Ольга Юнязова

Встреча над пропастью

Секта

Деревья еще не успели избавиться от последних листьев, поэтому первый снег лег на них сугробами. Белые хлопья кружили над городом, завораживая, успокаивая, усыпляя… С легким шуршанием снежинки бились в окно и, превращаясь в хрустальные капли, стекали по стеклу.

– Интересно, «стекло» и «стекать» от одного корня? – спросила Оксана.

– Что? – Алёна оторвалась от компьютера. – Ты что-то сказала?

Оксана отвернулась от окна.

– Я говорю: первый снег – это восхитительное зрелище.

– Да. Мы с Павликом сегодня уже провели ритуал кувыркания в первых сугробах.

– Везет вам. А меня вот некому в сугробе повалять.

– Сама виновата. Не строила бы из себя важную начальницу все эти годы – давно бы замужем была.

– И где бы ты сейчас внедряла свою систему, если бы я не строила из себя начальницу?

– Это точно! Ну вот видишь, жертва твоя не оказалась бесполезной.

– Надеюсь.

– Да не расстраивайся. Хочешь, мы тебя с кем-нибудь из Пашкиных друзей познакомим?

– А у него что, есть неженатые друзья?

– Есть, конечно. Только… пожалуй, они все немного тебя помладше.

– «Немного» – это лет на десять?

– Да нет. Всего лишь на пять-шесть. Подумаешь…

– Спасибо. Но я уж как-нибудь сама попробую найти своего принца.

– Интересно, и где ты будешь его искать? На дискотеки ты не ходишь, на горных лыжах не катаешься. Между прочим, сейчас очень удобно знакомиться на горах. Едешь так с горы, замечаешь подходящего мужчину и прямо рядом с ним падаешь и катишься кубарем. Он, конечно, бросается тебе помогать, и считай, знакомство состоялось.

– Не получится.

– Почему?

– Потому что, чтобы красиво упасть в правильном месте, нужно до этого места доехать.

– Точно. А для этого надо быть в тонусе, значит, надо, чтобы «Тонус» был в тебе, – напомнила Алёна рекламный слоган.

– Для этого надо хоть немного уметь ездить, – засмеялась Оксана, – а я ни разу на этих горных лыжах не стояла.

– Какие проблемы? – обрадовалась Алёна. – Снег выпал. Мы в эти выходные с ребятами собираемся открывать сезон. Поехали с нами!

– Я подумаю.

– Ага! Когда ты так говоришь, это равносильно «Спасибо, не хочу». Так говори уж сразу честно.

– Ну я правда не хочу. У меня на выходные другие планы.

– Опять пойдешь в свою секту? Оксана рассмеялась.

– Ой, смотри, Оксанка, – вздохнула Алёна, – вляпаешься по самые уши…

– Ну так вы же меня вытащите, если что…

– Ага. Из секты попробуй вытащи…

– Это точно. Вон матушка моя вляпалась, так для нее теперь, кроме ее батюшки, других авторитетов не существует.

– Ну так это же православие! – авторитетно заметила Алёна. – Конечно, собственного мнения лишает напрочь, но, по крайней мере, это хоть мировая религия.

– А какая разница, кто тебя лишит собственного мнения – мелкая секта или мировая религия?

– Ну ладно, смотри сама, ты уже взрослая девочка. Но если надумаешь поехать с нами, то мы всегда рады.

– Спасибо. Это само по себе уже приятно. И Оксана снова вернулась к созерцанию снега и своим размышлениям.

* * *

Вообще, в переводе с латыни слово secta ничего плохого не означает – это «учение, путь, школа, образ мыслей». От того же корня произошли такие слова, как «сектор» и «секрет». И получается, что «секта» – всего лишь клуб по интересам. В ней собираются люди, склонности которых в чем-то совпадают и которым нравится быть вместе, что-то сообща делать или обсуждать. Если они не нарушают закон или общественный порядок, то ничего деструктивного в их действиях нет.

Тоталитарная секта, если опять же исходить из смысла латинского totalis («всё»), то есть абсолютная, совершенная, всеобъемлющая, – это слишком высокая оценка. Каждая секта втайне мечтает стать тоталитарной, но разве можно так назвать какую-то организацию, если в мире осталось хоть немного людей с иным мнением? Поэтому, пришла к выводу Оксана, единственная тоталитарная секта на Земле – это человечество. Тоталитарная, потому что объединяет всех людей, а секта – только в том случае, если инопланетяне все-таки существуют.

Расшифровать слово «секта» Оксана решила после того, как Елена Сергеевна однажды вернулась домой очень возбужденная и даже напуганная. Трясущимися руками она достала из сумки брошюрку и протянула дочери.

– Что это? – Оксана взяла потрепанную книжицу и прочитала название: «Тоталитарные секты России».

На первых страницах был длинный список организаций, которые Русская православная церковь причислила к деструктивным культам.

– Оксана! – начала «серьезный разговор» Елена Сергеевна.

Оксана поморщилась. Подобным тоном мама вела профилактические беседы о вреде курения, когда Оксане было лет десять. Потом, когда ей исполнилось пятнадцать, тем же тоном мама предостерегала ее от близких отношений с мальчиками.

Разговоры эти, кроме того что они вызывали чувство неловкости и раздражения, были еще и абсолютно бесполезными. Дело в том, что незадолго до «профилактики курения» Оксана уже попробовала этот вид успокоения нервов. Они с подружкой угостились сигареткой у старшеклассниц, куривших во дворе школы. Затянувшись, Оксана закашлялась, ей стало противно, но, не желая показаться маленькой девочкой, она кокетливо зажала сигаретку между средним и безымянным пальчиками, как это делала самая красивая старшеклассница, и затянулась еще раз, закрыв глаза якобы от удовольствия.

Когда мама читала лекцию о том, какие болезни связаны с никотином, Оксана вспоминала брезгливую гримасу, которую состроил Лёха, учуяв запах табака.

Он тогда ждал ее возле школы, недоумевая, куда же она пропала. Увидев, как она вышла из калитки, ведущей на школьный двор, он радостно бросился ей навстречу, но, приблизившись, резко отпрянул, сморщившись так, как будто измазался какой-то дрянью. Причем брезгливость его была настолько неподдельной, что Оксана почувствовала себя самой омерзительной девочкой в мире. Через секунду Лёха взял себя в руки и, вернув на лицо улыбку, сказал: «Ты где была? Я тебя уже заждался». Но в этих словах Оксана почувствовала легкую фальшь.

После этого случая она больше ни разу не курила, но отношения с другом постепенно становились все более прохладными.

Лекция об опасности ранних половых связей тоже была бесполезна, потому что после «разрыва» с Лёхой Оксана «терпеть не могла мальчишек», держала их на внушительной дистанции и относилась к ним с напускным презрением.

На самом деле она, так же как и все девчонки, влюблялась и даже тайно писала стихи, но догадаться об этом не позволяла никому. Разумеется, опытный психолог сразу поймет, что она просто боялась когда-нибудь снова увидеть гримасу брезгливости на лице у своего возлюбленного, но сама Оксана эту причину конечно же не осознавала. Так и выросла одинокой, стервозной и озлобленной на мужчин.

И вот теперь мама решила провести еще одну запоздалую профилактическую беседу об опасности тоталитарных сект.

Почему запоздалую? Да потому что Оксана уже побывала в некоторых из них и ничего, кроме разочарования и чувства впустую потраченного времени, оттуда не вынесла.

– Мам, ну я же уже не маленькая, – оборвала она Елену Сергеевну. – У меня есть собственная голова, и я, наверное, смогу отличить деструктивный культ от просто клуба по интересам.

– В том-то и дело, что нет! – почти всхлипнула Елена Сергеевна. – Знаешь, что нам сегодня рассказал отец Иннокентий?!

– Что? – Оксана попыталась изобразить любопытство, чтобы опять не довести мать до слез.

– В городе появилась новая секта, которая как раз и маскируется под обычный клуб по интересам. И вроде бы взять-то их не за что, порядок не нарушают, налоги платят, а служат Сатане!

– Ой, какой кошмар! – театрально запричитала Оксана. – Ну и в чем же их опасность?

– Да в том, что от истины духовной народ уводят. Вот почитай. – Елена Сергеевна отобрала у дочери брошюру, полистала и вернула, ткнув пальцем в нужный отрывок.

Оксана начала читать: «Обманная вербовка заключается в том, что человеку не сообщают цели, методы и задачи организации, то есть скрывается ее истинная суть. Вербовщики держат в тайне методы воздействия на сознание, умалчивают о настоящем названии организации, не говорят, откуда она, и не называют имя ее лидера. Таким образом нарушается конституционное право граждан на получение достоверной информации, без которой никто не может сделать свободный выбор».

Читать дальше не хотелось.

– Ну хорошо, мам, я все поняла, не буду вступать в эту секту. А как она хоть называется-то?

– А тебе зачем? – насторожилась мать.

– Ну как зачем? – развеселилась Оксана. – Чтобы я в нее нечаянно не вступила. Я же должна знать, куда можно вступать, а куда нельзя.

– А никуда нельзя! – повысила голос Елена Сергеевна и добавила спокойнее: – Кроме истинной святой Православной церкви.

– Ну ладно, мам, хорошо, никуда вступать не буду. Обещаю.

Елена Сергеевна явно осталась неудовлетворена ответом. Выдержав паузу, она завела волынку снова, оторвав Оксану от телевизора:

– Ксюш… А может быть, ты сходишь в церковь да окрестишься?

– Зачем? – вздохнула Оксана.

– Ну… надо.

– Мам, у каждого «надо» всегда есть обоснование. Объясни, зачем мне это надо, тогда я обдумаю твое предложение.

– Ксюш, я хочу, чтобы ты тоже имела шанс попасть в царствие небесное.

– Вот ничего себе заявочки! А без церкви, получается, у меня даже шансов нет, что ли?

– Да, Ксюша, нет шансов.

– Ладно, пойду в синагогу. Обращусь в иудаизм.

– Почему в синагогу? – Елена Сергеевна даже побледнела – не поняла, что это шутка.

Оксана знала, что разговор приближается к критической точке, после которой мамина истерика будет неизбежна. Сейчас еще можно остановиться, если сказать: «Ну что ты, мамуля, шуток не понимаешь?», поцеловать ее, пожелать спокойной ночи и уйти в свою комнату. Но вместо этого с языка спрыгнули совсем другие слова:

– Ну а почему бы не в синагогу? Или не в мечеть? Какая разница-то? Или ты думаешь, что у них в раю территория не зарезервирована?

У Елены Сергеевны задрожали губы. Когда ей нечего было ответить, она всегда начинала реветь. А Оксану всегда начинала страшно мучить совесть. Она готова была оторвать свой острый язык, но было поздно – мать уже не успокоится.

И тем не менее ясно было, что разговор еще не закончен. Завтра он продолжится, когда матушка вернется из храма после беседы со своим любимым батюшкой, который вразумит ее, как отвечать непутевой дочери на опасные вопросы.

И действительно, на следующий день разговор продолжился. Елена Сергеевна первую половину вечера обиженно молчала, но потом, глядя мимо Оксаны, скорбно запричитала, обращаясь как бы к себе самой:

– Забыли! Забыли мы корни! Предков наших предали, забыли. Веру родную растоптали…

Оксана прикусила язык и закрыла глаза. Ядовитый ответ нетерпеливо бился о зубы, но она молчала.

– Да что же мы за Иваны, не помнящие родства своего?! – продолжала Елена Сергеевна. – Как же нас земля-то носит?

Оксана молчала, хотя чувствовала, как накапливается в районе загривка ненависть к собственной матери, как отливает кровь от лица и все крепче сжимаются челюсти.

Елена Сергеевна, выдав весь арсенал заготовленных претензий, беспомощно посмотрела на дочь.

– Ну что ты молчишь?! – со слезами в голосе воскликнула она.

– Мама, – стараясь быть как можно спокойнее, сказала Оксана, – когда я отвечаю, ты ревешь, когда не отвечаю, тоже ревешь. Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, – затопала ногами мать, – чтобы ты пришла к вере!!!

– Мама, – с металлом в голосе ответила Оксана, – к вере люди должны приходить добровольно. А ты меня шантажируешь своими истериками! Может быть, окрестишь меня насильно, огнем и мечом, как Русь крестили?

Елена Сергеевна опешила.

– В какой секте тебе наболтали этой гадости?! – злобно прошипела она.

– Мама! – Оксана тоже заговорила сквозь зубы. – Об этом написано в учебнике истории! Почитай на досуге! И батюшке своему дай почитать!!!

– Неправда!!! – Елена Сергеевна зарыдала и бессильно опустилась на диван.

Можно было заканчивать. Елена Сергеевна добилась долгожданных слез и до завтра оставит дочь в покое, если, конечно, не считать тех мук совести, которые будут терзать Оксану, пока она не уснет.

Но Оксана решила высказать все, что накопилось:

– Родство, говоришь, забыли? А ты помнишь, кем был мой прадед?! Он был католиком. А прабабушка моя со стороны отца была еврейкой. Так почему же я должна стать православной и предать их? Почему бы мне не выбрать веру своей прабабки? А дед мой, если ты помнишь, был коммунистом и абсолютным атеистом. Я и его веру не хочу предавать! А кем был мой прапрапрапрадед? Правильно. Он был язычником… И его веру я тоже хочу помнить!

После этих слов Оксана почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она развернулась и ушла к себе, хлопнув дверью.

На следующее утро Оксана, как обычно, вышла к завтраку, который Елена Сергеевна, как обычно, для нее приготовила. Пока Оксана ела, мать сначала задумчиво и грустно глядела на нее, а потом тихо спросила:

– Так ты что, считаешь, что я предала веру своего деда?

– Мам, давай закончим религиозную войну, а?

– Так я же не воюю, я размышляю. Имею право?

– Ну, если размышляешь… то размышляй, а не задавай провокационные вопросы.

– Просто я хочу знать твое мнение.

– Мое мнение?… Я считаю, что каждый человек имеет право выбрать для себя ту религию, которая для него максимально удобна.

– То есть как это «удобна»?! – вскинулась было Елена Сергеевна, но остановилась.

– Очень просто. Удобно – это значит нигде не мешает, не жмет, не трет и, кроме пользы, ничего не приносит. Ну, например: дед был католиком. В детстве он ходил в воскресную школ у, где его обучили не только грамоте, но и музыке, рисованию и еще многим наукам и ремеслам. В его окружении все были католиками, и он был счастлив в своей вере, ему не с кем было спорить, он чувствовал себя под защитой Бога, и это было для него абсолютно удобно. Когда после революции его семью раскулачили и сослали с Украины сюда, они оказались иноверцами. Прадед прекрасно понимал, что отец прабабушки ни за что не отдаст дочь замуж без венчания в церкви. И тогда он принял православие, несмотря на протест своего отца. Он снова выбрал ту веру, которая стала удобнее. Получается что? Он предал свою веру? Но если бы он ее не «предал», то откуда бы появились все мы? И разве правильнее было бы предать свою любовь?

– Вот видишь! – обрадовалась Елена Сергеевна. – Значит, дед мой все-таки стал православным!

– И что? Прадед-то твой остался католиком.

– Но для меня тоже удобнее всего православие.

– А я разве возражаю? – улыбнулась Оксана. – Ты нашла свою веру, и я очень за тебя рада! Ходи в церковь, молись, но ко мне не приставай! Дай мне самой свою веру найти.

– Но как же ты ее найдешь, если ты ее не ищешь?

– Да с чего это ты взяла, что я ее не ищу?

– И где же ты ее ищешь, интересно? – опять встревожилась Елена Сергеевна. – И какую такую веру ты ищешь?

Оксана задумалась, стоит ли продолжать разговор. Объяснить матери, где и что она ищет, за пять минут невозможно. Не объяснить – значит оставить ее в этом напряжении на весь день и к вечеру опять получить истерику. Что же делать?

– Мам, – нашла она гениальное решение, – я хочу познакомиться со всеми религиями, прежде чем выбрать.

– Ну, тогда почему бы тебе не начать знакомство с православия? – обрадовалась Елена Сергеевна.

– Хорошо. У тебя есть Библия?

– Конечно! – Елена Сергеевна вскочила и выбежала из кухни.

Вернувшись, она положила перед дочерью толстенную книгу.

Оксана открыла Библию на первой странице и прочитала: «В начале сотворил Бог небо и землю».

– Надо же! – покачала она головой. – А ученые говорят, что вначале был большой взрыв.

И тут за окном засигналил автомобиль – Алексей приехал за начальницей на своем любимом «мерседесе».

Все-таки он уговорил Оксану не продавать эту машину, а взять кредит. Под залог «мерседеса» они получили ровно половину его стоимости, чего оказалось вполне достаточно, чтобы выдать людям зарплату.

А потом дела в фирме наладились и кредит вернули. Уволившихся почти всех пригласили обратно в фирму, но не на работу, а для свободного сотрудничества.

Алёна лично объясняла каждому, что такое «свободное сотрудничество» и какие преимущества оно дает фирме и человеку. Те, кто понял эту новую модель, остались, а те, кто решил, что это слишком сложно и ответственно, ушли.

Таким образом сформировался новый коллектив энергичных, творческих и вольных людей, которые начали работать на самих себя, друг на друга и на благо фирмы в целом с таким увлечением и даже азартом, что дела не только поправились, но и значительно улучшились.

А главное, Оксане теперь дышалось свободнее. Конечно, ей по-прежнему приходилось выполнять свои обязанности, но сейчас она была возницей в телеге, а не лошадью. Вместо нее в «телегу» впряглись все остальные, а так как их было много, «телега» катилась легко и быстро.

И у Оксаны наконец-то появилось время, чтобы начать читать книги, которые по ее просьбе купил Алексей. Однажды она взялась разбирать внушительную стопку в углу кабинета и с удивлением обнаружила, что названия не совпадают с указанными в списке Василия Сергеевича.

– Лёха! – возмущенно закричала она в телефонную трубку. – Чего ты мне напокупал? Это же совсем не те книги.

– Слушай, Ксюш, – принялся оправдываться Алексей, – тех книг я не нашел ни в одном книжном. Тогда я показал список одной из продавщиц, и она сказала, что таких книг у них не бывает, и посоветовала другие, близкие по смыслу. Ну я и купил.

– И что мне теперь делать со всей этой макулатурой? – растерянно спросила Оксана.

– А что, они совсем не подходят?

– Да откуда я знаю? Их же все перечитать надо, осмыслить. А в этом списке уже выборка сделана, что действительно стоит прочесть.

– Ну извини, Ксюш. Ищи тогда сама эти книги, в обычных магазинах их нет. Попробуй поискать в Интернете.

Отключив телефон, Оксана полистала книжку, где говорилось о пользе положительных эмоций и о вреде отрицательных. Предлагалось гасить отрицательные и культивировать положительные с помощью определенных мантр и осанн. Оксана засмеялась, представив, как во время очередного скандала с мамой она вдруг сядет в позу лотоса и запоет: «Ом-м-м». Нет, это ей не подходит.

В следующей книге давались рекомендации, как надо расставить мебель в комнате, чтобы энергия циркулировала правильно. Но китайская наука фэн-шуй не объясняла, почему правый угол комнаты отвечает за богатство, а левый – за семейное счастье. Предлагалось просто принять на веру и делать как сказано, мотивируя тем, что это древняя китайская мудрость.

А вдруг у китайцев генетически иное пространственное восприятие? Ведь языки у нас разные, да и цвет кожи, и разрез глаз… Может быть, то, что для китайца положительная энергия, для русского опасная. Нет! Эту книжку Оксана тоже отложила, хотя мысль передвинуть мебель показалась ей заманчивой. Но сделать это она решила после того, как найдет либо логическое объяснение фэн-шуй, либо древнерусский способ правильного обустройства пространства.

В остальных изданиях тоже давались какие-то советы, которым Оксана по различным причинам последовать не могла. Тяжело вздохнув, она отложила бесполезные для нее книжки и пошла домой.

Сейчас она часто ходила домой пешком, потому что здоровье после санатория стало намного стабильнее и прогуляться было не только полезно, но и приятно. Она шла, разглядывая пестрые осенние деревья, листопадные вихри и отражение неба в лужах. Оказалось, что воробьи удивительно красивые птички, если к ним присмотреться, а голуби… После того как Оксана обнаружила, что вода в умывальнике сверкает и журчит так же, как в восхитительном мраморном фонтане из ее волшебного сна, она взяла за правило уделять больше внимания самым привычным, обыденным вещам. Это у нее была такая игра: например, если забыть о том, что голубь – знакомая с детства прожорливая серая птица, и начать разглядывать его, как будто видишь впервые, то выяснится, что в его оперении есть сине-зеленые неоновые краски, которые так восхищают нас при виде экзотических павлинов. А если приглядишься к грязной луже, увидишь в ней не только небо с облаками, но и восхитительную радугу от масляной пленки на поверхности воды. И вообще все, в чем пытаешься найти красоту, оказывается удивительно красивым.

«Интересно, – подумала Оксана, – а что красивого можно увидеть в бетонном фонарном столбе?» Она подошла поближе. На столбе висели какие-то объявления, одно из которых примагнитило взгляд.

Авторы объявления обещали помочь найти смысл жизни, дать понимание законов Вселенной, научить решать свои проблемы и много чего еще. «Интересно», – подумала Оксана и оторвала бумажку, на которой указывались место и время встречи.

Так она попала на собрание неофитов в Международный университет духовного анализа и космосинтеза.

На сцене харизматичный молодой человек рассказывал о перспективах духовного развития, о тайнах Вселенной, которые студентам предстоит познать, и о высшей ступени духовной иерархии человечества, с представителями которой якобы напрямую общается их духовный лидер.

Предложение было заманчивым, и Оксана записалась в подготовительную группу.

На первом же занятии у нее возникла масса вопросов. Она буквально не давала лектору говорить, перебивая его через каждое слово и раздражая этим всех присутствующих.

– Простите, я не поняла. Расшифруйте, пожалуйста, понятие «гносеологический релятивизм».

В процессе расшифровки образовалась еще куча непонятных слов.

– А что такое «креативная акмеология»? – не сдавалась Оксана.

Когда лектору надоело, он, как мог спокойно, то есть сквозь зубы, сказал:

– Девушка, если вы не понимаете смысл элементарных слов, то вам лучше пойти учиться в первый класс средней школы.

– Нет, нет, спасибо, я потом возьму словарь и посмотрю, что они означают, вы только продиктуйте, как это пишется.

Оксана сразу поняла, что эта «секта» не для нее, но было жалко оставлять в ловушке тех милых людей, которые пришли послушать о смысле жизни, а в результате получили порцию трудноперевариваемой информации под соусом научности и значимости.

Если читателю интересно, то гносеологический релятивизм – это способ познания сущности теории относительности сознания и теории переходных процессов с позиции системного анализа многомерности и многоуровневости причинных связей пространственно-временных отношений, описывающий сущность относительности восприятия и познания иерархического и синергетического построения мира, раскрывая закономерности пространственно-временной организации Бытия.

Эка завернуто! Тут любой здравомыслящий человек начнет ощущать комплекс неполноценности, потому что ни черта не понял, а признаться стыдно – могут отправить в первый класс. А после расшифровки «креативной акмеологии», которая на русский язык переводится просто как «наука о творческом развитии», крыша съезжает окончательно и человек с гордостью начинает ощущать себя студентом великого МУДАиКа.

К концу первого занятия Оксану подташнивало от передозировки высоких энергий и знаний. Как объяснил учитель, ее сознание «не было способно воспринять цикличности поэтапного формирования психосистемных отношений на основе динамики изменения детерминант системы и детерминант субъекта, а также определения критических точек повышенной напряженности или недостаточности как несбалансированности процесса развития субъекта системных отношений».

«Фигушки! – подумала Оксана, очухавшись на свежем воздухе после занятия. – Вы от меня так просто не отвяжетесь. Интересно, а этот лектор сам-то понимает, что говорит, или просто вызубрил как скороговорку «ложечка ты моя желобоговыгибистая с переподвыподвертом». Но тут хоть смысл понятен, несмотря на сложность произношения, а там… Тарабарщина какая-то».

На следующее занятие Оксана пришла с диктофоном и записала всю лекцию, чтобы дома спокойно разобраться, о чем идет речь. Как бы ни была умна от природы Оксана, но даже она не могла с первого раза осмыслить фразу типа: «Коллективная стратегия – это метод исследования синергетически-иерархических межсубъектных системных связей, позволяющий установить алгоритм объединения людей, их коллективного сотворчества и индивидуального развития при ментальном психосистемном моделировании проектируемых систем жизни и деятельности».

При многократном прослушивании Оксане стало понятно, что речь идет о возможности сотрудничества людей между собой так, чтобы всем было интересно работать друг с другом и чтобы результат совместной работы способствовал духовному и материальному развитию каждого. Они с Алёной как раз пытались внедрить в своей фирме эту «коллективную стратегию», поэтому любая информация по теме была полезна. Но продолжение лекции оказалось таковым, что даже после многократного прослушивания Оксана ничего не смогла понять.

«Ага! – подумала она. – Вы предлагаете мне выбор. Первое: плюнуть на вашу ахинею и уйти, чтобы не мешать вам дурачить простачков. И второе: тратить время и деньги на вашу организацию так же, как эти простачки. Ну что ж! Деньги у меня есть, давайте поиграем».

Игра заключалась в том, что на следующих занятиях Оксана восхищенными глазами смотрела на лектора, не задавая больше никаких вопросов, записывая все на недешевый цифровой диктофончик, который очень эффектно смотрелся среди кассетных магнитофонов других слушателей. Когда лектор спрашивал, все ли понятно, Оксана всегда задавала тот вопрос, на который лектор легко мог ответить, еще раз блеснув своей эрудицией и ученостью.

Таким образом через несколько занятий Оксана уже значилась очень перспективной ученицей и ей было сделано предложение перейти из подготовительной группы на первый курс университета.

На первом курсе никаких новых слов Оксана не услышала, все было так же непонятно, только лектор другой. Но к обычным занятиям добавились еще коллективные медитации, в ходе которых требовалось усиленно дышать и представлять себе «совместное творчество».

Оксана только сделала вид, что усиленно дышит, так как прекрасно знала о том, что повышенное содержание кислорода в крови действует подобно наркотику – создает эйфорию и блаженство, но постепенно приводит к зависимости и при этом наносит серьезный вред здоровью.

Приоткрыв один глаз, она наблюдала за происходящим в комнате для медитаций. Зрелище было не из приятных. У сокурсников на лице проявлялись гримасы блаженства, похоти, страдания и восторга.

«Боже! Освободи этих людей! – обратилась она куда-то вверх. – Боюсь, что мне это просто не под силу».

После первой же совместной «медитации» Оксана решила бросить обучение в «университете» и оставить его слушателей на волю Божью. Но после пропуска нескольких занятий харизматичный куратор позвонил ей на сотовый и поинтересовался причиной ее отсутствия.

Оксана соврала, что после медитации она заболела.

– Отлично! – воскликнул куратор. – Это началась огненная очистка организма! Началась божественная трансформация! Оксаночка! Необходимо продолжить занятия, иначе вы рискуете застрять на этой ступени и никогда не продвинуться дальше.

– Хорошо, я приду, как только смогу, – сказала Оксана, чтобы отвязаться.

Но звонки продолжались регулярно с периодичностью раз в неделю, и в конце концов ей это порядком надоело. Вместо того чтобы просто послать назойливого «профессора» подальше, она решила вывести всю эту шайку духовных жуликов на чистую воду. Набросав в голове приблизительный план, Оксана вернулась в «университет», где была встречена восторженными приветствиями однокурсников, которые уверяли, что все прошли через временное ухудшение здоровья и небольшие сомнения, но теперь они просто счастливы, что вовремя одумались и вернулись к познанию «истины».

И действительно, все они выглядели настолько счастливыми, что у Оксаны возникло сомнение: а стоит ли открывать им глаза? Может быть, они действительно счастливы? Может быть, у этих людей нет другого места, куда они могли бы прийти, встретить друзей, ощутить себя нужными и значимыми в этой жизни? Ну и что, что они не понимают того, о чем говорит лектор? Зато экзамены сдавать просто: расскажи тарабарщину, как запомнил, и давай зачетку. Теперь они не просто неудачники по жизни, теперь они студенты международного университета! Ого-го! И они придушат любого пацана, который осмелится крикнуть, что «король-то голый!».

И тем не менее Оксане очень хотелось посмотреть в глаза этому «голому королю» и сказать ему все, что она о нем думает. Поэтому она решительно пошла в атаку.

Пользуясь тем, что пропустила несколько лекций, она с невинным видом подняла руку и спросила:

– Вы извините, я тут болела, поэтому не поняла, откуда вот в этой формуле творческого потенциала двойка?

Лектор засуетился, потому что явно не знал ответа на вопрос.

– Ну что вы, Оксана, это просто формула. Не стоит искать ее смысл.

– Но как же я могу диагностировать свою судьбу, опираясь на формулу, физический смысл которой мне непонятен?

– Для первого курса эта информация слишком сложна, поэтому она не дается. Имейте терпение. – И лектор с улыбкой ретировался.

«Ну что же! Поищем эту информацию у старшекурсников», – мысленно сказала Оксана ему вслед.

Как она и предполагала, никто из старшекурсников ответа на ее вопрос тоже не знал.

– Ну как же?! Наш преподаватель говорит, что это проходят на старших курсах, – не сдавалась Оксана. – Может быть, вы что-то прослушали?

Тогда ничего не подозревающие студенты направили ее к главному специалисту по методу определения способностей и творческого потенциала с помощью подозрительной формулы.

Симпатичная крашеная блондинка на вопрос Оксаны опять начала выдавать витиеватые фразы типа: «Этот метод, основанный на теории универсальных закономерностей как критериев развития, позволяет осуществить целеориентированное поэтапное формирование исследования сущности явлений с точки зрения их причинности и системности, не требуя эмпирической верификации». А эта формула «позволяет проводить причинно-системную профилактику и раннюю диагностику заболеваний».

– Это я все прекрасно понимаю! – заверила ее Оксана. – Но почему вот здесь вот стоит «плюс два»? Откуда взялась эта двойка?

– Но разве ты не знаешь, – нахмурилась преподавательница, – что существуют два плана бытия – духовный и материальный?

– Но тогда логичнее было бы умножить на два, а не прибавить, – возразила Оксана. – Может быть, ошибка в формуле?

– Нет, здесь точно должен быть «плюс», – успокоилась было блондинка.

– Но почему?

– Девочка моя, – блондинка поняла, что так просто от любознательной студентки не отделаться, поэтому в голосе зазвучало высокомерное раздражение, – а ты спрашивала у Эйнштейна, почему скорость света равна mс^2?

Оксана опешила (доцент международного университета путала скорость света и энергию покоя), но сделала вид, что не заметила ошибки или приняла ее за оговорку:

– Конечно!.. То есть не у Эйнштейна – он вообще-то умер. Учительница физики предоставила мне факультативно все формулы и расчеты, которые привели его к этому выводу!

– И ты хочешь сказать, что ты что-то в этом поняла?

– Ну так… немного… После трех дней самостоятельного изучения.

Блондинка осознала, что она «попала», но быстро вышла из ситуации:

– Я думаю, что по этому вопросу тебе лучше обратиться к самому разработчику формулы.

– С удовольствием! А вы организуете мне встречу с ним? – Оксана сделала наивно-подобострастное лицо, чем развеяла все сомнения собеседницы.

– Он живет в Москве, – победно заявила преподавательница.

– Без проблем! Я съезжу, – обрадовалась Оксана.

– Но он очень занятой человек, у него постоянно симпозиумы, ученые советы, ты думаешь, у него есть время объяснять тебе формулы?

– Я понимаю, – покивала Оксана, – «время – деньги». Я готова заплатить ему за консультацию тысячу долларов.

У блондинки округлились глаза и пропала спесь.

– К тому же, – продолжила Оксана, – я хочу обсудить с ним возможность спонсорской помощи. Сколько можно ютиться в чужих помещениях? Пора купить собственное здание для университета!

После этих слов блондинка «сломалась» и выдала все московские явки.

Получив адрес «учителя», Оксана села на самолет, ранним утром была уже в Москве и заявилась из аэропорта прямо к нему домой.

«Гуру» был предупрежден о предстоящем визите потенциального спонсора, поэтому встретил Оксану обворожительной улыбкой.

– Итак, о чем вы хотели побеседовать? – начал он разговор после того, как они выпили по чашке чая.

Оксана задала ему тот же вопрос о двойке в формуле.

Улыбка застыла на лице учителя. Похоже, что он не сразу понял суть вопроса, но, взглянув на бумажку, где Оксана эту формулу написала, рассмеялся:

– Девочка моя! И ради этого вы прилетели ко мне в такую даль?! Да на этот вопрос может ответить любой первокурсник!

– Извините. – Оксана сделала вид, что ей ужасно стыдно за собственную глупость. – Возможно, я не у тех спрашивала. Даже эта, не помню, как зовут, ну, которая у нас там главный научный руководитель по этому методу, и то не смогла ответить мне. Посоветовала обратиться к вам.

Возникло затяжное молчание, после которого «гуру» внезапно «вспомнил» о том, что его ждут в министерстве образования к девяти часам.

– Извините, я разберусь с вашими местными руководителями, но сейчас мне пора.

Оксана поднялась со стула, собираясь уходить, и вежливо улыбнулась:

– Не смею задерживать. А на тысячу долларов, которые были обещаны вам, я объявлю конкурс среди первокурсников. Кто сможет мне объяснить суть этой формулы, тому я и отдам приз.

Уже на пороге он остановил ее:

– Ну хорошо, я скажу… раз вы настаиваете.

Оксана обернулась:

– Слушаю вас.

– Эта формула пришла ко мне свыше, – таинственно сообщил «гуру», возведя очи горе и подняв руки. – Вы понимаете меня?

Оксана тоже посмотрела вверх.

– Вы имеете в виду, что взяли ее с потолка? – Она уже не могла сдерживать смех. – То есть я должна рассчитывать свою судьбу по формуле, взятой с вашего потолка? – И, хлопнув дверью, она вышла из квартиры великого «гуру», который внешне сильно напоминал ей одноклассника Витьку Плякова, троечника и неудачника, частенько придумывавшего всякие небылицы, чтобы набрать себе очков в глазах одноклассниц.

Перед отлетом домой, раз уж оказалась в Москве, Оксана решила зайти по просьбе мамы в храм Христа Спасителя и поставить там свечи за здравие всех живых родственников и за упокой всех ушедших.

Отражение солнца в золотых куполах издалека ослепило Оксану. Колокольный звон мелодичным многоголосием приглашал на воскресную литургию. Приближаясь к величественному зданию, Оксана не могла оторвать взгляд от восхитительного зрелища. Храм просто завораживал гармонией своих архитектурных форм.

Поднимаясь по ступеням, она чувствовала легкое головокружение, вызванное почти мистическим восторгом от окружающего ее великолепия. А войдя в высокие двери храма, и вовсе забыла, зачем пришла. Казалось, сознание растворилось в огромном сверкающем зале; сердце, не способное больше вмещать в себя красоту, выплеснуло ее лучами во все стороны, а душа взлетела под самый купол поздороваться с ангелами. А музыка! Сладкоголосое пение, наполнившее храм, окончательно околдовало Оксану. Прислонившись к одной из колонн, она… как бы сказать? На молодежном сленге это могло бы прозвучать как «балдела» или «тащилась», еще подошло бы «кайфовала». Но как назвать правильно, литературно, так, чтобы слово соответствовало моменту, чтобы оно отражало то блаженное… О! Она блаженствовала. Правда, слово устаревшее и кому-то покажется высокопарным, зато оно точно передает суть того удивительного состояния, которое испытывала Оксана. Она даже начала понимать свою матушку и ее влюбленность в Православную церковь.

На середину зала вышел священник и запел молитвы густым рокочущим басом. Оксана прислушалась, пытаясь понять смысл слов, но ей не удавалось сосредоточиться, так как басу вторил хор высоких женских голосов, идущих откуда-то сверху. Это было так прекрасно, что Оксана бросила попытки разобрать текст и полностью отдалась музыке.

Когда священник в сопровождении юношей в рясах пошел по залу, махая подвешенной на цепочках дымящейся чашечкой, и приблизился к Оксане настолько, что стало возможно рассмотреть его лицо, она обомлела.

Василий Сергеевич! Это был он. В золотистом облачении, в окружении обожающих его прихожан он прошествовал мимо Оксаны, скользнув по ней взглядом, но не узнав ее и не заметив. Волна восторга захлестнула сердце Оксаны. Неужели она сможет поговорить с ним уже сегодня, ведь до весны еще так далеко! Надо только дождаться окончания службы и встретить его у выхода из храма. Наверняка он тоже очень обрадуется ей…

Пока продолжалась служба, Оксана успела обойти и рассмотреть все иконы, поставить сотню свечей и во здравие, и за упокой всех своих родственников. Она даже слегка устала. Какой бы красивой литургия ни была, ее однообразие и монотонное пение непонятных молитв стали Оксане надоедать. Ей не терпелось подойти к Василию Сергеевичу и поздороваться. Ей так хотелось снова побеседовать с ним, рассказать, какие события произошли с ней, задать накопившиеся вопросы.

И вот служба закончилась. Василий Сергеевич скрылся за красивыми дверцами алтаря. Оксана заволновалась: а вдруг там есть еще один выход и он уйдет через него, так и не узнав, что здесь его ждет она?

Опасения оказались напрасными. Через некоторое время Василий Сергеевич в сопровождении тех же молодых людей в рясах направился к вратам храма.

Оксана устремилась ему навстречу, но… Ее обогнала, оттолкнув, какая-то женщина. Следом бросилась еще одна и еще. Толпа прихожан буквально взяла в осаду Василия Сергеевича. Теперь Оксане стало понятно, зачем рядом с ним эти молодые люди – конечно, охранники, замаскированные под дьячков. Они грудью встали на пути у толпы.

Женщины тянули руки к Василию Сергеевичу и молили: «Благословите, батюшка!» Василий Сергеевич осенял их крестным знамением и величественно кивал, говоря какие-то слова. Одна женщина, упав на колени, пыталась поцеловать подол его рясы, но ее тут же заметили и оттащили охранники.

Оксана в ужасе наблюдала эту сцену, отлично понимая, что здесь привлечь к себе внимание Василия Сергеевича ей не удастся. Конкурировать с исступленными фанатками не хотелось. Тогда она вышла из храма и стала ждать на улице.

Через несколько минут Василий Сергеевич показался на паперти. Он все так же безмятежно улыбался, а вот телохранители, разозленные толпой, уже не церемонились с навязчивой паствой, и прихожанки, увязавшиеся за своим обожаемым проповедником, теперь благоразумно держали дистанцию. Оксана тоже пошла за этой процессией.

Телохранители подвели Василия Сергеевича к шикарному автомобилю представительского класса. Пожалуй, эта машинка была в несколько раз дороже Лёхиного любимого «мерседеса». Стоя поодаль вместе с остальными женщинами, Оксана наблюдала, как один из охранников открыл перед Василием Сергеевичем дверцу. Уже собравшись сесть в салон, Василий Сергеевич вдруг замер, увидев что-то или кого-то.

Оксана обрадовалась, хотя и удивилась, как он сумел узнать ее на таком расстоянии. Но радость ее была недолгой. Мимо пробежал мужчина в дорогом светском костюме и бросился к Василию Сергеевичу. Охранники расступились перед ним, а Василий Сергеевич протянул ему руку. Однако вместо привычного рукопожатия мужчина наклонился и поцеловал ее. Оксану передернуло. Прихожанки завистливо зашушукались. Потом Василий Сергеевич перекрестил мужчину, они о чем-то быстро переговорили, Василий Сергеевич скрылся за тонированными стеклами своего автомобиля и уехал.

У Оксаны на глазах выступили слезы. Она развернулась и зашагала к метро.

* * *

Эти воспоминания вызвали у Оксаны тяжелый вздох.

– Ладно, хватит мечтать, пора возвращаться к работе, – сказала она, отходя от окна и усаживаясь в свое кресло.

– Да уж! Что-то ты сегодня какая-то особенно мечтательная, – отозвалась Алёна, не отводя глаз от монитора. – Что-то случилось?

– Да нет, – пожала плечами Оксана, – просто… лень работать.

– Надо же! А Сонька мне говорила, что ты трудоголик. Что, даже находясь в глубокой коме, ты звонишь по телефону и контролируешь дела.

– Ну, в общем-то так оно и было, пока я не съездила в санаторий и не вылечилась от этого.

– Слушай, а что там все-таки произошло? – Алёна оторвалась наконец от своих цифр и посмотрела на Оксану. – Каких только домыслов народ не строит по этому поводу. Поговаривают даже, что тебя заколдовали, очень уж ты изменилась.

Оксана грустно улыбнулась:

– А почему именно заколдовали? Может быть, наоборот, расколдовали?

– Ну, я тебя раньше не знала, мне сложно судить, но все равно интересно. Может, расскажешь, раз уж тебе все равно лень работать? Я уже тоже почти закончила.

Оксана задумалась. Алёна терпеливо ждала, глядя на нее.

– Знаешь, Алёна… В двух словах объяснить, что произошло, невозможно. Получатся стандартные фразы типа «Я осознала, что смысл жизни не в богатстве и власти, а в любви и свободе».

– Ну а если не в двух словах? – не отступалась Алёна.

– А не в двух словах я пока не смогу рассказать обо всем, что узнала, так же увлекательно, как это было рассказано мне. Да и вопросов у тебя нет.

– Каких вопросов? – удивилась Алёна.

– Ну, понимаешь, прежде чем Василий Сергеевич начинал что-нибудь рассказывать, он всегда говорил: «Сформулируйте, пожалуйста, вопрос, Оксаночка». Я формулировала вопрос, и он, отвечая на него, потом плавно переходил к другим интересным темам.

– Ну ты меня совсем заинтриговала. – Алёна облокотилась на стол. – А если я задам вопрос?

– Ну задай, – согласилась Оксана.

Алёна, откинув голову на спинку кресла, уставилась в потолок. Посидев так немного, она спросила:

– А чем вы там занимаетесь в своей секте? Оксана улыбнулась:

– Слушай, если тебе так интересно, пойдем со мной, сама все увидишь. Хотя нет… Думаю, что тебе там будет скучно.

– Почему?

– Ну, у тебя совсем другой склад характера. Тебе нравится ездить на горных лыжах, прыгать с парашютом, плавать с аквалангом. Ты экстремалка, ты познаешь смысл жизни через ощущение опасности, и тебя совершенно не интересуют философия, психология… А там собираются люди, которым интересно поговорить именно на эти темы. Я, конечно, ничего не имею против того, что ты называешь нас «сектой», но, поверь, это не секта в том смысле, в котором обычно понимают это слово. У нас, скорее, клуб по интересам. Клуб свободных эзотериков.

– А что такое эзотерика? – отреагировала Алёна на непонятное слово.

– Эзотерика?… В двух словах опять же сложно объяснить, но я попробую. Эзотерика – это наука об энергиях, которые невозможно измерить материальными приборами, доступными современной физике. Я бы даже сказала, что это раздел физики, который пока еще находится вне зоны официальной современной науки. Хотя я уверена, что в секретных лабораториях уже ведутся исследования и левитации, и телепортации, и телекинеза, и телепатии. Но для обычных людей эта информация пока закрыта и остается прерогативой исключительно религиозных организаций. Да и то все эти явления у них называются «чудесами» и совершать их можно только канонизированным святым.

– А если их совершает не святой?

– Не святые их совершать не могут.

– Почему?

– Потому что для того, чтобы понять, осознать, научиться этому, надо быть святым.

– А если чудеса совершает не канонизированный святой, а просто какой-нибудь очень способный человек?

– Ну, тогда его либо объявляют шарлатаном, либо посмертно канонизируют, – засмеялась Оксана. – А чаще и то и другое.

– Но ты же не хочешь сказать, что в этом твоем клубе собираются люди, способные левитировать?

– Нет, конечно. Но мы пытаемся хотя бы теоретически осознать суть этого явления.

– Интересно. То есть просто так летать, без всяких парапланов – это возможно? – В глазах Алёны мелькнуло любопытство.

– Вот видишь, – обрадовалась Оксана, – оказывается, эзотерика задевает и твой спектр интересов.

– Да ну! – недоверчиво пожала плечами Алёна. – Неужели ты думаешь, что я отнесусь к этому серьезно?

– Ну а если я логично объясню феномен левитации с точки зрения физики?

– Ну попробуй.

– Ну слушай. Ты конечно же помнишь из школьного курса физики о явлении магнетизма. Магнит создает поле, в зоне действия которого металлические предметы притягиваются к источнику. Но магнитное поле воздействует только на те металлы, которые способны быстро переориентировать свои молекулы так, чтобы они выстроились плюсовыми полюсами по направлению к минусовому полюсу магнита, и наоборот. Чем дальше железячка от магнита, тем слабее притяжение между ними. Так?

– Ну, так, это я помню.

– Дальше. Гравитационное поле Земли тоже притягивает, и чем дальше от Земли находится предмет, например космический корабль, тем слабее действует на него сила гравитации. О чем это говорит?

– Ты хочешь сказать, что природа магнитного и гравитационного полей подобна?

– Видимо! Только гравитация одинаково воздействует на все вещества. Наука пока не способна искусственно создать гравитационное поле, по крайней мере официальная наука. Но некоторые индийские йоги уже показали эффект левитации при большом скоплении народа. Входя в глубокую медитацию, они отрывались от земли и взлетали на несколько метров. Об этом же свидетельствуют жития некоторых христианских святых. Войдя в религиозный транс во время молитвы, монахиня Тереза Авильская взлетела на глазах у других верующих, что тут же было объявлено чудом. Ее потом канонизировали. Был еще монах Джузеппе Деза, который умел не только левитировать, но и двигать предметы на расстоянии. Сначала его объявили колдуном и отвезли к папе римскому для решения его судьбы. Папа постановил, что монах святой, и летать ему дозволили. В монастырь, где он жил, со всей Европы съезжались богатые люди посмотреть на чудо… Да поищи в Интернете! Там можно столько информации об этом накопать – не перечитаешь.

– Значит, – Алёна явно увлеклась темой, – при каких-то особых условиях человек способен переориентировать свои молекулы таким образом, что они становятся как бы противоположным полюсом по отношению к гравитационному полю и вследствие этого человек отталкивается от земли и взлетает?

– Ну, что-то вроде. Но для этого, как ты правильно заметила, необходимы некие «особые условия». Так вот эзотерика как наука занимается в том числе и поиском этих условий.

– И что, кто-нибудь уже нашел?

– Конечно. Например, индийский йог, философ и учитель Шри Ауробиндо. Но только все его книги настолько сложны для восприятия, что научиться чему-нибудь у него, по крайней мере для меня, очень сложно. Поэтому на собрания ауробиндовцев я не хожу. – Оксана на секунду задумалась и продолжила: – Еще у нас там по пятницам кастанедовцы собираются.

Они рассказывают, что Карлос Кастанеда умел прыгать со скалы и плавно приземляться. Он даже обучал этому своих адептов. Когда ученик «созревал», Карлос брал его с собой на скалу и они вместе прыгали в пропасть.

– Ого! – развесила уши Алёна.

– Что «ого»? – усмехнулась Оксана. – Много учеников поубивалось.

– Но есть ведь, наверное, и те, кто приземлился удачно?

– Говорят, есть. Но я лично их не видела, так что… Хотя почему бы и не поверить? Но сама я проверять не возьмусь.

– Пожалуй, схожу с тобой к этим… как их?

– Кастанедовцам? – Оксана помотала головой. – Нет уж, к ним без меня, пожалуйста.

– Почему?

– На их тусовки я ни ногой. Не заинтересовало меня это учение.

– Жаль. А куда ты ходишь?

– Я хожу на занятия по астрологии.

– А какая связь между левитацией и астрологией?

– А что, на левитации свет клином сошелся, что ли? Астрология – это тоже один из разделов эзотерики. А летать я пока и на самолете мог у, правда, если здоровье позволяет.

– Честно говоря, – Алёна с сомнением покачала головой, – никак не могу понять, какая связь между временем рождения и судьбой. Ну не укладывается это у меня в голове.

– У меня тоже не укладывалось. И чтобы вывести на чистую воду девчонку, которая у нас преподает астрологию и делает всем в клубе астрологические прогнозы, я заказала ей свой гороскоп.

– И что?

– А то! Она рассказала мне всю мою тяжелую жизнь до сегодняшнего момента с точностью, как будто была моим личным летописцем все эти годы.

– Да ну?

– Ну да! Конечно, без мелких подробностей, но… Ну например, если верить моей звездной карте, то пять лет назад я должна была резко разбогатеть, скорее всего, как она сказала, получив какое-то большое наследство.

– Ха, – рассмеялась Алёна, – так это всем известно, что пять лет назад умер твой отец и ты стала владелицей его фирмы.

– Это у нас в фирме всем известно, – пояснила Оксана, – но в клубе никто не знает моего настоящего имени. Я хожу туда в простой одежде, простым пешком и приношу к чаю простые булочки, как все. Еще Света, так зовут нашего астролога, вычислила, что у меня есть проблемы со здоровьем, и скорее всего это аллергия. Но когда она сказала, что сейчас в моей судьбе какой-то серьезный переломный этап, который начался прошлой весной, а закончится следующим летом, я вообще… обалдела, извини, другого слова подобрать не могу.

– Ну хорошо, – продолжала спорить Алёна, – допустим, она действительно увидела это в твоих звездах, но каким образом это поможет тебе жить? О том, что ты пять лет назад разбогатела, ты знала и без этого гороскопа, и о том, что у тебя аллергия, тоже. Что она тебе на будущее-то пророчит? Замуж выйдешь? От астмы вылечишься? Какие перспективы у твоего дела? Когда умрешь?

– Я задала ей эти вопросы.

– И что?

– Она сказала, что знание будущего не изменяет его. А вот незнание дает шанс его изменить.

– Это как? – удивилась Алёна. – Значит, если я буду знать, что завтра меня собьет машина, и не выйду из дома, то она меня все равно собьет?

– Она собьет тебя послезавтра. Ты же не сможешь сидеть дома вечно. Кроме того, астрология не дает таких точных предсказаний. Скорее всего, этот прогноз будет выглядеть так: «С такого-то по такое-то число вероятна травма или болезнь из-за технического устройства». Ты подумаешь, что это автомобиль, останешься дома, а это окажется утюг, и тебя дернет электрическим током.

– Спасибо, не хочу. – Алёна постучала по деревянной столешнице. – Но какой тогда вообще смысл в этой астрологии?

– Вот это я и пытаюсь сейчас понять. А для этого изучаю ее, собираю статистические данные…

– И что, ты можешь уже что-нибудь предсказать? – Алёна заерзала от любопытства. – Ну-ка посмотри, что там у меня в гороскопе? А потом Павлика посмотри и скажи, когда нам с ним светит купить собственное жилье?

Оксана запустила на своем компьютере астрологическую программу.

– Ну, давай говори ваши даты рождения, желательно еще место и точное время.

Алёна продиктовала данные свои и мужа.

– Только имей в виду, – предупредила Оксана, – что я еще только учусь и вполне могу ошибаться.

– Да ошибайся на здоровье, – успокоила ее Алёна, – я же все равно не поверю.

– И это правильно, – одобрила Оксана и погрузилась в изучение астрологической карты.

Через пять минут Алёна нетерпеливо напомнила о себе:

– Оксана! Ау-у! Ты не уснула? Чего ты там видишь в моих звездах?

Оксана озабоченно что-то рассматривала.

– Вижу, что ты очень нетерпеливая. Ты что думаешь, что это так просто – посмотрел и все рассказал? Так у нас только Света может, а я пока въеду… Да и Светлана тоже иногда, прежде чем рассказывать, долго карту изучает.

Алёна подошла к компьютеру Оксаны и посмотрела на монитор.

– Какие-то значки, линии… Чего ты тут понимаешь?

– Ну, смотри, – начала пояснять Оксана, – вот секстиль Урана и Марса. Это значит, что ты способна генерировать и внедрять новые идеи, к тому же Солнце в Овне дает тебе энергию двигателя. А вот эта оппозиция Солнца и Сатурна делает тебя непримиримой противницей любых догматов. Разрушительный аспект, дающий упрямство, безрассудное бунтарство.

– А вот эта вот красненькая полоска что значит? – показала Алёна пальцем на пунктирную линию.

– Это квадратура Урана и Венеры. Не помню, надо заглянуть в интерпретацию…

Оксана нажала клавишу, и на мониторе появилось окошечко с текстом: «Любовь с первого взгляда, до одури, связанная с волнениями. Лабильность, быстрая смена настроений, сегодня влюблены, завтра равнодушны. Не умеют жертвовать личной свободой ради длительности брака. Аспект разводов. Потребность необычных сексуальных переживаний. При невозможности удовлетворения потребностей – нервные расстройства».

Алёна села на свое место и обиженно сказала:

– Ну полная ерунда. Хотя… кое-что сходится. Например, про генерирование и воплощение идей.

– Ну извини, я еще не профессиональный астролог.

– Ну а что там насчет своего жилья? – напомнила Алёна.

– Сейчас посмотрю, – вздохнула Оксана, – для этого надо построить транзитный гороскоп на ближайшее время.

– Интересно, и какими значками отмечается покупка квартиры? – съязвила Алёна.

– Я же тебе объясняла, что такие подробности астрология не показывает. Скорее всего, это событие будет отмечено аспектами, обещающими удачу в бизнесе и увеличение капитала. Возможно, будет аспект, обозначающий увеличение самостоятельности и свободы. Ну ладно, подожди, не мешай, мне надо сосредоточиться.

Через некоторое время на губах Оксаны появилась улыбка. Еще несколько минут она щелкала клавишами с крайне озабоченным выражением лица, а потом захлопнула ноутбук и откинулась на спинку кресла, закрыв глаза.

– Ну, чего ты там увидела? – нетерпеливо спросила Алёна. – Судя по кислой мине, квартира в ближайшем будущем нам не светит, да?

– Что? – очнулась Оксана. – А, квартира… Ну почему… Успех в бизнесе явно есть… – Говорила она это рассеянно и казалась встревоженной не на шутку. Посмотрела на часы и вдруг заторопилась: – Ну вот, рабочий день закончен. По домам.

– Не, – отказалась Алёна, – я, пожалуй, еще немного посижу. Мне надо Павлика дождаться. Он за мной должен заехать.

– Ну ладно, – натянуто улыбнулась Оксана. – Тогда пока. Удачных выходных.

Астрология

Тем же вечером Оксана созвонилась со своей преподавательницей по астрологии и попросила ее прийти в клуб на час пораньше, чтобы до начала занятия ответить на вопросы, которые ей, Оксане, не хочется обсуждать при всех. Еще она предложила дополнительную оплату за индивидуальную консультацию, и Светлана не смогла отказаться.

На консультацию Оксана пришла со своим ноутбуком, так как в клубе компьютера не было, и показала Светлане карту Алёны.

Астролог, прищурив глаза, несколько минут изучала карту, а потом сказала:

– Очень интересный человек. Это мужчина или женщина?

– Это моя подруга, – ответила Оксана.

– Неординарная девушка, тебе повезло. И что ты хотела уточнить?

– Ты ничего плохого в этой карте не видишь? Светлана еще раз озадаченно посмотрела на карту:

– Если ты имеешь в виду оппозицию Солнца и Плутона, то этот аспект нельзя назвать плохим. И вообще, плохих аспектов не бывает, бывают аспекты напряженные, но именно в них человек черпает силы для творчества. Если в астрологической карте нет, как ты говоришь, «плохих» аспектов, то потенциал человека даже при обилии положительных может остаться нереализованным… Да, девушка, скорее всего, любит опасные развлечения, риск. И скорее всего, именно так она сбрасывает излишки творческой энергии, если не может по каким-то причинам реализовать ее. А иначе ее бы просто разорвало. Видишь трин Луны и Венеры? Ей просто необходимо привлекать к себе внимание, и в то же время ей необходимо уделять внимание людям. Вот этот аспект говорит о том, что она могла бы стать отличным психологом, у нее также большие способности к философии и эзотерике, но вот эта оппозиция делает ее ум абсолютно рациональным, поэтому она, скорее всего, очень критично относится к твоим увлечениям, хотя подсознательно ей все это любопытно.

– Света, ты, как всегда, совершенно права, но сейчас меня волнует не это.

– А что?

Оксана загрузила в программу транзитный гороскоп Алёны, который она вчера изучала.

– Вот, посмотри ее прогноз на ближайшие полгода.

Светлана начала перелистывать дни. Просмотрев около двух месяцев, она оторвалась от компьютера и встревоженно взглянула на Оксану:

– Да, тут есть о чем забеспокоиться. Я обычно стараюсь смотреть на всё оптимистично, но на эту зиму и следующее лето у нее не самые лучшие прогнозы. Я бы даже сказала, что ей угрожает серьезная травма или…

– Смерть? Светлана помолчала.

– Астрология никогда не предсказывает смерть. Вспомни, у тебя прошлой весной тоже были очень неприятные аспекты. Но ты приняла правильное решение и, вместо того чтобы оказаться в могиле, оказалась еще глубже под землей, но оттуда, как выяснилось, можно выбраться.

– Но я могла отказаться от поездки в этот санаторий.

– Тогда тебя однажды просто не сумели бы откачать. Тот переломный этап, который был твоей душой запрограммирован, не наступил бы, не познакомься ты со своим Василием Сергеевичем. Правильно?

– Ну да.

– А тогда, возможно, твоя дальнейшая жизнь не имела бы смысла и ты бы умерла.

– Ты так спокойно об этом говоришь, – улыбнулась Оксана, – как будто мы обсуждаем вылет из института, а не из жизни.

– А это почти одно и то же. Только чтобы восстановиться и продолжать обучение, твоей душе пришлось бы подождать подходящего положения звезд и вновь прийти в мир с тем же характером и с теми же способностями.

– Ну ладно, мы отвлеклись. Что же мне теперь делать с информацией об опасности? Стоит рассказать об этом Алёне или не стоит, как ты думаешь?

– Ой, – Светлана озабоченно покачала головой, – даже не знаю, что тебе посоветовать. Как показывает мой опыт, просто предупреждать человека бесполезно. Ну вот например: я своему мужу, когда он собрался создавать предприятие с одним из своих друзей, составила гороскоп этого друга и вообще дела. Я сказала, что дело может быть очень прибыльным, но необходимо ответственно относиться к документации, четко вести бухгалтерию и соблюдать трудовую дисциплину, потому что Сатурн был очень слаб в момент начала этого дела. К тому же я его предупредила, что этот его товарищ как раз очень недисциплинированный и все дело может провалиться из-за него. И что ты думаешь?

– Что? Твой муж тебя не послушал?

– Нет. Он-то как раз всегда меня слушает. Просто он не мог постоянно контролировать своего друга, а когда дело действительно пошло в гору и появились деньги… В общем, получились серьезные проблемы с налоговой инспекцией, и в результате предприятие пришлось закрыть. И что толку, что я их предупреждала? Вон, Пушкину тоже цыганка нагадала смерть в тридцать семь лет от пули блондина. И что? Если он знал, то зачем полез на рожон?

– Да при чем тут Пушкин?! – возмутилась Оксана. – Что мне с Алёнкой делать?

– Не знаю. Правда, не знаю, – загрустила Светлана. – Можно, конечно, ее предупредить. Но предположим, что она послушает нас и не станет рисковать сознательно, занимаясь своими экстремальными развлечениями…

– Горными лыжами, – уточнила Оксана.

– Да. Предположим, вместо того чтобы по выходным ездить на лыжах, она будет сидеть дома и вышивать крестиком. Но тогда адреналин, которого требует вот эта квадратура, – Света ткнула пальцем в монитор, – вырабатываться не будет, и достигнув пика дефицита энергии, она однажды просто решит перебежать через дорогу на красный свет. И результат будет тем же, как если бы она разбилась на горке.

– Значит, пусть катается спокойно? Лучше ей ничего не говорить?

– С другой стороны, – Светлана еще раз посмотрела в компьютер, – слишком уж неприятное положение звезд. Вот видишь этот большой трин?

– Но это же, наоборот, хорошо.

– Не всегда. Такое положение звезд расслабляет, делает беспечным и невнимательным. Риск, желание повыделываться, покрасоваться, привлечь к себе восхищенные взгляды, но при этом рассеянность и безалаберность… Это очень опасно.

– Да, с ней такое бывает. Соня рассказывала, как прошлой зимой она чуть с ума не свела всю компанию своими штучками. Они ездили кататься на лыжах на какую-то необорудованную для этого гору. На вершину поднялись как обычные туристы-альпинисты, а спускались на лыжах. Так эта экстремалка на огромной скорости затормозила буквально в полуметре от края пропасти. У Пашки чуть инфаркт не случился.

– Ну-ка, ну-ка! – Светлана застучала по клавишам ноутбука. – Когда, говоришь, это было? Прошлой зимой? Ну вот, пожалуйста! Тот же самый опасный аспект, смотри… Но только здесь нет этого ужасного, усыпляющего внимание трина! Я думаю, что стоит поговорить с ее мужем, чтобы он больше не устраивал ей никаких потенциально опасных развлечений.

– Да он и так после того случая…

Но тут народ начал собираться на занятие по астрологии, поэтому тему Алёны пришлось закрыть.

Тем временем в деревне…

Не то чтобы Александр не был готов к зиме. Наоборот, в своем маленьком домике он сам сложил печку, утеплил все щели, вставил вторую раму со стеклами, ну и, разумеется, заготовил достаточное количество дров.

И все же зима застала его врасплох. За ночь намело столько снега, что поленница оказалась полностью засыпанной. Дрова, когда их все-таки удалось извлечь из сугроба, были сырыми.

Александр не имел опыта разведения огня из мокрых дров, поэтому впустую истратил целый коробок спичек и обнаружил, что больше спичек нет. Пришлось идти за ними к соседям. Ближайшими соседями, оставшимися зимовать в деревне, были его друзья Кузнецовы.

Расстояние не более одного километра Александр преодолевал больше часа. Ноги проваливались в глубокий рыхлый снег, валенки промокли и отяжелели, то и дело пытались свалиться с ног и остаться в глубине сугроба. Снежный вихрь залеплял глаза и с непривычки отмораживал уши.

На половине пути Александр изрядно вымотался, закололо в боку. Тогда он сел прямо в сугроб и мысленно построил вокруг себя «кубик». Когда стенки прочно установились и перестали шататься, ему показалось, что ветер слегка стих. По крайней мере, исчезли раздражение и усталость.

Тогда он перешел к следующему этапу – построил «кристалл» и заполнил его ослепительным светом. Сразу стало тепло, ветер показался ласковым, а тающие на лице снежинки даже начали доставлять удовольствие.

Создав очень высокую плотность света в своем «кристалле», Александр выпустил шесть лучей по осям координат, берущим начало в его сердце.

Посидев еще немного, он открыл глаза и не поверил им: снежная буря прекратилась, тучи растворились, а между белоснежных облаков пробивались солнечные лучи. Белизна вокруг ослепляла, искрилась и завораживала.

«Вот это да! – подумал Александр. – Я что, должен поверить, что это я остановил ветер и снегопад?»

«Пора бы уже привыкнуть к чудесам, которые ты способен творить своим светом!» – ответил какой-то внутренний голос.

«Не верю, – сказал ему Александр. – Это опять совпадение».

«Ну и дурак», – обиженно заявил внутренний голос и замолчал.

Александр поднялся и с новыми силами двинулся к ферме Владимира и Галины.

Добравшись до засыпанной по самую табличку про злую собаку калитки, Александр нажал на кнопку звонка. Князь его уже знал и даже любил, но на всякий случай Александр теперь всегда оповещал друзей о своем приходе. Просто если не позвонить, то можно долго потом искать хозяев по всему дому.

Через минуту на крыльцо вышел Владимир.

– Привет! – обрадовался Александр. – Странно видеть тебя дома утром.

– Так дорогу замело, даже на джипе не выехать, – объяснил Владимир. – Я уже вызвал бульдозер, обещали к вечеру расчистить. Так что у меня сегодня выходной. Заходи, снежный человек.

– А у меня сегодня полный кошмар, – сказал Александр, отряхиваясь и вылезая из мокрых валенок и тулупа. – Ночью замерз, утром не смог растопить печь, теперь вот промок весь.

– Я же тебе предлагал перезимовать у нас, – пожал плечами Владимир, – но ты же самостоятельный… Кстати, предложение остается в силе. Комната для тебя готова…

– Ой, пусти к батарее! – взмолился Александр и, войдя в гостиную, сел на пол рядом с электрокамином.

Владимир пододвинул к камину кресло и тоже сел.

Некоторое время друзья молчали, глядя, как в камине мерцают искусственные угольки.

– А все-таки живой огонь красивее, – нарушил молчание Александр.

– Кто бы спорил? – согласился Владимир. – Зато с этим хлопот меньше и копоти. Приходится чем-то жертвовать.

– А у меня в печке настоящий огонь, живой, – похвастался Александр.

– Везет тебе, – «позавидовал» Владимир.

– Только дров много жрет, зараза, да загораться не хочет, если дрова сырые, – уточнил Александр.

– Ну что ж, приходится чем-то жертвовать, – повторил Владимир, едва сдерживая смех.

– Я к вам вообще-то за спичками пришел.

– Да ты что? Так у нас же никто не курит.

– Как? Ты хочешь сказать, что у вас нет спичек?!

– А зачем они нам? Отопление у нас от электричества, еду тоже готовим на электроплите…

– А-а-а! – Александр застонал, представив, как придется идти на другой конец деревни к еще одному местному жителю. А на улице после короткого перерыва снова началась снежная буря.

– Да ладно, я пошутил, – успокоил его Владимир, – дадим мы тебе спичек. Сколько тебе надо? Два, три коробка?

Александр задумался. А действительно, сколько надо коробков спичек, чтобы разгорелись сырые дрова, которые не удалось разжечь с одного коробка?

– Слушай, – он посмотрел в окно, – пожалуй, сегодня я у вас переночую, если ты не возражаешь.

– Я не возражаю, а Вовка-младший, думаю, будет в восторге – ему в игрушки играть не с кем.

При слове «игрушки» у Александра замерло сердце.

Игрушки

Александр вспомнил, как прошедшим летом на просьбу познакомить его с компьютером Вовка-младший отреагировал с большим энтузиазмом. Он радостно притащил Александра в свою комнату и усадил за стол перед телевизором странной формы. Потом нажал на кнопочку на железном ящике, и по телевизору побежали какие-то буковки и циферки.

– Сейчас заг-грузится, – нетерпеливо пританцовывал Вовка.

Экран загорелся, и по зеленому фону заскользила надпись: «Здравствуйте, Владимир Владимирович!», после чего появилась фотография любимой Вовкиной козы со странным именем Швабра.

– Ну вот, дядя Саша, знак-комься – это к-компьютер. К-компьютер, знак-комься – это дядя Саша.

Вовка пощелкал кнопкой мыши, и на экране запустился какой-то мультик. Вовка застучал по клавишам со скоростью профессиональной секретарши, а мужик на экране начал бегать, сражаться со всякими чудовищами и преодолевать различные препятствия. «Побегав» по экрану, Вовка спросил:

– А ты х-хочешь п-поиграть?

– Давай, – азартно согласился Александр. Вовка показал, какие клавиши надо нажимать, чтобы бежать, махать мечом, прыгать.

Александр вступил в игру и в течение пяти секунд был «убит». Он начал снова и опять оказался слопанным каким-то монстром через три секунды. Несколько раз экранный мужик под его руководством пускался в путь, но не успевал пройти и нескольких метров, как оказывался размазанным по стенке или зарезанным.

Александр растерянно посмотрел на Вовку. Вовка тоже ничего не мог понять.

– А-а-а! – догадался он наконец. – Т-ты же не с п-первого уровня начал! Надо же начинать с п-первого уровня! К-конечно, на третьем т-те-бя с-сразу убьют!

Вовка опять пощелкал мышью и загрузил первый уровень – для новичков.

Александр пустился в путешествие по сказочной стране в теле нарисованного человечка, одетого в персидский костюм и вооруженного кривой саблей. Периодически на него нападали чудовища, но они были настолько неповоротливыми и тупыми, что Александр легко убивал их и продвигался по извилистым улочкам какого-то древнего города. Чем дальше он забирался, тем более агрессивными и ловкими становились чудовища, приходилось все быстрее и быстрее работать пальцами, хотя до Вовкиной скорости Александру, конечно, было еще очень далеко. Несколько раз его убивали, но он воскресал и возобновлял свой путь с того места, на котором закончилась его последняя битва.

Вовке через некоторое время стало скучно наблюдать, как дядя Саша воюет с неповоротливыми врагами, да еще и умирает по нескольку раз на одном и том же месте, и он убежал из комнаты, оставив новоявленного геймера один на один с компьютером.

Александр втянулся в игру не на шутку. Каждый день как на работу он приходил утром к Вовке и просился поиграть. Вовка понимающе кивал и включал компьютер. Александру было очень стыдно, что он, как ребенок, не в силах оторваться от игрушки, но призвать себя к порядку он не мог. В голову не лезло ничего, кроме компьютерного принца. По вечерам, возвращаясь домой, Александр обдумывал, как он будет спасать принцессу, которую заколдовали и заперли в башне, а утром, забыв сделать зарядку, мчался к Вовке. Семья Кузнецовых с сочувствием относилась к этой болезни Александра, и тем не менее он уже замечал в поведении хозяев признаки легкого раздражения. Во-первых, Вовка-младший, который тоже иногда хотел поиграть на своем компьютере, встречал гостя уже не так радостно, как раньше. Во-вторых, в улыбке Галины стало проступать презрение. Ну а Маша с Дашей в открытую издевались над несчастным игроманом, спрашивая у него, как «жизни» и сколько врагов он сегодня зарубил. Александр краснел от стыда, но продолжал играть.

Однажды, когда он был уже на четвертом уровне, его принц заблудился в заколдованном замке. Два дня Александр пытался вывести его из ловушки, но никак не мог найти выход. Сто раз он падал в один и тот же колодец, сто раз застревал в закрытом подвале. Приходилось перезагружать игру и возвращаться к воротам. Снова и снова Александр загонял принца в замок, и снова и снова наступал на те же самые «грабли», что и в предыдущий раз. На третий день бессмысленного блуждания по залам и галереям Александр почувствовал полное опустошение и упадок сил. «На сегодня хватит», – решил он и выключил компьютер.

Вернувшись к себе на участок и окинув замученным взглядом грядки, он пришел в ужас: высоченный бурьян царствовал в огороде, забор повалился, и соседские козы угощались морковной ботвой. Выгонять их с огорода было безумно лень. Да и какой смысл – моркови в этом году у него уже все равно не будет…

Александр медленно опустился на скамеечку рядом с домом, пытаясь определиться, с чего начать разгребать ту разруху, которую устроил в его жизни этот неугомонный персидский принц. Но мысли путались и в конечном итоге все равно приводили его к заколдованному замку и поиску выхода из него. Так он и просидел на скамейке до вечера, подперев тяжелую голову рукой и тупо глядя в одну точку.

На следующее утро началось «похмелье». Александр стоял, смотрел на запущенный огород и думал: приступить к прополке или все-таки ненадолго сбегать к Вовке и попробовать еще раз пройти этот проклятый четвертый уровень. Постояв так, он резко развернулся и помчался к речке.

Окунувшись несколько раз в ледяную воду, Александр почувствовал себя лучше, но желание сбегать к Вовке не исчезло. Тогда он вернулся к себе на участок, сел на свое любимое место под яблоней, закрыл глаза и попытался выстроить «кубик».

В его внутреннем мире тоже царила полнейшая разруха. Кирпичные стены обвалились, вокруг лежал строительный мусор, а чуть поодаль сидела серая тварь в чалме и персидских шароварах и хохотала: «Ой, посмотрите! Ведьма в трех соснах заблудился! Ой, ха-ха-а!»

Александр кинул в нее обломком кирпича и начал возводить стены заново. На этот раз он их еще оштукатурил и покрасил. Удовлетворенный своей работой, посидел немного в «кубике» и вдруг вспомнил про второе упражнение, к которому он так и не приступил, увлекшись игрой.

Восстановив в памяти все, что ему рассказал Владимир, Александр принялся выстраивать октаэдр – восьмигранный кристалл. Но не так-то просто оказалось это сделать. И вдруг уже знакомый внутренний голос процитировал ему слова Владимира: «Твое сердце должно находиться ровно в середине этого кристалла, и из него через все вершины должны уходить лучи в бесконечность».

«Точно! Лучи! Это же как оси координат», – подумал Александр и мысленно нарисовал шесть лучей, которые брали начало в его сердце и уходили вверх, вниз, вперед, назад, влево и вправо.

Потом он построил одну пирамиду вершиной вверх, вторую – вершиной вниз. Грани октаэдра он сделал из тонкого пластика, тонированного с одной стороны так, что свет отражался от стенок и возвращался к нему. Потом Александр представил, что в его сердце горит маленькое солнце. Правда, его свет едва достигал стенок «кристалла». Он постарался увеличить накал солнца, но оно разгоралось медленно и неохотно.

Погревшись немного в отраженном свете лучей воображаемого солнца, Александр открыл глаза. Жизнь больше не казалась такой пустой и бессмысленной, а бурьян на огороде уже не пугал. Александр поднялся и ринулся спасать грядки от лопухов и прочей буйной растительности, которую он не сеял.

Несколько дней упорной трудотерапии в комплексе с упражнением значительно ослабили тягу к игрушке. Но когда грядки подали надежду на урожай, забор был починен, а домик прибран, призрак принца снова начал являться к Александру и требовать, чтобы он освободил его из ловушки. Александр гнал эти мысли прочь и придумывал себе какие-нибудь занятия, например ходил в лес за ягодами или просто гулял, изучая окрестности деревни. Не забывал он и делать упражнение.

С каждым разом солнце в его груди становилось все ярче и ярче, и наконец настал момент, когда Александр понял, что имел в виду Владимир, когда говорил, что свету станет тесно в стенках «кристалла» и его надо будет выпускать через вершины лазерными лучами. Действительно, Александр ощущал, что свет вокруг него как бы создает давление и просится наружу. Сначала лучи получались слабенькими и выстреливали недалеко, но к концу второй недели честных занятий этим лучам позавидовал бы даже военный космический корабль из фантастического сериала.

Однажды Александр достаточно далеко ушел от деревни и набрел на дикий малинник. Ягод было много, и хотя они еще не набрали полной спелости, Александр с огромным удовольствием начал есть кисловатую малину. Внезапно он почувствовал, как что-то большое и мягкое резко толкнуло его сзади, и, обернувшись, увидел медвежонка, явно настроенного поиграть. Медвежонок был совсем маленький, чуть выше колена Александра. Поодаль обнаружился еще один. Тот был немного трусливее своего брата, поэтому не торопился подходить и заводить знакомство с чужим дядей, но и убегать тоже не собирался. Он настороженно сидел на задних лапках, таращил черные любопытные глазки и озабоченно урчал.

Пока до Александра дошло, что надо бы поздороваться, первый медвежонок разбежался и еще раз боднул его мордой в колено. Удар был несильный, но вполне ощутимый для того, чтобы вывести Александра из равновесия. Стараясь удержаться на ногах, он для балансировки взмахнул руками и слегка присел.

И тут лесную тишину взбудоражил грозный рык. На пестром фоне бурелома сначала проявилась огромная голова, а потом вся туша мамы-медведицы. Поднявшись на задние лапы, она ревела громким басом, и непонятно, то ли ругала своего шалунишку, то ли угрожала незнакомцу. Медленно, как чудовище в фильме ужасов, она начала приближаться к обомлевшему Александру.

В его голове с огромной скоростью замелькали сценки, сменяясь, как эпизоды в кино.

Вот охотники на привале, прямо как с известной картины. «Нет ничего опаснее медведицы с медвежатами», – сообщал один другому. «Ну разве что медведь-шатун», – соглашался тот. «Главное, бежать бесполезно, – объяснял первый, – медвежонок обязательно кинется следом. У них сейчас как раз период обучения охоте, догонят и заиграют до смерти». – «Это точно, – кивал второй, – да и стоять смысла нет, все равно заиграют…» – «Так что же делать?» – удивленно спросил третий. Охотники пожали плечами и грустно покачали головами – мол, молись.

Следующая сценка: женщины возле колодца. «Слыхали? – завела разговор одна. – Тимофей-то мой давеча медведя в лесу встретил». – «Да уж слыхали, – засмеялась другая. – Говорят, взлетел на высоченную сосну, даже сам не заметил как». – «Ой, и не говори, – запричитала первая, – потом, когда слезал, все штаны порвал да ноги обкорябал, сейчас лежит дома, лечится». – «Да слава богу, что медведя встретил, – серьезно сказала третья девушка, – а не медведицу с медвежатами».

Медвежонок в третий раз толкнул мордой Александра, а медведица продолжала приближаться к нему, как в замедленном кино.

На воображаемом экране запустили новый эпизод: на завалинке сидел старик и нервно курил папироску. «Было дело, – рассказывал он невидимому собеседнику, – встретил я однажды зимой шатуна. Я ж тогда еще охотником был, пушнину заготавливал. А шатун, он пострашнее медведицы с медвежатами будет. Хотя кто его знает, кто страшнее…» – «И как же ты жив-то остался?» – удивился собеседник. «А я и сам не понял как, – пожал плечами старик. – Помню только, что завалил он меня, лапу на грудь поставил и лицо объедать начал. Последняя мысль моя была: «Ах ты сволочь, хоть бы убил сначала, прежде чем жрать-то меня…» И так страшно стало… – Старик еще раз затянулся папироской и усмехнулся, вспомнив какую-то подробность. – Знаешь выражение «от страха в штаны наложил»? Так вот я это на себе прочувствовал. Так мне тогда ср…ть захотелось, просто сил нет. Хоть скидывай с себя косолапого и беги в кусты. И так мне смешно стало от этой мысли, что я улыбнулся. И вот этот страх да с этим смехом как-то во мне перемешались, да как будто бы взорвалось что-то в моей груди, – и старик взялся за сердце. – А медведь, хоть верь, хоть не верь, отпрыгнул в сторону, заревел да помер». – «Как помер?» – опять удивился невидимый. – «Ну, я ж когда от него бегал, пару зарядов в него выпустил. Только что́ медведю вреда от пульки на белку? Но, видимо, какой-то орган ему важный все-таки задел».

Все эти разговоры промелькнули в голове Александра в течение нескольких секунд, пока медведица преодолевала дистанцию в десяток метров. И вот уже ее желтые клыки на расстоянии вытянутой руки от его лица. «Действительно, очень хочется в туалет, – подумал он, – но почему-то совсем не смешно. Как же мне устроить этот взрыв-то в груди?!» И тут его посетила гениальная мысль – сделать напоследок упражнение. Он быстренько соорудил «кристалл»… хотя нет. Он просто зажег внутри себя солнце и выплеснул свет по шести лучам. Вспышка получилась ослепительная, напряжение, которое было в области копчика, как будто поднялось и выплеснулось через сердце.

Медведица замерла на секунду, потом развернулась и бросилась удирать. Медвежата ринулись за ней. Отбежав метров на двадцать, хозяйка тайги обернулась, что-то удивленно проворчала и уже неспешно потрусила дальше, уводя за собой своих шалунов.

Александр еще несколько минут стоял, боясь шелохнуться. Сердце колотилось, как после стометровки, в ушах звенело, в солнечном сплетении болело. «Нормально покушал малинки», – подумал он и, на всякий случай проверив, сухо ли в штанах, медленно пошел в сторону деревни.

Только дома, сидя под своей любимой яблоней, Александр начал понимать, что же с ним произошло. Все случившееся вспоминалось как сон. Особенно мелькавшие в голове картинки. «Интересно, откуда взялись эти образы? – размышлял Александр. – Я же никогда ничего подобного не видел и даже не слышал. Вот спасибо, мужики, надоумили, что бежать бесполезно. А женщины? Они же были в каких-то древних сарафанах, такие сейчас даже в деревне не носят. А та, молодая, которая серьезная, в вышитой рубашке, – ничего, симпатичная. На кого же она похожа? Ну надо же, даже черты лица разглядел. И все за какие-то секунды. Как такое может быть?»

– А тебе, дед, особое спасибо, – вслух обратился он к бывшему охотнику, который надоумил его устроить вспышку.

Перед внутренним взором снова появился старик и скромно качнул головой – мол, да пожалуйста.

К вечеру все образы стерлись, как стирается сон. Сколько ни старался, Александр больше не мог вспомнить лица той молодой серьезной девушки. В памяти остался только узор, вышитый на оплечьях рубашки красными нитками.

Александру не терпелось рассказать об этом случае Владимиру, но идти к Кузнецовым он не хотел. Боялся, что не справится с соблазном снова сесть за компьютер. Хотя вроде бы принц оставил его в покое, но искушать себя, считал Александр, еще рано. В лес ходить он тоже пока боялся, потому что за каждым кустом ему мерещилась медвежья голова.

Все дни он проводил в своем импровизированном спортзале, восстанавливая утраченную форму. В перерывах между тренировками читал или делал «кристалл». Свет, создаваемый внутренним солнцем, казался ему очень слабым по сравнению с лесной вспышкой. Он старался увеличить яркость и плотность света, а также изучал его влияние на окружающий мир.

Конечно, Александр абсолютно не верил в то, что именно эта вспышка отпугнула медведицу. Он искренне полагал, что медведица вовсе и не собиралась его убивать, а просто решила припугнуть немного, чтобы не лазил по ее малинникам да не дразнил медвежат. А так как он вел себя смирно, не кричал и не метался, то она и отстала от него.

Но все-таки Александр продолжал эксперименты с «кристаллом». Например, выяснилось, что, когда он сидит в ореоле внутреннего света, ни один комар не может к нему подлететь. Хотя и этому нашлось логичное объяснение: очевидно, в момент «свечения» организм вырабатывает какие-то ароматические вещества или создает какое-то электромагнитное поле, отпугивающее насекомых.

Еще он заметил, что если бить по «груше» и одновременно строить «кристалл», то удары становятся более быстрыми и точными, а их сила значительно увеличивается. А вот строить «кристалл» и испытывать злость одновременно не получалось. Как только Александр забывался и начинал бить по груше с ожесточением, как его учили в армии, свет постепенно угасал, удары становились слабее, скорее наступала усталость. Но стоило ему вновь разжечь в груди огонь, усталость уходила и скорость движений увеличивалась.

«Интересно, – думал Александр, колошматя старое автомобильное сиденье, – как можно так лупить по врагу своему, при этом еще и излучать любовь изо всей силы?»

Однажды он попробовал поэкспериментировать с пчелами. Сел напротив одной из колод и прислушался к ровному спокойному гудению. Полосатые труженицы летали по своей пчелиной трассе туда-сюда, не обращая на него никакого внимания.

Посидев немного, он зажег «кристалл» и начал постепенно наращивать силу свечения. Пчелы не реагировали. Тогда он представил себе точно такой же «кристалл», только маленький, прямо по центру пчелиной колоды. Такие же шесть лучей торчали из него во все стороны, а в середине сияло маленькое солнышко. Гул в колоде затих, потом зазвучал снова, громче и громче. Как будто кто-то разворошил гнездо. Из колоды вылетели несколько пчел-защитниц и встали вокруг в оборонительной позиции, только источник непонятной опасности они вычислить не смогли.

Александр, почувствовав, что пчелам не очень понравилось его энергетическое вмешательство в их жизнь, убрал образ солнца из колоды, и через несколько минут тревожный гул исчез, а пчелиная семья продолжила свою работу.

Но любопытство Александра не угомонилось, и он перешел к другой колоде. Повторив опыт, он убедился, что все пчелы как-то чувствуют образ огня в своем жилище и это причиняет им беспокойство. Тогда он отстал от пчел и сел на скамеечку возле дома, раздумывая, чем бы еще заняться.

Долго думать не пришлось – по дороге, ведущей к его домику, шагал Владимир. Он молча приблизился и сел рядом с Александром.

– Привет, – сказал Александр после недолгого молчания.

– Привет, – отозвался Владимир. – Не помешал?

– Помешал. Я тут бездельничал, баклуши бил, дурака валял.

– Понятно… А я хотел тебе напомнить, что ты обещал помочь с заготовкой березовых веток. Вот пришел сообщить, что уже пора начинать.

– Ну что же, раз обещал, придется помогать.

– Завтра пойдем. Тут недалеко несколько берез на дрова свалили, осталось только ветки собрать да вывезти.

– Договорились. А где это?

– Там, – махнул Владимир рукой в сторону, где рос тот самый малинник. – А что?

– Да так… Я в тех краях, километрах в семи от деревни, недавно медведицу встретил с медвежатами.

Владимир удивленно посмотрел на Александра:

– Шутишь?

– Да уж не до шуточек было, – усмехнулся тот.

– И за сколько метров от себя ты их видел?

– Спроси лучше, за сколько сантиметров. Медвежонок об мое колено чуть нос себе не разбил, а медведица подошла так близко, что я теперь знаю, как у нее изо рта пахнет.

– И что? – Владимир заметно побледнел. – Не тронули?

– Я ж говорю тебе – синяк на колене и предынфарктное состояние, а так абсолютно безобидные зверюшки.

Владимир помолчал, глядя в сторону леса, и снова спросил:

– Слушай, Сань, ты это серьезно?

– Да мне сейчас уже и самому не верится, вспоминается как сон. Тем не менее я не шучу. Да ты не бойся, – Александр похлопал друга по плечу, – мы же вдвоем будем, вряд ли они рискнут к двоим-то подойти.

– Да этого-то я не боюсь, к тому же березы-то не более чем за километр от деревни. Я просто слышал, что опасное это дело – встретить медведицу с медвежатами. Говорят, после таких встреч редко кто в живых остается.

– И зачем люди на мишек наговаривают? – возмутился Александр. – Хотя…

И он рассказал Владимиру все как было – и про чудесные подсказки, и про вспышку, и про свои последующие эксперименты с «кристаллом».

Владимир выслушал его и озадаченно покачал головой:

– Я тоже долго сомневался, что эти образы реально работают. Все списывал на совпадения да случайности. Да и сейчас еще иногда сомневаюсь.

– Слушай! – воскликнул Александр. – А твои трюки с Князем не из этой же области, случайно?

– Из этой же, – подтвердил Владимир. – Я представляю образ, как и что он должен сделать, и если он правильно почувствовал, «угощаю» его лучиком света, а если не правильно – не угощаю.

– Надо же. Все так просто, – удивился Александр.

– Да, только тут главное не перестараться, – уточнил Владимир, – слишком сильный свет животных пугает. Вот и случай с медведицей это еще раз доказал.

– Ну так как, ставишь мне зачет за второе упражнение?

– Да, пожалуй, ты справился на пятерку.

– Тогда пора переходить к третьему?

– К чему «третьему»?

– Ну как к чему? К упражнению.

– А нет никакого третьего упражнения.

– Как нет? Ты что, хочешь сказать, что на этом все обучение закончилось?

– Ну нет, конечно! – улыбнулся Владимир. – Можно сказать, что теперь оно только начинается.

– Ну так давай учи меня дальше, – нетерпеливо потребовал Александр.

– Ишь ты какой резвый! – осадил его Владимир. – Сначала ты должен понять, чего ты хочешь.

– Я хочу учиться дальше.

– Это я понял. Но ты должен понять, чего ты хочешь от жизни!

– По-твоему, я не знаю, чего хочу? – криво усмехнулся Александр.

– А что, ты хочешь сказать, что знаешь? – недоверчиво спросил Владимир.

– Знаю, конечно! – уверенно ответил Александр.

– Ну хорошо… Скажи мне тогда, какую ты хочешь жену?

– Жену? – озадачился Александр. И спустя минуту заявил: – А я никакой жены не хочу. Не хочу вообще жениться.

– Ладно, – продолжил допрос Владимир, – а скажи мне тогда, какую ты хочешь работу?

При слове «работа» Александр состроил брезгливую гримасу. Немного подумав, он ответил:

– Ну… вам буду помогать. Что скажешь, то и буду делать.

– Поня-атно, – слегка разочарованно протянул Владимир. – Будешь делать, что я скажу… А сам-то чего хочешь?

– Ну что пристал?! – рассердился Александр. – Сказал же – буду вам помогать…

– Ты сказал, что ты будешь делать, а я спрашиваю, что ты хочешь делать, – спокойно улыбнулся Владимир. Очевидно, реакция друга не была для него неожиданностью.

Александр задумался. Ничего не приходило в голову, кроме «хочу поиграть на компьютере», но и это желание уже не было столь острым, как пару недель назад. Оставалось только сказать «не знаю».

Не дождавшись ответа, Владимир задал следующий вопрос:

– А какой ты хочешь дом, сколько комнат, из какого материала?

Александр почесал затылок.

– Дом? Да я как-то не задумывался пока о доме. Мне пока и так хорошо. Вот только печку надо сложить, и перезимую.

– Конечно, перезимуешь, но я спрашиваю, какой ты хочешь дом?

– Да никакого пока не хочу, – раздраженно буркнул Александр.

– Ладно. Я услышал, чего ты не хочешь, но не услышал, чего ты хочешь, – подвел итог Владимир. – Отсюда вывод: ты пока не знаешь, чего ты хочешь, а значит, нет смысла продолжать обучение, потому что вся дальнейшая информация учит, как получить то, чего хочешь.

Александр растерянно огляделся, как будто решил побыстрее найти то, чего он хочет, чтобы Владимир уже начал рассказывать дальше. Но никаких желаний не было. Тогда он сказал первое, что пришло в голову:

– Хочу понять, чего я хочу.

– О! – обрадовался Владимир. – Значит, ты все-таки осознал, что не знаешь, чего хочешь?

– Выходит так! – сам себе удивился Александр и тяжело вздохнул.

– Не расстраивайся, – успокоил его Владимир, – подумай до завтра. А завтра после ужина расскажешь мне, чего надумал. И пойдем дальше.

Чего ты хочешь?

До самого вечера Александр мучился: чего же он хочет? У него даже возникла преступная мысль: просто придумать дом-терем, жену красавицу и высокодоходный бизнес и сдать «работу» учителю, чтобы тот поставил «зачет» и начал рассказывать дальше.

Но на первых же штрихах этого «шедевра» ему стало страшно: а вдруг оно действительно сбудется?! А когда сбудется, то окажется, что жена хоть и красавица, но глупа и надоедлива, дом хоть и шикарный, но неуютный, а работа хоть и высокооплачиваемая, но скучная и утомительная.

Нет. Уж лучше ничего, чем то, что не в радость. Не в его интересах врать, ведь в результате получится, что он себя обманул. Да и Владимир тоже не дурак, сразу раскусит халтуру.

«Так чего же я хочу?» – мучился Александр, сидя под яблоней.

Для начала он решил определить для себя, а что же такое вообще это самое «ХОЧУ» и чем оно отличается от «надо», «буду» и «не хочу».

«ХОЧУ. Это когда мне что-то надо, – размышлял Александр. – Хотя нет, бывает, что надо, но не хочу – например, вставать утром и идти на работу. Лучше так: хочу – это если мне что-то очень нравится… Хотя нет. Бывает так, что нравится, но не надо – например, соседский пес. Ага, тогда вот так: хочу – это когда мне нравится то, что мне надо. О! – Эта формулировка ему понравилась. – Так чего мне надо? Ну, во-первых, здоровья, чтобы никакие болячки больше о себе не напоминали. Но это само собой. Еще мне надо дом, где жить, одежду, чтобы носить, еду, чтобы есть… Могу ли я сказать, что меня полностью устраивает мой домик? Нет, конечно. Но дом мы оставим на потом. Сначала одежда».

Александр стал перебирать в уме, какую бы ему хотелось носить одежду. Наряд цвета хаки, оставшийся ему в наследство от армейской жизни, его вполне устраивал, но в гости к Кузнецовым в нем ходить было уже неудобно. Они всегда вечером наряжались в яркую праздничную одежду, поэтому Александр попытался представить, в каком костюме ему хотелось бы явиться к ним на ужин.

Он долго рассматривал возможные варианты, но все они не вызывали у него чувства, что они ему нравятся. В деловом костюме он казался себе пижоном, в джинсах – разгильдяем. Представил даже, как явится к ним в русской расшитой рубахе. Этот образ вызвал у него улыбку, но его он тоже отмел как слишком устаревший. Наконец Александр остановился на простом костюме из белого льна: широкие штаны, рубашка и удлиненный, почти до колена пиджак. В этом костюме он показался себе похожим на волшебника из какого-то детского фильма, зато в душе возникло долгожданное чувство «мне нравится и я ХОЧУ».

Потом он занялся проектированием своего дома. На это ушло намного больше времени, но и тут он достиг состояния «ДА, вот такой дом я действительно ХОЧУ».

Дальше думать стало страшно. Александр четко осознал, что в таком доме ему будет очень одиноко, если у него не будет семьи. И тут же понял, что он ХОЧЕТ жену и детей. Он даже увидел, как по этому огромному дому бегают мальчик и девочка, играя в догонялки.

И вот ведь что еще дошло до Александра: до этого момента он их не хотел, потому что ему некуда было их привести, им негде было жить. И большой просторный дом ему тоже был не нужен, потому что ему некого было там поселить. Замкнутый круг…

А сейчас, когда у него есть этот воображаемый дом, он хочет, чтобы у него была жена. Но какая? Александр попытался представить себе женщину, которая родит тех шалунов, что носятся по его огромному дому.

Это оказалось самым непростым делом. Сначала он попробовал мысленно нарисовать себе ее внешность. Высокая блондинка сразу вызвала душевный протест. Значит, брюнетка? Нет, скорее с обычными, русыми волосами. Рост тоже желательно средний. Глаза…

Цвет глаз он не определил, но увидел взгляд. Это был спокойный, холодный, пытливый, изучающий взгляд. Но в нем под коркой льда были спрятаны восхищение и любовь.

«Вот это да! – удивился Александр. – Сроду бы не подумал, что могу заинтересоваться девушкой с такой неприметной внешностью. Обычно я выбирал самых ярких и красивых, а они обычно выбирали меня».

Ему вспомнилось, как на студенческой дискотеке его пригласила на белый танец «мисс институт». Это так польстило его самолюбию, что он целый месяц потом за ней ухаживал. Это был не самый приятный месяц в его жизни, несмотря на то что рядом с ним была девушка с ослепительной внешностью. К тому же совсем не глупая. Наоборот, она была отличницей и активисткой, говорила о литературе, кино, новых открытиях в науке. Но ему было неинтересно ее слушать, поддерживать беседу, спорить или соглашаться. Хотелось просто молчать и думать о чем-нибудь своем. Например, о… А о чем же он тогда думал? Ах да… Он думал, что опять пропустил лабораторную работу и не подготовился к коллоквиуму.

Александр с ужасом осознал, что у него никогда не было никаких особых интересов, которые бывают у всех нормальных людей. Он никогда не ощущал каких-либо своих желаний. Даже его решение остаться после дембеля на сверхсрочную службу было продиктовано именно желанием не принимать самостоятельных решений. В армии ты себе не принадлежишь, за тебя все решают генералы, начиная от режима дня, кончая жизнью и смертью.

«Но я отвлекся, – опомнился Александр, – теперь я должен понять, какую хочу работу».

При этой мысли его душу захлестнула волна ужаса. Он очень четко осознал, что для того, чтобы иметь дом, который он уже хочет, и жену с двумя детьми, нужен хороший доход. Но такой доход при его отношении к работе, при его врожденной лени просто невозможен.

Александр уронил голову на колени и сжал зубы от тоски.

Невозможно

На следующий день Владимир заехал за Александром на мини-тракторе, и они отправились в лес. Александр молча вязал березовые ветки в снопики, а Владимир вывозил их из леса в деревню.

Вечером Александр пошел ужинать к Кузнецовым. Войдя в столовую, он сильнее обычного ощутил неловкость, связанную со своей ужасной одеждой.

Маша и Даша помогали Галине накрывать на стол. Все трое были в новых ярких платьях. Вовка-младший сидел в своем любимом кресле и тоже был нарядный и наглаженный. Владимир после работы переоделся и явился на ужин в чистом.

Александр в тоске постоял на пороге, потом развернулся, вышел и побрел к себе на окраину.

Владимир догнал его уже возле дома.

– Сань, ты что? – запыхавшись, спросил он.

– Да так, ничего, все нормально, – ответил Александр. В его голосе чувствовались близкие слезы.

– Да ничего не нормально, я же вижу! – настаивал Владимир. – Давай рассказывай…

– Иди, тебя твои к ужину ждут, – буркнул Александр, садясь на свою скамейку.

– Вообще-то они нас обоих ждут. – Владимир уселся рядом. – Но они подождут, давай рассказывай.

– Что рассказывать? – Александр с тоской глядел в землю. – Что рассказывать?! Что я себе нафантазировал?

– Чего ты хочешь?

– Знаешь, – со злостью в голосе заговорил Александр после небольшой паузы, – что чувствует человек, когда потеряет все: семью, дом, себя? Знаешь, какая тоска?! А я вот думаю, какая разница: «было и нет» или «просто нет». До вчерашнего вечера я был абсолютно счастлив. У меня было все необходимое и не было ничего лишнего. А вчера я напредставлял себе, чего я хочу. И теперь моя жизнь не имеет смысла! Понимаешь?

– А может быть, наоборот, теперь у твоей жизни появился смысл? – уточнил Владимир.

– Какой смысл?! – взвыл Александр. – Кому я нужен с этим смыслом? Где я возьму денег на то, чтобы реализовать эти свои желания? Ты, что ли, мне за веточки березовые заплатишь?

– Ну, за веточки я тебе, конечно, заплачу, – успокоил его Владимир, достав из кармана пятьсот рублей и протянув их Александру. – По копейке за веточку, но на строительство дома этого не хватит.

– Издеваешься?

– Да нет. Я тебя отлично понимаю, сам через это прошел.

– Через что?

– Через «невозможно», – улыбнулся Владимир.

– Через «невозможно»? – переспросил Александр.

– Ну да. Ты же вчера уперся в какое-то «невозможно», правда?

– Было дело. И как через него пройти?

– А ты просто не принимай решения, что это невозможно. Если что-то кажется тебе невыполнимым, ты скажи себе: я пока не вижу, как я смогу это реализовать, но я обязательно найду способ – может быть, через год или через десять лет, но найду.

– И что?

– А то! Любое решение, которое мы в жизни принимаем, обязательно выполняется. ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯЕТСЯ! Это закон природы, такой же, как круговорот воды. Любое твое решение осуществить желание, как пар, поднимается в небо, образуя там облако, которое рано или поздно непременно прольется на твою голову дождем реализации. Но если ты принимаешь решение, что «это невозможно», то «вода» не поднимается в небо паром, а остается на земле болотом. И чем чаще ты отвечаешь своим желаниям «невозможно», тем сильнее заболочивается твоя жизнь, тем меньше в небе облаков, ждущих подходящего времени для дождя. А главное – все меньше и меньше ты ощущаешь свои желания, и возникает иллюзия, что тебя в жизни все устраивает. И только сильной болью или безвыходной ситуацией твоя душа может заставить тебя выбраться на сухую полянку из топкой трясины твоих нереализованных желаний, чтобы ты хоть чего-нибудь наконец захотел и пообещал себе.

– Но скажи, где мне взять денег на то, чтобы построить дом, завести жену и детей?!

– Ну, во-первых, для того чтобы завести жену и детей, деньги не нужны совсем, – убедительно сказал Владимир. – Во-вторых, «завести» можно коз, кроликов, собаку… А к жене и детям это слово не подходит, и это надо четко осознать. Тебе будет приятно, если твоя жена тебя «заведет»?

Александр засмеялся, на душе полегчало.

– Хорошо, предположим, что жена появится независимо от моего финансового состояния. А дом – что, тоже жена построит?

– А почему бы и нет? Почему ты отрицаешь такую возможность? Это социальные предрассудки, что мужчина должен зарабатывать деньги, а женщина их тратить и вести домашнее хозяйство. Конечно, в большинстве случаев бывает именно так, но почему бы в твоем случае не быть иначе?

– То есть я, по-твоему, альфонс? – обиделся Александр.

– Это твое восприятие мира, ты все делишь на черное и белое, – сказал Владимир. – А попробуй найти золотую середину, попробуй увидеть весь спектр цветов жизни. Вот ты представь: живет себе сейчас в городе какая-нибудь дочь миллионера и не может выйти замуж, потому что все нормальные мужики комплексуют из-за того, что она богаче, чем они. А те, которые подходят ей по социальному статусу, западают на длинноногих манекенщиц или уже женаты. А чем она хуже других?

– То есть мне, по-твоему, надо сидеть и ждать, когда за мной в деревню приедет моя невеста на белом «мерседесе»? – усмехнулся Александр.

– Да не надо ничего ждать. – Владимир похлопал его по плечу. – Просто прими решение, чего ты хочешь, и продолжай жить так, как жил. Просто не говори «невозможно».

Александр задумался. В голове снова возник радужный образ большого дома. Он даже услышал смех детей. Вдруг дверь открылась, в комнату вошла его жена и сказала: «Ну ладно, вы тут не скучайте, мне надо срочно съездить на работу. Если закончу поздно, то переночую в городе у мамы. Пока…»

И тут Александр почувствовал, как маленький сухой островок посреди огромного болота начинает расширяться, а испарившаяся вода поднимается в небо, создавая легкую рябь в воздухе.

– Теперь это обязательно сбудется, – решил Александр, и чувство великого блаженства разлилось по всему его телу. – Я согласен ждать сколько угодно, пока это сбудется. – Он открыл глаза и с радостной улыбкой посмотрел на Владимира. – Как я проголодался! Пошли ужинать.

Войдя в столовую, Александр вежливо поздоровался с девушками, которые по своему обыкновению смотрели на его грязную одежду слегка брезгливо. Сев за стол, он спросил, обращаясь к хозяйке:

– Галя, а ты могла бы помочь мне сшить костюм?

– С удовольствием, – обрадовалась Галина. – А какой ты хочешь?

– Я потом расскажу тебе. – Александр протянул Владимиру только что полученные деньги: – А ты, Володь, купи мне в городе белой льняной ткани.

После ужина, когда дети ушли, Владимир, Галина и Александр, как обычно, остались в столовой поговорить, пофилософствовать, поделиться последними новостями.

Галина с интересом и ужасом выслушала историю о встрече с медведицей, потом они обсудили фасон костюма для Александра. Сошлись во мнении, что пора начинать строительство новых стаек для коз, а Владимир посетовал, что если количество молока увеличится, то он вообще будет приезжать домой поздно вечером.

– Слушай, а зачем ты по домам-то молоко развозишь? – удивился Александр. – Нельзя разве просто в магазины сдавать?

– Да мы думали об этом, – объяснил Владимир, – но тогда весь смысл нашей работы теряется.

– Почему? – не понял Александр.

– Потому что тогда молоко не дойдет до покупателя за те несколько часов, в течение которых оно имеет волшебную целительную силу. А так как главными потребителями являются больные дети, живущие в разных районах города, они не смогут получить свое «лекарство», потому что вряд ли молоко дождется их в магазине.

– А что за волшебная целительная сила в козьем молоке?

– Кстати, и тебе не вредно его попить с твоей печеночкой. Его жировые шарики намного мельче, чем у коровьего молока, поэтому даже при большой жирности оно легче усваивается организмом и практически не вызывает аллергических реакций. А еще в свежем козьем молоке находятся какие-то гормоны, которые увеличивают иммунитет человека и исцеляют его от многих заболеваний. Кроме того, коза создана Богом именно для того, чтобы поить человека молоком, поэтому именно козье молоко наиболее ценный естественный продукт для человека. А доказывает это ее предназначение то, что козу можно легко раздоить, даже если она еще не рожала.

– Как это? – не поверил своим ушам Александр.

– А вот так! Коза может давать молоко, не родив козлят. Кроме того, молоко козы-девственницы обладает особой целебной силой.

– Интересно! И как вам пришла идея разводить коз? Ведь у нас их давно уже вытеснили коровы.

– В том-то и беда, – грустно улыбнулась Галина. – И знаешь, сколько из-за этого в России проблем?

– Что, из-за коров?

– Нет, из-за того, что забыли, что действительно для нас было Богом создано, и кинулись на чужое. Не переваривает наша печень настоящее коровье молоко, и проблем с коровой значительно больше, чем с козой.

– Корова, – поддержал Галину Владимир, – предназначена для индийцев и других людей, которые живут в областях с теплым климатом. Их организм настроен на то, чтобы пить коровье молоко. А для северных народов, типа нас, Бог создал козу.

– С чего ты взял? – недоверчиво спросил Александр.

– А ты вспомни хоть одну русскую народную сказку про корову, – предложил Владимир.

– «Крошечка-Хаврошечка», – сказал Александр.

– Так это украинская сказка, там почти вечное лето. А у нас «Коза-дереза», «Волк и семеро козлят», «Идет коза рогатая» и еще множество сказок про козу.

– Точно, – задумался Александр.

– Кроме того, – увлеченно рекламировал Владимир своих любимых животных, – коза зимой легко может жить самостоятельно – в лесу хвою ест и кору осиновую, а густая шерсть спасает ее от холода.

– Кстати, идею про коз нам тоже твой дед подкинул, – вставила свое слово Галина, – спасибо ему за это великое.

– Дед? – удивился Александр. – Ну надо же! Что же за дед у меня такой был? Я, выходит, его и не знал совсем.

И Галина с Владимиром наперебой начали рассказывать Александру о событиях почти пятнадцатилетней давности.

Красивая, энергичная и общительная Галина вышла замуж за красивого и богатого парня, но после свадьбы он стал проявлять неожиданные черты характера, которых до этого она не замечала. Оказалось, что он жутко ревнив, поэтому Галине пришлось значительно ограничить круг своих знакомых, а когда они с мужем куда-то вместе выходили, скрывать свой легкий, компанейский нрав. Таким образом у Галины почти не осталось друзей.

А после рождения дочерей близняшек она вообще оказалась в полной экономической и психологической зависимости. Девочки страдали страшным диатезом, им требовались постоянное наблюдение врача и строгая диета. У них была непереносимость молочного белка, поэтому кормили их исключительно соевыми смесями, которые стоили довольно дорого.

Муж Галины достаточно зарабатывал, и девочки получали необходимые лекарства и продукты, но сама Галина, привязанная к дому болезнью дочерей и ревностью мужа, чахла на глазах. Ее характер сильно испортился, она стала раздражительной, плаксивой и туповатой. С жадностью смотрела мексиканские сериалы и надоедала мужу по вечерам рассказами о том, как Эстер обижает Марианну, и какой стул сегодня был у Маши, и как Даша отказалась пить лекарство.

Эти разговоры раздражали уставшего после работы мужа, но для Галины он был единственным человеком, с которым она могла удовлетворить жажду общения.

Постепенно обстановка в доме накалялась, муж все позже возвращался с работы, и Галина, уложив дочерей спать, вся в слезах стояла и смотрела в темноту вечера, ощущая себя одинокой и никому не нужной.

Через некоторое время она узнала, что у мужа есть любовница и что долгие зимние вечера он проводит с ней – в ресторанах, на концертах или у нее дома.

Когда Галина прямо спросила мужа, правда ли это, он ничуть не смутился:

– С чего ты взяла?

Галина не стала рассказывать, как она, оставив девчонок доброй соседке, ждала его у выхода из офиса и видела, что он сел в машину не один. Тогда она поймала такси и попросила ехать за его автомобилем, а когда муж с незнакомкой вошли в ресторан, велела таксисту отвезти ее домой. Дома ее ждал обычный длинный, одинокий, тоскливый вечер с сериалом и ревом больных дочерей.

– Мне позвонила анонимная доброжелательница, – соврала Галина, – и все, все, все про вас рассказала.

Муж на некоторое время остолбенел, а потом гневно произнес:

– Вот ведь сволочь!

– Кто? – поинтересовалась Галина спокойно. – Доброжелательница?

Дальше все происходило как в тумане. Галина собрала девчонок и переехала к родителям. Но не так-то просто было отвязаться от благоверного. Начались звонки, требования вернуться и угрозы, что разведется с ней и оставит дочерей себе. Времена стояли мутные, и за деньги, которые у него были, а у Галины и ее родителей не было, суд вполне мог вынести подобное нелепое решение. К тому же муж перестал оплачивать лечение двойняшек.

Ситуация сложилась тупиковая, и Галина уже готова была забыть о собственной гордости и сдаться на милость победителя. Но не успела.

Очень вовремя к ним в гости приехала соседка-подруга ее покойной бабушки. Сначала она долго жаловалась, как трудно стало жить в деревне, говорила, что молодежь вся в город сбежала, дома побросали, скотину повырезали, колхоз развалился… Но, выслушав историю Галины, старушка запричитала еще сильнее и даже прослезилась: «Ой, лихо-лишенько! У нас плохо, а у вас еще хуже». Посмотрев на коросты и расчесы девочек, она посоветовала обратиться к деревенскому знахарю Ефиму – может, что-нибудь посоветует.

На следующий же день Галина с дочками уехала в деревню, где ее «бывший» никак не сумел бы ее достать, потому что просто не знал, где искать. Дом бабушки принял новую хозяйку с радостью, даже казалось, что старинные иконы в углу заулыбались.

Галина сразу же пошла к деду Ефиму и понесла двух капризных орущих дочерей. Дед Ефим посадил девочек себе на колени и спокойно дождался, пока они замолчат и успокоятся. Он задал несколько вопросов Галине, выслушал ее грустный рассказ, молча качая головой, а потом сказал:

– Ты все сделала правильно, милая. Вылечим мы твоих Машек-Дашек. Конечно, не сразу, постепенно, придется набраться терпения. Для начала сходи к своей соседке и договорись, чтобы раздоила для тебя молодую козочку. Вот этим молоком начинай потихоньку поить своих малявок.

– Да вы что, дед Ефим! – испугалась Галина. – Им нельзя молоко, вообще никакое, даже мое!

– А вот это ты зря, – строго ответил знахарь. – Твое молоко им можно было бы, если бы ты так не нервничала, когда их кормила. Не на молоко у них аллергия была, а на мысли твои, которыми ты молоко свое отравляла. Коровье молоко для них действительно слишком тяжелое. А вот козье в самый раз будет. Делай, как я сказал.

Галина последовала совету знахаря и передала его просьбу соседке. Та, сославшись на ревматизм, просто отдала козочку Галине и велела самой ее раздаивать. Сначала у козы молока не было, но после нескольких дней упорного дерганья за вымя на сосках начали появляться первые белые капли. Эти капли были выпиты Машей и Дашей, и к удивлению Галины, никакой аллергической реакции на козье молоко у девочек не обнаружилось. На следующий день коза-девственница дала молока больше, и снова девочки выпили его с удовольствием. Постепенно количество молока дошло до стакана в день, а кожа двойняшек становилась все чище и чище. Потом молока стало не хватать, и дед Ефим предложил Галине сводить козочку к соседскому козлу. Так в семье Галины появились козлята, а коза, которую так просто и звали – Коза, давала по два литра молока в день. Козочек назвали Зита и Гита, и через полгода они уже тоже давали молоко, причем двухлетние Маша и Даша сами их доили, разумеется, не без помощи мамы, и сразу же выпивали надоенное молочко.

Еще через год Маша и Даша окрепли, а от диатеза не осталось и следа. Девочки были просто счастливы. Никто не ограничивал их свободу, и уже в трехлетнем возрасте они спокойно бегали по всей деревне и ближайшим окрестностям, ходили в гости к дачникам и ничего и никого не боялись. Галина же, в отличие от своих дочерей, не очень радовалась деревенской жизни – ей было скучно и одиноко, но возвращаться в город она боялась.

И тут в деревне появился ученик знахаря – Володя Кузнецов. Закончив школу и техникум, он не сумел устроиться на работу и вспомнил про данное деду Ефиму слово приехать к нему на обучение. Да и бабушке его старенькой уже нужна была помощь, а в город она никак ехать не хотела.

Девчонки сразу же вычислили появление в деревне нового человека и однажды пришли знакомиться. Через некоторое время они подружились. Владимир рассказывал девочкам сказки и всякие истории, катал их на плечах и подкидывал к потолку. Галина часто приходила к нему, чтобы забрать заигравшихся допоздна дочерей, и каждый раз они уходили с ревом. Так Галина и Владимир заново познакомились и подружились. Конечно, они и думать не смели о том, что когда-нибудь их судьбы соединятся. Для Владимира Галина с детства была желанной, но недосягаемой звездой, а Владимир Галине казался молодым симпатичным парнем, которому незачем обременять себя женщиной с детьми, да еще и старше его на четыре года. Поэтому общение между ними было легким, как между друзьями. Они много времени проводили вместе, и у них нашлось много общих тем для разговоров, в том числе и тема про коз.

Владимир, узнав, что девочки, начав пить козье молоко, постепенно избавились от тяжелого диатеза, стал увозить излишки молока в город своей племяннице, которая тоже страдала от диатеза. Его сестра, заметив улучшение здоровья дочери, посоветовала козье молоко своей подруге, у которой были те же проблемы с ребенком. И так, благодаря сарафанному радио, у Владимира сформировался небольшой круг покупателей, готовых дорого платить за доставку молока. Этот небольшой круг постепенно увеличивался, как увеличивалось и поголовье козочек у Галины.

Однажды Маша и Даша, когда им было уже лет по пять, пришли к матери с ультиматумом – потребовали, чтобы дядя Володя стал их папой. Галина опешила и сказала, что это зависит не от нее, а от дяди Володи. «Значит, ты согласна?» – обрадовались девчонки и побежали сообщать эту новость дяде Володе. Дядя Володя тоже слегка обалдел от заявления, что мама согласилась выйти за него замуж, а они, Маша и Даша, хотят взять его «в свои папы». В тот же вечер он, нарвав на клумбе цветов, пошел к Галине свататься.

После того как они начали жить вместе и вести общее хозяйство, дела на козьей ферме пошли лучше и быстрее. В городе тоже молва расходилась о чудодейственном козьем молоке, на всех желающих стало не хватать, тогда пришлось увеличить цену, но это не испугало покупателей, так как лекарства из аптеки были дороже, хотя и бесполезнее.

Со временем старенький отцовский «Москвич» Владимир поменял на новую «девятку» и уже подумывал о строительстве нового дома. Но Галина решила, что надо закупить импортные доильные аппараты специально для коз – она про них вычитала в каком-то сельскохозяйственном журнале. С доильными аппаратами дело пошло еще быстрее, и за несколько лет они построили новую ферму, дом, купили быстроходный джип – для ускорения доставки молока к покупателям.

Выслушав эту грустно-веселую романтическую историю, Александр спросил:

– Володь, а ты не пробовал организовать в городе службу доставки молока по домам? Ты бы привозил молоко в одно место, а там бы его фасовали и развозили по городу.

– Пробовал. – Владимир безнадежно махнул рукой и отвернулся.

– И что? – Александр вопросительно посмотрел на Галину. – Не получилось?

Она улыбнулась, тоже махнула рукой – мол, лучше не спрашивай – и пошла мыть посуду.

– Не понял! Я что, задал неприличный вопрос? – растерялся Александр.

– Да уж, – вздохнул Владимир, – эта тема до сих пор отзывается болью в душе.

Однажды Владимир встретил в городе своего одноклассника. Разговорились, рассказали друг другу о своих успехах. Владимир – о своем бизнесе, а одноклассник – о своем. Выяснилось, что они очень нужны друг другу. Владимир пожаловался, что не успевает уже сам доставлять покупателям молоко, а одноклассник, который занимался частным извозом, посетовал, что все труднее становится поймать клиента на дороге. Договорились, что за определенную плату (она была значительно больше, чем обычный заработок таксиста) одноклассник возьмет на себя половину покупателей Владимира. Сначала все шло хорошо, но потом у детей вдруг появилась аллергия на молоко, и люди начали отказываться от него. Причем все отказы были именно среди тех, кого обслуживал одноклассник Владимира. Галина и Владимир заподозрили, что новый помощник разбавляет козье молоко купленным в магазине коровьим.

– И что? – спросил Александр. – Как вы вышли из этой ситуации?

– Бесславно, – ответил Владимир. – Очень трудно сказать человеку в лицо о своих подозрениях, не имея при этом никаких доказательств. Конечно, он ни в чем не сознался, да еще и заявил, что Галина руки не моет перед тем, как коз доить, вот, мол, у детей аллергия и появляется. Выслушал я, в общем, много гадостей о себе и с приятелем расстался. Хотя я до сих пор не уверен, что наши подозрения были оправданы. Да теперь уже, наверное, никогда и не узнаем.

– Слушай, – улыбнулся Александр, – а ты найди порядочного человека в городе, и пусть он тебе помогает.

– А как я пойму, порядочный он или нет? – удивился Владимир.

– А по-моему, это у каждого на лице написано. Вот ты кого выбрал в помощники? Ты выбрал человека, к которому в такси люди садиться не желали. А ты ему молоко доверил и здоровье детей.

– Так если бы у него свой бизнес нормально шел, то зачем бы ему моим заниматься?

– Ну ты даешь! Только что мне рассказывал про то, как надо принимать решения, и сам же только что принял решение, что никто порядочный тебе помогать не будет! А ну-ка скажи: «Хочу найти человека, который поможет мне развозить молоко и при этом будет очень честным и хорошим».

– Точно! – согласился Владимир и засмеялся. – Тебя учить, так я умный, а сам забыл такое элементарное правило. – И он повторил «заклинание», которое ему подсказал Александр.

– Кстати, насчет «меня учить», – напомнил Александр после небольшой паузы, – я понял, чего хочу на ближайшее время. Можно продолжать обучение.

– Ой, какой ты нетерпеливый! – возмутился Владимир. – Если бы я так доставал твоего деда в свое время, то…

– Что? Знал бы намного больше?

– Вряд ли. Дед Ефим говорил: «Каждое знание должно «прилипнуть», а потом уж и новое можно получать».

– Прилипнуть?

– Ну… Ты же, кажется, работал на стройке?

Александр кивнул.

– Видел, как стенку штукатурят?

– И сам штукатурил.

– Вспомни, что будет, если на еще не засохший слой штукатурки наложить следующий слой?

– Все обвалится на фиг.

– Вот и тут так же. Если предыдущая информация не впиталась в твою жизнь, не проверилась на практике и не стала твоим Знанием, то следующая информация в лучшем случае быстро забудется.

– А в худшем?

– А в худшем отобьет напрочь желание продолжать обучение.

– И что мне теперь, ждать, пока все мои желания сбудутся? – расстроился Александр.

– Подожди хотя бы до послезавтра. Обдумай, повспоминай, какие желания в твоей жизни сбылись, а какие ты загнал в «болото». Если вспомнишь, то постарайся их оттуда вытащить.

– А если они уже не актуальны?

– Например?

– Ну, в детстве я, например, очень хотел стать следователем уголовного розыска, – сказал Александр, – но сейчас уже не хочу.

– Замечательно, – обрадовался Владимир. – А вспомни, почему ты хотел именно эту профессию?

– А потому что мне очень нравились фильмы про детективов, помнишь: «Следствие ведут знатоки». Мне казалось, это так увлекательно – распутывать разные загадки, находить преступников, сталкиваться с опасностями.

– А сейчас тебе это разве не кажется увлекательным занятием?

– Ну почему? И сейчас мне это тоже интересно, но что я тут в деревне разгадывать буду?

– Ну, вот видишь! – Владимир сделал недовольное лицо. – Ты опять наступаешь на горло собственному желанию. А может быть, это то дело, которое сейчас висит в воздухе и ждет, кто же его начнет, наконец, делать?

– Какое дело?

– Ну, я тоже пока не знаю какое. Если бы все было так просто. Может быть, ты станешь знахарем и будешь искать причины человеческих заболеваний?

– Ого! – воскликнул Александр и взялся за сердце. – Отозвалось!

– Вот видишь! Кстати, – вспомнил Владимир, – твой дед все время сетовал, что не хватает у него сил и умения, чтобы до причины заболевания докопаться. Говорил, что он только следствия убирает, а это, мол, неправильно. Все надеялся, что я научусь, но…

– Значит, на меня вся надежда? – улыбнулся Александр. – Ну ладно, пойду «сушить штукатурку». Спокойной ночи.

Матрешки

Этой же ночью Александру приснился дед. Он держал в руке матрешку. «Это ты», – сказал он Александру. Потом разломил матрешку пополам и вытащил из нее другую, потом еще раз, потом еще… Когда дед дошел до седьмой, самой маленькой, неделимой матрешки, он протянул ее Александру: «Вот это твое тело. Но ты – это не только оно».

«А что еще?» – хотел спросить Александр, но звуки как будто прилипли к гортани.

Дед поднес палец к губам: «Тс-с-с! Молчи. Я не успею тебе всего объяснить. Сам постарайся понять!» После этого он растворился в темноте сна.

Утром Александр почти ничего не помнил из того, что ему снилось, но этот фрагмент сна с матрешкой вспоминался очень отчетливо. Дед явно хотел что-то ему сообщить. Но что?!

Пойти к Владимиру за советом? Но он уже наверняка уехал и вернется только к вечеру. И к тому же дед сказал, что надо постараться понять самостоятельно. Вот тебе, пожалуйста, – задачка. Разгадывай, ищи ответ, реализуй свое детское желание.

Александр вышел во двор. Утро было хмурое и прохладное. Хотелось юркнуть обратно в дом и залезть под одеяло. И уж точно абсолютно не хотелось выполнять привычные утренние процедуры с отжиманием железных гантелей и купанием в речке.

Но когда Александр, повинуясь желанию тела, вернулся в дом, то почувствовал, что сидеть в темной маленькой комнате ему хочется еще меньше.

«Да, – подумал он, усаживаясь на свой топчан, – тяжело быть лентяем. И того не хочу, и сего не хочу… А чего же я хочу-то?… И чем отличается «хочу» от всех остальных состояний? Как человек вообще понимает, что он чего-то хочет? И почему одним людям это «хочу» является в виде одних желаний, а другим – в виде совсем других? Почему один хочет яблок, а другой мяса?… Ну, на этот вопрос ответ почти понятен: одному не хватает витаминов, а другому – калорий и белков. Но это всего лишь желания тела. Ну-ка, ну-ка…»

Александр вспомнил матрешку. Почему дед выбрал именно этот символ? Все матрешки одинаковой формы, отличаются только размером и раскраской. Не означает ли это, что все «уровни» его «я» имеют какие-то аналогии с физическим телом? И почему матрешек семь? Наверняка это имеет какой-то смысл!

Александр почувствовал, что в домике прохладно и сыро. Захотелось растопить печку. Он взял в углу комнаты топорик и пошел рубить полешки, которые накануне привез из лесу.

Махая топором, Александр отметил, что в отличие от утренней зарядки, которую ему сегодня делать было лень, рубить дрова очень даже приятно. «Интересно, – размышлял он в процессе работы, – а может быть, мне не хотелось делать бессмысленные движения гантелями-утюгами потому, что я предчувствовал другую, более полезную для меня сегодня зарядку, где физические нагрузки совмещаются с реальной работой?»

Растопив печку, Александр продолжил рассуждать: «Значит, «хочу» подает нам сигнал о необходимости чего-либо, а «не хочу» пытается экономить нашу энергию, чтобы не тратить ее впустую. Стало быть, – следующая мысль очень его порадовала, – лень – это наш внутренний экономист, который не позволяет тратить энергию, предназначенную для чего-то другого. А не потому ли в русских сказках всякие Иванушки-дурачки да Емели-лентяи оказываются самыми удачливыми? Надо будет потом эту тему поподробнее разобрать…

Итак, – продолжил он размышления о желаниях, – «хочу» – значит есть необходимость. «Не хочу» – значит либо нет необходимости, либо нет сил, либо есть необходимость, но сил нет, либо силы есть, но нет необходимости. О как! А если проще: желание – это сигнал о том, что есть необходимость и возможность.

Сила желания зависит от срочности необходимости. Например, захотелось согреться – побежал дрова рубить с большим удовольствием. А вчера вечером пришел уставший и дрова рубить совсем не хотелось. Тем более что не было ни сил, ни острой необходимости. Опять же, если бы поборол вчера свою лень да подготовил дровишек, то сегодня не получил бы приятной и полезной зарядочки, а может быть, и не хватило бы сил, чтобы деда с матрешкой во сне увидеть.

Кстати, о «матрешке». Что-то я отвлекся от основной задачи. Какая связь между «матрешкой» и желаниями?

Я начал с того, что желание поесть – это всего лишь желание физического тела, значит, другие матрешки тоже имеют свои желания? И если я вспомню, какие еще бывают желания, то по ним, возможно, пойму, какие «уровни» имеются у моего «я»… Итак, чего же я хочу, кроме «покушать и покакать»?»

Александр принялся вспоминать. Еще ему хочется купаться в реке, когда жарко, греться у огня, когда холодно, порой хочется послушать музыку или просто посидеть и посмотреть в небесную синеву…

Что это? Зачем ему всего этого хочется? Какая в этом необходимость и для какой из «матрешек»? Поразмыслив, он назвал эту матрешку «Я-удовольствие» и решил, что это вторая матрешка, потому как желания эти очень близки к телу, но не являются жизненно необходимыми.

Третью матрешку он назвал «Я-личность» и определил ее желания как необходимость проявляться в мире. Например, привидевшийся ему позавчера белый костюм захотела именно третья «матрешка». Еще она хотела иметь определенные свойства характера, например силу, находчивость и спокойствие, как у Рэмбо, и возможно, не без ее вмешательства Александр принял решение остаться в армии. Ему тогда очень нравилось быть похожим на боевиков из голливудских фильмов.

Четвертой «матрешке» дать название оказалось сложнее, но хотела она общаться с другими людьми: с друзьями, детьми, женой, соседями и просто разными незнакомцами. Но не каждый человек вызывал у четвертой желание общаться. Кто-то казался ей интересным, а кто-то – скучным и назойливым.

От размышлений Александра отвлекли грохот за калиткой и крик, перешедший в стон, а затем в поскуливание. Выбежав из дома, он увидел, что Яшка, один из сыновей его соседки Раи, свалился с велосипеда и ободрал себе в кровь локти и коленки. Александр сморщился, ощутив на себе саднящую боль от содранной кожи, но кроме того, ему показалось, что в левой ноге появилось еще какое-то опасное жжение. Не раздумывая, он бросился на помощь.

Яшка, попытавшись встать, лег обратно на землю и заныл:

– Нога-а…

– Да вижу, что нога, – сказал Александр и, подняв мальчишку на руки, понес его к Рае.

Раи дома не оказалось, скорее всего она была на огороде. Александр решил не пугать ее раньше времени и сначала осмотреть Яшкину ногу. Положив его на кровать, он начал ощупывать распухшую и покрасневшую лодыжку.

Яшка морщился, но терпел – до тех пор, пока Александр не надавил на самую болезненную точку. Мальчик вскрикнул, и Александру почудилось, что за долю секунды до крика он, Александр, уже знал об этой вспышке боли. Нет, конечно же физической боли сам он не почувствовал, но негативная реакция души была такой, словно это его нога подвергалась мучительному ощупыванию. Дальше Александр действовал уже более осторожно, потому что ощущал боль мальчишки как свою собственную. Он ничего не понимал в анатомии и медицине, но почему-то ему казалось, что Яшку надо срочно везти в травмпункт, что сам он ему помочь не сможет. Тогда он оставил ребенка в покое и пошел искать Раю.

На полянке перед домом он увидел Юлю, младшую Раину дочку, которая сидела на траве и играла… с матрешкой.

Александр отметил это совпадение, но отвлекаться было некогда.

– Где мама? – спросил он у Юли.

– Там, – махнула девочка в сторону огорода.

Рая при виде Александра почему-то встревожилась, даже лейку бросила.

– Что случилось?

– А почему ты решила, будто что-то случилось? – удивился Александр. – У меня что, лицо напуганное?

– Не знаю, почему-то так показалось…

– Правильно показалось. Яшка твой, по-моему, ногу сломал.

Рая всплеснула руками, ойкнула и побежала в дом. Александр кинулся следом.

Был рабочий день, муж Раи уехал в город, другого дачника с автомобилем найти было нереально, а Яшку надо было срочно везти в больницу. Тогда Александр взял его на руки и понес в соседнюю деревню.

Соседняя деревня была живой. Там были сельсовет, школа, магазин, телефон и фельдшерский пункт. Когда Александр ездил туда на велосипеде, ему казалось, что пять километров – это не расстояние, но пешком, да еще с тринадцатилетним ребенком на руках он шел будто на край света.

Рая бежала рядом, неуклюже пытаясь хоть чем-то помочь Александру. Он шагал, сжав зубы и обливаясь потом. В боку начинало предательски покалывать.

«Вот интересно, – размышлял Александр на ходу, – я четко почувствовал боль Яшки, я почувствовал, что надо нести его в больницу. А я этого хотел? Вряд ли «матрешка», желающая получать удовольствие, сейчас в восторге от моего решения. Одно знаю точно: я мучился бы еще сильнее, если бы не пошел. Причем вторая «матрешка» сидела бы себе спокойно, зато третья и четвертая страдали бы. Третья мучилась бы от стыда за мою слабость и от того, что она совсем не похожа на Рэмбо, а четвертая – потому что ей было бы страшно и больно за Яшку, да и за Раю тоже. Наверное, четвертую можно назвать «Я-Мы» или «Я-семья».

Положив Яшку на кушетку в медпункте и «сдав вахту» местному фельдшеру, Александр вышел во двор и упал на траву. Такого блаженства он уже давно не испытывал. «Вот и вторая получила свою порцию радости», – мысленно усмехнулся он.

Отлежавшись, Александр пошел узнать, как дела у Яшки. Рая сообщила, что фельдшер подтвердил диагноз: это перелом, а не просто растяжение связок. Уже вызвали машину и сейчас повезут их в райцентр в больницу на рентген и гипсование.

– Ну, я тогда, наверное, пойду, – сказал Александр.

– Да, конечно! Спасибо тебе, Санечка, огромное, даже не знаю, что бы я без тебя делала! – В глазах Раи было столько восхищения и благодарности, что Александр почувствовал, как досыта наелись все его «матрешки». Ну, по крайней мере те, которых он уже знал, точно были счастливы и довольны жизнью.

Вернувшись в деревню, Александр зашел в дом Раи, чтобы успокоить остальных детей. Всего их было пятеро: старшей Анюте около двадцати, второму, Ивану, пятнадцать, потом шли ныне поломанный Яша, десятилетняя Иришка и младшая, дошкольница Юля. Все они ждали вестей и очень переживали. Александр передал им слова врача о том, что все будет хорошо, и дети, вздохнув с облегчением, разбежались дальше заниматься своими делами.

Юля взяла матрешку, вернулась на полянку и продолжила игру. Александр отправился было к себе, но его заинтересовали театральные крики Юли, которая озвучивала спор двух матрешек.

– Я хочу играть! – топала невидимыми ножками одна матрешка.

– А я хочу работать! – возражала другая, побольше.

– Но мне же скучно играть одной! – возмущалась первая.

– Но мне надо сделать дела! – объясняла маленькой матрешке большая.

– Но почему всегда происходит так, как хочешь ты?! – не унималась первая.

– Потому что я больше и взрослее. Надо слушаться меня, – отвечала вторая.

– Нет, надо слушаться маму, – возразила маленькая. – Она еще больше тебя…

Александр вышел во двор, обдумывая эту подсказку. Явно спорили четвертая и пятая матрешки. Получается, что желание «пятой» – работать, что-то делать.

Александр вспомнил, с каким удовольствием он когда-то вскапывал огород, полол грядки. Да и его недавнее увлечение компьютерной игрой – это тоже, скорее всего, пятая «матрешка» никак не могла остановиться, хотела довести дело до конца. Он так и назвал ее: «Я-дело». Остались еще две.

Ну, с последней, самой большой, все было почти понятно. Юля ясно сказала, что она самая главная, да и дед во сне тоже говорил: «Это ты». А что же такое шестая «матрешка»?

Уже подойдя к своей калитке, Александр вдруг заметил несознательного дачника, который пополнял мусорную кучу возле его участка.

– Эй, товарищ! – строго окликнул Александр нахала. – А вам не кажется, что мне не очень приятно жить рядом со свалкой?

«Товарищ» удивленно оглянулся.

– А что? Все сюда мусор выбрасывают, – сказал он в свое оправдание.

– А я предлагаю свалку перенести поближе к вашему участку.

– Но мой участок находится не на окраине деревни.

– То есть на окраине живут люди второго сорта, что ли? – У Александра начали почесываться кулаки.

– При чем тут сорт? – фыркнул дачник, уверенный в своей полной безнаказанности. – Просто у вас тут места больше.

– То есть поляну возле реки вы называете «местом», и по этой причине ее можно использовать под хранилище вашего мусора?

– Ну, не нравится – убери! – огрызнулся мужчина и спокойно пошел восвояси.

Александр так и остался стоять, глядя ему в след и ощущая, как закипает ненависть в солнечном сплетении. «Ну как можно быть такой сволочью?» – негодовал он.

Не успела эта мысль вылететь из его головы, как он увидел Ивана, Яшкиного брата, вприпрыжку бежавшего к месту свалки с кусками старого полиэтилена от парника.

– Иван! – грозно окликнул Александр. – Какого черта!

Иван остановился и озадаченно посмотрел на него.

– Какого черта, я спрашиваю, вы захламляете поляну?

– Мне Аня сказала мусор вынести, – робко ответил подросток.

– А что, это место специально под свалку оборудовано? – Александр уже разозлился не на шутку.

– Так, а куда? – Иван понимал, что здесь что-то неправильно, но специального места для мусора в деревне просто не было.

«Действительно, а куда?» – подумал Александр. Предложить было нечего, разве что сбегать до соседней мусорной кучи, которая была рядом с другим крайним участком. То же самое, только дальше.

Александр махнул рукой и ушел в дом.

Усевшись на топчан, он продолжил свои размышления: «Интересно, к какой «матрешке» относится мое желание, чтобы рядом с моим домом не было мусора? Наверное, ко второй. Она ведь отвечает за удовольствие, в том числе от красоты вокруг. Хотя можно просто не смотреть в сторону свалки, а смотреть на другую полянку или вверх, на кроны деревьев, или на небо… Нет, вряд ли это вторая… А может, это как раз та самая шестая?»

Что-то внутри отозвалось, и Александр понял, что это именно так.

«Значит, – возобновил он внутренний монолог, – шестая хочет, чтобы мир вокруг был чистым и красивым. Хотя, наверное, это не совсем так, ведь другие соседи тоже имеют в себе эту «матрешку», но почему же тогда они пакостят в этом мире? А может быть, – осенила его догадка, – они ощущают своим миром только то, что находится в их дворе, а поляну возле речки они своим миром не ощущают? А я по какой-то причине и эту поляну прибрал в свою собственность? Поэтому моя шестая «матрешка» хочет, чтобы на ее поляне было чисто, а остальным людям все равно. Значит, правильно этот мужик сказал: «Не нравится – убери». Но вот вопрос: хочет ли моя пятая «матрешка» заниматься этим бесполезным делом?…»

Александр вышел из своего дворика и остановился у огромной, скопившейся за несколько лет горы мусора. Пока деревня была жилая, а не дачная, в ней, как и во всех нормальных деревнях, были оборудованы помойки и мусор регулярно вывозился. Но когда местных жителей осталось меньше десяти процентов, деревню сняли с соцобеспечения и переложили ответственность за порядок на самих жителей и дачников. Поэтому и начали возникать несанкционированные свалки на окраинах деревни – не устраивать же одну большую возле моста, где раньше была помойка.

Александр тяжело вздохнул. Ему одному просто не под силу разобрать этот завал… Хотя почему? В душе вдруг проснулся какой-то упрямый азарт. «Никогда не говори «невозможно», – напомнил себе Александр и побежал в дом за спичками.

Несколько дней подряд он сжигал мусор возле своего участка. Столб черного дыма оповещал всю деревню о том, что началась битва с грязью. Хлопья сажи от полиэтилена и пластмассы оседали на соседские участки.

Люди прибегали посмотреть, что происходит. Реагировали все по-разному. Кто-то ругался, кто-то пытался образумить – мол, бесполезно все, опять завалят, – кто-то одобрял и брался помогать.

Через несколько дней на поляне возле реки образовалось огромное костровище и осталась небольшая горка несгораемого мусора, в основном ржавое железо. Александр выкопал яму на месте костра, благо копалось легко, так как все корни в земле сгорели, и «похоронил» остатки. Анюта принесла семена газонной травы и засеяла пепелище.

Ни у одного из близживущих соседей по деревне больше не поднялась рука высыпать мусор на поляну возле реки. Они стали ходить на соседние свалки. Но вскоре костры заполыхали и там. Причем только один из них запалил Александр – об остальных позаботились деревенские мальчишки. Видимо, Александр с таким удовольствием расчищал свалку, что немного поработавшие рядом с ним ребята заразились его увлечением и вдохновили своих приятелей. Даже загипсованный Яшка участвовал в битве за чистоту окружающего мира.

Но когда ни одной свалки вокруг деревни не осталось, возник вопрос: а куда же складывать мусор, который неизбежно появляется в процессе жизнедеятельности? Дачники, устроив стихийное собрание, решили, что будут скидываться и заказывать мусоровозку раз в неделю, как это было раньше. Посчитали, и оказалось, что скинуться-то надо всего по сто рублей в месяц со двора.

Закончив эпопею с мусором, Александр вспомнил про свои размышления о «матрешках». Видимо, за те несколько дней, которые прошли со времени этого открытия, информация как следует «прилипла» к сознанию, потому что казалась сама собой разумеющейся. Существуют несколько уровней сознания, которые вкратце можно назвать: 1) тело, 2) чувства, 3) личность, 4) взаимоотношения с другими людьми, 5) дело или творчество, 6) окружающий мир и 7)… Бог?

«Нет, стоп, – задумался Александр, – дед сказал, что самая большая матрешка – это я. Видимо, седьмая матрешка – это моя душа или какая-то другая божественная частица. А может быть, я сам – частица Бога?»

Получалось, что каждый уровень («матрешка») может иметь свои желания, независимые от других, и свои страхи. Между «матрешками» могут быть конфликты и споры, но Александр понял, что в этих спорах необходимо принимать сторону той, которая больше, хотя обычно очень хочется согласиться с той, которая меньше.

Еще он пришел к выводу, что страхи, которые испытывает каждая из «матрешек», всегда являются чем-то средним между двумя основными – страхом смерти и страхом ответственности.

* * *

– Ты чего? – удивился Владимир.

– Что? – не понял Александр, резко вынырнув из воспоминаний о прошедшем лете.

– Ты чего побледнел?

– Я побледнел? Разве? – Александр потрогал щеку, заросшую щетиной. – Да, до сих пор стыдно, что подсел на компьютерную игрушку, как пацан.

– А чего стыдиться? – усмехнулся Владимир. – В детстве-то у нас не было таких игр, имеем право сейчас душу отвести.

– Ты что, тоже? – робко улыбнулся Александр.

– И я, и Галина… Только Маша и Даша у нас этим не балуются.

– Почему?

– А не изобрели еще клавиатуру для игры в четыре руки, – засмеялся Владимир.

– Но я как-то слишком сильно увлекся, чуть совсем не свихнулся из-за этого принца.

– Значит, ты очень азартный человек.

– Да уж. Значит, к компьютеру меня больше не подпускать. А то я всю свою жизнь проиграю.

– А неужели не хочется пройти игру до конца? – хитро улыбнулся Владимир.

– Да избави нас от лукавого! – Александр перекрестился. – Не издевайся, искуситель.

– Легко быть праведником, когда тебя не искушают, – прищурился Владимир. – А ты попробуй, не отказывая себе в житейских радостях, вести гармоничную жизнь. Не залипай в болоте азарта, но используй его для развития.

– Ты это к чему?

– Ты так и не ответил: хочешь поиграть?

– Ну конечно хочу, – сознался Александр. – Правда, сейчас уже не так, как раньше, но нет-нет да задумаюсь над разгадкой этого лабиринта.

– Ну так пойдем поиграем?

Александр засомневался. Вновь застучать по клавиатуре компьютера и увидеть, как бегает мультяшный принц, было очень заманчиво. Но он дал себе слово, что больше никогда… Нарушить обещание?… Ну а если один только разок, последний?…

Наверное, именно так говорил каждый игрок, перед тем как промотать все свое состояние за карточным столом или на тотализаторе.

Александр покачал головой:

– Нет. Я не буду.

– Да пошли, – толкнул его в плечо Владимир, – это же не игра на деньги, ты ничем не рискуешь.

– Слушай, – разозлился вдруг Александр, – а тебе зачем? Вот тебе зачем надо, чтобы я снова залип в этом проклятом замке? Вот я никак не могу понять, почему, если мужик завязывает пить, то все непременно потчуют его «последней» рюмочкой! Если женщина садится на диет у, все бегут к ней в гости с тортиком! Если я говорю «не хочу», тебе-то зачем меня разубеждать?!

– А это интересный вопрос. Действительно, зачем мне? – Владимир задумался.

Александр тоже задумался. Уже сам факт того, что людям зачем-то хочется искушать друг друга запретными делами, был интересен.

Первым молчание нарушил Владимир:

– Я чувствую, что ты этого хочешь. И это желание – оно как бы фонит, оно просит: «Освободи меня». Ведь если желание под запретом, это не значит, что его нет. Ты хочешь, но боишься и маскируешь свой страх ложным «не хочу». Ведь если ты скажешь правду, если ты скажешь: «Я боюсь», то я пойму. А ты врешь, что не хочешь, при этом глаза твои просто умоляют: «Ну уговорите меня! Снимите с меня ответственность за мое решение, чтобы потом мне было кого обвинить в моей неудавшейся жизни».

– Значит, – подхватил Александр, – если я испытываю страх, «запирающий» мое желание, то окружающий мир любой ценой помогает мне его увидеть и впоследствии реализовать. Страх – это ведь сигнал об опасности. Так? А в данном случае какая опасность? Залипнуть! Значит, надо не запрещать себе играть, а научиться контролировать свой азарт. Правильно?

– Другой вопрос, – продолжил Владимир, – почему один «залипает», а другой нет? Генетическая предрасположенность? Свойство характера? Ведь если понять причину «залипания» и устранить ее, то и азарт контролировать не придется, тем более что контролировать его не так-то просто. Ведь как показывает история, за карточными столами сгорело в России больше состояний, чем на пожарах.

– Ну что же. Ты прав. – Александр встал. – Пойду поиграю. Встречусь со своим страхом, взгляну ему в лицо… Н у, если что, не дайте пропасть, выдерните вилку из розетки!

Игра

– Можно? – Александр заглянул в комнату и только после этого постучал.

Вовка-младший делал уроки.

– К-конечно! – искренне заулыбался он.

– А за компьютер можно? – робко спросил Александр, переминаясь на пороге.

– Можно, – неуверенно сказал Вовка, – только пока я уроки д-делаю, а п-потом сам буду играть.

– Замечательно! – Александр обрадовался, что есть подстраховка от «залипания», и включил компьютер.

Загрузив свой уровень игры, он сначала немного «побегал» по виртуальному городу просто так, восстанавливая автоматизм в пальцах.

И вот наконец с замиранием сердца он «подошел» к старинному замку, у которого есть вход, но нет выхода. Пока нет.

Немного помедлив (наверное, принц в это время молился), Александр дал команду войти. Тяжелые ворота со скрипом открылись, приглашая в темноту огромного зала, заросшего паутиной и пылью, где ждали многочисленные ловушки и привидения.

Александр услышал за спиной сопение Вовки.

– Что, интересно?

– Ага. А я на т-третьем уровне застрял и никак не могу п-п-пройти через б-болото.

– Да ну? Там же легко!

– К-конечно, легко, когда ты уже на ч-чет-вертом! А сам-то сколько сидел на этом болоте?

Александр улыбнулся. Да. Пару дней он на болоте промучился. Не удивительно, что у ребенка не хватает терпения, чтобы пройти дальше.

– Ну что, пошли?

– П-подожди. – Вовка взял Александра за плечо. – Я з-знаешь к-какое правило для себя придумал?

– Какое?

– Я п-придумал, что у меня есть только одна жизнь. Как только умру – все, б-больше не играю до следующего дня. Так сразу становится интереснее. Ког-гда т-ты знаешь, что у тебя т-только одна жизнь, н-начинаешь относиться к ней очень ответственно. А к-когда знаешь, что хоть сотню раз умрешь, все равно снова в-воз-родишься, то и бегаешь по замкнутому к-кругу и в рез-зультате т-только время т-тратишь. Вот я, когда придумал д-для себя это п-п-правило, сразу начал вперед проддвигаться, а до этого б-барахтался на вт-тором уровне.

– Любопытная идея, – отметил Александр. – Вот мы ведь только один раз живем, поэтому не лезем в разные ямы, если не знаем, что там. А тут… Яма? Прыг в нее – и выбраться не можешь. Зачем прыгал?

И приняв новые правила, он осторожно вошел в замок.

Александр отлично помнил, что его ждет в этом заброшенном заколдованном замке. Вот сейчас, стоит ему только подойти к столу, из темного угла на него кинется белое прозрачное привидение. Принц легко, несколькими ударами меча разрубит туманного призрака на несколько частей и ненадолго выведет его из строя.

На столе лежит карта замка, которую, очевидно, привидение и охраняет. Взяв ее, принц пойдет по мрачным коридорам искать ключ от центральной комнаты, в которой заперта волшебная флейта, необходимая ему для того, чтобы расколдовать принцессу.

Миновав все западни, принц найдет ключ. Правда, прежде чем взять его, ему придется сразиться с темным призраком, который охраняет этот ключ. Немного поработав мечом, принц и его одолеет и, завладев ключом, пойдет по карте к заветной двери.

Перед тем как дверь откроется, ему предстоит битва с белым призраком, который к тому времени снова обретет первоначальный вид. Эта битва будет куда сложнее, так как призрак уже знает, какой силой и ловкостью обладает принц, и не станет подлетать к нему сразу, а атакует сзади, когда тот начнет возиться с замкóм. Но и тут принц обхитрит белого, зарубив его неожиданно во время атаки.

Уже взяв флейту и начав продвигаться к выходу, он будет проходить мимо погреба, и вот здесь оба призрака, уже изрядно обмельчавшие, объединятся, столкнут его в яму и запрут дверь.

В яме Александр и застрял.

Как выбраться из погреба, он ломал голову много дней. Пытался найти другие коридоры, в обход ямы, пробовал зарубить нападавших призраков, но они атаковали столь стремительно, что принц даже не успевал выхватить меч. Оказавшись в яме, он умирал от голода через пять минут.

Так что, переступая порог замка, принц уже знал, какая его ждет судьба. Стоит ли снова повторять ее, тем более что жизнь-то у него теперь только одна? Но ведь она на то и дана, чтобы решить эту задачу, какой же смысл поворачивать обратно?

Медленно, осторожно делая каждый шаг, принц подошел к дубовому резному столу, на котором лежал лист бумаги. Из темного угла на него кинулся белый призрак.

«А что, если поступить нестандартно?» – подумал Александр и в последний момент удержался от взмаха мечом.

Призрак ударил принца в грудь, сбив его с ног, отлетел на безопасное расстояние и замер в устрашающей позе. Принц поднялся и снова устремился к карте, но снова был сбит с ног белым призраком.

«А что, если попробовать пойти без карты? – мелькнула мысль у Александра. – В конце концов, я весь путь уже наизусть знаю».

Приняв это решение, Александр двинулся по темному лабиринту. Белый призрак начал его преследовать. Он летел осторожно, на расстоянии, охая и постанывая, как и положено привидению.

Без карты Александр очень быстро запутался в лабиринте и понял, что дальнейшее блуждание по бескрайним тоннелям ни к чему не приведет.

Выключив игру, он грустно посмотрел на Вовку, увлеченно следившего за его приключениями.

– Ну что, дружище? На этот раз жизнь не удалась.

– И ты закончил ее самоубийством, – обиженно буркнул Вовка.

– А что мне оставалось делать? – удивился Александр. – Бродить впустую по этому лабиринту до самого вечера?

– А ты знаешь, что самоубийство – грех? – прищурив глаза, презрительно спросил Вовка.

– Так ведь это не настоящее самоубийство, – успокоил его Александр.

– В игре все настоящее, – с недетской философской интонацией сказал мальчик, – а иначе какой смысл играть? Вот если бы ты заблудился в лесу, то что, лег бы и умер, чтобы не тратить время впустую?

– Ну а что я должен был делать? – растерянно спросил Александр.

– Когда не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь, – важно изрек Вовка и, помолчав, добавил: – Давай введем еще одно правило: самоубийство жестоко карается.

– Чем? – улыбнулся Александр. – Щелбаном?

– Не. – Вовка был абсолютно серьезен. – Невозможностью нового воплощения вообще никогда.

– То есть? – опешил Александр. – Ты больше не пустишь меня за компьютер?

– Именно так! И я не шучу.

По Вовкиному тону было ясно, что он действительно не шутит. Он даже заикаться перестал от своей серьезности.

На следующий день Александр первым делом кинулся в комнату Вовки. Но она оказалась запертой. На двери висела записка: «Новое воплощение ровно в три часа, когда я вернусь из школы».

Грустно постояв возле запертой комнаты, Александр пошел умываться. После завтрака, который был заботливо оставлен для него на столе и накрыт белой салфеткой, он задумался, чем бы заполнить время до трех часов.

Выйдя на улицу и насладившись ослепительной искрящейся белизной долгожданной зимы, он нашел лопату и начал расчищать двор.

Когда по двору уже можно было ходить, часы показывали всего лишь двенадцать. Александр взял лопату и вышел за калитку.

По деревне уже проехал бульдозер и расчистил дорогу, оставив по краям огромные насыпи снега. Александр выбрал насыпь побольше и принялся набрасывать на нее снег.

Когда Вовка вернулся из школы, возле дома уже высилась заготовка огромной горки. Забросив домой портфель, Вовка выбежал на улицу с еще одной лопатой и взялся помогать Александру. Остановились они, когда горка достигла такой высоты, что Александр уже не докидывал лопату снега до ее самой высокой точки. На улице стало темнеть.

– Ну что, пошли в замок? – предложил Александр.

– П-пошли, – согласился Вовка.

Александр понимал, что сегодня он действительно в последний раз отправляется в путешествие по замку. Другого шанса ему не дадут. Даже если сейчас он снова зарубит призрака и возьмет карту, то, оказавшись в подземелье и позволив принцу умереть, будет обвинен Вовкой в самоубийстве. А идти без карты – значит обречь принца на вечное блуждание по лабиринту под однообразные стоны призрака за спиной.

Идея пришла неожиданно. Александр даже удивился, как это он раньше не додумался до такого простого решения. Он взял лист бумаги и карандаш и, запустив принца в лабиринт, сам начал составлять карту. Оказавшись на развилке двух или нескольких дорог, он отмечал эту развилку и дорогу, которую выбирал. Оказавшись в тупике, разворачивался и, вернувшись к развилке, начинал путь заново, но по другой дороге.

Через какое-то время у него была карта более полная, чем та, которая лежала на столе и которую ему не позволял взять призрак. Выяснилось, что в лабиринте есть две комнаты, не отмеченные на той карте. Выходит, призрак, мешая взять неполную карту, пытался помочь Александру, а не навредить. И почему это сразу не пришло ему в голову? Ведь зарубить неуклюжего призрака было слишком просто для четвертого уровня.

Обнаружив еще две комнаты, Александр, естественно, решил их исследовать. В одной комнате он нашел дневник хозяина замка и, прочитав его, узнал о трагедии, которая разыгралась здесь много лет назад и привела к гибели целого города.

Оказывается, флейта, купленная хозяином замка у заморского купца, обладала чудесным свойством: она расколдовывала любого, кто слышал ее звуки, какими бы тяжелыми ни были чары. Но у этих звуков был побочный эффект: каждый, кто слышал их, переставал соблюдать традиции, потому что они тоже являются своеобразными чарами, заставляющими человека повиноваться созданным когда-то правилам и законам.

Хозяин замка купил эту флейту, чтобы вылечить свою дочь, на которую злая мачеха навела порчу. Девушка выздоровела, но звуки флейты так понравились ей, что, вопреки запретам отца (ведь запреты для нее уже не имели значения), она стала ходить по городу и играть на флейте. И люди, слыша волшебную мелодию, избавлялись от принципов морали, от своих обязательств и обязанностей.

Но флейта всего лишь освобождала их разум от ограничений, при этом она была не способна повысить уровень их сознательности. Это привело к плачевным результатам. Все жители города перестали ходить на работу, и никакие уговоры и угрозы не могли призвать их к порядку. Да и призывать было некому, потому что стражники и судьи тоже перестали выполнять свое предназначение. Одни сидели в кабаках, предаваясь безудержному пьянству, другие, спасаясь от того кошмара, который творился в городе, убегали в горы, в леса и создавали там небольшие поселения.

За несколько лет богатый и процветающий город превратился в руины. А людям, успевшим выбраться из-под обломков системы и поселиться в лесах и горах, пришлось заново создавать весь социальный строй и традиции. Это замедлило развитие цивилизации на несколько сотен лет.

Девушка, по чьей вине все произошло, и ее отец были наказаны. Они должны теперь вечно охранять волшебную флейту, чтобы она не оказалась за пределами замка и не натворила новых бед в мире.

Прочитав эту историю, принц понял, что черный и белый призраки – это отец и дочь, даже после своей смерти вынужденные охранять флейту. Сердце его наполнилось жалостью к несчастным привидениям, которых он много раз безжалостно изрубал на куски только за то, что они пытались спасти его от опасности, а заодно и многих других людей.

«Но что же мне делать? – спросил он у белого призрака. – Я должен расколдовать принцессу! А флейта – это единственное, что может ей помочь».

Призрак покачал головой и вылетел из комнаты.

Не найдя здесь больше ничего интересного, принц отправился исследовать другую тайную комнату, которая была раньше кабинетом или библиотекой хозяина. Все стены здесь были уставлены стеллажами с книгами. На кресле за столом сидел черный призрак и грустно глядел на принца пустыми глазницами. Принц подошел к стеллажу и взял одну книгу в руки. Бумага от времени рассыпалась. То же самое произошло и со второй, и с третьей книгой.

«Да, – подумал принц, – здесь должны работать археологи. Пожалуй, я не буду больше портить древние издания. Лучше поговорю с хозяином замка».

Сев напротив черного призрака, принц сказал: «Я пришел сюда за волшебной флейтой. Но я понял, как она опасна. А нет ли какого-нибудь противоядия от ее побочных эффектов?»

Призрак пожал плечами.

«Действительно, глупый вопрос, – подумал Александр, – ведь если бы противоядие было, то они бы не допустили разрушения города».

«А откуда вы узнали об этой флейте?» – спросил принц.

Хозяин встал, своими призрачными руками осторожно снял с полки книгу и положил ее перед принцем. Так же осторожно прозрачными пальцами он открыл книгу на нужной странице. Принц начал читать.

Да, хозяин замка узнал о флейте из книги, которая рассказывала о чудесных инструментах. Все они были созданы одним великим мастером и разбросаны по разным странам. Первое чудо – барабан, способный оживлять умерших. Стоило мертвецу «услышать» его бой, как сердце его начинало биться. Но у барабана тоже было побочное действие: живой, услышавший его звук, умирал.

Второе чудо – скрипка, звучание которой приводило слушателей в состояние неземного блаженства. Побочным действием было то, что человек переставал чувствовать боль.

Третий инструмент – труба, чей владелец становился повелителем всех, кто ее услышит, но терял способность делать что-либо самостоятельно.

Четвертый – флейта, которая освобождала всех, кто ее услышит, от любого чужого влияния.

Пятый – колокольчик, «добавлявший ума» каждому, кто услышит его звон. Но, получая необычную скорость мышления, человек одновременно получал и огромную скорость всех жизненных процессов, поэтому очень быстро старел и умирал.

Шестой – контрабас, он убирал все побочные действия, создаваемые остальными инструментами, но только в том случае, если они играли все одновременно.

А седьмой… Информация о седьмом инструменте находилась на другой странице. Принц перевернул лист, но он тут же рассыпался в пыль.

Принц испуганно поглядел на черного призрака. Призрак медленно постучал туманным пальцем по своему полупрозрачному черепу.

Теперь придется самостоятельно искать сведения о седьмом инструменте. Но основную мысль принц понял: использовать эти инструменты можно только все одновременно. Голос каждого из них по отдельности или даже нескольких, но не всех, может привести к очень печальным последствиям.

Тут черный призрак встал и повел принца к запертой комнате, возле которой их ждал уже белый призрак с ключом в руке. Они открыли комнату и отдали принцу то, зачем он пришел.

Принц взял флейту и поклялся не использовать ее до тех пор, пока не соберет все семь чудесных инструментов.

После этого призраки проводили его до выхода из замка и растаяли в воздухе.

Александр облегченно вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Вот видишь! – поучительно сказал Вовка. – Оказывается, если не махать мечом бездумно, а иногда п-пытаться дог-говориться, то можно знач-чительно быстрее д-добиться нужного результата.

– Ну на то это и четвертый уровень, – не стал спорить Александр. – Все, на сегодня я наигрался.

– Ну тогда пусти меня, я буду проходить свое болото.

– А я, пожалуй, пойду к себе, топить печку. Пока.

Весна

Оксана сидела на рабочем месте и смотрела на монитор компьютера, но мысли ее были далеки от работы. Она размышляла о смысле своего существования, иными словами – просто скучала.

Нет, нельзя сказать, что жизнь ее была скучна. У нее в последнее время появились друзья, новое увлечение астрологией, да и Библия, как оказалось, тоже не самая скучная книга в мире. По вечерам они с мамой теперь ссорились не из-за каких-то пустяков, а в процессе обсуждения Ветхого и Нового Заветов. Например, Оксане не давала покоя история в буквальном смысле допотопных Каина и Авеля. Ну, приревновал Каин Бога к Авелю и убил брата, но вот что непонятно: как мог Бог похвалить дары одного из братьев и пренебречь дарами другого?[1] Конечно, обидно. Нет, разумеется, это не повод для убийства, но что-то здесь не срастается: если Бог истинно любит детей своих, независимо от того, кто они и чем занимаются, то как он может похвалить одного и обойти вниманием другого?

– Ну разве ты могла бы так поступить? – спрашивала Оксана у матери. – Вот если бы у меня была сестра и мы обе пришли к тебе с подарками ко дню рождения. А ты бы ее подарок взяла и похвалила ее, а на мой даже не посмотрела бы. Ну как, по-твоему, я бы поступила?

– Неужели ты стала бы ее убивать? – ужаснулась Елена Сергеевна.

– Вряд ли. Я бы просто сбежала из дому. А Каину куда было бежать? Вся земля тогда была их домом. Лично мне Каина жаль намного больше, чем Авеля.

Или вот такой пассаж в Библии заставил Оксану задуматься: «Когда люди начали умножаться на земле, и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал».[2]

Означает ли это, что изначально на земле были какие-то просто люди и какие-то сыны Божьи? И что же, они были двумя совершенно разными видами и им запрещено было смешивать кровь? Но они все равно женились между собой, причем инициатива, как видно, исходила именно от сыновей Божьих, а дочери человеческие были виновны лишь в том, что очень красивы. Но поплатились и те и другие, потому что Бог, как написано далее, «раскаялся» в том, что создал человека, и устроил Великий потоп, чтобы смыть бракованное изделие с лица земли.

Но был среди людей некий Ной, который обрел благодать перед очами Господа и спасся в своем ковчеге. Вот только непонятно, как потомки Ноя вновь заселили землю, если было у него всего трое сыновей. В такой ситуации не избежать было кровосмешения и вырождения, если, конечно, кроме Ноя, не спаслись еще какие-то люди, по какой-то причине не известные тому, кто писал Библию. А если таковые были, значит, и их помиловал Бог – в этом случае нельзя считать человечество потомками одного лишь Ноя, и тот, кто внушает это людям, совершает непростительный грех обмана.

Подобные рассуждения доводили несчастную Елену Сергеевну до слез, и у нее возникал очередной повод сходить к батюшке на исповедь и покаяться в том, что слушает крамольные речи своей дочери. Батюшка советовал ей отмаливать неразумную дочь, но не объяснял, как от троих сыновей Ноя возникло многомиллиардное человечество.

– Мама, – убеждала Оксана Елену Сергеевну, – скорее всего Библия написана иносказательным языком. В ней зашифрована какая-то серьезная информация, которую нам предстоит еще расшифровать. Ну нельзя понимать ее буквально, потому что буквально – это самая нелепая книга, какую вообще можно вообразить.

…От размышлений Оксану отвлек вломившийся в кабинет Алексей:

– Слушай, Ксюха, мне нужен отпуск на несколько дней и машина.

– Какие-то у тебя нескромные заявочки, – меланхолично отозвалась Оксана. – Зачем?

И Алексей поведал, что надо срочно отыскать одного парня, который скрылся в какой-то деревне, потому что думает, что его посадят за хулиганство, а его на самом деле разыскивают, чтобы «вручить корочки» и добавить пенсию.

– Ничего не поняла, давай сначала и по порядку, – сосредоточилась Оксана.

– Ну, в общем, мы с ним вместе служили, – начал по порядку Алексей. – После демобилизации я вернулся, а он остался на сверхсрочную. И вот вызывают меня в наш центр ветеранов войн и спрашивают: знаешь, мол, Александра Ведьмина? Я говорю: «Знаю, был у нас такой в части». А они меня спрашивают: «Вы с ним дружили?» Я плечами пожал: «Да мы как-то все в части дружили, не ссорились».

– А короче? – Оксана не очень любила диалоговые подробности.

– А короче – история такая. Около года назад разбил Санька морду одному чиновнику. Не сильно, но кровь из носа хлестала. Пока чиновника спасали, Санька сделал ноги, да так, что найти его не могут.

– Понятно, – кивнула Оксана. – А что же они только через год человека хватились? И почему это поручено именно тебе?

– Объясняю, – оживился Алексей. – Сначала ждали, думали, что сам придет. Все-таки деньги и льготы на дороге не валяются. Да к тому же не хотели его тревожить, решили, пусть успокоится немного. Дело с чиновником замяли, убедили его в суд не подавать. А когда начали искать Сашку, выяснилось, что он сдал квартиру, а новым местом жительства обозначил деревню Трёшка. Но проблема в том, что в нашей области несколько деревень с таким названием, и еще есть несколько Трёшек в соседних областях. И вообще неизвестно, правильно ли он название указал. Вот мне поручено объездить все эти Трёшки и разыскать его. А почему именно мне? Потому что я был его единственный земляк в части. Остальные разбросаны по всей России. Где их искать? А нужен знакомый ему человек, потому как с психикой у Саньки, очевидно, не все в порядке. А удар у него знаешь какой? В общем, нельзя к нему отправить обычного участкового из соображений безопасности. Раз он скрылся, значит, не хочет, чтобы его нашли. А я могу прикинуться, что приехал в гости, проведать товарища, повспоминать службу, ну и между прочим сообщу ему, что ждут его корочки ветерана войны. Постараюсь уговорить лечь в госпиталь. У него серьезная инвалидность после ранения. Да и вообще, я действительно хочу товарища увидеть. И помочь ему надо. Отпусти, Ксюха!

– Да конечно, поезжай. Только поосторожнее там, а то сам говоришь, что он псих. Ты случайно не знаешь дату его рождения?

– Нет. А тебе зачем?

– Да так, посмотрела бы его гороскоп…

Через несколько дней Алексей вернулся из своего путешествия по деревням. Друга он не нашел. Ни в одной из Трёшек, которые он объехал, никто никогда не слышал ни о Ефиме Ведьмине, ни о его правнуке.

Но была еще одна деревня, Новая Трёшка, куда Алексей не добрался по той причине, что она заброшена и зимой дорогу до нее не чистят. Житель соседней деревни, которая тоже называется Трёшка, сказал, что жить там могут только какие-нибудь бомжи – официально не числится ни местных жителей, ни дачников, – а дорога туда даже летом непроезжая, потому что уже много лет в те края вообще никто не суется.

– Я чувствую, Ксюха, что Александр именно там! – возбужденно заявил Алексей.

– И что ты предлагаешь? Встать на лыжи и сделать десять километров по целине?

– Да если бы все так просто было, то я бы уже сгонял. Но снег начинает таять – на лыжах туда сейчас не пройти, а без лыж тем более.

– Ну а от меня-то что требуется?

– Дождаться, когда снег растает, и дать мне еще один отпуск.

– Слушай, Лёх, что ты все время у меня отпуска просишь? Мы же договорились, что все в нашей фирме свободны. И ты в том числе. Надо – поезжай, только предупреди, где тебя искать, если что. А вообще, опасно ходить в такие походы в одиночку. Позови с собой Алёну с Павлом, Соню…

– Их я уже позвал, они согласны. Я вот думаю, может быть, ты тоже составишь нам компанию?

– Я?! – Оксана расхохоталась. – Нашел туриста. Да я через километр выдохнусь, и вам придется тащить меня по очереди. К тому же, когда растает снег, я поеду в свой подземный санаторий.

– Зачем? – удивился Лёха. – Ты же больше не задыхаешься.

– Просто ты не видишь. Конечно, все намного лучше, чем раньше, но далеко не идеально. Анализы крови плохие, точнее – не очень хорошие. Концентрация иммуноглобулинов постепенно повышается. Анна Даниловна настаивает, чтобы я снова поехала в «монастырь».

– Да ладно, скажи лучше, что соскучилась по своему Василию Сергеевичу…

– Ну, разумеется, – улыбнулась Оксана, – это основная причина того, что я хочу поехать именно туда, а не бродить по заброшенным деревням в поисках какого-то сумасшедшего.

Новая Трёшка

Сделав всю порученную им работу, Вовка с Александром снова играли в «бродилку». Вот уже несколько дней они топтались на месте, погибая от козней злобной колдуньи, которая не желала отдавать им волшебную скрипку.

Вдруг они услышали, как Александра зовет Владимир, а спустившись в столовую, увидели гостя. Это был дед Матвей – старик, доживающий свой век в родной деревне. Он выглядел взволнованным, и ясно было, что ему не терпится поделиться какой-то важной новостью.

– И вот что я вам скажу, – начал он рассказ. – Сижу я нынче утром, как обычно, на своей завалинке. День-то погожий, весна, птицы поют, солнце кости старые греет. Красота! Вдруг вижу, по зимнику[3] едет какой-то незнакомый автомобиль. Я пригляделся – машина точь-в-точь, как в фильмах про бандитов, джип «мерседес» называется. Что, думаю, за мафия к нам пожаловала?

– Ну почему сразу мафия, Матвей Егорыч? – засмеялся Владимир. – У меня тоже джип, хоть и не «мерседес».

– А ты не перебивай! – осерчал старик. – Я еще не все рассказал! Вылез из этого «мерседеса» парень и спрашивает, где, мол, здесь жил Ефим Ведьмин. Я прикинулся глухим и давай дурака валять, чтобы выведать, зачем ему Ефим-то наш понадобился. Я сразу смекнул, что не Ефим ему нужен, а Сашка наш! На всякий случай сказал, что нет у нас никакого Ефима. Ну я же не соврал. Это врать – грех, а если не говорить правду бандитам, то это ведь не грех? – И дед Матвей с надеждой поглядел на Владимира.

Владимир посмотрел на Александра:

– Ну что, Сань, ты по этому поводу думаешь?

– Думаю, что либо из агентства ищут, либо все-таки подал на меня заявление чиновник, об которого я телефон разбил.

– Ну и что делать будешь?

– А ничего не буду. Если найдут, значит, такая судьба – получай, дебошир, по заслугам. А если не найдут, значит, спасибо деду Матвею.

– И что дальше было? – обратился Владимир к деду.

– А то, что расспрашивал он, как до Новой Трёшки дойти. Ну, тут я ему подробно рассказал, как дотуда добраться. Пущай идет! – захихикал старик.

– А что это за Новая Трёшка? – удивился Александр.

– А ты что, не знаешь разве? – Дед Матвей стал серьезным. – Заколдованная она, Новая Трёшка. Потому оттуда народ весь и сбежал, а новый селиться не хочет. Даже дачники там долго не задерживались.

– Интересно! И что в ней такого, что оттуда весь народ сбежал?

– А я не знаю. Знаю только, что прóклятое это место, а в подробности не вдавался. – Дед Матвей поднялся и собрался уходить. На прощание он сказал Александру: – Ну, я тебя, внучек, предупредил. Уж не знаю, чего ты там, в городе, нагородил, но надеюсь, что не настолько ты грешен, чтобы тебя бандитам отдать.

– Да это скорее не бандиты, а наоборот, милиция, – усмехнулся Александр.

– И где ето ты видел милицию на «мерседесах»? – хихикнул дед Матвей и пошел домой.

Когда Владимир проводил старика до калитки и вернулся, Александр с неподдельным любопытством начал допрашивать его, что это тут за таинственная деревня неподалеку существует.

– Да она уже и не существует, – сказал Владимир. – Так, несколько домов догнивают. Вот когда мы с тобой по Трёшке на велосипедах катались, вот тогда она еще существовала.

– А почему же мы про нее ничего не слышали? Про все окрестные деревни знали, а про нее – нет.

– Хотя на карте она отмечена. – Владимир достал из шкафа карту области. – Вот смотри. И даже дорога туда есть. Только в реальности ее так буреломом завалило, будто специально кто-то деревья рубил и на дорогу складывал.

– Ты там был?

– Нет. Хотели мы однажды с Галиной сходить туда, да она на первой же коряге ногу вывихнула. Пришлось вернуться. А потом все некогда было. Так и не собрались больше.

– Слушай, Вовка! – У Александра заблестели глаза. – Давай сходим туда как-нибудь!

– Ты представляешь себе, – покачал головой Владимир, – что такое десять километров по бурелому?

– Ну неужели страшнее, чем километр по минному полю? – засмеялся Александр.

– Может быть, и страшнее. Знаешь, почему оттуда люди ушли?

– Ну так я же весь внимание, давай уже рассказывай! – И Александр поудобнее устроился на полу возле камина.

Деревня Новая Трёшка была основана по приказу партии и правительства совсем недавно. По сравнению со старой Трёшкой, которая, по мнению краеведов, стояла на своем месте еще задолго до церковного раскола, новая была просто младенцем.

(Кстати, те же краеведы считают, что раньше Трёшка называлась Отрёка, от слова «отрекаться», потому что сюда выслали нескольких богатых раскольников. Но и до этого здесь неизвестно сколько времени существовало некое поселение. Говорят, что на этом месте археологи пытались проводить раскопки, но после того как они нашли первые образцы, приказом партии раскопки запретили как «бесперспективные».)

Новую Трёшку основали как лесодобывающий комплекс. Завезли туда отсидевших уголовников и уголовниц, которым некуда было податься после освобождения, построили несколько бараков и дали план: кубометры леса.

Да только вот незадача: никак не могли новоиспеченные вольные люди без кнутов да надсмотрщиков план выполнять. Женщины все тут же в декрет ушли, а мужики запили. Начались дебоши да драки, пришлось половину пересажать обратно в тюрьму, а оставшаяся половина потихоньку вымерла или уехала.

Но глава района на этом не успокоился. Было принято решение возить туда работяг вахтовым методом.

Сначала все шло хорошо, но потом начались какие-то необъяснимые явления, сильно тормозившие работу. То есть сами по себе явления были легко объяснимы, но их количество превышало все статистически допустимые масштабы. То деревом лесоруба накроет и все кости ему переломает, то бензопила вдруг взбесится и пальцы своему владельцу отрежет, то ни с того ни с сего у трактора топливный бак взорвется.

В первое время все это пытались называть несчастными случаями, затем возникло подозрение о саботаже и вредительстве. Для «галочки» посадили нескольких «врагов народа» из бригадиров, но проблемы на этом не прекратились, а только преумножились.

Выяснилось, что большинство рабочих, которые еще не отказались ездить сюда вахтами, серьезно больны. Одним еще повезло – всего лишь острый ревматизм, другие получили страшный диагноз «рак».

Решили обследовать место счетчиком Гейгера. Установили, что радиоактивный фон немного завышен, но не более, чем в среднем на Урале. На всякий случай «ответственные работники» предложили свернуть заготовку леса в этом месте в связи с аномальными природными условиями. В ответ тогдашний секретарь КП района устроил небывалый скандал под лозунгом «Мы не должны ждать милости от природы». Угрожая исключением из рядов партии, он обязал своих подчиненных любой ценой взять эти самые милости у природы силой. Когда его угрозы достигли апогея, внезапно наступила мертвая тишина, и природоборец, схватившись за сердце, начал медленно оседать на пол. Диагноз «обширный инфаркт» закончил мученический путь деревни Новая Трёшка. Жителей расселили по соседним деревням и оставили проклятое место в покое.

После этого рассказа желание Александра сходить в Новую Трёшку лишь усилилось. Он решил дождаться, когда сойдет снег, и наведаться в таинственную деревню.

В монастырь

Когда растаял снег, Оксана засобиралась в санаторий, чтобы успеть исчезнуть из города, пока не началось цветение деревьев. Доктор Анна Даниловна сказала, что, если в течение нескольких лет Оксана ни разу не вдохнет весенней пыльцы, аллергия на нее может пройти совсем.

– Ксюш, ну неужели нельзя подождать хотя бы неделю? Ты посмотри, деревья еще абсолютно голые, даже намека нет на почки, – убеждал ее Алексей. – Ну нельзя же фирму совсем без руководства оставить! А мне позарез надо в Новую Трёшку сгонять.

– Ну так сгоняй, – пожала плечами Оксана, – отвезешь меня и гоняй сколько влезет. Чтобы отвезти меня, тебе всего два дня надо потратить.

– Но если ты уедешь, придется Алёне здесь остаться, на работе, а Павел без нее не пойдет. Я что, один буду по лесным незнакомым дебрям бродить?

– Ну, сходите в субботу-воскресенье, какие проблемы?

– Да не успеем мы за два дня обернуться. Дед тот сказал, дорога сильно завалена, так что как минимум день туда и день обратно только по бурелому, и то если без приключений.

– Слушай, – Оксана серьезно посмотрела на Алексея, – ну почему ты думаешь, что твой ненормальный сослуживец именно там? Тебе же русским языком сказали: деревня брошена, магазинов там нет, электричества нет. Ну как, по-твоему, он там живет?

– Не знаю, – загрустил Алексей, – но я чувствую, что он где-то там.

– Чувствительный ты наш, – усмехнулась Оксана. – Ничего с фирмой не случится, если вы пару рабочих дней пропустите.

– Я не только чувствительный! – обрадовался Алексей. – Я еще и дисциплинированный. Но если ты разрешаешь, тогда конечно!

– Завтра выезжаем. Жду тебя в шесть утра.

Василия Сергеевича в санатории Оксана не застала, но не сильно расстроилась, потому что у нее было чем заняться в ожидании его приезда. С собой она, как и в прошлый раз, взяла ноутбук, а еще прихватила диск с самоучителем по астрологии. К тому же она узнала дни рождений всех своих знакомых, чтобы спокойно, в тишине, проанализировать их натальные карты. Светлана, ее наставница по астрологии, сказала, что настоящим астрологом можно стать только после того, как изучишь гороскопы тысячи знакомых людей и поймешь, какие аспекты как воздействуют на личность.

В первые дни Оксана сидела в астрологической программе с огромным удовольствием и больше ни о чем не думала, но через неделю начала волноваться: Василий Сергеевич все не появлялся. «Как же так? – недоумевала она. – Ведь в Москве климат теплее, там уже точно должны были распуститься сережки! Куда же он делся?»

Еще через неделю она набралась храбрости и пошла в кабинет к главному врачу.

Его самого на месте не было, Оксану вежливо встретила медсестра-секретарша.

– Вы что-то хотели? – с милой улыбкой поинтересовалась она.

– Да… – Оксана немного помедлила. – Скажите, а Василий Сергеевич каждый год приезжает на лечение в этот санаторий?

– Василий Сергеевич? – переспросила медсестра. – А как у него фамилия?

– Я не знаю фамилию, – пожала плечами Оксана. – Знаю только, что он священник в храме Христа Спасителя.

– О-ой! – засуетилась медсестра. – Я же совсем забыла! Вы ведь Оксана Власова?

– Да, – обрадовалась Оксана, – он что-то для меня передавал?

Медсестра, покопавшись в бумагах, достала конверт и протянула его Оксане:

– Вот, пришло осенью на адрес санатория. Обычно он такими письмами делал заявку на следующий сезон. Когда вскрыли конверт, вместе с заявкой там лежал еще один конверт, для вас.

– А вы можете сказать, какого числа он собирается сюда приехать? – заулыбалась Оксана.

Медсестра виновато похлопала ресницами и с трудом выдавила из себя:

– Он не приедет.

– Почему? – Улыбка начала угасать.

– Отец Василий умер.

Это известие ослепительной молнией ворвалось в душу Оксаны. После яркой вспышки загремел гром и хлынул проливной дождь. Даже узнав о смерти собственного отца, она так не рыдала. Она сидела на полу и топала ногами, как маленький капризный ребенок, повторяя: «Нет, нет, этого не может быть! Он не мог, не мог! Это неправда!» Чернила на конверте начали растекаться под крупными солеными каплями, и медсестра отняла у нее письмо. Прибежали врачи, долго совещались, на какое успокоительное у пациентки не будет реакции, потом вкололи ей что-то в вену и отвели в ее комнату.

Несколько дней Оксана не выходила из своей «кельи». Еду ей приносили прямо сюда, но она ничего не ела, только пила чай и просила принести еще чаю. Видимо, слишком много влаги уходило из организма со слезами. Неизвестно, сколько времени горечь вытекала из нее через глаза, но когда ей стало легче, она села на кровати и долго бессмысленно глядела в серую бездну стены. Потом встала, вышла в коридор и побрела в кабинет главврача.

Медсестра, увидев ее, занервничала.

– Не волнуйтесь. – Оксана села на стул и вымученно улыбнулась. На глаза снова навернулись слезы, но тут же высохли. – Больше истерик не будет. Обещаю. Я уже все выревела. Отдайте мне письмо.

Медсестра сделала вид, что ищет конверт в стопке бумаг и не может найти.

– Наверное, оно в сейфе, – успокоила она Оксану. – А ключ у главврача. Он вернется и отдаст.

Оксана понимала, что медсестра врет, что просто не хочет отдавать письмо, пока она не придет в себя окончательно. Но сил на то, чтобы требовать или убеждать ее, у Оксаны не было.

– Что там? – Оксана показала пальцем в потолок.

– Где? – Медсестра удивленно посмотрела вверх.

– Наверху. На свободе. В мире. Ну, там! Весна закончилась? Мне уже можно выходить?

– Нет, конечно! – Медсестра заметно волновалась, пальцы ее дрожали. – Еще как минимум две недели вам желательно побыть у нас. Но лучше, если дольше.

Оксана покачала головой:

– Мне здесь больше нечего делать. Вы скажете, где его похоронили?

– Я не знаю, где-то в Москве.

– А от чего он умер?

– Говорят, инфаркт… Он был вашим другом?

– Он был моим вторым отцом. Он спас меня от смерти, и более того, он спас меня от жизни. От бессмысленной жизни.

Медсестра, испугавшись, что у Оксаны снова начинается истерика, накапала ей какого-то лекарства в стакан и велела выпить.

Еще через неделю Оксана снова пришла в кабинет главврача и, сев на стул, с улыбкой сказала все той же дежурной медсестре:

– Жизнь продолжается. Я уже совсем в порядке. Можно мне теперь почитать письмо?

Медсестра, почувствовав, что пациентка действительно уже в порядке, подала ей конверт.

– Спасибо, – сказал Оксана. – А можно от вас позвонить?

– Конечно! – Медсестра любезно пододвинула к ней телефон.

Оксана набрала номер и, дождавшись ответа, спросила:

– Мамуля, ну как ты там поживаешь?… Все хорошо?… Я уже скоро выписываюсь… На следующей неделе буду дома… Да… Нормально… Лёха приезжает, продукты привозит?… Ну ладно, давай, до встречи.

Положив трубку, она тут же набрала другой номер.

– Лёха? Привет. Ну что, как там наши дела?… Что случилось? – Голос Оксаны стал слегка встревоженным. – Не юли! Ты таким тоном сказал «все хорошо», что совершенно очевидно: что-то случилось!.. Лёха, если ты не скажешь, что произошло, я напридумываю себе чего-нибудь еще хуже, чем есть на самом деле, и буду волноваться еще сильнее. Давай рассказывай.

Пару минут Оксана слушала монолог Алексея, а потом резко оборвала его:

– Так, понятно. У меня тут тоже не все нормально. Так что вставай на колесо и мчи сюда. Вернусь – будем все вместе решать, как жить дальше.

В своей «келье» Оксана сразу же включила компьютер и загрузила астрологическую программу. Установив данные Алёны, она начала внимательно изучать ее карту.

К этому ее побудил сумбурный рассказ Алексея о том, как они сходили в Новую Трёшку. Как и ожидала Оксана, никакого сумасшедшего сослуживца Алексей там не нашел; впрочем, там и вовсе не обнаружилось ни одной живой души.

Но после похода Алёну словно подменили. Была веселая, разумная девушка, а стала задумчивой и рассеянной. Начала все забывать и путать, а поскольку вся фирма в отсутствие Оксаны держалась на ней, дела пошли вкривь и вкось. Алексей и Соня не решались беспокоить из-за этого Оксану, думая, что вскоре все наладится, но Павел был просто в ужасе, потому что примерно в таком же состоянии Алёнка была перед тем, как чуть не свалилась в пропасть. Он ужасно боялся, что жена снова выкинет что-нибудь подобное.

Оксана сидела, глядя в компьютер, и пыталась вычислить, что грозит Алёне на этот раз. По всем расчетам получалось, что кризис будет в июне и если она переживет этот месяц, то дальше все пойдет хорошо.

Через некоторое время Оксана со злостью захлопнула ноутбук. Зачем нужна эта астрология, если она может только предсказать, но не может предотвратить?

«Не делайте поспешных выводов, Оксаночка», – внезапно услышала она голос Василия Сергеевича внутренним слухом. Встрепенувшись, как будто голос прозвучал наяву, Оксана сконцентрировалась и сквозь шум заколотившегося сердца спросила: «А что, разве может?»

Усмиряя бешеный бой, она внимательно вслушивалась в безмолвие того мира, откуда только что долетели до нее слова друга. Ей сейчас не хотелось размышлять на тему, что это ее больное воображение, страстно желавшее встречи с Василием Сергеевичем, создало иллюзию его речи. Ей просто хотелось верить, что она действительно слышала его.

В этом успокоительном приеме она не видела никакого греха, поэтому позвала: «Ау-у! Я, кажется, задала вопрос! Здесь есть кто-нибудь, кто сможет на него ответить?» В черной бездне подсознания возникло какое-то шевеление, как будто некие существа, живущие там, зашушукались, спрашивая друг у друга: «Вы не знаете? Нет? И вы тоже не знаете?» Оксана зажмурилась и замерла, ожидая ответа. Но знакомого голоса больше не услышала.

Тогда, открыв глаза и «разбудив» компьютер, она снова загрузила карту Алёны.

«Итак, Оксана Васильевна, вам ясно дали понять, что с помощью астрологии можно не только предсказывать, но и влиять на события. Возьмем это за аксиому! Осталось понять как.

Давай попробуем начать с понимания слова «астрология». Ну, «-логия» – это наука, здесь все понятно. Хотя подожди… Русское слово «наука» означает получение знаний, а греческое «логос» – это «понятие, слово, смысл». В философской традиции в некоторых случаях – ого! – синоним слова «бог», «высший разум». Логика – это наука, позволяющая найти связь между любыми различными, казалось бы, иногда даже противоположными вещами. Еще логика – это способность с помощью нескольких известных вычислить недостающее и достроить до целого. Итак, «-ло-гия» – это не столько «наука», как часто переводят, это скорее «способность познавать и достраивать».

Еще раз итак: имея данные о том, что будет, мы можем с помощью астрологии, да и вообще, наверное, любой «-логии», вычислить, как это будущее поменять или исправить, если оно нас не устраивает.

Теперь разберемся с «астро-». «Астра» – по-гречески «звезда». Но… есть понятие «астрал» – это что-то вроде «поля эмоций». Эмоций!!! ЭМОЦИЙ! Получается, что астрология – это не только наука о расположении небесных тел, это еще и способ познания эмоций!»

Оксана соскочила со своей кушетки и начала возбужденно бегать из угла в угол. Но комната была слишком тесной для того, чтобы принять захлестнувшую ее хозяйку энергию, поэтому Оксана помчалась в спортзал.

Работая педалями велотренажера, она продолжала достраивать мысль: «Если звезды своими лучами создают определенные энергии, которые из глубин космоса доходят до Земли и, взаимодействуя между собой, генерируют в человеческих душах определенные эмоции, что неизбежно сказывается на поступках людей, а отсюда и на исторических процессах, значит… Значит, если человек научится осознавать свои эмоции и контролировать их, то он сможет внутри себя трансформировать одни энергии в другие и создавать те эмоции, которые захочет. Благодаря этому он станет хозяином собственной жизни, независимым ни от влияния звезд, ни от эмоций других людей. Кроме того, излучая созданные энергии, он сможет воздействовать на окружающих. Вот это да!»

Спрыгнув с тренажера, Оксана вернулась в «келью» и опять села изучать карту Алёны, уже на основе своего открытия. Постоянно сверяясь с учебником по астрологии, она пыталась понять, какие эмоции движут Алёной, и смоделировать ее возможное поведение, исходя из астрологических аспектов на ближайшее будущее.

Увидев наиболее вероятную модель поведения подруги, Оксана начала искать подходящие варианты поведения для окружения Алёны, способные погасить одни ее эмоции и усилить другие.

Получалось, что рядом с Алёной сейчас нет ни одного человека, который мог бы на данный критический период создать ей необходимые условия для выживания. Оксана представила себе образ и свойства характера такого человека и поморщилась. Он ей сильно не понравился, не хотела бы она встретиться с ним наяву…

Поход

На обратном пути из санатория Алексей в красках поведал Оксане о походе в Новую Трёшку.

Добрались до деревни ребята не без приключений. Началось с того, что Алёну укусила змея, на которую она нечаянно наступила, поскользнувшись на какой-то коряге. Падая, Алёна угодила ногой под эту самую корягу, где змея и жила. Укус оказался не слишком страшным, так как девушка была в плотном комбинезоне, и зуб змеи, прежде чем вонзиться в кожу, оставил бóльшую часть яда в двух слоях прочной ткани. Несмотря на это, нога сильно распухла, и пришлось сделать остановку.

На следующий день они продолжили свой путь, хотя и намного медленнее из-за того, что Алёна, как ни старалась, быстро идти не могла. Остальные приключения Алексей перечислять не стал, сказал лишь, что на дорогу до мертвой деревни у них ушло почти два дня.

От Новой Трёшки осталось одно название: разрушившиеся дома поросли грибком и молодой крапивой. Скорее всего, в разгар лета в зарослях крапивы и других трав вообще невозможно будет обнаружить, что здесь когда-то была деревня. Как будто бы природа ускоренными темпами разрушала ненужное новообразование на своем теле и зализывала раны огромным зеленым языком.

Обследование останков жилищ заняло не более двух часов. Обойдя каждый остов дома, ребята убедились, что жить, а тем более зимовать здесь невозможно.

В обратный путь было решено отправиться на следующий день с утра. Разбивать палатку посреди гниющей и разлагающейся деревни было неприятно, поэтому они отошли примерно на километр и нашли небольшую поляну абсолютно круглой формы с большим плоским камнем посередине.

– Смотрите, вырубки леса вокруг деревни активно зарастают молодняком, а здесь только трава, – отметила Алёна. – Чем это можно объяснить?

– Все просто, любовь моя. Видишь, это верхушка подземной скалы, а на ней всего несколько сантиметров плодородной земли, поэтому расти здесь может только трава, да и то невысокая, – объяснил Павел и воткнул в землю колышек от палатки.

Действительно, колышек вошел в землю не более чем на пять сантиметров.

– Да, ребята, на этой красивой полянке палатку мы с вами установить не сможем, – с сожалением сказал Павел. – Но чуть подальше, на опушке, даже уютнее.

Пока Алексей с Павлом разводили костер и устанавливали палатку, а Соня готовила еду, Алёна стояла возле каменной глыбы посреди поляны и смотрела куда-то в небо. Когда Павел подошел к ней, чтобы позвать на ужин, она посмотрела на него таким взглядом, что у него, как говорится, кровь в жилах застыла. Глаза Алёны излучали какую-то отрешенную вселенскую печаль.

Посмотрев сквозь Павла, она спросила:

– Ты помнишь, какой сегодня день?

– Девятое апреля, – ответил Павел, взглянув предварительно на часы. И вдруг спохватился: – Алёнка! С днем рождения!

– Да я не об этом, – грустно сказала Алёна и пошла к костру.

Ужинали молча. В глубине сумеречного леса, наполненного звуками, таилась до времени гнетущая тишина. Гнетущая, и вместе с тем завораживающая, очаровывающая и расслабляющая.

Спали все беспокойно, постоянно ворочаясь и просыпаясь. В недолгие часы забвения всем снились странные сны, которые нельзя было назвать кошмарами, но и с обычными сновидениями они не имели ничего общего.

Соня утром сказала, что она всю ночь проплясала в диком танце вокруг огромного костра. Павел признался, что ему тоже всю ночь слышался какой-то ритм, точно шаманский бубен гудел где-то вдали. Алексей, который обычно никаких снов не помнит, из-за чего считает себя ущербным, был просто в восторге – ему снилось, что он плывет на лодке по реке и в лодке его горит костер. А на высокой скале его встречали незнакомые люди, радостно танцевали и кричали.

И только Алёна никаких снов не видела или не захотела рассказывать. Утром она выглядела совсем больной и за завтраком предложила остаться здесь еще на один день и одну ночь.

Остальные туристы восприняли это без энтузиазма. Не то чтобы им было необходимо срочно вернуться в город, но какое-то непонятное жуткое чувство создавало желание поскорее отсюда уйти. Поэтому втроем они уговорили Алёну возвращаться, пообещав, что будут идти медленно, часто делать привалы, а иногда даже нести ее на руках.

Алёна грустно наблюдала, как все трое собирают палатку, упаковывают вещи и гасят костер. В полдень экспедиция двинулась в обратный путь, а вечером, не веря своему счастью, ребята уже ехали на электричке в город.

Но вернувшись в город, Алёна как будто бы не вернулась. Она стала раздражительной и молчаливой, часто уединялась и думала о чем-то своем. На попытки мужа как-то отвлечь ее и развеселить она реагировала агрессивно.

– Может быть, ей какой-нибудь искусственный шок устроить? – однажды предложил Алексей.

– Например? – без особой надежды спросил Павел.

– Ну, например, подойти сзади тихонько и резко хлопнуть надутый мешок или гавкнуть. Ей нужен адреналин? Она его получит.

– Ага, – кивнул Павел, – а ты получишь по башке. Это в лучшем случае. Плюс неделю она будет на тебя дуться.

– Ты что, пробовал? – усмехнулся Алексей.

– Даже не пытался, от греха…

– Слушай! – перебила Оксана Алексея. – А что, если действительно устроить ей шок? Кажется, я знаю как.

– Да?… Ну что же, тогда на тебя вся надежда.

Мат

Вернувшись в город, Оксана первым делом взялась поправлять запущенные дела фирмы. Не то чтобы дела были совсем плохи, просто образовался небольшой беспорядок в бухгалтерии, не хватало некоторых юридических документов, список срочных переговоров с поставщиками стал длиннее. Казалось бы, мелочи. Но Оксана отлично знала, как эти «мелочи», подобно болезнетворным бактериям, незаметно разрушают организацию.

С утра до вечера она копалась в документах, заново вникая во все подробности своего дела и находя там то мелкие, то более серьезные ошибки. Так как дела в последнее время вела в основном Алёна, приходилось постоянно дергать ее, задавая вопросы и тем самым показывая ей ее недоработки и упущения.

Сначала Алёна, неохотно отвлекаясь от своих размышлений, отвечала Оксане спокойно, но постепенно в ее голосе начали появляться раздраженные интонации, и через некоторое время она уже разговаривала с Оксаной сквозь зубы, едва сдерживая злость.

Оксане это не нравилось, но она еще в санатории предвидела подобное поведение Алёны и даже немного радовалась тому, что ее астрологические прогнозы оказались точны. Оксана постоянно напоминала себе о том, что не Алёна виновата в своем состоянии, а ее астрологическая ситуация, что это надо просто переждать, и тем не менее ей все сложнее было держать собственные эмоции в узде.

Когда поведение Алёны показалось Оксане уже просто из ряда вон выходящим, она наконец решилась на один опасный эксперимент.

Запершись в кабинете, она восстановила в памяти образ того человека, который представился ей тогда, в санатории, и который, по ее мнению, мог бы отрегулировать разбалансированные эмоции Алёны. Сейчас он уже не казался Оксане столь неприятным, как раньше, более того – она не видела других вариантов общения со своей сотрудницей (слово «подруга» к Алёне больше не подходило).

Поборов брезгливость, Оксана мысленно надела на себя маску этого человека, скопировала его взгляд, походку, манеру говорить. Потом нажала на кнопку селектора и сказала: «Соня, пригласи ко мне Алёну, пожалуйста».

Алёна вошла в кабинет с выражением лица нахальной школьницы, которую вызвали к директору. Но на этот раз Оксана не планировала вести душеспасительные беседы. Она просто встала, приблизилась к Алёне и, пару секунд поглядев ей в глаза, схватила ее за волосы. Причем, делая это, Оксана не контролировала свое тело, отдав его на волю того человека, образ которого она позвала себе на помощь. Удивляясь своим действиям, Оксана с ужасом обнаружила, что из ее рта вырываются настолько грязные ругательства, что даже грузчик, уронивший себе на ногу ящик с гвоздями, наверное, постеснялся бы подобных слов.

С помощью мата Оксана еще раз объяснила Алёне, какие особенности ее поведения «слегка напрягают» всех сотрудников фирмы, включая даже Павла. Информация, которую Оксана долго пыталась донести до Алёны вежливо, в нецензурных выражениях оказалась очень короткой, а главное, доходчивой. Буквально несколько слов в различных комбинациях совершили чудо: Алёнина спесь куда-то растворилась, губы задрожали, и она, оставив клок волос в кулаке Оксаны, выбежала из кабинета.

Через час, проревевшись в туалете, Алёна вернулась. Причем вернулась не только физически, но и духовно. Оксана с удивлением отметила, что в покрасневших глазах снова появились живой блеск и осмысленность.

– Слушай, Оксана, – сказала Алёна, слегка всхлипывая, – что-то мне на самом деле последнее время как-то плоховато. Давай я сейчас пойду домой, отосплюсь, а завтра… начну нормально работать. Хорошо?

– Конечно, – Оксана улыбнулась как ни в чем не бывало, – у тебя же свободный график. Приходи, когда будешь в порядке.

– Ты на меня не обижаешься?

– Не обижаюсь. Я тебя прекрасно понимаю. Просто надо учиться контролировать свои эмоции.

Дома Оксана заперлась в ванной и долго стояла под колючими струями воды, делая душ то невыносимо горячим, то обжигающе холодным. Таким образом она пыталась смыть остатки того образа, который помог отрезвить Алёну, но сильно ударил по ее собственному душевному здоровью. Ей казалось, что привычные с детства слова, которые в изобилии присутствуют на заборах даже в приличных дворах, словно кислота разъели ее язык и внутренние органы.

В первый раз в жизни она произнесла их вслух, да еще громко, эмоционально, по назначению. С непривычки это было очень-очень больно.

На следующее утро Оксана, придя в офис, застала Алёну на рабочем месте. Внимательно вглядываясь в монитор, та быстро стучала по клавиатуре.

– Привет! – обрадовалась она, увидев Оксану.

– Привет, – спокойно ответила Оксана.

– Слушай, что-то у меня тут цифры не сходятся, – привычным голосом сказала Алёна, – кто-то из менеджеров не отчитался, или я не записала. Сижу вот сверяю.

Оксана устроилась за своим столом и сделала вид, что читает документы. Она не знала, как себя вести после вчерашнего, ей было неуютно. Но Алёна вела себя так, будто ничего не произошло.

У Оксаны сложилось впечатление, что Алёна просто не помнит того, что творилось с ней в последнее время. Поразмыслив немного, она тоже решила притвориться, что ничего не случилось. Поначалу ей это плохо удавалось, собственный голос казался фальшивым, но после первых тяжелых фраз разговор потек легко, как раньше. Они перекинулись парой слов по поводу рабочих моментов, обсудили новые идеи одного из менеджеров и снова замолчали, занявшись каждая своими делами.

Ближе к обеду Алёна оторвалась от отчетов и, облегченно вздохнув, сказала:

– Ну вот! Теперь вроде все сходится… Слушай, Оксана, я ведь со своими депрессиями даже не спросила, как твои дела. Как съездила? Чего новенького рассказал твой таинственный друг?

Оксана немного помедлила с ответом, размышляя, хочется ли ей обсуждать сейчас эту тему с Алёной, но потом все-таки проговорила:

– Ничего не рассказал.

– Почему?! – удивилась Алёна.

– Он умер…

И вдруг Оксана вспомнила, что она до сих пор не прочитала письмо Василия Сергеевича. Достав из сумки изрядно потрепанный конверт, она вскрыла его и расправила лист бумаги, исписанный аккуратным мелким почерком.

Взглянув на письмо, Оксана почувствовала, что хочет прочитать его медленно, в одиночестве, запершись в своей комнате, забравшись с ногами на диван. Свернув лист, она положила его обратно в конверт и в свою очередь задала Алёне вопрос:

– Ну а вы как сходили в поход? Говорят, тебя укусила змея. Как твоя нога?

– Да… – Алёна махнула рукой. – Змея – это было совсем не страшно. Я уже про нее и забыла.

– А что было страшно?

– Мне – ничего. – Алёна грустно усмехнулась. – Это нашим мальчикам за каждым кустом леший мерещился. Я хотела дольше там задержаться, как следует все рассмотреть, просто отдохнуть, погулять по лесу, выйти к реке… Ой, Оксана! Как там красиво! Я много видела чудесной природы, везде по-своему красиво, но в тех лесах!.. Казалось бы, ничего особенного: обычные сосны, лиственницы, можжевельник, обычные скалы, небо… но есть там что-то такое, что до сих пор манит меня. Я уже Павлу сказала, что в отпуск едем туда, на поляну.

– А он что?

– А он склоняет меня на что-нибудь более экзотическое.

– Например?

– Ну, мне давно хотелось съездить на экскурсию в какой-нибудь тибетский монастырь. Залезть на высоту пять тысяч над уровнем моря. Или в Индию, в какой-нибудь ашрам, посмотреть на йогов.

– И ты хочешь променять это на какую-то «лысую гору»?

– Хочу! Не могу тебе этого объяснить, но ведь «хочу» – это состояние не логичное. Понимаешь, – Алёна мечтательно закрыла глаза, – там есть что-то такое… это не объяснить. Ну, например, когда летишь с парашютом, несколько секунд ты ощущаешь сладкий ужас невесомости. Ты знаешь, что парашют не даст тебе убиться, но все равно чувство страха поднимается из бездны внутри тебя и выплескивается через сердце. Но это всего две секунды, ты не успеваешь насладиться этим состоянием и ждешь следующего раза. А там… Там это состояние, когда страх щекочет твое сердце, постоянно присутствует. Его можно пить маленькими глоточками, ощущая вкус и смакуя. Конечно, оно не такое резкое, как при свободном полете, но в этом и есть его прелесть. Оно едва ощутимо, но оно продолжительно, оно вибрирует в нервах и мурашками бегает по спине, создавая непередаваемое удовольствие.

– Но, Алёна, ведь не каждый человек способен получать удовольствие, испытывая чувство страха, – покачала головой Оксана.

Алёна помолчала, грустно глядя в окно. Потом улыбнулась:

– Слушай! А круто ты меня вчера обложила. Так материться умеет, пожалуй, только мой отец. Самое интересное, что сегодня я чувствую себя нормально.

– Зато я чувствую себя так, как будто меня изнасиловали, – сказала Оксана.

Письмо

Наконец Оксана дома, сидя в своей комнате, решилась прочитать письмо Василия Сергеевича. Она долго откладывала этот момент, потому что не хотела смешивать светлые воспоминания об этом человеке с текущими житейскими проблемами.

И вот сейчас, когда все вернулось на круги своя и снова стало набирать обороты, Оксана достала письмо, аккуратно разгладила и начала читать:

«Здравствуйте, Оксана Васильевна!

Оксаночка, здравствуй!

Вот, поздоровался и после этого полчаса задумчиво сидел, не зная с чего начать. Но в эти полчаса у меня было ощущение, что я сижу рядом с тобой и жду, когда же ты сформулируешь вопрос. И вот вопрос прозвучал. Я услышал твой голос: «А разве вы снова перешли со мной на «ты»? И задумался: в чем разница между этими местоимениями? Нам кажется, что, обращаясь на «вы», мы проявляем уважение к человеку, показываем ему его значимость.

А ведь в древности даже к самому грозному царю подданные обращались исключительно на «ты». А на «вы» – только к иноземным послам, показывая тем самым, что разговаривают не с человеком, а с народом, который тот представляет.

Иностранное обращение «вы» укоренилось в России вместе с нововведениями Петра Первого. И что же получается? С тех пор мы перестали разговаривать от лица самих себя, теперь мы представители каких-то групп, организаций. И этим самым «вы» мы четко определяем дистанцию между нашими душами. Это разделяет нас и тем самым обостряет одиночество.

Оксаночка, я скучаю по тебе.

Никто из моих родных не задает мне вопросов, на которые мне хотелось бы отвечать. Хотя у меня прекрасная семья: жена, двое сыновей, внуки. Я абсолютно счастлив ими и очень их люблю…

Но я не волен… Я не могу сказать им, что в моей жизни появился еще один человек, который имеет для меня огромное значение. Тем более женщина… Я не смогу объяснить им этого чувства, потому что им оно неведомо. Но более всего я боюсь, что с непониманием они допустят в душу свою грязные домыслы.

Сегодня я видел тебя в Храме.

Я благодарен Богу за то, что ты пришла.

Надеюсь, ты понимаешь, почему я вынужден был сделать вид, что не узнал тебя.

Но я чувствовал, как ты ждешь меня, чувствовал, как ты радуешься, чувствовал…

Но слишком велика социальная пропасть между нами. Я не смог бы уделить тебе того внимания, которого сам хотел бы. И я решил, что лучше никак, чем так, как требует от меня мой сан.

Прости, Оксаночка. Я чувствовал, как ты уходишь, думая, что я тебя не заметил.

Еще раз я убедился в величайшей мудрости Отца нашего, который дал нам тяжелую болезнь, чтобы мы смогли встретить друг друга. Я в смиренном спокойствии жду следующей весны.

До встречи.

Василий Сергеевич».

В деревне наступило лето…

Закончив посевные работы в огороде, Александр начал всерьез задумываться о походе в брошенную деревню.

Останавливало его только то, что он никак не мог определить для себя цель путешествия. Ну придет он туда, ну посмотрит на полусгнившие дома – и что дальше? Зачем ему это надо? Не на экскурсию же по древним поселениям коренных народов Урала собирается. Новая Трёшка – всего лишь рабочий поселок начала пятидесятых годов, который просуществовал не более четверти века. Что там может быть интересного?

Эти размышления охлаждали любопытство Александра, да к тому же каждый день возникало какое-нибудь мелкое, но неотложное дело, заставлявшее перенести сборы на следующий день или на следующую неделю. Однако, делая эти мелкие неотложные дела, вроде починки забора или крыши, Александр в мыслях своих постоянно уносился на поиски мертвой деревни. Что-то звало его туда, приглашало, манило, но логически объяснить это чувство он не мог.

Поговорить с Владимиром у него никак не получалось, потому что тот уезжал в город рано утром, а возвращался только к ужину, уставший и замученный. Ему, разумеется, было не до разговоров, тем более об этой забытой дыре.

Тогда Александр отправился к самому старому жителю деревни, деду Матвею, расспросить, что он знает о Новой Трёшке.

Ничего нового, кроме того, что уже рассказывал Владимир, дед Матвей не знал. Зато он поведал, что в соседнем селе живет старуха из Новой Трёшки, которую в свое время с большим трудом удалось убедить переехать на другое место жительства.

Когда стало понятно, что даже дачники в тех краях не приживаются, было принято решение снять Новую Трёшку с соцобеспечения, отключить от электроэнергии и упразднить автобусный маршрут до нее.

Старуха эта тогда еще старухой не была, а была она красивой пожилой женщиной, высокой, поджарой, которую, в отличие от всех остальных жителей деревни, вполне устраивала жизнь в Новой Трёшке. Увозили ее исключительно из соображений гуманности со страшным скандалом и руганью. Переселили в Казанку – самую лучшую из ближайших деревень, выделили домик, снабдили дровами и прочим необходимым на первое время. Но старуха, обиженная на людей за такое насилие, только и делала, что проклинала своих «благодетелей». С соседями она не общалась, в магазине появлялась раз в неделю и закупала продукты, ворча и ругаясь. Ее старались пропускать без очереди, чтобы как можно быстрее освободиться от ее общества.

В деревне, в которой не по своей воле поселилась «ведьма» (так ее окрестили местные жители), постепенно начался отток людей в город. То же самое происходило и во всех окрестных деревнях, но туда каждое лето валом валили дачники, а Казанка их почему-то не привлекала. Поговаривали даже, что и Новая Трёшка опустела именно из-за присутствия там этой старухи, а сейчас из-за нее же мелеет и умирает Казанка.

Постепенно дом «ведьмы» оказался на самой окраине, причем на отшибе – все дома поблизости были либо разобраны на бревна и перевезены в другие места, либо просто брошены догнивать свой век. Таким образом старуха создала вокруг себя столь желаемое ею одиночество и запустение и на том успокоилась. С тех пор черной тенью она иногда появлялась в магазине, не говоря ни слова, люди к ней привыкли и почти не замечали. И даже почтальон, который вынужден был раз в месяц приносить ей пенсию, относился к этой обязанности спокойно, не испытывая каких-либо неудобств.

Выслушав деда Матвея, Александр на следующее же утро сел на автобус и за полчаса добрался до Казанки.

Деревня встретила его колокольным звоном. Здесь совсем недавно восстановили старинную церковь, и сейчас она радостно звала всех на утреннюю службу.

Александр подошел к церкви и спросил первого попавшегося ему человека, спешившего в храм, где живет женщина, которую перевезли из Новой Трёшки. Человек удивленно уставился на чужака и пожал плечами, показывая, что не понимает, о ком идет речь. Еще несколько местных жителей ответили примерно так же – очевидно, вообще мало кто в деревне помнил о том, что здесь живет «ведьма».

И вот наконец Александру повезло: одна из женщин, недоверчиво окинув его взглядом с ног до головы, спросила:

– А ты кто такой будешь?

– Я из соцстраха, – брякнул Александр первое, что пришло в голову.

Женщина, услышав непонятное, но знакомое и важное слово, объяснила, как найти дом старухи.

Александр отправился на окраину. В центральной части деревни новые дома радовали глаз расписными да резными ставнями, высокими коньками да петушками-флюгерами. Видно было, что деревню застроили своими дачами так называемые «новые русские». Окраина сильно отличалась от центра. Здесь чернели пустыми глазницами окон брошенные дома бывших колхозников. Один из таких «черных» домов отличался от других наличием целых стекол, хотя они были абсолютно непрозрачными из-за многолетнего слоя пыли и грязи. Было очевидно, что «ведьма» обитает именно здесь.

Александр закрыл за собой калитку, которая болталась на одной петле, и осторожно постучал в дверь. Прислушавшись и не различив никаких признаков приглашения войти, он постучал еще раз, после чего потянул было за дверную скобку.

– Ну чего надо-то? – услышал он низкий женский голос откуда-то сбоку и вздрогнул от неожиданности. Посмотрев в ту сторону, обнаружил старуху, сидящую на скамейке возле дома. Казалось, она возникла ниоткуда, потому что, когда шел к крыльцу, он просто не мог ее не заметить. Разве что принял сгорбленную фигурку за кучу хлама…

– Здравствуйте, – с некоторой опаской произнес Александр.

– Да вот уже много лет здравствую, – неприветливо, но с чувством юмора ответила старуха.

– А я к вам, – нерешительно сообщил Александр.

– Зачем? – В ее голосе чувствовалось презрение.

– А-а-а… – Александр не знал с чего начать, поэтому решил повторить версию про соцстрах.

– Ладно, не ври, говори, зачем пришел, а то выгоню.

– А если скажу правду, не выгоните?

– Посмотрю, что за правда у тебя, да подумаю, что с тобой сделать.

– А вы что, правда ведьма? – не удержался Александр и сам испугался такой невежливости.

Старуха засмеялась и, выставив вперед руки с корявыми пальцами и длинными скрюченными ногтями, злобно зашипела:

– Да! Я злая Баба-яга! Сейчас зажарю тебя и съем!

– Ой, боюсь, боюсь! – Александр присел и по-детски закрыл лицо руками.

Через пару секунд он сделал щелочку между ладонями и выглянул в нее одним глазом. Старуха удивленно глядела на него, не зная, как вести себя дальше. Но было ясно, что выгонять его она не собирается. Тогда Александр сел рядом с ней на завалившуюся скамеечку и сказал:

– Я пришел к вам с одним вопросом.

– Точно с одним? – не поверила старуха.

– Ну, может быть, после него появятся другие… В зависимости от вашего ответа.

– Ну задавай тогда уже свой вопрос.

– Я хочу узнать историю Новой Трёшки, а вы, говорят, единственная, кто остался в живых из тех поселенцев.

– А зачем тебе эта история? – насторожилась старуха. – Ты, что ли, историк?

Александр хотел было выдать заготовленный ответ, что да, он историк-краевед, собирающий сведения об этой местности, но вовремя затормозил с обманом. Старуха явно была непростая и, как ни странно, в своем уме. Она бы мигом раскусила лжеца.

– Просто интересно, – сказал Александр чистую правду, чем явно удивил уже во второй раз собеседницу.

– Вот и мне интересно, зачем молодому бездельнику история забытой богом деревни.

– Ну… Понимаете, с тех пор как я узнал, что рядом с нашей деревней была еще одна, все мои мысли просто притягиваются к этому месту. Я хочу туда сходить, посмотреть… Если хотите, меня просто мучает любопытство. Но прежде чем туда идти, я решил хоть что-нибудь узнать о том, как там люди жили. И в процессе расспросов узнал о вас. Ну и вот я здесь.

– Значит, это тебя я жду столько лет? – улыбнулась старуха.

Александр не поверил своим ушам.

– Ждете?!

– Ну а как еще объяснить то, что в свои годы я до сих пор жива?

– А сколько вам лет? – спросил он по инерции.

– А какой сейчас год? – в свою очередь спросила старуха, и, увидев испуганное выражение лица собеседника, скрипуче захихикала: – Да ладно. Я каждый месяц за пенсию расписываюсь, знаю, какой год. А вот сколько мне лет, не знаю. Документы-то мне в пятьдесят третьем новые сделали и дату рождения наугад написали, и фамилию придумали с отчеством. А до этого числилась я как «заключенная номер…» А не помню уже номер. А как Сталин умер, объявили амнистию да всех освободили. Только при пожаре документы всех заключенных из нашего лагеря сгорели.

– А за что вы сидели? – задал Александр еще один нескромный вопрос.

– А за что все, за то и я – враг народа. Я те времена плохо помню. Почти не помню. Да и вспоминать не хочу. Отец мой был кулаком, жили мы очень богато. Его расстреляли, а нас всех по разным лагерям разослали. После амнистии возвращаться мне было некуда, вот и предложили мне поехать в новую деревню – работать поваром на лесоповале. Я согласилась. Я тогда вообще на все соглашалась, мне было все равно, что со мной происходит. Приехала я в деревню, поселили меня в женском бараке. Из пятнадцати девок восемь пузатые, а остальные, как ни стараются, не могут. А старались они сильно – такой блуд был в деревне, что даже вспоминать страшно. Не стеснялись даже в общей комнате, прямо при всех да с включенным светом.

Старуха махнула рукой и передернулась от этих воспоминаний.

– Ну, до меня сразу же, как до свежего мяса, начались домогательства, – продолжила она, успокоившись, – только я сопротивлялась, пока силы были. И не то чтобы мне любви не хотелось, да только вот так вот грязно… да лучше уж никак. И тогда начала я по вечерам после работы убегать в лес и бродила там одна, пока в деревне все не угомонятся, а потом потихоньку пробиралась на свою кровать. А летом и вообще в лесу ночевала… Ой, да зачем я тебе все это рассказываю? – спохватилась она. – Тебе же не моя история интересна, а деревни этой треклятой.

– Ну почему же треклятой? – не понял Александр. – Мне сказали, что вас из этой деревни еле-еле смогли сюда перевезти.

– Когда, милый, меня сюда перевозили, деревни-то уже и не было, а было только место святое, которое мне жизнь спасло и душу мою потерянную вернуло.

– Как это?

– А вот так. Мало им было гулящих девок, поймали они меня однажды все-таки, окаянные. – Старуха замолчала, вспоминая что-то, глядя злым взором внутрь себя. Через некоторое время тоскливого молчания она встрепенулась: – Ну, все они и года после этого не прожили, одного деревом раздробило, другой в тракторе сгорел, остальные со страху померли.

– Так значит, это вы все те непонятные случайности организовали?

– Да где уж мне-то? – усмехнулась старуха. – Это духи, которые там живут, за меня заступились.

– Духи?!

– Вот хоть верь, хоть не верь… Там кто-то живет. И не один, их несколько. Я с ними разговаривала, голоса у всех разные, характеры разные.

Александр пришел было к выводу, что «ведьма» хоть и выглядит довольно здоровой, давно уже впала в старческий маразм. Но потом одумался и решил, что раз уж он заявился к ней, то хотя бы из вежливости должен внимательно слушать и верить всему, что бы она сейчас ни наговорила, а потом, когда он пойдет в Новую Трёшку, по дороге рассортирует и проанализирует полученную информацию.

– Скажите… э-э…

– Пелагея меня зовут, если тебе это интересно. Просто Пелагея.

– А меня – Александр, будем знакомы… Скажите, Пелагея, а как вы с ними… ну, с духами… разговаривали?

– Это они со мной первые заговорили. Я же после того случая пошла было топиться. Да только подступы к реке здесь обрывом заканчиваются, просто так в воду не войдешь, надо по почти отвесному склону спускаться. Но есть там один утес, который над рекой нависает – прыгай и лети прямо в воду…

– И что? – напомнил о себе Александр через минуту старухиного молчания.

– Да дай вспомнить-то, как все было! – раздраженно отмахнулась та. – Сколько лет-то прошло. Мне уже и самой кажется, что я все придумала… В общем, вышла я на этот утес, стою, смотрю вниз, а перед глазами вся моя жизнь как кино мелькает. И в одном из кадров вижу я свою мать, которая молится перед иконами и плачет: «Прости, Господи, рабу свою Пелагею за грех великий. Отведи соблазн от детей ее и от внуков, не дай погибнуть навечно…» Это мать моя грех моей бабки замаливала – та самоубийством жизнь покончила.

– А что это она вдруг?

– Так когда деревню-то нашу раскулачивали, видимо баба Пелагея и решила, что лучше уж никак не жить, чем на старости лет лишь бы как. Запалила хату свою да вместе с ней и сгорела.

– Кошмар какой…

– Да по сравнению с тем, что нам всем пришлось пережить, может быть и не кошмар, а наоборот… Но я отвлеклась. Так вот: увидев эту картинку, я задумалась. Я хоть и была уже атеисткой, как того времена требовали, но на секунду засомневалась: а вдруг и правда прыгну сейчас, а очнусь в аду? А бабушка Пелагея всегда говорила, что в аду на самом деле не черти со сковородками, как попы говорят, а то, чего ты больше всего в жизни боялась. Я и подумала: какая разница, на этом свете меня мужики будут насиловать или на том? Постояла немного на обрыве, развернулась и пошла к деревне. Иду, а сама думаю: как мне теперь себя вести, как жить дальше, как людям в глаза смотреть?

И вот вышла я на поляну… есть там поляна такая круглая с огромным камнем посередине… и вдруг чувствую: ноги подгибаются, глаза закрываются, спать хочется – просто сил нет. Ну я посреди этой поляны прямо и улеглась и вмиг уснула.

Просыпаюсь, а вокруг сидят четверо – старик, старуха, женщина молодая и парень, еще моложе, – и смотрят на меня. А лица у них добрые, светлые, я таких лиц в нашей деревне, да и в районе не видела. Удивилась и спрашиваю: «Вы кто?» А старик, седой такой весь, мне и отвечает: «Мы хранители камня», – и на камень мне показывает, который посреди поляны лежит. Ну, я его спрашиваю: «А что же его хранить-то? Кому он нужен? Да и не сдвинуть его никаким бульдозером». Парень засмеялся: «Так мы его не от кражи храним, а от забвенья». Я ничего не поняла, но переспрашивать не стала. Думаю, хочется людям – пусть хранят. И тут женщина молодая говорит мне: «Помощь нам нужна, потому к тебе и обращаемся». Я спрашиваю: «И чем же я могу вам помочь?» Они переглянулись, как будто решая, справлюсь я или нет. А потом старик посмотрел на меня и говорит: «Хотя бы главные праздники надо справлять живым людям возле этого камня. Четыре раза в год: в дни весеннего и осеннего равноденствий и в дни зимнего и летнего солнцестояний. Если будешь приходить к камню в эти дни и проводить рядом с ним хотя бы одну ночь, то не будет у тебя больше горестей, об этом мы позаботимся». Я отвечаю: «Ладно, буду приходить и ночевать здесь, мне не сложно», – а сама думаю: «Не могли вы мне это вчера предложить, до того как надо мной эти гады надругались?» И тут голос подала старуха: «А вчера, – говорит, – ты нас не слышала, потому что мысли твои все время были в страхе да суете, а силы наши на исходе уже, не можем мы их просто так тратить. Вот если будешь почаще приходить к камню да просто так, ничего не делая, здесь находиться, то мы окрепнем и уже сможем как-то влиять на людей, а сейчас от нас толку никакого».

Александр открыв рот слушал рассказ Пелагеи. Разумеется, он не верил ни единому ее слову, но все равно было интересно. Ведьма хитро поглядела на Александра и спросила:

– Что, не веришь?

– Ну, если честно… трудно в это поверить, – улыбнулся он.

– Вот и я до сих пор думаю: верить или не верить им? Но ведь не обманули. Действительно наказали всех моих обидчиков, а жизнь моя наконец-то получила хоть какойто смысл. Я частенько приходила к камню просто посидеть, помечтать. И ведь все мои мечты сбывались.

– А этих четверых вы больше там не встречали?

– Да нет, конечно! Они же мне приснились тогда. Ах да, я же не до конца рассказала. Когда я пообещала им, что буду часто приходить к камню, а уж на четыре праздника обязательно, молодая женщина мне сказала: «А чтобы ты не подумала, что это просто сон, мы подарим тебе вот это». Она подошла к камню и разгребла мох у самого его основания. Я пригляделась, а там друза горного хрусталя. Маленькие такие кристаллики, но сверкают и мерцают как чистые бриллианты. Такая красота! И тут я уже по-настоящему проснулась. Посмотрела на камень, подползла к тому боку, где мне приснились камешки хрусталя, и разгребла мох, а там…

– Что? – нетерпеливо спросил Александр.

– А там друза, точь-в-точь как во сне, только не сверкает.

– И что, вы ее откололи?

– Нет. Я часто туда потом приходила и на нее глядела. Приятно осознавать, что это подарок духов мне. А в бараке она мне зачем? Украдут… Так я и жила. Через некоторое время мне дом отдельный выделили, я его обставила по своему вкусу, телевизор купила, огород посадила, цветы.

– А почему вы не попросили у духов семью, детей?

Пелагея помолчала немного, потом грустно ответила:

– Ну, не попросила, да и все тут. Сначала боялась, что не сложится, а потом уж поздно было. Да и не было в наших краях мужиков, которые меня бы привлекали. Все какие-то убогие были. Я же, когда духов тех увидела, поняла, какими должны быть люди. И все остальные меня просто раздражали своим присутствием. Вот и прослыла я ведьмой-одиночкой.

– А почему люди с этого места уехали? – спросил Александр. – Если духи только обидчиков ваших наказать обещали, остальных-то они за что выгнали?

– За лес, – спокойно ответила Пелагея. – Чтобы вырубки леса вокруг камня прекратить. По-другому-то они действовать не могли, приходилось наводить на людей болезни разные. Но как только лесоразработки в этом месте прекратились, так сразу все вылечились, кто хотел, конечно.

– Понятно, – задумчиво произнес Александр, – теперь понятно, почему вы оттуда уезжать не хотели. И что получается, сейчас камень одинокий стоит, никто к нему не ходит, праздники не справляет?

– Ну почему же? – Пелагея гордо подняла голову. – Я туда раз в год обязательно хожу – летом, в июне, а три других праздника на расстоянии отмечаю. Они меня и отсюда слышат. Сильные ведь они уже стали, духи-то. Я ж, считай, двадцать пять лет исправно их кормила. Да и больше их потом стало, остальные, видимо, тоже просыпаться начали, только их я уже слабее чувствовала, чем этих четверых.

– Интересно, а эти четверо кто были? Как зовут этих духов, они вам не сказали?

– Нет. Но я, кажется, догадываюсь. Хотя, конечно, могу и ошибаться.

– Все равно скажите…

– Старик – это, наверное, Коляда, бог Времени. Его почитали в дни зимнего солнцестояния. Женщина – скорее всего, Лада, богиня порядка и красоты. Ей приносят дары в дни весеннего равноденствия. Юноша – это Лель, или Купала, бог Любви, огня, страсти. Его время наступает в дни летнего солнцестояния. Ну а старуха – это, наверное, Мара, богиня смерти и хаоса.

– Странно… Праздник Ивана Купалы празднуют с шестого на седьмое июля.

– Правильно, – оживилась Пелагея, – так ты отними тринадцать.

– Чего «тринадцать»? – не понял Александр.

– Отними, говорю, тринадцать дней, на которые сдвинули календарь после революции.

Александр сосчитал:

– Двадцать третье июня.

– Точнее, ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое июня – самый разгар летнего солнцестояния. Природные праздники, они же к Солнцу привязаны, а не к человеческому условному календарю. А вообще эти праздники длятся около недели и праздновать можно в любой день или каждый день, как кому нравится. Да и седьмого июля еще не поздно почитать Ку-палу, главное вообще не забывать праздновать.

– Интересно, – покачал головой Александр, – какая связь между камнем, древними языческими богами и этими праздниками?

– Ну, это уж ты сам попробуй понять, – сказала Пелагея, – я что могла, то выведала. Да и то, может, я сама все придумала, больной головой, чтобы хоть какой-то смысл жизни своей создать.

– Ну а как же тогда объяснить находку друзы горного хрусталя?

– А ты почем знаешь, что я это все не наврала?

– Не знаю. Но очень хочу верить, что это правда.

– Хочешь верить?

– Хочу.

– Ну тогда верь, – улыбнулась Пелагея, обнажив белые ровные зубы. – Может, сходишь тогда вместо меня на июньское солнцестояние к камню? А то я уже старая, хожу, поскрипываю.

– Да что-то не похожи вы совсем на старую, – улыбнулся в ответ Александр, – голос молодой, глаза молодые, даже зубы…

– Ну, милый мой, – рассмеялась она, – по зубам только у кобыл возраст определяют. А я на покой хочу. Закончился мой век уже давно, да не пускают меня духи в царство прави, пока не найду себе преемника. Вот и латают тело мое ветхое.

– И что я должен буду делать? – с опаской спросил Александр.

– Да ничего ты никому не будешь должен. Они тебе будут должны, если ты с ними своей жúвой человеческой делиться будешь.

– Чем делиться? – переспросил Александр. – Жúвой?

– Ну да. Жúва – это человеческий свет, который подобен свету Бога-Отца всех людей. А если точнее, то это тот же самый свет, который люди способны проводить через себя и направлять. А направляют они его своим вниманием. Вот и получается, что если будешь уделять внимание камню, то духи, которые в нем живут, будут жить и помогать тебе.

– А как вы думаете, откуда эти духи там взялись, в этом камне?

– Я думаю, что их люди создали.

– Люди?! – удивился Александр. – Вот интересно! Что Бог создал людей, я читал, но чтобы люди богов создавали, это я в первый раз слышу.

– Ну, я ведьма темная, могу и ошибаться. Сам попробуй с ними поговорить, да спроси, откуда они взялись да какое их на этой земле предназначение.

Александр немного помолчал.

– Но если я соглашусь стать вашим преемником и пообещаю четыре раза в год ходить к камню и давать этим духам, как вы говорите, жúву, то не стану ли я от них зависим?

– А это, друг мой, от тебя зависит, от твоей воли. Начнешь слишком много от них требовать, так и они с тебя много энергии брать будут, а станешь вести себя скромно, и они тебе вреда не сделают. Я тебе ничего обещать не могу, сам с ними договаривайся. Лично мне на них жаловаться грех, я всю жизнь прожила как у Христа за пазухой.

– У Христа? – Александр улыбнулся. – Как может совмещаться в человеке вера во Христа и в языческих богов?

– Ну, вера – личное дело каждого. Во что хочу, в то и верю. Что мне мешает верить тому, что сказал Иисус? Ничего вредного я в его словах не нашла. Вот одно только так и не поняла: зачем он бедное дерево засушил, которое и виновато лишь в том было, что плодов не давало?[4] Кислород-то от листьев его все равно был, и тень в жаркий день оно дарило путникам. Да и «еще не время было собирания смокв».[5] От гордыни своей юношеской, не иначе, решил показать ученикам, какой властью над миром растений он обладает. А так хороший был парень, добрый, умный. Ты читал? – Пелагея толкнула локтем Александра.

– Нет, не довелось.

– Зря, почитай как-нибудь, занятная книга. А «у Христа за пазухой» – это просто выражение такое. Конечно, я у Христа никогда ничего не просила. Зачем, если и без него все мои желания исполнялись?

Александр оглядел бедное и запущенное жилье Пелагеи.

– А что, разве вам не хотелось жить в просторном чистом доме с цветущим садом и добрыми соседями? Разве вот этот пейзаж, – он указал на соседние разрушающиеся дворы, – вы хотели видеть?

– Милый мой, – грустно сказала она, – ты прав, я совсем запустила свое жилище. Но я в последнее время живу в основном в мире грез, а там у меня такая красота, что выходить сюда совсем не хочется. Потому и все равно мне, что здесь творится.

– Но разве это нормально?… Конечно, это не мое дело, каждый человек имеет право жить так, как ему нравится, но…

– Что замолчал, красавчик? – улыбнулась Пелагея.

Александр вздохнул:

– Я подумал, что мое жилище тоже кому-то может показаться убогим, но меня устраивает.

– Вот-вот. Ты лучше своим домом занимайся, а мой дом давно уже там, – и она повела руками, будто крыльями взмахнула.

– И как там? – поинтересовался Александр. Старуха сделала таинственное лицо:

– Там хорошо.

– Пелагея, а может быть, вам помочь чем-нибудь? – предложил Александр. – Я могу вам калитку починить или…

– Ну, если хочешь… – Она пожала плечами, показывая, что лично ей это не надо.

– Да, я хочу для вас что-нибудь сделать, но, кроме калитки, ничего не придумал.

– Ну, коли хочешь действительно что-нибудь сделать для меня, то ходи иногда к моему камню, – улыбнулась Пелагея и растолковала, как найти поляну. – Ну, есть у тебя еще вопросы?

Александр помотал головой:

– Пока нет.

– Ну, тогда иди с Богом, – сказала Пелагея и замолчала.

Вернувшись к себе на участок, Александр новыми глазами посмотрел на свое жилище.

Нищета Пелагеи резала глаза, но к своей он уже привык и не замечал ни грязных стекол в окнах, ни других мелочей, создающих ощущение бедности и убогости. Жить можно, тепло, сухо, да и ладно.

Окинув владения оценивающим взглядом, он понял, что привести их в порядок будет намного сложнее, чем избавиться от мусорных свалок вокруг деревни. Там нужны были только физическая сила и время, а здесь понадобятся творчество, фантазия, да и времени куда больше. Кроме того, необходимы были деньги, потому что многие почерневшие деревянные детали просили свежей краски, да и крыша с заплатами в нескольких местах хотела, чтобы ее покрыли новеньким блестящим железом.

Туалет, наспех сколоченный прошлой весной из старого горбыля, покосился и рассохся, привлекая дурным запахом рой жирных мух.

Огород, который давал Александру еду, тоже не блистал. Возле забора уже набирали силу лопухи и мать-и-мачеха. Казалось бы, очень полезные растения и очень красивые, если к ним приглядеться, но на огороде они создавали ощущение запущенности и хаоса.

Сложнее всего было определиться, с чего начинать. Тогда Александр взял лист бумаги и составил список дел и недостающих материалов. Затем внимательно проанализировал его и начал с того, за что можно было взяться прямо сейчас без дополнительных затрат. До летнего солнцестояния оставалось больше двух недель, поэтому он решил посвятить это время подготовке к празднику и наведению порядка.

В городе

Стояла жара. Плавился асфальт. Автомобильные выхлопы создавали сизое марево, покрывая серым налетом листья тополей и кленов, растущих по обочинам дорог. Летел тополиный пух, заставляющий людей чихать и чесаться.

Оксана в это время никогда не ходила пешком. Дорогу от дома до офиса и обратно она проводила в автомобиле с кондиционером. С тоской глядя через тонированные стекла, пыталась найти хоть какую-нибудь красоту в летнем городском пейзаже. «Возможно, – думала она, – где-нибудь в парке или в старинных городских скверах сейчас очень уютно и свежо, но центральные улицы превращаются в сущий ад».

И уехать из города ей было некуда – не было у нее дачи, как у всех нормальных людей. Да и дела на работе пошли вдруг с такой стремительностью, что требовали ее постоянного присутствия.

В офисе Оксана, как обычно, застала Алёну, перебирающую какие-то бумаги и одновременно разговаривающую по телефону деловым тоном.

Кивнув Оксане, Алёна, продолжая вести беседу, быстро написала записку и показала ей. Там было всего три слова: «Мы их сделали», но Оксана сразу поняла, о чем речь.

Радостно заулыбавшись, она села за стол, ожидая окончания переговоров Алёны с «ними». Эта маленькая записка означала, что в ближайшем будущем доходы фирмы возрастут на порядок, потому что они наконец-то получат необходимую для этого лицензию и вместе с ней доступ к очень серьезным поставщикам.

Конечно, и забот прибавится. Надо будет набирать людей, расширять офисные помещения, брать кредиты… Оксана тяжело вздохнула, предчувствуя новый груз, который они собираются взвалить на свои хрупкие женские плечи. Разумеется, еще не поздно затормозить процесс и отказаться от перехода на новый уровень в мире бизнеса. Но тогда какой смысл вообще чем-либо заниматься? Разве не в развитии смысл жизни человека?

Оксана загрузила астрологическую программу и пробежалась по транзитному гороскопу на ближайшие несколько недель. Для фирмы и для нее лично там была одна сплошная удача, успех в финансовых и личных делах. А вот для Алёны наступали самые тяжелые времена, если верить звездам. Оксана посмотрела на подругу. Ничего в ее поведении не указывало на какие-либо проблемы или трудности.

Положив трубку, Алёна резко сменила деловое выражение лица – и тотчас превратилась из строгой и собранной бизнес-леди в ликующего футболиста, который забил решающий гол в ворота противника за минуту до конца матча.

– Йес-с-с!!! – выпалила она. – Теперь мы точно купим квартиру! – И, вскочив, исполнила триумфальный танец под аккомпанемент собственного «тра-та-та».

Оксана залюбовалась ее пластикой. «Умеют же люди быть красивыми», – подумала она.

Алёна была в коротком цветастом сарафане из шелка. Светлые вьющиеся волосы собраны в хвост на макушке – он в такт движениям хлестал ее по лицу и тонкой шее. В своей бурной радости Алёна излучала такую эротичность, что Оксана порадовалась, что здесь нет мужчин, которые могли бы просто пропасть при виде этого зрелища.

Наплясавшись, Алёна упала на свое кресло и начала докладывать Оксане все подробности и условия предстоящей работы. Затем они вместе продумали и составили план действий на ближайшее время.

Время понеслось стремительно: казалось, что дела делаются сами. Цепь удивительных случайностей ускоряла события и значительно облегчала работу. В нужное время звонили нужные люди. Внезапно стали реализовываться признанные неликвидными товары, освобождая замороженные финансы и склады. Не успевала Оксана пережить изумление и радость от одной удачи, как на них сваливалась следующая. Алёна вертелась как белка в колесе и успевала за день сделать то, на что раньше уходили недели.

«Боже! Откуда в ней столько сил и энергии? – недоумевала Оксана. – Хотя когда-то я, наверное, была такой же одержимой…»

Но однажды, приехав в офис, Оксана не увидела Алёны на рабочем месте. Посмотрев на часы, она решила, что Алёна, не дождавшись ее, умчалась куда-нибудь по делам. Однако на своем столе Оксана обнаружила записку, в которой Алёна сообщала ей, что на два-три дня взяла отпуск.

Немного удивившись, Оксана набрала номер телефона Алёны.

– Алё! – услышала она ее радостный голос.

– Привет! – сказала Оксана. – А почему вот так вот, без предупреждения?

– Как без предупреждения? – возмутилась Алёна. – Я же оставила записку!

– Ну, хоть за это спасибо. А можно узнать причину?

– Да можно, конечно. Я еду в Новую Трёшку.

– Зачем?

– Как зачем? Отдохнуть, погулять по лесу.

– И когда ты уезжаешь?

– А вот прямо сейчас и уезжаю! Слышишь? Оксана ясно слышала шум вокзала. Женский голос объявлял, что электричка до Шали отправляется через десять минут. Все это она дослушивала, уже выскочив на улицу и пытаясь остановить попутку. Не обращая внимания на тополиный пух, Оксана металась по обочине и махала рукой проезжающим мимо автомобилям.

– Барышня, куда так торопишься? – прозвучал веселый голос, и она и оглянулась.

В нескольких шагах была припаркована милицейская машина. Двое парней в форме, улыбаясь, смотрели на Оксану.

Не задумываясь, она бросилась к ним:

– Ребята, умоляю! Вопрос жизни и смерти! До вокзала за пять минут! Сто долларов!

– Ну так что же ты еще не в машине?! – закричал водитель, заводя мотор.

До вокзала ее домчали под вой милицейской сирены, минуя красные светофоры и объезжая пробки по встречной полосе. Оставив деньги на заднем сиденье, она побежала к электричке. На покупку билета тратить времени не стала. Найдя нужный перрон, влетела в вагон, чуть не застряв в закрывающихся дверях, перевела дух и уже неспешно двинулась по составу искать свою ненормальную подругу.

Разглядывая людей, ехавших на дачи, Оксана чувствовала себя не очень уютно. Она была белой вороной в своем дорогом деловом костюме, шелковой блузке и замшевых туфлях. Дачники таращились на нее как на диковинку, гадая, что эта леди делает в столь неподходящем для нее месте.

В вагонах было очень душно. Некоторые были забиты под завязку, так что Оксане приходилось проталкиваться между телами, ощущая запахи пота, дешевых дезодорантов и табачного дыма. Иногда в нос шибало перегаром. Превозмогая брезгливость, Оксана уверенно шла вперед и наконец увидела Алёну – та сидела возле окна и со счастливой улыбкой созерцала пробегающие мимо пока еще городские пейзажи.

Оксана пробралась поближе к ней, вызвав недовольство стоящих рядом с Алёной пенсионеров.

– Одна молодая сидит, развалилась, никакого уважения! Другая лезет напролом! Молодежь пошла, совести нет! – заворчала необъятная дама с множеством котомок.

– Извините, бабушка, – вежливо улыбнулась Оксана, – но мне как раз надо вон к той бессовестной девице прорваться. Она, понимаете ли, с работы сбежала. Сейчас я ее заберу, и вы спокойно сядете на ее место.

– Какая я тебе бабушка?! – окрысилась необъятная дама неопределенного возраста.

– А если вы не бабушка, тогда стойте, – съязвила Оксана, – тем более что на ее место вы все равно не влезете. – И уже без всяких церемоний она отодвинула живую преграду, перешагнула через котомки и наконец добралась до беглянки. – Привет, – сказала она, дотронувшись до плеча Алёны.

Та даже вздрогнула от неожиданности.

– Ты как здесь оказалась?!

– Телепортировалась, – подмигнула Оксана, – и собираюсь телепортировать нас обеих обратно в офис. Готовься.

– Ничего не выйдет! Мне надо во что бы то ни стало провести несколько дней на поляне возле камня. И никакие твои доводы меня сейчас не убедят выйти из поезда. Поэтому не парься, а лезь быстрее к выходу, чтобы успеть сойти с электрички еще в городе. А то потом возникнут проблемы с возвращением обратно.

– Ну, раз так, я никуда возвращаться не буду! – заявила Оксана. – Я пойду с тобой. Мне тоже хочется прогуляться по лесу, подышать свежим воздухом.

Алёна встревожилась не на шутку:

– Ты что, собираешься прогуляться по лесу вот в этом наряде?

– А что? – Оксана посмотрела на рукава своего костюма. – Это очень удобная одежда, сшита на заказ, поэтому абсолютно не стесняет движения. И колготки у меня хорошие, прочные.

Алёна нерешительно рассмеялась:

– Но ты хоть понимаешь, что после похода тебе придется эту удобную одежду выбросить?

– Ну и слава богу, будет повод сшить себе что-нибудь новенькое.

– Оксана, ты даже этими своими угрозами меня не остановишь, – предупредила Алёна.

– А разве я тебе угрожаю? – Оксана сделала удивленное лицо. – Я даже не собираюсь тебе мешать. Я просто пойду с тобой.

– Но я не возьму тебя с собой! Я не шучу! Я хочу пойти туда одна!

– Да пожалуйста! Не бери! Не очень-то и хотелось! Я тоже хочу пойти туда одна. И пойду. Разве ты можешь мне это запретить?

Алёна, сжав зубы, уставилась в окно, и некоторое время они ехали молча. Когда поезд начал притормаживать, подъезжая к последней станции в пределах города, Алёна сделала еще одну попытку освободиться от Оксаны:

– Ну все, приехали. Давай выходи уже.

– Только после тебя.

– Оксана, пойми, мне очень нужно быть там! – медленно проговорила Алёна.

– Мне тоже, – так же медленно ответила Оксана.

– А тебе-то зачем?

– Я тоже хочу!

– Ты хочешь не пустить туда меня, но тебе там делать нечего!

– Правильно! Без тебя мне там делать нечего. Но с тобой я хочу сходить и посмотреть на эти таинственные места.

– Но ты… Ты не дойдешь туда в этом! – Алёна дернула ее за рукав пиджака.

– Почему? Мне это ходить не мешает. Но если ты настаиваешь, давай сейчас выйдем, купим мне спортивный костюм и подходящую обувь, а завтра вместе поедем. Обещаю.

Алёна покачала головой:

– Завтра с нами увяжутся еще и Лёха с Павлом. А я хочу побыть там одна.

– Ну, одной все равно не получится. Я тебя одну туда не пущу.

– Хорошо. Пойдешь в этом. Будешь выглядеть клоуном.

– Ой, напугала! – засмеялась Оксана. – А то там просто толпы людей ходят по лесу и все будут на меня пальцем показывать.

– Там ходят волки, змеи и медведи, – уточнила Алёна. – Ты не представляешь себе, что такое десять километров по тайге!

– Ну вот заодно и узнаю, что это такое.

– Ладно, – кивнула Алёна. – Но имей в вид у, что я с тобой там нянчиться не буду. Хапнешь горя… – И сердито уставилась в окно.

Через некоторое время количество дачников в электричке значительно уменьшилось, и Оксана наконец смогла сесть рядом с подругой.

Она позвонила маме и сказала, что срочно на несколько дней уезжает в командировку. До Алексея дозвониться не получилось – видимо, у него в телефоне села батарейка.

Алёна демонстративно дулась. А Оксана, к которой вернулся здравый ум, размышляла, как же она, такая неуклюжая и больная, сможет пройти по лесным дебрям и бурелому целых десять километров. Она и по городу-то таких прогулок никогда не совершала. Конечно, еще можно было повернуть обратно, но тогда она разрушит свой имидж никогда не блефующего и всегда идущего до конца человека.

Оксана заглянула в сумочку – ингалятор на всякий случай лежал там. Вот только обувь была совсем не для лесных походов. Конечно, это не были туфельки на шпильках, но даже невысокий каблучок будет цепляться за ветки и застревать в рыхлой лесной почве.

Когда электричка остановилась на нужной станции, Алёна легко спрыгнула на платформу, а вот Оксана в первый раз ощутила неудобство, чуть не вывихнув ногу после прыжка с метровой высоты. Алёна, убедившись, что подруга в порядке, бодрым шагом направилась в сторону деревни – там им предстояло сесть на автобус, который довезет их до Трёшки, откуда и начнется нелегкий таежный путь.

Поспевать за длинноногой спортивной Алёной Оксане удавалось не долго. Вскоре она начала задыхаться. Остановившись передохнуть, обнаружила вокруг некоторое оживление: дачники, приехавшие на той же электричке, обгоняя Оксану, подтягивались к деревенскому магазину.

– Скажите, – обратилась она к одному мужчине, – автобус до Трёшки скоро идет?

– Минут через сорок, – ответил тот, – успеешь отовариться.

Оксана, проводив взглядом Алёну, стремительно шагавшую к остановке, вошла в магазинчик.

В отдел продуктов стояла длинная очередь дачников, а в хозяйственном отделе продавщица скучала. Оксана подошла к ней и посмотрела на прилавок. На самом видном месте стояла пара замечательных кроссовок.

– Девушка, можно мне померить вот эти ботиночки? – обратилась Оксана к продавщице.

– Остался только тридцать шестой, – предупредила та и подала один кроссовок.

– Замечательно! – обрадовалась Оксана, надев его. – Как раз мой размерчик! Давайте второй. – Она протянула продавщице деньги. – А можно мне оставить у вас свои туфли на несколько дней?

Продавщица удивленно взглянула на нее, но туфли забрала и поставила под прилавок.

– А спортивных костюмов у вас нет? – на всякий случай спросила Оксана.

Продавщица помотала головой.

Перед тем как выйти на улицу, Оксана посмотрела на очередь за продуктами. Стоять не хотелось, но и рассчитывать на то, что у Алёны хватит еды на двоих, тоже не следовало. «Ладно, поголодаю несколько дней, не помру. Худеть пора», – подумала она.

В кроссовках идти было намного легче, и Оксана быстро добралась до автобусной остановки. Алёна, увидев ее, скользнула взглядом по новой обуви и продолжила делать вид, что они не знакомы. Оксана невозмутимо остановилась рядом с ней и стала ждать автобус.

Когда они вышли на конечной остановке, возле Трёшки, Алёна наконец соизволила нарушить молчание.

– Оксана, это последняя точка, где ты еще можешь одуматься, – серьезно сказала она.

– Спасибо, что предупредила, – кивнула Оксана. – Надеюсь, ты будешь идти не очень быстро, а то я могу не успеть за тобой и заблудиться в лесу.

Алёна села на рюкзак и внимательно поглядела на Оксану.

– Ну, хорошо! Я буду идти медленно, – сдалась она, – но объясни мне, пожалуйста, зачем ты устроила весь этот цирк?

– Объясняю: у тебя на эти дни очень плохие астрологические прогнозы! Понимаешь? Именно на эти несколько дней!

– Опять ты со своей астрологией! Ерунда это все!

– Может быть, и ерунда, но я на всякий случай иду с тобой, потому что у меня на эти дни очень большая удача. Значит, я смогу тебя спасти, если что.

– Оксана!!! – застонала Алёна. – Ну как ты сможешь мне помочь, если что? Ты даже себя из тайги не вытащишь, не то что меня! Как бы мне не пришлось тащить тебя на себе обратно!

– Ну ты же вытащишь меня, если что? – спросила Оксана, театрально ковыряя носочком землю и хлопая ресницами.

Алёна улыбнулась, тяжело вздохнула, встала и надела на плечи рюкзак.

– Пошли уже, горе мое, – сказала она Оксане, – но имей в виду, что в лесу начальник – я!

Камень

В намеченный день Александр встал на рассвете, взял небольшой рюкзачок, карту и компас и отправился в сторону Новой Трёшки. В рюкзачке лежали запас еды, спички и сшитый еще прошлым летом льняной белый костюм, который Александр надевал, только когда ходил на ужин к Кузнецовым. Но в этот раз он решил взять его с собой – все-таки на праздник шел.

Александр принял для себя решение очень серьезно отнестись к сведениям, полученным от старухи Пелагеи, какими бы бредовыми они ему ни казались.

Путь от Трёшки до Новой Трёшки занял около пяти часов. Александр даже удивился, что не встретил никаких препятствий, которыми пугали его Владимир с Галиной.

Конечно, были и бурелом, и колючие заросли шиповника, но все эти преграды как-то легко преодолевались и оставались позади. Вспоминая ориентиры, которые дала ему Пелагея, Александр быстро нашел круглую поляну. Он вышел на нее, когда солнце еще не поднялось над верхушками вековых лиственниц, но его лучи мелкими брызгами уже пробивались между ветвями. Сняв рюкзак с мокрой спины и бросив его к подножию камня, Александр наконец ощутил усталость, вызванную многочасовым переходом по пересеченной местности.

– Ну, здравствуй! – сказал он и прикоснулся ладонью к гладкой поверхности.

Камень ответил приятной прохладой, которая так кстати была усталому путнику.

Александр скинул мокрую рубаху и прислонился к камню грудью. Прохлада блаженством растеклась по разгоряченному телу. Затем он подпрыгнул, подтянулся и залез на плоское каменное ложе, лег на спину и раскинул руки. Взгляд его утонул в небесной сини, по которой медленно плыли тонкие полупрозрачные облака.

Александр засмотрелся на одно облако, напоминающее белую птицу, распростершую крылья. Ему показалось, что оно плывет чуть быстрее других. Приглядевшись, он понял, что это не облако, а действительно огромная белая птица. Сделав круг над поляной, она стала медленно опускаться прямо к подножию камня.

Александр сел, продолжая наблюдать за чудесным лебедем. Птица приземлилась и обернулась женщиной. Александр, разумеется, не поверил своим глазам, поэтому закрыл их и помотал головой, чтобы отогнать наваждение. Но…

– Не делай, пожалуйста, резких движений, – услышал он голос, прозвучавший совсем близко.

Замерев и открыв глаза, он увидел ту же женщину, сидящую уже рядом с ним на камне.

– Не делай резких движений, – повторила она свою просьбу, – а то проснешься.

– Я что, сплю? – удивился Александр.

– Ну конечно! – улыбнулась она. – Не удивляйся и вообще постарайся быть как можно спокойнее, тогда мы успеем с тобой поговорить. И говори тише.

– Первый раз во сне я понимаю, что сплю! – шепотом произнес Александр. – Надо же! Какое все реальное! – И он начал осторожно оглядываться вокруг.

Все было как наяву: гладкий прохладный камень, солнечные искры между хвоинками лиственниц, женщина… Его внимание привлекла ее одежда. Платье было как будто бы соткано из лебединых перьев, даже ворсинки пуха колыхались на ветру.

– И не рассматривай мелкие детали, – попросила она, – это требует много энергии.

– Ты кто? – спросил Александр.

– Я Сирин, иногда меня еще называют царевной Лебедь, иногда путают с Гамаюн.

– А где те четверо?

– Их не четверо, их очень-очень много. Они все заняты своими делами. Но я могу рассказать все, что тебя интересует.

– Меня интересует очень многое, и я даже не знаю с чего начинать… Пелагея сказала, что вас создали люди? Это правда?

– Да, – кивнула Сирин. – Это было очень давно и в то же время совсем недавно. Тот, кого сейчас вы Богом зовете, был один. Он творил, экспериментировал, искал подходящую форму, чтобы прийти в мир материальный и в нем продолжить свое творенье. Много форм жизни Он создал, прежде чем нашел наиболее гармоничный, красивый и устойчивый вид – человека. То, что ученые называют миллиардами лет эволюции, для Него было лишь несколько творческих дней.

Подобно тому как вы, облачаясь в скафандр, изучаете морские глубины, Он вошел в тело живого существа, чтобы проникнуть в глубины материального мира. Но, оказавшись внутри, ощутил тесных телесных оков неудобство. А человек, который был всего лишь стадным животным, почувствовал боль невыносимую в нервах своих.

И пришлось Богу тело покинуть. Но Он не оставил задумку проникнуть в материальный мир и познать блаженство земной жизни.

Тогда Он, подобно тому, как вы сейчас пишете программы, чтобы загрузить их в компьютер, создал иные программы – для людей. Эти программы Бога вы называете душами человеческими.

Первые версии были несовершенны, но Бог продолжал работать, выбирая и развивая все лучшее. Много лет совершенствовал Бог человека, пока не получилась программа, предельно похожая на Него самого. И тогда Он сказал: «Я создал человека по образу и подобию своему и наконец могу осуществить давнюю мечту посмотреть на мир материальный собственными глазами».

И воплотился Он на Земле. Но даже в Совершенного Человека не смог поместиться весь, целиком, поэтому разделил себя между всеми. И когда Бог взглянул миллионами глаз и вдохнул миллионами ртов, Он возрадовался миллионами сердец и нашел для себя миллион различных видов творчества и начал осваивать и постигать их.

Он ощущал Себя в каждом из людей, но при этом перестал ощущать Себя Единого. Из-за этого многие Его возможности стали Ему недоступны.

В ведении Бога были не только люди – Он управлял космическими и земными процессами. Их нельзя было оставлять без присмотра. И понял Он, что Ему необходимо вернуться к целостности. Да только процесс человеческого творчества так увлек Его, что Он не мог уже покинуть тела людей. И тогда Он начал объединяться людьми и создавать коллективную мысль, которая намного сильнее, чем даже самая сильная мысль гениальнейшего из одиночек.

И люди, объединившись, создали нас – тех, кого сейчас называют языческими божествами. У каждого из нас свое предназначение, мы выполняем работу, порученную нам Высшим через людей.

– То есть каждый из вас – часть Его?

– Да, так же как и каждый из вас. Только вы несете в себе Его живую частицу и можете сами совершенствовать и себя, и окружающий мир, а мы – всего лишь однажды созданные программы и будем неизменны, пока вы не пожелаете нас изменить. Кроме того, мы очень зависимы от вашей жúвы, или энергии жизни. Если мы не будем получать ее регулярно, то просто однажды исчезнем. Но в нас, так же как и в вас, заложена программа выживания, поэтому, когда нам не хватает энергии, мы начинаем брать ее у людей или животных любыми доступными нам способами. Иначе нельзя.

– Значит, языческие праздники с танцами вокруг костров – это те самые обряды, которые давали вам жúву?

– Обрядов было много, для каждого божества – свой. Танцы вокруг костра – это только часть из них, возможно, самая яркая часть. Но чтобы не загромождать человеческую память огромным количеством обрядов, отнимающих силы и время, волхвы (в других народах их называли жрецами, шаманами, друидами) заботились о том, чтобы люди, не задумываясь, выполняя повседневные привычные дела, подкармливали своих богов. Обряды были во всем – в походе к колодцу с коромыслом, в приготовлении еды, в пошиве одежды, в детских играх, в девичьих хороводах и юношеских драках. Отсюда и огромное количество примет, что можно делать, что нельзя. А если сделал то, что нельзя, – соверши штрафной обряд, пожертвуй на исправление того, что сотворил. Ну, и праздники… Обязательно надо справлять праздники.

– А почему вы живете в камне? – задал следующий вопрос Александр.

Сирин улыбнулась:

– Мы не живем в камне, мы там хранимся, как файлы в компьютере, на случай долгого отсутствия энергии. Камень, – она погладила кварцевую глыбу, – выполняет функцию жесткого диска, он хранит информацию, записанную на него в глубокой древности волхвами, которые собрались, чтобы вместе создать нас. И, создав программу, они научили людей, как ее надо поддерживать. Многие поколения людей, справляя праздники на этом месте, даже не догадывались о смысле своих действий. Они думали, что просто веселятся, радуясь очередной весне или зиме. И только тех, у кого возникали вопросы, волхвы брали на обучение, чтобы передать им по наследству свои знания.

– Круто! И что, этот камень один на земле такой?

– Ну нет, конечно! – возмутилась Сирин нелепому вопросу. – Вся земля состоит из камней и кристаллов. Но в горных местах их больше всего. Урал, Алтай, Гималаи, Анды хранят свои тайны и ждут, когда люди смогут их прочитать. Кроме того, песок в пустыне, вода в океане, ледники на полюсах – это тоже хранители информации. В них записана вся история Земли. Любой камешек и даже самая мельчайшая песчинка являются носителями и излучателями информационного поля.

– И как же надо их «читать»? – поинтересовался Александр. – Есть какие-то рекомендации?

– А ты уже читаешь, – улыбнулась Сирин.

– Как?

– А вот так. Я же не человек, я всего лишь программа, созданная, чтобы научить того, кто способен научиться, читать информацию Земли. Сейчас как раз происходит процесс инсталляции. В тебя загружается программа, с помощью которой ты будешь получать любую существующую информацию, стоит только сформулировать вопрос.

– И что? Каждый раз со своим вопросом я должен буду бежать сюда?

– Нет, не обязательно. Человек в своих генах содержит «антенны», способные улавливать излучения информационного поля на любом расстоянии от источника информации. Вся сложность только в расшифровке. Ведь информации много, и одна становится помехой для другой. Когда у человека возникает ВОПРОС, в море информации он способен отыскать на него ответ. Все зависит от ЖЕЛАНИЯ знать и от способности сосредоточиться.

– Понятно. Значит, чем ближе к камню, тем сильнее информационные волны и тем проще их услышать?

– Нет, не совсем так. – Сирин посмотрела на небо с таким выражением лица, с каким люди обычно смотрят на часы. – А сейчас ложись, я закончу процесс инсталляции, и дальше всю необходимую информацию ты будешь искать сам.

– Подожди, – запротестовал он, – у меня же еще куча вопросов, которые я хочу задать тебе! Например, что делать, если один человек «слышит» одну информацию, а другой – противоположную? Кто прав, как узнать? Или почему…

Договорить Александр не успел. Яркая вспышка ослепила его, и через долю секунды он почувствовал, что лежит на камне, что уже изрядно замерз и что вышедшее из-за крон деревьев солнце бьет своими лучами ему в глаза.

Комары

Дорога в Новую Трёшку уже давно перестала быть дорогой – сквозь грунтовое покрытие пробивались кусты шиповника и молодой березняк, поэтому во многих местах было удобнее идти по обочине.

Алёна, как и обещала, шла значительно медленнее, чем могла бы. Но ни в какую она не соглашалась поворачивать обратно.

Оксана до последнего надеялась остановить подругу. Даже когда они уже углубились в лес, Оксана продолжала убеждать себя, что Алёна все-таки одумается и не потащит в таежные дебри больную девицу в юбке и пиджаке, которая от нее все равно не отвяжется. Но не тут-то было. Упрямство Алёны оказалось не менее качественным, чем упрямство Оксаны.

Легко перескочив через небольшой завал на дороге, Алёна садилась на какой-нибудь высокий пенек и ухохатывалась, наблюдая оттуда, как Оксана осторожно и неуклюже перелезает через трухлявые колоды, балансирует на бревнах или проваливается между ними. Конечно, когда Оксана намертво застревала где-нибудь, Алёна помогала ей выбраться.

– Ничего, ничего, – говорила она, вытаскивая бедолагу из очередной ловушки, – первые девять километров тяжело, а потом научишься. Перестанешь переживать за костюм, тем более что от него к тому времени ничего не останется. О! Вот видишь, на колготках уже дыра.

– Может быть, их совсем снять? – с тоской спросила Оксана.

– Может быть… – Алёна задумалась. – С другой стороны, в них ты не намозолишь ноги новыми кроссовками… Нет, лучше оставь. Ну что, пошли дальше?

– Пошли. – Оксана уже была не рада жизни. Но самым страшным оказались не завалы и буреломы, а мелкие, гнусавые и зверски голодные насекомые. Оксана и представить себе не могла, насколько ужасно очутиться в центре внимания множества таких вот комариков. Сначала она просто отмахивалась от них пихтовой лапкой, как ей посоветовала Алёна, но чем дальше они заходили в лес, тем плотнее становилось комариное облако вокруг Оксаны, и пихтовая лапка уже не спасала. Комары атаковали с удивительной скоростью и настойчивостью. Лицо Оксаны распухло от многочисленных укусов, ноги и шея были в крови. Запаниковав, она даже бросилась бежать обратно, но у ближайшего бурелома, который она недавно с трудом преодолела, до нее дошло, что теперь уже все равно, куда бежать, – везде подстерегают комариные засады, а без Алёны ей отсюда не выбраться.

Догнав невозмутимую подругу, Оксана истерично крикнула:

– Дай мне чем-нибудь намазаться! Алёна развела руками:

– У меня ничего нет.

– Как?! Но тебя же не кусают! – не поверила Оксана.

– Почему не кусают? Кусают немного. – Алёна сама не могла понять, откуда у лесных жителей такой интерес именно к Оксане. – Честно говоря, даже обидно! Можно подумать, что ты вкуснее меня!

– Алёна! – еще истеричнее заорала Оксана. – Мне не до шуток! У меня сейчас всю кровь выпьют!

– Да нет, – успокоила ее Алёна, – всю не выпьют, если будешь отмахиваться. Пошли!

– Не могу! – Оксана упала на землю и свернулась в позе зародыша, обхватив голову руками. Это ее не сильно спасло, потому что злобные твари тут же плотно облепили кисти и открытые участки шеи.

Алёна взяла ветку, села рядом на корточки и начала аккуратно сметать с Оксаны комаров.

– Ну, и долго ты так будешь лежать? – осведомилась она через пару минут, но в ответ услышала лишь жалобное поскуливание. – Интересно, а ты видела подобную ситуацию в своем замечательном гороскопе? Вот лично мне, как бы он у меня ни был плох, сейчас очень даже хорошо, чего о тебе, к сожалению, не скажешь.

Немного помолчав, она продолжила свой монолог:

– А это действительно забавно. Меня почти не кусают, а вокруг тебя просто туча. Интересно, чем это можно объяснить? И вот что еще интереснее: они тебя жалят в определенные места. Вот на этом пятачке уже нет живого места, а вот здесь ни одного укуса. А я спокойно сижу рядом, и хоть бы кто-нибудь посягнул на мою кровь. Странно!.. Оксана, у меня много времени, я могу разбить палатку и подождать, пока ты належишься тут всласть, но, может быть, все-таки лучше пойдем дальше?

На этот раз ответом были глухие рыдания, и Алёна высказала гениальную идею:

– А давай я действительно разобью здесь палатку, ты туда залезешь и будешь сидеть там, пока я не пойду обратно. А на обратном пути я тебя заберу. Договорились? – И она начала доставать из рюкзака палатку.

– Нет! Я иду с тобой! – завопила Оксана, вскочив и размазывая по лицу кровь и слезы. – Я иду с тобой, и пусть они мною подавятся! – Она подобрала свою сумку и решительно зашагала вперед.

Алёна молча застегнула рюкзак, взвалила его на плечи и двинулась следом.

Оксана шла быстро и от комаров отмахиваться перестала – лишь когда они нагло садились на глаза, спокойно стряхивала их рукой. Комары, словно густой шерстью, покрыли незащищенные участки ее тела так, что их менее расторопным собратьям садиться было уже некуда, поэтому плотное комариное облако постепенно редело – остались самые голодные и терпеливо дожидались своей очереди. Сытые, пузатые кровопийцы один за другим отваливались от щедрого донора и, тяжело гудя, отлетали на ближайшие кустики. Их место тут же занимали новые.

«И чего я так разнервничалась? – думала Оксана. – Разве мне впервой расчесывать себя до крови? Опасности они для меня не представляют, потому что, если бы у меня была на них аллергия, я бы уже давно начала задыхаться. А вот на мазь от комаров у меня аллергия наверняка бы возникла, поэтому слава богу, что Алёна ее не взяла. Подумаешь – комарики! Что я, мало уколов в своей жизни пережила?»

Так они прошли несколько километров. Наконец Алёна скомандовала:

– Привал!

Оксана, услышав это слово, так и рухнула на землю. Она давно уже шла на автопилоте, не чувствуя уставших ног, мучаясь жаждой и изнывая от жары.

– Ну что, устроила себе концлагерь? – спросила Алёна, доставая из рюкзака палатку.

Оксана испуганно посмотрела на нее и попыталась что-то сказать. Но пересохшие губы не слушались.

– Да успокойся, – вздохнула Алёна, которой самой уже было не до шуток при виде подруги, – не уйду никуда. Вместе здесь переночуем. Недалеко есть родник. А завтра с утра пойдем на поляну. Здесь уже близко.

Пока она ставила палатку, Оксана сидела на земле с отрешенным видом святой мученицы. Закончив, Алёна предложила:

– Пойдем искупаемся.

Оксана покорно встала и как сомнамбула побрела за ней.

Родник маленьким фонтаном бил из расщелины в скале и, прыгая по камням, как по ступенькам, втекал в небольшое, всего пару квадратных метров, углубление в земле, откуда уже почти бесшумно выливался и убегал в лес тоненьким ручейком.

– Смотри, какое чудо! – восторженно сказала Алёна. – Прямо как купель для усталых путников. Это Соня в прошлый раз случайно обнаружила. Раздевайся.

Оксана испуганно замотала головой.

– Ну, как хочешь, – и Алёна, сбросив одежду, окунулась в воду по самую макушку, потом встала и вышла на траву.

Отжимая волосы и обсыхая на горячем ветру, она излучала такое удовольствие, что Оксана тоже решила искупаться. Она разделась, опасливо поставила ногу в воду, но тут же выдернула ее обратно с воплем:

– Ой! Вода же ледяная!

– А ты что думала, что тебе ее еще и подогреют? – засмеялась Алёна.

Оксана, постояв нерешительно несколько секунд, потянулась к одежде. Алёна, увидев попытку дезертировать, подбежала к роднику и начала безжалостно горстями поливать Оксану. Оксана завизжала, бросилась удирать, но тут же уколола босую ногу, наступив на сосновую шишку. Упав, она приняла еще одну горсть ледяной воды на голову и снова зарыдала горючими слезами от безысходности и беспомощности.

– Хватит реветь! – строго сказала Алёна. – Окунись, сразу станет легче.

– Я не могу-у-у!

– А ты через «не могу». Ледяной шок, он знаешь как хорошо силы восстанавливает!

Оксана, у которой почти не осталось воли к сопротивлению, набрала в ладони воды и умылась. Потом, превозмогая ломоту в зубах, напилась из родника и начала одеваться.

Вернувшись к месту привала, она отказалась ужинать, залезла в палатку, завернулась в Алё-нин спальный мешок и провалилась в сон. Последнее, что она слышала, – это как Алёна ворчала, что ей теперь придется спать без комфорта.

Ночью грянула гроза. Неведомо откуда вдруг возникли тяжелые темные тучи и засверкали молнии. Алёна была не готова к такому ливню – синоптики ничего подобного не обещали. Палатка в пять минут пропиталась влагой, с потолка посыпались крупные капли, а по полу потекли ручейки. Через пятнадцать минут девушки промокли до нитки.

– Все из-за тебя, – ворчала Алёна, вытирая лужу в палатке своей футболкой, – не захотела купаться, вот тебе и организовали душ.

– Боже! Какой кошмар! – стонала Оксана. – Я думала, что хуже, чем днем, быть уже не может.

– Только не говори, что я тебя не предупреждала, – проворчала Алёна.

– О чем ты предупреждала? О том, что я костюмчик испорчу? О том, что тут медведи и волки? Если бы ты подробно объяснила мне про комаров, жару и дождь, то я бросила бы тебя на произвол судьбы и вышла из электрички еще в городе. Почему ты мне не сказала?!

– Так я же не знала, что это может стать проблемой! Лично меня ни комары, ни жара, ни дождь испугать не могут.

– А я сейчас отдала бы все на свете, лишь бы оказаться в городе!

– Прямо все-все? Оксана задумалась.

– Нет, все-все не отдала бы. Но деньги – да, все, до копейки, сколько есть сейчас на моем счете.

– А сколько там есть? – поинтересовалась Алёна.

– А тебе зачем? – Оксана истерично захихикала. – Ты, что ли, можешь меня в город доставить?

– Да если бы могла, я бы тебя туда уже давно бесплатно доставила!

– Ой, – застонала Оксана, – дайте мне наркоз! У меня и так все чешется, да еще эта слякоть! Когда будет утро?

– Утро будет утром, – пообещала Алёна и, свернувшись калачиком, закрыла глаза.

Оксана тоже через некоторое время смирилась с кошмаром наяву и уснула.

Утром обнаружилось, что Алёна забыла взять спички, поэтому развести костер и обсохнуть они не смогут. Оксана отнеслась к этому известию абсолютно спокойно. Утро казалось ей очень даже добрым. Хрустальные капли сверкали на хвое, создавая в лесу сказочное мерцание.

Комариные укусы почти не чесались. Правда, бил озноб от холода и недосыпа и сосало под ложечкой. Но разорять Алёнины запасы Оксана опять отказалась – мол, не проголодалась еще. Алёна не стала настаивать, наспех сжевала бутерброд, собрала палатку, и они двинулись дальше.

– Интересно, – удивилась Оксана, пройдя часть пути, – а куда подевались комары?

– Никуда они не подевались, их столько же, сколько и вчера.

– Ну конечно! Что-то я не вижу вокруг себя гудящего тумана. Так, несколько сотен всего летает.

– Просто ты привыкла к лесу, а он привык к тебе.

– Ну, привыкла – это не то слово! У меня, знаешь, как будто резьбу сорвало. Вчера я готова была умереть, чтобы не терпеть всего этого ужаса, а сейчас ужас продолжается, но я его как бы игнорирую. И с этим уже можно жить. А ты разве нисколько не испытываешь неудобств из-за всего этого?

– Не знаю, – задумалась Алёна, – возможно, я просто с детства научилась, как ты сказала, «игнорировать ужас». И сейчас мне его даже не хватает.

Недостающее звено

Александр соорудил себе замечательное ложе из пихтового лапника и травы на опушке леса, недалеко от поляны и теперь, блаженно растянувшись на нем, смотрел на бледные, едва заметные звезды. В июне ночи в тех краях белые, темнеет всего на два-три часа, да и то не настолько, чтобы звезды могли проявиться во всей своей красе. Александр вспоминал прожитый день и размышлял, как относиться к своей встрече с Сирин. Конечно, он верил, что это был не просто сон, но его атеистически воспитанный разум требовал доказательств.

Очнувшись от необычного видения, Александр спрыгнул с камня и исследовал его подножие, желая найти друзу горного хрусталя, о которой ему рассказала Пелагея. Но основание камня было покрыто густым мхом, и чтобы обнажить его, потребовалось бы взрыхлить несколько квадратных метров зеленого ковра. Александр не захотел портить такую красоту ради удовлетворения своего любопытства. Зато было совершенно ясно, что Пелагея не смогла бы найти друзу, если бы кто-то или что-то не подсказало ей, где именно искать.

Обойдя камень несколько раз, Александр решил осмотреть и другие достопримечательности. Он наведался в мертвую деревню, побродил по улицам и дворам бывшего человеческого жилья, но ничего интересного для себя не нашел. Все там навевало тоску и одиночество.

Потом он сходил на утес над рекой, о котором говорила Пелагея. Это было удивительное место. Оно находилось всего в нескольких метрах от поляны, надо было лишь пройти небольшой перелесок, заросший старыми, приземистыми, корявыми соснами. Сначала кажется, что ты выходишь в огромное чистое поле, покрытое изумрудной травой. Но сделав пяток шагов, понимаешь, что вдали ты видишь не траву, а верхушки высоких деревьев, раскинувших свои кроны. Засмотревшись вдаль, можно и не заметить обрыв под ногами.

Вовремя взглянув вниз, Александр понял, что стоит на очень высокой скале, которая нависает над рекой. Стало немного не по себе, закружилась голова, и захотелось отойти от края. Но он, подавив внезапный страх, продолжал созерцать необычайную величественную красоту тайги с высоты птичьего полета.

Насытившись новыми впечатлениями, Александр решил спуститься к реке и искупаться – все-таки праздник Купалы, – но, пройдясь по берегу, так и не смог найти безопасного спуска. Тогда он вернулся на поляну и задумался, чем бы ему заняться.

Вдруг в голове прозвучали слова из разговора с Пелагеей. Одна фраза: «Если будешь приходить к камню в эти дни и проводить рядом с ним хотя бы одну ночь, то не будет у тебя больше горестей, об этом мы позаботимся». И следом вторая: «Вот если будешь почаще приходить к камню, да просто так, ничего не делая, здесь находиться, то мы окрепнем и уже сможем как-то влиять на людей, а сейчас от нас толку никакого».

«Понятно, – подумал Александр, – надо просто ничего не делать. Это занятие мне по душе». И, усевшись на землю, он продолжил размышления.

«Что значит «сможем влиять на людей»? Что эти программы каким-то образом могут управлять людьми, если у них достаточно сил. А как я почувствую, управляет моим поведением сейчас кто-то или нет? – Александр прислушался к своему внутреннему миру и не заметил никаких чужеродных влияний. – А Сирин сказала, что это мы можем управлять ими, а не наоборот. Где же правда?

И еще одна нестыковка: Сирин говорит, для того чтобы получать информацию, совсем не обязательно бежать к камню, а Пелагее духи сказали, что надо непременно приходить сюда, чтобы они могли помогать ей. Как же так? – Александр почесал голову. Никаких обещанных царевной Лебедь ответов на свой вопрос он не слышал. – Наверное, я просто не умею сосредоточиться», – решил Александр и начал напрягать мозг. Но все его «сосредоточение» проявилось на лице морщинами между бровей и никаких результатов не принесло. Устав напрягаться, он просто выключил свой разум и предался праздному созерцанию, бездумно скользя взглядом по пестрой поверхности камня.

Вдруг из множества щербинок, трещинок, бликов и островков мха на камне сознание сложило отчетливую картину. На картине стоял огромный великан, а напротив него – обычный человек. Причем это были именно великан и человек, а не человек и гномик. Маленький человек на картине что-то властно говорил великану. Было совершенно очевидно, что великан в любую секунду может расплющить своего мелкого повелителя, но по какой-то причине он не делал этого, а стоял в позе слуги, внимательно слушающего приказы господина.

Это напомнило Александру картинку из книжки про Аладдина, и его мысли плавно перетекли в русло восточных сказок. «Вот интересно… Джин, повинуясь владельцу лампы, мог влиять на других людей, заставлять их строить дворцы для своего хозяина. Значит, джин, или в нашем случае дух, может и влиять на человека, и подчиняться ему. Выходит, все дело в человеке? Один управляет духами, а другим, наоборот, управляют духи. В этом случае и то, что сказала Сирин, и то, что сказала Пелагея, – правда, хотя и казалось сначала, что информация противоречивая.

Вот, кстати, и ответ на мой вопрос: если информация из разных источников кажется противоречивой, ищи недостающее звено, о котором не упоминает ни та, ни другая сторона, но которое логично объединит противоположности в единое целое.

Но возникает следующий вопрос: что нужно, чтобы управлять духами, а не подчиняться им? В случае Аладдина нужна была лампа. Это явно какой-то символ… Стоп! Лампа! Почему именно лампа, а не кувшин или бутылка? Хотя бутылка тоже была – в случае с Хоттабычем. Но камень напомнил именно сказку про Аладдина – значит, лампа. А лампа – это то, что светит. Означает ли это, что для управления духами нужен свет? Точно! Внутренний свет. Видимо, именно этот свет Пелагея и называла жúвой.

Следующий вопрос: почему Пелагея должна была часто сюда приходить, а мне можно получать информацию на расстоянии?…»

Александр снова начал смотреть на камень. Великан и человек стерлись, так как солнце поменяло свое место на небе и расположение бликов и теней изменилось, но других подсказок на камне не проявлялось. В голову лезла только одна назойливая мысль: «Потому что Пелагея – слабая женщина, а ты – великий светящийся Александр, внук знаменитого знахаря Ефима. Конечно, ваши силы несоизмеримы! Ты на любом расстоянии от камня можешь видеть то, что Пелагея не могла рассмотреть, даже прижавшись к нему носом».

Казалось бы, ответ логичный, но, несмотря на то что он вполне нравился Александру, в груди не ощущалось того чувства удовлетворения, которое он уже научился опознавать и которое возникало, когда он получал ответ на вопрос. В этом ответе было другое удовлетворение.

– Нет, – сказал Александр невидимому лектору, – ответ не принят. Я, конечно, понимаю, что, возможно, в чем-то я сильнее и способнее Пелагеи, но это не ответ на мой вопрос.

Наступила тишина. Никаких ответов больше не было. Тогда Александр закрыл глаза и «закричал» в глубину себя: «Сирин! Ты же обещала, что я буду слышать ответы! Наверное, ты что-то не так установила! Иди сюда, исправляй свой брак!»

Из глубины подсознания он «услышал» женский смех. Потом «прозвучали» слова:

– Задавай вопросы корректно. Не забывай: мы всего лишь программы. Мы отвечаем только на тот вопрос, который задан, но не можем выдавать дополнительную информацию. Ты спросил: «Почему Пелагея должна была часто сюда приходить, а мне можно получать информацию на расстоянии?», тебе и объяснили только то, что касается тебя и Пелагеи. А то, что ответ, мягко говоря, подкармливал твою гордыню, так ты сам того захотел, соответствующим образом сформулировав вопрос. Старуха Мара не могла отказать себе в удовольствии вкусить твоей жúвы.

– Мара? – удивился Александр. – А при чем тут она?

– Ну как при чем? Гордыня – это один из основных инструментов, с помощью которых она получает власть над людьми.

– Но зачем же люди ее создали?

– А как же без нее? Кто будет заниматься разрушением прекративших развитие форм? Это очень неприятная, но необходимая работа. В подчинении у Мары миллионы бактерий, грибков, насекомых, растений и животных, которые разлагают, съедают и возвращают в мир хаоса все отжившее. Без нее мир превратился бы в огромную мусорную свалку. Но, занимаясь мертвым, она, так же как и все мы, нуждается в жúве, которую могут дать только живые. Поэтому она подстерегает всяких зазнаек и заманивает их в свои сети, а потом доит их. Видишь ли, слишком яркая энергия радости Маре не подходит – от нее гибнут ее многочисленные помощники. Но вялотекущее недолгое удовлетворение глупца-гордеца ее вполне устраивает.

– Понятно. Значит, чтобы получить ответ, надо четко сформулировать вопрос?

– Да.

– Но ведь чтобы четко сформулировать вопрос, надо знать половину ответа на него…

– Смышленый.

– А если я буду знать половину ответа, то и вторую половину смогу отыскать сам!

– Точно!

– А вы-то тогда зачем мне нужны?

– А мы и не должны отвечать на твои вопросы! – засмеялась Сирин. – Ты сам должен искать ответы в океане существующей информации. У нас совсем другие задачи.

– Но ведь Мара зачем-то начала отвечать на мой некорректно поставленный вопрос!

– Перестань обвинять старушку! – возмутилась Сирин. – Она же сказала правду. Ты услышал то, что хотел услышать! Значит, сам нашел ответ. Какая разница, кто тебе его озвучил? Сформулируй вопрос правильно и жди, когда информация дойдет до тебя. Иногда приходится ждать годами.

– Хорошо. Понял. Спасибо.

И Александр попытался еще раз сформулировать вопрос, но ничего нового ему в голову тогда не пришло…

И вот теперь, лежа на пихтовом лапнике и пытаясь уснуть под звон ненасытных комаров, Александр продолжал размышлять над вопросом, почему Пелагея должна была ходить к камню, а ему можно задавать вопросы на расстоянии. Надо сказать, комары уже начинали докучать. Не то чтобы они сильно кусались, но их противный гнусавый писк создавал неприятное ожидание укуса, поэтому не давал сосредоточиться. Александр сел и снова обратился к Сирин.

– Ау! Ты слышишь меня? Кто тут у вас отвечает за комаров? – спросил он в пустоту.

– Леший, – донесся из пустоты ответ.

– Леший? – Александр представил себе мохнатого человечка с огромными ступнями и веселым лицом. – А как мне к этому лешему обращаться?

– Да как хочешь, так и обращайся, – «услышал» он надтреснутый, немного мультяшный голос. – Я не гордый. А чего тебе от меня надо-то?

– Ты можешь убрать своих комаров? – спросил Александр.

– Могу, отчего же не могу? – важно ответил леший. – Только придется заплатить, – добавил он лукаво.

– И чем же тебе надо заплатить? Жúвой?

– Конечно! Не бумажками же, – хихикнул леший.

– Ну, бери сколько надо, – согласился Александр.

– Э-э-э, дружище! – вздохнул леший. – Сколько мне надо, столько у тебя нету! Так что ты впредь осторожнее с предложениями. Я-то добрый, мне твоя смерть ни к чему, а вот Мара не побрезгует. За каждую услугу у нас свой тариф. За избавление от комаров с тебя один танец в пользу лешего.

– И как его танцевать?

– А мне все равно. Лишь бы до пота.

– Так ведь если я вспотею, то еще больше комаров слетится на запах.

– А это уже моя забота.

Александр, все еще не до конца веря, что это не плод его фантазии, решил-таки станцевать для лешего. Ему было интересно, действительно ли после танца комары пропадут. Ну а если даже и не пропадут, то на время танца точно отстанут.

Александр снял рубаху и в одних штанах вышел на поляну к камню. В студенческие годы он умел зажигать на дискотеках. Но танцевать под стрекот кузнечиков ему еще не приходилось. Вот кричит птица, вот скрипит дерево… Александр постепенно начал ощущать ритм леса и отпустил тело на волю этого ритма.

Это был не обычный танец, это был самый настоящий балет: Александр бегал по поляне, подпрыгивал, крутился волчком, изображал дерево, сгибающееся от порывов ветра, сам был как ветер…

Наконец он почувствовал усталость… Хотя нет. Правильнее было бы сказать: он ощутил, что танец закончен.

Остановившись посреди поляны, он раскинул руки, как артист, принимающий аплодисменты публики. По щеке текла крупная капля пота. Аплодисменты были очень громкими, казалось, лес кричит «Браво!» А вот и фотовспышки журналистов… Как? Это что?

Александр открыл глаза и увидел, что небо заволокло тучами и сверкают молнии. Деревья качаются под порывами ветра и вместо цветов бросают к его ногам свои ветки. Александр поклонился благодарной публике, а поднявшись, почувствовал, как крупные капли дождя смывают пот с его тела.

Он стоял под теплым летним ливнем и хохотал: «Ай да леший! Не обманул! Комаров действительно нет!»

Утро

– Ну, вот мы и пришли, – сказала Алёна, когда они ступили на круглую поляну. – Ты чувствуешь?

Оксана прислушалась к своим ощущениям, но ничего, кроме радости, что наконец-то их нелегкий путь завершился, не заметила.

– Что я должна чувствовать? – без всякого интереса, скорее для поддержания разговора, спросила она.

Алёна остановилась рядом с камнем и подняла лицо к небу.

– Разве ты не чувствуешь, как он нас встречает, как он радуется тому, что мы пришли?

– Кто? – удивилась Оксана.

Алёна махнула рукой – мол, отстань, раз не понимаешь, не отвлекай.

Оксана пожала плечами, отошла в сторонку и села на землю, чтобы не мешать Алёне предаваться ее бредовым фантазиям. У Оксаны были свои заботы: как бы пережить этот день, потом еще одну ночь и, наконец, обратную дорогу. И еще: лишь бы дозвониться до Лёхи, когда они приедут в город, потому что в таком виде ее вполне может забрать милиция, приняв за бомжиху. Она даже засмеялась, представив, как те два симпатичных милиционера, которые подвезли ее до вокзала, удивятся, встретив ее вновь.

Через некоторое время Оксане надоело сидеть на мокрой траве в мокром костюме, и она снова подошла к Алёне. Осторожно тронув ее за плечо, попыталась привлечь внимание к своим проблемам. Алёна обернулась.

У Оксаны кровь застыла в жилах. Алёна была не похожа на себя. Нет, конечно, черты лица не изменились, но взгляд был чужим, незнакомым. Она дернула плечом, стряхивая руку Оксаны, и уставилась на нее так, будто была удивлена ее присутствием.

– Тебе чего? – раздраженно спросила Алёна.

– Мне бы согреться, – робко сказала Оксана.

– Побегай, – пожала плечами Алёна и отвернулась.

«Логично, – подумала Оксана, – других вариантов, похоже, нет». И, сняв пиджак, она начала бегать. По периметру поляна была довольно большой, поэтому, сделав один круг, Оксана запыхалась и остановилась.

Устать-то она устала, а вот согреться ей пока не удалось. Решив немного передохнуть перед продолжением пробежки, Оксана прислонилась к тонкой березке и… тут ее сердце замерло.

Чуть поодаль, в лесу, на земле лежал человек. Он явно спал, потому что на лице его была улыбка, с которой спят довольные жизнью мужчины (Оксана сразу вспомнила отца, как он смешно причмокивал губами, когда она маленькая пыталась разбудить его субботним утром).

Мужчина лежал на спине, согнув одну ногу в колене. Он был очень красив, по крайней мере на вкус Оксаны. Длинные темные волосы разметались по траве, одна рука лежала на груди, другая была откинута в сторону. Оксана от восхищения даже забыла о том, что замерзла, хотя, возможно, она просто внезапно согрелась.

И вдруг ужас пронзил ее душу. Она представила, что он сейчас проснется и увидит ее в перепачканной юбке, в измазанной кровью уже не белой блузке и дырявых колготках. А лицо! Боже! Оно же все искусано!

Представив эту ситуацию, Оксана чуть не упала в обморок, но ее подхватила вовремя подошедшая Алёна.

– Что это у тебя ноги подкашиваются? – уже своим нормальным голосом, улыбаясь, спросила она. – С голоду, что ли? Пойдем перекусим.

Оксана прижала палец к губам и взглядом показала Алёне свою находку. Алёна удивленно ахнула. Мужчина зашевелился. Было очевидно, что он вот-вот проснется.

Первое, что увидел Александр, открыв глаза, были два женских силуэта. Он сел и начал бесцеремонно их разглядывать, будучи абсолютно уверенным, что это продолжение сна и новые фокусы местных духов.

«Вот эта высокая блондинка, скорее всего, речная фея, не знаю, почему-то мне так кажется, – подумал он, – а та, что пониже, судя по внешности – кикимора. Интересно, что они мне расскажут?»

Александр помнил, что Сирин просила не разглядывать мелкие детали, чтобы не проснуться раньше времени, но очень уж необычно были одеты его новые видения. То есть, наоборот, обычно. Очень по-современному они были одеты, а у кикиморы даже была здоровенная дыра на колготках.

Увидев, что он рассматривает ее, кикимора попыталась спрятаться за тоненькую березку, возле которой стояла. А речная фея смело двинулась в его сторону.

– Привет, – кокетливо сказала она, остановившись метрах в двух. – Меня зовут Алёна, а ты кто?

Александр начал было сомневаться, что это сон, но, переведя взгляд на вторую девушку, снова уверился в этой мысли. Ну откуда в лесной глуши могла появиться девушка в юбке и колготках? Такая ерунда может только присниться.

– Я Александр, – ответил он таким тоном, как будто был удивлен тому, что здесь до сих пор кто-то не знает его имени.

– Понятно. – Алёна присела на кочку. – А вон то вот недоразумение, – она обернулась в сторону подруги, – зовут Оксана. Ты не пугайся, она добрая, хоть и страшная. Оксана! Иди сюда, чего ты там стоишь?

Оксана, отлично понимая, что вечно прятаться за березой она все равно не сможет, нерешительно приблизилась к незнакомцу.

– Привет. Прошу не обращать внимания на мой внешний вид. – Ей самой уже было смешно. – Я просто тут без предварительной подготовки оказалась, поэтому моя одежда слегка не соответствует обстановке.

Тут Александр проснулся окончательно и понял, что его собеседницы – реальные люди.

– Привет! – обрадовался он. – А я уж думал, что мне опять какие-то русалки снятся.

– Точнее – кикиморы?

– Ну, если честно, – улыбнулся Александр, – одну из вас я действительно принял за кикимору.

– Нетрудно догадаться, кого, – вздохнула Оксана.

Александр расхохотался:

– Слушай, а правда, ты как здесь оказалась в таком виде?

Оксана махнула рукой:

– Ой, это длинная история, вкратце ты не поймешь, поэтому не стоит и пытаться объяснить. Просто оказалась, и все.

– У тебя нет спичек? – спросила Алёна. – А то мы ночью промокли до нитки. Откуда вдруг взялась эта гроза? Я же несколько раз погоду слушала, и в Интернете никаких намеков на дождь не было.

– В интер… где? – услышал Александр незнакомое слово.

– В Интернете, – повторила Алёна. – Ты что, в лесу живешь? Не знаешь, что такое Интернет?

– Не знаю, – пожал плечами Александр, – а живу в Трёшке. Это деревня в десяти километрах отсюда. Там никакого Интернета нет.

– Понятно. Ну, если хочешь, мы тебе про него потом расскажем, а сейчас согреться бы и обсохнуть.

Александр вытащил из своего рюкзачка коробок спичек и потряс им возле уха.

– Вот, есть немного, но, по-моему, они промокли.

– Ничего, сырые спички можно высушить. – Алёна осторожно вытряхнула содержимое коробка на ладонь. – Пойдемте к нашему костровищу, не стоит еще одно место выжигать.

И все трое отправились туда, где в прошлый раз устраивали стоянку Алексей, Соня и Алёна с Павлом.

– А вы что тут делаете? – полюбопытствовал Александр, когда они пришли к месту бывшего костра.

– То же самое можно спросить и у тебя, – усмехнулась Алёна, обламывая нижние сухие ветки елок.

– Я? – Александр почесал затылок, размышляя, стоит ли рассказывать малознакомым девушкам об истинной цели своего визита сюда. С другой стороны, придумать более или менее логичное и правдоподобное объяснение ему точно не удастся. – Я просто пришел на праздник.

– Праздник? – удивилась Алёна. – Какой праздник?

– Ивана Купалы, – ответил Александр. Алёна и Оксана недоверчиво глядели на него.

– И что, ты тут один праздновать будешь? – спросила Оксана.

– Уже не один, – улыбнулся Александр.

– И по-моему, его справляют возле рек и озер, – добавила Алёна. – А здесь воды нет.

– Ну почему нет? – возразил Александр. – Есть недалеко река. Только вот искупаться в ней довольно сложно.

– Почему? – в один голос спросили девушки.

– Сами увидите, – снова улыбнулся он. – А сюда я пришел, потому что давным-давно на этом месте было капище. И к нему сходились люди из ближних селений, чтобы вместе справлять праздники.

– Откуда ты знаешь? – спросила Оксана. Алёна тоже заинтересованно уставилась на него, даже прекратив складывать «шалашик» из тонких веточек.

– Во сне приснилось, – выдал он более или менее правдоподобную версию.

– А-а. – Алёна немного разочаровалась и вернулась к своему занятию.

А вот Оксана отнеслась к этому на удивление серьезно:

– Во сне? Расскажи, что тебе снилось. Только подробно!

В ее словах был такой ВОПРОС, что Александр больше не мог отказывать себе в удовольствии поведать все как было.

Начал он с того, что, узнав об этом месте от одного старика, почувствовал непреодолимое желание сходить сюда. Потом рассказал о своем визите к Пелагее, о том, как ему приснилась Сирин, ну и под конец о сделке с Лешим.

Алёна с Оксаной то впадали в оцепенение и слушали открыв рты, то начинали ахать и охать, а иногда весело хохотали. Александр так красочно рассказывал, что Оксана как будто сама встретилась с Сирин. К тому же его восторженное удивление от того, что он во сне понял, что спит, убедило ее: парень говорит правду. А голос из глубины сознания Оксана тоже слышала, поэтому поверила и в его беседу с лешим.

Когда Александр закончил рассказ, спички уже высохли и можно было разводить костер. Но к этому моменту на теплом летнем ветру высохла и одежда девушек.

– Может быть, не будем тогда пока разводить огонь? – предложил Александр. – Если, конечно, вы не хотите чего-нибудь приготовить.

– У меня сухой паек, – сказала Алёна, – а Оксана вообще ничего не взяла. Да и воды здесь нет, и котелка тоже. Так что в костре надобность пропала. Вот, угощайтесь, – и она достала из рюкзака все свои съестные припасы: полторы пачки хрустящих хлебцев, кусок сыра и мешочек с лесными орехами.

Александр поглядел на угощение, встал и, попросив без него не начинать, куда-то убежал.

– Как тебе мальчик? – Алёна слегка толкнула Оксану локтем. – Обалдеть, правда?

Оксана решила воздержаться от комментариев, но на ее лице было написано, что она в полном восторге и легкой влюбленности.

Вскоре Александр вернулся и выложил на «стол» несколько крупных корней, похожих на белую морковку, какую-то зелень и большую бутылку с водой.

– А это моя еда, прошу не брезговать.

– Что это? – спросила Оксана.

– Корень лопуха, сныть и вода из родника, – объяснил Александр.

После суточной голодовки корни лопуха показались Оксане необычайно вкусными. Съев две штуки, она почувствовала себя сытой и, прислонившись к дереву, внезапно уснула.

– Умаялась, бедняжка, – сказала Алёна, заметив, что Оксана спит. – Всю ночь промучилась.

– А что с вами случилось-то? – едва сдерживая смех, напомнил свой вопрос Александр. – Весьма странная экипировка для лесной прогулки.

Алёна тихонько засмеялась.

– Понимаешь… – Она сморщила нос, придумывая, как бы попонятнее объяснить новому знакомому мотивы поведения подруги, чтобы не выставлять ее полной идиоткой. – Оксана астрологией увлекается. И вот она увидела, что на этой неделе мне грозит какая-то опасность. И когда я ей сказала, что еду сюда одна, она все бросила и в последнюю секунду влетела в вагон электрички, чтобы меня спасти.

– Самоотверженно. – В голосе Александра прозвучало уважение. – И что? Спасла?

– Да ее саму спасать пришлось… Слушай! Ты можешь объяснить, почему на нее комары так набросились? Просто сизая туча, вот веришь? Я сколько по лесам хожу, ни разу такого не видела. И главное, я стою в двух метрах от нее – комаров не больше, чем обычно в это время.

– Странно! Не знаю…

– А может, спросишь у своего знакомого лешего? – шутливо предложила Алёна.

– Можно попробовать, конечно, – улыбнулся Александр. – А ты что, всерьез веришь, что я с лешим разговаривать могу?

Она пожала плечами:

– Мне так любопытно, что я согласна услышать любой ответ. Поэтому я готова поверить даже в то, что тебе его дал леший.

– Ну ладно, тогда подожди, надо его позвать. – И Александр закрыл глаза. «Леший!» – позвал он мысленно.

«Чего?» – откликнулся тот хрипловатым голосом.

Александр даже почувствовал, что он стоит сзади и немного справа.

«Ты слышал вопрос Алёны, или тебе его повторить?»

«Вопрос Алёны не слышал, потому как не мне она его задавала, но сейчас слышу, потому что ты его слышал. А мне ведь не обязательно вопросы в слова переводить. Я же с тобой не словами разговариваю».

«Да ну? А чем?»

«Ведой, а ты уже сам ее в слова, тебе понятные, переводишь».

«Чем? Ведой? А это что еще за штука такая?»

«Ну, по-вашему будет «информация».

«А я-то думаю: почему вы все на таком современном языке разговариваете? А это, оказывается, не вы, а я сам с собой… – Александр усмехнулся. – Ну так что, скажешь, почему на Оксану комаров натравил?»

«Кто натравил!? Я натравил!? – Леший возмутился и даже обиделся. – Вот мне больше заняться нечем…»

«Так почему тогда на Оксану напали, а на Алёну нет?»

Леший присел на бревно рядом с Александром и тяжело вздохнул: «Так ведь комар – он что? У него смысл жизни: напиться крови. Только не на всякое место он сесть может. – И, увидев недоумение в глазах Александра, пояснил: – Кожа человека состоит из нервов-проводов, по которым течет электрический ток. А ток этот создает электромагнитное поле, через которое комару не пролететь. Поэтому, прежде чем сесть на человека, он долго ищет лазейку, вьется вокруг, сканирует его поле, пищит. Он ведь для чего пищит? Он угрожает, создает образ, что он сейчас тебя укусит. Человек начинает защищаться, его электромагнитное поле смещается в сторону звука, оголяя другие места. Тогда комар замолкает и бесшумно влетает в «открытые ворота». А если человек больной, то комару и пищать не надо. У больного многие провода как бы оборваны. Для комаров такой человек – это просто шведский стол, подлетай и кушай».

«Ты хочешь сказать, что Оксана больная?» – спросил Александр.

«А ты сам-то не видишь разве? – хихикнул леший. – Да к тому же она еще шла и гадость всякую думала, проклятья излучала, нервничала. А лес ведь не может защищаться от злых мыслей иначе, чем насекомыми: клещами, комарами, слепнями. Да и мыслями своими она была не в своем теле, поэтому у нее вообще вся защита отключилась».

«Как это – не в своем теле?» – не понял Александр.

«Очень просто! Идет по лесу, а мечтает оказаться дома рядом с говорящим ящиком. Ей казалось, что таким образом она отвлекается от реальности. Ну, вот реальность ее и привлекала к себе обратно».

«Ясно. Спасибо за информацию».

«Да пожалуйста, обращайся, если что».

«Слушай, – Александр остановил собравшегося было исчезнуть лешего, – а тебе за «веду» разве заплатить не надо?»

«Хе, – крякнул тот, – за веду не надо. Она у нас бесплатная».

«Почему?»

«А потому что ты сам все знаешь. А то, чего ты не знаешь, того и мы тебе рассказать не сможем».

Александр открыл глаза и посмотрел на Алёну – она сидела в той же позе, не сводя с него любопытных глаз. Он повторил ей то, что ему поведал леший.

– И откуда ты все это взял?

– Так ведь леший сказал…

– Да ладно, брось! – засмеялась Алёна. – Когда он успел? За одну секунду?

– А разве я разговаривал с ним всего одну секунду? – удивился Александр.

Алёна кивнула. Он пожал плечами:

– Может, пойдем погуляем? Пусть выспится. Я покажу тебе местные достопримечательности.

Вечер

Почти весь день Оксана проспала. Проснулась она, когда солнце уже спряталось за лесом и его лучи освещали только макушки крон самых высоких лиственниц. Изумрудная хвоя отражала скользящие лучи, создавая удивительный оптический эффект. Такого оригинального зеленого свечения на небе Оксана еще никогда не видела. Наверное, это был самый редкий и дорогой экспонат в ее коллекции образов природной красоты. Но видение длилось не долго.

Досмотрев солнечное шоу до конца, Оксана начала искать Алёну с Александром. На поляне их не было. Тогда Оксана подошла к «волшебному камню».

«Может быть, и мне Сирин установит программу, позволяющую общаться с лесными духами?» – подумала она и положила руку на камень. Несмотря на летний зной, он был очень холодный, можно даже сказать ледяной. Через минуту пальцы онемели, а никакая Сирин не появилась. «Наверное, для этого надо на камень залезть, лечь и закрыть глаза», – решила Оксана и, обойдя вокруг глыбы несколько раз, нашла местечко, которое показалось ей самым удобным для того, чтобы забраться наверх. Поставив ногу на один выступ, она уцепилась за другой и попыталась подтянуться. Но внезапно нога соскользнула, отломив ненадежную опору, и Оксана, до крови ободрав колено обо что-то острое, рухнула на землю.

Кровь закапала на траву, а боль выбила из глаз слезы. Не зная, что делать в таких ситуациях, Оксана просто прижала ладонью вырванный кусок кожи и, зажмурившись, сосредоточилась, пытаясь не разреветься. Когда первый шок прошел, она разлепила мокрые ресницы, и взгляд уперся в виновника ее травмы. Прямо на камне сверкал крупный, размером с фалангу пальца кристалл горного хрусталя. Вокруг него росло еще несколько кристалликов помельче. Оксана протянула руку и стерла кровь с большого кристалла. Потом попыталась отломить его, но сделать это оказалось не так легко. Тогда она села поудобнее и начала разглядывать чудо природы. Вскоре – или не вскоре, она не заметила течения времени – на поляне появились Алёна и Александр. Обнаружив Оксану с ободранным коленом на земле возле камня, они испугались. Александр сбегал в лес и принес на ладони несколько слезинок лиственничной смолы.

– На, разжуй и намажь этим ранку, – посоветовал он Оксане.

– А вдруг у меня на смолу аллергия? Мне нельзя рисковать.

– Ну ладно, тогда позволь мне. – Александр разжевал янтарные капли и, плюнув на лист подорожника, приложил компресс к колену Оксаны.

Закончив оказание первой медицинской помощи, он поинтересовался, с какой целью Оксана билась коленом о камень. Вместо ответа она показала им свою находку.

– Ух ты! – с легкой завистью в голосе воскликнула Алёна. – Красота-то какая!

– Это, наверное, тот, про который говорила Пелагея, – предположила Оксана.

– Нет, – помотал головой Александр, – тот должен быть где-то у подножия, а этот на высоте полметра. – Достав из-за ремня на голени нож, он подсунул лезвие под кристалл как рычаг, отломил его и протянул девушке: – Держи. Наверное, это подарок духов тебе.

– Спасибо! – грустно улыбнулась Оксана. – Но я просила другое.

– Что?

– Я хотела программу для общения с ними, какую тебе дала Сирин.

Александр рассмеялся:

– Оксана, но это же просто сон!

– А леший?

– А леший – это фантазия.

– А дождь?

– А дождь – совпадение.

Она посмотрела на него обескураженно и даже немного обиженно:

– Но ты же веришь в то, что они существуют. Зачем же пытаешься меня убедить, что все это всего лишь твои сны и фантазии?

Александр задумался, прежде чем ответить.

– Да, я верю. Но это моя вера! А свою ты создавай сама. Я не хочу, чтобы ты верила мне.

– Почему?

– Потому что это слишком большая ответственность – создать веру для другого! Понимаешь? Потому, что я могу ошибаться! Поэтому все, что рассказываю, я хочу выдавать за сны, фантазии и случайности, а ты можешь относиться к этому, как тебе нравится.

– Спасибо. – Оксана улыбнулась. – Когда мы вернемся в город, я буду вспоминать все это как сон с элементами кошмара. Но сейчас я верю, что мы в гостях у древних лесных духов. Поэтому давайте будем праздновать, а то солнце уже садится.

Праздник

Как надо отмечать древние языческие праздники, никто из них толком не знал. Из обрывочных сведений – кто-то где-то что-то читал или слышал – общими усилиями собрали несколько купальских ритуалов: надо прыгать через костер, водить хороводы, плести венки и пускать их по воде, а потом, когда наступит самая темная часть ночи, купаться в реке или озере.

– Самый таинственный и непонятный атрибут праздника, – сказал Александр, – поиск цветка папоротника. Существует легенда, что в ночь на Купалу зацветает папоротник, и тот, кому посчастливится найти этот цветок, никогда не будет знать горя, всегда будет здоров, молод и богат. Но не только люди мечтают найти это чудо – духи лесные тоже в купальскую ночь ищут, где же вспыхнет алым огнем цветок папоротника. Поэтому всякий, кто отправится в лесную чащу на поиски чудесного цветка, должен быть осторожен, потому что велика опасность быть околдованным и запутанным невидимыми конкурентами.

– Откуда ты это знаешь? – зачарованно спросила Алёна. – Тоже леший рассказал?

– Нет, это мне в детстве дед всякие сказки рассказывал – про домовых, леших да русалок. Была у него сказка, как Иван ходил искать цветок папоротника.

– Расскажи! – попросила Оксана.

– Расскажу перед сном или завтра утром. А сейчас я готовлю костер, вы плетете венки, и потом танцы.

Костер решили развести прямо на камне, чтобы не портить восхитительный зеленый ковер на поляне выжженным пятном. Александр сложил шалашик из сухих веток и тонких бревен на краю камня так, что рядом с костром оставалась еще достаточная для троих человек танцплощадка.

Когда солнце село, Александр надел наконец свой белый костюм, сделал факел из пучка сухих веток и этим факелом торжественно разжег костер. После этого он пригласил девушек танцевать.

Оксана вежливо отказалась, мотивируя тем, что болит колено.

– Я лучше посижу здесь, на траве, – сказала она.

Александр помог Алёне залезть на каменную сцену, потом сам легко забрался на камень.

Но танцевать без музыки не получалось. Движения их были какие-то неестественные и неуклюжие. Тогда Оксана достала из своей сумочки сотовый телефон и включила музыку, которая была на нем записана. Зазвучало танго. После танго был менуэт, потом блюз, потом снова танго…

Она сидела на траве и восхищенно смотрела, как Александр и Алёна танцуют. Двигались они восхитительно, как будто всю жизнь вместе выступали. В неровном свете костра эта пара казалась Оксане продолжением пламени: Александр в белом и Алёна в красном сами были как всполохи огня. Ей даже почудилось, будто между их телами сверкают искры неподдельной страсти.

Но ничто не длится вечно. Костер догорел, и мерцание углей уже не освещало лесную сцену. Аккумулятор сотового телефона садился, и музыка звучала все тише и тише, пока совсем не смолкла. Тогда в тишине и темноте Александр и Алёна в знак благодарности друг другу за танец обменялись венками. Потом Александр спрыгнул с камня и помог спуститься Алёне.

– А теперь идем искать цветок папоротника, – объявил он.

У Оксаны не было сомнений, что «цветок папоротника» Александр и Алёна пойдут искать вместе, а ей вежливым намеком предлагается отправиться спать.

Тяжело, но незаметно для других вздохнув, она пожелала обоим спокойной ночи и ушла с поляны на место ночлега, где Александр соорудил для девушек два шикарных ложа из пихтового лапника, а Алёна на всякий случай установила палатку для Оксаны. В палатке было душновато, и Оксана рискнула лечь под небом. Укрывшись ароматными ветками, она закрыла глаза и… и не уснула. Какой может быть сон, когда весь день проспала, да еще… влюбилась…

«Влюбилась? Да нет, конечно! Я же его совсем не знаю! Ну да, красив, ну и что? На красивых мужчин я могу и в кино посмотреть. Интересно рассказывает? Ну да, заслушаешься. Но этого недостаточно, чтобы влюбиться!

А что надо-то для этого? Чтобы он был героем? Спас принцессу? Победил дракона? Что?!

Да надо всего лишь, чтобы он обратил на меня внимание! А он обращает его исключительно на Алёну. Ну конечно! Разве можно выдержать сравнение с этой красавицей? Да еще в таком ободранном виде.

А она какова! Запорхала, как девочка незамужняя! Сейчас вскружит голову деревенскому парню и уедет обратно в город к своему Павлу. И будет Александр страдать, вспоминая эту купальскую ночь…»

Оксана лежала, прокручивая в памяти события сегодняшнего, самого длинного в году дня. Стоило закрыть глаза, как из глубокой тьмы всплывали яркие образы: Александр спит, просыпается, смотрит на нее…

И вдруг Оксана уснула. Причем она заметила этот переход: перестала ощущать лежащее тело и увидела перед собой поляну. Было светло как днем.

Оксана подошла к камню и прикоснулась рукой к тому месту, откуда Александр отколол кристалл горного хрусталя. Под пальцами отчетливо ощущалась острая шероховатость оставшейся на камне друзы. «Интересно, – подумала Оксана, – а духи не обидятся, что я забрала кристалл с собой? Все-таки он здесь рос, жил. А мы вот так вот взяли и откололи его».

– Нет, не обидимся, – услышала она веселый мальчишеский голос откуда-то сверху и, подняв глаза, увидела светловолосого паренька, который сидел на краю камня и болтал босыми ногами. На вид ему было лет пятнадцать.

– Привет, – улыбнулась ему Оксана. – Ты кто?

– Я Лель. – Парнишка сверкнул ослепительной улыбкой, прямо хоть на рекламу зубной пасты. – Я бог влюбленности.

– Да? – Оксане показалось, что она слегка покраснела. – А Купала тогда кто?

– Купала? Это наш как бы начальник. Он объединяет в себе все энергии взаимоотношений мужчины и женщины – от ранней влюбленности подростков до тихой, спокойной любви стариков.

– Ну и конечно же огненная страсть тоже в его ведении?

– Конечно.

– А кто из подчиненных за нее отвечает?

– Моя сестра Кострома.

– И где она сейчас? – Оксана огляделась.

– А тебе-то она зачем? – удивился Лель. – Она сейчас рядом с Алёной где-то гуляет.

– Ты хотел сказать – рядом с Алёной и Александром?

– Нет. Александр испугался этой страсти и убежал от Алёны, чтобы утром не пришлось жалеть о каком-нибудь безумном поступке. Сейчас он лежит недалеко от тебя и пытается успокоиться, притворяясь спящим.

– Правда? – Оксана не смогла скрыть улыбку радости.

– Правда! – Парнишка легко спрыгнул с камня и сел на траву рядом с ней. – А ты мне очень нравишься, – сказал он, – ты так красиво влюбилась! Столько света излучаешь! Ты ведь не возражаешь, если я возьму немного твоей жúвы?

– Конечно! Сегодня же ваш праздник. А в праздники положено делать подарки. Возьми.

– Но если я возьму, ты на некоторое время перестанешь так сильно и ярко чувствовать свою влюбленность, – предупредил Лель.

– Тогда возьми побольше! – разрешила Оксана. – Мне она вовсе ни к чему.

– Почему? – возмутился Лель.

– Потому… – Оксана грустно отвела глаза. – Зачем мне любовь, которая не имеет никаких шансов.

– С чего, интересно, ты это взяла? – Лель снова возник перед взором Оксаны. – А по-моему, ты нравишься ему намного больше, чем Алёна.

– Милый Лель, – усмехнулась она, – не пытайся меня утешить. Я же отлично понимаю, что рядом с ней выгляжу серой и нелепой дурнушкой.

– Ну, между прочим, у всех людей вкусы разные, – с видом знатока в этих вопросах заявил Лель. – И даже самая нелепая, как ты выразилась, дурнушка создана для кого-то именно такой, потому что именно она способна в ком-то разбудить те чувства, которые не сможет разбудить в нем ни одна другая женщина. Эка умно сказал! – восхитился он собой и с наслаждением улегся на траву, кусая травинку и романтично глядя в облака. – Боже! Как я люблю, когда люди влюбляются! Особенно те первые дни, когда они робко приглядываются друг к другу, стесняются поднять друг на друга взоры, шепчутся с друзьями или подружками о своем избраннике или избраннице и не верят в то, что это может быть взаимно. Это самая вкусная жúва…

Вдруг Лель замолчал, сел и прислушался. На лице его отразилась тревога.

– Что случилось? – насторожилась Оксана.

– Просыпайся, – велел он, – твоя подруга в опасности.

Оксана хотела еще что-то спросить, но картинка перед глазами задрожала и начала исчезать. В то же время Оксана начала ощущать свое тело, лежащее на земле.

Открыв глаза, она увидела кусочки синего неба между черными еще кронами деревьев. Уже светало. Поднявшись на локте, она посмотрела вокруг. Александр действительно спал неподалеку, лицом вниз, положив голову на руки. Алёны на месте не было.

Осторожно встав, Оксана вышла на поляну и огляделась. На поляне подруги тоже не было.

Знание будущего не изменяет его…

«Где же она может быть?» – подумала Оксана и посмотрела в ту сторону, откуда днем появились Алёна с Александром. В той стороне спал темный лес. Деревья были корявые и невысокие, отчего создавалось какое-то зловещее чувство. Идти туда совсем не хотелось, было жутко. Но почему-то казалось, что искать Алёну следует именно там.

Оксана вошла под сень «заколдованного» леса, превозмогая страх. И остановилась, потому что почувствовала, что тело оцепенело и не желает идти дальше. Как будто в тяжелом скафандре, с трудом передвигая ноги, она сделала несколько шагов и опять остановилась, не в силах продолжать путь.

«Да что же это такое! – возмущенно подумала Оксана. – Кто хозяин в этом теле – я или мой бессмысленный страх?! Зачем я обрекла себя на все эти мучения, если в самый ответственный момент струшу? А ну иди!!!»

После этого гневного мысленного приказа тело сделало еще несколько робких шагов, потом, передохнув немного и убедившись, что вокруг тихо и безопасно, еще несколько. «Я же заблужусь! – жалобно заныл кто-то внутри. – Здесь же тьма кромешная».

И вдруг вдали Оксана увидела яркий красный светящийся цветок. Не поверив своим глазам, она пошла на его свет.

«Наверное, я опять сплю, – думала Оксана, пробираясь через лесной бурелом. – Ну не могу же я поверить, что цветок папоротника реально цветет в ночь на Купалу. Сейчас, только погляжу на него, и снова буду просыпаться. Интересно же…»

Но чем ближе она подходила к «цветку», тем яснее становилось, что это вовсе не цветок, а что-то другое. Сначала Оксана подумала, что это костер, но свет был ровный, без всполохов и мерцания. Любопытство заглушило страх и уверенно повело ее на этот красный свет, мелькающий между стволами деревьев. Вскоре лес кончился, и она, выйдя на огромную поляну, поняла, что источником света была идеально круглая луна, которая висела у самого горизонта и, видимо, поэтому была необычайно крупная и красная.

Ослепленная и завороженная зрелищем, Оксана пошла навстречу луне. Но через пару шагов замерла, с ужасом обнаружив, что стоит на самом краю пропасти.

Осторожно попятившись, она села на землю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Было уже не до луны. Оксана пригладила вставшие дыбом волосы, представляя, что было бы, сделай она еще два-три шага вперед.

Немного успокоившись, Оксана вновь огляделась. Свежая утренняя красота вытеснила из груди последние капли недавнего испуга. Светало быстро. Луна уже коснулась высокого горного горизонта и начала погружаться в хвойный океан.

И вдруг одновременно запели тысячи птиц, взорвав предрассветную тишину. Оксана даже вздрогнула от неожиданности. «Наверное, вышло солнце», – подумала она и повернулась к востоку. Конечно, солнца она не увидела из-за леса, но почувствовала, как все оживает и просыпается.

Несколько минут Оксана созерцала, как тонет луна и как последние ночные тени растворяются в свете невидимого еще солнца.

Внезапно невдалеке она заметила знакомый силуэт, который в темноте сливался с камнями, а сейчас стал отчетливо виден. Алёна сидела на самом краю обрыва, прижав колени к груди и обхватив их руками. Голова лежала на коленях, и длинные волосы свисали почти до земли, как на знаменитой картине Васнецова «Алёнушка».

– Алёна, – негромко позвала Оксана.

Алёна вздрогнула и подняла голову. Обернувшись и увидев Оксану, она снова отвернулась и опустила ноги в пропасть.

– Алёна, отойди от края! – встревоженно сказала Оксана. – Вдруг камень обломится.

– С чего вдруг? – ехидно засмеялась Алёна. – Миллион лет стоял, а подо мной вдруг обломится?

– Ну, все равно отойди, – попросила Оксана, – мне страшно.

– Страшно, так и отойди сама! И вообще, чего тебе не спится? Зачем ты сюда пришла?

– Я тебя искала.

– Ну вот она я…

– Пойдем в лагерь.

– Не хочу.

Оксана на четвереньках подползла поближе к Алёне, легла на край обрыва и посмотрела вниз. Высота была пугающая. Внизу черной лентой текла извилистая река. Утес нависал прямо над ее серединой.

– Ух ты! – только и смогла вымолвить Оксана, отползла от края и села. – Что случилось-то? Ты чего здесь сидишь одна?

Алёна не ответила.

Молчание затягивалось. Оксана почувствовала, что сейчас лучше всего просто встать и уйти – Алёна еще немного посидит и сама вернется в лагерь.

Но она замешкалась, и Алёна начала говорить:

– Знаешь, я решила, что не вернусь в город. Останусь в деревне с Александром… Павлу передай, что я от него ухожу. Я не смогу сказать ему это сама. – Она всхлипнула и замолчала.

Оксана снова почувствовала, что надо встать, сказать «Хорошо» и идти в лагерь, но снова этого не сделала. Она зачем-то поддержала бредовый разговор:

– Ты что, с ума сошла? Ты знаешь этого человека всего один день, и ты готова из-за него разрушить всю свою жизнь?

– Ну почему же разрушить? – грустно улыбнулась Алёна. – Может быть, наоборот.

– Что наоборот?! – повысила голос Оксана. – Ты готова загубить семью, карьеру… У тебя же все хорошо! К тому же с чего ты взяла, что он-то согласится?

– Это не важно. Это все не важно, – мечтательно сказала Алёна. – Я знаю его очень давно, наверное, с прошлой жизни или даже с позапрошлой. Я знаю, что это ради него я шла сюда. И я его нашла.

– Алёна! А если у него уже есть девушка? А вдруг он женат?

– Нет у него никого.

– Откуда ты знаешь? Он тебе сказал?

– Да.

– И что, он предложил тебе остаться с ним? – В груди у Оксаны похолодело.

– Нет, он мне пока не предложил, но это лишь дело времени. Или ты сомневаешься в моих способностях? – Алёна обернулась и посмотрела на Оксану со злым прищуром.

– То есть ты хочешь сказать, что сам Александр еще не знает о твоем решении?

– Пока нет.

Оксана пожала плечами и опять почувствовала желание уйти. Но какое-то ядовитое упрямство сорвало с ее языка слова:

– Между прочим, мне он тоже очень понравился. И я тоже подумала, что хочу… поближе с ним познакомиться. И мне, кстати, он тоже оказывал знаки внимания. Так, может быть, это я пришла сюда ради него? Короче, я не собираюсь так просто отдать его тебе! – Оксана вскочила, собираясь уходить.

– Стой! – Алёна тоже встала. – Но ты же врешь! Он не нужен тебе, ты просто так говоришь, потому что тебе жалко Пашку! Но, Оксана, я уже все решила! Я впервые поняла, что такое любовь.

– Отойди от края! – В голосе Оксаны зазвучал металл, она снова стала превращаться в сильную, волевую начальницу.

– Не отойду, пока ты не отдашь мне Александра!

– Он не моя собственность, чтобы отдавать или не отдавать его! Он вольный человек! И ты не имеешь права принимать решения за него! И отойди от края!!!

– Не смей мне приказывать! – Алёна упрямо продолжала стоять на самом краю. – Я тоже не твоя собственность.

– Да? Ну и ладно. – Оксана вдруг стала спокойной. – Твоя жизнь, рискуй, если хочешь! – Она повернулась и зашагала прочь.

– Оксана! – окликнула Алёна. Оксана обернулась.

– А правда, – Алёна ехидно улыбалась, – что если прыгнуть в пропасть, то организм, спасаясь от смерти, включит резервные силы и переориентирует молекулы тела так, что человек сможет плавно опуститься на землю? Кажется, Карлос Кастанеда проделывал такие опыты?

– Думаю, что в данном случае тебе это не поможет, – бросила Оксана.

– А давай проверим? – Алёна злобно прищурила глаза.

Оксана не на шутку испугалась, но не выдала этого страха.

– Не стоит проверять, – спокойно сказала она, – это может очень плохо кончиться.

– Что, страшно? – Алёна улыбнулась. Это была самая пугающая улыбка в мире.

– Тебе должно быть страшно, – медленно произнесла Оксана.

– Мне уже ничего не страшно, – так же медленно ответила Алёна. – Я не могу больше жить с Павлом и не могу уже жить без Александра. А если я не могу больше жить, то почему бы не попробовать полетать?

Оксана в очередной раз начала уходить.

– Ты думаешь, я блефую? – крикнула ей в след Алёна.

Оксана остановилась. Она спиной чувствовала, что Алёна невменяема и ожидать от нее можно чего угодно.

– Ну что же ты меня не спасаешь? – истерично закричала Алёна. – Ну давай! Прыгай вслед за мной, у тебя же сейчас удачный период. Ты поймаешь меня у самой реки, и мы вместе плавно опустимся на землю.

Усмирив бешено колотящееся сердце, Оксана продолжила путь в сторону леса.

– Так ты говоришь, что знание будущего не изменяет его? – снова крикнула ей в след Алёна. – Так зачем же ты сюда потащилась?

Оксана уже не останавливалась. Она понимала, что слишком поздно, что надо было сразу уйти. Ну почему она никогда не слушает себя, почему ей постоянно хочется довести человека до крайней точки?!

– Оксана! Я прыгаю!

Она сделала еще несколько шагов и обернулась. Алёны на обрыве не было.

Александр уже засыпал, когда душераздирающий крик выдернул его из объятий Баюна. Он резко сел и прислушался. «Может, приснилось? – подумал он. – Такое бывает, когда засыпаешь». Но крик повторился.

Александр вскочил и бросился в ту сторону, откуда доносился голос. Сомнений не было, что кричали возле обрыва. За несколько секунд миновав перелесок, он выбежал на утес и встретился с оглушительной тишиной. Удивленно оглядевшись, попытался понять, откуда же доносился тот крик. Вдруг ему показалось, что какие-то звуки долетают от реки. Он подошел к самому краю и взглянул вниз. Голова слегка закружилась, он присел на всякий случай и продолжил рассматривать черную, медленно ползущую гладь реки. Вдруг боковое зрение отметило какое-то движение чуть поодаль, ниже по течению. Он обратил взор туда и увидел, как по почти отвесной скале, цепляясь за торчащие корни и прыгая по выступам, к реке спускается Оксана.

Последние несколько метров она буквально скатывалась, сбивая вниз мелкие камешки, обдирая локти и колени, оставляя клочья одежды на острых выступах. Достигнув пологого берега, Оксана сначала пробежала несколько метров по течению, потом побрела в мелкой, по пояс, реке. И тут Александр понял, зачем Оксана ринулась туда: по реке медленно плыло тело Алёны.

Когда Александр спустился с утеса, Оксана уже делала Алёне искусственное дыхание. Она делала его неправильно – сразу видно, что никогда не проходила курса первой медицинской помощи.

Подбежав к Оксане, Александр схватил бездыханное тело Алёны и первым делом попытался вылить из ее легких воду. Вода не потекла. Это означало, что Алёна, находясь в реке, не сделала ни единого вздоха, а значит, упала в воду уже без сознания или… Но о самом худшем будем думать не сейчас… Он ровно положил Алёну на спину и начал делать искусственное дыхание рот в рот с массажем сердца. Но никаких признаков жизни девушка не подавала.

После нескольких безуспешных попыток Александр решился на последнее, ни разу еще не проверенное действие. Он положил руки на грудь Алёны, закрыл глаза и вообразил яркую вспышку в своей груди. Запалив свой «кристаллический огонь», Александр не выпустил его, как обычно, по шести лучам, а представил, что огонь золотыми струями, как сталь из мартена, перетекает из его груди в грудь Алёны. Он заполнил этим светом все ее тело и еще раз выдохнул воздух ей в рот.

Алёна встрепенулась, вздрогнула и открыла глаза. Ее лицо исказилось гримасой боли, она издала тихий стон.

– Слава богу, – тихо сказала Оксана и, упав на землю, разрыдалась.

Домой

Алёна лежала без движения, только глаза метались, устремляя взгляд то на Оксану, то на Александра. Она как будто умоляла: «Не бросайте меня! Помогите!»

Выяснилось, что она абсолютно не чувствует своего тела и не может пошевелиться. Точнее, она могла немного шевелить пальцами левой руки, и все. Язык тоже не работал.

Александр, пройдя по берегу в обе стороны, пришел с неутешительным известием:

– Мы не сможем вернуться на поляну сейчас, по крайней мере ее туда точно поднять не получится. Неизвестно вообще, можно ли ее «кантовать» – вдруг у нее перелом позвоночника.

– И что теперь делать? – Оксану трясло то ли от холода, то ли от ужаса, а скорее, от того и от другого.

– Пойдем по берегу. Река извилистая, думаю, до моей деревни километров двадцать. Зато без всяких буреломов. А там найдем машину. У тебя что наверху осталось? Есть что-то важное?

Оксана пожала плечами:

– Сумка, а там деньги, документы, телефон.

– Ладно. Сегодня за день дойдем до деревни, а завтра я сюда еще раз схожу за вашими вещами. Так… – Александр огляделся и сказал: – Снимай колготки.

Оксана захлопала мокрыми ресницами в недоумении, и он пояснил:

– Сделаем из них веревку.

Потом он вброд перешел реку и скрылся в лесу. Через какое-то время вернулся, неся две длинные тонкие жерди и несколько палок.

Отрезав носки колготок, Александр отдал их Оксане, чтобы она не намозолила кроссовками ноги. Остальное он порезал на полоски и связал палки и жерди так, что получились носилки. Две ручки носилок были длинные, а две короткие. Александр сделал так, чтобы распределить тяжесть Алёны – себе больше, а Оксане меньше.

Аккуратно переложив Алёну на носилки, они подняли их и двинулись по берегу реки.

Это был очень-очень длинный переход. Шли молча, иногда останавливаясь на короткие привалы. Отдыхали тоже молча. Александр не спрашивал, что произошло, чтобы не тратить и без того малые силы Оксаны на объяснения. Алёна лежала на носилках и ревела. Это все, что она могла.

К вечеру они подошли к деревне. Александр опустил носилки на небольшом деревенском пляже и сказал:

– Ждите меня здесь, я скоро.

Вернулся он через полчаса вместе с мужчиной и женщиной. Она что-то говорила, что-то спрашивала у Оксаны, но та уже ничего не понимала, кроме коротких приказов Александра.

– Вставай, пошли.

Александр и Владимир, подняв Алёну, понесли ее через навесной мост к автомобильной стоянке. Галина вела под руку Оксану.

Открыв обе задние дверцы джипа, Алёну прямо на носилках положили на заднее сиденье, а потом Александр, разрезав капроновые узлы, вытащил жерди из машины.

Оксану посадили на переднее сиденье, Владимир сел за руль, и они поехали в город.

Придя в себя, Оксана назвала Владимиру адрес больницы, в которой лечилась сама, – она знала, что там есть и отделение травматологии. Они быстро отыскали нужную улицу. У дверей больницы Оксана выскочила из машины и бросилась в приемный покой. Медсестра в регистратуре, выслушав требование вызвать санитаров с носилками, оглядела ее с ног до головы и сказала:

– Женщина, здесь платная клиника, звоните «ноль-три».

– Я знаю, что платная! – раздраженно выпалила Оксана. – Я заплачу! Пожалуйста, быстрее, заберите мою подругу!

Видимо, внешний вид Оксаны заставил медсестру усомниться в ее финансовых возможностях, потому что она сухо произнесла:

– Касса на втором этаже, оплачивайте услуги – и с чеком ко мне.

– Но у меня нет с собой денег! – взорвалась Оксана.

– Тогда звоните «ноль-три», – торжествующе бросила медсестра и вышла из комнатки, чтобы показать Оксане, что разговор окончен.

Не привыкшая к подобному обращению Оксана изо всех сил заколотила по стеклу и закричала:

– Позовите Анну Даниловну, скажите, что здесь ее ждет Оксана Власова!

Медсестра вернулась на свое место и грозно нахмурилась:

– Женщина, если вы не прекратите хулиганить, я позвоню в милицию!

– Позовите Анну Даниловну, пожалуйста! – взмолилась Оксана. – Она меня знает, она подтвердит, что у меня есть деньги!

Медсестра, недоверчиво косясь на нее, набрала номер внутренней связи.

– Анна Даниловна, здесь какая-то оборванка утверждает, что у нее есть деньги, чтобы у нас лечиться. Говорит, что вы ее знаете… Как вас зовут? – переспросила она Оксану.

– Власова! Оксана Власова.

– Власова Оксана, – повторила медсестра в трубку. – Вы ее знаете?

Видимо, ответ Анны Даниловны изменил отношение медсестры к «оборванке», потому что она тут же вызвала по селектору бригаду санитаров с носилками.

Через несколько минут Анна Даниловна вышла в приемный покой и, увидев Оксану, ужаснулась:

– Оксана Васильевна! Что с вами случилось?

– Да со мной почти ничего, – криво улыбнулась Оксана, – а вот моя подруга свалилась с высоты двадцатиэтажного дома.

– Боже мой! – Анна Даниловна недоуменно посмотрела на нее. – Вы шутите?

– Мне не до шуток, – ответила Оксана дрожащим голосом.

– Но разве можно выжить после такого падения?

– Она упала в реку.

Тут мимо них пронесли Алёну. Анна Даниловна проводила ее полным ужаса взглядом, а потом перевела его на Оксану:

– Вам тоже нужна медицинская помощь, Оксана Васильевна. Пойдемте ко мне в кабинет. Надо обработать раны, заодно и расскажете все.

– Да, спасибо, только сначала поблагодарю водителя, который нас привез, и отпущу его.

Из кабинета Анны Даниловны Оксана дозвонилась до Алексея и, проигнорировав его возмущенные вопли по поводу того, что они уже мозги сломали, гадая, в какую такую командировку могли усвистеть их начальницы, сказала, куда за ней приехать. Она ничего не стала ему объяснять по телефону.

Пока Оксана дожидалась Алексея, ей обработали ссадины и вкололи вакцину от столбняка на всякий случай. Рассказывать в подробностях, что произошло, Оксана отказалась, пообещав приехать завтра и заполнить все необходимые документы.

Явившись домой, она, разумеется, перепугала Елену Сергеевну своим видом, но тоже ничего не стала ей объяснять, ограничилась лишь краткой ложью, что они с Алёной попали в аварию. Эта же ложь на первое время удовлетворила и Алексея, которому она поручила нелегкое дело передать Павлу, что Алёна в больнице в тяжелом состоянии.

Даже не поужинав и не приняв душ, Оксана рухнула на свою постель. «Все! Спать! Завтра буду осмысливать произошедшее и принимать решения, что делать дальше…»

Конец второй книги

Примечания

1

См.: Книга Бытие, 4:4–5.

2

Книга Бытие, 6:1–2.

3

Зимник – ледяная дорога через реку.

4

См.: Евангелие от Матфея, 21:18–19.

5

Евангелие от Марка, 11:13.

Content

Ольга Юнязова
Встреча над пропастью

Секта

Астрология

Тем временем в деревне…

Игрушки

Чего ты хочешь?

Невозможно

Матрешки

Игра

Весна

Новая Трёшка

В монастырь

Поход

Мат

Письмо

В деревне наступило лето…

В городе

Камень

Комары

Недостающее звено

Утро

Вечер

Праздник

Знание будущего не изменяет его…

Домой

Примечания