Сесиль фон Зигесар

Сплетница

Злословие — это сплетня, потускневшая от морали.

Оскар Уайльд.

SPLETEN.NET

Все имена и названия или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

Народ!

Никогда не задумывались, как живут избранные? Я вам расскажу. Я одна их них. Мы не модели, не актеры, не поп-идолы, не гении математики. Мы избранные от рождения — у нас есть все, о чем другие могут только мечтать, и мы принимаем это как должное.

Добро пожаловать, в мир Верхнего Ист-Сайда Нью-Йорка, где мы живем, учимся, развлекаемся и спим, иногда друг с другом. У нас роскошные апартаменты с личными спальнями, ванными и телефонными линиями. Мы не ограничены ни в деньгах, ни в выпивке, ни в чем-либо другом. Наших предков вечно нет дома, и мы наслаждаемся полной свободой. У нас умненькие головки, классические черты лица, унаследованные от родителей, и потрясающие шмотки. Мы отрываемся напропалую. Наше дерьмо тоже воняет, но его не учуять, потому что горничные ежечасно брызгают в ванных освежающим спреем, который французские парфюмеры придумали специально для нас.

Мы живем по высшему разряду. Почему мы? А почему бы и нет?

От наших домой рукой подать до музея искусств Метрополитен, что на Пятой авеню, м до частных женских и мужских школ, вроде Констанс Биллард, где мы все учимся. Ранним утром Пятая Авеню прекрасна даже с перепоя — солнечный свет так сексуально играет в шевелюрах парней из школы Святого Иуды.

И знаете что — что-то близ музея попахивает сенсацией….

НАБЛЮДЕНИЯ

B устроила матери скандал в такси напротив магазина «Такашимайя». N курил травку на ступенях музея. С купил новые школьные туфли у «Барнис». Из нью-хейвенского поезда на Центральном вокзале выпорхнула высокая потрясающая незнакомка, которая мне кого-то удивительно напоминает. На вид лет семнадцати… неужели S вернулась?…

Девица, которая уехала в пансион, получила пинка под зад и вернулась.

Да, S вернулась из пансиона. Ее волосы отросли, выцвели. Голубые глаза скрывают невероятные тайны. На ней все те же шикарные тряпки, превратившиеся в рубище под шквальными ветрами Новой Англии. Нынче утром смех S эхом прокатился по ступеням Метрополитен-музея, где нам больше не насладится сигаретой или чашечкой капучино в одиночестве — перед глазами будет маячить машущий руками силуэт в окне напротив. Она стала грызть ногти — еще одна загадка, — и, хотя, все мы будем умирать от желания узнать, за что ее выставили из пансиона, ни одна из нас не спросит. По нам, так лучше бы она не возвращалась. Но S уже здесь…

На всякий случай сверим часы. Если мы не будем начеку, S мигом станет любимой ученицей, наденет платья, в которые нам не втиснутся, съест последнюю оливку, займется сексом в постели наших родителей, зальет наши ковры вином, уведет наших парней, похитит сердца наших братьев, испортит нам жизнь и обставит нас по-крупному.

Я буду начеку. Я буду следить за всем происходящим. Нас ждет сумасшедший, невероятный год. Уж я-то чую.

You know you love me

Xoxo

GossipGirl

Как все скандальные истории, наша началась с вечеринки

— Заперлась и всё утро смотрела детский канал, чтобы только не завтракать с ними, — пожаловалась Блэр Уолдорф своим одноклассницам, Кати Фаркас и Изабель Котс. — Мать сгоношила ему омлет. Я-то думала, она не знает, что такое плита.

Блэр отвела длинные темные пряди волос за уши и отхлебнула марочного виски из хрустального стакана. Второй стакан за вечер.

— И что смотрела? — спросила Изабель, поправившая непослушную прядку волос, выскользнувшую на черный кашемировый кардиган подруги.

— Какая разница? — ответила Блэр и топнула ногой.

На ней были новые черные туфли без каблука. Нарядная аккуратная приготовишка? Ну и пусть, настроение Блэр в любой момент может изменится, и тогда она наденет стильные высокие сапожки с острыми носами и сексуальную юбку с металлическим отливом, против которой так выступает ее мать. Бах! — перед вами сексапильная кошечка. Рок-звезда. Мяу.

— Дело в другом, я провела все утро взаперти, потому что они устроили отвратительный романтический завтрак в халатах. Одинаковых. Красных. Шелковых. Даже душ не приняли. — Блэр сделала глоток. Как справится, что мать спит с этим мужчиной? Напиться — и как можно крепче.

Блэр и ее друзьям повезло родится в семьях, где пьют так же запросто, как сморкаются. Их воспитывали в европейском стиле: если не мешать ребенку пить, он не станет алкоголиком. Детям разрешалось пить когда угодно и что угодно, лишь бы хорошо учились, прилично выглядели и не позорили имя семьи: не портили воздух прилюдно, не мочили штаны и не поднимали крик на улице. То же касалось секса и наркотиков: внешне все пристойно, делай что хочешь.

Придержите штаны. О сексе чуть позже.

Мужчину, доставлявшего Блэр столько страданий, звали Сайрус Роуз. Он был новым приятелем ее матери. Сайрус Роуз стоял в другом конце гостиной, встречая гостей. Он походил на продавца из «Сакс» — лысая голова, короткие пышные усы, огромный живот, едва прикрытый ярко-синим двубортным пиджаком. Он постоянно позвякивал мелочью в карманах, а когда снял пиджак, под мышками показались здоровенные отвратительные влажные круги. Он ржал как лошадь и боготворил мать Блэр. Он не был отцом Блэр. Отец в прошлом году сбежал во Францию с другим мужчиной.

Кроме шуток. Они живут в замке и ухаживают за виноградником. Что, вообще-то, даже круто, если поразмыслить.

Сайрус Роуз не был ни капли во всем этом виноват, но Блэр это не волновало. По мнению Блэр, Сайрус Роуз был мерзким, жирным неудачником.

Но сегодня Блэр пришлось мириться с Сайрусом Роузом — прием устраивался для того, чтобы познакомить его с друзьями семьи: Басами и их сыновьями Чаком и Дональдом; мистером Фаркасом и его дочерью Кати; известным актером Артуром Котсом, его женой Тити и дочерьми Изабель, Реджиной и Камиллой; капитаном, миссис Арчибальд и их сыном Нейтом. Запаздывали только Ван дер Вудсены, чьи дети, юная Серена и Эрик, учились далеко от дома.

Приемы матери Блэр пользовались огромным успехом, а этот был первым со времен ее скандального развода. Тем летом в пентхаусе был дорогостоящий ремонт, укутавший комнаты в темно-красные и шоколадные тона. Старинные картины и скульптуры способны были впечатлить любого, кто разбирался в искусстве. В центре стола разместилась гигантская серебряная чаша с белыми орхидеями, ветвями красной ивы и каштана — роскошная икебана от Такашимайя, модного дизайнера с Пятой авеню. На фарфоровых тарелках лежали золотистые карточки с имена гостей. Миртл готовила на кухне суфле, напевая что-то из Боба Марли, а Эстер, неуклюжая горничная-ирландка, не успела окатить никого из гостей виски, благодарение богу.

Блэр медленно, но верно пьянела. Если Сайрус Роуз не отстанет от ее парня Нейта, она направится прямо к нему и выльет виски на его итальянские мокасины.

— Вы с Блэр давно вместе, а? — сказал Сайрус, хлопнув Нейта по руке. Он хотел, чтобы мальчик расслабился. Эти дети с Пятой авеню такие скованные.

Угу, точно. Пока вы рядом.

— Еще не переспал с ней? — продолжал Сайрус.

Нейт покраснел сильнее, чем обивка стоявшего по соседству кресла. (Франция, восемнадцатый век).

— Ну мы знаем друг друга чуть ли не с рождения, — с запинкой проговорил он. — Но встречаемся вроде как всего год. Хотим подождать, пока…это… не поймем, что готовы. — На самом деле Нейт только повторял отговорку Блэр, которую слышал каждый раз в ответ на предложение заняться сексом. Но перед ним был приятель мамаши ее подруги. Не мог же он сказать: «Слышь, да если б все зависело от меня, я бы хоть сейчас в койку»?

— Молодцы, — сказал Сайрус Роуз.

Он обхватил плечи Нейта полной рукой. На запястье блестел золотой браслет от Картье, знаете, из тех, которые надеваются так, что не снять. Модная фишка восьмидесятых и совершенно не модная сейчас — мы-то знаем, что страсти по восьмидесятым давно прошли. Да что с этим типом?

— Позволь-ка дать тебе совет, — сказал Сайрус, будто в силах Нейта было не позволить. — Не слушай ты ее. Девчонки обожают сюрпризы. Они хотят, чтобы в отношениях была изюминка. Понимаешь, о чем я?

Нейт кивнул и нахмурился. Он пытался вспомнить, когда в последний раз устраивал Блэр сюрприз. Наверное, когда купил ей рожок мороженого после тенниса? Точно. Больше месяца назад. Да и хилый сюрприз, как ни посмотри. Да уж, такими темпами секса ему не дождаться вовек.

Нейт был из тех парней, на которых оглядываешься на улице, оглядываешься и знаешь, о чем он думает: «Эта девчонка оглянулась, потому что я такой сексуальный». Но он этим не пользовался. Нейт не стремился быть шикарным, он родился таким. Бедняга.

На Нейте был болотно-зеленый кашемировый джемпер. Блэр подарила его на пасху, когда ее отец взял их на неделю на лыжный курорт в Солнечную Долину. Блэр втайне от Нейта пришила с внутренней стороны рукава маленький золотой кулон-сердечко, вроде бы ее парень носит ее сердце при себе. Блэр любила воображать себя отчаянно романтичной девушкой, как в старых фильмах с Одри Хепберн и Мэрилин Монро. Жизнь для нее была кино, она придумывала сценарии и разыгрывала их на публике.

«Я люблю тебя», — с придыханием прошептала Блэр, протягивая Нейту джемпер.

«И я тебя», — ответил Нейт, хотя не был в этом уверен.

Джемпер сидел на нем так сексуально, что Блэр едва не закричала и не сорвала с него одежду. По сценарию так не полагалось, бурные эмоции — для роковых женщин, а не романтических героинь, и Блэр сдержала себя, по-детски наивно прильнув к Нейту. Они долго целовались. Оледеневшие на морозе щеки пылали. Нейт провел пальцами по волосам Блэр и опустил ее на кровать. Блэр подняла руки над головой, позволяя ему снимать с нее одежду, и вдруг опомнилась: это не фильм, все происходит на самом деле и ясно, к чему клонится. Как порядочная девушка, она поднялась и велела Нейту прекратить.

Она отказывала ему вплоть до сегодняшнего вечера. Всего два дня назад Нейт пришел к ней прямо с вечеринки, в кармане у него была полупустая фляга с бренди. Он опустился на ее постель и прошептал: «Я хочу тебя, Блэр». Ей снова захотелось взвыть и набросится на него, но она снова сдержалась. Нейт заснул, едва слышно похрапывая, а Блэр лежала рядом и представляла, что они женаты, он пьет, но она всегда будет любить его и никогда не оставит, пусть он иногда и мочится в постель.

Блэр не дразнила Нейта, она действительно не была готова. Все лето они едва виделись: ее отправили в Северную Каролину, в ужасный летний лагерь при теннисной школе; Нейт с отцом провели лето на яхте в заливе Мэн. Блэр хотела убедиться, что разлука только укрепила их чувства. Она думала подождать еще месяц, до семнадцатилетия.

В тот вечер она поняла, что больше не может ждать.

Нейт выглядел неотразимо. Болотно-зеленый джемпер так шел к его глазам, делая их темно-изумрудными, блестящими; за лето в каштановых волосах появились выгоревшие на ярком солнце золотистые пряди. Внезапно Блэр поняла: она готова. Она глотнула виски. О да. Она совершенно готова.

Час секса сжигает 360 калорий

— О чем беседа? — осведомилась мать Блэр, подплывая к Нейту и сжимая ладонь Сайруса в своей.

— О сексе. — Сайрус ее губами за ухо.

Боже.

— Ах! — взвизгнула Элеонор Уолдорф, поправляю сбившуюся прическу.

На ней было обтягивающее кашемировое платье от Armani, которое помогала выбрать Блэр, и черные бархатные туфли на толстом каблуке. Год назад она бы в него не втиснулась, но роман с Сайрусом помог ай сбросить десяток кило. Она выглядела фантастически. Это отмечали все.

— Она заметно похудела, — услышала Блэр шепот миссис Басс. — И наверняка сделала подтяжку лица.

— Определенно. А волосы намеренно отрастила, чтобы скрыть шрамы от операции. Поверь мне, — шепнула в ответ миссис Котс.

До слуха Блэр доносились обрывки сплетен об Элеонор и ее связи с Сайрусом Роузом. Хотя слова «мерзкий», «жирный» и «неудачник» не произносились вслух, гости явно думали то же, что и Блэр.

— Чувствуешь, пахнет Old Space, — шепнула миссис Котс миссис Арчибальд. — Неужели он пользуется Old Space?

Все равно что женщина брызгалась бы дезодорантом Impulse. Все знают, это дурной тон.

— Не пойму, — шепотом ответила миссис Арчибальд. — Но с него станется. — Она взяла предложенный Эстер ролл с треской и каперсом и сосредоточенно задвигала челюстями, чтобы замять разговор. Не дай бог услышит Элеонор Уолдорф. Приятно развлечься небольшой сплетней, но нельзя же задевать чувства старой подруги.

«Чушь собачья! — фыркнула бы Блэр, узнай она мысли миссис Арчибальд. — Лицемерка! Все вы обожаете сплетничать. И будете сплетничать. Так почему бы не наслаждаться открыто?»

На другом конце комнаты Сайрус заключил Элеонор в объятия и поцеловал ее в губы на виду у всех. Блэр отвернулась, чтобы не видеть, как мать и ее любовник ведут себя подобно влюбленным подросткам, и выглянула в окно, выходящее на Пятую авеню и Центральный парк. Горели кучи палой листвы. Из-за угла Семьдесят второй вывернул одинокий велосипедист и остановился купить воды у продавца хот-догов. Раньше Блэр не замечала на углу лотка. Интересно, он тут каждый день или первый раз? Забавно, как люди привыкают не замечать обыденных вещей.

Внезапно Блэр почувствовала страшный голод и поняла: ей требуется хот-дог. И немедленно. Дымящийся, горячий хот-дог с горчицей, кетчупом, луком и квашеной капустой. Она проглотит его одним махом и смачно отрыгнет, пускай мать полюбуется. Если ей позволено лизаться с Сайрусом на глазах у гостей, почему ее дочь не может съесть несчастный хот-дог?

— Сейчас вернусь, — сказала она Кати и Изабель.

Блэр развернулась и пошла к выходу. Она наденет пальто, спустится вниз, купит хот-дог, проглотит, вернется, отрыгнет матери в лицо, напьется и переспит с Нейтом.

— Куда ты? — крикнула Кати ей вслед.

Но Блэр не остановилась. Она прошла прямо к двери.

Нейт заметил маневр Блэр и успел вырваться из клещей Элеонор и Сайруса как раз вовремя.

— Блэр? Что случилось? — спросил он.

Блэр замерла, глядя в его сексуальные зеленые глаза. Они сияли, как изумруды на запонках, которые отец носил со смокингом, когда собирался в оперу.

«У него в рукаве твое сердце», — напомнила себе Блэр, забыв про хот-дог. В ее фильме Нейт должен был бы подхватить ее на руки, отнести в спальню и сорвать с нее одежду.

К сожалению, жизнь не кино.

— Мне надо с тобой поговорить, — сказала Блэр. И протянула пустой стакан. — Только сначала освежимся.

Нейт взял стакан. Блэр подвела его к мраморной стойке бара у стеклянных дверей, ведущих в гостиную. Нейт наполнил стаканы до краев и послушно пошел за Блэр через весь зал.

— Куда это мы собрались? — раздался голос Чака Басса.

Чак Басс, старший сын Мисти и Бартоломью Бассов, был красавчиком, какие рекламируют по телевидению лосьон после бритья. Он на самом деле снялся в английской рекламе «Драккар Нуар», к напускному ужасу и тайной гордости родителей. Еще Чак был самым озабоченным парнем их круга. Как-то на вечеринке в девятом классе Чак два часа просидел в шкафу в спальне для гостей, дожидаясь, пока Кати Фаркас ляжет спать. Кати была так пьяна, что ее выворачивало прямо в сне. Но Чак не побрезговал забраться к ней в постель. Если можно пощупать девчонку, его ничего не смутит.

Отвечать на приставания Чака можно было только смехом в лицо, как все и поступали. В любой другой компании Чака посчитали бы за грязного извращенца и выгнали, но эти семьи дружили не первое поколение. Чак носил фамилию Басс, и с ним приходилось мириться. И с ним, и с его золотым перстнем с монограммой, отдававшим «голубизной», темно-голубым кашемировым шарфом с монограммой, без которого он не появлялся, его бесчисленными фотопортретами, раскиданными по квартирам и домам родителей и выпадавшим грудой из его шкафчика в мужской школе «Риверсайд».

— Надеюсь, вы предохраняетесь, — крикнул Чак вслед Блэр и Нейту, поднимая стакан.

Они свернули по длинному коридору с красной ковровой дорожкой к спальне Блэр.

Блэр ухватилась за стеклянную ручку двери и повернула ее вспугнув кису Норку, русскую голубую, дремавшую на красном шелковом покрывале. Блэр остановилась в дверях и откинулась на грудь Нейта, прижимаясь к нему всем телом. Коснулась пальцами его руки.

Нейт мгновенно воспрянул духом. Блэр вела себя заигрывающее и сексуально. Неужели… неужели что-то произойдет?

Блэр сжала ладонь Нейта и потянула его за собой. Они споткнулись и повалились на кровать, расплескивая виски на мохеровый ковер. Блэр хихикнула; выпитый скотч ударил ей в голову.

«Сейчас мы займемся сексом», — подумала она.

Голова кружилась. В июне они окончат школу, осенью вместе поедут в Йельский университет, а четырьмя годами позже сыграют пышную свадьбу, поселятся в роскошной квартире на Парк-Авеню, отделают все бархатом, шелками и мехом и будут заниматься сексом в каждой комнате по очереди.

Внезапно издалека донесся громкий и отчетливый возглас матери.

— Серена Ван дер Вудсен! Какая чудесная неожиданность!

Нейт резки отпустил руку Блэр и выпрямился будто по команде «смирно». Блэр села на край постели, отставив стакан на пол, и вцепилась в покрывало с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Она смотрела на Нейта.

Но он уже отвернулся и уходил прочь, чтобы выяснить, неужели это правда. Неужели Серена Ван дер Вудсен вернулась?

События фильма принимали внезапный трагический оборот. Блэр схватилась за живот, вновь ощутив голод.

Лучше бы она съела хот-дог.

Возвращение S

— Здравствуй, здравствуй, здравствуй! — чирикала мать Блэр, чмокая гладкие худые щеки каждого из Ван дер Вудсенов по очереди.

Чмок, чмок, чмок, чмок, чмок-чмок!

— Дорогая, мы знаем, ты не ждала Серену, — доверительным и извиняющимся тоном шепнула миссис Ван дер Вудсен. — Так уж получилось.

— Ничего, все прекрасно, — ответила миссис Уолдорф. — Серена, ты приехала на выходные?

Серена Ван дер Вудсен покачала головой и отдала слегка вышедшее из моды пальто от Burberry горничной Эстер. Завела светлую прядь волос за ухо и улыбнулась хозяйке.

Серена улыбалась не только губами, но и глазами — темными, почти синими глазами. Такой улыбки часами добиваются перед зеркалом. Магнетической, обворожительной, будто говорящей: «Признайся, от меня глаз не отвести». Топ-модели отрабатывали такой взгляд долгие годы. А Серена улыбалась так от природы.

— Нет, я приехала… — начала она.

Мать поспешила ее опередить.

— Серене не понравилось в пансионе, — сообщила она, естественным движением поправляю волосы, будто ничего не произошло. Она всегда держалась на высоте.

Как и все Ван дер Вудсены. Высокие, светловолосые, стройные, само внешнее превосходство, они держали марку в любой ситуации: играя в теннис, ловя такси, наматывая на вилку спагетти, отправляясь в туалет. В особенности этим отличалась Серена. Она родилась совершенной — а этого не добьешься модной сумочкой или дизайнерскими джинсами. Она была девушкой, с которой хочет быть каждый парень и какой мечтает быть каждый парень.

— С завтрашнего дня Серена снова учится в Констанс, — сказал мистер Ван дер Вудсен, глядя на дочь с совиным выражением гордости и неодобрения в глазах, что придавало ему слегка пугающий вид.

— Очень мило, Серена. Чудесно выглядишь. Блэр будет счастлива встрече, — прощебетала мать Блэр.

— Кто бы говорил, — обняла ее Серена. — Как вы похудели! А дом — это просто чудо. Я в восхищении. Какие картины!

Миссис Уолдорф польщено улыбнулась и обняла Серену за тонкую, гибкую талию.

— Дорогая, представляю тебе моего близкого друга. Знакомься, это Сайрус Роуз. Сайрус, это Серена.

— Я ошеломлен, — прогремел Сайрус Роуз. Он расцеловал Серену в обе щеки и прижал ее к себе чуть крепче, чем требовалось. — А ты хорошо обнимаешься, — добавил он, похлпав ее по бедру.

Серена хихикнула, но не отстранилась. Последние два года она проводила много времени в Европе и привыкла к безобидным объятиям похотливых мужчин, которые находили ее неотразимой и стремились общупать. Их тянуло к ней магнитом.

— Серена и Блэр — самые-самые близкие подруги, — пояснила Элеонор Сайрусу. — Но в прошлом году Серена уехала учится в пансион «Гановер», а летом путешествовала по Европе. Бедняжке Блэр было так плохо без тебя, Серена. — Глаза Элеонор увлажнились. — Особенно после нашего развода. Наконец-то ты вернулась. Блэр будет счастлива.

— Где она? — взволнованно спросила Серена.

Ее белая нежная кожа порозовела от предвкушения встречи со старой подругой. Она встала на цыпочки и вытянула шею, пытаясь отыскать Блэр среди гостей, но ее тотчас окружили взрослые: Арчибальды, Котсы, Бассы и мистер Фаркас; все целовали ее и поздравляли с возвращением.

Серена восторженно отвечала на объятия. Эти люди были ее большой семьей, по которой она уже успела соскучиться. Серена не могла дождаться, когда снова заживет прежней жизнью. Они с Блэр будут вместе ходить в школу, проводить спаренные уроки фотографии на Овечьем лугу в Центральном парке, лежа на траве, снимая облака и голубей, дымя сигаретами, потягивая колу и воображая себя богемными художницами. Они снова будут пить коктейли в Звездном салоне отеля «Трибека Стар» и оставаться на ночь в пентхаусе Чака, потому что, как всегда, напьются до того, что не смогут добраться домой. Они завалятся в уютных пижамах на широкую кровать Блэр и будут смотреть старые ленты с Одри Хэпберн, попивая джин с лаймом. Они будут списывать друг у друга на уроке латинского языка (на внутреннем сгибе локтя Серены все еще чернела шпаргалка несмываемым маркером: amo, amas, amat — слава богу, в моде рукав три четверти!). Они снова поедут в Риджфилд, штат Коннектикут, где у родителей Серены загородный дом, и будут разъезжать по окрестностям в старом «Бьюике» управляющего, распевать дурацкие школьные гимны и вести себя как две спятившие старушенции. Они будут писать на коврик под дверью особняков одноклассников, нажимать кнопку звонка и убегать. Они снова заведут Тайлера, младшего братишку Блэр, в дальние кварталы города и спрячутся, чтобы посмотреть, как он будет искать дорогу домой, — ему это только на пользу, теперь никто из его класса не знает улиц Нью-Йорка лучше него. Они наденут кожаные брюки, отправятся танцевать всей компанией и скинут по пять килограмм за одну ночь. Будто им есть еще куда худеть.

Они снова станут великолепной парочкой как прежде. Серена ужасно соскучилась.

— Держи стакан. — Чак Басс растолкал локтями взрослых и протянул Серене виски. — С возвращением, — добавил он, наклоняясь, чтобы чмокнуть Серену в щеку, и будто случайно поцеловал ее в губы.

— Ты не меняешься, — сказала Серена, беря стакан. Она сделала большой глоток. — Скучал по мне?

— Я? Лучше расскажи, сама по мне не скучала? — ответил Чак. — Давай, крошка, выкладывай. Почему ты здесь? Что стряслось? У тебя есть парень?

— Как можно, Чак? — произнесла Серена, сжимая его ладонь. — Разве неясно, я вернулась, потому что, безумно хочу тебя. И всегда хотела.

Чак отшатнулся и закашлялся. Его лицо покраснело. Серене удалось его смутить — невероятная штука.

— Жаль, в этом месяце я занят, но могу включить тебя в список на будущее, — неловко произнес Чак, пытаясь прийти в себя.

Но Серена его уже не слушала. Темно-синие глаза оглядывали гостиную, пытаясь отыскать тех, по кому она скучала больше всего, — Блэр и Нейта.

Наконец-то. Нейт стоял у входа в коридор, за его плечом, наклонив голову, возилась с пуговицами кардигана Блэр. Нейт смотрел прямо на Серену. Их взгляды встретились; он закусил нижнюю губу, как делал всегда, пытаясь справится с неловкостью. И улыбнулся.

Его улыбка. Его глаза. Его лицо.

— Иди сюда, — беззвучно крикнула Серена, взмахнув рукой.

Нейт сделал шаг вперед, и ее сердце забилось сильнее. Он стал еще красивее прежнего, намного красивее.

Сердце Нейта отчаянно колотилось.

— Привет, — шепнула Серена, когда его руки коснулись ее тела.

Она вдохнула его знакомый запах. Запах самого чистенького, самого аппетитного парня в мире. На ее глаза навернулись слезы; Серена спрятала лицо у него на груди. Она вернулась домой.

Щеки Нейта порозовели. «Успокойся», — повторял он себе. И не мог. Ему хотелось подхватить ее, закружить по комнате, покрывая ее лицо поцелуями. Хотелось кричать: «Я люблю тебя!» — но он промолчал. Он не смел.

Нейт был единственным сыном американского капитана и светской дамы-француженки. Отец был первоклассным моряком и потрясающе красивым мужчиной, но сдержанным в проявлении чувств. Мать, напротив, бурно изливала эмоции и закатывала истерики, запираясь в спальне с бутылкой шампанского и названивая сестре в Монако на яхту. Бедный Нейт так хотел открыто выражать свои чувства, но боялся устроить сцену или случайно сказать что-то такое, о чем в последствии мог пожалеть. Он предпочитал молчать и плыть по течению, позволяя другим править его жизнью.

С виду Нейт сильный, но в душе он слаб.

— Что с тобой приключилось? — спросил Нейт Серену, пытаясь дышать ровно. — Мы скучали.

Видите, он не осмелился сказать правду: «Я скучал».

— Что со мной приключилось? — переспросила Серена. И хихикнула — Ох, Нейт, если бы ты только знал, я вела себя как отвратительная девчонка!

Нейт не осознанно сжал кулаки. Боже, боже, как он по ней соскучился.

Чак, вновь оставшись ни с чем, отвалил от Серены и Нейта и пошел к Блэр, которая вернулась к подругам.

— Ставлю тысячу баксов, ей дали пинка под зад, — сказал Чак. — Смотрите, у нее затраханный вид. Ее затрахали по полной программе. Вдруг она устроила там бордель? Разбитная мадам пансиона «Гановер», — добавил он и сам захохотал над своей пошлой шуткой.

— Она как будто под кайфом, — сказала Кати. — Вдруг подсела на героин?

— Или держится на лекарствах, — предположила Изабель. — Может, у нее был нервный срыв и ей прописали валиум или прозак.

— Слышал, она стала сектанткой, — внес свою лепту Чак. — ей там вроде как промыли мозги, и теперь она думает только о сексе и не может без него жить.

«Когда же подадут ужин?» — думала Блэр, не слушая их дурацкую болтовню.

Она и забыла, какие у Серены роскошные волосы. Какая чудесная кожа. Какие стройные длинные ноги. Какими глазами на нее смотрит Нейт — будто бы боясь моргнуть. На Блэр он никогда так не смотрел.

— Что молчишь, Блэр? — раздался голос Чака. — Ты-то должна была знать о приезде Серены. Давай рассказывай, что с ней стряслось.

Блэр тупо уставилась на Чака, ее маленькое личико, похожее на лисью мордочку, начало заливаться краской. На самом деле она уже год как не получала от Серены вестей.

Вначале, когда Серена только уехала в пансион, Блэр искренне скучала. Но вскоре выяснилось, что без Серены жизнь куда проще. Внезапно Блэр оказалась самой красивой, самой умной, самой модной, самой популярной девчонкой. Окружающие стали ей подражать. Блэр перестала скучать по Серене. Она испытывала слабое чувство вины за то, что не пишет, но и улетучилось, когда от Серены стали приходить короткие, бездушные письма о том, как весело в пансионе.

«Сбежала в Вермонт кататься на сноуборде и всю ночь танцевала с самыми потрясными парнями!

Ну и ночка. Черт, голова раскалывается!»

В последний раз Блэр получила от Серены открытку:

«Блэр, сегодня мне семнадцать! В день взятия Бастилии! Франция рулит!!! Люблю, скучаю, Серена.»

Блэр сунула открытку в старую коробку из-под туфель от Fendi, где хранились остальные подарки от Серены. Воспоминания о дружбе, драгоценной — да, но подошедшей к концу.

Серена вернулась. Воспоминания хлынули наружу, скоро все станет так, как было до ее отъезда. Лучшие подруги, Блэр и Серена, Серена и Блэр, маленькая пухлая глупенькая серая мышка на фоне шикарной блондинки Серены Ван дер Вудсен.

Или нет. Не станет. Если в силах Блэр будет этому помешать.

— Вот здорово, что она вернулась! — прочирикала Изабель. И сменила тон, увидев выражение лица Блэр. — Ну конечно, директриса приняла ее назад. Еще бы! Лишится наших денег! — Изабель перешла на шепот: — Я слышала, прошлой весной Серена спуталась с каким-то типом из Нью-Гэмпшира. Пришлось делать аборт.

— Ей не впервой, — откликнулся Чак. — Только взгляните на нее.

Они так и сделали. Все четверо обернулись к Серене, жизнерадостно болтавшей с Нейтом. Чак видел перед собой девчонку, с которой хотел переспать с тех самых пор, как вообще задумался о сексе — с первого класса? Кати — девушку, которой она подражала с тех пор, как сама стала выбирать себе одежду в третьем классе. Изабель — соперницу, которой досталась роль ангела с крыльями из настоящих перьев в спектакле, поставленном в церкви Блаженного Упокоения на Рождество. Изабель играла простую пастушку в мешковатом тряпье. Третий класс. Вместе Кати и Изабель видели перед собой девушку, которая крадет у них Блэр, а без Блэр их дружба будет такой скучной, что лучше об этом не думать. Блэр же видела Серену, лучшую подругу, которую всю жизнь любила и ненавидела. Девушку, которую ей не превзойти, девушку, чье место она так отчаянно пыталась занять. Ту, кого по сценарию Блэр все должны были забыть.

Секунд десять Блэр размышляла, не сказать ли правду: она понятия не имела о приезде Серены. Но что о ней подумают? Блэр, которая должна быть в курсе всего, не знает ничегошеньки о Серене в отличие от всех остальных, предложивших столько версий! Блэр не могла больше отмалчиваться. Скоро все выплывет наружу. Если Блэр было что сказать, она никогда не молчала. И потом, кому нужна скучная правда? Блэр жила кино. Вот ее шанс закрутить сюжет.

Блэр откашлялась.

— Все случилось… так внезапно, — таинственно произнесла она.

Она опустила голову, покручивая на среднем пальце кольцо с рубином. Начиналась завязка, актриса разогревалась.

— Серена попала в сложное положение. Но я обещала ничего не рассказывать, — добавила она.

Друзья понимающе кивнули. История пахла скандалом и сплетнями, и что самое главное, выходило так, будто Блэр знала о Серене все. Если бы только Блэр могла повернуть сюжет в нужную сторону, главный герой достался бы ей. А Серена… Серена могла бы сыграть роль девушки, сорвавшейся со скалы, разбившей голову о камни и попавшей на обед стервятникам.

— Ты смотри, Блэр, — сказал Чак, кивая в сторону Серены и Нейта, которые по-прежнему тихо говорили у бара, не отрывая друг от друга глаз. — Наша Серена наметила новую жертву.

S и N

Серена держала Нейта за руку, слегка раскачивая ее взад-вперед.

— Помнишь Клыкастого? — тихонько рассмеялась она.

Нейт прицокнул: несколько лет спустя ему все еще было неловко. Клыкастый был изобретен в восьмом классе, на вечеринке, где все они впервые напились. После шести бутылок пива Нейт снял рубашку, и Серена и Блэр изобразили у него на животе черным маркером нечто зубастое и клыкастое. Нейт окончательно расхулиганился и затеял игру на выпивание. Все сели в круг, Нейт взял учебник латыни и начал выкрикивать глаголы, которые надо было спрягать. Запнувшийся должен был выпить и поцеловать оскаленную морду. Запинались все, и мальчики и девочки, так что Клыкастый получил изрядную порцию поцелуев. На следующее утро Нейт пытался притвориться, будто ничего не произошло, но на животе чернела улика. Клыкастого удалось полностью смыть лишь через несколько недель.

— Помнишь Красное море? — сказала Серена. Она смотрела ему прямо в лицо без тени улыбки.

— Красное море, — без улыбки повторил Нейт, чувствуя, что тонет в темно-синих озерах ее глаз. Он помнил. Как такое забыть?

Одним жарким августовским днем, после десятого класса, Нейт вернулся в Нью-Йорк с отцом, оставив всю семью в Мэне. Серена проводила лето в Риджфилде и так томилась от скуки, что выкрасила все ногти в разные цвета. Блэр была в Шотландии, в фамильном замке, Уолдорфов, на свадьбе тети. Это не помешало ее лучшим друзьям встретиться и немного оттянуться. Едва Серена сняла трубку и услышала голос Нейта, она вскочила в поезд и отправилась в Нью-Йорк.

Нейт встретил ее на вокзале. Она вышла из поезда в голубом шелковом платье и розовых пляжных шлепанцах. Светлые волосы, едва достававшие ей до обнаженных плеч, были распущенны. Ни сумочки, ни кошелька, ни даже ключей. Нейту показалось, он видит ангела. Вот счастье. В его жизни не было мига лучше, чем тот, когда Серена прошлепала по платформе, обняла его за шею и поцеловала в губы. Удивительный, неожиданный поцелуй.

Сначала они выпили мартини в маленьком баре на углу Вандербильт-авеню у Центрального вокзала. Поймали такси и поехали по Парк-авеню в особняк Нейта на Восемьдесят второй улице. Отец допоздна развлекал иностранных банкиров, поэтому кроме Нейта и Серены, в доме не было ни души. Они впервые осознали, что остались вдвоем.

Тут все и произошло.

Они сели в саду с пивом и сигаретами. На Нейте была водолазка без горла, но с длинными рукавами. Было очень жарко. Он ее снял. Его плечи оказались покрыты крошечными веснушками, а спина была мускулистой и загорелой от работы в открытом доке, где он помогал отцу строить яхту.

Серене тоже стало жарко, и она залезла в фонтан. Села на колени мраморной Вверены Милосской, брызгая себя водой. Платье промокло насквозь.

С первого взгляда было ясно, кто из двух настоящая богиня. По сравнению с Серенной Венера казалась необтесанным куском камня. Нейт неуклюже забрался в фонтан, и вскоре они уже срывали друг с друга остатки одежды. Стоял август. Городская жара вынуждала раздеться.

Нейт опасался камер наблюдения, установленных по всему дому, и повел Серену в родительскую спальню.

Остальное не нуждается в словах.

Для обоих это был первый раз. Было неловко, больно, возбуждающе и здорово, и так нежно, что они не успели устыдиться. Это был идеальный первый раз, такой, о каком никогда не будешь сожалеть. Некоторое время спустя они включили телевизор, исторический канал, по которому шла передача про Красное море. Серена и Нейт лежали в объятиях друг у друга, глядя на облака, бегущие над стеклянной крышей, и слушали голос ведущего, рассказывавшего, как воды Красного моря расступились перед Моисеем.

Серена рассмеялась.

«Мое Красное море расступилось перед тобой!» — простонала она, затевая шутливую борьбу.

Нейт засмеялся и закатал ее в простыню, как мумию.

«А теперь я оставлю тебя тут в жертву Святой земле!» — зловеще провыл он.

Нейт и правда ненадолго оставил ее. Он поднялся и заказал огромные порции китайской еды и дешевого белого вина. Они ели и пили, не вставая с постели, и еще дотемна, пока над прозрачной крышей не показались звезды, Красное море расступилось вновь.

Еще через неделю Серена уехала в Новую Англию, а Нейт и Блэр остались в Нью-Йорке. Серена не вернулась даже на каникулы. Рождество провела в Австрийских Альпах, Пасху — в Доминиканской Республике, лето — в Европе. Нейт не видел ее с того дня, как расступилось Красное море.

— Блэр не знает, правда? — тихо спросила Серена.

«А кто такая, Блэр?» — подумал Нейт, забывая обо всем. Он покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Если ты не сказала.

Знал Чак Басс, еще неизвестно, что хуже. Всего два дня назад Нейт напился, потерял рассудок и все выложил. Они по очереди прикладывались к бутылке, и тут Чак спросил:

«Эй, Нейт, расскажи мне о своем самом лучшем трахе. Если ты, конечно, до сих пор не девственник».

«Ну, я был с Серенной Ван дер Вудсен», — похвастался Нейт неизвестно зачем.

Чак не станет хранить скандальный секрет. Он им воспользуется. Чаку ни к чему было читать книгу «Как завоевывать друзей и влиять на окружающих». Он, по ходу, сам ее написал. Хотя с друзьями у него не складывалось.

Серена будто не замечала неловкой паузы. Она вздохнула и наклонила голову ему на плечо. У нее были новые духи. Раньше она пользовалась «Кристаллом» от Chanel, но теперь от нее пахло медом, сандаловым деревом и лилиями — изобретенной ею смесью ароматических масел. Духи кричали: «Серена!», духи делали ее неотразимой, но ни одной другой девчонке они бы не пошли.

— Черт. Я безумно соскучилась, Нейт, — сказала Серена. — Знал бы ты, каких дел я натворила. Я так ужасно себя вела.

— В каком смысле? Что такого ужасного ты сделала? — спросил Нейт со смесью страха и предвкушения.

На миг он представил себе, как Серена устраивает оргии в пансионе и ходит в номера парижских отелей с мужчинами старше себя. Он пожалел, что не вырвался к ней в Европу. Он всегда хотел заняться сексом в номере отеля.

— И я повела себя как плохая подруга, — продолжала Серена. — Я даже не звонила Блэр. А она так тут натерпелась. Чувствую, она на меня злится. Даже не поздоровалась.

— Да не злится она, — сказал Нейт. — Может, застеснялась.

Серена обожгла его взглядом.

— Точно, — насмешливо произнесла она. — Блэр стесняется. С каких это пор стесняется?

— Но и злиться не может, — упорствовал Нейт.

Серена пожала плечами:

— Как скажешь. Я на седьмом небе от счастья, что вернулась. Все будет как прежде. Мы с Блэр будем прогуливать уроки, встречаться с тобой на крыше музея, бегать в киношку у «Плазы» и смотреть дурацкие фильмы, пока не откроются бары. Вы с Блэр всегда будете вместе, а я стану подружкой невесты на вашей свадьбе. И мы будем жить долго и счастливо, как в кино.

Нейт нахмурился.

— Улыбнись, Нейт, — засмеялась Серена. — Разве не заманчиво?

Нейт пожал плечами.

— Да нет, неплохо, — сказал он без убежденности в голосе.

— Что неплохо? — раздался грубый голос.

Серена и Нейт вздрогнули и оторвали друг от друга взгляд. Перед ними был Чак, а за ним Кати, Изабель и, конечно, Блэр, которая и правда выглядела смущенной.

Чак шлепнул Нейта по спине.

— Прости, дружище, — сказал он. — Ван дер Вудсены сегодня нарасхват.

Нейт фыркнул и опрокинул в себя содержимое стакана. На дне остался только лед.

Серена посмотрела на Блэр. Точнее, попыталась. Блэр делала вид, что сосредоточенно поправляет чулки, по сантиметру подтягивая их на худых икрах, затем костлявых коленях и мускулистых от занятий теннисом бедрах. Серене пришлось отвернуться и чмокнуть сперва Кати, потом Изабель и лишь после этого снова обернуться к Блэр.

Чулки невозможно было поправлять вечность, это довольно глупо. Когда Серена была уже в шаге от Блэр, та подняла голову и сделала вид, будто страшно удивлена.

— Вот и я, Блэр! — радостно произнесла Серена. Она положила руки на плечи низенькой Блэр, нагнулась и расцеловала ее в обе щеки. — Прости, что я тебе не позвонила и ничего не сказала. Я собиралась, но было не до того. Мне так много надо тебе рассказать!

Чак, Кати переглянулись и уставились на Блэр. Она явно им солгала. Она даже не знала, что Серена возвращается.

Лицо Блэр вспыхнуло.

Попалась.

Нейт заметил ее напряжение, но подумал совсем о другом. Неужели Чак успел насплетничать? Он попался? Нейт не мог понять. Блэр даже на него не смотрела.

Скользкое положение. На встречах лучших друзей все должно быть иначе.

Серена быстро переводила взгляд с одного лица на другое. Она явно что-то не то… ну конечно. «Ну я тупица», — отругала она себя.

— Я хочу сказать, прости, что не позвонила вчера. Я буквально только что из Риджфилда. Родители прятали меня там, пока решали, как поступить. Тоска смертная.

Удачно придумано.

Она ждала, что Блэр благодарно ей улыбнется, но Блэр только взглянула на Кати и Изабель — понять, поверили они или нет. Блэр вела себя очень странно, но Серена подавила растущий внутри нее страх. Может, Нейт ошибся и Блэр все-таки злится. Серены не было рядом в трудную минуту. Бедняжка Блэр.

— Паршиво тебе, наверно, без отца, — сказала Серена. — Но твоя мама выглядит потрясающе, и Сайрус вполне мил — если к нему привыкнуть.

Но Блэр не улыбнулась

— Возможно, — сказала она, сосредоточившись на продавце хот-догов за окном. — Я еще не привыкла.

Все шестеро замолчали. Тишина была долгой и напряженной.

Им срочно требовалось выпить чего-нибудь покрепче.

Нейт звякнул льдом в стакане.

— Кто хочет выпить? — предложил он. — Пойду принесу.

Серена протянула свой стакан.

— Спасибо, Нейт, — сказала она, — меня дьявольски мучает жажда. Предки заперли от меня этот чертов бар с бухлом в Риджфилде — представляете?

Блэр покачала головой:

— Спасибо, мне хватит.

— Я пас, — сказала Кати. — Иначе завтра в школе меня будет мучить сушняк.

Изабель рассмеялась.

— Как обычно, — поддразнила она. И подала Нейту стакан: — Нам с Кати на двоих.

— Я помогу, — вызвался Чак.

Но в этот миг к ним подошла миссис Ван дер Вудсен и коснулась руки дочери.

— Серена, — сказала она, — Элеонор зовет всех к столу. Тебе приготовлено место рядом с Блэр, чтобы вы смогли как следует наговориться.

Серена радостно посмотрела на Блэр, но та уже отвернулась и пошла в столовую, чтобы занять свое место рядом с одиннадцатилетним Тайлером, сидевшим там уже час с журналом «Rollins Stones» в руках. Тайлер боготворил режиссера Кэмерона Кроуфа, который в пятнадцать лет ездил за Led Zeppelin по всей стране. Тайлер не воспринимал компакт-диски и считал, что слушать можно только виниловые пластинки. Блэр боялась, что в семье растет неудачник.

Серена собралась с духом и села рядом с Блэр.

— Блэр, прости, что я была такой стервой, — сказала она, вынимая льняную салфетку из серебряного держателя и раскладывая ее на коленях. — Представляю, как паршиво, когда родители расходятся.

Блэр пожала плечами и выудила из корзинки булочку. Разорвала ее пополам и запихнула половину в рот. Гости только рассаживались. Блэр знала, невежливо приниматься за еду, пока все не расселись, но с набитым ртом не говорят, а ей совершенно не хотелось говорить с Сереной.

— Прости, что не смогла помочь, — сказала Серена, наблюдая, как Блэр густо намазывает вторую половину булочки маслом. — У меня был совершенно сумасшедший год. Мы так отрывались.

Блэр кивнула и принялась тщательно пережевывать хлеб, как корова жвачку. Серена ждала, что Блэр ее спросит, как они отрывались, но Блэр молчала и только жевала. Она не хотела слышать о том, как потрясающе проводила время Серена, пока она сидела дома и смотрела, как родители дерутся за никому не нужные старинные стулья, сервизы и уродливые дорогие картины.

Серена хотела рассказать Блэр о Чарльзе, единственном растафарианце в пансионе, который звал ее сбежать с ним на Ямайку. О Николя, французском студенте, который не носил белья и гнался за поездом в крошечном «Фиате» от Парижа до самого Милана. О том, как обкурилась в Амстердаме и заснула в парке с пьяными проститутками, потому что забыла, где остановилась. Она хотела рассказать, как огорчилась, узнав, что пансион отказался принять ее назад из-за того, что она пропустила пару недель занятий — подумаешь, всего-то. Она хотела сказать, что боится возвращаться в Констанс, потому что не очень налегала на учебу в последний год и здорово отстала.

Но Блэр не желала ее слушать. Она взялась за вторую булочку, снова набив рот.

— Вина, мисс? — предложила Эстер, возникая слева от Серены с бутылкой.

— Да, пожалуйста, — сказала Серена.

Она посмотрела, как «Кот дю Рьон» льется в бокал, и снова вспомнила о Красном море. Вдруг Блэр все-таки знает? Неужели в этом дело? Вот почему она ведет себя так странно!

Серена взглянула на Нейта, сидевшего через четыре человека от нее, но он был увлечен разговором с ее отцом. Наверняка говорят о яхтах.

— Вы с Нейтом по-прежнему счастливая парочка? — отважилась Серена. — Спорим, вы ребята, поженитесь.

Блэр выпила вино в три глотка. Кольцо с рубином звякнуло о бокал. Она потянулась за маслом и шлепнула на булочку щедрый кусок.

— Блэр? Ты меня слышишь? — позвала Серена, слегка толкнув подругу под локоть. — Что с тобой?

— Ага, — невпопад буркнула Блэр, чтобы только заполнить молчание, пока она намазывает хлеб маслом. — Ничего.

Эстер внесла утку, желудевое суфле, брюкву и брусничный соус. Зазвякали тарелки и столовые приборы, гости перешептывались: «Бесподобно!» Блэр навалила себе полную тарелку и набросилась на еду так, будто голодала неделю. Пускай ее вывернет наизнанку, зато не придется говорить с Сереной.

— Ну ты даешь, — сказала Серена, глядя, как Блэр запихивает в себя еду. — Наверное, здорово проголодалась.

Блэр кивнула и сунула в рот побольше брюквы. Запила хорошим глотком вина.

— Умираю с голоду, — сказала она.

— Ну же, Серена, — раздался голос Сайруса Роуза, сидевшего во главе стола. — Расскажи нам о Франции. Твоя мама говорит, ты провела там лето. Неужели француженки действительно загорают без верха?

— Конечно, — ответила Серена и игриво вздернула бровь. — И не только француженки. Я тоже — получается отменный загар.

Блэр подавилась огромным куском суфле и выплюнула его в бокал с вином. Он плавал в темно-красной жидкости, как размякший пельмень, пока Эстер не заменила бокал.

Никто не заметил. Все внимание было приковано в Серене. Она занимала гостей рассказами о Европе до конца десерта. Прикончив вторую порцию утки, Блэр навалилась на пудинг с шоколадом, стараясь с помощью еды заглушить в ушах голос Серены. Внезапно ее желудок взбунтовался; она вскочила, отшвырнув стул, и бросилась к себе в спальню, соединенную с ванной комнатой.

— Блэр! — крикнула ей вслед Серена. Она тоже встала. — Прошу прощения. — И поспешила за подругой.

Могла бы не торопиться: Блэр не собиралась убегать.

Когда Чак увидел, как Блэр и Серена одна за другой выскакивают из-за стола, он понимающе кивнул и толкнул Изабель локтем.

— Облажалась наша Блэр, — шепнул он. — Вот круто.

Нейт смотрел, как убегают девушки, с растущим чувством тревоги. Он был уверен, в туалете девчонки болтают только о сексе.

В принципе он был прав.

Блэр нагнулась над унитазом и засунула палец в рот так глубоко, как только могла. На глазах выступили слезы; ее вывернуло. Она делала так далеко не в первый раз. Она знала: так нельзя, это отвратительно и неприлично, но каждый раз поднималась на ноги с чувством облегчения.

Дверь в ванную осталась приоткрытой, и Серена услышала, что подруга внутри.

— Блэр, это я, — тихо произнесла она. — Тебе лучше?

— Одну минуту, — рявкнула Блэр, вытирая рот. Она встала с колен и спустила воду.

Серена открыла дверь, Блэр повернулась и сверкнула глазами.

— Мне хорошо, — сказала она. — Правда.

Серена опустила крышку унитаза и села.

— Блэр, не будь такой стервой, — сказала она в отчаянии. — Что стряслось? Это же я, Серена. Мы знаем друг о друге все.

Блэр потянулась за щеткой и пастой.

— Знали когда-то, — поправила она и принялась яростно чистить зубы. Сплюнула комок зеленой пены. — Когда мы в последний раз говорили? Позапрошлым летом?

Серена опустила взгляд на свои потрепанные туфли.

— Знаю. Прости. Паршивая из меня подруга.

Блэр ополоснула щетку, сунула ее в держатель и принялась изучать свое отражение в зеркале. — Ты многое пропустила, — сказала она, вытирая подтекшую тушь кончиком мизинца. — Гож оказался… необычный.

Вообще-то, она хотела сказать «тяжелый», но спохватилась, что окажется в роли жертвы. Будто дня не могла прожить без помощи Серены. «Необычный» — звучит гораздо удачнее.

Блэр стрельнула глазами в сторону Серены, сидевшей на крышке унитаза. Ее наполнило чувство превосходства.

— Знаешь, мы с Нейтом очень сблизились. Мы всем друг с другом делимся.

Как бы не так.

Девушки осторожно разглядывали друг друга. Серена пожала плечами:

— На мой счет можешь не беспокоиться. Сама знаешь, мы с Нейтом просто друзья. И потом, я устала от парней.

Уголки рта Блэр поднялись в усмешке. Серена ждет, что она спросит: как, почему же та устала от парней? Блэр не собиралась доставлять ей такое удовольствие. Она поправила свитер и еще раз оглядела себя в зеркале.

— Увидимся в столовой, — сказала она и быстро вышла из ванной.

«Черт», — подумала Серена, но не двинулась с места. Бесполезно было идти за Блэр в ее теперешнем отвратительном настроении. Все устроится завтра в школе. Они с Блэр сядут говорить обо всем на свете за лимонным йогуртом и салатом в столовой, как раньше. Не могут же они в один миг стать чужими.

Серена встала и внимательно осмотрела в зеркале рисунок бровей. Взяла щипчики Блэр и вырвала пару лишних волосков. Достала из кармана блеск для губ. («Рваные Губы» от Урбан Декей) и наложила свежий слой. Взяла расческу Блэр и пригладила волосы. Наконец воспользовалась туалетом и вышла к гостям, забыв блеск для на умывальнике.

Когда Серена вернулась за стол, Блэр взялась уже за вторую порцию пудинга. Нейт рисовал Сайрусу свою потрясающую яхту на спичечном коробке. На другом конце стола Чак поднял бокал, призывая Серену чокнуться с ним. Она не знала, что он празднует, но чокнулась — как всегда готовая поддержать веселье.

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

народ!

S торгует наркотиками на ступенях музея

Ну что, можно считать, начало удалось. Я получила от вас кучу писем и здорово повеселилась, читая их. Огромное спасибо. Как приятно говорить о людях гадости, а?

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Привет, сплетница!

Я слышала, полиция в Нью-Гемпшире застукала на поле совершенно голую девицу, а при ней были дохлые петухи. меня сейчас вырвет. Сказали, она вудуистка или что-то вроде того. как думаешь, это была S? похоже на нее, да? чао.

— кати3

A: Привет, Кати3!

Понятия не имею. Но я бы не удивилась. S без ума от кур. Как-то в парке она съела целое ведерко куриных крылышек, даже не поперхнувшись. Правда, в тот день она была здорово под кайфом.

— GossipGirl

Q: Дорогая сплетница!

Моё имя тоже начинается с S, и я тоже блондинка!!! И я только что вернулась из пансиона в свою старую школу в Нью-Йорке. В пансионе идиотские правила: не пить, не курить, не водить к себе парней. Зато теперь у меня своя квартира, и в субботу я устраиваю тусовку — приглашаю!

— С969

A: Дорогая С969!

Нет, наша S живет с родителями. Не всем же в семнадцать лет везет, как тебе!

— GossipGirl

Q: Как дела, сплетница!

вчера мои знакомые купили у блондинистой девицы прямо на ступенях музея. на колесах буква S. это совпадение или как?

— а№ 0№им

A: Дорогой а№ 0№им!

Вот новость так новость! Что тут еще сказать?

— GossipGirl

Три парня, две девицы.

I и K ни за что не влезть в свои миленькие крошечные платья от Бендел, если они не прекратят набивать живот хрустящей картошкой и горячим шоколадом в кофейне «Три парня». Я сходила посмотреть, что их туда притягивает. Официант там ничего, если не считать волосатых ушей, но кормят там хуже, чем в «Норе Джексона», а все посетители древние старики.

НАБЛЮДЕНИЯ

C заходил к Tiffany выбрать новые запонки с монограммой для вечеринки. Эй, где же мое приглашение? Мать [b]B[\b] держалась за руки со своим новым обожэ прямо в магазине Cartier. Дело движется к свадьбе? Самое главное: из венерологической клиники в Нижнем Ист-Сайде вышла девица, удивительно похожая на [b]S[\b], только в черном парике и солнечных очках на пол-лица. Кого она думала обмануть? А поздним вечером [b]S[\b] высовывалась из окна, глядя на Пятую авеню, и вид у нее был слегка потерянный.

Не прыгай из окна, детка, забава только начинается.

На сегодня всё. Увидимся завтра в школе.

You know you love me

Xoxo

GossipGirl

Звонко ангелы поют

— Добро пожаловать в школу, девочки, — сказала миссис Маклин, вставая за кафедру школьного зала. — Надеюсь, вы славно отдохнули за выходные. Я ездила в Вермонт и провела время просто божественно.

Все восемьсот учениц школы Констанс Биллард, от первоклашек до выпускниц, плюс пятьдесят учителей и сотрудников тихонько прыснули. Все знали, что в Вермонте у миссис Маклин была любовница. Ее звали Вонда, и она была трактористкой. На внутренней стороне бедра миссис Маклин заказала себе татуировку: «Прокати меня, Вонда».

Богом клянусь, так все и было.

Миссис Маклин, или Миссис М., как звали ее между собой ученицы, была директрисой школы. Она наставляла на путь истинный девочек из высшего света, открывая им дорогу в лучшие университеты, к самому выгодному замужеству и самой лучшей жизни и справлялась с этим на пятерочку. Она не мирилась с неудачницами — стоило ей заметить, что ученица свернула с верного пути (прикидывается больной или заваливает экзамены), Миссис М созывала всех учителей, наставников и врачей, чтобы они уделили девушке должное внимание, помогли повысить успеваемость и сделали все, чтобы университет встретил ее с распростертыми объятьями.

Миссис М не терпела злопыхательства среди ученица. В ее школе не было места интригам и предрассудкам. Она любила говорить: «Унижая других, вы оскорбляете себя». Если она слышала сплетни в чей-нибудь адрес, то наказывала виновницу целым днем взаперти и сложным сочинением. Но наказания случались не часто. Миссис М пребывала в блаженном неведении относительно того, что происходило в ее школе. И она не слышала перешептываний старших учениц на последней парте.

— Ты же говорила, сегодня придет Серена, — шепнула Рейн Хоффстеттер Изабель Котс.

Тем утром Блэр, Кати, Изабель и Рейн встретились в привычной кафешке за углом, чтобы выкурить сигаретку и выпить по чашечке кофе. Этот ритуал сопровождал каждое школьное утро уже два года, и они где-то даже ждали, что Серена вспомнит и присоединится к ним. Но занятия начались десять минут назад, а Серена все не появлялась.

Блэр только больше разозлилась на Серену: подумать только, окутать свое возвращение дополнительной таинственностью. Ее подруги так и ерзали, пытаясь углядеть Серену, будто бы она была звездой.

— Думаю, она перебрала дури и не может идти в школу, — шепотом ответила Изабель. — вчера она заперлась в ванной Блэр и провела там, клянусь, битый час. Кто знает, что она там делала.

— А я слышала, что она торгует колесами, на которых буква S. Она на них подсела, — добавила Кати.

— Потерпи, сама увидишь, — сказала Изабель. — Она совершенно оторвана от жизни.

— Понимаю, — шепнула Рейн. — Я слышала, она возглавляла секту Вуду в Нью-Гемпшире.

Кати прыснула:

— Как думаете, она и нас попробует заманить?

— очнись, — сказала Изабель. — пускай раздевается и отплясывает с петухами сколько хочет, но меня ей не заставить. Ни за что.

— Да вообще, где взять в городе живых петухов? — добавила Кати.

— Кошмар, — заключила Рейн.

— Начнем день со школьного гимна. Пожалуйста, откройте тексты на странице сорок три, — велела Миссис М.

Миссис Видс, кудрявая учительница музыки, ни дать ни взять хиппи, села за пианино и ударила по клавишам. Прозвучали первые ноты школьного гимна, все семьсот учениц поднялись со своих мест и запели.

Их голоса разнеслись по Девяносто третьей улице, где Серена Ван дер Вудсен как раз сворачивала за угол, кляня себя за то, что опоздала. Ей не приходилось просыпаться в такую рань с тех пор, как закончились летние экзамены, и она забыла как это тяжело и гадко.

Зво-онко ангелы поют!

Сла-ава младенцу королю!

Мир на земле, на небе Бо-ог!

О-отпущение грехов!

Девятиклассница Дженни Хамфри только открывала рот, глядя вместе с соседкой в тексты гимна, которые она по поручению директрисы все лето выводила своим великолепным почерком. Получилась красота. Еще три года — и Институт искусства и дизайна будет счастлив видеть ее своей студенткой. И все же Дженни слегка стеснялась, когда все открывали ее тексты, и не могла петь вслух. Слишком это было хвастливо: «Смотрите, я пою гимны, которые вывели сама! Какая я крутая!»

Дженни предпочитала оставаться незаметной. Она была кудрявой, худенькой и маленькой, и для нее это не составляло труда. И было бы еще проще, если бы ее бюст не был таким огромным. В четырнадцать лет Дженни носила бюстгальтер четвертого размера.

Только представьте.

Слышен ко-олокольцев звон —

В Вифлееме Иисус рожден!

Дженни стояла с краю ряда, у самого окна, выходящего на Девяносто третью улицу. Внезапно что-то привлекло ее внимание. Развевающиеся светлые волосы. Приталенное пальто от Burberry. Потертые замшевые ботинки. Новая бордовая школьная форма — странный выбор, но на девушке она смотрелась что надо. Девушка была похожа на.… Этого не могло быть… неужели…. Да нет!.. Или да?

Да.

Секундой позже Серена Ван дер Вудсен распахнула тяжелую деревянную дверь актового зала и замерла, высматривая класс. Она запыхалась, волосы разметались по плечам. Щеки раскраснелись, глаза горели — всю дорогу она бежала без остановки. Она казалась еще более совершенной, чем помнила Дженни.

— О господи, — шепнула в последнем ряду Кати. — Ее что, одели в приюте для бездомных?

— Даже не причесалась, — хихикнула Изабель. — Интересно, где она провела эту ночь?

Миссис Видс яростно взяла последний аккорд.

Миссис М прокашлялась.

— А теперь минута молчания в память о тех, кому повезло меньше нас. Отдельно почтим коренных жителей Америки, убитых во время завоевания. Мы просим вас не держать на нас зла за вчерашнее празднование Дня Колумба, — сказала она.

Ученицы притихли. Почти все.

— Смотри, она сложила руки на животе. Думаю, она беременна, — шепнула Изабель Котс Рейн Хоффстеттер. — Только беременные складывают руки на животе.

— Может, она утром ходила на аборт. Потому и опоздала, — шепнула Рейн в ответ.

— Отец жертвует деньги наркологической клинике, — сказала Кати Лауре Сэлмон. — Я спрошу у него, не лечилась ли там Серена. Наверняка потому-то она и вернулась в середине семестра. Лечилась.

— А я слышала, в пансионах мешают «Комет» с корицей и растворимым кофе, чтобы нюхать. Эффект, как от кокаина, только, если подсесть, начинает зеленеть кожа, — встряла Никки Баттон. — Потом человек слепнет и умирает.

Блэр услышала обрывки сплетен и довольно улыбнулась.

Миссис М обернулась и кивнула Серене.

— Девочки, давайте поздравим нашу дорогую Серену Ван дер Вудсен с возвращением. Сегодня Серена приступит к учебе в выпускном классе. — Миссис М улыбнулась: — Присаживайся, Серена.

Серена легко спустилась вниз по центральному проходу зала и села на свободное место рядом с второклассницей Лизой Сикс, которая постоянно ковыряла в носу.

Дженни едва удавалось сдержать ликование. Серена Ван дер Вудсен! Здесь, в одном зале с ней, всего в нескольких шагах. Настоящая. И такая взрослая.

«Интересно, сколько раз она делала ЭТО?» — подумала про себя Дженни.

Она представила себе Серену в объятиях блондина из пансиона «Гановер». Они прислонились к стволу огромного старого дерева, блондин набросил ей на плечи свою куртку. Серена убежала из спальни без пальто. Ей очень холодно, в ее волосах смола, но она ни о чем не жалеет. Затем Дженни представила себе Серену уже с другим парнем на лыжном подъемнике. Подъемник застопорило, и Серена прильнула к своему другу, чтобы согреться. Они начали целоваться и не смогли остановиться. Затем подъемник заработал, но их лыжи запутались, и им пришлось сделать еще один круг на подъемнике, и они снова занялись этим.

«Вот круто!» — думала Дженни.

Положа руку на сердце Серена Ван дер Вудсен была самой потрясающей девушкой на всем белом свете. Гораздо круче любой другой выпускницы. Только она могла себе позволить явится в школу в середине семестра, с опозданием, да еще и в таком виде.

Как бы богат и знаменит не был человек, жизнь в пансионе накладывает свой отпечаток неприкаянности. Серена казалась идеалом неприкаянности.

Она не была у парикмахера уже год. Накануне ее волосы были собраны в хвост, но теперь распустились по плечам и выглядели растрепанными. Белая мужская рубашка протерлась на воротнике и манжетах. Через ткань просвечивался фиолетовый кружевной лифчик. На ее ногах были старые коричневые ботинки на шнуровке, на черных колготках чуть ниже колена поползла зловещая стрелка. Что самое мерзкое, ей пришлось купить новую форму — старую она отправила в мусорный бак, когда собиралась в пансион. И эта новая форма бросалась в глаза прежде всего.

Новая форма стала проклятием всех шестиклассниц, которым приходило время сменить платье на юбку, юбку из полиэстера, с невероятно жесткими складками. Юбка страшно лоснилась и была, только подумайте, бордовой. Полный отстой. Именно такую юбку купила Серена для возвращения в школу. Более того, юбка доходила ей до самых колен! Все прочие старшеклассницы носили темно-синие юбки, в которые их переодели в шестом классе. С тех пор, они так выросли, что юбки им стали коротки до невозможности. Чем короче юбка, тем круче девушка!

Кстати, Блэр выросла не слишком высокой и ей пришлось втайне от всех укоротить свою юбку.

— Что за фигню она на себя нацепила? — прошипела Кати Фаркас.

— Думает, раз бордовая, значит от Prada, — хихикнула Лаура.

— Хочет нам всем утереть нос, — шепнула Изабель. — «Смотрите, я Серена, и я так прекрасна, что меня ничем не испортить».

«А и правда ничем», — подумала Блэр. Вот что ее всю жизнь раздражало в подруге. Ей все было к лицу.

Да какая разница, как выглядела Серена. Всех, включая Дженни, мучил другой вопрос: почему она вернулась?

Девочки вытянули шеи, пытаясь разглядеть Серену. Не подбит ли у нее глаз? Не беременна ли она? Не под кайфом ли? Все ли зубы на месте? Ну хоть что-то в ней изменилось?

— Мне кажется или у нее действительно шрам на щеке? — шепнула Рейн.

— Ее пырнули ножом, когда она продавала наркотики, — подхватила Кати. — Я слышала, ей делали летом пластическую операцию, но так и не смогли убрать все следы шрама.

Миссис М читала вслух. Серена откинулась на стуле, скрестила ноги и закрыла глаза, погрузившись в знакомую атмосферу занятий и слушая привычный голос Миссис М. она не поняла, что заставило ее волноваться по утру. Серена проспала и собралась за пять минут, сломав ноготь и порвав им колготки. Она ухватилась за старую рубашку, потому что ее запах напоминал ей о нем. Эрик учился в том же пансионе, что и Серена, но на класс старше. Он уехл в колледж, и ей его страшно не хватало.

Когда Серена уже собиралась выходить из дома показалась мать и хотела заставить ее переодеться, но было уже и так слишком поздно.

— В выходные мы идем по магазинам, а потом в салон красоты, — сказала миссис Ван дер Вудсен. — В пансионе ты могла одеваться как хотела, но тут так не ходят. — Она чмокнула дочь в щеку и отправилась досыпать.

— Боже, да она заснула, — прошептала Лауре Кати.

— Бедняжка устала, — ответила Лаура. — Я слышала, ее восстановили за то, что она переспала со всеми парнями пансиона. Она ставила галочки над кроватью. Ее соседка донесла директору, иначе бы никто ничего не узнал.

— А в свободные ночи танцевала с петухами, — добавила Изабель, и девушки покатились со смеху.

Блэр прикусила губу, борясь с весельем. Все шло забавнее некуда.

Еще один поклонник S

Если бы Дженни Хамфри услышала, какие сплетни распускают старшеклассницы про ее кумира, она бы набросилась на нее с кулаками. Едва закончился урок, Дженни растолкала одноклассниц и вылетела в холл, чтобы позвонить. Ее брат Дэниел выпрыгнет из штанов, услышав новости.

— Да? — сказал Дэниел Хамфри, поднимая трубку после третьего гудка.

Он стоял на углу Семьдесят седьмой и Вест-Энд, у дверей школы «Риверсайд», и курил. Он щурил темные глаза, которые слепило яркое октябрьское солнце. Дэн не любил солнечный свет. В свободное от уроков время он запирался у себя в комнате и читал вредные для здоровья стихи экзистенциалистов о мучительном человеческом существовании. Его кожа была бледной, волосы растрепанными, он был тощий, как рок-звезда.

Экзистенциальная поэзия напрочь отбивает аппетит.

— Угадай, кто вернулся? — пискнул в трубке взволнованный голос сестры.

Как и Дэн, Дженни была волком-одиночкой. Если ей хотелось с кем-то поговорить, она звонила брату. Это она купила им по сотовому.

— Дженни, это что, так срочно… — начал раздраженно выговаривать сестре Дэн — так, как умеют только старшие братья.

— Серена Ван дер Вудсен! — перебила его Дженни. — Она снова будет ходить в Констанс Биллард. Я видела ее на молитве. Подумать только!

По тротуару прошуршала крышка от пластикового стакана. Красный «Сааб» проскочил авеню Вест-Энд на желтый свет. Ноги Дэна в коричневых замшевых «Хаш паппис» внезапно вспотели.

Серена Ван дер Вудсен. Он глубоко затянулся сигаретой. Руки так дрожали, что он едва не пронес ее мимо рта.

— Дэн? — пискнула трубка. — Ты слышишь? Я говорю, Серена вернулась. Серена Ван дер Вудсен!

Дэн резко выдохнул.

— Ну, слышал, — сказал он с наигранным безразличием. — И что с того?

— Как — что с того? — недоверчиво сказала Дженни. — Брось, Дэн, я-то знаю, что с тобой чуть не приключился сердечный приступ. вечно ты прикидываешься, Дэн.

— Я — вполне серьезно, — раздраженно бросил Дэн. — Чего ты звонишь? Мне-то что за дело?

Дженни тяжело вздохнула. Дэн положительно выводил ее из себя. Ну почему он не может открыто радоваться, как другие люди? Ей так надоела его бледная кислая мина поэта, погруженного в свой внутренний мир.

— Ну и ладно, — сказала она. — Забудь. Поговорим позже.

Она отключилась, и Дэн вернул сотовый в карман черных выцветших вельветовых брюк. Извлек из заднего кармана пачку Camel и прикурил новую сигарету прямо от окурка. Он обжег палец, но даже не почувствовал этого.

Серена Ван дер Вудсен.

Он познакомился с ней на вечеринке. Нет, не так. Он только увидел ее на вечеринке — единственной вечеринке, на которой он побывал, в квартире его собственных родителей на углу Девяносто девятой и Вест-Энда.

Стоял апрель; дело было в восьмом классе. Вечеринку устроила Дженни, а их отец Руфус Хамфри, печально известный редактор поэтов-битников старшего поколения и бывший завсегдатай вечеринок, с радостью предоставил ей свободу. Их мать уже несколько лет как уехала в Прагу, чтобы «сосредоточится на искусстве». Дэн пригласил весь класс и сказал друзьям привести как можно больше народу. Прошло больше сотни человек; пиво, спасибо Руфусу, лилось рекой, и многие ребята напились первый раз в жизни. Дэн говорил, что это была лучшая вечеринка в его жизни, и на этот раз мы можем ему поверить. Дело было не в пиве; там он встретил Серену Ван дер Вудсен. И пускай она напилась и села играть в дурацкую игру, где надо было говорить на латыни и целовать разрисованный живот какого-то придурка, — даже тогда Дэн не мог оторвать от нее глаз.

Позже Дженни рассказала ему, что Серена учится с ней в одной школе, и с тех пор сестра стала его наперсницей, сообщавшей о Серене все: где она была, что делала, что говорила, во что была одета. Дэн узнавал обо всех тусовках, где он мог мог ее увидеть. Такая удача выпадала не каждый месяц. Не то чтобы вечеринки случались редко — случались они очень часто, но Дэну путь на них был почти всегда заказан. Дэн не принадлежал к миру Серены, Блэр, Нейта и Чака. Дэн вращался в высших кругах. Он был обычным подростком.

На протяжении двух лет Дэн с тоской следил за успехами Серены, держась на расстоянии. Он ни разу с ней не заговорил. Когда она уехала в пансион, он постарался выкинуть ее из головы. все равно им больше не встретиться, разве что судьба, как по волшебству, сведет их в одном колледже.

И вдруг Серена вернулась.

Дэн прошел полквартала и повернул назад. Мысли проносились в его мозгу со страшной быстротой. Устроить тусовку. Он напишет приглашения и попросит, чтобы Дженни подсунула одно из них в шкафчик Серены. А когда она войдет в его дверь, он встретит ее, снимет пальто и поздравит с возвращением в Нью-Йорк.

«Без тебя каждый день шел дождь», — скажет он. Как поэтично.

А потом они запрутся в отцовской библиотеке, сорвут друг с друга одежду и будут целоваться на кожаном диване перед камином. Когда все разойдутся, он будет кормить ее своим любимым кофейным мороженым. Больше они не расстанутся никогда. Они не смогут прожить друг без друга ни минуты и попросят, чтобы их перевели в школу «Тринити», где совместное обучение. Они переедут в Колумбию и снимут однокомнатную квартирку, где не будет никакой мебели, кроме огромной кровати. Друзья Серены будут звать ее вернуться к прежней жизни, но ни один благотворительный бал, ни один торжественный ужин, ни одна блестящая вечеринка не заставят ее уйти от него. Если придется, она бросит ради него и счет в банке, и фамильные бриллианты. Серена согласится жить и в шалаше, был бы любимый рядом.

— Черт побери, до звонка пять минут, — раздался сзади неприятный голос.

Дэн обернулся. Ну разумеется Чак Басс, «кашемировый мальчик», как называл его про себя Дэн, имея ввиду неизменный шарф Чака с дурацкой монограммой. Он говорил с двумя приятелями-выпускниками, Роджером Пейном и Джеффри Прескоттом. Ни привет, ни кивка. С какой стати? Они приезжали в Вест-Энд из своего Верхнего Ист-Сайда только на время учебы или на вечеринку. Они ходили с Дэном в один класс, но были будто с другой планеты. Для них Дэн был пустым местом. Они его просто не замечали.

— Парни, — сказал Чак Басс.

И прикурил сигарету. Он курил сигареты, как косяки, зажимая их между большим и указательным пальцем и резко затягиваясь.

Жалкое зрелище.

— Так вот, парни, знаете, кого я вчера видел? — продолжил Чак, выпуская струйку дыма.

— Лив Тайлер? — пошутил Джеффри.

— Точно, и она весь вечер тебя домогалась, — захохотал Роджер.

Дэн навострил уши. Он уже собирался идти на урок, но вместо этого прикурил новую сигарету, чтобы дослушать до конца.

— Мамаша Блэр Уолдорф устроила тусовку для своих, и Серена с предками тоже притащилась, — сказал Чак. — Хотите — не верьте, но она весь вечер на мне висла. Большей шлюшки я не встречал. — Чак затянулся сигаретой.

— Гонишь, — сказал Джеффри.

— Если бы. на днях я узнал, что она трахалась с Нейтом Арчибальдом еще в десятом классе. А в этом пансионе она получила разностороннее образование, сечете, о чем я? Им пришлось дать ей пинка под зад, чтобы больше не раздвигала ноги.

— Брось, — сказал Роджер. — Ты гонишь. За это не исключают.

— Конечно, если не вести списка и не подсаживать парней на дурь собственного изготовления. Родителям пришлось забрать ее оттуда. Она подчинила себе всю школу! — Чак даже перевозбудился. Его лицо покраснело, изо рта брызгала слюна. — А еще она подцепила кое-что, — добавил он. — Триппер, типа. Ее видели в клинике Ист-Виллиджа. В парике, типа, чтоб не узнали.

Его собеседники закачали головами, кряхтя от изумления.

Большего бреда Дэну слышать не доводилось. Серена не была шлюхой, Серена была ангелом — а как же иначе? Как же иначе?

Вскоре мы это выясним.

— Парни, вы слышали о птичьей вечеринке? — спросил Роджер. — Идете?

— А, эта, в помощь сапсанам Центрального парка? — вспомнил Чак. — Точно, Блэр мне что-то такое говорила. В старом здании «Барнис». — Он сделал еще одну затяжку. — Да куда деваться, все идут.

Все — это не Дэн. Зато все — это Серена Ван дер Вудсен.

— На этой неделе разошлют приглашения, — сказал Роджер. — Устроители еще как-то забавно ее назвали, по-девчоночьи.

— «Поцелуй в губы», — сказал Чак, затаптывая окурок носком своих омерзительных «Church of England». — «Поцелуй в губы».

— Точно, — сказал Джеффри. — И там намечается кое-что покруче поцелуев. — Он хмыкнул. — Особенно когда появится Серена Ван дер Вудсен.

Парни захохотали, явно гордясь своим остроумием.

Дэн почувствовал, что с него довольно. Он швырнул сигарету чуть ли не под ноги Чаку и зашагал к школе. Поравнявшись с ребятами, он повернул голову и трижды причмокнул губами, будто смачно целуя каждого. Затем отвернулся и вошел в здание, хлопнув дверью.

Поцелуйте себя, сами знаете куда, уроды.

Под самой нелепой одеждой всегда скрывается неисправимый романтик

— Я делаю ставку на внутреннее напряжение, — объясняла Ванесса Абрамс одноклассникам по продвинутому курсу кино. Она стояла в центре аудитории и рассказывала о фильме, который задумала снять. — Ночь, парк, скамейка. Они разговаривают. Только мы не слышим их слов.

Ванесса выдержала паузу, ожидая возражений. Мистер Бекхем, их учитель, всегда наставлял их, что сцены фильма необходимо наполнять действием и диалогами, и Ванесса намеренно шла наперекор.

— Значит, это немой фильм? — подал голос мистер Бекхем из глубины класса. Он знал и очень огорчался тому, что никто не слушает Ванессу.

— Мы услышим безмолвие домов, скамьи и тротуара, мы увидим, как свет фонарей играет на их телах. Мы увидим, как движутся их руки и говорят глаза. Лишь после этого начнется диалог, но очень короткий. Я хочу уловить настроение, — пояснила Ванесса.

Она взяла пульт проектора и защелкала черно-белыми слайдами, поясняющими, какого эффекта она хочет добиться своей короткометражкой. Деревянная скамейка. Брусчатый тротуар. Крышка канализационного люка. Голубь, клюющий, использованный презерватив. Комок жвачки, прилипший к стенке мусорного бака.

— Ха! — раздалось с заднего ряда. Голос принадлежал Блэр Уолдорф, которая прочитала записку Рейн Уолдорф, которая Рейн Хоффстеттер и не смогла удержалась от смеха.

Хочешь приятно провести время?

Позвони Серене Ван дер Вудсен.

Получи триппер!!

Ванесса яростно взглянула на Блэр. Уроки кино были у Ванессы любимыми, ради которых стоило ходить в школу. Она относилась к ним серьезнее некуда, тогда как для Блэр и ее подруг они были лишь способом отдохнуть от курсов подготовки к университету — математика для поступающих, биология для поступающих, литература и французский для поступающих. Они шли по узкой проторенной дорожке в Йель, Гарвард и Браун, где поколение за поколением учились их семьи. Ванесса была другой. Ее родители вовсе не заканчивали университетов. Они были художниками. И Ванесса стремилась только к одному: поступить в Нью-йоркский университет на факультет режиссуры.

Было у нее и другое увлечение. Только не чем-то, а кем-то. Но до этого мы еще дойдем.

Ванесса выделялась среди прочих учениц Констанс короткой стриженной, едва ли не бритой головой, черной водолазкой, пылкой страстью к «Войне и Миру» Толстого — книге, которая стала для нее библией, — увлечением Себастьяном и группой «Белль», а также любовью к крепкому черному чаю. Она не завела ни одной подруги и жила в Бруклине с двадцатидвухлетней сестрой Руби. Так что же она делала в крошечной элитной частной школе в Верхнем Ист-Сайде, где учились принцессы вроде Блэр Уолдорф? Этот вопрос мучил Ванессу каждый божий день.

Родители Ванессы были художниками-авангардистами старшего поколения. Они жили в Вермонте. Их дом был построен из переработанных автомобильных крышек. Когда их вечно мрачной дочери исполнилось пятнадцать, они позволили ей переехать в Бруклин к старшей сестре, работавшей бас-гитаристкой. Одно условие — Ванесса должна была получить полноценное и первоклассное образование. И ее записали в Констанс.

Ванесса ненавидела школу, но ничего не говорила родителям. Каких-то восемь месяцев — и она свободна. Восемь месяцев — и она наконец-то сбежит оттуда в демократичный Нью-Йоркский университет.

Целых восемь месяцев терпеть стервозную Блэр Уолдорф и, что гораздо хуже, Серену Ван дер Вудсен, объявившуюся во всей своей красе. Блэр Уолдорф готова была лопнуть от счастья, что ее лучшая подруга вернулась. Что Блэр — весь задний ряд стоял на ушах, обмениваясь записками, которые тут же прятали в рукавах их невыносимых кашемировых свитеров.

Ну и пошли все. Ванесса вздернула подбородок и продолжала говорить. Она выше всей этой фигни. Она вытерпит эти восемь месяцев.

Быть может, прочитай Ванесса записку, которую Кати Фаркас подсунула Блэр, она бы почувствовала к Серене капельку симпатии.

Блэр, душка,

не могла бы ты одолжить пятьдесят тысяч долларов? Нюх-нюх-нюх. Если я не заплачу своему дилеру вовремя, меня ждут крупные неприятности.

Черт, лобок чешется.

Напиши, что ты решишь с деньгами.

С любовью,

Серена Ван дер Вудсен.

Блэр, Рейн и Кати громко захихикали.

— Тсс, — шепнул им мистер Бекхем, сочувственно глядя на Ванессу.

Блэр перевернула записку и нацарапала ответ.

Непременно, Серена. как только, так сразу. Звякни мне из тюрьмы. Говорят, баланда там что надо. Мы с Нейтом заглянем к тебе, как только выдастся свободная минутка… когда же это?… НИКОГДА!!

Надеюсь, твой триппер скоро пройдет.

С любовью,

Блэр.

Блэр передала записку Кати, чувствуя смутные угрызения совести оттого, что так жестоко поступает с Серенной. О ее бывшей подруге ходило столько толков, что она сама не знала, чему верить. И потом, Серена молчит и не говорит, почему вернулась, так что же, Блэр рваться ее защищать? А вдруг слухи о ней окажутся правдой? Хотя бы часть слухов.

Кроме того, сочинять гадости гораздо веселее, чем читать.

— Я буду сценаристом, режиссером и оператором. И я уже утвердила на роль князя Андрея своего друга, Дэниела Хамфри из школы «Риверсайд», — подвела итог Ванесса. При упоминании этого имени к ее щекам подступил жар. — Мне не хватает актрисы на роль Наташи. Пробы будут завтра после школы, на закате, в парке Мэдисон-Сквер. Нет желающих? — сказала она.

Вопрос был задан в шутку. Ванесса знала, что ее никто не слушает; все были слишком увлечены записками.

Рука Блэр взмыла вверх.

— Я могу быть режиссером! — заявила она.

Она не слышала вопроса, это было очевидно, но Блэр так стремилась впечатлить экзаменационную комиссию Йеля, что готова была вызваться куда угодно.

Ванесса было открыла рот. «Это видела?» — хотела она сказать, выставив вперед средний палец.

— Опусти руку, Блэр, — устало вздохнул мистер Бекхем. — Ванесса только что сообщила нам, что сама будет режиссером, сценаристом и оператором. Если ты не хочешь пробоваться на роль Наташи, займись лучше своим фильмом.

Блэр скорчила кислую мину. Она терпеть не могла учителей вроде мистера Бекхема. так вызывающе вести себя только потому, что родился в Небраске, всю жизнь мечтал перебраться в Нью-Йорк и теперь вынужден давать никому не нужные уроки вместо того, чтобы снимать шедевры и прославится.

— Как хотите, — сказала Блэр, отводя прядь волос за ухо. — У меня и времени нет.

У нее действительно не было времени.

Блэр возглавляла Комитет социальной помощи и Французский клуб; она вела чтение у третьеклассников; раз в неделю раздавала беднякам суп; по вторникам готовилась к выпускным экзаменам, а по четвергам брала уроки дизайна у Оскара де ла Ренты. По выходным она играла в теннис, чтобы держаться в верхних строчках национального чемпионата. Кроме того, она планировала все общественные мероприятия, кто бы их ни проводил, и все осенне-зимние вечера были у нее забиты, забиты, забиты до отказа. В ее электронном ежедневнике не хватало памяти на все ее дела.

Ванесса включила свет и вернулась на свое место в первом ряду.

— Ничего, Блэр, я все равно ищу на роль Наташи блондинку, — сказала она. Ванесса поправила юбку на бедрах и грациозно села на стул, неплохо пародируя Блэр.

Блэр усмехнулась Ванессе в коротко стриженный затылок и взглянула на мистера Бекхема, который откашлялся и встал. он проголодался, а до звонка оставалось всего пять минут

— На сегодня все, девушки. Отпускаю вас пораньше. Ванесса, почему бы тебе не повесить в холле объявление, что ты ищешь актрису для завтрашних проб.

Девушки начали собирать вещи и выползать из аудитории. Ванесса вырвала из блокнота чистый листок и написала сверху: «„Война и Мир“. Короткометражка. Пробы на роль Наташи. Среда, на закате, парк Мэдисон-Сквер. Скамейка в северо-восточном углу». Она подумала и решила не писать, какой видит героиню, чтобы не отпугнуть желающих. У нее-то давно сложился ясный образ, но таких девушек искать и искать.

В идеале Наташа должна быть светлокожей блондинкой, натуральной сексапильной блондинкой. Никаких смазливых мордашек — лицо должно быть таким, на какое хочется смотреть и смотреть не отрываясь. Она должна быть полной противоположностью Дэна, веселой игривой, чтобы оттенять его молчаливую энергию, которую он прятал глубоко в душе и которая заставляла его руки дрожать.

Ванесса обхватила себя руками. От одной мысли о Дэне ее живот поджался. Несмотря на бритую голову и ужасную черную водолазку, Ванесса была обычной девушкой.

Ничего не поделать: все мы одинаковы.

Энергетический перекусон

— Приглашения, подарочные сумочки, шампанское. Вроде все, — сказала Блэр. Она взяла с тарелки ломтик огурца и задумчиво откусила от него. — Сумочки будут от Кейт Спейд, но что-то я засомневалась: может, нужно что-нибудь пооригинальнее?

— Нет. Кейт Спейд — то, что надо, — сказала Изабель, собирая волосы в пучок. — Представь себе, как круто носить чисто черную сумочку вместо всех этих рисунков в стиле «милитари» и под шкуру животных. Безвкусная мода, не находите?

Блэр кивнула:

— Полная безвкусица.

— Стоп, а как же мое леопардовое пальто? — обиженно воскликнула Кати.

— Оно не под леопарда, а из леопарда. Две разные вещи, — пояснила Блэр.

Троица сидела в школьном кафетерии, обсуждая предстоящую вечеринку «Поцелуй в губы», посвященную сбору средств для Общества защиты сапсанов Центрально парка. Как всегда, Блэр была организатором вечеринки.

— Бедные птички, — вздохнула Блэр.

Будто ей было хоть какое-то дело до птиц.

— хочу, чтобы вечеринка удалась на славу, — сказала она. — Вы придете на завтрашнее собрание?

— Ну конечно, придем, — сказала Изабель. — а что серена? Ты сказала ей про вечеринку? Она нам не поможет?

Блэр уставилась на нее пустыми глазами.

Кати сморщила нос, вздернутый, как лыжный трамплин, и толкнула Изабель локтем.

— Думаю, Серена слишком занята… собой. Своими проблемами. У нее не будет времени нам помочь, — сказала она хихикая.

Блэр пожала плечами. На другом конце кафетерия Серена как раз встала в очередь за едой. Она сразу заметила Блэр и весело помахала ей рукой, будто говоря: «Сейчас подойду!» Блэр заморгала, делая вид, что забыла вставить контактные линзы.

Серена толкала поднос по металлической стойке. Она взяла лимонный йогурт, прошла мимо горячих блюд, поравнялась с баком с горячей водой, налила себе стакан, положила на блюдце пакетик Lipton, ломтик лимона и сахар. Затем она подошла к столу с салатами, наполнила тарелку латуком и слегка капнула соуса «бле». Лучше этого только горячий сэндвич с сыром и ветчиной на парижском вокзале Gare du Nord, который надо съесть как можно скорее, чтобы успеть на лондонский поезд. Так она завтракала в Констанс каждый день с самого шестого класса. Блэр брала себе тоже, что и подруга. Они в шутку называли свой выбор диетическим завтраком.

Блэр следила за действиями Серены, с ужасом ожидая, что та вот-вот сядет рядом с ней во всей своей красе и попытается наладить былую дружбу. О боже.

— Привет, подружки, — сказала Серена, садясь рядом с Блэр и лучезарно улыбаясь. — Как в старые добрые времена, да? — она засмеялась и открыла йогурт. Болтающиеся нитки истертых манжет окунулись в водянисто-молочную массу.

— Привет, Серена, — в один голос сказали Изабель и Кати.

Блэр посмотрела на Серену и вежливо приподняла уголки рта. Почти что улыбка.

Серена помешала ложкой йогурт и кивнула в сторону подноса Блэр, где виднелись остатки сэндвича со сливочным сыром и огурцом.

— Вижу, ты переросла диетический завтрак, — заметила она.

— Наверное, — сказала Блэр.

Она раздавила комок сыра на салфетке, недоумевающее разглядывая потрепанные манжеты Серены. Старую рубашку брата можно было носить в девятом, десятом классе. Тогда это было круто. Но теперь? Теперь это отдавало… грязью.

— Мое расписание ни к черту, — сказала Серена, облизывая ложку. — Ни одного урока вместе с вами.

— Гм… Это потому, что ты не берешь занятия для поступающих, — пояснила Кати.

— Вот счастливая, — вздохнула Изабель. — А у меня столько забот, что просто спать некогда.

— По крайней мере, будет больше времени поразвлечься, — сказала серена. И толкнув Блэр в бок. — Что намечается в этом месяце? Я совершенно отстала от жизни.

Блэр выпрямилась и взяла свой стакан, в котором как на грех не осталось ни глотка воды. Она знала — надо рассказать Серене о «Поцелуе в губы», Серена поможет, с Сереной будет замечательно весело. Но почему-то она не смогла заставить себя произнести нужные слова. Серена отстала от жизни. И не надо ей догонять.

— Сейчас сплошная скука. Веселья ждать не раньше Рождества, — солгала Блэр, метнув предупреждающий взгляд в сторону Кати и Изабель.

— Да ты что? — разочарованно протянула Серена. — А что на вечер? Сходим куда-нибудь?

Блэр снова взглянула на подруг. Она была обеими руками за то, чтобы куда-нибудь сходить, но был только вторник. По вторникам самым большим развлечением для нее было позвать к себе Нейта и взять в прокате фильм. Внезапно Блэр ощутила себя старой и скучной. Вот так. Стоило появиться Серене, и она уже чувствует себя занудой.

— Завтра у меня контрольная по французскому. Прости, Серена. — сказала Блэр. И встала. — Вообще-то, у меня сейчас встреча с мадам Роже.

Серена нахмурилась и принялась грызть ноготь — привычка, которой она обзавелась в пансионе.

— Ладно, тогда я позвоню Нейту. Может он меня куда-нибудь сводит, — сказала она.

Блэр вцепилась в поднос, с трудом сдерживая желание швырнуть его в голову Серене. «Руки прочь! — хотелось ей крикнуть и вскочить на стол подобно ниндзя. — Кий-я!»

Серена вздохнула и отправила в рот лист салата. Блэр превратилась в зануду. Когда же начнется веселье? Она с надеждой взглянула на Изабель и Кати, но те тоже собрались уходить.

— У меня встреча по подготовке к колледжу, — сказала Кати.

— А мне надо в студию, снять свою картину, — сказала Изабель.

— Пока ее никто не увидел? — пошутила кати.

— Да заткнись ты, — ответила Изабель.

Они встали и взяли подносы.

— Мы рады, что ты вернулась, Серена, — сказала кати самым издевательским тоном.

— Точно, — подтвердила Изабель. — Слов нет, как рады.

И они ушли.

Серена все мешала и мешала йогурт, не понимая, что с ними со всеми происходит. Все ведут себя как отмороженные. «И что я такого сделала?» — недоумевала она, грызя свой ноготь.

Хороший вопрос.

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

народ!

О парнях

Спасибо за письма. Жаль, вам нечего сказать о S или B. Большинство вопросов были о парнях.

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Привет, сплетница!

D такой милый. На что ему сдалась S? Просто шлюшка.

— Бебе

A: Дорогая Бебе!

D и сам не без греха. Видела бы ты, что он вытворял в летнем лагере после восьмого класса.

— GossipGirl

Q: Дорогая сплетница!

что делает N на большой перемене?? я хожу в соседнюю школу и хочу узнать, а вдруг я его все время вижу и не знаю, что это он. А вдруг?

— Скромница

Раз вы такие любопытные, я так и быть, расскажу.

Ученики школы Святого Иуды ходят завтракать в город. Когда вы это читаете, N наверняка направляется в маленькую пиццерию на углу Восемидесятой и Мэдисон — как ее? «У Вино»? «У Винни»? Не важно. Там подают здоровенные ломти, а один из официантов торгует неплохой травкой. N там завсегдатай. Вокруг пиццерии крутятся школьницы из французской «L’école». N останавливается и флиртует с… назовем ее Клэр. Клэр делает вид, что очень застенчива и не говорит по-английски, но на самом деле она едва знает французский и всегда готова в постель. N позволяет себе маленькую шалость: покупает два ломтя пиццы и предлагает один Клэр. Она держит пиццу, пока треплются, а потом откусывает крохотный кусочек. Тогда N кричит: «Поверить не могу, ты лопаешь мой завтрак!» — отбирает у нее пиццу и моментально съедает. Клэр заливается смехом, от которого ее грудь чуть не выпрыгивает из блузки. Девчонки из «L’école» носят обтягивающие блузки, короткие юбки и высокие каблуки. Этакие местные шлюшки. N любит с ними заигрывать, но не более. Но если B будет и дальше его динамить, Клэр может перепасть кое-что поинтереснее пиццы. Сегодня Клэр заговорила об S. N поражен. Клэр уверяет, будто S не только забеременела во Франции, но и родила малыша по имени Жюль, который живет в Марселе.

Что же до D — он по-прежнему сидит во дворе «Риверсайд», читает стихи и ест бутерброды. Не жалейте его, всё не так плохо. Его время скоро придет. Следи за моим рассказом.

НАБЛЮДЕНИЯ

K вернула в «Барнис» розовую сумочку в стиле милитари. На мой взгляд, сумочка была очень даже ничего, видимо, кто-то повлиял на мнение K.

You know you love me

Xoxo

GossipGirl

Автоответчик

— Привет, Нейт. Это Серена. Я только хотела узнать, что ты делаешь. Я хотела тебя куда-нибудь пригласить и вдруг поняла, что страшно устала. Всего десять часов, а я ложусь спать. Увидимся на выходных, хорошо? Жду не дождусь. Люблю. Спокойной ночи.

Серена повесила трубку. В комнате казалось очень тихо. Даже Пятая авеню присмирела, и тишину нарушали лишь одинокие такси.

Сидя на кровати, она разглядывала семейную фотографию в серебряной рамке. Тем летом они отдыхали в Греции. Ей было двенадцать лет. Снимок сделал капитан яхты, которую они наняли. Все были в купальниках. Четырнадцатилетний Эрик притворялся, что целует Серену в щеку, а родители смотрели в камеру и улыбались. Во время путешествия у Серены первый раз пришли критические дни. Ей было так стыдно, что она стеснялась рассказать родителям, но в открытом море неоткуда было ждать помощи. Они встали на якорь у Родоса, и, пока родители ныряли на рифах, а Эрик с Сереной якобы брали уроки серфинга, брат сплавал на берег, угнал машину и купил ей прокладки. Он сложил их в пакет, привязал к голове и вернулся на яхту героем.

Серена выбросила испорченное белье за борт. Быть может, оно до сих пор плещется у рифа.

Эрик поступил в Браун и уехал. Серена не видела его с лета, когда они вместе были во Франции. Но там они были слишком заняты собственными романами и поклонниками, чтобы как следует наговориться.

Серена сняла трубку и набрала телефон съемной квартиры, где жил Эрик. Раздались бесконечные гудки, затем включился автоответчик.

«Если вы хотите оставить сообщение для Диллона, нажмите один. Если для Тима, нажмите два. Если для Дрю, нажмите три. Если для Эрика, нажмите четыре».

Серена нажала четыре и задумалась.

— …Привет… это Серена. Прости, что долго не звонила. Но и сам мог бы позвонить, дурында. Меня упекли в Риджфилд, скука смертная, я только-только вернулась в город. Сегодня первый день ходила в школу. Все так странно. Полный отстой. Все так… все так… не знаю, как сказать. Все очень странно… Ладно, просто позвони мне. Скучаю по тебе, задница. Пришлю тебе посылку, как только смогу. Люблю. Целую.

Жизнь хрупка и нелепа

— Хватит строить из себя черт-те что, — сказала Дженни Хамфри своему брату. Они сидели за кухонным столом в своей большой квартире на Вест-Энд авеню — десятый этаж, четыре спальни. Дом был старинным и великолепным, четырехметровые потолки, огромные окна на солнечную сторону, глубокие стенные шкафы, гигантские ванны на чугунных ногах — но его не ремонтировали с самых сороковых годов. Стены потрескались, обои вспучились, деревянные полы истерлись и потемнели. По углам и вдоль плинтуса собирались огромные кучи пыли и покрывали пол подобно мху. Время от времени Дженни и мистер Хамфри вызывали службу уборки, чтобы привести дом в божеский вид. Маркс, громадный кот, методично истреблял тараканов. Но, в общем, и целом квартира походила на уютный заброшенный чердак. Попадая в такое место, ждешь, что вот-вот наткнешься на всеми забытые сокровища: пожелтевшие фотографии, старые ботинки, кость от рождественского обеда.

Дженни ела половинку грейпфрута, запивая мятным чаем. Она села на диету с весны, как толь¬ко у нее начались критические дни. Но диета не помогала: ее грудь росла как на дрожжах. Дэн бес¬покоился, что сестра заморит себя голодом, но Дженни была живой и веселой, как никогда. Дэн только разводил руками, не подозревая, что каж¬дое утро по пути в школу Дженни покупала на Бродвее аппетитную булочку с маслом и шоколад¬ной крошкой.

Не лучший способ уменьшить объем груди.

Дэн уплетал второй шоколадный пончик, запивая его растворимым кофе с молоком и четырьмя ложками сахара. Он не мог жить без сахара и кофеина — потому-то его руки и тряслись. Дэн не следил за здоровьем. Ему нравилось думать, что он живет на грани риска.

За завтраком Дэн перечитывал сценарий фильма Ванессы — того, в котором ему была отведена главная роль. Он произносил про себя, будто мантру, одну и ту же строку: «Жизнь хрупка и нелепа».

— Ну давай, скажи, что тебе нет дела до Серены Ван дер Вудсен, — подначивала Дженни.

Она положила в рот дольку грейпфрута и принялась ее обсасывать. Потом сунула палец в рот, извлекла белую пупырчатую кожуру и положила ее на тарелку.

— Ты бы видел ее, — продолжила она. — Офигительная. И так изменилась. Тряпки прежние, а лицо новое. Выглядит старше, но не старее, а как Кейт Мосс или другая модель, которая будто везде побывала и все попробовала, и грязь к ней не прилипла. Будто она… ну, многоопытная, что ли.

Дженни ждала ответа, но брат сидел, уставившись в чашку.

«Жизнь хрупка и нелепа».

— Ты что, даже не хочешь ее увидеть? — спросила Дженни.

Дэн подумал о том, что Чак Басс говорил про Серену. Ему не хотелось верить его словам, но раз даже Дженни назвала Серену многоопытной, возможно, Чак был и прав, и Серена действительно шлюха из шлюх, торгует наркотиками и награждает партнеров венерическими болезнями.

Дэн пожал плечами и указал на горку кожуры на тарелке Дженни:

— Какая мерзость. Почему ты не ешь пончики, как все нормальные люди?

— Чем плох грейпфрут? — сказала Дженни. — Очень освежает.

— Но ешь ты его омерзительно, — сказал Дэн. Он запихнул в рот остатки пончика и облизал шоколад с пальцев, чтобы ни капли не упало на сценарий.

— Не нравится — не смотри, — огрызнулась Дженни. — И вообще, ты не ответил на мой вопрос.

Дэн встряхнулся:

— Какой вопрос?

Дженни облокотилась на стол и наклонилась вперед:

— Серена Ван дер Вудсен. Я-то знаю, что ты мечтаешь ее увидеть.

Дэн пожал плечами и перевел взгляд на сценарий:

— Да мне плевать.

— Ну конечно, — сказала Дженни, закатывая глаза. — Ладно, через неделю в пятницу намечается грандиозная вечеринка в защиту сапсанов Центрального парка. Вот уж не знала, что в Центральном парке есть соколы. В общем, за вечеринку отвечает Блэр Уолдорф, а Блэр и Серена — лучшие подруги, так что Серена там точно будет.

Дэн уткнулся в сценарий, как будто ему не было дела до слов сестры. А Дженни продолжала говорить, как будто ей не было дела до молчания брата.

— Короче, нам осталось только заполучить приглашение на бал, — сказала Дженни. Она взяла бумажное полотенце, смяла его в комок и запустила в голову брата. — Дэн, прошу тебя, — заискивающе сказала она. — Нам надо пойти.

Дэн отложил сценарий и взглянул на сестру, серьезно и печально.

— Дженни, я не хочу, — сказал он. — В пятницу я пойду к Дэку играть в приставку, а потом поеду в Бруклин с Ванессой и компанией. Как всегда.

Дженни пнула ножку стула, как маленькая.

— Почему, Дэн? Почему же ты не хочешь пойти?

Дэн покачал головой, горько усмехаясь:

— Потому, что нас не позвали. И не позовут. Забудь, Джен. Мне очень жаль, но ничего не поправить. Мы не такие, как они, и ты это знаешь. Блэр Уолдорф, Серена Ван дер Вудсен и все их друзья принадлежат к иному миру.

— Почему же ты все время хнычешь? Я с ума схожу, — сказала Дженни, закатывая глаза.

Она встала, швырнула тарелки в раковину и принялась яростно работать губкой. Затем резко развернулась и уперла руки в бока. На ней была розовая фланелевая рубашка, темные кудри торчали во все стороны — накануне она легла спать с мокрой головой. Она выглядела как миниатюрная домохозяйка — с грудью на десять размеров больше, чем все тело.

— Плевала я на тебя. Я иду на вечеринку, — заявила она.

— На какую вечеринку? — В дверях кухни появился мистер Хамфри.

На конкурсе отцов, позорящих детей, Руфус Хамфри завоевал бы первый приз. На нем была белая майка с кругами пота под мышками и красные семейные трусы. Он почесывал промежность. Лицо покрывала разномастная щетина, где седая и густая, где легкая небритость, а где плешь. Курчавые седые волосы всклокочены, карие глаза словно подернуты пеленой. За каждым ухом торчало по сигарете.

Дженни и Дэн молча уставились на отца.

Затем Дженни вздохнула и вернулась к тарелкам.

— Забудь, — сказала она.

Дэн ухмыльнулся и откинулся на стуле. Их отец не выносил пафосного Верхнего Ист-Сайда. Он отправил Дженни в Констанс ради хорошего образования и отчасти потому, что когда-то встречался с одной из тамошних учительниц английского. Но он все опасался, что Дженни попадет под влияние одноклассниц, «дебютанток», как он их презрительно называл.

Дэн знал, как отец отнесется к вечеринке.

— Дженни хочет выйти в высший свет, — сказал он.

Мистер Хамфри выудил из-за уха сигарету, вста¬вил в рот и начал перекатывать между губами.

— По какому случаю? — осведомился он.

Дэн покачался на стуле с ухмылкой на губах. Дженни выключила воду и яростно взглянула на него, готовая убить, если он скажет еще хоть слово.

— Только послушай, — сказал Дэн. — Они собирают деньги в помощь сапсанам Центрального парка. Наверное, хотят выстроить им птичьи особняки. Будто тысячи бездомных людей не нуждаются в этих деньгах куда больше.

— Да заткнись ты! — разъяренно бросила Дженни. — Хватит строить из себя всезнайку. Обычная вечеринка. Я и не говорила, что там какой-то суперповод.

— Повод? — прогремел отец. — Стыдись, дочь. Этим людям нравятся птицы, потому что это красиво. Они, видите ли, чувствуют себя на лоне природы, будто на загородных виллах в Коннектикуте или Мэне. Птички украшают их жизнь. Пускай этот класс бездельников сам выдумывает помощь, которая никому не нужна!

Дженни облокотилась спиной о разделочный стол и уставилась в потолок, пытаясь не слушать отца. Она слышала такие речи не первый раз. Они ничего не меняли. Она по-прежнему хотела пойти.

— Я только хочу немного праздника, — упрямо сказала она. — К чему столько шума?

— К тому, что я не хочу, чтобы ты привыкала к этой чепухе и вела себя как дебютантка. Станешь такой же, как твоя мать, которая липнет к богатым, потому что боится думать сама, — завопил отец. Небритое лицо побагровело. — Черт подери, Дженни. Ты все больше становишься похожа на свою мать.

Дэн почувствовал себя гадко.

Их мать сбежала в Прагу с каким-то графом или князем и стала его содержанкой. Он одевал ее, он оплачивал ее номера, а она ходила по магазинам, ела, пила и рисовала цветочки. Пару раз в год она писала детям письма и время от времени присылала нелепые подарки. На прошлое Рождество Дженни получила платье немецкой крестьянки, на десять размеров меньше, чем нужно.

Зря отец сказал, что Дженни похожа на мать. Это было некрасиво и несправедливо.

Дженни готова была разрыдаться.

— Пап, прекрати, — сказал Дэн. — Все равно нас не звали на вечеринку. Мы в любом случае не смогли бы пойти.

— Вот видите! — победно сказал мистер Хамфри. — Да и зачем вам тусоваться с этими снобами?

Дженни остекленело уставилась в пол. Дэн встал со стула.

— Одевайся, Джен, — мягко сказал он. — Я провожу тебя к остановке.

Н получает электронное приглашение

На шестиминутной перемене между латынью и физкультурой Нейт завернул в компьютерный класс. У них с Блэр было заведено каждую среду отправлять друг другу короткое любовное послание (ладно, ладно, это придумала Блэр), чтобы школьная неделя не казалась такой длинной и скучной. Еще два дня — и выходные, когда они смогут провести столько времени вдвоем, сколько душа пожелает.

Но в ту среду Нейт и не думал о Блэр. Он хотел написать Серене. Прошлым вечером, вернувшись от друзей, с которыми смотрел бейсбол, он обнаружил на автоответчике ее послание. Ее голос казался печальным, одиноким и очень далеким, будто она не жила всего в полутора кварталах от него. Нейт ни разу не слышал в ее голосе такой тоски. И с каких это пор Серена Ван дер Вудсен ложится спать в десять часов?

Нейт сел за гудящий компьютер. Щелкнул по кнопке «Создать сообщение» и написал Серене на ее старый адрес в Констанс. Он не был уверен, станет ли она проверять почту, но попытка не пытка.

КОМУ: serenavdw@constancebillard.edu

ОТ КОГО: narchibald@stjudes.edu

Привет. Что случилось? Я получил твое сообщение. К сожалению, меня не было дома. Увидимся в пятницу, хорошо?

С любовью, Нейт.

Затем он открыл папку «Входящие». Там лежало письмо от Блэр. Они не говорили с самого приема в ее доме.

КОМУ: narchibald@stjudes.edu

ОТ КОГО: blairw@constancebillard.edu

Дорогой Нейт!

Я очень соскучилась. Я ждала, что понедельник будет для нас особенным. Когда нас прервали, я хотела предложить тебе заняться тем, о чем мы давно говорили. Думаю, ты догадался, о чем я. Видимо, время было не совсем подходящим. Я только хотела сказать, что по-прежнему хочу. Раньше я не была готова, а теперь готова. Мама и Сайрус уезжают в пятницу, и я хочу, чтобы мы провели ночь вместе. Я люблю тебя. Позвони.

С любовью, Блэр.

Нейт дважды перечитал письмо и закрыл его, чтобы оно не стояло у него перед глазами. Была только среда. Насколько велика возможность того, что Блэр ничего не узнает о них с Сереной, если Серена и Блэр — лучшие подруги, ничего друг от друга не скрывают и видятся каждый день? Ничтожно мала. Да еще Чак Басс. Вот кто не станет хранить тайну.

Нейт яростно потер свои очаровательные зеленые глаза. Не важно, от кого узнает Блэр. С какой стороны ни посмотри, он в полном дерьме. Он попытался что-нибудь придумать, но придумал только дождаться пятницы, а там видно будет. Пока же ему незачем волноваться.

В дверь просунулась голова Джереми Скотта Томпкисона.

— Эй, Натаниель. Мы забиваем на физру. Пошли, покидаем мяч в парке.

Прозвенел звонок. Нейт все равно опоздал, а после физкультуры большая перемена. Забивать так, забивать.

— Не вопрос, — сказал Нейт. — Я сейчас. — Он щелкнул по письму Блэр и перетащил его в корзину. — Готово. — Он встал. — Пошли.

Хм-м-м, если бы он любил ее, он бы не стирал письма или хотя бы ответил на него, вам не ка¬жется?

Стоял солнечный октябрьский день. На Овечьем лугу собрались прогульщики. Они лежали в траве, курили или перекидывали летающие тарелки. Деревья полыхали желтым, оранжевым и красным. За ними виднелись прекрасные фасады старинных домов. Пришел продавец травки, и Энтони Авульдсен подкупил немного к тому, что принес из пиццерии Нейт. Нейт, Джереми, Энтони и Чарли Дерн пинали футбольный мяч, передавая по кругу здоровенный косяк.

Чарли затянулся и передал косяк Джереми. Нейт послал ему мяч, и Чарли споткнулся о него. Чарли был под два метра ростом, с огром¬ной головой. Его прозвали Франкенштейном. Энтони, блондин спортивного вида, нырнул за мячом, подбросил его в воздух и послал в Джереми. Мяч угодил Джереми в тощую грудь и скатился на землю. Джереми начал перекатывать его ногами.

— Ну и сильная же эта дурь, — сказал Джере¬ми, поддергивая брюки. Они то и дело сползали с его тощей задницы, как он ни затягивал ремень.

— Ага, — согласился Нейт. — Меня уже вставило. — Он чувствовал щекотку в ступнях, будто трава проросла сквозь подошвы кроссовок.

Джереми бросил мяч.

— Слышь, Нейт, — сказал он. — Видел Серену Ван дер Вудсен? Я слышал, она вернулась.

Нейт с тоской посмотрел на мяч, мечтая погнать его далеко по полю и притвориться, что не слышал вопроса. Он чувствовал, что все взгляды прикованы к нему. Наклонился и снял левую кроссовку, чтобы почесать ступню. Черт, как же щекотно.

— Видел в понедельник, — безразлично сказал он, подпрыгивая на одной ноге.

Чарли прокашлялся и сплюнул.

— И как она? — спросил он. — Я слышал, вляпалась во что-то в своем «Гановере».

— Точно, — сказал Энтони, затягиваясь косяком. — Я слышал, ей дали пинка под зад за то, что перепихивалась с каждым встречным. Соседка по комнате ее заложила. — Он засмеялся. — Ей что, не хватило денег снять номер в отеле?

Чарли расхохотался.

— А я слышал, у нее ребенок. Кроме шуток. Родила и бросила его во Франции. Ее родичи платят какому-то шикарному монастырю, чтобы его там воспитывали. Как в кино, парни.

Нейт не мог поверить тому, что слышал. Он уронил кроссовку и сел на траву. Снял вторую кроссовку, затем носки. Он молчал и только чесал ступни.

— Как представлю себе эти оргии в общаге! «О-о, милый. Сильнее, сильнее!» — Джереми рухнул на траву, держась за тощий живот и истерично хихикая. — Только прикиньте!

— Интересно, она хоть знает, кто отец? — ска¬зал Энтони.

— Я слышал, она еще по горло увязла в наркоте, — сказал Чарли. — Продавала и сама подсела на свой товар. Провела все лето в швейцарской клинике. После того, как родила, видимо.

— Вот дерьмо, — сказал Джереми.

— У вас с ней было, да, Нейт? — спросил Чарли.

— С чего ты взял? — нахмурился Нейт. Чарли помотал головой и улыбнулся:

— Да все об этом говорят. А в чем проблема? Горячая штучка.

— Я знал и погорячее, — сказал Нейт и тут же пожалел о своих словах. Что он такое несет?

— Да, думаю, Блэр тоже ничего, — сказал Чарли.

— Небось в постели как дикая кошка, — согла¬сился Джереми.

— Чувак устает от одной мысли о ней! — расхохотался Энтони, указывая на Нейта.

Нейт засмеялся и помотал головой, пытаясь отогнать их слова. Он лег на спину и уставился в пустое голубое небо. Если как следует запрокинуть голову, увидишь крыши пентхаусов Пятой авеню, где живут Серена и Блэр. Нейт опустил подбородок, чтобы перед глазами осталось одно небо. Он слишком обкурился, чтобы думать о своих проблемах. Он перестал слушать болтовню друзей и попытался выкинуть из головы все мысли, стать чистым, как небо. Но перед его мысленным взором витали обнаженные Серена и Блэр. «Признайся, ты от меня без ума», — говорили они. Нейт улыбнулся и закрыл глаза.

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

народ!

Не могу удержаться и не написать об N. Меня на нем зациклило. В конце концов, он невероятно хорош собой. Хотя шариков в голове у него явно не хватает.

НЕ ОТ МИРА СЕГО

Вернее говоря, мой новый любимый предмет обсуждения — отмороченный, элитная версия отмороженного, парня не от мира сего. В отличие от обычных отморозков, эти не зацикливаются на металле, сетевых ролевухах, скейтах и вегетарианстве. У них нет прыщей и патлатых волос. От них пахнет хорошим одеколоном, они носят кашемировые свитера, подаренные подругами, получают приличные оценки и любят мамочку. Они ходят под парусом и играют в футбол. Они умеют завязывать галстуки и танцевать. Они сексапильны. Но вот беда — они не отдаются полностью никому и ничему. У них никаких заморочек. Они привыкли получать все по первому требованию и никогда не открывают душу. Они не рискуют, это мы рискуем, влюбляясь в них. Как вы заметили, я-то их полная противоположность. У меня сплошные заморочки! А противоположности сходятся. Признаюсь, я становлюсь поклонницей отмороченных парней. И не я одна.

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Дорогая Сплетница!

Недавно я обжималась с N на одеяле в Центральном парке, по крайней мере я думаю, что это тот же самый N. Он весь в веснушках, правильно? И от него пахнет кремом для загара и коноплей.

— подстилка

A: Дорогая Подстилка!

Хм-м-м. Очень похожее описание.

— GossipGirl

НАБЛЮДЕНИЯ

Б купила в аптеке пачку презервативов. Самый большой размер, ребристые. Интересно, откуда она знает размер? Видимо, у них было все, кроме Главного. Затем Б позвонила в салон «Джей Систерс» и записалась на депиляцию воском. Болезненно, но стоит того, поверьте. С отправила с почты большую посылку. Детские распашонки от Барнис для французского младенчика? И и К снова поглощали картошку с горячим шоколадом в кофейне «Три парня». Они только что вернули в магазин крошечные платья от Бендел — неужели так поправились? — и думали, что бы надеть на вечеринку «Поцелуй в губы». Жаль, нельзя просто обмотаться простыней.

СЛОВАРЬ

С тех пор как было объявлено о вечеринке в честь сапсанов Центрального парка, вы просто завалили меня письмами с одним и тем же вопросом. Придется на него отвечать.

Итак, обратимся к моему полному и очень удобному словарю.

Сокол. 1. Хищная птица отряда соколиных, отличающаяся длинными остроконечными крыльями, загнутым клювом с зазубринами по обеим сторонам в верхней части и высокой скоростью полета. При обнаружении добычи способен резко пикировать на нее. Отдельные виды соколов считаются редкими. Сапсан, или сокол обыкновенный, — повсеместно распространенный вид, популярный среди любителей соколиной охоты благодаря высокой скорости полета.

Не знаю, насколько все это вас вдохновило. Но я только хотела ввести вас в курс дела — как и всегда.

Увидимся в парке!

You know you love me

Xoxo

GossipGirl

S пытается улучшить оценки

— Мы очень рады, что ты вернулась, дорогая, — сказала миссис Глос, руководитель программы по подготовке к колледжу. Она нацепила на нос очки на золотой цепочке, болтавшейся у нее на шее, и заглянула в расписание уроков Серены, которое лежало перед ней на столе. — Так-так, посмотрим. М-м-м… Да. Все верно, — забормотала она, проглядывая строки.

Серена сидела перед миссис Глос, скрестив ноги, и терпеливо ждала. На стенах кабинета не висели дипломы или награды — лишь фотографии ее внуков. Серена задумалась — а ходила ли миссис Глос в колледж? Кажется, надо сначала попробовать самой, прежде чем раздавать советы другим.

Миссис Глос откашлялась:

— Вполне приемлемое расписание. Не лучшее, учти, но приемлемое. Наверное, ты компенсируешь недостаток учебных занятий внеклассной работой?

Серена пожала плечами. Если «Перно» и танцы голышом на пляже в Каннах считаются внеклассной работой…

— Да нет, — сказала она. — Сейчас у меня нет внеклассной работы.

Миссис Глос уронила очки. Ее ноздри покраснели, и Серена решила, что сейчас у нее пойдет кровь. У миссис Глос постоянно шла носом кровь. У нее была очень бледная желтоватая кожа. Все девочки считали, что она страдает каким-то страшным кожным заболеванием.

— Нет внеклассной работы? Что же ты делаешь, чтобы улучшить свое положение?

Серена вежливо и недоуменно взглянула на миссис Глос.

Кто сказал, что ей надо что-то улучшать?

— Понятно. Нам придется для тебя что-нибудь придумать, разумеется, — сказала миссис Глос. — Боюсь, без внеклассной работы ни один колледж не захочет тебя принять. — Она наклонилась, извлекла из ящика стола большую папку с цветными приглашениями и начала их перебирать. — На этой неделе начинается новый курс. «Фэн-шуй и цветы. Искусство флористики».

Она посмотрела на Серену, которая с сомнением нахмурилась.

— Ты права. Это не для тех, кто собирается в Гарвард, — сказала она с легким смешком.

Она закатала рукава и принялась листать дальше, слегка хмурясь. Миссис Глос не собиралась сдаваться после первой же неудачной попытки. Она отлично знала свое дело.

Серена сунула в рот ноготь. Она и не думала, что для поступления ей понадобится делать что-то кроме того, к чему она привыкла. Но она должна была поступить в колледж. И притом хороший. Естественно, родители ждали, что она будет учиться в лучшем университете. Они на нее не давили — все было ясно без слов. И чем больше Серена размышляла, тем отчетливее она понимала, что ей ничего не светит. Ее выставили из пансиона, она запустила учебу, оценки сползли вниз, у нее не было ни хобби, ни внеклассных занятий. Результаты тестов были не лучшими, потому что ее мысли витали где-то в облаках. А если пересдать тесты, будет еще хуже. Она оказалась в полном дерьме.

— Может быть, актерское мастерство? У тебя неплохие оценки по английскому, тебе наверняка нравится драматургия, — предложила миссис Глос. — Вот эту пьесу только начали репетировать в драмкружке. «Унесенные ветром» в современном изложении. — Она посмотрела на Серену. — Возьмешься?

Серена поболтала ногой и погрызла ноготь. Она попыталась представить себя в роли Скарлетт О'Хары. Надо будет вскрикивать, притворяться, будто падаешь в обморок, носить платья с корсетом и кринолином. Может, ей даже выдадут парик.

«Больше я никогда не буду голодать!» — драматично крикнет она голосом красотки южанки. А что, забавно.

Серена осторожно взяла листок из рук миссис Глос, стараясь не касаться бумаги там, где его держала учительница.

— Почему бы и нет? — сказала она. — Это весело.

Серена вышла из кабинета миссис Глос одновременно со звонком с последнего урока. Репетиция «Унесенных ветром» должна была начаться только в шесть, чтобы на нее успели те, у кого после занятий спортивная тренировка. Серена поднялась по широкой главной лестнице на четвертый этаж, чтобы взять из шкафчика пальто и посмотреть, с кем можно скоротать время до шести. Мимо нее пробегали ученицы, радуясь концу уроков и спеша кто на собрание, кто на репетицию, кто на тренировку, кто в клуб. Они по привычке здоровались с Сереной, потому что с начальной школы говорить с Сереной Ван дер Вудсен значило быть в центре внимания.

— Привет, Серена! — крикнула Лаура Сэлмон, спеша вниз по лестнице на репетицию оркестра.

— До встречи, Серена, — сказала Рейн Хоффстеттер, пробегая мимо в спортивных шортах, торопясь на футбольную тренировку.

— До завтра, Серена, — прошептала Лили Рид и залилась краской, как всегда стесняясь своих бриджей для верховой езды.

— Пока, — сказала Кармен Фортье, не выпуская изо рта жвачки. Она носила кожаные брюки и куртку. Школа предоставляла ей стипендию на обучение. Кармен жила в Бронксе и утверждала, что не может ходить в форме, иначе ее побьют по пути домой. Она бежала в клуб икебаны, хотя лгала всем соседям, что берет уроки карате.

Внезапно коридор опустел. Серена открыла шкафчик, взяла свое пальто от Burberry и оделась. Она хлопнула дверцей и медленно пошла вниз по лестнице, вышла во двор и свернула по Девяносто третьей к Центральному парку.

В кармане пальто лежала коробочка «Tic-Tac» с одним-единственным оранжевым драже. Серена извлекла его и сунула под язык, но ее мысли были так заняты будущим, что она не ощутила вкуса.

Она пересекла Пятую авеню по тротуару, обрамлявшему парк. На асфальте лежала палая листва. Ниже по улице две маленькие девочки в смешных красно-белых клетчатых фартуках выгуливали огромного черного ротвейлера. Серена решила войти в парк на углу Восемьдесят девятой и убить время до репетиции, сидя на скамье. Но что ей делать в одиночестве? Смотреть на людей? Серена привыкла, что не она, а на нее все смотрят. Она пошла домой.

Дом Серены находился на Пятой авеню, 994, - шикарный белоснежный особняк по соседству с отелем «Stanhope», прямо напротив Метропо¬литен-музея. Ван дер Вудсенам принадлежала половина верхнего этажа. В их квартире было четырнадцать комнат — пять спален с отдельными ванными комнатами, гостиная размером с бальный зал и два роскошных салона с барами и невероятными стерео- и видеосистемами.

Когда Серена вернулась домой, квартира пустовала. Ее родители редко бывали дома. Отец управлял голландской фирмой, занимавшейся поставками и основанной его прапрадедом в 1700-х годах. И мать, и отец входили в советы всех городских благотворительных организаций и фондов культуры. У них постоянно были завтраки, встречи и мероприятия. Горничная Дейдре ушла за покупками, до блеска вычистив квартиру и поставив во все вазы, даже в ванных, свежие цветы.

Серена зашла в меньший салон и плюхнулась в свое любимое синее бархатное кресло. Она взяла пульт и нажала на кнопки, открывавшие шкаф с плоским телевизором и включавшие изображение. Она начала нетерпеливо щелкать каналами, не в силах ни на чем сосредоточиться, и в конце концов остановилась нa TRL, хотя и считала Карсона Дели занудой из зануд. Она давным-давно не смотрела телевизор. Девчонки из пансиона делали попкорн, горячий шоколад, надевали пижамы и смотрели «Новости субботнего вечера» или «Приколы», но Серена предпочитала улизнуть в подвал часовни и пить с парнями персиковый шнапс, покуривая сигары.

Но сейчас ее заботил вовсе не Карсон Дели и даже не то, что она сидела дома одна, маясь от одиночества, — она боялась, что так, в одиночестве, за телевизором, в родительской квартире пройдет вся ее жизнь, если она не исправит оценки и не поступит в колледж. Неужели она так глупа? Все вокруг знают, чего хотят. Неужели она пропустила самый важный урок под названием «Как узнать, чего хочешь»? Почему ее никто не предупредил?

Впрочем, паниковать еще рано. У нее есть время все поправить. И время поразвлечься. Что же, становиться монахиней из-за того, что записалась в драмкружок?

Серена выключила телевизор и пошлепала на кухню. Кухня была тоже огромной. Над блестящими стальными разделочными столами висели ряды стеклянных шкафов. Две ресторанные плиты и три морозильные камеры. В центре кухни стоял огромный стол, как в мясницкой, а на нем лежал ворох сегодняшних писем.

Серена начала разбирать почту. Множество приглашений для родителей — белые квадратные конверты с надписями витиеватым шрифтом — на балы, благотворительные ужины, сборы пожертвований и аукционы. Приглашения на выставки — открытки с репродукцией на одной стороне и описанием экспозиции на другой. Одна из открыток привлекла внимание Серены. По всей видимости, она затерялась на почте, поскольку выглядела слегка потрепанной. Выставка открывалась в среду, в 16.00, то есть… прямо сейчас. Серена перевернула открытку и стала разглядывать репродукцию. Картина напоминала черно-белый человеческий глаз, заштрихованный розовым. Она называлась «Кейт Мосс». Выставка же именовалась «За кулисами». Серена прищурилась, разглядывая работу. Изображение выглядело невинным и прекрасным и в то же время слегка… скандальным. Может быть, это вовсе не глаз. Серена не могла до конца понять, что это такое. Главное — это было круто. Сомнений не осталось; Серена поняла, чем займет себя в ближайшие два часа. Она кинулась в спальню, сбросила бордовую форму и натянула любимые черные кожаные брюки. Схватила пальто и помчалась к лифту. Несколько минут спустя она уже выходила из такси перед галереей «Whitehot» в Челси.

Войдя внутрь, Серена взяла бесплатный коктейль — мартини с джином — и расписалась в книге гостей. Галерея была переполнена двадцатилетними модниками и модницами в потрясающих тряпках, которые попивали бесплатный коктейль и с восхищением разглядывали фотографии на стенах. Все фотографии были выполнены в том же стиле, что и открытка, — огромные черно-белые глаза во все полотно, разных форм и размеров, заштрихованные каждый своим цветом. Под каждым была подпись — имя звезды: Кейт Мосс, Кейт Хадсон, Хоакин Финикс, Джуд Лоу, Жизель Бюндхен, Шер, Эминем, Кристина Агилера, Мадонна, Элтон Джон.

Из невидимых колонок доносилась французская музыка. Авторы выставки, неотличимые друг от друга братья-близнецы Реми, сыновья модели-француженки и английского герцога, раздавали интервью и позировали для «Art Forum», «Vogue», «W», «harper's bazaar» и «New York Times».

Серена внимательно разглядывала фотографии. Теперь ей уже не казалось, что это гигантские глаза. Но что же? Пупки?

Внезапно чья-то рука легла ей на талию.

— Привет, ma cher. Как тебя зовут, красавица?

Это был один из братьев Реми. Ему было двадцать шесть, а ростом он был чуть выше метра семидесяти, почти как Серена. Кудрявые черные волосы, сверкающие голубые глаза. Он говорил с французским и английским акцентом одновременно и был одет с головы до ног в темно-синее. Уголки ярко-красных губ лукаво загибались кверху. Он был сногсшибательно красив — так же как и его брат-близнец.

Вот везучая девица.

Серена не стала сопротивляться, когда братья потащили ее вместе с ними позировать для колонки светской хроники воскресного выпуска «New York Times». Один из них встал сзади и приложился губами к ее шее, второй опустился к ее ногам и обнял ее колени. Окружающие так и впились в нее глазами, пытаясь получше разглядеть новую героиню дня.

В Нью-Йорке каждый мечтает стать знаменитым. Или хотя бы увидеть знаменитость, чтобы было о чем рассказывать.

Журналист светской хроники узнал Серену по тусовкам прошлых лет, но решил удостовериться, что это она.

— Серена Ван дер Вудсен, я не ошибся? — спро¬сил он, отрываясь от блокнота.

Серена очаровательно покраснела и кивнула. Она привыкла, что ее узнают.

— Ты просто обязана нам позировать, — выдохнул один из братьев, покрывая руку Серены поцелуями.

— Просто обязана, — откликнулся второй, скармливая ей оливку.

Серена рассмеялась.

— Конечно, — сказала она. — Почему бы и нет? — Она сама не знала, на что соглашается.

Один из братьев указал на дверь в другом конце галереи с табличкой «Не входить».

— Приходи туда, — сказал он. — Ни о чем таком не беспокойся. Мы оба геи.

Серена прыснула и отпила большой глоток. Интересно, они шутят?

Второй потрепал ее по заду:

— Не стесняйся, дорогая. Ты божественна, тебе не о чем беспокоиться. Иди. Мы будем через минуту.

Серена поколебалась — но лишь секунду. Она ничем не хуже Кристины Агилеры и Хоакина Финикса. Что ж раздумывать? И она смело пошла к двери с табличкой «Не входить».

Едва она удалилась, к братьям обратились мужчина из Лиги общественного искусства и дама из Транспортной службы Нью-Йорка. Они задумали новую программу ознакомления широких масс с авангардистским искусством и хотели разместить одну из работ братьев на автобусах, в метро и на крышах такси по всему городу.

— Не вопрос, — ответили братья. — Подождите одну минуту, и мы дадим вам новинку. В эксклюзивном порядке!

— Как будет называться фотография? — нетерпеливо спросила дама из Транспортной службы.

— Серена! — хором ответили братья.

Совмещая приятное с полезным

— Я нашла компанию, которая отпечатает приглашения к завтрашнему дню и доставит их гостям к утру пятницы, — сказала Изабель, очень довольная тем, что принесла пользу.

— Да, но как это дорого. Нам придется на чем-нибудь сэкономить. Смотри сама, сколько Takashimaya просит за икебаны.

После внеклассных занятий Блэр, Изабель, Кати и Тина Форд из военной школы Ситона — комитет по подготовке «Поцелуя в губы» — собрались в кофейне «Три парня», чтобы обсудить последние штрихи благотворительного бала за порцией хрустящего картофеля и чашкой горячего шоколада.

До вечеринки оставалось всего девять дней, а гости еще не получили приглашений. Точнее, приглашения заказали еще несколько недель назад, но с тех пор вечеринка успела переместиться из новомодного ресторана The Park в Челси в бывшее здание Barneys на углу Семнадцатой и Седьмой авеню. Старые приглашения можно было выкинуть. Девушки оказались в затруднении. Срочно требовалось достать новые приглашения, иначе вечеринку можно было отменять.

— Все заказывают икебаны в Takashimaya. И не так уж это дорого. Блэр, ну подумай сама, как шикарно они будут смотреться, — взмолилась Тина.

— Нет, дорого, — стояла на своем Блэр. — Есть много других дизайнеров, у которых можно заказать цветы.

— Тогда давайте попросим помощи у этих любителей соколов, — сказала Изабель. Она взяла картофельную соломку, макнула ее в кетчуп и сунула в рот. — Они нам совсем не помогают.

Блэр закатила глаза и подула на шоколад.

— В том-то и дело. Это мы помогаем им. Вечеринка благотворительная.

Кати намотала прядь светлых вьющихся волос на палец.

— Кто такие эти сапсаны? Что-то вроде дятлов?

— Нет, по-моему, они крупнее, — сказала Тина. — И они едят других животных, кроликов там, мышей.

— Какая гадость, — сказала Кати.

— Я тут на днях читала, что это за птицы, — вспомнила Изабель. — Вот только где?

— Уж не на spleten.net ли?

— Исчезающий вид, — добавила Блэр.

Она изучала список гостей, приглашенных на вечеринку. Триста шестнадцать имен. Слава богу, одна молодежь, без взрослых.

Внимание Блэр привлекло имя ближе к концу списка. Серена Ван дер Вудсен. И адрес — адрес общежития в Гановерской академии, штат Нью-Гемпшир. Блэр положила список на стол, решив ничего не менять.

— Придется раскошелиться на приглашения и сэкономить на чем удастся, — торопливо проговорила она. — Я предупрежу Takashimaya, чтобы заменили орхидеи лилиями и не вздумали украшать вазы павлиньими перьями.

— Я могу написать приглашения, — раздался за ее спиной тонкий чистый голосок. — Бесплатно.

Девушки обернулись на голос. «Ах, это малышка Дженни, вспомнила Блэр. — Девятиклассница, переписавшая школьные гимны».

— Я могу сегодня же написать их и отправить по почте. Конечно, придется купить хорошую бумагу, но я знаю, где она продается со скидкой, — сказала Дженни Хамфри.

— Она переписала школьные гимны, — шепнула Кати Тине. — У нее классный почерк.

— Точно, — согласилась Изабель. — Клево вышло.

Дженни покраснела и перевела взгляд на блестящую дверь кофейни, ожидая решения Блэр. Она знала, за кем последнее слово.

— Ты согласна помочь нам бесплатно? — подозрительно переспросила Блэр.

Дженни подняла взгляд:

— Я надеялась, если я напишу приглашения, может, вы позволите мне прийти на вечеринку?

Блэр взвесила в уме все «за» и «против». «За»: приглашения будут особенными, каких нет ни у кого, и, главное, бесплатными, так что не придется экономить на цветах. «Против»: какие тут могут быть «против»?

Блэр оглядела малышку Дженни с головы до ног. Забавная девятиклашка с необъятным бюстом. Сама напрашивается на работу… на вечеринке будет смотреться совершенно нелепо… ну и пусть.

— Конечно, напиши себе приглашение. И кому-нибудь из своих друзей, — сказала Блэр, передавая Дженни список.

Какая щедрость.

Блэр быстро рассказала Дженни, что от нее требуется, и девочка, едва дыша, вылетела из кофейни. Магазины вот-вот закроются, у нее совсем мало времени. Список оказался длиннее, чем она думала; придется просидеть всю ночь — зато она идет на вечеринку, а остальное не так важно.

Погодите, вот Дэн узнает. Он с ума сойдет. Но Дженни была полна решимости вытащить его на вечеринку, хочет он этого или нет.

«Унесенные Ветром»: Зрелище не для слабонервных

Два мартини и три фотокассеты братьев Реми спустя Серена выпрыгнула из такси перед зданием Констанс Биллард и помчалась в актовый зал, где уже началась репетиция школьного спектакля. Как и всюду, Серена опоздала на полчаса.

По коридору разносилась мелодия группы Bloodhound Gang, которую кто-то бренчал на пианино. Серена отворила дверь зала и увидела на сцене своего давнишнего приятеля, Ральфа Боттомса Третьего, распевавшего «Юг в огне» на мотив «Крыши в огне», притом совершенно серьезно. Он был в костюме Ретта Батлера, к которому прилагались медные пуговицы и накладные усы. За последние два года Ральф изрядно потолстел, его лицо огрубело, будто он ел слишком много бифштексов с кровью. Он держал за руку неуклюжую девушку с темными кудрявыми волосами и лицом сердечком — Скарлетт О'Хару. Она подпевала ему с отчетливым бруклинским акцентом. Серена прислонилась к стене, наблюдая за действом со смесью ужаса и восхищения в душе. Сцена в галерее ее вовсе не обескуражила, но на этот спектакль она взирала со страхом.

Когда песня окончилась, остальные члены драмкружка захлопали и затопали, а руководтельница, пожилая англичанка, начала раздавать указания для новой картины.

— Руки на бедра, Скарлетт, — велела она. — Давай, делай, как я говорю. Вот так. Представь себе, ты «Мисс Юг» времен Гражданской войны, ломающая все правила приличия.

Серена обернулась к окну и увидела трех девушек, вылезающих из такси на углу Девяносто третьей и Мэдисон. Она вздрогнула, узнав Блэр, Кати и Изабель. Серена обхватила себя руками, силясь унять чувство, не покидавшее ее с самого возвращения в город. Первый раз она ощущала, будто все вычеркнули ее из своей жизни.

Не сказав ни слова актерам — ни «здравствуй», ни «до свидания», — Серена выскользнула из зала и вышла в холл. Доска объявлений была сплошь заклеена листками. Серена начала их читать. Одно из объявлений приглашало всех желающих на пробы Ванессы Абрамс.

Зная Ванессу, Серена могла предположить, что ее фильм должен быть очень серьезным и мрачным, но это куда лучше, чем выкрикивать дурацкие песни и отплясывать с толстым краснолицым Ральфом Боттомсом Третьим. Пробы начались час назад, у скамьи в парке Мэдисон-Сквер, но она еще может успеть. И вновь Серена поймала такси, на этот раз спеша в центр города.

— Вот чего я от тебя хочу, — закончила объяснять Ванесса Марджори Джафф, одиннадцатикласснице из Констанс и единственной, кто при¬шел на пробы. Марджори была рыжей, кудрявой и веснушчатой, у нее был небольшой нос картошкой и полностью отсутствовала шея. Она постоянно жевала жвачку и совершенно не подходила на роль Наташи.

Солнце уже садилось, озаряя парк розоватым светом. В воздухе пахло осенним Нью-Йорком — каминным дымом, сухими листьями, горячими хот-догами, собачьей мочой и выхлопными газами.

Дэниел лежал на скамье, жалостливо раскинув руки, как раненый солдат, проигравший на фронтах любви и войны, — в точности как требовалось Ванессе. Его лицо отливало трагической бледностью, он казался сломанной куклой. На его груди лежала небольшая стеклянная трубка для кокаина. Ванессе повезло подобрать ее на улице Уильямсбурга в прошлые выходные. Завершающий штрих к портрету страдающего от любви князя.

— Я буду читать за Наташу. Следи внимательно, — сказала она Марджори. — Начинаем, Дэн.

— «Вы не спите?» — сказала Ванесса-Наташа, глядя на Дэна-Андрея.

— «Нет, я давно смотрю на вас; я почувствовал, когда вы вошли. Никто, как вы, не дает мне той мягкой тишины… того света. Мне так и хочется плакать от радости», — тихо сказал Дэн-Андрей.

Ванесса опустилась на колени. «Лицо ее сило восторженной радостью».

— «Наташа, я слишком люблю вас. Больше все¬го на свете!» — вымолвил Дэн, пытаясь приподняться и вновь падая на скамью, будто пронзенный внезапной болью.

Он сказал, что любит ее! Ванесса схватила Дэна за руку, раскрасневшись от переживаний. Она совсем забыла, что играет сцену. Но тут же опомнилась, отпустила его руку и поднялась с колен.

— Твоя очередь, — сказала она Марджори.

— Ага, — сказала Марджори, шумно жуя жвачку. Она вынула из рыжих кудрей заколку и взлохматила их. Затем опустилась на колени перед скамьей и взяла текст. — Готов?

Дэн кивнул.

— «Вы не спите?» — сказала Марджори, лука¬во стреляя глазами и причавкивая жвачкой.

Дэн закрыл глаза и произнес свою реплику. Если не открывать глаз, может, ему удастся не рассмеяться.

В середине сцены Марджори заговорила с фальшивым русским акцентом. Это было ни на что не похоже.

Ванесса молча страдала, не зная, как ей быть без Наташи. Она даже задумалась, не купить ли ей парик и не сыграть самой, а снимает пускай кто-нибудь другой. Но это был ее фильм, и она хотела снимать сама.

В этот самый момент кто-то слегка сжал ее локоть и прошептал:

— Можно мне тоже попробовать?

Ванесса обернулась и увидела Серену Ван дер Вудсен, слегка запыхавшуюся после пробежки по парку. Ее щеки пылали, глаза были темными, как сумеречное небо. Именно такой воображение Ванессы рисовало Наташу.

Дэниел выпрямился, позабыв текст и свое ранение. Стеклянная трубка скатилась на землю.

— Эй, мы еще не закончили, — сказала Марджори и толкнула Дэна в плечо. — Ты не поцеловал мне руку.

Дэн смотрел на Марджори невидящим взором.

— Конечно, — сказала Ванесса. — Марджори, отдай Серене текст.

Девушки поменялись местами. Больше Дэн не закрывал глаз. Он боялся даже моргнуть. Они начали играть.

— «Я давно смотрю на вас», — сказал Дэн, вкладывая в каждое слово огромный смысл.

Серена опустилась на колени и сжала его ладонь. Дэн подумал, что вот-вот лишится чувств, и порадовался, что лежит.

Ого. Тяжелый случай.

Он сыграл много ролей, но ни разу не чувство¬вал того, что называют органикой. Играть с Сереной Ван дер Вудсен было все равно что умирать изысканной смертью. Он чувствовал, будто у них одно дыхание на двоих. Он вдыхал, она выдыхала. Он был тих и недвижим, а она взрывалась во¬круг сотней фейерверков.

Серена тоже наслаждалась представлением. Текст дышал чувственной красотой, а этот непонятный Дэн оказался неплохим актером.

«Я могу и втянуться», — подумала она с приятным волнением. Она еще не думала, чему хочет посвятить свою жизнь, — быть может, актерству?

Они продолжали читать дальше и дальше, больше, чем требовалось для проб. Они словно забыли, что это всего лишь спектакль. Ванесса нахмурилась. Серена держалась великолепно, оба они смотрелись просто потрясающе, но Дэн прямо-таки стелился перед ней. Ванесса не могла на это смотреть.

«Как же предсказуемы мужчины», — подумала она и громко откашлялась.

— Спасибо, Серена. Спасибо, Дэн. — Она при¬творилась, будто пишет что-то в своем блокноте. — Я скажу тебе о своем решении завтра, лад¬но? — обратилась она к Серене. «Даже и не меч¬тай», — записала она в блокнот.

— Мне понравилось! — сказала Серена, улыбаясь Дэну.

Дэн мечтательно смотрел на нее со скамьи, все еще опьяненный действом.

— Марджори, тебе я тоже скажу завтра. Хорошо? — обратилась Ванесса к рыжей девушке.

— Ага, — сказала Марджори. — Спасибочки.

Дэн сел и заморгал.

— Большое спасибо, что дала мне попробоваться, — вежливо сказала Серена, собираясь уходить.

— Увидимся, — пьяным голосом сказал Дэн.

— Пока, — махнула ему Марджори и побежала за Сереной.

— Давай еще раз пройдем твой монолог, Дэн, — резко сказала Ванесса. — Это будет первая сцена.

— Тебе на какую ветку? — спросила Марджори на выходе из парка.

— Гм… — Серена замялась. Она еще ни разу не ездила на метро, но что особенного в том, чтобы прокатиться с Марджори? — Вроде бы на шестую.

— Здорово, мне тоже, — сказала Марджори. — Поедем вместе.

Был час пик, и вагон был набит битком. Серену зажало между женщиной с огромной сумкой и маленьким толстым мальчишкой, который норовил ухватиться за ее пальто каждый раз, как поезд тормозил. Марджори пыталась держаться за верхний поручень, но едва дотягивалась до него кончиками пальцев. Она шаталась и отступала назад, отдавливая ноги другим пассажирам.

— Скажи, Дэн просто лапочка, — заметила Марджори. — Жду не дождусь, когда начнутся съемки. Буду видеть его каждый день!

Серена улыбнулась. Было ясно, что Марджори думает, будто роль достанется ей. Какая жалость. Серена была совершенно уверена в обрат¬ном. Эта роль будто создана для нее самой.

Серена представила себе, как будет сближаться с Дэном. Интересно, в какую он ходит школу? У него были темные, глубоко посаженные глаза, и он произносил текст так, будто верил в каждое слово. Ей это пришлось по душе. Им предстоит много репетировать после уроков. Интересно, что он делает по вечерам и что любит пить?

Поезд резко затормозил у Пятьдесят девятой и Лексингтон-Блумингдейл. Серена упала на мальчишку.

— Ох, — сказал он, свирепо глядя на нее.

— Ну, мне выходить, — сказала Марджори, проталкиваясь к двери. — Желаю тебе получить роль. Увидимся завтра в школе.

— Удачи! — крикнула ей вслед Серена. Вагон опустел. Она села на освободившееся место, думая о Дэне.

Она представила себе, как пьет с ним ирландский кофе в темной кофейне и рассуждает о русской литературе. Было похоже, что Дэн очень начитан. Он даст ей книги, которые стоит про¬честь и которые помогут ей стать хорошей акрисой. Быть может, они даже сумеют подружиться. Новые друзья ей не помешают.

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

Народ!

Я как-то играла в школьной постановке. Мне досталась роль из одного слова: «Айсберг!» А теперь угадайте, что это был за спектакль и как я была одета. Сотый угадавший получит бесплатный плакат от братьев Реми.

МОДЕЛЬНЫЙ ДЕБЮТ S!

Не проглядите в эти выходные новый постер на автобусах, в метро, на крышах такси и в Интернете. Можете заказать его у вашей покорной слуги (говорю же, я все знаю). Огромный портрет S. Ее лица там нет, зато есть подпись, так что вы не перепутаете. Мои поздравления S с модельным дебютом!

НАБЛЮДЕНИЯ

B, K и I снова замечены в «Трех парнях» за картофелем и шоколадом. Они прятали под столом большие сумки «Интермикс». Им что, некуда больше податься? А мы-то думали, их жизнь сплошной праздник. Какое разочарование. Правда, B сдобрила свой шоколад хорошей порцией бренди. Умница девочка. Из венерологической клиники в центре вышла все та же девица в парике. Если это S, значит, у нее серьезный случай. Кстати, если вы задумались, а что я делаю в том районе, — я стригусь у модного парикмахера как раз напротив клиники.

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Дорогая сплетница, как докажешь, что ты девчонка? Вдруг ты пятидесятилетняя тетка, типа, журналистка, у которой не клеится жизнь и которая вымещает свои проблемы на подростках вроде нас. неудачница.

— Jdwack

A: Дражайший Jdwack,

Поверь, я самая натуральная девчонка. Школьница, не достигшая избирательного возраста. А вот откуда мне знать, что ты не пятидесятилетний прыщавый дядька, вымещающий внутреннюю агрессию на невинных особах вроде меня?

— GossipGirl

Q: Дорогая Сплетница!

Я просто подсела на твою страничку! Я показала ее папе, и он тоже остался в восторге!!! У него есть друзья в Paper, Village Voice и других журналах. Не удивляйся, если увидишь в них свои статьи!! Надеюсь, ты не возражаешь!!! Обожаю тебя!!!!!

— JNYHY

A: Возражаю? Да ты что. Я мечтаю о славе. Я намерена стать звездой. Хватит с меня ролей по одной строчке. Может, в скором времени мой портрет тоже появится на автобусах.

Так что дерзай!

You know you love me

Xoxo

GossipGirl

Дважды отвергнутая

— М-м-м… — пробормотала Серена, разглядывая печенье, выложенное к завтраку в школьном кафетерии.

Печенье с арахисовым маслом, печенье с шоколадной крошкой, овсяное. Рядом выстроились пластиковые стаканчики с апельсиновым соком и молоком. Буфетчица следила, чтобы каждая девочка брала не больше двух печений. Наступила двадцатиминутная перемена после второго урока.

Стоило буфетчице отвернуться, Серена стянула шесть печений с арахисовым маслом и ушмыгнула прочь. Не самый полезный завтрак, но сегодня сгодится. Она просидела без сна полночи, пытаясь читать «Войну и мир» (в кожаном переплете!), чтобы как следует подготовиться к роли.

Вот удумала. В этой книге примерно миллион страниц. Никогда не слышала о такой штуке, как краткое изложение, детка?

Серена заметила, что из кухни кафетерия с чашкой чая в руке выходит Ванесса — в черной водолазке и с выражением мировой скорби на лице. Серена помахала ей печеньем, и Ванесса подошла к ней.

— Привет, — весело сказала Серена. — Уже решила, кому отдашь роль?

Ванесса отхлебнула чай. Она сама не спала полночи, пытаясь сделать выбор между Сереной и Марджори. Из головы не выходил взгляд Дэна, которым он смотрел на Серену. Как бы хорошо ни играла эта девица, Ванесса не вынесет таких взглядов. И она уж точно не хотела снимать их на пленку для истории.

— Решила. Я еще не успела обрадовать Марджори, — спокойно произнесла Ванесса, — но роль ее.

Серена уронила печенье на пол.

— Вот как, — ошеломленно сказала она.

— Да, — сказала Ванесса, судорожно пытаясь придумать предлог, почему она отдает роль Марджори, хотя Серена на нее идеально подходит. — Марджори невинна и угловата. Этого я и добиваюсь. Мы с Дэном решили, что ты играешь слег¬ка… м-м-м… отстраненно.

— Вот как, — повторила Серена.

Она не верила своим ушам. Выходит, и Дэн, Дэн тоже ее отверг? А она думала, они сумеют подружиться.

— Мне очень жаль, — сказала Ванесса, чувствуя себя виноватой. Зря она впутала Дэна — он и не подозревает, что она решила отказать Серене. Но так ее слова приобрели больший вес. Будто в ее решении не было ничего личного. Она сделала так, как лучше для фильма, только и всего. — Не расстраивайся, — добавила она. — Ты хорошая актриса.

— Спасибо, — сказала Серена.

Не сидеть ей с Дэном в кафе, не репетировать роль, как она себе навоображала. А что она скажет миссис Глос? Никакой внеклассной работы, ни в один более-менее приличный колледж ее не примут.

Ванесса ушла на поиски Марджори, чтобы обрадовать девушку. Придется изменить весь сценарий. Она снимет не мелодраму, а комедию. Зато не придется смотреть «Бесконечную любовь в вечернем парке», в главных ролях Серена Ван дер Вудсен и Дэниел Хамфри. Это был бы мрак!

Серена стояла в углу кафетерия, кроша в пальцах остатки печенья. «Унесенные ветром» оказались сплошной клоунадой, для «Войны и мира» она играет слишком отстраненно. Что же делать? Она прикусила ноготь, размышляя.

Быть может, ей стоит снять свой фильм? Блэр ходит на уроки кино — она поможет. В детстве они всегда мечтали работать в кино. Блэр хотела быть звездой, как Одри Хепберн, одетая от Givenchy, только Блэр предпочитала Fendi. Серена представляла себя режиссером. Она мечтала носить широкие льняные брюки, кричать в мегафон и сидеть на высоком стуле с табличкой «Режиссер».

Вдруг им удастся осуществить мечту?

— Блэр! — чуть ли не закричала Серена, завидев подругу у стола с печеньем. Она понеслась к Блэр, все еще во власти грандиозной идеи. — Мне нужна твоя помощь, — сказала она, хватая Блэр за локоть.

Блэр напряглась и расслабилась только тогда, когда Серена ее отпустила.

— Прости, — сказала Серена. — Слушай, я хочу снять фильм, ты не могла бы мне помочь, объяснить, как управляться с камерой и всем прочим — ты же ходишь на уроки кино.

Блэр взглянула на Кати и Изабель, которые затихли, потягивая молоко. Затем улыбнулась Серене и покачала головой:

— Прости, не могу. У меня заняты все вечера. Совсем нет времени.

— Брось, Блэр, — сказала Серена, беря ее за руку. — Помнишь, мы всегда об этом мечтали. Ты хотела быть как Одри Хепберн.

Блэр отняла ладонь и сложила руки на груди, вновь бросая взгляд на Кати и Изабель.

— Не волнуйся, все буду делать я, — поспешно добавила Серена. — Ты мне только покажи, как работать с камерой и ставить свет.

— Не могу, — повторила Блэр. — Извини. Серена сжала губы, чтобы унять их дрожь. Ее глаза округлились, а лицо вдруг опухло.

Блэр видела рыдающую Серену не первый раз. Однажды, когда им было по восемь лет, они прошли пять километров от виллы Серены в Риджфилде, чтобы купить мороженого. Серена вышла из магазина с тройным клубничным рожком, обсыпанным шоколадной крошкой, и наклонилась погладить привязанную у магазина собаку. Все три шарика выскользнули из рожка в грязь. Глаза Серены расширились, лицо распухло так, будто она внезапно заболела свинкой. На глаза навернулись слезы, и Блэр уже собиралась разделить с ней свое мороженое, как вдруг из магазина появился продавец с новым рожком для Серены.

Вид с трудом сдерживающей слезы Серены вновь пробудил в Блэр непонятное сочувствие.

— Гм. Но в пятницу мы собираемся гулять, — сказала она Серене. — Зависнем в Tribeca Star, приходи, если хочешь.

Серена глубоко вздохнула и кивнула.

— Как в старые добрые времена, — сказала она, смахивая слезы и пытаясь улыбнуться.

— Точно, — сказала Блэр.

Она не станет встречаться с Нейтом в пятницу, раз с ней будет Серена. Лучше она опрокинет с ней стаканчик-другой, уйдет пораньше, отправится домой, украсит комнату свечами, примет ванну и будет ждать Нейта. И они всю ночь будут заниматься любовью под романтическую музыку. Блэр уже записала диск с эротическими композициями для первой ночи любви.

Даже самые уверенные в себе девушки прибегают к дешевым трюкам вроде записи романтических дисков, когда готовятся терять невинность.

Прозвенел звонок, и девушки отправились по классам: Блэр — на супер-пупер-продвинутые занятия, Серена — на уроки для безмозглых домохозяек.

Серена не могла поверить, что за последние десять минут ее дважды отвергли. Доставая учебники из шкафчика, она придумала новый план. Она ни за что не опустит руки.

Не зря же ее фотография красуется на всех автобусах в городе.

Мечты развеяны в дым

Ванесса пропустила первые пять минут математики, чтобы позвонить Дэниелу. По четвергам у него четвертым уроком был библиотечный час, и Дэниел проводил время в школьном дворе, читая стихи и куря сигареты. Школьный телефон-автомат у лестницы в холле уже успела занять какая-то девочка, и Ванессе пришлось выбежать на угол Девяносто третьей и Мэдисон, где стояла телефонная будка.

Двор школы «Риверсайд» заполонили младшеклассники, игравшие в вышибалы, и Дэн отправился на Бродвей. Звонок Ванессы застал его на скамейке пешеходного островка посреди проезжей части. Он только что открыл «Постороннего» Альберта Камю, которого они начали приходить по французскому. Дэн был повернут на Камю. Он уже прочел «Постороннего» на английском, но читать в оригинале было гораздо круче, особенно сидя посреди шумного, загазованного Бродвея со стаканом дрянного кофе и сигаретой. Вот это была жизнь. Люди спешили мимо, стараясь поспеть по своим делам, а Дэн чувствовал себя чужим среди них, не принадлежащим толпе, прямо как герой романа.

Под глазами у него залегли темные круги — ночью он почти не спал. Он не мог перестать думать о Серене Ван дер Вудсен. Они будут вместе сниматься в фильме. И в сцене с поцелуем. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Бедняга. Тут он угадал.

Телефон все звонил и звонил.

— Да? — сказал Дэн в трубку.

— Привет. Это Ванесса.

— Привет.

— Слушай, я на секунду. Я сказала Марджори, что роль ее, — торопливо произнесла Ванесса.

— Серене, — поправил Дэн, стряхивая пепел и затягиваясь.

— Нет, Марджори.

Дэн выпустил дым и крепко сжал трубку:

— Погоди. Не может быть. Марджори — это та, рыжеволосая и со жвачкой.

— Да, та самая. Я не перепутала, — терпеливо ответила Ванесса.

— Но она смотрелась отстойно, зачем она тебе! — воскликнул Дэн.

— Да, ну и что, мне даже понравилось, что она смотрится отстойно. В ней есть наивная грубоватость. Фильм получится острее и только выиграет. Такую Наташу никто не ждет.

— Да уж, это точно, — фыркнул Дэн. — Слушай, ты делаешь ошибку. Серена рулит. Не знаю, что тебе не понравилось. Феноменальная игра.

— Знаешь что, я режиссер, мне и выбирать. И я выбираю Марджори. Ясно? — Ванессе совершенно не хотелось слушать про феноменальность Серены. — И потом, все эти слухи, которые о ней ходят. Боюсь, на нее нельзя положиться.

Ванесса была уверена, что все сплетни о Се¬рене сплошная выдумка, но напомнить о них Дэну не повредит.

— О чем это ты? — спросил Дэн. — Какие еще слухи?

— О том, что она продает колеса, на которых стоит S, о том, что у нее запущенный триппер, — сказала Ванесса. — Не хочу с ней связываться.

— И где ты это слышала? — спросил Дэн.

— У меня свои источники, — ответила Ванесса. По Мэдисон-авеню с шумом проехал автобус. На его бортах была огромная фотография пупка. Или пулевого ранения? Девчачьим почерком сбоку от фотографии было выведено: «Серена».

Ванесса глядела вслед автобусу. Она сходит с ума? Или Серена и правда повсюду? Каждая крошечная частичка ее тела?

— Я считаю, она нам не подходит, — сказала Ванесса, надеясь урезонить Дэна этим «нам». Это был их фильм, не Серены.

— Ясно, — ледяным голосом сказал Дэн.

— Ну что, идешь в пятницу в Бруклин со мной и Руби? — спросила Ванесса, стремясь поскорее перевести разговор на другую тему.

— Нет, навряд ли, — сказал Дэн. — Еще увидимся. — Он выключил телефон и рассерженно швырнул его в черную сумку на ремне.

Этим утром его сестра Дженни ввалилась к нему в спальню — покрасневшие глаза, пальцы в чернилах — и бросила у его кровати приглашение на эту идиотскую вечеринку, посвященную сапсанам. Он понадеялся, что сможет сопровождать Серену как партнер по фильму. Мечта развеялась в дым.

Дэн все еще не мог поверить. Единственная возможность познакомиться с Сереной потеряна навсегда, потому что Ванессе вздумалось снять самый нелепый фильм из всех возможных. Еще невероятнее, Ванесса, королева андеграунда и бунтарка, докатилась до сплетен о девушке, с которой едва знакома. Налицо вредное влияние школы Констанс.

Ох, Дэн, не будь занудой! Сплетни — это так сексуально. Сплетни — это так приятно. Не все сплетничают, а стоило бы!

У светофора притормозил автобус. Сначала Дэн увидел имя. Голубая надпись девчачьим почерком на черно-белом плакате, изображавшем нечто, похожее на розовый бутон. Это было прекрасно.

Поклонница встречает кумира

Весь четверг, после бессонной ночи, Дженни бродила как зомби. Зато приглашения на «Поцелуй в губы» были готовы и они с Дэном шли на вечеринку.

Она умирала с голоду — в последний раз она ела за ужином, один банан и один апельсин. Она даже не купила утреннюю булочку с шоколадом. На большой перемене Дженни схватила два горячих сандвича с сыром, два кофейных йогурта и отправилась пировать в кафетерий, высматривая уголок потише. За едой ей еще предстояло сделать домашнюю работу, на которую просто не хватило времени накануне.

Дженни выбрала столик перед зеркалами во всю стену в дальнем углу кафетерия. Старшеклассницы никогда не ели перед зеркалом, чтобы не чувствовать себя толстыми обжорами, и столик всегда пустовал. Дженни поставила поднос и едва взялась за сандвич, как вдруг ее внимание привлекло объявление, приклеенное к зеркалу.

Дженни полезла в рюкзак за ручкой, нацарапала свое имя на объявлении — она будет первой, кто на него откликнулся! — и села перед горой еды, чувствуя, как часто бьется сердце. Жизнь была полна чудес. И час от часу становилась лучше и лучше.

Что еще удивительнее, из очереди вышла сама Серена Ван дер Вудсен и направилась со своим подносом к Дженни. Неужели Серена сядет с ней за один стол? Сама Серена?

Глубокий вдох, глубокий выдох.

— Привет, — сказала Серена, улыбаясь Дженни и ставя поднос на стол.

Боже, как она была великолепна. Ее волосы были светло-золотистого оттенка, какого другие девчонки часами пытались добиться мелированием в салоне на верхнем этаже Bergdorf Goodman. Волосы Серены были такими от природы, тут двух мнений быть не могло.

— Мне показалось, ты записываешься в помощники на мой фильм, — сказала Серена.

Дженни кивнула, потеряв дар речи в присутствии своей богини.

— Ты первая и пока единственная, — вздохнула Серена. Она сидела напротив Дженни, прямо перед зеркалом. Серене не нужно было бояться, что она почувствует себя толстой обжорой. У нее не было ни капли лишнего жира. Она приподняла золотистые брови, глядя на Дженни. — А что ты умеешь делать?

Дженни поковыряла сыр. Она не могла поверить, что взяла целых два сандвича. Серена решит, что она просто свинья.

— Ну, у меня есть кое-какие таланты. Я переписала школьные гимны, у меня неплохой почерк. Rancor в этом году поместил мой рассказ и несколько фотографий, которые я сделала, — сказала Дженни.

Rancor был школьным журналом, печатавшим статьи об искусстве. Редактором была Ванесса Абрамс.

— Да, еще я написала приглашения для вечеринки на следующей неделе, куда идут все, — сказала Дженни, пытаясь впечатлить Серену. — Блэр Уолдорф попросила. Кстати, о приглашениях… — Дженни залезла в рюкзак и достала конверт, на котором с росчерками было выведено имя Серены. — В списке Блэр стоял адрес твоего пансиона. Я хотела бросить конверт тебе в шкафчик, — сказала она, краснея. — Но раз мы встретились… — И протянула конверт Серене.

«Не слишком ли я назойлива?», — спросила себя Дженни.

— Спасибо, — сказала Серена и взяла конверт. Она распечатала его и прочла приглашение. Ее глаза помрачнели, на лбу собрались складки.

«Боже правый. Она считает, что оно уродливо!» — подумала Дженни, и ее сердце заколотилось.

Серена убрала приглашение в сумку и с отрешенным видом взяла вилку. Подцепила листик салата и принялась жевать.

Дженни мысленно прикидывала, что нужно делать, чтобы выглядеть так же загадочно, круто и обольстительно, как сейчас Серена. Если бы она только слышала мысли, которые проносились в голове Серены. Серена думала о Блэр.

«Она не хотела, чтобы я пришла. Она даже не сказала, что будет вечеринка».

— Зашибись, — произнесла наконец Серена, пожевывая салат. — Считай, ты нанята. — Она тепло улыбнулась и протянула Дженни ладонь. — Я Серена, — сказала она.

— Я знаю, — сказала Дженни, окончательно заливаясь краской. — А я Дженни.

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

Народ!

С и Б: ГОРЯЧИЙ ПОЦЕЛУЙ В ГОРЯЧЕЙ ВАННЕ!

Только что мне пришло сообщение от кого-то, кто решил не подписываться. Когда S и B еще были подругами, между ними кое-что произошло во время купания в горячей ванне в люксе C. Скрываются ли за этим поцелуем их истинные чувства? Или же они спьяну прикалывались? Так или иначе, нам открылось кое-что новенькое об этом любовном треугольнике! Чудненько!

Да, кстати. Если вы еще не видели постера, развешанного на автобусах, стенах метро и крышах такси, загляните в галерею Whitehot, где висит оригинал и портреты других отчаянных звезд, включая меня. Да-да! Братья Реми чересчур сексуальны, я не смогла устоять. Эпитет «великолепные» не дается просто так.

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Дорогая Сплетница!

Не буду говорить, кто я, но мой портрет тоже висит у братьев Реми. Я обожаю их творчество и без ума от своей фотографии, но расклеивать ее по всему городу — это уж чересчур. По мне, так S сама напрашивается на неприятности. И, насколько я знаю, их у нее хватает.

— Неизвестная

A: Дорогая Неизвестная!

Скромность украшает девушку, но лично я бы не отказалась увидеть свою фотографию на борту автобуса. Я натуральная шлюха от популярности.

— GoossipGirl

НАБЛЮДЕНИЯ

Little J купила у «Шекспира и компании» на Бродвее толстенную книгу о том, как снимать кино. N и C тусовались в баре на Первой авеню. Видать, N присматривает за C, чтобы тот не проговорился, а? Ну а B закупила кучу свечей в магазинчике на Лексингтон-авеню для своей ночи с N.

На сегодня все. Удачных выходных — мне-то точно светит удача.

You know you love me

Gossip Girl

Tribeca Star

Звездный салон отеля Tribeca Star был большим и роскошным. Повсюду стояли удобные кресла, оттоманки и круглые банкетки, чтобы создать у каждой компании ощущение личного праздника. На стене мерцали десятки черных свечей, тускло освещая зал; диджей крутил медленную, расслабляющую музыку. Было всего восемь часов, но бар уже был набит посетителями, разодетыми по последней моде и потягивающими коктейли пастельных тонов.

Блэр не смотрела на часы. Ей срочно требовалось выпить.

Она сидела в кресле у самого бара, но идиотка официантка будто не замечала ее — наверное, из-за того, что Блэр не потрудилась вырядиться по моде. На ней были линялые джинсы и простой черный свитер. Разодеваться ради коктейля с Сереной? Скоро она поспешит домой — готовиться к ночи безумного секса с Нейтом. По этому поводу Блэр тоже не думала разряжаться. Она решила встретить Нейта обнаженной.

Ее щеки запылали от одного предвкушения, она взяла себя в руки и осмотрела зал. Сидит сама по себе даже без коктейля, как неудачница. Куда запропастилась Серена? Думает, Блэр потратит на нее всю эту чертову ночь?

Блэр прикурила сигарету. «Если Серена не появится, пока я буду курить, я уйду», — мрачно решила она.

— Только взгляни, — раздался женский голос. — Разве она не красавица?

Блэр обернулась. Ну конечно, в салон вошла Серена.

На ней были голубые замшевые сапоги до колена и платье от Пуччи — с длинными рукавами, высоким воротником и поясом, расшитым голубыми, оранжевыми и зелеными камнями. Больше, чем фантастика. Она собрала волосы в высокий хвост. Глаза были подведены голубым, губы блестели нежно-розовым. Она улыбнулась и издалека помахала Блэр, пробиваясь сквозь толпу. Блэр видела, как все головы оборачиваются ей вслед, и у нее в желудке заурчало. Ее уже тошнило от Серены, а они не успели еще и словом перекинуться.

— Привет, — сказала Серена, плюхнувшись на квадратную оттоманку рядом с креслом Блэр.

Официантка появилась в тот же миг.

— Привет, Серена, давненько не виделись. Как твой брат? — спросила она.

— Привет, Мисси. У Эрика все путем. Он слишком занят, чтобы звонить даже мне. Похоже, у него там восемь подружек одновременно. — Серена засмеялась. — А как ты?

— Замечательно, — сказала Мисси. — Слушай, моя сестра обслуживает банкеты, она сказала, что видела тебя пару дней назад в одной галерее в Челси. Вроде как это твой портрет на всех автобусах. Это правда?

— А то, — сказала Серена. — Сумасшедшая затея, а?

— Вот отчаянная! — воскликнула Мисси. И сверкнула взглядом на Блэр, которая гневно смотрела на нее. — Ладно, подруги, что вам принести?

— «Кетел Ван» с тоником, — сказала Блэр, глядя ей прямо в глаза, будто спрашивая, осмелится ли она спросить у них удостоверение личности. — С двойным лаймом.

Но Мисси была готова скорее потерять работу, чем отказать Серене Ван дер Вудсен в алкогольном коктейле.

Потому-то мы и ходим в бары при отелях: никто не осмеливается спросить, сколько нам лет.

— А тебе, красавица? — спросила Мисси Серену.

— Для начала «Космо», — смеясь, сказала Серена. — Хочу что-нибудь розовое под цвет платья.

Мисси побежала за коктейлями. Ей не терпелось рассказать бармену, что девушка, чья фотография развешана по всему городу, сидит в их салоне и к тому же она старая знакомая Мисси!

— Прости, что я опоздала, — сказала Серена, оглядываясь по сторонам. — Где же весь народ?

Блэр пожала плечами и глубоко затянулась быстро тлевшей сигаретой.

— Я хотела, чтобы мы посидели вдвоем, — сказала она. — Так рано все равно никто не собирается.

— Хорошо, — сказала Серена. Она расправила платье и вытащила из красной сумочки пачку сигарет. «Голуаз», французские. Она вытянула сигарету и поднесла ее ко рту. — Хочешь? — предложила она Блэр.

Блэр покачала головой.

— Они довольно крепкие, зато пачка выглядит так шикарно, что мне плевать. — Серена рассмеялась.

Она уже хотела чиркнуть спичкой, но бармен подоспел с зажигалкой.

— Спасибо, — сказала она, поднимая взгляд. Бармен подмигнул и быстро скрылся за стойкой. Мисси принесла коктейли.

— За старые добрые времена, — сказала Серена, чокнулась с Блэр и сделала большой глоток. Откинулась на оттоманке и удовлетворенно вздохнула. — Просто обожаю отели, а ты? Их стены хранят столько тайн.

Вместо ответа Блэр только приподняла брови, ожидая, что Серена пустится в воспоминания о своих безумных гостиничных эскападах в Европе и Америке, будто Блэр это интересно.

— Всегда ведь думаешь, ну что люди делают за закрытыми дверьми? Типа, смотрят порнуху, жуют сырные палочки или занимаются сексом в ванной. Или просто спят.

— Угу, — равнодушно отозвалась Блэр, глотая коктейль. Чтобы отважиться на ночь безумного секса, ей придется слегка напиться. На трезвую голову она не рискнет встретить Нейта обнаженной. — Так что это за фотография на автобусах, о которой все только и треплются? — сказала она. — Я еще не видела.

Серена хихикнула и придвинулась поближе к Блэр:

— Даже если увидишь, вряд ли меня узнаешь. На ней мое имя, но нет моего лица.

Блэр нахмурилась:

— Не понимаю.

— Таково искусство, — таинственно сказала Серена, снова прыснула и отхлебнула коктейль.

Их лица разделяли считанные сантиметры, и Блэр чувствовала мускусный запах духов, которыми теперь пользовалась Серена.

— Все равно не понимаю. Что-то неприличное? — недоумевающе сказала Блэр.

— Не совсем, — ответила Серена, лукаво улыбаясь. — Многие не видят в этом ничего такого. Даже звезды.

— Какие звезды? — спросила Блэр.

— Ну, Мадонна, Эминем, Кристина Агилера.

— А, — сказала Блэр, будто ей было ровным счетом плевать.

Глаза Серены сузились.

— Как тебя понимать? — резко спросила она. Блэр вздернула подбородок и заправила свои длинные каштановые волосы за уши.

— Так и понимай, ты все делаешь, чтобы только шокировать людей. Будто у тебя нет гордости.

Серена покачала головой, не отводя глаз от лица Блэр.

— Да при чем тут гордость? Что я такого сделала? — спросила она, в отчаянии кусая ногти.

— Скажем, вылетела из пансиона, — намекнула Блэр.

Серена фыркнула:

— И что в этом такого? Сотни людей каждый год вылетают из пансионов. При их идиотских правилах просто нереально не вылететь.

Блэр плотно сжала губы, тщательно взвешивая каждое слово.

— Дело не в том, что ты вылетела; дело в том, почему ты вылетела.

Вот она и сказала это вслух. Дело сделано. Теперь придется выслушивать, как Серена рассказывает о культе вуду, любовниках и наркотиках. Вот вляпалась.

Только не думайте, что на самом деле она не горела желанием все узнать.

Блэр занялась кольцом на пальце, крутя рубин так и эдак. Серена подняла стакан, подзывая Мисси, чтобы попросить новую порцию.

— Блэр, — сказала Серена, — меня выставили только из-за того, что я опоздала к началу занятий. Я задержалась во Франции. Родители даже не знали. Я обещала вернуться в конце августа, но просидела там до середины сентября. Я жила в потрясном замке в Каннах, там был вечный праздник. Кажется, мне не удалось поспать ни единой ночи. Будто жила на страницах «Великого Гэтсби». Там были два брата, старший и младший, и я безумно влюбилась в обоих. Хотя нет, — Cерена рассмеялась, — еще больше я влюбилась в их отца, но он был женат.

Диджей сменил тему и запустил модный кислотный джаз с танцевальным ритмом. Свет убавили, свечи замерцали сильней. Серена начала притоптывать в такт музыке и посмотрела на Блэр, взгляд которой был устремлен куда-то в потолок.

Серена прикурила новую сигарету и глубоко затянулась.

— Ну да, я и в пансионе славно гуляла, но так делали все. Там не смирились только с тем, что я не приехала к началу занятий. Да я их и не виню. Честно говоря, плевала я на школу. Мне было так весело.

Блэр снова закатила глаза. Честно говоря, ей было плевать на правду.

— А ты не задумывалась, что это самые важные годы нашей жизни? От них зависит колледж и все прочее, — сказала она.

Мисси принесла Серене коктейль, и на этот раз Серена только кивнула в ответ. Она смотрела в пол, покусывая розовый ноготь.

— Да, теперь я это вижу, — призналась она. — Раньше я как-то не задумывалась — не думала, что надо вступать во все эти клубы и собрания. Вливаться в жизнь школы, что ли.

Блэр покачала головой.

— Мне жаль твоих родителей, — сказала она тихо.

Глаза Серены расширились, губы задрожали. Но она не позволит Блэр заставить себя рыдать. Блэр просто стервозничает. Может, у нее критические дни.

Серена отпила коктейль и вытерла губы салфеткой.

— Ладно, лучше расскажи, как вы с Нейтом провели лето. Ты ездила в Мэн, видела его яхту? — спросила она, чтобы сменить тему.

Блэр покачала головой:

— Я сидела в теннисном лагере. Полный отстой.

— О, — сказала Серена.

Они допили коктейли в неловком молчании. Внезапно Серена выпрямилась, кое-что припомнив.

— Кстати, — сказала она. — А ведь одна девчонка вызвалась-таки помочь мне с фильмом. Девятиклассница. Дженни. Она мне еще дала приглашение на вечеринку. Ту, которую ты затеяла.

Туше, подруга. Туше.

Блэр вытянула из пачки новую сигарету и сунула ее в рот. Потянулась за спичкой, расчетливо медля, чтобы к ней подскочил бармен. Бармен не шевелился. Блэр прикурила и выпустила струю дыма прямо в лицо Серене.

Итак, Серена знает о вечеринке. Итак, у нее есть приглашение. Что ж, рано или поздно это должно было случиться.

— А, девочка-писарь, — очаровательно улыбнулась Блэр. — У нее отличный почерк, правда?

— Да, классные приглашения, — ответила Серена. — И так мило с ее стороны заметить, что на моем стоит неправильный адрес. Она сказала, ты дала ей адрес моего пансиона.

Блэр поправила волосы за ушами и дернула плечом.

— Надо же, — беспечно сказала она. — И как такое могло произойти?

— Так расскажи мне о вечеринке, — сказала Серена. — Чему она, говоришь, посвящена?

Блэр не могла говорить о празднике всерьез, потому что знала, как жалко и несексуально звучит повод. Из-за этого она и придумала название «Поцелуй в губы». Хоть немного скрасить впечатление.

— Мы собираем средства в помощь сапсанам, живущим в Центральном парке. Они под угрозой исчезновения, и люди боятся, что они умрут с голоду или что их гнезда разорят белки. Появился даже фонд в их защиту, — пояснила она. — Не смейся, сама знаю, идиотизм.

Серена выдула струйку дыма и хихикнула:

— Как будто нет людей, которым нужна помощь. Как же бездомные и прочие?

— Лучше такой повод, чем никакого. Мы хотели что-то ненавязчивое для открытия сезона, — раздраженно произнесла Блэр. Она имела право смеяться над своей вечеринкой сколько угодно, но с какой стати лезет Серена?

Серена перевела разговор в привычное русло:

— И что, вечеринка только для нас или предки тоже приглашены? — спросила она.

— Только… для нас, — нерешительно произнесла Блэр. Она прикончила коктейль и взглянула на часы. — Слушай, мне вроде как пора бежать, — сказала она. Подхватила сумочку и взяла со стола сигареты.

Серена остолбенела. Она так долго выбирала наряд, надеясь прокутить с друзьями целую ночь. Она ждала, что соберется весь народ: Блэр с девчонками, Нейт с друзьями, Чак со своей компанией — все, с кем они всю жизнь тусовались.

— Я надеялась, мы посидим подольше. Подождем народ, — сказала Серена. — Слушай, а куда ты?

— Мне завтра сдавать пробный экзамен, — сказала Блэр, упиваясь превосходством, пусть она и лгала. — Мне надо подготовиться и как следует выспаться.

— О, — сказала Серена; она сложила руки на груди и откинулась на оттоманке, — а я надеялась, мы будем отрываться всю ночь в люксе Бассов. Он все еще за ними, нет?

В десятом классе Блэр, Серена и компания провели не одну безумную ночь в люксе Чака, напивались, танцевали, смотрели фильмы, заказывали еду и купались в ванне. Они засыпали всей гурьбой на огромной кровати, чтобы протрезветь до такой степени, что не стыдно было идти домой.

Во время одной такой ночи Серена и Блэр вместе отмокали в ванне, и внезапно Блэр поцеловала Серену в губы. Казалось, наутро Серена ничего не помнила, но Блэр не забыла тот поцелуй. Он был случайным, импульсивным и ничего не значащим, но в глубине души Блэр чувствовала тревогу и возбуждение, вспоминая о нем. Еще одна причина, по которой Блэр так радовалась отъезду Серены.

— Да, люкс по-прежнему за Бассами, — сказала Блэр, поднимаясь с кресла. — Но там теперь не место для пьянки. Мы уже не в десятом классе, — сухо сказала она.

— Ясно, — сказала Серена. Почему каждое ее слово вызывало такое негодование? Дело в ней или в Блэр?

— Ну ладно. Желаю хорошо провести выходные, — сказала Блэр с холодной улыбкой, будто они были едва знакомы. Будто не знали друг друга всю жизнь. Она бросила на стол двадцатку. — Разрешите, — сказала она троим парням, перегородившим путь. — Пропустите меня.

Серена поболтала соломинкой в стакане и допила остатки коктейля, глядя, как удаляется Блэр. Коктейль казался соленым, потому что ей на глаза вновь навернулись слезы.

— Блэр! — крикнула Серена вслед подруге. Быть может, ей стоит рассказать все как есть, вытянуть из Блэр, на что она злится, признаться, как однажды переспала с Нейтом, и все снова будет, как прежде. Они начнут все заново. Серена даже возьмет курс по подготовке к экзаменам, чтобы они зубрили на пару, да что угодно.

Но Блэр не обернулась, протиснулась сквозь толпу и вышла на улицу.

Она вышла на Шестую авеню, чтобы поймать такси. Накрапывал дождь. Ее волосы начали топорщиться. Мимо промчался автобус с фотографией Серены на борту. Что это, пупок? Похоже на персик с вынутой косточкой. Блэр отвернулась и махнула рукой, подзывая такси. Ей не терпелось уехать. Но на крыше первого же такси красовался тот же подсвеченный плакат. Блэр забралась внутрь и яростно хлопнула дверцей. Она не могла скрыться: Серена преследовала ее повсюду.

Б u Н заходят далеко, но не до конца

Серена достала новую сигарету и дрожащими пальцами поднесла ее к губам. Внезапно сбоку протянулась рука с розовым перстнем, щелкнула «Зиппо» и дала ей прикурить. Зажигалка была золотой, с монограммой «ЧБ», как и перстень.

— Здорово, Серена. Выглядишь на все сто, — сказал Чак Басс. — Почему ты одна?

Серена глубоко затянулась, сдерживая слезы, и улыбнулась:

— Привет, Чак. Ты как раз вовремя. Блэр меня кинула, и теперь я одна. А еще будет народ?

Чак защелкнул зажигалку и спрятал ее в карман. Он оглядел зал.

— Кто знает? — равнодушно сказал он. — Может, кто подвалит, может, и нет. — Он сел в кресло, где раньше сидела Блэр. — Нет, ну ты выглядишь на все сто, — повторил он, пожирая взглядом ноги Серены.

— Спасибо, — сказала Серена со смешком.

Какое облегчение видеть, что хотя бы Чак остался прежним, тогда как остальные ведут себя как придурки. Полюбишь и Чака.

— Повторить! — крикнул Чак Мисси. — Запиши все на мой счет. — Он сунул Серене двадцатку, оставленную Блэр. — Забери, я плачу.

— Это деньги Блэр, — сказала Серена, разглядывая купюру.

— Вот и верни ей, — сказал Чак.

Серена кивнула и спрятала деньги в красную бархатную сумочку.

— Поехали, — сказал Чак, когда Мисси принесла выпивку. — До дна! — Он чокнулся с Сереной и залпом проглотил виски.

— Черт! — Серена пролила коктейль на платье. — Вот дерьмо.

Чак схватил салфетку и принялся тереть пятно, которое образовалось на бедре Серены. — Ну вот, почти незаметно, — сказал он, продвигая пальцы выше.

Серена поймала его руку и уложила к нему на колени.

— Спасибо, Чак, сказала она. — Правда, уже незаметно.

Чак ни капли не смутился. Он был непробиваем.

— Давай еще по одной, но пить будем в люксе, договорились? — предложил он. — Я скажу бармену, чтобы посылал всех наверх, если объявится народ. Здесь все знают моих друзей.

Серена поколебалась, вспоминая слова Блэр о том, что люкс Бассов уже не место для тусовки.

— Ты уверен, что нам можно? — спросила она. Чак расхохотался и встал, подавая ей руку.

— Ну конечно, можно. Идем.

На улице шел дождь, Нейт продрог до костей, но к Блэр он не торопился. Вот забавно. Семнадцатилетний парень, который в первый раз (по крайней мере, для нее) вот-вот займется долгожданным сексом со своей подружкой, должен был бы мчаться к ней, разве не так?

«Она уже знает», — думал он вновь и вновь, вновь и вновь. Как же иначе? Да уже весь город наверняка знает, что он трахался с Сереной. Но если Блэр узнала, что же она молчит? Эти мысли сводили Нейта с ума. Он нырнул в винный магазин на Мэдисон-авеню и купил бутылку «Джека Дэниелса». Дома он уже покурил травку, но перед встречей с Блэр ему надо было набраться храбрости. Он не знал, чего ожидать.

Остаток пути Нейт еле передвигал ноги, то и дело прикладываясь к бутылке. Перед тем как свернуть с Семьдесят второй к дому Блэр, он купил ей розу.

Чак заказал им по выпивке, и Серена поднялась с ним на лифте в люкс Бассов на девятом этаже. Люкс совершенно не изменился: гостиная с музыкальным центром, телевизором и баром; огромная спальня с двуспальной кроватью, и еще одним музыкальным центром, и еще одним телевизором, будто первых было мало; гигантская мраморная ванная комната с джакузи и двумя белыми пушистыми халатами. Халаты — вот что привлекало Серену в отелях не меньше таинственности запертых дверей. Как и всех нас.

На кофейном столике в гостиной лежали снимки. Серена узнала лицо Нейта на верхней фотографии и начала перебирать всю стопку.

Чак заглянул через ее плечо.

— Прошлый год, — сказал он, покачивая головой. — Безумные были ночки.

— Блэр, Нейт, Кати, Изабель — все, все глядели на нее с фотографий. Голышом сидели в джакузи, танцевали в нижнем белье, пили шампанское на постели. Все фотографии были сделаны на разных тусовках в прошлом году — в углу каждой стояла дата — и все в этом люксе.

Выходит, Блэр солгала. Все по-прежнему колбасились в люксе Бассов. И Блэр вовсе не была чистенькой невинной девочкой, со всей ее ложью об экзаменах и черным кардиганом. На одном из снимков на Блэр осталось только нижнее белье, она скакала на кровати, сжимая в руке бутылку «Магнума».

Серена залпом выпила коктейль и опустилась на край дивана. Чак уселся на другом краю и положил ее ступни себе на колени.

— Чак, — предупреждающе сказала Серена.

— Что — Чак? Я только помогаю тебе снять обувь, — невинно ответил Чак. — У тебя не устали ноги?

Серена вздохнула. Внезапно на нее накатилась страшная усталость.

— Да, устали, — сказала она.

Взяла пульт и начала щелкать каналами, пока Чак возился с ее сапогами. По Ти-би-эс шли «Грязные танцы». То, что нужно.

Чак начал массировать ее ступни. Это было приятно. Он слегка укусил ее за большой палец и поцеловал в лодыжку.

— Чак, — хихикнула Серена, откидываясь на диване и закрывая глаза. Комната слегка кружи¬лась. Она никогда не умела пить.

Чак провел руками по ее ноге. Еще секунда — и его пальцы уже ощупывали внутреннюю повер¬хность ее бедер.

— Чак, — сказала Серена, открывая глаза и выпрямляясь, — давай просто посидим. Ничего не будем делать, ладно? Посидим на диване, посмотрим «Грязные танцы». Как будто мы две подруги.

Чак подполз к Серене на коленях и локтях, полностью подминая ее под себя.

— Но я тебе не подружка, — сказал он. Наклонил голову и начал целовать Серену.

Изо рта у него пахло арахисом.

— Черт! — воскликнула Блэр, услышав звонок домофона. Она все еще была полностью одета и к тому же только что залила красным воском ковер.

Она выключила свет в спальне и побежала к домофону.

— Да, пускай поднимается, — сказала Блэр консьержу.

Она расстегнула джинсы и помчалась в спальню, пытаясь скинуть их на ходу. Затем сорвала с себя остатки одежды и швырнула их в шкаф. Оставшись совершенно обнаженной, она облилась своими любимыми духами, не забыв пшикнуть даже между ног.

Вот озабоченная!

Блэр оглядела свое тело в зеркале. Ноги были коротковаты по сравнению с туловищем, грудь маловата и не так высока, как хотелось бы. На талии осталась красная полоса от чересчур тугих джинсов, но в полумраке, при свечах, она была едва заметна. Ее кожа была гладкой и все еще загорелой с лета, но лицо казалось наивным и испуганным, вовсе не таким опытным и страстным, как ей хотелось. От дождя волосы закурчавились и встали облаком. Блэр метнулась в ванную и смазала губы блеском, забытым Сереной. Несколько раз провела щеткой по волосам, пока они не заструились у нее по плечам настолько сексуально, насколько было возможно. Ну вот, теперь ему не устоять.

Прозвенел звонок. Блэр уронила щетку прямо в раковину.

— Одну минуту! — крикнула она. Глубоко вздохнула и закрыла глаза, повторяя про себя, как молитву, короткие слова, лучшие, что ей пришли на ум.

«Только бы все прошло как надо».

* * *

Серена позволила Чаку немного поцеловать себя, потому что он был слишком тяжелым и ей было его не спихнуть. Пока он исследовал ее рот языком, она смотрела, как Дженнифер Грей плещется в озере с Патриком Суэйзи. Затем она отвернула голову и закрыла глаза.

— Чак, мне что-то нехорошо, — сказала она, притворяясь, что ее вот-вот стошнит. — Давай просто полежим тут, а?

Чак выпрямился и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Ладно, давай, все зашибись, — сказал он и встал. — Я принесу тебе воды.

Он направился к бару и наполнил стакан минеральной водой со льдом.

Когда он обернулся, чтобы отнести стакан Серене, она уже спала, откинув голову на подушки. Ее длинные ноги подергивались. Чак рухнул на диван рядом с ней, взял пульт и переключил канал.

— Привет, — сказала Блэр, приоткрывая дверь и высовывая голову.

— Привет, — сказал Нейт. В его руке была роза, волосы намокли, щеки порозовели.

— Я голая, — сказала Блэр.

— Да ну? — сказал Нейт, едва понимая, о чем она говорит. — Можно войти?

— Заходи, — сказала Блэр, распахивая дверь. Нейт застыл в дверях, уставившись на нее.

Блэр зарделась и обхватила себя руками:

— Я же сказала, я голая. — Она потянулась к розе.

Нейт сунул цветок в ее ладонь.

— Это тебе, — хрипло сказал он. Затем откашлялся и посмотрел в пол. — Мне снимать ботинки?

Блэр рассмеялась и открыла дверь до конца. Нейт так нервничал, он волновался еще больше, чем она. Какая прелесть.

— Скорее, раздевайся, — сказала она и взяла его за руку. — Все в порядке. Идем.

Нейт поплелся за Блэр в спальню, не делая ничего того, что сделал бы на его месте каждый парень. Не уставился на голую задницу Блэр, не вспомнил о презервативах, не проверил запах изо рта, не попробовал сказать что-нибудь романтичное. Он едва соображал.

Спальню озаряли свечи. На полу стояла откупоренная бутылка красного вина и два бокала. Блэр опустилась на колени и налила им вина, как юная гейша. В полумраке спальни она уже не так стеснялась своей наготы.

— Какую поставить музыку? — спросила она, подавая Нейту бокал.

Нейт выпил вино шумными глотками.

— Музыку? Да любую. Какая тебе нравится.

Естественно, Блэр записала свой диск не просто так, а со смыслом. Первой шла песня Coldplay, любимой группы Нейта.

Медленно и нежно, маленький рокер. Блэр столько раз проигрывала и переигрывала в голове этот вечер, что теперь чувствовала себя актрисой на вершине славы, играющей лучшую роль в своей карьере.

Она потянулась вверх и положила руки Нейту на плечи. Он пытался не смотреть на ее тело, но не мог сдержаться. Она была прекрасна в своей наготе. Она была девушкой, а он — парнем. Об этом сложено много песен. — Сними с себя все, Нейт, — прошептала Блэр. «Сначала займемся этим, а потом уже я ей расскажу», — подумал Нейт.

Это было не совсем честно, и все же он ее поцеловал. А поцеловав, не смог остановиться.

Когда Серена проснулась пару часов спустя, Чак уже переключился на MTV-2 и громко подпевал любимой группе. Платье от Пуччи задралось до талии, открывая кружевное голубое белье.

Серена приподнялась на локтях и стерла помаду с уголков рта. Поправила платье.

— Сколько времени? — спросила она. Чак взглянул на нее.

— Время снять одежду и залезть в кроватку, — нетерпеливо сказал он.

Он и так ждал слишком долго. Серена почувствовала ломоту в висках и страшную жажду.

— Мне плохо, — простонала она, садясь и потирая лоб. — Я хочу домой.

— Забей, — сказал Чак, выключая телевизор. — Давай прыгнем в горячую ванну. Тебе сразу полегчает.

— Нет, — упорствовала Серена.

— Не парься, — раздраженно сказал Чак и встал. — Вода на столе. Надевай сапоги, я поймаю тебе такси.

Серена натянула сапоги. За окном отеля лил холодный дождь.

— Там дождь, — сказала она, отпивая глоток воды.

Чак протянул ей свой фирменный кашемировый шарф с монограммой «ЧБ»

— Накинь на голову, — сказал он. — Давай шевелись.

Серена взяла шарф и пошла за Чаком к лифту. Спускались молча. Серена видела, что Чак разочарован ее уходом, но ей было не до того. Она мечтала глотнуть свежего воздуха и забраться в свою постель.

Подъехало такси. На крыше светился плакат братьев Реми. Серена подумала, что изображение похоже на губы, соединенные для поцелуя.

— И что это? Марс? — пошутил Чак, показывая на плакат. Перевел взгляд на Серену и совершенно серьезно сказал: — Нет, это твой анус!

Серена заморгала. Она не могла понять, шутит он или правда подумал, что на плакате снят ее анус.

Чак придержал дверцу, и Серена забралась на заднее сиденье.

— Спасибо, Чак, — тепло сказала она. — Увидимся, да?

— Ага, — сказал Чак. Он наклонился в салон, прижимая Серену к сиденью. — Да что с тобой, а? — прошипел он. — Ты же трахалась с Нейтом Арчибальдом с десятого класса, ты перетрахала всех парней в пансионе и половину Франции. А я что, нехорош для тебя?

Серена ответила Чаку прямым долгим взглядом, впервые понимая, каков он на самом деле. Он никогда ей не нравился, но теперь она его ненавидела.

— Да плевать, все равно я с тобой не лег бы, — фыркнул Чак. — Я слышал, у тебя триппер.

— Отвянь, — прошипела Серена, упираясь ему в грудь и выталкивая из машины.

Она резко хлопнула дверцей и сказала водителю свой адрес.

Когда такси тронулось с места, Серена обхватила себя руками, глядя в ветровое стекло прямо перед собой, все в брызгах дождя. Такси остановилось у светофора на углу Бродвея и Спринг. Серена открыла дверцу и высунулась наружу. Ее рвало.

Так-то пить на пустой желудок.

Концы шарфа Чака, болтавшегося у нее на шее, попали в лужу розовой рвоты. Серена стянула шарф, промокнула им рот и запихнула в сумочку.

— Какая гадость, — сказала она, захлопывая дверцу.

— Дать вам платок, мисс? — предложил водитель, протягивая ей упаковку «Клинекс».

Серена взяла бумажную салфетку и вытерла рот.

— Спасибо, — поблагодарила она.

После этого она откинулась на сиденье и закрыла глаза, признательная жизни за то, что в ней так много добрых незнакомцев.

— У тебя есть презервативы? — прошептала Блэр, глядя на эрекцию Нейта. Его член стоял как тот рычаг, которым можно перевернуть мир.

Ей удалось снять с него всю одежду, и теперь они лежали на покрывале постели. Они ласкали друг друга уже почти час. Из проигрывателя несся голос Jennifer Lopez: Love don’t Cost a Thing, — и Блэр возбуждалась все больше и больше. Она поднесла ладонь Нейта к губам и начала облизывать его пальцы, жадно посасывая кончик каждого. У нее было стойкое ощущение, что секс окажется еще приятнее обжорства.

Пока Блэр была занята его пальцами, Нейт перевернулся на спину. Он так волновался перед встречей с Блэр, что не смог пообедать, и теперь чувствовал голод. По пути домой надо будет купить буррито в мексиканском ресторанчике на Лексингтон-авеню. Буррито с курицей, черной фасолью и острым соусом, да побольше. Блэр укусила его за мизинец.

— Ох, — вздрогнул Нейт. Его эрекция спадала, точно кто-то проткнул булавкой воздушный шарик. Он сел и провел рукой по волосам. — Я не могу, — чуть слышно прошептал он.

— Что? — спросила Блэр, садясь рядом. — Что не так?

Ее сердце упало. Этой сцены не было в сценарии. Нейт портил ее идеальный вечер. Нейт неуклюже взял Блэр за руку и первый раз весь вечер посмотрел ей в глаза.

— Я должен тебе рассказать, — произнес он — иначе я просто не смогу. Я чувствую себя полным дерьмом.

В его глазах Блэр прочитала, что идеальный вечер не просто испорчен, он потерпел крах.

— Что такое? — нежно произнесла она. Нейт опустил голову и потянул на себя покрывало. Набросил один край на плечи Блэр, а другим обмотал себя во круг талии. Он не мог говорить, пока они были обнажены. Он снова взял Блэр за руку.

— Помнишь, позапрошлым летом ты ездила в Шотландию, на свадьбу тети? — начал Нейт.

Блэр кивнула.

— Тем летом стояла такая жара. Я был в городе с отцом, слонялся по округе, пока он ходил на свои собрания и встречи. Я обалдел от скуки и позвонил в Риджфилд, Серене. Ну, она и приехала.

Нейт заметил, как напряглась спина Блэр при одном упоминании Серены. Она отняла ладонь и скрестила руки на груди. В ее глазах вспыхнуло недоверие.

— Мы слегка выпили и сели в саду. Было так жарко. Серена стала плескаться в фонтане, а потом обрызгала меня. И тут меня немного занесло. То есть…

Нейт замялся. Он вспомнил, как Сайрус советовал ему удивлять подруг. Сейчас он преподнесет Блэр невероятный сюрприз, и он ей совершенно не понравится.

— И? — спросила Блэр. — Что было дальше?

— Мы поцеловались, — сказал Нейт. Он глубоко вздохнул и задержал дыхание. Он не мог сказать только половину правды. Он выдохнул. — А потом занялись сексом.

Блэр отшвырнула покрывало и вскочила.

— Я так и знала! — завопила она. — Серена перетрахала всех! Мерзкая, грязная сука!

— Прости, Блэр. Я не думал об этом заранее, я не хотел, — сказал Нейт. — Так вышло. И это было только один раз. Я просто не хотел, чтобы ты обманывалась, что для меня сегодня тоже все впервые. Я должен был тебе рассказать.

Блэр метнулась в ванную и сорвала с крючка розовый шелковый халат. Запахнулась и плотно затянула пояс.

— Пошел к чертовой матери, Нейт, — сказала она. По ее щекам текли слезы ярости. — Мне противно на тебя смотреть. Ты такой жалкий.

— Блэр… — взмолился Нейт.

Долю секунды он пытался придумать, что бы такое сказать ей, чтобы успокоить. Обычно ему всегда удавались нежные слова, но не сейчас.

Блэр ушла в ванную, захлопнув за собой дверь.

Нейт поднялся и натянул трусы. Киса Норка выглянула из-под кровати, смерив его обвиняющим взглядом. Золотистые глаза пугающе светились в темноте. Нейт подобрал джинсы, рубашку, ботинки и пошел к выходу. Он мечтал о буррито.

Гулко хлопнула входная дверь, но Блэр не торопилась выходить из ванной. Она разглядывала в зеркале свое заплаканное лицо. На краю раковины по-прежнему лежал блеск для губ, забытый Сереной. Блэр подняла его дрожащими пальцами. Блеск назывался «Рваные губы». Отвратительное название. Только Серена могла мазаться блеском с отвратительным названием, носить дырявые колготки, старые грязные ботинки, не ходить к парикмахеру и все равно покорять всех парней. Блэр зарычала, чувствуя иронию происходящего, распахнула окно и швырнула тюбик в ночь, ожидая стука удара о тротуар. Но стука она не услышала.

В ее голове проносились сцены нового фильма. В этом фильме великолепную Серену Ван дер Вудсен переехал автобус с ее идиотской фотографией на борту, оставив девушку калекой. Ее старая подруга Блэр со своим преданным мужем Нейтом выкраивали иногда часок, чтобы накормить женщину-растение тертыми грушами и рассказать, как прекрасны вечеринки, которые они посещают. В ответ Серена только рыгала и хрюкала, но милосердная Блэр ей все прощала. Это было меньшее, что она могла сделать для подруги. Все звали ее святой Блэр, и она получила титул «Миссис Милосердие».

S и N: Вторая попытка

За минуту до полуночи такси остановилось у дома номер 994 по Пятой авеню. Ступени Метрополитен-музея зловеще белели в фонарном свете. Ни души. Серена вышла из такси и помахала Роланду, старому консьержу, дремавшему в холле. Дверь отворилась, но в проеме стоял не Роланд. Там был Нейт.

— Нейт! — воскликнула Серена с искренним удивлением. — Слушай, одолжи мне пять баксов! Мне нечем расплатиться. Обычно меня выручает консьерж, но, похоже, он спит.

Нейт вытащил из кармана ворох смятых купюр и сунул таксисту. Приложив палец к губам, он подкрался к входной двери, громко застучал в стекло и завопил:

— Откройте!

— Ох, Нейт, — рассмеялась Серена. — Какой же ты злой!

Роланд вскинулся и чуть не упал со стула. Затем он открыл дверь, Серена и Нейт вбежали внутрь и поехали на ее этаж.

Серена завела Нейта к себе в спальню и плюхнулась на кровать.

— Получил мое сообщение? — зевнула она, стягивая сапоги. — Я надеялась сегодня потусоваться.

— Я не смог, — сказал Нейт.

Он взял в руку стеклянную балерину, украшавшую шкатулку красного дерева с драгоценностями Серены. У Серены были крохотные игрушки, размером с булавочную головку. Он совсем об этом забыл.

— Ну и ладно, все равно была тоска, — вздохнула Серена. Она легла на кровать. — Я так устала. — Она похлопала по кровати и подвинулась, освобождая ему место. — Ложись, расскажи мне сказку на ночь.

Нейт поставил балерину и сглотнул. От запаха спальни Серены и самой Серены у него закололо сердце. Они легли рядом, касаясь друг друга. Нейт обнял Серену одной рукой, и она поцеловала его в щеку, придвигаясь ближе.

— Я только что от Блэр, — сказал Нейт. Серена не ответила. Ее дыхание было ровным.

Похоже, она уже заснула.

Нейт лежал неподвижно, с широко раскрытыми глазами. В его голове проносились мысли. Интересно, значит ли их с Блэр ссора, что между ними все кончено. Интересно, что скажет Серена, если он поцелует ее по-настоящему, в губы, и скажет, что любит ее. Интересно, занимался бы он сейчас сексом с Блэр, если бы она его простила.

Нейт обвел глазами комнату, воскрешая в памяти все знакомые и любимые детали, в окружении которых рос и о которых совсем позабыл. Шотландский медвежонок в килте, сидящий на туалетном столике, как маленький аристократ. Большой гардероб красного дерева с приоткрытыми ящиками, из которых свисает одежда. Коричневая отметина, которую он прожег на белом пологе кровати еще в девятом классе.

На полу у двери лежала красная бархатная сумочка Серены. Ее содержимое вывалилось на пол. Синяя пачка «Голуаз». Двадцатка. Карточка «Амекс». Темно-синий шарф с золотыми буквами «ЧБ».

Зачем она заняла у него пятерку, если у нее была своя двадцатка? Нейт не понимал. И какого черта у нее в сумочке шарф Чака Басса?

Нейт повернулся на бок. Голова Серены перекатилась на подушку, она слегка застонала во сне. Нейт критически оглядел ее. Она была такой прекрасной, желанной, и доверчивой, и полной неожиданностей. Трудно было поверить, что она не чья-то выдумка.

Серена потянулась и обвила Нейта за шею, притягивая его к себе.

— Ну что же ты, — прошептала она, не открывая глаз. — Спи со мной.

Тело Нейта напряглось. Он не понял, что Серена имела в виду — спать или переспать, — но он невероятно возбудился. Как возбудился бы любой нормальный парень. Это и отбило у Нейта всякое желание быть с ней.

Она произнесла эти слова с пугающей небрежностью. Внезапно Нейт понял, что готов поверить всем сплетням, которые слышал. Серена способна на все.

Его взгляд упал на серебристую коробочку на туалетном столике. В ней Серена хранила свои молочные зубы. Всякий раз, приходя к Серене, Нейт открывал ее, чтобы посмотреть, на месте ли они. Только не в эту ночь. Судя по всему, в Серене не осталось ничего от той девочки, которая хранила молочные зубы.

Нейт высвободился и встал. Он подобрал шарф Чака и швырнул его на кровать, не заметив, что он перепачкан рвотой. И ушел, хлопнув дверью, даже не взглянув на Серену.

Трус.

Услышав стук двери, Серена открыла глаза и вдохнула вонь собственной рвоты. Она сглотнула, откинула одеяло и побежала в ванную. Схватилась за ободок фарфорового унитаза и наклонилась, пытаясь очистить желудок с такой яростью, что заболели бока. Все напрасно. Серена включила горячую воду, стянула через голову испорченное платье от Pucci и бросила его на пол. Ей нужен был горячий душ и немного сна. Завтра она будет как новенькая.

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

Народ!

НЕМНОГО О ДЕВСТВЕННИКАХ

Вы можете поверить в то, что наделал N? Он был в полушаге от того, чтобы отведать все прелести B, если улавливаете, о чем я. Видимо, нам надо восхищаться его сдержанностью и умением держать свой инструмент в чехле. Только, готова поклясться, B предпочла бы, чтобы N держал рот на замке и делал дело вместо того, чтобы играть в благородство и рассказывать ей о своих шашнях с S. Ну и с кем прикажете B терять невинность?

Оказывается, я ошибалась в парнях. Я думала, они на все готовы, чтобы затащить в постель девственницу. Я считала, N рад тому, что у B ничего ни с кем до него не было. Получается, ему наплевать. Это такое грандиозное событие, что он не может приступить к делу без косяка и бутылки виски. Какое разочарование.

Впрочем, на S он тоже не спешил наброситься, хотя она-то уж определенно не девственница.

Быть может, у N свои высокие моральные принципы. О-о, теперь я окончательно влюблена в этого парня.

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Привет, сплетница!

Я видел S в Tribeca Star — она поднималась с каким-то парнем наверх, пьяная в стельку, мне даже хотелось постучаться к ним и спросить, нельзя ли присоединиться, но я стормозил. нужен твой совет, как думаешь, она бы со мной легла? С виду она дает всем подряд.

— Куп

A: Дорогой Куп,

Если ты из тех парней, кто спрашивает, то наверняка нет. S, может, и шлюха, но у нее хороший вкус.

— Gossip Girl

НАБЛЮДЕНИЯ

На этот раз всего одно: N сидел в мексиканском ресторане на Лексингтон-авеню и уговаривал хорошенькую официантку. Она налила ему острого соуса бес¬платно. Точно.

You know you love me

Xoxo, Gossip girl

Бедные девочки ходят в Barneys

— Дэн, — шепнула Дженни, толкая брата в грудь. — Просыпайся.

Дэн закрыл лицо рукой и лягнул простыни.

— Отстань. Сегодня же суббота, — пробормотал он.

— Ну пожалуйста, вставай, — заныла Дженни. Она села на постель и принялась толкать его, пока он не убрал руку и не открыл глаза.

— В чем дело? — сказал Дэн. — Отстань.

— Нет, — упорствовала Дженни. — Нам надо по магазинам.

— Непременно, — сказал Дэн, отворачиваясь к стене.

— Дэн, ну пожалуйста. Мне нужно платье к пятнице, а ты поможешь выбрать. Папа дал нам кредитку. Он сказал, ты можешь купить смокинг. — Дженни прыснула. — Раз уж мы выросли испорченными детьми, которым нужны смокинги, платья и прочая чушь.

Дэн перекатился на другой бок.

— Я никуда не иду, — сказал он.

— Заткнись. Пойдешь как миленький. Ты встретишь там Серену и пригласишь ее на танец. Я вас познакомлю. Она потрясная, — радостно выпалила Дженни.

— Нет, — упрямо сказал Дэн.

— Тогда просто поможешь мне с платьем, — скривилась Дженни. — Потому что я иду. И я хочу прилично выглядеть.

— Возьми отца, — предложил Дэн.

— Ага, точно. Разве я не сказала, что хочу выглядеть прилично? — нахмурилась Дженни. — Знаешь, что сказал отец? Иди, дочка, в «Сирс», там одеваются пролетарии. Что бы это слово ни значило, я даже не знаю, где этот «Сирс» и жив ли он до сих пор. Короче, мы идем в «Барнис». Поверить не могу, что ни разу там не была. Такие, как Серена Ван дер Вудсен и Блэр Уолдорф, ходят туда, как к себе домой.

Дэн сел на кровати и громко зевнул. Дженни была полностью одета и готова к выходу. Ее волнистые волосы были собраны в конский хвост. На ней была даже куртка и ботинки. Она выглядела такой хорошенькой и нетерпеливой, что он не мог отказать.

— Вот свалилась на мою задницу, — сказал Дэн, вставая и ковыляя в ванную.

— Признайся, ты от меня без ума, — крикнула ему вдогонку Дженни.

Дэн нашел, что в Barneys собрались одни уроды, начиная со швейцара с его улыбкой до ушей. Но Дженни была в восторге и, казалось, все знала о магазине, хоть ни разу до этого в нем и не была. Она знала, что на нижних этажах находятся бутики модных дизайнеров, чьи модели им не по карману, и сразу устремилась на верхний этаж. Когда двери лифта разъехались в стороны, она ощутила себя в раю. На вешалках висели такие великолепные наряды, что у нее буквально потекли слюнки. Она хотела примерить все платья до единого, но, увы, не все были шиты на нее.

Когда у тебя бюст четвертого размера, выбор одежды несколько ограничен. И без помощи тут не справиться.

— Дэн, пожалуйста, подойди к той женщине и попроси ее принести мой размер, — сказала Дженни, теребя в руках пурпурное бархатное платье с высокой талией и бисерными завязками. Она отогнула ценник. Шестьсот баксов.

— Боже правый! — воскликнул Дэн, глядя ей через плечо. — Даже не мечтай.

— Я просто хочу померить, — упорствовала Дженни. — Я же не обязана его покупать. — Она приложила платье к себе. Лиф прикроет грудь едва до половины. Дженни вздохнула и повесила платье на место. — Ну попроси же ее мне помочь, — повторила она.

— Сама попроси, — сказал Дэн. Он засунул руки в карманы брюк и прислонился к шляпной стойке.

— Ну пожалуйста, — сказала Дженни.

— Так и быть.

Дэн подошел к изможденной женщине со светлыми волосами, обильно политыми лаком.

Она выглядела так, будто проработала в магазине одежды всю жизнь, раз в год выбираясь отдохнуть в Атлантик-Сити. Дэн представил себе, как она бродит по набережной, безостановочно курит «Вирджинию Слимс» и беспокоится, как магазин справляется без нее.

— Помочь вам, молодой человек? — спросила женщина.

Судя по надписи на бейджике, ее звали Морин. Дэн улыбнулся.

— Добрый день. Не могли бы вы помочь моей сестренке выбрать платье? Вон она стоит. — Он показал на Дженни, которая изучала ценник красного шелкового сари с рукавами в складку. Дженни сняла куртку и осталась в одной белой футболке. Дэн не мог отрицать — ее бюст был невероятно большим.

— Сейчас помогу, — сказала Морин, решительно направляясь к Дженни.

Дэн остался стоять на месте, оглядывая магазин и чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Сзади раздался знакомый голос:

— Мам, прости, но в этом я похожа на монашку. Ужас какой-то.

— Ну, Серена, — донеслось в ответ, — по-моему, ты в нем очаровательна. Только расстегни верхнюю пуговицу. Вот так. Видишь? Очень даже в стиле Джекки Онассис.

Дэн моментально обернулся. У примерочной, заглядывая внутрь, стояла высокая женщина средних лет, похожая на повзрослевшую Серену. Шторка слегка приоткрылась, и Дэну был виден кусочек Серены: светлые волосы, ключица и обнаженная ступня с ярко-красными ногтями. Его щеки вспыхнули, и он побрел к лифту.

— Дэн, куда же ты? — крикнула Дженни, нагруженная горой платьев.

Тем временем Морин быстро перебирала вешалки, одновременно рассказывая подопечной о всякого рода бюстгальтерах и поддерживающем белье. Дженни была на седьмом небе.

— Пойду загляну в мужской отдел, — пробормотал Дэн, беспокойно высматривая, не появится ли из примерочной Серена.

— Давай, — весело сказала Дженни. — Встретимся внизу минут через сорок пять. Если что, я тебя вызову по сотовому.

Дэн кивнул и быстро скрылся в подошедшем лифте. Оказавшись в отделе мужской одежды, он направился к прилавку и обрызгал руки одеколоном Gucci, морща нос от терпкого, итальянского, настоящего мужского запаха. Он посмотрел по сторонам, чтобы найти в этом вызывающем зале, обитом деревом, туалет и смыть запах, но вместо этого заметил манекен в вечернем костюме и рядом стойку со смокингами. Дэн пощупал дорогую материю и взглянул на ярлыки. Hugo Boss, Calvin Klein, DKNY, Armani.

Он представил себе, как выходит в смокинге от Armani из лимузина и берет Серену под руку. Они проходят по красной ковровой дорожке в зал. Вокруг гремит музыка, а люди оборачиваются на них и приглушенно ахают от восхищения. Серена прикоснется своими совершенными губами к его уху и шепнет: «Я люблю тебя». Он замрет, поцелует ее, подхватит на руки и унесет назад в лимузин. К черту вечеринку. У них есть дела получше.

— Помочь вам, сэр? — спросил продавец. Дэн резко обернулся.

— Нет. Я просто… — Он не закончил и посмотрел на часы.

Дженни навечно застряла наверху. Почему бы ему не развлечься? Раз уж он здесь. Он снял с вешалки смокинг от Armani и протянул его продавцу.

— Принесите, пожалуйста, мой размер. Должно быть, одеколон здорово ударил ему в голову.

Дженни и Морин перебрали все стойки, и примерочная была набита десятками платьев разных размеров. Беда была в том, что самой Дженни был впору второй размер, а ее груди — по меньшей мере восьмой. Морин решила, что можно будет поработать с шестым размером, выпустив ткань на груди и убрав лишнее во всех других местах.

Первые несколько платьев никуда не годились. На первом Дженни едва не сломала молнию, которая зацепилась за лифчик. Второе даже не удалось натянуть на грудь. Третье смотрелось кошмарно. Четвертое сидело вполне прилично, но оно было ядовито-оранжевого цвета и с на редкость странной оборкой, создававшей впечатление, будто платье искромсали ножом. Дженни высунула голову из-за шторки, ища Морин. Из соседней кабинки вышли Серена с матерью, направляясь к кассе.

— Серена! — воскликнула Дженни, даже не подумав.

Та обернулась, и Дженни вспыхнула. Как она решилась заговорить с Сереной Ван дер Вудсен, когда на ней кричащее оранжевое платье с кошмарной оборкой?

— Привет, Дженни, — сказала Серена, лучезарно улыбаясь.

Она подошла к Дженни и расцеловала ее в обе щеки. Дженни глубоко вздохнула и схватилась за штору, чтобы не упасть. Серена Ван дер Вудсен… ее… поцеловала!

— Ух ты, платье не для слабонервных, — сказала Серена. Она наклонилась к самому уху Дженни и прошептала: — Тебе повезло, что ты не с мамой. Моя вынудила меня купить самое уродское платье во всем магазине.

Серена продемонстрировала обновку. Платье было длинным, черным и великолепным.

Дженни не знала, что и ответить. Она бы мечтала пожаловаться на то, что мать таскается с ней по магазинам. Она бы мечтала быть девушкой, которой позволено называть шикарное платье уродским. Но все это были мечты.

— Все в порядке, дорогая? — спросила Морин, подавая Дженни лифчик без бретелек для открытых платьев.

Дженни взяла лифчик, покраснела и обернулась к Серене.

— Вернусь к примерке, — сказала она. — До понедельника, Серена.

Она задернула шторку, но Морин тут же ее приоткрыла.

— Неплохой вариант, — сказала она, одобрительно кивая. — Тебе идет.

Дженни скривилась.

— А есть такое же, но черного цвета? — спросила она.

Морин нахмурила брови:

— Дорогая, тебе не по возрасту носить черное.

Дженни только сдвинула брови и отдала Морин стопку отвергнутых платьев, плотно задергивая за собой шторку.

— Спасибо за помощь, — сказала она.

Стащила через голову оранжевый наряд, сняла лифчик и потянулась за черным атласным обтягивающим платьем, которое выбрала сама. Она просунула руки и почувствовала, как ткань облепила тело. Когда она взглянула на свое отражение, малышка Дженни Хамфри исчезла из примерочной, уступив место опасной, игривой, сексуальной богине.

Туфли на каблуке, пояс с подвязками, помада «Вамп» от Chanel — и она засверкает. Черное годится на любой возраст.

Воскресный банкет

Ближе к полудню воскресенья на ступенях Метрополитен-музея толпился народ. Там были туристы и местные жители, которые заглянули на часок, чтобы потом хвастаться перед друзьями своей образованностью.

Тем временем в Египетском зале шел банкет для попечителей музея и их семей. Египетский зал был незабываемым местом для проведения ночных торжеств — весь в золоте, заполненный экзотическими экспонатами, над которыми сквозь стеклянную крышу мерцает призрачный лунный свет. Но для дневного банкета сложно было выбрать место хуже. Копченый лосось и яйца плохо сочетаются с мумиями фараонов. Яркое солнце с такой силой сияло сквозь крышу, что головная боль от вчерашней выпивки усиливалась десятикратно.

И кто придумал дневные банкеты? Воскресенья существуют для того, чтобы отсыпаться.

Зал был уставлен круглыми столами, за которыми собрались вычищенные и выглаженные обитатели пентхаусов. Элеонор Уолдорф, Сайрус Роуз, Ван дер Вудсены, Бассы, Арчибальды и все их дети сидели за одним столом. Блэр в полном унынии сидела между Сайрусом и матерью. Нейт с самой пятницы был в отрубе, а приходя в себя, снова пил и курил травку и теперь выглядел сонным и помятым, будто только что из постели. На Серене был один из нарядов, выбранных накануне матерью. Она сходила к парикмахеру, и теперь пряди волос мягко обрамляли ее лицо. Она казалась еще прекраснее, чем обычно, разве что очень нервничала и готова была подскочить от малейшего шума — сказались шесть чашек кофе. Только Чак как ни в чем не бывало потягивал «Кровавую Мэри».

Сайрус Роуз разрезал свой омлет с лососем и луком пополам и уложил его на ржаную булочку.

— А вот и долгожданный омлет, — сказал он, плотоядно вгрызаясь в свой бутерброд. — Знаете, иногда организм сам подсказывает, чего ему надо для счастья, — сказал он вслух, ни к кому не обращаясь. — Так вот, мой просто кричит: «Яиц, яиц!»

«А мой кричит: „Заткни свою пасть!“» — подумала Блэр.

Она подвинула к Сайрусу свою тарелку:

— Бери и мой. Терпеть не могу омлет. Сайрус отпихнул тарелку:

— Ешь сама. Ты растешь, тебе нужно больше есть.

— Именно, Блэр, — поддакнула мать. — Ешь омлет. Яйца полезны.

— От них волосы лучше блестят, — подтвердила Мисти Басс.

Блэр помотала головой.

— Не буду я есть куриные выкидыши, — упрямо сказала она. — Меня от них тошнит.

Чак потянулся через стол:

— Раз не хочешь, давай я съем.

— Прекрати, Чак, — всполошилась миссис Басс. — Ты ведешь себя как поросенок.

— Она сама сказала, что не хочет, — ответил Чак. — Верно, Блэр?

Блэр передала ему тарелку, стараясь не смотреть на Серену и Нейта, сидевших по обе стороны от Чака.

Серена была поглощена разрезанием омлета на мелкие кусочки, как в составных картинках. Покончив с этим, она начала складывать из них башню.

Нейт следил за ней краем глаза. За ней и за руками Чака. Каждый раз, когда руки исчезали под скатертью, Нейту казалось, что Чак лапает ноги Серены.

— Видели колонку «Стиль» в сегодняшней «Таймс»? — спросил Сайрус, оглядывая гостей.

Серена вскинула голову. В той колонке должна быть ее фотография с братьями Реми. Серена совсем о ней забыла.

Она сжала губы и съежилась на стуле, ожидая гневных порицаний со стороны родителей и их друзей. Но ничего не произошло. Правила светского поведения предписывали обходить любые скользкие темы.

— Нейт, дорогой, передай мне сливки, — сказала миссис Ван дер Вудсен, улыбаясь дочери.

И больше ни слова.

Миссис Арчибальд откашлялась.

— Блэр, как идет подготовка к «Поцелую в губы»? Все готово, девочки? — спросила она, покачивая бокалом.

— Да, все готово, — вежливо отозвалась Блэр. — Мы наконец-то разобрались с приглашениями. А Кейт Спей пришлет подарочные сумочки в четверг.

— Сколько праздников мне довелось организовать в вашем возрасте, — мечтательно сказала миссис Ван дер Вудсен. — Больше всего мы волновались, придут ли мальчики. — Она улыбнулась Нейту и Чаку. — Ну, вы-то не подведете наших девочек, правда?

— Жду не дождусь, — сказал Чак, подчищая омлет Блэр.

— Я тоже приду, — сказал Нейт. И взглянул на Блэр, которая смотрела на него во все глаза.

На Нейте был зеленый кашемировый свитер, который она подарила ему в Солнечной долине. Тот, в рукаве которого пряталось золотое сердечко.

— Прошу прощения, — сказала Блэр. И выскочила из-за стола.

Нейт побежал за ней.

— Блэр! — крикнул он, огибая столы и не обращая внимания на приветственные взмахи своего друга Джереми с другого конца зала. — Погоди!

Не оборачиваясь, Блэр ускорила шаг. Каблуки цокали по белому мраморному полу.

Нейт догнал ее в коридоре, ведущем к туалетам.

— Погоди, Блэр. Я виноват, прости. Давай поговорим, — попросил он.

Блэр обернулась, открывая боком дверь женского туалета.

— Оставь меня в покое, хорошо? — резко сказала она и скрылась внутри.

Несколько секунд Нейт стоял перед дверью, засунув руки в карманы и размышляя. Тем утром, надевая свитер, он заметил кулон в форме сердечка, пришитый с изнанки рукава. Раньше он его не замечал, но сразу понял, что его пришила Блэр. В первый раз он понял, что она не шутила, когда говорила, что любит его.

Нейт чувствовал неловкость. Тем не менее ему было приятно. И он снова захотел быть с Блэр. Не каждая девушка дарит вместе с одеждой свое сердце.

Тут он не ошибся.

Серене страшно хотелось в туалет, но она боялась столкнуться там с Блэр. Прошло пять минут, но Нейт и Блэр не возвращались. Серена не вытерпела, встала и пошла к выходу.

Со всех сторон на нее смотрели знакомые лица. Официантка предложила ей бокал шампанского. Но Серена покачала головой и припустила по мраморному коридору к туалетам. Сзади раздались быстрые тяжелые шаги, и она обернулась. Из зала вышел Сайрус.

— Скажи Блэр, пускай поторопится, а то пропустит десерт, хорошо? — попросил он.

Серена кивнула и открыла дверь женского туалета. Блэр мыла руки. Она подняла взгляд и посмотрела на отражение Серены в зеркале над раковиной.

— Сайрус сказал, чтобы ты поспешила, а то пропустишь десерт, — коротко произнесла Серена, зашла в кабинку и плотно закрыла дверь. Спустила трусы, но не могла начать, зная, что Блэр рядом.

Серене не верилось. Сколько раз они с Блэр вместе ходили в туалет, одновременно журча, смеясь и болтая? Не сосчитать. А теперь Серена чувствовала себя в ее присутствии так неловко, что сопротивлялся даже мочевой пузырь. Ерунда какая-то.

Повисла неловкая тишина.

Что может быть хуже неловкой тишины?

— Ага, — сказала Блэр и вышла из туалета.

Дверь за ней закрылась, Серена успокоилась и наконец расслабилась.

Сайрус застал Нейта в туалете.

— Поругались с Блэр? — спросил Сайрус. Он расстегнул ширинку и встал перед писсуаром.

Бедняга Нейт.

Нейт пожал плечами, моя руки под краном.

— Вроде того. — сказал он.

— Дай угадаю. Это из-за секса, а? — сказал Сайрус.

Нейт покраснел и выдернул бумажное полотенце из держателя.

— Ну… типа того, — сказал он. Он не собирался вдаваться в подробности.

Сайрус спустил воду и встал у соседней раковины. Он вымыл руки и поправил галстук с желтыми львиными головами на розовом фоне. Очень в стиле Versace.

То есть совершенно безвкусно.

— А все ссоры между мужчиной и женщиной либо из-за денег, либо из-за секса, — пояснил Сайрус.

Нейт молчал, сунув руки в карманы.

— Расслабься, парень. Я не собираюсь тебя учить жизни. Мы говорим о моей будущей падчерице. И уж поверь, я не допущу, чтобы ты залез ей под юбку.

Сайрус цокнул языком и вышел, оставив Нейта глазеть ему вслед. Нейт подумал, а знает ли Блэр, что ее мать собралась замуж.

Нейт повернулся к раковине и обрызгал лицо холодной водой. Затем посмотрел на свое отражение. Накануне он допоздна сидел с друзьями, играл в дурацкие игры на выпивание. Они включили «Расхитительницу гробниц», и каждый раз, когда на экране появлялись соски Анджелины Джоли, нужно было опорожнить стакан. Нейт пытался утопить все мысли о Серене и Блэр в выпивке и теперь расплачивался за это. Его лицо было зеленым, под глазами залегли траурно-фиолетовые круги, а щеки впали. Выглядел он паршиво.

Как только закончится этот идиотский банкет, он сбежит в парк, ляжет на солнце, обкурится и опрокинет пару стаканов. Лучшее лекарство.

Но сначала надо было уломать Блэр. Сделать так, чтобы она снова захотела быть с ним.

Вот и умница.

Вместо того чтобы сесть за свой стол, Блэр пошла по залу, выискивая Кати и Изабель.

— Блэр! Мы здесь! — крикнула Кати, хлопая по сиденью пустого стула рядом с собой. Их друзья и родители разошлись по залу, поддерживая светский разговор, и за столом больше никого не было.

— Держи, — сказала Изабель, протягивая Блэр бокал с шампанским и апельсиновым соком.

— Спасибо. — Блэр сделала глоток.

— Джереми Скотт Томпкинсон только что звал нас с собой в парк, — сказала Кати и хихикнула. — А он милый. Такой, в стиле отмороченных.

— Любопытное словечко!

Изабель повернулась к Блэр и зевнула:

— Ну и скука. За твоим столом то же самое?

— И не спрашивай, — сказала Блэр. — Угадай, кто сидит напротив меня?

Девушки фыркнули. Все было ясно без слов.

— Видела ее плакат? — сказала Изабель. Блэр кивнула и закатила глаза.

— И что бы это значило? — спросила Кати. — Ее пупок?

Блэр понятия не имела.

— Какая разница.

— Бесстыжая, — произнесла Изабель. — Мне ее даже жаль.

— И мне, — согласилась Кати.

— Вот еще, — рявкнула Блэр. Р-ррр.

Нейт вышел из туалета одновременно с Сереной. Они вместе прошли по коридору и вернулись за стол.

— Нейт, — начала Серена, расправляя новую замшевую юбку. — Объясни, пожалуйста, почему ты со мной больше не разговариваешь.

— Я не не разговариваю, — отозвался Нейт. — Видишь, я с тобой говорю.

— Нет, не вижу, — сказала Серена. Что случилось? Что не так? Блэр тебе про меня что-то наговорила?

Нейт инстинктивно сунул руку в карман, нащупывая фляжку с виски. Он смотрел в пол, избегая прекрасных печальных глаз Серены.

— Пора назад, — сказал он, ускоряя шаг.

— Хорошо, — произнесла Серена, медленно идя следом.

Она снова почувствовала во рту солоноватый привкус — привкус слез. Она столько дней их сдерживала, что теперь они нахлынули гигантской волной. Вот-вот она разрыдается и не сможет остановиться.

Когда Серена и Нейт вернулись на свои места, Чак понимающе ухмыльнулся. Его взгляд словно говорил: «Как перепихнулись?» Серене захотелось влепить ему пощечину.

Она заказала новую чашку кофе, положила четыре ложки сахара и принялась размешивать и размешивать, будто пытаясь протереть чашку, блюдце и даже пол насквозь, зарыться в древнюю гробницу фараона, где ее никто не увидит и где можно всласть нарыдаться.

Нейт заказал «Кровавую Мэри».

— До дна! — весело сказал Чак, чокаясь с Нейтом и делая большой глоток.

Блэр вернулась за стол. Она уже съела свою порцию крем-брюле И принялась за материну. На крем-брюле пошло множество куриных выкидышей, но Блэр было наплевать — вот именно, через минуту ее все равно вытошнит.

— Блэр, — мягко позвал Нейт, и Блэр со стуком выронила ложку. Он улыбнулся и наклонился к ней через стол. — Как аппетитно, — сказал он. — Угостишь меня?

Блэр нервно потянула руку к горлу. Сексуальный Нейт. Ее Нейт. Боже, как же ей хотелось быть с ним. Но она не собиралась сдаваться без боя. У нее есть гордость.

Блэр приняла надменный вид и передвинула тарелку ему под нос. Взяла свой бокал и прикончила его содержимое одним глотком.

— Доедай, если хочешь, — сказала она и встала. — Прошу прощения. — Она вновь зацокала каблуками в сторону туалета, чтобы сунуть два пальца в рот.

Как по-великосветски.

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

народ!

По-моему, S смотрелась в воскресном выпуске Times довольно мило. Хотя ее учителя вряд ли одобрят распитие мартини по будням. Честно говоря, я порядком устала от шумихи вокруг этой истории. Ну уж а ее плакат по всему городу меня просто достал. А вот вам она все не дает покоя.

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Привет, сплетница. Я ходил в галерею и вроде бы видел твой портрет, круто, твоя колонка тоже супер, рулит.

— Фанат

A: Дорогой Фанат!

Я польщена. Надеюсь, ты не из тех, что преследуют своих кумиров.

— GossipGirl

Q: Дорогая Сплетница!

Я увидела фотографию S в газете, и у меня появилась такая идея!! Ты случайно не S? Если это так, ты здорово прикидываешься. Кстати, мой отец обожает твою страничку и хочет, чтобы ты написала книгу. У него полно связей. Только скажи, кто ты на самом деле, и он сделает тебя знаменитой.

— JNYHY

A: Дорогая JNYHY!

Ты сама не так проста, как хочешь казаться. Не хочу хвастаться, но я и так довольно известна. Печально известна. Тем больше причин не открывать свое истинное лицо.

— GossipGirl

НАБЛЮДЕНИЯ

D вернул в Barneys шикарный смокинг от Armani и взял напрокат в обычном магазине смокинг попроще. Его сестра J купила белье в «Маленькой кокетке». Впрочем, на пояс с подвязками у нее не хватило духу. N купил в Центральном парке большой пакет травки. Тоже мне новость. B сделала новую депиляцию воском у J Sisters. Наверное, уже стало покалывать. S сушила лак на ногах, высунув их из окна спальни. Не думаю, что она когда-либо проводила столько времени дома. Завела бы кошку, что ли. Мяу.

ДВА ВОПРОСА

Первый: если бы вас не пригласили на вечеринку, пошли бы вы на нее или нет, просто назло людям? Я бы пошла.

И второй: если бы вы все же пошли, хотелось бы вам утереть всем нос своим блистательным видом и отбить всех парней в зале? Несомненно, да.

Но кто знает, как поступит S. Эта девица не перестает нас удивлять.

Ну, по меньшей мере, на есть над чем подумать, пока мы будем выщипывать брови, красить ногти и натягивать платья.

Увидимся на месте!

You know you love me

XOXO, GossipGirl

Изменчивое настроение

— Уродство, уродство, уродство, — пробурчала Серена, сминая новое черное платье в комок и швыряя его на кровать.

Великолепное платье от Токка? Может ли такое платье быть уродливым?

Всю эту неделю Серена надевала бордовую форму, шла в школу, возвращалась домой, смотрела телевизор, ела обед, смотрела телевизор, засыпала. Она даже делала домашние задания. Она не говорила ни с кем, кроме родителей и учителей, не считая «привет-пока» с полузнакомыми девчонками в школе. Она ощущала себя так, точно в этом мире осталась лишь часть ее — бледная тень прежней девушки, которую все когда-то знали, но потом позабыли. Первый раз в жизни она чувствовала себя неуклюжей и уродливой. Глаза и волосы будто потускнели, очаровательная улыбка сползла с лица, исчез стиль.

Наступила пятница, вечер «Поцелуя в губы». Серена мучилась вопросом: идти или не идти?

Когда-то они собирались на такие вечеринки целой толпой: полвечера вместе скакали в одном нижнем белье, примеряя сумасшедшие платья и глотая джин с тоником. Сегодня она перебирала свой гардероб в одиночестве.

Джинсы, порванные о колючую проволоку в Риджфилде. Белое атласное платье, которое она надевала в девятом классе на рождественский бал. Старая кожаная куртка брата. Стоптанные теннисные тапочки, которые следовало выкинуть два года назад. И — что это? — красный шерстяной свитер. Свитер Нейта. Серена поднесла его к лицу и вдохнула запах. Свитер пах ею — не Нейтом.

В глубине шкафа висело черное бархатное платье с широкой юбкой, которое они с Блэр выбрали в магазине ретро. В таких платьях самое то пить, танцевать и отрываться в огромном доме, где царит веселье. Серена вспомнила о счастливых безбашенных временах, когда было куплено это платье, — временах, закончившихся две недели назад. Она сбросила халат и надела через голову старое платье, надеясь, что оно вернет ее в прошлое.

Она босиком прошлепала в спальню родителей, те собирались на свой прием.

— Как вам? — спросила Серена, поворачиваясь так и эдак.

— Нет, Серена, только не это платье. Скажи, что ты шутишь! — воскликнула мать, застегивая у себя на шее жемчужное ожерелье.

— А что? — спросила Серена.

— Это же старая тряпка, — сказала миссис Ван дер Вудсен. — Очень похоже на то, в котором хоронили мою бабушку.

— Как же те платья, которые вы с мамой купили в прошлые выходные? — спросил мистер Ван дер Вудсен. — Неужели вы не подобрали ничего для бала?

— Ну конечно, подобрали, — откликнулась миссис Ван дер Вудсен. — Очаровательное черное платье.

— В нем я похожа на жирную монашку, — хмуро ответила Серена. Она уперла руки в бедра и посмотрела на себя в зеркало. — Мне нравится это. Оно хотя бы не безликое.

Мать неодобрительно вздохнула.

— А что наденет Блэр? — спросила она.

Серена посмотрела на мать и только моргнула. В прежней жизни она знала бы все, что наденет Блэр, вплоть до белья. Блэр бы еще уговорила ее отправиться за туфлями. К новому платью полагается новая обувь. Туфли были страстью Блэр.

— Блэр сказала всем надеть ретро, — солгала Серена.

Мать уже хотела что-то ответить, но тут Серена услышала, что в ее спальне звонит телефон. Может, это Нейт, хочет извиниться? Или Блэр? Она помчалась к себе и бросилась к трубке так, что упала.

— Але? — выпалила она, едва переводя дыхание.

— Йо, стерва. Прости, что не звонил.

Серена тяжело вздохнула и села на кровать. Это был Эрик, ее брат.

— Привет, — сказала она.

— Видел твою фотку в газете. Совсем крыша поехала, да? — Эрик расхохотался. — Что мать сказала?

— А ничего. Теперь я вроде как могу делать что угодно. Все считают, типа, я совсем пропащая, — сказала Серена, с трудом подыскивая слова.

— Ничего ты не пропащая, — возразил Эрик. — Что стряслось? Какая-то ты грустная.

— Ага, — сказала Серена. Нижняя губа задрожала. — С чего мне веселиться?

— Как это — с чего? Что случилось?

— Не знаю. Сегодня бал. Будут все, и я вроде как должна. Ну, сам знаешь, — начала она.

— Пока все звучит не так плохо, — мягко заметил Эрик.

Серена поставила подушки в изголовье кровати и забилась под плед. Она откинула голову и закрыла глаза.

— Понимаешь… со мной никто не разговаривает. Не знаю, в чем дело, но с тех пор, как я вернулась, все отворачиваются, будто я прокаженная, — попыталась объяснить она. Из-под закрытых век потекли слезы.

— А Блэр и Нейт? Они-то с тобой ведь разговаривают, — сказал Эрик. — Они твои лучшие друзья.

— Уже нет, — тихо сказала Серена.

Она больше не сдерживала слез, и они катились по ее лицу. Она взяла подушку и промокнула ею щеки, чтобы высушить слезы.

— Хочешь знать мое мнение? — спросил Эрик. Серена сглотнула и вытерла нос тыльной стороной ладони.

— Хочу.

— Пошли их знаешь куда. Пускай катятся. Они тебе не нужны. Да ты самая роскошная девчонка во всем Западном полушарии. К черту их. К черту, — сказал Эрик.

— Как это? — с сомнением произнесла Серена. — Они ведь мои друзья.

— Уже нет. Ты сама это сказала. Найдешь новых. Нет, серьезно, — сказал Эрик. — Не позволяй всякому дерьму втаптывать тебя в свое дерьмо. Не парься! Ты должна послать их куда подальше.

Эрик, как всегда, неподражаем. Серена рассмеялась, высморкалась в подушку и швырнула ее через всю комнату.

— А знаешь, — сказала она и села, — ты прав.

— Я всегда прав. Потому-то до меня и не дозвониться. Я нужен всем, — ответил он.

— Я соскучилась, — сказала Серена, покусывая ноготь.

— Я тоже, — сказал Эрик.

— Серена, мы ушли! — раздался из холла голос матери.

— Ну все, мне пора, — проговорила Серена. — Я тебя люблю.

— Пока.

Серена повесила трубку. На краю кровати лежало приглашение на вечеринку «Поцелуй в губы», написанное Дженни. Серена взяла его и швырнула в корзину для мусора.

Эрик прав. Если все идут на идиотский бал, это не значит, что она тоже обязана туда идти. Ее, кстати, не звали. Она может делать все, что захочет.

Серена отнесла телефон на стол и принялась рыться среди бумаг, пока не обнаружила телефонный справочник учеников школы Констанс Биллард, присланный по почте в понедельник. Серена пролистала страницы. Не одна она не шла на вечеринку. Будет с кем провести время.

Красное или черное

— Привет, — сказала Ванесса в трубку. Она собиралась в бар с сестрой и приятелями сестры. На ней был черный лифчик, черные джинсы и «мартинсы». У нее не осталось чистых черных рубашек, и сестра пыталась убедить ее, что красный тоже неплохой цвет.

— Привет. Это Ванесса Абрамс? — сказал девичий голос в трубке.

— Да. А кто это? — ответила Ванесса, стоя перед зеркалом и прикладывая к груди красную футболку. Она не носила ничего, кроме черного, уже два года. Зачем ломать традиции?

О господи. Как будто красная футболка сделает ее блондинкой-хохотушкой из группы поддержки. Для этого понадобится как минимум промывка мозгов.

— Это Серена Ван дер Вудсен.

Ванесса отвела взгляд от зеркала и бросила футболку на кровать.

— О, — сказала она. — Что случилось?

— Знаешь, — сказала Серена, — я прекрасно поняла, почему ты выбрала Марджори. Ну, для фильма, да? Понимаешь, ты хорошо в этом разбираешься, сразу видно, а мне нужна какая-нибудь внеклассная работа, иначе миссис Глос меня убьет. И я подумала, а не снять ли мне свой собственный фильм.

— Так, — сказала Ванесса, пытаясь понять, зачем Серене Ван дер Вудсен звонить ей пятничным вечером. У нее что, никаких тусовок на сегодня? Никаких балов?

— Короче, вот я и подумала, не могла бы ты мне помочь. Ну, типа, научиться обращаться с камерой и все такое. Понимаешь, я даже не знаю, с чего начать. — Серена вздохнула. — Не знаю, может, я глупость придумала. Наверное, все это сложнее, чем мне казалось.

— Почему же глупость, — сказала Ванесса. Сама того не желая, она сочувствовала Серене. — Я тебе покажу основы.

— Правда? — искренне обрадовалась Серена. — Может, завтра? Ты свободна завтра?

По субботам Ванесса весь день отсыпалась, как вампир. Она вставала поздним вечером и шла в бар или в кино с сестрой или Дэном.

— Давай лучше в воскресенье, — сказала Ванесса.

— Хорошо, давай в воскресенье, — ответила Серена. — У тебя, наверное, полно дома всего такого, что нужно для съемок. Может, я подъеду к тебе, чтобы все это не таскать?

— Отлично, — согласилась Ванесса.

— Договорились, — сказала Серена.

Она помолчала. Ей очень не хотелось вешать трубку.

— Слушай, а вечеринка в старом здании Barneys разве не сегодня? — вспомнила Ванесса. — Ты что, не пошла?

— Не-а, — ответила Серена. — Меня не звали. Ванесса кивнула, переваривая услышанное.

Серену Ван дер Вудсен не пригласили на бал? Может, она лучше, чем Ванесса о ней думала.

— Хочешь, идем с нами, — неожиданно для себя предложила Ванесса. — Мы с сестрой будем в одном баре тут, в Уильямсбурге. Она играет в группе, у них выступление.

— С радостью, — ответила Серена. Ванесса продиктовала ей адрес «Пятерки и десятицентовика» — бара, в котором должна была играть группа, — и повесила трубку.

Жизнь полна неожиданностей. Сегодня ты ковыряешь в носу и жуешь пончики, завтра тусуешься с Сереной Ван дер Вудсен. Ванесса взяла красную футболку, натянула ее на себя и посмотрелась в зеркало. Она напоминала тюльпан. Тюльпан, из которого торчит темная, коротко стриженная голова.

— Дэну понравится, — сказала Руби, появляясь в дверях.

Она протянула Ванессе кроваво-красную губную помаду. Вамп.

— А Дэна сегодня не будет, — сказала Ванесса, ухмыляясь сестре. Она накрасила губы и подвигала ими, размазывая помаду. — Он ведет сестру на вечер для крутых.

Она еще раз взглянула в зеркало. Помада оттенила ее большие темные глаза, зрительно увеличив их еще больше. Футболка смотрелась ничего, стильно, даже кричаще и вызывающе.

Ванесса выпятила грудь и призывно улыбнулась своему отражению.

«Может, мне повезет, — подумала она. — А может, и нет».

— Я кое-кого позвала с нами, — сказала она сестре.

— Парня или девицу? — спросила Руби, поворачиваясь перед зеркалом, чтобы рассмотреть свою задницу.

— Девицу.

— Как ее звать?

— Серена Ван дер Вудсен, — пробормотала Ванесса.

— Та, чьи фотографии развешаны по всему городу? — одобрительно спросила Руби.

— Она самая, — ответила Ванесса.

— Крутая девица, с такой не соскучишься, — сказала Руби, втирая гель в тугие черные волосы.

— Может быть, — сказала Ванесса. — Скоро увидим.

Поцелуй в губы

— Чудесные цветы, — сказала Бекки Дорманд, учившаяся несколькими классами младше Блэр. Она чмокнула ее в обе щеки. — И очень сексуальное платье.

— Спасибо, Бекки, — сказала Блэр, проверяя, все ли в порядке с ее длинным зеленым атласным платьем. Тем утром у нее начались критические дни, но под это платье шло только облегающее белье. Блэр нервничала.

Мимо прошел официант, разносящий шампанское. Блэр взяла бокал и проглотила шампанское одним махом. Уже третья порция.

— Симпатичные туфли, — сказала Блэр.

На Бекки были черные сандалии на высоком каблуке со шнуровкой до самых колен. Они отлично шли к ее короткому черному платью с пышной юбкой и конскому хвосту, собранному на макушке. Бекки была похожа на балерину-наркоманку.

— Жду не дождусь раздачи сумочек, — взвизгнула Лаура Сэлмон. — Они от Kate Spade, да?

— Я слышала, к каждой прилагается презерватив, который светится в темноте. — Рейн Хоффстеттер прыснула. — Круто, а?

— Можно подумать, тебе он пригодится, — сказала Блэр.

— А тебе откуда знать? — насупилась Рейн.

— Блэр? — донесся робкий голосок.

Блэр обернулась и увидела малышку Дженни Хамфри. В своем черном платье она казалась живым чудо-лифчиком.

— Здравствуй, — хладнокровно произнесла Блэр. — Еще раз спасибо за приглашения. Получилось очень красиво.

— Тебе спасибо — за то, что мне их доверила, — сказала Дженни. Ее глаза уже стреляли по залу, где толпился народ, гремела музыка и стелился дым. Повсюду мерцали высокие черные свечи в стеклянных подсвечниках, украшенных павлиньими перьями и орхидеями. Дженни в жизни не видела ничего более потрясающего. — Боже, да я никого тут не знаю, — нервозно сказала она.

— Правда? — сказала Блэр. Неужели Дженни думает, что Блэр будет возиться с ней весь вечер?

— Правда. Со мной должен был быть Дэн, мой брат, но он не очень-то хотел идти, и я сказала ему, чтобы проводил меня и шел по своим делам.

— Хотя, вообще-то, нет, кое-кого я знаю, — вспомнила Дженни.

— Неужели. Кого же? — сказала Блэр.

— Серену Ван дер Вудсен, — радостно выпалила Дженни. — Я помогаю ей с фильмом. Она тебе не говорила?

В этот момент официант сунул Блэр под нос тарелку с суши. Блэр схватила ролл с тунцом и запихнула его целиком в рот.

— Серены еще нет, — сказала она, не переставая жевать. — Но она будет счастлива тебя видеть, я уверена.

— Хорошо. Тогда я дождусь ее тут, — сказала Дженни, подхватывая два бокала с шампанским с подноса официанта. Она протянула один Блэр. — Подождешь со мной?

Блэр схватила бокал, запрокинула голову и вылила в рот все содержимое одним махом. Тошнотворно-сладкая шипучая жидкость взбунтовалась, не желая смешиваться с сырой рыбой и водорослями. Блэр пьяно рыгнула.

— Сейчас вернусь, — сказала она Дженни, буквально убегая в сторону туалета.

Дженни отпила глоток шампанского и принялась рассматривать хрустальную люстру на потолке, поздравляя себя с тем, что пробилась на этот бал. Об этом она мечтала всю жизнь. Она закрыла глаза и допила бокал. Когда она открыла глаза, перед ними заплясали звездочки. Серены по-прежнему не было.

Мимо прошел другой официант, и Дженни взяла сразу два бокала. Она уже пробовала пиво и вино с отцом, но шампанское было для нее в новинку. Неповторимый вкус.

Осторожнее, шампанское уже не кажется таким сладким, когда наклоняешься над унитазом.

Дженни покрутила головой в поисках Блэр, но не смогла ее найти. В зале было столько народу. Некоторые лица казались знакомыми, но Дженни не видела никого из тех, к кому могла бы запросто подойти и завести разговор. Ничего, скоро придет Серена. Она должна прийти.

Дженни подошла к мраморной лестнице и уселась на нижнюю ступеньку. Отсюда был виден весь зал, включая вход. Дожидаясь Серены, она потихоньку выпила оба бокала и пожалела, что выбрала такое тугое платье. У нее начинала кружиться голова.

— Ну, здравствуй, — раздался голос над ее головой.

Дженни посмотрела вверх. Она увидела лицо с рекламной картинки и едва подавила восхищенный вздох. Перед ней стоял самый красивый парень, какого она когда-либо видела, и он смотрел не на кого-нибудь — на нее.

— Ты меня им не представишь? — сказал Чак Басс, разглядывая грудь Дженни.

— Кому — им? — непонимающе нахмурилась Дженни.

Чак только расхохотался и подал ей руку. Блэр отправила его развлечь незнакомую девчонку, и вначале он только поморщился. Но теперь! Какие буфера. Определенно, это его счастливый вечер.

— Я Чак. Потанцуем?

Дженни нерешительно взглянула на дверь. Серены так и нет. Она вновь перевела взгляд на Чака. Ей не верилось, что такой красивый и уверенный в себе парень зовет ее танцевать. Но не затем она покупала сексуальное черное платье, чтобы просидеть весь вечер на ступеньке лестницы. Она встала, слегка покачиваясь от выпитого шампанского.

— Конечно, давай, — выговорила она заплетающимся языком, падая Чаку на грудь.

Он обхватил ее за талию и крепко прижал к себе.

— Хорошая девочка, — сказал он ей, будто собаке.

По пути к танцполу Дженни сообразила, что Чак даже не спросил, как ее зовут. Но он был так красив, а бал был так великолепен. Эта ночь запомнится ей навсегда.

Да, это точно.

Пятерка и десятицентовик

— Я всегда беру ром с колой, — сказала Ванесса Серене. — Если не надо снимать выступление, конечно. А ты бери что хочешь. У них есть все.

Заказ принимала Руби. Поскольку она играла в группе, выпивка полагалась ей бесплатно.

— Не хочу коктейль, — мелодично произнесла Серена. — Можно мне стопку водки и кока-колу для запивки? — спросила она Руби.

— Отличный выбор, — одобрительно сказала Руби.

Ее волосы были собраны в стильный пучок. Лицо обрамляли короткие кудряшки. На ней были темно-зеленые кожаные брюки. Она выглядела как девушка, которая всегда и везде способна позаботиться о себе. Группа называлась «Шуга Дэдди», и Руби была в ней единственной девушкой. Она играла на бас-гитаре.

— Не забудь, мне с вишенкой! — крикнула ей вслед Ванесса — Руби уже шла к бару.

— Потрясающая у тебя сестра, — сказала Серена.

Ванесса пожала плечами.

— Ага, — сказала она. — А я с этим мучаюсь. Все только и твердят: «Руби крутая, Руби то-се», а я на ее фоне серая мышка.

Серена рассмеялась:

— Я тебя отлично понимаю. У меня есть старший брат, он учится в Брауне, и все его обожают. Родители вечно трезвонят о его успехах. А тут я объявилась, и они до сих пор в непонятках: надо же, у них еще и дочь есть!

— Точно, — согласилась Ванесса.

Она не могла поверить, что сидит и ведет совершенно нормальный разговор с Сереной Ван дер Вудсен.

Руби принесла выпивку.

— Простите, подруги, мне пора на сцену, — сказала она.

— Удачи, — сказала Серена.

— Спасибо, дорогуша, — сказала Руби.

Она взяла чехол с гитарой и отправилась за кулисы.

Ванесса не верила своим ушам. Руби никогда и никого не звала дорогушей, разве что Тофу, своего попугая. Нет, Серена положительно умеет найти дорогу к сердцу любого. Ванесса чувствовала, что даже ей Серена начинает нравиться. Она взяла стакан и чокнулась с Сереной.

— За крутых девиц, — сказала она, понимая, что говорит, как лесби, — а, плевать.

Серена рассмеялась и опрокинула стопку в рот. Протерла глаза и сморгнула. В бар вошел унылый тип в смокинге с чужого плеча. Он притормозил в дверях и уставился на Серену так, будто увидел призрака.

— Слушай, это не твой приятель Дэн? — спросила Серена Ванессу, указывая на типа.

Дэн надел смокинг первый раз в жизни. Примерив его дома, он почувствовал себя вполне уверенно, но не настолько, чтобы отважиться на «Поцелуй в губы». И когда Дженни позволила ему свалить, он пошел в «Пятерку и десятицентовик» извиниться перед Ванессой за то, что нагрубил, услышав о ее выборе в пользу Марджори.

Он пытался убедить себя, что не так уж важно, увидит он еще хоть раз в жизни Серену Ван дер Вудсен или нет. В конце концов, жизнь хрупка и нелепа.

Жизнь и правда была нелепа. Серена сидела в баре. В этом самом баре. Девушка его мечты.

Дэн чувствовал себя Золушкой. Он сунул руки в карманы, чтобы унять их дрожь, и попытался обдумать свой следующий шаг. Он подойдет и небрежно предложит ей выпить. Жаль, слово «небрежно» подходило только к его костюму. Жаль, он не решился на смокинг от Армани.

— Привет, — сказал Дэн срывающимся голосом, подходя к столику.

— Что ты тут делаешь? — спросила Ванесса.

Ей не верилось, что все может быть настолько плохо. Неужели ей предстоит провести остаток вечера, глядя, как Дэн увивается за Сереной?

Мне очень жаль, дорогуша.

— Я решил забить на «Поцелуй в губы». Не мой стиль, — сказал Дэн.

— И не мой, — сказала Серена, улыбаясь Дэну так, как еще не улыбался никто.

Дэн схватился за спинку стула Ванессы, чтобы не упасть.

— Привет, — застенчиво сказал он.

— Ты наверняка помнишь Серену, — сказала Ванесса. — Она моя одноклассница.

— Привет, Дэн, — сказала Серена. — Классный смокинг.

Дэн покраснел и оглядел себя.

— Спасибо, — сказал он. И вновь поднял взгляд. — Твое платье… тоже… очень красивое, — запинаясь, выдавил он. Он и не подозревал, что его голос способен звучать так глупо.

— А как тебе моя футболка? — громко сказала Ванесса. — Сексуальнее не придумаешь, а?

Дэн уставился на футболку Ванессы. Обычная красная футболка. Ничего особенного.

— Она… новая? — непонимающе спросил он.

— Ладно, не парься, — вздохнула Ванесса, нетерпеливо болтая засахаренной вишенкой в стакане.

— Тащи себе стул, — сказала Серена, пододвигаясь. — Группа вот-вот начнет играть.

Нет, слухи определенно не имели под собой почвы. Серена вовсе не походила на озабоченную маньячку под кайфом. Она была изящной, совершенной и восхитительной, как дикий цветок, на который нет-нет да наткнешься в Центральном парке. Дэн хотел бы взять ее за руки и тихо говорить всю ночь до утра.

Он сел с ней рядом. Его руки так тряслись, что ему пришлось опуститься на них всем весом, чтобы унять. Он так хотел быть с ней.

Музыканты начали играть. Серена прикончила водку.

— Повторить? — немедленно спросил Дэн. Серена покачала головой.

— Пока хватит, — сказала она, откидываясь на стуле. — Давай просто послушаем музыку.

— Конечно, — сказал Дэн.

Он был готов делать что угодно, лишь бы быть рядом с ней.

B, как всегда, в туалете, N, как всегда, под кайфом

— Здорово, народ! — завопил Джереми Томпкинсон, распахивая двери зала.

Как обычно, Нейт, Джереми, Энтони и Чарли раскурили хороший косяк перед тем, как выйти в свет. Нейта здорово накрыло, и, когда он увидел, что Блэр пробивается сквозь толпу, зажав рот рукой, он тупо захихикал.

— Чему радуешься, придурок? — спросил Энтони, толкая его локтем под ребра. — Вроде пока ничего смешного.

Нейт провел ладонью по лицу и попытался состроить серьезную мину, но это удалось с трудом. По залу разгуливали парни, переодетые пингвинами, и девчонки в откровенных платьях. Он понял, что Блэр, как всегда, рвет в туалете. Оставалось только решить, идти ли на помощь. Так поступил бы хороший парень, беспокоящийся за свою подругу.

Давай. Сам знаешь, тебе хочется.

— Бар в той стороне, — сказал Чарли, прокладывая дорогу.

— Увидимся чуть позже, — сказал Нейт, пробиваясь сквозь танцующие пары.

Он обогнул Чака, который прижимался к заднице какой-то кудрявой малышки с невероятным бюстом, и пошел к женскому туалету.

Но Блэр не успела скрыться в туалете. Ее перехватила дама средних лет в красном костюме от Chanel со значком «Спасите сапсанов» на лацкане.

— Блэр Уолдорф? — узнала ее дама, протягивая руку и улыбаясь так широко, как только умеют работники фондов. — Я Ребекка Агнелли из Фонда спасения сапсанов Центрального парка.

Вот уж не вовремя.

Блэр уставилась на протянутую ей руку. Ее собственная рука зажимала рот, сдерживая готовую хлынуть наружу рвоту. Она попыталась отнять ее для рукопожатия, но тут мимо прошел официант с блюдом острых куриных крылышек, и Блэр почувствовала новый приступ.

Она плотно сжала губы, чтобы рвота не просочилась из уголков рта, и поменяла руки, зажав рот левой и протянув даме правую.

— Как приятно наконец-то видеть вас, — сказала дама. — У меня не хватает слов, чтобы отблагодарить вас за все, что вы для нас сделали.

Блэр кивнула и выдернула руку. Хорошенького понемножку. Она едва сдерживала приступы рвоты. Ее глаза стреляли по залу, ища помощи.

Вот Кати и Изабель — танцуют друг с дружкой. Вот Энтони Авульдсен — торгует колесами. У бара Джереми Томпкинсон учит Лауру Сэлмон и Рейн Хоффстеттер выпускать сигаретный дым кольцами. Чак танцует с малышкой Дженни, сжимая ее так крепко, что ее буфера вот-вот взорвутся.

Да, все статисты на местах, но где же главный актер, где ее спаситель?

— Блэр?

Она обернулась и увидела Нейта. Он пробивался к ней сквозь толпу. Красные глаза, опухшее лицо, всклокоченные волосы. Скорее никчемный статист, чем ее звезда.

Неужели так и есть? Неужели Нейт всего лишь статист?

Но выбора не было. Блэр выпучила глаза, без слов моля Нейта о помощи и молясь, чтобы он справился.

Миссис Агнелли сдвинула брови и обернулась посмотреть, что так привлекло внимание Блэр. Блэр рванулась к туалету, а Нейт моментально занял ее место.

Слава богу, что он был под кайфом.

— Нейт Арчибальд, — представился он, пожимая даме руку. — Моя мать обожает этих птиц.

Миссис Агнелли засмеялась и слегка покраснела. Какой милый молодой человек.

— Я так и думала, — сказала она. — Ваша семья внесла щедрый вклад в наш фонд.

Нейт подхватил с подноса два бокала шампанского и протянул один даме.

— За сапсанов, — сказал он, чокаясь и пытаясь сдержать новый приступ веселья.

Миссис Агнелли снова зарделась. Какой красавчик!

— А эти девушки помогали устраивать наш праздник, — сказал Нейт, показывая на Кати и Изабель.

Те, по обыкновению, неприкаянно стояли на краю танцпола. Он помахал им рукой.

— Привет, Нейт, — сказала Кати, покачиваясь на одиннадцатисантиметровых шпильках.

Изабель схватила бокал шампанского и принялась разглядывать незнакомку, завладевшую Нейтом.

— Привет, — сказала она. — Прелестный костюмчик.

— Спасибо, милочка. Я Ребекка Агнелли из Фонда спасения сапсанов Центрального парка, — представилась дама.

Она протянула руку Изабель, но та вытянула обе руки и пьяно заключила даму в объятия.

— Позвольте откланяться, — сказал Нейт, галантно исчезая.

— Блэр! — позвал Нейт, осторожно приоткрывая дверь дамской комнаты. — Ты здесь?

Блэр сгорбилась над унитазом в последней кабинке.

— Вот дерьмо, — тихо выругалась она, вытирая рот туалетной бумагой. Поднялась на ноги и спустила воду. — Сейчас выхожу, — громко крикнула она, дожидаясь, пока Нейт уйдет.

Но Нейт распахнул дверь в туалет и вошел внутрь. На полочке у раковин стояли маленькие флакончики с минеральной водой, духами, лаком для волос, аспирином и лосьоном для рук. Нейт отвинтил крышку с бутылочки с водой и вытряхнул на ладонь пару таблеток аспирина.

Блэр открыла дверцу кабинки.

— Ты еще здесь? — сказала она. Нейт протянул ей таблетки и воду.

— Здесь, — подтвердил он.

Блэр проглотила аспирин и отпила глоток воды.

— Мне гораздо лучше, — сказала она. — Можешь возвращаться в зал.

— Отлично выглядишь, — сказал Нейт, не обращая внимания на ее слова.

Он протянул руку и коснулся обнаженного плеча Блэр. Ее кожа была мягкой и теплой, и он пожалел, что они не могут забраться к ней в постель и уснуть в объятиях друг друга, как когда-то.

— Спасибо, — сказала Блэр. Ее нижняя губа задрожала. — Ты тоже.

— Прости меня, Блэр. Я страшно виноват, — начал Нейт.

Блэр кивнула и зарыдала. Нейт оторвал бумажное полотенце и подал ей.

— Думаю, я сделал это только потому… то есть, я потому сделал это с Сереной… что она доступна, — сказал он, пытаясь придумать верные слова. — Но хотел я быть только с тобой.

Угадал.

Блэр сглотнула. Он сказал именно то, что полагалось по сценарию, крутившемуся в ее голове. Она обняла Нейта за шею и прижалась к нему. Его одежда пахла коноплей.

Нейт отодвинул ее и заглянул ей в глаза.

— Теперь все хорошо? — спросил он. — Ты по-прежнему хочешь быть со мной?

Блэр уловила их отражение в зеркале, заглянула в его обворожительные зеленые глаза и кивнула.

— Если только ты пообещаешь, что не будешь общаться с Сереной, — всхлипнула она.

Нейт намотал прядь ее волос на палец и вдохнул запах ее духов. Так и должно быть — их встречи, их объятия. Тут он справится. Сейчас, а может, и всегда. Зачем ему Серена?

Он кивнул:

— Обещаю.

Они поцеловались — мягкий, печальный поцелуй. В голове Блэр прозвучала музыка, завершавшая сцену. Начало было слегка смазанным, зато конец получился идеальным.

— Идем, — сказала она, высвобождаясь из его объятий и вытирая тушь под глазами. — Посмотрим, все ли в сборе.

Держась за руки, они вышли из туалета. Кати Фаркас, ожидавшая своей очереди, понимающе улыбнулась.

Эй, голубки, — пошутила она, — найдите себе местечко поукромнее!

S и D спускаются с небес

— Потрясная группа! — завопила Серена Ванессе, пытаясь перекричать ударника и бас-гитаристку.

Она раскачивалась на стуле, ее глаза сияли. Дэн едва дышал. Он почти не прикоснулся к своей выпивке.

Ванесса улыбнулась, радуясь, что Серене понравилась музыка. Она-то терпеть не могла группу, хотя никогда бы не призналась в этом Руби. Под «Шуга Дэдди» надо было колбаситься, потеть и трястись — совсем не в духе Ванессы.

Она бы предпочла лежать в темноте, слушая григорианские песнопения или что-то вроде того. Ии-хо!

— Идемте, — сказала Серена, поднимаясь со стула. — Давайте танцевать.

Ванесса покачала головой.

— Я пас, — сказала она. — А ты давай.

— А ты, Дэн? — спросила Серена, потянув его за рукав. — Пойдем!

Дэн никогда в своей жизни не танцевал. Он не знал движений и чувствовал себя деревенским увальнем. Он нерешительно взглянул на Ванессу, которая вздернула черные брови, проверяя его на прочность. «Если встанешь и пойдешь за ней, запишу тебя в полные неудачники», говорил ее взгляд. Дэн встал.

— Почему бы и нет. Пойдем, — сказал он.

Серена схватила его за руку и потянула к самой сцене. Затем начала танцевать, поднимая руки над головой, вскидывая ноги и поводя плечами. Она знала толк в танцах.

Дэн мотал головой и притоптывал в такт, следя за ее движениями.

Серена протянула руки и положила ему на бедра, заставляя их вращаться, наступать и отступать, повторяя движения ее собственного тела. Дэн засмеялся. Серена улыбнулась и закрыла глаза, отдаваясь музыке. Дэн тоже закрыл глаза, позволяя ей вести себя. Он уже не беспокоился о том, что не умеет танцевать, что на нем смокинг, единственный в этом баре, да что там — единственный во всем Уильямсбурге. Он был с Сереной, а остальное не имело значения.

Оставшись одна, Ванесса прикончила сперва свой стакан, затем стакан Дэна. После этого она встала и направилась к бару.

— Отличная футболка, — отметил бармен, увидев ее.

Ему было двадцать с хвостиком, у него были рыжие волосы, небольшие баки и симпатичная лукавая улыбка. Руби не уставала повторять, какой он красавчик.

— Спасибо, — сказала Ванесса, возвращая улыбку. — Купила на днях.

— Тебе стоит чаще носить красное, — сказал он и протянул ей руку. — Я Кларк. А ты Ванесса, да? Сестренка Руби?

Ванесса кивнула. Наверняка он любезничает с ней только потому, что ему нравится Руби.

— Сказать кое-что по секрету? — продолжал Кларк.

Он налил жидкостей из разных бутылок в шейкер для мартини и встряхнул его.

«Вот вляпалась, — подумала Ванесса. — Сейчас он начнет плакаться о своей вечной и безответной любви к Руби. И попросит, чтобы я сыграла роль Купидона или что-нибудь в этом роде».

— Ну валяй, — сказала она.

— Понимаешь, — сказал Кларк. — Вы с Руби часто здесь бываете…

«Началось», — вздохнула Ванесса.

— Но ты ни разу не подошла к бару и не заговорила со мной. А я запал на тебя с первого взгляда.

Ванесса вытаращилась на бармена. Он что, шутит?

Кларк вылил содержимое шейкера в широкий стакан и выдавил туда лайм. Потом подвинул к ней напиток.

— Попробуй, — сказал он. — Я угощаю.

Ванесса взяла стакан и пригубила напиток. Он оказался одновременно сладким и с кислинкой, а алкоголя в нем не чувствовалось вообще. Замечательная штука.

— Как это называется? — спросила она.

— Поцелуй меня, — сказал Кларк без намека на улыбку.

Ванесса поставила стакан и перегнулась через стойку. Пускай Серена и Дэн оттанцовывают себе задницы сколько хотят. Ее ждал поцелуй.

Девушка-диджей «Поцелуя в губы» только что порвала со своим другом, с которым встречалась четыре года, и наигрывала сплошь грустные, медленные, романтичные мелодии. Разодетые парочки прижались друг к другу и танцевали под эти меланхоличные аккорды, едва шевелясь в приглушенном свете. Пахло орхидеями, воском, сырой рыбой и табачным дымом. Вечер получился умиротворенным и неожиданно камерным. Он не обернулся разгулом рока и слэма, как ожидала часть гостей, но никто не был разочарован. Оставалось еще море выпивки, ничего не горело и не дымилось, полиция не приехала проверить, не пьют ли подростки алкоголь. Кроме того, учебный год только начинался. Впереди еще много разнообразных гулянок.

Нейт и Блэр двигались в танце. Она прижалась щекой к его груди. Они закрыли глаза. Его губы касались ее волос. Блэр выкинула из головы все, ее мозг отдыхал. Ей надоело играть в кино. Настоящая жизнь складывалась не хуже фильма.

В нескольких метрах от них Чак лапал Дженни Хамфри. Дженни молилась, чтобы диджей поставила что-нибудь повеселее. Она пыталась ускорить темп их танца, но от этого становилось только хуже. Стоило ей тряхнуть плечами, как грудь норовила выскользнуть из платья прямо ему в лицо.

Чак был на вершине блаженства. Он обхватил Дженни за талию и увлек ее с танцпола в дамскую комнату.

— Что ты делаешь? — непонимающе спросила Дженни.

Она заглянула ему в глаза. Она знала, что Чак дружит с Сереной и Блэр, а значит, ему можно доверять. Но он так и не спросил ее имени. Он вообще ничего не говорил.

— Хочу поцеловать тебя, вот и все, — ответил Чак.

Он накрыл ее рот своим, с такой силой давя языком на ее зубы, что она даже вскрикнула. Дженни разомкнула губы и позволила ему проникнуть языком к ней в рот. Она уже целовалась с парнями на вечеринках, во время всяких игр. Но по-настоящему, с языками — никогда. «Разве такое должно быть ощущение?» — подумала она, чувствуя легкий испуг. Она поднялась на цыпочки и оттолкнула Чака, пытаясь высвободить голову и вдохнуть воздуха.

— Мне надо в туалет, — пробормотала она, отступая в кабинку и захлопывая за собой дверь.

Она видела под дверцей ноги Чака, который не собирался уходить.

— Валяй, — сказал он. — Но учти, я с тобой еще не закончил.

Дженни села на унитаз, не поднимая платья, и притворилась, что делает все, что нужно. Затем встала и спустила воду.

— Ты все? — крикнул Чак.

Дженни не ответила. Она лихорадочно соображала. Что же делать? Она порывисто открыла сумочку и достала сотовый.

Чак наклонился, заглядывая под дверцу. Чего она там застряла? Решила подразнить его? Он опустился на четвереньки и пополз.

— Ну ладно, — сказал он. — Тогда я сам приду к тебе.

Дженни закрыла глаза и прижалась к стене. Она быстро набрала номер Дэна, молясь, чтобы он ответил.

Группа Руби доигрывала последнюю песню. Серена и Дэн как следует вспотели. Дэн освоил несколько новых движений и как раз учился делать шаг в сторону и рывок бедрами, когда зазвонил его мобильный.

— Черт, — сказал он, вытаскивая его из кармана и поднося к уху.

— Дэн, — услышал он голос сестры. — Я…

— Привет, Джен. Одну секунду, ладно? Я едва тебя слышу. — Он коснулся руки Серены и показал на телефон. — Прости, — крикнул он, стараясь перекричать музыку. Он вернулся к столу и прижал ладонь к свободному уху: — Да, Дженни.

— Дэн, — сказала Дженни; ее голос казался тоненьким, испуганным и очень далеким, — помоги мне. Приезжай за мной…

— Что, сейчас? — спросил Дэн.

Он поднял взгляд. Серена шла к нему, нахмурив свои совершенные брови.

— Что случилось? — прошептала она одними губами.

— Дэн, прошу тебя, — умоляюще сказала Дженни. Она и впрямь была очень расстроена.

— Да что такое? — спросил Дэн. — Ты не можешь просто взять такси?

— Нет, я… — Голос Дженни стал отдаляться. — Просто приезжай, Дэн, пожалуйста, — торопливо проговорила она. И повесила трубку.

— Кто звонил? — спросила Серена.

Младшая сестра, — сказал Дэн. — Она на вашем балу. Просит, чтобы я ее забрал.

— Ты поедешь?

— Да, а что делать. У нее был какой-то испуганный голос, — ответил Дэн.

— Хочешь, я с тобой? — предложила Серена.

— Конечно, — сказал Дэн, стеснительно улыбаясь. Вечер становился все лучше и лучше. — Было бы здорово.

— Пойдем скажем Ванессе, — решила Серена, направляясь к бару.

Дэн следовал за ней, о совсем забыл о Ванессе.

Но она вроде бы не скучала в компании бармена.

— Ванесса, — Серена коснулась ее руки, — Звонила младшая сестра Дэна. Он должен забрать ее с праздника.

Ванесса медленно обернулась. Она ждала, чтобы Кларк как следует рассмотрел Серену. Сейчас в его глазах выскочат две надписи: «Красотка!» — выскочат и замрут, как вишенки в игральном автомате. Но Кларк окинул Серену безразличным взглядом, как любую другую клиентку.

— Что тебе смешать? — спросил он, хлопая на стойку подставку для стакана.

— Спасибо, ничего, — ответила Серена. И обернулась к Ванессе: — Я, наверное, поеду с Дэном.

— Серена, нам пора! — поторопил Дэн. Ванесса обернулась посмотреть, как он топчется вокруг своей Серены. Едва слюни не текут.

— Ладно, удачного вечера, — сказала Серена. Она наклонилась и поцеловала Ванессу в щеку. — Скажи Руби, я в восторге. — И ушла вместе с Дэном.

— Пока, Ванесса! — крикнул на прощание Дэн. Ванесса без слов повернулась к Кларку. Она не могла дождаться, когда они снова поцелуются и она забудет и Серену, и Дэна, которые вместе уходят в ночь.

— Кто такие? — спросил Кларк, облокачиваясь на стойку.

Он взял с блюдца оливку и протянул ее к губам Ванессы.

Ванесса откусила оливку и пожала плечами:

— Люди, в которых я ошибалась.

S обретает надежду

Дэн поймал такси и распахнул перед Сереной дверцу. Октябрьский воздух был хрустящим и пах жженым сахаром. Внезапно Дэн почувствовал себя элегантным и зрелым. Мужчина в смокинге и с очаровательной спутницей. Он сел на сиденье рядом с ней. Такси отъехало от тротуара. Дэн взглянул на свои руки. Они больше не дрожали.

Теперь это казалось невероятным. Эти самые руки касались Серены в танце. А теперь он сидит рядом с ней в такси. Стоит только захотеть, и он возьмет ее ладонь, погладит ее щеку, даже поцелует. Он разглядывал ее профиль, ее кожу, сиявшую в желтом уличном свете, но так и не осмелился ничего предпринять.

— Боже, как я люблю танцевать, — сказала Серена, запрокидывая голову. Она была совершенно расслаблена. — Нет, честно, я могу танцевать все ночи напролет.

Дэн кивнул:

— И я.

«Но только с тобой», — добавил он мысленно.

Только такая девушка, как Серена, может заставить парня с двумя левыми ногами признаваться в любви к танцам.

Остаток пути они ехали в молчании, наслаждаясь усталостью в ногах и холодным воздухом, обвевавшим сквозь открытое окно их вспотевшие головы. Тишина не казалась им неловкой. Им было уютно молчать вдвоем.

Такси остановилось перед старым зданием Barneys на Семнадцатой улице. Дэн думал, Дженни будет ждать снаружи, но улица была пуста.

— Придется искать ее внутри, — сказал Дэн и посмотрел на Серену. — Езжай домой, если хочешь. Или подожди нас…

— Я пойду с тобой, — сказала Серена. — Надо же узнать, что я пропустила.

Дэн расплатился с таксистом, они вылезли и пошли к дверям.

— Надеюсь, нас пустят внутрь, — прошептала Серена. — Я выкинула свое приглашение.

Дэн вытащил смятое приглашение, написанное почерком Дженни, из кармана и махнул им перед носом вышибалы.

— Она со мной, — сказал он, обнимая Серену за плечи.

— Проходите, — сказал вышибала, делая приглашающий жест рукой.

«Она со мной». Дэн сам не верил своей отваге. Ничего себе.

— Я поищу сестру, — сказал он Серене, когда они вошли в зал.

— Давай, — ответила она. — Встретимся здесь же через десять минут.

В зале были одни знакомые лица. Настолько привычные, что никто не мог бы с точностью сказать, только что вошла Серена Ван дер Вудсен или же она провела здесь весь вечер. Выглядела она так, будто от души насладилась праздником. Ее волосы растрепались, бретельки платья съехали с плеч, на колготках образовалась дыра, а щеки раскраснелись, будто от бега. Она выглядела так, словно у нее поехала крыша и она действительно совершила все то, что о ней говорили, и даже больше — куда больше.

Блэр мигом заметила Серену, стоявшую на краю танцпола в смешном старом платье, которое они когда-то вместе выбрали в «Элис Андеграунд».

Блэр отстранилась от Нейта.

— Только посмотри, кто пришел, — сказала она. Нейт развернулся, увидел Серену и сжал руку Блэр, будто доказывая ей свою преданность. Блэр сжала его руку в ответ.

— Иди и скажи ей, — велела она. — Скажи, что вы с ней больше не можете быть друзьями.

В животе у нее заурчало. После обильной рвоты ей был просто необходим новый ролл с тунцом.

Нейт уставился на Серену мрачным, решительным взглядом, слегка затуманенным травкой. Если Блэр так надо, чтобы он послал Серену, так тому и быть. Он хотел скорее покончить с этим и расслабиться. Он поговорит с Сереной, поднимется наверх, найдет укромное место и забьет косяк.

Правило отмороченных номер один: если наваливаются неприятности, забей косяк.

— Хорошо, — сказал Нейт, отпуская руку Блэр. — Я пошел.

— Привет, — сказала Серена. Она встала на цыпочки и поцеловала Нейта в щеку. Он покраснел. Он не ожидал, что она к нему прикоснется. — Великолепно выглядишь, дорогой, — пошутила она, по-великосветски растягивая слова.

— Спасибо, — сказал Нейт. Он хотел сунуть руки в карманы, но в смокингах карманы не делаются. Идиотский прикид. — Чем занималась? — спросил он.

— Ну, я забила на ваш праздник, — сказала Серена. — Завалилась в одно отпадное местечко в Бруклине. Танцевала весь вечер.

Нейт удивленно поднял брови. Да что это, ему больше нельзя реагировать на слова Серены.

— Потанцуем? — предложила Серена.

Не дожидаясь ответа, она обвила шею Нейта руками и начала вращать бедрами.

Нейт обернулся к Блэр, которая внимательно за ними наблюдала, и собрался с духом.

— Послушай, Серена, — сказал он, делая шаг назад и убирая ее руки. — Не могу я… ну, понимаешь… дружить с тобой… так, как раньше, — проговорил он.

Серена искательно заглянула ему в глаза, пытаясь прочитать его истинные мысли.

— В чем я провинилась? — спросила она. — Что я такого сделала?

— Блэр моя девушка, — продолжил Нейт. — Я должен… сохранять ей верность. Я не могу… мы не можем… — Он сглотнул.

Серена скрестила руки на груди. Если бы она могла возненавидеть Нейта за его покорность, его жестокость. Если бы он не был таким красивым. И если бы она его не любила.

— Тогда не напрягайся, — сказала она. — Еще Блэр рассердится. — Она резко отвернулась, опустив руки.

Пересекая зал, Серена встретилась глазами с Блэр. Она остановилась и полезла в сумочку в поисках двадцатки, которую Блэр оставила на столике в «Трибека Стар». Она хотела вернуть деньги. Будто этот жест каким-то образом докажет Блэр, что она не сделала ничего дурного. Ни в тот вечер, ни когда-либо в жизни. Вместо денег ее пальцы нащупали пачку сигарет. Она вытащила сигарету и зажала ее губами. Музыка становилась громче. Вокруг танцевали пары. Серена чувствовала на себе взгляд Блэр, и ее пальцы, искавшие в сумочке зажигалку, задрожали. Как всегда, зажигалки не было. Она раздраженно мотнула головой и взглянула на Блэр. И тут, вместо того чтобы обменяться гневными взорами, обе девушки улыбнулись.

Улыбки были странными, и каждая девушка терялась в догадках, чему улыбается другая.

Может быть, Блэр улыбалась потому, что отбила своего парня и испортила Серене всю ее веселую жизнь? Потому, что — как всегда — она добилась своего?

Может быть, Серена улыбалась от неловкости и напряжения? Или оттого, что не стала опускаться до уровня Блэр, распускать о ней слухи и пудрить Нейту мозги?

Может быть, улыбки были грустными оттого, что им больше не быть подругами?

А может, они улыбались, потому что в глубине души каждая знала: что бы ни случилось, кого бы они ни полюбили, кого бы ни разлюбили, что бы они ни носили, как бы ни сдали экзамены, в какой бы университет ни поступили — все у них будет в порядке.

Мир, в котором они жили, сам заботился о своих обитателях.

Серена вынула сигарету изо рта, бросила ее на пол и пошла навстречу Блэр. Подойдя вплотную, она остановилась и достала из сумочки двадцатку.

— Возьми, — протянула она деньги Блэр. — Это твое. — И без слов пошла к дамской комнате смочить лицо холодной водой.

Блэр посмотрела на купюру в руке и перестала улыбаться.

У дверей Ребекка Агнелли из Фонда спасения сапсанов Центрального парка надевала норковую шубу и прощалась с Изабель и Кати. Блэр подошла к ней и сунула двадцатку ей в руку.

— В помощь птичкам, — фальшиво улыбаясь, сказала Блэр. — И не забудьте подарочную сумочку!

Серена отвернула кран и принялась брызгать на лицо прохладной водой. Это было так приятно, что ей захотелось сорвать с себя одежду и залезть в раковину целиком.

Она прислонилась к раковине, вытирая лицо. Ее взгляд упал на пол, где виднелись черные остроконечные туфли, край синего шарфа и черная дамская сумочка.

Серена закатила глаза и подошла ближе.

— Чак, это ты? — крикнула она в щель кабинки. — Кто с тобой?

Раздался всхлип.

— Вот дерьмо, — послышался голос Чака.

Чак водрузил Дженни Хамфри на крышку унитаза в последней кабинке и стянул с нее платье до пояса, чтобы добраться до ее огромных буферов. Серена явилась совершенно не вовремя.

Чак слегка приоткрыл дверцу.

— Отвали, — прохрипел он.

За ним Серена углядела малышку Дженни Хамфри, платье болтается па талии, руки пытаются прикрыть тело, ужас во взгляде.

Кто-то распахнул дверь туалета.

— Дженни? Ты здесь? = позвал Дэн.

Внезапно Серена поняла: Дженни и есть сестра Дэна. Неудивительно, что ее голос звучал по телефону так испуганно. Она попала в лапы Чаку.

— Я здесь, — прошептала Дженни.

— Убирайся! — рявкнула Серена Чаку, приоткрывая дверцу так, чтобы он мог пройти.

Чак вышел, грубо толкнув ее по пути.

— Вот стерва, — прошипел он. — Прости, в следующий раз обязательно спрошу у тебя разрешение.

— Погоди-ка, урод, — сказал Дэн, смерив Чака взглядом. — Что ты сделал с моей сестрой?

Серена закрыла кабинку и встала снаружи, дожидаясь, пока Дженни спустится с унитаза и приведет себя в порядок, прежде чем выходить к брату. Изнутри доносилось тихое шмыганье носом.

— Отвали, — сказал Чак, отталкивая Дэна.

— Нет, это ты отвали, кашемировый мальчик, — сказал Дэн. Он никогда прежде не дрался. Его руки снова начали трястись.

Серена терпеть не могла, когда парни дрались. Какой смысл? Они выглядят при этом идиотами.

— Эй, Чак, — сказала Серена, ткнув пальцем ему в спину. Чак обернулся. — Иди, оттрахай сам себя. Сам знаешь, больше никто не согласится, — прошипела она.

— Сука, — прошипел Чак. — Ты что думаешь, можешь прийти и играть в благородную невинность после всего, что натворила? Думаешь, можешь вести себя как принцесса и указывать мне, кого трахать?

— Что же я натворила, Чак? — спросила Серена. — Расскажи наконец, что же я такого натворила.

Чак облизнул губы и тихо заржал.

— Что ты натворила? = переспросил он. = Тебя выставили из пансиона за то, что ты извращенная шлюха, которая ставила галочки над кроватью, считая любовников. У тебя триппер. Ты перепробовала всю дурь, которую нашла, побывала в клинике и теперь торгуешь своими колесами. Ты была членом секты, где режут петухов. У тебя во Франции ребенок. Чак глубоко вздохнул и снова облизал губы. Серена улыбалась.

— Ух ты. Какая я деловая, — сказала она.

Чак нахмурился. Он перевел взгляд на Дэна, который молча стоял, сунув руки в карманы.

— Катись отсюда, Чак, — прошептала Серена. Чак пожал плечами и схватил бутылку минеральной воды.

— Да пошла ты, стерва, — сказал он, проталкиваясь мимо Дэна к двери.

— Признайся, ты от меня без ума! — крикнула ему вслед Серена.

Дэн постучался в кабинку.

— Дженни? — мягко позвал он. — Дженни, как ты?

Тихое шмыганье.

Дженни никак не могла успокоиться. Из всех людей в мире именно Серена Ван дер Вудсен застала ее в таком виде. Серена, наверное, думает, что она жалкая и никчемная.

— Ничего, — сумела наконец выдавить Дженни. Она подняла сумочку и открыла дверцу. — Отвезите меня домой.

Дэн обнял сестру, Серена взяла его за руку. Втроем они пошли сквозь толпу.

— Подождите! Ваши сумочки! — закричала на выходе Рейн Хоффстеттер. Она протянула Серене и Дженни по черной сумочке от Кейт Спейд.

Дэн распахнул двери и выбежал на улицу искать такси. Серена забралась внутрь первой, за ней Дженни, затем Дэн. Дженни поставила ноги на выступ между сиденьями в полу, обхватила руками колени и опустила на них голову. Серена наклонилась и погладила ее темные волосы.

— Сначала отвезем вас, — предложила Серена. Дэн посмотрел на Дженни. Ей надо было скорее в постель.

— Хорошо, — сказал он и назвал водителю их адрес.

Серена откинулась на сиденье, по-прежнему поглаживая Дженни по голове.

— Ну и ночка, — иронично сказала она. — Столько всего сразу не происходило со времен пансиона.

Дэн смотрел на нее широко распахнутыми глазами, полными доверия.

— Все эти сплетни… — Он покраснел. — Сколько в них правды?

Серена нахмурилась. Она полезла было за сигаретой, но передумала.

— А ты как думаешь? — спросила она. Дэн пожал плечами.

— Я думаю, все это просто чушь, — сказал он. Серена игриво подняла бровь.

— Почему ты так уверен? — спросила она.

Ее рот приоткрылся, уголки ходили вверх и вниз. Голубые глаза блестели в свете встречных машин.

Дэн никак не мог представить, чтобы Серена делала все то, о чем говорил Чак. Он мог представить лишь одно — их предстоящий поцелуй. Но на это еще будет время.

— Мне кажется, ты совсем не такая, — сказал он. Уголки рта Серены поползли вверх, она улыбнулась.

— Это хорошо, — сказала она. Глубоко вздохнула и откинула голову на сиденье.

Дэн откинулся рядом.

— Хорошо, — согласился он и закрыл глаза.

Серена смотрела на яркие рекламы и сияющие огни Таймс-сквер. Она всегда считала эту площадь уродливой, гнетущей по сравнению с тишиной и лоском своей улицы. Но сейчас яркие огни, шум и пар, поднимавшийся из решеток в тротуаре, вселяли в нее надежду. В темноте такси она потянулась к руке Дэна в тот самый момент, как он потянулся к ее руке.

Она не могла дождаться, что же будет дальше.

SPLETEN.NET

Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.

Народ!

Я здорово оттянулась на «Поцелуе в Губы». Кажется, сбросила пяток кило, колбасясь, — не то, чтобы это было мне нужно.

Не стоит и говорить, что настроение у меня отменное.

НАБЛЮДЕНИЯ

Поздней ночью B и N вместе отправились к нему домой. C бродил по Десятой авеню, пытаясь снять какую-нибудь крошку. D, J и их папаша вместе завтракала в субботу в том самом ресторанчике, где снимали «Сейнфилд». V и ее новый приятель набрали в прокате фильмов ужасов. S отдала черную сумочку от Кейт Спейд бездомному бродяге на ступеньках музея.

ВАШИ ПИСЬМА

Q: Привет, Сплетница!

Я студент, и пишу по твоей страничке диплом. Я на тебя запал!

— Студент

A: Дорогой студент!

Я польщена…расскажи, какой ты из себя?

— GossipGirl

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ

Что тревожиться о колледже? Мне и без того весело. И столько вопросов, на которые еще предстоит узнать ответ:

Полюбят ли друг друга S и D? Или S наскучат его вельветовые брюки?

Забудет ли J свои мечты о высшем обществе и бальных платьях и заведет друзей своего возраста (хоть и не своего размера груди)?

Сдастся ли V и перейдет на яркие цвета? Отрастит ли волосы? Срастется ли у них с барменом?

Останется ли B и N?

Прекратит ли C обежать младших и признает, что он неудачник?

Снимет ли S фильм? Она и одноразовым фотоаппаратом никогда не пользовалась.

Прекратят ли судачить обо всей этой истории?

Навряд ли. Я-то уж точно не перестану. Это так весело.

До встречи.

You know you love me

Xoxo

GossipGirl

Content

Сесиль фон Зигесар
Сплетница

SPLETEN.NET

Как все скандальные истории, наша началась с вечеринки

Час секса сжигает 360 калорий

Возвращение S

S и N

SPLETEN.NET

S торгует наркотиками на ступенях музея

Звонко ангелы поют

Еще один поклонник S

Под самой нелепой одеждой всегда скрывается неисправимый романтик

Энергетический перекусон

SPLETEN.NET

О парнях

Автоответчик

Жизнь хрупка и нелепа

Н получает электронное приглашение

SPLETEN.NET

НЕ ОТ МИРА СЕГО

S пытается улучшить оценки

Совмещая приятное с полезным

«Унесенные Ветром»: Зрелище не для слабонервных

SPLETEN.NET

Дважды отвергнутая

Мечты развеяны в дым

Поклонница встречает кумира

SPLETEN.NET

С и Б: ГОРЯЧИЙ ПОЦЕЛУЙ В ГОРЯЧЕЙ ВАННЕ!

Tribeca Star

Б u Н заходят далеко, но не до конца

S и N: Вторая попытка

SPLETEN.NET

НЕМНОГО О ДЕВСТВЕННИКАХ

Бедные девочки ходят в Barneys

Воскресный банкет

SPLETEN.NET

Изменчивое настроение

Красное или черное

Поцелуй в губы

Пятерка и десятицентовик

B, как всегда, в туалете, N, как всегда, под кайфом

S и D спускаются с небес

S обретает надежду

SPLETEN.NET

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ