Олег Овчинников

Мир без любви

Жизнь, подчиненная строгой целесообразности, – что может быть естественнее? Когда каждый твой поступок является логическим следствием предыдущих. Когда детерминированная система правил, зафиксированная в мозге, позволяет тебе однозначно, а главное – правильно осуществить выбор в любой ситуации, какая только может возникнуть. Когда тебе с момента рождения известен «алгоритм» всей твоей жизни и ее конечная цель. Когда ты просто не можешь совершить необдуманного поступка, а вероятность совершения ошибочного действия стремится к нулю. Причем снизу.

Что может быть логичнее?

А чувства… Разве мало тех семи чувств, которые дает нам природа? Неужели кому-то не хватает зрения, слуха, вкуса, обоняния, осязания, эманирования и астризма? Зачем придумывать что-то еще? Чувство, не подкрепленное ощущением, не имеет смысла. Это аксиома.

Так думала она.

Так жила она.

Так жила вся ее цивилизация.

Но однажды она увидела книгу.

Это случилось в Галактическом Музее. Книга являлась одним из экспонатов в большой экспозиции под названием «Земля».

Она уделила книге ровно столько внимания, сколько требовалось. То есть, просканировала ее содержание и спроецировала его в мозг. Поместила туда же ключ-код для восприятия земного текста.

Когда наступил благоприятный момент, информация, содержащаяся в книге, была осознана. И эта информация оказалась совершенно нелогичной.

Она вошла в совершенно новое для себя состояние, которое спустя некоторое время будет классифицировано ею как «удивление».

Если то, что говорилось в книге, было правдой… А она не могла предположить, что возможны иные варианты. В самом деле, зачем кому бы то ни было может понадобиться писать книгу, не объективно отражающую реальность?! Так вот, если книга говорила правду, то жизнь людей, населяющих планету Земля, подчинялась законам, начисто отрицающим логику. В выборе своих действий земляне руководствовались не столько голосом разума, сколько чувствами. Причем множество чувств не было ограниченным. Земляне могли испытывать «радость», «страх», «волнение», «удовольствие», «боль» и много чего еще. Существовало даже совершенно непонятное чувство – «интуиция».

Но главным чувством, которое служило одновременно целью, смыслом и причиной жизни на Земле, была «любовь».

Все это показалось ей настолько необычным, что у нее впервые в жизни возникли сомнения в адекватном восприятии информации. Она вернулась в Музей. Она не стала даже астрацировать книгу, вместо этого она прочла ее, воспользовавшись органами зрения. Крайне неэффективный способ, но она хотела быть уверенной. И она обрела уверенность.

Земля действительно жила чувствами, каким бы нелогичным это ни казалось.

И она захотела испытать все эти чувства. Найти свою «любовь». Сделать это можно было единственным способом.

Она узнала координаты небесного тела под названием Земля, сфокусировала себя в луч и направила этот луч по касательной к поверхности планеты.

Хотя максимальная вероятность встретить людей достигалась на территории города, она предпочла расфокусироваться посреди широкого поля, невдалеке от городской окраины. У нее не возникло сомнений, в каком виде предстать перед землянами. Форма определялась целью визита. Чтобы найти «любовь» проще всего стать символом «любви». Вся необходимая информация содержалась в книге.

Тело ее стало цветком, а все девятнадцать конечностей – белоснежными лепестками.

Ожидание не было долгим.

Один из представителей земной цивилизации показался из-за невысокого холма и продолжал движение в ее направлении. Судя по тем иллюстрациям, что были в книге, землянин был мужчиной. И это было хорошо: ведь она была женщиной!

«Все-таки я оптимальным образом выбрала место появления!» – подумала она. И это была «радость».

Мужчина подошел уже совсем близко, но, тем не менее, до сих пор не обратил на нее внимания.

«Он не видит меня! Он пройдет мимо и не заметит меня!» – предположила она. И это был «страх».

Но мужчина заметил. Он даже слегка изменил свой маршрут, чтобы подойти к ней поближе. Он низко наклонился и протянул к ней руку.

«Чего он хочет? Что собирается сделать со мной?» – попыталась представить она. И это было «волнение».

Мужчина нежно коснулся ее стебелька кончиками пальцев и резко потянул. Она оторвалась от земли и осталась в его руке.

«Он хочет, чтобы я была рядом с ним!» – затрепетала она. И это было «удовольствие».

Мужчина продолжил свой путь. Внезапно он совершил непонятное действие – пальцами свободной руки резко дернул за один из лепестков. Лепесток оторвался, вызвав в ее душе мгновенное и мучительное ощущение утраты. И это была «боль».

Но она не стала обращать на нее внимания, ведь мужчина заговорил с ней! Он говорил тихо и невнятно, у нее даже возникли сомнения, к ней ли обращена его речь? Но кроме нее поблизости никого не было. И в словах его она разобрала что-то о «поцелуях». И это было хорошо, потому что «поцелуй» – это неотъемлемый спутник «любви». Это следовало из книги. Затем он пробормотал что кого-то нужно «прижать к сердцу». И ее сердце наполнилось радостью, ведь и об этом было написано в книге.

«Так что же, это и есть „любовь“?» – задумалась она.

Она была уже почти уверена в этом, когда он оторвал последний, девятнадцатый лепесток и произнес единственное слово, разом положившее конец всем ее сомнениям:

– Любит!

«Он любит меня!»

Мужчина поднес цветок с оборванными лепестками к самому лицу и шумно втянул носом воздух.

«Жаль, что у него нет фоторецепторов! Он не может меня эманировать…» – немного огорчилась она.

Бледный космодесантник, представитель Комиссии по Космическим Контактам Редуард Кинг не ощутил никакого запаха.

Он улыбнулся каким-то своим мыслям, повторил еще раз: «Любит!» и выбросил ставшую ненужной ощипанную ромашку в траву.

Настроение было превосходным!

«А может быть, люди просто не могут любить, одновременно не причиняя боли тем, кого любят?» – подумала она.

И кто его знает, возможно, это и была «интуиция».

13 июля 1997

Content

Олег Овчинников
Мир без любви