Эрл Стенли Гарднер

Дело о туфельке магазинной воровки

Глава 1

Когда первые капли дождя упали на тротуар, Перри Мейсон взял Деллу Стрит под локоток:

– Еще можем успеть добежать до магазина!

Делла молча кивнула и, придерживая левой рукой юбку, припустила вперед на мысках туфель. Она двигалась легко и быстро, но длинноногому Перри Мейсону не составляло особого труда поспевать за ней.

Как назло, поблизости не было никаких навесов. К тому времени, когда они добежали до угла улицы, дождь уже заметно усилился, а до входа в супермаркет оставалось еще двадцать ярдов. Крупные капли, словно пули, били в асфальт. Наконец Мейсон распахнул застекленную дверь супермаркета и пропустил Деллу вперед.

– Входи скорее. Дождь зарядил самое меньшее на полчаса, а на последнем этаже есть отличный ресторанчик, где можно поболтать за чашечкой чая.

Делла с улыбкой взглянула на Мейсона:

– Вот уж не думала, что когда-нибудь смогу затащить вас в магазин, шеф.

Адвокат стряхнул со своей шляпы дождевые капли.

– Это судьба, Делла, – с серьезным видом сказал он. – Но запомни, я не собираюсь бегать за тобой по всем отделам. Мы просто сядем в лифт и поднимемся на последний этаж. И я не буду обращать внимания на слова лифтера: «Второй этаж – женская одежда, третий этаж – бижутерия, бриллианты, золотые украшения, четвертый этаж – часы и…»

– А как насчет пятого этажа? – перебила его секретарша. – Цветы, кондитерские изделия и книги. Вы бы могли выйти там. Неужели вы не отпустите свою лучшую помощницу на небольшую экскурсию по любимым отделам, чтобы она немного развеялась после трудов праведных?

– Ничего не выйдет. Прямиком на шестой этаж – чай, пирожные и плюшки.

Они сели в лифт. Кабина начала медленно подниматься, останавливаясь на каждом этаже, и лифтерша усталым голосом произносила названия бутиков.

– Мы совсем забыли про отдел игрушек, – шепнула Делла Стрит.

Мейсон мечтательно возвел глаза к потолку.

– Когда-нибудь, Делла, – заговорил он, – когда я выиграю крупное дело, куплю себе игрушечную железную дорогу со станциями, туннелями, семафорами, запасными путями. Проложу рельсы от своего кабинета до юридической библиотеки и… – Он вдруг замолчал, потому что Делла хихикнула. – В чем дело?

– Я просто вспомнила о Джексоне, – пояснила она. – Представила себе, как он сидит в юридической библиотеке и сосредоточенно ищет какую-нибудь загогулину в законе… а тут по вашей железной дороге прямо на него несется поезд и сигналит изо всех сил!

Мейсон усмехнулся и провел Деллу к столику в чайной комнате.

– Джексон… – сказал он, глядя в окно на падающие с неба крупные капли. – Он бы вряд ли смог с юмором оценить эту ситуацию. Сомневаюсь, что у него вообще было детство.

– Возможно, он был ребенком в прошлой жизни. – Делла взяла со стола меню. – Ну что ж, мистер Мейсон, раз уж сегодня платите вы, я собираюсь поесть на славу.

– А я-то думал, что ты на диете, – притворно вздохнул Мейсон.

– Так и есть, – серьезно сказала девушка. – Сейчас я вешу сто двенадцать и хочу вернуть свои сто девять.

– Тогда, пожалуй, вполне подойдет пшеничный тост и чай без сахара, – посоветовал адвокат.

– Пожалуй, я оставлю это на ужин, – ответила Делла. – А сейчас я работаю и мне нужны силы. Та-ак… Закажу-ка я томатный суп, салат из авокадо и грейпфрута, филе, артишоки, картошку и пудинг с соусом бренди.

Мейсон в ужасе всплеснул руками:

– Прощай мой гонорар за последнее дело об убийстве! Теперь мне тоже придется сесть на диету: я закажу очень тонкий тостик и ма-аленький стаканчик воды. – Он прыснул от смеха и подозвал официанта: – Два томатных супа, два салата из авокадо и грейпфрута, две порции филе, две порции артишоков и два пудинга с соусом бренди.

– Шеф! – ужаснулась Делла Стрит. – Я ведь просто пошутила!

– Никогда больше не шути за столом, – погрозил пальцем Мейсон.

– Но я просто не смогу все это съесть!

– Это справедливое возмездие за непочтительное отношение к начальству. – Он снова обратился к официанту: – Принесите все, что я перечислил, и не слушайте никаких возражений.

Официант удалился, пряча улыбку.

– Теперь, наверное, мне придется неделю жить на хлебе и воде, чтобы избавиться от лишнего веса, – огорчилась Делла. – Вам ведь нравится ставить людей в неловкое положение, да, шеф?

Мейсон рассеянно кивнул. Он разглядывал сидевших вокруг посетителей.

– Скажите-ка, шеф… – снова заговорила Делла через некоторое время. – Вы видели так много разных людей, знаете, что такое поломанные судьбы, человеческое горе и равнодушие… Разве все это не заставляет вас быть ужасно циничным?

– Как раз наоборот, – ответил адвокат. – У каждого человека есть свои слабые и сильные стороны. Настоящий философ видит людей такими, какие они есть, и никогда не разочаровывается, потому что никогда не ожидает встретить идеал. Циник же начинает во всем искать невозможное и приходит в уныние, потому что люди оказываются совсем другими. Большинство бед происходит от желания обогатиться, но в нестандартных ситуациях каждый может проявить себя самым неожиданным образом. Соседка, которая с радостью обманет тебя на фунт-другой сахара, возможно, рискнула бы собственной жизнью, чтобы не дать тебе утонуть.

– Да, люди такие разные, – сказала Делла, обдумав услышанное. – Взгляните на ту мегеру, ругающую бедного официанта… И сравните ее с той пожилой белокурой дамой, которая стоит у окна. У нее такой миролюбивый, материнский взгляд. Она такая…

– Извини, Делла, но эта «дама» – воровка, – перебил ее Мейсон.

– Что?!

– А тот человек, что сейчас стоит у прилавка, собираясь обналичить чек, – детектив, который за ней следит.

– Откуда вы знаете, что она воровка, шеф?

– Посмотри внимательно: она держит левую руку под пальто. У нее там что-то есть. И я знаю этого детектива. Как-то раз я был в суде, когда он давал показания по делу… Так, блондинка повернула голову – она насторожилась. Думаю, догадалась, что за ней следят.

– Теперь она сядет и закажет себе что-нибудь поесть? – спросила Делла с широко раскрытыми от любопытства глазами.

– Скорее всего, нет. У нее, наверное, полно всякой всячины под пальто, так что ей будет не слишком-то удобно есть… Вот она уже уходит в уборную.

– И что теперь? – азартно спросила Делла Стрит.

– Если она на самом деле догадалась, что за ней следят, – ответил Мейсон, – наверное, оставит там все, что успела стащить… А вот детектив уже говорит с уборщицей. Они постараются ей помешать.

– Я не могу даже представить себе, чтобы она была воровкой, – запротестовала Делла. – Белокурые волосы, высокий лоб, спокойный взгляд, изящно очерченные губы… Это просто невозможно!

– Опыт подсказывает мне, что, если человек с самым честным на свете лицом крадет продукты, он немало времени проводит перед зеркалом, тщательно отрабатывая мимику.

Официант принес им горячий суп. Из дверей женской комнаты появилась уборщица и кивнула детективу. В следующий момент оттуда же вышла блондинка и направилась к соседнему столику, который был накрыт на двоих, на нем стояли блюда с тостами и маслом, стаканы с минеральной водой, лежали ножи и вилки. Женщина спокойно села за стол.

– А вот вы где, тетя Сара! Я вас потеряла и ужасно разволновалась! – услышал Мейсон чей-то голос у себя за спиной, обернулся и увидел высокую девушку. Когда он взглянул ей в глаза, адвокатский опыт подсказал ему, что она чего-то боится. Однако голос пожилой женщины, напротив, был совершенно спокойным.

– Я потеряла тебя в толпе, Джинни, – сказала она, – поэтому решила подняться сюда и выпить чашечку чая. В свои годы я уже знаю, что никогда не надо волноваться. Я была уверена, что ты в состоянии взять такси и доехать до дома.

– Но я беспокоилась о вас, – ответила девушка, с нервной улыбкой садясь за стол. – Я совсем не была уверена, что с вами все в порядке, тетя Сара.

– Со мной всегда все в порядке, Джинни. Никогда не волнуйся из-за меня. Что бы ни случилось, я всегда сама о себе позабочусь, и…

– Прошу меня простить, мадам. – Детектив встал между Мейсоном и белокурой женщиной. – Но, боюсь, мне придется попросить вас пройти в офис.

Мейсон услышал, как девушка удивленно вздохнула. Но голос женщины был все так же ровен и безмятежен.

– Я не собираюсь идти с вами в офис, молодой человек, – ответила она. – Я собираюсь пообедать. Если кто-то из администрации хочет меня видеть, он может выйти сюда.

– Я просто стараюсь обойтись без лишнего шума. Ради вашего же блага, – сказал детектив.

Мейсон отставил в сторону тарелку с супом и с интересом принялся наблюдать, что же будет дальше. Детектив встал позади стула, на котором сидела женщина. Она же спокойно отломила кусочек тоста и намазала его маслом.

– Не стоит за меня беспокоиться, молодой человек, – холодно произнесла она. – Делайте, что считаете нужным.

– Вы создаете лишние трудности.

– А кому сейчас легко?

– Тетя Сара, – вмешалась девушка, – не думаете ли вы, что…

– Я не думаю, что поднимусь с этого места раньше, чем закончу свой обед, – перебила ее тетушка Сара. – Говорят, томатный суп тут делают на славу. Думаю, я его попробую, и…

– Мне жаль, – снова заговорил детектив, – но, если вы сами не пойдете со мной, мадам, мне придется арестовать вас прямо здесь.

– Арестовать? – спросила она, собираясь откусить от намазанного маслом тоста. – Что вы такое говорите?

– Я арестую вас за кражу, – ответил детектив.

Женщина отправила тост в рот целиком, спокойно прожевала, кивая сама себе, будто обдумывая ситуацию, и взяла стакан воды.

– Как интересно, – проговорила она.

Раздраженный голос детектива привлек внимание посетителей, сидевших за соседними столиками.

– Я следил за вами и видел, как вы прятали под пальто товары с прилавков… Конечно же я знаю, что сейчас их при вас уже нет, – поспешно сказал детектив, когда блондинка собралась расстегнуть пальто. – Вы оставили все в уборной. – Он повернулся и кивнул уборщице, стоявшей у двери в женскую комнату.

– Не думаю, – задумчиво, словно пытаясь что-то припомнить, проговорила женщина, – что меня когда-нибудь арестовывали за воровство… Нет, я абсолютно уверена, что такого со мной еще никогда не случалось.

– Тетушка! – воскликнула девушка. – Этот человек не шутит, он серьезно… Он…

Тут из женской комнаты появилась уборщица, ходившая туда за вещами. У нее в руках был ворох одежды – шелковое белье, блузка, шарф и пара пижам.

Девушка достала свой кошелек, вынула оттуда чековую книжку и принялась торопливо объяснять:

– Моя тетушка довольно эксцентрична. Иногда она делает покупки весьма необычным способом – просто по рассеянности. Если вы будете так любезны назвать мне полную стоимость и упаковать вещи, я…

– Я не вправе сделать ничего подобного, – перебил ее детектив. – Вы не можете просто так уйти, и прекрасно это понимаете. Это известный фокус, к которому прибегают все воры. Когда вас берут с поличным, оказывается, что вы просто делаете покупки. Мы называем это по-другому. Мы называем это кражей!

Теперь за происходящим следили уже все посетители. Лицо девушки заметно побледнело. Но белокурую женщину, казалось, заботило только меню.

– Думаю, я закажу себе куриные котлеты, – спокойно проговорила она.

– Мадам! – рявкнул детектив, положив руку ей на плечо. – Вы арестованы!

Женщина спокойно посмотрела на него поверх очков:

– Вы работаете на этот магазин, молодой человек?

– Именно. Я детектив. И я уполномочен…

– В таком случае, раз уж вы здесь работаете, – безмятежно продолжала женщина, – я попрошу вас позвать официантку. Я все еще хочу пообедать и не намерена сидеть здесь до ужина.

– Вы арестованы! – Детектив крепче сжал ее плечо. – Вы сами спуститесь в офис или мне придется вести вас силой?

– Тетушка! Пожалуйста, сходите с ним, – взмолилась девушка. – Мы еще можем как-нибудь все это уладить. Мы…

– Я ни в коем случае не собираюсь никуда идти.

Детектив был в ярости. Мейсон поднялся, подошел к нему и похлопал по спине со словами:

– Подождите-ка, уважаемый. Может, вы и детектив, но не слишком-то много знаете о законе. Во-первых, вы не соблюли процедуру ареста. Во-вторых, у вас нет явных доказательств, что здесь было совершено преступление. В-третьих, если бы вы хоть немного знали уголовный кодекс, вы бы понимали, что не имеете права обвинить человека в воровстве, пока он не предпримет попытки вынести украденные товары из магазина. Любой покупатель волен выбирать на прилавках товары, и вы не можете даже пальцем пошевелить, пока он не вынесет их за порог.

– Кто вы, черт побери, такой? – вскинулся детектив. – Соучастник?

– Я адвокат. Зовут меня Перри Мейсон. Если это, конечно, что-то для вас значит.

Судя по выражению лица детектива, все это не слишком-то много для него значило.

– И еще… – продолжал адвокат. – Вы оказываете своему магазину медвежью услугу. Попробуйте применить к этой женщине силу, и вы об этом пожалеете. Хотя, может быть, в конечном итоге это заставит вас поумнеть.

Девушка снова достала из кошелька чековую книжку.

– Я согласна заплатить за все, что взяла тетушка Сара, – сказала она.

– Я собираюсь отвести вас обеих в офис, – нерешительно проговорил детектив. Его взгляд был полон ненависти.

– Если вы посмеете тронуть эту женщину хоть пальцем, я посоветую ей подать иск на двадцать тысяч долларов, – спокойно пообещал Мейсон. – Если же вы посмеете дотронуться до меня, мой гневный друг, я сломаю вашу чертову шею.

Тут в чайную комнату вбежал помощник менеджера, которого, видимо, вызвали по телефону.

– Что тут происходит, Хокинс? – спросил он.

– Я поймал эту воровку с поличным, – указал детектив на пожилую женщину. – Полчаса за ней следил. Только взгляните на груду вещей, которые она прятала под пальто. Наверное, она догадалась, что за ней следят, потому что выложила все это в уборной.

– Да вы, уважаемый, похоже, совсем ничего не смыслите в своем ремесле, – заметил Мейсон.

– А вы кто такой? – повернулся к нему менеджер.

Адвокат показал ему свою визитку. Менеджер внимательно ее изучил и затряс головой, словно марионетка.

– Спуститесь в офис, Хокинс, – велел он. – Боюсь, вы ошиблись.

– Говорю же вам, тут нет никакой ошибки, – возмутился Хокинс. – Я следил за ней…

– Я сказал, спуститесь в офис.

– Я несколько раз пыталась объяснить этому человеку, что моя тетя просто делала таким образом покупки. – Девушка в очередной раз достала из кошелька чековую книжку. – Если бы вы были так добры представить мне общий счет, я бы с удовольствием выписала чек.

Менеджер взглянул сначала на невозмутимую даму, затем на девушку и, наконец, на адвоката. Потом он глубоко вздохнул, будто смирившись с поражением.

– Я распоряжусь упаковать все ваши покупки, мадам. Хотите, чтобы мы отправили их к вам домой с курьером или предпочитаете взять все с собой?

– Просто упакуйте все и принесите сюда, – спокойно ответила белокурая дама. – И если уж вы менеджер, соизвольте попросить ваших официанток уделить этому столику немного внимания… А, вот и вы, моя дорогая… Думаю, мы закажем два томатных супа и… я хочу куриные котлеты. Джинни, что ты будешь?

Девушка, покраснев, покачала головой:

– Я сейчас совсем не могу есть, тетя Сара.

– Это же просто нонсенс, Джинни! Не стоит так переживать из-за каких-то пустяков. Детектив ошибся – с кем не бывает. Теперь он признал свою вину. – Она подняла взгляд на Перри Мейсона: – Думаю, молодой человек, я вам кое-чем обязана. Позвольте мне взять вашу визитку.

Мейсон улыбнулся, взглянул на Деллу Стрит и протянул белокурой женщине визитную карточку.

– Не согласитесь ли вы пересесть за наш столик? – поинтересовался он. – Мы бы могли пообедать вчетвером. И тогда, – он взглянул на девушку, – вам бы удалось немного расслабиться.

– С удовольствием, – величественно кивнула тетушка Сара, отодвигая свой стул от стола. – Позвольте мне представиться. Я миссис Брил. А это Вирджиния Трент, моя племянница. А вы Перри Мейсон – адвокат. Я читала о вас в газетах, мистер Мейсон. Очень рада с вами познакомиться.

– Мисс Делла Стрит, мой секретарь, – представил помощницу Мейсон и помог женщинам сесть за стол, не обращая внимания на взгляды других посетителей.

– Ну что ж, не дайте вашему супу остыть, – улыбнулась миссис Брил. – Мы скоро вас догоним.

– Мне сейчас кусок в горло не лезет, – вздохнула Вирджиния Трент.

– Какая чушь, Джинни. Ну же, расслабься.

– И правда, не надо так переживать, мисс Трент, – подал голос Мейсон. – Томатный суп должен вам понравиться. Вы даже забудете про дождь.

Вирджиния взглянула на пиалу с горячим супом Мейсона, затем перехватила дружелюбный взгляд Деллы.

– Когда у меня плохое настроение, совершенно пропадает аппетит.

– В таком случае подумай о чем-нибудь приятном и успокойся, – посоветовала ей тетя.

– Принесите нам еще два томатных супа, – сказал Мейсон официантке. – И пожалуйста, побыстрее. Кажется, вы еще хотели заказать одну порцию куриных котлет и…

– Две порции, – поправила миссис Брил. – Джинни обожает куриные котлеты. И две чашки чая, моя дорогая, с лимоном. Сделайте чай покрепче. – Она с довольным видом откинулась на спинку кресла. – Я люблю сюда заходить. Тут так чудесно готовят. И обслуживание всегда было прекрасным. Это первый раз, когда мне пришлось жаловаться.

Мейсон взглянул на Деллу Стрит, затем снова остановил взгляд на миссис Брил.

– Неслыханное безобразие, – посочувствовал он. – И как это они посмели вести себя с вами подобным образом!

– В конце концов, ничего страшного не случилось, – пожала плечами миссис Брил. – Только вот моя племянница очень заботится о том, что думают люди. Наверное, даже слишком. Что же касается меня, я просто не обращаю на такие вещи внимания. Я живу так, как мне нравится, и… А, вот уже несут мои покупки. Положите все на тот стул, молодой человек.

– Сколько мы должны? – спросила Вирджиния.

– Тридцать семь долларов и восемьдесят три цента, включая налоги, – ответил помощник менеджера.

Вирджиния выписала чек. Когда она заполнила все графы и поставила подпись, в глазах Мейсона появилось нескрываемое удивление. После обналичивания чека на счете должно было остаться всего двадцать два доллара и пятнадцать центов.

Вирджиния Трент протянула чек менеджеру.

– Может, вы согласитесь спуститься в офис и расплатиться кредитной карточкой? – спросил менеджер.

– Это не обязательно, – ответила миссис Брил. – Мы будем обедать еще по крайней мере полчаса. Банк в соседнем квартале. Вы успеете через посыльного обналичить там чек… Надеюсь, вы надежно все упаковали, молодой человек, ведь идет дождь.

– Думаю, у вас не будет претензий к упаковке, – заверил ее менеджер. Затем он взглянул на Перри Мейсона: – Я смотрю, вы в очередной раз оказались на высоте, мистер Мейсон. Могу я поинтересоваться, не собираетесь ли вы подать иск на наш магазин?

Вместо Мейсона ответила миссис Брил:

– Нет. Оставим все как есть. Хотя, мне кажется, вы вели себя слишком грубо… А, вот и официантка с моим супом. Если вы соизволите отойти в сторону, она сможет меня обслужить… Спасибо.

Менеджер быстро отступил на пару шагов, пряча усмешку.

– Если обнаружится, что какие-то из этих вещей вам не подходят, миссис Брил, – сказал он, – помните: мы с удовольствием их обменяем. Возможно, вы немного торопились и могли ошибиться в размерах…

– Нет, ну что вы, – перебила его миссис Брил. – Я все выбирала очень тщательно и взяла как раз те размеры, какие мне нужны. Я уже не молода, но с рассудком у меня все в порядке. Я абсолютно уверена, что все покупки мне подойдут. Я ведь брала только самое лучшее.

Менеджер улыбнулся и исчез. Все посетители с интересом наблюдали за происходившим и, как только он ушел, начали оживленно перешептываться.

Миссис Брил, которую, видимо, совсем не заботили любопытные взгляды, зачерпнула ложкой из тарелки, посмаковала, блаженно закатила глаза и обратилась к племяннице:

– Ну же, дорогая, попробуй томатный суп – и убедишься, что он просто чудесен. Я ведь уже говорила, что готовят здесь отменно.

Вирджиния Трент совсем не проявила интереса к еде, но миссис Брил с видимым удовольствием съела все, что успела заказать. Никто больше не говорил о том, что произошло. С одной стороны, миссис Брил не собиралась что-либо объяснять, с другой – Мейсон не собирался о чем-либо спрашивать. Сейчас он казался вполне безмятежным, и Делла Стрит, за годы совместной работы научившаяся угадывать его настроение, принялась весело болтать на отвлеченные темы. Постепенно напряжение, царившее в зале, растаяло в воздухе. Миссис Брил была все так же спокойна, Мейсон – дружелюбен, Делла Стрит делала все, чтобы помочь Вирджинии Трент забыть о случившемся.

Через некоторое время адвокат взглянул на часы и позвал официантку, заявив, что ему пора на встречу, назначенную на половину второго. Когда они прощались, Вирджиния Трент все еще думала о тех обстоятельствах, которые свели их вместе. Но ее тетушку все это, казалось, уже давно не заботило.

Когда они снова оказались на улице – дождь закончился, сквозь белые облака уже просматривалось синее небо, – Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– Вот это было здорово!

– Как вы их, а, шеф? – с восхищением подхватила секретарша.

– Я просто не мог сдержаться, – засмеялся адвокат. – И получил истинное удовольствие.

– Думаете, она профессиональная воровка?

– Сомневаюсь. Удивление девушки было неподдельным.

– Тогда почему же она это сделала, шеф? Я имею в виду тетушку Сару.

– Этот вопрос ставит меня в тупик, Делла… Она не похожа на преступницу. Впрочем… Тебе доводилось когда-нибудь листать от нечего делать толстые литературные журналы? Сидишь себе, лениво переворачиваешь странички, потом цепляешься взглядом за какую-нибудь строчку и вот, начинаешь читать – с середины. Тебя увлекают характеры героев, но все время кажется, будто их поступки лишены всякого смысла, потому что ты не знаешь, что происходило раньше. Но из любопытства продолжаешь читать. Так же и в этом случае: мы случайно увидели сценку из жизни двух женщин, тетушки и племянницы, но никогда не узнаем, с чего все началось и что будет дальше. Помнишь, ты спрашивала меня, не становлюсь ли я циником в процессе общения с людьми, и я ответил: «Нет». На самом деле, когда узнаешь человека слишком хорошо, теряешь к нему интерес. Пропадает новизна ощущений, жизнь превращается в банальную череду взаимосвязанных событий. Но иногда судьба преподносит нам сюрпризы, что-то меняя. Так что давай занесем этот примечательный эпизод на страничку жизни и оставим все так, как есть.

Глава 2

И все-таки Перри Мейсон ошибся, решив, будто ему не суждено узнать, что случится дальше. Он уже вернулся с деловой встречи и сидел теперь в своем кабинете, просматривая материалы последнего процесса, когда Делла Стрит открыла дверь и доложила:

– В приемной ждет мисс Трент. Ей не назначено, но она хочет поговорить.

– Вирджиния? – удивился Мейсон. – Она не сказала, о чем хочет поговорить, Делла?

– Нет.

– И она одна?

– Да.

– Ну что ж… Давай ее сюда, посмотрим-послушаем.

Мейсон аккуратно сложил на столе тяжелые папки. Он как раз закуривал, когда Вирджиния Трент в сопровождении Деллы вошла в его кабинет. Во время первой их встречи все внимание адвоката было приковано к ее тетушке. Теперь же он внимательно изучал племянницу, пока та медленно шла от порога и садилась в большое, обитое черной кожей кресло, которое стояло слева от его стола. Девушка была стройная и довольно высокая, с большими серыми глазами. На губах почти не было помады, руки слегка дрожали, будто она нервничала.

– Так что я могу для вас сделать? – спросил Мейсон таким тоном, что стало совершенно ясно: из дружелюбного спасителя невинных он превратился в занятого адвоката.

– Помочь моей тете Саре, – ответила Вирджиния.

– И каким образом?

– Вы же знаете, что произошло за обедом. Тетя Сара не смогла обмануть меня, и я уверена, что и вас тоже. Она воровала.

– Почему же она это делала?

– Ума не приложу, – тихо сказала Вирджиния.

– Ей нужны были вещи?

– Нет.

– У нее недостаточно денег, чтобы купить то, что ей нравится?

– Конечно же достаточно!

Мейсон откинулся на спинку кресла. В его глазах появился интерес.

– Ну что ж… Продолжайте, – сказал он. – Я внимательно слушаю… Только переходите сразу к делу.

Вирджиния расправила юбку на коленях и вскинула взгляд на Мейсона:

– Мне придется начать сначала и рассказать вам все. Моя тетушка – вдова, ее муж умер много лет назад. Мой дядя, ее брат Джордж Трент, – убежденный холостяк. Он ювелир, покупает, чинит и продает комиссионные драгоценности. У него свой магазин и мастерская в жилом доме на Саут-Марш-стрит. Там работают несколько мастеров… Скажите, мистер Мейсон, вы разбираетесь в психологии?

– В практической психологии – разбираюсь, – ответил адвокат. – Но в теории мало что смыслю.

– Чтобы понять логику поступков, надо сопоставить факты с теорией, – сказала Вирджиния.

– Мой опыт подсказывает, что это теорию надо сопоставить с фактами, чтобы ее понять, – усмехнулся Мейсон. – Ну-ну, продолжайте.

– Насчет дяди Джорджа. Его отец умер, когда он был еще совсем ребенком. Джорджу пришлось заботиться о семье. Он прекрасно с этим справлялся, но у него не было детства. Он никогда не мог просто поиграть или…

– Какое отношение все это имеет к вашей тетушке? – прервал ее Мейсон.

– Сейчас объясню. Я хочу сказать, что дядя Джордж очень раздражителен и терпеть не может этот мир, и от этого он…

– От этого он – что? – спросил Мейсон, потому что Вирджиния вдруг замолчала.

– От этого он напивается.

– Ясно. Продолжайте и говорите все как есть, не ищите других слов. Он напивается, и что же?

– Он напивается… Регулярно. – Вирджиния вздохнула. – И поэтому я знаю, что он ненавидит этот мир, который… – Она снова замолчала, но, заметив, что Мейсон нетерпеливо шевельнул рукой, поспешила продолжить: – Я просто хочу сказать, что он может не пить несколько месяцев. Но потом что-нибудь обязательно случается, и он снова хватается за бутылку. Бедный дядюшка Джордж! Он такой методичный во всем, даже в этом. Когда он чувствует, что в очередной раз не сдержится, закрывает все драгоценности в сейфе. Комбинация цифр для кодового замка есть у моей тети. Потом дядя Джордж берет ключи от машины, кладет их в конверт с адресом мастерской и опускает в почтовый ящик, а затем идет и напивается. Когда он пьет, играет на деньги. После этого появляется дома через несколько дней, а то и через неделю и всегда ужасно выглядит, с красными глазами и небритый. А его одежда – это просто что-то ужасное…

– И что же в таких случаях делает ваша тетя? – полюбопытствовал Мейсон.

– Тетя Сара спокойно к этому относится, – ответила Вирджиния. – Никогда не скажет лишнего слова. Просто отводит его в турецкую баню, забирает одежду, отдает ее постирать и погладить, посылает для него в баню чистый костюм, а когда он снова приходит в себя, разрешает ему вернуться в офис. Она же знает комбинацию цифр от сейфа, так что, пока дяди Джорджа нет, достает оттуда драгоценности, с которыми надо работать, и следит за тем, чтобы все мастера были заняты.

– Я бы сказал, что все отлично организовано, – заметил Мейсон. – Отличная команда.

– Да, – кивнула Вирджиния. – Но вы не представляете, что творится с тетей Сарой. Ее нервы постоянно напряжены до предела. Только она никогда не показывает этого.

– Ничего себе! – воскликнул адвокат. – Ваша тетя видела все на свете и ничего не боится. Она знает, чего хочет, и никогда не обижается на жизнь. Я бы сказал, что у нее вообще нет нервов.

– Так только кажется, – грустно проговорила Вирджиния Трент. – Но я чувствую, мистер Мейсон, что если мы как следует проанализируем ее склонность к воровству… По-моему, она уже на пределе.

– Возможно… Как долго она уже этим занимается?

– Сегодня я впервые застала ее… на месте преступления.

– А ваша тетя пробовала как-нибудь оправдаться? – спросил Мейсон, уже не в силах скрывать свой интерес.

– В том-то и дело… Она даже не пыталась ничего объяснять. Избегает меня с тех пор, как мы вышли из магазина. Ума не приложу, куда она подевалась. Боюсь, она еще не пришла в себя. Наверное, на нее повлияло…

– Другими словами, вы боитесь, что она сейчас снова где-нибудь ворует?

– Да.

– И вы думаете, что ее арестовали, и хотите, чтобы я все разузнал? Вы к этому ведете?

– Нет, – покачала головой Вирджиния. – Не совсем.

– Гм-м… Ну так давайте все выясним. Что именно вы от меня хотите?

Вирджиния подняла на него глаза и глубоко вздохнула.

– Хорошо, мистер Мейсон… – заговорила она, собравшись с мыслями. – Боюсь, моя тетя украла бриллианты миссис Бедфорд.

Адвокат подался вперед:

– Расскажите поподробнее.

– Миссис Бедфорд оставила бриллианты дяде Джорджу, чтобы их отреставрировали, поместили в новую оправу и вернули к определенной дате. Их надо было заново огранить. Я точно не знаю все детали заказа…

– Я не ошибусь, если скажу, что ваш дядя сейчас пребывает в очередном запое?

– Да. Он не вернулся домой в субботу вечером. Мы конечно же поняли, что это значит. Воскресенье – выходной, но тетя Сара все-таки отправилась в офис и приготовила там все на понедельник.

– Она открыла сейф? – спросил Мейсон.

– Думаю, да. Потом, сегодня утром, она снова ходила в офис – обсуждала с мастерами рабочий план на неделю. Ключи от машины дяди Джорджа принесли с первой же почтой, но не было никаких указаний насчет того, где искать саму машину. Только днем нам сообщили из дорожной службы, что машина припаркована в запретной зоне… Понимаете, ее оставили там в субботу вечером, когда запрет на парковку был снят, в воскресенье никто не обращал на нее внимания, а сегодня утром начали выписывать штрафы…

– И вы пошли и отогнали машину? – спросил Мейсон.

– Да. Мы с тетей пошли вместе. Забрали квитанцию и поставили машину в гараж. Потом тетя захотела сделать кое-какие покупки, а мне все равно нужны были новые туфли. Мы зашли в супермаркет, и я начала подбирать себе обувь. Сначала тетя была рядом, но потом вдруг куда-то пропала… Вы уже знаете, что случилось после.

– И вы нашли тетю Сару в чайной комнате?

– Да, я обыскала весь магазин и нашла ее там, наверху, как раз перед тем, как… Ну, вы знаете.

– Угу, – пробормотал Мейсон. – Давайте вернемся к бриллиантам миссис Бедфорд.

– Бриллианты Бедфорд, – сказала Вирджиния, – попали к нам от Остина Куленса.

– Кто он такой?

– Старый друг семьи, очень давно знает Джорджа и Сару. Он, как ювелир, много путешествует и знаком со многими полезными людьми, богачами и коллекционерами. Дядя Джордж трудится на совесть и берет за работу не слишком много, так что мистер Куленс частенько обращается к нему с выгодными предложениями. Понимаете, мистер Куленс – настоящая находка для дяди Джорджа.

– Когда эти бриллианты попали к вам?

– Мистер Куленс принес их в субботу, а миссис Бедфорд должна была прийти за ними через неделю.

– Когда вы поняли, что бриллианты исчезли?

– Примерно полчаса назад. И сразу же решила обратиться к вам.

– Продолжайте, – подбодрил Мейсон.

– Когда пропала тетя Сара, я совершенно отчаялась и отправилась в офис дядюшки Джорджа в надежде, что она может быть там. Один из работников показал мне записку, которую оставил дядя Джордж. В ней была подробная инструкция, как надо обработать бриллианты Бедфорд. Но… бриллиантов там уже не было.

– Сейф был открыт?

– Да. Тетя Сара открыла его сегодня утром.

– А как насчет мастеров? Вы можете им доверять?

– Думаю, да.

– И что же заставило вас заподозрить, что именно тетя Сара взяла бриллианты?

– Ну-у… Вы же видели, что произошло сегодня днем. А когда у человека появляется склонность к воровству… Не знаю, изучали ли вы клептоманию, мистер Мейсон, но это страшная болезнь. Клептоманы просто не в состоянии себя сдерживать, когда хотят заполучить вещь, которая им не принадлежит… В любом случае тетя Сара была в офисе в воскресенье, подготавливала все к сегодняшнему утру. Вчера она вернулась домой уже под вечер и рассказала, что в офисе с ней произошло что-то странное. Ее словно околдовали, примерно полчаса просто выпали из ее памяти. Она совершенно не помнит, что делала в это время. Она думала, что это был сердечный приступ. Я хотела вызвать врача, но она наотрез отказалась. Еще тетя Сара сказала, что, когда к ней вернулось сознание, у нее появилось странное чувство, будто за эти полчаса она сделала что-то такое, чего ей ни в коем случае не стоило делать. Она чувствовала себя так, будто убила кого-то или что-то вроде того.

– Так вы все-таки вызвали врача? – спросил Мейсон.

– Нет, она просто отправилась в свою комнату и проспала часа два. А потом заявила, что чувствует себя вполне сносно. За обедом она выглядела даже лучше, чем обычно.

– Ну что ж… – проговорил адвокат. – Никак не могу понять, чего же вы от меня хотите. По-моему, вам лучше найти свою тетушку и попытаться отыскать дядю Джорджа. Возможно, он сможет пролить свет на эту историю. Человек, регулярно уходящий в запои, может…

– Но миссис Бедфорд хочет получить свои бриллианты обратно! – перебила его Вирджиния. – Она позвонила сегодня днем, когда меня не было дома, и сказала, что передумала и не намерена ничего менять в украшениях. У нее нашелся покупатель, интересующийся антиквариатом, и она собирается продать бриллианты ему.

– Вы сами говорили с миссис Бедфорд? – спросил адвокат.

– Нет. С ней говорил один из работников.

– Что он ей сказал?

– Что дядя Джордж куда-то ушел и перезвонит ей, как только появится.

Мейсон пожал плечами:

– В таком случае вам стоит связаться с полицией и выяснить, не случилось ли чего с вашей тетушкой. Возможно, у нее на самом деле сердце не в порядке. Вполне вероятно, что у нее случился еще один приступ и ее уже забрали в госпиталь. Или… – Он замолчал, потому что дверь вдруг открылась и в кабинет заглянула телефонистка. – В чем дело?

– В приемной ждет мистер Куленс, – ответила Герти. – Он кажется очень взволнованным и говорит, что ему надо срочно увидеть мисс Трент.

Вирджиния испуганно охнула:

– Вы должны меня где-нибудь спрятать! – и обратилась к девушке: – Скажите ему, что меня тут нет. Скажите, что я ушла. Скажите…

– Герти, не говори ему ничего такого, – вмешался Мейсон. – Давайте-ка внесем ясность. Как он узнал, что вы здесь, мисс Трент?

– Я сказала в офисе, чтобы тетушка позвонила сюда, если она вернется раньше меня, – ответила Вирджиния. – Думаю, мистер Куленс заходил в офис и работники сказали ему, где меня искать.

– И именно Куленс подбросил вашему дяде этот заказ?

Вирджиния подтвердила.

– Ну что ж… Вам придется встретиться с ним рано или поздно. И лучше сделать это поскорее. Мне кажется, у него найдется что сказать. Возможно, какое-то сообщение для вашего дяди от миссис Бедфорд.

– Да… – пробормотала Вирджиния. – Возможно, вы правы.

Адвокат кивнул девушке, стоявшей у двери:

– Передай мистеру Куленсу, что он может войти.

У Вирджинии Трент задрожали руки.

– Нет, я не могу смотреть ему в глаза! – еле слышно проговорила она. – Я даже не знаю, что сказать. Я просто не могу ничего придумать…

– А как насчет того, чтобы сказать ему правду? – предложил Мейсон.

– Но я не знаю правды! – воскликнула Вирджиния.

– Почему бы не рассказать ему то, о чем вы рассказали мне?

– Потому что… Нет, я не знаю. Не могу решиться…

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился мускулистый мужчина лет сорока. Не обратив на Мейсона никакого внимания, он сразу же направился в тот угол, где в большом кресле сидела Вирджиния Трент.

– Что, черт побери, тут происходит, Вирджи? – спросил он.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – пролепетала девушка, пряча глаза.

– Где твоя тетя?

– Не знаю. Она где-то в городе. Думаю, ходит по магазинам.

Куленс ненадолго повернулся к Мейсону и внимательно его осмотрел. Затем его взгляд вновь перекинулся на Вирджинию. Он положил руку девушке на плечо. Мейсон заметил у него на пальце большой перстень с бриллиантом.

– Пойдем, Вирджи, – ласково сказал Куленс. – Как, черт возьми, тебе только в голову пришло разговаривать с адвокатом?

– Я хотела поговорить с ним о тетушке Саре, – ответила Вирджиния чуть слышно.

– И что же случилось с тетей Сарой?

– Она воровала в супермаркете.

Куленс отступил на шаг и расхохотался. Это был здоровый, раскатистый смех, который немного разрядил атмосферу. Затем мужчина повернулся к Мейсону и дружелюбно протянул руку:

– Вы Мейсон. Я Куленс. Рад с вами познакомиться. Простите, что так все получилось, но это очень важно. – Он снова обратился к Вирджинии: – А теперь, Вирджи, спустись обратно на землю и расскажи мне все как есть. Что случилось с бриллиантами Бедфорд?

– Не знаю, – ответила Вирджиния.

– А кто знает?

– Наверное, тетушка.

– Хорошо, так где же она?

– Я же говорю, она воровала в супермаркете, а потом куда-то исчезла.

Куленс снова рассмеялся:

– Бьюсь об заклад, из нее получилась бы неплохая воровка. А Джордж, я подозреваю, в очередном запое?

Вирджиния кивнула.

– Мне звонила миссис Бедфорд, – продолжал Куленс. – Она сказала, что хочет получить бриллианты обратно. Она попыталась связаться с Джорджем по телефону, и ей не слишком-то понравилось, как с ней поговорили в его офисе. Ей показалось, что ее хотят надуть, и она обратилась ко мне. Я сразу же понял, что произошло. Но я знал, что Джордж должен был отослать вам ключи от машины, а тетушка Сара знает комбинацию цифр для кодового замка. Покупатель уже ждет в магазине Ионы Бедфорд, и она не хочет упустить такую возможность. Бриллианты нужны ей немедленно.

Вирджиния нервно сжала губы.

– Я же говорю вам: тетя Сара воровала в супермаркете, – дрожащим голосом произнесла она. – Можете смеяться, если хотите, но это правда. Спросите мистера Мейсона. Когда у нее был очередной приступ, она взяла бриллианты Бедфорд и куда-то их спрятала.

– Ты не шутишь? – Теперь Куленс выглядел на самом деле взволнованным. Он повернулся к адвокату, собираясь потребовать подтверждения, но все понял по его лицу. – Будь я проклят! – выдохнул он и рухнул в кресло. Затем достал из кармана сигару, срезал кончик маленьким золотым ножиком и обратился к Вирджинии: – Рассказывай.

– Тут нечего рассказывать, – вздохнула девушка. – У тети Сары сильный нервный стресс. Она страдает от такой жизни. В любом случае теперь уже поздно об этом говорить. У нее бывают моменты, когда она полностью теряет память. В эти минуты она становится клептоманкой, крадущей все, что подвернется под руку. Сегодня днем ее поймали за этим занятием в супермаркете, и мне пришлось снять со своего счета почти все до последнего цента, чтобы уберечь ее от тюрьмы.

Куленс закурил сигару и некоторое время смотрел на горящую спичку. Наконец взмахом руки потушил ее и вновь обратился к Вирджинии:

– Когда это случилось в первый раз, Вирджи?

– Сегодня днем.

– Это были первые симптомы?

– Ну, вчера она ходила в офис, а потом жаловалась, будто не может вспомнить, что делала там в течение получаса. У нее было странное чувство вины, будто она кого-то убила. Думаю, как раз тогда она и взяла бриллианты Бедфорд и куда-то их спрятала. Она…

– А, черт! – воскликнул Куленс, вынув сигару изо рта. – Забудь об этом. Она не воровка. Просто пытается прикрыть твоего дядюшку.

– Что вы имеете в виду?

– Вчера, придя в офис, она обнаружила, что бриллианты исчезли. Только между нами… Она всегда боялась, что когда-нибудь твой дядя, собираясь в очередной раз сесть за карточный стол, забудет выложить из кармана какие-нибудь камешки. Сара продемонстрировала этот трюк с воровством только для того, чтобы обдурить тебя, а заодно и меня, если понадобится. А сейчас она где-нибудь ищет Джорджа.

– Не думаю, что тетя способна на такое, – покачала головой Вирджиния.

– Но ты же не веришь, что она на самом деле превратилась в воровку, а?

– Ну… Все это произошло на моих глазах.

– Ладно, – махнул рукой Куленс. – Давай не будем спорить. Просто расскажем Ионе Бедфорд все как есть.

– Нет, мы не должны ей говорить! Что бы ни случилось, она не должна об этом узнать!

– Прошу меня извинить, – обратился Куленс к адвокату, проигнорировав слова Вирджинии. – Жаль, что все так получается, мистер Мейсон, но, по-моему, мне лучше пока остаться здесь. Эта сделка многое для меня значит, камешки стоят от двадцати пяти до тридцати тысяч долларов. Моя машина стоит прямо перед домом, зеленый кабриолет… Миссис Бедфорд ждет меня там. Нельзя ли послать за ней кого-нибудь из ваших помощниц?

– Сходи, Делла, – попросил Мейсон секретаршу. – Найди миссис Бедфорд и приведи ее сюда.

– Я этого не одобряю, – жестко заявила Вирджиния Трент. – Не думаю, что тетя Сара хотела бы, чтобы все было именно так.

– Зато я хочу, чтобы все было именно так, – отрезал Куленс. – И к тому же я тут главное заинтересованное лицо. Помнишь, это ведь я принес бриллианты твоему дяде. – Он повернулся к Перри Мейсону: – Могу я поинтересоваться, мистер Мейсон, каким образом вы во всем этом замешаны?

– Абсолютно никаким, – ответил адвокат, широко улыбнувшись. – Я просто наблюдаю. Так уж вышло, что я присутствовал при том, как миссис Брил впервые продемонстрировала свое воровское искусство на публике. Это было неповторимо.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Куленс. – Так что же все-таки случилось?

– В общем, она сорвала аплодисменты, а после этого вместе с племянницей присоединилась к нам с Деллой за обедом. Я уж и не надеялся вновь услышать обо всем этом, пока мисс Трент не пришла ко мне. Я еще не успел выяснить, что же все-таки ей от меня надо, когда появились вы и начали требовать объяснений. Вот вроде бы и все.

Куленс повернулся к Вирджинии Трент. В глазах у него появилось неудовольствие.

– Похоже, ты хотела улизнуть и оставить меня ни с чем, не так ли?

– Конечно же нет!

Куленс рассмеялся:

– И ведь это Мейсон настоял на том, чтобы ты осталась и поговорила со мной, правда? – Он немного подождал, но, так и не получив ответа, продолжил: – Так что ты хотела от Мейсона?

– Я хотела, чтобы он нашел тетю Сару и… чтобы расставил все на свои места и помог понять, что происходит.

– Мы можем понять, что происходит, и без его помощи, – сказал Куленс.

– Так вот что вы задумали, – нахмурилась Вирджиния. – Вы спасаете собственную задницу за счет дяди Джорджа. Миссис Бедфорд обвинит его в краже бриллиантов, и тогда… Это будет ужасно!

– Ты не знаешь Иону Бедфорд. Она отличный сыщик. С этим-то уж она точно справится. Сейчас мы должны думать о том, как нам найти камни.

– И что же вы собираетесь предпринять? – холодно спросила Вирджиния.

– Я и сам не знаю… Пока не знаю.

В коридоре послышался стук каблуков Деллы Стрит. Через секунду дверь распахнулась, и помощница Мейсона пропустила в кабинет женщину лет тридцати.

– Миссис Бедфорд, – объявила Делла.

– Проходи, Иона, – пригласил Куленс, не вставая с кресла. – Присаживайся и чувствуй себя как дома. Это Перри Мейсон, адвокат. Твои бриллианты помахали нам ручкой.

На какое-то время миссис Бедфорд застыла в дверях, молча осматривая присутствующих. Она была несколько крупнее Деллы Стрит, но серый приталенный костюм и оранжевая блузка выгодно подчеркивали ладную фигурку. Шляпа и туфли на огромных каблуках гармонировали по цвету с блузкой. Женщина прошла к стулу, остановилась, заметив раскрытый портсигар Мейсона, и приподняла одну бровь в немом вопросе. В ответ адвокат молча кивнул, и она взяла сигарету. Мейсон помог ей прикурить, и она уселась на стул.

– Ничего себе дела… – проговорила миссис Бедфорд. – Рассказывай, Осси.

– Я пока еще и сам мало знаю, – развел руками Куленс. – Как раз сейчас все это выясняю. По крайней мере, пытаюсь… Джордж Трент, как я и говорил тебе, – лучший ювелир в стране. Он отлично работает. И он честный человек. Но у него есть один порок… Единственный. Он периодически уходит в запой. А когда пьет, еще и играет на деньги, но даже в этом он ведет себя достойно. Заранее кладет все драгоценности в сейф, оставляет в кармане немного наличных, отсылает ключи от машины по почте в офис, а потом идет и напивается. Когда у него заканчиваются деньги и уже не на что покупать выпивку, он возвращается и снова принимается за работу. На этот раз он, видимо, случайно взял твои бриллианты с собой. Я передал их ему в субботу днем. А пить он начал в субботу вечером. Вот такие дела, дорогая.

Миссис Бедфорд затянулась и выдохнула дым через ноздри.

– А при чем тут адвокат? – спросила она, поворачиваясь в сторону Перри Мейсона.

– Вирджиния Трент, племянница Джорджа, считает, что у ее тети Сары приключился неожиданный приступ клептомании, – рассмеялся Куленс. – Ей кажется, что это ее тетя взяла бриллианты в момент неожиданного помешательства и куда-то их задевала.

Иона расхохоталась в лицо Вирджинии:

– Дорогуша, ты что, начиталась сказок братьев Гримм?

Девушка была вне себя от услышанного.

– Сказки тут ни при чем, – с трудом сдерживаясь, ответила она. – Все дело в психологии. Комплексы, навязчивые идеи и тому подобное. Если вы, конечно, понимаете, о чем я говорю. У тети случился приступ клептомании – она даже на людях не смогла сдержаться. Меньше чем четыре часа назад ее поймали на воровстве в супермаркете.

Иона Бедфорд покосилась на Остина Куленса и снова вопросительно приподняла одну бровь. Мейсон подумал, что это, наверное, у нее такая привычка. Он заметил, что у нее очень красивые глаза, она это определенно понимает, и вся ее манера поведения способствует тому, чтобы привлекать к ним внимание. Еще одно выгодное преимущество – стройные, идеальной формы ножки – тоже использовалось вовсю: короткая юбка скрыть такую красоту не могла.

– Это все чушь, Иона, – заявил Куленс. – Если бы ты понаблюдала за Сарой Брил хотя бы пару минут, сразу бы поняла, что все это просто чепуха. Когда старший мастер начал сегодня утром проверять заявки на работу, он обнаружил пропажу бриллиантов, Сара мгновенно догадалась, что они у Джорджа, и бросилась его спасать… Тут все ясно, но вряд ли это сможет нас к чему-нибудь привести.

Мейсон приметил на руке миссис Бедфорд большой перстень с изумрудом, когда та стряхивала мизинцем пепел с сигареты.

– А что же сможет нас привести к ответам на все вопросы? – спросила она.

– Я собираюсь найти Джорджа Трента, – сказал Куленс. – Он сейчас должен быть в одном из игорных домов, в стельку пьяный. Твои бриллианты завернуты в папиросную бумагу и лежат в его нательном поясе, про который он совсем забыл. Но если он слишком сильно напьется, может и проиграть их. – Он повернулся к Мейсону: – Что тогда, мистер Мейсон? Мы сможем вернуть бриллианты, если он все-таки их проиграет?

– Только через суд, – ответил Мейсон. – Но успех дела зависит от обстоятельств. В основном от того, каким образом бриллианты попали к нему и от кого.

– Я передал ему бриллианты, – сказал Куленс. – Но нам ведь не нужно никаких судебных разбирательств, правда, Иона?

– Никто никогда не выигрывает на судебных тяжбах. – Иона покачала головой и улыбнулась Мейсону: – Кроме адвокатов.

– Да, но им всегда мало. – Мейсон улыбнулся ей в ответ.

– Ладно, Иона… – Куленс не обратил внимания на их обмен любезностями. – Так что мы будем делать?

Иона взглянула на дымившуюся в ее руке сигарету.

– Думаю, Трент уже успел поставить бриллианты на кон, – проговорила она. – Как думаешь, сколько ему за них дали, Осси?

– Три… может, четыре тысячи. Если он пьян и ему нужны деньги…

Иона повернулась к Мейсону:

– Сколько будет стоить судебная тяжба?

– Вы хотите узнать, будет ли это как раз три-четыре тысячи? – усмехнулся адвокат. – Увы. Подороже.

– Ясно. – Иона взмахнула рукой, и Мейсон вновь заметил ее перстень с изумрудом. – Все решено, Осси… Найди Трента. Если камни у него, забери их и верни мне. Если нет, узнай, где он их проиграл, и выкупи. Это в любом случае дешевле, чем суд, и гораздо быстрее. – Затем она обратилась к Вирджинии: – Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Бедный ребенок! Думаю, сначала ты меня испугалась. Не надо меня бояться. В конце концов, это ведь не твоя вина.

– Я не ребенок, – обиделась Вирджиния. – Я уже достаточно взрослая. И еще… Я абсолютно уверена, что в этом как-то замешана моя тетя, что у нее эмоциональное потрясение, которое…

– Ну ладно, пойдемте… – перебил ее ювелир, вставая с кресла. – Нам многое предстоит сделать. Кроме того, не надо попусту тратить время мистера Мейсона.

Куленс вместе с женщинами направился к выходу. Вирджиния Трент в очередной раз попыталась завести разговор о психологии. Иона Бедфорд метнула на Куленса испепеляющий взгляд, затем обратилась к девушке:

– И что же ты знаешь о подавленных эмоциях, дорогуша?

– Я ни слова не сказала о подавленных эмоциях, – спокойно ответила Вирджиния.

Делла Стрит уже была готова закрыть за ними дверь, когда Иона обернулась и улыбнулась на прощание адвокату. Он готов был поклясться, что она подмигнула ему правым глазом.

Когда дверь наконец закрылась, Мейсон усмехнулся:

– А ведь только сегодня утром я говорил о том, что жизнь – не более чем череда банальных событий.

– С людьми вроде этих, – сказала Делла Стрит, – всякое может приключиться. Сюрпризы судьбы, знаете ли…

– Боюсь, тут не будет никаких сюрпризов. Все эти люди абсолютно нормальны. Если не считать Вирджинию Трент, у них у всех железные нервы.

– Как вы думаете, где сейчас ее тетушка?

Мейсон прищурился:

– Исходя из того, что я видел сегодня, вынужден согласиться с Куленсом. Думаю, миссис Брил старается прикрыть своего брата. Но раз уж судьба познакомила нас с такой занятной историей, придется все выяснить. Позвони в полицию. Узнай, не попала ли тетушка Сара в больницу. Или, может, ее уже успели арестовать. Проверь все автомобильные аварии и вызовы «Скорой».

Глава 3

Примерно в половине восьмого, когда Мейсон был в своих гостиничных апартаментах, ему позвонили. Он узнал миссис Бедфорд по голосу прежде, чем она успела представиться.

– Вы не желаете рассказать мне что-нибудь новенькое о тетушке, если я не ошибаюсь, Брил? – поинтересовалась она.

– Пока нет, – ответил Мейсон. – Во всяком случае, ее исчезновение, скорее всего, результат ее собственных усилий. Я успел проверить все полицейские участки, больницы и вызовы «Скорой помощи».

– И ее не арестовали за воровство? – удивленно спросила миссис Бедфорд.

– Если ее и арестовали, то в полиции об этом не знают.

– Ну что ж… Значит, мои бриллианты в безопасности, – рассмеялась Иона. – Я подумала, что мне стоит позвонить вам, чтобы вы могли обнадежить ту молодую особу.

– Так вы получили их обратно? – спросил Мейсон.

– Ну, не совсем… Но мне звонил Осси. Он нашел, где Джордж Трент проиграл их. В игорном доме на Западной Третьей улице, он называется «Золотая долина». На первом этаже там просто кафе, а все остальное находится на втором. Осси сказал, что бриллианты были у Джорджа и что он заложил их за шесть тысяч. Я ответила, что у меня есть только три. Осси думает, что Трент и получил за них всего три тысячи, а хозяин заведения просто пытается поживиться. Осси предлагает надавить на хозяина и забрать камешки за три тысячи. Я с ним согласна. Мы снимем с Трента эти три тысячи, когда он снова появится… Я думала, вам будет интересно.

– Спасибо, – сказал адвокат. – Мне на самом деле интересно. А Куленс так и не нашел Трента?

– Нет. Но он считает, что Трент может и сам о себе позаботиться. Осси как раз поехал за камнями. Я жду его звонка через час.

– А как вы узнали мой номер? – спросил Мейсон.

Иона рассмеялась. В ее смехе было что-то чувственное, нечто такое, что может толкнуть мужчину на подвиг.

– Вы забываете, мистер Мейсон, о своей популярности. И кажется, вовсе не знаете о том, что вы довольно привлекательный мужчина. Спокойной ночи, мистер Мейсон. – Она повесила трубку.

Адвокат машинально взглянул на часы. Еще раз все обдумав, он вызвал Деллу Стрит и попросил ее позвонить Вирджинии Трент, чтобы сообщить о том, что бриллианты уже найдены и скоро будут возвращены миссис Бедфорд. После этого отправился ужинать в гостиничный ресторан и, как всегда, поел в одиночестве. Когда он уже допивал кофе, появился посыльный.

– Вас к телефону, мистер Мейсон, – сообщил он.

– Скажи, что меня нет. Узнай номер, я перезвоню.

– Прошу прощения, сэр, но с вами хочет поговорить сержант Тремонт из полицейского участка. Он говорит, что это важно.

Адвокат затушил сигарету, отставил чашку с кофе в сторону и последовал за посыльным к телефону.

– Мейсон, из вашего офиса сегодня обзвонили все больницы, расспрашивали про миссис Сару Брил, – послышался из трубки скрипучий, холодный и слишком официальный голос сержанта Тремонта. – Вы пытались узнать обо всех вызовах «Скорой» и автомобильных авариях.

– Да, это так, – спокойно подтвердил Мейсон, хотя выглядел он в тот момент встревоженным. – Так что случилось, сержант?

– Миссис Брил полчаса назад сбила машина на бульваре Святого Руперта. Сейчас ей оказывают помощь в реанимации. Она без сознания. Черепно-мозговая травма, перелом ноги и, возможно, еще какие-то внутренние повреждения… А теперь, Мейсон… Что нас действительно интересует, так это то, почему вы вдруг решили, что она может пострадать.

Мейсон рассмеялся, стараясь, чтобы его смех казался естественным.

– Если честно, сержант, я и предположить не мог, что ее собьет автомобиль, – ответил он.

– Да-а? – скептически протянул Тремонт. – Но в противном случае вы не были бы таким любопытным.

– Я просто хотел получить информацию.

– Ну что ж, вы ее получили. И что теперь собираетесь делать?

– Я знаком с ее племянницей, – ответил адвокат, – Вирджинией Трент, и собираюсь сообщить ей о случившемся.

– Ну, мы и сами пытались поставить ее в известность, только не смогли ее найти. У нас еще остались вопросы. Думаю, вам стоит зайти в участок, чтобы мы могли обо всем поговорить.

Судя по голосу Тремонта, это приглашение могло быть и более настоятельным в случае необходимости, так что Мейсон спорить не стал.

– Ну что ж… По-моему, это не такая уж плохая идея, – сказал он. – Я с удовольствием ознакомлюсь с обстоятельствами дела и посмотрю, смогу ли чем-нибудь вам помочь. Кто ее сбил, сержант?

– Водителя зовут Дигерс, – ответил Тремонт. – Кажется, его это очень потрясло.

– Вы его задержали?

– Временно. Мы как раз собираемся его отпустить через несколько минут. Очевидно, женщина просто выбежала на дорогу перед машиной.

– Я как раз заканчиваю свой ужин, – сказал Мейсон. – Сейчас же сажусь за руль и еду к вам.

– Вам лучше поторопиться, – грозно предупредил сержант. – Мы хотели задать вам несколько вопросов насчет кое-каких бриллиантов.

– Бриллиантов? – переспросил Мейсон.

– Ага, – буркнул Тремонт и повесил трубку.

Ожидая, когда пригонят из гаража машину, адвокат успел позвонить Делле Стрит.

– Есть какие-нибудь новости от Вирджинии Трент? – поинтересовался он.

– Никаких, шеф, – доложила Делла. – Я звоню ей каждые десять минут, и до сих пор никто не берет трубку.

– Ладно, забудь об этом. Миссис Брил сбила машина на бульваре Святого Руперта. У нее черепно-мозговая травма, перелом ноги и, возможно, еще какие-то внутренние повреждения. Сейчас полиция как раз разыскивает Вирджинию Трент. Сержант Тремонт весьма отчетливо дал понять, что мне стоит прибыть в полицейский участок и ответить на вопросы о бриллиантах. Во всем этом есть пара моментов, которые мне не нравятся. Позвони в детективное агентство Дрейка. Найми самого Пола на работу. Скажи, чтобы он сейчас же приехал к полицейскому управлению. Где-нибудь рядом будет стоять моя машина. Она будет открыта. Пусть он сядет в нее и ждет меня. И еще… Скажи, чтобы он держал наготове пару надежных людей.

– Хорошо, шеф. Сейчас же этим займусь. Но что все-таки происходит?

– Не знаю. Но в голосе Тремонта я уловил нечто такое, что мне совсем не понравилось.

– По-моему, не родился еще тот полицейский, чей голос может вам понравиться, – усмехнулась Делла Стрит.

– Да ладно тебе! – фыркнул Мейсон и повесил трубку, потому что из гаража как раз появилась его машина.

Адвокат медленно поехал по направлению к полицейскому участку. Он размышлял о том, что совсем забыл взять у Ионы Бедфорд адрес, и напрасно. Ему почему-то казалось, что было бы лучше разузнать о событиях в «Золотой долине» прежде, чем разговаривать с полицией.

Он остановил машину рядом с приемным отделением госпиталя. Не успел он сделать и двадцати шагов, как из темноты появился сержант Тремонт и крепко схватил его за руку.

– Кто эта женщина, Мейсон? Ваша клиентка?

– Миссис Брил? Не совсем, – ответил адвокат.

– Подруга?

– Вряд ли. Так уж получилось, что сегодня мы совершенно случайно познакомились за обедом.

– Где?

– В чайной комнате супермаркета.

– Как же это так получилось, что вы обедали в чайной комнате супермаркета?

Мейсон закурил.

– Поскольку дело переходит на официальный уровень, я не буду досаждать вам разговорами о том, как прекрасно там готовят. Если честно, у меня просто не оставалось выбора. Помните, какой был дождь?

– И как же получилось так, – не унимался Тремонт, – что вы не пригласили женщину на обед, а совершенно случайно встретили ее за обедом?

– А это потому, – усмехнулся Мейсон, – что у меня развито дедуктивное мышление.

– То есть?

– Сержант, вы вполне способны самостоятельно придумать какое-нибудь подходящее объяснение.

– А что насчет бриллиантов, Мейсон? – Тремонт взглянул ему прямо в глаза.

– Каких бриллиантов?

– Вы знаете, о чем я.

– Бриллианты – не совсем то, чем я занимаюсь, – развел руками адвокат. – Я специализируюсь на убийствах и кражах, сержант. Крадут, слава богу, в основном наличные. А убийства – продукт цивилизации. Знаете, сержант, меня всегда поражал факт, что в городе и сорока пяти дней не проходит без убийства. Только представьте себе сорок четвертый день в полицейском участке, когда все думают о том, что с минуты на минуту кто-то где-то должен умереть. Ужас какой!

– Вы пытаетесь тянуть время и выудить у меня какую-нибудь информацию, – перебил его Тремонт. – Ничего не выйдет. Я хочу узнать про бриллианты.

– Бриллианты? – снова с невинным видом переспросил адвокат.

– Да! – рявкнул полицейский. – Бриллианты. Знаете, Мейсон, женщины частенько носят их в кольцах и ожерельях. Это ограненные алмазы, блестящие на свету. Они очень твердые, даже стекло режут. Иногда их называют «камешки». Если вы и теперь не поняли, о чем идет речь, в полицейском участке есть энциклопедический словарь, в котором вы сможете прочитать о них побольше.

– А-а, бриллианты! Дайте-ка мне подумать… Да, кажется, миссис Брил упоминала о каких-то бриллиантах. То ли они у нее были, то ли она собиралась их взять… Что-то в этом роде, точно не помню. Знаете, ее брат занимается драгоценностями.

– Да, – ответил Тремонт, – мы все о ней знаем. Когда вы стали так настойчиво интересоваться, что с ней случилось, мы решили все про нее выяснить. Раз уж многие из тех, с кем вы имеете дело, рано или поздно оказываются замешаны в делах об убийствах…

– Спасибо за информацию, – осклабился Мейсон. – В следующий раз, когда я решу что-нибудь узнать, сначала хорошенько подумаю.

– Не стоит благодарности. Но вы все еще не ответили на мой вопрос про бриллианты.

– Я совершенно уверен, что ничем не смогу вам помочь, сержант. – Мейсон старательно изобразил мыслительный процесс – даже потер лоб. – Миссис Брил упоминала о том, что ее брат работает с бриллиантами. Кажется, его сейчас нет в городе, так что она сама занимается всеми делами. Жаль, что я не могу вспомнить точно, что она говорила.

– Ну что ж… Мы еще вернемся к этому вопросу позже, – сказал сержант Тремонт. – А сейчас следуйте за мной.

До участка было рукой подать. Мейсон припарковался рядом с полицейской машиной. Тремонт открыл дверь, и они вошли в приемную. Там сидел человек лет пятидесяти, который вскочил при виде сержанта, но, увидев выражение его лица, снова медленно опустился на стул.

– Это Гарри Дигерс, водитель машины, совершивший наезд, – представил его Тремонт, не поворачивая головы. – Дигерс, это Перри Мейсон, адвокат.

Мейсон кивнул. Дигерс подошел ближе, чтобы пожать ему руку.

– Принесите мне сумочку Брил, – распорядился сержант, обращаясь к дежурному.

Тот принес черную сумочку. Вместо ручек у нее были кольца, примерно шести дюймов в диаметре. Тремонт раскрыл сумочку так, чтобы было видно ее содержимое.

– Похоже, это действительно сумочка миссис Брил, – проговорил Мейсон. – Она занималась вязанием?

Сержант молча кивнул и принялся доставать вещи: недовязанный синий свитер, спицы, клубок синей шерсти. На дне оказалось с полдюжины пар шелковых чулок.

– Обратите внимание на ценники, Мейсон, – сказал сержант. – Мы проверили: их не продавали. Кто-то просто украл их.

– Неужели?

– Вы что-нибудь об этом знаете?

Мейсон покачал головой.

– Хорошо… – продолжал Тремонт. – Вы пока еще не видели самого главного.

Он покопался в сумочке, достал оттуда что-то завернутое в папиросную бумагу, быстро развернул, и Мейсон уставился на пять огромных бриллиантов.

– Черт побери! – воскликнул он. – Я не слишком-то много понимаю в камнях, но эти, похоже, стоят целое состояние.

– Так и есть, – кивнул Тремонт. – Какие-нибудь соображения насчет того, откуда они взялись?

Мейсон стряхнул пепел с сигареты и взглянул на сержанта.

– Когда я впервые встретил миссис Брил, – начал он, – кое-что случилось. Один из детективов в супермаркете решил, что она – воровка. Ее племянница была уверена, что тетушка просто делала покупки. И раз уж вещи, которые она взяла, еще не успели покинуть магазин, я решил поддержать версию племянницы и представить все в белом свете.

– И что потом? – спросил сержант.

– Потом мы вместе сели за столик и пообедали. Это было неплохо. Миссис Брил – довольно занятная особа. Позже ко мне пришла ее племянница. Она рассказала кое-что о бриллиантах, которые оставили ее дяде Джорджу Тренту, – их нужно было заново огранить и поменять оправу. Думаю, сержант, если вы поговорите с мисс Трент, выяснится, что у вас в руках как раз те бриллианты, которые передали мистеру Тренту.

– Тогда как они попали в эту сумочку?

– Я совершенно уверен, что не смогу ответить на этот вопрос.

– А как насчет всего остального? – Сержант показал на чулки с ценниками. – Их ведь украли. Так что же тогда можно сказать о бриллиантах?

Мейсон рассмеялся:

– Если так рассуждать, сержант, то что можно сказать о свитере?

– Не пытайтесь умничать, Мейсон. Вязание – обычное женское занятие.

– Вспомните о том, что брат миссис Брил – ювелир. Он покупает, продает, ремонтирует, полирует и переделывает ювелирные изделия. Пока он в отъезде, в мастерской распоряжается сестра.

– Где он сейчас?

– Наверное, отправился куда-нибудь по делам.

– Ну что ж… – сказал Тремонт. – Ей очень сильно повезет, если окажется, что эти бриллианты на самом деле вполне законным способом передали ее брату. Мейсон… а как вы все это узнали?

– Очень просто, – пожал плечами адвокат. – Это не составило труда. Сначала я пригласил миссис Брил и ее племянницу на обед, потом ее племянница появилась у меня, чтобы сообщить, что ее тетя исчезла, и попросила помочь найти ее. Затем у меня в офисе появились другие люди, у которых к этой девушке было совершенно другое дело, и устроили у меня в кабинете совещание.

– Туфли, Билл, – обратился Тремонт к дежурному.

Тот принес пару серых туфель на средней высоты каблуках и с острыми носами. Сержант Тремонт взял левую туфлю и повернулся к Мейсону:

– Это обувь миссис Брил. Взгляните, Мейсон.

Адвокат внимательно осмотрел туфлю и заметил на коже красно-бурые пятна. Подошва тоже была испачкана.

– Откуда на них кровь? – спросил Тремонт.

– Можете мне не верить, сержант, но, уверяю вас, в последний раз я видел эту женщину, когда заплатил за ее обед в чайной комнате супермаркета. Это было примерно в четверть второго. Если быть точным, то в семнадцать минут второго. На половину второго у меня была назначена встреча, и я сразу же направился в условленное место.

– Но это никак не объясняет происхождения пятен крови на туфле.

– Ну, женщину ведь сбила машина, – ответил адвокат. – И у нее сломана нога.

– Перелом закрытый. Кроме того, заметьте, что на подошве тоже есть кровь… Послушайте, Мейсон, ваша клиентка не могла случайно убить кого-нибудь и забрать эти бриллианты?

Тут уж адвокат не сдержался.

– Откуда, черт побери, мне знать? – прорычал он. – Во-первых, она не моя клиентка. Во-вторых, я ни черта о ней не знаю, и в-третьих, я просто пытался помочь девушке с наивными глазами, дрожащими губами и довольно глупыми предрассудками.

– Ну что ж… – Тремонт усмехнулся. – Тогда, пожалуй, на этом все. Мы надеялись, что вы сможете нам помочь.

– Ну что ж, я ничем не могу вам помочь, – резко ответил Мейсон, бросая окурок в урну.

– Сержант, когда вы меня отпустите? – напомнил о своем существовании водитель, сбивший миссис Брил и до сих пор тихо сидевший в углу.

– Совсем скоро, – ответил ему сержант, не сводя глаз с Мейсона.

– А как произошла авария? – спросил Мейсон, обращаясь к водителю.

– Этот человек – адвокат, Дигерс, – предупредил Тремонт. – Вы уже обо всем рассказали и больше не обязаны отвечать ни на какие вопросы.

– Мне нечего скрывать, – заявил Дигерс. – Я просто ехал на машине по бульвару Святого Руперта. Там было ограничение скорости тридцать миль в час, и я абсолютно уверен, что ехал не быстрее двадцати пяти – двадцати шести. Короче, катил себе ни шатко ни валко по правой полосе. На левой движение было миль на десять в час быстрее. На обочине стоял большой синий седан. Эта машина вдруг резко тронулась с места, и я вильнул вправо. Это было как раз после того, как я миновал поворот на Девяносто первую улицу. Наверное, я находился где-то посередине квартала. Так вот, когда я шмыгнул вправо, в свете фар заметил выбежавшую на дорогу женщину, как раз на том месте, где стоял синий седан. Она увидела меня слишком поздно. Закричала, подняла вверх руки… Я ударил по тормозам и давай сигналить что есть мочи… Удар бампера сломал ей ногу ниже колена. Она упала и ударилась головой. Эта сумочка лежала на земле, рядом с ней. Я собирался посадить женщину в машину и отвести в больницу, но люди, стоявшие вокруг, сказали, что уже успели вызвать «Скорую» и что лучше не трогать пострадавшую до приезда врачей… чтобы не брать на себя ответственность.

– Вы были в машине один? – спросил Мейсон.

– Да.

– Вы увидели ту женщину задолго до столкновения?

– За секунду… Может, за две. Она выпрыгнула на дорогу прямо в свет моих фар, а потом, наверное, так растерялась, что была не в силах ничего сделать – просто замерла как вкопанная. Потом вокруг нее собралось много прохожих, и я вместе с ними осмотрел ее сумочку. Понимаете, из-за того, что там лежал револьвер…

– Револьвер?! – воскликнул Мейсон.

Сержант Тремонт схватил водителя за локоть:

– Пойдемте, Дигерс. Думаю, больше нет необходимости вас задерживать. И вам больше не стоит отвечать ни на один вопрос.

– Я собираюсь поговорить с миссис Брил, сержант, – сказал Мейсон, направляясь к двери.

– О, ничего у вас не выйдет.

– Почему?

– Во-первых, Мейсон, – усмехнулся сержант, – доктор запретил ее беспокоить. Во-вторых, она под охраной полиции. В-третьих, вы уже достаточно ясно дали понять, что она не ваша клиентка, а лишь случайная знакомая. Учитывая обстоятельства, вы не сможете ее увидеть.

Мейсон немного подумал, затем слегка приподнял свою шляпу.

– Учитывая обстоятельства, – сказал он, кисло улыбнувшись, – вы победили.

Глава 4

Пол Дрейк, глава детективного агентства, худощавый и длинный как жердь, угрюмый тип, производил впечатление пессимиста. У него было бледное лицо и будто стеклянные глаза. Но когда уголки губ приподнимались в улыбке, скрывая его истинную сущность, он становился похожим на беспечного весельчака.

Дрейк с сигаретой в зубах сидел развалившись на пассажирском кресле автомобиля Мейсона, как и было условлено. Но, увидев Мейсона, садящегося за руль, он сразу же распрямился.

– Что на этот раз, Перри? Копы раздобыли компромат на тебя?

– Пока нет, – усмехнулся адвокат. – Нам предстоит очередное расследование, Пол.

– Какого рода?

– Не знаю… Пока не знаю.

– И когда же ты будешь это знать?

– Как только доберусь до телефонной книги, чтобы выяснить, где живет человек по имени Остин Куленс.

– И о чем ты собираешься с ним поговорить?

– Если он живет на бульваре Святого Руперта, между Девяносто первой и Девяносто второй улицами, тогда у меня будет о чем с ним поговорить.

Мейсон развернул машину и быстро поехал к углу здания, где находилась аптека.

– Позаботься о том, чтобы нам не выписали штраф за парковку в неположенном месте, Пол, – сказал он детективу. – Мне надо посмотреть телефонный справочник.

Мейсон зашел в аптеку и отыскал в справочнике имя Остина Куленса. Означенный гражданин проживал по адресу: бульвар Святого Руперта, 9158. Адвокат вошел в телефонную кабинку, опустил в автомат монету и набрал номер Деллы Стрит.

– Прости, что беспокою, – сказал он, когда Делла сняла трубку. – Надеюсь, я не отрываю тебя ни от чего важного.

– Когда я занята чем-то важным, даже не слышу звонков, – ответила она. – Что на этот раз?

– Точно не знаю… Надо еще кое в чем разобраться. У нас есть адрес миссис Бедфорд?

– Не думаю.

– Плохо… Постарайся ее найти. Свяжись с ней и спрячь ее где-нибудь, чтобы полиция не нашла.

– А она согласится пойти со мной? – спросила Делла.

– Придумай что-нибудь. Скажи, что я просил привести ее, потому что хочу рассказать ей кое-что важное. Или просто попробуй пригласить ее куда-нибудь. Предложи вместе пообедать. Скажи ей что угодно, только спрячь ее от полиции и не дай ей понять, что ты на самом деле делаешь.

– Хорошо, шеф… Где мы встретимся?

– Держи связь с агентством Дрейка, – ответил Мейсон. – Переговори с любым, кто будет в офисе. Оставь ему свои координаты и никому больше ни о чем не говори. Конечно, если ты не сможешь найти миссис Бедфорд, тебе придется…

– Обижаете, шеф, – перебила его Делла. – Я ее найду. Так что случилось?

– Я и сам толком не знаю, – ответил Мейсон. – Но как раз собираюсь все выяснить. Не забудь: держи связь с агентством Дрейка.

– Ладно, шеф. Я сейчас же примусь за работу, – сказала Делла и повесила трубку.

Вернувшись к автомобилю, Мейсон быстро сел за руль. Пол Дрейк полулежал на пассажирском сиденье, облокотившись на дверцу.

– Итак? – спросил он.

– Итак, мы едем в одно местечко, – ответил Мейсон.

– Что мы там собираемся делать?

– Поднимемся на крыльцо и позвоним в дверь.

– Исчерпывающее объяснение, – пробурчал Дрейк, устраиваясь поудобнее. – Разбуди меня, когда приедем. – Он закрыл глаза и сразу же заснул.

Мейсон поехал по заполненным машинами улицам, останавливаясь только на светофорах, и вскоре свернул на бульвар Святого Руперта, где смог наконец-то разогнаться. Он заехал на тротуар перед домом, стоявшим по правой стороне дороги. Это был большой двухэтажный особняк с чердаком и огромной верандой, окруженный ухоженным садом. Рядом притулился флигель водителя и гараж на три машины, к которому вела подъездная дорога.

– Кто здесь живет, Перри? – поинтересовался Дрейк.

– Остин Куленс. Идем, Пол.

Мейсон быстро зашагал по дорожке к крыльцу. Поднявшись по ступенькам, он позвонил. Внутри раздалась призывная трель, и снова наступила тишина. Все окна были темные.

– Дверь открыта, – заметил детектив. – Это что-нибудь значит?

– Думаю, да… Мы идем внутрь.

– Надеюсь, ты в курсе, что, по статистике, некоторые люди стреляют в воров? – шепнул Дрейк, доставая из кармана фонарь.

– Ага… Давай-ка найдем выключатель, Пол.

Луч фонаря Дрейка осветил выключатель, и Мейсон потянулся к нему, но вдруг остановился.

– Подожди-ка… Свет уже включен, – сказал он и несколько раз щелкнул выключателем, чтобы проверить.

– Наверное, выбило пробки, – предположил Дрейк.

– Ладно, пошли дальше. Посвети на пол. Поищем-ка… А, вот мы уже и нашли.

Дрейк наклонился и взглянул на красное пятно на полу.

– Подожди-ка, Перри. Прежде чем мы пойдем дальше, тебе лучше рассказать мне, что именно ты ищешь. Если это…

Мейсон выхватил у детектива фонарь.

– Если это то, что я думаю, Пол, у нас нет времени на разговоры, – пробормотал он и посветил вокруг.

– Из той комнаты выходит другая дорожка пятен крови, – заметил Дрейк.

Мейсон открыл дверь, и они оба замерли.

– Ничего себе, – проговорил Дрейк, когда луч фонаря осветил бездыханное тело Остина Куленса.

– Попробуй включить свет.

Детектив несколько раз щелкнул выключателем, но безрезультатно.

– Послушай, Перри, давай-ка не будем оставлять тут никаких отпечатков. Надо сообщить в полицию и…

– В доме такого размера, – перебил его Мейсон, – должно быть несколько цепей. Из-за одного предохранителя не может вырубиться все электричество. Возможно, отключили главный рубильник, но, скорее всего, просто сгорел один из предохранителей. Проверь в других комнатах, Пол.

– Перри, мне это не нравится, – сказал Дрейк. – Каждый раз, когда мы что-нибудь трогаем, оставляем отпечатки…

– Тогда постарайся трогать поменьше вещей, – буркнул Мейсон.

– Дай мне фонарь.

– Тебе придется ходить на ощупь, Пол. Запомни: если что, ты ищешь телефон, чтобы позвонить в полицию.

– А чем будешь заниматься ты? – поинтересовался детектив.

– Тоже искать телефон.

– Послушай-ка, Перри. Если я и правда найду телефон, то вызову полицию, понимаешь?

– Понимаю, – нетерпеливо ответил Мейсон. – Поэтому-то я и попросил тебя этим заняться. Ты расскажешь все как есть: как только ты обнаружил тело, сразу же начал искать телефон. А как только нашел телефон, сразу же позвонил в полицию. А теперь принимайся за дело.

Дрейк вышел в коридор. Мейсон осветил фонарем сначала стены, затем тело на полу. Очевидно, Куленса застрелили. Пуля вошла слева, в районе сердца. Пиджак и рубашка были расстегнуты. Под рубашкой виднелся нательный пояс, в котором были раскрыты несколько отделений. Видимо, его обчистили. Рядом с трупом растеклось большое красное пятно, кровь подсохла, и можно было различить следы, будто кто-то несколько раз неосторожно в нее наступил.

Комната представляла собой большую гостиную с камином у одной стены и книжными полками у другой. Вокруг огромного деревянного стола стояли кресла. В углу было установлено радио. Пол был деревянный, натертый до блеска. На одном из кресел лежали пальто, шарф, шляпа и перчатки, очевидно принадлежавшие Куленсу. Мейсон, стараясь ни до чего не дотрагиваться, подошел ближе к телу и наклонился. Вдруг он услышал чей-то голос: «Машина номер шестнадцать, проследуйте к пересечению Вашингтон-стрит и Мапл-стрит, для разбора дорожно-транспортного происшествия. Машина номер тридцать два, свяжитесь с диспетчером. Машина номер четырнадцать, следуйте к дому номер тридцать два на Уолпол-стрит». Затем радио снова замолчало.

Из коридора послышались шаги. Мейсон повернулся. Сквозь щелку приоткрытой двери был виден тусклый свет. Через мгновение в комнату вошел Дрейк.

– Я уже позвонил в полицию, Перри.

– Ты сказал, что я здесь? – поинтересовался Мейсон.

– Нет, я только сообщил им о трупе, и…

Дрейк осекся, потому что в углу комнаты снова заработало радио: «Вызываю двадцать второго. Немедленно следуйте к дому 9158 на бульваре Святого Руперта. Частный детектив Дрейк только что по телефону сообщил, что в доме убит человек. Видимо, убитого звали Остин Куленс. Немедленно следуйте на место преступления. Задерживайте для допроса всех находящихся поблизости. Следственная бригада уже в пути».

– Это ты настроил радио на полицейскую волну, Перри? – спросил детектив.

Мейсон покачал головой.

– Не надо было сообщать им имя убитого, Пол.

– Они меня об этом спросили. Потом спросили, как я тут оказался. Я ответил, что пришел задать Куленсу кое-какие вопросы в обществе его адвоката.

– Ты назвал им мое имя?

– Нет. Я только сказал «его адвокат».

– Мне уже легче, – с сарказмом заметил Мейсон. – Знаешь, вовсе не обязательно было рассказывать им всю историю своей жизни. Почему ты просто не сказал им, что нашел труп?

– Человеку на другом конце провода показалось, что этого недостаточно.

– Тогда ты мог бы просто повесить трубку.

– Да уж! – фыркнул Дрейк. – Тебе легко говорить, а мне в следующем месяце надо будет продлевать лицензию.

– Ладно. Рано или поздно они бы все равно обо всем узнали. Мне просто не нравится, когда такая информация проходит по радио, мало ли кто его слушает. Что там со светом, Пол?

– Электричества нет только в этой части дома. С предохранителем, который обеспечивает столовую, кухню, кладовку и лестницу, все в порядке.

– Ты везде включил свет?

– Ага.

– И где же был телефон?

– Тот, что я нашел, был в столовой. Но думаю, здесь должен быть еще один.

Мейсон посветил фонарем вокруг.

– А вот и он, там, в углу. – Дрейк показал на аппарат.

– Угу, – промычал Мейсон. – Ну что ж… Я его не заметил. Ладно, Пол, позвони в свой офис. Некий Гарри Дигерс час назад сбил Сару Брил прямо перед этим домом. По его словам, она бросилась под его машину с тротуара. Полиция на какое-то время его задержала, но потом отпустила. Я хочу услышать от него всю историю в подробностях, причем прежде, чем полиция снова за него возьмется. У твоих людей в картотеке должен быть его адрес. Кроме того… На Западной Третьей улице есть игорный дом «Золотая долина». Отправь туда пару парней, чтобы они все о нем выяснили. И еще… Ювелир Джордж Трент сейчас где-то пьет. Скажи своим ребятам, чтобы его нашли. Получи его описание у людей, которые его знают. Если понадобится, переверни его офис вверх дном. У него есть молодая племянница, Вирджиния, которая живет в его доме. Адрес найдешь в телефонном справочнике. Достань фотографию и описание Трента, и пусть твои люди его ищут. Он должен быть где-то, где есть выпивка и можно играть на деньги.

– А как насчет женщин? – спросил Дрейк.

– Не знаю, может, и это тоже. Принимайся за работу, пока тут не появилась полиция.

Дрейк, двигаясь так быстро, насколько только был способен, скрылся в коридоре, и скоро Мейсон уже услышал его голос, отдававший распоряжения по телефону. С улицы послышался визг тормозов останавливающейся машины. Мейсон, стараясь выиграть для Дрейка еще хоть немного времени, вышел на улицу, чтобы встретить полицейских на дороге к дому.

– Вас зовут Дрейк? – спросил один из полицейских.

– Нет, меня зовут Мейсон, я нашел тело, – ответил адвокат.

– Мне казалось, вас зовут Дрейк.

– Нет, – покачал головой Мейсон. – Вот, посмотрите, моя визитка. – Он начал копаться в кармане, доставая визитницу, чтобы отвоевать драгоценные секунды.

– Так в чем же дело? – спросил другой полицейский.

– Понятия не имею, – ответил Мейсон. – Я просто зашел к Остину Куленсу, хотел задать ему пару вопросов по делу, которое мы обсуждали сегодня днем. Я увидел, что в доме нет света и дверь открыта, вошел и наткнулся на труп…

– Сейчас свет горит, – заметил один из офицеров, показывая на правое крыло дома.

– Это все из-за предохранителей, – объяснил адвокат. – Наверное, сгорел только один. В комнате, где лежит труп, света нет. Но радио там все еще работает.

– А кто включил свет в другой части дома? – поинтересовался офицер.

– Его включили только для того, чтобы найти телефон.

– Ладно, мы войдем в дом и сами все осмотрим. Мне казалось, что в радиосообщении вас назвали Дрейком.

Мейсон решил, что тянуть резину дальше уже невозможно, и признался:

– Мистер Дрейк сопровождал меня.

– Где он сейчас?

– В доме.

– Почему, черт побери, вы сразу об этом не сказали?

– Как это – почему? – Мейсон сделал вид, что очень обиделся. – Вы не спрашивали. Я как раз вышел к вам навстречу, чтобы рассказать о том, что вы найдете внутри.

– Чем сейчас занимается Дрейк?

– Ждет вас.

Один из полицейских взял Мейсона за локоть, второй быстро побежал к дому. Когда они все вместе вошли внутрь, из коридора появился Дрейк с сигаретой в зубах.

– Привет, ребята, – заулыбался он. – Как я понимаю, мой звонок не остался незамеченным. Это я заявил об убийстве.

– Хорошо, – сказал один из офицеров. – Ваши документы.

Дрейк показал свою визитку и лицензию частного детектива.

– Вы ведь ничего тут не трогали, да? – поинтересовались служители закона.

– Ничего, кроме телефона, – ответил Дрейк.

– А зачем вы трогали телефон?

– Я же должен был как-то сообщить в полицию, не так ли?

– Дрейк специально не трогал телефон в комнате, где мы нашли труп, – сказал Мейсон. – Там мы вообще ничего не трогали. В человека стреляли один раз. Наверное, мотивом было ограбление.

Вдалеке послышался вой сирены.

– Ну вот и следственная бригада, Джим, – засуетился один из офицеров. – Давай-ка быстро все осмотрим, пока они не подъехали… Черт, в коридоре темновато.

– Как я и говорил, – заметил Мейсон. – Сгорел один из предохранителей.

– Как же вы тут ходили в темноте? – спросил полицейский.

– С карманным фонариком.

– Где он?

Мейсон достал из кармана фонарь.

– Вы всегда носите с собой фонарь? – с подозрением спросил офицер.

– Это фонарь Дрейка, – ответил Мейсон. – Он всегда носит его с собой.

Один из полицейских достал из кармана свой фонарик и осветил комнату. Затем он посветил на лежащее на полу тело и прокомментировал:

– Да, он точно мертв.

Машина с сиреной остановилась перед домом. На дорожке, ведущей к крыльцу, послышались шаги. Через мгновение на пороге вырос сержант Голкомб из отдела по расследованию убийств.

– Так, значит, и вы в этом замешаны? – спросил он у Мейсона.

– Я ни в чем не замешан, – с достоинством ответил адвокат.

– Так что вы тут делаете?

– Хотел встретиться с мистером Куленсом по делам.

– По каким делам?

– По тем, насчет которых он со мной консультировался.

– Он был вашим клиентом?

– Не совсем.

– Хорошо, тогда в чем заключались ваши дела?

– Я разыскивал ювелира по имени Джордж Трент. У меня были причины предполагать, что Куленс может что-то знать о нем.

– Почему вы так думали?

– Можете назвать это просто интуицией.

– Нет, не могу, – отрезал Голкомб. – Кроме того, это совершенно нелогично.

– Ну ладно, – проговорил Мейсон, не скрывая злости. – Это была не интуиция, и это нелогично. И что с того?

– Отведите этих двоих в отдельную комнату, – обратился Голкомб к полицейским. – Не разговаривайте с ними и не позволяйте им разговаривать с вами. Не разрешайте им никуда звонить. Не давайте им ничего трогать. – Он повернулся к прибывшим вместе с ним экспертам: – Итак, ребята, давайте-ка осмотрим дом. Начнем с этой комнаты. Я хочу, чтобы вы исследовали тут каждый дюйм… За дело.

Мейсона и Дрейка проводили в столовую, где один из полицейских молча указал им на стулья и так же молча продолжал за ними наблюдать. Мейсон слышал, как следователи начали подниматься по лестнице, затем шаги зазвучали в коридоре на втором этаже. Скоро к дому подъехала еще одна машина, и в прихожей тоже послышались шаги.

Через двадцать минут в столовую пришел сержант Голкомб – допросить пленников. Но через пятнадцать минут он знал не больше, чем в начале допроса.

– Ладно, – сдался сержант. – Вы, птички, можете быть свободны. Но что-то во всем этом мне совсем не нравится.

– Не представляю, что еще мы могли бы сделать, чтобы помочь вам, – сказал Мейсон. – Дрейк вызвал полицию сразу же, как только мы нашли тело.

– Где вы были перед тем, как прийти сюда? – спросил Голкомб.

– Так уж получилось, что непосредственно перед тем, как прийти сюда, я был в аптеке, звонил по телефону-автомату, – ответил Мейсон.

– Кому?

– Моему секретарю, если вас это так интересует.

– По какому поводу?

– Пытался выяснить адрес одного из клиентов.

– Этот адрес?

– Нет, речь шла о другом клиенте, – сказал адвокат.

– О ком? – не унимался Голкомб.

– Это к делу не относится. К тому же я так и не выяснил адрес.

– Тогда почему вы решили прийти сюда?

– Хотел поговорить с Куленсом.

– И поговорить с ним вам срочно понадобилось сразу после того, как вы не смогли выяснить тот, другой адрес?

– Если честно, адрес Куленса я нашел в телефонной книге в аптеке, – сказал Мейсон.

– Ладно, можете идти, – махнул рукой Голкомб. – Не забудьте, Дрейк, ваша лицензия на днях заканчивается.

– Я расцениваю это как попытку запугивания, – заявил адвокат. – Дрейк все это время пытался помочь вам. Мы оба ответили на все ваши вопросы.

– Это уж точно, – буркнул Голкомб. – Только у меня почему-то такое странное чувство, что я задавал не те вопросы.

– Тогда чего же вы ждете? Задавайте те вопросы, на которые хотите получить ответ, – любезно предложил Мейсон.

– Как, черт возьми, я могу это сделать, если не знаю, о чем спрашивать?

– Ну-у… – развел руками адвокат. – Как, черт возьми, я могу ответить на ваши вопросы, если вы их не задаете?

– Идите! – Голкомб указал пальцем на дверь. – И только попробуйте найти еще хоть один труп до следующего утра. Иногда частные детективы слишком усердствуют, если вы понимаете, о чем я говорю, Дрейк.

Дрейк хотел было ему ответить, но Мейсон его опередил.

– Вы имеете в виду, что в будущем Дрейку не стоит сообщать в полицию, если он, не дай бог, наткнется на чей-нибудь труп? – уточнил он.

– Вы прекрасно знаете, что я имею в виду! – Голкомб побагровел от злости. – Уходите.

Полицейские проводили их по коридору, в котором к тому времени уже было полно газетных репортеров, судмедэкспертов и полицейских.

– Черт бы его побрал! – выругался Дрейк, когда они уже были на полпути к машине. – Он постарается сделать все возможное, чтобы мне не продлили лицензию.

– Голкомб просто злится оттого, что ничего не может сделать, – рассмеялся Мейсон. – Он не может аннулировать твою лицензию без причины, а причина-то никак не находится. Только попробуй с ним не спорить, и он так и будет тебе постоянно надоедать. Но если хоть раз ему ответить, он сразу же поймет, где его место.

– Но все-таки давай пока не будем находить никаких трупов, – попросил Дрейк.

– Согласен, – кивнул Мейсон.

– Куда теперь?

– Туда, откуда мы сможем позвонить в твой офис и выяснить, что у них нового. Если никаких новостей не появилось, поедем в «Золотую долину» и постараемся что-нибудь разузнать, пока полиция всех там не разогнала.

– Вот это-то мне и не нравится в твоей работе, Перри, – сказал Дрейк. – Ты всегда пытаешься во всем опередить полицию.

– Так уж я защищаю своих клиентов.

– И в один прекрасный день это будет стоить мне лицензии.

– По причине?

– По причине того, что я укрываю от полиции информацию.

– И что же такого ты знаешь, что стоило бы рассказать полиции? – поинтересовался Мейсон.

– Ничего. Но интуиция подсказывает мне, что ты что-то такое знаешь.

– Ну что ж… – Мейсон усмехнулся. – Тогда постарайся не читать мои мысли. Другими словами, Пол, советую тебе как адвокат: не веди себя как баран, а будь настоящим бараном и делай, что тебе говорят, не раздумывая.

– Ладно, Перри, считай, что я баран, – вздохнул Дрейк.

Глава 5

Мейсон ездил по району в поисках места для парковки.

– Кстати, Пол, что твои ребята разузнали о «Золотой долине»? – спросил он у детектива.

– Понимаешь, Перри, – начал Дрейк, – сведения довольно отрывочные. У моих людей совсем не было времени. Ну, сначала это место было просто обыкновенным рестораном. Оно называлось «Золотое блюдо». Хозяева поменяли название на «Золотую долину», когда открыли на втором этаже игорный дом.

– Хозяев несколько? – уточнил Мейсон.

– Двое, Билл Голдинг и Ева Танис. Их считают мужем и женой, но они не состоят в браке.

– Они хорошо разбираются в игорном бизнесе?

– Еще как! Голдинг сначала подвизался в Сан-Франциско, потом следил за игрой в большом казино в Мехико. Затем вернулся сюда. Горел желанием открыть собственное игорное заведение, как только появятся деньги.

– А как насчет девушки?

– Ева Танис работала в Сан-Франциско, в том же месте, где и Голдинг. Она приносила мужчинам выпивку и помогала им расставаться с деньгами. Понимаешь, заставляла их чувствовать себя на все способными. Флиртовала и давала парням понять, что скупердяй никогда не завоюет сердце прекрасной дамы. Тогда они теряли голову и ставили на кон снова и снова.

– И это все?

– Да… Все, что нужно игорному дому, – это чтобы продолжалась игра.

– А что, если парни выигрывают?

– Тогда она от них не отстает – заставляет играть, пока казино не получит свои деньги назад. А если кто-нибудь закончит игру раньше, она потом с ним свяжется, назначит пару встреч и опять затащит в казино. К тому времени парень уже на крючке и снова готов ставить на кон все до последнего цента. А потом все заканчивается.

Мейсон повернул за угол и припарковал машину.

– Не слишком-то похоже, чтобы тут было что-то серьезное, – проговорил он, рассматривая фасад здания.

– Это только на первый взгляд, – ответил детектив. – Они не слишком-то хотят, чтобы все знали о том, чем тут занимаются.

– Ясно, – кивнул адвокат.

Они беспрепятственно прошли мимо кассы, за которой сидела довольно симпатичная блондинка. Им никто не помешал подняться по темной лестнице на второй этаж и попасть в тускло освещенный коридор, в начале которого было сооружено что-то вроде пропускного пункта, как в общежитии. На столе лежала конторская книга, стояли маленький звонок и табличка «Для вызова менеджера нажать на кнопку». Дрейк нажал на кнопку.

– Нам лучше притвориться слегка поддатыми, – шепнул он адвокату.

Мейсон достал бумажник, навалился на стол и принялся считать деньги с видом изрядно выпившего человека, старающегося выглядеть трезвым. Дверь рядом со столом открылась, и на пороге появился мужчина.

– Вам, парни, чего надо? – спросил он.

Мейсон сфокусировал на нем взгляд и ухмыльнулся.

– Развлечений. Чего нам еще надо? – осклабился Дрейк, вяло махнув рукой в сторону другого конца коридора.

– Я что-то не совсем понял, – нахмурился страж.

– Брось, Пол. – Мейсон икнул и убрал деньги обратно в бумажник. – Мы здесь никому не интересны. Пойдем куда-нибудь еще.

– Только через мой труп! – воспротивился Дрейк. – Это казино должно мне сто сорок баксов, и я собираюсь отыграть их!

– Ладно, парни, проходите, – сдался мужчина за столом. – Вторая дверь налево.

Они пошли по коридору, который ничем не отличался от коридора обычного общежития, и позвонили во вторую дверь по левой стороне. Послышался лязг открывающегося засова, и дверь отворилась.

Раздельные когда-то комнаты сейчас были объединены в одно большое помещение, довольно симпатично обставленное. Крашеные деревянные полы прятались под разноцветными коврами. На стенах висели бездарные картины, но у каждой из них была своя подсветка, как у настоящих шедевров в музеях. В зале стояли два стола с рулеткой, два для игры в «очко» и «колесо фортуны». Бар в дальнем конце поблескивал зеркалами. Всего в помещении собралось тридцать-сорок мужчин и пятнадцать женщин, восемь из которых были в вечерних платьях с декольте. Почти все мужчины носили костюмы, хотя Мейсон заметил двоих довольно просто одетых парней.

– Не будем терять время, – шепнул адвокат. – Мы уже и так далеко зашли, придется теперь идти до конца.

– Согласен, – отозвался Дрейк.

Они подошли к бару.

– Пару «Олд-Фэшндс». – Мейсон положил на стойку пять долларов. – И скажи Биллу Голдингу, что мы хотим с ним поговорить.

– Кто именно? – спросил бармен.

– Мы.

– Кто вы такие?

– Передай ему это. – Мейсон протянул бармену свою визитку. – И не забудь про выпивку.

Бармен кивнул, подозвал охранника и что-то прошептал ему, не сводя глаз с Дрейка и Мейсона, затем передал ему визитку адвоката. Охранник взглянул на карточку и скрылся в дверях. Бармен уже смешал «Олд-Фэшндс», когда снова появился охранник, кивнул ему и занял свое место у дверей.

– О'кей, ребята, – сказал бармен. – Голдинг вас примет.

Он вернул сдачу с пяти долларов.

– Останься здесь, Пол, – распорядился Мейсон. – Гляди в оба.

Он оставил свой стакан на стойке и пересек зал. Охранник открыл перед ним дверь. Адвокат раздвинул тяжелые зеленые портьеры и прошел в офис. Человек, сидевший за столом, холодно на него взглянул. Женщина в синем вечернем платье стояла возле стола. У нее были черные волосы и такого же цвета глаза, в которых светилось любопытство, и ей не удавалось это скрыть. На накрашенных красной помадой губах не было даже намека на улыбку. Она выглядела просто великолепно, в отличие от мужчины, сидевшего за столом. Его лицо было сплошь расчерчено морщинами. На бледных щеках алели два пятна – нездоровый румянец. Глаза у него были такие же черные, как у женщины, но в них затаились злость и жадность.

– Садитесь, – хрипло пригласил мужчина.

Мейсон уселся на кожаный диван и вытянул вперед скрещенные ноги. Наступила тишина, и скоро стало совершенно ясно, что мужчина и не собирается представлять женщину, а та совсем не намерена уходить. Мейсон взглянул на нее, доставая из кармана портсигар.

– Вы не против, если я закурю?

– Наоборот, – ответила женщина. – Я к вам присоединюсь. – Она направилась к адвокату. Вечернее платье подчеркивало ее прекрасную фигуру. – Не вставайте.

Мейсон зажег спичку, и женщина прикурила.

– Ну, чего вы хотели? – прохрипел мужчина, сидевший за столом.

– Где камни, которые вы получили от Джорджа Трента? – спросил Мейсон.

Черноглазый покраснел и нервно заерзал.

– Так, значит, вот вы о чем…

– Успокойся, Билл, – сказала женщина, усаживаясь на диван рядом с Мейсоном.

– Я не получал от Трента никаких драгоценностей, – заявил Голдинг.

– Несколько часов назад здесь был Остин Куленс.

– Не знаю я никакого Остина Куленса.

– Крупный мужчина, – продолжал Мейсон, – примерно шести футов роста, лет сорока, на руке большой перстень.

– Я его не встречал.

– Он был здесь, задавал вопросы о Джордже Тренте и говорил о камнях, которые тот вам оставил.

– Его здесь не было. Сюда никто такой не приходил.

– Думаю, это неправда, – спокойно произнес Мейсон.

– Вы хотите сказать, что я вру?

Мейсон холодно улыбнулся:

– Давайте скажем, что вы немного ошибаетесь.

– Ну что ж… Я не вру и не ошибаюсь. Раз уж вы смогли сюда войти, то без труда найдете выход. И вам лучше поторопиться, пока вы еще можете выйти сами.

– Я смотрю, у вас хорошее радио, – пропустив последнюю реплику мимо ушей, сказал Мейсон.

– Да, мне оно тоже нравится, – пробурчал Голдинг.

– Может, послушаем какую-нибудь музыку?

– Это вам не магазин, и я не продавец-консультант, – огрызнулся хозяин заведения.

– Я спросил об этом, – продолжал Мейсон, – потому что заметил, что оно настроено на полицейскую волну. Возможно, вы слышали сообщение о том, что Куленса убили.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– По дороге сюда Куленс сделал один телефонный звонок. Возможно, это как-то изменит сложившуюся ситуацию.

– Вы не в своем уме! – воскликнул Голдинг.

– Конечно, я могу понять вашу позицию. Владея таким заведением, вы не слишком-то хотите привлекать всеобщее внимание. И вы бы предпочли, чтобы полицейское расследование вас не коснулось.

– Ну-ну, уже интересно. – Голдинг прищурился. – Вы поете соло, но не думайте, что я спою с вами дуэтом.

– Но если бы вы проявили хоть капельку дружелюбия, мы могли бы все с вами обсудить. Если же нет, я могу позвонить своему приятелю, сержанту Голкомбу из отдела по расследованию убийств, и кое-что ему рассказать. Он недавно обвинил меня в укрывательстве информации, так что сейчас мне это очень бы помогло.

– Давайте, – хмыкнул Голдинг. – Звоните хоть самому президенту, меня это не волнует.

– Нет, – задумчиво произнес Мейсон. – Вполне хватит и одного Голкомба. Он заявится сюда и примется задавать вопросы… Не только вам двоим, но и вашим посетителям в игровом зале. Возможно, они видели, как Куленс входил сюда.

Человек за столом молча уставился на Мейсона.

– Не слишком-то приятно будет, а? – усмехнулся адвокат.

Голдинг смочил кончиком языка пересохшие губы, нервно перевел взгляд с Мейсона на сидевшую рядом с ним женщину и заявил:

– Он просто блефует.

– Возможно, он и блефует, – задумчиво произнесла женщина. – Но пока что все козыри у него.

– Спасибо, – сказал Мейсон, не сводя взгляда с Голдинга.

– Не благодарите меня, – ответила Ева. – Благодарите свою удачу. Вам бы стоило попробовать сыграть в рулетку. Похоже, вам сегодня везет.

– Хорошо, мистер Мейсон, он был здесь, – заговорил Голдинг. – Хотел меня видеть. Ворвался и начал обвинять меня в том, что я взял у Джорджа Трента какие-то бриллианты. Я сказал ему, что он идиот и что Джордж Трент уже два месяца как не был тут. Мы какое-то время еще поспорили, а потом он просто встал и ушел.

– И это все? – спросил Мейсон.

– Все.

– Это совсем не соответствует той информации, которая есть у меня.

– Ну что ж, – осклабился Голдинг, – давайте послушаем вашу историю.

– Куленс выяснил, что у вас находятся камешки, которые вы взяли у Трента. Он сказал вам, что Тренту они не принадлежали. Разгорелся спор: имеете ли вы на них какое-то право, если у Трента на них никаких прав не было. Вы соврали, что Трент заложил бриллианты за шесть тысяч. Куленс предложил вам выкупить их за три тысячи, но вам это не понравилось. Тогда он объяснил, что у вас могут появиться серьезные проблемы, и все по той же причине: камни Тренту не принадлежали. Вы не хотели, чтобы против вас завели дело, и поэтому взяли деньги и передали Куленсу камни. Куленс ушел от вас, а потом его кто-то убрал.

– Где вы начитались таких сказок? – поинтересовался Голдинг.

– Птичка на хвосте принесла.

– Иногда на птичек открывается сезон охоты.

– Вы хорошо стреляете?

– Возможно, – угрожающе ответил Голдинг.

– Билл! – воскликнула женщина. – Заткнись!

– Кто-то открыл сезон охоты на Куленса. – Мейсон уставился на свою сигарету.

Голдинг хотел было что-то сказать, но Ева Танис его опередила.

– Заткнись, Билл Голдинг! – крикнула она. – Ты чертовски много болтаешь!

– Или недостаточно много… – заметил Мейсон.

– Так или иначе, он уже сказал все, что хотел, – ответила женщина. – Вы услышали нашу историю… Нам больше нечего добавить.

– В вашей истории не все сходится.

– Тогда попробуйте подумать еще раз, – сказал Голдинг.

– Вы испугались, когда услышали о смерти Куленса. И решили, что все будет в порядке, если никто не узнает, что он был здесь. Вы уже успели проинструктировать своих служащих, но не ожидали, что все откроется так скоро. Когда я предложил привести сюда полицию, чтобы они поговорили с вашими посетителями, вы поняли, что крепко влипли. Поэтому решили наконец признать, что Куленс все-таки был здесь, но ничего больше. И вы думаете, что с вами никто не сможет поспорить.

– Это ваша история, – ответил Голдинг. – Я уже рассказал вам свою и могу повторить ее еще раз. Если вы будете продолжать на меня давить, вам придется несладко.

– Учитывая то, как у вас все организовано, тут любому может прийтись несладко, – усмехнулся Мейсон, махнув рукой в сторону игорного зала.

– Почему бы вам, мальчики, не помириться? – Ева придвинулась ближе к Мейсону.

– Я-то не против, – заулыбался адвокат. – Но хочу получить что-то и в ответ.

– Хорошо, считайте, что вы выиграли.

– Вы были здесь, когда Куленс пришел? – спросил Мейсон, поворачиваясь к ней.

– Нет.

– А кто был?

– Не знаю. Билли, тут был кроме тебя еще кто-нибудь? – спросила она у Голдинга.

– Никого, – заявил тот с триумфальной улыбкой. – Только Куленс и я.

– Хорошо. – Мейсон поднялся на ноги. – Если уж вы на этом настаиваете. Помните, что вы были последним, кто видел Куленса живым. Если Куленс попытался на вас надавить, обидеть или пригрозить, вы вполне могли бы проследить за ним и…

Голдинг позеленел от злости.

– Если бы я убил его, то сделал бы это из револьвера!

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался адвокат.

– То, что должно было остаться еще пять пуль… – Ева метнула в сторону Голдинга испепеляющий взгляд.

Лицо Голдинга вдруг превратилось в неподвижную маску.

– Закончим на этом, – продолжала женщина. – Я больше не собираюсь вам ничем помогать. Вечеринка закончена.

– У вас подают хорошую выпивку, Голдинг, – заметил Мейсон.

– Она не была бы такой хорошей, если бы я заранее знал, кому ее подают! – прорычал черноглазый.

– В вашем возрасте пора бы научиться вести себя прилично, – сказал адвокат, покинул офис, забрал Дрейка, и они вместе вышли на улицу.

– Ну как? – спросил детектив.

– Куленс был здесь, но они не хотят об этом говорить. Позвони в свой офис, Пол. Пришли сюда пару своих ребят, чтобы они как следует приглядывали за этим местом. Я хочу, чтобы они следили за Голдингом и Танис, когда те выйдут. И мне нужны имена некоторых игроков из казино, чтобы привлечь их в качестве свидетелей.

– Черт побери, Перри, мы не можем просто так вламываться в заведение вроде этого и требовать от людей назвать свои фамилии…

– Следите за посетителями, когда они будут выходить, – сказал адвокат. – Пусть твои люди запишут номера их машин.

– Но мы от них все равно ничего не добьемся. Как только они доберутся до дома, в жизни не признаются, что хоть раз здесь были.

– Ерунда, Пол, – нетерпеливо оборвал его Мейсон. – Выбирай тех, кто в самом расцвете сил и на пике карьеры. Эти пташки пойдут на все, лишь бы не стало известно об их маленьком увлечении. Ты просто найди их, а я уж сам с ними поговорю. Пусть только попробуют сказать мне, что никогда здесь не были, и я расскажу им о их жизни такое, что они и сами удивятся.

– Да, пожалуй, это мы можем, – кивнул Дрейк.

– Ну, тогда принимайся за дело. И заодно вели своим ребятам проверить Иону Бедфорд, подругу Остина Куленса. Узнай о ней все, что только возможно. Пусть один из твоих людей заглянет к Гарри Дигерсу, страховому агенту, и вытрясет из него письменное заявление. Мне нужна полная опись всего, что было в сумочке миссис Брил.

– Ладно. Я, пожалуй, примусь за дело. У меня есть пара работников, которые знают Билла Голдинга и Еву Танис.

– Я покараулю у выхода, пока ты будешь звонить. Давай быстрее.

Дрейк кивнул и зашагал к углу дома, где находился табачный магазин. Оттуда он позвонил в свой офис.

– Ну все, Пол, я уезжаю, – сказал Мейсон, когда Дрейк наконец вернулся. – Как следует займись этим заведением.

– Полдела уже сделано, Перри, – ответил детектив, закуривая сигарету.

Глава 6

Мейсон открыл свою машину и собрался уже сесть за руль, как вдруг остановился. Поразмыслив, он резко захлопнул дверцу и направился к круглосуточному ресторану, прошел в телефонную кабинку, полистал справочник и набрал номер.

– Я хочу поговорить с доктором Чарльзом Гиффордом… Скажите, что звонит Перри Мейсон по делу чрезвычайной важности.

В трубке послышались удаляющиеся шаги, а минуту спустя раздался голос доктора Гиффорда:

– Ну, Мейсон, в чем дело?

– В Центральной больнице сейчас лежит женщина по имени Сара Брил. У нее сломана нога, сотрясение мозга и внутренние повреждения. Она без сознания. Полиция не сводит с нее глаз – вы ведь знаете, как они работают, – совсем не заботятся о пациентах, им нужна только информация. Как только миссис Брил откроет глаза, они сразу же начнут задавать ей вопросы. Если честно, я не являюсь ее адвокатом, так что не могу фигурировать в деле. Для нее никто не нанимал частного доктора, поэтому я нанимаю вас. Никому не говорите, кто платит по счету. Навестите ее с парочкой смышленых медсестер и, если возможно, перевезите в отдельную палату в лучшей клинике города. Если это не удастся, сделайте так, чтобы у нее было все, что только можно купить за деньги. И пусть медсестры ни на минуту от нее не отходят. Держите с ними связь, я хочу, чтобы вы оказались рядом с миссис Брил, когда она придет в сознание.

– Какие-нибудь особые указания? – спросил доктор Гиффорд.

– Не думаю, что мне надо вам еще что-то объяснять.

– Даже без предварительного осмотра, Мейсон, я могу сказать, что она пережила ужасное нервное потрясение, – деловито заговорил доктор. – Так что, когда она придет в сознание, ей потребуется полный покой. И несколько дней ее нельзя будет допрашивать, чтобы не помешать лечению. Никаких волнений, ни одного посетителя.

– Я думаю, что вы чертовски хороший доктор, – сказал адвокат. – Если сможете, найдите рыжеволосых медсестер.

– Почему рыжеволосых? – удивился Гиффорд. – Что в них особенного?

– В принципе ничего. Но когда рядом появляется назойливая полиция, всегда хорошо иметь на работе парочку рыжеволосых медсестер. Рыжеволосых просто так не проведешь.

– У меня есть на примете пара таких, которые с этим справятся. Одна рыжеволосая, другая – брюнетка. Они настоящие профессионалки, и их уж точно не проведешь. Знаете, Мейсон, люди, пережившие серьезное душевное потрясение, должны находиться в полнейшем покое.

– Вы и правда чертовски хороший доктор, – улыбнулся Мейсон и повесил трубку.

Затем он позвонил в детективное агентство Дрейка и спросил, не оставляли ли ему сообщений.

– Звонила ваша секретарша, мистер Мейсон, – ответил дежурный. – Она просила передать, что нашла то, о чем вы с ней говорили, и сейчас продолжает выполнять ваши поручения.

Мейсон поблагодарил его, повесил трубку и прямиком направился в здание на Саут-Марш-стрит, 913, где находились мастерская и офис Джорджа Трента. Неприветливое выражение лица портье сменилось милой улыбкой, когда адвокат вложил в его руку свернутый банкнот.

– Трент? – переспросил портье. – Ах да. У него офис на пятом этаже. Его племянница поднялась туда минут пять назад.

– Вирджиния?

– Кажется, ее зовут именно так. Высокая стройная девушка.

– Я хотел бы с ней повидаться.

Портье проводил Мейсона до лифта, поднялся вместе с ним на пятый этаж и указал на дверь, из-под которой в темный коридор пробивался свет.

– Вот офис, который вам нужен.

Мейсон поблагодарил портье и постучал в дверь.

– Кто там? – послышался голос Вирджинии Трент.

– Мейсон.

– О, одну минуту, мистер Мейсон.

Она открыла замок и распахнула дверь. Мейсон вошел в комнату, обставленную в деловом стиле: рабочий стол, на нем папки с документами, рядом – столик стенографистки и кресло. Напротив входа адвокат заметил еще одну дверь. На Вирджинии Трент было твидовое пальто с большими наружными карманами. На руках – тонкие перчатки. Коричневая шляпка, украшенная птичьими перьями, была слегка сдвинута к правому уху.

– Что вы тут делаете? – спросила девушка.

Мейсон подождал, пока Вирджиния закроет дверь.

– Просто решил заглянуть, чтобы кое о чем с вами поболтать, – ответил он.

– О чем именно?

Мейсон огляделся в поисках стула, и Вирджиния указала ему на кресло рядом со столиком стенографистки. Адвокат заметил на столике дамскую сумочку.

– Вы что-то печатали? – спросил он.

– Я только что пришла.

– А где вы были? – как бы между прочим поинтересовался Мейсон. – Я довольно долго вас искал.

– Я ходила на выставку живописи, – ответила Вирджиния. – Хотела немного развеяться, избавиться от мыслей о тете Саре. Знаете, когда слишком сильно переживаешь, теряешь душевное равновесие. По-моему, лучше уж сходить на какую-нибудь выставку и дать себе передохнуть. Вы никогда не делаете чего-нибудь подобного, когда работаете над делом, мистер Мейсон?

– Нет, – с улыбкой ответил он. – Я не могу позволить себе расслабиться и дать кому-то возможность меня опередить. Вам понравилась выставка?

– Да, это было неплохо… Мистер Мейсон, я кое-что хочу у вас спросить.

– С удовольствием отвечу, – сказал адвокат.

– Что такое детектор лжи?

Мейсон взглянул на Вирджинию, но не увидел в ее глазах никакой подсказки.

– Почему вас это интересует?

– Просто любопытствую.

– Может, у вас есть какая-то особая причина?

– Понимаете… – Девушка замялась. – Я увлекаюсь психологией, вот и все.

– На самом деле детектор лжи – не более чем инструмент для измерения давления, – пояснил Мейсон. – Когда испытуемый собирается солгать, у него повышается кровяное давление, и самописец это фиксирует. Для того чтобы сказать правду, человеку не нужно никаких усилий. Чтобы соврать, он должен переступить через себя.

– И это действительно срабатывает? – спросила Вирджиния.

– Да. Результат зависит от профессионализма того, кто задает вопросы. Другими словами, машина регистрирует изменения психического состояния человека, и мастерство оператора заключается в том, чтобы задать именно такие вопросы, которые могут повлечь за собой эти изменения.

– А знаете, мистер Мейсон… – Вирджиния пристально на него посмотрела. – Готова поспорить, что я смогу обмануть детектор лжи.

– Зачем вам это надо?

– Просто психологический эксперимент… Я хотела бы попробовать.

– А о чем, – поинтересовался Мейсон, – вы намерены соврать?

– О чем угодно.

– Например, о том, что вы здесь делали?

– Зачем мне это? – удивилась Вирджиния. – Здесь есть пишущая машинка, и я подумала, почему бы мне не напечатать пару писем друзьям.

– А как давно вы тут?

– Точно не знаю, минут пять-десять.

– Но когда я постучал в дверь, вы еще не приступили к письму?

– Нет.

– А чем вы занимались?

Вирджиния рассмеялась:

– Мистер Мейсон, это уже похоже на допрос третьей степени!

– Может, вы размышляли над тем, как обмануть детектор лжи? – улыбнулся адвокат.

– Не ехидничайте, мистер Мейсон, – фыркнула Вирджиния. – Я спросила у вас об этом из чисто научного интереса. Вы, кажется, сказали, что хотели со мной побеседовать. С какой целью?

– Я хотел рассказать кое-что о вашей тете, – ответил Мейсон, пристально глядя на девушку.

– О тете Саре? О боже! Я так и знала! У меня было такое ужасное предчувствие… Я почему-то не сомневалась, что это случится.

– И что же, по-вашему, случилось?

– Конечно же ее арестовали!

– За что?

– За воровство или… или из-за бриллиантов.

– Кстати, о бриллиантах, – проговорил Мейсон. – Вы можете их описать?

– Да… Кроме того, у дяди Джорджа должны быть записи. Но расскажите мне о тете Саре. Что с ней? Ее все-таки арестовали?

– Ее сбила машина.

Вирджиния охнула.

– На бульваре Святого Руперта, – продолжал адвокат. – Недалеко от Девяносто первой улицы. Это вам о чем-нибудь говорит?

– На бульваре Святого Руперта? – переспросила девушка. – Но что тетя Сара там делала?

– Там ведь живет Куленс, не так ли?

– Кажется, да… – Она задумчиво нахмурилась. – Подождите-ка минутку. У меня есть в картотеке его адрес, мистер Мейсон, и…

– Не стоит беспокоиться, – остановил ее адвокат. – Куленс действительно живет там. Вернее, он там жил…

– Он переехал?

– Нет. Его убили.

– Убили!

– Да, выстрелом в сердце из револьвера.

– Но я ничего не понимаю, мистер Мейсон! Пожалуйста, расскажите мне обо всем.

– Ваша тетя выскочила на дорогу прямо перед автомобилем, – начал Мейсон. – Сейчас она в больнице. У нее перелом ноги и черепно-мозговая травма. Возможно, есть другие внутренние повреждения. На ее левой туфле была кровь. Но это не ее кровь. Более того, кровью испачкана подошва, а это значит, что она… – Мейсон замолчал, потому что девушка вдруг побледнела и тяжело опустилась в кресло. – Не волнуйтесь так, – попытался он ее успокоить. – Здесь где-нибудь есть спиртное?

Она указала на стол. Адвокат выдвинул верхний правый ящик, нашел в нем бутылку виски, открыл ее и протянул Вирджинии. Девушка принялась жадно пить, обожгла горло, закашлялась, пролила немного на платье и с отвращением вернула бутылку Мейсону.

– Вам стоило бы научиться пить из горлышка. Для этого надо впустить в бутылку немного воздуха, вот так, – показал адвокат.

Вирджиния взглянула на него и усмехнулась:

– У вас отлично получается. Продолжайте, мистер Мейсон, я уже успокоилась. Расскажите мне все до конца.

– Мне больше нечего рассказывать, – пожал плечами Мейсон. – Ваша тетя все еще без сознания. Полиция нашла в ее сумочке пистолет, бриллианты, чулки, украденные из магазина, и вязание.

– А тетя… Она поправится?

– Думаю, да, – кивнул адвокат. – Я нанял для нее лучшего доктора в городе. И приставил к ней лучших медсестер.

Вирджиния взглядом поблагодарила его.

– Как я уже говорил, – продолжал Мейсон, – в сумочке вашей тети обнаружили пять бриллиантов. Они были завернуты в папиросную бумагу. Мне показалось, что это вполне могут быть бриллианты миссис Бедфорд.

– В коллекции было как раз пять камней. А где… где тетя Сара их…

– Вот это – вопрос. У Куленса был нательный пояс. Кто-то его открыл и, видимо, вытащил содержимое.

– Но где Куленс мог достать бриллианты миссис Бедфорд?

– Скорее всего, в игорном доме под названием «Золотая долина». Он сообщил по телефону миссис Бедфорд, что ваш дядя заложил там ее бриллианты за шесть тысяч долларов. Куленс собирался припугнуть владельцев заведения и выкупить камни за три тысячи. И наверное, те в конце концов согласились.

– Но… – заговорила Вирджиния. – Тетушка никогда не смогла бы взять бриллианты у Куленса. Он мог бы ей их передать, но…

– Если она получила их не от Куленса, то, очевидно, достала из сейфа, – перебил ее Мейсон.

– Да, у нее была такая возможность, – подтвердила девушка. – Я никогда не заглядывала в ее сумочку. Она постоянно носит ее с собой.

– Но тогда, в магазине, она была без сумочки, не так ли? – спросил адвокат.

– Вы правы. Она оставила ее в машине.

– Она бы не решилась оставить сумочку в машине, если бы в ней лежали пять бриллиантов, как вы думаете?

– Ну, трудно сказать… В конце концов, если тетушка решилась пойти на воровство, в машине бриллиантам было бы намного безопаснее.

– Да, пожалуй… – медленно проговорил Мейсон. – Согласен… Но об этом еще стоит поразмыслить. А что за той дверью, Вирджиния? Мастерская?

Девушка кивнула.

Адвокат открыл дверь и заглянул в темноту.

– Кажется, здесь у вас полно места, – сказал он.

– Да. И намного больше, чем нужно дяде Джорджу, но в других зданиях места, наоборот, слишком мало, поэтому он арендовал помещение здесь.

– А где у вас выключатель?

– Его нет. В целях экономии электричества каждая лампочка включается отдельно – надо потянуть за шнур, который от нее отходит… Вот, возьмите фонарь, чтобы найти шнуры.

Вирджиния раскрыла свою сумочку из коричневой кожи и достала оттуда блестящий фонарик шести дюймов в длину и примерно двух дюймов в диаметре.

– Его вполне можно использовать как дубинку, – заметил Мейсон. – Вы всегда его с собой носите?

– Да, – ответила девушка. – Он… иногда оказывается полезным.

Мейсон включил фонарик, с его помощью нашел первый шнур и уже направился было к нему, когда луч света вдруг скользнул по горе ящиков и коробок, сложенных в углу, и адвокат заметил какое-то пятно. Он остановился и еще раз осветил угол.

– Что это такое?

– Где?

– Вон там, наверху, – пробормотал адвокат. – Не важно, я сейчас сам посмотрю.

Держа фонарь в левой руке, он подошел ближе и осмотрел красно-бурое пятно. Принюхался, затем поставил один из ящиков на пол и забрался на него.

Ящик не выдержал вес адвоката и, прежде чем тот успел соскочить, с грохотом рассыпался. Мейсон, пытаясь сохранить равновесие, схватился за край большой коробки на самом верху кучи, и через мгновение вся пирамида обрушилась на пол.

– Осторожно! – крикнула Вирджиния Трент, стоявшая в дверях.

Мейсон отпрыгнул в сторону. Большая коробка, упавшая сверху, раскрылась от удара, и из нее на пол выкатилось безжизненное тело человека.

Вирджиния уставилась на труп и принялась истерически вопить. Казалось, ее визг был слышен во всем здании.

– Замолчите! – прорычал Мейсон, рванувшись к ней. – Лучше помогите мне найти шнур от лампы.

Во время падения он выронил фонарик и теперь вынужден был искать шнур на ощупь. Вирджиния Трент попятилась, когда Мейсон приблизился к ней. Ее глаза были широко раскрыты, и она все еще продолжала кричать.

Мейсон услышал в коридоре топот. Через мгновение кто-то принялся барабанить в дверь.

– Да заткнись же ты, дура! – прошипел Мейсон. – Неужели не понимаешь…

Вирджиния с визгом выбежала в первую комнату. Стук в дверь становился все громче. Девушка забилась в угол. Кто-то разбил стеклянную панель в двери и, дотянувшись до ручки, открыл замок.

Адвокат застыл на месте, уставившись на появившегося в дверях сержанта Голкомба.

– Что, черт побери, здесь происходит?

– Не знаю, – пожал плечами Мейсон и кивнул в сторону двери в мастерскую. – Там есть кое-что, на что вам стоит взглянуть, сержант.

Вирджиния все еще продолжала кричать.

– Что с ней случилось? – спросил полицейский.

– У нее истерика, – ответил адвокат.

Девушка показывала рукой в сторону входа в мастерскую, стараясь что-то сказать, но у нее это никак не получалось.

– Спокойно, детка, спокойно, – ласково проговорил Мейсон, шагнув к ней.

Вирджиния в ужасе отбежала от него и бросилась к сержанту Голкомбу, дрожа от страха.

– Что, черт побери, вы хотели с ней сделать? – грозно спросил сержант у Мейсона.

– Да поймите же, сержант! У нее психологический шок. В соседней комнате лежит труп.

– Труп?!

Мейсон кивнул.

– Чей?

– Понятия не имею. Он был упакован в коробку, которая лежала на самом верху. На коробке было какое-то странное пятно, и я решил встать на ящик, чтобы взглянуть поближе. И тут ящик проломился. Я ухватился за ту самую коробку, и вся куча обрушилась. На пол упало тело. В той комнате довольно темно. У девушки началась истерика, и я попытался ее успокоить.

– Давайте-ка посмотрим. – Голкомб решительно шагнул вперед, но Вирджиния и не думала выпускать его из своих объятий. Сержант безуспешно попытался высвободиться и принялся ее увещевать: – Успокойся, милая, тише. Постарайся обо всем забыть… Черт, да ты пьяна!

– Нет, она не пьяна, – сказал Мейсон. – В столе была бутылка виски. Вирджиния разнервничалась, когда услышала о бедах своей тетушки, и я заставил ее немного выпить.

– Когда это было?

– Несколько минут назад.

– Портье говорит, что вы только что пришли, – заметил Голкомб. – В каком из ящиков лежит виски?

– В верхнем правом.

Голкомб выдвинул ящик, достал бутылку и вдруг застыл на месте. Затем он вытащил из него пистолет.

– Что это такое?!

– Я бы сказал, что это револьвер 38-го калибра, – ответил Мейсон, осмотрев оружие.

– Помогите мне подержать девушку, чтобы я мог влить в нее немного виски. А то она так от меня и не отцепится.

Вирджиния в ужасе вскрикнула, когда Мейсон подошел к ней ближе.

– Кажется, она думает, что вы – причина всех ее бед. – Сержант взглянул на него с подозрением.

– Да перестаньте вы! Она не в себе. Ну-ка, Вирджиния, выпей это… Разве вы не видите, что у нее истерика?

Девушка пыталась отвернуться от стакана с виски.

– Что ж, сержант, у нас остается только один выход. Держите ее за руки. Хорошо, что она в перчатках и не может царапаться.

Вдвоем им все-таки удалось влить в нее достаточно виски. Вирджиния поморщилась от отвращения и закашлялась.

– В любом случае, – проговорил Мейсон, – теперь она хотя бы перестала кричать. Ну же, Вирджиния, успокойся. Постарайся взять себя в руки.

– В чем дело? – поинтересовался внезапно появившийся в дверях портье.

– Позаботьтесь о девушке, – велел Голкомб и толкнул Вирджинию Трент в его объятия. Она сразу же вцепилась в него так же, как до этого – в сержанта.

Мейсон и полицейский вместе вошли в мастерскую, нашли шнур от лампы и включили свет.

– Думаю, это Джордж Трент, – проговорил адвокат. – И кажется, он уже довольно давно мертв.

– Эй, вы! – крикнул сержант, обращаясь к портье. – Идите сюда, вы нам нужны для опознания.

Когда портье направился к двери в мастерскую, Вирджиния Трент выпустила его из своих объятий, опустилась на стул за столом стенографистки и обхватила голову руками.

– Это Джордж Трент, – сказал портье, уставившись на тело.

Голкомб вышел в офис и позвонил в участок:

– Отдел по расследованию убийств? Это Голкомб. У нас еще один труп. Саут-Марш-стрит, 913. На этот раз не повезло Джорджу Тренту. Выезжайте. – Сержант повесил трубку и обратился к Мейсону: – Покажите, где он был?

Мейсон указал на гору коробок и ящиков.

– Я слышал, как они падали, когда выходил из лифта, – заметил Голкомб. – Как вы узнали, что он там?

– Я не знал, – ответил Мейсон. – Просто заметил красно-бурое пятно – какая-то жидкость вытекала из коробки на самом верху. Я забрался на ящик, и тут он развалился. Я ухватился за верхнюю коробку, и вся куча упала.

– Где был труп?

– Я ведь уже сказал: он был упакован в ту большую коробку.

– Где была коробка?

– На самой верхушке кучи, – терпеливо повторил Мейсон.

Сержант внимательно осмотрел коробку.

– Наверное, его упаковали сразу же после того, как застрелили, – предположил он.

– И потом забросили на самый верх, – добавил Мейсон.

Голкомб кивнул:

– Потому что у преступника не было крышки для этой коробки, а он не хотел, чтобы труп нашли.

– Но рано или поздно его все-таки должны были найти.

– Лучше позже, чем раньше. Тому, кто его убил, была важна каждая минута. – Сержант взглянул на тело. – И все-таки было просто безрассудно оставлять его в таком месте.

На какое-то время в мастерской воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Вирджинии, доносившимися из офиса.

– Посмотрите у него под рубашкой, сержант, – заговорил наконец Мейсон. – Проверьте, есть ли на нем нательный пояс с бриллиантами.

– Я начну расследование после приезда патологоанатома. Если вы, Мейсон, страдаете от информационного голода, попробуйте почитать газеты, – осклабился Голкомб.

– Вы хотите сказать, что мне не стоит путаться под ногами? – уточнил адвокат.

– Вот именно. Портье говорит, что вы пришли прямо передо мной. Я слышал, как падали коробки, когда выходил из лифта. Потом раздался женский крик. Думаю, на этот раз мне повезло, и я могу оставить вас ни с чем. И что-то подсказывает мне, что я смогу вытянуть из этой девицы намного больше, если вас не будет рядом и она не услышит ваших чертовых адвокатских советиков.

– У нее истерика, – напомнил Мейсон.

– Это пройдет.

– Постыдились бы допрашивать ее сейчас. У нее будет нервный срыв.

– Тогда ответьте вы: что она тут делала?

– Она время от времени приходит сюда. Она здесь работает.

– Ну конечно… И над чем же она работала тут ночью? Когда вы пришли, Мейсон, откуда вы знали, что она здесь?

– Я не знал. Просто решил сюда заглянуть. Вирджиния была на выставке картин и потом пришла в офис, чтобы написать несколько писем.

– Каких писем?

– Не знаю. Она хотела напечатать их на машинке.

– Ладно, Мейсон. – Голкомб указал пальцем на дверь в коридор. – На этом закончим. Она разговаривает по-английски, так что мне не понадобится переводчик.

Глава 7

Мейсон позвонил в офис Дрейка:

– Для меня оставляли какие-нибудь сообщения?

– Да, мистер Мейсон. Ваша секретарша просила перезвонить ей в Зеленую комнату отеля «Максин». Она сказала, что это важно.

– Что-нибудь еще? – поинтересовался адвокат.

– Пришел мистер Дрейк. Он тоже хочет с вами поговорить.

В трубке раздался щелчок переключателя, затем Мейсон услышал голос Дрейка:

– Что, черт возьми, за суматоха в отделе убийств, Перри?

– Я нашел для них еще один труп, – похвастался адвокат.

– Что, опять?!

– Ага…

– Ну, хоть что-то радует.

– Что, например?

– То, что меня не было рядом с тобой. Кого на этот раз грохнули, Перри?

– Джорджа Трента.

Детектив удивленно присвистнул.

– Где было тело? – спросил он.

– В его мастерской, упакованное в коробку. Что тебе удалось о нем выяснить, Пол?

– Только словесное описание. Мои люди сейчас занимаются его поисками. Я их отзову.

– Описание подробное?

– Не так чтобы очень. Пятьдесят два года, рост – шесть футов, вес – двести десять фунтов, шатен с голубыми глазами… Скажи, Перри, ты уверен, что это именно Джордж Трент?

– Скорее всего, это действительно так, – ответил Мейсон. – У его племянницы случилась истерика. Тело опознал портье. Я собирался все осмотреть, но сержант Голкомб выставил меня за дверь. Он хотел поработать над девушкой, пока она была в шоке. Что еще, Пол?

– Мои люди зацепили пару подходящих кандидатов, которые выходили из «Золотой долины». Сейчас я как раз пытаюсь выяснить по номерам машин, кто они такие.

– Раскопал что-нибудь на Иону Бедфорд?

– Она сейчас в Зеленой комнате отеля «Максин» с Деллой Стрит.

– Знаю, – сказал Мейсон. – Воспользуйся случаем и отправь кого-нибудь осмотреть ее квартиру, вдруг там есть что-нибудь, что нас заинтересует.

– Ладно, – отозвался детектив. – Сару Брил перевезли в другое место, выяснилось, что у нее нет внутренних повреждений.

– Куда ее перевезли?

– В госпиталь «Диаборн мемориал».

– Она была в сознании?

– Думаю, нет. Но если отбросить вероятность внутренних повреждений, у нее всего лишь сломана нога. Что насчет Трента, Перри? От чего он умер?

– Наверное, от пули. А в правом верхнем ящике письменного стола в его офисе случайно оказался револьвер 38-го калибра. Возможно, это имеет какое-то отношение к делу. А может, и нет. В ящике была еще бутылка виски. Я заставил племянницу Трента выпить немного и рассказал об этом Голкомбу. Он выдвинул ящик чуть дальше, чем я, и обнаружил револьвер.

– Я сейчас же дам указания своим людям, – пообещал Дрейк. – Посмотрим, что мы сможем узнать. Кстати, Делла хотела, чтобы ты ей позвонил.

– Уже звоню.

Адвокат повесил трубку, быстро набрал номер отеля «Максин» и попросил соединить его с Зеленой комнатой. Скоро в трубке послышался голос Деллы Стрит.

– Сколько еще все это будет продолжаться, шеф? – спросила она немного более резким голосом, чем обычно.

– О чем ты?

Секретарша нервно хихикнула:

– Сами знаете.

– Понятно. Тебе тяжело следовать инструкциям по общению с Ионой Бедфорд?

– Именно.

– Тогда не знаю сколько. Наверное, не слишком долго. А что такое?

– Она что-то заподозрила.

– Например? – спросил адвокат.

– Например, чем мы сейчас занимаемся.

– А чем вы сейчас занимаетесь?

– Пьем за ваш счет, – опять хихикнула Делла.

– Ну, тогда продолжайте, – одобрил Мейсон. – Мой счет это выдержит.

Делла икнула в трубку. Мейсон не понял, сделала ли она это в шутку или по естественной надобности.

– Извините. Я что-то не то съела… Может, ваш счет и сможет все это выдержать, но я точно не смогу.

– Держись, я уже еду!

– Как вам музыка, шеф?

– Какая музыка?

– Она все звучит и звучит, – прыснула Делла и повесила трубку.

Мейсон быстро приехал в отель «Максин», поднялся в Зеленую комнату и увидел там Иону Бедфорд, Деллу Стрит и троих мужчин, сидящих за одним столиком. Он постарался сделать вид, будто встреча оказалась неожиданной.

– Так-так-так, – проговорил он. – И что же мы тут имеем? Ага, и миссис Бедфорд. Ну, это уже радость.

– Неужели? – усмехнулась Иона Бедфорд.

– Садитесь, шеф, – заулыбалась Делла. – Найти еще один стул не проблема.

– Сегодня день рождения вашей секретарши, – объяснила Иона.

Официант принес еще один стул, и Мейсон уселся за стол. Мужчины без особого энтузиазма кивнули ему. Никто не потрудился представиться. Делла Стрит завертелась на стуле, пытаясь разглядеть официанта.

– Ну, – сказала она, – пожалуй, пора заканчивать. Наверное, мне лучше прямо сейчас выписать чек и уже пора уходить. – Она раскрыла свой кошелек, заглянула внутрь и запустила палец в отделение для мелочи. Ее лицо приняло встревоженное выражение. – Черт! Я где-то оставила свою чековую книжку, у меня с собой только мелочь.

Мейсон собрался было полезть за своим бумажником, но остановился, когда Делла незаметно для других пнула его под столом носком туфли. В зале зазвучала музыка.

– Прошу меня простить, но этот танец я обещал девушке из Сан-Франциско, – сказал один из сидевших за столом мужчин.

Не сговариваясь, все трое незнакомцев встали и быстро удалились. Делла довольно улыбнулась и достала из кошелька пачку банкнотов.

– Ничего себе шуточки! – восхитилась миссис Бедфорд.

– Мне надо было как-то от них избавиться, – пояснила Делла. – Босс хочет поговорить о деле.

– Кто это были такие? – спросил Мейсон.

– Просто любители чем-нибудь поживиться, – пожала плечами Делла. – Они подсаживаются к дамам, едят, пьют, танцуют, потом уходят и снова возвращаются. Они постоянно здесь крутятся, но никогда ни за что не платят. – Она убрала деньги обратно в кошелек.

– Делла, ты могла бы быть с ними помягче! Они даже не успели взять у меня номер телефона! – рассмеялась Иона Бедфорд.

– Вот что получается, если за вами не присматривать, девочки, – покачал головой Мейсон. – Пойдем, Делла, нас ждут дела.

К столику подошел официант.

– Что-нибудь еще? – поинтересовался он.

– Да, – ответила Делла, – принесите наш счет. – Она опять принялась рыться в своем кошельке. – Я никак не могу найти деньги, наверное, забыла их дома.

Официант с грозным видом положил счет перед Мейсоном. Тот усмехнулся, достал из бумажника двадцатидолларовый банкнот и положил на счет.

– Сдачу оставьте себе, – сказал он официанту, еще раз взглянув на сумму в счете.

Официант что-то пробормотал в ответ и удалился.

– Куда мы едем? – спросила Иона Бедфорд.

– В полицейский участок, – ответил адвокат.

– В полицию?!

– Ага. У них там есть кое-какие бриллианты, и я хочу, чтобы вы их опознали.

– Мои бриллианты?

– Думаю, да… Подождите минутку, мне надо сделать один звонок.

– Тогда я успею попудрить носик, – проговорила миссис Бедфорд. – Вы, наверное, как раз закончите разговаривать, когда мы будем готовы. Пойдем, Делла.

Мейсон позвонил в офис Дрейка:

– Пол, слушай внимательно. Это важно. Сейчас мы с Деллой и Ионой Бедфорд едем в полицию. Я попытаюсь достать бриллианты. Затем поболтаю немного с миссис Бедфорд и отпущу ее. Я хочу знать, куда она пойдет и что будет делать после того, как покинет участок. Пришли нескольких парней, которые знают меня и Деллу. Пусть хорошенько запомнят миссис Бедфорд, когда мы будем входить в участок, – она может выйти оттуда без нас.

– Ладно, – отозвался Дрейк. – Я скажу ребятам.

Мейсон повесил трубку и еще некоторое время ждал, пока появятся девушки. Он помог им надеть пальто, оставил чаевые портье, и все трое направились к машине.

– Почему вы думаете, что это мои бриллианты? – спросила Иона.

– Я не думаю. Просто хочу, чтобы вы на них взглянули, – ответил адвокат.

– А где их нашли и как они оказались в полиции?

– Миссис Брил попала под машину. Ее отвезли в реанимацию. В ее сумочке нашли завернутые в папиросную бумагу бриллианты.

– Но это не могли быть мои бриллианты! – воскликнула миссис Бедфорд. – Осси должен был забрать их в «Золотой долине».

– Он сообщил вам, что бриллианты у него?

– Нет, после того, первого, звонка я больше ничего от него не слышала. Но тогда он сказал мне, что уже нашел камни. За них запросили шесть тысяч, и я ему строго-настрого запретила платить больше трех. Может, объясните мне, почему вы решили, что это именно мои бриллианты?

– Прошу меня извинить, миссис Бедфорд, – сказал Мейсон. – Но в этом деле есть один момент, о котором я бы предпочел не упоминать до тех пор, пока вы не увидите бриллианты.

– Ладно, мне нравятся загадочные мужчины, – рассмеялась Иона.

– Послушайте, шеф, ну нельзя же быть таким серьезным на моем дне рождения! – надула губки Делла Стрит. – И вообще, все ваши проблемы – от излишней серьезности.

– Ну, по крайней мере, это не смертельное заболевание, – пробормотал в ответ Мейсон и взглянул на часы.

Делла Стрит гневно на него посмотрела.

– Да, но боюсь, что в вашем случае это неизлечимо, – заметила она. – Вы все время в работе. Могли бы, в конце концов, пропустить стаканчик-другой. Впрочем, вам это все равно не помогло бы.

Иона Бедфорд весело рассмеялась, и Делла повернулась к ней:

– Это я нарочно сказала. Чтобы его позлить.

– Знаю, дорогая, – ответила Иона. – Поэтому-то мне и стало так смешно.

– Нет, – покачала головой Делла, – женщины никогда не смеются так над шутками других женщин, если рядом есть мужчина. Они смеются кокетливо и вежливо одновременно. А ты смеялась совсем не вежливо. Ты думала, что я хотела сказать, будто выпивка для него… А, ладно… Не важно. В любом случае зачем зря переводить хорошую выпивку?

– Ваша секретарша моложе, чем я думала, – обратилась Иона к Мейсону.

– Конечно, – усмехнулся адвокат. – Просто она слишком умная и деловая, поэтому кажется очень взрослой.

– Иона хочет сказать, что так наловчиться отмечать свои дни рождения можно только за очень долгий срок, а я овладела этим искусством слишком быстро, – пояснила Делла.

– В конце концов, дорогая, настоящих дней рождения у тебя было всего пять или шесть, – заметила Иона.

Делла Стрит округлила глаза и посмотрела на Мейсона:

– Нет, вы только подумайте! Никогда не могла бы себе представить, что можно говорить «всего» в отношении количества дней рождения!

– Ну, по крайней мере, я выяснил, что твой последний удался на славу, – ответил Мейсон.

– Не говорите о нем в прошедшем времени, – вмешалась Иона. – До полуночи у нее все еще день рождения. А теперь, когда появились вы, мы снова полны идей насчет того, что делать дальше… Кстати, я вдруг кое о чем вспомнила, мне тоже надо позвонить. Это займет всего минуту.

Миссис Бедфорд вошла в телефонную будку и плотно закрыла за собой дверь.

– У тебя есть какие-нибудь представления насчет того, кому она может звонить, Делла? – поинтересовался Мейсон.

– Нет.

– Что вообще происходит, Делла?

– Она пыталась меня напоить, чтобы развязать язык, – усмехнулась секретарша. – Я не знала, как долго смогу продержаться, и решила притвориться, что уже подействовало.

– И на сколько процентов тебе это удалось?

Делла сделала вид, что задумалась.

– Примерно на пятьдесят, шеф, – ответила она наконец. – Ну ладно, на двадцать пять! – Она рассмеялась.

Иона Бедфорд наконец выскочила из телефонной будки, подошла к Мейсону и взяла его под руку.

– Итак, поехали! – бодро сказала она. – А мы сможем что-нибудь выпить в полицейском участке?

– Вот как раз и узнаем, – ответил Мейсон.

Пока адвокат спокойно сидел за рулем, девушки подшучивали над водителями проезжавших мимо машин и отпускали едкие замечания по поводу рекламных щитов и всего остального, что попадалось им на пути.

Когда троица прибыла на место, дежурный полицейский встретил Мейсона с некоторым недоумением.

– Это миссис Бедфорд, – представил Мейсон свою спутницу. – Она вручила Остину Куленсу свои бриллианты, чтобы тот передал их Джорджу Тренту. Есть вероятность, что это те самые камешки, которые вы нашли в сумочке миссис Брил.

– И что с того? – буркнул дежурный.

– Я хотел узнать, сможет ли миссис Бедфорд их опознать, – ответил адвокат.

– Минутку. – Полицейский снял трубку телефона, на которой было специальное приспособление, чтобы не было слышно, о чем он говорит, и минуты две-три с кем-то оживленно беседовал, затем повернулся к Мейсону: – Как, вы сказали, ее имя?

– Иона Бедфорд.

Дежурный снова поднес трубку к уху, и последовали еще несколько минут разговора. Наконец он кивнул, повесил трубку и пошел в камеру хранения. Вскоре он принес сумочку миссис Брил и, достав оттуда бумажный сверток, принялся его разворачивать. Миссис Бедфорд, потеряв всю свою смешливость, внимательно следила за его действиями.

– Нет, – медленно проговорила она, когда наконец стали видны бриллианты. – Это не мои.

– Вы уверены? – спросил Мейсон.

Она кивнула.

– Я никогда раньше их не видела… Нет, точно не мои, хотя и очень на них похожи.

– Все понятно, – сказал Мейсон. – Спасибо.

Дежурный снова аккуратно завернул камни в бумагу.

– Как они оказались в сумочке у миссис Брил? – спросила Иона. – Они ведь стоят целое состояние!

– Это как раз то, чего мы пока не знаем, – ответил Мейсон. – Миссис Брил выскочила на дорогу прямо перед автомобилем. Это случилось на бульваре Святого Руперта, между Девяносто первой и Девяносто второй улицами. И…

– Что она там делала? – перебила его Иона Бедфорд внезапно охрипшим голосом.

– Не знаю, – пожал плечами адвокат. – Никто не знает. Хотя, конечно, после того, как нашли тело Куленса, полиция думает…

– После того, как нашли что?

– Как, разве вы еще не знаете? – Мейсон удивленно на нее взглянул.

– Что не знаю? – нервно спросила Иона.

– О, мне так жаль… Я думал, вас уже известили.

– Да говорите же вы наконец!

– Остина Куленса застрелили сегодня вечером. Полиция нашла труп на полу в гостиной его дома.

Иона Бедфорд стояла не двигаясь.

– Почему, шеф, почему вы мне не сказали? – вмешалась Делла Стрит.

– Да я вроде говорил…

Делла покачала головой.

– Сегодня было столько дел, что у меня все в голове перемешалось. – Мейсон изобразил смущение. – Мне очень жаль, миссис Бедфорд, если это оказалось для вас таким ударом. Думаю, вы знали мистера Куленса очень давно?

Иона вдруг резко повернулась к помощнице Мейсона. В ее взгляде появилась холодная подозрительность.

– Прекрасно! – процедила он. – Вы, двое, можете продолжать отмечать день рождения. А я – пас.

– Хотите, я подвезу вас до дома? – любезно предложил Мейсон.

– Нет, – отрезала Иона, направляясь к двери.

Когда дверь за ней захлопнулась, Делла с осуждением покачала головой:

– В конце концов, шеф, это было жестоко. Может быть, он многое для нее значил.

– Как раз это я и хотел выяснить, – усмехнулся адвокат.

Глава 8

Мейсон, бодрый, свежий и гладко выбритый, снял шляпу, бросил ее на вешалку и направился к своему столу. Взяв папку с важными документами, которые для него отобрала Делла Стрит, он небрежно отложил ее на дальний угол стола.

Дверь комнаты Деллы распахнулась, и девушка весело улыбнулась адвокату.

– Привет, шеф! Что нового? – поинтересовалась она.

– Как день рождения? – проигнорировал ее вопрос Мейсон.

– Ну, я уже почти в норме… Только не заставляйте меня это повторять.

– В конце концов, Делла, это же был не настоящий день рождения! – Мейсон рассмеялся. – На самом деле ты же не стала на год старше.

– Ну, – проговорила она задумчиво, – вообще-то я чувствую себя на год старше.

– А почему именно день рождения? – спросил адвокат.

– Мне показалось, что Зеленая комната – это единственное, чем можно завлечь миссис Бедфорд. И надо было придумать какой-нибудь повод, чтобы устроить вечеринку.

– Вечеринку… – пробормотал Мейсон. – А что с теми прощелыгами?

– С какими прощелыгами?

– С теми, которые сидели за столом, танцевали и…

– А, вы имеете в виду тех парней? Я их больше никогда не увижу.

– Как же так? – удивился Мейсон. – Неужели все они спрашивали номер телефона только у Ионы и никто и не поинтересовался твоим?

– Не издевайтесь, – буркнула секретарша.

– То есть ты хочешь сказать, что отказалась дать им свой номер?

– Я сказала им, – усмехнулась Делла, – что меня зовут Вирджиния Трент, и продиктовала им ее номер. Это будет для нее неплохой встряской.

Мейсон рассмеялся.

– Пол Дрейк хотел вас видеть, как только вы придете, – продолжала Делла.

– Давай его сюда, – распорядился адвокат. – Что в газетах? Есть что-нибудь новое?

– А, полно всего. И кажется, Дрейк просто сгорает от нетерпения поделиться какой-то информацией. Сейчас я ему позвоню.

Делла вернулась в свой кабинет. Мейсон взял со стола газеты, чтобы просмотреть заголовки. Через несколько секунд секретарша снова пересекла его кабинет и подошла к двери в коридор. Когда послышались шаги Дрейка, она распахнула дверь и весело ему кивнула.

– Привет, Делла! – сказал детектив. – Привет, Перри.

Мейсон указал ему на кресло.

– Что нового, Пол?

Детектив развалился в большом кожаном кресле, перекинув обе ноги через подлокотник.

– Много всего, – лениво ответил он, закуривая сигарету.

– Ну, тогда давай обо всем по порядку.

– Что касается игорного дома… Я нашел парочку завсегдатаев, которые нам помогут. Одному лет пятьдесят пять, он был там с девушкой, которой не больше тридцати и которая выглядит на двадцать. Второй – банкир, был там с блондиночкой. Они двое – как раз те, кто нам нужен.

– А что насчет Ионы Бедфорд? За ней проследили?

– Конечно.

– И куда же она ездила?

– Она пулей вылетела из полицейского участка – очень спешила. – Дрейк говорил, сверяясь со своей записной книжкой. – Добежала до угла, там попыталась поймать такси, но безуспешно. Тогда она пешком прошла пару кварталов до отеля «Весна». Там есть стоянка такси. Водитель, к которому она подсела, мчался на красный свет и срезал углы, пока они не приехали к дому «Милпас» на Каньон-Драйв. Бедфорд зашла в квартиру номер тридцать четыре, которую снимает Пит Шенери. Видимо, она миссис Шенери.

– Но ведь у нее квартира в «Биксел-Армс», на Мэдисон-авеню, – вмешалась Делла Стрит. – Оформлена на ее имя. Номера нет в телефонном справочнике, потому что телефон в квартире подключили уже после выхода издания, но квартира точно оформлена на миссис Бедфорд, это можно проверить в справочном бюро.

Дрейк кивнул.

– А почему ты решил, что она миссис Пит Шенери? – поинтересовался Мейсон.

– Мои ребята навели кое-какие справки, – ответил детектив.

– А где она сейчас?

– По последним сведениям, до сих пор в «Милпас».

– Твои ребята заглянули в ее квартиру в «Биксел-Армс»?

– Мы забрались внутрь, но у нас было не слишком много времени. Ты встретился с Бедфорд в Зеленой комнате, потом вы съездили в полицейское управление, где она задержалась недолго. Когда она вышла оттуда, мы подумали, что она может направиться домой, так что я дал своим людям сигнал, чтобы они уходили из квартиры. Но все-таки они чертовски здорово там поработали. В квартире не было никакой корреспонденции, никаких писем, никаких чековых книжек. Ничего личного… Кроме – что бы ты мог подумать? – зубных щеток, косметики, одежды и пары сотен визитных карточек.

– А что насчет Шенери? Он был дома, когда наша дамочка туда заявилась?

– Наверное, нет. В окнах света не было.

– Я хочу побольше узнать о Шенери, Пол, – сказал адвокат. – Мне нужно описание его внешности. В первую очередь надо выяснить, не были ли Шенери и Остин Куленс одним и тем же лицом.

– Я как раз собирался послать туда еще людей, – кивнул Дрейк. – Пусть выяснят все, что возможно, не вызывая у Бедфорд лишних подозрений. Ты ведь не хочешь, чтобы она знала, что за ней следят?

– Нет, – ответил Мейсон. – Она не должна…

Зазвонил телефон, и Делла Стрит сняла трубку. Она некоторое время молча слушала, затем повернулась к Мейсону:

– Это доктор Гиффорд.

Адвокат взял трубку.

– Постарайтесь осмыслить все сразу, Мейсон, у меня нет времени повторять, – с профессиональной быстротой заговорил доктор Гиффорд. – Миссис Брил полностью пришла в себя. Вообще-то она уже ночью пришла в сознание, но быстро заснула. Ничего серьезного, никаких внутренних повреждений. Трещина в кости правой ноги уменьшается, наложен гипс. Ее взяли под арест, у двери палаты поставили полицейского и никого туда не допускают. Миссис Брил отказывается делать какие-либо заявления в отсутствие ее представителя, говорит, что вы ее адвокат. Сержант Голкомб уже едет сюда. Вам тоже не помешало бы здесь появиться, она в шестьсот двадцатой палате.

– Вы сейчас в больнице? – спросил Мейсон.

– Да.

– За что миссис Брил взяли под арест?

– По обвинению в убийстве Остина Куленса.

– Она никому ничего не говорила, даже медсестрам?

– Ничего, – ответил доктор. – Я не хочу, чтобы о моем звонке стало кому-нибудь известно. До свидания.

Мейсон повесил трубку и взял свою шляпу.

– Сара Брил пришла в себя, – сообщил он. – Пока молчит. Ее обвинили в убийстве первой степени.

– Это может означать только одно, Перри, – сказал Дрейк.

– Что? – поинтересовался адвокат.

– Что провели баллистическую экспертизу, сравнили пулю, которая убила Остина Куленса, с пулей из револьвера, который нашли в сумочке миссис Брил, и выяснилось, что они идентичны.

– Я не уверен, что револьвер был именно в ее сумочке, – пробормотал Мейсон.

– Дигерс говорит, что на месте аварии был револьвер, – сказал детектив. – Наверное, он думал, что в ее сумочке есть что-нибудь ценное, потому что осмотрел ее до прибытия врачей.

– Кто-нибудь видел аварию? – спросил Мейсон.

– Ты имеешь в виду, как женщина выскочила на дорогу перед машиной?

– Да.

– Видимо, нет. Люди появились на месте только через несколько минут. Миссис Брил лежала на асфальте без сознания.

– Проверь Дигерса, – распорядился Мейсон. – Узнай о нем все, что сможешь. Я поехал.

– Я могу чем-нибудь помочь, шеф? – спросила Делла Стрит.

– Нет, – ответил адвокат. – Полицейские притащат своего стенографиста. К тому же я скорее прорвусь в палату, если буду один.

Он надел шляпу, распахнул дверь и быстро направился к лифту. На улице поймал такси.

– В госпиталь «Диаборн мемориал», – сказал он таксисту. – И побыстрее.

По дороге Мейсон еще раз обдумал все, что ему было известно. Без сомнения, револьвер – единственная улика, на основании которой прокурор заключил миссис Брил под арест. Если бы пуля, убившая Куленса, была выпущена не из этого револьвера, пятен крови на туфле было бы недостаточно для предъявления обвинения. С другой стороны, имея туфлю, испачканную в крови, револьвер, из которого стреляли в Куленса, и неопровержимое свидетельство того, что миссис Брил была на бульваре Святого Руперта как раз во время совершения убийства, прокурор имел все, чтобы загнать миссис Брил в ловушку, из которой ей будет уже непросто выбраться.

Приехав наконец в госпиталь, Мейсон поднялся на лифте на шестой этаж и без труда нашел палату миссис Брил. В коридоре перед дверью стоял полицейский. Подойдя поближе, Мейсон услышал взволнованные голоса. Он уже было открыл дверь, но полицейский его остановил:

– Эй, туда нельзя, приятель.

– Я хочу видеть миссис Брил, – вежливо сказал Мейсон. – Она просила меня прийти.

– Меня не волнует, кого она к себе приглашает, – заявил офицер. – Вы пройдете туда только по пропуску.

– Кто там у нее? – спросил адвокат.

– Врач, представитель прокурора, судебный стенографист, сержант Голкомб и еще кое-кто.

– А я адвокат миссис Брил.

– Очень приятно.

– И я хочу войти.

– Кажется, я это уже слышал.

– Передайте сержанту Голкомбу, что я пришел, – потребовал Мейсон, сурово взглянув на полицейского.

– Нет, – ответил офицер. – Мне не платят за то, чтобы я кому-то что-то передавал. Я здесь для того, чтобы охранять вход.

Мейсон вдруг поднял руку и постучал в дверь. Офицер схватил его за рукав.

– Кто вам разрешал стучать?

– Эй, вы ведь здесь только для того, чтобы никто не прошел внутрь без пропуска, – спокойно напомнил адвокат. – Это не значит, что мне нельзя стучать.

Какой-то человек в штатском открыл дверь палаты и взглянул на Мейсона:

– В чем дело?

– Я Перри Мейсон, адвокат миссис Брил, и хочу видеть свою клиентку.

– Проходите, мистер Мейсон! – послышался из палаты голос миссис Брил.

Открывший дверь человек вместе с полицейским вытолкнули шагнувшего в палату Мейсона обратно в коридор. Мужчина в штатском набросился на офицера:

– Мы же говорили, чтобы тут не было никаких посетителей!

– Он просто постучался, – попытался оправдаться полицейский. – Я бы не впустил его внутрь.

– Ну так не разрешай ему больше стучать! – буркнул человек и направился обратно к палате.

Полицейский задержал Мейсона в коридоре.

– Миссис Брил, не отвечайте ни на какие вопросы, пока они не впустят меня внутрь, – дождавшись, пока детектив откроет дверь, прокричал Мейсон достаточно громко, чтобы его было слышно в палате.

Дверь захлопнулась.

– Ну и настырный же ты тип, – покачал головой полицейский, сурово взглянув на Мейсона.

– Да нет, я совсем не такой, – улыбнулся тот и предложил офицеру сигарету.

Полицейский сначала помешкал, но потом сигарету все-таки взял. Он закурил и мотнул головой в сторону лифта:

– Давай-ка ты отсюда.

– Я лучше подожду здесь. – Мейсон снова улыбнулся.

– Это ты так думаешь.

– А ты охраняешь палату. Какая тебе разница, что происходит в коридоре?

– Тебе здесь делать нечего.

– Я так не думаю.

Офицер молчал – видимо, обдумывал сложившуюся ситуацию. Из палаты снова послышались раздраженные крики. Через несколько секунд сержант Голкомб распахнул дверь и рявкнул:

– Ладно, Мейсон, заходите!

Адвокат подмигнул стражу у двери и прошел в палату.

Стенографист сидел за маленьким столиком, приготовившись к записям, блокнот лежал перед ним. Ларри Сэмпсон, представитель окружного прокурора, топтался у кровати, засунув руки в карманы. У окна скучал доктор Гиффорд. Рядом с ним стояла рыжеволосая кареглазая медсестра довольно пышных форм. Лицо ее выражало непоколебимую решительность. На кровати, невозмутимо взирая на окружающих, лежала миссис Брил с забинтованной головой. Ее сломанная нога была подтянута вверх специальным приспособлением с грузом.

– Джентльмены, я повторю еще раз, – заговорил доктор Гиффорд. – Эти споры нас никуда не приведут. У моей пациентки сильнейшее нервное потрясение. И я не позволю вам вредить ее здоровью, задавая глупые вопросы и попросту издеваясь.

– Бросьте, доктор! – поморщился сержант Голкомб. – Никто над ней не издевается.

– Если я только замечу что-нибудь подобное, – предостерег Гиффорд, – допрос сразу же прекратится.

Сара Брил улыбнулась Мейсону. Это можно было назвать улыбкой лишь с большой степенью условности, учитывая, что у нее была забинтована голова, а половина лица распухла и посинела от удара об асфальт.

– Доброе утро, мистер Мейсон, – сказала женщина. – Я хочу, чтобы вы были моим адвокатом.

– Я уже понял.

– Меня обвиняют в убийстве, – продолжала миссис Брил. – И я отказалась делать какие-либо заявления, пока здесь не будет моего адвоката.

– Вы отдаете себе отчет, миссис Брил, – вмешался сержант Голкомб, – что ваш отказ признавать предъявленные вам обвинения…

– Позвольте мне, сержант, – перебил его Ларри Сэмпсон. – Постараюсь объяснить еще раз вам и, уж конечно, мистеру Мейсону, что цель этой беседы никак не связана с тем, чтобы заставить миссис Брил в чем-либо признаться. Собранные доказательства уже сами по себе дают нам законное основание, чтобы обвинить ее в убийстве первой степени. Но если она сможет каким-то образом все объяснить, мы снимем обвинение. Мы просто даем ей возможность избежать огласки и публичного обвинения.

– Чепуха! – ответил Мейсон. – Они всегда так говорят, миссис Брил. Если уж они повесили на вас убийство первой степени, только чудо заставит их от вас отвязаться. А вся эта затея с тем, чтобы якобы дать вам возможность все объяснить, придумана только для того, чтобы заставить вас говорить и загнать в ловушку.

– Если ты и дальше будешь продолжать умничать, то сразу же вылетишь отсюда! – прошипел Голкомб Мейсону, заметив, что Сэмпсон потерял от удивления дар речи.

– Я имею право видеться с клиентом, – спокойно сказал адвокат. – Давать ей советы – это моя работа. И этим-то я как раз и занимаюсь.

– Советуете ей не отвечать на вопросы? – поинтересовался Сэмпсон.

– Совсем нет. Я просто объяснил суть вашего предложения. А моя клиентка может делать то, что считает нужным. Тем не менее я считаю своим долгом предупредить ее, что не следует отвечать ни на какие вопросы. И что можно прервать все это, если миссис Брил себя плохо чувствует, и продолжить после того, как она переговорит со мной.

– То есть после того, как вы проинструктируете ее, как надо отвечать, – ехидно заметил сержант Голкомб.

– Я имел в виду только то, что сказал, – отозвался Мейсон.

– Джентльмены, – заговорила миссис Брил, – не будем спорить. Я собираюсь сделать заявление. Я просто хотела, чтобы мой адвокат присутствовал при этом.

– Так-то лучше, – заулыбался Сэмпсон. – Вы умная женщина и понимаете, какой вред вам могут нанести имеющиеся доказательства, если вы ничего им не противопоставите.

– Я абсолютно уверена, что вы не знаете, о чем говорите, когда упоминаете какие-то там доказательства.

– Миссис Брил, я собираюсь быть с вами честным и скажу правду, даже если она покажется вам жестокой. Поверьте, я стараюсь ради вашего же блага. Когда прошлой ночью вас сбил автомобиль, в вашей сумочке лежал револьвер 38-го калибра. Полиция провела баллистическую экспертизу. Эксперты сделали микрофотографии пули, выстреленной из этого револьвера. Потом исследовали пулю, извлеченную из тела Остина Куленса. Ее тоже сфотографировали. Обе пули сравнили под мощным микроскопом, и выяснилось, что это не просто идентичные пули – они были выстрелены из одного и того же оружия. Другими словами, миссис Брил, Остин Куленс был убит из того револьвера, который прошлой ночью нашли в вашей сумочке.

– Молодой человек, – заговорила миссис Брил, сурово взглянув на Сэмпсона. – Вы уверены, что пистолет нашли именно в моей сумочке?

– Абсолютно уверен, – заявил тот. – Сумочка лежала рядом с вами на дороге, когда…

– Но это еще не значит, что сумочка принадлежала именно мне, – заметила миссис Брил. – В то время я была без сознания. Вы же не хотите сказать, что я виновата в том, что эту сумочку нашли рядом со мной. Я не знаю, кто ее туда положил.

Мейсон усмехнулся и подмигнул доктору Гиффорду.

– И после этого вы все еще думаете, будто эта женщина не в себе и не может отвечать на вопросы? – злобно пробурчал сержант Голкомб, обращаясь к доктору.

Ларри Сэмпсон немного помедлил, затем направился в угол палаты и взял со стула кожаную сумочку с ручками в виде двух металлических колец.

– Миссис Брил, я собираюсь показать вам одну сумочку. И я собираюсь спросить, ваша ли это сумочка. – Он с решительным видом вытянул вперед руку с сумочкой.

Миссис Брил равнодушно ее осмотрела.

– Кажется, у меня когда-то была похожая сумочка. Но я не уверена. В любом случае, молодой человек, я не могу точно сказать, моя ли она… Понимаете, такая сумочка была у меня уже довольно давно.

Сэмпсон ненадолго задумался, затем раскрыл сумочку и вытащил оттуда шарф.

– Попробуйте сказать, что это не ваше. Это ведь принадлежит вам, не так ли?

– Разве? – спокойно ответила миссис Брил, едва взглянув на шарф.

– Вы ведь знаете, что это так.

– Нет, не знаю, – ответила она, покачав головой.

– Послушайте-ка, миссис Брил! – взорвался Сэмпсон. – Это не игра. Все более чем серьезно. Вы обвиняетесь в убийстве первой степени, а это самое тяжкое преступление, согласно нашему законодательству. Мои вопросы и ваши ответы заносятся в протокол, и все это может быть использовано против вас в любое время. Миссис Брил, я не собираюсь пользоваться своим преимуществом. Я прямо говорю вам в присутствии вашего адвоката, что собранные доказательства представляют картину в черном цвете, хотя я не отрицаю, что доказательства в основном случайные и что некоторые из них вы, возможно, сможете как-то объяснить. Если вы будете с нами сотрудничать, всеми силами стараться помочь нам установить истину, тем самым сделаете шаг к установлению своей невиновности. Если же вы солжете и мы сможем вас уличить, то это лишь усугубит ваше положение. Мистер Перри Мейсон, ваш адвокат, может подтвердить, что я говорю правду. А теперь, если вы все еще отрицаете, что это ваша сумочка, и если мы докажем, что она действительно принадлежит вам, последствия будут для вас очень и очень печальными. Итак, миссис Брил, я еще раз вас спрошу… Это ваша сумочка?

– Я не знаю, – спокойно ответила женщина.

– Возьмите сумочку в руки, – не сдавался Сэмпсон, – внимательно осмотрите ее, загляните внутрь и потом скажите нам, ваша ли она.

– Да говорю же, я не знаю.

– Вы хотите сказать, что не знаете, ваша она или нет?

– Именно.

– Прошлой ночью у вас была с собой сумочка, не так ли?

– Я не знаю.

– Вы хотите сказать, что не знаете, была ли у вас в руках сумочка, когда вы отправились к мистеру Остину Куленсу? – спросил Сэмпсон.

– Точно. Я даже не знаю, ходила ли я вообще к мистеру Остину Куленсу, – ответила миссис Брил.

– Вы этого не знаете?

– Нет, – уверенно заявила она. – Если честно, я пытаюсь привести свою память в порядок с того самого момента, как пришла в сознание. Я помню вчерашнее утро, по крайней мере, я надеюсь, что это было именно вчерашнее утро. – Она повернулась к Перри Мейсону: – Сегодня ведь вторник, не так ли, мистер Мейсон?

Тот кивнул.

– Да, – продолжала миссис Брил. – Это было вчерашнее утро. Я помню вчерашнее утро. Я прекрасно помню все, что происходило. Помню, как получила ключи от машины брата, как пошла и забрала машину. Помню, как поставила ее в гараж. Помню, как ждала в обувном отделе универсального магазина. Помню, что потом меня обвинили в воровстве. И я помню, как завтракала с мистером Мейсоном… Но я не могу вспомнить, что было после того, как я вышла из магазина.

– Все ясно, – закатил глаза Сэмпсон, – вы собираетесь петь старую песенку, будто у вас потеря памяти, да?

– Это не вопрос, Сэмпсон, это открытое обвинение, – вмешался адвокат.

– Думаю, мистер Мейсон прав, – поддержал его доктор Гиффорд. – Учитывая обстоятельства, вы можете задавать моей пациентке вопросы, но ни в коем случае не должны с ней спорить и уж тем более издеваться над ней.

– Это алиби старо как мир, – ехидно заметил сержант Голкомб.

– Так уж получается, джентльмены, если вам, конечно, интересно, – сказал доктор Гиффорд, – что довольно часто потеря сознания сопровождается частичной потерей памяти и пациент не помнит ничего из того, что случилось за несколько часов, а иногда и за несколько дней до происшествия. Хотя с течением времени память постепенно возвращается.

– Как вы думаете, сколько на это потребуется времени в данном случае? – саркастически поинтересовался Сэмпсон.

– Я не знаю, – пожал плечами врач. – Это зависит от многих факторов, на которые я не в силах повлиять.

– Это уж точно, – фыркнул Сэмпсон.

– Позвольте полюбопытствовать, доктор Гиффорд, – подал голос Мейсон, – есть ли что-то необычное в том, что миссис Брил после дорожного происшествия потеряла память?

– Нет, совсем ничего необычного, – твердо ответил доктор.

Сэмпсон вытащил из сумочки недовязанный свитер.

– Посмотрите сюда, миссис Брил, – сказал он. – Разве вы не можете узнать ваше собственное вязанье?

– Можно взглянуть поближе? – спросила миссис Брил.

Сэмпсон передал ей свитер.

– Я бы сказала, что кто-то очень хорошо вяжет, – заявила она, внимательно его осмотрев. – Кто бы это ни был, он настоящий мастер.

– Вы ведь вяжете, не так ли? – спросил Сэмпсон.

– Да.

– И считаете себя хорошей вязальщицей?

– У меня неплохо получается, – без ложной скромности кивнула миссис Брил.

– Вы узнаете свое вязанье?

– Нет.

– Вы хотите сказать, что это не ваше вязанье?

– Нет.

– Если бы вы вязали синий свитер примерно такого фасона, то связали бы его таким же образом?

– Думаю, так бы сделал любой человек, умеющий вязать.

– Это не ответ на мой вопрос. Вы бы связали его таким же образом?

– Думаю, да.

– И вы не признаетесь, что это ваше вязанье? – Сэмпсон уже начинал терять терпение.

– Нет. Не помню, чтобы я видела это когда-либо раньше, – сказала миссис Брил.

Сэмпсон обменялся взглядом с сержантом Голкомбом и вновь принялся рыться в сумочке.

– Хорошо, миссис Брил. Я собираюсь показать вам еще кое-что и надеюсь, что это освежит вашу память. – Он развернул папиросную бумагу, в которой были бриллианты. – Вы когда-нибудь видели эти драгоценности?

– Я не могу вам сказать, – ответила миссис Брил.

– Вы не можете сказать?

– Нет. Я не помню, чтобы видела их когда-нибудь. Но пока ко мне окончательно не вернется память, я не стану делать окончательных заявлений.

– О нет, конечно же нет! – язвительно воскликнул Сэмпсон. – Вы ведь всеми силами стараетесь нам помочь, не так ли?

– Позвольте еще раз вам напомнить, мистер Сэмпсон, – вмешался доктор Гиффорд, – что эта женщина пережила сильнейшее нервное потрясение.

– Да, пожалуй, ей нужен психиатр, – снова не без сарказма откликнулся Сэмпсон. – Она кажется такой беззащитной!

– Как адвокат миссис Брил, я должен попросить вас, джентльмены, закончить этот допрос, и поскорее, – заявил Мейсон. – У вас есть к миссис Брил еще какие-то вопросы?

– Да, – сказал сержант Голкомб. – Миссис Брил, вы заходили в дом Остина Куленса, не так ли?

– Я не помню, – ответила миссис Брил.

– Вы ведь знали, где жил Остин Куленс?

– Я даже этого не могу вспомнить.

– Его адрес есть в записной книжке вашего брата, в его офисе, не правда ли?

– Вроде бы да… наверное… Дайте-ка подумать… Кажется, я отправляла на его адрес несколько писем… На бульвар Святого Руперта, если не ошибаюсь.

– Правильно. Так в какое время вы отправились туда прошлой ночью?

– Говорю же вам, я не знаю, ходила ли туда вообще.

– Вы вошли в дом, – продолжал сержант Голкомб. – Вошли без разрешения. Затем выкрутили одну из лампочек и положили в патрон медную монету, чтобы случилось короткое замыкание, когда Куленс придет домой и включит свет, не так ли?

– Понятия не имею, о чем вы таком говорите.

– Вы не помните, как делали все это?

– Конечно же нет. Я ведь уже сказала: последнее, что я помню, – это прощание с мистером Мейсоном в супермаркете.

– В таком случае, – с видом победителя заявил Голкомб, – раз уж вы не помните, где были и чем занимались, вы не можете с полной уверенностью заявлять, что не брали револьвер 38-го калибра и не стреляли в мистера Остина Куленса прошлым вечером около половины восьмого, не так ли?

– Конечно нет, – ответила миссис Брил. – Я не могу сказать, что я делала, и, следовательно, не могу сказать, чего я не делала. Может быть, я пыталась убить президента. Я могла бы взорвать поезд, снять деньги со счета в банке, выйти замуж. Повторяю: я не знаю, что делала и чего не делала.

– Тогда вы не станете отрицать, что убили Остина Куленса, ведь так?

– Я уж точно не помню, что убила Остина Куленса.

– Но вы ведь не станете отрицать, что могли это сделать?

– Я твердо знаю, что никогда никого не убивала до вчерашнего вечера, – ответила миссис Брил. – И у меня нет причин считать, что вчерашний вечер был каким-то особенным.

– Вы беспокоились за своего брата, не так ли?

– Не больше, чем обычно.

– Вы ведь знали, что он ушел в очередной запой?

– Да. Я так думала.

– Позвольте задать такой вопрос, – не унимался Сэмпсон. – Вы помните, что воровали в магазинах?

– Да, – ответила миссис Брил, немного замешкавшись.

– Правда?

– Да.

– Где? Когда?

– Вчера днем или, скорее, в полдень. Как раз перед тем, как я познакомилась с мистером Мейсоном.

– И вы именно воровали?

– Да. Видите ли, мой брат в очередной раз ушел в запой. Я из-за него очень переживала. В воскресенье я ходила в офис, чтобы проверить содержимое сейфа, не нашла бриллиантов, которые в субботу утром передал моему брату Остин Куленс, и подумала, что Джордж взял их с собой и пропил. Куленс знал о слабости Джорджа. Если честно, он единственный, кто знал об этом, кроме меня и моей племянницы. Я боялась, что мистер Куленс захочет получить бриллианты прежде, чем Джордж их выкупит, и разразится скандал, поэтому решила прикрыть Джорджа. И для начала притворилась, будто у меня бывают приступы клептомании. Сейчас мне кажется это очень глупым, но тогда я думала, что это единственное возможное решение, единственный способ справиться со сложившейся ситуацией и потянуть время до тех пор, пока не объявится Джордж.

– Итак, вы решили попасться на воровстве?..

– Не совсем. Я где-то читала, что человека нельзя обвинить в воровстве, пока он вместе с украденным не выйдет из магазина. И решила попасться, пока еще находилась в магазине. Хотя, если бы не мистер Мейсон…

– Ладно, сейчас я вам кое-что расскажу, – вмешался сержант Голкомб. – Вашего брата нашли…

– Не смейте! – Доктор Гиффорд шагнул к Голкомбу. – Я предупредил вас, что мою пациентку надо беречь от нервных потрясений, и вы согласились на мои условия. Вы не можете…

– Я, черт возьми, могу делать все, что захочу! Не вы тут распоряжаетесь. Я здесь главный.

– Вы можете считать, что я здесь не распоряжаюсь, – заявил врач, – но эта женщина находится под моим наблюдением. Я нарушил правила, разрешив вам допрашивать ее сейчас. Вы не должны причинять вред ее здоровью, это было оговорено еще до начала допроса.

– Ну, так уж получается, – запальчиво ответил сержант, – что я передумал. Может быть, я и не слишком силен в медицине, но, по-моему, эта женщина уже вполне здорова, и…

Доктор Гиффорд кивнул рыжеволосой медсестре, и та достала что-то из кармана.

– Один момент, – сказал доктор и шагнул к кровати. – Позвольте вашу левую руку, миссис Брил.

Она вытянула левую руку.

– Эй, что вы делаете? – подозрительно спросил Голкомб, подходя ближе.

Доктор Гиффорд встал так, чтобы сержант не мог видеть руку миссис Брил. Затем он подал знак медсестре. Та передала ему ватный тампон. Доктор Гиффорд смочил его в спирте и протер руку миссис Брил. Затем он повернулся к стенографисту:

– Вам следовало бы сделать запись о том, что миссис Брил вкололи дозу сильнодействующего снотворного. Я не приверженец таких методов лечения, но в данном случае это, безусловно, предпочтительнее для моей пациентки, нежели подвергаться еще большему нервному шоку.

– А меня, черт побери, не волнует, что вы ей там вкололи! – Сержант Голкомб побагровел от гнева. – Я собираюсь продолжить…

– Да-да, продолжайте, – махнул рукой Гиффорд. – Наркотик как раз начинает действовать. Как врач, должен заявить, что с данного момента любой ее ответ на любой вопрос нельзя считать достоверным.

Миссис Брил глубоко вздохнула, поудобнее устроилась на кровати и закрыла глаза. Уголки ее губ приподнялись в довольной улыбке.

– Она притворяется! – заорал сержант Голкомб. – Это лекарство не могло подействовать так быстро!

– Похоже, вы думаете, что знаете медицину лучше меня, – нахмурился врач.

Голкомб потерял всякое терпение. Теперь его лицо позеленело от злости.

– Я, черт возьми, сам знаю, что думаю! – заорал он. – Я думаю, что она притворяется! Я думаю, что все это просто балаган. А теперь я собираюсь рассказать ей про ее брата. Миссис Брил, вы можете играть в эту игру и притворяться, сколько захотите, но ваш брат был найден…

Сэмпсон подскочил к Голкомбу и закрыл ему рот ладонью.

– Заткнись, идиот, – процедил он сквозь зубы. – Я здесь главный.

Сержант отпрыгнул назад, сжав кулаки, затем взглянул Сэмпсону в глаза:

– Ладно, ты сам этого захотел. Ты…

– Да заткнись же ты, дурень! – оборвал его Сэмпсон. – Разве ты не видишь, что они только этого и ждут?

– Сейчас я тебе покажу, – прорычал Голкомб и замахнулся.

Сэмпсон попятился.

– Джентльмены, – заговорил доктор Гиффорд, – я вынужден попросить администрацию госпиталя очистить эту палату от посторонних. Разыгранная вами унизительная сцена может нанести вред моей пациентке.

– Черт побери, да не будь же идиотом, Голкомб! – взмолился Сэмпсон. – Неужели ты не видишь, что если…

– Иди сюда и защищайся, жалкая крыса! – прорычал сержант, снова сжимая кулаки. – Может, ты и попался на их удочку, но меня не проведешь! – Не давая Сэмпсону приблизиться к себе, он повернулся к кровати. – Хорошо, миссис Брил, посмотрим, что вы скажете на это… Тело вашего брата было найдено в его офисе. Его застрелили из револьвера 38-го калибра и упаковали в коробку.

Наверное, миссис Брил его не слышала. Она лежала с закрытыми глазами, лицо ее ничего не выражало, дыхание было спокойное, будто она спала.

– Ну? – саркастически хмыкнул Сэмпсон. – Теперь ты это сделал! Сдал нашего единственного туза, а она это проспала!

– Да не спит она, черт возьми, – буркнул Голкомб, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

– Вот как? Что ж, значит, ты уже никогда не сможешь удивить ее этим известием. Ты раскрыл все наши карты. Теперь она спокойно выспится уже по-настоящему, а когда проснется, решит, как ей вести игру дальше.

– Джентльмены, прошу слова… – заговорил Мейсон. – Я бы хотел, чтобы стенографист точно указал время, в которое доктор Гиффорд дал пациентке снотворное. Я хочу, чтобы в протоколе отметили, что, несмотря на состояние эмоционального потрясения у пациентки, представитель окружного прокурора и сержант отдела по расследованию убийств устроили у ее кровати драку…

– Не было тут никакой драки! – возмутился Сэмпсон. – Не врите, Мейсон.

– Я квалифицировал это как драку, – спокойно сказал адвокат.

– Ну а я – нет! Я даже не пытался ударить Голкомба – только уклонялся.

– Зато Голкомб сделал выпад в вашу сторону.

– Ну, это еще ничего не значит!

– Возможно, здесь ничего такого и не было. – Мейсон довольно усмехнулся. – Но инцидент должен быть зафиксирован в протоколе, иначе на судебном заседании мне придется выяснить, почему этого там нет.

– Это есть в протоколе, – вяло проговорил стенографист.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон.

На некоторое время все вдруг замолчали. Миссис Брил, лежавшая на кровати, всхрапнула.

– Ни один наркотик на свете не может подействовать так быстро, – снова принялся за свое Голкомб.

– Вы запомнили точное время, когда доктор Гиффорд дал пациентке снотворное? – спросил Мейсон.

– Нет, – ответил Голкомб. – Но это было не больше двух минут назад.

– Время проходит очень быстро, сержант, когда вы бросаетесь в схватку с прокурором в палате пациентки, чье состояние настолько тяжелое, что ее лечащий врач предупреждал вас не подвергать ее никаким нервным потрясениям, – сказал Мейсон.

– Ладно, так мы ничего не добьемся, – проговорил Сэмпсон. – Сейчас Мейсон может играть с нами как хочет.

– Но нам надо еще кое-что выяснить, – возразил Голкомб.

– Не здесь, – ответил ему Сэмпсон.

Сержант Голкомб стоял, уставившись на лежавшую на кровати женщину так, будто его взгляд мог ее пробудить.

– Вы, джентльмены, можете продолжить решать ваши проблемы где-нибудь еще, – сказал доктор Гиффорд. – Мою пациентку сейчас уже абсолютно не волнует ничего из того, что происходит вокруг.

– Мы еще об этом поговорим, – свирепо пообещал сержант Голкомб, обращаясь к доктору.

– Да, здесь еще о многом предстоит поговорить, – усмехнулся врач. – Если все это как-то повлияет на здоровье моей пациентки, отвечать придется вам.

– Думаю, доктор, – сказал Мейсон, – мы сможем добиться судебного предписания, запрещающего офицерам в дальнейшем задавать вопросы миссис Брил, пока вы не решите, что это не повредит ее здоровью.

– Этот период, – заметил врач, – придется продлить из-за нервного потрясения, которому ее только что подвергли. Джентльмены, мне придется просить вас покинуть комнату. – Заметив, что полицейские медлят, он продолжил: – Если вы сами не уйдете, я вынужден буду обратиться к администрации госпиталя с просьбой прислать сюда охрану.

– Пошли, Голкомб, – сказал Сэмпсон. – Нам нечего здесь делать.

– Ну уж нет, я не оставлю здесь Мейсона, чтобы он нашептал ей, что говорить.

Адвокат направился к двери. Он шел на цыпочках, чтобы подчеркнуть, что не хочет разбудить миссис Брил.

– Не вижу смысла в том, чтобы тревожить сон больной женщины, – шепнул он, обернувшись.

Доктор Гиффорд кивнул. Сэмпсон подавил невольную улыбку. Сержант Голкомб, которого переполняло негодование, собрался было что-то сказать, но Сэмпсон взял его за плечо и вытолкнул в коридор.

Глава 9

Мейсон подошел к телефону-автомату в госпитале, чтобы позвонить Полу Дрейку.

– Послушай-ка, Пол, – начал он. – У меня тут все чертовски быстро меняется. Что слышно о Вирджинии Трент?

– Сейчас они держат ее под присмотром полицейской медсестры, – ответил Дрейк, – а вчера ночью отвезли в полицейский участок и допрашивали до тех пор, пока у нее не случилась истерика. Потом они вызвали врача, который дал ей лошадиную дозу успокоительного, и полицейская медсестра отвезла ее домой. Медсестра до сих пор ее охраняет.

– Ее в чем-нибудь обвинили?

– Пока нет. Наверное, они держат девушку в качестве свидетеля, на случай, если понадобятся ее показания. Но сами пока не очень-то уверены на ее счет. Ее дядю убили одним выстрелом из револьвера 38-го калибра, найденного в верхнем правом ящике стола в мастерской. Ты был там, когда сержант Голкомб обнаружил пистолет.

– И что? – спросил Мейсон. – Она же пришла туда всего на несколько минут раньше меня, а труп пролежал там довольно долго.

– Знаю, но полицейские думают, что она могла прийти туда, чтобы избавиться от трупа, или забрать что-то из его карманов, или…

– Это просто абсурд, – перебил Мейсон.

– Ну, я же с тобой не спорю, – фыркнул Дрейк. – Просто излагаю соображения полиции. У них всегда были абсурдные мысли и, наверное, всегда будут. Что у тебя там стряслось, Перри? Похоже, ты сейчас на взводе.

– Полиция пообщалась с миссис Брил и не слишком-то стремилась быть вежливой.

– Удалось узнать что-нибудь новое?

– Совсем ничего, – ответил адвокат. – Как насчет Ионы Бедфорд?

– Она все еще в квартире в «Милпас».

– А Пит Шенери не появлялся?

– Нет, если верить последним сообщениям.

– Ну тогда ладно, – проговорил Мейсон. – Займемся игорным домом. Я сейчас в госпитале «Диаборн мемориал». Было бы неплохо, если бы ты за мной заехал, а то я добирался сюда на такси.

– Буду у тебя через десять минут.

Мейсон повесил трубку и направился по покрытому линолеумом полу к мраморным ступеням у входа в госпиталь. Выйдя на улицу, он закурил и принялся ждать Дрейка. Когда машина детектива остановилась у тротуара, Мейсон сбежал по ступеням, открыл дверцу и быстро запрыгнул на переднее сиденье.

– Итак, – заговорил Дрейк, поворачивая руль, – почему вдруг игорный дом?

– Потому что в сказке о проигранных бриллиантах концы с концами не сходятся, – ответил адвокат.

– Как так? – удивился детектив.

– Если верить тому, что Куленс сказал по телефону Ионе Бедфорд, то Джордж Трент был в «Золотой долине» в субботу ночью и заложил там бриллианты за шесть тысяч долларов. Куленс собирался выкупить их за три.

– И?.. – все еще не понимал Дрейк.

– Тело Джорджа Трента было найдено в его офисе, – продолжал Мейсон. – Если верить всему, что о нем рассказывали, когда он уходит в запой, перестает бриться, мыться и менять одежду. Он становится похож на бездомного. Но когда нашли его тело, он был аккуратно одет и у него не было на лице щетины. Должно быть, Джорджа Трента убили в его же собственном офисе. Если он и ходил в игорный дом и заложил там бриллианты, то должен был вернуться в свой офис той же ночью и был убит там.

– Ну, так почему же все это не могло случиться именно так? – поинтересовался Дрейк.

– Такой вариант просто невозможен. Во-первых, он выслал по почте ключи от машины – значит, ушел в запой. Во-вторых, неизвестно, действительно ли он взял бриллианты Бедфорд с собой. Но если и взял, мне не верится, что он мог заложить чужие бриллианты, к тому же когда еще только начал играть. Такое могло бы случиться не раньше чем через пару дней, когда бы он уже перестал соображать.

– К чему ты клонишь? – спросил детектив.

– А вот к чему: если Трент не оставлял бриллианты в «Золотой долине» в залог за шесть тысяч долларов, почему тогда Куленс сказал Ионе Бедфорд, что он так сделал? Если Трент не оставлял там бриллианты, а Куленс подумал, что они там, и попытался надавить на владельцев «Золотой долины», то, возможно, они в ответе за то, что случилось с Куленсом. К тому же в его доме вместо лампочки в один патрон вставили медную монету, чтобы при включении света замкнуло предохранитель. Это уже не детские игрушки. Более того, если в сумочке миссис Брил действительно были бриллианты Бедфорд и если, конечно, это действительно была ее сумочка, нет никаких доказательств того, что их достали из нательного пояса, который был на Куленсе. А если теперь учесть еще и то, что Иона Бедфорд клянется, будто это не ее бриллианты, то мы просто заходим в тупик.

– Это уж точно, – заметил Дрейк. – Запутались, как муха в паутине. И чем больше барахтаемся, тем надежней застреваем.

– Вот почему важно вернуться к тому, с чего мы начинали, – сказал адвокат. – Я хочу выяснить, действительно ли эти бриллианты как-то связаны с «Золотой долиной».

– Не представляю, как свидетель, которого мы собираемся допросить, может нам помочь.

– Представь, что у Куленса не было никаких предположений насчет того, где находятся бриллианты, и он просто играл с Ионой Бедфорд?.. Или, может быть, он не ходил в «Золотую долину», а просто где-то встретился с Биллом Голдингом?

– Понимаю, – кивнул детектив. – Ты хочешь все-все-все проверить. Так ведь?

– Абсолютно все, – подтвердил Мейсон.

– Ну, вот мы и на месте, – объявил Дрейк, въезжая на парковку. – Банк на другой стороне улицы.

Они пересекли дорогу и вошли в мраморный холл банка. Охранник у дверей, одетый в полицейскую форму, отдал им честь. Служащие сидели за столами, что-то записывали, диктовали, обсуждали дела. Кассиры занимались приемом депозитов и выдачей денег по счетам.

– Кто наш клиент? – спросил Мейсон.

– Вот тот, седой, слева, – ответил Дрейк.

Они подошли к мраморному столу с табличкой «Мистер Маркод». Седой мужчина внимательно слушал собеседника, который сидел по другую сторону стола. Посетитель примостился на самом краешке стула, навалившись на стол, будто хотел подобраться поближе к банкиру. Наконец мистер Маркод покачал головой. Посетитель попытался продолжать разговор, но банкир вновь покачал головой и в знак окончания беседы собрал со стола документы.

– Мне очень жаль, но это абсолютно невозможно, – заявил он и, поскольку клиент все никак не соглашался, продолжил: – Это конечно же мое личное решение… Если желаете, я могу передать материалы в согласительную комиссию… Хорошо, я им сообщу. Можете прийти завтра утром в половине одиннадцатого, чтобы узнать ответ.

Маркод что-то записал в блокноте, холодно улыбнулся посетителю и наконец повернулся к Мейсону и детективу. Лицо его не выражало никаких эмоций. Мейсон подумал, что он, должно быть, без особого труда меняет выражение лица, вне зависимости от испытываемых чувств. Дрейк вопросительно взглянул на адвоката. Тот кивнул:

– Я сам этим займусь, Пол.

Мистер Маркод повернулся к Мейсону.

– Интересно, мистер Маркод, вы читали утреннюю газету? – спросил тот.

– Смотря о чем именно вы говорите, – ответил банкир.

Мейсон положил на стол свою визитную карточку. Маркод взглянул на нее без особого интереса.

– Да, мистер Мейсон, – сказал он. – Я слышал о вас. Напомните-ка, чем вы сейчас занимаетесь?

– Расследованием убийства Остина Куленса.

– Ну конечно же!

– Я пытаюсь выяснить, что делал Куленс перед тем, как его убили. В газете была фотография и к тому же исчерпывающая статья. На случай, если вы ее не читали, мистер Маркод, могу предоставить вам такую возможность. – Адвокат достал из кармана сложенную газету, развернул ее и протянул банкиру, тот взглянул на нее и кивнул. – Пожалуйста, прочитайте статью, – настаивал Мейсон.

Маркод прочитал.

– Не понимаю, к чему вы все-таки клоните, мистер Мейсон.

– Вы его знали? – спросил адвокат.

– Нет, – ответил банкир. – Не припоминаю, чтобы я его когда-нибудь видел.

– Подумайте хорошенько, мистер Маркод, – не отступался Мейсон. – Мне кажется, вы видели его прошлой ночью.

– Прошлой ночью?

– Да.

– И что же заставило вас так думать?

– По моим сведениям, мистер Куленс заезжал в «Золотую долину» незадолго до того, как его убили.

– В «Золотую долину»? – Банкир изобразил на лице удивление. – Что вы такое имеете в виду, мистер Мейсон?

– Ресторан и игорный дом на Западной Третьей улице.

– Не думаю, чтобы у них был открыт счет в нашем банке, – задумчиво заметил Маркод.

Мейсон медленно расправил плечи и наклонился ближе к банкиру.

– Я не спрашиваю про какой-то счет, – сказал он. – Я спрашиваю, не были ли вы в «Золотой долине» прошлой ночью?

– Я? – возмутился банкир. – В подобном заведении? Конечно нет, мистер Мейсон…

Адвокат вопросительно взглянул на Дрейка, тот кивнул.

– Хорошо, мистер Маркод, – продолжал Мейсон. – Если вы этого так хотите, я вам напомню. Вы были там с симпатичной молоденькой блондинкой.

– Мистер Мейсон, мне придется попросить вас уйти, – с достоинством произнес Маркод. – Это просто немыслимо. У дверей стоит охранник.

Дрейк достал из кармана записную книжку.

– Вы вышли из «Золотой долины» без четверти двенадцать, мистер Маркод. Затем отвезли спутницу в ее квартиру на пересечении Девяносто третьей и Шестьдесят второй улиц с Филис-авеню. Вы припарковали машину и пошли вместе с ней. У нее квартира номер девятьсот шесть, записана на имя Руби Бенджамин. Вы включили свет и задернули шторы. Без четверти три ночи вы вышли и…

– Тише, джентльмены, пожалуйста, тише! – Банкир испуганно огляделся по сторонам.

– Итак, мистер Маркод, – подал голос Мейсон, – каким будет ваш ответ?

– Что это такое? – Маркод провел языком по пересохшим губам. – Компромат?

– Нет, – покачал головой адвокат, – это не компромат. Я просто пытаюсь выяснить, не был ли мистер Куленс в «Золотой долине» в районе семи-восьми часов в тот вечер. Думаю, вы могли его там заметить. А теперь сосредоточьтесь и постарайтесь припомнить.

– Вы хотите сказать, что намерены привлечь меня в качестве свидетеля? – спросил Маркод.

– Если вы ответите на интересующие меня вопросы, от вас, скорее всего, больше ничего не потребуется. Если же вы сейчас откажетесь со мной разговаривать, тогда мне придется заявить о вас в полицию. Я вызову вас на заседание суда, докажу, что вы были в «Золотой долине», и попрошу рассказать, что вы там видели.

– Вы не посмеете… – запротестовал было Маркод.

– Ну, это мы еще посмотрим. – Мейсон достал из кармана сложенный лист бумаги. – Я заявлю о вас прямо сейчас.

– Нет, нет, мистер Мейсон! – взмолился банкир, жестом прося адвоката убрать бумагу обратно. – Пожалуйста, неужели же вы не понимаете? Здесь слишком много народу.

– Хорошо-хорошо, – смилостивился Мейсон. – Так вы видели его там?

Маркод отвел взгляд в сторону.

– Там собралось так много посетителей, – забормотал он. – Не помню точно, в какое время это было. К тому же я несколько раз отлучался в бар. Джентльмен, который подходит под описание, был во внутреннем офисе. Там шел какой-то оживленный разговор. Спустя какое-то время бармен взял что-то из-под стойки, отнес в офис и сразу вернулся. Когда упомянутый джентльмен вышел оттуда, ничего необычного не произошло.

– Вы слышали, о чем говорили в офисе?

– Нет, слов я не различил, но слышал голоса.

– Это была дружелюбная встреча или наоборот?

– Они разговаривали, как заклятые враги.

– Что еще вы видели?

– Это все.

– Вы были там, когда мы пришли? – спросил Мейсон.

Маркод кивнул.

– Как долго еще вы там оставались после этого?

– Кажется, примерно час. Хм… Та девушка, которая была со мной, бегала то к бару, то к рулетке… Джентльмены, я искренне верю, что все это останется между нами.

– Вы пили? – спросил адвокат.

– Не слишком много. Бармен может это подтвердить, мистер Мейсон. Не думаю, что выпил больше трех порций за весь вечер.

– Хорошо, – кивнул адвокат. – Что вас связывает с тем местом? Как вы туда попали?

– Что вы имеете в виду?

– Вы ведь не часто бываете в подобных заведениях, не так ли?

– Нет.

– Вы платили за выпивку наличными?

– Ну… Я… Дело в том, что я был гостем владельцев заведения. Они несколько раз меня приглашали.

– Вы знакомы с Биллом Голдингом? – уточнил Мейсон.

– Да.

– У него счет в вашем банке?

– Да, я…

– Насколько хорошо вы его знаете? – перебил Мейсон.

– Я часто с ним беседую по телефону.

– Вы знаете женщину, которая с ним живет?

– Вы имеете в виду его жену?

– Будем называть ее так.

– Да, я встречался с ней.

– Хорошо. Вы разговаривали с кем-нибудь из них после того, как ушел Куленс?

– Нет.

– Вы их видели?

– Только когда они уходили.

Мейсон прищурился:

– А когда они уходили?

– Не знаю, когда именно это было. После того, как ушел Куленс, и перед тем, как появились вы.

– А вы видели, как они вернулись?

– Да.

– Как вы думаете, они долго отсутствовали?

– Я не знаю, мистер Мейсон.

– Могли они отсутствовать где-то с полчаса?

– Думаю, вполне. Я не слишком-то обращал на них внимание… Я… Ну, я был даже рад, что они ко мне не подходили. Я был занят с той девушкой…

– Понимаю, – кивнул Мейсон. – Но вы видели, как появились мы с мистером Дрейком?

– Да.

– Билл Голдинг и его жена вернулись раньше. Вы не знаете, насколько раньше?

– Не намного, – ответил Маркод. – Но я не могу точно сказать когда.

– А сколько времени прошло между тем, как ушел Куленс и из офиса появился Голдинг?

– Ну… Я бы сказал, от пятнадцати минут до получаса. Мы были в баре, когда вышел Куленс, и уже ужинали, когда вышел Голдинг с женой. Насколько я помню, мы как раз закончили ужинать, когда они вернулись.

– Хорошо, – проговорил Мейсон. – На этом, пожалуй, все. Я просто хотел еще раз кое-что проверить.

– Вы ведь не станете предавать мое заявление огласке, мистер Мейсон? – снова забеспокоился Маркод.

– Нет, если только обстоятельства меня не вынудят, – ответил адвокат. – Но я думаю, что все обойдется. Я просто кое-что проверяю, вот и все. Пойдем, Пол.

Они вышли из банка, оставив Маркода стоять с потерянным видом.

Мейсон повернулся к Дрейку:

– Проверь машину Билла Голдинга, Пол. На бульваре Святого Руперта у обочины стоял синий седан как раз перед тем, как миссис Брил выскочила на дорогу. Знаешь, вполне может быть, что Билл Голдинг как раз ездит на синем седане. Кажется, Дигерс говорил, что помято левое заднее крыло.

– Это будет просто проверить, Перри. Я сразу же этим займусь. Хочешь, чтобы я сейчас же позвонил в офис?

– Не сейчас, – покачал головой адвокат. – Отдашь распоряжения, когда вернешься.

– А чем займемся сейчас?

– Ионой Бедфорд.

– Может, сначала дождемся Пита Шенери?

– Нет, – ответил Мейсон. – У нас нет времени. Я хочу до нее добраться прежде, чем это сделает полиция.

– Тогда держись, – предупредил Дрейк. – Мы уже едем.

У Дрейка была теория, что машина детектива не должна ничем выделяться, чтобы не привлекать внимания и не запоминаться. Мейсон развалился на заднем сиденье не слишком дорогой машины, которой было уже два года, и спокойно следил за тем, как Дрейк быстро перемещается по забитым улицам, используя любую возможность, чтобы перестроиться из ряда в ряд.

– Если, – заговорил адвокат, – Остин Куленс забрал бриллианты у Билла Голдинга, почему тогда он не сообщил об этом Ионе Бедфорд? Если это были бриллианты Бедфорд, почему же тогда она отказалась это признать? А если это не бриллианты Бедфорд, тогда откуда они взялись? Если камешки были у Билла Голдинга, почему он говорил, что у него их нет, когда беседовал с нами? С другой стороны, если Куленс достал бриллианты где-то в другом месте, а не в «Золотой долине», как он нашел это другое место? Примерно за два часа до своей смерти он был абсолютно уверен в том, что бриллианты у Голдинга и что Голдинг хочет за них шесть тысяч, но его можно уговорить отдать их за три.

– Другими словами, – подытожил Дрейк, – это то же самое, что заполнять декларацию о доходах. Каждый раз подставляешь новые цифры и каждый раз получаешь неверный ответ.

– Не знал, что департамент по налогам страдает от детективных агентств, – ухмыльнулся Мейсон.

– Он и не страдает. Это детективные агентства страдают от департамента по налогам.

Мейсон снова задумался. Дрейк наконец поставил машину на стоянку.

– Ну, Перри, принимайся за дело, плети свои сети, потому что мы уже на месте.

– Ничего подобного я делать не собираюсь, – обиделся Мейсон. – Я собираюсь прямо выложить все как есть.

– Ты думаешь, это нас куда-нибудь приведет? – поинтересовался Дрейк.

– Не знаю. Но я почему-то считаю ее довольно прямолинейной девушкой.

– Помни, – предупредил детектив, – не важно, какие у нее положительные качества. Она, без сомнения, ведет двойную жизнь.

– Угу, – буркнул Мейсон и выбрался из машины. – Пол, это твой человек в родстере на той стороне дороги?

Дрейк кивнул. Человек, сидевший в родстере, дотронулся до шляпы, зажег сигарету, взмахом руки погасил спичку и откинулся на спинку сиденья с таким видом, будто кого-то ждал. Дрейк объяснил Мейсону его сигналы:

– Женщина в квартире, мужчина пока не появлялся.

– Ладно, пойдем, – сказал Мейсон и первый вошел в фойе жилого дома.

Они поднялись на лифте на третий этаж. Мейсон постучал в дверь квартиры Ионы Бедфорд.

– Она не знает твой голос, – тихо сказал он Дрейку. – Если она откроет, сразу же войдем внутрь. Если начнет задавать вопросы, скажи, что принес посылку и телеграмму.

Дрейк кивнул.

– Кто там? – послышался голос Ионы Бедфорд из-за двери.

– Телеграмма и посылка для миссис Шенери, – ответил Дрейк.

Дверь сразу же открылась. Мейсон, шагнув в сторону, втолкнул Дрейка внутрь, чтобы его самого Иона сначала не заметила.

– Ну, где же телеграмма с посылкой? – нетерпеливо спросила Иона Бедфорд. – Вам нельзя входить…

Мейсон, отстранив Дрейка, взялся за дверь, чтобы раскрыть ее шире. Иона смотрела на детектива, не подозревая о том, что с ним есть еще кто-то. Мейсон полностью распахнул дверь и быстро прошел в квартиру мимо хозяйки. Она с усталым видом повернулась к нему, на ее лице застыло удивленное выражение. Мейсон, чуть отступив назад, снова взялся за дверь и захлопнул ее. Затем он спокойно прошел к креслу и, ничего не говоря, удобно в нем расположился.

– Что все это значит? – поинтересовалась Иона.

– Мистер Дрейк – частный детектив, миссис Бедфорд, – проговорил Мейсон.

– Шенери, – поправила она.

– Хорошо, – усмехнулся адвокат. – Это дела не меняет, он все равно остается детективом, миссис Шенери.

Дрейк, ожидая от Мейсона сигнала, медленно прошел к дивану и уселся на подлокотник, оказавшись между миссис Бедфорд и дверью. Некоторое время женщина стояла молча, затем вдруг громко рассмеялась.

– Вы блефуете, – проговорила она. – Никакой он не детектив.

– Что заставило вас так думать? – поинтересовался Мейсон, доставая портсигар.

– Он снял шляпу, – ответила Иона. – Детективы никогда не снимают шляпы.

Мейсон усмехнулся и предложил ей сигарету. Она взяла одну и наклонилась к адвокату, чтобы прикурить. Он заметил, как дрожали ее руки.

– Вы, – сказал Мейсон, – слишком часто читаете бульварные романы.

– Нет. Я видела слишком много детективов.

– Криминальное прошлое? – поднял бровь адвокат.

– Нет, – коротко ответила она.

– Присаживайтесь и расскажите мне об этом, – предложил Мейсон.

– Мне не о чем рассказывать.

– Я так не считаю.

– О чем вам рассказать? – спросила женщина с непонимающим видом. – Если хотите знать, я действительно жена Пита Шенери. Мы официально состоим в браке.

– Это уже более убедительно, хотя и менее романтично.

– Вы так и собираетесь говорить загадками, пока не выведете меня из себя?

– Думаю, да. Если только вы не предложите другой способ общения.

Иона Бедфорд села в кресло и положила ногу на ногу.

– Итак, с чего мне начать? – спросила она.

– С начала.

– Мы с Питом поругались.

– Серьезно поругались?

– Да.

– По поводу? – поинтересовался Мейсон.

– По поводу двух блондинок и одной рыжеволосой.

– Это, как мне кажется, повод для оглушительного скандала, – заметил адвокат.

– Так и было.

– Так что же все-таки случилось?

– Я его бросила.

– А потом?

– Повстречала Осси.

– С тем, чтобы дать вашему мужу понять, что обман – игра, в которую можно играть вдвоем?

Иона покачала головой. Она хотела было что-то сказать, но передумала.

– Не старайтесь меня обмануть, – предупредил Мейсон. – Вам это просто не нужно.

– А как насчет вашего друга? – спросила она, бросив подозрительный взгляд в сторону Дрейка.

– Он как банковский сейф. Придется его сломать, чтобы что-то из него выбить.

Иона какое-то время молча разглядывала свои ногти.

– Ладно, вы выиграли, – сказала она наконец.

Выждав некоторое время, Мейсон спросил:

– Что я выиграл?

– Осси был на корабле, на котором я отдыхала. Он мне понравился.

– Серьезно? – спросил Мейсон.

– Не особенно, – призналась Иона.

– И что же потом?

– Что именно вас интересует?

– Все.

– Ну, – начала она, немного подумав, – у Осси была богатая приключениями жизнь. Он многое повидал за свои годы, и у него неплохо получалось превращать серые будни в сказку. Для него все это было просто игрой. Я же отправилась в круиз с тяжелым сердцем, меня одолевало чувство полной растерянности и тревоги. Я постоянно думала о том, что ошибалась, что любовь была ошибкой и что я зря вышла замуж. Я…

– Я спрашивал не об этом, – перебил ее Мейсон. – Я видел вас, Куленса и горькую сторону замужней жизни с точки зрения юриста. Вам не надо обо всем этом мне рассказывать.

– Тогда о чем же вы хотите услышать?

– О камешках.

– А, об этом, – проговорила Иона.

Мейсон некоторое время сидел молча, продолжая курить сигарету. Затем, заметив, что Иона вновь принялась разглядывать ногти, напомнил о своем существовании:

– Я вас внимательно слушаю.

– Ну, – пожала она плечами, взглянув Мейсону в глаза, – сказать по правде, я и сама не слишком-то много о них знаю.

– Скажите, что знаете, – терпеливо попросил адвокат.

– Не то чтобы у меня совсем уж не было денег… У меня были кое-какие сбережения. Но я потратила довольно приличную их часть, когда ушла от Пита, чтобы искать свою удачу. Я могла бы попытаться найти работу. Но Пит мог меня выследить, начать просить прощения. В конце концов, мне пришлось бы отступиться, бросив работу и вернувшись к нему, и тогда бы он победил, или же остаться на работе, окончательно порвать с Питом, и в этом случае я бы все равно осталась в проигрыше.

– Значит, вы не так уж сильно хотели с ним расстаться? – спросил адвокат.

– А я-то думала, вы знаете все о бытовых ссорах, – скорбно заметила Иона.

Мейсон усмехнулся.

– Продолжайте, – проговорил он.

– Итак, я решила купить себе кое-какую спортивную одежду, взять свои лучшие платья и деловые костюмы и отправиться в круиз, оставив Пита сходить с ума, теряясь в догадках.

– И конечно же вы хотели, чтобы он знал, что вы наслаждаетесь отдыхом.

– Я послала ему открытку из Карфагена, – улыбнулась Иона.

– Дальше, – подбодрил Мейсон.

– Пароходная компания делала все, чтобы добавить в путешествие немного романтики. Танцы под луной посреди бескрайних просторов океана, веселые посиделки у бассейна, приятные вечера, начинающиеся в танцевальном зале и заканчивающиеся на верхней палубе, когда все пары выходят подышать воздухом, полюбоваться луной и тихо колышущимися волнами, подставить лица нежному бризу… Я назвала администратору имя мужа, указав его как возможного клиента, и попросила отправить ему рекламные сообщения.

– Для того чтобы, имея, с одной стороны, их рекламу и ваше письмо – с другой, он мог сделать соответствующие выводы, да? – спросил Мейсон.

Иона кивнула.

– Продолжайте.

– Ну, если честно, я надеялась, что Пит будет ждать меня у причала, когда я вернусь. Но через день-два после отплытия я поняла, что была дурой. Пит никогда бы не сделал ничего подобного. Он самолюбив и полон гордости.

– У него сильный характер? – поинтересовался Мейсон.

– Еще какой.

– Ревнивый?

– Да. Ну, – продолжала Иона, – к тому моменту я зашла уже слишком далеко, чтобы просто так сдаться. К концу круиза у меня бы осталось совсем мало денег. Играя в игру, которую сама начала, я бы уже не смогла пойти работать, даже если бы мне удалось подыскать подходящее место. Это был бы конец.

– И что же вы сделали?

– Думаю, Осси сразу сумел оценить мое положение. Он всегда и ко всему подходил критически. Много путешествовал и… В общем, он хорошо разбирался в женщинах.

– То есть он разобрался в вас?

– Вот именно.

– Продолжайте.

– Осси пришел ко мне с предложением. У него были бриллианты, которые он хотел продать через посредника. Осси занимался камешками. Он объяснил, что это все равно что продавать подержанные автомобили через своего человека. Иногда люди боятся покупать машину у дилера, но если они считают, что могут купить ее через частного представителя, то проявляют больший интерес, так что автодилеры нанимают людей, чтобы те оставались дома по воскресеньям и выставляли подержанные машины на продажу под видом своих собственных и…

– Я знаю этот механизм, – перебил Иону адвокат. – Предложение Осси заключалось в том, чтобы вы выступили в роли владелицы бриллиантов?

– Да.

– А что бы вы за это получили?

– Процент с продаж и премиальные. Я должна была выглядеть преуспевающей, только что разведенной и порвавшей со старыми связями молодой и привлекательной женщиной с далеко идущими планами на жизнь.

– Почему с далеко идущими планами? – полюбопытствовал Мейсон.

– Это оправдало бы мое желание так легко расстаться с бриллиантами. Осси говорил, что людям нравится думать, будто они получают бриллианты, которые продает какая-то молодая дамочка, которая не понимает, сколько они на самом деле стоят.

– И тогда Куленс захотел, чтобы вы представились хозяйкой бриллиантов, которая хочет от них поскорее избавиться, да?

– Именно так. Но думаю, это была всего лишь часть замысла Осси.

– А как выглядели камни?

– Не знаю, – ответила Иона, взглянув на Мейсона. – Я их никогда не видела. Осси сказал мне, что он отдал их Джорджу Тренту, чтобы их заново огранили и вставили в оправу.

– А вы должны были продать их после всего этого?

– Мистер Трент должен был сам заняться их продажей. Но я все равно была в этом замешана. Если бы кто-то захотел навести справки, я должна была выступить в качестве владелицы бриллиантов.

– Чтобы Трент мог получить с продажи больше денег? – подхватил Мейсон. Дождавшись, пока Иона кивнет, он продолжил: – Но в понедельник утром вы позвонили Тренту и сказали, что уже нашли покупателя и решили не…

– Осси велел мне так сделать, – перебила его женщина.

– Когда?

– Примерно за полчаса до того, как я набрала номер Трента. Осси пришел ко мне и подробно проинструктировал обо всем, что я должна сказать. Потом он стоял рядом и слушал, как я разговаривала по телефону.

– Вы попросили позвать мистера Трента?

– Да.

– И что вам ответили?

– Что он куда-то вышел.

– И что потом?

– Тогда я спросила, с кем разговариваю. Мужчина ответил, что он старший работник магазина.

– И вы сказали ему, что хотели?

– Да.

– А Куленс уже заранее знал, что Трента нет на месте?

– Да, – кивнула Иона. – Он велел мне попросить к телефону мистера Трента, который на самом деле пребывает в очередном запое, и предупредил, что работники магазина попытаются как можно скорее от меня избавиться, но я не должна сдаваться. Я должна была настоять на том, чтобы мне вернули бриллианты.

Мейсон немного помолчал, наблюдая за дымком, поднимавшимся от его сигареты.

– Подождите-ка минутку, – проговорил он. – Давайте все выясним раз и навсегда. Вы никогда не видели бриллиантов, владелицей которых должны были назваться?

– Нет, не видела.

– Поэтому, когда вам показали камни в полицейском участке, вы не могли ответить, были ли это те самые бриллианты?

– Конечно, – ответила Иона.

– Но вы уверенно сказали, что они не ваши.

– Ну должна же я была что-то сказать! Я же не могла признаться, что не знаю, как выглядят мои бриллианты, ну и решила… В общем, я решила, что это была просто ловушка.

– Тогда вы еще не знали, что Куленс мертв? – задал следующий вопрос Мейсон.

Иона на какое-то время отвела взгляд. Затем, сделав вид, будто это произошло случайно, вновь посмотрела в глаза адвокату.

– Нет, – проговорила она наконец. – Конечно нет. Как, по-вашему, я смогла бы это узнать?

– Например, случайно.

– Нет, – отрезала Иона. – Впервые я услышала об этом от вас, и вы просто шокировали меня новостью. Мне пришлось быстро принимать решение, и я сделала то, что тогда посчитала нужным.

Мейсон встал, подошел к окну и задумчиво уставился на улицу. К дому медленно подъехал кабриолет и остановился у обочины. Из него вышел высокий молодой мужчина. Мейсон покачал головой и обернулся, чтобы снова взглянуть в глаза Ионе.

– Во всем этом нет никакого смысла, – заявил он.

– Меня не волнует, есть ли в этом какой-нибудь смысл или нет, – огрызнулась женщина.

– К тому же, – продолжал Мейсон, не обратив на ее реплику внимания, – когда я сказал вам о смерти Куленса, точнее, о том, что его убили, вы вылетели из полицейского участка и в спешке направились сюда.

– Да. Я знала, что будет следствие, и не хотела оказаться в нем замешанной.

– Почему?

– Из-за Пита, – ответила Иона. – Неужели не понимаете? Я не хотела, чтобы Пит выяснил, чем я занимаюсь. Это был бы конец. Даже если бы я вышла из дела и взялась бы за какую-нибудь обычную работу, чтобы хоть как-то свести концы с концами, Пит не стал бы терять время, и я бы оказалась в его власти. Вообще-то он вполне нормальный, только почему-то уверен в том, что я его женщина, что, кроме него, я никому не нужна, что я все это знаю, что, если бы он меня бросил, мне пришлось бы наняться на работу… Он даст мне немного поработать, пока я не стану совсем сговорчивой, а потом придет и заберет меня. Но когда я отправилась в круиз, это заставило его призадуматься. Я хотела, чтобы он продолжал теряться в догадках, но в то же самое время не хотела, чтобы он что-нибудь выяснил наверняка.

– Вы думали, что, если бы началось расследование, ваш муж сразу бы вас вычислил?

– Я жила под именем Иона Бедфорд в квартире, за которую платил Осси. Это была часть сделки. Но если бы мне пришлось что-то объяснять Питу, он бы моментально обо всем догадался.

– И поэтому, – подхватил Мейсон, – вы решили, что лучше не быть замешанной в расследовании, и предпочли вернуться сюда. Так ведь?

– Да, – призналась Иона.

Адвокат скрестил руки на груди и принялся ходить взад-вперед. Иона следила за ним широко раскрытыми глазами, совсем позабыв о том, что в комнате был еще и Пол Дрейк, который уже успел расположиться на диване, подперев рукой голову. Какое-то время Мейсон молча мерил шагами ковер.

– Нет, что-то во всем этом не так, – проговорил он наконец.

– В чем именно?

– В том, что вы пришли сюда.

– Но я же все-таки пришла сюда. – Иона нервно рассмеялась. – Что же в этом не так?

– Что-то не сходится, – покачал головой Мейсон. – Зная о том, как вы это мотивировали, я бы сказал, что вы бы скорее отправились в какую-нибудь гостиницу, зарегистрировались под вымышленным именем, а потом дали Питу знать, где вы, чтобы он смог вас найти. Единственной причиной, почему вы оставили мужа, было то, что вы хотели, чтобы он сам к вам пришел. Вы слишком умная женщина и слишком многого уже достигли, чтобы сдаться, когда победа уже почти у вас в руках.

– Ну и тем не менее я здесь, – резко сказала Иона.

– Причина тому, что вы здесь, Иона, – спокойно продолжал Мейсон, повернувшись к ней, – вполне ясна. Когда я сказал вам об убийстве Остина Куленса, вам в первую очередь пришло в голову, что это Пит до него добрался. Вас заставила остаться в этой квартире мысль о том, что горячая кровь, буйный темперамент, ревность и желание защищать свою собственность заставили бы вашего мужа при встрече с Остином Куленсом…

– Это ложь! – закричала Иона. – Говорю вам, это все ложь!

Вдруг входная дверь распахнулась, и в квартиру вошел высокий молодой мужчина с черными волосами и холодными голубыми глазами.

– Что ложь? – спросил он.

– Пит! – вырвалось у Ионы.

Дрейк вскочил. Иона бросилась к мужчине, стоявшему в дверях. Детектив вытянул руку и обхватил ее за талию, стараясь остановить, но та принялась отбиваться с яростью дикой кошки. Мужчина, стоявший в дверях, сделал пару шагов вперед. Дрейк это заметил и попытался освободиться от Ионы, чтобы блокировать удар. Но было уже слишком поздно. Кулак попал ему в подбородок и отбросил назад. Детектив упал на диван, успев вовремя подставить руку. Но все-таки падение было не из приятных. Иона пылко обняла вошедшего мужчину, но тот грубо отстранил ее от себя и захлопнул дверь. Он прошел мимо дивана, на котором все еще барахтался, пытаясь прийти в себя, Дрейк, и остановился перед Мейсоном.

– Итак, – совершенно спокойно произнес мужчина, – теперь послушаем вас.

– Думаю, скорее я сначала послушаю вас, – ответил ему Мейсон, все еще держа руки сложенными на груди.

– Пит, это Перри Мейсон, адвокат, – сказала Иона.

– Какого черта он здесь делает? – спросил Шенери у нее, не отводя взгляда от Мейсона.

Дрейку после нескольких мучительных попыток наконец удалось подняться с дивана.

– Ладно, давай-ка попробуем еще разок, – произнес детектив, смерив Шенери взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

– Ну, я жду, говорите, – подбодрил тот Мейсона, не обращая внимания на Дрейка.

– Думаю, стоит его обыскать, Пол, – проговорил адвокат. – Может, в одном из его карманов завалялся револьвер 38-го калибра.

– Пит! Не позволяй им! – закричала женщина. – Ты не понимаешь. Они на два шага впереди тебя! Они уже… Им известно то, чего не знаешь ты… Они… они хотят обвинить тебя, чтобы спасти…

– Почему именно 38-го калибра? – спокойно поинтересовался Шенери.

– Остин Куленс был застрелен из револьвера 38-го калибра, – ответил Мейсон.

– Кто, черт возьми, такой этот Остин Куленс?

Иона умоляюще взглянула на Мейсона.

– Он тот человек, которого застрелили из револьвера 38-го калибра, – безмятежно пояснил адвокат.

– Так, значит, вы собирались повесить на меня убийство?

– Полицейские, работающие по этому делу, выяснили, что в период совершения убийства рядом с домом Остина Куленса была припаркована машина, – задумчиво произнес Мейсон, взвешивая каждое свое слово. – Это был красный кабриолет с желтыми полосками на колесах. Очевидец сообщил номерной знак, неизвестна всего одна цифра. Если номер верный, то он совпадает с номером вашей машины. И вы попадаете под описание человека, которого видели рядом с домом Куленса.

– Так, значит, вы пришли сюда в надежде выбить что-то из моей жены? – нахмурился Шенери.

– Мы задали ей несколько вопросов.

– И заявили, что это я его убил?

– Кажется, ей показалось, что мы так подумали, – ответил адвокат.

– Хорошо, – проговорил Шенери, холодно улыбнувшись. – Давайте же обыщите меня. – Он развел руки в стороны, держа их параллельно полу.

Дрейк проверил карманы его одежды и похлопал под мышками.

– Он чист, Перри, – сказал наконец детектив.

– Да, вряд ли он настолько глуп, чтобы таскать оружие с собой, – кивнул Мейсон. – Скорее всего, он оставил его на месте преступления.

– Вы, парни, не сможете повесить на меня ничего такого, – недобро усмехнулся Шенери.

– Прошлой ночью вас не было дома. Всю ночь, – сказал Мейсон. Заметив, что Шенери бросил взгляд на свою жену, он продолжил: – Не вините в этом ее. Она ничего не рассказала. Наш человек следил за этим местом с одиннадцати часов вчерашнего вечера.

– Ладно, – ответил мужчина, – вчера ночью меня не было дома. И что, по-вашему, это должно означать?

– Не знаю, – пожал плечами Мейсон. – Но хотелось бы выяснить, где вы были.

– Вы ведь адвокат? – спросил Шенери.

Мейсон кивнул.

– А этот, второй, – детектив, – заметила его жена.

– Из полиции? – Шенери повернулся к Дрейку.

– Нет, – ответил ему Мейсон. – Частный детектив, мой помощник.

Шенери подошел к двери и распахнул ее.

– Давайте-ка катитесь отсюда, оба.

– Послушай, Пит, ты не можешь так поступать с этими людьми. – Иона положила руку мужу на плечо. – Они…

– Я сказал, убирайтесь! – рявкнул Шенери, сбросив с плеча руку Ионы.

Мейсон, казалось, его не слышал. Он, все еще держа руки скрещенными на груди, с задумчивым видом уставился в окно.

– Звучит не слишком-то вежливо, – заметил Дрейк.

– А я и не стараюсь быть вежливым, потому что так уж получилось, что я плачу за эту квартиру. Это мой дом. А у вас нет никакого права врываться в частное владение. Убирайтесь!

– У нас есть право на арест, – проговорил детектив.

– Что? – Шенери расхохотался ему в лицо. – Частный детектив с правом на арест? Не смешите меня!

Мейсон вдруг повернулся от окна. В его глазах затаилась улыбка.

– Пойдем, Пол. У Шенери на руках все тузы.

– Ты хочешь сказать, мы уходим? – ошарашенно уставился на него Дрейк.

Адвокат молча кивнул.

Шенери стоял, держа дверь раскрытой. Мейсон и Дрейк молча прошли мимо него в коридор. Дверь за ними сразу же с грохотом захлопнулась.

– Черт возьми, Перри, этот парень не может просто так выставить нас вон! – возмутился Дрейк. – Сейчас мы, как никогда, близки к раскрытию убийства Остина Куленса, и вряд ли…

Мейсон взял помощника под руку и потащил к лифту.

– Не забывай, Пол, мы не хотим раскрывать убийство.

– Что, черт побери, ты имеешь в виду?

– Если мы раскроем это убийство, – спокойно принялся объяснять Мейсон, – тогда сержант Голкомб останется ни с чем. Поэтому он будет отрицать любую нашу версию как простую попытку оправдать Сару Брил. Если же сержант Голкомб решит, что стоит проверить Пита Шенери, тогда он конечно же…

– Признаю свою ошибку, – перебил его Дрейк. – Извини, Перри. Наверное, из-за этого удара по челюсти я начал соображать медленнее обычного.

– Все еще больно? – поинтересовался адвокат.

– Ты чертовски прав, больно, – скорбно кивнул детектив и обернулся, с ненавистью взглянув на дверь квартиры, из которой они только что вышли.

Мейсон, державший друга под руку, почувствовал, как напряглись его мускулы, и торопливо потащил его дальше к лифту.

– Ты можешь купить аспирин в аптеке. Кстати, у нас есть еще над чем подумать. Мы внушили Шенери мысль, что за ним следят. Для него не составит особого труда вычислить твоего человека у подъезда. Теперь он постарается разобраться с ним. Мы уберем отсюда нашего человека, так что Шенери не придется ни с кем разбираться. Но в то же время мы пустим за ним троих наших агентов, чтобы выяснить, где этот тип пропадает. Ты меня понял?

– Вполне, – ответил Дрейк. – Мне будет чертовски приятно разобраться с этим малышом.

– Отлично. Ты можешь позвонить из аптеки. И там же купишь себе аспирин.

– А что потом?

– А потом, – хищно усмехнулся Мейсон, – ты займешься проверкой всех громких краж драгоценностей за последние пять лет. Если Иона Бедфорд не смогла опознать бриллианты, это может сделать кто-то другой. Конечно, Пол, я не возьмусь объяснять тебе, как нужно работать, но мне кажется, ты ничего не потеряешь, если проверишь все дела покойного Остина Куленса.

– Как детектив, – Дрейк осторожно потрогал больную челюсть, – я профессионал.

Глава 10

Вирджиния Трент приподнялась и села на кровати, глядя на Мейсона полусонными глазами.

– Доброе утро, мистер Мейсон, – тихо проговорила она.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался адвокат.

– Я не знаю, – ответила девушка, несколько раз причмокнув губами. – Медсестра только что меня разбудила.

– У вас был нервный срыв, – пояснила медсестра, стоявшая рядом с кроватью. – Доктор дал вам успокоительное.

– Да уж, я думаю, – вздохнула в ответ Вирджиния Трент и принялась тереть заспанные глаза. – Наверное, сейчас я просто ужасно выгляжу. Дайте мне зеркало и стакан воды.

Медсестра принесла стакан воды, но решила не давать ей пока зеркало. Вирджиния жадно выпила всю воду до последней капли, затем взглянула на то, что на ней было надето – фланелевая ночная рубашка с воротником, почти полностью закрывавшим шею.

– Я почти никогда не надеваю эту ночную рубашку, – сказала она медсестре. – Где вы ее откопали?

– Она была на самом дне ящика, с правой стороны. Я…

– Хорошо, но почему вы не взяли ни одну из тех, которые лежат сверху?

– У вас был шок. Я боялась, что вы замерзнете, и нашла самую теплую рубашку. У вас ослаблен иммунитет. А успокоительное начало действовать еще в такси, – пожала плечами медсестра.

– Теперь припоминаю… Эти полицейские… они просто садисты. Им нравится издеваться над беззащитными.

– Что они сделали? – поинтересовался Мейсон.

– Они не переставая задавали вопросы и почти довели меня до сумасшествия. Кажется, у меня снова случилась истерика.

– Так и было, – подтвердила медсестра.

– Что произошло потом?

– В конце концов, доктор дал вам успокоительное и отправил с вами меня, чтобы я проводила вас до дома и проследила, чтобы вы уснули.

– Вы хотите сказать, чтобы я не сбежала? – запальчиво спросила Вирджиния Трент, но, ничего не услышав в ответ, не стала настаивать на своей версии. – Где моя тетя?

– В больнице. Она ненадолго пришла в себя и проспала большую часть ночи. Доктор не сообщал полицейским о том, что она проснулась, до самого утра.

– Как она?

– Не беспокойтесь, – сказал Мейсон. – Она вполне может сама о себе позаботиться.

– Зачем полицейские рассказывали мне о том, что нашли в ее сумочке пистолет, из которого был убит Остин Куленс?

– Они до сих пор так и не смогли доказать, что это была ее сумочка.

Вирджиния сладко зевнула.

– Вам придется подождать, мистер Мейсон, пока я умоюсь и почищу зубы.

– Хорошо. Мне жаль, что пришлось вас побеспокоить, но нам надо работать.

– А что насчет… насчет дяди Джорджа? Что они смогли выяснить?

– Насколько мне известно – ничего. Если они что-то и выяснили, то держат это в секрете.

– Он… Его…

– Им пришлось сделать вскрытие. Сейчас тело в морге.

– Отвернитесь, я встану с кровати, – сказала Вирджиния.

– Я сделаю лучше – подожду вас внизу. Думаете, вы сможете разговаривать на пустой желудок?

– Нет, – улыбнулась девушка. – Где Ицумо?

– На кухне, – сказала медсестра.

– Скажите ему, что я хочу томатный сок, сыр уорчестершир, кофе, глазунью и тост. И вам, мистер Мейсон, придется подождать, пока я сама не почувствую в себе силы для беседы.

– Я буду внизу, – повторил Мейсон.

– Не хотите присоединиться ко мне за столом?

– Нет, спасибо. Я уже давно успел позавтракать.

– Может быть, кофе?

– Что ж, пожалуй, я бы сейчас не отказался выпить чашечку кофе и выкурить сигарету, – ответил адвокат. – Я буду ждать вас внизу.

Прошло минут двадцать, прежде чем Вирджиния наконец-то присоединилась к нему. Японский повар накрыл на стол довольно быстро. Мейсон ждал, пока девушка закончит есть и примется за вторую чашку кофе.

– Может быть, – заговорил он наконец, – вы расскажете мне об этом?

– О чем?

– Обо всем.

– Не представляю, о чем я могу вам рассказать. Вы знаете столько же, сколько и я, – пожала плечами Вирджиния.

– Как насчет того револьвера в ящике? Вы знали, что он там?

– Господи, конечно же да! Иначе и быть не могло. Я много раз из него стреляла.

– Стреляли? Когда? – удивился Мейсон.

– Довольно часто за последние полгода. Примерно раз в неделю я езжу в деревню и тренируюсь.

– Могу я узнать зачем? – спросил адвокат.

– Затем, – грустно ответила Вирджиния. – В большинстве случаев я остаюсь там совершенно одна. А в сейфе лежат бриллианты на тысячи долларов. И я уж никак не хочу стоять там, как маленькая девочка, молча глядя, как какой-нибудь бандит вычищает сейф дяди Джорджа.

– Разве драгоценности не застрахованы?

– Некоторые – да. Но дело не в том, застрахованы ли они, мистер Мейсон, все дело в моем характере. Я хочу быть сильной… Если ходить с костылями, ноги ослабеют. А я хочу крепко стоять на своих ногах… У меня есть парень, который… В общем, ему нравятся сильные женщины… И он неплохо стреляет из пистолета. Я хочу стать частью его жизни. Хочу, чтобы у нас было что-то общее, хочу стать ему другом. Думаю, женщина, которая не старается разделить увлечения любимого мужчины, совершает огромную ошибку. Противоположности притягиваются, это всем известно, но после того, как чувства остынут, основой отношений должны стать общие интересы. Люди не могут вечно быть вместе только из-за физиологического влечения. Отношения между полами строятся на двух разных фундаментах. Во-первых, на физиологическом влечении, а во-вторых…

– Я вообще-то спросил о револьвере, – перебил ее Мейсон. – А вы пытаетесь рассуждать о свадьбе.

– Не о свадьбе, – возразила Вирджиния. – Просто об отношениях, а свадьба это уже итог…

– Не важно, что это, – вновь перебил ее адвокат. – Давайте постараемся поговорить о том, о чем я уже довольно долго пытаюсь у вас узнать. А это – стрельба из револьвера.

– Ну, мне нечего добавить к тому, что я уже сказала. Последние полгода я практикуюсь в стрельбе из револьвера. И за это время достигла немалых результатов.

– Вы стреляли из револьвера 38-го калибра? – спросил Мейсон.

– В основном, – кивнула девушка. – Я пробовала стрелять из так называемого табельного оружия, но у него слишком большое рассеивание.

– Вы рассказали полиции о том, что упражнялись в стрельбе? – продолжал Мейсон.

Вирджиния молча кивнула.

– Тогда как вы сумели убедить их, что не причастны к убийству вашего дяди?

– Отчасти потому, что его убили днем в субботу. И так уж получилось, что я могу отчитаться за каждую минуту того дня. Скажите, мистер Мейсон, сегодня они снова попытаются повесить на меня что-нибудь вроде убийства?

– Не думаю, – ответил адвокат.

– Почему вы так считаете?

– Потому что я буду здесь.

– Они не позволят вам остаться.

– Так уж получилось, – сказал адвокат, усмехнувшись, – что они ничего не смогут поделать до тех пор, пока не арестуют вас по обвинению в убийстве и не доставят в тюрьму. Пока что они не готовы это сделать. У меня есть судебное предписание, которое разрешает мне, как вашему представителю, совещаться с вами. Конечно, медсестра уже успела сообщить в полицию последние новости… А вот и они.

На улице завыла полицейская сирена. Вирджиния Трент отодвинула от себя чашку с кофе.

– Думаю, – дрожащим голосом проговорила она, – я смогу со всем этим справиться, но… Если начать перебирать все остальное… И то, что нашли дядю Джорджа…

– Обещайте мне, что не станете нервничать, – сказал Мейсон. – Просто сидите и позвольте мне самому вести беседу.

– Полиции это не понравится, – заметила девушка.

Прежде чем Мейсон успел ей что-то ответить, на крыльце большого дома послышались шаги. Медсестра послала Ицумо к входной двери.

– Они в гостиной, – сказал японец, вернувшись из прихожей.

Сержант Голкомб и еще двое детективов в строгих костюмах прошли через дверь в гостиную.

– В чем дело? – обратился Голкомб к Мейсону.

– Судебное предписание, – ответил адвокат, показывая ему документ.

– Я знал, что надо было оставить вас в тюрьме, – сказал сержант Вирджинии. – Вот что я получил в благодарность за то, что дал вам немного передохнуть.

– Не вините меня, – нахмурилась Вирджиния. – Я еще спала, когда пришел мистер Мейсон.

– И кроме того, – заметил адвокат, – если бы вы оставили ее в тюрьме, мне пришлось бы обратиться к нормам «Хабеас корпус», а вы знаете, что их можно толковать довольно-таки широко.

Сержант Голкомб сел и указал двум другим детективам на стулья.

– Думаю, – обратился он к Мейсону, – сейчас вы посоветуете ей не отвечать на наши вопросы и настаивать на своих конституционных правах?

– Напротив. Мы сделаем все, что только сможем, чтобы вам помочь.

– Да, могу себе представить, – саркастически заметил Голкомб. – Может быть, вы еще не знаете, но эта девушка уже успела признаться, что знала о револьвере в ящике и что она несколько раз брала его с собой в деревню и упражнялась там в стрельбе, пока не достигла значительных успехов.

– И что с того? – поинтересовался Мейсон.

– Делайте выводы, – буркнул сержант.

– Думаю, вы уже успели провести вскрытие?

Голкомб кивнул.

– Хорошо, – одобрил адвокат. – Тогда перейдем прямо к делу. Джордж Трент был убит в субботу днем.

– Откуда вы знаете?

– Я не знаю, что именно написал в своем заключении патологоанатом, но, когда нашли тело Трента, на нем была одежда, в которой он ходил в субботу. Одежда была не слишком помята, и рубашка еще не успела испачкаться. Кроме того, тело лежало в коробке, которая находилась на самом верху груды ящиков. Джордж Трент был довольно крупным мужчиной. И при всем своем желании его племянница не смогла бы поднять такую ношу.

– Для нее это мог сделать кто-то из работников мастерской, – заметил сержант. – И не забывайте, – продолжал он после того, как Мейсон кивнул, – что мистер Трент собирался удариться в очередной запой. Он оставил свою машину в месте, где парковка на срок более получаса днем запрещена. Он положил ключи от машины в конверт и отправил на адрес своего офиса. Затем он пошел пить и играть.

– Вот именно, – подтвердил Мейсон. – Но что-то заставило его вернуться в офис. Так что же это могло быть?

– Не знаю, – развел руками Голкомб. – Это-то я и пытаюсь выяснить.

– А вы не думаете, что смогли бы добиться большего, если бы начали расследование именно с этого вместо того, чтобы издеваться над мисс Трент просто потому, что она знала, что в ящике стола лежит пистолет и умела им пользоваться?

– Я ни над кем не издеваюсь.

– Прошлой ночью у девушки случалась истерика, – напомнил Мейсон. – Вы притащили ее в участок и допрашивали до тех пор, пока ей не пришлось вызвать врача.

– Но мы же все-таки вызвали врача, когда у нее во второй раз случилась истерика, – сказал сержант. – И сейчас с ней все в порядке.

– У меня есть причины полагать, что единственное место, куда ходил Джордж Трент, это «Золотая долина» на Западной Третьей улице, – сменил тему Мейсон.

– Это почему же?

– Там что-то произошло, после чего он вернулся в свой офис. Вам не кажется, что вам бы сейчас не помешало заняться этим и выяснить, что же именно заставило его это сделать?

– Я сам знаю, как мне вести расследование, – отрезал сержант.

– Кроме того, – спокойно продолжал Мейсон, – если вы отрицаете такую возможность, может возникнуть вопрос о том, не пытается ли полиция нарочно обойти это, закрывая глаза на процветающий игорный бизнес, поскольку…

– А кто сказал, что в этом месте есть игорный дом? – взревел Голкомб.

– Я сказал, – ответил Мейсон. – Так что вы собираетесь теперь делать?

– Я собираюсь заняться этим и все проверить, – ответил сержант после некоторых раздумий.

– Прекрасно. А я собираюсь заняться этим и проверить вашу работу. Но сначала мы должны отчитаться за каждую минуту времени этой девушки в субботу… Вирджиния, вы закрыли офис около полудня?

– Да.

– Куда вы пошли потом?

– Я поехала в деревню.

– Прогуляться?

– Да. Я с моим парнем… Мы…

– Хорошо, я хочу, чтобы вы обо всем рассказали мне наедине. Думаю, сейчас у сержанта Голкомба есть куда более важные дела – ему надо заняться другой стороной расследования, перед тем как мы…

– Ответ в вашем репертуаре, а, Мейсон? – перебил его Голкомб.

– Что странного в моем ответе? – поинтересовался адвокат.

– Вы никогда не торопитесь, если есть возможность потянуть время, Мейсон. Я знаю, чего вы боитесь. А теперь внимание: я совершенно бесплатно поделюсь с вами информацией. Эта девушка уже успела рассказать нам все о прошлой ночи. Я спросил ее, брала ли она с собой револьвер, и она ответила, что брала. Она, видите ли, со своим другом упражнялась в стрельбе.

Мейсон вопросительно взглянул на Вирджинию.

– Ну и что? – пожала плечами девушка. – Мы практикуемся в стрельбе уже полгода. Он может поручиться за каждую минуту, которую мы провели вместе в тот день.

– Как зовут вашего молодого человека? – поинтересовался адвокат.

– Лейтенант Огилби, – ответила Вирджиния. – Он учится со мной на курсах психологии.

Мейсон взглянул на Голкомба. Тот кивнул:

– Он это подтвердил. Они выехали примерно в час тридцать. В это время Трент завтракал в кафе по соседству с офисом. В город они вернулись около шести вечера. Все это время были вместе.

– Простите, мне надо позвонить, – сказал Мейсон. – Где у вас телефон, мисс Трент?

– Там, в коридоре.

Мейсон набрал номер конторы Дрейка.

– Пол на месте? – спросил он секретаря. – Отлично, позовите его… Алло, Пол. Это Перри Мейсон. Что твоим людям удалось выяснить в офисе Трента?

– Я уже подготовил об этом доклад, Перри, – ответил Дрейк. – Трент закрывает свой офис в субботу в полдень, но в том же здании еще полно контор, которые работают по субботам с утра до вечера, поэтому лифт остается включенным до половины седьмого. После половины седьмого все лифты отключают, кроме одного, в котором есть лифтер. У лифтера есть журнал, там расписываются все, кто пользуется лифтом. Согласно журналу, Вирджиния Трент поднималась в офис в субботу в восемь часов и оставалась там до десяти минут десятого. Сара Брил заходила в офис в половине одиннадцатого утра в воскресенье и пробыла там до пяти минут первого. Это все. Никаких записей о том, что туда заходил сам Трент, нет. Это значит, что он ушел оттуда в субботу днем, а потом вернулся обратно до половины седьмого. Подчеркиваю: до этого времени он мог ездить вверх-вниз на лифте, не привлекая внимания. Уборщик заходил в офис Трента в половине восьмого и пробыл там примерно полчаса. Больше там никого не было. Когда уборщик выходил из офиса, из лифта появилась Вирджиния Трент, и он оставил для нее дверь открытой. Она была одна. А теперь, Перри, у меня есть для тебя кое-что интересное. Один из моих информаторов сообщил, что патологоанатом точно установил время смерти Джорджа Трента. Полиция выяснила, где и когда он завтракал в субботу. Они уверены, что его убили примерно в половине пятого в субботу, но точно не после пяти. Полиции это не слишком-то нравится, но факт остается фактом.

– Спасибо, – сказал Мейсон и, повесив трубку, вернулся в столовую. – Ну, сержант, давайте перейдем сразу к делу. Если вы хотите предъявить мисс Трент обвинение, сделайте это прямо сейчас.

– Я не пытаюсь ее ни в чем обвинить, – запротестовал Голкомб.

– И правильно делаете, – усмехнулся адвокат. – Джордж Трент был убит не позже пяти часов вечера в субботу. В субботу днем тот револьвер был у мисс Трент, и у нее отличное алиби.

– Мейсон, – заговорил сержант Голкомб, подавшись вперед, – у нас в прошлом были разногласия. Но они не должны помешать нам в этом деле. Я не знаю, что мы в итоге выясним, но точно знаю, что этот револьвер просто не мог быть у Вирджинии Трент в субботу. Она ошибается, и, если она собирается настаивать на своем, это еще больше осложнит поиски настоящего убийцы. Так что я просто пытаюсь убедить эту девушку сотрудничать с нами.

– Ну, давайте сотрудничать, – широко улыбнулся Мейсон, глядя на Вирджинию.

– Но я не понимаю, к чему вы клоните, – сказала она. – Я…

– Возможно, когда сержант Голкомб допрашивал вас прошлой ночью, он еще не знал того, что знает сейчас. А если знал, то просто не хотел говорить. Вашего дядю убили до половины восьмого.

– Но это же не значит, что его убили именно из моего револьвера. Господи, да кроме моего есть еще море револьверов 38-го калибра и…

– Нет, вы ошибаетесь, – перебил ее Голкомб. – Наши эксперты сделали микрофотографии пули, которая убила вашего дядю, и пули, выпущенной из вашего револьвера. Они идентичны. Итак, во сколько вы и лейтенант Огилби вернулись?

– Кажется, мы вернулись сюда, в дом, около шести.

– Ваш друг не остался на ужин?

– Нет.

– Приведите-ка сюда этого япошку, – велел Голкомб.

Один из полицейских сходил на кухню и привел оттуда повара.

– Как тебя зовут? – спросил сержант.

– Ицумо.

– У тебя есть фамилия?

– Да, сер. Я Ицумо Синохара.

– Как давно ты тут?

– Уже пять месяц и три день, есри ститать сегодня.

– Ты помнишь субботнюю ночь?

– Отень хоросё помню, сер.

– Во сколько был ужин?

– За тридцать минут до семи часов.

– Ты хочешь сказать, в половине седьмого?

– Да, сер, – заулыбался японец.

– Кто был за ужином?

– Мисс Вирджиния и миссис Сара Брир. Мистер Джордж Трент не пришер.

– Ты знал, что его не будет?

– Нет, сер.

– И ты накрывал на стол в расчете и на него?

– Да, сер.

– Ты знаешь, во сколько мисс Трент пришла домой в субботу?

– Примерно за двадцать минут до ужина. Я всегда смотрю часы, чтобы не пережарить мясо.

– Какое мясо?

– На косточках.

– Как долго они просидели за ужином?

– Вы хотите узнать, как дорго они ери?

– Да, как долго ели.

– Субботний вечер у меня выходной, – сказал Ицумо. – У меня встреча с другом, с которым мы вместе дзанимаемся в шкоре операторов. Дзанятия начинаются в восемь. Я отень спешу, чтобы успеть вымыть посуду до поровины восьмого. Потом я звоню другу и роврю масину на урице за двадцать минут до восьми. Я прихожу на дзанятия почти перед самым начаром, наверное, за минуту до начара.

– А миссис Брил и мисс Трент были здесь, когда ты уходил?

– Мисс Вирджиния ушра, наверное, за пять минут до меня. Миссис Сара Брир быра здесь, да.

– Вы чистили револьвер после стрельбы? – обратился Голкомб к Вирджинии.

– Конечно, я чищу и смазываю его в своей комнате, этому меня научил мой дядя.

– И вы почистили и смазали его?

– Да.

– И перезарядили?

– Да.

– И не относили его в офис до восьми?

– Кажется, было почти ровно восемь.

– А теперь послушайте меня, мисс Трент. – Голкомб осуждающе покачал головой. – Вы ошибаетесь. Джорджа Трента застрелили из этого револьвера примерно в половине пятого в субботу. Поэтому этот револьвер просто не мог быть у вас в тот день.

– Но он был у меня! Я же…

– Подождите-ка минутку, – перебил сержант. – Вы думаете, что это был именно ваш револьвер, но вы не проверяли, ведь так?

– Что вы имеете в виду?

– Вы не сверяли номер револьвера?

– Конечно же нет. – Вирджиния рассмеялась.

– Вы просто достали какой-то револьвер из ящика и положили к себе в сумочку, не так ли? – продолжал сержант.

Девушка кивнула.

– И вы знаете только то, что это был револьвер 38-го калибра?

– Он был точно такой же, как и тот, из которого я стреляла. В этом я уверена.

– Значит, у вашего револьвера есть какие-то отличительные признаки, по которым вы смогли точно его опознать?

– Нет, ничего такого нет, – медленно проговорила Вирджиния.

– А потом, когда в восемь часов вы вернулись в офис, вы положили револьвер в ящик, не так ли? – не останавливался Голкомб.

– Да.

– А в это время в ящике не было никакого другого пистолета?

– Нет.

– Как вы были одеты, когда вернулись в офис?

– Что вы имеете в виду? – спросила девушка. – На мне была обычная одежда.

– На вас были перчатки?

– На мне были перчатки, когда я пришла в офис, но я… – Вирджиния ненадолго задумалась. – Хотя нет… У меня не было перчаток.

– Револьвер был в вашей сумочке?

– Да.

– И вы достали его оттуда и положили в ящик?

– Да.

– Вы его проверили? Я имею в виду, вы удостоверились, что он заряжен?

– Да, я открыла барабан и проверила, заряжен ли он. Я всегда так делаю, прежде чем убрать оружие в ящик.

– Хорошо, мисс Трент, это подтверждает мою версию, – победоносно заявил сержант Голкомб. – У вас не было револьвера, из которого застрелили Джорджа Трента. Понимаете?

Вирджиния абсолютно ничего не понимала, судя по ее молчанию.

– Почему вы так думаете? – полюбопытствовал Мейсон.

– Потому что наши эксперты установили, что на последнем человеке, который держал этот револьвер в руках, были перчатки, – ответил Голкомб. – Все отпечатки, которые остались на оружии, едва заметны и вряд ли смогут помочь. По тому, как они были стерты, мы и определили, что в последний раз револьвер держали в перчатках, и совсем непродолжительное время.

– Продолжайте, сержант, рассказывайте дальше, – подбодрил адвокат.

– Думаю, Мейсон, мы бы могли сотрудничать. Видите, что случилось? Кто-то вынул из ящика револьвер Трента и положил на его место другой. А в понедельник утром этот кто-то вернул на место револьвер Трента и забрал оттуда тот, который оставил раньше.

– Почему в понедельник?

– Потому что никто не заходил в офис с половины седьмого субботнего вечера и до восьми часов утра в понедельник, кроме мисс Трент в субботу вечером и миссис Брил в воскресенье.

– Понимаю, – кивнул Мейсон. – Что требуется от нас?

– Журналисты обязательно захотят пообщаться с этой девушкой, – ответил сержант Голкомб почти умоляющим тоном, – и я бы не хотел, чтобы она рассказывала что-либо о револьвере.

– Как ваш представитель, я бы советовал вам не обсуждать это дело с кем бы то ни было, – обратился адвокат к Вирджинии. – Понимаете?

Девушка кивнула в ответ.

– Это чертовски благородный поступок с вашей стороны, – сказал Голкомб и протянул Мейсону руку.

– Не стоит меня благодарить, сержант, – усмехнулся тот. – Сотрудничать с вами всегда одно удовольствие.

Глава 11

Мейсон прямо-таки сиял от счастья, когда входил в свой офис.

– Шеф, вы похожи на кота, который только что съел канарейку! Что-то случилось? – поинтересовалась увидевшая его Делла Стрит.

– Я просто думал о том, как же все-таки прекрасна психология, – ответил Мейсон.

– Сначала объясните, о чьей психологии идет речь, а потом я скажу, согласна или нет.

– Психология, – мечтательно сказал Мейсон, – похожа на работу сапера.

– Сапера? – Делла непонимающе уставилась на начальника.

– Угу… – Мейсон повесил шляпу на вешалку. – Потому что сапер ошибается только один раз.

– Кажется, беды не миновать, – пробормотала Делла.

– Наоборот! Как раз в этом наше спасение. Кстати, Делла, а ты знаешь, что беда полицейских в том, что им не хватает воображения?

– Просто объясните, шеф, к чему все это?

– Я размышлял, – начал Мейсон, – о теории идентификации пуль путем сравнения микрофотографий. Знаешь, Делла, ведь всего пару лет назад было доказано, что микротрещины и выступы в стволе пистолета оставляют на выпущенной пуле уникальные следы.

– Конечно, и всего несколько лет назад модернизировали радио. И вы только подумайте о том, как изменилась система налогообложения!

– Если взглянуть на это серьезно, – улыбнулся Мейсон, – то человек, используя какое-то новое изобретение, должен был бы знать хоть что-то о его истоках.

– Шеф, я не люблю отвлекать вас от философских мыслей, но, раз уж вы стали на минутку серьезным, пожалуй, самое время рассказать о плохом.

– И что же такое плохое успело случиться? – поинтересовался адвокат.

– Один из детективов Дрейка ждет вас с налитыми кровью глазами, – сказала Делла.

– Ты хотела сказать, с фингалом?

– Откуда вы знаете, шеф?

– Простая дедукция, – скромно ответил Мейсон.

– Если бы люди знали, как вы умеете разгадывать загадки, то…

Делла замолчала, потому что в дверь постучали так, как обычно стучит Пол Дрейк. Мейсон прошел через комнату и открыл дверь.

– Наш друг Шенери привык действовать в открытую, Перри, – заявил с порога детектив.

– Что случилось? – спросил Мейсон.

– Примерно через пять минут после того, как мы ушли, Шенери вышел на улицу, подвалил к родстеру, в котором сидел мой человек, и сказал ему: «Твои друзья пообещали, что будут следовать за мной как тень. А ты выглядишь как раз как тень».

– А что потом?

– Мой человек не помнит, – усмехнулся Дрейк. – Он говорит, что его сбил грузовик, но, наверное, преувеличивает. Примерно через десять минут мои ребята, которых я вызвал на подмогу, нашли его связанным на полу машины, с заклеенными скотчем глазами и ртом.

– Шенери?

– Исчез. Улизнул у нас из-под носа. Но мы следим за его женой, а она рано или поздно выведет нас на него.

– Она еще не успела убежать?

– Нет. Шенери избил моего человека и скрылся. Ей надо было сначала упаковать вещи, так что она вышла из дому минут через пятнадцать после него. Мои люди подоспели как раз к тому времени, как она выходила из здания.

– Где она сейчас? – спросил адвокат.

– В отеле «Монаднок», – ответил Дрейк. – Зарегистрировалась как миссис Чарльз Пибоди из Нового Орлеана.

– Хорошо, – кивнул Мейсон. – Только ни в коем случае не упусти ее. Попробуй поставить в ее номер диктофон. Посели в соседние номера своих людей. И ищите мистера Чарльза Пибоди.

– Все это уже сделано, – улыбнулся Дрейк.

– Знаешь, Пол… – сказал Мейсон. – То, что твоему человеку заклеили глаза и рот, выглядит вполне профессионально.

– Согласен.

– К тому же я заметил, что Шенери знаком с уголовным кодексом, – продолжал адвокат. – Как только я сказал ему, что ты детектив, он захотел узнать, из полиции ли ты. И как только узнал, что нет, сразу же начал нас выгонять. К тому же полиция выяснила, что пробки в доме Куленса выбило потому, что кто-то вывернул лампочку, вставил в патрон медную монету и затем вкрутил лампочку обратно. Как только включили свет, предохранитель сразу же сгорел. Здесь тоже явно работал профессионал.

– Да, в этом что-то есть, Перри, – задумчиво пробормотал Дрейк. – Миссис Брил никогда бы не додумалась сделать ничего подобного.

– Человек, который сумел так ловко устроить короткое замыкание, вполне мог сообразить, что сыщику нужно заклеить скотчем глаза и рот. В обоих случаях один и тот же почерк, Пол, – добиться максимального результата, затратив минимум усилий.

– Поэтому, Перри, мне кажется, что моему человеку следует написать заявление в полицию, и…

– Нет, – перебил его Мейсон. – Нам это не нужно. Я заговорил об этом только для того, чтобы предостеречь тебя на случай встречи с мистером Чарльзом Пибоди из Нового Орлеана.

– Понял, – кивнул детектив. – У меня есть еще кое-что для тебя, Перри. Билл Голдинг ездит на новеньком синем седане.

Мейсон прищурился:

– Меня интересуют подробности.

– Ты имеешь в виду синий цвет? – спросил Дрейк, но Мейсон в ответ покачал головой. – А, понятно… Но я не знаю, настолько ли он новый.

– Выясни это.

– Хорошо. А напоследок я приберег кое-что посерьезнее всего этого, Перри. Я идентифицировал бриллианты Бедфорд. Ты был прав на все сто. Бриллианты, которые нашли в сумочке и которые сейчас находятся в полицейском участке, были украдены из ювелирного магазина в Новом Орлеане полгода назад. Сейф со старинными драгоценностями взломал профессиональный медвежатник, и страховые компании готовы перевернуть весь мир, только бы его найти.

– Ты уже сообщил им о своем открытии?

– Сначала я хотел обсудить это с тобой, – ответил Дрейк. – Вопрос в том, могу ли я выдать им все, что у нас есть? Они обещают награду в две тысячи долларов, мы могли бы разделить их, и…

– Не надо наград, – оборвал его Мейсон. Затем, заметив, как погрустнел Дрейк, он продолжил: – То есть мне не надо. Можешь забрать все себе… Но знаешь, Пол, было бы неплохо поделиться информацией с сержантом Голкомбом.

– Да это же просто немыслимо! – воскликнул детектив. – Какого черта я должен с ним делиться?

– Тогда он станет более сговорчив в других делах, – сказал Мейсон.

– В каких еще других делах?

– Сдается мне, их найдется немало. Когда ты поплотнее займешься камешками, которые Куленс хотел продать через Джорджа Трента, и проверишь его депозиты, ты, скорее всего, найдешь еще немало наград.

– Думаешь, Куленс хранил у себя краденое? – спросил детектив.

– Думаю, он работал по-крупному, – ответил адвокат. – Если ты заберешь награду в две тысячи за свою информацию, то ничего хорошего из этого не получится – потеряешь все остальные премиальные. Подключится Голкомб и перекроет тебе кислород. Кроме того, он заявит, что бриллианты находятся на хранении в полиции, и…

– Я все понял, – замахал руками Дрейк. – Я должен рассказать ему обо всем?

– Сначала добейся от него твердого обещания всемерной поддержки, – сказал Мейсон. – Голкомб и я сотрудничаем по этому делу.

– Вы… что?!

– Сотрудничаем, – усмехнулся адвокат.

– С каких это пор? – вытаращился на него Дрейк.

– С тех пор как Голкомб попросил меня об этом.

– Разве это не странно?

– Это более чем странно, – хмыкнул Мейсон. – Это немыслимо.

– Прокурор всерьез занялся убийством Куленса, он не успокоится, пока не доведет дело до суда, – сказал Дрейк. – У меня есть заявление от Дигерса… Известие о том, что бриллианты были украдены, поднимет немалый шум.

– Думаю, сержант Голкомб горы свернет, чтобы достать Пита Шенери и его жену.

– И он их достанет, если будет знать о том, чем мы занимаемся.

– Но мы же сотрудничаем с сержантом Голкомбом по этому делу, – напомнил адвокат.

– Ты хочешь сказать, что выдашь Голкомбу все, что мы собрали на миссис Шенери?

– Ну, я не буду вдаваться во все подробности. Кроме того, сержант честолюбив, и ему не понравится, если дело раскроют у него за спиной. Предположим, все было так: миссис Иона Бедфорд ходила со мной прошлой ночью в полицейский участок, чтобы опознать бриллианты из той сумочки, но не смогла этого сделать, а когда я рассказал ей о смерти Остина Куленса, поспешно поймала такси и умчалась в неизвестном направлении. Знаешь, если бы ты дал Голкомбу эту маленькую зацепку, он бы сразу же принялся проверять такси, чтобы выяснить, куда же ездила миссис Бедфорд. Это выведет его на правильный путь, и у него не будет ощущения, что мы все сделали за него.

– Перри, мне это не слишком-то нравится, ты…

– Господи, Пол, да что с тобой такое? – обиженно воскликнул Мейсон. – Сначала ты недоволен потому, что я заставляю тебя сделать что-то, что натравит на тебя полицию, а потом, когда я даю тебе шанс сделать что-то, что сблизит тебя с отделом по расследованию убийств, ты снова оказываешься недоволен.

– Печенкой чую, что-то во всем этом деле не так, но у меня нет времени, чтобы разобраться, что именно, – пробормотал детектив. – Ладно, я сейчас же примусь за дело.

– И кстати… – сказал Мейсон. – Когда сержант Голкомб найдет квартиру Шенери, было бы неплохо, если бы ты предложил ему снять там отпечатки пальцев. Хотя маловероятно, что в полиции есть что-то на Шенери – он ведь наверняка профессионал.

– Ясно, – кивнул Дрейк, направляясь к двери. – Я сейчас же отправлюсь к Голкомбу.

– Подожди, у меня к тебе еще одна просьба, – остановил его Мейсон. – Ты можешь добыть фотографию барабана револьвера, из которого убили Джорджа Трента?

– Ты хочешь сказать, из которого убили Куленса? – переспросил Дрейк. – Того самого револьвера, который был в сумочке миссис Брил?

– Не говори об этой сумочке как о сумочке миссис Брил, – поправил Мейсон. – Еще не установлено, ее ли это сумочка. Нет, я имел в виду револьвер, из которого убили Джорджа Трента. Меня интересует именно он.

– И тебе нужна фотография барабана?

– Да. И лучше увеличенная. Еще мне нужно, чтобы на фотографии барабан был такой, какой он сейчас. Я имею в виду, с патронами.

– Думаю, это будет не слишком-то сложно, – проговорил Дрейк. – Я ведь буду сотрудничать с отделом убийств.

– Тогда – за работу, – хлопнул в ладоши Мейсон. – Начинай сотрудничать.

Как только Дрейк вышел, закрыв за собой дверь, адвокат повернулся к помощнице. На лице его сияла широкая улыбка.

– Знаете, – сказала Делла, – если бы вы были маленьким мальчиком, а я – вашей мамой, то сейчас же проверила бы банку с вареньем… И, скорее всего, выяснилось бы, что я опоздала. Вы, мистер Перри Мейсон, только что сделали что-то очень нехорошее. А теперь давайте-ка признавайтесь в грехах своей мамочке.

Мейсон засунул руки глубоко в карманы брюк. Его глаза просто светились от радости.

– У меня для тебя сюрприз, – весело сказал он.

– Большой сюрприз? – поинтересовалась Делла.

– Прямо-таки огромный сюрприз!

– Рассказывайте.

– Наш настенный цветок, – торжественно сообщил Мейсон, – это цветущий гибискус.

– Гибискус?!

– Ну, или орхидея.

– Не может быть!

– Конечно, я не сплетник и никому не расскажу об этом, кроме тебя, и не хочу никогда больше это повторять. Вообще-то я не могу быть абсолютно уверен, потому что сам узнал об этом от миссис Бланк, а она самая большая сплетница в мире, но ее кузен работает в цветочной фирме, и его секретарь сказал…

– Да ладно, шеф, перестаньте, – засмеялась Делла. – Расскажите, в чем дело, а то у меня уже сердце замирает.

– У Вирджинии Трент есть молодой человек, – сказал Мейсон.

– Ничего себе! – воскликнула Делла, схватившись правой рукой за сердце и помахав на себя левой. – Воздуха! Дайте мне воздуха! Мое бедное сердце! Ведь вы же не станете меня обманывать, правда, шеф?

– В субботу днем она гуляла с ним, – продолжал адвокат. – Делла, они ездили за город, в каньон.

– И я не сомневаюсь, что они взяли с собой учебники по психологии, – хихикнула Делла.

– Нет, – ответил Мейсон. – Но так уж получается, что он не похож на обычного молодого человека. Это серьезный, целеустремленный парень, изучает психологию в вечерней школе.

– Ну, у него еще не все потеряно, – заметила Делла, задумчиво нахмурившись. – По крайней мере, он не повел ее в библиотеку, это уже что-то.

– Да, они отправились в лес и занимались там очень интересными вещами.

– Не говорите, дайте-ка я сама угадаю, – замахала руками Делла. – Они искали там подковы… Нет, изучали астрономию… Нет… А, подождите минутку, я уже совсем близко, шеф. Это ботаника! Или зоология! Они, вооружившись увеличительным стеклом, серьезно и целеустремленно изучают флору и фауну. Если, потянувшись за бабочкой, молодой человек случайно коснется руки девушки, он сразу же извинится, а она так занята исследованиями, что даже этого не заметит, и…

– Почти, – захохотал адвокат. – Но не совсем. Этот парень – лейтенант, он военный и изучает психологию в свободное время. Они с Вирджинией устраивают такие прогулки с одной целью – попрактиковаться в стрельбе из револьвера.

– Думаю, что если бы мужчины иногда читали газеты и знали бы, что еще не закрыт сезон охоты на мужей, то они бы хорошенько подумали, прежде чем учить будущую жену стрелять из револьвера, – изрекла Делла.

– Их не надо учить – сами всему научатся, – ответил Мейсон. – Тебе и самой не мешало бы почитать криминальную хронику.

– Похоже, шеф, я увлеклась – пора перестать острить. Что-то мне подсказывает, что вы наконец-то заговорили серьезно. Вы ведь начали этот разговор не из-за того, что хотели рассказать мне про какой-то цветок?

– Нет, – ответил адвокат. – Фамилия этого молодого человека Огилби. Лейтенант Огилби. Вирджиния познакомилась с ним в вечерней школе, где изучает психологию. Это поможет тебе выйти на него, я хочу, чтобы ты все о нем выяснила.

– А что мне делать потом?

– А потом тебе придется завоевать его доверие.

– Я должна подтолкнуть его к дальнейшим шагам, или же мне стоит посоветовать ему взять Вирджинию за руку и…

– Да нет, я не об этом, – остановил помощницу Мейсон. – Ты должна уговорить его отвести тебя туда, где он с Вирджинией занимался стрельбой в субботу днем. Заставь его разговориться об оружии… А потом попроси собрать все пустые гильзы, которые вы сможете там найти, и сохранить их.

– Все гильзы?

– Да.

– Вы имеете в виду гильзы, выброшенные из пистолетов, из которых они стреляли?

– Именно.

– А что дальше? – поинтересовалась Делла.

– Просто сохрани их, – сказал адвокат. – В каком-нибудь надежном тайничке, где сержант Голкомб никогда не догадается их искать, но в то же время в таком месте, откуда мы сможем в любое время их взять. Думаю, лучше всего оставить их на хранении у лейтенанта Огилби.

– А если Вирджиния решит, что я пытаюсь увести у нее парня, и…

– Вирджиния не должна ничего знать. И не забудь объяснить это лейтенанту Огилби.

– А не лучше ли поручить это кому-нибудь из людей Дрейка? В конце концов, шеф, поручать мне познакомиться с мужчиной…

– Нет, – перебил ее Мейсон. – Это придется сделать тебе. Я не хочу, чтобы Дрейк хоть что-нибудь об этом знал.

– Почему? – удивилась Делла.

– Дрейк ведь сотрудничает с сержантом Голкомбом, – подмигнул адвокат.

– Я думала, вы тоже…

– Конечно. Но сотрудничество – довольно широкое понятие. У этого слова куча определений.

– И какое же определение вкладывает в это слово сержант Голкомб? – спросила Делла.

– Ну, сержант Голкомб вроде бы понимает это слово так же, как и я, – ответил адвокат, закуривая сигарету.

– Поня-а-атно, – усмехнулась Делла, чиркнув указательным пальцем по горлу, и направилась к телефону.

Делла Стрит осторожно закрыла за собой дверь.

– Вам бы не помешало достать свой пуленепробиваемый жилет, шеф.

– А что случилось? – спросил Мейсон.

– В приемной мистер и миссис Голдинг, и они в бешенстве.

– Мистер Уильям Голдинг, владелец игорного дома «Золотая долина»? – переспросил адвокат.

– Он не сказал, чем занимается, но, кажется, по вашей милости его привлекли в качестве свидетеля по делу Сары Брил, и теперь он вышел на тропу войны.

– А женщина? – поинтересовался Мейсон.

– Ее представили как Еву Танис, и теперь она вне себя от гнева. Говорит, ее фамилия Голдинг, – ответила Делла.

– Они ведь не показывали тебе свидетельство о браке?

– Без шуток, шеф. Они серьезно настроены.

– Хорошо, – проговорил адвокат, откладывая в сторону стопку писем, которые он просматривал. – Запускай их, Делла, пусть скажут, зачем пришли.

Первой, с высоко поднятой головой, вошла женщина. За ней, с застывшим, словно маска, лицом, шагал Билл Голдинг. Только по сверкавшим от гнева глазам можно было понять его настроение.

– Присаживайтесь, – предложил им Мейсон. – Делла, закрой дверь.

– Какого черта вы нас сдали? – выпалил Голдинг.

– Вы нужны мне как свидетели, – ответил ему адвокат.

– На стороне защиты?

– Именно.

– А я-то думал, вы хороший адвокат! – расхохотался Голдинг.

– Мнения расходятся, – спокойно пожал плечами Мейсон.

– Из-за вас у моей жены чуть инсульт не случился.

– Я сожалею…

– Какого черта вы назвали ее Евой Танис?

– Я думал, ее так зовут.

– Вы ошибались. Ее зовут миссис Голдинг.

– Мне очень жаль, миссис Голдинг, – сказал Мейсон. – Но я хотел, чтобы мое заявление имело силу, поэтому действовал наверняка.

– Вы еще пожалеете об этом, – процедила она сквозь зубы.

– Пожалею о чем? – поинтересовался Мейсон.

– О том, что выдали нас.

– Ну, я так не считаю, – ответил ей адвокат.

– Зато я так считаю, – отрезала Ева.

– Послушайте-ка, Мейсон, – снова заговорил Голдинг, – вы, как и я, знаете, что у нас с женой игорный бизнес. Вы притащите нас в суд, и там у меня спросят мое имя, адрес и род занятий. А потом они засыплют вопросами Еву. И эти вопросы не принесут нам ничего хорошего.

– Зато они помогут моему клиенту.

– Это вы так думаете.

– Как насчет сигареты, миссис Голдинг? – спросил адвокат, пропустив саркастическое замечание Билла мимо ушей.

– Нет… Спасибо… – ответила она.

– А вы, Голдинг?

– Нет.

– Ну что ж, тогда я сам закурю, – проговорил Мейсон. – Вы ведь водите машину, не так ли, Голдинг?

– А это вы к чему?

– Да так, в общем-то ни к чему, – ответил адвокат, закуривая. – Кажется, вы купили ее как раз на следующий день после смерти Куленса? – продолжал он, выпустив клуб табачного дыма.

– И что?

– Меня интересует машина, которую вы продали. Она ведь была в отличном состоянии, вы ездили на ней меньше полугода.

– Господи! – воскликнула Ева. – Неужели мы должны советоваться с адвокатом каждый раз, когда соберемся продать машину?

– Меня это очень заинтересовало, Голдинг, – спокойно продолжал Мейсон, даже не взглянув на женщину. – Мои детективы кое-что разузнали о вашей машине. Это был синий седан с помятым задним левым крылом. Не знаю, известно вам или нет, но некто мистер Дигерс говорит, что как раз перед тем, как на дорогу перед его автомобилем выскочила миссис Брил, припаркованная впереди машина резко тронулась с места и ушла влево. Это был синий седан с помятым левым задним крылом.

Голдинг и его жена быстро переглянулись.

– Это ничего не доказывает, – заявил Голдинг. – Готов поспорить, что можно найти кучу синих седанов с помятым левым задним крылом.

– Вполне вероятно, – кивнул Мейсон.

– Тогда зачем мы вам нужны?

– А, да я просто думал, что присяжным может быть интересно узнать, куда вы отправились сразу после того, как Куленс ушел из вашего заведения.

– Кстати, вот это мне тоже не нравится, – прорычал Голдинг. – Вы вынюхивали что-то у моих клиентов, стараясь выяснить что-нибудь обо мне!

– Мне не нравится слово «вынюхивать», Голдинг, – холодно сообщил Мейсон, взглянув ему прямо в глаза.

– Ну что ж, я сказал то, что имел в виду, – вы именно вынюхивали!

– Я слышал.

– Постой, Билл, так ты ничего не добьешься, – вмешалась Ева.

– Должен с вами согласиться, – заметил Мейсон.

– Я хочу поговорить с Биллом, – заявила она, внезапно встав с кресла. – У вас есть комната, где мы могли бы обсудить кое-что наедине?

– Почему бы не обсудить это прямо здесь? – поинтересовался адвокат.

– Вы меня вынуждаете… – начала женщина, взглянув на Мейсона.

– Заткнись, Ева! – рявкнул Голдинг.

– Если вам так хочется это узнать… – продолжала она, обращаясь к адвокату.

– Ева, заткнись!

– Не будь дураком, Билл! Мы должны рассказать ему все сейчас. Он уже слишком много знает.

– Ни о чем ему не рассказывай! – заорал Голдинг. – Сначала мы поговорим с нашим адвокатом, а уж потом он поговорит с Мейсоном.

– Неужели все так плохо, а? – подал голос Мейсон.

– Нет, Билл, мы не станем говорить с адвокатом, – заявила женщина, вновь усаживаясь в большое кожаное кресло. – Адвокат проболтается, и неизвестно кому. Мы расскажем обо всем только Мейсону.

– Ты с ума сошла! – схватился за голову Голдинг.

– Итак, мистер Мейсон, – продолжала Ева, не обращая на мужа никакого внимания. – Мы были там. Это наш синий седан стоял у обочины. Мы выехали примерно через двадцать минут после того, как ушел Куленс, и…

– Ева! Ради бога, замолчи! – взорвался Голдинг, вскакивая с кресла и направляясь к ней.

– Сядь на место! – приказала Ева так, будто обращалась к собаке. – Сядь и заткнись! Ты никудышный игрок! Ты даже не знаешь, что проигрываешь. – Она снова повернулась к Мейсону и продолжила свой рассказ так же спокойно, как и начала: – Мы не могли понять, из-за чего Куленс поднял такой шум. Все это было как-то наигранно, и мне не понравилось. Мы это обсудили и решили, что ему не удастся обвести нас вокруг пальца. Тогда мы направились в офис Джорджа Трента. Но его там не было. Мы позвонили его сестре, но и ее не оказалось на месте. Тогда мы решили отправиться домой к Куленсу и открыть карты. Мы оставили машину на обочине перед его домом. В окнах не было света, и Билл сказал, что там никого не должно быть. Но я решила, что на всякий случай все-таки стоит позвонить в дверь…

– Кто был за рулем? – перебил ее Мейсон.

– Я, – ответила Ева.

– Продолжайте, – кивнул адвокат.

– Вдруг Билл сказал, что в доме кто-то есть, потому что увидел в окне свет. Я тоже взглянула на окно. Там действительно был виден луч карманного фонарика – очень слабый, но все-таки он двигался по комнатам.

– На нижнем или на верхнем этаже?

– На нижнем. Мы решили, что не хотим быть замешанными ни в чем таком, но нам все-таки было интересно, – продолжала Ева. – Я не стала глушить двигатель, чтобы можно было быстро оттуда уехать. А потом мы услышали два выстрела.

– Два? – переспросил Мейсон.

– Два.

– Выстрелы были слышны из дома?

– Да, из дома, – подтвердила она.

– И это случилось сразу же после того, как вы увидели луч фонарика?

– Да.

– Что потом?

– А потом из дома выбежала какая-то женщина. Она появилась из парадного входа и бросилась к дороге. В руках у нее была сумочка, и она что-то в нее убирала. Когда Билл сказал, что это сестра Джорджа Трента, я сразу же нажала на газ, и мы уехали оттуда.

– Вы не видели, что потом случилось с этой женщиной?

– Нет.

– Куда вы поехали?

– Мы поставили машину в гараж и вернулись в наш офис.

– И настроили радио на полицейскую волну? – спросил Мейсон.

– Да.

– И узнали, что Куленса нашли мертвым?

– Да.

– И вы известили полицию о том, что видели?

– Нет, – ответила Ева.

– Почему нет?

– Мы не хотели оказаться замешанными во всем этом.

– Вы никому об этом не рассказывали?

– Вы первый, кто об этом узнал.

– Мне надо все хорошенько обдумать, – пробормотал Мейсон.

– Бросьте. Тут не о чем думать. Просто держите язык за зубами.

– Как адвокат, я должен посоветовать вам сообщить полиции о том, что вы знаете.

– Что ж, вы исполнили ваш долг, – сказала Ева, вставая с кресла.

– Значит, вы не собираетесь ни о чем им рассказывать? – спросил у нее Мейсон.

– Нет, пока нас не приведут в суд в качестве свидетелей и не заставят рассказать.

– Последствия могут быть не слишком-то приятными, если все это впервые станет известно на заседании суда, – предупредил Мейсон.

– Последствия будут неприятными для Сары Брил, – буркнул Билл Голдинг.

– И для вас тоже, – заверил адвокат.

– Мы как-нибудь отделаемся, – отмахнулась Ева. – А вот Сара Брил уже не отвертится.

– Это мы еще посмотрим, – сказал Мейсон.

– Хватит болтать попусту. – Голдинг достал из кармана повестку в суд. – Что вы прикажете мне с этим делать?

– А что бы вы сами сделали?

Голдинг медленно разорвал повестку на две части.

– Пойдем, Ева.

Они молча пересекли кабинет и вышли в коридор. Мейсон засунул руки глубоко в карманы брюк, уселся поудобнее в своем кресле и задумчиво уставился на стол.

– Шеф, они лгут, – заговорила Делла Стрит. – Они все это придумали только для того, чтобы вы не решились привлечь их к делу.

– Если они и лгут, Делла, – ответил ей Мейсон, – то у них это чертовски хорошо получается.

– Вы хотите сказать, что это помешает вам использовать их как свидетелей?

– Я бы не решился играть с законом, имея таких свидетелей.

– А что, если они на самом деле лгут, шеф?

– Даже если и так, что с того?

– Тогда они рассказали эту историю, только чтобы защитить самих себя.

– Защитить себя от чего?

– Ну, защитить себя… Защитить себя от необходимости объяснять, почему они были там. Возможно, чтобы их не обвинили в убийстве.

– Именно, – кивнул Мейсон. – Другими словами, они играют по-крупному… Позвони Полу Дрейку. Давай-ка попробуем выяснить о них побольше, может, узнаем, что у них был еще какой-нибудь повод для убийства. Видишь ли, Делла… пока что единственным свидетельством против Сары Брил является простое стечение обстоятельств. Она была рядом с местом преступления, Куленса убили из ее пистолета, у нее с собой были бриллианты, которые она могла взять у убитого. Все факты против нее, но пока это всего лишь совпадение. И вот появляются Голдинг и Ева Танис, которые застали Сару Брил на месте преступления. Если они лгут, то делают это для того, чтобы защитить себя от обвинения в убийстве. Если же они говорят правду… Ну, если они все-таки говорят правду…

– И что? Что тогда? – спросила Делла Стрит.

– Позвони Полу Дрейку, – распорядился Мейсон, взглянув на начищенные носы своих ботинок.

Делла позвонила в детективное агентство.

– Шеф, Дрейка сейчас нет на месте, – сказала она, закрыв трубку ладонью. – Хотите поговорить с кем-нибудь из его сотрудников?

– Нет. Скажи, пусть ему передадут, чтобы он позвонил, как только появится.

Когда Делла повесила трубку, Мейсон встал с кресла и принялся с задумчивым видом ходить по кабинету, скрестив руки на груди. Вдруг в дверь постучали.

– А вот и Пол Дрейк, – обрадовался адвокат, прошел через кабинет и распахнул дверь.

– Что случилось, Перри? – спросил детектив, переводя дыхание.

– Случилось? – переспросил Мейсон, захлопывая за детективом дверь.

– Да. Насчет свидетелей.

– А что насчет свидетелей? – спросил адвокат, переглянувшись с Деллой.

Дрейк уселся в свое любимое кресло.

– Послушай, Перри, – начал он, доставая из кармана помятую пачку сигарет. – Давай напрямую. Я не хочу совать свой нос ни во что такое, о чем ты не хочешь мне рассказывать. Но, с другой стороны, я вместе с тобой работаю над этим делом и должен знать о нем все. Ты собирался рассказать мне о тех двух свидетелях, которые только что были у тебя в офисе?

– Еще не решил, – ответил Мейсон. – А что?

– Я должен знать, в чем дело.

– А откуда ты узнал об этих свидетелях?

– У меня в машине есть радио, настроенное на полицейскую волну, – сказал Дрейк. – Ты ведь знаешь, в наше время надо быть в курсе событий.

– Ну и что дальше? – нетерпеливо спросил Мейсон.

– Пять-шесть минут назад было срочное сообщение для девятнадцатой патрульной машины с приказом прибыть к этому дому и забрать двоих свидетелей, которые были в офисе адвоката Перри Мейсона. Их должны были отвезти в полицейский участок на допрос, и брать их приказано было только после того, как они выйдут из здания. Так что я подумал, что у тебя появилась парочка свидетелей и что ты позвонил Голкомбу, чтобы…

– Ты подумал неправильно, – оборвал его Мейсон. – Они уже взяли свидетелей?

– Думаю, да. Я был на пути сюда, когда услышал это сообщение. А в паре кварталов отсюда мне навстречу проехала полицейская машина, на заднем сиденье были двое. Я не успел их как следует рассмотреть, чтобы узнать лица, но, по-моему, это были мужчина и женщина.

– Боже мой, – выдохнула Делла. – Шеф, вы думаете, Голдинг и…

– Хватит, Делла, – перебил ее Мейсон.

Девушка взглянула на Дрейка и замолчала.

– Голдинг был одним из свидетелей? – насторожился детектив. – Это ведь были Голдинг и Ева Танис, да, Перри? К чему все эти тайны?

Мейсон не стал отвечать на его вопрос. Вместо этого он подошел к стене и начал медленно идти вдоль нее, внимательно глядя на плинтус.

– Господи, Перри! Ты ведь не думаешь… – начал было Дрейк, но вдруг замолчал.

Мейсон, не обратив на его замечание никакого внимания, продолжал осматривать плинтус. Вдруг он остановился и указал пальцем на какой-то белый порошок, потом взял щепотку и, потерев его между пальцами, молча кивнул Дрейку. Детектив поднялся с кресла и встал рядом с Мейсоном. Адвокат указал на висевшую на стене картину. Они вдвоем медленно приподняли ее и сняли с крючков, на которых она висела. В стене красовалась аккуратно просверленная дырка, в которой торчал черный микрофон.

Делла Стрит застыла с раскрытым от удивления ртом. Она хотела что-то сказать, но вовремя опомнилась. Пол Дрейк чуть слышно присвистнул.

Мейсон подошел к машинке и напечатал что-то двумя пальцами. Делла и Дрейк подошли к нему ближе, чтобы прочитать следующее сообщение: «Это просто немыслимо. Но уже ничего не поделаешь. Теперь мы не в лучшем положении. Голкомбу все равно, найдем ли мы сейчас его микрофон или нет, он уже выполнил свою задачу. Сейчас мы должны сбить его с пути. Поддержите меня, будем придумывать на ходу».

Адвокат отодвинул стул от пишущей машинки, встал и принялся ходить по кабинету.

– Билл Голдинг и Ева Танис были здесь, Пол, – начал он. – Голкомб, скорее всего, за ними следил. Я хотел привлечь их в качестве свидетелей. Наверное, где-то произошла утечка.

– Что они должны были рассказать? – спросил детектив.

– Пол, я думаю, что они замешаны в том убийстве и попытаются свалить все на миссис Брил.

Дрейк взглянул на Мейсона, ожидая от него какого-нибудь знака. Адвокат жестами принялся объяснять ему, что он должен был что-то говорить, но Дрейк никак не мог понять, что именно Мейсон хотел от него услышать.

– И что вы собираетесь теперь делать, шеф? – спросила Делла, видимо догадавшись, чего ждет Мейсон.

Тот довольно улыбнулся и опять жестом показал, что она правильно догадалась.

– Теперь мне остается только одно, – сказал он. – Если наши стражи порядка собираются обвинить Сару Брил по ложным свидетельствам, мне придется использовать все возможные меры, чтобы ее освободить… Или же мне придется… – Тут Мейсон снова заговорил жестами.

– А чем это может грозить миссис Брил? – старательно поинтересовался Дрейк, на этот раз все-таки поняв жесты адвоката.

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Ей придется или признать свою вину, или же настаивать на своей невиновности. Я просто не знаю. Ты не представляешь, как трудно защищать клиента, который ничего не может рассказать о том, что случилось, и о том, виновен он на самом деле или нет. Господи, все, что я знаю, – это то, что она может быть виновной. Пожалуй, мне придется сходить к ней и узнать, как она относится к тому, чтобы признать свою вину. Думаю, я смогу смягчить обвинение до убийства второй степени.

– Наверное, вам бы не слишком хотелось, чтобы полиция узнала о ваших намерениях? – быстро спросила Делла Стрит.

– Конечно же нет! – воскликнул Мейсон. – Пусть они думают, что я буду биться до конца, а потом, в последнюю минуту, я начну с ними торговаться. Я до самого суда буду действовать так, чтобы они считали, что я не пойду на уступки. Я не хочу сейчас раскрывать свои планы. Они воспримут это как слабость и тогда уж точно не дадут мне передохнуть… Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь в том, что мне немедленно надо повидаться с миссис Брил. А вы, ребята, держите оборону, – закончил он и, схватив свою шляпу, вышел из офиса, с силой захлопнув за собой дверь.

– Ну, кажется, на этом все, мистер Дрейк, – заявила Делла Стрит, когда они остались одни. – Думаю, если бы мистер Мейсон хотел, чтобы вы сделали что-нибудь еще, он бы сразу отдал указания.

– То есть ты хочешь сказать, Делла, что нам ничего не нужно делать? – спросил ее Дрейк.

– Ничего, кроме того, что велел шеф, – ответила она.

– Ладно. Значит, будем ждать. – Еще раз взглянув на торчавший из стены микрофон, Дрейк открыл дверь и медленно вышел в коридор.

Глава 13

Добравшись до госпиталя, Перри Мейсон обнаружил Сару Брил сидящей на кровати.

– Здравствуйте! – весело поприветствовал он свою клиентку. – Как у вас дела?

– Хорошо, как и следовало ожидать, – широко улыбнулась миссис Брил.

– Я поражаюсь вашей выдержке! Вы так спокойны, несмотря на то что у вас сотрясение мозга, сломана нога, вас обвиняют в убийстве, и вдобавок ко всему вы еще узнали о смерти брата.

– Ну, я могу или посмеяться над всем этим и смириться, или же просто смириться, – ответила женщина. – Что касается обвинения в убийстве, то это ваша забота, как меня от него избавить. Что касается Джорджа, тут мы уже ничего не можем сделать. Я только надеюсь, что его убийцу накажут по справедливости. Если честно, для меня это шок. Я очень любила брата. Мне будет его не хватать, но на своем веку я видела множество смертей, мистер Мейсон, и стараюсь смотреть на жизнь и на смерть проще. Если человек родился, значит, он должен умереть. Жизнь похожа на ручей, смерть – всего лишь часть жизни, неотъемлемая часть. Если бы дети продолжали рождаться и никто бы не умирал, мир сейчас был бы перенаселен. Если бы дети не рождались и никто бы не умирал, это был бы скучный мир, полный разочарований, без молодости, веселья, любовных романов, медовых месяцев и детского смеха. Мне жаль, что Джордж умер, но, значит, пришел его час. Да, я по нему скучаю. Но когда я о нем думаю, жалею не его, а себя. Это трудно объяснить, мистер Мейсон. Возможно, я покажусь вам бесчувственной, но это далеко не так. Я была очень привязана к Джорджу. Теперь он умер, но все мы когда-нибудь умрем.

– Я понимаю. Давайте-ка теперь немного поговорим о вас, – сказал Мейсон, придвигая стул к кровати миссис Брил.

– Обо мне?

– Об уголовном деле на вас.

– И что же с этим делом?

– Вообще-то все складывается не так уж и хорошо, – сообщил адвокат.

– Мне жаль, мистер Мейсон, но я ничем не смогу вам помочь. Я не помню, что произошло после полудня того дня, когда был убит Остин Куленс… Сигарету, мистер Мейсон? Я знаю, что вы курите, и не возражаю… Нет, спасибо, я не составлю вам компанию. Но вы, пожалуйста, курите. Так что же заставило вас ко мне прийти? Говорите, не старайтесь как-нибудь смягчить удар.

– Плохая сторона того, что вы ничего не помните, заключается в том, что вы не сможете ничего отрицать.

– Что вы имеете в виду, мистер Мейсон?

– Пока что против вас свидетельствовали лишь обстоятельства. А теперь просто представьте, что появился кто-то, кто прямо скажет, что видел вас в доме Куленса и слышал, как вы сделали роковой выстрел. Вы не сможете этого отрицать.

– Кто сделал такое заявление? – спросила Сара Брил, спокойно глядя на Мейсона.

– Никто, – ответил он. – Пока никто. Человек по фамилии Голдинг и его жена сидели в ночь убийства в машине напротив дома Куленса. Они слышали два выстрела и видели, как кто-то выбежал из парадного входа, засовывая на бегу что-то в сумочку. Это мог быть пистолет.

– А что они сделали потом?

– Уехали. Сразу же после того, как узнали человека, выбежавшего из дома.

– И кто это был?

– Вы, – произнес Мейсон, пристально глядя женщине в глаза.

Какое-то время Сара Брил молчала. Затем она вновь заговорила, и в ее голосе слышался неподдельный интерес, будто они обсуждали какую-то научную проблему.

– А сколько прошло времени между выстрелами и тем, как на крыльце кто-то появился?

– Очень мало, – ответил Мейсон.

– И они твердо уверены, что это была я?

– Так они говорят.

– Как вы думаете, вам удастся что-нибудь сделать с их показаниями на перекрестном допросе, мистер Мейсон?

– Не знаю, – развел руками адвокат. – Не могу сказать, придумали они все это или нет. Есть вероятность, что Голдинги просто хотят связать мне руки. Они конечно же знают о том, что вы сказали полиции, будто не помните ничего из того, что случилось после полудня. А эти двое достаточно умны. Они готовы на все, чтобы чего-то добиться в жизни. Мне кажется, они достаточно умны, чтобы понять, что если вы ничего не помните, то не сможете ничего отрицать.

– Это очень усложняет дело? – спросила миссис Брил, немного подумав.

Мейсон кивнул.

– Для меня? – вновь спросила женщина.

Адвокат снова кивнул.

– Думаю, нам остается положиться на ваше умение вести перекрестный допрос, мистер Мейсон… – продолжала Сара Брил. – Зачем они сидели в машине перед домом Куленса? И почему припарковали машину так, чтобы было видно парадный вход?

– Они собирались зайти к Куленсу.

– Тогда почему же они к нему не зашли?

– Когда они подъехали, в доме было темно, – ответил Мейсон. – Они уже собирались уезжать, когда вдруг заметили в окне луч света от карманного фонарика. Это показалось им достаточно необычным, и они решили остаться там и подождать. А потом услышали выстрелы и через несколько секунд увидели, как вы выскочили из дома и побежали к дороге. Они увидели то, что хотели, и сразу же уехали оттуда.

– Это они так говорят, – заметила миссис Брил.

– Да, именно, – подтвердил Мейсон.

– И, исходя из их показаний, я была на месте преступления в момент его совершения?

– Точно.

– Но из этого также следует, что и они были на месте преступления в то же самое время.

– Правильно, – согласился адвокат.

– Это сможет как-то помочь вам опровергнуть их показания перед судом присяжных?

– Я так не думаю.

– Почему нет?

– Во-первых, их двое, а вы одна. Во-вторых, они могут отрицать, что заходили в дом, а вы не можете ничего отрицать. В-третьих, они дадут клятву на Библии говорить только правду, значит, их словам будут верить. В-четвертых, против них нет никаких улик, а против вас свидетельствует море обстоятельств. В вашей сумочке полиция обнаружила револьвер. Кроме того, там же лежали бриллианты.

– Насколько я понимаю, – сказала миссис Брил, – меня нашли без сознания на дороге, где меня сбила машина. Сумочка лежала рядом со мной и, видимо, была раскрыта.

– Думаю, да.

– Вы спрашивали человека, который меня сбил, абсолютно ли он уверен в том, что револьвер был в моей сумочке, или же он валялся на дороге так близко от сумочки, что можно было подумать, будто он был в ней, но выпал, когда я выпустила ее из рук?

– Пока не спрашивал, – ответил Мейсон, – потому что у меня пока не было возможности еще раз его допросить.

– Но у вас ведь будет такая возможность?

– Да, конечно.

– И вы спросите его об этом?

– Разумеется, – ответил адвокат.

– А если он скажет, что револьвер был не в моей сумочке, а просто лежал на дороге так близко к ней, что он подумал, будто оружие выпало именно оттуда? – поинтересовалась миссис Брил.

– Тогда это будет очко в вашу пользу, – улыбнулся Мейсон.

– Вы не забудете спросить его об этом?

– Конечно же нет.

– А если они не смогут доказать, что револьвер был в моей сумочке, тогда… – Сара Брил вдруг замолчала.

– Тогда, конечно, мы, скорее всего, сможем убедить кого-нибудь из присяжных в том, что револьвер выбросили из синего седана, который был припаркован перед домом как раз рядом с тем местом, куда упала сумочка, когда вы выпустили ее из рук.

– А вы не сможете сказать, что я увидела револьвер, лежавший на дороге, побежала туда, чтобы подобрать его, и вот тут-то меня и сбила машина? – спросила миссис Брил.

– А вы помните, что так оно и было? – поинтересовался Мейсон.

– Нет, я ничего не помню.

– Жаль. Такая версия могла бы помочь только в том случае, если бы вы вспомнили наверняка.

– Мне жаль, но я ничего не могу вспомнить… Можно задать вам пару вопросов?

– Конечно, пожалуйста, – кивнул адвокат.

– Насколько я понимаю, один человек может убить другого в целях самообороны, и это не будет считаться преступлением. Это действительно так?

– Да, вы правы.

– А что означает «самооборона»?

– Противостояние человеку, угрожающему вам смертью или нанесением тяжких телесных повреждений и имеющему возможность исполнить задуманное.

– И что тогда?

– Тогда вы имеете право, например, застрелить нападающего ради спасения собственной жизни.

– Давайте представим, что кто-то был в доме Остина Куленса, – предложила миссис Брил. – Может ли этот человек заявить, что он был вынужден убить Куленса в целях самообороны?

– Не совсем, – покачал головой Мейсон.

– Почему?

– Потому что, если кто-то незаконно проникает в чужое жилище, он посягает на права хозяина и тем самым уже совершает правонарушение. Хозяин дома имеет право защищаться, а человек, незаконно пробравшийся в его дом, – нет.

– А откуда вы знаете, что человек, который проник в дом Куленса, сделал это незаконным путем?

– Человек, который проник в его дом, устроил там короткое замыкание, – ответил Мейсон. – Это указывает на то, что в дом он проник незаконно.

– А если человек проник в дом законным путем, то он мог убить Остина Куленса в целях самообороны?

– При определенных обстоятельствах – да, – кивнул Мейсон. – Но вы никогда не сможете убедить присяжных в том, что такие обстоятельства имели место. В сознании присяжных, и в уголовном кодексе за некоторыми исключениями, дом человека – это его крепость, и в пределах дома он может делать все, что пожелает. Каждый, кто незаконно проникает в чужое жилище, отдает свою жизнь в руки его хозяина. Человек имеет право защищать свой дом, свою жизнь и свою собственность, а тот, кто незаконно вторгается на его территорию, считается агрессором. Что бы хозяин дома ни сделал при таких обстоятельствах, все равно будет считаться, что он защищал себя, а не нападал.

– Что ж, – задумчиво проговорила Сара Брил, – весьма любопытно. Я бы очень хотела вспомнить, что случилось. Возможно, это могло бы помочь.

– Возможно, – поддакнул Мейсон безо всякого энтузиазма.

– А эти свидетели ничего не говорили о том, как я вела себя, когда выбежала из дома?

– Говорили. Вы задержались на крыльце достаточно долго для того, чтобы успеть спрятать что-то в сумочку, затем побежали к дороге. Они опознали вас и решили поскорее уехать.

– Я бежала?

– Да.

Сара Брил поудобнее устроилась на кровати.

– Что ж, мистер Мейсон. Сфабриковано на славу. Думаю, вам не стоит тратить на меня время – вы все равно проиграете.

Мейсон усмехнулся:

– Если я проиграю, для меня это будет означать всего лишь прочерк в послужном списке, а для вас…

– Вы хотите сказать, что меня обвинят в убийстве первой степени?

– Да.

– И это автоматически будет означать смертный приговор?

– Если только присяжные не решат заменить его на пожизненное заключение, – ответил адвокат.

– А они пойдут на это в моем случае?

– Трудно сказать. Это зависит от доказательств, от присяжных, от того, как прокурор представит дело. Возможно, он постарается заставить присяжных вынести смертный приговор без рекомендаций. – Мейсон смотрел на миссис Брил, наблюдая за ее реакцией. – С другой стороны, он может и вовсе не потребовать смертного приговора. Никогда нельзя знать наперед.

– А если это будет приговор с рекомендациями? – поинтересовалась Сара Брил.

– Тогда – пожизненное заключение, – ответил Мейсон.

– Понятно. Делайте все, что сможете. Со мной все будет в порядке.

– Но представьте, что я проиграю… мы проиграем…

– Благослови вас господь, мистер Мейсон! – рассмеялась миссис Брил. – Перестаньте так за меня волноваться. Я прожила долгую и хорошую жизнь. Когда я была помоложе, тоже часто волновалась, но двадцать лет назад решила, что с этим покончено. Я в вас верю. Я знаю, что вы сделаете все, что только возможно. Если присяжные решат, что я виновна в убийстве и что меня надо повесить, – пусть вешают. Это все, что они смогут сделать… Когда я буду подниматься на виселицу, у меня в глазах не будет страха… А теперь, мистер Мейсон… Мне слишком о многом пришлось думать, и я очень устала. Если вы больше ни о чем не хотите меня спросить, тогда я, пожалуй, немного посплю… Мне жаль, что появились эти свидетели. Это очень усложняет вашу работу. Я знаю… Для меня это не слишком-то хорошо, но я не могу ни сказать, ни сделать ничего, что хоть капельку помогло бы вам, мистер Мейсон. Боюсь, вам одному придется с этим разбираться.

Сара Брил поправила под головой подушку, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ее лицо стало спокойным и безмятежным.

Глава 14

Мейсон открыл дверь в свой офис, пропустил Пола Дрейка вперед и вошел вслед за ним. Включив свет, он на цыпочках подкрался к картине, за которой недавно обнаружил микрофон, затем кивнул детективу, и они вместе еще раз сняли ее со стены. Но там уже не было и следа микрофона. Было видно лишь незначительное отличие в цвете краски в том месте, где дырку в стене замазали шпаклевкой.

– Что ж, вот и все, – пробормотал Мейсон.

– Думаешь, его поставили в другом месте? – шепнул Дрейк.

– Нет, – покачал головой адвокат. – Они его вытащили, упаковали и положили на полку в хранилище.

– Почему? Потому что он уже выполнил свою задачу?

– Нет, потому что знали, что мы о нем догадались.

– Откуда им было это знать?

– Это моя ошибка, Пол. Я слишком поздно это понял.

– Понял что, Перри?

– Помнишь, когда мы нашли микрофон, я напечатал сообщение на машинке?

– Да.

– Щелканье клавиш было отчетливо слышно через микрофон. По темпу печати они догадались, что это я печатал. Они знали, что в комнате есть еще ты и Делла Стрит. Единственной причиной, почему бы я стал печатать сам, было то, что я хотел что-то вам сообщить бесшумно.

– И поэтому они вытащили микрофон?

– Именно. Они боялись, что я привлеку их к суду или попытаюсь поднять шум.

– Ты хочешь сказать, что теперь они будут отрицать даже сам факт того, что здесь был микрофон? – спросил детектив.

– Возможно, они и не зайдут настолько уж далеко, – ответил Мейсон. – Но они точно будут отрицать, что знали о нем и что он принадлежал им.

– Они постоянно говорят о том, что адвокаты используют грязные трюки, – вздохнул Дрейк. – Но ты ведь знаешь, что если бы мы хотя бы попытались использовать аппаратуру, которую постоянно пускают в ход они, то уже к вечеру были бы в тюрьме.

– Ладно, после драки кулаками не машут, – остановил его Мейсон. – У меня был шанс поднять шум, выяснить, куда ведут провода от микрофона и извлечь из этого хоть какую-то пользу. Я упустил этот шанс, и теперь у меня уже не будет второго.

– Как думаешь, Перри, микрофон долго здесь был?

– Не знаю.

– Но прокурор уже знает достаточно о том, что мы выяснили и по каким линиям работаем?

– Да.

– И что ты собираешься теперь делать?

– Я собираюсь просто забыть об этом, – заявил адвокат. – Если не можешь что-то доказать, глупо тратить силы впустую… А теперь, Пол, вот что я хочу… Я хочу, чтобы ты сосредоточился на этом Дигерсе. Сейчас очень важно выяснить все насчет сумочки. Во-первых, прокурору едва ли удастся доказать, что сумочка принадлежала миссис Брил. Во-вторых, я не думаю, что револьвер был в сумочке. Револьвер лежал на асфальте так, что могло показаться, будто он выпал из сумочки или из руки Сары Брил. Думаю, когда Дигерс сказал, что оружие было в сумочке, он имел в виду, что ему показалось…

– Постой, Перри, – перебил его Дрейк. – Это нам ничего не даст.

– Как это? – поинтересовался Мейсон.

– Полиция уже хорошенько поработала над Дигерсом, и из него выжали все, что можно. Ты видел сегодняшнюю газету?

– Ты имеешь в виду заявление прокурора о том, что Голдинг и Ева Танис видели Сару Брил на месте преступления в момент его совершения?

– Да.

– Вот поэтому-то, Пол, я и хотел с тобой поговорить. Покопайся в их прошлом. Найди все подозрительное, что только сможешь. И я хочу, чтобы они знали, что ты этим занимаешься. Другими словами, не старайся действовать слишком уж аккуратно. Работай погрубее, пусть они прочувствуют, что происходит.

– Ясно. Ты хочешь испугать их, чтобы они вышли из игры, так, Перри?

– Я бы не хотел, чтобы они не подчинились повестке, которую им вручили, – ответил Мейсон. – Конечно, если они испугаются, придумают что-нибудь еще. Но теперь их заявление уже напечатали в газетах, и оно зафиксировано в протоколе допроса у прокурора, так что, если они не явятся на заседание суда, для них это будет конец.

– То есть ты сделаешь их козлами отпущения? – усмехнулся детектив.

– Да, я заявлю, что это они совершили убийство.

– И подбросили пистолет?

– Конечно.

– Я только боюсь, – сказал Дрейк, – что ты зря рассчитываешь на этого Дигерса. Лично я думаю, что прокурор уже успел заставить его поверить во многое, чего на самом деле никогда не было. Ты ведь знаешь, как это бывает. Человек выбегает на дорогу прямо перед машиной. Автомобиль останавливается сразу же после удара. Водитель весь на нервах. Я сам несколько раз видел, как водитель после подобного столкновения даже не мог вписать в протокол собственную фамилию. Естественно, он почти ничего не помнит из того, что случилось, в памяти остаются лишь какие-то обрывки. Позже, когда человек снова и снова рассказывает о случившемся, он вспоминает новые детали, но эти детали обычно подсказывает ему знающий свое дело юрист… Тут все зависит от умения оказывать давление и от профессионализма… Если честно, Перри, я не думаю, что ты сможешь чего-нибудь добиться от Дигерса в зале суда. Он и так абсолютно искренен.

– Кстати, прокурор наверняка попытается обойти закон и допросить миссис Брил, – сказал Мейсон.

– Почему?

– Во-первых, из-за пока еще не угасшего интереса публики… А во-вторых, он считает, что это отличный шанс добиться от нее признания.

– Так что мне делать? – спросил Дрейк.

– Ты, – ответил адвокат, – выяснишь все, что только сможешь. А я займусь бумагами. Я не могу позволить себе что-нибудь упустить. Входя в зал суда, я должен буду знать об этом деле больше, чем прокурор.

– Когда состоится предварительное слушание? – поинтересовался детектив.

– Возможно, через неделю. Как только появится возможность привезти миссис Брил в зал суда на инвалидном кресле.

– За неделю я раскопаю кучу всего, Перри.

– Надеюсь, – кивнул Мейсон с довольной улыбкой. – Потому что мне это может понадобиться.

Глава 15

Ларри Сэмпсон, прокурор, которому было поручено дело Сары Брил, сидел за своим столом и пристально смотрел на Гарри Дигерса.

– Итак, все, что от вас требуется, – начал Сэмпсон, – это чтобы вы сказали правду, чистую правду, и ничего, кроме правды. Но я не хочу, чтобы вы уж слишком вдавались в подробности. Понимаете? – Он подождал, пока Дигерс кивнет ему в ответ, и продолжил: – Перри Мейсон – хороший адвокат. И он довольно-таки ловко умеет раскалывать людей на перекрестных допросах. Вы должны быть с ним настороже.

Дигерс опять кивнул.

– А теперь я хочу, чтобы вы запомнили одну вещь. Если в суд приходит прокурор и требует вынести смертный приговор, значит, подсудимый действительно виновен. Прокурор никогда не станет обвинять в убийстве человека, в отношении вины которого остались хоть какие-то сомнения. К сожалению, убийцы могут нанять себе умного адвоката, чтобы он защищал их. И к несчастью, процент вынесенных приговоров по нашему округу весьма мал. Итак, я хочу, чтобы вы запомнили, что, как только вы окажетесь в зале суда, у вас появятся публичные обязанности. Вы будете уже не просто зрителем, а свидетелем по делу об убийстве. Вы должны будете дать показания по конкретным фактам, и вы будете обязаны убедиться в том, что присяжные правильно вас поняли. Миссис Брил совершила хладнокровное умышленное убийство. И мы сможем доказать это и привлечь ее к ответственности, если вы сохраните голову на плечах. Если же вы позволите защитнику сбить себя с толку на перекрестном допросе, у нас уже ничего не получится. А теперь давайте-ка еще раз поговорим о том, как все было. Если не ошибаюсь, вы ехали со скоростью двадцать – двадцать пять миль в час?

– Ну, вообще-то я не смотрел на спидометр, – замялся Дигерс.

– Но на том участке дороги, где вы ехали, ограничение скорости двадцать пять миль в час. Вы ведь законопослушный гражданин, не так ли, Дигерс?

– Ну да.

– И вы ведь не гонщик?

– Нет.

– Значит, вы соблюдали ограничение и ехали с допустимой скоростью, ведь правда?

– Да, думаю, да…

– Отлично, запомните это, – велел Сэмпсон. – Вы не должны объяснять в суде, почему вы так решили. Просто говорите, что ехали не быстрее двадцати пяти миль в час, и, что бы ни случилось, стойте на своем. Продолжим… Обвиняемая появилась справа и выбежала на дорогу прямо перед вашей машиной?

– Да, это правда, – подтвердил Дигерс.

– И прежде чем вы сумели затормозить, произошло столкновение, так?

– Да.

– А когда вы ее сбили, она упала на землю?

– Я пытался увести машину в сторону, и мне это почти удалось, – развел руками Дигерс. – Но все-таки я задел женщину краем бампера, и она упала.

– Понимаю, – кивнул Сэмпсон. – А теперь давайте во всех деталях вспомним то, что случилось после этого. Вы остановили машину почти сразу же, да?

– Да, я ведь начал тормозить еще до того, как сбил ее.

– И вы сразу же вышли из машины и побежали туда, где лежала женщина?

– Точно.

– Она лежала на асфальте лицом вниз?

– Ну, она лежала как бы на боку, не то чтобы прямо лицом вниз… Но думаю, скорее можно сказать, что лицом вниз.

– Она держала сумочку, когда вы ее сбили, ведь так?

– Ну… Мне кажется…

– Вот об этом-то я и хочу вас предупредить, мистер Дигерс, – перебил его Сэмпсон. – Я знаю, что вы честный человек и говорите правду. Я понимаю, что, когда вы медлите с ответом, вы просто пытаетесь еще раз восстановить в памяти всю картину случившегося, но присяжные этого не поймут. Как только вы станете сомневаться и мямлить в зале суда, присяжные сразу же подумают: «Этот человек не помнит толком, что случилось». Понимаете, мистер Дигерс, на судебном разбирательстве каждый свидетель подвергается перекрестному допросу. Поэтому вы должны все заранее продумать, чтобы адвокат подсудимой не смог сделать из вас дурака. Присяжные привыкли, что свидетели отвечают сразу же, не задумываясь. Итак, вы точно знаете, что женщина несла в руках сумочку. Вы ведь не хотите, чтобы Перри Мейсон сделал из вас посмешище при всех?

– Нет, не хочу, но я…

– И вы не хотите, чтобы вас признали невнимательным водителем?

– Я не был невнимательным, – возмутился Дигерс. – На моем месте никто бы не смог ничего сделать. Она выбежала на дорогу прямо передо мной, и…

– Да, но вы ведь не хотите, чтобы люди подумали, будто вы даже не видели ее, когда она выбежала на дорогу?

– Конечно же нет, я ее видел. Я увидел ее, как только она оказалась на проезжей части, но было уже слишком поздно, чтобы что-нибудь предпринять.

– И долго она бежала от обочины, пока не оказалась перед вашей машиной? – продолжал прокурор.

– Не знаю, четыре-пять шагов, наверное.

– И все это время вы ее видели?

– Да, – заявил Дигерс.

– Вы видели ее лицо, ее руки и ноги, не так ли?

– Ну да, если вы так ставите вопрос.

– Итак, она должна была нести эту сумочку в руке. Не могла же она бросить ее на середину дороги, стоя на обочине?

– Нет, конечно нет.

– Значит, она несла ее в руках?

– Да, кажется, вы правы.

– Не говорите, что вам кажется, – закатил глаза Сэмпсон. – Я, конечно, понимаю, что это всего лишь слово, мистер Дигерс, но только представьте, что будет, если вы скажете что-нибудь подобное на судебном заседании. Перри Мейсон просто ткнет в вас указательным пальцем и заорет: «А, так, значит, вам кажется?!» А потом вы и опомниться не успеете, как он переманит вас на сторону защиты, и все в зале суда будут над вами смеяться.

– Не понимаю, почему я не могу просто рассказать о том, что видел, и оставить все так, как есть, – обиделся Дигерс.

– Конечно, можете! Этого-то я от вас и хочу, мистер Дигерс. Но вы должны рассказать о том, что видели, так, чтобы никто уже не смог поймать вас в ловушку и чтобы на перекрестном допросе вас не выставили дураком. Теперь вы понимаете, к чему я веду?

Дигерс кивнул.

– Итак, – продолжил Сэмпсон, – если вы видели руки женщины, значит, должны были видеть и ее сумочку, потому что она несла ее в руке. Возможно, вы не думали об этом. Может быть, вы не пытались восстановить сцену случившегося во всех деталях. Но я хочу, чтобы, как только вы выйдете из этого кабинета, вы еще раз хорошенько обо всем этом подумали и восстановили картину происшествия во всех подробностях, так, как это было на самом деле. А теперь – что касается сумочки… Вы с водителем «Скорой помощи» проверили ее содержимое, не так ли?

– Ясное дело, – кивнул Дигерс. – И хорошо, что я так сделал, там же оказались бриллианты. А она могла бы заявить, что я не только сбил ее, но еще и украл парочку-другую камешков…

– Именно, – сказал прокурор. – Так я и хочу это представить перед присяжными. Я хочу, чтобы все поняли, что вы действовали как осторожный и умный человек. Это был поступок законопослушного гражданина. Вы не потеряли голову в этой ситуации, были спокойны, собранны и трезво оценивали все, что происходило, поэтому вашим показаниям можно верить… Итак, продолжим… Вы нашли в ее сумочке револьвер, не так ли?

– Ну, револьвер был не в сумочке, он лежал на асфальте.

– Но он не мог выпасть из сумочки полностью, наверное, на асфальте была лишь его часть – ствол или рукоятка, – сказал Сэмпсон. – Вы должны были видеть лишь часть револьвера, торчащую из сумочки. Понимаете, это еще один момент, на котором адвокат попытается вас подловить. Они заставят вас поклясться, что револьвер был не в сумочке, когда вы впервые его увидели. Но быть в сумочке и быть видимым в открытой сумочке – это разные вещи, и я хочу, чтобы вы об этом помнили. Другими словами, мистер Дигерс, вам нечего бояться, если вы придете в зал заседания и будете говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды. Но я хочу, чтобы вы были честным со мной и, прежде всего, с самим собой. Вот почему я настаиваю, чтобы вы говорили только правду и чтобы вы не говорили, что вам что-то кажется. Вы должны излагать факты не как свои домыслы, а как то, что случилось на самом деле. И прежде всего, я не хочу, чтобы Перри Мейсон выставил вас на посмешище. Помните: когда адвокат начнет вас допрашивать, он будет вполне дружелюбен. Вам даже может показаться, что он просто хочет помочь вам получше вспомнить случившееся, но на самом же деле он заманит вас в ловушку. Он попытается сделать так, чтобы вы потеряли бдительность, внушит вам чувство защищенности, чтобы заставить вас сомневаться. А потом он добьется от вас слов «я думаю», «мне кажется», «наверное» или еще чего-нибудь в этом роде. Но вы ведь умный человек, мистер Дигерс. Я могу на вас положиться и быть уверенным, что вы не потеряете голову и не дадите заманить себя в ловушку, когда окажетесь в зале суда?

– Я не попаду ни в какую ловушку, – решительно ответил Дигерс. – Я буду говорить только правду.

– Этого-то мне и надо, – кивнул Сэмпсон. – Это ваш долг перед самим собой, вы ведь добропорядочный гражданин. А теперь я хочу, чтобы вы пошли домой и еще раз хорошенько все обдумали, пока картина не станет вам абсолютно ясна. Я хочу, чтобы вы представили себе все, что тогда происходило, как замедленную запись. Сара Брил выбежала на дорогу. Вы видели, как она сделала четыре-пять шагов. Вы отчетливо видели ее руки и сумочку в ее руке. Когда она выбежала перед вашей машиной, вы крутанули руль в сторону и нажали на тормоз, но все-таки зацепили ее. Затем вы открыли дверцу и обежали вокруг машины. Женщина лежала на асфальте лицом вниз. Сумочка лежала перед ней, там, где она ее выронила. Вы взглянули на сумочку, и первое, что вы увидели, был револьвер, наполовину торчащий из нее. Вы остановили проезжавшего мимо мотоциклиста с просьбой помочь и вызвали «Скорую». Затем вместе с мотоциклистом и водителем «Скорой помощи» вы осмотрели содержимое сумочки и нашли внутри бриллианты. А теперь запомните все это и не дайте никому вас запутать. И не забывайте, мистер Дигерс: я завишу от вас. Вся прокуратура от вас зависит. У меня сейчас назначена встреча, так что я выпущу вас через эту дверь. Судебное заседание состоится послезавтра. Мы все сделаем быстро. Суд уже изучил дело миссис Брил, так что предварительного слушания не будет. Мы не хотим терять время. Запомните, мистер Дигерс: все зависит от вас.

На этом Сэмпсон закончил свою речь, проводил Дигерса до выхода, держа ладонь на его плече, обменялся с ним крепким рукопожатием и закрыл за ним дверь. Оставшись один, прокурор удовлетворенно потер руки с довольной улыбкой на лице.

Глава 16

Судья Барнс, усевшись на свое место, окинул суровым взглядом аудиторию.

– Прежде чем начать заседание, – сказал он, – суд хочет сказать несколько слов представителям прессы, которые сейчас находятся здесь. Каждый раз суд предупреждает, что в зале заседания нельзя фотографировать. Но каждый раз находятся несколько наиболее энергичных журналистов, которые все-таки исхитряются сделать пару снимков. Суд понимает, что общественность желает знать все о громких процессах. Фотосъемку запрещают лишь потому, что она отвлекает участников процесса и создает неудобства. Поэтому, джентльмены, я хочу, чтобы все вы уяснили, что во время процесса не должно быть никаких вспышек. Это же относится и к так называемым скрытым камерам, которые будут отвлекать присяжных и свидетелей. Другими словами, джентльмены, я даю вам возможность самим решать, фотографировать или нет, уповая на вашу порядочность и желание сотрудничать с судом. Но это только до первого же нарушения. – Судья выждал небольшую паузу. – Итак, джентльмены, вы готовы начать заседание по делу «Народ против Сары Брил»?

Представители обеих сторон ответили, что готовы. Судья Барнс взглянул на пожилую белокурую женщину, сидевшую в инвалидном кресле рядом с Мейсоном. Правая нога у нее была в гипсе. На лице – выражение абсолютного спокойствия.

– Хорошо, джентльмены, тогда начнем, – проговорил судья.

Мейсон встал во весь рост. В нем было нечто такое, что притягивало всеобщее внимание словно магнит.

– Ваша честь… – Адвокат говорил достаточно громко, чтобы его голос наполнил весь зал суда. – Подсудимая желает только одного: чтобы это слушание было честным. И она согласна с тем, что факты будут говорить сами за себя. Мы хотим заявить прокурору, что он может назначить присяжными первых попавшихся двенадцать человек.

– Вы хотите сказать, что даже не будете задавать никаких вопросов ни одному из присяжных? – спросил Сэмпсон.

Мейсон кивнул.

– А если они читали об этом деле? – продолжал прокурор. – Что, если у них предвзятое отношение к подсудимой?

– Меня это не интересует, – ответил Мейсон. – Мне просто нужны двенадцать честных и умных граждан. Я уверен, что здесь будут сидеть достойные люди. – Он указал на скамью присяжных заседателей. – Назовите любые двенадцать имен, и мы согласимся. Нам не важно, есть ли у них какие-нибудь предубеждения или нет.

Ларри Сэмпсон почувствовал ловушку – если он отойдет от намеченного курса, то окажется один в открытом море среди опасных рифов. Имея дело с Перри Мейсоном, он не хотел ошибиться.

– Нет, я вынужден не согласиться. – Сказав это, Сэмпсон понял, что будущие присяжные могли воспринять его слова как сомнение в их уме и честности, и поспешно продолжил: – Не то чтобы я сомневался в уме и честности этих мужчин и женщин, но я хочу выяснить… то есть… я имею в виду, что хочу их опросить.

– Ну так давайте же приступайте к опросу, – пожал плечами Мейсон. – Это ваша привилегия, а у меня вопросов нет. – Он сел на свое место и в первый раз с момента начала слушания обратился к миссис Брил: – Вы думаете, доказательства смогут помочь вам что-нибудь вспомнить?

– Моя память пуста, – ответила Сара Брил. – Начиная с полудня понедельника и до того момента, когда я пришла в сознание в больнице, ничего не помню.

– Тогда вам придется многое стерпеть, – сказал Мейсон. – Вы должны знать, что прокурор будет обращаться с вами так, будто вы скрываете преступление. Вас ждет шквал насмешек, саркастических замечаний, каверзных вопросов и всего прочего по поводу вашей потери памяти.

– Я это выдержу, – улыбнулась миссис Брил.

Секретарь назвал двенадцать имен присяжных. Сэмпсон указал каждому на его место. Судья, покончив с формальностями, обратился к сторонам:

– Джентльмены, прошу вас задать присяжным интересующие вас вопросы на предмет возможности их участия в процессе.

Мейсон поднялся с кресла и прошелся вдоль скамьи присяжных, внимательно вглядываясь в лица сидевших на ней людей. Затем рассмеялся:

– Ваша честь, у защиты нет вопросов к присяжным. Мы им абсолютно доверяем.

Сэмпсон, глубоко вздохнув, принялся за опрос присяжных, с каждой секундой убеждаясь в том, что сам невольно поставил себя так, будто не доверял этим мужчинам и женщинам. Но раз уж он выбрал такой путь, решил не сходить с него до конца. И раз уж защита дала ему право заниматься этим делом, он был вынужден скрупулезно оценивать каждый факт и выяснять, знают ли присяжные подсудимую или ее представителя, читали ли они о случившемся преступлении в газетах, есть ли у них какие-то предубеждения. Прокурор даже узнал, к своему ужасу, у одного из присяжных, что, прочитав об этом преступлении в газете, тот решил, будто миссис Брил виновна. Но присяжный, при виде обезоруживающей улыбки Мейсона, сразу же поспешил заявить, что он сможет отбросить это предубеждение и попытается разрешить дело честно и беспристрастно, по мере представления доказательств и свидетельств.

Сэмпсон знал, что Перри Мейсон должен был бы отклонить кандидатуру этого присяжного, если бы он опрашивал его. И все остальные присяжные это тоже поняли. И сейчас прокурор почему-то почувствовал, что выполняет за Мейсона его работу. Наконец он закончил опрос и отошел в сторону в полной уверенности, что сомнительного присяжного сейчас удалят со скамьи.

– Ваша честь, я был удовлетворен кандидатурами присяжных с самого начала, и мое мнение не изменилось, – заявил адвокат. – Приводите их к присяге.

Сэмпсон вновь почувствовал себя неловко. Он ожидал, что большую часть дня они будут опрашивать присяжных, но с этим было покончено менее чем за час, и у него почему-то не пропадало ощущение, что он чем-то помогает защите. Но пока Сэмпсон готовился к своей вступительной речи перед присяжными, к нему вернулась уверенность. Фактов, собранных против обвиняемой, должно было хватить, чтобы убедить любой суд.

Подсудимая была знакома с убитым. Ее видели прямо перед его домом примерно в то время, когда было совершено убийство. Мотивом к убийству было ограбление. У обвиняемой нашли револьвер, с помощью которого было совершено преступление. Кроме того, на случай, если все-таки не удастся доказать принадлежность сумочки миссис Брил, Сэмпсон заготовил еще кое-что – туфля обвиняемой была испачкана кровью убитого. Человек, застреливший Остина Куленса, наклонился над его телом, чтобы вытащить бриллианты из нательного пояса. И этот человек оставил рядом с трупом отпечатки подошв. Присяжным покажут фотографии следов. А потом им продемонстрируют левую туфлю, которая была на миссис Брил, когда ее доставили в госпиталь. Одной этой туфельки будет достаточно, чтобы привлечь ее к ответственности за умышленное убийство.

Сэмпсон поблагодарил присяжных и сел на свое место. Мейсон предпочел отложить обращение к присяжным, и прокурор вызвал своего первого свидетеля, который быстро и коротко, без лирических отступлений и дополнительных вопросов, подтвердил, что знал Остина Куленса при жизни, что Остин Куленс сейчас мертв, что он видел труп во время судебно-медицинской экспертизы и что это действительно было тело Остина Куленса, который жил в доме номер 9158 на бульваре Святого Руперта.

Затем Сэмпсон вызвал патологоанатома, доктора Карла Франкеля. Мейсон не стал сначала задавать ему никаких вопросов, решив дождаться, пока прокурор задаст свои. Доктор Франкель рассказал о проведенной экспертизе, о траектории роковой пули и о причине смерти.

– Свидетель в вашем распоряжении, – заявил Сэмпсон, обращаясь к адвокату.

– Когда был проведен осмотр трупа, доктор? – спросил Мейсон.

– Примерно в три часа ночи, – ответил Франкель.

– Вы извлекли пулю, которая явилась причиной смерти Куленса?

– Конечно.

– Что вы с ней сделали?

– Я передал ее сержанту Голкомбу из отдела по расследованию убийств, который в это время стоял рядом со мной.

– Подождите-ка минутку, – медленно проговорил Мейсон. – Три часа ночи. К этому времени вы должны были сделать два вскрытия, не так ли, доктор?

– Так оно и есть.

– Вторым был труп Джорджа Трента, которого тоже застрелили?

– Да, сэр.

– И вы проводили оба эти вскрытия одновременно?

– Нет, сэр. Сначала я провел вскрытие тела Остина Куленса, а уж затем – Джорджа Трента.

– Но вы ведь занялись телом Джорджа Трента сразу же, как только закончили с Остином Куленсом, не так ли?

– Да, это так.

– И сержант Голкомб присутствовал на двух вскрытиях?

– Да, сэр.

– Он выходил в это время из комнаты?

– Какое это имеет значение? – вмешался Сэмпсон.

– Я просто пытаюсь воссоздать всю картину, – спокойно ответил Мейсон. – Мне интересно, чем могут помочь извлеченные пули.

– Вы об этом узнаете, когда мы вызовем на место свидетеля сержанта Голкомба, – пообещал прокурор.

– Что ж… Думаю, если доктор ответит на заданный мной вопрос, этот вопрос будет последним.

– Нет, – ответил доктор Франкель. – Сержант Голкомб ни разу не выходил из комнаты, он все время стоял рядом со мной во время обоих вскрытий.

– У меня больше нет вопросов, – сказал Мейсон.

– Вызывается Гарри Дигерс, – объявил Сэмпсон.

Дигерс занял место свидетеля. Он ясно, без единой запинки рассказал, как ехал на своей машине по бульвару Святого Руперта. Он миновал Девяносто первую улицу и был уже в центре квартала, когда увидел припаркованный справа на обочине синий седан с помятым задним левым крылом. Седан вдруг сорвался с места и вильнул влево. Дигерсу пришлось перестроиться вправо, чтобы избежать столкновения. В этот момент подсудимая выбежала на дорогу с правой стороны и оказалась прямо перед его машиной. Она взмахнула руками, будто хотела отогнать от себя автомобиль. Свидетель сразу же попытался увести машину влево, но все-таки зацепил женщину правой стороной бампера, и та упала. Она лежала без сознания. Он уже собирался везти ее в ближайшую больницу, но проезжавший мимо мотоциклист посоветовал ему вызвать «Скорую», чтобы не брать на себя лишнюю ответственность. Дигерс обнаружил рядом с миссис Брил ее сумочку, из которой наполовину торчал револьвер. Он поднял сумочку и настоял на том, чтобы осмотреть ее содержимое сначала вместе с очевидцами, затем с сотрудниками «Скорой помощи». Напоследок Дигерс зачитал из своей записной книжки перечень содержимого сумочки и номер револьвера.

Сэмпсон следил за реакцией присяжных. Когда Дигерс рассказывал о том, что было найдено в сумочке, прокурор заметил, как они нахмурились и пристально посмотрели на обвиняемую. Он хорошо знал, что это означало. Пусть теперь Мейсон изощряется в хитрости, но если присяжные сначала внимательно слушают свидетеля, а затем с суровыми лицами смотрят на обвиняемого, значит, обвинительное заключение уже у прокурора в кармане.

Когда прокурор закончил допрашивать Дигерса, судья объявил перерыв на обед. Сэмпсон с трудом сдерживал довольную ухмылку, выходя из зала.

К миссис Брил подошла медсестра и помогла ей поудобнее устроиться в инвалидном кресле, чтобы не затекли ноги.

– Что ж, не так уж это и страшно, – сказала миссис Брил адвокату, весело улыбнувшись.

– Будет хуже, – предупредил Мейсон.

– И чего же мне ждать?

– Об этом мы узнаем только в самый последний момент.

К ним подошла Вирджиния Трент, на ее напряженном лице отчетливо читалась тревога.

– Это же просто преступление, – возмущенно заговорила девушка, – что они притащили тетю Сару в суд, пока ее нога все еще в гипсе!

– Прокурор хотел, чтобы миссис Брил предстала перед судом именно сейчас, когда она страдает потерей памяти, – сказал Мейсон.

– А разве вы не могли показать им справку от доктора и запретить так над ней издеваться?

– Конечно же мог. Но я придумал кое-что получше.

– Что именно? – поинтересовалась Вирджиния.

– Начать суд, пока у вашей тети не восстановилась память.

Миссис Брил пристально посмотрела на адвоката.

– Что вы имеете в виду, мистер Мейсон? – непонимающе спросила девушка.

– Я хочу, чтобы это дело было рассмотрено, пока у меня есть отличная возможность добиться оправдательного вердикта.

– Вы уверены? – дрожащим голосом спросила Вирджиния.

– Ну, как я уже говорил вам несколько дней назад… Сейчас я больше чем уверен в том, что сумею выиграть дело. С другой стороны, если мы упустим момент, у обвинения могут появиться новые доказательства.

– Вы уже несколько раз это повторили, – подала голос миссис Брил. – Скажите, что у вас на уме.

– Перестаньте беспокоиться и просто положитесь на меня, – улыбнулся адвокат, указав на стопку бумаг в своем кейсе.

– Думаю, это прекрасная идея, – кивнула Сара Брил, взглянув на Вирджинию.

– А я так не думаю, – заявила девушка. – Мне кажется, мы обе достаточно взрослые, чтобы в этом участвовать.

– Что ж, тогда продолжайте беспокоиться, – холодно сказал ей Мейсон.

– Хорошо, Джинни, раз уж ты так решила… – Сара Брил глубоко вздохнула. – Тогда я, пожалуй, соглашусь с мистером Мейсоном. Мы не будем мешать тебе беспокоиться.

– Вы двое ведете себя так, будто вообще не принимаете меня всерьез! – Глаза Вирджинии гневно сверкнули. – Это не шутки. Если хотите знать, мистер Перри Мейсон, в зале все только и говорят, что вы не хотите делать свою работу.

– Не волнуйтесь по этому поводу, – улыбнулся адвокат. – Понимаете, я по природе своей ленив и всегда берегу силы для того, чтобы бороться там, где от этого будет больше всего пользы. А юристы, которые пытаются сражаться каждую секунду, тратят слишком много энергии, мучая самих себя.

Медсестра развернула кресло миссис Брил, и Вирджиния положила руку тете на плечо.

– Ну, вы уж точно себя не замучаете, – бросила девушка Мейсону в лицо. – Если хотите знать, вы ни на что не способны!

Сара Брил не могла повернуться в инвалидном кресле и не видела адвоката, но она ободряюще махнула ему правой рукой:

– Не обижайтесь на ее слова. Я всегда думала, что Джинни воспринимает жизнь слишком серьезно. В конце концов, это ведь я обвиняемая. Пойдем, детка.

К Мейсону подошел Пол Дрейк.

– Люди сержанта Голкомба нашли миссис Пибоди, – прошептал он.

– Ты имеешь в виду Иону Бедфорд? – спросил адвокат.

– Да.

– Что они теперь делают?

– Ничего, – ответил Дрейк. – Они держат ее под присмотром, вот и все. Мои ребята тоже ее выследили. Когда они заметили, что за ней еще кто-то следит, сразу же сообщили мне. Один из моих парней узнал вторую команду – они из отдела убийств.

– А как насчет Пита Шенери? – поинтересовался Мейсон. – Что-нибудь про него известно?

– Ничего. Иона держит рот на замке… И не думай, что Голкомб сделает хоть что-нибудь, что было бы тебе на руку, Перри. Он повсюду разослал своих людей.

– Спасибо, Пол. Думаю, мы справимся.

Когда в два часа слушание возобновилось, Мейсон принялся за допрос Дигерса.

– Так вы говорите, что ехали со скоростью примерно двадцать пять миль в час, мистер Дигерс? – поинтересовался адвокат.

– Да, сэр, – ответил свидетель.

– И моя подзащитная выбежала на дорогу перед вашей машиной с правой обочины?

– Да, сэр.

– Сколько прошло времени между тем, как она шагнула на дорогу, и тем, как вы ее сбили?

– Не больше двух-трех секунд.

– И она взмахнула руками прямо перед ударом?

– Да.

– Покажите присяжным, как она это сделала.

Дигерс вытянул руки вперед, ладонями наружу.

– А, будто бы пытаясь оттолкнуть автомобиль назад? – с улыбкой спросил адвокат.

– Да, именно.

– Вы видели обе ее руки?

– Да.

– У нее были перчатки?

– Да, черные перчатки, – подтвердил Дигерс.

– Вы уверены, что могли четко видеть обе ее руки?

– Да, сэр. Это так отпечаталось в моей памяти, что я вряд ли когда-нибудь забуду.

– Вы видели ладони обеих ее рук?

– Да, сэр.

– И на них были перчатки?

– Да, сэр.

– Какую из рук вы видели более четко? – спросил Мейсон.

– Я видел обе ее руки одинаково хорошо, – ответил свидетель, чувствуя, что адвокат хочет поймать его в ловушку. – Она стояла лицом ко мне. Руки она держала вот так, будто пытаясь оттолкнуть мою машину назад.

Мейсон, казалось, был побежден. Он бросил эту линию допроса, тяжело вздохнув, будто ему больше ничего не оставалось, как отступить, чтобы окончательно не проиграть бой.

– Хорошо… А после того как сбили женщину, вы остановили машину?

– Да, сэр… – кивнул Дигерс. – Понимаете, я начал тормозить еще до того, как сбил ее.

– Понимаю. Где она лежала, когда вы остановили машину?

– Моя машина остановилась почти сразу же после удара. Женщина лежала рядом с задним правым колесом.

– Вы вышли из машины с правой стороны? – продолжал Мейсон.

– Нет, сэр. С левой. Я вышел через водительскую дверцу.

– Затем вы обошли вокруг машины и приблизились к тому месту, где лежала моя подзащитная?

– Да, сэр.

– Вы обошли машину спереди или сзади?

– Сзади, – сказал свидетель.

– И что вы сделали потом?

– Я приподнял женщину с асфальта и нащупал пульс. Потом попытался перенести ее ближе к тротуару. Я как раз поднимал ее, когда ко мне подошли какие-то люди, чтобы помочь.

– Вы знаете, кто были эти люди?

– Нет. Хотя у меня записаны имена свидетелей, которые помогали мне осматривать сумочку.

– Понятно. Дайте-ка подумать… Вы ведь, наверное, очень волновались в тот момент?

– Ну, я был несколько ошеломлен, но все-таки не потерял голову, – с гордостью ответил свидетель.

– И вы в точности помните все, что случилось? – продолжал Мейсон.

– Да, сэр. Я отчетливо помню все случившееся.

– Так, значит, когда вы перенесли обвиняемую на тротуар, вы в первый раз заметили лежавшую на дороге сумочку? – спросил адвокат как бы невзначай.

– Нет, сэр. В первый раз я ее заметил, когда подсудимая выбежала на дорогу.

– А я думал, – громко заявил Мейсон, указывая на Дигерса пальцем, – что моя подзащитная подняла руки в перчатках так, будто хотела оттолкнуть машину. И мне казалось, что вы видели обе ее руки одинаково ясно. А теперь, будьте так добры, поясните присяжным, как это было возможно, если обвиняемая в то же время держала сумочку вроде той, которую вы опознали?

Дигерс терпеливо выждал, пока Мейсон закончит говорить. Затем он повернулся к присяжным, как ему велел Сэмпсон.

– Она не держала сумочку, когда подняла руки, мистер Мейсон. Она выронила ее как раз перед тем, как поднять руки, и сумочка лежала на дороге прямо там, где она ее выронила.

– Эта сумочка лежала как раз там, где был припаркован синий седан, не так ли? – поинтересовался адвокат.

– Да, сэр.

– И этот седан отъехал от обочины буквально за секунду до того, как там появилась миссис Брил?

– Да, сэр.

– Тогда откуда вы знаете, что сумочку, которую вы обнаружили, не обронили те, кто сидел в синем седане?

– Потому что, – спокойно объяснил Дигерс, – я видел, как обвиняемая несла эту сумочку в руке. Когда я увидел ее, я увидел и сумочку. Если бы ее выронили сидевшие в той машине, мистер Мейсон, тогда обвиняемой пришлось бы нырнуть под синий седан, поднять сумочку, бегом вернуться на тротуар и потом выбежать на дорогу передо мной.

– А где находилось оружие, когда вы впервые его увидели, – револьвер 38-го калибра, о котором вы уже рассказали присяжным?

– Он торчал из сумочки.

– А он, случайно, не лежал на асфальте рядом с сумочкой?

– Нет, сэр.

– У меня больше нет вопросов к свидетелю, – проговорил Мейсон и сел на место.

– Свидетель может быть свободен, – победоносно объявил Сэмпсон.

Затем прокурор вызвал сотрудника «Скорой помощи», чтобы опознать сумочку и ее содержимое. Мейсон не задал ни единого вопроса.

Сэмпсон облегченно вздохнул. Что ж, самое трудное уже позади. Мейсон был вынужден сдать позиции. Прокурор сверился со списком свидетелей.

– Вызовите Карла Эрнста Хогана!

Когда Хоган был приведен к присяге, прокурор быстро представил его: баллистик, полицейский эксперт. Мейсон не стал задавать вопросов по поводу его квалификации, дожидаясь своей очереди. И Хоган, с видом опытного эксперта, который чувствует себя на месте свидетеля как дома, рассказал о пуле, специально выпущенной из револьвера, найденного в сумочке, и о пуле, убившей Куленса, которую ему передал сержант Голкомб. Затем он представил увеличенные фотографии, показывающие отметины на двух пулях. Эти снимки были безо всяких возражений приобщены к делу. Присяжным понадобилось всего лишь раз взглянуть на них, чтобы убедиться, что пули действительно были выпущены из одного и того же револьвера. Последовала попытка установить владельца оружия, но она ни к чему не привела, поскольку записи продавца за довольно долгий период времени оказались утерянными или уничтоженными. Но номер все-таки не был спилен.

– Свидетель ваш, – триумфально произнес Сэмпсон.

Прокурор, ни о чем уже не волнуясь, уселся в свое кресло, в то время как Мейсон принялся допрашивать Хогана. Нет, свидетель не мог на основании собственных знаний подтвердить факт, что этот револьвер действительно был найден в сумочке. Револьвер ему передал сержант Голкомб из отдела по расследованию убийств. Хотя свидетель сверил номера и номер револьвера совпал с номером, который записал Гарри Дигерс на месте аварии.

Нет, свидетель не мог на основании собственных знаний подтвердить, что именно эта пуля убила Остина Куленса. Как он понял, эту пулю извлек из тела Куленса при вскрытии патологоанатом и передал сержанту Голкомбу, а тот, в свою очередь, передал пулю ему.

Ларри Сэмпсон, вдруг заволновавшись, что некоторые присяжные могут быть сбиты с толку, воспользовался случаем и обратился к суду:

– Мы не просим представить данную пулю в качестве доказательства прямо сейчас, ваша честь. Мы всего лишь упомянули о том, что она была идентифицирована. Последним звеном в этой цепи станут показания сержанта Голкомба, а уже затем мы предоставим вам пулю.

Судья Барнс кивнул.

– Кстати, мистер Хоган, вы ведь проверяли два револьвера одновременно, не так ли? – проговорил как бы случайно Мейсон.

– Да, сэр.

– И они оба были 38-го калибра? – продолжал адвокат.

– Да, сэр, но разных моделей, – ответил Хоган.

– Я хочу, чтобы присяжные поняли, при каких обстоятельствах проводилась экспертиза. Если не ошибаюсь, одним из револьверов был тот, который использовали при убийстве Джорджа Трента, не так ли?

– К сожалению, я не смогу ничего ответить вам на этот вопрос, мистер Мейсон, – улыбнулся свидетель. – Я знаю только то, что сказал мне сержант Голкомб, когда передавал оружие. Но моя работа заключается лишь в том, чтобы делать выстрелы и сравнивать пули.

Судья Барнс рассмеялся. На лице Ларри Сэмпсона появилась довольная ухмылка. Если Мейсон думал, что сможет чего-то добиться, допрашивая Хогана, то он ошибался. На допросе Хоган молчал как рыба. Только попробуй на него надавить, и он сразу же нанесет ответный удар.

– Кстати, – сказал Мейсон, – вы, случайно, не помните, идентифицировали ли вы сначала пулю из револьвера, который, как сказал вам сержант Голкомб, относился к делу Трента, или же из револьвера, который, по словам сержанта Голкомба, нашли в сумочке моей подзащитной?

– Насколько я помню, – заговорил свидетель, немного подумав, – я сначала сделал контрольный выстрел из этого револьвера. А затем из того, который, как мне сказал сержант Голкомб, использовали в деле Трента.

– А в каком порядке вы сопоставляли пули?

– Сержант Голкомб передал мне пулю, которую я сначала сравнил с пулей, выпущенной из этого револьвера, – ответил Хоган. – Если не ошибаюсь, я тогда сообщил сержанту, что она была выпущена не из этого револьвера…

– Так вот, значит, как!

– Если вы дадите мне закончить фразу, мистер Мейсон… – нахмурился свидетель.

– Я не думал, что перебью вас. Мне показалось, что вы закончили.

– Так вот, я не закончил. Я как раз собирался сказать, что сообщил сержанту Голкомбу, что пуля была выпущена не из этого револьвера. Тогда сержант Голкомб сказал мне, что я прав, и пуля, которую он передал мне, была извлечена из тела Джорджа Трента. Тогда я сравнил эту же пулю с пулей, выстреленной из револьвера, который, по словам сержанта, использовали при убийстве Джорджа Трента, и выяснил, что они идентичны. Затем я изучил пулю, которую, как он сказал, извлекли из тела Остина Куленса, и выяснилось, что она идентична пуле, выпущенной из этого револьвера.

– У меня больше нет вопросов, – лениво проговорил Мейсон.

– Вызовите Уильяма Голдинга, – попросил Сэмпсон.

Голдинг прошел к свидетельской стойке и принял присягу. По его невозмутимому лицу никак нельзя было угадать, что творилось у него в голове.

Голдинг назвал свое имя и адрес.

– Чем вы занимаетесь? – спросил Сэмпсон.

– Я владелец ресторана «Золотая долина», – ответил свидетель.

– Вы знакомы с обвиняемой, Сарой Брил?

– Да.

– Вы были знакомы с Остином Куленсом, убитым?

– Да.

– Когда вы в последний раз видели Остина Куленса?

– В тот день, когда его убили.

– Где вы его видели?

– В моем заведении, в «Золотой долине», примерно в семь часов вечера.

– А после этого вы не ездили к Куленсу домой?

– Ездил. Примерно в восемь часов.

– С вами был кто-нибудь еще?

– Мисс Ева Танис.

– И что вы делали? – спросил Сэмпсон.

– Мы подъехали к его дому на бульваре Святого Руперта. Мисс Танис была за рулем. Она припарковала машину прямо перед домом Куленса.

– В доме горел свет?

– Нет, в то время нет.

– Что случилось потом?

– Я уже собирался выходить из машины, когда вдруг заметил в окнах какой-то свет. Мисс Танис подумала, что это карманный фонарик…

– Не важно, что подумал кто-то еще, – оборвал его Сэмпсон. – Просто скажите, что вы сами видели, мистер Голдинг?

– Я увидел, как в окне мелькнул луч света. Это повторилось два или три раза. Потом я услышал два выстрела. Затем увидел, как из парадного выбежала женщина и бросилась к моей машине.

– Вы узнали эту женщину?

– Да.

– Кто она?

В зале наступила такая тишина, что можно было бы услышать, как упала иголка. Голдинг вытянул руку и указал пальцем на Сару Брил.

– Обвиняемая по этому делу, – сказал он.

– Что она делала?

– Она бежала к моей машине. Мисс Танис сказала, что…

– Не важно, что сказала мисс Танис, – вновь перебил его прокурор. – Что вы делали дальше?

– Я просто сидел в машине. Мисс Танис была за рулем. Мы уехали.

– Где была обвиняемая, когда вы в последний раз ее видели?

– Примерно в шести футах от дороги, она бежала вперед.

– Она бежала быстро?

– Да, – ответил Голдинг.

– Свидетель в вашем распоряжении, – сказал прокурор Перри Мейсону.

– Почему вы и мисс Танис уехали так спешно? – задал адвокат первый вопрос.

– Потому что мы не хотели встречаться с миссис Брил.

– И вы не хотели, чтобы она вас видела?

– Нет.

– Почему?

– Просто потому, что я хотел встретиться с мистером Куленсом без свидетелей.

– Вы владеете игорным заведением по совместительству с рестораном? – спросил Мейсон.

– Ваша честь! – вскочил с кресла Сэмпсон. – Я протестую, вопрос не относится к предмету разбирательства. Это попытка дискредитировать свидетеля в глазах присяжных, обвинив его в…

– Протест принят, – перебил прокурора судья Барнс.

Мейсон улыбнулся:

– Ваша честь, я перефразирую вопрос. Мистер Голдинг, разве не правда, что в тот день мистер Куленс напомнил вам, что Джордж Трент оставил вам в залог бриллианты, чтобы покрыть долг в вашем заведении?

– Ваша честь, – снова вмешался прокурор, – я протестую против этого вопроса, это совершенно недопустимо. Я прошу сделать мистеру Перри Мейсону предупреждение. Суд уже решил, что…

– Суд не принимал никаких решений в отношении этого вопроса, – сказал судья Барнс. – Первый вопрос можно было рассматривать как попытку дискредитировать свидетеля из-за его необычного рода занятий. А этот вопрос напрямую относится к разговору между мистером Куленсом и свидетелем, который имел место в день убийства. Свидетель уже подтвердил, что он видел Куленса в тот день, и защита имеет право допросить его по поводу того, о чем они говорили, поскольку это может иметь отношение к делу. Протест отклонен. Свидетель, отвечайте на вопрос.

Сэмпсон медленно сел на место. Лицо Голдинга по-прежнему ничего не выражало.

– В общем и целом это правда, сэр, – сказал он.

– И Джордж Трент действительно проигрался в вашем заведении «Золотая долина»?

– Да, сэр.

– И в качестве залога оставил вам бриллианты?

– Нет, сэр.

– Он ничего не оставлял?

– Абсолютно ничего.

– Правильно ли я вас понял? Вы не получали от мистера Трента никаких бриллиантов или чего-нибудь еще в счет долга в «Золотой долине»?

– Правильно, сэр.

– А в счет других долгов? – продолжал Мейсон.

– Нет, сэр, не получал.

– А в качестве залога?

– Нет, сэр.

– А на случай будущих долгов?

– Нет, сэр.

– Вы точно не входили в дом Остина Куленса на бульваре Святого Руперта?

– Да, сэр.

– Вы просто припарковали машину у обочины и не выходили из нее?

– Именно.

– И вы уверены, что сумочка, которую нашли на дороге, не выпала из вашей машины?

– Совершенно уверен.

– А револьвер, о котором говорил свидетель Дигерс? Не был ли он у вас в тот самый вечер?

– Нет, сэр.

– И вы не роняли и не выбрасывали его из своего седана?

– Нет, сэр.

– А мисс Танис?

– Тоже нет.

– Но, – продолжал Мейсон, пристально глядя на Голдинга, – вы сами признали, что были на бульваре Святого Руперта, в нескольких футах от дома Остина Куленса, в вечер убийства. Вы были там, когда услышали два выстрела, которые, как вам показалось, донеслись из дома?

– Да, сэр.

– И вы не можете дать никакого объяснения тому, что вы там делали, кроме того, что вы уже сказали присяжным?

– Конечно.

– А ваша машина… Это ведь был синий седан с помятым задним крылом?

– Да, сэр.

– И вы знали, что свидетель Дигерс рассказал полиции о том, что видел такую машину у обочины в день убийства?

– Да, сэр.

– И вы сразу же избавились от этой машины?

– Да, сэр.

– Почему?

– Потому что я не хотел, чтобы меня вызвали в суд в качестве свидетеля.

– Почему не хотели?

– Я занимаюсь игорным бизнесом и должен иметь безупречную репутацию. Вы сделали свое дело, и о своем бизнесе я могу забыть. Теперь его закроют.

– Не было ли желание скрыть вашу причастность к делу связано с тем, что вы замешаны в убийстве?

– Нет, сэр.

– У меня больше нет вопросов, – сказал Мейсон.

– Вызовите сержанта Голкомба, – попросил Сэмпсон.

Сержант Голкомб прямиком направился к свидетельской стойке. По его поведению было заметно, что ни подсудимая, ни ее защитник не вызывают у него симпатии. Он точно знал, чего хочет добиться, и не собирался никому позволить сбить себя с толку. Голкомба привели к присяге, он назвал свое имя, адрес и род занятий. Затем уселся в кресло, чувствуя себя как дома, и закинул ногу на ногу, как человек, уже давно привыкший к таким процедурам.

– Итак, молодой человек, давайте начнем, – сказал он, взглянув на Ларри Сэмпсона.

Прокурор принялся за дело. Сержант рассказал о том, как было найдено тело Остина Куленса, упомянул о присутствии на месте преступления Перри Мейсона и Пола Дрейка, частного детектива. Затем поведал о медной монете в патроне люстры и о фотографиях, на которых были запечатлены комната, тело Куленса и следы крови, ведущие в коридор. Позже эти фотографии еще пригодятся Сэмпсону. Он сможет сравнить заснятые следы с пятнами крови на подошве левой туфли миссис Брил. Сейчас же прокурор просто хотел получить свидетельские показания, чтобы потом произвести на присяжных более сильное впечатление. Поэтому пока что он просто попросил свидетеля рассказать о снимках. Затем предъявил ту самую пулю.

Сержант Голкомб принялся рассказывать о пуле. Он стоял рядом с патологоанатомом, когда тот извлек эту пулю из тела Остина Куленса. Затем доктор передал пулю ему, а Голкомб уже передал ее свидетелю Хогану, чтобы провести экспертизу. Он сам присутствовал при проведении экспертизы. Эта пуля была выпущена из пистолета, найденного в сумочке миссис Брил.

– Свидетель ваш, – сказал Сэмпсон адвокату.

– Как давно вы работаете в отделе по расследованию убийств, сержант Голкомб? – спросил Мейсон.

– Десять лет, – ответил свидетель.

– Вероятно, за это время у вас появился неплохой опыт в расследовании убийств?

– Конечно.

– Вы знаете, что нужно делать при входе в комнату, где было совершено убийство?

– Естественно.

– Вы осматриваете карманы убитых, сержант?

– Нет, мы не трогаем тело, пока не приедет судмедэксперт.

– Вы соблюли это правило в случае с Остином Куленсом?

– Да.

– Дождались врача, а затем осмотрели карманы?

– Да.

– Вы нашли нательный пояс?

– Да.

– В нем были какие-нибудь драгоценности?

– Их там осталось немного, – ответил сержант. – Миссис Брил вытащила бриллианты из переднего отделения нательного пояса и положила их к себе в сумочку.

– Вы ведь не знаете точно, что это сделала миссис Брил, сержант?

– Ну, я почему-то очень в этом уверен… Как я уже заметил, я служу в отделе по расследованию убийств уже десять лет и далеко не глуп.

– Суд не будет принимать во внимание замечания свидетеля о том, что миссис Брил могла сделать, поскольку это простые догадки, а не ответ на вопрос, – вмешался судья Барнс.

– Вы можете вспомнить, что было найдено в карманах Остина Куленса? – продолжал Мейсон.

– Могу, если загляну в свои записи, которые я тогда сделал, – ответил сержант и вытащил записную книжку.

– Будьте так любезны, – сказал адвокат. – Что вы нашли в верхнем левом кармане костюма Остина Куленса?

– Перьевую ручку и блокнот.

– А в левом нижнем кармане?

– Платок и перочинный нож.

– Что было в правом нижнем кармане?

– Ничего.

– Ничего?

– Именно. Вы же слышали, что я сказал. Ни-че-го.

– Совсем ничего?

– Я не знаю, как еще вам это объяснить. Когда я говорю «ничего», мистер Мейсон, я имею в виду ничего.

– Хорошо. Сержант, вы присутствовали на вскрытии тела Остина Куленса, которое проводил доктор Франкель, а сразу же после этого – на вскрытии тела Джорджа Трента, верно? – спросил адвокат.

– Да, это так.

– Вы не покидали комнату, где проводилось вскрытие, с того момента, как доктор Франкель занялся телом Остина Куленса, и до того момента, как он закончил с Джорджем Трентом?

– Да.

– Доктор Франкель передал вам пулю, которую он извлек из тела Остина Куленса?

– Да, сэр.

– А теперь, чтобы нам было удобнее, сержант, давайте будем называть пулю, которую извлекли из тела Остина Куленса, пулей Куленса. А револьвер 38-го калибра, который, по словам свидетеля Дигерса, он нашел в сумочке Сары Брил, обвиняемой по этому делу, револьвером Брил. Вам все понятно?

– Да, сэр.

– Итак, что вы сделали с пулей Куленса?

– Я положил ее в левый карман, своего костюма.

– Через несколько минут вы получили от доктора Франкеля еще одну пулю, которую он извлек из тела Джорджа Трента, не так ли?

– Да, сэр.

– Для удобства будем называть эту пулю пулей Трента. И поскольку уже было сказано, что эта пуля была выпущена из револьвера, найденного в ящике стола в офисе Трента, будем называть это оружие револьвером Трента. Вам понятно, сержант?

– Конечно.

– Замечательно. Итак, что вы сделали с пулей Трента?

– Я положил ее в правый карман костюма.

– Что вы сделали потом?

– Потом я сразу же отправился в отдел баллистических экспертиз, где мистер Хоган сделал проверочные выстрелы из револьверов.

– А как получилось, что вы перепутали пули? – спросил Мейсон.

– Что я сделал? – взревел Голкомб, привстав с кресла. – Ничего я не перепутал!

– А я думала, перепутали, – спокойно сказал адвокат. – Разве вы не передали Хогану пулю Трента для идентификации с револьвером Брил?

– Я ничего подобного не делал.

– Если не ошибаюсь, Хоган сказал, что вы сделали именно так.

– Значит, вы ошибаетесь, – буркнул сержант Голкомб, заерзав на кресле. – Все это грязные инсинуации, – добавил он, покраснев. – Это ваши…

– Достаточно, сержант! – оборвал его Сэмпсон, вскакивая со своего кресла. – Я прекрасно понимаю, что вы сейчас чувствуете, но прошу вас помнить о том, что вы здесь выступаете в роли свидетеля. Все, что вы думаете по поводу хитростей и уловок адвоката, не касается дела. Я прошу вас быть вежливым в ответах на вопросы мистера Мейсона.

– Свидетель – офицер полиции, – заговорил судья Барнс, – и он, без сомнения, знаком с порядком проведения слушаний в суде. Он будет отвечать на вопросы, воздерживаясь от комментариев и замечаний.

Сержант Голкомб сжал кулаки, глаза его сверкали от злости.

– Продолжайте, мистер Мейсон, – кивнул судья адвокату.

– Вы передали мистеру Хогану пулю Трента и попросили сравнить ее с пулей, которую он выпустил из револьвера Брил, не так ли, сержант?

– Я не делал ничего подобного, – ответил Голкомб.

– А что же вы сделали?

– Я достал из кармана пулю Трента и передал Хогану с просьбой идентифицировать ее. Я не сказал, с каким револьвером. Хоган вначале сравнил ее с пулей из револьвера Брил. Конечно же пули не были идентичны. Он сказал мне об этом, и я ответил: «Ну, разумеется. Это не пуля Куленса, это пуля Трента». Тогда он сравнил пулю Трента с пулей, выпущенной из револьвера Трента, и они оказались идентичными. Затем я передал Хогану пулю Куленса, и он сравнил ее с пулей из револьвера Брил. И они оказались идентичны. Вот вам голые факты, и вы не сможете меня подловить, Перри Мейсон, так-то!

– Довольно, сержант Голкомб, – грозно посмотрел на него судья Барнс.

– А разве не факт, сержант, что вы перепутали пули? – не отступался Мейсон. – Разве вы не передали мистеру Хогану пулю Трента как пулю Куленса?

– Нет, сэр, – заявил Голкомб. – Я уже сказал вам один раз и могу тысячу раз повторить, что я положил пулю Куленса в левый карман, а пулю Трента – в правый.

– Но когда вы передавали пули эксперту, вы сначала достали пулю из своего правого кармана, не так ли?

– Да.

– Почему?

– Это же естественно для правши, – пожал плечами сержант.

– Но если следовать вашей логике, – усмехнулся Мейсон, – для правши было бы естественно положить предмет, который ему дали первым, в правый карман, а второй предмет – в левый, не так ли?

Сержант Голкомб вновь покраснел. На какое-то время он словно лишился дара речи.

– Я не думал о том, что естественно или неестественно, когда клал в карманы эти пули, – произнес он наконец. – Я знаю, куда их положил. Я положил пулю Куленса в свой левый карман, а пулю Трента – в правый.

– Несмотря на то что сначала вы получили пулю Куленса и, по своему обыкновению, должны были бы положить ее в правый карман, вы все-таки положили ее в левый?

– Несмотря ни на что и несмотря на то, что вы пытаетесь ввести присяжных в заблуждение относительно того, что я…

– Сержант Голкомб! – Судья Барнс стукнул молотком по столу. – Еще одно нарушение порядка в суде с вашей стороны, и я наложу на вас штраф. Вы будете отвечать на вопросы и делать замечания, относящиеся только к делу. А теперь отвечайте на вопрос мистера Мейсона.

– Я положил пулю Куленса в левый карман, а пулю Трента – в правый, – насупившись, ответил Голкомб. – Я их не путал.

– А вы не могли ошибиться? – спросил адвокат.

– Ни в коем случае.

– Даже ни в едином случае из миллиона?

– Ни в едином случае из десяти сотен тысяч миллионов, – процедил сквозь зубы сержант.

– У меня больше нет вопросов к свидетелю, – развел руками Мейсон.

Сэмпсон улыбнулся присяжным.

– Вызывается Ева Танис, – сказал он.

Женщина заняла место свидетеля и тихим голосом начала отвечать на вопросы прокурора. Она в точности повторила все, о чем уже успел рассказать Билл Голдинг.

– Свидетель ваш, – сказал наконец Сэмпсон, обращаясь к адвокату.

Прокурор думал, что сейчас Мейсон начнет говорить о том, что когда-то Ева Танис называла себя миссис Голдинг. Но он вновь ошибся.

– У меня нет вопросов, – сообщил адвокат. – У меня нет к вам никаких вопросов, мисс Танис, спасибо.

Судья объявил короткий перерыв. Мейсона сразу же окружили репортеры, надеясь получить от нею заявление в отношении Голкомба.

– Я просто хотел выяснить все факты, – сказал им адвокат. – Вот и все.

После перерыва Сэмпсон заявил, что обвинение оставляет иск без изменений.

Мейсон поднял руку:

– Я хочу сделать короткое обращение к присяжным. – Он встал со своего места и подошел ближе к скамье присяжных. – Леди и джентльмены, – начал он спокойным тоном, будто беседовал со своими друзьями, – я хочу напомнить вам о том, что обвиняемая не обязана доказывать свою невиновность. У нее не было ни времени, ни возможности провести расследование, чтобы выяснить, кто на самом деле убил Остина Куленса. Прокурор должен доказать виновность подсудимой. И пока в отношении ее виновности сохраняется хотя бы малейшее сомнение, она считается невиновной. Итак, леди и джентльмены… Обвинение основывается на том, что пуля, убившая Остина Куленса, была выпущена из револьвера, который Дигерс нашел в сумочке Сары Брил и который мы договорились называть револьвером Брил. Мы намерены доказать абсолютную невозможность того, что Остина Куленса убили из этого револьвера. Мы намерены доказать с математической точностью, что из этого револьвера убили Джорджа Трента. И, леди и джентльмены, мы также намерены доказать, что Остина Куленса убили из револьвера Трента. – Мейсон повернулся к прокурору: – Вы признаете, мистер Сэмпсон, что Джордж Трент был убит в субботу, где-то между двумя и семью часами вечера, а еще точнее, он встретил смерть примерно в пять часов, как предположил патологоанатом?

Сэмпсон медлил, хоть и знал, что присяжные сейчас смотрят на него. Он знал, что медлить ему нельзя. Он должен был показать, что честен во всем и добивается правосудия. И все-таки он чувствовал подвох. У него заныло под ложечкой. В конце концов, сержант Голкомб вполне мог…

– Потому что, – вновь заговорил Мейсон, – если вы не признаете этого, я вызову ваших собственных свидетелей, одного за другим, как свидетелей со стороны защиты, и докажу, что Джордж Трент был убит из револьвера 38-го калибра примерно в пять часов вечера в субботу.

Сэмпсон все еще колебался. У него звенело в ушах, в мозгу роились непонятные мысли, отвлекавшие от происходящего. Что, если Мейсон прав?.. Но он не может быть прав… Что же делать?.. Можно ли признать?.. Что, если он не признает?.. Господи, нельзя же так колебаться в суде! Это выглядит так, будто он чего-то боится. Боже, надо срочно собраться с мыслями… Но можно ли признать…

– Я жду вашего ответа, – терпеливо сказал адвокат.

– Я признаю, – произнес наконец Ларри Сэмпсон, глубоко вздохнув. – Но вы должны понимать, мистер Мейсон, что это признание не относится ни к пулям, ни к револьверам. Обвинение поддерживает заявление сержанта Голкомба.

– Я понимаю, – кивнул Мейсон. – Моим первым свидетелем будет лейтенант Огилби.

Молодой человек с военной выправкой прошел к свидетельской стойке. Он сказал, что, будучи лейтенантом Вооруженных сил Соединенных Штатов Америки, увлекается стрельбой из пистолета; что дружит с Вирджинией Трент, племянницей Джорджа Трента; что они иногда ездят гулять за город, что он научил ее стрелять из револьвера и под его руководством она стала отличным стрелком. Поскольку его служебный пистолет оказался для девушки слишком тяжелым, они позаимствовали оружие у ее дяди – легкий револьвер 38-го калибра, предназначенный под укороченный патрон. В субботу, когда был убит Джордж Трент, Огилби заехал за Вирджинией на своем автомобиле. Она достала револьвер из правого верхнего ящика стола в офисе дяди. В это время Трент был на ленче. Лейтенант видел Трента, сидящего за столиком в кафе рядом со зданием, где находится его мастерская. Молодые люди отправились за город и там сделали около пятидесяти выстрелов по мишеням. Тем же вечером Огилби привез Вирджинию домой примерно в шесть часов.

– А теперь, – заговорил Мейсон, – если обвинение любезно предоставит револьвер, который был найден в ящике стола Джорджа Трента, и револьвер, из которого, как было заявлено, застрелили Джорджа Трента, я попрошу свидетеля опознать оружие.

– На это понадобится несколько минут, – сказал Сэмпсон.

– Хорошо, – согласился адвокат. – Возможно, суд сделает небольшой перерыв.

Судья объявил перерыв. Журналисты столпились вокруг Мейсона. Зрители, понимая, что в этом зале вершится судебная история, не хотели вставать со своих мест. Присяжные смотрели на миссис Брил. В их взглядах уже не осталось и тени враждебности, вместо нее появились интерес, любопытство и даже симпатия. Перри Мейсон остался сидеть на своем месте. По нему нельзя было сказать, что он ведет нечестную игру. В нем чувствовался беспристрастный эксперт, старающийся помочь смышленым присяжным как следует исполнить свои обязанности.

Миссис Брил жестом показала Мейсону, что хочет с ним поговорить, и он придвинулся ближе к ней.

– Вы точно знаете, что делаете? – спросила Сара Брил у адвоката.

– Думаю, да, – ответил Мейсон. – Я, конечно, надеялся на то, что им не удастся доказать принадлежность той сумочки вам. Теперь мне приходится отказаться от этого и перейти к другой линии защиты.

– Вообще-то, – спокойно сказала женщина, взвешивая все «за» и «против» так, будто ее это ни в коей мере не касалось, – мне кажется, что мы попали из огня да в полымя.

– Ну, – широко улыбнулся Мейсон, – по крайней мере, мы сменили обстановку, а это всегда на пользу.

– Знаете, мистер Мейсон… – продолжала миссис Брил. – Мне кажется, что если я как следует сосредоточусь, то смогу припомнить что-нибудь из того, что происходило…

– Что ж, тогда вам лучше не сосредоточиваться.

– Почему? Разве вы не хотите, чтобы я вспомнила?

– Не думаю, что это будет необходимо.

– Значит, нам это только помешает?

– Не уверен. Пока что я основываюсь на чистой логике. Но если начать сопоставлять события, иногда все может оказаться удивительно нелогичным.

– Вам, конечно, лучше знать, что вы делаете, но я не думаю, что среди присяжных найдется хотя бы один человек, который поверит в то, что офицер из отдела по расследованию убийств мог перепутать пули. Он слишком уверен в своих словах, и у него слишком большой опыт.

– Вот именно, – кивнул Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– То, что он слишком самоуверенный и у него слишком большой опыт.

Сара Брил рассмеялась:

– Обещайте мне, что будете осторожны.

– Предоставьте это мне, – улыбнулся адвокат, положив руку ей на плечо. – Кажется, вы начали беспокоиться?

– Ни в коем случае! Волнения Вирджинии хватит на нас обеих.

– Может, и так, – пробормотал Мейсон. – Скорее всего, сейчас она беспокоится. Кто знает?

Сара Брил вопросительно взглянула на него, но он, сделав вид, что не заметил этого, вновь занялся своими бумагами.

После пятиминутного перерыва судебное заседание возобновилось, и вперед вышел Карл Эрнст Хоган, эксперт по баллистике.

– Прошу занести в протокол, что в интересах дела я представляю револьвер номер Р-9362. Можете также занести в протокол, что я никому не буду передавать это оружие.

– Замечательно, – кивнул Мейсон. – Насколько я понимаю, этот револьвер является доказательством по делу об убийстве Джорджа Трента.

– Именно, – подтвердил Карл Эрнст Хоган.

– Лейтенант Огилби, вы когда-нибудь раньше видели это оружие? – продолжал адвокат.

– Да, – ответил Огилби.

– Это тот самый револьвер, который был у Вирджинии Трент в ту субботу, когда вы ездили за город?

Лейтенант Огилби откинул у револьвера барабан и быстро его осмотрел.

– Да, – сказал он наконец.

– Она в тот день стреляла из этого револьвера?

– Да, сэр.

– Свидетель в вашем распоряжении, – повернулся Мейсон к прокурору.

Сэмпсон вскочил со своего места и набросился на свидетеля, как леопард на добычу:

– Вы говорите, что это тот самый револьвер? Но вы всего лишь бегло его осмотрели. Вы даже не сверили номер.

– Сэр, я опознал этот револьвер не по номеру, – сказал лейтенант.

– Компания, занимающаяся выпуском оружия, производит тысячи абсолютно идентичных револьверов. Их делают на станках, и все они похожи друг на друга как две капли воды. Единственное, что позволяет отличать их, – это индивидуальный номер, который производитель выбивает на каждом из револьверов. Разве это не так?

– Да, сэр.

– Тогда как вы можете говорить, что узнали этот револьвер, если вы даже не взглянули на то, что должно его отличать, то есть на его номер?

– Прошу прощения, мистер Сэмпсон, – улыбнулся Огилби. – Но так уж получается, что я разбираюсь в оружии. Это мое хобби. Вы правы в том, что, когда пистолеты покидают завод, они абсолютно идентичны, как машины, сходящие с конвейера. Но когда пистолет долго используют, у него появляются свои индивидуальные особенности. Если говорить об этом револьвере, то у него мушка расположена чуть выше, чем нужно. Мисс Трент всегда попадала из него ниже цели. Я пытался объяснить ей, что надо целиться повыше, но она никак не могла это понять, и тогда я просто чуть-чуть спилил мушку. След напильника отчетливо виден. Кроме того, чтобы уж точно не могло быть никакой ошибки, я по просьбе мистера Мейсона отправился туда, где мы с ней стреляли, и собрал стреляные гильзы, выброшенные из барабана, когда я его перезаряжал.

– И при чем же тут стреляные гильзы? – поинтересовался Сэмпсон.

– Тут все просто, – ответил лейтенант Огилби. – До того как в баллистике появилось учение о том, как идентифицировать пули по оставленным на них следам, единственным способом выяснить, отстрелили ли гильзу из того или иного пистолета, было сопоставление расположения бойка и отметины на капсюле. Теоретически боек должен ударять по центру капсюля. Но на самом деле это бывает крайне редко. Более того, со временем у каждого бойка появляются свои особенности. Это не только смещение бойка в ту или иную сторону, но и едва заметные отметины, которые он оставляет на капсюле. Я проверил гильзы и убедился, что все они были отстреляны из этого револьвера.

– У вас ведь не было револьвера, чтобы проверить гильзы, – напомнил прокурор.

– Нет, но у меня была фотография барабана этого револьвера, опубликованная в газете. Мне кажется, она должна быть подлинной. Подождите-ка минутку, мистер Сэмпсон, если хотите, я могу проверить все прямо здесь и сейчас. – Огилби достал из кармана гильзу, взял у Хогана револьвер и откинул барабан. – Вы же эксперт, – обратился он к Хогану, – смотрите сами.

Хоган наклонился вперед, чтобы убедиться в словах лейтенанта.

– Я протестую против такой проверки, – заявил Сэмпсон. – Пусть свидетель отвечает на вопрос так, чтобы это было понятно присяжным.

– Это же ваш эксперт, – усмехнулся Мейсон. – Если хотите, вы можете его вообще удалить с трибуны.

Хоган отошел от лейтенанта, взглянул на прокурора и едва заметно кивнул.

– Подойдите к присяжным, – попросил Мейсон лейтенанта Огилби. – Покажите им отметины, которые оставляет боек на гильзе в барабане этого револьвера, и отметины на гильзе, которую вы подобрали там, где стреляли с мисс Трент.

Лейтенант подошел к скамье присяжных, которые сразу же подались вперед, чтобы лучше видеть, и показал им отметины, оставленные бойком.

Сэмпсон принялся шепотом что-то обсуждать с Хоганом.

– У меня больше нет вопросов к свидетелю, – сказал наконец прокурор.

В голове Сэмпсона был настоящий бардак. Он то и дело пытался выстроить факты в одну цепочку, но это у него почему-то никак не получалось. Прокурор пребывал в смятении. Он чувствовал себя так, будто стоял на станции метро, мимо него проносились поезда, а он безуспешно пытался их остановить. Сэмпсон знал, что на него смотрят люди, что судья Барнс сидит нахмурившись и тоже пытается во всем разобраться, что Мейсон довольно усмехается, что присяжные недоумевающе на него смотрят. У него пересохло во рту. Затем он услышал, что Мейсон вновь заговорил:

– Теперь, когда суд, как я думаю, убедился в том, что Джорджа Трента не могли застрелить из револьвера Трента, следует сделать вывод, что его убили из револьвера Куленса, поскольку в нашем деле имеется всего два револьвера – револьвер Трента и револьвер Куленса и всего две пули – пуля Трента и пуля Куленса. Пуля, извлеченная из тела Трента, оказалась идентичной пуле, отстрелянной из одного из револьверов, находившихся на экспертизе у баллистиков. И раз уж это не могла быть пуля, выпущенная из револьвера Трента, это должна была быть пуля из револьвера Брил. А теперь, ваша честь, учитывая обстоятельства, я прошу разрешить присяжным осмотреть место преступления в доме Остина Куленса.

У Сэмпсона остался только один инстинкт – сражаться дальше.

– С какой целью, ваша честь? – Прокурор вскочил с кресла. – Ведь абсолютно ясно, что мы ничего не добьемся, если присяжные проведут эту проверку.

– Что там есть такого, чего бы вы не хотели показывать присяжным? – поинтересовался Мейсон.

– Ничего, – как бы оправдываясь, пожал плечами Сэмпсон.

– Тогда почему бы не разрешить им самим все увидеть?

– Подождите, мистер Мейсон, – вмешался судья Барнс. – Пожалуйста, перестаньте спорить с обвинителем и обращайтесь к суду. С какой целью вы просите дать присяжным возможность ознакомиться с местом преступления?

– Сейчас объясню, – начал Мейсон. – Револьвер, который свидетель Дигерс, как он говорит, нашел в сумочке миссис Брил, на самом деле появился из кармана Остина Куленса. Помните, сержант Голкомб говорил о том, что правый карман брюк Куленса был пуст? Так вот, у Остина Куленса была привычка носить с собой оружие, и в том кармане он держал револьвер, из которого застрелили Джорджа Трента. И это тот самый револьвер, который, по словам свидетеля Дигерса, был найден в сумочке обвиняемой. А теперь, если мы вспомним показания свидетелей Голдинга и Танис… Оба они заявили, что слышали два выстрела. По заключению патологоанатома, в теле Остина Куленса была найдена всего одна пуля. И не прозвучало правдоподобного объяснения по поводу того, из какого револьвера был сделан второй выстрел. Учитывая данные обстоятельства, защита считает, что присяжным необходимо предоставить возможность самим осмотреть место преступления и, если они пожелают, провести расследование с целью выяснить, нет ли где-нибудь второй пули…

– Не думаю, что это правомерно – дать присяжным возможность осмотреть место преступления, чтобы они стали свидетелями в случае находки чего-либо, что может иметь решающее значение для дела, – перебил адвоката судья Барнс, покачав головой. – Тем не менее суд назначит независимого эксперта, чтобы провести такой осмотр, если защита настаивает, и при этом осмотре могут присутствовать представители обеих сторон. Вы доложите суду о результатах утром.

– Меня это вполне устраивает, – кивнул Мейсон. – И чтобы еще раз доказать, что я всего лишь хочу установить правду, предлагаю суду поручить Карлу Эрнсту Хогану, эксперту по баллистике департамента полиции, провести этот осмотр в присутствии мистера Сэмпсона как представителя прокуратуры и меня как представителя Сары Брил.

– Так тому и быть, – решил судья Барнс. – Суд прерывается до десяти часов завтрашнего утра.

Зал заседаний наполнился гулом голосов.

Глава 17

Всю дорогу к дому Куленса Ларри Сэмпсон пребывал в задумчивом молчании. Мало-помалу ему все-таки удалось связать воедино отрывочные мысли, роившиеся в голове. Хоган также хранил молчание. Это было молчание человека, который боится сказать что-нибудь лишнее. Перри Мейсон же, наоборот, выдавал оживленные монологи, хотя они не имели ничего общего с делом миссис Брил. Он рассказывал истории, обсуждал политику и держал такой темп разговора, что никто, кроме него самого, не успевал вставить ни слова.

Позади машины, в которой сидели юристы и человек, назначенный судом для проведения осмотра, ехали полицейский патруль и три автомобиля с журналистами и фоторепортерами. Сэмпсон обернулся и увидел сквозь заднее стекло россыпь зажженных фар. Он почему-то чувствовал себя не в своей тарелке.

– Послушайте-ка, – заговорил прокурор. – Нам не нужно, чтобы вся эта орава толпилась вокруг.

– Почему же? – поинтересовался Мейсон.

– Они станут мешаться под ногами, пока мы будем искать доказательства, – ответил Сэмпсон. – Кроме того, судья постановил, что только мы трое можем присутствовать.

– Да нет же, – сказал адвокат. – Судья назначил Хогана независимым экспертом. А нам разрешено его сопровождать, чтобы убедиться в том, что все будет по-честному. А насчет всех остальных ничего не было сказано.

– Но я не хочу, чтобы они были там.

– Отлично, – хмыкнул Мейсон. – Тогда вы займетесь тем, чтобы не допустить их в дом. Представляете, как это воспримут репортеры?

– А почему бы вам не заняться этим? Вы же знаете, я должностное лицо и не слишком хорошо умею общаться с прессой.

– Если этим буду заниматься я, то сразу же пущу их внутрь.

Как только Хоган вошел в комнату, где нашли тело Остина Куленса, репортеры мгновенно заполнили весь коридор. Фотографы делали один снимок за другим, повсюду сверкали вспышки. И на этих фотографиях, чуть позже опубликованных в утренних газетах, был Перри Мейсон, улыбающийся, бодрый, уверенный, в то время как на лице прокурора читалось лишь беспокойство, сменившее недавнее самодовольство.

Хоган спокойно занимался своим делом.

– Насколько я понимаю, тело лежало здесь, – сказал он. – Итак, по вашей версии, Мейсон, выстрел был сделан Куленсом из револьвера, который он достал из кармана. В момент смерти Куленс должен был стоять примерно так. Пуля может быть где угодно, от уровня пола до высоты шести футов… Я не вижу никаких признаков пули.

– Ну так давайте посмотрим получше, – предложил Мейсон. – Думаю, из револьвера все-таки выстрелили, как я и сказал. Это единственное объяснение имеющихся у нас фактов. Наверное, входное отверстие от пули находится там, где его трудно обнаружить… А что это такое в стуле?

Хоган опустился на колени рядом с массивным стулом и исследовал место соединения его подлокотника и сиденья, обтянутого кожей. Обивка оказалась разорванной.

– Возможно, – пробормотал Хоган, – мы что-то нашли.

– Снимите сиденье, чтобы можно было хорошенько его осмотреть, – сказал адвокат.

Хоган снял сиденье. В нижней его части обнаружилось маленькое круглое отверстие. Эксперт взглянул на обратную сторону сиденья, но там никакого отверстия не было.

– Если это пуля, – проговорил Мейсон, – а я думаю, что это пуля, то она все еще в стуле. Давайте же выясним это.

– Думаю, перед тем как что-то делать, неплохо бы отснять пару фотографий, – сказал Хоган.

Фотографов не пришлось долго упрашивать. Они сразу же подбежали ближе, и каждый сделал по дюжине снимков.

Хоган достал острый нож и длинные ножницы.

– Итак, приступим.

Он разрезал обтягивавшую сиденье кожу и достал наполнявший его изнутри поролон. Пуля застряла в дубовой основе стула.

– Что теперь? – спросил Хоган у Сэмпсона. – Мне ее извлечь?

– Лучше сначала сфотографируйте ее, – посоветовал Мейсон. – А потом уж извлекайте. Это как раз то, что нам нужно. Мы должны исследовать отметины на пуле.

Вновь в комнате замерцали вспышки фотоаппаратов. Затем репортеры сразу же удалились, чтобы скорее доставить снимки в редакции. Хоган методично принялся извлекать из дерева пулю, следя за тем, чтобы не поцарапать ее ножом. Дубовая основа поддавалась с трудом. Работа шла медленно, но в конце концов Хоган все-таки подцепил пулю и вынул ее из дерева.

– Чтобы не возникло подозрений в том, что пулю подменят, – сказал эксперт, доставая из кармана конверт, – я положу пулю в конверт, запечатаю его, и вы, джентльмены, напишете свои имена на заклеенном клапане.

– Отлично, – кивнул адвокат, доставая перьевую ручку.

Мейсон и Сэмпсон расписались на запечатанном конверте, и Хоган спрятал его в карман.

– Если не возражаете, – сказал адвокат, – я бы хотел лично проследить, чтобы пуля попала куда следует. По крайней мере, до того момента, пока мы не сделаем микрофотографии.

– Конечно, – вполне дружелюбно ответил Хоган. – Насколько понимаю, сейчас я выступаю в роли независимого эксперта. Пойдемте.

Они отправились в офис Хогана.

– Я сделал два или три пробных выстрела из пистолета Брил, – сказал эксперт. – Вы не будете возражать, если для сравнения мы используем уже имеющиеся образцы?

– Конечно не буду, – ответил Мейсон.

Хоган установил пули в специальный держатель, с помощью которого их можно было медленно крутить. Затем он расположил держатель под микроскопом, отфокусировал линзы и принялся медленно вращать пули. Мейсон заметил, как рука эксперта, прокручивающая пули, вдруг остановилась, повернула держатель на пол-оборота назад, затем снова вперед. Хоган долго что-то разглядывал в микроскоп. Затем выпрямился и обратился к прокурору:

– Эти пули из одного и того же револьвера. А теперь займемся фотографиями… Думаю, – продолжил он, сделав первый снимок, – нам понадобятся микрофотографии, хотя это уже просто формальность. Пули идентичны. Мейсон, можете сами проверить, если хотите.

– Спасибо, – широко улыбнулся адвокат. – Мне достаточно вашего слова. Я положусь на вас в том, чтобы пули не заменили или не перепутали, Хоган. А сейчас я отправляюсь в свой офис, у меня еще много работы.

– Не знаю, что за фокусы вы тут устраиваете с этими пистолетами, – проворчал Сэмпсон, – но вы ничего не сможете сделать с кровью на туфле.

– А я и не пытаюсь, – спокойно ответил ему адвокат и удалился.

В офисе его уже ждали Делла Стрит и Пол Дрейк.

– Ну как? – поинтересовалась Делла.

– Никто не заметил пулю, потому что она застряла в сиденье стула, – весело сообщил Мейсон.

– Послушайте, шеф… Вы точно знаете, что делаете?

– А что такое? – спросил адвокат, удивленно подняв брови.

– Вы почти спасли Сару Брил от обвинения в убийстве, но теперь Вирджиния Трент завязнет в этом деле по уши.

– Ну конечно! – улыбнувшись, ответил Мейсон. – В конце концов, кто-то ведь должен был его убить.

– Но, шеф, ведь Вирджиния Трент тоже ваш клиент! – запротестовала Делла Стрит.

– Разумеется! – рассмеялся адвокат. – И пока что полиция ее не трогает.

– Нет, но они примутся за нее, если вы будете продолжать в том же духе.

– Ну, так или иначе, а продолжать я буду. Пойдемте поедим. Я ужасно проголодался.

Глава 18

Когда суд возобновился, в зале царила напряженная атмосфера. Не было ни одного свободного стула, люди даже стояли вдоль стен. Лишь те немногие из присяжных, которые не успели просмотреть утренние газеты, не совсем понимали, в чем дело.

Судья Барнс, занимая свое место, взглянул на Перри Мейсона. В его взгляде были одновременно удивление и восхищение. Ларри Сэмпсон с угрюмым видом сидел, сгорбившись, за своим столом. Его складная структура обвинения трещала по швам. Но у него пока еще оставались на руках несколько козырей, которыми он надеялся побить тузов Мейсона.

– Я прошу мистера Хогана занять место свидетеля, – заявил адвокат.

Хоган вышел к свидетельской стойке и рассказал о том, что обнаружил. Он предъявил пулю, найденную в стуле, и показал фотографии.

– По вашему мнению, эта пуля была выпущена из револьвера, который обвинение предъявило на этом процессе и представило как револьвер Брил? – спросил адвокат.

– Без тени сомнения, – ответил Хоган.

– И когда этот револьвер был найден в сумочке моей подзащитной, в его барабане была всего одна стреляная гильза?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – сказал эксперт. – Я знаю лишь то, что, когда этот револьвер передали мне на экспертизу, в его барабане была одна стреляная гильза.

– Спасибо, – кивнул Мейсон. – Свидетель в вашем распоряжении, – обратился он к прокурору.

– У меня нет вопросов к свидетелю, – пробурчал Сэмпсон.

– Вызовите Пола Дрейка, – попросил адвокат.

Пол Дрейк занял место свидетеля, и его привели к присяге. Судя по его виду, он чувствовал себя несколько неловко.

– Вы частный детектив и были наняты на работу мной, не так ли? – спросил Мейсон.

– Да.

– Вы следили за женщиной, известной как Иона Бедфорд и назвавшейся владелицей бриллиантов, которые Остин Куленс передал Джорджу Тренту? – продолжал адвокат.

– Протестую, – оживился прокурор. – Это не имеет ни малейшего отношения к данному делу.

– Я собираюсь связать это с делом, – ответил Мейсон.

– Я не вижу никакой связи, – заметил судья Барнс.

– Думаю, суд согласится со мной в том, что данное дело несколько необычно. Долг прокурора – доказать виновность подсудимой, исключив при этом любые сомнения. Однако, раз уж в нашем случае обвинение доказало лишь то, как преступление на самом деле не могло быть совершено, защита собирается показать, как оно могло быть совершено.

– И вы собираетесь использовать при этом данное свидетельство? – с сомнением спросил судья Барнс.

– Конечно, ваша честь, – ответил адвокат.

– Я разрешу вам это, – кивнул судья. – По крайней мере, в данном случае. Но у обвинения сохраняется право опротестовать доказательства, которые суд признает не относящимися к делу.

– Меня это вполне устраивает, – сказал Мейсон. – Отвечайте на вопрос, мистер Дрейк.

– Да, – произнес детектив.

– Вы следили за этой женщиной?

– Да, – повторил Дрейк.

– Откуда?

– От полицейского участка.

– Оттуда, куда ее привезли и где она так и не смогла опознать бриллианты, находившиеся в сумочке? – продолжал адвокат.

– Ваша честь, я протестую! – заорал Сэмпсон, вскочив с кресла. – Это наводящий вопрос, и он не имеет отношения к делу, несущественен и…

– Протест принят в части, относящейся к тому, что миссис Бедфорд делала или не смогла сделать в полицейском участке, – постановил судья Барнс. – Свидетель может ответить, куда и когда он за ней следовал.

– Мы следовали за ней от полицейского участка. Я не знаю, что она там делала, – сказал Дрейк.

– Куда вы за ней последовали? – спросил Мейсон.

– В жилой дом «Милпас», на Каньон-Драйв, квартира номер триста четырнадцать.

– А вы выяснили, под каким именем ее знают в этом доме?

– Конечно.

– И что же это за имя?

– Протестую, – вмешался прокурор, – это не относится к делу. Не имеет значения, под каким именем она живет в этом доме.

– Протест принят, – заявил судья.

Мейсон нахмурился.

– Хорошо, мистер Дрейк, сформулируем вопрос иначе, – сказал он. – В этом доме живет человек по имени Пит Шенери?

– Да, сэр.

– В какой квартире он живет?

– В квартире номер триста четырнадцать.

– Ваша честь, я протестую! – выпалил прокурор. – Свидетель ответил прежде, чем я смог опротестовать вопрос. Я протестую, потому что это никак не относится к обстоятельствам дела.

– Думаю, протест будет принят, – кивнул судья Барнс. – Если только защита не объяснит, какое отношение это имеет к делу.

– Если прокурор наконец прекратит протестовать по каждому поводу, тогда я попытаюсь доказать, что Пит Шенери убил Остина Куленса. Я собираюсь доказать это, основываясь на…

– Достаточно, мистер Мейсон, – перебил его судья. – Вы не имеете права мешать прокурору делать вполне законные протесты. Пока что мистер Сэмпсон протестовал вполне обоснованно. Почему вы считаете, что это имеет отношение к делу?

– Я свяжу это с делом, – пообещал Мейсон. – Я сделаю это, доказав, что моя подзащитная не могла убить Остина Куленса, потому что это сделал Пит Шенери.

– Это очень необычно, – покачал головой судья Барнс. – Хорошо, пока что я отклоню протест. Но из протокола вычеркнут ответы свидетеля, касающиеся квартиры, в которой живет Пит Шенери. Нет доказательств, связывающих его с Ионой Бедфорд.

– Таких доказательств нет, – сказал адвокат, – потому что обвинение не дает нам возможности их предоставить.

– Хорошо, мистер Мейсон, продолжайте и представьте суду свои доводы.

– Непременно, ваша честь, – пообещал адвокат. – Мистер Дрейк, не снимали ли вы или, может быть, кто-то под вашим руководством отпечатки пальцев в доме Остина Куленса?

– Да, я снимал там отпечатки пальцев.

– А нет ли у вас отпечатков пальцев Пита Шенери?

– Я был в квартире, в которой он живет, и снял там отпечатки пальцев. Думаю, это были отпечатки пальцев Пита Шенери, потому что это были единственные отпечатки пальцев в той квартире.

– Кто был с вами, когда вы снимали эти отпечатки? – продолжал Мейсон.

– Сержант Голкомб, – ответил Дрейк.

– Отпечатки пальцев помогли вам установить, было ли у Пита Шенери криминальное прошлое?

– Я протестую, – сказал Сэмпсон. – Это не относится к делу, и нет никаких оснований для подобных вопросов. Свидетель сам заявил, что он не знает, принадлежат ли эти отпечатки пальцев Питу Шенери.

Мейсон вопросительно взглянул на судью Барнса.

– Протест поддерживается, – кивнул судья. – В конце концов, перед судом стоит задача выяснить, виновна ли подсудимая в смерти Остина Куленса. С некоторой натяжкой любое свидетельство того, что смерть Куленса явилась делом рук другого лица, конечно, допустимо, но с учетом определенных ограничений. Кроме того, доказательства должны предоставляться в корректной форме.

– Конечно, ваша честь, – медленно проговорил Мейсон. – Но я всего лишь частный адвокат. А этот человек – частный детектив. Ни у одного из нас нет таких возможностей, которые есть у прокуратуры, чтобы провести полное и всестороннее расследование.

– Я вас прекрасно понимаю, но все это не касается данного дела. Присяжных интересуют лишь допустимые доказательства.

– Что ж, возможно, я смогу добиться своего другим путем, – пожал плечами адвокат. – Я на какое-то время приостановлю допрос этого свидетеля и вызову сержанта Голкомба в качестве свидетеля на стороне защиты.

Сержант Голкомб медленно прошел к свидетельской стойке. По его поведению было понятно, что он совсем не собирается хоть как-нибудь помогать стороне защиты.

– Вы установили владельца бриллиантов, найденных в сумочке, которая, как здесь было заявлено, принадлежит моей подзащитной?

– Протестую, – поднял руку Сэмпсон. – Данный вопрос не относится к делу. Не важно, кто является владельцем бриллиантов.

– Но мне показалось, будто обвинение заявляло, что эти бриллианты были вытащены из нательного пояса, найденного на убитом, – сказал Мейсон.

– Обвинение ничего подобного не заявляло. Фотография тела показывает положение нательного пояса и его состояние. Но, за исключением необходимых упоминаний, мы не делали никаких заявлений о том, что…

– Думаю, данный вопрос можно считать необходимым, – перебил его судья Барнс. – Он напрямую относится к делу. Я разрешаю свидетелю ответить. Сержант Голкомб, так вы установили владельца бриллиантов?

– Да, – вынужден был признать Голкомб.

– Бриллианты были украдены? – спросил Мейсон.

– Да.

– Откуда-то из Нового Орлеана?

– Именно.

– И страховая компания обещала награду за их находку?

– Да.

– И вы, как один из нашедших, заслужили часть этой награды?

– Да.

– И сколько же составляет эта награда?

– Я протестую, – вмешался прокурор. – Материальные интересы свидетеля не имеют никакого значения, по крайней мере в рамках этого дела.

– Протест принят, – постановил судья.

– Когда вы осматривали место преступления, сержант, – продолжал Мейсон как ни в чем не бывало, – сразу же после обнаружения тела Куленса вы выяснили, что в электрическом щите выбило пробки?

– Да, это так, – ответил Голкомб.

– И вы выяснили, чем это было вызвано?

– Да. Из одного патрона люстры вывернули лампочку. Затем туда вставили медную монету и вкрутили лампочку обратно. Как только включили свет, предохранитель сгорел.

– А вы проверили эту монету на отпечатки пальцев? – продолжал адвокат.

– Протестую, – в очередной раз сказал Сэмпсон. – Это не относится к делу.

Судья Барнс удивленно взглянул на прокурора:

– Неужели? Прокурор придерживается мнения, что полиция не может приводить в пользу обвиняемого доказательства, указывающие на то, что преступление мог совершить кто-то другой?

– Ваша честь, обвинение придерживается мнения, что при рассмотрении дела все должно быть предельно ясно, – ответил прокурор. – На данный момент нет никаких свидетельств, влекущих необходимость доказывать, что в дом заходил кто-то еще, кроме обвиняемой.

– Но, насколько я понял, в начале заседания вы сами сказали, что мотивом было ограбление, и…

– Надеюсь, вы простите, что я вас перебью, – не дал судье договорить Сэмпсон. – Но иногда прокурор в процессе рассмотрения дела принимает решение изменить свою тактику, в зависимости от открывшихся на слушании обстоятельств.

– Я это прекрасно понимаю. Но данное свидетельство абсолютно правомерно. У вас будет возможность задать все интересующие вас вопросы свидетелю позже. Сейчас свидетель вызван стороной защиты. Протест отклонен. Так вы сняли отпечатки пальцев с той монеты, сержант Голкомб?

– Да, – ответил сержант.

– И вы конечно же снимали отпечатки пальцев обвиняемой по этому делу? – продолжал Мейсон.

– Да.

– Вы сравнивали отпечатки пальцев моей подзащитной с отпечатками пальцев на этой монете?

– У нее на руках были перчатки. Она бы не оставила никаких отпечатков, – ответил Голкомб.

– Я об этом не спрашиваю, – нахмурился Мейсон. – Я спрашиваю, сравнивали ли вы эти отпечатки?

– Да.

– Они были идентичны?

– Нет.

– А теперь, если суд позволит, – проговорил Мейсон, – я бы хотел попросить сержанта Голкомба продемонстрировать фотографии отпечатков пальцев, снятых с монеты, и дать свидетелю Дрейку возможность доказать, что это были отпечатки пальцев Пита Шенери, человека с криминальным прошлым.

– Я протестую! – взвился Сэмпсон. – Протестую против этого заявления, против этой процедуры и против того, каким способом было сделано это предложение перед присяжными. Это просто очередная попытка все запутать. Суд уже определил, что свидетель Дрейк не может знать точно, принадлежат ли снятые им отпечатки пальцев Питу Шенери.

– Правильно ли я понимаю, что прокурор хочет помешать стороне защиты идентифицировать человека, который установил монету в патрон люстры? – поинтересовался судья Барнс.

Сэмпсон вытер платком вспотевший от усердия лоб.

– Я не понимаю, как это может относиться к данному делу. Это просто еще больше все запутает. Давайте предположим, что какой-то человек входил в дом с целью ограбления до того, как было совершено убийство. Это никак не относится к данному делу.

– А что, если этот человек вошел в дом в момент убийства? – сухо осведомился судья Барнс.

– В этом случае не имеет значения, кто именно это был. У суда и так уже есть доказательства того, что отпечатки пальцев на монете не принадлежат подсудимой. Это все, что сторона защиты должна доказать… Ваша честь, подсудимая должна лишь доказать, что не участвовала в ограблении и не вставляла монету в патрон люстры. И с того момента, как этот факт считается доказанным, выявление лица, сделавшего все это, становится безотносительным к делу, если только это лицо не действовало в преступном сговоре с обвиняемой. И сторона обвинения протестует против таких попыток.

– Отлично! – всплеснул руками Мейсон. – Если обвинение не хочет, чтобы присяжные узнали, кто на самом деле убил Остина Куленса, я не собираюсь тратить свое время, пытаясь сделать за них их работу. Вопрос снимается. Свидетель может быть свободен.

– Это нечестно! – выпалил Сэмпсон. – Вы просто пытаетесь перетянуть присяжных на свою сторону!

– Вы тут единственный, кто… – заорал на него Мейсон.

– Джентльмены, – перебил его судья Барнс. – В этом суде будет соблюдаться порядок. Я не хочу, чтобы здесь еще хоть раз прозвучали подобные замечания. Мистер Мейсон, ваше замечание в отношении стороны обвинения было необоснованно и неправомерно. Мистер Сэмпсон, ваше замечание в отношении цели, с которой мистер Мейсон задает свидетелю вопросы, было поистине из ряда вон выходящим. Мистер Сэмпсон, суд в первую очередь делает предупреждение вам, потому что именно ваше замечание, которое было абсолютно неправомерным, вызвало столь же неправомерную реакцию мистера Мейсона. Факт остается фактом, джентльмены, вы больше не должны переходить на личности. Это мое последнее предупреждение.

– Хорошо, – вздохнул Мейсон, усаживаясь в свое кресло. – Сторона защиты закончила.

– Вы хотите сказать, что прекращаете прения? – спросил Сэмпсон.

Мейсон взглянул на судью Барнса:

– Ваша честь, раз уж я вправе излагать любые замечания суду, я хотел бы предложить вам объяснить прокурору, что, когда сторона защиты говорит, что закончила, обвинитель не должен делать никаких замечаний ее представителю. Мне кажется, присяжные понимают, что защита сделала все, что только было в ее силах, чтобы разрешить это дело, и единственной причиной, почему мы не раскрыли его до конца, является то, что…

– Осторожнее, мистер Мейсон, – остановил его судья Барнс.

– Все и так очевидно! – усмехнулся Мейсон. – Вот что я хотел сказать, ваша честь.

– Джентльмены, кто-нибудь из вас хочет еще что-либо добавить по существу дела? – спросил судья.

Конечно же Сэмпсону было что сказать. Но все его речи свелись к комментированию того, что сторона защиты не смогла опровергнуть выдвинутые обвинения. Затем он предъявил присяжным туфлю подсудимой со следами крови, потребовал у адвоката объяснений по поводу того, как на нее могла попасть кровь, и заявил, что это неоспоримое доказательство виновности подзащитной.

Он осудил стремление защиты убедить суд в том, что в дом должен был проникнуть кто-то еще, заодно убивший Остина Куленса. Кроме того, прокурор обвинил Мейсона в попытке затемнить обстоятельства дела своим заявлением о том, что сержант Голкомб перепутал пули.

Когда Сэмпсон наконец выговорился, Мейсон с улыбкой подошел к скамье присяжных.

– Леди и джентльмены, – начал он. – Суд проинструктирует вас о том, что при вынесении решения вы должны основываться на внутреннем убеждении и все учитываемые при этом доказательства должны прямо указывать на вину подсудимой, кроме того, в деле не должно быть недоказанностей. Если же в деле появятся какие-либо неясные моменты или же какое-либо из доказательств не будет прямо указывать на вину подсудимой, вашей обязанностью является вынести оправдательный приговор.

В этом деле обвинение основывается только на обстоятельствах, свидетельствующих против моей подзащитной. Но когда в качестве доказательства привели револьвер, это бумерангом ударило по обвинению. Доказано, что револьвер был найден в сумочке подзащитной, и я даже признаю, леди и джентльмены, что это действительно была ее сумочка. Не потому, что мне об этом сказала миссис Брил, ее память абсолютно пуста, а по свидетельству очевидца. Но Остина Куленса убили не из этого револьвера. Из него стреляли в Джорджа Трента. По делу проходят всего две пули. И если пуля из револьвера Брил не убила Куленса, значит, она должна была убить Трента. Позвольте напомнить, что в вечер смерти Остина Куленса из этого револьвера был сделан всего один выстрел. Этот выстрел произвел Куленс в кого-то, кто был тогда с ним в комнате. И пуля застряла в стуле. Куленс всегда носил этот револьвер в правом кармане брюк, вот почему в результате осмотра в этом кармане ничего не нашли. А теперь, леди и джентльмены, – обратился адвокат к присяжным, – не остается ничего, кроме как предположить, что миссис Брил решила, будто ее брата убили, и заподозрила в этом Остина Куленса. У Куленса была масса причин желать смерти Джорджу Тренту. Стоит заметить, что у Трента имелись доказательства, которые, если бы он передал их полиции, изобличили Куленса в целой серии ювелирных ограблений. Вот почему Остин Куленс убил Джорджа Трента. Чтобы прикрыть себя, он разыграл целый спектакль, например попытался обвинить Трента в том, что тот заложил бриллианты в игорном доме. И Куленс даже ходил в тот самый игорный дом и говорил с его владельцами, чтобы у них как бы появился мотив для убийства Трента.

Очевидно, джентльмены, что, как и в деле Куленса, Трента не могли застрелить из револьвера, о котором заявило обвинение. Поэтому становится абсолютно ясно, что его убили из другого револьвера, раз уж в этом деле имеется всего два револьвера и всего две смертельные пули, по одной из каждого. Очевидно, что сержант Голкомб решил, будто Остин Куленс был убит из револьвера, найденного в сумочке миссис Брил, а Джордж Трент – из того, который нашли у него в офисе. Голкомб достал из правого кармана пулю, которую патологоанатом извлек из тела Куленса, и передал ее свидетелю Хогану. Эксперт исследовал ее и сообщил сержанту, что она была выпущена из револьвера, найденного в офисе Трента. Так что же случилось? – Мейсон выждал, пока напряжение в зале не возросло до предела, затем продолжил: – Вы оценили характер сержанта Голкомба. Он очень хорошо продемонстрировал его на месте свидетеля. Он думал, что случайно перепутал пули, когда клал их в карманы. Но на самом деле он этого не делал. Чтобы прикрыть то, что он посчитал ошибкой, он сразу же передал Хогану другую пулю, заявив, что она была извлечена из тела Куленса.

Если вы сочтете это мелочью, леди и джентльмены, имейте в виду, что это очень важная мелочь и она может оказаться решающей в деле. Все это произошло только из-за характера сержанта Голкомба. Конечно же, если бы он не считал подсудимую виновной, он никогда не стал бы ее обвинять. Но, решив, что он совершил ошибку, сержант попытался это скрыть и зашел так далеко, что в зале суда, на свидетельской трибуне, сказал то, чего быть не могло. Вне зависимости от того, что вам говорят прокурор и сержант Голкомб, пуля, убившая Остина Куленса, просто физически не могла быть выпущена из револьвера Брил. И в то же самое время Джорджа Трента никак не могли застрелить из револьвера Трента.

Итак, леди и джентльмены, если бы у меня была возможность, я бы совершенно точно смог сказать вам, кто убил Остина Куленса. Но раз уж меня такой возможности лишили, я приму факты такими, какие они есть, и предложу вам обоснованную версию, которая все объяснит в этом деле. И суть не в том, что эта версия будет опираться на невиновность моей подзащитной. Суть в том, что невиновность миссис Брил – это единственно возможная версия, которая сможет все объяснить.

В день смерти Куленса случилось нечто, убедившее Сару Брил в том, что Куленс был в ответе за исчезновение ее брата. И она отправилась к нему домой, чтобы найти доказательства. Кто-то успел прийти туда раньше ее. Кто это был? Кто-то отлично умеющий обращаться с револьвером, кто-то, кто отправился туда по какой-то неизвестной причине, кто-то, имевший доступ к револьверу, с помощью которого, как выясняется, было совершено убийство.

Остин Куленс увидел этого человека и прекрасно понял, что ему нужно. К тому же Куленс осознавал свою вину. Он вдруг выхватил из кармана револьвер и выстрелил. Но промахнулся. А нежданный гость был готов дать отпор – он тоже был вооружен. Этот человек выстрелил и не промахнулся.

Чуть позже миссис Брил отправилась в дом Куленса. Она обнаружила входную дверь открытой. Света не было. Помните, леди и джентльмены, в ее сумочке не было фонарика. Ей пришлось пробираться в темноте. Сара Брил не знала, что на полу лежит тело Куленса. Она шла по комнате и вдруг наткнулась на что-то левой ногой.

Она могла только одним способом узнать, что это было такое, – на ощупь. В комнате было темно, а миссис Брил не запаслась фонариком. У нее не было даже спичек. Она наклонилась, принялась ощупывать то, на что наткнулась, и обнаружила револьвер. А затем ее руки коснулись трупа. Женщину охватила паника, она хотела вызвать полицию. Автоматически, не задумываясь, она бросила револьвер в сумочку и выбежала из дома, громко крича, чтобы позвать полицейских. Но там не было никого, кто смог бы ее услышать. В панике она позабыла даже посмотреть по сторонам и выскочила на проезжую часть, оказавшись прямо перед машиной.

Вот, леди и джентльмены, раз уж я был лишен возможности продолжать свое расследование, единственно возможное объяснение, которое, как мне кажется, вы вынуждены будете принять, основываясь на обстоятельствах этого дела.

Вы поклялись, что будете судить честно и беспристрастно. Я не пытался отклонить кандидатуры присяжных, мне нужно было только одно: чтобы это были честные люди. Один из вас даже сказал, что у него сложилось мнение, будто подсудимая виновна, но пообещал отбросить эту предвзятость с началом заседания. У меня было право заявить отвод и исключить его из числа присяжных, но я этого не сделал. Почему? Потому что я знал, что он будет судить беспристрастно, что он честный, здравомыслящий человек. И потому что моя подзащитная хотела справедливого суда. Разве это точка зрения адвоката, защищающего виновного клиента? Разве такое мнение может быть у того, кто хочет запутать присяжных?

Леди и джентльмены, вы поклялись, что будете соблюдать закон в этом деле. Это значит, что, если в отношении вины подсудимой останется хотя бы одно неустранимое сомнение, вы обязаны будете вынести оправдательный приговор. Леди и джентльмены, на этом мне больше нечего добавить, выполните свой долг. – Мейсон развернулся и зашагал к своему креслу.

Сэмпсон, багровый от злости, поднял руку и заговорил дрожащим голосом:

– Я бы хотел сказать всего пару слов, леди и джентльмены. Я позволю себе обвинить представителя защиты в нелогичности рассуждений… Кто был тот человек, который так хорошо обращался с оружием? Кто имел доступ к револьверу, из которого убили Остина Куленса? Разве это не могла быть Вирджиния Трент, племянница женщины, которая сейчас является обвиняемой по этому делу? Это должна была быть она! Я требую от адвоката опровержения!

– Ваша честь! – Мейсон поднялся с кресла. – Мне жаль, что приходится перебивать прокурора, но правильно ли я понимаю, что мистер Сэмпсон только что выдвинул обвинение против Вирджинии Трент, заявив, что она убила Остина Куленса?

– Согласно вашим же собственным рассуждениям, это ясно как белый день! – заорал Сэмпсон.

– Ну, раз уж это так очевидно, будьте любезны уточнить, что именно в моих рассуждениях заставило вас так думать. Пожалуйста, растолкуйте это присяжным.

Сэмпсон побледнел. Он смотрел на адвоката, раскрыв рот от удивления. Мейсон повернулся к судье Барнсу:

– Ваша честь, раз уж теперь обвинительная сторона абсолютно уверена в том, что все доказательства указывают на виновность Вирджинии Трент в убийстве Остина Куленса, я прошу суд рекомендовать присяжным, чтобы они оправдали обвиняемую Сару Брил. Но если прокурор действительно желает выяснить, кто убил Остина Куленса, я предлагаю ему поговорить с Полом Дрейком и…

– Довольно, мистер Мейсон, – перебил его судья Барнс. – Ваше заявление необоснованно, сядьте, пожалуйста. Суд не станет развлекать публику, рекомендуя присяжным принять то или иное решение, но присяжные могут удалиться в комнату для совещания. Если только обвинение не подтвердит свою уверенность в том, что преступление совершила Вирджиния Трент.

– Нет, – проговорил Сэмпсон, немного замявшись. – Я всего лишь хотел показать, насколько абсурдны доводы Мейсона.

– И что же в них такого абсурдного? – поинтересовался у прокурора один из присяжных.

– Это просто дымовая завеса, – ответил прокурор, – за которой он пытается спрятать свою клиентку.

– Но что неправильно в его версии? – не сдавался присяжный.

– Все, – отрезал Сэмпсон. – По крайней мере, я… я подтверждал свои аргументы. У вас есть доказательства, что… что Куленс был застрелен из револьвера, найденного в сумочке миссис Брил. Доказательства, приведенные защитой, все только запутали. Но я верю, что вы, леди и джентльмены, не дадите себя обмануть. Я благодарю вас. – Прокурор направился к своему креслу.

Миссис Брил пыталась поймать взгляд Мейсона, но тот успешно этого избегал.

Судья Барнс еще раз проинструктировал присяжных насчет соблюдения законности, попросил секретаря проводить их в комнату для совещания и, как только присяжные удалились из зала заседания, объявил о том, что суд сделает перерыв до вынесения решения.

Сара Брил подозвала Перри Мейсона.

– Вам не следовало делать этого ни при каких обстоятельствах, – сказала она.

– Делать что?

– Втягивать в это Вирджинию.

– Совсем наоборот. – Мейсон усмехнулся. – Я вытащил ее из этого. Вы же слышали: Сэмпсон сказал, что было бы абсурдно считать ее виновной в смерти Куленса.

– Где она? Я хочу с ней поговорить.

– Моя секретарша отвезла ее на прогулку за город. Думаю, немного свежего воздуха ей не повредит. Я убедил Вирджинию, что ей не следует присутствовать на конечном этапе заседания.

– Что ж, пока мы ждем решения присяжных… – Сара Брил глубоко вздохнула. – Раз уж вы признали, что это была моя сумочка, может быть, попробуете вернуть мое вязанье? Я бы сейчас продолжила вязать свитер для Джинни, чтобы не думать о приговоре.

Мейсон похлопал миссис Брил по плечу:

– Думаю, вам сейчас лучше заняться кроссвордами.

– Нам долго придется ждать?

– Думаю, минут десять.

Время показало, что Мейсон ошибся ровно на двадцать минут. Присяжным потребовалось полчаса, чтобы вернуться в зал заседания с вынесенным вердиктом.

– Вы пришли к согласию по поводу вердикта, леди и джентльмены? – спросил судья Барнс.

– Да, – ответил один из присяжных.

Секретарь забрал у него заверенный документ и передал его судье, который внимательно прочитал написанное, а затем вернул бумагу обратно.

– Зачитайте свой вердикт, – сказал судья.

– Мы, присяжные, – начал председатель, – призванные рассмотреть указанное дело, признаем Сару Брил невиновной. Присяжные предлагают прокуратуре немедленно арестовать Вирджинию Трент и в дальнейшем представлять доказательства более точно, чем в рассмотренном деле.

Мейсон усмехнулся:

– Думаю, следует занести в протокол только ту часть вердикта, которая признает подсудимую невиновной.

– Согласен, – нехотя пробормотал Сэмпсон.

Судья Барнс дождался, пока вердикт занесут в протокол, и затем обратился к присяжным:

– Леди и джентльмены, суд хочет поблагодарить вас за блестящее исполнение возложенных на вас обязанностей. Это было поистине одно из самых необычных в истории нашего суда дел. В настоящее время суд не может сказать, согласен ли он с мнением присяжных о том, что Вирджиния Трент застрелила Остина Куленса, или же просто суд стал свидетелем самой выдающейся работы адвоката за всю историю судебной практики. Подсудимая освобождается из-под стражи, суд завершен.

Глава 19

Мейсон проехал на своей машине через большие ворота, над которыми красовалась вывеска: «Отель „Гэблс“». Здание темным стержнем уходило в небо. Тут и там в окнах горел свет, свидетельствовавший о присутствии людей. Адвокат припарковал машину, отдал свою сумку и чемодан сонному носильщику, появившемуся из освещенного холла, и прошел к стойке регистрации.

– Меня зовут Мейсон, – сказал он сидевшему за стойкой служащему. – У вас должен быть зарезервирован номер на имя Перри Мейсон.

– Да, мистер Мейсон, ваш номер уже готов. Вы хотите подняться в него прямо сейчас?

– Да.

Мейсон последовал за сонным носильщиком. Они поднялись по широкой лестнице, прошли по длинному коридору и наконец оказались в обычном номере пригородного отеля. Мейсон снял плащ и костюм, дал носильщику чаевые, закрыл за ним входную дверь, затем снова оделся, выскользнул в коридор и замер, прислушиваясь, у двери соседнего номера. Из-за двери доносились тихие всхлипывания. Адвокат тихо постучал.

– Кто там? – раздался голос Деллы Стрит.

– Мейсон.

Делла открыла дверь. Вирджиния Трент, с красными от слез глазами и растрепанными волосами, лежала на кровати.

– А вы как здесь оказались? – спросила она Мейсона, натянув одеяло до самого подбородка.

– Я только что из зала суда, – ответил адвокат, присев на край кровати. – Приехал сразу же, как только смог оттуда вырваться.

Вирджиния Трент откинула со лба спутавшиеся волосы, села на кровати и обняла подушку.

– Я еду назад, – заявила она.

Мейсон покачал головой.

– Да, я еду назад! – продолжала Вирджиния. – Я больше не буду убегать. Я весь день хотела это сделать, но Делла Стрит мне не разрешала. Поэтому вы попросили ее привезти меня сюда?

Мейсон кивнул.

– Так знайте, что я возвращаюсь! Я собираюсь рассказать им…

– О чем? – спросил адвокат.

– Обо всем.

– Вирджиния, расскажите сначала мне.

– Тетя Сара просто прикрывает меня… Нет у нее никакой потери памяти. Мне не важно, что скажете вы, мистер Мейсон. Мне не важно, что скажет она. Но я знаю, что тетя Сара в опасности. Присяжные, скорее всего, признают ее виновной. Во всех газетах пишут, что это гиблое дело, и…

– Присяжные только что оправдали вашу тетю, Вирджиния, – перебил ее Мейсон. – Они признали ее невиновной.

– Невиновной?

– Да.

– Как… как это получилось?

– Думаю, присяжные догадались о том, что случилось на самом деле.

– Что вы имеете в виду?

– Думаю, вам лучше рассказать мне о том, что произошло, во всех подробностях, Вирджи.

– Я расскажу вам всю правду, мистер Мейсон, – проговорила девушка, сдерживая всхлипывания. – Остин Куленс позвонил мне и попросил, чтобы мы с тетей Сарой пришли в определенное место в определенное время. Он сказал, что приедет и заберет нас. Он на самом деле приехал. Сказал, что нам надо объединить усилия и найти дядю Джорджа, что мы можем разделиться, взять каждый по району и обойти все игорные дома. Потом пообещал дать нам полный список таких мест, где бывал дядя Джордж. Мы сели в его машину, и он отвез нас к своему дому, чтобы забрать этот список.

– У вас был с собой пистолет? – спросил Мейсон.

– Да. Я же знала, что мне придется наведаться во всякие сомнительные заведения одной. У меня в сумочке были револьвер и фонарик.

– Что случилось потом?

– Мистер Куленс привез нас к себе, поставил машину в гараж и пошел к дому. Я увидела, как в одном окне мигнул свет, и мистер Куленс решил, что в доме кто-то есть. У него в кармане брюк был револьвер. Он выхватил его и побежал к двери. Я не хотела идти за ним, но тетя Сара сказала: «Пойдем, Вирджи» – и направилась в дом. Естественно, я достала из сумочки свой револьвер. Понимаете, я довольно неплохо умею стрелять, и…

– Да, я знаю, – перебил ее Мейсон. – Расскажите мне, что случилось.

– В доме был какой-то человек. Я не успела его рассмотреть. Мистер Куленс попытался включить свет. Сразу же выбило пробки, и стало темно. Тот человек пробежал мимо меня и выскочил через заднюю дверь.

– Что произошло потом? – спросил адвокат.

– Я достала из сумочки фонарик и дала его мистеру Куленсу.

– Вы все еще держали револьвер в руках?

– Да. Мистер Куленс сказал, что у него украли драгоценности на крупную сумму, а моя тетя спросила, почему он держал драгоценности в доме. А потом он вдруг сказал ей: «Господи, думаю, это был совсем даже не вор, а частный детектив, которого вы наняли, чтобы следить за мной». А она спросила его: «Почему, Осси? Потому что эти драгоценности краденые? Так, значит, это правда? Осси, я пообещаю тебе, что если ты скажешь нам, где Джордж и что с ним все в порядке, то мы просто забудем обо всем этом. Но если не скажешь, я заявлю в полицию, что…» Больше она ничего не успела сказать. Осси прокричал что-то насчет того, что живым его не возьмут, поднял револьвер и выстрелил прямо в мою тетю.

– А что вы сделали? – поинтересовался Мейсон.

– Это был просто рефлекс, – ответила девушка. – Если честно, я даже не помню, как нажала на спусковой крючок. Когда я опомнилась, мистер Куленс уже лежал на полу, а моя тетя была спокойна, как удав. Она сказала: «Джинни, нам нельзя терять голову. Боюсь, с Джорджем случилось что-то ужасное, и нам придется заставить Осси говорить. Мы позвоним в „Скорую“ и отвезем его в больницу, но сначала нам надо получить доказательства». Она расстегнула на нем пиджак и рубашку и нашла нательный пояс, в котором были бриллианты. Она положила бриллианты и револьвер, который был у мистера Куленса, в свою сумочку и велела мне найти телефон и позвонить в полицию. А потом, когда я все еще искала в темноте телефон, она сказала: «Подожди, детка. Он мертв».

– Что было дальше? – спросил адвокат.

Вирджиния затрясла головой, будто хотела отогнать неприятные воспоминания, крепче прижала к себе подушку и уткнулась в нее лицом. Мейсон положил руку на дрожащее плечо девушки.

– Послушай, Вирджи, ты сейчас очень расстроена. Постарайся взять себя в руки и расскажи мне, что случилось.

Через некоторое время девушка наконец немного успокоилась и подняла голову от подушки.

– Тетя Сара сказала, – начала она, все еще всхлипывая, – что бриллианты, которые были у мистера Куленса, скорее всего, краденые. И что, если это действительно так, с нами ничего не случится. Но если они не краденые, у нас будут крупные неприятности. Потом она сказала, что никто не знает о том, что мы были здесь, и подумают, будто в доме побывал вор, поэтому нам надо молчать и никому не рассказывать о том, что случилось. Она велела мне выйти через заднюю дверь, а сама пошла через парадную… А потом… Ну, остальное вы знаете.

– А ты направилась в офис своего дяди и положила револьвер в ящик как раз перед тем, как пришел я, да, Вирджи?

– Да.

– И ты даже не подозревала о том, что тело твоего дяди было в соседней комнате?

– Боже мой, нет, конечно! – разрыдалась Вирджиния. – Когда я узнала еще и об этом, думала, что просто сойду с ума.

– А что потом?

– Потом… Вы не хуже меня знаете, что было потом. Тетя Сара делала вид, что ничего не помнит, и твердила мне, чтобы я не беспокоилась, а просто доверилась вам. Она даже не хотела ничего слышать о том, что случилось, говорила, что ее память пуста и она хочет, чтобы так и оставалось.

– Возможно, она на самом деле ничего не помнит, – заметил Мейсон.

– Не думаю… По-моему, она просто пытается защитить меня.

– Но ты не знаешь наверняка?

– Нет.

Мейсон взглянул на Деллу Стрит.

– Вирджи, – проговорил он. – Я хочу сказать тебе еще кое-что… Я хочу, чтобы ты запомнила. Если тетя Сара действительно потеряла память, это одно дело. Если же это не так и она просто пытается защитить тебя, здесь уже совсем другое дело. Но раз уж ты так уверена, это не суть важно. Ты действовала в рамках самообороны. Нет сомнений в том, что Остин Куленс пытался убить вас обеих – тебя и твою тетю Сару. Он убил твоего дядю Джорджа, когда тот выяснил, что бриллианты Бедфорд краденые. Скорее всего, твой дядя позвал Куленса к себе в офис, и они принялись это обсуждать. Когда Куленс понял, что попал в ловушку, и твой дядя пригрозил вызвать полицию, он выхватил пистолет и застрелил его. Затем спрятал тело в коробку, уничтожил все следы, вернулся домой, перезарядил револьвер и, зная привычки Джорджа, выслал ключи от его машины по почте. Не знаю точно, что произошло, – продолжал адвокат, – но думаю, жена Пита Шенери рассказала ему обо всех своих делах с Куленсом, и ее муж, профессиональный вор, решил поживиться. Поэтому он заставил ее продолжать работать с Куленсом. Он как раз был у него в доме, когда приехали вы.

Я не сомневался в том, что Куленс убил твоего дядю Джорджа. Но сначала я не знал, как это доказать. Я не мог сказать наверняка, действительно ли твоя тетя потеряла память или же просто пыталась защитить кого-то. Но я чувствовал, что если она и пыталась кого-то защитить, то только тебя. Обстоятельства указывали на Пита Шенери как на грабителя, проникшего в дом Остина Куленса, и я решил, что смогу использовать его, чтобы оправдать твою тетю, поскольку у меня было подозрение, что пули перепутали. А когда сержант Голкомб начал давать свидетельские показания и попытался скрыть свою ошибку, заявив о полной уверенности в том, что не путал пули, я сразу же понял, что он, сам того не зная, сыграет на руку истинному правосудию.

Если честно, Вирджи, ума не приложу, что бы случилось, разберись прокурор во всем как следует. Тогда бы тебя могли арестовать и обвинить в убийстве, и тебе пришлось бы защищаться, а это было бы не слишком-то легко и приятно. Когда человека убивают в его собственном доме, довольно трудно доказать, что имела место самооборона.

– Я знаю, – всхлипнула Вирджиния.

– Но, – продолжал Мейсон, – сержант Голкомб подумал, что совершил ошибку и передал баллистикам не ту пулю. Если честно, нельзя его в этом винить. Он принял вполне правильное решение. А потом, как полицейский, Голкомб не мог позволить преступнику ускользнуть из рук правосудия только потому, что он случайно перепутал пули, которые ему передал патологоанатом. Но когда сержант начал так уверенно давать показания в качестве свидетеля, я сразу же понял, что это отличная возможность сделать так, чтобы тебя уже никогда не смогли привлечь к ответственности.

– Почему меня уже не смогут привлечь к ответственности? – поинтересовалась девушка.

– Потому что тебя никогда не смогут обвинить в убийстве Остина Куленса, если только не докажут, что Куленс был застрелен из револьвера, который ты положила в ящик стола в офисе своего дяди. А доказать это возможно только с помощью пули из тела Куленса. И сделать это они смогут, только если посадят сержанта Голкомба на место свидетеля. А сержант уже выдал в суде такое прямолинейное и чистосердечное заявление, что уже никогда не сможет от него отказаться, иначе его привлекут к ответственности за дачу ложных показаний. И это вызовет такое негодование общественности, что прокуратура никогда на это не пойдет.

– Значит, они ничего не смогут со мной сделать? – спросила девушка.

– Нет, если ты будешь молчать, – покачал головой адвокат. – Ты никогда не должна никому рассказывать о том, что случилось.

– Я не хотела, чтобы моя тетя пострадала… – вздохнула Вирджиния. – Я хотела прийти в суд и признаться во всем. Я…

– Я знал, что ты это сделаешь, – успокоил девушку Мейсон, положив руку ей на плечо. – Но подумал, что твоя тетя в состоянии постоять за себя. Ну же, встряхнись, Вирджи. Все уже закончилось. Я заставил тебя сидеть здесь взаперти, но теперь все уже позади, и ты можешь вернуться домой.

– Как… как она держалась? – спросила Вирджиния.

– О, твоя тетя Сара была в своем репертуаре, – улыбнулся Мейсон. – Сразу же после оглашения вердикта она на своем кресле подъехала к присяжным, поблагодарила их, а затем, спокойная, как удав, подкатила к столу секретаря, забрала из своей сумочки вязанье и принялась мастерить для тебя свитер.

Девушка весело рассмеялась:

– Это на нее похоже. И если бы присяжные признали ее виновной, она сделала бы то же самое.

– Да, – задумчиво проговорил Мейсон. – Думаю, ты права. А теперь… – Он повернулся к Делле Стрит: – Я умираю с голоду! Я примчался сюда сразу же, как только смог вырваться из зала суда и отвязаться от всех этих репортеров, журналистов и прочих любопытствующих. Вопрос в том, что мы будем есть, где мы будем есть и когда мы будем есть.

– Ресторан отеля уже закрыт, – сказала Делла Стрит. – Но мы можем перехватить по паре гамбургеров в небольшой закусочной напротив. Давайте-ка отправимся туда, как только Вирджиния Трент примет душ, сполоснет лицо холодной водой и поймет наконец, что ей больше не о чем плакать.

– Боюсь, для этого мне понадобится слишком много времени, – замялась девушка. – И потом, я все равно не хочу есть… А вы идите… Я… я хочу кое-кому позвонить…

– Шеф, я весь день боролась с такими вот настроениями и никуда не могла выйти, – пожаловалась Делла. – Дайте мне пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Сможете подождать?

– Смогу, – великодушно кивнул Мейсон. – Буду ждать тебя в холле.

Глава 20

Они зашагали по подъездной дорожке к шоссе, по которому с зажженными фарами проносились машины. Мейсон обнял Деллу Стрит за талию. На другой стороне дороги светилась огромная вывеска с надписью «Хот-доги».

– Тяжелый день? – спросил Мейсон.

– Да уж! – вздохнула Делла. – Вирджиния была просто сама не своя.

– Этого я и боялся.

– Вы были уверены, что сумеете оправдать Сару Брил?

– Вполне. Только я думал, что все будет намного сложнее, пока сержант Голкомб не рассказал на допросе всю правду.

– А вы сомневались, что он это сделает?

– Нет, – ответил адвокат. – Если хорошенько подумать, его тоже нельзя винить. На его месте почти каждый сделал бы то же самое. Особенно тот, кто воспринимает адвокатов как личных врагов.

– А они не попытаются арестовать Вирджинию Трент, шеф? – поинтересовалась Делла.

– Я так не думаю. Я ввел в дело Пита Шенери, так что теперь полиция будет в первую очередь охотиться за ним. Они заявят, что это он стрелял. Скажут, что он, должно быть, проник в офис Трента, завладел револьвером, убил Куленса, украл драгоценности, вернул револьвер на место и скрылся.

– А что будет, когда они поймают Шенери?

– Они его не поймают, – с улыбкой проговорил адвокат. – Шенери читает газеты и знает, что делать. Понимаешь, Делла, это одно из тех дел, в которых адвокат должен помнить, что конечная цель его работы – проследить, чтобы восторжествовала справедливость. Временами цель оправдывает средства.

– То есть надо бороться со злом его же методами?

– Не совсем. Конечно, сержант Голкомб переврал факты. Не то чтобы он их совсем уж исковеркал, но, находясь в заблуждении, он не мог правильно их представить. Я должен был это учитывать.

Некоторое время они шли молча.

– А как Вирджи? – спросил вдруг Мейсон. – Она с этим справится?

– Думаю, да, – ответила Делла. – Она уже успела позвонить своему молодому человеку.

– А, еще один из тех разговоров про науку, баллистику, пистолеты, пули и…

– Вы удивитесь, когда узнаете правду, – перебила его Делла, весело рассмеявшись.

– Ты хочешь сказать, она ворковала по телефону, что твоя голубка? – недоверчиво прищурился Мейсон.

– Ну, она была очень даже нежной и ласковой, а перед тем как повесить трубку, она…

– Она что? – спросил адвокат.

– Я не могу вам рассказать,– хихикнула Делла. – Это будет вмешательством в личную жизнь.

– А ты не можешь показать мне это?

Делла как следует огляделась, чтобы убедиться, что их никто не видит.

– Ну… возможно… – Она рассмеялась. – Наклонитесь, чтобы я смогла дотянуться…

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело о туфельке магазинной воровки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20