Марина Ефиминюк

Ускользающий мир

Часть первая

УБИЙЦА, КОТОРЫЙ ЛЮБИТ МЕНЯ

Когда ты была здесь раньше, я не мог посмотреть тебе в глаза.

Ты так похожа на ангела, твоя кожа заставляет меня рыдать.

Ты паришь, словно перышко по прекрасному миру,

И я хочу быть особенным, ведь ты чертовски особенная.

Но я неудачник, я отморозок… Какого черта я здесь делаю?

Мне здесь не место…

Radiohead. Creep

(вольный перевод)

Ия

Ия старалась справиться с нахлынувшей на нее слабостью и страхом. Ей хотелось чувствовать смелость, может быть, даже злость. Выскочить сейчас на площадь, сорвать с пояса призму с прозрачно-голубой холодной энергией и ринуться в бой. Вместо этого она сидела в тонированной до черноты машине и нервно тряслась, прислушиваясь. С оглушительным грохотом что-то рухнуло на крышу, и тонкий металл вместе с обшивкой прогнулся над светловолосой макушкой девушки. Ия непроизвольно вжала голову в плечи и зажмурилась, перебирая тонкими пальчиками висящий на шее медальон ловца энергии.

На ум очень некстати пришла формула расстояния между параллельными мирами. Вспомнилась схема положения параллелей на стене классной комнаты, где их мир выделялся жирной красной чертой, а второй, официально названный Индустриальным, тонким однонаправленным вектором. Ия, отличница, дипломированный специалист по чтению энергетических следов, в совершенстве знала теорию, но совсем не умела драться!

Девушка закрыла уши и, чтобы не слышать доносившихся извне воплей и громких ругательств, принялась напевать глупую песенку, услышанную накануне по музыкальному каналу видения.

От резкого удара пошатнулась машина, сверху посыпалась крошка разбитого стекла, девушка взвизгнула, прикрыв голову. Спасаясь, она скатилась с сиденья и сжалась в комочек. Рядом с лицом свесилась рука со стекающими по пальцам тонкими струйками крови. Ия почувствовала, как к горлу подступил тошнотворный комок.

– Эй! Ты жив?! – Она осторожно высунулась.

Мужчина из ее сопровождения таращился страшными мертвыми глазами, открытый рот превратился в черный провал. Девушку затрясло с удвоенной силой – она впервые так близко сталкивалась со смертью. Ловец энергии погибшего хранителя сбился у самого кадыка наподобие удавки. Неожиданно с тихим выдохом из медальона вылетело голубое облачко, и ее ловец моментально всосал в себя утерянные другим крохи. Как всегда, он чувствовал и забирал любые капли драгоценной энергии, разлитой в воздухе. Сейчас отнял даже у мертвого!

Неожиданно девушке стало страшно и мерзко, она резко отжала кнопку блокировки двери и выскочила на пыльную дорогу. Ветер ударил в лицо и разметал длинные волосы. Осенние листья закружились на мостовой жалкой юлой. Под ногами корчился и стонал от боли один из ее телохранителей. Закатив глаза, несчастный метался по брусчатке, держась за сердце.

Под обрывом тысячами энергетических огней поблескивала городская жизнь. Здесь же старые полуразрушенные дома брошенного Северного района таращились разбитыми окнами, от сквозняка хлопали рамы. Жалкие остовы заброшенной цивилизации, забытые и ненужные. Город скоро вернется сюда, но пока окрестности походили на декорации для видения ужасов и привечали бродяг и бездомными собак.

Взгляд Ии полубезумно разрывался между двумя затухающими голубоватыми вспышками-стрелами, рассекшими ночь. На дороге полыхал автомобиль, дым серым столбом вспарывал воздух. Отблески пламени освещали высокого мужчину, убивающего хранителя, одного из тех, кто сопровождал Ию в ее двухдневном путешествии. Одна рука убийцы с запястьем, обмотанным кожаным шнурком с крошечным ловцом энергии, прижималась к груди жертвы, и несчастный, не в силах пошевелиться, чернел на глазах. Телохранители Ии, боясь приблизиться, застыли в боевых позах, но они не угрожали, а только пытались угрожать напавшему на их картеж преступнику. Стоило кому-то из хранителей сделать едва заметное движение в сторону убийцы, как из-под руки того вырывался красноватый энергетический след. Заложник вскрикивал и подгибал колени, но, удерживаемый странной силой, оставался на ногах. Убийца спокойно и сосредоточенно следил за хранителями, не давая им приблизиться ни на шаг. Ия с ужасом поняла, что на поясах ее друзей не осталось ни одной энергетической призмы. Хранители оказались фактически безоружными, а бросаться на преступника с кулаками, чтобы спасти соратника, боялись.

Всполохи огня раскрашивали лицо агрессора красными разводами, отражались замысловатым узором на белой сорочке с драгоценными запонками. И Ия узнала мужчину. Узнала только потому, что красивое лицо Люкки Романова с широкими скулами, чуть выдававшимся подбородком и темными, почти черными глазами было невозможно забыть. Подруги шептались в Академии о том, как он переметнулся. На другую сторону.

И теперь он убивал людей, которые защищали ее!

Злость наполнила девушку до краев. Она сорвала с пояса шарик-призму с голубоватой светящейся пружинкой энергии и, почувствовав острое покалывание в ладони, швырнула в сторону Люкки. Блестящая линия прочертилась над головой мужчины и почти опалила иссиня-черные волосы. Он неожиданно резко оглянулся и из-под бровей уставился на девушку, буквально отпихнув от себя жертву. Охранник свалился в пыль, как тряпичная кукла, и, схватившись за грудь, надрывно закашлял. От пронизывающего взгляда убийцы Ия превратилась в соляной столб.

– Ия, ты зачем вылезла из машины?! – услышала она оклик главного в их отряде, но было поздно.

Она не успела опомниться, а ее уже прижимали к крепкому мужскому телу. Ледяная ладонь лежала на солнечном сплетении, пронизывая холодом до костей. Девушка боялась вздохнуть или пошевелиться, рука убийцы находилась как раз там, где на груди она прятала то, что сегодня ночью должна была довезти до конторы хранителей.

– Отпусти ее, ублюдок! – заорал Докука, старший в отряде, и от бессилия его простое усатое лицо побледнело и вытянулось.

– Непременно, – раздался над ухом Ии спокойный голос, глубокий и обволакивающий. – Если перестанете нападать. Поверьте, Суд через пять минут узнает, что хранители нарушили пяток очень важных законов!

– Это ты убил двух человек! – Теперь уже в ярости телохранитель ткнул в их сторону пальцем.

– Пока одного! – хмыкнул голос. – Но и это была самозащита, что я тоже легко докажу в Суде!

Тут Ия поняла, что Люкка куда-то тащит ее, ступая тихо и пружинисто. Зато ее ноги не слушались.

– Спокойнее, малышка Ия. – Горячее дыхание, так сильно непохожее на смертоносный холод ладони, защекотало ухо. – В отличие от твоих друзей, я не безумец. У меня просто не в том месте и не в то время сломалась машина.

Через пелену слез она видела, как телохранители не отстают ни на шаг, напряженно следя за убийцей. Люкка пятился, отчего-то бережно придерживая Ию за талию, чтобы та не оступилась.

Почему злодеи всегда прекрасны лицом и черны душой?! Ия прикусила губу, чтобы не заорать. Хранители медленно двигались, не сводя настороженных глаз.

– Послушай, малышка Ия, – вдруг заинтересовался Люкка, – а что они так всполошились? – Он помолчал. – Неужели ты прячешь какой-то страшный секрет, детка?

Ию бросило в жар, кровь застучала в висках. Она почувствовала, как под пальцами убийцы под ребрами забарабанило сердце. От страха девушка не сразу поняла, что Люкка тянет ее в черноту, подальше от горящего автомобиля и поля боя.

– Твое сердце бьется, как у мышки, – мурлыкал голос. – Похоже, я оказался прав?

Неожиданно ноги запнулись о ступеньки, и девушка заставила себя согнуть колени, чтобы подняться. Она догадалась, что Люкка притащил ее к подъезду заброшенного дома. Рука мужчины вдруг быстро, словно лаская, скользнула под тонкую ткань девушкиной футболки, заставив Ию замереть, и нащупала то, что она прятала за воротом все эти сутки – маленький мешочек. Девушка и не знала, что в нем, – ей просто доверили доставить этот мешочек. Это было ее первое задание. Первое!

Люкка дернул так резко, жестко, что разорвавшаяся с тонким звуком веревка обожгла кожу и оставила след на шее. Ия вскрикнула и вывернулась, подстегиваемая ужасом, что сможет провалить задание. Убийца на мгновение замешкался, вероятно не ожидая от жертвы подобной ловкости. Ии оказалось достаточно и доли секунды. В ее кулаке уже пульсировала последняя призма с голубоватым свечением, и не размышляя она всадила заряд в живот преступника. Кажется, в лице Люкки проскользнуло удивление, он схватился за трухлявый дверной косяк, стараясь удержаться на ногах и не рухнуть в беспросветную темноту черной лестницы. Опешившая от своего поступка Ия стояла с открытым ртом.

– Держи его! – орал кто-то. За спиной раздавался топот бегущих ног. – Иначе он уйдет в параллель! Не найдем!

Будто очнувшись, она попыталась схватить Люкку за запястье, обмотанное шнурком ловца энергии, но влажные от страха ладони скользнули лишь по кончикам пальцев. Мужчина упал в черный проем, чтобы исчезнуть.

Евгения

Это утро было обязано стать самым обычным утром в конце лета, перед сентябрем. Днем казалось душно, а ночью через открытое окно в комнату пробиралась острая прохлада, так сильно пахнувшая осенью.

Солнце, выскользнув из-за горизонта, уже медленно плыло, окрашивая в охру крыши многоэтажек в спальном районе города. На еще пустые улицы поспешно выкатывались первые автомобили, торопившиеся выстроиться в длинные пробки.

Я проснулась от резкой головной боли и холода, сочившегося через открытую балконную дверь. С трудом разлепив горящие глаза, я трясущейся рукой подняла круглый будильник, стоявший на полу у низкой кровати. Стрелки бодро отсчитали начало шестого. Во рту пересохло настолько, что язык прилип к небу, любое движение отзывалось непрошеной головной болью. Глухо застонав, я рухнула на подушку с давно свалявшимся наполнителем и, повернувшись… уткнулась в твердое мужское плечо!

Наверное, так может произойти, когда после славного девичника просыпаешься в кровати с незнакомцем. При одном условии: ты не засыпала в гордом одиночестве!

Как ошпаренная я вскочила с громким визгом и с гулко бьющимся от страха сердцем и уставилась на НЕГО… Надо сказать, тут обнаружилась странность. Он лежал на другой половине моей кровати полностью одетый: в брюках, ботинках, в рубашке с бурыми пятнами и дорогущими рубиновыми запонками на манжетах. Его лицо было белее мела, а губы посинели. Я в ужасе поняла, что простыня и моя растянутая футболка с милыми зайчиками перепачканы засохшей кровью. Похоже, незнакомец, появившийся из воздуха, поспешно отдал богу душу. На моей постели!

Меня затрясло с удвоенной силой, а боль, будто стрела, пронзила похмельную голову от затылка до правого глаза. Я обошла кровать, осторожно опустилась на колени и протянула руку, чтобы потрогать тело в слабой надежде, что все это галлюцинация – последствие алкогольного отравления.

Именно в этот самый момент мое скуластое видение резко открыло глаза – злющие, с черной радужкой, сливающейся со зрачком. Я заорала так, что, наверное, разбудила всех собак в районе – а соседей уж точно, – и уселась на пол. Не дожидаясь нападения, подскочила как умалишенная, с удивительным проворством вылетела в коридор и привалилась к двери спальни всем телом. Отчего-то в затылке странно засвербело. Мне так и чудилось, что неизвестный сейчас с легкостью толкнет дверь и потом…

«Потом» воображение нарисовало очень красочно. Особенно ярким оказался образ кровавого следа на светленьких обоях в голубой цветочек. Меня бросило в жар, а через секунду в холод. С замирающим сердцем я прислушалась к шорохам, но из спальни не доносилось ни единого звука. Сильно нервничая, я второпях подставила к круглой ручке стул с высокой спинкой. Если этот, что на кровати, выберется из комнаты, то, по крайней мере, не сразу.

Входная дверь оказалась приоткрытой, и из щели тянул сквозняк. Выскочив в холодный, пахнущий кошками подъезд, я заголосила что было мочи:

– Помогите!!!

Первой на мой вопль из своей конуры выбралась бабка из дальней квартиры, мучившаяся от бессонницы, и окинула меня зорким орлиным взором.

– Екатерина Авдотьевна! – обхватив себя руками, истерично завопила я. – У меня в кровати мужчина!!!

У бабули вытянулось морщинистое нарумяненное лицо, словно старуха положила в беззубый рот половинку лимона.

Из-за соседних трех дверей стали появляться заспанные недовольные персонажи в наспех надетых халатах и тренировочных штанах. Этажом ниже залаяла собака, не привыкшая к подобному переполоху.

– Мужиков водит, а теперь визжит!.. – объявила Екатерина Авдотьевна всем сонным соседям, ткнув в меня пальцем.

– Да нет же! – запричитала я, перебивая ее. – Это грабитель! Он забрался ко мне ночью, дверь вон взломал… – Новенький замок-предатель выглядел омерзительно целым. – Вор весь в крови! Господи, быстрее вызывайте милицию! «Скорую»! Он там сейчас сдохнет в моей постели! Меня же арестуют! – Я резко осеклась, осознав, что мои слова звучат бредом сумасшедшего.

Потенциальные спасители, позевывая, глядели на меня с немым укором, потом как-то очень быстро скрылись в квартирах. Рассерженно щелкнул замок железной двери Екатерины Авдотьевны. Последним уходил дядя Вася – горький пьяница, живущий через стенку, он тяжело вздохнул:

– Эх, Женька, Женька! Хорошо, родители тебя в таком виде… – Покачав головой, он тоже убрался восвояси.

Я, не найдя поддержки, рассеянно оглядывалась, босая, сиротливо топталась на ледяных кафельных плитках. Возмутительно, но мне никто не поверил!

Я кинулась в квартиру, схватила телефон, ключи и, закрыв за собой дверь на замок, сползла по шершавой стене подъезда, одновременно набирая номер милиции.

– Лейтенант Уточкин слушает, – донеслось до меня, словно из бочонка.

– Але, лейтенант, – едва не плача, пробормотала я. – В моей постели помирает грабитель!

– Кто, простите? – поперхнулся невидимый собеседник.

– Я проснулась, – стала сбивчиво объяснять я, – а он лежит рядом, весь в крови. Я не понимаю, как он появился в моей квартире, но, кажется, он сейчас коньки отбросит. Пожалуйста, приезжайте поскорее! – На последних словах мой голос сорвался, а по щекам потекли слезы.

– Девушка, – раздалось недовольное покашливание, – я ничего не понимаю, объясните, в чем дело. Спокойно! – осадил он, когда я жалобно завыла в трубку, и уточнил: – Что произошло?

– Приезжайте… – прошептала я. – Меня убили!

Голос стал еще скучнее:

– Едем. Адрес называйте…

Когда, наконец, прибыла милиция, соседи предпочли не оставаться в стороне от намечавшегося развлечения и снова высыпали на площадку, с любопытством поглядывая на людей в форме.

– Евгения Соколовская? – строго спросил участковый, помятый и невыспавшийся. Он явно ненавидел меня за раннее пробуждение и испорченную квартальную статистику по уголовным делам.

Я горячо закивала растрепанной головой и с готовностью ткнула пальцем в дверь:

– Он там! Я его закрыла, чтобы не сбежал!

– Так вор сейчас внутри? – изумился участковый и переглянулся со своим помощником.

– Ну да! – воскликнула я, пытаясь открыть вечно заедающий замок. – Я же говорю, я проснулась, а он рядом. В комнате.

Дверь наконец поддалась, и мы попали в недра моего давно не подвергавшегося уборке жилища.

Соседи дружной толпой сгрудились на входе, с любопытством впитывая происходящее. Как будто пришли в цирк. Стул по-прежнему сиротливо подпирал дверь. Участковый споткнулся о мои туфли, брошенные ночью посреди коридора, и тихо чертыхнулся.

– Где он?

– Там! – кивнула я.

– Балкон есть? – на всякий случай поинтересовался представитель власти, похоже просто набираясь духу для встречи с пойманным и смертельно раненным грабителем.

– Есть, но толку-то?! – изумилась я. – Я же на тринадцатом этаже! До земли далеко, до крыши еще двенадцать этажей… Он все равно уйти не сможет.

Смирившись с тем, что с преступником все-таки придется столкнуться лицом к лицу, с разнесчастным видом участковый убрал стул и с превеликой осторожностью приоткрыл дверь, опасливо заглянув в спальню, которая являлась для меня и гостиной, и рабочим кабинетом. Там царил художественный беспорядок. Вчера, завалившись с вечеринки, в пьяном угаре я стаскивала с себя одежду и раскидывала куда придется. На крышке открытого ноутбука, словно в насмешку, висел крохотный кружевной предмет женского туалета. Шелковое голубое платье яркой лужицей разлилось на ковре посреди комнаты… Рядом с ним вполне определенно и веско валялась белая мужская сорочка. Дальше прочертилась дорожка из двух разбросанных черных ботинок, кожаного ремня и носков. Заканчивали картину мятые мужские брюки, явно дорогие и, несомненно, испорченные от такого обращения.

Мне показалось, что я схожу с ума. Уши загорелись, лицо приобрело неприятный багровый оттенок, правое веко нервно подрагивало. Лейтенант внимательно проследил за одеждой, ведущей к ложу в нише комнаты, и наткнулся взглядом на мирно спящего на животе черноволосого мужчину, до пояса едва прикрытого простыней. Тот словно не слышал творившегося вокруг. На полу у кровати рядом с будильником недвусмысленно возвышалась ополовиненная бутыль виски и два стакана с темно-коричневой жидкостью на дне.

Последний раз так стыдно мне было в первом классе, когда на конкурсе чтецов я напрочь забыла вызубренное, отрепетированное сто раз стихотворение, которое написала классная руководительница, и стояла на сцене, шумно дыша в микрофон.

Участковый оглянулся на меня, в его лице отражалась буря эмоций.

– Я вижу его впервые! – только и смогла заверить я милиционера, защищаясь.

– Не сомневаюсь! – прошипел он и пулей выскочил из квартиры, зажав под мышкой фуражку.

Соседи, возбужденно шепчась, разошлись. Теперь повода для сплетен хватит на целый год вперед. Потом я на своей машине опять случайно задавлю очередного кота Екатерины Авдотьевны, соседи, как всегда, примутся обсуждать мою безответственность и напишут ругательное письмо в комитет защиты животных. Господи, если бы мне посчастливилось жить этажом ниже, то они бы все дружно умерли от скуки или перекусали друг друга!

Я стояла посреди коридора и чувствовала себя последней дурой.

Невероятно! Все выглядело так, будто я на пьяную голову действительно притащила неизвестного типа к себе домой, а когда утром проснулась, то не смогла узнать ночного приятеля. Помешательство сплошное! Он же умирал!

На всякий случай я снова заглянула в комнату. Вещи действительно валялись в художественном беспорядке Платье лежало на том же месте, кружевной бюстгальтер фривольно свисал с пыльной крышки компьютера и… никаких мужских вещей. Тут раздался хрипловатый стон, полностью одетый незнакомец в перепачканной кровью сорочке перекатился на спину, от боли закрыв глаза руками с длинными красивыми пальцами. На тонком шнурке вокруг его запястья болтался маленький серебристый медальон, поблескивавший красноватым светом. Рубаха на груди незнакомца расстегнулась, раскрыв большую черную рану под ребрами. Внутренности мне скрутило тугим узлом, и к горлу подступил тошнотворный комок.

– О боже! – прошептала я, отшатываясь и прикрывая рот ладошкой.

Вероятно различив мой лепет, мужчина резко и быстро повернул голову в мою сторону, блеснув черными злыми глазами. Никогда я еще не видела такого прекрасного лица, возможно, с не слишком правильными чертами, но соединенными в совершенный портрет. На широких скулах играл лихорадочный румянец.

– Не надо больше людей… Я не причиню вреда… – Его голос, сейчас напряженный от боли, казался очень глубоким и бархатным. Незнакомец закатил глаза и провалился в беспамятство.

Через короткий миг я снова стояла в коридоре, дрожа всем телом, а стул подпирал дверь. Подхватив телефон и пачку сигарет, я вернулась в подъезд и поспешно заперла дверь на замок. Только здесь я чувствовала себя в относительной безопасности. Нервно я выхватила тонкую сигаретку, трясущейся рукой поднесла к кончику зажигалку и глубоко вдохнула едкий дым, от которого неприятно обожгло желудок. Совершенно точно меня покинул рассудок! На всякий случай пришлось ущипнуть себя за голую замерзшую ногу. К несчастью, происходящее сумасшествие оказалось не сном.

Я быстро набрала телефонный номер подруги и услышала в ответ долгие гудки. Деловитая Танька, как мне казалось, могла бы спасти мир от надвигающейся экологической катастрофы или же летящей на планету кометы, если бы сжалилась над всеми и направила свою неуемную энергию в мирных целях.

Когда надежда почти покинула меня, в трубке отозвался сонный хриплый голос:

– Але?

– Танька! – горячо зашептала я, искренне веря, что Екатерина Авдотьевна не подглядывает сейчас в дверной глазок, ожидая развития драмы.

– Женька, ты, что ли? – раздраженно узнала меня подруга. – Тебе чего не спится?! Господи, сейчас еще и шести нет!

– Тань… – жалобно отозвалась я, делая глубокую затяжку сигаретным дымом.

– Женька, если тебя мучает похмелье, то выпей две таблетки цитрамона и ложись спать! – отрезала та, собираясь отключить вызов.

– Таня, да послушай меня! У меня в кровати мужик!

После долгой паузы недовольный голос вкрадчиво отозвался:

– Поздравляю! Наконец-то ты стала настоящей женщиной! Если решила поделиться впечатлениями о первой ночи, то подожди до обеда, когда я высплюсь! Чего и тебе желаю!

– Таня, я не знаю его!

– Отлично, если не помнишь имя мужика, с которым засыпала, то вечеринка прошла удачно. По статистике, шестьдесят процентов девушек теряют невинность на пьяную голову. Молодец, ты как раз попала в эти шестьдесят! Спокойной ночи! – проворчала Татьяна.

– Да стой ты! – Я едва не плакала, пытаясь подобрать нужные слова. – В том-то все и дело: засыпала-то я одна, а проснулась уже с ним!

– Же-э-энька, – протянула подруга, – говорила же тебе, что ты выпивать не умеешь… Мой тебе совет: если хочешь вспомнить имя, то найди его паспорт и посмотри. Паспорт – это такая маленькая красная книжечка с гербом. Именно такую ты потеряла в прошлом месяце. Кстати, глянь, женат этот мужик или нет.

– Зачем? – не поняла я.

– Чтобы перспективы просчитать.

– Таня, – плюнула я, – ты дура! Ты не слышишь, что я говорю?! Я засыпала одна! Проснулась, а он уже рядом лежит! И умирает!

– Что значит умирает?! – насторожилась подруга, мгновенно трезвея.

– То и значит! У него на боку вот такая огромная рана… – Я махнула рукой, будто Татьяна могла видеть размеры ранения.

– Женя, ты чего его ножом пырнула, защищаясь?! Так он тебя того?! – вскричала та в ужасе.

– Господи, да нет же! Он лежал уже раненый! Я выскочила от страха в подъезд…

– Соколовская, ты милицию вызывала? – строго уточнила подруга, перебивая мой лепет.

– Да! Но ты представляешь, мы в комнату заходим, а там как будто мы с этим… – Я подавилась дымом и закашлялась. – Веселились всю ночь! – Голос мой зазвенел от слез. – Танька, мне так страшно! Он появился ниоткуда и сейчас помрет в моей квартире, что я в суде говорить буду?! Что мама с папой подумают?!

– Слушай, Жень, ты чего, его серьезно ранила?

Похоже, достучаться до сознания Татьяны оказалось делом таким же нереальным, как ходить по высоковольтным проводам в сорока метрах от земли. Наш разговор походил на беседу глухонемого со слепым.

– Ты где сейчас? – снова спросила она.

– В подъезде сижу, его закрыла. Одного.

– В квартиру без меня не суйся! Еду! – заявила та.

– И аптечку прихвати! – крикнула я в трубку, откуда уже раздавались короткие гудки.

Огонек истлевшей сигареты обжег пальцы. Выбросив окурок, я прикурила снова. Подруга появилась минут через сорок, когда в подъезде уже вовсю весело гудел лифт, выпроваживая жильцов дома на работу. Высокая, стройная, с модной стрижкой и в беспечно короткой юбке, моя подруга мало походила на спасительницу. По сравнению со мной, растрепанной и опухшей от слез, выглядела она свежей и ухоженной, только аккуратно замазанные тональным кремом синяки под глазами выдавали секрет о вчерашнем веселом девичнике. Знала бы я, чем он закончится, в жизни бы не потащилась в ночной клуб, а сидела дома с какой-нибудь книжечкой или на худой конец посмотрела бы индийский фильм по телевизору.

– Господи, ты и накраситься успела! – буркнула я, прилизав нечесаные волосы рукой.

Мое замечание Танька пропустила мимо ушей.

– Где он?

– Да в квартире!

– Открывай, – скомандовала она.

– Слушай, Тань, – я схватила ее за рукав модного плаща, – давай лучше туда не пойдем! Мне страшно!

– Ты же сама говоришь, что он умирает! Пойдем хоть посмотрим. – Она отодрала мои пальцы, судорожно сжимавшие ее плащ. – Я же врач! Раз уж тебе милиция не помогла, так, может, оживить его сумеем? Тогда тебя не засудят. – Звучало не слишком обнадеживающе.

– Ты же ветеринар!

– Да, – с достоинством кивнула подруга, – и давно научилась скручивать паршивых собак. Открывай дверь, я с собой газовый баллончик взяла.

Я отперла замок, и мы обе воровато заглянули в темную прихожую. Стул по-прежнему подпирал дверь спальни, не сдвинувшись за время моего отсутствия ни на миллиметр. Выставив вперед маленький оранжевый баллончик с перцовым газом, подруга с воинственно сведенными бровями вошла в квартиру.

Но маньяк как-то не торопился накидываться на нас, чтобы вытащить награбленное добро.

Из добра у меня имелся ноутбук, мобильный телефон, десять тысяч рублей, спрятанные на черный день в верхнем ящике комода, и золотая кредитная карточка в пустом кошельке.

Подруга решительно отодвинула стул и крадучись вошла в комнату. Я мелкими шажками следовала за ней, умирая от страха. Неожиданно Таня встала, опустив баллончик, что мне пришлось уткнуться в ее спину. Подруга была выше меня на голову, к тому же носила высокие шпильки.

– Женя, – тихо произнесла Таня, подбоченившись, – у меня нет слов.

– Да? – Я выглянула из-за ее спины.

Мужчина на моей постели делал вид, что безмятежно дрых, кажется, даже похрапывал. Спальня опять предстала в прежнем фривольном облике, с разбросанными мужскими вещами, только бутыль теперь стояла с коньяком известной марки, а не с виски.

– Так… – Татьяна быстро вышла в коридорчик и, споткнувшись о мои туфли, сморщилась. – Соколовская, я тебе как врач…

– Ветеринар, – рассеянно поправила я.

– Как врач животных заявляю – тебе просто необходимо показаться психиатру. Проспишься – позвони!

Она с такой силой сердито хлопнула дверью, что я испуганно моргнула, а на стене сиротливо тренькнул ночник.

Похоже, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Из кухонного ящика я вытащила совершенно тупой нож для резки овощей и крадучись прошла в комнату. У мужчины на постели началась агония. Не замечая меня, незнакомец, словно в бреду, стал стаскивать рубаху, мокрую от крови. От боли и напряжения на лбу выступили капельки пота.

Я почувствовала, как меня снова замутило. Руки похолодели, а выставленный вперед нож затрясся. Мужчина никак не мог справиться с рукавом и застонал. Выбившись из сил, незнакомец откинулся на подушку, сдаваясь.

– Помоги мне, – простонал он, обращаясь будто в пустоту, потом глянул на меня полными безнадежной мольбы черными глазами. Губы еле зашевелились: – Выброси нож, а то поранишься.

Он снова отключился, резко, как будто села батарейка.

– Боже мой! – Я нерешительно смотрела то на красавчика, то на нож в своей руке.

А потом меня словно подбросило. Швырнув на журнальный столик смехотворное оружие, которым даже палец не могла порезать во время готовки, я кинулась к умирающему. Стянуть с него рубаху получилось легко – незнакомец походил на тряпичную куклу. Ботинки с грохотом упали на пол, туда же полетели брюки. Теперь мужчина лежал почти обнаженный и выглядел хуже некуда.

Я лихорадочно вспоминала уроки первой медицинской помощи, что нам читали на курсах вождения, но в них ничего не упоминалось об открытых ранах. От страха слезились глаза. Если ничего не предпринимать, то красавчик действительно умрет от потери крови! Ярко нарисовавшиеся перспективы заставили действовать с удвоенной скоростью.

Руки чесались позвонить Таньке и спросить, как дезинфицировать раны, но подруга, похоже, рассердилась не на шутку. Неожиданно в голову пришла гениальная в своей простоте идея о йоде. Вскочив с кровати, я метнулась на кухню. В скудной аптечке обнаружилось: пара таблеток анальгина и пузатая баночка с зеленкой. Чувствуя себя настоящей сестрой милосердия, трясущейся рукой я намочила ватку в изумрудной жидкости, тут же пролив несколько капель себе на футболку, и уже собиралась хорошенько смазать красавчику рану, как он пришел в себя.

– Что? Ты? Делаешь? – едва слышно пробормотал он, отодвигаясь, как от раскаленного клейма.

– Жизнь тебе спасаю! – деловито заявила я, подбираясь к нему.

– Только не это! – прошептал он, полный ужаса.

– Предлагаешь оставить тебя помирать в моем доме? – Я закусила губу и почти дотянулась до раны ваткой. – Ну уж нет! Вот сейчас, зайка, зеленкой помажем, а потом «неотложку» вызовем!

– Только не этой гадостью! – сморщился он и резко добавил, приказывая: – Просто принеси воды и добавь в нее сахара. Вода поможет. Все силы ведь вытянули…

Я побоялась ослушаться, оторопев, и, вернувшись на кухню, быстро включила электрический чайник. Так и не дождавшись, пока он закипит, налила немного едва теплой воды в тарелку, высыпала туда всю сахарницу и, подхватив полотенце, вернулась в спальню.

Мужчина, сжав зубы, лежал и, кажется, старался не дышать. Красивое лицо исказила гримаса нечеловеческой боли.

– Ведь даже не задумалась… – пробормотал он, разглядывая рану со странными обожженными краями.

Он слегка тронул ее, глянул на испачканный в крови палец, и у меня поплыло перед глазами.

– Я воды принесла, – пролепетала я, едва держась на ногах.

Кажется, мужчина только заметил мое присутствие и кивнул, протянув трясущуюся от слабости руку.

– Давай полотенце. Я сам. – В каждом слове читался приказ и глухое раздражение.

Сглотнув, я быстро смочила тряпицу, отжала и отдала незнакомцу. Зашипев, вероятно, от боли, он приложил полотенце, на котором моментально проявилось ярко-алое пятно.

Комната сделала головокружительное па у меня перед глазами, и я свалилась в обморок. Последнее, что помнилось, это грохот разбитой тарелки…

– Эй, ты! – Кто-то бесцеремонно, не жалея, хлопал меня по щекам.

Я едва приоткрыла глаза и увидела прекрасное лицо с черными демоническими глазами.

– Спасительница, приходи в себя!

– Ты что? уже выздоровел? – только и смогла пролепетать я, впиваясь взглядом в рану на боку.

Та покрылась некрасивой корочкой свернувшейся крови.

– Не смешно. С кровати сполз, чтобы спасти тебя, спасительница, – хмуро отозвался он, улегшись рядом со мной на полу.

Мужчина был худощав, но на гладком теле проступали твердые мускулы. Просто невероятно, как такой красавец мог быть обычным вором!

– У нас вода, что ли, живая? – пытаясь заглушить в себе панический страх, пробормотала я.

– В вашем мире вся вода мертвая, – отозвался он туманно.

Черт знает что! Лежу на полу собственной квартиры среди осколков тарелки, в луже сладкой воды и в компании маньяка, на котором раны заживают, как на собаке. Танька бы порадовалась. Собаки как раз из сферы ее профессиональных интересов.

– Ты встать сможешь? – спросил он каким-то будничным тоном.

– А ты? – отозвалась я.

– Если поднапрячься… – Он неловко сел, схватившись за край кровати, а потом невероятно легким движением перекатился на спину и выдохнул, блаженно прикрыв синеватые веки.

– Отлично. – Я поднялась; ноги тряслись, руки тоже. – Если ты уже можешь двигаться, то выметайся из моей квартиры! Будь уверен – компьютер стащишь только через мой труп!

– Ты дура, – произнес он как неоспоримый факт, не открывая глаз.

От подобного хамства я опешила.

– Я сейчас вызову милицию! – пригрозила я и покосилась на нож, оставленный на журнальном столике.

– Уже вызывала, – ухмыльнулся мужчина. – Хочешь еще раз попробовать? – Он глянул на меня через полуопущенные ресницы.

– Да кто ты такой?! – от бессилия взорвалась я. Похоже, странный тип собирался провести весь день в моей постели и восвояси убираться не торопился.

– Я вампир, – усмехнулся он.

– Чего?

Я быстро сгребла его вещи с пола и швырнула нахалу в лицо:

– Одевайся и исчезай так же, как появился! Вампир хренов! И дверь за собой не забудь закрыть! – напоследок проорала я, прежде чем выскочить на кухню и запереться на щеколду.

Только чем может помочь замок, если дверь все равно стеклянная? Нервно прикурив, я ждала, когда нежданный гость выберется в коридор, и зорко следила, чтобы он не прихватил с собой ноутбук, но вор как-то не торопился. Кажется, прошло минут двадцать и истлели две сигареты, а мужчина так и не появился. Сдавшись, я крадучись выбралась в коридор и осторожно заглянула в комнату. Маньяк сладко спал, и во сне его лицо казалось расслабленным и совершенным.

Ия

В высокие окна коридора в здании конторы хранителей заглядывали утренние сумерки. Серые облака затянули небо, накрапывал дождь, и капли слезами стекали по стеклам.

Первая параллель – мир – вершина мироздания, такой похожий на своего параллельного близнеца и такой отличный от него. Мир, где технологии соединились с великим знанием об энергетических волнах. Дождливый зеленый дом, поделенный на островки Городов. Ия всей душой любила его, и сейчас она чувствовала, что ее могут выкинуть в нежилую зону лесов, куда отправляли всех преступников. Там не было ни одного энергетического хранилища. Осознание того, что она подорвала доверие хранителей и не оправдала собственных надежд, охватывало ее душу черным панцирем отчаяния.

Девушка сидела в коридоре, сиротливо спрятав ноги под стул. Напротив в одной позе застыл хмурый охранник и разглядывал ее презрительным взглядом. Его посадили следить за ней, наверное, чтобы она не убежала.

Всю свою жизнь Ия мечтала стать хранителем. Вступить в один строй с отцом и братом, помогать людям, ловить преступников, отвернувшихся от света в тень. Разве два месяца назад могла Ия, окончившая учебу с красным дипломом, представить, что будет сидеть перед кабинетом Главного и ждать приговора?

Девушка провела здесь всю ночь, но от страха спать все равно не хотелось, хотя и горели воспаленные глаза. Плотно закрытая деревянная дверь, выкрашенная в белый цвет, казалась непреодолимой преградой между Ией и ее уходящей мечтой. Неожиданно она увидела, как повернулась ручка, а потом на пороге появился руководитель ее отдела – Анатоль. Всего восемь коротких недель назад на выпускном вечере в Академии он с радостью пожимал ей руку. Сейчас он выглядел сильно помятым и расстроенным. Его опрятное круглое лицо делала гораздо старше бородка клинышком. На широкой груди Анатоля висел крупный медальон ловца энергии с хрусталиком посередине, такой скорее подходил какой-нибудь престарелой кокетке, чем руководителю отдела.

– Анатоль! – Ия порывисто вскочила со стула и почти кинулась к мужчине. Сердце стучало как сумасшедшее, а от нервного напряжения перед глазами потемнело.

– Ия, – мужчина оставался серьезным, озабоченно сведя брови, – проходи, мы хотим задать тебе несколько вопросов.

Девушка в нерешительности посмотрела на дверь и прошла мимо мужчины, застыв у порога.

Кабинет Главного, которого за глаза вся контора хранителей называла Папаша, выглядел более чем скромно. Огромный стол, заваленный бумагами, к нему приставлен другой, поменьше – для посетителей. У стены громоздился обычный канцелярский шкаф с открывающимися дверцами, подоткнутыми сложенными газетными листочками. Пожалуй, общие рабочие кабинеты здания смотрелись намного приличнее – с современными перегородками между столами, красивыми лампами, тонкими стоечками с документами и личными делами.

В ярком свете, струившемся от старой хрустальной люстры, Главный казался уставшим сердитым стариком в измятом поношенном костюме. На лице его как-то сильно выделялись мелкие морщинки, пока он хмуро изучал какую-то бумагу. В кабинете царила грозная взрывоопасная тишина.

– Проходи! – Анатоль подтолкнул девушку в спину, и она сделала еще один нерешительный шажок.

Теперь Ия смогла увидеть в кабинете еще одного человека: на старом кожаном диване, скрестив руки на груди, сидел мужчина в синем свитере с высоким горлом, кожаных брюках и пыльных ботинках на толстой подошве. Его длинные светлые волосы, зачесанные назад, были собраны в хвост. Прозрачно-голубые глаза незнакомца окатили девушку холодным любопытством – Ия непроизвольно поежилась.

– Анатоль, это была твоя идея сделать курьером сопливую девчонку? – хмыкнул он, изогнув светлые брови.

– Феликс – голос начальника Ии наполнился желчью, похоже, мужчины терпели друг друга в одной комнате по единственной причине – эта комната являлась кабинетом Главного, – если ты забыл, то позволю напомнить, что эта девочка везла на себе магнит двое суток и выжила. Твои ребята, как известно, сгорели уже через пару часов. Посмотри, она светится добром, курьер должен быть именно таким.

У Ии подкатил к горлу тошнотворный ком. Выходит, тот секрет, что она перевозила на себе, мог ее умертвить?! «Наполнена добром!» – Да, именно так называлось ее стремление к справедливости, но сейчас девушка почувствовала себя обманутой. От волнения захотелось плакать.

– Не выдумывай, Анатоль, – тихо фыркнул мужчина, названный Феликсом, – она осталась цела только потому, что не знала предназначения груза и не совала нос куда не следует. Обычно молодых убивает любопытство. Кстати, как ты сумел запудрить ей мозги? – Он размял шею, хрустя позвонками.

– Феликс, хватит! – резко прервал его Главный, поднимая взгляд от листа, который изучал. – Сейчас ваши перепалки меня не веселят, а раздражают! Ия, – он обратился к притихшей девушке, – расскажи нам, что произошло. Мы должны знать подробности, чтобы понять, кто напал на кортеж.

Девушка быстро облизнула губы и, набрав побольше воздуха в легкие, произнесла:

– Я вам и так могу сказать, кто напал… – Она запнулась, и словно в насмешку в голове всплыло воспоминание о сладком бархатном голосе: «У меня просто не в том месте и не в то время сломалась машина».

Она ненавидела ложь! Но ведь ее ложь была во спасение…

– Действительно? – Главный уже с возрастающим интересом посмотрел на девушку.

– Да, – кивнула она, нервно заправив за ухо прядь светлых волос, – я узнала этого человека. Это был Люкка Романов, и я думаю, сейчас он уже мертв.

Та страшная пауза, последовавшая после ее едва слышного признания, давила на уши. Мужчины переглянулись. Феликс даже наклонился к Ии, словно надеялся проникнуть к ней в голову.

– Откуда ты знаешь, что это был именно Люкка? – сквозь зубы спросил он, впившись взглядом в бледное осунувшееся лицо девушки.

– Я узнала его, – ответила она таким же сухим тоном. – Его сложно не узнать, если вы понимаете, о чем я говорю.

– Почему ты думаешь, что он мертв? – не отставал мужчина, сморщившись при воспоминании об ангельской красоте подонка.

– Я думала, что вам уже рассказали, – холодно пожала она плечами. Мужчина ей совсем не нравился и вызывал чувство глухого недовольства. – Я в упор ударила его призмой. После этого он ускользнул в Индустриал.

– Магнит? Мешочек, что ты везла, где он?! – последовал резкий вопрос светловолосого.

– Он, – Ия замялась, – он сорвал его с моей шеи…

Наверное, больше минуты находившиеся в комнате мужчины молчали. Главный сложил блестящие губы в трубочку и забарабанил пальцами по крышке стола.

– Стоит признать, ситуация аховая, – вздохнул он в конце концов. – У нас нет ни маятника, ни магнита, а времени остается совсем мало. – Неожиданно он обратился к Ии: – Суда нам теперь не миновать, приставы начнут копаться, кто посмел нарушить закон. Ия, ты же понимаешь, что Судьям не стоит знать все подробности сегодняшнего инцидента.

Девушка неожиданно покраснела и кивнула, не уверенная, что правильно понимает старика.

– Тем более что единственный свидетель, который может опровергнуть твои слова, возможно, мертв.

– Вы сами верите в его смерть? – хмыкнул Феликс, снова откидываясь на подушки дивана.

– Неважно, во что верим мы. – Главный внимательно посмотрела на Ию, и у той свело в судороге живот. – Сейчас важно лишь то, во что будет верить Ия.

Та кивнула.

– Можешь отдыхать, Ия, – кивнул Главный.

И она быстро попятилась к выходу, споткнувшись о невысокий порожек. Не давая ей упасть, Анатоль подхватил девушку под локоть и распахнул дверь.

– Я свяжусь с тобой. Не переживай, все будет хорошо, – пробормотал он ей в макушку.

Ия в сопровождении охранника отбыла домой, но мужчины остались в светлом кабинете, и сейчас они молча поглядывали друг на друга.

Главный сказал резко и громко, разбив напряженную паузу:

– Анатоль, что у нас с маятником?

Светловолосый Феликс перестал разглядывать портрет на стене и повернулся к своему оппоненту.

– Еще ищем, Альберт, – с запинкой произнес Анатоль, назвав Главного по имени, и даже затрясся. – Вы же понимаете, он чувствует любое проявление агрессии. Парнишка уходит из очередного убежища за минуту до нашего появления. Мне кажется, за вчерашний день мы облазили все притоны города, и мы следим за всеми подпольными пунктами подзарядки.

– Так облазьте еще раз, пока он не улизнул!!! – неожиданно заорал старик. Феликс только хмыкнул, а Анатоль вжал голову в плечи.

– Не улизнет, – уверенно покачал головой Феликс. – У него очень важная причина оставаться в городе.

– Какая же? – буркнул Альберт.

– Его способности забирают слишком много энергии, он может выжить только здесь, рядом с энергетическими резервуарами.

– Он очень странный молодой человек, – подтвердил Анатоль.

– Он маятник, – пожал плечами Феликс, а потом добавил: – Надеюсь, что этот ублюдок Люкка действительно сдох где-нибудь в Индустриале и не сможет заинтересоваться всем этим делом. Как я понял, Анатоль, твои ребята вели себя как последние олухи, напав на него.

– Главное, чтобы девчонка забыла об этом, – буркнул недовольный мужчина.

– А ведь магнит остался у Романова, – устало проговорил Альберт, потирая переносицу.

– Мы можем сделать новый, – безразлично пожал плечами Феликс.

– Безусловно, можем, но сейчас время – наш главный враг. Боюсь, если Люкка пропадет во второй параллели, то нам придется разобрать ее по кирпичикам, чтобы найти стрелку. Анатоль, дай задание лаборатории, чтобы они изучили следы. Нам нужно знать, куда он ускользнул.

– На это уйдет пара дней… – оправдывался Анатоль.

– Так пусть они приступают прямо сейчас! – рявкнул Альберт, теряя терпение.

На губах Феликса зазмеилась неприятная улыбка.

Евгения

– Привет! – весенней пташкой прощебетала Танька. – Твой рыцарь уже ушел?

– Пока нет, – хмуро отозвалась я, поглядывая из кухни на пустой темный коридор.

– Ты что, его наручниками приковала, чтобы не сбежал? – удивилась подруга.

– Он спит.

От мрачного настроения ответы получались односложными, хотя оно и не мудрено – целый день, как партизан, я провела на кухне, попеременно впадая то в панику, то в гнев. Разбила пару кружек, докурила все сигареты и даже бычки до фильтра, съела батон хлеба и выпила банку растворимого кофе, отчаянно стараясь не сойти с ума.

– Ты его так уморила? – Таня, кажется, была настроена на юмор.

Я промычала в телефон нечто нечленораздельное и сморщилась, готовая разреветься от собственного бессилия.

День клонился к вечеру, через открытое окно в кухню падали оранжевые лучи. Небо готовилось к осени и уже выглядело чуть сероватым, растеряв былую яркость и сочность. Под окном через открытую форточку с шоссе неслись визгливые сигналы застывших в пробке автомобилей. Мой гость превратил меня в заложницу в моем собственном жилище.

– Я решила сжалиться над тобой, – продолжала Танька радостно, – и позволить рассказать, как все было.

– Что было? – Перед глазами так и встала картина зияющей раны и пропитанного кровью кухонного полотенца.

– Где ты его подцепила? Мы же тебя до дома довезли…

Неожиданно из комнаты раздался нечеловеческий вопль. Я подскочила на расшатанной табуретке и чуть не рухнула на пол, хорошенько ударившись локтем об угол стола. Руку до самого плеча пронзила острая боль.

– Господи, кто там у тебя так воет? – изумилась Танька, прислушиваясь. – Ты чего, и правда его связала? Да? Женька, ты с ума сошла…

– Я тебе перезвоню! – перебив ее, я тут же отключилась и с опаской выбралась из кухни.

Мужчина метался по кровати и стонал во сне, сведя у переносицы черные брови, его красивое лицо было скорчено в гримасу. Через мгновение он снова закричал и выгнулся дугой.

– Эй! – позвала я, от испуга сильно сжав дверную ручку. Но незнакомец никак не реагировал, продолжая сражаться с невидимыми монстрами, пришедшими в беспамятстве.

– Эй, как тебя там? – Я подошла и осторожно потрепала мужчину за плечо, стараясь разбудить.

Его движение было почти незаметным. Через мгновение я лежала на кровати, холодная ладонь незнакомца прижималась к солнечному сплетению, черные глаза смотрели в мои, расширенные от испуга. Ледяной озноб сковал тело, сердце вдруг забарабанило бешеную дробь, кровь застучала в висках. Слабость накатила резко и в одно мгновение, грудь отказывалась набирать кислород, а потом накрыл всепоглощающий ужас…

Все кончилось так же быстро, как и началось. Видимо, сумасшедший убрал руку – легкие со свистом втянули воздух, и я закашлялась.

– Эй, спасительница! – Он снова бесцеремонно похлопал меня по щекам. – Ты как?

Я приоткрыла глаза, увидела лицо, выражавшее притворное сожаление, и неожиданно даже для себя отпрянула от него как от прокаженного, свалившись на пол.

– Не ушиблась? – заботливо поинтересовался незнакомец, когда я, скользя голыми пятками по полу, пыталась подняться.

– Кто? Ты? Такой? – прошипела я, чувствуя в себе паническое желание убежать.

В свете вечернего грустного солнца, едва пробивающегося через занавески, его черты казались прекрасными, но глаза, черные и недобрые, пугали.

– Не ударилась? – без особого интереса спросил он и зарылся в подушку растрепанной головой, не дождавшись ответа.

Я стояла посреди комнаты, шумно дышала и от злости сжимала кулаки. Его одежда неряшливой кучей валялась у кровати. В бешенстве я сгребла ее в охапку и решительно направилась к входной двери. Кое-как справившись с замком, я вышвырнула шмотки на лестничную клетку и удовлетворенно отряхнула руки. Потом, стремительно вернувшись в комнату, с силой стянула с красавчика перепачканную бурой засохшей кровью простыню и, сгорая от гнева, ткнула пальцем в сторону коридора:

– Убирайся отсюда следом за своими вещами! Немедленно! Слышишь меня?!

– Принеси одежду обратно, – устало, словно расшалившемуся ребенку, посоветовал он, – я сегодня все равно отсюда не смогу уйти. Надо, чтобы рана окончательно затянулась.

– Что? – Я уставилась на него, неожиданно растеряв добрую долю яростного задора.

– Не переживай, спасительница, – он приподнялся на локтях и окатил меня презрительным взором, – я пересплю у тебя ночь, а когда приду в себя, то исчезну. Мне не нужны твои жалкие десять тысяч и старый компьютер. – Он задумался. – Что у тебя там еще есть? Мобильный телефон? Выброси его, у него все равно батарейка через пару месяцев испортится.

– Да как ты?.. – Тут мне стало совсем плохо.

Он буравил меня раздраженным взглядом:

– Слушай, прикройся, что ли, а то у тебя ноги такие худые.

Я непроизвольно натянула футболку, которую так и не удосужилась переодеть.

– Я хочу убраться из твоей коморки так же скоро, как и ты того желаешь, поэтому дай мне поспать. Только так я могу восстановиться.

После подобной отповеди я, смущенная и обиженная, вернулась на кухню. Этот нахал едва не убил меня и еще отчитал, как глупышку! Да кто он такой? Не вампир же на самом деле?!

Я прошлепала в подъезд и стыдливо подобрала вещи, чувствуя осуждающий взгляд через глазок в двери Екатерины Авдотьевны.

Или вампир?! От неожиданного открытия меня бросило в жар. Возвращаться в квартиру тут же расхотелось, но и крутиться на лестничной клетке, только привлекая внимание соседей, смысла не было. Тихонько прикрыв за собой дверь, я на всякий случай не стала запирать замок.

Вампир…

Господи, а ведь этот тип действительно появился ниоткуда, словно упал с потолка! А эта ледяная ладонь на груди, он же фактически придушил меня! Батюшки, он ранен, а вдруг наша кровь смешалась, и я теперь тоже стану упырем?! Я стала разглядывать палец, накануне порезанный канцелярской бумагой, отчего-то подобные тонкие ранки всегда долго болели и плохо заживали. Едва заметная линия на подушечке вспухла. Да нет, чушь!

В голове лихорадочно проносились картинки из фильмов и сцены из книг. Что я знаю про вампиров? Что они светятся на солнце, у них ледяные руки, прекрасное лицо и черные мысли. В общем, незнакомец полностью подходил под это определение. Правда, на солнце он не светился и отчего-то не попытался меня укусить, чтобы испить сладкой девичьей кровушки и моментально излечиться. Он для чего-то попросил воды с сахаром.

На всякий случай я отыскала в ящике, где лежала картошка, чесночные головки, насаженные бабулей на веревочку, и нацепила их на шею как ожерелье. Боятся вампиры чеснока – не боятся, а подстраховаться можно. Потом подумала и, схватив солонку, изобразила дорожку у двери кухни, а следом – еще и на подоконнике, на тот случай, если мерзавец решит залететь в окно. В порыве вдохновения я отыскала в шкафчике тонкую свечку, провалявшуюся там пару лет после моей экскурсии в пригородный монастырь, и зажгла ее, сунув в рюмку.

Похоже, этой ночью спать мне не придется! Да разве ж я смогу заснуть, зная, что в соседней комнате приходит в себя настоящее мифическое чудовище?

Голова раскалывалась, словно в нее засунули тысячу гвоздей и хорошенько встряхнули. Радостный утренний свет резанул глаза, как ножом. Сморщившись, я сладко потянулась на кровати и резко села в ужасе. Как я оказалась в постели?! Воспоминания о вчерашнем дне вспыхнули ярким пятном, и меня затрясло. Простыня, которой кто-то бережно укрыл меня, светилась девственной белизной, но бусы из чесночных головок доказывали лучше любых слов, что случившийся бардак мне не приснился. Вскочив как ошпаренная, я кинулась к зеркалу, впиваясь взглядом в шею. Никаких следов от зубов вампира. Руки тоже оказались чистыми, с тонкими прожилками вен под бледной кожей с уже сошедшим после отдыха у моря загаром. Лицо, опухшее от сна, поражало мертвенной бледностью, и под глазами особенно ярко выделялись темные круги. Каштановые волосы торчали в разные стороны.

Вчерашнего незнакомца в комнате не было, и его вещи исчезли. Я перевела дух и слабо оперлась о крышку комода, заставленного фарфоровыми статуэтками балерин. Изящные хрупкие фигурки словно исполняли замысловатый танец, изгибаясь и вытягивая худенькие миниатюрные ножки.

Худые ноги… Я натянула футболку и воровато огляделась, боясь, что незнакомец снова материализуется из воздуха и начнет насмехаться. Тут до меня донесся шум включенного душа, и сердце замерло от испуга. Он никуда не делся! Он мылся в моей ванной! О боже!

Неожиданный резкий звонок в дверь в столь напряженный от переживаний момент заставил меня подпрыгнуть на месте. Я решительно не стала его замечать, но гости в подъезде так просто сдаваться не собирались, и звонок продолжал истерично визжать. Заглянув в глазок входной двери, я почувствовала, как внутренности скрутились жгутом. На меня смотрели аккуратно подведенные глаза моей мамаши, странно искаженные и надломленные.

– Женечка, – словно услышав шуршание в квартире, позвала она, – это мы с папой.

Она еще и с папой! Превосходно, просто превосходно!

Я сглотнула и обреченно покосилась на закрытую дверь ванной комнаты, где лилась вода. Такое могло случиться только в дурацком сериале!

Не то чтобы я боялась родителей, но они являлись практически неиссякаемой кредитной картой, на деньги которой я прекрасно существовала. Окончив литературный институт год назад, я решительно отвергла предложение отца, известного литературного критика, начать карьеру с серьезной газеты и пожелала написать собственный роман. Я даже уже поэтичное название ему придумала: «Ускользающий мир», но как-то все не складывалось. В романе пока не было ни единой строчки. Оказалось, что ежедневное сидение перед компьютером – трудная задача, когда вокруг бурлит ночная жизнь, а по телевизору круглые сутки показывают очень романтичные сериалы.

– Женечка, ну открой же, это мы! – Мама раздраженно вдавила кнопку, извлекая из звонка хрипловатое дребезжание.

Пришлось смириться с судьбой и отпереть замок. Оставалась только слабая надежда, что родители уберутся восвояси прежде, чем мой гость пожелает вылезти из ванной.

– Женечка! – Мама засияла картинной улыбкой и поцеловала идеально накрашенными губами воздух у моей щеки.

Когда-то она действительно играла на сцене коротенькие роли служанок и горничных. Там ее встретил папаша, уже к тому времени известный литературный деятель, рецензии которого с замиранием сердца ждала вся пишущая советская молодежь. Увидев мамашу, очередной раз произносящую: «Стол накрыт для чая, господа!», он влюбился как мальчишка. Собственно, в тот же вечер, получив огромный букет алых роз и записку «Самой прекрасной женщине», мама бесповоротно решила, что роль жены известного критика ей больше к лицу, чем третьесортной актрисы. Она очень любила повторять, картинно прикладывая руку к накачанному ботоксом лбу: «Ради Олежки я оставила сцену!» Двадцать два года назад на свет появилась я и все детство провела на бесконечных литературных посиделках и поэтических чтениях в нашей огромной квартире в центре города.

– Женечка, – щебетала мама, – ты выглядишь отвратительно! Похудела еще сильнее!

На своих шпильках она возвышалась надо мной на добрую голову. Неловко оступившись, она споткнулась о мои по-прежнему валявшиеся посреди прихожей туфли и поморщилась.

– Вы чего так рано? Я думала, вы вернетесь только завтра, – промямлила я, быстро засовывая обувь подальше в угол.

Меня трясло от страха, ведь вода в душе стихла.

– Мы только с самолета – и сразу к любимой дочурке! – улыбнулась мама и томно оглядела себя в зеркале, поправляя чуть выбившуюся, окрашенную в идеальный платиновый цвет прядку волос. – Твоему отцу стало плохо на африканском солнце.

Лучше бы они сразу направились к любимой бабуле или к обожаемой тетушке!

Звук открывающейся защелки на двери ванной заставил мои волосы зашевелиться на затылке. Они появились в прихожей одновременно: запыхавшийся низенький папаша в мятом костюме, круглый и тяжелый, с таким же круглым и тяжелым арбузом в руках, и мой гость с мокрыми всклокоченными волосами, наряженный лишь в полотенце на бедрах. От вчерашней раны не осталось и следа, даже крохотного шрама или рубца.

Пауза была достойна шекспировской драмы.

Неожиданно я почувствовала, как к горлу подкатывает идиотский смех, который с каждым мгновением все труднее удавалось сдерживать. Мамаша смотрела на высокого идеально красивого мужчину широко открытыми изумленными глазами, на омертвевшем от ботокса лбу даже прорезались морщины. Папаша в немом шоке открыл рот, все сильнее прижимая к себе арбуз.

Почти обнаженный нахал чарующе улыбнулся и представился бархатным вкрадчивым голосом, от которого, подозреваю, у мамаши сладко сжалось сердце:

– Люкка.

Мама выразительно моргнула, папа захлопнул рот. Я нервно хихикнула и опустила голову, дабы не демонстрировать широкую глупую улыбку.

– Маргарита Федоровна, – словно замороженная, проговорила мамаша, механически протягивая руку для дружеского пожатия.

Люкка галантно сжал ее наманикюренные пальчики.

– Олег Германович, – ответила за отца мама и вдруг шустро затараторила: – Ты знаешь, Женечка, пожалуй, мы зайдем в следующий раз. Не забудь, что завтра у нас будет ужин! Не забудь! Пойдем, Олежек, нам пора.

Я кусала губы, чтобы не захохотать в истерике. Мама выхватила из рук папы арбуз, но едва не уронила его на пол. Люкка легко подхватил тяжелую ношу и снова изогнул губы в довольной ухмылке.

– Было приятно познакомиться, – вежливо произнес он. – Ваша дочь – просто прелесть. Теперь я понимаю, в кого она такая красавица. – Он лукаво блеснул глазами в мою сторону.

– Да, да… – рассеянно подтвердила мама, выпихивая отца в подъезд, а потом окатила меня таким взглядом, что даже деревяшку бросило бы в холодный пот, и с расстановкой произнесла: – Я тебе сегодня позвоню, Женечка.

Стало ясно, что разговор получится долгим и сложным. Главное, чтобы не отказали в дальнейшем содержании.

Когда за ними закрылась дверь, я почувствовала, как на глаза навернулись злые слезы. Резко развернувшись на пятках, я кинулась на кухню, где мужчина спокойно разглядывал внутренности пустого холодильника. Большой нелепый арбуз пузато и важно примостился посреди стола, накрытого желтой скатертью.

– Значит, тебя зовут Люкка? – для чего-то пробормотала я сквозь зубы, уперев руки в бока.

– Ты для чего всю кухню солью засыпала? – Он поднял голову, изогнув черную бровь, и понюхал баночку с открытым две недели назад йогуртом. Сморщившись, Люкка выкинул ее в помойное ведро, спрятанное в шкафчике под раковиной.

Он так по-хозяйски вел себя на моей кухне, что я сжала зубы.

– И чеснок на шею повесила? – продолжал измываться наглец.

Он разочарованно хлопнул дверцей холодильника и поправил криво висящий магнитик. Я резко сдернула ожерелье из чесночных головок.

– Теперь понятно, почему ты такая худая. Лучшие друзья девушки – это свежий воздух и любовь, а не сигареты и кофе.

Тут меня прорвало:

– Послушай, ты! Люкка! – Я ткнула в него трясущимся пальцем.

Мужчина прислонился к подоконнику и скрестил руки на груди, всем своим видом обратившись в слух. Ситуация становилась все нелепее, ведь он стоял почти голый, а я, красная и растрепанная, в перепачканной кровью растянутой футболке, беззвучно открывала рот, как глухонемая.

– Ну коль уж мы провели ночь в одной постели, можешь называть меня Люк, – милостиво позволил он. Похоже, все происходящее его по-настоящему забавляло.

– Вон из моей квартиры! – тихо произнесла я.

Веко на правом глазу нервно подергивалось.

– Не знаю, кто ты там, вампир ли, оборотень, или просто завравшийся нахал, но немедленно выметайся!

– Да я уже собирался, – пожал он плечами. – Дашь какую-нибудь футболку, а то у меня рубаха в крови.

– Футболку тебе?! – Я перешла на крик. – Да как ты смеешь?! Господи, ты же слышал из ванной, что кто-то пришел?! Зачем ты появился?! Ну кто тебя просил?! Коль уж забрался в мою квартиру, так сидел бы тихо, как мышка! Так ведь нет – нарисовался гуашью: смотрите, какой я прекрасный в набедренной повязке! Тарзан хренов! – Горло перехватило, и я закашлялась.

– У тебя истерика! – спокойно резюмировал он.

– Да, – заорала я как безумная, – я истеричка!!! Так что не зли меня и выметайся немедленно!

От бешенства перед глазами плыло. Не ведая, что творю, я попыталась схватить со стола арбуз, чтобы швырнуть его в негодяя, испоганившего за полтора коротких дня мне всю жизнь, но не рассчитала своих возможностей. Арбуз моментально шлепнулся на пол – я едва успела отскочить – и разбился, забрызгав кухню красной липкой мякотью. И тут я заревела. Опустилась на табуретку и, всхлипывая, стала размазывать по лицу слезы.

– Ну как я теперь им все объясню? Они же посадят меня на голодный паек и машину отберут, еще и домой вернут в придачу! – Я завыла. – Ненавижу все это! Ну как ты мог попасться им на глаза? Господи, зачем ты вообще появился?

Он постоял мгновение и бесшумно вышел из кухни, кажется, раздраженно сморщившись. Буквально через минуту я, задыхавшаяся от рыданий, увидела его высокую, одетую во вчерашнюю белую сорочку фигуру, открывавшую входную дверь.

Когда он исчез, слезы покатились еще сильнее, словно внутри сорвало какую-то заслонку. Не знаю, что за чувства боролись во мне – облегчение или разочарование, что идеально красивый Люкка послушался и все-таки ушел.

Люкка

Лифт многоэтажного дома, где он провел пару дней, восстанавливаясь и оживая, нес его на первый этаж, недовольно, по-стариковски гудя. Ловец на запястье Люкки, наполненный энергией, переливался красным. Индустриальный мир, куда его вытолкнул прыжок, конечно, отсталый, но зато энергию в нем можно было черпать ложкой. В первой параллели любая свободная капля вылавливалась и бережно пряталась в ловцы.

Идеально очерченные губы мужчины сложились в кривую усмешку. Он вытащил из кармана мешочек, сорванный с шеи Ии, и открыл его. На ладонь выпала отшлифованная деревянная стрелочка. Неожиданно она крутанулась вокруг своей оси и повисла в воздухе, вертясь как волчок. Люкка поймал стрелку, глянув на свет.

Из-за этого предмета хранители перешагнули через все законы, за которые сами и цеплялись. Когда они увидели его автомобиль (тут Люкка недовольно сморщился: совсем новая спортивная машина с мощным волновым движком нравилась ему сильно), и повели себя как безумные. Эта девочка Ия вызывала настоящее восхищение. Но она слишком глупа, чтобы понять: геройству нет места там, где на кон поставлена жизнь – жемчужина, бесценное сокровище.

Он бы мог прикончить их всех, быстро, но подвело любопытство. В злости он действительно жаждал забрать их жизни, но пожалел, заставил себя сдержаться.

Люк усмехнулся еще шире, спрятав стрелку в мешочек.

Кто же знал, что светловолосый ангел Ия подло ударит его в живот, вывернувшись, как змея.

Это было бы забавно, если бы не было так больно! Красивое лицо Люка превратилось в холодную маску. Безумцы! Открыто нарушить закон! В этом есть непонятный скрытый шарм, но это не значит, что когда он вернется в первую параллель, то не раздавит напавших на него хранителей. Всех. По очереди.

Он от всей души надеялся, что Семья еще не успела устроить по нему поминки. Люк прекрасно помнил, как Рада, жена Оскара, Главы Семьи, три раза устраивала прощание с «вновь погибшим» паскудой Петром, и каждый раз бедолага возвращался в особняк в разгар веселья. Напивался со всеми и не понимал, по какому поводу скорбит Семья.

Люкка засунул руки в карманы. От хорошего настроя не осталось и следа. Голова гудела. Что за неудачная неделя!

Еще эта девчонка, дверь в квартиру которой единственная оказалась нараспашку, надоела, как зубная боль. Худосочная нервная мышка с мужским именем Евгения. Люк ненавидел невзрачных истеричных особ. Хотя, несмотря на сущий ад, в который она превратила его восстановление, возможно, именно она спасла ему жизнь. С ума сойти, девушка Евгения действительно решила, что он вампир! Идиотка, начитавшаяся глупых фантастических романов. Он слышал, что в Индустриальном мире, где люди умели лишь вырабатывать энергию, но не поглощать, половина населения зачитывалась безумными историями о несуществующих чудовищах, а другая половина писала о них.

Наверное, здесь бы хранителей назвали волшебниками, благородными и добрыми, следящими за порядком во всем их разделенном Городами мире.

От собственных мыслей Люкку скривило.

А как бы назвали его, превратившего свою способность дарить и отнимать жизнь в страшное оружие? Вероятно, ведуном, выбравшим черный путь. Звучало, по крайней мере, очень романтично.

Правда, нет никакой романтики в осознании, что хранители разнятся с ним лишь красивыми предлогами для подлых дел. Сущность-то одинаковая. Отличие лишь в том, что он, Люкка, не лгал ни себе, ни миру.

Наконец лифт остановился. Мужчина быстро спустился к выходу на улицу и нажал на кнопку кодового замка, тот неприятно запищал. Люк спокойно открыл дверь и сделал твердый шаг. Волосы обдуло ветром, желудок неприятно свело, и еще сильнее загудела голова.

…Остов его сгоревшего автомобиля убрали с дороги, и покореженные железные контуры очень удачно вписались в окружающий пейзаж. Накрапывал мелкий дождь, желтая умирающая трава, заваленная уже пожухлыми листьями, пропиталась осенней влагой. В его мире времена года были смещены относительно брата-близнеца. В первой параллели давно хозяйничала осень, в Индустриале она только-только давала о себе знать ночной прохладой. Он поежился от капель, попавших за шиворот и, осмотревшись, направился пешком к городу.

У Люка с детства легко получалось переходить из параллели в параллель. Возможно, потому что в его крови бурлило слишком много энергии и медальон-ловец он носил больше для отвода глаз. Многие попадали во вторую, Индустриальную, параллель только с помощью так называемых ворот. Способ, безусловно, удобный, но ненадежный – по дороге путешественники ухитрялись исчезать. Наверное, поэтому «ворота» запретили, официально они остались только в конторе хранителей. Люди месяцами ждали разрешений и виз, чтобы посетить Индустриальный мир, наполненный свободной энергией, курорт для страждущих. Люку было достаточно сделать один шаг. К сожалению, его талант ограничивался помещениями и автомобилями. Хотя на машинах он не любил пересекать границу: разрядится двигатель – и приехал… В Индустриале он оставил уже парочку отличных новеньких седанов.

Таксист сжалился над ним и подобрал на въезде в город. Уже через час Люкка выходил из машины на мостовую одного из самых фешенебельных районов. Огромный трехэтажный особняк с одной стеклянной стеной, а другой – увитой пожелтевшим плющом казался сказочным. Калитку открыл охранник с каменным лицом, он же расплатился с водителем.

По выложенной оранжевыми плитками дорожке между молоденькими яблоневыми деревьями Люк прошел к черному входу в коттедж, а оттуда, не вытерев ног, в светлую теплую гостиную Главы Семьи.

Оскар, почти старик, полный, невысокий, с большими седыми усами, пожелтевшими от табака, скрестив худые ноги в тапочках в виде плюшевых медведей, развалился в глубоком кресле и внимательно изучал свежий номер «Новостей» через тонкие стеклышки узких очков. В большой пепельнице дымилась толстая сигара, на ветке огромного фикуса, упиравшегося зелеными листьями-опахалами в потолок, сидел воробей, снизу за ним плотоядно следил очень похожий на Оскара кот, такой же седой и тучный.

– Я запретил Раде собирать поминки, – не отвлекаясь от газеты, заявил Люкке мужчина. – Переодень рубашку, а то ее удар хватит. Ты весь в крови.

– Я восстанавливался в Индустриале. – Люк уселся в соседнее кресло. Серый кот тут же стал тереться о несвежие брюки. – Пакет я передал.

– Кредиты уже на твоем счете, – спокойно отозвался Оскар.

Люкка вытянул ноги, впервые за последние несколько дней почувствовав себя комфортно. Тут его взгляд упал на главную страницу газеты, которую Оскар специально держал так, чтобы Люк не пропустил новость на передовице. Надпись огромного заголовка гласила: «Столкновение! Хранители попирают законы?!»

Люк даже специально наклонился к отпечатанному мелкими типографскими буквами листу. Оскар молчал и делал вид, что не замечает его манипуляций.

– Что это значит? – наконец зло выдавил из себя Люкка, блеснув глазами.

– Это я хотел у тебя спросить, сынок. – Глава Семьи опустил газету и окатил мужчину холодным взглядом.

– Твою мать! – вырвалось у Люка. Он откинулся на диванные подушки и растер лицо. – Я ехал… – Он запнулся, не торопясь рассказывать, что задержался в соседнем городе по единственной причине – это была постель племянницы Оскара, роскошной длинноногой Карины. – В общем, дурацкая история. У меня машина сломалась. Хожу вокруг нее, как последний олух, а тут едет кортеж. Узнали по номерам, что ли? Останавливаются и буквально набрасываются…

– Надеюсь, что в Суде твоя пламенная речь не будет звучать подобной чушью, – перебил его Оскар.

– Когда Суд? – вздохнул Люк.

– Завтра. И будет лучше, если ты на нем появишься. Постарайся не попасться в таком виде на глаза Раде, она у меня девочка впечатлительная.

Люк молча поднялся, чтобы уйти. Оскар прав, он проштрафился по полной программе.

– Я машину возьму. Моя сгорела.

– Вторая за последнюю неделю, – недовольно буркнул Оскар. – Тебе же она нравилась.

– Да, нравилась, – согласился Люк, покачав головой. – Неудачная неделя.

Глава Семьи снова уткнулся в газету, незаметно ухмыльнувшись в усы. Ни для кого не было секретом, что Оскар обожал, когда у Люка что-то не выходило. Он с упоением, не вмешиваясь, следил, как тот выпутывался из очередной разборки. Кажется, для старика сама жизнь Люкки представлялась бесконечным романом со страшными историями.

Уже дойдя до двери, Люкка вытащил из кармана мешочек.

– Ты знаешь, что это такое? – Он обернулся и резко бросил его старику, едва поднявшему голову.

Тот очень проворно и ловко схватил мешочек твердой, точной рукой. На большую морщинистую ладонь выкатилась деревянная стрелка. Она встрепенулась и повисла в воздухе.

– Хм-м, – только и смог пробормотать Оскар, разглядывая стрелку через стекла очков. – Понятия не имею.

– Именно из-за нее началась чехарда. Девчонка, которая меня ранила, была курьером, и она везла в контору эту вещь.

– Люк, – Оскар покосился на мужчину, – предупреждаю сразу. Я запрещаю тебе! Не смей копаться в этом. Семье не нужны лишние проблемы, нам и так грозят выселением. Повезет, если отвертимся. Если желаешь мстить, милости прошу, но интересы Семьи в первую очередь. Хочешь развеяться, тогда поезжай после Суда обратно к Карине, – добавил он по-стариковски ворчливо.

Стрелочка метнулась в сторону Люкки и застыла у самого лба, как будто желала впиться в кожу.

– О Карине подумаю, – сморщился тот, хватая стрелку в кулак.

Феликс

Его дом был молчалив и полон старых призраков, круживших под потолком, сидевших на кухне, лежавших на несвежих простынях постели. Феликс, пошатываясь, прошел в ванную комнату. Голова трещала, он проглотил два пакетика горького обезболивающего лекарства, запив водой из-под крана.

Мужчина, не расчесываясь, собрал длинные волосы в хвост и внимательно осмотрел себя в зеркале. Чуть помятая физиономия, заросшая двухдневной светлой щетиной, вызывала отвращение. Он хотел побриться, потом передумал. От слабости мутило, ловец совсем разрядился. Без ловушки для энергии он бы и дышать, наверное, не смог. Лучший в конторе хранителей. Лучший… Борец за добро и справедливость, твою мать!

Суд был назначен на сегодня.

Почти разряженная машина едва дотянула до станции подзарядки. Он въехал на круглую площадку и пихнул карточку-кредитку в узкую прорезь автомата. Приветливо подмигнула зеленая лампочка, вокруг машины загорелся голубоватый купол. На панели датчике бешено замелькали цифры – автомобиль впитывал в себя искусственную энергию, как губка. Феликс нажал на кнопку, и салон наполнился приятной расслабляющей музыкой. Мужчина повернул голову и почувствовал, как брови сами собой ползут вверх. В спортивном автомобиле, стоящем на соседнем круге подзарядки, сидел Люкка и выглядел очень живым.

Феликс буравил злым взглядом точку у него на виске. Ладонь покалывало от желания сорвать с пояса призму и запустить в подлеца сгустком энергии. Люкка, словно почувствовав, оглянулся и окинул Феликса безразличным взглядом, безусловно не узнавая. Смазливая физиономия не выражала ни тени беспокойства, наоборот, мужчина казался сосредоточенным. Он резко нажал на педаль газа, машина взревела и, не дождавшись окончания зарядки, сорвалась с места.

– Твою мать! – пробормотал Феликс, пытаясь завестись.

Уступать негодяю он не собирался. Оставалась надежда, что до здания Суда автомобилю хватит энергии. Он тронулся, резко нажав на педаль, но в тот же момент наперерез ему выехала канареечная машинка с кудрявой старушкой за рулем. Феликс резко затормозил, и автомобиль заглох. Мужчина скрипнул зубами от злости.

Во всей этой паршивой ситуации присутствовал несомненный плюс – магнит не придется искать в Индустриале, его вор остался жив.

На заседание Суда он, конечно, опоздал.

В коридоре Феликс столкнулся с Люккой и буквально скрипнул зубами от желания хорошенько вмазать подонку в челюсть, просто чтобы сорвать копившееся все утро раздражение, но слишком много народа было вокруг. Зеваки с любопытством поглядывали на холодного и равнодушного красавца Романова, спокойно опаздывающего на рассмотрение собственного дела. Охранники с каменными лицами открыли створки высоких дверей, обитых буковыми панелями.

Огромный ярко освещенный зал заседаний походил на амфитеатр. Высокие скамьи полукругом сбегали к сцене внизу, зрители видели спины осужденных и лица четырех Судей, сидевших на балконе в креслах с высокими спинками. На фоне идеально белой стены их алые мантии казались кровавыми кляксами. Возраст вершителей закона разнился: самый молодой выглядел на девятнадцать лет, самый старший – на сто девяносто. Их боялись и уважали, ведь люди, предназначенные для столь важной миссии, обладали редким талантом различать любую ложь. Конечно, если обвиняемый не верил в нее сам как в истину.

Мужчины спускались буквально плечом к плечу, Феликсу никак не хотелось ни шагу уступить Люкке, который сосредоточился на высокой девушке, стоявшей на сцене под строгими взорами Судей. На Ии был аккуратно отглаженный костюм, как-то сильно подчеркивающий ее хрупкость, а волосы заплетены в длинную светлую косу. Рядом с ней нервно переминался с ноги на ногу Докука, главный в отряде телохранителей, которые и начали бессмысленную схватку.

– Люкка! – рявкнул один из Судей, завидев последнего обвиняемого. – Мы с вами видимся в этом зале уже третий раз, и ни разу вы не пришли вовремя!

Феликс как раз усаживался рядом с Анатолем. Тот смотрел на Романова с беспокойством и нервно почесывал подбородок. На пальце мужчины блестел крупный перстень с рубином, и от его граней на высокую стену падали красноватые преломленные лучи.

– Вот так сюрприз, – буркнул он, кивнув в сторону Люкки.

– Господа, прошу прощения! – Неожиданно Романов улыбнулся так, что женская половина праздных зевак, находившаяся в зале, с замиранием сердца вздохнула.

Молоденькая Судья блеснула в его сторону глазищами.

– Так, эта точно скосит ему приговор, – фыркнул Феликс, вытягивая ноги и скрестив руки на груди.

Он ощупал зал быстрым взглядом, заметив бледного волновавшегося отца Ии. Девушка, выглядевшая вполне спокойной доселе, вскинулась, услышав знакомый глубокий голос, и от одного вида живого оппонента ее глаза расширились в ужасе, а лицо вытянулось.

– Сейчас девчонка подпишет себе смертный приговор, а конторе штраф в миллион кредитов, – недовольно буркнул Феликс.

– Тихо ты! – цыкнули ему сверху.

Неожиданно блеснула вспышка фотокамеры.

– Кто пригласил газеты?

– Сами притащились, – отозвался Анатоль, – как только услышали имя Люкки Романова.

Газеты интересовало все, что каким-то образом было связано с Семьей. Хранители прекрасно знали об их темных делишках, но при отсутствии доказательств только огрызались. Как известно, не пойман – не вор, вот и рос лишай на карте города и прекрасно существовал все последние годы.

Народ вокруг волновался и шумел. После сердитого удара деревянным молотком воцарилась жидкая тишина, нарушаемая постоянными шепотками.

– Ия, мы просим вас повторить показания, – сварливо пробормотал самый старый Судья, перебирая бумаги, лежащие перед ним.

Он очень походил лицом на дога: подбородок стекал морщинистыми брылами, а маленькие красноватые глазки прятались под нависшими веками. Судья уже приготовился огласить обвинительный приговор всем троим, но мешали личные протекции Оскара в виде автомобиля стоимостью в пятьдесят тысяч кредитов и Альберта, год назад спасшего его племянника от ссылки в дальние провинции.

Девушка быстро облизнула губы и, стараясь не смотреть на Люкку, снова подняла голову к судейскому балкону:

– Люкка Романов напал на наш кортеж. На моих глазах он пытался убить человека, хранителя, сопровождавшего меня. Потом он взял меня в заложницы.

– Он вам угрожал? – во второй раз повторил этот вопрос Судья.

– Да, – твердо и убежденно произнесла Ия.

Она услышала, как Люкка фыркнул, и на ее щеках загорелся лихорадочный румянец. Зал заволновался.

– Ваша честь, – перебил ее Люкка, – этот человек, – он указал на застывшего главу отряда Докуку, – напал на меня, когда у меня сломалась машина. Мне пришлось защищаться. Я думаю, что энергетические следы уже сняты и могут служить лучшим доказательством того, что у меня действительно произошла поломка автомобиля, скорее всего, перегорел волновой движок. Да, это правда, что я сделал вид, будто взял в заложницы милую девицу. – Он кивнул в сторону Ии. – Но и это являлось актом самозащиты. Девушке ничего не угрожало.

Его лицо оставалось бесстрастным, а голос спокойным. Он говорил с легкой полуулыбкой, словно обращаясь не к Судьям, а к несмышленым детям.

Феликс видел, как бледное доселе лицо Ии с синяками от бессонницы под глазами стало пунцовым.

– Как можно сделать вид, что ты взял меня в заложницы?! – выкрикнула она Люкке, ткнув в него пальцем.

Тот как будто удивленно повернулся к ней.

– Ты пытался убить меня! – обвинила она мужчину.

Люкка изогнул правую бровь и только хмыкнул.

– Ваша честь, – он непонимающе развел руками, – не знаю, упоминала ли моя милая подруга, что это она буквально воткнула в мой бок энергетическую призму? – Зеваки заволновались.

Журналисты вдохновенно строчили в блокнотах, готовясь выпустить на первые полосы сенсацию: «Те, кто защищает закон, на самом деле попирают его!»

– Я защищалась! – заорала Ия, и по ее лицу потекли слезы.

– Ты защищала то, что перевозила на себе! – Люкка пригвоздил девушку холодным взглядом.

Зал охнул, Судьи переглянулись, Феликс выругался, а Анатоль прикрыл глаза.

Судья ожесточенно стучал молотком, пытаясь успокоить зал. Пришлось остановить заседание на десять минут, дожидаясь, пока откачают отца Ии, схватившегося за сердце, и выведут из зала особенно ретивых крикунов.

После воцарения порядка допрос продолжился.

– Что вы перевозили? – потребовал ответа Судья.

Феликс нервно забарабанил пяткой по полу.

Ия в предобморочном состоянии открыла рот. Она приготовилась совершить бессмысленный акт самоуничтожения – солгать. Любое слово, произнесенное в этом зале, не подкрепленное личной убежденностью, различалось Судьями, как фальшивая нота в стройном хоре певцов.

– Безделицу, ваша честь, – ответил Люкка за девушку.

Он повернулся к Анатолю и с широкой змеиной улыбкой спросил:

– Отчего только она оказалась такой важной для хранителей?

Феликс буквально физически ощутил перекрещенные на них с Анатолем взгляды.

– Твою мать… – вздохнул он.

Их спасли лишь резкие слова Судьи помоложе:

– Суд удаляется на совещание.

Когда фигуры в красных мантиях скрылись, то зал заполнили шум и гвалт.

– Мы, кажется, попали, – пробормотал едва слышно Феликс. – Этот подонок почуял, что наклевывается большое дело.

Анатоль молчал и следил за Люккой, спокойно скрестившим руки на груди и не сводившим взгляда с нервно вышагивающей взад-вперед Ии.

Судьи вернулись очень быстро. Зал затаил дыхание, напряжение вцепилось в глотки всех участников процесса, нависло под высоким куполообразным потолком и давило на головы. Встал самый молодой вершитель закона и звонким, ломающимся голосом зачитал приговор:

– Проанализировав показания и прочитав отчет о силовых линиях, Суд постановил. За развязывание боя в ночь на девятнадцатое октября две тысячи восьмого года и попрание пяти пунктов свода законов приговариваем Докуку Клепакова и Ию Норманову к исключению из рядов хранителей без возможности восстановления в должности. Предписываем сдать разрешение на ношение призм. При первом нарушении свода законов отправить в пятнадцатый квадрат лесной зоны на поселение. За поддержание столкновения, а также учитывая факт двух судебных разбирательств, предписываем Люкке Романову при первом нарушении свода законов перекрыть энергетический поток.

«Что приведет к тихой смерти в течение двадцати четырех часов», – продолжил про себя Феликс.

– Приговор зачитан и подлежит обжалованию лишь в случае изменения показаний одной из сторон. – Судья хлопнул папкой в звенящей тишине.

На лице Люкки не дрогнул ни единый мускул. Ия побледнела, приложив ладошку к посиневшим губам. Докука, глава отряда телохранителей, схватившись за сердце, пошатываясь, добрался до скамьи и тяжело присел, уставившись в пол бессмысленным взглядом.

Анатоль улыбнулся, становясь похожим на акулу:

– Ты со своими пессимистичными настроениями хочешь выбить меня из колеи, Феликс.

– Чему радоваться? – буркнул тот. – Магнит-то все равно у Романова.

Люкка

Он быстро шел по коридору Суда. Люк в общем-то ожидал нечто подобное. Ему практически выписали путевку на тот свет.

– Стой! – услышал он пронзительный женский голос и резко обернулся.

За ним буквально бежала Ия, стуча высокими каблуками. Ее лицо казалось сосредоточенным и покрасневшим от злости.

– Ты подонок! – заорала она, ткнув в него пальцем.

Бедняжку трясло от возмущения.

– Как можно сделать вид, что ты взял меня в заложницы?! Ты пытался меня убить! – буквально выплюнула она обвинения.

Ее глаза покраснели от непролитых слез. Люкка усмехнулся и засунул руки в карманы.

– Я не умею пытаться. Собственно, поэтому ты жива.

Девушка осеклась, открыв рот. По щеке пробежала черная от туши для ресниц мокрая дорожка, под глазом появился темный неряшливый след. Вокруг скандаливших тут же сгрудились зеваки, щелкнул затвор фотоаппарата. Девушка и мужчина смотрели друг на друга, не моргая и не шевелясь.

– Я тебя ненавижу! – прошептала она, сглотнув. – Слышишь, ты, чудовище?! Я ненавижу тебя!

– Я, пожалуй, переживу, – пожал плечами Люкка и развернулся, уже подвигая плечом столпившийся в коридоре народ, с замиранием сердца вслушивающийся в каждый звук перепалки.

– Ты разрушил мою жизнь! – взвизгнула она, схватив его за руку и пытаясь развернуть к себе.

– Ты сама ее разрушила, – процедил Люк, отмахиваясь от нее, как от надоедливой мухи.

Девица действительно сильно раздражала его. К тому же от долгого стояния перед судейскими ослами у него снова заныл бок, как будто в нем все еще зияла рана, полученная, между прочим, от руки этой дамочки.

Тут она его ударила – маленькими кулачками заколотила по спине. Люк едва успел перехватить ее руки, чтобы налетевшая смерчем бедняжка не упала.

– Хватит! – раздался громогласный возглас.

Из толпы к ним бросился высокий мужчина со светлыми волосами, собранными в хвост. Он оттащил девушку, и та прижалась к нему, сотрясаясь всем телом от рыданий. Его лицо показалось Люку знакомым. Он кивнул неожиданному спасителю в знак благодарности и протиснулся сквозь плотный строй зевак к выходу.

Только в машине Люк смог выдохнуть. По лобовому стеклу медленно стекали капли дождя, к дворнику прилип пожухлый коричневый кленовый лист. Вокруг здания Суда росло много кленов, по осени горящих пожаром. Уже зарождались сумерки, лениво разгоняемые тусклыми уличными огнями. От серости вокруг становилось как-то особенно паршиво на душе.

Люкка нажал на кнопку, заводя мотор. Тут в стекло постучались, через запотевшее окно он смог разглядеть только неясный образ. Мужчина опустил стекло и увидел хмурого светловолосого типа, вмешавшегося в их с Ией скандал, только тут узнавая в нем худенького мальчика-студента, с которым учились на одном академическом потоке. Похоже, в отличие от Люка, тот все-таки окончил Академию и даже стал хранителем.

– Что? – вместо приветствия грубо бросил Люкка.

Мужчина криво усмехнулся, наклонившись, и облокотился на открытое окно.

– Ты меня не помнишь?

– Ты не девочка, чтобы тебя помнить, так что смутно, – хмыкнул тот в ответ.

– Феликс.

– Отлично. Прощай, Феликс.

– Послушай! – Неожиданно глаза вновь обретенного однокурсника загорелись агрессией. – Ты украл в ту ночь одну вещь. Ты знаешь, о чем я. Отдай ее мне. Сейчас же.

– Если у вас исчезла какая-то вещь, то спросите с малышки Ии.

– Отдай! – прошипел Феликс, сузив прозрачно-голубые глаза.

– Иначе что? – поднял одну бровь Люкка. – Ты перекроешь мне энергию, если я проеду на красный свет?

– Я уничтожу тебя…

– Странные слова для хранителя порядка и добра. – От злости у Люка потемнело в глазах.

В его голове мелькали картинки одна краше другой. Как он хватает Феликса за длинный хвост и прикладывает носом о дверь. Но за спиной стоял приговор, а тип, как назло, являлся официальным лицом, хранителем.

– Отходи, боюсь, ноги тебе отдавлю.

– Я все равно заберу у тебя магнит! – прошипел Феликс.

– Найди его, – хмыкнул Люкка, и его губы сложились в тонкую линию.

Через секунду он с такой силой нажал на педаль газа, что завизжали покрышки, а из-под колес повалил дым. Феликс едва успел отскочить от сорвавшегося с места автомобиля, обдавшего его брызгами грязной дождевой воды из бегущего по дороге ручья.

– Ну подожди у меня! – прошипел он, кидаясь к своей машине.

Буквально через пять секунд он уже засовывал ключ в зажигание, бросаясь в погоню за противником.

Вещица, о которой говорил Феликс, небрежно валялась в бардачке вместе с музыкальными дисками и перчатками. Люк хранил ее только как доказательство для Суда. Доказывать оказалось нечего, приговор ему, вероятно, подписали еще до начала слушания. Он честно не хотел соваться в это мутное дело, оно не вызывало даже любопытства, ведь Люк и так находился в неприятностях по самый кадык. Но теперь только слепец пропустил бы мимо факт, что хранители шли на открытый конфликт из-за маленькой деревянной стрелки. Мысль изменить свой приговор с ее помощью с каждой минутой приобретала все большую привлекательность. Вопрос из несущественного медленно превращался в принципиальный и насущный.

На широком проспекте Люк заметил догонявшую его седан серебристую машину, суетливо сновавшую среди автомобильного потока. Вместе они остановились на светофоре. Можно было не поворачивать головы, чтобы понять, кто сидит за рулем.

Они дожидались зеленого света, словно ретивые кони на скачках. Стоило лампочке мигнуть, как два автомобиля бешено сорвались с места, получив в награду град визгливых сигналов от едва успевшего остановиться встречного потока. Они гнали как безумные. За окнами мелькали световые пятна, смешивающиеся в единую смазанную полосу, но ни один из противников не желал уступить. Впереди замаячила ярко освещенная пасть тоннеля. Феликс несся рядом, не отставая ни на миллиметр.

Люк широко улыбнулся, влетая в тоннель на полной скорости. По капоту пробежали крохотные искры, машина на мгновение увязла во времени, чтобы выскочить в противоположном конце точно такого же тоннеля, но уже в Индустриальном мире. Через окно Люкка увидел ошарашенное выражение лица водителя соседнего внедорожника – спортивный автомобиль вынырнул ниоткуда, появился из воздуха с мгновенной слепящей вспышкой.

Люк нажал на педаль газа, выжимая все силы из двигателя, и автомобиль, заревев, пулей ринулся вперед на красный свет. Со злорадством мужчина представил гримасу Феликса, когда тот обнаружит, что остался на дороге гордой одинокой птицей.

В этом мире, в этом городе, идентичном своему параллельному собрату, только ночью появлялась возможность насладиться настоящим движением. Выскочив на центральную улицу, светящуюся огромными витринами и вывесками ночных клубов, Люк чуть сбросил скорость. Собственно, очень вовремя.

Маленький красный автомобильчик, похожий на божью коровку, смущенно мигнув неправильным поворотником, стал отъезжать от обочины, медленно и неуклонно преграждая путь. Люк резко нажал на тормоз, крутанув рулем. Завизжали покрышки, огни мелькнули, слившись в сплошные полосы. С тупым толчком автомобиль остановился, повернувшись вокруг своей оси. Малолитражка испуганно притаилась, замерев на месте.

Люк чертыхнулся. От того, что он вцепился в руль, чтобы не вылететь через лобовое стекло, тот погнулся. Для полного набора неприятностей ему еще не хватало погибнуть по вине неумелого водителя в чужом мире! Люкка сидел, откинувшись на мягком сиденье, опустив руки на колени, в душе зарождалась волна гнева.

Ну что за неудачная неделя!

Неожиданно дверь распахнулась, и на Люкку уставились огромные испуганные глаза ярко-зеленого цвета, вероятно, от контактных линз.

– Вы живы?! – пролепетала девица; она даже заглянула в салон.

– Твоими силами, – процедил он сквозь зубы.

Неожиданно девушка замерла, а потом очень поспешно отошла на шаг. Люк видел, как она сорвалась с места и бросилась к своей машине, звонко простучав каблучками. Он непроизвольно отметил, что фигурка у девицы была очень даже ничего. Узкие джинсы ладно облегали длинные ножки, а коротенькая курточка открывала круглую попку.

– Ты куда собралась, подруга? – рявкнул Люк и в жажде мщения выскочил на улицу.

Неприятно моросил холодный дождь, мокрый асфальт поблескивал в лучах искусственного света фонарей. Девица поспешно трясущейся рукой пыталась попасть ключом в зажигание.

– Ну уж нет! – процедил мужчина. – Чуть в гроб меня не вогнала и слинять решила?!

В одно мгновение он широко распахнул дверь и, схватив девицу за локоть, бесцеремонно вытащил наружу.

Ее длинные каштановые волосы подхватил ветер, и мелкие капли дождя покрыли их блестящей пудрой. Она молчала, низко опустив голову.

– Ты хоть понимаешь, что едва не угробила меня?! – грозно вопрошал Люк, хорошенько тряхнув девушку за плечи. Больше всего ему хотелось придушить неумеху.

Она вскинулась, снова уставившись на него, как на удава, и вдруг он узнал ее. Аккуратно подкрашенными, полными ужаса глазами его рассматривала недавняя знакомая с мужским именем Евгения. Он недоверчиво развернул ее к свету. Она запомнилась ему похмельной истеричкой, неумытой и непричесанной, с худыми ногами. Сейчас перед ним стояла миловидная особа, ухоженная и вкусно пахнущая смесью тонких духов и ментоловых сигарет.

И – о чудо! – она выглядела испуганной.

– Ты?! – недоверчиво переспросил он.

Отчего-то желание свернуть девице шею испарилось само собой.

– Я не видела, что ты выезжаешь, – виновато пролепетала она, прикусив блестящую от помады губку, и повела плечами, стараясь освободиться от его железной хватки.

Он отпустил и, засунув руки в карманы, почувствовал необъяснимое желание расхохотаться. Сначала она его спасает, а потом пытается угробить. Разве не смешно?

– Я правда не хотела, – проблеяла Евгения, похоже испытывая настоящее раскаяние.

Люк качнулся на каблуках и направился к развернутому автомобилю. От этой девушки нужно было бежать со всех ног, пока она ненароком не покалечила его самого. Вдруг снова решит смазать его раны мерзко воняющей зеленой субстанцией?

– Слушай, тут такое дело! – вдруг позвала она.

Не обращая внимания на тонкий голос, наполненный мольбой, он уселся за руль, но Евгения оказалась гораздо настойчивее, чем он помнил.

– Постой! – Она снова заглянула к нему в салон, нагнувшись.

Под расстегнутой курточкой мелькнул очень низкий вырез откровенной блузки. Люк почувствовал себя последним олухом и со злостью нажал кнопку, чтобы завести мотор.

– Подожди! – не отставала Евгения.

Автомобиль, как в насмешку, отказывался заводиться. Уровень зарядки угрожающе приблизился к нулю.

– Ну что тебе? – сдался Люк.

– Слушай, я даже не знаю, как сказать…

Люкка скрипнул зубами и уставился на нее, кажется девушка совсем засмущалась.

– В общем, коль уж мне так повезло, и мы опять… э-э… встретились, некоторым образом… Ты помнишь, пока я тебе жизнь спасала и давала отоспаться у себя в квартире, приезжала мои родители? – Люк изогнул одну бровь в немом вопросе, плохо понимая, к чему клонит настырная Евгения. – В общем, мама заявила, что если я завтра не приведу тебя на обед для официального знакомства, то моей счастливой свободной жизни придет конец.

– Так и сказала?

Ему было абсолютно наплевать, что там у нее происходило с мамашей и со всем семейством, вместе взятым.

– Ага, – потрясла она волосами, и до него снова донесся приятный аромат духов с легкой примесью табака.

– Наври ей, что я куда-нибудь уехал.

– Наврала, – призналась она, – но мне ответили, что только твоя скорая смерть может избавить меня от проблем. Я, конечно, сказала… – Евгения зарделась и замялась. – Ну сказала, что в этой своей поездке ты скоропостижно скончался от приступа совести, но мне никто не поверил.

Неожиданно даже для самого себя Люк широко улыбнулся:

– А ведь у тебя почти получилось убить меня!

– Сейчас-то? – В глазах снова мелькнуло раскаяние. – Да я только права получила…

– Когда пыталась вылечить меня своей зеленой мазью, – хохотнул Люкка, перебивая очередной поток извинений. – Во сколько там твой обед?

– Так ты согласен? – не спросила – просияла она.

Девушка тут же отошла, вытаскивая из кармана телефон.

– Ты что делаешь? – изумился Люк, выглядывая.

– Фотографирую твой номер. – Евгения направила на номерной знак автомобиля круглый глазок фотокамеры мобильного. – Если ты решишь завтра испариться, то я запрошу твой номер в ГАИ и все равно найду тебя.

– Очень предусмотрительно.

– Слушай, а что у тебя номера европейские? Странные какие-то. – Она удовлетворенно разглядывала изображение на маленьком экране.

– Ну да. Европейские, – хмыкнул в ответ Люк.

Евгения

Мне жутко повезло! Наверное, повезло больше, чем счастливчику, выигравшему миллион долларов! Я встретила нахала, забравшегося ко мне в квартиру, и теперь моя привычная жизнь была спасена!

От тяжелого разговора с мамашей до сих пор сводило живот в жалобной судороге. Признаться, я пребывала в таком отчаянии, что накануне днем посетила модельное агентство подруги, надеясь нанять похожего на Люкку парня на роль горячего влюбленного Ромео. Но, к сожалению, все черноволосые высокие красавчики выглядели лишь жалкими копиями рядом с тем мужчиной. Тут я его самым решительным образом прокляла. Внешность Люкки оказалась огромной проблемой! Поэтому, когда наши автомобили едва не столкнулись на пустой центральной улице, то стало ясно, что мне на голову свалилось невероятное счастье. В порыве вдохновения я попросила Люкку сходить на пресловутый обед, чтобы хотя бы как-то отсрочить мое возращение в родительский дом. В конце концов, должна же у подлеца быть хотя бы капля благодарности за спасенную жизнь?

К середине дня я извелась и решила, что он меня обманул, но в назначенное время к подъезду плавно подъехал черный блестящий автомобиль, который едва не протаранил меня ночью. От облегчения у меня выступили слезы благодарности.

Собственно, все добрые чувства быстро испарились, когда, цокая высоченными и неудобными каблуками, в скромном платье, приличествующем случаю, я подошла к автомобилю, сжимая в руках сумочку. Мой кавалер даже не сдвинулся с места. Открывая дверь, я поломала ноготь и неловко шлепнулась на сиденье, застряв каблуком в решетке для сточных вод.

– Добрый вечер! – обворожительно улыбнулся Люкка.

На нем был светло-бежевый джемпер из тончайшего кашемира. На запястье, опутанном тонким шнурком, болтался круглый медальон.

– Привет, – буркнула я недовольно, поправляя сдернутый ремешок на босоножке, и тут заметила внимательный взгляд Люкки, с полуулыбкой изучавшего мою тонкую бледную лодыжку.

Я кашлянула, поспешно опустив ногу, и почувствовала себя крайне неуютно.

– Я купил твоей матери цветы, – кивнул он, нажимая на кнопку зажигания.

Автомобиль довольно заурчал.

На заднем сиденье величаво возлежал огромный букет роз с темно-бордовыми тугими бутонами, испещренными тонкими розоватыми жилками, похожими на вены. В салоне действительно сильно пахло цветами.

– Очень галантно, – поперхнулась я, представляя довольное мамино лицо, неподвижное от уколов «сыворотки вечной молодости», а потом призналась: – Никогда таких роз не видела.

Весь путь до дома родителей мы провели в напряженном молчании. Люкка несся как сумасшедший, а я только втягивала голову в плечи, когда слышала визгливые сигналы очередного подрезанного автомобиля. Не спуская взгляда с дороги, я нащупала ремень безопасности и поспешно пристегнулась, сильно пожалев, что не договорилась встретиться со своим визави где-нибудь на нейтральной территории поближе к родным пенатам. Нога сама собой искала педаль тормоза и даже периодически пыталась надавить на воздух.

Когда мама открыла дверь, то выражение ее лица превзошло мои даже самые смелые ожидания. От шока, перемешенного с недоверием, у мамаши ожили все мышцы лица, напрочь убитые ботоксом.

– Женечка?! – только и смогла пролепетать она, вперив взгляд в чуть усмехавшегося Люкку.

С первых слов того памятного телефонного разговора она заявила, что мой знакомый в набедренной повязке – это развлечение на одну ночь. Посему мама поняла, что я встала на такую скользкую дорожку, по которой можно двигаться только стремительно вниз и только на горных лыжах. Далее по тексту шли отсутствие ответственности, лень и безразличие. В глубине души я прекрасно понимала, что мама права по всем пунктам, а потому мне становилось особенно стыдно и паршиво.

– Привет! – буркнула я.

Надо отдать должное, Люкка прекрасно исполнял роль моего возлюбленного.

– Маргарита Федоровна? – Он прямо с порога пихнул в руки мамаше такой огромный букет, что та едва не уронила цветы, и, положив горячие ладони мне на плечи, подтолкнул в светлую прихожую с высокими потолками и хрустальной люстрой с сотней прозрачных висюлек.

– Как только… – Он запнулся и после паузы, словно раздумывая, как назвать меня, продолжил: – Ева попросила меня приехать, я сорвался с работы и вернулся в город.

Имя Ева звучало так же пошло, как Женечка. Наверное, мое лицо вытянулось сильнее, чем у мамаши.

Врал он, надо признать, вдохновенно. Я стояла как последняя дура, натянуто улыбалась и следила за тем, как мама меняется, словно выбирая линию поведения и останавливаясь на нежном снисходительном отношении умудренной жизнью дамы. Похоже, бархатный голос и внешняя красота Люкки покорили ее, как в шестьдесят первом году первая советская ракета космос.

– Я и не думал, что наша неожиданная встреча может как-то вас с Олегом Германовичем расстроить. – Люкка пожал пухлую папину руку, испачканную в чернилах.

Отец не признавал компьютеры и писал свои разгромные рецензии только от руки, после чего мама, нацепив на нос очки, перепечатывала их двумя пальцами на старой печатной машинке.

– Расстроить? – Мамаша округлила глаза. – Да что вы! Мы с Олегом Германовичем просто немного, – она судорожно подбирала подходящее слово, – удивились.

– Она сказала, что закроет меня дома до конца моей жизни и отнимет кредитку, – без зазрения совести громко пожаловалась я Люкке, как будто тот мог быстренько переубедить родителей не предпринимать подобные решительные меры.

Ужин, как ни странно, прошел гладко. Люкка с чарующей улыбкой отвечал на все мамашины вопросы, незаметно и виртуозно перемешивал тонкий коктейль лжи, что все звучало сущей правдой. Я так врать не умела. Господи, даже от малейшей неправды у меня отнимался язык, и слова превращались в нечленораздельный лепет.

– А вы живете в городе? – обстреливала мама вопросами.

– Я все больше в разъездах, – улыбнулся мой гость, положив в рот крошечный кусочек мяса.

И тут же запил съеденное водой, по-прежнему сохраняя на лице вежливое выражение. Когда я попробовала отбивную, она оказалась нашпигованной жгучим перцем.

– Путешествуете?

– В некотором роде, – снова кивнул Люкка.

– А чем вы занимаетесь? Я имею в виду работу, – не унималась мамаша.

Я чувствовала, что мне кусок не лез в горло. Папаша накачивался под шумок коньяком, а я боролось с позорным желанием схватить бутыль и выхлебать алкоголь прямо из горла, чтобы хотя бы чуть-чуть расслабиться.

– Я занимаюсь перевозками, – отозвался мужчина туманно.

– О у вас свое дело? – просияла мама от собственной догадки и пригубила вина, стрельнув в Люкку одним из своих очаровательных актерских взглядов.

Ее поведение становилось просто неприличным.

– Скорее я наемный работник.

От прозвучавшего в его словах непонятного подтекста у меня екнуло сердце. Мама недовольно поджала губы, высчитывая про себя уровень зарплаты потенциального жениха и его перспективы карьерного роста. Судя по складке между бровей, перспективы ее не обрадовали.

– Коньячку? – вступил в разговор отец уже не слишком трезвым голосом.

– Пожалуй, нет, – сморщился Люкка, будто ему предложили хлебнуть яблочного уксуса.

На кухне мама без зазрения совести и совершенно откровенно заявила заговорщицким шепотом, стараясь спрятать под густо накрашенными ресницами мечтательный взгляд:

– Он действительно хорош, но, по-моему, слишком взрослый для тебя.

– Мама! – скрипнула я зубами.

– Скажи, сколько ему лет?

Сколько ему лет? Я запаниковала, а потом выпалила наугад:

– Двадцать четыре!

Как удачно соврала, два года – отличная разница в возрасте.

– На самом деле мне двадцать восемь, – услышали мы одновременно бархатный голос, и я заметила, как у мамаши, разрезающей торт, дрогнула рука. – Но Ева, – отчего-то странно уменьшенное имя в его устах звучало до отвращения интимно, – боится, что вы не одобрите ее знакомство со взрослым мужчиной.

На красивой физиономии рисовалось лукавство, и я едва слышно зашипела в его сторону. Не оставалось никаких сомнений, что Люкка слышал каждое слово из наших тайных переговоров. Отвернувшись, я лихорадочно кромсала кружками, призванными называться тонкими, лимон.

– Да что вы, – беззаботно махнула мама ножом, перемазанным в масляном креме, – отец Женечки старше меня на пятнадцать лет. Просто наша дочь, – она окинула меня недоумевающим взглядом, словно высчитывая, не подменили ли меня в роддоме, – сложная девочка.

Я зажмурилась и попросила про себя: «Только не говори это вслух!»

– У нее богатый внутренний мир.

Молитва все-таки не помогла.

Почему я не могу провалиться на месте или зайти в дверь чулана, а выйти уже в своей маленькой знакомой квартирке с обоями в цветочек?!

– Да что вы? – услышала я насмешливый баритон и тюкнула острым лезвием ножа по пальцу. Кожу от едкой лимонной кислоты защипало, и выступила кровь. Кажется, от стыда у меня загорелись даже уши.

– Да-да, поверьте! Она очень талантлива, очень! – продолжала меня нахваливать мама, будто продавала на рынке за сходную цену. – Вы, наверное, знаете, что после литературного института Женечка решила написать собственный роман? Бедняжка, она ведь работает над этим своим романом сутками! Так переживает, что никому не дает его читать. Она говорила вам об этом?

– Нет, как-то не упоминала… – Голос буквально измывался, я чувствовала, что Люкка буравил взглядом мой затылок.

– Женечка настоящий трудоголик. В общем, стоит признаться, – щебетала мамаша, – мы уже и не думали, что она сможет с кем-то познакомиться. Ну вы понимаете, Женечка не дурнушка, конечно, но и не писаная красавица… – Мама осеклась, догадавшись, что ее понесло. – Мы, честно, очень переживали с папой, а тут вы… Такой… – вложила она в единственное слово многочисленные эпитеты мужской красоты. – Знаете, она очень, очень ранимая. Она такая… – И тут мама не нашла ничего лучше, как нараспев продекламировать четверостишие собственного сочинения: – Возможно, не красавица, но ты прекрасна, если близко приглядеться! Вблизи ты так походишь на цветок, а запах западает прямо в сердце.

«Я Пастернака не читал, но, знаю, сволочью он был известной!» Я кашлянула, чтобы заполнить неловкую паузу.

Мама подхватила торт и унеслась в гостиную, торопясь отобрать у отца остатки коньяка и жирную грудинку, которую ему запретил модный диетолог, нанятый мамашей всего месяц назад за бешеные деньги.

Я прижалась лбом к дверце навесного шкафа, боясь даже оглянуться. Люкка встал рядом, скрестив руки на груди.

– Без комментариев, пожалуйста, – сквозь зубы пробормотала я.

– Значит, день и ночь корпишь над романом? – услышала я бархатный голос.

– Господи, хватит! Я и так сейчас умру от стыда! – взмолилась я. Оказывается, он внимательно следил за моим нервным лицом, в глазах плясали самбу черти. Его губы отчего-то находились совсем рядом с моими.

И что-то случилось со мной. Как будто внутри сверкнуло, а внизу живота как-то странно заныло. Неожиданно нахлынула волна необъяснимого смущения.

Когда мы добрались наконец до моего дома, город накрыла темнота. Загорелись мириады ночных искусственных огней. Маленький двор, заставленный автомобилями, окунулся в тишину и прохладу. За обратную дорогу я не могла выдавить ни единого звука, как сломанный граммофон, и чувствовала себя хуже некуда.

Люк остановился у подъезда и заглушил мотор. На этот раз он вышел, а я застыла, как гипсовое изваяние, не смея пошевелиться. Люкка галантно открыл дверь у пассажирского сиденья и нагнулся ко мне, в темноте его голос обволакивал от макушки до пяток:

– Пригласишь к себе?

Я быстро облизала губы и покачала головой, боясь даже покоситься на мужчину, чтобы не сдаться:

– Вряд ли.

Он усмехнулся и помог мне выбраться на тротуар. Поддерживая под локоть, Люкка проводил меня до подъезда. Пустой двор с одинокими тополями утопал в темноте, разбавленной лишь светом единственного фонаря. Как-то по-особенному грустно пахло осенним холодом. Дымное небо прорезали лучи прожекторов, заменяющие звезды. Только половинка бледной луны, чуть прикрытая ватой черных облаков, печально подмигивала земле.

– Прощай, – только и сказал он.

– Спасибо.

Голос как-то нехорошо дрогнул, сердце сжалось. Неужели он даже не попытается настоять?! Господи, хоть бы поцеловал, что ли! Тогда бы я растаяла и быстренько поменяла свое решение. Я совсем не хочу быть твердой.

Но он лишь усмехнулся, спрятав руки в карманы:

– Иди, а то совсем замерзнешь.

Если бы он только знал, что мурашки по открытым рукам побежали вовсе не от ночной прохлады.

Люкка

Когда он заходил в светлое фойе дома, где жил на тринадцатом этаже, то уже почувствовал легкое беспокойство. Внутренний голос подсказывал ему, что, скорее всего, «гости» дожидались его в гостиной, развалившись на диванах и попивая лучший коньяк, принесенный всего пару недель назад из Индустриала.

Собственно, он не ошибся. Выйдя из лифта в огромный холл, Люк увидел у своей двери двух замерших охранников, безучастных и немых, и тут же узнал в них телохранителей Оскара.

Что за неудачная неделя?! Что за паршивый день?!

Отчего-то злость на собственное невезение приобрела иное направление. В голове вспыхнул образ маленького личика Евгении, как-то смущенно отсылающей его восвояси.

Ни одна женщина. Ни разу в жизни. Не отказывала ему.

Он же знал, что его красивая физиономия буквально завораживала их, гипнотизировала и заставляла сдаться по первому щелчку пальцев. Люкка прекрасно видел, что происходило с Евгенией на родительской кухне. Слышал бешеный стук ее сердца, видел подрагивающую жилку на шее, нервный румянец, когда он называл ее Евой. Она попалась, как ребенок…

Какого же тогда ляда?!

Вместо приятного вечера ему придется встречаться с отцом Семьи.

Оскар действительно сидел на диване, закинув ногу на ногу, и смотрел старое видение. В пустой огромной квартире громкий звук разносился злобным эхом. По горизонтальному большому экрану, стоявшему посреди комнаты, между крошечных, выглядевших почти настоящими деревьев носились разноцветные трехмерные фигурки людей. Когда сигнал сбивался, то они подергивались рябью, их ноги и руки расползались в разные стороны.

– Люк, это видение просто умора! – Оскар, не глядя на мужчину, ткнул пальцем в сторону метавшихся человечков и осклабился.

– Здравствуй, Оскар. – Люк застыл в дверях, скрестив руки на груди.

– Ты не весел, друг мой? – Глава Семьи нажал на красную кнопку на длинном пульте. Экран вспыхнул и погас, разноцветные человечки исчезли.

– Не до веселья, – скрипнув зубами, согласился Люк.

На скуластом лице заходили желваки, глаза прищурились.

Из кухни, жуя большой бутерброд, вышел щупленький мужчина с коротким ежиком на голове. Нижняя челюсть с острым подбородком, не останавливаясь, перемалывала, как жернова, толстый кусок хлеба с сыром.

– Здорово, Люк, – прохрипел он.

– Здравствуй, Петр, – спокойно отозвался Люк, стараясь не выказывать своего раздражения по поводу прожорливого гостя, смолотившего деликатесы из холодильника. От трижды похороненного Петра, как всегда, пахло резким одеколоном, и этот запах намертво привязался к Люку, казалось, им провоняла вся квартира.

– У меня есть работа. – Оскар изучал Люка холодным взглядом.

– Я больше не работаю, Оскар. – Люкка пожал плечами, хотя он прекрасно знал, что отцу Семейства не отказывают.

– С каких пор? – вклинился в диалог Петр.

– С сегодняшнего дня. Думаю, о моем приговоре ты уже слышал, Оскар. Один неверный шаг – и мне конец. Они меня найдут даже в Индустриале.

– Люк, – Оскар поцокал языком, – ты знаешь, я отношусь к тебе как к сыну…

– Не смеши меня, – перебил его Люк, сморщившись, – ты платишь мне за услуги. С сегодняшнего дня я больше не буду работать твоим перевозчиком. Думаю, тебе нужно поискать нового курьера.

– Последний раз, – хищно улыбнулся Оскар. – Я понимаю твою обеспокоенность, сынок. Но здесь действительно ничего криминального. Просто отвезти в Индустриал к Руте глупую мелочь.

– Где Рута находится?

– О моя милая женушка отдыхает на морском побережье, – хитро блеснул глазами Оскар.

Люк прикинул. Чтобы переместиться на побережье во второй параллели, нужно было отмахать приблизительно девятьсот километров на юг здесь, только так он смог бы попасть в нужную точку. Похоже, Оскар не самым изящным способом пытался избавиться от него на несколько дней. Оставалось непонятным, для чего.

– Хорошо, – кивнул Люк, понимая, что идти на открытый конфликт в его положении равносильно смертному приговору. – Последний раз, и он обойдется по двойной стоимости.

– Спасибо, сынок. Кредиты что? Чепуха! – Оскар сжал его в объятиях и похлопал по спине. – Послезавтра Карина привезет эту вещь ко мне, вот и тронешься в дорогу. Не торопись особенно, не гони в пути. Не стоит глупо рисковать своей жизнью из-за неверных решений.

Люк быстро отстранился, услышав в словах старика вполне определенную угрозу.

Оскар суетливо засобирался на выход, для чего-то хлопая себя по карманам. Петр, дожевывая последний кусок, молча направился вслед за хозяином, как преданный пес.

– Послушай, Люкка! – Как будто случайно Оскар помедлил, собираясь выйти в коридор. – Та вещь, что ты мне показывал, эта стрелка еще у тебя?

– Нет, – коротко соврал Люк, не моргнув глазом. – Я избавился от нее. В моем положении не стоит искать новых приключений.

– Очень мудро, сынок. Очень мудро, – одобрил Оскар.

Петр с подхалимажем открыл для него дверь, шутливо откозыряв, старик убрался из квартиры.

Они вышли в длинный коридор, освещенный богатыми ночниками и устланный ковровой дорожкой, как в хорошей дорогой гостинице. Морщинистое округлое лицо Оскара моментально растеряло добродушный вид.

– Следи за ним, – коротко приказал он Петру, не отстававшему ни на шаг. – Он должен уехать из города, пока не наломал дров. Семье не нужны лишние осложнения из-за этого гребаного ангела мщения. Пока он здесь, не спускай с него глаз. Я же вижу, он что-то задумал…

Анатоль

С каждым днем становилось все хуже и хуже. С каждым днем Анатоль все больше сходил с ума. Маятник, просто двадцатитрехлетний мальчишка, сбегал от него со скоростью дрессированного таракана. Он прятался под плинтусами, окапывался в норках, обманывал. Анатоль бросил все лучшие кадры отдела на поиски беглеца, но все их усилия заканчивались нулевым результатом. Пока мальчишка находился рядом с энергетическими резервуарами, его способность становилась худшим врагом хранителей.

Анатоль с тоской посмотрел на дату, отраженную на циферблате больших круглых часов, окольцовывавших запястье. Время убывало в геометрической прогрессии. Скоро третий мир должен был начать свое существование, а у них не осталось ни магнита, прорубавшего ворота, ни маятника, способного почувствовать точное место. Альберт орал с утра до ночи и доводил своего секретаря до нервной икоты. В коридорах конторы совсем перестали шутить и смеяться. Все старались побыстрее прошмыгнуть на рабочие места, а оперативники срочно отбыли на специальные задания, хотя всего неделю назад новая помощница Анатоля, Грета, ходила за ними хвостом и умоляла забрать папки для изучения «дел».

Анатоль сидел в машине, слушая, как бесконечный дождь барабанит по брезентовой крыше кабриолета. Говорили, что сейчас в Индустриале конец лета. Тепло и сухо, море свободной энергии и солнца. В их мире преобладали сырость, серость и постоянная борьба за энергетические крохи. А ему в этом году опять не дали разрешение посетить вторую параллель, чтобы отвезти туда его маленькую девочку.

Мужчина потер о рукав ловец энергии – свой отдал дочери, пришлось вытащить из шкатулки ловец умершей жены с крупным прозрачным хрусталем. Омерзительная вещь и накапливала энергию отвратительно. Беленький дом Анатоля, окруженный осенним садом, мок под низкими дождливыми облаками. В окнах горел желтый свет, на крыльце под крышей свернулась полосатая соседская кошка, которую нянька дочери подкармливала втихомолку.

Он так и представил узкое недовольное лицо женщины с поджатыми губами, всегда державшейся от его белокурой малышки на расстоянии вытянутой руки. Маленькая принцесса Анатоля носила в себе редкую болезнь – она не могла ловить свободную энергию, только отбирала и впитывала, как губка, у окружающих людей. Врач назвал болезнь «энергетическим вампиризмом» и сказал, что дальше будет только хуже.

Домой страшно не хотелось идти, но он заставил себя заглушить мотор, подхватил кожаную папку и, впустив в теплый салон толику промозглого сквозняка, оставил автомобиль на подъездной дорожке, озаренной уличными фонарями. Анатоль всегда возвращался по ночам, и маленькая дочь, не ложась спать, дожилась его в гостиной, зевая от усталости.

– Это я! – позвал он, снимая с себя промокшую куртку.

– Папа! – услышал он радостный крик дочери. Малышка всегда выбегала его встречать, но не сегодня. – Иди сюда! У нас гость!

Анатоль на мгновение замер, чувствуя, как в груди змеей сворачивается липкий страх. Он сделал только один шаг, чтобы увидеть худощавую фигуру черноволосого мужчины, который, закинув ногу на ногу, сидел на диване рядом с его маленькой девочкой. Алиса, рассматривавшая книгу с яркими картинками, подняла голову и улыбнулась во весь рот, сиявший дыркой вместо передних зубов. На шее девочки болтались два крупных ловца энергии – один выданный ей при рождении, второй – принадлежащий Анатолю, тяжелый мужской медальон.

– Здравствуй, – кивнул Люкка и мягко положил ладонь на узкую спину его дочери.

Анатоль почувствовал, как перед глазами поплыло. Он стоял посреди прихожей, опустив руки, и трясся от страха. Пояс с энергетическими призмами он всегда оставлял в конторе: в этом городе, в этом мире не находилось безумцев, желавших напасть на правую руку Главы конторы хранителей.

– Папа! Почему ты не проходишь? – Алиса снова подняла взгляд от книжки. – Смотри, Люкка сказал, что теперь мне больше не нужно столько украшений! – Она потрясла ловцами. Радужки глаз девочки в неярком освещении блестели кроваво-красным цветом.

Медальоны вместо голубоватого мертвенного блеска светились ярко-алыми всполохами «агрессивной» энергии.

– Что ты с ней сделал?! – прошептал Анатоль и резко бросил свое неповоротливое, пухлое тело на противника, желая схватить его за грудки. – Что ты с ней сделал, подонок?!

Люк двигался с грацией пантеры, и уже через короткий миг он обхватил Анатоля руками, словно они были старыми увидевшимися впервые за много лет друзьями.

– Тихо, – прошептал Люк на ухо мужчине, ледяной холод ладони убийцы доходил до самого позвоночника. – Ты же не хочешь испугать Алису?

– Не здесь, – пробормотал Анатоль. – Пойдем в кабинет. Мы сейчас, детка, – скорчил он гримасу наподобие улыбки в сторону дочери.

– Только не задерживайтесь, – попросила наивно малышка, перелистывая страницы без картинок.

В дверях маленькой комнаты, освещенной лишь настольной лампой, Люк с силой толкнул Анатоля в спину, так что тот споткнулся и едва не рухнул на ковер.

– Ты ответишь за все! – пробормотал Анатоль. – Если до Суда дойдет, что ты забрался в мой дом и угрожал мне… – Он задохнулся от невыплеснутой ярости. – Ты труп!

– Теперь рассказывай! – приказал Люкка, глядя на поверженного противника, цеплявшегося за крышку стола, чтобы подняться.

Казалось, он не расслышал угрозы. Лицо с широкими скулами и почти черными глазами скривилось в отвращении при виде неповоротливого увальня.

Люкка вытащил из кармана мешочек, вытряхнул деревянную стрелку на ладонь. Галочка, словно живая, подскочила в воздухе и застыла, не шевелясь, подобно дротику нацелившись в лоб Анатоля. От изумления, граничившего с ужасом, тот застыл. Он даже не представлял, как выглядит магнит.

– Что это? – требовательно спросил Люк, глядя на побледневшего помощника Главы конторы хранителей.

Тот открывал и закрывал рот, не в состоянии произнести ни слова. Его взгляд метался по комнате, подолгу не останавливаясь ни на одном из предметов, а потом он сделал глупое и ненужное движение – дернулся к документам, лежавшим очень неудачно, на самом видном месте, и выдал себя с головой.

Люкка отреагировал моментально: зажав стрелку в кулаке, в два прыжка он оказался рядом и молниеносным движением выхватил папку. Внутри оказался единственный листок с личным делом Романа Белого. С маленькой цветной фотографии смотрел парень лет двадцати трех с каштановыми коротко стрижеными волосами и небольшим, в монету, коричневым родимым пятном на щеке.

– Кто это? – Он ткнул листом в Анатоля.

Тот молчал.

– Говори! – Ледяная ладонь прижалась к мягкому горлу, поросшему темной щетиной. – Что происходит?!

Анатоль чувствовал, как кожу охватывает мертвенный холод, гортань сводит болезненной судорогой. Страх пронзил каждую клеточку тела, затопил мозг, застлал глаза черной пеленой.

Он ненавидел свои губы, прошептавшие предательские слова:

– Скоро открывается новый мир…

– Что? – От неожиданной правды Люк ослабил хватку. – Что значит «новый мир»?!

– Третья параллель, – прошептал Анатоль. – Этот мальчик – маятник, только он способен почувствовать, в каком именно месте откроется проход. Эта стрелка – энергетический магнит, она закрепляет точку расхождения пространства. Отпусти. У меня дочь…

Люк опустил руку, Анатоль схватился за шею с заметными синеватыми отпечатками пальцев и закашлялся.

– Ия права – ты монстр! – прохрипел он.

– Ей лучше знать. – Люк направился к выходу.

Все, что он выяснил здесь, нужно было хорошенько обдумать.

– Я ненавижу тебя, ты сделал меня предателем!

– Послушай, приятель, – обернулся Люкка, – если ты будешь молчать, то я тоже обещаю никому не говорить. Пусть разговор будет нашим маленьким секретом. – Он насмехался над Анатолем, как над несмышленым мальчишкой.

Самое ужасное, что он был прав. Стоило вызвать хранителей, чтобы те арестовали Люкку и усыпили, как бешеную собаку, его карьере пришел бы конец.

Шантажист уже открыл дверь, когда Анатоль с ненавистью прошипел ему в спину:

– Что ты сделал с Алисой?!

– Я спас твоей дочери жизнь… – пожал тот плечами и, не оборачиваясь, вышел.

– Ты напитал ее своей поганой энергией! – завизжал фальцетом Анатоль, бросаясь следом. – Как она сможет жить, когда ее будет переполнять ненависть к миру?!

– Ненависть? Ты думаешь? – Неожиданно на лице Романова появилось недоумение. – Твое «спасибо» выше всяких похвал. Может, у нее и разовьется не слишком светлый, – подчеркнул он с подтекстом, – талант, но по крайней мере она будет жить.

Люкка ушел, испачкав грязными ботинками идеально чистую жизнь Анатоля. В бессилии тучный мужчина прижался к стене и осел на пол, закрывая лицо руками. Его плечи сотрясались от рыданий.

Люкка

Решение спрятать магнит, деревянную стрелку, пришло, едва он услышал от Анатоля о открывающейся третьей параллели. Эта тайна хранителей была его единственным шансом снять с себя приговор. Что они отдадут за магнит? Судя по реакции его бывшего однокурсника – что угодно. Они будут готовы повесить вину на себя, лишь бы стрелка вернулась, а уж крайнего в своих рядах хранители всегда находили с легкостью.

Он быстро набрал на мобильном телефоне номер, который помнил наизусть еще с тех времен, когда ему казалось, что хранители – оплот справедливости. Номер застыл в его памяти, как позорное клеймо, которое было невозможно свести.

Раздались долгие гудки, потом ответил недовольный голос:

– Да.

Похоже, Люк вытащил своего собеседника из постели.

– Я все знаю, – вместо приветствия произнес он спокойно.

На другом конце замерли.

– Послушай, Альберт, – Люк нажал на газ, рискованно обгоняя зазевавшийся автомобиль, – ты прекрасно знаешь, что магнит у меня.

– Что ты хочешь, Люкка? – Глава конторы хранителей даже голосом не выдал своего напряжения. Собственно, именно он научил Люка сохранять холодную голову и вселенское спокойствие в самых паршивых ситуациях.

– Мы можем договориться, – резко сказал Люк. – Я верну магнит, но только после того, как твоя контора полностью возьмет на себя ответственность за инцидент за городом. Ты лучше меня знаешь, что я лишь случайный эпизод в вашей пьесе. Ты изменишь приговор – я отдам тебе вещь.

– Люкка, тебе известно – я никогда не торгуюсь.

– А еще мне известно, что ты легко подставляешь, Альберт. Найди козла отпущения, виноватого, и твоему лохматому псу Феликсу, или как его там, не придется рыть землю носом, чтобы отыскать стрелку. Как понимаю, времени у вас немного, параллель скоро откроется. Мне наплевать на ваши планы, я лишь хочу, чтобы Суд снял с меня обвинения. Подумай, Альберт, мое предложение выгодно нам обоим. Завтра я жду от тебя ответа.

Не попрощавшись, Люкка отключился, уверенный, что хитрый и расчетливый Альберт Штейн примет верное решение.

Под утро через тоннель Люк пересек границу двух миров, сегодня не замеченный никем. Улицы города-дублера в Индустриальном мире пока пустовали от вечных пробок, и Люкка быстро добрался до площади трех вокзалов.

По раннему часу площадь пустовала. Солнце окрашивало сонные здания магазинов желтоватыми косыми лучами – похоже, день обещал одарить горожан запоздалым летним зноем. Лениво проезжали редкие автомобили, большие водовозы сбивали с бордюров пыль, превращая ее в грязную жижу. Шатались полупьяные бродяги, похожие на измученных сов.

Люк припарковался и быстро зашел в здание вокзала, где спустился под землю в темную небольшую комнату с камерами хранения. На одной стене серели железные дверцы сейфов для багажа. На каждой мигали желтоватые электронные экраны и маленькие точки лампочек. Спрятав в одну из камер мешочек с указателем, Люк сунул в щель купюроприемника бумажку с денежным знаком в тысячу рублей.

В его мире давно перестали ходить бумажные деньги, только карточки с кредитами. Никаких монет, кошельков и прочей чепухи. Отчего в отсталой параллели так мало пользовались удобствами цивилизации, для Люкки оставалось секретом.

Аппарат довольно заурчал, и на экранчике высветилась цифра в сто пятьдесят восемь часов. Целая неделя на то, чтобы уладить дело с Альбертом.

Люк вполне успокоенный ехал по оживающим проспектам, настроение от паршивого повысилось до почти сносного. На улицах появлялся торопящийся народ, гудели автомобили. Город просыпался, его короткий день медленно набирал обороты, чтобы мгновенно прокрутиться и закончиться одной вспышкой. Неожиданно Люкка заметил указатель на улицу со знакомым названием, и лицо мужчины разрезала самодовольная ухмылка.

Никогда. Ни одна женщина. Не отказывала ему.

Резко он повернул в переулок, откуда въехал в знакомый двор, заставленный автомобилями. Девушка Евгения жила во втором подъезде, на тринадцатом этаже.

Евгения

Наверное, больше ранних пробуждений я ненавидела неожиданности. Утро ознаменовалось бесконечно долгим звонком во входную дверь. Спасти нежданного гостя от заслуженной смерти могла только новость, что в подъезде пожар. Других причин, чтобы трезвонить так омерзительно настойчиво, я не смогла найти.

Пошатываясь ото сна, я побрела в прихожую, тут же споткнувшись о брошенные посреди нее туфли. Настроение от плохого резко скакнуло вниз до откровенно злобного. Дверной глазок показал пустой полутемный подъезд.

– Тьфу ты! – ругнулась я и поплелась обратно, снова наступив на туфли.

В лодыжке что-то нехорошо хрустнуло, я взвыла от боли, схватившись за ногу, и тут опять позвонили.

Сжав зубы, я раздраженно щелкнула замком, как оказалось, только закрывая его, потом прокрутила обратно и резко распахнула входную дверь, готовая вылить на утреннего посетителя поток ругательств, но так и осталась стоять с открытым ртом. Облокотившись о дверной косяк, на меня с полуулыбкой смотрел Люк, выглядевший в столь ранний час до паршивости свежим.

– Ты когда-нибудь на ночь запираешься? – промурлыкал он, бросая на меня взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Я захлопала ресницами, от изумления не в состоянии подобрать слова, поэтому мужчина спокойно вошел, чуть потеснив меня в глубь прихожей, и тихо прикрыл за собой дверь. Я попятилась, снова наступив на туфлю, и сморщилась от боли.

– Доброе утро! – Люк будто насмехался.

Его высокая худощавая фигура отчего-то заполнила собой все маленькое пространство.

– Ты онемела? – Кажется, он начал волноваться. – А, понимаю, утро добрым не бывает.

– Утро всегда доброе, когда я сладко сплю до обеда, – выдавила я из себя нечто бредовое и отчего-то покраснела. – Тебя учили звонить, прежде чем нагрянуть в гости, – я покосилась на настенные часы, – в половине седьмого утра?

– А ты еще в постели, горячая и нежная? – Одна бровь на красивом лице поплыла вверх.

– Ты издеваешься, – заключила я, скрестив руки на груди.

– Мне нравится твоя футболка, – кивнул он на мою трикотажную ночную сорочку. На этот раз на груди прыгали веселые розовые поросята в красных спальных чепчиках.

– Выметывайся! – выдала коротко я, тут же в душе обругав себя последними словами.

Отчего-то меньше всего хотелось, чтобы он ушел. Сердце изнывало от предательской неги.

– Хорошо, – как-то легко согласился он, поворачивая ручку на входной двери. – Как хочешь. Я просто тут подумал. Может, ты покажешь мне свой мир?

– Что?! – опешила я, вытаращившись.

– Покажи мне свой мир, – повторил он вполне серьезно.

Раздумье заняло ровно секунду, бешено бьющегося сердца унять все равно не получилось бы, как не вышло проглотить комок в горле от странного сладко-горького чувства.

– Ты на вчерашней тачке? – деловито поинтересовалась я.

– Да, – насторожился Люк.

– Я покажу. Только мне нужно двадцать минут на сборы. И я за рулем.

Люк заколебался, с недоверием покосившись на черную карту-ключ от замка зажигания, которую крутил в руках.

– Я подожду тебя внизу, – сдался он.

– Хорошо.

Люкка ушел, а я заметалась по квартире, как полубезумная. Наверное, быстрее меня в то раннее утро одевались и умывались лишь новобранцы в военных частях. Стараясь придать своему лицу больше лоска, я попыталась намазать ресницы тушью, но ткнула кисточкой в глаз, отчего тот заслезился, пришлось срочно смывать косметику. Пока я безрезультатно накладывала макияж, времени, чтобы выбрать наряд, совсем не осталось. Все красивые платья еще с начала лета валялись в стирке, поэтому, натянув джинсы и футболку, я кинулась в прихожую обуваться. Высокие каблуки приподняли меня над полом на дециметр. Оглядев себя в зеркале, обутая, я ринулась обратно к шкафу и переоделась в полупрозрачный шифоновый топ. Выглядела я как чучело огородное. Уже в лифте я обнаружила, что надела топ наизнанку, и быстро стянула его, чтобы вывернуть. В этот момент лифт остановился на одном из этажей, и в кабину вошла дама с собачкой. Она сделала вид, что не обратила внимания на полуобнаженную девицу. Чувствуя себя круглой дурой и сгорая от стыда, я натянула топ обратно, не смея даже взглянуть на соседку.

С жизнерадостной улыбкой я выскользнула из подъезда, тут же подвернув ногу под пристальным взглядом Люка, и покраснела, кажется, до корней волос.

– Ну поехали? – источала я жизнерадостность.

– Угу… – Мужчина без особого энтузиазма протянул мне ключ.

Я уселась за руль, только сейчас обнаружив три педали вместо двух.

– У тебя не автомат, – заключила я и сунула ключ в зажигание.

Палец неопределенно заскользил по панели. Люкка опередил меня, быстро нажав на кнопку, мотор довольно заурчал. Машина, казалось, вышла с конвейера параллельного мира. Вместо привычных окошек спидометра и уровня топлива светились непонятные экраны с цифрами.

– Ты уверена? – уточнил Люк.

Мы оба услышали в его голосе напряжение.

– Конечно, – легкомысленно улыбнулась я, подвигая сиденье поближе к чуть погнутому рулю. – Я же училась на механике, а ты водишь так, что я боюсь за своих родителей.

– Родителей? – Он недоуменно покосился на меня.

– Если они потеряют дочь, то этого не переживут.

– В таком случае, лучше мне сесть за руль, – обреченно покачал он головой.

– Не переживай. Сегодня они не останутся сиротами, – ослепила я его улыбкой, выжала сцепление и, включив скорость, резко нажала на газ.

Автомобиль взревел и буквально отпрыгнул назад.

– Осторожно! – вскрикнул Люк, ловко хватаясь за руль и выворачивая его.

Мы остановились в пяти сантиметрах от соседского серебристого седана.

– О! – удивилась я, разглядывая в зеркальце едва не покореженную дверцу. – Раньше со мной такого не случалось.

– Со мной тоже, – пробормотал мужчина и быстро пристегнулся. – Пристегнись. Когда ты разобьешь мою машину, то хотя бы не вылетишь через лобовое стекло.

– Что ты, – уверила я его, щелкая замком ремня безопасности, – сейчас машин немного, так что мы отлично доедем. – И тихонечко тронулась, выруливая из двора и цепляя низким бампером бордюр.

От скрежета железа Люка перекосило, и он, кажется, скрипнул зубами, вероятно проклиная минуту, когда доверил мне управление. Румянец залил мои щеки, стало страшно неуютно.

– Ведь у тебя машина застрахована? – на всякий случай поинтересовалась я, набирая скорость и стремясь к шумному потоку автомобилей на широкой улице.

– Переключись, пожалуйста, на вторую, – попросил меня Люк, игнорируя вопрос.

Я влилась в стройную шеренгу разноцветных авто и с удовольствием нажала на газ. Послушная машинка резво набирала скорость.

– А теперь на третью, – посоветовал Люк загробным голосом.

Как ни странно, до места мы добрались без особых приключений. К середине пути Люк даже немного расслабился и позволил себе отвлечься от дороги. Надо сказать, он сохранял напряженное молчание, его рука все время дергалась к рулю, когда я проносилась в рискованной близости от припаркованных автомобилей.

Я привезла его к огромному старому парку, недалеко от дома моих родителей. Именно здесь проходило мое детство, на детской площадке, где в песочнице мы с подружками лепили куличи. По длинным зеленым аллеям я каталась на трехколесном велосипеде, а потом, повзрослев, на одной из белых выкрашенных лавочек впервые поцеловалась. Когда я закрывала глаза, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы, то представляла именно этот парк.

– Это? – Люк недоверчиво разглядывал огромные, раскрытые настежь решетчатые ворота.

– Ты же просил показать мой мир, – объяснила я, припарковываясь, – он начинается отсюда.

Я заглушила мотор.

– Признаться, – хмыкнул Люк, покосившись на меня, – не думал, что ты воспримешь мои слова буквально.

– Отлично, – скривилась я. – Ты разбудил меня в половину седьмого и желаешь, чтобы я тебя развлекла на полную катушку. Не знаю, как в твоем мире, но в моем, к твоему сведению, в такое время в городе позавтракать негде. Закрыты даже забегаловки.

Он только улыбнулась и, выйдя, потянулся.

– Пойдем? – позвала я. – Природа – это хорошо.

Парк дышал свежестью и утром. Шелестели деревья, солнце раскрашивало выметенные дорожки кружевным узором теней. На траве блестела роса, и как-то по-осеннему грустно пахли распустившиеся на клумбах астры. По аллеям бодрой рысцой бегали сонные приверженцы здорового образа жизни, все как один сильно утомленные ранним пробуждением и физической нагрузкой. На полянке носились разномастные собаки, а их хозяева, сбившись в стайку, обсуждали последние сплетни, изредка окрикивая расшалившихся питомцев.

Люк шел рядом со мной с постным выражением на скуластом лице.

– Чего-то не вижу энтузиазма. – Я чувствовала, что все шло не так.

Никакой тебе романтики, а живот перестало сводить сладкой волной. Голова раскалывалась, накатывало запоздалое утреннее недовольство и желание глотнуть кофе.

– Я не любитель прогуливаться, – признался он.

– Ну извините, – ощетинилась я.

– Ладно, спаси свое свидание сам, – усмехнулся он и взял меня за руку.

От его горячей ладони от кончиков пальцев до самого плеча закололо, как от электрического разряда. Моя ладонь тут же стала влажной.

– У нас свидание?

Он потащил меня туда, где за деревьями и плотной стеной подстриженных кустов пряталась залитая солнцем полянка с деревянными выкрашенными в разные цвета фигурами животных, поставленными для утехи детей.

– Назовем это так.

– Тогда почему ты завалился ко мне без цветов и шампанского? – буркнула я.

Он внимательно посмотрел мне в глаза:

– Это просто свидание, а не соблазнение.

– Спасибо, предупредил, – все сильнее злилась я, – теперь буду знать. Когда в следующий раз заявишься с охапкой роз и ящиком вина, притворюсь, что дома никого нет, и не открою дверь.

– Откроешь, конечно, – едва улыбнулся он, убежденный в своих словах.

Господи, конечно, открою, вернее, скорее всего, забуду с ночи запереться. Кто бы спорил?! Но зачем так откровенно?

Люк нашел самое солнечное место и улегся на траву, увлекая меня за собой. Я неловко присела, пока он с удовольствием растянулся, закинув руки за голову. Я себя чувствовала героиней дешевой мыльной оперы. Между тем, не произнеся ни слова, мужчина закрыл глаза, и буквально через минуту молчания его грудь стала подниматься спокойно и размеренно. Похоже, наглец просто заснул! Невероятно!

– Сегодня не получилось поспать, – не открывая глаз, пробормотал он. – Чувствую себя вымотанным. Здесь хорошо. Людей мало, энергии много. Все-таки не плохая идея – приехать сюда. У тебя отличный мир, когда не видишь пробок и бумажных денег.

Я ни черта не поняла из его объяснения, но сильно обрадовалась. Значит, я не ввела мужчину своей мечты в такую тоску, что он захрапел в середине разговора.

Он перевернулся на бок, подпер голову рукой и стал внимательно изучать мелкие цветочки на моем полупрозрачном топе. Я почувствовала себя страшно неуютно и для чего-то, словно это могло помочь выглядеть не так вызывающе, поправила глубокий вырез.

– Значит, ты пишешь книгу, – задумчиво произнес Люк.

– Э-э-э, – замялась я, – ну, нечто в этом роде.

– И сколько злодеев уже мертво? – Он мельком глянул на меня.

– Ну, – я судорожно подбирала слова, – пока нисколько, если честно. Я пока в стадии изучения методических пособий.

Тут же вспомнилась высокая стопка фантастических романов на журнальном столике и еще большая – глянцевых журналов.

– И как успехи? – Похоже, мое замешательство его сильно веселило. Темные глаза засветились смехом.

– Ну кое-какие выводы я уже сделала. Например, что сейчас очень модно описывать главных героев всемогущими монстрами. К примеру, кот с головой орла или орк с зеленым лицом. Чем чуднее, тем лучше. Сложно найти оригинальность там, где все уже придумали, не дождавшись твоей гениальной книги.

– Ты тоже пишешь о монстрах? – Неожиданно его пальцы стали играть с жемчужной пуговкой на моем топе.

– Нет, я думаю, уродства хватает и в обыденной жизни. В моем романе будет идеально красивый главный герой. Он будет плохим парнем, и в него обязательно влюбится какая-нибудь глупышка. Он ее станет спасать и тоже увлечется ею. Она окажется сплошным наказанием и магнитом для неприятностей. А еще будут параллельные миры, – вдохновенно сочиняла я.

– Параллельные миры и любовь к плохому парню? Очень любопытно, но избито. – Он изогнул одну бровь.

Его рука медленно досчитала все пуговки и добралась до завязки, стягивающей лиф. Пальцы осторожно играли с тонкими лентами, и, кажется, стук моего сердца разносился по всему парку.

– И что, ни одного вампира? – задумчиво спросил Люк и дернул за ленты завязки.

Узелок как по мановению волшебной палочки распутался.

– Э-э-э, ни одного вампира… – Я запнулась, покраснев. – Ты же говорил, что это свидание, а не соблазнение…

– Я передумал, – прошептал он и медленно потянул завязки. Мне пришлось нагнуться.

Голова пошла кругом, и улетучились все мысли. Его губы были мягкими и требовательными. Казалось бы, лишь мимолетное касание, легкий общий вздох, а мое тело сковала невыносимая сладость. Я даже не поняла, как он опрокинул меня за спину.

– Ки-и-и-ки-и-и-и! – В мои туманные грезы безжалостно ворвался вопль высокого сопрано.

Я шарахнулась от Люкка как от чумного, тут же усевшись. В трех шагах от нас появилась дама в розовом спортивном костюме, в руке нежданная гостья на нашем маленьком празднике держала белый со стразами поводок. Она подозрительно покосилась на меня, покрасневшую и смущенную, потом на довольно ухмылявшегося мужчину и поинтересовалась:

– Вы рыжего дога не видели?

Какого, к черту, дога?!

– Побежал за те кусты, – Люк махнул рукой на другой конец поляны.

В отличие от меня, похоже, он все прекрасно видел, слышал и подмечал. Острое чувство разочарования сломало волшебство момента. Дама направилась разыскивать потерявшуюся собаку, а я трясущейся рукой схватилась за сумочку и долго рылась в ней, выискивая сигареты, под пристальным взглядом Люкки. Наконец пачка нашлась между давно прочитанной книжкой, расческой и мобильным телефоном. Все еще дергаясь, я поспешно прикурила и выдохнула ментоловый дым.

– Чего ты так на меня смотришь? – буркнула я.

– Зачем ты куришь? – От его внимательных взоров хотелось повеситься, так было неудобно.

– Это успокаивает меня.

Он равнодушно забрал у меня сигарету и выкинул подальше.

Я было открыла рот, чтобы возмутиться, но Люк прижал палец к моим губам и тихо прошептал:

– Не кури.

Его горячая ладонь легла туда, где находилось солнечное сплетение. Невыносимый жар пронзил до самых легких. Я с ужасом смотрела в его пристальные темные глаза и желала убежать, но тело отказывалось шевелиться. Сейчас его рука казалась магнитом, удерживающим меня на месте в одном положении. Через несколько секунд все закончилось, он удовлетворенно кивнул, улыбнувшись, и мягко произнес:

– Я говорил, что лучшие друзья девушек – это свежий воздух и любовь, а не сигареты и кофе.

– Кофе было бы неплохо, – проворчала я.

Непонятный страх все еще растекался по венам и артериям.

Неожиданно лицо мужчины стало серьезным, резким, даже отстраненным. Он что-то разглядывал за моей спиной, а потом встал.

– Пойдем! – холодно приказал он и дернул меня за руку, поднимая.

Мы быстро шли по аллеям парка в гробовом молчании, а я не могла понять, что произошло, и от смущения не смела выдавить из себя даже слова. Люк открыл дверцу машины и буквально запихнул меня в салон, сам сел за руль.

– Пристегнись! – коротко бросил он, заводя мотор.

– Люк, что произошло? – не выдержала я, чувствуя, как к горлу подступает горький комок слез.

Не хватало еще разреветься в машине этого хама!

– Ничего. Мы возвращаемся домой, – бесцветно отозвался он.

Люк сосредоточенно гнал, играя на оживших улицах в «пятнашки» с соседними автомобилями, словно действительно куда-то сильно торопился.

Он высадил меня у подъезда и, коротко кивнув, нажал на газ, что завизжали колеса. Испугавшись, в панике забрался на дерево полосатой кот соседки Екатерины Авдотьевны, откуда разглядывал машину круглыми желтыми глазами. Надо думать, что у меня в тот момент были такие же глаза: большие и круглые, покрасневшие от навернувшихся слез. Вот так тебе и свидание с соблазнением!

Я все еще стояла на тротуаре, теребя ремешок сумочки, когда неожиданно автомобиль Люка влетел обратно во двор, снова шуганув кота, только-только набравшегося смелости спуститься на землю. Машина остановилась рядом со мной, стекло медленно опустилось. Темные глаза Люкки осмотрели меня с макушки до кончиков туфель, мужчина растянул губы в ленивой улыбке:

– Ты просто прелесть. Не откажешься в следующий раз показать, что еще есть в твоем мире?

От изумления я даже плакать передумала. От резких перепадов настроения Люкки меня трясло и ввергало в тоску. Вместо того чтобы послать подлеца куда-нибудь подальше, к примеру, на Северный полюс, я нагнулась и, игриво поцеловав его в губы, прошептала:

– Конечно. Только не пропадай надолго.

И он уехал.

Черт возьми, я была готова вручить ему ключи от своего сердца и от квартиры, а он за все утро ни разу не назвал меня по имени.

Ия

Ия напряженно следила за большим мрачным домом, спрятанным на самом краю северного района. Над остроконечной крышей виднелась стена желто-красного Леса, окружавшего весь город. Окна, закрытые занавесками, казались нежилыми. На когда-то белых стенах, обшитых панелями, темнели грязно-желтые влажные кляксы, а вдоль фасада жалобно свисал сломанный посередине дождевой желоб. Девушка продрогла. Желая немного согреться, она завела машину, взятую взаймы у брата, и тревожно посмотрела на экран с уровнем заряда, который мигал красным. Не хватало, чтобы у нее разрядился мотор. Тогда из городской дыры придется добираться пешком – денег на такси не было, ни одного кредита. День перевалил за половину, а хозяин дома не думал появляться, и девушка совсем отчаялась.

Неожиданно дверь распахнулась, и на крыльцо вышел высокий мужчина в короткой кожаной куртке и направился к припаркованному на обочине дороги дорогущему автомобилю, сильно заляпанному грязью, ведь подъезд к этому району знаменовался выбоинами, лужами и отсутствием современного дорожного покрытия. Ия выскочила из машины, громко хлопнув дверцей, и поплотнее запахнула пальто – промозглый осенний холод студил.

– Феликс! – позвала она, торопясь за мужчиной.

Тот даже не оглянулся.

– Феликс! – Она нагнала его и схватила за рукав.

Мужчина резко оглянулся, не сразу узнавая Ию. Выглядел он измотанным и осунувшимся, под воспаленными от недосыпа глазами темнели бессонные круги.

– Привет. – Ия замялась.

– А, привет! – Феликс открыл автомобиль и улыбнулся одними уголками губ. – Уже привыкаешь к новой жизни? Слышал, что тебя позвали в судейский секретариат?

– Слушай, Феликс, я поговорить хотела, – призналась Ия.

– О чем? – Он уселся за руль, очевидно не собираясь продолжать, на его взгляд, бессодержательных бесед.

– Я знаю, что ты сейчас ищешь вещь, которую украл Люкка Романов.

Лицо Феликса превратилось в непроницаемую маску, он так резко хлопнул дверью, что Ии ничего не оставалось делать, как отступить на шаг. Она тут же постучалась в стекло, которое медленно опустилось. Мужчина смотрел холодно и безразлично. Набрав в легкие побольше воздуха, Ия затараторила, боясь, что он уедет, так и не дав ей высказаться.

– Послушай, Феликс. Я знаю, это против правил, это приговор Суда. Я все это знаю и рада, что контора отделалась такой малой кровью. Я… – Она запнулась. – Он разрушил все мои планы и мечты. Мне надо, я хочу найти его вместе с тобой и вернуть пропавшую вещь. Я хочу, чтобы контора знала, что мне можно доверять. Возможно, они пересмотрят приговор. Понимаешь?

– Нет. – Автомобиль Феликса резко тронулся, плеснув на брюки Ии грязью из-под колес.

Она осталась стоять на дороге, кусая губы, чтобы не разреветься.

– Я хочу отомстить!!! – заорала она через ком в горле. – Я хочу, чтобы этому подонку было так же плохо, как и мне!

Вероятно, водитель услышал ее отчаянный крик и сдал назад. Феликс глянул на нее почти насмешливо.

– А как же добро и справедливость? – спросил он. – Как же девиз хранителей – «мы боремся за свет»?

– Ты знаешь, и я теперь знаю, что нет никакого света! – жестко произнесла Ия, глядя в синие глаза мужчины. – Я не смогу дальше жить, понимая, что он остался безнаказанным.

Феликс отвернулся, некоторое время он молчал, рассматривая лес в конце извилистой улицы, а потом грубовато произнес:

– Садись в машину.

Впервые на проходной в здании конторы хранителей у Ии забрали идентификационную карту. Шагая по пустым, таким знакомым коридорам, она почувствовала себя чужой, выкинутой из всего того, что было ей дорого.

– Заходи. – Не стучась, Феликс открыл перед ней дверь в кабинет Главного конторы и пропустил вперед.

Альберт сидел за столом, отвернувшись к большому окну. Без включенного света кабинет утопал в осенней серости.

– Я просил приехать с утра, – не поворачиваясь к посетителям, недовольно произнес Альберт.

– Я ждал новостей о его перемещениях в пространстве между параллелями, – спокойно, не испугавшись тона начальника, объяснил Феликс и уселся на привычное место на диване. Ия осталась стоять в дверях, не решаясь пройти дальше, и нервно теребила пуговицу на расстегнутом пальто.

– И как? – сдержанно спросил Глава.

– Пока отдел молчит, но я знаю, у кого еще можно спросить. Что с маятником?

– Тоже ничего. Анатоль сегодня не вышел на работу…

Альберт резко повернул кресло, увидев Ию, он сморщился.

– Что она здесь делает?

Щеки Ии загорелись, она с надеждой посмотрела на Феликса. Тот сохранял непроницаемое спокойствие.

– Мы говорили, что мне нужен помощник в этом деле, чтобы ничего не упустить. Пусть будет она.

– Суд запретил ей работать в конторе, – отрезал Альберт, поджав губы.

– Официально запретил, – поправил его Феликс. – Но никто не мешает ей стать добровольной помощницей. Ия специалист по чтению энергетических следов. Это то, что нам сейчас нужно, чтобы понять, куда перемещался Романов в последние два дня.

– Я справлюсь! – с жаром заверила Ия.

Сейчас, когда надежда светилась на ее небосводе яркой звездой, ей не хотелось прощаться с ней так быстро. Альберт помолчал, а потом вздохнул:

– Ну хорошо. Возможно, оно и правильно. Проходи, Ия, садись.

Девушка уселась на самый краешек дивана рядом с Феликсом и во все глаза смотрела на Главу конторы, чувствуя, как повлажнели ладони.

– Он знает все про указатель, и про третью параллель, и про маятник тоже, – хмуро продолжил разговор Альберт. – Он набрался наглости и позвонил мне ночью. Люкка пытается торговаться, он хочет, чтобы мы взяли на себя ответственность за инцидент.

– Ты же понимаешь, что если мы сделаем подобное, то люди перестанут верить хранителям. – Бесстрастное лицо Феликса неожиданно покрылось гневными пятнами. – Если хранители нападают на мирных граждан, то и ждать от нас ничего хорошего не стоит. Город и так волнуется.

– Да знаю я все! – Ия удивилась, что под внешним спокойствием Главного, оказывается, бушевало страшное раздражение. – Поэтому я хочу, чтобы ты нашел магнит. А потом избавил меня от этого… – Он шумно вздохнул. – Мальчишка перешел все границы.

Ия притихла, опешив.

– Я даю тебе право решать самому, как лучше действовать. – Альберт сжал кулак, что побелели костяшки пальцев. – Держи.

На колени Феликсу упала зеленая пластиковая карта с большим золотым кругом посередине – эмблемой хранителей. У Ии была такая же, когда она работала помощницей Анатоля, только белого цвета. Зеленый пропуск открывал любые двери первого мира. Мужчина кивнул, разглядывая карточку, и встал.

– Пойдем, Ия.

– Куда мы? – Девушка едва успевала за Феликсом, Отчаянно стуча каблуками по плиткам коридора.

– Получить ответы на некоторые вопросы. – Мужчина криво улыбнулся ей. – Не отставай.

Они вышли из здания под моросящий дождь. Осень в этом году налетела внезапно, холодной волной обдала город, закрыв солнце серыми тучами. Погода словно вторила душевному состоянию Ии.

Быстро забравшись на переднее сиденье, Ия пристегнулась.

– Ты должна знать… – Феликс выехал на оживленную площадь, проигнорировав знак запрета проезда. – Должна понимать, что происходит на самом деле.

Девушка внимательно прислушалась, чувствуя, как от волнения затрепыхало сердце.

– Полгода назад мы обнаружили раскол пространства. Сначала отдел исследований решил, что это очередной провал между первой параллелью и Индустриалом, не придал значения, но следить продолжил. И тут выяснилось, что энергия, проникающая из трещины, имеет другое свойство, нежели энергия дублера. Она была чистая, сильная – буквально живая вода для умирающего. В том месте, где она просачивалась, даже деревья пошли буйно в рост. Одной ее капли было достаточно, чтобы наполнить самый крупный ловец на две недели.

– Невозможно, – потрясенно прошептала Ия и покосилась на медальон у себя на шее.

Он едва поблескивал, уже разряжаясь, а ведь она ходила в резервуар в утро перед Судом. Когда энергия в ловце заканчивалась, то наступало страшное недомогание, головная боль, сонливость – все то, что в их мире называли «энергетическим голодом». Ей снова придется отстоять длинную очередь, чтобы вернуться очень скоро. Замкнутый круг, поводок, на который к городу привязывались все жители.

– Возможно, – спокойно подтвердил Феликс. – Если построить передатчики в новом мире, то можно качать энергию оттуда. Она совсем не похожа на потоки Индустриала. Понимаешь? Башни всегда ловят смешанные волны, их приходится фильтровать, пропускать через датчики… Да что я тебе рассказываю, тебя этому учили в Академии! – внезапно раздражаясь, буркнул он.

– И что дальше?

Феликс помолчал.

– А дальше разлом закрылся. Захлопнулся, как крышка, не оставив и следа. Потом через пару дней появился новый, но уже в другом месте, и так же быстро закрылся. Его появления были хаотичны и непредсказуемы, пока окончательно не прекратились. Два месяца назад всплеск повторился недалеко от Лесанска, и тогда контора решила действовать наверняка. Исследовательский отдел сумел перехватить пару капель и создал магнит. Он губкой впитывает в себя энергию и взрывается, как бомба. Он должен разорвать пространство и не дать разлому снова испариться.

– Почему он мог убить меня? – тихим голосом спросила Ия, пряча глаза.

– Я же говорю – он впитывает энергию. Притом любую. Ты забрала стрелку в Землицком, до тебя указатель везли и другие курьеры, но они оказались слишком любопытными, вытаскивали его… и быстро теряли все силы. Сердце не выдерживало…

– А Романов? – озадачилась Ия. – Почему он жив?

– Слишком силен, подлец, – скорчился Феликс, сжав губы в тонкую линию. – Такого так просто не прикончишь. Он и ловец свой носит только для того, чтобы от других не отличаться. Природа наградила его внутренним ловцом. Помню, все преподаватели в Академии восхищались его ресурсами.

– Отчего монстрам всегда так везет в жизни? – Ия вдохнула. – Что такое маятник?

– Маятник? – Феликс резко свернул на узкую улочку с выстроившимися по обеим сторонам дороги автомобилями и снизил скорость. Колеса зашуршали по брусчатке.

Здесь сияли яркие огни увеселительных заведений. У дверей одного из баров попыхивали сигаретами громко хохотавшие бритые парни в нелепых ярких куртках и с шарфами известного спортивного клуба на бычьих шеях.

– Маятник – просто мальчишка, но он имеет способность чувствовать запахи энергии. Отличает их вкус, он энергетический сомелье. И сейчас он прячется от нас.

– Почему? – удивилась Ия. – Ведь все это во благо людей, для всей параллели!

– Ты такая наивная, девочка. – Феликс растянул губы в ленивой улыбке, в его чуть вытянутом вечно хмуром лице проявились неожиданно мягкие, привлекательные черты. – Ты все еще думаешь про мир во всем мире…

– Я? – Девушка запнулась, покраснев.

– А вот Роман Белый не думает!

– Неужели нельзя сделать новую стрелку или найти новый маятник?

– Из трех миллионов жителей города нашелся только один человек, обладавший редкой способностью различать потоки, – терпеливо объяснил Феликс. – Стрелку можно сделать, но нужно дождаться нового излома, и, вполне вероятно, он будет последним. Потеряем время – можем потерять все.

Ия не нашлась, что ответить. В ее мире наступит хваленая гармония, когда не станет человека, разрушившего его.

Феликс остановился рядом с темно-зеленой неприметной дверью, на стене висела маленькая вывеска: «У Катрины». Возле урны в беспорядке валялись сигаретные окурки. На небольших оконцах, наглухо закрытых темными портьерами, стояли кованые решетки.

– Сиди в машине. Закройся, – приказал Феликс.

Он скрылся в заведении, и зеленая дверь яростно хлопнула за ним. Ия нервно нажала на кнопку блокировки и огляделась по сторонам. С наступлением сумерек на улице еще ярче засветились вывески. Людей явно прибавилось, прохожие торопились скрыться в барах. Им на смену из дверей вываливались полупьяные посетители. Рядом с машиной прошлись фанаты спортивного клуба, и один из них игриво постучал по стеклу, и Ия сжалась, зажмурившись. Проведя в одиночестве ровно пять минут, она не выдержала нервного напряжения и выскочила на улицу, а оттуда быстро зашла в бар.

Маленькое помещение утопало в интимном полумраке. На крохотных круглых столиках, накрытых бархатными скатертями, подрагивали свечи. На стене за большой барной стойкой из красного дерева поблескивал стройный ряд бутылок с напитками. В углу стоял экран, по которому беззвучно носились крошечные человечки. Ия не увидела ни персонала, ни клиентов и сильно удивилась.

Постояв в нерешительности, она осторожно двинулась в сторону закрытой двери, где висела табличка с надписью «Вход только для персонала». Девушка оказалась в длинном коридоре, в конце которого из-за занавески из длинных бисерных висюлек горел свет. Чем ближе она подходила, сгорая от страха и проклиная себя за неожиданную вспышку смелости, тем сильнее ощущала сладко-горький дурманящий запах, отчего кружилась голова.

Она резко раздвинула занавеску и застыла как вкопанная.

В комнатке стоял большой круглый стол с маленькими чашечками на белой скатерти и валялись разбросанные игральные карты. С поднятыми за голову руками, уткнувшись носами в стену, застыли пятеро мужчин. На диванчике, словно сова, хлопала глазами испуганная заплаканная официантка в дешевом коротком черном платьице. Рядом с ней, опустив взгляд в пол и схватившись за голову, сидел бармен.

Здесь запах стал сильнее и резче, от необыкновенного аромата потекли слюни. Внезапно девушка поняла: это был аромат кофе! Кофе, чай, шоколад, какао, натуральный сахар – любые наркотические энергетики – все, что пробуждало всплески неуправляемой энергии, дарило ощущение небывалых сил и собственного могущества, в первой параллели находилось под строгим запретом. За хранение – срок, за употребление – срок. Ия знала, она хорошо учила в Академии статьи закона. Конечно, будучи студенткой, как и все ее однокурсники, она однажды пробовала кофе, горький коричневый порошок, который нелегально привозили из Индустриала и варили в маленьких кастрюльках, называемых турками. То ощущение полета и радости до сих пор будоражило воображение. Ия усмехнулась про себя: зато похмелье на следующее утро оказалось таким сильным, словно она одна выхлебала из горла бутылку алкоголя. В этом заведении нелегально подавали запрещенные напитки. Оставалось непонятным, почему хранители все еще не прикрыли лавочку.

Тут девушка услышала болезненный вопль, доносившийся из соседнего помещения, и ринулась туда. Испуганный взгляд метнулся к светильнику, дарившему приглушенный свет, и спустился по черной стене до дивана полукруглой формы, где, откинувшись на подушки, прикрывал голову руками щупленький мужичок. Его пальцы блестели от крови, мужчина тихо скулил. Над ним нависал Феликс с яростным перекошенным лицом, длинные пряди светлых волос выбились из хвоста и теперь свисали. Ия попятилась, прикрыв рот ладошкой. Услышав шорох, Феликс резко обернулся и прорычал:

– Я сказал, чтобы ты ждала в машине!

– Я… да… уже ухожу! – пролепетала девушка и для чего-то стала теребить длинную косу.

Неожиданно мужичок подскочил и с тонким женским визгом бросился в сторону Ии. Феликс ловко схватил его за шкирку, останавливая. Тот не удержался на ногах, рухнул на спину, ударившись о диван, и снова вскрикнул:

– Отпусти, зверь!!! Отпусти!!! Он вчера к вашему Анатолю забрался! А сегодня в Индустриал с самого утра смотался, еле успел за ним прыгнуть. Хорошо призма с собой была…

Феликс приготовил кулак для удара.

– Нет! – Мужчина сжался в комочек. – Это правда!

Ия почувствовала, как желудок скручивает узлом, а к горлу подступает тошнота.

– Он там с девкой какой-то гулял, а потом меня заметил и быстро вернулся в параллель.

– Где он еще был, Петр? Говори, иначе будет хуже! Статья за кофе тебе уже светит! – Феликс присел рядом с Петром и схватил того за грудки. – Где. Он. Был. Еще? – повторил мужчина, отделяя каждое слово.

– Он ездил на вокзал в Индустриале, в камеры хранения…

Феликс резко посмотрел на испуганную Ию. Догадка пришла к ним одновременно, как вспышка. Они оба поняли, куда Люкка Романов спрятал магнит.

Мужчина брезгливо оттолкнул Петра, и тот, скуля, словно шавка, стал отползать.

– Пойдем! – Схватив Ию за локоть, Феликс потащил девушку на выход.

Кажется, вздохнуть она смогла только в машине, когда они выехали из узкой улочки. Не глядя на нее, мужчина набрал на мобильном телефоне номер и четко произнес:

– Улица Красных фонарей, дом пятнадцать. Там притон, где торгуют энергетиками. Разберитесь.

Он отключил вызов и задумался, сжав губы. Руки твердо держали руль, Ия увидела на рукаве кожаной куртки засохшее пятно крови.

За окнами мелькали огни, пока Ия с Феликсом находились в баре, город накрыла скорая осенняя ночь. Мелкие капли усеивали стекло бриллиантовыми крошками и размазывались в грязные линии, исчезая под мелькающими дворниками.

– Не испугалась? – неожиданно тихо спросил Феликс, не глядя на Ию.

Та поспешно замотала головой, сжав руки в кулаки.

– Испугалась, – кивнул мужчина. – В первый раз всегда страшно.

Он привез ее к многоэтажному дому, где Ия ютилась в двухкомнатной квартире с родителями и семьей брата. Феликс остановился у подъезда, освещенного единственным фонарем. Пустая стоянка поблескивала влажным дорожным покрытием.

– Нам нужно попасть в Индустриал.

Ия кивнула. Она не могла выдавить из себя хотя бы короткого нечленораздельного звука.

– Завтра. Я заеду с утра.

Она снова мелко закивала.

– Ты была когда-нибудь во второй параллели? – Теперь отрицательное мотание головой. – Тебе там понравится. Ты сможешь зарядить ловец.

Феликс сжал между пальцами ее медальон и погладил гладкую поверхность.

– Отдыхай сегодня. Думаю, магнит вполне подождет несколько часов и никуда не денется, если мы немного отложим переход. Романову все равно ничего не скажут, Оскар никогда не признается ему, что приставил к любимчику человека. – Феликс рассуждал скорее для себя, нежели для Ии. – Этого он не допустит.

Мужчина выпустил из рук ловец Ии, и медальон звякнул, ударившись о пуговку на блузке. Ия быстро выбралась наружу, а когда заходила в подъезд, то помахала Феликсу рукой.

Она очень устала сегодня. Шок и потрясение все еще играли в ее крови. Наверно, добро должно быть с кулаками.

Наверно.

Сильный ветер разогнал наконец тучи, и день засветился солнцем. Улицы вспыхнули червонным золотом деревьев, а в лужах по-весеннему резвились воробьи, обычно удрученные в дни непогоды. Ия была рада выскользнуть из переполненной семейным гомоном квартиры, как только Феликс подъехал к подъезду. Туристические путевки во вторую параллель стоили непомерно дорого, рядовой хранитель не мог себе позволить такого отдыха, а потому девушка сильно нервничала – ей впервые предстояло перейти границу. Она много слышала от подруг, предпочитавших отдых в Индустриале, что тот мир очень походил на первую параллель, но и сильно отличался. Время в нем отставало на несколько недель, так что Ия специально надела куртку полегче, и энергия плавала буквально в воздухе, ведь люди в Индустриале вырабатывали ее, как генераторы.

Феликс пребывал в почти сносном настроении и коротко улыбнулся ей, когда девушка ловко уселась на пассажирское сиденье, щелкнув ремнем безопасности.

– Кошмары не снились? – спросил он, усмехнувшись.

– Как ни странно, – легкомысленно улыбнулась Ия, – я спала как убитая. Скорее всего, в притоне надышалась кофе.

– Скорее всего, – задумчиво кивнул Феликс.

Положительно, он начинал ей нравиться. Сегодня, когда он побрился и расчесал волосы, собрав в аккуратный хвост, мужчина выглядел вполне привлекательно.

Они подъехали к Центру Пересечения границы, круглому зданию со стеклянным куполом и суетливой толпой на улице. На входе Феликс показал зеленую карту, и их пропустили без лишних вопросов или недовольных взглядов охраны. Центр казался настоящим ульем. Ия следовала за Феликсом, крутя от любопытства головой. В холле рядом с окошечками, куда сдавали документы для визы, змеились две длинные очереди. По широким коридорам носились хранители с папками документов. Озабоченные люди толпились и переругивались у дверей в кабинеты, ожидая собеседования с инспекторами по перемещениям.

Здесь находился единственный в городе пункт по перемещению между мирами. Без визы попасть в Индустриальный мир было невозможно. Получение разрешений занимало не меньше двух недель, причем давались они не каждому. Мало ли что именно человек решит притащить обратно – хотя бы пачку кофе, продававшуюся в Индустриале в любом продуктовом магазине. Прибывавших и отбывавших туристов досматривали, придирчиво разглядывали документы, прежде чем поставить печати.

– Послушай, – Ия снова едва успевала за своим спутником, – каким образом Люкка Романов так легко переходит границу?

– Это одна из его способностей. Первую, я думаю, ты лицезрела во время стычки, – пожал плечами Феликс и, извинившись, потеснил в коридоре полнотелую даму.

Ия, конечно, задела ее плечом, за что заработала презрительное цоканье языком.

– Он может легко перемещаться в пространстве, – продолжил Феликс.

– Вот урод! – с чувством выдохнула Ия. – Почему его еще не арестовали за незаконное пересечение границы?

– Ия, – Феликс усмехнулся, – все знают, что Романов скользит без разрешений и виз, но никто его не может поймать. Ты же знаешь, не пойман – не вор. Мы тут столкнулись с ним… – мужчина запнулся. – Он ушел во вторую параллель быстрее, чем я моргнул. А ты говоришь.

– Хорошо устроился, – ворчливо буркнула она, чувствуя, как в боку закололо.

– Согласен. Удачлив, мерзавец. Шевелись, отряд уже ждет.

На лифте они спустились в подвал. Когда двери отворились, то Ия увидела огромный ярко освещенный зал прибытия. Толкался нагруженный багажом народ, стоял шум и гвалт, перекрывавший даже голос, льющийся из динамиков. Помещение разделялось стеклянной стеной, и у каждой двери дежурили хранители, тщательно рассматривавшие под сканерами чемоданы и сумки. На больших горизонтальных экранах отражались объемные картинки содержимого. За толстой перегородкой стояли будочки, где пассажиры показывали свои идентификационные карты и визы. Ия увидела разъезжающиеся двери на далекой противоположной стене.

– Это ворота, – перехватив ее заинтересованный взгляд, объяснил Феликс.

Как раз в этот момент ворота, похожие на двери лифта, разошлись, выпуская наружу очередную порцию прибывших. Голос в динамике назвал кого-то по имени и настойчиво потребовал встретить потерявшегося туриста.

– Не зевай! – Феликс подхватил ее под локоть и увел через пластиковую дверь с надписью «Посторонним вход запрещен» в ярко освещенный, отделанный серыми панелями коридорчик. От тишины, царящей здесь, после гвалта зала у Ии зазвенело в ушах.

Они достигли еще одного ярко освещенного помещения. Здесь не было ни перегородок, ни хмурых контролеров. По стенам до самого потолка мигали лампочками приборы, перед ними, внимательно изучая показания, сидели серьезные молчаливые люди. Тишину нарушали лишь жужжание вентиляторов и стук клавиатур. Посреди помещения стоял невероятных размеров экран, на который проецировалась суматоха в зале прибытия. На противоположной от входа стене сдвинутыми автоматическими створками чернели ворота. Рядом с ними застыл соляным столбом охранник.

Их действительно ждали. Ия узнала трех хранителей из конторы, которым что-то показывал на компьютерной распечатке высокий худой молодой человек в съезжающих на кончик носа очках.

– Это наш исследовательский отдел, – пояснил Феликс. – Здравствуй, Юлий, – поздоровался мужчина, подходя к группе.

– О Феликс! – Очкарик радушно улыбнулся и пожал протянутую руку. – Я как раз объясняю ребятам, где вы выйдете.

Он продемонстрировал карту, вернее, голографический снимок с мелкими двухмерными домами, узкими улицами, на которых даже виднелись похожие на точки автомобили. Дублер очень напоминал город-муравейник в их параллели. Ия даже почувствовала разочарование, разглядывая изображение.

– Это центральный район, – пояснил Юлий. У него был глубокий спокойный голос, очень приятный и располагающий. – Смотри, выход из наших ворот находится в этом здании, – он ткнул пальцем в черно-белый прямоугольник, – в подвале. Общий зал здесь же, только немного левее, так что не заблудитесь. Все туристы сразу же после контроля выходят в тоннель к подземной сетке поездов и сливаются с толпой.

– В Индустриале тоже есть подземный транспорт? – удивилась Ия, перебив молодого человека.

– Конечно, есть, – мягко улыбнулся он, – и называется метро. Его строили специально для прибывших из первой параллели, но как-то, видишь, прижилось. Так вот, вы подниметесь на поверхность и окажетесь как раз на площади трех вокзалов. – Он переместил палец и указал точку: – Вот здесь. Вернетесь таким же путем без каких-либо задержек. Так что все просто.

– А если мы попадем в другое место? – не удержалась Ия от очередного вопроса.

– Совершенно исключено, – заверил ее Юлий и поправил очки. – Понимаешь, здания, как ни странно это звучит, точно совпадают по энергетическим линиям. Каждому строению первой параллели точно соответствует строение в Индустриале. Ты выйдешь ровно из той двери, в которую входила в нашем мире.

– А если здания разрушаются? – Ия предпочла не замечать злобный прищур Феликса.

– Пока в одном мире стоит хотя бы остов, в другом строение не обвалится. Стоит любому из близнецов рухнуть, так автоматически разваливается и второй. Не сразу, конечно, мы установили, что через пять лет становятся заметны первые признаки износа, через десять строение исчезает.

– А города?

– С городами такой же фокус, но природный ландшафт у нас различный. Там, где у нас нежилые леса – в Индустриале океанские пространства. Совпадения, конечно, тоже имеются. Например, пустыня Кдао на юге точно совпадает по размеру и форме с морем во второй параллели. Его называют Черным, там действительно очень жарко, и туда, как правило, отправляются на отдых. Сам не бывал, но говорят, у моря – рай.

– Ну может, завершим наш ликбез? – прошипел Феликс, в упор глядя на девушку.

Та кивнула. Улыбчивый Юлий посмотрел на нее с интересом.

– Даже не косись! – рявкнул Феликс. – И не смей просить телефон, ловелас недоделанный! По крайней мере, пока она под моим присмотром.

Юлий, кажется, смутился и буркнул себе под нос, растеряв добрую часть благожелательности:

– Ворота готовим, через полчаса отправка. Карту не забудь взять.

– Уж не забуду, – проворчал Феликс, выхватывая из рук Юлия голографический снимок.

Люкка

Он как раз торопился к Оскару, чтобы забрать глупую мелочь для пустоголовой женушки отца Семейства. Солнце светило в лобовое стекло, ослепляя, даже темные очки не помогали. Складывалось ощущение, что погода отыгрывалась на осени за долгие недели дождей.

Люк привычно гнал, выжимая из мощного автомобиля предельную скорость. Ему хотелось поскорее покончить со всем, что связывало его с Оскаром и Семьей. Когда-то давно он понял, что «свет» – лишь хитрая уловка хранителей, прикрывающая темные дела. Тогда его ловец засветился красным отблеском ненависти. Он ни о чем не жалел и сам пришел к Оскару. Казалось, старик понимал его душевное состояние. К сожалению, когда Люкка осознал, что и здесь им пользуются, то было поздно что-то менять. Он снова попал в кабалу, правила остались прежние, ничего не изменилось. Просто здесь не лгали, не строили хороших мин, не опутывали сладкими речами о высоких целях. Но и это являлось не вожделенной свободой, а только ее призраком.

Из мрачных раздумий его вывел резкий звонок телефона. Узнав номер звонившего, Люк нахмурился и неохотно ответил:

– Привет.

– Здравствуй, – растягивая гласные, пропел женский голос на другом конце. – Как дела?

– Отлично. Карина, я не могу сейчас разговаривать. – Он резко крутанул руль, чтобы не столкнуться с едва волочившимся по' дороге грузовиком.

Бывшая любовница отчего-то вызвала чувство глухого раздражения. Наверное, потому что она тоже принадлежала миру, который он собирался вычеркнуть из своей жизни. А может, потому что у нее не было зеленых глаз, растрепанных волос и ее звали не Евгения?

– Да? – В голосе девушки зазвучала обида. – Ну как знаешь. Я тут просто звоню сказать… Я приятеля сейчас встречала в Центре Пересечения границы… – Она выдержала паузу, ожидая реакции Люка.

– У тебя появился приятель? Поздравляю, – бесцветно отозвался тот.

– Спасибо, он отличный парень, – проворковала Карина. – Но я не о том. В общем, я видела в зале прибытия эту девушку, с которой ты судился. С ней еще был мужчина такой. Импозантный. С длинными волосами…

Карина продолжала лепетать, а Люк почувствовал, как похолодели руки. Пальцы сжали мобильную трубку с такой силой, будто хотели ее раздавить. На лице заходили желваки.

Феликс и Ия в Центре и, похоже, собираются перейти в Индустриал!

– Твою мать! – гаркнул он.

– Ну спасибо тебе, дорогой! – фыркнула Карина в ответ. – Я думала, тебе это будет интересно, а ты мне такие вещи говоришь! Знаешь что, Люкка, я дам тебе один совет – научись хорошим манерам, скотина!

Она отключилась, в динамике раздались короткие гудки. Не замечая двойной сплошной, Люк резко развернулся в обратную сторону. Со всех сторон на него посыпались возмущенные сигналы, машина рядом вильнула, как пьяная. Не обращая внимания на истерику соседей по дороге, мужчина еще сильнее нажал на газ. Экран скорости истерично засветился красным, показывая, предельную цифру.

Значит, Альберт не захотел идти на договор! Люк сжал зубы. Феликс сейчас направляется во вторую параллель, нетрудно догадаться, что не в увеселительный вояж потащил истеричную малышку Ию! Кто-то сказал им, что он был в городе-дублере! Но кто?! Его же никто не видел! Неожиданная догадка заставила Люка ударить кулаком по рулю – Петр! Приставленный Оскаром соглядатай выдал, где видел его!

– Что б тебя пробрало, Петр! – пробормотал мужчина злобно. – Что б тебя перекосило от твоего кофе и крышу снесло!!!

До здания вокзала, соответствовавшего вокзалу в Индустриале, Люк добрался в считаные минуты. Хорошо, недалеко находился. В прошлый раз он поосторожничал – перешел через тоннель, чтобы никто не увидел, да толку-то! Все равно его перемещения стали известны хранителям.

Он бросил машину, не припарковавшись, кинулся к Центральному входу и резко остановился. У дверей стоял патруль хранителей, само пространство между косяками светилось едва заметным голубоватым мерцанием, словно в него вставили сланец. Если не знать – не заметишь. Феликс очень предусмотрительно запечатал вход, чтобы Люк не смог ни переместиться через двери в здание вокзала в Индустриале, ни обратно. Со вторым входом творилась та же чепуха.

Люк почувствовал, что от злости готов разорвать Феликса в клочья. Он бросился через дорогу в соседнее здание, но увидел охранников и заблокированный вход. Мужчина метался от одного строения к другому, но не мог найти лазейку, а потом неожиданно удача улыбнулась ему – маленький подвальчик в подворотне радостно поприветствовал его распахнутой настежь дверью и чистым пространством. Глубоко вдохнув пыль, Люк сделал шаг.

Его привычно засосало во времени, граница не хотела отпускать и раздвигаться, сжимая тело. Он дернулся и наконец выскочил в ярко освещенном магазинчике, в котором помимо трех холодильных камер, заполненных быстрозамороженными продуктами, находилась одна сильно накрашенная продавщица и пропитой до мозга костей мужичок, что-то с важным видом объяснявший ей.

– Добрый день! – Люк улыбнулся и выскочил на улицу, стараясь запомнить, куда, собственно, переместился. Женщина лишь удивленно вылупилась на свалившегося из ниоткуда посетителя.

До здания трех вокзалов пришлось бежать по длинной суетливой улице. От напряжения стучало в висках и перехватывало дыхание. Он влетел в вокзал как ошпаренный и наскочил на чей-то неосторожно оставленный чемодан, только чудом удержавшись на ногах.

– Молодой человек! – вскрикнула испуганная женщина.

– Извините! – бросил ей Люк, торопясь к ступеням, ведущим на подземный этаж к камерам хранения.

Он успел. Быстро сунул ключ в замок на дверце сейфа и вытащил мешочек с указателем.

Спрятав его в карман, Люк, торопясь, направился к выходу, подняв к подбородку ворот не по сезону теплой куртки. Он поспешно петлял между снующими пассажирами, стараясь унять прерывистое дыхание. И тут в спину донеслось:

– Это Романов! Вон он!!!

Он не стал оборачиваться, а просто рванул к настежь открытым дверям, едва не сбив вставшего на дороге милиционера. Топот ног раздавался за спиной, пока он несся по отчего-то совершенно пустому подземному переходу на другую сторону оживленного проспекта. Неожиданно перед ним мелькнула голубоватая вспышка. Мраморная стена брызнула в лицо крошкой, заставив отскочить. Хранители бросали энергетические призмы!

Люк оглянулся и увидел Феликса, Ию и трех карателей, которые с возбужденными, красными от погони лицами бежали к нему. В три прыжка мужчина оказался на поверхности и бросился в большой торговый центр, куда вереницей торопились люди, жаждущие покупок. Оставалась надежда, что в толпе он затеряется и выиграет время. К тому же хранители не стали бы стрелять призмами, когда вокруг много народа.

На него пахнуло ароматом дорогой парфюмерии. Витрины вокруг светились огнями, товар сверкал шикарным блеском. Стекла магазинчиков отражали яркий свет и удивляли вывесками с названиями марок. Магазины во второй параллели мало отличались от тех, что находились в первой.

Он быстро лавировал среди покупателей. Оглянувшись, Люк убедился, что преследователи не отставали. Хранители грубо расталкивали людей, вызывая волну недовольства.

– Привет, Люк! – Мужчина едва не налетел на выросшую словно из-под земли Евгению и только потому на секунду замедлился.

Ее большие зеленые глаза светились от радости, на лице играла счастливая улыбка.

– Надо же так встретиться! – звенящим голосом произнесла она, шагая рядом.

И тут Люку стало страшно. Впервые за долгие годы он почувствовал буквально животный ужас, но не за себя, за худенькую девчонку, преданно заглядывавшую в его глаза. Он не мог допустить, чтобы Феликс понял, что его и Евгению что-то связывает! Тогда сумасшедший блондин не остановится, пока не угробит ее. Ради прихоти, просто желая раздавить Люка.

– Ничего не бойся, – мягко прошептал он и положил ей на шею горячую ладонь.

На хорошеньком личике Жени отразилось изумление.

– Не поняла?

– Просто доверься мне.

Люк уже бережно прижимал ее к себе, поворачиваясь к преследователям. Со стороны его маневр выглядел так, словно он взял в заложницы случайно попавшуюся под горячую руку девчонку и пережал горло, готовый отправить под кожу смертельный холод. Первой, как вкопанная, встала Ия, вероятно вспомнив их первую встречу. Затем и сопровождавшие их хранители. Феликс не сразу замедлил шаг, но все-таки остановился. Конечно, ведь жизнь заложников прежде всего.

Мужчины разглядывали друг друга в немом поединке взглядов. Феликс было дернулся к Люку, но тот, уловив движение, покачал головой и сильнее сжал тонкую шею девушки, почувствовав, как под пальцами истерично бьется жилка.

– Люк, – прошептала Женя, хрипловато, – ты меня сейчас задушишь.

– Не бойся, – ответил он едва слышно.

– Я не боюсь, – не унималась она, задавая ненужные вопросы. – Кто эти люди? Они так смотрят на нас! У тебя что, неприятности? – От возмущения голос стал тоньше и громче.

Люк медленно пятился назад, осторожно поддерживая Женю за талию, чтобы она случайно не споткнулась и не упала. Девушка неуклюже наступила каблуком ему на ботинок, ойкнула, а он ловко приподнял ее, чтобы та не завалилась назад.

Феликс стоял как изваяние. Ия нашла в себе силы подойти к партнеру и схватилась за рукав его кожаной куртки, свербя Люкку горящим ненавистью взором.

– Пойдем, – тихо прошептал Люк.

Он схватил Женю за локоть, ощущая, что сцепленные пальцы буквально полностью окольцевали тонкую руку. Она посеменила рядом, размахивая бумажными пакетами с покупками.

– Ты можешь идти быстрее? – спросил Люк, когда они достигли эскалатора.

– Да я почти бегу! Люк, ты очень больно сжал мне руку! – фыркнула Женя, осторожно ступая туфлями на высоченных шпильках на бегущие серебристые ступеньки.

– Так. Ясно! – Люк схватил девчонку, закинул на плечо и быстро сбежал вниз.

Народ изумленно оборачивался, кто-то прыснул от смеха.

– Ты обалдел, что ли?! – взвизгнула Женя возмущенно, когда он поставил ее обратно, и стыдливо одернула короткую юбчонку.

– Идем!

Он оглянулся: с балкона второго этажа все еще нерешительно его разглядывала бравая пятерка преследователей. Через мгновение они сорвались с места и бросились вслед беглецам. Люк прибавил шагу, таща за собой ничего не понимающую девушку. Они выбрались на Улицу, смешались с толпой, торопясь через небольшую площадь к широкой улице, на которую Люк выходил из маленького переулка с нужным магазином. К остановке подъехал неторопливый рогатый троллейбус, открыл двери, выпуская пассажиров.

– Давай быстрее в троллейбус! – Он подтолкнул Евгению в сторону дверей и отступил от нее.

– Люк, да что происходит?! – не выдержав, взорвалась она и покраснела от возмущения. – Я ничего не понимаю!!! – И, к его изумлению, Женя злобно огрела мужчину пакетами. – Ты с ума, что ли, сошел?! Что за гонки на выживание?!

Ох да, он помнил. Истерики Женя могла закатывать знатные, доводя и себя, и собеседника до помешательства. И тут он снова заметил высокого Феликса, хмуро и сосредоточенно разыскивающего беглецов. Все произошло буквально за секунды, внезапно, слишком резко. Люк словно в замедленной съемке увидел, как один из хранителей, обнаружив их, спорящих, сорвал с пояса продолговатую призму с разрядом и метнул в их сторону. Молниеносно Люк развернул девушку, прижимая спиной к себе, и резко нагнулся, заставляя ее присесть. Удар прошел буквально в метре над их головами, с ужасающим скрежетом заряд врезался в тонкий металл остановки, оставляя огромную дыру с оплавленными краями. Слепящий шар пролетел до середины дороги и врезался в матерчатый тент грузовика, мгновенно вспыхнувший, как пух. Машины резко тормозили, врезаясь друг в друга. Улицу накрыл оглушительный визг, люди заметались в панике. Тут же раздался вопль милицейской сирены.

– Что это?! – вскрикнула девушка, вырываясь.

– Не смотри! – приказал он, но Женя уже уставилась на пробоину.

Ее лицо медленно вытягивалось и бледнело. С ужасом в глазах она оглянулась на Люка и отшатнулась, вероятно собираясь бежать.

– Не смей! – рявкнул мужчина, хватая ее за руку. – Не смей сейчас убегать! Это опасно!

Она упиралась, когда он тащил ее к пустующему такси – хозяин вместе со всеми зеваками разглядывал пожар. Из салона орал немудреный мотивчик. Люк старался сдерживаться, но все равно грубо запихнул Женю на пассажирское сиденье. Она тряслась от страха, прикусив нижнюю губу. Он уселся за руль и со злостью выжал сцепление и газ. Автомобиль как бешеный понесся, выскользнув между застывшими из-за аварии машинами, только чудом никого не зацепив. Таксист, заорав, ринулся за ними, но, естественно, не смог остановить угонщиков.

Когда они миновали квартал, стремясь уйти подальше от места стычки, то увидели кордон милицейских машин, с визгливыми сигналами спешащих к площади трех вокзалов. Люк остановился у тротуара, не обращая внимания на знак «стоянка запрещена». Женя старательно сдерживала всхлипы, только по щекам текли черные от туши для ресниц слезы. Она шмыгнула носом, как-то поспешно вытащила из сумочки платок и вытерла глаза.

– Что это было? – Ее голос звенел от напряжения и едва сдерживаемых слез.

– Ты боишься меня? – безразлично отозвался Люк, разглядывая очередную порцию бело-голубых машин с мигалками.

– Боюсь?! Да я тебя убить готова! Смотри на меня! – вырвалось у нее.

Люк удивленно повернулся, ее глаза покраснели. Волосы растрепались, на блузке оторвались две верхние пуговицы, и теперь выглядывало очаровательное розовое кружево от детали интимного туалета. Она больше не выглядела испуганной, скорее яростной.

– Кто? Ты? Такой? – раздельно произнесла Женя.

– Ты действительно хочешь знать? – просто поинтересовался он, подняв одну бровь.

– Нет. Совсем не хочу, – отрезала девушка, помолчав, словно в раздумье.

Она порывисто выскочила из такси на проезжую часть и уже бежала к пешеходному переходу в сторону метро, обозначенного ярко-красной светящейся буквой.

– Женя!!! – выбравшись из машины, позвал Люк. Неожиданно потребность остановить ее перехлестнула даже злость.

Она обернулась и отрицательно покачала головой:

– И еще я не уверена, что хочу тебя сейчас видеть.

Люк чертыхнулся, следя за ее худенькой фигуркой, торопящейся пересечь дорогу на зеленый свет. Женя забыла в чужой угнанной машине пакеты с покупками.

Люкка быстро забрал у Оскара сверток для Руты и скоренько отбыл, пока в городе не началась шумиха. Сейчас поездка вышла даже на руку. Он ничего не оставлял в городе, единственный человечек, о котором он сейчас беспокоился, находился в другой параллели. Далеко от окружавшей его грязи. В безопасности.

Люк остановил автомобиль перед полуразрушенным домом, откуда несколько дней назад впервые попал в квартиру Жени. Мужчина разглядывал пустые глазницы окон с разбитыми стеклами, провал входа без двери и с вывернутыми петлями, ступени, поднимавшиеся на второй этаж, и тихо сходил с ума.

Ночь блестела звездами, под обрывом переливался огнями город. Кажется, Люк стоял здесь уже несколько часов. Он вышел из машины, резко и громко хлопнув дверью, и направился к мертвому подъезду.

Евгения

Я провела отличный, очень насыщенный день – выпила очередную банку кофе на кухне и, зачадив всю квартиру, спалила в пепельнице целую пачку ментоловых сигарет, ведь после прогулки с Люком даже от незажженной папиросы, засунутой в рот, меня выворачивало наизнанку.

В квартире стояла грустная пустота, ничего не могло нарушить ее: ни стук соседей сверху, ни смутные голоса, доносившиеся из-за стены. Я вслушивалась в тишину и ждала шагов. Сумерки затопили комнату, холод пробирался под одежду, студил покрывало на постели. А потом вдруг полились слезы. В один момент такие же горькие, как мой страх. Мне казалось, что в груди образовалась большая рана и она не давала дышать. Прикусив губу, чтобы не завыть в голос, я всхлипывала, уткнувшись в подушку, и не могла остановить проклятую боль, заставить ее исчезнуть хотя бы на мгновение. Я боялась не его, а того, что Люк больше никогда не придет.

От долгих слез меня накрыл густой черный сон: бесконечная бездна разверзлась под ногами, утягивая все дальше вниз. Дернувшись, я открыла глаза.

Темнота скрыла предметы, только горели зеленоватые огни цифр на музыкальном центре. Люкка сидел в кресле, сложив руки на груди, и, не отрываясь, следил за мной. Неожиданно к горлу подскочил ком, меня затрясло. Я боялась произнести хотя бы слово, чтобы не спугнуть ночное наваждение.

Люк заговорил тихо, и его голос звучал чужим и холодным:

– Я тот самый плохой парень из твоего романа, от которого нужно держаться как можно дальше, и живу я в мире гораздо более жестоком, нежели твой. Кто-то там считает меня чудовищем.

Я настороженно села, уставившись на него, и не узнавала его лица.

– Я убивал, если ты хочешь спросить об этом, – снова заговорил он. – И мне наплевать. Я ценю только свою жизнь, если ты хочешь узнать это.

– Я не верю тебе, – прошептали мои губы помимо моей воли.

– Ты слишком молода и невинна, чтобы понять мой мир.

– Тогда покажи мне его… – К собственному ужасу, я услышала в своих словах жалкую попытку быть великодушной, и от этого стало противно.

Люк встал, кресло тихо скрипнуло. Он возвышался посреди моей комнатки и действительно выглядел пришельцем с другого света. Когда он скрылся в прихожей, я заторопилась за ним.

– Накинь что-нибудь теплое, там холодно, – ровным голосом посоветовал Люк и вышел в подъезд.

Не включая света, я натянула на ноги летние балетки, сорвала с вешалки куртку и выскочила из квартиры. Люк стоял у дверей гудящего лифта и даже не оглянулся, когда я трясущимися руками пыталась провернуть в заедающем замке ключ.

Мы спускались вниз в тесной сумрачной кабине так близко друг к другу, что я ощущала запах его одеколона и боялась поднять голову, чтобы не пересечься с безразличным взглядом. Сердце обливалось кровью, а на глаза снова навернулись слезы. Не удержавшись, я шмыгнула носом и незаметно вытерла соленую каплю, пробежавшую по щеке. Казалось, Люк ничего не замечал, а может, не хотел видеть.

У железной входной двери он молча взял меня за руку, крепко сжав ладонь. Его пальцы были холоднее льда, как у мертвого.

– Не боишься? – насмешливо поинтересовался он.

Я судорожно замотала головой, рассматривая пыльные плитки пола.

– Ну хорошо.

Он толкнул дверь и сделал шаг вперед. Показалось, словно легкие раздирают на тысячи частей. Воздух превратился в густой кисель, засасывающий тело и не позволяющий двигаться. От ужаса я зажмурилась, чувствуя только ледяную ладонь Люка. Потом он с силой потянул меня за собой, помогая выбраться из невидимой топи, и в лицо мне неожиданно пахнуло ароматом поздней осени, дождя и мокрых листьев.

Я стояла во тьме в дверях полуразрушенного дома. Недалеко, на обочине разбитой дороги, темнел силуэт знакомого автомобиля Люка. Ночное небо давило на голову, а крупные звезды светились так близко, что, казалось, их можно достать рукой. Вдалеке, под обрывом, блестел миллиардами светляков город, выглядевший лишь неровной кляксой, упавшей на черный лесной массив.

Люк отпустил мою руку и отошел подальше, словно не хотел больше прикасаться ко мне. Он остановился почти у пропасти и разглядывал невидимую точку на горизонте, спрятав руки в карманы.

Здесь уже наступила середина осени. Даже в куртке холодный ветер пробирал до косточек, трепал длинные волосы. Ноги в летних туфельках превратились в ледышки, меня хорошенько затрясло. Люк же, одетый в тонкий черный свитер, похоже, не чувствовал холода. Стояла необыкновенная тишина.

– Как тебе мой мир? – Его голос по-прежнему звучал безразлично, отчего у меня болезненно сжалось сердце. Я промолчала, позволяя ему высказаться.

– Как видишь, в нем холодно. Поверь мне на слово, здесь очень редки солнечные дни, вокруг одни леса и толпы одиноких потерянных людей.

– И ты? Ты тоже одинок? – скривила я губы, не в силах пошевелиться.

Он не посчитал нужным ответить.

Это противоречило любым законам физики, но меня неожиданно бросило в жар. Я молчала, не зная, что добавить. Я понимала, что если он сейчас повернется, сделает шаг, вышвырнет меня обратно в мою пустую квартиру, То я больше никогда его не увижу.

Когда я стягивала с себя куртку, оставаясь только в тоненькой майке, меня трясло уже от нервного напряжения. Сделав несколько осторожных шагов на носочках по жидкой грязи, я остановилась рядом с Люком. Отсюда прекрасно просматривались иллюминация города и пропасть под обрывом.

– А если мне нравится в твоем мире? – с вызовом спросила я. – Никто не пытался в нем остаться?

– Отчего же, некоторые, – хмыкнул Люк. – Но очень быстро сдавались.

– Почему?

– Посмотри вокруг, Женя. Этот мир пугает, он смертелен.

Все. Теперь точно конец! Если он заговорит, тут же решила я, то поставит жирную точку.

Мне же было совершенно наплевать, кто он, из какого мира. Да будь он даже инопланетянином, все равно моих чувств уже не изменишь.

Наверное, только подобная мысль могла подтолкнуть меня к безумству. Я легко подошла к краю пропасти, резко повернулась к ней спиной, ощущая каждой клеточкой километры черной пустоты внизу, и глянула в бесстрастное лицо Люка, скрытое темнотой. Мужчина выглядел пустым и чужим, в нем не было ничего теплого и родного.

– А если мне не страшно? – усмехнулась я, делая еще один крошечный шажок к краю. От страха язык еле шевелился, пропасть дышала в спину ледяным холодом.

– Женя, вернись обратно, – безразлично посоветовал мне Люк, даже не шелохнувшись.

– А если я не боюсь погибнуть в этом твоем мире? – Я расставила руки, глядя на него и балансируя на носочках.

Оставалась надежда, что Люк не распознает во мне едва сдерживаемого животного ужаса. Я страстно надеялась, что он прямо сейчас остановит мое сумасбродство.

Но вместо этого он только пожал плечами:

– Тогда чего же ты медлишь?

Мстительная улыбка искривила мои губы. Я сама не поверила, что решилась: просто наклонилась назад, уже чувствуя, как сваливаюсь в бездну. Он поймал меня ровно через один удар сердца. Со всего маху я уткнулась в его твердую грудь и до темных кругов перед глазами ударилась замерзшим носом. Его руки горели, тело было жарким.

– Мерзавец! Я испугалась, что ты позволишь мне упасть! – пробормотала я, тая от сладости и счастья…

…Сейчас, лежа рядом с Люком, я чувствовала настоящее спокойствие. Темноту разрежал свет, падающий от окна, он покрывал пол кружевной тенью от узора на занавеске. Предметы в ночной комнате казались нереальными. Горячие пальцы Люка медленно поглаживали мою обнаженную спину, останавливаясь на каждом выпирающем позвонке. Он смотрел в потолок невидящим взглядом, а потом вдруг задал вопрос, от которого я почувствовала, как щеки заливает румянец:

– Почему я?

– Что ты?

– Почему ты выбрала меня? Ведь наверняка были и другие мужчины, но ты выбрала меня.

Я хмыкнула:

– Были. Но, может быть, я специально дожидалась самого красивого.

– Так все дело в смазливой физиономии? – Кажется, в его интонации просквозило разочарование. Вероятно, он самодовольно ожидал, что я брошусь описывать его исключительность.

– Знаешь, – я старательно сдерживала широкую улыбку, – ведь невинность – это очень дорогая штука, нужно хорошо продумать, прежде чем кому-то ее вручить. Это товар, который можно продать только один раз.

– Очень образно, – усмехнулся он. – Ты считаешь, что совершила удачную сделку?

Я с деланым легкомыслием махнула рукой:

– Скажем, что я не самый талантливый предприниматель.

– Отлично, – обиженно буркнул Люкка, прикрыв глаза рукой.

На запястье, обмотанном шнурком, болтался уже знакомый медальон.

– Что это?

Люкка вопросительно посмотрел на меня, я тронула кругляш. Тот оказался обжигающе холодным.

– Это ловец энергии. Резервуар, батарейка. В моем мире люди не вырабатывают энергию, они ее только потребляют и подпитывают способности. Чем слабее собственные силы, тем крупнее носят ловушку, – терпеливо пояснил он.

– Твоя способность – лечить людей? – Я вспомнила, как пыталась закурить намедни, но меня перекосило от отвращения.

– Забирать жизнь, – помолчав, поправил Люкка. – Я давно перестал ее дарить.

– Ты прав, наверное, забирать проще, чем давать, – задумчиво произнесла я. – Ты можешь меня вылечить обратно? Мне очень нравилось курить, а ты у меня отобрал последнюю радость в жизни.

– Не стоит – это убивало тебя! Поверь, я чувствую: у тебя было не проходящее воспаление легких и намечался бронхит, – оповестил он меня, как на приеме у терапевта, и щелкнул по носу.

– Да, тяжело ждать признаний в нежных чувствах, когда мужчина догадывается о твоих болячках, – разочарованно протянула я и села, глядя в его улыбающееся лицо.

– Расскажи, как ты попал ко мне в квартиру?

Люк поморщился:

– Меня ранили, как понимаешь. Стычка произошла как раз рядом с домом… – Он запнулся, не желая вдаваться в подробности. – В общем, ты единственная в подъезде забываешь запираться на ночь.

– Ну ладно забрался в квартиру! – возмутилась я. – А какого черта ты забрался в мою постель? Напугал меня до полусмерти.

– Сначала я упал на твои туфли в прихожей, но ты оказалась такой нетрезвой, что не услышала грохота, – издеваясь, признался Люкка, – а потом, когда добрался до комнаты, то просто не увидел тебя на кровати.

– Тебя ранили те люди из торгового центра, которые за нами сегодня гнались?

Его лицо неожиданно посерьезнело.

– Мы не будем говорить на эту тему, – перебил он меня. – Для меня важно, что ты в безопасности. Они ничего не узнали про тебя. Они глупы и решили, что я просто взял заложницу. Эти люди к тебе никогда не придут и не сделают тебе ничего дурного. Так что не бойся и не морочь себе голову.

– Понятно, – тут же согласилась я, страшась только одного, что Люкка разозлится и уйдет.

Мне все равно, кто пытался нас убить, самое главное, что мы все-таки живы.

– Медальон красивый, – вздохнула я, рассматривая красные отблески на светящемся в темноте металле.

Люк внимательно посмотрел на меня, а потом быстро распутал на шнурке ловца узелок. Он намотал длинную кожаную веревочку с кулоном мне на руку, и я почувствовала, как кожу стало покалывать. Мужчина обхватил мое запястье пальцами и тихо произнес:

– Теперь ты будешь моим ловцом…

Я проснулась от яркого солнечного света и чувствовала невероятное счастье внутри. Оно затопило меня с головой, сладкой волной поднималось из живота.

Соседняя подушка оказалась пуста. Часто моргая, я резко села на постели.

Сердце сжалось, живот свело судорогой. Я рассматривала раздуваемую сквозняком занавеску, потом бросила рассеянный взгляд на черный шнурок у себя на запястье и маленький круглый медальон, который словно говорил: ночное наваждение – не сон!

Шатко вскочив на мягком матрасе, я оглядела комнату. Никаких следов того, что в прошлую ночь Люк приходил ко мне. Ничего. Не осталось даже запаха, словно он забрал его вместе с собой. И в эту секунду мне стало ясно, что, скорее всего, я больше никогда его не увижу.

Глаз кольнуло, и по щеке скатилась одинокая слеза, задержалась на подбородке, а потом лужицей шлепнулась на простыню. Боль еще не пришла, пока в голове только укладывалась в ровные стопки страшная правда.

Но…

Как пусто стало в моем доме.

Как холодно стало в моем мире.

Без него.

Часть вторая

ПОГОНЯ, КОТОРАЯ УБИВАЕТ МЕНЯ

И вот я бегу, скрываюсь, разрываюсь на части.

Я начну с нового имени на чистом листе,

Со взгляда, устремленного в бесконечность…

Я исчезну…

Я уже говорил и повторяю снова.

Я хочу, чтобы мои слова дошли до тебя.

Я покажу тебе путь, которым иду сам…

30 Seconds to Mars. Capricorn

(A Brand New Name) (вольный перевод)

Феликс

В холодном доме стояла мертвая тишина. Феликс бросил ключи от машины на маленький столик в прихожей, зажег лампу. Стены холла выглядели обшарпанными, через большую арку виднелась захламленная гостиная с давно не зажигавшимся камином. На ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, к двум спальням, лежали книги, конверты со счетами и коробка с энергетическими призмами.

Рита ушла из этого дома и из его жизни всего два года назад. Он почти не вспоминал о ней и почти перестал ненавидеть ее. Теперь он ненавидел человека, ради которого она оставила за собой руины в его судьбе. Ушла, чтобы тоже оказаться одной. Люкке Романову была не нужна чужая жена, она стала лишь случайной короткой остановкой. Наверное, он даже не запомнил ее лица и уж тем более не знал, у кого играючи отбирал женщину…

Шаги разносились по пустым комнатам, утопавшим в пыли. Феликс прошел на кухню, с грохотом поставил на конфорку чайник с каплями воды на дне.

День выдался тяжелый. Они не смогли вернуть указатель, хотя прижали Романова практически к стенке. Завтра Феликсу предстояло объяснение с Альбертом за стычку в Индустриале. Сегодня он слишком устал, чтобы оправдываться перед стариком.

Чайник закипел, разразившись оглушительным свистом, способным потревожить даже мертвого. Феликс отключил плиту, достал с полки коробочку со смесью трав. Он хотел уже бросить щепоть на дно грязной кружки с засохшими лепестками ромашки по стенкам, но остановился. Рука сама потянулась туда, где за коробочками с порошками искусственного картофельного пюре пряталась заветная баночка. Мужчина открыл пластиковую крышку и с упоением вдохнул сладковато-горьковатый запах коричневого порошка. Маленькая турка встала на плиту, ложечка, торопясь, размешивала комочки, пока не появилась белая дурманящая пенка. Первый глоток обжег небо и горло, вонзился импульсом в кровь, взорвался в голове тысячами искр. И наступило непередаваемое освобождение, когда ничем не сдерживаемая энергия струилась по венам и артериям.

Кофе помогал ему думать.

Мужчина упал на диван в гостиной, глядя на черную пасть камина. Все мелочи прошедшего дня раскладывались по полочкам, все ошибки всплывали на поверхность. Он был обязан найти то, что заставит Романова подчиниться, отдать магнит, исчезнуть из жизни Феликса…

Перед глазами встал образ огромного торгового центра с ярко освещенными залами, блестящими мраморными полами, сотнями любопытных наряженных зевак. Темноволосая девушка с кричащим в зеленых глазах страхом, прижатая к тонкой шее смертоносная рука с длинными пальцами…

Неожиданно Феликс все понял. Увидел ясно, как днем. От злости на самого себя он расхохотался, прикрыв ладонью покрасневшие от кофе глаза с расширенными зрачками. Они с Ией просто идиоты!

Он видел то, что показывал Люкка, – испуганная заложница, побег. За резкими, почти грубыми движениями скрывались осторожность, нежность, поддержка. Большой палец, успокаивающе поглаживающий жилку у мочки уха с маленькой золотой сережкой… Резкий разворот при ударе призмы там, на остановке, выпад – подлец защищал не себя, а худенькую зеленоглазую девушку.

Феликс от возбуждения вскочил, бросился к входной двери, но резко остановился. Захмелевший и нервный, с легким ароматом кофе, исходившим от одежды, он просто не мог выйти на улицу, чтобы добраться до негодяя Петра и узнать всю правду у Люкке Романове.

Люкка

Колеса шуршали по мокрому дорожному покрытию. Обочина бежала бесконечной серой лентой, по обеим сторонам тянулась полоса леса. Глаза резало от разнообразных красок, дикой смеси желтого, красного, коричневого. Здесь, где было холоднее, чем в больших городах, деревья лысели гораздо быстрее, и в их кронах мелькали некрасивые проплешины. Через них виднелось серое небо, наконец-то переставшее плакать. Одинокий автомобиль походил на комету с влажным облаком-хвостом.

Здесь почти не было людей. Изредка попадались давно заброшенные деревни с покосившимися остовами домов и завалившимися заборчиками. Когда-то появлялись энтузиасты, старавшиеся слиться с природой, уходили подальше от городов, но быстро возвращались. Природа этого мира давала пищу, но не энергию.

Конечно, имелись и маленькие города со своими крохотными хранилищами. На карте Люка они выделились жирными красными точками. За время пути он уже несколько раз подзаряжал автомобиль, стараясь не использовать батареи, припасенные в багажнике. Без ловца энергии вначале он чувствовал себя неуютно, но мысль о тонком женском запястье, обмотанном шнурком, как-то странно волновала.

Его женщина являлась лучшим энергетическим ловцом.

Люку хотелось как можно быстрее покончить с работой Оскара. На пассажирском сиденье лежал сверток для Руты – простой предлог, чтобы отправить Люка подальше из города.

За два дня он преодолел почти весь путь, глаза устали и слипались от однообразного пейзажа. Мотор агрессивно урчал, индикатор заряда двигателя угрожающе подмигивал красным, показывая низкий уровень. Перед мысленным взором стояло худенькое личико со сведенными бровями от ожидаемой и сладкой боли ночью. Женя его задевала.

Преследователи вынырнули из лесной чащи, прятавшей проселочную дорогу. Люк в напряжении быстро глянул в зеркальце и прибавил газу. Два одинаковых черных автомобиля не отставали, а двигались только быстрее. Лесная полоса закончилась, резко сменившись бесконечной прямой, Пересекающей необъятную взглядом пустошь, заросшую увядающими сорняками и мелким низким кустарником.

Первый удар прогрохотал так резко, что с земли испуганно взметнулась в небо стая ворон. Эхо разнеслось по окрестностям грозовой канонадой. Земля разорвалась, устремившись брызгами в воздух. В центре образовалась огромная воронка. Неожиданно Люк понял, что за ним гнались не хранители, а люди Оскара, и, скрипнув зубами, выжал педаль газа до самого пола.

Одной рукой Люк схватил сверток, разорвав бумажную обертку. Внутри лежала простая белая коробка, под крышкой оказалось пусто.

Люк сузил глаза и от злости затормозил, крутанув руль. В секунды он развернулся на сто восемьдесят градусов, глядя в глаза приближавшихся преследователей. Те остановились в десяти метрах. Они стояли друг против друга, словно собирались бодаться. Люк сорвался с места, неожиданно, что противники не сразу отреагировали. Он не собирался сворачивать, уверенный в своей силе. Два автомобиля сорвались с дороги, свернув на поле, и заскакали по кочкам, словно в сумасшедшем припадке. Когда нос одной из машин врезался в спрятанный в кустарнике валун, люди выскочили наружу. Вслед Люкке донесся оглушительный грохот взрыва.

Феликс

– Если ты его опять изобьешь, то нам придется разбираться с Семьей. – Ия деловито отхлебнула из бумажного стаканчика травяной настой, пахнущий мятой. Она очень ловко поднимала стаканчик, чтобы остывший напиток не плеснул на пальто, когда Феликс поворачивал слишком резко.

– Ты хорошо выглядишь, – вместо ответа заметил тот и раздраженно нажал на сигнал, ругая зазевавшегося пешехода.

– Да, – она улыбнулась, хитро глянув из-под бумажного края, – свободная энергия Индустриала подействовала на меня оживляюще.

Положительно Феликсу девчонка начинала нравиться. Он подозревал, что в их операции она представляла себя праведной мстительницей и этой мыслью держалась на плаву, не впадая в черную депрессию. Ему даже нравилось, что рядом с ним существует кто-то еще, кто ненавидит Люкку Романова.

Было раннее утро, и погода снова поменяла милость на гнев, окатив землю проливным дождем и пронизывающим ветром.

– Зачем мы снова едем к Петру? – Она выглядела совершенно спокойной.

– Кажется, я нашел то, за что Романов отдаст не только магнит, но и свою душу.

– Действительно? – Ия сделала последний глоток и сунула пустой стаканчик в кармашек двери. – Я думала у подлеца нет души.

– Объясни это девчонке, которую мы вчера приняли за заложницу, – усмехнулся Феликс.

– Что?! – вытаращилась Ия, открыв рот. – Как понять – приняли? Но ведь… Но ведь она…

– Так и понимай!

– Почему ты так думаешь? Он же ее из толпы вытащил… – растерялась Ия.

– Ия, – Феликс проникновенно глянул на девушку, – поверь мне, я просто знаю.

– Но как?! – Ия все еще не верила. – Это же чушь какая-то. Это невозможно! Мы с тобой точно говорим об одном человеке?

– О Люкке Романове, – подтвердил мужчина. – И Петр нам сейчас все расскажет…

Шавка Оскара жил в старом ветхом доме всего в четыре этажа. В темном подъезде стояла вонь, из-за хлипких дверей раздавались вопли соседей. На лестничной клетке нужного этажа у дверей стояли грязные солдатские сапоги и сломанная детская коляска.

Феликс нажал на звонок, и неожиданно он отозвался музыкальным переливом.

– Кто там? – через паузу донесся гнусавый голос.

Они молчали, Ия тревожно поглядывала на партнера, покусывая губу, и тряслась от волнения. Дверь неохотно отворилась, показав светлые обои на стене коридора, и Феликс резко ввалился внутрь, сбивая с ног хозяина квартиры мощным ударом. Щуплый взъерошенный типчик взвизгнул, завалившись на пол, и, подвывая, прикрыл голову руками.

– Не тронь, зверь! – застонал он.

Феликс грубо схватил его за шкирку и потащил в единственную комнату, жестко швырнув на большой разобранный диван со смятыми несвежими простынями и скомканным одеялом. Посреди спальни стояло работающее видение, и объемные фигурки актеров жестоко дрались.

Сжавшийся запуганный Петр в толстом банном халате выглядел жалко. Из разбитой губы шла кровь, и он вытирал лицо рукавом, оставляя алые кляксы.

– Он не в городе! – причитал Петр, глядя в наполненные бешенством глаза Феликса. – Он уехал. По заданию Оскара.

– Куда? – Феликс сжал кулак, приготовившись к очередной оплеухе.

В это время Ия спокойно разглядывала черно-белые фотографии в металлических рамочках на стенах, повернувшись спиной к допрашиваемому. Больше она не вздрагивала от глухих ударов и стонов, но видеть расправу было неприятно.

– Я не знаю! – завыл Петр, прикрывая голову.

– Конечно, знаешь, – осклабился Феликс. – Просто понимаешь, что Оскар тебя сотрет в два счета, если откроешь рот! Так ведь?!

В глазах Петра светилась беспомощность.

– Что за девка в Индустриале, к которой мотался Романов?

– Девка как девка, – быстро затараторил предатель, – у Люкки таких сотня… А у этой еще имя такое глупое, мужское. Евгения, что ли…

– Ты помнишь, где она жила в дублере?

Петр мелко закивал.

– Собирайся!

Евгения

Паршивая погода точно отвечала моему настроению. От зачастившего дождя и сырости хотелось удавиться, а от страшной пустоты внутри, откуда как будто выкачали весь воздух, выть. Два дня, прошедшие с заветной ночи, я не понимала, как могла дышать.

– Женька, я читала в журнале, – щебетала в трубку Татьяна, как всегда, бодрая и жизнерадостная, – что это такой вид мужиков. Их называют «пикаперы».

– И что это значит? – Я устало посмотрела в окно автомобиля.

Зонт, конечно, остался дома, а припарковаться близко к подъезду так и не получилось. Я сидела в тепле салона и набиралась твердости открыть дверь.

– Это значит, что они поиграют и бросают, – охотно пояснила подружка, разглядывая со всех сторон болезненную и опасную тему. – Я думаю, что твой Люк как раз из таких.

– Слушай, Тань… – тяжело вздохнула я.

– Чего?

– Выкини свой журнал.

Я отключилась, телефон, уставший от глупых пустых разговоров, довольно пискнул. Неожиданно кто-то постучал в окно рядом с пассажирским сиденьем. Я с удивлением увидела миловидную светловолосую девушку в черном коротком пальто и опустила стекло.

– Вы Евгения? – приятным голосом поинтересовалась она.

– Э-э-э? – Я судорожно пыталась припомнить обстоятельства нашего знакомства, но память даже не подбрасывала смутных образов.

Она все еще улыбалась мне, когда громко щелкнул замок, и настежь отворилась дверь, резко и неожиданно. Какая-то сила заставила меня изогнуться и молниеносно вытащить ключи из зажигания. Я слышала про таких налетчиков – они отбирали машины у девушек, кажется, их жертв называли «парашютистками». «Пикаперы» «парашютистки» – чего только не придумаешь ты, воображение народных масс. Только непонятно, для чего грабителям моя девятилетняя малолитражка?

Я упала спиной на пассажирское сиденье и, прежде чем вмазать грабителю в живот острым каблуком, даже смогла рассмотреть его гнусную физиономию и выбившиеся из хвоста светлые лохмы. От неожиданности он застонал и согнулся пополам, отшатываясь от автомобиля. Я выбралась наружу за считаные секунды и кинулась прочь, размахивая сумочкой. И тут девица, отвлекавшая меня, заголосила страшным голосом:

– Феликс, она убегает!!!

От страха у меня едва не подогнулись колени – машина оказалась ни при чем. Подонки гнались именно за мной! В голове всплыли все страшные истории о восточных гаремах и вырезанных для донорских целей органах, слышанные мной по телевизору. Я прибавила ходу, уже задыхаясь, и налетела на невысокого худого мужичишку с сильно разбитым лицом. Он резко и цепко схватил меня за запястья, со всей силы прижимая к себе. Опухшие губы зазмеились в неприятной тоненькой улыбочке:

– Попалась?

В панике я стала вырываться, потом со всей силы наступила каблуком ему на носок башмака, отчего типчик взвыл и буквально отшвырнул меня на мокрый асфальт. Не удержавшись на ногах, я неловко оступилась и со всего маху ударилась о бордюр.

Потом наступила темнота…

…Стоило открыть глаза, как на меня навалились звуки и запахи. Методичный пустой голос из динамиков и запах дезинфицирующих средств. Комната плыла, подернулись дымкой белые простыни, которыми она разделялась. Голова раскалывалась, желудок странно стремился к горлу. Я попыталась потереть лицо и поняла, что бровь и висок заклеены пластырями. Приподнявшись, я рассмотрела вокруг больничную палату с желтоватыми стенами, тремя соседними кроватями, пустой стойкой капельницы и железными тумбочками на колесиках. На стуле лежало мое пальто и сумка, стояли вымазанные грязью сапоги на высоких шпильках.

Тут же припомнилось все, что произошло до моей отключки, и в душе нехорошо царапнуло. Видимо, кто-то из соседей увидел нападение и сумел помочь мне. Вероятно, вызвал «скорою» и отправил в больницу. Я села и на меня тут же накатила слабость. Нужно было срочно позвонить домой – родители, наверное, с ума сходили от беспокойства. Я обещала по возвращении им перезвонить, чтобы не волновались понапрасну.

Первый шаг походил на танцевальное па. Схватившись за спинку кровати, я подождала, когда закончится головокружение. Мобильный телефон нашелся на самом дне сумки, батарейка в нем почти разрядилась, но на один звонок хватало. Быстро набрав номер, я услышала пустоту эфира, потом в динамике пискнуло, и аппарат отключился, так и не соединив меня с домом.

Обувшись и подхватив сумку с пальто, я направилась прочь из палаты, чтобы попросить у медсестры сделать короткий звонок. Выйдя в едва освещенный широкий коридор, я увидела на стене телефонный автомат, над которым висело объявление: «Только для персонала». Наплевав на условие, я сняла трубку. Аппарат оказался странный, непривычный – вместо кнопок светился дисплей с цифрами, которые набирались и пищали от нажатия пальцем.

– До чего дошел прогресс, – буркнула я недовольно, чувствуя, как закладывает уши.

Сначала трубка отозвалась угнетающей тишиной, потом суровый механический голос донес: «Номер, который вы набираете, не существует. Если хотите вызвать экстренную службу, нажмите единицу. Если хотите соединиться со справочной, нажмите два. Если…» Нахмурившись, я положила трубку и огляделась, не находя ни врачей, ни медсестер. Даже привычной ординаторской в этой странной больнице, похоже, не имелось.

Не желая оставаться здесь на всю ночь, я поспешила в конец коридора, который упирался в лестницу, и, спустившись на несколько пролетов, оказалась на первом этаже, вероятно, в приемной скорой помощи. Здесь творилось невообразимое – бешено носились врачи в белых халатах, на стульях застыли травмированные люди с болезненными, перекошенными страданием лицами, на стене висел огромный плакат с танцующими молодыми людьми и подписью крупными буквами: «Кофеин – не моя тема!»

Голову пронзила боль, тут же захотелось выпить чашку горячего кофе, выкурить сигарету и оказаться на собственной кухне. Рядом с широкими стеклянными дверьми, ведущими на вечернюю улицу, меня остановила молоденькая медсестра в голубом хлопковом костюме:

– Вы куда?

– Я с перевязки, – соврала я, – меня уже отпустили.

Девушка кивнула и тут же отошла к ожидавшему своей очереди больному. На ее шее висел очень красивый гладкий медальон, чуть поблескивающий голубым цветом в неживом больничном освещении.

Когда я открывала плечом дверь, то в отражении в стекле с трудом узнала себя – бровь и висок были заклеены белым пластырем, а под глазом и на переносице растекалась нехорошая краснота. Видно, сильно я налетела на бордюр, хорошо, голову не разбила.

Снаружи уже хозяйничали темнота и холод. Пройдя сквозь больничную автостоянку, между машинами скорой помощи, я выбралась за ворота. Широкая улица с мелькающими автомобилями, высокими зданиями, разглядывавшими меня желтыми окнами, и деревьями, растущими по краю тротуара, оказалась совсем незнакомой. Суетливые хмурые люди торопились по своим делам, не обращая внимания на меня, растерянно оглядывавшуюся по сторонам. Район был незнакомый, скорее всего, меня привезли в больницу на другом конце города. С сиреной пронеслась очередная карета скорой помощи, и, Проводив ее взглядом, я поплотнее запахнула пальто, защищаясь от резкого порыва ветра, бросившего под ноги Коричневые мокрые листья.

Господи, когда так сильно успело похолодать?

Я пробралась к обочине и вытянула руку, чтобы остановить попутку. Безрезультатно простояв минут пять, я окончательно замерзла. Потом кто-то сжалился надо мной, и рядом притормозила неказистая машинка неизвестной марки. Открыв дверь, я заглянула в салон. На меня с вопросом смотрел молодой человек, его узкое лицо с круглым родимым пятном на щеке расцвечивалось красноватыми отблесками от панели.

– Подвезете до Лесной? – спросила я и зябко поежилась.

– Ну садись, – неожиданно согласился парень, кивнув.

Я быстро забралась на пассажирское место рядом с водителем, хлопнула дверью, тут же расслабляясь от тепла и приятного аромата цветочного освежителя. Откинувшись на мягком сиденье, я прикрыла глаза, стараясь справиться с головной болью.

– Из больницы, что ли, сбежала? – поинтересовался тихо он.

Я настороженно глянула на водителя, парень спокойно смотрел на дорогу, даже не косясь в мою сторону.

– Ну да. Дозвониться до родителей не смогла, они волнуются. А я тут с разбитым лицом… В общем, ушла по-английски, не прощаясь с докторами.

– По-английски? – Он удивленно вскинул брови и замолчал.

Я тоже молчала, чувствуя неловкость.

– Лесная, – объявил мой спаситель.

Когда машина остановилась, то задремавшая я резко очнулась и, стараясь справиться со сном, принялась поспешно искать кошелек в сумочке, где вечно царил страшный бардак.

– Сколько я должна?

– Да не смеши меня, – фыркнул помощник, сморщившись.

– Ну спасибо! – Я попыталась улыбнуться. Вышло некрасиво – сложно очаровывать с заклеенным пластырями лбом и опухшей переносицей.

Выбравшись из автомобиля, я цокнула каблуками по брусчатке и оторопела. Парень привез меня на пустую мощенную камнем улицу, убегающую куда-то на холм. По обеим сторонам высились частные дома, и темнела стена деревьев.

– Это точно Лесная? – на всякий случай переспросила я у своего водителя, заглянув в салон.

– Лесная, – подтвердил он, уже захлопывая дверь с пассажирской стороны.

Машина сорвалась с места, пришлось отойти подальше. Блеснув фарами, автомобиль скрылся за поворотом, и мне лишь оставалось проводить его затравленным взглядом. Я стояла в круге фонарного света, ошеломленная и раздавленная. На столбе действительно висел указатель со стрелкой: «Улица Лесная».

Улица, на которой жили родители, почти в центре моего города, выглядела совершенно по-другому. В моем мире не было мощеных дорожек, холмов и такого количества деревьев. И тут накатила паника, моментально сменившаяся ужасом. Словно я попала в кошмар, понимала, что сплю, но не могла очнуться. Живот свело, и к горлу подступила тошнота. Стало настолько жарко, что даже расстегнутое пальто и задувающий ветер не могли охладить от страха ставшего горячим тела.

Было жутко осознать, куда меня занесло…

Тот автомобиль несся с холма на бешеной скорости. Он появился внезапно, ослепив светом фар и взвизгнув покрышками на влажной брусчатке. На затылке зашевелились волосы, не раздумывая, я сорвалась с места и бросилась обратно к оживленной улице. Не оставалось сомнений, что это те самые люди, которые каким-то чудом затащили меня сюда.

В мир Люкки.

Я бежала изо всех сил, так что в груди все горело. Автомобиль настигал, и спасение пришло неожиданно. Знакомый водитель резко затормозил, преграждая мне путь, и уже открывал дверь, перегнувшись через рычаг переключения скоростей.

– Давай в машину! – приказал он.

Не дожидаясь второго приглашения, я плюхнулась рядом. Кажется, он тронулся с третьей скорости, так сильно прошлифовали колеса.

– Почему за тобой гонятся эти собаки? – спокойно спросил парень, ловко лавируя в дорожном потоке и стараясь уйти от погони.

Я глянула в зеркальце заднего вида – преследователи не отставали – и прокомментировала, кивнув:

– Теперь они и за тобой гонятся.

– Не страшно. – Сжав зубы, парень крутанул рулем и прибавил газ. – Меня им все равно не догнать.

Мы неслись как сумасшедшие. Я привычно выжимала несуществующую у пассажира педаль тормоза и молилась про себя остаться живой. Зато от погони сумели скрыться. После очередного ловкого маневра с заездом в узкий переулок машина преследователей исчезла из поля зрения. Водитель сбавил скорость, спокойно проезжая по ярко освещенной улице с многочисленными питейными заведениями, светившимися разноцветными вывесками. На тротуарах толпились люди, горели красные фонари, придавая улице мистическую, почти потустороннюю красоту.

– Это они тебя так? Те, кто гнался за тобой, – намекнул на мои синяки парень, когда молчание стало буквально неприличным.

– Похоже, что они, – хмуро отозвалась я, тяжело вздыхая.

– Похоже? – Он вскинул брови, покосившись. – Ты еще и не уверена? Куда тебя отвезти? – задал он вопрос, который пугал меня больше всего.

Отчего-то здесь, в чужом мире, становилось не так панически страшно, когда кто-то был рядом, пускай и на время.

Я помолчала, а потом выдавила из себя, стараясь справиться с некстати подступившими к горлу слезами:

– Не знаю. – Голос прозвучал жалко и тоненько.

Прикусив губу, я всхлипнула.

Парень внимательно глянул в мое разбитое лицо и хмуро отозвался:

– Так, понятно.

Он остановился у заведения с темно-зеленой дверью и скомандовал:

– Выходи!

Я испуганно вытаращилась, готовая отдать полжизни, лишь бы еще немного остаться в салоне рядом с ним, а не в одиночестве на незнакомой улице, не понимая, что делать и как поступить дальше.

– Да не смотри так, – он поморщился, – просто чего-нибудь горячего выпить хочется.

Чайная с вывеской «У Катрины» оказалось совсем маленькой, с интимным полумраком, затаившейся в углах темнотой, крохотными круглыми столиками и большой барной стойкой. На самом видном месте стояла непонятная конструкция: горизонтальный плоский экран на тонких хромированных ножках.

Официантка в бесстыдно коротеньком платьице, старавшаяся не пялиться на мой заклеенный лоб, показала нам самый дальний от входа столик, накрытый скатертью и украшенный едва теплившейся толстой свечой посередке.

– Тебя как зовут? – Парень развалился на маленьком стуле и положил на столешницу локти.

Я осторожно уселась на краешек, бросив сумку на пол рядом.

– Женя.

– Роман, – кивнул он. – Будем знакомы. Почему они за тобой гнались?

Я пожала плечами и дотронулась трясущимися пальцами до ноющей опухшей переносицы. Цепким взглядом Роман впился в крохотный медальон на моем запястье, обмотанном тонким кожаном шнурком. Ловец Люкки переливался красным блеском особенно ярко и игриво.

Парень кивнул:

– Ну теперь понятно.

Какие ложные выводы он умудрился сделать, я уточнять побоялась. От тепла и сладких запахов травяных чаев я расслабилась и даже смогла вымученно улыбнуться.

– Что-нибудь будешь? – галантно предложил он, больше не поднимая тем, которые я все равно не смогла бы обсуждать.

– Кофе было бы здорово.

Парень насторожился:

– И давно увлекаешься кофе? – спросил Роман таким тоном, словно я призналась в пагубном пристрастии к тяжелым наркотикам.

– Ну, – почувствовав себя идиоткой, промямлила я, – у меня давление низкое, поэтому без кофе по утрам не могу проснуться… И вечером тоже. Пью. Иногда.

Роман внимательно разглядывал меня, а потом вдруг огорошил:

– Они за тобой ведь из-за кофе гоняются, да?

Они за мной гоняются из-за парня, который оказался настоящим подонком. Именно он виноват, что я каким-то образом попала в незнакомый опасный мир, где «много лесов и одиноких людей», превратившись в растерянную брошенную тень с заклеенным лбом! Увижу когда-нибудь гада – врежу по физиономии! К сожалению, новому знакомому подобного я рассказать, конечно, не могла, поэтому только неуверенно кивнула.

Роман подозвал официантку и попросил два травяных настоя. Может быть, в мире Люкки было не принято пить кофе по вечерам, поэтому парень отреагировал на мою просьбу по меньшей мере удивленно.

Девушка скоро вернулась с двумя чашечками, в которых плескался ароматный напиток ярко-алого цвета, а на дне словно порхала лепестками-крылышками распустившаяся от кипятка лилия. Над чашечкой струился горячий дымок, от первого глотка в желудке стало тепло и приятно. Я втянула носом сладкий запах, стараясь не смотреть в худое лицо своего спасителя с круглым, словно монетка, родимым пятном на щеке.

– Знаешь, Женя, не постесняюсь спросить у тебя одну вещь.

Я глянула на него приглашающе.

– Чей это ловец энергии?

– Что?! – опешила я, поперхнувшись.

– Ты носишь очень заметный ловец с агрессивной энергией, за тобой гонятся какие-то люди, ты громко просишь кофе, не видя причин, почему должна помалкивать на эту тему. Ты не можешь ничего толком объяснить и боишься сказать лишнее слово, чтобы я не разгадал правды. И самое главное… – Он вытянул из-за пазухи крупный гладкий медальон, переливавшийся голубоватым свечением, как у медсестры в больнице. – Еще полчаса назад, до встречи с тобой, мой ловец был почти разряжен, меня даже шатало от слабости, а теперь я словно в энергетическом хранилище нахожусь. Медальон полный…

Я жалобно хлопала глазами, чувствуя, что горло нехорошо перехватило, а сердце забилось, как сумасшедшее.

– Ты из второй параллели? – Он внимательно разглядывал меня, ожидая ответа.

Мои мысли метались в поисках правдивой лжи, но, как всегда, ничего в голову не шло. Как ни крути, врать я не умела.

– Не знаю, как сюда попала, – честно призналась я и, облокотившись на стол, устало потерла переносицу. – Но самое главное, я не понимаю, как вернуться обратно.

– Они тебя сюда перетащили?

Я только пожала плечами.

– Это из-за хозяина ловца? – кивнул он на медальон. – Кто он?

Быстро спрятав руку под стол, я почала головой:

– Неважно.

– Благородный… – усмехнулся невесело Роман, разглядывая бармена, протирающего за стойкой стаканы. – Устроил даме неприятности и свалил. Очень благородный.

Я безучастно пожала плечами, не собираясь спорить или пускаться в объяснения. Наверное, со стороны ситуация выглядела подобным неприглядным образом.

– Чего думаешь делать? – последовал вопрос.

Наша с ним скупая беседа походила на допрос с пристрастием, отчего хотелось удавиться. Похоже, мой неожиданный спаситель душевной теплотой не отличался и очень походил на страшный мир, куда меня вытащили помимо моей воли.

– Знала бы, уже сделала. – Я нахмурилась, разглядывая белую хрупкую чашечку. – А пока нет ни одной идеи. Хочется одного – проснуться и оказаться в своей кровати, в своей квартире, в своем мире.

– Не переживай. – Неожиданно до меня донеслись почти теплые нотки. Я удивленно вскинулась, Роман чуть улыбался, глядя на меня с необъяснимой симпатией. – Отправим тебя обратно.

– С чего ты вдруг решил мне помочь? – насторожилась я внезапной переменой в настроении нового знакомого.

– Потому что мне никто не помогает. – Он помолчал. – Ребята, кто занимается перемещениями, конечно, не сидят на одном месте, но, думаю, мы найдем ворота. За пять минут окажешься дома. Сейчас слишком поздно, до завтра сумеешь потерпеть?

– Ворота? – переспросила я.

– Да, во второй мир переходят через ворота. Ты не знала?

Откуда я могла знать, если Люк просто взял меня за руку, вывел из подъезда, и мы уже стояли в кромешной темноте на обрыве над большим, сверкавшим огнями городом?! Где я сделала все, чтобы он поверил мне. Я едва не кинулась в пропасть из-за него! Ненормальная героиня любовного романа! Блин.

– Нет, не знала. Я, наверное, отключилась, когда меня через них везли… вели. Очнулась уже в больнице, а дальше ты все знаешь.

Мы снова замолчали, а потом он вдруг спросил:

– А правда, что у вас в Индустриале сейчас почти лето?

– Индустриалом вы называете мой мир? – уточнила я и тут же подтвердила: – Конец августа. Сегодня, правда, сильно похолодало. Хорошо, пальто надела, а так бы тут носилась легкой ланью не только побитая, но и замерзшая. А правда, что в вашем мире вокруг одни леса?

– О да! – хохотнул Роман, и от широкой улыбки неожиданно на щеках появились ямочки. – В аптеках три тысячи растирок от комаров, но все равно они мало помогают!

Дом, куда меня привез Рома, находился в дальнем районе города, и за ним почти сразу начинался густой до черноты лес. На узкой улочке с разбитой, набрякшей от дождей дорогой светил одинокий фонарь, мало пугая темноту. Опасную тишину нарушал лишь редкий собачий лай, доносившийся призрачным эхом. Выйдя из машины, я неуютно поежилась, прижав к себе посильнее сумку. Автомобиль сверкнул последний раз фарами и словно заснул едва видимой во тьме тенью.

– Пойдем. – Парень открыл передо мной кованую калитку, скрипнувшую заржавелыми петлями.

В двухэтажном доме, похожем на дачный коттедж, не горели окна, а потому он казался мертвым и холодным.

– Ты здесь живешь? – поинтересовалась я, осторожно ступая по дорожке, выложенной плитками. Некоторое из них давно выпали, и каблуки проваливались в мягкий грунт.

– Нет, – после паузы неохотно признался Роман. – Это дом моих знакомых, они уехали на время и попросили меня последить. Ну ты понимаешь, чтобы никто не забрался. Мало ли людей может спрятаться тут…

Я кивнула. Объяснение прозвучало неубедительно, но мне совсем не хотелось думать, что мы, как воры, забираемся в чужие владения.

Пошарив рукой над притолокой, Роман вытащил ключ и долго копался с замком, пока наконец дверь не отворилась. Он пропустил меня вперед, и я шагнула в маленькую прихожую, стараясь на стене нащупать включатель.

– Не включай свет! – резко попросил он, запираясь на щеколду. – Соседям не стоит знать, что мы здесь.

– Хорошо.

Я в нерешительности мялась, теребя ручку сумки. Комнатка походила на предбанник, заставленный обувью. Прислоненный к стене велосипед занимал большую часть свободного места.

– Это ведь не дом твоих знакомых, да? – спросила я после паузы, пока Роман открывал следующую дверь, ведущую в жилые комнаты.

– Нет. Я здесь… – Он снова запнулся. – Я здесь просто некоторое время живу.

– Без спроса, – закончила я за него, кивнув сама себе.

Парень явно что-то недоговаривал, но допытываться я не собиралась, чувствуя благодарность только уже за то, что он меня не бросил. Без разницы, где провести сегодняшнюю ночь, любой дом в этом мире оказался бы мне чужим.

В крошечной гостиной, как ни странно, было тепло и пахло мятой, стоял диван и такая же штука, как в кафе – черный экран на хромированных ножках, только размером поменьше. Окна были наглухо зашторены, а на торшере висело полотенце. Когда парень все-таки зажег свет, то комната из темноты вынырнула в рассеянный полумрак. Маленький журнальный столик оказался заставлен пустыми грязными кружками, в тарелке засыхали крекеры. Сразу отсюда шла узкая винтовая лестница на второй этаж.

– Наверху спальня и ванная, – кивнул Роман. – Если хочешь, можешь спать там, только света не включай.

Я все еще смущенно стояла в дверях, чувствуя себя по меньшей мере воришкой с большим стажем. Рома почти не обращал на меня внимания и вышел в соседнюю каморку, откуда донесся его голос:

– Голодная?

Только сейчас желудок действительно жалобно заурчал, напоминая, что последний раз с утра я залила в него кружку пустого несладкого кофе, а заесть забыла. Аппетит отсутствовал последние два дня напрочь, зато опасные приключения, похоже, возвратили его обратно.

– Ну… Я бы что-нибудь съела, – призналась я, все еще разглядывая крашенные в песочный цвет стены.

– На ужин у нас только яичница, – проинформировал он и выглянул из кухни. – Ты чего не раздеваешься?

Я прикусила губу, не зная, как правильнее поступить.

– Слушай, Жень. Давай будем честными друг перед другом. – Роман, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, внимательно посмотрел на меня. – Мне так же странно, как и тебе. Честно. Я впервые за свои два десятка с хвостиком изображаю благородство. У тебя такой взгляд, как будто я собираюсь на тебя наброситься и сорвать одежду. Если можешь, поверь мне на слово со мной ты сейчас в большей безопасности, чем в своей собственной квартире, куда попадешь уже завтра. Так что расслабься и иди жарь яичницу; – уже наигранно проворчал он в конце.

После его слов страх действительно отпустил, притаившись где-то в глубине души, и я даже смогла улыбнуться, уже бросая на пол сумку и стягивая с себя пальто.

– Предупреждаю, готовлю я безобразно.

– Ну уж, скорее всего, не хуже меня, – широко ухмыльнулся он.

Яичница подгорела, образовав внизу плотную корочку, зато белок не свернулся и остался прозрачно-тягучим, а желтки разлились по всей сковородке.

– Не уверен, что хочу это попробовать. – Через мое плечо парень внимательно изучал результат двадцатиминутного боя со сковородкой.

В маленькую кухоньку поместились лишь раковина, электрическая плита с желтоватыми кругами вместо конфорок и с сенсорными кнопочками, квадратный столик с двумя табуретками, полка с посудой и низкий холодильник, откуда мы вытащили последний десяток яиц. Вдвоем с Романом нам здесь было тесно.

– У меня еще пяток остался. – Я шмыгнула носом. От испорченной еды шел неаппетитный запах горелого.

– Ты одна живешь?

Я оглянулась.

– А что?

– Странно, как ты еще не умерла от голода.

– Я два раза в неделю ужинаю у родителей. Премерзкое времяпрепровождение, зато можно наесться впрок, – расхохоталась я. – Я специалист по сухим завтракам.

– Заметно, – хмыкнул парень, взъерошив себе и без того растрепанные волосы.

Ели мы молча, сосредоточенно скребя вилками по тарелкам, но даже мало съедобный ужин поглотился в один момент, уютно заполнив желудок. Мятный настой расслабил, и я зевнула, потянувшись на стуле.

– Расскажи мне про Индустриал, – попросил Роман, подливая себе из чайничка зеленоватый травяной чай.

– Ну не знаю. Спрашивай. – Я рассматривала его, стараясь не глядеть слишком пристально.

Он был среднего роста, худощав, узкие плечи обтягивал зеленый свитер в черную полоску. Светлые, давно не стриженные волосы падали на глаза, и Рома поправлял их нетерпеливым движением.

– Какой из себя дублер?

– Дублер? – не поняла я.

– Ну твой город называют дублером в моем мире.

– О тогда ясно. – Я отхлебнула теплый напиток. – Ну он очень большой, в нем много народу и вечные пробки. Есть площадь, вымощенная красным кирпичом… – Я замолчала. – Останкинская башня.

– Звучит не радостно.

– Зато там дом, – объяснила я серьезно.

– Ну да, – усмехнулся Роман. – Ты знаешь, что эти ваши башни… вторая, как называется?

– Эйфелева, – подсказала я.

– Да, точно. Их разрабатывали наши инженеры, чтобы передавать энергию. Ваши спутниковые тарелки и ретрансляторы, кстати, тоже, – сообщил он с гордостью, словно маленький мальчишка, хвастающий новым паровозиком и отцом моряком. – В первой параллели люди не умеют вырабатывать энергию, как ты. Мы ее только потребляем, воруем друг у друга. Еще резервуары есть, где можно подзарядить ловцы.

– Энергетические вампиры?

– Да, нечто вроде этого, – согласился он, не обидевшись. – Пока Индустриал не открыли, здесь творилось невообразимое. Конечно, я уже рос в мирное время, но дед рассказывал об охотниках за энергией. Людей убивали прямо на улицах из-за ловцов. – Он помолчал, задумавшись.

– И что?

– Около сотни лет назад открыли границу Индустриала, в нем энергия струилась из людей. Представляю, как предки сходили с ума от радости. Тогда стало легче, охотников переловили, но все равно человечество сильно поредело.

– Как-то тоже невесело, – заметила я. – У нас времена Дикого Запада закончились раньше.

– Зато каждый в моем мире обладает способностями, – нашелся Роман. – К примеру, кто-то может определять болезни, кто-то очень тонко различает неправду, как детектор лжи. Кто-то даже умеет перемещать предметы или же петь так, что заслушаешься.

– Какая у тебя способность? – Мне было безумно интересно слушать его, словно я читала очередной фантастический роман. Жаль, не могла записать, чтобы ничего не забыть. «Ускользающий мир», кажется, начинал рождаться в голове. Специально не придумаешь ни при каких странных обстоятельствах.

– Я чувствую энергию. Для меня каждый поток пахнет по-своему. Например, твой ловец обладает очень приятным ароматом ванили. Агрессивная энергия всегда привлекает, главное – не поддаться ей.

Я понятливо кивнула, покосившись на крохотный медальон на запястье.

– Скажи, а в вашем мире у кого-нибудь бывают способности? – в свою очередь полюбопытствовал он.

– О да! – усмехнулась я невесело. – Бывают. У меня, к примеру, сегодня открылась тайная способность попадать в неприятности.

– Значит, не бывают.

– Ну у нас есть гадалки, там… экстрасенсы.

– Кто?

– Люди, якобы обладающие способностями. Слушай, а ты разве ни разу не был в Индустриале, ну, то есть в моем мире? Я думала, что туда можно очень легко попасть. Знаешь, открыл дверь – и вот ты уже на улице стоишь, но в моем городе.

– Нет. – Парень улыбнулся так, словно услышал несусветную чушь. – Переходить из параллели в параллель не так просто. Такой фокус из двери в дверь могут сделать только единицы.

– К примеру, кто?

– К примеру, тот, кто может отдать тебе свой ловец энергии, вернуться в первую параллель и прекрасно без него существовать, – без тени юмора пояснил Роман, а я густо покраснела и залпом допила настой. – Как правило, чтобы попасть в Индустриал, нужно ждать разрешений, получить визу, купить билет.

– Надо же, буквально поездка в страны Шенгена.

– Чего? – не понял он.

– Забудь. Мой мир поделен на страны, везде границы, все говорят на разных языках, – махнула я рукой, – продолжай.

– Переход делают через ворота, под охраной…

– Слушай, – насторожилась я, – а как же я без виз и разрешений завтра?

– Ну есть подпольные пункты. Они перемещаются по городу, чтобы хранители, то есть стражи порядка, не накрыли, но если знать, где искать, то не проблема.

– Хорошо. – Я не выдержала и зевнула. Глаза сами собой слипались.

– Ладно, давай закругляться. Предлагаю тебе помыть посуду и идти спать, – нахально ухмыляясь, заявил Роман.

– Предлагаю тебе помыть посуду самому, а я пошла спать, – возмутилась я, стараясь сдержать улыбку. – Не забывай, я все-таки твоя гостья.

– Ты моя обуза, дорогая. – Он откровенно хамил и получал от этого огромное удовольствие. – Но так и быть, сегодня дежурство беру на себя, – примирительно замахал он руками, когда я шутливо бросила в него не слишком свежим полотенцем.

Спасибо тебе, господи, что в этом мире оказался единственный порядочный человек, который, словно добрый волшебник, помогает мне!

Я вышла в гостиную и снова заинтересовалась экраном на ножках.

– Слушай, Ром, а что это такое?

– Где? – выглянул он с намыленной недомытой сковородкой в руках, на пол капала вода. – А, ты про экран? Это видение.

– Чего?

– Ну видение. Программы всякие, шоу там… – Он смотрел на меня почти с жалостью. Потом все-таки нашел на журнальном столике длинный пульт.

Экран сверкнул зеленоватым отблеском, неожиданно полился звук топающих ног и крики, а потом по горизонтальной поверхности замелькали маленькие объемные человечески, совсем живые. Мне казалось, что я разглядываю чужую реальную жизнь с высоты птичьего полета. На крошечных деревьях при желании можно было рассмотреть каждый листочек, а в воздухе порхали уменьшенные копии птиц. Потом над экраном засветились большие трехмерные буквы и приятный голос оповестил: «Двадцать восьмой канал представляет…»

– О! Так это телевизор! – обрадовалась я и, не глядя на Романа, вытащила из его мокрых рук пульт. – Очень любопытно.

Я плюхнулась на диван и стала быстро переключать каналы – в воздухе, как полубезумные, мелькали картины, словно выхваченные из жизни.

– У вас нет видения? – Рома, не шелохнувшись, следил за мной.

– Есть, конечно. Только называется оно телевидение, и у нас двухмерная графика. Ну понимаешь, – я глянула в его расцвеченное разноцветными пятнами от экрана лицо, – телевизор вертикальный, а картинка плоская. Здесь круче. – Передо мной стал изгибаться какой-то певец, неожиданно из динамиков донеслась песня, слова которой я знала наизусть, и по спине побежали мурашки. – Эту песню я знаю.

– Бывает, что наши артисты и в ваш мир на гастроли выбираются. – Роман ушел на кухню, откуда снова донесся звук лившейся воды и звон, похоже, разбиваемых тарелок.

Феликс

– Что будем делать теперь? – Ия, кажется, была взволнована не на шутку. – Если это все дойдет до Альберта… Мне даже думать страшно, что может случиться.

– Не дойдет. Альберт обладает уникальной чертой: смотреть на результат, а не на пути его достижения.

– Да? За стычку в Индустриале он хорошо накатил, – фыркнула девушка.

– Индустриал ему не подчиняется, поэтому он психанул. Кроме того, твой бывший шеф как последний олух уже две недели гоняется за двадцатитрехлетним мальчишкой. Поверь, тот оказывается в разы умнее Анатоля и ускользает от нас.

Феликс любовался стройной фигуркой Ии и живым нервным личиком, пока девушка металась по его неубранной гостиной. От стены к стене, словно маятник, который никто не смог бы остановить. Порог этого дома уже несколько лет не переступала ни одна особа женского пола. Феликсу иногда казалось, что привести сюда чужую женщину – акт вандализма над всеми дорогими ему воспоминаниями. Растрепанная Ия с выбившимися из длинной косы светлыми прядями отчего-то очень гармонично смотрелась в его запущенном доме.

Феликс сидел на диване, спокойно потягивая горячий настой.

– Успокойся! – Его голос прозвучал резче, чем Феликс того хотел бы, и девушка оглянулась в его сторону почти удивленно. – Ия, давай рассуждать здраво. Она пришелица из другого мира, она здесь никого не знает, кроме того сумасшедшего, что неожиданно помог ей.

– И что?

– И то. Первое, что она сделает, это попытается вернуться в Индустриал.

Кажется, Ия начинала понимать, потому как ее испуганные глаза вспыхнули радостью.

– Нам только нужно поставить слежку у подпольных Пунктов перехода.

– Но они же перемещаются по городу, – растерялась девушка.

– Конечно, именно поэтому ты перестанешь сходить с ума и наконец вспомнишь о том, что ты специалист по энергетическим следам. Каждые открытые ворота – это выброс энергии Индустриала в первую параллель.

Он поднялся, глядя ей в глаза.

– Ия, – чуть усмехнулся он и осторожно, чтобы не спугнуть девушку, погладил гладкую щечку, – кажется, ты прогуляла этот урок в Академии…

Она смотрела на него затравленным кроликом, когда губы Феликса медленно приближались к ее, а потом не выдержала и отшатнулась, густо покраснев. Мужчина тут же отступил, не настаивая.

– Уже поздно. – Он глянул на настенные часы. – Ты можешь остаться у меня.

– Я? – Ия испугалась еще больше, в панике выискивая взглядом сумку и пальто.

– Ия, если ты не хочешь, то ничего не будет, – тихо произнес Феликс. – У меня две спальни.

Она, кажется, колебалась, потом кивнула. Когда девушка поднялась на второй этаж в пустую спальню, когда-то принадлежащую Рите, Феликс вытащил заветную баночку с кофейным коричневым порошком.

Евгения

«Суд идет!» – засветились над экраном крупные буквы.

Роман задремал на другом конце дивана, опустив голову на грудь, а я все еще как прикованная таращилась в необыкновенное «видение». Приглушенный звук все равно эхом разносился по пустому дому. Часы на стене словно застыли стрелками на бесконечной середине ночи, и мне казалось, что утро никогда не наступит.

Над экраном появилась хорошенькая ведущая в красивом синем платье и с профессиональной улыбкой принялась вещать:

– На этой неделе прошел очередной Суд над теми, кто переступает свод законов и позволяет себе устраивать стычки, грозя мирным обывателям. На этот раз энергетцческий бой произошел за городом и закончился плачевно для двух хранителей. Андро, невольному участнику боя, повезло гораздо больше, чем его погибшему соратнику – он выжил и сейчас находится в больнице. – Мелькнула картинка лежащего на больничной койке мужчины. – Виновники стычки предстали перед Судьями. Вашему вниманию мы представляем очередной выпуск программы «Суд идет!».

Камера показала огромный зал, похожий на амфитеатр, множество шумящих зевак, а потом нацелилась на людей, стоявших на высокой сцене под судейским балконом.

Я почувствовала, как у меня похолодели руки, а сердце подскочило к самому горлу.

Люк выглядел великолепно в строгом дорогом костюме, на устах мужчины застыла незнакомая саркастическая улыбка. Сглотнув, я прикрыла рот ладонью, руки тряслись. Рядом с ним показали высокую стройную девушку с длинной светлой косой. В ней я узнала сегодняшнюю незнакомку, стучавшуюся в окно моей машины.

– Как можно сделать вид, что ты взял меня в заложницы?! – Ее голос сорвался. От возмущения лицо заалело, в глазах стояли слезы.

Голос за кадром снова что-то разъяснял, но я уже не слышала его. Я видела лишь Люка, холодного, надменного, чужого. Вот он небрежно взмахнул рукой, очевидно отмахиваясь от очередных обвинений, и из-под манжеты рубашки, перехваченной рубиновыми запонками, Показалось запястье, обмотанное тонким шнурком с крошечным гладким медальоном.

– Какое совпадение – у вас с ним одинаковые медальоны, – вдруг услышала я голос Романа и от неожиданности буквально подскочила, пытаясь переключить канал. Но словно в насмешку палец никак не попадал на нужную кнопку, лишь прибавляя звук и делая его почти невыносимо громким. Не справившись, я совсем отключила видение и только потом решилась посмотреть в сторону проснувшегося парня.

Он, нахмурившись, пристально смотрел в мое лицо.

– Ловец энергии Люкки Романова, – кивнул Роман.

Я молчала, кусая губу.

– Если ты мне не расскажешь, во что меня втягиваешь, то тебе придется уйти, – спокойно заявил парень.

– Я не знаю, во что, – прошептала я, не глядя на него.

– Что значит – не знаешь?! – Роман бешено вскочил на ноги и ткнул в меня пальцем. – Люкка Романов – это имя известно теперь всему городу. Любимец Оскара, отца преступного Семейства, все только могут догадываться, какую работу он делал для него. Не нужно врать, что ты не знаешь его!

– Он ввалился в мою квартиру… – Правда давалась с трудом, молчать оказалось гораздо проще. – Ночью. Раненый. Потом снова появился, и снова… – Мне перестало хватать воздуха, пустота внутри стала угрожающе разрастаться. – Ты пойми, для меня он… Он спас мне жизнь.

Но разнес мое привычное комфортное существование на мелкие части. Неожиданно из горла вырвался всхлип. Я не собиралась оправдываться за то, что не считала грязным или неправильным. Возможно, Люк – чудовище, но в моем личном маленьком мирке он был царь и бог, и неважно, что он сделал мне больно. Глупое сердце все равно ноет, не подчиняясь самым трезвым, но бесполезным измышлениям рассудка.

– Они тебя перетащили сюда из-за него, так ведь? – Тон Романа изменился, становясь почти сочувственным. – И ты можешь его простить за такое? Ты осталась здесь одна, выкинутая в чужой мир. Я не понимаю.

– И не надо, – только отозвалась я, поднимаясь и натягивая пальто.

– Ты куда собралась? – Голос Ромы прозвучал удивленно.

– Ты же сказал, чтобы я выметалась. – Я похвалила се6я за то, что сумела не разреветься от безысходности.

– Издеваешься? – Он отнял у меня подхваченную с пола сумку. – Думаешь, я упущу шанс выяснить, что привлекает женщин в плохих парнях.

Я широко ухмыльнулась:

– Именно то, что они плохие парни.

– Обещаю, что больше не спрошу о нем. – Он комично прижал мою сумку к своей груди.

– Обещаю, что завтра утром не буду пытаться пожарить тебе яичницу.

Роман

До самого утра у него не вышло заснуть, Роман сидел на диване, бессмысленно пялясь в надоевшее до зубного скрежета видение. С того момента, как он ускользнул от хранителей, он только и делал, что смотрел программы в этом чужом коттедже, пустующем уже несколько месяцев. Хозяева уехали, он знал, ведь дом его матери и отчима находился в общем-то неподалеку отсюда. Стоило выбраться в город, как он вверг себя в чужие неприятности. Необъяснимое даже самому себе благородство, ведь он из своих собственных проблем никак не мог выпутаться.

В первый момент побег показался ему захватывающей игрой, но, когда в дом его приятеля, где Роман прятался, среди ночи ворвались вооруженные призмами хранители, игра превратилась в смертельную гонку.

Он остался один, без помощи и идей, не в состоянии скрыться из города. Его способность забирала слишком много энергии – заряженного ловца хватало всего на двое суток. Соваться в хранилища он, конечно, не мог, а потому подзаряжался в подпольной конторке, платя втридорога.

Женя лежала рядом на мягких диванных подушках, во сне она, не осознавая, прижалась к нему, обняв. От нее пахло ароматом ванили, сладкой агрессивной энергией Никогда Роман не чувствовал такого прилива сил, девушка казалась настоящей батарейкой, подзаряжающей его. Он осторожно гладил ее волосы, ночью во сне она плакала.

Женя пошевелилась, а потом так резко от него отпрянула, что Роме стало смешно.

– Доброе утро, – улыбнулся он, переключая каналы и стараясь не глядеть в ее сторону, чтобы не смущать.

Она сидела на диване и таращилась на него сонными глазами, похожая на взъерошенного совенка.

– Э-э-э… привет.

Похоже, Женя испытывала неподдельное смущение. Странная девушка, странная история, и связана она была со страшными людьми.

– Я долго спала?

– Не очень, – отозвался Роман. Тело после бессонной ночи ныло каждой мышцей.

– Да… – Она помолчала, пытаясь привести в порядок мысли и нервно теребя локон. – Я, пожалуй, в душ…

Женя быстро поднялась по винтовой лестнице, до него донесся недовольный возглас и грохот, когда она, видимо, споткнулась на последней ступеньке.

На кухню девушка вернулась уже посвежевшая, с волосами, собранными на затылке в хвост. Сладкий запах ловца энергии перемешался с душистым мылом, и Роман непроизвольно с удовольствием принюхался к ней, как к экзотическому цветку. Она сняла пластыри, и теперь на лбу красовалась отменная царапина, а вспухшая бровь оказалась рассеченной.

– Хорошо, не наложили швов, – вздохнула Женя, показав пальцем на лоб, и насыпала в заварочный чайник из пачки мятные листики, перемешанные с мелиссой.

Роман уже успел покопаться в домашней аптечке хозяев и кивнул на баночку с кремом, стоявшую на низком холодильнике.

– Помажь вот этим. Должно помочь от синяка.

– Да? – Девушка явно обрадовалась, но, прочитав на баночке состав, нахмурилась: – Ты уверен, что это не одна из трех тысяч растирок для комаров?

– Намажься – и проверим, – хохотнул Рома.

Все-таки девчонка остается девчонкой в любой ситуации. Он бы, наверное, не обращал внимания на ее синяки, если бы она не твердила о них через каждое слово.

Открыв крышку, Женя осторожно понюхала крем и сморщилась:

– Ну и запах. Надеюсь, я не превращусь в Квазимодо.

– В кого?

Иногда она говорила вещи, которых он не мог понять. В его мире не существовало разных наречий и государств, как в Индустриале. Жители первой параллели не мучились от языковых барьеров и границ, ведь людей в его мире осталось не так много. Многовековая всеобщая охота за энергией немало поспособствовала вымиранию человечества.

– Ну, – Женя снова появилась на кухне, – мне кажется, стало лучше, да?

Переносица по-прежнему сверкала пурпурным синяком, ничуть не побледнев, но Роман, чтобы не обижать девушку, утвердительно кивнул.

– Я заберу его в качестве подарка? – Она довольно улыбнулась.

Осенью рассветает поздно; когда они садились в машину, то улицу все еще заполняла темнота. Только одинокий фонарь отбрасывал зыбкий свет, бестолково высвечивая вокруг себя круг. В остывшем за ночь салоне хозяйничал холод, и Роман зябко поежился, быстро включив обогреватель.

– Ты хотя бы представляешь, куда нам сейчас? – бросила Женя.

– Пока нет. Приедем в центр, там пойму.

– Как?

Рома постучал себя по носу, улыбнувшись. Неожиданно в конце улицы сверкнули фары чужой машины, до Романа донеслась волна резковатого запаха опасности, и сердце застучало так, словно хотело сломать ребра. Он прищурился, вглядываясь в темноту.

– Что случилось? – словно почувствовав его напряжение, заволновалась девушка.

– Ничего. Все нормально, – отозвался Роман, поспешно трогаясь.

Чтобы остаться незамеченным, он не стал зажигать автомобильных огней. Роман быстро свернул в соседний переулок, едва не налетев на столб, и лишь чудом сумел избежать столкновения. Когда запах чужой агрессии ушел, парень позволил себе расслабиться, включил фары. Нажал на кнопку музыки, и нежная легкая мелодия заполнила тяжелую тишину.

Женя заговорила внезапно:

– Не постесняюсь у тебя спросить, – повторила она слово в слово его же фразочку, – от кого ты прячешься?

– Неважно, – грубо ответил он, раздражаясь.

– Важно. Я сижу в твоей машине, сама по уши в неприятностях и не собираюсь влипать в новые.

– Я сказал – неважно! – рявкнул Роман зло. – Через три часа ты будешь дома, и тебя мои проблемы касаться не будут.

– Да, пожалуй, ты прав, – буркнула она, отвернувшись к окну.

До центра они добрались в гробовом молчании. Наступило серое утро, и город превратился в бесцветную влажную массу, наполненную людьми и автомобилями. В разноцветных гривах деревьев уже намечались первые проплешины, листья падали на дорогу так быстро, что их не успевали убирать.

– Та девушка, которую показали в передаче вместе с Люком, – вдруг заговорила Женя, – она была одной из тех, кто притащил меня сюда. Ты спрашивал, почему они так поступили, я честно не знаю. Похоже, они хотят шантажировать Люкку. Они, кажется, думают, что он кинется спасать меня, как рыцарь на белом коне. – Девушка невесело усмехнулась, по-прежнему разглядывая промывающую за окном улицу.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – Он не чувствовал в себе сил обсуждать эту историю.

– Я просто хотела сказать спасибо за то, что не бросил меня. – Она помолчала. – Как он.

Что-то в ее тоне заставило Романа посмотреть на Женю. Она сидела бледная, с комичным синяком меж бровей, прикусывала губку и выглядела очень серьезной.

– Если ты прячешься, почему ты не можешь скрыться в Индустриале? – спросила она. – Там достаточно энергии, тебе не нужны будут хранилища. Ты можешь у меня остаться, а я… Я все равно уеду из города, из страны, чтобы меня не смогли найти… Эти.

– Я не могу. – Роман едва усмехнулся.

– Да, почему? – удивилась девушка, всплеснув руками. – Не понимаю, это же отличный выход из ситуации.

– Я просто не могу, – повторил парень тоном, не терпящим возражений. – Закончим на этом.

Неожиданно он почувствовал горький аромат, похожий на запах кофе. Так пахла энергия Индустриала. Он следовал за воздушным потоком, лавируя между автомобилями, бездумно заворачивая в переулки, пока не оказался в незнакомом дворе жилого дома.

– Здесь! – кивнул он, глуша мотор.

Они быстро спустились по лестнице с высокими ступеньками, ведущими в подвал, загороженный железной Дверью. Здесь запах ощущался еще сильнее и буквально окутывал. Постучав особым способом, каким обычно тарабанил в подпольные хранилища, Роман нетерпеливо подергал ручку. Тут щелкнул замок, и они вошли в темное помещение.

– Ой! – Женя, кажется, оступилась.

– Осторожно. – Рома поддержал ее за локоть.

По темному холодному коридору они попали в ярко освещенную обшарпанную контору. За столом сидел молодой человек. Перед ним стояла клавиатура с множеством кнопок, а в воздухе болталась четкая таблица с цифрами и именами. Женя разглядывала компьютер с неподдельным интересом, отчего Рома решил, что в ее мире и ноутбуки выгладят совершенно иначе.

– Едут двое или кто-то один? – деловито поинтересовался молодой человек, глянув на ранних клиентов. Между тем его пальцы ни на секунду не останавливали своего стука по клавиатуре, внося новые данные, записанные корявым почерком на листочке.

– Одна, – поправил Роман, протягивая карточку с кредитами, которых, надо признать, оставалось все меньше и меньше.

Молодой человек сунул карточку в щель кассы, оплачивая счет. Потом кивнул:

– Проходите. Вы сегодня первые. Кстати, возьмите визитку, там код нашего сайта, чтобы проверить в следующий раз, где будет находиться пункт.

Роман схватил карточку, где под адресом в виртуальной сети имелся код из букв, стоявших вразнобой, но складывавшихся в матерное слово.

– Очаровательно, – буркнул парень, пряча карточку в карман. И чуть подтолкнул Женю, застывшую в нерешительности, к двери в соседнюю комнату. Здесь стояла огромная черная коробка с раздвижными дверьми, походившая на кабину лифта, вытащенного из какого-то дома. Если бы от нее не пахло так сильно Индустриалом, то он бы побоялся туда даже заглянуть.

Уже новый молодой человек, как две капли похожий на первого, радостно улыбнулся гостям, приветствуя их. Завидев клиентов, он стал быстро нажимать на кнопки на стене кабины, подготавливая ворота к перемещению.

– Ну спасибо тебе, – улыбнулась Женя, глядя на Романа. – Уверен, что не хочешь со мной?

– Уверен. Береги себя, девочка с другой планеты.

– Планета у нас одна, – поправила она. – Просто миры разные. Слушай, вдруг надумаешь? Давай я тебе адрес напишу, чтобы ты смог найти меня.

Роман покачал головой.

Двери кабины отворились с невероятным скрежетом, что у Жени поплыли наверх брови. Она прочистила гордо, кашлянув, и неуверенно покосилась в черную пасть железной коробки.

– Ну пока.

– Пока.

Неожиданно она крепко обняла его и, встав на цыпочки, чмокнула в щеку.

– Спасибо тебе за все. Привет первой параллели!

Она вошла, повернувшись к нему, и помахала рукой, широко улыбаясь. Кабина закрылась с еще более чудовищным звуком, от которого сводило зубы. На стене замигали разноцветные лампочки, железную коробку затрясло, словно в предсмертных конвульсиях, даже под ногами завибрировал пол. Гул стоял, как в сталелитейном цехе. А потом все закончилось, резко, в один момент. Наступила звенящая тишина, с шипением разъехались двери.

Роман все еще улыбался, когда увидел хмурое лицо Жени с торчащими в разные стороны волосами. Пальто порядком помялось, а сумка была зажата под мышкой.

– Так. – Девушка кашлянула и бросила яростный взгляд на перевозчика. – Как понимаю, далеко я не уехала.

Она яростно выскочила из кабины. Молодой человек испуганно таращился на нее, открыв рот.

– Конец твоему бизнесу, почтальон хренов! – прокипела Женя, подходя к нему так близко, что парню пришлось отступить на шаг. – Я тебя и твоего братца сотру в порошок, если через минуту не окажусь во второй Параллели!

Роман, все еще изумленный, не мог сдвинуться в места, следя за расправой. На крик примчался первый братец, не менее ошарашенный провалом, чем его близнец.

– Немедленно верните нам наши деньги! – заорала взбешенная Женя, со всей силы огрев обидчика сумкой. – Вторая попытка, как и первая, за счет заведения' Понял?!

– Не тронь его! – визгливо крикнул первый, бросаясь на помощь брату.

– Ах ты мошенник! – воскликнула девушка и врезала парню сумкой по голове, что тот рухнул на пол. Дно кожаного оружия прорвалось, и по комнате разлетелось богатое содержимое – Роману под ноги упал маленький мобильный телефон. – О! С вас еще новая сумка! – Голос Жени прозвенел почти радостно.

Она отлично справлялась, Рома даже и не думал вмешиваться в ее личную вендетту.

– Деньги, сейчас же! – потрясала она кулаком перед лицом горе-перевозчика.

Парень мелко закивал, отчего Роман не выдержал и фыркнул. Оказывается, его новая знакомая в гневе походила на ураган, сметавший все на своем пути. И тут он почувствовал новый энергетический поток, запах опасности лился с улицы и буквально накатывал волной. Парень закрыл глаза, принюхиваясь. Кажется, у них оставалось минуты три-четыре, чтобы скрыться из подвальчика горе-перевозчиков.

– Женя, уходим! – приказал он, оттаскивая разошедшуюся не на шутку девушку от жертвы.

– Нет, постой! – Она попыталась вырваться. – Меня в этой их коробке взболтало, как молочный коктейль! Пусть выплатят моральную компенсацию!

– Женя, – голос Романа прозвучал тихо, но очень веско, – они нашли нас…

Она мгновенно замолчала, ее бледное худенькое личико вытянулось, в глазах появился долго сдерживаемый животный ужас.

– Подожди, – пробормотала девушка, быстро прикусив нижнюю губу и лихорадочно огладывая пол, – мне нужно кошек найти, там водительские права лежат. Это единственные документы, которые остались. Паспорт уже посеяла в прошлом месяце.

– Некогда! – бросил Роман, силой вытаскивая ее в первую комнату под изумленными взглядами притихших близнецов.

И все равно, походя, Женя мстительно скинула на пол компьютер мошенников. Ноутбук с грохотом слетел на каменные плиты, тут же сверкнули под клавиатурой искры. Таблица подернулась помехами и потухла.

– Это ведь был компьютер? – на всякий случай уточнила она, изящно указав пальчиком на разбитую дорогую игрушку.

– Был. Теперь ты удовлетворена? – процедил Роман. Сейчас его больше заботили не выброшенные на ветер кредиты, а вопрос – за кем из них пришли люди, настроенные на очередную стычку.

– Не совсем. Было бы неплохо выбить им все зубы, – прошипела девушка едва слышно. – Но для этого нужно лишних минут пять.

Когда они выбрались на улицу, то легкие Ромы буквально наполнились ароматом агрессии и опасности, даже голова закружилась. От напряжения и желания поскорее скрыться парня залихорадило. Роман бросился к автомобилю, но в тот момент в переулок въехал знакомый огромный внедорожник черного цвета с затемненными непроницаемыми стеклами.

– Поздно… – пробормотал Рома. Он бесцеремонно схватил Женю за руку и с такой силой сжал ладонь, направляясь в противоположную от выезда сторону под арку, ведущую на соседнюю улицу, что девушка охнула.

– Не оборачивайся! – приказал парень, прибавляя шагу.

Она, конечно, не послушалась и, оглянувшись, увидела людей в черных костюмах, высыпавших из автомобиля. Быстрее всех выскочил полнотелый мужчина с мягким круглым лицом и опрятной бородкой. На его шее болтался крупный ловец энергии с хрустальной стекляшкой.

Женя сузила глаза, но промолчала, и неожиданно обняла Романа за талию, прильнув к нему всем телом. Со спины они действительно выглядели как парочка, спешившая по своим делам.

И все-таки они не успели уйти со двора. Романа буквально окутало резкое, дурно пахнущее облако, он схватил Женю за руку и побежал еще до того, как вслед им крикнули:

– За ними!

Когда он скрывался один, ему не приходилось так тяжело. Сейчас, не отставая ни на шаг и громко стуча каблуками, рядом с ним неслась почти незнакомка из чужого мира. Она выбилась из сил, но крепко сжимала его ладонь влажными пальцами.

Резко завернув, Рома почувствовал, как пахнуло озоном, и всего в полуметре от них дорожное покрытие разлетелось черной крошкой, осыпав с головы до ног.

– Это что?! – Женя, словно кошка, отпрыгнула в сторону, толкая и его.

– Призма! – Теперь ему стало вдвое страшнее. Он оглянулся – люди в черных костюмах настигали, не уступив ни шага.

Пробежав под очередной каменной аркой, из следующего незнакомого двора ребята попали на оживленную площадь перед огромным многоэтажным зданием Академии, тянувшимся правильным полукругом. Длинная мраморная лестница вела к главному входу, а возле него на ступенях, на перилах, на многочисленных лавочках – везде, словно воробьи, примостились молодые люди. Суетливая улица была заполнена студентами, торопившимися на занятия. Проносились редкие дорогие автомобили – въезд на эту площадь предоставлялся только по пропускам.

Роман моментально расслабился. Они, стараясь унять тяжелое дыхание, торопились раствориться в толпе. Чужие спины скрыли их от взгляда преследователей. Женя все-таки настороженно обернулась, чего не следовало делать, а вдобавок совершила потрясающую по своей дерзости глупость: забралась на перила и, балансируя на носочках, зорко осмотрела площадь. Ее взгляд над сотнями шевелюр и шапок, останавливался на разноцветных нарядах толпы, пока не нашел несколько растерянных людей в черных костюмах, выделявшихся из местного пейзажа.

Они, конечно, заметили девушку и дернулись в ее сторону, но резко остановились, подсеченные пронесшимся мимо блестящим автомобилем. Женя злорадно улыбнулась преследователям, вытянула руку и показала средний палец, вполне довольная собой.

– Ты сумасшедшая! – буркнул Роман, стаскивая ее с перил.

– Они не дали мне вернуться домой, – пояснила девушка, заправляя за ухо прядь волос. Неожиданно она застыла на мгновение, лицо побледнело, а в глазах снова появилось с силой подавляемое отчаяние – на запястье больше не было шнурка с ловцом энергии.

– Я потеряла медальон, – жалобно прошептала она.

– Не страшно, – буркнул Роман, отчего-то даже обрадовавшийся. Она так цеплялась за этот ловец, что ему становилось противно. – Пойдем отсюда, нам нужно понять, что делать дальше.

Они пробрались сквозь толпу учеников, и Рома судорожно вдыхал запахи их чистой, не замутненной агрессией энергии. «Академия в нашем городе является точкой схождения молодых способных и талантливых людей, стремящихся служить свету, верящих в добро». Кажется, именно такие слова читал Рома в рекламном буклете, когда в школе мечтал выучиться, стать большим человеком. В результате он загремел в ссылку на три года в пятнадцатый лесной квадрат, а теперь и вовсе прятался.

Он даже был благодарен Жене, что пока она не задала ни единого вопроса, тихо следуя за ним.

Феликс

Когда они с Ией зашли в маленький подвальчик в тихом дворе, то операция по поимке уже закончилась. На полу валялся разбитый компьютер, на столе какие-то формуляры, визитные карточки с зашифрованным матерным словом. Незаконные ворота опечатали, а черные перевозчики стояли лицом к стене, заломив руки за голову. Агрегат выглядел настолько старым и жалким, что приближаться к нему он бы не посоветовал и врагу. Такой аппарат мог запросто затерять пассажира между пространственными потоками. Вокруг на полу валялись разнообразные женские мелочи – помада, мобильный телефон, пудреница, книжка с яркой обложкой, кошелек…

Мужчина осторожно поднял его. Внутри лежали бумажные деньги второй параллели, в кармашке водительское удостоверение с миловидным фотографическим личиком на имя Евгении Олеговны Соколовской. Мужчина скрипнул зубами и прищурился.

– Ия! – резко позвал он. Девушка тут же появилась рядом с ним, обеспокоенно кивнув.

Мужчина только продемонстрировал ей права, отчего та нахмурилась. Феликс оказался прав, когда говорил, что девчонка первым делом попытается вернуться в Индустриал.

– Их почти догнали, – вдруг поведал один из хранителей, оценивший зеленую карту допуска.

– Их? – переспросил Феликс, насторожившись.

– Ну да. Парня с девушкой.

Ия что-то пристально разглядывала под ногами, пнула носком сапога.

– Сюда сам Анатоль приезжал вместе с хранителями.

Догадка поразила Феликса. Разве так может быть?! Похоже, ключ к магниту находился рядом с маятником. Невероятное совпадение!

– Посмотри! – Ия подошла к Феликсу.

На ее пальце болтался разрядившийся крошечный медальон на длинном кожаном шнурке.

– Я знаю, чей это ловец, – кивнула она.

Евгения

Я точно знала, что Роман почувствует опасность и мы вовремя скроемся, а потому с аппетитом хрустела овощным салатом. Студенческая столовая мало отличалась здесь от кафетерия в университете моего мира, где училась я. Те же столы с железными ножками, неудобные стулья, длинная стойка раздачи и вечная толпа голодных учеников. Только названия книг, штудируемых за обедом, выглядели более чем странно. Наш сосед по столику через толстые стекла очков внимательно изучал «Квантовые прыжки из первой параллели» и четвертый раз тыкал вилкой в давно опустевшую тарелку. Он с аппетитом облизывал железные острые зубчики и скреб снова.

Потом очкарик встал, не отрывая взгляда от текста, и направился на выход, ударившись плечом о колонну. Я проводила его взглядом, с удовольствием запив овощи обычным компотом из сухофруктов.

– Признаюсь, меня мало интересует точное время, но когда ты собирался мне рассказать, что за тобой тоже охотятся? – поинтересовалась я у Романа самым будничным тоном, все еще провожая взглядом длинную фигуру неудачливого студента.

Надо сказать, кухня первой параллели оказалась в моем вкусе: много зелени, овощей, мяса и никаких тебе ненавистных круп. Зато и хлеба не нашлось.

Приятель подавился и судорожно запил кашель красным напитком, пахнущим клубникой. Подозреваю, что Роман хлебал простой пищевой краситель с сахарозаменителем, разбавленным в воде.

– Я и не собирался, – наконец выдавил он.

Теперь я внимательно посмотрела на его раскрасневшееся лицо с круглым родимым пятном на впалой щеке. Надеюсь, румянец – это не аллергия на химию.

– Я ведь рассчитывал от тебя избавиться сегодня. Ты помнишь? – попытался он пошутить.

Я снова кивнула.

– Давно ты от них убегаешь?

– Нет.

– Ты кого-нибудь ограбил?

– Нет, – односложно отвечал он.

– Убил?

– Я не уверен.

Теперь пришла моя очередь подавиться.

– Ты не уверен, что кого-то убил?! – вытаращилась я.

– Кого я убил?! – изумился Роман, похоже, только машинально отвечавший на мои вопросы.

– Это я у тебя спрашиваю!

– Я никого не убивал! – замахал он руками, стараясь меня успокоить. – Это все из-за запаха.

Я отложила вилку и огляделась по сторонам. В столовой стоял страшный гул и звон посуды, вероятно, как раз сейчас проходила большая перемена. Студенты атаковали линию выдачи и спорили из-за последних салатов в витрине. На нас никто не обращал внимания.

– Какого еще запаха? За тобой гоняются, потому что ты как-то по-особенному пахнешь? – наклонилась я к нему, чтобы не пропустить ни слова из его объяснений. Не почувствовала.

– Слушай, Жень, – вдруг разозлился он, – тебе лучше держаться от этой мутной истории подальше!

– Покажи мне, где это место «подальше», и я туда с радостью спрячусь. Как мне держаться «подальше» если ты единственный человек, которого я здесь знаю? Так что давай, вываливай свою ароматную историю, пока я не разозлилась и не бросила тебя по уши в неприятностях! – Угроза выглядела смехотворно.

Роман хмыкнул:

– Ты такая любопытная.

– Я девочка с другой планеты, – буркнула я. – Забыл? Давай кайся, пока я добрая.

– Около двух недель назад я почувствовал этот запах.

– Я надеюсь, он исходил не от тебя? – попыталась я пошутить.

Юмор не прошел – парень посерьезнел сильнее и нервно взъерошил волосы.

– Я говорил тебе, что различаю запахи любой энергии. Ну твой потерянный ловец пах ванилью. Энергия Индустриала горчит и похожа на запах кофе. Очищенная энергия пахнет канцелярским клеем. Искусственные волны почти не пахнут – только легкий аромат озона. А тут… Этот запах… Он был невероятный, свежий. Знаешь, у меня голова от него закружилась. Не поверишь, я за ним, как последний олух, весь день по городу бродил, боялся упустить. Я тогда не понимал, чья энергия может так пахнуть. Только волна резко исчезла, а утром к нам в дом пришли хранители.

– И ты сбежал? – подсказала я.

Роман покачал головой.

– Ты пойми, у меня уже есть за плечами три года ссылки в лесном квадрате. Это сложно пережить. Три года, когда подзаряжаться толком не можешь. Каждый день встаешь с тошнотой, каждую ночь валишься без сил. Конечно, я пошел с ними… – Он замолчал. – Только в их игры не стал играть.

– Что они тебе предложили сделать? – едва слышно спросила я. От повисшего в воздухе напряжения меня лихорадило. Звуки отдалились и отошли на второй план. – Они хотели, чтобы ты кого-то… – И провела ребром ладони по шее.

– Да, ты кровожадна! – Рома задумчиво усмехнулся. – Нет, они не хотели, чтобы я кого-то убивал.

– Тогда что? – Во рту у меня пересохло, я вытягивала из него признания будто бы раскаленными щипцами.

– Это все лишнее, правда, Жень. – Он вертел в руках вилку. – Я не борец за добро и справедливость, я не смогу вернуть себе трех потерянных лет или поступить в их хваленую Академию. Мой отчим будет по-прежнему пить по вечерам кофе, к которому пристрастился за время моей ссылки. Понимаешь? Ничего не изменится. Я не хочу им помогать, они уничтожили мою жизнь за одну глупую ошибку не слишком умного подростка. Они обвинили меня в том, что я якобы украл случайно найденный на дороге ловец.

– И что ты теперь думаешь делать? Рома, ты же понимаешь, все равно тебе бежать некуда. Они найдут тебя рано или поздно. Ты не можешь жить вдалеке от города, но ты не хочешь перейти туда, где нет проблем с хранилищами или подзарядкой ловца.

– Я не сказал, что не хочу перейти в Индустриал, – поправил меня Роман вкрадчивым голосом. – Я сказал, что не могу. – Он запнулся. – Если то, что они сказали – правда, меня ждет невероятный шанс. Аромат вернется и позовет меня. Так что я не обязан осчастливливать весь мир.

– Эгоистично, – кивнула я, снова возвращаясь к еде. – Очень в моем духе. И все-таки что это?

– Третья параллель, – просто пожал он плечами, скрестив руки на груди, и, прищурившись, внимательно следил за моей реакцией.

– Вам сейчас известно три мира? – уточнила я на всякий случай, мало впечатлившись.

– Два. Пока. – Рома явно разочаровался отсутствием у меня интереса. – И, похоже, только я могу проникнуть в новый.

Я внимательно посмотрела на парня.

– Ты не думал, что третья параллель пуста? К примеру, что она полностью поглощена черной дырой или в ней живут динозавры?

– Я знаю, что это не так, – уверил меня Роман.

– Откуда же? Добрая фея на ушко нашептала?

– Аромат показал мне тот мир.

– Это было наркотическое опьянение, – безапелляционно заверила его я, отметая все доводы.

– И он прекрасен, – проигнорировал мою иронию парень.

Мы покинули гостеприимную студенческую столовую, где я чувствовала себя в полнейшей безопасности, и словно тени до самой ночи шатались по городу в поисках новых ворот. Несколько раз запах кофе приводил нас к Центру Пересечения границы, где толпилась масса народа. Сновали люди с чемоданами, стояли рядком такси.

– Похоже, сегодня ничего, – вынужден был признать Рома. – Придется потерпеть до завтра.

Я опечалилась.

– Почему ты думаешь, что они свои кабинки в центре размещают? Может на окраине поискать?

– Далеко от хранилищ, там работать не будет.

Настроение совсем испортилось. Родители, наверное, уже объявили меня в розыск. В голову не приходило ни одного слова полуправды, которую я по возвращении обратно могла бы им выдать за абсолютную истину. У меня никак не выходило представить, как я заявлюсь домой, обниму зареванную маму и объясню: «Не переживай, со мной все нормально. Я просто находилась в параллельном мире!» Меня тут же отправят в заведение для душевнобольных, и в одной палате с Эдит Пиаф и Мэрилин Монро я буду писать незабвенный «Ускользающий мир».

Вернуться в коттедж, где мы провели прошлую ночь, Роман побоялся. Я уже валилась с ног от усталости, а в ступни словно со вкусом и оттяжкой вонзали гвозди. Затемно мы зашли во двор многоэтажного дома. Улицы с высокими домами и ярко освещенными комнатами очень сильно напоминали спальные районы в моем городе, и у меня жалобно сжалось сердце.

– Он странный парень, – предупредил меня Роман, когда мы поднимались на одиннадцатый этаж пешком. – Но всегда поможет.

В подъезде не работали ни лифт, ни свет, поэтому я крепко держалась за Ромин рукав, осторожно нащупывая очередную ступеньку, но все равно пару раз споткнулась. Между лестничными пролетами в окна падали отсветы уличных фонарей, и фигура Романа казалась тенью. Из квартир до нас доносились звуки чужой спокойной жизни.

Мы не успели позвонить в дверь, добравшись до нужного этажа, как она перед нами отворилась сама собой. В прямоугольнике ослепительного света стояло необыкновенное, очень худое существо, покрытое от лысой макушки до пояса тренировочных штанов татуировками. На подбородке торчала заплетенная в длинную косичку зеленая борода.

– Заходите, – произнес парень и пожал Роману руку. – Значит, в прошлый раз не взяли? – Тот отрицательно покачал головой. – Полотенце и переодеться дам, – машинально произнес хозяин нашего нового убежища, не дав мне открыть рта, и ушел на кухню.

– Меня Женя зовут, кстати! – сказала я ему вдогонку.

– Знаю, – отозвался он.

Как ни странно, парень словно знал мои мысли, с которыми я входила в теплую прихожую, заставленную обувью.

– Он как будто отгадал, о чем я думаю, – прошептала я, передавая Роману пальто, и тот повесил одежду на крючок.

– Он не отгадал, – усмехнулся тот. – Он прочитал. У него способность читать желания людей.

– С ума сойти.

Рома подтолкнул меня в гостиную, где стояло огромное видение, полукруглый диван, шкафы с книгами, а на полу лежала клавиатура с зеленоватым, светящимся в воздухе кубом.

– Банка кофе в шкафу, девочка из дублера, – вдруг услышала я из кухни и испуганно покосилась на Романа. Тот недовольно насупил брови и пожал плечами, плюхаясь на диван.

На радостях я галопом вылетела на кухню, где стояли плита, стол и беленький гарнитур.

– Кофе?! А ты будешь?

– Я не увлекаюсь подобной гадостью, держу для гостей. – Сморщился хозяин квартиры, усаживаясь на старую табуретку и приваливаясь спиной к холодной стене. – Сама сварить сможешь?

– Конечно. – Я с готовностью втянула запах из баночки с молотыми зернами, а потом положила пару ложек в турку и залила водой, ставя на прозрачный стеклянный круг конфорки.

– Правда, что в вашем мире все сидят на кофе? – спросил парень.

– На кофе и сигаретах, – улыбнулась я, и тут же рот наполнился слюной от желания закурить.

– Сигарет нет. – Тот пощипывал длинную бороду, моментально угадывая мое желание.

– И не надо. – Я тщательно перемешивала коричневый ароматный напиток, похоже, зерна оказались весьма неплохого качества. – Я все равно не могу. Меня закодировали.

– Окно откройте, – буркнул недовольный Роман, зашедший на кухню, когда услышал нашу дружескую беседу. – А то сейчас все соседи сбегутся на ваши запахи.

Первый глоток принес блаженство и обожженное небо. Голова прояснилась, а по телу растеклась приятная волна тонуса. Парни следили за мной с немой брезгливостью.

– Слушайте, – хмыкнула я, – не надо на меня смотреть так, словно я тут со стола через стодолларовую бумажку нюхаю всякую гадость.

– Что она сказала? – уточнил у Романа зеленобородый, ткнув в меня пальцем.

– Не понял, – признался он.

– Чего еще запрещено в вашем отличном мире? – Я присела на подоконник.

– Натуральный сахар, – подумав, ответил хозяин квартиры.

– О, ну хотя бы где-то он запрещен! – обрадовалась я.

– Слушай, Ром, – вдруг зеленобородый бросил на приятеля недовольный взгляд, – уступлю я вам спальню, не переживай. У меня кровать широкая.

Я озадачилась, Роман неожиданно налился ярко-бордовым цветом, даже уши загорелись. Доходило до меня туго, а вникнув в смысл сказанных слов, я кашлянула и натянуто улыбнулась:

– Пожалуй, мне пора дать переодеться и показать, где тут ванная комната. Если вы двое не против, я займу диван в гостиной.

– Расскажи мне о том, третьем мире, – попросила я, таращась в темноту. После кружки кофе сон, естественно, испарился.

Я лежала на диване в длинной футболке хозяина квартиры, прикрытая простыней. Роман пытался заснуть на постеленном матрасе, но крутился и фырчал, когда хозяйский кот нюхал его лицо, с интересом изучая неожиданного соседа. После разоблачения тайных желаний, скорее позабавивших меня, нежели разозливших, он даже боялся заикнуться об удобной двуспальной кровати.

– Там солнечно, тепло и очень хорошо пахнет. Я видел дома с черепичными крышами, улыбавшихся людей. Голубую реку, синее небо, зеленые холмы.

– Реклама новозеландского сливочного масла, – прокомментировала я, положив руку за голову.

– Женя, иногда твой язык похож на змеиное жало. – Он даже не обиделся. – Осторожнее, не укуси сама себя, будет жалко, если мне придется переправлять труп и я не смогу насладиться сценой прощания.

Я фыркнула. В комнате воцарилась тишина, через занавески проникали желтые пятна света. На видении подмигивала лампочка, и из соседней спальни доносился стук по клавиатуре – похоже, хозяин квартиры отчаянно убивал компьютерных монстров.

– Рома, ты спишь?

– Заснешь тут с тобой, – ворчливо отозвался тот.

– Спасибо тебе. – Я опустила руку и потрепала его по волосам.

Неожиданно он с силой перехватил мое запястье, и к коже прикоснулись горячие губы. Он тут же отпустил, когда мои пальцы сжались в кулак.

– Зачем он тебе нужен? – вдруг просил Роман. – Он предал тебя.

– Он не предавал меня. Ему просто некого было предавать, – ответила я, отнимая руку, и сделала вид, что засыпаю.

Роман

На следующее утро все изменилось. Он проснулся на жестком матрасе оттого, что почувствовал необыкновенный манящий аромат. Запах просачивался в щели из закрытых окон, из входной двери, окутывал и дурманил. Он притягивал словно магнит, заставляя подняться.

И Роман вскочил на ноги посреди комнаты, вдыхая полной грудью спертый воздух. Сердце лихорадочно забилось, руки затряслись. Он едва справился с желанием выскочить из квартиры и следовать за притягательным запахом. На диване спала темноволосая девушка, и во сне ее лицо казалось бледным и обиженным. Пересилив се6я, Роман сглотнул. Он пообещал, и Женя надеялась на его помощь.

– Женя! – Рома в нетерпении потрепал ее по плечу.

Она тут же открыла глаза, в которых мелькнул страх.

– Что с тобой? – Девушка резко села, прижимая к груди простыню. – У тебя такое лицо…

Она осеклась.

– Ты ведь не бросишь меня сейчас, – убежденно произнесла Женя для собственного успокоения. – Ты хотя бы сможешь почувствовать, где ворота?

Роман неуверенно кивнул, не произнося ни слова. Она собралась за пять минут, кое-как умывшись и даже не расчесавшись. Из квартиры друзья выскользнули, не попрощавшись с гостеприимным хозяином.

Было невозможно заставить себя идти в противоположном направлении. Аромат чужого мира заставлял его оглядываться каждую минуту в сожалении. Роман не чувствовал ничего: ни запахов чужих ловцов, ни искусственной энергии, переполнявшей город, ни даже накрапывающего дождя. Он шел так быстро, как мог, плохо понимая, куда, собственно, торопиться, ведь третья параллель тянула обратно. Женя едва успевала за Романом, шлепая по потемневшим мокрым листьям под ногами. Рома пытался сосредоточиться на привкусе кофе, исходящем от Индустриала, но обоняние будоражило невероятно сладким коктейлем из цветов.

– Остановись на мгновенье! – рявкнула девушка, споткнувшись.

Люди, торопящиеся по своим делам в ранний утренний час, с интересом оглядывали их. Кто-то обернулся на ее требование.

– Это началось, так ведь? – Роман плохо видел лицо девушки, все вокруг сейчас подернулось туманной дымкой, а в голове крутилась картинка идеального мира «из рекламы сливочного масла», как пошутила Женя ночью.

Он помолчал, остановившись, а потом заставил себя произнести:

– Мы найдем ворота, не переживай.

Слова давались с трудом.

– Хорошо… – Она явно растерялась. В ее глазах снова появилось выражение обреченности, какое он видел в первый вечер в кафе.

Роман не мог сказать, сколько они кружили по кварталам, пока он неожиданно почувствовал запах горелых кофейных зерен, исходящий от маленького подвальчика жилого дома. Испугавшись, аромат нового мира отступил, словно не хотел пересекать невидимую границу. Рома тут же расслабился, мысли обрели четкость. На какой-то момент ему даже стало неудобно перед Евгенией, притихшей и не произносившей ни слова.

– Нам сюда, – кивнул он в сторону подвальчика.

– Ты уверен?

Неожиданно он понял – Женя ему больше не доверяла.

– Не хочется, знаешь ли, к зеленым лугам и черепичным крышам, – буркнула она, внимательно вглядываясь в его лицо и рассматривая расширенные черные зрачки. – Извини, конечно, ты выглядишь, мягко говоря, не в себе.

Но все-таки, кусая губу, последовала за ним по ступенькам. Внутри царил холод, и запахи второй параллели перемешивались с пылью и старостью. Рома взял Евгению за руку, помогая спуститься.

– Не нравятся мне эти подвалы, – ворчала она, явно находясь в дурном настроении. – Я за свою жизнь столько не излазила, сколько за последние два дня.

– Ты мне напоминаешь старуху, – огрызнулся Рома.

Отчего-то его ужасно злило, что он не смог вернуться туда, куда звал необыкновенный аромат.

– А ты напоминаешь лунатика, – буркнула девушка. – Черт, – она снова споткнулась и с силой сжала его ладонь, – эти шпильки меня угробят когда-нибудь!

Каково же было их удивление, когда они, долго петляя по холодному подвалу, вышли в ярко освещенную Комнатку, где их ждали вчерашние братья-близнецы и старая, похожая на хлам, кабина ворот. Оба парня, завидев первых клиентов, так сильно испугались, что вытаращились на ребят, как на лесных чудовищ.

Застыв, Роман мгновенно почувствовал то, что не смог различить сразу, одурманенный зовом нового мира, – резкий, опасный запах агрессии. Ровно секунда ему понадобилась, чтобы вытолкнуть Женю обратно в подвальный коридор. Голоса нахлынули одним разом, ударили в спину, заставляя бежать.

Топот ног разносился по гулкому помещению и отражался от низких потолков. Кто-то надрывно орал, заглушая остальные крики:

– Не стрелять! Девчонку заденете!

Рома сжимал влажные пальцы Евгении, слышал ее прерывистое дыхание, не давал ей замедлить бега. Впервые он ощутил запах ее энергии – корица и гвоздика. Аромат паники.

Впереди замаячил свет и ступени, по которым они спускались в подвал. Прямоугольник выхода, означавший спасение и свободу. Именно в тот момент какая-то сила вырвала ладонь девушки из его пальцев. Женя вскрикнула, кажется, упав. Он оглянулся и увидел людей, мелькнули человеческие оскалы, но только одна глумливая физиономия врезалась в память – лицо человека с длинными светлыми волосами.

– Беги!!! – заорала Женя, и он не остановился.

Он считал шаги, задыхаясь, слыша, как его догоняют. Парень петлял по переулкам, а ему все казалось, будто за спиной раздаются шаги и чужие голоса. Рома остановился, только когда, забежав за очередной поворот, наткнулся на потемневшую кирпичную стену тупика и понял, что преследователи лишь казались ему. Перед глазами потемнело, легкие горели так сильно, что потекли слезы. Грудь ходила ходуном, со свистом втягивая пропахший сыростью воздух. Опершись ладонями на влажную, чуть склизкую кладку, Роман опустил голову. Здесь, несмотря на царивший тяжелый запах, исходивший от помойного контейнера, стоявшего в нескольких метрах, до него доходил тонкий сладкий аромат чужого мира. Только сейчас он душил и убивал, навязчиво проникая в ноздри. Каждая клеточка тела теперь ненавидела собственную слабость перед третьей параллелью. В голове Ромы молоточками стучала страшная мысль – Женя в опасности.

Тяжело дыша, парень прислонился спиной к стене и осел по ней, запрокинув голову, так что влага пропитала светлые волосы. Сверху на Романа смотрело огромное плачущее небо, не желавшее никак становиться чистым.

Роме с самого начала казалось, что новый мир – его личный, чистый уголок счастья, предназначенный только для него. Похоже, что его дорога в рай устилалась не розовыми лепестками, а острыми шипами.

Он почти ненавидел Женю за то, что собирался сделать.

Люкка

Город встретил его промозглой погодой: сыростью, ветром и холодом. Шел паршивый день очередной паршивой недели. Внутри, словно иголка, колола подлая мысль, что Оскар пытался убить его, но гонка с препятствиями наконец закончилась, и непонятное чувство, поселившееся в груди, звало его обратно в маленькую квартирку с крошечными комнатками, где несколько дней назад он оставил в одиночестве разомлевшую ото сна и любви девушку.

Всю дорогу он думал о том, как накупит ей подарков. Глупых женский мелочей, огромный букет цветов, украшения. Он с неудовольствием вспоминал, что обычно дарил своим женщинам, и морщился от омерзения. Наверное, Женя сильно разозлилась, не найдя его утром. Цветами тут не отделаешься. На красивом лице Люки появилась кривая усмешка. Она действительно собиралась сигануть с обрыва, доказывая ему какие-то глупости. Зачем, в сущности? Себе он уже все доказал, сидя три часа в машине, как последний осел, перед подъездом разрушенного дома. Было бы честно оставить Женю в покое, не вмешиваться в ее жизнь, но, жаль, честность не являлась главной чертой в его характере.

Огромный холл многоквартирного дома, где он жил, встретил Люка привычным блеском мраморных полов и вышколенным охранником. Люкка сдержанно кивнул вместо приветствия и заторопился к почтовым ящикам, куда бросил мешочек с магнитом. Тот дожидался, заваленный сверху письмами.

Отличный тайник, лучше не придумаешь.

С легким сердцем Люк поднялся на свой этаж, но, когда увидел, что дверь квартиры не заперта, нахмурился. Когда он вошел, то уже понимал, что обнаружит внутри.

Такого разгрома, наверное, не случилось бы и при землетрясении. Перевернутая мебель и выпотрошенные шкафы, валявшаяся горой одежда и разодранные книги, сброшенные с полок, заставили его присвистнуть, а вот разбитое видение – сильно обозлиться. Черный экран с кривой трещиной упирался одним углом в ковер, едва держась на трех хромированных ножках.

Тот, кто совершил набег на его жилище, явно не отличался тактом. Люди Оскара провели бы обыск аккуратно, без следов. Значит, хранители.

Тяжело вздохнув, Люк поднял с пола валявшуюся диванную подушку и, положив ее на сломанный деревянный остов, уселся, вытянув ноги. Похоже, Альберт сильно расстроился от его предложения и не стал поддерживать переговоров.

Мужчина закинул руки за голову, устраиваясь по возможности удобнее. Разбитое зеркало на стене скалилось острыми углами, похожими на клинки, отражая раздвоенное лицо мужчины, четыре глаза и два усмехавшихся рта. Только тут Люк заметил, что на одном из зубцов висит крошечный медальон на длинном кожаном шнурке. От страшного открытия в один миг испарилась улыбка, превратившись в прямую линию рта.

Это был даже не страх – ужас, сводивший все мышцы тела.

Пересиливая некстати навалившуюся слабость, Люк поднялся и осторожно снял ловец. Медальон на ладони, почувствовав хозяйскую энергию, тут же загорелся красноватыми отблесками. Рука тряслась, а по спине пробежала капля холодного пота.

Единственный человек, о котором он беспокоился, больше не был в безопасности.

Темные глаза мужчины почернели от гнева, лицо же стало непроницаемой маской, нервный румянец на широких скулах погас. Люк спокойно, не торопясь, переоделся: натянул чистые джинсы, тонкий свитер, облегающий плечи, короткую куртку. Собрал кое-какие вещи, бросил в сумку карточки кредитов, оформленные на чужие имена, подложную карту личности. Подумав, мужчина вытащил из кучи тряпья на полу женский шерстяной джемпер, оставленный сотню лет назад одной из любовниц, черные узкие брюки, которые наверняка окажутся великоваты худенькой Жене. Он вышел из квартиры, хлопнув дверью и не подумав запереть ее, ведь Люк понимал, что больше никогда сюда не сможет вернуться, ни при каких обстоятельствах. Его решительные шаги разносились по коридору.

Выбравшись на улицу, он забросил в багажник кожаную сумку и сел в машину. Мотор ревел, когда он несся по улицам. Руки сжимали руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. Когда он остановился чуть в отдалении от старинного здания с колоннами и широкими ступенями, то завизжали тормоза. Пешеходы, проходившие мимо, испуганно оглядывались. В течение нескольких лет Люк старался даже не проезжать рядом с этим проклятым местом. Здание конторы хранителей представлялось ему оплотом зла, только закамуфлированного под нечто расплывчато-светлое, призванное успокаивать расшалившиеся нервы простых серых обывателей.

Когда он выходил из машины, спокойный и сосредоточенный, то, казалось, для людей на улице прозвучал грохот взрыва. Находившиеся в непосредственной близости хранители застыли на месте в изумлении. Только-только вокруг шумел город, гудели проносящиеся автомобили, доносились обрывки разговоров, и неожиданно на одно мгновение, когда Люк с силой хлопнул дверью, наступила оглушающая тишина. Он не обращал внимания на вытянутые лица, открытые рты, глаза, горящие любопытством, просто поднимался по каменным ступеням. В расслабленной, на первый взгляд, руке, почти доставая до земли, на длинном шнурке болтался маленький медальон.

Люкка, с извращенным удовольствием издеваясь над собой, открыл счет: «Незаконное проникновение в здание конторы хранителей – перекрывание энергии».

В первый раз его попытались остановить на проходной. Разнесчастный хранитель, сидевший тут только для вида, выскочил из своей будочки и что-то заорал, тыча в Люка пальцем. Тот лишь сжал зубы и покачал головой, от его фигуры исходило столько злости, что холл словно накрыло черной волной. Охранник испуганно отступил, сам того не осознавая, и пропустил грозного посетителя.

Во второй раз навстречу Люкке выскочили люди, когда он уже достиг темной лестницы. Он, даже не глянув в их сторону, направлялся на нужный этаж. Люди с призмами в руках, опешившие от неожиданно нахлынувшего страха, расступились и молча провожали мужчину бессильными взглядами. Никто так и не решился бросить ему в спину разряд.

Люк прекрасно помнил темные коридоры с грязными окнами и обшарпанные двери, затертые скользкие плитки пола. Отчего-то здание конторы никогда не ремонтировалось, наверное, хранители экономили на удобствах. Зато очень щедро поганили жизни других и вмешивались в чужие судьбы. Дорогу до кабинета Альберта Люк не смог бы забыть и в следующей жизни.

Здание уже гудело от новости – главный враг города неожиданно и нагло нагрянул в контору, и от него исходило столько агрессии, что хватило бы наполнить тысячу крупных ловцов. У дверей кабинета стояла охрана, двое мощных хранителей прижимались плечо к плечу, перекрывая вход. На их лицах отражалась решимость защитить «папашу Альберта» даже ценой собственных жизней. Люк прищурился, тут же заметив, как сильно оба нервничают. Коридор пустовал: вероятно, чтобы избежать жертв, Альберт приказал своим шавкам не высовываться. Скорее всего, он сгорал от любопытства, только догадываясь, что заставило Люкку заявиться к нему. В гости. Конечно. Иначе бы наглеца давно уничтожили, еще на первом этаже.

– Сами пропустите? – тихо полюбопытствовал он вкрадчивым голосом.

Охранники насупились сильнее, одновременно скрестив руки на груди. Люк и не думал замедлять шаг. Ледяная ладонь свободной руки сначала скользнула по груди одной фигуры, потом – второй. Движение казалось молниеносным, резким, почти незаметным, и мужчины повалились как подкошенные на пол, хватаясь на сердце.

«Двойное покушение на убийство хранителей – перекрытие энергии»…

Перешагнув через задыхавшихся от кашля охранников, Люкка открыл дверь, даже один раз постучал для вежливости. Альфред действительно ждал его, сидя лицом к входу, и делал вид, что читает некие важные документы. Только Люка уже не могли обмануть как будто случайно поднятые брови и даже легкое недоумение во взгляде. Спектакль не был бы провальным, если б не сотни хранителей, которые отчего-то не попытались перекрыть ему путь.

Через открытые настежь двери было видно, как по полу коридора катаются поверженные здоровяки.

Комната, пахнувшая книжной пылью, утопала в полумраке, озаряемом лишь настольной лампой. В скудном свете морщины старика выглядели глубокими шрамами, а глаза с полуопущенными веками совсем больными.

– Люк? – Альберт растянул губы в притворной улыбке. – Ты, кажется, поменял свое решение по поводу магнита?

– Где она? – резко спросил мужчина и просто протянул руку, в которой болтался медальон.

– О ком ты? – Тут на морщинистом лице Альберта впервые появилась настоящая, а не поддельная эмоция – немое удивление от взгляда на крошечный ловец энергии.

– Где? Она? – только повторил Люкка, бархатный голос звучал спокойно.

Но на лице ходили желваки, брови сошлись на переносице, а глаза прищурились от едва сдерживаемого гнева.

– Я не понимаю… – Альберт приподнялся, облокотившись на крышку стола и внимательно разглядывая ловец.

– Понимаешь. Где девушка?

Неожиданно картина прояснилась, став кристально чистой. Правда заключалась в том, что Альберт, глава конторы, старый хитрый лис, действительно не знал, что творили его шавки. Незаконное перетаскивание людей из Индустриала как раз стояло на втором месте в списке преступлений, за которые перекрывали энергию. На первом значилось убийство.

Люк развернулся так быстро, что Альберт моргнул.

– Ты не выйдешь живым из этого здания! – бросил он в спину Люкке бессмысленную угрозу, и его голос все-таки дрогнул.

– Конечно, ты меня выпустишь отсюда, – осклабился мужчина, не потрудившись оглянуться. – Ведь тебе все еще нужен магнит.

И действительно отпустил. Люк беспрепятственно вернулся в огромный совершенно пустой холл, откуда даже убрали испуганного охранника. Не нужно обладать способностью видеть будущее, чтобы догадаться, сколько хранителей ждало его на улице и в машинах. Они приготовились броситься в погоню, на тот случай, если Люкке посчастливится вырваться из капкана.

Люк вышел на холодную промозглую улицу, в дверях с силой толкнув плечом невысокого худенького парнишку. Мужчина бросил на скрипнувшего зубами бедолагу короткий взгляд, лишь заметив на бледной впалой щеке круглое родимое пятно. Отчего-то лицо парня показалось ему смутно знакомым.

Евгения

О да! Я не собиралась облегчать жизнь своим похитителям, хотя они напугали меня до дрожи в коленях.

– Беги! – заорала я Роману, когда поняла, что чья-то сильная рука схватила меня за шиворот, останавливая.

Я не удержалась, завалившись назад, и тут же хрустнул давно шатавшийся каблук. Рома исчез в прямоугольнике света, и кто-то бросился следом за ним. Громкие голоса превратились для меня в невыносимую какофонию. Один из преследователей грубо вздернул меня за испачканное в результате падения пальто, ставя на ноги. Казалось, что голова сейчас лопнет, а от горячей паники взгляд метался по расплывшимся лицам.

– Это она? – неожиданно различила я слова, произнесенные женщиной.

– Конечно, она, – ответил ей мужчина.

Эти двое тут же выделились из массы людей, скрытых туманом страха. Высокий светловолосый мужчина с растрепанной шевелюрой и стройная девушка с тяжелым взглядом. На ее строгом лице с острым носиком зазмеилась неприятная торжествующая улыбка. Я тут же узнала мерзавцев, притащивших меня в первую параллель.

– Феликс, куда мы ее сейчас?

– Подальше, – отозвался он, встряхивая меня за плечи, и осклабился: – Попалась, милая?

– Рада, что ты счастлив, – буркнула я, уставившись в голубые глаза под светлыми густыми бровями, и со смаком, словно случайно, наступила ему на ботинок целым каблуком.

Такой фокус являлся любимым, проделываемым мною в метро с завидным постоянством, когда я еще не имела водительских прав. В толкучке вагона, зажатая со всех сторон пассажирами, я наступала каблуком на ногу сидящего молодого человека, а когда тот через рельсовый скрежет вскрикивал, сладким голосом извинялась: «Ой, простите, девушка! Я случайно!» Через мгновение мне уступалось место. Так что прием был отработан на десятках случайных попутчиков.

– Твою мать! – взвыл мужчина, названный Феликсом, и непроизвольно оттолкнул меня к стене.

– Ой, простите, девушка! – Я хорошенько приложилась плечом и сама сморщилась от боли. Для полного комплекта увечий мне лишь не хватало к разбитому лицу прибавить сломанную ключицу. – Я случайно!

Феликс сузил глаза и, схватив меня за локоть, потащил к выходу. От злости его движения казались резкими и угловатыми. Девушка, участвовавшая в моем похищении, кажется, заметалась, не понимая, что делать дальше.

– Ия, не суетись! – гаркнул мужчина, словно собачонку подгоняя свою напарницу. – Мальчишку поймают. Пойдем.

Они запихнули меня в машину, уселись сами и заблокировали двери, чтобы я не смогла сбежать по дороге. Феликс резко нажал на газ, мы сорвались с места, словно подорванные, и так быстро набирали скорость, что я не выдержала и буркнула:

– Сейчас взлетим!

Девушка Ия безразлично оглянулась, смерив меня презрительным взором. Наверное, ее можно было бы назвать миловидной, если бы в каждой черточке правильного лица не скрывалась агрессия. Мне тут же вспомнились слова Ромы: «Агрессивная энергия сладкая, главное – не поддаваться ей!» Ловец Ии, выбившийся из-под ворота пальто, поблескивал голубоватым цветом, но я не выдержала и спросила:

– Что с твоим медальоном?

Девушка, нахмурившись, глянула на кругляш, не найдя ничего странного в нем.

– Смотри, как бы он от стыда не покраснел. – Ее лицо окаменело, а я мстительно добавила: – От злости у женщин появляются ранние морщины, но тебе я могу посоветовать одну из трех тысяч отличных растирок от комаров. Попробуй, поможет.

И тут же заметила, что Феликс внимательно наблюдает за мной в зеркальце заднего видения.

– Следи за дорогой, Шумахер, – посоветовала я. – А то в столб въедем, потом будешь объясняться с моими родителями.

Неожиданно Ия изумленно подняла брови, мужчина криво улыбнулся.

– Скажи, милая, ты что же, совсем не боишься?

– Боюсь… – пожала я плечами, разглядывая замок на двери и прикидывая, возможно ли его открыть. – Только ты же все равно не убьешь меня, пока Люк не появится. Кстати, должна разочаровать тебя, красавчик: я не уверена, что он вообще появится.

Ия фыркнула, Феликс покачал головой.

– Именно в этом мы не сомневаемся, – «успокоил» он меня.

Наверное, мне действительно требовался психиатр, как доказывала Татьяна, но именно после слов похитителя мое сердце подпрыгнуло от радости, забилось с удвоенной силой, а в душе поселилась ничем непоколебимая уверенность, что теперь уж точно финал окажется счастливым. По крайней мере для меня. За этих двоих даже Всевышний не решился бы поручиться.

Сидеть и ждать развязки, умирая от ужаса, я не собиралась, поэтому, недолго сомневаясь, нажала на кнопку открытия окна. Стекло плавно и тихо опустилось, похитители этого не заметили.

– Меня похитили!!! – высунувшись на половину корпуса в открытое окно, заорала я.

Ветер бил в лицо, мелкий дождь острыми иголками колол кожу. На меня, вопящую дурниной и, скорее всего, не услышанную в автомобильном шуме, таращились водители соседних машин.

– Она сумасшедшая! – вскрикнула Ия, и я почувствовала, как ее руки вцепились в подол моего пальто, стараясь утащить обратно в салон.

Я пыталась отбиться и выворачивалась. Автомобиль затормозил так резко, что на нас со всех сторон посыпались истеричные сигналы. Меня с силой качнуло вперед, и я шибанулась головой о дверь, потом назад. Ия дернула, возвращая меня на сиденье, с такой силой, что одежда затрещала. Завалившись, я застонала от боли и схватилась за разбитую бровь. На пальцах осталась кровь. Автомобиль стоял посреди оживленной дороги, перекрывая движение.

Феликс смотрел через зеркальце мне в глаза, в его голосе прозвучал металл и настоящая, испугавшая меня еще сильнее угроза:

– Послушай, милая. Достаточно. Наигралась. Если ты сделаешь хотя бы одно движение, произнесешь хотя бы одно слово, то оно станет последним. Я ясно выразился?

Я сглотнула и мелко закивала, похолодев. Приятно считать себя героиней детективной истории, когда читаешь книгу – в жизни казаться до идиотизма смелой не выходило. Руки затряслись и похолодели.

– Еще один звук, и мне будет наплевать, придет за тобой твой подонок или нет, – продолжал он.

Я сжалась в комочек, вытирая выступившие капли крови. Ия ухмыльнулась, вызвав во мне волну ненависти.

– А теперь закрывай окно и веди себя как умная девочка! – Феликс поднял брови, автомобиль тронулся с места.

Быстро подняв стекло, я забилась в угол сиденья, разглядывая серую дождливую улицу, вымощенную брусчаткой, и хмурых прохожих, напоминавших тени. Этот мир был наполнен одинокими потерянными людьми, и меня он стремился уничтожить.

В гробовом молчании мы приехали на ту же улицу, где несколько дней до того прятался Роман. С ноющим сердцем я узнала маленький темный коттедж, подаривший мне несколько часов спокойствия и безопасности. Он стоял буквально в трех домах от того, куда привезли меня.

Когда автомобиль остановился, Феликс процедил сквозь зубы:

– Милая, если ты сейчас попытаешься дернуться, то, клянусь, я не думая разряжу в тебя пяток призм. С тобой случится то, что с автобусной остановкой в дублере. Понятно?

Прикусив губу и опустив глаза, я кивнула.

– Хорошо, – похвалил он. – Я рад, что мы уже находим общий язык.

Ни разу в жизни мне не приходилось задумываться, как я поведу себя в ситуации, если жизнь повиснет на волоске, и никогда не представляла себе, что больше всего на свете мне захочется не реветь в голос, а дерзить. Десятки язвительных реплик уже крутились в голове, но здравый смысл приказывал молчать.

Когда мы шли к крыльцу за стройной Ией, грациозно покачивающей бедрами, Феликс крепко держал меня за локоть, хотя у меня не возникало желания снова испытать судьбу и попробовать вырваться.

Внутри дом оказался запущенным, словно в нем давно никто не жил. В углах копилась пыль, на лестнице, покрытой давно не чищенной дорожкой, лежали какие-то коробки, канцелярские папки и потрепанные книги. Будто хозяин жилища использовал ступени как полочки и никогда не поднимался на второй этаж.

Феликс провел меня в неопрятную гостиную с камином, толкнул на продавленный диван, и я с размаху завалилась на подушки, тут же ощутив подлую стальную пружину, кольнувшую даже через пальто. Я заметила на маленьком столике чашку, на стенках которой застыли узоры от кофе. Мужчина перехватил мой взгляд, его лицо стало непроницаемым.

– Погадать? – не удержалась я от колкости. – В моем мире любят гадать на кофейной гуще. А в твоем?

Мужчина скрипнул зубами и быстро схватил чашку, вероятно надеясь спрятать ее от напарницы. Конечно, я не собиралась молчать.

– Что с ней будем делать? – услышала я голос Ии. – Не связывать же ее.

Она вошла в гостиную, уже сняв верхнюю одежду. Изящную фигурку обтягивал свитерок, а длинные ноги прекрасно смотрелись в узких джинсах.

– Я буду хорошей, если твой друг угостит меня напитком, о котором говорят только шепотом. – Глядя Феликсу в суженные голубые глаза, улыбнулась я. – Он ведь, как я понимаю, разделяет эту мою дурную привычку.

До конца своей жизни я буду ненавидеть водянистый цвет глаз. Особенно у светловолосых высоких мужчин.

– О чем она? – Ия ткнула в меня пальцем, подняв брови.

Феликс резко развернулся и удалился на кухню, до нас донесся звук включенной воды и звон посуды, потом мужчина крикнул:

– Перекрой ей движение, чтобы не могла шевелиться.

Ия с сомнением покосилась на меня. Ее ловец в моем присутствии горел так ярко, что буквально слепил. Она неохотно, словно боялась обжечься, положила ладонь мне на макушку. Ее глаза на секунду потемнели, лицо сосредоточилось, и у меня от кончиков пальцев до плеч побежали электрические разряды. Руки стали ватными, потом перестала ощущаться шея, и в панике я поняла, что странная сила заставляет мое тело неметь. Испуганно моргая, я превращалась в тряпичную куклу и не могла пошевелиться.

– Нормально? – Феликс вернулся.

Ия убрала руку и брезгливо вытерла ее о штанину. Мужчина присел рядом со мной, потрепал по коленке, чего я не почувствовала, и удовлетворенно кивнул.

– Какие теперь мысли? – Ия уселась в кресло, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.

– Ждать.

«Ох, ребятки, – подумалось мне, – ждать придется долго. Очень». Мне их стало почти жалко.

Я бы обязательно произнесла свои измышления вслух, но язык тоже отнялся. Отчего-то мне стало ужасно спокойно, после двух почти бессонных ночей оставшиеся живыми веки стали тяжелыми. Глаза закрылись сами собой.

– Она чего? – тихо и настороженно спросила Ия.

«Медитирую», – хотелось ответить мне.

Резкий телефонный звонок рассек тишину, я распахнула глаза. Мелодия оказалась точно такой же, как и в моем мобильном, похоже, навсегда теперь потерянном.

– Да! – Феликс, не перебивая, выслушал собеседника, только на лице заходили желваки. – Буду через полчаса, – окончил он разговор.

– Что там? – Ия вскочила.

Оказывается, девчонка не пребывала в том холодном спокойствии, какое пыталась изобразить. Похоже, происходящее ее пугало ничуть не меньше, нежели меня.

– Альберт звонил, – скупо поведал Феликс. – К нему приходил Люкка. – При звуке его имени мое исстрадавшееся сердце подпрыгнуло, тело неожиданно стало оттаивать.

– И что же? – Ия побледнела.

– Он разыскивал ее, – кивнул в мою сторону мужчина. – Альберт в бешенстве, конечно, требует меня на ковер прямо сейчас. Мне нужно поехать в контору.

– Ты что, оставляешь меня здесь одну?! Разве нельзя ослушаться приказа? – На лице девушки нарисовалась паника, она даже схватила Феликса за рукав. – Я поеду с тобой, я здесь не останусь, – заявила Ия, бросаясь за ним в прихожую. – Она все равно не может двигаться, никуда не денется.

– Присматривай за девчонкой и ничего не бойся. За Люккой идет погоня, думаю, его сегодня все-таки смогут поймать. Он сейчас мечется по городу. Я должен поехать к Альберту – Роман Белый сам пришел в контору сдаваться, – донеслось до меня. И теперь сердце упало в желудок, сиротливо сжавшись. – Подозреваю, тоже из-за девчонки.

Хлопнула дверь, Феликс ушел. Я, пока оставалась в одиночестве, осторожно пошевелила пальцами, почувствовав, что от неудобной позы мышцы затекли и начинали покалывать.

Ия вернулась в гостиную. Не глядя на меня и кусая губы, она долго ходила взад-вперед, от камина до кухонной арки. Я сидела на диване, стараясь не морщиться от неприятно сводящих мышц, и делала вид, будто по-прежнему превращена в тряпичную куклу.

– Смотрю я на тебя… – Вдруг Ия резко оглянулась в мою сторону, остановившись посреди комнаты. Она сильно нервничала. Чтобы унять дрожь, девушка обняла свои плечи, в ее глазах застыло беспокойство. – Ты выглядишь… – Ия помолчала. – Ты выглядишь совершенно нормальной. – Она фыркнула. – Что нормального человека может привлечь в Люкке Романове? Он же зло!

Тут я поняла, что больше не могу сдерживаться, и все-таки процедила сквозь зубы:

– Ты слепа, если не видишь, как он прекрасен.

Ничего не подозревающая Ия, вздрогнула и изумленно подняла брови, не ожидая ответа с моей стороны. Она вела диалог с собеседником, который не мог говорить, а потому сморщилась.

– Зло всегда красиво! Оно прячется, камуфлируется, чтобы притягивать глупышек вроде тебя! – прошипела она, приближаясь к дивану.

– Зло не может быть красиво. По определению, – тихо отозвалась я и вскочила на ноги, толкнув девушку со всей возможной силой.

Ия не удержалась, завалившись в кресло. Я бросилась в маленькую прихожую, в панике подергала ручку, но входная дверь оказалась заперта. В этот момент Ия схватила меня за шкирку, стараясь оттащить обратно в гостиную. Я вывернулась, хорошенько ударив ее локтем, а в следующее мгновение заработала такую пощечину, что потемнело в глазах. Треснувший каблук хрустнул напополам, что нога буквально провалилась вниз, заставляя меня пошатнуться. От злости я вцепилась Ии в волосы, дернув что было мочи. Та заорала, стараясь вырваться.

– Дрянь! – прошипела я, хорошенько встряхивая ее и с чувством удовлетворенной кровожадности вырывая клок светлых волос. – Все лицо мне испортила!

И заехала ей под дых коленом, отчего она совсем согнулась пополам и застонала. Наступило самое время для окончательного побега, пока поверженный враг приводит в себя. Я буквально вылетела в кухню, и тут же увидела стеклянную дверь, ведущую в крохотный внутренний дворик. Из грязного окна виднелся запущенный сад, заваленный потемневшими мокрыми листьями. Замок, безусловно, оказался заперт, и в тот момент, когда я схватив стул, швырнула его в стекло, сильной неуправляемой волной меня откинуло к стене. На кухне вылетели все до единого стекла, острые осколки пыльным облаком брызнули на улицу, в шкафах истерично зазвенела посуда. Бессильно я сползла на пол, задыхаясь и прикрывая голову. Стол, как в замедленной съемке, подлетел к потолку. В кухне больше не осталось одной стены, вместо нее зияла огромная рваная дыра, по краям которой торчали остатки вывернутых рам и арматуры.

…Ия прошептала матерщину – похоже, она перестаралась с этими их боевыми призмами.

Люкка

Он спокойно пересек улицу, направляясь к своей машине. В руке над землей, словно маятник, раскачивался ловец энергии. Каждой мышцей тела Люк ощущал нервное напряжение, застывшее в воздухе ожидание. Он видел десятки настороженных глаз, следивших за ним. Он делал очередной шаг, замечая боковым зрением перемещение похожих на тени людей, и каждый стук сердца звучал ударом колокола. Мужчина слышал собственное дыхание, с напряженным хрипом вырывавшееся из груди.

Движение началось резко, когда шаткую тишину нарушил скрежета железа. Оглушительный грохот заполнил окрестности, и в воздух, похожая на факел, взвилась чья-то машина. Различимо запахло озоном, Люк не умел чувствовать ароматы энергии, но, видимо, призма оказалась слишком мошной. Его движения стали быстрыми и четкими. Мужчина пригнулся, когда в лицо ударил жар, он развернулся, мгновенно оценив число противников, бегущих к нему. Сорвавшись в места, он бросился к своему автомобилю, оставленному специально подальше, чтобы его не сразу заметили.

В спину ударило нечто холодное, страшное. Кто-то, случайно попавший под волну, миновавшую Люка, надрывно заорал. Мужчина оказался в притворной безопасности автомобильного салона, тут же заводя мотор. Жестко и резко Люк нажал на газ, едва не сбив бросившегося под колеса хранителя. Тот завалился на капот, заорав, потом слетел на дорожное покрытие. Кто-то пытался перерезать путь, брусчатка разлеталась осколками, когда рядом с колесами взрывались призмы.

А потом началась бесконечная погоня. Лицо Люка, следящего за дорогой, оставалось холодным и сосредоточенным. Он не считал нужным поглядывать в зеркальце заднего вида, чтобы понять, какое количество автомобилей следуют за ним. Какая, в сущности, разница, если он все равно был уверен, что сможет уйти. В панике разъезжались нечаянно попавшиеся на дороге машины, со всех сторон неслись гудки. Потом какой-то неумеха испуганно вильнул, въезжая в соседа. Звук сминаемого железа до Люка донесся даже через злобное урчание мотора.

Мужчина достиг тоннеля, а в следующее мгновение по кузову пробежали искры.

«Незаконный переход во вторую параллель – перекрытие энергии»… – продолжил он счет, усмехнувшись.

Он улизнул в Индустриал на глазах десятков хранителей, а вынырнул на Третьем транспортном кольце, застывшем в пробке. Снова повезло: четко повернув руль, он только задел зеркальце серебристого седана, напрочь сорвав его, и понесся по встречной. Тут же раздалась тревожная сирена автомобильной инспекции, бросившейся за ним вдогонку и, скорее всего, изумленной подобной наглостью до сердечного приступа. Наверное, сегодня его покажут в новостях города-дублера как самого злостного нарушителя правил дорожного движения.

Ровно за мгновение до лобового столкновения со встречным автомобилем он влетел в противоположный выезд тоннеля, чтобы тут же переместиться обратно. Люк даже увидел искривленное ужасом лицо водителя, большие вытаращенные глаза и ладонь, застывшую на предупредительном сигнале.

Еще пара переходов – и его точно снесет, понял Люк, когда мышцы напряженных рук мелко закололо. Он резко развернул автомобиль, тут же заметив своих преследователей, потерявших жертву и, кажется, двигавшихся только по инерции. Увидев Люкку, они прибавили скорости, отчего преследуемому тоже пришлось нажать на газ. До следующего тоннеля они неслись как шальные. Кто-то из хранителей, наплевав на правила, швырнул в открытое окно пульсирующую призму, попав в мусорный контейнер на обочине. В воздух фонтаном взвились бумажки, ошметки еды, перегнившие листья и грязь, устлав дорогу и завалив крыши автомобилей.

Тут Люк не выдержал и криво улыбнулся. Идиоты. А потом снова нырнул в Индустриал.

«Второй незаконный переход во вторую параллель – перекрытие энергии»…

Конечно, маленький взрыв на дороге – ничто по сравнению с его сегодняшними подвигами.

Здесь он выскочил уже за затором и смог перевести дыхание. Дорога до нужного района заняла не более десяти минут. Он скользнул под арку, ведущую в тихий городской дворик, днем практически пустовавший от машин, и под изумленным взглядом стайки школьников испарился в воздухе, появившись в точно таком же дворе, но уже своей параллели.

От нахлынувшей слабости только утроилась злость и запершило в горле. Такие фокусы с перемещениями оказались даже ему не по зубам, несмотря на то, что, находясь в Индустриале короткие минуты, он успевал глотнуть свободной энергии.

Люк остановился у нужного дома и растер ладонями лицо, глаза горели.

Лифт, как назло, не работал. В подъезде не горели лампы, только серый свет из окон на лестничных пролетах кое-как озарял ступени, отчего вокруг царил неприятный полумрак. Холодный застоявшийся воздух пах пылью. Люк давно выяснил, где живут его противники, поэтому сейчас точно знал нужный этаж.

На короткий звонок дверь отворила усталая женщина. Казалось, что она являлась копией малышки Ии только через пару десятков лет. В светлых волосах затерялась седина, от крыльев носа до уголков губ прочертились глубокие морщины. Из квартиры доносился детский визг и надрывный плач, шум орущего видения.

Увидев незнакомца, женщина очень удивилась.

– Вы что-то хотели? – Голос у нее оказался хриплый, севший, как у вышедшей на покой певицы.

В личном деле Ии говорились, что ее мать всю жизнь преподавала вокал, пока не сорвала голосовые связки.

– Я пришел из-за Ии. – Люк кивнул.

У женщины вытянулось лицо, в глазах появилось беспокойство. Похоже, она даже не узнала преступника, с которым судилась ее дочь. Люкка надеялся, что ее так и не посетит неожиданное озарение. Тогда придется действовать силой, чего мужчина рассчитывал избежать.

– Заходите. – Женщина быстро пропустила его в замызганную прихожую. Как-то сразу становилось понятно, что в маленькой квартирке проживало слишком много людей. – Она вчера не появилась дома, – призналась мать Ии, плотно закрывая дверь.

Из комнаты выбежал пухлый лысый карапуз в короткой рубашке и уставился на Люка круглыми заплаканными глазенками, открыв рот.

– Она попала в неприятную историю. – Бархатный голос Люка окутывал, на красивом лице застыло выражение искреннего участия. Даже у самого подозрительного человека не возникло бы мысли, что он может лгать.

– Да что вы?! – Теперь в глазах женщины мелькнул ужас, она прикрыла некрасивый рот ладонью и затараторила: – Я подозревала. Понимаете, с тех пор, как ее выставили из конторы, она будто умом тронулась.

Словно почувствовав ее настроение, малыш заревел широко открыв рот.

– Она хотела видеть кого-нибудь из родных… Отца, может быть.

– Отец Ии сейчас в больнице. После Суда. Ну понимаете… – Мать явно колебалась, глянув на вопящего карапуза. Потом быстро вышла на лестничную клетку и позвонила в соседнюю дверь.

На пороге появился высокий молодой человек, его лицо покрывали мелкие татуировки, и с подбородка спускалась зеленая борода, заплетенная в косичку. Он секунду внимательно смотрел на женщину и кивнул:

– До шести посижу.

– Спасибо, мальчик мой, – кивнула мать Ии.

Люк с интересом разглядывал странного типа, он слышал о тех, кто умел считывать желания людей, но никогда сам не сталкивался с подобными. Зеленобородый запер квартиру и, войдя, подвинул Люка плечом. Малыш, завидев чудную няньку, заорал еще сильнее, цепляясь за подол торопившейся бабушки. Та застегивала сапоги, одновременно отдирая его маленькие ручонки от юбки.

– Девушка из дублера злится на тебя. Я видел, – неожиданно поведал зеленобородый, внимательно рассмотрев Люка, стоявшего засунув руки в карманы.

– Что?! – изумился тот.

Но чудной парень уже подхватил на руки малыша и скрылся с ним в одной из комнат.

Женщина едва успевала за Люком, а когда садилась в машину, то постаралась не заметить, как сильно она помята и поцарапана.

– Нам недалеко ехать, – пообещал мужчина, надеясь, что хорошо запомнил адрес Феликса.

«Похищение человека – перекрытие энергии», – снова добавил он очередное очко.

Они подъехали к старому неухоженному коттеджу» похожему на большой курятник, в отдаленном районе. Улица буквально врезалась в густой лес, начинавшийся сразу за границей города. Перед домом не было машины Феликса, что совсем не означало его отсутствия. Во всех окнах первого этажа горел свет. Стояла непередаваемая тишина и пахло мокрой листвой, а не большим людным городом. Когда они остановились, то на одном из окон шевельнулась занавеска.

Люк заглушил мотор и попросил с вкрадчивой улыбкой:

– Я с ней поговорю для начала. Побудьте в машине.

– Да. – Женщина нервно мяла в руках носовой платок и с тревогой разглядывала коттедж. – А может?..

– Не стоит.

– Хорошо. Я подожду, – пообещала женщина, и Люк понял, что ее удастся удержать в машине, только если запереть замки. Естественно, он не собирался совершать подобной глупости. Теперь, повернувшись спиной к женщине и больше не страшась ее напугать, он позволил ярости отразиться на скуластом лице. Внутренности клокотали, рука в кармане куртки с силой сжала маленький медальон ловца энергии.

Люкка толкнул плечом дверь, в которой хрустнул запертый замок. В доме стоял холод, как на улице. От сквозняка волосы затрепало, и жалобно затренькали висюльки на люстре. Каждый спокойный шаг давался с трудом, казалось, что до гостиной пришлось пройти не меньше ста метров. Люк остановился под аркой, прислонившись к косяку, и с кривой улыбкой на устах оглядел обстановку. Казалось, что в комнате прошел ураган, который вылетел через сквозную дыру в стене разгромленной кухни. Ия стояла посреди гостиной у дивана и в ее Руке, словно живой, подрагивал готовый разорваться, как мыльный пузырь, голубоватый шарик энергетической призмы. На сосредоточенном лице девушки лихорадочно блестели огромные глаза. Потом Люк увидел хрупкую фигурку в нелепом розовом пальто, сидящую к нему спиной на диване. Длинные темные волосы спутанными прядями спускались до лопаток. Сердце нехорошо кольнуло, ему очень не понравилась напряженная поза Жени, означавшая ужас.

Роман

В конторе хранителей что-то произошло. В коридорах толпились возбужденные люди, они вдохновенно обсуждали какой-то инцидент, а потому гвалт стоял, как на вокзале. Никто не обратил на него внимания, когда Роман пересек проходную. Его даже не остановил охранник, от ловца которого несло страхом.

Когда на улице раздался оглушительный грохот, то толпа на мгновение замолчала, а потом все прильнули к окнам. Роман тоже оглянулся, увидев через грязное стекло, как в воздухе переворачивается чей-то автомобиль, похожий на огненную стрелу. Похоже, снаружи происходил настоящий бой. Неожиданно Роман понял, почему лицо красавчика, толкнувшего его в дверях, показалось таким знакомым. Люкка Романов. Значит, он вернулся в город и теперь разыскивал девушку Женю, за эти дни ставшую для Ромы такой близкой, но остававшуюся такой далекой.

Мысль заработала как сумасшедшая, взгляд заметался по лицам. Если Люкка не смог найти девушку, а он уж точно разобрал бы здание по кирпичикам, значит, ее здесь нет! Парень тут же дернулся к выходу, несмотря на то, что с улицы сильно несло озоном боевых призм и ощущались волны агрессии. Он рассчитывал незаметно уйти, но на плечо легла чья-то тяжелая рука.

– Здравствуй, Роман, – услышал он над ухом и осторожно повернул голову.

На него смотрели холодные глаза Главы конторы, подернутые водянистой старческой дымкой.

– Ведь здесь нет девушки? – стараясь, чтобы голос прозвучал отчужденно, пробормотал Роман.

– Нет. – На лице Альберта мелькнула удовлетворенная улыбка. – Мне даже интересно, что это за особа.

Евгения

– Привет, девушки! – От знакомого бархатного голоса с нотками легкой насмешки я дернулась. Живот свело судорогой, я сжала колени нервными пальцами и до крови прикусила губу.

Ия превратилась в скрученную пружину, готовую в любую минуту сорваться. В ее руке подрагивала энергетическая призма, сильно беспокоившая меня. Судя по всему, с оружием блондинка совсем не дружила.

Я услышала тихие шаги, видела, как настороженный взгляд Ии следует за движением Люка, но сама боялась пошевелиться. Вот его высокая худощавая фигура появилась в поле моего зрения. Оказалось, память сыграла со мной злую шутку – мужчина был еще прекраснее, чем мне помнилось. Он внимательно посмотрел на меня, и его темные, почти черные глаза недовольно сощурились. Я сжалась, мечтая превратиться в незаметную мушку и сбежать теперь не только от похитителей, но и от Люка.

– Не подходи! – прошипела Ия сквозь зубы.

Призма словно глубоко выдохнула, растягивая стенки. Я вытаращилась от страха, уверенная, что сейчас пузырь лопнет и превратит нас всех, а заодно и дом в мокрое место.

– Да я и не думал, – пожал плечами Люк.

Он остановился, скрестив руки на груди. Мужчина почти издевался над нами обеими, излучая необъяснимое спокойствие:

– Отдай мне… – Ия запнулась, глаза покраснели от слез. – Отдай мне магнит. Слышишь, ты, подонок?!

– Призма сейчас разорвется. – Люк поднял одну бровь, усмехаясь.

Ия покосилась на ставший тяжелым и горячим шар ее рука тряслась, лицо заалело.

– Отдай мне магнит.

– Иначе что?

– Иначе я убью ее! – прошипела Ия, резко направляя руку ко мне. Мои глаза расширились от ужаса.

– Убивай, – согласно кивнул Люк.

Не могу сказать с уверенностью, кто из нас опешил больше – я или Ия, но у обеих вытянулись лица. Та заморгала, явно растерявшись.

– Почему ты ее не убиваешь? – Голос мужчины звучал бы дружелюбно, если бы не ужасные слова, вылетавшие из искривленного злой улыбкой рта. – Не думай, Ия! Убивают не задумываясь, – настаивал он. – Давай, бросай в нее призму…

По щекам Ии потекли слезы бессилия, к счастью, она не могла перейти границу, откуда не будет возврата. От изумления я не в силах была выдавить из себя даже возмущенного мычания. Возникшая тишина давила на уши.

– Ия?! – вдруг донесся до нас незнакомый женский голос, и от лица девушки отхлынули все краски.

– Мама?! – вскрикнула она. Призма мгновенно потухла, превратившись в крохотный голубоватый шарик. – Да как ты… – прошипела девушка, с яростью глядя на Люка.

– Знакомые методы, правда, Ия? – промурлыкал он. – Только, в отличие от вас с Феликсом, я не причинил вреда твоей матери. Подумай об этом, Ия.

В следующее мгновение он уже поднимал меня с дивана, схватив за локоть так, что, наверное, на коже остались синяки.

– Забирай свою мать, а я заберу свою женщину, – процедил он, и только сейчас я поняла, насколько Люк зол.

Очень зол, буквально захлебывается бешенством. На лице заиграли желваки, а от ладони даже через пальто шел ледяной холод. Он потащил меня на выход, я семенила, стараясь не отставать, и неуклюже толкнула плечом женщину, застывшую у входной двери, пробормотав:

– Извините.

Люк шел так быстро и стремительно, что я едва успевала за ним. Пятка проваливалась, не чувствуя опоры каблука.

– Что с твоим лицом? – резко спросил Люк.

– Упала и ударилась, – споткнувшись о выпавшую плитку на дорожке, я ойкнула, – о бордюр.

– А почему хромаешь? – агрессивно прорычал он.

Его пальцы казались железными, так сильно сжимали они мою руку.

– Каблук сломала.

– Отлично! Как ты себе шею не свернула? – буркнул он, открывая передо мной дверь автомобиля.

Люк с такой злостью толкнул меня в салон на пассажирское место, что я только чудом успела пригнуть голову и не приложиться и без того разбитой бровью. Казалось, его автомобиль прошел огонь, воду и медные трубы, а потому красовался мятыми дверьми и трещиной на лобовом стекле.

– Очень вежливо, – прошипела я недовольно.

– Я и не пытаюсь быть вежливым, – отозвался Люк. А когда сел за руль, приказал: – Пристегнись!

Ослушаться я не посмела, тут же щелкнув ремнем безопасности. Люк, как обычно, мчался, словно его подгоняли черти раскаленными сковородами. За окном проносились улицы, вечерние огни разукрашивали сумрак. Бесконечный день подходил к концу, передавая вожжи вечеру. Пейзаж поменялся, замелькал лес, становившийся все гуще. Дорога портилась, и разбитую машину трясло на ухабах. Похоже, мы выбрались за город. Люк не вымолвил ни слова, его лицо оставалось непроницаемым. Я не выдержала и заговорила первая, задыхаясь от внезапно вставших в горле слез:

– Я не понимаю, почему ты злишься на меня!

– Я не злюсь, – получила я сухой ответ. Он не отрывал взора от размытой дождями дорожной грязи.

– Куда ты меня везешь? – буркнула я, скрестив руки на груди.

– Домой.

– Наконец-то я попаду домой! – Слезы уступили место обиде, накатившей столь сильно, что дыра в груди, разраставшаяся последние дни, неожиданно заполнилась. – Этот твой мир меня достал! Ненавижу его!

– Как ты сюда попала, Женя? – Кажется, он мало обращал внимания на мое ворчание.

– Меня притащили сюда твои друзья, – буркнула я. – Безумный Феликс и эта твоя чокнутая Ия.

– Они не могли догадаться, что нас что-то связывает. Ты меня разыскивала? – Я в ярости посмотрела на красивый профиль с чуть выпирающим подбородком и сведенными на переносице бровями.

– Знаешь, ты как будто меня обвиняешь… – прошипела я. – Я даже не пыталась тебя искать. Я действительно полагала, что больше никогда тебя не увижу, и безмерно этому радовалась, но твои друзья решили по-другому! – Последние слова вырвались из груди с яростным всхлипом. – Меня притащили сюда, и я, как подстреленная, носилась по городу. Меня едва не прихлопнули!

– Я говорил, что в этом мире опасно, – хмыкнул мужчина невесело.

Оттого, что Люкка не пытался меня переубедить в обратном, злость сменилась яростью.

– Да, – захлебнулась я словами, – но ты забыл упомянуть, что я останусь в нем совершенно одна! Хотя нет, извини, не одна. Мне помогал очень занимательный парень и спасибо ему, что он до последнего не бросил меня!

– Что еще за парень?! – Тут Люк соизволил повернуться ко мне, нехорошо глянув.

– Ох, а какая тебе разница? Тебя это не касается никаким боком!

– Отлично, – произнес он безразлично. – Поздравляю, Женя, раньше ты была только истеричкой, а теперь становишься настоящей стервой.

«Девкой», – прозвучало между строк, и меня затрясло от бешенства. Казалось, что в салоне автомобиля повис такой энергетический разряд, что если бы кто-то, шутя, чиркнул спичкой, то мы взлетели бы к звездам.

– Останови машину! – процедила я, когда силы сдерживаться закончились.

Люк молча ехал дальше.

– Останови машину! – заорала я.

Он резко затормозил, что меня качнуло вперед. Я поспешно отстегнулась, вылезая в холод улицы.

– Куда ты собралась?! – прорычал он, выскакивая на дорогу. – Далеко?!

– Нет.

Я быстро обогнула машину, направляясь к нему, и даже не успела замедлить шага, когда рука сама собой взмахнула в воздухе, отвешивая Люку оглушительную пощечину. Его голова дернулась, моя ладонь загорелась и заныла. Мужчина скрипнул зубами:

– Интересно, это за что же?

– За утро, когда я проснулась одна, а ты испарился, как проклятый Зорро! А теперь отвези меня к родителям. Больше я не хочу видеть ни тебя, ни твой мир!

– Отлично! – буркнул он. – Садись.

Не чувствуя никакого удовлетворения, я плюхнулась на сиденье. На глазах кипели злые слезы, губы подрагивали. Я отвернулась к окну и громко шмыгнула носом, быстро стерев на щеке мокрую дорожку. Люк схватил меня за волосы, жестко и больно, и притянул к себе. Я уткнулась головой в его грудь, огненные руки обняли меня за плечи. Он сжал меня так сильно, что на мгновение воздух перестал попадать в легкие.

– Извини меня, милая, – пробормотал он шепотом. – Я очень испугался за тебя. Никогда ни за кого так не волновался – и перегнул палку.

Люк взял мое заплаканное лицо в ладони, долго разглядывал и вдруг криво улыбнулся, отчего мое сердце сладко сжалось.

– У тебя такой дурацкий вид с этими синяками.

– Да уж, – стараясь не показывать оглушительную радость и облегчение, пробормотала я. – Красавица.

Его пальцы горели, кожу на лбу кололо, бровь жгло, словно ее залили йодом. Снова мое тело, как будто притянутое к рукам Люка, не могло пошевелиться. Ровно на несколько бесконечно длинных секунд я оказалась в непонятном плену.

– Теперь лучше, – улыбнулся Люк и чмокнул меня в кончик носа.

Я разочарованно хмыкнула, а потом с силой подалась вперед, впиваясь в его губы.

– Похоже, ты сильно переживала, – отстранившись, сверкнул глазами Люк, весь его вид кричал о самодовольстве вполне успокоенного человека.

– Да нет. Я тебя была готова убить, – честно призналась я. Зеркало заднего вида отразило мое лицо без каких-либо синяков, даже шрама над бровью не осталось. – Но тебе повезло избавить меня от фингалов, поэтому можешь считать, что ты прощен.

Люк завел автомобиль и тронулся с места.

– Удар у тебя что надо.

– Сама удивлена. Как мы поступим?

– Сейчас к твоим родителям заедем, подозреваю, они весь дублер на уши поставили.

– Наверняка, – подтвердила я. – А что дальше?

– Дальше тебе решать. – Его лицо посерьезнело. – Мне больше не жить в первой параллели, поэтому за тобой останется выбор.

– Интересно, какой же? – хмыкнула я, стараясь не улыбаться так откровенно счастливо. Ведь он даже не допускал мысли, что мы разойдемся сейчас в разные стороны. Его слова звучали не самыми перспективными, но все-таки планами на будущее. Наше будущее.

– В каком именно месте ты хочешь поселиться в твоем мире. Желательно, где много солнца и сухо. Дождей мне хватило и здесь.

– Значит, будем прятаться?

– Да, – отозвался он.

Машина почти утонула в темноте, только светились экранчики с цифрами.

– Послушай, Люк. – Я решилась-таки спросить. – Я тебе уже говорила, что мне помог один очень хороший человек.

Люк тут же нахмурился и процедил:

– Цитируя тебя: «Один очень занимательный парень»… Не думай, что я ничего не слышал.

– Он прятался от вашей милиции, – не умолкала я, чувствуя по тону – разговор ему неприятен. – Ну в смысле хранителей. Я… Он, кажется, сдался из-за меня.

– Ты хочешь, чтобы я поблагодарил его за то, что ты осталась невредима? Судя по твоему взъерошенному виду и разбитому лицу, спаситель из этого парня вышел отвратительный.

– Люк, я не смеюсь, – перебила его я. – Я правда должна вытащить его, друзей не бросают. Он мне очень помог, это было бы нечестно.

– Нет, – отрезал Люк. – Мы не будем вмешиваться в чужие неприятности. Поняла меня?

– Да, – тяжело вздохнув, кивнула я.

Неожиданно отразившийся от зеркал свет догонявших машин ослепил меня. Вместо того чтобы притормозить, Люк прибавил скорости, но преследователи не отступали. В конце концов он сдался. Два автомобиля следовали по обеим от нас сторонам, сзади подгонял третий.

– Это хранители? – испуганно пролепетала я, хватая его за руку.

Люк успокаивающе сжал мои холодные влажные пальцы.

– Это Семья…

Часть третья

МИР, КОТОРЫЙ УСКОЛЬЗАЕТ ОТ МЕНЯ

…Мы не знаем о Стране Чудес.

Мы не знаем, как туда добраться.

Но мы будем искать дорогу туда.

Мы будем мечтать весь путь

О моментах, которые проведем там.

Ведь сегодня мы можем их четко представить

На пути в Страну Чудес…

Sunrise Avenue. Wonderland

(вольный перевод)

Евгения

Великолепный дом с одной стеклянной стеной будто сошел с картинок глянцевых журналов, в каких представлялись изысканные интерьеры и предметы быта. Хмурые люди проводили нас в гостиную, где в глубоком кресле с высокой спинкой сидел старик, уткнувшийся в газету и всем своим видом не замечавший нашего появления. Его наряд выглядел странно, почти нелепо: ноги облегали брюки на подтяжках, живот обтягивала застиранная белая майка.

В комнате, утопленной в полумраке, стоял огромный раскидистый фикус с нахохлившимся воробьем на ветке. Под мягким диваном на гнутых ножках притаился откормленный кот, которого поначалу я приняла за комнатную дворняжку. Обстановка гостиной смотрелась дорого, но без излишней помпезности и располагала к тихим семейным беседам.

Охранники окружили нас, Люк придерживал меня за талию, его лицо оставалось бесстрастным.

– Ты так и не приехал к Руте, Люка. – Голос у старика звучал глухо, чуть хрипловато, как у курильщика.

– Ты пытался меня убить, Оскар. – Обвинения произносились безразличным тоном, а потому особенно зловеще.

Мужчина опустил газету и внимательно оглядел нас двоих через стеклышки очков. Похоже, он и не собирался отрицать очевидное.

– Кто эта девушка? – кивнул он. – Сегодняшний переполох ты устроил из-за нее?

Я почувствовала, как из живота поднимается горячая волна и приливает к щекам. Что натворил Люк, пытаясь спасти меня?!

– Это было глупо, мой мальчик, – Оскар зло блеснул глазами, – очень глупо. Ты же понимаешь, чем закончится твое геройство. – Люкка скрипнул зубами. Я чувствовала себя виноватой. – Я просил тебя не подставлять под удар Семью, ты не послушался. Извини, Люк, я люблю тебя как сына, но ты знаешь правила.

Я почувствовала, как пальцы Люка сжали ткань моего пальто, и меня бросило в жар.

Оскар еще раз смерил меня презрительным взглядом от носков до макушки:

– Она даже не из этого мира, – произнес он, ставя ударение на каждом слове, и уставился на Люка.

– Оскар, отпусти ее. Она ни при чем.

– Очень при чем! – Он впервые повысил голос. Охранники отчего-то вжали головы в плечи и уставились в пол. – Ее перетащили из-за тебя и из-за этой штуки, которую ты украл у хранителей. Эта стрелка. Где она?! Она ведь с тобой, так?!

Оскар махнул рукой, один из охранников оттолкнул меня от Люка, и я, снова провалившись пяткой, только чудом удержалась на ногах. Здоровяк схватил меня за плечи, удерживая, словно я действительно могла дать стрекача.

– Полегче, парень! – процедил Люк, смерив его нехорошим взглядом.

Его самого уже ощупывали и выворачивали карманы куртки, пока в руках у одного из головорезов не появился маленький мешочек. Он махнул им у Люка перед носом и с почтением передал Оскару. Старик отложил газету и вытряхнул на большую ладонь маленькую деревянную стрелочку. Та неожиданно подскочила и неподвижно застыла в воздухе, указывая острием на меня.

– А теперь расскажи мне, что это.

Люк помолчал и хмыкнул:

– Пусть он уберет руки от моей женщины.

Оскар коротко кивнул, охранник тут же освободил меня, и через мгновение я прижималась к Люку, тут же почувствовав нечто похожее на спокойствие.

– Это магнит, – поведал он. – Бомба, другими словами. Хранители нашли трещину в пространстве и хотят открыть ворота в новый мир. Магнит должен расширить дыру.

В моей голове словно пулемет застрочили мысли, одна за другой. Они цеплялись друг за друга, вырисовывая всю картину разом.

– Этот мир полон энергии, – заявила я на свой страх и риск, разбивая повисшее молчание.

Клянусь, присутствовавшие в комнате мужчины посмотрели на меня с немым изумлением, будто на безмолвного зверька, неожиданно заговорившего.

Я почувствовала, как ладонь Люка, лежащая на моей спине, становится предупреждающе ледяной. Он предлагал мне заткнуться. Набрав в легкие побольше воздуха, я быстро продолжила:

– Я знаю человека, который может показать нам, где этот мир находится. Ты сможешь попасть туда первым, – кивнула я Оскару. – Третья параллель походит на глянцевый рай.

Люк незаметно отодвинулся от меня, я боялась посмотреть на него, уже представляя ледяное выражение на скуластом лице. Старик поднял брови, люди, как по команде, вышли из комнаты, подчиняясь немому приказу. Плотно и тихо закрылась дверь, и мы остались втроем.

– Она говорит правду? – спросил Оскар, обращаясь к Люкке.

– Ей лучше знать, – хмыкнул тот и теперь открыто отошел.

Похоже, только что я заработала кучу неприятностей.

– Если ты сейчас избавишься от нас, – мне так и не хватило духу произнести «убьешь», – то потеряешь небывалый шанс! Новая параллель не отрывается каждый день. Все, что нужно сделать, это спасти того человека от хранителей и позволить найти новый мир.

Оскар оценивал мои слова. Я жалобно скосила глаза на Люка, тот стоял, спрятав руки в карманы, с непроницаемым выражением.

– Это реально, мальчик мой? – Глаза старика все-таки алчно блеснули, мой расчет оправдался. В мире, где энергия ценилась дороже, чем деньги или власть, не может найтись лучшей наживки.

Люк промолчал.

– Откуда ты знаешь про этого человека? – Оскар ел меня взглядом.

– Мы вместе прятались два дня от хранителей, когда я попала в ваш мир. Парня зовут Роман Белый. Он сдался, когда меня взяли. Он чувствует запахи энергетических потоков, а новый мир пахнет как-то по-особенному. Я видела, как он идет за его ароматом, он в такие моменты бывает похож на наркомана. Если ты вытащишь его и позволишь найти раскол, то мы сможем помочь друг другу.

– Что ты скажешь, Люк? – Оскар подался вперед.

– Это ее переговоры. – Мужчина, пожал плечами, не собираясь встревать и высказывать свою точку зрения. Похоже, ее он решил приберечь, когда мы останемся одни.

От волнения меня трясло.

Оскар тяжело поднялся и проковылял к выходу, а открыв дверь, гаркнул куда-то в пустоту:

– Петр, иди сюда!

Пока он дожидался неизвестного служку, я попыталась заглянуть в темные глаза Люки, но тот отвернулся и едва слышно пробормотал:

– Ты глупее, чем кажешься на первый взгляд, Женя. Неужели ты думаешь, что он сохранит кому-то из нас жизнь?

Мне стало совсем нехорошо, щеки вспыхнули. Идея тут же перестала казаться отчаянно удачной. Мне-то думалось, что я поймала двух зайцев одним махом: спасла Рому, а заодно и нас.

– Звали? – услышала я отчего-то знакомый голос и излишне резко оглянулась, едва не рухнув на пол.

В дверях появился щупленький, невысокого роста типчик с глумливым разбитым лицом, его впалую щеку пересекали три ярко-алые царапины. Я посмотрела на свою руку с тремя сломанными ногтями и скрипнула зубами. Узнав меня, мужичок, названный Петром, даже шарахнулся в коридор. Глаза обеспокоенно забегали, все время возвращаясь к высокой худощавой фигуре Люка.

– Ты?! – бесцеремонно ткнула я в него пальцем.

И Петр пошел нездоровыми красными пятнами, уже неотрывно уставившись на Люкку. Тот, видимо, быстро оценил значение моего возгласа. Оскар, признаться, удивился и снял с носа очки, всматриваясь в мое горящее гневом лицо. Пока мужчины нервно переглядывались, как последние олухи, я, прихрамывая, подошла к Петру и со всей силы вмазала кулаком в красный нос – негодяй ошарашенно пошатнулся. Люк хмыкнул, Оскар цокнул языком, а Петр, схватившись за лицо, застонал.

– Спроси у своего приятеля, как он перетаскивал меня сюда! – прошипела я, обращаясь к Люку.

– Так… – Оскар взял меня под локоть, словно расшалившегося ребенка, и вывел в совершенно пустой холл, крикнув, не обращаясь ни к кому: – Отведите девочку в комнату Карины!

Меня тут же препроводили на второй этаж по широкой лестнице в самую дальнюю спальню для гостей и закрыли дверь на ключ. Я металась по комнате, скинув испорченные сапоги, от которых уже ныли ноги. В светлой спальне стояла большая кровать, накрытая золотистым покрывалом, зеркальный шкаф, маленькое женское трюмо, пара мягких кресел с гнутыми ножками. В углу черным экраном в потолок таращилось видение. К сожалению, я не смогла найти пульта, а включить, нажав подмигивающую круглую кнопку, не сумела, поэтому стала рассматривать фотографии на трюмо. Со всех снимков мне щурилась красивая светловолосая женщина с открытой белозубой улыбкой и бюстом впечатляющего размера. Одна из деревянных рамок лежала изображением вниз. Лучше бы я не любопытствовала и не поднимала ее – на фотографии скучающий прекрасный Люк, смотревший куда-то мимо камеры, весьма по-хозяйски обнимал красотку. Сердце нехорошо сжалось, дыра в груди снова ожила и расширила границы. Мужчина выглядел явно не предназначенным для меня.

Не знаю, сколько я проспала, свернувшись клубочком, на мягкой кровати, но проснулась от тихого шороха. Люк сидел в кресле и разглядывал огни на улице, озарявшие ухоженный двор.

– Люк? – Я села, от резкого пробуждения меня трясло и шумело в голове.

– Иногда я удивляюсь твоей настырности. – Люк не обернулся. Кажется, он очень злился на меня. – Если ты решила кого-то спасти, то непременно попытаешься это сделать, даже не подозревая, как сильно можешь навредить. У твоего мальчика Ромы была возможность выжить. – Тут он посмотрел на меня. Даже через темноту, раскрашенную скупым светом из окна, я прочувствовала бесконечный лед его взгляда. – Теперь у него не будет такого шанса. Так же, как и у нас с тобой.

Я судорожно сглотнула и прижала колени к подбородку.

– Оскар сильно заинтересовался новым миром. Поздравляю, ты добилась своего.

– Люк… – жалобно позвала я, от его слов внутренности свернуло узлом.

Мужчина тяжело вздохнул и растер ладонями лицо.

– Спи.

Признаться, лично я рассчитывала как раз не спать в эту ночь, но, похоже, наш шаткий мир с Люком снова ускользнул от нас.

Роман

Квартиру, в которой его держали, наверное, можно было назвать шикарной. Холодильник в огромной кухне оказался набит едой, чем с удовольствием воспользовались сторожившие Романа шавки. Парень бродил по пустым комнатам, где едва успели обтянуть тканью стены. Меблированными оказались только спальня, гостиная и кабинет. В нем на стене висел большой портрет хозяина жилища – Альберта. Морщинистое лицо на нем выглядело очень усталым и озабоченным, наверное, поэтому неизвестный художник постарался утопить его в черной пелене.

Звучное помещение пахло канцелярским клеем казенной энергии, словно сюда шла персональная труба от хранилища, поставлявшая напрямую волны из Индустриала. В гостиной заработало видение, по комнатам разносилось эхо голосов.

Рома думал только о том, что случилось с Женей. Его сковывало чувство вины и давило на ребра. Если бы он набрался смелости и не сбежал, возможно, Женя сейчас бы уже вернулась во вторую параллель.

Парень глянул в огромное окно, отсюда с тридцатого этажа совсем нового дома город открывался как на ладони. Старинные здания перемежались с современными постройками, везде расплескивались желто-коричневые кляксы деревьев. Земля казалась так далеко, что к горлу подступила тошнота. Роман так сильно боялся высоты, что поспешно отошел на середину комнаты. Кто-то открыл в гостиной балкон, тут же по ногам засквозило, а вместе с влажным, пахнущим дождем воздухом залетел нежный, сладкий аромат. Непроизвольно парень дернулся и заткнул нос, испугавшись. Новый мир снова звал его.

– Парень! Ты чего притих? – На пороге появился один из охранников, обеспокоенный долгим отсутствием подопечного. Рома понимал, что за его исчезновение хранителям свернут головы. Напрасных жертв ему не хотелось, поэтому он прижал к лицу рукав и стал дышать через ткань.

Охранник поглядел на него с немым изумлением, качнул в неодобрении головой и ушел.

Запах проникал под кожу, и Рома сдался, отказываясь ему сопротивляться. Еще колеблясь, он опустил руки, сжав кулаки, и вдохнул полной грудью, позволяя себе насладиться каждой каплей волшебного цветочного аромата. Аромата прекрасной женщины, сказки и невероятного солнца. Голова пошла кругом, перед глазами встала пелена, и комната сузилась до точки. Роман видел бесконечные заливные луга, ослепительное синее небо, пронзительное и будоражащее. Далеко у горизонта из розоватой купели выкатывалось огромное желтое солнце. Высокая темноволосая незнакомка с прекрасным лицом и огромными черными глазами призывно улыбалась ему и звала куда-то с собой, вдаль, к счастью.

Рома не осознал, как его руки лихорадочно открывали рамы, как тело неожиданно ловко и стремительно вскочило на широкий белый подоконник, а оттуда ноги легко вступили на парапет. Наверное, те, кто заметил самоубийцу снизу, задержали на секунду дыхание, когда невысокая юношеская фигурка скользнула вдоль стены, ловко и беззаботно, не боясь рухнуть на дорожное покрытие.

Парень добрался до балкона этажом ниже, ловко перегнулся и перемахнул через ограждение. Он спускался вниз четко и быстро, перелезая с этажа на этаж, вытягиваясь на руках, перепрыгивая в тех местах, где узкий парапет обрывался. Кажется, внизу собралась целая толпа. Зеваки тыкали в него пальцами, кричали. Когда в какой-то момент Роман едва не сорвался, оступившись, то толпа завизжала, привлекая внимание жильцов.

Из открытого окна, откуда парень выбрался, показалось испуганное перекошенное лицо мужчины. Он разинул рот и ткнул пальцем в ловкую юношескую фигуру в полосатом свитере, раздуваемом ветром. Но беглец уже стоял внизу, прижав руки к телу, глубоко дышавший и похожий на зомби.

Рома побежал, запах петлял по улицам, обманывал и манил. Тянул через переулки, вел в тупики, где парень с пустым затуманенным взором лихорадочно ощупывал каменные стены ладонями, ища выход.

Он выбрался на широкую площадь, рядом с огромным высоким памятником, облепленным птицами. Запах исчез резко, мгновенно, выбрасывая Рому в действительность. Прекрасная незнакомка из его наркотической фантазии болезненно скривилась и скрылась в темноте. Парень дико озирался вокруг, плохо понимая, куда попал. В памяти не осталось и следа от долгой дороги. Руки ныли, саднили пальцы со сломанными до крови ногтями. Он рассматривал их, сбитый с толку. Холод пронизывал до костей, не замечая тонкого свитера. Ветер гонял по площади листья, играл с ними, подбрасывая в воздух.

Роман поднял голову и увидел его. Высокий мужчина в черной короткой куртке разглядывал парня холодным взглядом темных глубоко посаженных глаз. На лице ни тени улыбки, от него шел резковатый запах агрессии, перемешенный с другим, знакомым и теплым привкусом сказочной страны. В кулаке незнакомец прятал маленький предмет, источавший проклятый аромат. Люкка Романов стоял, прислонившись к капоту автомобиля, скрестив руки на груди.

Рома все понял. Его снова накололи.

Голова трещала, он сунул руки в карманы и, чуть сгорбившись, подошел к мужчине. Они смотрели друг на друга с немой брезгливостью. Между ними стояло одно-единственное имя – Евгения.

– Она жива? – спросил Рома, голос охрип.

Люкка медленно кивнул. Из машины выскочил скользкий щупленький типчик с расцарапанным лицом и бегающими глазками.

– Ты быстро. – Он неприятно осклабился разбитыми губами. – Как ты быстро почуял этот запах. А?

Рома не отвечал, типчик продолжал:

– Повезло тебе, парень. Легко ушел от хранителей? Легко, да?

– Заткнись, Петр, – процедил Люкка. Его бархатистый баритон, наверное, представлялся женщинам натуральным сахаром. – Садись в машину.

– Она там, куда вы меня повезете? – Роман даже не видел смысла в очередном бегстве.

Каждый раз он сам себя приводил в очередную ловушку.

– Да, – отозвался Люкка холодно. – Ты можешь поблагодарить ее, это она подставила тебя.

Люкка не смог обмануть Рому. Женя никогда бы не рассказала об их встрече, если бы это не являлось единственной возможностью сохранить себе жизнь.

Евгения

День тянулся бесконечно долго. Я сильно нервничала и бессмысленно шаталась по дому, считая про себя минуты. Люк с Петром уехали еще затемно. Я подслушала, как Оскар давал Петру указания позвонить, когда Роман будет с ними. Звонка так и не прозвучало.

Спустившись на первый этаж, под недовольными взглядами круглосуточно бдящей охраны я прошла по длинному коридору и, к своему удивлению, оказалась в настоящей оранжерее. Через застекленную от пола до потолка стену сюда лил дневной свет, отчего комната казалась воздушной и очень светлой. В огромных кадках стояли пальмы, упиравшиеся пикированными макушками в потолок. В небольших горшочках цвели маленькие пушистые фиалки, красовались миниатюрные розы и веселились вьюнки, цеплявшие тонкие лозы по специально натянутым лескам.

Монстр в обличье старика, собиравшийся нас с Люком убить, занимался очень «злодейским» делом – обрызгивал из пульверизатора цветок, едва удерживавший в пожелтевших листиках остатки жизни. Сегодня Оскар поменял майку, надев под красные подтяжки желтую рубаху и золотистый шейный платок, став похожим на престарелого сутенера.

Надо сказать, мне разрешили воспользоваться гардеробом красотки с фотографии, но ее одежда, особенно в груди, висела на мне, как на вешалке. Пришлось довольствоваться черными брюками и свитером из сумки Люка. Мужские рыжие ботинки на толстой подошве, сжалившись надо мной, принес один из охранников. Его сыну они стали малы, зато мне оказались впору.

– Женя? – Оскар оглянулся, на старом морщинистом лице мелькнуло подобие улыбки.

– Здрасьте! – буркнула я, собираясь тут же ретироваться в спасительную пустоту выделенной нам с Люком комнаты.

– Уважь старика, останься, – разгадав мои намерения, предложил Оскар. И продолжал прыскать водой на листики. – Как ты думаешь, он выживет?

Я засунула руки в карманы и посмотрела на чахлое растение.

– Нет.

– Ты права. Нет. Тогда я, пожалуй, его выброшу! – Оскар резко щелкнул пальцами, цветок вместе с комом грунта взвился в воздух, оставляя пустым горшок, стремительно перелетел через всю комнату, посыпав наши головы крошками черной земли, и попал точно в мусорное ведро.

– Люк сказал, что ты убьешь нас, – прямо в глаза заявила я Оскару.

– Люкка очень умный мальчик. – Я опешила, ведь старик и не пытался скрывать своих намерений.

– Надо же, а ведь кто-то называет его злом, – хмыкнула я. – Да он святой по сравнению с тобой, Оскар.

Мужчина вытянул губы трубочкой и, помолчав, спросил:

– Женя, а как ты думаешь, что такое зло? Чем зло отличается от добра?

– Смешной вопрос, – пожала я плечами. – Добро не убивает.

– Из добрых намерений я подкармливал цветок химикатом, чтобы он выздоровел, – кивнул Оскар. – Но я отравил его, и ты сказала, чтобы я избавился от него.

– Я не говорила! – возмутилась я.

– Ты сказала мне, что он не выживет, и я тебя послушался. Моя доброта убила цветок, твоя жестокость решила его судьбу. Чем мы отличаемся сейчас? Мы оба выступили в роли палачей. Чем отличается агрессивная энергия от энергии света? – Оскар резко прочертил в воздухе ладонью, между нами загорелась голубоватая линия. Ее отблеск раскрасил лицо старика. – Только начертанием? – продолжил Оскар и пририсовал пальцем перпендикуляр.

На одно мгновение знак вспыхнул и стал красным, тут же потухнув.

– Мы отличаемся от хранителей только тем, что не прячемся под масками выдуманных добродетелей.

– Да, ты прав, но, по крайней мере, с ними у меня была надежда выжить.

– Они тебе лгали, – изящно отмахнулся Оскар. – А я не лгу. Не вижу смысла. Если вы с Люком сможете, то выживите. Ты мне нравишься, девочка. Возможно, я дам вам такой шанс.

– Да что ты? – криво усмехнулась я. Неожиданно я увидела через стеклянную стену, как по дороге к дому несется черный автомобиль. Сердце екнуло и бешено забилось.

– Теперь, когда я дал тебе надежду, ты все еще считаешь меня злодеем?

– Я считаю тебя старым монстром, который никогда не упустит своего шанса. – Я улыбнулась, понимая, что сейчас Оскар не врет. Он подарит нам с Люком возможность, оставалась малость – воспользоваться ею. Когда мы преподнесем ему новый мир, он позволит нам «чудом» убежать.

Автомобиль остановился, его тут же окружила охрана, открывая двери, и я увидела высокую фигуру Люка в короткой модной куртке с воротником-стоечкой. За ним из салона вылез Роман, странно сгорбившийся и поникший.

– Извините, – не слишком вежливо пробормотала я, уже не пытаясь от волнения продолжить беседу. – И спасибо. За надежду.

Он хмыкнул, не отрывая взгляда от моего взволнованного лица. Я быстро выскочила в коридор, а оттуда на улицу. Было так холодно, что изо рта вырывались белые облачка пара. Ветер пронизывал до самых косточек и играл с длинными волосами.

Роман увидел меня издалека и непроизвольно подался в мою сторону. Когда он крепко сжал меня в объятиях, то радостно прошептал в волосы, вдыхая их аромат:

– Ты жива, девочка с другой планеты!

– Жива, – подтвердила я, глядя в застывшее лицо Люка, стоявшего аккурат за спиной Ромы.

Он в упор рассматривал меня холодным проницательным взглядом, от которого захотелось провалиться под землю. Кажется, в тот момент Люк меня ненавидел.

Оскар встретил нового гостя, сидя в своем излюбленном кресле. В комнате плотно закрыли дверь, а здоровяки остались снаружи, не допуская нежелательных свидетелей.

Я чувствовала себя как уж на раскаленной сковородке. С того момента, как Роман позволил себе излишне ретиво обнять меня, Люк не вымолвил ни слова. В воздухе так и пахло скандалом, от одной мысли о котором меня бросало в дрожь.

– Я услышал, что открывается новый мир, – начал беседу Оскар, внимательно разглядывая хмурого, ссутулившегося парня. Выглядел тот отвратительно: с тенями от бессонницы под глазами, осунувшийся и усталый. Его ловец чуть поблескивал, вероятно заряжаясь в моем присутствии.

Я вообще заметила, что многочисленные обитатели дома старались под любыми нелепыми предлогами остаться со мной в одной комнате хотя бы на несколько минут, вероятно подзаряжаясь, и уходили по своим делам посвежевшие, словно вампиры, отведавшие стаканчик свежей венозной кровушки. Я чувствовала себя аккумулятором и сильно злилась, потому как единственный человек, которого хотелось осчастливить небывалым приливом энергии, даже не глядел в мою сторону, захлебываясь от злости.

Рома посмотрел на меня, но в его взгляде не чувствовалось даже намека на укор.

– Это ведь Женя рассказала? – спросил он.

Оскар пожал плечами.

– Да. Она сказала правду. Действительно открывается новый мир.

– Ты можешь его чувствовать?

– Я могу чувствовать его запах, – поправил он.

Его взгляд все время останавливался на мне, как-то странно ласкал и успокаивал. Чем розовее становились его щеки и нежнее улыбка, тем сильнее хмурился Люк, потиравший подбородок и нетерпеливо меривший комнату широкими шагами.

– Я хочу, чтобы ты нашел этот мир для меня, – заявил Оскар и принялся раскуривать толстую коричневую сигару. От ароматного табачного дыма у меня рот наполнился слюной.

– С чего бы? – Роман недоуменно поднял брови. – Назови хотя бы одну причину, почему я должен это сделать.

– Я сохраню жизнь. – Оскар поерзал в кресле, скинул ластившегося откормленного кота и выдохнул сизое облако.

Роман хохотнул и пожал плечами:

– Меня ты все равно не тронешь даже пальцем, без моего участия третьего мира тебе не видать.

– Ей! – уточнил Оскар и ткнул в меня коротким пальцем с золотым перстнем.

Тут Рома перестал ухмыляться, впившись осуждающим взглядом в фигуру Люка, как будто именно он намеревался прикончить меня. Тот в свою очередь уставился на парня, словно прямо сейчас жаждал свернуть тому шею. Мужчины походили на двух козлят из детского стишка, встретившихся на узком мостике.

– Это меняет дело, – кивнул Роман. – Твое предложение становится с каждой минутой все заманчивее.

– А мне нравится новое поколение, Люк! – хохотнул Оскар, ударив себя по колену. – С ними легко можно найти общий язык. Они очень умны, очень! Ты не бываешь таким сговорчивым, мальчик мой.

– Действительно, занимательно, – процедил Люк вкрадчиво и отвернулся к окну.

Атмосфера в гостиной сгущалась с каждой секундой, и от накатывающего напряжения становилось тяжело дышать. Неприязнь Люка и Романа друг к другу ощущалась буквально физически. Я внутренне сжалась, надеясь, что никто не замечает мои пылающие от дурных предчувствий щеки.

– Как ты сможешь найти новый мир? – Оскара интересовали подробности.

– Когда появится разлом, то я почувствую его запах. Все что требуется – это отвезти меня по его следу и разрядить магнит. Это в технической теории.

– Мне нравится легкость твоей теории. А когда ты почувствуешь его, этот запах? – От нетерпения старик не мог усидеть на месте и крутился как юла, глядя то на Романа, то на спину отвернувшегося Люка, обтянутую черной курткой.

– Я не знаю, – признался Роман. – Он приходит неожиданно и неожиданно исчезает.

– Угу… – Оскар ненадолго задумался. В комнате воцарилась напряженная взрывоопасная тишина.

Роман тепло улыбнулся мне, явно стараясь поддержать. Вероятно, вид у меня был очень жалобный и растерянный. Как назло, в тот момент Люк соизволил обернуться и перехватить наши безмолвные улыбочки. От его взгляда я съежилась, а по спине побежали мурашки.

– Хранители, скорее всего, ищут вас троих. Сюда они нагрянут уже к ночи, поэтому вам срочно нужно выметаться. Переждете в лесном квадрате. Ты помнишь, тот дом, Люк? – Мужчина задумчиво кивнул. – С энергией проблем не будет – ваша девочка как батарейка. Весь дом осчастливила. С вами отправятся ребята. И Петр, – добавил он после паузы.

Я сузила глаза.

– Он проследит, – объяснил Оскар, – чтобы избежать ненужных недоразумений.

– Отлично! – Угрюмое лицо Люка говорило обратное его словам. – Дай мне машину.

– Ты что, снова разбил мой новенький седан? – возмутился Оскар. – Уже третий!

– Так дашь? – перебил его Люк.

– Твоими усилиями мой гараж скоро опустеет! – буркнул Оскар недовольно. – Ключи возьмешь у Петра.

Я от всей души поблагодарила Бога за то, что Рому посадили в другой автомобиль с охраной, следовавший за нами. На переднем сиденье рядом с Люком ехал Петр, нервно поглядывавший в слепое черное окно, за которым проплывал мертвый темный лес. От холодного молчания меня пробирало до костей. Страх буквально заполнял каждую клеточку тела от мысли, насколько сильно мог злиться Люк.

Феликс

Этот провал внесут в анналы истории первой параллели как самый громкий.

Невероятно, но у них не осталось ни магнита, ни маятника. Буквально держа их в руках, хранители сумели потерять и первое, и второе. Сказочно!

Похоже, Альберт полностью разделял его недоумение. В кабинете Главы конторы стояла оглушительная, давящая на уши тишина. Ия, сидевшая рядом с Феликсом, съежилась, щеки у нее горели, глаза оглядывали присутствующих испуганно и затравленно. Тот не мог понять, отчего злился сильнее: то ли оттого, что она упустила девчонку, то ли из-за проломленной стены на кухне. Наверное, если бы он не находился в столь взвинченном состоянии, то расхохотался в голос. Таких разрушений его жилищу не смогла принести даже бывшая женушка, а уж она умела…

Он изучал портрет на стене, где в черном фоне словно утопало сумрачное лицо незнакомого старика с глубокими морщинами и тяжелым взглядом. Старинная одежда говорила о том, что, скорее всего, картину рисовали еще в темные времена охотников за энергией.

Глава конторы хранителей разглядывал поцарапанную крышку стола и молчал. Никто не смел даже словом нарушить его размышлений. В конце концов старик потер переносицу и признался:

– Мы сели в лужу.

Еще бы! Феликс тихо усмехнулся, глядя на носки своих ботинок. Если бы Роман сбежал из квартиры рядового сотрудника или из кабинета этого здания, то наверняка комментарии звучали бы жестче.

– Еще одно затруднение, – продолжал Альберт. – Судьи дадут Люкке Романову сутки, чтобы он сам пришел сдаваться. В нашем случае по его следу пустят приставов.

Теперь присутствующие испуганно переглянулись. Подлеца, конечно, здесь не жалели, но, как правило, приставы не мелочились во время операций: стирали всех, кто находился рядом с преступником. Именно поэтому приговоренные выбирали собственную смерть, а не своих близких или людей рядом. Обычно. Но Люкка Романов, конечно, никого разочаровывать не собирался и сбежал в компании с девчонкой из второй параллели и маятником, а заодно магнит прихватил.

– В опасности многие, как видите. Дело не только в Суде, мальчишка совсем скоро перестанет себя контролировать. Он может быть, а главное – будет опасен для окружающих, – Альберт пожевал губами. – Какие предложения?

Предложений не нашлось, поэтому в кабинете сохраняли гробовое молчание. Непонятно откуда у плафона люстры возникла муха, она истерично жужжала и билась, как каторжная, о стекло, только подчеркивая смущенную тишину.

– Что для нас важно? – задумчиво произнес Альберт, разглядывая каждого по очереди.

– Ты о чем? – переспросил Феликс.

– Нам важно, чтобы маятник все-таки попал в ускользающую параллель? – Глава конторы словно нарочито третировал своих подчиненных, как школьников.

Ответом послужили тихие шепотки.

– Значит, нам важно, чтобы он остался жив? – продолжал мужчина.

Даже у Феликса никак не получалось проследить за Ходом его гениальной в простоте мысли.

– Что из этого следует?

– Что? – не выдержала Ия.

– Мы должны сделать все, чтобы помешать приставам найти Люкку Романова. Между тем мы разыщем его и отделим от их компании мальчишку. – Альберт вкрадчиво улыбнулся.

На лице каждого из присутствующих проявилась единственная мысль: «А старик-то дуреет на глазах!» Ия разглядывала Главу так, словно он слегка тронулся умом.

– У кого-то есть еще какие-нибудь предложения? – Альберт развел руками и не дождался ответа, после чего снова пожевал губами и резко приказал:

– Феликс и Ия, останьтесь. Остальные свободны.

Люди с облегчением вскочили со своих мест и ринулись в коридор с такой поспешностью, словно их подгоняли струей воды из пожарного шланга.

– Феликс, ты хотя бы понимаешь, что я пытаюсь внушить? – прорычал Альберт, когда дверь за последним посетителем закрылась. – Сегодня мы выяснили забавную вещь, что не можем контролировать маятник. Он сбежал, как только почувствовал запах третьего мира, и в своем опьянении он потерял голову, войдя в транс. Мы можем только проследить, чтобы он попал в нужное место в нужное время и ему никто не помешал. А приставы как раз могут оказаться такой помехой.

– Что ты предлагаешь? – Феликс бросил недовольный взгляд, заранее зная ответ.

– Немедленно следовать за Люккой Романовым. Прямо сейчас. Игры закончились.

Евгения

Наше временное убежище пряталось в лесу. Я увидела высокий каменный забор, огораживающий большой деревянный сруб. Во дворе как раз помещалось два автомобиля, вставших рядом на подъездной дорожке. На крыльце от движения загорелась лампочка, залаял пес. Когда я вылезла из машины, то увидела его, лохматого и огромного, с красными от света фар глазами. Животное походило на мифическое чудовище и пугало еще больше, чем окружавшая нас непроницаемая темнота. Чистый холодной воздух необыкновенно сладко пах свежестью и опавшими листьями. Казалось, им невозможно было надышаться.

Дом моментально наполнился голосами людей и шагами. Стены больших холодных комнат были отделаны деревянными панелями, массивная мебель и огромный камин на первом этаже делали его похожим на старинную усадьбу. Люк, подхватив сумку, тут же отправился на второй этаж. Стоя под лестницей, я жалобно провожала его взглядом.

Роман вошел с улицы, впуская поток холодного воздуха, и зябко поежился в тонком свитере.

Я рассеянно озиралась по сторонам.

– Иди-ка ты спать, – хмыкнул парень, – выглядишь отвратительно.

– Спасибо за комплимент. – Улыбка вышла жалкой. – Чувствую себя стодолларовой купюрой – зеленой и помятой.

– Не знаю, что такое стодолларовая купюра, – кивнул он, – но с «зеленой и помятой» согласен. Иди.

Я нерешительно поднялась на одну ступеньку, умирая от страха. В комнате меня ждал злой как тысяча чертей Люк, и потому становилось жутко.

– Женя, – остановил меня Роман. Я оглянулась. Он был серьезен. – Я не злюсь на тебя. Ты правильно поступила, когда рассказала Семье о третьем мире. Конечно, если это был единственный шанс сохранить себе жизнь.

– Спасибо, – прошептала я. – Я надеялась, что ты поймешь.

– Ну, – кивнул он, – мы же друзья. Друзья должны защищать друг друга. Так ведь?

– Так.

В холле появился жующий Петр, он тут же оценил обстановку всеобщего озверения и довольно пробормотал:

– Воркуете, голубки?

Я скрипнула зубами. Ну подожди у меня, подлец! Завтра, когда я немного приду в себя, тебе жизнь покажется с овчинку! И поспешно ретировалась.

Второй этаж утопал в темноте. Половицы под ногами чуть поскрипывали, до меня доносились голоса людей снизу и звуки включенного видения. Неизвестный певец гнусаво голосил отвратительную песню о прощаниях, расставаниях и прочей ерунде. Охрана гоготала, вероятно, над какой-то шуточкой.

Я осторожно заглянула в комнату с приоткрытой дверью, ожидая найти там Люка. Крохотную спальню, пахнущую хвойной смолой, полностью заполняли огромная кровать и деревянный шкаф. Зеркало на противоположной стене, висевшее у самого окна с прозрачными тюлевыми занавесками, отразило мое испуганное бледное личико с расширенными глазами. Люк разглядывал темную массу леса за окном, стоя спиной. Услышав мои шаги, он не оглянулся. Я осталась стоять в дверях, чувствуя себя самоубийцей.

– Закрой дверь. – В его голосе прозвучал приказ. Кажется, пришло время для «большого разговора» по поводу «занимательного парнишки». В душе тут же заклокотало возмущение. Собственно, какого черта Люк так ведет себя! Он просто не имеет права на подобное, ведь это он оставил меня солнечным утром в гордом одиночестве, полную смутных догадок и страхов!

Я поспешно прикрыла за собой дверь, все еще нерешительно держась за ручку.

– Ты была с ним?

От его вопроса меня залихорадило, щеки и уши загорелись. Тон Люка говорил о том, что свои выводы, пускай и ошибочные, он уже сделал.

– Смотря что ты имеешь в виду. – Прозвучало жалко и тоненько, как будто с сожалением.

– Ты была с этим мальчиком? – Он так резко обернулся, что я нервно дернула ручку, отчего щелкнул закрывшийся замок.

Мужчина выглядел угрожающе, темные глаза почернели от злости.

– Ты понимаешь, о чем я. – Он так стремительно подошел ко мне, что я вжалась в стену, таращась испуганным зверьком. Люк до боли сжал мое лицо в ледяных ладонях: – Я достаточно зол, чтобы хотеть убить вас обоих прямо сейчас.

От того, каким спокойным тоном он произнес ужасные слова, меня затрясло.

– Отпусти, – прошептала я, в глазах выступили слезы. – Ты делаешь мне больно.

Люк брезгливо сморщился и отступил на шаг. То, как он вытер ладони о джинсы, вызвало внутри целый ураган эмоций.

– Была ли я с ним?! – прошипела я, захлебнувшись бешенством. – Ты хочешь знать это?! Да, была! Но, поверь, я вкладываю в эти слова совсем другое значение!

– И какое же значение, дорогая, можно вложить в эти слова? – Он стал насмешливо холодным и поднял одну бровь, сунув руки в карманы.

То, как молниеносно мужчина менял маски и обличия, меня разозлило еще больше.

– Мы были вместе! Мы выживали вместе! – Мой голос взвился до высокой октавы и утонул в слезах. – Мы уходили от погони, защищались, пока ты исчез в неизвестном направлении! Да, я была с ним, если тебе это интересно, но только потому, что тебя как раз рядом не наблюдалось! Я выжила благодаря ему!

– Не обольщайся, дорогая! – Люк явно насмехался. – Они бы все равно не убили тебя, пока искали магнит. Так что оставь свои наивные заблуждения и подумай над тем, что натворила! Не стоит раздавать медали, не проверив, достоин ли их герой!

– Знаешь что… – Я стала дергать ручку, пытаясь выбраться из комнаты и спастись бегством. Не хотелось разреветься перед Люком.

– Что? – Он криво улыбнулся, следя за моими тщетными попытками.

– Поговорим, когда ты будешь в трезвом уме!

Мой палец нащупал кнопочку, замок открылся. Я выскочила в коридор, но слова Люка заставили меня остановиться.

– Женя, ты уверена, что делаешь правильный выбор? – Он смотрел из-под бровей. В глазах читалось непонятное веселье, и захотелось его ударить.

– Никогда не была увереннее, чем сейчас, – процедила я, едва шевеля языком. – Не хочу тебя видеть рядом со мной! Когда все закончится и если мы останемся живы, я вернусь домой, запру все двери, сменю адрес и забуду о тебе навсегда! Навсегда – значит навечно!

Я развернулась, но он грубо схватил меня за руку. От насмешки не осталось и следа, только черная злость.

– Я почти ненавижу тебя! – прошипел он мне в лицо.

– Ну что ж, действительно? – Я высвободилась. – А я тебя просто ненавижу и никогда не прощу ни единой минуты, прожитой мной в этом твоем проклятом мире!

Мое отступление с поля боя походило на позорное бегство. Сердитые шаги разнеслись по всему притихшему дому, слышавшему каждый звук нашего спора. Я выскочила на улицу, уже задыхаясь от слез, без сил плюхнулась на холодные ступеньки и разревелась, сотрясаясь от огромной черной дыры, сейчас поглотившей меня полностью.

Теплые руки Романа неожиданно обняли меня за плечи и прижали к себе. Я прильнула к нему всем телом, ища поддержки и всхлипывая в его свитер. Он нежно гладил меня по волосам, как маленького ребенка.

– Все так ужасно? – только и спросил парень с сочувствием.

– Я мечтаю никогда не знать его, – выдавила из себя я, лихорадочно вытирая слезы трясущимися руками.

Мы не могли видеть, как Люк с безразличным отчужденным лицом из темного окна второго этажа разглядывал нас, обнявшихся и прижавшихся друг к другу.

Ия

– Следовать за Люккой Романовым?! – Ия возмущалась, рассерженно жестикулируя. – Как мы можем найти его?! Если мы пытались следовать за ним все это время, и все равно он ушел от нас?!

– Значит, нам будет сложно, – процедил Феликс.

План Альберта уже не казался катастрофически бессмысленным.

– Скажи, ты сможешь просчитать его следы? Ия задумалась.

– Ну если он снова нацепил свой ловец энергии, то попробую. У него другая энергия, ты понимаешь. Агрессивная. Она плохо поддается анализу. – Феликс хмуро глянул на девушку. – Расчеты могут быть неверными. – Она смутилась.

– Ладно, – мужчина цокнул языком, – поехали в гости к Романову.

Эту квартиру, перевернутую вверх дном, Феликс лично разгромил несколько дней назад и ничуть не сожалел о порыве.

– Здесь прошел ураган? – присвистнула Ия, рассматривая треснувшее дорогущее видение. Последняя модель с огромным экраном по своей стоимости соответствовала ее ежемесячному довольству хранителя.

– Угу, – хмыкнул Феликс.

Ловец энергии, висевший на зеркале, исчез. Значит, мерзавец Романов его забрал, прежде чем покинуть жилище.

По квартире разносились шаги Ии, она быстро вынырнула из спальни, отчего-то порозовевшая от смущения, и продемонстрировала Феликсу белую футболку.

– Приступим?

На кухонном столе они разложили полупрозрачный лист карты, где отмечались все топографические объекты и лесные квадраты. Обычно такие кальки накладывали на схемы Индустриала, чтобы понять, каким образом совпадают необходимые точки. Карта оказалась испещрена выжженными следами, складывающимися в необычный узор и похожими на татуировки.

Ия стянула с себя пальто, растерла холодные ладони и прижала пальчики к футболке Люкки. Феликс внимательно следил за ней – в своей жизни он ни разу не видел, как снимали энергетические следы. Способность являлась такой же редкой, как дар чувствовать запахи энергии.

Девушка сосредоточенно нахмурилась и сжала губы. Неожиданно она резко распахнула глаза, в которых застыло виноватое выражение.

– Ты знаешь, – Ия кашлянула. – Пожалуй, нужно взять другую вещь.

– Почему же? – Феликс недоуменно почесал голову.

– Ну… э-э-э… На этой вещи некоторым образом переплетаются два следа. Его и… хм-м-м… женский. Не могу произнести это вслух, но здесь энергия… это вроде, знаешь, – она замялась, – физических упражнений.

– О. – Феликс ухмыльнулся, понимая о каких именно «физических упражнениях» говорит девушка.

Она осеклась и быстро убежала в спальню, притащив оттуда черный свитер.

– Этот, кажется, нестираный. Вода смывает любые последы и запахи, – пояснила она.

Девушка снова зажмурилась, стараясь войти в нужное состояние, но через мгновение буквально отдернула руку, словно пальцы обожгло.

– Что, тоже? – кисло поинтересовался Феликс.

– Хм-м-м…

Куча одежды росла, в ход пошли и брюки, и джинсы, и даже нижнее белье (последние предметы туалета довели бедняжку Ию до нервной икоты). Энергетические вкусы настолько перепутались, что у Ии не получалось вытащить даже тонкой ниточки следа.

– Слушай, Ия, – Феликс зашел на кухню и протянул белую рубаху в бурых пятнах крови, – посмотри на это.

Девушка прикусила губу и положила ладонь на ткань, потом ее пальцы медленно сжались. Рука дернулась, словно вытаскивая что-то, и в воздухе засветились две линии – красная и зеленая. Ия распахнула глаза, блестевшие от собственной победы.

– Как тебе? – Девушка довольно кивнула. – Сразу два следа – его и Евгении.

Следы подрагивали от их дыхания, а потом резко переплелись, образуя невероятный узор. Осторожно пальчиками Ия схватила скрученную нитку последов и приложила к карте. Дорожка мгновенно впиталась в бумагу и запетляла, становясь меньше и медленно затухая. На полупрозрачном листе кальки остался выжженный след, ведущий из города в лесной квадрат.

– Ты хотел узнать, где они? – Ия торжествовала. – Так вот, – она наклонилась к карте, – они в пятом лесном квадрате. Поехали прямо сейчас?

– А как же звонок домой? – Феликс никогда не видел Ию в столь хорошем настроении.

Когда она улыбалась, то становилась очень хорошенькой.

– После того что сегодня увидела моя мамаша, лучше мне не появляться в родной квартире. Я бы могла попроситься пожить у тебя, но я же сама разломала тебе дом. – Шутка получилась жалкой и несмешной.

– Да, ремонт на кухне мне обеспечен, – хмыкнул Феликс. – Раз нас ничего не держит в этом городе, то поехали…

Они заблудились. Вероятно, карта с многочисленными выжженными линиями, которую Ия носила с собой со студенческой скамьи, давно устарела. Уже стемнело, и фары высвечивали кусок блестящего дорожного покрытия. Как последние олухи, они стояли у развилки дорога, тремя одинаковыми просеками разбегавшейся в разные стороны, и не знали, куда направиться. На карте значился один ровный путь, пролегающий рядом с каменной грядой. Скал за бесконечной лесной массой не наблюдалось.

– Ия, – Феликс кашлянул, стараясь не раздражаться, – скажи честно, за сколько предметов в своем красном дипломе ты заплатила?

Издевка прозвучала настоящим оскорблением. Девушка надулась и пробурчала:

– Не всегда теоретические знания соответствуют практике!

– В твоем случае, – мужчина с тоской рассматривал три дороги, – они как-то по-особенному не соответствуют. Может, нам погадать на пальцах, куда лучше завернуть, если твоя карта совершенно бесполезна?

Ия фыркнула и уставилась в кусок кальки.

– Раз на моей карте нарисована дорога прямо, предлагаю ехать прямо, – заявила она.

– На твоей совести, – процедил Феликс.

Когда за окном забрезжил рассвет, экран заряда двигателя истерично заморгал и между двух бесконечных стен леса, тянувшихся по обеим сторонам дороги, не встретилось ни одного просвета, стало ясно, что направление они выбрали неверное.

Машина дернулась и остановилась, Ия почувствовала, как у нее заныли все мышцы, но уже от страха. Выражение лица Феликса не предвещало ничего приятного. Даже гипотетически. Не говоря ни слова, он преувеличенно осторожно вытащил из замка зажигания ключ и вышел, зато с такой яростью хлопнул дверью, что Ия вжала голову в плечи. Она жалобно следила за тем, как мужчина обогнул автомобиль и открыл дверь с ее стороны.

– Выходи… – процедил Феликс.

Ия, не сводя с него испуганного взгляда, нащупала сумку, отстегнула ремень безопасности и, сжав в руке карту, вылезла. Холодное утро поприветствовало ее повышенной влажностью, отчего мягкие волосы у лба тут же закрутились в крошечные локоны, делая девушку похожей на пуделя.

– Мне нравятся твои сапоги, – зло буркнул Феликс. Ия, ожидавшая головомойки, недоуменно покосилась на длинные черные носы симпатичной обувки и тонкие шпильки. – Когда мы отмахаем пешком триста километров обратно, то они отомстят за меня!

Мужчина развернулся и действительно зашагал по обочине в обратном направлении. Ия жалобно провожала его взглядом, прижимая к груди сумку и карту. Похоже, Феликс говорил вполне серьезно. Перед взором так и проплыла картинка, как они ночью разбивают лагерь и, голодные, греются возле костра… Стало очень тоскливо.

– Послушай! – Запыхавшаяся девушка вприпрыжку догнала обозленного партнера. – Разве у нас нет запасных батарей?

– Конечно, они у нас есть, – вымолвил Феликс сквозь зубы. – Но ночью, когда ты дрыхла и храпела, я их поменял! А вот запасных батарей для запасных батарей у нас нет!

Уже через час интенсивной ходьбы каблуки стали подло напоминать иголки, вонзавшиеся в пятки. Чтобы не морщиться при каждом шаге, Ия прикусила губу. Звук приближающегося со спины автомобиля для них с Феликсом прозвучал приятнее небесного марша. Одновременно они оглянулись – к ним приближался маленький, похожий на буханку серого хлеба автобусик.

– Стой! Стой!!! – Они одновременно замахали руками, кидаясь ему буквально под колеса.

На секунду водитель вытаращился, а потом визгливо затормозил. Пассажиры от резкой остановки попадали со своих мест, и теперь, поднявшись, через окна озлобленно разглядывали незнакомцев. Водитель опустил стекло.

– Слушай, друг, – Феликс попытался улыбнуться. – У нас с женой, – на этом слове водитель с подозрением покосился на Ию, ей пришлось выдавить из себя смущенную улыбку, – двигатель разрядился. Пришлось пешком топать. Подвези до первого города. Нам все равно за машиной придется возвращаться.

Усатый мужичок что-то прикидывал в уме, вероятно вспоминая, что действительно видел на пустой дороге брошенный автомобиль. Молча он открыл двери, Феликс помог Ии забраться на ступеньку, и они оказались в теплом, заполненном людьми салоне.

Теперь разбуженным пассажирам никто не мешал разглядывать своих неожиданных попутчиков с немым укором. Новеньким пришлось делить одно место на двоих на краю длинного сиденья. Ия судорожно держалась за поручень, стараясь не рухнуть на пол. Взгляд бессмысленно блуждал по лицам соседей. Неожиданно она увидела на шее одного крупный ловец, искрившийся красными отблесками. Нехорошее предчувствие закралось в душу. На груди другого здоровяка висел точно такой же. И у третьего тоже. Автобусик был заполнен пассажирами с агрессивными ловцами. Ия судорожно застегнула пальто на все пуговицы и поблагодарила судьбу, что ее медальон не выбился из-под одежды. Энергия хранителей не просто отдавала голубым – она светилась ярко-синим, ее ловец еще не успел перестроиться на повседневный лад.

Тут водитель снова резко затормозил, пассажиры недовольно загудели. Ия слетала с сиденья и не упала только потому, что Феликс бесцеремонно схватил ее за шкирку, едва не удушив натянувшимся воротом. Сумка, судорожно сжатая в руках, выскочила, как живая, и, пролетев над головами, шлепнулась в противоположном конце автобуса, раскрывшись от удара. Немедленно вместе со всякой женской дребеденью: платком, расческой, давно закончившимся тюбиком губной помады» разбитой пудрой и сломанным мобильным телефоном – вылетела красная карточка хранителя, нежно сбереженная Ией в качестве напоминания о так и не сбывшейся мечте. Удостоверение шлепнулось лицевой стороной, представив миру изображение Ии, ее ранг и звезды допуска.

Автобус в один миг замолчал, кажется, даже ревущий двигатель притих.

Ию бросило в жар. Феликс осторожно разглядывал напрягшихся мужчин, буравивших их в едином порыве ненависти. Потасовка началась мгновенно – мужчины соскочили со своих мест, образовалась куча-мала. Под дикие вопли двери отворились, Феликс ловко выпихнул Ию наружу. Девушка охнула и вывалилась из автобуса, усевшись на обочину. На ее голову рухнула пустая сумка и помятая калька карты местности. Следом вылетел и сам Феликс, птицей перемахнув на животе через кювет. Он шлепнулся в сухую траву и застонал. Автобус захлопнул двери и с удвоенным урчанием сорвался с места, плюнув в лица поверженным облако пыли из-под колес.

– Как ты? – Ия поднялась и бросилась к пострадавшему напарнику.

Мужчина уже перевернулся на спину, разглядывая синеющее небо. Злорадное солнце скалилось лучами. Под глазом Феликса наливался отменный синяк, волосы торчали в беспорядке.

– Только мне в такое прекрасное утро может быть так паршиво, – мечтательно вздохнул он, закидывая руку за голову и устраиваясь поудобнее. Неожиданно он толкнул Ию на мягкий ковер из пожелтевшей травы и опавших листьев. Она неловко махнула в воздухе ногами, укладываясь рядом с ним. – Ты когда-нибудь видела такое небо? А? По-моему, красоту природы можно оценить только лежа в кювете пыльной дороги… После того как тебя пинком под зад выкинули из единственного на сотни километров автобуса.

Ия не знала, что на это ответить.

– Да ты философ, – выдавила она из себя, едва справляясь с приступом истеричного смеха.

– Если не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней. – Феликс сел, скрестив ноги. – Одно хорошо – они все-таки довезли нас до города.

– Что? – Ия буквально подпрыгнула, усаживаясь.

Действительно, она не заметила с самого начала – прямо перед ними на другой стороне дороге через реденькую полоску леса проглядывались дома.

– Так мы спасены? – обрадовалась она.

– Смотря сколько в этом городе машин, – туманно отозвался Феликс.

Городок, как и все в лесном квадрате, похожие на него, не имел названия, а только порядковый номер. На табличке значилось «15». Он походил на вымерзшую долину, отчего по спине у Ии бежали испуганные мурашки. Она неосознанно вцепилась в рукав Феликса и воровато заозиралась по сторонам, ожидая, что из очередного совершенно пустого переулка на них накинется какое-нибудь чудовище. Чистые выметенные улицы поражали отсутствием пешеходов. На дверях магазинов висели таблички «Открыто», но отчего-то в душу закрадывалось подозрение, что туда никто никогда не заходил, да и продавцов в них не имелось. У обочин стояли будто брошенные автомобили.

Феликс задумчиво прогулочным шагом прохаживался по тротуару, приглядываясь. Ия семенила рядом с ним, разглядывая отбитые за утро носы совсем новеньких сапог. Она мечтала скинуть их и остаться разутой, лишь бы уменьшить боль в горящих огнем ступнях. Когда стало понятно, что случайных свидетелей все равно не будет, Феликс подошел к большому черному внедорожнику. Он осторожно прижал ладонь к замку, и внутри двери что-то щелкнуло, открываясь.

– Как у тебя получилось? – изумилась Ия, вытаращившись.

– Ну о своих способностях я предпочитаю не упоминать на тестах в конторе, – ухмыльнулся Феликс.

– Так ты умеешь открывать замки? – догадалась девушка.

– Любые.

– Эй, парень! – услышали они с Ией и тут же оглянулись. К ним торопился здоровяк, явно обеспокоенным взглядом он шарил по машине. – Ты чего это дверь открыл?

– А тебе чего? – Феликс забрался в салон и кивнул напарнице, чтобы та не разевала рот, а поторапливалась.

– Да я вроде как хозяин этого зверя! – Мужчина выглядел явно озадаченным.

– Я его конфискую, – нагло заявил Феликс и вытащил из кармана зеленую карточку допуска, ткнув в нос мужичка.

Хозяин автомобиля долго недоуменно разглядывал ее, потом в простом круглом и широком, как блин, лице мелькнула догадка. Узкие глаза превратились в тоненькие щелочки.

– Так ты хранитель, значит? – процедил он.

– Ключи давай.

В следующее мгновение мужчина схватил Феликса за грудки и вытащил из салона с такой нечеловеческой силой, что у того разорвалась молния на куртке, а от рубахи отлетели все пуговицы. Ия в ужасе заорала, увидев у здоровяка привязанный к запястью крупный ловец, блестевший агрессией.

– Ты у меня, подонок, сейчас за все четыре года моей ссылки ответишь! – прошипел – мужичок и впечатал в живот Феликса кулак. От удара дыхание перехватило, бедолага даже не смог застонать, только вытаращился.

– Оставь его! – взвизгнула девушка и метнула в голову мерзавца сумку. Та тюкнулась аккурат в глаз, мужичок на мгновение отпустил Феликса, и тот завалился на дорогу.

– Вставай! – Ия в запале пнула партнера под ребра, от чего у того наконец-то прорезался голос, по крайней мере, с губ сорвалось странное бормотание: – Подлец! Подлец! Подлец! – Ия подскочила к хозяину автомобиля, напавшему на Феликса, и от всей души замолотила его сжатыми кулачками, целясь в нужные точки на теле. Каждый раз от ее точных резких ударов здоровяк начинал выть и сжиматься. На улицу высыпали изумленные немногочисленные горожане, кто-то бросился на помощь. Правда, в нерешительности остановился, не понимая, кого стоит спасать – стройную высокую барышню или же громилу, корчившегося от ее ударов.

Феликс забрался в высокий автомобиль, но все еще скрученный болью, повалился на пассажирское сиденье, даже не в силах сжать руль. Ия нанесла последний удар в район почек, мужичок закатил глаза и повалился без сознания. Она бросилась к машине, забираясь на водительское место и заставляя Феликса подвинуться.

– Ты умеешь водить? – прохрипел тот, прижимая руку к замку зажигания, отчего двигатель, заводясь, довольно заурчал.

– Самое время потренироваться! – буркнула Ия и дернула рычаг переключения скоростей. А потом, как ее когда-то давно учил брат, отжала педали.

Прошлифовав гладкое дорожное покрытие, автомобиль сорвался с места, за секунды на бешеной скорости преодолев улицу. На повороте, не сбавляя скорости, девушка резко завернула, и Феликс, все еще согнутый вопросительным знаком, вмазался макушкой в «торпеду». Ия напряженно следила за дорогой. Неожиданно Феликс захохотал, захлебываясь.

– Ты чего? – испугалась она.

– Да ты кладезь талантов! – Мужчина закашлялся. – И почему я считал тебя безобидной! Карту свою дурацкую не потеряла?

Он с трудом выпрямился, откинувшись на мягком сиденье. Оттого, что Ия крутила руль так, будто старательно объезжала несуществующие ямы, Феликса швыряло.

– Нет! – просияла она, вытаскивая одной рукой из кармана смятый комок, в какой превратилась карта. – Самое главное я не потеряю!

– Где ты этому научилась? Ударам по пульсу энергетических точек?

– Ну, – ухмыльнулась девушка, очень довольная собой, – не за все предметы в своем красном дипломе я заплатила.

– Пообещай мне прямо сейчас, что никогда не продемонстрируешь эти удары на мне, – хмыкнул Феликс. – И пусти меня за руль, а то меня скоро укачает от твоей езды.

К вечеру они добрались до начала лесного квадрата, где стоял щит с точной картой. Ия по мере сил разгладила на коленях кальку, старательно сличая направления дорог и номера городов. Ее серьезное личико морщилось, острый носик недовольно раздувал ноздри.

– Знаешь, Феликс, ведь я весь день терпела форменные издевательства от тебя.

Мужчина, с напряжением разглядывавший топографический рисунок, даже не сразу поднял голову от ее колен. В его голубых глазах застыл вопрос.

– Так вот. Могу со всей ответственностью заявить: ты, Феликс, осел!

– Что?! – опешил он.

– Ты для чего-то завернул направо! – Ия ткнула пальцем в то место, где калька карты прорвалась. – Вместо того, чтобы следовать по сорок второй дороге, как раз по энергетическому следу.

– О!

– И это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?! – не унималась Ия, обиженная до глубины души.

– Кажется, мой фингал служит лучшим оправданием, – пробормотал Феликс, трогаясь с места и выруливая уже в нужном направлении.

Этот городок носил тринадцатый номер, и по сравнению с другими городишками лесного квадрата в его регистрационной палате было записано наименьшее количество жителей. Памятуя о том, как блуждали в потемках по бесконечным трассам, партнеры решили остановиться на ночь в местном мотеле и продолжить поиски с рассветом. Гостиница оказалась маленькая и замшелая, как и весь Тринадцатый. Свободных номеров не имелось. Пришлось довольствоваться одной одноместной кроватью и узким диваном на двоих в номере под самой крышей, и то за большой кредит. Широким жестом Феликс уступил Ии постель, а сам, пока девушка пыталась принять душ – вода из обоих кранов шла ледяная, как из родникового ключа, – спустился вниз. Прошло больше получаса, а мужчина все не возвращался. Разволновавшись, Ия натянула джинсы и свитер. Сапоги показались пыточным устройством, а потому остались сиротливо стоять посреди комнаты, повернув друг к другу острые носы.

Девушка бесшумно спустилась на первый этаж, и только тут до нее донесся гам настоящей потасовки. Со всех гудящих ног Ия ворвалась в маленький полутемный зал, служивший рестораном. Она широко раскрыла двери и замерла на входе, удивленно разинув рот.

Феликс стоял на круглом изящном столике, широко расставив ноги и сминая красную скатерть, и бешено размахивал плетеным стулом, отбиваясь от утренних здоровяков из автобуса. Те наскакивали, словно горные львы, со всех сторон. Потом кто-то особенно ретивый догадался нагнуться и дернуть за ножки стола. Мужчина навернулся вниз, неловко раскинув руки, в воздухе только мелькнул растрепанный белый хвост. Стул взметнулся вверх, к лампам, и отлетел на чью-то голову. Здоровяки, обрадованные победой, единой толпой рванули к стонущему Феликсу, валявшемуся на полу среди осколков посуды и мебельных щепок.

– Не сметь!!! – заорала как безумная Ия и бросилась в гущу, размахивая кулаками.

Ее отбросили через мгновение, девушка проехала по скользкому от пролитого масла полу на пятой точке и припечаталась к стене.

– Где охрана?! – Ее вопль потонул в общем гвалте.

Кажется, Феликса уже убивали, по крайней мере, ноги рядом с его белокурой головой так и мелькали. Неожиданно в открытых дверях появилось трое человек. Двое мужчин и одна женщина, одетые в черные деловые костюмы. От троицы шла настоящая зимняя стужа, глаза холодно ощупывали драку. За секунды люди поутихли, стали медленно разгибаться, поднимаясь с пола, неохотно разжимать кулаки.

Кто-то из троих судейских приставов обладал способностью успокаивать толпу.

Ия поднялась, держась за стену, ее потряхивало. Феликс, валяясь, смог наконец-то отдышаться. Один из мужчин в костюмах спокойно подошел к нему и подал руку, помогая встать на ноги. Здоровяки из автобуса недовольно перешептывались, бросая на незнакомцев злобные взгляды.

– Пожалуйста, господа, – голос у мужчины оказался тихий и вкрадчивый, пробирающий до самых косточек, – выстройтесь по стене.

У Феликса на лице помимо подбитого глаза теперь алел разбитый нос, а губа кровоточила. Он шмыгнул, потрогал опухшую, похоже, сломанную переносицу, и сплюнул.

– Хранитель двенадцатого, высшего, уровня, – представился он по рангу и вытащил из кармана две половинки поломанной зеленой карты допуска. Зажимая между трясущихся пальцев, чтобы получался общий прямоугольник, он продемонстрировал ее мужчине в костюме.

Пристав кивнул головой, подняв брови.

– А почему на полу лежали?

– Так призм нет. – Мужчина сморщился, дотронувшись до губы.

– Вы один? – заговорила женщина, и сразу после ее слов в комнате наступила идеальная тишина, нарушаемая лишь сопением здоровяков. Кажется, Ия поняла, кто обладал талантом воздействовать на настроение людей.

– Со мной помощница. – Феликс кивнул в сторону Ии.

На девушку метнулись три внимательно изучающих взгляда. От неловкости ситуации девушка улыбнулась и чуть помахала рукой.

– Ия Норманова, – вдруг припомнил третий тем же пугающим тихим голосом. – Вы были исключены из рядов хранителей…

– Так я в конторе не работаю, – быстро пробормотала девушка, стараясь справиться со спазмом в горле. – Призм больше не ношу и законов не нарушаю.

Говоривший покосился на своего коллегу, и тот чуть кивнул, подтверждая его слова.

– Мы можем идти? – вмешался Феликс, вероятно понимая, что пора прятаться.

– Конечно, – произнесла женщина и кивнула на здоровяков, таращившихся с откровенным испугом. – Мы разберемся с ними.

Партнеры добрались до своего номера в считаные минуты, встретив в коридоре перепуганного хозяина гостиницы, официантов, бармена, пузатого повара и даже двух охранников, воровато выглядывавших из соседних апартаментов.

– Что скажешь? – набросилась на Феликса Ия, как только мужчина запер на замок дверь. – Как они так быстро оказались в городе?

– Возможно, у них карты точнее, чем у тебя? – Феликс прошел в ванную, где, шипя от боли, словно кот, умылся. В зеркале отразилось незнакомое разбитое лицо.

– Возможно, они не пропускали нужных поворотов? – фыркнула Ия, стоя в дверях и держась за косяк. Она морщилась, следя за осторожными движениями напарника, словно прыскала водой на собственные открытые раны.

Феликс бросил на девушку недовольный взгляд через зеркало, и та моментально ретировалась. Сильно нервничая, Ия принялась ходить от стены к стене, спотыкаясь о стоявшие на пути сапоги, пока не отпихнула их под диван.

– Похоже, времени у нас нет. Как мы их сможем задержать? А? Ты видел, эти люди… – Ия вздрогнула от воспоминания. К счастью, прежде ей не приходилось сталкиваться с судейскими церберами, даже по работе.

– Есть идейка. – Феликс вышел из ванной комнаты, промокая полотенцем лицо. – Черт!

– Давай я! – Девушка вырвала из его рук банную тряпицу и осторожно приложила к разбитой губе мужчины. Тот застонал. – Не плачь, как девочка! – фыркнула Ия и подула на ранку, стараясь прогнать боль. – Нечего было в драку лезть.

Они стояли совсем близко, их губы почти соприкасались. Воздух медленно сгущался и становился странно тяжелым, отказываясь поступать в легкие. Неожиданно рука Феликса легла на талию девушки, Ия замерла, уставившись в прозрачные голубые глаза, серьезные и полные тайного намерения. Девушка медленно покачала головой, пытаясь отодвинуться. Его рука напряглась, останавливая ее.

– У тебя губы разбиты, – отозвалась Ия, неожиданно понимая, как сама встает на цыпочки.

Через мгновение она жадно впилась в его горячие губы, словно мужчина являлся последним самцом в первой параллели. Феликс охнул от боли и отшатнулся.

– Пожалуй, сегодня все-таки мне лучше спать на диване, – хрипло пробормотал он, отстраняясь.

Ия вспыхнула, щеки заалели. Непроизвольно она раздраженно сунула мужчине полотенце и отошла к окну.

– Так какие у нас есть идеи? – буркнула Ия, скрестив руки на груди и следя за пустой улицей, где неярко горели фонари и трусила по тротуару стая бездомных собак.

– Мы вытащим из их машины батареи! – невозмутимо поделился очередным сумасшедшим планом Феликс. – Это их задержит. – Ия мгновенно оглянулась с недовольным видом, ее длинные светлые волосы взметнулись. – По крайней мере, на пару часов, – пожал плечами мужчина.

Злобным взглядом она буравила точку на его сломанной переносице. Пауза становилась буквально неприличной.

– Я хочу тебя, – резко признался Феликс, глядя ей в глаза. – Очень. Но я просто не в состоянии… – Он осекся. – Кажется, у меня все кости пересчитали.

– В фильмах, – Ия неожиданно почувствовала себя очень глупой и страшно обиженной, – никто не обращает внимания на такие мелочи.

В эту ночь они сломали маленькую узкую кровать и перебудили всех соседей на этаже…

– Ты можешь не цокать своими каблуками? – пробормотал Феликс, покосившись на тонкие каблуки девушки.

– Ты предлагаешь их отломать? – прошипела она.

Феликс проснулся в ужасном настроении, и Ия не могла понять отчего. Он толком не разговаривал, а только рычал, делал замечания и бесился. Девушка чувствовала себя заправским ловеласом, соблазнившим невинную монашку.

Погода продолжала радовать осенним солнцем, но, несмотря на мягкие желтые краски лучей, стоял крепкий холодок, хватавший за пальцы и морозивший уши. С самого утра они облазили всю улицу в поисках автомобиля с заметными судейскими номерами, но смогли найти только неприметную машину с пропуском конторы хранителей на лобовом стекле. Партнеры пробрались к ней, воровато оглядываясь по сторонам. Пешеходы в раннее утро появляться на холодных улицах не торопились, для начала рабочего дня было еще рановато.

Феликс быстро открыл капот, перегнулся и принялся вполне профессионально выкручивать батареи. Те, как на зло, отказывались поддаваться, припаявшись друг к другу толстыми прозрачными боками. Ия зорко наблюдала за улицей, чтобы в случае чего предупредить мужчину о ненужных свидетелях. Неожиданно из-за поворота показались два автомобиля – мрачный внедорожник и дорогущий модный седан. Встретить такие в подобной глуши казалось делом нереальным. Феликс, продолжая бормотать под нос проклятия, боролся с батареями. Он раздражался все сильнее и не обращал никакого внимания на пришельцев. Обе машины, заляпанные грязью до самой крыши, пронеслись мимо, а потом резко остановились у еще запертого магазина. Дверь седана открылась, и Ия увидела высокого мужчину, чуть растрепанные волосы были модно подстрижены, темные глаза недовольно скользнули по растерявшейся девушке, нервно кусающей губу. Он резко отвернулся, когда из внедорожника высыпали охранники, разминавшие затекшие чресла.

В отличие от Люкки Романова, Ия моментально узнала его.

– Феликс! – зашипела она, дергая напарника за разодранную еще вчера куртку. – Романов!!!

– Что?! – Феликс быстро поднял голову с неопрятным хвостом и моментально шибанулся о поднятый капот. – Твою мать!!! – взвыл он, морщась и растирая затылок.

Пока он неуклюже выбирался, Романов уже исчез в переулке, на тротуаре остались лишь хмурые охранники. От вида приметного дорогущего автомобиля у Феликса вытянулось лицо. Ии не верилось, что они так легко смогли найти предмет их поиска.

– Ребятки, отойдите от машины! – услышали они резкий приказ.

От неожиданности Ия испугалась и сразу же отпрянула от капота. Из настежь открытого окна второго этажа, свесившись почти по пояс, их злобно разглядывал заспанный опухший человек с внушительной лысиной на макушке и небритыми круглыми щеками.

– Чего надо? – недовольно пробормотал Феликс, задирая голову.

– Что ты там, герой, делаешь под моим капотом? – вопрошал человек.

– Иди ты в… – последовал совет, а потом в воздухе мелькнули половинки зеленой карточки допуска. Пальцы Феликса не удержали одну часть, и она полетела на землю, похожая на сорванный с ветки листочек.

– Чего ты мне там показываешь, хлыщ?! – заорал мужичок. – У меня такая же есть!!!

Девушка скорее почувствовала, чем увидела, как воздухе мелькнул, увеличивающийся в полете, голубой шарик призмы. Феликс сбил Ию с ног, прижимая к дорожному покрытию, и она от всей души проехалась подбородком, расцарапав его в кровь. От оглушительного грохота заорали сигнализации автомобилей, взрывной волной выбило стекла во всех домах и вынесло двери. Посреди улицы, дымясь, образовалась черная воронка. Охранники из команды Романова поднимались с земли, тут же запрыгивая во внедорожник.

– Уходим! – пробормотал Феликс, хватая за руку испуганную Ию и утаскивая ее.

Они не успели добраться до угнанного вчера автомобиля, как из-за угла вылетела желторотая помятая машинка с треснутыми стеклами, из двигателя которой они пытались вытащить батареи. За рулем сидел лысый тип и скалился с полубезумным видом. В салоне было еще три головореза. Один из них высунулся из разбитого окна, в ладони у него набухала очередная призма.

– Батюшки!!! – прошептала Ия.

Она запрыгнула в салон, когда Феликс уже тронулся с места. Погоня походила на гонки без правил. Они летали по узким улочкам города, чудом избегая столкновения со столбами и указателями. Приходилось совершать невероятные виражи, чтобы преследователи не могли бросить призмы. Все-таки один заряд разорвался почти под колесами, отчего внедорожник странно подскочил и пролетел в воздухе несколько метров, но как-то ловко, словно гимнаст, встал на все четыре колеса и ринулся вперед. Ия держалась за ремень безопасности, зажмурившись. Феликс со злобным лицом крутил руль. Когда запах озона стал практически невыносимым, девушка чихнула, и в тот же момент в угол здания с оглушительным грохотом врезался невыносимо яркий луч, вырывая кусок каменной крошки и посыпая им дорогу.

– Вот чихнула так чихнула… – прошептала, сглотнув, Ия.

Они выскочили из города, а оттуда ринулись в лес. Дорога с глубокими колеями петляла, как пьяная, занося и утягивая колеса в грязь. Оставалась единственная надежда, что головорезы застрянут в какой-нибудь приличной луже и утонут по крышу, но их автомобиль обладал странным везением, не думая сбавлять скорость.

На очередном повороте им навстречу выскочил уже знакомый седан дорогущей марки, несущийся на сумасшедшей скорости. Только чудом, выкрутив руль, Феликсу удалось избежать лобового столкновения, внедорожник криво выпрыгнул из колеи. Огромное дерево приближалось. Ия закричала от страха и краем сознания услышала зубодробительный скрежет сминаемого железа. Мужчина резко нажал на тормоз, их развернуло на мокрых скользких листьях – и вот они уже стояли носом в противоположном направлении. Машина их преследователей дымилась, врезавшись в дерево. Капот превратился в гармошку, из-под него вырывались языки пламени. Испуганные люди высыпали наружу, боясь взрыва.

– Нам нужно догнать Романова! – выкрикнула Ия, тыча пальцем в уходящий седан. – Маятник наверняка с ним!

Феликс выжал сцепление. В воздухе отчетливо запахло озоном, неожиданно в разбитой машине что-то громко булькнуло. Ия с ужасом уставилась в окно, видя, как на заднем сиденье раздуваются огромные полупрозрачные шары призм. Головорезы улепетывали в чащобу, пригнувшись к земле.

– Быстрее!!! – заорала она в ужасе.

Они успели преодолеть крохотное расстояние, когда лес сотрясся от оглушительного грохота канонады. Остатки листвы сорвались с крон, в небо взлетел огромный фонтан земли и грязи. Деревья, вырванные с корнем, мгновенно воспламенялись. Крохотные шарики, еще не успевшие нагреться от тепла, разлетались в разные стороны, словно мелкие злобные пчелки. Они врезались в стволы, перерубая их, изрешетили хрупкую железную обшивку внедорожника, вспороли мягкий грунт. Одна призма, достаточно согретая, перелетала автомобиль и врезалась в землю, отрезая партнеров от машины Люка. В треснутое лобовое стекло прыснула грязь. Автомобиль закрутило в страшном танце, замелькали деревья, превращаясь в единую смешанную линию. Ия закрыла голову руками, завизжав. В один момент они ощутили страшный удар, Феликс со странным сипом ударился о руль, потом его отбросило раздувшейся подушкой безопасности. Ию прижал к сиденью такой же воздушный белый пузырь.

– Твою мать! – пробормотал Феликс, закрыв глаза. – Ты жива?

– Угу… – Ия прокусила до крови язык и теперь ощущала во рту солоноватый тошнотворный вкус. – Хорошо, что мы все-таки занялись любовью, – пробормотала она.

– Что?! – изумился Феликс.

– По крайней мере, прежде чем сдохнуть на этом проклятом задании, я насладилась последней радостью в жизни…

Евгения

Следующий день превратился в затяжной кошмар.

И день после него тоже.

Ожидание – худший враг.

От безделья я шаталась по дому, потом нашла в одной из комнат оставленную кем-то книжечку в мягком переплете, стойко пыталась вникнуть в перипетии истории, но сдалась. Взгляд бессмысленно шарил по странице, не цепляясь за крупные буквы, казавшиеся абсолютной бессмыслицей. Роман назывался «Второй шанс» и, кажется, в нем говорилось о больших чувствах юного колдуна к ужасно рыжей девушке. Меня мучили мои собственные чувства.

– Куда они? – Я услышала звук работающего двигателя.

– Здесь город какой-то недалеко. – Роман лениво оторвался от созерцания очередного глупого видеошоу и переключил канал. – Хотят двигатели зарядить и обстановку проверить.

– Действительно? – Я, вскочив с дивана, бросилась на улицу. Рома проводил меня задумчивым взором.

На крыльце, облокотившись на перила, стоял Петр и пережевывал очередной бутерброд.

За два дня, похоже, он проглотил весь запас хлеба. Насколько я смогла понять, злаковые в первой параллели ценились и стоили дорого. Хлеб из натуральной муки считался почти деликатесом. Ведь в мире, где три четвертые суши занимали леса, а влажность стояла такая, что воду можно было не только пить, но еще и вдыхать, выращивание зерна приравнивалось к подвигу.

При моем появлении его челюсть на секунду остановилась, рот растянулся в улыбочке, за щекой появился комок, как у исхудавшего хомяка.

Вокруг грязных автомобилей суетились охранники проверяли двигатели, убирали прилипшие к окнам мокрые листья. Я внимательно, с возрастающей тревогой следила за ними, потом за моей спиной с тихим скрипом отворилась дверь. Резко оглянувшись, я буквально уткнулась носом в грудь Люка. Мужчина отодвинулся от меня, даже не глянув, и быстро спустился со ступеней. Сердце болезненно сжалось. Эти дни после скандала мы играли в кошки-мышки, причем догоняла я, а Люкка все время ускользал. Он специально избегал оставаться со мной наедине, вероятно не желая продолжать неприятный разговор. В ту ночь, когда, вдоволь наревевшись, я поднялась обратно, он спал (или делал вид) в соседней комнате, оставив меня в гордом одиночестве. За два дня мы не сказали друг другу и двух слов.

Напряжение, царившее в доме, ощущалось буквально физически, и, кажется, только паскуда Петр мог свободно дышать в деревянных стенах. Поэтому охранники были рады хотя бы на время уехать из нашего убежища, превратившегося в тюрьму.

– Люк, – позвала я, семеня за мужчиной.

Он не ответил.

– Люк, можно мне с вами? – Я продолжала канючить, не сдаваясь и рассчитывая по пути попросить прощения за глупые и жестокие слова, о каких сильно сожалела сейчас.

– Нет, – отрезал тот и уселся за руль.

Я стояла перед автомобилем, похожая на школьницу, надув губы и сунув руки в карманы перепачканного розового пальто. Из-за лобового стекла Люк бросил на меня единственный безразличный взгляд и спокойно выехал со двора.

– Не взял? – обрадовался Петр, когда машины скрылись, оставив пустой двор и открытые ворота.

Я скрипнула зубами, а когда проходила мимо буркнула в глумливое лицо:

– Хватит уже жрать, а то лопнешь, деточка. Замучимся стены отмывать.

Улыбочка сползла с его лица неповоротливой улиткой. Как будто случайно резко открытая дверь шарахнула мужчину по плечу, и он болезненно поморщился. Легче мне, конечно, не стало, но злое чувство внутри довольно оскалилось, словно получив сатисфакцию.

День к обеду разгулялся, ветер разогнал тучи, оголяя серовато-голубое осеннее небо. Солнце жалостливо бросило на наш киснущий пустой двор, заваленный листьями, косые лучи. Через высокие поредевшие кроны деревьев солнечные полосы пробивались пятнами, неровно раскрашивая подъездную дорожку, забор, будку с оголодавшим, а потому особенно злым псом. Несмотря на ясную погоду, в лесу все равно сохранялся холод, и морозило пальцы.

От нечего делать я стащила на кухне сигареты и со смаком, сидя на крыльце, пережгла всю пачку, вдыхая табачный аромат. Роман в дутой короткой куртке, пожертвованной одним из охранников, присел радом.

– Чего делаешь? – дружелюбно поинтересовался он.

– Курить не могу, – я покосилась на очередной окурок, дымившийся в руке, – зато нюхать никто не запрещает.

Мы неловко молчали, потом Роман отчего-то нахмурился и напрягся, вглядываясь через ворота в засыпающий осенний лес.

– Чего случилось? – насторожилась я.

– Запах агрессии… – проговорил он, вставая, и на всякий случай за локоть поднял меня.

Только тут до меня донесся звук ревевших автомобилей, видимо, очень торопившихся в наше убежище. Машина Люка влетела на подъездную дорожку, охранники остановились. Они высыпали из салона, оставив двери раскрытыми нараспашку, и заняли явно оборонительные позы, в руках хмурых мужчин сокращались голубоватые шарики призм. Люк, не заглушив двигателя, вышел, красивое лицо выражало крайнюю обеспокоенность. Я незаметно высвободила руку из пальцев Романа, но все равно внимательные, почти черные глаза отметили мое осторожное движение.

– Держи! – Люк буквально швырнул мне в лицо пакет с одеждой. – Переодевайся! Мы уезжаем отсюда. Роман, ты тоже готовься. На сборы пять минут.

– Да мне и собирать нечего, – хмыкнул тот.

– Что?! – Я едва успела поймать покупки, но все равно на деревянное крыльцо мне под ноги шмякнулась черная женская кроссовка.

Люк, мало обращая на меня внимание, зашел в дом. Быстро подняв обувь, я заторопились следом за ним.

– Петр! – крикнул он, разыскивая типчика. – В городе хранители! Кажется, тебе нужно кое-что объяснить мне!

Я торопилась за Люком, прижимая к груди пакет, и мои семенящие шаги звучали как эхо вслед за его рассерженными и твердыми. Петр стоял на кухне, запихивая в рот очередной кусок копченого мяса, вытащенный из холодильника. Он так и застыл с набитым ртом, когда увидел перекошенное лицо Люкки и его сжатые до побелевших костяшек кулаки.

– Откуда они знают, что мы рядом с этим городом?! – От его тона даже у меня побежали мурашки, а Петр подавился, вытаращив глаза.

– Я ничего не говорил! – едва пробормотал он и проглотил кусок, так и не разжевав.

– Люк… – окликнула его я. Мужчина выглядел так, словно собирался убить Петра.

Он развернулся настолько стремительно и незаметно, что в испуге я отступила на шаг. Впервые я поняла, почему его считали в этом мире чудовищем. Прекрасное лицо выражало безграничную, всепоглощающую злость. Она сочилась из каждой черточки, из черных страшных глаз, не имевших дна. Меня затрясло, руки стали влажными.

– Я сказал, чтобы ты шла переодеваться. – Он произнес слова спокойно, четко, раздельно. – Немедленно!

Отдышалась я, только когда закрылась в комнате на втором этаже. Одежда подошла мне идеально – джинсы сели как влитые, футболка заправлялась, не выбиваясь из-за пояса. Коричневый свитер с высоким горлом был мягким и не кололся, короткая куртка с капюшоном, идеальная для холодной погоды, не стесняла движений. Кроссовки оказались именно нужного размера, будто Люк снял с меня мерки. Я услышала шаги, потом он заглянул в комнату:

– Готова?

Я кивнула, следуя за ним.

– Спасибо за одежду, – тихо пробормотала я ему в спину.

– Не за что, – отозвался он, не оборачиваясь. – Не могу видеть, когда женщина выглядит жалко.

Прекрасно! Отвесил комплимент! Я фыркнула, спускаясь и буравя точку у него на затылке.

Когда мы подошли к машине, Роман с Петром уже сидели в салоне, ожидая нас. Петр, разместившийся рядом с Люком, выглядел особенно бледным и замкнутым, никаких тебе паскудных улыбочек. Вероятно, Люкка сильно его припугнул. Роман улыбнулся, когда я, недовольная и оскорбленная до глубины души, плюхнулась рядом с ним.

– Тебе идет, – проявил Рома добродушие, но его глаза оставались серьезными.

– Спасибо, – буркнула я, отвернувшись, и, чтобы успокоиться, принялась заплетать волосы в косу. Получалось плохо – пряди, словно заколдованные, ускользали из неверных пальцев.

– У нас четыре минуты, – спокойно поведал Рома Люку, трогавшемуся с места. – Хранители уже едут сюда.

– С какой стороны чувствуется агрессия? – спросил тот.

Кажется, впервые он обращался к Роме напрямую. Парень помолчал, а потом признался:

– Отовсюду. Кажется, они окружили нас.

– Ну тем хуже, – пробормотал Люк и резко нажал на газ. Меня швырнуло на Рому. Парень тут же приобнял меня, словно защищая, но я поспешно отодвинулась, краснея. Злить Люка я боялась больше, чем нежданно-негаданно нагрянувших хранителей.

Когда мы устремились по проселочной дороге с глубокими размытыми колеями и чахлыми голыми кустиками, отделявшими просеку от густой полосы леса, а дом скрылся, Роман прокомментировал:

– Первые только что въехали во двор.

– Где хранители с нашей стороны? – последовал скупой вопрос.

– Метрах в трехстах. За поворотом.

Тут мы резко повернули, меня снова отбросило на Романа. Я хорошенько ткнула локтем ему в ребра. Он сморщился от боли, ойкнув.

– Осторожнее! – зашипела я недовольно, глядя в глаза Люкке через зеркальце заднего вида. – Не дрова везешь!

– Жаль, – буркнул он, только прибавляя скорости. – Дрова болтать не умеют.

В этот самый момент Люк с силой крутанул руль, я ударилась о сиденье водителя, так что перед глазами поплыли звездочки, и схватилась за лоб. За окном мелькнула сначала одна машина, потом другая. Они вильнули, уходя от лобового столкновения, и разъехались в разные стороны. Через вой двигателя до меня донесся скрежет смятого железа. Я быстро оглянулась в заднее стекло – один автомобиль, влетев в дерево, стоял с превращенным в гармошку капотом. От него шел дым, люди высыпали наружу, вопя. Второй же, внедорожник, совершив головокружительный вираж и, кажется, не замедляя скорости, волшебным образом развернулся на сто восемьдесят градусов. Колеса прокрутились на мокрых перегнивавших листьях, и машина сорвалась с места вслед нам.

– Женя, пристегнись! – приказал Люк, поглядывая в зеркальце. – Ты тоже! – буркнул он Роману.

Не переча, я тут же щелкнула ремнем безопасности, хотя он буквально пригвоздил меня к сиденью. Приятель проигнорировал команду, сжав губы.

– Это тот тип… – Роман зажмурился, сосредоточившись.

– Какой тип? – испугалась я.

– Тот, что гонялся за Женей. – Парень, открыв глаза, обращался к Люку. – Такой длинноволосый.

– Феликс! – выдохнула я, сердце нехорошо сжалось. – Как ты понял?!

– От него столько агрессии исходит… – Рома запнулся, поймав насмешливый взор Люка.

– Ну куда ж без Феликса, – хмыкнул тот и быстро пронзительно глянул на Петра, изогнув одну бровь. – Что скажешь?

– Люкка, я клянусь, клянусь, – затараторил Петр, слова торопились, набегая друг на друга. – Клянусь, я здесь ни при чем! Они сами как-то… нашли.

– Они призмы сейчас начнут бросать! – через несколько бесконечных минут, пока за окнами мелькали, сливаясь в сплошную размытую стену, стволы деревьев, поведал Роман.

– Как ты?.. – снова задала я вопрос, хотя находившимся в салоне мужчинам было прекрасно понятно, каким образом он все чувствовал.

– Озон… – тихо произнес Роман.

– Прикрой ее! – В приказе Люка послышалось раздражение. Рома резко, без лишних слов, обнял меня, прижимая к себе, что ремень безопасности буквально удушил и сжал ребра. Горячие руки парня закрыли мою голову, нос уткнулся в его куртку. Я возмущенно вскрикнула, но когда услышала оглушительный грохот и звон бьющегося стекла, то моментально закрыла рот. Сверху нас осыпали острые крошки, машину качнуло.

Чудом мы удержались на дороге. Очередной головокружительный вираж – и вдруг машину закрутило на грязи, прикрытой ковром из опавших листьев. Я зажмурилась, когда карусель перед глазами стала невыносимой. Руки Романа сжимали меня с каждой секундой все сильнее, Петр что-то орал.

– Твою мать! – услышала я единственный возглас Люка, а через мгновение нас заболтало, словно коктейль в кухонном комбайне. Потолок и пол перепутались, в ушах стоял тоненький звон, становившийся с каждой минутой все громче и заглушавший невероятный грохот сминаемого железа. Через вату, закрывшую сознание, до меня дошел глубокий бархатный голос: «Держи ее крепче!», а потом неожиданно я почувствовала глухой удар. Меня швырнуло последний раз, с хрустом разорвался ремень безопасности… Ударившись о потолок макушкой, я взвыла, и наступила непередаваемая тишина.

Я открыла глаза, тут же увидел бледное лицо Романа, даже без сознания он по-прежнему продолжал прижимать меня к себе. Его руки обвились вокруг моей талии, словно виноградные лозы.

– Люк? – Повернув голову, я увидела, что мужчина плечом пытается выбить покореженную дверь. Когда у него получилось, то помятый остов с раскрошенным стеклом, просто выпал, освобождая путь. Над бровью у Люка сочилась кровь из глубокого пореза, с куртки осыпались стекла.

Петр сидел с широко раскрытыми глазами и ртом, кажется, не в состоянии справиться с шоком и пошевелиться. Совершенно дезориентированная, я часто моргала, диковато озираясь вокруг. Через секунду открылась дверь, сильные руки оторвали меня от Романа, а потом прижали к себе. Длинные пальцы резко расстегнули молнию на куртке, потом бесцеремонно и даже больно ощупали ключицы, плечи, лопатки, затылок, суставы на руках. Черные глаза вглядывались в мое испуганное лицо, ища признаки рассудка.

– Я нормально, – заверила я его, поправляя волосы, выбившиеся из косы. – Рома…

Люк немедленно отодвинул меня, тут же забираясь в салон и вытаскивая моего приятеля, похожего на безвольную куклу, закатившую глаза. Только сейчас я заметила, что на виске у парня темнела рана, а от нее прочертился тоненькой ниточкой кровавый след до подбородка.

– Эй, парень! – Люк опустил его на камни и похлопал по щекам. – Приходи в себя!

Я задрала голову и ужаснулась. Над нами нависал каменный обрыв, четкой линией стояли столетние высоченные ели. Вероятно, мы не вписались в поворот и слетели сверху, на счастье, оставшись в живых. Автомобиль походил на груду искореженного металла, крыша просела, а капот сжался. Меня замутило. Пришлось присесть на огромный холодный валун и растереть горящее лицо руками. Отчаянно захотелось заорать. В это время со стоном в себя пришел Роман.

– Живой? – услышала я удовлетворенный голос Люка.

– Бывало хуже. – Рома, явно напуганный и хорохорящийся, сел, оттолкнув его руку. Выглядел он так, словно действительно побывал на том свете. На белом, будто простыня, лице лихорадочно горели глаза, под ними обозначились нездоровые тени, а губы вовсе посинели.

Из автомобиля выполз Петр и крякнул, присаживаясь рядом со мной.

– Не стошнило? – хмуро буркнула я. Петр уставился на меня с немым укором.

– А должно было?

– Ты столько ешь, а мы как на карусели прокатились.

– Язвишь – значит, отошла… – услышала я голос Люка и громко фыркнула. – Где Феликс? – пристал он к Роману, едва поднявшемуся на подгибавшиеся ноги.

– Я запаха не чувствую. Ощущение, что он в другую сторону уехал.

– Хорошо… – Люк кивнул, а потом неожиданно вытащил из кармана пачку сигарет и с удовольствием закурил. Его длинные красивые пальцы чуть подрагивали, когда он подносил к кончику горящую спичку. Я почувствовала себя обманутой и с жадностью вдохнула всей грудью табачный запах.

– Не знала, что ты куришь, – буркнула я.

– Я тоже только сегодня об этом узнал, – хмыкнул Люк и кивнул мне, криво ухмыляясь: – Хочешь?

– Издеваешься? – Я встала, чуть подтолкнув Петра, чтобы тот тоже поднимался. – Куда мы теперь?

– В город. – Люк оглядел нашу помятую жалкую компашку, покачав головой. – Нужно новую машину найти.

– Никуда не пойду, – твердо заявил Петр гнусавым голосом. – Мы только что едва не погибли. Я должен это пережить.

– Тогда переживай один, – предложил Роман. Похоже, ему не хотелось оставаться здесь и дожидаться, когда нагрянут хранители и расстреляют нас энергетическими призмами. А судя по всему, запас зарядов у них имелся немалый. – Ты можешь идти? – спросил у меня Рома.

Я неуверенно кивнула и слабо улыбнулась ему. Кажется, в моем лице не осталось ни кровинки.

Маленький городок находился как раз за каменистым перевалом, сверху он казался неровной лужицей, отвоевавшей место у бесконечного леса. Тонкие петли дорог путались между крохотными домишками. Посреди городка красовалась идеально круглая площадь с изящным зданием.

– Что это? – кивнула я вниз.

– Хранилище энергии, – пояснил Роман, подавая мне руку и помогая перепрыгнуть глубокий разлом. Я тут же заработала недовольный взгляд и притихла.

Мы спускались по узкой тропинке, петлявшей между валунами. Кое-где она проходила практически по краю обрыва, и тогда Люк нетерпеливо хватал меня за руку, заставляя шевелиться. Сделать шаг над пропастью самой не хватало смелости. От кристально чистого воздуха и высоты у меня кружилась голова и сводило живот. С каждой минутой Люк отчего-то разражался все больше, а уж когда я споткнулась и хорошенько приложилась коленкой о камень, то, сорвавшись, он обругал меня:

– Под ноги смотри!

– Я смотрю! – буркнула я, растирая ушибленную ногу. От боли на глаза навернулись слезы.

– По сторонам ты глазеешь!

– Тебя послушать, так это я виновата во всех наших бедах! – Я обозлилась и, как всегда, пошла в наступление: – Если не помнишь, это ты разбил машину Оскара!

– Если смотреть на эту историю изначально, – Люк подхватил меня под мышки и поставил на каменную ступеньку, куда неожиданно вильнула тропинка, – то именно из-за тебя мы оказались в лесном квадрате!

– Если смотреть изначально, – буркнула я, освобождаясь, и по-детски мстительно схватилась за куртку Романа, стараясь удержаться на ногах. Парень тут же с готовностью подхватил меня под локоть, желая утереть нос конкуренту, – то во всем виноват Петр!

– Это почему я?! – донесся до нас возмущенный гнусавый окрик. Плюгавенький отстал от нас на добрый десяток метров.

– Потому что ты меня притащил в этот ваш проклятый мир! – ткнула я в него пальцем и тут же оступилась, свалившись со ступеньки аккурат в объятия Люка.

– Осторожно! – Роман попытался меня поймать, но его руки лишь бесполезно взмахнули в воздухе.

– Твою мать, Женя! – буркнул едва слышно Люк, подталкивая меня обратно. – Ты так и хочешь себе шею свернуть.

– Меня заставили! – доносились до нас вопли Петра. – Люкка, я же все объяснил. Они шантажировали меня!

– Заткнись, Петр! – буркнул Люк. Я чувствовала, как его недовольный взгляд впился в точку чуть пониже моей спины, обтянутую им же купленными джинсами.

– Перестань на меня пялиться! – заявила я, резко оборачиваясь и, конечно, поймав его на разглядывании.

Люк ухмыльнулся и развел руками, прикрикнув:

– Петр, шевелись! – И добавил очень тихо: – Я умею выбирать одежду. Джинсы тебе идут.

Я скрипнула зубами.

– Рада, что ты оценил. Значит, сейчас я выгляжу не так жалко, как утром.

Переругиваясь, мы наконец-то спустились с горы, где у подножия уже начинался нескончаемый лес и невообразимо высокие ели перемежались с такими же гигантами-березами. У меня ныли ноги, и не осталось сил.

Въезд в город обозначался большим указателем с крупными синими цифрами: «13».

– Почему у него такое название? – спросила я, не обращаясь ни к кому.

– Маленькие города в лесных квадратах только нумеруют, – пояснил Роман.

На улицах мы не встретили прохожих. Казалось, что Тринадцатый вышел из фильма ужасов, где все жители погибли из-за страшного вируса. Припаркованные у тротуаров автомобили словно заняли свои места много лет назад. Во всех магазинчиках на дверях висели аккуратные таблички «Обед». Похоже, в один час улицы вымирали и горожане подкреплялись. Когда мы дошли до маленького ресторанчика, то с облегчением увидели людей, выходивших из дверей. На нас покосились с немым подозрением, видимо, новые лица здесь были редкостью.

– Пообедать бы, – заскулил Петр, оглядываясь на ускользающее заведение.

– Ты два дня холодильник опустошал! – буркнула я. – У тебя уже пузо!

Мужчины одновременно покосились на субтильного Петра без намека на какой-либо живот.

– Когда толстый сохнет, – обиделся тот, – худой сдохнет!

– Так, – вдруг заявил Люк, – Петр прав. Давай, Женя, шагайте в ресторан.

– А ты? – насторожилась я, глянув в скуластое лицо. Выглядел Люк очень уставшим, непонятно, из каких сил он держался.

– А я скоро.

– Я с тобой! – заявил Роман.

– Нет. Если будет опасность, ты почувствуешь. – Люк кивнул на меня. – Ты успеешь увести ее. Со мной пойдет Петр.

– Почему я? – возмутился плюгавенький.

– Потому что тебе я не доверяю.

Мы вошли в ресторан, только когда мужчины скрылись за углом чистенькой широкой улицы с фонарями по краям тротуара.

Заведение оказалось забито шумным жующим народом. Похоже, моя догадка оказалась верна. Десятки людей с интересом покосились в нашу сторону, даже на мгновение прекратив скрести ложками по тарелкам. Аппетит тут же пропал, а к горлу подступила тошнота.

– Не уверена, что смогу запихнуть в себя хотя бы кусок, – прошептала я, разглядывая маленькие круглые столики и барную стойку.

Официантка посадила нас в самый центр зала, словно в насмешку, под перекрестные взгляды. Зато большое видение стояло рядом, и смущенно жуя жесткую жилистую отбивную, я с безразличным видом разглядывала разноцветные фигурки, изображавшие какие-то невероятно сильные чувства. Неожиданно кто-то переключил канал, рядом со мной моргнуло крупное лицо ведущей, я непроизвольно отодвинулась.

Рот у объемного изображения изогнулся, а потом послышался голос. Вероятно, звук немного запаздывал из-за плохого сигнала.

«Срочное сообщение. Разыскивается»… Дальше сильно зашипело, ведущая подернулась рябью и как будто сморщилась от помех. Через мелкую пудру, прежде чем канал переключили, мы с Романом заметили, что мелькнуло лицо Люка.

Поперек горла встал комок. Я с испугом покосилась на приятеля, не донесшего до рта ложку. Парень с преувеличенной осторожностью положил ее на стол, а потом подозвал официантку и попросил счет. Уже через минуту мы снова стояли на улице, ожидая наших попутчиков.

Непредсказуемая погода снова испортилась, налетели серые тучи, а холодный ветер трепал волосы. Из-за поворота выехала незаметная малолитражка, остановившаяся перед нами. Через лобовое стекло я увидела Люка и быстро забралась в салон. Роман следом, он еще не успел усесться, а машинка уже тронулась с места.

– Как обед? – хмуро спросил Петр.

– Не особенно, – отозвалась я, глядя через зеркальце заднего вида на Люка. – Мы только что услышали по видению, что тебя разыскивают.

Его лицо мгновенно стало замкнутым, заходили желваки. Рома предупреждающе сжал мое колено.

– Послушай, Люк. Есть что-то, чего я не знаю? Почему они объявили тебя в розыск? – Я услышала, как мой голос дрогнул.

В салоне стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь едва слышным ворчанием двигателя да шуршанием резины по брусчатке.

– Ответь мне! – потребовала я.

– Это не твое дело! – зло и резко бросил мужчина, не собираясь объясняться. – И попроси своего приятеля, чтобы он перестал в моем присутствии щупать твою коленку. Мне неприятно видеть женщину, с которой я спал…

– На этом достаточно! – перебила его я, краснея от гнева, и сама скинула руку парня.

Их совместное хамство переходило все дозволенные границы.

– Не нужно меня оскорблять, если не хочешь отвечать на вопросы! – буркнула я, отвернувшись к окну.

Мы ехали в гробовом молчании. Я старалась справиться со слезами и злилась на всех разом. Косые струи дождя били в окно, поднимались облаком брызг из-под колес. Мир с другой стороны машины мок и пух от воды. С грустью я вспомнила уютную квартирку, где вечно царил бардак, на несчастливом тринадцатом этаже. Родители, наверное, отчаялись найти меня. Скорее всего, соседи наверняка рассказали про мои последние приключения с незнакомым мужчиной. Я грустно усмехнулась своим мыслям, ведь тогда Люк был чужим и далеким. А сейчас? Сейчас он еще дальше, чем прежде.

Машина резко остановилась – меня качнуло вперед.

– Все, приехали! – буркнул недовольно Люк, ругнувшись.

– Что случилось? – Я перегнулась между передними сиденьями и посмотрела на потухшие экраны приборной доски.

– Заряд двигателя закончился, – пояснил Петр, отчего-то страшно развеселившийся.

– Но ведь у нас есть запасные батареи? – осторожно уточнил Роман, явно обеспокоенный.

На улице вечерело, а некстати зачастивший дождь только добавлял к царящим сумеркам грязно-серой краски. Ночевать в крошечной машине на обочине дороги, тянувшейся между бесконечной кромки леса, было не заманчивее купания в крещенской проруби.

– Нет, – последовал короткий ответ.

– Превосходно, – буркнула я. – Очень предусмотрительно!

– Извини, когда я угонял машину, то не уточнил у ее владельца про запасные батареи! – проворчал недовольно Люк.

– У меня идея! – Петр так глумливо улыбался, что не оставалось сомнений – он откроет рот только для того, чтобы высказать какую-нибудь гадость. – У нас Женя заряжает все, к чему прикасается.

– И что? – напряглась я, раскусив, что подлость будет относиться исключительно ко мне.

– Давайте посадим ее на капот, батареи зарядятся и до станции нам хватит дотянуть.

– Вы что, издеваетесь надо мной?! – возмутилась я. – Я похожа на бесплатный аккумулятор?!

Мужчины дружно молчали, вероятно обдумывая привлекательность идеи и готовые выпроводить меня в холодную темноту вечера.

– Там же дождь… – уже жалобно шмыгнула я носом.

– А мы тебе газетку дадим голову прикрыть, – осклабился довольный Петр. Похоже, он чувствовал себя отомщенным за все колкости и шуточки, полученные от меня за время нашего путешествия.

– Гады! – Я натянула капюшон и открыла дверь. В теплый сумрачный салон тут же ворвался осенний промозглый холод и капли дождя.

Люк вышел за мной и открыл капот. Его черные волосы вымокли и топорщились острыми прядями, за воротник куртки с модной стоечкой капала вода.

– Я их вытащить не могу. – Он с сожалением покачал головой. – Попробуй просто подержаться за них.

– Хорошо.

Как ни странно, две колбы, наполовину торчавшие из специальных отделений в двигателе, оказались совсем холодными. Когда мои пальцы коснулись их, то внутри стекла вспыхнуло голубоватое свечение и ярко-синим загорелась пружинка, похожая на нить накаливания в лампочке.

Люк нагнулся ко мне, внимательно следя за процессом. С его волос стекала вода, и он недовольно морщился, стирая холодные ручейки рукавом. По капюшону барабанили капли, моя куртка стала влажной, а джинсы промокли по колено. Пальцы замерзли, зато щеки горели, как платформа раскаленного утюга. Мы практически соприкасались лбами, и вместо того, чтобы следить за горевшими все ярче батареями, я неотрывно глазела на Люка, не в силах отвернуться. Он быстро поднял взор, и что-то мелькнуло в глубине темных глубоко посаженных глаз, внизу живота у меня сладко заныло.

– Не замерзла? – услышала я голос Романа.

Люк зло усмехнулся и стал безразлично подкручивать какой-то счетчик.

– Нет, – недовольно отозвалась я.

– Надень мою куртку. Она теплее, – предложил парень.

– Не надо, – не поднимая головы, буркнула я. – Мне и так нормально.

Через десять минут, когда автомобиль завелся, злые друг на друга и мокрые, мы тронулись в путь. Только Петр, развлекавшийся наблюдением за нашим, несомненно, забавным любовным треугольником, веселился на полную катушку. Похоже, теперь не только мне захотелось выбить ему все зубы, а заодно и сломать нос.

Казалось, мы едем бесконечно. Я скоро задремала, очнулась только, когда автомобиль затормозил, и меня качнуло. Через запотевшее стекло проглядывали желтые световые круги и размытый забор. Люка в салоне не было.

– Куда мы приехали? – Голос от сна охрип.

– Здесь будет безопасно. – Петр явно волновался и едва сидел на месте.

Похоже, новое убежище ему нравилось все меньше и меньше.

Люкка вернулся, мы въехали через открытые ворота в большой двор.

– Ну добро пожаловать, – заявил он бархатным голосом, открывая дверь.

Дом выглядел огромным. Высокое трехэтажное строение из красного кирпича с широким балконом и остроугольной крышей, выложенной зеленой черепицей. Под широкой верандой с креслом-качалкой и добротным столом чернела перекопанная клумба. Площадка для автомобилей перед домом оказалась выложена брусчаткой, остальной двор зеленел мелкой газонной травкой. Все выглядело по-домашнему уютно, будто меня неожиданно выбросило обратно в свой мир. Я огляделась, с восторгом заметив в углу на заборе баскетбольное кольцо.

– Баскетбол?!

– Хозяин из Индустриала, – пояснил Люк.

На веранду вышел высокий бородатый мужчина в теплом свитере, скрестив руки на груди, он встречал нас радушной улыбкой. Наши попутчики в нерешительности остановились у автомобиля, Люк подтолкнул меня к ступеням, заставляя подняться.

– Женя, – представилась я.

– Борис, – кивнул мужчина, внимательно разглядывая меня, словно ужасно интересный экземпляр редкой бабочки. Так и показалось, что его острый взор препарировал меня на отдельные части. Он возвышался надо мной на целую голову и подавлял своим могучим телосложением. – Ты заблудилась и попала в этот дождливый мир?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что в первый момент я растерялась, судорожно пытаясь что-нибудь наврать.

– Борис любитель смущать. – Люк бесцеремонно заставил меня пройти в светлый холл, где нас уже ожидала улыбчивая светловолосая девушка. Пухленькая, свеженькая, с розовым здоровым цветом лица, какого у меня и в лучшие дни не имелось.

– Дая. – Ее улыбка стала еще шире, она обняла меня, словно лучшую подругу. Он нее пахло цветами и молоком. – А ты Женя, да?

– Э-э-э… да.

– Раздевайся. – Она стала шустро стягивать с меня куртку. – Да ты вся промокла. Пойдем быстрее, я тебя горячим напою.

– Кофе есть?

– Есть, – хохотнула она. – Только Люкке не говори – у него странные понятия о напитках.

От радости и благодарности я задохнулась.

В это время Петр и Роман наконец-то решились зайти в холл. Дая потащила меня на кухню, как и весь дом, поражающую своими размерами. Высокие полки из натурального дерева тянулись вдоль одной стены, другая, полностью стеклянная, выходила на освещенный задний дворик, где мокли под дождем извилистая дорожка, маленькая беседка и невысокая баня с кирпичной трубой.

– Борис здесь все устроил по своему вкусу, – пояснила она, доставая с полки банку с кофе. – Ты сама сваришь? Я подальше держусь от кофеина.

– А? Да, конечно. – Смущенно я взяла протянутую турку и сыпанула туда пару ложек порошка.

Только сейчас я заметила у хозяйки дома круглый симпатичный животик, та находилась в «интересном» положении. Она уселась на добротный стул, чуть потирая поясницу.

– Борис, как и ты, из второй параллели, – пояснила она. – Без кофе тоже не может.

Я размешивала закипающую пенку. Задавать вопросы, чтобы унять любопытство, казалось слишком неудобным, но Дая, к счастью, не нуждалась в них.

– Я раньше часто ездила в командировки в Индустриал, – пояснила она, мечтательно разглядывая дворик за окном. – Мы там познакомились.

– А как же так получилось? – Я перелила коричневую густую жидкость в чашечку и с удовольствием вздохнула аромат. – Ну я понимаю, когда люди живут в разных городах, даже странных, а тут разные миры. Мне говорили, что попасть из одного в другой не так просто.

– Знаешь, когда любишь, для тебя не существует границ. – Она улыбнулась. – Люкка перетаскивал нас друг к другу.

– Люк?

– Да. Сначала меня к Борису, потом Бориса ко мне. Почти контрабанда. А потом меня поймали и приговорили к расстрелу. Если бы не Люк, наверное, меня бы уже не было в живых. – Она невесело усмехнулась. – А теперь видишь? – Дая погладила свой животик и добавила задумчиво: – Береги Люкку, Женя. – Тут мне стало нехорошо, я обожгла язык, и совсем расхотелось угощаться. – Он кажется жестким мужчиной. Это не так.

– Да, – только смогла промолвить я и отставила чашечку.

– Тебе повезло.

– Наверное, – буркнула я, надеясь, что щеки с ушами не горят, как кумачи.

На кухне появился Роман. Когда он увидел меня, то его хмурое лицо моментально расцвело в улыбке, казалось, само мое присутствие добавляет тонуса его жизни.

– Вот вы где? Роман. – Он пожал красивую руку хозяйки дома.

– Вы, наверное, проголодались? – спохватилась она, поднимаясь.

– Да я бы лучше спать легла, – честно призналась я. Любое движение доставалось с огромным трудом, будто моя собственная внутренняя батарейка, зарядив окружающих, выдохлась.

Когда мы поднимались на второй этаж в спальню, до меня донесся разговор мужчин из гостиной. Борис громогласно вопрошал у Люка:

– А теперь рассказывай, что у тебя происходит с твоей женщиной?

– Она не моя женщина, – произнес бархатный голос, и от обиды я прикусила губу.

Дая сделала вид, что не услышала его слов.

Люкка

Он попросил, чтобы Дая убрала подальше все газеты и свежие журналы. В них на каждой странице красочно, шаг за шагом описывали его «подвиги». Люк уже изучил статейки, удивляясь, сколько в них неправды. Конечно, взорванную на шоссе призму приписали ему, даже не удосужившись проверить энергетические следы. Хотя какая разница, если перекрыть энергию ему смогут все равно только один раз.

Похоже, в дом Оскара, где они прятались, приходили, скорее всего, судейские приставы. Отлично! Одна паршивая неделя сменила другую.

Он честно признался Борису в своем аховом положении, но тот отказался даже слушать – его дом, спрятанный в самой лесной гуще, под горной грядой, сложно отыскать.

На кухне беременная и смешная Дая развлекала гостей: от всей души улыбалась Роману и старательно не обращала внимание на Петра, опустошавшего холодильник. Борис рассказывал об Индустриале давно надоевшие байки, собственно, одни и те же. Задавать вопросы он не собирался, но нежданные гости съеживались от одной мысли поведать правду гостеприимным хозяевам.

Женя не появлялась с самого утра, и Люк уже недовольно поглядывал на настенные круглые, как блин, часы. Он молча вышел из кухни, провожаемый четырьмя настороженными парами глаз. После его ухода беседа стала вялой, словно присутствующие держались только ради него.

Когда он проходил рядом с гостиной, то через плотно закрытую дверь различил звуки работавшего видения. Он лично спрятал пульт, чтобы Женя не смогла прослушать новости.

Женя не должны была знать о том, что действительно происходит. Люкка решил за них обоих, что когда Роман найдет проклятую третью параллель, то Люк переправит девушку домой и станет разбираться с собственными проблемами. Без нее. Они действительно живут в слишком разных мирах, чтобы пытаться строить свой собственный, общий…

Он заглянул в гостиную. Девушка сжалась на диване, уставившись в мелькающие над видением картинки. Из косы выбились темные пряди, обрамляя ее лицо, белое, в цвет снега, под глазами проявились темные круги. Худенькие пальчики судорожно сжимали пульт, словно хватались за него, как за соломинку.

В комнате с высокими потолками и массивными диванами разносился бесстрастный голос диктора: «Незаконное проникновение в здание конторы хранителей, попытка двойного убийства, незаконный переход во вторую параллель на глазах у десятков мирных обывателей, бой посреди города…»

Женя не шевелилась, кажется, даже не дышала. Ее настырность когда-нибудь загонит ее в гроб. Если девушка решала до чего-либо докопаться, то, как со спасением чужих жизней, будет нестись так, словно у нее сломались тормоза, не обращая внимания на запрещающие сигналы, пока не приложится хорошенько.

Зло ругнувшись сквозь зубы, Люк присел рядом с ней, вытащил из ледяных пальцев пульт и отключил видение. Она вздрогнула, словно выходя из ступора. Испуганные глаза бессмысленно уставились на его хмурое лицо. Девушка выглядела жалко.

Люк поднялся, отходя и понимая, что окончательного разговора все-таки не удастся избежать. Отчего-то именно с Женей ставить точку казалось болезненно тяжело. Ему нравилось в глубине души питать надежду, что они имеют право поступить по-другому.

– Почему ты не сказал мне? – От ее жалобного взгляда, наверное, растаял бы айсберг.

Люк пожал плечами:

– Я говорил тебе, что не смогу жить в этом мире.

– О да, это могло означать что угодно! Люк, господи… Я так сожалею о том, что тебе тогда наговорила. Вместо «спасибо», ты услышал от меня… – Она запнулась, кусая губу.

Он промолчал. Слова каким-то странным образом застревали в горле, в душе возникло страшное подозрение, что он совершает ошибку.

– Люк, ты слышишь? Я пытаюсь извиниться. Ведь я не знала…

Она с трудом, на негнущихся ногах, поднялась с дивана и сделала к нему один осторожный шажок, заглядывая в глаза с преданностью бездомной собаки.

– Ты многого не знаешь, Женя… – Как ни странно, говорить было легко. Он остановил ее одним легким жестом руки и покачал головой, запрещая приближаться.

На ее лице отразилась безысходность, а глаза стали большими, почти черными, заполненными слезами. Она кусала губы, не зная, как поступить дальше.

– Сейчас ты мне делаешь очень больно, – прошептала она, обнимая себя руками, словно боялась развалиться на куски.

Люку показалось, что он, подлец, обижает ребенка. Внутри закипала злость.

– Я не затевал ссоры, Женя. Ты сама сделала свой выбор.

– А что мне оставалось? – Она всхлипнула, едва сдерживая поток слез. – Ты обвинил меня в ужасных вещах!

– Но ты ведь даже не попыталась переубедить меня, – хмыкнул Люк, подняв одну бровь. – Я все понял, Женя. Честно. Мне не нужно повторять несколько раз. С этим мальчиком вы друг другу подходите: два желторотых школьника, полных подросткового эгоизма. Отлично. Ты выбрала, я это уважаю.

– Я не выбрала! – быстро затараторила она, протягивая к нему руки, словно пыталась остановить. – Все, что ты слышал, говорилось сгоряча!..

– Я не передумаю, Женя, – мягко остановил он поток бессмысленных слов и пожал плечами.

Постояв мгновение, она буквально вырвалась из гостиной, как из клетки. По деревянной лестнице прогрохотали поспешные быстрые шаги, на втором этаже шарахнула дверь ее комнаты. Женя так и не соизволила спуститься вниз. Весь день Люк старательно не обращал внимания на укоризненные взгляды жены Бориса и острую ненависть, которую волнами источал Роман.

…Люку было мерзко даже представить, что его худенькую девочку могли трогать чужие мужские руки. Руки этого полубезумного опасного парня. Правда отдавала горечью – девушка с мужским именем Евгения не была особенной…

Роман

Он резко вскочил с кровати, все еще пребывая в темном глубоком сне. Сладкий цветочный запах позвал его тело за собой. Роман открыл глаза, только когда понял, что уже стоит в коридоре босой и в одних трусах, а по полу сильно тянет холодом. Диковато озираясь, он принюхался – до него донесся аромат жареного мяса, корицы Жениной энергии и сладковатой ванили агрессивного ловца Люкки. Смущенно помявшись на месте, Рома вернулся в темную комнату, озаренную светом уличного фонаря. Кровать тихо скрипнула под его весом.

Петр, похрапывающий на диване, даже не проснулся и только тихо фыркнул. Он почмокал губами и повернулся на другой бок.

Роман растер лицо горячими ладонями и снова почувствовал тающий на языке необыкновенный вкус, от которого сердце сладко заныло. Руки тряслись, когда он натягивал на себя джинсы и свитер. Завязывая ботинки, он уже не мог думать о том, что со стороны, вероятно, выглядит диковато. Запах манил, дурманил голову, от него во рту скапливалась слюна.

Вдыхая полной грудью, Рома тихо спустился на первый этаж. В доме царила темнота и тишина, лишь деликатно тикали часы да скрипели деревянные половицы. Кажется, из гостиной доносилось бормотание включенного видения. Роман настежь отворил входную дверь, и вместе с порывом ветра его окутало неземное облако. Третий мир звал, умаляя поторапливаться, и он сделал шаг вперед, к нему…

– Рома? – донесся издалека удивленный женский голос.

Он не собирался слышать, не хотел чувствовать ничего, кроме этого дурманящего запаха. Он побежал…

Евгения

Я смотрела на Романа и не узнавала его. Лицо приятеля казалось совсем чужим, его рассекала гримаса вселенского отчаяния, невероятного и неподъемного для одного хрупкого человечка. Ветер трепал светлые волосы, раздувал свитер. Меня тут же заколотило от холода. Рома направлялся вон со двора, и, стоя на веранде, я позвала его:

– Рома?!

Парень не отозвался, он только повернул голову, окинув меня невидящим взглядом, и прибавил скорости, как будто убегая. Неожиданная догадка пронзила меня – конечно, именно с таким бессмысленным выражением на лице он гонялся в то утро за запахом третьего мира. Роман походил на наркомана, которого поманили очередной дозой.

Я нерешительно оглянулась на лестницу, ведущую на второй этаж. Куртка осталась в комнате, но времени забрать ее не было, ведь Роман мог ускользнуть вместе со своим треклятым миром. Хорошо, что ночь выдалась ясная и звездная. Крупные, словно лампочки, светила поблескивали на черном небе. В своем мире я не видела таких больших и ярких звезд, даже на юге. Луна огромным белым кругом висела над головой, отбрасывая неяркое свечение.

Набравшись духа, я шагнула в темноту за ворота, едва улавливая движение Романа. Он, пошатываясь, будто пьяный, торопился точно в лес. Иногда он останавливался и задирал голову, словно принюхиваясь. В такие моменты меня пронизывал мифический ужас, что сейчас парень подпрыгнет и превратится в страшное зубастое чудовище.

Он тенью скользил между деревьев, ни разу не запнувшись. В отличие от него, я уже несколько раз прилично падала, и разбила в кровь ладони о корягу, заваленную опавшей листвой. К счастью, сейчас, в самой середине осени, густые кроны почти опали, и голубоватый от лунного света воздух казался кристально чистым. Невысокая фигура Романа выделялась резкими контурами. Лес шелестел и шептался, только добавляя жути.

– Рома!

Я побежала к нему, замерзшая и испуганная, когда парень на мгновение остановился. От сбившего дыхания изо рта шел пар. Рома, будто услышал мой голос, резко развернулся, разглядывая меня в упор и, кажется, не узнавая. Его глаза казались черными пустыми провалами, и меня затрясло.

– Я думала, что не догоню тебя.

– Что тебе нужно? – Голос его звучал совсем чужим, хриплым, грубым, словно принадлежал другому человеку. Лицо, обычно подвижное и улыбчивое, застыло, как будто на него надели маску индейского божка.

– Рома, – прошептала я, – ты пугаешь меня.

– Зачем ты идешь за мной? – повторил он и сделал ко мне шаг.

От страха я потеряла голос и только открывала беззвучно рот, проклиная себя за то, что, поддавшись детской обиде, не стала будить Люка, а сама бросилась в погоню за невменяемым беглецом.

– Кто ты? – резко спросил Роман и схватил меня за плечи.

– Рома, это я, Женя! – изумилась я, стараясь освободиться. Но он не отпускал.

Его пальцы все сильнее сжимались, пока у меня не захрустели косточки. Я взвыла от боли и оттолкнула его.

– Приди в себя! – Он отступил на шаг, хмурясь.

Не найдя лучшего выхода, я размахнулась и влепила ему оглушительную пощечину. Парень не устоял на ногах и, как подкошенный, свалился на ковер из мокрых листьев. Я сама споткнулась и уселась на корягу, приложившись копчиком.

– Да провались ты, Роман! – Я вскочила на ноги, едва удерживаясь от слез.

– Женя?! – Он попытался подняться, в его голосе звучала настоящая паника. – Что ты здесь делаешь?

– Что ты здесь делаешь?! – заорала я. – Ты был похож на лунатика! Я пошла за тобой, а ты попытался ударить меня!

– Запах… – Рома поднялся и завертел головой, глубоко вдыхая. – Я чувствовал запах третьего мира…

– Я уж догадалась, – обиженно буркнула я, стараясь отряхнуть перепачканные джинсы.

– Я его чувствовал… – Его бормотание походило на бред сумасшедшего. – Зачем ты пошла за мной? Его больше нет… Ты спугнула его! Как ты посмела его спугнуть?!

Парень оглядывался, явно нервничая. Сейчас он действительно походил на наркомана, мучившегося от страшной ломки.

– Рома, очнись! – Я попыталась схватить его за руку, когда парень развернулся, чтобы продолжить свои поиски.

– Не смей! – прошипел он, отталкивая меня.

– Да ты с ума сошел! Мы должны вернуться!

– Зачем?! – В его голосе просквозило столько злости, что хватило бы свести с ума целый город. – Зачем мне туда возвращаться?! Что меня ждет там? Ответь мне, Женя, что меня ждет там?! Помнишь, ты спрашивала, почему я не хочу в Индустриал? – Я неуверенно кивнула. – Так вот, чтобы ты знала, твой мир не берет меня к себе! Понятно?! Твой поганый мир отказывается меня принимать! Ясно тебе?! Первая параллель не отпускает меня, а вторая не впускает! Ты хотела правду?! Я отморозок, для которого даже пространство отказывается открываться! Третий мир – мой единственный шанс! Я не упущу его! Понятно тебе?!

Он развернулся и побежал прочь, и я сорвалась с места, пытаясь догнать его. По лицу били прутья высоких кустов, ноги увязали в листьях, путались в валявшихся ветках. Ловкостью, отличавшей Романа, я явно не обладала, но все равно старалась не упустить приятеля. Его фигура петляла между деревьев, точно угадывая, куда повернуть.

– Стой же ты! – заорала я, выбиваясь из сил.

– Не смей меня преследовать! – отозвался он.

В какой-то момент я прибавила хода и почти догнала его, протягивая руку, чтобы схватить за свитер. До меня доносился хрипловатый свист его дыхания, слышался звук хрустевших под ногами веток. Он завернул в одно мгновение, словно мы играли в детские догонялки. Не отреагировав сразу, я сделала последний шаг и поняла, что нога, не найдя опоры, проваливается в бесконечную пропасть, и завизжала, падая вниз. От ужаса потемнело в глазах, руки судорожно сжались на какой-то ветке. Меня с силой тряхнуло, и я поняла, что повисла. Под ногами разверзлась бесконечная каменная пропасть, из-за темноты казавшаяся чернильно-черной. Было страшно пошевелиться, по щекам текли слезы, а паника сочилась из каждой поры. Страх парализовал, пальцы медленно соскальзывали, не в силах удержать вес тела.

Неожиданно наверху мелькнула тень, потом горячая ладонь перехватила мое запястье. Знакомый бархатный голос тихо зашептал, успокаивая:

– Все нормально, Женя. Все хорошо. Главное – не шевелись.

Я мелко закивала, прикусывая обветренную губу. Люк мягко и осторожно потянул меня наверх, потом схватился за вторую руку. Через несколько секунд он уже прижимал меня к себе. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал, выбивая чечетку. От мужчины исходило спокойствие и уверенность, и это согревало меня, как солнечные лучи.

– Испугалась? – нежно спросил он, убирая с моего заплаканного лица спутанные пряди волос.

Я снова кивнула, глядя в его темные глаза. Он наклонялся ко мне мучительно долго, словно колебался. Бешено трепыхавшееся сердце набрало невероятные обороты, а кровь потекла по жилам со скоростью света. Мягкие губы Люка накрыли мои, тело моментально отозвалось горячей волной, а все страхи отступили.

– Ты зачем побежала за ним? – прошептал он мне в волосы, оторвавшись.

– Так ведь он ушел бы… – пробормотала я, понимая, что совершила очередную глупость.

– Нужно было меня позвать, – вымолвил он, отодвигаясь.

Без его объятий тут же стало ужасно холодно, и снова пробрала дрожь. Люк снял куртку и накинул мне на плечи. Я с удовольствием вдохнула знакомый, едва заметный аромат его одеколона и потерлась щекой о воротник. Отчего-то сейчас очень хотелось верить, что Люк простил меня и больше не сердится.

– Не хотелось тебя будить, – неохотно призналась я.

– Женя, я все равно не спал.

– У тебя тоже бессонница? – на всякий случай уточнила я, семеня рядом с ним.

– Тоже, – усмехнулся невесело он.

Я неосторожно споткнулась, и Люк подхватил меня под локоть, ставя на ноги.

– Я джинсы испачкала, – для чего-то сказала я.

– Ты чуть не довела меня до сердечного приступа, а думаешь про штаны? – недовольно пробормотал он.

Когда мы вошли во двор, ярко освещенный фонарями, то увидели Романа, сиротливо сидевшего на ступеньках веранды. Люк заботливо обнимал меня за плечи, отчего я таяла, как мороженое. Завидев нас, парень вскочил на ноги, кажется, полный раскаяния.

Люк мягко отстранился и велел:

– Иди в дом. – Я безоговорочно послушалась и сделала крюк, чтобы никаким образом не коснуться Романа. Он пугал меня. Рома смотрел с болезненной гримасой.

– Женя! – Он бессильно протянул руку, и меня непроизвольно отшатнуло.

– Нам нужно поговорить, парень, – за моей спиной раздался тихий, но твердый голос Люка.

Дверь, к счастью, не успела захлопнуться до конца, и до меня донесся звук удара и стон. Тут же я выскользнула обратно на веранду, вытаращившись. Роман валялся на земле, Люк склонился над ним, держа за грудки, его губы выговаривали почти беззвучные и, несомненно, поучительные слова.

– Тебе наплевать на нее! – вдруг заорал Роман в лицо Люку.

Тот брезгливо оттолкнул парня и перешагнул через него. Увидев меня, он процедил:

– Ты когда-нибудь будешь слушаться? Я сказал, чтобы ты шла в дом.

Я тут же убралась в теплую темноту холла. Кажется, его хозяева даже не заметили нашего ночного исчезновения. По-прежнему внутри стояла сонная тишина, а из гостиной едва слышно доносились голоса видения, оставленного мною включенным. На цыпочках я поднялась на второй этаж, вошла в свою комнату. Из-за открытого еще днем окна здесь царила стужа. Потоптавшись на месте, я быстро выскочила в коридор, а оттуда пробралась в спальню Люка, скидывая на ходу на пол куртку и свитер, стягивая кроссовки сразу вместе с носками, и неловко налетела на спинку кровати.

Свет зажегся так резко, что я зажмурилась от неожиданности. Глупее я себя еще не чувствовала, особенно когда голова застряла в узком вороте футболки. Сопя, как паровоз, и становясь нездорового бордового цвета, я пыталась справиться с ней. Когда она, жалобно хрустнув нитками, все-таки поддалась, я нашла в себе силы посмотреть на Люка. Прислонившись к косяку и не думая закрывать дверь, тот скрестил руки на груди и откровенно развлекался. По крайней мере, к его красивому лицу прилипла кривая ухмылочка. Что говорить, соблазнение мое приравнивалось к вторжению слона в посудную лавочку – такое же неловкое и нелепое.

– Женя, – Люк от всей души постарался, чтобы смех в его голосе прозвучал не слишком явно, – мне еще никто никогда так откровенно не предлагал себя. Ты ведь не ошиблась спальнями?

Теперь запылали не только щеки и уши, но, кажется, даже шея. Я сглотнула, прикусив губу, и стала мять в руках футболку, ища ходы к отступлению.

– Ты же не решила, что я передумал? – мурлыкал он довольный, как мартовский кот.

Черт, черт, черт! Именно так я и решила! Хватит насмехаться!!!

Я смущенно покачала головой и сделала мелкий нервный шажок вбок, готовая признать свое поражение и смыться, как воришка, с места преступления.

– Даже не думай, – отсоветовал он, в одно мгновение становясь невероятно серьезным, и захлопнул дверь, как мышеловку. – Просто так сбежать у тебя все равно не получится…

Роман

Он снова лежал в холодной кровати, прижимая к подбородку край одеяла. Челюсть после удара ныла, внутри разрастался страх. Роману плохо помнилось, что именно произошло в ночном лесу. В голове осталось лишь воспоминание о запахе проклятого третьего мира, начисто лишавшего рассудка. Он, кажется, очнулся только во дворе, когда увидел испуганную Женю и хмурого Люка, обнимавшего ее за плечи. То, с каким затравленным выражением в расширенных глазах девушка смотрела на Романа, заставляло внутренности перевернуться мертвой петлей.

За окном забрезжили серые предрассветные сумерки, когда оставалось непонятным, какой будет погода днем. Лес за забором затопил туман и почти стучался в окно второго этажа.

Роман клялся себе, что никогда больше не поддастся запаху, постарается не замечать его.

В холодный ход мыслей ворвался оглушающий аромат, и сознание потухло, словно задутая свеча…

…На пороге стояла босая Евгения, ее длинные темные волосы рассыпались по открытым плечам. Белая ситцевая рубаха, подвязанная под грудью черной атласной лентой, доходила до идеальных колен. На лице девушки играла призрачная улыбка, неестественно зеленые глаза смотрели ласково и нежно.

– Чего ты ждешь? – Голос девушки звучал как музыка.

Роман даже растер лицо, не веря собственному зрению. Он приподнялся на локтях и покосился на Петра – тот спал как убитый. По щеке с проплешинами светлой щетины от уголка приоткрытого рта до подушки тянулась тягучая слюна.

– Вставай! – Женя сияла. – Он ждет нас.

Рома быстро поднялся, натягивая грязные после лесного приключения джинсы и уже порядком потрепанный свитер. Одна зеленая нитка, вытянутая, торчала посреди груди. Девушка ждала, пока он поспешно обувался.

Глядя ей в глаза, он подошел к ней, боясь, что она сейчас исчезнет. Взял ее за руки – кожа оказалась холоднее снега, а глаза радостно блестели. И он не выдержал, нагнулся и поцеловал ее, легко и мягко, в приоткрытые очень холодные губы.

– Не забудь, – прошептала Женя, кивнув в сторону Петра. – Забери у них магнит, иначе они тебя опять позовут…

Роман быстро оглянулся. Мешочек с магнитом Петр держал в своей сумке и все время жаловался, что стрелка как будто вытягивает из него все силы. Парень, не сводя настороженного взгляда со спящего мужчины, тихо открыл молнию и двумя пальцами вытащил мешочек, сунув его в карман.

Женя удовлетворенно кивнула.

– Нам нужна машина, – сказала она, пропуская Романа в коридор.

Машина? Ключи находились у Люкки. Парень на цыпочках, чтобы не скрипели рассохшиеся половые доски, пробрался к комнате Люка. Она оказалась не заперта, Рома заглянул внутрь. Через плотно задернутые шторы утренний свет не попадал сюда и не тревожил хозяина спальни. На полу валялась в беспорядке разбросанная одежда, словно ее срывали и раскидывали в диком страстном порыве. Ключи лежали на маленьком столике рядом с креслом и торшером. Войдя, Рома сцапал ключи, чуть звякнувшие в тишине, и быстро прикрыл дверь. Он даже не обратил внимания на то, что на большой постели среди смятых простыней, переплетясь обнаженными телами, спали двое…

Прокравшись, как вор, он вышел во двор. Малолитражка отказалась заводиться с первого раза, заряд двигателя угрожающе пылал красными цифрами. Женя, сидевшая рядом, недовольно поджала губы. В ледяном салоне без куртки Романа пробрало, но девушка, словно не чувствовала промозглого холода.

– Уже едем, – пообещал Роман, тепло улыбнувшись.

Она кивнула, в глазах сверкнули лучики. Машина тихо тронулась с места, и вот через минуту они набрали скорость.

– Нам прямо, – сказала Женя, точно указывая дорогу. – Наш мир ждет недалеко.

Роман поглядывал на девушку, ее кожа казалась алебастровой в туманном свете осеннего утра.

– Откуда ты знаешь? – спросил он.

– Чувствую.

– Почему ты решила, что хочешь со мной в новый мир? – задал он главный вопрос.

Она резко повернула голову, зеленые глаза на мгновение стали черными. В чертах худенького личика, обрамленного темными волосами, проступила жесткость.

– По-другому и быть не может, – отрезала она, закидывая согнутые ноги на торпеду. Широкая рубаха открыла точеные ягодицы и красивые колени. Роман залюбовался маленькими узкими ступнями и крохотными пальчиками с идеально накрашенными круглыми ноготками. Перехватив его смущенный торопливый взор, Женя призывно улыбнулась, незнакомо и немного пугающе, сверкнув зубами. Холодной рукой она сжала его ладонь, скользящую по рулю, и положила на свое голое колено.

– Я же вижу, что тебе нравится.

Кажется, Рома покраснел, и пальцы, дотрагивающиеся до гладкой ледяной кожи, стали влажными. Неожиданно машина дернулась и остановилась, фыркнув. Женя даже не пошевелилась, рассматривая длинные ноготки на пальчиках.

– Что случилось? – не поднимая взгляда, спросила она.

– Двигатель разрядился.

– Тогда пойдем пешком. – Девушка снова сверкнула незнакомой улыбкой и грациозно выпорхнула из автомобиля.

Роман все еще нерешительно сжимал руль, когда она, высоко поднимая колени, пробиралась через обочину к лесной кромке. Она не оглядывалась и шла с уверенностью девчонки, прожившей в этих местах с рождения. В душу парня закралось страшное подозрение, что перед ним не Женя. Он внимательно пригляделся к стройной худенькой фигурке с круглой попкой и тонкой талией под натянувшейся от ветра тканью. Волосы взметнулись вверх, открывая шею. Женя повернулась и вопросительно посмотрела на него. Он неохотно вышел из автомобиля, хлопнув дверью.

– Откуда ты знаешь, куда идти? – закричал он.

Кем бы ни была незнакомка, он не торопился ей верить.

– Ты чувствуешь запах нового мира? – Ее голос донесся музыкой. Роман действительно не ощущал дурманившего аромата, кружившего голову. – А я чувствую! Он пахнет невероятно – цветами и солнцем! – заявила Женя. – И если ты не хочешь идти со мной, то я пойду одна!

Она скрылась за деревьями.

– Стой! – сдался Рома, кидаясь вслед за девушкой. Он заметил, как между стволами берез мелькнул белый подол. Кажется, она убегала от него.

– Женя?! – Он испугался, что потеряет девушку. – Женя?!

Она набросилась на него сзади, громко хохоча. Ледяные руки обняли за шею, ноги сплелись на поясе. Ее тело казалось невесомым. Он извернулся, и вот уже крепко прижимал ее к себе, впиваясь в податливые губы.

– Я боялся, что ты злишься на меня, – пробормотал он в растрепанные блестящие волосы, когда не хватило дыхания и пришлось оторваться от поцелуя.

– За что я буду злиться на тебя? – Она отстранилась, сжала его руку и повела по известной только ей одной тропинке, петляя между голых кустов и деревьев.

– Люк сказал, что ты едва не разбилась по моей вине. Соскользнула с обрыва.

– Он соврал, – холодно отозвалась Женя. – Он помешал нам. Если бы не он, мы бы уже были в нашем раю. Сюда!

Его пальцы выскользнули из его руки, и девушка легко спрыгнула. Роман резко остановился, в изумлении раскрыв рот. Он стоял над обрывом, а внизу раскинулась прекрасная долина, опоясанная скалами. Высокие каменные глыбы, подпиравшие сизые облака, нависали над желто-красным котлованом. Их верхушки уже покрывало червонным золотом холодное солнце.

– Сюда! – позвала его Женя.

Она уже спустилась довольно далеко, и ее белая рубаха ярко выделялась на фоне темных камней. Девушка ловко перепрыгивала с камня на камень, весело и играючи, не боясь поранить босые ноги.

– Иди сюда! – Она снова оглянулась и помахала рукой. – Смотри! Наш мир!

Роман вскинулся. Неожиданно поднялся жуткий ветер, бьющий в лицо и перекрывающий дыхание. В центре долины зарождался огромный смерч из опавших листьев, он закручивался спиралью, поднимал в воздух каменные осколки. В его центре загорелась ослепительная точка, она раздувалась с неимоверной скоростью, пока не превратилась в прозрачное круглое окно. Через него, словно в продолжение местного пейзажа, Рома увидел бесконечную зеленую долину, обрамленную скалами. Сердце заныло в сладком предчувствии, он снова влюбленно посмотрел на Женю. Счастье заполняло его до макушки и разрасталось в размер всего его существа.

Она стояла, чуть выгнувшись назад, положив руки на талию. Потом легко сделала шаг, подпрыгнула, мягко опустившись как раз между двух острых каменных зубцов. Вдруг две картинки наложились одна на другую: вот Женя в белой рубахе, с полуулыбкой на алых устах преодолевает препятствия, а на другой Женя в короткой модной куртке неловко переступает с ноги на ногу, боясь даже пошевелиться перед разломом, и кусает губы в ожидании дружеской руки. Ее скованные движения, вечные спотыкания, разбитая в кровь коленка с засохшей, как у малого ребенка, болячкой на ноге, выпростанной во сне из-под одеяла…

Рома похолодел, ноги стали ватными.

– Ты не Женя! – едва слышно прошептал он незнакомке. Но она каким-то чудом услышала и резко обернулась. Она исчезла тут же, чтобы через незаметное мгновение появиться рядом с Ромой, схватившимся за дерево, чтобы его не унесло усиливающимся с каждой секундой ветром.

– Разве тебе было плохо со мной? – Ее глаза стали черными.

– Ты не она! – Ему стало страшно.

– И что с того? – хохотнула девушка. – Я – твой мир. Разве ты не хочешь ко мне?

– Хочу. – Он с сожалением последний раз дотронулся до гладкой холодной щеки, совершенно белой, без признаков румянца. – И я приду к тебе уже с ней.

Девушка фыркнула и разлетелась тысячей острых снежинок, осыпавшись на землю и тая. Окно внутри лиственной бури стремительно уменьшалось, пока не превратилось в крошечную светящуюся точку и не лопнуло, как мыльный пузырь. Ветер успокоился, камни, подхваченные сильными потоками, одновременно рухнули на землю, следом, плавно и лениво, стали падать листья. В долине творился беспорядок, словно здесь только-только закончили игру шкодливые котята, растрепавшие ковер и клубок с нитками.

И запах. Обнимающий, сладкий, притягательный. Роман вдохнул полной грудью, счастливо улыбаясь. Он нашел место, его бесконечные мытарства и поиски подошли к концу. Уже сегодня вечером он убежит из этого ненавистного мира в свой прекрасный личный рай! Но только вместе с ней. Вместе с Женей.

Евгения

– Он убежал! Угнал нашу машину, украл магнит и смылся!!!

Я так перепугалась истеричного визга Петра, что подскочила, молниеносно натягивая на голову простыню, чтобы хоть как-то прикрыть наготу. Было по-настоящему стыдно.

– Не ори, Петр! – Люк недовольно поднялся. Под его весом прогнулся матрас, скрипнул деревянный скелет кровати.

– Что значит не ори?! – Голос типчика звенел. – Ваш мальчик сбежал!!!

Я выглянула из-под простыни, надеясь, что мое лицо не горит бордовым цветом, как помидор. Люк натягивал джинсы, Петр стоял в дверях, наряженный в длинные трусы, худой и с редкой порослью на груди. Его лицо с мелкими чертами, казалось, сморщилось, глаза вытаращились. В руках он держал сумку, с которой никогда не расставался, и демонстрировал ее пустое нутро.

– Женя, – бархатистый голос Люкки прозвучал для меня музыкой, – поднимайся. Ты не должна сейчас оставаться одна. Кажется, у Романа совсем крыша поехала.

Я завернулась в простыню и села на кровати. Петр полубезумно посмотрел на меня, мало понимая, что застал нас в весьма недвусмысленной ситуации.

– Пойдем, – хмуро пробормотал Люк, выходя и прикрывая за собой дверь.

Он дал мне шанс быстро одеться. Когда я поспешно спускалась вниз, так и не успев зашнуровать кроссовки, то попала как раз в самый разгар скандала.

– Зачем ты его ударил?! – орал Петр, брызжа слюной.

Его худое тело с выпирающими на спине позвонками сотрясалось. Жиденькие волосы, примятые с одной стороны, топорщились драконьим ежиком с другой. Он тыкал пальцем с татуировкой «Петенька» в грудь Люка.

Я остановилась на верхней площадке, следя за мужчинами. За окном мерцал солнечный свет, машины хозяев рядом с верандой не было. Получается, ранним утром они куда-то уехали. На счастье, нужно сказать. По крайней мере, гостеприимные друзья Люка не стали невольными свидетелями «разбора полетов».

Когда Люк звал меня, то его голос звучал напряженно:

– Женя, быстро сюда! – Он не спускал глаз с коротышки.

Я тут же послушалась приказа, буквально сбежав по лестнице. В холле сгущался воздух, словно становилось темнее. Петр не двигался и трясся, так и вытянув палец с нелепой татуировкой.

Стоило мне приблизиться, как Люк твердым и быстрым движением задвинул меня за свою спину, словно защищая.

– Когда ты вытащил у меня призмы? – Петр говорил едва слышно, как будто шипел.

Его лицо наливалось кровью, глаза становились больше и круглее, белки приобретали неприятный оранжевый оттенок. Мужчина преображался в страшилище из фильмов ужасов, я так и ждала, что из приоткрытого рта вылезут белоснежные клыки и вопьются в оттопыренную нижнюю губу.

– Еще в начале нашего путешествия. – Люк говорил спокойно, но чувствовалось, что каждый мускул в его теле напряжен. – Ты же понимаешь, я не мог исключать шанса, что нам придется защищаться от тебя.

Петр растянул губы в искривленной улыбке. Отчего-то показалось, что провал его рта становится все больше. Было странно, как будто кожа на его лице вот-вот лопнет. Мужчина тоненько захихикал, сотрясаясь всем телом.

От ужаса я вцепилась в руку Люка, шумно сглотнув.

– Что с ним?! – Язык не слушался и как будто распух во рту.

– Я не говорил тебе, какая у Петра способность? – Голос Люка звучал хрипловато.

Ладонь неожиданно стала ледяной, словно мои дрожащие пальцы сжимали снежную сосульку.

– Не-э-эт, – протянула я, следя за преображением неприятного типчика. Ключицы того странным образом вылезали из-под кожи, а колени наоборот проваливались.

– Он становится зверем, – холодно объяснил Люк. – Преображение отнимает массу сил, а потому он постоянно ест.

– П-п-понятно… – Меня трясло.

Петр бился в истеричном хохоте, перерастающем в визг. В следующее мгновение он подскочил над полом на добрые два метра, задев вздыбленной макушкой висевшую люстру, отчего звякнули плафоны, а потом мягко и неслышно приземлился обратно.

– Люк, – через его шипение едва различалась человеческая речь, – ты же знаешь, что все равно вы не сможете уйти.

Его оранжевые глаза с ярко-красными зрачками впились в меня, и в них отразилось мое искаженное бледное лицо, вытянутое от ужаса, с открытым ртом.

На нереальной скорости он метнулся в нашу сторону. Люк одним ловким движением выставил ладонь, от которой струилось красноватое свечение. Незаметную тень Петра отшвырнуло назад, он с жутким невыносимым воплем кубарем покатился по полу. Я закрыла заболевшие заложенные уши и зажмурилась, только почувствовав следующее стремительное движение Люкки, и прислонилась к стене.

Неожиданно Люк нехорошо застонал, я тут же распахнула глаза и едва успела пригнуть голову, как по стене царапнули звериные длинные когти, оставив в деревянной обшивке четыре глубокие полосы. Люк стоял в трех шагах от меня, голую грудь пересекали такие же полосы, из них уже сочилась кровь.

– Черт!!! – Я повалилась на пол. Тень сиганула, но в мгновение ока сильная ледяная рука дернула меня за свитер, вытягивая. Чудовище с оглушительным грохотом приземлилось как раз в том месте, где только что находилась моя голова. Я вскрикнула.

За шкирку Люк поставил меня на ноги, от страха мое дыхание обрывалось, кровь стучала в висках. Петр двигался так быстро, что я видела лишь размытую неясную тень. Стремительнее его оказались лишь горящие руки Люка, непостижимым образом отбивающего бесконечные атаки. Его кожа покрывалась царапинами, словно они появлялись сами по себе.

На мгновение все смолкло. Петр как будто испарился. Я пряталась за спиной мужчины, ощупывая комнату лихорадочным взором.

Вот Петр вышел из дальнего угла комнаты.

– Ты же все равно не сможешь ничего сделать, щенок! – Страшилище оскалилось.

Из другого конца комнаты послышались шаги, я вздрогнула от ужаса, увидев второго монстра. При ходьбе его колени выгибались в обратную сторону.

– Ваша судьба была решена еще тем вечером… – Визгливый говорок заглушал даже стук моего сердца.

Вот к двум чудовищам прибавилось третье, спускавшееся с лестницы. Потом четвертое из соседней комнаты, пятое, показавшееся из кухни…

Петр находился везде, словно перед взглядом пьяницы он множился и двоился.

– Не бойся! – бормотал мне Люк. – Не бойся! Это лишь иллюзия!

Его взгляд метался от одного искореженного тела к другому, от одних страшных глаз к другим. Неожиданно все тени бросились на нас, кажется, я завизжала, а в следующий момент меня отбросило обжигающей волной. Горячий воздух прошелся щеткой по горлу, иссушая его и раздирая. Я ударилась о стену и сползла по ней, глухо застонав. Холодные руки Люка уже прижимали меня к себе, защищая.

– Вовремя мы, дорогие? – услышала я звонкий веселый голос Даи.

А вслед за ним сверху с грохотом рухнула люстра, осколки разлетелись по холлу. Я наконец-то решилась открыть зажмуренные глаза с обожженными ресницами. Первое, что предстало слезящемуся взору, – огромная дыра посреди пола в холле. Проломленные доски сиротливо свешивались в подвал. Лестница почернела, на потолке жалостливо торчал крючок от люстры, противоположная стена треснула.

– Ты как? – Люк быстро притянул меня к себе, ощупывая голову.

– Да нормально… – Я сморщилась, когда поняла, что его огненные пальцы, вероятно, пытаются залечить мою очередную ссадину на лбу. Было больно, признаться.

На пороге стояла донельзя довольная Дая, уперев руки в бока. На круглом лице светилась такая счастливая улыбка, словно ей только что объявили о выигрыше жутко дорогого автомобиля.

– Мы подъезжаем и слышим, что вы тут наш дом рушите, – продолжала она веселиться.

Наконец я смогла пошевелить головой, когда руки Люка отпустили меня. Выглядел он очень озабоченным и вглядывался в мои глаза, вероятно пытаясь отыскать признаки боли от увечий.

– Я нормально.

Я попыталась встать, он не отпускал. Мой свитер был в его крови.

– Господи, это тебя всего порезало, – выдохнула я. Как всегда, меня замутило.

В холл вошел Борис, бородач даже не опечалился оттого, что мы разгромили его дом. Мужчина медленно подошел к дыре в полу и, присев на корточки у края, внимательно посмотрел вниз.

– Милая, – он выглядел еще более довольным, чем его женушка, – да ты его припечатала!

– Они безумны? – процедила я сквозь зубы, все-таки поднимаясь.

– Нет, – хмыкнул Люк. – Дая раньше была хранителем.

– И не последнего уровня, – хвастливо добавила та. – Как ты, Женя?

– Ваш мир сводит меня с ума, – проворчала я.

Мужчины вытащили бессознательного Петра из подвала, тело того покрывал слой сажи и пыли. Из-под приоткрытых век виднелись белые мутные белки. Тошнота стала настойчивее, подступая к горлу. Коротышку буквально свалили на диван, и его безвольные руки свешивались до пола. Дая приложила к голове мужчины с обожженными волосами ладонь. Через мгновение тот распахнул глаза и вытаращился, не в силах пошевелиться. Вероятно, его обездвижили.

– Давайте его сотрем, – миролюбиво предложила Дая, шокировав меня. Вот уж никак не могла заподозрить эту хохотушку в кровожадности.

Люкка с отчужденным выражением присел рядом с Петром на корточки и тихо вымолвил:

– Ты же все понимаешь, я не могу тебя оставить. Или ты, или мы.

От его тона даже у слона побежали бы мурашки, а у меня и вовсе пересохло во рту. Петр дико завращал глазами, кажется даже пытаясь мычать. Люкка осторожно положил ладонь на впалую обожженную грудь мужчины, и тот вытаращился. Из краешка глаза по щеке скользнула слеза, и из сузившихся зрачков стала медленно испаряться жизнь.

Я похолодела и схватила Даю за руку, тихо пробормотав:

– Что происходит?

– Люк перекрыл ему энергию, – пояснила та. Борис спокойно и отчужденно следил за страшным процессом, лицо Петра покрыла мертвенная бледность, губы посинели. Люк поднялся, тяжело вздохнув, и задумчиво обернулся ко мне.

– Ты его убил, да? – прошептала я, меня сильно тошнило. Пол качался под ногами, а комната кружилась.

Тот хмуро кивнул:

– Он умрет через сутки.

Понимать, что мужчина, который тебе дорог, способен на убийство, и видеть, как он убивает, совсем не одно и то же. Меня затрясло, от лица отхлынули краски. Мы смотрели друг на друга в глухой тишине.

– Ладно… – Я сглотнула. – Либо мы, либо он. Понятно.

В следующее мгновение Люк сгреб меня в охапку, прижимая к себе. Дая смущенно кашлянула, вероятно чувствуя себя лишней в своем собственном доме.

– Борис отвезет его в участок, но сначала, Люк, нужно залечить твои царапины. Звери могут быть ядовиты, как бы не воспалилось…

Он не хотел отпускать меня, словно боялся, что я сбегу.

– Она права, – подтвердила я, осторожно отодвигаясь.

Первое потрясение прошло и наступило настоящее облегчение. Если я могла принимать Люкку таким, то теперь мне нипочем ни один скандал с ним. А их будет много, ведь, как в сказке, я собиралась с ним жить долго и, по возможности, счастливо.

На кухне Дая развела воду с сахаром, а потом принялась протирать тряпицей, смоченной в растворе, царапины Люка. Оттого, как ткань моментально пропитывалась кровью, словно вытягивала ее из ранок, у меня закружилась голова. Вид крови доводил меня до безумия.

– Ладно, – пробормотала я, – пожалуй, подышу свежим воздухом.

Люк неохотно согласился, хмуро сведя брови у переносицы, и тут же болезненно поморщился от очередного компресса. Похоже, он не до конца был уверен, что я готова остаться рядом с ним после того, что наблюдала.

На улице из-за солнца стало немного теплее. Ветер совсем стих, и гора листьев у забора, собранная вечером Борисом, спокойно дожидалась сожжения. Я прогулялась по дорожке. Наверное, наше путешествие все равно закончилось бы ничем. Рома не мог сопротивляться своему сливочно-масляному рекламному раю. Жаль, что расстались мы на плохой ноте. Я старалась не думать о Петре, умиравшем в гостиной, но его изломанная фигура все равно возникала перед мысленным взором.

– Женя! – услышала я приглушенный шепот и резко оглянулась. Всего в пяти шагах от меня стоял Роман. Признаться, парень сильно меня напугал: на мертвенно-белом лице горели темные глаза, ярко-алые губы сложились в горькую линию.

– Рома? – Подходить не хотелось. Я испуганно оглянулась на дом и хотела крикнуть Люка.

– Подожди! – лихорадочно зашептал он, замахав руками. – Не зови его! Я пришел сказать «прощай».

– Прощай! – Я попятилась, Рома сделал в мою сторону широкий шаг.

В нос ударил резкий запах, от которого к горлу подкатила тошнота. Перед глазами потемнело, двор, строения, забор, фигура парня стали черно-белыми, с ярко очерченными контурами, словно в телевизоре, где экран настроили на слишком большую резкость.

– Идем со мной! – шептали губы Ромы.

К собственному ужасу, я поняла, что подчиняюсь. Хватаюсь за его протянутую ледяную руку, и внутри разгорается странная злая радость. Ватные ноги направились куда-то. А потом сознание потухло…

Вокруг шуршали листья, лес зачарованно молчал. Чужая холодная рука сжимала мои пальцы и тянула куда-то через валежины и поваленные деревья. Ноги ныли, как после долгой ходьбы, колени сами разгибались, заставляя совершить очередной шаг. Я широко распахнула глаза, голова включилась, будто где-то внутри щелкнул рубильник. Передо мной шел Роман, тащивший меня через чащобу. Часто моргая, я диковато озиралась, страшась подать голос.

Что он со мной сделал? В этом страшном мире любой мог сотворить подлость: обездвижить, заморочить. В висках стучалась резкая боль, во рту пересохло, а воздух, казалось, царапал гортань.

– Уже скоро, – бормотал Рома, – скоро.

Он оглянулся, и меня охватил ужас. Его глаза были глазами безумца – ни мысли, ни чувств, одна бесконечная пропасть в расширенных застывших зрачках.

– Женя, мы почти дошли. – Руку саднило, так сильно парень сжимал ее.

– Смотри! – Он остановился, заставляя и меня встать.

Мы подобрались к обрыву, а внизу между острыми скалами простиралась долина, где, словно клыки, из земли торчали острые валуны. Место пугало и подавляло.

– Прыгай! – Вдруг широко улыбнулся Роман и неожиданно толкнул меня в пропасть.

Вскрикнув, я свалилась вниз и шарахнулась о каменный уступ, скрытый нависшим пластом земли.

– Чтоб тебя! – Лежа и морщась от боли, я схватилась за отбитый позвоночник. Кажется, от удара у меня хрустнули все кости. Рома легко спустился и встал рядом.

– Вставай! – Он радостно улыбался, как последний идиот.

Опираясь на камень, я с трудом поднялась. Голова закружилась от высоты.

– Не медли! – Парень схватил меня за руку, теперь меня затрясло от страха. В следующее мгновение он с силой пихнул меня, глядя в глаза. Теперь я полетела молча, сжав зубы. Но в последнее мгновение, зацепившись на выступ, повисла на вытянутых руках. От боли в покарябанных пальцах со сломанными до крови ногтями в глазах выступили слезы. Я посмотрела вниз и осторожно спрыгнула на плоский камень. В лодыжке тут же что-то нехорошо хрустнуло, ногу свело.

– Господи! – Я стала растирать мышцу.

Роман громыхнул рядом, сиганув с многометровой верхотуры. Похоже, чертова орангутанга даже высота не пугала. Оставалась надежда, что он оступится и все-таки поломает себе хребет!

– Ты идешь? – Роман снова приготовился спрыгнуть, прежде толкнув меня.

– Стой! – Я перехватила его руки и заглянула в пустые глаза, ища признаки рассудка. – Я сама. Ладно?

Я отошла от него на шаг, села на корточки и, снова вытянувшись, осторожно спустилась вниз, зацепившись курткой за тоненькую веточку торчавшего голого кустарника. Одежда задралась, оголяя живот, кожа, естественно, содралась об острые камни. Я скрипнула зубами, продолжая спуск.

Роман обогнал меня, когда я спрыгивала с последнего камня, он легко подхватил меня, прижимая к себе. Я старалась отвернуться, но холодные твердые губы все равно мазнули по моей щеке. Меня взяла оторопь. Глаза парня потемнели от непонятной, едва сдерживаемой ярости, он больно схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову, а потом впился поцелуем. Кажется, он укусил меня, по крайней мере, во рту появился неприятный соленый привкус крови.

Я стояла, не шевелясь, чтобы не провоцировать безумца.

– Ты со мной, – прошептал он блаженно.

Наконец-то у меня получилось вздохнуть. Его тело казалось таким холодным, будто ко мне прижимался оживший труп. Меня взяла оторопь, на глазах от страха навернулись слезы.

– Рома, зачем мы сюда пришли? – тихо спросила я, пытаясь отодвинуться.

– Вечером откроется наш мир, Женя! – просиял парень, взмахивая руками от счастья. – Мы наконец-то нашли свою мечту!

– Да. Нашли… – эхом тихо отозвалась я, оглядываясь.

Меня трясло от едва сдерживаемого ужаса. Люк должен был догадаться, что я не сбежала и меня утащил за собой Роман! Отчаяние стало прорываться наружу. Вокруг темнели острые камни в человеческий рост, словно мы попали в долину, где живет Медуза Горгона, превращавшая пришельцев в статуи. Ноги проваливались в толстый ковер из опавших листьев. Наверху практически не чувствовался ветер, зато здесь он играл злыми потоками, трепал волосы и взметал листву.

– Мы будем ждать? – Я обняла себя руками и присела на низкий гладкий валун.

– Да, – кивнул Рома. – Ждать осталось совсем недолго.

Феликс

Самое жалкое зрелище – это рваная и мятая карта на кальке, лежавшая на коленях Ии. Девчонка все эти дни держалась молодцом, хотя выглядела ужасно – измотанной и усталой. Ее ловец энергии, как и у Феликса, едва теплился голубоватым свечением. Помятый внедорожник, такой же измученный, как и его пассажиры, несся по лесной просеке. Из приборной панели жалостливо свисали сдутые шары подушек безопасности. Половина экранов погасла, отказываясь показывать данные, поэтому о скорости, с которой они неслись, можно было судить только по мелькавшим за растрескавшимся окном деревьям.

Тоненькими пальчиками нахмурившаяся Ия отскребала ноготком от листа карты перекрученные ниточки энергетических следов Люкки Романова и девушки из Индустриала. Ия вытянула последы так осторожно, словно вышивала.

– Ты можешь вести осторожнее? – буркнула она, не поднимая головы, когда очередной раз след не попал в нужный квадрат, прожигая бумагу. Волосы Ии падали ей на лицо, мазали острыми кончиками по кальке карты. – Так, есть! – довольно продолжила она. – Они по-прежнему в нашем квадрате. Здесь!

Она твердо ткнула пальцем. Феликс кивнул и прибавил газу.

– Отлично! – Он резко свернул на дорогу, выбирая нужное направление.

Они знали, что опережают приставов буквально на какие-то часы.

Пейзаж сильно изменился: теперь лес не был таким густым, через деревья просматривались отвесные стены горной гряды. Скалы, казалось, доставали до самого неба.

Дом прятался у подножия заросшей вековыми огромными елями горы, в самом сердце, среди кружев деревьев. Словно кто-то специально вырубил крохотный оазис и построил там кусочек счастья. Гладкая, с идеальным покрытием подъездная дорожка гостеприимно встречала нежданных гостей. Они остановились возле настежь открытых ворот.

Ия глубоко вздохнула, выходя. Феликс последовал за ней. То, что они увидели, заставило обоих застыть на месте: Люкка Романов стоял посреди двора, широко расставив ноги и схватившись за голову. На его лице отражалась настоящая паника, кажется, он даже не узнал их. Мужчина бессмысленно разглядывал напарников, застывших рядом с автомобилем. С веранды глазели испуганная девушка и бородач, придерживавший ее за плечи. На их лицах отражалось странное смущение, словно они все оказались свидетелями чего-то очень интимного и личного в жизни Люкки.

– К вечеру сюда прибудут приставы! – вместо приветствия крикнул Феликс.

Люкка отреагировал только через секунду.

– Откуда ты знаешь? – В его глубоком голосе послышалась угроза.

– Все эти дни мы пытались их обогнать. – Люкка отчего-то кивнул, пряча руки в карманы. Его плечи странно ссутулились. Между бровей прорезалась глубокая складка. Феликс продолжил: – Все, что мне нужно, это Роман и магнит. Если ты их отдашь мне, то я не буду к тебе иметь никаких претензий. Сможешь уйти со своей девчонкой в Индустриал. Мы подтвердим в Суде, что ты погиб, – Феликс тут же выложил все карты, ожидая решения красавчика.

Неожиданно Люкка сморщился, на его лице проступила тщательно сдерживаемая нечеловеческая боль.

– Ваш мальчик свихнулся от запаха своего гребаного мира! Он украл мою девочку.

Кажется, Ия перестала дышать. Ее трясущаяся рука схватилась за куртку Феликса, сжимая ткань в кулак.

– Выдохни, малышка Ия, – усмехнулся невесело Люкка. – Я даже отсюда слышу, как бьется твое сердце. Ты мечтала, чтобы жизнь меня наказала. Ну так танцуй.

– Так… – Она цокнула языком и легко пошла по двору, мелодично стуча каблучками по дорожке и покачивая бедрами. – Предлагаю перемирие. – Голос звучал по-деловому твердо, в каждом слове скрывался приказ. – Мы ее сейчас найдем. Тебе нужна твоя девочка, а нам чокнутый мальчик. Погонялись друг за другом – и хватит, делить особенно нечего. Более того, признаюсь со всей пугающей откровенностью: за последние дни я отсидела зад в чужих автомобилях, два раза едва не погибла и от отчаяния переспала с собственным напарником. Так что, Люкка, ни у тебя одного неприятности! Поэтому давай быстрее приходи в себя, злодей отмороженный!

У Люкки, как и у Феликса, от изумления поплыли на лоб брови. Такой прыти никто от девушки не ожидал.

– Карта есть? – Она прошла мимо Люка, направляясь на веранду.

Пара, вероятно, хозяева дома, смущенно посторонились, когда девушка бесцеремонно ворвалась в холл, хлопнув дверью перед их носом. Люк, проводив взглядом стройную барышню, пожал плечами, словно извиняясь перед хозяевами. Неожиданно она выглянула, явно изумленная:

– Вы что, тут призму взорвали? Холл похож на руины. – И снова скрылась в доме.

– Она всегда такая? – спросил он у Феликса, неопределенно ткнув пальцем.

– Хм-м-м… Как сказать… – Мужчина сунул руки в карманы, отчего разодранная куртка разошлась на груди.

Когда он поравнялся с Романовым, то автоматически пожал тому протянутую руку, словно они являлись партнерами или старыми друзьями.

– Борис, – Романов все еще старательно держал себя в руках, – достань ей карту, иначе она перекопает весь дом.

Новую подробную карту пятого лесного квадрата разложили на большом кухонном столе, пододвинув тазик с мутно-бурой водой и тряпкой с пятнами крови. Девушка, хозяйка дома, с симпатичным круглым животиком, с любопытством крутилась рядом с Ией, хотя ее муж с очень странным, не местным именем Борис настрого запретил ей околачиваться рядом с гостями. Феликсу ее лицо показалось отчаянно знакомым, но где он уже видел эту девицу, так и не смог вспомнить.

– Так… – Ия сняла пальто, аккуратно повесив его на спинку стула, и деловито кивнула. – Мне нужна вещь, которую она носила. Конечно, у меня есть ваши следы, но они слишком старые, а здесь почти ювелирная работа.

Она выжидательно посмотрела на Люкку. Тот стоял в сторонке, спрятав руки в карманы и, вероятно, был настроен слишком скептически, чтобы надеяться на положительный результат. Мужчина задумался. Потом неожиданно он стал стягивать с себя свитер, отчего Ия испуганно повернулась к Феликсу, губы того подрагивали от сдерживаемого хохота. Партнер прислонился к столу, скрестив руки на груди, и даже не пытался вмешаться в ее переговоры. Люк между тем снял с себя футболку, представив взгляду девушки идеальный чуть загорелый торс с рельефными мускулами, покрытый заживавшими ранами. Казалось, что шрамы оставил неизвестный зверь. Ия покраснела и поспешно отвернулась.

– Вот. – Люк протянул ей футболку и пояснил как нечто само собой разумеющееся: – Женя ее надевала ночью.

– Ты ее тоже уже носил, – буркнула Ия.

Она так судорожно сжимала ткань, словно та жгла ей руку.

– У Жени сильная энергия, к тому же она была обнаженной…

Глядя на вытянувшееся лицо Ии и вспоминая о смущении, когда девушка на кухне Люкки лепетала о «физический упражнениях», Феликс не удержался от широкой ухмылки. Чтобы не конфузить помощницу окончательно, он опустил растрепанную голову, разглядывая носы грязных пыльных ботинок.

– О! – Ия пожевала губами. – Ну я попробую.

Она глубоко вздохнула, со злостью ощутив невероятно приятный запах мужского одеколона, исходящий от футболки. Потом сжала пару раз кулак и быстрым точным движением выхватила из воздуха тонюсенькую зеленую ниточку. На кухне воцарилась оглушительная тишина. Люкка, натягивавший свитер, замер на мгновение и подался к девушке. Феликс, уже наблюдавший за процессом не единожды, тоже удивился скорости, с какой у Ии получилось отделить послед. Хозяйка дома судорожно вздохнула, громко и удивленно. Ия, торжествуя, пояснила:

– Вероятно, у нее был очень сильный энергетический всплеск. – Закусив губу, она вытягивала нитку, горящую все ярче.

– Очень на это надеюсь, – глубоким голосом подтвердил Люк, изогнув одну бровь.

Он внимательно следил за тем, как девушка направляет нитку на карту. Шипя, словно змея, блестящий след закрутился над прозрачной калькой. Он буквально вырвался из пальцев Ии, шлепнулся на карту, извиваясь невероятными петлями, а потом вспыхнул и застыл черной извилистой кривой, конец которой находился как раз на горном хребте.

– Ну что я говорила, – Ия кивнула, – она здесь. – И ткнула пальцем в карту.

– Теперь понятно, почему я не смог отыскать ее в лесу, – задумчиво пробормотал Люк. – Значит, Роман притащил ее туда. – Он проникновенно посмотрел Ии в глаза, отчего ту неожиданно бросило в жар. – Ваш мир открывается в этом месте. Ехать далеко.

Когда они вышли во двор, то застыли как вкопанные. На подъездной дорожке помимо помятого внедорожника стоял второй автомобиль – идеально чистый, высокий, белого цвета. Феликс напрягся и покосился на Романова. Лицо того оставалось совершенно бесстрастным, только в почти черных глазах вспыхнул нехороший огонек. То, каким легким, едва заметным движением он спрятал Ию к себе за спину, заставило в душе Феликса шевельнуться странному чувству соперничества. Сейчас, когда приставы попытаются стереть всю их ставшую неожиданно теплой компашку, в нем очень некстати заговорила банальная ревность.

Люкка спустился с веранды, тихо и пружинисто, похожий на хищника. От его ладоней исходило странное красноватое свечение, заметное даже при свете дня.

– Иди сюда! – Феликс грубо схватил Ию за локоть, прижимая к себе, та испуганно крякнула.

Из автомобиля вышла знакомая троица в черных похоронных костюмах, идеально выглаженных. На лицах приставов не читалось эмоций, эти люди являлись лишь орудием для убийств…

Это был самый жестокий бой, какой Феликс видел в своей жизни. Они бросились в драку все одновременно – Люк, приставы, Феликс и Ия. Время замедлило свой бег, в воздух, словно воздушные шарики, воспарили десятки призм. Казалось, от ветра их количество умножилось. С грохотом разлетелся в щепки забор, прыснули стекла гостеприимного дома, вылетела тяжелая дверь, оголив разгромленный холл.

Люди в костюмах, казалось, мелькали со всех сторон, словно в маленький дворик их пришло не меньше сотни. Их движения, отработанные, четкие, подкрепленные сотнями исполнений приговоров, дополняли друг друга. Люкка двигался с грацией танцора, уходя от ударов. Каким-то непостижимым образом он успел толкнуть Ию, когда в нее летела надувшаяся сокращающаяся призма. Девушка смотрела на разряд расширенными от ужаса глазами, понимая, что ей не удастся избежать удара. Она взвизгнула и, махнув в воздухе ногами, повалилась на мягкую газонную траву.

Феликс отклонился от атаки, но волосы ему обожгло. Земля пенилась и дрожала.

Все закончилось в одно мгновение. Последний взрыв – и наступила тишина.

Феликс не сразу понял, что случилось, а когда увидел, то опешил.

Ия с горящими глазами прижимала к себе девушку в черном костюме. В лице Ии читалось незнакомое холодное выражение непередаваемого спокойствия – ровно такое, с каким сейчас на противников смотрел Люкка Романов, кажется, даже не запыхавшийся. Пристав тяжело дышала, со лба катился пот, а на дне черных глаз притаилась неожиданная паника. К ее груди Ия прижимала пульсирующую призму, готовую в любой момент разорваться, вонзившись в ребра.

– А теперь мы все успокоимся. – Голос девушки был таким же чужим, как ее вид.

Приставы застыли в боевой стойке, переминаясь с ноги на ногу. Вероятно, такого отпора никто из них не ожидал.

– Чего ты добьешься? – спросил один из них, именно тот, что обладал способностью управлять умами толпы. Вероятно, в этот раз люди оказались слишком возбужденными, чтобы следовать его приказам, отчего мужчина диковато озирался.

– Мне наплевать на человека, за которым вы пришли, – процедила Ия откровенно. – Но сама погибать не собираюсь, только потому, что оказалась в неудачном месте в неудачное время. Заберите его.

Феликс перевел быстрый взгляд на Романова, тот незаметно кивнул девушке и выпрямился, к изумлению приставов, готовый сдаться.

– Женя, – только и произнес он. У рта Ии появилась непривычная жесткая складка, означавшая согласие помочь девчонке из второй параллели.

Один из мужчин в костюме сделал в ее сторону короткий шаг, та покачала головой. Девушка в руках Ии резко вывернулась, уже стоя к ней лицом, словно, они обнялись в странном противоестественном танце. Губы Ии изогнулись в злой улыбке, а в следующую секунду тонкие пальчики припечатали к телу противницы призму. От нечеловеческого вопля кровь застыла в жилах. Феликс оторопел. Люкка неожиданно усмехнулся. Двое в костюмах открыли рты, а в следующие две секунды они уже лежали на земле, задыхаясь и кашляя.

– Кажется, именно так перекрывают энергию? – хохотнул Люкка, нависая над ними, и выпрямился.

На руках Ии умирала девушка, с изумленного лица медленно сходили краски, оставляя только белую меловую пудру. На месте солнечного сплетения зияла большая черная рана, кровь толчками прыскала на одежду Ии. Девушка разжала руки, безвольное тело рухнуло на дорожку. Феликс едва сдерживал охвативший его ужас, следя за медленными движениями помощницы. Ее ловец горел невероятным малиновым цветом, а лицо, перепачканное кровью, вдруг стало мягким и счастливым. Для нее все встало на свои места. В следующую секунду Ия закатила глаза и рухнула без сознания. Феликс не смог заставить себя и пошевелиться, чтобы помочь наперснице.

– Не переживай, хранитель, – через вату в ушах услышал он голос Романова. Тот заботливо хлопал девушку по щекам, пытаясь привести в чувство. – Скажем, что они исчезли в новом мире. Вот перед Борисом действительно неудобно получилось. Теперь точно на порог не пустит…

Евгения

К вечеру я совсем заледенела. Я сидела на том же месте, низко опустив голову. Чтобы безумец не видел моих слез, я незаметно стирала их рукавом. Кажется, за целый день Рома не сменил позы. Он стоял на высоком каменном пороге, расставив руки и вдыхая полной грудью холодный воздух. Ветер раздувал драный свитер, бил в лицо, но, похоже, Роман этого не чувствовал. Зато каждый раз, когда я пыталась подняться, он подавал голос:

– Потерпи, Женя. Осталось совсем немного. Нельзя быть такой нетерпеливой.

Похоже, подлец отлично успевал и запахами насладиться, и за мной проследить.

С сумерками и вместе с первыми звездами для меня тоже забрезжила надежда. Теперь я дожидалась, когда наступит кромешная темнота. Небо чернело, ветер усиливался. Горло першило, тело после падений ныло. Роман походил на постамент, и я от всей души пожелала ему действительно превратиться в ледяную статую.

Когда даже соседнего валуна не стало видно, я неслышно поднялась и сделала один шаг вбок, исчезая во тьме. Еще один шаг, и я уже стояла за высоким каменным клыком, следя за Романом. Он тут же почувствовал мое отсутствие, принюхался и с грохотом сиганул на землю. Кажется, его безумство сделало его практически неуязвимым.

– Женя, куда же ты? – Он шумно втянул воздух через ноздри, а потом точно повернул в мою сторону.

Я затаила дыхание и неслышно переместилась за очередной валун, осторожно следя за похожей на тень фигурой.

– Почему ты убегаешь? – тихо спросил он.

– Я не хочу в твой паршивый мир! – прошипела я и отбежала еще дальше, все сильнее углубляясь в долину.

Конечно, где-то на середине пустоши я споткнулась и со стоном завалилась на камни, только чудом успев подставить разбитые ладони, чтобы спасти лоб от новой ссадины. За спиной слышались его шаги и тяжелое дыхание. Поднявшись, я сорвалась с места, ни черта не разбирая в потемках. Нужно было добраться до каменного обрыва, чтобы попасть в лес, а оттуда, возможно, мне удалось бы выбраться на дорогу. Впервые я с самым серьезным убеждением прокляла свой топографический кретинизм, который раньше только смешил: «Ах, я путаю право и лево». В чернильной тьме не возникало уверенности, где верх, а где низ…

– Дурочка, – смеялся Роман мне в спину, – я же чувствую, как от тебя исходит запах корицы. Ты острая, такая притягательная.

– Черт! – Я поняла, что заблудилась и закружилась на месте.

Неожиданно ледяные руки схватили меня сзади и прижали к твердому, словно камни долины, телу.

– Попалась? – прошептал Рома в спутанные волосы.

От испуга я вскрикнула и замерла. Его дыхание скользнуло по затылку, потом задержалось на ямочке под ухом. Холодный язык провел по коже, словно пробуя ее на вкус.

– Ты такая сладкая… – пробормотал он.

И тут налетел ветер, порыв оказался таким сильным, что нас едва не снесло. Спрятавшись за камень, Роман продолжал прижимать меня к себе, схватив за руки. Казалось, мои запястья окольцовывают холодные железные наручники. Бешеные воздушные потоки заворачивались в спирали, взметали вверх листья, подбрасывали камни, выдирая их из земли с комьями глины и грязи.

От страха меня парализовало. В самом центре долины, закручиваясь юлой, появился огромный смерч, стремящийся пронзить небо. В моих расширенных от ужаса черных зрачках отразилась ослепительная вспышка. Она медленно разрасталась, превращаясь в огромный прозрачный пузырь, шевелившийся и сокращавшийся. Долина заполнилась белым неживым светом, озаряя края скалистой чаши. До самых звезд взлетел бесконечный световой столб. Деревья стали отбрасывать вытянутые черные тени, их верхушки мерцали серебром.

Окно в новый мир разрослось до невероятного размера. Внутри него проявлялась жуткая картина – красно-черный сожженный пейзаж, с мертвой рекой раскаленной лавы, бесконечными острыми клыками гор. Мир походил на оживший кошмар, ад. В этой рекламе сливочное масло растаяло бы в одно мгновение.

– Он прекрасен, правда?! – закричал Рома и толкнул меня к шару, от которого шел невыносимый жар.

– Нет! – Каким-то чудом я уцепилась за камень и скатилась с него на землю. – Не ходи туда!!! Он тебя обманывает!!! Он ужасен, этот твой мир! – По щекам текли слезы.

Рома схватил меня за шкирку и так резко вздернул на ноги, что затрещал, почти удушая, ворот. Я сделала очередной шаг и споткнулась, парень буквально протащил меня по земле, все ближе утягивая к переходу.

Кажется, я заорала, сорвав себе горло, только мой вопль все равно потерялся в гуле прохода.

Высокая фигура налетела внезапно, резко и неожиданно. Кто-то сильный и злой сбил Романа с ног, и парень кубарем покатился, пока не шибанулся об уцелевший валун.

– Ты как? – услышала я голос Люкки.

Ослепленная неживым светом, я ничего не видела. Только почувствовала его руки, которые осторожно подняли меня, а потом они куда-то исчезли. Я в панике цеплялась за его одежду, боясь потерять, и орала, теряя самообладание:

– Не уходи! Нет! Нет!!!

– Я здесь. Я здесь. Тихо, детка. Я здесь, – повторял бархатный голос, отодвигая меня.

В следующее мгновение через набирающий обороты гул раздался оглушительный грохот дробленого камня. В нас полетели острые осколки. Закрывая мою голову, Люк прижал меня к земле. В какой-то момент он подскочил, отбивая удар. Я увидела тень Романа, державшего высоко над головой булыжники. Отчего-то показалось, что парень стал выше и шире в плечах, словно энергия чужого агрессивного мира заставляла его увеличиваться в размерах. Его ловец энергии, свисавший до самого живота, горел малиновым цветом так, что становилось больно глазам. Перекошенное лицо Романа улыбалось. Он замахнулся… Люк вскочил и бросился на парня, тот молниеносно отклонился. Кулак пролетел в воздухе, Роман обернулся и швырнул в сторону противника камни.

Он оскалился и сделал шаг ко мне, я вжалась спиной в валун, не чувствуя, как острые осколки впиваются в кожу даже через куртку. В следующее мгновение сильные руки, от которых шло красное свечение, толкнули парня. Он нехорошо оступился и, подхваченный порывом ветра, упал в воздушную колыбель. Роман не сопротивлялся потоку, просто расслабился, позволяя волне нести его в прозрачный пузырь.

Он добился своего, и так долго ускользавший от Романа мир притянул его к себе.

Его фигурка становилась все меньше. Потом неожиданно свет стал в два раза ярче, казалось, выжигая глаза. Раздался оглушительный взрыв – магнит, напитавшись энергией, разорвался в клочья. Проход последний раз вспыхнул и захлопнулся. В один момент стало невероятно тихо, в голове звенело, а потом с грохотом сверху посыпались камни, стволы деревьев, вырванные с корнем убивающей волной.

Люк прижал меня к себе, а я стояла, дрожа и все еще затыкая уши.

Мне не верилось – Роман погиб, а прекрасный мир обманул его.

Мне не верилось – магнит не открыл дверь в третью параллель, а надежно ее запер.

Мне не верилось – мы все-таки выжили.

Я свято верила – у нас с Люккой Романовым было будущее. Одно на двоих.

Ия

Она медленно поднималась по ступенькам особняка. Ноги плохо слушались, волнение охватывало все существо, даже руки стали холодными.

Девушка знала, что в этом доме ей не будут лгать, прятать лица за улыбками, придумывать светлые предлоги для темных дел. Семья не играла бесконечные положительные роли. Это была просто Семья.

Девушка, никем не остановленная, сама вошла в дом, оказавшись в темном холле, где горела только одна лампа на стене.

Из-под приоткрытой двери вырывалась полоска света. Шаги Ии разносились по пустому помещению потусторонним эхом. И все-таки она замерла, не решаясь сделать окончательного шага. Ия понимала, что эта белая дверь являлась последней чертой перед миром, откуда не будет возврата.

– Заходи, Ия! – услышала она голос Оскара. – Я ждал тебя!

Дверь отворилась сама, и яркий свет ослепил девушку…

Альберт

– Значит, погиб? – Альберт пытливым взглядом ощупывал разбитое лицо Феликса.

Они оба знали, что мужчина лжет. Хотя в принципе какая теперь разница – Суд полностью оправдал его. Ведь для Судей самое главное – убежденность. Феликс никогда не сомневался в своих словах, даже если они были насквозь лживы.

– Да. Люкка Романов упал в третью параллель вместе с Романом и этой своей девочкой. Несчастный случай.

– Как себя чувствует Ия? – снова задал вопрос Альберт.

Что произошло между Феликсом и его помощницей, оставалось тайной, только они, похоже, порвали все отношения.

– Мы не созванивались. – Феликс вертел в руках карандаш. Мужчина сильно изменился по возвращении, стал еще более замкнутым и грубым. Постригся, но стрижка оказалась ему к лицу.

– Ты уверен в своем решении? – Глава конторы пытливо посмотрел на Феликса.

Тот хмуро кивнул с мрачной убежденностью.

– Я точно знаю, что больше не хочу быть хранителем. Мне не подходит роль всеобщего спасителя.

На его лице заиграли желваки, а светло-голубые глаза сузились.

– Еще есть время передумать, – Альберт искренне не хотел отпускать мальчишку.

– Я все решил. – Тот отрицательно покачал головой и встал.

Уже взявшись за дверную ручку, он вдруг остановился и обернулся:

– Скажи мне наконец ведь это твой портрет на стене?

На одно мгновение Альберт бросил взгляд на картину с изображением старика и замялся, а после паузы фыркнул:

– Нет. Картина висела еще до того, как кабинет достался мне.

Феликс, конечно, не поверил, кивнув. Он вышел, не попрощавшись, и коротко отсалютовал охранникам, стоявшим на дверях в шумном коридоре.

Когда за спиной Феликса закрылась дверь, Альберт откинулся на спинку скрипящего кресла.

На большом столе горела лампа, лишь освещая бумаги. По углам кабинета притаилась темнота. Шкафы со сломанными дверцами казались совсем черными, из-за стекла на Альберта таращились корешки старых пыльных книг, давно прочитанных и изученных еще в бесконечно далекой молодости.

Сколько Альберт жил на этом свете? Наверное, слишком долго. Ради странной прихоти он оставил на стене изображение своего прежнего лица. Он застал то время, когда первую параллель лихорадило от энергетических войн и охоты за жалкими крохами силы.

Он долго следил за границей между дождливым скудным миром и новым, полным энергии, названным впоследствии Индустриальным, выжидал и готовился. Только ради того, чтобы появился безумец, бесцеремонно и не задумываясь о последствиях, открывший проход, и первая параллель сошла с ума. Миллионы затерялись в переходах и прыжках между мирами.

На глазах Альберта строились хранилища, создавались ворота, упорядочивалась жизнь, принимались своды законов-запрещений:

– Не убей ради энергии;

– Не укради энергию;

– Не лги Судьям;

– Не думай, что ты лучше других и можешь преступить правила, придуманные для всех.

Теперь Альберт сумел не допустить, чтобы случилась катастрофа с новой, еще не изведанной параллелью, необходимой, как глоток свежего воздуха в душной комнате.

Занавес опустился, роли сыграны, спектакль удался. Жаль, зал из миллионов людей не сможет захлебнуться в бурных овациях.

С самого рождения Романа Белого Альберт знал, что мальчик предназначен для другого мира. Он мог подрасти, облизнуться и впустить его, как когда-то, не задумываясь, впустили Индустриал. Сейчас Роман был неопасен, его надежно закрыли во временной щели прежде, чем случилась очередная катастрофа. К счастью, разломы и проходы в параллельные миры имели одинаковый запах, и щенки его чуяли, подобно хорошо выдрессированным гончим. Они едва не провалили план, неожиданно обросший десятками действующих лиц.

Люкка Романов. Самонадеянный мальчишка, заключавший в себе слишком много «слишком». Наверное, это самый талантливый и сильный человек, встреченный Альбертом за последние двести лет.

Евгения Соколовская, девушка из второй параллели, взбалмошная и нервная, обладавшая энергетическим потоком, ферментами и флюидами, способными вскружить головы любому участнику срежиссированной Альбертом пьесы. Если бы ее не существовало на свете, то девушку стоило бы придумать. Она была прекрасна.

Третья параллель открывалась этой ночью, за проходом следили сотни ученых, надежно прятали его от обывательских глаз. Зачем взрывать мир, когда он находится в блаженном неведении? Так им проще управлять.

Альберт усмехнулся своим мыслям. Единственного обстоятельства он так и не сумел просчитать: Люкка и Женя выжили, и, возможно, у них действительно появился шанс.

* * *

Люк в своей отличной комфортной жизни не выносил две вещи: тещу и музыку, которую слушала Евгения. Страшные завывания в грохоте барабанов и басах гитар вызывали у него аллергию и нервный тик, но эти жуткие вопли по какой-то причине вдохновляли Женю. А от приездов тещи у Люка начинали ныть зубы и появлялся насморк. Лучше уж отвратительная какофония ансамбля, название которого у мужчины не получилось бы выговорить даже в пьяном бреду.

Женя стояла на маленькой кухоньке своей старой квартирки на тринадцатом этаже, в стекло стучался злой дождь. Девушка, босая, в ситцевой белой рубахе, подпоясанной черной атласной лентой, с темными волосами, разметавшимися по плечам, походила на ангела. Люк следил за ней из-под полуопущенных ресниц, сидя на диване в своей огромной гостиной в первой параллели. За окном шел снег, в комнате работало видение. Входная дверь, открытая настежь, давно превратилась в сквозной проход между двумя параллелями, из одной квартиры в другую. Страшный мир захлопнулся, подарив Жене странную способность – надежно удерживать зыбкие переходы.

Она тихо чертыхалась над сковородкой с испорченной яичницей. Два раза в неделю Женя пыталась изображать примерную домохозяйку и измывалась над продуктами. Теперь запах сгоревшей еды, наверное, ощутили в обоих мирах. Люк уже привык, но соседей было действительно жалко.

На низком столике у дивана рядом с чашкой мятного отвара лежала толстая пачка распечатанных листов рукописи. На верхней странице черными четкими буквами стояло название: «УСКОЛЬЗАЮЩИЙ МИР».

Люкка считал, что жена могла бы выбрать более звучный псевдоним…

Ноябрь 2008 – январь 2009

Content

Марина Ефиминюк
Ускользающий мир

Часть первая УБИЙЦА, КОТОРЫЙ ЛЮБИТ МЕНЯ

Ия

Евгения

Ия

Евгения

Люкка

Феликс

Люкка

Евгения

Люкка

Анатоль

Люкка

Евгения

Ия

Люкка

Евгения

Часть вторая ПОГОНЯ, КОТОРАЯ УБИВАЕТ МЕНЯ

Феликс

Люкка

Феликс

Евгения

Феликс

Евгения

Роман

Феликс

Евгения

Роман

Люкка

Евгения

Люкка

Роман

Евгения

Часть третья МИР, КОТОРЫЙ УСКОЛЬЗАЕТ ОТ МЕНЯ

Евгения

Роман

Евгения

Феликс

Евгения

Ия

Евгения

Люкка

Роман

Евгения

Роман

Евгения

Феликс

Евгения

Ия

Альберт