Наталья Калинина

Узор твоих снов

Пролог

апрель 195… г.

Запись в дневнике

«…Они женятся! Иван и Лида. Мне сегодня Зойка сказала. Лидка прибежала к ней в библиотеку утром радостная, сияющая и сообщила об этом. Они ведь подруги – моя сестра Зойка и эта Лида. Ненавижу ее, ненавижу! Лидку… Если бы не она, Иван, может, стал бы гулять со мной. Он ведь когда в первый раз появился в нашем клубе, на танец пригласил именно меня, а не эту выскочку! Это уже потом ее заметил…

Я очень его люблю, еще с того вечера, когда он на танцах подошел ко мне. А встречаться стал с Лидкой, не со мной… Она красивая очень, по ней многие ребята сохнут, и не только из нашей деревни. Вот и Ване тоже приглянулась. Лида всех женихов отшивала, смеялась над ними, а с Иваном стала гулять. Она моей Зойке как-то сказала, что любит его. Она еще много чего рассказывала. Как приходит к моей сестре, так они вдвоем и закрываются в комнате – шептаться, а я, прислонившись ухом к двери, слушаю. Слушаю и плачу. Один раз они меня так и застукали – подслушивающую и зареванную. Вначале отчитывали, потом смеялись, что, мол, малая, тоже на Ваньку глаз положила? Они считают меня маленькой, несмотря на то что я всего на три года младше их. Зойка с Лидкой ровня, а Иван на два года их старше.

Я, когда меня Зойка с Лидкой возле двери застали, разозлилась и убежала. Сестра меня полночи по всей деревне разыскивала. Нашла на сеновале колхозном. Мы с ней потом до самых петухов проговорили. Она все утешала меня, что, мол, встречу еще «своего Ваньку» – другого, а этот уже Лиду любит. Я возражала, что не нужен мне никто другой – ни Ванька, ни Петька, ни Серега. Никто. Только он – Иван. Я умру без него. Так и сказала, что без него – умру, жить не буду!

Сегодня сестра сообщила мне, что Лида с Иваном поженятся, у них на свадьбе вся деревня гулять будет. Зойка специально поторопилась мне первая об этом сказать, пока я от других не узнала. Думала смягчить для меня известие. Понадеялась, что я, узнав о свадьбе, пореву да успокоюсь. Да разве успокоюсь? Только тогда, когда меня не станет. Это известие – мой приговор. Я не буду жить без Ивана. Или он станет моим, или не станет меня. Я уже все решила…»

Девушка отложила ручку: на сегодня хватит. Она уже приняла решение. Закрыв толстую тетрадь в клеенчатой обложке, убрала ее обратно в тайник и из того же тайника достала женскую косынку и засушенный цветок садовой астры. Немного помедлила, с нежностью любуясь высохшим и утратившим красоту цветком, а затем бережно завернула его в косынку и спрятала сверток за пазуху.

Ей удалось незаметно улизнуть из спящего дома, не разбудив ни сестру, ни родителей. Дворовый пес по кличке Партизан загремел цепью, вылезая из будки на шум, и громко брехнул, но, услышав приглушенный голос хозяйки, замолчал и приветливо замахал хвостом.

– Тише, Партизаша, тише… Свои.

Девушка присела к псу, и тот подозрительно обнюхал узелок, который хозяйка сжимала в руке. Пахло вкусно, едой.

– Это не тебе, Партизаша, – девушка прижала к груди узелок, в котором были свежие куриные яйца и шмат сала. – Я тебе вкусное завтра дам.

Пес, будто поняв ее слова, еще радостнее завилял хвостом и лизнул хозяйку в щеку.

– Вот и славно, – девушка поднялась на ноги и вышла за калитку.

Деревня спала. Только где-то вдали раздался приглушенный женский смех, но тут же был прерван мужским голосом, произнесшим что-то неразличимое. Видимо, не спали влюбленные, уединившиеся в укромном месте. Да еще в чьем-то дворе забрехала собака. Девушка поежилась и от ночной прохлады, и от скользнувшего в душу страха: идти было далеко, в соседнюю деревню, а там – на другой конец, до самого последнего дома. Неблизкий путь, ночью, одной, под гнетом переживаний. В какой-то момент решимость дала трещину, и девушкой овладели сомнения. Она даже остановилась и крепче прижала не занятой узлом рукой сверток, спрятанный на груди. Стоит ли идти на такое? Но ведь… Ведь тогда у нее останется другой путь – последний, который не приведет уже никуда.

И она припустила бегом, желая как можно скорей миновать обе деревни и добраться до последнего дома, где ее ждут. Она бы отправилась в путь раньше, да родители, как назло, сегодня легли спать поздно. Дольше всех не могла уснуть сестра Зойка, которая все ворочалась, вздыхала, видимо, думала о предстоящей свадьбе подруги и предавалась мечтам о том, что скоро ее тоже кто-нибудь позовет замуж. Например, черноглазый Федор-тракторист, который уже вторую неделю оказывал ей знаки внимания. Или грезила о таком же синеглазом и русоволосом парне, как Иван, за которого собиралась замуж ее подруга Лида…

За мыслями об Иване дорога показалась не такой уж длинной. Девушка прошла первые дворы, и идти стало не так страшно. Беспокоило только одно: дожидается ли ее старуха, не передумала ли…

Ее ждали. В последнем доме свет не горел, но едва девушка боязливо толкнула калитку, как из темноты донесся приглушенный голос:

– Не боись, не боись. Я держу собаку. Иди смело к крылечку.

В полной темноте девушка скорее интуитивно угадала, чем разглядела, в какой стороне находится крыльцо.

– Проходи. Я сейчас зажгу свет-то.

И немного позже за спиной у гостьи брызнуло яркое желтое пятно. Старуха с фонарем в руке зашаркала к крыльцу.

– Тебя вышла поглядеть, не заплутала ли. Собаки, услышала, забрехали на том краю деревни – кто-то чужой идет. Значит, думаю, ты. Проходи, проходи.

Девушка боязливо шагнула в темное нутро старой избы.

– Не передумала, значит, – мелко засмеялась старуха, переступая вслед за гостьей порог. – Не будем света зажигать – ну его, это электричество. Нечего внимание людей привлекать. Свечи есть. Боисся, наверное? Не боись.

– У него свадьба в субботу, больше мне нечего бояться! – ответила девушка с вызовом, маскируя таким образом робость и страх, холодным комом вставшие в груди.

– Не будет свадьбы, – старуха вновь засмеялась мелким дребезжащим смехом.

Зажженные свечи, стоящие на выщербленной столешнице, осветили ее лицо – морщинистое, с маленькими живыми глазками, в уголках которых застыла лукавая усмешка.

– Вот… Это вам, – вспомнила девушка про узел, который сжимала в руке. – Гостинец.

– Без гостинца могла бы, – проворчала старуха, но, похоже, обрадовалась. С любопытством развязала выставленный на стол узелок, наклонилась, чтобы лучше разглядеть содержимое, и довольно заулыбалась. – Сало люблю. Но я бы тебе и так помогла. Ты вовремя тогда успела. Не отогнала бы собак и… Ну, давай, принесла то, что я велела?

Девушка молча кивнула и торопливо достала из-за пазухи сверточек. Развернула косынку и немного помедлила, вновь разглядывая высохшую астру. Этот цветок Иван подарил ей в тот сентябрьский вечер, когда впервые пригласил на танец.

– Садись, – старуха кивком указала на деревянный стул и придвинула к себе принесенное. – Ейная то косынка?

– Ее. Лидка в ней приходила к моей сестре, я и взяла незаметно.

Старуха кивнула и, отложив косынку, подняла со стола цветок. Долго придирчиво рассматривала, хмуря брови. И девушка забеспокоилась, что старуха его забракует.

– Мне не удалось найти что-нибудь из его вещей. Но этот цветок подарил мне он, еще в тот вечер, когда провожать пошел. Вот я и подумала…

– Это хорошо! Цветок этот – хорошо. Он тебе его дарил, установил, значит, связь. Так может оказаться лучше, чем просто его вещь. Я это оставлю себе, а взамен дам тебе… Впрочем, тебя подготовить следует. Не раздумаешь?

– Нет! – отрезала девушка и решительно добавила: – Я не буду без него жить, я уже решила.

– Но-но, – рассмеялась старуха. – Молодая еще слишком. Все бы могло у тебя получиться и без таких вмешательств – с другим. Но раз уж так… Решительная ты и упрямая, на попятную не пойдешь, вижу. Горячая, как молодая лошадка. Да и отчаянная такая же. Я бы не стала тебе помогать, да в долгу у тебя оказалась. Дело-то нелегкое. Твой любимый слишком уж любит ту девчонку, обычным приворотом тут не помочь. Разрушить бы, может, и разрушили их связь, да ненадолго. Не полюбил бы он тебя, все равно бы к ней через время вернулся. Сильная уж очень у них любовь. Да и твоя, знаю, по силе не уступает. Я на тебя расклад делала. На него, на нее и на тебя: думала, как помочь. И есть один способ. Но, каюсь, не хотела бы я прибегать к нему.

– А он поможет? – Девушка словно пропустила все второстепенное мимо ушей, вычленив из речи старухи только то, что хотела услышать.

– Поможет, – усмехнулась бабка. – Это не приворот, это Единение. Ванька твоим до могилы будет. Никто не сможет разрушить эту магию. Сила великая в том Единении заложена, шутить с ней нельзя, да и, ежели правду говорить, лучше бы ее вообще на волю не выпускать. Опасно очень!

– Я… Я все равно согласна!

Девушка будто в мольбе сложила ладони перед грудью, боясь, что старуха передумает.

– Глупая ты, – тихо засмеялась женщина. – Глупая… Понравилась ты мне, вот что. Боюсь, что и впрямь глупостей куда более серьезных натворишь – в реку сиганешь или еще что поганое с собой сделаешь. Хотя, при неразумном обращении, вещь, которую тебе дам, может и куда более страшными бедами обернуться…

– Но… я буду с ним? – Девушку интересовало только одно. Ничего страшнее, чем женитьба Ивана на Лидке, она и не представляла.

Старуха вздохнула, пожевала губами и строго сказала:

– Слушать будешь меня внимательно. Очень внимательно. И сделаешь все так, как я скажу – ни на долю не смей отступить. Я своего мужа так и получила, но вот… Да, впрочем, тебе это совсем неважно. Что бы я ни сказала, ты все равно усвоишь только то, что интересно тебе. Я ж говорю – глупая… Вещи, которые ты мне принесла, нужны для приворота – простого, каким их связь не разрушить. Но мы сделаем его, чтобы твой Иван пришел к тебе, заговорил с тобой, воды бы у тебя попросил… В общем, хоть как-то оказался около тебя. Ведь нынче он тебя вовсе не замечает, да?

Старуха встала и ушла куда-то в другую комнату. Вернулась уже с небольшой коробочкой:

– Это и есть Единение.

Девушка с любопытством покосилась на коробочку, но старуха не спешила отдавать ее ей.

– Когда твой Ванька придет к тебе, дашь ему одну половину. Вторая у тебя останется. Они не могут существовать по отдельности: одна половина всегда будет тянуться к другой. Так и твой Иван не сможет жить без тебя. Впрочем, как и ты без него. Это – двустороннее. Считай, вечно будете повязаны. Даже после чьей-либо смерти – твоей или его – второй останется верен.

– Я… Я заплачу вам еще, если надо, только помогите! – Девушка уже ни о чем другом не могла думать – лишь о содержимом коробочки, сулившем навечно соединить ее с любимым Иваном.

– Да не надо мне платить! – засмеялась старуха.

Долго смеялась. Отсмеявшись, сурово и с какой-то горечью произнесла:

– Придет время, и они сами возьмут причитающуюся им плату. Ну как, не передумала еще?

– Нет!

– Тогда слушай, что и как надо будет делать…

I

Москва, сентябрь 200… г.

Машина свернула с оживленного шоссе на полупустую трассу.

– … И все же ты мне не ответила!

– Мы уже обо всем поговорили. Не затевай сначала, – девушка, уловив в голосе спутника такие знакомые и порядком надоевшие взвинченные нотки, устало отмахнулась, не поддаваясь на провокацию, и с досадой добавила: – Ты отвлекаешь меня от дороги.

– Я не отвлекаю, я пытаюсь с тобой поговорить. Достучаться до тебя! Не будь глухой. И фиг уж с тем, что я оголил перед тобой душу, тебя этим, похоже, не проймешь. Ты о родителях подумай! Они не примут этого человека, он уже принес горе твоей семье.

– А ты, значит, приносил только счастье? – ухмыльнулась девушка и, раздражаясь, попросила: – Не начинай сначала. Мне сложно следить за дорогой и одновременно спорить с тобой. Я давно не водила. Почему ты сам не сел за руль?

– Я выпил.

– Лучше бы не пил! Зачем ты пил?

– Не заводись.

– Не заводись?! Да это ты меня заводишь! Я и так неуверенно чувствую себя за рулем, а тут еще ты…

– Дорога пустая. Справишься.

– Включи радио. Я хочу слушать музыку, а не твои выступления.

– Пожалуйста. Исполню любой ваш каприз.

– Лучше бы ты раньше исполнял мои капризы, а сейчас уже поздно.

Рассердившись, она поддала газу, словно пытаясь таким образом оставить позади не только немногочисленные попутные машины, но и собственное раздражение. Трасса была полупустой, за окном умиротворяюще мелькали ровные ряды лесопосадок, и это немного придавало девушке уверенности.

– Я не считаю, что уже поздно. Если бы ты захотела, все можно… Осторожно!!! Че-ерт, откуда она взялась?!

Мужчина громко в сердцах обронил непечатное словцо, в доли секунд понимая, что машина, набравшая на свободной трассе приличную скорость, уже не успеет затормозить и обязательно собьет женщину, выскочившую на дорогу. Его спутница в ужасе завизжала и, бросив руль, закрыла лицо руками. Сейчас последует удар, но удара не было, лишь на мгновение мелькнули и тут же исчезли белые развевающиеся одежды.

Удар и звон были позже, когда машина, потеряв управление, слетела с дороги и, кувыркнувшись, замерла в кювете.

– …Ты жива?..

– Д…да… Мы… Мы ее убили, да?..

– Мы чуть сами не убились!

Мужчина пошевелился: руки-ноги вроде целы. И попытался отстегнуть ремень безопасности. Хорошо хоть машина, кувыркнувшись при съезде с трассы, встала на колеса, иначе выбраться из нее самостоятельно оказалось бы проблематично.

Замок ремня поддался, и мужчина, получив бо€льшую степень свободы, в тревоге повернулся к своей спутнице:

– Ты цела?

Бледная как смерть, с крепко зажмуренными глазами, она молча кивнула.

– Уверена? – Он взволнованно всматривался в побледневшее лицо девушки, совсем не успокоенный ее кивком.

– Да. Что там с женщиной? – Она наконец-то открыла глаза и, боясь глянуть на дорогу, посмотрела на мужчину.

Ах да, женщина… Черт. После такого удара ей уже вряд ли можно помочь. А удара-то вроде как и не было.

– Посмотри, что с ней. Я не могу! – воскликнула девушка.

– Сейчас.

Мужчина, бросив взгляд на свою еле живую от потрясения спутницу, вылез из машины и торопливо побежал к трассе. Но вскоре вернулся назад, и выражение беспокойства на его лице сменилось удивлением и озадаченностью.

– Представляешь? Ты не поверишь! – прокричал он еще издалека, спеша поделиться с оставшейся в машине девушкой хорошей новостью. Но, оборвав себя на полуслове, выругался и стремительно бросился к автомобилю, из-под крышки капота которого вырвался язычок пламени.

Нырнув в салон, он увидел, что его спутница все еще пристегнута ремнем безопасности и, наблюдая за пламенем расширенными от ужаса глазами, совершенно не предпринимает попыток освободиться.

– Из машины! Быстро! – затормошил мужчина девушку, видимо, находившуюся в шоковом состоянии, и чертыхнулся, заметив, что пламя уже жадно облизывает капот, грозя в считаные минуты поглотить автомобиль целиком.

– У ме… меня ремень заклинило! Не могу отстегнуть!

Она затеребила ремень, безуспешно пытаясь справиться с замком, и испуганно всхлипнула. Вот только истерики не хватало!

– Дай сюда! Гадство! Нож бы какой-нибудь…

Мужчина лихорадочно порылся в бардачке, пытаясь отыскать что-нибудь острое, чем можно было бы перерезать ремень, но, кроме кассет и каких-то бумаг, ничего не нашел. Девушка испуганно закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть, как стремительно расползается по поверхности машины пламя, и всхлипнула.

– Не реви! Сейчас выберемся. Успеем.

Ах ты черт… Ну кто же придумал такие замки-капканы? Он тщетно пытался освободить свою спутницу из плена, одновременно утешая ее и просчитывая в уме то количество секунд, которое оставалось в запасе, пока пламя не добралось до бензобака.

– Это мне в наказание за то, что я убила ее…

– Никого ты не убивала!

Кажется, кнопка стала поддаваться. Ну, еще чуть-чуть! А пламя уже лижет бок машины.

– Нет женщины на трассе. Исчезла, будто ее и не было.

От удивления девушка отняла ладони от заплаканного лица и недоверчиво посмотрела на мужчину.

– Ка-ак нет?.. Я ведь сбила ее… Я точно знаю, что сбила. И ты видел! Ты ведь видел?

– Видел. Но женщины нет. И следов никаких. Словно никого и не было, а мы сами по себе слетели с дороги.

– Но ведь… Ничего не понимаю!

– Я тоже не понимаю. Потом разберемся, когда выберемся отсюда.

Кнопка поддалась, и металлический язычок ремня лениво, словно нехотя выскользнул из замка.

– Быстро! Из машины!

Но в тот момент, когда девушка взялась за ручку двери, раздался взрыв…

* * *

Грохот взрыва рывком выхватил девушку из сна. Инга резко села и судорожно вдохнула, так, словно долгое время задыхалась от отсутствия воздуха под водой, а затем наконец-то вынырнула на поверхность. Легким даже стало больно от такого глубокого вдоха. Приложив руку к груди, девушка вдохнула уже осторожней и удивленным взглядом обвела свою комнату, словно не понимая, где находится. Сон казался настолько ярким и правдоподобным, что принять вот так сразу другую реальность в виде затененной вечерним сумраком комнаты оказалось трудно. Инга не помнила, как уснула. Она читала, лежа на диване, и ее даже не клонило в сон. Как же она умудрилась уснуть в то время, когда уже почти приблизилась к развязке увлекательного детектива? И будто не уснула, а внезапно провалилась в другую реальность – с дорогой, непонятной аварией и парнем с девушкой, так и не выбравшейся из горевшей машины.

Инга потянулась и встала, случайно пнув сброшенную во сне на пол раскрытую книжку. Теперь детектив, которым она зачитывалась до того, как погрузиться в сон, казался неинтересным. Даже расхотелось узнать, чем он таки окончится. Бросив книжку на диван, девушка прошла на кухню и, включив чайник, закурила.

Сон посеял в душе непонятную тревогу. Странным казался не его сюжет, а та, как выразился бы сын приятельницы, «виртуальная реальность», в которой оказалась Инга, и та тревога, которая теперь наполняла душу. Обычно Инга не придавала значения снам, которые видела каждую ночь, и называла их «спамом». Не придала бы и сейчас (кошмары и страшней, бывало, снились), если бы не ее способность чувствовать и выделять из общего вороха снов предупреждения. Такие сны она видела нечасто, но всегда безошибочно узнавала их. К счастью, или к сожалению… Сейчас ей очень хотелось бы ошибаться, потому что видение это каким-то образом имело прямое отношение к ней самой. И, кажется, к Вадиму. Или к Вадиму, а потом уже – к ней, еще не ясно. Приснившиеся парень с девушкой не были ей знакомы. Возможно, пока. А может, они в этом сне лишь олицетворяли собой кого-то. Жаль, их лиц Инга не запомнила и, похоже, уже не сможет вспомнить. Зато хорошо помнила разговор. И если чутье ее не подводит, скоро будут и другие знаки… Что-то должно еще случиться. И если доверять шестому чувству, что-то очень нехорошее…

Задумавшись, Инга бродила по кухне, наполняя помещение дымом от зажатой в пальцах сигареты, про которую совершенно забыла. Позвонить Вадиму или нет? Решив, что звонок на время погасит тревогу, девушка бросила в пепельницу сигарету и потянулась к мобильному телефону. Набирая нужный номер, она усмехнулась: со стороны ее тревоги показались бы паранойей. Но она и не делится налево-направо своими предчувствиями.

– Алло! Вадька, у тебя все в порядке?

– Здравствуй, для начала! Да, в порядке, а что?

Его бодрый голос ожидаемо пригасил ее тревогу.

– Здравствуй! – запоздало произнесла Инга. – Просто захотела услышать тебя.

– А я уж подумал, стряслось что… Звонишь и, не здороваясь, как оглашенная орешь в трубку. Уверяю тебя, я жив и здоров! Сама-то как?

– Нормально. Извини, не хотела тебя напугать. Сам знаешь, со сна я иногда забываю здороваться.

Надо стараться сдерживать себя и не поддаваться панике по поводу «видений», иначе и близкие люди, не говоря уж о посторонних, сочтут ее ненормальной паникершей, погрязшей в «предчувствиях».

– Ты спала?

– Уснула случайно, когда книгу читала.

– Видать, такая интересная книга! Небось чьи-нибудь философские труды?

– Нет, это был детектив. Вадька, я по тебе соскучилась. Может, приедешь? Или у тебя планы на этот вечер?

– У меня только один план был – напроситься к тебе в гости. Я уж взялся было за телефон, но ты, как всегда, меня опередила.

Ситуация, когда кто-нибудь из них опережал другого телефонным звонком в тот самый момент, когда другой только собирался позвонить, повторялась часто. Вот и не верь после этого в особую связь.

– Ну и хорошо! Значит, ты мне хлеба по дороге купишь. Я, как всегда, забыла.

– Не удивила! Ладно, куплю. Я уже выезжаю, минут через двадцать жди. Что еще купить?

– Да ничего, только хлеб. Вадька, будь осторожен! – Тревога, навеянная сном, вновь шевельнулась в душе, напомнив о том, что не умерла, а лишь на время утихла.

– Угу. Хотя, что может со мной случиться, когда у меня есть ты – мой ангел-хранитель!

Беззаботный смех Вадима в трубке на этот раз рассердил: любит он посмеиваться над вещами, над которыми совсем не следует смеяться.

– Береженого бог бережет! – сердито отрезала Инга и попрощалась: – Все, Вадим. Пока! Жду тебя.

Этот короткий разговор и впрямь немного угомонил тревогу, но не избавил от нее полностью. Просто Инга уже знала, что как бы она ни старалась проигнорировать предчувствия, если они появлялись, то это значило лишь одно – что-то обязательно произойдет.

II

Будильник прозвонил на двадцать минут раньше. Лариса сонно сощурила глаза, разглядывая циферблат с подсветкой, и с досадой хлопнула по кнопке, обрывая пронзительный звон. Бред какой-то… Она ведь ставила звонок на привычные шесть тридцать. Или вчерашняя размолвка с Владом настолько выбила ее из колеи, что она ошибочно завела будильник на шесть десять? Да ну к черту… Все к черту – и будильник, и несуразно раннее утро, и опохабленный очередной ссорой вчерашний вечер.

Засыпать вновь, когда до подъема осталось меньше двадцати минут, показалось бесполезным. Лариса выбралась из теплой, но неуютной без Влада постели, умылась и отправилась на кухню. Ежась от утренней прохлады и кутаясь в легкий, мало спасающий от холода халатик, она торопливо зажгла две газовые конфорки и уже после этого включила чайник. Шесть семнадцать… Если бы не «глюк» будильника, она проспала бы оставшиеся тринадцать минут. От этой мысли невыносимо захотелось обратно в постель – спать, спать, спать. Погрузиться в долгий глубокий сон, в котором нет рабочих будней, будильников, вымерзших за ночь кухонь, опустевших заварочных чайников с присохшими к стенкам чаинками, вечерних ссор и уже ставших почти привычными раздумий на тему, кто прав, кто виноват. Лариса вздохнула и оглянулась на шум закипающего чайника. Секунду поколебалась, раздумывая, заварить ли чай или сэкономить время, ограничившись ложкой растворимого кофе, и выбрала последнее.

Усевшись за стол с чашкой горячего кофе, она вопреки своим собственным запретам не курить натощак выбила из лежащей на столе пачки сигарету. Слишком много всяких мыслей… Таких уже привычных, что временами начинало казаться, будто в голове ничего и нет, кроме этих постоянных дум. Начало мыслей – Влад, конец мыслей – Влад. Замкнутый круг их отношений. Лариса отпила кофе и машинально пролистала чистую тетрадь, оставленную с вечера на кухонном столе. Вчера почему-то взбрело в голову завести «тетрадь расходов». Впрочем, идея эта вполне полезная, если, конечно, не забывать вносить в нее траты, а если и не забывать, то не ограничиваться двумя-тремя до смешного лаконичными записями: «проездной – пятьсот рубл., колготки – сто двадцать, мелкие расходы – вся остальная зарплата». А потом оставшиеся три недели судорожно вспоминать, что вошло в эти «мелкие расходы», беззастенчиво сожравшие почти целую зарплату. Собственно говоря, подобные тетради и заводятся ради того, чтобы наконец расшифровать загадочное инкогнито пресловутых «мелких расходов». Вчера у нее хватило терпения внести аккуратным почерком покупки с указанием цен. Интересно, надолго ли хватит запала? Лариса перевернула страницу и размашисто написала на заманчиво-чистом листе: «Влад – дурак!» Отголосок вчерашней ссоры… Не все, что хотелось, удалось высказать вслух. Может, оставлять Владу утренние записки с такими вот лаконичными, но емкими записями? Если, конечно, он вернется. Да, впрочем… «И что ты в нем нашла?» – это был излюбленный мамин вопрос.

– И что я в нем нашла? – задумчиво пробормотала Лариса, глядя на дотлевающий кончик сигареты. Вопрос был риторический, задаваемый за последний год не единожды. Неужели их с Владом отношения дотлевают так же безнадежно, как сигарета, грозя в скором времени осыпаться пепельным столбиком? И от подобных мыслей даже уже почти не грустно… Лариса выбросила в форточку окурок и одним глотком допила остывший кофе: остатки резервных двадцати минут, подаренных неожиданно свихнувшимся будильником, истекли.

* * *

День протекал более чем банально. Почему-то по дороге на работу возникло стойкое ощущение, что день, начавшийся с прозвонившего не вовремя будильника и сохранившегося кислого осадка вчерашней ссоры, пройдет со «звездочкой». Так Лариса называла дни, которые несли мелкие или крупные неприятности. Количество «звездочек» варьировалось исходя из глобальности неприятностей. Но нет, обычный рабочий день, последний на этой неделе. Утро, расписанное по минутам, превратившееся в своеобразный ритуал: девять ноль-ноль – планерка у шефа, девять пятнадцать – обсуждение с коллегами за чашкой чая минувшей планерки («шеф добрый» – «шеф злой» – в зависимости от того, не повысил ли тот вновь планку отчетности), девять двадцать пять – возвращение на рабочее место. И дальше – поиск новых клиентов, переговоры с уже имеющимися, прием претензий, переадресация их «жалобщикам», как между собой сотрудники называли отдел рассмотрения претензий, передача заказов дизайнерам и т. д. В качестве отдыха – пятиминутные перекуры, пара чашек чая и более-менее сносный обед в буфете. Обычный рабочий день специалиста по продажам в небольшом рекламном агентстве, в меру напряженный и насыщенный. День, перетекающий в вечер так же быстро и равномерно, как остывший чай из чашки – в раковину. И по уже давно устоявшейся традиции пятничный вечер – у родителей.

По дороге Лариса заскочила в кондитерский магазин за пирожными для младшей сестры Алены и купила в салоне связи телефонную карту для мамы. Покупая карточку, подумала о том, что Влад за весь день ни разу не позвонил. Впрочем, это не удивило: он никогда не делал шаг к примирению первым.

Этот вечер в кругу семьи был похож на предыдущие пятничные вечера как брат-близнец. Мама хлопотала наседкой, пытаясь скормить Ларисе недельную норму домашних разносолов, та категорически протестовала, отец невозмутимо ужинал, степенно поднося ко рту ложку, и лишь изредка усмехался в усы, наблюдая за «сражением» жены и старшей дочери. Аленино опоздание к ужину являлось обязательной составляющей выученного и отработанного до автоматизма сценария всех пятничных вечеров. Начиналось все так:

– Лара, ты совсем ничего не ешь!

– Я ем! – возмущенно фыркала Лариса и демонстративно зачерпывала ложкой из тарелки, чтобы мама сменила излюбленную тему.

Мамы хватало ненадолго:

– У тебя почти полная тарелка! Тебе разве не нравится, как я готовлю?

– Нравится! Очень нравится! Но я не слон – съесть столько! Я уже сыта.

Здесь уже фыркала мама, скептически пожимая плечами и передразнивая дочь:

– «Сыта»… Клюнула как цыпленок – и сыта. С тех пор как ты стала жить отдельно, похудела страшно. Наверное, совсем ничего не ешь, перекусываешь на бегу и всухомятку. Давай, положу добавки.

– Нет!!!

В тот момент, когда «кулинарные страсти» достигали своего апогея, на сцене появлялся отец. Он неторопливо откладывал в сторону ложку, промокал салфеткой усы и, вступаясь за старшую дочь, спокойно и невозмутимо осаживал жену:

– Оля, оставь, ну что ты, в самом деле? Не хочет она больше, значит, и правда не хочет. Девочка взрослая, за свои желания-нежелания отвечает. Гляди, добьешься того, что Ларка вообще перестанет к нам приходить.

И незаметно подмигивал дочери.

– Чего это она перестанет к нам приходить? – упирала руки в бока мама и разворачивалась к отцу.

– Закормишь ее!

– «Закормишь»… Ее закормишь! Смотри, какая тощая! – следуя сценарию, возмущалась мама.

На этом первая сцена заканчивалась. Далее шел вольный перевод с импровизациями, но в рамках полюбившегося сценария.

Этот вечер в кругу семьи тоже не стал исключением. Уже блестяще была отыграна обязательная «кулинарная» сцена, Лариса, мысленно ужасаясь тому объему еды, который она, потакая маме, съела, ожидала чай, только вот Алена отчего-то задерживалась немного дольше, чем обычно.

– Усвистела на свидание. Обещала вернуться к ужину. Но Аленкины обещания – тьфу! Слова на ветер, – проворчал отец не то чтобы сердито, но недовольно. – Дождется когда-нибудь: сниму ремень и приучу к порядку. И пусть не вопит о том, что уже взрослая. Взрослым можно считать того, кто отвечает за свои слова и поступки…

– Николай, она просто задерживается! Знаешь, как это у молодых бывает. Свидание, время бежит незаметно, на часы не смотрят, про обещания забывают. Придет!

– Любишь ты ее выгораживать, – отец метнул сердитый взгляд на жену, которая разливала чай по чашкам. – А потом первая за сердце хватаешься: что-то с Аленой, почему ее так долго нет? Отходить ее раз ремнем, может, надолго пропадет охота циркачить.

– Ну что ты разошелся? На пустом месте! Заводишься, заводишься и меня накручивать начинаешь! Она обещала прийти к ужину и придет, немного опоздает, но придет. Лара, пей чай. И пирог попробуй, для тебя пекла.

– Спасибо, – девушка тоскливо покосилась на пирог, который был, без сомнения, вкусным, но только вот места для него не осталось. – Алена так и не познакомила вас со своим новым «женихом»?

Видимо, она затронула больную тему, потому что мама тут же горестно вздохнула, а отец недовольно сдвинул брови и с усердием принялся размешивать в кружке сахар.

– Не познакомила. Тайны все, тайны! Ото всех разговоров лишь отмахивается.

Родительское беспокойство было понятно. Зная удивительную способность младшей дочки периодически влюбляться «раз и навсегда» в разных типов и по причине «неземной любви» пропускать занятия в институте, а то и впутываться в неприятные приключения, родители гораздо спокойнее чувствовали бы себя, если бы лично познакомились с ее новым ухажером.

– Познакомит. Если у них все серьезно, значит, познакомит, – дуя на горячий чай, постаралась успокоить мать Лариса.

Однако она прекрасно понимала, что успокоить ее не удастся. Слишком много всяких финтов успела выкинуть Алена раньше.

– Ларка, может быть, тебе, как сестре, она расскажет, что за парень у нее появился и как далеко зашли их отношения? Беспокоюсь ведь. И отец тоже. Знаем лишь, что он уже достаточно взрослый и работает то ли каким-то финансистом, то ли менеджером. А может, он женат, а Алена это от нас скрывает! Или сама не знает. Как бы она не ввязалась в неприятности!

– Ладно, попробую с ней поговорить, – вяло согласилась Лариса, дабы успокоить мать.

Пустая затея – пытаться раскрутить на откровенный разговор младшую сестру. Если та влюблена, то ничего компрометирующего и неприятного про объект своей любви не сообщит просто потому, что в этом состоянии ей все видится в радужных красках. Послушать Алену, так влюбляется она лишь в идеальных принцев. Которые впоследствии оказываются идеальными негодяями.

– У тебя-то как? – перевела мама разговор с младшей дочери на Ларису.

Отец, до этого молча прихлебывавший чай и делавший вид, будто ему нет дела до женских разговоров, прислушался: дела старшей дочери, которую он видел раз в неделю, интересовали его больше, чем «амуры» младшей.

– Нормально. Завтра корпоративный выезд на природу. Шеф в добровольно-принудительном порядке решил собрать нас на шашлыки. Будем праздновать день рождения нашего агентства.

По поводу праздника разговоры в организации ходили уже целый месяц. Директор решил не скупиться и развернуть пиршество на широкую ногу: как-никак трехлетие компании. Для этих целей в Подмосковье на один день сняли пансионат, пригласили музыкантов и ведущего, тщательно обсудили меню с поварами и до мелочей продумали сценарий праздника. Делалось все это большей частью не ради того, чтобы сотрудники агентства хорошо погуляли, а для извлечения коммерческой выгоды: в списке гостей фигурировали влиятельные персоны, с которыми руководство надеялось в неформальной обстановке завязать деловые контакты. Среди приглашенных были руководители нескольких крупных предприятий, представители довольно известных фирм и одной широко разрекламированной страховой компании. И всю эту неделю сотрудников агентства тщательно инструктировали по поводу завязывания на празднике контактов с нужными людьми, которые в будущем принесли бы немалую коммерческую выгоду рекламному агентству. Начальство брало на себя «крупных рыб», сотрудникам рангами ниже доставались «рыбы помельче». Ходили слухи, усиленно подтверждаемые директором на планерке и подкрепляемые его мольбой-напутствием «держать марку», что приглашен вице-президент одного довольно известного банка, крупной финансовой поддержкой которого шеф надеялся заручиться. Некто Дохновский Вадим Юрьевич. Ни фамилия, ни имя-отчество Ларисе ни о чем не говорили, однако шеф произносил фамилию Дохновского с благоговейным придыханием. Видимо, уповал на этого Вадима Юрьевича почти как на бога в надежде получить от его банка финансовый кредит под особо выгодные проценты.

– Так что я завтра гуляю! И завязываю знакомства с важными дядями, – весело рассмеялась Лариса, отставляя пустую чашку.

Смеялась она оттого, что Влад, наслушавшись от Лары рассказов о предстоящем мероприятии, затеребил ее просьбами достать приглашение и на него. Понадеялся тоже завязать нужные его небольшому бизнесу знакомства. Ларисе не доставило особого труда выполнить его просьбу, и на праздник они собирались отправиться вдвоем… Если бы не вчерашняя ссора. Приглашение так и осталось у Ларисы, и теперь Влад, думая о завтрашнем дне, наверняка кусает себе локти. И вполне возможно, что, спохватившись, сегодня вечером начнет названивать с целью перемирия, а то и вовсе явится собственной персоной. Только вот Лариса решила, что мобильный телефон она отключит, а дверь, если Влад приедет, не откроет. Маленькая женская месть. Пусть знает, как ссориться с ней! Не возьмет она его с собой на праздник, поедет одна.

– Чему это ты улыбаешься? – с подозрением спросила мама.

Отец, сдвинув на переносице брови, тоже посмотрел на Лару с любопытством, но промолчал.

– Да так… Собиралась ехать с Владом, а теперь поеду без него. Пусть знает!

– Опять поссорились?

Та-ак, похоже, начнется вторая часть спектакля, именуемая «не понимаю, что ты нашла в этом Владе?..» Антракт с чаем закончился, Алена еще не вернулась, а значит, на сцене будет разворачиваться действие с Владом. Тоже обязательное в сценарии пятничных вечеров.

– Да нет… – Лариса предприняла попытку вычеркнуть из сценария нелюбимую сцену.

Да только, к сожалению, у мамы она являлась самой любимой, после «кулинарной», естественно.

– Что «да нет»? Либо да, либо нет. Лариса, мне не нравятся твои отношения с Владом. И ты это знаешь. Что он тебе даст? Полтора года мозги парит, а жениться даже не думает! Не понимаю, почему ты так в него вцепилась? Уже давно могла бы выйти замуж за порядочного человека. А ты в этого Влада…

– Ма, – недовольно поморщилась Лариса. – Давай сейчас не будем. Моя жизнь, и мне решать, как ее устраивать.

– Да ты и не хочешь ее устраивать! Вцепилась в этого Влада и с другими мужчинами уже не знакомишься! Как будто он тебе муж – этот Влад…

– Вот завтра и познакомлюсь. Следуя напутствиям шефа, буду завязывать контакты с важными дядечками на благо нашей конторы.

– Лучше бы на благо себе, а не конторы знакомилась, – недовольно поджала губы мама.

А Лариса хмыкнула. Мысль «закадрить» важную персону веселила своей нереальностью. Не для нее, Лары, подобные романы. По собственному мнению, она не обладала ни неотразимой внешностью, способной наповал сразить «объект», ни женской цепкостью и хваткостью, ни алчностью охотницы за тугими кошельками, ни другой совокупностью качеств, необходимых для достижения цели выйти замуж за богатого и влиятельного человека. Но мама, похоже, думала иначе и опять завела знакомую песню:

– Вот что твой Влад?..

Видимо, решила отыграть любимую сцену до конца. И отыграла бы, если бы не появление Алены.

– Привет!

Младшая сестра объявилась на кухне как была – в куртке. Не обращая внимания на ворчание родителей по поводу опоздания, она присела на свободную табуретку и тоном капризного ребенка спросила у Ларисы:

– А пирожные принесла?

– Принесла, – кивнула Лариса в сторону холодильника. – После ужина попробуешь.

Пирожные выпекали в небольшой кондитерской, расположенной неподалеку от Ларисиной работы. Алена, однажды попробовав их, заявила, что вкусней ничего не ела (чем несколько обидела мать), и теперь в каждый визит старшей сестры ожидала обязательный гостинец. Эта коробка с пирожными оставалась едва ли не единственным звеном, связывающим родных, но таких разных сестер.

– А я не хочу ужинать! Меня уже накормили.

Последняя фраза должна была послужить пусковым механизмом для долгого и надоедливого возмущения мамы, оскорбленной тем фактом, что ее дочь уже накормили в каком-то кафе или ресторане, когда дома столько всего вкусного и полезного. Но Лариса опередила мать, невозмутимо отрезав младшей сестре:

– А раз накормили, то и пирожных, думаю, тебе тоже не захочется.

И подмигнула отцу в ответ на его одобрительную усмешку.

– Не будешь ужинать, не получишь сладкое, – с готовностью ухватилась мама за подкинутую реплику и отвернулась к плите, чтобы подогреть ужин.

– Я суп не буду! – протестуя, завопила Алена, но в ответ получила лишь новое замечание отца:

– Сними куртку. И руки вымой. А орать, хочешь ты супа или не хочешь, будешь своим кавалерам.

– Поужинаешь и получишь пирожные! – поддакнула отцу Лариса, провожая взглядом младшую сестренку, выбравшуюся из-за стола и прошествовавшую мимо с достоинством оскорбленной королевы.

– Артистка!

– Циркачка, а не артистка, – вздохнул отец и тихо добавил: – Сами виноваты, мы же ее и избаловали.

Да и как не избаловать. Алена была младшей дочерью, в детстве часто болела, и поэтому ей, как младшей и болезненной, доставалась бо€льшая часть родительского внимания. К тому же она родилась на удивление красивой девочкой. Аленина красота привлекала внимание еще с детства – вначале родственников, маминых подруг и просто случайных прохожих, которые, не скрывая восхищения, любовались маленькой нарядной «куколкой». Родителям льстило такое внимание к внешности их младшей дочери, и они еще больше баловали Аленку, покупая той красивые наряды, дорогие игрушки и потакая любым ее капризам. Неудивительно, что впоследствии младшенькая выросла в эгоистичную, капризную и ветреную барышню, к своим двадцати годам прочно усвоившую жизненное кредо: мир создан для того, чтобы вращаться вокруг нее. Ее яркая красота расцвела утренней розой, и Алену баловали вниманием и подарками еще больше, только теперь – влюбленные в нее мужчины.

Лариса же в отличие от сестры не обладала столь яркой внешностью и была скорее просто миловидной, чем красивой, девушкой. Осознание того, что младшая сестра превосходит ее и внешне, и по оказываемому ей вниманию, наложило свой отпечаток, породив некий комплекс неуверенности в отношениях с мужчинами. Лариса компенсировала его стремлением добиться карьерных успехов. Окончив институт с красным дипломом, она устроилась в только организующееся рекламное агентство и за довольно короткий срок прошла карьерную лестницу от помощника менеджера до ведущего специалиста отдела продаж. И тогда же, сразу после получения диплома, реализовала свое стремление к самостоятельности, переехав из родительского дома в маленькую «однушку». И с тех пор как она стала жить отдельно, большинство связующих ее с младшей сестрой звеньев рассыпалось. Слишком разными они были, и слишком мало оказалось точек соприкосновения. Одной из таких точек являлась пятничная коробка с пирожными.

III

Это был странный сон. Сон-пустота, в котором ничего не было – ни людей, ни животных, ни улиц, ни зданий – ничего, кроме густого белого тумана. Туман казался таким плотным, словно молочный пудинг, и при желании его можно было бы резать ножом. И оттого, что во сне не было ничего, кроме этого густого тумана, становилось жутко. Не страшно, а именно жутко – до холода в позвонках. Туман наполнял собой сон полностью, до краев. Лариса не видела себя в этом сне-тумане, но знала, что является ядром, которое туман плотно и равномерно обволакивает. Она словно попала в его эпицентр. Странно было и то, что такой пустой сон обладал подробностями. Туман сперва казался лишь некоей однородной субстанцией, а потом словно ожил. Он дышал – вначале тихо и неуверенно, затем все более различимо, громче. Со стоном, придыханием, будто умирающий человек. И холодок ужаса, наполняющий позвонки, постепенно превращался в стужу, от которой, казалось, спинномозговая жидкость замерзала, превращаясь в колкие кристаллики льда. «…Верни-и…» – то ли туман судорожно всхлипнул, то ли действительно сквозь хриплое, стонущее дыхание послышалось различимое слово. «Верни-и…»

На этом сиплом протяжном стоне Лариса и проснулась. Футболка, в которой она спала, оказалась мокрой от пота и прилипла к спине. В первые мгновения показалось, что сон продолжается, только туман резко, будто рассеченный ножом, сменился полумраком, в который неожиданно и как-то абсурдно вклинились детали обстановки – мебель, занавески, люстра… Но даже после пробуждения страх не исчез. Лариса встала с постели, торопливо зажгла свет, несмотря на то что уже почти рассвело, и походила по комнате, стараясь окончательно проснуться. Жуткий сон… Ложиться в постель и досыпать оставшийся до звонка будильника час уже не хотелось. Через два часа выходить из дому – на корпоративное мероприятие. И Лариса решила неторопливо собраться.

Она включила мобильный и обнаружила два сообщения от Влада («Куда ты пропала?! Перезвони») и одно – от подруги. Майка желала хорошо отдохнуть на предстоящей вечеринке и завязать роман с состоятельным бизнесменом. Шутила, конечно. Богатые дяди – это Майкин удел, а не ее, Ларисы.

Директор рекламного агентства не поскупился. Основные хлопоты по организации праздника, конечно, легли на плечи его помощницы Лидочки и офис-менеджера, которым было поручено организовать все на высшем уровне. И теперь, глядя на развернувшееся пиршество, не возникало ни тени сомнения в том, что и офис-менеджер, и помощница получат свои премии заслуженно. Удачно было выбрано место мероприятия – недорогой, но комфортный пансионат, расположенный в живописном уголке Подмосковья; тщательно продуманы детали праздника – от мелких сувениров и футболок с символикой агентства до смешных конкурсов. На празднике не оказалось ни одного скучающего лица. И хозяева, и гости, облачившись в яркие футболки с символикой, с удовольствием участвовали в конкурсах и розыгрышах, бодро отплясывали на импровизированной танцплощадке под попсу, угощались, пили на брудершафт и безбожно флиртовали.

Ларисе удалось незаметно, хоть это и было непросто, ускользнуть с праздника. Ей, уставшей от шума, музыки и танцев, захотелось немного пройтись по территории пансионата. Со своими рабочими обязанностями она, как считала, справилась блестяще. В атмосфере легкого, ни к чему не обязывающего флирта, несерьезных восклицаний «ах, какая очаровательная девушка» и необременительных рассуждений на тему необходимости в бизнесе рекламы достигнуть поставленных перед Ларисой задач оказалось не так уж и сложно. Несколько солидных и сулящих хорошие заказы визиток опустилось в ее карман. Расслабленные вином и праздничной шумихой, гости охотно обменивались визитками с представительницами агентства. Шеф оказался прав, заявив недавно, что многие крупные сделки завязываются в неформальной обстановке. Теперь остается воспользоваться добытыми в праздничной атмосфере контактами и договориться с новыми знакомыми о заказах на рекламу.

Лариса неторопливо обошла территорию пансионата. Не обнаружив ничего нового и интересного, но получив удовольствие от своего недолгого уединения, она решила вернуться на праздник и в качестве обратной дороги выбрала малоприметную тропу, петляющую между деревьев. По ней Лара дошла до хозяйственного двора. Здесь тропа обрывалась заасфальтированным «пятачком». Девушка, пройдя мимо гаражей и складских помещений, вышла на асфальтированную дорожку. Дорожка огибала здание и вела прямиком к площадке перед центральным входом, на которой развернулось празднество. Но Лариса не торопилась возвращаться: заметив широкий пень, решила продлить свое уединение и свернула с тропы. Присев на пень, она достала сигарету и порылась в карманах в поисках зажигалки. Черт, а ее-то и нет… Посеяла где-то. Может, во время зажигательного танца с престарелым, но активным директором фармацевтической компании? Еще раз безрезультатно исследовав карманы, девушка разочарованно встала: перекур в одиночестве на облюбованном пне накрылся. Как назло, курить захотелось смертельно. И так же смертельно не хотелось возвращаться ко всем. Лариса в сомнениях потопталась около пня, взвешивая, какое из двух желаний окажется сильнее, выбрала последнее и вновь с удобством уселась на пне.

Какое-то время она сидела, погрузившись в собственные мысли. Задумчиво теребя цепочку на шее, пыталась решить проблему – звонить ли сегодня Владу или потянуть еще какое-то время, «маринуя» того молчанием. Так ничего и не решив, Лариса переключилась на сегодняшний сон. Сейчас он уже не казался таким кошмарным, как утром: праздничная обстановка, пробивающийся сквозь высокие колонны сосен солнечный свет и доносившиеся до слуха громкие разговоры и смех сглаживали впечатление. Теперь думать о сне стало как-то… интересно. Приснится же такое! И вообразить сложно – сон без персонажей и обстановки. Вечером можно будет позвонить Майке и со смехом рассказать его. Майка уж очень охоча до чужих снов – любит их слушать и даже пытается разгадывать, ссылаясь то на изрядно потрепанный сонник, купленный на барахолке, то на собственную интуицию. Перескочив мыслями со сна на подругу, Лара еще некоторое время размышляла над идеей нагрянуть завтра к ней в гости или, наоборот, пригласить к себе. И пришла к решению – вечером обязательно позвонить и предложить встретиться. С Майкой можно будет поговорить о Владе – привычно пожаловаться, привычно пообещать изменить собственное же поведение по отношению к нему, поругать его и так подвести итог риторическим вопросом «а не послать ли мне его?» Как правило, вопрос расправлял свои орлиные крылья после бокала-другого вина, встречал не менее горделивое и пафосное Майкино одобрение, но разбивался о робкое ее замечание: «А с кем ты тогда останешься?..» С кем тогда она останется, Лариса не знала, поэтому зажимала в кулаке съежившийся до размеров маленького воробушка риторический вопрос, смущенно пожимала плечами и залпом допивала остатки вина. На этом все и заканчивалось. Однако в этих женских разговорах было свое удовольствие. Мужчинам не понять. Да и не надо…

Лара встряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и встала со своего пня. Только сейчас, уже собравшись уходить, она заметила незнакомого парня. Он стоял неподалеку от нее около старого полуразвалившегося крыльца служебного входа и разговаривал по мобильному телефону. Видимо, парень решил уединиться, чтобы праздничный шум не помешал его разговору. Похоже, он прибыл на праздник недавно: Лариса не видела его среди гостей.

Быстро закончив разговор, молодой человек сунул телефон в карман и, облокотившись о перила крыльца, закурил. Лариса замешкалась, украдкой рассматривая незнакомца. С ее места было хорошо видно его, тогда как он, повернувшись к ней профилем и о чем-то задумавшись, не замечал ее. Он казался симпатичным, но отнюдь не красавцем. Черты его лица хоть и были правильными, но именно из-за этой правильности казались обычными, малоприметными. Нормального телосложения, высокого роста, одетый, как и большинство гостей на празднике, в джинсы и спортивный джемпер. Интересно, от какой он организации? Профессиональный интерес подначивал ее подойти к незнакомцу, чтобы обменяться визитками и навязать рекламные услуги агентства. Хватит уже! Целый день только этим и занималась.

И все-таки кто он? Скорее всего, этого она так и не узнает. Лариса решила, что это либо менеджер фирмы, торгующей офисной мебелью или техникой, либо личный водитель кого-то из подгулявших важных персон. В пользу последней версии говорило то, что парень не торопился влиться в суету праздника (считай – подходить к столу со спиртными напитками) и не стремился как можно скорее завязать побольше нужных знакомств, чтобы пополнить клиентскую базу фирмы, которую представлял.

И все же она отважилась подойти к нему:

– Извините, у вас не будет зажигалки?

Молодой человек повернулся и кивнул в ответ на Ларисину просьбу. Короткий, ничего не значащий взгляд, лишенный банального любопытства. Не заинтересованный, не, наоборот, холодный, даже не равнодушный, просто вежливый.

– Спасибо, – поблагодарила Лариса и неловко улыбнулась, не уверенная в том, заметят ли ее улыбку. Заметили – просто потому, что так положено из вежливости. Молчаливая улыбка в ответ и легкий кивок вместо «пожалуйста». Больше никакого интереса. Попросившая прикурить девушка – секундный перерыв в мыслях, короткий, неважный. Лариса развернулась и двинулась к облюбованному пню. Интерес к незнакомцу, если он и возник на какие-то секунды, пропал, даже не помахав на прощание ручкой, осталась только тихая радость курящего человека, который наконец-то получил возможность утолить никотиновый голод.

– Дохновский! Ты здесь? – Из-за угла здания выпорхнула незнакомая девица и торопливо устремилась к молодому человеку.

– Вадим, тебя уже хватились! – Она приблизилась к нему и, кокетливо подхватив под локоть, потянула за собой: – Пойдем скорей!

– Да к чему такая спешка? Здесь куда лучше, чем там!

Парень то ли в шутку, то ли всерьез сопротивлялся, выражая нежелание возвращаться на праздник. Но все же выбросил окурок и машинально провел ладонью по взъерошенным ветром русым волосам, пытаясь их пригладить.

– Там с тобой хотят познакомиться. Зря, что ли, мы ехали? Ну же, Дохновский…

Значит, Дохновский. Дохновский Вадим Юрьевич. В памяти всплыло отчество и органично, как нужный пазл, вписалось к только что услышанным фамилии и имени. Тот самый вице-президент солидного банка, чье имя с благоговейным придыханием повторял шеф последние две недели. Лариса, услышав фамилию, которую уже привыкла ежедневно слышать на планерках у директора, с бо€льшим интересом и уважением посмотрела на нового гостя. Неожиданное открытие – «звездной персоной» оказался вовсе не дядечка в возрасте с обязательным придающим солидности брюшком и уважаемой лысиной, а парень лет двадцати восьми – двадцати девяти. Вот тебе и «менеджер по продаже мебели», и «водитель» до кучи… Лара поднялась с пенька, отряхнула джинсы и отправилась вслед за Дохновским и его спутницей на праздник.

Под конец вечера ей стало скучно. Усталость взяла верх, и нестерпимо захотелось домой, в тишину маленькой квартирки. Сбежать бы пораньше, да вот незадача – неизвестно, сколько проторчишь на трассе (и сколько топать пешком до этой самой трассы) в ожидании проходящего автобуса, идущего на Москву. Остановить попутку одна Лариса бы не рискнула, и ей ничего не осталось, кроме как дождаться служебного автобуса, который приедет за подгулявшей публикой не раньше чем часа через два. А дальше еще минут сорок на коллективные сборы и рассаживание по местам, да еще сама дорога… Прикинув приблизительное количество времени, через которое она сможет наконец-то оказаться дома, и впечатлившись неутешительным результатом, Лариса застонала, удивив Сашку из дизайнерского отдела, в компании которого курила.

Чтобы больше не участвовать в надоевших конкурсах, они с Сашей тихонько улизнули от всех в лесопосадку и с удобством расположились на приспособленном под лавочку поваленном бревне.

– Ты чего? – подозрительно покосился на девушку Саша.

– Да так… – кисло ответила Лариса. – Представила, во сколько смогу попасть домой, и ужаснулась. Устала до чертиков! Домой хочу, Саш – валяться на диване с книжкой, пить чай и есть яблоки, болтать с подругой по телефону либо просто лежать на спине и тупо смотреть в потолок. Я субботу жду, как ждут дождь в засуху, а меня обязали тащиться на этот пикник. И все ради пары-тройки новых контрактов, которые еще то ли получится заключить, то ли нет.

Саша понимающе кивнул и щелкнул зажигалкой, прикуривая новую сигарету.

– Да, но если получится, в карман тебе капнет премия, об этом забывать не стоит. И потом, сейчас тебя уже никто не заставляет танцевать или участвовать в дурацких конкурсах. Расслабься! Сиди себе спокойно, дыши воздухом и птичек слушай. Наслаждайся природой! – как всегда невозмутимо, ответил Саша. Он запрокинул голову, прищурившись посмотрел на сходившиеся куполом под самым небом верхушки сосен и с наслаждением выдохнул:

– Хорошо!

Лариса лишь хмыкнула.

Они с Сашей сдружились давно. Дружба их началась с какого-то скандала, причину которого сейчас не смог бы вспомнить ни он, ни она. Помнится только, что Лариса тогда раскричалась на Сашу, в чем-то сильно провинившегося. А тот, нисколько не смущенный ее гневом, стоял и улыбался, глядя ей прямо в глаза. И глаза у него были такие честные, что Лариса, сконфузившись, замолчала. А потом неожиданно для себя выгородила его перед шефом. Позже, помнится, Саша помог ей наладить что-то в рабочем компьютере. Услуга за услугу, и служебные отношения постепенно перерастали в приятельские. В курилку – вместе, на обед – тоже. Коллеги поначалу шутили и сплетничали на их счет, а потом перестали. Просто стали воспринимать их как единое целое и частенько обращались к Ларе с просьбой пристроить клиента именно к Сашке Ловцеву. Саша был одним из самых талантливых дизайнеров агентства, сайты делал – клиенты только жмурились от удовольствия. К нему записывались в очередь, и он часто, ссылаясь на сверхзагруженность, отказывался от новых заказов. Ларисе он никогда не отказывал, брал ее клиентов в работу. Этим и пользовались коллеги, пытаясь через Лару пристроить какого-нибудь важного клиента к Ловцеву.

Конечно, случалось, что они переругивались по работе – когда клиент торопил, сроки поджимали, Лариса давила на Сашу, а тот в ответ огрызался. Но в курилке мирились. И снова ругались в процессе работы. Иногда в знак дружбы Саша подвозил Ларису на своей «Хонде», а она покупала для него сигареты и кофе.

– Саш, ты не знаешь, кто те люди? – пихнула Лариса локтем в бок замечтавшегося парня. – Вон, с нашим шефом общаются.

В сторонке, тоже отделившись от общей массы народа, стоял Дохновский все с той же спутницей и мирно разговаривал с директором рекламного агентства.

Саша посмотрел туда, куда указывала Лара, с полминуты молча рассматривал гостей, а затем покачал головой:

– Да кто их знает… А тебе зачем?

– Так, просто… – с деланым безразличием пожала плечами Лариса.

– Еще у них визитки не взяла? – понял ее интерес по-своему Саша.

– Да нет, не в этом дело. Видишь, шеф перед ними как-то по-особому заискивает? Если я не ошибаюсь, Сашка, тот парень и есть знаменитый Дохновский.

– Да нет, брось ты… – недоверчиво протянул приятель и с интересом уставился на парня, до которого еще секунду назад ему не было никакого дела. – Вряд ли. С чего ты решила, что это он и есть?

– Услышала. Я у него прикурить попросила, а потом та девушка окликнула его по фамилии. И еще – по имени. Вадим Дохновский. От шефа я слышала это имя только в совокупности с должностью вице-президента банка. А ты?

Сашка, сраженный Лариными доводами, покрутил головой, словно прицениваясь, принять или не принять сей факт. Почему-то оказалось сложным воспринять своего сверстника как вице-президента известного банка.

– Молод еще для такой должности… Я бы, Ларка, на девяносто девять процентов поверил в то, что вице-президентом банка является вон тот дядечка. – Он указал на присоединившегося к компании мужчину, одетого, как и все на празднике, в простой свитер и джинсы. Шеф, еще минуту назад что-то рассказывающий парню и девушке, переменился в лице, заулыбался еще приветливее и засуетился.

– Судя по всему, прибыли недавно… А вообще-то, Ларка, это твоя обязанность – знакомиться с людьми и узнавать о них все-все. И потом приводить их ко мне, как наших клиентов, – подмигнул Саша и шутливо дернул Ларису за волосы, стянутые в «хвост».

Та хотела ответить ему чем-нибудь в таком же духе – щелкнуть по носу, дернуть за свитер или пихнуть в бок, но в этот момент у нее зазвонил мобильный. Влад. Она несколько секунд поколебалась, ответить или не ответить. И все же нажала «прием»:

– Алло?

– Привет! Ты где? – Голос Влада бодро звучал в трубке. Слишком бодро для обидевшегося человека.

– Как где? – невозмутимо ответила Лариса и даже пожала плечами, хоть Влад и не мог этого видеть. – На пикнике за городом!

– Я знаю, что на пикнике. Я спрашиваю, где именно ты сейчас находишься и что делаешь? – удивительно, но он, похоже, был очень чем-то доволен.

Лариса даже растерялась:

– Я? Курю. На бревне… С Сашей.

– И где это твое бревно с Сашей находится?

– В лесопосадке справа от центрального входа. А… Ты сам-то где?

– Я? Здесь! На пикнике, где и ты!

Лариса от неожиданности не нашлась, что ответить. Влад сообщил, что сейчас подойдет, и отключился.

– Саш, ты покури здесь, ладно? Я… Мне нужно отойти!

Она пробежала мимо все еще мирно беседовавшего квартета Дохновский – девушка – шеф – неизвестный мужчина и встретилась с Владом. Тот, как ни в чем не бывало, привычно поцеловал ее в щеку и обнял за плечи:

– Ну что, красавица, как тут отдыхала? – В его темно-карих, почти черных глазах расплескалось непонятное веселье, словно Влад был чрезвычайно доволен впечатлением, которое произвел на Ларису своим неожиданным приездом.

– А как ты здесь оказался? – Она проигнорировала его вопрос, задав свой, который ей казался куда важнее.

– Приехал за тобой. Только что.

– А…

Нужно бы что-то ответить. Возмутиться или обрадоваться, но Лариса не испытывала никаких эмоций – ни радости, ни раздражения. Может, от усталости?

– Утомилась? – прочитал ее мысли Влад.

– Ты приехал, чтобы с кем-нибудь здесь познакомиться? Но ведь приглашение осталось у меня…

– Дурочка, – засмеялся он и поцеловал ее в макушку. – Я приехал за тобой. Сейчас сядем в машину и отправимся домой.

Домой… Как хорошо! Не надо ждать служебного автобуса, общих сборов…

– И все же, почему ты решил приехать за мной?

– Дотошная какая! – погладил он ее по растрепавшимся волосам. – Потому что захотел тебя увидеть. Достаточно?

– Достаточно, – приняла его доводы Лариса и, увлекаемая им, последовала к выходу.

Случайно обернувшись, она неожиданно встретилась взглядом с Дохновским. На секунду ей показалось, будто тот слушал не то, что ему в этот момент рассказывали, а наблюдал за ней и Владом. Показалось, потому что в то же мгновение, как их взгляды встретились, он отвел глаза. «Глупости…» – категорично отмела Лариса нелепое предположение. Но в душе словно вспыхнула маленькая искорка.

IV

Денег на такси не оказалось. Алена со вздохом пересчитала наличность и обреченно поплелась по направлению к метро. Впрочем, этого и следовало ожидать – как финальный аккорд неудачного дня. Началось все с того, что она опоздала на занятия в институт и поскандалила с преподавательницей, не пожелавшей пустить ее на семинар. По большому счету, Алене плевать было и на преподавателя, и на семинар, и институт в целом, но настроение отчего-то испортилось. Потом она зачем-то потащилась в общагу на вечеринку по случаю дня рождения знакомого четверокурсника Макса Демина. Идти не хотелось, да уговорила подружка Юлька. Девушки решили, что заскочат ненадолго, лишь поздравят Демина и уйдут, но вопреки своим намерениям засиделись. Юлька-то вот никуда не торопилась, а Алена собиралась провести время со своим молодым человеком. Накануне ей удалось отпроситься у родителей на ночь, сочинив историю с ночевкой у сестры. И даже Лариска не особо ворчала и отчитывала ее, как обычно бывало, когда Алена звонила с просьбой прикрыть ее перед родителями. Но на этом везение и закончилось. Загулявшись на вечеринке, Алена пропустила время, в которое за ней должен был заехать молодой человек. Опомнилась лишь тогда, когда он позвонил ей на мобильный:

– Ты где? Я весь институт обыскал. Мне сказали, что ты ушла, и давно.

Пришлось признаться, что она находится в общежитии на дне рождения. Он красноречиво промолчал: ему не нравились те студенческие вечеринки в общежитии, на которых она бывала. Вчера она поклялась ему не ходить на них, а уже сегодня нарушила свое обещание.

Он забрал ее. Но свидание протекало совсем не так, как Алене хотелось. Ее спутник во время ужина в ресторане был молчалив и хмур. Отчитал Алену за то, что она нарушила обещание и отправилась на «развратную вечеринку». На ее лукавый вопрос, неужто он ее ревнует, досадливо поморщился и выдал, что не ревнует, но ему не нравится то, что она ведет себя как глупая, взбалмошная девчонка, у которой в голове ветер. Такой поворот Алену совсем не устраивал. Лучше бы он сказал, что ревнует. Мужчины должны восхищаться ею, а не отчитывать, как и в самом деле несмышленую девчонку. Вспылив, она высказала ему все, что думает. В конце концов, имеет право ходить на вечеринки или нет? Он ей не папочка, и она не обязана перед ним отчитываться! Да, вот так! Алена даже притопнула под столом ножкой. Только вот молодой человек вопреки ее ожиданиям с невозмутимым видом отсмотрел весь «спектакль» и с таким же равнодушием принялся за салат. Алена ожидала от него cовсем не такой реакции… Ни один из ее прежних поклонников не стал бы сидеть с таким спокойствием, когда она сердится. Что-нибудь бы сделал – попытался утешить, извинился, пообещал бы подарок или еще что в таком духе. А он… Может, ему плевать, сердится она или нет. Словно совсем не боится ее потерять! А если он просто ее не любит?..

– Ты меня не любишь!

После такого категоричного заявления ее спутник должен был броситься убеждать ее в обратном. Так обычно делали другие мужчины.

– Алена, – досадливо поморщился он и отложил вилку, – прекрати спектакль.

Вот уж этого она стерпеть не смогла, встала и ушла с видом оскорбленной королевы. Выскочив на улицу, Алена зашла за угол и немного подождала, украдкой выглядывая, не бросится ли парень вслед за ней. Он и вправду вышел, только позже, чем она рассчитывала. Посмотрел по сторонам, потоптался возле своей машины, а потом сел в нее и уехал. И Алене, наблюдавшей за ним из-за угла, неожиданно захотелось плакать. Глупо как-то все вышло… Слезы защипали глаза, она вытерла их кулаком и отключила мобильный. Пусть теперь побеспокоится, названивая ей и натыкаясь на механическое «абонент временно недоступен»! Пусть помучается! Эта мысль немного подняла настроение. Только вот денег на такси не оказалось…

* * *

Лариса несколько удивилась, открыв на звонок дверь и увидев, кто пожаловал.

– А разве ты не на свидание собралась? – недоуменно вскинула она брови и посторонилась, пропуская в квартиру сестру.

– Свидание окончилось! – буркнула Алена, быстрым шагом прошла в коридор и, не церемонясь, бросила сумочку на телефонный столик.

– Что-то быстро! Я, грешным делом, подумала, что ты заночевать у кавалера решила, а иначе зачем, спрашивается, просить меня об одолжении прикрыть тебя перед родителями? – поддела сестру Лариса и протянула ей «плечики» для плаща. Похоже, младшая сестренка сильно не в духе, наверное, со своим бойфрендом повздорила. Ничего, бывает…

Алена, сняв плащ, разулась и прошла в комнату.

– Я решила заночевать не у кавалера, а у тебя! – сев на диван, она посмотрела снизу вверх на старшую сестру и запоздало спросила: – Можно?

– Я вообще-то к Майке собралась. С ночевкой.

Подруга уже ждала. Из-за визита Алены и так приходится задерживаться. А менять планы категорически не хотелось.

– К Майке? А-а… – Алена удрученно пощипала ворс пледа и расстроенно закусила нижнюю губу. Ну все сегодня не так! Вернуться домой? И выслушать недоуменные мамины вопросы по поводу того, почему она не осталась у Ларисы, как планировала. Еще чего доброго, предки начнут высказывать предположения о том, что таким образом она пыталась их обмануть и заночевать совсем не у старшей сестры. Дальше последуют нотации. А потом…

– Но если хочешь, можешь остаться. У меня есть запасной ключ, который забыл Влад.

– Ой, здорово! – оживилась Алена. – А Влад где?

– У себя.

– Поссорились? Опять? Из-за чего?

Обсуждать с младшей сестрой свои отношения с мужчиной Ларисе не хотелось, поэтому она как можно безразличней пожала плечами и уклончиво ответила:

– Старая песня. Потом разберемся.

Оставив Алене ключи, Лариса наконец-то покинула свою квартиру.

* * *

Майка встретила традиционным «Мерло», сырным ассорти, привычными жалобами на шефа (девушка работала секретарем в небольшой фирме) и рассказами о новом ухажере.

– … Ему сорок лет, он бизнесмен. Женат, конечно, но не в этом суть, главное, состоятельный и не жадный.

Лариса не удивилась. Характеристики Майкиных кавалеров были словно написаны под копирку: состоятельные господа далеко не юношеского возраста, чаще всего женатые и с детьми, с залысинами и солидным брюшком. Как правило, каждый роман длился не более трех месяцев, но за этот срок предприимчивая девушка успевала собрать с каждого кавалера значительную коллекцию дорогих подарков. И уж если быть совсем честной, крутила Майя романы не с самими ухажерами, а с их деньгами.

– Чему усмехаешься? – Майка обиженно дернула плечом и закурила. В небольшом пространстве кухни дым от выкуриваемых одной за другой сигарет повис тяжелым сизым облаком.

– Еще один из «ларца, одинаковый с лица». Только не рассказывай мне сказки, что влюбилась в него.

– Еще чего! – презрительно хмыкнула Майка и тряхнула шикарной гривой густых вьющихся волос.

– Выдоишь его и бросишь?

– Угу! Мне сапоги новые к зиме надо. А если получится – и шубку.

– Ох, Ма-айка… – Лара лишь покачала головой. Подругу не изменить.

– Что «Ма-айка»? Учись!

– Я не могу спать с кем попало ради сапог и шубок.

– А ради чего тогда? – иронично спросила Майя и выпустила Ларе в лицо облачко сигаретного дыма. – Ради любви? А есть ли она, эта любовь? Ты вот спишь с Владом – что это тебе дает? Неужели так любишь его? Или просто спишь с ним по привычке? Скорее всего, последнее. И ничего ты с этой «привычки» не имеешь, кроме скандалов. Я вот тоже сплю «по привычке», но имею с этого хорошие дивиденды.

– Майка…

– Что «Майка»? Не нравится мой цинизм?

Подруги посмотрели друг на друга и неожиданно рассмеялись. Хохотали долго и без причины. Может быть, просто потому, что вино оказалось хмельным.

– Май, представляешь, мне вчера на мобильный позвонила мадама! Гадостей наговорила – жуть, – неожиданно вспомнила Лариса.

«Мадамой» она называла бывшую жену Влада, которая имела гнусную привычку влезать в жизнь бывшего супруга.

– Мы из-за этого с Владом снова поссорились. Я заявила Владу, чтобы он разбирался со своей бывшей женой сам, а меня в это дело не впутывал! И выгнала его.

– В очередной раз, – грустно подвела итог подруга. – Часто вы с ним стали ссориться. И бывшая объявляется регулярно. Никак имеет на Влада виды. Не нравится мне это, Ларка.

– А мне как-то все равно.

– Это мне тоже не нравится, – кивнула Майя. – Слушай, а вдруг эта мадама что-нибудь сделала, чтобы у вас все пошло в разлад? Например, порчу навела.

Лариса, услышав такое заявление, только презрительно фыркнула: она никогда не верила в подобные вещи и частенько посмеивалась над Майкиным увлечением гаданиями, ворожейками, снами и подобной ерундой.

– А ты не фыркай! Веришь не веришь, а правда все это. Хочешь, я свожу тебя к одной женщине? Она тебе сразу скажет, есть что на тебе такое или нет. Я у нее часто бываю!

– Завела свою любимую песню! Не пойду я ни к одной шарлатанке, как бы ты меня ни уговаривала! Ну не верю я в их «помощь»!

– А зря! – обиделась подруга. – Леонелла, ясновидящая, к которой я хожу, меня еще ни разу не обманула! Проверено!

– Ну и слава богу, что не обманула, – ухмыльнулась Лариса и потянулась к пачке сигарет. – «Леонелла» – это же надо. Ну и имена они себе выдумывают!

* * *

Алена проснулась оттого, что ей нестерпимо захотелось пить. Выбираться из теплой постели катастрофически не хотелось, но жажда пересилила, и девушка, поеживаясь от прохлады, пошлепала на кухню. Выйдя в коридор, она вдруг обнаружила, что проем кухонной двери освещен. Алена в недоумении приостановилась, рассматривая яркий прямоугольник, ведь она, уходя вечером из кухни, погасила свет. Впрочем, могла и забыть, с нее станется. Сонно зевнув, девушка вошла на кухню. Тут ее ждал сюрприз: возле стола, повернувшись к выходу спиной, стояла женщина. Изумление от того, каким образом в запертую квартиру проникла незнакомка, оказалось сильней испуга, и Алена даже не вскрикнула от неожиданности, просто молча остановилась на пороге. Женщина, услышав за спиной шорох, быстро обернулась и приветливо заулыбалась:

– Не спится?

– Я пить хочу, – сердито буркнула Алена, с любопытством рассматривая незнакомку.

– Сейчас, сейчас, – засуетилась женщина, наливая в чашку воды из глиняного кувшина, стоявшего на столе. – На здоровье!

– Спасибо, – девушка приняла чашку из рук незнакомки и, не сводя с той взгляда, медленно принялась пить.

Когда она напилась, женщина взяла из ее рук пустую чашку и вопросительно кивнула на кувшинчик:

– Еще?

– Нет, спасибо.

– На здоровье!

Алена потопталась с ноги на ногу, поджимая замерзшие на холодном полу пальцы, и запоздало спросила:

– Вы кто? И как сюда попали?

– Два вопроса, Алена, – вкрадчиво произнесла нежданная гостья и, по-хозяйски присев за стол, поинтересовалась: – На какой из них отвечать?

– На оба!

Алена так и осталась стоять около двери, сложив на груди руки.

– На оба не могу, только на один, и позже. Объяснять – долго, а времени – мало.

– Я не тороплюсь, – хмуро глянула на женщину Алена, а в голове мелькнула здравая мысль: не вызвать ли милицию?

Незнакомка будто прочитала ее мысли:

– Милиция не поможет, Алена. Пользы от нее не будет, уверяю.

– Зато вы ей расскажете, кто вы и как здесь оказались.

– Милиция – это лишнее, поверь мне, Алена. Я только покажу тебе кое-что и уйду. Что-то очень важное!

С этими словами женщина встала и подошла к окну. Алена не двинулась с места, все так же хмуро взирая на незнакомку с порога. Босые ноги совсем замерзли, захотелось обратно в постель под теплое одеяло. Но не оставишь же здесь непрошеную гостью… А та тем временем открыла окно, и порыв холодного ветра ворвался в кухню.

– Ты все сделала правильно, Алена. Поэтому я обязана показать тебе кое-что… Ну, иди сюда! Не бойся! – с приветливой улыбкой обернулась женщина.

Ветер, врывающийся в открытое окно, развевал ее легкие, будто воздушные одежды.

И девушка, послушавшись, двинулась к незнакомке. Но, не дойдя до открытого окна нескольких шагов, так и не узнав, что такого важного хотела показать ей женщина, неожиданно… проснулась.

Какое-то время она, лежа в постели, разглядывала сереющий в утренних сумерках потолок, недоумевая, как оказалась в кровати, когда только что находилась на кухне. Сон казался уж слишком реальным. И ноги замерзли, будто она и в самом деле какое-то время простояла босая на холодном полу. Только вот пить все еще хотелось. И это почти убедило Алену в том, что недавние события ей привиделись, ведь во сне она уже утолила жажду. Девушка встала, надела тапочки и вышла в коридор. На какое-то мгновение ей показалось, что сейчас она увидит освещенный проем кухни, а затем и черноволосую женщину в развевающихся белых одеждах. Но нет. На кухне было темно, и никого там не оказалось. Алена включила свет и облегченно перевела дыхание: неужели она и в самом деле ожидала увидеть незнакомку? Она налила воды и залпом выпила. И уже поставив чашку в раковину, повернулась и заметила, что окно – приоткрыто. От неожиданности сердце неприятно екнуло, но Алена постаралась успокоиться: какая, право, ерунда! Видимо, вечером она, проветрив кухню от табачного дыма, плохо прикрыла окно. И женщина в белых одеждах, обещающая рассказать что-то важное, не имеет отношения к нему просто потому, что она лишь плод воображения. Алена закрыла окно и вернулась в постель. Засыпая, она подумала, что хотела бы увидеть продолжение сна. Ей было любопытно, что же хотела показать ей странная женщина. Но ей приснилось совсем другое: деревенская свадьба, девушка-невеста в венке из белых цветов, жених в вышитой рубахе, разгулявшиеся под гармошку гости и еще одна девушка – несчастная и заплаканная, уединившаяся на сеновале.

V

Перед самым обедом Ларисе позвонил шеф с просьбой зайти к нему в кабинет. Удивило то, что он вызвал ее к себе не через секретаршу, а лично. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, где находился кабинет директора, Лариса гадала, что послужило причиной вызова к «самому» – какая-то провинность или особое задание. Мысленно перебрав все проколы, которые могли бы послужить причиной вызова «на ковер», девушка с некоторой робостью постучалась и вошла в кабинет.

– Здравствуй, Лариса! – приветствовал ее шеф.

Он пребывал в самом лучшем расположении духа и прямо-таки источал радушие. Причина его настроения выяснилась сразу же, стоило Ларисе переступить порог и встретиться взглядом с Вадимом Дохновским.

– Познакомьтесь! Вадим, это – Лескова Лариса, ведущий специалист отдела продаж. Ларочка – это Дохновский Вадим, специалист отдела кредитования в банке.

Специалист отдела кредитования? Позвольте… А кто же тогда вице-президент?

– Лара, у меня к тебе огромная просьба! Вадиму нужно сделать отличный сайт. Ты знаешь, к какому веб-дизайнеру его следует направить…

Понятненько, прямым текстом намекает на то, чтобы пристроить этого Дохновского к Сашке Ловцеву и чтобы тот в кратчайшие сроки создал не сайт, а шедевр. Все на высшем уровне, без сучка и задоринки.

– К Ловцеву? – Это был даже не вопрос, а утверждение.

Уточнила просто так, на всякий случай. «Само собой, разумеется», – прочиталось во взгляде шефа. Интересно, почему он сам не подошел к Ловцеву с такой просьбой? Впрочем, упрямому Сашке и сам директор – не указ. Если не захочет брать заказ, то и того не побоится послать. Одной Ларисе не отказывает.

– Ларочка, ты не могла бы сейчас пойти к Ловцеву и поинтересоваться у него на предмет наличия «свободных мест» в очереди? – хохотнул шеф и с лучезарной улыбкой повернулся к стушевавшемуся от такого внимания Дохновскому: – Ловцев – это наш гений, не сайты, а шедевры делает. Клиенты к нему в очередь стоят. Парень с характером, иногда приходится уговаривать, чтобы взял в работу, но это того стоит.

– Может, не надо уговаривать? – улыбнулся Дохновский, и Лариса отметила, что у него красивая улыбка – по-мальчишески задорная. И ямочки на щеках… – Мне необязательно шедевр нужен, а просто хороший сайт, – словно прося у Ларисы поддержки, Вадим перевел взгляд на нее.

…А ресницы у него – длинные и пушистые. Такие и должны обрамлять бездонные серые омуты, в которых женщины тонут добровольно, почти не сопротивляясь или уже не имея для этого сил… Лариса на мгновение даже потеряла нить разговора и, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, отвела взгляд.

– Можно и к другому дизайнеру обратиться, если этот очень занят, – продолжил Дохновский.

Но директор запротестовал:

– Нет-нет! Действуй.

Последнее замечание относилось к Ларисе.

Уже возле лестничной площадки директор нагнал девушку:

– Лескова, подожди!

Девушка оглянулась и остановилась.

– Ларочка, это моя личная просьба. Постарайся сделать так, чтобы наш Ловцев взял этот заказ в работу. И с пометкой «срочно». Действуй как угодно, но сделай. Не хотелось бы сесть в лужу, понимаешь? Вадим Дохновский, с которым я тебя познакомил, – родной племянник Дохновского Вадима Юрьевича, вице-президента банка. Того самого, понимаешь? Банк дает нам кредит, о котором мы и мечтать не могли. Неужели мы откажем племяннику вице-президента в такой маленькой услуге, как изготовление сайта? Ты сейчас сходишь к Ловцеву, обработаешь его, а потом уже отведешь к нему Дохновского-младшего. И держи ситуацию под контролем! Вся ответственность – на тебе. Ясно?

Ларисе ничего не оставалось, как кивнуть.

Сашка, как обычно, вначале долго ломался, не соглашаясь взять заказ и ссылаясь на загруженность. Потом так же долго смеялся, узнав, что «вице-президент» оказался всего лишь его племянником.

– Ну зовут их одинаково! И дядю, и племянника! – почему-то оправдывалась Лара, а Саша смеялся еще громче. Но в итоге дал согласие сделать сайт – в обмен на банку кофе.

Вернувшись к себе, Лариса позвонила директору и сообщила, что Ловцев согласен. Шеф поблагодарил и сообщил, что лично проводит гостя к дизайнерам, чем несколько расстроил девушку. Почему-то ей захотелось самой отвести Вадима Дохновского к Сашке Ловцеву.

Она в одиночестве сходила на обед и вышла на перекур во двор.

Дворик был небольшой и ухоженный. И такими же ухоженными были припаркованные здесь машины. Лариса знала все автомобили сотрудников и некоторые – постоянных клиентов. Мысленно она делила машины во дворе на «свои» и «чужие». Сейчас «чужими» среди «своих» были новенькая «Ауди» цвета «синий металлик» и белая «десятка». Машины клиентов. Лариса закурила и, прищурившись, оглядела «гостей». «Десятка» интереса не вызвала, а вот «Ауди» привлекла ее внимание. Лариса была неравнодушна к хорошим машинам и уже давно мечтала о собственном авто. Водить она умела и иногда практиковалась на машине Влада, когда тот бывал в особом расположении духа. Со временем она собиралась накопить на собственную машину. Конечно, не на такую, как эта красавица «Ауди», гораздо скромнее. Возможно, лишь на подержанную «десятку», подобную той, соседствующей с «Ауди»… Лариса не удержалась и обошла кругом красавицу «гостью», борясь с желанием погладить ту по холеному синему боку. А затем, воровато оглядевшись, заглянула в салон машины. Как было бы замечательно погрузиться в удобное кожаное кресло, нажать на педаль и плавно двинуться с места. А потом набрать скорость и полететь по свободному шоссе птицей!

– Нравится?

От неожиданности Лариса вздрогнула и резко обернулась. Прямо за ее спиной стоял Дохновский.

– Нравится… Извините, – от неловкости она залилась краской. Черт ее дернул сунуться к этой «Ауди»!

– Извиняю, – усмехнулся парень, закуривая.

– Хорошая машина.

Он пожал плечами, будто ему все равно, хорошая машина или плохая. Или будто их у него был целый автопарк.

Лариса неловко потопталась с ноги на ногу, не зная, как поступить дальше – попрощаться и уйти или все же из вежливости завести светскую беседу. И выбрала последнее, поскольку Дохновский неторопливо курил и, чуть прищурившись, рассматривал ее.

– Поговорили с Ловцевым?

– С дизайнером? Да, поговорил. Знающий молодой человек, сразу понял, что мне надо, и предложил несколько вариантов. Я даже растерялся от такого выбора! Не знаю, на чем остановиться.

– Саша поможет определиться. Он хорошо разбирается в своем деле.

УЛарисы словно камень с плеч свалился. Она волновалась, найдут ли общий язык Ловцев и Дохновский.

– Я приехал к вашему директору продолжить разговор по поводу кредита, начатый на празднике. И заодно решил узнать, можно ли у вас сделать сайт. Но даже не ожидал, что все устроится так быстро, – сказал Вадим.

Сигарета дотлела, Лариса отшвырнула окурок за ограду и, чуть поколебавшись, достала из пачки новую. Вадим тут же с готовностью поднес к ее сигарете зажигалку – как вежливо!

– А… А вам понравилось на празднике? – спросила девушка.

– Я приехал уже к окончанию. Вместе с дядей и своей коллегой. А вы, помнится, уехали раньше нас.

Он улыбнулся, и на его щеках вновь обозначились ямочки. Лариса еще больше покраснела от непонятного волнения и удовольствия, что, оказывается, Вадим запомнил ее.

– За мной заехали, – коротко ответила она и сменила тему: – Саша оставил вам свою визитку?

– Да. Пару раз мне придется приехать, так что, возможно, мы с вами еще встретимся. – Вадим, щурясь от яркого солнца, посмотрел на Лару.

– Возможно, – согласилась она и отшвырнула недокуренную сигарету, решив, что пора уходить. Она и так уже слишком задержалась. Да еще это непонятное волнение, которое комом стояло в груди…

– Рад был познакомиться.

– Взаимно. До встречи, – улыбнулась Лариса на прощание вежливой служебной улыбкой (нет-нет, ничего личного!) и направилась к входу в здание. За ее спиной хлопнула дверца, и мгновением позже раздался шум заведенного мотора. Не оглянувшись на отъезжающую машину, Лариса вошла в помещение и по гулкому коридору устремилась к своей комнате.

…Дурацкое волнение. Откуда оно взялось? Ну да, парень – ничего, приятной внешности, но и только, глупо даже предполагать, что он вот так быстро ей понравился… Каблучки звонко стучали по выщербленным плиткам пола, и им в такт, учащенно и громко, билось сердце. Испуганная непонятными ощущениями, Лариса вошла в комнату и, мельком поймав в небольшом настенном зеркале свое отражение, ужаснулась пунцовому цвету щек. «Раскраснелась, как влюбленная дурочка на первом свидании…» Сердясь на себя за разрумянившиеся щеки, выдающие волнение, Лариса пробралась на место и, плюхнувшись на вертящийся стул, с излишним усердием вперилась глазами в открытый на экране договор. Как хорошо, что в комнате никого нет: еще не вернулись с обеда. Иначе пришлось бы отвечать на вопросы, почему у нее щеки такие пунцовые…

К концу рабочего дня по внутреннему телефону позвонил Сашка и шутливо напомнил про кофе.

– Принесу, принесу, – заверила Лариса его. – Какой тебе?

– Да все равно! «Нескафе» какой-нибудь там или «Чибо»… Я не разбираюсь в сортах. Главное, чтобы кофе! Без него срочные сайты не делаются! – намекнул Ловцев на сегодняшнего клиента и хихикнул в трубку: – Между прочим, этот племянничек знаешь какой сайт заказал? Обхохочешься! Когда он изложил свою просьбу, я от удивления чуть со стула не свалился. Какой-то ведьминский! Со всякими там картами Таро, сновидениями и прочей хиромантией. Ну, каково? А ты – «банкир, банкир»… Бабка-гадалка он, а не банкир!

– Да ну?! – удивленно присвистнула Лариса. Как-то очень не состыковывались банковская должность, синяя «Ауди» и карты Таро. – Может, он не для себя?

– Ага, для дяди! – весело хохотнул Сашка. – Ладно, заказ принят. Получит твой Дохновский сайт в лучшем виде. А в качестве оплаты пусть погадает мне. На картах Таро!

Сашка громко загоготал и повесил трубку.

* * *

Синяя «Ауди» уверенно перестроилась в крайний ряд и свернула на полупустое шоссе. Измученная простоями в пробках и наконец-то попавшая на свободную дорогу, она плавно набрала скорость и полетела легко и стремительно, словно вырвавшаяся на волю птица. Вадим любил быструю езду, и дорога от дома до работы, когда бо€льшую часть времени приходилось простаивать в пробках, казалась ему сплошным мучением. Другое дело – дорога к Инге! Шоссе не так давно расширили, поэтому оно не было так перегружено, как в центре.

Как же хочется увидеться с ней… Даже не столько хочется, сколько необходимо. Может, она бы поняла, что с ним происходит. Что вдруг пошло не так? Но Инга сегодня уехала. Толком ничего не объяснила, забежала рано утром и сообщила, что уезжает на несколько дней. Чмокнула на прощание в щеку и попросила заглядывать в ее квартиру и кормить золотых рыбок. Может, она что-то и объясняла, да только он со сна ничего не понял? Она что-то говорила, а он стоял в коридоре, щурился на свет и сонно хлопал глазами.

– Вадим, я тебе потом позвоню, когда окончательно проснешься! Я тороплюсь, – оборвала она свои объяснения, поняв, что он ничего спросонья не понимает. И так же стремительно, как и появилась, убежала, оставив за собой шлейф запаха сладких духов.

После работы Вадим сразу же поехал к Инге. «Рыбок кормить…» – усмехнулся он и отмел хлипкое оправдание. Не стоит врать самому себе. Он ехал к ее жилью, как раненый – к лечебнице, в надежде получить помощь и покой просто от нахождения в стенах «целильни».

Да черт возьми, что происходит?! Почему на душе так погано, словно случилось большое горе? Ничего ведь не стряслось. Ну да, был небольшой разлад, ну да, Инги нет в городе – и все. Все! Но какое-то острое желание разрушить все то, что уже имеется, неприятно точит изнутри. Словно его кто-то зовет, манит в пустоту. Бред какой-то… Инга бы посмеялась, сказала, что он заработался, и посоветовала взять отпуск. А может быть, не стала смеяться, просто посидела бы с ним рядом, и все бы прошло. Его любовь к ней переходит разумные границы и, похоже, превратилась в зависимость. Впрочем, так было и раньше, так будет всегда. Между ними особая связь. Интересно, она чувствует сейчас, что ему… нехорошо? Вполне возможно, учитывая ее особые способности.

До дома Инги оставалось не больше десяти минут, когда на перекрестке образовалась неожиданная пробка. То ли сломался светофор, то ли небольшое ДТП. Вадим досадливо хлопнул ладонью по сигналу – просто так, в сердцах, и «Ауди», тоже протестуя против стояния в пробке, отозвалась длинным гудком.

– Ничего не поделаешь, придется ждать, – произнес Вадим то ли себе, то ли машине, порылся в бардачке в поисках дисков и сунул в магнитолу первый попавшийся.

Диск Инги. Она, как ребенок, умудряется заполнять собой все пространство. Ее духи, песни с дисков, забытые вещи постоянно напоминают о том, что она рядом.

Как зовут эту девушку «с диска»? Инга в последнее время только и говорила, что об этой певице. Лека, кажется. То ли имя, то ли псевдоним. По словам Инги, будущая рок-звезда. Ну что ж, песни и в самом деле неплохие, чем-то цепляют.

Дальше дорога была свободной, и уже минут через пять Вадим припарковался возле нужного дома. Выйдя из машины, он по привычке задрал вверх голову, надеясь увидеть свет в Ингиных окнах. И тут же одернул себя: ну что он как маленький… Ничего, сейчас он войдет в ее квартиру, заварит себе чаю с какими-то ароматными травами и с чашкой усядется на удобный пуфик в гостиной. И на душе вновь станет легко и светло.

* * *

Алена, уткнувшись лицом в подушку, тихо плакала. Причина для слез была очень серьезная: за весь день ее парень не позвонил ей. Ни разу! И даже не сбросил ни одной самой малюсенькой эсэмэски. Безобразие! Или трагедия? Вначале Алена склонялась к первому и сердилась. Ну, она покажет ему! Покажет! А потом поняла, что никакое это не безобразие, а самая что ни на есть настоящая трагедия. Неужели он ее не любит? Быть такого не может… Не может, и все тут. Она ведь красивая. Ну и что, что немного взбалмошная, мужчинам и нравятся непредсказуемые девушки, а не постные серые мышки. Правда, мама любит повторять, что женятся-то как раз на домашних скучных мышках, а такую, как Алена, замуж брать побоятся. Мол, капризная и избалованная! Ну, мама так говорит в сердцах, когда сердится, а на самом деле очень любит дочь.

Наревевшись, Алена вытерла кулаком злые слезы и села на диване. С чего это она решила, будто ее бросают? Не может он ее бросить! С ней так еще не поступали. Она сейчас сама позвонит ему и во всем разберется.

Алена схватила мобильник и набрала нужный номер. И едва в трубке раздался знакомый голос, как она выплеснула свое негодование:

– Ты мне не позвонил сегодня!

– Алена, здравствуй для начала… – голос у него был то ли уставший, то ли недовольный, словно она ему помешала.

– Ну, здравствуй! Ты мне не позвонил сегодня!

Тяжелый вздох в трубке.

– Алена, не веди себя как маленькая девочка. Я забыл телефон дома.

Ну вот, примерно это она и ожидала услышать! Алена улыбнулась и капризно проныла в трубку:

– А я волновалась! Мог бы найти, откуда позвонить… Я соскучилась!

Обычно она никогда не говорила первой мужчине, что соскучилась по нему. Но сейчас ей показалось, что ее слова понравятся ему.

– Как провела день? – Он словно пропустил ее признание мимо ушей.

– Обычно. Скучно! Ездила в институт, высидела там целых четыре пары! Чуть от тоски не померла. Представляешь, поставили подряд три лекции! О чем они думают, в этом деканате? Не люблю институт! И зачем меня туда родители запихнули, ума не приложу.

Он тихо рассмеялся и сказал, как говорил и раньше:

– Аленка, ты – забавная зверушка.

От этих слов у нее потеплело на душе. И с какого перепугу она решила, что он бросает ее?! Чушь.

– Маленькая еще и несмышленая, – продолжил он. – Институт – это хорошее дело. Пригодится в жизни. Ну бросишь ты его – и куда пойдешь? Будешь темная и неученая.

– Я не люблю экономику! – пожаловалась Алена. – Я хотела стать актрисой или моделью, а папа сказал, что в модели берут одних шалав. Или ими там становятся! И отправил меня в этот гребаный институт.

– Але-ена, ну как ты выражаешься? Красивая девушка, а знаешь такие некрасивые слова.

– А ты мне не папочка – учить, – надула она губы.

– И слава богу! – рассмеялся он.

– Почему «слава богу»?

– Потому что тогда мне было бы непозволительно звать тебя на свидания.

Вот это ей уже нравится!

– Когда мы увидимся? Завтра? Я хочу завтра!

– Ладно, давай завтра, – согласился он. – Хочешь, сходим в кино?

– Нет, в ресторан!

– М-м-м… Ладно, – устало произнес он, а Алена тут же потребовала:

– Скажи, что любишь меня!

– Люблю.

Этого оказалось достаточно. Счастливо засмеявшись, девушка попрощалась и отключила телефон.

– Алена!

В коридоре раздались шаги, и мгновением позже в комнату вошла мама.

– Ты сделала то, о чем я тебя просила утром? Отправила поздравительную телеграмму бабушке? У нее завтра день рождения.

– М-м-м, – невнятно промычала Алена.

– Ясно, – мать поняла все и без слов и укоризненно покачала головой: – Поэтому я и попросила Ларису тоже отправить телеграмму. Знала, что ты, как всегда, забудешь. Как так можно – забыть поздравить бабушку Зою с днем рождения?

Мама вышла из комнаты, и Алена сердито показала ей вслед язык. Забыла и забыла, с кем не бывает.

VI

Осенью время тянется бесконечно долго. Это весной и летом дни проносятся со скоростью ветра, а осенью из-за бесконечного конвейера одинаковых серо-тоскливых дней, пропитанных промозглой сыростью, кажется, будто время впадает в спячку. Бабье лето закончилось, и наступил период занудных моросящих дождей. Лариса всей душой искренне ненавидела подобную погоду. Она впадала в грусть и постоянно мерзла. Не спасали даже толстый безразмерный свитер, надетый в офисе вопреки дресс-коду, и кружка горячего чая. И если от унылого настроения можно было избавиться, загрузив себя работой, то от холода скрыться, казалось, негде. Пока не начался отопительный сезон, холодно было и дома, и в офисе.

К концу сентября работы в агентстве прибавилось, и Лариса стала задерживаться в офисе допоздна. Еще одна причина, по которой она не спешила домой, – Влад. Отношения с ним катастрофически разлаживались. И если раньше зачинщиком ссор выступал он, то теперь Лариса всячески провоцировала его, чтобы громко, от души поскандалить. Ссориться не получалось, поскольку Влад неожиданно стал стараться гасить все конфликты. Удивительно! Они словно поменялись ролями. Она взрывалась, он искал компромиссы и первым делал шаги к примирению. И все бы хорошо, но Ларису такой поворот событий уже не устраивал. Ей хотелось бури и выяснения отношений, чего раньше за ней не наблюдалось. Ее будто подменили. Что произошло, она не могла понять. Но ей стало невыносимо тяжело находиться рядом с Владом, не только морально, но и физически. От мысли, что она сейчас приедет домой, а Влад – там, ждет ее, хотелось выть, а к горлу подступала тошнота. И Лариса стала задерживаться на работе.

Может, им и в самом деле пора расстаться? И все же она почему-то тянула с разрывом. Несмотря на все то раздражение, которое она испытывала сейчас к Владу, ей было жаль его. Он не хотел разрыва отношений. И, не решаясь проявить инициативу, она оттягивала момент, когда придется поставить точку.

За эти дни Лариса два или три раза мимолетом виделась на работе с Вадимом Дохновским. Он, как и сказал ей при первой встрече, приезжал по финансовым делам – к директору агентства и по поводу сайта – к Саше Ловцеву. Короткие встречи в коридоре, вежливый обмен приветствиями – и больше ничего. Если не считать того, что после каждой такой встречи Лариса долго и скрупулезно перебирала в памяти мельчайшие подробности вплоть до тех, что и с какой интонацией говорил ей Вадим, как улыбнулся, как поздоровался и как попрощался, вспоминала каждый его жест и взгляд, запах одеколона и цвет галстука. И каждую «подробность», словно драгоценность, мысленно упаковывала в отдельную «коробочку» и убирала в отдельный «ящик» – для лучшей сохранности.

Ловцев уже не хихикал по поводу «ведьминской хиромантии», а, увлекшись работой, ваял заказанный сайт.

– Это не «конфетка» будет, а гораздо лучше! Шоколадка, вот! – довольно похвастал Сашка, когда Ларисе все же удалось оторвать его от компьютера и вытащить в курилку.

Девушке хотелось расспросить приятеля о Дохновском, и она завуалировала свой интерес вопросами о сайте. И тут же об этом пожалела, поскольку Саша с энтузиазмом принялся вываливать технические подробности своей работы.

– Ловцев, не выражайся! – услышав от приятеля очередное техническое словечко, недовольно поморщилась Лариса.

– Ты же сама спросила, – недоуменно захлопал голубыми глазами парень.

– Я спросила лишь, как движется работа, близится ли к концу. Мне шеф наказал стоять у тебя над душой, пока этот сайт не сваяешь.

– У меня шеф и сам над душой стоит. Между прочим, пока я этот сайт делаю, много чего интересного узнал. «Племянничек» столько разной литературы натащил, что я уже сам, как бабка-гадалка, скоро будущее предсказывать начну. Хоть на картах, хоть на рунах, хоть на звездах. И сны читать научился! Каждое утро, вскочив с постели, анализирую приснившееся – к чему бы это.

– И что, сбывается? – скептически сморщила нос Лариса.

– Не-а, – беззаботно ответил Саша и рассмеялся.

– Не понимаю, зачем Дохновскому этот сайт…

– А это не ему! Для девушки какой-то.

– Для девушки?

Ларисе почему-то неприятно было услышать такое объяснение, хоть она и ожидала нечто подобное. Ну не самому же Дохновскому в самом деле понадобился сайт магии и оккультных наук! И все же, все же… А Сашка, не замечая изменившегося выражения Лариного лица, продолжал вываливать подробности:

– Да, для девушки. Он приезжал с ней пару раз. А потом она и одна появлялась, говорила, что и как ей сделать. Красивая, черт возьми! Очень красивая! Влюбишься в такую, сам не рад будешь. Потому что такие девушки не из простых. Из высшего света, что ли… Не знаю, как объяснить. Вся такая из себя… Красавица. А не зазнаистая, вот парадокс! Легкая и приятная в общении.

– Ты увлекся, что ли, ею? – подозрительно покосилась на Сашку Лариса. Слишком мечтательное выражение приняла его физиономия.

– «Увлекся»! – с какой-то горечью фыркнул парень. – Такой, говорю, простому смертному, как я, увлекаться нельзя! Себе дороже. Ей вон под стать банкиры типа этого племянничка.

И Саша сокрушенно вздохнул. А у Лары этот разговор оставил неприятный осадок и чувство безнадежной тоски. Себя она тоже относила к простым смертным и не считала себя парой разъезжающим на новеньких «Ауди» банкирам с ямочками на щеках и бездонными серыми глазами.

* * *

В один из вечеров Влад, желая сделать Ларисе сюрприз, заехал за ней на работу и, раздуваясь от важности, торжественно пригласил в ресторан. Он ожидал, что Лара от радости бросится ему на шею, но она собралась без особого энтузиазма.

Весь вечер Влад старался развлекать девушку. И даже, хоть и не любил танцевать, заказал романтичную мелодию и пригласил Лару на танец.

– Влад, что происходит? Ресторан, романтический ужин, музыка, танец… Ты – сама любезность и обходительность… – спросила она.

– Я тоже хочу знать, что происходит… с нами. Но об этом не сейчас, хорошо? Тебе нравится эта песня?

– Да, нравится. Влад, и все же, ты за мной будто снова начал ухаживать. Как в первое время после знакомства.

– Тебе не нравятся мои ухаживания? – насторожился он и обеспокоенно заглянул ей в глаза. – Ты стала от меня отдаляться, а я не хочу тебя потерять!

«Ты меня уже потерял…» – мелькнула мысль, которая тут же была испуганно задавлена. Неужели и в самом деле так все плохо? Лара почувствовала себя крайне неловко, ведь Влад старался, явно желая ей угодить. Только вот ей от этого только хуже. Лучше бы он вел себя как прежде. Тогда было бы легче с ним… расстаться.

– Влад, может, вернемся за столик?..

– Как хочешь, – согласился он, но было заметно, что расстроился.

Вернувшись на место, Лариса набросилась на принесенное горячее. Есть не хотелось, но тогда пришлось бы разговаривать с Владом, улыбаться ему, делать вид, что ей хорошо, что она довольна вечером.

– Вкусный шашлык! – нарочито бодрым голосом провозгласила она и полила мясо соусом.

Влад же в отличие от Лары не притронулся к своей порции. Поставив локти на стол и сцепив пальцы в «замок», он внимательно смотрел на девушку. Она чувствовала его взгляд, от которого ей делалось еще более неловко, но не осмеливалась попросить, чтобы он перестал на нее пялиться.

– Лариса, может, поговорим? Сегодня и сейчас.

Она вздрогнула и, отложив вилку, подняла глаза.

– Давай… Поговорим, – и выжидающе уставилась на него.

– Лариса, что происходит… между нами? Или, вернее, что происходит с тобой?

– Между нами, Влад, а не со мной, – поправила она его. – И знаешь, происходило раньше, а сейчас уже ничего не происходит. Мне кажется, что наши отношения изжили себя.

Шалея от собственной решимости, она выпалила ему все, что уже не первый день занозой сидело у нее в мыслях. Влад, видимо, хоть и ожидал подобного разговора, готов к нему не был. Он удивленно и расстроенно хлопал глазами, и девушка вновь почувствовала себя виноватой. Хотя, черт возьми, в чем она виновата? Это она выступала в роли хранителя очага их отношений, делая все возможное, чтобы он не угас, а Влад принимал ее усилия как должное. Этот ужин – капля в море по сравнению с тем, что раньше делала она и что не делал он. Лариса вдруг почувствовала злость на себя, и от этой злости на душе стало легче, а решимость, робко было проклюнувшаяся на свет, расправила крылья и теперь гордо взирала с высоты орлиного полета. «Молодец! – одобрила бы Майка. – Давно пора!»

– Да, Влад, изжили, – словно закрепляя печатью все произнесенное, уверенно повторила Лариса и закурила. Чуть сощурившись, она сквозь дым рассматривала ошарашенное лицо Влада. Красивое лицо, которым она любовалась на протяжении полутора лет. И которое теперь не вызывало никаких эмоций.

– Ларка, мне кажется, ты торопишься с выводами. Еще все можно вернуть! Видишь, я стараюсь…

– Вижу. Только уже поздно, Влад, мне кажется, я… не испытываю к тебе прежних чувств.

Эта фраза все же далась нелегко, получилась скомканной и неуверенной, словно Лариса еще сомневалась в том, что ее прежние чувства к Владу иссякли. И он ухватился за эту ее неуверенность.

– Лара, я понимаю, что доставил тебе, видимо, много неприятных моментов… Но думаю, что нам стоит попробовать начать еще раз. Все же я люблю тебя.

– Вах, дождалась, – горько усмехнулась она. – Лучше бы ты раньше говорил мне о своих чувствах. Хоть иногда. И еще бы сказал об этом своей бывшей жене, а то она что-то слишком навязчива в последнее время.

– А-а, вот в чем дело! – обрадованно улыбнулся он, сделав свои выводы. – Ты просто ревнуешь меня к Ленке! А я – то голову сломал, думая, что с тобой происходит. Ну, что она такого наговорила? Не бери в голову ее бред, Лариска, ну ее к черту! Хочешь, прямо сейчас позвоню ей и пошлю к чертовой бабушке? Скажу, что люблю только тебя!

– Ой, Влад, – досадливо поморщилась Лара. – Я не ревную тебя ни к ней, ни к кому бы то ни было. И это правда. Правда.

Она сделала паузу, словно набирая в легкие воздуха перед прыжком в воду, и выпалила коронную фразу, которую в последнее время чуть ли не репетировала перед зеркалом:

– Знаешь, думаю, нам стоит расстаться.

– Расстаться?! Ну что ты говоришь такое! Лариска, ну что, что произошло?! Объясни мне! – уже всерьез обеспокоился Влад. К такому повороту событий он совсем не был готов. – Ты меня разлюбила? Почему? Когда это произошло? Как? Почему я ничего не заметил?

«Потому что ты вообще мало что вокруг замечал…»

– Влад, давай не будем выяснять отношения в ресторане. Успокойся.

– Я спокоен! – прокричал он так, что на них стали оборачиваться.

– Тш-ш, Влад, давай уйдем отсюда.

– Нет, мы выясним все здесь и сейчас! Почему ты хочешь со мной расстаться?

– Потому что мне тяжело с тобой! Потому что я не люблю тебя как прежде! Все.

Влад помолчал, обдумывая сказанное ею. Скомкал салфетку и бросил на тарелку.

– Кто он?

– Что? – не поняла Лариса.

– Скажи мне, кто он! Где и когда ты с ним познакомилась? На работе? Ты в последнее время стала часто задерживаться…

Лариса, не дослушивав его, раздавила в пепельнице докуренную до фильтра сигарету и решительно встала. Влад вскочил за ней:

– Куда ты? Я отвезу тебя домой!

– Не надо. Я поймаю такси.

Торопливым шагом она покинула ресторан. А выйдя на улицу, вновь закурила и, расправив плечи, отправилась прочь.

* * *

Алену кто-то тихонько хлопал по плечу. Не сильно, но настойчиво. Алена долго не могла проснуться, считая, будто это ей снится, но все-таки нехотя открыла глаза и повернулась. Из окна лился холодный свет полной луны, не ярко, но достаточно для того, чтобы можно было рассмотреть обстановку комнаты. И женщину. Ту самую – уже знакомую ей непрошеную «гостью».

– Не бойся, – улыбнулась женщина.

– Я и не боюсь. – Девушка села на кровати и потерла кулаками сонные глаза.

Освещенная серебряным светом луны, незнакомка казалась молодой и красивой. Она, как и в прошлый раз, была облачена в легкие белые одежды – многоярусные то ли платья, то ли длинные развевающиеся туники. «Сейчас так не одеваются…» – подумала Алена, с интересом рассматривая одеяние женщины. И та, как и в прошлый раз, будто прочитала ее мысли:

– Красивая одежда, правда?

– Правда, – послушно подтвердила девушка и, спохватившись, что времени, как и в прошлый раз, окажется мало, напомнила: – Вы что-то хотели мне рассказать и показать.

– Да, хотела, – вздохнула женщина то ли сокрушенно, то ли устало. – Но немного позже, Алена. Еще рано.

Вот это номер! А зачем, спрашивается, тогда вообще явилась? Сообщить, что расскажет все потом?

– Всему свое время, – опять угадала ее мысли женщина и, ласково улыбнувшись, слегка провела ладонью по волосам Алены. – Узнаешь все, обещаю. Пока скажу только, что ты сделала все правильно, но не до конца. Ну ничего, я доработаю…

– Что я сделала правильно?

Игры в загадки порядком надоели.

– Объясните! – потребовала Алена.

– Нетерпеливая какая! Всему свое время.

– Скажите, вы мне… снитесь?

– Снюсь? Даже не знаю, как тебе сказать… И да, и нет. Пойдем, – незнакомка поманила девушку за собой.

Алена торопливо встала с кровати и отправилась за «гостьей».

Они вышли в коридор и прошли на кухню, освещенную, как и комната, серебряным светом луны. Женщина, не оборачиваясь, подошла к окну и остановилась, выглядывая что-то на улице. Алена тоже торопливо двинулась к окну… И в это мгновение кухню наполнил яркий свет электрической лампочки. От неожиданности девушка вздрогнула и резко обернулась. Возле выключателя, щуря на ярком свету сонные глаза, стояла мама.

– Алена, это ты?

Девушка медленно кивнула и украдкой оглянулась на окно. Женщины, конечно же, не было. Исчезла. Или ее не было вовсе?

– Я услышала, что ты тут бродишь. Думала, тебе не спится.

– Я… попить вышла… – сказала Алена, а сама сердито подумала, что мама помешала узнать ей что-то важное.

Вернувшись в свою спальню, Алена еще долго ломала голову над тем, приснилась ли ей незнакомка или явилась на самом деле. Хотелось бы думать, что просто приснилась, но как тогда объяснить факт, что Алена «проснулась» не в своей кровати, а на кухне? Может, она стала страдать лунатизмом? Жуть, жуть какая!

И все же, что такого важного хотела ей сообщить загадочная женщина?..

VII

День прошел с тремя «звездочками», как про себя характеризовала Лариса степень неприятностей. Прямо с утра, едва она вошла в офис, ее вызвал к себе шеф и долго и обстоятельно «песочил» по поводу провороненного ею важного клиента. Случай был уже недельной давности, но, видимо, информация к шефу поступила только сейчас. Клиент, представляющий крупный косметический концерн, попал к Ларисе «по рекомендации». Промучив девушку часа полтора, дотошно выспрашивая каждую мелочь и после каждого Ларисиного ответа отпуская ехидные реплики, противный мужичонка ушел с туманным обещанием «подумать». И потом обратился в другое агентство, гораздо более известное, чем Ларисино. Виновной в том, что она упустила клиента, Лара себя не чувствовала (положа руку на сердце, даже тихо возрадовалась тому, что противный мужичонка ушел к конкурентам), но шефу ведь этого не объяснишь! Тем более что клиент был «рекомендованный».

– Лескова, если ты можешь позволить себе швыряться такими клиентами, значит, с выполнением плана у тебя все в порядке. Может, тебе поднять планку ежемесячных сборов? – ехидно завершил «лекцию» шеф. И, отчитав девушку, с беспокойством поинтересовался: – Что там с сайтом Дохновского?

– Близится к завершению. И заказчик вполне доволен.

– То-то же… – с удовлетворением заметил шеф и наконец-то отправил раскрасневшуюся Ларису восвояси.

Следующую «звездочку» дню присвоила эсэмэс-атака от Влада. Проскучав без Ларисы два дня, тот решил, что тайм-аут, взятый ею в их отношениях, истек, и перешел к активным действиям в виде нескончаемого потока эсэмэс-сообщений. И ругался, и умолял, и признавался в нежных чувствах, и жалобно истерил по поводу того, что ему без нее – «сущая смерть». Не дождавшись в ответ ни одного ее сообщения, снова ругался и даже попробовал робко угрожать. И в итоге получил от Ларисы долгожданный ответ. Она в сердцах отстучала лаконичное: «КОЗЕЛ!» И отключила телефон.

Третьей «звездочкой» послужило Сашкино сообщение о том, что опять приезжали Дохновский и его дамочка – советоваться по поводу завершающих штрихов. Саша на этот раз опустил подробное описание технических моментов своей работы, зато отдал должное описанию раскрасавицы-подружки «племянничка». Ларисе почему-то неприятно было слушать восторженные Сашкины разглагольствования, и парень, заметив это, удивленно рассмеялся:

– Эй, Ларка, ты что, ревнуешь?

Ревнует? Сашкин вопрос неожиданно и остро кольнул где-то под сердцем, причинив секундную боль. Неужели она и правда ревнует этого Дохновского? И это… так заметно?

– Ты аж прям в лице переменилась! – расплылся Саша в довольной улыбке. – Ведь ревнуешь, да? Меня к этой красотке!

– Еще чего! – фыркнула девушка и от неожиданности, и от Сашкиной самоуверенности.

– А жаль, – как-то сник Саша.

И в Ларисину голову закралось смутное подозрение, не старается ли он рассказами о красивой подружке банкира вызвать ее ревность. Но девушка тут же отмела подобное предположение, потому что между ней и Сашей всегда были лишь приятельские отношения.

– Это был даже не просто «звездный» день, а «звезданутый»! – пожаловалась она потом по телефону Майке. – «Отзвездили» меня сегодня все, кому не лень, – начиная от шефа и заканчивая Сашкой-дизайнером.

– А он-то что тебе сделал? – недоуменно спросила подруга.

И Лариса, опомнившись, прикусила язык: и в самом деле, Саша-то тут при чем?

– По работе опять поспорили! – нашлась она. – Майк, может, встретимся сегодня, а? В кафе посидим, поболтаем? Отдохнем от работы.

– М-м-м… – задумчиво промычала Майка. – Но у меня на вечер запись в одно место, не хотелось бы отменять.

– К гадалке, что ли, собралась? – небрежно спросила Лара. И судя по тому, как Майя что-то промычала в трубку, увиливая от прямого ответа, собралась она именно туда.

– О-ох, Майка.

– А что? Я же тебя с собой не зову! Хотя… Может, сходим вместе, а? А потом в кафе посидим! Давай, а? Я запишу тебя! И денег одолжу!

– Да на фига мне это! – поморщилась Лара. Но в итоге согласилась.

«Центр магии Госпожи Леонеллы», прочитала Лариса на вывеске. Она никогда не была в подобных местах, но, слушая Майку, представляла себе обстановку такого заведения, мягко выражаясь, несколько иначе. Ладно, допустим, Центр магии тоже снимает помещение, подобное офисному, – не в избушке же, в конце концов, ему размещаться! Но от внутренней обстановки Лара ожидала большего. Или, правильней сказать, иного. Где таинственный полумрак, в который, по ее представлениям, должен быть погружен Центр магии? И где магические шары и кристаллы? И свечи в серебряных подсвечниках? Или хотя бы ароматические палочки и благовония? Нет, внутри Центр очень напоминал маленькую частную клинику: те же дерматиновые кресла для посетителей вдоль крашеных стен, плиточный пол и стойка ресепшен, очень напоминающая поликлиническую. Для полного сходства с медицинским учреждением не хватало белого халатика на девушке-администраторе. Но и ничего «магического» в стиле одежды администраторши тоже не было: черная водолазка и синие джинсы. Лариса разочарованно уставилась на поднявшуюся им навстречу девушку: хоть бы какие-то амулеты повесила на шею для «антуража».

– Здра-авствуйте, вы по записи? – нараспев спросила администратор у Майки, улыбаясь, как дорогому гостю, самой приветливой улыбкой (впрочем, как отметила про себя Лариса, они с Майей здесь и правда были дорогими гостьями – судя по цене только за одну консультацию у «ясновидящей»).

– Да. Мы записаны к Госпоже Леонелле. Майя и Лариса.

Майка облокотилась о стойку и уставилась в журнал записи, по которому девушка, сверяясь, уже водила пальцем.

– Записаны к Самой?.. – пропела администраторша и, найдя нужные имена, подняла сияющие радостью глаза: – Заплатите, пожалуйста, за прием и проходите. Одной из вас придется подождать.

– Иди первая, – тихо шепнула Лариса подруге на ухо. Та кивнула и расплатилась.

– Пойдемте, я вас провожу, – пригласила девушка.

Лариса опустилась в одно из дерматиновых кресел рядом с дверью, за которой скрылась Майя, и, чинно сложив на коленях руки и отказавшись от предложенного администраторшей чая, приготовилась ждать.

Подруга вышла через двадцать минут с сияющими глазами. Никак магиня пообещала ей в скором будущем замужество с молодым красивым олигархом.

– Иди! Леонелла ждет тебя.

«Иди, мой друг, настал твой звездный час!» – вспомнились слова то ли из какого-то фильма, то ли из книги. Лариса, фыркнув от разбиравшего ее смеха, шагнула за приоткрытую дверь.

Комната не разочаровала, а, наоборот, реабилитировала Центр магии в ее глазах. Здесь были и таинственный полумрак, и тихая музыка, и магический шар на причудливой подставке, и любовно расставленные по периметру комнаты свечи в канделябрах. Ну и, конечно, ароматические палочки… Вдохнув «благовония», Лариса тут же позорно громко чихнула.

– Извините… – пробормотала она и робко глянула на солидных габаритов даму, восседающую за столом, подобно царице. Одета дама была, как и подобало, по Ларисиным представлениям, магине: в темный с серебристым отливом балахон. На шее у нее болталось несколько причудливых амулетов, черные, вьющиеся, как у Майки, волосы сдерживала украшенная камнями и бисером повязка. Госпожа Леонелла собственной персоной.

Кивком Госпожа «извинила» Ларису и поманила к себе унизанной перстнями рукой:

– Проходи, дочь моя. Присаживайся.

Царственным жестом дама указала на стул напротив себя. Лариса послушно присела, и Госпожа заулыбалась ей медовой улыбкой.

– Ну, дочь моя, с какой бедой пожаловала?

– Я… вообще-то в первый раз, – несколько растерялась Лариса, не зная, с чего начать. Ни с какой бедой она не пожаловала, пришла за компанию с подругой, но не расстраивать же подобным признанием Госпожу Леонеллу.

– Ах, ясно! – нашлась дама. – Посмотрим по Таро, изучим ладонь и, если Он будет благоволить, просканируем ауру. У многих обратившихся ко мне за помощью оказываются закупоренными чакры, из-за этого энергетические потоки блокируются. Отсюда и многие беды.

Госпожа сокрушенно покачала головой, и камни на повязке тут же «заиграли», отражая блики множества свечей. Лариса как завороженная рассматривала богатый головной убор Леонеллы. Ни слова из сказанного ею она не поняла: что такое чакры, потоки и что собираются ей сканировать, если таинственный Он позволит… Но богатое убранство Госпожи приковывало к себе внимание.

– Клади ладони на стол, – мягко приказала магиня, быстро тасуя колоду карт, и Лариса повиновалась.

– О-о, хм… – Госпожа Леонелла выложила первый ряд карт и, разглядывая его, задумчиво нахмурилась. – Был у тебя не очень счастливый период, надо сказать. Недомогание, ссора, на работе неприятности, не сильные, но малоприятные. На дальнейшей твоей карьере они вряд ли сказались. Короля рядом с тобой вижу. Брюнет. Красивый. Да?

– Да, – растерянно согласилась Лариса. Может, и права Майка? Леонелла пока говорит то, что было на самом деле.

– Из-за женщины вы с ним ссорились, я права? – Госпожа, хитро подмигнув, постучала украшенным перстнем пальцем по карте с дамой. – Не переживай, напрасны были твои подозрения. Так, посмотрим, что карты дальше говорят…

Леонелла бодро принялась выкладывать второй ряд, по ходу комментируя:

– Потеря. Ты потеряла этого короля. Не переживай, встретишь другого. Другой пока не выпадает, но вижу думы о нем… Женщина… Ох, нет!

Госпожа, выложив еще одну карту, неожиданно вскрикнула и испуганно прикрыла ладонью рот. Лариса с любопытством уставилась на карты, силясь понять, что же так напугало гадалку.

– Посмотрим, посмотрим… – зашелестела колодой магиня, торопливо выкладывая на стол одну за другой карты. Выложив целый веер, отложила колоду и прижала к груди пухлые руки.

– Ох, беда, беда… Не могу я тебе сказать такое! – покачала она головой, испуганно глядя на Ларису, а затем внезапно сгребла выложенные карты в кучу. – Не могу!

Лариса непонимающе глазела на Госпожу, гадая, в самом ли деле та увидела в карточном раскладе что-то ужасное или просто затеяла эффектное представление с целью дальнейшего «развода» на деньги. Почистить ауру, пробить потоки, продуть чакры – или еще что там…

– Дай-ка ладонь! – Леонелла, сменив плаксивый тон на командный, схватила Ларисину руку. Поизучав ее ладонь с минуту, закрыла глаза и с чувством выдохнула: – Беда.

– И… что за беда? – осмелилась нарушить затянувшееся молчание Лариса.

Леонелла открыла глаза и внимательно посмотрела на девушку:

– Дочь моя, мне не хотелось в этом признаваться, но у тебя очень несчастливый и путаный расклад. Сильнейшая порча, наложенная на поколения. Или, страшно сказать, даже проклятие… Мне, магу в третьем поколении, боюсь, и то не под силу будет справиться с ним.

– И что же мне делать? – Ларисе, как ни странно, страшно не было, напротив, все происходящее казалось ей театральным представлением. Ох и выскажет она потом Майке все, что думает про ее гадалок!

– Молиться! Молиться, дочь моя! И то… Смерть на твоем раскладе, вот что. Смертью помечено!

– И… что это за проклятие такое? Чем оно вызвано? И кто его наслал?

– Не знаю! – Госпожа Леонелла, как ни странно, занервничала. – И врать не буду! Все, дочь моя, сеанс окончен. Я потратила много сил. Скажу, чтобы сегодня ко мне больше никого не приводили.

С этими словами Леонелла поднялась, давая понять, что вопросы больше не принимаются и, сложив на груди руки, с трагическим выражением лица подождала, пока Лариса выйдет.

И уже на улице Лариса набросилась на подругу:

– Зря я тебя послушалась и отправилась к этой Леонелле!

– А что она тебе такого сказала? – растерянно спросила Майя. Она, видимо, ожидала от подруги восторгов в адрес гадалки, но никак не бурного возмущения.

– Да ничего! В том-то и дело, что ничего! Промурлыкала какие-то общие слова, а потом сгребла карты в кучу и прогнала меня.

– Ка-ак прогнала? – изумилась Майка и даже остановилась.

– Ну, не в буквальном смысле прогнала, но дала понять, чтобы я уходила, едва только разложила на меня свои карты. Видимо, хотела раскрутить меня на финансовые вложения, да потом почему-то передумала.

– Леонелла не раскручивает на деньги! Если на тебе ничего нет, она не станет зря наговаривать с целью получения энной суммы! – бросилась Майка на защиту гадалки, к которой, несомненно, испытывала симпатию.

– Ну не знаю. Могла бы уж за те деньги, что мы заплатили за гадание, сказать что-нибудь более конкретное. Или хотя бы приврать для виду. А то – кинула карты, сказала три слова и закатила глаза: устала она.

– Ничего не понимаю… – тихо пробормотала себе под нос Майка. – Ни-че-го!

* * *

Под впечатлением от похода в Центр магии Ларисе приснился сон. Малопонятный и не сказать, чтобы приятный. Она снова пробиралась через уже знакомый ей туман, только теперь в этом тумане, дышащем и как будто живом, появилась Госпожа Леонелла, которая долго и надоедливо кудахтала наседкой:

– Ох, беда, беда…

Лариса пробиралась через туман чуть ли не на ощупь, а Леонелла следовала за ней по пятам и скорбно причитала. Потом туман резко, словно отсеченный ножом, закончился, и девушка вышла на залитую светом поляну. Эта поляна мало походила на настоящую: ни растительности, ни хотя бы каких-то предметов обстановки. Причитающая Леонелла осталась в тумане, но вместо «ясновидящей» Лара увидела девушку лет двадцати. Та сидела прямо на «земле», расправив подол простенького платья, и, похоже, ждала Ларису.

– Вот ты какая! – Незнакомка с любопытством и даже неким восхищением оглядела ее с ног до головы.

Лариса, в свою очередь, рассмотрела девушку: симпатичная, но не красавица, заплетенные в две простые косы волосы светлые, как у Лары, но глаза не голубые, а светло-карие. Большие и печальные.

– Мне давно хотелось тебя увидеть, – улыбнулась незнакомка, но улыбка у нее получилась грустной.

Лариса молчала, ждала, что ей еще скажут.

– У меня мало времени, очень мало. Только лишь для того, чтобы попросить тебя остановить их! Прошу тебя, – на глазах девушки показались слезы.

– Что остановить? Кого «их»? – непонимающе спросила Лариса.

– Не могу сказать… Поймешь сама. Но останови! Беда будет, если не остановишь. Большая беда!

И Лариса догадалась. Тихо засмеявшись, она спросила:

– Это вам Госпожа Леонелла про беду наговорила? Так она же врет! Она этим зарабатывает!

– Нет, – энергично замотала головой девушка. – Нет.

– Кто вы?

– Я?.. Твоя бабушка.

Вот это номер! Лариса чуть снова не рассмеялась. Как может приходиться ей бабушкой двадцатилетняя девушка? Но, стараясь сохранять серьезный вид, она уточнила:

– Бабушка Зоя? Или бабушка Света?

Обе Ларисины бабушки – Зоя, по маминой линии, и Света – по папиной – были живы, относительно здоровы и проживали в провинциальных городках.

Но девушка, так и не ответив, торопливо вскочила и одернула подол платья:

– Мне пора!

– До свидания, – вежливо попрощалась Лариса.

А девушка, уже было повернувшись, чтобы уйти, оглянулась и, печально глядя на Лару большими карими глазами, произнесла еще одну непонятную фразу:

– Под полом. Возле старого комода. Третья дощечка, она отходит.

На этом Лариса проснулась. «Ну, Майка, погоди! Только заикнись мне еще хоть раз про своих гадалок! Во сне уже являются…» До подъема еще было два часа, и Лариса, побормотав под нос несерьезные угрозы в адрес подруги и ее «ясновидящих», вновь уснула.

VIII

Алена проснулась первой. Осторожно, чтобы не разбудить молодого человека, она выбралась из-под его руки, обнимающей ее во сне, и перевернулась на живот. Ей нравилось смотреть на него спящего, он казался ей таким красивым, что ее сердце сладко замирало от нежности и любви. Впрочем, уже через несколько минут бодрствования «в одиночку» девушке стало скучно, и она легонько похлопала парня по голому плечу.

– М-м-м? – промычал он.

– Доброе утро! – жизнерадостно поприветствовала его Алена.

– Доброе… Который час?

Алена бросила взгляд на стоявший на тумбочке будильник и бодро провозгласила:

– Пятнадцать минут восьмого!

– Аленка, с ума сошла?! – тут же возмутился он. – Кто будит в субботу в такую рань? Хоть бы в девять…

– Мне без тебя стало скучно!

– Эгоистка, – буркнул он и, обняв Алену, снова закрыл глаза в надежде уснуть.

– Мне без тебя скучно! – настойчиво повторила девушка и вывернулась из-под его руки.

– Алена, ну что ты за человечина такая. Нет чтобы дать поспать человеку еще полчаса!

– Ну и спи! – несерьезно обиделась Алена и выбралась из постели. – Я пойду готовить завтрак!

Парень, не открывая сонных глаз, усмехнулся: Алена собирается готовить завтрак?! Сложно представить! Ну, если это ее развлечет… Лишь бы она дала ему еще минут пятнадцать поспать.

Но через пару минут он услышал шум воды, доносившийся из ванной: Алена принимала душ. А еще через какое-то время из кухни раздался грохот и звон: она приступила к приготовлению обещанного завтрака.

– Го-осподи-и… – простонал парень и накрылся одеялом с головой.

Аленка, похоже, там не завтрак готовила, а руководила оркестром, состоящим из одних ударных инструментов. А он-то наивно мечтал поспать еще минут пятнадцать!

– У меня все готово! – Еще через какое-то время девушка ворвалась в комнату и прыгнула на кровать. – Пойдем!

Она, как маленькая, забралась к нему под одеяло и, обняв руками за шею, горячо зашептала на ухо:

– Я все-все приготовила! Для тебя! Ну, хватит спать! Вставай!

– Сейчас… Аленка, отпусти, мне нужно в душ…

Она нехотя разжала руки, и он, сев на кровати, потянулся. Алена залюбовалась его широкими плечами и гладкой спиной и с трудом подавила в себе желание снова броситься к нему с объятиями.

После того как молодой человек ушел в ванную, девушка растянулась на кровати и обняла подушку, на которой он спал и которая еще хранила запах его одеколона. Она так его любит! У них все будет хорошо! Он ведь тоже любит ее – Алена в этом не сомневалась, особенно после минувшей ночи. И, возможно, скоро предложит ей выйти за него замуж. Она с мечтательной улыбкой еще крепче обняла подушку, но, наткнувшись локтем на что-то холодное, села и, пошарив ладонью по простыни, вытащила цепочку с небольшим кулоном. Видимо, во сне парень случайно ее порвал и не заметил, что потерял. Отдать ему? Или после того, как цепочку починит ювелир? По пути к институту есть одна ювелирная мастерская, Алена недавно относила туда подгонять по размеру золотое колечко. Сделали все быстро и качественно. Можно будет в понедельник перед занятиями занести цепочку ювелиру, а на обратном пути забрать.

– Алена, и где ты? – Из кухни донесся его веселый голос. – Завтрак – вижу, тебя – нет.

– Иду! – отозвалась девушка и, сунув цепочку в карман джинсов, отправилась на кухню.

* * *

Рабочая неделя пролетела быстро и без «звездочек». Напротив, принесла несколько приятных моментов, ненадолго разогнавших унылое осеннее настроение. Во-первых, Ларисе удалось заключить с владелицей сети турагентств договор на крупную сумму, который сулил неплохие проценты. Вдобавок заказчица презентовала Ларе сертификат, дающий хорошую скидку на туристическую путевку.

Во-вторых, в понедельник Лариса встретилась в агентстве с Вадимом Дохновским, который приезжал оплачивать выполненный заказ. Ничего не значащий пятиминутный перекур в его компании с разговорами на рабочие темы и осенней непогоды, но он, однако, принес Ларисе хорошее настроение.

В-третьих, Влад, бомбардировавший малоприятными эсэмэс-сообщениями и терроризировавший телефонными звонками, угомонился и уже целых три дня не давал о себе знать. Похоже, понял, что отношения с Ларисой закончились.

И, наконец, в-четвертых, непогода с затяжными дождями и ветрами к пятнице неожиданно закончилась. Небо, видимо, устав рыдать, просветлело и улыбнулось ярким солнцем. В пятницу после работы Лариса, поддавшись на зов редкого октябрьского солнца, решила изменить своей устоявшейся привычке проводить вечер у родителей и прогуляться по городу в одиночестве.

Она неторопливо шла по тротуару вдоль дороги, по которой с шумом проносились машины. Ей не хотелось никуда торопиться, она наслаждалась безветренной погодой, пьянящим чувством свободы и тихой радостью от предстоящих выходных. Она ничего не планировала и собиралась проваляться субботу с воскресеньем на диване с книжкой или смотреть диски со старыми фильмами. Вторые выходные без Влада. Только сейчас Лариса в полной мере поняла, как устала от этих отношений.

Домой возвращаться не хотелось, и Лариса решила заехать в торговый центр на «Курской», сходить в кино, а после сеанса прогуляться по магазинчикам центра и присмотреть подарок сестре на день рождения. Понадеявшись, что Майка может составить ей компанию, Лариса достала мобильный и набрала номер. Но телефон подруги оказался отключенным. Тогда Лариса приостановилась, чтобы отправить Майке эсэмэску.

Сосредоточившись на написании сообщения, Лариса не обратила внимания на автомобильный гудок. И только когда повторно посигналили совсем рядом, оторвала взгляд от телефона и рассеянно оглянулась. «Ауди» цвета «синий металлик» чуть сдала назад и затормозила у кромки тротуара рядом с ней.

– Привет! – поздоровался Вадим Дохновский в приоткрытую дверь.

Лариса от неожиданности забыла и о фильме, и о сообщении для подруги.

– Как вы меня заметили?

– Так и заметил, – усмехнулся он и сделал приглашающий жест. – Садись, подвезу.

Лариса секунду поколебалась, все еще находясь в растерянности от столь неожиданной встречи, и шагнула к машине. И снова в нерешительности замерла, заметив, что сиденье рядом с водителем занято огромным букетом.

– Ой, сейчас… – Вадим, спохватившись, довольно небрежно бросил цветы на заднее сиденье. – Садись.

Букет для той красавицы, которой так восхищался Сашка. И для которой делался сайт… Несложная догадка все же впрыснула капельку яда в хорошее настроение, грозя если не отравить его окончательно, то хотя бы подпортить. Но Лариса постаралась отогнать все непрошеные мысли. Что ей за дело до того, какие букеты дарит Вадим своей девушке.

– Куда тебя подвезти?

Машина плавно двинулась с места.

– На «Курскую». К торговому центру. Если вам будет удобно, конечно…

Он тяжело вздохнул и, не поворачиваясь к девушке, четко произнес:

– Лариса, раз я предложил тебя подвезти, значит, мне это удобно. И странно, что ты упорно называешь меня на «вы». Вроде я ненамного старше тебя.

Он выдал эту тираду с самым серьезным видом, но, договорив, бросил на притихшую девушку смеющийся взгляд:

– На работе ты более бойкая, чем сейчас.

Лариса еле слышно вздохнула. Работа – это ее «территория», на которой она и должна чувствовать себя уверенно. А сейчас девушка оказалась допущенной на его «территорию» – малое замкнутое пространство, в котором концентрация его привлекательности представляла для нее вполне осязаемую угрозу.

– Я не хотела бы нарушать ваши… твои планы.

– Не беспокойся. Я просто так гуляю. Катаюсь. Колешу по городу. Без особых планов.

– А букет? – Вопрос вырвался неожиданно и смело, Лариса тут же смутилась и покраснела.

– А что букет? Если ты хотела спросить, не тороплюсь ли я на свидание, могу честно ответить, что не тороплюсь. Уже не тороплюсь, – пожал плечами Вадим и спросил: – У тебя нет сигарет? Мои закончились. Позже остановлюсь возле какого-нибудь киоска.

– Есть. – Лариса торопливо порылась в сумочке, отыскивая свою пачку. – Только у меня с ментолом.

– Валяй с ментолом. Какая разница, когда курить хочется. Ты тоже, если хочешь, кури.

Лариса, отрицательно покачав головой, отвернулась к окну, рассматривая машины, которые Вадим лихо обгонял. Влад, помнится, трясся над своей неновой «Шкодой», водил аккуратно, не превышая скоростного режима. Хозяин новенькой «Ауди», похоже, предпочитал максимальную скорость.

– Лихо водишь, – заметила Лариса.

– Есть грех.

– Не боишься разбиться?

Вадим безразлично пожал плечами. И, помолчав, добавил:

– Я год назад уже разбил машину. Причем не по своей вине. Я ехал спокойно, не гнал. В меня врезались. Машина – в хлам.

– А сам-то?

– Ну, немного помяло… Но, как видишь – не «в хлам», – в угоду девушке Вадим сбавил скорость. – А ты на «Курской» живешь?

– Нет. Я в кино собралась, в «Формулу…»

– С подругой или молодым человеком?

– Нет, ни с подругой, ни с молодым человеком. Одна. Решила прогуляться после работы.

– Ясно, – лаконично ответил он и, заметив, что освобождается парковочное место, устремился туда. – Приехали.

Они оба помедлили, словно не желая расставаться. Лариса нервно мяла в пальцах ручку сумочки, оттягивая обязательное прощание, но понимая, что пауза слишком затянулась. И в тот момент, когда она уже собралась произнести слова благодарности и попрощаться, Вадим опередил ее:

– У тебя есть еще пара минут? Или ты опаздываешь?

– Нет, не опаздываю. Я вообще не знаю, во сколько сеанс и на какой фильм пойду, поехала наобум.

– Хорошо. Кино – это хорошо, – задумчиво произнес он, думая совершенно о другом. – У тебя еще остались сигареты?

– Да, конечно.

Они молча закурили. И только когда сигареты почти дотлели, Вадим снова нарушил молчание:

– Хотел бы с тобой в кино напроситься. Если ты, конечно, не против компании.

– О чем речь! – обрадовалась она слишком явно. Ей хотелось пригласить Вадима, но она бы на это не отважилась.

После кино они, оставив машину возле торгового центра, решили прогуляться пешком. Фильм им обоим понравился, и они долго делились впечатлениями, затем, как водится, заговорили о других фильмах, о музыкальных вкусах, работе. За разговором они не заметили, как далеко ушли от места парковки. Свернув с центральной улицы в какой-то переулок, куда уже не доносился с автострады шум машин, они неторопливо шли и так же неторопливо, но увлеченно беседовали.

– В банке, где я работаю, некоторые продолжают считать, что я всего добиваюсь благодаря дядиной должности… И мне постоянно приходится доказывать, что я сам по себе тоже чего-то стою. Но, с другой стороны, это обстоятельство как раз и стимулирует меня, не дает расслабиться и опустить руки, – разоткровенничался Вадим. Но, заметив, что Лариса зябко поежилась, обеспокоенно спросил: – Замерзла?

– Нет.

Ей не хотелось прерывать прогулку только из-за того, что она замерзла. С Вадимом было легко и интересно общаться. И вряд ли когда-нибудь еще выпадет подобный шанс так вот просто гулять с ним по городу и разговаривать на любые темы.

– Обманываешь! Нахохлилась как воробушек и нос покраснел от холода, – усмехнулся он, будто понял, почему Лариса сказала неправду. – Если ты и в самом деле не торопишься домой, могу предложить посидеть в одном уютном месте. По улице гулять и в самом деле холодно, не май месяц.

– Не тороплюсь!

– Давай тогда вернемся к машине. Этот ресторанчик находится неблизко отсюда.

Что за чудесный подарок судьбы! Подобного вечера не было в ее жизни давно, еще, наверное, со времен начала романа с Владом. Впрочем, помнится, тогда к Владу она испытывала совершенно иные чувства. Ей льстило его внимание, шутки казались забавными, может, она с некоторым восхищением слушала его рассказы о нем самом и любовалась его красивым профилем, но когда заканчивалось время свидания, спокойно, без особого волнения и грусти расставалась с ним и отправлялась домой. Сейчас же, прогуливаясь в компании Вадима, Лара дорожила каждой секундой, проведенной с ним, словно крупицей золотого песка.

Она не осмелилась бы назвать те ощущения, которые сейчас испытывала, чувствами. Просто побоялась бы признаться самой себе, что Вадим за такой короткий период шапочного знакомства умудрился вызвать у нее чувства. Ее ощущения были сравнимы с легкой предутренней дымкой, робко и бережно вуалирующей спящие бутоны. Эта дымка недолговечна – с первыми лучами солнца она растает, обнажая нежную красоту раскрывающихся цветов. К этой дымке хочется прикоснуться, но из боязни неосторожным и грубым прикосновением разорвать ее паутинное кружево наслаждаешься ее красотой на расстоянии. Украдкой рассматривая Вадима, Лариса силилась понять, что так привлекло ее в нем. Он не обладал такой яркой внешностью, как Влад, и все же было в нем нечто особое, что-то, что на уровне неясных ощущений и еле улавливаемых подсознанием волн приковывало внимание, стреноживало, не позволяя выйти обратно за линию его обаяния.

В машине Вадим включил печку, и Лариса с готовностью подставила замерзшие ладони под струю горячего воздуха.

– Так сильно замерзла? – нахмурился он и неожиданно для Лары взял ее озябшие пальцы в свои ладони. – А так теплее?

Она не смогла ответить, молча кивнула и потупила глаза.

– Не руки, а ледышки, – тихо засмеялся Вадим и легонько помассировал пальчики девушки. – Сама тоже замерзла? Не надо было так долго гулять, лучше бы сразу вернулись к машине.

Она, слушая его озабоченное бормотание, лишь молча кивнула. Так хорошо, как сейчас, ей не было уже давно. И если бы представилась такая возможность, она бы безропотно отдала свою душу в обмен на то, чтобы вот так сидеть в машине Вадима, вложив свои ладони в его, и молча ему улыбаться еще долго-долго.

– …биотоки…

– Что? – переспросила Лариса.

Оказывается, она, ошалев от счастья, совершенно не слышала того, что он ей говорил.

– Биотоки, говорю. От твоих пальчиков будто идут какие-то особые биотоки. Руки замерзшие, но я чувствую от них волну тепла, – почему-то смущаясь, попытался он объяснить свои ощущения, но оборвал себя на полуслове: – Не бери в голову, я несу какую-то чепуху.

И отпустив ее ладошки, завел двигатель, тронулся с места.

Ресторанчик Ларисе понравился. Он совсем не походил на те рестораны, куда иногда водил ее Влад. В чем разница, девушка не смогла бы объяснить, все дело было в том, что здесь ей – понравилось. Возможно, Влад выбирал рестораны, исходя из их престижа, а не уюта. А может, Лариса просто перестала чувствовать себя комфортно в его обществе.

Они сидели в маленьком зале за угловым столиком.

– Мне нравится это место. Немноголюдно, а кухня замечательная. Я довольно часто здесь бываю, – пояснил Вадим.

Услышав Ларисин заказ, состоящий всего лишь из чашки кофе, он неодобрительно покачал головой и, не слушая возражений, заказал ей блюда на свое усмотрение.

За разговорами время летело незаметно. Ларисе было любопытно, для каких целей Вадим заказывал в ее агентстве сайт, но спросить об этом она не решилась. Разговор тогда наверняка коснется девушки Вадима, а о ней говорить сейчас категорически не хотелось.

Спохватились они, когда время уже перевалило далеко за полночь.

– Заболтались, – глянув на часы, удивленно ахнула Лариса, но Вадим спокойно ответил, что подвезет ее к дому.

Он и правда отвез ее. А когда Лариса собралась выходить из машины, обернулся к заднему сиденью и достал цветы.

– Держи. К финалу нашего вечера. Можешь выбросить, если не нужен.

– Пока, – попрощалась она и, неловко обхватив огромный букет, выбралась из машины.

И тут же услышала громкий оклик:

– Лариса!

Возле припаркованной во дворе машины, которую она не сразу заметила, стоял Влад. Видимо, он был здесь уже давно и наблюдал за тем, что происходит в освещенном салоне «Ауди».

– Ты?.. – растерявшись от неожиданности, беспомощно замерла девушка, прижимая к груди подаренные цветы.

– Так вот ты с кем! – закипел от злости Влад. – Ты мне врала! Обманщица!

– Влад, что ты здесь делаешь? – спросила она, взяв себя в руки и постаравшись, чтобы голос прозвучал спокойно.

– Как что?! Тебя жду! Весь вечер жду! Караулю! Хотел дождаться и поговорить с тобой!

– Влад, ты же знаешь, по пятницам я ужинаю у родителей…

– У родителей?! А он кто – папочка твой или мамочка?! – указал Влад куда-то за спину Ларисы.

Судя по смолкнувшему двигателю «Ауди», Вадим передумал уезжать.

– Влад, это…

– Я знаю, кто это! – Он неожиданно вырвал из рук Ларисы букет и с силой отшвырнул его в сторону, а затем схватил девушку за руку так, что она вскрикнула. Влад бывал груб, но таким разъяренным она его еще не видела.

– Ты просто психопат!

За спиной Ларисы хлопнула дверца машины, и секундой позже она услышала голос Вадима:

– Оставь ее!

– Оставить? Значит, это с тобой она таскается…Из-за тебя решила от меня уйти!

– Послушай, уважаемый…

– Уважаемый?! – зашелся от ярости Влад. Выпустив Ларисино запястье, он рванул было к «сопернику», но Лара крепко схватила его за куртку и крикнула Вадиму:

– Уезжай, пожалуйста!

– Не уеду! – проявил неожиданное упрямство Вадим, и Лариса занервничала. Ее бывший явно нарывался на драку, и она не смогла бы его удержать.

– Ну что, ты уже ее трахал, да? – нехорошо усмехнулся Влад и, отмахнувшись от девушки, направился к Вадиму, который тоже враз подобрался, явно приготовившись к драке.

– Вадим, я прошу тебя! Уезжай! – в отчаянии крикнула Лариса. Ну что они совсем как глупые мальчишки! Расквасят друг другу физиономии, соседи, проснувшись от шума, вызовут милицию, и ночь у всех троих гарантированно будет «веселой».

– Влад, ну успокойся же! Пошли в дом, а? Пошли! Это совсем не то, что ты думаешь… – Она попыталась удержать его.

– Да иди ты… – отмахнулся от нее Влад как от назойливой мухи.

– Зря ты так, уважаемый, девушку обижаешь… – Вадим непроизвольно сжал пальцы в кулаки.

– Вадим! Я прошу тебя, я тебя просто умоляю – уезжай!

– Ты уверена?

– Да, уверена. Мы сами разберемся. – Снова вцепившись в куртку Влада, Лариса потянула его за собой: – Влад, пойдем. Дома поговорим.

Удивительно, но Влад послушался. Что-то зло пробурчав в адрес «этой сволочи», нехотя потащился за Ларисой к подъезду.

«Пусть он уедет, пожалуйста, пусть он уедет!» – мысленно молила она, поднимаясь по лестнице к своей квартире. Не хватало, чтобы Вадим дождался во дворе Влада и они подрались. Лара даже немного рассердилась на Вадима за его неожиданное упрямство. Мальчишество!

– Что ты устроил? – едва закрыв дверь квартиры, зашептала она. – Скандальная ты баба, а не мужик! Приключений ему захотелось…

– Приключений не мне захотелось! – Влад, усмехаясь недоброй усмешкой, покачал головой: – Где ты его откопала? На своей фирме? И давно ты с ним?

– Влад, не начинай снова… – устало попросила Лариса, прижав ладони к вискам и закрыв глаза, будто у нее сильно разболелась голова. – Какая тебе разница? Между нами все кончено, ты об этом знаешь. Тебе не должно быть никакого дела до того, с кем я встречаюсь.

– Ты с ним спишь? Скажи, ты спишь с ним?

«Го-осподи, тебя волнует только одно…» – мысленно простонала Лариса и, глядя Владу в глаза, уверенно произнесла:

– Да, я с ним сплю!

Влад, хоть и решил для себя все про Ларису и ее спутника, все равно не был готов, что она вот так просто сознается. Да и Лара не могла объяснить себе, зачем ей понадобилось врать. Продолжая смело смотреть Владу в лицо, она заметила, как у него дернулся рот, словно он хотел что-то сказать, но остановился в последний момент. Крепко сжав челюсти, он поднял руку, будто хотел ударить девушку, но так и замер с поднятой рукой, смутившись от ее пристального взгляда. Он еще никогда не видел в ее взгляде вызова. Еще никогда ее голубые глаза не казались ему такими холодными, словно льдины. В них больше не было любви к нему – Влад это увидел и наконец-то осознал. Медленно опустил руку и крепко сжал пальцы в кулак.

– Влад, уйди… Прошу тебя.

Ни слова не говоря, он оттолкнул ее и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Лариса вздрогнула и, прижавшись затылком к холодной стене, прикрыла глаза. Глубоко вздохнула, приходя в себя после напряженной сцены, и, немного успокоившись, уставшая и опустошенная, поплелась спать.

IX

Утром Ларису разбудил звонок мобильного. Бросив взгляд на незнакомый номер, высветившийся на экране, она сонно ответила:

– Алло…

– Лариса, извини, я тебя, наверное, разбудил… Это Вадим Дохновский.

Сон как будто рукой сняло. Или это все же продолжение сна?

– Ой, привет. Откуда у тебя мой номер?

– М-м-м, понимаешь… – замялся Вадим, будто не хотел признаваться в том, как раздобыл ее телефон. – Ты мне свою визитку не оставила, но я позвонил парню, который делал сайт, и, сославшись на срочный рабочий вопрос, попросил твой номер. Извини.

– Ясно…

– Я хотел узнать, все ли у тебя в порядке. Вчерашний вечер закончился не очень хорошо. У тебя, похоже, возникли из-за меня проблемы…

– Нет, все нормально! – бодро заверила она. Надо же, он, оказывается, беспокоился о том, что у нее возникли проблемы! – Это мой бывший парень. Мы с ним расстались, и я не ожидала, что он станет караулить меня возле подъезда.

– Мне надо было остаться, чтобы убедиться, что у тебя все в порядке.

– У меня и так все в порядке, Вадим! Мы разобрались тихо и довольно быстро. Если честно, я испугалась того, что он затеет с тобой драку. Слишком импульсивный.

– Ничего, отбился бы!

Вадим еще раз уточнил, все ли у Ларисы в порядке, и попрощался.

Лара разочарованно уставилась на свой мобильный, раздираемая противоречивыми чувствами. С одной стороны, ее обрадовало то, что Вадим беспокоился за нее и раздобыл ее телефон. Но с другой… Он и позвонил лишь ради того, чтобы поинтересоваться ее делами. На что она надеется? Глупо! Ведь он в отличие от нее не расстался со своей девушкой. И намеков на дальнейшие встречи тоже не делал.

Майка, которой Лара по телефону поведала о вчерашних событиях, удивленно присвистнула и с восхищением произнесла:

– А ты, Лескова, не так уж и проста, как кажешься! А этот твой банкир хоть симпатичный? И лет ему сколько?

Банкиры из Майкиного круга общения симпатичными не были, и возраст их переваливал далеко за сорок.

– Двадцать восемь – двадцать девять. И симпатичный, – со вздохом ответила Лариса. – Только он не мой банкир, на этот счет успокойся.

– Ну да… – скептически хмыкнула подруга. – А то, что он чуть не ввязался в драку из-за тебя, это так, мимолетное развлечение… Лариска, не будь вороной, бери парня в оборот!

В оборот. Легко сказать! Это у Майки все складно и гладко получается со всеми ее банкирами. С ее-то внешностью и оборотистостью… Лариса мысленно вздохнула и, подойдя с прижатым к уху мобильником к зеркалу, критическим взглядом оглядела себя. Увиденное не порадовало. С завязанными в «хвост» светлыми волосами, ненакрашенным лицом и в бесформенном домашнем костюме она показалась себе настоящей дурнушкой. Хуже не бывает. И, удрученная увиденным, вновь громко вздохнула.

– Ты чего там вздыхаешь? – тут же подозрительно спросила Майка.

– Себя в зеркале разглядываю. Как ты думаешь, я очень невзрачная?

– Невзрачная? – возмущенно фыркнула подруга. – Ты – натуральная блондинка! О таком цвете волос можно только мечтать! И глаза у тебя красивые!

– Зато нос – картошкой… И без косметики я – бесцветная как моль.

– Моль не бесцветная, она серая, – машинально поправила Майка. – Лескова, сколько можно повторять: ты – симпатичная девушка! Только очень неуверенная. Поэтому и кажешься… незаметной.

– На фоне моей сестры у тебя тоже подобные комплексы бы развились, – огрызнулась Лариса.

Ей бы Майкину, не говоря уж об Аленкиной, внешность… Или хотя бы более выразительные черты лица.

– Слава богу, Алена – не моя сестра, а то я бы пристукнула ее уже на третий день, – как на духу выпалила подруга. Ларисину младшую сестру она, мягко выражаясь, недолюбливала.

– Зато она красивая.

– Лескова, ты неисправимая зануда! Это уже диагноз, – рассердилась Майя. Но тут же, весело фыркнув, к Ларисиному неудовольствию добавила: – И вообще, похоже, ты влюбилась!

– Я? Влюбилась? В кого?! – возмутилась Лариса и увидела в зеркале, как у ее отражения покраснели щеки.

– В банкира своего! Не зря ты стала так к своей внешности придираться.

– Я не влюбилась в него!!!

Майка снова фыркнула и, предупреждая следующий возмущенный вопль, торопливо проговорила:

– Лескова, я, между прочим, уже опаздываю…

– На свидание к тому дяде, о котором не так давно рассказывала?

– Угу! Мы в казино идем. Не знаю, говорила ли я тебе о том, что у Семена доля в игорном бизнесе… На сапоги и шубку он мне уже раскошелился! Приедешь ко мне, похвастаюсь. Хочу его еще на колечко раскрутить, которое недавно видела в одном бутике. А ты давай подумай на досуге, как молодого симпатичного банкира не упустить! Когда увидимся, я тебе, может, что-нибудь и посоветую.

– Майка…

– Все, дорогая, чао! Крепко тебя целую! На днях встретимся.

И подруга отсоединилась.

Лариса бесцельно бродила по квартире, размышляя над Майкиными словами и вспоминая вчерашний вечер и утренний звонок. В мобильном сохранился номер Вадима, руки так и тянулись позвонить и… Но что последует за тем, как она позвонит, Лариса совершенно не представляла. У нее не хватило бы смелости даже поздороваться с Вадимом. Наверное, она бы просто промолчала и быстренько бы отсоединилась. Подобная выходка – верх глупости, поскольку ее номер определится и Вадим поймет, кто звонил.

Сердясь на себя за навязчивые мысли, Лариса взяла пачку сигарет и отправилась на кухню. Майка ошибалась! Не влюблена она в Дохновского… Закуривая и безуспешно пытаясь избавиться от воспоминаний о вчерашнем вечере, Лариса допустила робкую мысль, что Майя, может, в чем-то и права. Когда сигарета дотлела, Лара выбросила белый флаг и с позором капитулировала перед атакой собственных мыслей. Похоже, с Майкиным предположением придется согласиться.

* * *

Ночью, уже ближе к утру, Ларису разбудил настойчивый звонок в дверь. На пороге стояла растрепанная и зареванная Майка. Сон как рукой сняло. Лариса пропустила в квартиру всхлипывающую и дрожащую то ли от холода, то ли от нервного возбуждения подругу и испуганно спросила:

– Майка, что случилось?

Подруга не смогла сказать ни слова. Она только повисла у Лары на шее и в голос заревела.

– Господи, да что случилось?.. – не на шутку перепугалась Лариса. Она еще не видела подругу в таком состоянии.

– Ме… меня… чуть не у… убили-и! – всхлипывая и заикаясь, выдала Майка ошарашенной Ларе.

И лишь только после того, как Лариса усадила Майю на диван, укутала теплым пледом и заставила выпить ложку успокоительного сиропа, подруга смогла более-менее связно рассказать о том, что случилось.

Из сбивчивого Майкиного рассказа стало ясно, что около полуночи она и ее кавалер решили из казино поехать к девушке домой. Семен позвонил своему водителю и попросил подогнать джип к выходу из казино. И в тот момент, когда Майя и ее спутник вышли из дверей и направились к машине, раздался оглушительный взрыв. Джип взлетел на воздух, водитель погиб, а Майя и Семен чудом остались живы. Потрясенных девушку и мужчину еще долго потом допрашивали в милиции. Выдвинули рабочую версию – происки конкурентов и, пообещав девушке, что ее еще вызовут для дачи показаний, наконец-то отпустили. Майка вызвала такси и всю дорогу до Ларисы проревела от испуга.

– Я ведь могла сесть в машину! – снова взвыла она.

И Лара содрогнулась, представив себе, что случилось бы, если бы подружка и вправду успела сесть в джип. А все любовь к богатым бизнесменам! Вряд ли, получая в подарок шубки и украшения, Майка задумывалась о конкурентных разборках и о том, что может стать их случайной жертвой.

– У те… тебя… во… водка есть?

Майкино желание выпить было вполне понятно, только вот водки у Ларисы не оказалось. Зато обнаружилась бутылка мартини, которую ей когда-то и презентовала Майка.

Наступление утра подружки встретили в хорошем подпитии. За чудесное Майкино спасение выпили, сидя прямо на полу кухни, весь мартини и «закусив» его изрядной дозой никотина.

– Хор-роши ж мы с тобой… – пьяно хихикала Лариса, глядя на сидящую напротив живую и невредимую Майку.

– Угу, – промычала та. И, размахивая зажженной сигаретой, как указкой, торжественно провозгласила: – Но нам можно. Сегодня – можно!

И, чуть подумав, уже с гораздо меньшей уверенностью выдвинула новый лозунг:

– К черту всех этих бизнесменов и банкиров! Без них спокойней… На фиг!

Лариса полностью с ней согласилась и с жаром повторила:

– На фиг!

X

Лариса выдержала ровно до среды. Постоянно думая о Вадиме, получив на работе нагоняй за свою рассеянность и чуть не поссорившись всерьез с Сашкой из-за его неосторожной шутки по поводу банкира и карт Таро, Лара твердо решила, что нужно взять себя в руки и решительно стерла из памяти своего мобильного номер Вадима. Но за последние дни она так часто заглядывала в телефонную книжку, «случайно» пролистывая злополучный номер, что успела запомнить его наизусть. Разбуди ее ночью, и она бы без запинки, как детскую считалочку, выдала бы на-гора врезавшуюся в память комбинацию цифр.

– О господи, – обреченно вздохнула Лара и вновь внесла в память телефона неистребимый номер. Воспользоваться им она так и не решилась. А Вадим, естественно, больше не звонил.

Вчера перед сном она еще поплакалась Майке по телефону на «симптомы неизлечимой болезни». Подруга уверенно подтвердила «диагноз»: влюбилась. И прописала «рецепт»:

– Позвони ему! Спроси, как у него дела.

Лариса в ужасе чертыхнулась и послала подружку с ее рецептами подальше.

– Патологическая неуверенность в себе и собственной привлекательности, – со вздохом поставила Майка очередной «диагноз». – Медицина здесь бессильна.

А в среду после работы, измаринованная навязчивыми мыслями о Вадиме, ужасаясь и удивляясь своей нелепой выходке, Лариса поехала в ресторан, в котором они с Вадимом ужинали в пятницу.

«Лескова, ты сошла с ума, сошла с ума… Зачем ты сюда притащилась?» – бормотала она про себя, направляясь к тому самому столику в углу, за которым они сидели с Вадимом.

– Чашку мартини с сахаром и сливками и пятьдесят грамм кофе с соком! – выдала она смущенно официанту и залилась краской. – Ой, наоборот!

«Ну и на что ты надеялась?.. Он сказал, что бывает здесь часто… А вдруг он и в самом деле появится?» Нервное напряжение мешало насладиться вкусным кофе. Лариса уже понимала нелепость затеи и боялась лишь одного: а вдруг Вадим и в самом деле появится здесь, увидит ее, занимающую тот самый столик, и, конечно же, поймет, что она притащилась сюда ради него.

Чего боишься, то и случается. В тот самый момент, когда Ларисе уже принесли счет, в помещение вошел Вадим, но не один, а с девушкой. Лара, справившись с первым потрясением, поняла, что именно о ней и говорил Саша Ловцев. Мысленно молясь, чтобы Вадим не заметил ее, Лариса украдкой бросила оценивающий взгляд на его спутницу и с внутренним смирением вздохнула, принимая поражение. Красивая, Ловцев ничуть не преувеличил. Именно такая девушка и подходит Дохновскому – к его банковской должности, синей «Ауди», взъерошенным русым волосам и обаятельной усмешке. Высокая, чуть ниже Вадима, с длинными черными волосами и правильными чертами лица. Одета девушка была просто и неброско – в джинсы и джемпер, однако одежда сидела на ее стройной фигурке так ладно и сексуально, как на модели в журнале мод.

«Только не оглядывайся, не оглядывайся…» – Лариса, чуть пригнувшись к столу, напряженно следила за тем, как Дохновский и его спутница усаживаются за соседний столик. Однако Вадим, словно услышав ее мысленные мольбы, но поняв их абсолютно наоборот, оглянулся. Увидев покрасневшую до корней волос Ларису, удивленно приподнял брови и, что-то сказав своей девушке, пересел к Ларе.

– Привет! – Он улыбнулся ей так, будто и в самом деле искренне был рад встрече.

– Привет.

От неловкости Лариса не знала, куда деваться. Конечно же, Вадим понял, что она приехала сюда из-за него. Черт! Утопиться, провалиться, повеситься – что угодно, без выбора, лишь бы мгновенно и сию секунду!

– Значит, тебе здесь понравилось! Ну что ж, я рад.

Зачем он к ней подошел? Теперь и его спутница смотрит на Ларису с любопытством. Наверняка потом поинтересуется, кто эта растерянная девушка с бордовыми щеками. А он безразлично отмахнется: так, одна знакомая, пересеклись пару раз по работе…

– Может, пересядешь к нам?

Предложение Вадима прозвучало так неожиданно, что Лариса, потеряв дар речи, уставилась на него круглыми от удивления глазами. Он что, издевается?

– Н-нет, спасибо. Я уже ухожу.

Торопливо попрощавшись с ним и из вежливости кивнув его спутнице, она схватила сумочку и, стараясь не споткнуться, спешно покинула ресторан. Сбежала.

Дома Лариса первым делом наполнила ванну и забралась в горячую воду. Ее все еще трясло от нервного напряжения. О ситуации в ресторане думать было стыдно и больно. Она подумает о чем-нибудь другом. И о ком-нибудь другом. Например, об Алене, у которой в пятницу день рождения. Надо будет завтра же отправиться по магазинам и выбрать подарок: кофточку, духи, комплект белья или золотое украшение. Думая о том, что бы подарить сестре, Лариса немного успокоилась. Жаль, не осталось мартини, небольшая порция спиртного ей бы не помешала.

Она приняла душ, облачилась в теплый домашний костюм, достала фен. «Может, Майка и права… Не такая уж я уродина, вполне симпатичная», – разглядывая свое отражение в зеркале в ванной, она даже улыбнулась. Зеркало правдиво поведало, что у Лары красивая улыбка, которая делает ее привлекательной. Волосы у нее тоже хорошие, подруга и в этом права. Лариса тряхнула головой, и высушенные волосы светло-золотистыми волнами легли по плечам. Просто стоит чаще носить волосы распущенными, а не завязывать их в «хвост». И краситься чуть ярче, чем обычно. А банкиров – отправить на фиг, как они с Майкой и решили. И только Лариса об этом подумала, как зазвонил ее мобильный.

Еще пару секунд назад она мысленно отправила банкира в головокружительное путешествие на фиг, а сейчас, увидев его высветившийся номер, растерялась.

– Да? – выдохнула она в трубку.

– Лариса? Вадим Дохновский… Я потревожил тебя?

– Ты? Нет, вовсе нет…

А голос звенит, как у взволнованной пионерки на торжественной линейке. Возьми себя в руки, Лескова!

– Ты еще не ложишься спать?

– Нет.

– Отлично! – заметно обрадовался Вадим и, немного помолчав, продолжил: – У меня к тебе просьба, несколько странная… Можно, я сейчас к тебе зайду?

Если это и была его просьба, то она уже изумила.

– Что?.. А где ты сейчас?

– Я во дворе твоего дома. Если разрешишь, я поднимусь к тебе и изложу свою странную просьбу, – усмехнулся Вадим, и Лариса, на мгновение прикрыв глаза, представила, как у него на щеках появились ямочки.

– Д-да, конечно… Заходи, о чем речь. Шестнадцатая квартира.

– Сейчас буду! – ответил он, а Лариса, отложив телефон, в панике заметалась по квартире.

Зеркало, перед которым она остановилась, показало разрумяненные щеки, немного растрепанные волосы и бесформенный домашний костюм. Пошарив по подзеркальной тумбочке в поисках заколки и вспомнив, что оставила ее в комнате на столе, Лариса чертыхнулась и бросилась открывать дверь.

Вадим вошел в коридор и в неловкости остановился. Сунув руки в карманы расстегнутой куртки, пропутешествовал взглядом по оклеенным обоями стенам, посмотрел на свои ботинки, снова перевел взгляд на стены и только после этого – на прислонившуюся к стене девушку:

– Ты не могла бы сейчас съездить со мной к моей сестре?

– Что?

– Неожиданная просьба, понимаю… Мы мало знакомы, да и вечер уже поздний… Но я сам очень удивился, когда она попросила меня об этом. Не знаю, что на нее нашло! Чуть ли не ультиматум выдвинула: приезжайте вместе и сегодня!

Он пытался хоть как-то оправдать свою странную просьбу, но Лариса, почти не слушая его оправданий, для себя уже уяснила самое главное, и сердце затопила согревающая радость. Боясь ошибиться, она уточнила:

– Так в ресторане с тобой была твоя сестра?

– Ну да! Я разве еще не сказал?

– А я подумала… – спохватившись, Лариса оборвала себя на полуслове: – Неважно.

– Так как? Едешь со мной? Мы ненадолго. Только туда и обратно, ну, может, чаю попьем. Инга такой потрясающий чай заваривает! А потом я отвезу тебя домой.

– Ты не говорил, что у тебя есть сестра!

– Разве? – искренне удивился Вадим. – Странно, обычно я о ней не молчу… Исправляю свою ошибку и даже приглашаю тебя к ней в гости. Правда, не знаю, зачем ты понадобилась Инге. Мне она объяснять не стала.

– Ладно, поехали.

В машине Вадим позвонил по мобильному:

– Инга? Минут через двадцать встречай нас!

– У тебя красивая сестра! – с искренним восхищением произнесла Лариса после того, как он поговорил по телефону.

– А я – тоже ничего! Или ты считаешь иначе? – шутливо отозвался Вадим.

– Еще не определилась, – ответила девушка и сменила опасную тему: – Значит, говоришь, не знаешь, зачем я понадобилась твоей сестре…

– Не знаю. Я тоже удивился ее просьбе. Сидели себе спокойно в ресторане… А после твоего ухода она вдруг выдала, что хочет с тобой познакомиться. Вот приедем, она сама и объяснит, зачем ей понадобилось вытаскивать тебя из дома на ночь глядя.

– А сестра тебя младше?

– Старше! На целых пятнадцать минут.

И перехватив удивленный взгляд Ларисы, он засмеялся:

– Мы с ней двойняшки. Но Инга упорно считает себя старшей на том основании, что опередила меня в рождении на пятнадцать минут. И думает, что это дает ей право периодически читать мне нотации.

– Забавно – у тебя есть сестра-двойняшка!

– Да ничего забавного! Сестра как сестра. А что, мы разве с ней не похожи?

– Ну, не знаю… Я ее мельком видела. Только она в отличие от тебя брюнетка.

– Перекрасилась, – хмыкнул Вадим. – Настоящий цвет волос у нее не темнее моего.

Минут через десять они въехали во двор высотного дома, оставили машину на стоянке и поднялись на лифте на третий этаж.

– Привет! Я – Инга, сестра Вадима, – приветливо встретила их хозяйка, протягивая Ларисе ладонь. На ее тонком запястье тихо звякнули серебряные кольца браслетов. Инга уже переоделась в домашнюю одежду – узкие черные брючки и цветную тунику, которая очень ей шла.

– Здравствуйте, – ответила Лара и легонько сжала протянутую руку.

– Давай на «ты», – предложила Инга. И скомандовала брату: – Вадим, поухаживай за Ларисой и проводи ее в гостиную. Я сейчас!

Она тут же упорхнула, а Вадим, убрав Ларисину курточку в шкаф, отвел девушку в одну из комнат. Лара переступила порог и огляделась. Просторное помещение, стильная обстановка, подобранные со вкусом предметы. Ничего лишнего, никаких громоздких шкафов, диванов и кресел. Низкий стеклянный столик и удобные пуфики – вот, пожалуй, и вся мебель. Да еще плазменный телевизор на стене, огромный аквариум с рыбками на подставке и музыкальный центр. Пол был застлан пушистым ковролином, по которому наверняка приятно ходить босиком, а то и просто лежать на животе и читать какой-нибудь легкий роман.

– Присаживайся, – пригласил Ларису Вадим, усаживаясь на один из пуфиков. – Инга на кухне хозяйничает, чай готовит.

И точно, через минуту на пороге появилась хозяйка с большим подносом. Ловкими и быстрыми движениями она составила чашки с блюдцами, чайничек с заваркой и блюдо с тортом на стол, еще раз сходила на кухню и вернулась уже с большим чайником.

– Сейчас чайку попьем, познакомимся, – сказала она, разливая по чашкам чай и раскладывая по тарелочкам нарезанные куски торта.

Теперь, рассмотрев Ингу, Лариса обратила внимание на то, что они с Вадимом очень похожи – серые глаза, правильные черты лица. И у Инги, когда она улыбается, на щеках так же появляются ямочки. Только в отличие от брата волосы у девушки были иссиня-черные. И не догадаешься, что крашеные.

– Вадим сказал, что с твоей помощью мне сделали такой замечательный сайт. И мне захотелось пригласить тебя в гости и лично поблагодарить.

– Это не моя заслуга, а моего коллеги, – улыбнулась Лара.

– Его я тоже съезжу поблагодарить. Как ты думаешь, какой бы презент ему преподнести – вашему компьютерному гению?

– Ну… обычно он кофе просит, – пожала плечами Лариса.

Хоть Инга и понравилась ей, и обстановка была уютной, она все еще чувствовала себя скованной. На нее за сегодняшний вечер свалилось столько потрясений, что девушка еще не знала, как на них реагировать.

Инга словно почувствовала ее неловкость:

– Ты, наверное, сейчас гадаешь, что на самом деле мне от тебя понадобилось? Если скажу, что мне просто приятно с тобой познакомиться, поверишь?

– Постараюсь, – краешками губ улыбнулась Лара и отпила из чашки.

Чай Инга и вправду заварила потрясающий. Наверное, добавила какие-то душистые травы, которые придали ему особый тонкий аромат.

– Инга, ну ты даешь! – возмутился Вадим. – Ты же заявила, что у тебя возникло к Ларисе срочное дело, которое никак не может подождать до утра! А в итоге оказалось, что тебе просто захотелось познакомиться с ней! Ничего себе каприз, сестрица! Лариса может подумать, что ты очень ревнивая сестра и под предлогом чаепития заставляешь меня привозить к тебе «на смотрины» всех девушек, с которыми я имел счастье пообщаться хоть пару минут. Чтобы наговорить обо мне гадостей и навсегда отвадить их от меня.

– И что, часто он привозит девушек «на смотрины»? – лукаво поинтересовалась Лариса.

И Вадим с Ингой хором ответили:

– Ни разу!

И все трое засмеялись. Напряжение, сохранявшееся в первые минуты, исчезло, и Лариса вздохнула спокойней.

– От Вадьки не дождешься, чтобы он познакомил меня со своей девушкой! – продолжила Инга. – Считайте, что я проявила инициативу.

«Инга решила, что я – девушка Вадима? Но на основании чего?» – подумала Лариса. Хотя подобное предположение польстило ей. Странно, но и Вадим тоже не торопится рассеять Ингино заблуждение… Чтобы закрыть щекотливую тему, Лариса задала давно интересующий ее вопрос:

– Инга, а для чего тебе этот сайт?

– Братец решил надо мной поглумиться, – ухмыльнулась та и покосилась на скромно опустившего глазки Вадима. – Я по образованию психолог, но немного увлекаюсь магией. Так, пустяки, в качестве хобби… Ко мне приходят некоторые дамочки за разрешением семейных проблем. Считают, что я им магией помогаю, а на самом деле я работаю с ними, в том числе как психолог.

– Ну да, пусть все теперь знают, что Инга – шарлатанка! – невинно обронил Вадим, и Инга то ли в шутку, то ли всерьез возмутилась:

– Ах, шарлатанка?! А ты вспомни, кто тебе помогал сдавать экзамены в институте, когда ты к ним благополучно забывал готовиться? Заговор на хорошую отметку и легкий билет кто тебе делал? И что, срабатывало?

– Совпадение, – невозмутимо ответил Вадим и незаметно подмигнул Ларисе.

– Ага, а когда у тебя на работе намечается важное дело, к кому за помощью бежишь?

– Не за помощью, а за советом, – ухмыльнулся Вадим.

Лариса тоже заулыбалась, наблюдая за шутливой перепалкой брата и сестры.

Инга вскочила на ноги и, нависая над братом, уперла руки в бока:

– А прошлогодний случай, когда я тебя настоятельно просила избавиться от той машины?.. Только ты меня не послушал. И врезался так, что мало не показалось!

– Вот и избавился от неугодной тебе машины! – заявил Вадим.

– Да, но если бы я охранку на тебя не поставила…

– Ну все, все, успокойся, – примирительно проговорил Вадим и, потянув Ингу за руку, заставил девушку вновь сесть.

– Шарлатанка! – возмущенно фыркнула Инга, опускаясь на пуфик.

– А как же тебя еще звать, Инга? Ведьмой – язык не поворачивается, все же родная сестра. Ты у меня самая замечательная, сестренка! – вложив в слова душу, произнес Вадим. – И я тебя очень люблю и ценю, но иногда мне доставляет удовольствие заводить тебя.

– Так ты и в самом деле… э-э-э… – замялась Лариса, не зная, какое слово подобрать. Ведьмой назвать Ингу, как правильно заметил Вадим, язык не поворачивался. Гадалкой? Но в памяти тут же всплыл образ Госпожи Леонеллы. Ничего общего с той «магессой» Инга не имела. – В общем, обладаешь некоторыми способностями? – нашлась она.

Майку бы сюда! Та бы просто так от Инги не ушла, выпытала бы у той все-все-все. Почему-то Лариса неожиданно для себя поверила, что Инга действительно умеет что-то особое, магическое…

– Да нет, брось! – рассмеялась Инга, к разочарованию Ларисы. – Вадька прав, я скорее шарлатанка, начитавшаяся пособий по разгадыванию снов. Знаю, что сейчас пошла волна массового интереса к магии, и я тоже не осталась в стороне: перечитала кучу книг по оккультным наукам, увлеклась, чем-то захотелось поделиться, вот и выложила интересную информацию на сайте. Только и всего.

– Ясно, – разочарованно протянула Лариса. Почему-то ей хотелось верить в то, что Инга обладает какими-то особыми способностями. Ей бы это пошло. – Моя подруга тоже интересуется гаданиями, периодически посещает одну магиню и даже раз затащила на прием и меня. Ничего интересного она мне не сказала…

Лариса кратко, как забавную историю, рассказала о своем визите в Центр магии и напоследок, развеселившись, очень похоже передразнила Леонеллу:

– «Беда, дочь моя, ой беда-а!» – говорила она. И с позором выгнала меня, – закончила девушка. – Наверное, ей не понравилось, что я, надышавшись ее ароматических палочек, расчихалась.

Вадим с Ингой рассмеялись, очень уж забавно Лариса изобразила магиню.

– Да, кстати, Инга, в понедельник я беру отгул, – отсмеявшись, сказал Вадим. – Наконец-то договорился поменять сломанный замок в двери.

– Тогда я сейчас верну тебе ключи.

– Да потом, – поморщился Вадим. – Просто сказал… Новые ключи я тебе после привезу.

– И все же я верну тебе их сейчас, чтобы не было путаницы. Все равно к тебе в ближайшие дни не собираюсь.

Сходив в другую комнату, Инга отдала брату ключи и обратилась к Ларисе:

– Поможешь мне? Хочу еще чайку приготовить.

– Конечно! – с готовностью поднялась Лариса и, захватив со стола чашки, отправилась за Ингой на кухню.

– Вы там не слишком увлекайтесь перемыванием моих косточек! А то знаю я вас, барышень! – крикнул им вслед Вадим.

– Ты лучше, брат, сходи-ка пока на балкончик, покури… – бодро отозвалась из кухни Инга.

– Веселые у вас отношения, – вздохнула Лариса, выгружая в раковину чашки. – У нас сестрой совсем не такие. Между нами нет ни понимания, ни теплоты. Общих тем и интересов тоже нет. Как будто мы – совершенно чужие друг другу люди. Она младше меня, красивая очень, избалованная и капризная. Переживаем из-за нее, глупышки, да только ей и мои, и родительские переживания – тьфу. У вас с Вадимом все иначе.

– Мы – двойняшки, две половинки одного целого, поэтому не можем ругаться всерьез. Я всегда чувствую, когда у него что-то случается, когда ему плохо.

– А я тебя за его девушку приняла.

– Приревновала? – ухмыльнулась Инга.

– Приревновала, – созналась Лариса.

– Вы с ним встречаетесь?

– Нет. Познакомились на работе благодаря твоему сайту. Пересеклись пару раз, да в прошлую пятницу случайно встретились в городе и погуляли вместе. Вот и все.

– Да? – недоверчиво приподняла брови Инга. – А мне Вадим сказал, что ты – его девушка.

– Вот как?

Ларису удивило такое неожиданное признание. И душа наполнилась каким-то необыкновенным теплом.

– Да, так и сказал. Правда, прибавил, что ты об этом еще не знаешь!

* * *

После отъезда Вадима и Ларисы Инга неторопливо убрала со стола и прошла в свой рабочий кабинет. Спать не хотелось, ей нужно было о многом подумать. И, возможно, поработать.

Квартира у Инги была большая, переделанная из двух квартир. В одной половине девушка жила и принимала гостей, другая служила рабочим помещением, куда она приглашала клиентов. Но в кабинет она практически никого не пускала, даже брата.

– Что ты там такого прячешь? – удивлялся Вадим.

– Сказку про Синюю Бороду помнишь? Так вот, это обо мне, – отшучивалась она в своей манере и щелкала любопытного братца по носу.

Инга зашла в кабинет и зажгла свечи. Опустившись в кресло, прикрыла глаза и какое-то время посидела так, перебирая в памяти подробности минувшего вечера, пытаясь отыскать зацепки.

Началось все с ресторана. Вернее, с того момента, как Вадим неожиданно подсел за столик к незнакомой девушке. Та через минуту ушла, а Инга почувствовала запоздалый укол. Будто обожгло внутри. Она не могла объяснить себе возникшие ощущения тревоги и беспокойства, но поняла одно – ей нужно встретиться с этой девушкой. Возможно, разговор с той даст еще какой-то знак. Первый был дан сном, привидевшимся более месяца назад… Или она ошибается?.. Может, зря сделала «охотничью стойку»? И не там вовсе? Но первый знак уже был, и вот второй – сегодня. Тревога опять едкой кислотой разлилась внутри. Нет, не может она игнорировать свои ощущения, по опыту уже знает, что прислушиваться к ним стоит.

Вадим на ее вопрос о Ларисе ответил, что это – его девушка. И по нему было видно, что он сам не ожидал от себя подобного ответа. Странно. Инга думала, что он встречается с другой барышней.

Лариса оказалась симпатичной и приятной в общении. Она понравилась Инге, но что-то в ней настораживало, словно от нее исходили особые волны. Знаки?.. Нет, для знаков слабовато…

Инга открыла глаза и достала из ящика стола колоду карт. Расклад, конечно, без присутствия Вадима и Ларисы получится неточным, но какие-то сведения дать сможет. Инга сделала первый расклад на Лару и, забывшись, чертыхнулась – отчаянно и от души. Собрала карты в колоду, перетасовала и раскинула уже на Вадима. И выругалась с еще большим отчаянием и куда крепче. То ли карты рассержены, то ли… Третий раз перетасовав колоду, Инга разложила на себя – этот расклад должен был получиться самым точным. Долго смотрела в карты, запустив пальцы в густые волосы и ероша их. Карты не врут, но говорят путано. Указывают следствие, но не открывают причину.

Странная связь между этой Ларисой и Вадимом. Даже не любовь. Они будто связаны намертво. Вот именно, намертво. Инга расстроенно вздохнула и вновь рассеянно взъерошила волосы.

Может, эта девочка попыталась привязать Вадима приворотом? Проверить несложно, снять, если что, тоже. Если и был приворот, то совсем халтурный, но по девчонке рикошетом может ударить. И еще, если она, Инга, не ошибается, на девушке есть несильная порча. Тоже дилетантская, от женщины, желающей разлучить ее с мужчиной. К Вадиму это не имеет никакого отношения. Снять это тоже можно. Но это все так, мелочи, суть, на которую намекали карты, в другом. Инга откинулась на спинку кресла и, закрыв глаза, вновь восстановила в памяти три расклада. Нет, приворота здесь нет. Не занималась девушка такими вещами. Что-то здесь другое – куда более сильное и страшное… Вспомнился шутливый рассказ Ларисы о ее походе к ясновидящей. Но в отличие от Лары у Инги есть основания той ворожее поверить. Есть, есть некая черная сила, которая объединяет и Лару, и Вадима, и… Ингу. Сплетает в один крепкий треугольник. Стороны – они, а вершины углов – смерть. Смерть и связывает их крепким узлом.

XI

Алена в ожидании подруги Юльки сидела в студенческом кафе. Заказав чашку кофе и эклер, она разложила на столе журнал «Космополитен» и лениво перелистывала страницы. Настроения не было, его не могло поднять даже ожидание дня рождения. Беда полная – завтра день рождения, а настроения нет… Алена со злостью перевернула страницу, так, что чуть надорвала ее, и отпила кофе. На журнальном фото обнимались смеющиеся парень с девушкой. И, судя по их счастливым лицам, все у них было прекрасно, любовь до гроба и что там еще… Когда что-то не ладится в собственной жизни, подобные картинки раздражают. Алена в сердцах вырвала страницу с фотографией «голубков» и, скомкав, швырнула в пепельницу. Отхлебнув еще кофе, достала из пачки сигарету и закурила. К черту все… Завтра у нее день рождения, а свои проблемы она решит после. Впрочем, все может разрешиться на празднике. По крайней мере, Алена на это надеялась. Позвонив с утра своему молодому человеку, она ядовитым тоном поинтересовалась, помнит ли он вообще, что у нее завтра – день рождения. Он помнил. И даже пообещал при-ехать. «Даже пообещал…» Алена скептически усмехнулась и ткнула сигаретой в скомканную в пепельнице журнальную страницу. Что-то в их отношениях серьезно не заладилось. Они не виделись уже почти неделю. Неужели он и в самом деле решил ее бросить? Ну уж нет! Так просто он от нее не отделается!

Алена вытащила из сумки полученную из ремонта цепочку, полюбовалась ею и причудливым украшением, а затем, недолго думая, нацепила на шею.

– Привет! – В кафе вихрем ворвалась подруга Юлька и плюхнулась на свободный стул напротив Алены.

– Опоздала, Сокольская! Конспекты принесла? – спросила Алена.

– Угу! – кивнула та. – За выходные перепишешь?

Алена сморщила хорошенький носик и скептически посмотрела вначале на толстую тетрадь, а потом – на подругу.

– Издеваешься? У меня же день рождения завтра, забыла разве? Вечером поедем в клуб, отрываться будем до утра. Субботу я отсыпаюсь, а за воскресенье вряд ли перепишу… До вторника?

Юля что-то недовольно проворчала, но, решив не занудничать, согласилась и завела разговор об Аленином дне рождения.

– С клубом уже определилась?

– Угу! В «Фараоне» погудим. Приезжай с ребятами прямо туда, часам к десяти. Я вначале к родителям заеду на семейный ужин. Заберу Лариску – и к вам.

– А твой красавец?

– Со мной, – уверенно ответила Алена. Незачем Юльке знать, что у нее кое-какие проблемы в отношениях с молодым человеком. Все равно скоро этих проблем не будет. – Привезет меня с Лариской. Ее тоже пришлось позвать. Сестра у меня недавно со своим рассталась, пусть развлечется.

– А она у тебя не занудная? – настороженно спросила Юлька.

Двадцатипятилетняя сестра Алены казалась ей уже чуть ли не старушкой.

Алена поморщилась и неопределенно пожала плечами:

– Когда как… Но, надеюсь, она не станет читать мне проповеди в мой день рождения!

Подружки еще немного обсудили предстоящую вечеринку, поговорили о нарядах и косметике, полистали журнал, а под конец Алена небрежным тоном поведала Юльке про свои странные сны.

– Сокольская, не знаешь, к чему такое может сниться?

Но Юля не знала. Ничего подобного ей никогда не снилось.

* * *

В пятницу Лариса отпросилась с работы на час раньше и поехала к родителям. По дороге купила цветы для сестры и, решив, что с букетом толкаться в метро не с руки, поймала такси. Дорога до родителей заняла не более двадцати минут, а в приятных мыслях так вообще пролетела незаметно. Лариса вспоминала позавчерашний вечер, и ей казалось, что она попала в счастливую страну, в которой сбываются мечты. Разве может быть в серой осенней действительности так много счастья?.. Девушка улыбнулась и, прижав к груди букет, отвернулась к окну, глядя на проносившиеся по шоссе машины. Она думала о позавчерашнем вечере, когда они с Вадимом пили чай у его сестры, шутили и смеялись. Потом Вадим повез ее домой. По дороге они молчали. Возле ее подъезда он заглушил мотор и поцеловал Ларису. Позабыв обо всем, она отдалась оглушающему выплеску страсти. «Ты очень красивая… – шептал он ей и целовал ее губы, глаза, снова губы. – Мне другой не надо… Только ты…»

– Девушка, приехали! – Громкий голос водителя так некстати вклинился в мысли.

Лариса достала кошелек, расплатилась и направилась к пятиэтажке, в которой проживали родители и младшая сестра.

Именинницы еще не было. Мама встретила старшую дочь и проводила к накрытому столу.

– Аленка позвонила, сказала, что скоро будет, и не одна, а с женихом!

– С женихом? – Лариса скептически приподняла бровь. Кажется, Алена еще не упоминала о том, что собралась замуж.

– Ну, это мы так над ней подшучиваем, – пояснила мама и повернулась к отцу: – Шампанское достань из холодильника! Алена уже с минуту на минуту появится.

– У нее минута равняется трем часам, – проворчал отец, но отправился на кухню.

А мама тем временем наклонилась к Ларисе и зашептала:

– Похоже, нашу Аленку скоро отдадим замуж! Она сказала, что ее парень сделал ей предложение!

«Ну-ну!» – мысленно усмехнулась Лариса, совершенно не представляя себе младшую сестру в роли покладистой жены. А мама от радости сияла не хуже начищенного самовара. Достала свой самый лучший наряд и нарядилась в честь визита предполагаемого зятя. Отца тоже заставила надеть парадные брюки и рубашку с галстуком. И наготовила-напекла, словно ждала к ужину не двух дочерей и молодого человека, а роту солдат в полном составе.

Отец вернулся в комнату с запотевшей от холода бутылкой шампанского.

– Ой, уж и не верится, что у нас дочки такие большие стали… – Мама подперла щеку ладонью и затуманенным взглядом посмотрела на старшую дочь.

Но удариться в ностальгию ей помешал звонок в дверь. И она тут же бросилась в прихожую. В коридоре послышались приглушенные голоса – мамин, Аленин и мужской. Лариса, хмыкнув про себя, с любопытством уставилась на дверной проем: все же интересно посмотреть на жениха сестры.

– Проходите, проходите! – Мама появилась в комнате. Она чуть не раскланивалась, приглашая дочь и гостя. Похоже, Аленкин бойфренд произвел на нее впечатление.

И мгновением позже в комнату, счастливо улыбаясь и прижимая к груди огромный букет роз, ворвалась Алена.

Но когда Лариса перевела взгляд на заявленного сестрой жениха, ее счастливый мир рухнул в одночасье. Рядом с Аленой стоял Вадим Дохновский.

* * *

Вот и все… Все треснуло, как зеркало, на которое наступила нога в тяжелом ботинке. И теперь прошлое показалось таким далеким и нереальным, будто взятым из давно прочитанных и почти забытых книг. Словно оказалось за полупрозрачной ширмой: очертания видны, но суть не ясна. Все стало противоречивым. Будто глаза долгое время скрывала темная повязка, не дающая увидеть и рассмотреть мир, который представлялся ярким, солнечным, смеющимся, полным жизни. А сейчас, когда она спала, тот предстал совсем другим – серым и дождливым. И захотелось отгородиться от действительности, погрузиться в вымышленный мир фантазий и грез.

Лариса, кутаясь от ветра в теплый шарф, торопливым шагом шла к метро. Еще теплилась слабая надежда, что Майка прочтет оставленные на автоответчике сообщения и приедет к ней в бар, в котором они привыкли делиться секретами. Они выпьют вина и просто помолчат. А потом, набравшись храбрости, Лариса поведает подруге о своих горестях, не боясь, что расплачется. Все слезы вместе с горьким сигаретным дымом впитала бессонная ночь.

В груди неуютно обосновалась пустота. Так не может быть, пустота не может быть там, где еще вчера билось сердце… Вчерашний вечер вспоминался лишь отдельными эпизодами, словно цельная картина разбилась и сохранились лишь фрагменты. До чая она недосидела. Да и как тут было досидеть – под прицелом таких же изумленных, как у нее, глаз. Не ожидал Вадим, и вправду не ожидал… Интересно, Аленку он тоже целует с такой страстью, с какой накануне целовал Лару?

Сильный порыв холодного ветра растрепал волосы. Лариса зажала уши ладонями и поморщилась. Надо было надеть шапку, а не форсить. Скорей бы в метро, согреться в сухом теплом помещении, смешаться с толпой. Может быть, там мысли тоже смешаются, растеряются, заблудятся и перестанут причинять такую боль?

Днем Алена ворвалась к ней в квартиру и прямо с порога чуть не набросилась с кулаками. Она кричала и оскорбляла, плакала и билась в истерике, обвиняя старшую сестру в том, что только по ее вине Вадим решил разорвать с ней отношения.

– Я жду от него ребенка! – Алена уже не рыдала, она просто всхлипывала и, как маленькая девочка, размазывала слезы кулаком.

Удивительно, но это известие Лариса приняла с нордическим спокойствием.

– Если понадобится, я и до дяди его дойду! Я найду способы испортить ему карьеру, если он бросит меня! И ты мне помешать не сможешь! – на прощание пригрозила Алена и, хлопнув дверью, убежала.

Следующим пожаловал сам виновник раздора. Лариса опять не удивилась. Приняла его визит как само собой разумеющееся. Что он говорил в оправдание, она уже не помнила. Все его оправдания разбились об ее вопрос:

– А ты знаешь, что Алена беременна от тебя? Нет? Так теперь знай!

Видимо, для него это известие стало полной неожиданностью. Он ничего не сказал, только долго в изумлении смотрел на Ларису, а затем, так и не произнеся ни слова, ушел.

Господи, а ей-то самой что теперь делать? Неужели за несколько коротких встреч можно так влюбиться в человека, что жизни без него не представляется? Без него она – не живая. Ее душа медленно в мучениях умирала минувшей ночью, тлела вместе с сигаретами, осыпалась пеплом, рассеивалась сизым дымом. Осталась пустая оболочка, мертвая, без души. «Майка, приглашаю тебя на панихиду по моей умершей душе. Представляешь, а ты оказалась права – я влюбилась. Только прошлым вечером моя новорожденная любовь попала в автокатастрофу, разбилась насмерть… Ты придешь? Я буду ждать тебя в нашем баре. Приходи поскорей, а то я без тебя наклюкаюсь…» Глупое и пафосное сообщение, оставленное ею на Майкином автоответчике. Как жаль, что подруги не оказалось дома, а ее мобильный, видимо, разрядился.

Метро… Длинные тоннели, похожие на кишку. Турникеты-капканы. Серая безликая толпа. Большой муравейник. Здесь как будто теряешь индивидуальность, становишься одной из многочисленных капель, сливающихся в один общий поток. Мысли отключаются, ноги сами идут – машинально, автоматически, ими уже управляет не мозг, а эта река-толпа, заключенная в берега-стены тоннелей-переходов. Общий маршрут, ползущая вверх-вниз лента ступеней, колба вагона… «Капли», расталкивая друг друга в стремлении опередить, растекаются по освободившимся местам. Не успевшие – вновь сливаются в общую массу, застывающую на время двух-трехминутных перегонов и выплескивающуюся волнами на каждой станции. На одной из станций – нужной – волна с тобой выплеснется на омраморенный «берег» платформы и, повторив ритуал с тоннелями-переходами и ползущей лентой ступеней, выбросит из подземелья. И раздробится на многочисленные одиночные «капли», далее раскатывающиеся в разных направлениях.

Серая, разбухшая в октябрьских дождях улица… Хлюпанье под сапогами грязной воды. Мысли вновь возвращаются. И совершенно бесполезно от них отмахиваться. На какой-то момент они отстают, перебиваются, заглушаются другими мыслями – совершенно пустяковыми: сапог измазался грязью чуть ли не до голенища, красный свет светофора, оборвавший на время движение… И потом – снова те мысли, навевающие беспросветную тоску, раскаленным железом вжигающиеся в мозг, душу.

Хоть в чем-то повезло – свободных столов в баре оказалось предостаточно.

– Салат и жюльен, пожалуйста. Сок и графинчик водки…

Бармен знакомый, он не будет расспрашивать, почему молодая девушка сидит одна и пьет вместо привычного вина непривычную водку.

* * *

Алена бесцельно бродила по улицам. Холода она не чувствовала, несмотря на то что одета была в легкую куртку. Отворачиваясь от прохожих, она иногда вытирала ладонью лицо, мокрое от дождя и слез. Никогда в жизни ей еще не было настолько плохо. Никого еще она не ненавидела столь сильно, как сейчас – старшую сестру. И никогда еще ей не было так себя жаль.

Зачем Вадим рассказал ей про Ларису? Ведь между ними ничего не было: когда прошел первый шок от известия, Алена поинтересовалась, спал ли он с ее сестрой. «Нет, мы просто знакомы… Но я останусь с ней». Когда они успели познакомиться? Где? Как? И, черт возьми, что все-таки между ними?!

Алена в очередной, наверное уже двадцатый, раз набрала номер Вадима и опять наткнулась на равнодушное «абонент временно недоступен». Она в сердцах отключила телефон и сунула в карман куртки. Ничего не изменилось. Только то, что теперь он для нее – недоступен.

Бестолковый дождь… Бестолковый, как и мысли. Бестолковый, как надежды. Впрочем, надежда, говорят, умирает последней. Самый разумный выход – поехать к Вадиму и дождаться его там. Не уходить, пока все точки над «i» не будут расставлены. Если он снова скажет, что они должны расстаться, она пригрозит ему. Она найдет способы сделать так, что ему в таком случае не поздоровится.

* * *

Плохая идея заливать печаль спиртным. Мысли расплываются, но не исчезают, и к ним еще примешивается острая жалость к себе. И какой умник додумался, будто печаль хорошо топить в вине? Дурак, а не умник… Лариса сурово сдвинула брови и разболтала в бокале еще водки с соком. Она не умница, она – дура.

Ну где же Майка? Неужели еще не вернулась домой? Лариса порылась в сумочке и извлекла из ее недр мобильный. Майкин сотовый упрямо молчал, а на домашнем включался автоответчик. Хоть плачь. Хоть разговаривай с автоответчиком. И Лариса, кажется, все же «поговорила». Лучшего слушателя и не сыскать – автоответчик в сочувственном молчании выслушал ее слезные излияния и ни разу не перебил. «Умница!» – на душе стало немного легче, и Лариса мысленно поблагодарила собеседника. Закуривая очередную сигарету, отмахнулась от здравого смысла, пискнувшего о том, что она, кажется, уже пьяна, и щедро глотнула из бокала. «Заткнись, я тебя уже давно продала за серые глаза и поцелуи в машине», – буркнула она возмутившемуся вновь здравому смыслу и опять в жажде общения порылась в сумке, отыскивая телефон. «Абонент временно недоступен», – по очереди одинаково отозвались телефоны Майки, Алены и Вадима. Спелись. Сговорились. Отвратительный заговор. И Лариса, недолго думая, вновь набрала Майкин домашний номер и опять поговорила с автоответчиком.

* * *

Вадима дома не оказалось. Алена присела в подъезде на подоконник с твердым намерением дождаться его, во сколько бы он ни пришел, и достала смятую пачку сигарет. Глядя на разбивающиеся о грязное оконное стекло капли дождя, она думала о том, что в это время Вадим, может быть, с Ларисой. И от подобных мыслей становилось так тяжело и больно, будто в область сердца воткнули иголки. Включив телефон, Алена по очереди позвонила сестре и Вадиму. Лариса не ответила, а Вадим снова оказался недоступен. Не новость… Алена набрала номер мамы и бодрым голосом сообщила, что у нее – все в порядке и они с «женихом» решили и эту ночь провести в модном клубе. Мама было всполошилась, что две ночи подряд без сна – это слишком вредно, но Алена заверила, что с ней все в порядке. Пряча телефон в карман куртки, она неожиданно нащупала связку ключей, про которую совсем забыла. Победно улыбнувшись, девушка спрыгнула с подоконника и подошла к квартире Вадима. Этот комплект ключей, по словам Вадима, вернула ему сестра в связи с тем, что в понедельник будут менять замки. Он забыл их на столике в баре, когда перекладывал что-то из кармана в карман, а Алена забрала – с тем, чтобы потом вернуть ему.

Украдкой оглядевшись по сторонам, она вставила ключ в замочную скважину. С нижним замком пришлось помучаться, и в тот момент, когда Алена уж было подумала, что ей с ним не справиться, он поддался.

– Вадим? – проскользнув в квартиру, робко позвала она.

Ответа не последовало. Прикрыв за собой дверь, Алена разулась и тихо, словно боясь разбудить кого-то, прошлась по комнатам. Слишком много счастливых воспоминаний хранили стены этой квартиры. И Алене казалось, что она будет счастлива с Вадимом всегда. Так бы и случилось, если бы он каким-то образом не познакомился с ее сестрой. Ну что, черт возьми, он в Лариске нашел?!

В тепле разморило и резко потянуло в сон. Алена прилегла на диван, свернулась калачиком и не заметила, как уснула.

* * *

– Ларка!

Среагировав на оклик, Лариса подняла глаза и увидела Майку, быстрым шагом приближающуюся к ее столику. Лицо подруги почему-то было очень встревоженным.

– Ма-айка! Ну, наконец-то… – расплылась в дурашливой улыбке Лара.

– Слава богу, все с тобой в порядке!

В порядке, если закрыть глаза на то, что она уже изрядно набралась.

С Майкой почему-то оказался Влад, который присел на стул рядом с Ларой.

– А ты откуда взялся? Тебя не приглашали! – недовольно поморщилась Лариса.

– Я его пригласила! – Майя присела напротив подруги и оценивающим взглядом оглядела стол: – Ну ты, мать, и дала, сколько ж ты выпила?

– У меня повод был! – громко объявила Лариса и с вызовом покосилась на Влада. Тот в этот момент оглядывал зал бара. Завидев официанта, поднял руку и подозвал того к столику:

– Счет, пожалуйста.

– Я еще не собираюсь уходить! – возмутилась Лара и с неприязнью пнула бывшего бойфренда ногой под столом.

Влад поморщился, но промолчал. Достал бумажник и расплатился с официантом за Ларисин заказ.

– Ты на часы, подруга, смотрела? Не хочет она уходить… – почему-то сердилась Майка. – Да и напилась ты… Лескова, что с тобой происходит?

Ох, лучше бы она не задавала подобного вопроса! Лариса словно и ждала его. Решительно стукнув кулаком по столу, она поднялась, с грохотом уронив стул, и, не стесняясь присутствия Влада, громко, почти на весь зал объявила:

– Вадим встречается с моей сестрой! И она ждет от него ребенка!

– Тш-ш, Лариска… – Влад тоже вскочил и, с силой надавив ей на плечи, заставил сесть.

– А ты не подслушивай! – возмутилась Лара и дернула плечом, сбрасывая его руку.

– Не буду, если ты прекратишь делать на весь бар объявления о своих неудачах, – усмехнулся он.

– Влад, ты расплатился? Тогда бери ее в охапку и потопали к машине. Устроили балаган… – Майка поднялась и цыкнула на попытавшуюся было возмутиться подругу: – Да угомонись же ты!

Влад крепко обнял Ларису и уверенно повел ее, спотыкающуюся и упирающуюся, к выходу.

– Ты как тут оказался? Я Майку звала, а не тебя! – Лариса, смирившись, перестала сопротивляться и позволила Владу усадить себя в машину на заднее сиденье. Рядом с ней уселась подруга.

– Искал тебя, чтобы поговорить. Дома тебя не было, на мобильный ты не отвечала. Я позвонил Майе спросить, не знает ли она, где ты. Она знала и как раз собиралась ехать за тобой. Если честно, Майя была сильно встревожена и напугана.

– Еще бы я не была встревожена и напугана! – зло отозвалась подруга и повернулась к Ларисе: – Ты мне, дорогуша, на автоответчике оставила записей на всю кассету. И такого там наговорила, что я уж и не думала, что увижу тебя живой и невредимой.

– Мне хотелось выговориться! Тебя не было, и я поговорила с твоим автоответчиком!

– «Выговориться»!.. Я тебе как-нибудь на досуге дам послушать эту кассету с твоими исповедями! Посмотрим, какое она на тебя произведет впечатление!

* * *

Алена, внезапно проснувшись, открыла глаза и увидела сидящую в ее ногах уже знакомую женщину.

– Опять вы? – Девушка только недовольно поморщилась, боясь, что присутствие женщины может помешать ее разговору с Вадимом, когда тот вернется.

– Я ненадолго, Алена!

Тому, что незнакомка практически читает ее мысли, девушка уже не удивлялась.

– Пришла помочь тебе. Ты же ведь не хочешь, чтобы он был с твоей сестрой?

– Я и без вас это как-нибудь решу! – довольно невежливо ответила Алена и с тревогой покосилась на дверь в комнату. Вдруг, пока она спала, Вадим пришел?

– Он еще не скоро вернется. И он не с твоей сестрой. И не будет с ней – за это можешь быть спокойна.

– Кто вы? И зачем ко мне приходите? – спросила Алена.

– Я прихожу, чтобы забрать свое. И ты мне в этом поможешь.

– Я не знаю, что вам нужно!

Алена села на диване и, словно отгораживаясь от женщины, обхватила колени руками. Ей было неприятно от того, что незнакомка в упор рассматривает ее. Женщина остановила взгляд на вырезе Алениного джемпера и удовлетворенно улыбнулась:

– Мне нужно только мое, Алена, и ничего больше. А взамен я сделаю так, чтобы твой любимый не остался с твоей сестрой.

– Он и так с ней не останется! Я придумала, как это сделать!

Женщина, запрокинув голову, засмеялась, словно Алена сморозила несусветную глупость.

– Девочка моя, наслушалась ты нелепых советов! Твой способ, может, и сработает, но ненадолго. Обман вскроется, и тогда он уйдет от тебя. Вымышленной беременностью его не удержишь. Здесь задействована совсем другая Сила, а справиться с ней могу только я. С твоей помощью. Поможешь мне?

– Как? – настороженно спросила Алена. Ей не понравилось то, что женщина, которая до сих пор не сообщила о себе ничего, так легко раскрыла ее обман.

– А вот это уже правильный вопрос! Пришло время. Сегодня ты узнаешь тайну. Очень древнюю тайну! Ты поможешь мне воплотить в жизнь одно маленькое предсказание. Я долго искала того, кто может это сделать. Очень долго!

– Что это за тайна? Рассказывайте! – Любопытство взяло верх, и Алена, боясь, что женщина опять исчезнет, поторопила ее.

Женщина молча встала и направилась к окну. Она будто плыла по воздуху, едва касаясь ногами пола. Ее белые одежды и длинные черные волосы развевались, как от легкого ветерка. Алена поднялась с дивана и, завороженная, последовала за незнакомкой. По комнате прошелся прохладный ветерок, Алена зябко поежилась и обняла себя руками. Женщина уже стояла на подоконнике перед открытым окном. Как она туда забралась, Алена пропустила.

– Я проведу тебя по лабиринтам древнего предсказания, буду твоим проводником. Ты сама все увидишь. Пойдем!

– Куда? В окно?! – испуганно отшатнулась Алена.

– Нет, Алена, не в окно! – ободряюще улыбнулась незнакомка. – Это – дверь в другой мир. Пойдем, не бойся. Дай мне руку!

Алена медленно протянула ладонь незнакомке и действительно вместо окна увидела старую резную дверь из рассохшегося и потемневшего от времени дерева. Боязливо заглянув в дверной проем, Алена оглядела длинный коридор, освещенный светом, льющимся откуда-то из его глубин.

– У тебя еще есть шанс отказаться. Ты не узнаешь тайны, и это не страшно. Я смогу найти другого человека, который мне поможет. Но тогда твой любимый уйдет к твоей сестре.

– Нет! – Алена бросила на незнакомку короткий решительный взгляд.

– Ну что ж, тогда идем?

– Идем.

И Алена шагнула в дверной проем.

* * *

– …Лариска, да проснись же! Проснись!

Ее кто-то настойчиво тормошил за плечо, а над ухом назойливым жужжанием раздавался электронный звон. Противный будильник! Выбросить бы его в окно!

– Лескова, твою мать, разлепи глаза! Твой мобильный звонит!

– А? Что? – пробормотала сонно Лариса, с неохотой открыла глаза и села. Комната Майкина, голова раскалывается от боли, мутит – «приятное» пробуждение! Слава богу, телефон заткнулся.

– На, перезвони сама. Похоже, твой отец звонил. – Майка бросила ей на постель телефон и сама присела рядом.

– Го-осподи-и… – Голова кружилась так сильно, что Лариса, дабы не лицезреть раскачивающиеся стены комнаты, закрыла глаза и опять легла.

– Пить меньше надо!

– Больше не буду, – простонала Лариса, мысленно зарекаясь хоть когда-нибудь в жизни еще пить в таком количестве крепкие спиртные напитки. – Почему мне так хрено-ово?

– Похмелье, дорогуша, – сочувственно покачала головой Майя. – Что, разве никогда не испытывала раньше?

– Никогда, – честно ответила Лара и вздрогнула от вновь запиликавшего мобильника.

– Да, пап?

И она тут же подскочила на кровати как ужаленная. Недомогание будто рукой сняло.

– Что?.. Когда?.. Господи…

Майя встревоженно наблюдала за внезапно исказившимся лицом подруги.

– Да, конечно, я сейчас приеду… Уже…

Лара отключила телефон и закрыла лицо ладонями.

– Что? Что случилось, Лара? – всполошилась Майя.

– Майка, мне нужно сейчас уехать. Вызови такси, пожалуйста. – Лариса отняла ладони от лица и подняла на подругу заплаканные глаза. – Аленка погибла.

XII

В дверь звонили – очень долго и резко. Вадим досадливо замычал и нахлобучил на голову подушку. Пусть катятся к чертям, он хочет спать. В дверь перестали звонить, но тут же запиликал мобильный. С телефоном оказалось справиться легче – Вадим просто дотянулся до него и отключил. Но назойливый посетитель тут же затрезвонил в дверь.

– Пошел на фиг, – пробубнил Вадим под подушкой и повернулся на другой бок. Но заснуть вновь ему так и не дали: настойчивый гость вновь выдал на дверном звонке бодрую трель и для надежности еще затарабанил в дверь.

– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает дурно… – пробормотал Вадим и все же поднялся. Натыкаясь на предметы, потопал к двери. – Убью гада.

За дверью стояла Инга. На ее лице читалась твердая решимость во что бы то ни стало поднять брата с постели.

– Инга, какого черта?!

– Такого! – Сестра решительно вошла в квартиру и, заперев за собой дверь, отправилась вслед за Вадимом в комнату.

– Гадство! – По пути он налетел на шкаф. Потер ушибленный лоб и в сердцах всадил кулаком в стену.

– Помогло? – с иронией поинтересовалась Инга, наблюдая, как брат потирает теперь уже ушибленную руку.

– Инга, иди к черту! Не мешай спать, – с этими словами он снова лег на диван, зарываясь лицом в смятую подушку.

– Ты на часы смотрел? Видел, который час?

Она уверенно подошла к окну, раздернула шторы и открыла форточку. Холодный порыв ветра ворвался в непроветренное помещение, заставив Вадима поежиться.

– Драгоценная сестричка, к твоему сведению, у меня – недельный отпуск! Так что целую неделю я могу позволить себе роскошь не видеть часы и спать, когда мне хочется и сколько хочется, – твердо отчеканил он, глядя на Ингу мутным взглядом.

– Дорогой братец, к твоему сведению, от отпуска, как ты называешь свое затворничество, осталась не неделя, а два дня. Если бы ты иногда поглядывал на часы и календарь, то, наверное, заметил бы, что сегодня уже пятница. Это во-первых. А во-вторых, мне решительно не нравится, что ты проводишь свой долгожданный отпуск пьяным.

– Го-осподи, зачем ты привел на порог моего дома эту чудесную женщину, которая называет себя моей сестрой? Она просто сживет меня со свету своими проповедями, – простонал Вадим.

Инга, не обращая на его стенания внимания, остановилась посреди комнаты и критическим взглядом оценила обстановку. Увиденное ей не понравилось: пустые бутылки, переполненные пепельницы, тарелки с засохшими остатками еды. Не комната, а свинарник! Ненадолго оставив брата в покое, она вышла и вскоре вернулась с большим мусорным мешком. Брезгливо морщась, вытряхнула в мешок пепельницу, полную окурков, и со звоном сунула туда пустые бутылки.

– Женщина, ты уймешься или нет? – буркнул Вадим, потревоженный звоном и шуршанием. – Инга, и в самом деле, чего тебя сегодня принесло?

– Братец, ты просто сама обходительность! – сыронизировала она и, завязав мешок, поднялась с корточек. – Решила, что пора тебя встряхнуть и привести в надлежащий вид. То, что я сейчас вижу, никак не может быть сотрудником престижного банка, а вот обитателем привокзальных площадей – вполне-вполне…

– Инга, ты знаешь, что произошло. У меня был повод напиться, так что отвянь.

– Знаю. Я и не тревожила тебя до этого дня, – пожала она плечами и вынесла в коридор мешок с мусором. – Какие же вы, мужики, слабые! Любая неудача – надо напиться, – донесся из коридора ее голос. – А уж действительно серьезное несчастье воспринимается вами как повод оправданно уйти в длительный запой. Вот за это я не люблю, дорогой братец, ваш пол.

– А женщины лучше? – хмыкнул Вадим и сел.

– Не уверена, – задумчиво, будто взвешивая его слова, протянула она, входя в комнату. И остановилась возле одежного шкафа. – Вадим, сними с себя эту замызганную футболку. Такое ощущение, будто ты использовал ее вместо закуски. Я, конечно, попытаюсь ее отстирать, хотя сомневаюсь, стоит ли пугать стиральную машинку такой грязью.

– Ее уже ничем не испугаешь, – тихо проворчал Вадим и послушно стянул с себя несвежую футболку.

– На, держи! – Инга протянула брату чистое белье и джинсы. – И чтобы вышел из душа трезвым, бритым и опрятным. Я с тобой разговаривать не буду, пока не приведешь себя в порядок!

– А я и не собирался с тобой разговаривать! Это, заметь, тебя принесла сюда жажда общения, – огрызнулся Вадим, но, послушавшись, поднялся и направился в ванную.

Когда он вышел из ванной, из кухни уже доносилась смесь запахов кофе и еще чего-то аппетитного. Вадим вошел на кухню, сел за стол, и Инга поставила перед ним тарелки с яичницей, сосисками и нарезанным хлебом.

– В твоем холодильнике – мышь повесилась. Я, конечно, подозревала, что так оно и будет, но решила, что за продуктами съезжу после того, как приведу тебя в чувство.

– Я съезжу, – с набитым ртом пообещал Вадим.

Но Инга лишь усмехнулась:

– Позволь, я сама куплю тебе что-нибудь съестное, а то, боюсь, вернешься ты из магазина с двумя бутылками пива и пакетиком чипсов. Кофе налить?

– Угу.

Инга налила две чашки кофе и села за стол напротив брата. Опустив взгляд на свою чашку, она помолчала, а затем, решившись, вскинула на Вадима глаза:

– Вадька, поговорим?

– Поговорим, – вздохнул он. Разговора все равно не избежать. – У тебя есть сигареты? Мои закончились.

Инга с готовностью вытащила из кармана жакета нераспечатанную пачку и положила ее перед братом.

– Еды тебе не принесла, а сигареты купила.

– Спасибо! – от души поблагодарил он. – Ты у меня замечательная!

– А кто-то, помнится, еще полчаса назад обзывал меня невыносимой женщиной и посылал к черту. Молодой человек, определитесь уж в своем отношении ко мне, – усмехнулась она.

– Уже определился. Люблю, ценю, обожаю. О чем будем говорить? Вернее, о чем – я знаю, но что именно тебя интересует?

– Меня интересует многое. – Инга закурила и, встав из-за стола, принялась медленно расхаживать по кухне. – Прежде всего твои отношения с обеими девушками: когда вы познакомились, при каких обстоятельствах и что между вами было. Поверь, это не любопытство. Интимные подробности можешь оставить при себе. Я только хочу понять, как вышло, что девушка погибла, выбросившись из окна твоей квартиры.

– Так она и погибла, выбросившись из окна… Зачем тебе это все надо, Инга?

– Потом объясню.

– Опять какие-то знаки и предчувствия?

– К сожалению. Ты уже знаешь, что предчувствия, как ты это назвал, меня не обманывают. Давай начнем с того, когда и как ты познакомился с Аленой. Ее так звали?

– Да. – Он, опустив взгляд, надолго замолчал, после чего с горечью произнес: – Славная девчушка… была. Красивая, как картинка. Только капризная и вздорная… С ней тяжело строить серьезные отношения, но и не влюбиться в нее тоже невозможно. Я довольно сильно был ею увлечен. Капризы ее – так, по малолетству, детские какие-то. Бесили иногда, конечно… Я ее подвез однажды. Она каблук сломала и вынуждена была голосовать. Я остановился. Вот так и познакомились. Потом созвонились, стали встречаться. Вначале все было идеально – месяц-полтора. Потом пошло вкривь и вкось. Может, виной тому ее капризы… Не знаю. Мне как-то стало тяжело находиться с ней рядом. А бросить ее вот так, сразу не смог, она мне все же нравилась. Да и была влюблена в меня.

– А Лариса?

– Как мы познакомились с Ларой, ты знаешь, – продолжил Вадим. – Благодаря твоему сайту. Впрочем, первый раз мы встретились на вечеринке по случаю юбилея ее компании. Почему-то она мне запомнилась, хоть внешне она не сказать, чтобы была яркая. Даже не в моем вкусе. Она и Алена – совершенно разные.

– Тебе Алена про нее не рассказывала?

– Нет.

Инга помолчала, нервно покусывая губы, словно ее беспокоила какая-то мысль, но она не решалась ее озвучить.

– Я думаю, не могла ли Лариса увидеть тебя еще до официального знакомства с тобой. Например, когда ты встречался с Аленой. А потом подстроить встречу? Не могла ли она положить на тебя глаз еще до того, как вы познакомились? Ты ведь встречался с ее родной сестрой, точек пересечения у вас могло быть предостаточно.

– Не-ет, Инга, исключено, – покачал головой Вадим. – Ты бы видела лицо Ларисы, когда я в ту пятницу, на Аленином дне рождения, зашел в комнату. Похоже, она и в самом деле не предполагала, что я встречался с ее сестрой. Это ты брось, Инга.

– Не могу, – честно призналась она. – Между вами какая-то связь.

Заметив, что Вадим усмехнулся, услышав слово «связь» и явно понимая его по-своему, она поторопилась уточнить:

– Я не половую связь имею в виду, а другую. Скажем, приворот…

– Инга, извини, но мне все равно сложно поверить в… некоторые вещи, которые ты допускаешь, – перебил Вадим.

Инга пропустила его замечание мимо ушей и задала другой вопрос:

– Что ты испытываешь к Ларисе?

– Меня очень к ней тянет. Причем потянуло сразу, как только мы познакомились. Сильно. Так, что мне даже плохо было. Хотелось все бросить к чертям ради того, чтобы быть с ней. С Аленой у нас и так установились натянутые отношения, а тут вообще ссориться стали при каждой встрече. Я стал думать о том, как бы расстаться с ней. Не понимаю только одно – зачем я ей про Лариску сказал? Да еще на ее дне рождения! Будто кто-то меня за язык тянул! Может, если бы я промолчал, Аленка бы не сделала такое…

– Она все равно бы узнала, что между вами завязались отношения. Сам же только что сказал, что собирался расстаться с Аленой, – напомнила Инга. – Как она, кстати, оказалась в твоей квартире?

– Ключи, которые ты мне вернула, я забыл выложить и таскал с собой. Видимо, где-то оставил их в ту пятницу, а Алена подобрала.

– Ясно… – Инга вновь принялась расхаживать по кухне. Затем остановилась, затушила дотлевшую до фильтра сигарету и, заложив руки за голову, посмотрела в потолок.

– Какие-то мысли возникли? – обернулся к ней Вадим.

– Возникли, Вадим. Но ты все равно не примешь их всерьез.

– Отчего же?

– Потому что я не в детектива играю, пытаясь расследовать гибель девушки, а ищу ответы на другие вопросы. Я не хочу, чтобы ты в очередной раз стал иронизировать надо мной по поводу моих предчувствий.

– А они не исчезли?

– Нет, – резко ответила она и села за стол напротив брата.

Какое-то время они, не глядя друг на друга, сидели в тишине. Инга молчала, потому что то ли уже задала все интересующие ее вопросы, то ли ждала, когда Вадим сам продолжит тему. Он молчал, потому что ему было что сказать, но слова будто прилипли к языку – вязкие, труднопроизносимые, наполненные болью. На них трудно решиться самому, наверное, проще, когда тебе задают вопросы. Тяжело говорить о смерти молодой красивой девчонки… Но разом решившись, он резко встал и, как недавно – Инга, подошел к окну. Повернувшись к сестре спиной, заложил руки за голову и, чуть запрокинув лицо, посмотрел на седое в своей тоске пасмурное небо.

– Я ездил на похороны… Ее мать устроила настоящую истерику, увидев меня. Кричала, что это я во всем виноват – на основании того, что Алена выбросилась из окна моей квартиры. Что я чуть ли не убийца. Мне пришлось уйти. С Ларисой тоже не поговорил.

– Ты ей звонил потом? Ларисе?

– Конечно. Но она не взяла трубку. Поехал к ней домой, но она перебралась жить к родителям. Я поехал и туда. Лариса мне открыла и сказала, чтобы я больше никогда не приезжал. Потом на голоса из квартиры вышла ее мать и снова стала в истерике кричать, чтобы я убирался. Это все, Инга. Вчера я вернулся от следователя и напился.

– Ты не виноват в том, что Алена выбросилась из окна твоей квартиры. Это фатальное совпадение…

– Да при чем тут это – моя квартира или не моя?! – заорал Вадим, резко обернувшись. Все те мысли, которые он думал-передумал за эти дни, в одночасье снесли плотину молчания и выплеснулись наружу бурным потоком. – Зачем она вообще это сделала?! Который день я ломаю над этим голову! Виню себя в том, что завел с ней разговор о том, что нам надо расстаться! И ладно бы просто сказал, что не испытываю к ней прежних чувств, так еще и признался в знакомстве с ее сестрой! И что Лариса мне нравится! Идиот! Я словно безумным стал, когда встретил у Алены дома Лариску. Как затмение какое-то нашло! Весь вечер только о том и думал, что с Аленой у нас все кончено. Лариска, увидев меня, ушла почти сразу, а я чуть за ней вдогонку не кинулся! Остановило лишь то, что у Алены – день рождения. Сидел я в том паршивом клубе и думал о том, как и когда скажу Аленке, что хочу с ней расстаться… Откуда я мог знать, что она вот такое выкинет?! И почему она сделала это, так и не выяснив со мной отношений?! Ларисе она заявила, что ждет ребенка, но мне ничего об этом не сказала!

– Может, она и пришла к тебе за тем, чтобы об этом поговорить? – предположила Инга.

– Но почему тогда не дождалась?! Не оставила ни записки, ничего! Только ее куртка, сапоги в коридоре, и – распахнутое окно. Так не должно быть! Не должно! И Лариса правильно обвиняет меня в ее смерти. И как жить теперь с этим, а?

И он так же резко, как и перешел на крик, смолк. Словно боль выплеснулась вместе со словами и временно наступило облегчение. Стараясь не встречаться с сестрой глазами, Вадим сел за стол и вытряхнул из пачки очередную сигарету. Инга молча наблюдала за тем, как он курит: рука с зажатой в пальцах сигаретой дрожит от нервного напряжения, пальцы другой руки он с силой разжимает и сжимает в кулак.

– Вадим, дай мне, пожалуйста, телефон Ларисы.

– Зачем?

– Мне надо, Вадим, очень. Прошу тебя.

– Она не захочет с тобой разговаривать. Это бесполезно, Инга!

– Она не хочет разговаривать с тобой, а мне еще не отказывала. Мне нужно встретиться с ней.

– Сомневаюсь, что у тебя получится, – горько усмехнулся он, но загасил сигарету и сходил в комнату за мобильным.

Инга торопливо достала из кармана свой телефон и набрала продиктованный номер.

Трубку долго никто не брал. Инга, нервно покусывая губы, расхаживала по кухне, Вадим, затаив дыхание, следил за ней. Словно от того, возьмет ли Лариса трубку, зависела их жизнь. Она взяла.

– Алло? Лара, здравствуй. Это Инга…

Пауза… Вадим, боясь пошевелиться, следил за сестрой, ловя каждое ее слово.

– Прими мои соболезнования…

Снова короткая пауза. Видимо, Лариса благодарит за вежливое внимание.

– Нет, Лара, это не он попросил меня позвонить тебе…

Ингин взгляд на Вадима – короткий, словно случайный.

– Мне нужно встретиться с тобой. Понимаю, что сейчас не время, да и ты, возможно, совершенно не жаждешь видеть меня, но, поверь, это очень важно… Не телефонный разговор…

Еще пауза. На этот раз долгая. Инга, чуть нахмурившись, слушает, что ей говорят. Чиркает зажигалка: Вадим, не выдержав напряжения, в очередной раз закуривает.

– Как можно скорей. Я постараюсь все объяснить тебе при встрече… Когда? Если бы можно было сегодня… Я бы заехала за тобой… Лучше ко мне… Спасибо, Лара. Диктуй адрес… Я подъеду примерно через полчаса… Обратно тоже привезу… У Вадима попрошу… Нет, его точно не будет, не волнуйся… Понимаю… Это я тебе обещаю… Я позвоню от твоего дома, и ты выйдешь. Да. Все. До встречи.

Инга сложила телефон и, глядя брату в лицо, попросила:

– Вадим, одолжи, пожалуйста, на вечер твою машину. Сегодня же верну. Я заеду за Ларой, и мы поедем ко мне. Я пообещала ей, что с тобой она сегодня не встретится…

– Замечательное обещание, – кисло улыбнулся Вадим и с силой раздавил окурок в тарелке.

– На обратном пути я куплю тебе что-нибудь из продуктов.

– Да не нужны мне продукты… Сам завтра куплю. Машина на стоянке, знаешь где. Ключи сейчас принесу.

* * *

Лариса почти не притронулась к чаю, который ей налила Инга. Они снова сидели на удобных пуфиках, как в прошлый раз. Только тогда Лариса была очень счастливой, а сейчас, под гнетом большого горя, она даже не замечала, как по ее щекам катятся слезы.

– …Не могу поверить, что она это сделала… Не верю в то, что Аленка сама выбросилась! Это не самоубийство, Инга, хоть и выглядит так. Она бы на такое не пошла, даже если бы была в состоянии аффекта. Могу предположить, что она приехала к Вадиму, чтобы поговорить. Но совсем не для того, чтобы выброситься из окна! Как она оказалась в его квартире? И где он сам находился в этот момент?!

– У Алены были ключи. Помнишь, я при тебе вернула их брату? Он их потом где-то оставил, а Алена подобрала. В тот момент, когда произошло несчастье, Вадим был у меня, – пояснила Инга.

– Я не верю в то, что это самоубийство, – Лариса полными слез глазами посмотрела на свою собеседницу. – Аленка сказала, что будет добиваться Вадима чего бы это ни стоило! Надо знать Алену – если она чего-то хочет, то сделает все возможное, чтобы это получить. И у нее уже появился план: собиралась шантажировать Вадима тем, что забеременела от него. Наврала, а я поверила. Я бы не стала ей мешать, ушла бы в сторону, не стала бы делить с ней Вадима, и она это прекрасно понимала. Так было всегда – она получала то, что желала, я – уступала! Всегда в нашем соперничестве побеждала она! Да я, признаться, особо и не боролась за свои желания, все победы Алене доставались легко. Вот и в этом случае… Она не сомневалась в том, что Вадим останется с ней, а не со мной! Понимаешь, Инга? Не было у Алены мотивов для самоубийства! Никогда она еще не уходила, не оставив последнее слово за собой! Скорее всего, произошел несчастный случай, но никак не самоубийство!

Лариса закрыла лицо ладонями и шумно задышала, стараясь успокоиться.

– Налить тебе свежего чаю? Или кофе сделать? – сочувственно предложила Инга.

– Да, лучше чаю… Скажи, где у тебя ванная? Мне нужно умыться.

Инга проводила гостью в ванную, затем налила Ларе ароматного чаю. Минуту спустя в комнате появилась и Лариса. Ее лицо покраснело от слез и холодной воды, но держалась девушка уже лучше.

– Я знаю, что это такое – терять близких, – сказала Инга, когда Лариса села напротив нее. – Утешения в таких случаях бесполезны. Такое надо принять как есть, попытаться сжиться со своей потерей. Хоть это и тяжело очень… Мы с Вадимом рано осиротели. Когда нам было по три года, умер папа, а когда исполнилось по десять – маму сбила машина. Мы остались с бабушкой. До окончания школы жили с ней в небольшом приморском городке. А потом дядя – папин младший брат – забрал нас в Москву. Помог обустроиться, содержал, пока мы учились. Да и сейчас нам очень помогает: Вадьке – с работой, мне вот – с жильем. У него нет своих детей, был когда-то женат, да развелся. Вся его семья – работа да мы с Вадькой… – Инга задумчиво улыбнулась и потянулась к пачке сигарет. – Бабушка отказалась переезжать в Москву. А два года назад она тоже умерла.

– Инга, а… как сейчас… Вадим? – Вопрос дался тяжело. Лариса почти все время, что находилась у Инги, мучалась им, не решаясь задать. Казалось бы, после того, что произошло, ее больше не должно интересовать все, что связано с Вадимом. А вот нет же…

– Вадим поступил как настоящий мужчина, – ухмыльнулась Инга. – Напился вдрызг! Чем дольше живу, тем сильней убеждаюсь в том, что сильный пол – это женщины.

Лариса неуверенно улыбнулась и спросила разрешения закурить. Инга кивнула и с улыбкой произнесла:

– Чудесный у меня братец! Чего я только от него не наслушалась в свой адрес, пока пыталась разбудить и привести в чувство.

– А… он обо мне говорил?..

– Пока чертыхался со сна – нет, – снова ухмыльнулась Инга, и Лариса улыбнулась вместе с ней. – А когда более-менее пришел в норму – да. Переживает очень.

– Мне не надо бы думать о нем… У меня сестра погибла! А я думаю больше не об этом, а о… Мне плохо без Вадима, Инга… – признание далось тяжело. – Очень плохо…

– Хочешь с ним встретиться?

– Нет! Не сейчас, – встрепенувшись, запротестовала Лара. И, сделав небольшую паузу, неуверенно добавила: – Может быть, потом. Позже.

– Ясно, – вздохнула Инга и, поднявшись с пуфика, прошлась по комнате. К тому разговору, который она готовила для Ларисы, она так и не приступила и не знала, с какого края подойти к нему. А ведь просила о встрече именно из-за него… Как же рассказать человеку, у которого уже случилось горе, что кошмар еще не закончился? И как объяснить свои предчувствия, «знаки» и тому подобные вещи?

– Лара, мне надо с тобой поговорить. Не о Вадиме, – поспешно оговорилась Инга, поймав напряженный взгляд Ларисы. – Впрочем, это и его тоже касается, иначе я не стала бы затевать подобные разговоры. Мне сложно начать. Боюсь, ты не поверишь. Но, пожалуйста, выслушай, хорошо?

Лариса молча кивнула, и Инга, перестав кружить по комнате, села напротив нее.

– Помнишь наш разговор о том, зачем мне понадобился тот сайт? Мы говорили вроде бы не всерьез, я сама же перевела все в шутку. Но, по правде говоря, у меня есть некоторые способности. Например, я могу предчувствовать, что с близкими мне людьми может произойти что-то нехорошее. Мне будто подаются «знаки» – через сны, внутреннее восприятие… Я предвидела мамину гибель за неделю до того, как это произошло. Тогда я была еще девочкой и не могла разобраться в своих ощущениях. И что бабушка скоро умрет, тоже поняла, хоть она и была на тот момент относительно здорова и бодра. Но сильней всего я чувствую, когда что-то должно случиться у Вадьки. Может, потому, что мы – двойня. В прошлом году он попал в аварию. А за месяц до того мне стали сниться сны, из которых я поняла, что брату что-то угрожает. Я просила его продать ту машину или хотя бы не ездить на ней какое-то время. Но, как обычно, он меня не послушал.

Инга затушила о край блюдца сигарету, и Лариса проследила за ее рукой, остановив взгляд на тонких, тихо звякнувших браслетах.

– Все произошло почти так, как мне снилось. Вадим куда-то поехал, и в него на скорости врезалась встречная машина с пьяным водителем за рулем. Лобовое столкновение, обе машины – вдрызг. Выжить не было шансов ни у Вадима, ни у виновника аварии. Только я успела поставить на брата некую… охрану. Вадим отделался лишь сломанной рукой, но не погиб, как второй водитель.

– А сейчас ты тоже что-то почувствовала? – тихо спросила Лариса, не поднимая взгляда и все так же машинально рассматривая Ингины браслеты.

– Да.

– Связанное с Вадимом?

– И с тобой.

Лариса резко вскинула глаза на Ингу и встретила ее твердый взгляд.

– Но… – беспомощно развела руками Лариса, не зная, как выразить свои мысли словами. – Я мало верю в подобные вещи…

– Но ты ведь уже ходила к одной ясновидящей?

– Да, но просто с подругой за компанию! И вообще мне гадалка не понравилась. Что-то про беду стала вещать, – сказала Лариса, но тут же осеклась и испуганно посмотрела на Ингу. – Инга, а ты тоже почувствовала беду?

Та молча кивнула.

– Я получаю информацию через сны-видения, через ощущения, через карты. В этот раз я тоже увидела странный сон, который отличался от всех остальных. Сложно объяснить, но я такие «иноформационные» сны чувствую. Я увидела незнакомых мне парня с девушкой и как-то поняла, что они будут иметь отношение ко мне и к Вадиму. А после ужина в ресторане, когда Вадим подсел к тебе, я ощутила укол и поняла, что мне надо с тобой встретиться.

– Поэтому и попросила Вадима привезти меня?

– Да… Но в этот раз я не смогла точно понять, что может случиться, хоть и так и сяк анализировала свой сон и раскладывала карты. Раньше я знала, чего ждать, и предпринимала кое-какие действия, как, например, в том случае, о котором я тебе рассказала. А в этот раз даже близко не могу представить, чего ждать. Я чувствую очень сильную отрицательную энергетику, но будто хожу с завязанными глазами: не пойму, от чего или кого она исходит и на кого направлена. Карты мне тоже не помогли, будто стоит мощный заслон. Увидела только, что между тобой и Вадимом имеется сильная связь. И, грешным делом, даже решила, будто ты сделала на него приворот. Но потом прогнала такие мысли. У вас другая связь, более мощная. Я увидела, что вы связаны смертью.

– Алена?.. – одними губами спросила Лариса.

Инга помедлила, словно взвешивая, говорить или нет, и утвердительно кивнула.

– Возможно. Есть и другое. Мы связаны втроем – я, Вадим, ты. Но каким образом – неясно. В это сложно поверить…

– Нет, отчего же! Иногда происходят совершенно необъяснимые вещи, – пожала плечами Лариса и, подняв на Ингу глаза, серьезно спросила: – А от меня ты чего хочешь? Если того, чтобы эта связь между Вадимом и мной оказалась разрушена, то так оно и будет. Я не стану с ним встречаться, тем более в свете последних событий…

– Я не это имела в виду! Между тобой и моим братом – связь такой силы, что ее не разрушить только твоим желанием видеться или не видеться с Вадимом. Вы словно оба попали в некую воронку черной энергии, и чтобы выбраться из нее, нужно понять, откуда она взялась и каким образом воздействует.

– Но откуда она могла взяться эта, как ты говоришь, «воронка»? – недоуменно спросила Лариса. – Я не делала никаких приворотов и других «магических» вещей. Я в них и не верю, Инга!

– Знаю. Это я и хочу выяснить – откуда взялась эта «воронка», что она собой представляет и на кого направлена. А потом попробую снять ее…

– Значит, ты умеешь делать всякие такие вещи… – Лариса пощелкала пальцами, подбирая слова: – Ну гадать, порчу снимать или наводить, привороты. Как там сказала та «ясновидящая» Леонелла – прочистить чакры, продуть протоки…

Инга засмеялась и покачала головой:

– Порчу я не навожу и привороты не делаю. Снимать – снимаю. Гадаю на картах. Делаю некоторые амулеты, охранки ставлю. Помогаю дамочкам обрести счастье в личной жизни, дядечкам – удачу в бизнесе. Меня всему этому бабуля научила, вот у нее практики в этих делах было предостаточно! Во мне она почувствовала способности и стала их развивать. Но вообще-то я не ставлю перед собой цели сделать карьеру ведьмы. Мой дядя считает, что я занимаюсь частной практикой психолога, но не знает, что я совмещаю ее с практикой гадалки.

Лариса улыбнулась, представив себе, как бы удивился вице-президент известного банка, узнав, что его племянница увлекается ворожбой.

– Хорошо, Инга, допустим, я тебе верю. Что ты собираешься делать?

– Для начала – разложить карты. Если ты согласна.

– Давай, – вздохнула гостья.

– Тогда пойдем в другую комнату, – пригласила Инга и поднялась.

Лариса вошла следом за Ингой в соседнее помещение и с любопытством огляделась. Комната чем-то отдаленно напоминала «кабинет» Госпожи Леонеллы, только гораздо меньшего размера. Здесь были свечки и иконы, стеллаж с церковными книгами и книгами по оккультным наукам. Значительную часть помещения занимал покрытый темной скатертью стол, по обе стороны которого стояли два массивных стула. В воздухе витал легкий запах ароматических палочек. Но не было никаких магических кристаллов, как у Леонеллы, и развешанных по стенам непонятных картинок и таинственных амулетов.

– Присаживайся, – указала Инга на один из стульев и сама села напротив.

– Прямо как на приеме у той гадалки, – призналась Лариса. Ее вдруг охватила робость.

Инга же, наоборот, попав в свою стихию, стала предельно сосредоточенной. Она уверенным движением зажгла на столе свечи и достала из ящика стола колоду карт.

– После расскажешь мне про свой визит к той гадалке. Хочу еще раз послушать, что она тебе сказала, и проанализировать, – сказала Инга, смешивая карты.

– Да я уже и не помню, потому что не приняла ее слова всерьез.

Инга ничего не ответила и принялась раскладывать карты. «Ох, ничего себе!» – мысленно присвистнула она, увидев выпавший расклад. Все оказывалось еще хуже, чем она предполагала.

– Ну, что там? – не выдержала Лариса.

– Кому ж ты, девочка, так насолила, что тебе сделали такую бяку? – подняла та на Лару глаза.

– Все так плохо?

– В принципе нет, – соврала Инга. – Есть на тебе некоторая порча. Какой-то дамочке ты перешла дорогу, мужчину увела. А дамочка пожелала мужчину себе вернуть, а тебе бяку сделать.

– О, так это, похоже, бывшая жена моего экс-бойфренда! – воскликнула Лариса. – Она все никак угомониться не могла, мне названивала, гадости говорила. Думаешь, она – причина «воронки»?

– Может быть, – уклончиво ответила Инга. – Для начала снимем порчу, это несложно. Как будешь готова, позвони мне. Только постарайся не тянуть слишком долго. Нужно провести несколько ритуалов, после которых я поставлю на тебя защиту.

Лариса смутилась того, что Инга бодро принялась перечислять, что собирается сделать. Помявшись, она решилась задать нетактичный, как считала, вопрос:

– Инга, сколько это все будет стоить?

– Тебе – нисколько. Считай, что работать с тобой я буду из-за брата.

– Но…

– Ладно, найдешь мне клиента, – засмеялась Инга. – И больше тему оплаты не поднимай.

– Я приведу к тебе Майку, мою подругу! – обрадованно пообещала Лариса. – Она просто помешана на гаданиях!

– Хорошо, – согласилась Инга и поднялась. – Я отвезу тебя домой. А потом поеду возвращать братцу машину. Ох, прав он в том, что мне пора подумать о собственной! Только я водить не люблю.

– А я наоборот – очень люблю. Мечтаю о собственной машине…

Девушки вышли в коридор. Инга накинула куртку и проверила в кармане ключи от машины. Подождала, пока Лариса обуется и оденется.

– Лара, и еще… Если вдруг тебе что-нибудь вспомнится такое… необычное или когда-то встревожившее тебя, или произойдет что-то странное, расскажи мне. Даже если это и покажется сущей ерундой.

– Ладно, – пообещала девушка. – Я тебе позвоню.

* * *

На обратном пути Инга заехала в супермаркет и, как обещала Вадиму, загрузила багажник пакетами. За такими мелкими хозяйственными делами хотелось немного отвлечься от дурных мыслей. Правильно ли она сделала, утаив от Ларисы истинный расклад? Отговорилась порчей, которую можно будет снять без особого труда… С одной стороны, правильно, что недоговорила, незачем пугать страшными предзнаменованиями. Но с другой – кто предупрежден, тот вооружен. Но у девочки и так случилось большое горе, зачем еще сильнее расстраивать ее… Но и опасность над Ларисой висит огромная. Терзаемая противоречивыми размышлениями, Инга нажала на газ и на скорости выехала на трассу.

Кто же тебе, девочка, так удружил?.. Впрочем, вряд ли ты тут виновата. Это не порча, не приворот, не сглаз, сделанный дилетантом или бабкой-шарлатанкой. Здесь настолько мощное проклятие, что любой, даже сильный маг безуспешно разобьется об него. Откуда оно взялось, не ясно. Карты будто сами запутались, растерялись, намекнули и тут же «погасли», как выдернутый из розетки телевизор. Не будет счастья у этой девушки. У нее вообще ничего не будет. Проклятие на смерть, выжигающее заодно и все, что попадет случайно в его поле. Лариса – в эпицентре, и по ней ударит сильнее всего. Откуда взялось это проклятие? Кто из ее предков протащил через поколения чудовищную бомбу? Инга тихо застонала… Инстинкт самосохранения подсказывал ей дать деру от этой девушки, пусть и не виновной в том, что над ней нависло. Но Вадима уже каким-то образом затянуло в эту черную «воронку». Посоветоваться бы с кем-нибудь более сильным… Ох, бабушка, как же тебя не хватает!

Чтобы немного успокоиться, Инга включила магнитолу и с удивлением услышала знакомую песню.

– Вот он где, диск! Оказывается, я забыла его в машине у Вадьки!

Песни Леки нельзя было назвать веселыми, иногда они взгоняли в транс печали и грусти, но голос девушки теплом согревал сердце.

Слушая альбом, Инга не переставала думать о ситуации с проклятием. Но теперь, отставив все эмоции и страхи, искала конструктивное решение. Можно было бы попробовать пророческий сон… Иногда она прибегала к такому способу, хоть и не любила его. Не всегда подобный ритуал давал ей решения, иногда еще больше запутывал и к тому же причинял боль. Но, если ничего другого не останется, она проведет его.

Инга сделала звук магнитолы тише и достала мобильный телефон. Бросая напряженные взгляды на дорогу, наугад набрала нужный номер.

– Алло? Лека? Здравствуй, хорошая! Просто захотела тебя услышать. Я сейчас еду к брату и в его машине слушаю твой диск. Нет, Лека, нет, я не могу сегодня встретиться… Давай завтра?..

Выслушав то, что ответила ей собеседница, Инга обрадованно воскликнула:

– Да что ты! Вот молодец! Я же тебе говорила, что пробьешься, но не все сразу… Так когда концерт? Я обязательно приеду! Целую! Пока! Завтра поговорим.

Разговор немного согрел душу и приглушил тревогу. Инга, сбросив скорость, въехала на автостоянку и, вытащив из багажника пакеты, торопливо зашагала к дому Вадима.

XIII

Майка, едва услышав от Ларисы про Ингу, тут же попросилась на прием. Лариса собиралась заехать к сестре Вадима и рассказать про сны с туманами, но, предварительно позвонив, спросила, может ли приехать с подругой. Инга не возражала. И Лариса, договорившись о встрече, выторговала у обрадованной Майки «бонус» – попросила подругу сопроводить ее потом к следователю, который вел дело по Аленкиной гибели.

У Инги они пробыли совсем недолго, так как у той изменились планы, ей нужно было срочно уехать. Но погадать – погадали.

Майка вышла из квартиры Инги насупленная и сердитая. И как только они с Ларисой оказались на улице, гневно заявила:

– Эта твоя Инга ничего не умеет и не знает!

– С чего ты решила? По-моему, она умеет обращаться с картами.

– Раскладывать их, может, и умеет, но вот разгадывать – вряд ли! – безапелляционно заявила Майка и сердито сдвинула брови, явно чем-то сильно обиженная.

– Что она тебе такого напророчила? Пообещала мировое несчастье на твою голову?

– Хуже! – взорвалась подруга. – Сказала, что я скоро влюблюсь в мужчину, но он будет бедным! То есть он живет на одну зарплату, потому что излишне честный! Но хуже всего то, что я, по предсказаниям, выйду за него замуж! Ты представляешь? Я – и влюблюсь в нищего! Да такого просто быть не может!

– Действительно, – ухмыльнулась Лара. – Ведь все твои романы крутятся с деньгами.

– Вот я и говорю, что Инга – шарлатанка!

– Зато Леонелла наверняка посулила тебе замужество с олигархом, – поддела подругу Лара, обидевшись за сестру Вадима.

Майка фыркнула, тем самым дав понять, что так оно и было.

Когда подруги приехали на прием к следователю, Майя все еще сердилась из-за Ингиного расклада. Лариса, стараясь не обращать внимания на ее гневное сопение, постучала в нужный кабинет и услышала просьбу подождать в коридоре пять минут.

– Нам на шесть назначено! – недовольно сморщила нос Майя, но уселась в ободранное дерматиновое кресло.

Лариса уже начала жалеть, что попросила подругу сопроводить ее.

Вместо пяти минут прошло пятнадцать, а Лару никто не торопился вызывать. И это обстоятельство вконец разозлило Майку. Не обращая внимания на благоразумные уговоры подруги, она решительно поднялась и требовательно затарабанила в дверь с облезлой табличкой «Колосков Юрий Петрович. Следователь». Из-за двери недовольно отозвались, и Майя, которой словно вожжа под хвост попала, ввалилась в кабинет:

– Здрасте!

Увидев за столом молодого парнишку, вероятно стажера, она воодушевилась и дала волю своему гневу:

– Молодой человек! Это полное безобразие! Мы специально отпрашивались с работы, чтобы вовремя успеть на прием к следователю, а нас маринуют в этом обшарпанном коридоре уже почти полчаса! Где ваш руководитель? Я буду ему жаловаться! Только не говорите мне, что господин следователь уже ушел домой или чрезвычайно занят и его нельзя беспокоить, потому что он пьет чай!

Молодой человек, явно не ожидавший такого разноса, растерянно молчал и, глядя на разбушевавшуюся Майку, лишь хлопал ресницами. В довершение всего его щеки залил яркий румянец, и юноша как-то враз стал похож на сконфуженного школьника. Сидит себе такой парнишка с торчащим на затылке белобрысым вихром, растерянно хлопает небесными глазами и от смущения отчаянно краснеет. «Одуванчик» – никак иначе. Майку подобная картина совсем обрадовала, и она, не обращая внимания на предостерегающие Ларисины одергивания, вошла в раж и, приняв эффектную позу, провозгласила:

– Если вы сейчас же не найдете следователя, к которому мы записаны ровно на шесть вечера, я тут вам устрою «сладкую жизнь»! Вы меня надолго запомните!

– Уже запомнил, – смущенный «одуванчик» ответил неожиданно сочным басом, и Майка в изумлении закрыла рот.

– К счастью для нашего отделения и, возможно, для вас, следователь уже нашелся, – молодой человек, пусть и несколько позже, чем требовалось, завладел ситуацией. И, приподнявшись из-за стола, представился: – Колосков Юрий Петрович. За вашей спиной, вежливая леди, я вижу Лескову Ларису Николаевну, с которой у меня и назначено деловое свидание на шесть вечера, а вот как зовут вас и какое отношение вы имеете к Лесковым Ларисе Николаевне и Алене Николаевне, к сожалению, не знаю.

– Богородова Майя Геннадьевна, – высокомерно фыркнула Майка. – Я – близкая подруга Лесковой Ларисы Николаевны!

– А раз близкая подруга Лесковой Ларисы Николаевны, то и покойную Алену Николаевну, смею предположить, знали не понаслышке. В таком случае, думаю, вы тоже сможете предоставить некую информацию. Придется пригласить вас для беседы.

– У меня времени нет – сидеть в ваших коридорах!

– А мы вас вызовем официальной повесточкой. И обещаю в следующий раз быть пунктуальным, – Колосков Юрий Петрович вежливо улыбнулся и даже поклонился вспыхнувшей от возмущения Майке.

Та, смерив его презрительным взглядом, круто развернулась на каблуках и под Ларисино тихое: «Допрыгалась!» – вышла из кабинета.

– Извините, – развела руками смущенная Лариса.

– Ничего, и не такое видели, – ухмыльнулся Колосков Юрий Петрович и предложил Ларисе присесть.

По дороге от следователя в дом родителей, где она жила последние дни, Лариса думала о словах Инги. «…Я получаю информацию через сны… Через сны и ощущения…» Было немного жаль, что она не успела рассказать сестре Вадима про свои сны с туманами. Но Лара успокаивала себя тем, что раз не сегодня, то в другой день – обязательно. К тому же она сомневалась в том, что подобные сны могут заинтересовать Ингу. Может быть, прежде чем рассказывать их, стоит проверить, несут ли они какую-то смысловую нагрузку или являются «пустышками»? Ларисе пришло в голову пролистать старый семейный фотоальбом. Такое желание было порождено недавним сном, в котором незнакомая девушка назвалась Ларисе ее бабушкой. Сегодня ей опять привиделась та незнакомка.

…Ларисе опять снилось, что она пробирается сквозь хрипло дышащий и всхлипывающий туман. Ничего перед собой не видя и выставив руки, чтобы не наткнуться на какое-нибудь препятствие, она медленно шла вперед. Ей очень хотелось развернуться и бегом броситься назад, потому что от страха холодело внутри, но она упрямо шла, будто знала, что впереди ее ждут. Вскоре туман стал рассеиваться, и Лариса увидела знакомую поляну. Как и в прошлый раз, на поляне, поджав под себя босые ноги, сидела девушка с печальными глазами.

– Не уберегли Аленку, – грустно сказала незнакомка, и на ее глазах показались слезы. – Это она ее забрала… Она.

Лариса поежилась и от холода, и от навевающих ужас слов девушки. Но не успела она спросить, кого девушка имела в виду, как та вновь заговорила:

– Она и ко мне приходила. И к тебе придет! И будет приходить, пока не получит свое. Она страшная! Останови ее, иначе быть беде большой. Прекрати это!

– Да объясните же толком! Кто вы и что от меня хотите! – закричала Лариса, но девушка коротко обронила:

– Я тебе уже сказала, кто я. И где искать – тоже.

И с этими словами вскочила на ноги и торопливо пошла прочь.

– Постойте! – Лара сорвалась с места вслед за незнакомкой, ускользающей в туман, но ее ноги, как это и бывает во сне, будто сделались ватными. Она шла так медленно, словно брела в вязкой жиже.

– Подождите! – в отчаянии закричала она.

Но девушка уже почти скрылась в тумане.

И в тот момент, когда незнакомка пропала из виду, Ларисины ноги отпустила связывающая их сила. Споткнувшись от неожиданности и чуть не упав, Лара бегом бросилась туда, где исчезла девушка и где туман был особо плотен. Но в тот момент, когда она уже готова была погрузиться в густую молочно-белую субстанцию, туман будто превратился в упругую резиновую стену и отшвырнул Ларису, едва она с разбегу ткнулась в него. На этом она и проснулась…

Раз побеседовать с Ингой не получилось, Лариса решила действовать в одиночку.

Она дождалась, когда уснут родители, и тихо, стараясь не разбудить их, пробралась в гостиную и открыла дверцы книжного шкафа. Одну из полок занимали фотоальбомы. Лара бегло пробежалась взглядом по их корешкам и вытащила самый старый альбом, в переплете из потертой и выцветшей кожи. В нем были собраны семейные фотографии, сделанные еще до ее рождения. Лара иногда, еще будучи девочкой, рассматривала страницы с пожелтевшими снимками, хранившие историю ее семьи, но вот уже много лет не пролистывала их.

Забравшись с ногами на диван, она положила на колени фотоальбом и, медля его открыть, провела указательным пальцем по вытертому корешку. Что она хочет здесь найти? Она ведь даже не знает, что искать. Впечатлилась Ингиными признаниями о том, что той снятся «информационные» сны, и теперь, как к соннику, решила прибегнуть к этому старому фотоальбому. Но вряд ли в нем найдутся ответы на вопросы, которые Лариса даже не могла сформулировать.

Альбом был папин, тот, еще будучи юношей, вклеивал в него свои фотографии и фотографии друзей и сокурсников. Лариса, рассматривая старомодные прически юношей, улыбнулась: какие же они смешные! Хорошо, что современные молодые люди так не стригутся. Страница за страницей перед ней открывалась папина жизнь. Вот его школьный выпускной… Смеющиеся девчонки и ребята, одетые по стародавней моде. Три бравых друга улыбаются в объектив, мальчишка в центре – папа… Ему здесь семнадцать лет. Лариса улыбнулась. Трудно представить, что ее отец был когда-то таким задорным пацаном, носил смешную прическу и расклешенные джинсы. А вот он – уже повзрослевший юноша, студент. В объектив смотрит серьезным взглядом отличника и комсорга… А вот это, похоже, студенческая вечеринка. Девчонки и ребята – папины сокурсники. Фотокамера поймала не «сделанные» перед объективом серьезные выражения лиц, а естественные, веселые и задорные, отражающие их настоящее настроение. А вот фотография, снятая в студенческой аудитории кем-то исподтишка: папа задумчиво смотрит на сидящую за другой партой девушку. Похоже, он влюблен в нее, но та не замечает его взгляда. Повернувшись к парню профилем, она, смеясь, что-то рассказывает своей подруге. Лариса перевернула страницу и тут же, пораженная догадкой, перелистнула ее обратно и уставилась на фотографию. Девушка, которой папа тайно любовался, очень напоминала ту странную девушку из снов. Сердце заколотилось сильнее от волнения и предчувствия разгадки. Лара лихорадочно пролистала еще несколько страниц и снова наткнулась на портретную фотографию той же девушки, не вклеенную, а вложенную между страниц. Лариса в волнении схватила ее и поднесла к свету. Девушке на снимке было около двадцати лет, как и девушке из снов, но, несмотря на поразительное внешнее сходство с приснившейся Ларе незнакомкой, это была не она. Глаза были другие – светлые и миндалевидные, тогда как у девушки из снов – карие и более округлые. Нет, не она, но очень похожа… Лариса перевернула фотографию и увидела дарственную надпись: «Любимому Коле на долгую память от Ольги». Ну надо же, Лара даже засмеялась – как она сразу не догадалась! И, пролистав еще несколько страниц, ожидаемо наткнулась на свадебные фотографии. Девушка, обряженная в белое платье и громоздкую фату, снята под руку с серьезным юношей – Ларисиным отцом. Дальше она же, только повзрослевшая и коротко стриженная, держит на руках толстощекого, удивленно таращившего в объектив круглые глаза, ребенка. Этим ребенком была сама Лариса, а девушкой – ее мама.

«Я твоя бабушка…» Значит, девушка из снов – бабушка по маминой линии Зоя в молодости. Только во сне она почему-то отреклась от своего имени. «… Бабушка Зоя или бабушка Света?» – «Нет, я – твоя бабушка», – вспомнился Ларе диалог из сна. Ну, сон как сон… Кем во сне себя только, бывает, не увидишь и как только не назовешься.

Лариса закрыла альбом и, потарабанив пальцами по твердому переплету, еще раз перебрала в памяти все три сна с туманом. Бабушка появилась только во втором и просила остановить загадочных «их», иначе быть беде. Беда случилась – погибла Алена. В последнем сне девушка, назвавшаяся Ларисиной бабушкой, сокрушалась по поводу смерти Алены и просила остановить «ее», иначе «она» вновь придет и заберет что-то «свое». Бред какой-то… Если бабуля и хотела через сон передать какую-то информацию внучке, могла бы явиться в своем настоящем облике и не говорить ребусами. Или банально позвонить по телефону. Пожалуй, стоит рассказать Инге об этих снах – она-то как раз, похоже, и любит разгадывать подобные загадки. А для себя Лариса решила, что как только выдастся свободное время, съездит навестить бабушку Зою. На похороны младшей внучки приезжали обе бабушки, а потом, не согласившись задержаться в Москве, вернулись в свои провинциальные городки.

XIV

На следующий день прямо с утра Лариса позвонила сестре Вадима и вновь попросила о встрече.

– Приезжай вечером! – пригласила Инга и, чуть замявшись, добавила: – Только ко мне сегодня Вадим собирался заехать… Если не хочешь с ним встречаться, я позвоню ему и попрошу приехать завтра.

– Спасибо, что предупредила, – кисло ответила Лара и в растерянности замолчала. Хочет ли она видеть Вадима? Да, хочет, однозначно. Наверное, каждая проживаемая ею минута заполнена мыслями о нем. Может быть, она и звонит Инге в тайной надежде на «случайную» встречу с ее братом… Но вот готова ли она встретиться с ним реально? Не в мыслях, не в мечтах, не в неопределенном «когда-нибудь», а сегодня вечером?

Инга правильно поняла ее молчание:

– Давай сделаем так, Лара. Ты приедешь ко мне, скажем, к семи, а Вадима я попрошу приехать к восьми. Если ты не захочешь его видеть, уйдешь раньше – и все. А если решишься с ним встретиться – задержишься.

– Спасибо! – поблагодарила Ингу Лара за удачную мысль и попрощалась.

Но планы на вечер грозили расстроиться из-за звонка Влада. После похорон Алены тот стал звонить Ларисе практически каждый день – для того, чтобы корректно выразить соболезнования и сочувствие, заботливо поинтересоваться самочувствием Ларисы и в очередной раз напомнить, что она может безоговорочно рассчитывать на его поддержку. Он не был навязчив, не терроризировал Ларису желанием «выяснить отношения», не упоминал о своих чувствах к ней и не просил ее вернуться. Похоже, Влад выбрал тактику заботливого друга, который поддерживает в горе. Лариса, не испытывая к нему ни отрицательных, ни положительных эмоций, больше не избегала его, но и никаких надежд тоже не давала. Только вот именно сегодня, когда она запланировала поговорить с Ингой, Влад позвонил и изъявил желание встретиться.

– Влад, у меня планы на сегодняшний вечер.

Он чуть было не спросил, не с «тем ли» она собирается встретиться, но вовремя остановился и тактично промолчал. Но промолчал так красноречиво, что Лариса «услышала» его вопрос и, усмехнувшись, ответила:

– Нет, Влад, я собираюсь встретиться не с парнем. У меня встреча с одной знакомой по очень важному вопросу.

– У меня к тебе просьба тоже, можно сказать, о деловой встрече.

– А по телефону? – попробовала еще спасти свои планы Лара.

– А по телефону – никак. Лучше встретимся в одном уютном месте и поговорим. Обещаю, недолго.

* * *

– … И все же ты мне не ответила!

– Мы уже обо всем поговорили, Влад. Не затевай сначала! – Лариса, уловив в его голосе такие знакомые и порядком надоевшие взвинченные нотки, устало отмахнулась и с досадой добавила: – Ты отвлекаешь меня от дороги.

Она нещадно злилась на себя за то, что поддалась на уговоры Влада и согласилась встретиться с ним в ресторане. И почему она такая безотказная? Нет, Влад сдержал свое обещание – надолго он ее не задержал, но вот тему разговора выбрал такую, что Лариса сразу пожалела о том, что приехала на встречу.

– Я не отвлекаю, я пытаюсь с тобой поговорить. Достучаться до тебя! Не будь глухой. И фиг уж с тем, что я оголил перед тобой душу, тебя этим, похоже, не проймешь. Ты о родителях подумай! Они не примут этого человека, как его… Вадим? Он уже принес горе твоей семье!

– А ты, значит, приносил только счастье? – ухмыльнулась Лариса и, закипая, попросила: – Не начинай сначала. Мне сложно следить за дорогой и одновременно спорить с тобой. Я давно не водила. Лучше бы ты сам сел за руль!

– Я выпил.

– Лучше бы не пил! Зачем ты пил?

Она поджала губы и с укором бросила короткий взгляд на своего спутника. Влад был в чем-то прав, когда по телефону сказал, что приглашает ее на «деловую встречу». Он заранее все обдумал, взвесил и принял решение – так, как принимают решение, заключать или не заключать сделку, просчитывают наперед возможные ходы и анализируют, что принесет сделка – доходы или убытки. И так же обстоятельно, как на деловом ужине – партнерам по бизнесу, Влад изложил Ларе суть своего предложения. Предложения выйти за него замуж. Лариса несказанно удивилась. Он предложил ей выйти за него замуж?! Уму непостижимо! Но пока она удивленно хлопала глазами, Влад четко, по пунктам изложил ей все плюсы этого брака. Главный упор делался на то, что они уже давно знакомы и достаточно изучили друг друга. И так же на то, что Влад любит ее. «Буду тебе другом, мужем и любовником!» – звучало в его пламенной речи. Но Лариса уже совершенно не хотела выходить за него замуж. И она отказала Владу. Он удивился и не принял ее отказ всерьез. Она сказала, что полюбила другого человека, он – вспылил и четко, по полочкам, разложил, почему Лариса не выйдет замуж за Вадима. «Из-за него погибла твоя сестра!» – не постеснялся он сделать акцент на случившемся. Лариса, похоже, уже так не считала. «Твоя семья никогда его не примет!» – привел последний довод Влад. И Ларисе пришлось с ним согласиться…

– Не заводись, – буркнул Влад.

– Не заводись?! Да ты меня сам сейчас заводишь! Я и так неуверенно чувствую себя за рулем, а тут еще ты…

Лариса уже давно не водила. В ресторане, после того как они долго и бесполезно спорили, Влад в отчаянии заказал водки, хоть пил очень редко, а за рулем – никогда. На замечание Ларисы, что не стоит пить, поскольку ему еще вести машину, усмехнулся и выложил на стол связку ключей: «Ты уже давно хотела попрактиковаться в вождении, вот и случай представился!» Хорош случай! Ладно хоть время позволяет отвезти Влада домой и успеть к Инге. Влад и Инга, по удачному стечению обстоятельств, живут неподалеку друг от друга, с разницей в одну остановку метро.

– Дорога пустая. Справишься, – расслабленно откинулся в кресле Влад.

– Включи радио. Я хочу слушать музыку, а не твои выступления.

– Пожалуйста. Исполню любой ваш каприз.

– Лучше бы ты раньше исполнял мои капризы, а сейчас уже поздно.

Рассердившись, Лара прибавила скорость, словно пытаясь таким образом оставить позади не только немногочисленные попутные машины, но и собственное раздражение. Дорога была полупустой – и это придавало уверенности.

– Я не считаю, что уже поздно. Если бы ты захотела, все можно… Осторожно!!! Че-ерт, откуда она взялась?!

Влад громко в сердцах обронил непечатное словцо, в доли секунд понимая, что машина, набравшая на свободной трассе приличную скорость, уже не успеет затормозить и обязательно собьет женщину, выскочившую на дорогу. Лариса в ужасе завизжала и, бросив руль, закрыла лицо руками. Сейчас последует удар, но его не было, лишь на мгновение мелькнули и тут же исчезли белые развевающиеся одежды.

Удар и звон были позже, когда машина, потеряв управление, слетела с дороги и, кувыркнувшись, замерла в кювете.

– …Ты жива?..

– Д…да… Мы… Мы ее убили?

– Мы чуть сами не убились!

Влад пошевелился – руки-ноги вроде целы. И попытался отстегнуть ремень безопасности. Хорошо хоть машина, кувыркнувшись при съезде с трассы, встала на колеса, иначе выбраться из нее самостоятельно оказалось бы проблематично.

Замок ремня поддался, и Влад, получив бо€льшую степень свободы, в тревоге повернулся к своей спутнице.

– Ты цела?

Бледная как смерть, с крепко зажмуренными глазами, она молча кивнула.

– Уверена? – Он взволнованно всматривался в побелевшее лицо девушки, совсем не успокоенный ее кивком.

– Да. Что там с женщиной? – Лариса наконец-то открыла глаза и, боясь глянуть на дорогу, посмотрела на Влада.

Ах да, женщина… Черт. После такого удара ей уже вряд ли можно помочь. А удара-то вроде как и не было.

– Посмотри, что с ней. Я… Я не могу! – воскликнула Лариса.

– Сейчас, – Влад, бросив взгляд на свою еле живую от потрясения спутницу, вылез из машины и торопливо побежал к трассе. Но вскоре вернулся назад, и выражение беспокойства на его лице сменилось удивлением и озадаченностью.

– Представляешь? Ты не поверишь! – прокричал он еще издалека, спеша поделиться с оставшейся в машине Ларисой хорошей новостью. Но, оборвав себя на полуслове, выругался и стремительно бросился к автомобилю, из-под крышки капота которого вырвался язычок пламени.

Нырнув в салон, он увидел, что девушка все еще пристегнута ремнем безопасности и, наблюдая за пламенем расширенными от ужаса глазами, совершенно не предпринимает попыток освободиться.

– Из машины! Быстро! – затормошил он ее и чертыхнулся, заметив, что пламя уже жадно облизывает капот.

– У ме… меня ремень заклинило… Не могу отстегнуть!

Лариса затеребила ремень, безуспешно пытаясь справиться с замком, и испуганно всхлипнула.

– Дай сюда! Гадство… Нож бы какой-нибудь.

Влад лихорадочно порылся в бардачке, пытаясь отыскать что-нибудь острое, чем можно перерезать ремень, но, кроме кассет и каких-то бумаг, ничего не нашел.

Лариса испуганно закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть, как стремительно расползается по поверхности машины пламя, и всхлипнула.

– Не реви! Сейчас выберемся. Успеем.

Ах ты черт… Ну кто же придумал такие замки-капканы? Влад тщетно пытался освободить девушку из плена, одновременно утешая ее и просчитывая в уме то количество секунд, которое еще есть в запасе, пока пламя не добралось до бензобака.

– Это мне в наказание… За то, что я убила ее, – всхлипнула Лариса, понимая, что выбраться уже вряд ли успеет. И, как назло, трасса пустая, помочь – некому.

– Никого ты не убивала!

Кажется, кнопка стала поддаваться. Ну, еще чуть-чуть! А пламя уже лижет бок машины.

– Нет женщины на трассе. Исчезла, будто ее и не было.

От удивления Лариса отняла ладони от заплаканного лица и недоверчиво посмотрела на Влада.

– Ка-ак нет?.. Я ведь сбила ее… Я точно знаю, что сбила. И ты видел! Ты ведь видел?

– Видел. Но женщины нет. И следов никаких. Словно никого и не было, а мы сами по себе слетели с дороги.

– Но ведь… Ничего не понимаю!

– Я тоже не понимаю. Потом разберемся, когда выберемся отсюда.

Кнопка поддалась, и металлический язычок ремня лениво, словно нехотя выскользнул из замка.

– Быстро! Из машины!

Влад, перегнувшись через Ларису, торопливо распахнул дверь с ее стороны и с силой вытолкнул девушку из машины. Лара не удержалась на ногах и, поскользнувшись на раскисшей от дождей земле, упала и по инерции проехалась на животе вперед. Ткнувшись подбородком в грязь, она поморщилась и попыталась встать на ноги. Но в тот момент, когда она приподнялась, за ее спиной раздался взрыв.

XV

Лариса услышала рядом с собой тихий шорох и открыла глаза. Увидев Вадима, что-то сосредоточенно черкавшего в блокноте, она от неожиданности зажмурилась, а потом снова взглянула. Вадим не исчез. Напротив, почувствовав, что Лариса проснулась, прекратил свое занятие и, повернув блокнот, показал девушке изрисованную страницу:

– Смотри, вот это – Принц!

Он ткнул ручкой в смешного человечка, на голове которого тут же нарисовал кособокую корону.

– Не сказать, чтобы уж прекрасный и на белом коне, но вполне симпатичный. Симпатичный?

Лариса молча улыбнулась, и Вадим, приняв ее улыбку за согласие, с воодушевлением принялся рисовать в блокноте, продолжая рассказывать:

– Всем Принц был хорош. Казалось, нет у него повода для печали, но на самом деле в глубине души он очень грустил. Ему нравилась одна Принцесса…

Рядом с первым человечком он дорисовал второго – в треугольном платьице и с косичками, торчащими из-под короны.

– Принцесса была милой, доброй и просто красивой. Принцу она очень нравилась. Возможно, он даже был влюблен в нее, но об этом история умалчивает, поскольку в своих чувствах Принц боялся признаться даже себе. Так вот, он печалился, потому что Принцесса из-за одного его плохого проступка не пожелала с ним больше встречаться. И ее родители – Король с Королевой – даже запретили им видеться. Принц очень страдал… – Вадим изобразил разбитое сердце и плачущего человечка. – И придумывал всевозможные способы, чтобы реабилитировать себя в глазах Принцессы. Он хотел послать ей в подарок огромный букет роз из собственного сада, которые Садовник по его просьбе вырастил специально для Принцессы, и приложить к ним свое сердце, хоть и разбитое, – пусть Принцесса поймет, что он любит ее.

Вадим изобразил охапку цветочков и к уже нарисованному сердцу пририсовал бантик.

– Но не успел. Принцесса заболела, и ее положили в больницу.

На листочке появился домик с крестиком, символизирующий больницу.

– Принц опечалился еще больше, но зато он получил возможность видеть свою Принцессу. Помня о том, что она все еще не простила его и не изъявляла желания его видеть, он приезжал к ней тайно, когда она спала. И пока Принцесса смотрела сны, он тихо, стараясь не разбудить ее, сидел рядышком и любовался ею. Побыв немного у спящей Принцессы, Принц оставлял ей розу из своего сада и смешную открытку, которую не подписывал, и тихо уходил.

Вадим нарисовал следы, ведущие от домика.

– А однажды он вместо розы привез смешную куклу…

Он наклонился и достал из пакета небольшую тряпичную куклу с торчащими светлыми косичками и посадил ее на кровать рядом с Ларисой.

– …Чем-то похожую на его Принцессу. И решил оставить записку, в которой бы пожелал Принцессе скорейшего выздоровления. Но немного просчитался со временем, и Принцесса, неожиданно проснувшись, застала Принца возле своей кровати… На этом сказка обрывается, потому что есть несколько вариантов окончания. И как ей продолжиться, может решить только Принцесса.

Вадим закрыл блокнот и положил его на тумбочку. Лариса молча посмотрела на парня, а затем села и взяла с тумбочки блокнот и ручку.

– Принцесса однажды проснулась и застала рядом с собой Принца. Она очень удивилась и не поверила своим глазам…

Лариса нарисовала на чистой странице жирный знак вопроса, а потом – восклицательный знак.

– Потому что, когда она спала, видела в своих снах Принца. Она очень часто думала о нем. Часто – это значит постоянно…

Девушка быстро изобразила задумчивого человечка с косичками, а над его головой пририсовала облачко, символизирующее мысли, в центр которого поместила маленького человечка с короной.

– Она мечтала о том, чтобы розы и неподписанные открытки оказались оставленными Принцем, но отгоняла эти мечты, чтобы не расстраиваться. Принцесса боялась, что однажды найдется тот человек, который дарил ей розы, и это окажется не Принц, о котором она так много думала, а кто-нибудь другой. Например, подруга – другая Принцесса.

Лара изобразила еще одного человечка с косичками и огромным цветком в тонкой ручке.

– И еще она мечтала о том, что однажды Принц придет навестить ее. Что она будет делать и говорить, если ее желание вдруг осуществится, не знала, просто мечтала о том, чтобы Принц пришел…

Лариса нарисовала человечка, который идет к домику с крестиком.

– Наверное, если бы он пришел, Принцесса сказала бы ему, что рада его видеть. И попросила бы его взять ее за руку, чтобы убедиться в том, что на этот раз он ей не снится.

Девушка быстро нарисовала двух человечков, держащихся за руки.

– Вот такое бы продолжение было у моей сказки…

Вадим взял из рук девушки блокнот и ручку и сжал ее пальцы.

– Привет!

– Привет, – застенчиво улыбнулась она и бросила короткий взгляд на блокнот. Если это сон, то хотя бы его часть осталась зарисованной.

– Как себя чувствуешь?

– Ничего, нормально. На днях выпишут.

– Хорошая новость! – обрадовался Вадим и легонько погладил ее пальцы.

– Так это ты оставлял мне цветы с открытками?

Он пожал плечами вместо ответа.

– А почему так тайно?

Вадим кивнул на брошенный на тумбочку блокнот:

– Я ведь все уже объяснил.

– Забавно…

– Тебе понравилось?

– Да. Мне уже давно никто не рассказывал сказки, – улыбнулась Лариса.

– Мне тоже. Такие сказки-рисунки придумала наша мама. Когда кто-нибудь из нас расстраивался, она брала бумагу и ручку и рисовала сказку по ситуации. Они всегда хорошо заканчивались. Надеюсь, Принцесса позволит мне хоть иногда видеть ее…

– Я тоже там все написала… – кивнула на блокнот Лариса. Впервые за последние дни она на миг ощутила счастье.

– Вот и славно, – обрадовался Вадим. – Скажи мне, в какой день тебя будут выписывать, и я отвезу тебя домой.

– Ладно.

– К тебе Инга хотела сегодня заехать.

– Я знаю! Она была у меня позавчера. Мы разговаривали, и она даже не намекнула на то, что это ты оставляешь цветы!

– Я очень просил ее не говорить тебе. Инга умеет держать язык за зубами, когда надо.

Они замолчали. У обоих в голове крутилось множество вопросов, которые они хотели бы задать друг другу, но обстановка больничной палаты не располагала к личной беседе. И все же Лариса отважилась спросить:

– Вадим, скажи, Инга действительно может предчувствовать некоторые события?

– Тебе лучше поговорить на эту тему с ней, а не со мной, – честно признался он. – Я знаю, что она занимается гаданием, совершает какие-то обряды. Но что она говорит своим клиенткам, работают ли ее ритуалы – не имею понятия. Пару раз она помогала мне в ситуациях, в которых, казалось, провал был обеспечен. Я хоть и подшучиваю над ее увлечением магией, но с чем не могу поспорить, так это с тем, что она – будто мой ангел-хранитель. И чутье у нее прямо-таки кошачье.

Договорив, Вадим оглянулся на скрип открывающейся двери:

– Легка на помине!

В палату вошла Инга, и Вадим поднялся, уступая сестре стул:

– Женские разговоры не для моих ушей. Инга, я подожду тебя в машине. Лара, я заеду к тебе завтра вечером. Выздоравливай!

Инга проводила брата взглядом и с улыбкой повернулась к Ларисе:

– Если глаза меня не обманывают, и ты, и он – оба в хорошем настроении! Впервые за долгое время. Я очень рада.

– Вадим рассказывал мне сказку в картинках. И потом подарил вот эту куклу. А еще сознался в том, что приносил мне цветы.

– Он очень переживал из-за тебя.

– Значит, я и в самом деле ему не безразлична?

– А ты сомневалась? – удивленно приподняла брови Инга.

Лариса вместо ответа откинулась на подушку. Сегодня она – самый счастливый человек на земле, даже несмотря на пережитые недавно несчастья. Инга, глядя на ее светящееся от радости личико, решила не затевать разговора на неприятные темы. В другой раз. Но Лариса сама начала разговор:

– Инга, я тебе еще не рассказала, как все произошло…

– Может, не будем пока об этом? Мне бы не хотелось, чтобы ты сейчас вспоминала плохое.

– Нет, все нормально. Позавчера, когда ты приходила навещать меня, я рассказала тебе о моих снах с туманом и девушкой и о найденной фотографии. Но сегодня готова говорить об аварии.

Инга, не перебивая, выслушала Ларисин рассказ. А когда та замолчала, она, остановив взгляд на Ларисиных руках, нервно комкающих одеяло, спросила:

– Скажи, та женщина, которая выскочила перед вашей машиной, была одета… м-м-м… несколько странно? Например, не по сезону. В легкое развевающееся то ли платье, то ли тунику…

– Да, – Лара подняла на Ингу удивленные глаза. – Во что-то белое и легкое. Одежда еще взметнулась, когда я сбила ее. Но откуда ты знаешь?

Инга сморгнула и, глядя Ларисе в глаза, уверенно произнесла:

– Знаешь, мне кажется, я могла бы пересказать тебе, о чем вы с Владом беседовали в машине. Не слово в слово, но довольно близко. Именно эту аварию я и видела во сне два месяца назад.

XVI

Маршрут получился длинным и утомительным. Вначале Инга съездила в Центр магии. Несмотря на все опасения, что Госпожа Леонелла даже не захочет ее выслушать, не говоря уж о том, чтобы ответить на некоторые вопросы, разговор получился. Возможно, потому, что Инга очень щедро заплатила за прием, гораздо больше, чем стоила рядовая консультация.

От гадания Инга отказалась, сразу сообщив Леонелле, кто она и с какими вопросами пришла. Госпожа вначале хмурилась и поджимала полные губы, отказываясь от разговора: конкуренток никто не любит. Но Инга объяснила, что приехала за помощью, и пообещала эту помощь оплатить, как один из дорогостоящих ритуалов. Леонелла воодушевилась, пригласила посетительницу пройти в отдельный кабинет и отдала девушке-администратору распоряжение принести чай и печенье.

– Помню, приходила такая девушка… – неторопливо стала рассказывать Леонелла после того, как все церемонии с оплатой и подачей администратором чая были соблюдены. – У девушки сильно испорчена карма! У меня очень большой опыт работы… – С этими словами Леонелла бросила на Ингу снисходительный взгляд. – Но такого мне еще не доводилось видеть!

– Это не порча, – перебила Инга.

– Не порча, – согласилась Леонелла, недовольно покосившись на коллегу, будто та решила усомниться в ее знаниях. – Это проклятие, и, смею предположить, сделанное очень сильным магом. Это я и увидела в раскладе той девушки.

Леонелла откинулась на спинку стула и поднесла к полным губам расписную чашку с зеленым чаем. Ничего нового для Инги она пока не сообщила.

– Думаю, магический обряд был совершен с использованием крови и могильной земли… – предположила гадалка, важно ставя чашку на стол.

Инга об этом тоже догадывалась. Только в отличие от Леонеллы считала, что обряд был не один. Она допускала наложение обрядов. Сначала было сделано заклятие, а затем «сверху» него наложили другое, способное если не уничтожить его, так значительно исказить.

– А снять это проклятие девушке вы не предложили? Это ведь стоило бы хороших денег… – закинула «удочку» Инга. Ей нужно было выяснить, что на тот момент Леонелла увидела в своем раскладе.

Гадалка покосилась на Ингу с таким выражением, будто вдруг обнаружила, что беседует с сумасшедшей. Потарабанив по столу пухлыми, унизанными перстнями и кольцами пальцами, она еще какое-то время глазела на гостью.

– Дочь моя… – торжественно произнесла она и, снова сделав паузу, ответила на Ингин вопрос вопросом: – А вы бы взялись за снятие такого заклятия, которое бы уничтожило вас? Сломало бы, как спичку? Никакими деньгами такие жертвы не окупятся! – И, помедлив, добавила: – И не факт, что его бы удалось снять даже этой ценой.

Инга ничего не ответила, только криво усмехнулась.

– И не пытайтесь! – забыв о своем снисходительно-покровительственном тоне, испуганно вскрикнула Леонелла. – Вы еще слишком молоды и неопытны! Да и, думаю, та девушка может пока ни о чем не беспокоиться. Проклятие, как я увидела, находится в «спящем» состоянии. Оно еще может и не «проснуться».

– Оно уже проснулось! – перебила Леонеллу Инга и, чуть улыбаясь краешками губ, уверенно посмотрела в испуганно округлившиеся глаза ведуньи. – Недавно. Уже после того, как эта девушка побывала у вас…

Следующим пунктом назначения была библиотека. Инга провела там четыре часа, роясь в книжках по магии и оккультизму, надеясь найти хоть какую-то информацию о всех известных старинных и относительно новых проклятиях. Некоторые предания и легенды она выписывала в тетрадь, с тем чтобы потом более внимательно изучить их.

Домой она попала уже довольно поздно, озябшая, голодная и уставшая.

– Привет! – устало поздоровалась Инга с девушкой, вышедшей из комнаты встретить ее. – Не скучала?

Та улыбнулась и привалилась плечом к стене, наблюдая за тем, как Инга разувается и снимает верхнюю одежду.

– По тебе – скучала, – ответила она. – Как ты?

– Устала и замерзла. – Инга потерла озябшие ладони и нахмурилась. – И умираю от голода.

– Я сварила борщ. Сейчас подогрею.

– Замечательно! Я тебя обожаю, Лека! – обрадовалась Инга и поцеловала девушку в щеку.

После ужина Инга, извинившись за срочное дело, села перед компьютером и вошла на закрытый сайт, посвященный магии. Здесь пользователи – такие же, как и она, практикующие маги, – делились знаниями и запрашивали друг у друга помощь. Инга набрала пароль, вошла на форум под ником «Инна» и оставила несколько вопросов.

– Я не помешаю? – Гостья в нерешительности замерла в дверях.

– Нет, конечно! Я скоро закончу, Лека.

Девушка тихо скользнула в комнату.

– Я возьму у тебя карандаш и лист бумаги?

Инга молча кивнула и уткнулась в компьютер: пошли первые ответы на ее запрос.

«Госпожа Серафима:…Инна, а ты не нагнетаешь ситуацию?..»

« Фирса:…Ни о чем подобном не слышала…»

«Серая Ведьма: …Инна, есть фотография клиентки? Привози, я посмотрю…»

«Летучая Мышь: …Некоторые старинные проклятия снять почти невозможно. Надо знать, на что они наведены, кем и т. д.».

«Фирса: … Летучая Мышь, Инна у нас и спрашивает, чтобы узнать легенду проклятия…»

Форумчанки спорили, охали, советовали отказаться от этой клиентки и ничего дельного не предлагали. Инга отвела уставшие глаза от монитора и, потянувшись, размяла затекшую спину. Лека что-то тихо строчила на листке бумаги. Инга отстучала форумчанкам «отбой» и выключила компьютер.

– Ну как? – полюбопытствовала Лека.

– Да никак! – Инга пересела на диван, откинулась на подушки и, заложив руки за голову, посмотрела в потолок. – Клиентка у меня сложная, не могу справиться. Собираю пока информацию.

– А передать ее другому магу?

– Не могу! Она – девушка моего брата, и раз уж я взялась… – Инга, протянув руку, потрепала встревоженно замеревшую девушку по коротко стриженному рыжему затылку и перевела разговор на другое: – Ну, что ты там написала? Почитаешь мне?

– Потом, – застеснялась Лека. – Ты же знаешь, я не могу читать стихи – это полупесни. Я могу только петь – когда есть музыка. Лучше погадай мне!

– Я же недавно гадала тебе! Говорила, что все у тебя будет хорошо.

– Я еще хочу. Пожалуйста, – умоляюще произнесла девушка, трогательно сложив перед грудью ладони.

И Инга уступила. Разложив карты, она чиркнула зажигалкой и закурила. Некурящая Лека чуть поморщилась, когда табачный дым достиг ее обоняния, но промолчала. Затаив дыхание, она с напряжением всматривалась в лицо подруги, силясь прочитать по его выражению вынесенный картами приговор.

– Лёвина Катерина, и откуда у тебя в душе столько неуверенности и недовольства собой? Катя…

– Не зови меня Катей, я не люблю это имя. Я выбрала псевдоним и живу под ним.

– Не буду, Лека. Но объясни мне, почему ты так неуверена в себе и своем таланте? Сомнения проходят через весь расклад!

– А что будет? Что меня ждет? – Лека с волнением и тревогой всматривалась в разложенные карты. Ее щеки, обычно бледные, покрылись легким румянцем.

– Ожидается взлет, может быть, стремительный, но тебе придется пройти через некоторые трудности. Пустяковые, но тебе они покажутся серьезными. Настолько, что ты даже… – Инга помолчала, не глядя стряхнула пепел с сигареты в пепельницу, и подняла взгляд с карт на Леку: – Что ты даже впадешь в депрессию. Но это зря. Поверь мне, все получится!

Лека с облегчением перевела дыхание.

– Только карьера требует жертв, сама понимаешь… – продолжила Инга. – Что-то находишь, что-то теряешь.

– А… потери будут серьезными?

– Для тебя это не будет столь болезненной жертвой, – улыбнулась Инга, но в ее улыбке мелькнула грусть. Мелькнула – и пропала, будто ее и не было. – Концерты, записи, новые люди – все это закружит тебя вихрем. Печалиться станет некогда!

Лека обрадованно взвизгнула. А Инга лишь покачала головой.

* * *

Лариса села на пассажирское сиденье рядом с Вадимом и с тревогой огляделась. После аварии она бы предпочла передвигаться на метро, а не на машине, но не осмелилась сейчас сказать об этом Вадиму.

– Я не буду гнать, не бойся, – угадал он ее опасения и завел двигатель.

Машина тронулась с места и покинула унылый больничный двор.

Чтобы немного отвлечься от своих страхов, Лариса спросила у Вадима разрешения включить музыку и, получив согласие, нажала кнопку магнитолы.

– Кто это поет? Что за группа?

– Этот диск записан на личные средства и пока не растиражирован. Певицу, знакомую Инги, зовут Лека. Псевдоним, конечно. Если не нравится музыка, посмотри в бардачке другие диски.

– Нет, наоборот, очень нравится! – запротестовала Лариса и сделала звук громче.

– Можешь взять диск домой послушать.

– Ой, спасибо! – обрадовалась Лариса.

Вадим свернул в переулок и припарковал машину во дворе дома. И вскоре они уже входили в Ларисину квартиру.

– Вот я и дома!

– Рада?

– Еще бы!

Скинув ботинки, она, не снимая куртки, прошлась по квартире, зажигая везде свет.

– Пыльно только… Я столько времени не была здесь. Ты торопишься? – спросила она у Вадима.

– Нет.

– Значит, чаю попьем? Только мне бы вначале хотелось принять душ, – сказала она и покраснела, поняв, что заявление про душ и чай прозвучало недвусмысленно.

Вадим не ответил, лишь слегка улыбнулся, глядя на девушку.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Любуюсь. Нельзя?

– Нельзя! – отрезала она. – Пока я выгляжу как вылинявшая тряпка, нельзя!

– Интересное сравнение!

– Пока я в душе, завари, пожалуйста, чай, – попросила Лариса и вышла из комнаты.

Хлопнула дверца ванной, и через некоторое время послушался шум воды. Вадим поставил чайник и вернулся в комнату. Полистал немного женский журнал, оставленный на телевизоре, просмотрел подборку музыкальных дисков, прошелся по комнате, с любопытством рассматривая предметы обстановки. Ему интересно было знать о хозяйке квартиры как можно больше. Как она засыпает – свернувшись калачиком или раскинувшись на постели. Как просыпается утром и, взъерошенная и сонная, бредет в ванную умываться. Какую музыку слушает: под какую грустит, а под какую радуется. И когда замерзает, в какой домашний свитер кутается. Осматриваясь в комнате, он пытался представить себе Лару в разных бытовых ситуациях. Ему казалось, что она бы нравилась ему в любом виде – даже когда сонная и растрепанная, с косметикой или без, светящаяся от приподнятого настроения или с покрасневшим простуженным носом. Он старался не думать о том, какая она сейчас в душе. Он старался думать о ней, облаченной в строгий деловой костюм и с завязанными в «хвост» волосами, но представлялась она ему такой, какой была сейчас в душе – «одетой» лишь в переливающийся на свету водный бисер. Она выйдет из душа, и от ее влажных длинных волос и разрумяненной кожи будет пахнуть так притягательно, что… чай пить они уже не станут. Он просто не сможет сидеть напротив нее и следовать чинному чайному ритуалу, как чопорный англичанин на светском приеме. И ей тоже вряд ли на самом деле нужна эта «чайная традиция», но воспитание и застенчивость не позволяют сразу дать волю инстинктам. Каким богам помолиться, и в какое царство продать душу за еще сколько-то мгновений выдержки, которые покажутся адовой вечностью – для соблюдения «чайной церемонии». Вадим сделал еще круг по комнате, прислушиваясь к шуму воды в ванной. И назойливые фантазии вновь атаковали воображение. Прямо беда… Он с шумом перевел дыхание и остановился перед сервантом. Лучше рассматривать чашки для той самой «чайной пытки», чем истязать воображение навязчивыми образами. Он сосчитал все чашки, стоявшие на верхней полке, и все блюдца. Затем открыл дверцу серванта и достал фотографию в рамочке, которую увидел, – фотографию Алены. Здесь она была заснята, когда еще не остригла коротко волосы и лет ей, наверное, было семнадцать-восемнадцать. Милая девчушка, юный цветок, распустившийся ранней красотой и сорванный еще на рассвете. Мысли об Алене отозвались приглушенной болью – от неприятия и непонимания факта такой ранней смерти. Ей бы окончить институт и найти интересную работу, ей бы кружить головы молодым людям и разбивать сердца, ей бы любить и самой купаться в любви, ей бы выйти замуж и родить такую же красивую девочку. Ей бы просто жить.

– Ты… сильно любил Алену?

Погрузившись в свои мысли, Вадим не услышал, как Лариса вышла из ванной и почти бесшумно подошла к нему сзади. Вздрогнув от неожиданности, он, крайне смутившись и растерявшись, торопливо поставил фотографию Алены на место и закрыл стеклянную дверцу серванта.

– Извини…

Он неловко топтался перед Ларисой, стараясь не встречаться с ней взглядом. А она, пристально вглядываясь ему в лицо, замерла в ожидании ответа на свой вопрос. Сильно ли он любил Алену? Не сильней, чем сейчас – Лару. И любил ли… Но кому-то там, наверху, зачем-то понадобилось прочертить три линии судеб через одну точку пересечения. Сплести три нити в одну косичку. И разыграть чью-то жизнь в «орел-решка».

Лариса поняла его затянувшееся молчание по-своему. И какой умник провозгласил когда-то аксиому, что молчание – знак согласия? И какой шкалой измерял доли секунд молчания, вводя критерий затянувшегося? Сколько возможных счастий разбилось об эту последнюю пограничную долю секунды, после которой молчание приговаривалось как затянувшееся и отправлялось на Голгофу под вердиктом «знак согласия»?

– Алена будет стоять между нами… – ее вердикт, произнесенный еле слышимым шепотом. Если сказать громче – голос сорвется.

И опять его затянувшееся молчание, принятое ею под грифом «знак согласия». Он так и будет любить ее младшую сестру, не ее…

«Она не простит, не забудет, гибель ее сестры встала между нами», – по-своему понял он ее фразу, на которую не нашлось ответа. Лариса не сможет быть с человеком, которого обвиняла в этом несчастье.

– Мне лучше уйти. Прости.

Она не стала его удерживать, проводила глазами, в которых уже закипали слезы, и вздрогнула от звука захлопнувшейся двери.

Лариса лежала на диване, уткнув лицо в ладони и вслушиваясь в слова и музыку песен и в собственные мысли.

Их отношения, еще не окрепшие, новорожденные, лишь недавно ставшие на слабые ножки, уже разбиваются о ее ревность к младшей сестре. Так ли ей нужно знать, любил ли он ее сестру? Неужели это для нее важнее их настоящих отношений?..

Избавиться бы от этого влечения к нему, да невозможно.

Это даже не любовь, это – нечто большее. Это – зависимость, это – потребность быть с этим человеком, как потребность дышать. Без него ее не будет. Она умрет, как погибают без воздуха. Засохнет, как цветок без воды. Ей уже не так важно, любил ли он ее сестру. И какой бы кощунственной ни казалась эта мысль, ей и в самом деле стало все равно, примут ли родители этого человека.

Ей, чтобы жить, нужно быть с ним – дышать одним воздухом, скучать по нему уже с первой секунды разлуки, любить так отчаянно и сильно, как любят в первый раз, ловить его случайный взгляд, а поймав, умирать и возрождаться от счастья. Отдавать признания в любви, как клятву, целовать кончиками пальцев его кожу и замирать от его прикосновений. Заниматься любовью с такой страстью, как в последний раз, и, обессиленной, засыпать рядом, уткнувшись носом ему в плечо. Шагать с ним в новый день и, окунаясь в повседневные заботы, каждую мысль все же отдавать ему. Искать в толпе похожих на него и не находить, потому что уже есть он. Следовать за ветром, подбросившим с мимолетным дуновением запах его одеколона, и, обманувшись, с улыбкой признавать свою доверчивость. И снова ловиться на затеянную ветром игру – завтра, послезавтра, через неделю.

Несерьезно с ним спорить, ссориться по мелочам и серьезно мириться. Раздражаться на его несговорчивость и искать компромиссы, упрямиться самой и сдаваться перед его уговорами. Делиться настроением, заботами и тревогами. Вместе молчать – потому что слов уже не требуется. Или, разговаривая, в азарте договаривать друг за друга окончания фраз. Сидеть с ним рядом, если он болен, а если больна она – с благодарностью принимать из его рук чашку с горячим чаем. Вместе проживать настоящее, строить планы на будущее и вспоминать общее прошлое. Позволять ему ее любить, принимая его любовь как бесценный дар. И просто любить самой.

Лариса не сразу заметила, что диск доиграл и ее мыслям теперь аккомпанирует тишина. Встав с дивана, она выключила музыкальный центр. Точки соприкосновения с Вадимом остались – через этот диск, который нужно будет вернуть, через встречи с его сестрой… Интересно, что бы сказала Инга, узнав, что Лариса вновь засомневалась в чувствах Вадима? Подумав об Инге, Лара взяла мобильный телефон, чтобы позвонить ей… И вместо Ингиного номера набрала номер ее брата. И одновременно с тем, как в трубке раздались длинные гудки, в дверь так же длинно позвонили.

Лариса открыла и увидела на пороге Вадима, который спешно пытался вытащить из кармана звонивший телефон.

– Это я звоню, – произнесла она и нажала кнопку отбоя на телефоне, который все еще продолжала сжимать в руке.

Вадим кивнул и сунул свой умолкнувший мобильник обратно в карман. Все слова, которые он обдумал, сидя в машине под окнами Ларисиного дома, и которые он собирался ей сейчас сказать, вылетели из головы. Он молча, чувствуя себя крайне неловко, стоял по ту сторону порога, привалившись плечом к стене, и смотрел на девушку. Она рассматривала его, забыв пригласить войти.

– Знаешь, я вернулся, чтобы сказать тебе… – начал он, но оборвал себя на полуслове. – Неважно.

– А я звонила сказать, что не на все слетевшие с языка вопросы мне так уж нужно получить ответы. Гораздо важнее то, что есть, чем было.

– Можно войти?

– Да, конечно, – и она посторонилась, пропуская его в квартиру.

XVII

На следующий день, в субботу, Лариса запланировала много поездок и встреч. Вадим за завтраком изъявил желание сопровождать ее, но после просьб девушки позволить ей самостоятельно выполнить намеченные планы уступил. Они договорились встретиться у Инги, которая еще до завтрака позвонила Ларе и попросила ту приехать.

За день Лариса успела посетить родителей, побеседовать в кафе с Алениной подругой Юлькой и отвезти цветы на могилы Алены и Влада. И уже сделав все запланированные дела, отправилась к сестре Вадима.

Инга, как обычно, угощала ее своим чудесным чаем с печеньем. Только в отличие от Ларисы ни к чаю, ни к печенью сама не притронулась, зато много курила.

– Перед твоим приходом позвонил Вадим и сказал, что приедет где-то через час. Это хорошо, потому что мне надо поговорить с тобой наедине.

Лариса вздрогнула и подняла на Ингу глаза. Ей показалось, что та хочет говорить про ее отношения с Вадимом.

– Я тебе не всю правду рассказала. Скрыла многое. Теперь понимаю, что надо было сказать тебе все, что я увидела в твоем раскладе. Но я не хотела и не хочу пугать тебя страшными предзнаменованиями.

– Что ты увидела в моем раскладе, Инга?

– Проклятие, – честно ответила девушка, глядя Ларе прямо в глаза. – Возможно, оно было направлено не на тебя, но ты оказалась его носителем. Центром, ядром.

– Но… – растерялась Лара. Инга и вправду сказала малоприятные вещи, но в отличие от Госпожи Леонеллы ей почему-то верилось. – Откуда оно взялось? И почему на меня? У меня нет врагов, кажется… Правда, когда я встречалась с Владом, его бывшая жена частенько вмешивалась в наши отношения. Ей, видимо, хотелось, чтобы мы расстались…

– Это не то! – категорически отмела предположение Инга. – Это не недавно возникшее проклятие. Оно прошло через поколения. Я не говорю, что оно было направлено именно на тебя. Но ты вполне могла оказаться случайной жертвой чьих-то прегрешений и носишь теперь это проклятие как чужую ношу… Я была у этой Леонеллы, интересовалась, что она увидела в раскладе на тебя. Леонелла тоже почувствовала это проклятие, но на тот момент оно было спящим. Ты просто была его носителем, как, например, являются носителем какого-нибудь вируса, но при этом не болеют. Ты могла бы даже и не узнать о нем, ничего бы страшного не происходило. Ты бы просто относила эту «ношу» и, возможно, передала бы ее дальше «по наследству». Но недавно что-то произошло. Такое, что явилось катализатором. Проклятие «проснулось» и вступило в силу.

– А остановить его можно?

Рассказ Инги, может, и напоминал пересказ какого-нибудь захватывающего мистического триллера, и слушать его было бы интересно, если бы этот «триллер» не имел прямого отношения к ней. Сейчас Лариса сидела перед Ингой с таким выражением лица, будто на приеме у доктора, только что поставившего ей неизлечимый диагноз.

– Не знаю, – честно ответила Инга. – Но я буду пытаться это сделать, поэтому и завела с тобой этот разговор. Но для начала мне надо понять, что это такое, на что или кого направлено, кем сотворено и для каких целей. Я роюсь в библиотеке, сижу в Интернете, собрала «ведьминский шабаш» на форуме – что-то типа медицинского консилиума. Но пока ничего такого, что могло бы нам помочь, не нашла. В тех снах, которые ты мне рассказала, есть какая-то информация. Кто-то старается тебе помочь и таким образом шлет сигналы. Кто-то, кто знает об этом проклятии…

– Бабушка? – вскинула брови Лариса. – Я уже решила, что съезжу к ней и поговорю. Правда, пока не знаю, когда и как.

– Хорошая идея, – одобрила Инга.

– Я сегодня встречалась с подругой моей сестры. И Юлька между делом упомянула, что Алене то ли снилась, то ли виделась женщина, очень похожая на ту, которую я якобы сбила!

– Интересно, – задумчиво произнесла Инга, выслушав Лару. – Допускаю, что сны, а может, и не сны, Алены имеют некое отношение к нашей истории. Расспроси свою бабушку обо всех родственниках и семейных преданиях. Но это потом, а для начала я бы хотела очистить тебя от той порчи, избавиться от которой в моих силах. И поставить на тебя защиту, чтобы хоть таким способом уберечь тебя. Чем раньше, тем лучше.

– Хорошо, – покорно согласилась Лара. – Но хоть ты и просила не поднимать эту тему, мне бы хотелось знать, почему ты так со мной возишься? Я тебе, по сути, чужой человек, даже не клиентка. С Вадимом отношения у нас завязались недавно, да и вряд ли, думаю, стоит вкладывать столько собственных сил, чтобы помочь малознакомой девушке брата…

– Лара, послушай… – перебила Инга и, взяв девушку за запястье, посмотрела той в глаза. – Допустим, я бы попыталась уговорить Вадима прервать отношения с тобой, ссылаясь на то, что на тебе старое проклятие. Он бы, конечно, не послушал, сказал, что я несу бред. Между тобой и ним – крепкая связь. Не знаю, чувства ли у вас возникли такие сильные… Но то, что происходит с тобой, распространяется и на него. Он тоже каким-то образом попал под действие этого проклятия. И даже если бы я попыталась разрушить ваши отношения – неважно, какими способами, – это вряд ли бы вышло. Вы связаны – и все.

Ингу перебил звонок мобильного. Звонил Вадим. Поговорив с ним, Инга сказала Ларисе, что Вадим задерживается.

Тему проклятия больше не поднимали, и Лариса задала Инге немного бестактный вопрос, есть ли у той молодой человек.

– Насчет поклонников не знаю, а молодого человека у меня нет, – ответила Инга, лукаво улыбаясь. – Но любимый человек есть. Только это не мужчина, а… девушка.

– Девушка?! – От изумления Лариса совсем уж неприлично вытаращилась на Ингу. И, спохватившись, осеклась: – Ой, извини!

– Ничего-ничего, – ухмыльнулась Инга. Похоже, ее развеселило Ларино удивление.

– Так ты… – Лариса не осмелилась произнести вертевшееся на языке слово.

– Лесбиянка? Да, я живу с девушкой, – спокойно ответила Инга. – Но когда-то я тоже влюблялась в мужчин, занималась с ними сексом, а об однополой любви даже не помышляла.

Инга вытряхнула из пачки две сигареты, протянула одну Ларисе, а вторую закурила сама.

– Мой любимый человек предал меня. Когда на чьем-то дне рождения его подвыпившие дружки меня насиловали, он закрылся в соседней комнате, чтобы не слышать моих криков. В общем, любовь к нему у меня прошла. И к мужчинам – тоже. Четыре года после этого я ни в кого не влюблялась, и только вот недавно… Да я могу тебя с ней познакомить, если хочешь! Она – рок-певица, и я как раз сегодня иду к ней на концерт.

– Это Лека? – обрадованно выпалила Лара и, поймав изумленный Ингин взгляд, закрыла рот ладошкой.

– Откуда ты знаешь?

– Мне вчера Вадим дал послушать ее диск, который ты оставила в машине. Мне бы хотелось попасть на ее концерт!

– Ну и отлично, значит, поедем вместе. Лека – чудесная девушка… До нее я никогда не влюблялась в женщин. А после того случая с изнасилованием, казалось, совсем разучилась любить. Просто жила так – без любви, пробовала встречаться с мужчинами, но вскоре бросала их. Ничего не выходило, не любила их, презирала за слабость и похоть. А потом встретила Леку и… влюбилась. Я долго отказывалась в это верить. Но приняла эту любовь. Неважно, что я влюбилась в девушку, главное, что я влюбилась. Сильно, эмоционально, болезненно – не без этого. И взаимно. Лека знает только однополую любовь, для нее мужчины не существуют как сексуальный объект, она всегда любила только женщин. Она, можно сказать, спасла меня – заново научила любить.

– А Лека – это ее имя?

– Нет, конечно. Псевдоним, сложенный из первых слогов фамилии и имени. Лёвина Катерина. Но она не любит свое имя, отзывается только на Леку.

Ларисе хотелось задать Инге еще массу вопросов касательно ее талантливой подруги, но ее остановил звонок в дверь.

– Это уже Вадим.

На концерт отправились втроем, потому что Вадим тоже изъявил желание послушать «вживую» песни талантливой певицы.

Концерт проходил в маленьком клубе, но, несмотря на то что и клуб был непопулярен, и певица – малоизвестна, публики набилось полный зал. Все столики оказались зарезервированы еще заранее, и тем, кому не хватило места, в ожидании выступления певицы толпились на площадке возле сцены.

Инга заказала столик заранее, но, когда объявили начало концерта, вскочила с места и потащила Вадима с Ларисой на площадку ближе к сцене.

Под впечатлением от рассказов Инги и прослушанных на диске песен у Ларисы уже сложился некий образ Леки. Она представлялась Ларисе высоченной мускулистой девицей лет двадцати восьми с пронизывающим взглядом и жесткой линией рта. Но на сцене появилась девушка, которой на первый взгляд нельзя было дать больше двадцати лет – маленькая и хрупкая, как Дюймовочка. Она скорее напоминала еще не оформившегося подростка. И ни тяжелые ботинки на рифленой подошве, ни брюки и майка в стиле «милитари», ни коротко остриженный рыжий затылок, ни гитара в руках не смогли придать ее внешности хоть немного брутальности. Лариса удивленно наблюдала за девушкой, готовящейся к выступлению, – даже в ее движениях проскальзывала подростковая угловатость. Лека застенчиво улыбнулась и сдержанно поприветствовала публику. Но когда она коснулась гитарных струн и из динамиков раздались первые аккорды, вся ее угловатость и неуверенность куда-то исчезли, растворились в музыке. Чуть вздернув подбородок и прикрыв глаза, девушка запела, и публика, завороженная ее сильным гибким голосом, в восхищении смолкла. Зал наполняли только аккорды и завораживающий голос, сплетающий в неразрывное кружево музыкальные мотивы и пронизывающие до мозга костей тексты.

Певица рассказывала, пела о своей боли, и эта ее боль сладким томлением находила отклики в душах каждого присутствующего, объединяла, растапливая каждую единичную каплю из толпы в единую лаву. Теперь толпа представляла собой единую массу, которая жила льющейся из динамиков песней.

…Лека отыграла концерт и, немногословно поблагодарив публику, попрощалась и убежала со сцены. А толпа, обласканная и завороженная магией ее песен, медленно приходила в себя, словно просыпалась от гипнотического действия ее голоса, рассекающего сердца, прошедшегося по скрытым струнам душ, выворотившего с изнанкой сокровенные мысли и дробью ударившего по тайным желаниям. Люди расходились с площадки в потрясенном молчании.

– Ну как? – заметно нервничая, поинтересовалась Инга после того, как они вернулись за свой столик.

– Нет слов, – честно призналась Лара.

– Сколько хоть этой твоей Леке лет? – спросил Вадим, хмурясь то ли от сигаретного дыма, попавшего в глаза, то ли от нежелания обнажать свое потрясение. – На вид – не больше восемнадцати, да и то с натяжкой, а песни такие пишет, будто за ее плечами целая жизнь.

– Ей двадцать четыре. Но главное не то, на сколько лет человек выглядит, главное – что и как он чувствует. А чувствует она многое, – ответила Инга и достала из кармана зазвонивший телефон. – Да, я здесь, Лека! С братом и его девушкой. Приходи!

Закрыв телефон, она сообщила, что к ним собирается присоединиться Лека.

При ближайшем рассмотрении певица выглядела постарше, чем на сцене. Толстый свитер и широкие джинсы скрывали угловатости ее фигуры, делая ее менее похожей на неоформившегося подростка. Но выглядеть на свой возраст девушке мешала излишняя застенчивость, так не вяжущаяся с ее песнями. Видимо, Лека чувствовала себя уверенной лишь на сцене, когда растворялась в собственной музыке. Больше отмалчиваясь, чем поддерживая беседу, она вежливо улыбалась в ответ на восхищенную похвалу в свой адрес и нещадно краснела, так, что веснушки, до этого хорошо видные на ее бледной, словно прозрачной коже, становились почти незаметными.

Посидев за столом еще с полчаса, Вадим с Ларисой решили тактично удалиться, дабы больше не смущать своими похвалами застенчивую певицу и не мешать ей и Инге отмечать наедине удачный концерт. Вадим из вежливости поинтересовался, не отвезти ли сестру и ее подругу домой, но Инга ответила, что вызовет такси.

– Я просто потрясена… – тихо произнесла Лариса после того, как они с Вадимом сели в машину. – Она невероятно талантлива, эта Лека.

– Так-то оно все так… – задумчиво отозвался Вадим. – Только мне Ингу жалко.

– Почему? – удивилась Лара. – Инга ведь сейчас счастлива! Она любит и любима. Неважно, что она полюбила девушку, главное, что она любит. Чем Лека плоха? Талантливая девушка…

– Вот именно, – согласился Вадим. – Понимаешь, меня не шокирует то, что Ингу увлекла однополая любовь – пусть, если ей так хочется, она уже взрослая девочка. Инга полюбила, и я рад за нее. Дело в другом. Лека, как ты правильно заметила, очень талантливая девушка. Ее еще не признали, но рано или поздно это произойдет. И ей уже станет не до любви, не до отношений. Инга будет очень переживать… Понимаешь, о чем я?

Лариса, не зная, что ему ответить, молча кивнула. Какое-то время они ехали в полной тишине, вспоминая концерт. Но Лариса, обратив внимание, что едут они слишком долго, обеспокоенно спросила:

– Куда мы едем?

– Как куда? Ко мне, – невозмутимо пояснил Вадим.

– Ку-уда? – растерянно выдохнула девушка. – Но… Мы об этом не договаривались!

– Разве? – Вадим покосился на нее с искренним удивлением. – Ладно, может быть, я и в самом деле что-то напутал… Но мне показалось, что ты не будешь против. Разве не так?

Он весело усмехнулся, довольный своим поступком, и Ларисе ничего не оставалось, как согласиться.

XVIII

К концу недели Инга была выжата как лимон. Проведя над Ларисой несколько очистительных обрядов, она отдала много собственной энергии. После подобных ритуалов аура Лары должна была стать чуть ли не такой же прозрачно-чистой, как у ребенка, однако черный след неведомого проклятия сохранился.

– Я поставила на тебя защиту, но, боюсь, это тоже не выход, – расстроенно вздохнув, призналась Инга. – До поры до времени, но потом сила проклятия снесет все охранки, как река – хлипкую плотину. Искать надо, откуда оно взялось… Без знаний о том, что на тебе висит, я не могу тебя от этого избавить.

– Завтра пятница, и я после работы поеду к бабушке. В воскресенье вечером вернусь в Москву. Постараюсь разговорить бабулю, может, она припомнит какие-нибудь истории, которые бы могли прояснить ситуацию.

– Попросить Вадима поехать с тобой?

– Не надо, я сама, – покачала головой Лариса.

На днях Инга рассказала брату о неведомом проклятии, на что тот отреагировал вполне ожидаемо, сказав, что не сомневается в способностях сестры, но попросил не вмешивать его в «расследование», потому что в проклятия он не верит.

* * *

Гостить у бабушки впервые было так тяжело. Бабуля постоянно причитала по поводу гибели младшей внучки и, едва успокоившись, вновь начинала плакать. Поскольку до Лариного приезда поговорить ей было не с кем, то теперь, когда у нее появилась слушательница, она дала волю своему горю. Лариса, как могла, пыталась переключить бабушку на другие темы, но если это ей и удавалось, то ненадолго.

– Ба, пожалуйста, хватит! – решительно отрезала Лариса, когда бабушка в очередной раз извлекла из кармашка халата платочек с целью поплакать. – Я сейчас принесу успокоительное, а потом мы просто посидим рядышком – и без слез!

Старушка послушно кивнула и, промокнув влажные глаза, убрала платочек. Лариса принесла лекарство и стакан с водой и, после того как бабушка приняла капли, предложила:

– Может, фотографии посмотрим?

Она знала, что бабуля очень любит пересматривать снимки, особенно если рядом находится слушатель. О каждой фотографии она могла рассказать многое; кто снят, когда и почему – все это старушка хранила в своей памяти как бесценную реликвию.

Как и следовало ожидать, бабушка охотно согласилась и зашаркала к комоду, в котором, помимо белья, хранила и пакеты с фотографиями. Лариса наблюдала за ней: вот она выдвинула верхний ящик комода и зашуршала пакетами со снимками… И тут девушка подскочила. «… Под полом… Третья дощечка, она отходит… Возле старого комода…» – вспомнились ей слова незнакомки из давнего сна. Комод! Только у бабушки Зои сохранился старый комод, с которым та категорически отказывалась расставаться, упорно утверждая, что такую удобную мебель уже не производят. Лариса опустила взгляд на паркетный пол, с трудом подавив желание тут же попробовать отодвинуть нужную паркетину. Пришлось терпеливо ждать, пока бабушка покажет ей все уже не раз просмотренные снимки, обстоятельно рассказывая о каждом. Они начинались с периода свадьбы Ларисиных родителей и дублировали те, которые были у девушки дома. Ларе хотелось бы посмотреть фотографии бабулиной молодости, но бабушка почему-то никогда не показывала их. Может, они просто не сохранились?

Лариса с трудом дождалась того момента, когда бабушка удалилась в соседнюю комнату спать. Отсчитав нужную паркетину, девушка на пробу надавила на нее пальцами – прогибается. Тихо, стараясь не шуметь, девушка сбегала на кухню за ножиком и поддела лезвием продавливающуюся паркетину. Получилось. Лариса вытащила доску и, аккуратно положив ее рядом с собой, сунула руку в открывшийся проем. Похоже на тайник. Пальцы нащупали что-то клеенчатое, и мгновением позже девушка вытащила потрепанную тетрадь. Пошарив еще наудачу рукой под полом и больше ничего не обнаружив, Лариса аккуратно пристроила паркетину на место и уселась на кровати с тетрадкой. Открыв наугад первую попавшуюся страницу, бегло прочитала:

«…апреля 1956 г.

…Они женятся! Иван и Лида. Мне сегодня Зойка сказала. Лидка прибежала к ней в библиотеку утром радостная, сияющая и сообщила об этом. Они ведь подруги – моя сестра Зойка и эта Лида…»

Интер-ресно… Бабушка никогда не рассказывала, что у нее была сестра. По крайней мере, Лариса ни разу не слышала от нее об этом. Двоюродная? Троюродная? Лара открыла тетрадь и погрузилась в чтение…

Когда она перевернула последнюю страницу клеенчатой тетради, оказавшейся дневником молодой девушки, проживающей еще во времена бабушкиной молодости, стрелки часов на комоде показывали полтретьего ночи. Лариса зевнула и потерла уставшие глаза. Интересное дело – этот дневник. Не сказать, чтобы он дал много ответов, наоборот, породил массу дополнительных вопросов. Лариса решила разговорить завтра бабулю и прояснить хотя бы часть из них. А потом как можно скорей дать почитать дневник Инге. Много страниц в тетради было вырвано, видимо, хозяйка решила уничтожить некие слишком интимные тайны из страха, что записи могут попасть в чужие руки. А жаль, вырваны были как раз страницы, которые бы и пролили свет на многие загадки. На сохранившихся листах девушка описывала несчастную любовь к некоему Ивану («Не к моему ли деду…» – мелькнула у Ларисы мысль. Деда как раз звали Иваном, впрочем, это имя было в те времена самым распространенным), за которого потом все же вышла замуж («Нет, не мой дед…» – опровергла свою догадку Лара на основании того, что замужем за дедом Иваном была бабушка Зоя). Но встречалось на страницах дневника и нечто любопытное, приковавшее внимание – упоминания о приходах некоей таинственной женщины, которую девушка именовала «она» и которой, видимо, очень боялась.

Лариса сунула тетрадь под подушку, легла и вскоре уснула.

… Она снова была на знакомой «поляне». Только на этот раз Лариса сидела и ждала незнакомую девушку, называющую себя ее бабушкой. И точно, незнакомка вскоре показалась – выплыла из тумана и остановилась перед Ларой. В руках она сжимала тетрадь, которую Лариса нашла под полом.

– Это – мое, – кивнула она на тетрадь и, протягивая ее Ларисе, добавила: – Было. Теперь – твое.

– Как тебя зовут? – спросила Лариса.

– Не у меня спрашивай, – грустно покачала головой незнакомка. – Здесь нет имен. В твоем настоящем его знают.

– Кто такая «она»?

– Не знаю, – проговорила девушка, испуганно озираясь по сторонам, словно таинственная «она» могла вынырнуть из тумана. – Я не знаю, кто она и как ее зовут, но она приходит забрать свое. И ко мне приходила, но не по ее вышло… Это она Алену забрала! – Девушка истерично всхлипнула и со страхом выкрикнула: – Теперь она многих сможет забрать! Берегись!

На этом Лариса проснулась. Первым делом, как открыла глаза, сунула руку под подушку и убедилась, что тетрадь ей не приснилась. А вот все остальное… Жуткий сон, особенно страшной была последняя угроза девушки. Но кто такая таинственная «она» так и осталось невыясненным.

До автобуса оставалось часа два. Бабушка, вслух сокрушаясь, что внучка погостила у нее так недолго, потчевала ту специально испеченными для нее пирожками с капустой. Лариса с аппетитом уминала пироги, однако думала о другом. Ей бы поговорить еще с бабулей, да как задать засевшие оскоминой в мозгах вопросы? Не спросишь же в лоб… Нервно поглядывая на часы и чуть ли не кожей чувствуя каждую ускользающую секунду, девушка лихорадочно прикидывала в уме, как бы выйти на интересующую ее тему.

– Ну, ангел мой, накушалась? – с ласковой улыбкой спросила бабушка, когда Лариса отодвинула пустую тарелку.

– Да, спасибо! Очень вкусно!

– Мало ты кушаешь. Совсем отощала в своей Москве. Приезжай ко мне почаще, я буду для тебя пирожки печь. Откормлю хоть малость…

– Бабуля, ты совсем как моя мама! Она тоже мечтает меня откормить. И откармливает – по пятницам, – ласково сказала Лариса, на что старушка возмущенно фыркнула:

– Да разве это называется «откармливает»? От тебя одна кожа да кости остались! Твоя мать в твоем возрасте не была такой тощей!

– Это потому, что в моем возрасте у нее уже была я. Женщины после родов начинают полнеть.

– Да она и до родов не была тощей! – убежденно воскликнула бабушка. – Уж и время было не сытное, но я старалась хорошо кормить Оленьку. Она такой округленькой была, мальчишкам очень нравилась.

– Сейчас – другие критерии красоты, – безапелляционно заявила Лара и ввернула нужную просьбу: – Ба, а у тебя сохранились фотографии моей мамы еще до замужества? Хочу посмотреть, какой она была кругленькой.

– А разве я тебе их не показывала? – недоверчиво всплеснула руками бабушка и, получив отрицательный ответ, энергично зашаркала к комоду с фотографиями. – Вот, вот сейчас и покажу! А ты пока скушай еще пирожок!

Лариса внимательно рассматривала мамины фотографии, которых в пакете оказался целый ворох – от пожелтевших снимков еще совсем маленькой девочки детсадовского возраста до взрослой барышни-студентки. Пару раз попались фотографии дедушки Ивана, которого Лариса не застала – он умер еще до ее рождения, а также пара бабушкиных снимков. На фотографиях бабушки в молодости Лара заострила внимание, силясь найти сходство между девушкой с затертых временем снимков и девушкой из снов. Но нет, сходства не находилось. На таинственную девушку, регулярно являющуюся в снах, была похожа мама в молодости, но не бабушка.

– За Оленькой столько ребят бегало! – с гордостью выдохнула бабуля, заметив, что Лариса задержала взгляд на портретном снимке мамы – на том самом, копия которого с дарственной надписью имелась в папином альбоме. – Но неприступная она была – жуть! Ребятам головы морочила, но и только. Говорила я все ей, что, мол, смотри, Ольга, довертишься, всех своих женихов разгонишь и в девках останешься. Но она только смеялась. Это уже потом она мне призналась, что в Кольку Лескова была тайно влюблена. На третьем курсе они и поженились. А потом и ты через год появилась.

Лариса улыбнулась и отложила снимок. А вот и свадебные фотографии родителей…

– Я так гордилась Оленькой, когда она в институт в Москве поступила! А поначалу переживала, когда она из нашего городка в столицу решила податься… – погрузилась в воспоминания бабушка, взяв из стопки фотографий ту, на которой держала маленькую Олю на руках.

– Бедное дитя… Я так боялась, что не смогу дать ей достойную жизнь, сиротке моей, но, видно, господь все же помог. Вырастила Ольгу, учиться отправила и замуж за хорошего парня выдала.

– Сиротке? – удивилась Лариса, зацепившись из всех бабушкиных причитаний за одно слово. – Ведь у нее была ты!

– Д-да, так… – смутилась старушка, словно проговорилась о чем-то недозволенном. Отложив снимок, она нарочито бодрым тоном поинтересовалась: – На автобус, чай, не опаздываешь?

– Не опаздываю! Ба, ты мне про деда практически ничего не рассказывала, как вы с ним познакомились. И почему он так рано умер. И как ты маму одна растила.

– Тяжело было, вот так и растила, – хмуро отозвалась бабушка, посуровев. И, сняв очки, собрала фотографии обратно в пакет. Потом, помолчав, словно принимая какое-то важное решение, созналась: – Ольга-то ведь мне не родная… Вернее, кровь-то родная, но не я ейная мать. Я только ее вырастила и воспитала, но не родила.

Лариса, мысленно ахнув, затаила дыхание в ожидании бабушкиного рассказа, боясь, что та, проговорившись, на этом и закроет тему.

– Я долго эту тайну хранила, не говорила твоей матери. А потом, когда она уже взрослая стала, когда у нее собственные дети родились, рассказала. Боялась, что она плохо примет то, что не я ее родила, да нет, будто ничего не изменилось. Сказала Оленька, что я для нее была мамой, мамой и останусь, вот так…

На глазах старушки показались слезы, и она аккуратно промокнула их платочком.

– Ольга – дочь моей младшей сестры Антонины. А мне племянницей родной приходится. Твой дед Иван был изначально женат на Тонечке. Непонятная история вышла с их свадьбой… У меня подруга была – Лида. Вот с ней Иван и встречался. Любовь у них была сильная, свадьбу играть собирались, все готово уже, полдеревни пригласили… А Тоня в Ивана влюблена была. Сколько раз я ее заставала в слезах, утешала и ругала, да как исцелить разбитое девичье сердце? Тонечка совсем молоденькая – лет семнадцати, для нее Иван был первой и единственной любовью. Никакие доводы не помогали. Страдала сильно, когда узнала, что Иван на Лиде женится.

Бабушка сделала паузу. Взяв чайник, налила чаю себе и Ларисе и снова пододвинула внучке блюдо с пирожками:

– Кушай, ангел мой. Для тебя ведь пекла.

Лариса, хоть уже и была сыта, послушно взяла пирожок, лишь бы бабушка не отвлекалась на уговоры и продолжала рассказывать.

– А потом, незадолго до свадьбы, между Иваном и Лидой произошла какая-то крупная ссора. Они размолвились, и Иван неожиданно для всех женился на Тоне. Я думала, что со злости, чтобы досадить Лиде, заставить страдать. Все никак не могла поверить, что Иван разлюбил Лидку и вдруг полюбил Тонечку. Ан нет, любил-то Иван Тоню… О Лиде совсем забыл, словно и не было ее вовсе. А на Тонечку надышаться не мог, только ею и жил…

Бабушка горестно вздохнула, видимо, ворошить старое было очень тяжело.

– После свадьбы Иван с Тоней уехали из деревни – подальше от сплетен и пустых разговоров. Обжились в городе. Ваня работу нашел, а от завода ему эту квартиру дали. Дом построили специально для молодых специалистов. Тоня уже Олечку ждала, так что квартира стала для них большим счастьем. Жить бы им да радоваться… Горе, горе… Тонечка в родах умерла. Ох и мучилась, бедная, никак разродиться не могла. Я тоже в город переехала – хотела, как Иван, устроиться на завод. В деревне-то что делать молодой девчонке? Да еще думала сестричке первое время после родов помочь. Она ведь сама-то еще почти ребенком была! Да не судьба… Тоня незадолго до родов сама не своя стала, будто чувствовала свой конец. Плакала часто, боялась чего-то… Иван потом проговорился, что во сне она стала бормотать, будто ей страхи какие виделись. Боялась, видимо, родов-то… Видимо, чувствовала смерть свою. Ох, она и мучилась, бедняжечка, когда рожала. От боли даже помешалась немного, бредила. Себя чуть цепочкой не задушила, на которой украшение носила. Мне это акушерка потом уж рассказала. Вернула Тонечкины вещи вместе с порванной цепочкой, рассказав, что перед самой смертью Тоня с себя ее сорвала и на пол швырнула. Как Олечку родила, так и померла… Ох, Иван и страдал. Видимо, тоже от горя помутился, долго дочку не признавал, обвиняя ее в Тонечкиной смерти. А чем малышка-то виновата? Едва появившись на свет, осиротела… С девочкой я стала нянчиться. А потом Иван, когда уж немного оправился от смерти жены, предложил мне замуж за него выйти, чтобы я могла девочку удочерить и воспитывать ее. Вышла я замуж за твоего деда. Мужем и женой друг другу мы так и не стали. Иван все не смог забыть Тонечку, сам не свой без нее был, запил. Вот так и жили мы – Ваня пил, а я девочку растила. Прожили мы вместе недолго, меньше года. Иван следом за Тоней ушел. Напился зимой и, уснув где-то на улице, замерз. Не смог жить без Тонечки. Дочку так и не полюбил – не удержала она его. Вот такая история, Ларочка…

Лариса, потрясенная, молчала. И только потом, после долгой паузы, спросила:

– Ба, а что стало с той девушкой, которую мой дед перед самой свадьбой бросил?

– С Лидой? Не знаю. Пропала куда-то. Кто-то говорил, что видел ее… Я из деревни вслед за Тоней и Иваном уехала и приезжала туда потом считаное количество раз – на похороны матери, да потом – на отцовы. Тонечку тоже на деревенском кладбище похоронили. И Ваню. Лиду я не видела и ничего о ней больше не слышала.

Бабушка тяжело вздохнула и, бросив взгляд на настенные часы, всполошилась:

– Ба-атюшки! Лариска, опоздаешь ведь! Мне потом переживать, а ну-ка на автобус не успеешь. Заболтала я тебя, старая… Давай-ка быстренько! А я пока тебе пирожков в дорогу заверну.

Лариса на автобус успела, хоть и примчалась на автовокзал почти перед самым его отправлением. Ей повезло с соседкой по месту: пожилая женщина, поставив себе на колени перевязанную вместо крышки платком корзинку, мирно сложила на ней руки и уснула. Лара же спать не могла. Глядя в окно на унылый ноябрьский пейзаж, она слово за словом восстанавливала в памяти бабушкин рассказ, чтобы потом, когда она будет пересказывать все Инге, не упустить ни одной детали. «Я уже еду домой. Есть что рассказать», – на подъезде к Москве отправила она сестре Вадима сообщение на мобильный. И получила ответ: «Могу заехать к тебе сегодня, позвони». – «Ок», – отписала она Инге. Какой бы уставшей она себя ни чувствовала, лучше отдать Инге дневник сегодня.

XIX

После работы Майя поехала в их с Ларисой любимый бар. Она заняла свободный столик и в ожидании подруги заказала слабоалкогольный коктейль. Задумчиво потягивая через соломинку напиток, она, пока не пришла Лариса, пыталась привести в порядок свои мысли и справиться с грустью. Прикуривая от зажженной свечки, Майя в сердцах выругалась, раздосадованная на себя и за хаос в душе, и за так неожиданно вспыхнувшие эмоции. Как у нее, такой циничной, расчетливой, «непробиваемой», могли возникнуть чувства? Недоразумение какое-то…

Плохо было оттого, что она словно попала в ловушку, столкнувшись с противоречиями собственных убеждений и так неожиданно вспыхнувших чувств. Ими бы и поделиться с близкой подругой, чтобы немного выпустить их из души, да, с другой стороны, обнажить их – значит признать, что все то, на чем строилась ее жизнь, не более чем мишура, фальшивка. Майя бы скорей признала, что фальшивка и недоразумение – ее новые чувства. Она не сможет принести им в жертву зазубренные до автоматизма правила.

А эмоции кипят, близятся к критической температуре, грозя в скором времени рвануть и разнести в клочья все то устоявшееся, монолитное, привычное, на чем, как на трех китах, строилась ее жизнь. Погасить их, убить, охладить – верное решение, пусть и сложно выполнимое. Но так ли ей хочется душить на корню едва только зародившиеся чувства, которые она не испытывала так давно, что, казалось, и не было в ее жизни ничего подобного?

Нелепость какая…

Майя допила коктейль и, подозвав официанта, заказала еще. Если Лариска не придет в ближайшие полчаса, она, пожалуй, напьется. Майя усмехнулась, вспомнив недавний случай с подругой, когда та в этом же баре наглушилась водки с соком до полувменяемого состояния. Тоже топила свои чувства…

Лариса немного опоздала. Влетев в помещение бара, она бегло окинула посетителей взглядом, отыскивая подругу, и, заметив, обрадованно устремилась к столику в самом дальнем углу.

– Привет! Извини, задержалась на работе, – она села и перевела дыхание. – Жуткая погода, замерзла до посинения.

– Гноябрь, – криво усмехнулась Майя, наблюдая за подругой, потирающей замерзшие ладони. – Ничего не поделаешь, терпи до весны.

Лариса, чтобы согреться, заказала горячий кофе, а Майя «созрела» для более полного заказа, попросив салат и отбивную.

– Я только на часик, – обхватывая ладонями принесенную официантом чашку, предупредила Лара. – Как у тебя дела?

– Нормально, – пожала плечами Майя.

Но Лариса сразу же почувствовала фальшь:

– Что случилось?

– Ничего не случилось! – Девушка одарила подругу слишком лучезарной улыбкой, за которой словно скрывала готовые брызнуть слезы. – Все нормально!

– Что-то ты какая-то… не такая, как обычно, – Лариса, нахмурившись, подозрительно всматривалась подружке в лицо. – Если не хочешь говорить, не надо…

– Потом… Когда-нибудь. Не сейчас, – кисло улыбнулась Майя и, в свою очередь, заметила: – Ты тоже взвинченная, нервная. На работе неприятности?

– Как тебе сказать… – грустно усмехнулась Лара. – На работе, да не по работе, не неприятности, но и приятного мало.

– «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что…» Яснее выражаться не можешь? Радоваться должна перед предстоящим свиданием, а ты сидишь с таким кислым видом, будто вас на обед кормили одними лимонами.

– Майка, а какой бы у тебя был вид, если бы тебя случайно чуть не покалечило – и это в лучшем случае. А потом бы ты узнала, что твой хороший приятель испытывает к тебе совсем не дружеские чувства? – вздохнула Лариса и вытащила из Майкиной пачки сигарету.

Подруга, почти забыв о собственных переживаниях, ахнула и заинтересованно навострила уши.

Лариса рассказала о том, что всю прошлую неделю на нее по непонятной причине обижался Саша Ловцев. Казалось бы, повода для обид не было. Напротив, Сашка должен бы обрадоваться тому, что его подруга вышла с больничного, однако он поздоровался с ней сухо и холодно, скорее ради приличия, поздравил с выздоровлением. И на этом все их общение постарался свести к нулю. Выдержав неделю такой Сашиной «опалы», девушка решила выяснить, в чем же, собственно, она провинилась. После долгих уговоров ей удалось вытащить Сашу на перекур. И чтобы избежать лишних ушей, курить они отправились не в общую курилку, а остановились на одном из пролетов «черной» лестницы между этажами. Лариса присела на подоконник и в упор спросила, в чем причина Сашкиной обиды.

Парень долго молча курил, хмурясь то ли от сигаретного дыма, попавшего в глаза, то ли от собственных мыслей, делиться которыми с Ларисой ему не хотелось. А затем, сощурившись, с какой-то горечью, граничащей со злостью и обидой, задал ответный вопрос. Тоже, что называется, «в лоб»:

– Ты встречаешься с этим «племянничком», да?

Лариса, признаться, ожидала от Саши любого ответа, но не такого, поэтому, чуть не поперхнувшись от неожиданности дымом, растерянно ответила:

– Ну да… А что?

– Да ничего! – отрезал Ловцев и закурил вторую сигарету. Старательно не глядя на Ларису, он слишком часто подносил сигарету ко рту, с силой затягивался и выдыхал дым с такой злостью, будто выплевывал. Словно внутри у него все клокотало от ярости, а он с трудом сдерживал эмоции, сцеживая их постепенно, порциями, вместе с выдыхаемым дымом.

– Саш, что происходит? – осторожно поинтересовалась Лариса. Неужели ее признание в том, что она стала встречаться с «племянничком», повергло парня в такую ярость. Но почему?

– А неужели непонятно?! – резко повернулся к ней Саша и посмотрел ей прямо в лицо. В его голубых глазах обида граничила с болью, безысходностью и яростью.

Лариса и представить не могла, что в Сашкиных добрых глазах появится такая гамма чувств, совершенно ему не свойственных.

– Похоже, ты настолько привыкла ко мне, как к приятелю, бесполому другу, что не в силах даже предположить, что я могу тебя… ревновать. Что я могу испытывать к тебе чувства, не имеющие ничего общего с дружескими? Чувства мужчины к женщине.

Договорив, Ловцев швырнул окурок в банку-«пепельницу» и, в бессилии сжав кулаки, отвернулся.

– Сашка, но… Я даже не думала, что ты относишься ко мне так! Мы с тобой всегда были приятелями, коллегами. Ты даже виду не подавал! И… откуда ты узнал про наши с ним отношения?

Выяснилось, что Саша решил проведать Ларису в больнице. Купил цветы и гостинцы и, отпросившись с работы пораньше, поехал. Но когда он тихо вошел в палату, увидел, что рядом со спящей Ларисой сидит тот самый парень, которому он недавно делал сайт. На тумбочке уже лежали цветы, принесенные «племянничком». Саше хватило буквально пары секунд, чтобы оценить обстановку и правильно ее истолковать. Постаравшись, чтобы его не заметили, он тихо вышел вон.

– Забудь, – по-прежнему глядя в сторону, стыдясь своего эмоционального выплеска, глухо пробормотал Саша, закончив свой рассказ. – Не будем больше к этой теме возвращаться. – И с обреченной смиренностью тихо добавил: – Все равно мне до него не дотянуть – до этого твоего «племянничка»…

Лариса, не зная, что ответить, заерзала на подоконнике и, видимо, слишком сильно надавила спиной на стекло. А может, просто в верхней форточке стекло оказалось треснувшим или сидело в старой рассохшейся раме так хлипко, что для того, чтобы вылететь, ему оказалось достаточно небольшого сотрясения.

– Осторожно!!! – Саша, который стоял лицом к окну, успел-таки среагировать и рывком сдернул девушку с подоконника.

И мгновением позже в то самое место, на котором еще долю секунды назад сидела Лариса, гильотиной вонзился остроугольный кусок стекла внушительного размера. Лара еще не успела ничего понять, а Саша уже, пригнувшись над ней и прикрываясь рукой, загородил ее собой от разлетающихся осколков.

– Ты цела?

После того как звон и грохот утихли, парень выпрямился и, приобняв за плечи съежившуюся от страха девушку, с тревогой посмотрел в ее побледневшее лицо с расширенными от испуга глазами.

– К-кажется… – выдавила из себя Лариса.

– Ну, слава богу, – с облегчением выдохнул Саша. – Натерпелись страху!

На шум и звон сбежались сотрудники. Ларису в окружении девчонок-сотрудниц отправили в кабинет отпаивать валерьянкой и чаем, Сашу, у которого оказалась рассечена рука, – в кабинет офис-менеджера, где хранилась аптечка.

– … Роковая ты женщина, Лескова, – сыронизировала Майка после того, как Лариса закончила свой рассказ. – Сразу три мужчины в последнее время сообщили тебе о своих чувствах.

– И как и должно быть по сценарию, вокруг «роковой женщины» – кровь и смерть… – грустно проговорила Лариса, думая о своем. И чтобы Майка не уцепилась за ее последнюю фразу, поспешно сменила тему: – Может, тоже поделишься, что произошло у тебя?

Майкин рассказ был краток. Подруга очень долго колебалась, рассказывать или нет, но в итоге призналась, что, похоже, влюбилась. Лариса недоверчиво хмыкнула и, расплывшись в обрадованной улыбке, выдохнула:

– Ну, дела-а, Богородова! «Циничное черствое сердце» оказалось растопленным жаром любви!

– Не паясничай! Ничего в этом смешного нет, – обиженно поджала губы Майя.

– Извини. И кто он? Боюсь даже спрашивать…

– Лучше и не спрашивай, – горестно выдохнула подруга, чем вызвала у Ларисы новый взрыв удивления:

– А почему такая тоска в глазах? Только не говори, что любовь без взаимности. Ни за что не поверю, потому что уж кому-кому, но не тебе страдать от безответной любви.

– Представь себе… – зло процедила Майка. – Мы не можем быть вместе. Даже если он полюбит меня!

– Почему?

– Он женат, – выпалила Майка, чем вызвала у подруги чуть ли не истеричный смех:

– Богородова! Это тебе ли сокрушаться по поводу того, что твой милый оказался женатым? Да все твои кавалеры были женатыми – и ничего, встречалась ты с ними! Или ты замуж за него собралась?

– Здесь совсем другой случай.

– И все же, кто он? – наседала Лара, не в силах остановиться. Надо же, Майка влюбилась!

– Кто-кто, мужчина! Такой же, как все.

– Очередной толстосум?

– А ты что, можешь представить, что я влюблюсь в какого-то простачка? – с вызовом заявила Майя, а Лариса, внезапно успокоившись, с улыбкой облегчения выдохнула:

– Ну-у, Богородова, думаю, переживать не имеет смысла. Этот твой роман похож на остальные, как две капли воды, с той лишь разницей, что на этот раз вызвал у тебя чувства. Ты точно уверена, что влюбилась в самого мужчину, а не в его дом на Рублевке и «Феррари»?

– Много ты понимаешь, – поджала губы Майя. – Ничего я тебе больше не скажу, даже не пытай!

* * *

Саша Ловцев ушел с работы последним, не считая, конечно, уборщицы и сменившихся охранников. И дело было не столько в срочном заказе, сколько в нежелании проводить вечер дома в омуте собственных мыслей и воспоминаний. В офисе мысли не так кипят болью. Когда мозг занят работой, некогда думать о светловолосой девчонке из отдела продаж, которой он сегодня так неловко открыл свои чувства. «Прям как в историческом романе про рыцарей», – надевая куртку, невесело усмехнулся Саша. Спас свою Даму сердца от неминуемой гибели и получил «боевое» ранение. А Дама в знак благодарности навестила «раненого», а вместо ароматного цветка принесла сладости. И сердце Дамы, как и должно быть по жанру, уже занято другим.

Саша вышел во двор и подошел к своему «коню» – пусть и не такому роскошно-новенькому, как «конь» «племянничка», но тоже весьма и весьма. Девчонки из их агентства не раз бросали восхищенные взгляды в окно, наблюдая, как Ловцев лихо подлетает к офису на своей «Хонде» и с такой же лихой удалью «спешивается».

Усаживаясь на кожаное сиденье мотоцикла, Саша с грустью вспомнил один из счастливых эпизодов недавнего прошлого: он подвозит Ларису к метро, она сидит сзади, крепко обнимая его за талию обеими руками.

– Ладно, все, хватит… – тихо проговорил он себе под нос, завел байк и стремительно сорвался с места, улетая навстречу позднему вечеру и холодному ветру – прочь от грустных мыслей.

* * *

Инга, поджав под себя ноги, уютно расположилась на диване с дневником Ларисиной бабушки. Она любила такие моменты, когда поздний вечер опрокидывал чернильницу, проливая темноту на улицы, ветер за окном кружил в вальсе редкие снежинки, и запозднившиеся прохожие, пряча в воротники раскрасневшиеся от мороза носы, торопились к своим светлым и теплым жилищам, а она, Инга, уже находилась дома, одетая в толстый свитер, домашние брюки и шерстяные носки. И, прислушиваясь к сердитому ворчанию ветра, читала на диване какой-нибудь занимательный детектив, а на столике рядом дымилась чашка с горячим чаем и на тарелке лежало любимое печенье. И пусть сейчас она перечитывала не детектив, а дневник, над которым ей предстояло работать, уюта вечера это нисколько не умаляло. А даже увеличивало в троекратном размере, потому что сегодня с ней рядом была Лека. Трогательно свернувшись на диване и положив голову Инге на колени, девушка умиротворенно дремала, и Инга, чтобы не разбудить подругу, старалась переворачивать страницы тетради потише. Периодически она делала закладки в местах, зацепивших ее внимание. И хоть дневник и не давал полной картины, на какие-то мысли натолкнул. В этой истории любви, изложенной Ларисиной бабушкой, между строк можно было прочитать и другую историю. И пусть девушка, испугавшись, что ее дневник когда-нибудь попадет в чужие руки, попыталась скрыть «следы преступления», вырвав кое-какие страницы, Инга по отдельным фразам, да и по Ларисиному рассказу, поняла, что без магического вмешательства тут не обошлось. Жаль, Ларина бабушка уничтожила все сведения о том, что именно она сделала ради того, чтобы полюбившийся парень стал ее мужем.

«…Все получилось! Не верю своему счастью! Свадьба Лиды и Вани расстроилась, как мне и пообещала старуха…»

«…Как я счастлива! Ваня со мной, он на меня надышаться не может! Это чудо какое-то!..»

«…Сегодня встретила ту старуху. Она спросила меня об Иване. Я ответила, что сделала все так, как мне она и велела. И что я очень счастлива, на что старуха лишь усмехнулась и промолчала… Неприятная, я бы не обратилась к ней, если бы не мое отчаяние…»

Дальше был перерыв в несколько месяцев, после чего девушка кратко излагала историю переезда в город и писала о том, что ждет от Ивана ребенка. Однако уже следующая запись не была такой радостной и умиротворенной, скорее девушка сделала ее, изрядно чем-то напуганная.

«… Мне страшно. Похоже, это то, о чем меня предупреждала старуха. Зачем я это сделала? Но назад уже хода нет, мы – в неразрушимой связи. Мы – одно целое, как это кольцо, заключившее нас в себя. Мы едины. Я не боюсь того, что связь разрушится, по словам старухи, ее невозможно разрушить, даже если бы я пожелала. Я боюсь другого…»

Далее несколько страниц было вырвано, а следующие записи сделаны неровным почерком, будто второпях.

«…Я снова видела ее. Красивая и страшная. Страшная своей красотой, уговорами и обещаниями. Я не верю ей…»

«… Я схожу с ума, схожу с ума… Она приходит все чаще и грозится забрать свое. Что ей надо, не говорит. «Всему свое время», – ее слова. Я боюсь! Меня мучают предчувствия. Ребенок внутри меня тоже словно чувствует беду, стал таким беспокойным… Иван встревожен, говорит, я кричу по ночам…»

«… До родов осталось так мало времени. Сегодня ночью она опять приходила и гладила меня по животу. Не отдам ей ребенка! Лучше умру я, чем мой малыш…»

«… Я не знаю, кто она, откуда взялась. Я посулила ей то, что ношу, в обмен на то, чтобы она оставила меня в покое. Так и сказала, что если это твое, я тебе его верну. Она смеялась и говорила, что не это ее. Сказала, что заберет совсем другое, и я ей в этом помогу…»

И совсем последняя фраза: «… Мне не жить. Я чувствую свой конец. Кажется, я поняла, чего она от меня добивается. Но не быть этому. Пусть заберет меня, но не так, как хочет… Милый мой Ванечка, прости меня! Только я одна во всем виновата. Я и моя любовь к тебе… Я тебя очень люблю».

Инга закрыла дневник и, задумавшись, долго сидела, остановив невидящий взгляд на противоположной стене. Кое-что стало понятным, но далеко не все. Надо бы снова встретиться с Ларисой и задать ей кое-какие вопросы. И с Вадимом поговорить тоже стоит.

* * *

Со скоростью, с ветром в лицо, с рассекаемым ночь светом фар, с кипящим в крови адреналином вновь вернулось настроение, переходящее в драйв. Саша стрелой несся по ночному шоссе. Сейчас, когда адреналин от быстрой езды играл в крови, он уже не чувствовал себя таким несчастным и одиноким, как еще пару часов назад. Ларка – да, она, конечно… Чудесная девчонка, ее вины нет в том, что она полюбила не его. Се ля ви. Саша вздохнул и притормозил на светофоре. Приостановленная «Хонда» азартно порыкивала, готовая в следующую секунду по приказу хозяина вновь рвануть с места разгоряченным конем. Скорость, полет, азарт, адреналин – ингредиенты энергетического коктейля для повышения настроения. Жаль только, что сейчас из осторожности приходится придерживаться меньшей скорости, чем обычно: сложно удерживать руль плотно забинтованной рукой. Наверное, потревоженная рана открылась и закровоточила. Не вовремя…

Светофор мигнул зеленым глазом, и «Хонда», обрадованно взревев, сорвалась с места. Пересекая пешеходный переход, Саша краем глаза заметил на освещенном тротуаре женщину, своим внешним видом выбивающуюся из толпы людей, застывших в ожидании зеленого сигнала светофора. Одетая не по погоде в легкое, развевающееся на ноябрьском ветру платье, она словно и не чувствовала холода, спокойно стояла себе на кромке тротуара и улыбалась, будто пребывала в хорошем настроении. И что удивительно: другие пешеходы совершенно не реагировали на нее, не перешептывались за ее спиной, не усмехались и не показывали пальцем. Будто эта женщина была самой обычной. Или словно они вообще ее не видели. Саша, подивившись, пронесся мимо. Он отвлекся от дороги всего на секунду, но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы мотоцикл вышел из повиновения и вильнул в сторону, подрезая идущую сзади легковушку. Из-за больной руки Саша не смог удержать и вовремя выровнять руль. «Хонда» по диагонали стремительно пересекла шоссе и оборвала свой полет, наткнувшись на бетонный дорожный разделитель…

ХХ

С утра Инге позвонила Лариса и, захлебываясь в рыданиях, сообщила, что вчера вечером погиб ее друг и коллега – дизайнер, который делал сайт Инги.

– Да что ты?.. Господи!.. – вскрикнула Инга и присела на край стола.

Лека, в это время причесывающаяся перед зеркалом, замерла с расческой в руках и испуганно повернулась к подруге.

Из Ларисиного короткого рассказа, то и дело прерывающегося всхлипываниями, стало ясно, что Саша разбился на мотоцикле по дороге домой, что сейчас в офисе все стоят на ушах из-за его гибели, девчонки хором ревут, а шеф заперся у себя в кабинете и по телефону отдает какие-то распоряжения касательно помощи родственникам погибшего.

– Лара, ты можешь отпроситься домой? – спросила Инга, нервно расхаживая по комнате под прицелом испуганного Лекиного взгляда.

Лариса ответила, что да, потому что все равно никто в этот день работать не сможет. Инга сказала, что через час будет у нее.

Едва Инга переступила порог Ларисиной квартиры, Лара тут же бросилась ей на шею. Инга обняла рыдающую девушку и погладила ее по завязанным в небрежный узел волосам.

Так они и стояли в коридоре, обнявшись, долгое время. Лариса сквозь слезы пыталась рассказать Инге про Сашу и через слово твердила, что больше не может терять близких людей. Третья смерть за столь короткий период – это уже слишком, пусть уж она сама погибнет, чем потеряет еще хоть одного близкого человека.

Постепенно, выговариваясь, Лариса успокаивалась. Рыдания стихли, и она теперь икала и размазывала по лицу ладонями слезы.

– Пойдем в комнату. – Инга осторожно подтолкнула девушку. – Я тебе чай сделаю и дам что-нибудь успокоительное. У тебя есть хотя бы валерьянка?

Лариса пожала плечами и попросила посмотреть в холодильнике на полочках дверцы. Инга сняла с себя верхнюю одежду и разулась. Пока Лариса будет умываться, она заварит чай и найдет что-нибудь успокоительное.

Уехала она от Ларисы лишь тогда, когда приехал Вадим.

* * *

Сашу похоронили в четверг. И вечером этого же дня Инга, озабоченно расхаживая по кухне квартиры Вадима, объявила брату и Ларисе, что на выходные собирается поехать в деревню, в которой когда-то проживала Ларисина бабушка, чтобы там прояснить некоторые вопросы.

– Инга, опять ты за свое, – поморщился Вадим, а Лариса, метнув на него сердитый взгляд, поддержала Ингу:

– Я с тобой. Мне тоже надо знать, что это за напасть такая на меня и моих близких. К тому же я хочу найти, где похоронены мои бабушка и дедушка.

– Барышни, уж простите меня, но вы слишком увлеклись всякими суевериями, проклятиями и игрой в загадки, – вмешался Вадим.

– Это не игры! На твоих, можно сказать, глазах произошло несколько трагических ситуаций, – отрезала Инга.

– Не вижу между ними связи.

– А я вижу! По крайней мере, одним звеном они уж точно связаны: все эти люди были близкими Ларисы, – начала заводиться Инга. В последнее время она тоже жила на нервах, и сейчас упрямое недоверие брата грозило окончательно вывести ее из себя. – Можешь не верить, но я в этих делах разбираюсь лучше тебя! И ты, кстати, не раз имел возможность убедиться, что мои опасения не бывают безосновательными!

– Ребята, не ссорьтесь, – Лариса попыталась выступить миротворцем между готовыми вот-вот поругаться братом и сестрой.

– Мы не умеем ссориться, Лара. Так, иногда чуть-чуть поругиваемся, – усмехнулся Вадим и бросил на сестру косой взгляд. Та одарила его кривой усмешкой.

– Инга, ты до сих пор не сказала, прочитала ли тетрадь, которую я тебе дала, – попробовала сменить тему Лариса, лишь бы Инга с Вадимом больше не «поругивались».

– Прочитала. Вот поэтому я и хочу съездить в деревню, в которой жила твоя бабушка.

– Стоп, барышни! С этого момента – подробней, я не в курсе.

– Ишь ты, – приподняла брови Инга. – А кто-то, помнится, только три минуты назад вопил, что «барышни» заигрались в магию и загадки.

– Инга, волей-неволей, поскольку ты у меня – магистр магии и оккультных наук… Шучу-шучу. А то ведь и вправду испепелишь взглядом или превратишь в жабу… Так вот, раз уж ты решила, что я изначально должен быть в курсе всех тех загадок, за разгадывание которых ты взялась, то уж будь добра и дальше вводить меня в курс дела. Верить слепо не обещаю, но, может быть, тоже чем-нибудь помогу.

– Вадим, ты поможешь уже тем, что перестанешь делать в мой адрес выпады. Оставь свой сарказм для других ситуаций.

– О'кей.

– Вот и лады, – устало выдохнула Инга и ввела Вадима в курс дела.

– Ну и какие выводы ты сделала на основании прочтения дневника? – спросил он, когда Инга замолчала.

– Я поняла, что в той истории не обошлось без магии, посредством которой Ларисина бабушка отвадила полюбившегося молодого человека от невесты и женила на себе. Сделала, конечно, она это не своими руками, а обратилась к некоей старухе, о которой упоминает в дневнике и которая, по-видимому, была деревенской ведьмой. Приворот, если это был он, сработал стопроцентно и очень быстро. Далее девушка столкнулась с некими неожиданными последствиями своего, скажем так, нелучшего поступка. Ее стали терзать страхи. Может быть, она и в самом деле начала сходить с ума… Ей постоянно являлась какая-то женщина. А еще меня зацепило в дневнике следующее…

Инга снова принялась расхаживать по кухне, цитируя:

– «…Но назад хода уже нет, мы – в неразрушимой связи. Мы – одно целое, как это кольцо, заключившее нас в себя. Мы едины. Я не боюсь того, что связь разрушится, по словам старухи, ее невозможно разрушить, даже если бы я пожелала…» Смею предположить, что это был даже не приворот, а мощное заклятие, которое неразлучно соединило Ларисину бабушку и ее любимого. Что это за заклятие – я не знаю, но собираюсь искать ответ и поэтому еду в ту деревню, в которой жили Ларины бабушка с дедом. Надежда на то, что мне удастся найти человека, который хоть что-нибудь об этом знает, призрачна, но попытаться стоит. И еще одна вещь не дает мне покоя…

Инга замялась, словно сомневаясь, сказать или промолчать, и все же решилась:

– Я уже не раз упоминала, что между вами есть связь. Мощная, я бы даже сказала, неразрушимая. Так вот, мне кажется, что эта связь – подобна той, которая соединила Ларисиных бабушку и деда. Возникла она не очень давно, но слишком стремительно.

– Опаньки! – удивленно воскликнул Вадим. – Я не ворожил и не привораживал, ты же знаешь!

– Я тоже не занималась… подобными вещами, – щеки Ларисы возмущенно вспыхнули.

– Я знаю. Но связь существет, и никуда от этого не денешься. Как-то же она возникла?

– Инга, ты просто дрянь, – припечатал Вадим. – И бездушная садистка. Только что безжалостно растоптала все иллюзии. Мы-то с Ларисой считали, что между нами вспыхнула любовь – сама по себе. Но приходишь ты и заявляешь, что нет, братцы, вы всего лишь завороженные-привороженные, и если бы не чудеса магии, прошли бы вы мимо друг друга и даже бы не оглянулись. Заигралась ты, сестра, в свои «предчувствия» и загадки!

– Я не заигралась! – крикнула в отчаянии Инга, и на ее глазах показались слезы. Ларисе стало жаль ее, она даже позабыла о собственном негодовании, вызванном подобным заявлением. – Я помочь хочу!

– Чем помочь? – спокойно спросил Вадим, но за этим деланым спокойствием скрывалась злость. – Разворожить нас, сделать магические пассы над нашими головами и отворотить? А мы, может, не хотим! Нам и так хорошо – вместе. И жили бы мы себе припеваючи, и бед бы не знали. И считали, что у нас такая любовь, не навороженная…

– Вадим, хватит! – Заметив, что по лицу Инги катятся слезы, Лариса резко оборвала парня. – Хватит!

Он замолчал и, недобро сощурившись, отвернулся. Лариса растерянно переводила взгляд с него на Ингу и обратно, не зная, что сказать или сделать. Впервые на ее глазах они, кажется, поссорились. Инга, застеснявшись своих слез, быстро вытерла ладонью щеки и вскинула голову.

– Ладно, черт со всем! – глухо пробормотал Вадим. – Сделали – не сделали, наворожили – не наворожили… Главное, Лариска со мной и отвечает мне взаимностью. – Он хлопнул ладонями по столу и поднял на сестру глаза:

– Извини! Был не прав.

– Инга, а не получится ли так… – встряла Лариса, – что когда ты снимешь проклятие, связь между мной и Вадимом разрушится?

Инга боялась подобного вопроса, поэтому не торопилась с ответом. Молча посмотрев вначале на брата, с усмешкой ожидавшего, что она скажет, а затем на Ларису, которая напряженно сжала кулачки, призналась:

– Не знаю. – И поспешно добавила, предупреждая новый выплеск негодования брата: – Но если вы и правда связаны той магией, о которой говорится в дневнике, то она, как там сказано, неразрушимая. Впрочем, я и раньше упоминала о том, что ваша связь мощная, так просто ее не уничтожить. В записях упоминается кольцо. Лариса, ты случайно не находила или не получала в подарок кольцо? Вспомни. Может, по наследству досталось…

Девушка, подумав, покачала головой:

– Нет. Я не люблю украшения, у меня их мало. И все кольца, которые у меня есть, либо куплены мной, либо при мне же – родителями. Нет, Инга. Нет.

– Я, как знаешь, колец тоже не ношу, – Вадим, бросив на сестру смеющийся взгляд, с готовностью продемонстрировал ей обе руки.

– Ладно, нет так нет. И последний вопрос. Лара, ты едешь со мной в деревню Черногрязцы, где проживали твои бабушка с дедушкой?

– Конечно! – с готовностью откликнулась девушка. – Могу завтра поинтересоваться расписанием автобусов и…

– Стоп, барышни, одних за приключениями вас никто не отпустит, даже несмотря на то, что вы уже взрослые девочки. Обещаю не мешать вам, просто отвезу в ваши Черногрязцы и привезу обратно. Возражения есть? – Вадим с вызовом взглянул на сестру, словно опасаясь, что та начнет возражать против его компании. Но Инга заметно обрадовалась и, улыбнувшись, отрапортовала:

– Возражений нет!

Остаток вечера они провели за обсуждением маршрута. Отправиться решили в субботу рано утром, чтобы в воскресенье вечером вернуться в Москву.

XXI

Лека вошла в свою квартиру, на ходу рассматривая обложку музыкального обозревателя, выходящего по пятницам. Ее внимание привлек анонс одной из статей, озаглавленной «Рок-звезды или рок-бездарности?» Не отрывая взгляда от журнала и стаскивая зубами перчатки, девушка закрыла за собой дверь и присела на телефонную тумбочку. Быстро пролистав страницы, она нашла нужную статью и тут же углубилась в чтение.

Некий господин, подписавшийся как Ромашкин, расстарался разгромной статьей на целую страницу. С ухмылкой и понтами он довольно грубо прошелся по некоторым молодым коллективам, игравшим в стиле рок. Господин Ромашкин, видимо, считал себя великим экспертом в музыке, отлично разбиравшимся в том, что – гениально, а что – бездарно. Под раздачу попала и Лека. Неизвестно, был ли господин Ромашкин на ее последнем концерте или составил о нем мнение по впечатлениям третьих лиц, однако позволил себе злобные выпады в адрес малоизвестной певицы. В частности, обозвав ее песни «неудобоваримыми», от которых может приключиться «несварение слуха», убежденно доказывал, что у таких «музыкантш» будущего нет.

Лека дочитывала страницу, не замечая, что по ее щекам катятся слезы. Эта статья, пусть и сляпанная грубо и безграмотно, послужила последней каплей, переполнившей чашу отчаяния. Сегодня ей отказали в ротации на радиостанции, заявив, что ее песни – не того формата. Концертов в ближайшее время не предвиделось. Денег на запись профессионального диска нет. А тут еще грязная статейка Ромашкина… Наверное, это судьба, знак – впервые увидеть свое имя в прессе именно в разгромной, а не в хвалебной статье. Лека медленно, словно во сне, сняла куртку, шарф и шапочку. Небрежно бросив одежду на тумбочку, она швырнула журнал на пол, прошла в комнату и, обхватив себя руками, словно защищаясь, легла на диван.

После работы Лариса заехала на обязательный «пятничный ужин» к родителям. Теперь, после гибели Аленки, такие вечера проходили в скорбном молчании, иногда прерываемом мамиными причитаниями. Как традиция, перед ужином Лариса вместе с родителями рюмочкой вина поминала Алену и Влада, а в эту пятницу – уже и Сашу.

Высидев положенные два часа, она отправилась домой, мечтая пораньше лечь спать, потому что на следующий день они с Ингой и Вадимом должны были ехать в деревню. Когда она уже вошла в квартиру, в ее сумочке затренькал мобильный. Решив, что Вадим звонит, чтобы пожелать ей спокойной ночи, Лариса с улыбкой поднесла телефон к уху. Но услышала в трубке его встревоженный голос:

– Лара, мне только что в истерике позвонила Инга. Лека пыталась покончить с собой, ее отвезли в больницу. Я тоже туда сейчас еду.

Ее будто окатило холодной водой. Лариса замерла с трубкой, не зная, что спросить или сказать, все слова и вопросы разом вылетели из головы.

– Лара?.. – испуганный ее долгим молчанием, спросил Вадим.

– Да, я здесь… Как это случилось?

– Не знаю подробностей. Инга позвонила мне уже из больницы. Я так понял, что она нашла Леку и вызвала «Cкорую». Я сейчас еду в больницу – поддержать и успокоить сестру.

– Вадим, обязательно перезвони мне! Я буду ждать твоего звонка.

Он промычал что-то неопределенное и отключился.

Около часу ночи, когда Лариса уже вся извелась, встревоженная отсутствием звонков и хоть какой-то информации о состоянии Леки, в дверь позвонили. Открыв, девушка увидела на пороге уставшего Вадима.

– Могу я переночевать у тебя?

– Конечно!

Он поцеловал девушку, прошел в комнату, сел в кресло и, поморщившись, помассировал пальцами виски. Лариса, прислонившись к дверному косяку, замерла, не осмеливаясь спросить о Леке. Но так как Вадим молчал, решилась:

– Как Лека?

– Спасли… Глупая девчонка, кто ж таким способом решает свои проблемы? Прочитала в журнале грязную статью о себе и впала в отчаяние. Инга сказала, что у Леки был трудный день – на радио не приняли ее песни. И вдовесок статейка – пустая, нелепая, но Лека – барышня впечатлительная, вот и резанула себе вены. Хорошо, что Инга решила к ней заехать. То ли успокоить после провала с радиостанцией, то ли почувствовала неладное. И ладно, ключи от Лекиной квартиры у нее были. Успела… Мы с Ингой долго просидели в больнице, дожидаясь новостей, потом я отвез сестру домой, побыл с ней немного, убедился, что она более-менее спокойна, и поехал к тебе.

– Поужинаешь? – спросила Лариса, понимая, что Вадим вряд ли в суете и переживаниях успел перекусить.

Но он отказался, согласившись лишь на чай с бутербродом.

И уже выпив чаю, он сказал:

– Инга не поедет, останется с Лекой. Мы можем поехать вдвоем либо не ездить вообще. Решай ты, потому что мне – все равно. Если считаешь, что нужно ехать, я отвезу тебя, без проблем.

Лариса задумалась. Что именно хотела разузнать Инга в деревне, ей было непонятно. Просить Вадима поехать в такую даль ради того, чтобы посетить деревенское кладбище?

Он правильно понял ее колебания:

– Лара, обо мне не беспокойся. Мне несложно съездить с тобой в то место. Скажешь «поехали» – поедем.

– Я не знаю, что именно Инга хотела узнать. Тебе она тоже вряд ли сообщила – не до этого было.

– Инга сказала две вещи. Первое, что она боится за тебя и ей не хотелось бы отпускать тебя в эту поездку одну. А второе: наказала мне следить за тобой и оберегать, если мы все же поедем. Но об этом она могла бы и не говорить, и так понятно. Едем?

И Лариса согласно кивнула.

Встали рано, так как дорога предстояла неблизкая, а вернуться надо было на следующий день. Немного хмурые и молчаливые от недосыпа, они сели в машину и отправились в дорогу. Но вскоре путешествие стало восприниматься ими как приятное приключение. Пустынная дорога вдоль лесопосадок, стрелой несущаяся «Ауди», словно вырвавшаяся на волю птица, заводная музыка, придорожное кафе, в котором они остановились пообедать, горячая и вкусная еда, смесь запахов кухни, сосновых поленьев и сигаретного дыма в помещении кафе, небольшая метель, которая не встревожила, а еще больше обрадовала. Из кафе Вадим позвонил сестре поинтересоваться состоянием Леки. Инга усталым и сонным голосом (видимо, ночью так и не смогла уснуть из-за переживаний) ответила, что с подругой все будет в порядке. Это известие вызвало всплеск радости, Лариса с Вадимом чокнулись стаканами с соком и опустошили их за здравие певицы. Даже очередная просьба Инги быть предельно осторожными и внимательными воспринялась как часть «приключения» и не нагнала ни малейшего облачка на сияющее солнцем настроение.

– Часа через два прибудем в Черногрязцы. Надо будет подумать о ночлеге. Интересно, есть ли поблизости какой-нибудь городок, в котором можно найти гостиницу? – задумчиво произнес Вадим, разворачивая карту. Но, немного поблуждав по ней взглядом, присвистнул: – Ну и глухомань! В ближайший городок мы только к ночи попадем.

– В этом городе моя бабушка Зоя живет, – сказала Лариса. – На крайний случай можем поехать к ней. Но попробуем поискать ночлег в деревне. Или в машине останемся. Не пропадем!

Ей больше хотелось ночевать в деревне или в машине, чем в гостинице, потому что от этого дорожное приключение обретало еще более яркую окраску.

– Посмотрим, – сдержанно ответил Вадим.

К вечеру разыгралась метель, обеспокоившая Вадима. И не проехали они и километра, как его опасения сбылись. Машина неудачно съехала с дороги на обочину и увязла боковыми колесами в небольшой колее.

– Гадство, – тихо выругался парень и предпринял очередную бесполезную попытку выехать на дорогу. – Я выйду, посмотрю, что там с машиной.

Лара вышла следом за ним.

– Не так уж глубоко сели, – вынес вердикт Вадим после внимательного осмотра завязшей в смеси грязи и мокрого снега машины. – Потрудиться придется, но выберемся. Вот тебе и твои Черногрязцы! Название само за себя говорит. Обидно, что недоехали всего какую-то пару километров.

Однако провозиться им пришлось гораздо дольше, чем они рассчитывали. Машина фырчала, бешено вращала колесами, с усердием пытаясь вырваться из плена, да только увязала в грязи еще больше. Вадим, усадив Ларису за руль, пытался вытолкнуть машину из колеи.

– Вот тебе и приключение, – удрученно проворчал он после очередной бесполезной попытки.

Присев перед задним колесом, Вадим принялся откапывать его лопаткой. Лара тоже вышла из машины и, опустившись на корточки рядом с ним, стала помогать ему, используя в качестве лопаты найденную в багажнике картонку. Вот тебе и приключение, прав Вадим. Не заночевать бы тут, на дороге. И, как назло, ни одной проезжающей машины, которая бы могла вытянуть их на буксире.

Уставшие и перепачканные грязью, они наконец-то смогли выехать из колеи, когда вечерняя темнота уже скрыла очертания округи.

– Лучше поздно, чем никогда, – устало заметил Вадим.

Лариса вывела машину на дорогу и вышла к нему, оставшемуся на обочине.

– Почиститься бы надо, а то мы с тобой как из болота вылезли, – она критическим взглядом осмотрела в свете фар его и себя. – Давай отойдем к краю дороги, там снег чище. Или спустимся немного вниз.

Дорога проходила по верху склона, у подножия которого темнела лесопосадка. Включенные фары освещали трассу и часть склона. Лариса сошла с обочины и, присев, принялась оттирать снегом грязные руки и рукава куртки. Вадим спустился к девушке.

– Какие у нас планы? До твоей деревни два-три километра, почти приехали. Рядом – метрах в пятистах – другая деревня. Можно будет заехать и поинтересоваться ночлегом. Вряд ли ты пойдешь отыскивать кладбище на ночь глядя.

Лара согласно промычала и, понаблюдав, как Вадим пытается безуспешно очистить от грязи штанины сзади, предложила:

– Дай лучше я, тебе неудобно, – она поднялась с корточек, но встала слишком резко, забыв, что стоит не на ровной поверхности, а на склоне. Нога соскользнула, и девушка, взвизгнув, покачнулась.

Вадим, вовремя среагировав, успел подхватить Лару и не дать ей упасть, но сам при этом поскользнулся и прокатился вниз, по пути больно ударившись коленом обо что-то твердое – то ли камень, то ли корягу.

– Вадька? – испуганно вскрикнула Лариса сверху склона, силясь разглядеть парня в темноте, куда свет фар уже не достигал.

– Стой там и не вздумай спускаться! Со мной все в порядке, я сейчас к тебе поднимусь! – прокричал он ей и попытался встать, но тут же, охнув от резкой боли в ноге, вновь сел. Похоже, он здорово ушиб колено.

– Вадим? – Лариса, не послушав его, уже спускалась к нему. – С тобой все в порядке?

– Да, я же сказал, – процедил он сквозь стиснутые зубы и кое-как поднялся. Так, на ногу ступить смог, уже хорошо. Только как вскарабкаться наверх?

– Точно все в порядке?

– Не знаю… Ногой обо что-то ударился. Не волнуйся, сейчас пройдет, – он наклонился и осторожно потер ушибленное колено. – Сейчас… Сейчас пойдем. Подожди немного.

Его заявление, что «сейчас все пройдет», нисколько не успокоило девушку, а, наоборот, встревожило. Она засуетилась, запричитала и своей бесполезной суетой вызвала у Вадима лишь раздражение.

– Успокойся, все нормально, – он, лишь бы не слышать ее обеспокоенных причитаний, медленно двинулся вверх по склону. Когда он наступал на левую ногу, колено отзывалось резкой болью, которая, казалось, отдавалась даже в затылок.

– Подожди, Вадька, – Лариса нагнала его. – Давай помогу.

Идти, опираясь на плечо Лары, было немного легче, но все равно те несколько метров склона, которые он с трудом преодолел, показались ему адовой пыткой.

После недолгого совещания они решили доехать до ближайшей деревни и поискать ночлег. Лариса еще заявила, что поинтересуется наличием больницы где-нибудь поблизости.

– Какая больница, Ларка? – скептически усмехнулся Вадим. – Здесь такая глухомань, что вряд ли в округе есть даже самый захудалый здравпункт. Обойдусь!

– Сомневаюсь, – хмыкнула она, усаживаясь за руль.

Стучась в первый дом, Лариса особо и не рассчитывала на удачу, но ей повезло. Дверь открыла женщина неопределенного возраста и довольно миролюбиво поинтересовалась, что им надо. Лариса извинилась за беспокойство и, кивнув в сторону машины, объяснила, что они с молодым человеком направляются из Москвы в город. Но из-за того, что потеряли много времени, пытаясь вытащить забуксовавшую машину, не успели до ночи доехать до пункта назначения и теперь ищут ночлега. К тому же парень получил травму. И если поблизости есть какая-нибудь больница… Но женщина, слушавшая с вниманием, перебила Ларису:

– Что ты, милая! Какие тут больницы? Мы, если заболеваем, к бабе Вале идем, она у нас за доктора. А что с парнем-то?

– Ногу ушиб, – жалобно ответила Лара и с надеждой посмотрела на женщину.

– Ну, это пусть баба Валя посмотрит! Она у нас во многих болячках разбирается! И на ночь, думаю, тоже пустит. Она радушная. Одна живет, скучно ей, гостям рада будет. Подожди, я провожу вас.

Женщина исчезла в доме и громко крикнула кому-то:

– Ва-ась, я счас девочку до бабы Вали провожу! Надобно ей.

И появилась уже в тулупе и повязанном на голове платке.

– Вот туточки она живет, баба Валя-то, – женщина указала рукой на один из домиков, мимо которых они медленно проезжали. – Машину-то во дворе оставить попросите. У нас тут ребятни мало, да те, кто есть, вам утром мигом колеса с любопытства развернут. Айномарка-то, дорогая…

Чрезвычайно гордая тем, что ее покатали по деревне на «айномарке», женщина выбралась из машины с достоинством королевы и, поднявшись на крыльцо нужного дома, затарабанила в дверь:

– Баб Валя! Баб Валя! Открой! Это Галка Смирнова! Открой, очень надо!

Лариса тоже вышла из машины и робко вошла во двор.

– Че орешь как оглашенная? – Дверь со скрипом распахнулась, и в проеме показалось недовольное лицо старушки. – Чай, не глухая, слышу хорошо. Че случилось-то? Заболел кто?

– Да из Москвы тут ночлега просют! Девочка с парнем, заблудились они… Парень ногу расшиб, помощь твоя нужна.

– Ну, пусть заходют, посмотрим.

– Так они с машиной! Поставить во дворе можно?

– Пусть ставят. Погоди, я счас выйду.

Старушка открыла дверь пошире и вышла на крыльцо.

– Здравствуйте, – улыбнулась Лариса.

– Здравствуй, – баба Валя, нахмурившись, внимательно оглядела ее с головы до ног и, видимо, «фейс-контролем» осталась удовлетворена, потому что в следующую секунду уже заулыбалась: – Меня баба Валя зовут, а тебя, девонька?

– Лара. Где бы поставить машину?

– Да вот прямо во двор въезжайте!

Под любопытные взгляды бабы Вали и женщины Лариса, сев в машину, завела двигатель и аккуратно въехала во двор.

– Чай, есть-то хотите? – Баба Валя, похоже, и правда обрадовалась неожиданным гостям. – Я одна живу, поговорить-то особо не с кем. Дети и внуки давно в городе, редко приезжают… Я счас накормлю-то вас, а потом уж и на ночь устрою. И ногу твою погляжу. Как звать-то тебя?

Она, радушно улыбаясь, обратилась уже к Вадиму. Тот назвал свое имя и огляделся в поисках, куда бы можно было присесть. Баба Валя правильно его поняла:

– Садись сюда.

Она быстро подвинула ему табурет, и Вадим неуклюже сел, вытянув левую ногу. Колено болело невыносимо.

– Ты обожди пока тут, а я на стол соберу, – старушка излучала небывалую энергию.

Ларисе было неловко за доставленные ей неудобства, и она в качестве компенсации предложила свою помощь в накрывании стола. Но старушка бодро ответила:

– Ты и так устала, милая. Присядь, отдохни. Я сама управлюсь!

На столе быстро, как по волшебству, появились миска с нарезанным толстыми ломтями хлебом и кувшин с молоком.

– Чем богаты, тем и рады, – провозгласила бабушка и пригласила к столу.

Наверное, за всю жизнь ни Лара, ни Вадим ничего вкусней не пробовали. По крайней мере, так им казалось обоим, когда они с аппетитом жевали ломти пышного, с крупными дырочками деревенского хлеба и запивали его свежим молоком.

– В Москве вашей и хлеб не хлеб, и молоко не молоко. Не то что в деревне! – Бабуля, подперев ладошкой щеку, с умилением глядела, как они с аппетитом едят.

После того как гости наелись, старушка убрала со стола и бодро распределила, кто где ляжет спать. Лариса вызвалась застелить постели, пока баба Валя будет осматривать Вадиму колено.

– Ой-ой-ой, милок, – сокрушенно пробормотала старушка. – Это как же ты, милый, так ушибся? Болеть ведь долго будет.

Лариса, занятая постелью, оглянулась через плечо. Вадим, положив ногу на другой табурет, закатал штанину. Ушибленное колено сильно опухло, а на его внутренней поверхности образовался внушительный кровоподтек. Баба Валя легонько дотронулась до синяка, и парень поморщился от боли.

– Плохо, милок… Тебе бы показать ногу врачу. Я могу лишь боль маленько снять. Мазь у меня хорошая от ушибов, сама варила по особому рецепту да боюсь, и она тебе не шибко поможет. В город как приедешь, к доктору сходи, иначе еще долго с ногой промаешься.

Лариса, быстро постелив себе и Вадиму, решила расспросить бабу Валю о деревенском кладбище, мотивируя свой интерес тем, что хочет посетить могилы бабушки и деда.

– Кладбище в километре отсюда. Как раз посредине между нашим Опенкином и соседними Черногрязцами, – охотно пояснила бабуля, прикладывая к колену Вадима свою чудодейственную мазь. – Только оно заброшенное. Кто туда ходит? Ныне здесь мало народу, все в город давно подались. А вот раньше какие наши деревни были обжитые! Особенно Черногрязцы! Там жисть кипела – и клуб был, в котором танцы по субботам устраивали и кино крутили, и колхоз процветал. И молодежи сколько! А потом все в город стали уезжать. Сейчас и в Черногрязцах, и в нашем Опенкине почти одни старики остались…

Бабуля сокрушенно вздохнула, ностальгируя по былым временам, и, обратившись к Ларе, попросила:

– Милая, подай мне со стола бинт. Вот спасибочки! А твои дед с бабкой где жили, раз похоронены на нашем кладбище? В Опенкине? Так, может, я их знала!

– Нет, в Черногрязцах, – с волнением ответила Лара. – Деда звали Иван Полетов, бабушку – Антонина. В девичестве Иванова.

Баба Валя замерла, вспоминая, знала ли названных Ларисой людей, и, подумав, покачала головой:

– Нет, не припомню таких.

– А Зою Иванову? – назвала Лариса имя и девичью фамилию своей «неродной» бабушки.

– Тоже не припомню. Говорю ж, в Черногрязцах много молодежи тогда было… Потерпи, милый, уже все. Обо что хоть ногу так расшиб?

– О камень, кажется, – немногословно пояснил Вадим и, когда баба Валя закончила перевязку, с помощью Ларисы прошел к расстеленной ему постели.

– Я тебе счас еще травяной отварчик сделаю. Выпьешь – и спать будешь крепко. Иначе всю ночь промаешься от боли. Не бойся, не отраву дам! – И баба Валя, опережая его возражения, с гордостью произнесла: – У меня вся деревня лечится, только спасибо говорят! Я в травах хорошо разбираюсь, меня знахарству моя родственница научила. Здесь же, в Опенкине, она и жила. На краю деревни. Тетка моя двоюродная. Ох и ворожейка! Ее почти все боялись, ведьмой почитали. Но уважали. А мне вот ее дар не передался. Не научилась я ворожить, как ни старалась. А знахарство освоила! Теперь ко мне все лечиться ходют.

Лариса с Вадимом, как по команде, переглянулись, услышав о том, что в этой деревне жила «ведьма», которая к тому же приходилась теткой бабе Вале.

– А привороты она какие-нибудь делала? – быстро спросила Лариса и замолчала, боясь, как бы баба Валя не стала расспрашивать о причинах такого интереса.

Но старушке, похоже, было все равно, о чем говорить, лишь бы поговорить.

– Не знаю, может быть. Я ж говорю, что ворожить так и не научилась. Да и тетка, если честно, и не пыталась меня обучить. Все говорила, что умение ворожить не принесет мне счастья. И о том, чем занималась, тоже не особо-то мне рассказывала. Вот травы распознавать, отвары и мази из них готовить – этому научила, – охотно пояснила баба Валя, высыпая в деревянную миску из тряпичных мешочков какие-то травы. – Я счас отварчик приготовлю, выпьешь его, милок, и спать будешь крепко. И ты, девонька, тоже спать ложись, усталая ты с дороги. А завтра поговорим, ежели тебе интересно.

И хоть Ларисе хотелось задать старушке много вопросов, пришлось с ней согласиться.

XXII

Лариса проснулась рано. Тихо выбравшись из постели, она оделась, на цыпочках прокралась к умывальнику и торопливо умылась. Бабы Вали в избе уже не было, а Вадим еще спал. Лариса тихо подошла к нему, осторожно, стараясь не разбудить, поправила на нем одеяло, после чего вышла во двор.

– Встала? Ранняя ты птаха! – сказала баба Валя, выходя ей навстречу из курятника. – А я вот курочек кормила.

Лариса с улыбкой поздоровалась.

– Как спалось? – поинтересовалась старушка.

– Очень хорошо! – бодро ответила девушка и не соврала. Утомленная дорогой и «приключениями», она уснула довольно быстро и спала крепко, без сновидений.

– Вот и ладно! Парень твой тоже крепко спал, я вставала к нему ночью, проверяла, как он.

– Он и сейчас спит.

– Ну и пусть себе. Сон – это здоровье. Ты собралась куда-то? – Баба Валя подозрительно на нее покосилась.

– Да. Пройдусь до кладбища, попробую найти могилки бабушки с дедом.

– Да куда ж ты пойдешь?! – всполошилась баба Валя. – Идти-то километр туда целый! Да снег, ишь, выпал! Не думаю, что ты там что отыщешь.

– Я все равно пройдусь, – упрямо ответила Лара.

– Да дай я тебя хоть завтраком накормлю!

– Позже, баб Валь, когда вернусь. Вадим к тому времени проснется, мы с ним вместе позавтракаем.

– Ну, как знаешь! – покачала головой старушка, не одобряя Ларисино упрямство, но и не смея перечить. – Парню-то твоему что сказать, когда проснется?

– Так и скажите, он знает, куда я собралась и зачем.

Лариса еще раз уточнила у бабы Вали дорогу и отправилась в путь.

* * *

Она уже больше часа бродила по старому заброшенному кладбищу, безуспешно пытаясь отыскать могилы дедушки и бабушки. Надписи на многих надгробиях и крестах были стерты временем и смыты дождями. Лариса уже дважды обошла кладбище, но место, где были похоронены бабушка с дедушкой, так и не нашла. Еще пару могил осмотрит – и повернет назад к деревне. Вадим, наверное, уже проснулся и хватился ее. И вряд ли его обрадовало то, что она в одиночестве решила отправиться на кладбище.

Присев перед очередным почерневшим от времени крестом, Лара пальцем принялась соскребать с надписи налипший снег. «Пол… ва…», – прочитала она сохранившиеся буквы и, услышав за спиной шорох, быстро оглянулась.

От ужаса она не смогла даже вскрикнуть – настолько то, что она увидела, было страшно. На какое-то мгновение Ларе показалось, что между двумя мирами – настоящим и потусторонним – стерлись грани или распахнулись двери. Иначе как можно было объяснить появление этого ужасного существа, словно восставшего из могилы. Лариса, вытаращив глаза и молча хватая ртом воздух, смотрела, как на нее, глухо бормоча и воя, надвигается Смерть.

Так она и подумала, что это – Смерть. Без обязательной косы и балахона, как принято изображать ее на картинках, но в реальности еще страшней. Желтая морщинистая кожа обтягивала высохшее, больше напоминающее череп лицо с ввалившимся беззубым ртом. Из-под сбившегося набок полуистлевшего платка торчали пегие космы, в маленьких глазках застыло безумие. Протягивая к Ларисе высохшие руки с когтистыми пальцами, существо что-то с ненавистью бормотало и глухо, с всхлипываниями стонало. «Если это и есть она, о которой мне во снах говорила бабушка, то лучше пятьдесят раз умереть, чем один раз с ней встретиться…» И уже чуть придя в себя, Лариса поняла, что существо – не кто иной, как древняя старуха. Девушка проворно вскочила на ноги и, задев плечом старуху, спотыкаясь и чуть не падая, бросилась прочь.

Выскочив за территорию кладбища, она еще какое-то время бежала, боясь, что ужасное создание погонится за ней. Теперь, когда первый страх прошел, Лариса поняла, что напугавшая ее старуха вовсе не была Смертью или восставшим из могилы мертвецом, а, видимо, жительницей одной из соседних деревень. Но даже когда она осознала это, страх не прошел. Только при одном воспоминании о встрече на кладбище перехватывало дыхание. Лариса даже не заметила, как добралась до нужного дома. Обратная дорога показалась ей чуть ли не втрое короче.

– Ты бежала, что ль? – встретила ее во дворе приветливая баба Валя, и Лариса от радости чуть не бросилась ей на шею: слава богу, добралась!

– Угу. Торопилась.

– Торопилась… – недовольно проворчала старушка, подозрительно на нее косясь. – Разгорячилась, как бы не простыла на холоде. Марш в дом! Парень твой проснулся и с ума без тебя сходит. Ругался на меня, зачем я тебя одну отпустила. А как я могла тебе перечить?

Баба Валя была обижена.

– Чуть уж было не отправился тебя искать! Да я еле отговорила. Нога-то у него больная, куда ему идти в такую даль, по избе-то еле передвигается… Ох, беда с вами. Он уж тебе на телефон звонил, да ты его не взяла с собой, на столе забыла. На энтот телефон, как его…

– Мобильный, – машинально ответила Лариса, направляясь к крыльцу.

А баба Валя за ее спиной обрадованно воскликнула:

– Ну да, мобильный!

Вадим был рассержен не на шутку, таким Лариса его еще не видела. Едва девушка зашла в дом, как он тут же набросился на нее с упреками:

– Лариска, совсем у тебя мозгов, что ли, нет? А я-то считал тебя умной! Куда одна отправилась?! Русским языком и мной, и Ингой было сказано: одной – никуда, быть осторожной! Или тебе приключений мало?!

– Прости, – виновато улыбнулась она, присаживаясь рядом с ним на постель.

– «Прости»! – возмущенно фыркнул Вадим и отвернулся. – Я чуть с ума не сошел! На бабу Валю наехал за то, что она тебя отпустила. Ты хоть бы телефон взяла! Далось тебе это кладбище!

Лариса обняла парня и примирительно потерлась щекой о его плечо.

– Вадька, я тебя так люблю…

– Ни черта ты меня не любишь! – Он все еще никак не мог остыть. – И не подлизывайся ко мне!

– Во-во, поругай ее! – В избу вошла баба Валя и, усмехаясь, покачала головой. – Впрочем, чего уж теперь, главное, жива и невредима вернулась.

– Как твоя нога? – Лариса, перехватив смеющийся взгляд бабы Вали, попыталась сменить тему.

– Нормально, – сердито буркнул Вадим.

– Да где ж нормально? – нахмурившись, встряла старушка. – Ходить-то с трудом можешь. Лежать сегодня будешь! Ноге покой нужен.

– Я не могу лежать! – тут же воспротивился Вадим. – Нам ехать надо.

– Куда ехать? Куда ехать-то?! – Баба Валя, подбоченясь, с азартом ринулась в «бой». – Кто тебя с такой ногой отпустит?! Ехать ему…

– Нам действительно надо, – робко возразила Лара.

И баба Валя снова обиделась:

– Ну и езжайте! Как птахи непоседливые – туды-сюды. Вся молодежь одинаковая – торопится куда-то, торопится…

– Баб Валь, – принялся ласково уговаривать старушку Вадим. – Нам к вечеру в Москве надо быть. Завтра понедельник, день рабочий. С работы мы не отпрашивались…

– Тебе не на работу надо, а к доктору! – строго отрезала баба Валя. – Какой из тебя хромого работник?

– Вот к доктору и отправлюсь, – Вадим готов был согласиться с чем угодно, лишь бы уехать сегодня.

Последний аргумент подействовал на бабу Валю положительно, она покачала головой и с неохотой согласилась:

– Ну ладно, езжайте, если так рветесь в свою Москву. Отпускаю с условием, что к доктору пойдешь завтра же. А ты, милая, проследи за тем, чтобы он так и сделал!

Лариса пообещала, что проследит.

– Вот обедом накормлю вас, тогда и поедете. А тебя, милая, еще и завтраком накормить следует! Я оладий про вас напекла, да только пока ты на кладбище бродила, они остыли.

Лариса, желая угодить бабушке, уверила, что с удовольствием поест оладий даже и остывших.

Оладьи и правда оказались вкусными, особенно с густой деревенской сметаной и чуть подогретым молоком. Бабуля, сев за стол напротив Ларисы, обхватила ладонями морщинистое лицо и с умилением наблюдала, как девушка с аппетитом ест.

– Вкусно? Ну, на здоровье! Я на обед вам щи в печке приготовлю! Таких в Москве не попробуете. Моя внучка, когда приезжает в гости из города, только и нахваливает мою стряпню. Здесь, в деревне, все свежее. А если уж в печке приготовлено… М-м-м. Жаль, нечасто внучка приезжает, учится, только на каникулах. Скучно ей здесь – молодежи нет, гулять не с кем. Погостит два-три денька и уезжает в свой город. А я скучаю. И поговорить-то не с кем, только с Серафимой, соседкой моей, да иногда кто за помощью заглянет… А ты, милая, нашла могилки-то?

Лариса отрицательно покачала головой и, вспомнив отвратительную старуху, вновь почувствовала страх.

– Надписи полустертые, не прочитать. Может, если бы я дольше ходила, то нашла бы.

Вадим насмешливо покосился на нее. «Я так и знал», – открыто читалось в его взгляде.

– Я на кладбище одну пожилую женщину встретила. Страшную такую… – И Лариса рассказала о встрече, постаравшись, чтобы ее рассказ выглядел как некий забавный эпизод и не породил бы новых упреков со стороны Вадима и бабы Вали.

– А-а, это ты, наверное, с безумной Лидкой столкнулась! – пояснила старушка. – В Черногрязцах она живет, да только в основном все по кладбищу бродит. Лидка не причинит вреда, только напугать может. Она в прошлом году и внучку мою напугала, когда зачем-то в Опенкино забрела. Лидка сумасшедшая, и уже давно, с молодости. Родни у нее никого не осталось, живет одиноко, все ее развлечение – бродить день и ночь по кладбищу. У нас к ней привыкли, подкармливают. Она только выглядит так страшно, а вообще-то безобидная.

– Я б не сказала, – хмыкнула Лариса.

– А отчего она с ума сошла? Если с молодости, говорите… – заинтересованно спросил Вадим.

– Да разное рассказывали. Что, мол, жених ее перед самой свадьбой бросил и ушел к другой. А Лидка его шибко любила. Говорят, от горя даже топиться пыталась, да откачали ее. С тех пор и помутился у нее рассудок. Она тут всю жизнь прожила. И почему-то ей особо наше кладбище полюбилось. Поговаривают, что там ее любимый похоронен, он молодым умер. Вот и бродит она по кладбищу, все якобы с любимым своим разговаривает. Лидка-то и сейчас живет в другом мире, в том, в котором еще девицей жила. Что вокруг происходит, совсем не понимает. Девчонок молодых, правда, не любит. В прошлом году внучку мою напугала. Ей, видимо, кажется, что это ее соперница, на которой любимый женился. А так она никого не трогает, заметит кого-нибудь – и сторонкой пугливо обходит.

Лариса, слушая рассказ бабы Вали, даже перестала есть. От волнения у нее порозовели щеки, она быстро оглянулась на Вадима и увидела, что он тоже слушает с повышенным вниманием. Интересно, он тоже думает о том же, что и она? «…Они женятся! Иван и Лида. Мне сегодня Зойка сказала… Ненавижу, ненавижу ее! Лидку…» – вспомнилась ей фраза из бабушкиного дневника. И от ужаса в груди будто все застыло. Ох, бабушка, и натворила же ты бед…

А баба Валя, обрадовавшись тому, что у нее такие внимательные слушатели, углубилась в воспоминания:

– Я Лидку с молодости знаю. Она меня младше. Историю с ее несостоявшимся замужеством помню смутно, но вот однажды застала такое… Я ж говорила вам, что у меня тетка ворожейкой была. Я как-то пришла к тетке, она меня на чердак за чем-то отправила, травы, кажется, для просушки развешивать. Я полезла наверх, а в это время к моей тетке эта Лидка прибежала. Вообще-то тетку жители боялись и избегали, поскольку считали ее ведьмой. Мало ли что она наколдует? Старались обращаться к ней лишь в случае крайней необходимости. Конечно, она больше добрых дел делала – болезни снимала, скот лечить умела, да только вот люди – злые. Все несчастья, ежели какие случались, ее ворожбе приписывали. Но трогать ее боялись. Так вот, прибежала к ней Лидка – уже после того, как ее любимый на другой женился. И в таком девка отчаянии была, что бухнулась перед моей теткой на колени и в рыданиях умоляла наказать соперницу, разлучить с мужем. Нехорошо подслушивать, да мне любопытно стало. Я затаилась на чердаке, слушаю. Лидка рыдает, тетку мою о злодеяниях молит. Видимо, от отчаяния девка даже не ведала, что говорила. Тетка ее выслушала и отказала. Сказала, что не возьмется разлучать женившихся. Уж не знаю, была ли она причастна к той истории… Может, и правда помогла другой девушке отбить у Лидки жениха. Утверждать не буду. Только тетка Лидке отказала, сославшись на то, что молодые «единством» связаны… Кажется, так и сказала, хотя я могу чего-то напутать, много уж времени прошло. И это «единство» не разбить никакой ворожбой. А когда Лидка забилась в новых рыданиях, умоляя «попортить» соперницу, усмехнулась и ответила, что «единство» и так может бед куда более страшных наворотить, чем простая порча. Кажись, сказала, что придет время, и оно само возьмет причитающееся. Лидка от моей тетки ни с чем ушла. После этого и попыталась утопиться. Теперь вот бродит, полоумная, людей пугает…

Баба Валя хотела еще что-то добавить, но ее перебил звонок Ларисиного мобильного. Старушка вздрогнула от неожиданности и сердито поморщилась:

– Заорал как оглашенный!

Лариса торопливо взяла телефон и ответила. Звонила Майка. Едва услышав Ларису, подруга обрадованно затараторила:

– Лескова, ты не поверишь! Я сегодня на свидание иду!

– И кто пригласил?

Майкины кавалеры менялись как перчатки – одни уходили и им на смену тут же появлялись новые.

– Как кто?! – Подруга даже опешила от такого непонимания. – Тот, о ком я тебе рассказывала!

– Ну, допустим, о нем ты мне ничего не рассказала. Только горестно шмыгала носом и вздыхала…

– Он и пригласил, – сердито ответила Майка. Видимо, не ожидавшая от подруги иронии.

– Я рада за тебя! – равнодушно отозвалась Лариса. Майкина новоявленная любовь не была принята ею всерьез. Надолго ли хватит подруги крутить роман с этим очередным престарелым толстосумом?

– Он меня в кино пригласил, – радостно выпалила Майка.

– В кино-о-о? – Лариса так удивилась, что и баба Валя, и Вадим с интересом покосились на нее.

– А что тут такого? Я уже давно не была в кино, Лескова!

– Ну… Обычно тебя приглашают не в кино, а в дорогой ресторан, казино или ночной клуб. А тут – в кино, даже непривычно как-то… Майка, ты с кем там собираешься встречаться? С романтичным олигархом?

– Да, с романтичным олигархом! В казино, клуб или ресторан мы еще успеем сходить. Лескова, ты что, не рада за меня?

– Рада, конечно, рада, – заверила Лара. – Позвони мне вечером. Расскажешь, как прошло свидание.

– Обязательно! – пообещала Майка и отключилась.

Лариса отложила телефон и еще минуту молча на него таращилась. Майкин роман выглядел все подозрительней и подозрительней.

Выехали они, как и хотели, после обеда. Отблагодарив бабу Валю за гостеприимство и помощь, с некоторым сожалением попрощались с ней.

Ларисе пришлось сесть за руль. Поскольку вела она неторопливо и очень аккуратно, в Москву прибыли уже поздним вечером. И как только они въехали в город, Вадим позвонил сестре. Немного поговорив, он повернулся к Ларисе:

– Инга передает тебе привет. Хочет сегодня заехать ко мне вместе с дядей – тому что-то от меня понадобилось.

Лариса молча кивнула. Выразить по-другому свои эмоции у нее уже не было сил, дорога изрядно утомила ее. Вадим сочувственно покосился на нее и предложил:

– Ларка, оставайся сегодня у меня. Куда на ночь глядя домой поедешь? Ты очень устала, у меня выспишься. Вот как приедем, так и ложись!

– Мне завтра на работу, собраться надо, – раздраженно ответила она. Мысль о раннем подъеме вызывала у нее дрожь.

– А ты не ходи! Отпросись.

– Как?! Я и так в последнее время из-за всех этих несчастий на работе редко появлялась. Шеф не даст мне теперь даже дня.

– А у меня идея! Будет тебе завтра выходной! Я попрошу дядю, чтобы он позвонил твоему шефу и отпросил тебя.

– С ума сошел?!

– Ларка, выслушай до конца! Твой шеф, я так понял, готов для моего дяди сделать все, что угодно. Допустим, дядя позвонит ему и пригласит тебя в банк для того, чтобы обсудить какой-то заказ. И ты под предлогом того, что проведешь целый день в банке, благополучно его проспишь. Мы что-нибудь придумаем!

– Сумасшедший, – усмехнулась Лариса. – Дядю впутывать не будем. Разберемся как-нибудь сами.

Лариса чувствовала себя неловко, находясь в квартире Вадима, в которой, помимо него и Инги, присутствовал еще и дядя. И ладно бы просто дядя, а тут Вадим Юрьевич, вице-президент банка, на которого Ларисин шеф чуть ли не молился. Вспомнив о шефе, Лариса мысленно усмехнулась: вот бы у того глаза на лоб полезли, если бы он сейчас увидел свою сотрудницу в компании «того самого» Дохновского, да еще в такой домашней обстановке.

Вадим Юрьевич в обыденной жизни оказался обычным человеком, совсем не «звездной персоной» – среднего возраста, с немного оплывшей фигурой и болезненным, усталым лицом. В разговоре сдержанный и лаконичный, привыкший, видимо, решать дела четко и быстро. С Ларисой он вежливо поздоровался и не выказал никаких признаков неудовольствия, любопытства или настороженности. Будто принял ее как само собой разумеющееся. Видимо, предпочитал не вмешиваться в личную жизнь своих племянников. И все же Лариса, несмотря на такой вполне дружелюбный прием, с заметным облегчением отправилась на кухню, когда Инга, занявшаяся больной ногой брата, попросила ее поискать в аптечке бинт и поставить чайник.

Когда Лариса вернулась в комнату, Инга и Вадим уже успели поспорить. Лара застала как раз тот момент, когда Инга не терпящим возражения тоном наказывала брату завтра же отправиться в травмпункт. Вадим, видимо, высказавшийся еще раньше, теперь хмуро ее слушал, всем видом демонстрируя полное несогласие. Но когда Инга дотронулась до его распухшего колена, от боли громко выругался:

– Инга, черт тебя подери! Больно же!

– Вот что, родимый… – Вадим Юрьевич, молча наблюдавший за разворачивающейся сценой, теперь посчитал нужным вмешаться. – Инга права. На работу ты завтра не идешь, а топаешь, насколько это реально в твоем состоянии, к травматологу, берешь больничный и, сидя дома, выполняешь все рекомендации врача. Ведешь себя сейчас как мальчишка, ей-богу!

Инга с благодарностью взглянула на дядю, который, вытащив из кармана мобильный телефон, уже отыскивал в телефонной книжке нужный номер.

– Сергей Петрович? Дохновский… Извини за беспокойство. Ситуация одна приключилась… Можешь помочь? Завтра в вашу клинику мой племянник приедет, он колено повредил… Да не знаю я, не разбираюсь в этих вещах! – засмеялся Вадим Юрьевич и покосился на Вадима, прислушивающегося к разговору с обреченным видом. – Проводи его, пожалуйста, к хорошему специалисту. Буду благодарен. Как зовут?.. Да так же, как и меня! Мы тезки. Спасибо, любезный!

Лариса с Ингой переглянулись и обе ухмыльнулись, довольные дядиным вмешательством.

– Инга, отвези завтра Вадьку к доктору. Визитку с адресом я оставлю. Это очень хорошая клиника, специалисты там высококлассные и оборудование современное. Вадим мне на работе здоровым нужен, а не хромым, – дядя с усмешкой покосился на племянника, который в угрюмом молчании принял свою участь.

Видимо, спорить с дядей Вадим не смел.

– Вот так я их и воспитываю, – Вадим Юрьевич неожиданно обратился к Ларисе и, улыбнувшись, развел руками: – Обормоты! Оба по очереди любят цирк устраивать, вот и приходится их, как тигрят, «укрощать».

Инга ухмыльнулась, Вадим, потрогав перебинтованное сестрой колено, обиженно засопел, а Лариса неожиданно почувствовала, что неловкость, овладевшая ею в обществе Дохновского-старшего, значительно уменьшилась.

– О чем ты хотел со мной поговорить? – спросил Вадим, обращаясь к дяде.

Лариса, чтобы не мешать разговору, под предлогом того, что пойдет заваривать чай, вышла на кухню.

– О чем-то ведь хотел поговорить… Да ты меня сбил с мысли своей травмой. Да! Вспомнил. Вадим, мне для банка новый блок качественной рекламы нужен. Этим не я заниматься буду, но решил сам проконтролировать процесс и выйти на нужных людей. То агентство, которому мы недавно кредит сделали, вполне ничего себе. Я бы мог позвонить их директору, да все же решил с тобой посоветоваться. Ты ведь там бывал, когда сайт заказывал…

При этих словах Инга покраснела до корней волос: от дяди она скрывала свою «ворожейскую» деятельность, а сегодня, когда разговор зашел о рекламе, проговорилась. И ей пришлось показать изготовленный Сашей Ловцевым сайт. «Инга, да ты, оказывается, опасная женщина! Гораздо опасней, чем я себе представлял!» – пошутил дядя по поводу ее увлечения магией, но против вроде не высказался.

– Инга сказала, что ты там через какую-то грамотную девочку действовал, которая хорошо знает работу своего агентства и может посоветовать нужного специалиста. Понимаешь, если я буду звонить директору напрямую, то, боюсь, получу максимум заискиваний и лести и минимум информации. Я бы прежде хотел побеседовать с той девочкой, узнать, кого она может порекомендовать, а потом уж и директору звонить. Можешь снова на нее выйти?

– Могу, – с усмешкой кивнул Вадим и громко позвал: – Лара!

И когда Лариса вошла в комнату, с триумфальным видом указал на нее:

– А вот и эта девочка.

…Вадим Юрьевич любезно предложил подвезти ее домой, и Лара обрадованно согласилась. Девушка отмела все попытки Вадима удержать ее и пообещала, что приедет к нему завтра вечером. Затем попрощалась с Ингой, которая решила остаться на ночь у брата, и села в машину к Вадиму Юрьевичу. По пути Вадим Юрьевич не стал задавать много вопросов, связанных с рекламой, а назначил встречу на завтра во второй половине дня в банке.

– Приезжай, там и обсудим все. Встретишься с человеком, которому будет поручено заниматься вопросом рекламы.

– Я с утра кое-что подготовлю, чтобы ехать уже с предложениями, – с улыбкой ответила Лариса, представляя себе, как засуетится шеф, узнав, что поступил заказ от банка. Сотни наставлений не избежать.

– Ну, рассказывай о вашем с Вадькой путешествии. Без приключений, как я понял, у вас там не обошлось, – весело потребовал Вадим Юрьевич, меняя тему. И, перехватив испуганный взгляд девушки, засмеялся: – Лариса, я спрашиваю из любопытства, а не с целью влезть в ваши отношения и держать их под контролем. Расценивай мой вопрос как интерес человека, который уже давно привык проводить выходные, не расставаясь с мобильным телефоном и компьютером и не имея возможности уехать на пару денечков за город. Сам не могу отправиться в поездку, так хоть послушаю, как другие ездят. Мне Инга сказала, что вы с Вадимом ездили куда-то далеко в провинцию, отвозили лекарства твоей бабушке.

– Да, – согласилась Лара, мысленно благодаря Ингу за уже придуманную ею легенду поездки. И, опустив все моменты, связанные с ворожбой, приворотами и подобными вещами, с воодушевлением принялась рассказывать о путешествии.

XXIII

Лариса закончила рабочий день раньше, чем обычно. После обеда она съездила в банк на встречу. Как она и ожидала, шеф очень воодушевился предстоящим заказом от банка и даже разволновался:

– Лескова, ты уж не подведи! Сама знаешь, с кем едешь вести переговоры. Кстати, как Вадим Юрьевич на тебя вышел?

– Ну… – замялась Лариса. Не признаваться же шефу в том, что она стала встречаться с Дохновским-младшим? – Ему координаты передал Вадим Дохновский. Помните, он приезжал к нам делать сайт? Я тогда и оставила ему свою визитку.

– Лескова, сделай все на «пять»! Быстро, четко и на высшем уровне. Мы от банка во многом зависим. Пройдет все без сучка и задоринки, получишь хорошую премию, я лично тебе это обещаю.

Лариса, воодушевившись обещанной премией, подготовила к встрече в банке довольно объемный пакет предложений. Встреча прошла без проблем, по крайней мере на первый раз. Решая деловые вопросы, Лариса чувствовала себя намного уверенней, чем накануне вечером. Просто в этот раз она воспринимала Дохновского Вадима Юрьевича как крупного заказчика, а не родного дядю парня, с которым встречается.

Переговорами остались довольны обе стороны.

– Молодец, – чуть понизив голос, чтобы не услышала секретарша, зашедшая в кабинет проводить Ларису, с отеческой теплотой в голосе похвалил ее Вадим Юрьевич. На него произвело благоприятное впечатление, что Лариса умеет так оперативно и грамотно решать деловые вопросы. Видимо, людей он в первую очередь оценивал по их умению работать.

Лариса освободилась часам к пяти и, рассудив, что она заслужила то, чтобы на час раньше закончить рабочий день, не стала возвращаться в офис. Вместо этого отправилась домой, а когда ей на мобильный позвонила Майка, пригласила ее к себе, правда, оговорившись, что времени на разговоры у них немного. Ларе хотелось навестить Вадима. Майка приглашение приняла, так как ей не терпелось поделиться подробностями прошедшего свидания. Лариса, готовя на скорую руку ужин, лишь посмеивалась про себя, слушая восторженные охи и ахи подруги:

– … Потом он повел меня в ресторан. Самый дорогой, конечно… Мы заказали фирменные блюда и коллекционное вино. Не помню уже, какого года урожай, – с видимой небрежностью делилась Майка подробностями. – Потратил он уйму денег, но разве я этого не заслуживаю? Так вот, мы заказали салаты из морепродуктов…

Лариса отвернулась к плите, стараясь скрыть от подруги улыбку. У нее сложилось такое впечатление, будто Майя рассказывала не о свидании, а пересказывала заученные наизусть названия самых дорогих блюд, ресторанов, клубов и информировала о марках машины, одежды и парфюмерных линиях, которые предпочитал ее избранник (самых дорогих, естественно). От этого ее рассказ не вызывал особого интереса и отдавал фальшью.

– Майка, твой избранник похож на всех своих предшественников как две капли воды, – не выдержав, заметила Лариса. – Создается впечатление, будто ты влюбилась не в человека, а в его кошелек. То есть как обычно.

Майя почему-то не обиделась. Просто пожала плечами и, о чем-то задумавшись, отщипнула от лежащего на тарелочке ломтя хлеба кусочек.

– У него-то хоть имя есть? У этого твоего мужчины? И цвет волос, глаз, рост, возраст? Ты мне сообщаешь о его материальном положении, причем делаешь на этом упорный акцент, а вот о самом человеке – ни слова. Ведь какие-то чувства он тоже может испытывать, этот твой Денежный Король? Романтик он или прагматик? Как он дышит, ест, спит?..

Тут Майка неожиданно смутилась и, старательно глядя в сторону, призналась:

– Я не знаю, как он спит. Сексом мы еще не занимались.

– Да ну, Богородова? Удивляешь! Ты ведь секс ставишь на второе место, после материальных благ, конечно.

Лариса не понимала, почему так разошлась. Раньше она хоть и подшучивала над Майкой, но в открытую так резко высказывать свое мнение не решалась. Подруга всегда лидировала, это ей принадлежала роль ироничного комментатора и советчика. Странно и то, что Майя не ответила на выпад, не вступила в спор, а потупилась и покраснела, как первоклашка, уличенная во вранье.

– Он считает, что между первым свиданием и первым сексом должно пройти какое-то время. И я тоже так думаю, – выдала Майка, сторонница стремительно развивающихся отношений.

– Богородова, ты меня удивляешь все больше и больше! Когда ты стала так думать? Слушай, у меня складывается впечатление, что ты встречаешься не с очередным олигархом, а настоятелем церкви. Какая-то слишком праведная ты вдруг стала. Касательно секса, – поспешно добавила Лара. – В кино-то хоть сходили? Или сразу в ресторан отправились?

– В кино? В кино да, сходили… – натянуто улыбнулась Майя. – Хороший фильм, мне понравился.

Ей было непривычно обсуждать фильм. Рассказывая о свидании, она привыкла сообщать о материальных достоинствах своих кавалеров и перечислять, чем ее угощали, куда водили, сколько на нее потратили, что ей подарили. А вот звал ли ее кто из кавалеров в кино? Этого Майя припомнить не могла. Нет, наверное, не звал…

От той эйфории, с какой она перечисляла марки одежды и машины, не осталось и следа. Будто слетела фальшивая яркая обертка и на секунду проглянула суть – пусть серая и неказистая, но зато настоящая.

– Майка, и кто он? – в очередной раз поинтересовалась Лара.

– Я… не могу тебе рассказать. Понимаешь, не готова… Он очень известный человек. Поэтому.

Тщательно подбирая слова, путаясь в косноязычных объяснениях, помогая себе жестами, будто она и правда разучилась разумно объяснять, Майя попыталась донести до Ларисы причину, по которой скрывала своего избранника.

– Но мне-то сказать можно?

– М-м-м, не сейчас, – поспешно пробормотала Майка, уже жалея о том, что вообще завела этот разговор, и с облегчением покосилась на так вовремя прервавший ее объяснения Ларисин мобильный.

Лара, бросив на подругу укоризненный взгляд, ответила на вызов и спросила у позвонившей ей Инге о Вадиме и Леке.

Инга ответила, что с Лекой все будет в порядке, чувствует себя неплохо, а с депрессией, как все надеются, справится. А потом, смеясь, поведала, что Вадим не был бы Вадимом, если бы опять не проявил упрямство и не поспорил с врачом по поводу назначенного ему лечения. Парня возмутили установленные в клинике порядки – прежде чем начать лечить, провести почти полное обследование пациента. Видимо, такие правила были заведены с тем, чтобы побольше заработать на больных.

– Вадька по-своему прав, – продолжила Инга. – Но это заведение посоветовал дядя, а он плохого не предложит. Впрочем, на первый взгляд клиника впечатляет своей многопрофильностью: и хирургия, и стоматология, и онкология, и лаборатория своя.

Закончила Инга разговор на бодрой ноте: с ногой у брата ничего серьезного, назначили амбулаторное лечение, выписали какие-то мази от ушибов, посадили на больничный и велели показаться через неделю. Прощаясь, Инга выразила желание услышать и от Лары подробности поездки, так как накануне им не удалось поговорить. Лара ответила, что собирается поехать к Вадиму, и предложила Инге присоединиться.

* * *

Поздним вечером у себя дома, размышляя над рассказами Вадима и Ларисы, Инга выпила не одну чашку чая и выкурила полпачки сигарет. Кое-что вырисовывалось. По крайней мере, подтвердилось то, о чем Инга и так догадывалась: Ларисина бабушка прибегла к помощи магии, чтобы женить на себе полюбившегося парня. Но использовала не обычный приворот, а некое «единство», как назвала тот ритуал знахарка. Предположительно, подобная магия связывала и Ларису с Вадимом. По крайней мере, след сильного колдовства Инга почувствовала.

К сожалению, название «единство» Инге ни о чем не говорило. Зато теперь можно задать более конкретный вопрос коллегам «по цеху». Девушка допила очередную чашку чая и сходила в комнату за листком бумаги и карандашом. Может, если изобразить историю на листке в виде схем, она станет более понятной? Инге еще никогда не приходилось решать подобные головоломки, детективы она любила только читать, но сейчас со стыдом призналась себе, что это расследование увлекло ее гораздо сильней, чем любой детектив. Со стыдом – потому что история все же не являлась придуманным романом. Страшные и непонятные вещи происходили в реальности и, если не распутать клубок, будут случаться и дальше. И интерес, который возник, не имеет ничего общего с азартом разгадывания сложных, но любопытных головоломок. Инга закурила и принялась выписывать на листок все, что ей было уже известно.

В центр она поместила имена брата и его девушки и соединила их двумя стрелками, над которыми со знаком вопроса написала слово «единство». Под вопросом, потому что все еще не была уверена в том, что Ларису и Вадима связала именно эта магия. Вверху расположила имена Ларисиных бабушки и дедушки и тоже объединила их стрелками с указанием слова «единство», только уже без вопроса. Немного подумав и полюбовавшись схемой, Инга выписала слева слово «погибшие» и друг под другом написала имена Алены, Влада и Саши. Есть ли между смертью этих людей связь – неизвестно, поэтому проводить между ними стрелки Инга не стала. Внизу листа она написала «жертва» и под ним – имя Ларисы с жирным восклицательным знаком. А сверху – «женщина в белой одежде». И от этих слов провела стрелки к именам Алены, Ларисы, Влада и Ларисиной бабушки. Может, об этой женщине и говорила бабушка в своем дневнике, обозначая ее местоимением «она»?

Закончив, Инга поглядела на свой листочек. Ясней не стало. Можно попробовать «плясать» от другого – подробней расспросить Вадима и Ларису об их знакомстве, заставить вспомнить все свои чувства и ощущения с того самого момента «покадрово». Может, и всплывет то, что сможет дать ключ к разгадке. Или хотя бы укажет направление.

Рассматривая схему и машинально заштриховывая в свободном углу листа квадратики, Инга мысленно пробовала обозначить те задачи, которые ей предстояло решить. Неплохо было бы узнать, кто та таинственная женщина, которая являлась Ларисиной бабушке, Алене – через сны, Ларисе и ее экс-жениху Владу перед аварией. Женщина может иметь самое прямое отношение к «единству», но откуда она взялась и, главное, что ей нужно? Отсюда, возможно, станет ясно, что за проклятие нависло над Ларисой и затронуло Вадима. Имеет ли все это отношение к «единству» или это совпадение? И близкие Ларисе люди, погибшие не своей смертью, не являются ли они жертвами черной энергии, исходящей от девушки? И случайны ли эти жертвы или выбор был подчинен некоей схеме? А может, погибнуть должны были не эти люди, а Лариса? «Они мне жизнь спасли», – вспомнилась фраза Лары, как-то произнесенная ею применительно и к ее бывшему жениху Владу, и к другу Саше. Может, Лариса и в самом деле должна была погибнуть, но ее уже дважды спасли, выторговали у Смерти ее жизнь в обмен на свою. Оба парня незадолго до несчастных случаев признались Ларе в своих чувствах – совпадение или нет?

Размышляя, Инга чертила и чертила на другом листке квадратики, стрелки и объединяющие скобки, и в скором времени листок весь был исчеркан. Но вместо того чтобы добиться хоть какой-то ясности, Инга еще больше запутывалась. Со вздохом прилепив листочек на стенку над столом с тем, чтобы он постоянно попадался ей на глаза, девушка затушила очередную сигарету, открыла окно, чтобы проветрить кухню, и отправилась в комнату к компьютеру.

Первым делом она проверила электронную почту, но ничего, кроме рекламных рассылок, в ящике не обнаружила. Затем вошла на форум сайта оккультных наук и оставила вопрос об «единстве». Вдруг кто да слышал… Взглянув на часы, она потянулась и выключила компьютер. Пора ложиться спать, за сегодняшний день она очень устала.

Однако Инга еще долго ворочалась без сна. Перед глазами так и стоял листок, исчерканный стрелочками.

– Заигралась в детективы, – вслух проворчала девушка, борясь с нестерпимым желанием вновь отправиться на кухню за злополучными схемами с тем, чтобы еще раз их изучить.

– Все, Инга Андреевна, спать, спать… Хватит.

XXIV

Едва проснувшись, Инга бросилась к компьютеру. В почтовом ящике оказалось глухо как в танке, на форуме опять затеяли бестолковый спор по поводу заданного ею вопроса про «единство». В хит-параде по степени информативности лидировал ответ: «Что-то слышала, только не об „единстве“, а Единении. Но так давно, что не помню о чем. Кажется, была легенда про двух ведьм, что-то между собой не поделивших…» Второе место принадлежало фразе: «Да это вообще легенда! Единения в реальности нет».

– А вот и есть! – сердито буркнула Инга, выключая компьютер.

Надо бы съездить в библиотеку. Сверившись с ежедневником, она разочарованно вздохнула: на первую половину дня были назначены три клиентки. После того как у нее появился сайт, количество звонков от желающих записаться на прием значительно возросло. Да только Инга старалась пока не загружать дни консультациями и работой – до тех пор, пока не разберется окончательно с этой «единенной» историей.

За завтраком, рассматривая пришпиленный к стене листочек, Инга пришла к выводу, что без помощи вещего сна не обойтись. Она не любила этот ритуал, потому что потом, как правило, оказывалась выбита из колеи как минимум на полдня. В таких снах ей являлась бабушка, и Инга потом просыпалась в слезах. Хуже бывало, если во сне удавалось увидеть родителей. После таких снов Инга, проснувшись, еще долго оставалась лежать в постели, обнимая подушку и уткнувшись в нее заплаканным лицом. Вадиму про эти сны она никогда не рассказывала.

Инга боялась впасть в зависимость от этих ритуалов. Зная, что подобные сны действуют на нее плохо, все же желала вновь оказаться в них, лишь бы встретиться с родителями и бабушкой. Главная опасность была в том, что всегда оставался риск не справиться с искушением и однажды шагнуть туда, в мир, где обитали теперь ее родные.

Но делать нечего, она зашла в тупик, ей срочно нужен совет и подсказка, иначе быть беде. Слишком уж полюбилась ей и Вадиму Лариска. Если с Ларой что-то случится, Вадим не сможет без нее жить, сломается, опустеет, как Ларисин дедушка, потерявший молодую жену. Связь. Единение.

Ее мысли прервал звонок мобильного. Звонила Лара. Она взволнованным голосом сообщила, что Вадим накануне предложил ей переехать жить к нему.

– Замечательно! Верное решение, – обрадовалась Инга. – Мой братец, похоже, повзрослел, раз стал задумываться о семейной жизни. Ты согласилась?

– Я растерялась. Договорились о том, что поживем вместе до тех пор, пока он на больничном, а там видно будет.

– Лара, если хочешь услышать мое мнение, то я – «за». И более того, я бы даже попросила тебя какое-то время пожить вместе с моим братом. Мне так было бы спокойнее за тебя.

– Инга, ты по-прежнему считаешь, что мне угрожает опасность?

– Да. И мне требуется еще немного времени, чтобы разобраться во всем. Было бы хорошо, если бы ты этот период пожила у Вадима. Если хочешь, я помогу тебе с переездом. Сегодня возьму машину у брата и перевезу твои вещи.

Лариса с благодарностью приняла Ингину помощь. А про себя подумала, что не будет пока сообщать родителям о том, что переезжает. Она еще не готова признаться в том, что встречается с парнем, из-за которого, по версии мамы, покончила с собой Алена.

Из библиотеки Инга заехала в больницу навестить Леку. И то, что подруга уверенно шла на поправку, вдохнуло в нее новые силы. И по пути домой она, решив сделать Леке тайный подарок, завезла на радио «Русский рок» диск с ее песнями. Леке отказали на другой радиостанции, и она сразу опустила руки. «Русский рок» – молодая радиостанция, заинтересованная в поиске новых талантов…

– Все получится, получится, – выходя из здания, как заклинание повторяла Инга. Интуиция подсказывала, что так и будет. Но сквозь ликование пробивался другой голос, противный и тоскливый: «Своими же руками все и разрушишь… Ты ведь уже знаешь, по какому пути пойдет все, если получится то, что ты сейчас сделала… Для тебя это будет плохо».

– Главное, что у Леки все будет хорошо, – сквозь зубы пробормотала Инга и уверенным шагом направилась в сторону метро.

Вечером она помогла Ларисе перевезти кое-какие вещи к Вадиму, недолго посидела у брата и вернулась домой еще более уставшая, чем вчера.

– Если так пойдет и дальше, на вещий сон можешь не надеяться, – укорила она себя и решила подождать несколько дней с выполнением ритуала: ей нужно время, чтобы внутренне подготовиться.

* * *

До Нового года оставалось чуть больше двух недель, и предпраздничная суета с покупкой подарков и продуктов к праздничному столу заняла главенствующее место. Ничего плохого не случалось, наоборот, все как будто стало налаживаться. Выписалась из больницы Лека, и за ее душевное состояние уже можно было не беспокоиться: певица приняла решение бороться и теперь с новым рвением объезжала радиостанции. Ларисе больше не снились тревожные сны с бабушкой и туманом. Вадим вопреки уговорам сестры и Лары в очередной раз проявил упрямство и отправился на работу раньше, чем закончился его больничный. Майка, напросившись однажды к Инге, вышла после приема задумчивая, но не рассерженная, как в прошлый раз. Но как Лариса ни расспрашивала подругу о ее кавалере, она упрямо продолжала хранить свою тайну.

Кажется, жизнь вернулась в свою колею – спокойную и размеренную. У Ларисы все чаще и чаще стало возникать ощущение, что Инга просто излишне нагнетала обстановку, говоря о каком-то проклятии, сулящем очередные беды. Какие могут быть беды, если настроение играет, как шампанское, в воздухе витает смесь мандариновых и хвойных ароматов, в шкафу надежно спрятаны новогодние подарки для близких, а на работе все только и обсуждают, что надеть в ресторан на корпоративную вечеринку. Вадим тоже выглядел счастливым: Лариса согласилась быть с ним, на работе все ладилось, и только лишь нога все еще доставляла неудобства. Лека написала новую песню и посвятила ее Инге. Майка тоже выглядела очень счастливой, видимо, ее роман с загадочным кавалером, прозванным Ларисой «Мистер Икс», набирал головокружительные обороты.

И только Инга, несмотря на видимое спокойствие, не забывала о нависшей над Ларисой и Вадимом опасности. Черное облако беды не развеялось, а, наоборот, лишь сгущалось. Но, к счастью или к сожалению, «видеть» это могла лишь Инга. И как бы она ни оттягивала ритуал на вещий сон, настал день, когда она решила, что ждать больше нельзя. В поисках информации по загадочному Единению она не продвинулась ни на шаг, и без помощи бабушки было не обойтись.

* * *

К ритуалу на вещий сон Инга подошла со всей серьезностью: попостилась, навела порядок в квартире и сменила постельное белье. Приняв душ и обрядившись в чистую сорочку («ритуальную», как она называла про себя эту некрасивую ситцевую ночнушку), девушка зажгла в комнате свечки и благовония. Надев на палец кольцо, переданное ей по наследству бабушкой («Это не просто кольцо… Захочешь увидеть вещий сон – надень его», – говорила бабушка), Инга распустила волосы и, очертив зажженной свечой круг перед кроватью, встала в него. Закрыв глаза, она принялась читать заговор.

«…О славное имя великого Бога живого, Которому от начал времен принадлежит все существующее, и я, Твой слуга… Умоляю Тебя послать мне Твоих ангелов, дабы они показали мне все, что я желаю видеть и знать чрез Господа нашего…»

Инга бормотала все громче и громче, с жаром, чувствуя, как каждое произносимое ею слово будто обретает вес. И одновременно ощущала, как от затылка к щиколоткам пробегает теплая волна, голова тяжелеет, веки смыкаются все плотней и плотней. Инга закончила молитву уже почти в голос. Погасила в комнате свечи и тихо скользнула под одеяло.

… Она поднималась вверх по лестнице. Лестница была без перил и состояла из множества крутых ступеней, которые будто вели в само небо. Верхняя площадка терялась где-то в облаках. Инга поднималась по этим ступеням, зная, что там наверху ее ждет бабушка. Старушка каждый раз меняла место «встречи», и Инга то шла длинными переходами, то улицами с цветущими деревьями, то скользила вниз по тоннелю, а сегодня вот поднималась по лестнице.

Бабушка ждала ее на одной из лестничных площадок. Инга, поднявшись к ней, с любопытством задрала вверх лицо, силясь углядеть окончание лестницы.

– Тебе еще туда нельзя, Инночка, – мягко осадила ее бабушка. Она всегда звала ее не Ингой, а Инночкой. «Ну что это за имя такое – Инга? – помнится, возмущалась раньше бабуля. – Назвали же так… Вот Инна – это я еще понимаю…»

– Мы поднимемся вместе туда, куда тебе еще можно, – сказала старушка и, взяв внучку за руку, повела за собой. – А на самый верх никому из нас нельзя – там Сам.

Инга молча шла за бабушкой, не решаясь задать интересующие ее вопросы. Отсчитывая ступеньки, она подумала о том, сколько же таких ступеней ей еще придется пройти, только уже не вверх, а вниз, на обратном пути.

– Мама с папой по тебе скучают…

– Я хочу с ними встретиться, бабушка! – горячо попросила Инга.

Бабушка помолчала, словно взвешивая все «за» и «против», и решилась:

– Хорошо. Только надо будет подняться выше, чем тебе дозволено. Остаться тебе там очень захочется – вот в чем опасность. Тебе ведь, знаю, каждый раз хочется остаться с ними. И, боюсь, когда-то не выдержишь, останешься. А тебе ведь еще рано…

– Бабушка, я очень тебя прошу! – взмолилась Инга, боясь, что бабушка передумает.

Но та лишь крепче сжала ее пальцы и уверенно повела за собой.

Родители выглядели точно такими же, какими сохранила их память. Мама – с той же прической и в любимом выходном платье, с неизменной ласковой улыбкой, какой она и запомнилась десятилетней Инге. Папу девушка помнила лишь по фотографиям, и виделся он ей одетым в парадный костюм, как на свадебном снимке.

Увидев родителей, Инга почувствовала, как от слез защипало глаза. «Расплачешься, и все будет загублено. Ты не за этим сюда шла, ты еще не получила ответ на свой вопрос. Ты даже вопрос не задала…» – напомнила она себе. Но о чем она хотела спросить бабушку или родителей, напрочь забыла. Ей хотелось только одного – остаться здесь, в этом умиротворенном месте, и не расставаться с родными больше никогда. Здесь она вновь обретала родительскую любовь и чувствовала себя защищенной.

– Инночка, пойдем, – бабушка, угадав ее настроение, мягко взяла девушку за руку и повела за собой вниз. – Рано тебе еще, рано… Когда-нибудь придет и твое время, но не сейчас. Ты еще не все дела там закончила.

Они долго в молчании спускались по лестнице, пока последняя ступенька не оказалась вровень с землей.

– Инночка, то, что ты пытаешься узнать, скоро тебе само откроется. Только ты не на того думаешь. Не за того боишься! Правильным путем идешь, но ошибаешься. Сама скоро все поймешь.

– Бабушка, как снять это? – прокричала на прощание Инга, испугавшись, что так и не получит ответ на свой самый главный вопрос.

Бабушка покачала головой:

– Смертью, Инночка, только так. Жертва может измениться, одно останется постоянным – смерть. Отсоветовала бы тебе, да не могу, не одна ты здесь замешана. Болит у меня душа за вас, Инночка…

Бабушка выпустила ладонь внучки из своей: «время» встречи истекло. По щекам Инги заструились слезы.

– Инночка, каждый раз ты плачешь. Не делай больше этого. Слезы твои мне приносят страдания.

Бабушка горестно замолчала, но, прежде чем уйти, добавила:

– Больно мне это говорить, но скоро один из вас, оставшихся, присоединится к нам. Из нашей семьи.

Инга проснулась в слезах. Этот сон дался ей еще тяжелей, чем предыдущие. Она долго лежала, зарывшись мокрой щекой в подушку и невидящим взглядом уставившись на прорисовывающиеся в утренних сумерках предметы.

«…Снять – только смертью, никак иначе… Скоро один из вас, оставшихся, присоединится к нам. Из нашей семьи…» – вертелись в голове слова, сказанные бабушкой, и от этих пророчеств хотелось взвыть, расшибить кулак о стену или до крови искусать губы. Лучше бы не знать. Такое – лучше не знать. Впрочем, карты, сны, интуиция еще раньше дали понять. Только вот кто? Кто это будет? «Из вас, оставшихся… Из нашей семьи… Скоро…» Она, Вадим, Лара? Если брат женится на Ларе, та станет частью их семьи. И, значит, выбранной жертвой. Скоро… Скоро она все поймет, только вот поможет ли это знание? Не поздно ли будет? Снять – только смертью… Инга застонала и с силой долбанула кулаком в стену – от отчаяния и невозможности хоть что-то сделать. Помог ли ей сон? Нет, добавил лишь еще тонну тяжелого груза на душу. Лучше бы и не знать.

XXV

В один из дней Инга, проводив клиентку – молодую даму, пожелавшую снять порчу с мужа, села за компьютер поработать. Она уже давно не заглядывала на страничку своего сайта, где вела рубрику вопросов и ответов. Вопросов накопилось много и нужно было дать хотя бы краткие ответы на каждый из них. Лека, что-то негромко напевая себе под нос, занялась на кухне приготовлением ужина. Инга приоткрыла дверь комнаты, чтобы слышать подругу, но что именно та пела, расслышать не удалось.

– Лека? – громко позвала Инга.

– А? – На кухне что-то брякнуло, чуть позже в дверной проем сунулось Лекино личико. – Звала?

– Я не слышу, что ты там поешь, не можешь погромче?

– Не могу! – отрезала девушка. – Это новая песня, которая еще не готова.

– Ле-ек…

– Работай! – засмеялась Лека и исчезла.

С кухни вновь донеслось какое-то бряцанье. Инга усмехнулась и углубилась в чтение вопросов. «Как распознать, есть ли на мне порча?..» «Ребенок не спит по ночам…» «Муж ушел к любовнице, помогите вернуть…» «Неудачи на работе…» Вопросы были типичными. У разных людей в их жизнях происходят одинаковые ситуации. Словно лишнее доказательство того, что все люди – марионетки, связанные одинаковыми ниточками, которые сходятся пучками в одни руки. Ниточки – те ситуации, которые, повторяясь, происходят постоянно.

Инга напечатала ответ на последний вопрос и, закрыв страничку, потерла уставшие глаза. Пение подруги смолкло, оборванное звонком мобильного телефона. Инга на пару секунд прислушалась, силясь понять, с кем и о чем говорит Лека, и вновь уткнулась в компьютер. За те три дня, что она не проверяла почтовый ящик, сообщений накопилось пять штук. Четыре были обычным спамом, а пятое, датированное позавчерашним днем, – от неизвестного адресата. В письме оказалась одна короткая фраза, заставившая Ингу подскочить на месте: «По поводу Единения могу дать подробную информацию». Далее был указан телефон, по которому предлагалось позвонить и спросить некую Марью Алексеевну. Инга, не веря своим глазам, еще раз прочитала шепотом письмо, чувствуя, как от волнения сердце вот-вот готово выскочить из груди. Бросая короткие взгляды на монитор, словно опасаясь, что сообщение вдруг исчезнет, она засуетилась, лихорадочно отыскивая свой мобильник.

– Черт, куда же я его дела…

Телефон оказался в сумочке. Инга торопливо набрала указанный номер и застыла в ожидании ответа.

Ответила ей молодая, судя по голосу, девушка. Инга представилась и объяснила повод, по которому позвонила. Девушка, будто узнав ее, обрадованно воскликнула:

– Да, это я вам написала! Меня зовут Анной. Я – ученица Марьи Алексеевны. Я зашла как-то на форум, прочитала вопрос о Единении и решила поинтересоваться у Учительницы, не знает ли она ответ на него. Я часто отыскиваю на форумах интересные вопросы, задаю их Марье Алексеевне и таким образом тоже обучаюсь.

– И? И что вам сказала ваша Учительница по поводу Единения? – нервничая, поторопила Анну Инга.

– Вы могли бы приехать к нам? Скажем, где-то через час? Марья Алексеевна сама бы хотела поговорить с вами.

– Да, да, конечно!

Инга торопливо записала на листочке продиктованный адрес, но не успела толком поблагодарить Анну за помощь, как в комнату ворвалась взволнованная Лека.

– Инга! Инга! Представляешь?! Мне только что с радиостанции позвонили! Мои песни приняли в эфир! Меня будут крутить по радио! Радиостанция «Русский рок»!

– Замечательно! – занятая своими мыслями, Инга отреагировала, наверное, не с таким энтузиазмом, с каким нужно было бы встретить подобную новость. Но Лека, похоже, не заметила. Она от радости подпрыгивала на месте и возбужденно попискивала, а в руке до сих пор сжимала мобильный телефон.

– Только вот я не припомню, чтобы отвозила на эту радиостанцию свои песни…

– Наверное, уже забыла, – лукаво улыбнулась Инга. Ей не хотелось открывать подруге маленькую тайну, как песни оказались на этой радиостанции. Пусть думает, что добилась всего сама. – Лека, я же говорила, что у тебя все получится!

– Да! Да! – радостно завизжала девушка и бросилась Инге на шею. – Отметим сегодня, а? Может, в ресторан сходим?

– М-м-м… Понимаешь, Лек… Мне придется срочно уехать, и я не знаю, когда вернусь. Нашелся ответ на мой вопрос о Единении. Это тоже важно, Лека. Мы обязательно отметим твою победу, но, может, не сегодня? Или, если сегодня, то дома.

– Ладно, – Лека, если и огорчилась, виду не показала. Радости, что ее песни будут звучать по радио, казалось, ничто не могло омрачить. – Я приготовлю что-нибудь особенное на ужин! Это же надо – мои песни и ответ на твой вопрос, одновременно! Вот так удача. Это обязательно нужно отметить! – Лека, восторженно бормоча и пританцовывая, отправилась обратно на кухню.

Инга улыбнулась, глядя ей вслед, и, спохватившись, засуетилась, собираясь на встречу.

* * *

Лариса уже собралась было выходить из своей квартиры, но ее остановил телефонный звонок.

– Да. Инга?

– Привет! Ты сейчас где? У Вадима или еще на работе? – возбужденно затараторила сестра Вадима.

– Нет, я сейчас у себя дома. Заехала после работы, чтобы кое-что забрать.

– Очень хорошо! – обрадованно выдохнула Инга и перевела сбивающееся от волнения дыхание.

– Что-то случилось?

– Да. Я узнала, что такое Единение. Нужно встретиться.

– Ох, правда? Здорово! Может, увидимся у Вадима? Меньше чем через час я буду у него.

– Да, пожалуй, так и сделаем. Лара, это хорошо, что я застала тебя дома! Привези, пожалуйста, все свои украшения, даже бижутерию. Очень надо, вопросы потом.

Через час они втроем собрались у Вадима, как пошутил тот, на «консилиум». Инга влетела в квартиру последней, раскрасневшаяся от мороза и волнения. Вадим открыл сестре дверь и помог снять верхнюю одежду.

– Заинтриговала, Инга! Лариса как раз перед тобой приехала и успела нагнать любопытства.

– Вадька, дай пять минут отдышаться! Чаю хочу!

– Ларка уже на кухне возится, – улыбнулся он и, пропустив сестру вперед, прошел за ней следом на кухню.

Лариса уже, видимо, привыкла к роли хозяйки в доме Вадима. Она, отказавшись от помощи Инги, быстро накрыла стол: разлила по чашкам чай, сделал бутерброды и выложила в плетенку печенье.

– Инга, не томи! – наперебой закричали Вадим с Ларисой, едва Инга перевела дух.

– Дайте хоть чай допить! – возмутилась девушка. – Ладно, слушайте. В общем, сегодня я обнаружила в своем электронном ящике письмо от неизвестной мне девушки, которая сообщила, что может дать информацию о Единении, и оставила свой телефон. Я позвонила, мне назначили встречу с одной очень пожилой женщиной. Я тут же сорвалась и поехала к ней домой. Женщину зовут Марья Алексеевна, ей не меньше восьмидесяти лет, но бабуля еще ой какая активная. Она меня вначале расспросила, почему я интересуюсь Единением. Я все ей честно рассказала. Все, что знаю сама. После этого Марья Алексеевна поведала мне одну легенду. Но заметила, что про Единение знает очень мало людей, да и те, кто что-то об этом слышал, считают это мифом. Сама Марья Алексеевна уверена в том, что Единение существует потому, что ее троюродная сестра тесно соприкоснулась с этой магией. Проще говоря, приворожила, если можно применить это слово к Единению, своего мужа таким способом. Эта троюродная сестра Марьи Алексеевны, теперь уже покойная, жила, угадайте где… В Опенкине. Да-да.

Заметив, что Вадим с Ларисой удивленно переглянулись, она усмехнулась, довольная произведенным эффектом. И продолжила:

– Именно троюродная сестра Марьи Алексеевны приходилась теткой той знахарке, у которой вы останавливались на ночлег. Та самая «ворожейка», деревенская ведьма, которой боялись жители Черногрязцев и Опенкина и о которой писала в своем дневнике Ларисина бабушка. Теперь о легенде.

Инга сделала паузу, допила остывший чай и попросила у Вадима сигарету. Закурили все трое.

– Много лет назад – сколько, не знаю, может, сто, может, двести… Не в этом суть. Так вот, много лет назад жили две ведьмы. Обе молодые, и обе очень сильные. Звали их, по легенде, Ама и Йола. Вроде бы и подругами были, да только больше соперницами – кто все же окажется сильней в магии. Хотя, говорили, по силе они не уступали друг другу. Когда ведьмы устраивали между собой состязания, по округе то ураган проносился, то снег летом шел, то зимой чуть ли не засуха устанавливалась.

Однажды обе ведьмы полюбили одного мужчину, который ответил взаимностью Йоле. Ама сдаваться не собиралась и решила получить любимого во что бы то ни стало. Простым приворотом увести мужчину от соперницы не удалось бы, Йола разрушила бы любой приворот. Нужно было что-то гораздо сильнее. Мощное магическое орудие, которое отворотило бы любимого от Йолы и привязало к Аме так крепко, чтобы ни один маг не смог эту связь разрушить. Так появилось Единение, созданное Амой. Его еще называют Кольцом Амы. Может, если бы я знала второе название, быстрей бы нашла ответ.

Инга сделала паузу, чтобы затушить сигарету и налить себе еще чаю. Но Лариса, нетерпеливо заерзав, поторопила ее:

– Ну же, Инга, не молчи!

– Так вот, возвращаясь к нашим ведьмам. Ама изготовила два амулета – мужской и женский. Оба амулета обладают собственной энергией, которая смешивается с энергией соединяемых мужчины и женщины. Если провести ритуал Единения и надеть амулеты соответственно на мужчину и на женщину, образуется кольцо «амулет – мужчина – амулет – женщина», по которому будет протекать мощный поток уже общей энергии. Это кольцо очень прочное, даже такому сильному магу, как Йола, не удалось разрушить его. Ама постаралась на славу. Но чтобы мужчину и женщину, включенных в Единение, потянуло друг к другу, одного энергетического кольца мало. Они будут прочно связаны – и только. И Ама, изготовляя амулеты, помимо любовных заговоров использовала мощное магическое средство – кровь, свою и любимого мужчины. В «мужской» амулет она «вправила» капельку своей крови, а в «женский» – привораживаемого мужчины. Амулеты будут тянуться друг к другу, как два магнита, и мужчина с женщиной, носящие их, тоже потянутся друг к другу, как две половины одного целого. Вот такое предание.

– Понятно, – Вадим, иронично приподняв бровь, усмехнулся. – Мудрая эта твоя Ама… Физик-ядерщик из нее отличный бы вышел. Жаль, не в мирных целях она использовала свою энергию.

Инга пропустила его замечание мимо ушей.

– А что Йола? – испугавшись, что Инга может отвлечься на споры с братом, постаралась вернуть разговор к нужной теме Лариса.

– А Йола… Йола, конечно, попыталась разрушить это кольцо и вернуть себе любимого, отобранного Амой, но у нее ничего не вышло. От ее заклятий связь не разрушилась. И тогда Йола наложила на амулеты другое заклятие, которое при определенных условиях смогло бы значительно исказить действие Единения и, возможно, привести к его разрушению. Только вот беда в том, что Марья Алексеевна, которая поведала мне это предание, то ли не знала, то ли забыла его окончание.

– Инга, по-моему, ясней ничего не стало. Ну, услышали мы интересную историю, и что с ней дальше делать? – спросил Вадим, серьезно, не иронизируя и не усмехаясь, по своему обыкновению.

Инга так же серьезно ответила:

– Не знаю. Буду думать. И для начала мне хотелось бы убедиться в том, что сила, связывающая вас, – Единение. И что проклятие, которое «носит» Лариса, имеет прямое отношение к Единению, вернее, к заклятию, наложенному Йолой.

– Инга, подожди… – перебил сестру Вадим. – Только давай не будем спорить. Я хочу понять. Допустим, мы с Ларисой действительно оказались связанными этим Единением. А ты, я так понял, хочешь попытаться его разрушить. Зачем?

– Вадька, я не хочу разрушить именно связь, вас соединившую. Понимаешь, если бы вы просто оказались связанными Единением, ничего страшного в этом я бы не увидела. Жили бы вы себе на здоровье, и я была бы спокойна за вашу совместную жизнь, потому что вы друг от друга точно никуда бы не делись. Но, понимаешь, в этой истории есть вторая часть, связанная с наложенным Йолой заклятием. Что-то произошло, что запустило механизм проклятия, понимаешь? Что-то, связанное или с тобой, или с Ларой. И, между прочим, совсем недавно. «Выплеснулось» мощное облако черной энергетики, которое несет разрушительную силу похлеще урагана. Смею предположить, что все недавние несчастья и явились последствиями этого проснувшегося заклятия. И оно не успокоилось, а набирает силу. Вот это я хочу снять, Вадька.

– Хорошо, это понятно, – покорно согласился Вадим. Лара, не ожидавшая, что он настолько заинтересуется этой историей, удивленно на него посмотрела. – Но у меня есть два вопроса. Во-первых, каким образом мы с Ларисой могли оказаться связанными Единением? И во-вторых, если это Единение такое крепкое, как его разрушить?

Инга с шумом перевела дух: чувствовала она себя будто на экзамене.

– К твоему первому вопросу, Вадька, мы еще вернемся, а вот по поводу второго… Честно, затрудняюсь на него ответить, – смущенно улыбнулась девушка. – Теоретически связь разрушить можно, когда она ослабеет. Например, если один из включенных в нее людей умрет. Тогда, если так рассуждать, кольцо окажется разорванным за счет выпадения одного «звена», энергия будет «вытекать», и Единение начнет слабеть. И если в это время найдется сильный маг, чья энергия оказалась бы больше энергии Единения, можно было бы попытаться его разбить. Но это только предположение. И, возможно, неверное. Ведь за все это время Единение не разбили… Хотя, может, никто и не пытался. Амулеты исправно передавались дальше. А теперь вернемся к твоему первому вопросу, Вадим… Лара, неси свои украшения.

Лариса по просьбе Инги вышла из кухни и вернулась уже с небольшой шкатулочкой.

– Инга, неужели ты всерьез предполагаешь…

– Даже не предполагаю, а почти уверена, – сказала та, открывая шкатулку. Осторожно покопавшись в содержимом, она вытащила серебряную цепочку с небольшим кулончиком:

– Вот и доказательство.

– Так это… и есть амулет? – ахнула Лариса и побледнела. – А я его… как украшение носила. Мне его подарила Алена!

Вадим, взяв из рук Инги цепочку с амулетом, нахмурился, разглядывая «украшение». И затем медленно произнес:

– Алена мне его тоже дарила. Один на двоих? Ничего не понимаю…

– Стоп! Давайте разбираться по порядку! Лара, рассказывай первая, как и когда ты получила от сестры этот амулет?

– Не очень давно. Может быть, летом. Не знаю, где Алена нашла эти «украшения», она подарила одно из них мне, а второе носила сама.

– Я помню, – встрял, не удержавшись, Вадим. Он, как и девушки, сильно разволновался. – Она носила такую штуку. А потом подарила мне.

– Когда? – быстро спросила Инга, и Вадим наморщил лоб, вспоминая.

– Ну, может, тоже летом… Где-то в конце. Или нет, в начале осени. Точно, в начале сентября. Перед знакомством с Ларисой. Мы отправились в какой-то клуб, Аленка нацепила это украшение, я обратил на него внимание. И она то ли в шутку, то ли всерьез решила мне его подарить. Я отказался, но она заявила, что хочет отдать его мне в знак своей любви. Чтобы не обижать Алену, я принял этот амулет и какое-то время носил его. Думал, потом как-нибудь верну его ей, да как-то у нас все вразлад пошло. Аленка часто на меня стала обижаться, я тоже как-то… охладел к ней. Решил немного подождать с возвращением подарка, иначе Алена бы восприняла это как знак разрыва. К тому же я тогда еще не был готов рвать с ней отношения, думал, у нас временный кризис. А потом я амулет потерял. Не знаю, где он.

– Я знаю, – тихо проговорила Лара и, глядя на Ингу расширившимися от страха глазами, сообщила: – Когда Алена погибла, нам цепочку с амулетом вернули вместе с ее вещами. Видимо, он был на ней в момент гибели. И в общем… Когда хоронили Алену, я, прощаясь с ней, положила в гроб то «украшение». Так что один из амулетов «похоронен» вместе с моей сестрой.

Инга, услышав это, хлопнула ладонями по столу и резко встала. Закурив, она, по своему обыкновению, принялась ходить взад-вперед.

– Что-то не так? – испуганно спросила Лара.

– Не знаю. Наверное, не так, – резко ответила Инга. – Мне надо обо всем этом подумать. Кстати, почему ты перестала носить украшение?

– Оно потемнело. Алену похоронили, а потом я заметила, что мой амулет стал почти черным. И всего за одну ночь.

– Я бы не сказал, что сейчас он такой уж черный, – Вадим, взяв амулет в руки, внимательно рассмотрел его.

– М-м-м, и правда… – согласилась Лариса. – Я давно не заглядывала в свою шкатулку. Не до этого было.

– Вот что, девушки… – начал Вадим. – Получается, что не будь этих амулетов, мы бы с Ларисой не встретились? Не полюбили бы друг друга? Получается, Алена, сама того не желая, «свела» нас? Честно, мне бы не хотелось верить в такую искусственно созданную любовь.

– Неизвестно, как бы все повернулось, Вадим, и гадать сейчас уже не имеет смысла, – Инга вздохнула и перевела взгляд с брата на притихшую Ларису. – Давайте будем считать, что амулеты помогли вам сойтись, но любовь между вами зародилась уже естественным путем. Меня вот другое волнует… Амулеты обладают такой силой, что с легкостью, как картонную стенку, могут пробить защиту, которую я на вас установила.

Инга сокрушенно развела руками.

– Надо искать ответы на оставшиеся вопросы, и срочно! – закончила она.

– Ясно, – положив амулет себе на ладонь, со вздохом проговорила Лариса. – Попробую завтра узнать у мамы, что она знает об этих «украшениях».

XXVI

На следующий день после работы, не дожидаясь «пятничного ужина», Лариса отправилась к родителям, чтобы между делом выяснить, как в их доме оказались злополучные амулеты.

– Это мне бабушка Зоя подарила, – пояснила мама, когда Лариса во время ужина продемонстрировала ей свой амулет. – Сказала, что их носили мои родители. Бабушка Зоя, как ты уже узнала, приходится мне не родной матерью, а теткой.

– Да, знаю. Ма, расскажи об этих украшениях. Мне очень интересно.

– Да что о них рассказывать? Отец мой носил, и мать… Баба Зоя говорила, что мама перед самой смертью сдернула с себя этот кулончик, так что потом цепочку пришлось паять. Вот и все. Носить я их не стала, потому что не люблю украшения, и к тому же мне они не понравились.

– А как их Алена нашла?

– Не знаю. По-моему, наткнулась, когда убирала в серванте. Спросила у меня, можно ли их поносить. Я разрешила. А почему ты спрашиваешь?

– Да просто любопытно! – пожала плечами Лара и произнесла только с одной ей понятной горькой иронией: – Как-никак, «фамильные драгоценности», полученные по наследству.

В то время когда она уже пила чай, ей на мобильный позвонил Вадим. Лариса под любопытным взглядом мамы вытащила из сумочки телефон и ответила:

– Да? Привет! Нет, я не дома, у родителей. Чай уже допиваю. А ты где?.. Тоже еще не дома?.. Хочешь заехать за мной?.. А через сколько?.. Отлично! Хорошо, когда подъедешь, позвони мне. Целую!

И как только Лариса закончила разговор, мама с жадным любопытством поинтересовалась:

– У тебя появился мальчик?

– Угу, – кивнула Лара и занялась чаем. Ох, сейчас мама прицепится с расспросами. Ну что ж, если она хочет, то получит ответы на все вопросы – Лариса приняла решение больше не скрывать от родителей свои отношения с Вадимом.

Она угадала. Глаза мамы тут же загорелись огнем любопытства, и даже папа, заинтересовавшись, поставил чашку, из которой пил, на стол.

– И как давно ты с ним стала встречаться? Ты мне ничего не рассказывала, – обиженно попеняла ей мама. – Где ты с ним познакомилась? А кем он работает?

Ну вот, понеслось… Лариса отпила чаю и с деланым спокойствием произнесла:

– Мама, я могу отвечать на каждый твой вопрос по отдельности, а могу дать один ответ, который исчерпает все твои вопросы, но очень тебе не понравится. Ладно уж… Работает он в банке, познакомились в начале сентября на корпоративной вечеринке. А встречаться с ним я не встречаюсь, потому что мы уже живем вместе. Прости…

Услышав последнюю фразу, мама округлила глаза. Она даже не сумела от изумления второй раз попрекнуть дочь за скрытность. Лариса, опережая дальнейшие вопросы, честно призналась:

– Это еще не все. Его вы знаете, это Вадим, который уже… пару раз приезжал сюда. На Аленин день рождения, ну и… после. Я скрывала от вас отношения с ним, потому что вам бы это не понравилось.

– Не понравилось?! – закричала мама. – Ларка, да что ты такое говоришь?! Боже… Дочка, послушай. Ведь этот Вадим был Алениным женихом! Из-за него погибла Алена!

– Мама, ты ошибаешься! – От волнения Лариса тоже перешла на повышенные тона. – Алена, во-первых, погибла не из-за него…

– Она выпала из окна его квартиры!

– Да, она выпала из окна квартиры Вадима, и причем в его отсутствие. Это совсем не значит, что она погибла из-за Вадима! Это был несчастный случай, и тебе об этом уже не раз говорил следователь. Несчастный случай, даже не самоубийство! Вадим здесь ни при чем.

– Но он был ее женихом… – обескураженно произнесла мама, не зная, какие еще доводы привести, чтобы образумить дочь, ступившую на «неправильный путь».

– Он не был Алениным женихом. Ей хотелось видеть Вадима своим женихом, вот она и представила его тебе так. Ты, мам, многого не знаешь…

– Аленка врать горазда была, царство ей небесное… – задумчиво, словно самому себе, проговорил отец, до этого молча слушавший жаркий спор дочери и жены.

Лариса бросила на него короткий благодарный взгляд.

– Да, иногда она… присочиняла. Мам, прости, но я хочу закрыть эту тему. К твоему сожалению, ты не сможешь помешать мне продолжать отношения с Вадимом. Я очень сильно его люблю и на этот раз поступлю так, как считаю нужным, – твердо отчеканила она.

Зазвонил мобильный.

– Да, я минут через пять спущусь, – ответила девушка в трубку.

Родители, переглянувшись между собой, в ожидании посмотрели на дочь.

– За мной Вадим приехал, – Лариса поднялась, испытывая чувство вины перед родителями, но в то же время и облегчения за то, что ей уже не надо скрывать отношения с Вадимом, и гордости за себя, что смогла вот так решительно заявить о своих чувствах.

Родители молчали. Лариса еще помедлила, потоптавшись с ноги на ногу, словно в слепой надежде хоть на какую-то реакцию, и, так ее и не дождавшись, несмело усмехнулась:

– Жаль, что вы видите эту ситуацию лишь с одной стороны. Если бы вы пообщались с Вадимом, он бы вам понравился. Попробуйте перебороть себя и взглянуть с другой стороны. Например, с той, что я очень люблю этого человека, и он меня тоже. У нас серьезные отношения. Без него я не смогу.

В машине Лара набрала номер Инги и пересказала той все, что удалось узнать у мамы про то, как в их доме оказались амулеты.

* * *

Инга провела весь день в размышлениях. Анализируя информацию, которую ей удалось собрать касательно Единения, она пыталась состыковать ее с теми несчастными случаями, которые произошли. Благо, на сегодняшний день не было записано ни одной клиентки, а Лека прямо с утра умчалась на радиостанцию и еще на какую-то важную для нее встречу. Так что Инге никто не мешал ходить по комнатам, вслух разглагольствовать и внезапно менять траекторию движения, чтобы броситься к столу и записать на листке возникшую мысль. На кухонной стене вместо одного исчерканного листочка было прилеплено уже целых три. Многое не состыковывалось, а то, что уже состыковалось, через минуту рассыпалось.

– Хреновый из меня детектив! Хреновый, – вслух осудила себя Инга, остановившись перед большим зеркалом.

Дым от выкуриваемых сигарет тяжелым сизым туманом заполнил собой не только кухню, но и комнаты.

– С ума можно сойти! И я сойду, если не смогу разгадать, что же эта Йола наколдовала такое и как это снять…

Она вновь вернулась на кухню к своим листочкам и на четвертом – чистом – просто под цифрами в столбик записала все «звенья»:

1. Лара и Вадим связаны Единением.

2. Амулет носила Лара, носил Вадим. Познакомились практически сразу после того, как к ним попали амулеты.

3. Алене являлась женщина, которая звала куда-то и хотела забрать «свое». Женщина являлась и Ларисиной бабушке. О ней бабушка предупреждала Ларису через сны. Ее же якобы сбила Лара. Ее видел погибший Влад. Кто она? За чем приходит?

4. Бабушка Лары перед смертью сдернула с себя амулет. Амулет вернули ее сестре, которая потом передала оба амулета Лариной маме.

5. У Ларисы – женская половинка кольца. Вадим носил мужскую.

6. Мужскую половинку похоронили вместе с Аленой.

7. После смерти Алены Ларисин амулет (женская половинка) потемнел. Вчера, когда Лара мне показала амулет, он стал светлее.

8. Когда Лара ходила к Леонелле, проклятие еще не проснулось. Видна была энергия, исходящая от амулета (ее увидела и я – мощное «черное» облако), но проклятие «спало». Проклятие – это заклятие Йолы?

9. Алена на тот момент (см. п. 8) еще была жива.

10. Проклятие связано с использованием крови (кровь Амы и ее любимого) и могильной земли (?).

11. Влад и Саша перед своей гибелью признались Ларисе в чувствах (имеет ли это значение?) и спасли ее от смерти.

12. Ларисе продолжает угрожать опасность. Ее защита может оказаться сломленной в любой момент, и тогда быть беде.

13. В вещем сне бабушка сказала мне, что снять Единение можно лишь смертью. И добавила, что я не на того думаю, не за того боюсь. Скоро кто-то из нашей семьи присоединится к ним.

Проснулась она рано утром. Ее словно рывком выхватило из сна. Инга резко села и открыла глаза. Что-то такое ей только что приснилось… Какая-то мысль, фраза, внезапно пришедшее в голову решение… Ничего, в голове пусто, если не считать дымки смутного воспоминания. Но она вспомнит, она постарается вспомнить.

Инга переоделась в домашний костюм и неторопливо умылась. Войдя на кухню, она бросила взгляд на настенные часы: восемь двадцать. Рановато… Поставив чайник, девушка достала из шкафчика металлическую коробку с чаем. Повернувшись с коробочкой к столу, она по уже сложившейся за последние дни привычке машинально пробежалась взглядом по приклеенному на стену листку. И в тот момент, когда она засыпала заварку в чайник, все разрозненные детали головоломки сложились в правильную фигуру, и от внезапно пришедшей разгадки рука дрогнула, и заварка просыпалась на стол.

– Вадим! Это он должен погибнуть, а не Лариса!

* * *

С утра Вадиму неожиданно позвонил доктор из клиники – сам, не администратор, что несколько удивило. Извинившись за беспокойство, доктор поинтересовался состоянием его колена.

– Ничего, нормально. Почти не беспокоит, – ответил Вадим.

– Чудесно, чудесно! – Доктор, прозванный Вадимом «чудесный» за его привычку к месту и не к месту произносить слово «чудесно», обрадовался так, будто услышал нечто особенное. А затем, сделав небольшую паузу и откашлявшись, вежливо поинтересовался, не может ли господин Дохновский подъехать сегодня в клинику для одного деликатного разговора.

– Попробую, – Вадим удивился, но пообещал отпроситься с работы пораньше.

– Вот и чудесно! Я вас в любом случае дождусь.

* * *

…Инга еле дождалась того часа, когда можно было бы позвонить, чтобы звонок не оказался уж слишком ранним, Марье Алексеевне, так любезно рассказавшей про Единение. Она решила пока ничего не говорить ни Вадиму, ни Ларе о своих умозаключениях. Нужно поговорить с Марьей Алексеевной и убедиться в том, что верно разгадала загадку.

Пожилая женщина любезно согласилась принять Ингу у себя и назначила встречу на три часа.

* * *

…Вадим долго не мог вникнуть в то, что ему говорил улыбчивый доктор, который сегодня вместо улыбки наклеил на физиономию скорбное сочувствие. Вернее, отказывался вникать в то, что прекрасно слышали уши. Какие анализы? Какие результаты? Черт их всех разберет – этих эскулапов с их таинственными обследованиями, на основании которых они потом таким вот будничным тоном выносят чудовищные вердикты.

– Я понимаю вас, молодой человек. Прекрасно понимаю ваше состояние, – доктор, отводя взгляд, неловко прокашлялся.

«Ни черта ты не понимаешь! Не ты сейчас сидишь на этом стуле, и не тебе только что намекнули на то, что совсем скоро ты умрешь от рака…» – Вадим почти с ненавистью посмотрел на врача. Почему-то он чувствовал себя героем какой-то дешевой мелодрамы – ситуация очень напоминала картинную, когда главному герою в расцвете лет ставят страшный диагноз, от которого он потом по сценарию чудесным образом излечивается.

– Так вот, молодой человек… Анализы показали… Но чтобы быть уж уверенными, надо бы…

– Сколько у меня времени? – перебив «чудесного» доктора, недрогнувшим голосом спросил Вадим. Ему все еще казалось, что сейчас вот неожиданно щелкнет киношная «хлопушка», и режиссер громко объявит в мегафон: «Стоп! Снято!»

– М-м-м, понимаете, молодой человек…

А доктор не торопится открывать сразу все свои тайны, словно хочет еще потребовать выкуп за информацию. Или, гад, специально тянет из садистского удовольствия?

– Даже при высоком уровне современной медицины… Но на такой стадии заболевания, если диагноз подтвердится…

– Сколько? – нетерпеливо поторопил Вадим. И почти с ненавистью посмотрел на доктора. Зануда!

– Три-четыре месяца, – послушно выдавил эскулап с такой миной, будто только что расстался с уже полюбившимся ему сокровищем.

– Ясно, – Вадим, наморщив лоб, развел руками. – Нет вопросов. Ну, я пошел?

И не дожидаясь ответа «чудесного» доктора, поднялся со стула и вышел за дверь.

Вот тебе и на… Остановившись на крыльце клиники, Вадим вытряхнул из пачки предпоследнюю сигарету и закурил. Странно, но ведь его ничто не беспокоило в плане здоровья. Только колено. Вадим не знал, как должен себя чувствовать человек, который болен раком, но ведь, наверное, не пребывать в таком хорошем самочувствии, в каком еще до недавнего момента он пребывал.

Глупость какая-то. Нелепость. И как он скажет Инге, Лариске? Ничего, конечно, не скажет.

«Три-четыре месяца… Три-четыре месяца…» В голове набатом звучал голос доктора. Вадим чертыхнулся и затоптал брошенный окурок. Что можно успеть сделать за это время? Может, плюнуть на работу – теперь перспектива карьеры уже не казалась заманчивой – и махнуть куда-нибудь на Мальдивы, чтобы в последний раз со вкусом отдохнуть? Взять с собой Лариску, Ингу с Лекой – и рвануть. Наверное, он так и сделает, когда окончательно поверит в приговор врача и смирится с ним.

Погрузившись в свои нерадостные думы, Вадим шагнул на проезжую часть, чтобы перейти к своей машине, припаркованной на противоположной стороне. «…А машину Инге оставлю… Ей уже давно пора обзавестись собственным авто…» – успел еще подумать он, перед тем как заметить «жигуленок», мчавшийся на скорости прямо на него. Единственная машина на этой пустынной дороге неожиданно выскочила невесть откуда. «Придурок!» – Вадим, дернувшись назад, чтобы попытаться увернуться от машины, в сердцах обругал водителя, который, по-видимому, в свою очередь, тоже отправил не менее весомое словечко в адрес замечтавшегося пешехода.

Он бы успел отпрыгнуть, если бы не травмированная нога. Колено, недостаточно излеченное для подобных прыжков, отозвалось острой болью, и Вадим, охнув, упал прямо перед носом истерично завизжащего тормозами «жигуленка». Побледневшее лицо мужика-водителя, его бормочущие неслышимое ругательство губы и мертвой хваткой вцепившиеся в руль пальцы с побелевшими от напряжения костяшками – странно, он все это успел хорошо рассмотреть, словно в замедленной съемке, прежде чем упасть и немного откатиться в сторону. Инстинкт самосохранения не подвел. Визжа тормозами, «жигуленок» пронесся в полуметре от него, распластавшегося на дороге, и остановился.

– Слепой?! Слепой, да, придурок? – Из «Жигулей» выскочил водитель и подбежал к сидящему на проезжей части парню. На визг тормозов и крики стали останавливаться любопытные, с интересом наблюдая разворачивавшуюся сцену.

– Надо было тебя размазать! Да сел бы из-за тебя! – разорался на всю улицу мужик.

– Сам бы глаза разул! Правила дорожного движения учить надо! Или оставаться на кукурузном поле за баранкой трактора, – зло огрызнулся Вадим и бросил короткий взгляд на противоположную сторону улицы – туда, где стояла его собственная машина. И с удивлением обнаружил рядом с «Ауди» странную женщину, одетую не по сезону в легкое белое платье. Женщина, глядя на Вадима, сжимала кулаки в бессильной ярости, словно у нее только что прямо из-под носа украли ценную вещь. Но когда Вадим мгновением позже повторно взглянул туда, незнакомка уже исчезла. Словно просто померещилась.

– С тобой-то все в порядке? – наоравшись, уже встревоженным тоном поинтересовался мужик. Его обеспокоило то, что парень, которого он вроде бы не задел, все еще продолжает сидеть на дороге и морщиться, словно от боли.

– В порядке, – взглянув в испуганную физиономию мужика, примирительно буркнул Вадим и поднялся. Если не считать испачканной одежды, разболевшегося колена и ссаженной ладони.

– С ногой-то что? – обеспокоенно прокричал мужик Вадиму в спину, когда тот, прихрамывая, направился в сторону тротуара. Испугался, видимо, что парень, которого он чуть не сбил, повредил ногу по его вине.

– Ты здесь ни при чем, это еще до тебя… – устало отмахнулся Вадим. Ну и денечек! Сначала сообщают, что пора в срочном порядке писать завещание, а четвертью часа позже сумасшедший «жигуленок» чуть не размазывает тебя по проезжей части. «Или напиться, или на Мальдивы…» – подумал Вадим. И тут же поправился: «Нет, напиться, а потом уж на Мальдивы». Бросив через плечо взгляд на свою «Ауди», он вернулся опять к больничному крыльцу, решив почистить испачканные грязью брюки в туалете клиники.

Когда Вадим уже поднимался на крыльцо клиники, в кармане зазвонил мобильный.

– Да?

Звонил «чудесный» доктор, который с непонятными расшаркиваниями и многочисленными извинениями просил Вадима вновь зайти к нему, если он может сейчас вернуться.

– Доктор, что вам еще от меня надо? – обреченно вздохнул Вадим. – Хотите сообщить, что мне осталось не три месяца, а гораздо меньше?

Но доктор не ответил и лишь попросил его как можно скорей посетить клинику.

– Иду, – нелюбезно буркнул Вадим. И внезапно пожалел, что «жигуленок» не сбил его. Наверное, было бы лучше погибнуть мгновенно, чем долго умирать на глазах у родных людей. Только вот водителя «Жигулей» стало неожиданно жаль – посадили бы…

Более-менее почистив одежду в уборной и перевязав ссаженную ладонь платком, он вновь поднялся на второй этаж в кабинет «чудесного» доктора.

* * *

Инга уходила от Марьи Алексеевны озадаченная, если не сказать расстроенная. Да, она правильно разгадала загадку. Марья Алексеевна, выслушав девушку, припомнила еще некоторые детали, и теперь предание оказалось полностью восстановленным.

– Девочка, беда в том, что эта магия – не управляема, ее действие сложно предсказать, сложней, чем погоду, – грустно улыбнулась Марья Алексеевна на прощание. Видимо, в своей жизни она больше всего не верила метеорологам. – Еще никому не удавалось разбить Единение. Спалит тебя это кольцо, как спичку, вот что меня беспокоит.

– А иначе мой брат умрет, – возразила Инга, уже приняв непоколебимое решение.

– Ну что ж, тебе видней… – старушка развела руками.

– Я не могу отступиться, – покачала головой Инга и, грустно улыбнувшись, поблагодарила за помощь.

* * *

Наверное, никогда еще в жизни Вадим ни на кого не орал так, как сейчас – на «чудо-доктора». Еле сдерживаясь, чтобы не обложить побледневшего эскулапа матом, он кричал так, что его, вероятно, было слышно на всем этаже.

– За такие шуточки в суд можно подать на вас и вашу клинику!!!

– Послушайте, молодой человек… – доктор, нервно поправляя то и дело съезжающие на кончик носа очки, пытался вставить хоть слово.

– Да что «послушайте»! Я вас уже послушал, теперь вы меня послушайте! И часто у вас так путают результаты анализов? Вы понимаете, что своей «ошибочкой», как вы только что мне сообщили, могли бы та-аких ошибок наворотить! «Ошибочка вышла…» Черт! Да я из-за вас и вашего диагноза, который вы мне навесили, чуть и в самом деле на тот свет не отправился! Задумавшись, чуть под машину не угодил – прямо напротив вашей бестолковой клиники! Чудесная ошибочка!

– Вадим, послушайте… Пожалуйста, выслушайте меня, – взмолился доктор, сложив ладони перед грудью, и Вадим, уже наоравшись, замолчал.

– Мы могли бы это… хм… неприятное дело уладить другими способами. Скажем, клиника могла бы в качестве компенсации за моральный ущерб оказывать вам бесплатные услуги какой-то период… – заискивающе улыбнулся доктор. – Ради всего святого, Вадим. Суд – это излишняя волокита… Ну да, мы виноваты. У нас еще не бывало такого, чтобы мы путали анализы и ставили пациенту чужой диагноз. Это случилось впервые. У вас чудесное здоровье…

Доктор, блея оправдания, настороженно смотрел на хмурого Вадима, боясь, что тот вновь поднимет скандал. Предложил чаю и тут же, несмотря на категорические возражения, схватил телефонную трубку и позвонил медсестре с просьбой принести угощение.

– Да не надо, не надо! – Вадим замахал на доктора руками, отказываясь от чая. – Не буду я подавать на вашу клинику в суд, успокойтесь. Время тратить не хочется.

– Вот и чудесно! – расплылся в счастливой улыбке доктор и вытер со лба выступившие капельки пота. – Но медсестра пусть все равно зайдет, руку вам обработает.

И Вадиму, который уже мечтал поскорей покинуть эту клинику, пришлось остаться и вновь слушать кудахтанье доктора, борясь с желанием в сердцах сказать: «Заткнитесь».

– Девочка-медсестра перепутала анализы. Лишу премии однозначно. Или уволю за невнимательность. Сам не знаю, Вадим, как так получилось… Ваша фамилия настолько редкая… Да и имя. Вот если бы вас звали, например, Сергей Иванов, ну или еще каким-то распространенным именем, и пациентов с такими именем и фамилией был бы добрый десяток, то и смотрела бы внимательней. Наша клиника дорогая, обслуживаются у нас в основном ВИП-клиенты – не поточное, одним словом, обслуживание. Мы каждого клиента чуть ли не в лицо знаем. Но в этом случае увидели, что на бумажке написано «Дохновский», и имя ваше. Решили, что вы. Вот так и перепутали. А когда уже разобрались – год-то рождения совершенно не ваш, да и отчество другое… Я сразу вам и позвонил.

– Постойте… – перебил доктора Вадим, выцепив из его жизнерадостного кудахтанья иной для себя смысл. В груди будто обдало горячей волной, и сердце в тревоге застучало часто-часто. – У вас что, есть еще пациент, который носит такую же фамилию? И такое же имя?..

– Представьте себе, да! – радостно объявил врач, словно только что сообщил преприятную новость. – Бывают же такие совпадения – два пациента с одинаковыми редкими фамилиями и именами.

В висках застучало, будто вся кровь прихлынула к ним. Бормотание доктора еле слышно, словно где-то вдалеке, аккомпанировало бьющим набатом мыслям. Почему-то в тот раз, когда врач поставил страшный диагноз ему самому, Вадим не испытал такого потрясения, как сейчас.

– Да замолчите же вы! – Все же вертевшаяся на языке фраза, надежно, казалось бы, удерживаемая за сцепленными зубами, вырвалась, и доктор, изумленно замолчав, вытаращился на него.

– Извините, – смутившись, извинился Вадим. – Скажите, у того пациента, которого вы перепутали со мной, – рак? То есть все то, что вы недавно произнесли мне, целиком относится к нему?

– Да. Не повезло… Уважаемый человек, и вот такая беда, – выдохнул доктор: то ли и в самом деле сопереживая пациенту, то ли просто потому, что так полагалось по приличиям.

– Год рождения его? И отчество?

– Послушайте, Вадим… Информация вся конфиденциальна, мы ее не разглашаем, тем более при… – доктор смущенно кашлянул и выразительно покосился на медсестру, которая, обработав Вадиму ладонь, собиралась ее перевязывать.

– Спасибо, я обойдусь, – Вадим выдернул ладонь из рук медсестры. И после того, как медсестра ушла, обратился к доктору: – Услуга за услугу. Я заминаю скандал и обещаю к нему больше не возвращаться, вы сообщаете мне отчество и возраст моего однофамильца. – И, предугадывая возражения доктора, рявкнул: – Надо!

– Ну хорошо, в порядке исключения, – вздохнул доктор и, порывшись в лоточке с бумагами, извлек нужные.

– Дохновский Вадим Юрьевич, 1957 года рождения.

Вадим, не сказав больше ни слова, встал и, не попрощавшись, вышел.

XXVII

Когда Лариса вернулась с работы, Вадим был уже дома. Чем-то, видимо, расстроенный, он сидел за кухонным столом над тарелкой с уже остывшим супом и, отложив ложку, задумчиво смотрел в окно. Когда Лара вошла на кухню, вздрогнул, словно внезапно очнулся от своих мыслей.

– Привет! – она поцеловала его и нахмурилась: – Что-то случилось?

– Да нет, ничего… – Вадим поднялся и, отодвигая свою тарелку, нарочно бодрым тоном сменил тему: – Я разогрею тебе ужин. Кстати, Инга звонила, просилась приехать. Ей не терпится что-то еще нам рассказать. У меня в последнее время стало складываться впечатление, что мы живем не вдвоем, а втроем – я, ты и моя сестра.

Он усмехнулся, но видно было, что столь частые визиты сестры его не раздражают, и злословит он просто так, из «вредности».

– А хоть бы и втроем! Ничего не имею против Инги, – рассмеялась Лара и отправилась переодеваться и мыть руки.

Вадим долго не хотел объяснять Ларисе причину своего расстройства. Но в итоге, сдавшись перед ее настойчивыми расспросами, недовольно пробурчал:

– Барышни, есть у вас одна вредная черта – излишнее любопытство, граничащее с назойливостью.

– Барышни не из любопытства лезут в душу, а из желания помочь, – парировала Лариса. – Выговоришься, легче станет. Поверь мне.

– Это вы, барышни, решаете проблемы, делясь ими с десятью подругами, а мужчины решают их, уходя в себя. Этим мы от вас и отличаемся.

– Не только этим, – сказала девушка, отставляя пустую тарелку и с нежностью глядя на Вадима. Влад никогда за ней так не ухаживал, как Вадим, ужин, например, не готовил для нее и не разогревал, если приходил с работы раньше. Вадим – другой. Он хоть и любит иногда поворчать и поспорить, но очень заботливый.

– Чему улыбаешься? – подозрительно спросил Вадим.

– Да так… Не уклоняйся от темы. Так что у тебя случилось? Неприятности на работе?

– Нет, – выдавил он, закуривая. – Если бы дело было в рабочих неприятностях… Боюсь, Ларка, при всем твоем огромном желании помочь ты не сможешь.

И он рассказал девушке и про поставленный ему чудо-доктором «диагноз», и про «жигуленок», и про последовавшее за этим опровержение «диагноза».

– Ничего себе! – возмущенно воскликнула Лариса. – Странно как-то получается… Я, конечно, допускаю, что в клиниках могут путать анализы, но вот так сразу тебя огорошить… И, наверное, на онкологию сдают какие-то специальные анализы. Я, конечно, в этом ничего не понимаю, но все же мне кажется, что вряд ли бы тебя отправили сдавать такие анализы, когда ты обратился в клинику совсем по другому поводу.

– Перепутали, Лара! Прикрепили к моей карточке листочки с обследованиями другого человека – на основании того, что нас зовут одинаково. Но не в этом дело, Лариса. Понимаешь, меня перепутали не с кем иным, как с собственным дядей. Он болен, Лара, а ни я, ни Инга об этом даже не подозревали! И что теперь делать – честно, не знаю. И Инге сказать не могу. Черт, Ларка! Не знаю, как теперь себя вести!

Лариса хотела что-то ему сказать, но ее прервал звонок в дверь. Вадим с силой затушил недокуренную сигарету в пепельнице и, прежде чем отправиться открывать, предупредил девушку:

– Инге о дяде – ни слова. Не готов я еще ей сообщить. Ведем себя так, будто ничего не произошло, поняла?

Лариса кивнула.

Через минуту Вадим снова появился на кухне, за ним следом вошла Инга.

– Привет, Лара! – поздоровалась она и ответила согласием на Ларисино предложение выпить чаю.

– Только у меня немного времени, – оговорилась Инга и, нахмурившись, заметила брату: – Вадька, по-моему, ты хромать сильней стал.

– Его чуть машина не сбила, но он вовремя отпрыгнул и опять повредил колено… – неожиданно для себя выпалила Лариса, все еще не пришедшая в себя после рассказа Вадима.

Парень метнул на нее укоризненный взгляд и беззаботно-весело, дабы успокоить внезапно побледневшую сестру, произнес:

– Да ничего страшного не произошло, Инга! Ну, немного замечтался, когда переходил дорогу. Но все обошлось.

Инга смотрела на него расширенными от ужаса глазами, не в силах произнести ни слова.

– Да брось ты, Инга! – нарочито беззаботно повторил Вадим. – Впечатлительные вы, барышни, нельзя вам ничего рассказывать! Говорю ж, ничего страшного не случилось, только зеваки какие-то остановились, чтобы послушать, как я с водилой «жигуленка» собачусь. Людям только зрелищ давай. Одна ненормальная аж вся злобой изошлась из-за того, что шоу закончилось благополучно и быстро. Наверное, когда заметила, что на меня несется машина, специально остановилась поглазеть, как меня собьет. И жутко разочаровалась, что этого не произошло. Точно, ненормальная… Зима на дворе, а она в платье вырядилась летнее.

– В какое платье? – Лариса в отличие от Инги, еще не пришедшей в себя после такого рассказа брата, среагировала быстрее. – Белое, легкое, развевающееся?

– Да разве я запомнил? Не на показ мод ведь пришел. Ну да, белое какое-то… Ни шубы, ни куртки, одно только платье. Ненормальная, одним словом.

– Между прочим, эта твоя ненормальная, как ты ее назвал, и вправду очень расстроилась, увидев, что ты остался в живых, – севшим голосом проговорила Инга, и Вадим с Ларисой тут же перевели на нее взгляды.

– Значит, ты, Вадим, тоже видел ее. Плохо, но этого и следовало ожидать, – Инга под перекрестьем их взглядов допила чай и, встав из-за стола, налила в чашку воды. Залпом выпила и налила снова.

– Откуда ты знаешь, Инга, что та ненормальная расстроилась тем, что меня не задавила машина? Она что, делилась с тобой своими впечатлениями?

– Я и без того разобралась, что этой дамочке в белом платье требуется. А нужен ей ты, вернее, твоя гибель. Я ошиблась, полагая, что опасность грозит Ларисе.

– Но… почему, Инга? Почему – Вадим? – воскликнула Лариса.

– Я уже рассказала вам половину легенды про Единение, однако не знала, какое заклятие наложила на амулеты Йола, у которой Ама увела любимого мужчину. Сегодня догадалась. Вернее, кое-что я сама поняла, а недостающее мне помогла восстановить Марья Алексеевна.

После того как Йола попыталась вернуть себе любимого, разбив Единение, и у нее ничего не вышло, она наложила заклятие, которое бы при определенных условиях сработало, и магическая сила амулетов оказалась бы искажена. Это мы с вами уже знаем. Йола была сильна в черных наговорах на могильную землю и воспользовалась этим, связав заговором мужской амулет с землей. Она предсказала, что однажды кольцо окажется разорванным благодаря тому, что амулеты разлучат через могильную землю. И тогда Йола получит свое– любимого мужчину, битва за которого между ней и Амой продолжается до сих пор, но уже в другом мире.

– Ну, это понятно, – пожал плечами Вадим. – Амулет закопан, кольцо разорвано, энергия начинает вытекать, связь слабеет, и Единение постепенно распадается. Все просто!

– Не так просто, Вадим, – осадила брата Инга. – В принципе по такой схеме все и должно было происходить. Только вот Единение сопротивляется своему разрушению! Оставшемуся амулету требуется усиленно восполнять силу. И для этого ему нужны порции энергии, примерно такие, как выплескиваются при внезапной гибели человека. Не меньше.

– То есть амулет будет провоцировать смерти, чтобы питаться энергией, покидающей тело умирающего? – уточнила Лариса, наморщив лоб, и Инга кивнула:

– Именно. Но это не все. Поскольку осиротевшим окажется женский амулет, то ему, чтобы получить энергию, подобную той, какую он получал раньше от мужской половинки, нужна будет энергия мужчин, влюбленных в носительницу этого амулета.

Лариса ахнула и закрыла ладонью рот, Вадим покачал головой, но промолчал.

– Только не забывайте о том, что кольцо из-за того, что мужской амулет находится в земле, разорвано. И женскому амулету приходится восполнять потери. Мужчины, влюбленные в его хозяйку, будут погибать один за другим, пока не останется последний мужчина – включенный в кольцо. Или, другими словами, «привороженный» с помощью этого Единения.

– Подожди-ка, Инга… – Вадим, что-то быстро прикинув в уме, перебил сестру. – Амулет не должен убить привороженного мужчину, потому что тот является одним из звеньев кольца! Я правильно понимаю?

– Правильно, но…

– Подожди, Инга. Смотрите, барышни, если допустить, что этот мужчина погибнет, то кольцо потеряет еще звено. Произойдет колоссальная утечка энергии, связь ослабеет еще больше, и Единение практически разрушится. Амулет не может такое допустить, ведь он же, наоборот, пытается восполнить силу!

– Вадим, амулет – не человек, он так рассуждать не может. Но ты мыслишь в верном направлении. Все так и произойдет, только амулет все же убьет этого мужчину – в надежде получить мощную подпитку энергией. Ему уже больше ничего не останется. Это похоже на то, как если бы человек, провалившийся в прорубь, в стремлении спастись начал бы отчаянно барахтаться, да только обломал бы вокруг лед и, выбившись из сил, утонул. С Единением произойдет то же самое. При гибели «привороженного» мужчины освободится мощная энергия – его собственная плюс та, которой его ранее напитали амулеты. Только эта энергия уже не подпитает, а разрушит ослабевшую связь. Таким образом, Единение практически само себя уничтожит. На это и рассчитывала Йола. Накладывая проклятие, она вложила в него часть души, которая призвана помочь пророчеству исполниться. Ведьмы уже давно нет, а ее призрак следит за исполнением проклятия.

Алена находит амулеты и, не зная об их действии, дарит один Ларисе, другой оставляет себе. Случайная выборка, но мужской амулет оказывается у Алены, женский – у Лары. Получилось бы наоборот, и история повернулась бы по-другому…

– Тогда бы я в окно сиганула, а не Алена, – дрожащим голосом произнесла Лариса.

– Возможно. С Аленкой ситуация сложилась так, как надо было Йоле. Тем более что Аленушка уже умудрилась, сама того не ведая, включить в кольцо Вадима и получить амулет назад. Лара, ничего не зная о Единении и его условиях, кладет «украшение», которое, как она считает, принадлежало ее сестренке, в гроб. Мужской амулет оказывается связан с могильной землей. Пророчество сбывается. Или, как мы раньше говорили, просыпается. Механизм запущен. В Лару влюблено трое мужчин – Влад, Саша и Вадим. Влад и Саша уже стали жертвами ослабевающего Единения…

– … И остался я – жертвенный «баран», – глубокомысленно произнес Вадим. – Блин, «радостный» денек получился! Ты уже третья, кто за сегодняшний вечер дает мне путевку на тот свет. Кстати, Инга, а почему этот «жигуленок» так и не сумел меня размазать? Этому привидению по имени Йола как раз это и требовалось!

– Резво прыгаешь, даже с больной ногой, – усмехнулась Инга. – На самом деле тебя моя защита уберегла. Пока.

– Инга, как это остановить? – тихим голосом спросила Лариса. Слезы уже катились по ее щекам, и она спешно вытирала их ладонью.

Вадим покосился на девушку и с неодобрением покачал головой. «Впечатлительная барышня», – так и читалось в его взгляде.

– Есть идея, Лара. Я перебрала всевозможные варианты. Думала даже над тем, что надо бы как-то достать похороненный амулет из могилы, но по этическим соображениям отвергла этот способ. К тому же я не уверена в том, что амулет, оказавшийся в могильной земле, сохранил свою энергию. Исполнившееся проклятие, скорее всего, вывело его из действия.

Можно было бы снять проклятие, уничтожив того, кто его наложил: нет мага, нет и проклятия. Но, во-первых, Йолы и так уже давно нет. Во-вторых, зная о том, что с ее смертью разрушатся чары, она поступила очень хитро, вложив в заклятие часть своей бессмертной души. А в-третьих, мы уже опоздали: пророчество исполнилось. В общем, ломала я голову и так и эдак и в итоге приняла одно решение. Только мне нужно подготовиться, чтобы все прошло должным образом.

– Инга, если ты считаешь этот ритуал опасным, то… не надо его проводить, – заговорил Вадим, который в этот раз даже не пытался разряжать обстановку шутками. – Оставь как есть. Я не хочу, чтобы ты рисковала собой!

– Вадим, риск есть, но я постараюсь свести его к минимуму. Но я вас предупреждаю, что ритуал сложный, требует серьезной подготовки и соответствующего настроя. Вам тоже придется в нем участвовать.

– Принесешь меня на алтарь? – натянуто засмеялся Вадим.

– Нет, буду делать все возможное, чтобы ты там не оказался! Ладно, ребята, – вздохнула она устало. – Поеду домой. Меня Лека ждет.

– Я тебя отвезу, – предложил Вадим, поднимаясь следом.

– Не надо, Вадька, я на метро.

– Тогда мы тебя проводим до метро, да, Лара? Ну же, перестань плакать! Инга сделает все, что можно. А мы ей поможем. Пошли, проводим Ингу. Сегодня больше не будем думать о грустном.

Лариса торопливо вытерла слезы и с готовностью поднялась.

XXVIII

На следующий день, в субботу, Ларисе с утра позвонила мама и неожиданно пригласила ее на обед вместе с Вадимом.

– Обед будет мирный или как? – шутливо поинтересовалась девушка.

– Ла-ара, что значит «или как»? Мы с папой приглашаем вас на обед, чтобы… м-м-м… поближе познакомиться с твоим избранником. Выбор твой, а нам остается его только принять.

«И смириться», – угадала Лариса окончание маминой фразы.

Обед у родителей вопреки опасениям Лары прошел вполне душевно. Мама была приветлива, отец, добродушно усмехаясь в усы, осаживал ее, если она слишком увлекалась расспросами. Вадим был вежлив, и когда он, прощаясь, в очередной раз поблагодарил за вкусный обед, мама зарделась от удовольствия и, покосившись на дочь, заметила:

– Ларка, наверное, тебя одними сосисками с яичницей кормит или бутербродами, да? Чем сама питается, тем и тебя пичкает. Вот приезжайте к нам почаще ужинать…

– Ма-ама, – недовольно перебила мать Лариса, а Вадим, улыбнувшись, пообещал:

– Обязательно!

В машине Лариса, едва устроившись в кресле, с облегчением перевела дух:

– Закончили смотрины… Думаю, тебе тоже было неловко от маминых вопросов.

– Да нет, почему, – улыбнулся Вадим, заводя двигатель. – Твою маму можно понять. Как каждая мать, она должна знать, что за заезжий молодец покусился на ее сокровище-дочь. Брось переживать, мама у тебя – замечательная. Вот только кормит обильно!

Он засмеялся и со значением погладил себя по животу.

– А поехали в кино? – вдруг спросил он. И Лариса согласилась.

Подъехав к одному из популярных кинотеатров, Вадим припарковал машину почти возле самого входа. И когда Лариса уже собралась выходить, неожиданно остановил ее, взяв за руку.

– Подожди! Посмотри вон туда… – он кивнул в сторону освещенного фонарями крыльца кинотеатра. – Там случайно не твоя подруга стоит? Может, я и ошибаюсь, но похожа.

Лариса посмотрела туда, куда указывал Вадим, и в самом деле увидела Майку. Но… в весьма странном обществе. Вадим тоже, рассмотрев и узнав появившегося рядом с Майей молодого человека, удивленно присвистнул.

– Слушай, ты случайно не знаешь, в чем твоя подруга провинилась, что ее решили допросить, да еще на пороге кинотеатра? Посмотри, это точно тот следователь, который вел дело по гибели Алены? Как его там…

– Колосков Юрий Петрович, – Лариса с изумлением наблюдала, как этот самый Колосков Юрий Петрович вытащил из-за спины розу и преподнес ее Майке. А Майка, что удивительно, приняла розу с таким восторгом, будто бриллиантовое колье. И даже в знак благодарности поцеловала следователя Юрия Петровича, и не в щеку, а в губы, и долгим страстным поцелуем.

– Опа, дела-а. Твою подругу этот следователь тоже допрашивал?.. Впрочем, можешь не говорить, вижу, что допрашивал.

А Лариса вдруг внезапно расхохоталась.

– Ты чего? – парень удивленно на нее покосился, но Лара, не в силах от смеха что-либо произнести, лишь помотала головой и закрыла лицо ладонями.

– О-ох, Ма-айка, – простонала она из-за ладоней и, посопев, попыталась успокоиться.

Майя и ее кавалер тем временем, нацеловавшись, уже скрылись за стеклянной дверью кинотеатра.

– Теперь мне все стало понятным. Поехали, Вадим, в другое место, а? А то встретимся с Майкой и смутим ее до крайности. Она потом сама все расскажет, но пока, видимо, еще не готова.

– Да что тут такого? Ну завязался у нее роман с этим следователем – и пусть, – пожал плечами Вадим, но, однако, послушался, завел двигатель и выехал на шоссе. – Так в кино все же поедем?

– Поедем. Но в любой другой кинотеатр. А насчет Майки… Ты просто не знаешь мою подругу. Не хочу говорить о ней ничего плохого, но она из категории тех девушек, которые крутят романы исключительно с деньгами. У Майки в кавалерах такие толстосумы ходили, что даже сказать страшно. Конечно, все женатые, великовозрастные, с однотипной фигурой «лысая макушка, кошелек и брюшко». У нее удивительная способность знакомиться с такими мужчинами и менять их как перчатки. Романы ее по продолжительности вытягивали от силы два-три месяца, за это время она получала уйму дорогих подарков и меняла одного надоевшего толстосума на другого. Вот такая моя Майка. Циничная и расчетливая. Один раз она даже в историю вляпалась, когда на ее глазах взорвали джип одного из таких денежных дядей. Чудом уцелела. А недавно призналась мне, что влюбилась. Нонсенс! Майка – не влюбчивая натура, вся ее любовь – деньги и подарки. А тут… Слезы-сопли, охи-вздохи, в общем, типичная любовь-морковь. Подозрительным было то, что она своего избранника скрывала, придумывая тысячу отговорок, из-за которых не может рассказать мне о нем. И женат, дескать, он, и слишком личность известная, чуть ли не сам президент. А начнешь у нее расспрашивать подробней о ее кавалере, так тут же заученно перечисляет рестораны, в каких были, блюда, которые ели, марки одежды, что он носит, и т. п. Теперь я поняла, почему Майка так страдала и скрывала от меня этого Колоскова Юрия Петровича. Боялась, что я ее на смех подниму за то, что все ее принципы полетели к чертям из-за встречи с этим вот симпатичным, но далеко не богатым следователем. Придумывала все эти казино-рестораны, чтобы я ни о чем не догадалась! А ведь она действительно влюбилась.

Лариса счастливо рассмеялась, радуясь за подругу, и с доброй интонацией произнесла:

– Сегодня же позвоню ей и скажу, что она дурочка, потому что нашла чего стыдиться – своей любви к порядочному человеку. Кстати, Инга оказалась права, когда нагадала Майке, что та влюбится в небогатого человека и даже выйдет за него замуж. Ох, Майка тогда и разозлилась! И в тот же вечер познакомилась с этим Юрием Петровичем при весьма занятных обстоятельствах. Рассказать?

– Расскажи, – попросил Вадим. И когда Лара рассказала ему историю Майкиного знакомства со «стажером», очень задорно рассмеялся.

* * *

Инга словно перенеслась в Ларисин сон: ей тоже приснился туман, похожий на тот, который ей раньше описывала Лара. Только в этом тумане появилась не Ларисина бабушка, а Йола собственной персоной. Сжимая пальцы в кулаки и злобно сверкая глазами, ведьма долго угрожающе шипела Инге:

– Не выйдет… Ничего у тебя не выйдет! Я сильнее, я уже почти добилась своего. Уйди, тварь, с дороги! Иначе и тебя сотру!

– Ты мне не помешаешь, дрянь, не помешаешь! – злобно прошипев на прощание, Йола растворилась в тумане.

Но на смену ей появилась Ингина бабушка.

– Инночка, ты обладаешь могучей силой. Ты даже сама не знаешь, насколько сильна, – бабушка протянула к Инге ладонь и коснулась ее лба, а затем груди. – Здесь твоя сила, Инночка, и здесь. Не растрать ее понапрасну, милая. Копи, понадобится.

– Бабушка, мне надо Вадьку спасти, – грустно покачала головой Инга, не согласная с тем, что силу ей нужно копить.

– Ты знаешь, что делать. Но береги себя, Инночка, береги, – бабушка вновь дотронулась ладошкой до ее груди с той стороны, где билось сердце. – Любовь тебе силы придает, милая, на жертвы она же и толкает. Силу дополнительную с Единения почерпни, только так и одолеешь его. Ты знаешь, что делать, а дальше сердце тебе подскажет. Береги себя, Инночка…

Бабушка грустно улыбнулась, и сон на этом оборвался. Инга проснулась и еще какое-то время лежала на спине, вглядываясь в невидимый в темноте потолок. Рядом ровно дышала Лека. Наверное, видела счастливые сны о том, как раскупаются ее лидирующие в хит-парадах альбомы. Пусть… Все у нее сложится.

Инге стало очень грустно, и она тихо, чтобы не разбудить подругу, встала и вышла на кухню. Сердце сжала тоска от внезапно пришедшей на ум мысли, что вместе с последними днями уходящего года ускользает и все то привычное, устоявшееся, хорошее, что у нее есть. Так, как сейчас, уже не будет. Все наладится, но у других, пусть и близких ей людей, но все равно – не у нее. Ничего не будет уже так, как в настоящий момент. Словно из ее жизни уйдет что-то очень важное, и на его месте еще долго будет зиять пустота. Инга вздохнула и, чиркнув зажигалкой, закурила.

* * *

Лариса проснулась от того, что ей внезапно сделалось неуютно. Причина «неуюта» стала понятна сразу, как только она, протянув руку, чтобы обнять Вадима, обнаружила, что того нет на месте. Словно желая убедиться в его отсутствии, девушка погладила ладонью опустевшую подушку, а затем встала и вышла из комнаты.

Свет на кухне не горел, но Лариса сразу поняла, что Вадим – там. Открыв плотно закрытую дверь, она вошла на кухню и увидела парня, сидящего около окна с тлеющей в пальцах сигаретой.

– Вадька, ты чего? Не спится? – Лариса неуверенно подошла к нему.

Вадим обернулся на ее голос и смущенно пожал плечами:

– Так… Я разбудил тебя? Не хотелось.

– Нет. Я сама проснулась. Почувствовала, что тебя нет рядом.

Он, взяв девушку за руку, посадил ее к себе на колени и, обняв, привлек к себе так, что она прижалась щекой к его плечу.

– Я вот думаю… Думаю о том, каково это – терять близких людей, – медленно, словно не решаясь, говорить ей или нет, признался он.

– Ты думаешь о дяде?

– Не только, – немного подавшись корпусом вперед, Вадим дотянулся до стоявшей на подоконнике пепельницы и затушил окурок. Затем обеими руками обнял девушку, доверчиво жавшуюся к его груди, и потерся щекой о ее затылок. – Обо всем, Ларка. О том, что было, о том, что есть, о том, что будет. Наверное, нельзя привыкнуть к потерям. И подготовиться к ним тоже нельзя.

– Ты скажешь Инге?

– Не знаю. Понимаю, что надо сказать, да вот все оттягиваю. Наверное, поговорю с ней уже после того, как она проведет этот ритуал. Сложное и опасное дело она затеяла. Боюсь я за нее. За себя – нет, а вот за нее… И не скажет ведь, что задумала! Не скажет, чтобы не волновать меня. Такие вот мы оба. Спорим, несерьезно ругаемся, ехидничаем, а друг без друга не можем.

– Все обойдется, Вадим, – Лариса сказала это лишь для того, чтобы немного успокоить его. Поверил ли он – она так и не поняла.

– Да, наверное, – задумчиво произнес он и крепче обнял девушку. Так они и сидели, обнявшись, еще долгое время, почти до самого утра.

* * *

За несколько дней до Нового года Инга объявила, что готова к ритуалу, и попросила Вадима с Ларисой ничего не планировать на предстоящие выходные.

– Откладывать нельзя, ребята. Лучше все сделать как можно быстрей. Там уж новогодние праздники начнутся, хочется успеть до них, оставить все плохое в уходящем году. Да и неспокойно нам будет, если не покончим с этим.

Ни Лариса, ни Вадим не стали возражать. Вадим лишь попросил Ингу рассказать, что она собирается делать и какая при этом роль отводится им с Ларисой.

– Технические моменты опущу, – нехотя пояснила Инга. – Но предупреждаю, что требую от вас полной сосредоточенности и серьезности по отношению к проводимому ритуалу. Это не шутки, ребята. Я даже не прошу, а требую. Далее, для ритуала придется набраться терпения. Поскольку он займет достаточное количество времени. И еще… – Она помялась, а затем, решительно вскинув глаза на притихших брата с девушкой, произнесла: – Проводить ритуал придется на кладбище, возле могилы Алены, потому что там закопан один из амулетов Единения. Лариса, ты как к этому относишься?

– Ну, как… – Лариса не знала, как ей нужно относиться. – Надо, значит, надо. Тебе лучше знать.

– Хорошо. Проводить ритуал будем ночью, чтобы не привлекать внимание посетителей кладбища, которых днем может окажется предостаточно.

– Ночью и на кладбище – лучшего времени и места не сыскать! – по своему обыкновению, сыронизировал Вадим. А Лариса зябко поежилась.

XXIX

В субботу, ближе к полуночи, они приехали на кладбище. Оставив машину за воротами, в единодушном молчании прошли по плохо освещенной центральной аллее и свернули на узкую, засыпанную снегом тропу, ведущую к могиле Алены.

Лариса наклонилась над запорошенной снегом могилкой и положила возле памятника принесенные цветы. В сосредоточенном скорбном молчании они втроем отдали долг памяти усопшей, после чего Инга, выпрямившись, глухо проговорила:

– Пора готовиться.

Она достала из сумочки свечки в высоких металлических подсвечниках и, расчистив от снега могильную плиту, расставила их на ней по периметру. Нервничали все. Волнение Инги выдавали непослушные пальцы, несколько раз выронившие зажигалку. Вадим набирался спокойствия, торопливо перекуривая на тропе. За всю дорогу и то время, что они провели на кладбище, он вопреки своей способности шутить в любой ситуации не проронил ни слова. Лариса предпочла присесть на оградку, чтобы унять дрожь в коленках. Вцепившись пальцами в тонкие прутья, она почти не чувствовала обжигающего холода металла. Тревожно переводя взгляд с Инги на Вадима, девушка пыталась предугадать то, что может произойти этой ночью. Воображение рисовало картинки из повестей Гоголя с летающими панночками, разверзшимися могилами и извергающими проклятия злобными колдунами. От подобных картин ледяной ветерок страха неприятно прошелся вдоль позвоночника, и Лариса заметно содрогнулась, что не ускользнуло от внимания Инги:

– Боишься?

В ответ Лара промычала что-то, и Инга, правильно поняв ее состояние, серьезно предложила:

– Хочешь, я прочитаю заговор, чтобы тебе не было страшно?

– Нет, обойдусь… – вяло отмахнулась Лариса и перевела взгляд с ее лица, освещенного пламенем зажженных свечей, на Вадима, который, закуривая вторую сигарету, прислушивался к их разговору.

– Я не столько боюсь, сколько переживаю за то, чтобы все получилось…

– Получится, Лара, – голос Инги, однако, прозвучал не столь убедительно, как ей бы самой хотелось. Прикрыв глаза, девушка быстро прочитала про себя заговор на успокоение и сосредоточение. Почувствовав, что железная хватка волнения значительно ослабла, она сделала глубокий вдох и позвала: – Вадим, давай. Пора начинать.

Ее голос, обычно чистый и глубокий, от напряжения звучал глухо и невыразительно.

– Инга, что ты собираешься делать? – робко спросила Лариса, поднимаясь с оградки. – Если ты разобьешь это Единение, не угаснет ли наша с Вадимом любовь?

Этого вопроса Инга больше всего и боялась. И не волнение перед предстоящим ритуалом не давало ей минувшей ночью спать, а страх того, что она своими действиями может невольно разрушить отношения между братом и его девушкой. Она задержалась с ответом, и это промедление сыграло не в ее пользу: в Ларисиных глазах, и без того полных беспокойства, мелькнул страх, а Вадим, нахмурившись, вновь вытащил из кармана сигаретную пачку, вцепившись в нее, как в спасательный круг.

– Нет, что вы, – Инга постаралась вложить в свой голос побольше теплоты и уверенности. – Ваша любовь такая крепкая, что ей уже ничто не угрожает. Это ведь несерьезно – считать, что чувства держатся лишь на силе этих амулетов! К тому же один из них «похоронен», и что, стала ли ваша любовь от этого меньше?

То ли последний довод убедил их, то ли уверенность в голосе Инги, но Лариса с облегчением перевела дух, а Вадим сунул ставшую ненужной «спасительную» пачку обратно в карман.

– Спасибо, сестренка, – произнес он.

А Инга в ответ смогла лишь кивнуть. Психологический прием – внушить, что чувства никак не зависят от этих проклятых амулетов. Может, этот полуобман на самом деле не даст их любви умереть следом за разбитым Единением…

– Я собираюсь включить себя в кольцо вместо утраченного амулета. Надеюсь, моей силы и способностей хватит на это… – несколько громче, чем хотела, начала объяснять Инга предстоящие действия. – Мы станем в круг. Вначале я поставлю на вас защиту, потом буду потихоньку «тянуть» на себя ту энергию, которой напитали вас амулеты. Прежде всего – с Вадима, поскольку он больше всех находится в опасности. Не пугайтесь, если почувствуете слабость. Я возьму лишь столько, сколько надо. И, главное, что бы ни случилось, не теряйте самообладания.

– А что может случиться? – не замедлил спросить Вадим.

– Не думаю, что произойдет что-то страшное, – делано ровным голосом ответила его сестра. – Но предупредить вас я обязана. Спокойствие – наша дополнительная защита. Это… все.

Инга вздохнула и еще раз огляделась, словно проверяя, все ли подготовила. Удостоверившись, что свечки горят, она достала из сумочки амулет Единения, который раньше взяла у Ларисы. После чего, подняв к небу лицо, шепотом принялась читать заговор на начало важного дела.

Закончив, Инга присела над могилой, разгребла ладонями снег и приложила амулет к мерзлой земле.

– …Как тянутся друг к другу два магнита, так и вы тянитесь друг к другу, две половины кольца, разлученные землей могильной… Как горизонтом соединяются небо с землей, соединитесь, разлученные злым умыслом… Как ночь сливается с утром, слейтесь оставшейся Силой в Единую… Как осень повенчана с зимой, обвенчайтесь в Едином помысле… Воссоединитесь в Единое, изначально задуманное…

Замерзшие пальцы, сжимающие прижатый к земле амулет, не почувствовали прилива энергии. Ни вибрации, ни тепла. Ничего. Впрочем, так и должно было быть. Инга и не ожидала, что похороненный вместе с Аленой амулет «потянется» к приложенному к земле, отзовется своей силой. Могильная земля погасила его, будто ветер свечное пламя. И пусть он сохранил свою форму, но был пуст, подобно перевернутому кувшину. Это Инга и хотела проверить.

Ах, как было бы просто, если бы можно было избавиться от второго амулета, закопав его, как и первый, в могильную землю! Как было бы просто… Но на этот, оставшийся, не было наложено Йолой заклятие, и даже «похороненный», амулет продолжал бы жить своей силой до тех пор, пока не исполнилось страшное назначение. Могильная земля не станет ему помехой, не погасит его. Да и нельзя бросать дело так, чтобы в Вадиме и Ларисе оставалась чужеродная черная энергия, которая, подобно яду, быстро или медленно, но неизменно вела бы их к смерти.

Инга выпрямилась, надела на шею цепочку с амулетом и тихо приказала:

– Сделаем круг.

Вадим и Лариса послушно вложили свои ладони в ее.

Опустив голову, отчего длинные, спутанные от ветра волосы занавесили ей лицо, Инга адресовала свои неразборчивые нашептывания не небу, а земле. И напрасно Лариса пыталась вслушаться в слова, смысл их так и оставался непонятным. Однако немного позже Лара почувствовала, будто от Инги исходит тепло, которое, перетекая через сцепленные руки, потихоньку распространяется вдоль тела, обволакивая его словно невидимым коконом. «Наверное, это и есть та защита, о которой она говорила», – догадалась Лариса и украдкой посмотрела на Вадима. Он, видимо, тоже испытывал сходные ощущения, потому что вдруг, словно удивляясь, еле заметно покачал головой и бросил короткий вопросительный взгляд сначала на Лару, потом на сестру. Инга, сконцентрировавшись на выполняемых ею действиях, не заметила этого. Она уже не шептала, а, вновь запрокинув лицо с плотно закрытыми глазами, посылала к небу мысленные молитвы. И, видимо, добилась нужного эффекта, потому что складка напряжения между ее бровей разгладилась, а на губах показалась мимолетная улыбка. Но уже спустя мгновение лицо девушки вновь приняло серьезное выражение. И в этот раз Лариса почувствовала пульсацию в кончиках пальцев и, чуть позже, легкую слабость. «А теперь она берет нашу силу…» – догадалась Лариса. Ей уже не было страшно, а, наоборот, интересно. Она даже испытала чувство, подобное гордости за то, что ей позволили участвовать в таинстве. Майка, узнай бы об этом, умерла на месте от зависти и любопытства. Подумав так, Лариса одернула себя: не в игры они играют…

Как правильно поняла Лара, Инга принялась перекачивать энергию в себя. Первым делом из Вадима. Той силы, что останется у него, окажется недостаточно для того, чтобы уничтожить оставшийся амулет и тем самым окончательно разбить Единение. Для ведьмы он перестанет быть интересен. Только бы призрак Йолы, призванный следить за исполнением проклятия, не появился и не сбил бы планы…

Сквозь опущенные ресницы Инга поглядывала на брата, следя за его состоянием. Главное, не переборщить и не обессилить его вовсе. Инга мысленно присвистнула, поняв, сколько энергии она уже получила только из одного Вадима. Даже за тот короткий период, что брат носил амулет, он смог напитаться от него колоссальным количеством энергии. Пожалуй, план Йолы по разрушению Единения за счет гибели Вадима сработал бы стопроцентно.

У нее скоро будет достаточно силы, чтобы уничтожить амулет. Гораздо больше, чем было у Вадима: принятая от него сила смешивалась с ее собственной, обещая в скором времени превратиться в мощное оружие.

«…И что дальше?.. Будешь бить по Единению?.. Ты и в самом деле думаешь, что поступаешь правильно?.. Уверена, что, избавившись от амулета, не сотрешь в порошок отношения брата и его девушки?..» – Внутренний голос, который ей удавалось заглушать прежде, сумел-таки пробиться на первый план. Собрав «группу поддержки» в виде совести и ранее репрессированных сомнений, он теперь, похоже, готовился совершить переворот и сбить Инге все намеченные планы. Его соратница-совесть не замедлила выступить: «…А они-то тебе верят! И доверили самое ценное, что у них есть, – Любовь. Неважно, каким образом возникшую. Ты полагаешь, что имеешь право на разрушение? Или думаешь, что спасешь их чувства внушением, что ничего не случится? Обман – ненадежная защита, бумажная…» «Мне надо спасти брата!» – мысленно воскликнула Инга, пасуя и перед совестью, и перед осуждением внутреннего голоса, и почти сдаваясь перед атакующими сомнениями. «Ценою разрушенной любви», – совесть усмехнулась и отошла в сторонку: «Ну-ну…»

Инга бросила быстрый взгляд на брата, а затем на Ларису. Что если и вправду вместе с Единением разрушатся их отношения? Так и произойдет, если они связаны только этой силой. Задумавшись, Инга немного оплошала и взяла у Вадима гораздо больше энергии, чем собиралась, но вовремя спохватилась. Брат, поморщившись, переступил с ноги на ногу и непроизвольно сжал ее ладонь, словно внезапно почувствовал резкую слабость. «Прости, родной», – Инга бросила на него виноватый взгляд. И мысленно сосредоточилась теперь на Ларисе. Но едва она «коснулась» девушки, как ощутила нечто такое, что заставило ее удивленно посмотреть на нее. От Ларисы исходила совершенно иная сила, другая, не та, которая получилась бы от смешения ее собственной энергии и энергии, данной амулетом. Эта сила, так удивившая Ингу, возникла у Ларисы дополнительно и совсем недавно. Мощная, которую может дать только новая зародившаяся жизнь. Инга, поняв это, от неожиданности на какое-то время потеряла сосредоточенность. Лариса заметила ее удивленный взгляд и вопросительно приподняла брови. «Нет-нет, ничего, все в порядке», – покачала Инга головой и еле заметно улыбнулась. Лариска еще даже не догадывается…

Нет, не может она теперь грубо разбивать Единение – не имеет права рисковать отношениями близких ей людей. Особенно после того, как ей открылась неожиданная правда. Новый план созрел молниеносно. Он был опасней, чем первый, но иного выхода Инга не видела. Если изначально она задумывала с помощью собранной силы уничтожить амулет, то теперь решила попробовать его «погасить». Опасность заключалась в том, сумеет ли она удержать в себе такое количество черной энергии, добытое не только из брата и Ларисы, но и из амулета. И сможет ли правильно ею распорядиться.

Но, воспрянув духом потому, что новое решение пришло, Инга принялась брать силы у Ларисы. Осторожно, потихоньку, словно маленькой кофейной ложечкой пробуя десерт, она брала их у Лары и взамен уже десертной ложкой добавляла девушке защиты. Не переборщить, не взять лишнего, только эту проклятую черную силу. Теперь, когда Инге открылся неожиданный секрет, она старалась обойтись с Ларисой вдвойне бережней.

«Ну вот и все, моя хорошая. Теперь ты чиста как слеза. Нет в тебе больше этого яда», – с удовлетворением подумала Инга, бросив ласковый взгляд на Ларису.

Медленно, тяжело, будто пыталась сдвинуть с места паровоз, она стала тянуть силу уже из амулета. Поначалу ей это почти не удавалось, но капля за каплей амулет отдавал ей свою энергию. И чем сильнее становилась она, тем слабее он делался.

Ох и сильное же это Единение! Немудрено, что никто еще не смог его разбить. Амулеты, передаваемые из поколения в поколение, веками накапливали силу, множили ее, подпитываясь от новых хозяев. Может, кто-то и пытался разбить кольцо, да отступился, поняв, с какой мощью имеет дело.

Как теперь удержать ее, эту необузданную силу? Недолго Инга сможет сдерживать ее, и если энергия вырвется, последствия будут ужасны. Спалит и Вадима, и Лару, и ее саму. Что делать с ней, куда направить? Инга чувствовала себя так, будто в руках у нее находилась граната с выдернутой чекой.

Перед глазами мелькали пары, которые были когда-то связаны Единением. Будто кто-то поставил черно-белое кино и быстро-быстро перематывал пленку назад. Не было, не было ни одной счастливой истории, каждая такая любовь заканчивалась трагично. Проклятие, наложенное на один из амулетов, искажало действие Единения. И вместо счастья приносило беды. Вадим и Лара тоже не станут исключением, очищенные от черной энергии, они тем не менее все еще находились под действием проклятия. Но на мгновение Инга увидела и другое их будущее, такое, каким оно могло бы у них быть. Два видения будущего наслаивались друг на друга, и картина выходила размытой, будто Инга смотрела на нее сквозь толщу воды. Возможно, Вадим и Лариса проживут долгую и счастливую жизнь вместе… Возможно. «Снять проклятие можно только смертью, Инночка…» – вспомнились Инге слова бабушки из сна. Теперь она поняла, что надо делать.

Внезапно она почувствовала холод. Не тот, которым пропиталась морозная ночь, а иной, чем-то неуловимо знакомый. И вскоре ей стало понятно, почему ей знакомо это ощущение. Вначале робко и неуверенно, а затем плотней и гуще вокруг них стал собираться туман. Он опускался на землю с неба, поднимался навстречу с земли, обволакивал со всех сторон – мягко и бережно, будто упаковывал, как подарок, в обертку. Исчезало кладбище, невидимым становился свет от свечей, но туман будто подсвечивался сам по себе изнутри. Испытывали ли подобные ощущения Вадим с Ларой, видели ли они, как она, этот туман? Или все, что происходило, было заметно лишь ей? Но гадать об этом уже не оставалось времени. И когда в тумане взметнулись белые одежды и тонкая прозрачная рука сквозь дымку потянулась к ее шее, на которой болтался амулет, Инга разом решилась. Она уничтожит с трудом удерживаемую силу, полученную от Единения, но так, чтобы не задеть ни брата, ни Ларису. Направленно. И будет снято проклятие, амулеты никому больше не принесут вред, и навсегда исчезнет призрак ведьмы Йолы.

– Получай, дрянь! – выкрикнула Инга. И сдернув с шеи бесполезный амулет, обрушила всю собранную силу на себя и приблизившуюся к ней ведьму.

Последнее, что ей удалось увидеть, – это вспыхнувшие развевающиеся одежды ведьмы и искажающиеся в огне черты ее полупрозрачного лица.

…Лариса так и не успела понять, что произошло. Инга вдруг выдернула свою ладонь из ее, судорожно сжала пальцами амулет и, сдернув его с шеи, отшвырнула в снег. Выгнувшись всем телом и запрокинув к небу лицо, она издала протяжный стон, перешедший в короткий, резко оборванный крик. И вдруг упала в снег. Не осела плавно, не завалилась на бок, а рухнула, будто кто-то резко выбил из-под ее ног опору.

– Инга?.. – Лара инстинктивно ринулась к сестре Вадима, но почувствовала сильное головокружение. Земля будто сделала сальто, поменявшись местами с черным небом, и Лариса, потеряв равновесие, неуклюже взмахнула руками и, как и Инга, упала.

Очнулась она от холодных прикосновений к вискам и лбу. Поморщившись от неприятных ощущений, Лариса нехотя разлепила глаза и увидела Вадима, испуганно смотревшего на нее. Это он пытался привести ее в чувство, обтирая ее лоб снегом.

– Вадька? – Лариса удивленно взглянула на него и приподнялась. На мгновение показалось, что все случившееся ей всего лишь приснилось, но, оглядевшись, она поняла, что находится на территории кладбища, лежит прямо на снегу, и свечки, зажженные Ингой, до сих пор еще горят.

– Ты в порядке? – Вадим помог ей подняться и, когда девушка утвердительно кивнула, с облегчением выдохнул: – Ну, слава богу.

– Инга?.. – вспомнила Лариса последние события. И тут же увидела ее, лежащую без чувств, но уже не на снегу, а на куртке Вадима.

– Я не знаю, что с ней. Но пульс, хоть и слабый, есть.

Он присел над бесчувственной сестрой, коснулся ладонью ее лба и беспомощно оглянулся на Ларису.

– Все будет хорошо, – дрогнувшим голосом ответила Лара, трогая Вадима за плечо. – Мы отвезем ее в больницу.

– Да-да, конечно, – встрепенулся он. – Помоги мне! – С этими словами Вадим вытащил из кармана брюк ключи от машины и протянул их Ларе: – Откроешь машину. Но вначале прибери здесь, – он взглядом указал на все еще расставленные на могильной плите свечки.

Лариса, сунув ключи в карман курточки, принялась торопливо бросать погашенные свечи вместе с подсвечниками в оставленную на снегу сумку. Вадим тем временем поднял сестру на руки и вышел за ограду. Но в этот момент, когда Лариса собралась последовать за ним, она заметила чернеющий в снегу предмет.

Амулет.

Амулет, который был на Инге и который она сорвала с шеи перед тем, как потерять сознание.

– Вадим, я на минуточку задержусь! – крикнула Лариса в спину Вадиму.

– Мы торопимся, – ответил он, не оглядываясь.

– Всего минуту, я сейчас…

Присев над могилой Алены, Лариса голыми руками принялась лихорадочно разгребать снег. И когда расчистила маленький участок, вытащила из сумки подсвечник и его острым краем стала колупать мерзлую землю. Скорей, скорей, скорей! Твердая как камень земля поддавалась с трудом, и оттого, что Лариса торопилась и нервничала, работа двигалась медленнее. Но все же ей удалось выкопать небольшую ямку.

– Чтобы никто тебя больше не нашел, проклятый! – зло проговорила Лариса, кладя амулет в ямку. Наспех закрыла его мерзлыми кусками земли, засыпала снегом и утрамбовала.

…Никому, никому, даже Вадиму, она не расскажет о том видении, которое посетило ее в те минуты, которые она провела в забытье.

Лариса вновь увидела «поляну», скрытую в тумане. Только на этот раз ждала ее там сестра. На Алене было то же платье, в котором ее и похоронили. Только ноги оказались босые, без туфелек. А волосы – длинные, как носила она их раньше, до того как сделать модную короткую стрижку.

– Аленка? – недоверчиво спросила Лара.

– Тсс, – приложила палец к губам сестра. – Нет времени для разговоров. Отдай мне второй амулет.

С этими словами Алена протянула руку ладонью вверх. Но Лариса удивленно наморщила лоб:

– У меня его нет.

– Тогда найди и отдай мне. Положи в землю. Я буду хранить его вместе с первым, чтобы они больше никому не смогли причинить зла. Обещай, что найдешь амулет и отдашь мне.

– Обещаю, – кивнула Лариса.

И Алена довольно улыбнулась:

– Ну вот и хорошо!

С этими словами она развернулась, чтобы идти. Ее длинные волосы взметнулись, будто от порыва ветра.

– Прости меня! – крикнула запоздало Лариса.

Алена замедлила шаг и оглянулась.

– Я не держу на тебя зла. Я бы ничего не смогла сделать с вашими чувствами. Теперь они чисты от Единения, но между вами существует другая связь, которая гораздо крепче любой магии. Скоро поймешь, о чем я. Не бойся, теперь ничто не сможет разрушить ваши отношения. Амулеты погашены, но ваша любовь спасена благодаря принесенной жертве.

Алена улыбнулась, и было в ее улыбке и прощение, и сожаление, и ободрение, и грусть, и радость.

– Я тебя люблю, сестренка, – прошептала Лариса.

– Я тебя тоже. Хоть мы и спорили… Не забудь о том, о чем я попросила: найди и отдай мне амулет.

С этими словами Алена шагнула в туман.

…Лариса бросила печальный взгляд на фотографию сестры на памятнике и тяжело вздохнула. После чего, опомнившись, вскочила на ноги и бросилась бегом догонять Вадима.

Вадим бережно усадил Ингу на заднее сиденье машины, и Лариса села с ней рядом.

– Последи за ней. Если что, сразу скажи мне.

Лариса послушно кивнула и обняла привалившуюся к ее плечу девушку.

Когда они уже выехали на шоссе, Инга вдруг еле слышно вздохнула.

– Инга! – удивленно и обрадованно воскликнула Лара.

Вадим, рискованно оглянувшись назад, быстро спросил:

– Что там?

– Кажется, в себя приходит. Инга? – Лара легонько похлопала девушку по щеке. – Ты меня слышишь?

Инга приоткрыла глаза и что-то неразборчиво пробормотала.

– Что? Я тебя не понимаю! Инга? – Лариса приблизила ухо почти к самым губам девушки.

– Пустышка… Я теперь ничто… Бессильна.

– Ты восстановишь силы! – воскликнула Лара, чтобы приободрить ее.

Но Инга еле слышно прошептала:

– Вряд ли… Ты… себя береги, хорошо?.. Тебе… теперь надо…

Она вздохнула и неожиданно попросила:

– Вадька… включи радио. Тихо, как… на кладбище…

Лариса громко передала просьбу, и парень послушно включил магнитолу.

– … С вами – радио «Русский рок» и ведущий хит-парада «В десяточку» Макс Бесшумный! Итак, верхнюю строчку хит-парада на этой неделе заняла молодая «звезда» по имени Лека. Прорыв, достойный восхищения. Мы полностью разделяем мнение наших радиослушателей, отдавших голоса за эту, несомненно, талантливую певицу, которой пророчат большое будущее. А я прощаюсь с вами до следующей недели. Как всегда, наша программа выходит по субботам в полдень, и для тех, кто предпочитает слушать радио ночью, – в два часа. Всегда с вами Макс Бесшумный!

Инга, дослушав ведущего, счастливо улыбнулась и, проваливаясь в темноту, закрыла глаза.

…Она снова поднималась по уже знакомой ей лестнице. Она знала, что на этот раз сможет дойти до площадки, на которую ранее ей было запрещено ступать. Ее там ждут. Идя по ступеням, Инга не чувствовала себя несчастной. Ведь все получилось, пусть и не совсем так, как задумывалось изначально.

Ее и правда ждали. Бабушка встретила ласковой улыбкой, а из-за ее спины Инге улыбались родители. Девушка остановилась на предпоследней ступеньке перед площадкой, на которой находились ее родные.

– Инночка, ну вот ты уже можешь остаться, – грустно сказала бабушка, будто ее совсем не радовала мысль, что внучка теперь будет с ней. – Ты сделала все, что могла. Теперь там все будет хорошо – с Вадиком…

Инга понимающе кивнула. Ей было так уютно и тепло, что хотелось поскорей соединиться со своими родными. Но бабушка стояла перед ней, мешая сделать последний шаг.

– Он справится. Сможет, – сокрушенно вздохнула бабушка. – Рановато еще тебе, Инночка, но раз так повернулось… А Вадим тоже скоро с нами будет – другой Вадим.

– Дядя? – неприятно удивилась Инга, и на душе беспокойно заскребли кошки. – Дядя Вадим?..

– Да, Инночка. Я ж сказала тебе, что скоро один из нашей семьи присоединится к нам. Его время пришло. А ты, милая, еще можешь попытаться вернуться.

Инга в сомнениях перевела взгляд с бабушки на родителей и обратно.

– Ты сильная очень, Инночка, ты справишься. Ты принесла себя в жертву, но любовь, ради которой ты пожертвовала собой, дает тебе шанс. Ты можешь вернуться. Однако тебе потом очень тяжело придется. Сожгла ты себя. Ты ведь другой станешь, не такой, как прежде.

– Бессильной? – поняла Инга. И сердце неприятно сжалось. Да, бабушка права, она привыкла быть той, какой прожила всю свою двадцативосьмилетнюю жизнь – сильной, с особыми способностями.

– Да, Инночка.

Девушка, колеблясь, вновь перевела взгляд с бабушки на родителей. Они тоже с серьезными лицами молчаливо ждали ее выбора.

Перед глазами стремительно, будто курьерский поезд, промчалась вся лента ее жизни – от раннего детства до последнего вечера. Она и мама, она и Вадька, она и бабушка, они втроем – она, Вадим и дядя, они с Вадимом уже взрослые. Она и Лека. У Леки теперь все получится. Все идет так, как Инга и увидела. Стремительный Лекин взлет – скоро ее закружит музыкальная карьера. Их отношения распались бы сами по себе, потому что Леке станет не до нее. Это было бы мучительно больно, но Инга бы справилась. Она ведь сильная. Была… У Вадьки с Лариской родится ребенок. У них тоже все образуется. Дядя… Дядя будет здесь, с ними… Вадьке придется пережить и это горе. Но он не останется один, у него теперь новая семья.

– Инночка, ты всегда была умной девочкой… – Бабушка посторонилась, чтобы больше не загораживать ей вход на площадку и таким образом не давить на нее в принятии решения. – Что бы ты сейчас ни выбрала, твой выбор будет верным.

– Я уже решила, бабушка, – серьезно ответила Инга, а затем перевела взгляд на родителей. – Я решила.

И она сделала шаг назад.

Content

Наталья Калинина
Узор твоих снов

Пролог апрель 195… г. Запись в дневнике

I Москва, сентябрь 200… г.

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

ХХ

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX