Кейт Тирнан

Чистокровная ведьма

С любовью к моим друзьям

1. Тайны

4 мая 1978 года

Сегодня я впервые помогала ма готовиться к проведению круга ковена Белвикет. Придет время, когда я стану верховной жрицей и буду руководить церемонией, как она сегодня. Уже теперь люди приходят ко мне за заговорами и снадобьями, а мне всего только семнадцать лет! Ма говорит, это потому, что я унаследовала силу Риорданов от бабушки. Моя ма очень могущественная ведьма, сильнее любой из Белвикета. Она сказала, что я буду еще сильнее.

И я представляю себе, что стану делать. Лечить наших овец? Делать поля более плодородными? Исцелять наших пони, если они захромают?

У меня возникло так много вопросов. Зачем мне сила, которая может сотрясать горы? В бабушкиной «Книге теней» написано, что магию надо применять здесь, в нашей деревне, в нашей стране, такой удаленной от других городов и весей. Может быть, верховная жрица давала мне какое-то предначертание, но я не могла понять его.

Брэдхэдэр

Долю секунды это имя черными мошками стояло у меня перед глазами. Брэдхэдэр! Это второе имя моей родной мамы, Мейв Риордан. Я держала в руках ее «Книгу теней», которую она начала вести, когда ей исполнилось четырнадцать лет, и она вошла в ковен своей матери. Это было ее викканское имя – Брэдхэдэр, что на гэльском языке, языке ирландских кельтов, означает «источник огня». И я читала то, что она написала своей собственной рукой…

– Морган?

В испуге я подняла голову и тут же почувствовала непонятную тревогу.

В дверях библиотеки стоял Кэл Блэр и его мать, Селена Бэллтауэр. Яркий свет, падавший из холла, освещал их фигуры сзади, от чего их лица, скрытые тенью, казались темными масками.

У меня от волнения перехватило дыхание. Я вошла в эту потайную комнату без разрешения. Я не только заставила Кэла и всех наших друзей ждать меня, но и проникла в святая святых дома Селены. Я не имела права находиться в библиотеке и читать эти книги. Я это понимала. Меня обдало волной горячего стыда, и мое лицо вспыхнуло огнем.

Но я ничего не могла с собой поделать. Мне отчаянно хотелось узнать как можно больше о культе Викка и о своей родной матери. Ведь я совсем недавно узнала страшную тайну: что я приемная дочь и что моя родная мама, могущественная ведьма, погибла – ее сожгли заживо в запертом сарае. И как много вопросов все еще оставались без ответов. И вот теперь я нашла «Книгу теней» Мейв Риордан, ее личный дневник, в который она записывала заговоры и заклятия и которому она доверяла свои мысли и мечты. Это был ключ к ее сокровенной жизни. И если где-нибудь и можно было найти ответы на все волнующие меня вопросы, так только в нем. Невольно, несмотря на ощущение своей вины, я крепко обхватила книгу руками.

– Морган! – снова окликнул меня Кэл. – Что ты здесь делаешь? Я повсюду тебя ищу.

– Извини, – сказала я. Все слова вылетели у меня из головы. Растерянно оглянувшись, я соображала, как же объяснить им, каким образом я очутилась в библиотеке. – Я…

– Все уехали в кино, – перебил меня Кэл жестким тоном. – Я сказал, что мы догоним их, но теперь уже слишком поздно.

Я посмотрела на часы. Восемь. До кинотеатра по меньшей мере двадцать минут езды, а сеанс начинается в четверть девятого. Я вздохнула.

– Мне в самом деле очень жаль. Я только…

– Морган, – сказала Селена и вошла в комнату. Я впервые увидела напряжение на ее живом лице, так похожем на лицо Кэла. – Это моя личная библиотека, и никто не может входить сюда, кроме меня.

Теперь я занервничала. Ее голос звучал ровно, но я почувствовала скрытое раздражение. Действительно ли я так уж виновата? Я встала у письменного стола и закрыла книгу.

– Я… я знаю, что не должна находиться здесь, но я попала сюда случайно. Просто шла по коридору и вдруг наткнулась на эту дверь, и она открылась. А когда я оказалась внутри, я не могла остановиться, рассматривая книги. У вас удивительная библиотека…

Мой голос замер.

Селена и Кэл молча смотрели на меня. Я не могла видеть выражение их глаз и тем более прочитать их мысли, и это заставляло меня еще больше нервничать. Я не лгала им, но и не сказала всей правды о том, что хотела избежать встречи со Скай Эвентайд и Хантером Найэлом – английскими ведьмами, которые приехали, чтобы принять участие в круге Селены. Неизвестно почему эти гости Селены вселяли в меня необъяснимый ужас. Когда я услышала в коридоре их голоса, то решила спрятаться и оказалась в библиотеке. Все получилось совершенно случайно.

«Все правильно, – подумала я. – Это и должно было произойти случайно. Мне нечего стыдиться. Кроме того, не только мне придется давать кое-какие объяснения».

У меня тоже появилось несколько вопросов к Селене.

– Это «Книга теней» Мейв Риордан, – услышала я свой голос. Он звучал громко и хрипло. – Откуда она у вас? И почему вы не сказали мне об этом? Вы оба знали, что я пытаюсь узнать хоть что-нибудь о своей родной маме. Я хочу сказать… Вы не думали, что мне захочется увидеть какую-нибудь вещь, которая принадлежала ей?

Кэл выглядел удивленным. Он посмотрел на мать.

Селена повернулась и закрыла дверь. Мы все оказались запертыми в потайной комнате. Никто из проходящих мимо нее по коридору не смог бы заметить эту почти невидимую дверь. Селена подошла ко мне, подняв свои красивые брови.

– Я знаю, что ты наводила справки о своей матери, – сказала она, и в золотистом сиянии лампы мне показалось, что выражение ее лица немного смягчилось.

Она взглянула на книгу:

– Как много ты успела прочитать?

– Совсем немного. – В волнении я закусила губу.

– Ты обнаружила что-то неожиданное?

– Да нет, – ответила я, внимательно наблюдая за ней.

– Ты ведь знаешь, что «Книга теней» – очень личная вещь, – сказала Селена. – Она хранит тайны, а иногда и весьма неожиданные сведения. Я выжидала, прежде чем сказать тебе о ней, потому что знала, что в ней написано, и не была уверена, что ты готова прочитать это. – Ее голос упал до шепота. – Я и теперь не уверена, что ты готова, но уже слишком поздно говорить об этом. Я напряглась. Конечно, я без разрешения проникла в святая святых ее дома, но я имею право знать все о своей матери.

– Не вам принимать решение, – стояла я на своем. – Я хочу сказать, это моя мама и ее «Книга теней» должна принадлежать мне. Ведь свою «Книгу теней» вы оставите своим детям. А эта книга – моя.

Селена поморгала, выслушав столь веские аргументы. Она взглянула на Кэла, но он смотрел на меня. Мои пальцы снова задрожали, когда я провела рукой по потрепанному кожаному переплету книги.

– Так как же она попала к вам? – повторила я свой вопрос.

– Случайно, – ответила Селена и мимолетно улыбнулась. – Хотя ведьмы, конечно же, не верят в случайности. У меня хобби – собирать «Книги теней». Правда, я приобретаю каждую книгу, в которой есть хоть что-то о ведьмах и ведьмовстве. Ты можешь в этом убедиться. – И изящным жестом она указала на книжные шкафы. – Я имею дело с несколькими продавцами книг, в основном в Европе, и они по моей просьбе доставляют мне все книги по интересующей меня теме, особенно «Книги теней», независимо от их состояния. Мне они кажутся необыкновенно увлекательными. Я повсюду вожу их с собой и храню в потайном месте. Вот и здесь я поступила так же, когда мы прошлым летом переехали в ваш городок. Эти книги для меня как окно, позволяющее проникнуть в человеческую суть нашего ремесла. Это и дневники, и записи об опытах, и истории людских судеб. У меня больше двухсот «Книг теней», и книга Мейв Риордан – одна из них.

Я ждала, что Селена расскажет мне подробности, но она промолчала. Ее реакция показалась мне очень странной, особенно для верховной жрицы, которая умеет так глубоко проникать в человеческие чувства. Неужели она не может понять, что «Книга теней» Мейв Риордан совсем не такая, как остальные? По крайней мере, для меня.

Овладевшее мной поначалу чувство вины и нервозность начали уступать место злости: Селена читала личные записи моей матери. Но тут Кэл вышел на середину комнаты, положил руку мне на плечо и нежно погладил его. Казалось, он хотел показать, что он на моей стороне и все понимает. Так почему же его мать не хочет понять? Или она считает меня неразумным ребенком, неспособным во всем разобраться?

– Где вы достали эту «Книгу теней»? – упрямо спросила я.

– У продавца в Манхэттене, – ответила Селена, и снова нельзя было понять ее тон. – А он приобрел ее еще у кого-то, скорее всего у случайного человека, который украл ее или купил у букиниста. – Она пожала плечами. – Я купила ее десять или одиннадцать лет назад. Как только я открыла ее, то сразу поняла, что она принадлежала той самой молодой ведьме, которую заживо сожгли в сарае где-то недалеко отсюда. Это особенная «Книга теней», и не только потому, что она принадлежала Мейв.

– Я намерена забрать ее домой, – нагло заявила я, снова удивляясь самой себе.

В комнате на долгое время воцарилось молчание. Мое сердце снова заколотилось. Я никогда раньше не бросала вызова матери Кэла, я никогда не говорила так со взрослыми… Тем более, с такой могущественной ведьмой. Кэл горящими глазами смотрел на нас.

– Конечно, дорогая, – наконец сказала Селена. – Она твоя.

Я молча выдохнула.

Селена продолжала:

– После того как Кэл рассказал мне твою историю, я поняла, что настанет день, когда я передам тебе эту книгу. И если, после того как ты прочтешь ее, у тебя возникнут вопросы или что-то озадачит тебя, надеюсь, ты придешь поговорить со мной.

Я кивнула.

– Спасибо, – промямлила я и повернулась к Кэлу: – Знаешь, мне хотелось бы прямо сейчас поехать домой. – Мой голос дрожал.

– Хорошо, – ответил Кэл. – Я отвезу тебя. Только возьмем наши куртки.

Селена отступила в сторону, пропуская нас. Она осталась в библиотеке, возможно, чтобы проверить, не трогала ли я еще чего-нибудь. Я не осуждала ее. Я не знала, что и думать. Я не собиралась злоупотреблять ее доверием, но награда была налицо: теперь у меня был дневник моей матери, написанный ее рукой. И неважно, что он скрывал какие-то тайны. Я знала, что справлюсь с этим. Должна справиться.

Когда мы спускались в холл, Кэл сжимал мое плечо, стараясь успокоить.

На улице ноябрьский ветер растрепал мне волосы. Кэл открыл дверцу машины, я юркнула внутрь, ощутив холодную кожу сидений, и глубоко засунула руки в карманы. «Книгу теней» я спрятала под куртку, плотно прижав к груди.

– Через минуту будет тепло, – сказал Кэл.

Он повернул ключ зажигания и включил обогреватель. Его красивый профиль вырисовывалcя в темноте ночи. Потом он повернулся ко мне и провел неожиданно теплой рукой по моей щеке.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я кивнула, хотя не была уверена в этом. Я была благодарна ему за участие, но пребывала во власти тайны, окружавшей эту книгу, и мне было не по себе от того, что произошло между мной и Селеной.

– Я вовсе не собиралась шпионить или тайком пробираться куда-то, – сказала я ему.

Это было правдой, но на этот раз слова прозвучали как-то не совсем убедительно.

Он взглянул на меня, выводя машину на главную дорогу.

– Дверь в библиотеку постоянно закрыта, – задумчиво произнес он. – Я всегда прошу у мамы разрешения войти туда. И никогда еще не нарушал этого правила. И поверь мне, я пытался это сделать.

Его белозубая улыбка сверкнула в темноте.

– Но это странно, – ответила я, нахмурясь. – Я хочу сказать, что даже не пыталась открыть эту дверь, она просто распахнулась. Я даже чуть не упала.

Кэл не отозвался. Он сконцентрировал внимание на дороге. Может, он старается понять, как я проникла в библиотеку и не воспользовалась ли для этого магией. Но я не делала этого, по крайней мере, сознательно. Может быть, мне самой судьбой было предназначено попасть туда и найти книгу своей матери.

Снова повалил снег, он бился о ветровое стекло, но не прилипал к нему. К утру все растает. Я не могла дождаться, когда попаду домой, поднимусь к себе и начну читать. Почему-то мои мысли снова обратились к Скай Эвентайд и Хантеру Найэлу. Они оба были мне очень неприятны: и их колкие взгляды, их чванливый английский акцент, и то, как они смотрели на меня с Кэлом.

Но почему? Кто они такие? Почему они держатся так важно? Я видела Скай всего один раз – на кладбище, несколько дней назад. А Хантер… Хантер выводит меня из душевного равновесия, сама не знаю почему.

Я все еще думала об этом, когда Кэл подъехал к моему дому и заглушил мотор.

– Твои дома? – спросил он. Я кивнула.

– Как ты? Хочешь, чтобы я пошел вместе с тобой?

– Все в порядке, – ответила я, оценив его предложение. – Думаю, что сейчас поднимусь к себе и стану читать.

– Ладно. Послушай, я буду дома весь вечер. Позвони мне, если захочешь поговорить.

– Спасибо, – ответила я, потянувшись к нему.

Он обнял меня, и мы целовались целую вечность. Сладость поцелуя сразу же смыла мое смущение и неуверенность, возникшие при разговоре с Селеной. Наконец с неохотой я высвободилась из его объятий и открыла дверцу машины.

– Спасибо тебе, – снова сказала я. – Созвонимся.

– Договорились. Береги себя.

Он улыбнулся мне и не отъезжал, пока я не вошла в дом.

– Привет! – крикнула я. – Я дома.

Мои родители смотрели кино в гостиной.

– Ты что-то рано сегодня, – сказала мама, посмотрев на часы.

Я пожала плечами:

– Мы не попали в кино, и я решила вернуться домой. Ну, я пошла наверх.

Я влетела в свою комнату, сорвала с себя куртку и повалилась на кровать. Потом взяла какой-то журнал, чтобы был под рукой на случай, если придется срочно прикрыть «Книгу теней». Мы с родителями заключили на время нелегкое перемирие по поводу Викки, моей родной матери и всех моих уловок. И лучше не тревожить их. Мне бы не хотелось посвящать их в то, что может причинить им боль.

Я имела в виду дневник Мейв Риордан.

У меня тряслись руки. Я открыла «Книгу теней» своей мамы и начала читать.

2. Пикеттс-роуд

Что же писать? Меня что-то угнетает, а голова продолжает работать. До недавнего времени я всегда хотел делать именно то, что необходимо. Теперь впервые эти два пути начали расходиться. Она цветет, как орхидея, превращаясь из простого растения во что-то сокрушительно прекрасное, которое так и просится, чтобы его сорвали.

Это беспокоит меня. Я понимаю, что так и должно быть, что это необходимо, что этого следует ожидать. И знаю, что сделаю это, несмотря на то, что они станут преследовать меня. Ничто не заставит меня свернуть с выбранного пути. Мне только нужно еще немного времени, чтобы привязать ее к себе, соединиться с ней духовно и эмоционально, чтобы она смотрела на мир моими глазами. Я вдруг понял, что лелею мысль объединиться с ней. Готов держать пари, что Богиня смеется надо мной.

Что касается силы, я прочитал у Эллоруса, что, сидя под дубом, можно подчинить себе мощь Эола. Я хочу вскоре это попробовать.

Сгат

Утром в субботу я так и не выбралась из кровати: всю ночь напролет я читала «Книгу теней» Мейв. Она начала вести ее, когда ей исполнилось четырнадцать лет, и я не могла понять, что такого предосудительного могла найти там Селена. Если не считать непроизносимых галльских слов и множества заклинаний и рецептов, то я не нашла ничего вызывающего тревогу или чего-то странного. Я знала, что Мейв Риордан и Ангус Брэмсон, мои настоящие родители, были сожжены заживо, после того как приехали в Америку. Я так и не поняла, за что. Может быть, я найду объяснение в этой книге. Но я читала медленно. Мне хотелось смаковать каждое слово.

Когда я наконец поднялась с кровати и чуть ли не на ощупь спустилась вниз, у меня все еще слипались веки. На кухне я проковыляла к холодильнику, чтобы достать диетическую колу.

Я успела справиться с парочкой тостов, когда мама и Мэри-Кей возвратились после семейной прогулки на прохладном ноябрьском воздухе.

– Мы пришли! – воскликнула мама. Ее нос порозовел. Она похлопала руками в перчатках. – Прохладно на улице!

Она подошла ко мне, чтобы поцеловать. Я вздрогнула, когда ее холодные волосы коснулись моей щеки.

– Погода очень даже ничего, – сказала Мэри-Кей. – Снег уже начал таять, а белки и птицы вовсю ищут корм на земле.

Я закатила глаза: некоторые уж чересчур приветливы по утрам. Это неестественно.

– Кстати, насчет того, чтобы поесть, – сказала мама, снимая перчатки и садясь напротив меня. – Может, вы съездите вдвоем в магазин? А то в холодильнике пусто. Я вчера до пол-одиннадцатого показывала клиенту дом и не успела ничего купить.

– Конечно, – сказала я. – Давай список.

Мама достала лист бумаги и начала составлять перечень продуктов. Мэри-Кей положила в тостер последний кусок хлеба. Зазвонил телефон, и она повернулась, чтобы взять трубку.

«Это Кэл», – подумала я, и мое сердце екнуло.

Меня обдало волной счастья.

– Хэлло, – ответила Мэри-Кей. Ее голос звучал высокомерно и в то же время как-то приглушенно. – О, привет! Да, она здесь. Одну секунду. – Она с гримасой передала мне трубку. – Это Кэл.

Я и так знала, что это он. С тех пор как я открыла для себя Викку и встретила Кэла, я всегда наперед знала, кто звонит.

– Привет, – сказала я в трубку.

– Ну как ты там? Читала всю ночь напролет? – Он понимал меня.

– Да… Мне хотелось бы поговорить с тобой об этом.

Я покосилась на маму и Мэри-Кей, которые сидели рядом. Особенно на Мэри-Кей, когда та начала издевательски постукивать себя по сердцу и делать вид будто вот-вот упадет в обморок. Я нахмурилась.

– Ну, хорошо, давай поговорим, – сказал Кэл. – Не хочешь съездить в магазин практической магии во второй половине дня?

Магазин практической магии был в городке Ред-Килл. Это было мое любимое место, где я с удовольствием могла провести несколько часов.

– Именно то, что надо, – сказала я, расплываясь в улыбке.

Все во мне встрепенулось.

– Я заеду за тобой. Скажем, в полвторого.

– Ладно. Увидимся.

Я повесила трубку. Мама опустила газету и посмотрела на меня поверх очков, в которых обычно читала.

– Что? – смущенно спросила я, улыбаясь во весь рот.

– Как у тебя с Кэлом? Все хорошо? – поинтересовалась она.

– Угу, – ответила я, чувствуя, что краснею. Мне казалось странным говорить с родителями о своем бойфренде, особенно потому, что именно он открыл для меня Викку. Я всегда была готова обсуждать свои проблемы с мамой и папой, но Викка была той частью моей жизни, от которой они хотели навсегда оградить меня. Это создало стену между нами.

– Кэл хорош собой, – сказала Мэри-Кей, стараясь успокоить меня и в то же время выудить какую-нибудь информацию.

– Ну да… Он и в самом деле ничего. Мне надо принять душ, – пробормотала я, вставая. – А потом поедем в магазин.

И я выскользнула из кухни.

– Так, первая остановка – кофейный магазин, – скомандовала Мэри-Кей спустя полчаса.

Она раскрыла мамин список, а потом снова сунула его в карман куртки.

Я повернула свою громоздкую, похожую на подводную лодку машину, которую папа из-за ее больших размеров прозвал на немецкий манер Das Boot, и въехала на стоянку единственного торгового центра в нашем Видоуз-Вэйле, где продавали кофе. Мы вышли из машины и попали в кафе, где аппетитно пахло кофе и сдобными булочками. Я посмотрела на стойку и стала размышлять, какой кофе выбрать. Мэри-Кей навалилась на стеклянную витрину и с вожделением смотрела на шоколадные конфеты. Я проверила свою наличность.

– Возьми, если хочешь, – сказала я. – Сегодня моя очередь платить. И прихвати на мою долю тоже.

Сестра наградила меня мимолетной улыбкой, и я еще раз подумала, что она выглядит старше, чем четырнадцатилетняя девочка. Многие в ее возрасте выглядят так неуклюже: угловатые, не вполне сформировавшиеся, совсем дети. А вот Мэри-Кей была другая – сообразительная, взрослая девушка. И я впервые за все годы подумала, что счастлива иметь такую сестру. Даже если мы не родные сестры.

Дверь распахнулась, и зазвенели колокольчики. Вошел Бэккер Блэкберн с братом Роджером, который в прошлом году закончил нашу среднюю школу и теперь учился в колледже. У меня внутри все сжалось. Мэри-Кей подняла голову, и у нее тут же загорелись глаза. Она поспешно отвела взгляд.

– Привет, Мэри-Кей, Морган, – пробормотал Бэккер, избегая смотреть мне в глаза.

Он, наверное, ненавидел меня. Примерно неделю назад я выставила его из нашего дома, не выбирая выражений, когда увидела, что он повалил Мэри-Кей на кровать и практически пытался изнасиловать ее. Наверное, он подумал, что я ненормальная, потому что я собиралась врезать ему бейсбольной битой, а когда он выбил ее у меня из рук, я парализовала его огненным шаром, потрескивавшим синими искрами. Я до сих пор не понимаю, как все это произошло. Моя магическая сила постоянно удивляет меня.

Мэри-Кей кивнула Бэккеру. Она явно не могла сообразить, что сказать.

– Привет, Роджер, – поздоровалась я. Он был на два года старше меня, но Видоуз-Вэйл небольшой городок, и все мы знакомы друг с другом. – Как дела?

Роджер пожал плечами:

– Неплохо.

Бэккер не отрывал глаз от Мэри-Кей.

– Нам надо идти, – сказала я, направляясь к выходу.

Мэри-Кей кивнула, но постаралась задержаться у двери. Может быть, она ждала, что Бэккер скажет ей что-нибудь. Он и в самом деле подошел к ней.

– Мэри-Кей… – начал он просительным тоном. Она взглянула на него и прошла за мной, не сказав ни слова. Я расслабилась. Было ясно, что он подлизывается к нам после того случая, но я видела, что Мэри-Кей готова простить его и боялась, что если буду с ним слишком грубой, то это снова подтолкнет ее к нему. Поэтому я помалкивала, но дала себе слово, что если увижу хотя бы малейший намек на то, что он готов повторить попытку, то расскажу обо всем нашим родителям, и его родителям, и всем, кого знаю.

«А Мэри-Кей, возможно, никогда мне этого не простит», – подумала я, садясь в машину.

Я завела свою «подводную лодку» и вывела ее на проезжую часть улицы. Я подумала о сердечных делах Мэри-Кей, и тут же мои мысли обратились к моим собственным. Я счастливо улыбнулась. Стал ли Кэл моим муирн-беата-дан? Так в языческом культе Викка называют душевного друга, нареченного, суженого. Кэл мне казался именно таким. Я подумала о нас, и мурашки побежали у меня по спине.

В гастрономе мы купили все, что написала мама. Я положила двенадцать банок диетической колы в тележку, а Мэри-Кей наваливала сверху пакеты с конфетами. Дальше начинались стеллажи, где Бри покупала свои любимые лакомства.

Бри. Моя бывшая лучшая подруга.

Я проглотила комок, застрявший в горле. Сколько раз мы с Бри брали коробки таких конфет с собой в кинотеатр? Сколько этих конфет съели, лежа в темноте и поверяя друг другу сердечные тайны? И казалось таким нелепым, что теперь мы враги, что наша дружба рухнула только потому, что Бри хотела Кэла, а он захотел меня. В течение последних недель я снова и снова представляла себе, как могла бы рассказать ей обо всем, что узнала. Бри даже не подозревает, что я приемная дочь. Она так до сих пор и думает, что я Роулендс, родная сестра Мэри-Кей. Но Бри стала такой сучкой, что я совершенно охладела к ней, и теперь я ничего уже не смогу с этим поделать. Лучше уж не думать о том, что не можешь изменить.

Мы с Мэри-Кей расплатились и сели в машину. Я подавила зевок. Серая неприветливая погода, казалось, вымотала меня. Хотелось поскорее добраться домой и немного вздремнуть, прежде чем появится Кэл.

– Давай поедем по Пикеттс-роуд, – предложила Мэри-Кей, направляя теплую струю воздуха из обогревателя на себя. – Там так красиво, хотя и немного дальше.

– Хорошо, едем по Пикеттс-роуд, – согласилась я, делая разворот.

Я тоже предпочитала эту дорогу. Она была крутая и извилистая, но вдоль нее почти не было домов. Здесь держали лошадей. Деревья стояли уже почти голые, но разноцветные листья все еще устилали землю, напоминая орнамент на восточном ковре.

Впереди на обочине я заметила два автомобиля. У меня сузились глаза. Я узнала белый джип Мэтта и потрепанный черный «пежо» Рейвин Мельцер… Они стояли рядом на этой пустынной дороге, по которой так редко ездят местные жители. Это было очень странно. Я даже не могла припомнить, чтобы они когда-нибудь разговаривали друг с другом. Я посмотрела вокруг, но не увидела никого из них.

– Интересно… – пробормотала я.

– Что? – спросила сестра, ловя какую-то радиостанцию.

– Это джип Мэтта Адлера и «пежо» Рейвин Мельцер.

– Да ну!

– Они даже не друзья, – сказала я, пожимая плечами. – Так почему же их машины стоят здесь рядышком?

Мэри-Кей надула губки.

– Черт возьми, а может, они убили кого-нибудь и теперь зарывают тело? – мрачно пошутила она.

Я ухмыльнулась:

– Этого просто не может быть! Мэтт – бойфренд Дженны, а Рейвин…

Рейвин нет дела до того, кто чей бойфренд, про себя договорила я. Она просто любит хватать парней, жевать их, а потом выплевывать.

– Но ведь они занимаются магией вместе с тобой, так? – сказала Мэри-Кей, поправляя зеркало заднего вида, чтобы проверить, как она выглядит.

Мне стало ясно, что она не хочет взглянуть мне в глаза. Таким образом она давала мне понять, что осуждает все эти магические штучки, как она называла мое увлечение Виккой.

– Но Рейвин не в нашем ковене. Они с Бри сколотили свой собственный.

– Потому что ты с Бри больше не разговариваешь? – многозначительно спросила она, все еще глядя в зеркало.

Я прикусила язык: ведь я не посвящала свою семью в сложные отношения Бри и Кэла. Конечно, все они заметили, что мы с Бри перестали вместе проводить свободное время и что она больше не звонит нам по десять раз в день, как раньше. Я сказала только, что Бри занята с новым бойфрендом, поэтому и не звонит мне.

– Что-то в этом роде, – ответила я со вздохом. – Она думала, что влюблена в Кэла. Но он захотел быть со мной. И тогда Бри решила послать меня ко всем чертям.

Было ужасно больно говорить об этом вслух.

– И ты выбрала Кэла, – сказала моя сестра снисходительным тоном.

Я покачала головой:

– Да нет, я не собиралась отбивать у нее Кэла. На самом деле она выбрала его первой. Кроме того, я никогда не говорила Бри, что из-за Кэла ей придется убраться из моей жизни. Мне так хотелось, чтобы мы остались друзьями.

Мэри-Кей отвела от себя зеркало:

– Даже если она любит твоего бойфренда?

– Ей только казалось, что она любит его! – с раздражением ответила я. – Она даже не знала его как следует. И теперь не знает. Ты сама видела, как она обращается с парнями. Она любит их завоевывать, но не терпит долгих отношений. Использует их и бросает. И Кэл не хочет быть с ней. – Я вздохнула. – Все это очень сложно. (Мэри-Кей пожала плечами.) Ты считаешь, что я не должна быть с Кэлом только потому, что Бри хочет его? – спросила я, и костяшки моих пальцев побелели на рулевом колесе.

– Да нет же, – ответила Мэри-Кей. – Мне просто жаль Бри. Она потеряла и тебя и Кэла.

Я фыркнула.

– Ну, теперь она для меня просто сучка, – сказала я, забыв, как всего несколько минут назад жалела, что потеряла Бри. – И она обо всем этом ничуть не жалеет.

Мэри-Кей смотрела в окно.

– Может, оказаться сукой для Бри сейчас очень печально, – заметила она, глядя на голые деревья. – Если бы ты была моей лучшей подругой целых двенадцать лет и бросила бы меня ради парня, которого только что встретила, может, я бы тоже стала сучкой.

Я не ответила. «Пусть все остается как есть, – подумала я. – Как бы там ни рассуждала моя четырнадцатилетняя сестра. И она еще позволяет себе водиться с таким подонком, как Бэккер».

Но где-то глубоко внутри себя я чувствовала раздражение – именно потому, что Мэри-Кей была права.

3. Вудбейн

Лита, 1998 год

В это время года я всегда печален. Печален и зол. Один из кругов, где я был с мамой и папой, пришелся на Белтайн. Это было восемь лет назад. Мне тогда было восемь лет, брату Линдену – шесть, а сестре Элвин только четыре. Я помню, что мы, все трое, сидели с другими детьми, сыновьями и дочерьми членов этого ковена. Майское тепло понемногу вытесняло апрельский холод и противную сырость. Взрослые смеялись, водя хоровод вокруг майского шеста, и пили вино. А мы, дети, веселились, обвивая друг друга цветными лентами.

Я ощущал магическую силу в себе и во всем, что меня окружало, и был так нетерпелив. Не знал, что будет со мной, когда мне исполнится четырнадцать лет и когда меня посвятят в настоящие ведьмы. Я помню, как мамины волосы блестели в лучах заходящего солнца, как они с папой держались за руки и целовались, а все вокруг смеялись. Все дети, и я тоже, застенчиво закрывали лицо руками. Но мы только притворялись, что смущены. На самом деле мы ликовали. Воздух был преисполнен жизни, все вокруг сверкало и искрилось счастьем.

И вот перед самым праздником Лита мама ушла, папа тоже исчез, безо всякого следа, не сказав ни слова нам, своим детям. И моя жизнь изменилась навсегда. Я совсем пал духом.

Теперь я ведьма и почти взрослый. И все же мое внутреннее состояние было подавленным. И хотя теперь я знаю всю правду, я все еще очень зол, в некотором отношении даже больше, чем когда бы то ни было. Неужели это навсегда? Может быть, только одна Богиня знает это.

Джиоманах

После ланча я была в своей комнате и заплетала волосы в косу, когда вдруг ощутила присутствие Кэла. Мое лицо расплылось в улыбке. Я сфокусировала свои сенсоры и поняла, что мои родители в гостиной, сестра в ванной, а Кэл все приближается, щекоча мои нервы. Как только я завязала косу эластичной лентой, раздался звонок у входной двери. Я опрометью бросилась из комнаты вниз по лестнице. Но мама уже открыла дверь.

– Хэлло, Кэл! – поздоровалась она.

Мама уже видела его однажды, когда он приходил навестить меня, после того как Бри практически сломала мне нос во время игры в волейбол на уроке физкультуры. Я поняла, что мама с пристрастием изучает его с ног до головы.

– Здравствуйте, миссис Роулендс, – вежливо, с улыбкой ответил Кэл. – А Морган… Да вот и она.

Мы встретились взглядами и улыбнулись друг другу немного глуповато.

Я не могла скрыть даже от мамы, как мне приятно видеть его.

– Ты вернешься к обеду? – спросила мама, не удержавшись от того, чтобы как бы вскользь не поцеловать меня.

– Да, а вечером пойду к Дженне.

– Ладно. – Мама глубоко вздохнула, а потом снова улыбнулась Кэлу. – Желаю хорошо провести время.

Я знала, что она хотела предупредить Кэла, чтобы он аккуратно вел машину, но все же сдержалась. Я помахала на прощание рукой и поспешила к машине Кэла.

Он сел и завел мотор:

– Ты не раздумала ехать в магазин практической магии?

– Нет, – ответила я, откидываясь на спинку сиденья.

Мои мысли вернулись к прошедшей ночи, когда я читала «Книгу теней», которую вела Мейв.

Как только мы отъехали от нашего дома так, что он был уже не виден, Кэл остановил машину и потянулся ко мне, чтобы поцеловать. Я подвинулась к нему настолько, насколько позволяли сиденья, и крепко обняла его. Это было странно: я всегда рассчитывала только на поддержку Бри и моей семьи, несмотря на то, что теперь знала, что я приемная дочь. Но если бы не Кэл… Лучше не думать обо всем этом.

– Ты в порядке? – спросил он, снова целуя меня. – Есть трудности по части «Книги теней»?

– Пока нет, – ответила я, покачав головой. – Я так много узнала! Твоя мама не очень сердится, что я взяла эту книгу?

– Нет, она понимает, что книга принадлежит тебе. – Он как-то печально улыбнулся. – Это… даже не знаю, как сказать. Мама привыкла руководить. Понимаешь? Она возглавляет свой ковен как верховная жрица, всегда помогает людям решать их проблемы. Иногда кажется, что она готова защитить весь мир. Независимо от того, хотят этого люди или нет.

Я кивнула, стараясь понять:

– Ну да, я вижу. Но мне кажется, что на самом деле это вовсе не ее дело. Не так ли? Защищать себя – это прежде всего мое личное дело.

В глазах Кэла промелькнула искорка удивления, и он коротко и сухо засмеялся.

– Ты странная. Обычно люди так и вьются вокруг моей мамы. И каждый восхищается ее мощью и силой. Они открыто говорят обо всех своих проблемах, полностью доверяют ей и стараются сойтись с ней как можно ближе. И она никогда не обманывает их надежд.

– Мне она очень нравится, – сказала я, опасаясь, не слишком ли грубо я высказалась. – Я имела в виду…

– Да нет, все нормально, – перебил он меня, кивая. – Это вполне естественно. Ты хочешь стоять на своих ногах и все решать сама. Ты – личность. И поэтому ты так интересна мне.

Я не знала, что ответить, и даже покраснела. Кэл вытащил мою косу из-под куртки.

– Я так люблю твои волосы, – пробормотал он, пропуская косу сквозь пальцы. – Волосы ведьмы.

Потом он улыбнулся мне и включил передачу.

Мое лицо пылало, но я сидела счастливая, сильная и в то же время очень неуверенная. Я смотрела в окно. Облака потемнели и неслись по небу, будто раздумывая, где им разразиться снегом. И когда мы добрались до Ред-Килла, уже крупными хлопьями шел снег.

– Ну вот, почти приехали, – сказал Кэл, включая стеклоочистители на ветровом стекле. – Добро пожаловать в зиму.

Я улыбнулась. Тихо падавший снег, мерное движение стеклоочистителей создали в машине уютную, камерную атмосферу. И я была так счастлива в этот момент! Мне казалось, что рядом с Кэлом я могу справиться с чем угодно.

– Знаешь, я хотела кое-что тебе сказать. На днях я хотела встретиться с Бри и сказать ей, что между нами все кончено раз и навсегда.

Кэл посмотрел на меня:

– В самом деле?

Я кивнула:

– Да, но разговор не состоялся. Я видела, что Бри и Рейвин встречались со Скай Эвентайд.

Рука Кэла дернулась, он бросил на меня быстрый взгляд и нахмурился.

– Со Скай?

– Да. Это та самая блондинка, которую я встретила у твоей мамы.

«Она в самом деле очень хороша», – подумала я в каком-то странном припадке ревности. Несмотря на то что я знаю, что Кэл любит меня, что он выбрал меня, я все равно чувствую себя неуверенно в окружении хорошеньких девушек. А он так красив со своими золотистыми глазами, высоким ростом и отличной фигурой. А вот я… я вовсе не такая уж безупречная. Девушку с плоской грудью и большим носом едва ли можно назвать красивой.

– Во всяком случае я видела Скай вместе с Бри и Рейвин, – продолжала я, отбрасывая все сомнения. – Мне кажется, что Скай – кровная ведьма, которую они приняли в свой ковен.

– Х-м-м-м, – промычал Кэл, глядя перед собой, будто раздумывая. – В самом деле. Я догадываюсь, что это возможно.

– Она… плохая? – спросила я, не подыскав нужного слова. – Я чувствую, что тебе она не нравится, да и Хантер тоже. Они… я не знаю… с той самой… темной стороны?

Я произнесла эти слова запинаясь. Они прозвучали как-то мелодраматично.

Кэл рассмеялся:

– С темной стороны? Ты насмотрелась фильмов. В культе Викка нет темной стороны. Это всего только большой круг. И каждая ведьма – только часть этого круга. Ты, я, весь мир, Хантер, Скай, все мы. И все связаны между собой.

Я нахмурилась. Мне было очень странно слышать, как Кэл отозвался о Скай и Хантере.

– А вчера вечером мне показалось, что вы не нравитесь друг другу, – настаивала я.

Кэл пожал плечами.

Он свернул на главную улицу Ред-Килла и ехал медленно, присматривая место для стоянки. После недолгого молчания он сказал:

– Мы нередко встречаем людей, которые нам неприятны. Я познакомился с Хантером пару лет назад, и… мы не терпим друг друга. – Он рассмеялся, будто все это было пустяком. – На все, что касается его, мне наплевать, и это у нас взаимно.

Я знаю, что это не в духе учения Викка, но я не доверяю ему.

– Что ты хочешь сказать? Не доверяешь ему как человеку или как ведьме?

Кэл припарковал машину на углу и заглушил двигатель.

– Это одно и то же, – пробормотал он с безразличным выражением лица.

– А как же большой круг? – спросила я, не в силах сдержать себя. – Если вы все связаны между собой, как же можно так враждебно относиться к нему?

– Это… – начал было он, покачав головой. – Забудь это. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Он открыл дверцу и вышел наружу, под снегопад.

Я хотела было продолжить разговор, но передумала. То, о чем мы не договорили, казалось мне важным. Что бы там ни было, Скай и Хантер произвели на меня сильное впечатление, но я никак не могла понять почему. Но если Кэл хочет оставить эту тему, следует отнестись к его просьбе с уважением. Ведь есть вещи, которые я тоже не стала бы обсуждать с ним. Я вышла из машины, захлопнула дверцу и поспешила присоединиться к нему.

– Плохо, что у тебя нет еще чего-нибудь из вещей твоей мамы, – заметил Кэл, когда мы шли к небольшому уютному магазинчику. Чтобы защититься от холода, нам пришлось спрятать лица в воротник. – Вроде ритуального ножа, волшебной палочки или мантии. Неплохо было бы обзавестись такими аксессуарами.

– Да, – согласилась я. – Но мне кажется, что все это уже в далеком прошлом.

Кэл отворил тяжелую стеклянную дверь магазина, и я юркнула внутрь, в теплый воздух, напоенный ароматами трав. Мы стряхнули с ног снег, я сняла перчатки. Улыбнувшись, я по привычке обежала взглядом книги в шкафах. Мне нравился этот магазин, я могла пробыть в нем целый день. Я посмотрела на Кэла. Он тоже читал названия на корешках книг.

Элис и Дэвид, продавцы, стояли в задней части магазина и тихо беседовали с покупателями. Я торопливо перевела взгляд с Дэвида с его короткими седыми волосами, таким необычно молодым лицом и пронизывающим взглядом черных глаз на Элис. Я почувствовала родство с ней с самого первого раза, как только увидела ее. Это она рассказала мне историю моей родной матери: как был полностью уничтожен ее ковен, как она с моим отцом сбежала в Америку и поселилась в Мешома-Фолз, городке в двух часах езды отсюда. В Америке они отреклись от магии и ведьмовства и жили очень уединенно. Но спустя семь месяцев после моего рождения они отдали меня в другую семью. И вскоре после этого их заперли в сарае и сожгли заживо.

– Ты читала это? – спросил Кэл, прерывая мои мысли. Он достал из шкафа книгу, которая называлась «Викканский сад». – У мамы есть точно такая же. Она часто ею пользуется.

– В самом деле? – заинтригованная, я взяла у него книгу.

Я вспомнила, что видела ее в библиотеке Селены, хотя там были сотни других книг.

– О, это просто бесподобно! – пробормотала я, перелистывая страницы. В книге подробно описывалось, как выращивать лекарственные растения и травы для заговоров. – Это как раз то, чем бы я хотела заниматься.

И замолчала. В самом конце книги была глава, которая называлась «Заклинания против врагов». У меня по шее пробежали неприятные мурашки. Что бы это значило, в самом деле? Может ли магия растений причинять вред людям? С другой стороны, ведьма должна знать и вредные свойства магии трав, чтобы защититься от нее. Да. Может, это и есть самое главное в том большом круге Викки, о котором говорил Кэл?

Кэл осторожно забрал у меня книгу и сунул ее себе под мышку.

– Я куплю ее для тебя, – сказал он, целуя меня. – В подарок к твоему приближающемуся дню рождения.

Я кивнула, чувствуя, как мои тревоги улетучиваются от прилива счастья. Мой семнадцатый день рождения наступит через восемь дней. Я удивилась, что Кэл уже сейчас думает об этом, но мне было очень приятно.

Мы пошли дальше по магазину. Я никогда не бывала здесь вместе с Кэлом, и он показал мне настоящие сокровища, которые я ни разу не видела. Сначала мы осмотрели свечи. Каждый цвет обладал своими свойствами, и Кэл рассказал мне, какие свечи используются в разных ритуалах. У меня голова пошла кругом от всех этих названий. Мне нужно еще так многому научиться! Потом мы осмотрели витрину с маленькими чашечками. В Викке они применяются для того, чтобы хранить ритуальные вещества, такие, как вода или ладан. Кэл рассказал мне, что когда они жили в Калифорнии, то вместе с Селеной потратили целое лето, выпаривая соль из океанской воды. Они хранили эту соль и пользовались ею для очищения круга в течение целого года.

Потом мы увидели медные колокольчики, при помощи которых можно сконцентрировать энергию во время проведения круга. Кэл показал мне магически заряженные шнуры, нити и чернила. На вид это были самые обыденные вещи, но полностью преобразованные. «Как и я», – подумалось мне. Я чуть не рассмеялась от удовольствия. Магия была во всем, и знающий человек может пользоваться буквально всем, чтобы придать силу своим заклинаниям. Со мной и прежде случалось, что проблески этих магических знаний возникали в моем сознании, но здесь, с Кэлом, в действительности продемонстрировавшим мне свою силу, это показалось мне более реальным, достижимым и куда более волнующим, чем когда-либо прежде.

Повсюду было множество книг: о рунах, о том, как расположение звезд влияет на заклинания, о целебных свойствах магии, о том, как умножить свою силу. Кэл показал мне книги, которые, по его мнению, мне следовало бы прочитать, но добавил, что у него есть такие же и он одолжит их мне.

– У тебя еще нет мантии для занятий магией? – вдруг спросил он и жестом указал на вешалки в конце магазина.

Одна из мантий была из темно-синего шелка, который так и струился, словно вода. Я отрицательно покачала головой. – Думаю, что, начиная с праздника Имболк, нам следует надевать мантии во время проведения круга, – сказал он. – Я поговорю об этом с остальными. Для занятий магией мантии удобнее обычной одежды: ты надеваешь ее только во время ритуала, и она не впитывает в себя вибрацию повседневной жизни. Кроме того, мантии удобны и практичны.

Я кивнула, пробуя на ощупь ткань разных мантий. Выбор был огромный – от простых одноцветных до раскрашенных во всевозможные цвета и расшитых магическими символами и рунами. Но я так и не увидела ту, которую мне захотелось бы надеть, хотя все они были красивыми. «Ну ладно, – подумала я, – Имболк наступит только в конце января, и у меня еще есть время, чтобы выбрать».

– А ты носишь мантию? – спросила я.

– Угу, – ответил он, – когда провожу круг с мамой или для себя одного. Моя мантия белая, из плотного льняного полотна. Она у меня уже года два. Мне хотелось бы носить ее постоянно, – добавил он с улыбкой. – Только не думаю, что жители Видоуз-Вэйла готовы понять это.

Я рассмеялась, представив себе, как он в длинной белой мантии входит в аптеку Швейкхардта.

– Иногда мантии передаются из поколения в поколение, – продолжал Кэл. – Как и инвентарь ведьмы. Они сами ткут полотно и сами шьют мантии. В этом есть определенный смысл: чем больше души и энергии ты вкладываешь в вещь, тем большей магической силой она обладает и тем лучше помогает тебе сконцентрироваться, когда ты творишь заклинания.

Я начинала понимать суть ведовства, хотя знала, что мне потребуется много времени, прежде чем я смогу применять свое магическое умение.

Кэл прошел по проходу и потянулся за чем-то, что лежало в верхнем отделении шкафа. Это был атаме – ритуальный кинжал длиной около двадцати пяти сантиметров, с серебряным лезвием, так хорошо отполированным, что оно блестело, словно зеркало. На рукоятке были выгравированы серебряные розы, а в том месте, где она соединялась с лезвием, – череп. – Красиво, правда? – пробормотал Кэл.

– А зачем этот череп?

– Чтобы напоминать нам, что жизнь всегда кончается смертью, – тихо сказал он, крутя в пальцах кинжал. – Всегда в свете есть тень, в радости – грусть, а в розах – шипы.

Его голос звучал так печально и задумчиво, что меня охватила дрожь. Он взглянул на меня.

– Может быть, какой-то счастливчик получит его в подарок ко дню рождения.

Я удивленно подняла брови, полная надежды, и он засмеялся.

Было уже поздно, и я заспешила домой. Кэл расплатился за зеленые свечи, ладан и книгу о травах для меня. Я поймала на себе взгляд Элис.

– Что-нибудь для вас? – учтиво спросила она.

Я покачала головой.

Она, немного поколебавшись, бросила короткий взгляд на Кала.

– У меня есть кое-что. Думаю, вы должны прочитать.

Двигаясь с неожиданной для невысокой и полной женщины грацией, она отошла от прилавка и направилась вдоль книжных шкафов. Глядя на Кэла, я пожала плечами, и тут Элис вернулась, шурша на ходу своей сиреневой юбкой. Она вручила мне книгу в простом темно-коричневом переплете.

– «Вудбейн. Факты и вымыслы», – вслух прочитала я.

Меня охватил озноб. Вудбейн – это самый мрачный из семи древних викканских кланов, известный тем, что его члены пытались завоевать власть любой ценой. Очень злобный клан.

Я озадаченно посмотрела на Элис:

– Почему я должна прочитать ее?

Элис посмотрела мне прямо в глаза:

– Это очень интересная книга, в ней разоблачаются многие мифы, созданные вокруг Вудбейнов. Она полезна для любого новичка, который изучает Викку.

Я не знала, что сказать, но все же вытащила кошелек и стала отсчитывать деньги, выкладывая банкноты на прилавок. Я доверяла Элис. Если она считает, что я должна прочитать эту книгу, я так и сделаю. Но меня охватила тревога, когда я увидела, как напрягся Кэл. Он не показался мне сердитым, но был очень обеспокоен, глядя то на Элис, то на меня. Я обняла его за талию и чуть прижала к себе, чтобы успокоить.

Он улыбнулся.

– До свидания, Элис, – попрощалась я. – Спасибо.

– Рада услужить. До свидания, Морган. До свидания, Кэл.

Подходя к двери магазина, я держала под мышкой две книги. Одну я хотела читать, другую – нет. И все же я прочитаю обе. Несмотря на то что я изучала Викку всего лишь два месяца, мне удалось узнать главное: все имеет две стороны. Со мной может одновременно случиться хорошее и плохое, смешное и грустное. В розе могут оказаться шипы.

Кэл толкнул дверь, зазвенел колокольчик.

Он остановился так резко, что я наткнулась на его спину.

– Ох, – вырвалось у меня, и я попыталась обойти его.

Тут я увидела, что заставило его остановиться.

Это был Хантер Найэл. Припав к земле, он заглядывал под машину Кэла.

4. Заклинание

Лита, 1990 год.

Я испугался, проснувшись утром от звуков плача. Элвин и Линден спали в моей комнате. Они плакали, потому что не могли найти маму и папу. Я рассердился и сказал им, что они уже не дети малые и что мама и папа скоро вернутся. Я подумал, что они поехали в город за покупками.

Но настала ночь, а мы так и оставались одни. Я не слышал ни слова ни от наших соседей, ни от людей, входивших в их круг. Я зашел к Сиобанам и Оуэнсам в Грасмере, чтобы спросить, не знают ли они что-нибудь о маме или папе, но никого не застал дома.

И вот что еще. Убирая постель, я нашел у себя под подушкой камень, которым папа пользовался при заговорах. Как он попал сюда? Он всегда держал его отдельно от других принадлежностей для магии и никогда не позволял мне даже прикасаться к нему. Так как же этот камень оказался у меня под подушкой? Меня охватило дурное предчувствие…

Папа частенько говорил мне, что когда он и мама отсутствуют по делам, то я остаюсь за старшего и моя работа – присматривать за братом и сестрой. Но ведь я не мужчина, как он, мне всего восемь лет. И я не скоро еще стану ведьмой. Что же мне делать, если нагрянет беда?

А если с ними что-то случилось? Они никогда не оставляли нас одних, вот как сейчас. Может быть, кто-то увез их? Или они у кого-то в плену?

Уже пора спать, но я никак не могу заснуть. Элвин и Линден уже спят. Мне надо быть сильным ради них.

Мама и папа скоро вернутся к нам. Я знаю, что вернутся. Богиня поможет нам.

Джиоманах

Хантер, увидев, что мы приближаемся, быстро встал на ноги. Его зеленые глаза набухли и налились кровью. Лицо было бледным от холода, а шляпа вся в снегу. Но если бы не красные глаза, то могло показаться, что весь он изваян из мрамора – твердый и опасный. Что он там высматривал под машиной? И, что более важно, почему он показался мне таким угрожающим? Я не знала ответа, но понимала, что, будучи потомственной ведьмой, я должна доверять своим инстинктам. И меня снова охватила дрожь.

– Что ты тут делаешь, Найэл? – холодно спросил Кэл.

Его голос стал таким низким и холодным, что я едва узнала его. Взглянув на Кэла, я увидела, что он крепко сжал челюсти.

– Всего лишь восхищаюсь твоим большим американским автомобилем, – сказал Хантер.

Он чихнул и вытащил из кармана носовой платок. «Наверное, простыл, – подумала я. – Еще бы, столько времени пролежать на снегу».

Кэл озабоченно осмотрел машину, от переднего до заднего бампера, словно желая убедиться, все ли на месте.

– Хэлло, Морган, – пробормотал Хантер. – Его гнусавый голос звучал так противно, что его приветствие прозвучало как оскорбление. – Интересную компанию ты водишь.

Снежные хлопья, падавшие на мое разгоряченное лицо, казались ледяными.

Я переложила книги в другую руку и в смущении смотрела на Хантера. Что ему надо?

Хантер ступил на тротуар, Кэл повернулся к нему лицом и встал между мной и Найэлом. «Мой герой», – подумала я, но чувство страха не покидало меня. Хантер ухмыльнулся, его скулы стали такими острыми, что, казалось, хлопья снега скользят по ним.

– Выходит, Кэл учит тебя премудростям Викки. Так, что ли? – Он небрежно склонился над капотом машины, но Кэл не спускал с него глаз. – И у него, конечно, есть свои маленькие секреты.

– Тебе лучше убраться отсюда, Хантер. – Кэл будто выплюнул эти слова.

– Нет, думаю, не стоит, – спокойно ответил Хантер. – Думаю, что еще немного побуду здесь. Кто знает? Я тоже мог бы научить Морган нескольким штучкам.

– И что все это значит? – спросила я.

Хантер пожал плечами.

– Убирайся! – приказал Кэл.

Хантер, криво улыбаясь, поднял руки, словно хотел показать, что безоружен. Кэл перевел взгляд на машину. Я никогда не видела его таким злым, он был на грани срыва и мог потерять контроль над собой. Это испугало меня. Он был похож на тигра, который готовится к прыжку.

– Есть одна вещь, которую ты должна знать, Морган, – заметил Хантер. – Кэл не единственная кровная ведьма в этих краях. Он считает себя большим человеком, а на самом деле он мелкая сошка. Настанет день, когда ты поймешь это. И мне хотелось бы оказаться рядом, чтобы самому увидеть это.

– Иди к черту! – снова не сдержался Кэл.

– Послушайте, вы не знаете меня, – громко сказала я Хантеру. – Ровным счетом ничего. Поэтому заткнитесь и убирайтесь отсюда.

В гневе я сделала шаг к машине, но как только я прошла мимо Хантера, едва задев его, как ощутила где-то в желудке отвратительный наплыв странной энергии – такой сильной, что чуть не задохнулась. «Он наложил на меня заклятие! – в панике подумала я, хватаясь за ручку дверцы. – Но он ничего не сказал и не сделал ничего такого, чего я бы не заметила». Я зажмурилась, потом с трудом подняла веки.

– Пожалуйста, Кэл, – прошептала я прерывающимся голосом, – поедем.

Кэл в упор смотрел на Хантера, словно собираясь разорвать его на части. Глаза его сверкали, лицо побледнело.

Хантер тоже уставился на Кэла, но я почувствовала, что он перестал концентрировать энергию. Он слегка покачнулся, потом снова овладел собой.

– Пожалуйста, Кэл, – повторила я.

Я понимала, что со мной что-то произошло. Мне было не по себе, я ощущала жар и отчаянно хотела поскорее очутиться дома. Мой голос встревожил Кэла, и он на секунду оторвал взгляд от Хантера. Я умоляюще взглянула на него. Наконец Кэл достал из кармана ключи, сел в машину и открыл мне дверцу. Я ввалилась внутрь и закрыла лицо руками.

– До свидания, Морган! – крикнул Хантер.

Кэл завел мотор и так резко сдал назад, что комья снега и льда очередью полетели в Хантера. Я украдкой, сквозь пальцы, посмотрела на Хантера – он стоял с непонятным выражением лица. Была ли это… злость? Нет. Снег кружился над ним, а он смотрел, как мы отъезжаем.

И только когда мы почти добрались до моего дома, меня вдруг осенило.

На его лице было написано желание.

5. Дагда

Я чувствовал себя так, будто все кругом, люди и вещи, – все против меня. Я ненавидел свою жизнь, ненавидел существование с дядей Беком и тетей Шелах. Все стало по-другому с тех пор, как ма и па исчезли два года назад и больше так и не появились.

Сегодня Линден упал с лестницы и в кровь разбил себе колено. Мне пришлось вымыть и перевязать рану, а он не переставал рыдать. Делая повязку, я проклинал родителей за то, что они бросили нас и мне приходится делать их работу. Почему они ушли от нас? Куда они уехали? Дядя Бек знал, но не говорил мне. Он утверждал, что я еще не готов к этому. Тетя Шелах твердила, что он желает мне добра. Но как я могу быть спокоен, не зная всей правды? Я возненавидел дядю Бека.

В конце концов, закончив возиться с Линденом, я скорчил рожу, а он рассмеялся сквозь слезы. Мне от этого стало легче. Но совсем ненадолго. Счастье не длится долго. Это я уже усвоил. И Линдену тоже придется узнать это.

Джиоманах

Мама зашла ко мне вечером, когда я одевалась, чтобы пойти на круг к Дженне Руис.

– Вы собираетесь в кино? – спросила она и машинально принялась поправлять покрывало на моей кровати.

– Нет, – коротко ответила я.

Когда собираешься на круг, молчание – лучшая политика.

Я повернулась перед зеркалом и нахмурилась. Как всегда, я выглядела безнадежно плохо. Я приоткрыла дверь в ванную и крикнула:

– Мэри-Кей!

Иметь под боком сестру, которая хорошо разбирается в моде, было совсем неплохо. Она немедленно появилась.

Я протянула к ней руки:

– Помоги!

Она изучила меня критическим взглядом своих темных глаз и распорядилась:

– Снимай все это.

Я покорно подчинилась. Пока Мэри-Кей рылась в моем гардеробе, мама старалась выудить у меня побольше информации.

– Ты сказала, что поедешь к Дженне. А Бри будет там?

Я помолчала. Обе они, и мама и Мэри-Кей, вспоминали сегодня о Бри. Меня это не удивило: Бри за много лет стала чуть ли не членом нашей семьи, но сегодня мне было больно говорить об этом.

– Не думаю, – наконец ответила я. – Там собирается наша обычная компания. Ты же знаешь, я никогда раньше не была у Дженны дома.

Я понимала, это была тщетная попытка сменить тему разговора.

Мэри-Кей бросила мне потрепанные джинсы, и я послушно влезла в них.

– Что-то давно не видно Бри, – гнула свое мама.

Мэри-Кей исчезла в своей комнате. Я кивнула, избегая встречаться с мамой взглядом.

– Вы что, девочки, поссорились? – напрямик спросила мама.

Вернулась Мэри-Кей, неся поношенный хлопчатобумажный свитер.

– Вроде того, – ответила я, вздохнув.

Мне и в самом деле не хотелось вдаваться в подробности. Я стянула кофточку и надела свитер сестры. И он, к моему удивлению, подошел мне. Я выше ростом и худее, чем Мэри-Кей, но она унаследовала от мамы полную грудь. Разумеется, от моей приемной мамы. Я мельком подумала, что, наверное, Мейв Риордан была сложена так же, как и я.

– Вы поссорились из-за Викки? – спросила мама с топорной утонченностью. – Бри не нравится этот языческий культ?

– Нет, – ответила я, вытаскивая волосы из-под свитера и снова проверяя, как я выгляжу. Мой внешний вид стал значительно лучше, и это немного подняло мне настроение. – Бри тоже занимается магией, – снова вздохнула я, уступая маминому допросу. – На самом деле мы поссорились из-за Кэла. Она хотела быть с ним, но он выбрал меня. И теперь она смертельно ненавидит меня.

Мама помолчала. Мэри-Кей уперлась взглядом в пол.

– Это очень плохо, – сказала мама немного погодя. – Это печально, когда девушки ссорятся из-за парня. – Она грустно засмеялась. – Хотя мальчики никогда не ценят этого.

Я кивнула. В горле застрял комок, не хотелось больше говорить о Бри. Мне это причиняло настоящую боль. Я посмотрела на часы.

– Я не хотела, чтобы так получилось. Но я опаздываю, мне пора. – Мой голос дрогнул. – Спасибо тебе, Мэри-Кей.

Я чмокнула сестру в щеку, быстро сбежала по лестнице и выскочила за дверь, натягивая на ходу куртку и дрожа от холода.

И скоро грусть о Бри стала уходить. Я вся дрожала, предвкушая удовольствие от круга, который состоится сегодня вечером.

Дженна жила недалеко от города в маленьком старом доме викторианского стиля. Он был красив в своем запущении: двор перед домом совсем зарос, краска на стенах облупилась, на одной ставне не хватало петли.

Как только я поднялась по ступеням крыльца, мне навстречу вышла кошка. Она замяукала и принялась тереться головой о мои ноги.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я шепотом, нажимая на кнопку звонка.

Дженна, улыбаясь, тут же открыла дверь. Ее лицо раскраснелось, светлые волосы она убрала назад.

– Привет, Морган, – поздоровалась она, а потом посмотрела на кошку, проскользнувшую в дверь. – Хуго, я же говорила тебе, что на улице мороз! Я звала тебя! А ты не обратил внимания! Теперь вот отморозил лапки.

Я засмеялась и огляделась, чтобы посмотреть, кто уже пришел. Кэла еще не было. Конечно, я знала об этом. Его машины не было во дворе, да я и не чувствовала его присутствия. Робби возился со стереосистемой Дженны, в которой был проигрыватель. Рядом с камином высилась целая гора старых виниловых пластинок.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет, – ответила я.

Удивительно, каким оказался дом Дженны. Она была одной из самых популярных девушек в нашей школе и очень современной, совсем как Мэри-Кей. Но ее дом выглядел так, словно сейчас были семидесятые годы. Мебель казалась сильно изношенной, на каждом подоконнике стояли растения, некоторым из них явно требовалась поливка. Повсюду виднелась пыль и кошачья шерсть. «Еще и собачья, – подумала я, увидев двух собак породы бассет, которые мирно посапывали в углу комнаты. – Не удивительно, что Дженна страдала астмой. Ей надо было жить в этом доме внутри прозрачного пластикового шара, чтобы дышать чистым воздухом.

– Хочешь сидра? – предложила Дженна, подавая мне кружку.

Он был теплый и пах специями. Я едва успела отпить немного, как раздался звонок в дверь.

– Привет! – сказала Шарон Гудфайн, снимая черное кожаное пальто и вешая его на колонну винтовой лестницы. – Хуго! Даже не думай об этом! – закричала она, когда кот потянулся своими белыми коготками к ее пальто.

Явно, что Шарон бывала здесь прежде.

Итан Шарп пришел сразу после нее. Он, как всегда, выглядел неопрятно в своей поношенной легкой куртке.

Шарон подала ему кружку сидра.

– По-видимому, у тебя, не хватает соображения, чтобы одеваться по погоде, – поддразнила она его.

Он только усмехнулся ей в ответ со странным видом, словно очумевший от наркотиков, хотя я знала, что он больше не балуется этим. Она улыбнулась ему в ответ. Я сделала над собой усилие, чтобы не вытаращить глаза от изумления. Когда это они успели понять, что нравятся друг другу? И вот теперь они как-то по-детски препирались.

Кэл приехал следующим, и у меня словно оборвалось сердце, когда он вошел в дверь. Я все еще была расстроена после встречи с Хантером около магазина практической магии. Мы с Кэлом едва перекинулись парой слов, пока ехали домой. Но стоило мне увидеть его, как я почувствовала себя гораздо лучше, а когда наши взгляды встретились, я поняла, что ему не хватало меня все то время, пока мы были врозь.

– Морган, могу я поговорить с тобой? – спросил он, задержавшись у двери.

Он не сказал «наедине», я прочитала это по его лицу.

Я кивнула, несколько удивленная, и шагнула к нему:

– Что случилось?

Стоя спиной к гостиной, он вынул из кармана маленький камешек – гладкий, серый и круглый, размером с шарик для настольного тенниса. На нем черным цветом была изображена руна. Я читала про руны, поэтому сразу узнала камень – это был Пеорт, помогающий отыскивать то, что хотели скрыть.

– Я нашел его в подвеске моей машины, – прошептал Кэл.

Мое сердце тревожно забилось.

– Так Хантер… – я не договорила.

Кэл кивнул.

– И что это значит? – спросила я.

– Это значит, что он пользуется грязными методами, чтобы шпионить за нами, – тихо сказал он и сунул камень обратно в карман. – Хотя нам нечего беспокоиться. Он просто демонстрирует свою силу.

– Но…

– Не волнуйся, – успокоил меня Кэл, ободряюще улыбнувшись мне. – Даже не знаю, стоило ли показывать его тебе. Это все пустяки. В самом деле.

Я смотрела, как он входил в гостиную, чтобы поздороваться с остальными. Он не был до конца откровенен со мной, я почувствовала это, даже не используя свои сенсорные способности. Маленькая хитрость Хантера расстроила его, это очевидно.

«Что за человек этот Хантер? – снова подумала я. – И что ему нужно от нас?»

Было уже почти девять часов, когда мы, как обычно, начали свой круг. Мы выпили сидра, Робби включил музыку. Я старалась забыть о том камне. Посмотрев на собак, я почувствовала, что мне стало легче: они сопели и потягивались во сне, а кот терся о наши ноги, тщетно прося обратить на него внимание. До меня вдруг дошло, что среди нас нет Мэтта, бойфренда Дженны, а она то и дело поглядывает на высокие часы в прихожей. С каждой прошедшей минутой она становилась все печальней.

Приехали ее родители, поздоровались с нами, совершенно не беспокоясь о том, что мы собираемся провести викканский круг. «Как здорово, когда можно не заботиться о том, что родители сойдут с ума, если узнают, чем заняты их дети», – подумала я. Они поднялись наверх, чтобы посмотреть телевизор, и пожелали нам хорошо провести время.

– Ну, давайте начинать наш круг, – сказал Кэл, открывая сумку и ставя ее на пол. – Мы дадим Мэтту еще десять минут.

– Это на него не похоже – так опаздывать, – тихо сказала Дженна. – Я звонила ему на сотовый, но он отключен.

Я вдруг вспомнила, что видела машину Мэтта припаркованной рядом с машиной Рейвин. Ведь это было сегодня утром? Как долго тянется день. Я подавила зевок, уселась на зеленый потертый диван и стала смотреть на Кэла.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Обычно он делал простой, правильный круг из соли. Когда мы входили в него, он очищал его землей, воздухом, огнем и водой. Но сегодня круг был другим.

– Он более сложный, – объяснил мне Кэл.

Постепенно и остальные подтянулись, наблюдая за ним. Он чертил один круг в другом, в каждом оставляя проходы. Это были геометрически правильные круги, самый большой занимал почти все свободное пространство гостиной Дженны.

По четырем сторонам света Кэл начертил руны мелом и в воздухе: Манн – руна для взаимосвязи между людьми; Дэиг – символизирующая зарю, пробуждение и чистоту; Ур – для силы, Тир – для победы в битве. Кэл только назвал их, но ничего не стал объяснять. И прежде чем мы успели спросить его, дверь отворилась и ввалился Мэтт, взъерошенный и растерянный, непохожий на себя.

– Всем привет. Прошу простить за опоздание. Проблемы с машиной.

Опустив голову, он ни на кого не смотрел. Дженна взглянула на него, сначала с беспокойством, а потом, когда он бросил куртку и подошел к Кэлу, со смущением. Несколько мгновений Дженна колебалась, а потом подошла к нему и взяла его за руку. Он мельком взглянул на нее, но сразу же отвернулся.

– Ладно, друзья, входите в круги, и я закрою их, – скомандовал Кэл.

Мы послушались. Я встала между Мэттом и Шарон, стараясь не оказаться рядом с Кэлом, потому что знала по опыту, как трудно мне будет держать себя в руках. С Шарон и Мэттом было куда как спокойнее.

– Сегодня мы будем отрабатывать наши личные цели, – продолжал Кэл, поднимаясь.

Он передал Итану маленькую чашечку с солью и попросил его очистить наш круг. Потом сказал Дженне, чтобы она зажгла ладан, который символизирует воздух, а Шарон должна была прикоснуться ко лбу каждого из нас, смочив палец в воде. В гостиной горел камин и, естественно, мы использовали его как огонь. Моя усталость стала улетучиваться, когда я увидела, что все заняты общим делом. Этот круг обещал быть особенным, более важным, чем остальные.

– Во время дыхательных упражнений вы должны сосредоточиться на своих личных целях. Думайте о том, что вы хотите получить от Викки и что вы можете ей дать. Постарайтесь сделать это как можно проще и понятнее. Такие формулировки, как «я хочу новый автомобиль», не годятся. – Мы расхохотались. – Лучше, например, так: я хочу быть более терпимым, или более честным, или более смелым. Думайте о том, что для вас важно и как Викка может помочь вам достичь цели. Есть вопросы?

Я покачала головой. Во мне было так много всего, что мне хотелось бы улучшить. Я представлялась себе улыбчивой, дружелюбной и внушающей доверие девушкой, открытой и честной, как раз такой, чтобы быть посвященной в этот древний культ и не чувствовать ни злобы, ни зависти, ни алчности. Я вздохнула. Да, именно такой… Может быть, это слишком амбициозно.

– Возьмитесь за руки и начнем наши дыхательные упражнения, – сказал Кэл.

Я протянула руки своим соседям. Руки Мэтта все еще были холодны, после того как он пришел с улицы. Браслеты Шарон зазвенели у моей руки. Я начала дышать медленно и глубоко, стараясь избавиться от всех треволнений прошедшего дня и сконцентрировать всю мою позитивную энергию. Я расслабила все свои мускулы, стараясь приспособиться к окружающей обстановке.

– А теперь подумайте о ваших устремлениях. – Голос Кэла доносился до меня сразу отовсюду.

Мы начали двигаться по кругу, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Я открыла глаза – контуры гостиной Дженны расплывались у меня перед глазами. Мы кружились все быстрее и быстрее, и единственное, что я ясно различала, – это огонь в камине. Я смотрела на него, чувствуя его тепло, свет и силу.

– Я хочу быть более открытой, – донесся до меня шепот Шарон, словно принесенный ветерком.

– Я хочу быть счастливым, – сказал Итан.

В наступившей тишине я все еще размышляла, что бы мне такое пожелать, и тут Дженна сказала:

– Я хочу быть более привлекательной.

Я почувствовала, как сжалась рука Мэтта, и он тут же сказал:

– Я хочу быть более честным.

Его слова прозвучали как-то неохотно, с горечью.

– Я хочу быть сильным, – прошептал Кэл.

– Я хочу быть хорошим человеком, – сказал Робби.

Я тут же подумала, что он как раз и есть такой.

Теперь моя очередь. Я чувствовала, как уходят секунды, и никак не могла решить, что мне сказать. И тут слова вырвались сами собой и повисли в воздухе, словно дым над горящим торфяником:

– Я хочу понимать свою силу.

Не успела я произнести их, как по всему кругу пробежал электрический разряд, словно хлестнуло резким порывом ветра. Это так зарядило меня, что я готова была взлететь и танцевать высоко над землей.

Тут с моих губ сорвалась песня, вернее песнопение. Я не могла вспомнить, где я слышала или читала его. Я не имела ни малейшего представления, о чем в нем говорится, но я не могла держать его в себе.

Ан ди аллай ан ди ай

Ан ди аллай ан ди не уллах

Ан ди уллах би нит рах

Кайр ди на уллах нит рах

Кайр фил ти тео нит рах

Ан ди аллай ан ди ай.

Сначала я прошептала ее про себя очень тихо, потом все громче, слыша, как звуки моего голоса сплетаются в воздухе в прекрасный узор. Слова были похожи на гэлльские или древнеирландские. Казалось, что во мне кто-то говорит. Я была в растерянности, но не испугалась. Мне стало весело. Я воздела кверху руки и закружилась внутри нашего круга. Все это стало похоже на солнечную систему – планеты вращались вокруг сияющей звезды, а этой звездой была я. На меня обрушился серебряный дождь, сотворив из меня богиню. Моя коса расплелась, и волосы потоком струились вокруг меня, отражая свет огня. Я стала всесильной, всезнающей и всевидящей – настоящей богиней. Мне пришло в голову, что эти слова могли быть древним заклинанием, которое придает могущество.

И в этот вечер оно придало мне магическую силу.

– Давайте заканчивать.

Это был голос Кэла, и снова его слова доносились отовсюду, со всех сторон сразу. В ответ на его предложение я стала кружиться медленно, а потом остановилась. Все старо, как мир: я была женщиной, которая когда-то танцевала под влиянием магии при свете луны, словно богиня, воспевающая поочередно жизнь и смерть, радость и печаль.

Вдруг передо мной возникло лицо Хантера Найэла, его надменная, презрительная ухмылка. Посмотри на меня, Хантер! Я готова к борьбе. Посмотри на мое могущество! Я под стать тебе и смогу противостоять любой ведьме!

Но неожиданно, без всякой причины, я испугалась и потеряла контроль над собой. Не дожидаясь команды Кэла, я легла на пол, обхватив плечи руками, чтобы заземлить свою энергию. Деревянный пол был гладким и теплым, и энергия растекалась вокруг меня, словно вода.

Медленно, очень медленно, мое дыхание становилось снова нормальным, страх постепенно уходил, и я почувствовала, что кто-то взял мою правую руку.

Я заморгала и подняла глаза. Это оказалась Дженна.

– Пожалуйста, – сказала она, прижимая мою руку к своей груди.

Я поняла, что она просит о помощи. Неделю назад я, используя магическую энергию, облегчила ей приступ астмы. Мне казалось, что у меня не осталось больше сил ни на что другое. И все же я закрыла глаза и сконцентрировалась на свете… на белом исцеляющем свете. Я вобрала его в себя и, направив его в свою правую руку, прикоснулась к больным легким Дженны. Она глубоко вздохнула и тихо воскликнула от наполнившего все ее существо тепла.

– Благодарю тебя, – тихо прошептала она.

Я лежала на боку и вдруг поняла, что все смотрят на меня. Я снова стала центром внимания. Смутившись, я убрала руку, удивляясь, почему всего минуту назад было так естественно танцевать в круге перед всеми, а теперь я испытываю неловкость и замешательство. Почему я не могу удержать это восхитительное чувство силы?

Мэтт обнял Дженну за талию, и это было первое проявление его чувств, после того как он приехал. Он дышал немного тяжело после нашего танца.

– Морган помогла тебе справиться с приступом?

Дженна кивнула, счастливо улыбаясь. Кэл присел возле меня, положив руку мне на бедро.

– Все в порядке? – взволнованно спросил он.

– Вроде… да, – пробормотала я.

– Откуда взялись эти стихи? – спросил он, перекидывая мои волосы за плечи. – И что это такое?

– Я не знаю, откуда это пришло ко мне. Но, кажется, эта песнь придала мне какую-то силу.

– Это было так красиво! – сказала Дженна.

– Просто волшебно, – поддакнула Шарон.

– Круто! – ввернул Итан.

Я посмотрела на Робби, и он ответил мне спокойным, одобряющим взглядом. Я улыбнулась ему. Я была абсолютно всем довольна, как вдруг настроение у меня резко упало, когда я почувствовала, как чьи-то коготки вонзились мне в ноги.

– Ой! – вскрикнула я.

Привстав, я увидела крошечного пушистого серого котенка.

Он промяукал в знак приветствия, и я засмеялась.

Дженна усмехнулась.

– Ой, извини, одна из наших кошек принесла котят пару месяцев назад. Мы пытаемся пристроить их. Никто из вас не хочет завести кошку? – пошутила она.

Я взяла котенка. Он внимательно посмотрел на меня, и я увидела, какие у него умные голубенькие глазки. Он был темно-серым, короткошерстным, с пухлым животиком и торчащим кверху хвостиком. Он мяукнул и потянулся ко мне, чтобы лизнуть в щеку.

– Привет! – сказала я, вспомнив котенка Мейв, о котором она написала в своей «Книге теней». Его звали Дагда. Я смотрела на котенка Дженны, как вдруг до меня дошло, что он значит для меня, и я поняла, что это прекрасный повод закончить вечер. – Привет! – тихо повторила я. – Тебя зовут Дагда, ты пойдешь со мной и будешь жить у меня. Хорошо?

Он снова мяукнул, и я влюбилась в него.

6. Причастие

Имболк, 1993 год.

Сиккер уже здесь. Он приехал два дня назад и снял комнату над пивной по Гууз-лейн. Вчера они долго разговаривали с дядей Беком. Дядя сказал, что он честный человек и говорит со всеми. Но мне он не понравился. У него слишком белая кожа, он никогда не улыбается, а когда смотрит на меня, то его глаза кажутся мне двумя черными дырами. От него меня бросает в холодную дрожь.

Джиоманах

– Крыса! – завопила Мэри-Кей утром прямо мне в лицо. Я впервые в жизни проснулась от такого дикого крика. – О боже, Морган! Это крыса! Не шевелись!

Но уж, конечно, я шевельнулась, и маленький Дагда тоже. Он прижался ко мне, насторожив ушки и присев на лапках. И у него хватило смелости издать шипящий звук. Я обняла его, как бы защищая.

Мама с папой с вытаращенными глазами примчались в мою комнату.

– Это не крыса, – хриплым спросонья голосом сказала я.

– Не крыса? – переспросил папа.

Я села в кровати.

– Это котенок, – сказала я, подтверждая очевидное. – У кошки Дженны котята, и они стараются пристроить их, вот я и взяла одного. Можно, я оставлю его? Я сама буду платить за его корм, подстилку и за все другое, – добавила я.

Дагда поднялся на своих слабых ножках и критически окинул взглядом всю нашу семью. А потом, будто бы для того, чтобы показать, какой он смышленый, разинул рот и мяукнул. И все тут же растаяли.

Мэри-Кей села ко мне на кровать и осторожно протянула руку. Дагда осторожно прошел по моему шарфу и лизнул ей руку. Мэри-Кей хихикнула.

– Какой хорошенький! – сказала мама. – Сколько ему?

– Восемь недель. Достаточно, чтобы он мог покинуть свою маму. Ну так как, договорились?

Родители обменялись взглядами.

– Морган, котенок стоит гораздо больше, чем еда и все остальное, – сказал папа. – Ему потребуются уколы, обследования…

– Его придется кастрировать, – добавила мама.

Я усмехнулась.

– К счастью, у нас в семье есть ветеринарный врач, – возразила я, имея в виду новую подружку нашей тети Эйлин. – Кроме того, у меня есть деньги, которые я заработала прошлым летом, и я сама смогу заплатить за все это.

Мама с папой пожали плечами, а потом улыбнулись.

– Думаю, все в порядке, – сказала мама. – Может, после церкви мы заедем купить все, что ему надо?

– Он голоден, – объявила Мэри-Кей, прижимая котенка к груди.

Она подхватила его и выскочила из комнаты, держа на руках, словно ребенка.

– У нас остались цыплята со вчерашнего вечера. Я дам ему немного.

– Только не давай ему молока, – крикнула я ей вслед. – Ему станет плохо.

И я, счастливая, снова откинулась на подушку. Теперь Дагда стал членом нашей семьи.

Сегодня было предпоследнее воскресенье перед Днем благодарения, поэтому нашу церковь украсили сухими листьями, ветвями рябины с огненно-красными ягодами, сосновыми шишками и яркими цветами в горшках. Было красиво, тепло и приветливо. Я решила, что такие же украшения надо бы сделать и у нас дома ко Дню благодарения.

Мне как-то не по себе стало бывать в церкви после того, как я увлеклась Виккой. Мне казалось, будто я стала какой-то отстраненной от всего, что происходило вокруг. Я стояла там, где полагалось, вовремя опускалась на колени, слушала молитвы и даже пела псалмы. Но все это я делала без должного религиозного чувства. Мои мысли были далеко.

Слабый зимний луч пробился через облака. Вчерашний снег почти растаял, и церковные витражи засверкали яркими красками. Пахло ладаном, и я прониклась торжественной атмосферой людей, окружавших меня, и наши сердца стали биться в унисон. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и сосредоточилась на себе.

И, только отдавшись своим мыслям и отгородившись стеной от остальных прихожан, я снова открыла глаза. Мне было хорошо, я была преисполнена тихой радостью. Музыка восхитительна, слова молитв проникновенны. Не было никаких заклинаний, ни соли, ни земли, как принято в культе Викка, но все вокруг казалось мне по-своему красивым.

Я по привычке поднялась, когда настало время причастия, и прошла вслед за родителями и сестрой к перилам, что были перед алтарем. На высоком алтаре ярко горели свечи, отражаясь на черном полированном дереве. Я опустилась на колени на подушку, которую вышили прихожанки. Моя мама тоже сделала такую подушку года два назад.

Сложив руки, я ждала, когда отец Хочкисс подойдет ко мне. Я пребывала в умиротворенном состоянии и вдруг подумала, что, придя домой, увижу котенка Дагду, стану читать «Книгу теней», которую вела Мейв, и узнаю много нового. Прошлой ночью, когда Кэл писал руны для нашего круга, мне показалось, что он концентрирует энергию совсем по-новому. Мне нравились руны, и я хотела узнать о них побольше.

Рядом со мной Мэри-Кей выпила из ложки немного вина. Я даже ощутила его запах. Через мгновенье настанет моя очередь. Отец Хочкисс уже стоял напротив меня, вытирая большую серебряную ложку льняной тканью.

– Это кровь Христа, Господа нашего, – пробормотал он. – Выпей во имя его и обретешь спасение.

Я наклонила голову.

Но вдруг отец Хочкисс споткнулся. Ложка выпала у него из рук. Она упала на мраморный пол, звякнув металлом, а священник схватился за деревянный поручень, который разделял нас.

Я положила руку на его ладонь, пытаясь разглядеть его лицо.

– Все в порядке, святой отец? – Он кивнул.

– Извини меня, дорогая, просто поскользнулся. Я не облил тебя?

– Нет, нет.

Я посмотрела вниз и убедилась, что на моем платье нет следов вина. Дьякон Карлсон поспешил принести ему другую освященную ложку, и отец Хочкисс посторонился, чтобы пропустить его.

Мэри-Кей ждала меня, она выглядела как-то неуверенно. А я так и осталась стоять на коленях и все смотрела на красное пятно на белом мраморном полу. Контраст цветов был гипнотизирующим.

– Что случилось? – шепотом спросила Мэри-Кей. – Ты в порядке?

И тут меня осенила догадка. Может, это из-за меня споткнулся отец Хочкисс? Я чуть не задохнулась и прижала руку ко рту. А вдруг из-за моих размышлений о культе Викка оказалось, что святое причастие мне нельзя принимать? Я быстро поднялась на ноги с широко раскрытыми глазами. Мэри-Кей поспешила к скамье, где сидели наши родители, и я пошла вслед за ней.

«Нет, – подумалось мне. – Это просто совпадение, это ничего не значит».

Но где-то внутри меня голос ведьмы сказал: нет, это не совпадение. И все это что-то означает.

Так что же мне делать? Перестать принимать причастие? И вообще прекратить посещать церковь? Я посмотрела на маму, которая улыбнулась мне, будто ничего не случилось. И была благодарна ей за это.

Я не могла себе представить, что навсегда исключу церковь из своей жизни. Католическая вера являлась чем-то вроде клея, который связывал всю нашу семью. Она была частью меня. Но, может быть, мне на какое-то время отказаться от святого причастия, пока я не разберусь в себе. Но в церковь я могу ходить. И участвовать в службе. Могу ли я?

Я вздохнула, сев на свое место возле Мэри-Кей. Она посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Когда для меня приоткрылась дверь в язычество, другая дверь тут же закрылась. Надо было найти золотую середину.

После ланча в ресторане «Видоуз-Динет» мы остановились у торгового центра. Я купила лоток для кошки, совок и немного кошачьего корма. Мама с папой купили пару игрушек для котенка, а Мэри-Кей – лакомство для него. Я была тронута до глубины души и обняла их всех прямо в магазине.

Разумеется, когда мы приехали домой, то я обнаружила, что Дагда написал на мой туалетный стол, сжевал мамин папоротник редкой породы и разбросал его листья по ковру, а еще разодрал своими на удивление острыми коготками подлокотник любимого папиного кресла.

А теперь он спал на подушке, свернувшись, словно маленькая пушистая улитка.

– Бог мой, какой же он миленький, – сказала я, покачав головой.

7. Символы

Мне надо сотворить ночью заклинание, которое защитило бы меня. Я воззвал к верховной ведьме и нарисовал на полу четыре руны, по одной с каждой стороны света: Ур, Зигель, Эолх и Тир. Потом забил четыре гвоздя по углам. Теперь я должен носить малахит для своей защиты.

Тот, кто следит за мной, уже здесь.

Но я не боюсь. Первый удар нанесен, и этот человек ослаблен. И чем слабее он становится, тем сильнее и сильнее моя любовь.

Сгат

В понедельник мы с Мэри-Кей опаздывали в школу. Я допоздна читала «Книгу теней» Мейв, а Мэри-Кей имела решительный и мучительный разговор с Бэккером. Поэтому мы обе проспали. Мы отметились в канцелярии и получили замечание – так уж заведено в общественных школах нашего штата.

Коридоры были пусты, мы проскочили к нашим шкафчикам, а потом направились в свои классы. У меня голова шла кругом от того, что я прочитала. Мейв любила изучать все, что связано с магией. Ее «Книга теней» была наполнена длинными рассуждениями о магической силе растений, о том, как на них влияют времена года, дожди, расположение звезд и фазы луны. И мне показалось, что я становлюсь последовательницей учения клана Брайтенделов, клана, который обрабатывал землю, чтобы получить целительную силу растений.

В классе для приготовления уроков я скользнула за свой стол. Случайно взглянула на Бри, но она проигнорировала меня, и я почувствовала раздражение от того, что это все еще огорчает меня. Забудь ее, сказала я себе. Где-то я прочитала, что, для того чтобы оправиться после потери друга, необходима половина того времени, что длилась дружба. Вот так и с Бри. Я, наверное, буду огорчаться еще целых шесть лет. Колоссально!

Я подумала о Дагде и о том, как Бри стала бы обожать его. Она так любила свою кошку Смоки и так убивалась, когда та умерла через два дня после четырнадцатилетия Бри. Я помогала ей похоронить кошку у них на заднем дворе.

– Эй, поздно легла? – тихо спросила моя подруга Тамара Притчетт с соседней парты. Я давно с ней не виделась – Викка завладела всем моим временем. Я кивнула и принялась собирать учебники и тетради для утренних занятий. – Ты пропустила главную новость, – продолжала Тамара, и я подняла голову. – Бен и Дженис уже официально вместе.

– В самом деле? Круто!

Я обернулась, чтобы посмотреть на влюбленных. Они сидели рядом, тихо разговаривали и улыбались друг другу. Я была счастлива за них. Но мне стало как-то грустно: они были моими друзьями, с которыми я в последнее время едва виделась.

Я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и посмотрела в сторону Бри. Увидев ее темные глаза, я испугалась их напряженного выражения. Мы обе заморгали, и на этом все кончилось. Она отвернулась, а я подумала, не померещилось ли мне. Я расстроилась. Кэл сказал, что у магии Викка нет темной стороны. Но разве стороны круга не противостоят друг другу? И если одна сторона хорошая, то какая же другая? Я невзлюбила Скай с первого взгляда. И что только Бри делала вместе с ней?

Послышался звонок на первый урок. Мне не хотелось идти туда, и я позавидовала Дагду, который остался дома творить свои кошачьи безобразия.

Во время урока американской литературы за окном заморосило, пошел было сильный дождь со снегом, но скоро прекратился. Мои веки отяжелели. Утром мне не хватило времени даже на то, чтобы выпить диетической колы. Я представила себе свою кровать и подумала, как хорошо было бы удрать с уроков и пойти к нам вместе с Кэлом. Мы могли бы лечь в мою постель, читать «Книгу теней» Мейв и говорить о Викке…

Какой соблазн! Ко времени ланча я совсем вымоталась, но я никогда не пропускала школу. Да и тот факт, что мама иногда появляется дома посреди дня, помешал мне поделиться с Кэлом своей идеей, когда я увидела его.

– Ты купила ланч? – спросил он, увидев мой поднос.

Мы встретились глазами. И так же отчетливо, как если бы я слышала шум дождя за окном, в голове у меня раздалось: «Мне так не хватало тебя сегодня утром!»

Я улыбнулась и кивнула, садясь рядом с Шарон, как раз напротив него.

– Я проспала, поэтому ничего не успела захватить из дома.

– Эй, Морган, – сказала Дженна, перекидывая за спину свои пшеничного цвета волосы. – Знаешь, о чем я думаю? О том песнопении, которое ты декламировала ночью. Оно просто потрясающее. Я никак не могу отделаться от него.

Я пожала плечами.

– Ну да, это забавно. Я сама удивляюсь, откуда знаю его, – ответила я, открывая бутылку содовой. – Но у меня не было времени разобраться во всем этом. Мне иногда кажется, что это заклинание, придающее силу. Но точно я не знаю. Слова в нем из очень древнего языка. – Шарон неуверенно улыбнулась.

– Они какие-то страшные, сказать по правде, – призналась она, открывая свой термос с супом и доставая булочку. – То есть они красивые, но становится не по себе, когда у тебя вырываются слова, значения которых ты сама не понимаешь.

Я посмотрела на Кэла:

– А ты узнал их?

– Я думал об этом и вспомнил, что где-то слышал их раньше. Я записал их на пленку. Дам послушать их маме и выясню, может, она знает их.

– Класс! Вы разговариваете на каком-то наречии, – пошутил Итан. – Совсем как та девчонка в фильме «Заклинатель».

Я поморщилась.

– Великолепно, – сказала я, и Робби рассмеялся.

Кэл бросил на меня изумленный взгляд.

– Хочешь? – спросил он, предлагая отрезанный кусочек яблока.

Не раздумывая, я откусила немного. Яблоко оказалось на удивление вкусным. Я посмотрела на него: на вид обычное яблоко, но необычайно сочное и сладкое.

– Просто суперяблоко! – воскликнула я. – Надо же!

– Яблоки вообще очень символичны. Особенно для Богини. Он вынул перочинный нож и разрезал яблоко, но не вдоль, а поперек. – Вот видите эту магическую фигуру? – Он показал нам на узор из зерен.

Это была пятиконечная звезда, заключенная в круг – сердцевину яблока.

– Ух ты! – вырвалось у меня.

– Клево! – сказал Мэтт.

Дженна посмотрела на него, но он не ответил на ее взгляд.

– Все что-то означает, – сказал Кэл, взяв кусочек яблока.

Я уставилась на него, вспомнив то, что произошло вчера в церкви.

В противоположной стороне буфета я увидела Бри, которая сидела рядом с Рейвин, Лин Грин, Чипом Ньютоном и Бэт Нилсон. Я удивилась: неужели Бри получала удовольствие, общаясь с этими людьми, которых она прежде считала болванами и негодяями. Ее прежняя компания – Нелл Нортон, Алессандра Спотфорд, Джастин Бартлетт и Сьюзен Герберт – все они сидели за столом у окна. Они, наверное, думали, что Бри совсем спятила.

– Интересно, как прошел у них круг в субботу, – пробормотала я почти про себя. – У Бри и Рейвин. Робби, ты знаешь? Ты говорил с Бри?

Робби пожал плечами и прикончил свою пиццу.

– Он прошел хорошо, – рассеянно бросил Мэтт и тут же нахмурился, будто не собирался этого говорить.

Дженна покосилась на него.

– А ты откуда знаешь? – спросила она. Мэтт слегка покраснел, пожал плечами и сосредоточился на своем ланче.

– Ну, я поговорил с Рейвин во время урока английского языка, – наконец признался он. – Она сказала, что все было просто здорово.

Дженна в упор посмотрела на Мэтта и начала собирать свой поднос. И я снова вспомнила, что видела машины Мэтта и Рейвин на обочине дороги. Соображая, что это могло бы значить, я услышала смех Мэри-Кей, которая сидела через несколько столов от нас вместе с Бэккером, своей приятельницей Джейси и ее старшей сестрой Брендой и целой оравой друзей. Мэри-Кей и Бэккер не отрываясь смотрели друг на друга. Я покачала головой: он снова завоевал ее. Ей следовало быть осторожнее.

– Что ты делаешь сегодня днем? – спросил меня Кэл после уроков на школьной автостоянке.

Дождь прекратился, но ледяной ветер все не унимался.

Я посмотрела на часы.

– Кроме того, что мне придется подождать сестру? Ничего. Только сегодня моя очередь готовить обед. – Робби пробирался сквозь стоящие машины, направляясь к нам.

– Слушайте, что такое происходит с Мэттом? – крикнул он. – Он как-то странно себя ведет, словно чокнутый.

– Да, я тоже заметила, – поддакнула я. – Похоже, он хочет порвать с Дженной, но в то же время не хочет. Если в этом есть хоть какой-нибудь смысл.

Кэл улыбнулся.

– Я не знаю их так хорошо, как вы, – сказал он, обнимая меня. – Что, Мэтт делает что-то не так?

Робби кивнул:

– Ну да. Мы не были с ним слишком уж близкими приятелями, но теперь он совсем отдалился от меня. Обычно он был прямым и непосредственным. – Робби развел руками.

– Я знаю, – согласилась я. – С ним явно что-то происходит.

Я хотела было рассказать о стоявших рядом машинах Мэтта и Рейвин, но подумала, что это слишком уж смахивает на сплетню. Я даже не была уверена, что это что-то означает. Вдруг стало жаль, что мы с Бри разошлись. Она быстро разобралась бы во всем этом.

– Морган! – позвала Джейси. – Мэри-Кей просила передать тебе, что поедет с Бэккером.

Девушка махнула рукой и пустилась прочь, и ее светлые волосы, собранные в хвост, так и подскакивали на бегу.

– Проклятье! – выругалась я, освобождаясь из объятий Кэла. – Мне надо ехать домой.

– А в чем дело? Хочешь, я поеду с тобой? – спросил он.

– Буду рада, – с благодарностью ответила я. Неплохо иметь помощника на случай, если снова придется пинками выгонять Бэккера из нашего дома.

– Увидимся, Робби, – крикнула я на ходу, спеша к своей машине.

«Черт побери, Мэри-Кей! – думала я. – Какую еще глупость ты можешь совершить?»

8. Муирн-беата-дан

Остара, 1993 год

Тетя Шелах сказала мне, что видела какое-то странное явление, когда еще девочкой навещала бабушку в Шотландии. Местная ведьма продавала яды, заговоры и заклинания, которые могли причинить людям зло. Когда тетя Шелах была там как-то летом, явился сиккер, человек, который что-то ищет.

Шелах говорила, что однажды ночью она проснулась от стонов и криков. Вся деревня высыпала на улицу, и люди увидели, как он похищает женщину, которая торговала колдовскими травами. В свете луны Шелах заметила, как сверкнули серебряные кольца на запястьях торговки и как светилось все ее тело. Этот человек забрал женщину и с тех пор ее никто не видел, хотя многие шепотом говорили, что она скитается в Эдинбурге.

Шелах не уверена, что та женщина в состоянии снова заниматься магией, к добру или во зло, поэтому не знала, сколько времени ей захочется остаться ведьмой. Но Шелах также сказала, что один только ее вид в момент похищения говорил о том, что она больше никогда не рискнет заниматься черной магией. Это было что-то ужасное, говорила тетя. Она рассказала мне эту историю месяц назад, когда сиккер был здесь. Но он больше никого не забрал с собой, и наш ковен остался пока невредимым.

Я был рад, что он ушел.

Джиоманах

Я ехала домой и вела машину так быстро, как только могла, учитывая, что дорога была покрыта сплошной ледяной коркой. Температура падала, и холод пробирал до самых костей, что, впрочем, было характерно для нашего городка.

– Я думал, что Мэри-Кей порвала с Бэккером после того, что случилось, – сказал Кэл.

– Она так и сделала, – проворчала я. – Но он умолял ее вернуться к нему, сказал, что все это было ошибкой, что он сожалеет, что это никогда не повторится, и так далее.

От злости мой голос задрожал.

Когда я сворачивала к дому, машину немного занесло. Машина Бэккера стояла перед нашим домом. Я захлопнула дверцу машины и увидела сестру и Бэккера. Они сидели на крыльце, прижавшись друг к другу, дрожащие и посиневшие от холода.

– Что вы здесь делаете? – спросила я, испытав облегчение.

– Я решила подождать тебя, – пролепетала Мэри-Кей, и я мысленно зааплодировала ее здравому смыслу.

– Так входите же! – пригласила я, открывая дверь. – Но вам лучше остаться внизу.

– Ладно, – пробормотал полузамерзший Бэккер, – посидим, пока не согреемся.

Кэл взялся приготовить для нас горячий сидр, а я осталась на улице посыпать солью дорожку, чтобы родителям было не скользко возвращаться домой.

Вечером я готовила обед. Вымыв картофелины, я проткнула их вилкой и поставила печься в духовку.

– Эй, Морган, можно нам подняться наверх на одну секундочку? – нерешительно спросила Мэри-Кей, держа в руках кружку. После того как я встретила Кэла, я стала пить сидр тоннами. Он так согревает в холодные дни! – Все мои компакт-диски там, в моей комнате.

Я покачала головой.

– Нет, – коротко ответила я и подула на сидр, чтобы немного остудить его. – Вы, ребята, оставайтесь внизу, а не то наша мама доберется до моей задницы.

Мэри-Кей вздохнула, и они с Бэккером разложились на обеденном столе и с добродетельным видом принялись готовить домашнее задание. Или, по крайней мере, притворялись, что делают его.

Как только моя сестра удалилась, я провела левой рукой над сидром, сделав кругообразное движение против часовой стрелки, и прошептала:

– Остуди огонь.

И тут же отпила немного. Сидр стал как раз таким, как надо, и я расплылась в улыбке. Мне нравилось быть ведьмой!

Кэл усмехнулся и спросил:

– Ну что? Мы тоже должны оставаться внизу?

Я испытывала адскую муку, имея такую возможность побыть с Кэлом наедине, но уж коль скоро я взяла на себя роль блюстительницы нравов, я только вздохнула и сказала:

– Думаю, что так. Мама сойдет с ума, если увидит, что я наверху с порочным парнем, когда ее нет дома. Я полагаю, что у тебя на уме только одно.

– Ну да. – Кэл приподнял брови и рассмеялся. – Но это вовсе неплохая штука, должен тебе сказать.

В кухню приковылял Дагда и замяукал.

– Привет, малыш!

Я поставила свой сидр на стойку и наклонилась над ним. Он начал громко мурлыкать, и все его тельце задрожало.

– Вот ему можно пойти наверх, – заметил Кэл. – А ведь он мальчик.

– Родители не беспокоятся, даже если он спит со мной, – поддразнила я.

Кэл добродушно усмехнулся, когда я с котенком на руках прошла в гостиную и села на диван. Он расположился рядом со мной, и я почувствовала ногой тепло его ноги. Я улыбнулась ему, но его лицо осталось печальным. Он погладил рукой мои волосы и провел пальцами по подбородку.

– Что-то не так? – спросила я.

– Ты постоянно удивляешь меня, – сказал он, будто издалека.

– Как?

Я поглаживала мягкую шерстку Дагда, а он, мурлыкая, перебирал лапками у меня на колене.

– Ты… совсем не такая, как я представлял себе, – сказал Кэл.

Он, положив руку на спинку дивана, нагнулся и взглянул на меня, словно пытаясь запомнить мое лицо. Он казался таким серьезным.

Я не знала, что подумать.

– А какой ты ожидал меня увидеть? – Я ощущала свежесть его только что выстиранной рубашки и представляла себе, как мы лежим на диване и целуемся. А почему нам не попробовать? Я знала, что Мэри-Кей и Бэккер в соседней комнате и они не потревожат нас. Но вдруг я почувствовала неуверенность, вспомнив, что мне еще нет семнадцати лет, а он первый парень, обративший на меня внимание и впервые поцеловавший меня. – Скучной? – спросила я. – Бесцветной? – Его золотистые глаза блеснули, и он приложил палец к моим губам.

– Нет, конечно, нет. Но ты такая сильная и интересная. – Он тут же наморщил лоб, будто пожалел о сказанном. – Я имею в виду, что когда встретил тебя, то подумал, что ты хорошенькая, и сразу понял, что ты обладаешь внутренней силой. Мне захотелось сблизиться с тобой. Но оказалось, что ты гораздо сильнее, и чем больше я узнаю тебя, тем больше мне кажется, что ты можешь сравняться силой со мной как настоящий партнер. Как говорят, моя муирн-беата-дан. Это грандиозная идея! Я никогда еще так себя не чувствовал, – добавил он, покачав головой.

Я не нашлась что ответить ему. Смотрела на его лицо, удивляясь его красоте, трепеща от чувств, которые он пробудил во мне.

– Поцелуй меня, – услышала я свой шепот.

Он нагнулся и приник к моим губам.

Спустя несколько мгновений Дагда нетерпеливо зашевелился у меня на колене. Кэл засмеялся, покачал головой и оторвался от меня, будто решив попробовать что-то другое. Он потянулся, вытащил из портфеля бумагу и ручку и передал мне.

– Посмотрим, как ты сможешь записать свои руны, – сказал он.

Я кивнула. Это совсем не то что целоваться, наступил магический момент. Я начала чертить двадцать четыре руны по памяти. Они дошли до нас из древних времен, но эти двадцать четыре руны содержали самое главное.

– Фех, – тихо сказала я, начертив вертикальную линию и две короткие, вправо от ее верхнего конца. – Это для здоровья, – объяснила я.

– А еще для чего?

– Для процветания, богатства, успеха, А это Эолх, для защиты, – сказала я, рисуя значок «Мерседеса» в перевернутом виде. – Это все положительные руны. Вот Геофу помогает в партнерстве и соединяет Бога с Богиней. Укрепляет дружбу и другие взаимоотношения.

– Очень хорошо, – сказал Кэл, кивая.

Я изобразила все руны и даже оставила пустое место для Уирда – руны, которую не рисуют: она означает то, чего ты не хочешь знать, путь, по которому ты не должен идти. В венке рун для него оставляется пустое место.

– Просто великолепно, Морган! – прошептал Кэл. – А теперь закрой глаза и думай обо всех рунах сразу. Проведи пальцами по странице и задержись там, где, по-твоему, ты должна остановиться. А потом посмотри на руну, которую ты выбрала.

Мне эта идея понравилась. Я закрыла глаза и дала пальцам волю. Сначала я ничего не чувствовала, а потом собралась, стараясь отрешиться от всего, кроме того, что я делаю. Я отстранилась от воркования голосов Мэри-Кей и Бэккера в гостиной, тиканья часов с кукушкой, которые сделал мой дед, и тихого жужжания отопления.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мои пальцы ощутили нечто особенное. Я почувствовала обволакивающее тепло… Неужели это было действие рун? Я почувствовала, что все глубже погружаюсь в магию, растворяясь в своем могуществе. Вот! Вот оно, это место, где я ощущаю самое сильное чувство. И каждый раз, когда я проводила по нему пальцами, оно взывало ко мне. Я опустила руки на бумагу и открыла глаза.

Мои пальцы остановились на руне Ир, что означало смерть.

Я нахмурилась:

– Что бы это значило?

– М-да, – хмыкнул Кэл, глядя на бумагу и потирая рукой подбородок. – Ну, символ Ир может быть интерпретирован по-разному. Он не означает, что ты или кто-то из тех, кого ты знаешь, должны умереть. Он может символизировать окончание чего-то и начало нового. Какое-то большое изменение, и не обязательно плохое.

Двойной, похожий на рыболовный крючок символ Ир ярко светился на белой бумаге. Смерть. Важность конца. Мне это казалось дурным предзнаменованием. Я ощутила приток адреналина, отчего мое сердце тяжело забилось.

И тут же я услышала, что открылась входная дверь.

– Хэлло? – раздался мамин голос. – Морган? Мэри-Кей?

Послышались шаги в столовой. Мое напряжение будто испарилось.

– Эй, дорогая! – воскликнула она, обращаясь к Мэри-Кей. А потом, после небольшой паузы, спросила: – Мэри-Кей, твоя сестра дома?

Я поняла, что она имела в виду: уж не одна ли ты здесь с молодым человеком?

– Я здесь, – сказала я, засовывая лист бумаги с рунами в карман.

Мы с Кэлом вышли из гостиной. Мама быстро взглянула на нас, и я тут же прочитала ее мысли: «Мои девочки одни дома с молодыми людьми». Но мы находились внизу, одетые, а Мэри-Кей и Бэккер просто сидели за обеденным столом. Я поняла, что мама перестала волноваться.

– Ты пекла картофель? – спросила она, принюхавшись.

– Ну да, – ответила я.

– А может, лучше сделать из него пюре? Я позвала Эйлин и Полу на обед. – Она показала проспект. – Здесь много советов по ведению домашнего хозяйства.

– Здорово! – сказала я. – Ну, мы можем сделать пюре, и нам всем хватит. Я могу приготовить еще гамбургеры.

– Вот и хорошо. Спасибо, дорогая. – И мама поднялась наверх, чтобы сменить рабочую одежду.

– Я лучше пойду, – с неохотой сказал Бэккер.

«Слава богу!» – подумала я.

– Я тоже, – решил Кэл. – Бэккер, ты смог бы подкинуть меня до школы? Я оставил там свою машину.

– Нет проблем, – ответил Бэккер.

Я проводила Кэла до крыльца, и мы обнялись. Он поцеловал меня в шею и прошептал:

– Я позвоню тебе попозже. Не переживай насчет этого символа Ир. Это было всего только упражнение.

– Ладно, – прошептала я в ответ, хотя не была уверена, что уже успокоилась. – Спасибо, что зашел.

Первой прибыла тетя Эйлин.

– Привет! – сказала она, входя и снимая пальто. – Пола звонила и сказала, что задержится: тяжелые роды у одной чихуахуа.

Я неловко улыбнулась, стоя в передней. Я не видела ее с тех пор, как допытывалась, почему она не сказала мне, что я приемная дочь. Это было на семейном обеде недели две назад. И я немного смутилась, увидев ее, но была уверена, что мама уже успела поговорить с ней и все уладить.

– Привет, тетя Эйлин! Мне… очень жаль, что в прошлый раз я устроила такую сцену. Вы понимаете, о чем я говорю.

Она обняла меня.

– Все в порядке, деточка, – прошептала она. – Я понимаю и ничуть тебя не виню.

Мы отодвинулись друг от друга и улыбнулись. Потом она посмотрела вниз и чуть не задохнулась от страха, увидев под папиным креслом какой-то серый комочек с дергающимся хвостиком. Я рассмеялась и вытащила Дагда наружу.

– Это Дагда, – объяснила я, почесывая котенка за ушками. – Мой новый котенок.

– О, боже! – воскликнула тетя Эйлин. – Извини. Мне показалось, что это крыса.

– Вам лучше знать, – пошутила я, кладя котенка на кресло. – Вы встречаетесь с ветеринарным врачом.

Тетя Эйлин рассмеялась:

– Ну ладно, ладно.

Вскоре приехала Пола с растрепанными ветром волосами и покрасневшим от холода носом.

– Привет! – поздоровалась я. – Ну, как там чихуахуа?

– Прекрасно, она гордится своими двумя щенками, – сказала она, обнимая меня. – О, какой прелестный котенок! – Она погладила его, присев рядом с ним на папино кресло.

Я расцвела: наконец-то кто-то понял, что это за сокровище, мой Дагда! Мне всегда нравилась новая подружка тети Эйлин, а теперь я поняла, что они – прекрасная пара. Может быть, для Эйлин Пола даже муирн-беата-дан.

От этих мыслей я широко улыбнулась. Каждый получает того, кого достоит. Но никто не счастлив так, как я. У меня был Кэл.

9. Доверие

Магия действует, как я и надеялся. Сиккер больше не страшит меня, как раньше. Я верю, что я сильнее, чем он. Особенно при помощи тех, кто меня поддерживает.

Скоро я соединюсь со своей любовью. Я понимаю, что так надо, хотя очень хотел бы, чтобы они доверили сделать это так, как мне хочется. Я все больше и больше убеждаюсь в том, что это необходимо для моего спасения. Но надо выбрать время. Я не хочу пугать ее, уж слишком велика ставка.

Я читал старинные тексты о любви и союзе. Я даже скопировал любимые отрывки из «Песни Богини»: «Доставлять удовольствие себе и другим – вот мой ритуал. Любить себя и других – вот мой ритуал. Тешьте свое тело и дух радостью и страстью, и тем самым вы выскажете мне свое поклонение».

Сгат

– Надеюсь, ты понимаешь, что Бэккеру нельзя доверять, – сказала я Мэри-Кей утром.

Я старалась не показаться назойливой, но в любом случае я должна была предупредить ее.

Мэри-Кей не ответила. Она смотрела в окно машины. Мороз покрыл стекло белыми как сахар узорами.

Я вела машину медленно, стараясь избежать темных пятен льда. Мое дыхание внутри машины превращалось в туман.

– Я знаю, что он в самом деле сожалеет, – продолжала я, невзирая на напряженное лицо сестры. – И верю, что он заботится о тебе. Но не одобряю его несдержанности.

– Вот и не гуляй с ним, – пробормотала Мэри-Кей.

Меня охватила тревога. Я критикую этого парня, а она его защищает. Я делаю то, чего больше всего боюсь, – толкаю их друг к другу. Я сделала глубокий вдох. «Богиня, подскажи мне», – молча взмолилась я.

– Знаешь, – сказала я наконец, когда до школы оставалось всего несколько кварталов. – Держу пари, ты права. Держу пари, что все это было только один раз. Но вы говорили об этом, верно? – Я не стала ждать ответа. – И он в самом деле сожалеет. Я думаю, это больше никогда не повторится.

Мэри-Кей с подозрением посмотрела на меня, но я сохраняла спокойствие и не отрывала глаз от дороги.

– Он в самом деле сожалеет, – сказала сестра. – Он ужасно себя чувствует из-за этого. Он никогда не хотел оскорбить меня и теперь понимает, что должен слушаться меня.

Я кивнула:

– Я знаю, что он заботится о тебе.

– Да, так и есть, – ответила Мэри-Кей.

Она выглядела очень самонадеянной. У меня затрепетало сердце: я ненавидела это. Может быть, все, что я только что сказала, было правдой, но я не могла отделаться от мысли, что Бэккер может снова попытаться изнасиловать Мэри-Кей или сделать что-то такое, чего она не хотела бы.

Если он сделает что-нибудь, я заставлю его пожалеть об этом.

Я приехала в школу достаточно рано, чтобы успеть повидаться с Кэлом до звонка. Он уже ждал меня у восточного входа в школу, где вся наша компания собиралась в хорошую погоду.

– Привет, – сказал он, целуя меня. – Идем, мы нашли новое место для нашей компании. Там теплее.

Войдя в школу, мы прошли мимо лестницы, ведущей на второй этаж, и завернули за угол. Следующий марш лестницы вел вниз, в подвал. Никому не пришло бы в голову заглянуть туда, разве что только дворникам. Но Робби, Итан, Шарон и Дженна уже сидели на ступеньках, болтая и смеясь.

– Морганита! – крикнул Робби, вспомнив уменьшительное имя, которое он дал мне еще в пятом классе.

Я не слышала его много лет и улыбнулась.

– А мы как раз говорим о твоем дне рождения, – сказала Дженна.

– О! – воскликнула я от такого приятного сюрприза. – Как вы узнали?

– Я им сказал, – признался Робби, отпивая апельсиновый сок из пакетика. – Выпустил кошку из мешка.

– Кстати, о кошках. Как там Дагда? – поинтересовалась Дженна.

На какой-то момент мне бросились в глаза черные обтягивающие джинсы Мэтта, который только что вошел и сел на ступеньку чуть выше. Она едва улыбнулась ему и никак не отреагировала на то, что он нежно положил ей руку на плечо.

– Очень хорошо, – с энтузиазмом ответила я. – Он удивительно быстро растет!

– Так твой день рождения в этот уикенд? – спросила Шарон.

– В воскресенье.

– Давайте устроим специальный круг, посвященный дню рождения Морган, скажем, в субботу, – предложила Дженна. – С тортом и всем, что полагается.

Шарон кивнула:

– Это будет здорово!

– М-м-м… я не смогу вечером в субботу, – промямлил Мэтт. Он запустил руку в свои темные густые волосы и потупился. Мы все смотрели на него. – У нас семейное дело, – добавил он, но его слова прозвучали как-то неубедительно.

«А ведь он – худший лгун на всем белом свете», – подумала я, заметив, как Дженна посмотрела на него.

– А в самом деле, не могли бы мы отметить твой день рождения в другое время? – спросил Робби. – Боюсь, что мне тоже не удастся удрать вечером в субботу.

– Почему? – спросила я.

– Бри пристает ко мне, чтобы я пришел к ним на круг, – признался Робби.

Я была удивлена его откровенностью, но не обиделась на него. Зато ощутила новый прилив злости на Бри.

Робби пожал плечами:

– Я не хочу вступать в их компанию, но посетить хотя бы один их круг, посмотреть, чем они там занимаются, это совсем неплохая идея.

– Что-то вроде шпионажа? – спросила Дженна, но тон ее был необидным.

Робби снова пожал плечами, и волосы упали ему на лоб.

– Я любопытный. Мне интересно все про Бри. Я хочу знать, чем она занимается.

Я проглотила комок в горле и заставила себя кивнуть.

– Думаю, это неплохая мысль, – согласилась я.

Мне было неприятно, что Бри пытается вмешаться в дела нашего ковена, но, с другой стороны, была довольна тем, что Робби задумал присмотреть за ней, чтобы она не придумала чего-нибудь нехорошего.

– Не знаю, – сказал Кэл, вытягивая ноги на две ступеньки вниз. – Самое главное в Викке – это непрерывность. Надо заниматься ею изо дня в день, каждую неделю, годами. Собираться каждую субботу, быть преданным, стать ее частью. Нельзя уйти из нее, как только тебе захочется.

Мэтт уставился в пол. Но Робби спокойно взглянул на Кэла.

– Я слышал все, что ты сказал. И согласен с этим. Но я делаю это только для себя, и вовсе не потому, что я ленив или хочу просто посмотреть их игру. Мне надо знать, что на самом деле происходит с Бри и ее компанией, вот и все, что я хочу.

На меня произвело глубокое впечатление это признание Робби. После того как я испробовала на нем свое заклинание, у него прошли прыщи на лице и он перестал носить очки. Но что-то изменилось и внутри него, что-то, независящее от моей магии. Он много лет был нескладным недотепой, а теперь вдруг словно вырос и обрел внутреннюю силу. Это было так приятно видеть!

Кэл немного помолчал. Они с Робби внимательно смотрели друг на друга. Всего месяц назад я и подумать не могла бы, что Робби мог бы стать вровень с таким сильным парнем, как Кэл, но теперь не было заметно никакой разницы между ними.

Наконец Кэл кивнул и вздохнул:

– Ладно. Но это меняет дело. Нас всего семеро, а если двое не могут явиться, то круг окажется несбалансированным. Поэтому придется все отложить в эту субботу и перенести на следующую.

– И вот тогда мы съедим именинный торт Морган, – сказал Робби, улыбнувшись мне.

Шарон откашлялась:

– М-м-м… я думаю сейчас не самое удобное время сказать, что в следующую субботу я буду в Филадельфии на Дне благодарения.

Кэл засмеялся:

– Ну, мы делаем все, что только можем. Но это всегда трудно в выходные дни, когда у каждого из нас появляются семейные дела. А как насчет тебя, Мэтт? На следующей неделе ты сможешь?

Мэтт машинально кивнул, но я засомневалась, что он слышал то, что сказал Кэл. Раздался звонок, и мы все поднялись. Дженна взяла Мэтта за руку и посмотрела ему в лицо. Он казался подавленным и напряженным. Мне хотелось бы знать, что происходит на самом деле.

Я направилась в класс для самостоятельных занятий. Коридоры быстро заполнялись учениками. Кэл потянул меня за рукав.

– В эту субботу у нас будет именинный торт только для нас двоих, – прошептал он мне на ухо. – Это будет просто здорово.

Я даже задрожала от предвкушения и взглянула на него.

– Это было бы потрясно!

Он кивнул:

– Хорошо. Я придумаю что-то особенное.

Войдя в класс, я обратила внимание, что нет Тамары. Дженис сказала, что она простудилась. Рано или поздно, но заболевают все.

Бри тоже не было, по крайней мере, я так думала, пока не увидела ее у входной двери. Она была вся в черном и навела такой же яркий макияж, как и Рейвин. Он до неузнаваемости исказил красивое от природы лицо Бри, казалось, будто она надела маску. Мне стало как-то не по себе. Она стояла у двери, тихо разговаривая о чем-то с Чипом Ньютоном, потом оба вошли и сели.

Чип был умным и очень привлекательным парнем. Он отлично успевал по математике, гораздо лучше, чем я, хотя у меня все шло очень хорошо. Но при этом Чип являлся самым крупным торговцем наркотиками в нашей школе. В прошлом году Анита Флеминг попала в больницу после передозировки, купив у него косяк. Это заставило меня сомневаться, так ли уж он хорош.

«Что у тебя за дела с ним, Бри? – спросила я себя. – И что теперь за компания у тебя?»

Позже, в туалете для девочек на первом этаже, я услышала голоса Бри и Рейвин. Я быстро подобрала ноги, чтобы никто не подумал, что эта кабинка занята. Мне вовсе не хотелось видеть их обеих с их презрительными ухмылками.

– Где мы встречаемся? – спросила Рейвин. Я услышала, как Бри роется в сумочке, и живо представила себе, как она вынимает губную помаду.

– Дома у Скай, – ответила Бри.

Я тут же насторожилась. Неужели они ничего не скажут о своем новом ковене?

– Это так здорово, что у них есть свое собственное место, – сказала Рейвин. – И они едва ли старше нас.

Я бесшумно вздохнула, внимательно прислушиваясь к их голосам.

– Да, – сказала Бри. – А что ты о нем думаешь?

– Он очень горячий, – сказала Рейвин, и они рассмеялись. – Но Скай меня вышибет. Она такая умная, все знает и обладает потрясной силой. Я тоже хотела бы стать такой.

Я снова услышала шуршание, потом кто-то из них открыл кран.

– Ну да, – сказала Бри. – Но не кажется ли тебе странным то, что она говорила нам в субботу?

– Совсем нет, – ответила Рейвин. – Заметь, все на свете имеет свою светлую и темную сторону. Верно? Мы должны понимать это.

– Да… – задумчиво сказала Бри.

Я подумала, о чем это, черт возьми, Скай могла им говорить? Что, она толкает их к темной стороне магии? Или она только приоткрывает им часть круга ведьм, как сказал Кэл?

– А ты достала волос? – спросила Рейвин.

– Да, – ответила Бри.

Теперь она казалась мне почти… подавленной. Я совсем перестала понимать их разговор. Какой еще волос?

– Что здесь страшного? – резко спросила Рейвин. – Скай обещала, что никто не пострадает.

– Знаю, – пролепетала Бри. – Только… понимаешь, я нашла волос в этой старой расческе…

– С Морган все будет в порядке, – перебила ее Рейвин.

– Это совсем не то, что я имею в виду, – выпалила Бри. – Я совсем не беспокоюсь о ней.

У меня глаза вылезли на лоб. Я закусила губу, чтобы сдержать вздох. Бри говорила о моем волосе. Я не могла поверить! Она готова отдать прядь моих волос ведьме, и тайно от меня.

Этому могло быть только одно объяснение: Скай нужны мои волосы, чтобы сделать заклинание против меня. Но почему тогда Бри впуталась в это дело? Она что, и в самом деле думает, что Скай не хочет причинить мне вреда? Для чего другого ей мог понадобиться мой волос?

«Или Бри хочет, чтобы я пострадала?» – горестно подумала я.

– Нам нужны еще люди, – прервала молчание Рейвин.

– Ну да, Робби собирается прийти. Может быть, мы переманим и Мэтта тоже.

Рейвин засмеялась:

– Да! Мэтт. О, боже, я жду не дождусь увидеть лицо Телии, когда заявится Робби. Она так и вцепится в него.

Я нахмурилась. Кто такая Телия?

– В самом деле? – спросила Бри.

– Она только что порвала со своим бойфрендом и сейчас ловит нового. А Робби очень даже ничего. Я и сама не прочь бы подцепить его.

– О боже, Рейвин! – воскликнула Бри. Рейвин снова рассмеялась, и я услышала, как щелкнул замок сумочки.

– Шучу. Может быть.

Молчание. Я затаила дыхание.

– Телия не в его вкусе, – сказала Бри, выходя из туалета.

– Если она захочет его, то будет в его вкусе.

Дверь туалета закрылась, и я с шумом выдохнула. Я встала на ноги, от всего услышанного меня проняла дрожь. Так, значит, Скай манипулирует Бри. И они в самом деле пытаются заставить Робби и Мэтта перейти из нашего ковена к ним. И Скай имеет свое помещение, где они собираются. Она живет вместе с Хантером? И о ком это Рейвин думает, что он такой горячий? Хотя эта Рейвин считает, что большинство особей мужского пола страстные. И они знают некую особу по имени Телия, которая готова захватить Робби. Мне показалось, что Бри не очень-то интересуется этим, для нее главное – передать мой волос Скай. И ее нерешительный тон казался мне плохим утешением.

Я возненавидела все, что только что подслушала. Более того, теперь я испугалась.

10. Магическое зрение

Обстановка становится напряженной, и не только из-за сиккера. У нас было много посетителей. Многих я до сих пор никогда не видел, а других знал, они приезжали со всего мира – из Манхэттена, Нью-Орлеана, Калифорнии, Англии, Австрии. Они являлись в любое время суток, я видел, как они толпились в этой комнате, шептались, сблизив головы, спорили и занимались магией. Я не понимал, что происходит, но мне было ясно, что наше открытие дало дорогу многому. И круги! Теперь мы проводили их почти каждый день. Они были многочисленными и возбуждающими, но я каждый раз уставал до предела.

Сгат

После школы я собиралась поговорить с Кэлом о том, что подслушала, но он уже уехал. Он оставил на моем шкафчике записку, где предупреждал, что ему надо поехать домой, чтобы повидаться с одним из друзей его матери. Значит, я осталась в одиночестве с моими вопросами насчет Бри, Рейвин и их нового ковена. Даже Мэри-Кей не поехала со мной домой. Когда я садилась в машину, Мэри-Кей подбежала ко мне и сказала, что поедет к Джейси.

Я кивнула, помахала ей рукой, но так и не смогла заставить себя улыбнуться. Мне так не хотелось оставаться одной. Уж слишком многое тревожило меня.

К счастью, к машине вразвалочку подошел Робби.

– Что случилось? – спросил он.

Я прикрыла рукой глаза от неяркого ноябрьского солнца и посмотрела на него. Я не была уверена, стоит ли мне говорить ему все, что у меня на уме. И решила не делать этого. Все было слишком уж запутано. Вместо этого я просто сказала:

– Я вот собираюсь поехать в парк Батлера собрать сосновых шишек и веток ко Дню благодарения.

Робби на момент задумался:

– Звучит заманчиво. Тебе нужен кто-нибудь для компании?

– Конечно, – ответила я, открывая дверцу машины.

– К вам кто-нибудь из родни приедет на День благодарения? – спросил он.

Я кивнула, выводя машину на дорогу и набирая скорость на пустынной дороге.

– Родители мамы, брат отца со своей семьей и другие родственники, которые живут в нашем городе. В этот раз наша очередь устраивать праздничный обед.

– Ну, а мы поедем к моей тете и дяде, – сказал Робби без всякого энтузиазма. – Они начнут вопить, глядя футбол по телевизору, еда будет паршивая. А потом мой отец и дядя Стен выпьют и начнут набрасываться друг на друга.

– Ну, они делают это каждый год, – сказала я, пытаясь внести шуточную нотку в эту совсем невеселую историю. Я слышала об этом от Робби и раньше, и каждый раз мне становилось грустно. – Это стало почти традицией, – добавила я.

Он засмеялся, а я свернула к Милтаун-Пайк.

– Думаю, ты права. Традиции хорошая штука. Я это понял, изучая магию Викки.

Вскоре я въехала на автостоянку парка Батлера и заглушила мотор, достала корзину с ручкой из багажника. Было прохладно, но солнце ярко светило, отражаясь на глянцевых опавших листьях. Деревья стояли голыми, широкое небо было бледно-голубым. Умиротворенность пейзажа подействовала на меня успокаивающе. Я вдруг обрадовалась тому, что нахожусь здесь с Робби, которого знала много лет.

– А что, в это время года еще попадаются какие-то растения? – поинтересовался Робби.

– Совсем немного. – Я покачала головой. – Я смотрела ботанический справочник, мы можем кое-что увидеть, но я не рассчитываю на это. Мне придется потерпеть до весны. Тогда я соберу дикорастущие растения и разведу собственный сад.

– А странно, что ты так сильна в магии, верно? – вдруг спросил Робби.

Я на мгновение задержала дыхание, думая о том, стоит ли говорить ему обо всем, что я узнала о себе за последний месяц. Робби даже не подозревает о том, что я приемная дочь. Но я не могла бы сказать ему про это. Мы так давно дружим, я много говорила ему о своей семье, и он всегда считал меня ее членом. Мне не хотелось снова испытывать неприятные чувства, вспоминая эту историю. Я знала, что когда-нибудь все скажу ему. Мы были слишком близки друг другу, чтобы я могла долго хранить все это в секрете. Но не сегодня.

– Да, пожалуй, – наконец ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко. – Но я считаю, что это просто потрясающе.

Мы оба усмехнулись, я нашла красивую сосновую ветку с тремя чудными маленькими шишечками. Потом остановилась, чтобы подобрать несколько дубовых веточек с засохшими листьями. Мне очень нравилась форма дубовых листьев.

– Она все меняет, – сказал Робби, поднимая красивую ветку и передавая ее мне. Я присоединила ее к другим, уже лежавшим в корзине. – Я имею в виду магию. Она полностью изменила твою жизнь, а ты полностью изменила мою.

И он рукой указал на свое лицо. А я почувствовала укол вины. Все, что я хотела, – это избавить его от угрей, которые уродовали его лицо, начиная с седьмого класса. Но мое заклинание все еще продолжало благотворно действовать на него. Ему теперь даже не нужны очки. Все это немного пугало меня.

– Думаю, так и должно быть, – спокойно согласилась я и наклонилась, чтобы получше рассмотреть растение, обвивавшее ствол дерева.

На нем трепетали маленькие красные листики.

– Не прикасайся к нему, – предупредил Робби. – Это ядовитый плющ.

Я засмеялась и отдернула руку.

– Ну и какая же я ведьма после этого? – Мы улыбнулись друг другу в сумраке объятого тишиной леса. – Я рада, что здесь, кроме тебя, никого нет, – призналась я. – Я уверена, что ты не считаешь меня полной идиоткой.

Робби кивнул, но его улыбка тут же погасла. Он прикусил губу.

– Что-то не так? – спросила я.

– Тебе не хватает Бри? – вдруг спросил Робби. Я смотрела на него, не в силах собраться с мыслями. Даже не знала, что ответить, но понимала его чувства. Вот мы здесь, нам хорошо, и мы много раз веселились вместе, но теперь с нами нет Бри, которая могла бы разделить нашу радость. – Я влюблен в нее, ты же знаешь, – признался он.

У меня отвалилась челюсть. Вот это да! У меня были кое-какие подозрения по поводу его чувств к ней, но я не представляла себе, что они так сильны. И никак не могла подумать, что он заявит о них вот таким образом.

– Ну, я догадывалась, что она тебе вроде как бы нравится, – сказала я неуклюже.

– Да нет, больше, чем нравится, – сказал Робби. Он оглянулся и бросил желудь в кусты. – Я влюблен в нее. Схожу по ней с ума. И всегда было так, уже много лег.

Он улыбнулся и покачал головой. Я бросила на него быстрый взгляд, и у меня тут же исчезли всякие сожаления по поводу того, что я вылечила его лицо. Я сделала доброе дело. Он стал красивым, уверенным в себе. Он выглядел словно модель.

– Много лет?

Этого я не знала. Он пожал плечами:

– Я не хотел, чтобы ты знала. И чтобы знал кто-то еще, особенно Бри. Она всегда гонялась за тупыми красавчиками. Я видел ее то с одним придурком, то с другим и понимал, что у меня нет никаких шансов. Ты знаешь, что она рассказала мне, как потеряла девственность? – Он повернулся ко мне, и я увидела, как заблестели его серо-голубые глаза в свете заходящего солнца. Он снова покачал головой, вспоминая боль, которую испытал. – Она была счастлива и возбуждена. «Это было лучше, чем любые сладости», – сказала она. И с кем? С этим Экерсом Роули.

Я нахмурилась:

– Я знаю. Экерс подонок. Мне жаль, Робби.

– Да ладно, – сказал Робби и улыбнулся. – Ты меня давно не рассматривала?

– Ты великолепен, – тут же ответила я. – Ты один из самых красивых парней в школе.

Робби рассмеялся и на какое-то мгновение стал похож на себя прежнего – неловкого парня.

– Спасибо. Как ты думаешь, мне теперь… стоит попытаться?

Я прикусила губу. Это был непростой вопрос. Если даже не принимать во внимание, что Бри может быть вовлечена в черную магию, мне трудно было думать о ней и Робби как о парочке. Они так долго были просто друзьями.

– Не знаю, – ответила я, подумав. – Не знаю, как Бри смотрит на тебя. Да, ты хорошо выглядишь, но она может думать о тебе как о брате. Ты ведь знаешь ее слишком хорошо, чтобы применить какое-то заклинание. Или наоборот. – Я усмехнулась. – Говоря попросту, без всякой магии.

Робби кивнул и поддел ногой опавшие листья. Морщинки появились у него на лбу.

Мы углублялись в лес. До полной темноты оставалось минут двадцать. Скоро надо будет возвращаться.

Я взяла его под руку.

– Есть еще одно, – сказала я, желая предупредить и защитить его. – Я сегодня слышала, как Бри и Рейвин разговаривали о своем новом ковене.

Я рассказала ему все, что подслушала в туалете, утаив только то, что касалось моих волос. Это я должна решить сама, с помощью Кэла. Кроме того, я еще толком не знала, что может означать эта прядь волос. И мне не хотелось, чтобы Робби узнал больше о той пропасти между мной и Бри, чем он знает сейчас. Но с другой стороны, я не хотела, чтобы она как-то использовала его.

– Да, они набирают новых членов, – признался он. – Не волнуйся, мне это неинтересно. Но я хочу пойти туда и посмотреть, что там происходит.

Здесь, в лесу, рядом с Робби, все мысли по поводу Бри и Рейвин казались мне какими-то параноическими. Ну и что из того, что они хотят иметь свой собственный ковен? Это не хорошо и не плохо. Это просто как еще одна спица в колесе. А насчет волос… Кто знает, что это такое? Скай сказала им, что никто не пострадает, а они, кажется, доверяют ей. Но прежде всего, я не отождествляла Бри со злом – она так долго была моей лучшей подругой. Я знала все ее недостатки. Разве не так?

Я покачала головой и тут же вспомнила еще кое-что из того, что я подслушала.

– Ты знаешь кого-нибудь по имени Телия? Она в ковене Бри и Рейвин.

Он отрицательно покачал головой:

– Может быть, это подруга Рейвин.

– Так знай, мои информаторы сказали, что она имеет виды на тебя.

Я хотела сказать об этом шутливым тоном, но почему-то слова прозвучали очень мрачно. Робби расцвел.

– Превосходно, – заключил он.

Я рассмеялась и пихнула его в бок, когда мы шли рядом по дорожке парка.

– Но будь осторожен, – сказала я немного погодя. – Я имею в виду – с Бри. Ей нравятся парни, которыми можно командовать. Ты знаешь? Парни, которых можно шантажировать и которые делают все, что она захочет. Но они долго не выдерживают. – Робби промолчал. Мне не стоило говорить ему это: он сам все знал. – Если Бри будет относиться к тебе так, как ты этого заслуживаешь, это будет здорово. Но я не хочу, чтобы ты получил душевную травму.

– Я знаю, – сказал он.

Я чуть крепче прижала его руку.

– Успеха тебе, – прошептала я.

Он улыбнулся:

– Благодарю тебя.

Какое-то время я думала о любовных заклинаниях, любовных снадобьях и о том, как они действуют. Но Робби ворвался в мои мысли, будто читал их.

– Только ты не вмешивайся со своей магией, – предупредил он меня.

Я притворилась, что мне это неприятно:

– Конечно нет! Думаю, что я уже достаточно…

Робби рассмеялся.

Внезапно я остановилась и потянула его за руку. Он вопросительно посмотрел на меня. Я приложила палец к губам. Мои глаза бегло осматривали лес. Я ничего не видела, но мои сенсоры… подсказывали мне, что здесь кто-то есть. Двое. Я чувствовала их. Но где же они?

И тут же послышались приглушенные голоса.

Не раздумывая мы юркнули за большой валун, лежавший у края тропинки.

– Ты не права… Я не хотел… – сказал один из них. Я встретилась взглядом с Робби, и мои глаза расширились от изумления. Это был голос Мэтта.

– Не глупи, Мэтт. Конечно же, ты хотел. Я же видела, как ты смотрел на меня.

Это была Рейвин, и она пыталась соблазнить Мэтта. Я все поняла, вспомнила, каким голосом она произносила имя Мэтта там, в туалете, как смеялась.

Мы с Робби молча выглянули из-за валуна. Мэтт и Рейвин стояли лицом к лицу примерно в полуметре от нас. Солнце начало садиться, и воздух становился прохладнее. Рейвин подошла ближе к Менту улыбка играла у нее на губах. Он нахмурился, отступил назад, но наткнулся спиной на дерево. Она прижалась к нему всем телом.

– Не надо… – слабо воспротивился он. Рейвин обвила руками его шею и поднялась на носки, чтобы поцеловать.

– Остановись, – сказал он, но его голос был таким же тихим, как мяуканье Дагда.

Он слабо сопротивлялся еще секунд пять, а потом обнял ее и крепко прижал к себе. Робби, сидя рядом со мной, положил голову на руки. Я смотрела на них чуть дольше, но когда Мэтт раскрыл застежку-молнию на пальто Рейвин и расстегнул пуговицы на своем, то я тоже не выдержала. Мы с Робби спрятались поглубже за валуном. Я услышала тихий стон и съежилась. Это было невыносимо.

Робби прошептал мне на ухо:

– Как ты думаешь, они дойдут до этого?

Я сделала гримасу:

– Не знаю. Становится холодно.

Робби сдавленно фыркнул, а я захихикала. Несколько секунд мы так и сидели, согнувшись, и жевали рукава курток, чтобы подавить смех. Наконец Робби не выдержал и высунул голову из-за валуна.

– Я почти ничего не вижу, – пожаловался он. – В лесу так темно.

Я не хотела выглядывать, потому что знала, что смогу все увидеть совершенно ясно. Я научилась видеть ночью, теперь я могу все предметы различать в полной темноте, будто они освещены изнутри. Я даже нашла заметки об этом в книге о Викке, это называлось магическим зрением.

– Не думаю, чтобы они делали это, – прошептал Робби, скашивая взгляд. – Так у них ничего не выйдет. Они все еще стоят.

– И слава богу, – пробормотала я.

Послышался голос Мэтта:

– Нам надо остановиться. Дженна…

– Забудь Дженну, – соблазнительно проворковала Рейвин. – Я хочу тебя, ты хочешь меня и хочешь быть со мной в одном круге.

– Но я…

– Мэтт, пожалуйста. Хватит бороться с этим. Брось, и ты получишь меня. Разве ты не хочешь меня?

Он издал сдавленный стон. Теперь настала моя очередь закрыть лицо руками. Мне захотелось как-то остановить Мэтта. И уж конечно, я подумала, что он просто подонок.

– Ты меня хочешь, – уговаривала его Рейвин. – И я могу дать тебе то, что ты хочешь. Этого Дженна не сможет сделать для тебя. Мы можем быть вместе и заниматься серьезной магией в моем круге. Ты же не хочешь быть в круге Кэла. Он – ненормальный. – Я напряглась и нахмурилась. Что она, черт возьми, может знать про Кэла? – В нашем круге ты сможешь делать все, что захочешь. Никто не будет сдерживать тебя. И ты сможешь быть со мной. Давай…

Никогда голос Рейвин не звучал так сладко и умоляюще.

У меня по спине побежали мурашки, и вовсе не от холода.

– Я не могу, – повторил Мэтт измученным голосом.

Мы услышали их шаги по опавшим листьям. К счастью, они удалялись от нас.

– У меня отмерзла задница, – прошептал Робби. – Давай выбираться отсюда.

Я кивнула и поднялась на ноги. Мы поспешили обратно к моей машине, стараясь идти быстро и бесшумно. Я молча положила корзину в багажник, и мы сели в машину.

– Это как-то странно, – пробормотал Робби, дыша на руки.

Я кивнула и вставила ключ в прорезь замка зажигания.

– Теперь мы знаем, почему он такой странный, – сказала я, включая обогреватель. – Рейвин слишком горяча для него.

Робби не улыбнулся, да и моя улыбка быстро угасла. Это было совсем не забавно. Вовсе нет. Я вывела машину со стоянки на дорогу.

– Что нам теперь делать? – спросила я. – Мне так жаль Дженну. Да и Мэтта тоже отчасти. Он какой-то… потерянный.

– Как ты думаешь, Рейвин наслала на него заклятие? – спросил Робби.

Я покачала головой.

– Не знаю. Я хочу сказать, что она вовсе не потомственная ведьма. Вот если бы она многие годы занималась Виккой, располагала ее природной силой… Но я не вижу этого. Если только Скай не помогла ей сделать что-то такое, что могло повлиять на Мэтта…

– Я полагаю, достаточно только сделать сексуальное заклинание, – сухо заметил Робби.

Я вспомнила, что я чувствовала в объятиях Кэла те несколько раз, когда мы были близки, как меня уносило куда-то и как все кругом меркло, кроме него самого.

– Да… – пробормотала я. – Так что же нам делать?

Робби задумался:

– Не знаю. Не хочу ссориться ни с одним из них. Да все это не наше дело. Что, если ты скажешь Кэлу? Я имею в виду, что они хотят расколоть его круг. Расскажи ему все, что ты подслушала в школе.

Я вздохнула, но потом кивнула.

– Хорошая мысль, – я закусила губу. – Робби, спасибо за то, что ты сказал мне о своих чувствах к Бри. Я рада, что ты доверяешь мне. И я никому об этом не скажу. Но все же… будь осторожен. Ладно?

Робби кивнул.

– Я постараюсь.

11. Совет

Канун Самхейна, 1995 год

Мои двоюродные братья затеяли костюмированную вечеринку на Самхейн, после того как закончится праздник. Я буду Дагдой, властителем небес и королем Туата де Данаан. Возьму флейты, волшебную палочку, чтобы творить чудеса, и книгу для учения. Это будет забавно. Мне надо помочь Линдену и Элвин с их костюмами, и мы вдоволь порезвимся.

Я видел, как моя кузина Атар целует Дейра Макгрегора за деревом в саду. Я поддразнил ее, а она напустила на меня нехороший наговор, и я потерял дар речи. И целых два дня искал противоядие этому наговору.

В следующем году я пройду посвящение и стану ведьмой. Наконец-то ожидание закончится. Я так долго учился. Как только я попал сюда, я только и делал, что учился. Тетя Шелах оказалась не такой уж плохой, но зато дядя Бек – настоящий надсмотрщик. Мне было особенно тяжело, потому что Линден и Элвин вечно висели на мне, бегали за мной, задавали вопросы, на которые мне было трудно ответить. И мои мысли вечно крутились и крутились, словно колесо.

Но, конечно, я больше всего думал о маме и папе. Где они, почему они бросили нас? Я потерял так много – свое имя, доверие. И злость не оставляет меня ни на минуту. Через год я узнаю всю правду. Это еще одна причина, почему я никак не могу дождаться своего посвящения.

Джиоманах

– Я пыталась дозвониться до тебя вчера вечером, – сказала я Кэлу, прижимаясь лицом к его теплому пальто.

Пронизывающий ветер гулял по автостоянке, взъерошивая мои волосы. Я задрожала. Он погладил меня по спине.

Вот-вот раздастся звонок, но мне никак не хотелось делить Кэла с остальными. И в особенности я не хотела видеть Мэтта и Дженну. Мои нервы были натянуты из-за странных вчерашних событий, а также из-за кошмарного сна, который я видела ночью. Серное облако, словно громадный рой черных насекомых, преследовало и пыталось задушить меня. Я проснулась вся в поту и дрожа. Я так и не смогла заснуть до самой зари.

– Я знаю, – сказал Кэл, целуя меня в висок. – Я получил твое сообщение. Но я пришел слишком поздно, чтобы перезвонить тебе. Это было важно? Я думаю, что, если я был тебе на самом деле нужен, ты могла сделать ведьмино послание.

Я крепко обняла его за талию.

– Это все… было так странно, что мне нужно поговорить с тобой.

– О чем?

Мгновение я колебалась. Мы стояли за его машиной, на другой стороне той улицы, где находилась школа, и были почти в уединении. Хотя и не совсем. Я огляделась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.

– Ну, прежде всего, я подслушала разговор Рейвин и Бри в туалете для девочек. Они говорили о том, как переманить Мэтта и Робби в свой ковен. Думаю, они задумали расколоть нас. Скай их лидер. Они встречаются у нее дома. Потом Бри сказала, как она раздобыла прядь моих волос, чтобы передать ее Скай. Мне как-то… не по себе, – призналась я. – Я хочу спросить, зачем Скай понадобились мои волосы.

Золотистые глаза Кэла сузились.

– Не знаю, но попытаюсь разобраться. – Он глубоко вздохнул. – Не беспокойся. Никто не посмеет вторгнуться в твою жизнь, пока я с тобой.

Я удивилась, как спокойно мне стало после его слов. Будто тяжкий груз свалился с моих плеч.

– Еще вот что, – сказала я ему. – Вчера мы с Робби были в парке и видели, как Рейвин и Мэтт практически перешли все границы.

Кэл приподнял брови.

– О! – удивленно протянул он.

– Да, это получилось совсем случайно. Мы с Робби гуляли по парку, собирали сосновые шишки и ветки и увидели, как Рейвин соблазняет Мэтта, пытаясь отбить его у Дженны и вовлечь в свой ковен.

– Ну и ну, – сказал Кэл, нахмурившись. – Ты была права: Мэтт ведет себя словно чокнутый, и теперь мы знаем почему.

– Да.

Кэл задумался:

– И Скай на самом деле лидер их ковена? Теперь ясно, почему ты видела ее вместе с Бри и Рейвин.

Я кивнула, но никак не могла отделаться от тревожной мысли… Если Скай их лидер, то что она делала в доме Кэла с Селеной, участвуя в их круге в тот вечер, когда я нашла у них «Книгу теней» Мейв? Знает ли Селена, что у Скай есть свой собственный ковен, с которым она занимается магией? И насколько это важно? Моя голова шла кругом. Мне нужно так много понять!

В этот момент раздался предварительный звонок, и мы застонали – не было никакого желания идти в класс.

Держась за руки, мы направились по жухлой траве к школе.

– Мне надо подумать об этом, – сказал Кэл, – и переговорить со Скай. А еще надо поразмыслить, следует ли мне поговорить с Мэттом, Рейвин или с ними обоими.

Я кивнула. Выходит, что я сплетница. Но все же, в общем, мне стало легче на душе, когда Кэл все узнал. Я думала о том, чтобы самой поговорить с Мэттом, но поняла, что Кэл думает о чем-то более серьезном, например о Скай. Когда мы поднялись по каменным ступеням задней лестницы, я на прощание сжала его руку. Да, мне надо поговорить с Мэттом. Он мой друг и все еще член нашего круга. Это мой моральный долг.

– Мэтт? – окликнула я его в коридоре. – У тебя есть минутка?

После ланча все расходились по классам. Я почувствовала, что начинает сказываться недосып: у меня буквально подкашивались ноги. Как хорошо было бы свернуться где-нибудь калачиком и вздремнуть. Но сейчас выпала возможность поговорить с Мэттом, и я не могла ее упустить.

– Что такое, Морган? – спросил Мэтт.

Он стоял передо мной, засунув руки в карманы. Лицо его было непроницаемо.

Я сделала глубокий вдох и решила начать прямо с главного.

– Я видела тебя вчера с Рейвин, – выпалила я. – В парке Батлера.

Мэтт вытаращил свои черные глаза и уставился на меня:

– О чем это ты говоришь?

– Иди-ка сюда, – сказала я, увлекая его в сторону, так, чтобы мы могли говорить, не опасаясь быть подслушанными.

Я понизила голос:

– Я хочу сказать, что видела тебя с Рейвин вчера в парке. Я знаю, что она пытается заманить тебя в свой ковен. Знаю, что у вас с ней амурные дела.

– Нет у меня никаких амурных дел с ней! – возразил Мэтт.

Я ничего не ответила, только подняла брови. Он уткнулся в пол.

– Я хочу сказать, что дело не зашло слишком далеко, – пробормотал он, наконец сдаваясь. – Боже, я не знаю, что делать!

Я пожала плечами.

– Расстанься с Дженной, если хочешь быть с Рейвин.

– Но я не хочу быть с Рейвин, – сказал Мэтт. – И не хочу вступать в их круг. Дело в том… Я всегда думал, что она очень страстная, понимаешь? – Он тряхнул головой, словно хотел прочистить ее. – Но зачем я все это говорю тебе?

Мимо прошли две девочки из младших классов. Хотя они были всего на два года моложе меня, мне казалось, что нас разделяет целый мир. Они были отделены от меня целым миром. Они принадлежали миру школы, домашних заданий и мальчиков. Миру Мэри-Кей. Не моему.

– А почему она хочет, чтобы ты перешел в их ковен? – спросила я.

– Думаю, что им нужны люди, – ответил Мэтт жалким голосом. – Поначалу у них были люди, но многие перестали ходить, а некоторые не воспринимали все это всерьез.

– А почему им нужен именно ты? – нажимала я.

Он фыркнул:

– Не думаю, что есть какая-то серьезная причина. Я ведь никто. Просто пылкий парень.

– Но ты к тому же член нашего ковена, – пробормотала я. Мне одновременно хотелось утешить его и свернуть ему шею. – И что же ты собираешься делать? – спросила я, сложив руки на груди, стараясь выглядеть не очень похожей на судью.

– Не знаю.

Я вздохнула.

– Может, тебе стоит поговорить об этом с Кэлом? – предложила я. – Вдруг он поможет тебе прочистить мозги?

Мэтт не выглядел столь уж уверенным.

– Может быть, – с сомнением произнес он. – Я подумаю об этом. – Он посмотрел на меня:

– А ты скажешь об этом Дженне?

– Нет, – я покачала головой. – Но она не глупенькая. Она все понимает.

Он отрешенно рассмеялся.

– Да. Мы с ней уже четыре года и отлично узнали друг друга. Но нам сейчас даже нет восемнадцати.

Сказав это, он оттолкнулся от стены и направился в свой класс, ни разу не оглянувшись.

Я смотрела ему вслед, думая о том, что он сказал. Имел ли он в виду, что связался с Дженной слишком рано и хотел бы встречаться с другими девушками? Пока я раздумывала над этим, в моей голове всплыл короткий стих. Я тихо повторила его:

Помоги ему увидеть верный путь,

Помоги ему увидеть правду.

Он здесь не охотник,

Но и не олень.

Я тряхнула головой и направилась в свой класс. Что все это значило? Кто знает?

Вечером, приехав с Мэри-Кей домой, мы увидели, что перед нашим домом припаркован серый автомобиль. Я не придала этому значения: может, это один из маминых клиентов. И я спокойно пошла к дому вслед за сестрой.

– Морган!

Я резко обернулась на голос. Это Хантер Найэл окликнул меня, выходя из серой машины.

– Что это за тип? – спросила Мэри-Кей, подняв брови.

Я взглянула на нее.

– Проходи в дом, – приказала я, и сердце у меня забилось. – Я сама разберусь с ним.

Мэри-Кей усмехнулась:

– Ну, я не дождусь узнать подробности.

Она взбежала на крыльцо, топнула ногами, чтобы стряхнуть снег с сапожек, и вошла в дом.

– Хэлло, Морган! – сказал Хантер, подходя ко мне.

«И как это ему удается сделать обычное приветствие столь угрожающим?» – подумала я. У него был красный нос и гнусавый голос.

– Что вам нужно? – спросила я, проглотив комок в горле.

И вспомнила свой дурной сон в прошлую ночь, ошеломляющее чувство удушья, черные облака, которые преследовали меня.

Он кашлянул:

– Я хочу поговорить с тобой.

– О чем?

Я швырнула свой рюкзак на крыльцо, не отрывая взгляда от этого человека. Я следила за его руками, ртом, глазами, за всем, что он мог использовать для магии. У меня лихорадочно бился пульс, перехватило горло. Мне так хотелось, чтобы сейчас, словно из ниоткуда, появился Кэл. Я пыталась послать ему мысленное сообщение, как делают ведьмы. Мне надо было бы повернуться и войти в дом. Мне не о чем говорить с Хантером.

Но по какой-то причине я стояла на месте, а он приближался ко мне, проходя по нашему дворику и оставляя за собой черные следы на полурастаявшем льду. Теперь он подошел ко мне достаточно близко, и я увидела его безупречно чистую кожу лица и несколько веснушек на носу. Его зеленые глаза показались мне холодными.

– Поговорим о тебе, Морган, – сказал он, сдвигая на затылок свое кожаное кепи. Из-под него выбилось несколько прядей светлых волос. – Ты не понимаешь, чем занимаешься с Кэлом.

Он сделал это заявление твердо и в то же время как-то небрежно, словно говорил мне, что уже четыре часа и пора пить чай.

Я покачала головой, чувствуя, как во мне закипает злость.

– Вы даже не знаете…

– Это не твоя ошибка, – перебил он меня. – Все это ново для тебя. – Моя злость подкатила к горлу, переходя в ярость. По какому праву он говорит со мной таким покровительственным тоном? Хантер не отрывал от меня взгляда. – Ты не могла знать, кто такие Кэл и его мать. И никто тебя не обвиняет, – сказал он.

– Никто не обвиняет меня в чем? – резко спросила я. – О чем вы говорите? Я даже не знаю вас. Кто вы такой, чтобы говорить мне о людях, которых я знаю и к которым хорошо отношусь?

Он пожал плечами. Его манеры были столь же холодны, как и окружающий нас воздух.

– Ты натолкнулась на что-то гораздо большее и темное, чем можешь себе представить.

Моя злость обратилась в сарказм. Хантер определенно пробуждал во мне самое худшее.

– О, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал так, будто мне стало скучно. – Остановитесь, хватит, вы надоели мне.

У него напряглось лицо, и он сделал шаг ко мне. У меня свело желудок, и по моим венам заструился адреналин. Я подавила желание повернуться и убежать домой.

– Кэл лжет тебе, – прорычал Хантер. – Он совсем не то, что ты думаешь. Ни он, ни его мать. Не будь глупой, посмотри на меня! – И он указал на свои опухшие глаза и красный нос. – Ты думаешь, это нормально? Конечно, нет. Они сделали заклинание против меня…

– О, вы пытаетесь обмануть меня? – перебила я его. – Вы на самом деле хотите сказать, что они плетут нити заговора против вас? Хватит вам!

Кто этот человек? Неужели он в самом деле думает, что я поверю ему, будто Кэл и Селена применили против него черную магию? Или он просто параноик? Может быть, я должна выразить ему сожаление, но я не могла. Все, что я чувствовала, была ярость. Мне хотелось изо всех сил ударить его, так, чтобы он рухнул на землю, и пнуть его ногой. Я никогда в жизни не была так зла – ни на моих родителей, ни на Бри, ни даже на Бэккера.

Я повернулась, чтобы уйти домой.

Хантер бросился вперед и схватил меня за руку так сильно, что мне стало больно. Чувствуя себя пойманной, я так разозлилась, что сжала пальцы свободной руки и ударила его. И из моей руки с треском вылетел сноп голубых искр и ошеломил его. Он в испуге тут же отпустил меня.

– Так вот оно что! – прошептал он, растирая руку и удивленно кивая. – Вот почему он так хочет тебя.

– Проваливайте отсюда ко всем чертям! – заорала я. – Или вы в самом деле хотите, чтобы я искалечила вас?

Хантер презрительно ухмыльнулся:

– Пытаешься показать мне свое могущество? Ты не из клана Вудбейнов? – Мне показалось, что время остановилось. – Это верно, – прошептал он. – Я знаю твой секрет, знаю, что ты – Вудбейн.

– Вы ничего не знаете, – прошипела я.

– Мейв Риордан, – сказал он, пожав плечами, – Белвикет. Все они принадлежали к клану Вудбейн. Не делай вид, что ты этого не знаешь.

– Вы лжете! – выпалила я, чувствуя, что во мне все бурлит, как в кипящем котле.

Я испугалась, как бы мне не взорваться.

На его лице промелькнуло мимолетное выражение удивления, которое тут же сменилось подозрением.

– Тебе не скрыть этого, – сказал он. – Теперь в его словах было больше раздражения, чем высокомерия. – Тебе не удастся спрятаться. Ты Вудбейн, и Кэл тоже Вудбейн, и оба вы играете с огнем. Но все это скоро кончится. У тебя есть выбор, и у него тоже. Я здесь для того, чтобы вы приняли правильное решение.

«Шевелитесь! – приказывала я своим ногам. – Надо идти домой. Шевелитесь, проклятые!» Но они не подчинялись.

– Кто вы? Почему вы мне рассказываете все это?

– Я Хантер, – сказал он, улыбнувшись по-волчьи, и я задержала дыхание. Он казался мне опасным. – Я самый молодой член Международного совета ведьм. – Мое дыхание стало мелким и частым, будто передо мною стояла сама смерть. – И я – брат Кэла, – сказал он.

12. Будущее

Я благодарю Бога и Богиню за нее. Это просто открытие для меня, которое длится изо дня в день. Когда я был послан ей, мне казалось, все это нужно только для того, чтобы упражняться в приобретении силы. Но она стала для меня чем-то гораздо большим. Она словно дикая птица, готовая взлететь, хрупкая, но обладающая лютой силой.

Впервые в жизни в моих доспехах появилась трещина, и это была моя любовь.

Сгат

Я взбежала по обледеневшим ступенькам нашего крыльца и проскочила в дверь. Почему-то я была уверена, что Хантер не станет преследовать меня. В доме было так тепло и уютно, что я чуть не зарыдала от облегчения, когда вбежала вверх по лестнице и ввалилась в свою комнату. У меня хватило здравого смысла запереть за собой дверь, и, когда Мэри-Кей через минуту постучала ко мне, я крикнула:

– Я спущусь через несколько минут.

– О'кей, – ответила она.

И через мгновенье я услышала ее шаги по лестнице.

У меня голова шла кругом. Первое, что я сделала, – это отправилась в ванную и внимательно рассмотрела в зеркале свое лицо. Я увидела себя, ту же самую, что и раньше, несмотря на затравленный взгляд карих глаз и бледность от только что полученного шока. Был ли Хантер прав? Я что, и в самом деле из клана Вудбейнов?

Я бросилась на кровать и вытащила из-под матраса «Книгу теней», которую вела Мейв, и принялась перелистывать страницы. Прежде я быстро пролистывала вступление и читала беспорядочно, но теперь я внимательно вчитывалась в каждое слово, углубляя свои знания и укрепляя единственное звено, связывающее меня с женщиной, которая родила меня.

Довольно странно, но я быстро нашла то место, которое искала. В этом месте Мейв подписывалась именем Брэдхэдэр. Она писала:

«Несмотря на то, что в наших венах течет кровь Вудбейнов, Белвикет решил не причинять нам зла».

Меня словно окатило холодной волной, когда я вспомнила слова Селены: «Я знаю, что в этой книге, но не уверена, что ты готова прочитать это».

Селена знала, что Мейв принадлежала к клану Вудбейн. И вдруг мой взгляд упал на небольшой томик, лежащий на моем письменном столе. Это была книга о Вудбейнах, которую Элис, продавщица в магазине практической магии, советовала прочитать мне. Так, значит, Элис тоже знала? Хантер знал! Как это может быть? Знали все, кроме меня? А Кэл знает? Мне это казалось невозможным.

Пусть Хантер лжец. Я чувствовала, как мною овладевает ярость, похожая на штормовые облака. Хантер также сказал мне, что он брат Кэла. Я вспомнила, что отец Кэла вступил в новый брак и у Кэла был единокровный брат в Англии. Но Хантер не мог быть им, они с Кэлом казались практически одного возраста.

Ложь. Все ложь.

Но зачем Хантер оказался здесь? Он приехал в Америку, чтобы внести сумятицу в мой рассудок? Может быть, он сводный брат Кэла и появился здесь, чтобы свести с ним какие-то счеты? Он нападает на меня, чтобы как-то навредить Кэлу? Если это так, то он выбрал самый лучший способ.

От всех этих мыслей у меня ужасно разболелась голова. Я закрыла книгу, притянула к себе Дагда и лежала, слушая его тихое сонное мурлыканье. Я оставалась у себя, пока Мэри-Кей не позвала меня, сказав, что обед готов.

Еда была практически несъедобной: вегетарианская запеканка, которую состряпала Мэри-Кей. Но я не была голодна. Мне нужны были ответы на некоторые вопросы.

Отделавшись от вопросов о Хантере, которые мне шепотом задавала Мэри-Кей, я пообещала ей помочь помыть посуду, а потом спросила у родителей, можно ли мне поехать к Кэлу. К счастью, они разрешили.

Едва я отъехала от дома, как снова пошел снег. Я, конечно, была очень расстроена тем, что сказал мне Хантер, но старалась вести машину аккуратно. Стеклоочистители сбрасывали снег с ветрового стекла широкими дугами, и мои фары освещали тысячи снежных хлопьев, которые кружились, падая с неба. Это было очень красиво, но навевало странную тоску.

Вудбейн. Когда я вернусь домой, то обязательно прочитаю книгу, которую дала мне Элис. Но сначала мне надо увидеть Кэла.

На длинном U-образном развороте у дома Кэла я увидела его золотистый «Форд» и другую маленькую машину зеленого цвета, которую я не узнала. Я пробиралась сквозь пелену снега, слыша, как под ногами похрустывает лед. Широкие каменные ступени были вычищены и посыпаны солью. Я взбежала по ним и позвонила в дверь.

Что я скажу, если дверь откроет Селена? В последний раз, когда мы виделись, меня застали в ее личной библиотеке, я практически пыталась украсть ее книгу. С другой стороны, эта книга принадлежала мне. И ей пришлось отдать ее.

Прошло несколько секунд. Ни звука, по крайней мере мне так показалось. Я начала мерзнуть. «Может быть, мне надо было сначала позвонить?» – подумала я. Еще раз нажав кнопку звонка, я сконцентрировала все свои силы, чтобы узнать, кто сейчас дома. Но этот дом – крепость. Я не получила ответа. И потом поняла, что он заговорен, защищен от всякой магии.

Снежные хлопья покрывали мои длинные волосы, словно я надела кружевную мантию, которая постепенно таяла. Я позвонила снова, теряя уверенность, Может быть, они чем-то заняты. Может быть, они проводят круг или у них прием гостей… Но вот наконец тяжелая деревянная дверь открылась.

– Морган! – воскликнул Кэл. – Я даже не почувствовал, что ты здесь. Ты совсем замерзла. Входи же!

Он пригласил меня в прихожую и провел рукой по моим холодным, мокрым волосам. Звуки легких шагов заставили меня обернуться, и я увидела Скай Эвентайд.

Я заморгала, глядя на нее. У нее было сердитое лицо, и я подумала, уж не помешала ли я им. Может, Кэл позвал ее к себе, чтобы спросить о ее круге и о том, зачем ей нужны мои волосы? Я ожидала увидеть на его лице выражение раздражения или смущения, но он казался спокойным и безмятежным.

– Мне надо было позвонить тебе, – сказала я, переводя взгляд с Кэла на Скай. – Я не хотела никому мешать.

«Скажите же, чему я помешала?» – думала я, когда Скай потянулась за своим тяжелым кожаным пальто.

Она выглядела красивой и экстравагантной. Рядом с ней я казалась себе бурой полевой мышкой. И ощутила укол зависти. Считал ли Кэл ее привлекательной?

– Все в порядке, – сказала Скай, застегивая молнию на пальто. – Я ухожу. – Она посмотрела своими черными глазами в глаза Кэлу. – Помните все, что я вам сказала, – заявила она, игнорируя меня.

Эти слова напоминали угрозу, но Кэл рассмеялся.

– Вы слишком уж беспокоитесь. Расслабьтесь, – приветливо сказал он, а она только молча взглянула на него.

Я смотрела, как она открыла дверь и вышла, не попрощавшись. Здесь происходило что-то странное, и мне надо было узнать что.

– Что это все значит? – напрямик спросила я. Кэл покачал головой, все еще улыбаясь.

– Я сказал ей, что хотел бы узнать о ее ковене. И она приехала, но только в качестве посланника Хантера, – ответил он, стягивая с меня пальто. Он повесил его на высокую спинку стула и начал растирать мои замерзшие руки, стараясь их отогреть. – А я пытался позвонить тебе, но телефон был все время занят.

– Кто-то звонил, – предположила я, нахмурясь. Он что, хочет сменить тему разговора? – И что за сообщение принесла Скай?

– Она предупредила меня, – просто ответил Кэл.

Все еще держа за руку, он провел меня через деревянные двери в парадную гостиную. В большом камине пылал огонь, а напротив него стоял широкий голубой диван. Кэл сел и усадил меня рядом.

– Предупредила тебя? – настойчиво допытывалась я.

Он вздохнул:

– Хантер здесь в основном из-за меня, и Скай сказала, чтобы я был осторожен. Вот и все.

Я нахмурилась, глядя в огонь. Обычно я успокаивалась, когда смотрела на языки пламени, но не сейчас.

– А почему Хантер здесь из-за тебя?

Кэл заколебался:

– Ну… это скорее личное.

– Но почему Скай предупредила тебя? Она с ним?

– Скай сама не знает, чего хочет, – с усмешкой сказал Кэл.

Он был небрит, и короткая щетина на лице делала его старше. И сексуальнее. Он немного помолчал, а потом придвинулся ко мне. Я ощутила тепло его тела, от плеча до бедра. На меня нахлынуло воспоминание, как хорошо было лежать с ним рядом, целовать его, ощущать прикосновения его рук и ласкать его в ответ. Но я не могла позволить себе отвлекаться.

– Кто такой Хантер?

– Я не хочу говорить о нем.

– Ну так вот, он приходил ко мне сегодня.

– Что?

В золотистых глазах Кэла промелькнула тревога. Но я заметила еще что-то. Может быть, тревога за меня.

– Что такое Международный совет ведьм? – не отставала я.

Кэл отодвинулся от меня, потом покорно вздохнул, потом кивнул и сказал:

– Ты лучше расскажи мне все по порядку.

– Хантер приехал ко мне домой и сказал, что я – Вудбейн, – начала я, и слова вылетали из меня, словно вода, прорвавшая плотину. – Он сказал, что ты тоже Вудбейн и что он твой брат. Сказал, что мне грозит опасность. И что он – член Международного союза ведьм.

– Не могу поверить в это, – простонал Кэл. – Мне очень жаль. Я думал, что теперь он оставит тебя в покое. – Он помолчал, будто собираясь с мыслями. – Ну, Международный союз ведьм как раз оправдывает свое название. В нем собраны ведьмы со всего мира. Это нечто вроде управляющего органа, хотя их права не очень ясны. Они – что-то вроде сельских старост. Мне кажется, там представлены шестьдесят семь стран.

– И что же они делают?

– В прежние времена они часто устраивали диспуты по вопросам земель кланов, войн между ними, случаев проявления магии… Теперь они главным образом пытаются наметить основные направления использования магии и объединить магические знания.

Я покачала головой, не совсем поняв его.

– И Хантер член этого совета?

Кэл пожал плечами.

– Он говорит, что да. Мне кажется, он лжет. Но кто знает? Может быть, этому совету не хватает людей? – Кэл коротко засмеялся. – Может быть, он принадлежит к числу ведьм второго сорта, обуреваемых манией величия.

– Мания – это верно, – пробормотала я, вспомнив, как он сказал, что наступивший холод – результат его заклинания. Это просто смешно, и мне надо было бы тут же забыть обо всем этом. Но по какой-то причине я не могла этого сделать.

Кэл взглянул на меня:

– Он сказал тебе, что ты из клана Вудбейн?

– Да. А потом я пошла домой и нашла это в «Книге теней» Мейв. Я на самом деле Вудбейн. Ты знал об этом?

Кэл не ответил сразу. Казалось, он обдумывал мои слова.

– И как ты относишься к этому? – наконец спросил он.

– Плохо, – честно ответила я. – Я была бы горда оказаться одной из Рованвандов или еще кем-то. Но быть Вудбейном… Это все равно, что обнаружить, что мои предки были закоренелыми преступниками или отбросами общества. На самом деле даже хуже. Много хуже.

Кэл снова засмеялся и повернулся ко мне.

– Нет, любовь моя. Это не так уж плохо.

– Как ты можешь говорить такое?

– Все просто, – ответил он, усмехнувшись. – В наши дни это не так уж важно. У людей предубежденное мнение о Вудбейнах, но они не учитывают их хороших качеств, таких, как сила, лояльность, мощь, тяга к знаниям.

Я внимательно посмотрела на него.

– Ты не знал, что я Вудбейн? Твоя мать знала.

Кэл покачал головой:

– Нет, не знал. Я не читал книгу Мейв, а мама не обсуждала ее со мной. Послушай, знать, что ты Вудбейн – это совсем неплохо. Гораздо хуже вообще не знать, к какому клану ты принадлежишь. Лучше, чем оказаться полукровкой.

Я снова повернулась к огню.

– Он сказал, что ты тоже Вудбейн, – прошептала я.

– Мы не знаем, кто мы, – спокойно ответил Кэл. – Мама долго занималась поисками, но они ничего не дали. Даже если мы тоже Вудбейны, какое это имеет значение? Ты перестанешь любить меня?

– Конечно, это не имеет значения, – сказала я.

Поленья в камине затрещали, я положила голову на плечо Кэла. Мне стало немного легче. Я сбросила туфли и протянула ноги к огню, ощутив тепло на кончиках пальцев, вздохнула. У меня оставалось еще много вопросов.

– Почему Хантер сказал, что он твой брат?

У Кэла потемнели глаза:

– Потому что мой отец – верховный жрец и очень могущественный. И Хантер тоже стремится к этому. Он сын женщины, на которой отец женился после того, как ушел от мамы. Мы с ним, по меньшей мере, единокровные братья.

Я проглотила комок в горле и вздрогнула.

– Мне очень жаль.

– Да. Мне тоже. Я хотел бы никогда не видеть его.

– А как вы встретились?

– На съезде, два года назад.

Я опешила:

– На съезде ведьм?

– Ну да, – ответил Кэл, чуть улыбнувшись. – Я встретил Хантера, и тот объявил мне, что мы братья и у нас только шесть месяцев разницы в возрасте. Что означало, что мой отец намеренно сделал беременной ту женщину, когда моя мать еще не успела родить меня. Я возненавидел Хантера за это. Я до сих пор не могу поверить в это. Поэтому, что бы ни говорил Хантер, я считаю, что его отцом был другой мужчина, а не мой отец. Не могу поверить, что мой отец, кем бы он ни был, способен на такое.

Он обнял меня, я положила голову ему на грудь, слушала мерное биение его сердца и сонно смотрела на огонь.

– И поэтому Хантер действует таким способом?

– Да, думаю, что это так и есть. Он какой-то… я не знаю… извращенный и испорченный. Надо было что-то делать с ним еще в детстве. Я знаю, что не должен ненавидеть его, не его вина, что жизнь отца была такой беспорядочной. Но ему не стоило говорить мне, что мой отец причастен к его появлению на свет. Ему, похоже, приятно делать мне гадости.

Я нежно погладила кудрявые волосы Кэла.

– Извини меня, – сказала я.

Кэл тяжело вздохнул, и мне захотелось утешить его. Я нежно поцеловала его, стараясь доказать ему свою любовь. Он чуть не замурлыкал от удовольствия и крепче прижал меня к себе.

– Почему Хантер был здесь, в доме твоей матери в ту ночь, когда она проводила свой круг? – тихо спросила я, когда мое дыхание восстановилось.

– Ему нравится поддерживать с нами контакт, – саркастически ответил Кэл. – Не знаю, почему. Иногда я думаю, что он хочет напомнить мне и маме, что он жив, что он существует. Ему зачем-то нужно крутиться перед нами.

Я задрожала:

– Он ужасный. Мне его ничуточки не жаль. Я не выношу его и ненавижу все, что он делает по отношению к тебе. Если он задумает приставать ко мне, то пусть лучше не появляется.

Кэл усмехнулся:

– М-м-м-м… мне нравится, когда ты говоришь так сурово.

– Я говорю серьезно. Уничтожу его ведьминским огнем, так жестоко, что он даже не поймет, что с ним произошло.

Я сама была поражена силой моих переживаний. Улыбка Кэла стала шире, и он сказал:

– Послушай, давай сменим тему разговора. – Он поцеловал меня и немного отстранил от себя. – У меня вопрос к тебе. Что ты думаешь насчет учебы в колледже?

Я нахмурила брови, поставленная в тупик таким неожиданным вопросом.

– Я пока думала о Массачусетском технологическом институте или о Калифорнийском технологическом институте. Что-нибудь, связанное с математикой.

– Какая ты умница, – поддразнил меня Кэл.

– А зачем тебе это знать? – спросила я.

Было так странно говорить об учебе после того, что я узнала о совете ведьм и старинных кланах ведьм.

– Я думаю о нашем будущем, – сказал он спокойным, уравновешенном тоном. – О поездке в Европу на будущий год, и, может быть, стоит подумать о том, чтобы найти тихое место, где мы могли бы вместе учиться.

Я вытаращила глаза в шоке.

– Ты хочешь сказать… жить вместе? – спросила я шепотом.

– Да, жить вместе, – ответил он, будто мы говорили о том, чтобы вместе сделать домашнее задание или пойти в кино.

– Я хочу быть с тобой. – Он немного отстранился и заглянул мне в глаза. – Никто до этого не пытался защитить меня, только ты.

Мое дыхание участилось, я рассмеялась, схватила его и опрокинула на диван. Мне хотелось поцеловать его, но все кончилось тем, что мы с грохотом свалились на пол.

– Ой, – сказал Кэл, схватившись за голову.

Он улыбнулся мне, а я поцеловала его, но, бросив взгляд на старинные часы, спохватилась. Было очень поздно. Мама с папой уже начали беспокоиться.

– Мне надо ехать, – с неохотой сказала я.

– Настанет день, когда тебе не надо будет торопиться, – пообещал он.

И я, тая от счастья, натянула куртку. Кэл проводил меня до машины, и я даже не ощутила холода.

13. Темная сторона

Лита, 1996 год

До этого момента моя жизнь проходила, словно все время стояла зима. Но в прошлую ночь, будто по просьбе, весна взломала лед. Это было действие магии. Обряд вели тетя Шелах и дядя Бек. Собрались все ведьмы. Мне завязали глаза и дали вина. Меня испытывали, и я старался, как только мог. Ничего не видя, я обходил круг, рисовал руны и произносил заклинания. И вместо полярного холода Северного моря на меня вдруг повеяло теплом летней ночи. Кто-то приставил к моему правому глазу острие кинжала и приказал сделать шаг вперед. Я старался вспомнить, приходилось ли мне когда-нибудь видеть участника ковена, потерявшего глаз, и не смог. Тогда я смело сделал шаг вперед, и острый конец кинжала сразу исчез.

Я один в кромешной тьме пел свою песнь посвящения и шел, спотыкаясь о камни. Я пел песнь, и магия пришла ко мне, подняла меня ввысь, я ощутил величие, силу и взорвался от счастья и сознания своей мудрости. Мне развязали глаза, и на этом мое посвящение закончилось. Я стал настоящей ведьмой и вполне взрослым в глазах членов нашего ковена. Мы пили вино и обнимались друг с другом. Даже дядя Бек обнял меня и сказал, что годится мной. Кузина Атар поддразнила меня, но я только усмехнулся ей в ответ. Позже я выследил Молли и крепко поцеловал ее. Она оттолкнула меня и пригрозила пожаловаться тете Шелах.

И мне показалось, что я вовсе не такой уж сильный, как представлял себе.

Джиоманах

Когда я проснулась утром в пятницу, обрывки кошмарного сна крутились в моем сознании, как порванные флаги. Я несколько раз потянулась, стараясь избавиться от них, и они исчезли. Но я так и не поняла, что это было. В памяти не было четкого образа, и мои чувства так и не смогли мне что-то подсказать. Я понимала только одно: что все это не к добру.

Вчера я допоздна читала «Книгу теней» Мейв и ту книгу о Вудбейнах, которую дала мне Элис в магазине. И мне было странно узнать, что Мейв, моя родная мать, принадлежала к клану Вудбейнов. Всю жизнь я ощущала разницу между мной и другими членами моей семьи. А теперь мне кажется странным, что, зная свое происхождение, я все еще ощущаю себя больше Роулендс, чем ирландской ведьмой.

За окном было холодно и омерзительно, я свернулась в кровати рядом с очаровательным, мирно спящим котенком.

Так не хотелось вставать!

– Морган, надо спешить! – в суматохе крикнула Мэри-Кей.

Через секунду она ворвалась ко мне в комнату и стянула с меня одеяло.

– Нам через десять минут надо быть в школе, а на улице валит снег, и я не могу поехать на велосипеде. Скорее!

«Проклятье! – подумала я, сдаваясь. – Хотела хоть один раз пропустить школу, и то не удалось».

Мы попали в школу к последнему звонку, и я проскочила в класс как раз в тот момент, когда мое имя назвали при перекличке.

– Здесь! – ответила я, проходя к своему месту. Тамара покосилась на меня, а я достала гребешок и принялась расчесывать волосы. Бри сидела в другом конце класса и разговаривала с Чипом Ньютоном. Я подумала о Скай, Рейвин, их ковене и о том, что Скай говорила о темной стороне магии. Я до сих пор как следует не поняла, что такое темная сторона, о которой очень туманно говорилось в нескольких параграфах одной из книг о Викке. Мне надо разобраться в этом и прочитать до конца книгу о Вудбейнах, которую я получила от Элис. Кэл сказал, что, по сути дела, нет никакой темной стороны, есть только круги магии. Может быть, мне стоит спросить про это Элис.

Я, взглянула на Бри, будто это могло помочь мне узнать, что она думает. Раньше, посмотрев ей в глаза, я точно знала, что с ней происходит, и могла сказать ей, что происходит со мной. Но теперь – нет. Мы говорим на разных языках.

Это был странный день.

Мэтт избегал смотреть мне в глаза. Дженна нервничала. Кэл был прекрасен, мы оба понимали, что достигли нового уровня близости и строили планы на будущее. Улыбались каждый раз, когда видели друг друга. Он был для меня лучом света. Робби стал центром внимания. Мне было странно наблюдать, как девушки, которые раньше его просто не замечали, теперь наперебой старались попасть ему на глаза, пройтись рядом с ним, спрашивали его о шахматных задачах и о том, какую музыку он любит. Итан и Шарон по-прежнему флиртовали друг с другом.

Мне весь день было как-то не по себе: я плохо выспалась. Мне никак не удавалось расслабиться и быть внимательной к тому, что происходит в классе. Я думала о том, что прочитала в книге, которую написала Мейв. Потом мои мысли обратились к странному поведению Хантера, а потом я вспомнила, как мы с Кэлом лежали перед пылающим огнем в камине и чувствовали себя на верху блаженства. Почему я никак не могу собраться? Мне надо побыть одной или лучше всего вдвоем с Кэлом, чтобы с его помощью сконцентрировать свою энергию.

После уроков я ждала Кэла возле его машины. Он беседовал с Мэттом, и я догадывалась, о чем они говорили. Мэтту было неудобно, но он все же кивал. Казалось, ему становилось лучше от разговора с Кэлом. Но я надеялась, что он даст понять Мэтту, что очень некрасиво путаться с Рейвин за спиной Дженны.

Наконец Кэл заметил меня. Он тут же подошел, обнял меня и подтолкнул к своей машине. Мимо прошла Нелл Нортон. Мне показалось, что она с завистью посмотрела на нас, и мне это было приятно.

– Что ты собираешься делать? – спросила я Кэла. – У нас есть время?

– Думаю, что да, – ответил он, отводя назад мои волосы и целуя меня в лоб. – Мама пригласила людей и хочет, чтобы я встретился с ними. Это люди из ее прежнего ковена в Манхэттэне.

– А сколько же ковенов у нее было? – с любопытством спросила я.

– Хм-м-м… посмотрим, – сказал Кэл, считая в уме. – Думаю, восемь. Она организует группу в новом месте, убеждается, что она достаточно окрепла, выбирает нового лидера и переезжает в другое место. – Он улыбнулся, посмотрев на меня. – Она, как Джонни Эпплсид, который посадил так много яблонь, но только в области Викки.

Я засмеялась. Кэл снова поцеловал меня и сел в машину, а я пошла к своей. Около меня притормозил маленький автомобиль-фургон, и в нем опустилось стекло.

– Я еду домой с Джейси! – крикнула Мэри-Кей.

Она помахала мне рукой, и я ответила ей тем же. Я видела, как Робби уехал на своем автомобиле, а Бри села в свой БМВ и тоже отправилась куда-то. Мне очень хотелось бы знать, куда, но вместо того чтобы поехать вслед за ней, я поехала в Ред-Килл.

В магазине практической магии пахло чаем и горящими свечами. Я вошла и почувствовала облегчение, в первый раз за сегодняшний день, после того как выбралась утром из постели.

На какой-то момент я остановилась у двери, согреваясь и ожидая, когда оживут мои замерзшие пальцы. Мои волосы стали немного влажными от снега, и я встряхнула ими, чтобы они поскорее высохли. Дэвид посмотрел на меня из-за прилавка и сосредоточил на мне все свое внимание. Он не улыбнулся, но каким-то образом дал понять, что ему приятно меня видеть. Словно я была его старым другом. Я не ощущала внутренней связи с ним, как это получилось у нас с Элис, и не могла понять почему. Но, может быть, я чего-то не заметила.

– Хэлло, Морган, – сказал Дэвид. – Как дела?

Я немного помолчала, а потом с усталой улыбкой покачала головой:

– Сама не знаю.

Дэвид кивнул, потом отошел к завешенной портьерой двери позади прилавка. За ней скрывалась маленькая захламленная комнатка. Я увидела старый стол с тремя стульями, покрытый ржавчиной небольшой холодильник и плитку с двумя конфорками. Чайник уже вскипел и засвистел. «Странно, – подумала я, – Дэвид как-то узнал о моем приезде?»

– Вы выглядите так, будто вам необходимо выпить чашечку чаю, – крикнул он.

– Чай – это здорово, – с неподдельной искренностью ответила я, решив принять дружбу, которую он мне, кажется, предлагает. – Спасибо, – сказала я, сунула перчатки в карман и оглядела магазин. Кроме нас, в нем никого не было. – Неудачный день?

– Утром у нас было много народу, – ответил Дэвид из-за портьеры. – А вот после обеда совсем пусто. Мне это даже нравится.

Я сомневалась, что магазин приносит большой доход.

– А кто владеет магазином?

– Моя тетя Роза, – ответил Дэвид. – Но она очень стара и нечасто появляется здесь. Я работаю здесь много лет, сразу после колледжа.

Я услышала звон чайных ложек, и вот он вынырнул из-за портьеры с двумя чашками и передал мне одну. Я с благодарностью приняла ее и ощутила какой-то необычный аромат.

– Спасибо. А что это за чай?

Дэвид, улыбнулся и отпил немного из своей чашки.

– Попробуйте угадать.

Я вопросительно посмотрела на него, а он ждал ответа. Может быть, это проверка? Несколько смущаясь, я закрыла глаза и втянула носом воздух. Чай имел несколько запахов: все они смешались, и я не могла определить ни одного из них.

– Не знаю, – призналась я.

– Знаете, – ободрил меня Дэвид, – понюхайте.

Я снова закрыла глаза и сконцентрировалась на запахе. Я делала медленные вдохи и выдохи, успокаивая свои мысли и освобождаясь от напряжения. И чем спокойнее я становилась, тем легче узнавала состав чая. Внутренним зрением я видела, как поднимается и вьется вокруг меня пар, рассеиваясь в воздухе.

«Так говори же со мной, открой мне свою природу».

И вот мне представилось, будто пар разделился на четыре отдельные струйки, словно распутался какой-то клубок. Сделав следующий вдох, я почувствовала себя на лугу. Был теплый солнечный день, я коснулась рукой прелестного цветка розового цвета. Его сильный аромат защекотал мои ноздри.

– Роза, – прошептала я.

Дэвид молчал.

Я повернулась ко второй струйке пара, проследила, как она поднимается от земли. Струйка обратилась грубым стеблем, на который налипли темные кусочки. Если его отмыть и очистить, то появится розовая сердцевина с характерным запахом.

– О, это имбирь! – догадалась я.

Третья струйка поднималась от низких растений зеленовато-серебряного цвета с пурпурными цветами. Над ними вилось такое множество пчел, какого я никогда раньше не видела. Это была какая-то дрожащая и жужжащая пелена из насекомых. Горячее солнце, черная земля – все это доставляло мне какое-то сонное удовлетворение.

– Лаванда.

Последняя струйка пахла каким-то деревом. Этот запах, почти мне незнакомый, был не так хорош, как другие, и исходил от низкого растения с морщинистыми листьями и миниатюрными цветами на коротких стеблях. Я растерла лист в руке и понюхала его. Запах показался мне грубоватым и необычным, почти неприятным. Но, смешиваясь с тремя другими ароматами, он создавал приятный баланс, добавляя силу и пикантность.

– Я сказала бы, что это корица, но не совсем уверена в этом.

Я открыла глаза и увидела, что Дэвид внимательно смотрит на меня.

– Очень хорошо, – сказал он, кивая. – Очень хорошо, в самом деле. Это многолетнее растение. Оно снимает напряженность.

Теперь чай немного остыл, и я отпила глоток. Я не сразу поняла его вкус. Я больше знала об эссенциях, которые могли бы согреть, вылечить или успокоить человека. Опершись на стул, стоявший возле прилавка, я вдруг, совершенно неожиданно, вспомнила все неприятное, что было в моей жизни. И мне стало так нехорошо, я едва не начала задыхаться. Мэтт и Дженна, Скай, Бри и Рейвин, Хантер, то что я оказалась из клана Вудбейнов, Мэри-Кей и Бэккер – все было ошеломляющим. Единственным безупречным человеком оставался Кэл.

– Временами мне кажется, что я ничего не знаю, – услышала я свой голос. Слова сами собой вырвались у меня. – А мне хотелось бы, чтобы все было простым и понятным. Но события и люди разделены на множество слоев. Как только ты узнаешь про один из них, тут же возникает другой, и тебе приходится все начинать сначала.

– Чем больше учишься, тем больше потребность в учении, – согласился Дэвид. – Такова жизнь. Такова Викка.

Я посмотрела на него:

– Что вы имеете в виду?

– Вы думаете, что познали себя, но тут происходит какое-нибудь событие, которое полностью изменяет ваш взгляд и на саму себя, и на других людей, связанных с вами.

Он говорил очень убедительно.

За окном осеннее солнце проиграло битву с облаками и начало садиться за их темную гряду. Я видела неуклюжий силуэт своей машины, стоявшей перед входом в магазин. Она уже покрылась слоем снега толщиной с большой палец и ледяной корочкой.

– Все люди таковы, – с улыбкой продолжал он. – Но я говорю исключительно о вас.

Я поморгала, не совсем понимая его. Дэвид как-то сказал, что я ведьма, которая притворяется, что она не ведьма.

– Вы продолжаете думать, что я притворяюсь, будто я не ведьма?

Казалось, его не беспокоило то, что я помню его слова.

– Нет, – он помолчал, приводя в порядок мысли, и посмотрел на меня твердым взглядом черных глаз. – Вы не можете судить о себе, потому что не знаете, кто вы такая и что из себя представляете. Вот я, в отличие от вас, знаю, что являюсь ведьмой, всю свою жизнь, все тридцать два года. И еще я знаю… – Он снова сделал паузу, будто что-то обдумывая, а потом тихо сказал: – Я из клана Бурнхайд. И это объясняет не только, кто я есть, но, главное, и то, что я есть. Я такой же внутри, как и снаружи. А вы не такая, потому что только что узнали…

– Что я – Вудбейн? – перебила я его. Он внимательно посмотрел на меня.

– Я хотел сказать, что вы только недавно узнали, что стали ведьмой. А теперь вам стало известно, что вы – Вудбейн. Вы едва ли осознаете, что это значит для вас самой, и вы совершенно не в состоянии предвидеть, что это значит для других людей.

Я кивнула:

– Элис как-то сказала мне, что вы и она сама – кровные ведьмы, но вы не знаете, к какому клану принадлежите. Так вы – Бурнхайд?

– Да. Бурнхайды селились в основном в Германии. Моя семья оттуда. Мы всегда были Бурнхайдами. Многие потомственные ведьмы считают клан Вудбейн несколько закрытым. Сейчас многие не помнят своей родины так же, как большинство не знают своего клана, пока не познакомятся достаточно близко с кем-нибудь из его представителей.

Мне было приятно, что он доверяет мне.

– Ну хорошо, я – Вудбейн, – как-то неуверенно сказала я.

Дэвид улыбнулся безо всякого предубеждения.

– Хорошо, когда знаешь, кто ты такой, – заключил он. – Чем больше знаешь, тем больше узнаешь.

Я засмеялась его шутке и отпила еще немного чаю.

– А есть способы точно установить, к какому клану принадлежит ведьма? – спросила я, немного погодя. – Я читала, что в клане Липваун только рыжие.

– Это не так уж невероятно, – ответил Дэвид.

Зазвонил телефон, он приподнял голову, прислушиваясь, но не поднял трубку. Я услышала, как в задней комнате сработал автоответчик.

– Например, большинство Бурнхайдов имеют черные глаза, и многие из них рано седеют. – Он показал на свои серебристые волосы. – Но это не значит, что каждый черноглазый и седой человек принадлежит клану Бурнхайд, так же как совсем не обязательно, что все Бурнхайды должны выглядеть именно так.

У меня вдруг возникла странная мысль.

– А что насчет вот этого? – Я подняла рубашку и показала ему родимое пятно на боку под правой рукой.

Мое стремление узнать истину победило мою застенчивость.

– Да, это знак Вудбейнов, – сказал Дэвид уверенным тоном. – Тот самый знак. Не у всех он есть.

Просто удивительно, что я как бы случайно узнала о том, что всю жизнь носила отличие своего клана и даже не подозревала об этом.

– А что… вы знаете о Международном совете ведьм? – спросила я, чувствуя, что мысли проносятся вихрем.

Зазвенел медный колокольчик над дверью, и в магазин вошли две девушки примерно моего возраста. Не делая этого намеренно, я послала мысленный сигнал и поняла, что они не обладают знаниями магии, это были обычные девушки. Они медленно прошли по магазину, перешептываясь, смеясь и разглядывая витрины.

– Это независимый совет, – тихо ответил Дэвид. – Он представляет все современные кланы. Но есть сотни и сотни людей, не принадлежащих ни к одному из семи кланов. Совет должен наблюдать за ними и пресекать незаконное применение магии… например, для того, чтобы получить власть над людьми или вторгаться в их внутренний мир без их ведома или согласия. То есть применение любой магии, которая приносит вред.

Я нахмурилась:

– Выходит, это что-то вроде викканской полиции.

Дэвид поднял брови:

– Они так видят свои обязанности.

– А как они узнают, что магия используется во вред? – спросила я.

Позади нас две девушки вышли из книжного отдела и теперь ахали и охали, рассматривая свечи ручной работы. Я ждала, когда они подойдут к полке, где выставлены свечи в виде пениса.

– О боже! – прошептала одна из них, и я усмехнулась.

– В составе совета есть ведьмы, которые специально наблюдают за этим, – объяснил Дэвид. – Мы называем их сиккерами, то есть искателями. Это их работа – расследовать жалобы на черную магию и выявлять злоупотребления магической силой.

– Сиккеры? – переспросила я.

– Ну да. Подождите секунду. Я могу рассказать вам еще кое-что об этом. – Дэвид поднырнул под прилавок и направился к проходу, где были выставлены книги. Он на момент задержался у одного из шкафов и вытащил старый потрепанный том. Направляясь ко мне, он на ходу отыскал нужную страницу. – Вот, послушайте. – Он начал читать, а я смотрела на него и продолжала пить чай. – «Мне грустно говорить о том, что некоторые из нас не согласны с мудростью и целями Высшего Совета. Есть кланы, которые хотят оставаться обособленными, тайными и отделенными от других. Разумеется, никто не обвиняет кланы в том, что они защищают свои личные знания. Все мы согласны с тем, что заговоры клана, его история и ритуалы только в его компетенции. Но мы видим, что наступили новые времена и нам следует поступить умно и объединиться, чтобы действовать совместно, насколько это возможно, создать общество, в котором все смогут с пользой работать и отмечать наши праздники. Вот цель Международного сообщества ведьм».

Дэвид сделал паузу и посмотрел на меня.

– Все это звучит совсем неплохо, – сказала я.

– Да, – согласился он, но в его голосе я услышала какую-то странную нотку. Он снова обратился к книге. – «Никто не должен помогать тем, кто отказывается сотрудничать с нами, кто работает против наших целей и использует такую магию, которую порицает совет. В прошлом было бесчисленное множество таких случаев. Быть одному – значит иметь мало силы. Использование черной магии тоже не приносит радости. Вот почему мы имеем сиккеров».

Он сказал о сиккерах так, что меня охватила дрожь.

– А чем они занимаются на самом деле? – настойчиво спросила я.

– «Сиккеры – это члены совета, которые избраны для того, чтобы выявлять таких ведьм, которые переходят установленные границы действий. Если они находят ведьм, которые активно работают против совета, наносят вред себе или другим, то пользуются особой лицензией, чтобы предпринять меры против них. Лучше организовать свою собственную полицию, прежде чем мир сам начнет принимать против нас свои меры».

Дэвид закрыл книгу и снова посмотрел на меня.

– Эти слова принадлежат Бриджит Фэллон О'Рурк. Она была верховной правительницей совета с 1820 по 1860 год.

Мой чай почти остыл. Я выпила его одним глотком и поставила чашку на прилавок.

– А что делает сиккер, если находит ведьму, которая работает против совета? – спросила я.

– Обычно он посылает ей запретные заклинания, – ответил Дэвид. Он показался мне немного обеспокоенным. Его голос напрягся, будто ему было больно произносить эти слова. – И эти ведьмы уже больше не могут использовать свою магию. Есть растения, минералы, которые их заставляют проглотить… и эти ведьмы теряют свою внутреннюю силу.

Надо мной словно пронесся холодный ветер, и свело желудок.

– Это плохо? – спросила я.

– Очень плохо, – многозначительно произнес Дэвид. – Быть ведьмой и не иметь возможности воспользоваться магией – это подобно смерти от удушья. Все равно что быть погребенным заживо. Этого достаточно, чтобы лишиться рассудка.

Я подумала о Мейв и Ангусе, которые много лет жили в Америке, лишенные своего могущества. Как они могли перенести это? Что с ними сделали? Я вспомнила свой удушающий сон – как он был невыносим. Чем же была их жизнь изо дня в день без Викки?

– Если злоупотреблять своим могуществом, сиккер рано или поздно явится к тебе, – сказал будто бы самому себе Дэвид, покачивая головой.

Его лицо казалось старше, на нем отразились воспоминания, о которых мне не хотелось бы знать.

На улице уже стемнело. Мне было интересно, с кем планировал встретиться Кэл и позвонит ли он мне сегодня вечером. Я сомневалась, что Хантер на самом деле послан советом. Он казался мне одним из тех ведьм, за которыми совет послал следить сиккера.

Я сомневалась, что Мейв и остальным из ковена Белвикет удалось отделаться от своей темной стороны. И может ли вообще эта темная сторона позволить освободиться от себя?

– Это и есть темная сторона? – неуверенно спросила я Дэвида и увидела, что он смутился.

– О да, – тихо ответил он. – Это темная сторона.

Я вздохнула, подумав о Кэле.

– Кто-то сказал мне, что там нет темной стороны, что Викка – это круг, где все связано между собой, все является частью другого. Значит, не может быть двух разных частей, светлой и темной.

– Это тоже верно, – задумчиво ответил Дэвид. – Мы говорим о светлой и темной стороне, когда магия применяется либо для добра, либо для зла, чтобы дать ей общее название.

– Так, значит, это две разные вещи? – настаивала я.

Дэвид медленно провел пальцем по краю чашки.

– Да, они разные, но не противоречивые. Часто они очень близки и очень похожи. Это философский вопрос, люди по-разному интерпретируют действия. В этом дух магии, ее воля и цель. – Он поднял на меня взор и улыбнулся. – Все это очень сложно. Вот почему нам приходится изучать Викку всю жизнь.

– Но можно ли сказать о ком-то, что он на темной стороне и надо держаться от него подальше?

Дэвид выглядел обеспокоенным.

– Можно. Но трудно получить полную картину. Существуют ли ведьмы, которые используют магию в дурных целях? Да. Есть ли ведьмы, которые приносят вред, чтобы достичь своей собственной цели? Да. Значит, некоторых ведьм надо остановить? Да. Но, как правило, это сделать совсем непросто.

«Похоже, Викка – сложная вещь», – подумала я.

– Ну, мне пора домой, – сказала я, передвигая чашку по прилавку. – Спасибо вам за беседу. И за чай.

– Не стоит благодарности, – сказал Дэвид. – Пожалуйста, приезжайте, когда вам нужно будет поговорить. Иногда мы с Элис… тревожимся за вас.

– За меня? Почему?

Легкая улыбка появилась в уголках губ Дэвида.

– Потому что вы в самой середине того пути, который должны пройти, – мягко сказал он. – А этот путь не так уж прост. Вам может понадобиться помощь. Поэтому не стесняйтесь и спрашивайте нас.

– Благодарю, – повторила я с некоторым облегчением, хотя не до конца понимала, что он хочет сказать.

Слегка махнув рукой на прощание, я вышла из теплого магазина и направилась к машине. Мои шины пробуксовали, когда я сдавала назад, но скоро я попала на дорогу, которая вела в Видоуз-Вэйл.

14. Гадание

Лита, 1996 год

В то утро, рано, мы с дядей Беком сидели на краю скалы и смотрели, как встает солнце. Это был мой первый восход после того, как я стал ведьмой. И он рассказал мне всю правду о маме и папе. Все эти годы, после того как они исчезли, я старался сдерживать слезы и не поддаваться этому детскому проявлению горя.

Но сегодня я дал волю слезам, и это очень странно, потому что теперь я мужчина. И все же я плакал. Плакал о них, но главным образом, о себе, о той напрасной злости. Я понимал, что у дяди Бека были веские причины скрывать от меня правду о том, как исчезли мама и папа, он делал это, чтобы защитить меня, Линдена и Элвин. Он слышал о них только раз, два года назад. И он даже не пытался связаться с ними.

И я знал, почему.

Знал, что мне теперь делать, куда идти, кем стать, и все это отражалось в моем имени. Я хочу выследить тех, кто разрушил нашу семью, и не успокоюсь, пока не нарисую кровью знак Ир у них на лбу.

Джиоманах

Мне оставалось километра два до дома, когда я заметила сзади свет фар. Никакого автомобиля я не видела, но когда проехала поворот, то свет отразился в зеркале заднего вида и чуть не ослепил меня. Он был так ярок, что казалось, источник света находится совсем рядом, в салоне моей машины. Я покосилась назад и несколько раз нажала на педаль тормоза, чтобы дать знать о себе красными вспышками задних фонарей. Но свет фар только приблизился.

Я снизила скорость, чтобы дать возможность обогнать меня, но та машина так и оставалась позади, словно приклеенная к моему заднему бамперу. Я начала злиться. Кто мог преследовать меня? Какой-то дорожный шутник? Или мальчишка-подонок на папиной машине? Я нажала на педаль газа, но и тот автомобиль тоже прибавил скорость. На следующем повороте мою машину немного занесло. Тот автомобиль повторил мой путь. Нервная дрожь пробежала у меня по спине. Снегоочистители мерно двигались в такт моему пульсу, сбрасывая снег с ветрового стекла. Я не видела на дороге света других фар. Мы были одни.

Ладно. Что-то здесь не так. Я слышала истории про похитителей автомобилей… Но у меня только старый «Валиант» выпуска 1971 года. Я его очень любила, но сомневалась, что кто-то может позариться на него и силой отобрать, особенно в такую метель. Тогда что же делает этот идиот?

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Свет фар ударил прямо мне в зрачки. Я заморгала, стараясь восстановить зрение и избавиться от пурпурных точек в глазах. Злость начала уступать место страху. Я едва различала предметы в темноте, не видела ничего, кроме этих фар, свет которых, казалось, становился все ярче с каждой секундой. Но я по какой-то странной причине не слышала звука мотора того автомобиля. Это похоже на… магию.

Это слово вползло в мое сознание, как змея.

Я закусила губу. Может быть, это вовсе не автомобиль позади меня. Может быть, эти два огня – просто проявление магической силы. Я вдруг вспомнила, как Хантер Найэл заглядывал под автомобиль Кэла и как Кэл показал мне исписанный рунами камень. Мы знали, что Хантер уже один раз попытался применить к нам магическую силу. Что, если он снова это делает против меня?

«Домой, – подумала я. – Мне надо попасть домой». Я подвернула зеркало, чтобы свет не ослепил меня. Но мне еще ехать добрых полтора километра, прежде чем я попаду на свою улицу. Это далековато.

– Вот дерьмо! – пробормотала я, и мой голос чуть дрогнул.

Правой рукой я стала чертить знаки на приборной доске: Эолх – для защиты, Ур – для силы, Рад – для удачной поездки…

Свет, казалось, стал еще ярче в моем зеркале. Я невольно резко повернула руль левой рукой и тут же почувствовала, что машину начало подбрасывать.

И прежде чем я поняла, что происходит, машина, потеряв управление, сползла налево в глубокий кювет. «Боже!» – молча взмолилась я. Страх и адреналин множеством невидимых стрел пронизали мое тело. Я крепко ухватилась за руль, но потеряла контроль, шины заскрежетали. Машина накренилась, скользя по ледяной корке, похожая на тяжелую белую льдину.

Еще несколько секунд машина медленно продвигалась вперед. Потом с противным треском врезалась в кучу льда и снега. Меня бросило вперед, я услышала, как разлетаются осколки моих фар. Наступила тишина… Несколько секунд я сидела словно парализованная, не в силах двинуться с места, и слышала только свое быстрое, неровное дыхание.

«Все в порядке, – наконец сказала я себе. – Ты не пострадала».

Подняв голову, я увидела два красных хвостовых фонаря автомобиля, который быстро удалялся от меня.

У меня сузились глаза… Так это был реальный автомобиль!

Со вздохом я заглушила мотор, с трудом выбралась из машины и увидела, что она стоит, опасно накренившись набок. Мне было трудно совладать с собой, но я собралась и посмотрела туда, куда умчался тот самый автомобиль, но ничего не увидела, кроме деревьев и спящих птиц. Автомобиль исчез из вида.

Я прислонилась к дверце, тяжело дыша и сжимая в кулаки засунутые в карманы руки. Даже теперь, когда я убедилась в том, что это был реальный автомобиль, мой страх не проходил. Кто-то нарочно сбил меня, моя машина безнадежно засела в кювете. У меня в горле встал комок. Я готова была разрыдаться и тряслась, как осиновый лист. Что происходит? Я вспомнила руны, которые писала на приборной доске как раз перед аварией, а теперь я повторила их, выписывая рукой в холодном воздухе. Эолх, Ур, Рад. От энергичного движения мне стало немного спокойнее. По крайней мере, теперь я могла подумать, как мне поступить.

На самом деле у меня была только одна возможность. Мне придется пройти пешком остаток пути до дома. У меня не было сотового телефона, поэтому я не могла рассчитывать на чью-то помощь. Но не оставаться же одной в такой холод посреди пустынной дороги!

Я снова открыла дверцу со стороны водителя, вытащила рюкзак и аккуратно заперла машину. Покачала головой. Мне предстоял длинный, трудный путь домой. Но как только я взвалила рюкзак на плечи, яркий свет озарил снежинки вокруг меня, и я услышала отдаленный рокот мотора. Я обернулась и увидела медленно приближающийся автомобиль… с той самой стороны, где вдали исчезли красные задние фары той самой машины.

Надежда на спасение тут же испарилась, как только этот автомобиль остановился в полуметре от меня. Фары не светили так ярко, как тогда, но я поняла, что это тот самый автомобиль. Может, человек, сидевший за рулем, решил вернуться и покончить со мной?..

Я вся сжалась. Номерной знак, решетка радиатора, желтовато-коричневый БМВ… Я узнала машину еще до того, как опустилось стекло. Это была машина Бри.

Бри выглянула с места водителя – подведенные черным глаза на бледном лице. Мы некоторое время молча обменивались взглядами. Я надеялась, что не выгляжу столь уж испуганной и растерзанной, как я себя чувствовала. Мне хотелось излучать силу.

– Что случилось, Морган? – спросила Бри.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его. Меня поразила внезапная мысль, и глаза мои сузились. Могла ли Бри быть тем, кто столкнул меня в кювет?

Это казалось мне вполне возможным. На дороге не было других машин. Она могла сделать полный разворот и вернуться, чтобы посмотреть, что стало со мной. Но… Бри? Причинить мне вред?

«Вспомни, что ты слышала тогда в туалете, – подсказал мне внутренний голос. – Она передала твои волосы ведьме. Вспомни!»

Может быть, все непрерывно меняется? Может быть, Бри так настроена против меня? Или Скай Эвентайд заставила ее сделать это, чтобы напугать меня, также как и тогда, когда потребовала у нее прядь моих волос? В моем мозгу роились тысячи мыслей, они просились наружу, мне так хотелось крикнуть: «О боже! Бри! Не дай им одурачить себя! Я беспокоюсь о тебе. Мне не хватает тебя. Ты так глупо себя ведешь. Мне так жаль. Я хочу поговорить с тобой. Ты же не знаешь, что случилось со мной. Я приемная дочь. Я потомственная ведьма. Я Вудбейн. Я сожалею, что так случилось с Кэлом…»

– Морган? – вопросительно сказала она, подняв брови.

Я откашлялась.

– Я наехала на ледяное пятно. – Я указала на машину.

– Ты в порядке? – с напряжением спросила она. – Ты не пострадала?

Я покачала головой.

– Я в порядке.

Она моргнула.

– Хочешь поехать домой?

Я сделала глубокий вздох и отрицательно покачала головой. Не могу сесть в ее автомобиль. И прежде всего потому, что она могла быть той, кто сбил меня с дороги. Хотя мне с трудом верилось, что у меня появились такие ужасные мысли о той, которая была моей лучшей подругой, я не могла рисковать.

– Ты уверена? – настаивала она.

– Со мной все в порядке, – пробормотала я. Не сказав больше ни слова, она подняла стекло и уехала. Я заметила, что она медленно набирала скорость, чтобы не обдать меня снегом и грязью. Я шла домой, чувствуя боль в груди.

Мои родители нервно суетились вокруг меня, что было приятно. Я сказала им, что наехала на ледяное пятно, и это была истинная правда. Но я промолчала насчет того автомобиля, что ехал за мной. Мне не хотелось тревожить их больше, чем было необходимо. Я позвонила в отделение Автомобильной ассоциации Америки, и они пообещали доставить мою машину на буксире.

Я поблагодарила бога за то, что есть такая служба, и решила попросить к Рождеству в качестве подарка сотовый телефон.

– Ты уверена, что не хочешь пойти с нами в китайский ресторан? – спросила мама, убедившись, что мне стало лучше.

Родители собирались встретиться с тетей Эйлин и Полой, объехать дома, выставленные в наших местах на продажу, а потом пообедать. Они вернутся поздно. Мэри-Кей была у Джейси, и я не сомневалась, что потом она встретится с Бэккером.

– Нет, спасибо, – отказалась я. – Мне надо подождать буксирную машину.

Мама поцеловала меня.

– Я так рада, что с тобой все в порядке. Ты могла серьезно пострадать, – сказала она, и я обняла ее.

Это верно, подумалось мне. Я могла серьезно пострадать. Если бы это произошло на другом участке дороги, я могла бы свалиться в овраг. В моем воображении возникла картина – моя машина падает на скалы, объятая пламенем… Я съежилась от страха.

Когда родители уехали, я поставила кастрюлю воды, чтобы вскипятить ее для приготовления равиоли. Достала банку диетической колы. Тут зазвонил телефон. Я знала, что это Кэл.

– Привет, – поздоровался он. – У нас маленький перерыв. Что ты делаешь?

– Готовлю обед. – Я немного кривила душой, мне все еще было не по себе, хотя голос Кэла немного подбодрил меня. – Я… попала в аварию.

– Что? – Его голос прозвучал тревожно. – Ты в порядке?

– Все нормально, – храбро ответила я. – Я съехала с дороги и оказалась в кювете. А сейчас жду буксир, который притащит мою машину домой.

– В самом деле? Почему ты не позвонила мне?

Я улыбнулась, мне стало немного легче. Я высыпала равиоли в кипящую воду.

– Я, кажется, все еще прихожу в себя, хотя я в порядке. Я ничего не повредила, если не считать моего автомобиля. И я знала, что ты занят.

Он немного помолчал.

– В следующий раз, если что-нибудь случится, немедленно звони мне.

Я засмеялась. Если бы это был кто-то другой, то я сказала бы, что он принимает все слишком близко к сердцу.

– Я постараюсь не делать больше этого.

– Мне хотелось бы увидеть тебя, – разочарованно сказал он. – Но мы проводим круг, и он только начинается. Нет времени. Извини.

– Все в порядке. Не переживай так. – Я вздохнула и помешала равиоли в кастрюле. – Знаешь…

Я не закончила мысль. Мне захотелось рассказать ему про то, что я видела Бри, обо всех моих ужасных страхах и подозрениях, но я не стала. Я боялась снова разбередить свою рану.

– Ты что? – спросил Кэл.

– Ничего, – пробормотала я.

– Ты уверена?

– Да.

Он тоже вздохнул:

– Мне, пожалуй, пора идти. Мама уже начинает. Не знаю, сколько это продлится, я едва ли смогу позвонить тебе сегодня. А ты знаешь, что мы не берем трубку, когда проводим круг, поэтому ты не сможешь позвонить мне.

– Все хорошо, – сказала я. – Увидимся завтра.

– Ох, завтра, – сказал Кэл, уже немного спокойнее. – Знаменитая дата перед днем рождения. Ну, у меня на завтрашний день особые планы.

Я засмеялась, подумав о том, что за планы он строит. Потом в телефонной трубке послышался глупый звук поцелуя, и мы повесили трубки.

Я съела обед в одиночестве и покое. Мне стало немного легче. В гостиной перед камином я увидела корзину дров. Через несколько минут в камине пылал огонь, я принесла сверху «Книгу теней» Мейв и устроилась на диване. Единственная попытка моей мамы что-то связать завершилась появлением на свет неописуемо уродливого шерстяного пледа, размерами и весом напоминающего мертвого мула. Я натянула его па себя. И тут же Дагда вскарабкался на диван, потоптался по моим коленям, мяукая и царапая меня своими маленькими острыми коготками.

– Ну ты, малыш, – сказала я, почесывая у него за ушком.

Он устроился у меня на коленях, и я начала читать.

6 июля 1977 год

Сегодня я попробую гадать на огне. Я хорошо вижу как ведьма, и моя магия сильна. Я как-то использовала для гадания воду, но мне было трудно что-то увидеть. Я сказала об этом Ангусу, но он высмеял меня, сказав, что я глупая, и, скорее всего, просто пролила воду из стакана. Я понимала, что он всего только поддразнивал меня, но все же больше никогда не гадала на воде.

Огонь – совсем другое дело. Огонь открывает такие двери, за которыми я никогда не бывала.

«Огонь».

Это слово крутилось у меня в голове, я подняла взгляд и посмотрела поверх страницы книги. Моя родная мама была права. Огонь – совсем другое дело. Мне с малых лет нравился огонь, его тепло, красное гипнотическое сияние. Я любила даже тот звук, с которым огонь пожирает сухие поленья. Для меня это звучало, как хохот, одновременно возбуждающий и пугающий, отражающий ненасытный аппетит и стремление к разрушению.

Я смотрела на пламя. Осторожно подвинулась на диване, стараясь не беспокоить Дагда, хотя тот мог спать в любых условиях. Глядя на пламя, я оперлась головой на спинку дивана, отложила в сторону «Книгу теней». Мне было очень удобно.

Я решила попытаться погадать.

Прежде всего я постаралась выкинуть из головы все свои мысли, одну за другой. Бри, стоящая в снегу на обочине дороги. Хантер. От вида его лица было нелегко избавиться, и когда я представила себе его, меня обуяла злость. Я вновь и вновь видела его силуэт на фоне свинцово-серого неба, его зеленые глаза, словно отражающие зелень ирландских полей, высокомерие, волнами исходящее от него.

Я прикрыла веки. Медленно вдыхала и выдыхала воздух. Напряженность уходила из каждого мускула моего тела. Сконцентрировавшись, я начала остро ощущать все, что окружало меня. Я слышала, как быстро бьется во сне маленькое сердечко моего Дагда, как исступленно радуется огонь, пожирая дерево.

Я открыла глаза.

Огонь превратился в зеркало.

И в пламени я увидела свое собственное лицо, длинные пряди волос, котенка у меня на коленях.

– Что ты хочешь узнать? – шепотом спросил у меня огонь.

У него был хриплый, свистящий голос – чарующий, но быстро улетучивающийся, растворяющийся вдали, как клубы едкого дыма.

– Я ничего не понимаю, – ответила я.

Мое лицо оставалось безмятежным, но мой внутренний голос кричал в расстройстве: «Я ничего не понимаю».

И тогда будто занавес поднялся над огнем. Я увидела Кэла, идущего по полю пшеницы, такой же золотой, как и его глаза. Он, бесподобно красивый, показал мне жестом, что дарит мне все это поле. За его спиной появились Хантер и Скай, идущие рядом, держась за руки. Они были по-своему красивы и элегантны, но я вдруг ощутила ужасное чувство опасности. Я тут же закрыла глаза, будто это видение могло нанести им вред.

Когда я снова открыла глаза, то увидела себя идущей по такому густому лесу, что свет солнца едва проникал до земли. Я беззвучно ступала босыми ногами по ковру из опавших листьев. Скоро я увидела чьи-то фигуры, прячущиеся за деревьями. Одна из них снова оказалась Скай. Она повернулась ко мне и улыбнулась. Ее светлые волосы светились, словно нимб у ангела. Потом она обернулась к стоящей сзади девушке. Это была Рейвин, одетая во все черное. Скай наклонилась и нежно поцеловала Рейвин, и я заморгала от неожиданности.

Потом один за другим появились смутные образы, они скользили в моем сознании, и мне было трудно уследить за всеми. Робби целует Бри… Мои родители в слезах провожают меня… Тетя Эйлин с ребенком на руках.

И потом, будто сменили ролик в кино, я увидела маленький белый, обшитый досками дом, стоящий на небольшом холме посреди деревьев. В окнах развевались на ветру занавески. Перед домиком разбит аккуратный ухоженный сад с красивыми кустами и хризантемами.

У дома стояла Мейв Риордан. Моя родная мать.

Я затаила дыхание. Я помнила ее по другому видению: она держала меня на руках, когда я была совсем маленькой. Она улыбалась и кивком приглашала меня к себе, выглядя очень странно в одежде восьмидесятых годов. У нее за спиной простирался большой сад, полный буйно цветущих растений. Мама повернулась и пошла к дому. Я пошла вслед за ней по узкой дорожке, отделяющей дом от газона. Мама снова обернулась ко мне, встала на колени и указала рукой куда-то под дом.

Меня охватило смущение. Что бы это значило? И тут, словно откуда-то издалека, зазвонил телефон. И, несмотря на то, что я старалась сохранить концентрацию, все видение начало меркнуть, и последнее, что я увидела, была моя родная мама, молодая и красивая, которая жестом руки прощалась со мной.

Я заморгала, задыхаясь.

Звук телефонного звонка все еще заполнял мой слух. Что происходит? И прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что это звонит не телефон в моем видении, а наш домашний телефон.

Все видения теперь исчезли. Я снова была одна в нашем доме… И кто-то звонит.

15. Присутствие

4 сентября 1998 года

Дядя Бек ударил меня вчера вечером. У меня синяк и разбитая губа. Это производило плохое впечатление, и я скажу людям, что мне пришлось защищать то, что сталось от достоинства Атар.

Два года назад, на рассвете, после моего посвящения дядя Бек рассказал мне, как исчезли мои родители. Как мама во время гадания увидела надвигающееся на нее черное облако и как оно чуть не убило ее. И как, после того как они скрылись и нашли убежище, их ковен был уничтожен. Я помнил всех ведьм в этом ковене, все они были для меня словно родными дядями и тетями. Теперь все они мертвы, и мне вместе с Линденом и Элвин пришлось жить у Бека и Шелах вместе с Атар и другими детьми.

Потом я попытался узнать что-то о черной волне, о силах зла, разрушивших ковен, которым руководили мои родители, и вынудивших их укрыться в убежище. Я понимал, что надо что-то делать с Вудбейнами. Папа есть или был Вудбейном. Последний раз, когда я был в Лондоне, обошел все магазины, которые торговали оккультными книгами. Посетил кружок Мората, где они хранили множество старинных рукописей. Я читал книги и искал источники более двух лет. Наконец прошлой ночью я и Линден решили вызвать темную силу для того, чтобы получить информацию. После того как месяц назад Линден прошел посвящение, он предлагал мне помощь. Наконец я сказал «да», потому что это были и его родители тоже. Может быть, через два года, когда и Элвин будет посвящена, она захочет работать с нами. Не знаю.

Во всяком случае, дядя Бек нашел нас как-то на болоте, далеко от дома. Мы только что начали ритуал, как вдруг появился дядя, такой огромный, злой и ужасный. Он ворвался в наш круг, раскидал ногами свечи и костер и выбил ритуальный кинжал из моих рук. Потом схватил меня за шиворот, будто я был собакой, а не шестнадцатилетним юношей, такого же роста, как он сам.

– Взываете к черным силам? – прорычал он, и Линден вскочил на ноги. – Ах ты, чистокровная дрянь! Восемь лет я кормил и учил тебя, ты спал под моей крышей, а теперь спутался с темными силами и тащит туда же своего маленького брата!

Ударом кулака он сбил меня с ног, и я рухнул на землю, как подкошенный. У этого человека кулак был похож на молот, только еще тверже.

Мы пытались что-то сказать, умоляли его, и он наконец уразумел, что нам было нужно, а я понял, что он скорее убьет меня, чем позволит сделать это, и что если я еще хоть раз втяну Линдена в такие дела, то мне придется искать другое место, где я мог бы жить. Он был хорошим человеком, мой дядя, хотя мы с ним часто сталкивались в спорах. Моя мама – его сестра, и теперь я знаю, что он хочет наказать ее, так же как и я. Разница состоит в том, что я готов перешагнуть эту черту, а Бек – нет.

Джиоманах

– Алло, – сказала я в трубку и поняла, что не догадываюсь, кто звонит, хотя обычно я всегда знала это даже прежде, чем поднимала трубку.

Молчание.

Клик! И гудки в трубке прекратились.

Что ж, люди часто ошибаются номером. Но по какой-то причине, может быть оттого что я все еще была под впечатлением образов, эмоций и видений на фоне пламени, этот звонок как-то нервировал меня. И я вспомнила каждый фильм ужасов, который видела: «Вопль», «Хэллоуин», «Изгоняющие дьявола», «Фатальное влечение», «Кровавая ведьма». И моя единственная догадка состояла в том, что кто-то хотел проверить, дома ли я. Дома. Одна.

Я набрала номер шестьдесят девять. Ничего не произошло. Наконец компьютерный женский голос сообщил мне, что номер, по которому я звоню, заблокирован.

Я почувствовала напряженность и положила телефонную трубку. И тут же бросилась запирать все двери в доме, дверь в подвал и окна, которые, сколько я помню, никогда не запирались. Глупо ли я поступила? Не в этом дело. Лучше быть глупой, но живой, чем умной и мертвой. Я включила все внешнее освещение вместо тусклой лампы над нашим передним крыльцом.

Я не понимала, почему я так испугалась, но мое первое чувство тревоги быстро переросло в настоящий ужас. Я достала из кладовой свою верную бейсбольную биту, заперла дверь, схватила Дагда и, оглядываясь, поднялась к себе в комнату. Может быть, это были последствия того звонка, но мои ладони стали липкими. Я учащенно дышала. Заперла дверь своей комнаты, а потом и ту, которая вела через ванную в комнату Мэри-Кей.

Я села на кровать, сжимая и разжимая кулаки, и думала только о Кэле. «Кэл, помоги мне! Мне нужен ты. Приди ко мне!»

Я послала в ночь ведьминское послание. Кэл должен получить его. Кэл спасет меня.

Но минуты проходили одна за другой, а он все не приходил. Он даже не дал мне знать, что находится на пути ко мне. Я хотела было позвонить ему, но вспомнила, что он не отзывается на звонки во время проведения круга.

«Получил ли он мое послание? – с тревогой подумала я. – Где он?»

Я попыталась хоть немого успокоиться. Мама с папой скоро вернутся. И Мэри-Кей тоже. В конце концов, это был всего лишь телефонный звонок. Может быть, ошиблись номером? А если это звонила Бри, чтобы извиниться?

Но почему же ее телефон заблокирован? Хотя звонить мог бы и какой-нибудь сопливый проказник-шестиклассник, и его мама появилась раньше, чем он начал говорить. А может быть, это был продавец товаров по телевидению…

Успокойся, успокойся, приказывала я себе. Дыши спокойно.

Какое-то неуловимое чувство заставило меня сесть в кровати. Я напряглась и тут поняла, что происходит: кто-то ходил вокруг нашего дома. Меня, словно горячая лава, пронизал страх. – Жди здесь, – по-идиотски сказала я Дагду. Я неслышно подкралась к темному окну и выглянула во двор. Как только я посмотрела туда, все наружное освещение погасло. Вот дерьмо! Кто это до него добрался?

Я могла ясно различать листья на кустах, промелькнувшую тень совы, слышала хруст льда, нависшего на нашем заборе.

И вот я увидела их – две темные фигуры.

Я прищурилась, чтобы воспользоваться своим ведьминым взором, но по какой-то причине не смогла разглядеть их лица. Хотя дело было не в этом. На какой-то момент ночные облака расступились, и на небе появился месяц. Лунный луч отразился от светлых блестящих волос, и я поняла, кто это был. Скай Эвентайд. На человеке рядом с ней была черная вязаная шапочка. Он был слишком высок, так что это не могла быть Бри или Рейвин. Это Хантер. Я была уверена в этом.

Где же Кэл?

Сидя на корточках у окна, я видела, как они исчезли в тени дома. Когда они скрылись, я закрыла глаза и постаралась проследить за ними с помощью сенсоров. Я чувствовала, что они медленно обходят вокруг дома, останавливаясь то тут, то там. Они что, пытаются войти? Я крепче сжала пальцами бейсбольную биту, хотя прекрасно понимала, что она бессильна против двух ведьм. А Скай с Хантером к тому же были потомственными ведьмами.

Что им надо? Что они делают?

И тут меня осенило. Конечно же! Они насылают заклятие на мой дом, на меня. Я вспомнила, что читала, как Мейв и ее мать, Макенна Риордан, насылали заговоры на людей. Они тоже ходили вокруг дома этого человека или вокруг места, где он жил. Окружить кого-то магической силой значило изменить его.

Скай и Хантер окружали меня.

Они ходили вокруг моего дома, и я не могла остановить их: я понятия не имела о том, что они делают. И может быть, кто-то из них позвонил мне недавно, чтобы убедиться, что я дома. И может быть, это они заблокировали мой призыв к Кэлу. Может быть, он совсем не придет…

Я посмотрела на Дагда, чтобы узнать, не нервничает ли он, и действует ли на него магия. Но он мирно спал, приоткрыв маленький ротик, полосатая шерстка мерно поднималась и опускалась от его сонного дыхания. Я покосилась на него, потом снова выглянула в окно. Темные фигуры исчезли из виду. Объятая страхом, я села на пол и стала ждать. Это все, что я могла сделать.

Хантер и Скай трижды обошли вокруг дома. Я не видела и не слышала их, но чувствовала, что они здесь.

Почти через полчаса они ушли. Я это ясно ощутила, как и то, что они замкнули круг… и послали последнее заклятие против нашего дома и меня. Вскоре после этого я услышала тихое урчание мотора, и все наружные огни тут же снова вспыхнули. Но все равно я не отважусь выйти наружу, чтобы посмотреть, что они сделали. Нет уж, лучше я останусь дома.

Держа наготове бейсбольную биту, я спустилась вниз и смотрела телевизор до тех пор, пока не приехал тягач с моей Das Boot. Через несколько минут возвратились домой родители. Я поспешила наверх, прежде чем они успели пройти через переднюю дверь. Я была слишком вымотана, чтобы нормально общаться с ними.

Кэл так и не пришел.

– Привет, солнышко, – сказала мама, когда утром я, спотыкаясь, спустилась в кухню. – Хорошо спала?

– Угу, – пробормотала я, целенаправленно двигаясь к холодильнику за своей порцией диетической колы.

Но я соврала. Сказать по правде, я так и не смогла заснуть в эту ночь. Стоило мне только задремать, как перед глазами возникала фигура Скай и того, кто был с ней у нас во дворе. Наконец, отчаявшись уснуть, я посмотрела на кухонные часы. Только восемь тридцать. Мне хотелось позвонить Кэлу но было слишком рано, особенно для субботнего утра.

– Какие планы на сегодня? – спросил папа, сворачивая газету.

– Мы с Джейси едем в Нортгейт, – сказала Мэри-Кей, уплетая тосты за обе щеки. Она все еще была в пижаме. – Там началась распродажа ко Дню благодарения.

– Ну, а я хочу как следует подготовиться к завтрашнему дню, – сказала мама, бросая на меня многозначительный взгляд. – Морган, хочешь в этот раз торт из мороженого?

Я вдруг вспомнила, что завтра мой день рождения. Надо же! До этого года я с нетерпением ждала его, предвкушая праздник заранее, за многие месяцы. Разумеется, я не знала, что я приемная дочь и потомственная ведьма из клана Вудбейн и что все эти годы за мной тайно следили другие ведьмы. С тех пор утекло много воды.

Я кивнула и отхлебнула диетической колы.

– Шоколадный кекс снизу и мятное мороженое сверху, – проинструктировала я, улыбнувшись через силу.

– А что приготовить завтра для праздничного обеда? – спросила мама, начиная составлять список.

– Бараньи отбивные, мятное желе, жареный картофель, груши и салат, – без запинки выпалила я.

Я всегда заказывала такой обед на свой день рождения. Это меня немного успокоило: рядом была моя семья, и мы собирались отпраздновать мой день рождения. Совсем как всегда.

– Ты будешь занята сегодня вечером? – спросила мама, отводя взгляд.

Она знала, что по субботам мы проводим круг.

– У меня встреча с Кэлом.

Мама кивнула и, к счастью, прекратила этот разговор.

Одевшись, я вышла во двор и стала обходить дом. Странно, но я не ощущала никаких признаков злого заклятия, хотя такой вариант мог входить в само заклинание. Я медленно шла вокруг дома и не замечала ничего необычного: никаких колдовских знаков на доме, никаких мертвых животных, висящих на деревьях. Но я понимала, что эти знаки могли быть невидимыми.

Странным было и то, что на снегу не осталось никаких следов. Сколько я ни искала их, вокруг дома были отпечатки только моих ног. Нахмурившись, я покачала головой. Может, все это мне померещилось? Или было частью моего гадания? Но я отчетливо помнила свои видения, все образы, звуки и запахи…

Перед глазами появилась Мейв, стоявшая у дома. Она улыбалась и показывала на него.

Мейв жила в Мешома-Фолз, в двух часах езды отсюда. Я посмотрела на часы и вошла в дом, чтобы позвонить Калу.

– Что случилось с твоей машиной? – спросил Робби полчаса спустя.

Мы сидели на переднем сиденье: я только что подобрала его по пути. К счастью, моя Das Boot могла ехать, хотя правая фара была разбита вдребезги и на переднем бампере появилась большая вмятина. Когда я позвонила Кэлу, его не оказалось дома. Селена сказала, что он поехал за покупками и неизвестно, когда вернется. Разговор с Селеной немного успокоил меня. Я подумала, не спросить ли у нее, получил ли Кэл мое магическое послание ведьмы, но мама была в комнате, а мне не хотелось говорить при ней. Я спрошу об этом самого Кэла. К счастью, Робби оказался дома и охотно согласился поехать со мной.

– Я угодила в кювет вчера ночью, – сказала я, скорчив гримасу. – Занесло на льду.

Я не стала говорить ему о той подозрительной машине. Об этом я могу сказать только Кэлу. Чтобы там ни было, мне не хотелось втягивать Робби в это дело.

– Вот это да! Ты пострадала?

– Нет. Но мне придется менять фару. И было очень больно.

Когда я отъехала подальше от дома, Робби развернул карту на приборной доске машины. Погода разгуливалась, и я надеялась, что день будет солнечным. Все еще было холодно, но снег и лед медленно таяли, на улице было мокро, а сточные канавы заполнились водой.

– Ищи город, который называется Мешома-Фолз. Это к северу, на реке Гудзон, – сказала я ему, сворачивая на дорогу, ведущую к автомагистрали. – Около двух или двух с половиной часов езды отсюда.

– О'кей, – сказал он, проводя пальцем по карте. – Я нашел его. – Поезжай по дороге номер девять до Хукбридж-Фолз.

После короткой остановки на заправке и покупки еды мы снова отправились в путь. Как часто мы с Бри часто отправлялись в такие поездки, чтобы побродить по красивым местам или побывать у художников, которые жили небольшими колониями. Мы так вольно и безмятежно чувствовали себя там. Я старалась отогнать от себя эти воспоминания – теперь они вызывали только боль.

– Хочешь чипсов? – спросил Робби, и я запустила руку в пакет.

– Ты еще не поговорил с Бри? – спросила я, не в силах перестать думать о ней. – О своих чувствах?

Он покачал головой:

– Я пытался как-то, но ничего не вышло. Похоже, я трус.

– Да нет, ты не трус. Просто до Бри не так-то легко добраться.

Он пожал плечами:

– А знаешь, Бри спрашивала про тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что ты спрашиваешь о ней, а она – о тебе. Я хочу сказать, что она говорит о тебе гадости, обе вы городите всякую чепуху, однако даже полный идиот и тот понимает, что вам не хватает друг друга. – Мое лицо словно окаменели, и я, не отрываясь, смотрела вперед, на дорогу. – И тебе надо знать об этом, – добавил он.

Мы не сказали ни слова на протяжении шестидесяти километров, пока не увидели дорожный знак, указывавший на выезд из Хукбридж-Фолза. И впервые за несколько недель мы увидели чистое голубое небо. Я ощутила солнечное тепло на лице и воспряла духом.

Робби сверился с картой:

– Выезжаем отсюда и сворачиваем к востоку на Педерсен, а оттуда прямо на Мешома-Фолз.

– О'кей.

Через несколько минут мы свернули с автострады, и я увидела указатель на Мешома-Фолз, штат Нью-Йорк.

У меня по спине пробежал холодок. Здесь я родилась.

Я медленно ехала по Мэйн-стрит, разглядывая дома. Мешома-Фолз оказался очень похожим на наш Видоуз-Вэйл, только был не таким старым и совсем невикторианским. Очень миленький городок, и я поняла, почему Мейв и Ангус решили поселиться здесь. Я выбрала наугад боковую улицу и свернула на нее, еще больше снизив скорость, чтобы можно было внимательно рассмотреть каждый дом. Робби, сидя рядом со мной, жевал чипсы и постукивал пальцами по панели радио.

– Ну и когда же ты собираешься рассказать мне, зачем мы здесь? – пошутил он.

– М-м-м… – Я не знала, что ответить.

Мне хотелось представить все это просто как поездку ради забавы, просто как возможность куда-то съездить и что-нибудь увидеть. Но Робби слишком хорошо меня знал.

– Я расскажу тебе позже, – прошептала я, чувствуя себя как-то неуверенно и уязвимо.

Поведать ему только часть этой истории означало рассказать все, а мне самой надо было во всем разобраться.

– Ты когда-нибудь бывала здесь раньше? – спросил Робби.

Я отрицательно покачала головой. Все дома здесь выглядели скромно, но ни один из них не был похож на тот, что привиделся мне в моем гадании. Потом дома стали попадаться реже, они находились на большом расстоянии один от другого, и мы снова выехали за город. Я начала сомневаться, зачем я все это затеяла. С чего я вдруг решила, что смогу узнать дом Мейв? И если я каким-то чудом все же отыщу его, то что стану делать? Вся затея была глупостью…

Вот он!

Я нажала на тормоза – машина резко остановилась. Робби сердито покосился на меня, но я этого почти не заметила. Дом из моего видения, дом моей матери, в котором я родилась, стоял прямо передо мной.

16. Тайник

12 января, 1999 год

Я болен, это несомненно.

Тетя Шелах сказала, что я был без сознания целых шесть дней, что я бредил и у меня была высокая температура. Для меня все это было как сама смерть. Я не помню, что случилось со мной. И никто не скажет ни единого слова.

Где Линден? Я хочу видеть брата. Когда утром я пришел в себя, то увидел вокруг кровати семь ведьм из ковена Виннеаг. Все они делали заклинания, чтобы вылечить меня. Я слышал, как в коридоре рыдают Атар и Элвин. Но когда я спросил, можно ли им войти, чтобы повидаться со мной, ведьмы ковена Виннеаг обменялись мрачными взглядами и отрицательно закачали головами. Почему? У меня заразная болезнь? Или здесь что-то другое? Что происходит? Я должен знать, но никто не сказал мне ни слова, а я был очень слаб.

Джиоманах

Дом стоял на правой стороне дороги, я посмотрела на него через окно, у которого сидел Робби, и на меня словно повеяло прохладным ветерком. Я проехала вдоль дома.

Стены были теперь уже не белыми, а покрашенными в кофейный цвет с темно-красным оттенком. Аккуратненького садика перед домом не стало, а вместо него росли дурацкие рододендроны, заслоняющие окна первого этажа.

Я сидела молча, поглощенная созерцанием дома. Так вот он какой! Дом Мейв, дом, в котором я провела первые семь месяцев жизни. Робби внимательно смотрел на меня, не проронив ни слова. На дорожке у домика не было ни машины, ни других никаких признаков того, что в доме кто-то есть. Я не знала, что делать. Прошло несколько минут, я вздохнула и повернулась к Робби.

– Я хочу что-то сказать тебе.

Он кивнул с хмурым выражением лица.

– Я – потомственная ведьма, как мне сказал Кэл пару недель назад. Но мои родители не ведьмы. Я приемная дочь. – Робби вытаращил глаза, но промолчал. – Меня удочерили, когда мне было около восьми месяцев. Моя родная мать была чистокровной ведьмой из Ирландии. Ее звали Мейв Риордан, и она жила в этом доме. – Я кивнула в окно. – Ее ковен был изгнан из Ирландии, она и мой родной отец убежали в Америку и поселились здесь. Они поклялись никогда не использовать магию. – Из моей груди вырвался глубокий, неровный вздох. Вся эта история была похожа на кинофильм. Причем плохой. Но Робби ободряюще кивнул. – Потом у них появилась я, а потом что-то произошло… Я не знаю, что… И моя мать отдала меня в чужую семью. И прямо после этого она с моим отцом были заперты в сарае и сожжены заживо.

Робби заморгал и слегка побледнел.

– Бог мой! – пробормотал он, потирая подбородок. – А кто был твой отец?

– Его имя Ангус Брэмсон. Он тоже был ведьмой из того же клана в Ирландии. Не думаю, что они были женаты. – Я вздохнула, – Вот почему я так сильна в Викке, вот почему сработало заклинание, которое я сотворила на тебя, вот почему я излучаю так много энергии, когда мы проводим круг. Я наследница многих поколений ведьм, которым сотни или даже тысячи лет.

Мне показалось, что Робби бесконечно долго смотрит на меня.

– Да это просто шок, – пробормотал он наконец. – Расскажи мне про это. – Он сочувственно улыбнулся и добавил: – Держу пари, в вашем доме в последнее время был сущий ад.

Я засмеялась:

– Да, можно сказать и так. Мы все очень страдали от этого. Я имею в виду, что родители никогда раньше не говорили мне, что я приемная дочь, а все родственники и друзья знали про это. Я была… на самом деле очень сердита.

– Еще бы! – пробормотал Робби.

– Они знали, как погибли мои настоящие родители, что там было замешано ведьмовство, и очень расстроились, когда узнали, что меня влечет к Викке. Все это очень пугало их. Они не хотели, чтобы со мной что-то случилось.

Робби с озабоченным видом прикусил губу:

– Никто не знает, почему твои настоящие родители были убиты? Я хочу сказать, что ведь это не было самоубийством или нелепой ошибкой во время ритуала.

– Нет. Скорее всего, дверь сарая была заперта снаружи. Но они чего-то боялись, потому что отдали меня на удочерение как раз перед тем, как погибнуть самим. Я не могу узнать, что случилось или кто сделал это. У меня есть «Книга теней», которую вела Мейв, и она писала, что после приезда в Америку они совсем не занимались практической магией…

– А как ты достала «Книгу теней» твоей матери? – перебил меня Робби.

Я снова вздохнула:

– Это длинная история. Книга была у Селены Бэллтауэр, и я нашла ее в их доме. Все это похоже на цепочку очень странных совпадений.

Робби поднял брови:

– Я считаю, что тут нет никаких совпадений. – Я с удивлением посмотрела на него. «Ты абсолютно прав», – подумала я. – Так зачем мы здесь?

Я заколебалась:

– Прошлой ночью мне приснился сон… то есть у меня было видение. Короче, прошлой ночью я гадала на огне.

– Ты гадала? – Робби заерзал на своем месте. У него на лбу появились складки. – Ты хочешь сказать, что пыталась добыть информацию, используя магию?

– Да, – призналась я, опустив глаза на колени. – Я понимаю, ты считаешь, что я делаю то, что мне еще нельзя делать. О, думаю, что это разрешено. Это же не заклинание или что-то в этом духе. – Робби молчал. Я покачала головой и снопа посмотрела в окно. – Так или иначе, я смотрела в огонь прошлой ночью и видела много странных символов, сцен и все такое. Но самая реалистичная сцена, и самая яркая, была связана с этим домом. Я видела Мейв. Она стояла возле него, улыбалась и показывала на его нижнюю часть…

– Подожди секунду… – оборвал меня Робин. – Дай сообразить. У тебя было видение, и вот мы здесь, и ты собираешься пробраться под этот дом?

Я чуть не рассмеялась. Это звучало не просто странно, а как-то даже дико.

– Ну, если ты так считаешь…

Он покачал головой, но тоже улыбнулся:

– А ты уверена, что это тот самый дом?

Я кивнула.

Он ничего не сказал.

– Ты считаешь, что я рехнулась, собираясь пойти туда? Думаешь, что нам надо развернуться и поехать домой?

Он заколебался.

– Нет, – наконец произнес он. – Если у тебя было такое видение во время гадания, то думаю, что есть смысл все это проверить. Я имею в виду, что тебе стоит попробовать забраться туда. – Он взглянул на меня. – Или… ты хочешь, чтобы я туда заполз?

Я рассмеялась и похлопала его по руке.

– Спасибо. Это на самом деле любезно с твоей стороны. Но нет, думаю, лучше мне самой это сделать. Даже если у меня нет ни малейшего представления, что там искать.

Робби снова посмотрел на дом.

– Есть фонарик?

– Конечно, нет, – глуповато ухмыльнулась я. – Хорошо я подготовилась, правда?

Он рассмеялся, а я вышла из машины и застегнула молнию на куртке. Я замешкалась только на момент, перед тем как открыть ворота, запертые па цепной запор, а потом двинулась к дому. Чуть слышно я шептала: «Я невидима. Я невидима. Я невидима» – на тот случай, если кто-то наблюдает за мной из соседних домов. Об этой уловке рассказал мне Кэл, но я прежде никогда ею не пользовалась. Я надеялась, что она сработает.

На левой стороне дома, за раскидистыми рододендронами, я нашла место, на которое мне указывала Мейв в моем видении. Там был небольшой проем между кирпичным фундаментом и стойками, поддерживавшими пол. Этот проем едва ли достигал шестидесяти сантиметров в высоту. Я оглянулась на свою машину. Робби стоял, готовый прийти на помощь в случае необходимости. Я улыбнулась и подняла вверх большой палец. Он ободряюще улыбнулся мне в ответ. Я была счастлива. Он был верным другом.

Опустившись на четвереньки, я заглянула в проем, но ничего там не увидела, кроме кромешной, словно чернильной, тьмы. Сердце у меня гулко забилось. Мои сенсоры подсказывали, что вокруг никого нет. Из всего, что мне было известно, я ожидала увидеть здесь мертвые тела и сломанные кости. Или крыс. Я испугаюсь до смерти, если столкнусь нос к носу с крысой. Я представила себе, как с воплями стараюсь выползти из проема со всей быстротой, на которую только способна. Но не было никакого смысла ждать: мое магическое зрение должно помочь мне. Я поползла вперед на четвереньках. Как только я залезла под дом, я остановилась, чтобы глаза привыкли к темноте.

И увидела груду хлама, обрывки теплоизолирующей пены, старую грязную мойку, ржавые трубы и обломки металла. Пробираясь сквозь этот лабиринт и оглядываясь кругом, я думала о том, что же, собственно, я ищу. Мои джинсы промокли. Я чихнула. Здесь было ужасно влажно и пахло плесенью.

И снова вопросы, вопросы… Зачем я здесь? Почему Мейв захотела, чтобы я приехала сюда? Думай, думай! Может, разгадка где-то в этом доме? Я пригляделась, не ли каких-то тайных знаков на полу? Потемневшее дерево было старым и грязным, и я ничего не заметила. Я шарила глазами налево и направо, чувствуя себя полной идиоткой.

Постой! Вон там что-то… Я быстро заморгала. Впереди, метрах в пятидесяти, у кирпичной кладки, что-то лежало. Что-то магическое. Я почувствовала это прежде, чем увидела сам предмет. Я поползла вперед, нагибаясь под трубами водопровода и телефонными кабелями. В одном месте мне пришлось проскользнуть под трубой канализации, лежа наживете. Как же страшно я буду выглядеть, когда выберусь отсюда! Мои волосы перепачкались в грязи, и я проклинала себя за то, что не догадалась подвязать их.

Наконец я выползла из-под трубы и смогла продвигаться дальше. Я чихнула и вытерла нос рукавом. Вот он! Зажатый между двумя стойками, практически скрытый в кладке, стоял ящик. Чтобы достать его, мне пришлось тянуться руками вокруг сваи – эти стойки блокировали мне путь.

Я нерешительно дотронулась до ящика. Воздух вокруг него, казалось, был плотнее, чем везде, и напоминал желе. Кончики моих пальцев ощутили холодный металл. Сжав зубы, я попыталась сдвинуть ящик с места, но бесполезно. В моем неловком положении я даже не могла подобрать что-нибудь в качестве рычага. Я снова вцепилась пальцами в заржавевшую, неровную поверхность ящика. «Без толку», – подумала я. Он был словно приклеенный.

Я чуть не застонала. Вот я стою на четвереньках в грязи под каким-то странным домом, вызванная сюда, и ничего не могу сделать. Я наклонилась вперед и внимательнее рассмотрела ящик. На крышке были вырезаны еле заметные от слоя пыли буквы. Это были инициалы – М.Р. Мейв Риордан. Я различала их так ясно, словно они были освещены ярким солнечным светом.

Мое дыхание участилось. Так вот оно что! Вот почему моя мама посылала меня сюда. Она хотела, чтобы я получила этот ящик, пролежавший здесь в тайнике почти семнадцать лет.

В моей памяти вдруг сверкнуло воспоминание: в тот день, не так уж давно, когда все мы открыли для себя Викку, на голову Рейвин падал с дерева лист, и я усилием воли заставила его парить над ее головой. Это была просто прихоть, а может, вызов за ее ужасное поведение по отношению ко мне. Но теперь все приобретало совсем другое значение. Если я смогла изменить траекторию полета листа, то почему мне не попробовать передвинуть тяжелый предмет?

Я закрыла глаза и сконцентрировалась. И снова протянула вперед руку и прикоснулась к пыльному ящику кончиками пальцев. Я ни о чем не думала, все мои мысли исчезли, словно вода просочилась в песок. Но оставалась только одна – то, что принадлежало моей родной матери, теперь принадлежит мне. Ящик мой. Я должна получить его.

И он прыгнул мне в руки.

Я широко вытаращила глаза от удивления. На лице расцвела улыбка. Я сделала это! О, Богиня! Я сделала это! Сунув ящик под руку, я выбралась так быстро, как только смогла. Наружи солнечный свет показался мне нестерпимо ярким, а воздух слишком холодным. Я заморгала, потопала ногами и стряхнула пыль с куртки. А потом поспешила убраться.

По дорожке к дому шел мужчина средних лет. Он тащил за собой на поводке жирную таксу. Когда он заметил меня, выходившую из-за угла дома, то замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Его взгляд стал острым и подозрительным.

Я замерла на месте, и сердце у меня тяжело забилось. Я невидима, я невидима, я невидима.

Я послала ему это заклинание, напрягая все свои силы.

И через мгновение его взгляд потерял остроту. Он отвел глаза в сторону и пошел дальше.

Все! Я почувствовала прилив восторга. Как быстро растет моя магическая сила!

Стоя у моей машины, Робби видел все это. Он молча открыл заднюю дверь, и я осторожно поставила ящик на сиденье. Потом быстро проскользнул за руль, я села рядом, и мы отъехали.

Обернувшись через плечо, я смотрела на домик, который становился все меньше и меньше, а потом окончательно исчез из вида.

17. Сокровище

14 января 1999 года

Я уже мог сидеть. Сегодня выпил немного мясного бульона. Все ходили вокруг меня на цыпочках, и дядя Бек смотрел на меня таким холодным взглядом, какого я у него никогда не замечал. Я все спрашивал о Линдене, но мне так никто и не ответил. Сегодня они, наконец, разрешили Атар войти ко мне, я схватил ее за руку и начал расспрашивать ее, но она только смотрела на меня своими большими черными глазами. Потом они пустили Элвин повидаться со мной, но она только рыдала, сжимая мою руку, и они отправили ее прочь. Я понял, что ей почти четырнадцать и до ее посвящения осталось всего три месяца.

Где же Линден? Почему он не придет повидаться со мной?

Всю неделю в доме и вокруг него сновали члены совета. Вокруг меня стягивалась паутина страха, но я не осмеливался сказать, чего я боюсь. Это было бы ужасно.

Джиоманах

– Что в ящике? – спросил Робби через несколько минут.

Он посмотрел на меня. В моих волосах запуталась паутина, и от меня пахло плесенью и сыростью.

– Не знаю, – сказала я. – Но на нем инициалы Мэйв.

Робби кивнул:

– Поехали ко мне домой. Моих никого нет сегодня.

Я кивнула в ответ:

– Спасибо, что сел за руль.

Обратный путь показался мне бесконечным. Сразу же после половины пятого солнце село, и мы ехали в темноте. Мне не терпелось открыть ящик, но я понимала, что дело требует полной скрытности. Робби остановил машину у маленького запущенного домика его родителей. Сколько я помню, они никогда не ремонтировали свой дом, не приводили в порядок подъездную дорогу и вообще не занимались этими делами. Газон перед домом надо было скосить. Это было обязанностью Робби, но он ненавидел эту работу, а родителям, казалось, совсем ни до чего не было дела.

Я не любила приезжать сюда. Нашим любимым местом отдыха был дом Бри или мой дом, хотя он считался вторым. Мы понимали, что лучше не бывать у Робби, но сегодня это было как раз то, что надо.

Робби включил свет в гостиной, пропахшей несвежей едой и сигаретным дымом.

– А где все твои? – спросила я Робби, когда мы шли по коридору в его комнату.

– Мама, ее сестра и отец на охоте.

– Угу, – сказала я. – Помнится, что я как-то видела оленя, который прохаживался по вашему двору.

Робби засмеялся, мы прошли через комнату Мишель, его старшей сестры. Она была в колледже, а ее комната выглядела так, будто она может случайно заглянуть сюда. Мишель была любимицей родителей, и они не скрывали этого. Но Робби не обижался. Мишель его обожала, и они были очень дружны. Я мельком увидела у нее на шкафу фотографию Робби в рамке, снятую в прошлом году Его лицо трудно было узнать: кожа покрыта угрями, а глаза спрятаны за стеклами очков.

Робби включил лампу. Его комната была вдвое меньше, чем у Мишель, и скорее напоминала большую кладовую. Здесь едва хватало места для его кровати, покрытой грубым мексиканским покрывалом. В углу стоял большой шкаф, набитый книгами, большинство из них в простых бумажных обложках, и все прочитанные.

– Как Мишель? – спросила я, опуская ящик на кровать.

Я нервничала и не сразу смогла расстегнуть куртку.

– Отлично. Она снова надеется на повышенную стипендию.

– Это хорошо для нее. Она собирается домой на Рождество?

У меня лихорадочно бился пульс, и я старалась хоть как-то успокоиться.

– Да, – ухмыльнулся Робби. – Она захочет явиться неожиданно, сюрпризом, как я понимаю.

Я посмотрела на него.

– Ну что, будем открывать эту штуку? – спросил Робби, садясь на другой конец кровати. Я старалась не показать, что волнуюсь. А вдруг там что-то ужасное? – Хочешь, я открою? – спросил он.

Я быстро закачала головой:

– Нет… нет. Я должна сама сделать это.

Я взяла ящик в руки. Он был почти полметра в длину, сантиметров сорок в ширину и десять сантиметров в высоту. Ящик был заперт на две металлические застежки, насквозь проржавевшие. Робби вскочил, порылся в ящике и подал мне отвертку. Затаив дыхание, я подсунула ее под крышку и отстегнула застежки. Крышка с глухим звуком приподнялась. Я засунула под нее пальцы и открыла ящик.

– О! – одновременно воскликнули мы с Робби.

Несмотря на то что снаружи ящик сильно заржавел, все, что было внутри, казалось совершенно не тронуто временем. Там все сверкало серебром. Первое, что я увидела, был атами – ритуальный кельтский кинжал. Я взяла его в руки и ощутила его тяжесть. Лезвие из старинного серебра. Рукоятка из слоновой кости покрыта затейливой резьбой. На ней можно было различить древние ирландские руны. Это была ручная работа. Повернув лезвие, я увидела на нем множество инициалов – целых восемнадцать пар букв. Последняя и предпоследняя пары – М.Р.

– Мейв Риордан, – сказала я, прикоснувшись пальцем к инициалам, – и Макенна Риордан, ее мать – моя бабушка. И я тоже. – Я была несказанно рада. – Все это переходит ко мне от моей семьи.

Мне было так приятно ощущать причастность к своей семье и непрерывность общей судьбы. Я бережно положила ритуальный кинжал на кровать Робби. Потом взяла сверток темно-зеленого шелка. Он развернулся, и оказалось, что это мантия прямоугольной формы с отверстием для головы посередине. Плечи были соединены вместе шелковыми узлами.

– Здорово! – сказал Робби, осторожно коснувшись ее.

Я кивнула, соглашаясь с ним, и приложила ткань к груди.

– Это похоже на тогу, – сказала я.

И тут же заморгала, увидев вопросительное выражение на лице Робби. Я улыбнулась ему, зная, что буду примерять эту тогу только дома, за запертыми дверями.

Вышивка была изумительной: кельтские узлы, изображения драконов, пятиугольников, рун, звезд и стилизованных растений из серебряных и золотых нитей. Это было настоящее произведение искусства, и я представила себе, как горда была Мейв, получив мантию в наследство от матери и впервые представ в ней на круге. Насколько я знаю, Макенна была верховной жрицей клана Белвикет в тот момент, когда он был уничтожен.

– Это просто поразительно! – сказал Робби.

– Я знаю, – эхом отозвалась я, – Я знаю.

Бережно сложив мантию, я отложила ее в сторону. Потом я обнаружила в ящике четыре маленькие серебряные чашечки, тоже покрытые кельтскими символами. Я узнала руны воздуха, огня, воды и земли и поняла, что моя родная мама пользовалась ими при проведении ритуального круга.

Потом я вынула тонкую палочку из черного дерева с тонкими золотыми и серебряными линиями. На кончике ее был маленький хрустальный шарик. Под ним сверкали четыре красные точки, и мне показалось, что это настоящие рубины.

А на самом дне ящика лежали кристаллы и другие камни, перья, серебряная цепь с амулетом: две руки, поддерживающие сердце, на которое надета корона. Это было забавно. Что-то похожее мой приемный отец подарил моей приемной матери в день их серебряной свадьбы в прошлом году.

Серебряная цепь показалась мне тяжелой и теплой.

Я обвела взглядом все эти вещи. Это просто сокровища! И все это мое, мое законное наследство, исполненное магии, тайны и смысла. Я испытывала прилив радости, но не смогла бы все объяснить Робби… потому что сама не все понимала.

– Две недели назад у меня не было ничего из того, что принадлежало моей родной матери, – услышала я свой голос. – А сейчас у меня ее «Книга теней» и все это, к чему она прикасалась и чем пользовалась. Все вещи наполнены ее магией. И они мои. Это поразительно!

Робби покачал головой, широко открыв глаза.

– На самом деле поразительно, что ты узнала обо всем при помощи гадания, – пробормотал он.

– Я знаю. Я знаю. – Возбуждение переполняло меня. Это было похоже на то, как если бы Мейв решила навестить меня и передать мне сообщение.

– Очень странно, – не унимался Робби. – А ты говорила, что они не занимались магией после того, как поселились в Америке?

Я кивнула.

– Так было написано в ее «Книге теней». Но я еще не дочитала ее до конца.

– Но она привезла все это с собой, верно? И не пользовалась этим? Вот это на самом деле трудно понять.

– Да, – согласилась я. Какое-то чувство неловкости стало омрачать мою радость. – Мне кажется, ей было жалко оставлять все это в Ирландии, даже если она не собиралась пользоваться этим.

– Может быть, она знала, что у нее появится ребенок, – предположил Робби. – И подумала, что со временем она может все передать ему. Что она и сделала.

Я пожала плечами.

– Может быть, – задумчиво проговорила я. – Не знаю. Может быть, я найду объяснение в ее книге.

– Я полагаю, что она не пользовалась этим, чтобы чувствовать себя защищенной, – предположил Робби. – Может быть, используя эти предметы, она скорее бы выдала свою сущность и место пребывания.

Я посмотрела сначала на него, а потом на эти вещи.

– Может быть, и так, – сказала я.

Чувство беспокойства нарастало. Я сдвинула брови и сказала:

– Может быть, все еще опасно владеть этими вещами? Может быть, я не должна прикасаться к ним или должна как-то отделаться от них?

– Я не знаю, – сказал Робби. – Мейв сказала тебе, где их найти. Похоже, она ни о чем не предупреждала тебя, не так ли?

Я покачала головой:

– Нет. В моем видении не было никаких предупреждающих знаков.

Я аккуратно уложила мантию, потом палочку, четыре чашечки и кинжал. И закрыла крышку. Мне определенно следовало поговорить с Кэлом обо всем, а также с Элис и Дэвидом, когда в следующий раз увижусь с ними.

– Ты собираешься вечером встретиться с Кэлом? – спросил Робби, ухмыльнувшись. – Вот он обалдеет от всего этого.

Возбуждение начало возвращаться ко мне.

– Знаю. Не могу дождаться, чтобы услышать, что он скажет об этом. Ну, мне пора. Мне надо привести себя в порядок. – Я прикусила губу и не без колебания спросила: – Ты пойдешь на круг с Бри сегодня вечером?

– Да, – живо ответил Робби. Он встал и пошел по коридору. – Они встречаются у Рейвин, – добавил он.

– Хм-м-м… – Я надела куртку и открыла входную дверь, надежно держа ящик под мышкой. – Ну, будь осторожен, ладно? И большое спасибо, что поехал со мной сегодня. Одна я бы не справилась.

Я наклонилась и крепко обняла Робби, а он в ответ неловко похлопал меня по спине. Я улыбнулась, помахала рукой и пошла к своей Das Boot.

Вещи моей мамы, думала я, заводя мотор. Я на самом деле владею тем, что принадлежало моей родной маме, и ее матери, и матери ее матери, и так далее, может быть, в течение сотен лет… Если инициалы на лезвии кинжала принадлежат всем верховным жрицам клана Белвикет. Я ощутила чувство сопричастности к истории семьи, то, чего мне так не хватало в моей жизни до настоящего момента. Мне хотелось бы попасть в Ирландию, отыскать ее ковен и узнать, что произошло на самом деле. Может быть, когда-нибудь мне удастся это сделать.

18. Тайные знаки

22 января 1999 год

Теперь я знаю: Линден, мой брат, не достигший пятнадцатилетнего возраста, мертв. Помоги мне, Богиня, я совсем один, если не считать Элвин. И они говорят, что это я убил его.

Я посмотрел на слова, которые только что написал, и не мог понять их смысла. Линден мертв. Меня обвиняют в его смерти.

Они говорят, что меня скоро будут судить. Я совсем не могу думать. У меня постоянно болит голова. Все, что я ем, мое тело отвергает. Я потерял больше двенадцати килограммов веса и могу пересчитать все свои ребра.

Мой брат мертв.

Когда я смотрел на него, то видел мамино лицо. Он мертв, а меня обвиняют, хотя я ни в чем не виноват.

Джиоманах

Когда я приехала домой, там никого не было, Я была рада побыть в одиночестве. Пока я ехала домой от Робби, мне пришла в голову идея, и мне надо было тайно от домашних осуществить ее.

Прежде всего, надо было предпринять меры предосторожности. Я достала из папиного набора инструментов, что был в кладовой, отвертку с крестовиной, потом отнесла ящик с вещами Мейв на площадку второго этажа. Отвинтив крышку вентиляционной шахты, я положила туда ящик. Когда я снова привинтила крышку, то ничего нельзя было заметить. Это тайное место я использовала уже много лет, прятала там свой первый дневник и куклу Мэри-Кей после большой ссоры с ней.

Но прежде чем завинтить крышку вентиляционной шахты, я вынула из ящика ритуальный атами, красивый старинный кинжал с мамиными инициалами на нем. Я была горда тем, что у меня были такие же инициалы, как у мамы и бабушки. Спускаясь по лестнице, я нежно провела пальцами по резной рукоятке кинжала.

Примерно неделю назад, собирая информацию о культе Викка, я натолкнулась на старую статью, которую написала женщина по имени Элен Файэрсдотер. В ней были описаны традиционные принадлежности ведьм и как ими пользоваться. Оказалось, что ритуальный кинжал имеет отношение к огню. С его помощью можно также концентрировать энергию и отыскивать спрятанные вещи.

Я натянула куртку, вышла наружу в холод и заперла за собой дверь. Окинув быстрым взглядом улицу, я убедилась, что за мной никто не наблюдает. Держа старинный кинжал перед собой, как металлоискатель, я начала обходить дом. Я прикасалась старинным лезвием к подоконникам, дверям, доскам обшивки дома, всюду, куда могла дотянуться.

И первый тайный знак я обнаружила на перилах крыльца. Невооруженным взглядом его найти невозможно, но когда я провела кинжалом поверх него, руна засветилась каким-то неясным, ведьминским светом. У меня перехватило горло. Так вот оно что! Это следы того, чем занимались здесь Скай и Хантер прошлой ночью. Я провела пальцами по этой руне, и прочитала ее. Пеорт.

Я глубоко задышала, стараясь оставаться спокойной и разумной. Пеорт. Это слово ровным счетом ничего не говорило мне об их намерениях. Надо искать дальше.

Я обходила дом и обнаруживала все больше и больше тайных знаков. Дэиг – для осознания и ясности. Еох, лошадь, символизирующий возможность перемен. Отхел – право первородства и наследственность. И вот на подоконнике, прямо под окном моей спальни, я нашла то, что искала; руна Ир, похожая на двойной рыболовный крючок.

Я смотрела на него и чувствовала, будто чья-то рука сжимает мое горло. Ир – руна смерти. Кэл говорил мне, что она не обязательно означает смерть, а может символизировать какое-то важное завершение вообще. Я пыталась, как могла, успокоить себя этим, но мне было трудно убедить себя.

И тут я почувствовала в душе какой-то еле уловимый трепет. Кто-то был рядом. И следил за мной.

Я резко обернулась и посмотрела в зимний сумеречный полумрак. Одинокий уличный фонарь бросал желтый конус света на наш двор, Я никого не увидела, даже применив свое магическое зрение ведьмы. И перестала ощущать чье-то присутствие. Что, мне только показалось и никого не было здесь на самом деле?

Я не знала. Понимала только одно – мне здесь больше нельзя оставаться ни на секунду. Я повернулась, вбежала в дом и заперла за собой дверь.

Когда Кэл приехал за мной, я немного успокоилась, хотя до этого волновалась, размышляя, что такого необычного он придумал к моему дню рождения.

– Что-то в тебе изменилось, – сказал Кэл, когда я закрыла за собой дверь дома. Он, озадаченный, улыбнулся мне. – Ты выглядишь совсем иначе. У тебя и глаза стали другими.

Я похлопала ресницами:

– У меня макияж. Мэри-Кей наконец уговорила меня. Я подумала, а почему бы и нет? Это же особый случай.

Он засмеялся, взял меня за руку, и мы рядом пошли к его машине.

– Ты выглядишь поразительно, только не думай, что должна делать это для меня.

Он открыл мне дверцу машины, потом обошел кругом и сел на место водителя.

– Ты получил мое сообщение? – спросила я, когда он запустил мотор.

Он кивнул.

– Мама сообщила, что ты меня вызывала. – Он не сказал, что это был ведьминский вызов. – Мне жаль, что я не смог связаться с тобой. У меня были важные дела, причем тайные, но ты можешь догадаться – у тебя сегодня день рождения.

Я коротко улыбнулась, но мне не терпелось рассказать ему о событиях, произошедших за последние двадцать четыре часа:

– У меня был очень трудный день без тебя. Даже два дня.

Я поплотнее закуталась в куртку.

– Что случилось?

Я открыла рот, и новости лавиной хлынули из меня: фары позади, из-за которых я попала в аварию, гадание на огне, появление Скай и Хантера прошлой ночью у нашего дома. Кэл смотрел на меня то разочарованно, то тревожно, то бесстрастно. Потом я сказала ему главное – что отыскала ведьминские принадлежности Мейв.

– Ты нашла принадлежности матери? – вскричал он.

Машину занесло. На секунду я подумала, что нас ждет то же самое, что произошло со мной. Но к счастью, мы вырулили на дорогу.

Я всплеснула руками и усмехнулась.

– Я и сама с трудом в это верю.

Он выключил мотор и сидел, удивленно глядя на меня.

– Ты взяла их с собой? – с надеждой спросил он.

– Нет, – призналась я. – Я спрятала их в вентиляционной шахте. Когда я уезжала, папа чинил электрическую розетку в коридоре, и мне нельзя было добраться до них.

Кэл бросил на меня удивленный, заговорщический взгляд.

– В вентиляционной шахте, – повторил он, и мы оба расхохотались.

Это было довольно глупо: прятать магические принадлежности в таком месте.

– Ну ладно, это пустяки. Покажешь мне завтра, – сказал Кэл.

Я кивнула:

– Ну… и что ты думаешь о моей аварии?

– Не знаю, – пробормотал он и покачал головой. – Может быть, это просто спешил какой-то подонок. Но если ты боишься, то надо доверять своим инстинктам, и нам нужно будет разрешить кое-какие вопросы. – Его взгляд стал жестким, потом на его лице появилась обеспокоенная улыбка. – Почему ты ничего не говоришь про прошедшую ночь? О том, как Скай и Хантер ходили вокруг твоего дома?

– Я отправила тебе ведьминское сообщение, но ты не пришел. Я беспокоилась, не заблокировала ли как-то Скай этот вызов.

Кэл нахмурился, потом похлопал себя по лбу.

– Нет, не это. Я точно знаю, как это вышло. Мы с мамой сделали сильное оберегающее заклинание перед тем, как начать наш ритуальный круг, как раз для того, чтобы люди вроде Скай и Хантера не могли сунуть нос в наши дела. Это могло заблокировать твое послание, Черт! Мне так жаль. Мне в голову не пришло, что ты попытаешься связаться со мной.

– Ладно, проехали. Со мной ничего не случилось. – У меня по спине пробежал холодок, когда я вспомнила события прошлой ночи. – По крайней мере, ничего особенного.

Мы вышли из машины в холод и вместе пошли к передней двери.

И встретили Селену, которая выходила из дома. Она была в длинном, до самого пола, черном бархатном манто, на шее и в ушах сверкали лиловые аметисты. Как всегда, она выглядела сногсшибательно.

– Добрый вечер, мои дорогие, – с улыбкой сказала она.

От нее повеяло восхитительным ароматом, который ассоциировался у меня со зрелостью и богатством. И то, что я пользовалась духами с ароматом пачули, показалось мне наивным и каким-то детским, словно я была глупенькой девчонкой.

– Вы чудесно выглядите, – честно призналась я.

– Спасибо, девочка, у тебя сегодня день рождения. Ты тоже хорошо выглядишь, – сказала она, натягивая черные перчатки. – Я еду на прием. – Она бросила на Кэла многозначительный взгляд. – Буду поздно, а вы ведите себя хорошо.

Я почувствовали себя неловко, а Кэл беззаботно рассмеялся. Когда Селена вышла через широкую входную дверь, мы начали подниматься на третий этаж в его комнату.

– Ну и что же твоя мама подумает о том, что мы собираемся делать? – неуклюже спросила я.

Звуки моих шагов заглушал толстый ковер на ступеньках лестницы.

– Догадываюсь, что она полагает, что мы будем заниматься любовью, – ответил Кэл.

Судя по его тону, это звучало так, будто мы собирались поиграть в невинную настольную игру. Он небрежно улыбнулся.

А я чуть не свалилась с лестницы.

– И что… она будет расстроена? – заикаясь, спросила я, стараясь выглядеть спокойной.

Все родители моих друзей рассвирепели, если бы узнали, чем занимаются их дети под крышей родного дома. Может быть, все, кроме родителей Дженны.

– Нет. В Викке заниматься любовью вовсе не такой уж грех, как в других религиях. Это праздник любви, праздник жизни, признание Бога и Богини. Это красиво. Это нечто особенное.

– О! – Кровь запульсировала у меня в венах.

Я кивнула, стараясь выглядеть спокойной. Кэл закрыл дверь, потом притянул меня к себе и поцеловал.

– Мне жаль, что я не был с тобой прошлой ночью, – прошептал он мне прямо в губы. – Я был так связан мамиными делами. Но теперь я буду рядом.

Я поднялась на цыпочки и обняла его руками за шею.

– Хорошо, – сказала я.

Он мягко разнял мои руки и взял спички с прикроватного столика. Я смотрела, как он зажигал свечи, одну за другой, пока не запылали все. Свечи стояли в ряд на каминной полке, на верху каждого книжного шкафа, на полу, даже с потолка свисали старинные железные канделябры с горящими свечами.

Когда он выключил верхний свет, мы очутились словно в пылающем коконе. Это было так необычно, красиво и романтично…

Потом Кэл прошел к своему темному столу, на котором стояли бутылка искрящегося сидра и две вазы, с земляникой и с шоколадными конфетами. Он наполнил два бокала сидром и один подал мне.

– Спасибо, – с благодарностью сказала я. – Все это так необычно.

Мне стало щекотно в горле от пузырьков легкого золотистого сидра.

Он подошел ко мне, мы сели бок о бок и стали пить сидр.

– Жду не дождусь, когда увижу ритуальные вещи Мейв, – сказал он, поглаживая мои волосы на виске. – Это историческая находка, все равно, что обнаружить гробницу Тутанхамона.

Я рассмеялась:

– Гробница Тутанхамона по версии Викка. Это что-то мне напомнило. Я вынула оттуда одну вещь и взяла ее с собой.

Поставив бокал на ночной столик, я поднялась, прошла к своей куртке и вытащила кинжал атами из нагрудного кармана. Он был завернут в носовой платок. Я молча протянула его Кэлу, снова садясь рядом с ним.

– Боже! – прошептал он, развернув платок. – Его глаза восторженно засияли, и на губах заиграла нетерпеливая улыбка. – О, Морган, как это красиво!

Я снова засмеялась, видя его возбуждение.

– Я знаю. Разве это не удивительно?

Он провел пальцами по инициалам, выгравированным на лезвии.

– Завтра, – рассеянно сказал он и посмотрел на меня. – Завтра, – повторил он уже более твердо, – у меня будет трудный день. Я отыщу Скай и Хантера и потребую, чтобы они оставили тебя в покое. Потом поеду к тебе домой и сниму все эти тайные знаки. А потом я хотел бы умереть от зависти, рассматривая драгоценные ритуальные принадлежности твоей матери.

– О, вот это будет зрелище! – рассмеялась я.

Он тоже рассмеялся, и мы, прижавшись друг к другу, стали целоваться и пить сидр. «Это просто чудо!» – сонно подумала я, глядя на него.

Кэл еще раз поцеловал меня, потом поднялся.

– Подарки! – объявил он, проходя через комнату.

Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы принести сверток с подарками, который ожидал меня на столе у дальней стены комнаты.

– Что ты делаешь? – спросила я, положив руку на горло и касаясь серебряной пятиконечной звезды на шее.

Это была первая вещь, которую он подарил мне, и я высоко оценила его поступок.

Он улыбнулся и разложил подарки в ряд на кровати. Я глотнула еще сидра и поставила бокал на ночной столик.

Первой оказалась прямоугольная коробка. Я начала срывать с нее бумажную обертку.

– Теперь это уже не очень-то актуально, – сказал он.

Мое лицо расплылось в улыбке. В коробке оказался серебряный ритуальный кинжал с цветами и черепом, который мы видели в магазине практической магии. Я повернулась к нему.

– Какой хорошенький, – сказала я, проводя пальцем по лезвию.

– Это будет запасной вариант. Или нож для торта. А может быть, для открывания конвертов.

– Благодарю тебя, – прошептала я.

– Мне хотелось, чтобы он был у тебя, – сказал Кэл. – Дальше.

Он подал мне маленькую коробочку, и у меня перехватило дыхание, когда я открыла ее. В ней лежала пара потрясающих серебряных сережек с золотистыми камушками тигриного глаза. Драгоценные камни были так похожи на глаза Кэла, что я не удержалась и посмотрела ему в лицо, сравнивая.

– Какие они красивые! – Я восхищенно покачала головой.

– Надень их. Это будет означать, что я всегда с тобой.

Он поднял мои волосы, чтобы открыть мочки ушей.

Я держала серьги, не зная, что сказать.

– У тебя уши не проколоты, – удивленно сказал Кэл.

– Я знаю, – извиняющимся тоном пробормотала я. – Мама повела нас с Бри прокалывать уши, когда нам исполнилось двенадцать лет, но я оттуда сбежала.

– О, Морган, я так сожалею! – сказал он, смеясь. – Это моя ошибка. Как я мог не заметить этого! Я должен был купить тебе что-то другое. Ну ладно, я забираю их и обменяю на что-нибудь еще.

– Нет! – возразила я, забирая коробочку себе. – Они мне нравятся. Это самая красивая вещь из всех, что я когда-то видела. Я проколю уши. Они будут меня вдохновлять.

Кэл оценивающе посмотрел на меня, но, похоже, согласился со мной.

– Ладно!

И он кивком указал на следующий подарок.

Это была богато иллюстрированная книга в красивом переплете. Краткая история развития магических заговоров. Там был раздел, где приводились примеры заговоров и указывалось, как их применять в конкретных случаях.

– О, вот это потрясающе! – с энтузиазмом воскликнула я, листая книгу. – Просто превосходно!

– Мне приятно, что она тебе понравилась, – улыбнулся он. – Мы можем вместе почитать ее, выбрать заговоры и испробовать их на практике.

Я нетерпеливо закивала, как ребенок, и он снова рассмеялся.

– И последнее, – сказал он, передавая мне коробку средних размеров.

– Еще что-то?

Я не могла поверить в это. Мне становилось не по себе. В коробке была блузка цвета лаванды с оттенком пурпурного и темно-фиолетового – словно заход солнца в штормовой день. Я смотрела на нее, касалась пальцами ткани, упивалась цветом, практически слыша раскаты грома и шум ливня.

– Мне нравится! – сказала я и потянулась, чтобы обнять его. – Все нравится. Большое спасибо тебе за все подарки. – У меня сдавило горло от волнения. Я снова ощутила чувство причастности и удовлетворения. – Это лучшие подарки ко дню рождения, которые мне когда-либо дарили.

Кэл наградил меня нежной улыбкой, я снова оказалась в его объятиях, и мы легли в кровать. Мы целовались, и я запустила пальцы в его густые темные волосы.

– Ты любишь меня? – прошептал он, не отрываясь от моих губ.

Я кивнула, ошеломленная, прижимая его к себе, стремясь быть еще ближе к нему.

Сидр, свечи вокруг нас, слабый аромат лада-па, ощущение гладкой кожи Кэла под моими руками – все это создавало атмосферу любви и влечения. И все же… все же. Я чувствовала, что мне что-то мешает. Несмотря на мою любовь к нему, на темную волну желания, которую он возбудил во мне, я чувствовала себя отдельной от него.

Мы целовались, но вдруг я пришла к неожиданному пониманию того, что не готова целиком отдаться ему. Хотя он мой муирн-беата-дан, я не готова заниматься с ним любовью, слиться с ним физически и духовно. Я не понимала причины этого, но должна была доверять своим чувствам.

– Морган! – тихо сказал Кэл.

Он поднялся, опираясь на один локоть, и посмотрел на меня. Он был так красив! Я никогда не встречала такого мужчину. Его щеки пылали, губы стали красного цвета от того, что мы целовались. Не имеет никакого значения то, что они с Хантером братья. Я даже удивилась, что в такой момент Хантер мог всплыть в моем сознании. Хантер противный и опасный, он – лгун.

– Иди же! – позвал Кэл хриплым голосом, лаская мою талию под черным свитером.

– М-м-м…

– Что-то не так? – прошептал он.

Я выдохнула, не зная, что сказать. Он положил одну ногу на меня и привлек меня к себе еще крепче рукой, обнимавшей мою талию. Он поцеловал мою шею, и его рука под свитером потянулась к моей груди. Это было неописуемо чудесно, и я готова была сдаться и позволить волне страсти захлестнуть меня… Мне завтра исполнится семнадцать лет. Время пришло. Но почему-то я не могла…

– Морган? – Его голос звучал вопросительно, и я посмотрела ему прямо в глаза. Он отвел волосы с моего лица. – Я хочу тебя.

19. Круг для двоих

Они подталкивают меня к тому, чтобы соединиться с ней. И я хотел этого. Богиня, как же я хотел сделать это! Она – бабочка, распустившийся цветок, темный рубин, срезанный с пыльного камня. И я могу сделать ее лучше, могу научить ее владеть огнем, который будет освещать всех, кто окажется возле нее. Я смогу учить ее и помочь овладеть всеми силам магии. Если мы будем вместе, нас ничто не остановит.

И кто мог сказать мне, что такое случится? Один взгляд на нее не мог позволить распознать тигрицу, которая затаилась в ней. Ее любовь пожирала меня, ее верность унижала, а красота и сила пробуждали во мне зависть.

Она будет моей. И я буду принадлежать ей.

Сгат

Я с любовью смотрела на Кэла, но чувствовала себя опустошенной.

– Думаю, что ты тоже хочешь меня, – тихо произнес он. – Я кивнула. Это было правдой, но только отчасти. То, что хочет мой мозг и мое тело – совсем разные вещи. – Если ты боишься беременности, то я обо всем позабочусь.

– Я знаю.

Я почувствовала, как у меня на глаза наворачиваются слезы, и я всеми силами старалась не заплакать. Я чувствовала полный провал, сама не знаю почему.

Кэл отстранился и, положив руку на лоб, посмотрел на меня.

– Что с тобой? – спросил он.

– Не знаю, – прошептала я. – Я хочу сказать, что мне тоже хочется, но я еще не готова. – Он потянулся ко мне, взял мою руку и рассеянно провел большим пальцем по моей ладони. Потом поднялся и сел напротив меня, скрестив по-турецки ноги. Я последовала его примеру. – Ты сердишься? – спросила я.

Он криво усмехнулся.

– Я переживу. Все в порядке. Не беспокойся об этом. Я…

Он не закончил фразу.

– Мне очень жаль, – сказала я, оправдываясь. – Сама не знаю, что со мной происходит.

Он наклонился ко мне, отвел волосы в сторону, чтобы нежно поцеловать сзади в шею. Я вздрогнула, ощутив тепло его губ. – С тобой не происходит ничего необычного, – прошептал он. – У нас с тобой впереди вся жизнь. Не стоит торопиться. Как только ты решишься, я буду рядом. – Я проглотила комок в горле, беспокоясь о том, что стоит мне только открыть рот, как я тут же заплачу. – Послушай, давай проведем круг, – сказал он, поглаживая мою шею. – Не обычный круг, а медитацию для двоих. Это другой способ для нас сблизиться. Давай?

Я кивнула.

– Ладно, – поперхнувшись, ответила я.

Я потянулась к нему, мы сидели близко, касаясь коленями друг друга, закрыли глаза и начали отрешаться от всего: от эмоций, чувств, от суеты окружающего мира. Я испытывала неловкость, отказавшись заниматься с ним любовью, но постаралась освободиться от этого чувства. Я просто ощущала, как все это словно спадает с меня. Глаза перестало щипать, и горло тоже отпустило.

Постепенно мы начали синхронно дышать, все медленнее и спокойнее. Я занималась медитацией почти каждый день, и мне было легко впасть в легкий транс. Я не ощущала того, что касалась Кэла, мы стали одним целым, дышали, как единое существо, и погружались в атмосферу покоя и тишины. И ко мне пришло успокоение.

Я чувствовала, как мощный разум Кэла сливается с моим, и это очень взволновало меня. Удивительно, как мы могли добиться этого, и я подумала обо всех, кто не является ведьмой и не может добиться такой духовной близости со своим возлюбленным. У меня вырвался вздох удовлетворения.

Во время медитации я могла читать мысли Кэла, я поняла всю глубину его страсти и силу влечения ко мне. От этого по мне побежали мурашки. Я чувствовала, как он восхищается моей силой, как растет его стремление ко мне. Мне хотелось сделать так, чтобы и он мог читать мои мысли. Я подумала о своих желаниях и надеждах на совместное будущее, стремясь передать ему мои чувства, которые невозможно выразить словами.

И вот наконец мы достигли апогея, отбросив все лишнее… Я снова ушла в себя. Мы сидели и молча смотрели друг на друга: только что я испытала самую сильную связь, которая когда-либо случалась у меня с другим человеком. Я понимала это, но все-таки меня не оставляло неясное чувство ранимости и беспокойство.

– Тебе было хорошо? – спросила я, чтобы понять, что произошло.

Он улыбнулся:

– Это фантастика!

Я посмотрела ему в лицо и позволила себе утонуть в его взгляде, наслаждаясь покоем и сиянием свечей, и услышала тихое тиканье часов где-то рядом со мной. Я посмотрела на них.

– О боже! Уже час ночи! – срывающимся голосом воскликнула я.

Кэл тоже посмотрел на время и усмехнулся:

– Хм-м, а у тебя назначен час, когда ты должна вернуться домой?

Я уже выбиралась из кровати.

– Официально – нет, – ответила я, отыскивая туфли. – Но считается, что я должна позвонить, если задерживаюсь после полуночи. Конечно, если я позвоню сейчас, то разбужу их.

Я торопливо собрала подарки, нашла кинжал Мейв и сунула его снова в карман куртки. И мы побежали вниз, но в глубине души мне хотелось остаться здесь, в тепле и уюте его комнаты, вместе с ним.

Как только мы вышли на улицу, мне в лицо пахнуло сильным холодным ветром.

– Ух-х, – промычала я, плотнее застегивая воротник куртки.

Пригнув головы, мы поспешили к машине Кэла.

– Может быть, нам все-таки надо позвонить твоим и сказать, что ты проспала? – с усмешкой предложил он.

Я рассмеялась, подумав о том, как воспримут это сообщение мама с папой, и аккуратно уложила подарки на заднее сиденье машины. Но, собравшись сесть на переднее сиденье, задержалась, услышав шум мотора подъезжающей машины. Я посмотрела на Кэла.

Его глаза сузились. Он выглядел встревоженным и напряженным, держа руку на ручке дверцы.

– Это твоя мама? – спросила я.

Кэл покачал головой:

– Это не ее машина.

Применив свое ведьминское зрение, я посмотрела на приближающиеся фары, стараясь разглядеть машину. У меня оборвалось сердце. Это был серый автомобиль. Машина Хантера.

Он остановился прямо перед нами.

– О боже, что он тут делает? – простонала я. – Уже час ночи!

– Кто знает? – коротко ответил Кэл. – Но мне все равно надо поговорить с ним.

Хантер, не выключая мотора, вышел из машины и остановился перед нами. Он выглядел силуэтом в свете фар, но я смогла разглядеть печальный взгляд его зеленых глаз. От его дыхания шли клубы пара, похожие на белый дым.

– Хэлло, – отчетливо произнес он. От одного звука его голоса у меня внутри все сжалось. – Забавно встретить вас двоих здесь. Какое совпадение!

– Почему? – тихо спросил Кэл. – Ты приехал оставить тайные знаки на моем доме, как сделал это у Морган?

На лице Хантера промелькнула тень удивления.

– Знаешь об этом, да? – Он поднял на меня глаза.

Я сдержанно кивнула.

– А что ты еще знаешь? – спросил Хантер. – Например, знаешь, чего хочет от тебя Кэл? И кто ты для него? Знаешь ли ты правду обо всем?

Я смотрела на него, думая о том, как позлее ему ответить, но в мозгу крутилась только одна мысль: зачем он так мучает нас?

Стоя рядом со мной, Кэл сжал кулаки.

– Она знает правду. Я люблю ее.

– Нет, – поправил его Хантер. – Правда в том, что она нужна тебе. Ты нуждаешься в ней, потому что она обладает невероятной и пока нетронутой силой. Она нужна тебе, чтобы использовать эту силу в борьбе против высшего совета, а потом начать истреблять другие кланы, один за другим. Потому что ты тоже Вудбейн, и для тебя другие кланы недостаточно хороши.

Я быстро перевела взгляд на Кэла.

– О чем это он говорит? Ты же не Вудбейн, верно?

– Он мерзавец, – пробормотал Кэл, с презрением глядя на Хантера. – Что бы он ни говорил, он не может причинить мне вреда. – Кэл обнял меня. – Можешь не надеяться разлучить нас. Она любит меня, а я люблю ее.

Хантер рассмеялся. Это было похоже на звуки разбиваемых стекол.

– Все это вранье, – сказал он, словно выплевывая слова. – Она для тебя как излучающий свет жезл, последняя из живущих всесильных членов клана Вудбейн. Ты что, этого не знал? Белвикет не признает черную магию. Морган не согласится на то, что ты от нее хочешь!

– Откуда ты знаешь, что я собираюсь делать? – закричала я, возмущенная тем, что он говорит так, будто меня здесь вовсе нет.

Кэл покачал головой:

– Все это ерунда. Мы вместе, и ты с этим ничего не поделаешь, поэтому убирайся туда, откуда пришел и оставь нас в покое.

Хантер причмокнул:

– Да нет, думаю, что уже поздно. Понимаешь, совет не простит мне, если я оставлю Морган в твоих руках.

– Что? – завопила я.

Какое дело какому-то совету, с кем я встречаюсь? Я почти ничего не знаю об этом совете. Откуда они могут знать так много обо мне?

– Ты должен знать о всепрощении, – резко ответил Кэл. – В конце концов, совет так и не простил тебя за убийство своего брата, не так ли? И ты все еще стараешься как-то доказать, что это не твоя вина.

Я смотрела на них. Я не имела никакого представления, о чем говорит Кэл, но его тон испугал меня. Он звучал так, будто это говорил посторонний человек.

– Катись в ад! – прорычал Хантер, и его тело напряглось.

– Тот, кто занимается Виккой, не верит в существование ада, – прошептал Кэл.

Хантер стоял перед нами с искаженным яростью лицом, а Кэл нырнул в машину и вытащил кинжал, который сегодня подарил мне. Мое сердце учащенно забилось. «Этого не должно произойти!» – в панике подумала я. Этого не может произойти. Стоя неподвижно на месте, я смотрела, как Кэл заслонил меня спиной. Хантер смотрел куда-то между нами.

– Ты хочешь взять меня? – поддразнил Кэл Хантера. – Хочешь меня, Хантер? Тогда бери.

С этими словами он повернулся и кинулся бежать к лесу, который окружал их дом. Я не успела моргнуть, как он скрылся из вида, исчезнув в темноте среди деревьев.

Хантер вытаращил глаза, осматривая опушку леса.

– Стой здесь! – скомандовал он мне и кинулся вслед за Кэлом.

Я стояла всего одно мгновение. А потом побежала за ними.

20. Сиккер

2 февраля 1999 год

Теперь, с чужой помощью, я могу пройти через комнату.

На завтра назначен суд для меня.

Я переживал эту историю вновь и вновь, все, что я мог вспомнить о ней. Проснувшись ночью, я не увидел Линдена. Я отыскал его, он занимался черной магией. Пытался сделать то, о чем мы говорили с ним целый прошедший год, получить ответ на вопрос, что произошло с нашими родителями. Но я не позволял ему делать это, потому что нельзя в одиночестве вызывать силы зла.

Я нашел его с воздетыми кверху руками, со счастливой улыбкой на лице и бросился к нему. Я не мог проникнуть через линию круга, не прибегнув к черной магии, которая, наконец, позволила мне силой преодолеть это препятствие. Последнее, что я вспомнил, было настоящим кошмаром. Я бросился к Линдену, поднял его, но он так и обвис у меня на руках, окруженный урчащими призраками, потом начал задыхаться, и, затихнув, опустился вниз, на холодную землю, в объятия смерти.

А потом, через шесть дней, проведенных в бессознательном состоянии, я очнулся в своей кровати в доме дяди Бека и тети Шелах, окруженный ведьмами, которые всячески старались привести меня в чувство.

Я знал, что не убивал своего брата, но понимал, что мои попытки восполнить урон, нанесенный моей семье, как раз явились причиной его кончины. За это меня могут приговорить к смертной казни. И я приму ее с радостью, потому что мне нет здесь никакой жизни, жаль только расставаться с Элвин.

Джиоманах

Когда я добежала до опушки леса, снова пошел снег. Пока я была у Кэла, небо затянуло серыми облаками, закрывавшими луну и звезды.

– Проклятье! – прошептала я.

Мне стало ясно, что Кэл увел за собой Хантера, чтобы защитить меня, но как он мог рассчитывать на то, что я останусь на месте ждать, что случится? Я не понимала, что там происходит между ними. Единственное, что я знала, что никогда не прощу Хантеру, если он причинит вред Кэлу.

Лес оказался густым и диким, через кустарник было трудно продираться. Я налетела на ветку дерева и остановилась. Я не имела представления, куда делись Кэл и Хантер. Стоя в полной темноте, я на долю секунды испугалась. Мне пришлось медленно подышать, чтобы как-то сконцентрироваться. Я сжимала и разжимала кулаки, плотно зажмурив глаза.

– Один, два, три… – считала я, вдыхая и выдыхая воздух.

Через некоторое время я открыла глаза и поняла, что ко мне вернулось мое магическое зрение. Деревья представлялись мне черными вертикалями, кусты четко обрисовались, а все ночные звери и птицы, не впавшие в зимнюю спячку, обозначались тусклым желтым сиянием. Так. Я осмотрелась и с легкостью определила путь, по которому побежали Кэл и Хантер: земной покров был нарушен, а некоторые веточки сломаны.

Я побежала по этому следу. У меня замерзли ноги и нос, падавший снег сокращал видимость. Вскоре я забеспокоилась, услышав непонятный шум. Потом поняла: конечно, Селена и Кэл жили и пригороде, их дом стоял практически на реке Гудзон. Это были звуки волн. Я ускорила шаги, цепляясь за стволы деревьев и проклиная все на свете.

– Только попробуй подойти ко мне!

Это был голос Хантера. Я постояла, прислушиваясь, а потом бросилась вперед и выбежала на узкую поляну, которая тянулась вдоль реки. Хантер стоял спиной к обрыву, а Кэл с моим кинжалом в руке медленно приближался к нему. Меня охватил страх.

– Кэл! – закричала я.

Оба обернулись ко мне, их лица было трудно различить в темноте за снежной завесой.

– Стой на месте! – приказал мне Кэл, сделав знак рукой.

Я резко остановилась, будто наткнувшись на невидимую стену. Это он применил заговор против меня.

В следующее мгновенье Хантер испустил шар магического огня, которым выбил кинжал из руки Кэла. У Кэла отвисла челюсть. Я с трудом могла поверить, что вижу все это в реальной жизни и что это вовсе не компьютерный трюк. Хантер отпрыгнул от обрыва и пошел к Калу, который попятился, чтобы подобрать кинжал. Я хотела двинуться вперед, но почувствовала, будто всю меня спеленали толстым шерстяным одеялом. Мои ноги стали ватными. Кэл и Хантер сцепились и покатились по только что выпавшему снегу.

– Прекратите! – закричала я так громко, как только могла, но они не обратили на меня внимания.

Кэл прижал Хантера к земле и ударил его кулаком в лицо. Голова Хантера дернулась в сторону. Из носа яркой красной лентой хлынула кровь. Красное пятно на снегу напомнило мне разлитое в прошлое воскресенье вино во время святого причастия, и меня бросило в дрожь. Это плохо. Этого нельзя допустить. Эта злоба, давнишняя ненависть несовместимы с Виккой. Я должна разнять их.

Собрав все силы, я представила, что прорываюсь сквозь скорлупу заклинания Кэла. На этот раз я обрела способность двигаться. В нескольких шагах от себя я увидела кинжал и бросилась к нему, но в этот самый момент Хантер сбросил с себя Кэла. Оба одновременно вскочили на ноги, тяжело дыша.

– Морган, убирайся отсюда! – завопил Хантер, не отрывая глаз от Кэла. – Я сиккер, и Кэл должен будет ответить перед советом!

– Не слушай его, Морган! – возразил Кэл.

Я увидела пятна крови Хантера на его кулаке.

– Он просто завидует тому, что у меня есть, и хочет убить меня. Он и тебе причинит вред!

– Это ложь! – зло выплюнул Хантер. – Кэл – Вудбейн, Морган, но в отличие от Мейв, он не отказывается от черной магии. Пожалуйста, уходи отсюда!

Кэл повернулся ко мне, и я поймала взгляд его золотистых глаз. И тут же мой мозг словно охватило мягкой волной. Я заморгала. Хантер что-то говорил, но его слова казались стертыми, и время словно остановилось. Что же случилось со мной? Я безвольно наблюдала, как Кэл и Хантер ходили кругами друг перед другом с бледными, словно каменными лицами.

Хантер снова заговорил и медленно взмахнул рукой. Его голос походил на глухое рычание зверя. Они сошлись как бы в поставленном кем-то танце, и Хантер ударил Кэла кулаком в живот. Кэл согнулся пополам. Я вздрогнула, но, словно в капкане кошмара, не смогла остановить драку. Прижала кинжал к груди, почувствовав на шее что-то похожее на маленький горячий узелок, и дотронулась до теплой серебряной пятиконечной звезды. Но так и не смогла двинуться к ним.

Кэл выпрямился. Хантер снова сделал выпад, но промахнулся. Тогда Кэл ударил ногой Хантера сзади под колено, и тот рухнул на землю, размазывая кровь по снегу. Когда Хантер поднялся и снова, пошатываясь, двинулся к Кэлу, я подумала: ведь Хантер сказал, что Кэл – Вудбейн. Это тот самый Хантер, который в темноте ходил вокруг моего дома, подлый и полный ненависти человек.

Я вспомнила, как Кэл целовал и дотрагивался до меня, показывая премудрости магии. Учил меня, как проводить круг, дарил мне подарки. Вспомнила Бри, стоявшую на обочине дороги и кричавшую на меня. Мне показалось, что это было так давно. Скай и Хантер вместе. Все эти воспоминания показались мне невыносимо тяжелыми, и единственное, чего мне сейчас хотелось, – это лечь и уснуть. Я опустилась на колени, чувствуя, как у меня на губах появляется улыбка. «Спать», – подумала я. Наверное, это работала магия, но мне уже не было до нее никакого дела.

А передо мной Кэл и Хантер скатывались к реке.

«Морган!»

Мое имя донеслось до меня словно издалека вместе со снежными хлопьями, и я подняла голову. И тут же встретила взгляд Кэла. Он умоляюще смотрел на меня. Я увидела, что Хантер, упершись коленом в грудь Кэла, пригвоздил его к земле. Он связывал руки Кэла длинной серебряной цепью, и тот корчился от боли.

«Морган!»

Я приняла этот молчаливый призыв и ощутила его боль. Задыхаясь, я схватилась за грудь и упала лицом в снег. Быстро заморгала, и вдруг и моей голове что-то прояснилось.

«Он убивает меня. Помоги мне, Морган!»

Я не слышала слов, но уловила их своим сознанием и приподнялась.

– Ну, все, я достал тебя, – тяжело дыша, произнес Хантер, затягивая цепь.

– Морган! – закричал Кэл.

Его голос донесся до меня из-за заснеженной тьмы и разогнал мою сонливость. Я должна двигаться, сражаться. Я люблю Кэла и всегда любила его. Я с трудом поднялась на ноги, будто долго-долго спала. У меня не было никакого плана действий, я не могла сравниться силой с Хантером, но вдруг вспомнила, что все еще сжимаю в руках кинжал, тот самый, что Кэл подарил мне в день рождения. Не раздумывая, я размахнулась и ударила Хантера изо всех сил. Увидела, как лезвие кинжала описало в воздухе блестящую дугу.

Я попала Хантеру в шею. Тот закричал и ухватился руками за рану, из которой хлынула кровь. Я не могла поверить, что сделала это.

В ту же секунду Кэл поднялся на колени и изо всех сил ударил Хантера. Закричав от неожиданности, Хантер отшатнулся назад и потерял равновесие.

– Нет! Нет! Нет! – закричала я.

Но Хантер неуклюже повернулся и исчез за краем обрыва.

Я смотрела в пустоту, онемев от неожиданности.

– Морган, помоги! – закричал Кэл, испугав меня. – Сними с меня это! Оно сожжет меня! Сними скорее!

Не в силах сказать ни слова, я подбежала к Кэлу и потянула серебряную цепь, затянутую на его запястьях. Коснувшись цепи, я ничего не почувствовала, кроме мелкой вибрации… и увидела красные рубцы на руках Кэла, в тех местах, где они касались цепи. Сорвав с него цепь, я отбросила ее в сторону и пробралась к краю обрыва. Я боялась, что если увижу тело Хантера, лежащее внизу у воды, то меня вырвет, но я заставила себя посмотреть, одновременно думая о том, не вызвать ли службу спасения 911 или спуститься вниз и попытаться оказать ему помощь, вспомнив навыки, которые получила, когда училась на курсах нянь.

Но я ничего не увидела. Ничего, кроме хаотического нагромождения камней и серого бурного потока воды.

Кэл, шатаясь, подошел ко мне. Я встретилась с ним глазами. Он выглядел испуганным, бледным и слабым.

– Богиня, его уже нет, – пробормотал Кэл. – Может быть, он упал в воду и течение…

Он тяжело дышал, его темные волосы намокли от снега, на них была кровь.

– Нам надо кому-то позвонить, – нерешительно сказала я, протягивая руку, чтобы прикоснуться к нему. – Мы должны сказать кому-то о Хантере и позаботиться о твоих запястьях. Как думаешь, сможешь доехать до дома?

Кэл только покачал головой.

– Морган, – сказал он хриплым голосом, – ты спасла меня. – Пальцами, сломанными ударом Хантера, он прикоснулся к моей щеке и нежно произнес: – Ты спасла меня. Хантер собирался меня убить, но ты защитила меня от него. Я люблю тебя. – Он поцеловал меня холодными губами, на которых ощущался вкус крови. – Я люблю тебя больше, чем когда-либо мог подумать. Сегодня в самом деле начинается наше будущее.

Я не знала, что ответить. Мои мысли перестали кружиться, они вообще исчезли. В голове была полная пустота. Он, хромая, побрел обратно по лесу, а я, обняв его, шла, боясь оглянуться через плечо на край обрыва. Все, что только что случилось, было чересчур для меня, и я сконцентрировалась на том, чтобы переставлять ноги, одну за другой, чувствуя, что Кэл переложил на меня часть своего веса.

И вдруг я вспомнила – сегодня двадцать третье ноября.

Было уже достаточно поздно, а я родилась в два часа семнадцать минут двадцать третьего ноября. И подумала, что теперь мне уже официально исполнилось семнадцать лет. Я проглотила ком в горле. Что же принесет мне завтрашний день?

Content

Кейт Тирнан
Чистокровная ведьма

1. Тайны

2. Пикеттс-роуд

3. Вудбейн

4. Заклинание

5. Дагда

6. Причастие

7. Символы

8. Муирн-беата-дан

9. Доверие

10. Магическое зрение

11. Совет

12. Будущее

13. Темная сторона

14. Гадание

15. Присутствие

16. Тайник

17. Сокровище

18. Тайные знаки

19. Круг для двоих

20. Сиккер