, как конкретно все произойдет, но все же решил, что противники попытаются использовать какого-нибудь хорошего адвоката. Ловкий адвокат вначале переговорит с Браунли, а потом начнет давить на Джанет. Ведь если бы он сразу направился к Джанет, его могли бы уличить в шантаже. Но в любом случае речь идет о вымогательстве, так что я задался целью предотвратить это. Вот почему я предупредил и Браунли, и Джанет. Мы ждали лишь вашего появления. Потом вы решили спутать нам карты, убив старика… Спокойно, я же не утверждаю, что это сделали вы лично, но вы знаете, кто это сделал. И я тоже знаю это.

– Должен сказать, положение весьма пикантное, особенно если Браунли так и не успел составить новое завещание. По старому же завещанию состояние должно перейти к внучке Браунли, а в документе не оговорено, что под внучкой имеют в виду ту девушку, которая в настоящий момент проживает в его доме.

Стоктон усмехнулся:

– Вы намекаете, что если я уговорю Сакса не подавать на вас иск, то вы откажетесь от этого дела? Вам придется придумать что-нибудь поумнее, в эту ловушку я не попадусь.

– Хотелось бы в это верить. – Мейсон поднял свой бокал в шутовском салюте.

Стоктон перестал улыбаться.

– Возможно, для Джанет, да и для меня было бы лучше пойти на компромисс. Я понимаю, что очень трудно доказать факт ее родства с Браунли. Но точно так же трудно доказать и обратное.

– Нельзя ли поконкретнее? – попросил Мейсон.

– Вы ничего не можете предложить?

– А зачем?

– Может быть, мы можем прийти к компромиссу?

– Сомневаюсь.

– Ладно, по-хорошему вы не хотите. Мы не отступим и не пойдем ни на какой компромисс. Мы понимаем, что вы как нельзя лучше подходите для той работы, которая вам поручена. И все же будьте уверены, вам предстоит нелегкое сражение. В дальнейшем станете более осмотрительно браться за подобного рода дела. Если бы вы были более скромным, вас бы никто не тронул. Но вы всюду суете свой нос, разыгрывая из себя этакого рыцаря без страха и упрека. Сейчас вы угодили в щекотливое положение, чреватое многими неприятностями. Джулия Брэннер придумала совершенно дикий план, и он окончательно провалился, когда она, чтобы помешать Браунли составить новое завещание, застрелила его. Возможно, у нее что-либо и получилось бы, если бы не свидетельские показания Викслера. Сейчас можно сказать с уверенностью, что Джулия будет осуждена за убийство. Девушка, которая якобы является ее дочерью, будет осуждена как соучастница, а вас лишат лицензии адвоката и осудят за жестокое избиение Питера Сакса, за ограбление жертвы и за мошенничество. Ну, а уж после этого вряд ли вам перепадет хотя бы цент из состояния Браунли… И не вздумайте хлопать дверью, когда будете уходить.

– Я вообще не имею привычки хлопать дверью, – сообщил Мейсон. – Кстати, Джанет, где вы находились в момент убийства дедушки?

Стоктон со стуком поставил бокал на столик. Его лицо побагровело:

– Так вот вы к чему клоните, Мейсон!

– Я всего лишь задал вопрос.

– А не много ли вопросов? Если вы действительно хотите это знать, то у нее превосходное алиби. В тот момент она была со мной.

Мейсон криво улыбнулся:

– Милое алиби. А теперь послушайте меня. Джанет – фальшивая внучка старого Браунли, подсунутая вами. Ей грозит полное разоблачение, и в отчаянии вы хватаетесь за соломинку…

– Да-да, похищаем револьвер Джулии Брэннер, подделываем ее подпись под запиской и ликвидируем старика, – прервал Мейсона Стоктон. – Но тут вы промахнулись. Водитель такси знает, что записку посылала именно Джулия. И на стекле машины Браунли полиция обнаружила отпечатки пальчиков именно Джулии, когда она вцепилась в дверцу, разряжая в голову бедняги револьвер. Мокрую одежду все той же Джулии полицейские обнаружили в ванной ее квартиры. И…

– А кроме того, – перебила его Джанет, – имелись еще…

– Молчи! – прикрикнул на нее Стоктон. – Говорить буду только я.

– Вот-вот, Джанет, именно он обеспечивает вам алиби. Он засвидетельствует, что вы находились с ним в момент убийства, вы же, в свою очередь, поклянетесь, что Стоктон был с вами. И тем самым вы оба чисты перед законом.

Стоктон усмехнулся:

– Кроме того, это же скажет моя жена. Да и служащие нотариальной конторы смогут подтвердить то же самое. – Он вновь взял бокал с виски и сделал большой глоток. – Ну как, вы удовлетворены, мистер Мейсон? – со злорадной усмешкой подвел он итог разговору.

– Ну, а дальше?

– Что – дальше?

– Что вы предполагаете?

Стоктон подмигнул Мейсону, явно довольный собой.

– Мы не делаем никаких предположений. И, более того, ничего не предлагаем. Отныне вы будете настолько заняты защитой собственной персоны, что у вас не хватит времени заниматься делом Джулии Брэннер.

– После того как Питер Сакс вломился в номер епископа Меллори, ударил его по голове дубинкой, которую, кстати, я изъял из кармана вашего сообщника, и выкрал частные бумаги епископа, окружной прокурор посчитает уголовным преступлением то, что я вернул эти бумаги?

– Не надо меня дурачить. Вы прекрасно знаете, зачем вы подстроили эту ловушку, точно так же, как это известно мне. Вам был нужен ключ.

– Что? – удивился Мейсон. – Какой ключ?

– Тот самый, который вы забрали у Сакса, – угрюмо сказал Стоктон.

– Там была связка ключей.

– Не прикидывайтесь дурачком. Там действительно была связка ключей, кое-какие вещи, сто долларов, но вам был нужен один-единственный ключ.

Лицо Мейсона застыло. Стоктон некоторое время выжидающе смотрел на адвоката, потом сказал:

– И не изображайте оскорбленную невинность. Впрочем, возможно, вы действительно не в курсе. Как вы думаете, почему мы узнали о планируемом шантаже? Мы вышли на Джулию Брэннер еще до того, как она приехала в Калифорнию. Именно она предложила Питу убить старика, пока тот не составил завещания. У нее имелся человек, который должен был сыграть роль епископа Меллори и утвердить Джанет Ситон на роль настоящей внучки. Епископ был самозванцем. Он тщательно отрепетировал свою роль. Вполне возможно, Джулия могла бы кое-что вытянуть у старика или у присутствующей здесь Джанет, если бы только не выболтала решительно все Питу. Она вообразила, что Пит станет ее послушным орудием. Она намеревалась подыскать опытного адвоката, рассказать ему трогательную историю и устроить встречу с мнимым епископом Меллори. Следующим шагом было свидание с Браунли. Если бы старик, во избежание ненужного скандала и шумихи в газетах, согласился дать ей некоторую сумму, она бы успокоилась. Если бы старик заупрямился, что ж, его бы убрали, как ненужную помеху. Пит как раз и предназначался на эту роль. Она вручила Питу ключ от собственной квартиры и заверила, что он получит четверть того, что она сумеет вытянуть у Браунли. И вы, как наивный простак, попались на ее удочку. Даже не посоветовавшись с вами, она решила встретиться с Браунли. Она хотела самостоятельно добиться уступок со стороны старика, тем самым оставив вас с носом. Если же Браунли оказался бы ей не по зубам, она была намерена вцепиться во внучку и вытряхнуть из нее несколько тысяч. И в этом случае вы также не получили бы свой гонорар. Ну а Питер, поскольку он был в курсе всех ее замыслов, предупредил нас о шантаже.

После убийства, и это совершенно очевидно, приходится вытаскивать ее, тем самым спасая и себя. И в первую очередь вам нужно отобрать ключ у Пита, так как это – подтверждение всех его показаний. Что ж, ловушка сработала, но вы не знали, что мы располагаем несколько бо́льшими уликами против Джулии Брэннер. Вы посеяли ветер, а пожнете бурю.

Мейсон медленно поднялся с кресла. Стоктон поставил пустой бокал и тоже поднялся, не спуская с Мейсона взгляда.

– И не вздумайте приходить сюда снова! – с угрозой сказал он.

– Понятно. Вашему помощнику я всего лишь разбил нос, как видно, этого ему не хватило. Что ж, даю слово, что я не успокоюсь, пока не выведу на чистую воду вас троих. И уж кто, как не вы, знает, что я никогда не бросаю слов на ветер.

Самообладание впервые изменило Стоктону. Он побагровел, его пальцы сжались в кулаки. Он визгливо закричал:

– Не забывайте, вы отняли бумаги, которые являются вещественными доказательствами по данному делу! Когда же Пит попытался их у вас забрать, вы избили его, угрожая оружием. Если вы и дальше будете путаться у меня под ногами, я добьюсь того, что вас будут судить не только за пособничество шайке вымогателей, но и за укрывательство убийцы!

– Как страшно! Впрочем, видал я и не таких. – Мейсон пошел к выходу, но возле двери задержался. – И какую же сумму из тех денег, которые, как вы надеетесь, получит эта молодая особа, вы намерены забрать себе? Мне крайне любопытно, во что обходится лишение наследства настоящего родственника в пользу самозванца?

Стоктон, потрясая кулаками, заорал:

– Вон отсюда! И думайте, как вам спасти собственную шкуру, Мейсон! А когда вас засадят в Сан-Квентин, напишите мне оттуда. Возможно, я отвечу на некоторые ваши вопросы!

Мейсон вышел из номера, спустился на лифте в холл и покинул отель. Но не прошел он и десяти ярдов, как кто-то схватил его за локоть. Адвокат резко развернулся. Перед ним стоял Филипп Браунли.

– Добрый день. А вы что здесь делаете?

– Неужели не понятно, – угрюмо сказал Филипп. – Веду наблюдение за Джанет.

– Опасаетесь за ее жизнь?

– Ну что вы!.. Мистер Мейсон, можно с вами поговорить?

– Разумеется. И на какую же тему?

– Но не здесь.

– А где?

– Моя машина стоит рядом с отелем. Я видел, как вы вошли сюда, и терпеливо ждал, когда вы выйдете. Так можно с вами поговорить?

– Что ж. – Мейсон пожал плечами. – Мне и самому здесь не очень нравится. А еще не нравятся люди, которые находятся здесь. Вы знаете человека по имени Стоктон?

Браунли кивнул:

– Еще тот мерзавец. Себе на уме. Это именно он помог Джанет убить дедушку.

Мейсон в упор глянул на Филиппа:

– Это лишь предположение или вы знаете что-то конкретное?

– Более чем.

– Где ваша машина?

– Там. – Браунли указал на стоящую примерно в семидесяти ярдах большую машину серого цвета.

– Пойдемте.

Браунли уселся на место водителя, Мейсон опустился рядом.

– Ваша машина?

– Да.

– Итак, что вы хотите мне рассказать?

Браунли вытащил сигарету и закурил. Мейсон заметил, как сильно у него дрожат руки. Но когда Филипп заговорил, голос его звучал уверенно и ровно:

– Именно я получил записку, которую таксист доставил вчера вечером, точнее, поздно ночью.

– И что вы сделали?

– Отнес дедушке.

– Он уже спал?

– Нет. Лежал в постели и читал книгу.

– И?

– Прочитав записку, он пришел в страшное возбуждение. Поднялся с постели и оделся, а мне велел спуститься вниз и распорядиться, чтобы приготовили его машину, так как ему срочно необходимо поехать в порт. Там его будет ждать Джулия Брэннер. Она намерена отдать ему часы Оскара, если только он поедет один. На яхте они смогут поговорить без свидетелей.

– Это сказал вам дедушка?

– Слово в слово.

– А вы?

– Я посоветовал ему не ехать.

– Почему же?

– У меня было подозрение, что дедушку заманивают в ловушку.

– У вас были основания думать, что его могут убить?

– Ну что вы! Но я боялся, что его могут каким-то образом скомпрометировать.

Мейсон кивнул:

– Продолжайте.

– Я сам спустился в гараж и отворил ворота, чтобы дедушка смог выехать. Когда он спустился вниз, я попытался уговорить его, чтобы он разрешил мне вести машину. Вы же помните, какая была погода, а дедушка в темноте плохо видит.

– И он не разрешил?

– Нет. Заявил, что должен ехать один, так как Джулия на этом настаивает.

– Где эта записка?

– Мне кажется, дедушка сунул ее в карман пальто.

– Понятно… Минутку. Он сказал, что едет именно на свою яхту?

– Я так понял. Джулия хотела встретиться с ним на борту яхты.

– Дальше.

– Когда он уехал, я вернулся в дом и увидел там полностью одетую Джанет.

– Что она хотела?

– Сказала, что услышала шум, вот и пришла узнать, что произошло.

– Не торопитесь. Как она была одета? В вечернее платье?

– Нет. На ней был спортивный костюм. Так вот, не подозревая ничего плохого, я ей все рассказал. Она жутко рассердилась, что я позволил дедушке ехать одному. В общем, шумела страшно.

– А вы?

– Я, в свою очередь, наорал на нее. Сказал, что она сумасшедшая, если думает, что я могу запретить дедушке делать то, что он считает нужным, и, разозленный, ушел к себе в комнату. Она тоже поднялась в свою комнату. Я решил проследить, что она будет делать дальше. И действительно, не прошло и двух минут, как она тихонько открыла дверь и на цыпочках, чтобы не шуметь, спустилась вниз. Поверх спортивного костюма на ней был надет плащ.

– Какой?

– Обычный светло-желтый непромокаемый плащ. Все женщины в таких ходят.

Мейсон, в свою очередь, вытащил сигарету и закурил.

– Продолжайте.

– Я пошел следом за ней, стараясь, чтобы она меня не заметила. Так вот, она отправилась в гараж и села в машину.

– Какую?

– Светло-желтый «Кадиллак».

Мейсон откинулся на спинку сиденья.

– Вы видели, как она уехала?

– Конечно.

– Сколько времени прошло с того момента, как уехал дедушка?

– Минут пять-шесть, не больше.

– И что вы предприняли?

– Убедившись, что она уехала, я кинулся к своей машине и помчался следом.

– Вы сказали Джанет, что дедушка поехал на яхту, чтобы встретиться с Джулией?

– Конечно.

– Она поехала в район порта?

– Вот об этом я и хочу вам рассказать.

– Но мне показалось, вы сказали, что отправились следом за ней?

– Я летел на предельной скорости, но…

– Понятно. Рассказывайте, не упуская мельчайших подробностей. Все это очень важно.

– Она мчалась как безумная. А тут еще дождь. Я не мог зажечь фары, так как боялся, как бы она меня не заметила…

– Ну и?.. Куда она поехала?

– Она свернула на Пятьдесят вторую улицу и припарковалась.

– Что сделали вы?

– Тоже остановился, но не на Пятьдесят второй, а на Фигаро-стрит.

– Это недалеко от порта?

– Да, – кивнул Браунли. – Я вышел из машины и пошел, вернее, побежал за Джулией.

– Вы ее видели?

– Да, благодаря светлому плащу. Да и бегаю я лучше ее.

– Куда она направлялась?

– Мы пробежали около четырех кварталов.

– Что? – удивленно сказал Мейсон.

– Я пробежал следом за ней четыре квартала.

– Но почему она не поехала на машине?

– Понятия не имею.

– Хорошо, подведем итоги. Она выехала из дома на светлом «Кадиллаке» и оставила его на Пятьдесят второй улице, рядом с Фигаро-стрит, после чего прошла под проливным дождем четыре квартала.

– Большую часть пути она бежала.

– Это неважно. Важно то, что по какой-то причине она оставила машину и пошла пешком. И куда она направлялась?

– К небольшому жилому дому. В нем не более восьми квартир. Она вошла в подъезд.

– Окна были освещены?

– Да. На втором этаже в угловом окне справа горел свет, а в окне был виден человеческий силуэт.

– Вы хотите сказать, что оставались у дома и наблюдали за ним?

– Да.

– И как долго?

– До рассвета.

Мейсон присвистнул.

– Вот это да!

– Зайдя сбоку, чтобы не попасть в поле зрения наблюдателя, я вошел в подъезд. Судя по почтовому ящику, в квартире живут мистер и миссис Стоктон. Не могу сказать, кому именно, Джерри Фрэнксу или Полу Монтрозу, принадлежит еще одна квартира, окна которой тоже были освещены.

– И вы оставались там до рассвета?

– Да.

– А потом?

– Когда рассвело, мне пришлось отойти подальше. Я выбрал позицию, откуда мог видеть фасад здания.

– К тому времени дождь прекратился?

– Во всяком случае, ослабел. Наконец из подъезда вышли Джанет и невысокий коренастый мужчина. Они торопливо зашагали к Пятьдесят второй улице. Было уже настолько светло, что я не осмелился идти следом за ними.

– На Джанет был все тот же плащ?

– Да.

– Вы уверены, что тот самый?

– Конечно.

– И что она сделала?

– Уселась с этим мужчиной в машину, и они поехали к центру города. К тому времени, когда я добежал до своей машины, завел ее и поехал следом, они скрылись из виду. Я выжал из машины все, на что она была способна, и сумел их нагнать. Из предосторожности, чтобы они не заметили номер моей машины, я включил фары. А чтобы не узнали меня, поднял воротник и глубже надвинул шляпу.

– Но ведь они сразу догадались, что вы их преследуете?

– Думаю, да. Но они не снизили скорость и не попытались оторваться от меня.

– Видели ли вы другие машины?

– Одну или две, не могу сказать точно, так как все мое внимание было сконцентрировано на машине Джанет.

– И дальше?

– Дальше они с этим мужчиной подъехали к отелю и вышли. Здесь я наконец смог его хорошо рассмотреть. Серые глаза, седые усы.

– Вы его видели когда-нибудь?

– Не далее как минут двадцать назад он вошел в отель.

– Тот самый?

– Уверен.

– Послушайте, в этом доме, за которым вы вели наблюдение, имеется запасной выход?

– В том-то и дело. Я наблюдал за фасадом, но когда стало немного светлее, я смог выбрать такое место, откуда можно было видеть оба выхода, однако я сделал это лишь за несколько минут до того, как они вышли.

– Когда Джанет пришла туда, свет горел в обеих квартирах?

– Да.

– Она вошла в парадную дверь и тут же вышла через запасной выход. А вернуться она могла незадолго до рассвета.

– Да.

– Вы думаете, что именно так она и поступила?

– Да.

– Но почему вы так решили?

– Положение Джанет критическое. Ведь она самозванка. В любой момент она могла быть разоблачена и отправлена в тюрьму.

– И все же что-то здесь не так, – сказал Мейсон.

– Я вовсе не утверждаю, что все было именно так. Я просто рассказываю о том, что видел.

Мейсон некоторое время задумчиво рассматривал тлеющий кончик сигареты, потом спросил:

– Вы уже рассказывали кому-нибудь, что видели?

– Нет. А это надо было сделать?

– Да. Будет лучше, если вы обо всем расскажете окружному прокурору.

– А как с ним связаться?

– Не беспокойтесь, – грустно улыбнулся Мейсон. – Они сами вас разыщут.

Глава 12

Мейсон с озабоченным видом сидел в комнате для свиданий, рассматривая Джулию Брэннер, сидящую напротив него за металлической решеткой.

Надзирательница находилась в нескольких шагах от Джулии возле двери. Недалеко от Мейсона расположились двое полицейских.

Мейсон все время пытался поймать взгляд Джулии, но она упорно отводила глаза в сторону. Наконец он не выдержал:

– Джулия, я хочу, чтобы вы взглянули на то, что находится в моей правой руке. Видели ли вы это раньше?

Глянув в сторону надзирательницы, Мейсон медленно разжал ладонь. Джулия впилась глазами в предмет, который адвокат держал в руках. Мейсон все так же медленно сжал руку в кулак.

– Итак? – спросил он.

– Это ключ.

– Ваш ключ?

– Не поняла.

– Некто по имени Сакс намерен сделать заявление полиции, что этот ключ ему дали вы.

– Это заведомая ложь, так как я не знаю никакого Сакса и не…

– Минутку, – остановил ее Мейсон. – Не надо так громко. Возможно, вы действительно не знаете его под этим именем, и вы понятия не имели, что он детектив. Напрягите память. Это высокий широкоплечий мужчина примерно сорокалетнего возраста, серые глаза, черты лица правильные… то есть были правильными, – Мейсон злорадно усмехнулся. – Вряд ли его сейчас можно назвать красавцем.

– Нет, – Джулия прижала ладонь правой руки ко рту. – Я никогда не видела этого человека и не знаю…

– Перестаньте! И уберите ладонь от лица. Это действительно ключ от вашей квартиры?

– У меня нет никакой квартиры!

– Я имею в виду ту, которую вы делили со Стеллой Кернвуд.

– Нет, – тихо сказала она. – Я не думаю, что это тот ключ.

– Почему вы написали Браунли записку с просьбой приехать в порт?

– Я ничего подобного не делала.

– Перестаньте запираться! Полиции не составит труда доказать, что вы лжете. Ведь есть водитель такси и…

– Я не хочу с вами разговаривать! – с внезапной горячностью заявила Джулия. – Я готова понести наказание, раз все так получилось!

– Хватит! Я поверил вам и хочу помочь! Но вы ведете нечестную игру. Я, возможно, смогу вытащить вас отсюда, но для этого должен знать все, что произошло. В противном случае у меня связаны руки. Вам нет нужды рассказывать это всем встречным-поперечным, но я должен быть в курсе решительно всего!

Ее губы задрожали, но она ничего не сказала.

– Поймите, я хочу выручить вас, а вместо этого вы сами ставите мне палки в колеса.

– Думаю, будет лучше, если вы откажетесь от моего дела, мистер Мейсон. Это будет единственно правильный шаг.

– Спасибо за совет, но он несколько запоздал. Я уже завяз в этом деле, и вы это прекрасно знаете. Но я должен знать правду! Могу понять, что вы не хотите намеренно запутывать меня. А потому дайте мне возможность самому вылезти из ямы, в которую я угодил. Если сейчас я попробую отойти от дела, меня либо осудят как вашего сообщника, либо лишат лицензии адвоката, что меня совершенно не устраивает. Как я сейчас начинаю понимать, скорее всего именно этого вы и добивались: заманить меня в такую ловушку, чтобы я не имел возможности прекратить дело. Так что у меня нет иной альтернативы: я должен вытащить вас из трясины, и только это спасет меня.

Джулия упорно избегала взгляда Мейсона.

– Послушайте. Вы нашли человека, который согласился сыграть роль епископа Меллори. Он должен был уговорить меня взяться за ваше дело. После этого вы намеревались сорвать деньги с Браунли и исчезнуть. Но ведь где-то существует и настоящий епископ Меллори. Джанет Ситон может быть, а может и не быть вашей дочерью, она может быть, а может и не быть внучкой покойного Браунли. Это дело с самого начала неприятно попахивало. А тут еще убийство, что ни в какие ворота не лезет.

Джулия вскочила на ноги с криком:

– Уходите! Я не хочу с вами разговаривать!

Надзирательница бросилась к ней. Один из офицеров выхватил револьвер и сделал шаг в направлении Перри Мейсона.

Тот хладнокровно опустил руку в карман и поднялся со стула.

– Что произошло? – грозно осведомился офицер.

– Сам не понимаю, – пожал плечами Мейсон. – Нервы, по всей вероятности…

Взяв Джулию под руку, надзирательница увела ее из помещения.

Мейсону ничего не оставалось, как уйти.

По давней привычке Перри Мейсон мерил шагами кабинет, заложив руки за лацканы пиджака. Делла с беспокойством смотрела на него, держа на коленях раскрытый блокнот. Пол Дрейк, только что вернувшийся из турецкой бани и посему пребывающий в благодушном настроении, устроился в своем любимом кресле. Его простуда исчезла начисто, лишь голос оставался чуть хриплым.

– Начнем с того, – сказал Мейсон, – что ты подробно расскажешь мне все, что знаешь, а уж потом я расскажу то, что узнал сам.

– Дохлое дело, Перри, с какой стороны ни глянь. Надо от него отказываться. Ну и штучка эта Джулия Брэннер! Никакого сомнения, старика Браунли убила именно она. Правда, в этой истории много непонятных фактов, но я никак не могу сообразить, как их использовать, чтобы…

– Что еще за факты? – осведомился Мейсон.

– Джанет Браунли взяла свою машину из гаража буквально через пять минут после того, как уехал старик. Следом за ней помчался Филипп Браунли. Пара детективов, Виктор Стоктон и Питер Сакс, занимались этим делом по поручению либо Джанет Браунли, либо Ренуолда Браунли. Джанет…

– Минутку, – прервал его Мейсон. – А мы-то с тобой все думали, кто же станет наследником доли Джексона Игла. Тебе не кажется, что именно эти два детектива как нельзя лучше подходят на эту роль? Ты же сам сказал, что Игл заработал двадцать пять тысяч, подсунув Браунли фальшивую внучку. Можно не сомневаться, что существовала договоренность, четко определяющая, какую именно сумму он получит в случае успеха этой аферы.

Дрейк развел руками:

– Но это нам ничего не дает, Перри. Допустим, что действительно была такая договоренность, и долю Игла унаследовали Стоктон и Сакс. Но ведь Джулия Брэннер не может отыскать настоящую внучку Ренуолда, как не смог отыскать ее Игл. Вот почему она решила, что сорвать деньги с Браунли в одиночку невозможно, и связалась с этими парнями. Окружной прокурор работает над версией, руководствуясь, кстати, информацией, поступившей от анонимного источника, что Джулия Брэннер специально выжидала, когда истинный епископ Меллори пойдет в отпуск. Ну, а дальше ты все знаешь. После того как ты был соответствующим образом обработан, тебе предоставили возможность таскать для них каштаны из огня. И ты бы это сделал, ничего не заподозрив, если бы у Джулии хватило выдержки и терпения. Запаниковав, она застрелила старого Браунли, дабы он не нарушил ее планов. Не следует забывать, что она ненавидела его от всей души. Мне кажется, что у этой особы неладно с мозгами. Она, скорее всего, просто помешалась на идее наследства и мести.

А теперь вернемся к нашим детективам. Мне кажется, они весьма круто обошлись с Джулией. По-моему, главную скрипку у них играет Стоктон. Сакс – не более чем мускулы. Он рядовой исполнитель. Но Стоктон очень опасен. Голова у него варит, он хитер и беспринципен. Сакс, действуя по его указке, вошел в контакт с Джулией, наговорил ей невесть что, и та клюнула на приманку. Это история, которую я услышал от одного репортера. Мне кажется, еще Игл использовал Сакса, чтобы тот вытянул у Джулии все, что ей известно. Позднее, когда Игл умер, Сакс привлек к этому делу Стоктона.

– Но откуда такое доверие к словам Сакса? – не выдержал Мейсон. – Неужели он не мог солгать? Если речь идет о больших деньгах, то он из кожи вон вылезет, чтобы отхватить эти деньги. Он пойдет на все, чтобы скомпрометировать Джулию. Ведь понятно, что она может спутать им все карты.

Дрейк недовольно хмыкнул:

– Понятно, что он способен на любую ложь. Но тем не менее окружной прокурор ему верит. Возможно, тебе и удалось бы поколебать членов жюри присяжных, но мне кажется, окружной прокурор этого не допустит.

– Тебе известно, куда ездила Джанет Браунли?

– У нее непробиваемое алиби, – безнадежно ответил Дрейк.

– Оно лишь с виду железное, как мне кажется. Виктор Стоктон доложил окружному прокурору, что Джанет позвонила ему и сказала, что, по ее мнению, дедушка намерен заключить какую-то сделку с Джулией Брэннер, и по этой причине она желает с ним проконсультироваться. Стоктон предложил немедленно приехать к ней, но она заявила, что уже одета, так что будет лучше, если она сама приедет к нему. Стоктон согласился. Он живет на Пятьдесят второй улице. Еще тот проходимец! Когда приехала Джанет, с ним была жена, но ему этого было мало. Он прошел в соседнюю квартиру, поднял с постели живущего там нотариуса и пригласил к себе.

– Нотариус все время находился с ними?

– Так он заявил.

– В одной комнате с Джанет и Стоктоном?

– Да. – Мейсон покачал головой. – Что-то здесь не так, и это мне очень не нравится.

Делла Стрит сказала:

– Шеф, от капитана Йохансона пришла телеграмма. Они обнаружили чемоданы с ярлыками епископа Меллори. Он якобы занимал каюту 211. Но в ней находятся пассажиры, которые совершенно не подходят под наше описание. В чемоданах находится черная одежда священнослужителя, черные ботинки и несколько футов бинтов. Эти чемоданы были принесены в каюту 211 вместе с другим багажом, который действительно принадлежит путешественникам.

Мейсон некоторое время молча смотрел на Деллу.

– Но ведь это не имеет смысла, – наконец сказал он. – Допустим, епископ Меллори обманщик и самозванец. Тогда где же настоящий Меллори? С другой стороны, если это был настоящий епископ, чего ради ему понадобилось так таинственно исчезать?

– Понятия не имею, – отозвался Дрейк. – Но кое-что у меня имеется. Это сведения, полученные мной от детектива Джима Поли из отеля «Реган». Еще до того, как епископ привлек наше внимание, к нему заходил посетитель. Это некий Эдгар Кассиди. Поли его хорошо знает. Он провел в номере епископа примерно полчаса.

– Что же ты молчал до сих пор! – воскликнул Мейсон. – Мне кажется, это именно тот шанс, которого я так ждал! Ведь наверняка этот Эдгар Кассиди знает настоящего епископа Меллори.

– Рано радуешься, – охладил пыл Мейсона Дрейк. – Я уже проверил его. Он объяснил, что получил письмо из Сиднея о том, что епископ Меллори – замечательный человек и намерен посетить Лос-Анджелес. Он остановится в отеле «Реган». Друг просил его развлечь епископа. Кассиди заядлый яхтсмен и владелец шикарной яхты, с борта которой он ловит меч-рыбу. Он решил, что епископу будет интересно отправиться с ним на рыбалку, вот и навестил его. Приятель говорил, что епископ Меллори заядлый рыболов, но в разговоре с ним Кассиди этого не почувствовал. Епископ наотрез отказался отправиться на рыбную ловлю и был не особенно любезен с Кассиди. Вот и все.

Мейсон вновь принялся вышагивать из угла в угол. Остановившись перед Дрейком, он ткнул его пальцем в грудь:

– Так говоришь, Кассиди яхтсмен? Поинтересуйся, а не знает ли он Викслера? Этот его рассказ о прогулке под проливным дождем до ближайшей стоянки такси кажется мне не очень правдоподобным.

– Хорошо. – Дрейк чиркнул несколько строк в записной книжке.

– Да, еще одно. Мне кажется, было бы лучше, если бы Джим Поли ничего не рассказывал окружному прокурору о Кассиди. Сомневаюсь, чтобы тот заинтересовался его показаниями. Да еще эти досужие газетчики… Они просто вцепятся в новое лицо.

– Понятно, Перри, – Дрейк улыбнулся. – Об этом я уже позаботился. Поли очень падок на лесть, так что можешь не беспокоиться на его счет… Кстати, а каково твое мнение о молодом Филиппе Браунли? Ведь мы так и не выяснили, где он находился в тот момент, когда было совершено убийство. Сегодня утром его машины не было в гараже.

– Я уже разговаривал с ним. В ближайшее время у него будет весьма неприятный разговор с окружным прокурором. Его показания, увы, не могут повредить Джанет Браунли, но мне все же кажется, что здесь что-то нечисто. Стоктону верить нельзя.

– Я это понимаю, оттого мне и не хочется, чтобы ты связывался с ним. Само собой, это придется сделать, если возникнет необходимость…

Мейсон вытащил ключ из кармана и протянул Дрейку:

– У меня уже была возможность с ним пообщаться. Могу тебе сказать, Пол, что я увяз в этой истории по самые уши. Так вот, проверь, подходит ли этот ключик к квартире Кернвуд. Той самой, где жила Джулия Брэннер. Это надо сделать как можно скорее. Проверив, тут же свяжись со мной по телефону.

Дрейк с подозрением уставился на ключ:

– Откуда он у тебя, Перри?

Делла Стрит охнула:

– Шеф, уж не тот ли это ключ, который…

Мейсон предостерегающе приложил палец к губам. Делла как профессиональная секретарша моментально замолчала. Адвокат поднялся:

– Мне нужно в прокуратуру. Эти шустрые детективы явно хотят что-то на меня повесить. Нужно нанести упреждающий удар.

Дрейк нахмурился:

– Мне кажется, сейчас не самое подходящее время для визита к окружному прокурору.

– Поживем – увидим! – с этими словами адвокат вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 13

Гамильтон Бергер всем своим видом напоминал огромного неповоротливого медведя. Широкие плечи, грудь колесом, огромный живот любителя пива. Но по выражению его лица было видно, что это весьма упрямый человек. При разговоре он постоянно жестикулировал, так что создавалось впечатление, что его руки гораздо красноречивее языка.

С сарказмом глянув на Мейсона, он сказал:

– Какие люди! – но по его тону было ясно, что он не очень рад визиту адвоката.

Однако Мейсон был невозмутим.

– Мне нужно поговорить с вами относительно дела Брэннер.

– Надо же! Что вас интересует?

– Я должен знать, как вы рассматриваете мои действия в этом деле.

– А что такое?

– До меня дошли слухи, что вы намерены выдать ордер на мой арест.

– Для этих слухов есть весьма веские основания, Мейсон.

– И когда это произойдет?

– Не ранее, чем я произведу тщательное расследование.

– Чем же вы мотивируете подобный шаг?

– Разбойное нападение на человека, похищение имущества, тайный сговор.

– Может быть, вы сначала выслушаете меня?

– А зачем? Я в курсе того, что произошло. Вы установили наблюдение за квартирой Джанет Ситон. Она была вам очень нужна. Но за ней следили и другие. Она появилась в своей квартире, но смогла улизнуть оттуда незамеченной для вас. Правда, ваши конкуренты смогли отыскать ее первыми. Вас это никоим образом не устраивало. Вы ворвались к ней в номер и, применив физическую силу, попытались выбросить оттуда детектива, нанеся ему телесные повреждения. После этого вы изъяли вещественные доказательства против Джулии Брэннер, а партнеру изуродованного детектива грозили оружием. Девушку вы увезли и куда-то спрятали. Может быть, вы считаете, что такие методы законны, но, с моей точки зрения, это далеко не так. Такие действия приведут вас прямиком в тюрьму.

– Ну-ну, – невозмутимо сказал Мейсон. – Не хотите ли выслушать, как все было на самом деле?

Бергер некоторое время пристально смотрел на адвоката, потом сказал:

– Понимаете, я вас очень уважал, но не сомневался, что в один прекрасный день ваши методы дадут осечку, а это чревато неприятностями. Как мне кажется, такой момент наступил. Вряд ли вам удастся выйти сухим из воды, хотя должен отметить, до сих пор вам чертовски везло. Скорее всего, это и сыграло злую шутку. Вы перестали считаться с действительностью и преступили все моральные нормы. Так что больше закрывать глаза на ваши безобразия я не имею права. Закон есть закон! И все же, из уважения к вам, до поры до времени я не буду привлекать вас к ответственности и ничего не сообщу прессе, пока полностью не разберусь в этом деле. Но, по моему мнению, ваша адвокатская карьера на этом закончена, что является огромной потерей для штата.

– Как жаль! Зато все мерзавцы и проходимцы, каких много в этом штате, вздохнут спокойней, когда я буду выведен из игры, – серьезно сказал Мейсон.

Бергер чуть повысил голос:

– Вы хорошо меня знаете. Нет большего зла, чем привлечь к ответственности невинного человека. Я должен быть на все сто процентов уверен в его вине, прежде чем направить дело в суд. И я не забыл ваших прошлых успехов. Вы помогали разоблачать закоренелых преступников и оправдывать невиновных – такое невозможно забыть. И все же закон должны выполнять все. Понимаю, у вас собственные правила игры. Вы не сидите в кабинете, как это делают приличные адвокаты. Нет, вы рыщете повсюду, ищете улики, используя такие методы, которые вряд ли можно назвать законными. – Голос прокурора набирал силу.

– Все? – невозмутимо осведомился Мейсон.

– Нет, я еще даже не начинал!

– В таком случае я вынужден вас прервать, чтобы кое-что сообщить.

– Мейсон, не переходите на личности. Я понимаю, что в суде я всегда являюсь вашим оппонентом. Несколько раз, благодаря вашим стараниям, я попадал в весьма щекотливое положение. Если бы вы заранее явились в прокуратуру и сообщили о тех уликах, которыми обладаете, все выглядело бы совершенно в другом свете. Но вы очень любите сюрпризы. Впрочем, это ваше право. Я на вас не в обиде, так как вы всегда действовали в интересах правосудия.

– Весьма польщен вашей оценкой.

– И все же, если получится так, что я буду вынужден привлечь вас к судебной ответственности, я исполню свой долг. И не думайте, что я затаил на вас зло и действую по личным мотивам. Это не так. Вы мне очень нравитесь, но рано или поздно такое должно было случиться. Поэтому я воспользуюсь стандартной формулировкой: все сказанное вами может быть потом использовано против вас.

– Отлично. Наконец-то я могу вставить слово. Парочка частных детективов является к вам и плетет обо мне всякие небылицы. И, как ни странно, вы принимаете их слова на веру, даже не дав мне возможности объяснить свою позицию. А потом вы же обвиняете меня в том, что я не поделился с вами теми фактами, которыми располагаю.

– Так получилось, что один из этих детективов имеет весьма существенные улики в отношении Джулии Брэннер.

– Бергер, вы на собственном опыте должны знать, что время от времени так называемые улики, на первый взгляд весьма убедительные и достоверные, разлетаются в пух и прах под напором тех фактов, которыми располагает защита.

– Ладно, вы меня убедили. Выкладывайте ваши факты.

– Благодарю. Кое-что я вам действительно расскажу. Вы правы, я действительно ищу Джанет Ситон, но, увы, до сих пор безрезультатно. Я очень хотел ее отыскать, а также попутно выяснить, кто те люди, которые постоянно маячат возле ее квартиры, явно дожидаясь ее возвращения. Это не полицейские, но и не мои агенты. Мне пришло в голову, что они лично не знакомы с Джанет и лишь располагают ее описанием. Самой заметной деталью ее внешности являются роскошные рыжие волосы. Вот я и попросил Деллу Стрит, мою секретаршу, покраситься в рыжий цвет, войти в квартиру мисс Ситон, а затем выйти из дома с багажом, сесть в такси и направиться в отель, где я заранее заказал два номера, расположенных друг напротив друга, чтобы у меня была возможность следить за дверью. Делла получила соответствующие инструкции. Она должна была, если почувствует, что ей грозит опасность, тут же вызвать меня свистком.

Так все и было проделано. Делла явилась в отель с багажом, и некто Сакс буквально через десять минут, отрекомендовавшись электриком, проник к ней в номер под тем предлогом, что ему надо проверить проводку. Делла должна была оставить дверь открытой, но Сакс начал с того, что запер дверь на ключ. Это сразу меня насторожило. Вскоре я услышал в номере звуки борьбы. Я выбил дверь плечом и успел как раз вовремя. Сакс душил Деллу Стрит одеялом. Еще минута – и все было бы кончено. Он пытался выхватить револьвер, но с помощью Деллы я обезоружил негодяя, в борьбе разбив ему нос.

Бергер даже не пытался скрыть удивление:

– Так это не была Джанет Ситон?

– Это была Делла Стрит.

– Сакс заявил, что располагает множеством компрометирующих данных в отношении этой особы. Якобы он хотел вызвать полицию, но она набросилась на него.

– Говорить можно что угодно, особенно если тебя охотно слушают. Сакс душил Деллу самым жестоким образом в тот момент, когда я ворвался в номер. Повторяю: он накинул ей на голову одеяло, полностью лишив ее доступа воздуха, и держал, пока она пыталась вырваться. Вы это понимаете?

Бергер лишь крякнул.

Мейсон поднялся:

– Я вас предупредил.

– Но это мало что объясняет.

– Например?

– Я не намерен знакомить вас с материалами, которые имеются у обвинителей против мисс Брэннер. Но мне точно известно, что Сакс познакомился с ней, отрекомендовавшись участником преступной группы, готовым решительно на все. Она пообещала ему огромное вознаграждение за то, чтобы он убил Браунли. Она же дала ему ключ от своей квартиры. Этот ключ является вещественным доказательством. Но вы изъяли эту улику, да еще и избили Сакса. В любом случае вы не имели на это права. Этот ключ мне нужен.

– У меня его сейчас нет.

– Как нет?

– Я предоставлю его вам позднее. Скажите, вы располагаете какими-либо конкретными фактами или только словами этих двух горе-детективов?

– Располагаю. Но если вы вернете мне ключ и он окажется не тем ключом, у меня тоже ничего не будет, кроме вашего слова. Ваше положение станет весьма щекотливым, так как Сакс клянется, что приходил к Джулии Брэннер около двух часов дня и воспользовался именно этим ключом. С ним был Виктор Стоктон, который подтверждает все слова Сакса.

– Какова же причина столь странного визита?

– Я не намерен знакомить вас с материалами следствия, но собираюсь назначить предварительное слушание по делу Брэннер. Если вы хотите сотрудничать, приходите в суд завтра к десяти часам утра. Именно в это время мы начнем опрос свидетелей. Если вы это сделаете, никаких распоряжений относительно ордера на ваш арест не последует.

– Но к чему такая спешка? – возмущенно спросил Мейсон. – Мне нужно гораздо больше времени для расследования.

Прокурор лишь молча развел руками.

– Должен ли я понимать, что, если не соглашусь с этим предложением, вы незамедлительно потребуете моего ареста уже завтра утром? – уточнил Перри.

– Нет, я не хочу, чтобы вы так считали. Я лишь утверждаю, что стремлюсь как можно лучше расследовать дело. Пока это не будет сделано, об ордере и речь не пойдет. Я вас просто приглашаю к участию, но если вы против этого, я проведу расследование самостоятельно.

– А уж потом выдадите ордер на мой арест?

– Все будет целиком и полностью зависеть от результатов расследования, – произнес прокурор.

– Да, ничего не скажешь, благородный поступок! К вам приходит парочка детективов, о которых вы прежде и слышать не слышали, громоздят нелепость на нелепость, так как кровно заинтересованы, чтобы любой ценой отстранить меня от этого дела, и вы тут же принимаете все их слова на веру и начинаете вставлять мне палки в колеса. Я утверждаю, что Сакс пытался задушить Деллу, приняв ее за мисс Ситон, а вы не моргнув глазом, совершенно равнодушно обещаете мне провести расследование, даже не задумываясь, чего ради этот негодяй собирался ликвидировать мисс Ситон. Вас куда больше волнует сломанный нос этого самого Сакса, чем то, что хорошо вам знакомая мисс Делла Стрит едва не погибла от руки вашего основного свидетеля!

Лицо Бергера порозовело, но он ответил спокойно:

– Все это выглядит весьма неприглядно, но, как мне кажется, вы необъективны.

– Даже так?

– Все дело в том, что, избив детектива, вы отняли у него вещественные доказательства против вашей клиентки, на которые я рассчитывал, ибо с их помощью намеревался добиться ее полного признания.

– Оригинально, – не скрыл сарказма Мейсон. – Двое незнакомых вам людей заявляют, что у них имеются улики против обвиняемой, и вы тут же заявляете, что так оно и есть. Но может ли ключ быть уликой? Чего проще – раздобыть ключ от любой квартиры? Дайте мне сутки, и я раздобуду ключ от вашего дома.

Бергер нахмурился:

– Не надо, Перри. Возможно, ключ в самом деле ничего не значит, но это не единственная улика. Ключ – лишь одно звено в цепи доказательств против вашей клиентки. Вы можете сколько угодно заявлять, что это слабое доказательство, но тогда почему вы изъяли его у Сакса? Значит, он был очень важен для вас и…

– Я уже слышал нечто подобное, – устало сказал Мейсон. – И все же мне кажется, что вы ухватились за показания этих проходимцев исключительно ради того, чтобы отомстить мне за прошлые поражения. И теперь идете на все, чтобы прижать меня к стенке.

– А вот об этом лучше не надо! – Бергер побагровел. – Я ведь уже сказал, что проведу тщательное расследование, а до этого ничего не буду предпринимать, хотя эти люди и настаивают на вашем немедленном аресте.

– Естественно! Ведь я очень опасен для них.

– Но если в газеты попадет материал о том, как известный адвокат избил частного детектива и угрожал револьвером другому, отняв у них важные материалы, которые могли заинтересовать членов суда присяжных, – как вы будете выкручиваться?

– В газеты может попасть и другой материал – о том, как легковерный окружной прокурор развесил уши и…

– Хватит! – рявкнул Бергер. – Я уже сказал, что намерен сделать, и выполню свое обещание. А уж прислушаетесь ли вы к моей просьбе или нет, решать вам!

Мейсон поднялся:

– Могу я позвонить вам позднее?

– Почему вы не можете немедленно принять решение?

– Мне нужно не более десяти минут.

– Хорошо!

Мейсон поспешно покинул кабинет и уединился в будке телефона-автомата. Услышав голос Пола Дрейка, он с нетерпением спросил:

– Что с ключом?

– Подходит.

– Ты уверен?

– На все сто процентов. Как тебе эта информация?

– Пока не знаю. Эти проходимцы просто околдовали Бергера. Ключ, по их словам, якобы являлся вещественным доказательством против Джулии. Слабым, но все же доказательством, пока он не очутился в моих руках. Сейчас же он приобрел весьма солидный вес, хотя кто мне поверит, что я понятия не имел, что это за ключ. Ладно, до встречи.

Положив трубку, он зашел в приемную прокурора и сказал секретарше:

– Передайте мистеру Бергеру, что я буду завтра на предварительном слушании дела.

Глава 14

Судья Нокс кивнул Джорджу Шумейкеру, помощнику окружного прокурора:

– Продолжайте допрос свидетелей. Но помните, что защита в любой момент может на некоторое время отложить ответ на любой вопрос.

– Условие принимается.

Шумейкер распорядился:

– Вызовите Карла Смита.

В зале заседаний появился коренастый мужчина в форме водителя такси. Принеся присягу, он прошел к месту свидетелей.

– Карл Смит, вы являетесь водителем такси?

– Да.

– Знакомы ли вы с обвиняемой Джулией Брэннер?

Смит мельком глянул на Джулию, которая неподвижно сидела чуть позади Мейсона.

– Да.

– Когда вы увидели ее в первый раз?

– Ночью пятого числа. Она по телефону вызвала такси, и приехал я. Она вручила мне письмо, адресованное Ренуолду К. Браунли, и велела отвезти на виллу Браунли. Она заверила, что мистер Браунли будет рад получить это послание.

– Что она еще сказала?

– Больше ничего. Я взял письмо и доставил по нужному адресу. Я позвонил, дверь открыл молодой человек. Он заверил, что немедленно доставит письмо мистеру Ренуолду К. Браунли. Я спросил, кто он такой, и он ответил…

– Минутку, – прервал его Мейсон. – Я возражаю против пересказа разговора между этими двумя людьми на том основании, что он не имеет прямого отношения к данному делу.

– Возражение принято, – согласился судья.

Шумейкер повернулся лицом к залу.

– Если Филипп Браунли находится в зале, просим его подняться.

Филипп Браунли, еще более бледный, чем обычно, встал с места.

– Видели ли вы когда-либо раньше этого человека? – спросил Шумейкер у таксиста.

– Да. Именно этому человеку я отдал письмо.

– Вопросы к свидетелю будут? – обратился Шумейкер к Мейсону.

– Нет.

– Филипп Браунли, будьте любезны пройти на место для дачи свидетельских показаний.

Молодой человек был приведен к присяге и занял место Карла Смита.

– Вы видели этого человека?

– Да.

– Пятого числа поздно ночью?

– Да.

– Передал ли он вам что-либо?

– Да.

– А конкретно?

– Письмо, адресованное моему дедушке, Ренуолду Браунли.

– Как вы с ним поступили?

– Немедленно отнес дедушке.

– Он уже спал?

– Читал в постели. Была у него такая привычка.

– Он открыл письмо в вашем присутствии?

– Да.

– Вы читали письмо?

– Лично не читал, но дедушка ознакомил меня с текстом.

– И каков был текст?

Мейсон тут же прервал помощника прокурора:

– Ваша честь, я возражаю, так как это не настоящее доказательство, а лишь пересказ чужих слов.

– Поддерживаю возражение защиты, – согласился судья Нокс.

Шумейкер нахмурился:

– И какие действия предпринял ваш дедушка после прочтения письма?

– Те же возражения, – немедленно вмешался Мейсон.

– Я не требую никаких заявлений относительно того, кем было написано письмо и что в нем было написано, но я хотел бы услышать, что намеревался сделать Ренуолд К. Браунли.

Тихим голосом Филипп Браунли продолжал:

– Дедушка сказал, что немедленно уезжает в порт для встречи с Джулией Брэннер. Из его слов я понял, что встреча должна состояться на борту его личной яхты.

– Что еще он вам сообщил? – спросил Шумейкер.

– Он сказал, что эта мошенница на протяжении многих лет держала у себя часы его сына, а теперь почему-то намерена с ними расстаться.

Мейсон поднял руку:

– Возражаю против данного показания по тем же причинам. Это пересказ чужих слов, который не имеет никакого отношения к данному разбирательству.

– Возражение принято. Последняя фраза будет вычеркнута из протокола.

– Каковы были дальнейшие шаги вашего деда? – продолжил Шумейкер.

– Он оделся и приблизительно в два часа ночи выехал из гаража.

– Вы знакомы с мистером Мейсоном, защитником обвиняемой Джулии Брэннер?

– Да.

– Видели ли вы его вечером четвертого числа?

– Да, приблизительно около 11 часов вечера.

– Разговаривали ли вы с ним?

– Да.

– Обсуждал ли он с вами завещание вашего деда?

– Можно сказать и так.

Мейсон вновь заявил:

– Ваша честь, я возражаю против того, чтобы данный разговор был принят к сведению до того, как будет доказан состав преступления.

Шумейкер возразил:

– Ваша честь, я не намерен конкретизировать данный разговор. Позднее я был намерен заявить, что Перри Мейсон вечером четвертого узнал, что утром пятого числа Ренуолд К. Браунли планирует составить завещание, по которому практически все его состояние передается внучке, Джанет Браунли. Нет никакого сомнения, что адвокат Мейсон передал эту информацию своей клиентке, и именно это явилось мотивом убийства. Но в данный момент не будем вдаваться в подробности… Вы можете задать уточняющие вопросы свидетелю, мистер Мейсон.

Адвокат в упор глянул на молодого Браунли:

– Вы дожидались меня, когда я вышел от вашего деда?

– Да.

– Сколько времени вы ждали меня?

– Несколько минут.

– Вы знали, когда я покинул библиотеку вашего деда, где состоялась беседа, и направился к своей машине?

– Да, я слышал, как вы покинули библиотеку.

– И тогда вы вышли из дома и ждали меня на подъездной аллее, не так ли?

– Да.

– Но ваша одежда промокла насквозь. Шел дождь, но не настолько сильный, чтобы в считаные минуты промочить вас до нитки. Как вы можете объяснить подобный феномен?

Филипп Браунли лишь молча опустил голову.

– Отвечайте! – грозно сказал судья.

– Я не могу, – промямлил молодой Браунли.

– Лично я уверен, – безжалостно сказал Мейсон, – что вы весьма продолжительное время мокли под дождем до того, как я вышел из дома. Ведь вы подслушивали нашу беседу, стоя под окнами библиотеки, не так ли?

Браунли еще больше побледнел.

– Отвечайте! – Мейсон поднялся. – И не вздумайте лгать!

– Да, – тихо сказал молодой человек, – я действительно стоял под окном, но расслышал далеко не все. И все же кое-что я понял.

– Таким образом, вы знали, что Ренуолд К. Браунли намерен утром составить новое завещание, по которому практически все его состояние переходило к молодой женщине, которая проживала в вашем доме под именем Джанет Браунли?

– Да, – убитым тоном сознался Филипп.

– А раз так, у вас был веский мотив убить своего деда. Или, если говорить иначе, его смерть была вам выгодна. Ведь если бы он умер до того, как было составлено завещание, вы могли бы унаследовать половину состояния, естественно, при условии, что Джанет Браунли является подлинной внучкой Ренуолда К. Браунли. Но если можно доказать, что это не его внучка, тогда к вам перешло бы все состояние деда, не так ли?

Шумейкер вскочил.

– Ваша честь, я возражаю! Вопрос спорный и ни в коей мере не относится к данному делу.

– Я задал этот вопрос, – миролюбиво сказал Мейсон, – лишь для того, чтобы показать пристрастность свидетеля.

– Я думаю, – сказал судья Нокс, – что в таком виде вопрос защиты действительно спорный, так как неизвестно, какие выводы сделал для себя свидетель. Если же вы намерены это уточнить, вы должны спросить у свидетеля, что именно из разговора было им услышано. А уж все остальное предоставьте решать суду.

Мейсон пожал плечами:

– У меня нет вопросов к свидетелю.

Шумейкер некоторое время колебался, потом заявил:

– Свидетель может вернуться на место. Вызовите Гордона Викслера.

Последовала официальная процедура приведения к присяге, после чего Викслер официально подтвердил свое имя и фамилию. Далее он объяснил, что является владельцем яхты и в тот вечер выходил в море порыбачить. Вернулся он под проливным дождем и из помещения яхт-клуба позвонил слуге-филиппинцу, приказав тому приехать за ним на машине. После этого он занялся швартовкой яхты и подготовкой ее к следующему рейсу. Слуга так и не появился, хотя прошло больше часа. Стоя на пирсе, Викслер услышал гул автомобильного мотора и решил, что это его машина. Он двинулся в ту сторону, но заметил, что машина движется слишком медленно. Вдруг из-за угла дома появилась женщина в белом непромокаемом плаще и подняла руку. Машина тут же остановилась. Женщина о чем-то поговорила с водителем, и машина двинулась дальше. Объехав квартал, машина вернулась к тому месту, где находился Викслер. Из тени вновь возникла женщина. К этому времени яхтсмен уже не сомневался, что его слуга не приедет, поэтому решил попросить владельца машины подвезти его хотя бы до стоянки такси. Он ускорил шаги, но тут раздались звуки револьверных выстрелов. Их было пять или шесть. Женщина в белом повернулась и побежала. Автомобиль марки «Шевроле», до этого времени неподвижно стоящий возле перекрестка, на огромной скорости умчался. Викслер подбежал к машине. Водитель лежал, привалившись к дверце, а его левая рука и голова свисали наружу из открытого окошка дверцы. Кровь стекала вниз, собираясь в лужицу на асфальте. Этим человеком был Ренуолд К. Браунли. Без сомнения, он был мертв. Викслер хорошо знал Браунли, так что ошибка исключалась.

Далее Викслер признал, что очень испугался и, потеряв голову, бросился прочь, не разбирая дороги, даже не соображая, что делает. Неожиданно он наткнулся на человека, с которым не был знаком. Как позднее выяснилось, это был Гарри Коултер, частный детектив. Вместе они принялись искать машину Браунли, но так и не сумели этого сделать. Ничего не оставалось, как позвонить в полицию. Через несколько минут прибыл полицейский патруль, и они продолжили поиски. Женщина стреляла в Браунли где-то в два с четвертью, а в полицию они позвонили без четверти три.

Шумейкер вновь разрешил Мейсону задать вопрос свидетелю.

– Вы были сильно напуганы?

– Еще бы! Для меня это было настоящим потрясением.

– Но почему вы не сели в машину пострадавшего и не отвезли его в ближайший госпиталь?

– Понимаете, я даже не подумал о таком варианте. Когда я опознал в убитом Ренуолда К. Браунли, я начисто утратил способность что-либо соображать. Сейчас я понимаю, что должен был поступить именно так.

– Но вы были напуганы еще до того, как опознали Браунли, не так ли? Тот факт, что женщина в белом плаще у вас на глазах в упор расстреляла человека, произвело на вас сильное впечатление?

– Еще бы! Не вижу в этом ничего удивительного.

– Что ж, вполне естественная реакция. – Мейсон некоторое время смотрел на Викслера, затем задал очередной вопрос: – Был сильный дождь?

– Да, но он явно шел на убыль.

– Все это произошло неподалеку от яхт-клуба, членом которого вы являетесь?

– Да.

– Территория клуба обнесена оградой?

– Да.

– Она освещается в ночное время?

– Нет.

– Может быть, луна освещала место происшествия?

– Какая луна, если шел дождь!

– И звезд тоже не было видно?

– Как можно задавать такие вопросы? Понимаю, куда вы клоните, и все же света было достаточно, чтобы я смог рассмотреть то, о чем вам поведал.

– Но откуда было взяться свету?

– Перед зданием яхт-клуба установлена мачта, прожектор которой освещает стоянку автомобилей членов клуба.

– На каком расстоянии находится этот прожектор от места происшествия?

– Около четырехсот футов.

– И дорога была хорошо освещена?

– Я этого не утверждал.

– И все же света было достаточно?

– Вполне.

– Вы отчетливо видели все предметы?

– Мистер Мейсон, – раздраженно сказал Викслер, и по его тону было понятно, что его заранее предупредили о том, чтобы он соблюдал предельную осторожность, дабы избежать ловушки, – на женщине был белый плащ, так что он сразу бросился в глаза, едва она вышла из тени. На дороге было темно, все верно, но когда женщина остановилась возле машины, я смог достаточно хорошо рассмотреть ее фигуру. Разумеется, я не видел ее лица и не берусь опознать, я лишь говорю то, что видел.

– Таким образом, – спокойно сказал Мейсон, – главное в ваших показаниях – то, что на ней был белый плащ?

– Именно.

– Что дает вам основание утверждать, что плащ был именно белым?

– Я видел его.

– Но он мог быть бледно-розовым.

– Нет.

– Или чуть голубоватым.

– Нет.

– Вы уверены? – Мейсон в упор глянул на свидетеля. – Можете ли вы присягнуть, что плащ не был светло-желтым?

Викслер заколебался и уже менее решительным тоном сказал:

– Нет, он не был светло-желтым.

– Так в нем не было никакой желтизны?

– Никакой, сэр.

Мейсон едва ли не по слогам произнес:

– Понимаете, что существует разница между чисто белым, желтоватым и кремовым оттенками?

– Конечно, сэр.

– Но их даже при дневном свете трудно отличить друг от друга.

– Я так не думаю, сэр. Если я увижу чисто белый цвет, я его сразу узнаю. На женщине был именно белый плащ.

– А вот этот кусочек картона, – Мейсон вытащил из кармана небольшой прямоугольник, – какого он цвета?

– Белый!

– А этот? – Мейсон вытащил второй прямоугольник и приставил к первому.

По залу пробежал шепот. Викслер поспешно сказал:

– Допущена ошибка с моей стороны, мистер Мейсон. Первый прямоугольник был с желтизной. Но он мне казался белым, потому что вы держали его на фоне своего черного костюма.

Мейсон как бы мимоходом сказал:

– И если бы кусочек того злополучного плаща был показан на фоне чисто белой стены, это помогло бы вам заметить в нем примесь желтизны, точно так же, как этот снежно-белый прямоугольник помог вам увидеть оттенок первого, не так ли?

– По всей вероятности, сэр, – Викслер на мгновение утратил чувство осторожности, но тотчас же спохватился. – Нет, сэр, нет! То есть мне кажется, что плащ был белым.

– И он вполне мог иметь желтоватый оттенок? – уточнил Мейсон, помахивая картонными прямоугольниками, напоминая Викслеру о его недавней промашке.

Викслер беспомощно глянул в сторону помощника окружного прокурора, затем на лишенные сочувствия глаза собравшихся в зале, затем, опустив голову, пробормотал:

– Да, этот плащ мог быть и светло-желтым.

Мейсон наклонился вперед, не спуская взгляда с поникшего свидетеля и всем своим видом показывая, что тут-то и начинается настоящий допрос, спросил:

– Что дает вам основание утверждать, что мистер Браунли был мертв?

– Достаточно было взглянуть на него.

– Вы в этом уверены?

– Да, сэр.

– Но ведь в тот момент вы были страшно напуганы.

– Это не имеет значения.

– Вы едва соображали?

– Э-э, да.

– Вы проверили пульс пострадавшего?

– Нет.

– Вы видели пострадавшего лишь в отраженном свете фар?

– Да, сэр.

– Вы когда-либо изучали медицину?

– Нет, сэр.

– Сколько мертвецов вы повидали за свою жизнь? Я имею в виду до того, как они были уложены в гроб.

Поколебавшись, Викслер сказал:

– Четверых.

– Кто-нибудь из них умер насильственной смертью?

– Нет, сэр.

– Таким образом, это ваша первая встреча с пострадавшим, в которого выстрелили из револьвера?

– Да, сэр.

– И однако вы под присягой утверждаете, что этот человек был мертв, хотя вы даже не пытались это проверить?

– Даже если он и не был мертв, то определенно умирал. Кровь лилась из всех ран.

– Так он умирал, но не был мертв?

– Такое вполне вероятно.

– И, констатируя, что он мертв, вы не обосновываете свое заявление ни на специальных медицинских знаниях, ни на прошлом опыте обращения с людьми, умирающими от огнестрельных ран?

– Для этого, я думаю, не надо обладать какими-либо определенными навыками.

– Вот как? В вашем присутствии хоть один человек умер от огнестрельной раны?

– Нет, сэр.

– Надеюсь, вы когда-нибудь слышали, что иногда люди, получившие несколько огнестрельных ран, благополучно выздоравливали и даже не оставались калеками?

– Да, я слышал о таком.

– Так вы заявите под присягой, что этот человек был мертв?

– Извините, я думал, что он мертв.

– Скажите, как бы вы отнеслись к врачу, который, бросив один-единственный взгляд на человека, освещенного лишь тусклым светом автомобильных фар, тут же безапелляционно заявил бы, что этот человек мертв или умирает, так что ему уже ничем не поможешь?

Викслер молчал, беспомощно глядя на Мейсона.

– Вам бы понравился такой врач?

– Нет, сэр.

– Разумеется, вы ожидали, что вызванный вами врач проверит пульс пострадавшего, установит с помощью зеркальца, дышит ли он, и тому подобное?

– Да, сэр.

– Но вы, впервые увидев человека с огнестрельными ранениями, берете на себя смелость утверждать то, на что опытному врачу, видевшему за свою практику такие случаи неоднократно, нужно потратить время, производя тщательную проверку. Вы так уверены в непогрешимости своих выводов?

– Нет, сэр, я в этом совершенно не уверен.

– Иными словами, вы не знаете, действительно ли этот человек умер?

– Нет, сэр.

– Или умирал?

– Я только могу утверждать, что в него стреляли.

– Хорошо, – согласился Мейсон. – Это единственное, что вам известно.

– Понимаете, все его лицо и одежда были в крови, вот я и подумал…

– Только в этом вы и можете присягнуть. Вы слышали звуки выстрелов, подбежали к машине и увидели окровавленного человека, но не более того?

– Да, сэр.

– Вы не знаете, умер он или нет?

– Нет, сэр.

– Утверждаете ли вы, что он умирал?

– Нет, сэр.

– Вы даже не можете сказать, каков был характер огнестрельных ран, то есть были они поверхностными или проникающими, с повреждением внутренних органов или без?

– Откуда я могу это знать? Ведь я его не осматривал.

– У меня больше нет вопросов к свидетелю, – заявил Мейсон.

– У меня тоже, – после небольшой паузы сказал Шумейкер.

– Следующий свидетель, – распорядился судья Нокс.

Шумейкер вызвал полицейского офицера, который приехал по вызову Викслера в порт. Последовал подробный рассказ о поисках на всей территории порта, о том, как вначале не был обнаружен ни автомобиль Браунли, ни его тело. Затем полицейский подробно остановился на найденных кровавых следах на асфальте, которые и позволили обнаружить затопленный автомобиль, действительно оказавшийся машиной Браунли. Особо офицер отметил найденный револьвер 38-го калибра. Из обшивки сиденья были извлечены две пули, одна из которых не попала в жертву, а на второй имелись следы крови.

В этот момент судья Нокс заявил, что уже половина первого и необходимо сделать перерыв до двух.

Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк отправились пообедать в небольшой ресторанчик, где, как они знали, можно будет занять отдельный кабинет.

– Ну и каково твое мнение, Пол? – спросил Мейсон, когда они сделали заказ.

– Насколько я понял, ты намерен акцентировать вопрос о составе преступления?

– Да, я с самого начала делал ставку именно на это, но не был уверен в Викслере. Не без основания я опасался, что он заявит, будто Браунли был, несомненно, мертв. Но сейчас все в порядке. По крайней мере будет легко добиться отсрочки приговора.

– Ты великолепно провел перекрестный допрос. Викслер был настолько деморализован, что Шумейкер побоялся задавать ему дополнительные вопросы.

– Но не останется ли это лишь теоретической защитой? – с сомнением спросила Делла.

– Ты абсолютно права. Вся моя защита должна быть основана на букве закона. Ведь много людей село на электрический стул за якобы совершенное ими убийство на основе одних только косвенных улик. А позднее выяснялось, что жертва живет и здравствует, и на ее жизнь никто не покушался. Именно это послужило основанием для внесения некоторых дополнительных статей в закон, касающийся состава преступления. Основной упор делается на наличие трупа жертвы. То есть прокуратура должна доказать, что в результате противозаконных действий Джулии Брэннер наступила смерть Ренуолда Браунли. Как я понимаю, обвинение намерено было перешагнуть через барьер состава преступления, целиком и полностью основываясь на заявлении Викслера, что Браунли убит. Фактически они не в состоянии доказать факт его смерти. И если даже, невзирая на это, будет оглашено обвинительное заключение, тут-то я их и прихлопну.

– Как же? – поинтересовалась Делла.

– Понимаешь, это какое-то странное преступление. Женщина, кем бы она ни была, несколько раз стреляет в упор из револьвера, после чего убегает с места преступления. Свидетели показывают, что уезжает она на своей машине, причем гонит ее на предельной скорости. Затем кто-то топит машину Браунли в акватории порта. Этот кто-то определенно не тот человек, который стрелял в Браунли. Этого не могла сделать женщина в белом плаще, так как главный свидетель определенно заявляет, что убийца бежала с места преступления, пытаясь как можно скорее оказаться подальше. Я сомневаюсь, что у нее был сообщник, прятавшийся неподалеку и позднее хладнокровно покинувший укрытие для того, чтобы утопить машину. Это весьма маловероятно.

Более правдоподобное объяснение всему этому заключается в том, что когда Викслер заглянул в салон машины, Браунли был без сознания, но через несколько минут пришел в себя и попытался поехать на машине в поисках помощи. Он запустил мотор, но двигался практически вслепую, учитывая погоду. Не рассчитал – и свалился в воду.

Дрейк кивнул.

– Итак, если тело Браунли будет обнаружено и выяснится, что он утонул, никого не будет интересовать, что он мог умереть от потери крови, вызванной огнестрельными ранениями. А это автоматически означает, что Джулию Брэннер нельзя судить за убийство. Тут вопрос чисто теоретический, как ты упомянула, Делла, но в свое время он был узаконен.

Делла, задумчиво вертя в руках кофейную чашку, возразила:

– Но, шеф, на всех предыдущих процессах ты представлял невиновных людей, несправедливо заподозренных в тех или иных преступлениях. Ты все эти процессы с блеском выиграл, доказав, что версии обвинения были основаны на неверном истолковании фактов. К тому же присутствующие в зале обычно были на твоей стороне. В настоящий момент у тебя безупречная репутация адвоката и детектива. Но в тот момент, когда ты прибегнешь к стандартной практике рядового защитника по уголовным делам, ты настроишь против себя общественность. Даже если ты добьешься освобождения этой особы, прибегнув к техническим уловкам, у всех сложится впечатление, что ты лично заинтересован в судьбе Джулии Брэннер. Как-никак, она убийца. Ты рискуешь потерять уважение.

Мейсон вздохнул:

– Делла, ты так и не поняла один нюанс: на этот раз я фактически спасаю собственную шкуру. Неужели не понятно? Во всех прошлых делах лично ко мне не было никаких претензий. Но на этот раз я увяз в этом деле по шею. Не сомневаюсь, что вскоре свидетельские показания будет давать Питер Сакс. Он под присягой заявит, что Джулия Брэннер поручила ему убить Ренуолда Браунли и даже дала ключ от собственной квартиры, после чего заявит, что я заманил его в западню и отобрал ключ. Каково! Этот ключ не имел бы ровным счетом никакого значения, если бы я не забрал его себе. Но после того, как я это сделал, все прокуроры считают его важнейшей уликой. А окружной прокурор специально подчеркнет это, чтобы адвокатская коллегия сделала выводы. Как бы Бергер ни клялся в своей беспристрастности, я-то понимаю, что давно являюсь для него врагом номер один, которого просто необходимо убрать с дороги.

– А если тебе удастся этот трюк с составом преступления, они не посмеют вызвать Сакса для дачи показаний? – догадалась Делла.

– Точно. Именно из этих соображений я и избрал такой путь защиты. Если добьюсь отсрочки слушания дела, мне удастся освободить Джулию Брэннер. Дело будет отложено до нахождения трупа. Сакс так и не получит возможности выступить со своей лжеисторией, и ключ потеряет свое первостепенное значение. Когда же тело будет найдено, безусловно, я докажу, что Браунли утонул, а не был убит. И когда окружной прокурор попытается привлечь меня к ответственности, это будет выглядеть попыткой отомстить за очередное поражение. Так что, если будет одержана эта временная победа, у нас появится время для того, чтобы раздобыть дополнительную информацию.

Пол Дрейк кивнул:

– Я бросил всех своих людей на данное дело, но пока не удается найти ничего такого, из чего можно извлечь пользу. Я проследил путь Меллори от Сан-Франциско до Лос-Анджелеса. В Сан-Франциско он остановился в отеле «Палас», прибыв туда непосредственно с теплохода, и, если верить показаниям служащих отеля, это именно тот человек, с которым ты разговаривал, Перри.

– Епископ, по моему мнению, является центральной фигурой во всей этой истории, – задумчиво сказал Мейсон. – Он тот ключ, который разрешит загадку. Зачем он приходил ко мне? Почему так таинственно исчез? Если он подставная фигура, то почему не довел игру до конца? Ведь он мог просто позвонить мне по телефону и заявить, что вынужден срочно уехать, и попросить продолжить данное дело. Но по какой-то причине он сразу вышел из игры. Вот что не дает мне покоя, так как я твердо знаю, что любое, на первый взгляд бессмысленное, дело имеет под собой какую-то почву. Только я пока не могу понять, какую именно. А тут еще совершенно идиотское поведение Джулии Брэннер. Почему она не желает со мной разговаривать? Неужели не понимает, что сама набрасывает себе на шею петлю, да и меня ставит в чрезвычайно трудное положение?

– Но, может быть, она не желает разговаривать с тобой по той простой причине, что действительно виновата во всем? – спросила Делла.

– Вот в этом-то я как раз и не уверен. Это совершенно нелогично. Более вероятно, что она пытается выгородить кого-то другого, а сама не виновна.

– Не ломай себе голову, Перри. Объясни, как бы кому-то другому удалось бы сфабриковать такие улики? Записка ведь была! Когда найдут труп, в кармане обнаружится и записка. Именно она убедила Браунли приехать в порт. Это правда на все сто процентов. Джулия жаждала его смерти не только ради будущего своей дочери, но и потому, что ненавидела все семейство. И потом, кто мог выкрасть ее револьвер так, что она даже не узнала об этом? Как мог этот человек приехать туда же, куда по ее указанию приехал Браунли, да еще быть одетым в такой же плащ и ехать на машине такой же марки? Джулия Брэннер отправила записку уже после того, как ты сказал ей, что старый Браунли решил написать завещание в пользу лжевнучки. Следовательно, весь ее план был реализован после разговора с тобой. У любого другого человека сделать нечто подобное не было ни единого шанса – на это просто не хватило бы времени. Это невозможно…

Мейсон взглянул на часы:

– Ладно, возвращаемся в суд и продолжим. Могу только сказать, что для нас все складывается достаточно хорошо.

– Но если Питер Сакс будет вызван для дачи показаний, общественное мнение, несомненно, будет против тебя. Необходимо каким-то образом помешать ему сделать это…

Делла спросила ровным тоном:

– Шеф, а почему бы не вызвать в качестве свидетеля меня? Это можно сделать сразу после выступления Сакса. Не сомневайся, я сумею вывести его на чистую воду. Если Шумейкер попытается запутать меня, то и ему кое-что перепадет за укрывательство убийцы!

Мейсон порывисто пожал руку Делле:

– Благодарю! Я знал, что могу рассчитывать на тебя!

Когда они уже выходили из ресторана, Дрейк шепнул Мейсону:

– Но ты не можешь так сделать, Перри. Ведь со стороны это будет выглядеть так, словно вы вдвоем сговорились оклеветать Сакса. Будто бы Делла заманила его в номер и пыталась обольстить. Делла может оказаться в двусмысленном положении, так что…

– Неужели я этого не понимаю, Пол? Только не говори ей. Я не упомяну даже ее имени.

Делла сразу насторожилась:

– О чем это вы там шепчетесь у меня за спиной? Хватит, пора в суд!

Глава 15

Шумейкер вызывал свидетелей одного за другим, вероятно, уже считая себя победителем.

Эксперт по баллистике показал, что пули, найденные в машине, были выпущены из револьвера 38-го калибра. Представитель оружейного магазина из Солт-Лейк-Сити подтвердил записью в регистрационном журнале, что именно Джулия Брэннер приобрела названный револьвер в их магазине и имела лицензию на право ношения оружия, что также подтверждено записью. Дактилоскопист засвидетельствовал, что найденные отпечатки на внутренней стороне стекла со стороны водителя действительно принадлежат Джулии Брэннер.

Наконец, Шумейкер поднялся и объявил:

– Вызовите Питера Сакса.

Сакс, нос и щеки которого были заклеены пластырем, вышел вперед и был приведен к присяге.

– Знакомы ли вы с обвиняемой Джулией Брэннер? – спросил Шумейкер после того, как Сакс назвал свое имя и адрес, по которому проживает.

– Да, – глухо сказал Сакс.

– Знакомы ли вы с Перри Мейсоном, который защищает интересы Джулии Брэннер?

– Да.

– Вы разговаривали с Джулией Брэннер в присутствии свидетелей?

– Со мной был Виктор Стоктон.

– Кто еще?

– Никого.

– Где состоялся этот разговор?

– В аэропорту Лос-Анджелеса.

– Ваша профессия?

– Частный детектив.

– До этого вы звонили обвиняемой?

– Да.

– Во время разговора вы упомянули, кем являетесь?

– Да, сэр. Я отрекомендовался наемным убийцей и рассказал о тех убийствах, которые якобы совершил за деньги.

– Когда состоялась беседа, о которой в данный момент вы даете показания?

– Четвертого числа этого месяца.

– В котором часу?

– Около десяти утра.

– О чем конкретно шел разговор?

Мейсон поднялся:

– Ваша честь, совершенно определенно обвинитель пытается связать мою подзащитную с делом об убийстве. Но, однако же, до сих пор не установлено, имело ли вообще место убийство. Так что я возражаю по этому поводу. Обвинение не сочло нужным доказать состав преступления, а без этого совершенно бессмысленно проводить данные допросы.

Шумейкер тут же привел встречный довод:

– Мы вовсе не обязаны это доказывать, так как ведем предварительное слушание дела. В наши обязанности входит лишь доказать, что преступление было совершено…

– Вот и докажите! – перебил его Мейсон.

Шумейкер сделал вид, что не расслышал данного замечания.

– …И у нас есть основание предполагать, что обвиняемая к этому причастна.

– Не мне вам говорить, что нельзя выяснять обстоятельства убийства, не доказав в первую очередь состава преступления. Сейчас выясняется, что кто-то, но не обвиняемая, перегнал автомобиль Ренуолда Браунли с места преступления на пристань и утопил его. Моя же подзащитная уехала до этого, если верить свидетелю Викслеру. Не резонно ли предположить, что Браунли пришел в себя, включил двигатель, но не справился с управлением и свалился в воду. А раз так, он умер не от огнестрельных ран, а утонул. Для того чтобы доказать факт убийства, обвинению необходимо установить, что смерть Браунли явилась прямым следствием полученных им ран.

– Ничего подобного! – агрессивно заявил Шумейкер. – Ваша честь, если заявление адвоката верно и Браунли действительно утонул, то в воду-то он свалился в результате противозаконных действий обвиняемой. Ведь именно она стреляла в него, лишив возможности нормально вести машину.

– Вот-вот! – с иронией сказал Мейсон. – Как раз этого вы и не доказали. Вы даже не знаете, сколько раз в него выстрелили, сколько пуль в него попало, были эти ранения серьезными или же только поверхностными. Более того, если пострадавший утонул, но не моя подзащитная и не кто-либо из ее сообщников утопил эту машину, то определенно ее нельзя обвинить в гибели Браунли. В тот момент, когда вы допустите тот факт, что к Браунли хотя бы на мгновение вернулось сознание и он сам сорвался в воду, вы приведете убедительнейший довод против собственной версии. Да и вообще, в ваших выступлениях неоднократно мелькало сомнение в достоверности тех фактов, которые вы привели.

Шумейкер покраснел.

– Ваша честь, это попытка воспрепятствовать правосудию всякими формальностями, которые…

– Минутку, – остановил его судья Нокс. – Суд уже принял к сведению данный факт, после того как отметил исключительно искусный допрос свидетеля Викслера. Действительно, обвинение до сего времени не внесло никакой ясности в причину смерти. Более того, в настоящий момент нельзя заявить со всей определенностью, умер ли вообще мистер Ренуолд Браунли. Логично предположить, что он находился в машине в тот момент, когда та сорвалась в воду. Но мы не располагаем фактами, что дело было действительно так. Допускаю: при предварительном слушании не требуется бесспорность любых доказательств, но я принимаю во внимание и тот факт, что, если я отложу слушание дела из-за отсутствия состава преступления, от этого никто не пострадает. Обвиняемая может быть повторно арестована, если будет обнаружено тело Ренуолда Браунли. Полагаю, помощник окружного прокурора, вы и сами не согласились бы судить обвиняемую за убийство до тех пор, пока не будет найдено тело ее предполагаемой жертвы?

– Но дело вовсе не в этом, – запротестовал Шумейкер, уже с трудом сдерживая раздражение. – Мы проводим всего лишь предварительное слушание и хотели бы, чтобы вопрос об обвинении был окончательно решен. Имеются и другие причины, по которым мы хотели бы, чтобы показания этих двух свидетелей были выслушаны в присутствии публики, и… – Шумейкер замолчал, испуганно глядя на Мейсона, затем добавил скороговоркой: – То есть, я хотел сказать, в присутствии суда.

Мейсон пожал плечами:

– Все понятно, помощника окружного прокурора подвел язык. Разумеется, он работает исключительно на публику.

Нокс нахмурился:

– Достаточно, мистер Мейсон. В будущем воздержитесь от подобных заявлений. – Судья тут же отвел взгляд, с трудом скрывая улыбку.

От негодования Шумейкер на некоторое время утратил дар речи, очевидно, не зная, какими еще доводами воздействовать на судью.

Но тот уже подвел итог:

– Я намерен отложить слушание дела до десяти часов завтрашнего утра. За это время противоборствующие стороны могут еще раз тщательно обдумать свои позиции. Учитывая, что до настоящего времени состав преступления не доказан, я ограничусь лишь вопросом о том, было ли совершено преступление. Но даже если дело и будет отложено, это не явится препятствием для последующего привлечения обвиняемой к ответственности.

Шумейкер сделал последнюю попытку:

– Ваша честь, неужели вы полагаете, что мы не располагаем достаточными данными для обвинения в нападении с использованием огнестрельного оружия?

– Должен ли я понять, – с улыбкой спросил судья, – что прокуратура по зрелом размышлении пришла к выводу о снятии с обвиняемой обвинения в убийстве, заменив его обвинением в нападении с применением оружия?

– Нет! Мы не намерены обвинять ее в нападении, а только в убийстве. Она виновна, в этом нет никакого…

И только в этот момент до него дошло значение его неосторожного заявления. Он замолчал и с растерянным видом сел на место.

Улыбка судьи превратилась в довольную ухмылку:

– Я понимаю, что ваши собственные слова, мистер Шумейкер, как нельзя лучше характеризуют порочность занятой вами позиции. Суд делает перерыв до десяти часов завтрашнего утра. Обвиняемая, разумеется, останется в камере предварительного заключения.

Перри глянул в сторону Пола Дрейка. Тот вытирал платком вспотевший лоб. Мейсон и сам не смог удержать довольного вздоха, видя, что судья поднимается со своего места. Он повернулся к Джулии и спросил:

– Джулия, не можете ли вы сказать мне…

Та сжала губы в тонкую линию, молча поднялась и кивнула головой помощнику шерифа, ожидающему ее, чтобы отвезти в тюрьму.

Глава 16

Делла Стрит нервно сжала хрупкими пальчиками руку Мейсона и сказала:

– Шеф, неужели я ничего не могу сделать? Что, если я сама переговорю с окружным прокурором?

Адвокат покачал головой, не глядя на Деллу.

– Почему бы мне не взять удар на себя? – запальчиво продолжала девушка. – Ведь я могу заявить, что по собственному почину изъяла все эти вещи и ключ у Сакса.

– Делла, Бергеру нужен я. Он клянется, что не помнит зла, но на самом деле спит и видит, как бы отомстить за прошлые поражения. Естественно, он пойдет на все, чтобы не упустить этот случай.

– Ты же знаешь, шеф, – Делла прижалась к плечу Мейсона, – что я готова для тебя решительно на все.

Мейсон, левой рукой держа руль, правой обнял девушку и нежно сказал:

– Крошка, ты просто молодчина, но в данный момент ничего не можешь сделать. Все обойдется, не думай об этом.

Вздохнув, девушка сказала:

– И все же, шеф, я никак не могу понять, каким образом было совершено данное преступление. Гипотеза окружного прокурора не кажется мне убедительной.

– Согласен. Джулия могла выстрелить в Браунли, по какой-либо причине разозлившись на него, но, во всяком случае, они должны были хотя бы поговорить. Совершенно очевидно, что она вызывала его в порт не с целью убийства. В противном случае она не оставила бы такую кучу улик.

– Но по какой причине она вызвала его туда?

– Пока не могу сказать, но, по всей вероятности, это имеет непосредственное отношение к нашему заикающемуся епископу и исчезнувшей неизвестно куда Джанет Ситон. Да и к другим фактам, видимо, тоже.

– Ты полагаешь, у Джулии не было намерения убивать Ренуолда Браунли, когда она выходила из квартиры?

– Совершенно.

– Но ведь ты же сам сказал мне, что, когда пришел туда, Стелла Кернвуд даже не ложилась спать, а все ее поведение прямо указывало на то, что она знала о том, что Джулия пустилась в какое-то рискованное предприятие, которое может доставить ей массу неприятностей и…

– Черт возьми! – Мейсон так резко нажал на тормоза, что машину занесло. Выключив мотор, он посмотрел на Деллу широко раскрытыми глазами: – Как же я раньше не учел это обстоятельство?!

– Что ты имеешь в виду, шеф?

– Минутку. Мне надо подумать.

Он замер, невидящими глазами уставившись вдаль. Несколько раз кивнул, как бы с чем-то соглашаясь, потом сказал:

– Делла, это настолько нелепое предположение, что на первый взгляд оно полностью лишено смысла. Но только так можно объяснить все до единого факты в деле. Выслушав, ты сама будешь удивлена, почему мы раньше до этого не додумались. Поехали, у нас впереди много работы. Ты будешь стенографировать один разговор.

Возле ближайшего перекрестка Мейсон свернул направо и через некоторое время остановил машину у многоквартирного дома в Бичвуде, где проживала Стелла Кернвуд.

– Делла, когда войдем, вытаскивай блокнот и фиксируй буквально каждое слово, сказанное нами. Ничему не удивляйся и не теряй присутствия духа.

Мейсон постучал в дверь. Стелла открыла ее. Узнав адвоката, поморгала ресницами и тонким невыразительным голосом сказала:

– Это вы?

С легким поклоном Мейсон представил Деллу:

– Моя секретарша Делла Стрит.

– Входите. Я видела ее сегодня в суде. Но что это значит, мистер Мейсон? Уж не рассчитываете ли вы получить от меня улики против Джулии?

– Присаживайтесь, миссис Стелла. Я хочу задать вам несколько вопросов.

– Пожалуйста, – бесцветным голосом произнесла она. – Что вас интересует?

Мейсон наклонился к ней:

– Ваша дочь попала в дорожно-транспортное происшествие. Я хочу, чтобы вы приготовились к удару.

Рот Стеллы Кернвуд раскрылся, глаза едва не выскочили из орбит:

– Моя дочь?

– Да.

– Но у меня нет никакой дочери… Она умерла два года назад.

Мейсон покачал головой:

– Очень сожалею, но все раскрылось. Она умирает и просит к ней приехать. Она сделает полное признание.

Стелла выпрямилась, ее бесцветные глаза с ужасом впились в лицо адвоката, и без того невыразительное лицо стало совсем белым.

– Я была уверена – что-то в этом роде непременно случится, – безжизненно прошептала Стелла. – Где она?

– Одевайтесь, – распорядился Мейсон. – Сейчас мы поедем к ней. Как давно вы задумали эту подмену?

– Не знаю, – ответила она все тем же безжизненным тоном, – наверное, с того момента, как Джулия рассказала о своей дочери. Я сразу оценила, какой прекрасный шанс открывается для какой-нибудь девушки.

– И тогда вы связались с мистером Саксом?

– Да, он был детективом в Солт-Лейк-Сити.

– А здесь он действовал через Джексона Игла?

– Совершенно верно… Как произошел этот несчастный случай?

– Столкновение на перекрестке. У нас совершенно нет времени.

Стелла торопливо застегнула поношенный жакет.

Мейсон повернулся к Делле:

– Позвони окружному прокурору Бергеру и попроси его встретиться со мной в приемной госпиталя Доброго Самаритянина… Прочитай ему запись этого разговора. Пусть поспешит туда, не считаясь ни с чем…

В голосе Стеллы звучала неприкрытая тревога:

– Полагаю… теперь он не станет чинить моей девочке никаких неприятностей?

– Вряд ли, особенно если вы сами все ему расскажете. Поехали, время не ждет!

Оставив Деллу в квартире, он отвел Стеллу Кернвуд вниз и усадил в машину. Заведя мотор, он деловым тоном сказал:

– Полагаю, вам следует сделать полное признание окружному прокурору, чтобы он не приставал к вашей дочери хотя бы под конец.

– Неужели нет никакой надежды? – дрожащим голосом спросила она.

– Никакой.

– Бог мой, это возмездие! Я пошла на это в надежде на ее счастье, и хотя все шло как нельзя лучше, в душе я все время ждала расплаты. Я не сомневалась, что мои планы принесут ей только горе… А потом, когда я поняла, что ее вот-вот разоблачат…

Мотор взревел, и машина сорвалась с места.

– Ну и? – подбодрил женщину Мейсон. – Когда вам стало ясно, что вы на пороге разоблачения, что тогда?

Вытащив из сумочки платочек, она начала тихо плакать. Мейсон решил больше не нажимать на отчаявщуюся женщину. Время от времени поглядывая на часы, он гнал машину на предельной скорости.

Через четверть часа они остановились у входа в госпиталь Доброго Самаритянина. Адвокат помог Стелле Кернвуд выйти из машины и провел, держа под руку, в просторный холл. При виде их из кресла поднялся Гамильтон Бергер, на лице которого было настолько озадаченное выражение, что Мейсон с трудом удержался от смеха. В углу за столиком сидел еще один человек – Мейсон узнал личного секретаря окружного прокурора. Он даже не шевельнулся при виде адвоката.

– Стелла, вы знакомы с окружным прокурором?

– Да, я давала ему показания в тот день, когда они забрали Джулию в тюрьму.

– Мистер Бергер, дочь Стеллы Кернвуд умирает. Поэтому она хочет покончить со всеми предварительными формальностями как можно скорее. Она готова ответить на все ваши вопросы. Полагаю, я смогу сэкономить время, если расскажу то основное, что поведала мне дочь миссис Кернвуд. Стелла дополнит мой рассказ, если в том будет необходимость. После этого вы отпустите ее в палату. Так вот, у Стеллы Кернвуд была дочь приблизительно того же возраста, что и дочь Джулии Брэннер. В Солт-Лейк-Сити Джулия Брэннер жила в одной квартире со Стеллой Кернвуд и, разумеется, рассказала подруге историю своей жизни. Стелла моментально сообразила, какая сказочная возможность представляется ей, если выдать свою дочь за внучку миллионера. Главное было в том, чтобы убедить Браунли, что действительно его внучка нашлась! Начала Стелла с того, что проконсультировалась по этому вопросу с Питером Саксом, который был в то время частным детективом в Солт-Лейк-Сити. Сакс связался с Джексоном Иглом. Полагаю, это имя вам знакомо. Стелла узнала от Джулии мельчайшие подробности ее брака с Оскаром, так что одурачить Ренуолда Браунли не составило особого труда. Таким образом дочь Стеллы Кернвуд превратилась в Джанет Браунли, хотя Джулия об этом даже не подозревала. Мисс Джанет совершенно очаровала старого Браунли, стала его любимицей и должна была унаследовать все состояние.

Но увы, ей не повезло, когда она возвращалась из туристической поездки в Австралию, разумеется, под именем Джанет Браунли, внучки известного миллионера Ренуолда Браунли. Она направлялась в Штаты на теплоходе «Монтери». Так было угодно судьбе, что на этом же теплоходе находился епископ Уильям Меллори. Узнав имя девушки, он начал задавать ей вопросы, так как ничего не забыл. Девушка ударилась в панику: она поняла, что ее ответы насторожили епископа и Меллори начал подозревать, что она самозванка. Мнимая Джанет тут же телеграфировала матери, и мать вновь обратилась к Саксу, который тоже перебрался в Лос-Анджелес, чтобы находиться поближе к Стелле Кернвуд.

Для Стеллы самым главным было то, чтобы Джулия ничего не узнала про обман. Ведь они убедили Ренуолда Браунли не поднимать шумихи, когда девушка появилась у своего «дедушки».

Естественно, Сакс тоже переполошился, как бы их афера не была раскрыта. Не без основания он опасался, что епископ направится прямиком к Браунли. Но Меллори не хотел действовать без тщательной проверки. В свою очередь, он тоже отправил несколько телеграмм и убедился, что девушка, выдававшая себя за внучку Ренуолда Браунли, в действительности не является таковой. Вот почему он вызвал Джулию Брэннер для личной встречи в Лос-Анджелес. Епископ Меллори смог разыскать и Джанет Ситон, настоящую внучку Ренуолда Браунли. Из письма, полученного от нотариуса, занимавшегося делами умершего приемного отца Джанет, он узнал, что больше нет нужды хранить тайну рождения Джанет, тем более что те финансовые операции, которыми мистер Ситон занимался в последние годы, полностью разорили его, и Джанет осталась практически без средств к существованию.

Кроме того, мистер Ситон, умирая, пытался что-то сообщить нотариусу о своей приемной дочери. Епископ все понял и немедленно принял соответствующие меры.

В Лос-Анджелес приехала Джулия Брэннер. Стелла безумно перепугалась. Она тут же связалась с Саксом. Само собой, Сакс попытался ликвидировать подлинную внучку, так как, по его мнению, это был самый простой метод справиться с надвигающейся опасностью. Я правильно излагаю факты, миссис Кернвуд?

– Да. А о епископе вам известно даже больше, чем мне. Продолжайте же, я хочу поскорее покончить с формальностями.

– Короче, блистательная афера находилась на грани краха. А Джулия Брэннер еще подлила масла в огонь, сообщив Стелле, что намерена написать письмо Ренуолду Браунли и убедить его встретиться с ней в порту, где она покажет ему настоящую внучку. Понимаете, Джанет Ситон является точной копией своего отца, Оскара Браунли. Днем раньше Джулия уже встречалась с Джанет и не сомневалась, что как только старый Браунли взглянет на девушку, то сразу же увидит фамильное сходство. У нее к тому же было верное средство выманить старика на эту встречу – часы Оскара Браунли, подарок отца. Ренуолд очень хотел вернуть их обратно.

Стелла понимала, что встреча Джулии и Ренуолда Браунли означает, что самозванка будет немедленно изобличена. Вряд ли Стелла беспокоилась о себе. Ее больше страшила перспектива того, что дочь попадет в тюрьму. Мать была в отчаянии. И первое, что она сделала, – похитила револьвер Джулии. Она же предложила Джулии воспользоваться ее машиной «Шевроле», а сама взяла напрокат точно такую же. Джулия была в белом плаще, Стелла надела такой же.

Она помчалась в порт и даже сумела обогнать Джулию, но ее планы едва не сорвались, когда Джулия показалась перед машиной Браунли. Именно тогда она и оставила отпечатки своих пальцев на внутренней стороне стекла дверцы автомобиля. Она попросила Браунли объехать вокруг квартала, чтобы убедиться, что за ним нет слежки.

Это был шанс для Стеллы. Она спряталась неподалеку от того места, где Джулия встретила Ренуолда, и когда тот возвращался назад, выскочила из тени и махнула рукой. Разумеется, Браунли тут же остановился. Стелла подошла вплотную и, ни слова не говоря, принялась палить из револьвера. Затем бросила оружие в салон машины и со всех ног побежала к тому месту, где стоял ее «Шевроле».

Джулия, услыхав выстрелы, тоже перепугалась и побежала к своей машине. Правда, ей не сразу удалось ее завести. Стелла первой вернулась домой, разделась и приготовилась встретить свою приятельницу. Джулия была настолько растеряна, что не сразу вернулась домой, а немного покружила по городу, чтобы собраться с мыслями.

Мейсон повернулся к Стелле:

– Ведь так все было на самом деле?

– Да, – тихо подтвердила та. – Именно так все и было.

– И тот ключ, который находился у Сакса, был на самом деле ключом от вашей квартиры, только получил его детектив не от Джулии, а от вас, Стелла.

– Все верно, однако моей дочери ничего не известно о том, что Браунли застрелила я. Об этом вообще никто не знает. Я хотела сказать об этом Питеру, но не могла до него дозвониться. Я не планировала обвинить в преступлении Джулию, но и смириться с мыслью, что моя дочь окажется в тюрьме, было выше моих сил. Мне понадобилось оружие, так как своего у меня не было, и я взяла револьвер из сумочки Джулии. Но как могла моя дочь рассказать все это вам, мистер Мейсон? Я была уверена…

Мейсон вздохнул:

– Сожалею, миссис Кернвуд, что мне таким жестоким методом пришлось заставить вас сделать признание. У меня не было иного выхода.

– Что именно сообщила вам моя дочь?

– Ничего.

– Значит, она… она не…

– Конечно, Стелла, никакой аварии не было. Ваша дочь жива и здорова. Повторяю, у меня не было иной возможности исправить причиненное вами зло.

Стелла Кернвуд рухнула в кресло, закрыла лицо руками и расплакалась.

– Это возмездие, – еще раз повторила она. – Мне все равно не удалось бы скрыть правду, рано или поздно все выплыло бы наружу. Делайте со мной все, что хотите, но не будьте слишком строги к моей девочке: она сделала лишь то, что велела ей мать…

В холл вошла медсестра:

– Мистер Бергер, вам звонят из прокуратуры. Вы можете подойти к телефону?

– Только не сейчас! – буркнул Бергер, не сводя взгляда со Стеллы. – Мне нужно еще кое-что выяснить, и я…

– И все же они велели предупредить вас, – прервала его медсестра, – что это очень важно. Новые обстоятельства в деле Браунли. Я могу принести аппарат сюда.

Бергер кивнул и вновь повернулся к Стелле:

– Вы согласны написать письменное признание?

– Разумеется, – равнодушно сказала она. – Ведь в любом случае вам уже все известно. Я жестокая женщина, но не хочу, чтобы моя дочь пострадала из-за моего упрямства.

Медсестра принесла телефон.

– Алло, – сказал Бергер и сразу же нахмурился, глядя на Мейсона. – Оставьте все как есть. Разыщите Филиппа Браунли и Джанет, пусть они произведут опознание. Я задержусь еще минут на пятнадцать. Мне нужно снять весьма важные письменные показания.

Бергер положил трубку и кивнул Мейсону:

– Его нашли несколько минут назад.

Стелла, сидевшая в кресле с низко опущенной головой, скорее всего, даже не слышала его слов.

Глава 17

Мейсон гнал машину по автостраде со скоростью семьдесят миль в час. Делла Стрит предложила ему сигарету, но адвокат отказался:

– Благодарю, Делла, я закурю, когда мы приедем.

Дрейк, сидевший на заднем сиденье, крикнул:

– Перри, впереди крутой поворот!

– Когда ты был за рулем, то творил такое, что меня до сих пор пробирает дрожь, – огрызнулся Мейсон. – Так что сиди и молчи.

Делла Стрит выпустила струйку дыма в окно и спросила:

– Уже выяснили, утонул Браунли или умер от ран?

– Пока ничего не известно. Полагаю, вскрытие произведут по всем правилам. Ведь это очень важно.

– Да. Если он утонул, они не смогут предъявить Стелле Кернвуд обвинение в убийстве.

– Это уж точно. Но сейчас Бергер спешить не будет и соберет все доказательства.

– Но если Браунли умер от ран?.. – не могла успокоиться Делла.

– Тогда это будет рядовое дело об умышленном убийстве, если не считать того, что обвинению придется доказать, каким образом машина смогла упасть в воду. Ведь как только Бергер заикнется о том, что Браунли сам завел машину, но не справился с управлением и свалился в воду, ни один из членов жюри не поверит, что он был мертв, когда падал с причала. Остается предположить, что если Браунли умер от ран, то кто-то другой завел машину и утопил ее. И этот кто-то должен быть сообщником Стеллы. Но в любом случае необходимо точно установить, что же в действительности произошло, и убедительно доказать это присяжным.

– Мистер Бергер распорядился, чтобы для опознания вызвали и Филиппа, и Джанет? – неожиданно спросила Делла.

– Да.

– Но чего ради?

– Делла, не мешай Мейсону вести машину, а то мы окажемся в кювете. Ты великолепный секретарь, но не строй из себя детектива, у женщин не тот склад ума, – пробурчал Пол Дрейк.

– Это простуда превратила тебя в такого зануду? – отпарировала Делла.

– Не спорь с ним, – сказал Мейсон. – Мы узнаем это, когда приедем. Лично я убежден, что мы так и не раскроем все загадки этого дела до тех пор, пока не разыщем епископа. Кстати, Гарри Коултер там будет?

– Должен. Я звонил ему, – сказал Дрейк.

– Я хочу, чтобы он повнимательнее посмотрел на машину Джанет Браунли. У нее «Кадиллак» желтого цвета.

Дрейк кивнул.

– Ее алиби не вызывает сомнений, – сказал он. – Пол Монтроз – человек с безупречной репутацией. Он заявил, что Стоктон буквально вытащил его из постели и заставил присоединиться к гостям.

– Но зачем? – спросил Мейсон, снижая скорость: они находились уже на территории порта.

– Стоктон хотел, чтобы какое-либо незаинтересованное лицо подтвердило его слова.

– Но там была его жена.

– Одной жены ему показалось мало, – сделал вывод Дрейк. – Для суда жена – не свидетель.

– И это произошло до того, как появилась Джанет?

– Да, минут за пять, как утверждает Монтроз.

Мейсон завернул за угол и удивленно воскликнул:

– Черт, здесь полно машин!

– Скорее всего, это машины журналистов… Перри, этот полицейский собирается нас остановить!

Отдав честь, офицер миролюбиво сказал:

– На пирс нельзя.

Мейсон ничего не ответил, но Дрейк, обладающий изворотливым умом детектива и привыкший находить выход из любого положения, указал на Деллу и заявил:

– Нам необходимо быть там. Это Джанет Браунли. Окружной прокурор распорядился, чтобы она опознала тело дедушки.

– А, тогда нет проблем. У меня есть указания на этот счет. Но мне казалось, что она уже приехала.

– Как видите, нет. Поехали, Перри. Держись, Джанет, вскоре все закончится.

Делла Стрит весьма правдоподобно прижала платочек к глазам. Офицер взял под козырек и отступил в сторону.

– Как думаешь, Гарри смог просочиться через кордон? – спросил Мейсон у Дрейка.

– Я в этом не сомневаюсь, он весьма изворотливый парень.

– Пол, а вот и «Кадиллак» желтого цвета. Скорее всего, это и есть автомобиль Джанет. Нужно его хорошенько осмотреть.

Мейсон остановил машину. Пол вышел, подошел к «Кадиллаку» и распахнул дверцу со стороны водителя, чтобы увидеть сертификат.

– Ты прав, Перри, это ее машина.

Мейсон, в свою очередь, подошел к «Кадиллаку».

– А это что такое? – Он указал на большую вмятину на левом переднем крыле. – Недавнее повреждение.

– Так иногда случается, когда загоняешь машину в щель между двумя уже стоящими, – заметил Дрейк.

Делла Стрит, изучавшая салон машины, возбужденно воскликнула:

– Шеф, посмотри! – Девушка заметила несколько красновато-бурых пятен на кожаной полочке позади переднего сиденья.

– У тебя зоркий глаз, Делла, – похвалил Мейсон. – Эти пятна практически неразличимы на темной коже.

– Женская наблюдательность. Ни один мужчина не обратил бы на это внимания.

– Именно поэтому пятна и остались незамеченными, – сказал Мейсон.

– Полагаешь, Джанет могла оказаться на набережной и перегрузить труп Ренуолда в «Кадиллак»? – озабоченно спросил Дрейк.

– Сомневаюсь я что-то, – покачал головой Мейсон. – Уходим отсюда. Эти пятна крови являются важной уликой. Если кто-то заметил, что мы ими заинтересовались, они будут уничтожены прежде, чем мы докажем их важность.

– Но о чем они свидетельствуют? – спросила Делла.

– У нас еще будет время над этим подумать.

Они прошли по набережной футов сорок к тому месту, где стояла машина «Скорой помощи». Целая толпа фоторепортеров плотным кольцом окружала Филиппа и Джанет Браунли.

Гамильтон Бергер кивнул Мейсону, который поторопился спросить:

– Ну и как, это труп Ренуолда Браунли?

– Да. По всей вероятности, тело выпало из кабины, и прибой отнес его под дамбу.

– Он утонул или умер от ран?

Бергер молча развел руками.

– Не можете сказать или не желаете?

– Пока не будет никаких заявлений.

– Могу я взглянуть на тело?

– Зачем? Джулия Брэннер не причастна к данной истории, а ведь вы не представляете интересы Стеллы Кернвуд?

– Нет, конечно, мне достаточно одного клиента.

Дрейк шепнул Мейсону:

– А вот и Гарри Коултер. Сейчас я отправлю его к «Кадиллаку». Авось он что-либо увидит.

Бергер отошел от них. Мейсон предупредил Дрейка:

– Пусть он не привлекает к себе внимания, Пол. Нельзя, чтобы кто-либо заметил, что машина нас заинтересовала.

Едва Дрейк отошел, как к Мейсону поспешил Филипп Браунли.

– Ужасно, не правда ли?

Мейсон внимательно посмотрел на молодого человека:

– Не более ужасно, чем было с самого начала.

Филипп вздрогнул:

– Понимаете, когда я увидел тело дедушки, эта трагедия стала столь явной и близкой…

– Во что был одет ваш дедушка?

– В то, в чем он выехал из дома.

– Проверили ли карманы пальто? Были там какие-нибудь бумаги?

– Да, но они сильно размокли. Их забрала полиция.

– Вам ничего не показали?

– Нет. Скажите, мистер Мейсон, во время перекрестного допроса вы заявили, что если дедушка не оставил завещания, а Джанет не является его внучкой, тогда я унаследую все его состояние. Ведь так гласит закон?

– Вам бы очень этого хотелось? – Мейсон в упор смотрел на Филиппа. – Я имею в виду – лишить положенной доли наследства Джанет.

– Я просто спрашиваю, что на этот счет гласит закон. А мое мнение вам известно: она мошенница.

– Будет лучше, если вы проконсультируетесь с другим адвокатом. Я не хочу иметь с вами дела.

– Но почему?

– Может случиться так, что я займу противоположную позицию.

– Вы намерены представлять интересы Джанет?

– Таких Джанет может оказаться много!

– Вы говорите загадками. Что-то я вас не понимаю.

– А вы подумайте.

«Скорая помощь» медленно двинулась с места, понемногу ускоряя ход.

Дрейк подошел к Перри Мейсону и негромко сказал:

– Гарри считает, что «Кадиллак» похож на ту машину, которая обогнала его, но он не заметил никаких отличительных признаков, поэтому не может присягнуть на суде, что это именно она. Но очень похожа.

– И еще: именно такая машина стояла недалеко от яхты Ренуолда Браунли?

– Да.

– Глянь-ка в ту сторону, – Мейсон махнул рукой туда, где на волнах покачивалось несколько яхт. – Уж не «Атина» ли там?

– Да, это яхта «Атина», принадлежащая Кассиди, который навещал епископа Меллори, – сказал Дрейк.

– Хорошо, Пол. Мы с Деллой уезжаем, а ты пошарь-ка на борту этой яхты.

– Чего ради?

– Потом поймешь, – улыбнулся Мейсон.

– Нас туда никто не пустит! Это же частная яхта, а не океанский лайнер, открытый для посещения туристов.

– Черт побери, ты детектив или барышня? Ты же такие штуки знаешь лучше меня.

– Как далеко мы можем заходить? Действительно важно, чтобы мы оказались на борту этой яхты?

Мейсон задумчиво смотрел на голубые воды залива, на яхту, лениво покачивающуюся среди солнечных отражений.

– Пол, это не каприз с моей стороны. Мне это кажется весьма важным.

– Ладно, пошли, Гарри. – Дрейк решительно нахлобучил шляпу.

Мейсон подозвал Деллу Стрит:

– Уезжаем. У нас много дел.

– Каких, шеф?

– Нужно объездить все госпитали и проверить больных, которые поступили туда за последнее время. И как можно быстрее.

Делла вышла из кабинки телефона-автомата со списком имен.

– Этих людей доставили машины «Скорой помощи». Номера 3, 4, 10 умерли. Личность троих установлена. Номер 2 до сих пор не пришел в себя и не опознан.

– Что ж, поехали туда.

Они сели в машину.

– Шеф, что именно должен увидеть на борту яхты Пол?

– Я и сам не знаю.

– Но не логичнее ли было подождать, пока они оттуда вернутся?

– Видишь ли, Делла, у меня появилась новая версия данного преступления. И мне не терпится ее проверить.

– А конкретнее?

– Я скажу, как только мы проверим первое звено.

Остальную часть пути они проехали в молчании. Остановившись перед госпиталем, Мейсон и Делла вошли в приемный покой.

– Мы хотели бы посмотреть на пострадавшего, который был доставлен к вам с травмой черепа утром пятого числа.

– К нему нельзя! – запротестовала дежурная медсестра.

– Мы должны его опознать.

– Ну, хорошо. Санитар проведет вас в палату. Больной до сих пор не пришел в сознание, так что будьте аккуратны.

– Понятно.

Сестра нажала кнопку вызова, и в приемный покой вошел санитар.

– Отведите этих людей в палату 236. Они должны опознать пострадавшего, – распорядилась медсестра.

Пройдя длинным коридором, они вошли в небольшое помещение. Санитар отодвинул ширму, и Делла тихо охнула, прижав руки ко рту.

Мейсон внимательно посмотрел на неподвижную фигуру, потом кивнул санитару.

– Этому больному – максимум внимания. Переведите в отдельную палату и соберите консилиум врачей. Приставьте постоянную сиделку. Пусть цена вас не беспокоит.

– Вы его знаете? – с любопытством спросил санитар.

– Да, это епископ Уильям Меллори из Австралии.

Глава 18

Мейсон курил, сидя за своим столом, и с лица его не сходила довольная улыбка.

– Ладно, шеф, может быть, ты все же поделишься со мной своими соображениями? Как ты догадался, что епископ Меллори находится в госпитале, и кого должен отыскать Пол на яхте Кассиди?

Несколько мгновений Мейсон задумчиво наблюдал за завитками дыма от сигареты, потом сказал:

– Джулия не намеревалась убивать Ренуолда Браунли, но очень хотела, чтобы он приехал в порт. Можно смело сказать, что она ждала от этого свидания чего-то особенного. Вот почему другой человек пошел на убийство, только бы не допустить встречи Джулии с Ренуолдом.

Существует единственная причина, объясняющая все это: Джанет Ситон должна быть настолько похожа на своего отца Оскара Браунли, что в ту самую минуту, как дед увидел бы ее, он моментально признал бы в ней внучку. Так что у Стеллы не было иного выхода. Но все, что она сделала, – результат слепой материнской любви. Да и психически она была не вполне уравновешенна.

Посмотрим на дело с другой стороны. Откуда Джулия могла знать, что Джанет так похожа на отца? Вывод один: она встречалась с ней, когда приехала из Солт-Лейк-Сити. А поскольку только епископ Меллори знал о местонахождении Джанет Ситон, то из этого следует, что епископ свел мать и дочь еще до того, как Джулия приехала ко мне в офис. Джулия хотела, чтобы Ренуолд приехал в порт. Надо думать, она собралась отвезти его к Джанет Ситон, чтобы тот воочию убедился в существовании подлинной внучки. Вывод: епископ должен находиться где-то поблизости. Однако Меллори знал, что за ним слежка, и если была одна попытка его ликвидировать, то ее могут и повторить. Более того, люди, которые за ним охотились, ликвидировали бы и Джанет Ситон, если бы им удалось ее выследить. Вот почему епископ исчез, воспользовавшись суматохой на борту «Монтери». Но ему нужно было укрытие, и этим укрытием, скорее всего, стала яхта Кассиди. Я понял, что епископ и Джанет Ситон ожидали прибытия Браунли именно на борту яхты Кассиди.

А теперь посмотрим, что из всего этого получилось.

Стелла Кернвуд начала самостоятельные действия.

Филипп Браунли разговаривал с дедушкой перед поездкой Ренуолда в порт и знал в общих чертах содержание записки. Он уловил слова «порт» и «яхта» и совершенно искренне сообщил Джанет, что дедушка направился на собственную яхту. И тогда лжевнучка позвонила Виктору Стоктону, который немедленно принял меры для того, чтобы убить Браунли и попутно обеспечить Джанет стопроцентное алиби. А для чего он так беспокоился об алиби? Потому что знал, что таковое ему потребуется. А это доказывает, что он не сомневался в смерти Ренуолда Браунли.

Стоктон действительно разработал хитроумный план убийства. Джанет должна была приехать к нему домой, куда поспешно приглашались «гости». А вот свою машину она почему-то оставила в четырех кварталах от его дома. Догадываешься, что задумал Стоктон?

Его сообщник мог позднее воспользоваться машиной Джанет, ведь Ренуолд, несомненно, узнал бы ее. Полностью доверяя внучке и не подозревая ничего плохого, старик подошел бы и натолкнулся на убийцу, который убрал бы не только его, но и Джулию Брэннер. Понятно, что в машине должен был находиться Сакс. Вот что им помешало: слова Филиппа о том, что встреча назначена на яхте Браунли. Это и внесло путаницу.

Итак, Джулия ждет, когда Браунли объедет вокруг квартала. Там же находится Стелла, твердо решившая застрелить Браунли. Сакс сидит в машине. Что касается епископа и Джанет, то они дожидаются Джулию и Браунли на яхте «Атина».

Звуки выстрелов расслышали и епископ, и Сакс. Оба моментально сообразили, что означает эта стрельба. Так как Гарри Коултер вел машину, шум мотора и дождь не позволили ему ничего понять. У епископа не было машины, поэтому он просто побежал к месту стрельбы. Сакс, естественно, прибыл первым к месту происшествия. Возможно, он тщательнее проверил состояние Браунли и установил, что тот еще жив. Пересев в машину Браунли, он утопил ее в порту, но едва вернулся в машину Джанет, как увидел бегущего епископа. Сакс сразу узнал его и сбил машиной. Он даже не сомневался, что епископ мертв. Но ему не хотелось, чтобы тело епископа обнаружили в этом месте. Он погрузил Меллори в «Кадиллак» и отвез на окраину Лос-Анджелеса. Забрав документы, он сбросил тело в кювет. Вот откуда в машине пятна крови.

Мейсона прервал условный стук в дверь. Явился Пол Дрейк.

– Ну что же, Делла, послушаем, что скажет Пол.

Делла пошла открывать и по дороге спросила:

– Но почему Джулия Брэннер так упорно отказывалась говорить? И почему Джанет Ситон…

– Потому, что Джулия была уверена: молчание Джанет и епископа объясняется какими-то крайне важными обстоятельствами. Она бы ничего не сказала до тех пор, пока не выяснила ситуацию.

Делла кивнула и распахнула дверь.

В кабинет влетел возбужденный Дрейк.

– Вы никогда не догадаетесь, Перри, кого я обнаружил на борту яхты! – закричал он с порога. – Мы нашли там…

– Нашли Джанет Ситон, все еще дожидающуюся возвращения епископа Меллори, – сказала Делла. – Она даже не знала, что Ренуолд Браунли убит.

Разинув рот, Дрейк уставился на Деллу:

– Но откуда это тебе известно?

Та незаметно подмигнула Мейсону:

– Элементарно, Ватсон. Мой женский ум пришел к такому выводу на основании имеющихся фактов.

Дрейк рухнул в кресло.

– Ну и ну! – только и смог пробормотать он.

Глава 19

Часы показывали двенадцать следующего дня, когда Мейсон, переговорив по телефону, сообщил Делле:

– Экспертиза установила, что Браунли утонул.

– И что теперь будет?

– Таким образом, Стеллу можно обвинить только в вооруженном нападении. А вот Виктор Стоктон и Питер Сакс вряд ли смогут выйти сухими из воды. Они будут обвинены в преднамеренном убийстве. Браунли, правда, мог умереть от потери крови, так как одна из артерий была перебита, но он все же утонул.

– Удастся ли окружному прокурору доказать сговор между Питером Саксом и Стоктоном?

Мейсон улыбнулся:

– Это уже его трудности. Стоктон выдал себя тем, что приготовил столь надуманное алиби до того, как у него были основания предполагать, что Браунли убит.

– Полагаю, – сказала Делла, – прокурор Бергер вряд ли выдаст ордер на твой арест.

– Это уж точно! Кстати, ты будешь удивлена, но Бергер пригласил меня сегодня вечером в ресторан. Хочет обсудить данное дело. Теперь, когда епископ пришел в себя и его жизни не угрожает опасность, на руках у Бергера великолепный материал. Ведь епископ хорошо видел, что на него наехал желтый «Кадиллак». Ну а то, что на сиденье его была кровь – уже доказано. Сакс же из кожи вылезет, чтобы всех убедить, что был лишь исполнителем, а вдохновителем всего является Стоктон.

– Все сходится, но меня все же удивляет тот факт, что епископ Меллори настоящий. Откуда тогда заикание?

– Я тоже все время думал об этом. И не постеснялся спросить у Меллори сегодня утром. Он мне все объяснил. Мальчиком он страдал от сильного заикания. Но лечился и практически избавился от него. Лишь в редких случаях, в момент сильного волнения, заикание возвращается. Он увидел на корабле Джанет Браунли, понял, что это самозванка, очень расстроился и не знал, как поступить: ведь его сдерживало данное Ситонам слово. Он так и не оправился от потрясения, когда пришел ко мне в кабинет…

Открылась дверь, и на пороге появился Джексон, помощник Мейсона. Делла с удивлением глянула на него.

– Что случилось? Чем вы так шокированы?

Тот дрожащим голосом сказал:

– Женщина только что спросила, не буду ли я возражать, если она закурит. Я протянул ей сигареты, но она вытащила толстенную черную сигару, отрезала кончик и закурила.

– Женщина – сигару? – удивилась Делла.

– Точно! – с несчастным видом сказал Джексон.

– И сколько же ей лет? – поинтересовался Мейсон.

– Около семидесяти. Она ожидает в приемной и говорит, что будет сидеть там до тех пор, пока ее не примет мистер Мейсон. Знаете, это деморализует.

– По какому вопросу она желает проконсультироваться?

– Она смотрит на меня, как на пустое место! – возмутился Джексон.

– Так все же, она назвала вам причину визита?

– Это касается девушки, увлекающейся азартными играми. Больше она ничего не сказала.

– Ладно, Джексон, давайте на нее посмотрим. Это необходимо сделать хотя бы для того, чтобы восстановить спокойствие в офисе.

– Да, сэр, – с достоинством ответил Джексон и, развернувшись, вышел в приемную.

Мейсон и Делла глянули друг на друга и рассмеялись. Они все еще смеялись, когда Джексон открыл дверь кабинета, пропуская седую женщину с холодными серыми глазами. Вынув изо рта сигару, она приказала:

– Закройте дверь с той стороны, молодой человек!

Затем ее взгляд сконцентрировался на Перри Мейсоне.

– Продолжайте, я вижу, вам очень весело. Я бы с удовольствием к вам присоединилась, но вначале мне хотелось бы переговорить об очень важном деле, мистер Мейсон. Что же до сигары, то я курю их с детства, это вошло в мою плоть и кровь. А еще я не терплю молодых людей, которые много о себе мнят…

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело заикающегося епископа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19