Екатерина Неволина

Мисс Популярность

Спроси у ветра, кто ты есть, —

Ведь он не знает слова «лесть».

Спроси у птицы, у волны,

У предрассветной тишины.

И лишь тогда найдешь ответ:

– Здесь на тебя похожих нет!

Глава 1

Похороны одноклассницы

«В этот скорбный и торжественный день мы собрались, чтобы похоронить нашу одноклассницу Оксану Приходько, безвременно (или временно – кто уж там разберет?) почившую от умственного перенапряжения…» – Нелли Ивановна с ужасом смотрела на листок. Почерк, без сомнения, дочкин. Алькины стремительные, немного прыгающие буквы. Сомнений не было, но верить не хотелось.

Следующая реплика оказалась написана уже другой рукой: «– Скажите, что послужило причиной смерти Оксаны? – спросил журналист, присутствующий на похоронах, вытирая обильные слезы и громко сморкаясь в полы своей траурной рубашки».

Далее снова Алька: «– Ах, нашу дорогую доченьку спросили, сколь будет дважды два! Нельзя задавать такие сложные вопросы милому ребенку…»

«…крутящемупопой перед всеми старшеклассниками», – продолжал неизвестный соучастник.

Впрочем, для Нелли Ивановны его личность вовсе не являлась секретом. Кто еще это может быть, как не Александрина подружка и соседка по парте Ира Кислицына!

Ну Алька хороша! Мало того, что пишет такую… чепуху, и это еще очень мягко сказано, так еще и хранит записки!

Из коридора донесся звук открывающегося замка, хлопнула дверь, стукнула сумка, которую дочь, как всегда, бросила на тумбочку с самого порога…

«Ну что же, – подумала Нелли Ивановна, уперев в бока руки, – на ловца и зверь бежит!»

Тем временем девочка уже появилась в комнате. Загорелая, сероглазая, с выцветшими за лето темно-русыми волосами, в старых шортах и растянутой футболке с надписью «I have no heart»[1] – ну не ребенок, а чудовище!

Алька, еще не отдышавшаяся после быстрого подъема по лестнице (а поднималась она исключительно бегом), мигом оценила обстановку. Мама опять копалась в ее вещах и, похоже, откопала что-то не то.

Лучшее средство защиты, как известно, нападение, и девочка немедленно пошла в атаку.

– А тебе не кажется, что рыться в моих вещах – это подлость? – спросила она напряженным голосом, глядя матери в лицо.

Нелли Ивановна даже немного растерялась, но тут же нахмурилась и сразила дочь ответным вопросом:

– А тебе не кажется, что писать такие вещи о своих одноклассницах – тоже подлость?

И предъявила Альке вещественное доказательство.

Девочка взглянула. Прошлогодняя тетрадка по истории. Они с Иркой весь урок веселились, устраивая похороны самым противным личностям в классе… ну и некоторым учителям заодно… интересно, добралась ли до этого мама?

– В нашей стране свобода слова! Вот! – с вызовом сказала Алька, разглядывая желтые пятна на давно не беленном потолке.

– Кажется, я вырастила совершенно бессердечного ребенка! – Нелли Ивановна трагическим жестом поднесла руку ко лбу. – К тому же этот ребенок не желает учиться, находя вместо этого для себя более соответствующие его уму и темпераменту занятия!

– Мамочка, должно быть, ты совсем забыла, сколько мне лет. «Ребенок, ребенок»! А я, заметим, уже в девятый иду…

– А по уму в первый бы надо! И вообще, посмотри на себя. На кого ты, по-твоему, похожа?

– На тебя? – рискнула предположить Алька.

– Ну, знаешь, это слишком! Ты наказана!

– Я тебе не маленькая девочка! И нечего на меня орать! – Алька огляделась и, не найдя ничего лучшего, выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.

На лестнице она столкнулась с соседкой, давней маминой подругой тетей Наринэ.

– Аленька, детка, что случилось? – спросила она так протяжно, как получается только у коренных армян.

– Ничего. Ничего-шень-ки! – закричала Алька уже снизу.

* * *

– Привет, ромашки!

Алька оглянулась, хотя и без того отлично знала, кто ее окликнул. Ее подруга и соседка по парте Ирка с детства обожала Земфиру и не раз давала Альке послушать песню про ромашки, уверяя, что эта песня именно про нее, Алку. Дело в том, что Алька и вправду живет на улице, которая так и называется – улица Ромашек.

– Салют! – отозвалась Алька и тоже помахала Ирке.

– Какие планы на вечер? Девчонки сегодня тусонуться собираются. Последний день лета отметить. Придешь?

– Нет, Кислицына, настроения как-то нет.

– Это почему же?

– Так, мелочи. Просто хочется побыть одной – и все. В общем, прощай, Кислицына! Жди меня, плачь, шли письма, телеграммы и, главное, денежные переводы.

– Ну смотри, Шустова. Зря с нами не идешь. Сама же потом пожалеешь!

– Это вряд ли!

– Как знаешь!

Ирка шмыгнула носом и побежала по аллее, делая вид, будто ужасно занята, но даже тонкая косичка ее подрагивала как-то уныло и обиженно.

Последний августовский день выдался ветреным. На море разыгрался настоящий шторм. Отдыхающие попрятались по своим пансионатам, и на берегу не было ни души. Редкая удача. Алька разулась и зашагала вдоль каменистого пляжа, смешно подпрыгивая на ходу всякий раз, когда под ногу подворачивался какой-нибудь особенно противный камушек.

После ссоры с мамой на душе было гадко, как будто бурды какой-то хлебнула. Сначала она вовсе не обращала внимания на окружающий мир, но постепенно успокоилась. Глупо нервничать и расстраиваться в такой чудесный день – в последний день лета… В удивительный серебристо-стальной день. Низкое небо над головой казалось свинцовым, по набережной, словно тени, скользили туманно-серые фигуры редких прохожих, серебрилось море, а волны, словно стая хищников, терзали изрезанную молами каменно-серую береговую линию. Красота! Добравшись до своего любимого мола, Алька остановилась. Море щедро обдавало ее холодными брызгами. Оближешь губы – солоно-солоно, и горчит немного. Альке этот вкус нравился. «Небо, земля, бушующее море и я. Возможно, одна на всем белом свете», – подумала она и села на камни, крепко обхватив колени руками.

Она любила представлять, что вдруг превратилась в чайку и летит над волной, касаясь белоснежным крылом ее высокого пенного гребня. Или блестящим дельфином выпрыгивает из воды навстречу дружелюбно распахнувшему объятья небу.

Да, быть птицей или рыбой, определенно, лучше, чем ученицей 9-го «Б» средней общеобразовательной школы города Адлер. Легко ли быть подростком? Разумеется, нет. Все хотят от тебя чего-нибудь. И мама, и учителя, и подруги.

Мама считает, что она, Алька, должна быть образцовой. Но, случись это, Алька, наверное, не будет собой, а станет какой-нибудь ходячей схемой. Нужна ли маме такая схема – которая все-все делает правильно: учится на пятерки, всегда вежлива, опрятно одета и скромно причесана, обожает взрослых и преданно выполняет каждое их указание. Просто робот какой-то! Альке представилось, как эта примерная девочка механически вышагивает по улице, повторяя бесцветным голосом: «Сде-лать-у-ро-ки. Схо-дить-за-хле-бом. Про-грам-ма при-ня-та к ис-пол-не-ни-ю».

Брр!

Учителя хотят… нет, даже не пятерок, а послушания. Знаете, как в детском садике, чтобы все разбились по парам, ходили за ручку и не причиняли беспокойства. Алька представила себе целый класс, полный тихих, послушных детей с пустыми равнодушными глазами. Отличный сюжет для фильма ужасов!

Дважды брр!

А что до подруг и одноклассников – так и они ждут от нее определенных действий. Поддержки и компании. Ну, потусоваться вместе, сходить куда-нибудь. И все. А какие у нее, Альки, интересы – это не важно, наверное, ни для кого. Ну, может, только для Ирки. Но и это сомнительно.

Вот так. И дома, и в школе – одни заморочки!

И кто, интересно, придумал, чтобы в жизни было столько проблем? Почему бы людям просто не жить так, как им хочется?

Алька вздохнула, представляя, какая суматоха начнется в школе завтра. Первая красавица класса Оксана – та самая, которую они с Иркой хоронили в той злополучной тетрадке, – непременно заявится в новых шмотках и примется настойчиво добиваться комплиментов, красуясь перед мальчишками. Пашка Сурков замучает рассказами о новых боевиках, Толик Петропавлов – завзятый классный остряк – станет упражняться в своем остроумии, а Ленка Панова притащит толстенную пачку глянцевых фотографий из Шарм-эль-Шейха, которую наверняка уже заботливо положила в сумку…

Подумав о Ленкином вояже, Алька опять тихо вздохнула. Хорошо Ленке, а вот ее мама категорически против поездок в Египет, приводя аргументы типа: «Зачем ехать на курорт, когда мы сами живем у моря. Вон посмотри, сколько отдыхающих. Да у нас намного лучше, чем за границей! Слышала рекламу: «Отдыхайте на курортах Краснодарского края»?» Аргументы, кстати, с точки зрения Альки, совершенно несостоятельные. Как же сравнить их захолустный маленький Адлер с далеким, таинственным Египтом? На это только мама способна.

Высокая волна плеснула Альке прямо в лицо, и она невольно улыбнулась, подумав, что, в сущности, и здесь совсем неплохо. Особенно без отдыхающих.

Отдыхающие казались ей чем-то вроде экзотических зверей. Они целый день торчали на пляже, то и дело обильно намазывая на себя средства для загара, постоянно дергали своих ребятишек, не давая им вволю порезвиться в воде, покупали на набережной дорогущие каштаны, чурчхеллу, лимонад и неуклюжие поделки из ракушек. «Подделки», как называла их Алька, с ужасом взиравшая на лотки с пугающими голубыми дельфинами на «художественном» возвышении из ракушек с щедро разукрашенной завитушками надписью: «Адлер».

Тем временем мысли ее вновь вернулись к школе. Всезнающая Ирка уже рассказала, что с 1 сентября у них должна появиться новенькая. Интересно, какая она и можно ли будет с ней подружиться?

Со «своими» Алька училась с первого класса и знала их как облупленных. Ту же Оксану она помнила сопливой, зареванной первоклашкой, а теперь ишь выросла – воображала! Первая красавица! Ну где уж нам! Вчера Алька встретила Оксану на пляже. Она картинно стояла – загорелая, в золотом купальнике, прекрасно оттеняющем загар (и откуда только ее мама достает такие шмотки!), совсем на вид взрослая. А вокруг нее собрались трое парней из одиннадцатого класса. Оксана громко смеялась и всем видом показывала, что такую шелуху, как Алька, и с микроскопом не заметит. А, между прочим, сама Алька на ее внимание вовсе не претендовала. Да и о чем ей говорить с глупенькой Оксанкой, утонувшей в тройках, словно заблудившаяся овца в болоте. Вот и Димка Белов Оксану не то чтобы игнорирует, а будто не придает ей значения. Иногда бросит насмешливым голосом: «На нашем небосклоне взошла звезда по имени Оксана», или: «Восславься, о Оксана! Тебе поем: «Осанна!» – и пройдет мимо. А Оксанка бесится. Не потому, что ей очень нравится Димка, а потому, что самой очень нравится нравиться. Всем. По крайней мере, Алька думала именно так, глядя на ее подкрашенные коралловой помадой губы и то, как она вертится перед парнями. И еще почему-то очень хотелось, чтобы Димка не сдавался и выдержал Оксанкину осаду. Ну так, чтобы она совсем уж не зазнавалась.

Димку Белова Алька знала еще с песочных времен. Они даже дружили. Еще давно – до школы. Он защищал Альку от мальчишек, давал покататься на своем новеньком красном велосипеде, а когда она в кровь разбила коленку, прикладывал к ране пыльный лист подорожника и, утешая, повторял: «Ты поплачь, так легче, а девчонке простительно». А потом пришла пора идти в школу, и они оказались записаны в один класс. Вот тогда-то все вдруг изменилось. Димка абсолютно перестал ее замечать и носился целыми днями с мальчишками, крикнув обидное: «Девчонок в компанию не берем!» Это первое предательство, с которым столкнулась Алька, потрясло ее до глубины души. Вот странно, сколько лет прошло, а до сих пор обидно. Она выросла, да и Димка совсем не похож на себя прежнего, а то давнее предательство так и не простилось. Так и осталось между ними колючей льдинкой. «Ну и пусть за ним всякие Оксанки бегают. Лично мне Белов и даром не нужен», – думала Алька, бросая в воду плоские камушки и следя за тем, как они, смешно подпрыгивая, скачут по волнам.

А море шумело, плескалось, бесилось – большое-большое. Казалось, ему нет конца и края. Где-то на горизонте оно терялось в свинцово-сером небе, словно море и небо были чем-то одним – неразрывно-целым. И Алька знала, что им можно доверить даже самую сокровенную тайну.

Глава 2

Яблоко раздора

Следующий день выдался спокойным и теплым. Правда, от этого было мало проку, поскольку все равно нужно было идти в школу.

– Будь умницей, – провожала Альку мама, с которой та успела помириться еще вчера (кто знает, надолго ли).

Несмотря на все мамины уговоры, Алька демонстративно надела старое платье и разношенные любимые туфли. В классе и так есть кому покрасоваться. Составлять им конкуренцию Алька вовсе не собиралась. Да и зачем наряжаться – день как день, не лучше других. И даже хуже, потому что сегодня закончилось лето и наступила осень, предвещающая длинную череду дней в душном классе, смешные потуги классной Зои Александровны быть для 9-го «Б» «своей», ссоры, зависть и споры, пышным цветом цветущие в их «дружном и слаженном» коллективе.

Засунув в сумку зеленое яблоко, Алька выбежала из дома и помчалась по аллее. До школы было сравнительно недалеко, но она едва успела на торжественную линейку. Все классы давным-давно выстроились в школьном дворе. Вон первоклашки с букетами. Торжественные, а в глазах – испуг и ожидание чего-то важного. «Смешные! Совсем малявки!» – подумалось Альке. Вон третьеклассники – уже освоившиеся и вовсе не такие серьезные – играют в «наступалочку», пихаются и хихикают. А вот и старшие классы. Стоят небрежно, смотрят на «салаг» снисходительно. Алька нашла свой класс и едва только встала на место рядом с уже давно высматривающей ее Иркой, как линейка началась.

На крыльцо поднялась их классная Зоя, являющаяся по совместительству заведующей учебной частью и весьма ценимая директором за исполнительность и бульдожью хватку.

– Посмотри налево! Она там! – одними губами прошептала Ира, усиленно изображая, будто внимательно слушает Зою, как раз перешедшую к пожеланию быть усидчивыми и учиться на одни пятерки.

Алька, осторожно вытянув шею, посмотрела.

Новенькая – голубоглазая девочка с медно-рыжими волосами – слушала завуча с легкой ироничной улыбкой: «Мол, как же, а сами-то верите в эти пятерки?» Альке она понравилась. Особенно ей понравились вьющиеся у висков локоны и уверенная независимость, с которой держалась незнакомка.

Пожалуй, с ней можно поладить.

Она оглянулась и увидела, что Димка Белов тоже не спускает глаз с новенькой, и ей стало немного неприятно. Впрочем, с чего бы. Это пусть Оксанка злится. Оксанка, кстати, тоже явно заметила Димкин интерес и теперь нарочито смотрела в другую сторону, капризно поджав накрашенные губы.

Когда линейка закончилась, Зоя Александровна собрала свой 9-го «Б» в их старой классной комнате.

– Я хочу, чтобы мы с вами стали еще дружнее, – говорила она, улыбаясь хорошо заученной дружелюбной улыбкой. – А давайте с этого дня сядем по парам: мальчик-девочка.

В классе послышался недовольный ропот.

– Друзья мои, – повысила голос классная, – на этот раз я ДОЛЖНА настаивать. Не будем терять драгоценного времени. Итак, прошу.

И тут случилось такое, что Альке показалось, будто все происходящее всего лишь странный сон. Очень странный, сказать по правде.

Димка лениво поднялся и, подхватив свою сумку, сел за ее – Алькину – парту!

Нет, Алька не удивилась – она была в абсолютном шоке! Впрочем, мысли ее постепенно прояснились, и Альке все стало ясно. Она, никогда не выделявшаяся из класса, видимо, показалась Димке подходящей кандидатурой. Понятно, что она не будет приставать к нему, как Оксана или Танька. А что, удобная тихая заводь. Все равно что сесть рядом со шкафом или школьной доской. Все верно. Какие еще могут быть предположения?

Тем временем Димка выложил на стол тетрадку и достал из кармана свою знаменитую авторучку. О, это была совершенно необыкновенная ручка! В верхней части ее, под прозрачным пластиковым колпаком, находился миниатюрный сияющий замок. Перевернешь ручку – замок рассыплется золотым дождем, повернешь обратно – снова соберется. Неудивительно, что такое роскошество было предметом зависти всего класса, а сам его владелец испытывал по этому поводу законную гордость.

Вот и сейчас Димка взял ручку и принялся вертеть ее.

Позер, воображала! Алька хмыкнула и отвернулась.

Тем временем все наконец расселись, класс напряженно затих, и только Оксана смотрела на Альку тяжелым недружелюбным взглядом.

И Алька в конце концов не выдержала.

– И зачем, позволь спросить, ты сюда сел? – прошипела она, глядя на предателя исподлобья.

– Так Зоя… – попытался оправдаться Димка, но Алька и не собиралась его слушать.

– Не слишком ли много чести для какой-то девчонки?! А может, ты мнишь себя суперкрутым? Может…

– Шустова! Александра! Я вижу, у тебя есть что сказать классу. Добро пожаловать к доске. Давайте-ка вместе вспомним все, что изучали в прошлом году. Запиши под мою диктовку предложения и разбери их, объяснив, какие знаки препинания ты поставила и почему.

Вот что значит не везет. Наверное, сегодня день какого-нибудь Бекхема. Потому, что не ее – это точно!..

Когда урок наконец закончился, Оксана подошла к Альке. Медленно окинув ее взглядом с ног до головы, она елейным голоском пропела:

– Ай да Алечка! Ай да лисичка! Кто бы мог подумать, что в тихом омуте чертики-то водятся! Ну что, лиса, дождалась своего петушка! – и, громко стуча каблучками, выбежала из класса.

После уроков Алька опять направилась на набережную. Ей захотелось затеряться среди гуляющих людей – любоваться стройными силуэтами пальм на фоне лазурно-синего моря, есть мороженое и не думать ни о чем.

Она было собиралась пойти одна, однако у школьной калитки ее поймала Ирка.

– Ты куда, ромашки? Что-то последние дни ты сама не своя. Ну, выкладывай, что там у тебя.

– Да ничего. На набережную собиралась. Пойдешь?

– Пойду, – с готовностью кивнула Ирка.

Она была хорошим, преданным другом, и Альке стало стыдно перед ней и перед собой за то, что иногда ей бывает с Иркой скучно. Наверное, это с ней самой что-то не так.

Они купили себе по мороженому в размокшем вафельном стаканчике и двинулись в путь.

Всю дорогу Ирка обсуждала последние новости, касающиеся, разумеется, чрезвычайных событий в классе – так она называла историческое пересаживание.

– Ну гляди, Димку тебе Оксанка ни за что не простит! Она ж сама на него глаз положила… – тараторила Ирка, слизывая с пальцев растаявшее мороженое.

– Очень страшно, – нарочито пренебрежительно пожала плечами Алька. – А ей что, старшеклассников мало?

– Может, и мало. Я откуда знаю! Чего ты на меня накинулась!.. Ой, гляди! Это же наша новенькая! А рядом с ней какой мальчик – закачаешься!

Ирка даже остановилась, восхищенно уставившись на шедшего рядом с рыжей Настей мальчика. На вид он был чуть постарше их. Высокий, подтянутый, с темными, идеально лежащими волосами и синими-синими, словно морская гладь, глазами.

– Да, красивая пара. И нечего губы раскатывать, – оборвала мечтательную задумчивость подруги Алька.

Новенькая тоже заметила их и, улыбнувшись, сделала шаг навстречу.

И пока Алька колебалась, не стоит ли свернуть в сторону, будто они с Иркой и не видели Настю с кавалером, к ним подошла Настя.

– Приветики, мы теперь в одном классе. Может, познакомимся? Я – Настя, а это – мой брат Андрей.

– Очень приятно! Мы так рады, что вы к нам приехали! – защебетала воодушевленная Иринка. – Я – Ира. А это Алька. Александра то есть, но у нас ее все Алькой зовут. Хотите, пойдем к морю. Мы вам такое место покажем! – Она в восхищении закатила глаза, всем видом демонстрируя, что знает самое эксклюзивное и самое замечательное место на всем черноморском побережье.

Вскоре они вчетвером уже сидели на большом камне и Настя взахлеб рассказывала о своей жизни. Они с Андреем прибыли в Адлер из Москвы. Родители уехали на год в командировку, вот и приходится теперь жить у бабушки. Андрей был всего на полтора года старше сестры, и Алька даже удивлялась, что не заметила его сегодня в школе. Он лишь изредка вмешивался в беседу, но всегда уместно, по-умному. Ирка смотрела на него, как голодный на сдобную румяную булочку, и так и рассыпалась перед ним бриллиантовой пылью. Посмотришь – не девочка, а чистый алмаз!

– Наверное, вам после Москвы здесь будет скучно? – допытывалась она, преданно заглядывая Андрею в глаза.

– Почему же? В Москве уже холодно и дожди, а здесь еще целый месяц купаться можно. Считай, на курорт на целый год попали. – Андрей провел рукой по волосам, поправляя прическу.

«Странно, – подумала Алька, – и почему это у него волосы еще не растрепались?»

– Ага, не хуже, чем в Испании, – вставила Настя, манерно накручивая на палец локон. – Мы в этом году в Коста-Брава были. По-моему, так себе. А русских там! Фу! Вот как-то идем мы…

«А сами вы что, иностранцы, что ли?» – хотела было спросить Алька, но постеснялась. Новые знакомые были, по всему видно, людьми интересными, и обижать их просто так не хотелось.

– А вы, девочки, где отдыхали? – перебил сестру Андрей.

Настя быстро взглянула на него и поджала губы.

Альке даже стало ее жалко. Вон Ленка-путешественница тоже кататься по миру любит и всегда ужасно расстраивается, если ее рассказам не уделили должного внимания. Вместе с тем ничто не радует ее больше восторженных вздохов, когда она демонстрирует очередные фотографии.

– Ты, Настя, продолжай, нам интересно, – сказала Алька, в упор посмотрев на Андрея.

А тот вдруг весело, искренне засмеялся и развел руками:

– Ну, раз так, сами виноваты. Сестренка на своего любимого конька села!

Настя немного подулась, но все-таки возобновила рассказ, воодушевляясь все больше и больше.

Алька слушала ее вполуха. Может, и права мама: зачем ездить куда-то, когда здесь есть все: и ласковое море, и раскидистые пальмы, и еще что-то свое, теплое. Деревья, растущие в сквере на родной улице, Алька знала, наверное, лет сто. Она прекрасно помнила, как, забравшись на высокий платан, играла в переселенцев на незнакомую планету, а тетя Наринэ, круглолицая армянка, забавно пугалась и уговаривала ее немедленно спускаться.

– Нелли! Нелли! – кричала она Алькиной маме. – Беги скорей, снимай свою космонавтку!

Алька улыбнулась.

Меж тем разошедшаяся Настя задела рукой Алькину сумку. Сумка упала, и оттуда выкатилось большое глянцево-зеленое яблоко.

– Ой! А я о нем совершенно забыла! – Алька подняла яблоко и оглядела ребят. – Хотите?

Настя пренебрежительно пожала плечами. Остальные промолчали.

– Ну как хотите! – констатировала Алька и надкусила яблоко. – Мммм… вкусно.

– Вкусно? А дай попробовать! – Андрей протянул руку, и Алька растерялась.

Не давать же ему надкусанное яблоко?

– У меня нет ножа, – нерешительно призналась она после неловкого молчания. – Есть чем разрезать?

– Давай, я так укушу. Или брезгуешь?

Алька смутилась еще больше. Андрей вдруг показался ей очень взрослым. По сравнению с ним мальчишки из их класса, наверное, просто детсадовцы. Или ей так только кажется…

– Ну ешь…

Андрей взял яблоко и демонстративно откусил большой кусок.

– И вправду вкусно. Да не бойся, не съем все. Держи.

Ирка, молча наблюдавшая всю сцену, пошла красными пятнами.

– А я тоже хочу яблоко! – с вызовом сказала она, и косичка ее возмущенно дернулась.

– Ну, это к хозяйке! – засмеялся Андрей. – Лично мне, мадмуазель, для вас никаких яблок не жалко! Угощайтесь на здоровьице!

Альке Андреевы расшаркивания ужасно не понравились. Она искоса взглянула на Настю. Та улыбалась, но не широко и искренне, как та же тетя Наринэ, на чьей улыбке, наверное, лепешки можно жарить, а одними уголками губ, слегка презрительно…

Уже вечерело, и пора было расходиться по домам. К тому же мысль о горячем обеде приходила в голову все чаще и чаще.

Алька с Ирой шли по широкой улице, и Ира все еще продолжала обиженно дуться.

– Ты чего? – окликнула ее Алька.

– А почему он попросил у тебя яблоко?

– Ну, наверное, потому, что другого яблока ни у кого не было? Нет?

– И Димка сегодня к тебе сел.

– Ну и что такого? Ты что, Оксанка, чтобы психовать по этому поводу?

– Ну, конечно, я не Оксанка – куда мне. Но, может, мне тоже хочется мальчикам нравиться!

Алька оценивающе оглядела подругу. Белые-белые волосы собраны в смешную тонкую косичку, юбка короткая, а на коленке – свежая ссадина.

– Может, тебе прическу другую сделать? А вообще, зачем из-за мальчишек ссориться. Мне лично никто из них не нужен. А вот будь я Оксанкой – берегись! Такое бы устроила!..

Ветер, дувший с моря, приносил горьковато-соленый запах, качал ветки куста розового олеандра, и все ссоры казались мелкими и удивительно незначительными.

Глава 3

Красавиц не выбирают

Школьная жизнь шла своим чередом. Оксанка делала вид, что Альки просто не существует на свете. Хотя, сказать по правде, у нее и своих проблем хватало. Новенькая Настя бессовестно наступала на ее давно уже отвоеванные рубежи первой красавицы и модницы. Оксана злилась, а Настя с каким-то маниакальным упорством преследовала и подставляла ее, вынуждая совершать ошибку за ошибкой.

Как-то Алька, Ира и Настя собирались домой и ждали Андрея в школьном дворе. Тут мимо профланировала Оксана в сопровождении одиннадцатиклассника Миши, тащившего ее школьную сумку.

– Да, не всем книги нужны для того, чтобы читать. Некоторые находят для них другое применение, – громко сказала Настя им в спину.

– А ты прям такая-растакая образованная! – обернулась всегда готовая к бою Оксана.

– Ой, а ты приняла это на свой счет? Вообще-то я не о тебе говорила, – делано похлопала ресницами Настя. – Вовсе не о тебе!.. Кстати, Оксана, скажи, где ты достала помаду такого оттенка?

– Купила. В нашей стекляшке… А что? – растерялась не ожидающая подвоха Оксана.

– Какая прелесть! – всплеснула руками Настя. – Изумительный оттенок! У моей мамы была точь-в-точь такая же помада. В ранней молодости. Говорят, этот цвет как раз был в моде в то время…

– Зачем ты хамишь ей? – спросила Алька, когда они снова остались втроем.

Нет, конечно, Оксана ей вовсе не нравилась, но и Настя вела себя явно не лучшим образом.

– Ну, во-первых, – усмехнулась та, – Оксана весьма неприятная личность. Помнишь, как она оскорбила тебя в первый день занятий? То-то. Я за тебя, можно сказать, заступаюсь, стараюсь…

– Не надо за меня заступаться. Как-нибудь сама, – оборвала ее Алька. – А что во-вторых?

– А во-вторых, она такая глупая, что и не понимает большинства подколов.

Алька хотела сказать, что упражняться в остроумии нужно хотя бы на равных себе, но в этот момент из школы вышел Андрей и, улыбаясь так широко, что были видны все его белоснежные идеальные зубы, помахал им рукой.

– А у меня свежее предложение. Бросим сумки и айда на море! А вечером фильмец новый посмотреть можно. Еще не видели третью «Мумию»? У меня на дисках еще и первые две есть. Классный фильм. И бабка у нас с Настей мировая, мешаться не будет – можно хоть до полуночи кино гонять.

– Прекрасная идея! – оживилась, как всегда при появлении Андрея, Ира.

За последние дни она и вправду изменилась. Перестала носить косичку и стала подкручивать волосы, пытаясь добиться таких же спиралек на висках, как у Насти. Получалось довольно смешно, но Ирку это нисколько не смущало. Скорее всего она просто ничего не замечала и искренне считала, что новая прическа ей к лицу. Она с таким удовольствием смотрела на себя не только в зеркало, но и во все витрины и стекла машин, мимо которых они проходили, что у Альки просто язык не поворачивался открыть подруге страшную правду.

Альке было неприятно смотреть, как Ирка подлаживается к Андрею, а тот будто и не замечает ее усилий. Ну, крутится под ногами что-то. Впрочем, порой Альке казалось, что он прекрасно все замечает и даже воспринимает Иркину влюбленность как должное. Мол, вовсе не удивительно, что за ним – таким красивым и обаятельным – девчонки бегают.

«И все-таки он слишком много о себе мнит», – думала Алька, исподтишка бросая взгляды на гордый Андреев профиль.

И тут почему-то вспомнила о Димке.

Отношения с ним за последние дни стали, наверное, еще хуже прежних, когда они соблюдали осторожное, хотя и весьма вооруженное, перемирие.

– Не думай, что мне очень хочется сидеть с тобой, – бросил Димка недавно.

– А зачем тогда сел? – Алька чувствовала себя обиженной. Понятно, что он здесь не ради ее прекрасных глаз, но зачем же каждый раз это так усиленно подчеркивать?

– Ну, чтобы Зоя не вопила, – равнодушно пожал он плечами. – Но ты не напрягайся, просто считай, будто меня здесь нет… Или представляй на моем месте кого-нибудь другого. Из старшеклассников, – добавил он, многозначительно покосившись на Альку.

Алька покраснела. Она и не предполагала, что Димка знает о новообразованной четверке. Впрочем, чему удивляться – город небольшой, все друг с другом знакомы, а слух разлетается быстро. Вот и Димка наверняка видел их вместе.

– Вот и буду. Спасибо за рекомендацию! – Алька, насупившись, уткнулась в тетрадку.

«Должно быть, он подумал, будто я с Андреем встречаюсь или что я такая же, как Оксанка», – стайками замелькали в ее голове мысли. Вместе с тем Алька ужасно злилась на себя: и что ей за дело до того, что думает про нее Димка. Да ей с первого класса прекрасно известно, что это за человек. Хам и предатель. Разве стоит на такого обижаться!

На следующий день Зоя Александровна вошла в класс с особенно таинственным видом. При первом же взгляде становилось понятно, что у нее созрела очередная суперграндиозная идея.

«Куда уж грандиозней», – подумала Алька, осторожно покосившись на Димку, с независимым видом крутившего свою знаменитую ручку.

– Дорогие ребята! У меня для вас прекрасная новость!

Ну, так и есть. Сейчас начнется. Интересно, что она предложит на этот раз: дружить партами или ходить в школу за ручки, во всю глотку скандируя что-то типа: «Самый дружный в мире класс! Поглядите все на нас!»

– …В последний учебный день этой четверти у нас состоится конкурс! Вот вы знаете, кто самая популярная девочка в вашем классе? – Девочки переглянулись, а Зоя, не замечавшая, какое смятение вызвала в их рядах, продолжала: – Как раз это мы сможем выяснить, проведя конкурс «Мисс Популярность»! – с пафосом произнесла классная.

Класс загудел.

– Конкурс проводится среди всех девятых классов нашей школы. Победительница будет только одна, и, разумеется, мне хотелось бы, чтобы ею стала девочка из вашего класса! – Зоя Александровна вся светилась от воодушевления. – Но знаете, милые девочки, что оцениваться будут не только ваши внешние данные, но и ум. Так что к конкурсу будут допущены только те, у кого за всю четверть не будет ни единой двойки!

«Ну надо же, – усмехнулась Алька, – наверное, в школе просто устраивают очередную проверку и хитрая завуч придумала такой оригинальный способ поднять успеваемость…»

– Это нечестно! Ну, мало ли что бывает… – подала голос Оксана.

– А тебе, Приходько, придется серьезно поднапрячься, чтобы ничего такого не было. У нас ценятся не только красивые, но и умные женщины. Кстати, иди-ка к доске, и давай вместе вспомним: о каких женщинах, достойных подражания, мы уже читали у классиков? Вот на кого из них ты, Оксана, хотела бы быть похожа?

– Арина Родионовна! – громким шепотом подсказал с последний парты остряк Толик Петропавлов.

– На Арину Родионовну, – повторила Оксана под дружный хохот класса.

На переменке девчонки завалили классную вопросами. Удалось выяснить, что конкурс будет состоять из дефиле (это когда участницы выходят на сцену, чтобы продемонстрировать свою красоту и умение держаться на публике), короткого рассказа о себе и интервью. Последнее почему-то подразумевало под собой и проверку некоего общекультурного уровня претендентки, что сводило шансы многих школьных красавиц почти что к нулю. Победителя определят жюри и зрители – путем тайного голосования. В общем, конкурс должен быть совсем как настоящий!

Весь день все девчонки только его и обсуждали. Ну, конечно, за исключением нескольких невзрачных серых мышек, которые встречаются в каждом классе и, даже не рассчитывая на победу, делают вид, будто выше всего этого.

– О! А у меня как раз шикарное платье ни разу не надевано! – хвасталась Ира. – А к нему такая заколка есть – что закачаешься!

– Ну, платье – это еще не все. И заколка, между прочим, тоже. – Настя привычным жестом наматывала локон на манерно отставленный пальчик.

Ирка обиделась, поджала губы, но промолчала: ссориться с сестрой Андрея ей вовсе не хотелось.

– Ну и что же, по-твоему, главное? – вмешалась в разговор Алька.

– Конечно, обаяние, умение себя подать и загадочность. – Настя таинственно улыбнулась. – Вон, видите, Алешка Блинов булочкой лакомится. Хотите эксперимент?

– Ты на Алешке экспериментировать будешь? Его же ничего, кроме жратвы, не интересует, – усомнилась Ирка.

– Обаяние – великая сила, – произнесла Настя томно, видимо уже входя в роль.

Она поправила прическу, изящно оперлась локтем о стол и принялась смотреть на Алешку из-под полуопущенных ресниц. На третьей минуте испытания Алешка сдался. Он подавился булочкой, закашлялся и покраснел – то ли от нежности устремленного на него взгляда, то ли от того, что подавился.

Видимо желая окончательно добить свою несчастную жертву, Настя обольстительно улыбнулась.

Алешка вздрогнул и заметался, не зная, куда деть недоеденный кусок. Он то бледнел, то наливался краской и явно не представлял, что ему делать.

– Ну как? – спросила у подруг довольная Настя.

– Убедительно, – согласилась Алька. – И что, ты так любого можешь?

– Ну, если захочу… – Настя достала из сумочки зеркальце и влюбленно посмотрелась в него.

– Тогда победа у тебя, считай, в кармане. Главное – двоек не нахватай.

– Не нахватаю. Я вообще-то из Москвы приехала. А там уровень обучения повыше будет. И вообще светской жизни… дискотек… побольше. У вас здесь прям как болото. Никаких тебе развлечений! А я люблю внимание, кипение жизни!

– Тебе бы в артистки! – с завистью протянула Ирка.

Глава 4

Два свидания на школьном дворе

Следующим уроком по расписанию стояла история.

Опроса сегодня не предполагалось, и Алла Викторовна, известная в школе как Соколиха, тут же перешла к новому материалу. «Чирк-чирк», – противно царапал по доске мел, выводя белым по черному ужасно важные для истории Отечества даты.

Соколиха говорила негромко и так монотонно, что не заснуть под ее бормотание уже казалось тем самым подвигом, достойным занесения в анналы истории.

«Жаль, Ирку от меня отсадили. Насколько с ней веселее-то было», – печально размышляла Алька, разрисовывая тетрадку гирляндами неизвестных ботаничке цветочков.

– Наступил переломный момент, отразившийся на всей истории двадцатого века, – говорила Соколиха, глядя куда-то за спины сидящих перед ней учеников.

Класс занимался своими делами. Алька уже было собиралась повернуться к Ирке, но тут поймала на себе внимательный Димкин взгляд.

Димка разглядывал ее так, будто перед ним вдруг оказалось какое-то экзотическое насекомое.

– Со мной что-нибудь не так? – осторожно поинтересовалась Алька, думая, не позеленела ли у нее кожа или не выросли ли щупальца, как у Ктулху.

– Ну… – с сомнением протянул Димка, – тебе виднее.

– Что виднее?

Он замялся.

– И что же? Нос, глаза на месте? Кожа не зеленая? – уточнила она. – Чего смотришь-то?

– Да я не об этом. Ты бы того… определилась. Либо огрызайся, либо на свидания приглашай. Не все же сразу, – насупился Димка.

– Куда? – Альке показалось, что в классе воцарилась напряженная тишина, и только Соколиха монотонным голосом продолжала рассказывать про переломный этап истории начала двадцатого века.

– На свидание, – терпеливо повторил Димка. – Я получил твою записку.

– Чего?

– Шустова, не тормози. Тебе что, по два раза повторять нужно? Получил, говорю, записку, в которой ты приглашаешь меня прийти к школьным воротам в семь часов.

– Куда?.. Я тебя приглашаю?.. – Время растягивалось, точно дешевая жевательная резинка.

– К школьным воротам. В семь, – терпеливо повторил Димка. – Нет, мне, конечно, очень лестно, но ты все-таки определись, а? И не волнуйся, я же нормально такое воспринимаю. Чего ты покраснела? Думаешь, меня раньше девчонки на свидания не приглашали? Нет, если ты стесняешься и предпочитаешь общаться письменно…

– Ну, знаешь, – нашлась наконец Алька, – это верх наглости. Все ты врешь! Никакой записки я тебе не писала! Небось сам написал, чтобы хвастаться, какой ты у нас неотразимый. Ага, ни в одном зеркале!

– Шустова! – Голос Соколихи для разнообразия стал возмущенным. – Тебе, кажется, не интересно то, что я рассказываю? Ну-ка, повтори, что я сказала, или немедленно вон из класса!

Алька поднялась.

– Наши войска… – взволнованно зашептала ей Ирка, от волнения вытягивая шею и складывая губы в трубочку.

Но Алька не стала прислушиваться к подсказке.

– Извините, Алла Викторовна, – скороговоркой пробормотала она и вышла из класса.

Есть в школьном дворе уголок, будто отгороженный от всего остального мира. Там, среди высоких кипарисов, стоит сломанный турник, еще не до конца потерявший свою ядовито-оранжевую окраску, и именно там ищут укрытия и прибежища все обиженные и угнетенные школы.

И в этот раз ноги сами принесли Альку туда.

Чтобы взобраться на колченогий турник, требовался некий навык, но Алька обладала им с первого класса и, легко справившись с этим, уселась на перекладине. В голову лезли абсолютно абсурдные мысли.

«Вот, – размышляла Алька, забывая о сегодняшних неприятностях и переносясь в более уютные для нее сферы, – во всех сказках принцессам угрожают злобные колдуньи, их похищают драконы и спасают отважные рыцари. А бедным принцессам, значит, только и остается ждать, когда их похитят или спасут. Для этого поистине железное терпение требуется. Несчастные принцессы!»

Тут Алька попыталась представить себя принцессой. Платье такое же, как было у Оксанки на прошлом новогоднем вечере, туфельки на высоком каблучке (интересно, а ходить в таких вообще можно?), Иркина новая заколка… Принцесса должна была получиться вполне себе супер, однако труднее всего оказалось вообразить в этом великолепном наряде себя. Совершенно обыкновенную, вовсе не похожую на принцессу, как назойливо напоминало по утрам зеркало. С драконом получалось лучше. Сверкающая чешуя, распахнутые кожистые крылья, длинный гибкий хвост, горящие рубиновым огнем глаза – что уж тут представлять?.. Однако с рыцарем оказалось тоже весьма непросто. Ну кто из их класса кинулся бы ее спасать? Кто не побоялся бы ради нее сразиться с ужасным чудовищем?..

Тот же Димка мало походил на рыцаря. Да и к тому же ради чего ему спасать Альку? Небось и не заметил бы ее исчезновения. Или, еще лучше, «приятного аппетита» дракону пожелал.

Черт! И надо же ему было так ее унизить! Откуда же взялась эта несчастная записка? Все-таки вряд ли Димка написал ее сам. Выходит, кто-то хотел посмеяться над ней и подставить ее – Альку. «Кто подставил кролика Роджера?» – как говорили в одном старом фильме. Эх, надо было хотя бы взглянуть на эту писанину, чей там почерк…

– А давайте в «цепи кованые»! Чур, наша команда здесь! – послышались со двора громкие голоса.

Началась перемена. Пора убираться отсюда, пока ее тут не застали любители покурить и посекретничать.

Алька спрыгнула на землю и в тот же миг поняла, что немного опоздала. Ветки дрогнули, и перед ней появился Андрей:

– Привет, а я тебя везде ищу.

– Это зачем? – искренне удивилась Алька.

– Так, поговорить хотелось.

– Ну… говори…

– Тебя одну просто не застать! Все время со своей Иркой! А ведь я хотел тебе предложить: давай без нее и без Насти встретимся. Вдвоем. Сходим куда-нибудь, поболтаем.

Алька оторопела. Не каждый день ее приглашают на свидание. Тем более старшеклассники. Хотя, постойте, к чему бы это повторяется уже второй раз за сегодняшний день… да что там – за этот час.

Она ясно увидела тянущиеся со всех сторон щупальца всемирного девичьего заговора. Небось дурой ее выставить захотели. Не выйдет! Не на ту нарвались!

– А где встречаться-то будем? В семь часов у школьных ворот, да?

Андрей растерянно пожал плечами.

– Ну как хочешь. Хочешь у школьных ворот – давай у школьных ворот…

– Я тоже думаю – прекрасное место. Очень удобное для наблюдения, не правда ли? – Алька вложила в этот вопрос всю присущую ей язвительность. – Вот и славно! Пропусти меня!

Оттолкнув Андрея, она нырнула в лазейку, выскочила на школьный двор и, не обращая внимания на суетящихся под ногами малышей, пошла по направлению к школе. Не успела она еще уйти далеко, как навстречу попались Ира и Настя. Альку неприятно царапнул внимательный, колючий взгляд, который бросила на нее Настя. Захотелось накинуть на плечи мамину теплую шаль.

– Ты чего, ромашки? – непонимающе захлопала глазами Иринка, когда Алька, поежившись, прошла мимо них.

Хорошая она, эта Ирка, добрая, только какая-то… маленькая еще, что ли? – подумалось Альке.

– И вправду – чего? – Настя поднесла руку к голове, поправляя прическу. – Я же вижу, ты на всех срываешься. Есть проблемы – давай решать их вместе, мы же друзья, в конце концов?

Все вроде правильно, но что-то не так. Да и какие там друзья – без году неделя. «Подружки песочные», – как говорит тетя Наринэ о кратковременной дружбе, действительно непрочной, как песочный куличик.

– Да так, пустяки, – отмахнулась Алька.

– Тебя что, Димка достает? – От любопытства Ирка даже вытянула шею.

– Наоборот. То есть… – смешалась Алька, – ну, в общем, ему кто-то записку от моего имени подкинул. Мол, я его на свидание зову.

– Да ты что?! – Глаза подруги удивленно расширились.

– А ты сама ту записку видела? – равнодушно поинтересовалась Настя, привычно теребя завитый локон, а сама снова внимательно и колюче взглянула на Альку.

– Нет.

– Ну тогда, может, никакой записки и не было. Сам придумал, чтобы тебя подразнить, – пожала плечами Настя. – А кстати, гляди-ка, Андрей идет. Куда это он? На нас даже не смотрит!

Алька и сама не понимала, что с ней творится, зачем она обидела Андрея и с чего так взъелась на Димку. Бог с ней, с этой запиской, кто бы ее ни написал… а интересно все-таки – кто?..

Тем временем томный голос запел что-то по-французки. Это был рингтон Настиного мобильника. Разумеется, самого крутого не только в их 9-м классе, а, пожалуй, и во всей школе.

Настя взглянула на дисплей и расцвела в улыбке.

– Приветики, маман! Ты выполнила мою просьбу?.. – ворковала она уже в трубку. – Ой, какая ты у меня умница…. А какое оно? А рукава? Ага… Что ты говоришь!.. Как раз к глазам!.. Что? В школе? Да что может быть в школе? Все у нас в порядке. Папику привет, целую вас в щечки. Очень жду посылочку!

– Вот, – гордо обернулась она к подругам, складывая телефон, – будет у меня таки французское платье. Такое, что вашей Оксанке и не снилось! Черное с голубым. Эффектное сочетание, и как раз к глазам.

– На конкурс, да? – завистливо спросила Ира, слушавшая описание с широко раскрытыми глазами и, кажется, уже видящая необычайное платье внутренним взором.

– Ага. – Настя довольно улыбнулась. – А теперь посмотрим, кто со мной тягаться вздумает!.. Я в смысле… – Она немного смутилась, заметив устремленные на нее взгляды подруг. – А может, кто-то из вас победит, – добавила девочка голосом, в котором не слышалось ни единой ноты искренности. – Ой, побегу Андрея догоню. Интересно, что это он такой смурной был…

Алька с Иринкой переглянулись.

– Экая фифа. Нас за конкуренток даже не считает, – прошипела Ирка, глядя в удаляющуюся Настину спину.

– Да ладно, я и не слишком хочу выиграть, – пожала плечами Алька. – А для Насти это очень важно. Знаешь, я, когда книжки читаю, всегда хочу, чтобы тому, кто к чему-то очень стремится, удалось достигнуть желаемого. Даже если герой злой и цели у него самые низкие. Пусть достигнет, а потом посмотрит, что из этого получится.

– Что уж там желать. Раз Настька захотела, у нее получится. Она целеустремленная, – протянула Ирка. – Да и тряпок у нее красивых полно. Тут уж точно мы ей не конкурентки. Разве что Оксанка… Но ее, пожалуй, и к конкурсу не допустят.

По поводу конкурентоспособности Оксанкиных шмоток Алька немного сомневалась. Нет, конечно, они все были яркие и супермодные, но Настины вещи смотрелись как-то по-другому. Дороже, что ли? Или благородней? Да черт с ними, соперничать ни с Настей, ни с Оксанкой Алька не собиралась. Хотя… а кто знает, вдруг именно она сама окажется победительницей конкурса. Может, эти модницы уже всем примелькались и в школе оценят ее, Алькину, душевную тонкость и небанальную внешность?

Например, все любители выгоревших волос неопределенного цвета – явно ее аудитория.

Алька ярко представила погруженный в полутьму актовый зал и освещенную сцену, с которой она – в короне и с ленточкой «Мисс Популярность 9-х классов» – смотрит на зрителей. Среди зрителей, конечно, Димка. В первом ряду. В глазах – явное восхищение. А после торжественного мероприятия он подойдет к ней и скажет: «Алька…»

– Алька! – вмешался в ее грезы далекий от романтичности голос Иры. – Пошли, чего же ты стоишь, звонок уже прозвенел.

– Пойдем, – неохотно согласилась Алька, представив, что сейчас придется возвращаться в класс и садиться за одну парту с Димкой. Не с тем – восхищенным, из мечты, а с самым обычным, каждодневным Димкой – предателем, позером и насмешником.

– Скажи, – обратилась она к Иринке, пока они шли по школьному двору, – а почему тебе Андрей нравится?

Иринка смутилась и пошла красными пятнами. Надо же, у нее покраснели даже уши.

– Ну… он красивый, – наконец выдавила она и нервно шмыгнула носом.

* * *

После занятий Алька села за уроки, но дело как-то не шло. Мысли о Димке и Андрее роями носились в ее голове. В итоге она махнула рукой, захлопнула тетрадки и взялась за книжку, зная, что это – лучший способ избавиться от ненужных мыслей. Еще на летних каникулах на глаза ей попалась небольшая книжица с привлекательным и странным названием «Чайка по имени Джонатан Ливингстон».[2]

Алька принялась читать, и средство сработало на все сто процентов. Чтение, как всегда, увлекло ее. Удивительно, порой Альке казалось, что все, о чем она читает, очень знакомо ей. Она сама то ли переживала, то ли думала о чем-то подобном, просто не могла найти подходящие слова.

Вскоре в комнату заглянула вернувшаяся с работы мама.

– Ну как, Саша, у тебя все в порядке? Уроки сделала? – спросила она.

– Ага, – буркнула Алька, не поднимая головы от книги.

Мама пыталась еще говорить с ней о чем-то, но, видя, что дочь опять сидит за своими книжками (а это, конечно, лучше, чем когда она слушает свою сумасшедшую музыку или шляется по улице неизвестно где и с кем), махнула рукой и ушла на кухню.

Алька так и не оторвалась от текста, пока не прочитала все до конца. А когда повествование вдруг закончилось, еще долго сидела с распахнутой книгой, будто видя за гладкой черно-белой страницей бушующее море, копьем пронзающий тучи луч солнца и ослепительно-белую чайку…

«Я бы тоже хотела летать. Как Джонатан Ливингстон, – думала Алька, уже укладываясь спать. – А вдруг я такая же глупая чайка, как его сородичи? Вдруг я не смогу быть не такой, как все?.. Нет, там что-то другое… Главное не в том, чтобы быть не таким, как все, а быть… собой. Вот, точно. И не бояться учиться… в смысле, не так, как в школе, а по-другому, по-настоящему. Джонатан сильный, ему хорошо. А я… я…»

С этими мыслями Алька заснула, так и не найдя ответов на свои вопросы, а утром впечатления от прочитанного немного угасли, хотя не исчезли совсем, а накрепко засели где-то в голове.

Глава 5

Двойка

Алла Викторовна Соколова преподавала историю уже 15 лет и притом продолжала хранить святую веру в то, что для каждого подрастающего человека жизненно необходимо помнить день, когда произошла Куликовская битва, не путаться в русских князьях и знать наизусть всех ведущих российских реформаторов. Ученики прозвали ее Соколихой не только из-за хищно-птичьей фамилии, но и из-за недвусмысленно проглядывающего в этом прозвище слова «лихо».

Алла Виторовна отличалась строгостью, и умилостивить ее было сложнее, чем школьную стену. Поэтому всякий знал, что дразнить Соколиху – себе дороже.

В этот день Соколиха завтракала в школьной столовой.

Сидя у окна, она прихлебывала очень крепкий и сладкий чай (никто из поварих, прекрасно знающих ее характер, не рискнул бы подать ей другой), закусывая пышным горячим оладушком, нежащимся в жирной, густой сметане.

Сметана стекала с оладушка, разогретая его теплом, и Соколиха таяла, словно эта сметана, донельзя довольная началом нового дня.

– Ну у вас вообще по сравнению с Москвой халява, – послышался вдруг с улицы девичий голосок. – Школа, прямо скажем, ниже среднего.

Соколиха чуть не подавилась только что отправленным в рот нежнейшим кусочком и тут же сделала стойку, словно хорошая сторожевая собака.

– Здесь кто угодно пятерки получать будет. Так что радуйся, что не в Москве живешь. Глядишь, там бы из троек не вылезала! – продолжал меж тем самоуверенный голосок.

– А мне кажется, у нас строго спрашивают… – неуверенно возразил второй голос.

– Вот в том-то и дело, что тебе кажется! Школа у вас не чета московским, а одеваются все… Ну вообще молчу!

Соколиха вытянула шею, выглядывая добычу через зеленую изгородь кустов, отделяющую столовую от проходящей возле школы дорожки.

Так-так, Панова Лена из 9-го «Б», а с ней – ну кто бы мог подумать! – новенькая, Настя Коробейникова.

«Так вот кто у нас умный, кто у нас разумный», – пробормотала себе под нос Соколиха.

А сегодня у 9-го «Б» четвертым уроком как раз история. Какое счастливое совпадение! Да и Коробейникова на прошлом уроке бодро оттараторила свою часть параграфа, получила пятерку (при мысли об этом Соколиха опасно побагровела) и вряд ли рассчитывает на вызов к доске…

Алла Викторовна аккуратно вытерла измазанные сметаной губы, сложила салфеточку и, гордо выпятив трехэтажную грудь, прошествовала в класс.

Четвертым уроком у 9-го «Б» была история.

В начале урока ничто не предвещало беды. Соколиха выглядела довольной и вполне добродушной. После привычного: «Здравствуйте, дети. Садитесь», – и проверки наличия учащихся она сказала:

– На прошлом уроке мы говорили о предреволюционной ситуации в Российской империи. Давайте закрепим пройденное. Кто расскажет нам об основных партиях того времени и их отличиях?

Класс замер, ожидая, кто окажется тем несчастным, на которого падет вся тяжесть любви Аллы Викторовны к истории.

– Коробейникова! – неожиданно произнесла она, и на лице ее появилась странная улыбка, почему-то напомнившая Альке улыбку маньяка из какого-то американского фильма ужасов. Кажется, звали его тоже как-то педагогически, Лектор вроде бы… – Ты на прошлом уроке так хорошо рассказала нам о ходе Первой мировой войны, – продолжала тем временем Соколиха. – Пожалуйста, порадуй нас еще раз своей эрудиций. Прошу к доске. – И ее указующий перст безжалостно ткнул в доску, где уже висела цветастая, вылинявшая от времени карта Российской империи начала ХХ века.

Настя, что-то оживленно обсуждавшая с соседом по парте, на мгновенье застыла, и Алька увидела, как беззаботное выражение ее лица сменилось замешательством и даже испугом. Тем не менее, твердо сжав губы, она встала и подошла к доске.

– В Российской империи в то время наиболее популярными были партии кадетов, октябристов и эсэсэров… – уверенно начала она.

– Кого-кого? – добродушно переспросила Соколиха.

– Эсэсэров, – чуть менее уверенно повторила Настя.

Дальнейшие события, происходившие в классе, напомнили Альке виденную в каком-то мамином журнале картинку, вернее, подпись к ней – «Избиение младенцев».

Кажется, Соколиха давно так ни на ком не отрывалась, и Алька даже пожалела Настю.

Наконец, в ознаменование всех мучений, громовым раскатом прозвучало:

– Садись, два! – И Настя с побледневшим на глазах лицом вернулась за парту.

– Давай дневник, Коробейникова! – понеслось ей в спину.

Настя раскрыла сумку, усердно делая вид, будто ищет в ней дневник.

– Ну что ты там копаешься? – нетерпеливо спросила Соколиха, уже выведшая в журнале жирную двойку и жаждущая завершить кровавую расправу, чтобы перейти к объяснению новой темы.

– А я, Алла Викторовна, его дома забыла, – прошептала Настя, глядя на историчку злыми глазами.

– В следующий раз не забудь свою голову. Может, у вас в Москве не принято носить в школу дневники, а у нас в провинции все ученики так делают. Так что, пока ты не в столице, будь добра соблюдать наши провинциальные правила.

Настя опустила голову и уставилась на свой стол так, будто хотела взглядом прожечь в нем дырку, но Соколиха уже оставила ее в покое.

– Вот так, дети, – наставительно произнесла она напоследок. – Знать историю надо. Неважно, в какой школе ты учишься. Итак, продолжим, запишите…

Очередная жертва кровожадному молоху исторической науки была принесена, класс вздохнул с облегчением и, открыв тетради, стал записывать: «Февральская революция в России».

* * *

– Вот гадина! Ведь специально завалила! – Настя терла руками и без того уже красные щеки, а глаза ее сухо и зло блестели. Ни единой слезинки.

Она в волнении металась в узком пространстве «тайного убежища» на школьном дворе, сама похожая на запертого в клетке хищника.

– Она такая, – утешительно пробормотала Ирка, царапая зеленый йодистый кокон найденного на земле грецкого ореха. – Любит показательные процессы устраивать.

– Нет. Соколиха, сдается, мне мстила. Я как раз сегодня с Пановой про школу трепалась… Небось она и донесла. Ну что же, я этого так не оставлю!

– Не может быть, чтобы Панова, – включилась в разговор Алька, – мы с ней с первого класса учимся. Когда-то даже вместе сидели. Она не из доносчиц. Проверено!

– Значит, кто-то другой… – Настя сосредоточенно нахмурилась, припоминая. – Понятно. Не иначе как твой разлюбезный Димочка! Он же тогда мимо нас проходил, еще на меня так оглянулся… Наверняка все слышал!

– Ничего он не мой, – вспыхнула Алька.

– Да ладно! Будто я не видела, как вы с ним переглядываетесь. И разве не лестно, что первый, так сказать, красавчик класса с тобой сидит?

Алька пожала плечами, всем видом демонстрируя полное и безграничное равнодушие к соседу по парте:

– Ты меня с кем-то путаешь. Но, кстати, не думаю, что это Димка тебя подставил.

– Конечно. Все ни при чем. Наверное, я сама Соколихе себя заложила. Специально, чтобы на конкурс не попасть.

Настя зло пнула ногой шаткий турник, и он угрожающе качнулся.

– Ой, а что ты теперь делать-то будешь? – испуганно пискнула Ирка. – А что, если и вправду из-за этой ерунды участвовать не разрешат?

– Ну, я тоже не вчера родилась. Что-нибудь придумаю. – Настя уже почти взяла себя в руки. – Так домой пойдем или тут до ночи будем торчать?

Глава 6

Ветер перемен

Вечером в гости заглянула тетя Наринэ. Она превосходно готовила и периодически баловала Альку с мамой то нереально вкусным мясом с гранатовым соусом; то запеченными с орехами баклажанами – которых можно было съесть полную тарелку и только потом, опомнившись, удивиться, сколько же ты съел; то горячими ароматными хачапури, на которых, словно маленькое солнышко, еще плавился и тек кусочек масла.

В этот раз она принесла айвовое варенье. Удивительно прозрачное, с гладкими, тугими кусочками айвы.

– Кушайте, – как всегда ласково, угощала она, – тебе, джаночка, кушать надо. Ишь худенькая какая!

Алька привыкла, что тетя Наринэ иногда называет ее Саша-джан или просто: джаночка. «Джан» – значит «душечка». Ей даже нравилось это ласковое слово.

– Я твою маму все ругаю, ругаю, – продолжала между тем тетя Наринэ. – Вот, говорю, Нелли, не откормишь дочку, замуж ее ни за что не возьмут.

– Тетя Наринэ, – вяло возразила Алька, гоняя по блюдечку ярко-оранжевый кусочек айвы, – я же вам уже говорила: сейчас полные не в моде. У девчонок, наоборот, чем стройнее – тем лучше. А с толстыми ни один мальчишка дружить не станет.

– Ну, – вздыхала та, разводя полными смуглыми руками, – моя Маша тоже все худеет, худеет… А те женихи, которым палку от швабры подавай, несерьезные, неправильные. Вот найдется серьезный…

– А мне и не надо! – разозлилась вдруг Алька. – Никого мне не надо! Ни серьезных, ни несерьезных!

– Ах, Саша-джан. – Тетя Наринэ попыталась погладить девочку по голове, но та отдернулась. – Вижу, Саша-джан, что на душе у тебя неспокойно. Наверное, с мальчиком каким поссорилась?.. Ну, как поссорилась, так и помиришься. Жизнь – она такая, как море. Не бывает, чтобы все время тихо. Да не расстраивайся, девочка. Все обязательно будет хорошо. Ты же у нас умница.

Когда Алька ушла ложиться спать, разговор между тетей Наринэ и матерью продолжился. Алька чистила зубы в ванной и прекрасно слышала все, что происходит на кухне.

– Александра у меня совсем неуправляемая стала, – вздыхая, жаловалась мама, – вижу, что у нее появились от меня секреты. И грубит, и учится хуже… Что ни говори, трудный возраст…

– Смотри, Нелли, девочка вся в тебя. Такая же упрямая. Ты б ей внушала помягче быть, – советовала мамина подруга.

– Да уж, внушишь ей!

– А ты так… исподволь… Самой же без мужа несладко живется. Так дочка пускай счастливей тебя будет. Понимаешь, Нелли-джан, подлаживаться надо. Стараться.

– Нет, Наринэ, подо всех не подладишься. Да и стоит ли оно того? Вспомни Алькиного отца. Я тебе скажу, хорошо, что он от нас уехал. Стала бы я под него подстраиваться!.. Ну, попереживала в свое время, поплакала, пока никто не видел. А теперь ничего. Живу же.

– Бедная ты моя джаночка! – Голос тети Наринэ стал мягким и теплым, словно толстая пуховая перина.

Алька представила, как она сейчас наклонилась над матерью и обнимает ее за плечи или гладит по голове. Словно это не мать – строгая, прямая женщина с гордым, немного усталым лицом, – а одинокий, несправедливо обиженный ребенок.

Алька никогда еще не видела ее такой, и ей стало стыдно, будто она наткнулась на что-то неприличное. Щеки так и вспыхнули ярким румянцем. Ну и пусть она не подслушивала специально, все рано с ее стороны это подлость.

Девочка включила душ и встала под тугие струи воды. Думать об отце она не хотела, а поэтому принялась напевать модную песенку. Она тоже считала, что им с мамой лучше вдвоем. И ни под кого подлаживаться не надо.

Когда Алька вышла из ванной, тетя Наринэ уже ушла, а мама сидела в комнате и смотрела в телевизор так пристально, будто от этого зависело их с Алькой будущее.

– Спокойной ночи, мама. – Алька осторожно коснулась ее плеча.

– Спи, – тусклым голосом отозвалась мама.

И Алька отправилась спать.

Ей не спалось. Наверное, день был слишком переполнен. Голова странно кружилась, и погруженный в ночной сумрак мир жил своей жизнью. Алька смотрела на бледную половинку луны, с любопытством заглядывающую в комнату сквозь незадернутые цветные занавески. Ей казалось, что воздух вокруг пульсирует, а на щеки положили по большой горячей картошке – будто только что из костра, – она ела такую в прошлом году, когда они с классом ходили в однодневный поход.

А еще она думала. О себе. О маме, у которой всего и были-то только она, Алька, да тетя Наринэ. Об Ирке. Смешной Ирке, внезапно влюбившейся в старшеклассника. Обо всем их классе. И о Димке. Но совсем немного. Самую малость. Может, зря она на него так сердится. Нет, надо бы все-таки взглянуть на эту записку, найти незадачливого шутника и накостылять ему хорошенько по шее…

Вот сейчас она встанет, позвонит Димке… Алька даже попыталась привстать на кровати, но тело почему-то плохо слушалось. А и правда, теперь же ночь. Димка уже давно спит и думать не думает о ней… Ну ничего, завтра они обязательно поговорят. А может, даже помирятся. Он скажет, что вовсе не хотел ее обидеть и вообще сам давно мечтал с ней дружить…

Завтра будет новый день, а значит, все будет по-новому.

* * *

На следующее утро Алька проснулась, чувствуя себя так, словно всю ночь вкалывала где-нибудь на рудниках. Голова разламывалась, все тело болело, а в горло как будто засунули растопырившего все колючки ежа.

– Да у тебя температура! И где только умудрилась простудиться в такую жару! Горе ты мое! – сказала мама, пощупав губами горячий Алькин лоб. – Лежи, куда встаешь! Какая школа! Лежи, тебе сказали! Врача сейчас вызову. Погоди…

Алька лежала и с тоской слушала, как мама звонит в поликлинику, а потом – на работу. Отпрашивается, будто ей, Альке, пять лет и за ней нужен серьезный уход.

– Тебе ничего не надо? – спрашивала мама, уже снова беспокойно суетясь у ее постели.

Алька молча покачала головой и отвернулась к стенке. Разговаривать совершенно не хотелось.

Затем был длинный день, большую часть которого Алька благополучно проспала; врачиха, тыкающая в спину и грудь противно-холодным фонендоскопом; Ирка, примчавшаяся после уроков узнать, что случилось…

Но вот наконец закончился и он. И потянулась длинная вереница других тоскливых дней.

Алька проболела целую неделю. Семь дней – это много или мало?.. Ну как посмотреть…

Когда она наконец появилась в школе, то решила, что миновала целая вечность.

Едва войдя в класс, Алька застала весьма странную картину: Настя сидела на ее парте, закинув ногу на ногу, и переговаривалась о чем-то с Димкой. Заметив Альку, она склонилась к Димке, что-то доверительно прошептала ему и, спрыгнув на пол, как королева, пошла навстречу Альке.

– Приветики! Ну наконец! А мы уже волновались. Интересно, с чего это ты так простудилась?

Алька пожала плечами. За все время болезни навещала ее одна Ирка, объясняя, что Настя, конечно, очень рвалась прийти, но ей нужно утверждаться в новой школе и она никак – ну никак – не может позволить себе заболеть.

– Спасибо, уже все в порядке. Рада, что ты переживала. Вернее, рада, что пережила. И, как вижу, в полном здравии, – не удержалась от колкости Алька.

Но Настя только захлопала длинными, тщательно подкрашенными ресницами.

– Конечно, переживала! Ты не обижайся, что я не приходила. Я о тебе Ирку каждый день расспрашивала. Она же приветы передавала?..

Меж тем неожиданности еще не закончились.

Прозвенел звонок, и вместе с ним в класс влетела Оксанка.

– Привет! – закричала она Насте. – Вот, держи, достала! – Она протянула ей диск и помчалась дальше – на свое место, так как в дверях уже появилась математичка.

Под удивленным Алькиным взглядом Настя величественно пожала плечами и села за парту.

Начался урок, только Альке было вовсе не до объяснений учителя. Она все пыталась понять, что же произошло за время ее отсутствия: Настя собиралась отомстить Димке, но теперь секретничает с ним; презирала Оксанку, и вот – погляди – они уже на дружеской ноге…

Глава 7

Классные страсти

Наступил октябрь. Стояли по-прежнему теплые дни. По набережной, как и раньше, неторопливо прогуливались отдыхающие, наслаждаясь последними лучами мягкого осеннего солнца.

По вечерам в темноте густых южных сумерек загорались крупные яркие звезды, и, словно в подражание им, зажигали свои фонарики сидящие в траве светлячки. Посмотришь на них: совсем невзрачные жучки, а светят…

В эти последние теплые дни весь город вдруг потонул (или девятиклассникам это только казалась) в какой-то томной дымке.

Девочки стали загадочнее улыбаться, а всплывшая откуда-то из далекого детства игра в «ручеек» неожиданно наполнилась новым, волнующим смыслом. В «ручеек» вдруг принялись играть на переменах чуть ли не все старшеклассники.

Алька удивлялась, видя, как преобразилась эта простенькая малышковая игра, сколько всего стало вкладываться во взгляд, в прикосновение руки… Наверное, даже среди зимы, когда льет ледяной дождь и пронизывающий холод без труда пробирается под куртку, жадно льня к теплому телу, она вспомнит этот залитый солнцем школьный двор и вереницу пар – то разбивающихся, то воссоединяющихся вновь.

По вечерам ребята собирались где-нибудь на детской площадке. Мальчишки курили, собирали светлячков и сажали их девчонкам в волосы… Девчонки заливисто смеялись и, делая вид, что им совершенно все равно, искоса поглядывали на своих кавалеров.

И только Алька чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Помириться с Димкой так и не удалось. Впрочем, он в последнее время вообще, кажется, не желал обращать на нее внимания. Зато охотно общался с Настей.

Кстати о Насте. Вот уж кто изменился так изменился! Тот памятный случай на уроке истории будто разом сбил с нее всю спесь. В рекордные сроки она умудрилась подружиться с Оксаной и подольститься к классной (Ирка, правда, утверждала, что причиной того послужили несколько коробок дорогих конфет и одна – превосходных французских духов).

В общем, жизнь текла, будто густой гречишный мед, когда вдруг произошло событие, переполошившее всю школу.

В это утро первым уроком была география. Уже прозвенел звонок, из сумок были извлечены тетрадки и учебники, и вдруг в класс вместо ожидаемой географички влетела Зоя Александровна. Классная была заметно бледна, а на щеках горели ярко-алые пятна. Пожалуй, Альке еще не приходилось видеть ее в такой ярости.

К удивлению, Зоя Александровна подскочила прямо к их парте и, глядя на Димку, словно удав на кролика, дрожащим от негодования голосом задала самый нелепый вопрос, который только можно представить:

– Белов! Где твоя ручка?!

Димка взглянул на классную с искренним удивлением и пожал плечами:

– Здесь, а что?

– Покажи! – потребовала Зоя, нетерпеливо постукивая каблучком.

Совершенно растерявшийся под таким напором Димка полез в карман, затем в сумку… Он долго шарил там и даже вытряхнул на стол учебники и тетради.

– Ну вот ручка, – протянул он наконец обычную шариковую ручку – прозрачную, с синеньким колпачком, какая есть, наверное, у каждого школьника.

– Прекрати свои фокусы! – рявкнула вдруг Зоя. – Покажи ДРУГУЮ ручку!

– Я, кажется, забыл ее дома, – смутился Димка под любопытными взорами, обращенными на него со всех концов класса.

– А мне кажется, что забыл ты ее вовсе не дома! Я знаю, ГДЕ ты ее забыл! Это же твоя ручка? – И классная торжествующе предъявила знакомую всем в классе ручку с золотым осыпающимся замком.

– Моя, – обрадовался Димка. – А я и не заметил, как ее потерял.

Он было протянул руку, чтобы взять свою собственность, но Зоя отступила:

– Ну что же, ты сам сознался, и это к лучшему. А теперь будь любезен вернуть то, что ты взял, и дать объяснения по этому поводу в кабинете директора! У нас хорошая школа с образцовой репутацией, и мне горько, что есть те, кто пятнают ее честь!

Теперь побледнел и Димка.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, но хотел бы, чтобы вы говорили со мной другим тоном! – отвечал он медленно, немного нагнув голову, будто шел навстречу холодному ураганному ветру.

– Я говорю о похищении классного журнала!

Где-то на задних рядах зашептались.

– Прекратить! – взвизгнула классная. – Это экстренный, совершенно небывалый случай! За всю мою педагогическую практику ни разу, ни одного-единственного раза не было такого, чтобы ученик похищал из учительской классный журнал!

– Я не брал ваш журнал. Зачем он мне нужен?

– А вот об этом ты расскажешь директору! Твою так некстати потерявшуюся ручку я, между прочим, лично обнаружила на полу учительской. Она упала и закатилась под шкаф, когда ты доставал оттуда журнал!

Довольная эффектно выстроенной обвинительной речью, Зоя огляделась. Развернувшаяся драматическая сцена и вправду приковала к себе всеобщее внимание. В классе повисла напряженная тишина, какой еще, пожалуй, не удавалось добиться ни одному учителю, сколь бы интересный и увлекательный материал он ни пытался преподнести.

– Я не брал журнал, – повторил Димка, еще ниже клоня голову.

Словно бык, готовый с разбегу кинуться на пику матадора.

– Разве ты не знаешь, что самое грязное – это ложь! – Зое, казалось, понравилось выступать перед зрителями. – Ступай за мной. Раз не хочешь по-хорошему, будем разбираться у директора.

– Вот и отлично, вот и будем, – буркнул Димка и вслед за Зоей вышел из класса.

Обалдевшие ученики только начали обсуждать необычайные события, как в класс вошла географичка. Видно, она все это время простояла у дверей.

– Пожалуйста, внимание, начинаем урок. Мы и так потеряли уже десять минут, – сказала она, смущенно поправляя на носу очки. – Все новости вы успеете обсудить на перемене. А пока давайте уделим немного внимания географии…

Но ее никто не слушал.

Всю географию и всю наступившую вслед за ней перемену класс дружно обсуждал произошедшие события.

– А Димка молодец. Жаль только, что он так глупо попался, – говорили одни.

– Да нет, это не он. Зачем бы ему воровать классный журнал. Я понимаю, если бы директорскую зарплату, – возражали другие.

Оборону Димки, как ни странно, возглавила Настя.

– Я думаю, его просто подставили, – безапелляционно заявила она. – Вспомните, есть ли у него враги.

– Вроде нет особых, – стали припоминать одноклассники.

– А ты, Оксана, точно к этому непричастна? – сообразил вдруг кто-то.

– Я?! – удивилась Оксана. – Конечно, нет. Сдается мне, вы не там ищете. Лучше припомните, кто ссорился с Димкой последним и кому легче других было стащить у него ручку!

– Ты на Шустову, что ли, намекаешь? – переспросили ребята, удивленные неожиданной сообразительностью Оксанки.

– Может, и намекаю. – Оксана сладко улыбнулась и кокетливо посмотрела на мальчишек.

– Что скажешь? – обернулся к Альке любитель экшена Пашка, решивший взять на себя роль главного судьи.

– По-моему, оправдываться глупо, – пожала плечами Алька. – Ты учился со мной с первого класса, и если считаешь, что я могла поступить… подобным образом, – считай себе на здоровье!

Ей было обидно до слез. А еще не давала покоя мысль, что Оксанка соображала слишком быстро и говорила слишком уверенно. Возможно, она была подготовлена или… или сыграла роль марионетки, и за ее спиной кто-то стоит.

За спиной Оксаны стояла Настя и задумчиво накручивала на палец локон. Перехватив Алькин взгляд, она покачала головой:

– Нет, вот в то, что Димку подставила Алька, я ни за что не поверю!

В общем, дебаты ни к чему не привели. Предатель, если он и был среди учеников девятого «Б», сознаваться пока не собирался.

Димка до конца дня так и не появился в классе, и по школе пронесся слушок, что его хотят выгнать или, как обычно говорят взрослые, исключить.

Глава 8

Несостоявшийся поцелуй

Вечером Алька с Иркой сидели на любимом молу.

Ирка, как всегда, болтала без умолку, строя не выдерживающие никакой критики, хрупкие, словно воздушные замки, предположения.

Алька молчала, наблюдая за сонно вздыхающим морем.

– Ой, девчонки, как хорошо, что я вас нашла! – прервал Иркин монолог знакомый голос. – Можно к вам присоединиться?

На молу стояла Настя.

– Присаживайся, – предложила Алька.

Но Настя садиться не стала. Наверное, боялась запачкать элегантные белые брючки. Альке вообще казалось, что в таких можно только на выставку отправиться – чтобы не дай бог ни одной пылинки!

Поболтав о каких-то пустяках, Настя вдруг сделала страшное лицо и поманила к себе Ирку:

– Ира, а можно с тобой посекретничать? Ну очень важное дело!

– А что, здесь нельзя? Алька же своя, она никому не скажет, – попыталась возразить Ира.

– Это понятно, но мне действительно надо с тобой поговорить, отойдем? – настаивала Настя.

Ира вздохнула, неохотно поднялась и последовала за подругой.

Вскоре они скрылись в густых сумерках южного вечера.

Оставшись одна, Алька принялась бросать в воду мелкие камешки. Интересно все-таки, зачем Димке красть классный журнал? В детективах пишут, что для того, чтобы найти того, кто совершил преступление, нужно прежде всего подумать, кому оно выгодно. Безусловно, оно выгодно Насте. Алька твердо помнила, что двойка по истории так и не попала в Настин дневник и присутствовала только в журнале. А что, если Димка украл журнал ради Насти? – подумала Алька и обмерла. А почему бы и нет. Они как-то подружились в последнее время. Настя красивая девочка, и вовсе не удивительно, это ради нее кто-то пошел на преступление. Небось ради нее, Альки, не пошли бы. Куда уж ей…

Тем временем за ее спиной послышались легкие шаги.

– Ну что, посекретничали? – мрачно спросила Алька, погруженная в неприятные размышления и не утруждая себя тем, чтобы обернуться.

– Пока нет, но хотелось бы.

Алька вскочила. На молу стоял Андрей.

С того разговора на школьном дворе она видела его только мельком, издали.

– Знаешь, я обижался за то, что ты тогда даже меня не дослушала, но потом понял, что обижаться – вообще глупо. – Он примирительно улыбнулся. – К тому же ты молодец! Хорошо с меня спесь сбила!

– Ты что, мне «спасибо» пришел сказать? – пошутила Алька.

Но Андрей, серьезно глядя на нее, вдруг ответил:

– Да. В нашем классе все девчонки ко мне льнут. Новенький, собой не совсем урод, – тут он самодовольно хмыкнул, – да к тому же из Москвы. А ты не такая. Сразу видно, что особенная.

Алька даже не знала, что сказать. Вот уж воистину неожиданность так неожиданность. А еще… честно признаться, Андрей был действительно очень хорош собой. И одевался стильно. Ничуть не хуже сестры, только, похоже, без ее тряпичного маньячества.

– Ты мне сразу понравилась, не убегай, а, – продолжал Андрей, беря Альку за руку.

Тепло его руки огнем обожгло ее холодные пальцы.

Алька вздрогнула.

– Не суди обо мне по моей сестрице. Она не без недостатков. Мы с ней, представляешь, как поругались, когда я узнал, что она даже не зашла к тебе, пока ты болела?!

Он все держал ее руку. Возможно, это было влияние безумного октября, но Альке не хотелось ее отнимать. «Сейчас он меня поцелует! – вдруг пронеслось в ее голове. – Какой ужас! А я никогда ни с кем не целовалась по-настоящему! Я же не умею целоваться!»

Когда девчонки рассказывали о том, как целовались с мальчиками, Алька обычно делала вид, что эта тема оставляет ее равнодушной. А если ее спрашивали, отговаривалась, уходя от ответа. Признаться, что до сих пор ни с кем не целовалась, казалось ей стыдным. Тем более что, судя по девчоночьей болтовне, нецелованных у них не водилось. Обидно ощущать себя каким-то древним мамонтом.

Альке было ужасно страшно и вместе с тем хотелось, чтобы Андрей все-таки поцеловал ее.

На минуту повисла тишина, заполняемая только плеском волн, разбивающихся о каменное тело мола.

Андрей положил руку Альке на плечо и заглянул ей в глаза. Вот сейчас…

– Знаешь, сейчас подойдут девочки. Они отошли посекретничать и вернутся уже с минуты на минуту! – громко сказала Алька и выдернула пальцы из руки Андрея.

Звук ее голоса будто нарушил чарующее заклинание, идя вразрез с этим ласковым шепотом волн и огромными звездами, глядящими на них с темного бархата неба, с легким горьковато-пепельным запахом хорошего мужского одеколона и тем ощущением тепла и надежности, которыми веяло от Андрея.

– Не придут. Я попросил Настю увести Иру, чтобы мы смогли поговорить. Я и вправду хотел бы встречаться с тобой. Давай сходим куда-нибудь завтра? На дискотеку? В кафе? Нет, лучше и туда, и туда. Встретимся в 6.30. Сначала в кафе. Потом на дискотеку. Идет?

Чувствуя одновременно и облегчение, и досаду из-за сорвавшегося поцелуя, Алька отчаянно пыталась найти выход. Так что же ей ответить Андрею…

«Ирка! – вдруг вспомнилось ей. – Она же влюблена в Настиного брата, и ей будет обидно, если я вдруг начну с ним встречаться!»

– А может, ты пригласишь в кафе Иру? – спросила она делано беззаботным тоном.

– Зачем мне Ира? – искренне удивился Андрей. – Она мне никогда не нравилась. Какой смысл приглашать ее в кафе? Я бы хотел сходить туда с тобой.

А почему бы и вправду не сходить в кафе? И на дискотеку? Алька не танцевала лет сто. Или двести. И точно – мамонт какой-то! Вон Оксанка ни одной дискотеки ни за что не пропустит!

– Хорошо. Если хочешь, давай встретимся завтра…

– Конечно, хочу! – обрадовался Андрей, снова потянувшись к ее руке. – Ой, какие у тебя холодные пальцы! Да ты замерзла! Пойдем, я провожу тебя…

«Мог бы ветровку предложить», – подумалось Альке. Но эта мысль, видимо, даже не пришла Андрею в голову.

Украдкой разглядывая его красивый профиль, аккуратную, как всегда, прическу и высокую, ладную фигуру, Алька понимала, что девчонки и вправду умрут от зависти. Красивый, элегантный москвич, будто сошедший со страниц гламурного глянцевого журнала для девочек, – и с чего это она привередничала?!

А когда они подошли уже к Алькиному дому, девочка заметила у своего подъезда Димку… точнее, кого-то очень похожего на него – не станет же Димка топтаться у ее подъезда. Разглядеть парнишку не удалось – едва они с Андреем подошли ближе, тот отступил в сумрак аллеи и скрылся из вида.

«Да какая разница!» – решила Алька, захлопнув за собой тяжелую дверь подъезда.

* * *

Следующий школьный день не был насыщен событиями. Димка снова появился в классе, но получить от него хоть какие-то объяснения оказалось невозможно. Зоя Александровна смотрела на него волком, но тоже ничего не пояснила жаждущему кровавых подробностей классу. Сплетни, носящиеся по школе, стихли, как угасает без подпитки пламя костра.

Вернувшись домой, Алька сразу же села за уроки. Однако задачки упорно не решались, а мысли вертелись вокруг предстоящего свидания. Помучившись около часа, она бросила это бесполезное занятие, решив, что, в конце концов, спишет у кого-нибудь. Хорошо, однако, год начинается. В голове – мысли только о мальчиках. Так, глядишь, она в Оксанку превратится. Вот будет забавно, если та начнет хорошо учиться, а она, Алька, скатится на двойки.

С трудом, но все-таки доделав уроки, Алька приступила к решению более сложной задачи – не чета школьным, – что надеть для встречи с Андреем. Пересмотрев весь гардероб, девочка с горечью обнаружила полное отсутствие подходящих для такого случая вещей. Можно, конечно, наплевать и специально одеться попроще – пусть Настин брат знает, что она ради него наряжаться не станет, но нарядиться ужасно хотелось. Хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя на дискотеке клушей. Значит, оставался единственный вариант: одолжить у кого-нибудь. Маша, дочка тети Наринэ, была на четыре года старше Альки. В отличие от матерей, девочки никогда не дружили. Но идея занять что-нибудь из гардероба Маши, всегда одевавшейся стильно и ярко, показалась вдруг Альке не такой безнадежной.

Торопясь, чтобы не передумать, Алька позвонила в соседскую дверь.

Ей открыла тетя Наринэ. И, разумеется, Маши, как назло, не оказалось дома.

– Что тебе, джаночка? Не расстраивайся, говори, в чем дело, и мы с тобой все решим, – предложила соседка, видя, как поникла Алька.

– Ну… – Алька замялась, – меня тут… на дискотеку пригласили… Хотела одолжить у Маши что-нибудь из вещей. Но раз ее нет… Да, в общем, пустяки. Найду что надеть.

– Ничего не пустяки! – серьезно заявила тетя Наринэ. – Дискотека – это святое. А кто пригласил? Мальчик? Ну тем более. Сейчас мы позвоним Маше!

И вот Алька оказалась перед шкафом, полным модных вещей.

– Вот, погляди: эта кофточка примерно на тебя. Как раз для дискотеки хороша будет, – советовала соседка, сняв с вешалки одну из кофточек.

Ярко-розовую, на молнии, со стразами и черными блестками. Альке она казалась слишком смелой и слишком блестящей. Хотя для дискотеки, пожалуй, как раз самое оно. Не собирается же она сидеть в уголке, изображая из себя серую мышку. А значит, чем ярче, тем луче.

– Беру, – решилась она. – А что к ней?

К кофточке нашелся белый (что всегда выгодно смотрится на дискотеке) топик и весьма миленькие белые брючки. Немного большие, но ремень, пожалуй, решал эту проблему не худшим образом.

Померив все это великолепие и оглядев себя в огромном зеркале (вот бы им с мамой такое), Алька осталась довольна.

– Сейчас еще подкрасим тебя – и совсем красоткой станешь. Твой мальчик только на тебя смотреть будет! – разошлась тетя Наринэ, вынимая из ящика коробочку блестящих золотых теней.

– Скажите, тетя Наринэ, – решилась наконец Алька, – а бывает так, что тебе вроде нравится один мальчик, а встречаться начинаешь с другим?

– Ах, джаночка, – вздохнула соседка, – так больше у взрослых бывает. Видно, ты совсем уже выросла.

– А почему у взрослых?

– Чем взрослее человек, тем больше он боится остаться в одиночестве. А поэтому иногда притворяется, цепляется за тех, кто на самом деле ему совсем не нужен, – лишь бы не остаться одному, лишь бы потешить себя хотя бы иллюзией счастья.

– А мама… Она же не одна? Она же со мной. Это нормально?

– Конечно, джаночка. – Тетя Наринэ рассеянно кивнула и принялась стирать рукавом халата несуществующие пылинки с дверцы шкафа.

В комнате повисла тишина.

Алька исподлобья разглядывала свое отражение и думала о том, каково это – действительно остаться одной. Вдалеке от всей стаи. Как Чайка Джонатан Ливингстон из той самой книжки.

– Так что, – наконец сказала она, так и не решив сложного вопроса, – а может, мне на дискотеку вообще не ходить?

– Ходить-ходить, джаночка. Если сама что-то не попробуешь, откуда узнаешь, нужно оно тебе или нет. Если увидишь, что мальчик хороший, само собой все наладится. А если душа к нему так лежать и не будет – не заставляй себя. Еще встретишь кого-нибудь.

– А мама так и не встретила. С тех пор, как с папой рассталась, да?

– И такое бывает. Однако ты себе голову этим не забивай. Давай, я тебя подкрашу немного – и иди на дискотеку. Танцуй, веселись, пока молодая.

Альку этот разговор немного расстроил, но грустные мысли быстро исчезли из ее головы. Тем более что выглядела она супер. Уж не хуже какой-нибудь Оксанки.

Подошло время встречи, и Алька, волнуясь, как, пожалуй, не волновалась ни перед одной контрольной по алгебре, поспешила на место. Андрей обещал ждать ее на набережной, у входа в парк.

Уже подходя к парку, Алька поняла, что спешила зря. Оставалось еще 10 минут до назначенного времени, и Андрея, конечно, еще не было.

Он появился после 20 минут томительного топтания на месте, когда Алька уже собиралась трусливо сбежать, не дожидаясь, пока пройдут положенные по этикету 15 минут.

– О, ты уже здесь! – удивился Андрей и, по-хозяйски приобняв Альку, чмокнул ее в щеку. – Какая ты гламурная! Ну да ладно, черт с ним, пошли.

Алька смутилась. Встреча началась совсем не так, как она ожидала. Как будто не он вчера так долго звал ее на свидание.

Они прошли по набережной и остановились у стилизованной белой башенки кафе «Старый замок». Алька никогда не была здесь и подозревала, что цены в этом заведении просто несусветные.

– Мы сюда? – с удивлением спросила она. – Может быть, пойдем в другое место?

– Зачем это в другое. Я что, лох, чтобы под тентами сидеть. Ты что, думаешь, я не могу привести свою девушку в приличное заведение?

Возразить было нечего, хотя Альке ужасно нравилось сидеть под тентом – так, чтобы соленый, пропахший морем ветер развевал волосы, и, глядя на море, есть мороженое. Правда, и это было для нее роскошью, позволить которую можно ох как нечасто.

– Ну что, заходи! – Андрей сделал приглашающий жест и открыл перед Алькой дверь.

Они вошли, поднялись по лестнице в зал.

Внутри кафе воспроизводило атмосферу старинного замка. По крайней мере, стены его были украшены щитами и деревянным оружием, а дубовые столы (Алька, конечно, не разбиралась в породах дерева, но тут же решила, что это непременно какая-нибудь особо ценная порода дуба), казалось, были перенесены сюда прямиком из Средневековья.

Встречающий официант оглядел посетителей с некой долей сомнения, но Андрей выгнул бровь и важно потребовал столик в зале для некурящих.

Усадив Альку за столик, Андрей взял на себя все переговоры с обслуживающим персоналом.

– Я тебе сам выберу, – бросил он ей, – ты ж наверняка смущаться будешь.

Алька с легким недоумением выслушала его заказ. «А есть вы за меня тоже будете?» – вспомнилась ей фраза из мультика, но возражать она не стала. В конце концов, она и вправду смущена и совсем не знает, что принято заказывать в таких местах. Наверняка кока-кола и сосиска в тесте здесь не прокатят.

– Ну, рассказывай, – обратился к ней Андрей и откинулся на стуле, всем своим видом выражая готовность слушать.

– Что рассказывать?

– Ну что-нибудь. О себе. Мне хотелось бы знать о тебе все. – Он проникновенно посмотрел ей в глаза.

– Боюсь, это не очень интересно. Ничего особенного. Живем вдвоем с мамой. Хожу в школу. Ну, это ты знаешь. Читать люблю…

– Ты рассказываешь, как будто анкету на сайте знакомств заполняешь, – одернул ее Андрей. – Я же говорю, что ты мне нравишься и я хочу знать о тебе все на свете. Здесь мелочей не бывает. Вот я, например, всегда умел слушать. Мама рассказывала, что еще совсем маленьким я слушал так внимательно, как будто отлично понимал, что мне говорят. У меня даже фотография есть – ну, я тебе потом покажу, – я сижу в кресле с таким задумчиво-внимательным видом, что обхохочешься. А когда няня выводила меня гулять, говорят, я всех окрестных детей строил. А еще, знаешь, у меня всегда было полно игрушек и всяких прибамбасов – родичи нас с Настькой баловали, – но мне вечно нравились чужие игрушки, и не было случая, чтобы мне не удалось завладеть понравившейся вещью.

– А у тебя была няня? – наконец удалось вставить слово Альке. – А я в детский сад ходила. Мне тогда…

– Нет, нас никогда в детский сад не отдавали. Мама специально для нас няню нанимала. Хотя, честно говоря, няни нам попадались фиговые. То поучать пытались, одна даже орать на нас себе позволила. Ну ничего, мы это с Настькой быстро уладили. Она вылетела с работы, как пробка из бутылки шампанского. А знаешь, кстати, как я в школе физрука доводил?..

И Андрей погрузился в воспоминания, а Алька вдруг ясно поняла, что никаких подробностей ее жизни как раз не потребуется. По крайней мере, сегодня. Ему и так есть о чем поговорить.

Тем временем принесли заказ. Шашлык из баранины Алька есть не стала – баранина ей никогда не нравилась, но вот блинчики с шоколадом и мороженым пришлись как раз по вкусу.

Андрей ел немного, тщательно выбирая кусочки, и Альку начала раздражать его рафинированность. И это претенциозное кафе. И… Впрочем, возможно, все было бы иначе, если бы на месте Андрея оказался бы кто-то другой…

– Ну все. Поели – а теперь танцевать! Какой тут у вас клуб поприличней? Кажется, «Плаzма»? Ты в боулинг вообще играешь? – спросил наконец Андрей, аккуратно вытерев губы салфеткой.

– Нет, не приходилось. У нас тут с модной жизнью напряг, – сказала Алька насмешливо.

Но Андрей не заметил ее иронии.

– Ну так вливайся. Раз ты теперь со мной, придется привыкнуть!

Расплатившись (Алька краснела, видя, как тщательно он проверяет счет, ну и его величину, разумеется), Андрей повел ее в «Плаzму».

Когда они уже подходили к клубу, зазвонил Алькин телефон. О том, кто именно звонит, можно было догадаться с легкостью. Вздохнув, Алька нажала на «принять вызов», и в уши тут же ворвался мамин голос:

– Хотела бы я знать: где тебя носит? Почему ты еще не дома?

Она говорила холодно и ровно, и Алька привычно почувствовала себя маленькой девочкой.

– Но, мама, я же написала тебе записку, что буду позже. Мы на дискотеке…

– В твоем возрасте учиться надо, а не по дискотекам шляться. А обо мне ты подумала? Подумала, что, пока ты там отплясываешь, я волнуюсь, места себе не нахожу?

– Но я же ненадолго! Имею я, в конце концов, право раз в десять лет сходить на дискотеку?! – Алька невольно повысила голос, но взглянула на Андрея, смутилась и постаралась говорить тише: – Мам, ну я же не каждый день по дискотекам хожу. Меня и так в классе белой вороной считают…

– А вот не надо под самых плохих подделываться. Ты на лучших равняйся, а не на Оксану Приходько. Будешь, как она, ходить по дискотекам – тоже из двоек вылезти не сможешь, и с мечтой об институте придется распрощаться.

Мечта об институте была скорее маминой, чем Алькиной, но Алька только вздохнула и решила пойти на мировую.

– Ну, до этого пока еще далеко. Я сегодня две пятерки получила. По алгебре и по физике. И уроки на завтра сделала. Ничего, что мы с девочками немного на дискотеке потанцуем? Мы надолго не задержимся…

– Ну хорошо, – смягчилась мама, – но через час чтоб была дома. Как штык! Иначе в следующий раз не пущу!

– Хорошо, мамочка. – Алька нажала на сброс и сунула мобильник в брючный карман.

– Тебя прям за маленькую держат, – прокомментировал меж тем Андрей. – Вот мои родичи воспитанные. Дрессированные, можно сказать. В мои дела никогда не лезут. Зато денег дают. Сколько надо – столько и дают. С бабкой здесь, конечно, хуже. Она у нас старорежимная, да кто ее будет слушать?! Что она нам с Настькой сделать сможет? Угрожает, правда, карманных денег лишить, но это у нее точно обломится. Отец ей для нас специально много оставил, а если не хватит, позвоним ему – еще сколько нужно пришлет. Он у нас правильный. Не жмот.

За этим разговором ребята подошли к ультрасовременному зданию «Плаzмы».

– Вам есть восемнадцать? – остановил их секьюрити у входа. – Сдается мне, молодой человек, ваша спутница слишком юна для нашего клуба.

– Конечно, есть. – Андрей врал так уверенно, что Алька сама почти поверила ему. – Это у нее такой стиль одежды. И вообще, со мной можно. Я за нее отвечаю, ты ж меня знаешь. – И в руку охранника перекочевала свернутая купюра.

– Ну раз отвечаешь… Только глядите, не нарывайтесь. И администратору глаза не мозольте, иначе больше сюда ни ногой. Понял?

– Без проблем, шеф! – засмеялся Андрей и провел Альку вовнутрь.

– И понадобилось же тебе одеться так гламурно. Вот еще из-за тебя дополнительно бабки давать пришлось, – Андрей говорил раздраженным тоном, даже не глядя на Альку.

– Пусти! – вырвала она руку из его руки. – И вовсе я сюда идти не хотела! Я вообще домой хочу.

– Погоди, да не обижайся ты. – Андрей мягко обнял ее за плечи. – Ты все не так поняла. Точнее, это я немного зарвался. Извини уж, ОК? Чего на меня, дурака, обижаться? Пойдем потанцуем?

Он улыбался так просительно, что обижаться казалось действительно глупым, и они отправились танцевать.

Танцпол был полон народа, громкой музыки и переменчивого света софитов. Четкий, настойчивый ритм бил в виски, и таким естественным казалось шагнуть в это человеческое море и, подчинившись его движениям, полностью раствориться, отдавая себя на волю музыки.

Алька так и сделала. Андрей танцевал действительно хорошо, и все недавние ссоры мгновенно забылись. Внезапно в неверном свете перед Алькой промелькнуло знакомое лицо. Она присмотрелась: и вправду Оксанка. С тем самым Мишей из одиннадцатого «А», с которым они уже не раз видели ее в школе.

Оксанка тоже заметила ее и стала продираться сквозь толпу.

– Ой! Шустова! – заорала она Альке в ухо, подобравшись наконец вплотную. – Чего ты здесь делаешь? Уж не ожидала! Чего? Говори погромче! Музыка! Не, ты молодчина! Давно бы так! Мишка, это Шустова из нашего класса! – кричала она уже своему кавалеру. – Я раньше думала, что она зубрила и тихоня, но, оказывается, ничего, мировая девчонка!

Алька кивнула белобрысому Мише и решила не думать, льстит ли ей, что Оксанка признала ее за свою. Впрочем, похоже, Приходько была незлой девчонкой.

Они потанцевали еще немного, а потом пустили медляк. Оксана повисла на Андрее, а Алька с Мишей остались в углу. Миша молчал, не отрывая взгляда от танцующей парочки, а Алька подпирала стенку, опять начиная чувствовать себя лишней.

– Послушай! – проорал вдруг ей в ухо Мишка. – Это в твоем классе пацан классный журнал похитил?

Алька кивнула.

– А зачем это ему? За такое и отчислить могут.

– Может, это и не Димка, – кинулась на защиту Алька. – Я его с песочницы знаю. Он никогда подлый поступок совершить бы не смог! Сделать или сказать что-то сгоряча – может. Но если на самом деле журнал взял он, то обязательно сознался бы! Он не какой-нибудь трус! Не сознается – значит, не брал!

– Чего? – Мишка приложил ладони к уху. – Не понял. Погромче говори!

– Да ничего, домой мне пора! – заорала в ответ Алька. Повторять свою защитную речь показалось ей неуместным и глупым.

– Ну так забирай своего и иди! У нас свободная страна! – заржал Мишка.

В это время медляк закончился, и к ним подошли Андрей с Оксанкой. Оксанка показалась Альке очень взрослой и очень красивой. Наверное, сама Алька не сможет выглядеть так даже через пять лет!

– Мне пора, иначе мама в следующий раз не отпустит! – закричала Алька на ухо Андрею.

Он хотел было что-то сказать, но промолчал, взял ее под руку и, помахав Оксанке с Мишкой, повел прочь с танцпола.

– Давай, я тебя провожу. И не сердись, что я с Оксанкой танцевал. Она на мне повисла, и отказать было как-то неудобно. Ты не сердишься?

– Конечно, нет. Спасибо тебе, что пригласил сюда.

– Ну так мы еще раз обязательно сходим. Хоть завтра, хорошо?

– Хорошо. Только, – Алька взглянула на часы, – мне уже минут 15 как дома надо быть. Иначе мама в следующий раз точно не отпустит.

– Ну и повезло же мне с послушной маменькиной дочкой! – пошутил Андрей, трагически всплеснув руками. – Нет, на это я пойти не могу! Бежим!

Он схватил Альку за руку, и они побежали.

Ночной город. Ветер. Звезды над головой. Ее рука – в его. Они бегут… Альке казалось, что это сцена из какого-то модного фильма, а не то, что происходит с ней самой.

Вот и знакомая аллея. Родная с детства улица со смешным и немного нелепым названием Ромашки…

Алька остановилась и радостно рассмеялась. От быстрого бега дыхание ее сбилось, но почему-то было особенно легко и приятно, и не смеяться она просто не могла!

– Ты и вправду совершенно потрясающая девчонка, – сказал Андрей, глядя ей в глаза, и вдруг снова обнял за плечи и притянул к себе, чтобы… поцеловать.

Он наклонился к ней, и тут она снова увидела… Димку? Что он здесь делает в такое время?!

Алька вырвалась и присмотрелась. Димка исчез. Или его и вовсе не было?..

– Ты что? – спросил удивленно Андрей.

– Извини! Мне действительно уже давно надо быть дома!

Глава 9

Формализуем борьбу с формализмом!

Мало сказать, что Зоя Александровна была сегодня зла. Она была УЖАСНО ЗЛА. Утренний разговор с директором настроения не повышает. Особенно когда тебе приходится мямлить что-то вроде: «Нет, он не сознался. Никто из класса не в курсе. Да, я всех опросила». Дима Белов по-прежнему упорно все отрицал. Не помогли ни угрозы, ни тщательно построенная система коварных вопросов, ни даже беседа с родителями.

Журнал пропал бесследно, будто в воду канул, и даже кругов не оставил.

– Позор! И это в моем классе! – жаловалась всем Зоя Александровна.

Коллеги сочувственно кивали, а толстая физичка, известная в школе под прозвищем Свинья, о чем знали все, кажется, кроме нее самой, не упустила возможности позлорадствовать:

– Разбаловали вы их, милочка. Вот до чего либерализм доводит!

Ну да, Зоя Александровна и сама знала, что разбаловала, но дети нынче пошли такие неуправляемые, что справиться с ними нет никакой возможности. Что делает умный человек при сильном ветре? Правильно, поворачивается к нему спиной и позволяет ему нести себя. Иными словами, подстраивается, а не лезет на рожон. Зоя Александровна так и делала, временами заигрывая с учениками, показывая, что считает их равными себе. Дима не нравился ей еще до того случая с журналом. Особенно раздражала эта его ужасная манера сидеть на уроке с мерзкой улыбочкой, будто то, что она рассказывает, глупо и смешно. А вот новенькие – Коробейниковы, – бесспорно, завоевали ее расположение. Настя казалась идеалом ученицы. И слушает внимательно, и урок отвечает по учебнику и указанным ею, Зоей Александровной, источникам – без всякой там отсебятины. И дружелюбна, открыта. Ну и вкус хороший. Презентованные ею духи и конфеты пришлись Зое Александровне по душе. Почему бы по-дружески не принять подарок от ученицы?! Это же не какая-нибудь вульгарная взятка – Настя и так учится хорошо, – а знак искреннего уважения. И брат ее, Андрей, тоже мальчик положительный. Такой же вежливый, дружелюбный и открытый, как и сестра. С литературой у него, правда, похуже. Но ничего, для мальчика это не столь уж важно. Лучше уж так, чем как самоуверенный Белов, не раз уличенный в поверхностном знакомстве с учебником. В буквальном смысле поверхностном – не дальше обложки.

Мысль о Диме Белове снова привела Зою Александровну в раздраженное состояние. Ну вот, из школы его не выгонишь, а дружки небось его еще и героем считают. А ей, нечего делать, придется терпеть. И заводить новый журнал, куда собственноручно переписывать все оценки из дневников всего девятого «Б». На это явно уйдет целый вечер. Ее личное время, между прочим. Но пусть потрудится и девятый «Б». Нужно придумать им задание посложнее.

Весь день Алька пыталась поймать Димкин взгляд. Кого же она видела: его или все-таки нет? Но Димка держался стойко и так и не взглянул на нее.

Последним уроком был русский язык.

Зоя вошла в класс мрачная, словно грозовая туча, и голосом, в котором прозвучала, наверное, вся мировая скорбь, заявила:

– Как вы помните, у нас в школе произошло чрезвычайное событие: исчез ваш классный журнал. В связи с этим я вынуждена завести новый. Но это вовсе не значит, что мы оставим поиски и виновный останется безнаказанным! Дежурные, соберите у всех дневники и положите ко мне на стол. Тишина в классе! А мы тем временем начнем урок…

Когда урок закончился, Зоя Александровна вновь потребовала тишины.

– Наш класс, к сожалению, сейчас на плохом счету. Скажу сразу, что само наше участие в конкурсе ставится под вопрос. – Все девочки запаниковали, но она как ни в чем не бывало продолжила: – Но этот вопрос мы решим. Тем более если вы проявите себя как взрослые, творческие люди. Слушайте задание. Завтра на уроке литературы мы будем беседовать о наших любимых книгах. Подготовьтесь, пожалуйста, у доски рассказать классу о своем любимом литературном произведении так, чтобы остальные обязательно захотели его прочитать. Задание поняли? Ну, тогда на сегодня все свободны. Дневники получите завтра.

– Алька, ты о чем рассказывать будешь? – окликнула подругу Ирка, едва Зоя в сопровождении дежурных, волочащих огромную стопку дневников, вышла из класса и двинулась к учительской.

– Не знаю пока. Хотя… я недавно такую вещь прочла замечательную. О ней и расскажу.

– Наверное, надо бы что-то по программе… Зоя любит, когда по учебнику отвечают, – предположила Ирка.

– Да нет, ты же слышала задание. Нужно рассказать так, чтобы заинтересовать других. А школьной программой кого заинтересуешь? Хотя тут хочешь не хочешь, а читать ее все равно придется…

Тем временем класс опустел. Ирка собрала сумку и уже было шагнула к двери, но теперь уже Алька остановила ее:

– Погоди. Мне надо с тобой поговорить. Вернее, рассказать кое о чем…

– Рассказывай! Ну! Не томи же!

– Понимаешь, – от смущения Алька не знала, куда девать глаза, и машинально мяла в пальцах уголок тетрадной обложки, – Андрей мне тут встречаться с ним предложил…

– А ты? – Ирка, как всегда, от волнения пошла красными пятнами и стала нервно теребить ремешок своей веселенькой оранжевой сумки.

– А я… Я ходила с ним в кафе. И на дискотеку… Ты прости…

– Предательница! – оборвала ее Ирка и выскочила из класса.

Алька осталась одна. Без подруги. Той самой, с которой они неразлучно дружили с самого первого класса. Сидели за одной партой. Бегали тайком на пляж купаться. Делали «секретики», закапывая в песок яркие фантики и накрывая их прозрачным стеклышком. Той, которая всегда рядом. Шумная, болтливая, но такая… нужная?

Легко ли человеку быть одному?

Алька сунула вконец измятую тетрадку в сумку и, понурившись, побрела к выходу. У дверей школы ее ждал Андрей.

– Привет! Пойдем сегодня куда-нибудь? – спросил он.

– Нет, у меня не то настроение. И на дом много задали. Не провожай меня, пожалуйста, – бросила Алька и, не оглядываясь, зашагала по дороге.

На следующий день первым уроком у девятого «Б» была литература.

Зоя Александровна велела дежурным раздать дневники и, раскрыв новенький журнал, пробежалась по фамилиям.

– Может, у нас есть желающие рассказать о своей любимой книге? – Она подняла взгляд от журнала и оглядела класс. – Ну прямо лес рук!

– Можно я? – вызвалась Алька.

– Шустова? Ну пожалуй к доске. Итак, о чем ты хочешь нам рассказать?

– Я хочу рассказать об одиночестве. И птицы, и люди сбиваются в стаи. Так проще, легче и сытнее. Они боятся оторваться от коллектива. Выделиться, быть не таким, как все. Потому что они не хотят стать изгоями. Об этом повесть Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». В то время как вся стая только и думала о кормежке, он мечтал о небе, радости полета. Немногие могут позволить себе мечтать. А он мог. Не потому, что был Совершенной или Особенной Чайкой. Просто он не боялся быть собой. Джонатан Ливингстон целыми днями совершал тренировочные полеты и даже научился летать так быстро, как не летала ни одна чайка. За это соплеменники прогнали его. Они всегда прогоняли тех, кто не похож на них. Но он не сдался. Не опустил крыльев. И тогда прилетели две сверкающие чайки, чтобы показать ему удивительный мир, чтобы научить его летать по-настоящему…

– Достаточно, Шустова. – Для пущей убедительности Зоя Александровна даже стукнула по столу ручкой. – Ты плохо подготовилась к уроку. Какой у нас сейчас урок? Правильно, русской литературы. А ты о чем? О фантастике какой-то. Еще бы про «Гарри Поттера» нам рассказала. Садись, пожалуйста, на место. Удовлетворительно. За старание.

Алька почувствовала, как на глаза навернулись горькие слезы. Стараясь, чтобы никто не заметил ее состояния, она тихонько села за парту.

– А мне понравился рассказ Шустовой! – вдруг прозвучал рядом с ней знакомый голос. Димкин голос. – Обязательно почитаю Ричарда Баха.

Зоя Александровна от возмущения даже всплеснула руками:

– А вот на твоем, Белов, месте я бы вообще молчала! С твоим шатким положением в школе… Лучше о себе позаботься. Продолжаем урок. А что нам расскажет Настя Коробейникова?

Настя улыбнулась, неторопливо поднялась из-за парты и, как королева, прошествовала к доске.

– Мой любимый писатель – Иван Сергеевич Тургенев, – уверенно начала она. – Иван Сергеевич родился в 1818-м и умер в 1883 году. Его мать, самовластная крепостница, превратила усадебную жизнь семьи в сущий ад не только для дворовых, но и для сына. Это настроило юного писателя против старого быта и старых нравов. Один из моих любимых романов Ивана Сергеевича Тургенева «Дворянское гнездо» был написан в 1858 году. Главная сюжетная линия романа связана с любовью. Но это не единственное, что есть в романе. Герои романа ищут ответы прежде всего на вопросы, которые их судьба ставит перед ними, – о личном счастье, о долге перед близкими, о самоотречении, о своем месте в жизни…

Алька слушала приевшиеся за годы обучения слова о композиции, художественных образах, внутреннем драматизме романа. Пустые, ненужные слова, блестящие, как омытые морской водой круглые камушки. И такие же бесполезные…

– Молодец, Коробейникова. Продолжай, – похвалила меж тем Зоя Александровна. – А тебе, Шустова, не грех бы и поучиться у Насти.

Когда урок закончился, к Альке подскочила Настя:

– Ну ты и дурочка! Зачем тебе вздумалось о каком-то Бахе рассказывать? Наша Зоя небось и сама его не читала. Зачем ты ее перед всем классом позоришь. Рассказывала бы что-нибудь по программе. И ей приятно, и тебе пятерка. Спросила бы хоть у меня, раз сама в таких простых вещах не разбираешься.

– А ты, значит, разбираешься? – нахмурилась Алька.

– Не первый день на свете живем! – улыбнулась Настя хитрой лисичкой, привычно потянувшись к спиральному локону.

– Это и видно. Хорошо устроилась. Не берусь с тобой тягаться. Тем более что в нашем классе двум Настям Коробейниковым не место!

С этими словами Алька схватила сумку и вышла из кабинета.

– Вот дурочка! А я-то к тебе со всей душой! – услышала она обиженный голос Насти, но оборачиваться не стала.

После происшествия на литературе весь день как-то пошел насмарку. Алька умудрилась схватить трояк по химии, была отчитана за невнимательность на географии и в довершение всего опрокинула цветочный горшок в кабинете английского языка. Ирка ходила мимо ее парты, даже ни разу не взглянула в ее сторону. Она брала под ручку Настю и долго шепталась с ней, смеялась над чем-то громче обычного. В общем, демонстрировала к подруге всяческое презрение и пренебрежение.

Единственным человеком, проявившим к Альке сочувствие, кроме Димки, как ни странно, оказалась Оксанка.

– Не расстраивайся, подруга, – сказала она, присаживаясь на Алькину парту. – Трояк – это еще не конец света. Ну, не повезло в учебе – повезет в любви! Ты все-таки клевая девчонка. Может, выберемся куда-нибудь вчетвером?

– С кем это вчетвером?

– Ну как это? Ты, я да Мишка с Андреем. Классно тусануться можно!

– Спасибо, Оксан. Как-нибудь в другой раз, – покачала головой Алька.

Неужели пришло время выбирать: оставаться со стаей или идти куда-то в неизвестное? И кто знает, ждут ли там ее две сияющие чайки? Наверное, не ждут. Да и что она сделала? Не вступилась за Димку. Стала встречаться с Андреем и даже потеряла из-за него свою лучшую подругу. Все, что она делала, – это летела по ветру, соблюдала правила стаи, боялась поступить как-то не так, выделиться…

Глава 10

Все чудесатее и чудесатее

Погруженная в невеселые размышления, Алька вернулась домой. Включила электрочайник и достала из холодильника холодную котлету.

«А вдруг Ирка уже никогда больше не заговорит со мной? Наверное, я и вправду предательница!» – подумала Алька и тут же схватилась за телефон – звонить подруге.

Длинные монотонные гудки в трубке оповестили о том, что никого нет дома. Алька набрала Иркин номер мобильного. Номер занят, перезвоните попозже.

Но ждать уже не было сил. И Алька, бросив недоеденную котлету, поспешила на улицу.

Ирка встретилась ей у самого ее подъезда. Какая-то растерянная, с ярким мобильником в руках.

– Алька! – обрадовалась вдруг она. – Я тебе звонила, а у тебя «занято»… Я это… ну, помириться пришла. Не обижайся, пожалуйста. Андрей все равно никогда не обратил бы на меня внимания…

– Это я хотела извиниться перед тобой, – смутилась Алька. – Не знаю, что на меня нашло. Наверное, просто было приятно, что старшеклассник вдруг пригласил меня…

– Вот и здорово! – перебила Ирка. – Пусть знают московские, что наши девчонки тоже не промах! Нет, я обо всем подумала и решила не огорчаться. Встречайся с ним. А я себе тоже мальчика найду. Ну, может быть, потом. Как-нибудь… Мне наша дружба дороже. Помнишь, ты в третьем классе подарила мне открытку, которую сама для меня сделала, – с ракушками и надписью «моей самой лучшей подруге»? Я ее до сих пор храню.

– Правда? А она у меня тогда не очень получилась. Кривоватой…

В этот момент зазвонил Алькин телефон.

– Привет! – услышала она голос Андрея. – У тебя какие планы на вечер? Пойдем куда-нибудь?

– Нет, спасибо. Никак не могу. Я занята, – ответила Алька, украдкой взглянув на подругу.

Ирка отводила взгляд, делая вид, что ей все равно, но по ее лицу было заметно, что она очень довольна.

– Планы, значит. Может, ты вообще не хочешь со мной встречаться? Мне не нра…

– Может, и не хочу! – оборвала его Алька и нажала отбой.

– Это Андрей, да? – Ирка уже не могла скрыть своего любопытства. – Зря ты так. Ты же не из-за меня, правда? Я вовсе не хочу, чтобы только из-за меня ты отказывалась от свиданий с клевым парнем.

– Понимаешь, – Алька отщипнула с куста олеандра гроздь розовых цветов и принялась неторопливо отрывать лепестки, – Андрей и вправду красивый и умный парень. Однако он какой-то такой… – она задумалась, подыскивая подходящее слово, – ну, он, кажется, ни о ком, кроме себя, не думает. Знаешь, когда мы с ним в кафе ходили, он только о себе и говорил.

– А что о тебе говорить? Что у нас тут было? А они с Настей из Москвы приехали. Ну и вообще много где побывали. И родители у них вон какие. За границу уехали работать. Сравни с нашими!.. Ой, посмотри, карусели пустые. Бежим, кто первый? – Ирка указала рукой в сторону детской площадки, на которой они часто играли детьми.

– Побежали!

И они со всех ног понеслись к обшарпанным каруселям. Добежав плечо к плечу, раскрутили их и уселись на перекладины.

– Врубаем третью космическую скорость! – закричала Алька.

– Двигатели включены. Сейчас выйдем на орбиту! – с готовностью отозвалась Ирка, еще сильнее раскручивая ногой карусель.

Алька посмотрела на обшарпанные сиденья. В их детстве они были желтыми. А теперь вот красные. Но это пустяки. Главное – что скрипят они совсем как тогда. И кружатся, чуть наклоняясь в сторону моря. И можно, забыв обо всем, крутиться и крутиться, смеясь и запрокидывая голову к небу. Совсем как в детстве. Интересно, зачем это люди взрослеют?..

– Девочки! – вдруг вернул их на землю строгий женский голос. – Ишь, большие какие, а карусель занимаете. А малыши вынуждены ждать. Не накатались разве?

– Не накатались, – ответила Алька, которой, впрочем, уже расхотелось кататься. – Мы вообще только сели.

– А ты не дерзи! В твоем возрасте книжки умные читать надо, а не на каруселях крутиться!

– А в вашем возрасте надо за своими внуками следить, а не чужим нотации читать! – выпалила Ирка.

– Вы поглядите, что делается! Вот молодежь пошла! Все наглые, зажравшиеся! – Тетка расходилась все больше и больше.

– Да-да, нам палец в рот не клади! И карусели без охраны не оставляй! – не сдавалась Ирка.

– Пошли. – Алька спрыгнула и резко остановила карусель. – Накатались уже.

Подруга пыталась поспорить, отстаивая свои права на свободу катания, но Алька, взяв ее за локоть, утащила с детской площадки.

Они ушли, сопровождаемые криками возмущенной женщины и скрипом карусели, на которую забрались и вправду ожидавшие своей очереди первоклашки.

И от этого скрипа за спиной Альке вдруг стало страшно. Она внезапно почувствовала, что детство прошло и не вернется уже никогда.

– Ладно, – сказала она Ирке, почему-то избегая смотреть на нее, – я пойду. У меня еще уроки не сделаны…

– Ой, и у меня тоже. А Зоя по русскому кучу упражнений назадавала… Вот тоже мне домомучительница!

– Не надо о Зое, – попросила Алька. – Ну я пошла? До завтра.

– Пока, ромашки! Не унывай там!

Но с уроками как-то не сложилось. Когда Алька уже подходила к дому, вновь зазвонил телефон. Алька взглянула на определитель. Номер был Настин.

– Да? – сказала Алька, принимая вызов.

И тут же в трубке послышался взволнованный Настин голос:

– Алька, ты извини, что беспокою, но у меня к тебе очень срочный и очень важный разговор.

– И что за разговор? Я слушаю.

– Ну… – Настя замялась. – Это личное. Приходи, пожалуйста, к нам.

– Я не могу. У меня уроки не сделаны.

– Подумаешь, уроки! Там ерунда. По русскому все упражнения легкие. А алгебру я тебе списать дам. У меня уже все готово. Уроки фигня. А вот разговор очень срочный… Не бойся, Андрея дома нет, – поспешно добавила Настя, почувствовав, что Алька колеблется.

– Ну хорошо. Только ненадолго, – нехотя согласилась та.

– Давай! Жду! – И в трубке раздались гудки. Настя, не дожидаясь ответа, уже повесила трубку.

«Интересно, что от меня надо этой лучшей из учениц. Однако какая королева! Могла бы сама ко мне прийти, или на улице бы встретились. А то ишь – на прием вызывает», – думала Алька, направляясь к дому, где жила бабушка Насти и Андрея Коробейниковых.

Впрочем, увидев Настю, Алька позабыла о своих упреках. Настя выглядела по-настоящему обеспокоенной.

– Что случилось? – с порога спросила ее Алька.

– Тсс! – приложила палец к губам Настя. – Сейчас нельзя. Пошли ко мне в комнату, а то бабушка услышит.

Тут из кухни выглянула Софья Евгеньевна. Каждый раз, глядя на ее округлое доброе лицо и полную фигуру, Алька удивлялась, что она – такая простая, тихая и домашняя – бабушка супермодных и ярких Насти и Андрея.

– Сашенька! Как хорошо, что ты пришла! А я как раз пирожки пеку! Заходи. Вы, девочки, занимайтесь там. Я вам мешать не буду. Как будет готово – позову. – Софья Евгеньевна улыбнулась Альке.

– Здравствуйте, Софья Евгеньевна, – охотно отозвалась Алька. – И как это вы все успеваете? У вас все время то пирожки, то блинчики. – Ей нравилась Настина бабушка, и даже было немного завидно, потому что ее собственная жила далеко и Алька видела ее очень редко.

– А что мне, старой, еще делать? Внуки приехали. Теперь хоть есть кому готовить. И ты, Сашенька, почаще заходи. Посмотри, какая тощая!

– Бабушка! – вмешалась в разговор Настя. – Алька не к тебе пришла. И вообще у нас срочное дело. Так что не мешай. А когда пирожки будут готовы, лучше ко мне в комнату приноси. Мы и там поедим. И не забудь, что чай я пью без сахара. А то как положит три ложки – пить после этого и вовсе невозможно!

– Я ж как лучше… – растерялась Софья Евгеньевна, вытирая выпачканные в муке руки о передник.

– Все. Разговор окончен. Ступай себе на кухню, – оборвала Настя и потащила Альку к комнате.

Алька успела только смущенно улыбнуться.

– Ну вот. Теперь и поговорить можно, – сказала Настя, захлопнув дверь комнаты и прислонившись к ней спиной. – Я специально не хотела пугать бабушку. Но, похоже, дело очень серьезно.

– Так говори: что случилось? – Алька по-настоящему испугалась. Почему-то ей подумалось, что неприятности у Димки. А вдруг из-за той истории с журналом его все-таки выгоняют из школы?

– Андрей пропал, – произнесла Настя глухо, глядя не на Альку, а куда-то в пол. – И дозвониться я ему никак не могу. Извини, что вмешиваюсь в ваши отношения. Но я знаю, что ты с ним встречалась, а потом вы, как я понимаю, разругались? Ты не виделась с ним сегодня?

– Ну… он мне звонил. Около часа назад. И почему сразу «пропал»? Времени-то прошло всего ничего? – Алька присела на краешек дивана и, машинально взяв вышитую подушку, выставила ее перед собой, словно щит.

– Он после школы вообще дома не появлялся. И не звонил. Представляешь, последние дни он вообще сам на себя не похож. Очень переживает. Никогда с ним такого не было. Вот вчера черт знает до какого часа спать не ложился. Я встала, воды попить, а на кухне свет горит. И Андрей расхаживает. Такой хмурый. Я даже побоялась его расспрашивать…

Алька принялась рассматривать узоры, не зная, что и сказать.

– В общем, я за него очень волнуюсь. Как бы он…

– Ты думаешь, что это из-за меня? – спросила наконец Алька, недоверчиво глядя на Настю.

– Думаю, – отрезала та. – Я же сказала, что никогда не видела его таким. А когда вы с ним на дискотеку ходили, он пришел такой весь счастливый. Прям светился. В общем, не думала я, что ты парнями играть привыкла. Но запомни: Андрей – мой брат! И играть им я тебе не позволю!

Алька не ожидала от Насти такой гневной отповеди. А ведь та совершенно права. Зачем Алька согласилась пойти с Андреем, если не собиралась с ним встречаться?.. А Настя молодец, за своего брата горой стоит.

– Ну так что же мы сидим? Пошли искать! – Алька поднялась с дивана.

– Ага. Ну, найдем. А ты потом скажешь ему, что и видеть его не хочешь? Так, что ли? Может, тогда сразу мыло и веревку ему презентуешь? – Настя подняла голову и, прищурившись, посмотрела на гостью.

– Не скажу, – нахмурилась Алька. – Ну пойдем же, чего время терять?

Настя вздохнула, открыла старый одежный шкаф, наполненный разноцветной одеждой, и долго подыскивала кофточку к своим черным облегающим джинсам. Наконец выбор был сделан в пользу тонкой черной водолазки и коротенькой черной кофточки с рукавчиками-фонариками и ярко-оранжевым «индейским» орнаментом. Наряд тут же был дополнен деревянным узорным браслетом и медальоном на длинном черном кожаном шнурке.

Все это было проделано с такой серьезностью и тщательностью, будто не она только что рвалась немедленно спасать ушедшего в неизвестном направлении брата.

На недоуменный Алькин взгляд Настя заявила, что человек всегда должен выглядеть прекрасно, что бы с ним ни происходило.

– Все, можем идти. – Настя пару раз прыснула на себя духами из черного флакона, еще раз провела щеткой по волосам, пальцем аккуратно подкрутила локоны и неторопливо направилась к выходу.

В коридоре девочек перехватила бабушка.

– Вы куда? А как же пирожки? – рассеянно спросила она.

В кухне что-то весело шкворчало и аппетитно пахло печеностями.

– Ах, бабушка, потом, все потом, – буркнула Настя.

Алька сглотнула, вспомнив, что так и не пообедала. Однако задерживаться было нельзя, и она вышла вслед за Настей на лестничную площадку.

– Ага, – рассуждала Настя, спускаясь по обшарпанной лестнице старого, еще доперестроечных времен, дома, – искать его будем по отдельности. Чтобы охватить побольше мест. Зоны распределим так. Я иду искать на дискотеках. А ты смотри на берегу. Вдруг он, например, в нашем тайном месте?.. Или, хочешь, поменяемся. Я пойду на берег, а ты – на дискотеки?

– Нет, меня все устраивает, – поспешно согласилась Алька.

– Вот и чудесненько. Найдешь его – звони!

Андрей и вправду нашелся на берегу, на том самом месте, где сидели они вчетвером в первый день знакомства. В первый сентябрьский день. Странно, как недавно и как давно это было.

Он был мрачен, но, увидев Альку, обрадовался, просил за что-то прощения, обещал быть внимательней и не докучать, если ей захочется побыть одной. В общем, Алька в очередной раз почувствовала себя жестокой, и они помирились.

Глава 11

Герой должен быть бит

Утро, начинающееся с Зои, – плохая примета. По крайней мере, в последнее время это правило работало на 100 %.

Упражнения, заданные на дом, Алька доделывала с утра, поэтому влетела в класс уже после звонка.

– Опаздываешь, Шустова, – укоризненно заметила Зоя. – А между прочим, сейчас, когда уже подходит к концу первая четверть и приближается вы сами помните что, девочки должны быть особенно внимательны и дисциплинированны. Ты же не хочешь подвести свой класс, Шустова? Мы же не можем допустить, чтобы победу одержали «ашки»?

Алька молча покачала головой и, не глядя на учительницу, проскользнула на свое место. Димки еще не было. Он появился спустя 15 минут после начала урока. Такой же спокойно-насмешливый, как всегда. И с огромным свежим синяком на скуле.

Увидев его, Зоя застыла на полуслове.

– Неужели это сам Белов удостоил нас своим посещением! – сказала она, оглядев Димку с ног до головы. – Пожалуйста, встаньте поприветствовать вашего товарища. Как я понимаю, героя уличных драк. Белов, не устаю тебе удивляться. Ты, наверное, взял себе принципом «ни дня без подвига»? А что у тебя намечено на завтра? Может, ограбление банка или вооруженные разборки?

– Я могу сесть? – спросил Димка спокойно.

– Зачем? Тогда твоим товарищам не будет видно свидетельства твоих вчерашних побед. Нет ничего более гадкого, чем уличные драки! – добавила Зоя назидательно. – И мне горько, что в нашем классе появился хулиган…

И тут с места вскочила Оксана Приходько.

– Зоя Александровна! – взволнованно выпалила она. – Дима – не хулиган! Он наоборот… Он заступился за меня, когда ко мне пристали трое пьяных парней. Он не побоялся пойти один против троих!

– Это правда, Белов? – Зое явно не хотелось признавать свою ошибку.

– А какая разница, – ответил Димка. – Так я могу сесть?

– Садись, пожалуйста. И ты садись, Оксана. Не будем по пустякам тратить драгоценное время урока. Тишина в классе! А самый болтливый сейчас пойдет выполнять упражнение на доске!..

На перемене Димка сразу вышел из класса, не желая никому ничего объяснять, зато Оксанка охотно рассказала о произошедших событиях.

Оказывается, они с Мишей были вчера на дискотеке. Поздно вечером, когда они уже вышли из клуба, Миша отошел по какой-то надобности, а к Оксанке тут же привязались трое пьяных парней. Они вели себя так задиристо и нагло, что появившийся Мишка помаячил немного на горизонте и исчез от греха подальше, бросив Оксанку на произвол парней. И тут, словно в сказке, появился спаситель – то есть Димка. Завязалась небольшая потасовка, в которой больше всех пострадал новоявленный рыцарь, получивший пару хороших ударов по лицу и серию весьма ощутимых тычков под ребра.

– И тут, – рассказывала Оксанка, сверкая глазами, – я закричала так громко, что прибежали охранники из клуба. А Димка настоящий герой. Я это всем подтвердить готова. Кровь у него из носа хлещет. Вся рубашка грязная, а он молодцом держится.

– А как же твой Мишенька? – полюбопытствовала Настя.

– Он не мой, – отрезала Оксанка. – Пусть ко мне даже не подходит, трус несчастный. А Диму я вчера прямо при всех поцеловала!

– Прямо при всех? А он же в крови был? И не побоялась испачкаться? – наперебой интересовались со всех сторон.

– Он меня спас, и я ему реально благодарна! – Оксана в попытке выразить всю глубину своей благодарности прижала к сердцу руку с наманикюренными ноготками.

– Бедный Димочка! Теперь он от нее точно не отделается! Кто девушку спас, тот на ней обязан жениться! – ехидно прокомментировала Настя.

– А Зоя-то, Зоя! Как она огорчилась, когда Оксанка про Димку рассказала! И ведь не извинилась! Вот кикимора! – И девчонки принялись с энтузиазмом обсуждать Димкино героическое поведение.

– Ну как ваш герой? – спросил Альку Андрей, когда они вечером встретились в парке.

– Не понимаю, о чем ты? – Алька глядела себе под ноги и пинала носком кроссовка колечко от пивной банки.

– Как же, о спасении юных прекрасных дев. Ты, кстати, не задумывалась, а что делал ваш сверкающий рыцарь в таком месте и в такое время? – Андрей ловко перехватил подачу и одним ударом отправил колечко куда-то в кусты.

Алька проводила его тоскливым взглядом, будто с ним исчезли ее последние надежды.

– Нет… а что?

– И вправду, и что же он мог там делать? Может, и сам был на дискотеке?

– Может, и был. А тебе что?

– А то, что я знаю, с кем он там был. Ну почему ты не спросишь? Я же вижу, что тебе интересно!

– Нисколько. – Алька отыскала на дорожке похожий на шайбу камешек и занялась им. – Но вижу, тебе очень хочется это сказать. Кстати, а где источник столь ценных сведений? Что-то не замечала, чтобы вы с Димкой дружили.

– Еще чего. Мой источник – вторая сторона.

Алька наконец обратила взгляд к его лицу и выжидательно подняла брови.

– Я говорил о Насте. Разве ты не заметила, что они… подружились с Димкой в последнее время? Честно, Настя могла бы найти себе кого-то получше. Хотя всего на год… Да и Димка ваш занятен, честное слово! Я так погляжу – первый парень на деревне!

– Скажи, – Алька развернулась к Андрею и взглянула в его глаза, – а чего ты хотел бы больше всего на свете? У тебя есть мечта?

– Это типа в космос полететь?! – хихикнул Андрей.

– Да нет, я серьезно. Так есть?

– Ну… – Андрей поглядел на темное небо, усыпанное яркими южными звездами, будто ища там ответ, – успешным быть, независимым, богатым. Машину там покруче, уважение. Наверное, сначала бизнесом займусь, а потом можно будет и в политику уйти. Сейчас это модно.

– А почему ты все это хочешь? Для чего?

– Ну как же. Чтобы не хуже других…

– Не отставать от стаи, да? И летать только для того, чтобы питаться?

С каждым словом Алька наступала на Андрея, и ему оставалось только пятиться, удивленно глядя на нее.

– Тюю! Ненормальная! Какая стая? – Андрей остановился и сам перешел в наступление. – Слушай, твоя беда в том, что ты пытаешься быть слишком умной. А что, мама учила тебя мечтать только о высоком? Ну, так тебе повезло. Перед тобой – метр восемьдесят три сплошного счастья и совершенства. Пойдем-ка лучше где-нибудь посидим.

* * *

После героического спасения Оксанки для Димки и вправду настали тяжелые времена. Оксанка не уставала изливать на него свою благодарность, а новоявленный герой изнемогал под бременем ее внимания и усилившейся общешкольной популярности.

– Смотри, смотри! Этот мальчик из девятого класса побил пятерых хулиганов! – громко шептались за его спиной первоклашки.

– Ну, парень, ты герой! Что ни неделя, новый подвиг! – похлопывали по плечу старшеклассники. – То журнал, то драка! Во даешь!

В школе только и обсуждали это событие и еще приближающийся конкурс.

На роль победительницы девятые классы выдвигали разные кандидатуры, но, пожалуй, самыми серьезными из них казались Настя Коробейникова из девятого «Б» и Таня Синяева из девятого «А». Сама Настя не сомневалась в своей победе, держалась уверенно, но не брезговала никакими средствами для завоевания симпатии у всех своих потенциальных избирателей. Сама доброта, приветливость и отзывчивость, она носилась по всей школе, посылая лучезарные улыбки.

– Настю будто подменили. Вспомни только, какая она была вначале. Где же это «а у нас в Москве…», «а ваша школа…»? – заметила Ирка, когда они с Алькой после уроков шли на собрание к Зое. – И с учителями всеми поладила. Даже с Соколихой. Наверное, наизусть весь учебник вызубрила.

– Да ладно, что тебе, – пожимала плечами Алька. – Ну хочет человек выиграть…

– А ты разве не хочешь?

– Я… – Алька задумалась. Выиграть, конечно, хотелось. Да и кому не хочется. Однако подлаживаться подо всех казалось то ли нечестным, то ли противным. – Я бы, может, и хотела, но учебник истории вызубрить – я пас!

– А вот представь, – мечтательно говорила Ирка, – вот Настя старается, из кожи вон лезет, а проголосуют за тебя. Или за меня.

– Как же, а французское платье?

– Кстати! – оживилась Ирка. – «Ашки» рассказывали, что у их Танечки тоже клевое платье будет. На заказ. Типа супероригинальное.

– Вот-вот. А нам останется выпендриться и одеться в повседневную одежду. Придем в каких-нибудь джинсах, и жюри так профигеет, что тут же присудит нам первое место! – засмеялась Алька, остановившись перед кабинетом русского и литературы. – Ну пошли, что ли. Сейчас нас Зоя муштровать будет…

Сегодняшнее собрание предназначалось исключительно для девочек, и на повестке дня стоял лишь один вопрос: приближающийся конкурс на звание «Мисс Популярность».

План мероприятия был давно составлен и утвержден. Участницы по одной будут выходить на сцену, отвечать на вопросы жюри (в том числе и по школьной программе), читать басню, стихотворение или исполнять песню – по выбору.

Выбор девятого «Б» целиком определялся выбором Зои. На сегодня у нее как раз было намечено прослушивание участниц.

– Ира Кислицына! Что ты подготовила к конкурсу? – строго допрашивала она растерявшуюся Ирку.

– Сонет. Шекспира…

Ирка поднялась из-за парты, слегка откинула голову и торжественно произнесла:

– Уж если ты разлюбишь, так…

– Не так, – тут же прервала ее Зоя. – А потому не так, что ты не в казино выступать собираешься, а на школьном вечере. Помните, девочки, что вы не какие-нибудь куртизанки, – принялась давать наставления классная, – и мрачного, трагического, пожалуйста, тоже не надо. Никаких там кладбищ, смертей и крови. Юность – это такая светлая пора! Вам к лицу радостные, жизнеутверждающие строки. Возьмите, к примеру, Пушкина…

– Белинского и Чернышевского, – добавила шепотом Алька, – и не забудьте выучить их биографию и эти… этапные моменты творчества.

– Или вот еще прекрасный пример. Можно выучить монолог Наташи Ростовой, который она произносит во время разговора с Соней: «Соня! Соня! Ну как ты можешь спать!..»[3] – ну и так далее. Он тоже прекрасно подходит для юной девушки, – продолжала Зоя.

Алька с Иркой понимающе переглянулись. И вправду, как они могли подумать, что им разрешат сделать что-нибудь себе в удовольствие?..

– Садись, Кислицына, – махнула рукой Зоя. – Найди что-нибудь новое к завтрашнему дню. С учетом моих пожеланий, конечно… Так вот, девочки, главное: помните, что мы – одна команда, один дружный и сплоченный класс. И поэтому никакой зависти, недовольства и прочего. Настраивайте себя на победу! Давайте придумаем себе какой-нибудь лозунг. Ну, скажем: «наш дружный класс…»

– …Устал от вас, – подсказала Алька.

Сидящие рядом девчонки захихикали, но, к счастью, Зоя не расслышала.

– Покажет класс, – подняв руку, предложила тем временем Лена Панова.

– Ну что же, пусть будет так. Девочки, не будем терять времени. Ну, кто еще какие стихи подготовил?..

Глава 12

День «Х» приближается

В предпоследний день занятий Зоя собрала весь девятый «Б», чтобы помочь подготовить к предстоящему мероприятию актовый зал.

Девочкам была выдана цветная бумага, ножницы и клей. Мальчикам – воздушные шарики и нитки.

– А почему это мы зал украшать должны? – возмутился толстый Алеша Блинов. – Учебный день уже закончился. Нам, может, домой надо. Обедать, чтобы режим не нарушать.

– Ну с твоим-то режимом все в порядке. – Зоя презрительно оглядела ученика. – Тебе бы спортом побольше заниматься, активнее в классной жизни участвовать… Кстати, «А» класс, как я слышала, вообще бумажных цветов наделать обязался. А мы что, хуже? Разве нет среди наших девочек умелиц?

Умелиц не нашлось. Или талант их равнялся их скромности. В общем, в ответ на этот пламенный призыв все девочки опустили глаза и примолкли.

– Ладно, – смилостивилась Зоя, – что с вас взять? В наше время все по-другому было… Вот вырезайте гирлянды по этой схеме. И смотрите, бумагу не испортьте! Тише, мальчики! Воздушные шарики вовсе не для этого! Нечего хлопать друг друга по лбу! И ничего смешного! Девятый класс, а все ведут себя… Да, и поторопитесь, пожалуйста! Нам все это еще развешивать. Настя, Саша, Ира, Кристина – вы поможете мне с украшением зала.

– Простите, Зоя Александровна, – поднялась с места Настя. – У меня бабушка заболела. Мне бы не хотелось слишком задерживаться… Вдруг что понадобится? Доктора вызвать или водички принести…

– Ступай, Настенька, – расцвела в улыбке Зоя. – Ну тогда Лена Панова.

– Гнилая отмазка! – одними губами прошептала Ирка.

Алька кивнула. Интересно, а где сейчас Димка и придет ли он вообще на конкурс? Ну хотя бы за Настю поболеть. Хотя она и без него…

Красная бумажная лента, словно змея, поползла по парте. Тупые ножницы с закругленными концами, наверняка найденные при каких-нибудь археологических раскопках руин древнегреческого периода, противно заскрипели.

– Девочки, – говорила меж тем Зоя, – напоминаю, что завтрашний день пройдет обычным порядком, но по сокращенному графику. У вас будет три урока, после чего собираемся здесь, подводим итоги первой четверти, переодеваемся и идем в актовый зал. Также напомню, что косметика не всегда украшает. Более того, она вредит юной коже, поэтому прежде всего соблюдайте меру.

– А что, на уроках так и сидеть в конкурсном платье? – поинтересовалась Ирка.

– Кислицына, где ты была, когда я всем сто раз объясняла? Повторяю в сто первый. Утром вы приходите ко мне, я выдаю вам ключи от раздевалки, где вы и девятый «А» оставите свои наряды. Еще вопросы?

– А за кого голосовать: за того, кто понравится, или за того, кто лучше всех учится? – ехидно поинтересовался Толик Петропавлов, известный клоун и острослов.

– Не смешно, – отрезала Зоя. – Ребята, вспомните классику. Внешняя красота ничто, если нет красоты внутренней!

– И никто не оценит ее лучше, чем эти… которые трупы вскрывают! – Толик окинул гордым взглядом класс.

– Петропавлов! – одернула его Зоя. – Если ты надеешься, что я выгоню тебя из класса и тебе не придется надувать шарики, ты ошибаешься! Более того. Могу пообещать, что, пока не надуешь все пять, из класса не выйдешь!

– Подумаешь, будто я шарики надувать не умею. – Толька взял шарик и принялся дуть в него, потешно раздувая щеки. Когда шарик заметно вырос и округлился, Петропавлов вдруг выпустил его, и он с громким «бззз», словно ракета, пронесся между парт.

Ребята захихикали.

– А что, он у меня нечаянно выскочил! – закричал Толька таким дурашливым голосом, что сразу стало понятно, что вовсе не нечаянно.

Алька улыбнулась. Старшеклассники, называется! А сами ведут себя как малышня. Странно, и когда это ей вдруг стало казаться, что она старше и умнее своих сверстников?..

Наконец шарики были надуты, гирлянды склеены, и Зоя повела Альку и еще троих девчонок украшать актовый зал.

В зале уже вовсю трудились «ашки» во главе с молоденькой англичанкой, их классной руководительницей.

– Валенька, – дружелюбно-покровительственным тоном обратилась к коллеге Зоя, – вижу, мы как раз вовремя! Куда же вы эту гирлянду вешаете?! Давайте передвинем ее вправо. И рояль задвинем подальше. А вокруг столбов шарики повесим. Вы сколько шариков надули?

Валя, которую все старшеклассницы тоже называли по имени, раздраженно повела плечиками.

– Зоя Александровна, – сказала она мягким, певучим голосом, кивая своим девочкам, чтобы они продолжали работу, – мы не к первомайской демонстрации готовимся. Сейчас не в моде строгое оформление интерьера.

– Но… – Зоя растерянно оглянулась.

– А давайте спросим у ваших девочек, как бы им хотелось оформить зал. Это их праздник, а не наш. Ну, девочки? – Англичанка ободряюще улыбнулась. – Подходите к нам. Давайте решать вместе!

Алька учила английский (если это так можно назвать) у другого преподавателя и всегда завидовала группе, которую вела Валя. Рассказывают, что она даже маленькие спектакли организовала, а на уроках часто читала коротенькие смешные тексты, а не помещенное в учебник занудство.

Через пять минут они уже активно обсуждали, что и как сделать, а Валя записывала в блокнот, что еще нужно принести.

– А может, поставить на сцену манекен… ну как на показе мод… – робко предложила Ирка.

– Молодец, прекрасная идея! Да и сделать его легко. Вот отличная вешалка. Немного задрапировать… – тут же откликнулась Валя.

– Хочу напомнить, что мы тут не показ мод готовим! – вмешалась в обсуждение Зоя. – И чем вы драпировать собираетесь? У нас дополнительных средств на проведение праздника нет!

– Зачем средства? У меня завалялся прекрасный кусок черного бархата. Добавим к нему чего-нибудь креативного… Например, сетку. Нужна жесткая сетка. Можно такие, как от комаров на окна вешают? – Валя вытащила на сцену трехногую вешалку и теперь оценивающе оглядывала ее, иногда прищелкивая языком.

В конце концов Зоя оказалась побеждена, план составлен и все, что можно было сделать сегодня, сделано.

– Прекрасно, девочки! – похвалила Валя, с гордостью оглядывая преображенный зал. – Закончим завтра. А теперь – не расходитесь. У меня есть прекрасный тортик. Творожный. Как раз всем по кусочку хватит. Идем?

Зоя демонстративно посмотрела на часы:

– Спасибо, Валя, но никак не могу.

– Ну и ладно. Девочки, тортик ждет!

Тем временем Таня Синяева, судя по мнению девятиклассниц, одна из претенденток на победу в конкурсе, села за рояль и, тихонько подпевая, заиграла знаменитое «Yesterday».

У нее был красивый голос, и Алька подошла поближе, чтобы послушать.

Таня пела, не рисуясь, явно в охотку.

– Здорово у тебя получается! – сказала Алька, когда песня закончилась.

– Да что там, – отмахнулась Таня, – знаешь, как меня в музыкальной школе ругали! Готова спорить, что, если бы ты семь лет отучилась, у тебя бы получалось ничуть не хуже!

– Навряд ли. А ты уже семь лет занимаешься?

– Ага. Как раз в прошлом году закончила. Ну еще год был подготовительный… Меня мама в музыкалку со скандалом отправляла. Помню, мы с вашим Димой Беловым, он со мной в одном доме живет, вместе на сольфеджио сидели. Я у него все нотные диктанты списывала.

– А Дима тоже занимается музыкой? – удивилась Алька.

– Сейчас нет. Бросил. Зря, между прочим.

– Странно, – задумалась Алька, – вроде в одном классе учимся, а ничего друг о друге не знаем.

– Это бывает, – Таня принялась наигрывать что-то незнакомое, – пойдем чай пить. Валя небось нас уже обыскалась.

– Повезло вам с классной… – протянула Алька, задумчиво проводя рукой по черному лакированному боку рояля.

– Сами знаем, что повезло. А вот ваша Зоя – просто монстр какой-то! А ты не стесняйся, заходи к нам почаще. У нас интересно бывает. Хочешь, я тебя на посиделки звать буду? – неожиданно предложила Таня. – А то мы все разделились на «ашек» и «бэшек», будто враги какие-то.

– Хочу. А можно с Ирой Кислицыной?

– Это такая белобрысая? Конечно, приходите. Все, пошли, а то торта не достанется!

Конец дня прошел совершенно замечательно. Попив чай с Валентиной и «ашками», Алька вернулась домой в превосходном настроении.

«Ну и подумаешь! Если даже не выиграю, все равно хорошо, день интересный получился», – думала она.

Алька села ужинать, но мысли ее то и дело возвращались к предстоящему событию, и Алька представляла себя Золушкой. Вот придет она завтра в совершенно простеньком платьице и уж точно выделится на фоне разряженных одноклассниц. Закон неожиданности – непременный закон всех сказок. Вот все удивятся, когда она возьмет вдруг и выиграет этот конкурс. И Димка увидится. И еще, наверное, вдруг поймет, что Настя – тщеславная пустышка и что она даже хуже Оксанки. Та, по крайней мере, добрая, а Настя – нет.

Слишком много «вдруг», как сказала бы мама.

Но чуда и вправду ох как хотелось!

Потом пришла мама, и они вместе отправились к тете Наринэ, где, уже в присутствии владелицы, перемерили все Машины платья. Общим голосованием решено было остановиться на простеньком белом платье с длинными узкими бретельками. Придирчиво оглядев Альку со всех сторон, тетя Наринэ одобрительно кивнула и принесла из своей шкатулки нитку белого жемчуга.

– Как раз то, что надо, – сказала она, приложив жемчуг к Алькиной шее, – тебе, джаночка, и не надо ничего эдакого. Чем проще, тем лучше. Ведь ты у нас и так хорошенькая.

Маша и даже дядя Эдик, муж тети Наринэ, тоже одобрили Алькин вид и заявили, что, если есть справедливость на свете, Алька обязательно победит.

– А ты подросла, – заметила Маша, оглядывая соседку немного ревнивым взглядом, – знаешь, это платье сидит на тебе лучше, чем на мне, и, будь я честным и совестливым человеком, я бы непременно подарила его тебе. Но, к счастью, я совсем не такая, а значит, платье останется у меня. Надеюсь, оно хорошо послужит тебе завтра.

– Спасибо, – только и смогла сказать Алька, и они с мамой вернулись к себе.

Когда они вошли в квартиру, мама долго смотрела на Альку, а потом вдруг обняла ее и крепко прижала к себе.

– Прости, – сказала она, и Алька почувствовала в ее голосе слезы, – ты сможешь простить меня за то, что сама я не могу купить тебе все это? Сама не знаю, за что тебе такое. Вернее, знаю. Во всем – только моя вина. Это я позволила тебе вырасти без отца. Это я допустила то, что у тебя нет таких нарядов, как у твоих подруг!

При слове «наряды» Алька улыбнулась. Какое старое, но почему-то смешное и милое словечко!

Мама поцеловала ее в лоб и отвернулась, сдерживая слезы.

Раньше Алька и не замечала, что мама плачет. Как много открытий за последнее время. Неужели все дело в том, что она и вправду повзрослела?..

Глава 13

Выбор сделан

На следующий день были бесконечно долгие уроки, взволнованный шепот, быстрые переглядывания…

Алька заметила, что Настя сегодня хороша, как никогда. Ее волосы с самого утра уже были уложены в замысловатую прическу, лицо умело подкрашено, а на переливающихся от хамелеонистого лака ногтях, казавшихся произведением искусства, блестели стразики.

Разумеется, все девчонки приложили старания, чтобы выглядеть как можно лучше. Даже те, кто по результатам первой четверти не был допущен к участию в конкурсе.

К Алькиному удивлению, Оксана Приходько вовсе не производила впечатления расстроенной. Она даже подошла к Альке на перемене и сказала, что желает ей выиграть конкурс, и пообещала голосовать за нее.

– Да, – вдруг спохватилась она напоследок. – Помнишь, когда Зоя ту бучу с Димкой подняла, я на тебя стрелки перевела – мол, ты его подставила. Помнишь?

– Помню, а что?

– Все забываю сказать… Это же меня Настя подучила так сделать. Знаешь, она тебя на самом деле очень не любит, и вообще она какая-то… – Оксане не хватило слов, и она щелкнула пальцами.

– Знаю, спасибо, – улыбнулась в ответ Алька.

– Ну и хорошо. Удачи тебе на конкурсе!

– Вижу, вы совсем подружились, – ревниво бросила Ирка, наблюдавшая за беседой в небольшом отдалении.

– А знаешь, Оксанка вовсе не плохая. Мы всегда над ней смеялись, а зря, – ответила Алька задумчиво. Но заметив, какое расстроенное выражение приняло Иркино лицо, рассмеялась, – а самая близкая подруга у меня уже есть. Сколько песочных куличиков было слеплено с ней вместе! Сколько мороженого съедено!

Наконец занятия закончились, итоги первой четверти были оглашены, и все девчонки, допущенные к участию в конкурсе, отправились в раздевалку.

Настино платье оказалось действительно выше всех похвал. Черное, с блестками и нежной голубой отделкой, очень эффектное и необычное, оно удивительно шло своей владелице.

Чуть погодя в раздевалку ввалились «ашки». И тут…

Алька увидела, что вокруг Тани Синяевой образовалась небольшая толпа, а сама Таня стоит, держа на вытянутых руках свое нарядное новое платье, посреди юбки которого зияет огромная дыра…

– Это мог сделать только кто-то из нас, – сказала вдруг староста девятого «А».

И все разговоры, ахи и охи внезапно стихли.

Таня молчала, в ее глазах стояли слезы.

– Найду, кто это сделал, точно убью! – «Ашка» обняла Таню и подозрительно оглядела собравшихся. – А теперь, девочки, не обижайтесь, но вытряхните, пожалуйста, сумки.

– Она что, всех обыскивать собирается? – возмутилась Ирка.

– Собираюсь. С Таней поступили подло! Хорошо, пусть та, кто сделал это, признается сейчас, и мы пообещаем не доводить это происшествие до сведения директора!

Таня по-прежнему молчала. Лицо ее выражало такое глубокое отчаяние, что у Альки сжалось сердце.

Все молчали.

– У нас мало времени. Вот-вот должен начаться конкурс. Хотя он, наверное, не начнется, раз так, – взволнованно заговорила Алька. – Найти того, кто испортил Танино платье, надо. Вот моя сумка. А Таня… Таня может взять мое платье. На самом деле я не так уж хотела участвовать.

Алька сказала это и сама почувствовала фальшь. На самом деле она очень хотела участвовать и, предлагая, ужасно боялась, что сейчас Танька возьмет и согласится.

Таня подняла голову и впервые за это время заговорила.

– Н-нет, не надо. Я тоже не так уж хотела…

И как раз в это время в дверь постучали.

– Девочки, вы готовы? – послышался веселый голос классной девятого «А», Вали.

Ее впустили, и вскоре Валя уже была в курсе происходившего.

– Тот, кто испортил Танино платье, действовал как трус и подлец. И рано или поздно он будет наказан. Не за это, так за другой подобный поступок. Недаром говорят, что злоба сама себя губит, – сказала Валя, строго оглядывая притихших девочек. – А с Таней… Таня, давай не будем терять времени. Пошли со мной. У меня есть платье, которое может тебе подойти.

Алька облегченно вздохнула. Ее жертва не потребовалась. Как хорошо, что Валя такая молодая и стройная!

– А как же жюри? Вы же в жюри должны быть? – спросила одна из «ашек».

– Обойдутся, – махнула рукой Валя. – Побежали, а то не успеем. Девочки, скажите, пусть выход Тани поставят последним. Мы быстро!

И она, таща за руку растерянную Таню, выбежала из раздевалки.

Осмотр сумок ничего не дал. Вернее, у нескольких девочек нашлись маникюрные наборы, ножницы из которых могли послужить для нечистых целей, но это только запутало все дело.

Зато все дружно решили до поры промолчать о происшествии, чтобы не сорвать конкурс.

Подошло назначенное время, и Зоя, осознавая свой высокий статус завуча, поприветствовала собравшихся, произнесла положенную, по ее мнению, вступительную речь и уселась за стол, за которым уже сидели вошедшие в жюри учителя.

Алька ужасно волновалась, поэтому едва слушала ответы девочек, которые выходили на сцену перед ней. Но вот подошла ее очередь. Она на секунду закрыла глаза, как делала всегда в детстве, когда чего-то боялась, и шагнула на сцену.

Альке казалось, что ноги ее внезапно стали деревянными, а коленки никак не хотели гнуться. Она смотрела прямо перед собой, но не различала лиц собравшихся в зале людей. «Все просто, – уговаривала она себя, – подойти к краю сцены, остановиться, улыбнуться, представиться».

– Александра Шустова, девятый «Б» класс, – как будто со стороны услышала она свой тонкий голосок.

Ей задавали какие-то вопросы, она отвечала, но все словно проходило мимо ее сознания.

– Наверное, Саша подготовила нам какое-нибудь стихотворение? – словно из параллельного мира донесся до нее голос Зои.

Разумеется, уж Зоя-то прекрасно знала, что за стихотворение подготовила Алька. Но вдруг, совершенно неожиданно для себя, вместо подготовленного стихотворения Пушкина Алька стала читать Пастернака, сама с удивлением слушая хорошо знакомые строчки:

На меня наставлен сумрак ночи

Тысячью биноклей на оси.

Если только можно, Aвва Oтче,

Чашу эту мимо пронеси…[4]

– Хорошо, Шустова, можешь идти, – сухо произнесла Зоя, когда Алька закончила. – Мы ждем следующую участницу.

Алька присоединилась к девчонкам из своего класса, среди которых уже были Настя и Ирка.

«Интересно, успеет ли Таня? Хоть бы успела!» – подумала Алька и сжала кулаки – на удачу.

Таня успела. Она появилась на сцене в темно-синем Валином платье и держалась уверенно и решительно. Подошла к краю сцены, улыбнулась:

– Здравствуйте, я Таня Синяева из девятого «А».

Последовал ряд вопросов, на которые Таня тоже ответила. И вот дошло дело до чтения стихотворения.

Таня сделала еще шаг и заговорила:

– Я прочту вам стихотворение татарского поэта Мусы Джалиля. Он писал свои стихи в концлагере. Они заучивались наизусть его товарищами и так дошли до нас. Потому что сам Муса Джалиль был казнен фашистами и не дожил до присуждения ему главной премии того времени. Стихотворение называется «Варварство» и посвящается всем варварам всех времен и народов. Тем, что были. Тем, что есть. Тем, что будут.

Они с детьми согнали матерей

И яму рыть заставили.

А сами они стояли —

Кучка дикарей —

И хриплыми смеялись голосами…

Она читала, и каждая строчка казалась пулей, сгустком боли, обжигающим ледяным ветром.

Алька чувствовала, что по щекам у нее текут слезы и она сейчас, как самая большая дура, плачет прямо на сцене.

Когда Таня произнесла последнее слово, в зале воцарилась мертвая тишина. Это было первое стихотворение о войне за сегодняшний вечер. Это было жесткое и страшное стихотворение, переворачивающее все.

Хорошо, что Таня была последней. Невозможно представить ничего нелепее, чем если бы после «Варварства» в зале прозвучала какая-нибудь «Ворона и лисица».

– Спасибо, можешь идти. Прошу дежурных собрать голоса зала. Жюри удаляется на совещание. Ждем участниц и гостей здесь же через два часа, – сказала Зоя, нарушая затянувшуюся паузу.

Алька попыталась незаметно вытереть слезы и украдкой взглянула на одноклассниц. Многие из них казались взволнованными, у Ирки тоже были мокрые щеки, а Настя… Бледная Настя смотрела на Таню Синяеву с отчаянной ненавистью.

«А вдруг это она испортила Танино платье? – мелькнуло у Альки в голове. – Она же так хотела победить. И тогда с двойкой и с журналом…»

Тем временем по залу ходили специально назначенные дежурные, обнося зрителей ящичком для голосования, куда каждый кидал бумажку с фамилией и именем понравившейся участницы.

Два часа. Результаты обещали сообщить через два часа. Совершенно непонятно, куда девать такую бездну времени.

Алька заметила в толпе Димку Белова. Он подошел к Тане и что-то сказал ей. Та ответила, и он улыбнулся. Так тепло, как Алька еще не видела.

Коря себя за беспричинное раздражение, Алька отправилась к Ирке.

– Я думаю, Таня выиграет. Она это заслужила. Особенно после той гадкой истории с платьем, – сказала она подруге.

Ира кивнула.

– Конечно! Пожалейте эту страдалицу! Платье ей разрезали! Какая неприятность! А она еще на жалость бьет! – Настя произнесла все на одном дыхании, в глазах ее сверкала откровенная злоба, и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь.

Подруги переглянулись, но не стали окликать ее.

Через два часа все снова собрались в актовом зале. Зрители – на своих местах, участницы – на сцене. Наконец появилось и жюри, возглавляемое Зоей.

Выйдя к микрофону, она долго говорила о проявленных участницами знаниях и незнаниях, выражала свою радость по поводу их мнимой сплоченности и дружелюбия, так что вскоре не только конкурсантки, но и весь зал смотрел на нее с ненавистью.

– А теперь подведем итоги конкурса, – заявила Зоя, когда терпение зрителей совсем истощилось. – Победительницей абсолютным большинством голосов зала и жюри признана… – она сделала эффектную паузу, – Таня Синяева из девятого класса «А». Пожалуйста, поаплодируем Танечке.

– Молодчина, Танька! – взвизгнула староста девятого «А» и кинулась обнимать победительницу.

На этом официальная часть конкурса завершилась, и школьники начали расходиться по домам.

– Тебе не обидно, что выиграла Танька? – спросила Ирка, заглядывая Альке в глаза.

Алька улыбнулась.

– Знаешь, а нисколько. Я так переволновалась, когда нужно было выйти на сцену, а потом вдруг успокоилась и подумала, что вовсе не страшно, что я не выиграю. А то, что я не выиграю, мне стало понятно сразу, как только на сцене появилась Таня. Вот она, наверное, прирожденная актриса. И ты же еще не слышала, как она поет!

Поймав Танин взгляд, Алька выставила вверх большой палец и улыбнулась ей.

– И мне не обидно, – легко согласилась Ирка. – А давай сегодня пойдем куда-нибудь?.. Или ты с кем-то уже договорилась?

– Ты об Андрее? Нет, не договаривалась. Знаешь, на самом деле я и вправду не хочу с ним встречаться. Наверное, я еще недостаточно взрослая, чтобы встречаться с кем-то просто для того, чтобы не быть одной.

– Что-что? – Ирка забавно вылупила глаза.

– Ничего, пошли переодеваться!

– Алька! – окликнула ее Таня уже на выходе. – Я еще не сказала «спасибо» за твое сегодняшнее предложение. Я на самом деле очень-очень благодарна. Давай… Нет, давайте как-нибудь на каникулах встретимся. Поболтаем. Ира, ты тоже приходи, хорошо? Вот мой номер…

И они тут же обменялись номерами мобильных.

Тем временем актовый зал стремительно пустел. Подруги выскользнули в боковую дверь и отправились в раздевалку. Переодевшись, они уже собирались пойти домой, когда Ирка вдруг обнаружила, что ее чудесная заколка исчезла.

Облазив все в раздевалке, они не нашли пропажу. Зато обнаружили под лавкой вырезанный кусок от Таниного платья. Таня уже ушла, и Алька сунула кусок себе в карман.

– Наверное, я ее в зале потеряла! – жалобно сказала расстроенная Ирка. – Пошли со мной поищем, а?

Подойдя к запасной двери у сцены актового зала, девочки услышали голоса, в одном из которых Алька без труда узнала Димкин, а во втором – Настин. Она хотела было уйти, но остановилась, с удивлением прислушавшись к странному диалогу. Ирка замерла рядом и даже вытянула шею, чтобы не упустить ни слова.

– И вот тогда я понял, что это была именно ты, – говорил Димка. – Я сидел у директрисы, когда ты пришла за ключами от раздевалки, и прекрасно тебя видел!

– Ах, какой глазастый! – воскликнула Настя. – Ну и что? Попробуй докажи, что это сделала я! Никто тебе не поверит! Вот так-то!

– А я думаю, поверят. Если не учителя, то ребята. И Таня поверит. Все видели, как ты злилась, когда объявили победителя.

– Ну Димочка у нас принципиальный мальчик – гроза хулиганов, обличитель негодяек, портящих платья смазливым «ашкам»!

– Пока, Настя, нам больше не о чем говорить. Как сказал один герой: «а теперь, когда я вырвал тебе жало, кусайся, если сможешь».

– Иди-иди, благородный мушкетер! А твоя Констанция, между прочим, встречается с моим братом!

– Ты уже говорила. Еще в сентябре, – послышался равнодушный Димкин голос, и Алька вздрогнула.

– Тогда, может, тебе будет приятно узнать, что он в нее нисколечко не влюблен! Зато она теперь трясется над ним! Знаешь, как мы ее ловко обманули, сделав вид, что Андрей в отчаянии и чуть ли не собирается свести счеты с жизнью! Он просто ждал в условленном месте, куда я ее и направила! А она и поверила! Доверчивая дура! Что, съел?

– Гадина ты, Настя! – ответил Димка. – И вот что я тебе скажу: убирайтесь-ка оба из нашей школы. В Москву. Или в Париж. Или к черту на кулички! Здесь такие, как вы, никому не нужны!

Хлопнула дверь, и тут же раздался грохот.

Алька с Ирой вбежали в зал.

Настя Коробейникова стояла посреди зала, и по щекам ее катились слезы, а сумка ее, которую она, очевидно, запустила вслед Димке, валялась у двери.

– Ну что, подслушивали, да?! – крикнула она срывающимся от рыданий голосом. – Ненавижу! Всех ненавижу!

– Мы все слышали. Это ты испортила Танькино платье! – сказала Ира, наступая на Настю. – Димка прав: уезжай обратно в свою Москву. Нам таких, как вы с твоим братцем, не надо!

– Ах, уже не надо! А кто за Андреем хвостиком бегал? – Настя вытерла кулаком слезы.

Выглядела она сейчас жутко: тушь размазалась, глаза красные, злые, даже прекрасные локоны, которыми она так дорожила, будто потеряли свой блеск и жалко обвисли.

– Твой брат – подлец! – по-прежнему шла в наступление Ирка.

– А ты – крыса! И прическа у тебя отвратительная! Смешная! Понятно?! Посмотри на себя: с тобой никто ни за какие коврижки встречаться не будет! – кричала в ответ Настя.

– Ну, с ней-то будут, а с тобой – уж точно нет. – Алька взяла Ирку под локоть и потащила за собой.

– Врунья! Дешевая интриганка! – кричала Насте упирающаяся Ирка.

И только выйдя из зала, девочки вспомнили, что так и не нашли Иркину заколку.

– Ну и черт с ней, – махнула рукой подруга. – Не будем возвращаться. Эта паучиха небось еще там. Бесится.

– Точно? Не пожалеешь потом?

– Не пожалею.

Девочки вышли на школьный двор, жмурясь от яркого солнца.

– Ну что, пойдем гулять? – уточнила Ирка.

– Давай лучше завтра, – предложила Алька и вдруг остановилась. К ней приближался Андрей.

– Привет! – небрежно бросил он. – А я тебя жду. Знаете, девчонки, смотрел я на вас из зала и думал: ну чего стараетесь? Это же такая фикция! Понимаю, было бы что-то важное типа конкурса «Мисс мира», а тут захудалый школьный конкурс. И название-то какое дурацкое «Мисс Популярность»!.. Так зачем…

– Это ты своей сестрице скажи! – оборвала его Алька. – Она там переживает.

– Попереживает и успокоится, – отмахнулся Андрей, протягивая руку к Алькиной сумке. – Давай помогу.

– Не стоит. – Она отступила на шаг и, чуть склонив набок голову, внимательно посмотрела на него. – Можешь не стараться. Я уже все знаю.

– Интересно, и что это «все»?

– Ступай к Насте. Она тебе расскажет.

– Вот именно! – поддержала Ирка. – И уйми свою сестру, пока она там полшколы не разнесла.

– Ого, – причмокнул Андрей, – вижу, дело серьезное. Ну, тогда я пошел. Потом поговорим.

– А смысл? – тихо сказала Алька, глядя Андрею в спину.

Смысла действительно не было. Оставалось только вернуть Андрею пару дисков. Объясняться с ним ей совершенно не хотелось.

– Пойдем, – дернула она Ирку. – Мне нужно отнести Андрею его вещи, и я хочу сделать это, пока его самого нет дома.

– ОК, ромашки. Будет все, как ты захочешь!

Глава 14

Когда конец становится началом

Торопясь, чтобы успеть до возвращения Андрея и Насти, Алька забежала домой, бросила сумку, схватила одолженные у Андрея диски и побежала к его дому.

Поднявшись на нужный этаж, она немного отдышалась и нажала на кнопку звонка.

Дверь открыла Софья Евгеньевна.

– Здравствуй, Сашенька! – обрадовалась она. – А Настеньки нет дома. И Андрея тоже. У вас как, занятия уже закончились?

– Закончились. Они, наверное, скоро придут. Но я только на минуту. Вот, передайте, пожалуйста, Андрею. – Алька протянула бабушке диски и уже собиралась уйти, но та остановила ее:

– Может, зайдешь? Я понимаю, что я тебе не компания. Но, может, попьешь со мной чайку?

– Ну… я немного спешу… – отозвалась Алька, удивленная неожиданным приглашением.

– Так я тебя не задержу долго. Просто порасспросить кой о чем хотелось. Уж не откажи старухе.

– Хорошо… – Алька представила, как вытянутся лица у Андрея и Насти, если, придя домой, они застанут ее на своей кухне, но шагнула через порог.

Бабушка живо налила чай в тонкие красивые чашки, расписанные синими пагодами и драконами, достала вазочку с конфетами и баранками, усадила Альку на удобный мягкий стул и села напротив, облокотившись о стол полными руками.

– Я вот что тебя спросить хотела… – Она смотрела в свою чашку, словно ответ должен был всплыть на поверхность среди хоровода чаинок. – Как у вас в школе, все в порядке?

– Ну… более-менее… – Алька развернула и осторожно надкусила конфету. – А что вы хотели бы знать?

– Как там мои… охламоны… Ничего особенного не случалось?

«Неужели она узнала про то, что Настя испортила Танино платье? Как? Откуда?» – удивилась Алька.

– Ну… Сегодня был конкурс. Настя не победила. Хотя очень хотела… В общем, она расстроена. Очень… – пробормотала Алька, аккуратно поворачивая чашку то в одну, то в другую сторону и наблюдая, как переливается в ней ароматный чай.

– Настя? – удивленно переспросила Софья Евгеньевна, видимо, ожидавшая услышать что-то другое. – Я вообще-то хотела спросить об Андрее…

– Об Андрее? А почему? Что-то случилось?

– Ты девочка хорошая, – бабушка в задумчивости посмотрела на нее, – даже не знаю, кому еще об этом сказать… Ты ведь никому не расскажешь?

– Нет, а что?

– А погляди-ка, что я нашла в комнате Андрея… – Она вышла из кухни и вскоре вернулась, неся…

– Это же наш классный журнал! – От волнения Алька вскочила. – Он уже почти месяц как пропал! Какой скандал тогда поднялся! Учителя, директор! Бедного Диму совсем замучили!.. Вы понимаете, все думали, что журнал украл Димка, а это… это…

– Это сделал мой внук.

Софья Евгеньевна тяжело опустилась на стул и понурилась.

– Но зачем…

И тут она неожиданно все поняла.

Вот Настя получает на истории пару. Она уверена, что все это из-за Димки, который подслушал ее разговор и передал Соколихе. А еще она ужасно хочет принять участие… нет, победить в предстоящем конкурсе. Доказать всем, прежде всего – самой себе, что она – москвичка, красавица, не чета всяким там провинциалкам.

А дальше… Дальше все было просто. Она украла у Димки приметную вещь – его знаменитую ручку – и оставила ее на месте преступления, когда они с Андреем выкрали из учительской журнал. Вот только почему они не уничтожили его, оставалось загадкой.

– Настя очень хотела победить в этом конкурсе, а Андрей помогал ей. – Алька недоуменно посмотрела на недоеденную конфету, которую зачем-то до сих пор держала в руках, и аккуратно положила ее на краешек блюдца. – Простите, мне нужно идти.

– Иди, – бабушка тяжело вздохнула, – я понимаю, что сюда ты больше не придешь. Ну что же, может, и правильно. Андрея и Настю слишком избаловали. Андрей и вовсе несамостоятельный растет. И яични себе не пожарит. Зато, как девка, у зеркала крутится и на голову что-то брызгает, чтобы чуб стоял…

Алька вспомнила аккуратную прическу Андрея, безупречную даже в самый ветреный день. Так вот в чем фишка! Значит, он сбрызгивает прическу лаком! Умереть от смеха!

– И Настя не лучше. Да все себе на уме, – продолжала меж тем Софья Евгеньевна. – Мама не научила их уважать других. А знаешь, Сашенька, что это значит? Это значит, что я сама неправильно воспитала свою дочь.

Алька ушла, унеся с собой странное чувство неловкости. Все эти взрослые. И мама, и тетя Наринэ, и Софья Евгеньевна – все они вдруг оказались не такими большими и не такими сильными, какими виделись ей раньше. Она помнила, как пятилетней девочкой она с мамой шла по залитой солнцем набережной. Алька то и дело убегала вперед – то погнавшись за птицей, то заинтересовавшись красивым цветком, и, возвращаясь к маме, задавала какой-нибудь глупый вопрос. Тогда она думала, что взрослые все знают.

«Димка! – вдруг вспомнила она. – Мне нужно спасти Димку! Но как? Настина бабушка просила никому не рассказывать про журнал… Но я должна хотя бы сказать ему, что я ему верю! Какой же я была дурой, когда обижалась на него!»

Алька никогда не была у Димки в гостях и знала только его подъезд в старом трехэтажном доме через дорогу от ее.

Почему-то ей показалось особенно важным поговорить с Димкой непременно сегодня, и она поспешила к его подъезду.

Она прислонилась к шершавому теплому стволу старого платана и принялась ждать.

Скрипнула дверь, и из подъезда вышла женщина с коляской. Потом туда вошли две мелкие девочки, за ними – пузатый дядька с пакетом, из которого торчал длинный багет хлеба.

Люди входили и выходили, а Димки все не было.

А вдруг он так и не появится? Будет сидеть дома, и она так и не увидит его. Может быть, даже целые каникулы…

Зазвонил мобильник.

– Привет, ромашки! – послышался из трубки веселый Иркин голос. – Ну как, все ОК?

– Ага. Отдала. Надеюсь больше не увидеть ни одну, ни другого….

– Ну это не факт. Коробейниковы люди наглые… – усомнилась Ирка.

– Да нет, появилось одно обстоятельство…

– Рассказывай, Шустова, не томи! Ну?

– Не могу, по крайней мере, пока. Я обещала… – Алька сама не поверила своим глазам – из подъезда вышел Димка и пошел по улице, так и не заметив ее, притаившуюся за деревом. – Погоди! Я тебе потом перезвоню! – быстро проговорила она и нажала отбой.

Догнать Димку не составило труда.

– Димка! Я тебя так ждала!.. – крикнула она и вдруг замолкла, не зная, что говорить дальше.

Димка обернулся. Альке показалось, что он обрадовался. Или только показалось?

– Привет, Шустова. Ты уверена, что ждала именно меня?

Ну вот, сейчас он все испортит. Мальчишки такие невнимательные! Скажет какую-нибудь гадость и на корню погубит ее попытку помириться.

– Я хотела сказать, что знаю, что ты невиновен в краже журнала. А еще я знаю, кто нас ссорил все это время…

Димка посмотрел на нее серьезно, но в глазах у него плясали искорки, похожие на всполохи далекого костра.

– Ты имеешь в виду какого-то негодяя? Ну, такого мрачного злодея, как в фильмах? – спросил он.

– Нет, – Алька растерялась, – вообще-то дело и во мне тоже… Мне хотелось показать всем, что я не такая, как какая-нибудь Оксанка, а взрослая и умная, – проговорила Алька уже едва слышно.

– И что, доказала?

– Ты прости, я, наверное, лучше пойду. И еще я обязательно что-нибудь придумаю и заставлю тех, кто украл журнал, признаться в этом перед директором.

Она отвернулась и шагнула прочь.

– Я вовсе не хочу мстить Насте с Андреем, – сказал Димка ей в спину. – Меня вполне устроит, если они просто уедут или перейдут в другую школу. Ты меня тоже, того… извини… Я с тобой еще давно поговорить хотел, но Настя сказала, что ты встречаешься с Андреем, а потом я и сам вас видел… В общем, я на тебя тогда разозлился.

– Так это и вправду был ты? Ну там, у моего подъезда?

Димка замялся. Ему ужасно не хотелось отвечать, и в конце концов он просто кивнул, исподлобья глядя на Альку.

– Я, как дурак, торчал у твоего подъезда часа по три. Все хотел убедиться…

Алька улыбнулась. Наверное, ей еще никогда не было так приятно.

– Слушай, – сказала она Димке, искоса поглядывая на него, – а что мы здесь стоим посреди дороги? Хочешь, пойдем к морю? У меня есть одно любимое место… А еще можно купить мороженого. Последний учебный день – это ведь не абы что, нужно отпраздновать.

– Хочу, – кивнул Димка. – Ты какое мороженое больше любишь?..

И они пошли по опустевшей набережной, весело болтая, будто старые друзья. И всякий раз ужасно смущались, если случайно задевали друг друга руками.

А рядом сонно плескалось огромное море, шумели под ветром кроны пальм, и было совершенно ясно, что завтрашний день выдастся обязательно счастливым и солнечным, ведь завтра будет новый день – первый день каникул…

Примечания

1

«I have no heart» (англ.) – «У меня нет сердца».

2

«Чайка по имени Джонатан Ливингстон» – повесть-притча, написанная Ричардом Бахом, рассказывает о чайке, учащейся радости полета.

3

Монолог Наташи Ростовой, героини романа Л. Н. Толстого «Война и мир».

4

Строки из стихотворения «Гамлет», вошедшего в состав романа Б. Пастернака «Доктор Живаго».

Content

Екатерина Неволина
Мисс Популярность

Глава 1 Похороны одноклассницы

Глава 2 Яблоко раздора

Глава 3 Красавиц не выбирают

Глава 4 Два свидания на школьном дворе

Глава 5 Двойка

Глава 6 Ветер перемен

Глава 7 Классные страсти

Глава 8 Несостоявшийся поцелуй

Глава 9 Формализуем борьбу с формализмом!

Глава 10 Все чудесатее и чудесатее

Глава 11 Герой должен быть бит

Глава 12 День «Х» приближается

Глава 13 Выбор сделан

Глава 14 Когда конец становится началом

Примечания