Владимир Лосев

След Хищника

На черном небе

плачет луна.

В погоне за демоном,

Иду по своим следам.

Глава первая

Пролог

Грязное серое небо висело над головой, как линялая тряпка, словно предупреждая о том, что сегодня не стоит ждать от жизни ничего хорошего. Блеклый рассвет выползал вместе с промозглым туманом из дальнего ущелья.

В груди щемило, как с тяжелого похмелья. И все время казалось: кто-то зовет, хоть никого вокруг не было, да и не могло быть — не то время и не то место.

Сергей Перфилов вздохнул и посмотрел на часы, стоять ему еще целых два часа, а это вечность, и снова оглядел окрестности, хоть прекрасно знал, что ничего не увидит: по ночам возле стен никто не ходил — слишком высока вероятность зацепиться за одну из растяжек, которых вокруг наставлено столько, что гранатами можно обеспечить полк для серьезного боя.

Старая крепость высилась на крутом склоне мрачной горы, как огромный угрюмый великан, прячущий голову в черных облаках.

Вдоль ее высоких стен, сложенных из серого необработанного камня, петляла пыльная дорога, сейчас покрытая темными пятнами росы. Она хорошо просматривалась из бойниц с установленными в них крупнокалиберными пулеметами.

А еще сквозь туман просвечивала река, темной петляющей полоской, уходящая вниз в небольшое селение. В нем всегда можно купить сыр и вяленое мясо со специями, чтобы как-то разнообразить армейский рацион. А еще иногда командир снимал запрет, и тогда солдатам разрешалось выпить немного местного вина из синего винограда, растущего на террасах, окруживших дома.

Село небольшое — десятка полтора домов, сложенных из больших валунов, стены покрыты мелкой каменной крошкой, смешанной с цементом, чтобы не разрушались, что придавало всем зданиям невзрачную бесцветность среди буйной зелени виноградников. Впрочем и жители в нем были такими же бесцветными и неразговорчивыми, к тому же не очень любящими русских ребят. Одно слово — аул!

Селение выглядело уныло и скучно в любое время суток, но благодаря тому, что оно находилось рядом, служить было не так тягостно. Иногда с крепостной стены удавалось увидеть стариков и детей, когда они отправлялись за водой к реке. В ней текла прозрачная ледяная вода, которую даже пить было опасно, так ломило от нее зубы, но деревенский люд там купался, так как никаких других водоемов здесь не имелось.

Девушки тоже ходили к реке регулярно.

Их в селе имелось всего три, остальные существа женского пола либо застыли в детском возрасте, либо давно превратились в старух отвратительного вида. Причем казалось, что переход от ребенка к старухе происходит мгновенно — промежуточное звено отсутствовало. Три девицы были не в счет, они казались случайно забредшими сюда нимфами, особенно когда набирали воду, склонившись в прозрачной чистой воде, весело журчащей на многочисленных перекатах.

Перфилов вздохнул. Если девушки сегодня пойдут к ручью, то все равно не разглядишь из-за тумана. А кое-кто из ребят видел их купающимися в это время…

А его друг Игорь, которому тоже повезло как-то их наблюдать, сказал, что плескаются они всегда обнаженными, поэтому чем-то похожи на купальщиц со старинных картин.

Сергей привалился к стене и прикрыл глаза. Смотреть больше было не на что. С другой стороны стены находился внутренний двор с двумя бронетранспортерами, с короткоствольными пушками направленными на высокие деревянные ворота и несколько одинаковых зданий сложенных из валунов, в которых размещались казармы.

Рота уже год стояла в старинной крепости, которую пару веков назад выстроили абреки для защиты своего селения.

За ней закрепили два блокпоста перекрывающих обычно полупустое шоссе в паре километров отсюда. Служба казалась не тяжелой, скорее однообразной — дежурство на блок посту, небольшой отдых и снова караул уже на крепостных стенах.

Кормили вполне прилично, увольнение давали каждые три дня, правда, всего на пару часов, но этого вполне хватало на то, чтобы поесть в деревне домашней еды, выпить немного вина и пофлиртовать с девушками — как раз с теми тремя, если, конечно, повезет их встретить.

Дальше флирта ни у кого не шло: порядки в селении соблюдались строгие, за девушками всегда присматривал кто-нибудь из многочисленной родни, и если им что-то не нравилось в поведении солдата, то они начинали пронзительно верещать, словно их убивали до тех пор, пока вокруг виновника не собиралось все селение.

Командир драться с местными не разрешал, поэтому приходилось молча уходить, не прощаясь.

Сергей прищурил глаза в надежде, разглядеть хоть что-то в утренней дымке поднимающейся из ущелья, но вновь ничего не увидел и опять прислонился к зубцу крепостной стены. Так и дремал, изредка открывая глаза и оглядывая окрестности. Этому нехитрому способу научился давно и с теперь мог выдержать несколько суток караула без особых проблем, умудряясь при этом замечательно высыпаться.

Разводящий показался на каменных ступенях, когда Перфилов решил, что его уже никогда не сменят, и стал потихоньку злиться — как всегда последние минуты тянулись нестерпимо долго, но когда из люка показалось мрачное лицо сержанта, раздражение мгновенно исчезло.

Сдав пост, а затем и оружие, Сергей поспешил в казарму, устроенную в длинном бараке с плоской крышей, толстые стены которой, как и в селении, были сложены из валунов и мелкого щебня. Они создавали иллюзию прочности и незыблемости, хоть всем было известно, что камень не сможет защитить при серьезном нападении.

Даже выстрел из гранатомета пробивал метровую дыру в кладке, это хорошо было видно по бетонным заплатам, оставшимся с прошлых налетов. Тогда прежнему составу роты пришлось несладко, хоть они и отбились, и все потому, что валуны древние строители уложили без цемента, поэтому держались они на своих местах только благодаря силе трения и собственному весу.

Пока роте везло, район ее ответственности боевики обходили стороной, предпочитая нападать на более крупные гарнизоны. И весь личный состав тихо радовался этому, понимая, что при серьезном нападении погибших будет немало.

В казарме стояла гулкая тишина, большинство ребят спали. В том и было великое преимущество боевого распорядка — солдатам давали выспаться после долгого дежурства, а не гоняли на плацу и не мучили полосой препятствий.

Сергей прошел мимо своей кровати и направился дальше в самый угол большого каменного здания, которое в древние времена использовалась защитниками крепости как конюшня.

Его друг Игорь Петров сидел в оборудованном для него закутке из кусков ДСП и фанеры и крутил настройку рации. Служба у него была приятная, раньше бы сказали — не бей лежачего. Связист — это всегда звучит гордо.

Игорь постоянно находился в курсе того, что происходило в роте и батальоне, хоть большую часть времени проводил в своей каморке. Ему даже кровать здесь установили, чтобы он мог в любой момент принять сообщение из батальона или сигнал тревоги с блокпоста.

Увидев его, Петров приветливо улыбнулся и пододвинул ему кружку только что заваренного крепкого чай. Это было кстати. Перфилов хлебнул глоток сладкого обжигающего напитка, и лег на кровать, заправленную солдатским одеялом, собираясь поспать в относительном комфорте пару часов, благо снова на пост заступать только после обеда.

— Совсем обнаглел? — покосился на него Игорь. — Думаешь, сержант тебя здесь не найдет?

— Я ему сам сказал, что у тебя лягу, он не возражал.

— Не стоит тебе здесь спать, ротный вот-вот должен придти, уже дневального два раза присылал — ждет какое-то важное сообщение с батальона. Похоже, в полку готовится что-то серьезное.

— А что именно?

— Пока не знаю, вот сеанс связи проведу и расскажу.

— Тогда подремлю у тебя минут пяток и пойду. А вообще-то я не просто так пришел.

— И что же тебя от меня надо?

— Хотел спросить кое-что. Всю ночь слышал голоса, которые меня звали с собой, один вроде бабушки был, любил я ее очень, другие не узнал. Ты же у нас почти шаман, не знаешь — к чему это?

Игорь поскучнел:

— Сколько раз можно говорить: я не колдун, к магическим практикам никакого отношения не имею.

— Да брось, все знают, что ты в этом деле кое-что понимаешь, по крайней мере, больше всех нас. Скажи, будь добр, а я тебе за это автомат почищу.

Игорь вздохнул, нахмурился и неохотно произнес:

— Ну, если тебе так это хочется, то пожалуйста, только потом не плачь о том, что тебе настроение испортили.

— Ладно, не буду.

— Когда слышишь, что тебя кто-то зовет, а никого не видишь, это плохая примета. Моя мать об этом рассказывала, а она и в самом деле внучка шамана.

— А я о чем говорю? — улыбнулся Перфилов. — Все знают, колдовская кровь в твоих жилах течет.

— Мой прадед, которого, кстати, я никогда не видел, мать многому научил, но она его знаниями не пользуется, говорит, что недостойна. Нам, ее детям, тоже кое-какие способности передались, отрицать не стану, но не так много, как вы все думаете.

— Не скромничай, лучше скажи, что плохого в том, что тебя зовут те, кого ты не видишь? Почему возникает ощущение, что кто-то за тобой следит, а когда оглядываешься, то никого не видишь?

— Мертвые за нами следят, чаще всего наши близкие — это все знают. Они нас любят и пытаются помочь, а мы этого не понимаем. Мой дядя, например, слышал зов умершей жены за день до гибели в автокатастрофе. До этого дед рассказывал: бабка звала к себе за час до того, как разбил паралич. Мой двоюродный брат слышал голоса в ночь перед тем, как его зарезали в подворотне: так что когда зовут мертвые — это всегда предостережение.

— И как это понимать?

— Не знаю, — Игорь тяжело вздохнул и неохотно продолжил. — Наверно мертвые желают, чтобы ты подготовился к какой-то беде, возможно тяжелому ранению или того хуже…

— А что еще хуже может быть?

— Если звал голос кого-то из умерших родственников то это к смерти, а ты сам сказал, тебя мертвая бабушка звала…

— Она меня любила, я ее тоже, так что зла она мне точно не желает…

— Смерть не самое страшное, что существует в этой вселенной, а может и совсем не страшное. Люди мало понимают в том, что происходит вокруг. Мы — как маленькие дети, а мир большой, в нем многое случается. Нам только кажется, что в чем-то разбираемся, а на самом деле, не знаем ничего…

— Ты это к чему? — нахмурился Перфилов. — Куда понесло?

— Я хотел только сказать, что смерть не всегда плохо. Думаю, твоя бабуля тебе добра желает, только ты этого не понимаешь…

— Каркать не надо! — Сергей обиделся, хоть и понимал, что друг просто сказал то, что думает. — А если, не дай бог, все что ты сейчас здесь наговорил, исполнится? Мы не дома, вокруг не милые люди, которые нам желают добра. Здесь между прочим война идет, каждый день не один десяток парней домой в цинковых гробах возвращается. Смерть у него, видите ли, не так плохо. Я жить хочу, умереть всегда успею.

— Ты спросил, я ответил, и предупреждал, что тебе это не понравится. Разве не так?

— Предупреждал, — неохотно согласился Перфилов. — Только все равно противно.

— Это твои проблемы, главная беда в том, что у нас по одному не погибают, ты может сейчас для нас всех гибель призвал.

— Тут прав, убивают десятками, а иногда сотнями. Зря я тебя спросил, знал же, что ничего хорошего не услышу.

Перфилов вздохнул, зная, что слова Игоря сбываются почти всегда. Связист многое слышал и чувствовал. Шаманская кровь в нем проявлялась разными способами: то посередине карточной игры он вдруг начинал рассказывать, у кого какая карта на руках, тем самым, портя весь кайф. То говорил то, чего никак знать не мог — например, что завтра вертолет привезет продукты, а о том, когда они прилетят, даже командир роты не знал — они летали по своему особому графику.

— Ты не обижайся, — Петров повернулся к рации и покрутил верньеры, поймал какую-то радиостанцию. Пела женщина что-то тягучее, странное, грустное. — Мне тоже сон плохой приснился, только я рассказывать его не буду. Он мой, поэтому тебя не касается, но из него тоже ясно — быть беде.

— Плохо, когда такое снится и слышится, а обиднее всего, что ничего не сделаешь…

— А тут ты ошибаешься. Нужно подумать. Если тебе и мне плохие сны снятся, то это значит, что-то неприятное произойдет в ближайшие два-три дня…

— Это тебе снилось, а мне нет, я не спал, так дремал немного…

— Зато тебя голос умершей бабушки к себе звал.

— И что?

— А то, что мертвые просто так голоса не подают, по всему видно, готовиться надо, — друг повернулся к нему. — Думаю, беда произойдет в ближайшее время, и это касается не только тебя, но и меня. А если предупредили, то как-то спасаться надо…

— Что тут сделаешь, если за свою жизнь не отвечаешь? — вздохнул Сергей. Хотелось спать, да и разговор ему этот уже не нравился. — Если на крепость нападут, то куда ты денешься? Накроют издалека тяжелыми минометами и хана! Месяц назад соседей расстреляли из орудия, прикатили ночью старую гаубицу еще времен Великой Отечественной, потом разрывными снарядами все утро садили, пока вертушки не прилетели. После того обстрела от роты меньше десятка ребят осталось…

— Всегда что-то сделать можно. Если знаешь, что обязательно нападут, неужели будешь спать на посту?

— Дурак ты, Петров, я и раньше никогда не спал, но если снайпер меня в инфракрасный прицел поймает, то никуда мне не деться, снимет одним выстрелом, и даже понять не успею, что уже на том свете.

— А вот и неправда! — Игорь налил себе чаю. — Ты предупрежден, значит, будешь вести себя не так, как обычно, когда придет опасность, то либо почувствуешь на себе чужой взгляд и пригнешься, или спрячешься за стену. В крайнем случае, заорешь…

— И получишь по шее от командира за ложную тревогу…

— Лучше по шее, чем пулю в голову.

— Это точно, — Сергей вздохнул, и подумал о том, что не может быть все так плохо. Они в стационарном лагере, в старой крепости, часовые на стенах, пулеметы станковые там же, а во дворе БТРы, в боксах БМП. Рейдов никаких не ожидается. Примета может и плохая, только прежде чем она исполнится, возможно, не один год пройдет. Если никуда не высовываться и вести себя тихо, то смерть, возможно, обманется и уйдет. Через месяц срок контракта кончается, а там ищи ветра в поле. — Может, нам такое видится из-за погоды? Смотри, как небо хмурится? Точно дождь будет, поэтому и настроение ни к черту!

— Просто так ничего не бывает, этот мир сложно устроен, если видится обоим, точно несчастье случится, — вздохнул Игорь. — В церковь надо идти, свечку ставить, чтобы беда прошла мимо. Попросимся у командира в увольнение, сходим в деревню, у них там часовня небольшая есть, энергия у нее хорошая, всегда чувствую, когда в увольнение бываю.

— Как скажешь. Командир должен отпустить, я ему вчера полдня бумаги на компе делал. Представления писал ребятам на медали и благодарности. Кстати и на тебя написал поощрение, так что с вашего величества причитается. За это кэп обещал отпустить в увольнение по первой просьбе. Но стоит ли? Сам сказал — лучше эти два дня вообще никуда не высовываться…

— В село сходить можно, беда нас не там ждет.

— Ну, если так говорит шаман, тогда конечно, — Сергею хотелось спать. Он понимал, что Петров прав — лучше лишний раз подстраховаться. Свечку поставить, никогда не помешает. Поможет, конечно, вряд ли, но точно не навредит, сердцу станет спокойнее. — Пойдем, только мне после обеда на блокпост заступать.

— Не бойся, сержанта предупрежу, чтобы он тебя не искал, у меня с ним отношения хорошие, а к обеду вернемся. Скоро командир придет, я сеанс связи с ним отработаю, и двинем. Ты бы шел отсюда… не дай бог, он тебя здесь застукает. Рычать начнет, не отпросишься потом…

— Уже пошел, — Перфилов встал с сожалением с кровати, на которой ему было так приятно, и пошел в казарму. Игорек прав, свечку поставить надо. Когда находишься на войне, привыкаешь к каждой мелочи относиться очень серьезно, так как цена ошибки велика.

Умереть легко, смерть в этих местах обыденность, поэтому и отношение к ней другое, чем на гражданке. Здесь все обрастают приметами, хоть они мало кому помогают, но практический смысл в них всегда есть — например, сунул в нагрудный карман портсигар и знаешь, что пулю в сердце уже не получишь.

Перфилов прошел по казарме и сел на свою кровать.

В воздухе висел тяжелый запах крепкого мужского пота и мокрой одежды.

На соседних кроватях спали ребята с его отделения из тех, кто стоял в наряде ночью. Слышался громкий неприятный храп с руладами, которые выводил командир отделения — его тезка Сергей Захаров, крепко-сбитый мужик, бывший боксер, обладающий хорошим ударом слева, поэтому его понапрасну никто старался не задевать.

Он уже лег, когда увидел командира, который прошел по казарме, недовольно глядя по сторонам. Капитан зашел к Игорю и выскочил оттуда минут через пять красный от возбуждения.

Петров побежал за ним, размахивая какой-то бумагой, видимо, успел вдогонку получить из батальона еще одно распоряжение.

Перфилов подождал еще полчаса, но друг не вернулся, видимо, застрял где-то в штабе: то ли для того чтобы выпросить увольнительную на обоих, то ли что-то заставили делать.

Хотелось спать, но Сергей знал, если заснет, то потом не встанет — лучше уж совсем не ложиться.

Поворочался еще немного, и не выдержав, отправился на поиски Игоря. Нашел его в штабе, тот сидел в коридоре, мрачно глядя перед собой.

— Ты чего?

— Сон мой начинает сбываться, и твое предчувствие тоже, — друг вздохнул. — Командир получил указание выдвинуться в соседний район на прочесывание, оставив в крепости одно отделение, чтобы местные не растащили ротное имущество. Сейчас вот собрал взводных в кабинете и втолковывает им боевую задачу.

— А куда?

Игорь назвал деревню, которая не раз фигурировала в сводках. Место там считалось неспокойным, нападения на гарнизоны были обычным явлением, вертолеты с ранеными и убитыми при перестрелках приземлялись на центральном аэродроме чуть ли не каждый день.

Настроение у Сергея испортилось окончательно.

— Грядет большая беда, — глаза Игоря неожиданно закатились куда-то под веки и он начал вещать замогильным голосом. — Я уже мертв, а у тебя есть шанс выжить, только маленький он, и от чужих людей зависит.

— Совсем крыша поехала? — вяло поинтересовался Перфилов. — Шутки у тебя дурацкие, так и хочется по морде съездить!

— Не веришь? — Игорь открыл глаза и тяжело вздохнул. — А это правда, хоть и неприятная.

— Может и так. Только что делать? Знаешь? То-то оно, что нет! А значит толка от всех твоих пророчеств ни на грош! Пошли отсюда. Вряд ли нам сегодня удастся сходить в селение, думаю, командиру сейчас лучше на глаза не показываться, да и взводный, того и гляди, выскочит! А от него кроме ора ничего не услышишь.

— Не могу, приказано здесь находиться на случай уточнения кое-каких данных.

— Ну, как знаешь, а я пошел в казарму, попробую вздремнуть хоть часок…

Но поспать Перфилову не удалось, едва прилег, как его поднял взводный и отправил получать со складов продукты, потом бронежилеты и каски на всех ребят. В суете прошло немало времени, а сразу после обеда час рота ушла из старой крепости, оставив на месте отделение, в которое ни Игорь, ни Сергей попали: в него отобрали больных и новобранцев — тех, кто в бою мог стать обузой или легкой мишенью.

Колонна потянулась из крепости, чадя сизыми выхлопами плохого соляра: два БМП, три БТР и четыре тяжелых «Урала» обдавали пылью чахлые деревца и кусты на обочине.

Солнце так и не выглянуло, по небу бродили темные тучи, грозя дождем. Ветер налетал порывами, бросая в лицо мелкие камешки, вылетающие из-под колес и гусениц идущих впереди машин.

Сердце сжималось в предчувствии беды, и с каждым пройденным километром становилось только хуже. Рядом на броне ежился от озноба Игорь, который мерз всю дорогу по непонятной ни для кого причине. Было тепло, все-таки конец июля, а того бил озноб, несмотря на то, что сидел на горячем металле БТРа.

Все казалось странным и неестественным, они двигались в ад, но никто этого, казалось, не замечал.

Солдаты наслаждались тихим августовским днем. Поход всем казался долгожданным развлечением, отдыхом от повседневной службы, потому что на инструктаже командир объяснил, что их ожидает обычная операция, в которой участвует больше десятка подразделений, в том числе вертушки и спецназ.

Работы большой не предполагалось, стрельбы тоже.

В случае если их подразделению удастся обнаружить боевиков, то воевать будут другие. Уничтожение боевиков спецназ и вертушки должны были взять на себя. Задача роты — выявить противника, а дальше отдыхать в оцеплении, пока мастера не сделают свою работу.

Но внутри было неспокойно. Перфилова колотила дрожь, не хуже, чем Игоря — только того бил озноб, а ему пот заливал глаза.

Над Петровым подшучивали хоть и беззлобно, а тот вяло махал рукой, словно отмахивался от мух, и только кутался в бушлат.

Часа через два колонна добралась до холмов, покрытых выгоревшей желто-серой травой и низкими кустарниками. Грунтовка петляла между ними, и видимость значительно уменьшилась. За длинным холмом открылся первый блокпост. Железобетонные кубы уже оттащили к обочине, и убрали шлагбаум, чтобы открыть проезд колонне.

Солнце выглянуло на мгновение и осветило все вокруг каким-то ярко-багровым неестественным светом.

— Б-е-д-а б-у-дет, — проскрежетал Игорь, говорить он иначе не мог, его зубы стучали друг об друга. Лицо побледнело. — У-б-ьют на-с-с-с…

— Не каркай, — прошипел в ответ Перфилов, увидев, как помрачнел сержант и зыркнул на обоих тяжелым взглядом. Недобрая примета говорить о беде перед боем, привлечь ее нетрудно, а потом не избавишься. — Может, еще обойдется?

— Не обо-йдет-с-ся…

Поступила команда покинуть машины. Дальше двинулись пешей колонной.

Солнце исчезло внезапно, его накрыли тучи будто серым солдатским одеялом. Низкое небо нависло над ними, желая придавить к земле, с гор подул холодный ветерок, неся запах дождя.

Они вступили в опасное место. Пройти по нему требовалось всего пару километров, дальше начиналась контролируемая федеральная трасса, на которой уже можно не опасаться нападения.

К главной дороге относились серьезно, на ней стояли постоянные снайперские засады, разведчики и саперы с собаками регулярно обходили полотно, проверяя на наличие фугасов, а блокпосты стояли едва ли не через каждую пару километров.

Ущелье, по которому двигалась колонна, сузилось до одной колеи. Крутые холмы, заросшие густой травой, закрывали видимость.

Чем выше, тем больше росло кустов и деревьев, среди которых боевики наставили немало растяжек, потом начинались заминированные склоны, причем минами не нашего, а западного производства, которые при срабатывании подпрыгивают на метр вверх и только потом взрываются, шпигуя тело стальными шариками.

Разведчики, которые отвечали за безопасность колонны, сейчас шли рядом с обочиной, наверх, на холмы не поднимались, не желая напрасно рисковать.

Командир взвода — старший лейтенант, паренек молодой, недавно пришедший с училища, осенил себя крестом, а потом и всю колонну, его примеру последовали другие офицеры. Плохое место, зато, пройдя его, дальше можно не опасаться, дорога снова уходила в серо-желтую степь, заросшую пожухлой травой и низким кустарником с наполовину облетевшей листвой.

Там все просматривалось, а на крайний случай можно вызвать вертушку, которая проутюжит впереди любую складку местности. Это здесь ущелье словно узкий мешок, который легко закрыть, а потом раздавить все, что в него попадет.

Небо еще больше прижалось к земле — закопченное, свинцовое, пахнущее влагой, его брюхо вскрылось, и заморосил мелкий противный дождь.

Игорь вздохнул за спиной и чуть слышно прошептал:

— Прир-р-ода пла-а-а-чет, наверное, о нас.

— Не спрашивай никогда, по ком звонит колокол, он всегда звонит о тебе, — криво усмехнулся Сергей. После этих слов предчувствие беды стало еще более гнетущим. — Молчи! Если начнется обстрел, сразу скатывайся в кювет, за машины не прячься, их взрывать будут в первую очередь, осколками посечет.

— Нас ничего не спасет, — Игорь заговорил неожиданно быстро, его заиканье куда-то прошло, но синеватая бледность затопила лицо. Перфилов тяжело вздохнул. Знал он такие лица, подобными они становились у многих ребят перед смертью. — Свечку не успели поставить, поэтому нет нам защиты. Эх, если бы раньше почувствовал тревогу, то в самоволку бы сбегал.

— Не трещи, поздно уже. Лучше молитву прочитай, может, бог услышит.

— Это вряд ли. Свечку не поставили, он другими занят — теми, кто успели…

После его слов и случилось то, чего они ждали с раннего утра.

Самого взрыва Перфилов не услышал. Его ударило в грудь и отбросило назад метров на пять. Удар оказался настолько мощным, что пластины бронежилета погнулись. Дыхание сбилось, а потом исчезло совсем. Сердце внезапно осеклось, когда он решил, что оно остановилось навсегда, застучало сильно и быстро. Правда, радовался этому одно всего короткое мгновение, потому что грохнулся всем весом на твердую землю и потерял сознание.

Сколько так пролежал — неизвестно. Очнулся от предчувствия беды. Глаза не хотели открываться, в них словно насыпали жгучего перца, они горели и плавились от непонятно как попавшего под веки жара.

Руки отказали, он не мог ими пошевелить, а уж на то, чтобы сбросить с лица остро-пахнущую пороховой гарью землю, даже не надеялся.

«Хребет, — отстранено подумал Сергей. — Мне перебило позвоночник, поэтому и паралич. Фугас взорвался рядом. Обычная история в этой войне…»

Его понесло вверх, оттуда он увидел разбросанные тела ребят из отделения, и чуть дальше свое лежащее в паре метров у горящего ярко-желтым огнем БТРа — вероятно, его жар он и ощущал.

Точно подрыв, или из гранатомета долбанули. Разведка прошлепала. Не заметила.

Наверняка боевики взорвали фугас и скрылись. Самый эффективный способ ведения войны. Потери несет одна сторона, а другая прячется.

Плохая война, много смертей — но разве бывает иначе?

Только ему-то что от этого? Он мертв, а если еще жив, то ненадолго. Вот уже летает, тела не чувствует, первый признак, что на пути в рай. Скоро туннель в небо нарисуется, а в нем что-то доброе и хорошее, чего никогда не найдешь на земле.

Тут его неведомая сила потянула обратно, и это показалось ему очень неприятным — снова ощущать запахи и толчки сердца внутри. Такое чувство, что надел на себя тело, которое за время его полета стало неудобным, узким и больным….

Ничего, это пройдет, нужно подождать, потерпеть. Паралич — это не так уж плохо, гораздо хуже, когда боль невыносима и бесконечна.

Обычно тяжелораненые в долгих мучениях так и умирают, захлебываясь в кровавой рвоте. А так жить можно. Точнее умирать…

Капли дождя падали на лицо, он облизывал губы, чтобы хоть немного влаги попало внутрь, и ликовал, когда это удавалось, приходил в сознание и вновь его терял, радуясь тому, что исчезает боль пусть ненадолго.

Время растянулось. Через три тысячи лет, а может и больше, Сергей услышал чьи-то шаги, и ему вдруг очень захотелось жить.

Перфилов заворочался, попытался что-то выкрикнуть, но из сдавленной груди вырвался лишь едва слышный стон.

— Смотри, этот живой, стонет…

Голос хриплый, чужой. Кто-то не из их роты. Боевики? А может уже кто-то из сопровождения? Или уже прибыли с полка? Хорошо бы медики…

Жаркая надежда всколыхнулась в нем, он завыл чуть слышно — громче не давала вдавленная грудь.

Чьи-то теплые пальцы стерли землю с лица и тронули шею.

— Пульс есть, хоть и слабый. Думаю, недолго протянет. Все тело посечено осколками. Железа много в себя поймал. Кровопотеря большая. Кости переломаны. Точно — не жилец!

— А это не твое дело! — оборвал неторопливый говорок чей-то резкий голос. — Кому жить, кому умирать, решать богу, а не тебе. Твоя задача дать человеку шанс. Так что грузи его и дуй в батальон, там новый госпиталь развернули. Ты прав, раны тяжелые. Но кто его знает? Чудеса разные бывают. Чего встал? Хватайся за носилки. Когда-нибудь и тебя также понесут. И моли бога, чтобы тот, кто найдет твое тело, не стал сомневаться в том, стоит ли тебя спасать. Вперед, гнилая кость!!!

* * *

Зубр приехал в свой загородный дом, мрачный и злой и первым делом вызвал начальника своей службы безопасности — Рохлю. Тот вошел сразу, как только шеф отослал секретаршу.

— Что случилось?

— Неприятности, — Зубр прошелся по кабинету, мрачно поглядывая в окно. — Пахан прислал черную метку.

— Это еще что такое?

— Обещал «Учителя» к нам направить…

— Учителя?

— Учителя, чтобы жизни меня поучил. Так и сказал — он тебя жизни научит.

— Ясно, — кивнул Рохля. — Наведу справку, что это у него за академик такой появился. Но если Пахан сказал, а в последнее время у вас с ним не очень складываются отношения, то игнорировать такое не стоит, придется пожить какое-то время в режиме строгой безопасности. Соберу ребят, установим дополнительные посты и камеры, так что встретим этого профессора, как положено.

— Учителя.

— Пусть так, а вот после того, как отобьемся, пошлю Пахану своего преподавателя, есть у меня один, в подброшенную монету попадает с двадцати метров. Снайпер от бога. Место ему подберем, откуда Пахана снимет одним выстрелом.

— План одобряю, только ребят для защиты дома немного берешь.

— Двадцать мало? — Рохля удивленно поднял брови. — Нам больше не прокормить, придется повара нанимать.

— Бери кого нужно, я тут немного поспрашивал про этого учителя, он у Пахана недавно, но все говорят, что тот настоящий мастер. Слышал о резне на Ленинградке? Говорят — его работа…

— На Ленинградке? — Рохля вопросительно поднял брови. — Так же вроде непонятка, никто толком ничего не знает. Есть информация, что кто-то сам своих перемочил, крыша у него поехала что ли…

— Такова официальная версия, — вздохнул Зубр. — Только Пахан сказал, что это он Учителя посылал на Ленинградку «Слона» жизни учить…

— Мог и соврать.

— Только в этот раз не врал, слишком серьезно сказал — по-деловому. Ты же знаешь, за такой базар отвечать придется.

— Ну, если так, тогда вызовем ребят из резерва, там у меня человек тридцать болтается, пока мелкими делами занимаются, проверку проходят. Полсотни хватит? Надеюсь, этот Учитель не с армией сюда придет?

— Не знаю, не уверен, — Зубр мрачно побарабанил по столу. — Может, хватит, а то и нет. Пахан, говорят, за последнее время окончательно приборзел, никого не боится. Всем говорит, теперь у него своя школа, и мы ему не указ.

— Дом тройным кольцом опояшем, мышь не проскользнет. Наставим камер, сигнализацию на заборе установим, пулеметы прикупим, есть у меня один знакомый барыга…

— Хорошая идея, — кивнул Зубр. — Тебе сколько времени на все про все понадобится?

— Часа четыре…

— Пахан дал подумать до утра.

— Завтра у нас будет не дом, а крепость.

— Действуй, а то поздно будет. Я хоть не трус, но после того как послушал разговоры о том, что на Ленинградке произошло, побаиваться стал. Уж слишком крутой замес. Тридцать бойцов оборону держали, всех положили, а с другой стороны ни одного жмурика, а ты говоришь — двадцать хватит…

* * *

Кот — по паспорту Влад Котов, почувствовал за собой слежку пару дней назад. Сначала решил, что ему показалось. Город большой, чувства вполне могут дать сбой, оттого что энергетика здесь скверная, исходит она от бетонных и кирпичных домов, от земли, которая не может дышать, потому что закрыта щербатой коркой асфальта, и от прокопченного неба, в котором и воздуха-то не осталось — один смог.

Неправильно город поставили — не на том месте, отсюда все его проблемы.

Раньше старики решали, где дома строить, без их разрешения даже простой бревенчатый пятистенок ни один мужик не смел ставить. До сих пор разрешенные ими дома стоят, люди живут и прекрасно в них себя чувствуют.

А сейчас строят повсюду, где имеется свободное место, и то, что жить в этих домах и городах тяжело и страшно, никого не волнует.

Поэтому и самоубийств много, болезней разных, чахотка, например, из таких районов никогда не уходит, несмотря на множество новейших лекарств.

Влад вздохнул, сейчас он лучше стал понимать древнюю мудрость, которую раньше считал глупостью и суеверием. Темный мир научил вслушиваться в себя и природу, иначе выжить там нельзя.

С тех пор как пару раз оказывался один на один со смертью, уже жить не мог без ощущения мира внутри себя, странных предчувствий и непонятных образов, которыми отзывалось душа на боль и страх.

Кот глубоко вздохнул в себя пахнущий бензином и пыльным асфальтом воздух и поморщился, подумав о том, что дышать этим тоже нельзя. Смог убивает не хуже болезнетворных бактерий. Одного свинца в воздухе столько, что сгубит не хуже самого страшного яда.

Он еще раз посмотрел по сторонам, но снова никого не заметил, а ощущение, что ему за шиворот насыпали живых рыжих муравьев, так и осталось. Влад свернул к дому, в котором снимал квартиру, надеясь, что ощущения случайны.

Мало ли кто мог за ним следить? Возможно, понравился кому-то, вот и смотрит не него из окна многоэтажки милая девушка, используя бинокль. Она его видит, а он ее нет, отсюда и ощущение тревоги.

Кот усмехнулся своим романтическим мыслям, понимая, что это глупость, но думать так было приятно.

На следующий день ощущение чужого взгляда не исчезло, а еще он понял, что за ним следит не один человек, а как минимум трое.

Влад пошел по улицам, выбирая небольшие проулки, где в это время дня ходило поменьше народа, чтобы заметить наблюдателей. Обошел два квартала вокруг дома, никого не заметил, а ощущение, что по телу ползают чужие взгляды, так и осталось.

Тогда пошел к магазину, чтобы купить что-нибудь из еды, а на обратном пути решил провериться старым испытанным способом, о котором когда-то прочитал в книге про революционеров.

Сначала купил в стекляшке колбасы, батон, коробку молока, вышел через задний ход, прошел по улице, завернул в небольшой переулок, из него проскочил на соседнюю улицу и влетел в первый попавшийся подъезд. Поднялся вверх по лестнице и устроился на подоконнике второго этажа, откуда хорошо просматривалась вся улица.

Почему-то не сомневался в том, что увидит кого-нибудь, и чутье его не подвело.

Сначала вдоль улицы медленно прокатилась неприметная серенькая машина — иномарка с форсированным двигателем и затемненными стеклами, за ней быстрым шагом прошли двое мужчин и устроились за газетным киоском, откуда хорошо просматривался весь дом.

Наблюдатели были одеты неплохо, на бомжей явно не походили, чтобы среди дня полчаса стоять и делать вид, что остановились на минутку.

Влад грустно усмехнулся и задрал голову вверх. По небу неспешно полз желтый круг солнца, заливая город ярким светом и жаром уходящего лета. Редкие облака гнал ветер подальше от большого города. Внутри испуганно колотилось сердце, то ли так отзываясь на плохую энергетику, то ли чувствуя приближение неприятностей.

Понятно же, просто так ни за кем не следят. Дорогое это удовольствие. Вон тем парням за киоском точно зарплату платят немалую, иначе не одевались бы они в хороших и модных бутиках. И эти ребята не из милиции или ФСБ, тем много не платят.

Только с чего бы им так заинтересоваться? Он никого не трогал, не влезал ни в какие истории, вел себя тихо-смирно…

Но случайностью это быть не может, ребята сели ему на хвост вчера, следовательно, сегодня уже должны были понять, что за ним не числится ни криминального прошлого, ни солидных денег. Да и вообще, какого черта?! Он не был в этом городе больше трех лет! Появился только пару дней назад, снял квартиру и еще даже дома не был, Лию не видел, все решал семейные финансовые дела.

Если они висят на его хвосте, и спрыгивать с него не собираются, значит, что-то произошло за те три дня, что он находился в городе. Придется вспоминать каждый шаг по этой асфальтовой земле. И зачем он им понадобился?

Влад с грустью посмотрел на красное августовское солнце, ползущее среди белых облаков, уже не очень жаркое, напоминающее о том, что лето почти прошло.

Солнца, где он провел последние три года, не бывает, поэтому смотреть на него ему нравилось. Пожалуй, это сейчас было его самым любимым занятием. Никому из живущих в этом переполненном мегаполисе людей не понять, что настоящая ценность кроется не золоте и бриллиантах, а в звездах, луне и желтом карлике под названием солнце.

Именно небо и то, что находится на нем, делают людей счастливыми или несчастными.

Кот пожевал колбасы купленной в магазине и бросил обратно в пакет: еда ему не понравилась, в ней явно присутствовал растительный белок, и сплюнул.

В следующий раз придется купить что-то другое, более похожее на настоящую еду, иначе так и будет ходить голодным. Лучше всего прикупить сыра разных сортов. Вот уж чего нет в тех местах, где он жил последнее время, так это его.

Он подождал еще немного и понял — больше никого не увидит. Можно уходить, главная задача выполнена, слежка подтверждена, и с тяжелым вздохом стал спускаться по лестницам, жалея о том, что всю жизнь на подоконнике не просидишь.

Избавляться от хвоста он не стал, хоть, наверное, и мог это сделать. Пока это было ни к чему. Дела свои в этом городе он почти закончил, ему оставалось только положить деньги на счет, и тогда он сможет исчезнуть из этого ужасного города еще на пару лет.

Выйдя из подъезда дома, Кот не обращая внимания на агентов, которые сразу отлепились от табачного киоска, отправился на квартиру, которую снимал.

Влад добирался до дома минут десять, стараясь идти узкими переулками и проходными дворами, по-прежнему ощущая чужие взгляды, ползающие по телу.

Возле своего подъезда остановился, и почему-то совсем не удивился тому, что иномарка проехала, а ощущение липкого взгляда осталось. В слежке задействован вероятно не один десяток людей, раз работают профессионалы. Сейчас наверняка его передали кому-то находящемуся, кого он не видит, наверняка тот использует оптику.

Кот пожал плечами и зашел в подъезд и медленно поднялся на нужный ему этаж.

На площадке никого не было, но внутри сразу появилось чувство, что кто-то чужой стоял рядом с дверью не так давно. Принюхавшись, он ощутил запах дорогой туалетной воды, оставшийся в воздухе.

Кот внимательно осмотрел замочную скважину, следов взлома не заметил, зато понял, что запах идет изнутри, и тяжело вздохнул — похоже, кто-то побывал в квартире, пока он ходил в магазин.

Влад вздохнул, открыл дверь ключом, и сразу понял, что за время отсутствия в квартире побывало не один, а минимум — несколько человек.

Жилье явно обыскали. Работали профессионально, каждую вещь положили на то же место, где она находилась. Отпечатков пальцев не оставили, работали в перчатках и очень аккуратно. Уровень явно не бандитский.

Кот недовольно покачал головой: даже замок вскрыли, не оставляя следов, хоть и действовали отмычками.

Правда, его это не могло обмануть, он почувствовал, как изменилась энергетика квартиры. Да и посторонние запахи остались.

Сам он парфюмом не пользовался, потому что в сложных ситуациях именно чутье не раз спасало ему жизнь.

Не стоит терять природное преимущество, так гласит одно из неписаных правил охотника за симбионтами. Если у тебя что-то хорошо развито, береги, ибо однажды это спасет тебе жизнь. Ему нос позволял почуять мускус хищного зверя за десяток шагов, а мутанта так еще дальше — метров за сто.

Слышал Кот тоже неплохо, видел далеко и четко, благодаря, правда, не тому, чем его наградила природа, а нескольким симбионтам, которые сейчас жили на его теле.

Влад прошелся по квартире, принюхиваясь и приглядываясь — вроде все на месте, ничего не взято. Открыл створку и заглянул за окно. На душе отлегло — небольшой рюкзак висел на вбитом в стену гвозде. Незваные гости не сумели обнаружить то, без чего он бы сразу почувствовал себя слабым и беспомощным.

Конечно, ему не понравилось, что квартиру обыскали, и опять насторожил профессионализм. Это исключало ошибку, слишком дорого ценилось время мастеров. Значит, привлек внимание именно он и никто другой.

Влад сбросил помятые джинсы, пропахшую потом футболку, принял душ, зажег газ, поставил на огонь старый закопченный чайник и сел к окну.

Отметил для себя незаметную иномарку, которая припарковалась за деревьями и снова задумался над тем — кому он мог понадобиться в этом мире?

Никто не знал, что он находится здесь, и с какой целью прибыл. Следов по дороге не оставлял, паспорт у него настоящий, хоть выдан и не ему: красная книжица со скверной фотографией не так давно принадлежала бомжу, который после обильного совместного распития крепких алкогольных напитков подарил ее за небольшую сумму денег.

Сходство на фото пусть небольшое, но имелось, и если особенно не приглядываться, то вполне можно решить, что документ его собственный. Да и паспорт видел только владелец квартиры.

Выходит, дело в чем-то другом?

В городе Влад вел себя тихо, незаметно, на глаза правоохранительным органам не показывался.

Потратился конечно изрядно — заплатил за три года обучения сестры в университете, внес плату за квартиру на пару лет вперед, положил большую сумму на сберкнижку, чтобы девочка ни в чем не нуждалась. Но все это делал вдалеке от места, где живет, и не чувствовал чужого внимания.

Так кто же к нему привязался и главное — зачем?

Кот помнил всех, с кем имел контакты: продавцы ближайшего магазина, хозяин квартиры, любопытная соседка напротив, которая каждый раз смотрит на него в глазок, думая, что он этого не замечает, и кассир сбербанка, которая приняла его деньги.

Неужели ему подсунули фальшивые баксы, когда продавал алмазы?! В этом случае все ясно. Сели на хвост опера, чтобы поймать его с поличным. Алмазы, золото — вещи дорогие и поэтому их отслеживают, в этом бизнесе чужих не бывает.

Правда, на розыскных оперативников наблюдатели не походили — слишком хорошо одевались, да и машины довольно дорогие участвовали в слежке. ФСБ?

Возможно…

А может и кто-то из бандитов решил проверить, кто он такой, алмазный рынок давно переделен, в том числе и нелегальный, и новых людей на него пускают неохотно, чтобы не сбивали цены. И неважно то, что он всего один раз сбросил партию камней — такое не прощают.

Нет, покупатель не мог подвести. Такими делами не шутят, а торговец — сам один из тех, кто не без греха, промышляет золотишком, самородки по распадкам собирает, о нем все известно, да и боится он. Уж кто-кто а он-то хорошо знает, каким тот может быть гнев темного мира.

Но если это и не он — тогда кто?

Влад печально покивал сам себе. Из его списка подозреваемых остался только один человек, который мог это сделать — тот, кому предложил купить симбионт под странным названием «Исполнитель желаний». Только он остается на подозрении.

Кот этому парню симбионт предложил только потому, что выполнял чужую просьбу — пообещал передать старому товарищу. Для него это не составляло труда — все равно отправлялся в столицу проведать сестру, чтобы заплатить деньги за квартиру и университет.

Кот задумался и вслушался в себя.

Сбой здесь? Похоже. Внутри потеплело.

Нужно проверить…

Решил, что я обманываю? А смысл? И зачем закладывать? Кому? Бандитам? Банкирам?

Влад полез в карман. Зачем мучиться, когда легко узнать?

Кот набрал телефонный номер. Если человек начнет врать, он поймет это по первому слову. Не хотелось бы разочаровываться в человеке, но любое дело нужно доводить до конца, иначе теряется его смысл.

Он не ошибся, голос человека был спокоен, даже радостен. То, что тот говорил, казалось правильным и уместным, но на самом деле человек был напряжен, фальшив, и явно пытался что-то скрыть за своей веселостью. Что?!

Если парень испугался и не придумал ничего лучше, чем обратиться в какую-то из спецслужб, то сделал большую глупость — неумно отказываться от такого редкого симбионта. Обычно его дают несчастным и одиноким людям, действует он недолго, но даже за это короткое время многим удается стать счастливым или проскочить полосу невезения. Этот странный организм и в самом деле выполняет желания, хоть никто не понимает, как тот действует.

Некоторые говорили, что под воздействием положительной энергии симбионта человек меняется, становится веселым раскованным и именно это позволяет с легкостью решать те задачи, которые раньше были для него недоступны. Другие говорили, что под его воздействием проявляется та самая загадочная харизма, что выделяет обычного человека из толпы, и делает его звездой.

Третьи считали, что маленький организм просто делает человека умнее — такое вполне могло быть, эти странные существа действовали на всех по-разному, бывало и такое, что человек вдруг начинал говорить на разных языках, а то и сыпать словами, которых раньше от него никто не слышал.

Результат удивлял обычно всех, жаль только исполнитель желаний встречается редко, найти его трудно, да и находится в небезопасных местах, где легко можно голову сложить. Ну и самое скверное, что живет это существо недолго — обычно не более двух-трех недель, потом погибает. И опять никто не знает почему. Версий хватает. Большинство придерживается того, что организм забирает в себя всю боль и страх человека, и умирает, не сумев переработать это в себе. Впрочем были те, кто считал, что у него просто такой срок жизни.

Кот отдавал симбионта за символическую цену и то потому, что нельзя отдавать его бесплатно, иначе он не работает. Почему? Тоже никто не знает. Это как гадалке не позолотить ручку — эффект тот же.

Интересно, почему этот парень решил подставить под удар того, кто пытался сделать ему добро? И самое главное, кому он его сдал?! Неужели все-таки ФСБ? Слышал он, что в последнее время там тоже стали хорошо зарабатывать, правда, неофициально, а прикрывая бизнесменов и разных барыг. Если так, тогда понятно, почему агенты хорошо одеты. Но если это ФСБ, почему его до сих пор не задержали? Решили проверить его связи? Так нет их. Впрочем, они могут последить, а потом попробовать арестовать.

Влад знал, что задержать его окажется делом не простым, а если говорить совсем точно — почти невозможным.

Убить — да, реально, но непросто. Если на нем будут симбионты, то и попасть в него нелегко — некоторые из них создают поле, отводящее пули в сторону. Другие даже при попадании довольно быстро очищают кровь и восстанавливают тело — любую рану заращивают почти мгновенно, особенно если на нее их пересадить.

Или все-таки заинтересовались бандиты? Тогда понятен дорогой парфюм, иномарка, и то, что народу задействовано много. Но непонятно — зачем им понадобился?

Если решили отобрать симбионтов, так это глупо — эти существа не живут долго в этом мире, иначе их бы давно таскал на себе каждый человек.

Значит, что-то другое. Вероятнее всего, ошибка — его просто с кем-то спутали. Такое бывает.

Влад выбросил эти мысли из головы, решив, что нужно подождать, и тогда все само выяснится. А пока следует вести себя осторожно, готовиться к отъезду и использовать с толком оставшееся время.

Влад еще раз позвонил тому, кто его предал, назвал день, когда к нему принесет симбионта, и попросил того приготовить нужную сумму. Встречаться с этим человеком он не собирался, позвонил только для того, чтобы те, кто за ним следил, дали пару дней для решения своих вопросов.

После этого Кот вытащил «симку», сломал и выкинул в ведро, затем включил телевизор.

Показывали новости, шли сюжеты о вялотекущей внутренней войне.

Владу кадры показались неинтересными: он понимал, с обеих враждующих сторон умирают молодые крепкие парни, которые не понимают цены своей и чужой жизни, а подталкивают их на это другие — кто хорошо зарабатывает на кровавой бойне.

Сюжет быстро закончился, но он продолжал мрачно смотреть на экран, на котором мелькали кадры об уборке урожая.

Что-то взволновало в предыдущем сюжете, и ему никак не удавалось понять, что именно.

Он еще раз повторил про себя то, что было сказано диктором, и сам себе удивился, когда понял, как взбудоражили его цифры убитых и раненых.

Это было глупо. Какое ему дело до этой войны? Его не призовут, потому что не найдут. Нет, дело не в этом — что-то еще было странным и тревожащим.

Кот сжал голову руками, пытаясь вспомнить репортаж с места обстрела какой-то воинской колонны. Там показывали раненых и убитых. Один из них показался ему знакомым, именно в этом месте его сердце болезненно сжалось. Точно. Теперь он вспомнил, и сразу помрачнел.

Этого парня он знал. Они дружили одно время, потому что проживали по соседству. Он ему однажды спас жизнь, когда в драке Коту едва не воткнули нож в живот. Сергей успел схватить лезвие и остановил финку в сантиметре от его тела, порезав при этом руку.

Хорошо, что порез оказался неглубоким и остался у Перфилова лишь небольшой шрам на ладони.

Он спас ему тогда жизнь, а в том месте, где Кот жил последнее время, такие долги требовали обязательной оплаты. Но чем он ему поможет? Плохое время, скверный город. А парня жалко…

Он подошел к окну и снова посмотрел вниз, понемногу темнело, минут через десять его уже никто не увидит.

Пора навестить сестренку, пока агенты считают, что он сидит дома.

Кот вытащил из мешка, висевшего за окном, контейнер, а из него несколько разноцветных комочков, похожих на кусочки лишайника — такие же мягкие, да и запах очень похож, и темный плотный комбинезон.

Тот был сшит из обыкновенной ткани, только там, откуда он пришел, нет ничего обычного.

Материал почти полностью изменил свою структуру под воздействием вживленных в него простейших организмов.

Симбионты делают такую одежду особой, швов нет, поэтому и прочность выше, чем у любой другой одежды, да и телу приятно. В таком комбинезоне можно проходить целый день и не вспотеешь, а со временем он вообще становится второй кожей, которую не замечаешь.

Ткань из этого материала и в драке хороша, когти зверья вязнут в ней, да и нож не пробивает. Правда, тут опять многое непонятно, что же это такое?

То ли это хлопок с вживленным в него симбионтом, то ли симбионт, живущий на хлопке и питающийся человеческими выделениями.

Кот оделся и подошел к окну, заметил, как в машине зажегся красный огонек сигареты и улыбнулся. Ждите, ребята, я ненадолго, даже не заметите, что отсутствовал.

Влад усмехнулся. Привычка, всегда иметь второй выход, никогда не подводит. Не зря сразу обошел весь дом, включая подвал и чердак.

Он вытащил из мешка, темную куртку с капюшоном из того же хлопка с симбионтом, натянул ее на себя и подпрыгнул пару раз, проверяя, не звенит ли что-то в карманах. Потом бесшумно открыл и дверь и вышел из квартиры.

Подождал пару минут, прислушиваясь к звукам в подъезде. Где-то на нижних этажах играла ритмичная мелодия, кто-то тяжело вздыхал, и снизу тянуло запахом табака. Похоже, кто-то курил на площадке нижнего этажа. Он подождал, когда хлопнет дверь, а воздух станет немного чище, затем стал осторожно подниматься на последний этаж.

Когда поднялся на пару этажей выше, загудел лифт, пришлось остановиться и подождать, пока человек уедет.

Дверь подъезда хлопнула, он ускорился, и через пару минут никем незамеченный добрался до люка, ведущего на чердак. Массивный замок поддался простому гвоздю, который он предусмотрительно захватил с собой, требовалось лишь немного поковыряться в скважине.

Кот поднялся по гулкой железной лестнице на чердак и осторожно зашагал по деревянным перекрытиям, чтобы избежать ненужного шума. Благо, видел все хорошо — на лоб он еще в квартире закрепил Чагу — этот неприметный симбионт позволял видеть в темноте, обостряя зрение до предела.

Влад настолько привык к этим странным существам, что без них давно не ходил, и старался иметь при себе полный набор на все случаи жизни. Сейчас у него на теле кроме Чаги, находилась — Бодряк, благодаря этому симбионту, можно бежать всю ночь, не чувствуя усталости. Это существо питалось молочной кислотой — продуктом, образующимся при переработке в мышцах глюкозы, и вызывающая в них боль, когда кристаллизуется, кроме того чистил кровь, забирал из нее разные нехорошие вещества образующиеся при движении, и возвращал обратно витамины и глюкозу. Чистил великолепно, с ним всегда ощущалась некоторая приподнятость — внутри словно что-то пело.

А еще он нес на себе Чешую, правда, пока в контейнере, на случай мелких ран и порезов — этот симбионт замечательно заживлял раны, очищая их и покрывая своим телом, тем самым, защищая от грязи и инфекции.

Люк соседнего подъезда, как и ожидалось, оказался закрыт, пришлось вылезать через слуховое окно на крышу, а оттуда добираться до пожарной лестницы по узкому коньку.

Неудобная железная конструкция едва держалась на вбитых в кирпич металлических стержнях, опасно качалась и дергалась при каждом шаге, пришлось приложить максимум осторожности, терпения и чудеса эквилибристики, чтобы не упасть.

Пока он ползал по чердаку, наступила теплая августовская ночь, и увидеть его стало невозможно. Темный комбинезон выполнял маскирующую роль, делая в сумраке его силуэт практически незаметным.

Так что если бы кто и услышал странные звуки, доносящиеся с лестницы, то едва ли смог различить темно-серую тень, в которую он превратился.

Спустившись, Кот прислушался.

С проспекта долетал шум моторов, пьяные хриплые голоса из соседнего подъезда горланили песню — обычные звуки засыпающего большого города, ни один из них не настораживал, не выделялся из общей какофонии.

Легкий ветерок нес в себе запахи остывающего асфальта, пыльной зелени и легкого смога. Над головой висели звезды, яркие, торжественные, волнующие…

Влад бесшумно, пользуясь темнотой, кустами и тенями добрался до выхода из двора. Здесь еще раз оглянулся, в очередной раз убедился в том, что за ним никто не идет. Только после этого скользнул на улицу, прячась среди теней, отбрасываемых яркими лампами уличных фонарей.

До метро добрался без особых проблем, благо станция находилась недалеко, а людей на улице не было совсем — в это время они обычно ужинают и смотрят телевизор.

На эскалаторе прислушался к себе и убедился в том, что не привлекает ничьего ненужного внимания, а ощущение того, что за шиворот насыпали горсть рыжих муравьев, исчезло.

* * *

Учитель посмотрел на многоэтажку и уважительно покивал головой. С безопасностью тут было неплохо продумано. Дом обычный, жилой. Под офис предполагаемой жертвы отведен предпоследний этаж, под жилые помещения — пентхаус. Любого, кто попытается попасть внутрь, сначала встретит видеокамера в арке, потом в подъезде, а дальше — на каждом этаже будет провожать стеклянное око.

Офис закрыт на многослойную стальную дверь со сложными замками — такую не взорвешь, с автогеном провозишься не одни сутки, поэтому даже пытаться не стоит, к тому же между листами металла вложена пластмасса, которая при нагревании выделяет ядовитый газ. Если же удастся все-таки пробиться через эту дверь, внутри встретит вооруженная охрана. Оружие…

Учитель посмотрел на измятый исписанный неровным почерком Шила лист бумаги.

Два помповых ружья, четыре «Иж -71», три Калашниковых, четыре М-5, пятнадцать кольтов, три береты — возможно «Узи».

Понятно — первое оружие официальное охранников в офисе, а второе — гораздо серьезнее тех, кто охраняет пентхаус.

Может, попробовать войти в офис как обычный посетитель? И пусть пишут на видео, все равно потом ничего не разглядят…

Так…

Его сначала проверят, пропустят через рамку — эта процедура обязательна для всех, да и установлена она так, что мимо не пройдешь.

После того как охранники убедятся, что огнестрельного и холодного оружия у него не имеется, возможно пропустят в офис. Там еще раз обыщут, и начнут выпытывать цель визита. Тут все и сорвется. Дальше все равно не пропустят, а в пентхаус можно попасть только через лифт, который контролируется видеокамерой.

Если рожа не понравится, и имя не внесено в список, то вежливо отправят обратно, а пробиваться силой смысла нет — кнопка подъема находится в комнате охраны. Как только начнется сражение, сразу заблокируют, а потом все обесточат.

А если даже все и сложится, то в пентхаусе встретит другая охрана, лучше вооруженная и подготовленная.

Проще говоря, официальный визит отпадает …

Так что еще у них здесь имеется…

На экстренный случай предусмотрена лестница, многослойная железная дверь закрыта на мощный засов.

Нахрапом не проскочить. Конечно, это система охраны предусмотрена не для него, но пройти и ему будет непросто.

Поэтому если убирать «Слона», то не стоит идти прямым и очевидным путем, требуется искать другие варианты.

Было бы легче, если бы Пахан не предупредил объект, а теперь он, как говорят, в старых фильмах про мафию, залег на матрацы — из дома не выходит, все переговоры проводит в офисе под охраной, девочек привозят ему в пентхаус, еду присылают из ближайшего ресторана, и ту, кстати, пробует секретарь, чтобы не подмешали отраву.

Так что ликвидировать невозможно, если из дома не выйдет, а он из своей норы не вылезет, потому что предупрежден.

Следовательно…

Учитель усмехнулся и набрал номер.

— Пахан, попасть внутрь пентхауса нереально, поэтому думаю, никому из твоих людей в ближайшее время Слона завалить не удастся.

— А ты сам? — проговорил грубый хриплый голос. — Сможешь?

— Сложная работа, снайпер бесполезен, в окнах пуленепробиваемое стекло, вокруг видеокамеры.

— Ты мне мозги не парь. Сколько?

— Обычную цену увеличь раз в пять, и я подумаю…

— А ты не прибурел?

— Пошли своих пацанов, пусть понюхают, чем здесь пахнет, — улыбнулся Учитель. — Может, на меньшую цену согласятся?

— Уже посылал, нюхали и смотрели, и сказали, что без вертолета типа Черной Акулы не обойдешься, — голос Пахана изменился, стал печальным что ли? — Меня серьезные люди просили. Если сделаешь за пару дней, получишь хорошие деньги, пять цен, конечно, не обещаю, но три — гарантирую.

Учитель на мгновение задумался и понял, что ему самому хочется это сделать.

— Заказ принят. Думаю, о результате станет известно уже сегодня вечером. Слон отправится в далекое путешествие, а там, куда он прибудет, ему придется держать ответ за все, что сотворил на этой земле.

— Не понял? Ты это о чем, обкурился что ли с утра?

— Нет, сегодня еще не курил, вчера тоже не успел, — ухмыльнулся Учитель. — Деньги готовьте, пожалуйста, они мне завтра понадобятся…

Глава вторая

Плавный поворот меча

Как весел и уверен в себе палач

Печально смотрит мир

на дела его скверные.

Сны Сергей видел мерзкие. Начинались, правда, они хорошо…

Солнце. Зелень тополей. Старый двор. Ребята. Облезлые качели. Бесконечное лето впереди. Ничто не предвещает беды, и вдруг неизвестно откуда налетает ледяной пронзительный ветер.

Ласковое теплое солнышко исчезает за тучами. С неба начинает сочиться противный холодный дождь, вперемежку с мокрым снегом, и все становится призрачным, нереальным. Посередине опустевшего двора остается только он — Сергей Перфилов и кто-то еще из ребят не разглядеть за плотной пеленой дождя. Зябко, страшно…

Он хочет убежать, но с темных небес срывается огромная блестящая молния и бьет в него, и его маленькое худенькое тело рассыпается от жестокого удара как глиняная игрушка. Ноги отдельно, руки тоже, голова катится в сторону и плачет. И все начинает болеть, остро, нестерпимо. Снова налетает ветер, бьет ледяными иглами по мертвому лицу, и все становится окончательно безнадежным. Больше ничего никогда не будет, кроме снега, дождя и боли…

Перфилов закричал долго, надрывно, безнадежно и очнулся.

Во рту было сухо, словно он провел тысячу лет в раскаленной пустыне. Тело болело. Всё полностью. В нем не осталось ни одной клетки, которая не молила бы о смерти.

Внутри возникло ощущение, что он попал под асфальтовый каток, но не помнит, и теперь за пленкой желтой высохшей кожи нет ничего, кроме мягкого фарша с осколками костей, пропитанного кровью и гноем.

В черепе, единственно уцелевшем, бухал кузнечный молот, и его удары отдавались в нем так, что все внутри дрожало.

Во рту чувствовался привкус железа и медикаментов, словно он только что выполз из кабинета дантиста.

— Боже, как больно-то! — простонал Сергей, с усилием открывая глаза. — Сдохнуть можно!!!

Вокруг поднимались голубые стены, переходя в белый потолок. Рядом, если повернуть голову, мерно шумела встроенными вентиляторами, поигрывая индикаторными лампочками, какая-то аппаратура. Он огляделся, не узнавая. Потом пришла догадка.

Больница — что же еще? Не рай же — там не бывает так больно…

И тут же вспомнил, что произошло. Они двигались по дороге. Впереди ползли два БТРа, фыркая моторами и изрыгая сизые выхлопы, сзади подпирала БМП. Небо серое, тучи собирались вместе над головой, потом по небу прокатился гром, от которого все и развалилось.

Дальше что-то непонятное. Толчок в грудь. Ударом отбросило в сторону. А потом стоны раненых со всех сторон. Сам кричать не мог, потому что едва дышал. Потом кто-то сказал, что они подорвались на фугасе — или он сам так подумал?

Глупо, но иначе на войне не бывает. Все смерти на ней бессмысленные. Эту чертову дорогу проверяли не раз, и перед выходом колонны по ней прошла разведка вместе с саперами. Наверно, кто-то схалтурил, а может, действительно, не заметили.

Боевики сейчас не те, что раньше, умными стали, их американские спецы готовят. Или арабы? Да неважно это. Главное сейчас — результат, а он ужасен. Тело разорвано осколками, он, кажется, умер, даже бронежилет не помог.

Ночное предчувствие оправдалось. Не зря Петров сказал, что когда зовут мертвые — это всегда к смерти. Правда, он еще жив, иначе не было бы так больно. В госпитале заштопали, собрали заново, как ту глиняную фигурку из сна, в которую, похоже, и превратился…

Сергей попробовал поднять голову, но видимо, что-то задел, потому что на пульте рядом пронзительно запищал динамик, огоньки засверкали. Что-то упало. По руке побежала теплая жидкость — наверно кровь. Ему стало дурно. Все закружилось перед глазами.

Упал на подушку, но как-то неправильно, старался придержать себя правой рукой, а не получилось, то ли бинты не дали, то ли что-то другое.

И снова полетел в темноту, где не было ничего хорошего, хотя начиналось все вроде неплохо. Солнце. Зелень тополей. Старый двор. Ребята. Облезлые качели. И бесконечное лето впереди. А потом холодный ветер унес все, и кто-то знакомый стоял за пеленой дождя и громко сопел.

— Очнулся? Как самочувствие?

Перфилов долго всматривался в некрасивое покрытое мелкими веснушками лицо, ворочая тяжелым языком, чтобы ответить. Звуки никак не складывались в слова.

Он смог промычать только после того, как девушка выжала ему в рот ватку с водой.

— Где я?

— В Москве. В госпитале Бурденко. У тебя тяжелое ранение. Если бы оставили на месте, не выжил бы. Привезли самолетом и сразу на стол. Операция шла восемь часов. Как самочувствие?

— Ноги больно! — он простонал. Боль очнулась от спячки и теперь немилосердно рвала колени. — Что с ними?

— Нет у тебя ног, Сергей Перфилов, — медсестра вздохнула. — Отрезали. Их осколками перебило, гангрена началась, хирурги пытались спасти, но не получилось. Слишком долго ты пролежал в поле без медицинской помощи, крови много потерял, ткани омертвели.

— А ребята из моей роты?

— О них ничего не знаю. Говорят, многие погибли, колонну долго обстреливали из гранатометов и пулеметов, пока не прилетели вертушки.

— Так я один живой остался?

— Не один. Раненых хватает, но к нам поступили только тяжелые.

— А почему так больно, если ног нет?

— Сейчас сделаю обезболивающий укол, и ты заснешь.

— Обе ноги? — Перфилов спрашивал, не понимая смысла. Глупость какая-то! Что значит — отрезали?! Он, что, ходить не сможет? Совсем? Или все-таки сумеет? Протезы сейчас делают хорошие. Если Маресьев смог летать, то и он научится хотя бы ходить, а там все как-нибудь устроится. Конечно, плохо, когда ног нет. Но что поделаешь — на войне убивают и калечат. Ноги-то в колене болят. Значит, ниже отпилили. Протезы придется носить. Ничего. Как-нибудь. А куда деваться-то?

Он тяжело выдохнул застоявшийся в легких воздух и спросил:

— С правой рукой что? Тоже болит…

— Придет врач, у него и спрашивай, а мне столько не платят, чтобы на подобные вопросы отвечать, — медсестра воткнула ему в руку шприц. На ее глазах показались слезы. — И без того сердце на части рвется. Молодой парень, красивый, умный и такая беда. А я одна живу. Господи, ну почему так страшно устроен этот мир?!

Боль откатилась назад, спряталась в глубине. И снова сон: двор, облезлые качели, солнце и бесконечное лето впереди. А рядом кто-то стоял и сопел. И еще Сергей вдруг понял, что он ему хорошо знаком, нужно только вспомнить его лицо…

Когда очнулся в следующий раз, то боли уже не чувствовал. Но знал, что она живет в нем и, не спеша, со смаком обгладывая коленный сустав, пока ее не слышно только потому, что обезболивающее приглушает ее довольное чавканье, как ватное одеяло звуки.

Он полежал немного и решил посмотреть, что случилось с ногами. Может на месте? А вдруг?

Встать ему не удалось, без рук оказалось невозможно даже приподняться, к тому же когда пошевелился, то уронил что-то, и вдалеке зазвучала тревожная трель звонка. Он упал назад на подушку. Раньше даже не подозревал, как тяжело просто двигаться!

На звонок вместе с медсестрой пришел и врач.

— Как вы себя чувствуете, больной? — спросил врач — молодой парнишка со смешными лопоухими ушами. — Хорошо спали?

Должно быть недавно закончил институт. Сергей тоже мог бы получить образование, да ушел в армию с третьего курса педагогического университета по собственной глупости. Поссорился с преподавателем, а тот отыгрался на экзамене и пересдать не дал. Скотина! Вот из-за таких, как он, люди идут в армию, а потом ноги теряют. Выйду из больницы, схожу в деканат, может, разрешат восстановиться. Теперь у него как у ветерана много разных прав.

Если не восстановят, то хоть морду этому гаду набью!

Со службой по всему видать, все закончено. Хватит, да и не было в ней ничего хорошего, отдал родине долг с излишком. Интересно, Игорь жив? Может, лежит сейчас в соседней палате? Или уже под землей отдыхает?

Как он трясся всю дорогу, колотило его так, словно на смерть ехал.

Так и вышло…

Он не мог мыслить связно — не получалось. Кроме снотворного ему вкалывали что-то еще, и это подергивало его мозг странной дымкой. Поэтому и рассуждал отвлеченно: словно не с ним случилось беда, а с кем-то другим. Если бы было иначе, наверное, уже давно выл от тоски и отчаяния, а зубами грыз вены на левой руке — правой-то нет!!!

Что?!

Перфилов даже в этом полубреду удивился своим мыслям. До ног дотянуться не мог, но руки лежат рядом, достаточно просто скосить глаза.

Сердце замерло, потом заныло, и точно, вместо правой руки обмотанная бинтами культя, дурно пахнущая мазью Вишневского.

— Ерунда, — пробормотал он. — Наверное… просто бред. Такого не бывает, чтобы и ноги и руку. А как я этой сволочи буду морду бить?

— Что вы сказали, больной?

Сергей перевел взгляд на молодого врача.

— Я спросил — что с моими ногами?

Тот переглянулся с медсестрой, она отвела взгляд, потянулась к столику за шприцом, и стала набирать в него из разных ампул.

— Неужели вам не сказали?

— Что-то говорили, но я не понял, в голове шумело от наркоза, — Перфилов вздохнул. У него внутри рос настоящий ужас, от которого хотелось кричать на весь свет или материться. Левая рука на месте, на ней царапины замазаны йодом, поэтому она и желтая, как у индуса, а правой нет!!

Если еще и ног нет, как он будет жить? Когда есть руки, но нет ног, еще существовать как-то можно, но когда нет одной руки и ног, то это уже беда!!!

Он закусил губу, чтобы не разрыдаться, к вкусу медикаментов во рту добавился вкус крови.

— Мы спасли вам жизнь, правда, для этого пришлось ампутировать конечности, — врач говорил размеренно и бесстрастно, но где-то в глубине его глаз прятались растерянность и сочувствие. — И правую руку отрезали по локоть, на нее потом вы сможете установить протез.

— Насколько сильно отрезали? — Сергей чувствовал, еще немного и он не выдержит, сорвется и начнет убивать. Господи — но чем?! — Протезы какие придется заказывать?

— Мои слова вам сейчас не понравятся, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь, — пробормотал врач. — Правда, думаю, вы пока не готовы.

— А точнее можно? — Боль проснулась и стала жевать коленные суставы, но даже она сейчас была желанной, сердце бухало, отмеряя черную беспросветную тоску. — К чему не готов? К жизни? К смерти? По колено отрезали? Я же чувствую, как болят ступни!

— Ноги вам отрезали по бедро. Протезы такие пока не изготавливают — не научились. Точнее они существуют, но неуправляемые, то есть бесполезные, ходить на них можно только с костылями. Но вам это не подойдет, так как правая рука отрезана — опираться нечем. Но биомеханика развивается стремительными темпами, думаю, уже в недалеком будущем появится что-то новое, какие-то особые прототипы, управляемые компьютером.

— Что? — Сердце на мгновение остановилось. Не может быть. Шутит. Страшно!!! — Зачем вы со мной так?!!

— С вами работали лучшие врачи, операция длилась больше восьми часов. Время шло на минуты. Поверьте, попробовали все, но чем дальше, тем все становилось хуже. Еще немного и не удалось бы спасти не только ноги но и вашу жизнь, многие ткани омертвели, пришлось удалять. Гангрена. Вы должны быть нам благодарны…

— За что? — Перфилов не верил. Слишком молод был врач, чтобы такое говорить. Это старые врачи — те много чего видели и знают, они глупостей не говорят, чтобы над пациентами глумиться. Нельзя ему верить, этот разговор всего лишь игра. Глупая, бессмысленная игра! Он просто хочет его напугать. Чтобы добавить себе значимости. Не бывает такое, да и быть не может! Чтобы он спортсмен — разрядник и остался без ног! Да глупость все это!! Он вздохнул и тихо ответил, хоть внутри все дрожало. — Благодарить за то, что сделали обрубком? Да за такое убивать надо, а не спасибо говорить!

— Благодарить следует за то, что спасли вам жизнь. Только не будьте, пожалуйста, дураком, глупостей не делайте.

— Каких?!

— Многие, после того как узнают о том, что у них ног нет, руки на себя накладывают, считают, что они никому не нужны будут.

— Я бы наложил, — с едкой горечью и сарказмом произнес Перфилов, так ему показалось, — но как вы только что сказали, у меня осталась одна рука, ею ничего никуда не наложишь. Может, расскажете, как жить дальше? Медленно гнить в вашем госпитале, или отправите в дом инвалидов, где и загнусь? Вы спасли мне жизнь — для чего? Для какого светлого будущего?

По лицу молодого врача пробежала смутная тень, он немного помолчал, потом тихо добавил:

— Я работаю недавно, попал сюда сразу после мединститута, но интернатуру проходил здесь. Повидал многое. Не могу сказать, что вам, Перфилов, сильно повезло, но и отчаиваться не надо. Жизнь — великая ценность, люди готовы на самые ужасные операции, чтобы только остаться в живых: иные выдерживают настолько жуткие боли, что смотреть на такое невозможно, и все для того, чтобы прожить лишних полгода. Не разбрасывайтесь тем, что пока не цените и не понимаете.

— И как я буду жить?! — Сергей говорил громко — если бы мог, то закричал, но в горле першило так, что из него вылетал только сип. — Чем? А кто меня кормить будет?! Может — вы?!

Молодой врач отвел глаза и тяжело вздохнул:

— Приспосабливаются все по-разному: есть инвалиды, которые на международных олимпиадах участвуют, призы получают, другие бизнесом занимаются, третьи в интернете висят целыми днями, общаются, играют, находят себе близких по духу. Кто как сумел, тут главное — не сдаваться.

— Утешаете? — Сергей размазал слезы по лицу и с неприкрытой злостью взглянул на врача, хоть и понимал, что тот ни в чем не виноват. — Спасибо, не нуждаюсь. Сам как-нибудь!

— Я вас не утешаю, а просто рассказываю о том, какие возможности существуют, — врач говорил монотонно, его голос успокаивал, убаюкивал, слушая его, все выглядело не страшно.

Подумаешь — нет ног и руки. Другие живут, и вы сможете. Только как?!! Главного то он не говорит, потому что сам не знает.

— А утешать вас станет батюшка, он завтра обход сделает, говорят, уже выздоровел. Мне просто не повезло, вам первому правду открыть. Но в этом наше отличие от других больниц. Мы имеем дело с людьми военными и считаем, они имеют право знать, что с ними произошло. Сильных людей это не убьет, а слабым мы поможем принять неприятный подарок судьбы, для этого у нас имеются штатные психологи…

— Что ты можешь знать о слабости, трубка клистирная?! — прошипел Перфилов, превозмогая боль. — Ты хоть раз слышал, как пули свистят над головой? Кого-нибудь убивал?! А друзей терял всех сразу?! Что же вы натворили, сволочи?!! Что я вам сделал?!!

Попробовал подняться, но не смог. Слезы ярости и бессилия хлынули у него из слез, тогда он закричал долго и отчаянно.

Врач кивнул медсестре, и та через простыню и бинты воткнула в бедро иглу шприца. Перфилов замолк на середине крика, почувствовав, как глаза мутнеют, а палата теряет свои краски. Он рванулся, но крепкие мужские руки удержали его на подушке, а потом стало все равно — окружающее поплыло и провалилось в темный стылый день из его детства.

* * *

Майор Юрий Александров сидел в кабинете, глядя в окно на высокие тополя, где вороны устроили галдеж и драку, и тяжело вздыхал. Вроде все сложилось хорошо, а все равно что-то внутри было не так. Этот отдел, в который он попал, ему казался странным, хоть приложил немало усилий, чтобы в него попасть.

Юрий служил в органах уже десятый год и знал почем фунт лиха. За это время ему довелось пару раз участвовать в операциях по задержанию особо опасных преступников, побывать пару раз в горячих точках, откуда привез пулю в теле. Она напоминала о себе в холодные, промозглые дни, тогда ему хотелось жить, потому что боль была жуткой.

Но удалять этот смятый кусочек металла пока было нельзя, слишком близко он находился от позвоночника. Врачи сказали, нужно подождать, пока тело не закроет ее со всех сторон слизью, превращая в капсулу, тогда можно будет попытаться еще раз, а пока слишком высока вероятность остаться инвалидом после операции. Но убирать все равно придется, когда-нибудь пуля двинется дальше, и тогда паралич неизбежен.

Именно после приговора врачей ему стало пронзительно ясно, что его жизнь дорога только ему, а всем остальным на нее наплевать с высокой колокольни. И только от него самого зависит, какой она станет, и будет ли у него вообще. Чуть позже пришло осознание, что профессию он выбрал не ту, в которой живут долго и счастливо. Умирают в один день — это да, такое происходит частенько, а вот жить долго ни у кого не получается.

Во время последнего рейда, когда группа попала в засаду, в него стреляли с трех точек, причем почти в упор, только везенье и неизвестно откуда появившаяся быстрота спасли ему жизнь. Он крутился как юла между боевиками, а потом запрыгнул с места на трехметровый обрыв, не понимая в азарте боя, что делает. Но это его спасло, даже царапины не получил, а двое бойцов погибли.

На следующий день, когда команда вернулась на место схватки, чтобы разобраться в том, что произошло, он снова попробовал выбраться из трехметровой расселины и понял, это физически невозможно — нормальный человек не может прыгнуть с места на три метра вверх, и даже профессиональные спортсмены на это не способны.

Товарищи после этого случая прозвали его счастливчиком, долго пытали, ходили ли к гадалке ходил. Какой амулет носил, и кто его заговаривал?

На все вопросы Александров только хмуро вздыхал и отмалчивался, ему было нечего сказать. К гадалке не ходил, амулетов не носил, а как это произошло, не знал. Сам удивлялся, что остался в живых.

После того как группа вернулась на место постоянной дислокации, он запил, напивался каждый вечер до беспамятства, потому что иначе не засыпал. Едва закрывал глаза, как сразу перед ним появлялись три боевика с «калашами» и начинали в него стрелять. Во сне ему не везло, как в жизни, его убивали, и он грыз подушку от боли в простреленном теле.

На седьмую ночь Александров понял, что свой лимит везенья явно перебрал, упрыгав от смерти, и пора что-то решать со своею жизнью, иначе ее не станет.

Еще через неделю Юрий решил — пришло время устраивать будущее. Довольно! Хватит!! Поиграл, порезвился, показал себя крутым мужиком и достаточно. Пусть теперь молодые показывают, какие они ловкие и умелые, а ему пора на теплое место, где пули не свистят у головы, зато есть трехразовое питание полезное при его гастрите и спокойный сон в мягкой постели. В конце концов, у него жена и дочь — кто о них позаботится, когда его убьют?

Еще немного подумав, он стал искать пути претворения в жизнь своих мыслей. И тут же выяснилось, что попасть на хорошее место непросто, желающих хватало и без него. Не он один, многие хотели получать своевременно звания, делать быструю карьеру и при этом не рисковать жизнью.

Он выпросил себе отпуск и почти весь его проходил по разным штабам, разговаривая со знакомыми офицерами, занимающими приличные должности, но ничего не добился. Не было вакансий, а если на теплых местах кто и сидел, то люди держались за них так, что даже не стоило пытаться их трогать.

Когда Юрий понял, что такие должности всегда будут принадлежать только сынкам генералов, кто-то из тех ребят, с кем воевал, рассказал, что полковник Круглов попал на генеральское место в главке.

Говорили, что чувствует тот себя там неплохо, и уже кое-кому из ребят помог перебраться в столицу.

Сейчас ищет начальника отдела, и хочет, чтобы на ней тоже оказался кто-нибудь из тех, с кем воевал, кому он смог бы доверять.

Должность так себе, отдел небольшой, карьеры на нем не сделаешь, поэтому до сих пор вакантна. Прежний начальник ушел на пенсию по выслуге лет, так что если желание есть, то не теряйся…

Желание у майора имелось, поэтому он, не мешкая, отправился к Круглову в столицу, благо от отпуска еще осталась пара дней.

Полковник уже стал генералом, он оказался доволен его приходом, так как попал Юрий к нему в самый благоприятный момент — тому дали пару дней на заполнение вакансии, грозя сократить, если ее не заполнит.

Они посидели, выпили, вспоминая погибших товарищей, и на следующее утро Юрий уже отнес подписанный Кругловым рапорт в кадры. Именно так он получил эту должность, на которой сейчас скучал — в обмен на обещание друзей не продавать, и поддерживать снизу все верхние инициативы.

На переезд много времени не потребовалось, удерживать по прежнему месту службы не пытались, сочувствуя, понимая и немного завидуя. С квартирой тоже как-то все удачно сложилось, теща расстаралась, собрала все свои накопления, да Александров получил боевые, плюс продали старую квартиру. Конечно, хватило только на маломерку на окраине, но жить можно. «Жить» — ключевое слово!

И вот майор сидит в мягком кресле начальника спецотдела, и, зевая, смотрит в окно, сам еще до конца не веря в то, что у него всё получилось.

Надо признать, занять именно эту должность действительно желающих почти не имелось. Даже генеральские сынки ее чурались, потому, что вызывало оно недоумение у высших чинов, и, следовательно, попав туда, можно смело ставить крест на дальнейшей карьере, и до конца службы считать себя канцелярской крысой.

Александрова это не пугало, потому что уже знал, чтобы своевременно продвигаться по службе, нужно, как минимум, оставаться живым, а он до сих пор просыпался с криком по ночам, когда снился направленный в голову ствол.

Он не был трусом, но и смелому человеку часто бывает страшно. Конечно, к этому чувству привыкаешь и живешь с ним как с нелюбимой тещей, но потом оно все равно находит тебя в ночных кошмарах. Лучше скучать в теплом кабинете, чем умирать от ран в третьеразрядном госпитале, где даже утку тебе поднести некому, а умерших товарищей приходится отвозить в морг тем, кто хоть как-то передвигается.

Отдел был крошечным по меркам управления — всего четыре человека, включая его самого, и занимался в основном делами, почти не имевшими отношения к сегодняшней трудной жизни — летающими тарелками, экстрасенсами, геопатогенными зонами, пришельцами, похищением людей инопланетянами и тому подобной чепухой.

Его давно бы упразднили, но то, что американцы до сих пор имели подобные отделы сразу в нескольких ведомствах, не позволяло начальству этого сделать. Разговоры о том, что его обязательно ликвидируют, периодически появлялись, именно это отпугивало других соискателей теплых должностей.

Отдел занимался модной с некоторых пор темой, что создавало ему нездоровую славу у журналистов, и вызывало недоуменные улыбки у опытных оперативников, хлебнувших лиха.

Объявления об услугах экстрасенсов густо заполняли подвалы газет и журналов, а на телевидении шли передачи о НЛО и призраках, имевшие высокие рейтинги, людей в новые времена потянуло ко всему необычному и таинственному.

Правда, одно дело высказывать глубокомысленные и безнадежно далекие от реальности соображения, и совсем другое заниматься этим изо дня в день, скрупулезно собирая факты.

Александров задумчиво подпер руку кулаком. Еще одной неприятной особенностью сегодняшней службы было безделье, потому что по-настоящему необъяснимые более-менее значимые события в России происходили нечасто — три-четыре раза в год.

Все остальные, при ближайшем рассмотрении приходилось относить к попыткам списать на пришельцев обычные бытовые проблемы: супружескую измену или потерю девственности, а то и ломку после наркотиков.

Никогда до этого Юрий не задумывался о том, насколько может быть изощренной и грандиозной ложь, когда люди пытаются утаить неприятные факты от своих близких.

Именно так появился рассказ в желтой прессе о зеленых человечках, которые похитили одну юную несовершеннолетнюю особу для своих бесчеловечных медицинских опытов. Проведенное расследование выяснило, что та всю неделю провела на даче с приятелями: причем их было так много, что всех она и не помнит. При расследовании выяснилось, что все инопланетяне учились в одной школе и облик имели вполне человеческий.

Или напечатали рассказ о серых пришельцах, которые использовали человека для жестоких экспериментов, отчего у того остались по всему телу ужасные шрамы. Правда же состояла в том, что человек пил с бомжами в подвале две недели, там напоролся на ржавую арматуру, но продолжил пить на этот раз, чтобы не чувствовать боли. Рана зажила, но в памяти после запоя не осталось ничего. О пришельцах человек прочитал в подобранной газете и решил, что эта история как раз о нем. Тем более в алкогольном дурмане бомжи ему показались самыми настоящими чужаками. Он их описывал так красочно с множеством разнообразных деталей, что этим заинтересовались журналисты.

После появления подобных публикаций, начиналась работа отдела. Его сотрудникам приходилось опрашивать очевидцев и потерпевших, и все они врали почем зря.

К счастью их служба заключалась не в установлении истины, которая по большому счету никому не нужна, а в регистрации и сборе свидетельских показаний. На этом все заканчивалось, особенно когда становилось ясно, что произошло на самом деле.

Иногда действительно происходили серьезные события, которые невозможно было объяснить с точки зрения современной науки или человеческого вранья. Такие дела получали гриф секретности, и с ними приходилось работать долго и обычно безрезультатно.

Надо признать, работа Александрову понравилась: тихо, спокойно, никто в тебя не стреляет, одно угнетает — скучно.

Юрий снова тяжело вздохнул, глядя, как вороны гоняют кота, прикрыл жалюзи от яркого солнца, и с тяжелым вздохом сел обратно в кресло. И тут зазвенел телефон, от резкого звука вздрогнул, потом, не спеша, поднял трубку — медлительности как признаку солидности он еще только учился.

— Слушаю вас.

— Александров, чтобы через полчаса был на месте происшествия, — генерал был зол, это чувствовалось даже по голосу. — Возможно, это по нашей части, так что бери всех экспертов. Мне нужны результаты и обстоятельный доклад вечером. Записывай адрес.

Майор повеселел, позвонил в гараж, чтобы приготовили служебную машину. А потом зашел в отдел, поднимая спящих на столах экспертов.

Через полчаса они нестройной толпой стояли у обычной многоэтажки на Ленинградском проспекте. Два милицейских сержанта закрывали мощными телами дверь подъезда, внутрь никого не пускали, мрачно глядя на толпу недовольных жильцов желающих попасть в принадлежащие им квартиры, и привычно поигрывали резиновыми палками.

Александров огляделся. Время к обеду. Солнышко светит, ласковое, августовское. Еще не жарко, но уже тепло. Ветерок несет запахи еды из соседнего кафе. В желудке заурчало. Он решительно шагнул вперед.

Увидев удостоверение, сержанты уважительно расступились.

— Предпоследний этаж, вас ждут.

Когда они вышли из лифта, впервые за последнее время Александров вдруг засомневался в своем выборе — возможно, пули боевиков были не так страшны, как ему раньше казалось?

Трупы валялись повсюду и в холе и посредине коридора и даже на лестнице. Крови тоже хватало, причем ее разлито было столько, что казалось, кто-то решил покрасить обычный с первого взгляда офис в красный свет. Брызги, неизвестно каким образом, оказались даже на стенах и даже потолке, а на полу так были налиты целые лужи, которые приходилось обходить по замысловатым кривым.

— Здравствуй, Юра! — К майору подошел заместитель начальника отдела спецрасследований, подполковник Кривошапко, хмурый и задумчивый. — Видишь, что у нас творится?

— Рассматриваю с огромным интересом, — кивнул Юрий. — Предварительная версия — похоже на работу маньяка.

— Поэтому нас сюда и вызвали, а мы пригласили вас.

— И что от моего отдела нужно?

— Помощь. Не понимаю я, что здесь произошло, но одно сумел установить точно это — не маньяк!

— А кто?

— Фильм «Хищник» видел?

— Конечно.

— Так вот, похоже, этот пришелец решил у нас погулять, в США ему, видимо, не понравилось, что там его гоняют чернокожие копы и Шварцнегеры, вот он и подумал, у нас спокойнее будет позвоночники из людей выдергивать…

— Да ладно тебе, — усмехнулся Александров. — Шутка хорошая, но это дело нам тебе все равно не удастся спихнуть, никто из начальства в эту версию не поверит.

— Знаю, что не поверят, а жаль… — подполковник закурил. — Генералов бы сюда, чтобы посмотрели, что тут творится, тогда, может, и отдали бы.

— Бесполезно, не получится, как ни старайся. У меня в отделе ни одного боевого оперативника, ни приличного сыскаря, зато имеются книжные крысы в количестве четырех штук — у каждого ученая степень за плечами, и только у меня шрамы.

— Понимаю и сочувствую, — Кривошапко поморщился. Не любил он, когда кто-то рассказывал о боевом прошлом. Его на Кавказ не отправляли ни разу, резонно рассудив, что воевать любой сможет, а вот дела расследовать, профессионалы нужны. — Но не вызвать тебя не мог.

— А с чего ты вдруг пришел к выводу, что это работа для нашего отдела?

— Весь дом утыкан видеокамерами, двери железные, многослойные, такие автогеном не возьмешь, замки сверхсложные — их в денежные хранилища ставят, а трупов наваляли как на улице.

Александров наклонился над ближайшим телом, выглядело то ужасно, шея свернута так, что голова, оказалась, закинута на спину.

— Такое бывает — предатель впустил убийц.

— Никто не входил, камеры повсюду натыканы, беспрерывно фиксирующие окружающую действительность, мы все файлы просмотрели, но ничего не нашли. Все было спокойно, как в морге, дверь никто не открывал.

— Может стер кто?

— В том-то и дело, что нет. Время стоит на каждом файле, разрывов нет.

— Тогда получается убийца кто-то из своих. Всех поубивал, а потом бросился из окна или застрелился.

— А ты сам смог бы убить двадцать охранников?

— Не знаю, не пробовал, но если надо, то наверно…

— И как бы ты это сделал?

— Взял бы автомат с достаточным боезапасом и оптикой, выбрал хорошую позицию и оттуда пощелкал бы всех по одному!

— А без автомата? — Кривошапко насмешливо посмотрел на него. — Голыми руками?

— Шутишь?

— А ты еще не понял?! Все убиты без оружия, в крайнем случае, использовалось нечто вроде рога, об этом еще эксперты спорят. Причем убийца был один…

— Что?! — Александров даже как-то неловко засмеялся от анекдотичности ситуации. — Ты мне сказки не рассказывай! Охрана с оружием, дверь закрыта, и тут появляется маньяк и начинает размахивать ножом. Да его убьют сразу после первого трупа!

— Пойдем, покажу тебе кое-что, — подполковник завел его в комнату охраны. Здесь тоже на полу лежал труп. Кривошапко аккуратно перешагнул через него. — Смотри! Мы уже эту запись раз десять просматривали.

На мониторе двинулась картинка. Юрий увидел, как охрана поднялась со своих мест, доставая оружие, причем перемещались они медленно и неестественно, на лицах понемногу проявлялось удивление и страх.

— Просматриваем на максимуме замедления, иначе вообще ничего не увидишь, — пояснил подполковник. — Смотри, сейчас появится…

Александров вгляделся в экран, но смотреть оказалось не на что. Между охранников прокатился мутный смерч и исчез, а тела еще долго падали на пол один за другим, покрывая стены и пол кровью брызгающей из оторванных конечностей и вскрытых грудных клеток.

— И это все, что у нас есть, — грустно усмехнулся Кривошапко. — То же самое можно увидеть на всех записях.

— А стоп-кадр сделать сможешь?

— Смотри, — подполковник снова прокрутил обратно запись и остановил ее. Александров недоуменно смотрел на мутный столб, в котором едва угадывалась размытая человеческая фигура. — Хищник двигался с такой скоростью, чтобы его камера не запечатлела, так что ничего не увидим даже при увеличении. Согласен, что клиент твой?

— Похоже, и в самом деле наш, — кивнул озадаченный Александров, не веря своим глазам. — Мои ребята, конечно, поработают с изображением, эксперты тоже, но на большее не рассчитывай — никто тебе не позволит все эти убийства списать на инопланетян, прибывших сюда поохотиться.

— Да знаю я! — подполковник раздраженно махнул рукой. — Но если такое повторится, мы все будем иметь бледный вид…

— Конечно, — Юрий вздохнул с облегчением, потому что на мгновение представил, как это дело отдают ему. И как он будет ловить этот вихрь? Да и человек ли это? То, что на стоп-кадре можно было разглядеть руку, ни о чем не говорило, та была размытой и странной. Неужели — действительно хищник?! — Но все равно я это дело не получу — у меня ни соответствующих кадров, ни опыта расследования. Конечно, мы снимем копии с записей и начальству доложим, но это все.

— Ладно, — Кривошапко поднялся из-за стола. — Вот поговорил с тобой, и стало легче. Пойдем, посмотрим следующий этаж. Там у нас лежит на полу мертвый вор по кличке Слон в окружении охраны, которая имела оружие круче, чем в боевиках, и кое-кто выстрелить успел, да только стены продырявил.

— Не завидую тебе, — искреннее посочувствовал Александров. — Жаль, ничем помочь не могу.

— Не нужна мне твоя помощь, — отмахнулся подполковник. — Я уже переговорил с начальством. Дело спишем на бандитские разборки, потрясем авторитетов, попытаемся разобраться, кому эта смерть выгодна, и на этом закончим. Заказные убийства у нас не раскрываются, об этом все знают. Мне главное, чтобы ты был в курсе на тот случай, если подобное повторится. А вот что тогда будем делать, не знаю, наверное, придется как-то вместе работать…

— Мы все здесь заснимем, если что сможешь на нас сослаться, — Юрий тронул Кривошапко за плечо и прошептал. — Слушай, я тут недавно, приехал оттуда, где стреляют, но такого не видел. У вас это часто бывает? Прости, конечно, за глупый вопрос?

Кривошапко посмотрел на него с удивлением:

— А я о чем тебе битый час толкую? Впервые это у нас! Никогда подобного не видел, хоть веселые девяностые рядовым оперативником служил. Трупов повидал столько, словно все это гнилое время в морге санитаром проработал, а сейчас чувствую себя как новичок в первые годы службы…

— Я тоже, — сокрушено и виновато произнес Александров. — Извини, что помочь ничем не могу…

— Спасибо, мне уже стало лучше, главное — уже не думаю, что крыша у меня поехала. Нормально, прорвемся, не в первый раз.

* * *

Кот выходил на разных станциях, переходил с одной линии на другую, запоминая тех, кто шел за ним. Хорошо, что время было позднее, и людей в метро ехало немного, поэтому все были на виду. Убедившись, что никого не видит и главное — не чувствует на себе чужого взгляда, пересел на нужную линию и довольно быстро добрался до своей станции. Здесь он проверился еще раз и пошел к своему дому.

Двухкомнатная квартира деда находилась в панельной шестнадцатиэтажке. Они с сестрой переехали в нее сразу после смерти старика, продав квартиру родителей, чтобы как-то просуществовать первое время. Оплачивал их общее жилье, конечно, Влад. Лия училась в университете на факультете журналистики, поэтому денег у нее не могло быть по определению.

Когда они остались вдвоем, роль старшего, а значит, ответственного за всю семью, перешла от деда к нему, и никто не спрашивал его согласия. Сестра была еще девчонкой, заканчивала школу, а он уже на втором курсе института. И через год, когда сбережения резко подошли к концу после того, как пришлось заплатить за обучение, встал вопрос — как жить дальше?

Именно тогда он и отправился по адресу Дока, который нашел в записях деда. Никаких других вариантов выживания просто не смог придумать.

Получилось все, безусловно, не так, как ожидал, но и не так плохо, как могло получиться. А сейчас ему даже нравилось, и если бы кто-то попытался у него отобрать тот мир, в котором он сейчас живет, он был бы очень недоволен, несмотря на опасности и огромное количество материализованных в тех местах ужасов, о которых люди живущие в столице даже не догадывались.

Странно все тогда было…

Домофон на двери подъезда остался тем же, комбинацию цифр не сменили, поэтому он проник в родной дом без каких-либо проблем, даже не пришлось сестру поднимать, поднялся на третий этаж и нажал кнопку звонка.

Влад мог открыть дверь сам, ключи у него были, но он всегда звонил, опасаясь, что у Лии может оказаться кто-то — должна же у девушки когда-нибудь появиться личная жизнь? Пусть у него ее нет, но у нее-то пусть будет.

Кот надеялся, это когда-нибудь произойдет, и в то же время боялся, что избранник сестры ему не понравится.

— Кто там?

У него кольнуло сердце. В голосе Лии слышалась тоска и боль.

— Твой брат.

Загремели замки.

— Влад! — Сестра бросилась ему на грудь. — Как хорошо, что ты приехал. У меня беда.

Она заплакала, Кот обнял сестру, отвел в комнату и посадил на диван. Сердце защемило. Давно девочка так не рыдала. Последний раз это происходило, когда умер дед. Он гладил ее по голове и ждал, когда Лия успокоится, минут через десять потеряв терпение, произнес:

— Я не смогу тебе помочь, если не узнаю, что случилось.

— Ты все равно не сможешь помочь! Я не хочу жить! Я убью себя! Мне так страшно, больно, одиноко. Ну, почему все так несправедливо устроено в этом мире?

— Так говорить не надо, — Влад снова ее обнял, дожидаясь, когда на его непромокаемый комбинезон выльется новая порция горько-соленых слез. — Жизнь дается один раз, не стоит ее терять, потому что второй не будет. И справедливость существует, просто иногда ее трудно понять.

— Когда все плохо, и становится с каждым днем только хуже, стоит ли жить?!

— Конечно. Вся штука в том, что другой формы существования у нас нет и не будет. Пусть жизнь тебе кажется плохой, пускай в ней трудно и больно, но иной просто нет. Небытие — плохо, хотя бы потому что ничему не учит.

— Разве главное чему-то научиться, что-то понять? В этом смысл?

— Что случилось? Расскажи. Я твой брат, а ты — самое родное и близкое мне существо. Если тебя обидел кто-то, то найду этого человека и накажу…

— Обидел да еще как! — Лия бросилась к телевизору, включила зачем-то ДВД, по экрану прокатилась рябь, потом пошла запись того репортажа, который он уже видел: о войне, об убитых и раненых мальчишках, о том, как их увозит скорая помощь с военного аэродрома. И знакомый кадр — Перфилова несут на носилках. — Только не знаю, сможешь ли ты наказать страну, которая посылает мальчишек на смерть и увечья?

— Страна, это такое же понятие, как мир — оно необъятно. Нельзя наказать то, в чем существуешь.

— Ты изменился, брат, стал слишком сложным для меня, — сестра остановила запись. — Посмотри — узнаешь? Это Сергей, он жил в соседнем доме. Вы дружили с ним, когда были мальчишками.

— Я его помню, — немного недоумевая, произнес Влад. — Да мы играли вместе во дворе, потом дрались. Что с ним? Вижу, он ранен и, кажется, тяжело. Такое бывает на войне, иногда там и убивают.

— Я знаю, но это не должно происходить с ним.

— Почему?

— Потому что я люблю его, и без него жить не хочу!!

Кот вздрогнул от неожиданности.

— Не понял…

— А что тут понимать? Когда уезжал, ты просил, чтобы он за мной присмотрел?

Влад попытался вспомнить тот далекий день. Вот он выходит во двор и встречает Сергея. Они поговорили о том, как складывается жизнь. Перфилов проводил его до метро, а, напоследок, кажется, сказал что-то вроде — если нужна какая помощь, то я готов. Вот тогда Кот и попросил его присмотреть за сестренкой. Он не знал, вернется ли вообще, потому что уходил в неизвестность.

— Да, просил. Он тебя обидел, надругался над тобой?

— Какой ты дурак! — Лия вспыхнула. — Зачем так сказал?

Влад посмотрел на нее и вдруг все понял. Сестра была некрасива. Тоненькая фигурка с небольшой грудью, темные волосы, длинный, немного нескладный нос, высокий лоб и тонкие губы. Все вместе производило не очень хорошее впечатление на парней. По крайней мере, в школе у нее, он точно это знал, ухажеров не было, да и после нее тоже. Не нравилась она никому. Единственное, что отличало эту девочку от других, и иногда привлекало взгляды, так это огромные, всегда растерянные, голубые, как небо, глаза…

— Почему надругался? Я сама к нему пришла, и в постель затащила тоже сама…

— Извини, — Кот развел руками. — Виноват, не подумал. Ужас!

— Это моя первая любовь, а он мой единственный мужчина! У меня никого не было ни до, ни после, и главное, мне никто не нужен. Иногда кажется, что в этот мир я пришла только ради него.

— А я?

— Ты — другое дело, — Лия прижалась к нему. — Ты — мой брат, защитник, моя сила и опора. Без тебя, меня бы не было, я знаю. А без Сергея меня уже нет. Понимаешь?

— Кажется, — серьезно кивнул Влад. — Правда, не до конца.

— А вот нет его, и все становится бессмысленным. Все! люди. Дома! Мир этот вокруг нас. Сама жизнь! А есть он, и все вокруг становится таким, каким и должно быть — правильным и нужным.

— Хотел бы я, что кто-нибудь обо мне так сказал, — Влад задумчиво потер небритый подбородок. — Наверное, ты его действительно любишь.

— Так и есть, — Лия снова разрыдалась, но быстро успокоилась. — И что мне теперь делать?

— Как что? Подождать, пока Сергей выздоровеет, а там видно будет. Главное, что он живой.

— Я согласна ждать хоть целую вечность, но вся беда в том, что он никогда не выздоровеет!

— Почему?

Лия остановила запись и убежала в другую комнату, потом принесла оттуда листок бумаги, отпечатанный на принтере.

— На, читай! Это я скачала с Интернета.

Влад недоуменно взял листок и начал читать вслух:

— Рота попала под обстрел боевиков, были взорваны два БТР и одно БМП, четыре Урала, убито тридцать семь, ранено девять, из них тяжело пятеро. И что?

— Ниже читай…

— В Москву доставлено двое: рядовой Сергей Перфилов, у которого раздроблены обе ноги, общее состояние очень тяжелое. Из-за несвоевременного оказания медицинской помощи у раненого развивается гангрена на обеих конечностях, скорее всего врачи будут вынуждены ампутировать ему ноги. У второго — рядового Ивана Матренина состояние стабильное, средней тяжести, ему предстоит ряд хирургических операций, чтобы восстановить лицо после тяжелой челюстной травмы…

— Прочитал, — Кот поднял голову. — Дело плохо. Раны тяжелые, большая вероятность того, что станет инвалидом.

— Ничего ты не понимаешь, никем он не станет, — Лия подняла на него залитые слезами глаза. — Сергей жить без ног не сможет, а я без него. Мы оба скоро умрем, сначала он, потом я.

— Не спеши, — Влад почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось. Сестра сказала это таким тоном, что он сразу понял — для нее это дело решенное. Жить она не будет без этого парня — а ему что делать? — Я что-нибудь придумаю.

— А ты можешь?

— Пока не знаю…

— Откуда ему возьмешь ноги?

— Успокойся, — Кот уложил Лию в постель и сел рядом. — Разве я тебя хоть раз обманывал?

— Нет, никогда, за что благодарна. Ты никогда от меня ничего не скрывал, и был честным до конца.

— Так вот, поверь мне и сейчас. Обязательно найдутся варианты. В жизни бывают такие моменты, когда все кажется безнадежным и ужасным, но проходит время, решение находится, и все хорошее снова возвращается. Главное — никогда не торопиться, не спеша все обдумать и взвесить С любым горем нужно переспать несколько ночей, тогда острота уменьшится, и эмоции не будут мешать думать.

— Влад…

— Что?

— Помоги мне, пожалуйста. Я не знаю, что мне делать, мне кажется все таким ужасным, словно на меня положили огромный груз, а я не то что поднять его не могу, даже полной грудью вздохнуть. Если Сергей умрет, жить не стану. Просто не смогу. У меня внутри словно что-то рвется, ломается, сердце еще бьется, но ему так тяжело качать кровь, оно долго не выдержит, поверь.

— Спи! — Кот заставил ее выпить снотворного. — Поверь, все образуется.

Подождал, пока она заснет, поправил одеяло, ушел из комнаты и закрыл за собой дверь. Потом долго сидел на кухне, пил чай и думал. Мысли были бессвязны.

…Друг детства попал в большую беду. Он должен ему помочь. Но не потому, что они вместе росли, познавали мир, влюблялись в одних и тех же девчонок — не в этом дело. Все это давно прошло, чувства маленьких мальчиков которыми они когда-то были, уже кажутся глупыми и бессмысленными.

Парню вероятнее всего уже ампутировали ноги, и теперь он медленно умирает в какой-нибудь больнице, даже не понимая, что с ним происходит. Его вины нет в той беде, что с ним случилась. Но это не утешает, потому что Лия в Перфилова втрескалась по уши, и он не знает, как с этим быть.

Влад тяжело вздохнул и полез в шкафчик, там всегда лежала бутылка водки. Он налил себе полстакана и выпил. Не потому что хотел опьянеть, просто сердце болезненно сжалось, не могло оно спокойно воспринимать то, что произошло — еще немного и разорвется от щемящей боли.

Когда выпил полстакана, стало чуть легче.

Кот сразу поверил фразе Лии, что Сергей не сможет жить инвалидом. Он бы сам не смог. Это необратимая беда, которую не исправит даже время.

А значит, Перфилов долго не проживет, а Лия без этого парня тоже. Упрямая — вся в деда! Как сказала, так и будет.

А как быть ему? Вся его жизнь в этой девочке, спящей сейчас в соседней комнате. Для нее он и жил в последнее время, даже пошел к Доку в помощники, чтобы зарабатывать ей на институт и жизнь. Вот умрет она и что тогда? Ему тоже умирать?

Кот вздохнул и налил себе еще. Он однажды уже погибал, и до сих пор помнит все с запахами и красками. Ему тот ужасный день часто снится, и всегда просыпается с хриплым криком о помощи. А потом идет под душ, чтобы смыть с себя запах смерти тяжелый и удушливый …

Влад тогда пришел в дом контор, чтобы отдать заявление деда — тот все пытался вытребовать для себя какие-то дополнительные привилегии за то, что воевал за страну, которая давно исчезла.

Был понедельник, и, как оказалось, как раз тот день, в который не стоило здесь появляться. В ночь с субботы на воскресенье строители покрасили этажи свежей краской, поэтому на другой день коридоры радовали глаз блестящими серыми стенами, а в воздухе нестерпимо пахло растворителем.

Когда Влад зашел в один из кабинетов, пары неожиданно вспыхнули — вероятнее всего от чьей-то зажженной сигареты, и мгновенно превратили коридор в бушующий ад.

Здание дома контор было пятиэтажное, еще сталинской постройки, с высокими потолками и лепниной, по высоте равнялось современной двенадцатиэтажке. Загорелось на четвертом, поэтому он и следующий за ним вспыхнули. Мгновенно, за пару минут, все коридоры оказались охвачены огнем. Свежеокрашенные стены горели как фейерверк. За ними занялся линолеум, потом мебель. Отравляющий газ пошел гулять по этажам, поэтому даже те, кому повезло оказаться внизу, оказались в смертельной опасности.

Люди пытались выжить и делали для этого все, что могли. Кто находился на нижних этажах, побежали к выходу, кашляя и задыхаясь — у них был неплохой шанс спастись, и большинству действительно повезло. Погибло только несколько сердечников, да еще пятеро заблудившись в удушающем дыму, не нашли выхода и задохнулись.

А вот у тех, кто оказался на верхних этажах, шансов на спасение почти не было.

Одни чуть сообразительнее других, поняли, что через коридор, где бушевало пламя, выйти не удастся, и стали прыгать вниз на газетный киоск, стоящий у входа, надеясь, что тот смягчит падение. Так и случилось. Первые, пробив крышу, сломали себе ноги, но выжили, а вот тем, кто последовали за ними, уже так не повезло.

Поле падения еще двоих киоск просто развалился, следующие падали на кучу пластикового хлама и бились насмерть.

Неизвестно откуда появилась рота солдат. Если судить по розовым чистым лицам — из бани, находящейся недалеко. Шли они организованно колонной, числом около роты. По команде командира старшего лейтенанта, имя которого история не сохранила, стали ловить в шинели тех, кто прыгал. Они сумели спасти пять человек, пока одна толстая тетка не убила двоих ребят, раздавив их об асфальт, разорвав шинель, которую они держали. Тогда защитники отечества отступили по команде того же старшего лейтенанта, унося с собой тела убитых.

А дальше сама смерть правила бал. Это было по-своему трагично красиво. Клубы искр вылетали из окон и с вентиляционных шахт. Языки огня лизали стены, оставляя черные следы копоти.

На четвертом и пятом этажах люди стояли на подоконниках и ждали, когда пламя доберется до них, а потом летели вниз горящими беспомощными куклами.

Пожарники приехали, но как всегда, как у нас бывает с теми машинами, чьи лестницы не доставали до верхних этажей, а те машины, подъемное устройство которых позволяло добраться до крыши, находились в ремонте. Спасатели не могли пробиться выше третьего этажа, поэтому все, кто находились на четвертом и пятом, были обречены. Конечно, пожарные машины спешили сюда и из других районов, только шансов на то, что они успеют кого-то спасти, не было — слишком быстро распространялся огонь.

Влад Котов — обожженный с горящими волосами полз к окну, чтобы присоединиться к тем, кто уже погиб внизу, не очень хорошо понимая, что делает. Боль в теле была настолько адской и нестерпимой, и, он был готов спрыгнуть вниз, чтобы избавиться от нее. Он знал, если бы даже случится чудо, и его сумеют вытащить из пылающего ада, то шансов выжить у него все равно не было.

Кожи практически не осталось, волос тоже, вместо здорового крепкого парня, который вошел в здание, теперь к окну полз обугленный кусок мяса. Вероятно, если бы он получше соображал, то остался бы на месте — какая разница, где умирать и как?

Главное — все-таки результат, а не способ его достижения.

Но вперед толкала ужасная боль, и он полз, теряя сознание и снова приходя ненадолго в себя.

Смерть сама решает, кто и когда должен погибнуть. Едва Кот добрался до окна и стал переваливаться через подоконник, как его подхватила чья-то сильная рука и потащила вверх.

Если бы мог он что-то видеть обожженными глазами, то заметил бы, что фигура спасителя сливается со стеной здания. Ее не могли заметить ни толпа зевак, ни люди из соседних зданий, в окнах которых торчало немало любопытных, ни даже те, кто стоял на подоконниках в соседних комнатах, озираясь и ожидая чуда.

Человек поднялся по кирпичной стене, вытащил Кота на плоскую крышу, где плавился от жара битум, и перекручивались листы рубероида, создавая странную и жуткую композицию, перебежал на другую сторону здания, выходившую в пустой, закрытый железными воротами двор и спустился вниз.

Для подъема и спуска он не пользовался веревкой или какими-то другими приспособлениями, довольствовался только ногтями на руках и ногах, которые подросли, отвердели, превратившись в жесткие когти, пробивающие цементный раствор, скрепляющий кирпичи.

Влад лежал у него на спине и умирал, не понимая, что происходит. Только во дворе, к нему на мгновение вернулось сознание, но и тогда он ничего не понял.

Здесь было пусто и слишком тихо, сюда не долетали крики гомонящей толпы на улице, не падали тела и пылающая мебель, так как внутрь двора не выходило ни одно окно горящего здания.

Он очнулся, когда по его телу, точнее по обгорелому мясу, прошлись ловкие умелые руки, втирающие остро-пахнущую мазь, боль была адская, даже превосходящая всю ту, что ему довелось испытать. Крот яростно замычал, потому что для стона не мог разлепить спекшиеся губы.

— Слушай меня, Владик, и запоминай, — проговорил человек. — Много лет тому назад твой дед спас мне жизнь, он меня и послал сюда, когда услышал по радио, что горит здание, в которое тебя отправил. Так что сейчас я просто возвращаю свой долг ему…

— А — а-а-ы-ы… — промычал Влад, когда смог наконец разлепить губы, говорить он все равно не мог, горло и связки были обожжены. — Ы-ы-ы.

Он хотел сказать — «спасите», но получалось только это. Неизвестно как, но человек его понял.

— Конечно, я спас тебя совсем не для того, чтобы ты умер у меня на руках. Когда снова очнешься, уже будешь в безопасном месте. И не кричи так, больно уже не будет.

— А-А-А…

— Поверь мне, худшее уже позади, я вылечу тебя, даже шрамов не останется. Еще немного потерпи…

Ему снова пролилось на голову нечто мокрое и чрезвычайно жгучее, похожее чем-то на студень зеленого цвета. Боль оказалась еще более острой, неожиданной, на фоне привычной, и он потерял сознание, поэтому не видел, как спаситель, прилаживает ему на тело непонятный кусок какой-то розовой органики. Она сразу задвигалась, растягиваясь, превращаясь в тонкую полупрозрачную пленку, закрывая обожженное тело от воздуха.

Боль сразу стала меньше, но выдерживать даже такую уже не было сил, и Влад снова потерял сознание.

Кот очнулся уже дома. Когда сумел разлепить залитые гноем глаза, то понял: лежит на диване, а рядом с ним сидят дед и его спаситель, и о чем-то тихо разговаривают.

— Жив, внучек? — спросил дед. — Извини, что послал тебя в этот долбанный дом контор, но кто же мог знать, что так все будет? Сам едва не окочурился, когда узнал, что там все горит. Сердце прихватило так, что даже не сумел доползти до серванта, где у меня лекарства лежат. Так на полу и концы отдал бы наверное, если бы Док не пришел. Вот было бы весело, ты бы умер там, а я здесь.

— Док?

— Так зовут твоего спасителя.

Влад лежал обнаженный, укрытый одной простыней. Вспомнив все, что произошло, он со страхом заглянул под нее, ожидая увидеть обгоревшее мясо вместо тела.

Кожа выглядела мокрой, кроваво-красной, но это была его настоящая кожа, а не чужая.

— Как? — прошептал он. — Это же невозможно? Я знаю, люди с такими ожогами долго не живут…

— Официальная медицина спасать таких больных не умеет, это правда, — усмехнулся Док, вытаскивая из-под одежды светящуюся склянку. — А мне это удается.

Мазь вновь обожгла тело немыслимой болью.

Спаситель снял с него почерневший кусок странного вещества, чем-то похожий на грязную розовую полиэтиленовую пленку, свернул его и выбросил в открытую форточку.

— Что это?

— Симбионт — называется Чешуя. Он вырастил тебе кожу, тем самым спас от многих осложнений….

— Но как это возможно?

— Если действительно захочешь это узнать, то найдешь меня. Поверь, это замечательный шанс изменить все в своей жизни, и дается он далеко не каждому. Место, в котором я живу, не очень безопасно, но там происходят невероятные события, которые когда-нибудь изменят жизнь всего человечества.

Он вспомнил об этом предложении, когда дед через два месяца умер, и они с Лией остались одни.

После долгого раздумья он решился, и поехал в далекий пермский городок, а дальше началась совсем иная история его жизни…

Влад потряс головой, выбрасывая из нее некстати подступившие воспоминания, выпил и задумался.

Итак, Лия влюбилась в парня, который сейчас находится в столичной больнице и медленно умирает. Тому отрезали ноги, и даже если ему удастся выжить, то для него жизнь превратится в ад, который он вряд ли захочет терпеть. Покончит с собой, а за ним и сестра…

Но даже если Сергей будет жить, то ничего хорошего в его жизни уже не останется.

Лия любит его, а значит и ее жизнь превратится в дерьмо, такой же скоро станет и у него, потому что в сестре смысл его сегодняшнего существования, а она последует за своим возлюбленным. Он должен помочь, но как?

Влад снова налил и с удивлением обнаружил, что выпил почти всю бутылку, но был по-прежнему трезв. Кот выругался, поднял рубашку и увидел, что симбионт, который он закрепил, перед тем выйти из квартиры, позеленел, притом цвет его изменился, стал каким-то радостным что ли.

«Надо было отлепить, прежде чем начинать пить, — подумал он тоскливо. — Вот куда ушла вся бутылка, этому спирт — все равно что пирожное для сладкоежки. Поздно вспомнил, водка кончилась».

Он снова опустил рубашку и взглянул в окно.

У него промелькнула какая-то мысль. Произошло это, когда нахлынули воспоминания. Точно — подумал о Доке…

Может ли тот вырастить парню ноги? Сомнительно, но пока это единственная реальная возможность.

Если кто-то способен помочь Перфилову, Лие и ему самому, то только старый друг деда. Он не раз совершал чудеса, которые никто не смог повторить. Конечно, Док не волшебник, но иногда равен настоящему магу.

Наверное, сможет что-то сделать и сейчас. И не откажет, потому что помогал им так часто, что уже всего и не припомнишь. Деньги он сейчас зарабатывал только благодаря нему, потому что Док его познакомил с торговцами, показал места, где можно найти алмазы.

Итак, это единственный вариант. Он отнесет парня к Доку, и пусть тот с ним сам разбирается.

Кот вздохнул. Легко рассуждать, но как это сделать? Как протащить безногого парня через тайгу?

Дикого жуткого зверья и мутантов там хватает. Самому-то редко удается проскочить без драки, а уж если с грузом, точно сожрут.

А Сергея еще надо забрать из больницы, провезти на поезде.

К тому же за ним следят. И самое неприятное, что неизвестно, кто к нему привязался. Не дай бог какая-нибудь официальная структура. ФСБ, милиция или какой-нибудь следственный комитет.

Так, что же делать? Кот с тоской посмотрел на пустую бутылку и налил себе чаю.

Для начала следует узнать, куда увезли Перфилова. По телевизору он видел, как грузили в машину скорой помощи, надо выяснить номер, а уже по нему определить больницу.

Влад вернулся к телевизору и включил ДВД, когда пошли кадры погрузки раненых в машину, остановил запись и начал рассматривать картинку. У скорой помощи имелась какая-то надпись на боку, сделанная желтым цветом, но ее не удавалось разобрать, так как машина стояла боком.

Он пропустил пару кадров вперед и прочитал: «Военный госпиталь имени Бурденко».

Мог бы сразу догадаться! Куда еще повезут раненого солдата, как не к войсковым медикам?

Что ж теперь он знает, где находится друг детства и возлюбленный его сестры. Дальше все просто. Нужно навестить парня и поговорить. И тогда станет ясно, что делать.

Кот допил чай и снова задумался.

Перфилов был без сознания, когда его снимала телекамера, но это не факт, что тот еще жив. Раны тяжелые, мог и умереть на операционном столе, и даже если не умер, то явно нетранспортабелен после операции.

Ерунду он придумал. Но если он не попытается, то потеряет самого близкого и родного человека, а тогда стоит ли жить ему самому?

Добраться до Дока непросто. Живет он в скверном месте, там полно разных мерзких тварей. Зато много разной органики и симбионтов, именно они его когда-то спасли от неминуемой смерти.

Влад подошел к окну, открыл его, вдохнул прохладный ночной воздух, который уже большей частью очистился от смога, и хмуро улыбнулся. Кто бы знал, что можно скучать о чистом небе так, что внутри все дрожит?

Люди не замечают того, что делает их счастливыми, потому что это привычно и обыденно. Всего лишь темное небо с клочьями облаков. И им наплевать, что звезды выстраиваются в такую восхитительную картинку, что сердце замирает.

А луна, краешек которой едва виден из-за высотных домов — разве она не чудо?

В тайге, там, где он сейчас живет, небо всегда закрыто плотными тучами, и каждый день идет дождь, даже зимой…

Кот вздохнул и нахмурился. Логика говорит о том, что доставить до места назначения парня будет непросто — почти невозможно, учитывая долгий переход и всякую живность, которая так и норовит пообедать человеком. Сергей будет самой настоящей обузой. А когда он его притащит к Доку, тот разведет руками, и спросит: Интересно, с чего ты решил, что можно человеку вырастить ноги? И действительно — с чего? Глупость же несусветная!

Но в комнате спит его сестра, которая покончит с собой, если он ничего не сделает. Иногда даже бессмысленное действие лучше бездействия. Похоже, это как раз тот самый случай. Ничего не делать нельзя, но и делать ничего хорошего.

Что-то внутри него говорило о том, что он поступает правильно. Интуиция. Шестое чувство или что-то еще. Ему неизвестно, откуда возникает в нем смутное знание, которое и понять-то трудно. Так немного теплоты в груди, легкое волнение сердца, и внутри появляется уверенность в том, что все обстоит именно так.

Именно это чувство помогало ему выжить и спасало тех, кто доверял ему жизнь.

Глупо! Но когда не знаешь, что делать, подойдет любое действие. Главное — не стоять и не ждать, пока все станет совсем плохо.

Глава третья

Недвижно смотрю,

как ползет по небу луна,

злобным зверем вгрызаясь в ночь.

Сразу после того, как Александров доложил генералу о том, что произошло в офисе, и как был убит криминальный авторитет по кличке Слон, тот помрачнел и хмуро спросил:

— Точно оружия не было?

— Эксперты сделали предположение, что использовалось нечто вроде костяного рога…

— Да уж, эти умеют предположить то, что ни в какие рамки не лезет! — генерал подошел к окну и стал угрюмо разглядывать улицу и парк под окном. — Спроси у них, могли ли использоваться вместо рога человеческие пальцы?

— Что?!

— Когти, если бы они появились у человека вместо пальцев.

— А это возможно?

— Юра, не умничай, оставь это экспертам, — Круглов вернулся к столу и нажал кнопку селектора. — Мне кофе с коньяком, а майору крепкий чай без сахара. Не ошибся?

— Нет, все правильно, чай без сахара, — покивал Александров и попросил разрешения воспользоваться телефоном.

Эксперт некоторое время озадачено молчал, потом зашелестел бумагами, а еще через пару минут сдавленным голосом произнес:

— Эта версия имеет право на существование. На отдельных трупах имеется отверстия расположенные рядом, в них можно всунуть при желании пальцы — но такого просто не может быть!! Кстати, только человеческие пальцы могут войти, звериные имеют другую форму.

Юрий повторил слова эксперта генералу, тот выпил залпом рюмку коньяка и стал задумчиво прихлебывать ароматный кофе. Александров пил свой чай, посматривая с вожделением на бутылку, ему коньяк Круглов не предложил.

— Вы знаете, что это могло быть?

— Чтобы это не было, дело не наше, — ответил генерал. — Руководству доложили, о том что это обычные бандитские разборки. Имеются свидетели, заявившие о том, что криминальный авторитет по кличке Пахан решил заново переделить территорию. Вор в законе Слон за пару дней до своей смерти получил от него предупреждение, но проигнорировал, за что и был убит.

— Но все говорит о том, что преступного авторитета и его команду убивало нечто странное, очень похожее на то, что показывают в кино. Явно поработал Хищник, или кто-то ему подобный…

Круглов усмехнулся.

— От Кривошапко версию подхватил? Он любит такие фильмы. Только Хищников еще наши бандиты не научились нанимать, денег у них столько нет. Не бойся, майор, не пришельцы там орудовали, а люди. Знаю это точно, поэтому повторяю — дело не наше!

— Это существо двигалось так, что камера не смогла его снять, уловила только смутный образ — то ли человек, то ли зверь.

— Вот что, майор, не положено нам по роду службы заниматься беспочвенными выдумками, — покачал головой генерал. — Мы должны иметь дело с фактами, анализом, заключениями экспертов, а не придумывать невероятные сюжеты, и тем более озвучивать их прессе. Американцы как-то решили списать на пришельцев свои секретные разработки, так до сих пор откреститься не могут. Никто не верит, что они не укрывают от мира у себя на военной базе в Розуэлле тарелку с пришельцами.

— А они не укрывают?

— Нет, мы своего человека к ним засылали, проверяли. Так что аккуратнее с выводами. Понятно?

— Так точно!

— Вспомни свою недавнюю командировку в Калужское УВД, когда круги там у них появились на полях.

— Дело о пришельцах?

— О них, родимых, — Круглов вздохнул. — Помнишь, кто там баловался, и кого наказали, чтобы другим неповадно стало? А сначала тоже местные думали, что инопланетяне у них завелись, а оказалось, что между собой фермеры разборки устраивали.

— Мало ли что бывает в забытых богом местах…

— А ты и тогда сразу заявил, что могут хулиганить оттуда, — генерал-майор Круглов показал пальцем в потолок, подразумевая небо и вселенную. — Так?

— Вроде того…

— Вот и я о том же. Служишь у нас недавно, поэтому не знаешь, что инопланетяне в земные дела не лезут, потому как неинтересны мы им. Лет десять назад разговаривал с одним американским генералом, тогда нам разрешили совместные контакты для пользы дела. Он мне показал почти все, что они накопали за полвека, и дал кое-какие выкладки их аналитиков. Тогда выяснилось, что американцы пришли к тем же выводам, что и мы: необъяснимых событий с точки зрения науки происходит в мире немного, не больше пяти процентов от общего числа случаев, а связанных с разумными существами инопланетного происхождения и того меньше. Обычно мы и они расследуем слухи, сплетни и желание создать на пустом месте сенсацию, а также супружеские измены, обманы родителей подростками и мелкие преступления. Пришельцами, как правило, и не пахнет.

— Но инопланетяне, получается, все-таки существуют? — осторожно спросил Юрий. — Если есть необъяснимые пять процентов?

— Сие лишь зарегистрированные факты, и это никому ничего не дает. Американцам очень хочется получить технологии пришельцев, да и мы бы не отказались, поэтому и у нас и у них существуют такие отделы, как твой. Только вот результаты нулевые, поэтому, прошу тебя, относись ко всему здраво с изрядной долей скепсиса, даже если инопланетяне к тебе домой придут.

— То есть как?

— Да никак! — генерал стукнул раздраженно кулаком по столу. — Не хотят инопланетяне общаться с нами и все тут! Вот когда начнешь понемногу разбираться в специфике работы своего отдела, то поймешь, что обычно кто-то из своих под зеленых человечков работает, а инопланетяне смотрят на нас с высоты своих технологий и хихикают над нашими потугами разобраться в том, как устроена вселенная. Иди! Поверь, не хищник это был, а человек…

— Но как это могло быть?

— Так я тебе и рассказал! Еще не хватало, чтобы ты начал гоняться за убийцей. Иди, работай!

— Есть! — Александров вышел из кабинета, недоумевая, чего это генерал так рассердился.

Он хорошо помнил Калужское дело, потому что оно было первым, которое ему пришлось расследовать.

Ребят, создающих круги на полях, местные нашли за три дня без особых проблем, чуть позже заказчика. Причина тоже стала понятна сразу: придавленный колос отечественный комбайн не берет, а американских машин здесь вовек не видели, значит, каждый нарисованный на поле круг — приличные убытки. Тем более что ребята старались, практически все поля истоптали.

Дело получилось громкое, тех ухарей, кто хотел фермеров с земли согнать, примерно наказали. Суд получился громкий.

Кстати, пока ребята сами во всем не признались, пострадавшие фермеры твердили о том, что видели, как инопланетные тарелки кружились по ночам над их полями.

Вернувшись в столицу, Александров получил от Круглова благодарность за умело проведенное дело, что было само по себе неплохо, а когда дело о кругах на полях описали многие столичные газеты — явно не без помощи генерала — то еще и приличную премию.

Зайдя в кабинет, Юрий нашел на своем столе записку от эксперта. В ней говорилось о том, что десять лет тому назад были найдены два мертвых тела, убитые тем же способом. Люди были убиты в Пермской области, в небольшой деревушке. Туда были отправлены две экспедиции и пропали. Дальше прилагался рисунок измененной кисти руки, которая вполне могла стать оружием убийства в многоэтажке.

Озадаченный Александров поднялся вновь к генералу и показал записку эксперта, тот внимательно ее прочитал и неодобрительно хмыкнул.

— Я сказал: не наше это дело, оно расследуется по обычным каналам. Но если произойдет еще что-то, или руководство решит, что без нашего участия не обойтись, то мы подключимся к нему.

Юрий заметил, как заблестели глаза у генерала, когда тот увидел рисунок, и был готов поклясться, что у его непосредственного начальника имеется к этому делу особый интерес, который тот показывать не хочет.

— Просто решил, что должен вас проинформировать, — ответил он, пожав плечами, и перевел разговор на другую тему. — Я понимаю, нам дело Слона не потянуть, кадров для этого нет.

— В этом можешь не сомневаться, — кивнул генерал. — Записку эксперта оставь, я ее покажу кое-кому…

Майор вышел из кабинета немного озадаченный и отправился в архив.

На его удивление нашлось всего два документа по тому убийству: в одном рапорт участкового капитана Кузькина, в нем говорилось о найденных в заброшенном доме двух истлевших тел с ранениями, нанесенными когтями странного зверя.

На рапорте имелась резолюция: «Расследование прекратить». Подпись неизвестного ему генерала. Другой документ — записка эксперта, в которой было сделано предположение, что орудием убийства могла послужить окостеневшая человеческая рука и предложение направить туда экспедицию. На этом документе тоже имелась резолюция: «Направить!» И… больше ничего…

Странно. Обычно проводится расследование, собирается не одна папка свидетельских показаний, а тут в деле ни одной бумажки. Да и об экспедиции больше ни слова.

Юрий решил спросить об этом архивариуса — мудрого, морщинистого пенсионера по фамилии Сидоров. Тот, неопределенно пожав плечами, ответил, что действительно документы кое-какие имелись, но после переезда в новое здание были переданы в другое управление, которое позже реорганизовали, а затем и совсем сократили — так что вероятнее всего они утеряны.

— А не поступало ли каких материалов по таким же странным убийствам?

— Почему не поступало? Документы приходят, но сразу перенаправляются дальше по указанию генерала Круглова.

— А куда?

— Не могу знать: приходит посыльный, забирает пакеты и уносит, копии запрещено снимать.

— Но так не положено!

— А делается, — усмехнулся хитрой улыбкой старый архивариус, который повидал уже многое в этой жизни. — Есть документы, к которым требуется специализированный допуск, и дело даже не в грифе секретности, а в особой значимости. Вы еще человек новый, вот поработаете у нас, оботрётесь, может, тогда и к таким материалам допустят, а пока советую об этой теме забыть.

— Как же я могу что-то забывать, если над этой информацией работает мой отдел?

— Если бы это дело поручили вам, вы бы имели полный допуск, а так простите, не ваше оно…

— А у меня разве неполный допуск? — искренне удивился Александров. — Неужели бывает выше?

— Конечно — например, государственной важности! — архивариус блеснул фарфоровыми вставными зубами. — Кстати, я обязан сообщить о вашем интересе к этим документам генералу Круглову, для того эти два документа здесь оставлены, чтобы знать, кто на них клюнет. Не возражаете?

— А если так, тогда что? — Александров помрачнел, уже представляя неприятный разговор с генералом, он же ясно дал понять: не твое это дело, не суйся. — Как быть?

— Коньячок я люблю армянский, а пенсии на него не хватает, — усмехнулся Сидоров. — И это я говорю тебе из жалости, а не от жадности, парень ты еще молодой, до пенсии долго служить, а загнать могут так далеко, откуда не возвращаются. Ты же вроде в таких местах уже бывал?

— Конечно, без вопросов, будет коньяк, — кивнул майор, облегченно вздыхая. — Завтра занесу.

— Вот и славненько. Я тебя не видел, ты не заходил и ничего не спрашивал. Так?

— Согласен.

— И еще совет.

— Слушаю внимательно.

— Не спеши, майор, всё тайное когда-нибудь становится явным, — произнес архивариус. — Еще появится возможность узнать подробности того, что тебя так интересует, а полезешь сейчас, только неприятности заработаешь.

— Тише едешь, дальше будешь…

— От того места куда едешь, — подхватил архивариус. — И не надо тебе туда ехать, плохо там, вот экспедиции съездили и где они?

— Но вы-то хоть сами читали, о чем речь идет в этих документах?

— Читал, — старик вздохнул. — Слухи, домыслы, сплетни…

— Как и все над чем мы работаем, — Юрий озадаченно почесал затылок. — Но почему одни сплетни прячут за грифом «Секретно», а другие свободно печатаются в желтой прессе?

— Да потому, что за одними слухами стоит реальность, а за другими выдумка…

Александров вышел из подвала и зашагал в отдел. Вопросов только добавилось, но искать ответы не собирался. Архивариус прав, спешить не стоит, он еще не готов к драке, а если полезет, то придется воевать, а пока даже не представляет с кем. Вот тебе и никому не нужный отдел! Как копнешь, так сразу предупреждают — не лезь! Тут, похоже, секреты прячут даже не государственного, а планетарного масштаба.

Ничего, торопиться некуда, да и смысла нет. Мало ли что может находиться на той территории? Может, секретный объект какой-нибудь имеется или полигон?

Что-то там летает, а может, ползает и бегает, и его шеф это все прикрывает, именно поэтому информацию изымает.

Версия майору понравилась. Она была проста и логична. Он сразу вспомнил то дело о Розуэлле, о котором упомянул генерал.

Тогда американцы испытывали на полигоне новый аппарат для слежки за проведением ядерных взрывов в СССР, и когда тот со всей записывающей техникой рухнул на чье-то поле, то местный фермер объявил прессе, что к нему упало НЛО.

А руководство базы, вместо того чтобы предложить свою версию, решило подтвердить ту чушь, что нес хозяин поля, и тогда они попали по-настоящему. Сообщение вызвало невиданный бум: журналисты налетели, базу окружили. Камеры, телевидение, брифинги…

Только обратного хода у американских вояк не было — когда они попытались рассказать правду, им уже никто не поверил. Наоборот: сразу появилась версия, что сбили они летательный аппарат пришельцев и теперь исследуют. Уже шестьдесят лет с тех пор прошло, а так и не удалось откреститься от Розуэлла. Там сейчас даже музей открыли, и уже дети фермера, на поле которого якобы упало НЛО, водят людей на экскурсии и неплохие деньги на этом зарабатывают.

У нас дело поставлено умнее. Генерал свое дело знает. Никакой информации. Вообще. Пришел курьер, забрал. Куда отнес — неизвестно!

Он пришел в отдел и с неудовольствием узнал от дежурного, что тот ему послал человека, который несет какую-то ерунду. Но его насторожило то, что ему принесли какой-то предмет или организм происхождением именно из Пермской области.

Юрий спустился вниз, занял пустой кабинет, и пригласил туда невысокого нервного мужчину с морщинистым лицом и нелепыми ушами, сначала он слушал недоверчиво, потом все более заинтересованно. Тот рассказывал о том, что ему предложили нечто живое, но при этом исполняющее желание, и привезли именно из тех мест, где было совершено убийство!

* * *

Корче создал свое детективное агентство сразу, как только появилась первая возможность, потому что осознал простую и давно известную истину — многие проблемы государственные структуры просто не способны решить. Всегда требуется какое-то промежуточное звено, которое сможет уладить то, что власти недоступно.

Пусть пока такие услуги никому не нужны, но наступит день, когда это потребуется всем: политикам и бизнесменам, финансовым структурам и простым людям, и даже самой власти.

Исходя их этой идеи Корче решил выстроить свое детище, как независимое, абсолютно самостоятельное и в то же время доступное любому, кто готов оплатить его услуги.

Он уволился из органов и оформил документы на частное детективное агентство, не обращая внимания на кривые ухмылки бывших коллег. И сразу столкнулся с множеством финансовых проблем, с него пытались взять деньги все от бандитов до чиновников и пожарников, а дела не шли, люди к нему тоже. И когда он решил, что гениальная задумка — грандиозная ошибка, которая загонит его на самое дно жизни, появился первый клиент.

Этот человек пришел из правительства и дело, в котором он попросил его помочь, было не совсем законным, точнее совсем незаконным. Но Корче за него взялся просто потому, что других вариантов выжить у него просто не имелось. Используя старые связи, он нашел вымогателя и отправил его в места не столь отдаленные, организовав для него там неудачный побег, все участники которого погибли.

И с этого момента все стало получаться. К нему стали обращаться солидные люди, как к специалисту необычного профиля, способного все устроить наилучшим образом, не бросая тень на заказчика.

Скоро Корче потребовались помощники, и он принял на работу трех бывших оперативников, с которыми когда-то служил. После этого в агентство толпами пошли обманутые жены за доказательствами измены их драгоценных мужей, разорившиеся бизнесмены в поисках сбежавшего с деньгами бухгалтера, владельцы украденных дорогих иномарок, и т. д. и т. п.

Его детективы искали пропавших людей, выполняли множество разных услуг, которыми не хотели заниматься органы власти.

Уже через три года после открытия агентство твердо стояло на ногах, у него имелись профессиональные юристы, способные решить любые вопросы, и силовики, готовые осуществлять охрану любого объекта или физического лица, а то и арест, если подобное требовалось, финансисты умеющие сохранить и приумножить доход, и другие нужные сотрудники.

Агентство динамично и уверенно развивалось, все больше превращаясь в задуманную им когда-то организацию, способную сделать все, за что люди готовы платить.

С каждым днем увеличивалось количество клиентов прибегавшим к его услугам, и через какое-то не очень большое время в столице стало модным решать вопросы только через него.

А еще через год Корче понял, что, действуя официально, многие проблемы так же невозможно решить, как не может этого власть. Требовалась какая-то дополнительная надстройка к его агентству — динамичная, эффективная не обращающая внимания на закон.

Тогда он создал еще одну службу, которую скоро начал считать основной. Именно для нее он приобрел большой загородный дом, в котором и проводил основную часть своего времени.

Здесь жили гораздо более квалифицированные и умелые кадры, чем в основном агентстве и при этом верные только ему. Каждый из людей прошел не одну строгую проверку в той или иной критической ситуации и был признан заслуживающим доверия.

Ключевым звеном, которое решало самые сложные задачи, стала пара незадачливых хакеров — Юра и Дима, которые достались Корче после своего неудачного ограбления банка.

Причем попались они не из-за незнания или неумения, а по глупости. Само ограбление провели лихо и четко, пользуясь паролями и данными, которые сумели выведать у одной милой девушки, служащей в этой финансовой организации. Чтобы запутать след, несколько раз переводили сумму из одного банка в другой, меняли страны, разбивали сумму на множество частей и снова собирали. Но все равно, когда пришли получать деньги, их ждали оперативники.

Прокололись они на том, на чем ловятся все в этом мире. Их сдала органам из мести и ревности общая подружка — та самая работница банка, от которой они в преддверии будущего богатства решили быстро избавиться. Она, узнав о том, что хакеры решили не брать ее в долю, позвонила в ФСБ о готовящемся ограблении. С этой минуты судьба двух друзей была решена, оперативники вели их, отмечая и протоколируя каждый шаг.

Корче пришлось немало потрудиться, чтобы невезучих грабителей вытащить из зоны.

За это его команда выполнила пять дел себе в убыток, влезла в пару криминальных разборок и даже устроила уничтожение одной довольно крупной банды.

Но дело того стоило, в результате он получил лучших хакеров в этой стране. Причем те по-прежнему числились преступниками, отбывающими свой срок, поэтому при неудачном стечении обстоятельств вполне могли вернуться в зону, в которой просидели полгода, с добавкой срока за побег, который не совершали.

Но ребята, похлебав тюремную баланду, не раздумывая, поклялись в верности Корче до конца своих дней. Они быстро поняли, их жизнь и благополучие зависят только от него, поэтому работали усердно, не зная сна и отдыха.

Хакеры жили специально приобретенном для них и набитом до верху дорогой аппаратурой фургоне, который стоял во дворе загородного дома, рядом с трехэтажным коттеджем в котором жила вся неофициальная команда. Среди них было три силовика, бывшие спецназовцы — бойцы с далеко небезупречным прошлым, владеющие любой техникой и разнообразным оружием, медвежатник с большим уголовным прошлым, готовый вскрыть любой сложности сейф или замок, сапер — настоящий мастер, несколько лет проработавший на Кавказе и до сих пор числившийся в международном розыске.

А также три женщины, готовившие на всю команду, при необходимости занимающиеся слежкой и устранением неугодных лиц, так как являлись неплохими снайперами, еще четыре человек команды обладающие разными, необходимыми для дела профессиями. Всего секретная команда насчитывала четырнадцать человек, включая хакеров.

Все владели оружием, и у каждого за спиной была своя нелегкая судьба и немало скелетов в шкафу.

Они служили Корче не за страх, а за совесть, потому что каждому в свое время он помог выбраться из безвыходной ситуации. Кого-то вытащил из тюрьмы, где тот должен был находиться до конца своей не очень счастливой жизни, кому-то дал возможность отомстить за смертельную обиду или наоборот спас от неминуемой смерти. Третьим помог решить финансовые проблемы, четвертым просто выжить.

Без главы агентства эти люди долго бы не протянули, только он и его связи спасали их от заслуженного наказания или мести, именно это делало всех живущих в этом доме командой верных ему людей, готовых пойти ради него на любое дело, невзирая на риск.

После создания секретной службы у агентства появилось столько заказов, что иногда приходилось отказывать даже людям, предлагающим огромные деньги. Агентству к тому времени уже не требовалась никакая реклама, слухи о том, что в Москве имеется организация, которое может все, разошлись быстро.

Главным достоинством Корче и его команды являлась скорость, эффективность и конфиденциальность. А так как им не связывали руки ни закон, ни этика, то они и на самом деле могли многое.

Его люди находили и спасали похищенных, устраняли криминальные группировки и отдельных людей, выкрадывали боевиков для передачи правительственным спецслужбам и многое другое, что находилось на грани закона или за его пределами. И с каждым удачным делом слава росла, а следовательно и сумма на счетах агентства.

Все было хорошо, а обещало стать еще лучше. Корче даже стал считать себя всесильным и почти всемогущественным, именно в это момент и позвонил ему тот первый его клиент, давний его покровитель, сделавший неплохую карьеру в правительстве, частично благодаря его заслугам.

Он предложил встретиться, глава агентства согласился, еще не зная, что влезает в самую опасную игру своей жизни, в которой весь его прежний опыт и умение преданных ему людей ничего не стоят, в ней невозможно выиграть, а потерять можно все, даже жизнь.

Встретился он с заказчиком в хорошем ресторане с неплохой кухней, сели в отдельном кабинете, который предварительно проверили люди Корче на наличие жучков и видеокамер.

«Береженого бог бережет» — этот лозунг для главы детективного агентства еще со времен службы считал основным в своей деятельности.

Разговор начался после крепкого турецкого кофе, который подали с запотевшим стаканом холодной воды.

На первый взгляд задача показалась чрезвычайно простой, с которой легко могла справиться любое детективное агентство, их к тому времени открылось уже много.

Чего уж проще? Требовалось всего лишь выяснить, кто приходил к гражданину Корнееву Павлу Григорьевичу пару дней назад, определить нахождение данного гражданина и организовать за ним слежку. Силу не использовать до особой команды.

Вести объект, сообщая о каждом шаге, пока тот не решит куда-нибудь уехать, после этого следовать за ним для того, чтобы определить место постоянной дислокации, отметить его на карте, и работа будет считаться выполненной. Кроме того, следовало обратить особое внимание на некоторые органические вещества, которые этот человек всегда таскает с собой. Их при первой возможности изъять и отдать заказчику, не пытаясь исследовать. Если объект попытается их продать, то у покупателя отобрать или купить.

— Это еще что такое? — недоуменно спросил Корче. — Что значит — органические вещества?

— Мы мало знаем об этом, обычно это похоже на небольшие организмы или нарост на теле.

— Зачем это вам?

— Пока не могу объяснить, да и не стоит на это обращать особое внимание, главное — все-таки выяснить место, откуда этот человек к нам пришел. А для вас, насколько мне известно, подобное задание не составит никакого труда. Сложность заключается только в одном — человек не очень простой, может обладать неизвестными нами умениями, поэтому требуется особая осторожность.

— Что? — не понял Корче. — Он боец, единоборец, киллер или боец спецназа? Почему мы должны его бояться?

— Этот парень не и не другое, но может стать и тем и другим, а то и круче, — хмуро улыбнулся его собеседник. — Поэтому лучше его не провоцировать на ответные действия, на глаза не показываться, следить издалека…

— А в чем сложность? — Корче помрачнел. — Он не один?

— Нет, он должен быть один, дело не в этом.

— А в чем?

— Трудно мне объяснить, да и смысла в этом особого нет, — заказчик вздохнул. — Кое-что, конечно, скажу, зная тебя и твою репутацию. Существует место в нашей стране, которое, скажем так, не совсем обычно. Возможно, там действует неизвестное официальной науке биологическое излучение огромной силы, которое меняет все, включая зверей, и даже обычные растения приобретают странные свойства под его воздействием. Или там находится инопланетный рассадник чужой жизни. Прости, но более точной информации нет, ее тебе как раз и придется получить.

— Чушь какая-то, — покачал головой Корче. — Я — человек конкретный и занимаюсь реальными вещами, фантастикой не увлекаюсь. Боюсь, это дело не мне надо поручать, а кому-то другому. Почему бы не подключить ФСБ или ГРУ — основание, как я понимаю, для этого есть? У них, насколько мне известно, даже кадры для этого специальные имеются.

— Тебя никто не заставляет ни во что верить, — укоризненно покачал головой собеседник. — Ты должен выполнить обычную работу, и сделать ее как всегда хорошо. Результат будет оплачен, в итоге ты приобретешь еще большее мое уважение, а оно дорогого стоит…

— Я согласен поработать ради этого, хоть и уверен, что можно было найти другого исполнителя, который обошелся бы вам намного дешевле, — пожал плечами Корче. — Задача мне понятна. Ваше уважение нелишнее, и от денег никогда не отказывался.

— Тогда действуй. Могу добавить к вышесказанному, что тот человек, за кем вы будете следить, он нечто вроде мутанта, по крайней мере такая версия высказывалась.

— А такое возможно?! — Корче задумчиво покивал головой. Не доверять он своему собеседнику не мог, тот был солидным человеком, занимал высокую должность в правительстве, был вхож к президенту, и власти у него было вполне достаточно, чтобы его вместе со всей командой размазать по стенке. Такие люди глупостями не занимаются. — Это же научно-фантастический бред какой-то!

— Да, очень на то похоже, — согласился с ним его собеседник. — Только меня никто еще фантазером не называл…

— Простите, — пробормотал глава детективного агентства. — Тема уж больно странная. Глупо как-то звучит.

— Когда-то и гиперболоид считался вздором, а теперь мы без лазера жить не можем, пусть как оружие оказался не очень пригодным, зато для всего остального используем повсюду. Сделай то, что я прошу, и главное — выполни так, чтобы комар носа не подточил. Не упусти объект, мы должны точно знать, куда он отправится…

— Не стоит мне такое говорить, — недовольно покачал головой Корче. — Если я за что-то берусь, то за результат отвечаю.

— Ты думаешь один такой умный? — поднял на него усталые глаза собеседник. — На такие дела подписывались уже пять разных спецслужб, и еще ни одна не сумела довести дело до конца — все теряли объект слежки, а то и гибли все агенты. Тебе я верю больше других, ты меня еще ни разу не подводил. Но поверь мне, парень этот ловкий, у него имеются знания и способности, которых мы не понимаем. К тому же следить за ним придется не только в городе, но и возможно в лесу или тайге.

— Учту, — Корче встал. — Не знаю, кто там за кем следил и как, но даже за последнюю пару лет многое изменилось. Появились миниатюрные маячки, не требующие подзарядки, а в небе повисли спутники, которые их легко отслеживают. Все будет нормально, можете не волноваться.

— Хорошо, работай, а я тебе пока деньги начну собирать. Сумма солидная, да немало потребуется на текущие расходы. В правительстве таких денег нет.

— И где возьмете?

— Как всегда у людей хороших, тоже в деле участвующих.

— Аванс через пару дней, мне людей кормить надо.

— Не беспокойся, получишь все в срок…

Корче вышел, набирая номер хакеров, и отдавая на ходу распоряжения.

Пока он доберется до загородного дома, у него должна быть информация о некоем Корнееве Павле Григорьевиче, а также о человеке, который к нему приходил пару дней назад.

Тот, кто отвечает за слежку, должен уже через час быть у дома Корнеева, фургон с аппаратурой тоже направить туда. Все остальные распоряжение после смотра местности.

* * *

Влад проехал несколько остановок и снова почувствовал, как по спине поползли рыжие муравьи. Кто-то за ним наблюдал, и он не мог понять кто именно. Пришлось выходить на ближайшей станции и пересаживаться в следующий поезд.

Несмотря на то, что в этот вагон он вошел один, все равно ощущение, что за ним следят, осталось. Кот сошел на следующей остановке, перешел на кольцевую линию и вскочил в вагон в последний момент. И все равно рыжие муравьи так и ползали по телу на каждой остановке, хоть это и казалось явной несуразицей.

Как можно разместить на каждой станции метро человека, чтобы тот следил за ним? Неужели для слежки используется целый полк бездельников и сотня автомобилей?

На всякий случай Влад решил проверить и эту глупую версию: сошел на совершенно пустой станции, где не было никого кроме дежурного, но ощущение, что за ним продолжают смотреть, никуда не исчезло.

Он выругался и впервые за много лет стал сомневаться в своем даре. Ну не мог он понять, что происходит! Возможно за ним никто не следит, а просто сдают нервы? Должно быть, так на него влияет этот огромный бестолковый город с нервными, издерганными, людьми, от жуткого равнодушия и беспричинной злобы которых порою кружится голова.

Потом, подумав, решил, если не видит того, кто за ним следит, то дергаться из-за этого нет никакого смысла: убегать и прятаться можно от кого-то конкретного — от пустоты не скроешься.

Он сел в следующий поезд с некоторой тревогой посматривая на часы: еще немного и метро закроется. Лучше бы, наверное, взять такси, но Влад всегда предпочитал подземку — возможно, потому что в той жизни, которую он последнее время вел, постоянно приходилось бродить по пещерам. Обычно там тихо, спокойно и безопасно, а с мутантами можно договориться, хоть они не любят, когда на их территорию вторгаются чужаки. У него с ними всегда были прекрасные отношения, потому что им было известно, что он работает на Дока.

Сделав несколько пересадок, по-прежнему чувствуя лапки рыжих муравьев на спине, он добрался до нужной ему станции. Поднялся на эскалаторе и вышел под ночное небо, светящееся холодными и загадочными звездами, простоял несколько минут, вдыхая воздух, наполненный запахами остывающего асфальта, бензина и пыли.

Потом, не спеша, пошел дальше, чувствуя, как внутри что-то отпускается, расслабляется. Господи, сколько уже видело это безгранично-глубокое небо живых и мертвых людей? Сколько видело человеческого несчастья, ярости, страха?

И его не станет, а звезды будут продолжать висеть на темном покрывале неба, с любопытством глядя вниз. Все не страшно, пока есть они — немые свидетели нашей глупости, вечные, мудрые и прекрасные.

Когда он прошел еще немного, то чуть дальше — на пустынных темных улицах — ощущение висящего над ним невидимого следящего ока исчезло.

Скоро все стало другим: улицы уже, дома ниже, появилась зелень и детские площадки, подъезды засияли разбитыми дверьми, а не строгими, железными порталами с домофонами и камерами видеонаблюдения.

Кот пошел быстрее, стараясь держаться темных проходных дворов, освещаемыми редкими целыми фонарями и окнами немногих квартир, в которых люди еще не спали. Этот район он немного знал, так как приходилось бывать раньше.

Здесь стояла тишина — такая, какая бывает только в городе: редкие машины шелестели шинами на соседней улице, ветер метался среди домов, шурша пластиковыми бутылками и картонными пачками из-под сигарет, горланил где-то кот, тявкала собака. Пахло ночной прохладой и звездами. Влад запрокинул голову вверх, и какое-то время стоял, глядя на россыпи блестящих искорок на черном полотне ночи.

Господи, до чего же хорошо!!! Как обделены люди, спящие по ночам! Он даже сел на подстриженную траву, вдыхая воздух и запах зелени. Такого так, откуда он пришел, не бывает, поэтому всегда не хватает. Пожевал зеленую травинку и посмотрел на темные замершие дома, вслушиваясь в свои ощущения. Спокойно. Муравьи исчезли, и это радовало, огорчало только то, что до нужного места далеко добираться. Но ему не привыкать, в темном мире иного транспорта кроме своих ног нет, за день проходишь десятки километров, чтобы найти пару алмазов или десяток нужных Доку симбионтов.

Кот вытащил из контейнера желтый теплый комочек, погладил его по мягкой шестке, прикрепил его к телу и словно услышал довольное чавканье. На мгновение стало щекотно, потом он испытал острую боль, когда симбионт своими острыми выростами пробил кожу и вошел внутрь в поисках ближайшей кровеносной артерии.

Когда он до нее добрался, то сразу выпустил в нее множество разных веществ, и Владу стало хорошо. Он подождал еще немного, когда скачком поднимется настроение, это говорило о том, что Бодряк начал чистить кровь, а заодно впускает в него гормоны счастья, и помчался по пустынной хорошо освещаемой улице.

Время позднее, метро закрыто, машин нет, а значит наслаждаться летом и ночной тишиной.

Что может быть что-то лучше, чем мчаться по твердому асфальту, когда светофоры меняют свои неизменные цвета на перекрестках, дома стоят темные, молчаливые, только в редких окнах горит неяркий свет? Легкий ветерок обвевает разгоряченное лицо, откуда-то доносится неясный шум, а вокруг растирается миллионный мегаполис — каменные джунгли, где нет места зверью и птицам.

Но жизнь с симбионтом везде кажется прекрасной.

Бежать легко и приятно. До нужного места примерно двенадцать километров, может чуть больше. Без груза по пустому городу, когда ровный асфальт под ногами, а воздух чист, можно пробежать намного дольше. Здесь нет мутантов и черных болот, поэтому расстояние в десяток километров лишь приятная прогулка, неплохо прочищающая мозги.

А свежее мышление ему необходимо, почему-то в этот раз все складывается не так, как всегда.

И дело не в неприятном стечении обстоятельств, а в чем-то другом. Мир не так прост, только ограниченные люди считают его неизменным и постоянным. Умные же знают — все неустойчиво и может перемениться в любой момент.

Все находится в постоянной трансформации, и ко всему приходиться приспосабливаться заново. Этому быстро учит темный мир, в нем даже по своим следам нельзя возвращаться, потому что сзади уже все стало иным: вылезет из-под камня какая-нибудь мерзость и поползет за тобой, почуяв запах человеческого мяса, а то и трава перестанет быть травой, а земля землей. Некоторые симбионты умеют имитировать все, что угодно, только не дай бог тебе заснуть на такой земле или траве: проснуться вряд ли удастся — сожрут и даже костей не останется.

А любая жизнь — есть движение, без него только гибель и тлен. Да и изменения чаще всего несут в себе нечто хорошее и нужное…

Мутанты, вылезающие из-под камней, показывают, что внизу находятся неизведанные туннели и пещеры, в которых всегда найдется что-то интересное и дорогостоящее. Да и мерзкие твари, бывает, нападают не на тебя, а на мутанта, пожелавшего тобой пообедать, и идущего по твоему следу.

Симбионты копирующие траву, со временем станут полезными организмами, они сделают тебя сильнее и выносливее, а те, что выглядела как земля, пропитавшись драгоценной влагой, станут вкусной едой.

Во всех изменениях есть хорошее, только трудно это разглядеть и понять. Так учил Док, и он всегда оказывался прав, возможно потому, что давно понял, природа необъятна и безгранична, а человек ничтожен.

Ладно. Кот вздохнул и прибавил ходу. По-крайней мере сейчас все просто.

Надо лишь добраться до госпиталя, увидеть Сергея и понять, сможет ли он перенести долгую поездку. А вот после этого уже можно будет строить планы возвращения домой.

* * *

Александров заглянул в паспорт: перед ним сидел Корнеев Павел Григорьевич, потом еще раз недоуменно бросил взор на маленького, морщинистого мужичка, мучительно размышляя о том, почему именно тому было сделано предложение изменить всю его жизнь, а не ему?

Явно же не исключительная смелость этого раннего посетителя была причиной. К данному субъекту подобное определение никак не относилось, иначе не сидел бы он сейчас перед ним и не рассказывал, захлебываясь от собственной гордости, о том, как в его квартиру пришел некто и предложил нечто живое исполняющее желание, а он побежал в ФСБ закладывать своего благодетеля.

Майор и раньше догадывался, что удача раздается не всем одинаково — кому-то больше, другим меньше. Вот ему, например, досталось на самом донышке, но хоть что-то — поэтому он жив, а половина его ребят мертва.

Его боевым товарищам точно не помешала бы это существо, исполняющее желание, особенно тем, кто сейчас трясется в БТРе по горам, или ползет по высохшей степи, толкая перед собой автомат.

Раньше он никогда бы не поверил в существование такого, как не поверил в это Корнеев, но, поработав в отделе, убедился, что в мире происходит много странного, необъяснимого, и часто того, что в обиходе люди называют чудом.

Павел Григорьевич рассказывал, а Юрий все еще пытался понять мотив его поступка. За везенье и удачу любой человек на земле отдаст все, что у него есть, но вот сидит перед ним человек, который мог бы стать счастливейшим из смертных, а ему это оказалось не нужно.

Впрочем, лично ему повезло, что тот пришел, потому что если дело правильно раскрутить, на нем можно заработать неплохие дивиденды. Правда, для начала следует добраться до человечка торгующего чудесами. Юрий откашлялся и задал первый вопрос:

— А почему продавец за симбионта — я правильно его назвал? — запросил небольшую цену, скорее символическую? Могло ли это быть подарком?

— Для кого, может, тысяча рублей мало, а кому-то за нее горбатиться надо, — фыркнул возмущенно Корнеев. — Мне тоже это показалось подозрительным, а парень ответил, что деньги просит по минимуму и то только потому, что такие вещи не дарят. Якобы тогда чудо не произойдет. Врал, сволочь! Заманивал. Я сразу понял!!

— Есть такое суеверие, ни одна цыганка ворожить не будет, если хотя бы копейку на ладонь не положишь.

— Вот-вот. Цыган, блин!

Александров задумался.

Хорошо бы договориться с этим человеком, чтобы тот таскал разные чудесные организмы только ему. Добиться монополии, установить свои цены.

После этого весь мир будет лежать у его ног, выпрашивая счастливые симбионты.

Да и простое изучение этих неизвестных наук существ может привести к появлению таких технологий, которые сегодня людям и не снились!

Юрий осторожно вздохнул и снова вернулся из заоблачных высот на грешную землю. Хорошая мысль, только осуществить ее будет непросто. Не зря Круглов все засекречивает, наверное, давно об этом знает…

Ничего, тут главное не глупить и не спешить.

Смутно все… неопределенно, поэтому требуется повышенная осторожность, но при этом желательно не упустить возможную выгоду. А Корнеева хорошо бы посадить под колпак, чтобы не прозевать, когда к нему придет парень с симбионтом исполняющим желание.

Жаль, что без Круглова организовать слежку не получится. Только он может дать команду. Придется идти за разрешением…

Интересно, как он прореагирует на этот рассказ?

— Что вы сказали? — встрепенулся Корнеев, неправильно истолковав его тяжелый, задумчивый взгляд. — Что-то не так?

— Вы не можете сказать, Павел Григорьевич, почему этот человек обратился именно к вам, а не к кому-нибудь другому? — спросил майор. Решение он принял, оставалось уточнить детали, а заодно удовлетворить свое любопытство. — Чем это вызвано? Может быть вам известны какие-то государственные и научные секреты?

— Да, просто все, хоть и непонятно, — человек нахмурился, оттого у него на лбу появились уродливые складки. По своему прежнему опыту Александров знал, что сейчас человек решает, что можно сказать ему, а что нет. Обычно в такие раздумья погружаются преступники, пытаясь понять, что известно следователю. — Был у меня в детстве друг, вот от него этот человек и принес эту живую тварь — в благодарность, так сказать…

— А где же находится ваш друг?

— Ну, вроде как он с ним работает, непонятно где, так сказал, врал, наверное.

— А где это место находится?

— Врал что-то о пермской тайге, в верхней ее части, где она переходит в лесотундру. Север — одним словом. Там в тех местах людей нет, одни зоны, староверы и медведи.

— Подождите, не отвлекайтесь, — нахмурился Юрий. — Значит, ваш друг находится Пермской в тайге. А в каком месте вы не можете сказать?

— Вы хоть понимаете, майор, о чем спрашиваете? — Корнеев впервые поднял на него глаза. Некрасивые они были, сумрачные какие-то, тусклые, бегающие и пустые. — Я что просто так все вам рассказываю?

— А что не понравилось в моем вопросе?

— Я уже объяснял: нет там ничего хорошего в тех местах, сплошные зоны, еще от Союза остались. Я хоть там не сидел, но от тех, кто там хозяйскую землю топтал, знаю — тайга там непроходимая, — ответил Павел угрюмо и как-то свысока. Правда, заметив недовольную гримасу, промелькнувшую по лицу майора, сразу сбавил тон. — Мужик, что ко мне приходил, точно — псих, а вот какую игру он затеял, я не понял, поэтому к вам пришел. Сам там никогда не был, поэтому где и кто там живет, сказать не могу…

— То есть вы решили, что он пытается вас обмануть?

— А разве непонятно? — Павел Григорьевич усмехнулся. — Мало что ли сейчас людей, как лохов, разводят? Найдут одинокого неудачника и начинают ему разные истории рассказывать. Те радостно клюют, а когда очухиваются, то видят, что живут в развалюхе где-нибудь за городом. Все преступления происходят из-за квартир, они сейчас столько стоят, что люди на все, что угодно, готовы. Могут не только исполнение желаний предложить, даже старика Хоттабыча вместе с бутылкой отдадут, лишь бы обмануть.

— А вы в это не верите?

— Послушайте, майор. Вот если бы у вас была такая штука, вы бы ее мне предложили?

— Нет, — Юрий мягко улыбнулся. — Думаю — нет, пожалел бы.

— Вот видите! Если у человека есть такая тварь, исполняющая желания, то он давно имеет миллион американских рублей, виллу на Багамах, и живет себе счастливо в тропическом раю. А если какой-то мужик начинает людям предлагать это каждому встречному поперечному, то любому ясно — не исполнение желаний тебе предлагают, а бесплатный сыр, который бывает только в мышеловке. А что от меня можно взять, кроме жилья?!

— Думаете, этот человек к вам пришел из-за вашей квартиры?

— А то! Да только не на лоха попал, я сам любого развести могу. Никогда не думал, что мне начнут райскую жизнь предлагать и исполнение всех желаний за тысячу рублей. На что только люди ради корысти сейчас не идут, совсем обнаглели, власти на них нет!

— Подождите, — замотал головой Александров. — Вы же другое только что говорили…

— Я повторял то, что он мне плел. Обычно людей на раз-два раскусываю, а тут вдруг осознал, что ничего не понимаю. Вроде и говорит искренне, а верить нельзя, — Корнеев с непонятной тоской посмотрел на майора. — Я знаю, непонятки — ваша работа, вы этим специально занимаетесь, вас правительство на эту тему поставило. Клиент ваш. Я в милицию идти не могу, потому что не поймут меня. Но сразу понял, этот гад меня обмануть хочет, а мне сосед объяснил — ваше это, иди, говорит, к ним можно…

— Вы правы, Павел Григорьевич, — ободряюще улыбнулся Юрий, еще не до конца понимая, можно верить этому человеку или нет. — Мы занимаемся разными странными историями. Но сейчас мне хочется понять, почему вы впустили незнакомого человека к себе в квартиру?

— А потому что прямо от двери он начал нести ахинею.

— Какую?

— Вроде как я спас его друга от смерти, поэтому он пытается отдать за него какой-то долг…

— А вы на самом деле спасли?

— Может и спас, — Павел Григорьевич пожал плечами — Давно это было, точно сказать нельзя.

— И все-таки?

— Купались мы на речке, много нас было, всем двором пошли, а этот, считай, последним нырнул…

— Подождите, — покачал головой Юрий. — У вашего детского друга есть какое-то имя, фамилия?

— Почти не помню этого шкета, давно это было. Вроде Сашей звали, а фамилия, кажется, Уткин или Селезнев — птичья, в общем.

Александров записал себе в блокнот.

— И что было дальше с этим Сашей с птичьей фамилией?

— Ну, он нырнул и не выныривает. Я рядом стоял, вижу, прыгнул неудачно, шлепнулся брюхом. Сразу подумал — мальчишка мог себе внутренности отбить. Такое бывает. Стукнешься об воду, а потом долго в себя придти не можешь, вода хоть и мягкая, но все равно больно, если удариться животом…

— Поближе к теме! Я не могу с вами весь день сидеть, у меня и другая работа есть.

— Я просто поясняю, что тогда было. Вижу, шлепнулся хорошо, подошел ближе, чтобы посмеяться над тем, какие брызги он поднял, а тот не выныривает. Время прошло довольно много, его все нет. Еще немного подождал и за ним нырнул…

Корнеев даже глаза закрыл, видимо, чтобы лучше вспомнить.

— Что дальше?

— Нашел его на дне, там не очень глубоко было. Он трусами зацепился за сучья топляка, который течением принесло, и уже захлебываться стал. Глаза безумные, что-то пузырями булькает, вроде как сказать хочет. Да я и без него понял, спасать надо, подплыл, трусы помог снять, вынырнули вместе…

— Выходит, все-таки его спасли? — уточнил Александров. — Без вас он бы погиб?

— Да нет, мальчишка уже и сам почти справился, ему просто ухватиться было не за что, вот он мое плечо и использовал в качестве опоры. Думаю, сам выплыл бы, если бы не задохнулся, конечно. В общем, я не считаю себя его спасителем, поэтому очень удивился, когда ко мне этот мужик пришел и начал рассказывать, как все происходило на той речке много лет назад.

— Да… странная история.

— Вот и я о том же. Хотя сейчас, думаю, может быть, Саша и на самом деле верил в то, что я его спас? А… майор? Но мне же точно известно, что исполнителя желаний не бывает. Правда, просил немного, да и светится эта тварь красиво, мягкая такая, приятная на ощупь, чем-то на мох похоже, и в то же время как собачка теплая.

Корнеев смотрел на него, и видно было, как в нем боролось желание поверить в чудо, и в то же время не показаться смешным.

— Насчет того, существует исполнитель желаний или нет, науке неизвестно, — твердо ответил Александров. — Но какие-то странные истории, конечно, происходят, правда, редко. Для того отдел наш создан, чтобы во всем ненормальном разбираться …

Корнеев повеселел:

— Так не я один такой, и другие к вам приходят?

— Люди обращаются часто, и мы им помогаем. Недавно вернулся из Калужской области, где расследовал случаи появления кругов на полях.

— И кто эти круги рисовал?

— Что? — Юрий нахмурился, потому что не понял вопроса, сам он со своими мыслями находился сейчас очень далеко от этого кабинета, пытался представить себе, как выглядит этот исполнитель желаний. — А… круги. Там все просто: людей выживали с земли, не давали урожай собирать, а пытались все представить так, словно по ночам НЛО над посевами кружат и пшеницу придавливает к земле в виде разных рисунков. Фермеры начали роптать: урожай хороший, а взять не могут, потому что к земле придавлен, в таком виде колосья наши комбайны не берут, а только американские машины могут.

— И что?

— Нашли мы тех, кто эти круги делал, а заодно выявили того, кто мальчишек на это подбивал, суд недавно состоялся — срока многие в том селе получили и довольно большие.

— Ясно. Значит и этого шустрика прижмете, что ко мне приходил?

— В этом можете не сомневаться, — Александров принял решение. — Если этот человек позвонит снова, скажете, что согласны приобрести симбионт, а все остальное не ваша забота. За вашей квартирой будут следить, телефон прослушивать, так что лишнего пару недель по связи не болтайте…

— А подслушивать-то зачем? А вдруг любовница позвонит или того хуже — жена бывшая? И что делать, если этот парень звонить не станет, и сам придет?

— Не беспокойтесь, наши люди будут рядом.

— Неясно мне…

— Что именно?

— Почему я этого гада сразу не придушил?! Тогда бы у меня и у вас не было никаких проблем. Нашел лоха, кинуть хотел, а я ведь ему почти поверил…

— Не беспокойтесь Павел Григорьевич, сами же сказали, он должен позвонить через пару дней. Мы его задержим и избавим вас от ненужных переживаний.

— А что потом? Суд? А мне терпилой идти?

— Вряд ли, преступление-то не совершено, но мы с ним и без суда разберемся.

Ободренный последними словами Корнеев вышел, а Юрий задумался. Он не знал, что делать. Слишком странной показалась ему эта история.

Посидев еще полчаса, Александров принял решение доложить генералу Круглову о том, что произошло — пусть болит голова у него. Тот, не раздумывая, отдал приказ всех свободных сотрудников отдела привлечь к слежке.

Телефон на прослушку — естественно незаконно. Получить санкцию, имея такое слабое обоснование, почти невозможно. Наблюдать за Корнеевым — день и ночь. Название операции — «Хищник».

Почему именно такое название дал, было понятно и так. Кривошапко мог бы радоваться. Правда, Александрову было непонятно, как связан человек продающий кусочки мха и кровавый убийца, сеющий смерть. Но начальству виднее, у них погоны больше и красивее.

* * *

На Корнеева они вышли быстро. Прежде чем Корче добрался до своей резиденции, он уже знал о нем не только где тот родился и с кем жил, но даже то, что в данный момент этот человек находится под наблюдением ФСБ.

Сам по себе Павел Григорьевич никакого интереса у него не вызвал — серый, незаметный, не очень умный человечек. Сидел небольшой срок по малолетке за драку: любил играть с ножом, за это и погорел. Ему еще повезло, что противник в безобидно начинавшейся драке выжил после удара финкой в живот, иначе срок был бы больше, несмотря на глупость и малые лета.

И после зоны не было в его жизни ничего интересного. Устроился работать грузчиком в магазинчике недалеко от дома, потому что больше никуда не брали. Жена ушла, забрав ребенка. В квартире иногда бывают женщины, но надолго не задерживаются, уходят сразу, как кончается выпивка.

Дом взяли под наблюдение, телефон поставили на прослушку, вебкамеру повесили у входа в подъезд и на этаже — благо, аппаратура дешевела, и ее можно было не жалеть. Фургон со сложным, дорогим оборудованием и хакерами в качестве обслуживающего персонала встал на приколе в проходном дворе, откуда имелись выезды на три улицы.

Вся информация теперь стекалась в него. Работа кипела.

Оснастили камерами и двор полностью, так что мышь не смогла бы проскользнуть незаметно. И стали ждать, только Корнеев Павел Григорьевич никого не интересовал, а все его личные контакты сводились к двум приятелям, с которыми он пил каждый вечер пиво в соседней пивной.

Человек приходивший к нему пару дней назад и желающий продать за бессмысленно маленькие деньги нечто живое и невероятно странное, больше не появлялся.

Корче не расстраивался. Работа только началась, им требовалась всего лишь небольшая зацепка, а дальше они найдут нужного им человека а со временем и разберутся со всем непонятным в этой истории.

Несомненно им повезло, что Корнеев испугался и отправился в ФСБ, чтобы доложить о нежданном визитере. Ход, несомненно, не самый лучший, но вполне понятный. В милицию тот пойти не мог, там занимаются в основном бытовухой, воровством и разбоем, а не кусочками органики неизвестного происхождения.

А у федеральной безопасности именно для таких случаев даже отдел специальный создан, в него Павел Григорьевич и попал.

Там его допросили и, к несчастью Корче поверили, потому что после этого ФСБ выставила около дома Павла Григорьевича пост наблюдения — аж целых три человека в одной машине.

Корнеев напугался, и Корче его понимал: после зоны многое кажется опасным, теряется ощущение большого мира, в котором все происходит по закону, наоборот, возникает ощущение, что все воюют против всех.

Большинству людей на воле живется не настолько хорошо, чтобы искать себе новые трудности. А парень отсидел срок, следовательно стал подозрителен ко всему непонятному, поэтому решил, что подарок судьбы на самом деле провокация или подстава.

Он же себе это не заказывал? Нет. Принесли просто так? Вот именно! Да еще цену за симбионта попросили символическую. Любой поймет, что недаром. Поговорку о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, знает каждый.

Если все рассказанное парнем — правда, то это, как минимум, интересно. Корче получил от своего человека в ФСБ копию допроса, и внимательно его прочитал. Большая часть рассказа показалась ему необычной, но если поверить сказанному хоть на сотую процента, то и этого достаточно, чтобы понять в этом мире происходит нечто чрезвычайно странное.

И если все это будет продолжать развиваться, то перед человечеством открываются новые поистине фантастические пути развития.

Эта штука будет покруче атомной бомбы и полета на Луну. Если все разыграть правильно, то скоро весь мир будет стоять в очереди за симбионтами, которые меняют человеческую судьбу.

И самое стоить это будет почти бесплатно, как и все живое, потому что наверняка скоро ученые научатся выращивать такие организмы в лабораториях и теплицах.

Работа по полезным симбионтам велась и раньше в разных местах, но таких ошеломляющих результатов пока никто не добивался.

Тогда все серьезно, и не зря заказчик именно ему поручил это дело. Такие находки пахнут миллионами, а то и миллиардами, тут главное, кто успеет первым к месту, где растет эта органика.

Глава агентства появился возле дома Корнеева, не потому что не доверял своим людям, а чтобы почувствовать и понять. Именно его чутье делало агентство успешным.

К сожалению, дар Корче был капризен, иногда он знал все, чаще только догадывался, а бывало, лишь разводил руками.

Сейчас глава агентства глубоко вздохнул, пытаясь почувствовать нечто неуловимое, витающее в местном воздухе. Потом пошел по двору, глядя по сторонам и размышляя о том, что же не учли его люди. Он не сомневался в том, что они проверили двор, обошли дома, выбрали наилучшие места для наблюдения, потому что человеческий взгляд не заменит ни одна их них.

И вообще ничто механическое и электронное не может человека, потому что он обладает тем, что не определишь и не измеришь.

Интуиция — вещь чрезвычайно важная и полезная. Не каждый ею обладает, но если она у кого-то имеется, то это решает многие проблемы. Таких наберется во всем мире не больше сотни тысяч человек, их обычно называют экстрасенсами. Они занимаются предсказанием, диагностикой больных, лечат, читают мысли, делают что-то еще, а вот он — Корче, занимается добыванием информации, и эта работа требует от него не меньшего напряжения чувств, чем лечение, и в чем-то схоже.

Возможно, он догадывается о будущем, чувствует прошлое, читает мысли, и называет эту смесь способностей своим чутьем.

И оно помогает ему в самых трудных ситуациях, иногда спасает жизнь, предупреждая о западне, или заставляет настороженно обходиться с теми, кто готовится предать, а то и вовремя прекращать погоню. Тем, у кого этих чувств нет, суждено попадать в каждую ловчую яму, слегка присыпанную снежком, им изменяют женщины, а друзья берут взаймы и никогда не возвращают долги. С ним такого не было никогда, и не будет, потому что он всегда чует, когда что-то не так.

Хищник с Корнеевым прокололся по-крупному. Не стоило ему к нему даже близко подходить. Корче был уверен, что на месте этого человека он бы с первого взгляда определил, что Павел Григорьевич ненадежен, и не стал совать ему в руки симбионт, который тому был не нужен.

Он прокололся, а его агентству теперь придется им заниматься. Выяснять, что за странные организмы он притащил в столицу, и почему решил, что на этом можно заработать…

Жаль, что раньше он ничего об этом не слышал, а значит чего-то может не учесть или не понять. Уже то, что этим парнем заинтересовались столь влиятельные лица, наводит на неприятные мысли. Явно за всем этим стоят чьи-то финансовые интересы, следовательно нужно быть очень острожным, чтобы не попасть между могучими государственными жерновами спецслужб.

Корче посмотрел по сторонам. Лето понемногу заканчивалось, солнце висело на выцветшем небе какое-то бледное, хоть стоял полдень, на некоторых кустах листва уже пожелтела, а на других еще немного радовала зеленью. Трава высохла. День стал короче. Ветерок прохладнее. Дело к осени. Не хотелось бы следить за Хищником в дождь или когда похолодает, люди попрячутся по домам, улицы опустеют, и агенты станут заметны.

Глава агентства тяжело вздохнул, подошел к фургону и влез внутрь, там сел в удобное кресло, которое пару лет назад специально установили для него.

— Произвести поиск в сети, — коротко приказал он. — Ключевые слова: симбионт, исполнение желаний.

Он закрыл глаза и стал ждать.

Сомнения никуда не ушли, просто затаились внутри. Впрочем, мысли ему не мешали, пока это обычная работа — ничего экстраординарного. Главное — не упустить Хищника, а позже он разберется с тем, что непонятно.

В конце концов, для того его команду и поставили, чтобы они все проверили, и узнали, где находится логово Хищника в тайге. Понятно почему для заказчика это важно — там находится точка приложения денежных интересов.

— Есть кое-что, шеф.

— Выкладывай, — Корче даже не стал открывать глаза, просто устроился удобнее. — Меня интересуют цены и свойства этих организмов.

— Ничего этого мы не обнаружили, шеф, зато выявили около сотни роботов, которые выслеживают те же самые слова, и при обнаружении впрыскивают вирус на тот сайт, где они замечены.

— Что это значит?

— А то, что никаких упоминаний в сети о симбионтах нет, а если они появляются, то тут же приходят роботы и громят страничку. Это все.

— Неужели на сайты не ставят защиту?

— Защита есть, но роботы очень хороши, если не справляется один, то к нему подключаются другие, а толпой они рубят любой сайт. Причем, что характерно — разносят в хлам, разбивают по кусочкам, можно сказать, по битам.

— Как-то проще объяснить можно? Пока непонятно…

— Как скажете, шеф. За этими роботами стоят большие деньги и огромная процессорная мощь, а значит, занимается этим — либо государственная структура типа нашего ФСБ, американского ЦРУ, либо огромная корпорация, финансы которой позволяют такое.

— Понятно. А происхождение роботов можете раскрыть? Кто их запустил?

— Это не так просто, шеф, чтобы отследить, потребуется много времени.

— Для меня это сейчас не позволительная роскошь, так что забудьте. Что еще удалось узнать?

— Только то, что, запустив эти слова в поиск, мы засветились, — Юрий отвернулся, и забарабанил пальцами по клавиатуре, одновременно запуская резервные диски. — А теперь, шеф, нас временно ни для кого не существует.

— Не понял?!

— Нас атакуют роботы, все сто, и мы с ними сейчас будем бороться!

— Аппаратуру не потеряйте.

— Ни в коем случае, шеф, у нас есть кое-какие веселые программы, которые им будут не по зубам. К тому же мы работали со спутником, сейчас направим их по ложному следу, но лучше повторный поиск не производить, иначе все полетит к черту!

— Ладно, бейтесь.

Корче встал и вышел из фургона.

Все становилось еще запутаннее, хотя и понятнее, почему заказчик обратился именно к нему.

Корче и его группа сами по себе. Они не принадлежат правительственным структурам, находятся вне политики, их интересуют только деньги, поэтому и заказы сыплются со всех сторон, в том числе и от секретных служб, у них тоже имеются дела, в которые они не желают влезать, чтобы не замараться.

Вот если бы он был в государственной службе, то ему бы уже не дали работать. Не зря эти роботы шастают в сети. Ох, не зря. Кто-то не хочет, чтобы эта информация стала общедоступной, и имеет для этого хорошие ресурсы. Фармацевты? Или того хуже — какая-то из правительственных структур, из тех, которые не светятся?

Пока он сможет продолжать этим заниматься, потому что его прикрывают, помогают, предупреждают, защищают, именно поэтому агентство может все или почти все, для них не существует закрытых данных, есть лишь трудно вскрываемые.

Конечно, для этого нужно иметь самую лучшую, а значит, дорогую аппаратуру: клопы, жучки разных пород и предназначений, направленные микрофоны, круглосуточная связь со спутником, через оптику которого можно разглядеть даже шнурки на ботинках, и вот этот фургон набитый до отказа электроникой.

Стоит все это гораздо больше миллиона зелени, и расходы не уменьшаются, а увеличиваются, приходится постоянно прикупать то одно, то другое, поскольку новые системы защиты и взлома появляются каждый день.

Но таков бизнес, который он выбрал. Информацию всегда трудно получить, не зря каждое маломальское государство имеет хотя бы одну секретную внутреннюю службу и уж обязательно внешнюю разведку с кучей шпионов в разных странах.

А если даже за информацию о симбионтах карают уничтожением сайтов, то точно кроме его группы никому не справится. Любого другого найдут и уничтожат, а он может оказаться даже многим финансовым структурам не по зубам.

Корче вздохнул, поймал взгляд одного из своих людей, его охранявших, на этот раз милой девушки — снайпера и сделал незаметный знак, что уходит, и пошел к фургону, к хакерам. Только эти ребята могли узнать то, что больше ни у кого не получается.

Он знал, Хищник не придет к Корнееву. Думать так не было никаких оснований, но глава агентства был уверен в этом — так давало о себе знать его чутье.

Корче подошел к фургону, его увидели, электрический замок щелкнул, он влез внутрь.

Дима спал, Юра работал — такова была их методика. Каждый вел свои сектора, но в некоторых случаях, когда информация требовалась постоянно, они работали круглосуточно, сменяя друг друга каждые два часа.

— Как дела? — спросил тихо Корче, чтобы не разбудить второго, получив от хакера чашку кофе. — Отбились?

— Так точно, шеф, но мы серьезно и не светились, а то легко бы не отделались. После роботов появился еще одна программа, пытающаяся засечь наше местоположение, но мы работали через сеть коммерческих спутников, так что сейчас охотник бродит по кругу, на всякий случай его отслеживаю, чтобы при опасности сбросить подключение.

— Значит, все серьезно.

— Более чем, шеф. Мы с таким никогда не сталкивались. Нам даже пришлось пожертвовать кое-чем, чтобы успокоить роботов…

— И чем же?

— Имели мы пару сайтов, так небольшая приработка, лишние пара сотен долларов никогда не помешают, вот их и пришлось отдать на растерзание…

— Обидно наверное?

— У меня возникло ощущение, что мы сунули палку в муравейник, где живут очень злые муравьи, они готовы не только нашу деревяшку сожрать, но и нас самих.

— Что ж, повоюем, не впервой, — Корче допил кофе. — Докладывай, что удалось узнать о самом Хищнике?

— Как можно найти неизвестного человека в огромном городе, о котором известно только то, что он приходил к Корнееву, чтобы предложить редкую и ценную тварь, которая никак не может существовать ни по каким законам мироздания? Исполнение желаний — это не шутка, а нечто вроде священного Грааля, который, говорят, мог изменять любую человеческую судьбу, а то и народов!

— Ты сам-то веришь в то, что сказал? — пробурчал глава агентства. Он понимал, что хакеры просмотрели копию протокола допроса, который для него сделали в ФСБ. И вообще хитрить перед этим ребятами не имело смысла, все равно так или иначе вся информация окажется у них, а выводы они умели делать не хуже его. — Это я про Грааль…

— Конечно, — пожал узкими плечами в цветастой футболке с логотипом известной компьютерной фирмы Юра. — Я — программист, а мы живем в виртуальном мире, где можем найти все или почти все. Там плавает информация, в том числе и о различных артефактах, появляющихся на земле в то или иное время и меняющих мир: копье судьбы, например, или молот Тора…

— Я не об этом, — поморщился Корче. — За упоминанием о Граале по сети не гоняются роботы?

— Нет, шеф.

— Вот видишь, а в нашем случае все очень конкретно, и поэтому здорово засекречено. Вам не кажется, что это какая-то лажа? Верите ли вы, что такой симбионт на самом деле существует, и его действительно показали Корнееву?

— Хищник ясно объяснил, что он лишь отдает долг от человека, которого Корнеев когда-то спас от смерти. Мы проверили.

— И что?

— Такой человек действительно существовал. Звали его Александр Гусев, жил в доме по соседству с Корнеевым, ничем особо не выделялся…

— Дальше! — потребовал Корче, снова порадовавшись тому, что эти ребята работают на него. ФСБ не нашла, а они разыскали этого парня с птичьей фамилией. — Где он сейчас?

— Погиб, тело не найдено.

— Как?

— Парень занялся горным туризмом, отправился в горы и не вернулся.

— Один отправился?

— Нет, с группой, но там у них вышло что-то непонятное. Дело было зимой, началась метель, они подрастеряли друг друга и выходили на контрольную точку самостоятельно. Пришли все, кроме Гусева. Когда через пару дней метель утихла, были предприняты поиски, хоть все понимали, что выжить тому вряд ли бы удалось. Естественно — не нашли.

— Интересная история, — кивнул глава агентства. — А как отнесся к весточке с того света Корнеев?

— Думаю, он не знал о смерти Гусева, поэтому даже не удивился. Они почти не общались после того, как выросли, да и судьбы у них разные: Корнеев сидел по малолетке, а этот учился.

— Интересно, все думают, что он мертв, а он жив и непонятно где находится. Чрезвычайно интересно!

— Странно это, шеф.

— Разберемся, что еще?

Юра вздохнул:

— Не нравится мне кое-что…

— Конкретнее.

— То, что наш предполагаемый объект, видя недоумение претендента, взял у него номер телефона и сообщил, что позвонит позже.

— И чем тебе эта информация не нравится?

— Высока вероятность того, что Хищник понял, что Корнеев не собирается ничего у него покупать, а побежит его сдавать…

— Возможный вариант, — кивнул Корче. — У меня тоже появилось смутное чувство, что Хищник здесь больше не покажется.

— Шеф, вашим чувствам мы верим, — улыбнулся Юрий. — И что тогда?

— Работать, а что еще остается?

— Шеф, надеюсь, вы понимаете, что с такими данными невозможно вообще никого отыскать. Единственное, что можно придумать, так только поставить телефон на прослушку, надеясь, что удастся засечь номер, по которому кто-то нас интересующий будет звонить. Слабая зацепка. Если он не придет, то и звонка мы не дождемся.

— Поставили на прослушку?

— Да, шеф.

— Вот и ФСБ поставила телефон на контроль, а у подъезда дома находится на дежурстве машина с тремя сотрудниками.

— Понятно, шеф, постараемся им не мешать.

— Вот-вот, — Корче закрыл глаза. — Ты работай, а я пока посплю. Не знаю, что ты будешь делать, но мне нужна информация о Хищнике. Разрешаю задействовать агентов, в случае чего нас прикроют сверху, поэтому можете использовать любые документы — хоть ГРУ.

— Понял, шеф. Еще хорошо бы узнать, что искать и куда людей направить за информацией?

— Пока я сюда шел, то заметил два банкомата, один из них точно имеет вебкамеру, кроме того, видеокамера установлена у подъезда одного из соседних домов. Я не знаю, кто там живет, но камеры торчат даже в арке, а Хищник вполне мог пройти через нее.

— Теперь понятно, шеф. Посылаю агентов за кассетой, нацеплю на каждого миниатюрную камеру, изображение с них здесь писать буду.

— Подробности меня не интересуют.

— Отдыхайте, шеф.

— Ты это чего передо мной распинаешься? — недоуменно посмотрел Корче на хакера. — В чем дело?

— За опасное дело взялись, — вздохнул Юрий. — Лучше бы отступить, пока не поздно.

— Успокойся и не дергайся. Наш заказчик может любого размазать так, что костей не соберет. Он о нас знает все, а силы у него столько, что в любой стране выцепит.

— Даже в Африке?

— Особенно в Африке, он там воевал когда-то…

— А мы и там засветились?!

— Русские везде известны, не зря наш автомат уважают во всем мире. Так что если провалим дело, то спрятаться будет негде, нас найдут даже на необитаемом острове в Тихом океане!

Глава четвертая

Смешная улыбка, сморщенный нос:

Рыжая девчонка стоит под окно

не первый день.

И до нее нет дела никому.

Учитель стоял, молчаливо глядя на Пахана. Тот был чрезмерно возбужден, едва не подпрыгивал на месте, даже его верные телохранители, стоявшие глыбами мышц за его спиной, смотрели на хозяина с неодобрением и с некоторым испугом.

— Нет, ты только представь себе! Он сказал, чтобы я засунул наше соглашение себе, знаешь куда? Вот-вот — туда!!! Скотина! А еще сказал, что не боится ни меня, ни тебя, — и уже просящим тоном. — Съезди, образумь, а?

— Неужели больше некому? — усмехнулся Учитель. — У тебя вон какая гвардия, один другого лучше!

— Ездили уже мои ребята, — неохотно признался Пахан. — Забился Зубр в свою нору за городом, оттуда его не вытащить. Хороший у него домик, не хуже моего. Набрал себе бойцов человек сорок, оружие прикупил, пулеметы, гранатометы, и даже, прикинь, стингеров пару штук приобрел, как будто его наш ЗРК «Стрела» не устраивает. По двору постоянно кто-то шляется, в будке у ворот сидят орлы с автоматами. А если какой кипиш начинается, так сразу вся гвардия вываливается с пулеметами на балконы, оттуда все подходы к дому просматриваются.

— И что?

— А то, что не взять его с наскока.

— А я чем могу помочь? — недоуменно поднял брови Учитель. — Оружие серьезное. Охраны много. Армия нужна с танками и самолетами. У меня ее нет.

— Сделаешь, сразу пару сотен тонн зелени отбашляю. Дело серьезное, понимаю. Недешевое.

— Зелени маловато будет, одна подготовка требует больше. Оружие. Подходы искать. Возможно, купить придется кого-то из охраны Зубра.

— Зачем цену ломишь? Не надо со мной так …

— Если бы ты своих врагов заранее не пугал, то никто бы и не готовился серьезно к отпору. Цену ты поднимаешь, а не я. Зелени увеличивай вдвое, а я подумаю, стоит ли под пули лезть.

— Ты уже слишком круто гнешь, да за такие бабки, сам могу армию нанять и Зубра под орех разделать.

— Нанимай, — Учитель повернулся и пошел к двери. — Мне-то что? Это твой бизнес. Сам решай свои проблемы, дешевле будет.

Деньги ему были нужны, ему нужно было заплатить миллион долларов за оснащение лаборатории, которое включало в себя электронные микроскопы, манипуляторы, герметичные боксы и многое другое. Раньше даже не подозревал, насколько дорого обходится ученым то оборудование, на котором они работают. Но деваться ему некуда — такова цена за лечение, силу и быстроту, которую он приобрел.

Правда, половину уже оплатил, другую половину требовалось еще заработать.

— Ты не горячись, подумай хорошо, — Пахан вздохнул. — Я хозяин твой, если лишишься моей крыши, трудно тебе будет, долго не протянуть — убьют!

— Ты и сам без меня недолго протянешь, — Учитель остановился. — Я тут узнал недавно, что особист Зубра Рохля пообещал на твою угрозу своего академика прислать тебя уму-разуму учить.

— Слышал, — Пахан помрачнел. — Договорились. Будь по твоему, вдвое больше зелени, значит — пусть так, только поспеши, а то и мне придется от его снайпера самому в нору прятаться.

— Сегодня и сделаю. Деньги готовь, они мне к завтрашнему дню нужны.

К дому Зубра Учителя отвез Шило, который и дал все необходимые пояснения.

Большой загородный дом криминального авторитета был обнесен высоким четырехметровым забором, на углах висели видеокамеры наблюдения, а железные ворота установлены так, чтобы их невозможно было пробить тараном.

В будке около ворот сидели два охранника с оружием, трое патрулировали вдоль забора, остальные находились в доме, большинство на первом этаже, там была оборудована комната для видеонаблюдения, в ней сидел человек и отслеживал на мониторах все, что происходит вокруг дома. Рядом комната охраны, в ней всегда присутствовало не меньше десятка бойцов, не меньше было расставлено в ключевых точках на каждом этаже. Все имели автоматическое оружие, в том числе и пулеметы.

Рохля — начальник службы безопасности Зубра прикупил дополнительно к имеющемуся оружию десяток гранатометов «Муха» и непонятно зачем — два «Стингера». Похоже здесь действительно ожидали нападения целой армии с танками и самолетами.

Учитель пожал плечами, вышел из машины и отпустил Шило, тот был совсем ни к чему, еще не хватало, чтобы рассказал Пахану о том, как он легко разбирается со всякой швалью. Подождал, пока машина уедет и снова посмотрел на дом.

Все, как обычно. Ядовитые пауки в большой каменной банке и их много. Может у них не только пулеметы имеются со стингерами, а еще и мозги, тогда весело будет. Наверное, не стоит ждать, пока стемнеет, лучше сейчас, вряд ли его бандиты ожидают нападения среди белого дня.

Учитель подбежал к высокому бетонному забору, не останавливаясь, перепрыгнул через него и побежал к дому. Первый охранник заметил его уже у дверей трехэтажного особняка. Он там стоял под крышей и курил. Увидев его, растерявшись, прокричал что-то непонятное и замахал руками, словно пытаясь отмахнуться от него, как от мухи.

Это его развеселило. Он сбил парня с ног, но не убил, пожалел, и влетел в дом. И сразу разверзся ад. Учитель ошибся, его ждали, вероятнее всего тот, что сидел у мониторов, отследил машину и поднял тревогу — так или иначе, но стрелять стали сразу, даже не поздоровавшись.

Бойцов Зубр собрал действительно много, поэтому пули летели плотно со всех сторон, пока он пересекал холл.

По дороге Учитель бил ногами и руками всех, кто попадался ему на глаза. Дыма и пороховой гари от стрельбы автоматы выбросили столько, что у него даже в носу зачесалось, а его фигура и так плохо различимая, совсем исчезла в сизом чаде с глаз стрелков.

Прошло, наверное, минут пять, прежде чем ему удалось разобраться со всеми, и при этом немало побегать по этажам, дом у Зубра действительно оказался большой. Последним он убил Рохлю, который, увидев, что его бойцы гибнут один за другим, побежал во двор прятаться в бункере специально для такого случая выстроенного во дворе.

Пришлось догонять. Начальник безопасности стрелял в него из пистолета, потом бросил гранату, что было глупо, та отлетела от угла дома и осколками посекло самого Рохлю. Учитель убедился в тот, что умер, потом вернулся в дом.

Зубр забился в комнату, которая тоже напоминала бункер, окон в ней не было, зато имелась железная, массивная дверь, закрытая на множество засовов, которую ему не удалось выбить, только ногу отбил. Это учителю не понравилось, он рассердился и пошел искать что-нибудь для вскрытия этой каменной банки.

Шило не соврал — действительно в комнате охраны он обнаружил гранатометы и пару стингеров. После недолго раздумья он решил использовать чудо американской техники — просто из любопытства.

После первой ракеты металлическое полотно смялось, но выдержало, но после второго выстрела провалилось и влетело с оглушительным треском внутрь.

Учитель подождал, пока развеется пыль и пороховые газы, потом осторожно заглянул в комнаты. Правда, смотреть было особо не на что, от Зубра осталось только окровавленный кусок мяса на полу.

«Сильная штука, — уважительно подумал он. — Действительно, может самолет сбить или вертолет…»

Учитель ушел так же, как и пришел — перемахнув через забор. Живых в доме не осталось. Того парня, которого он пощадил, застрелил кто-то из своих — вероятно случайно.

* * *

«Гном» вошел к кафе с довольной ухмылкой и сразу подошел к столику, где сидели его верные кореша — «Гоблин» и «Мята», пившие пиво.

— Ты чего лыбишься? — поинтересовался Мята. — По роже кто въехал или к бабе сходил?

— Ну, ты, братан, совсем больной стал! — Гном посмотрел на него суровым взглядом и пошел к бару, взяв там бутылку водки и большую чашку с салатом, вернулся обратно и торжественно поставил принесенное на стол. — Видал? А ты?! По роже дали …

— Чего прибурел? — Гоблин потянулся к бутылке. — Неужели сотик, что вчера у пьяной телки забрали, скинул?

— Не, сотик, правда, загнал, но дали мало, всего пятьсот, хоть и навороченный был.

— Делись! — мрачно потребовали приятели. — Пусть по сотке, но и то хлеб, когда голодно.

Гном молча достал портмоне из настоящей дорогой кожи и вытащил из довольно толстой пачки пару сотенных купюр и положил на стол перед обалдевшими приятелями две купюры достоинством в тысячу рублей, немного подумав, добавил еще пару соток.

— Ты… это случаем не наследство получил от внезапно помершей за границей бабушки? — Мята сунул деньги в карман. — Смотри, какой лопатник! Да с таким на «мерсе» надо ездить!

— Лопатник старый, мы его еще в прошлом году у одного лоха забрали, я тогда в мусорку не скинул, решил себе оставить, теперь, видишь, пригодился — бабки носить…

— То что не скинул — дурак! — пробурчал Гоблин, разливая водку по пластиковым стаканчикам. — Нас по нему могут вычислить, а это голимый срок!

— Могли в прошлом году, — поправил его Гном и коротко хохотнул. — А в этом о нем уже все забыли, даже сам терпила его не узнает, видишь, я к нему медяшку прицепил, теперь он вроде как работы Фаберже!

— Фаберже, он, видите ли!! А чего ты такой красавчик и при деньгах? Может, корешам своим старым скажешь, а то и поделишься?

— А как же! Только сначала вздрогнем для настроения? Потом со всем и разберемся.

Мята с Гоблином озадаченно переглянулись, выпили и бросили в рот по ложке салата.

— Рассказывай!

— Пока вы тут пиво цедили, я с людьми общался…

— Где ты их нашел? Одни лохи вокруг…

— А перца помнишь из второй квартиры? Он прямо из армии на зону загремел, потому что в роте всю дедовщину переметелил, двоих на перо поднял, хорошо еще, что пацаны выжили, а то бы получил пожизненно. Погоняло у него подходящее для таких разборок — «Шило».

— Помню и что?

— А то, что сейчас он при бабках и в шоколаде…

— А нам что от этого?

— Тему он предложил перетереть по нашему профилю!

— Не понял?! — набычился Мята. — Ты это о чем? Откуда ему знать, чем мы себе на курево и пиво зарабатываем? Ты нас случаем ментам не слил?

— Никому я ничего не сливал, — обиделся Гном, налил себе водки, на этот раз не предлагая приятелям, и выпил. — Он сам все про нас знает. Шило из нашего двора, корешок свой в доску, зону потоптал, так что ему только спросить требовалось, чтобы пацаны мелкие всё про нас рассказали.

— А может он на ментов щас пашет, а ты колоться стал?

— Не гони пургу, Шило — нормальный пацан.

— Такие всех и сливают, их еще у следака колют, а потом они всю жизнь козлят!

— Вот это ты зря, — предостерегающе покачал головой Гном. — Хоть и верный, проверенный кореш, а базар фильтруй! Шило если узнает, на перо посадит!

— Ладно, — поморщился Мята, уже и сам понимая, что сказал не то. — Только кто ж ему меня сдаст, если здесь кроме нас никого? Не ты ли сам стуканешь?

— Я стучать не стану, но только и ты за базаром следи.

— Ладно, проехали, — Гоблин разлил приятелям водку по стаканам. — По теме давай, Гном. Тебя как нормального пацана спросили — откуда бабки? Рассказывай, на что подписался…

— Работа простая, но денежная, — Гном довольно ухмыльнулся. — Зелени штуку пообещали, половину уже дали.

— За что такая щедрость? Завалить кого-то надо или просто по морде настучать?

— Короче деньги вааще за так дают, — Гном нагнул голову к приятелям и зашептал. — Нужно одного чухана встретить, воткнуть ему шприц в задницу — и это все!!!

— Как? — не поверил Мята. — А в шприце отрава какая, или «герыч»? Я на такую тему не подпишусь, за мокруху срок большой дают…

— С чего бы?! Я тоже спросил, что в шприце будет? Мне сказали — метка там…

— Это еще что за бодяга? — приятели недоуменно переглянулись. — Травка новая или синтетик?

— Да нет! Короче, я сам не все понял, но что-то вроде радиоактивной канители, если она в кровь попадет, то этого чухана издалека будет видно.

— Засветится что ли? — заржал Гоблин. — Или волдырями покроется?

— Тебе-то какая разница? Наше дело маленькое, встречаем, пару раз по роже, чтобы не трепыхался, а потом втыкаем шприц и разбежались! Все, как в детсаде, а бабки конкретные, это тебе не телефоны у телок отбирать.

— А чего? — Мята посмотрел на Гоблина. — Дело вроде клевое. Если менты ловят, базарим, вроде как попросили родичи одного пацана подлечить, который из психушки сбежал, больше ничего не знаем.

— Нормальный базар! — кивнул Гоблин и разлил водку. — За чухана со шприцем в заднице! Пусть носит в заднице радиоактивную бодягу и в темноте светится.

Выпили, помолчали, потом Мята толкнул Гнома в плечо:

— Пиво кончай цедить. Бабки гони!

— Ты о чем, братан?

— Нашу долю от полштуки зелени, ты же слышал, мы подписались! А ты думал, отстегнешь с жирного куска по паре тонн и мы довольны останемся?

* * *

Сергей знал — жить он не будет, чтобы ему не говорили. Просто не видел в этом смысла. Зачем трепыхаться, если жизнь превратилась в череду нелепых бессмысленных дней, наполненных мучительной болью? Утешений он и сам для себя может придумать немало, только, к сожалению, они ничего не значат, потому что ноги ему никто не вернет.

Что человеку советовали китайцы устроить в жизни, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно прожитую жизнь? Посадить дерево, вырастить сына, поставить дом?

А как это сделать, не имея ног и правой руки? Семьи не заведешь, а женишься, все равно ничего хорошего из этого не получится. Если найдется женщина и выйдет за него по глупости, то придется ей работать бесплатно сиделкой до конца дней его, потому что когда человек становится обрубком, он даже в туалет сходить не может самостоятельно. А про то какой он в постели любовник даже думать не хочется. Кто такое выдержит?!

Дерево посадить? Так лопату одной рукой не удержишь и поле ею не вспашешь. Сына вырастить? Тут самому бы как-то прожить — на пенсию по инвалидности и одному тяжко существовать.

Перфилов мрачно мычал, с тоской вспоминая свою уже почти прошедшую жизнь. По большому счету не было в ней ничего хорошего. Все только собирался жить, думал, отслужит и начнет. А все стало еще хуже. Не жил по-настоящему, и не поживет!!

Все мечты и планы оторвало вместе с ногами и рукой. Жить просто ради того, чтобы жить? Существовать растением в доме инвалидов, где главное развлечение — тоска и боль?

Цепляться за жизнь, сам не зная зачем? Каждый день считать последним? Жить маленькими радостями, если они есть, и печалью, которая никогда не уйдет?

Сергей стонал и горько плакал, не стыдясь своих слез, пока не приходила сестра и не ставила ему очередной укол, уносящий его в старый двор, где он был когда-то счастлив.

Сны повторялись, но утешения не приносили, только делали реальность противнее и злее.

В какое-то тоскливое и дождливое утро пришла психолог — тихая, маленькая, незаметная женщина с усталым и грустным лицом. Она устроилась на краешек жесткой трехногой табуретки, и стала рассказывать о том, что жить стоит просто ради того, чтобы жить.

Что никогда не стоит отказываться от веры в чудо, которое может произойти. Бионика творит сегодня чудеса, все больше появляется протезов, в том числе и таких, которых раньше даже и представить было нельзя. Например, на Западе уже создана искусственная рука управляемая небольшим процессором, который переводит сигналы мозга в движение пальцев и кисти.

Все в сегодняшнем мире происходит стремительно, поэтому больной оглянуться не успеет, как появятся и руки и ноги управляемые процессором. Если еще вчера о компьютерах почти никто не знал, то теперь они в каждом доме, а теперь и интернет.

А как меняется мир? Сегодня многое становится возможным. Инвалиды живут полноценной жизнью, занимаются спортом и даже выступают на специально организованных олимпиадах.

Все больше появляется того, о чем мы раньше не могли подумать. Например — клонирование. Ученые с уверенностью говорят, что скоро смогут вырастить почки, печень, а возможно в недалеком будущем и конечности.

Уже ради этого стоит потерпеть и дожить до того момента, когда такое чудо станет реальностью!

А управляемые компьютером руки уже существуют…

Психолог говорила, а в ее словах сквозила безнадежность. Несмотря на то, его уговаривала жить, произносила заученные слова бодрым тоном, сама она жить не хотела, это было видно по тоскливым глазам.

Перфилов слушал и словно видел ее жизнь: каждый день разговоры с ранеными и искалеченными войной людьми, которые не спят от боли по ночам, а дома ждет некрасивый, усталый муж, невкусная еда, которую она сама готовит, и телевизор, показывающий дебильные сериалы.

И главное — никакой надежды, что все это когда-нибудь изменится.

Так будет и дальше, а старость не за горами, уже начинают болеть суставы перед дождем и снегом, утром нелегко оторвать голову от подушки, все чаще хочется заснуть и никогда больше не просыпаться…

— Это я буду как терминатор со стальными руками и ногами и компьютером в голове? — спросил он больше для того, чтобы исчезла из его головы невеселая картинка ее жизни. — Зачем мне это?

— Терминатор — разрушитель, он создан для того, чтобы крушить и уничтожать, а вы будете творить добро и станете счастливым оттого, что станете нужны человечеству. Именно это придаст важность вашему существованию…

Психолог это произнесла таким трагическим тоном, что Сергею сразу стало ясно, какой именно смысл она вкладывает в свою жизнь, эта женщина живет лишь для того, чтобы помогать таким, как он, жертвам нелепой и бессмысленной войны.

А на самом деле ей хочется совсем иной жизни, в которой было бы легко и приятно. Чтобы она могла не считать денег, которых всегда так остро не хватает, чтобы дочь поступила в институт, а муж получил повышение, и тогда возможно удастся немного вздохнуть…

Сергей застонал от всей этой усталости и безнадежности, хлынувшей в его мозг.

А женщина продолжала уговаривать, вероятно не столько его, сколько саму себя:

— Бог нас создал, значит, мы не имеем права умирать, не пройдя предназначенный путь. В библии записано: господь никогда не посылает страданий, которые мы не можем вынести, значит нужно терпеть и ждать…

— Это вы зачем так сказали? — недоуменно спросил Сергей. — Вы же психолог, а не батюшка…

— К сожалению, наш священник приболел, мы ждем его каждый день, сказали, будет на следующей неделе. Я вынуждена сейчас говорить то, что должен произнести он.

— Странно как-то — психолог и священник в одном флаконе …

— Это нормально, хороший батюшка всегда психолог.

— Но вы-то не батюшка!

— Вы должны понять, наша жизнь принадлежит не только нам, но и нашим близким. Я посмотрела ваше дело, знаю, они вас любят и ждут.

— Да что вы знаете! — воскликнул в сердцах Перфилов. — Если бы я был хоть кому-то нужен, то они бы давно стояли у этой кровати и плакали. Кого вы пытаетесь обмануть? И главное зачем. А чем мое терпение наградят? Новой болью?

И тут ему стало так тоскливо, что Перфилов завыл, как раненый волк и начал швырять в психолога всем, до чего смог дотянуться, включая капельницу и утку.

— Господи, ну почему ты так ко мне немилосерден! — закричал он. — Ты же мог убить меня, как ребят из нашего отделения: Игоря, Ваську, Гришку заводилу. Почему им легкая и быстрая смерть, а мне все это? Зачем ты оставил меня здесь? Захотел поиздеваться, понаблюдать за моими страданиями? Для того и эту несчастную дуру ко мне прислал? Все равно же жить не буду!!!

Прибежала медсестра и воткнула ему укол прежде, чем он смог дотянуться до психолога здоровой левой рукой, чтобы задушить за ее искреннюю доброту и желание ему помочь.

Проснулся он ночью от боли, словно ноги и руки кто-то взялся жевать длинными острыми зубками, впиваясь все глубже. Сергей терпел, сколько мог, а потом нажал кнопку вызова медсестры. На этот раз пришла здоровая крепкая девушка с распущенными светлыми волосами и широкой озорной улыбкой.

— Что, буйный, проснулся?

— Кто меня так назвал?

— А весь персонал иначе и не зовет после того, как психолога почти до смерти перепугал.

— Не хотел я, — буркнул Перфилов, виновато отводя взгляд. — Так получилось…

— Ну и не переживай, — девушка широко зевнула. — Поделом ей. Лишь вещает, что все будет хорошо, да пока никому лучше не стало. Если бы словами можно было жизнь менять, у нас бы к ней очереди выстраивались. Чего звал?

— Болит все, — пожаловался Сергей. — Уколи чем-нибудь — лучше всего цианистым калием. Благодарен буду искренне…

— Умереть хочешь?

— Ага. Хочу. Очень…

— Это правильно, — неожиданно широко улыбнулась девушка, подходя к столику и готовя укол. — Я тоже жить не хочу. Меня Лидой звать.

— А ты почему не хочешь? Красивая, умная девушка, мужики, наверное, толпами за тобой бегают.

— А чего в этом хорошего? То, что мужики на меня посматривают, так и то с одной целью — в кровать завалить, а я любви хочу. Только никак не получается: нет нормальных мужиков, все вымерли, а кто еще не успел, так готовятся умереть, вроде тебя…

— Ты это… чего? — даже опешил Сергей. Он никак не ожидал такого от медсестры. Ее задача его от самоубийства отговаривать, рассказывать, как ему в жизни будет хорошо, а так он сам может. — Я-то ладно, у меня ног нет и руки, а у тебя все на месте. Ты красивая. В крайнем случае, можно и без любви жизнь прожить.

— Кому можно, а мне нет, — вздохнула Лида. — Ладно, не обращай внимания, устала я, смена только началась, а уже два трупа в морг увезла, и еще неизвестно, сколько их будет к утру. Ты хоть понимаешь, что жить не хочешь, а другие умирают, так и не приходя в сознание. Свозишь каталку в морг раз двадцать за смену, и жить совсем не хочется…

— Жизнь начинают ценить те, кто побывал на самом ее краю, — мрачно проговорил Перфилов. — Она хороша просто тем, что есть…

— Это ты меня сейчас успокаиваешь? — с любопытством взглянула на него медсестра. — Забавно очень. Вроде это моя работа — успокоение, а твоя — гундосить и кричать, что тебе жизнь не мила. Думаешь, ты один такой? Ошибаешься, весь корпус такими счастливчиками набит.

— Нет, я правду, говорю, — сам себе удивляясь, продолжил Сергей. — Я бы жил, если бы ноги оставили и делал бы это с огромным удовольствием. Сколько мы с ребятами переговорили, мечтая о том, как вернемся и все начнем заново, уже не ошибаясь.

— И где эти ребята?

— Мертвые все, — нахмурился Перфилов. — Так получилось…

— Вот видишь, — вздохнула Лида, смазывая ему руку ваткой остро пахнущую спиртом и втыкая полный шприц непонятно чего. — Всегда так получается: кто жить хочет, тот умирает молодым, а кому не надо, тянется до ста лет. Ладно, не грусти. Буду приходить к тебе чаще, глядишь, ты меня уговоришь пожить еще немного, а до этого сам не умирай. Договорились? А то невесело здесь и тоскливо очень.

— Хорошо, постараюсь, — вздохнул Сергей, чувствуя, как погружается в мутную медикаментозную пелену сна, в котором не больно, но уж очень уныло — Приходи, с тобой не так скучно, как с другими сестрами.

— Приду обязательно, это же моя работа, будь она неладна!

Сны видел скверные, то плавал на море, и ему откусывала ноги акула, то шел по минному полю, и при взрыве летел куда-то высоко вверх к синему небу без единого облачка, но с горящим жарким белым солнцем. Падение всегда было ужасным, Перфилов ломал ноги и куда-то полз, изнемогая от жара и боли.

Очнулся он под утро. Рядом кто-то стоял, но открывать глаза не хотелось — не было сил поднять тяжелые веки.

Перфилов лежал и слышал разговор, не предназначавшийся для его ушей. Впрочем, ему-то теперь какая разница? Все равно, считай, не жилец…

— Высокая температура, больше сорока, сбить не удается, култышки воспалены. Больной нервозен, его не оставляют мысли о самоубийстве, вчера набросился на психолога, который пытался облегчить его страдания. Ночью несколько раз просил обезболивающее…

— Ваше мнение, коллега? — спросил голос незнакомый Сергею, того, кто докладывал, он знал, это был тот молодой врач, что впервые рассказал, что ему отрезали ноги.

— По всей видимости, наступает кризис, после которого станет ясно, будет жить больной или нет. Думаю — следующая ночь решающая. Боюсь, раненый может умереть без отпущения грехов, к сожалению, батюшка так и не выздоровел.

— Вы — верующий?

— Да, профессор. Только верю как-то неправильно, не до конца — чуда не жду.

— И это правильно, волшебство зависит от нас самих, а не от высшего разума. Сделал операцию не так — результат очевиден: пациент умрет на хирургическом столе, и ни один святой заступник ему не поможет. То же самое относится и к вашей работе, коллега. Сумеете выходить больного после тяжелой операции, он будет жить, не сможете, упустите, и результат известен — смерть! Где здесь чудо?

— Я знаю, профессор. Мы стараемся, как можем, только, к сожалению, наших стараний не всегда не хватает. А уж если больной не хочет жить, не цепляется за каждое мгновение, проведенное им на этом свете, тогда и наши усилия не помогают, вот и вспоминаешь о боге, который мог бы хоть немного нам помочь…

— Если мог бы, помог бы, — вздохнул профессор. — Думаю, у него и без нашего госпиталя дел хватает, так что справляться нам придется без него.

— Плохо.

— Ничего. Нормально. Как всегда. Что ж, думаю, вы все рассказали правильно. Операция сделана неплохо и своевременно. К сожалению, дает о себе знать большая кровопотеря. То, что мы сейчас наблюдаем, не что иное, как воспаление легких — следствие понижения иммунитета. Поколите антибиотики, успокаивающее и жаропонижающее. Будем ждать, надеяться, но не увлекайтесь снотворным, пациент должен бороться за свою жизнь наяву…

— Да, профессор, записал.

— Ну и славно, пошли дальше.

Сергей вздохнул, услышав, как закрылась дверь. Никого. Тишина, только шаги в коридоре. Он усмехнулся. Никакого самоубийства даже и не требуется, организм и сам решил, что жить на этом свете не стоит, нужно только подождать, потерпеть и все закончится. Неожиданно рядом послышались тихие шаги, потом чей-то знакомый голос спросил:

— Перфилов, ты, действительно, жить не хочешь или придуряешься?

— А смысл? — Сергей ответил, а сам мучительно вспоминал, откуда он знает этот голос. Хотел открыть глаза, да не мог, под веки словно насыпали раскаленного песка, даже каждое движение глазного яблока причиняло боль. — Для чего? Может, расскажешь?

— Слушай меня внимательно. Мне по большому счету плевать на все твои мысли, они неправильны, но сейчас это неважно. Если хочешь жить, то скажи мне, и я вытащу тебя отсюда. Если нет, умрешь следующей ночью, поверь, я такие вещи здорово чувствую. Да и врачи так же считают, слышал их разговор, пока за ширмой сидел.

— А с тобой разве не умру? — Перфилов шептал, говорить у него не очень хорошо получалось. — И скажи, кто ты? Я тебя не вижу, а глаза открыть не могу — не получается, веки не поднимаются.

— Конечно, не получится, они у тебя какой-то желтой гадостью намазаны.

— Прости, голос знаком, а вспомнить не могу. Ты кто?

— Я — Кот. Раньше меня звали Владом Котовым, мы жили с тобой в одном дворе. Потом я уехал и попросил тебя присмотреть за своей сестрой Лией. Помнишь? А ты что наделал?

Сергей вспомнил своего детского друга, жесткого, целеустремленного, всегда готового к любой драке мальчишку. Это был его голос. А потом словно наяву увидел Лию, растерянную, с раскрытыми удивленно глазами в одной ночной рубашке. Он целовал и обнимал ее худенькое некрасивое тело …

— Влад, спасибо, что пришел, худо мне и одиноко, а жить действительно не хочется. А с Лией, прости, что так получилось. Она сама захотела, а как можно отказать девушке в пустой ночной квартире? Прости или убей. Лучше второе — устал я…

— Дурак ты, Сергей. Она любит тебя. Парень ты видный, красивый…

— Был таким когда-то, а теперь обрубок, который никому не нужен.

— Ей, похоже, нужен, — Кот вздохнул. — Не хочу, чтобы она жизнь с тобой портила.

— Зачем пришел? Чтобы это сказать? Так мне и без того скверно, твоя месть запоздала, без тебя обошлось, война наказала и наверное справедливо.

— Знаю, сам умирал пару раз, — хмыкнул Кот. — Противное это занятие. Прости, но мне нужно спешить. Не хотелось бы, чтобы меня тут застали, того и гляди зайдет медсестра или врач. Итак, что решил?

— Кому я нужен без ног? Сам же сказал…

— У меня перед тобой долг, — Кот говорил терпеливо и спокойно без тени каких-либо эмоций. — Ты меня однажды спас, когда тот нож рукой поймал. Я тебе верну твою жизнь, и мы будем в расчете. Ноги и рука — ерунда, поверь мне. Там, куда я тебя возьму, это вообще мелочь, о которой и говорить не стоит, настолько легко все ставится и меняется. По крайней мере я так думаю. Есть у меня один знакомый мужик, зовут Док, он спасал ребят от смерти не раз, многих буквально с того света вытаскивал. Один раз оторванные ноги парню пришил, знаю точно, тот ходить теперь может — правда, с палочкой. Конечно, обещать, что все получится, не могу, но попробовать, стоит.

— Не врешь? — у Перфилова внутри неожиданно проснулась надежда. Влад никогда не врал, если что-то говорил, то всегда исполнял обещание. В своей не очень длинной жизни Сергей больше не встречал ни у кого такой честности и искренности. — Неужели ты считаешь, что он и мне сможет новые конечности пришить? А где он их возьмет? Мои ноги-то сгнили уже, да и осколками посеченные они были…

— Пришить чужие вряд ли удастся, слишком велика вероятность отторжения, да и взять их негде, тут ты прав. Тело не простой механизм, в котором можно менять детали. К сожалению, мы уникальны, каждый орган, и конечность, любая клетка несет наш неповторимый генетический код.

— Ну, слава богу, объяснил, а я-то уже было подумал, что мне их пришьют от кого-то другого, — криво усмехнулся Перфилов, морщась от боли в печени. В голове стояла муть после снотворного, которая не позволяла мыслить ясно, а мозги ему сейчас, кажется, впервые за последние два года были нужны. — Я не видел тебя много лет, и вот ты появляешься и несешь чушь о том, что сможешь помочь, хоть понятно, что это вранье. Утешить хочешь? А что будет потом, когда ты уйдешь, и вернется реальность — об этом подумал?!

— Я тебя обманывал хоть раз?

— Похоже, пытаешься сделать это сейчас.

— Отвечаю за каждое произнесенное свое слово, лишних обещаний не даю, а то, что сказал, всегда выполняю. На таких принципах вырос. Так дед учил, а он войну прошел, как и ты, поэтому цену слову знал. Если говорю, существует надежда на то, что получишь новые ноги и руку, то она и в самом деле есть, пусть и небольшая. К сожалению, это все, что могу тебе предложить, но в любом случае это намного больше, чем могут дать здесь.

— Но это же нереально! — Сергей даже немного привстал, насколько ему позволило его ставшее неповоротливым и неуклюжим тело. — О чем ты говоришь?

— Конечности можно регенерировать, — пожал плечами Кот. — А может и нет, я не то человек, к которому тебя повезу, вот он самый настоящий волшебник, меня один раз с того света вытащил. Тоже думал — ногу потеряю.

— Так ты воевал?!

— Там, где я сейчас живу, не война, а намного хуже, — Влад вздохнул. — Молодой был, глупый, лез, куда не надо, хорошо еще, что выжил, а мог бы и сдохнуть.

— Ты меня не обманываешь? — Перфилов вдруг остро почувствовал, как ему хочется, чтобы его слова оказались правдой. — Не врешь насчет ноги?

— Мне что штанину закатывать? Так все равно ничего не увидишь, даже шрама не осталось, а все кости были раздроблены. Решился?

— На что?

— Пока не могу сказать. Не то что очень секретно — просто не поймешь.

— Я университет почти закончил, с третьего курса ушел, — с обидой произнес Перфилов, сам не понимая, почему его цепляют эти слова. Еще час назад ему было плевать на то, кто и что о нем думает, потому что ждал смерти, а теперь начал сердиться. — Разберусь как-нибудь.

— Может и так, но у меня времени нет рассказывать тебе что-то и объяснять.

— Тогда расскажи, кто и как мне сотворит новые ноги, и самое главное, за что мне такая благодать? — Перфилов постарался вложить в последнюю фразу едкую горечь и свою не излитую тоску.

— Буду просить Дока, он — настоящий мастер, — Кот хмуро пожал плечами. — Я кстати и не сказал, что будет все просто и дешево. Что за конечности тебе пришьют или вырастят, не знаю, не я буду решать, поэтому рассказывать о том, как все произойдет, не имеет смысла. Лицо у тебя горит, температура повышается. Так что думай быстрее и решай — с того света тебя уже никто не вытащит! А вот за что тебе такая благодать — отвечу. Лия в тебя влюбилась, а она моя сестра, не могу смотреть, как она из-за тебя кретина мучается…

— Если вернешь мне ноги и руку, я готов с тобой идти хоть на край света, Влад, — прошептал Сергей и на его глазах показались слезы. Ему вдруг невероятно сильно захотелось жить, у него даже дыхание прервалось от волнения и внутреннего жара, который съедал его. — Помоги мне, пожалуйста. Я верю тебе, ты всегда был надежным другом. А с Лией… несерьезно это, но если надо — женюсь!

— Дурак! — Влад вздохнул. — Кому твоя женитьба нужна? Это не мое дело, она попросила, я выполняю, да и помню, как лезвие того ножа, что мне в живот шел, руками поймал. Так что просто пытаюсь рассчитаться.

— Знаешь, Влад, — Сергей грустно усмехнулся. — Впервые за последнее время у меня надежда появилась. Не знаю, что ты задумал, но сделай это, пожалуйста. Жить очень хочется, но человеком, а не растением…

— Заметано, — Перфилов услышал тихие, острожные, удаляющиеся шаги. — Не переживай так. Главное, решение ты принял, а теперь жди, когда вернусь и заберу отсюда, вероятнее всего следующей ночью, раньше вряд ли получится. Пожалуйста, до этого момента не умирай. Держись и борись.

Дверь закрылась. Сергей лежал, не веря в то, что произошло. Он же не видел его лица, только слышал голос. Возможно, это слуховая галлюцинация от жара или предсмертный бред? Впрочем, ему-то какая разница?!

Если это и бред, то не такой уж он и плохой — просто странный. Понятно, что никто ноги ему не вырастит, но помечтать приятно. А Влад изменился, стал сильным и мужественным, как герои ковбойских боевиков, которые не любят болтать, встретить его было приятно, пусть даже в предсмертном бреду.

Перфилов улыбнулся сам себе, почувствовал себя чуть лучше от этого, даже заснул самостоятельно без помощи лекарств, поэтому не слышал, как пришла медсестра и поставила очередной укол.

А снился ему снова все тот же сон из детства, все тот же страшный двор, бесконечное лето, а рядом стоит кто-то, только теперь знал, что это Влад, настоящий друг — тот, что в беде не бросит…

* * *

— Так это все из-за симбионтов? — спросил Александров. Он только что расставил своих людей для наблюдения за квартирой Корнеева и прибыл с докладом к генералу. — Я правильно все понял?

— При чем тут эти мелкие организмы? — нахмурился генерал. — А… ты думаешь, что мы наблюдение поставили из-за того, что рассказал Корнеев? Считаешь, нам нужны эти паразиты?

— А разве не так? И не только нам нужны, но и всей стране. Если Корнеев не соврал, то, получив эти симбионты, наша наука двинется вперед, причем так, что никто ее не догонит.

— А… — Круглов коротко усмехнулся. — Вон ты о чем? Так успокойся, никуда она не двинется, и раньше едва шевелилась, а с приходом рынка совсем встала…

— Я не прав?

— В чем-то, несомненно, например, в том, что мы только вчера узнали о симбионтах.

— Но если вам известно о них, тогда получается, у нашей науки уже все это есть?

Александров почувствовал себя ребенком, которому сначала дали, а потом отобрали сладкую конфету.

— Говорить много я на эту тему не могу, — генерал подошел к окну. — Странная она, да и секретность у нее высокая. Могу только сказать, что занимаемся симбионтами не только мы, но и американцы, почти вся Европа, да пока результатов нет ни у них, ни у нас.

— А почему? Неужели так трудно создать эти симбионты или найти?

— Создать их действительно тяжело, а где они растут, и как их находят, пока сказать не могу. Да и вся беда в том, что действуют они недолго. Очень быстро умирают и становятся обыкновенной органической грязью.

— Почему?

— Ну как бы тебе объяснить, чтобы себя самого не подставить и секретность соблюсти? Не наши они, поэтому у нас и не растут, и воздух не тот и гравитация…

— Неужели из космоса? — ахнул Юрий. — От пришельцев?!

— Остынь! — фыркнул Круглов. — Фантастику не приплетай, как Кривошапко!

— А откуда?

— Я тебе рассказываю как боевому товарищу, но если лишнего сболтну, мне же самому тебя и убить придется. Оно мне надо, майор?

— Не надо, — вздохнул Александров. — Понимаю, допуск не тот, а до него дорасти надо, заслужить доверие.

— Вот и молодец, что понял. Еще вопросы?

— Зачем тогда поставили наблюдение, если нам это без надобности?

— Мелко мыслишь, майор, — Круглов снова коротко усмехнулся. — Давай посмотрим на ситуацию так, как я ее вижу. В столице появился некто, предлагающий странные симбионты, и одновременно с этим начинают происходить массовые убийства. Незнакомый нам человек или, если хочешь, существо неизвестного происхождения начинает убивать бандитов по всей Москве. Недавно еще одно нападение произошло. Криминального авторитета Зубра завалили вместе со всей его командой в загородном доме, а у него там оборону держало бойцов больше пятидесяти. Странное совпадение, не правда ли?

— Согласен, — покивал Александров. — Но непонятно, как одно с другим связано?

— А то, что связь такая имеется, просто поверь мне, — вздохнул Круглов. — Знаем мы кое-что про эти симбионты, меняют они людей, превращают во что-то непонятное…

— Что? — нахмурился Юрий. — Это какая-то шутка?

— Если бы, — хмыкнул генерал. — Ты не напрягайся, майор. Сразу все не поймешь, на это время требуется, а тебе еще привыкнуть к некоторым вещам надо — например, к тому, что многое из того, что существует на этом свете, простым людям знать не положено. Кстати, большинству генералам тоже. То, о чем мы сейчас говорим, из этого раздела.

— Но симбионт приносящий удачу существует?

— Существует и желания исполняет, только как он это делает, никто не знает. Деньги кстати организм этот не приносит, миллиардером с ним не станешь, а вот карьеру поможет сделать, или женщину вернет, а то и новую приворотит.

— Интересно.

— Мы живем в сложном мире, Александров. Большинство людей даже не подозревает насколько он не прост, но с по-настоящему странными вещами приходится дело иметь науке и нам — ФСБ.

— Я понял.

— Хорошо, главное не спеши, пусть у тебя в твоей башке все не спеша уляжется, а пока тебе достаточно знать, что связь между этими убийствами и появлением в столице симбионтов существует. Объяснять больше ничего не буду, но дела объединяю. Заметь — мысленно. Реально связывать их не собираюсь. Путь Кривошапко свою работу делает, а ты свою, у него уже и список подозреваемых лиц есть, он знает, кому эти смерти выгодны. Пусть свою версию прокачивает.

— Все равно не понимаю, — недовольно покачал головой Александров. — Если мы начинаем следить за этим быстрым и кровавым убийцей, то нас мало. Он же десятка три здоровых охранников в многоэтажке навалял и даже при этом не запыхался, а в загородном доме Зубра больше пятидесяти — сами сказали.

— А я вас не арестовывать посылаю, а следить. Брать будут другие, если потребуется — спецназ или «Альфа». Этим все равно, кого убивать, они и на черта пойдут, если прикажут.

— Не понимаю, зачем нужно следить за человеком, который продает кусочки непонятной органики?

— И не надо понимать, просто иди и работай.

— А симбионты нам точно не нужны? Стране, людям?

— Симбионты? — Круглов непонимающе взглянул на него. — Ты это о чем? А… понравилась сказка об исполнении желаний? Чушь — это все, Юрий, такая же, как круги на полях. Нет, такие организмы действительно существуют, и кое-какое волшебство умеют творить, но… использовать их нельзя. Объяснять долго, у меня времени нет, придется действия наши согласовывать с начальником управления, сейчас к нему пойду. Давай, вот что мы сделаем, ты к архивариусу сходи, я ему позвоню, и он тебе покажет симбионты, какие у нас имеются. Договорились?

— Так точно, товарищ генерал. Так у нас они есть?!

— Конечно. Ты бы шел все-таки, майор, работать…

Александров спустился в отдел, недоуменно пожимая плечами. Он так ничего и не понял. Следить за человеком, который продает разные странные организмы, и при этом считать его жестоким, безжалостным убийцей, обладающим невероятной силой и быстротой, как-то не сходилось одно с другим. Но начальство, на то нам и дано, что заставляет делать то, что мы не понимаем и не одобряем.

Он позвонил своим сотрудникам, нового информации не появилось, за исключением не очень приятного сюрприза: оказалось, не они одни заинтересовались Корнеевым, появился еще кто-то, обладающий большими возможностями, чем отдел ФСБ. Его эксперты обнаружили в соседнем дворе фургон германского производства автомобильного концерна «Мерседес», обвешанный спутниковыми тарелками и странного вида антеннами для радиосвязи.

Было непонятно, почему они решили, что он находится там для слежки за объектом, но больше узнать ничего не удалось — через полчаса фургон исчез, а его номер в базе данных ГИБДД найти не удалось.

Майор вздохнул и снова направился в кабинет генерала.

Когда Юрий доложил о появлении конкурентов, Круглов его успокоил:

— Я знаю, что мы не одни следим за Корнеевым. Меня предупредили сразу, как только твои люди стали крутиться возле чужой машины спецсвязи.

— И что делать?

— Ничего, я доложил наверх, мне приказано не мешать, вести себя спокойно, в случае конфликтной ситуации отступить, оставив объект под контролем неизвестной нам службы.

— Так зачем эта слежка? — резонно заметил Александров. — Пусть эти неизвестные и следят, а мы займемся другими делами…

— Ничего и мы последим, нам тоже нужно знать, что происходит в столице и в стране. Нехорошо, когда вся информация оказывается в одних руках.

— В чьих?

— В наше время спецслужб развелось немало, о некоторых мы узнаем, только когда пересекаемся и хорошо, если не в силовом взаимодействии. Мне было сказано, чтобы не мешал. А кто они такие и зачем следят за нашим объектом — не наше дело. На конфликт лезть не стоит, думаю, у этих ребят покровители сидят в Кремле, поэтому мы на всякий случай будем находиться рядом, но на рожон не полезем.

— А кто их навел на наш объект?

Генерал печально пожал плечами:

— Вероятнее всего я. У меня есть договоренность с определенными людьми, занимающими высокие посты. Когда появляется интересная информация, то ею делюсь, минуя официальные каналы. Я передал о том, что в столице появились симбионты и о странном массовом убийстве, в ответ сюда направили еще одну группу для слежки. Ты же сам понимаешь, что если я прав, связывая два события, то Хищник чрезвычайно опасен, а значит, лучше подстраховаться. Поэтому пусть рядом с ним будет еще кто-то кроме твоих ребят. Хорошо?

— Не возражаю. Только что нам делать?

— Работать, — Круглов закатил глаза вверх. — Там знают, что делают. Не сомневаюсь, что и за теми ребятами следят. Ты наблюдаешь за объектом и чужаками, те присматривают за тобой, а есть еще кто-то, кто надзирает за всеми нами.

— Мне понятно, хоть и не нравится, — майор помрачнел. — Скажите, что делать, если мои люди столкнутся с неизвестной службой на узкой дорожке?

— Ответ один — оружие первым не применять, отступить, доложить немедленно мне и ждать дальнейших указаний.

— А тем значит можно?

— Что можно?!

— Оружие применять?

— Официально у них оружие от охранной фирмы, — Круглов с усмешкой посмотрел на майора. — Разрешения имеются. Оружие слабое, не боевое, так что все преимущества будут у тебя, поэтому стрелять не спеши, лучше отступи, доложи, а там будем вместе ситуацию расхлебывать.

— Даже слабое оружие убивает, — вздохнул Александров. — Мне потерь среди личного состава не нужно…

— Не хочешь — не теряй, — Круглов недовольно хмыкнул. — Ты, майор, иди, служи, объект из поля зрения не выпускай, к тому же недолго тебе его сторожить, если верить Корнееву, то в ближайшие три дня все важные события и произойдут.

— А что именно? Думаете, появится тот, кого мы ждем, и симбионт исполняющий желание принесет на блюдечке с голубой каемочкой?

— Ну, ты совсем обнаглел, Александров! Я твой начальник и должен тебе вопросы задавать, а не наоборот. И опять ты об этих организмах?! Я же сказал, сходи, к архивариусу, там всё поймешь!

Юрий вышел из кабинета, не понимая, что происходит. Странные события вершатся в столице, а ему даже неизвестны размеры ставок. Но, похоже — дело крупное, если нарисовалось так много участников, да притом очень влиятельных. А в таких делах, главное — голову не подставлять под удар, быть предельно осторожным, предусмотрительным и хитрым. Только победителей не судят — с побежденных три шкуры снимают.

К тому же не поверил Александров словам генерала о том, что оружие у конкурентов слабое. Если те собрались Хищника брать, то у них должно быть такое оружие, которое даже у спецназа нет — сети, парализующие пули, ошеломляющие гранаты, да мало ли что еще человечество придумало для таких случаев…

К архивариусу он сходил только на следующий день. Когда сказал, что его Круглов сюда направил, чтобы посмотреть на симбионты, тот хитро усмехнулся и повел его вдоль длинных полок, набитых пожелтевшими архивами к маленькой железной двери.

— Вот здесь у нас нечто вроде спецхрана. Все, что ты сейчас увидишь, лежит под грифом «Совершенно секретно», так что языком не болтай. Архивариус открыл кодовый замок на двери, которая даже банковским сейфам дала бы фору — была намного толще, сделана из особого сплава, который ни пуля, ни взрывчатка не берет.

За дверью открылось длинное помещение, у стен стояли стеллажи, а на них ноздреватые, ничем не примечательные камни, которых на шлаковых отвалах навалом, и закрытые прозрачными крышками контейнеры с мутной жидкостью.

— Что это? — недоуменно спросил майор.

— Симбионты, которые ты так хотел увидеть. Кстати, коньячок я твой выпил с большим удовольствием.

— Операцию закончим, еще принесу, — пообещал Александров, по-прежнему недоуменно таращась на полки. — Только объясните, что это такое?

— А просто все, — архивариус взял в руки небольшой продолговатый камень. — Это симбионт, исполняющий желание, который просил показать тебе Круглов.

— Вот это?! — Юрий взял в руки шероховатый камень, подержал его в руках, потом почему-то понюхал, пахло чем-то кислым. — И это Корнееву предлагали купить? Так правильно он к нам прибежал, получается…

— Дурак, твой Корнеев, — хитро усмехнулся архивариус, забирая у майора камень и подталкивая его к двери. — Все дело в том, что симбионт — штука недолговечная. Отработал и стал грязью, если высох, то стал обычным булыжником, но пока он работает — эффект есть, да еще какой! К сожаленью, волшебство — товар скоропортящийся. Видишь, жидкости, это тоже симбионты, только другого вида…

— Чего?! — Александров недоуменно и ошарашено посмотрел на Архивариуса. — Какое волшебство?!

— Оказывается, не только Корнеев дурак, но и у нас в органах такие люди имеются, — развел руками архивариус. — Ничего, майор, подождем, пока поумнеешь, спешить некуда, служба у нас с тобой идет, с каждым днем пенсия все ближе…

Юрий хотел обидеться, но, взглянув в лукавые глаза старичка, понял, что тот его проверяет, поэтому только смущенно кивнул.

— Я постараюсь побыстрее, очень уж хочется все понять.

— Старайся, на неумных и усердных трудом служба государева держится…

* * *

Кот спустился по плохо освещенной лестнице в подвал, оттуда выбрался через небольшое окно во двор, прячась за кустами, проскользнул к бетонному забору, перелез через него, и оказался на улице. Он хоть не чувствовал за собой слежки, но все равно вел себя осторожно. Ему было известно немало случаев, когда человек чувствовал себя в безопасности, не замечая, как сзади подкрадывается мутант, некоторые так и умирали с удивленным лицом, не успев понять, кто их убил. Такое бывает даже с опытными охотниками за симбионтами.

На улице все еще была ночь, хоть уже ощущалось приближение рассвета. Небо теряло звезды и черноту. Пели какие-то сумасшедшие утренние птахи, променявшие зелень лесов на серость железобетона, было немного странно слышать их в огромном пустом городе. Наступил тот час, когда закрылись ночные клубы, на работу никто не спешил, с улиц исчезли машины и прохожие, метро еще не открылось.

Воздух очистился, стал прозрачным и прохладным, а ветер ласково ворошил волосы.

Влад улыбнулся, приладил на грудь поближе к легким симбионт и помчался по асфальту.

Часа через два, когда он уже почти добрался до дома, в котором снимал квартиру, людей стало больше на улицах, он начал выбирать тихие переулки, чтобы не привлекать чужого внимания. Бегущий человек в городе всегда кажется странным, а несущийся со скоростью спринтера вызывает излишнее и ненужное внимание.

Когда до дома осталось меньше квартала, он вдруг почувствовал, что сейчас с ним произойдет что-то неприятное. Такое с ним и раньше бывало, не раз что-то внутри предупреждало о возможном нападении, но то в темном мире, где опасностей и зверья разного хватает, но он-то в городе. Тем не менее, не прислушиваться он к этому предупреждению не мог, его тело итак уже на него реагировало, переходя в боевой режим.

Он бесшумно прокрался проходными дворами к пожарной лестнице, ежась от утренней сырости, безмерно удивляясь красоте сверкающих мелких капелек росы выпавшей на чахлых кустиках, высаженных во дворах.

Солнце только показалось в проеме высотных домов, было оно каким-то багровым и каким-то сердитым, словно ему не хотелось вылезать из-под одеяла низких туч.

Но Кот и такому светилу был рад, соскучился, пока бродил по темному миру, там всегда сумрачно и страшно.

Тепло от бега понемногу уходило, а мокрая от пота футболка становилась ледяной, как панцирь, который приходилось таскать на себе, когда требовались редкие организмы, а найти их можно только тех местах, где мутанты свирепы и быстры.

Легкая усталость уже давала знать, все-таки пробежать тридцать километров без отдыха, это не так просто даже с симбионтом очищающим кровь. Он уже мечтал о том, как будет долго и приятно спать, когда снова обожгло чувство опасности, причем в буквальном смысле. Один из организмов, лежащих у него в кармане, неприятно потеплел, подавая невнятный сигнал. Обычно он реагировал только на присутствие мутантов.

Дальше Влад двигался медленно и осторожно, готовясь к чему-то чрезвычайно опасному, хоть и не понимал, что может с ним случиться в мегаполисе ранним утром, когда большинство людей только проснулось и собирается на работу.

Но осторожность никогда не бывает лишней особенно там, откуда он прибыл. Лучше подстраховаться, чем умереть. Да и ни разу этот симбионт его не подводил — всегда реагировал только на реальную опасность.

Влад остановился, достал Чагу, раскатал в ладонях до тонкой пленки и положил на глаза, организм проник внутрь, омывая и очищая роговицу, кроме того делая еще что-то, что он не мог объяснить, но результат всегда поражал.

Мгновенно все изменилось, зрачки расширились, чтобы впитать в себя весь имеющийся свет, и от этого серый сумрак во дворе, куда еще не попали лучи солнца, стал для него ярким днем, в котором видно абсолютно все. Правда, видел он теперь все в синевато-лиловом и не очень приятном цвете, зато четко, вплоть до мелких деталей.

Конечно, цвет ему не нравился, но тут он сам виноват, мог бы найти другой — «Крону». Этот симбионт давал окружающему серебристый оттенок и был намного приятнее для глаз. К сожалению, Кот вовремя им не запасся, а потом не хватило времени, да и симбионт этот встречается как правило, там, где погибнуть можно было легко и быстро.

Затем он приложил к коже Чешую, и та растеклась по телу, покрывая его тонкой почти невидимой пленкой. Теперь если его ранят, этот симбионт закроет разрушенный участок кожи, перекрывая порванные кровеносные сосуды, тем самым останавливая кровотечение.

Сердце застучало быстро и уверенно, разгоняя по сосудам питательные вещества и кислород, дыхание участилось, на коже выступил пот, мышцы мелко завибрировали.

Влад не задумываясь, доверяя внутренним ощущениям, добавил на тело еще один, серый, невзрачный — Кольчугу. Этот симбионт растекся сверху Чешуи, они неплохо ладили друг с другом. Этот мог твердеть под ударом, превращаясь в своего роду броню, иногда даже останавливал лапу крупного мутанта с длинными острыми когтями.

Кот огляделся вокруг пристальным взглядом, силы которому добавила Чага, но снова ничего не заметил.

Прилаживать на тело еще один симбионт, чтобы перейти на особое зрение, он не стал, с ним бы чувствовал все живое на многие километры кругом, но в городе это только мешало. Слишком много находилось вокруг людей, домашних животных, птиц, насекомых и другой живности, которую не замечают люди.

Так, например, под городом — Кот это знал точно — бурно развивалась своя жизнь, иногда ему слышались яростные вопли, доносящиеся из-под земли, причем звуки находились в диапазоне неслышном нормальным человеческим ухом.

То ли стаи крысы проходили по канализации, убивая мелкую живность и зазевавшихся кошек, то ли призраки неупокоенных людей кричали о своих бедах.

Влад не любил город. Для него с некоторых пор он являлся каменными джунглями, в которых легко подкрадываться и убивать. Он чувствовал, но не видел, а опасность кружила рядом, желая напиться его крови.

Кот пошел осторожно, на кошачьих ногах — каждый шаг мягок, а стопа ложится не сразу, постепенно, начиная с пятки, чувствуя поверхность под ногами. При такой походке он в любой момент мог отпрыгнуть, отскочить в сторону, откатиться, ударить.

Этой боевой стойке, в которой легко наносились смертельные удары руками и ногами, его научил один охотник как раз перед своей гибелью в пещере. Многие движения тело готовило автоматически: руки искали на поясе нож, а плечо дернулось, пытаясь сбросить ремень винтовки. Увы, все осталось далеко, здесь он ходил без оружия.

Хорошо хоть догадался взять симбионты.

Конечно, они слабели, теряли энергию, некоторые уже умирали, он чувствовал это, но пока еще действовали. Жить они здесь не могли — энергия не та да и воздух отравлен.

Он завернул за угол, двигаясь таким образом, чтобы его не смогли бы достать ударом сбоку, и едва успел отпрянуть. Мимо плеча пронеслась тяжелая бита, потом его попыталась ударить в пах чья-то нога в тяжелом армейском ботинке.

Кот сделал еще шаг вперед, оказываясь на небольшой площадке, образованной двумя стенами здания — своего рода карман, который кто-то превратил в небольшую спортивную площадку, повесив на стены два баскетбольных кольца.

Именно здесь его ждали три здоровых крепких парня, у одного в руках крутилась железная цепь, у другого дубинка, а третий вытаскивал что-то из кармана блеснувшее тонким металлом, возможно — шило.

Влад усмехнулся. У этих ребят был бы хороший шанс, его ограбить, если бы он не ожидал нападения. Возможно, тогда бита попала бы ему в голову, он отключился, и они спокойно обчистили бы его карманы, в которых, надо признать, денег сейчас почти не было.

Итак… трое против одного. Шансов выиграть это сражение у ребят не было никаких, только они об этом еще не знали.

Кот скользнул навстречу верзиле со шрамом, пропустил дубинку мимо плеча, помогла Кольчуга, после этого поддернул его руку, лишая опоры, развернул, а затем, используя силу провалившегося удара, направил остро пахнущее потом тело на кирпичную стену дома.

Второго грабителя подбил снизу ногой, пока тот замахивался. При этом едва справился с диким желанием его убить, когда открылась шея с крупным выступающим кадыком — симбионты давали о себе знать, накачивая энергией и вызывая из генетической памяти что-то первобытное и страшное.

Он не мог убивать, это город, а не темный мир, здесь свои законы…

Тут что-то кольнуло в спину, третьему как-то удалось оказаться за его спиной и даже задеть чем-то острым, по ощущениям — иглой. Кот несказанно удивился тому, что Кольчуга пропустила удар, да и Чешуя почему-то не среагировала.

Но тут же опомнился и оглушил парня мощным ударом ноги в живот, силу которого едва сумел сдержать в последний момент.

Влад одернул одежду, выдохнул застоявшийся воздух, приводя себя в нормальное состояние, привычно сдернул с тела отработавшие и потому ненужные симбионты, разложил их по контейнерам с питательной жидкостью, потом наклонился над парнями и вздохнул с облегчением — все трое были живы, хоть и едва дышали. Он смог справиться с собой, никого не убил, только отправил в глубокий нокаут.

Повезло. Кажется, даже никому ничего не сломал.

Ничего страшного, помучаются какое-то время с головной болью, да еще дней десять потребуется на то, чтобы сошли шишки и кровоподтеки. Он-то боялся, что не сумеет рассчитать возросшую, благодаря симбионтам силу и быстроту.

Кот прикрыл глаза, во двор заглянуло солнце, и его лучи слепили. Еще раз, оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто ничего не видел, снял с глаз Чагу. Потом поднял то, чем его укололи — белый пластиковый шприц.

В нем плескалась какая-то зеленоватая гадость, похожая на студень. Жидкость ему показалась явно радиоактивной. Пластиковый цилиндрик оказался полон. Кольчуга хоть и пропустила иглу, так как та была тонкой и длинной, но влить в него это неприятное вещество не дала.

Влад понюхал, зеленый раствор был точно радиоактивен, чем-то походил на тот, что дают пить больным для осмотра на рентгеновском аппарате. Гадость! Зачем кому-то понадобилось в него это вливать? Он бы понял, если бы это был наркотик или яд, но зачем в человека совать эту радиоактивную жидкость?! Для чего? У него и без того фон немного повышен.

Влад еще раз вздохнул, недоуменно посмотрел на громил, которые начали понемногу шевелиться, приходя в себя. Надо уходить, иначе снова придется драться.

Он бросил шприц на асфальт и побежал. Стоило поторопиться, а то еще попадет на глаза какой-нибудь любопытной старушке, а та сообщит в милицию об его хулиганском поступке — о том, как он жестоко избил трех невинных вооруженных грабителей, затаскают же потом.

Ему в очередной раз повезло, никто не увидел, как он поднимался по пожарной лестнице. Правда, Кот старался двигаться по ржавым прутьям бесшумно и быстро, пользуясь тем, что из крови еще не улетучился адреналин после драки.

По чердаку прошел без особых проблем, спустился вниз, навесил обратно на люк огромный замок и сбежал вниз по лестнице.

Открыв дверь в квартиру, и убедившись, что за время его отсутствия никто не приходил, Влад позволил себе расслабиться. На всякий случай уложил рядом с дверью один сигнальных симбионтов, который должен подать сигнал, когда кто-нибудь попробует войти. Этот работал только в паре, поэтому вторую часть он приложил к руке, и тот растекся, проникая в кожу, заранее морщась. Хоть и понимал: лучше проснуться от укола статического электричества, чем от удара по голове, это он запомнил еще, когда был новичком.

Тогда на их стоянку напали мутанты.

Драка получилась жестокой, и благодаря тому, что у них было оружие, закончилась в их пользу, мутанты бежали, но два ребра у него оказались сломаны от удара когтистой лапой по спальному мешку, в котором мирно спал.

С тех пор Влад никогда не ложился, не приняв элементарных средств безопасности, и с тех пор никому не удавалось застать его врасплох.

Он вымылся, постирал всю свою одежду, чтобы не пахла потом, по привычке тщательно смывая пыль, хоть та и не несла в себе ничего кроме обычных бактерий.

После этого упал на простыню, которую расстелил на полу, одновременно вытряхивая из карманов контейнеры с симбионтами. Их требовалось беречь, они итак исчезали, теряя свою плоть.

— Уф! — выдохнул он, закрывая глаза. — Какой ужасный город!!! Как же я в нем раньше жил?..

Глава пятая

Желтизна листа, как седина.

Признак старости

и быстрой смерти…

Если бы агентство Корче работало, как правительственные службы, которые во все времена брали лишь числом и умением писать ненужные никому отчеты, то шумной славе тут же пришел бы конец. Его люди, имея ту же информацию, что и другие, достигали совершенно иных результатов, потому что действовали своими способами, не ставя закон во главу угла.

Неужели никто из оперативников ФСБ не заметил видеокамеры у подъезда соседнего дома, или вебкамеру у банкомата на углу? Конечно, видели, только связать в одну цепочку с объектом не смогли. Да если бы и сообразили, то все равно стали бы действовать по закону, а по нему получить видеоматериалы без санкции прокурора невозможно, а тот ее не даст, потому что преступление еще не произошло. И на этом все! Тупик!

На то она и государственная служба, поставили наблюдать — наблюдай, отслеживай, и помни всегда о том, что инициатива наказуема.

Корче учитывал это, когда создавал свое агентство, оно работало на результат, это было единственное, что могло оправдать любые действия, в том числе и самые незаконные. Его люди находились в одном кулаке и были заинтересованы в результате: если все получалось, то деньги делились поровну, а если нет, убытки распределялись на всех.

Трое наблюдателей, получив поддельные документы ФСБ и ФНС очень высокого качества, отправились по выбранным местам. Работники банка отказались выдавать запись даже тогда, когда руководству пригрозили проверкой всей финансовой деятельности, правда, в конце разговора все-таки дрогнули и, в качестве жеста доброй воли разрешили просмотреть интересующие их кадры.

Юра слыл человеком предусмотрительным, поэтому выдал каждому из наблюдателей миниатюрную вебкамеру, в итоге после просмотра запись из банкомата оказалась на его компьютере. Получилась она не очень хорошего качества, но с ней вполне можно было работать. Так они получили силуэт нужного человека, точнее его вид со спины, но это позволило вычислить его маршрут.

А еще через сутки хакерам удалось, используя кадры съемки видеокамеры от соседнего подъезда получить и его лицо.

Правда, и здесь получить материалы оказалось не так просто. Владельцем камер оказался далеко не безобидный и добропорядочный гражданин, а один из местных криминальных авторитетов. Пришлось Корче позвонить кое-кому из старых знакомых — человеку хорошо известному в криминальном мире, в итоге им отдали требуемые файлы, даже не сняв копии.

Так они смогли получить фотографию Хищника, которая почему-то оказалась смазанной и нечеткой. Лицо расплывалось, и убрать этот недостаток не смогла ни одна программа. Получить качественное изображение мешало что-то чужеродное — возможно неизвестное излучение исходящее от объекта.

С подобными трудностями хакерам еще не приходилось сталкиваться, поэтому они матерились, разбивали и снова собирали изображение, используя самые хитроумные программы, и каждый раз убеждались в том, что лучшего качества добиться просто невозможно.

Ощущение было таким, что объект таскал на груди кусок чистого урана или чего-то другого не менее радиоактивного, и это излучение словно засвечивало все кадры.

Пришлось хакерам выдавать агентам смазанный объект слежки, в котором трудно было рассмотреть конкретные черты человека. Но все-таки это была фотография, с которой можно работать.

Для любой другой конторы это показалось бы чудом, для хакеров — обычный результат долгой и кропотливой работы.

Еще через сутки они смогли вычислить маршрут движения Хищника по городу и обнаружить дом, где тот жил. Для этого потребовалось использовать запись съемки одного из военных спутников.

Корче потратил полдня, добиваясь возможности поработать со спутниковыми данными, в конце концов, пришлось обратиться к заказчику, потому что остальные варианты с военными не срабатывали. Только после звонка из администрации президента дело сдвинулось с мертвой точки.

Если бы так могла работать милиция и ФСБ, то нераскрытых преступлений не было вовсе, правда, в таком случае команда Корче оказалась бы никому не нужна. Сейчас им платили за высокий профессионализм и за способность создать чудо на пустом месте.

Уже к концу суток им удалось выяснить подъезд, в котором жил Хищник, а еще через три часа после опроса жильцов они знали квартиру, которую тот снимал.

Дальше пошла обычная работа. С этого момента объект находился под постоянным наблюдением. Команда села на хвост так плотно, как умела. Правда, особыми результатами похвастаться никак не удавалось.

Хищник большую часть времени находился дома. Несколько раз выходил в магазин и тут же возвращался обратно. На второй день наблюдения зашел в высотный панельный дом, причем было непонятно, то ли знал код домофона, то ли подобрал. Пробыл недолго и быстро ушел.

Жильцов многоэтажки проверили, подозрительных не нашли. К кому он заходил, осталось неизвестным, но вины в этом у наблюдателей не было — Корче запретил приближаться близко к объекту, опасаясь, что тот заметит слежку.

На всякий случай всех обитателей дома внесли в особый список. Теперь до окончания работы если кто-то из них оказался бы в одном месте с Хищником, то сразу автоматически отмечался во всех рабочих файлах как дополнительный объект слежки.

Хакеры подключились к ближайшим уличным видеокамерам, чуть позже установили в подъезде десяток вебкамер, чтобы все, что происходило в доме находилось под их контролем.

Дополнительно агенты провели вылазку в службу безопасности метро, где установили передатчик, транслирующий в фургон изображение с видеокамер установленных под землей. Теперь агентство контролировало не только пространство вокруг дома, но и метро, всю улицу и даже проходные дворы.

Подогнали второй фургон для оперативной группы, внутри которого имелись спальные места, кухня и даже душ, чтобы наблюдатели круглосуточно могли находиться рядом с объектом. Произвели досмотр квартиры, которую снимал Хищник (так его назвало ФСБ), правда, это ничего не дало: нашли только рюкзак с одеждой и немного еды.

Возле дома Корнеева оставили группу наблюдателей из трех человек, но это на всякий случай.

Хакеры разделились, один курировал одну группу, другой вторую, правда, определить, кто занимался какой, было невозможно, оба работали в виртуальных шлемах, и общались между собой и командой только через радиосвязь.

Фотографии всех, в том числе и Хищника занесли в память, и теперь компьютеры неустанно собирали информацию, отслеживая все совпадения, в том числе и случайные. Одновременно собирались данные из архивов всех служб, в том числе и секретных.

Но даже после суточного анализа не удалось выяснить, кем же на самом деле являлся Хищник.

Его не смогли найти ни в базах МВД, ФСБ, министерства обороны, ни в службах налоговой и даже в базе паспортного стола.

Фотография объекта не была внесена ни в один архив, в том числе Интерпола.

Он не получал паспорт ни в одной стране мира, в армии не служил, в разработку оперативников не попадал. И вообще возникало ощущение, что этот человек никогда не рождался, не учился, нигде не служил и не работал — его просто не было!

И это несмотря на то, что буквально сразу после обнаружения, им стала известна фамилия Хищника. Ее вспомнил хозяин квартиры, которую тот снимал. Правда, почти сразу выяснилось, что паспорт выдан другому человеку, а объект его либо украл у настоящего владельца, либо купил.

Проанализировав то, что у них получается, хакеры пришли к выводу, что вероятнее всего объект служит в элитном сверхсекретном подразделении, и именно поэтому его данных нет — обычно они хранятся в компьютерах неподключенным к сети. Допуск к ним получают единицы, и этих людей тщательно проверяют.

Аналогичные случаи у Корче были, однажды он искал киллера и вышел на секретную правительственную службу, которая готовила убийц-профессионалов для своих нужд.

Тогда ему пришлось отступить, признать задачу невыполнимой и вернуть деньги заказчику. Впрочем, через какое-то время двое из тех, кого он так долго искал, стали работать на него, так что проигрышем это ни в коем случае нельзя было считать.

Но сейчас отступать он не собирался, зная, что заказчик обладает мощными связями на самом верху. Корче набрал его номер телефона, сообщил, что удалось выяснить, и поинтересовался, каким образом они смогут получить допуск к секретным материалам.

Заказчик предложил передать фотографию Хищника представителю тайной службы. Фото забрал в одном из многолюдных мест неприметный скромно одетый человечек и тут же исчез, несмотря на то, что за ним следили два агента, а пропасть из поля их зрения было почти невозможно.

Он позвонил на следующий день, сообщил, что Хищника нет и в сверхсекретной базе данных.

На всякий случай глава агентства дал команду хакерам прочесать базу МВД всех бывших союзных республик, хоть уже был уверен в том, что это ничего не даст.

Хакеры предложили новую версию: этого человека сознательно стерли из всех баз данных. Такое тоже вполне могло иметь место: команда Корче давно исчезла и таинственным образом появлялась в базах только по мере надобности — например, когда приходилось работать по своим документам или какой-либо из секретных служб.

Но его команду прикрывали сверху от любых расследований, да возможностей у них разных хватало, а кто мог стереть обычного человека из всех баз, как правило, неоднократно дублируемых?

Хакеры признали, что им самим это далось непросто, и если бы шеф не дал им десяток сверхсекретных паролей, не позволил установить передающие жучки в туннелях, по которым проложены оптико-волоконные кабели, то вряд ли удалось бы забраться в архивы спецслужб, мастерски защищенные от хакерских атак.

Признать, что существуют взломщики лучше, чем они, хакеры отказались, потому что по роду своей деятельности знали всех, кто занимается подобной работой не только в России, но и во всем мире.

Это был тупик. Как Хищник оказался в России, кто он и откуда, выяснить так и не удалось.

Позже появилось подозрение, что дело не в секретности и в отсутствии данных, а в том искажении, которое присутствует на всех фото, и постоянно меняет лицо человека, возможно именно из-за этого его не смогла обнаружить лучшая программа идентификации.

На всякий случай они дали команду наблюдателям проверить излучение объекта, радиационное и электромагнитное, но данные оказались почти в пределах нормы. Хищник немного фонил, словно какое-то время провел на зараженной территории, но не настолько, чтобы стирать свое изображение с вебкамер.

Когда начиналось новое дело, всегда вопросов было больше, чем ответов.

Когда слежка стала рутиной, все изменилось. Хищник неожиданно позвонил Корнееву, назначил ему день и место встречи.

Все сразу пришло в движение. Корче дал команду снабдить маячком объект, теперь упускать его было нельзя, и попросил у заказчика доступ к спутнику для слежки.

* * *

Гоблин смог открыть глаза, только когда косое багровое солнце безжалостно стало светить в лицо. Попробовал вдохнуть в себя воздух, но закашлялся, а кашель тут же перешел в рвоту. Когда вытер лицо от зловонной слюны, то взвыл от боли, губы оказались разбиты и теперь кровоточили, пара передних зубов шаталась, язык оказался прикушен.

— Пацаны, — прохрипел он, когда боль ослабла. — Вы живые?

— Я вроде — да, — ответил со стоном Мята откуда-то сбоку, — но ходить неспособный.

— А где этот придурок, что нас на это дело подписал?

— Рядом со мной валяется, в крови весь …

— Дышит?

— Плачет…

— Чего?!

— В натуре, лежит и кровавые сопли размазывает.

— Что это было? — Гоблин с огромным трудом сел, опираясь на разбитые руки, прислонившись к стене дома, откуда мог разглядеть приятелей. Те лежали в паре метров от него. Мята уже сумел сесть и теперь и окровавленными пальцами пытался выудить сигарету из мятой пачки. Лицо было разбито, глаза заплыли, превратившись в узкие щелки, руки дрожали, на джинсах расплывалось мокрое грязное пятно, от которого остро пахло мочой. — Ты хоть что-то помнишь?

— Ага, — Мята кивнул со страдальческой гримасой, засунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой непослушными пальцами, выпустил клуб дыма и уныло проговорил. — Все помню. Мы ждали лоха, которому подписались в задницу шприц вставить с радиоактивной бодягой, а потом появился этот бычара и сделал нас, как пацанов.

— Не понял, кто кого оприходовал, мы его или он нас?

— Перепало нам. Удивляюсь, почему он тебе биту в одно интимное место не засунул? У него на лице появилось странное, я бы сказал, даже задумчивое выражение, когда ты дважды промазал. Возникло ощущение, что ему вдруг этого очень захотелось…

— Ты это, Мята, понятнее как-то выражайся, не в кино, в натуре, блин!

— Гоблин, это у меня от сотрясения мозгов. Щас, скажу внятно. Короче, этот кабан и не лох вовсе, а какой-нибудь спецназ или десантура, ему было нас сделать, как два пальца об асфальт. Я только и увидел, как ты на него дубьем замахнулся, а дальше смотрю, уже стену таранишь. Гном со своей ржавой цепурой в сторону летит, а я со стенкой обнимаюсь.

— Нехило!

— Вот именно, подставили нас, как лохов, могли бы намекнуть, что чухан серьезный — рельсы о лоб гнет.

— Ясно, — тяжело выдохнул Гоблин. — Ты этому придурку, Гному, скажи, что мы на такое не подписывались, надо бы заново все перетереть, пусть бабок добавляют на лечение.

— Он слышит, щас сопли подотрет и сам ответит. Гном, слыхал базар? Давай, звони Шилу и поясни — пацаны серьезно пострадали и требуют добавки на лечение…

— Позвоню, — Гном сел, и Гоблин на самом деле убедился, что тот плакал. Это было удивительное зрелище. Здоровый мужик метр девяносто, весом около ста килограмм, а на лице слезы. — Только оклемаюсь слегка. Как он меня приложил, падла!

— Ты чего расхныкался?

— Закрой хлебало, Гоблин! — Гном вытер слезы, размазывая их по лицу. — Он мне нос сломал, я и сейчас чувствую, как там косточки трещат. Только трону — хруст! Он же у меня теперь кривой срастется, а дышать, я как буду? Это ж задохнуться можно, ночью засну и не проснусь, так и не пойму, что помер. Раз и жмурик!!! Вот бычара гнилой. У меня так дядя во сне умер, он боксер был…

— Ты не бойся, пацан, — Гоблин заговорил по-отечески, с добротой. Умел он успокаивать, все-таки на пару лет был старше, да и чувствовал, парень на взводе, еще немного и драки не избежать, а когда Гнома клинит, то с ним рядом лучше не стоять. — Щас такие мастера есть, что любой нос починят. Сделают твой рубильник, лучше старого будет, К нормальным хирургам знаменитости в очередь стоят, кто сиськи себе делает, кто губы, а кто — нос. Только бабки нужны…

— Где же их взять?

— Так пусть Шило платит, так сказать компенсацию за потерю здоровья.

— Мята, ты опять базаришь не по-русски — яснее толкуй.

— Убираться надо отсюда, пока люди на работу не пошли, а то еще кто-нибудь ментам стуканет, и точно загремим в обезьянник.

— Вы мне встать помогите, а то я не могу, он мне почки отбил…

— Щас разбежались, размечтался, Гном, — ухмыльнулся Мята. — Ты нас в эту лабуду втравил, так тебя еще и на носилках таскать?

— Вы сами подписались, и бабки у меня взяли, — Гном со стоном, опираясь об стену, встал на четвереньки, и тут его снова стошнило. — Так что вместе в тему влезли, теперь думать надо, как из нее выходить…

— А че тут думать, трясти надо, — Гоблин встал и подал руку Мяте. — Шилу звони и рассказывай, как клиент нас по стенке размазал, и есть предьява, что он знал, где мы на него ломанемся. Я, если бью, то всегда попадаю, а лошара увернулся — значит, ждал.

— Ты чего? — недоуменно уставился на него Гном. — У тебя совсем крыша поехала? Скажи — кто знал, что мы здесь обоснуемся? И даже если так — как чухан мог увернуться? Ты же сам только что базарил, что не промахиваешься, и мне это известно и Мяте…

— В натуре, — Гоблин озадачено потер лицо, посмотрел на кровь на руке, зло сплюнул и прошипел. — А все равно чую, кто-то капнул бычаре, что мы его здесь ждем. Так что с твоего заказчика еще пару штук зелени за риск. Звони.

— Да я позвоню, только вопрос имеется: мы шприц лошарику воткнули или он нам его? Я-то не помню ничего, вырубился сразу.

Гоблин лизнул расцарапанную руку и озадаченно посмотрел на приятелей.

— Слышь, а действительно мы ему воткнули или как? Мята, ты помнишь? Он вроде у тебя был.

— Не боись, братва, успел я его уколоть, пока он вас по стене размазывал, правда, сколько в него попало, не знаю, игла согнулась, а дальше сам ничего не помню. Здесь должен быть где-то, — Мята опустился на четвереньки и пополз по двору, глядя на землю. Беречь одежду смысла не было, она у всех троих превратилась в грязные окровавленные тряпки. — Во, нашел! — торжествующе вскинул руку, в которой оказался зажат пластиковый одноразовый шприц с погнутой иглой, в прозрачном цилиндрике плескалась зеленоватая жидкость. — Он самый, половины бодяги нет, и игла кривая.

— Ты Шилу звони, Гном, — распорядился Гоблин. — Скажи, клиента оприходовали, как обещали в полном объеме, но есть накладки. Бычара оказался круче любого перца, поэтому понесли незапланированные потери, их требуется возместить парой кусков зелени.

— Ну, ты даешь! — искренне восхитился Гном, и тут же с оханьем схватился за нос. — Умеешь базар держать! Щас отзвонюсь.

Он вытащил сотовый телефон и выругался, корпус оказался раздавлен.

— Братва, у меня трубка накрылась, эта сволочь его ногой долбанула!

— Звони с моего, — Мята подал свой телефон. Гном переставил «симку» и позвонил, повторил все, как научил Гоблин, потом долго слушал ответ и при этом улыбался так, словно ему только что предложили миллион долларов.

— Ты чего лыбишься? — удивился Гоблин. — Чего прыщ базарит?

— Нормально, пацаны, — Гном потряс телефоном. — Шило сказал: они нам проверку устроили на профпригодность, и мы ее прошли. Вечером ждут в доме за городом, нас туда отвезут, крутой пахан — почти смотрящий — с нами о жизни толковать станет.

— Крутой, это хорошо, — кивнул Гоблин. — А как насчет зелени?

— Шило сказал — без вопросов, приедем и получим.

— Тогда разбегаемся по домам, приводим себя в порядок, а потом в кафешку, выпить надо, а то у меня башка что-то совсем не фурычит.

Приятели, помогая друг другу, поднялись и пошли по улице, редкие прохожие шарахались от них, а то и сразу переходили на другую сторону. Вид у них был пугающий — грязные, окровавленные громилы, в мятой, дурно-пахнущей одежде с бейсбольной битой на плече.

* * *

Кот спал недолго, уже через пару часов спустился во двор и отправился по своим теперь уже менее срочным и важным делам. Скрываться от агентов смысла не было, да и он не собирался ни с кем встречаться. Правда, по дороге в магазин Влад неожиданно понял, что ему потребуются наличные деньги. Алмазов на продажу у него не больше не было, значит, придется попробовать продать несколько камешков, которые ему сунул Док перед отъездом.

Он экспериментировал с симбионтами, пытаясь их заставить произвести что-то вроде жемчуга, но получилось нечто совсем иное, более похожее на бриллианты, причем имеющие грани, как после огранки, хоть и несколько оплывшие. Несмотря на то, что блеск и твердость соответствовали алмазам, торговцы этот товар отказались брать, и Док попросил его попробовать продать кому-нибудь в столице.

Поэтому требовалось найти какого-нибудь ювелира, только этого сначала требовалось сбросить хвост.

Он сел в автобус, вышел через пару остановок, спустился в метро, сделав три круга по кольцу, поднялся в незнакомом районе. Ощущение, что за ним следят, ослабло только после того, как Влад углубился в проходные дворы, и исчезло совсем, когда вскочил в трамвай и вышел на случайной остановке.

Здесь Кот перешел на соседний широкий и оживленный проспект и сразу заметил то, что нужно — ювелирный магазин. Встретили его любезными заученными улыбками, но сразу как-то охладели, когда поняли, что он не собирается ничего покупать. После короткого и абсолютно бессодержательного разговора все же дали адрес мастера, который ремонтирует украшения. К нему Влад и направился.

Идти оказалось недалеко, ювелир имел собственную лавку-мастерскую на соседней улице. Большую комнату перегородили когда-то в целях безопасности кирпичной стенкой с небольшим окошком, прикрываемой стальной дверцей. Около окна, закрытого решетками и плотными шторами стояло два запыленных кресла, между ними блестел полировкой журнальный стол.

Ювелир — плотный, лысый мужчина, сидел возле верстака за перегородкой и орудовал газовой горелкой. Когда Кот постучал по толстому стеклу, мастер хмуро посмотрел на него, недовольный тем, что его оторвали, и мрачно произнес:

— А позже никак? Почему всегда прямо сейчас?

Влад широко улыбнулся:

— Простите, что отвлекаю от работы, но как насчет того, чтобы купить у меня несколько драгоценных камней?

— Юноша — слегка картавя, произнес мастер. — Я не покупаю ворованное у незнакомых людей, это дорогого стоит в наши дни, потому что, однажды купив не у того, можно потерять свой небольшой бизнес. Простите меня, но уголовной ответственности за скупку краденого еще никто не отменял.

— А я не говорил, что камни ворованы. Они не имеют никакого отношения к государственным шахтам и рудникам, не украдены у важных и богатых людей, их не будут искать музеи и бывшие дворяне…

— Никто не говорит, что он ворует, все рассказывают о том, как гуляли по улице и что-то нашли, — усмехнулся мастер. — Я уже много лет пытаюсь найти ту улицу, на которой валяется беспризорные ювелирные украшения, но мне этого до сих пор не удалось, хоть исходил столицу вдоль и поперек.

— Я этого не говорил.

— Тогда вы, должно быть, хотите поведать о том, что камни достались вам от вашей прабабушки, которая жила еще до революции и была явно благородных кровей, — ювелир хитро взглянул на него, снимая налобник, на который было прикреплено множество разных линз. Мастер развлекался, видимо посетители бывали у него нечасто. — Верно, училась в Смольном институте благородных девиц? Княгиня, я полагаю, или графиня?

— Я не буду вам рассказывать трогательных историй о нашей несчастной семье, — усмехнулся Кот, поневоле подстраиваясь под еврейский неторопливый говорок. — Думаю, вы их слышали достаточно, и удивить вас у меня не получится.

— Вы попробуйте, юноша. Тут, главное, начать. Некоторым из моих старинных клиентов я давно предлагаю писать толстые романы. Думаю, они бы имели успех — хорошее вранье ценится во все времена.

— Боюсь, мне это будет трудно, алфавит давно учил, вряд ли вспомню…

Влад положил перед мужчиной несколько текстолитов, так их назвал Док. Их не считали алмазами, хоть они и обладали твердостью не меньшей, чем те. Док однажды сказал, что у этих камешков кристаллическая решетка выстроена чуть иначе и между атомами кремния находятся другие и именно это определяет их свойства. Его слова ни подтвердить ни опровергнуть было нельзя, оборудования соответствующего в пещерах не имелось.

Камешки после обработки симбионтами, становились коричневыми, реже желтыми или синими, а необработанные смотрелись как обыкновенная галька, впрочем наверное, ими они и были.

— Пока мы не перешли на другую не менее интересную тему о падении нравов и современном образе жизни, взгляните краешком глаза на то, что я принес.

Камни имели грани другие, чем принято, в результате только выиграли, а блеск имели даже лучший, чем бриллианты, но главное все-таки — густой насыщенный коричневый цвет при полной абсолютной прозрачности, что казалось невозможным и странным.

Конечно, ювелиры использовали камни разных цветов. Черные и голубые бриллианты ценились во все времена, коричневые и желтые тоже неплохо продавались.

Но в камнях, что высыпал Влад на тонкое стекло, сразу чувствовалось необычное и какое-то непостижимое благородство.

Чем больше рассматривал в огромную лупу сверкающие камни, которые благодаря своей особой огранке отбрасывали на стены блики различных оттенков от желтого до темно-зеленого, ювелир, тем более задумчивым становилось его лицо.

— Что это? — наконец спросил он. — И откуда? Мне стыдно в этом признаться, но такое вижу впервые. Я снимаю свое предположение о том, что они достались вам от прабабушки и готов выслушать занимательную историю о том, что вы нашли потерянную Атлантиду…

— Не могу сказать, откуда они, — серьезно ответил Кот. — К сожалению, врать не обучен, а правду сказать не могу, настолько она невероятна. Но чтобы вы были спокойны, могу только подтвердить, что камушки не ворованные, хоть и очень ценные.

— Тот, кто вам сказал, что они имеют хорошую цену, вас обманул, — вздохнул мастер, и снова взял лупу, чтобы внимательно разглядеть сверкающие коричневые звездочки. — Никто не даст за них хорошие деньги.

— Понятно, — Влад не стал спорить, просто смахнул рукой со стекла камни в ладонь. — Пойдем к тому, кто в этом разбирается лучше, или привык верить в странные истории.

— Вы меня, юноша, неправильно поняли, — ювелир сморщил лицо так, словно у него внезапно разболелись зубы. — Эти камни ничего не стоят, не потому что они плохо выглядят, а оттого что никому неизвестны. Если говорить совсем просто — они могут стоить миллион или не стоить ничего. Дело в том, что цену всего на свете определяет рынок, а когда товар неизвестен, то у него нет цены.

— Миллион меня бы устроил, — серьезно кивнул Кот. — Деньги нужны, иначе не стал бы продавать. Нравятся они мне, полюбил всем сердцем. Вещь ценная, можете не сомневаться. — Он провел камнем по стеклу, и по нему потянулась матовая полоска нареза. — Даже на каленом железе следы оставляет, а стеклорезы вообще получаются отменные.

— Я обработкой стекла и железа не занимаюсь, а то наверняка бы этим заинтересовался, — вздохнул ювелир. — К несчастью, моя семья продает драгоценности. Так уж повелось. Отец был ювелиром, дед и прадед, но даже они бы вам сказали, что цены на эти камни нет.

— И что же считается драгоценным в этом мире?

— То, что не валяется на каждом углу. Обычно, чем реже встречаются те или иные камни и металлы, тем они ценятся дороже. Во времена Наполеона алюминиевая посуда стоила дороже золотой, только потому что была редкостью. Незаурядные безделушки нужны богачам как знак отличия, чтобы подчеркнуть положение и статус, простым людям бесполезные блестящие камешки не к чему — супа из них не сваришь, гвоздь ими не забьешь.

— Так в чем же дело? Поверьте, то, что я вам предлагаю, отвечает всем вашим требованиям. Эти камни редки, незаурядны, точно не валяются на каждом углу, и вы таких точно ни у кого не найдете.

— Верю вам, юноша. Но есть еще один фактор, что гораздо важнее, надо, чтобы с годами камни не теряли блеск и цвет. Самые ценными драгоценности на сегодняшний день считаются те, что прожили века.

— Это редкие, красивые камни и ничего не может им повредить, даже время, — Влад покатал небольшую колоритную звездочку по стеклу, блики пробежали по лицу ювелира, он даже зажмурился, настолько ярко преломлялся и усиливался свет в гранях. — Если вы считаете, что у меня в руках нечто иное, придется идти в другое место. Иногда может ошибаться даже мудрец, так говорили мои учителя…

— Конечно, если их не слишком много, и они понравятся богатым людям, то я бы мог рискнуть, — мастер как завороженный следил за всполохами красок в камешках. — Хоть это и кажется глупым. Думаю, мой дед ворочается сейчас в гробу, он никогда не любил авантюры…

— Насчет того, понравятся или нет, ничего не знаю, но готов дать гарантию, что много их не будет никогда, а на сегодняшний день они единственные не только в России, но и на всей Земле.

— И где же вы их взяли? Летали на Марс?

— Не могу вам ответить, но предположение очень близко к истине…

— Я сам вчера вернулся с Венеры, — усмехнулся мастер. — Из вас тоже получится хороший романист, вам я порекомендую фантастику, ее очень любят прыщавые юнцы и неудавшиеся программисты.

— Итак, что же мы решим? — Кот снова выложил камни на стекло. — Мне идти к другому специалисту или все-таки рискнете?

— Если кислота на эти камни не подействует, — неохотно пробурчал ювелир, — то я возьму их по цене в два раза дешевле необработанных алмазов. При этом учтите — я рискую. Может получиться, что их никому не удастся продать. Рынок драгоценностей формируется годами, он консервативен, и первый, кто приносит на него нечто неизвестное, всегда проигрывает.

— Вы так думаете? — недоверчиво хмыкнул Кот. — Почему-то мне кажется, что это не так.

— Если не верите, попробуйте продать их сами.

— А я чем занимаюсь сейчас по-вашему? Хорошо, вам удалось меня уговорить: девяносто процентов стоимости необработанного алмаза, и считайте, что вы меня сумели обмануть.

— Две трети, больше не дам, — вздохнул мастер, возвращая на стекло тот камень, на который капал какой-то едко-пахнущей бесцветной жидкости из пипетки. — Не нравится — забирайте. Хотел бы я посмотреть на того ювелира, кто даст больше.

— Ладно, согласен на восемьдесят процентов, — кивнул Влад, который и не надеялся на такую цену. — Вы умеете обирать бедняков, чтобы сделать приятное богачам.

— Работа такая, — широко улыбнулся ювелир. — Да и что мне за польза от бедняков? С ними сытно есть, и сладко спать никак не получится, они денег на спокойную старость не дадут. Я люблю богатых, а они отвечают за мои услуги дружбой и привязанностью — тем и живу. Что ж, хоть и знаю, что потеряю, но возьму ваши камни за две трети, понравились они мне чем-то…

— Договорились, — Кот взял несколько пачек тысячных, которые мастер выложил на стекло, и сунул в карман. — Если что-то подобное снова попадет мне в руки, вам нести?

— Загадывать не стану, посмотрим, как это уйдет, — ответил ювелир, что-то сосредоточено обдумывая. — А из ваших камней — простите, уже моих, сделаю несколько перстней, покупатели на них всегда найдутся. Скажите, юноша, как называют эти камешки?

— Называйте — «упавшие звезды».

— Не пойдет… — покачал головой ювелир. — Слышал по радио что-то подобное: «Мне звезда упала на ладошку, я ее спросил, откуда ты…» Это наш с вами случай, юноша! Для звезды цвет не очень хорош, чтобы так их называть, камни должны иметь голубой цвет…

— Второе известное мне название — текстолит.

— А это подойдет, в нем есть странность. Пожалуй, так и буду представлять широкой публике. Удачи вам, юноша.

Влад зашел за угол и проверил деньги: все было нормально, водяные знаки имелись. Хорошо. Перед отъездом намечались серьезные траты, да и часть суммы нужно оставить Лие. Неизвестно, через какое время он снова сможет вернуться сюда…

В спортивном магазине Влад купил рюкзак и два комплекта походной одежды: ветровки, футболки, крепкие штаны, непромокаемые куртки и кроссовки, которые могли выдержать месячный поход.

Там, куда ему придется идти, места опасные, к тому же приближалась осень, в тайге в это время ночи холодные, росы выпадает много, а туманы становятся обычным явлением.

Влад пока не задумывался, как он потащит Сергея на себе через бурелом и болота — в парне даже после того, как ему отрезали конечности, веса было немало. И сможет ли вообще это осуществить. Знал, если серьезно над этим задумается, то сразу придет к выводу, что взял на себя непосильную задачу.

Но раз пообещал, надо исполнять, каким бы тяжким трудом это не грозило — так завещал дед.

Кот вышел из магазина, и снова ощутил, как по спине поползли рыжие муравьи — за ним снова следили. Агенты снова нашли его и сели на хвост.

Влад поймал такси, погрузил в багажник то, что купил, и отправился домой. У него оставалось меньше суток для решения всех своих вопросов, поезд уходил завтра утром, а предстояло сделать еще немало.

Задерживаться в столице не собирался, симбионты понемногу теряли свою силу, а когда они окончательно повянут или того хуже умрут, ему будет трудно здесь жить. Впрочем, главное он сделал, деньги Лие передал, за учебу и квартиру заплатил.

Кот добрался до дома, внес купленные вещи, в квартиру и стал составлять список тех дел, что необходимо сделать до завтрашнего утра.

Итак. Незаметно от шпиков переправить одежду, спальники и палатку на вокзал в камеру хранения. На обратном пути занести деньги сестре, пусть тратит так, как считает нужным. У девочки тоже иногда должен быть праздник.

Дальше…

От родного дома он отправится в госпиталь за Сергеем. К тому времени наступит ночь, это немного облегчит задачу, хоть все равно будет трудно и непросто.

Главное — выкрасть незаметно Перфилова из больницы, при этом случайно его не убить. Потом дотащить до вокзала, и при этом не попасться на глаза милиции или тем, кто за ним следит. Такси не возьмешь, парень тяжелый, мало того, что без ног, но еще в его организме начались воспалительные процессы. Стонать будет, бредить, вряд ли водитель среагирует адекватно, вполне может сообщить органам, а это все осложнит.

Плохо, конечно, что Перфилов тяжело болен, можно его и не донести даже до вокзала.

Кое-что у него имеется для такого случая. Симбионты: «Ложка дегтя», «Второе сердце», «Корень жизни» — с ними он не умрет, но сила этих организмов не беспредельна, где-то в середине пути их придется менять. В тайге есть тайник, но до него еще надо добраться.

Влад вздохнул.

Трудно будет. Но поздно сокрушаться. Нужно исполнять.

Кот перетащил вещи на чердак, пользуясь тем, что жильцы были на работе, а дети в школе, решив, что уходить будет через крышу. Потом вернулся в квартиру, вытащил контейнеры с симбионтами, из них отобрал те, что потребуются ночью. Для Сергея, чтобы он не умер и пережил эту ночь, взял Корень жизни и Второе сердце, а себе Бодряк и Чагу.

Потом лег спать — ночью его ожидало много тяжелой работы.

* * *

Они встретились в кафе уже вечером, отмытые от грязи и крови, украшенные бинтами и пластырями, и в другой одежде.

— Не выгодны нам такие темы, — вздохнул Мята, потягивая понемногу пиво. — Страху на миллион баксов, а прибытка в лучшем случае на штуку зелени, и то если крутой раскошелится, а то ведь может и послать, куда электрички не ходят.

— В натуре, — согласился Гоблин. — Только ему это не надо. Таким обычно мараться неохота, а с такими, как шавками, как мы, удобно, натравили на кого надо, деньги лопатой загребли, а нам бросили кость — на те подавитесь!

— Ты кого шавкой назвал? — вскинулся Гном. — Порву гада!

— Ты успокойся, не кипишуй, — Гоблин тяжело вздохнул. — Вот сам сообрази. Я свои новые штаны выкинул, потому что пока к стене летел, по асфальту ими ерзал, так? Плохо это для ткани, не любит она такие издевательства над собой. Три дыра, не заштопаешь. Куртку и рубашку стирать сестру заставил, мне подарок за это придется нести, а это расходы, согласен?

— И чо?

— Да ничо! Рожу набили, одежду испортили, это уже считай на полштуки зелени — а если еще и не заплатят, то точно тебе предьява будет.

— Бабки нам потраченные вернут, — Гном заказал себе водки и мрачно выпил. Глаза у него превратились в узкие щелки, нос распух, по всему лицу проявились темные синяки. — Шило за базар отвечает. Если сказал, тачка будет к восьми, то прикатит, как только часики пробьют. Кстати, сколько там на них натикало?

— Без пятнадцати.

— Тогда допиваем и выходим. А то что фэйсы разбили и одежду подпортили, так сами виноваты, вырубать бычару надо было раньше, чем он крутиться как юла стал. Ох и шустрый черт! Его бы к нам в команду, мы бы всех делали, район бы под себя подмяли, а то и всю столицу.

— Как же его вырубить, если такой верткий? И ты чего-то совсем не старался, сразу по стенке расплылся, а потом только кровавые сопли по роже размазывал.

— Ствол надо купить травматический, мне корефан один говорил, он с пяти метров любого ханыгу с ног собьет — даже обкуренного.

— С чего это ты такой умный стал? — ехидно осведомился Гоблин. — И главное только сейчас, когда тебе рубильник сломали — раньше-то где был?

— До этого я думал, что мы с любым лошарой без ствола управимся, — пробурчал Гном. — А Шило мог бы и намекнуть, с кем дело придется иметь.

— В натуре — Мята допил пиво и застегнул старую кожаную куртку, новую ему тоже пришлось оставить дома. — Подставуха это, поимели нас, как хотели. Надо бабок больше просить. Гоблин правильно базарит — от этой темы одни убытки.

— Вот и попроси! — Гном пошел к двери. — У крутого пахана вместе ответ будем держать, тебя никто слова не лишал, не в суде базарить станем, так что можешь и сам предьяву сделать, а там как пойдет…

— Что значит — как пойдет? — полюбопытствовал Гоблин. — Ты это о чем?

— Разное в жизни бывает, я на такой случай перо в рукав затарил.

— А я обрез, — хмыкнул Мята. — Так что если базар пойдет не по делу, то валим всех, кого можем, и делаем ноги.

— Как бы нас самих не завалили, — пробурчал Гоблин. — Не нарывайтесь. Говорить буду я, а если разговор пойдет не по понятиям, кивну вот так головой. Тоже не пустой иду, у меня ствол на кармане, который с прошлого дела остался.

— А говорил, что скинул…

— Сначала скинул, потом поднял…

Машина их уже ждала, «тойота» с тонированными стеклами за рулем сидел Шило, на недружное приветствие приятелей слегка кивнул и мрачно проговорил:

— Ехать недолго, полчаса максимум, на кармане корочки ментовские, а они скорость любят, по дороге не трепитесь, ваш базар отвлекать будет. Когда доедем, расскажу, как себя правильно вести. Большой пахан гнилой базар не любит…

— Это ты кому сейчас говоришь? — Гоблин сел за спиной Шила, чтобы в случае чего необходимости его придушить. — Нам что ли?

— Вам. Все сделали, как надо?

— А то?! — гордо приосанился Гном. — Для нас это пустяк!

— Оно и видно по вашим рожам какой пустяк, — хмыкнул Шило. — На одного втроем, да еще наверно с трубами, монтировками и дубьем, а он вас отметелил, как хотел.

— Ты езжай, — буркнул Гоблин. — У нас тоже дела на этот вечер есть.

— Это какие? Телок с ног сбивать, да сумочки с телефонами забирать?

— Ты… это… того, за базаром следи, — произнес недовольно Мята. — Сам тем же до армии занимался, думаешь, мы не в курсе?

— Да, ладно, пацаны, — коротко хохотнул Шило, набирая скорость. — Похохмить уж нельзя. Ничего, пахану моему глянетесь, он вас на хорошее дело пристроит, перестанете вечерами гопстопничать, зелень пучками по карманам станете рассовывать, телки на вас сами начнут кидаться, а вы им будете дорогие сотики покупать.

— Да… — протянул задумчиво Мята. — Твой бы базар да богу в уши…

Машина неслась по проспекту, не снижая скорости, свернула в проулок, потом в другой, и так несколько раз, пока приятели не перестали понимать, куда же их везут. Скоро выскочили на широкое шоссе, пролетели немного и свернули на узкую, недавно зашитую асфальтом грунтовку. С обеих сторон потянулись деревья, даже казалось странным, что недалеко от столицы еще имеются такие тихие, незастроенные места.

Солнце стеснительно прикрывалось небольшими серыми тучками, к ночи обещали дождь. А потом дорога кончилась перед высоким бетонным забором, с колючкой по верху и видеокамерами на углах.

Лес обступал забор, и путь был сюда только один — тот, по которому они приехали. Шило просигналил, и перед ними медленно стали раскрываться железные ворота.

— Только пулеметов на вышке не хватает, — задумчиво проговорил Мята, — И совсем станет на зону похоже…

— Говоришь так, словно там бывал, — усмехнулся Шило. — И потом кто тебе сказал, что пулеметов нет? Мой пахан — мужик серьезный, к нему генералы на поклон приезжают и, поверь, не с пустыми руками. Такие бабки ему отстегивают, что не на один десяток таких домиков хватит, да и оружие подгоняют, когда надо, со складов и в смазке.

Они подъехали к большому трехэтажному дому и остановились прямо у широкой лестницы ведущей верх. На площадке у двухстворчатых дверей, появился здоровый крепкий мужчина и помахал рукой.

— Значит, так пацаны: тише воды — ниже травы, — проговорил Шило, отстегивая ремень безопасности. — Не кипишевать, сидеть в машине, я схожу — доложу.

— Мы тоже хотим свежим воздухам подышать, — недовольно протянул Гном. — За дорогу задницу натерли, уже мозоль чешется.

— Мне-то что? Хочешь — выходи, я не против, — пожал плечами Шило. — Собачкам тоже кушать хочется…

— Каким собакам? — испуганно спросил Гоблин, он с детства боялся всего, что лает. Еще мальчишкой его уронил на землю соседский сенбернар, хоть ничего не сделал, только облизал, а страх остался на всю жизнь. — Откуда они здесь?

— Охраняют территорию, — Шило открыл дверь и вышел. — Есть такая работа — кусать незваных гостей. И учтите, они не лают, сразу за горло хватают. Предупреждаю, песики хуже волков, мы их раз в неделю на бомжей натравливаем, которые живут на соседней свалке, пока ни один живым не ушел.

— Мы не выйдем, — пробормотал испуганно Гоблин. — А когда в дом пойдем, они нас не покусают?

— Нет, их придержат. Ладно, пошел. Отметиться надо.

— Ты заметил? — проворчал Гном. — Он и выражается как лох, и одевается также. А тачка видишь какая? Япошка новая с наворотами.

— Это же твой корефан, ты с ним встретился, и на работу к нему подписался, а сейчас в кусты? — неожиданно встрепенулся Мята. — Мне кстати тоже здесь не нравится, есть ощущение, что валить отсюда надо и быстрее, пока не поздно, а бабки потом отобьем!

— Свалишь тут… как же, поздняк метаться, когда ствол в заднице торчит, — пробурчал Гоблин. — Ворота закрыли, во дворе собаки, а в будке два пацана с автоматами, тут уж не сорвешься, сидеть надо и ждать. Я ствол приготовил и вам советую. Может собачек придется пострелять, а то и тех, кто за ними смотрит…

— Готов, — с готовностью откликнулся Мята, перекладывая обрез под руку. — Скажешь когда, только у меня патронов всего двадцать штук.

— Думаешь, не хватит?

— Для людей достаточно, а на собачек, как знать…

— Прорвемся как-нибудь, — проговорил Гоблин с каким-то облегчением, увидев, как на лестнице появился Шило и помахал рукой. — Чего он размахался?

— Зовет вроде, — неуверенно произнес Гном. — Пойдем?

— А твари эти клыкастые и слюнявые где?

— Пошли, может, их здесь совсем нет, Шило решил нас просто попугать, лая не слышно — Мята приоткрыл дверь. — Я прикрою в случае чего, у меня обрез на веревочке, вытащу быстро, а дробь лучше пули, ею не промахнешься.

— Ладно, выходим, — Гоблин вышел вслед за Мятой, зорко оглядывая окрестности. Насчет собак Шило не наврал, у забора бегали несколько крупных овчарок. — Здоровые твари.

Шило услышал и усмехнулся:

— Специально натасканы. Без команды не работают, но если ее дать, потом не остановить. Порода такая. Да, вы не бойтесь, пацаны, пахан у нас добрый с понятиями.

— Дерьмо! — Гоблин почувствовал себя увереннее, заходя в дом. За широкими дверьми начинался круглый вестибюль, облицованный каменной плиткой. От него отходили плохо освещенные широкие коридоры, вверх поднималась мраморная лестница. Прямо перед ней стояла скамья, сделанного из дорогого красного дерева, с боку у лестницы большой кожаный диван, на него сел Шило, показав приятелям на скамью. — Когда бабки принесут?

— Подождать чуток придется…

Сверху по лестнице спустился высокий парень с хмурым лицом, за поясом у него торчал пистолет с длинным стволом, сразу видно, боевой и не русский. Из бокового коридора вышел еще один с помповым ружьем; оружие на приятелей не направляли, но тем сразу стало неуютно.

— Это чего такое? — спросил внезапно осипшим голосом Гоблин. — Стволы-то им зачем?

— Телохранители Пахана без оружия не ходят, — улыбнулся Шило, которому, похоже, нравился их испуг. — Их тут человек двадцать, так что не дергайтесь, руки держите на виду. Ребята у нас нервные сначала стреляют, потом выясняют, кого и за что замочили.

Мята сразу отдернул руку от полы куртки, а Гоблин побледнел. Вслед за телохранителем сверху спустился мужчина в халате, с небольшим круглым животиком, мягкими белыми руками и тихой улыбкой. Седые волосы аккуратно причесаны, розовое лицо выглядело лощеным и довольным. В целом Пахан создавал впечатление тихого милого толстячка, портили впечатление только серые глаза, умные и злые.

— Это те, о ком ты говорил? — спросил он, остановившись на небольшой площадке, там, похоже, специально для таких случаев было установлено высокое кресло, туда и сел. — Так?

— Они и есть, шеф. Привез, так сказать, для визуального контакта.

— Все правильно сделали, пацаны? — спросил Пахан. — Без накладок?

— Можете не сомневаться, — ответил Гоблин, он неожиданно даже для самого себя перестал бояться телохранителей. Ему стало все равно: такое у него бывало в драках, сначала страшно, а потом — куда вывезет. Обычно вывозило в больницу. — Но хотелось бы кое о чем побазарить.

— Давай, послушаю твой базар! — усмехнулся Пахан. — Только по делу, у меня со временем напряженка.

— Лошара подготовленным оказался. Он нас как кутят по углам расшвырял, рожи нам покарябал. О таком не договаривались, добавить бы надо на лечение.

— И сколько хотите?

— По штуке зелени на брата.

— Не вопрос, — шеф стал подниматься по лестнице. — Шило отведешь их к Учителю, пусть деньги выдаст, только сначала поспрашивает, как все было, мне детали нужны — отвечать, я чувствую, за их базар придется…

— Так это… чего, зелень когда дадут? — встрепенулся Гном. — А то как-то стремно, старались, рожи карябали, а все за просто так — за спасибо?

— Дадут, — донеслось сверху. — Не сомневайтесь, Учитель может еще добавить, если сочтет нужным, право у него такое есть.

— А может, еще какую тему? Так мы того… готовы.

— Сначала к Учителю, с ним договоритесь…

Пахан скрылся, за ним исчезли и телохранители, в вестибюле остались лишь приятели и Шило.

— Теперь куда? — поинтересовался Мята.

— Во дворе флигелек стоит, вам туда, — лицо у Шила стало хмурым и недовольным. — Учитель там живет.

— Так у него наверное бабла не меряно, раз ваш пахан к нему посылает? — оживился Гном, уже прикидывая, как к дому подобраться. В принципе это было реально, если от собак избавиться. А это не так уж сложно: дать им какой-нибудь отравы — и все. Дальше главное — реальными стволами запастись. Если финансист живет во дворе, к нему добраться просто. Громилы главного пахана охранять будут, поэтому Учителя завалить будет легко, бабки сгрести и ноги сделать…

— У Учителя все есть, — криво усмехнулся Шило, выводя их во двор. — Вон по той дорожке идите, что бетонной плиткой выложена, а я вас здесь подожду.

— А ты чего не идешь?

— Не люблю я его. У нас с ним проблемы кое-какие нерешенные имеются.

— Твои проблемы — не наши тема, — резонно заметил Гоблин. — Кто ему скажет насчет зелени? И чтобы добавил на лечение…

— Я позвоню, — Шило достал телефон и быстро набрал номер. — Учитель, парням нужно зелени дать за работу…

— То-то, — одобрительно покивал Гоблин. — И пусть не жалеет, ты же слышал, что Пахан ваш сказал — добавить надо за болячки…

— Хорошо, — покосился на него Шило. — Еще шеф велел пацанов хорошо расспросить, как дело было, а потом зелени добавить, пострадали они сильно.

Гном потер руки:

— И побольше пусть дает, раз баксов у него много.

— Идите по дорожке, — Шило убрал телефон. — Он встретит, а я вас здесь на ступеньках подожду.

Приятели отправились дальше по дорожке. Понемногу темнело, здесь в лесу ночь надвигалась стремительно, солнце уже село, во дворе стало сумеречно, подул прохладный ветерок, напоминая о близкой ночи.

Прошли метров двадцать, как дом стал исчезать, словно таять в вечернем мраке. И тут рядом послышался тихий голос:

— Вас что ли ко мне послали?

— Что? — нахмурился Гном и вытащил нож, испугано озираясь по сторонам. В руках у Мяты оказался обрез, а Гоблин, глядя на них, вытащил, свой «Макаров», у него была всего одна обойма, да и та неполная, поэтому он не хотел стрелять, не видя цели. — Кто?

— Ты слышал? — спросил он у Гнома.

— Слышал.

— Ну?

— Не вижу…

— И что?

— Страшно! Внутри холодеет. Плохо дело.

— Не боись, — криво усмехнулся Гоблин. — Деньги получим, свалим отсюда и напьемся. Тут главное не напортачить. Пацаны здесь серьезные, голову быстро открутят и в деревянный бушлат обуют, поэтому лучше зря не дергаться.

— А кто это с нами говорил?

— Наверное, человек, не собака же. Я людей не боюсь, мне шавки не по нутру.

— Так нет же никого…

— С чего вы так решили? — снова раздался тот же голос. — Я здесь.

Из темноты материализовался человек, точнее смутная тень, стоящая на дорожке.

— Это вас ко мне послали?

— Если вы — Учитель, то так и есть, — Мята шагнул вперед, держа обрез так, чтобы выстрелить в любой момент. — За зеленью пришли …

— Меня так называют, — человек не пошевелился, точнее тот смутный силуэт, что находился перед ними, но он вдруг стал ближе. — А вы те, кто метил Хищника?

— Кого? — нахмурился Гоблин. — Слышь, мужик, не знаю, кто ты такой есть, но нам сказали, что дашь нам зелени по пучку каждому, и еще немного сверху на лекарства.

— Вас обманули, — человек не пошевелился, но Гному показалось, что его голос уже доносится из-за спины, хоть тень по-прежнему стояла перед ними. — Так вы точно его пометили?

— А то, — пробурчал Мята. — Бабки давай, времени у нас нет, домой пора — баиньки. Мы спать рано ложимся, маленькие еще…

— Как-то не очень верится, хоть и хочется. Хищник пришел из тайги, а там выживают только быстрые парни, как я. Думаю, он вас почуял метров за десять, пивом из ваших глоток сильно разит…

— Ты зелень давай! — Гоблин повысил голос. — Не напрягай, а то всякое бывает! Один такой меня достал, так теперь ему дамочки цветочки носят, потому что памятник он теперь…

И тут же упал от сильного удара, который последовал из темноты, а вслед за ним растянулись на дорожке мгновенно и оба его приятеля. Причем ни один из них так и не понял, что случилось. А тень потащила их к маленькому флигелю, схватив в охапку.

— Да… — задумчиво произнес все тот же голос. — А вам даже цветочки не принесут. Умрете, и никто не узнает. А я еще пытать стану, пока не расскажете, как все было. И мучить стану долго и с огромным удовольствием, мне такие подонки, как вы, много крови попортили в детстве. Вы же тоже наверно деньги у мальчишек помладше отбирали? Подонками же не становятся за один день, процесс это долгий, постепенный, нужно сначала совесть потерять, а потом душу — только так получаются настоящие сволочи.

Ничего, все расскажете. Спешить некуда. Да и узнать точно надобно, как вы его пометили. Можно, конечно, и без вас проверить, но рискованно, а вдруг почует? Есть у меня ощущение, что он — парень шустрый и ловкий…

* * *

Александров был уверен, что в ближайшее время произойдет немало неприятных событий, и дело даже не в перехвате телефонного разговора, что-то внутри подсказывало — дело идет к финалу. И при этом возникало ощущение, что они делают все неправильно, и Хищник, которого они ждут у Корнеева, не имеет никакого отношения к убийству в многоэтажке, не казался ему он почему-то таким ловким отморозком, для которого человеческая жизнь ничего не стоит, хоть он его никогда не видел.

Просто ощущение внутри было таким. Да и логика подсказывала. Если Хищник и есть тот матерый убийца, то зачем он симбионта Корнееву предлагал? Глупо как-то получается, матерый убийца, дарит странное существо, приносящее удачу бывшему зэку.

Со своими сомнениями Юрий пришел к генералу.

— Чего тебе? — недовольно произнес тот, пряча дорогой сотовый телефон в ящик письменного стола — настоящего гиганта из красного дерева. — Новая информация?

— Нет, — покачал головой майор. — Просто возникло ощущение, что мы не того пасем.

— Выводы пока делать преждевременно. Мы точно ничего не знаем, но если поймем, что парень не имеет отношения к убийствам, то арестовывать не станем после того, как он симбионт передаст, дадим ему уйти. Что-то еще?

— Думаю, засек слежку Хищник, и не знаю только нас или конкурентов, теперь делает вид, что не замечает, а сам готовится к рывку. Уйдет он, растворится в столице, а то и на необъятных просторах нашей планеты, и мы больше о нем не услышим. Не придет он Корнееву.

— Ты так думаешь? — Круглов нахмурился. — Не хотел тебе говорить, но у меня имеется информация от другой группы наблюдения, те также ожидают в ближайшее время быстрого ухода и заметания следов.

— Хорошо, — облегченно выдохнул Александров. Он ожидал разноса, крика, обвинения в некомпетентности, но не этого спокойного понимания. — Рад, что не ошибся.

— Ничего хорошего не вижу, — буркнул Круглов. — Информацию, как ты понимаешь, от той группы мне дают фильтрованную, то есть ту, что считают нужным, самое важное скрывают. Но если есть у тебя такое ощущение, то значит, не зря к себе взял. Предполагал, что чем-то подобным ты обладаешь, иначе не выжил бы там, куда посылали. Чутье имеется и не только на опасность, но и на неудачу.

— Может что-то и есть, — кивнул Юрий. — Только к делу не пришьешь.

— Это правда, — Круглов задумчиво побарабанил по столу. — Если есть ощущение, что он на передачу симбионта не придет, то сделаем так: ты без группы сопровождения отправишься в один городок Пермской области.

— Зачем?

— А из него путь начинается через тайгу в его логово. Откуда информация, не спрашивай, не отвечу. Могу сказать, что в этом городке Хищник обязательно появится. Так что если мы его здесь потеряем, ты там подхватишь.

— Задача не совсем понятна, — Александров задумался. — А если не поедет он туда? Да и не знаю я его, ни разу не видел — как мне его узнать?

— Мы тебе его фото дадим.

— А где вы его возьмете?

— Не скажу, — усмехнулся Круглов. — Будем считать, из моих оперативных источников. Я знаю, тебя давно тот район тайги интересует, где у Хищника логово находится…

— Откуда?

— Из архива сообщили.

— Вот старый зануда! — выругался Александров. — Я же коньяк ему отнес, чтобы меня не сдавал, а он все равно заложил…

— Потому что не мог старик иначе, на этом месте только благодаря мне держится, — улыбнулся генерал. — Если бы я его не покрывал, давно бы в архиве сидел бы молодой веселый лейтенант, а у него ты бы точно ничего не узнал.

— Ясно. И все-таки откуда уверенность, что Хищник обязательно в этом городке окажется? И как узнали, что путь в его логово там начинается?

— Это давно известно, больше сказать не могу — секретная информация.

— Не понимаю…

— И не надо, майор, — генерал скорчил недовольную гримасу. — Потерпи, скоро все узнаешь. И вообще не об этом надо думать.

— А о чем?

— О том, что на месте делать станешь. Тебе не только придется его встречать.

— Кого еще?

— Будешь готовить почву для экспедиции, которая пойдет вслед за Хищником, проводника хорошего найдешь из охотников-промысловиков, место для сбора подберешь.

— Ну это хоть что-то конкретное.

— Иди, оформляй командировку, я позвоню, предупрежу.

— Разрешите идти?

— Давай, майор, теперь уже в городке этом пермском встретимся.

* * *

Кот проснулся, принял душ, оделся и подошел к зеркалу. Всегда, перед тем, как начинать любое серьезное дело, он смотрел на себя. Пары минут созерцания всегда хватало, чтобы понять, повезет ему в этот раз или нет. Итак, перед ним нормальный еще молодой мужчина, лицо спокойное, мужественное, в глазах усталость и странная желтизна.

Влад сбросил контейнеры на пол, чтобы симбионты не мешали разглядеть лицо. Точно. Желтизна. Глаза словно излучают солнечный свет. Возможно, последствие постоянного ношения симбионтов? Неужели мутация? Или болезнь? Или и то и другое?

Кот вздохнул. Даже если и так, то сейчас это неважно. Никто не живет вечно, кроме богов. А для любого другого существа в этой жизни важен лишь один вопрос — как прожить отпущенный судьбой срок? И главное, ради кого или ради чего? Жить ради себя во все времена было неинтересно.

Вот сейчас, все, чем он занимается, делается ради сестры. Он и живет для нее. Дед просил помочь встать ей на ноги.

А ей плохо, трудно и одиноко. Единственный парень, который на нее обратил внимание, и тот остался без ног и руки. И помочь может только он. Влад еще раз посмотрел в свои желтеющие глаза. Шансов никаких. Сама идея глупа. Но если не попытается, то Перфилов умрет, а вслед за ним исчезнет из этого мира и его сестра.

Тогда он останется один. И ради чего будет жить после этого?

Кот взял в руки мешок с контейнерами, и его изображение в зеркале словно подернулось мутью, и лицо стало трудно разглядеть. Влад достал Чагу и растянул ее вокруг глаз, Бодряк положил на грудь, симбионт какое-то время повисел холодной неприятной максой, и Крот даже испугался, что тот умер, но тот понемногу согрелся и задвигался, растекаясь по груди. Сразу стало легче дышать.

Он еще раз взглянул на себя, потом решительно открыл один из контейнеров и достал оттуда ярко-желтый комочек. Исполнитель желаний, место произрастания — грот счастья. Он нерешительно прижал его сзади к шее, комочек задвигался, зачмокал, прилепляясь присосками, погружая в его тело тонкие нити — своего рода мицелии. Через них теперь исполнитель желаний будет влить на его поведение и поступки, и возможно с ним удастся то, в чем так сильно сомневается, тем более что тот, кому симбионт предназначался, поставил его в такое неприятное положение, и сам отказался от удачи.

Влад подождал немного, когда почувствовал, что внутри него словно пробуждается кто-то решительный и энергичный, так действовал симбионт, вышел из двери, пробрался на крышу, взял рюкзак и осторожно двинулся по крыше к пожарной лестнице.

Ночь пришла в город. Звезды засияли в черном небе, непостижимо далекие, загадочные и все понимающие. Легкий ветерок нес в себе запах листвы, остывающего асфальты, смога и бетона. Где-то вдалеке на какой-то стройке грохотал вибромолот, на соседней улице взревел мотор, прошелестели шины. Мегаполис продолжал жить своей бурной жизнью даже в темное время суток.

Что ж ему тоже пора. Он решительно взялся за ржавые прутья лестницы.

С этого момента время становилось дорогим, каждая минута ценилась как унция золота, и даже полчаса станет невосполнимой потерей. Лучше подождать на вокзале пару часов, чем тащить на себе Сергея по утренним улицам: мало того, что это будет выглядеть странно, но и может вызвать неприятные осложнения, в виде милиции или еще хуже тех, кто за ним следит. И без этого плохо, а если ошибется, тогда все окончательно испортится.

Крот погладил растекшийся по шее симбионт по мягкой кожице, словно по шерстке. Работает. Заставляет думать рационально. Жаль проживет недолго, потому что задачка не из легких.

Первый этап — выбраться незаметно для шпиков из квартиры и доставить снаряжение на вокзал.

По лестнице он спустился довольно быстро, хоть ему было нелегко двигаться с рюкзаком за спиной весом в тридцать килограмм. Во дворе пробежал до кустов и замер, оглядывая притихший двор — тихо и пусто, только под деревом в машине тлел красный огонек сигареты кого-то из наблюдателей за ветровым стеклом.

Он тихо прокрался мимо на четвереньках, вышел на улицу и побежал, стараясь держаться затененной стороны, где росли высокие деревья. Влад прятался от агентов, и в то же время каким-то непостижимым странным ощущением понимал, что за ним по-прежнему следят скрытно и осторожно, и от этой слежки ему не спрятаться, как бы ни старался. А те, что сидят в машине лишь верхняя часть айсберга, основная часть наблюдателей где-то рядом, но он их не видит.

Придет время, он с этим разберется и узнает, как они следят за ним, а пока задача проста — добраться до вокзала и незаметно положить в автоматическую камеру хранения свой рюкзак. Начальный этап — самый простой.

В метро ощущение, что за ним наблюдают, усилилось, хоть никто из людей подозрительным ему не казался. Он сделал несколько кругов, пересаживаясь на разных станциях, внимательно отмечая всех, кто проделывает то же самое вслед за ним, но по-прежнему никого не видел.

Только в камере хранения, достигнув цели, Кот понял, как за ним следили все это время. И то только после того, когда прочитал надпись на стене у входа:

«За ячейками автоматической камеры хранения установлено круглосуточное видеонаблюдение. Будьте аккуратны с имуществом городского вокзала. За порчу — штраф и полное возмещение убытков. С вопросами обращайтесь к дежурному по вокзалу».

Влад выругался. Он отвык от города и земной цивилизации, ему и в голову не приходило, что наблюдение может осуществляться и электронным способом.

Он же чувствовал чужие взгляды в метро, когда на него никто не смотрел. И видеокамеры замечал, только не придавал им никакого значения.

И что теперь делать? Ясно же, что весь его путь отслежен…

Он мрачно посмотрел на свободную ячейку, неохотно засунул туда рюкзак и задумался.

Видеокамеры висят во многих местах в городе, но пока еще не везде. Это давало определенные возможности. В метро они точно есть.

Кот грустно усмехнулся, вспомнив, как он пытался сбежать от наблюдения, пересаживаясь с одного поезда на другой. Должно быть, тот, кто следил за ним, довольно улыбался, когда видел, как он оглядывался по сторонам, неожиданно заскакивал в отходящий поезд, крутился по кольцевой линии…

Итак, его переиграли. Нет — он сам позволял неведомым врагам владеть инициативой.

Есть ли из этого выход? Несомненно! Он по-прежнему будет делать вид, что не подозревает об этом способе слежки, поедет в метро, а по дороге потеряется. Это возможно. Он чувствует наблюдение, значит, всегда будет ощущать, что за ним следят.

Оторваться можно, но что потом? Ему же все равно придется приехать сюда за рюкзаком, а тут его будут ждать. Получается, ничего здесь оставлять нельзя.

Кот снова вытащил вещи из ячейки и вышел из камеры хранения, уже по-новому глядя на стены и потолки, отмечая видеокамеры. Их висело немало, и они охватывали своим зрением практически все внутреннее пространство вокзала, в том числе и туалеты.

Это плохо. Влад понял, что не сможет сесть на поезд незаметно. Он прошел на посадочную платформу и выругался, когда обнаружил и там стеклянные глазки с очень мощным увеличением спрятанные в конце перрона — такими можно разглядеть даже пуговицу рубашки за километр.

Он забрался по пожарной лестнице на крышу пятиэтажного кирпичного дома, через чердак спустился в подъезд и вышел на другую улицу. Здесь остановился в тени деревьев и прислушался к себе.

Чутье говорило, что сейчас за ним не наблюдают, и это немного подняло настроение.

Он вздохнул и стал думать дальше.

Для начала следовало вернуться на вокзал, и где-то там спрятать рюкзак, но только в таком месте, где нет видеокамер. Или найти другой вариант. Только какой?

Глава шестая

Падают желтые листья,

мертвые и сухие.

Осень пришла.

Кот прошел по темной улице, добрался до длинного забора, и понял — перед ним железнодорожный тупик. И тут его осенило — это же то, что нужно!! За забором пути, а там всегда найдется укромное местечко, и главное — все это находится рядом с вокзалом! А если повезет, то возможно там находится именно тот поезд, на который у него куплены билеты…

Крот погладил по шерстке исполнитель желаний и мысленно попросил его исполнить желание, в ответ он почувствовал приток тепла. Настроение у него поднялось.

Он дошел до большого мусорного бака, встал на него и перескочил через забор.

Тупик оказался полон пассажирских поездов, в некоторых, он видел, находились люди. Кот перебрался через открытый с двух сторон тамбур и оказался на следующей ветке, а там стаял тот поезд, в котором ему предстояло добираться до места, если судить по табличке.

Влад не спеша прошел вдоль состава, вдыхая испарения мазута и дегтя. Около одного из вагонов, остановился, убедился, что именно на него и куплены билеты и постучал. Постоял минут пять, еще раз погладил исполнитель желаний, мысленно прося о помощи, и снова стукнул в дверь. Минуты через две услышал тихое шарканье.

— Чего тебе? — дверь открыла опухшая от плохого сна женщина в форменном железнодорожном костюме. — Здесь не гостиница! Проваливай, а то милицию позову! Или бригадира, что еще хуже, но у нас начала дерется, потом начинает соображать, что не то сделал!

— Проблема есть, — вздохнул Кот, протягивая проводнице билеты и тысячную купюру. — Вещи можно у вас оставить? А то днем тяжеловато будет тащить. Это за труды.

Увидев деньги, женщина улыбнулась:

— Почему нельзя? За такие деньги можешь и сам остаться…

— Сейчас не могу, дела есть, но рано утром появлюсь и не один, а с другом, — он положил рюкзак на пол, предварительно вытащив из него одежду для Перфилова. — Договоримся?

— Если добавишь столько же, то почему бы и нет?

— Добавлю, но потом.

Кот прошел в купе, в которое у него были куплены билеты, устроил там вещи, спустился на пути, помахал проводнице, которая снова закрыла дверь вагона, и вздохнул с облегчением — одна проблема решилась самым наилучшим способом.

Теперь он знал, куда тащить Перфилова, и как посадить на поезд незаметно. И вообще все стало намного проще. Нужно только притащить Сергея к вагону, желательно пока не рассвело, чтобы не привлечь ненужных взглядов. Здесь агенты его не увидят, ни одной видеокамеры он не чувствует, значит, следить за ним не смогут.

Удача снова с ним, а значит, и боги на его стороне, так что может быть, в конце концов что-то и получится, благодаря исполнителю желаний. Он снова погладил его по шерстке. «Помоги!»

Влад добрался до вокзала, свернул еще пару раз, проверяясь на всякий случай, а потом побежал по плохо освещенной улице к дому, в котором когда-то жил. Здесь вдали от центра, фонари были разбиты, но сейчас это ему было только на руку. В таких местах никто не станет устанавливать никакую аппаратуру — сопрут сразу.

Теперь, когда он знал, как за ним наблюдает, метро, автобусы и другой общественный вид транспорта стали для него опасны так же, как хорошо освещенные перекрестки центральных улиц. Отныне его путь пролегал в тени по небольшим проулкам и тихим улочкам.

До своего дома он добрался в третьем часу ночи, и, уже не боясь, что застанет кого-то, открыл квартиру своим ключом. Лия не спала, сидела на полу, рассматривала старые фотографии и плакала.

— Ну, зачем ты так? — спросил он ласково. — Я же сказал, что помогу, и не отказываюсь от своих слов, скажу больше — занимаюсь этим прямо сейчас.

— Чем?

— Пытаюсь спасти Сергея. Я не уверен, что у меня получится, но шанс на это есть хоть и очень небольшой.

— Скажи, что ты собираешься делать? — Лия подняла на него заплаканные глаза. — Я хочу знать!

— Объяснять долго, а времени мало, — Влад вздохнул. — Если уж совсем просто, то там, где я находился последние три года, живет человек, способный творить чудеса. Он не раз спасал хороших парней от неминуемой смерти.

— Но наверное не выращивал оторванные конечности?

Лия неожиданно успокоилась, тон ее стал спокойным и заинтересованным, а взгляд сосредоточенным.

— О том, чтобы он выращивал конечности, мне неизвестно, — признался Кот. — Но то, что он умеет очень многое из того, что не может официальная медицина, это факт.

— Но не все…

— Конечно, мертвых к жизни не возвращает, хоть в этом я не уверен. К тому же, выбор у нас небольшой: либо я, надеясь на чудо, везу Перфилова к Доку, либо ничего не делаю, и оставляю все, как есть.

— Я не хочу, чтобы Сергей стал инвалидом.

— Он уже им стал, а вот можно ли это исправить, в этом не убежден, одно знаю, если ничего не делать, то все будет очень плохо. Поэтому пытаюсь сделать то малое, на что способен. В больнице уже побывал, с Перфиловым переговорил, он мне поверил и теперь ждет, когда я его заберу.

— Как Сережа себя чувствует?

— Плохо. Ног у него нет, тут ты не ошиблась, и одной руки, кажется, правой тоже — как это ни прискорбно.

— Я поеду с тобой! — Лия стала выбрасывать из шкафа вещи. — Как понимаю, там, где ты сейчас живешь, нужна походная одежда?

— В общем, да. Только с чего ты взяла, что сможешь поехать со мной?

— Я его люблю — это первая причина, — девушка выбрала из кучи свитер, брюки и небольшие сапожки. — Вторая — ты не сможешь его довезти один, за ним нужен уход, а я окончила курсы медсестер.

— Все это не совсем верно, но… — Влад вздохнул. — Главная беда в том, что там, где я сейчас живу, небезопасно, выживают немногие, и мне не хочется подвергать опасности тебя …

— Но ведь ты несешь туда Сергея, так?

— Да.

— Получается, что инвалиду это неопасно, а для меня гибельно?

— Понимаешь, он уже почти мертв, — Влад погладил себя по шее и попросил мысленно — «выручай!» — Поэтому ему все равно.

— Он погибнет, а я буду жить? — Лия взяла его за руку и заглянула в глаза. — Ты понимаешь, о чем говоришь?

— Пока человек живет, всегда есть надежда.

— На что?

Кот вздохнул и развел руками.

— Никогда не был силен в таких глупых спорах. Окончишь университет, начнешь работать, а там может все само как-то наладиться.

— Мне без вас вообще ничего не нужно, — девушка хмуро посмотрела на брата, в этом взгляде светилось упрямство и ярость. — Я еду с тобой.

— Не глупи. Я отвезу Перфилова к Доку, он его вылечит, возможно, что-то придумает с ногами, мы вернемся, и все будет хорошо.

— Влад, я не шучу. Либо ты меня берешь с собой, либо больше не увидишь никогда! Если вы оба погибнете, то для меня не будет смысла жить.

— А если не погибнем?

— Тогда и со мной ничего не случится.

— У меня нет времени спорить с тобой, — Кот вздохнул, потому что понимал, Лия не шутит. Когда она разговаривала таким тоном, это всегда говорило о том, что свой выбор она сделала. Можно соглашаться с ним или нет, но будет так, как сказала эта вздорная девчонка. — Ты будешь мне обузой, а возможно станешь причиной, из-за которой мы все умрем.

— Я еду с тобой, — сестра тихо заплакала, глядя с мольбой на него. — Ну, почему вы мужчины такие? Один уже съездил без меня на небольшую войну, и остался без ног, а тоже говорил, что все будет хорошо. Теперь ты его берешь с собой, и погибнуть можете уже оба, и никто из вас не подумал о том, как мне жить после этого?

— Понимаю, что трудно, — Влад вздохнул. — Там куда мы пойдем, очень страшно, люди гибнут быстро. Если возьму тебя с собой, то опасности только прибавится.

— Плевать! Я еду с тобой!

Кот тяжело вздохнул и полез в карман, понимая, что делает ужасную глупость, но у него не осталось выбора. Сестра не шутила, упряма она была так же, как и он, если сказала, что умрет, то можно не сомневаться, когда приедет в следующий раз, ее уже не увидит.

— Вот билет на поезд, не опаздывай. К сожалению, у меня нет времени, чтобы спорить, итак все зыбко и ненадежно.

Влад вышел, недовольно морщась. С каждым мгновением все становилось еще хуже, чем было. И зачем только сюда приехал? Этот мир рушится, падает, ломается, войны идут какие-то глупые и бессмысленные, на которых делают инвалидами хороших ребят. Зачем это? В пещере понятно и просто. По крайней мере, в дерьмо там ты влезаешь сам. Против тебя только темный мир…

Лия погибнет там вероятнее всего. Влад тяжело вздохнул и решительно зашагал по лестницам. Не стоит одновременно решать много сложных проблем, жизнь сама все расставит по местам, нужно только не суетиться и делать то, что просит сердце.

Времени катастрофически не хватало, он не успеет забрать Сергея до рассвета, даже если побежит. Слишком много времени Влад провел, уговаривая сестру.

Нужно искать какое-то транспортное средство — такси, например. Кот свернул в сторону широкого проспекта, здесь на малолюдных улицах, поймать машину вряд ли было возможно.

Проспект был хорошо освещен, и напичкан видеокамерами, торчавшими на светофорах, но пришлось рискнуть. Он вступил на дорогу и поднял руку. Из-за угла вынырнуло желтое такси с шашечками и подкатило к тротуару.

— Куда?

— К госпиталю Бурденко.

— Деньги покажи, путь туда далекий.

Влад вытащил пачку тысячных, которые ему дал ювелир.

— Садись!

До госпиталя добрались уже в четвертом часу ночи, водитель согласился его подождать, правда, потребовал десять тысяч аванса. Кот хоть и чувствовал, что таксист наглеет, но безропотно отдал.

Зачем ему пачки резаной бумаги, прошитой алюминием в тайге, где нет ничего кроме зверья? А в темном мире еще хуже, деньги там совсем не в почете, и вообще все то, что так любит цивилизация, там лишь мусор.

А водитель пусть радуется, что заработал, пользуясь его безвыходным положением. Он же еще не знает, что за груз ему придется везти обратно.

Влад предупредил таксиста, что если тот попробует исчезнуть, то ему придется очень плохо в этой и без того нелегкой жизни, потому что он его обязательно найдет и сделает так, что его будущее станет напоминать ад.

— В аду я уже побывал, там страшно, но привыкаешь, — крепкий седой мужчина скупо улыбнулся и спросил. — Зачем ты здесь, парень?

— В госпитале мой друг и ему плохо, — Влад замялся, не зная, что сказать дальше. — А я хочу ему помочь.

— И для этого нужно приезжать сюда ночью?

— Именно так…

— Не знаю, что ты задумал, но если дело связано с наркотиками, то твой ад меня не страшит.

— Просто дождись меня. Потом договорим, сейчас, извини, времени нет.

Кот быстро побежал к забору, пробежал вдоль него, и перелез там, где росли высокие деревья, чтобы не попасть в глазки видеокамер.

Потом прополз за кустами до угла дома, присел у окошка подвала, влез в него, с грустью сознавая, что для обратного пути придется искать другой путь — с грузом за спиной здесь не пролезть, тем более с таким габаритным, как человек.

Влад присел, вслушиваясь, но ничего не услышал, кроме звука падающих капель, потом пошел дальше. В подвале не горели ни одна лампочка, но с Чагой ему освещение не и требовалось, он видел все довольно отчетливо.

Дверь оказалась заперта, а в прошлый раз была открыта. Похоже, сегодня весь мир против него, хоть исполнитель желаний на нем. Следовало отступить, да некуда. Он достал нож и поковырял в замке, тонким лезвием ему после нескольких неудач удалось поднять пружину, а случайно найденным ржавым гвоздем отодвинуть засов.

На открывание потратил десять минут, что совсем неплохо для дилетанта — взломщика.

Влад медленно поднялся по лестнице, прислушиваясь. Где-то выл от боли раненый, из дальнего крыла доносились стоны, храп, а за углом шелестели страницы журнала, который пролистывала медсестра приемного покоя. От очередного крика боли он едва не оглох, пришлось снять с ушей симбионт под названием Шепот и убрать в контейнер.

Кот бесшумно и незаметно проскользнул мимо приемной, где сидела сонная девушка в белом халате, разглядывая полуобнаженных девиц в глянцевом журнале, прошел два темных коридора, прокрался по широкой лестнице на третий этаж и оказался в отделение реанимации. Здесь постоянно дежурило несколько медсестер и один врач, это он еще в прошлый раз выяснил. Ему повезло, они как раз сели пить чай, обычно на месте не сидели — слишком много у них в отделении лежало тяжело больных и раненых.

Он открыл дверь одиночного бокса, в котором лежал Перфилов и заметался, услышав приближающиеся шаги. Спрятаться оказалось негде, пришлось лезть под кровать.

Он едва успел сжаться в комочек около тумбочки, как в бокс вошла медсестра, уколола Сергея, поправила одеяло, погладила его нежно по щеке и вышла.

Перфилов умирал, Влад лежал под ним и ощущал это очень хорошо. Он стонал, что-то бормотал, бредил от высокой температуры.

Кот вылез и в слабом свете ночника вгляделся в бледное лицо. Нос уже заострился, а предсмертная синева густо покрыла лицо.

— Спасибо, что дождался, — негромко произнес Влад. — Еще бы немного и все.

— Это ты? — послышался хриплый шепот Перфилова, тот открыл глаза, в них плескалась отчаяние и тоска. — Я думал, мне примерещилось в бреду. Не верил, что придешь, а все равно ждал. Даже не разрешил поставить укол со снотворным, хоть мне очень плохо. Ты, правда, поможешь?

— Я пообещал, а свои слова сдерживаю. Ты это должен помнить еще с детства.

— Помню, но люди меняются с годами, и мало кто становится лучше. Скажи, я умираю?

— Кажется, — Влад полез в карман и достал из контейнера красного как кровь симбионта, тот заискрился в свете настольной лампы, словно драгоценность. — Вот эту штуку сейчас тебе на грудь пристрою и будешь жить, только не знаю как долго.

— Что это? — Сергей тяжело дышал, и каждое слово давалось ему с огромным трудом, капли пота выступили на лбу. — Откуда?

— Симбионт, к несчастью уже наполовину выдохшийся. Он тебе поможет справиться с болезнью, почистит кровь, сожрет все болезнетворные бактерии, а заодно и продукты разложения твоих тканей. Проще говоря, сделает то, что не сможет не один антибиотик — вылечит.

— А ноги эта штука отрастить не может?

— Вряд ли, — Кот поднял пижаму и стал прилаживать к горячему потному телу симбионта, тот упрямился, не нравилась ему, что так горячо. У Сергея температура явно была за сорок. — Он просто поддержит тебя, чтобы ты не умер. Хорошо бы его хватило…

— Хватило до чего?

— Пока не довезу до Дока, этот тот, кто умеет совершать чудеса. Дело в том, что ты почти мертв, высокая температура говорит о том, что воспалительные процессы идут, с которыми симбионт может и не справиться до конца. Он для тебя сейчас как батарейка с мощнейшим антибиотиком в одном флаконе: и энергию подкачает, чтобы твой организм мог и дальше бороться с воспалением, а заодно и почистит кровь лучше твоих почек и печени.

— А дальше как? — хриплый вскрик. — Все равно же умру!

— Ты не ори, а то медсестра придет, и все испортит, — Влад снял пижаму и отбросил ее в сторону и стал надевать на Перфилова штаны, футболку и куртку, купленные в магазине спорттоваров, одновременно снимая с него капельницы и датчики. — Смотри какой потный, даже трогать твое обрубленное тело неприятно, поэтому заткнись, и подожди с болтовней, пока не переодену.

— Как меня потащишь? — кожа стала у Сергея прохладнее, сердце перестало колотиться, симбионт понемногу делал свое дело. — Тут охрана, тебя арестуют, это же военный госпиталь.

— Я бы тебя здесь бросил, да выбора у меня нет, — Кот вздохнул. — У тебя нос заострился, и кожа посинела. Узнаешь симптомы?

— Конечно, — выдохнул Перфилов, дыхание стало его успокаиваться, голос перестал дрожать. — Видел ребят с такими лицами за пару часов до их смерти.

— Хорошо, что понимаешь, — кивнул Влад, закончив надевать комбинезон. Все это время Перфилов старался не стонать, хоть видно было, что давалось ему это нелегко. Он критически посмотрел на то, что у него получилось, закатал ненужные штанины, чтобы не цеплялись и закрепил булавками. Потом достал из кармана связку ремней, которые сшил, чтобы у него получилось нечто похожее на сумку, в которой матери носят своих малышей.

— Конечно, мне будет трудно выбраться из больницы. А потом еще нужно перелезть через высокий забор, да и дальше тащить метров сто до машины. Если, не дай бог, начнешь стонать, тогда нас точно схватят!

— Обещаю, буду молчать. Если нужно, вставь мне кляп.

— Я бы так и сделал, да задохнешься, итак хватаешь воздух, как полудохлая рыба на берегу.

— Уже не полудохлая, — на лице у Сергея внезапно появилась улыбка. — От этого непонятно чего идет такое приятное тепло, что даже жить хочется.

— Еще бы! — понимающе усмехнулся Кот. — Я как-то с таким симбионтом полз часа два, когда меня мутант порвал, так что эти ощущения помню. А без симбионта вообще вряд ли бы выжил. У меня кровь хлестала, как из порванного шланга, сознание терял каждые пять минут. А он мне все зарастил, только ногу не смог, там слишком большая рана была, да и кости оказались сломаны.

— А он как-то странно себя ведет, смотри уже по всей груди расползся. Это нормально?

— Так и должно быть.

— Спасибо, — прошептал Перфилов. — Даже если у тебя ничего не получится, все равно благодарен тебе за то, что ты попытался. Это дорогого стоит.

У него появились слезы на глазах.

— Так, температура упала, дыхание восстановилось, — вздохнул Влад. — Крепись, парень. Готов к путешествию? Господи, что же я делаю?!

— Боишься? — недоуменно прошептал Сергей. — Зачем тогда взялся?

— Уже объяснил. Это твой последний шанс, кроме меня у тебя больше ничего и никого нет. Мертвый ты. Если бы сейчас не пришел, наверняка утром твое хладное тело отвезли бы на каталке в морг. Конечно, мне страшно. А что делать? Лия моя сестра, она для меня самый дорогой человек в этом мире. Теперь заткнись, чтобы слова от тебя не слышал, пока не выберемся. Понимаю, у тебя эйфория от симбионта, поговорить хочется, но лучше молчи, иначе все испортишь.

— Что испорчу?

— Как ты думаешь, что скажут люди, когда увидят, как я тебя тащу на себе из больницы?

— Что ты псих или маньяк, — Перфилов улыбнулся. Лицо его порозовело, он уже не выглядел умирающим. — Тут на каждом этаже солдатики с автоматиками, они в тебя стрелять будут.

— Спасибо за доброе пожелание! — Влад поднял Сергея и отрегулировал ремни, чтобы тот висел у него за спиной, как огромный, бесформенный рюкзак. — Потащу на крышу, спускаться будем по пожарной лестнице.

— Уронишь!

— Тебе-то что? Итак, считай, мертв.

— Добрый ты.

— А ты, молодец, уже хамить начал, — улыбнулся Кот и погладил себя по шее, прошептав что-то. — Таким мне больше нравишься, но только не смейся. И дай бог нам удачи!

— Смех? — Перфилов довольно расплылся. — Это я могу, меня забавляет сама мысль, как ты меня на себе попрешь.

— Странное состояние для человека, который остался без ног и руки, и только что умирал от пневмонии, — заметил Влад. — Тебе не кажется?

— Если бы эти организмы, что ты мне нацепил, продавать как наркоту, от желающих отбоя бы не было.

— Это точно, только действуют они недолго, да найти их трудно, они всегда в плохих местах находятся, где легко погибнуть можно, а разные опасные твари их охраняют, — Кот закинул ремни за плечи и, поднатужившись, поднял Сергея. — Все, пошли!

Он выскользнул в коридор, а это было нелегко, неся на себе почти двойной вес. Даже дверь пришлось закрывать, скрючившись в три погибели. Им повезло, медсестра зашла в соседнюю палату, поэтому не увидела, как по широкому больничному коридору один человек полз, таща на себе второго.

Медсестры и врач по-прежнему пили чай, смеялись, звякали ложками и стаканами, поэтому ему удалось проползти незаметно до двери, та заскрипела, открываясь.

В полутемном коридоре Влад встал и зашагал к лестнице.

* * *

Корче негодовал. Его люди в очередной раз упустили Хищника, причем на вокзале, где видеокамер наставлено столько, что можно проследить путь каждой мыши, не только одного человека.

Хакеры вели наблюдение до улицы, где объект ждали агенты, но до них он не дошел, потерявшись в мертвой точке между двумя камерами.

— Словно что-то почуял, — пробормотал Корче, в очередной раз просматривая кадры: Хищник заходит в камеру хранения, укладывает рюкзак в ячейку, смотрит куда-то в сторону, лицо меняется, снова вводит код и достает рюкзак. — Что там? Куда он смотрит?

— Не знаем, шеф.

— Выяснить немедленно! — Корче отхлебнул кофе. — Жду!

Юра послал одного из агентов, продолжающих обшаривать улицы, в камеру хранения и прежде чем глава агентства допил кофе, ему показали крупным планом снятую вебкамерой надпись:

«За ячейками автоматической камеры установлено круглосуточное видеонаблюдение. За порчу оборудования штраф и полное возмещение ущерба. Со всеми вопросами обращайтесь к дежурному по вокзалу».

— Вот вам и ответ, — вздохнул Корче. — Он догадался о том, как мы за ним следим по этому объявлению. Вот вышел из камеры хранения. Видите? Смотрит прямо в камеру! А до этого прятал глаза, глядел вниз — теперь пялится в объектив. И опять лицо не видно — расплывается. Выяснили почему?

— Нет, шеф, — дружно вздохнули хакеры. — Есть подозрение, что мешает рассмотреть какое-то излучение, но где находится его источник, нам неизвестно. Не носит же он что-то с собой?

— Может и носит. Ладно, с этим позже разберемся. Итак, Хищник понял, каким образом мы за ним наблюдаем, и теперь будет стараться избегать мест, где установлены видеокамеры. Это плохо…

— И как же тогда за ним будем наблюдать? — хакеры опустили глаза, боясь взглянуть на шефа. — Если он знает о камерах, то не вернется и в свою квартиру, которую снимал, и мы его окончательно потеряем.

— Датчики на одежду поставили?

— Не успели, думали, повесим на рюкзак в камере хранения.

— Но я же приказал, поставить во время обыска квартиры!!

— Решили не рисковать, а вдруг почуял бы что-нибудь?

Корче ругался долго и изощренно, обрушивая на своих подчиненных многоэтажные потоки брани.

— Шеф, — вдруг обрадовался Дима. — Мы же поставили датчик на Корнеева, а он с Хищником встретится обязательно.

— Не факт, — глава агентства успокоился и отрицательно покачал головой. — Если объект почуял наблюдение, то по старым местам ходить не станет. И точно не будет встречаться с человеком, который его сдал. Думаю, он уже все понял, и больше с нами в поддавки играть не захочет. Так, проехали. Нужно искать другой вариант. Вы мне можете объяснить, зачем он принес с собой рюкзак?

— В смысле? — хакеры переглянулись между собой. — Наверное, хотел положить вещи в камеру хранения. Вероятно, собирается уехать куда-то на поезде, а чтобы с собой не тащить, часть вещей принес заранее.

— Вот именно. Казанский вокзал. Куда отправляются поезда?

— Куда угодно, много направлений. Мы поняли, шеф. Сейчас проверим, брал ли он билеты, — хакеры защелкали кнопками. — Есть!! Он полностью купе выкупил. Пункт назначения — маленький городок на севере Пермской области.

— Ну вот, — облегченно выдохнул Корче. — А без меня сообразить не догадались?

— Теперь нормально, — Юра обрадовано кивнул головой, чувствуя, что гроза прошла мимо. — Мы знаем, где его искать, успеем и датчики поставить и маячки. Заказываю железнодорожные билеты на половину группы, а мы с вами, шеф, полетим до Перми самолетом, дальше отправимся автобусом.

— Как-то слишком просто и легко, — покачал головой глава агентства. — А если он переменит поезд? Вдруг это ложный след? Проверьте другие рейсы…

— Как он может нас обмануть? Пусть он поедет завтра или в другой день, мы все равно его отследим: на поездах и самолетах вносятся в билет данные паспорта, а они нам известны. Так?

— Не совсем, — глава агентства задумался. В том, что говорили хакеры, смысл определенно был: действительно без паспорта по стране не проедешь. Но почему тогда внутри у него растет колючий холодок — предвестник неудачи? Что не так? Чего не учел? — Так, всю базу авиарейсов и пассажирских поездов проверять постоянно. Немедленно докладывать в случае изменения маршрута. С Корнеева глаз не спускать! Это все еще наша единственная зацепка. Я хоть и сомневаюсь, что наш объект с ним встретится, но наблюдение не снимать. Все! Отправляюсь спать. Ночь на дворе. Буду на связи.

Корче вышел. Хакеры переглянулись между собой:

— Чего это он? Никогда от него не слышал такого мата, хоть бывали ситуации похуже.

— Думаю, чует что-то, — Юра мрачно взглянул на Вадима. — Ты же знаешь, его чувства стоят всей нашей информации. Давай, снова все проанализируем. Лишний раз подстрахуемся. Что нам известно?

— Да, ничего, — пожал плечами товарищ. — У нас есть внешний облик Хищника, и то не очень удачный, расплывчатый, не фиксированный. Мы не знаем, кто он, зато известно, что прибыл к нам с какого-то странного места, где растут необычные симбионты. А с ними все странно, информацию о них помещать в сеть не дают, сразу науськивают роботов.

— Корнеев?

— Не факт — так шеф сказал, — Вадим насупился. — Но пока это реальная и, к сожалению, единственная зацепка, если не считать билетов на поезд. На самом деле, я, как и шеф, не уверен в этом. Хищник позвонил ему сразу после того, как мы взяли его под наблюдение. Странный звонок, разговор ни о чем…

— То есть?

— Полагаю, засек наблюдателей, а звонок был проверкой на вшивость — больше-то он уже не звонил.

— Думаешь, заметил наших агентов, забежал в ближайший подъезд, посмотрел из окна, срисовал ребят, убедился в том, что за ним следят, и спокойно отправился домой?

— А иначе зачем ему в подъезд чужого дома входить? Мы же проверили в этом доме всех, никто к Хищнику ни малейшего отношения не имеет…

— Возможно ты прав. Очень похоже на правду.

— А если у него есть еще один паспорт, то мы его больше не найдем. Провал?

— Ни в коем случае, — Юра защелкал кнопками, выводя на монитор карту. — Он взял билеты до маленького Пермского городка, от которого до тайги километров двадцать. Вот куда он стремится! Пусть мы не знаем ничего о нем, но нам известно точно, что он уедет именно с этого вокзала, и поедет именно туда.

— А если полетит на самолете?

— Вряд ли, — снова покачал головой Юра. — Если бы у него была такая возможность, то не стал бы виться здесь. Вывод?

— Он сядет на поезд и доедет до этого маленького городка, хоть нам и непонятно почему не выбрал другой транспорт.

— О причине можно догадаться. Например, имеет при себе что-то, что служба безопасности аэропорта не пропускает, например, оружие. Или он радиоактивен, поэтому пройти не может через арку. Нет, точно вернется сюда. Нужно дополнительно поставить десяток камер, и установить их так, чтобы перрон и поезда находились под постоянным контролем. Вот этим и займемся. Как мысль?

— Если сменит вокзал, мы его потеряем.

— К нашему счастью с других вокзалов поезда идут по иным направлениям. Работаем. Нам сегодня спать по очереди, так что готовь крепкий кофе, и поднимай обе группы.

— А что делать с Корнеевым? Оставим без наблюдения?

— На нем висит маячок, если покинет квартиру, будем знать. Оставим там фургон и парочку ребят для прикрытия, всех остальных на вокзал! Пусть маскируются. В каждом зале ожидания должен сидеть наш человек, на посадочной платформе тоже должен быть кто-нибудь. Лучше всего будет, если переоденутся в железнодорожников. Надеюсь, все решится за сутки, поспать сегодня никому из них не удастся.

— Почему ты решил, что Хищник уедет сегодня? По билетам?

— Сядет в любой из трех поездов в течение суток, иначе рюкзак бы не принес …

— И бросил его где-то.

— Наверняка схоронил рядом в жилых домах — в подвале или на чердаке.

— Значит, вокзал нужно брать под наблюдение прямо сейчас! — Вадим склонился над картой города. — Сам отправляйся ставить камеры. Агентам доверять в этом нельзя, точно напортачат.

— Я все придумал, мне и работать?

— Закон жизни — инициатива наказуема. К тому же может тебе на месте еще пара полезных мыслей придет.

— Возможно и придет, я — умный.

— Тогда тебе карты в руки!

— Ладно, пошел, буду на связи, наблюдателей направляй ко мне, буду их инструктировать по ходу дела с привязкой на местности.

— А я займусь поиском Хищника. Нам необходимо знать, чем он сейчас занимается. Он не сможет обойти все видеокамеры в городе, где-нибудь да засветится. Сейчас запущу программу, глядишь, что-нибудь да накопаю…

— Стоп! — Юрий остановился. — Если он едет до этого городка, то почему бы нам сегодня не отправить туда кого-то из наблюдателей для страховки?

— Пожалуй! Сейчас билеты возьму на самолет, отправим девчонок, все равно для них дела пока нет.

* * *

Сотрудники из группы Александрова доложили Круглову, что конкуренты оставили двух агентов для наблюдения за Корнеевым, остальные торопливо собрались и уехали.

Генерал задумался:

«Должно быть, что-то пошло не так. Вероятно, Корнеев оказался ложной целью, но признать это до конца они не собираются. Александров прав, не подвело его чутье. Лишь бы майор не сплоховал и не упустил Хищника на месте. Нужно спешно готовить экспедицию, развязка произойдет в ближайшие дни…»

Круглов сделал несколько звонков, после чего в далекий Пермский городок отправились двое ученых, и пять бойцов спецназа — естественно в штатском. Проводников следовало найти на месте, договоренности об этом уже имелись.

Генерал вздохнул и пошел спать. Время было поздним, ночным, а ему утром требовалось решить еще множество вопросов, в том числе и своего отпуска. Возглавить экспедицию собирался сам, значит, требовалось подготовить для себя прикрытие.

Правда, до конца еще не решил. Идти в тайгу ему не хотелось, Круглов хоть там не бывал, но прекрасно знал, чем может закончиться такой поход. Выживать в той тайге сложно. Гибнут там многие, иногда даже опытные охотники.

Нужна помощь человека, который знал о тех местах все или почти все — лучше кого-то из старых промысловиков, которые облазили все, что можно, в поисках пушнины. Или поискать среди старателей, этот бизнес хоть не совсем законный, но им занимаются многие, особенно сейчас, когда с работой дела обстоят плохо. Тайга и накормит и золотишко даст, если знать, где и что искать.

Имелся у него там один человек — хороший знакомый, которому когда-то помог выжить на Кавказе, вот через него и попробует решить все вопросы.

Именно он когда-то ему рассказал о людях, которые уходили в тайгу смертельно больными, а возвращались абсолютно здоровыми и никто из счастливо излечившихся людей не мог рассказать о месте, где они были, а проводники молчали, не желая терять свой бизнес.

Круглову было известно, гораздо больше, чем ему мог рассказать местный товарищ, он знал, что на Севере Пермской области имеется одно непонятное место, и все странное связано с ним.

Правда, старатели ни промысловики там не бывали, обходили это место стороной, а лечение больных происходило неподалеку на специально устроенных таежных заимках.

Известно генералу было о том, что оттуда периодически вырывались страшные звери неизвестные этому миру и убивали всех, кто им встретится. А еще существовали охотники за симбионтами, то есть те, которые зарабатывали тем, что приносили редкие организмы из какой-то пещеры, которую иногда между собой называли темным миром.

Так вот эти люди, по рассказам тех же старателей, обладали множеством отклонений от среднего нормального человека, хоть первоначально ничем не отличались от обычных парней. Как-то меняла их пещера.

Пока темный мир был далеко, как и его твари, ФСБ им интересовалось как-то отстранено, чисто академически, подвергая сомнению каждое слово, теперь же информация приобретала практическое значение — неуловимый убийца находился в столице. И очень была высока вероятность того, что пришел он из тех мест. Слишком многое сходилось на этой пещере.

Когда-то бывший начальник управления наложил на информацию об этом районе Пермской области гриф особой секретности и сделал так, чтобы она собиралась в одном месте — в секретном НИИ, принадлежащем ФСБ.

И причина этого была понятна — тогда вовсю шли интенсивные исследования по изменению человеческой природы, начатые еще во времена фашисткой Германии.

Гитлеру, а потом и всему миру потребовался диверсант, который мог бы вывести системы управления запуска ракет, способный убивать, кого ему укажут, сотнями и тысячами, устранять неугодных политических деятелей, и при этом оставаться незамеченным.

Вот в чем была главная причина того, что Круглов не верил в инопланетного охотника, а вот в то, что появился Хищник, выращенный кем-то, в это он уверовал сразу.

Генерал знал, что на разгадку Генома человека потрачены огромные средства в разных странах, и финансирование шло из секретных бюджетов, поэтому и результат получили достаточно быстро. А причина подобной щедрости заключалась все в том же желании создать сверхсолдата — Хищника.

И тот, кто первый решит эту задачу, тот станет богатым и влиятельным человеком, а за технологию производства суперсолдата будут бороться правительства всех стран мира.

И вот, похоже, у кого-то это наконец-то получилось, и очень здорово, что произошло данное событие в нашей стране, и пока еще не получило огласку, иначе здесь бы уже на улицах столицы было не протолкнуться от агентов всех разведок мира.

Но почему кто-то направил это сверхсущество сюда, в столицу? Почему ему дали задание убивать — то есть делать то, для чего тот был выведен? И почему он уничтожает только криминальных авторитетов?

Генерал задумчиво побарабанил по столу.

Какова его цель? Почему направили именно сюда?

Почему именно таким варварским и кровавым способом решили привлечь к себе внимание?

Вопросов много. Ответов ни одного.

Круглов не верил в совпадения. Когда-то в распадок были направлены две научные экспедиции из секретного института занимающегося созданием Хищника, возглавляемые учеными высокого ранга. Задача экспедиции — взять биологические образцы живности, водившейся только там. Тогда ему даже пришлось устроить детский интернат по соседству с институтом, чтобы рядом всегда имелся нужный человеческий материал для создания диверсанта.

Обе экспедиции погибли, точнее, никто не вернулся, а поиски не дали результатов, точнее нашли только мертвые тела, но не всех, большая часть тел была не найдена.

Предположим, кто-то выжил? И остальные смерти были лишь прикрытием? Возможно ли, что ученые нашли неизвестные науке мутагены и решили на месте выводить Хищника? А почему бы и нет? Прошло не так много времени с исчезновения ученых, как появился этот убийца идеально отвечающий тем требованиям, которые сам Круглов когда-то и составлял.

Лицо его невозможно зафиксировать, а таким было одно из предполагаемых свойств хищника, чтобы избежать идентификации. Быстрота. Скорость реакции. Ороговевшие пальцы, превращенные в смертельно-опасное оружие. Способность забираться по стене дома, не пользуясь никакими устройствами. Все словно выписано из задания для секретного института. Совпадение? Не слишком ли их много?

Итак, ученые выжили, получили результат и решили сообщить об этом таким варварским, но чрезвычайно эффективным способом. В этом есть своя логика, они создают базу для торговли. Хоть он и повесил на эти дела гриф секретности, но утечку информации он все равно не сможет перекрыть. И американцы при желании всегда смогут узнать, о том, что произошло со Слоном и Зубром. А значит принять участие в этой торговле. Умно.

Неужели все так, как он думает?

Убийства начались с приездом этого парня, продающего симбионты, а он прибыл как раз из того места, где пропали обе экспедиции. Определенно, это знак!

Тут ему в голову пришла новая еще более ужасная мысль. А что если Александров прав и этот парень к убийствам не имеет никакого отношения?

Тогда это могло значит только одно!

Неужели американцы научились создавать таких людей? А сюда прислали одного только для того, чтобы мы поняли, как уязвимы? Убийца легко может уничтожить все политическое руководство страны, раз он убивает вооруженных бандитов десятками, стены Кремля для него не проблема.

От этого предположения у Круглова внутри похолодело…

Это же начало третьей мировой войны!!!

* * *

Коту пришлось нелегко, весил Перфилов килограмм шестьдесят даже без ног и правой руки, отрезанной по локоть. Двигаться приходилось осторожно, избегая освещенных мест и видеокамер, которых оказалось в госпитале немало. Пока ему везло, его никто не заметил — сыграло свою роль то, что он пришел под утро, когда ворота закрыты, а охрана уже ослабила бдительность. Час волка — так называют его старые охотники.

Но идти еще далеко, и все не закончилось, Влад был мокрым от пота, хрипел от натуги, но еще даже не выбрался из госпиталя, а все потому что выбрал путь не из легких.

Он решил залезть с грузом на крышу, что само по себе не просто, а потом спуститься по пожарной лестнице во двор. Правда и выбора у него особого не было. Через подвальное окно он бы не смог протиснуть Сергея, а все остальные выходы контролировались охраной.

Проблемы начались с последнего этажа, потому что пришлось взбираться на чердак по узкой металлической лестнице, а потом пролезать в слуховое оконце явно не рассчитанное на человека с грузом. Влад просунул Сергея вперед, и тот, матерясь, изнемогая от слабости, держался целой рукой за ржавую металлическую скобу, пока он выбирался вслед за ним.

Дальше дорога стала чуть легче. Перфилов замолчал, когда повесил его за спину, он был бледен, хватал жадно воздух, несмотря на симбионтов, которые трудились вовсю, удаляя из его крови все, что набралось гадкого и вредного за последние две недели.

Крышу Кот миновал довольно быстро, но дальше ожидал спуск по ржавой пожарной лестнице, часть опор которой выскочили из кирпичной кладки. Хорошо, что Сергей отключился от усталости и возможно впервые спал без страдания, поэтому не мог мешать, нарушая равновесие. Корень жизни — хороший симбионт, может справиться с любым воспалением, да и боль убирает.

Правда, его жизнь постепенно иссякала, и скоро придется менять на другой. У Влада имелся еще один такой же в контейнере, потом придется переходить на другие попроще.

Кот вспомнил, как однажды ему корень жизни подсадили после схватки с саблезубой кошкой. Та ему порвала ногу и раздробила кость. Без симбионта он бы умер в короткое время, а если выжил, то потерял бы ногу. Правда, пока его донесли до Дока, он утратил треть своих мышечных и жировых тканей.

За все в этой жизни приходится платить, иначе не получается. Когда на тебе Корень жизни петь хочется, но все, что попадает в рот, вылетает обратно с рвотой. Симбионт не дает тебе есть, а сам интенсивно поглощает питательные вещества из твоей крови. Когда носишь его несколько часов, это не имеет никакого значения, но когда он находится на твоем теле больше трех дней, ты худеешь.

Иногда это неплохо, от жировых тканей избавляться даже полезно, но после приходит время мышц, а это уже беда.

Кот тяжело дышал, несмотря на Бодряка, ему не хватало воздуха, симбионт не успевал очищать кровь от продуктов распада мышечных тканей, и уже начал раздуваться от сытной и чересчур питательной для него пищи.

Очень трудно оказалось спускаться по неудобным железным перекладинам, и удерживать равновесие. Несколько раз его ноги срывались, когда лестница начинала раскачиваться, тогда Влад повисал на руках, срывая ногти и разрывая мышцы.

Этот спуск вымотал его настолько, что, добравшись до земли, он лег на траву, осторожно сняв с себя спящего Перфилова, и лежал минут десять, глядя в темное небо, наполненное звездами, с наслаждением ощущая дыхание ночного ветерка на разгоряченном лице.

Звезды смотрели на него, далекие, яркие и равнодушные к его боли и усталости.

А путь только начинался.

В тайге, да и на подходах к ней, придется с таким грузом проходить около тридцати километров в день. Там спусков и подъемов немало. То, что ему придется несладко — значит, ничего не сказать.

К сожалению, поздно раздумывать, первый шаг сделан, обратно Сергея не вернешь, а если он сейчас бросит парня, то обречет его на смерть. Так что вперед!

Кот распахнул куртку, чтобы было не так жарко, снова набросил себе на плечи ремни и зашагал дальше.

Высокий бетонный забор оказался для него непреодолимой преградой. Он какое-то время брел возле него, не зная, как подняться, пока не уперся в ржавую бочку, поставленную для сбора воды. На нее с трудом удалось залезть, а потом, балансируя, зацепиться за верхний край бетонной плиты и подтянуться. Это было очень непросто, в какой-то момент ему показалось, что мышцы лопнут от напряжения.

Вот тогда он пожалел, что не взял с собой Коготь, этот симбионт менял пальцы, практически превращая их в звериные когти. Сам процесс занимал всего пару часов, работать такими когтями практически невозможно, зато в схватке с диким зверьем они незаменимы, да и нелишними оказываются в таких случаях, когда надо взбираться например на дерево.

На верху неловко качаясь, Кот проскользнул между заостренными прутьями и спрыгнул вниз. Если бы не мягкая земля, смягчившая удар, то без падения, а следовательно и травмы, не обошлось бы.

Влад выругался, и лег на бок, хрипя, дожидаясь пока чуть ослабнет боль в мышцах, а дыхание придет в норму. Перфилов так и не проснулся, тихо сопел, и от его тела шло приятное человеческое тепло.

Когда он смог вздохнуть полной грудью, то снова поднялся, вытер пот и зашагал по пустому переулку. Сил у него уже почти не осталось, а симбионты просто не успевали подкачивать его энергией.

Такси стояло на месте, водитель выскочил, чтобы положить груз в багажник, и тут у него отвисла челюсть, когда он наконец разглядел, что Кот несет. Какое-то время он был занят, потому что ставил ее на место. Когда ему это удалось, то потрясенно произнес:

— Так это и есть твой друг?!

— Да, — Влад аккуратно усадил Перфилова на заднее сиденье и сел рядом. — Он. Закрывай багажник, другого багажа у меня нет.

— Ты не соврал…

— Всегда стараюсь говорить правду.

— Подожди! — таксист помотал головой, пытаясь разобраться в происходящем. — Это твой друг, и ты его только что забрал из госпиталя Бурденко. Так?

— Правильно, — Кот расстегнулся и откинулся на заднее сиденье, ему нужно было хоть немного отдохнуть, по-прежнему самое тяжелое ждало его впереди. — А что, какие-то проблемы?

— Сейчас ночь, — таксист посмотрел через лобовое стекло, словно проверяя — действительно ли вокруг темно. — Поэтому говорить о том, что твоего друга законно выписали, глупо?

— Конечно, кто его сейчас выпишет? Может, все-таки поедем? У меня мало времени.

— Поедем, когда я сочту нужным, — таксист повернулся к нему, и Влад увидел у него в руках пистолет с взведенным курком. — Это именное оружие, меня им наградили за то, что когда-то я один остался от всей роты после нападения боевиков. Все мои ребята погибли, а мне не повезло остаться в живых. Я — бывший капитан ВДВ, поэтому прошу говорить правду, иначе отвезу в милицию, пусть там с тобой разбираются.

— Что ты на меня взъелся, капитан? — Кот недовольно прищурился. Оружие его не пугало, с симбионтами он мог двигаться очень быстро — правда, не сейчас, когда от усталости закрываются глаза. — Я не сделал тебе ничего плохого…

— Мне еще нет, а вот своему другу вряд ли делаешь хорошо. Зачем забрал из госпиталя?

— Если бы сейчас это не сделал, то завтра родным выдали бы его труп. Я опять говорю правду, капитан…

— Я бы хотел услышать подтверждение сказанного от твоего друга.

— Он спит.

— Не-е-е, — прохрипел Перфилов, он гримасничал, пытаясь выдавить что-то из себя. — Пр-р-р-авда, м-а-а-ть твою! Я… ме-рт-вый б-ы-ыл-л!!

Таксист неожиданно побледнел, убрал пистолет и завел двигатель.

— Не знаю, что вы творите, парни, но, похоже, это не мое дело. Куда едем?

— На Казанский вокзал и желательно быстро, — Влад с облегчением откинулся на сиденье, предварительно убедившись, что Сергей закрыл глаза и снова спокойно засопел. — Мне его еще на себе до поезда тащить.

— Куда повезешь?

— В тайгу, там живет очень хороший человек, надеюсь, он поможет.

— Это не мое дело, — таксист произнес это еще раз сам для себя и нажал на газ. Машина сорвалась с места. — Я отвезу вас, куда надо, и денег не возьму. Видел много странного за свою жизнь, но подобного никогда. Не знаю, что ты хочешь сделать, и правильно ли это, но верю в то, что пытаешься помочь своему другу. Уже за одно это тебе благодарен. Когда загибался в госпитале на Кавказе после тяжелого ранения, то ни одна сволочь из части у меня в палате не появилась. Я и выжил-то всем назло!

Мужчина оглянулся, и Кот увидел у него на щеке слезы.

— Бывает…

— А раньше считал, что друзей у меня много…

Влад отвернулся и закрыл глаза. Он хорошо знал, как бывает трудно не только выживать, но и просто жить. До вокзала они доехали быстро, плату таксист не взял. Даже те десять тысяч, что взял авансом, вернул.

— Я воевал и знаю, что это такое. Еще не хватало, чтобы со своих фронтовых друзей деньги брал. Для меня такое сродни предательству. А ты побереги монеты, они понадобятся для твоего друга. Помощь нужна?

— Нет, капитан, сам справлюсь, — Кот вытащил Перфилова из машины и надел с помощью водителя ремни на плечи. — Спасибо. А этот парень — мой крест, ты к нему никакого отношения не имеешь.

— Я воевал и друзей терял…

— Понимаю, — серьезно кивнул Влад. — Но твоя война кончилась, а моя и его пока продолжаются. В общем — удачи. Зря деньги не взял, мне они там, куда еду, ни к чему.

— Гадом себя считать не хочу, потому и не беру, — таксист сел за руль. — И тебе удачи, солдат!

Машина уехала, а Кот потащил Сергея в железнодорожный тупик к поезду.

Начинался серый рассвет. Небо бледнело, звезды прятались, гасли, птицы замолкли. Ветер уже нес в себе крики людей от вокзала и гудки тепловозов. Начинался новый день, и он мог только надеяться на то, что он закончиться хорошо, хоть и предпосылок для этого никаких не было.

Неизвестно, благодаря исполнителю желаний или стечению обстоятельств, они добрались без проблем до поезда.

Проводница испуганно прижала руки к губам, когда увидела Перфилова, висевшего огромной глыбой за его спиной. Пока она думала, поднимать ей крик или нет, Влад сунул в руки пару тысячных купюр:

— Прошу тебя, дай поспать, ночь была тяжелой.

— А этот живой? — проводница нагнулась над Сергеем. — Что с ним? Он мне народ не перепугает?

— Это мой друг, раненый солдат, с войны привезли, ног у него нет, оторвало взрывом, — Кот вздохнул, врать ему никогда не нравилось. — Забрал его из госпиталя. Мешать никому не будет. Видишь, спит? Я его снотворным постоянно колоть буду. А в купе моя сестра поедет, поможет в случае чего. Любит она его…

— Смотри, парень, — проговорила проводница, крупная уже немолодая женщина. — Чтобы тихо было. Начнет кричать от боли, с поезда высадим, у нас бригадир строгий. Вызовем скорую помощь, а дальше добирайся, как знаешь. Сейчас спи. Может, водки хочешь, чтобы расслабиться? Натаскался с ним, небось? У меня есть и недорого…

— Спасибо, но лучше чаю — в горле пересохло, — больше всего Владу сейчас хотелось переодеться и лечь спать. — Пока друга до места не довезу, спиртное пить не буду, мало ли что может случиться…

— И то правда, дорога, есть дорога, — согласилась проводница. — Хорошо, чай сейчас принесу, титан еще теплый, и спите, я тоже вздремну, до посадки время есть, а то потом народ набьется, всем что-то надо станет, не до того будет…

Кот затащил Сергей в купе, расстелил постель, положил на матрац и укрыл одеялом, а сам заснул — сидя, сил в нем не осталось даже на то, чтобы лечь.

* * *

Пахан — высокий хмурый мужчина с большим круглым животиком, говорившим о борцовском прошлом, сидел за огромным столом и мрачно смотрел на Учителя. Тот со спокойным, невозмутимым лицом стоял у дверей огромного кабинета.

— Ты уверен? — спросил он.

— Конечно, иначе бы не говорил.

— Тогда расскажи, что мы имеем…

— Немного, — Учитель скользнул вперед, движения его были незаметны, смазаны, он словно перетек и утонул в глубоком кожаном кресле. — Эти ребята почти ничего не сумели сделать…

— Обманули меня?

— Нет, — Учитель отрицательно покачал головой. — Они действительно напали на Хищника и даже попытались ввести ему радиоактивное вещество, которое вам любезно предоставили из какой-то лаборатории. Но все пошло не так с самого начала. Парень почувствовал их за несколько метров…

— Почуял?!

— Именно так, — Учитель усмехнулся краешком губ, он не боялся, это было видно сразу, этих двух совершенно разных людей связывали другие отношения, чем босса и подчиненного. — Этому учат там, откуда он пришел.

— Чему?

— Чувствовать опасность.

— А ты откуда знаешь?

— Приходилось сталкиваться с такими людьми раньше.

— А где так хорошо учат?

— Конкретное место называть не буду, но там не выживешь без чувства опасности, потому что она там повсюду…

— Не хочешь говорить, не надо. Что еще сделали эти пацаны не так?

— Хищник их избил…

— Как ему это удалось?

— У них была бита, нож и цепь, а у Хищника лишь голые руки, но это ему не помешало сделать из ребят отбивную. Решил их не убивать, вероятно, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, поэтому просто размазал их по стенке. Причем последнее выражение — не фигуральное.

— Хорошо размазал, по рожам видно…

— Он даже не бил их, — снова чуть усмехнулся Учитель. — Просто помог им встретиться с кирпичной стеной дома.

— Да… — поморщился Пахан, и потер свое лицо, видимо этот рассказ что-то ему напомнил из своего прошлого. — Ладно, это лирика. Факты? Они сделали то, за что мы им заплатили?

— Частично. Хищник согнул иглу и впечатал в стенку того, кто его уколол. Они показали мне шприц, в нем гораздо меньше жидкости, что мы им дали. Возможно, в кровь попал радиоактивный маркер, но явно мало, поэтому отслеживать с большого расстояния и тем более со спутника не получится. Чтобы не потерять след, придется идти в нескольких сотнях метров за объектом, а это наверняка не совсем то, чего вы ожидали. Я прав?

— Насчет спутника ты прав, задумка была именно такой. Выводы?

— Придется следить за передвижениями Хищника с расстояния примерно трехсот метров или чуть меньше — на большем расстоянии ни датчик источник такой малой радиоактивности не обнаружит. Думаю, на такое не способен ни один из ваших людей.

— А ты?

— Я могу следить и без маркера, просто нужна хорошая оптика и все.

— А без нее?

— Можно и без нее…

Пахан встал, прошел по кабинету, бормоча под нос:

— Затраты высоки, но уж больно заманчиво, не даром ФСБэшники стойку сделали на этого парня. Мне по дружбе рассказали, что дело выгодное и не очень затратное, да и пообещали хорошо заплатить. А сейчас уже и не знаю, что к чему, денег больше потерял, чем приобрел. Невыгодно. Скажи, а ты случайно не знаешь, кто еще в этом деле завязан?

— Нет, — покачал головой Учитель. — Я только ребят допросил. Вся моя информация от вас. Кстати, а почему того парня назвали Хищником?

— Такое погоняло ему ФСБэшники придумали. Решили, наверно, что этот паренек крутой, впрочем, если судить, как он с этими пацанами обошелся, так и есть. Кстати, что с придурками этими случилось?

— Нет их больше, а собачки покушали мяса…

— И то хорошо, — бывший борец вернулся за стол. — Хоть на собачьей еде сэкономили. Ладно, что еще хочешь сказать?

— Если дело серьезное, то могу подсобить.

— Так ты мне всегда подсобить хочешь, только бабки большие просишь, с тобой одни убытки, — Пахан задумчиво почесал бровь. — Так кто же там еще нарисовался? ФСБ точно в деле, кто-то из правительства, конкретного человека не знаю, просто ощущаю власть и деньги.

— А зачем вам всем этот парень понадобился?

— Есть у нас подозрение, что знает он кое-что из того, что большим людям интересно в том числе и за бугром, и на этом хорошие бабки можно срубить.

— А что?

— Не стоит тебе этим интересоваться, не нужен ты мне в этом деле, — Пахан снова сел за стол, продолжая бормотать про себя. Он говорил тихо, но Учитель слышал каждое слово, даже не напрягаясь. — Одному нелегко, задействованы такие силы, что меня сомнут и не заметят. А этого пора отправить к собачкам на обед, слишком много знает, подлюка.

Последние слова он произнес совсем тихо, почти бесшумно шевеля губами, и поднял голову на Учителя.

— А если я тебе все-таки предложу участие в деле, то во сколько это мне обойдется?

— Довольно дорого, — он даже не пошевелился, только слегка прищурил глаза. — Могу предложить следующий вариант: я отправлюсь в автономное плавание, меня мало кто знает, поэтому никто не сможет связать с вами. Когда окажусь близко к цели, то сообщу.

— Не обманешь? — Пахан снова встал. — Я вложил в тему реальные бабки, а ты сам по себе. Думаешь, меня устроит: если найду — свистну?

— Думаю, да, — кивнул Учитель. — Могу только добавить, что заниматься этим делом буду в любом варианте.

— Сам по себе? — уточнил Пахан. — А если я тебе не разрешу?

— Прости, но мне дозволение твое больше не требуется, — Учитель встал, лицо его изменилось, стало жестким, вытянулось, принимая форму хищного зверя. Тон тоже стал другим, от заискивания не осталось и следа. — Я пришел к тебе сам, так и уйду, а попытаешься помешать, трупов наваляю целый двор…

— Что ж так, падла? — вздохнул Пахан. — Я же тебя обогрел, принял к себе, заработать дал, а ты, как последняя паскуда, угрожаешь, словно собака, которая на хозяина своего лает…

— Простите, — улыбнулся Учитель. — Есть небольшая поправка. У меня вообще нет здесь хозяев, я сам по себе, а кусать, пока никого не собирался, но если вы решили меня убрать, не стоило об этом говорить вслух. Я нервный и слышу хорошо…

— Знаю о твоей слабонервности, поэтому подготовился, — Пахан криво усмехнулся и нажал кнопку под столом. За его спиной открылась маленькая спрятанная дверь, оттуда выскочили два телохранителя с Калашниковыми в руках, одновременно отворилась дверь за спиной Учителя, в кабинет вошло еще четверо с оружием. — Ты пойми меня, Учитель. Парень ты неплохой, но слишком много от тебя шума. О том, как ты голыми руками порвал на тряпки всех телохранителей Слона и Зубра, рассказывают все, кому не лень. Меня предупредили, больше такого не простят. Извини, выхода у меня нет, придется тебе умереть.

— Испугался? — Учитель даже не пошевелился, словно не понимая, что сейчас его станут убивать. — Скажи, кто тебя так напугал, и этот человек больше этого делать не будет.

— Пойми, — Пахан повеселел, заметив, что его собеседник по-прежнему с ним дружелюбен. — Я не могу убивать всех, с кем имею дело. К тому же меня хорошо попросили, чтобы ты исчез. Пообещали хорошего отступного, а если стану настаивать, то пригрозили, что весь бизнес порушат. Да и менты на хвост сели, пришла от них весточка, что пора тебя сливать, а отдавать тебя лучше мертвым — знаешь много, так что прощай.

Пахан махнул рукой, одновременно уходя за спину телохранителей к скрытой дверце.

— Мочи его, ребята, не жалей кабинет, все равно пора ремонт делать!

Бойцы не заставили себя ждать, затрещали легкие автоматы с глушителем и АКМ, дырявя кожаное кресло, пол, стены и потолок. Учитель словно размазался по кабинету и появился уже за спинами тех, кто вошел в кабинет.

Удивлению Шила не было предела (именно он там стоял вместе со своим приятелем Гноем), когда понял, чьи руки сжимают ему горло.

Так и умер с удивлением на лице, а за ним с тем же выражением погибли другие стрелки, и сам Пахан, который уйдя в другую комнату, успел открыть сейф и даже вытащить коробку с деньгами.

Учитель мрачно посмотрел на своего мертвого работодателя, вытряхнул из металлического ящика купюры и пересчитал. Денег оказалось немало, этой суммы вполне хватало рассчитаться за свое спасение полностью. Так что и эта смерть принесла ему свои дивиденды.

* * *

Корче хорошо выспался, потом долго мылся, чередуя горячую воду с холодной — такой душ быстро приводит в чувство, а умение держать себя в форме даже в условии постоянного недосыпа осталось у него еще со службы. Плотно позавтракал, и только после этого набрал хакеров. Ответил Дима:

— Новостей пока нет, ни хороших, ни плохих. Полная боевая готовность. Отслеживаем все поезда, объект пока не появлялся.

— Понятно. Продолжать.

Глава агентства положил трубку, задумался, потом позвонил заказчику.

— Мы потеряли след. Хищник в своей квартире в эту ночь не появлялся. Маячок на его одежду прицепить не успели. Сейчас ведем только Корнеева. Что делать?

— Готовиться в дорогу, — голос заказчика был угрюм. — По моей информации майор Александров отбыл в небольшой пермский городок, а генерал Круглов собирает экспедицию, в которую пригласил хороших ученых — биологов. В качестве охраны едет спецназ.

— Вы знаете, куда они направятся?

— Думаю, Круглов обнаружил какой-то след, раз так засуетился.

— Итак, он собирается идти куда-то, а от меня что требуется? — поинтересовался Корче. — Раньше я думал, вас интересуют только симбионты.

— Вы ошиблись, — голос поскучнел. — Неинтересны они нам. Живут недолго, а потом умирают. У нас таких много, и мы давно отследили источник их появления — это как раз тот самый городок, куда едет Круглов.

— Не понимаю вас. Зачем же мы разрабатывали этого Хищника, если дело не в исполнителе желаний, который тот пытался продать?

— Дело в том, что Круглов доложил наверх, что массовые убийства преступных авторитетов связаны с Хищником.

— С чего он так решил?

— Это не телефонный разговор.

— Говорите спокойно, эта линия защищена, мои хакеры лучшие в России, именно они обеспечивают секретность всех моих переговоров.

— И все-таки риск очень велик, давайте встретимся через пару часов в том же кафе.

— Хорошо.

Корче недоуменно покачал головой, потом на всякий случай взял с собой двух бывших киллеров для прикрытия, бронированную машину и отправился в столицу.

Что-то было не так. Это говорило его чутье, но он пока не понимал, в чем дело. В небольшом уютном кафе, его сразу провели в отдельный кабинет, заказчик уже обедал свежеприготовленной семгой.

— Нам будет трудно разговаривать, если вы станете от меня скрывать слишком многое, — от двери проговорил глава детективного агентства. — Мне можно верить.

— Скрывал и дальше буду, — хмуро произнес заказчик. — Это в ваших же интересах, если какая-то информация просочится, то всю вашу команду ликвидируют. Меня оставят в живых — я нужен.

— Все так серьезно?

— Именно.

— Тогда ни мне, ни вам не стоит заниматься этим делом ни за какие деньги.

— Поздно, батенька, вы уже в деле, теперь можете из него благополучно выйти только с удачным результатом или в качестве хладного тела.

— И все-таки я бы не хотел этим больше заниматься, — Корче впервые за многие годы занятия прибыльным сыскным делом почувствовал себя обманутым, ему в лицо словно дохнула смерть, ее ледяное дыхание заставило поежиться. — Перечислите мне те деньги, что должны, и мы расстанемся. На будущее — подбирайте моему агентству такие дела, в которых ставки не так высоки, я не настолько азартен, чтобы рисковать благополучием своих людей.

— Жаль, что вы многого не понимаете, — заказчик тяжело встал, оставив тарелку с недоеденной рыбой — Мой номер телефона вам известен. Позвоните, когда поймете, что сделали ошибку. Желательно сегодня. Слишком быстро уходит время.

Он вышел, глава детективного агентства недоуменно посмотрел ему в след. Угрозу в его словах почувствовал, но пока не понял, чем она вызвана. В конце концов, ничего особо секретного они не узнали. Расследование закончено. Жаль, Хищник ушел от наблюдения, но и в его агентстве иногда бывают накладки. Если что-то не понравилось, можно не перечислять остатки обговоренной суммы, агентство это переживет, пугать только не нужно. Да и что он мог узнать? Странные живые организмы, которые исполняют желания, не та информация, за которую убивают.

Возможно, он действительно пока чего-то не понимает и Хищник не так прост, как ему говорит его чутье?

Корче вышел из кафе и сразу почувствовал опасность. Она исходила как ни странно от его бронированной машины. Подойдя к ней, он сразу понял почему — сопровождающие его агенты были убиты, а ветровое стекло забрызгано свежей кровью.

Это его неприятно поразило, оба киллера являлись мастерами своего дела, врасплох их застать казалось было невозможно.

Глава агентства привычно огляделся по сторонам, никто из прохожих не выглядел испуганным, значит, стреляли из бесшумного оружия и в голову. Потолок в машине был покрыт бурой кровавой смесью — не отмыть, не отстирать. Придется полностью менять обшивку. Если судить по тому, что кровь уже свернулась, их убили сразу после того, как он вошел в кафе.

По-прежнему ласково светило солнце. От пруда недалеко тянуло запахом воды и тины. Легкий ветерок таскал рваные полиэтиленовые пакеты по асфальту. Прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на машину с пятнами крови на лобовом стекле.

Корче вздохнул, вытащил телефон и набрал номер хакеров:

— Я нахожусь у кафе, где встречался с заказчиком, приехал сюда с Григорием и Мишей. Оба убиты.

— Вас понял, шеф, — ответил Юра. — Наши действия?

— Мне нужна машина, на которой я приеду к вам. «Мерс» отогнать в гараж, чтобы почистить обшивку и заменить кресла. Кроме того, мне нужны записи видеокамеры на стоянке, очень любопытно понять, как все произошло. Всегда считал, что мои люди никому не позволят убить себя.

— Понятно, шеф. Машина выехала, будет минут через пять. Вам опасность не грозит?

Глава агентства еще раз огляделся, фиксируя место и имеющиеся видеокамеры. Чувство опасности исчезло, значит, убивать его никто не собирается.

Он устало потер лицо Бронированная машина. Пуленепробиваемые стекла закрыты. А внутри два трупа. Такое бывает только в кино.

— Не суетитесь. Меня хотели только напугать, и, кажется, у них получилось. Всех перевести на повышенную боеготовность, раздать оружие.

— Будет война, шеф?

— Не думаю, вряд ли, нам такого врага не потянуть. Но пусть стволы будут на руках — на всякий случай. До встречи!

Особого сожаления о смерти киллеров глава агентства не испытывал — только раздражение. Не имеют права таким образом умирать профессионалы обученные в особой школе. За каждым из них числится не меньше сотни ликвидаций! Они-то знают, как убивают, и как могут убить самих. Раньше он считал, что лучше телохранителей и быть не может, а, оказывается, они даже себя защитить не могут.

Через полчаса он в фургоне хакеров смотрел кадры видео. Вот стоит машина, к ней подходит молодая девушка, лицо скрыто от камеры черной широкополой шляпой и темными очками. Милая барышня двигалась так, чтобы лицо ее невозможно было разглядеть.

Вот она подходит к машине, что-то говорит. Дверь открывается, девушка достает пистолет из своей сумочки, стреляет два раза, поправляет одежду, убирает ствол обратно, потом отходит. К ней подъезжает машина, девица садится на заднее сиденье и уезжает. Все! Конец фильма…

— Они, что совсем лопухи? — спросил Вадим, после того как прогнал раз десять эти кадры. — Повелись на какую-то девчонку, и позволили себя убить, ни один даже не дернулся. Дали ей время прицелиться и выстрелить, словно хотели, чтобы их убили. Не понимаю…

— Просто все, — Корче устало провел рукой по лицу. — Это предупреждение для меня.

— Какое?

— Я попытался отказаться от работы, мне сказали, что всех нас убьют. Я не поверил. Вот нам и продемонстрировали, как легко и просто это сделать.

— И все-таки непонятно — как?

— Я тоже не сразу понял, — глава агентства мрачно потянулся к полке, взял пачку сигарет и закурил. Запах дыма и вкус был ему неприятен. Он бросил курить пять лет назад, организм уже отвык. А вот когда припекло, сразу вспомнилось.

Сделав еще пару затяжек, не обращая внимания, как напряженно на него смотрят хакеры, ожидая продолжения его речи, он затушил сигарету:

— Есть такие методики. Под гипнозом человеку вкладывают в мозг команду, которая запускается кодовым словом. Вот девушка и произнесла нашим ребятам нужные слова, и они, то ли заснули сразу, то ли просто погрузились в транс, в любом случае оказались неспособны к сопротивлению, поэтому она спокойно их убила и ушла.

— Фантастика! — покачал головой Юрий. — А я думал, что такое может быть только в кино.

— К несчастью нет, — Корче устало подпер голову руками. — Это элементарная защита. В спецшколе готовили профессиональных убийц, и, естественно, подстраховались на тот случай, если те решат выйти из повиновения. Как убить дикого зверя? Да просто — достаточно шепнуть ему нужное слово, и он становится ласковым и тихим котенком. А дальше все просто, почесал за ухом и свернул шею.

— Забавно, — хмыкнул Вадим. — А кто еще из нашей команды, если ему шепнуть такое слово, подставит шейку?

— Думаю, многие, если не все, — глава агентства вздохнул. — Почти все наши ребята когда-то работали в органах, а значит, проходили обследование у психолога. В это время им могли установить под гипнозом кодовое слово.

— Жуть!

— Именно. И после этого сеанса никто из них ничего не помнит, пока это слово не произнесено. Никогда нам узнать, кто из них зомбирован, а кто нет, это значит, вся наша безопасность ничего не стоит. Придут милые девушки в широкополых шляпках и всех постреляют…

— Да, красиво… — Вадим вздохнул. — Я с самого начала говорил — это дело не по нашим зубам, было у меня такое предчувствие.

— Сейчас-то какая разница, что ты болтал? — глава агентства вздохнул. — Я знал, что рано или поздно мы все равно бы столкнулись с чем-то подобным. По-твоему не стоило из-за этого агентство открывать? И где бы вы сейчас были? Тайгу топтали, или мертвыми лежали в могилке под номером на заросшем неухоженном кладбище?

— Плохое дело, шеф, — произнес Юрий. — Но раз влезли в него под самое «не могу», то надо как-то выбираться, и желательно раньше, чем начнется отстрел оставшихся в живых. Как будем защищаться?

— Какая тут может быть защита? Работать будем, больше ничего не остается, — глава агентства достал телефон и позвонил заказчику. — Намек понял, готов к дальнейшему разговору. Где встретимся?

Заказчик назначил встречу у себя в кабинете, вероятно, боясь ответных действий. Корче мог бы уничтожить этого человека, и подготовка не заняла бы много времени, его команда не раз занималась подобными делами. Только вряд ли это что-то бы изменило…

Понятно же, что за спиной стоят другие люди, имен которых глава агентства не знает, именно они и дергают сейчас за веревочки, следовательно, даже после физического уничтожения заказчика команду и его самого вряд ли оставят в покое. Так устроено в этой жизни. Каждый знает, что умрет, но хочет это сделать позже других.

Глава седьмая

Все, что мы делаем — опасно.

Что не делаем — тоже

Лишь птицы и звери беспечны.

Корче немного постоял перед огромным и величественным зданием министерства с резными фронтонами, высокими массивными дубовыми дверями и огромными окнами, оформленными гипсовой лепниной, мучительно размышляя о том, почему он сразу не почувствовал, что дело так опасно. Так ничего и не решив, вошел в огромный облицованный мрамором вестибюль, провожаемый видеокамерами, висевшими на стенах.

Здесь он еще раз огляделся и подошел к небольшому окошку в стене.

— Сидоров Иван Петрович. На мое имя должен быть заказан пропуск.

— Вы в списке приглашенных. Подождите, пожалуйста, сопровождающего.

Корче сел на крепкую дубовую скамью, камера перед ним шевельнулась.

— Мы вас видим, шеф, — послышался голос хакера в наушнике. — Сейчас перехватываем изображение с других камер.

Корче уже спокойнее взглянул на молодого человека в хорошем костюме вышедшего из боковой двери.

— Господин Сидоров?

— Это я.

— Пройдемте, вас ждут.

Он повел его вверх по лестницам, на каждом пролете которой стояли в небольших нишах такие же незаметные хорошо одетые молодые люди с выпуклостями на левой стороне груди, которые всегда образуются от плечевых кобур.

В приемной заказчика было тихо и прохладно. Мирно шумел кондиционер. Милая девушка что-то печатала, глядя на монитор компьютера. Корче представил себе, как она будет выглядеть в широкополой шляпе, и вздохнул — вполне могла быть и она. Секретарь подняла голову, услышав тихий звонок где-то в глубине, и мягко улыбнулась:

— Проходите.

В кабинете заказчик налил коньяк в небольшую стопку и спросил:

— Убедился, что все серьезно?

— Можно было доказать это и другим менее травмирующим мою издерганную психику способом.

— Так проще и понятнее, к тому же не я решал, — мужчина вздохнул и выпил. — Прости, конечно, что втравил тебя в эту историю, но больше подходящих людей под рукой не оказалось, а ты при всех своих недостатках все равно самый лучший. Деньги трать, сколько посчитаешь нужным. Вот карточка одного швейцарского банка, на счету лежит сумма достаточная для того, чтобы ты и твои люди по окончании задания могли пожить какое-то время в неге и роскоши, ничего не делая.

— Сколько там?

— Тридцать лимонов в евро — в серьезных делах мы не мелочимся. Потребуется еще, добавим, но уже в пределах разумного. Так что без обид. Убитые парни были когда-то нашими агентами, их срок жизни истек сразу после того, как они перешли к тебе, так что ребята много лишнего прожили. Хочешь, мы тебе возместим потерю, еще десяток таких же подгоним?

— Спасибо, не надо. У меня пока есть.

— Ну, как знаешь…

— Давайте, ближе к делу, — вздохнул Корче. — Цена за работу устраивает. Отказаться, как я понял, невозможно. Что от нас требуется?

— Думаю, ты и сам уже о многом догадался. Но дать дополнительную информацию, все равно обязан, конечно, не всю, а только ту, на которую уполномочен.

— Выкладывайте…

— Есть у нас ощущение, что Хищник как-то связан с этими убийствами, прогремевшими по все Москве. Слышал, наверное, как преступные авторитеты гибнут один за другим? Прости, точнее сказать не могу.

— Кое-что слышал от бывших коллег, разборки кровавые, виновные и заказчик не найдены.

— Так и есть.

— А при чем тут мое агентство?

— Странные дела сейчас творятся в мире. То, что до нас доходит, очень пугает. Почти все государства стали тратить огромные средства на изучение генома человека.

— И что в этом такое пугающее?

— Дело в том, что интенсивно ищутся способы изменения человека, превращения его в мощную боевую машину.

— Понятно, такое было во все времена. В кино всяких суперсолдат любят показывать.

— Кино — это хорошо, пока нет результатов, а вот когда появляются люди способные голыми руками убивать полсотни вооруженных человек, становится страшно.

— А мы тут при чем?

— Так ты действительно, похоже, ничего не знаешь? Факты таковы. Появился в столице Хищник, и одновременно начали происходить странные события.

— Какие?

— Некто Пахан — такова его кличка в воровском мире решил расширить контролируемую им территорию и начал убирать конкурентов.

— Ничего странного.

— Действительно, бандитские разборки в новые времена — дело обычное. Но странным было то, что криминальных авторитетов Слона и Зубра завалили вместе с охраной.

— По-моему ничего необычного…

— Голыми руками…

— Что?!

— Ты все правильно расслышал, — заказчик налил себе еще. — Я сказал: «голыми руками». Один человек уничтожил роту хорошо обученных и вооруженных преступников, не используя при этом никакого оружия.

— Ну, это фантастика…

— А то, что твоих киллеров в бронированной машине убила одна девушка?

— Это реальность, — Корче отвел взгляд. — О таких методиках мне известно.

— Тогда должен догадываться, что разрабатывались и другие, не менее эффективные способы устранения неугодных людей. И суперсолдаты готовились, и куча препаратов изобрели делающих человека нечувствительным к боли, чтобы тот был способен убивать даже смертельно раненым. А до этого еще НКВД делало операции на людях, меняли им коленные суставы на титановые, чтобы они могли прыгать с пятого этажа и оставаться в живых. Многое делалось, только ничего хорошего из этого не получалось до сегодняшнего дня.

— А что произошло?

— Появился Хищник — убийца способный голыми руками уничтожить роту вооруженных людей. А теперь представь, что этой машине для убийства дали задание убить президента, неважно какого нашего или американского.

— И что? Там такая охрана, что он и близко не подойдет.

— Ошибаешься. Жаль тебе нельзя показать, что Хищник устроил в офисе Слона. Он там двигался с такой скоростью, что на кадре осталось только размытое пятно.

— Вы уверены, что это был наш объект — тот, за кем мы следили?

— Вероятнее всего. К сожалению, в местах всех убийств на записях с видеокамер осталось только мутное пятно, на которых невозможно разобрать что-либо.

— У вас есть фотография объекта?

— Не очень хорошая, — вздохнул Корче, уже понимая, что сейчас услышит. — Смазанная.

— Так вот если только у двоих человек в этом городе невозможно получить четкую фотографию, то это наводит на определенные мысли.

— На какие?

— Что это одно и то же лицо.

— Подождите, — глава агентства устало потер лицо. — Итак, как я понял, во всем мире пытались создать суперкиллера?

— Непросто убийцу, а суперсолдата, диверсанта, способного в одиночку уничтожить полк, а то и армию.

— Ну, это вы преувеличиваете…

— Нисколько. Диверсанты могут многое. Когда-то мы даже собирались размещать их вокруг американских ракетных пусковых установок, чтобы они сбивали баллистические ракеты на подъеме, тогда они чрезвычайно уязвимы. Так вот по расчетам двадцать человек вполне замещали три противоракетные дивизии.

— Забавно, — хмыкнул недоверчиво Корче. — Пусть так. В Советском Союзе любили простые и чрезвычайно идиотские решения. Итак, вы хотели создать диверсантов, способных голыми руками покрошить дивизию ВДВ?

— Примерно.

— И у вас не получилось?

— Ни у нас ни у американцев.

— И вдруг такой диверсант появляется в столице и начинает валить одного за другим воров в законе вместе с их гвардией?

— Ты все правильно понял.

— И вы решили, что кто-то решил эту задачку? Я верно излагаю?

— Все так, и мы хотим, чтобы ты со своей командой добрался до нужной нам лаборатории, которая начиналась клепать убийц.

— Как?

— Мы уверены, Хищник вас к ней сам приведет.

— Наш объект?

— Именно.

— А где она может находиться?

— Вероятнее всего — в тайге на севере Пермской области.

— То есть вашего диверсанта создали наши ученые?

— Уверенности такой нет, предположение такое выдвинуто, и вам его нужно подтвердить или опровергнуть.

— Сейчас не прошлый век, над головой летают спутники, с них можно засечь все, в том числе и то, что вам так нужно. Думаю, по снимкам со спутника вполне можно определить место, где находится ваша лаборатория.

— Если бы все было так просто, — невесело усмехнулся заказчик. — Над интересующим нас районом постоянно висят облака. То, что находиться под ними, нельзя просканировать ни в одном диапазоне частот, все закрыто мощным источником энергии. Там можно надеяться только на свои глаза и уши.

— Но можно же отфильтровать сигнал!

— А твои хакеры смогли получить четкое изображение объекта?

— Нет.

— Так вот то же самое происходит при фотографировании со спутника, идет какая-то муть и все.

— Самолеты, вертолеты, или что-то другое летающее, не пробовали использовать для визуального контакта?

— Там уже погиб не один десяток самолетов и вертолетов в том числе и военных. Если уж говорить совсем точно, какие бы летательные аппараты туда не направлялись, ни один не вернулся, в том числе и самые защищенные, способные находиться даже в центре ядерного взрыва. Итог один: сначала теряется связь, а потом и сам самолет перестает существовать. Летчиков, которые смогли катапультироваться, тоже ни одного не удалось найти.

— Бермудский треугольник какой-то.

— Точно, — заказчик невесело рассмеялся. — В интересующий нас район после всех этих случаев никто не полетит ни за какие деньги. А ты правильно все понял, местные уфологи так это место и назвали — «Пермский треугольник».

— Плохая история. Может, направить спецназ? Мне и моим ребятам пока не хочется умирать.

— Уже направляли, результат тот же, никто не вернулся, — заказчик снова себе налил. — Думаешь, почему я пью?

— Не знаю.

— Потому что меня поставили в те же условия, что и я тебя — либо мы решаем этот вопрос, либо от нас избавляются. Другого пути нет. Я и тебя не смог отмазать, большие люди, — тут заказчик поднял глаза вверх, — знают твою репутацию и настаивают, чтобы именно ты со своими ребятами пошел в тайгу. Ты, я знаю, пройдешь. Может, тебе денег мало? Я поговорю, подбросят еще…

— Неужели вояки отступились?

— После многократных попыток. К несчастью танки через тайгу пройти не могут, болота там, а без брони и вертушек они воевать не умеют.

— Мне это все не нравится, но как понимаю, отступить не получится. Что ж, буду продолжать.

— Ты поаккуратнее, может и выживешь, а тогда все у тебя будет…

— Поживем-увидим, — Корче вздохнул, вышел из кабинета и задумался.

Что ж, раз отвертеться не удалось, придется работать.

Ладно, на месте разберемся. Стоит затребовать данные аэросъемки у военных, они точно у них имеются. Кроме того, подготовить «джи пи эс» оборудование для отслеживания свого положения, а также приборы позиционирования нашей спутниковой системы. Даже если они в нужном районе не работают, то хоть до какого-то места доведут.

Корче позвонил хакерам из машины, отдал нужные команды.

Билеты на поезд оставили только для троих наблюдателей — тех, кто не участвовал в слежке, чтобы не спугнуть Хищника. Остальным взяли билеты на самолет до Перми, а до места сбора в маленьком городке будут добираться на автобусе.

Глава агентства тоже решил ехать поездом, чтобы быть ближе к объекту, и координировать всю работу. Ему хотелось все заново обдумать, потому что нигде так хорошо не думается, как в поезде.

Не нравились ему слова заказчика о том, что придется отслеживать объект в тайге. И до него докатывались слухи о том, что в тех местах иногда творятся странные вещи. Не раз желтая пресса взахлеб рассказывала о страшных монстрах разрывающих людей на части.

Он надеялся на то, что хакерам удастся найти снимки нужного района, а по нему они смогут хотя бы приблизительно определить место нахождения лаборатории.

Если получит карту, можно считать, что основная задача решена, за командой останется только проверка на местности, для этого у него в команде имеются настоящие специалисты по выживанию.

Корче вздохнул и отправился на вокзал, хоть до поезда оставалось пять часов. А где ему быть, если вся команда там?

* * *

Лия была некрасива и знала об этом. Да и как об этом не догадаться, если подружек уже с пятого класса мальчишки зажимают в темных углах, а ее не замечают, словно и не существует на белом свете? Невидимка. Уродина. Нескладеха.

Поначалу верила, что пройдет пара лет, и всё поправится. Она повзрослеет, нальется соком, как спелое яблочко, и все увидят, как она хороша. Так обещала мама.

Всегда так, одни наливаются быстрее, другие медленнее, первым достаются все щипки и хлопки, а в них, поверь — ничего хорошего, другие набирают степенную красоту тогда, когда вполне можно строить серьезные отношения. Первые к этому времени уже успевают выскочить замуж и развестись, потому что красота у них есть, а ума на донышке. Вторые более удачливы в любви, потому что идут по жизни неторопливо и степенно.

Мама была мудрой женщиной, но с ней она ошибалась. Ее подростковая худоба так никуда и не исчезла, не налилась она мягкой притягательной для мужской половины плотью. И даже когда вошла в пору отношений с противоположным полом, ее по-прежнему не замечали, как и раньше — все так же оставалась невидимкой в любой компании.

Прошло еще немного времени, и Лия смирилась, осознав для себя, что умрет старой девой не испытавшей мужской ласки и любви, не узнавшей счастья материнства.

В интернете нашла цифры статистики ЮНЕСКО, и поняла, что она не одна такая в мире. Оказалось, что на земном шаре одна треть женщин одиноки и не имеют постоянного партнера, из них двадцать пять процентов никогда не были замужем. Эти цифры немного утешали. Ну и ладно! Ну и пусть! Нас много несчастных страдалиц. Так случилось. Не всем же быть красивыми.

А потом произошло много разных печальных происшествий, и прежние вчерашние мысли стали казаться ей глупыми. Сначала погибли родители в автомобильной катастрофе, и ей стало по-настоящему страшно. Если еще вчера она была уверена в своем будущем, находилась под защитой и имела близких людей, которые никогда не предадут и не бросят — и вдруг осталась одна в этом ужасном мире!

Будущее стало казаться мрачным и пугающим, в котором не ждет ничего хорошего. Конечно, она была не одинока, рядом находились дед и брат, каждый по-своему пытался ей помочь пережить свалившееся горе. К несчастью, дедушка был стар, прожил после смерти родителей всего несколько месяцев и умер от инфаркта, оставив им небольшую сумму на счету и квартиру.

Осознав, что их будущее теперь зависит только от него, Влад бросил институт и уехал на заработки неизвестно куда.

Лия осталась одна в большой пустой квартире, хоть ей еще не исполнилось и пятнадцати лет. Правда, свободной она себя не чувствовала — наоборот одинокой и несчастной. Именно в тот момент девушка поняла, что на самом деле ее жизнь зависит не от нее самой, и не от брата, а от кого-то неизвестного и очень могущественного. Это ему решать, кому жить, а кто не достоин этого дара, и что-то изменить в своей жизни она сможет только с его разрешения.

Когда ей в голову пришла такая мысль, жить почему-то стало легче. Будущее перестало волновать и расстраивать. Если ничего не можешь изменить, то нужно просто делать то, что можешь, и принимать все как должно.

Конечно, чувство горечи и собственной ненужности никуда не ушло, но жить стало спокойнее.

Лия, поняв для себя, что ее будущее уже кем-то сложено, увлеклась гаданием на картах, пытаясь понять, что ей предназначено, и через какое-то время неожиданно для себя стала популярна не только в своем классе, но и во всей школе. На нее смотрели, за ее спиной шептались, и замолкали, когда она поворачивалась.

Всем хотелось узнать, что ждет каждого в будущем, а когда выяснилось, что ее прогнозы часто сбываются, к ней выстроилась очередь. Сначала в ее квартире побывали все девчонки, а затем потянулись и мальчишки.

Лие это дало ощущение какого-то сладостного удовлетворения. Нет, не тем, что те, кто вчера ее не замечал, теперь виновато опускали глаза и подобострастно улыбались, шепотом за глаза называя колдуньей, и уж точно не потому, что теперь ее приглашали на все вечеринки и дни рождения.

Просто сейчас она видела через карты их будущую жизнь, и она оказалась не столь прекрасна, как раньше ей представлялось.

Она и сама не поняла, как это произошло, но, перебирая карты, Лия все меньше вдумывалась в их значение. Они не говорили правду, да и не могли, потому что были лишь раскрашенными кусочками картона, но эти листочки каким-то невероятным образом становились проводниками, с помощью которых удавалось заглянуть в туманную даль еще не до конца понятного будущего.

Часто Лия вообще откладывала карты и брала в руки хрустальный шар, который купила в магазине магических вещей. Его искрящаяся глубина позволяла увидеть ей искаженные образы, которые могли рассказать гораздо больше о том, что ждало желающих это узнать.

Было ли это здорово? Да, конечно. Пока однажды не заглянула в свое будущее — увиденное ее ужаснуло и несколько дней она ходила сама не своя.

Там, в глубине хрустального шара Лия увидела одинокую старость, наполненную печалью и тяжелой неизлечимой болезнью. Это было ужасно, потому что в тот момент она вдруг осознала, что уже прожила свою жизнь, даже не начав ее.

Детский сад, школа — это было началом чего-то необыкновенного, светлого и прекрасного, но мерцающая глубина показывает, что это не так, наоборот, все самое лучшее уже давно осталось позади.

Тогда она поняла, что человек всегда живет надеждой. Если бы каждый знал, что ждет его в будущем, то вряд ли бы продолжил свое движение к неминуемой смерти.

Обычные люди верят в то, что впереди их ждет нечто светлое, радостное и прекрасное, поэтому торопятся, не понимая, что на самом деле приближают лишь болезни и могилу.

Несколько дней она плакала и всерьез готовилась умереть, пока в голову не пришла счастливая мысль о том, что наверняка будущее можно изменить.

Вот тогда она занялась исследованиями всерьез, причем гаданием это уже никак нельзя было назвать — Лия занималась предвидением, пыталась понять саму природу времени и происходящего на этой планете.

Через какое-то время девушка начала понимать, что на самом деле видит лишь луч прожектора, который освещает путь впереди, и чем ближе расстояние, которое требуется пройти, тем больше вероятность того, что все произойдет именно так.

Но с любой дороги можно свернуть, и тогда будущее изменится…

Правда, все оказалось не так просто. Она быстро поняла, что не люди выбирают свой путь, он сам находит их. Многое предопределено, играет роль место рождения, семья, генотип и природные наклонности. А перекрестков, с которых можно было свернуть в сторону, не так много. Надо их вовремя увидеть, и тогда возможно удастся изменить что-нибудь, и ее старость станет не такой безрадостной.

А еще Лия поняла, что будущее заложено уже в утробе матери, а способности к предвидению, которые часто обнаруживались в их роду, рано или поздно все равно бы проявились. Они обнаружились у нее рано вероятнее всего потому, что она была некрасива, а оттого ранима и чувствительна.

Как же изменить будущее и можно ли? И девушка стала искать перекрестки, на которых смогла бы свернуть в сторону, и в магическом шаре случайно увидела странное место…

Оно было суровым, по-своему прекрасным, в нем имелось нечто противоестественное, ненормальное, хоть видела она лишь темные залы, стены которых покрыты странной святящейся растительностью, больше похожей на мхи или лишайники и огромное озеро вскипающее пузырьками и клубящееся паром.

И это место могло изменить ее жизнь, причем кардинально, не оставив ничего от прежнего прошлого. Там водились странные опасные звери, и они тоже должны были сыграть какую-то важную роль в ее судьбе.

Как она могла оказаться в этом месте, девушка не представляла, но стала ждать, надеясь на то, что сможет вовремя понять, когда окажется на нужной развилке.

И когда ее остановил симпатичный парень по дороге в институт, она вздрогнула как от удара, вдруг ощутив — вот оно!

Он представился, назвавшись Сергеем, и сказал, что очень рад ее видеть.

Это было так неожиданно и трогательно, что она едва не бросилась ему на шею, чтобы расцеловать, остановило только неизвестно откуда появившееся странное понимание, что такие моменты жизни не стоит торопить, иначе они могут измениться.

А еще вдруг осознала, что влюбилась в этого парня сразу и бесповоротно и даже раньше, чем он успел произнести первое слово.

Присмотревшись внимательнее, девушка его узнала — когда-то этот мальчишка жил в соседнем доме. Точнее им когда-то был, сейчас перед ней стоял высокий молодой мужчина очень привлекательной наружности.

— Вас зовут Лия?

«Да, мой любимый!» — хотела крикнуть она, но ответила только молчаливым кивком, потому что в горле внезапно пересохло.

— Ваш брат попросил меня присмотреть за вами.

— Да, спасибо, — растерянно пролепетала Лия, не понимая, почему этот человек, которого она так ждала, не говорит заветных слов. — А я вас помню, мы жили в одном дворе, и учились в одной школе, только вы старше на два класса…

— Так и есть, — улыбнулся парень. — Моя фамилия Перфилов. С этого момента я к твоим услугам. Если что-то нужно или обидит кто — только скажи. И давай на «ты».

— Я не знаю, как-то все необычно, — девушка смущенно улыбнулась, и неожиданно для самой себя произнесла. — Возможно, Сергей, вам удастся предложить что-то мне интересное на этот вечер?

— Что? — Перфилов на мгновение растерялся. — Как насчет того, чтобы сходить в кафе? Поужинаем, поболтаем, узнаем друг друга получше.

— Я подумаю над вашим предложением, — почему-то ответила Лия, хоть и понимала, как это глупо — Разве не об этом свидании она мечтала долгими тоскливыми вечерами?!

— Дай мне свой номер телефона, я позвоню вечером, чтобы узнать результат твоих раздумий.

Лия продиктовала номер, Сергей не стал записывать, а лишь кивнул:

— У меня хорошая память, номер легкий, а мой пусть у тебя будет, — он передал ей небольшой листок с номером телефона. — Если потребуется моя помощь, или мое участие, не знаю в чем, я приеду и помогу.

Он повернулся и ушел, а Лия долго растерянно и безуспешно искала его взглядом в толпе.

А вечером он позвонил, правда, оказалось, уже слишком поздно, чтобы куда-то идти, и к тому же времени Лия и без того была готова на все. Он пришел к ней, чтобы посмотреть, как она живет. Тогда все и случилось. Никогда Лия об этом не жалела и была даже благодарна Сергею за его терпение и осторожность, и за то, что он не обращал внимания на ее неумелость и неуклюжесть.

Она же даже целоваться не умела!!!

Спустя пару месяцев Лия поняла, что жить уже не может без этого парня и его нежных поцелуев, и не понимала, как раньше жила без него. А еще через пару месяцев случилась беда. Перфилова забрали в армию, и как бывает только в ужасных кошмарах, отправили в часть, которая воевала на Кавказе.

Она получила от него несколько писем, а потом увидела до боли знакомое и очень бледное лицо на носилках в телевизионном репортаже. Снова тот могущественный и неведомый испортил ее жизнь, но на этот раз она решила не отступать, да и некуда было. Все хорошее снова исчезло, а впереди осталась только тоска и болезнь.

Именно поэтому сразу заявила Владу, что поедет с ним, и ей было все равно, куда тот отправляется. Главное — он пытается бороться за ее судьбу, и за будущее Сергея. Пусть у него ничего не получится, но он попытается, а она будет с ним рядом бороться за свое счастье. И если ничего не выйдет, то умрет вместе с любимым….

Лия надела то, что смогла у себя найти, хоть как-то пригодное для похода: джинсы, свитер, ветровку и кроссовки. Больше у нее, если честно, ничего и не было, кроме двух нарядных платьев, которые она еще ни разу не надевала. Уложила в дорожную сумку косметичку, колготки, трусики, пару лифчиков и еще множество разных полезных и необходимых для девушки предметов, включая прокладки. Потом долго стояла у зеркала и смотрела на себя.

Выглядела она неплохо, только глаза выглядели красными и припухшими от бессонной ночи. Лие на мгновение стало страшно, впервые она не знала, что ее ожидает. Одно будущее изменилось, а новое более лучшее смотреть пока не стоило, чтобы случайно не спугнуть.

Лия с утра съездила в институт, оставила в деканате заявление о предоставлении ей академического отпуска в связи с личными обстоятельствами, отдала его удивившемуся секретарю, та пообещала, что все подпишет у ректора, и приказ будет на нее оформлен так, как нужно. Эта девушка часто приходила к ней, прося разложить карты на очередного парня, с которыми периодически знакомилась.

— Ты, что, залетела? — шепотом спросила секретарша. — Зачем тебе академка? Сделай аборт и учись дальше!

— Мне нужно уехать из Москвы, потому что мой парень тяжело болен, — Лия сказала эти слова и вдруг осознала, что говорит правду. Перфилов был ее, хотя бы потому, что больше у нее никого и не было. — Нам придется поехать за границу, вылечить, к сожалению, могут только там.

— Тогда понятно. Сочувствую и удачи. Только долго не задерживайся, — и шепотом. — У меня скоро новый парень появится, у него родители почти олигархи.

— Как приеду, сразу позвоню, тогда и разложим карты…

Лия вышла из кабинета и погрустнела. Сердце у нее сжалось от боли. Где-то рядом в этом огромном городе умирал Сергей, Влад пытался его спасти, а она улыбается словам секретарши-дурочки, словно они имеют какое-то значение в ее жизни.

* * *

Корче мрачно смотрел в окно на мелькающий за вагонным стеклом столичный пейзаж: высотки, асфальт, автомобильные пробки, редкие парки и мучительно размышлял о том, что сделано не так? С перрона вернулись три агента, причем запрыгнули в вагон в последний момент, но ни один из них так и не увидел Хищника, садящегося в поезд.

Как же так? Билеты у него куплены, они точно это знают. Неужели собирается сесть на другой станции — где-нибудь в пригороде?

Глава агентства закрыл глаза и положил ноги на столик, он ехал в купе один, поэтому мог себе расслабиться. Сейчас эта маленькая комната на колесах являлась штабом всей группы, именно сюда стекалась вся информация. Только вот вести приходят не утешительные, и он не знает, как на них реагировать.

Предположим, Хищника нет в поезде, тогда Корче зря гонит группу в этот маленький пермский городок. Но по информации заказчика майор Александров, тот, что организовывал слежку за объектом от ФСБ, уже два дня живет там.

Почему он бросил свою группу наблюдения и уехал туда?

Догадался, что Хищнику удастся всех обмануть, и майор его ждет в точке перехвата? Тогда все сходится. По словам заказчика, путь в тот район, где предположительно находится лаборатория, начинается из этого городка.

Материалы по этому месту в тайге засекречены. Ничего не удалось найти, кроме разных слухов, тиражируемых желтой прессой. Корче читал несколько сообщений, которые выловили по его просьбе из сети:

…Из тайги вырвался огромный монстр и сожрал пять человек в небольшой деревушке, и это уже не первый случай. Куда смотрит правительство области?

В прошлом сезоне из тайги не вернулось больше десяти охотников-промысловиков, не удалось найти даже следы их пребывания в зимовьях. Кто охотится в болотах за людьми?

Мошенники среди нас. Люди будьте бдительны! Правоохранительными органами был задержан гражданин, пытающийся продать кусочки неизвестного органического вещества, выдавая их за целебные растения. Лабораторная проверка определила, что вещество радиоактивно и может способствовать появлению злокачественных образований.

Корче раздумывал над тем, что прочитал. Как правило, слухи не возникают на пустом месте, это глава агентства уяснил для себя давным-давно. Любая выдумка всегда базируется на чем-то реально существующем, придумать что-то новое, абсолютно несуществующее невозможно.

Могут ли в пермской тайге водиться жуткие монстры, способные уничтожить население небольшой деревушки? Почему бы нет? Места плохо изучены. Деревень там мало. Север. Тайга. Лесотундра. Тундра. Холод.

В общем, ко всему нужно быть готовым.

И все-таки — зачем в этот городок отправился Александров?

Корче в голову пришла неожиданная и очень неприятная мысль.

А что если невидимый кукольник направил ФСБ в лице Александрова и его группу по одному следу? На всякий случай. Для подстраховки. Не смогут одни, пробьются другие. Вероятнее всего они имеют одну и ту же информацию. Все, что узнавало его агентство, передавалось ФСБ, а то, что становилось известно им, сообщалось ему. Это он знал абсолютно точно. Так что вариант правдоподобный.

Корче поморщился: он не любил, когда его использовали в темную.

Итак, Александров отправился туда, чтобы не упустить Хищника. Действительно, зачем ему оставаться в столице, если известно, куда тот отправится в ближайшее время?

Кроме того, стало известно, что генерал Круглов готовит большую экспедицию: ученые, спецназ, а встреча назначена как раз в том городке. Отсюда вывод. Круглов вместе с экспедицией собирается идти за объектом в тайгу, а майор прислан, чтобы найти проводника и получить как можно больше информации от местных жителей.

Хорошая версия…

Корче одобрительно покивал сам себе.

Но Хищника нет в поезде. Мог ли он уехать раньше?

Глава агентства снова задумался, пытаясь понять логику произошедшего. Итак, объект увидел надпись на стене в камере хранения, которая гласила, что данное помещение контролируется камерами наблюдения, тут же вытащил обратно свой тяжелый рюкзак и скрылся от наблюдения. Почему?

Глава агентства попробовал поставить себя на его место. Вот он засовывает вещи в камеру хранения, одновременно зорко оглядывает по сторонам в поисках шпиков, никого не видит, но внутри возникает ощущение, что за ним следят. Тут видит надпись, и понимает, что за ним наблюдают через видеокамеры!

Дальнейшие действия?

Забрать вещи, иначе они станут тем крючком, на который его поймают. А дальше… найти способ проникнуть в поезд, минуя камеры слежения. Корче ощутил внутри теплоту, которая говорила о том, что он на верном пути.

Это значит, что Хищник находится в поезде, и зря он беспокоится. Глава агентства еще раз прислушался к себе. Точно — здесь!

Только беспокоить его не стоит, иначе сойдет на ближайшей станции и ищи ветра в поле.

Следовательно, он не станет ничего делать, просто доверится чутью, как бывало не раз, и выиграет.

А одного из своих ребят для страховки пошлет поговорить с проводницей в вагон, в который Хищник купил билеты, придумать правдоподобную историю для проверки не составит труда…

Корче повеселел и заказал себе чаю.

* * *

Лия шла по перрону, растерянно глядя по сторонам. Никогда до этого она не покидала этот город, поэтому просто испугалась, увидев огромное количество людей желающих его покинуть.

А вдруг что-то случилось, и Влад опоздает? Зачем тогда ей ехать туда, где она никого не знает? Или он приедет, посадит ее в поезд, а Сергей останется здесь? И что тогда?

Девушка неожиданно для себя поняла, что на самом деле вся ее жизнь зависит не только от того неведомого и могущественного, но и от ее брата. Только благодаря его деньгам, она учится в университете, живет в большой квартире и не испытывает никаких материальных проблем. И Сергея к ней прислал тоже он…

Лия грустно улыбнулась, чувствуя, как потеплело у нее на сердце.

Влад старается заменить собой всех: маму, отца, деда — всех, кого они потеряли. Конечно, это невозможно, но он честно пытается, плюнув на свою жизнь. А она этого не понимает, думая, что брат делает только то, что ему нравится. Глупая! Как она может так рассуждать? Разве сейчас он возится с Сергеем для собственного удовольствия?

Нет, этот парень нужен только ей, а Влад пытается снова помочь, хоть, наверное, понимает, что это невозможно.

Господи, лишь бы у него все получилось!

Она подошла к нужному ей вагону и полезла в карман, а потом растерянно посмотрела на проводницу — толстую некрасивую тетку с ярко накрашенными губами.

— У меня билета с собой нет, наверное дома оставила. Пустите, пожалуйста.

— Ну, голубушка, без билетов мы не возим.

— Но мне обязательно нужно ехать этим поездом, другим нельзя…

— Если хочешь этим, то иди и купи себе билет, тогда и поедешь, а если нет денег, то уходи.

— Но я не успею…

— И что же ты мне посоветуешь? — усмехнулась проводница. — Предлагаешь, пожалеть, впустить, а потом когда придут контролеры, заплатить за тебя штраф?

— Да, пожалуйста, меня это устроит…

— Идите отсюда, девушка, не мешайте работать. Дуру нашла! На себя посмотри!!!

— Меня в купе ждет брат, — в отчаянии пролепетала Лия. — И он не один, с ним мой парень, только он больной, без ног…

— Что?!

— Брат и парень без ног…

— Что ж ты молчала? — недовольно покачала головой проводница. — Об этом могла бы сразу сказать, и я бы тебя не прогоняла. Здесь твой брат — очень симпатичный мужчина, инвалид тоже имеется. Считай, тебе повезло, они все купе выкупили, поэтому и пускаю. Иди в шестое…

Лия с замиранием сердца отрыла дверь, внутри все плыло, еще немного и она упадет в обморок. Плохо ей, потому что знала, сейчас увидит то, что осталось от Перфилова. Нельзя на такое смотреть! Так не должно быть с ее любимым!!

Дверь в купе оказалась закрыта, пришлось постучать. И даже в этот момент она не была уверена, что зашла в тот вагон и стоит перед нужной дверью. Девушка даже не заглянула в билет, который дал ей брат, он так и лежит на столе в пустой квартире, куда вчера она его бросила.

Когда Влад открыл ей дверь и улыбнулся, у нее сразу стало тихо и спокойно на душе. Все тревоги куда-то исчезли. Больше ничего плохого не случится, рядом родной человек, который не позволит, чтобы что-то произошло.

Он поднял на нее грустные глаза и улыбнулся:

— Заходи, располагайся, ехать нам долго.

— Хорошо, — Лия перевела испуганный взгляд с него на соседнюю полку. Там лежал Сергей. Он был закрыт до подбородка одеялом, поэтому не видно, что с его ногами и оттого казалось, что ничего не стряслось. Наверняка все у него в порядке, сейчас он сядет, они будут пить чай, какой Перфилов всегда любил — крепкий и без сахара, и болтать о пустяках. Он спал, его лицо было розовым и спокойным, и главное — улыбался во сне. У нее отлегло от сердца.

— С ним все хорошо?

— Если не считать, что этот парень вернулся с войны обрубком, то конечно, — устало усмехнулся Влад. — Закрой дверь и садись. Нам не нужны чужие глаза.

— Он спит, — девушка села рядом с Владом, не отводя глаз от Сергея. — Почему?

— Наверное устал терпеть боль, он же не железный, — вздохнул брат. — Я ему кое-что прикрепил, и эта штука питает его энергией, чистит кровь и лечит.

— Когда он проснется?

— Не думаю, что скоро. Пусть спит, во сне ему хорошо. Видишь, как улыбается?

— Вижу.

Перфилов заворочался. Он на мгновение отрыл мутные глаза и снова закрыл, промычал что-то недовольно, и на лице заново расплылась счастливая улыбка.

— Он меня не узнал! — Лия испуганно придала руки к губам. — Это же страшно! Он меня забыл. Я боюсь!

— Сергей просто спит, — брат прижал ее к себе и погладил по волосам. — Он умирал, когда я его забрал, поэтому сейчас отдыхает.

— И что теперь?

— Пока не могу ответить.

Дверь открылась, и проводница принесла еще одну постель, Влад расплатился и заказал чай.

— Как ты собираешься его тащить? — спросила девушка. — Тебе будет трудно, а от меня помощи никакой.

— Как получится, так и потащу. Все равно нам никто не поможет. Теперь все зависит только от нас самих.

Лия переоделась в спортивный костюм, они попили чаю и легли. Влад переодеваться не стал, он лежал на нижней полке и мрачно смотрел в окно. Спать ему не хотелось, потому что на теле у него жили симбионты, питающие энергией и силой.

Ночью прошла без приключений, поезд мчался почти без остановок, перестукивая на стыках. Ветер гулял по купе, влетая в щелку приоткрытого окна, принося с собой запахи травы, деревьев и громкие голоса диспетчеров на станциях.

Перфилов не просыпался, только мычал и громко сопел, иногда стонал и страшно храпел.

Куда они направлялись, Лия не знала, да и если честно, не хотела знать. Она погрузилась в то странное состояние забытья, когда теряется ощущение времени и реальности, все стирается из памяти, а жизнь превращается в одно бесконечное, неясное мгновение. Именно в нем приходят печальные мысли о том, что все вокруг лишь сон — странный и бесконечно печальный.

Утром, едва забрезжил рассвет, Влад растолкал ее и предупредил:

— Наша станция через полчаса, умойся, и начнем готовиться к высадке.

Лия сходила в туалет, поелозила зубной щеткой по зубам и деснам, немного подкрасилась, чтобы скрыть темные круги под глазами от плохого сна, и вернулась в купе. Влад достал из-под сиденья огромный рюкзак и связку ремней, а девушка переоделась в джинсы, свитер и ветровку и села пить чай, который принесла проводница.

— Места здесь малонаселенные, — задумчиво произнес брат. — Вокзала нет, домов мало, рядом тайга, она начинается в паре километров от железной дороги. Держись рядом со мной, и все будет нормально.

Поезд начал торможение.

— Как-то все странно, — вздохнула Лия. — Грустно и тоскливо. Похоже, самый счастливый из нас Сергей и то, потому что все время спит.

— Пусть отдыхает. Рюкзак тащить тебе, иначе не успеем. Поезд стоит всего минуту. Вперед!

Он обвязал ремнями Перфилова и вскинул его себе на плечи, не обращая удивленно-испуганное лицо Лии, и открыл дверь.

Она недоуменно посмотрела на счастливо улыбающегося Сергея, который нелепо болтался за спиной брата, и поволокла тяжелый рюкзак к выходу.

Они прошли по истертым ковровым дорожкам вагона, в тамбуре мимо проводницы, ожесточенно трущей поручень. Кот сунул ей тысячную купюру, и они спустились вниз на мелкий щебень, пахнущий сыростью и березовым дегтем.

Поезд медленно тронулся, постепенно набирая ход — мгновение и он исчез за поворотом. Вокзала не было, только вдалеке виднелось несколько деревянных домиков с огромными огороженными покосившимися изгородями участками, на которых уже всходила картошка.

Под ногами валялся свеженасыпанный щебень, местами покрытый масляными пятнами, рядом лежали шпалы остро-пахнущие дегтем, в мутную даль уползали блестящие рельсы. А за ними поднимался лес, темный, мрачный, из которого ощутимо несло утренним туманом и прохладой.

* * *

Корче плохо спал. Ему все время казалось, что рядом происходит что-то ненужное и неправильное, хоть сквозь дремоту понимал, что беспокоиться не о чем: поезд шел, стучал колесами, его люди отдыхали, готовясь к предстоящему тяжелому маршруту по тайге. Хакеры мчались на фургоне набитом электроникой по дороге к Перми, приехать они в маленький городок должны были раньше поезда.

Основная команда уже прибыла на место, выяснила, где можно приобрести необходимое снаряжение, и даже умудрились нанять проводника — охотника, который клялся, что за сезон бил столько белки, что молодым и не снились.

Верилось в это с трудом, особенно когда Корче понял, что подобрали они его в пивбаре. Там агенты выслушали все сплетни, не нашли в них ничего интересного, выпили по литру пива, а после этого познакомились с забулдыгой — охотником, которому срочно нужно было опохмелиться.

Глава агентства не стал критиковать выбор своих людей, но на всякий случай предложил найти еще одного моложе и трезвее.

За Александровым установили наблюдение, тот уже несколько дней жил в привокзальной гостинице. У администратора узнали, что ведет майор ФСБ себя тихо, каждый день ходит на вокзал, встречает московский поезд, а потом спит или бесцельно шатается по городу.

Проводника он не нанял, хоть провел переговоры в пивбаре с охотником, который божился, что тайгу знает лучше, чем родной дом.

Так что все вроде хорошо, но почему так болит сердце, словно он что-то забыл или сделал неправильно. И почему именно сегодня? Утром?

Корче недовольно покачал головой, не понимая предчувствия, и стал готовиться к высадке.

Встречала его вся команда, удобно расположившаяся по всему перрону. Естественно на него не обратили никакого внимания, все были заняты делом — ждали объект. Глава агентства зашел в вокзал, выпил кофе в обшарпанном буфете, подождал, пока поезд уйдет и только тогда подошел к фургону, где его ждали хакеры.

По их недоуменным лицам он сразу понял, что не зря у него так болело сердце с утра.

— Что случилось?

— С поезда не сошел ни один человек кроме вас и наших ребят, — мрачно проговорил Юра. — Александров этому очень удивился, чуть ли не побежал провожать поезд до поворота, словно надеялся, что с него кто-нибудь спрыгнет, потом по телефону доложил своему начальству. Видимо, получил от него какое-то ЦУ, потому что после этого спешно отправился в гостиницу. А мы были уверены, что сегодня начнется самое интересное — получается, ошибались? Хотелось бы узнать от начальства, куда делся наш объект?

— Бежал за поездом, думал, что кто-то с него спрыгнет, — задумчиво повторил Корче. — Очень любопытно…

— Что именно, шеф?

— А то что поимели нас! — глава агентства сжал кулаки до хруста в пальцах. — Давайте сюда вашего проводника, которого наняли, расписание поезда, на котором я прибыл и карту местности.

— То есть?

— Почувствовал что-то Хищник и сошел на другой станции, а мы прозевали, расслабились, думали, что он поедет до места назначения!

— Вот это зевнули! — Хакеры оторопели, потом засуетились, отдавая команды. — Но вы же следили за ним в поезде, как он мог вас обмануть?

— Мы не сидели с ним в одном купе, находились в разных вагонах — да что теперь говорить! — глава агентства раздраженно махнул рукой. — Вся информация говорила о том, что объект доедет до этого городка, вот и дали маху!

Уже через полчаса ему доставили все, что он просил. Корче ткнул пальцем в расписание, показав на название небольшого разъезда.

— Здесь он сошел! Команду из пяти человек туда и срочно!

— Но вы не можете знать этого точно, шеф, — осторожно произнес Вадим. — Или это подсказывает ваше знаменитое чутье? Поезд на этой станции стоит всего минуту, и добираться оттуда до городка дальше на пятьдесят километров.

— Сердце мне подсказывает, что здесь он сошел, а оно редко ошибается. Да и не нужен ему этот городок, смотрите по карте, тайга рядом, оттуда он отправится в свое логово. Наблюдателей немедленно отправить на этот разъезд, и всех там допросить. Вперед!

— Агенты в пути! — Юрий снял наушники. — Выезжают, только неизвестно когда прибудут на место, по здешним дорогам быстро не проедешь.

— Проводника пусть возьмут с собой — забулдыгу этого, им придется идти по следу, а мы отсюда отправимся наперерез.

— Для этого хорошо бы знать, куда Хищник направится.

— Это легко, — Корче сел в свое кресло и закрыл глаза. — У нас будут три точки, первая — полустанок, где он сошел, вторая — этот паршивый городок. Не зря сюда нити сходятся, отсюда легче всего добраться до нужного района. Третья — предполагаемое место логова. Берем карту, проводим линии и отправляемся. Что может быть проще?

— Шеф, вы — гений! — прошептал восторженно Дима. — Я это где-нибудь обязательно запишу, чтобы не забыть. Насчет трех точек и направления — действительно нечто! Только вот незадача: параллельные линии никогда не сходятся, а три точки — уже площадь, на ней можно провести сколько угодно точек пересечения.

— Уверен? — Корче усмехнулся. — Желаешь проверить?

— Нет, шеф! Ни в коем случае, шеф! Виноват, шеф!

— Боюсь, отдых вам не пошел на пользу, распустились! — рявкнул глава агентства. — За дело, а то мало не покажется!

— Простите, шеф, — опасливо проговорил Юрий, когда в фургоне никого не осталось кроме главы агентства и Вадима. — У нас появилась новая важная информация.

— Докладывай.

— Мы находимся под колпаком спецслужб…

— Только мы?

— Александров тоже, и вообще каждый московский поезд встречают местные ФСБэшники, потом провожает каждого чужака до места жительства. Город-то маленький, все друг друга знают.

— Ясно, — глава агентства на мгновение задумался, потом махнул рукой. — Работаем. Пусть об этом болит голова у заказчика. Она нас сюда направил, значит, предполагал, что наш приезд не останется без чужого внимания. В любом случае, мы — детективное агентство, которое ищет пропавшего человека, что, в какой-то мере, правда. Разве не так?

— Вы мудры, шеф.

— А то! — Корче усмехнулся. — Только вот при всей своей мудрости я проворонил Хищника.

— Не вы, мы его упустили.

— А что это меняет?

— Так как мы линии проведем через три точки? — спросил Юрий. — Вариантов получается много. И три точки, если их соединить линиями, образуют треугольник…

— Умный очень? — глава агентства усмехнулся. — Просто же все! Покупаем снаряжение и ждем, когда появится информация от выехавшей группы. Объект направится в тайгу, и мы ему навстречу, вот по дороге и появится у нас с ним точка пересечения.

* * *

Учителю пришлось выпрыгивать с поезда. На станции он выйти не захотел, чтобы не привлечь к себе внимание Хищника. Слишком тот вел себя осторожно, словно матерый волк. Это нормально, только в городах люди ведут себя как наивные дети, поэтому и живут недолго.

Учитель криво усмехнулся, разглядывая порванную куртку и штаны, приземление на щебенку оказалось делом неприятным.

— И ткани используют непрочные, — пробурчал он. — Такая одежда в тайге и дня не выдержит.

Он принюхался, прислушался и пошел в лес, там, найдя небольшой ручей, промыл ссадины, которые уже заживали, и почистил одежду. Потом лег на траву. Спешить некуда. Хищник никуда не торопится, с ним вместе сошли с поезда мужчина и женщина, он даже здесь в лесу, где воздух был наполнен множеством различных запахов, чувствовал исходящие от нее ферромоны.

Ему не требовались приборы, чтобы следить за этим человеком, он ощущал его на расстоянии, причем внутри каждый раз рождалось чувство, что парень ему знаком и чем-то близок. Это было для него непонятно. Обычно он убивал, не испытывая ни жалости ни сострадания, людей не любил, и считал смерть воздаянием им за все, что они сотворили с этим миром.

Но этого человека ему почему-то убивать не хотелось, хоть он и не понимал причины.

Конечно, парень никому не мешал, не стоило его убивать, но решал не он, а тот, кто когда-то спас его от неминуемой смерти.

Он уже рассчитался за добро, выполнил все, что обещал, поэтому в принципе мог и отказаться. Деньги — почти миллион долларов положил на счет, и с него уже оплатили поставку оборудования для устройства современной биологической лаборатории.

Тех, кого он убил в столице, не жаль, бандитов и убийц он ненавидел. Но вот с Хищником что-то было не так, он чувствовал ошибочность задания.

Почему смерть этого парня понадобилась его создателям? Сам приказ сформулирован необычно: убить, но после того как войдет в тайгу. Кроме того, уничтожить всех, кто его сопровождает, и тех, кто последует за ним. Непонятно. Темный мир итак не любит пришельцев, оставляет в живых только тех, кто ему нравится, кто соответствует неизвестным никому параметрам.

Если человек подходит, то его никто не сможет остановить. Даже вечно голодные звери и то отворачиваются, когда он проходит мимо, что уж говорить о мутантах — те вообще все чувствуют.

Поэтому если парню суждено жить, то он не погибнет. А те, кто идет за ним с дурными намерениями, то им никогда не добраться до распадка.

Так устроен темный мир, он по-своему логичен, только трудно понимать эту необычную для человека логику. Никто здесь не умирает просто так, в любой смерти есть смысл, и она — всегда наказание за глупость и жадность.

Даже внутри в пещере, где всевозможные голодные твари кишмя кишат, некоторые люди ходят без оружия, на них никто не нападает, мутанты обходят их стороной, а иногда даже защищают от других — менее догадливых.

Правда, поскольку он расплатился за свое лечение, приказ убить для него становится обычной просьбой, которую выполнять или нет, будет решать сам.

Пока пойдет осторожно по следу, стараясь не привлекать внимания Хищника, а когда тот войдет в тайгу, тогда и будет думать над тем жить ему или нет.

Учитель вдохнул полной грудью воздух пахнущий травой и сосной и даже зажмурился от удовольствия.

Не понравилось ему среди людей, столица измотала своей бестолковостью и суетой.

Чужие места, особенно те, где находится много людей, несут плохую энергетику. В тайге все не так, иначе, там хорошо и спокойно, а доброй энергии разлито столько, что в ней можно купаться. И тот, кто раз побывал в темном мире будет всегда в него возвращаться, потому что там дышится по-другому, а тело меняется, выбрасывает из себя все ненужное и оживает. Недаром неизлечимые больные выздоравливают, находясь с ним рядом.

А сейчас можно поспать, отдохнуть. Беспокоиться не о чем. Все рядом. Темный мир недалеко. Он чувствует его беспокойную живую энергию даже отсюда.

* * *

— И что же мы здесь купим и главное где? — поинтересовалась Лия, ставя тяжелый рюкзак на землю. — Тут же ничего нет!

Девушка хрипло дышала, ей было тяжело, она тащила огромный рюкзак, но понимала, что Владу еще труднее, чем ей. За его спиной висел Перфилов и улыбался такой счастливой улыбкой, какую она у него никогда раньше не видела. Он спал и видел сладкие сны, и наверное даже не подозревал, что она находится рядом.

Ей хотелось есть, а в этой деревушке из десятка домов не имелось ни ресторана, ни кафе, ни даже элементарной столовой.

Она вспомнила, как прочитала в одной книге: «люди здесь живут картошкой, ее едят сами и, если судить по гигантским огородам, кормят свиней и коров и детей…».

— Хотелось бы позавтракать чем-нибудь горячим, а то зябко и от леса холодом несет.

— Позавтракаем, но чуть позже, — ответил Влад, насторожено глядя по сторонам. — Не рекомендуется стоять посредине железной дороги, по этой ветке довольно интенсивное движение — развилка на три пути. Надо идти к деревне.

Словно отвечая его словам, из-за леса показался пыхтящий тепловоз, волочивший за собой полсотни вагонов, он промчался мимо, обдавая ветром и запахом керосина из цистерн.

— Нам вообще-то туда! — Влад показал на лес. — Там небольшой проселок.

— Тогда пошли.

— Время пока у нас есть, успеем. Сначала я собирался сойти в городе, но потом решил поменять план, потому что неожиданно тревожно на душе стало. А еще представил, как я иду по городу, таща за спиной Сергея, и понял, нам это никак не подходит.

— Ты прав, выглядит это не очень хорошо. Думаю, стали бы задавать разные глупые вопросы, а то и местную милицию вызвали бы.

— А сейчас уже не уверен, что сделал все правильно, — покачал головой он. — Это было спонтанное решение, абсолютно неподготовленное.

— Ты все сделал так, как надо, — Лия вдруг почувствовала неясную угрозу, и посмотрела с тревогой на лес, там пряталось что-то очень опасное. — И я уверена, придумаешь, как нам отсюда выбраться.

— Я позвонил товарищу, он должен скоро приехать.

— Зато, благодаря твоему решению, мы избавились от опасных людей, которые следили за нами, в поезде.

— Что? — Кот нахмурился. — С этого момента поподробнее. Что за люди?

— Не уверена, — Лия закрыла глаза. — Кажется, они следили за тобой, а зачем — не знаю…

— А я был уверен, что они потеряли меня в Москве, — поморщился Влад. — Скажи, как ты узнала?

— Мы давно не виделись, брат. За это время твоя сестра стала неплохой гадалкой, научилась предсказывать будущее и вообще многое чувствовать. Но мне не надо тебе ничего объяснять, ты и сам такой. Разве нет? Вот тоже смотришь в сторону леса, а глаза колючие, настороженные — не знаешь почему?

— Нет.

— В той стороне находится что-то непонятное и очень опасное. А я есть хочу.

— Попросим еду у местных. Думаю, накормят, деньги у нас есть, — Влад зашагал к домам по шпалам, тяжело перешагивая через рельсы. — Если ощущаешь что-то — это хорошо, умеешь предсказывать будущее — еще чудеснее. А сейчас расскажи о тех людях в поезде…

— Они наняты кем-то очень влиятельным, — Лия на мгновение закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. — Если бы мы доехали до станции указанной в наших билетах, то нас бы встречало много людей, но друзей среди них не было бы…

— Теперь понятна причина, почему я сошел с поезда, — Влад вздохнул и с уважением посмотрел на сестру. — Значит, почувствовал что-то. Спасибо.

— За что?

— За то, что объяснила. Сейчас зайдем в какой-нибудь дом и попросим еду, которая в дороге не портится, заодно и позавтракаем. Здесь не город, люди другие, более приветливые, накормят и напоят. Раньше думал, все купим в городе, но, как видишь, не получилось.

— Скажи, сколько километров нам нужно пройти? — Лия согнулась под тяжестью рюкзака. — Я этот мешок долго не пронесу.

— Все будет зависеть от того, как быстро приедет за нами мой товарищ. Пока ты умывалась, я продиктовал ему название станции, если он все правильно расслышал, то скоро появится и довезет нас до небольшой деревушки…

Навстречу им вышли три черные коровы с огромными белыми пятнами на боках и перегородили дорогу. Пришлось обходить их по мокрой от росы траве.

— Никогда близко не видела таких животных, — тихо шепнула Лия. — Только на картинках. Страшно очень. Смотри какие у них рога. Ужас!

— Давай, проверим, как ты видишь будущее? — произнес Влад. — Не то что я тебе не верю, но неплохо бы знать подробности. Скажи, что нас ждет в ближайшие пятнадцать минут?

— Сначала завтрак — парное молоко с черствым черным хлебом и вареная картошка.

Когда до первого покосившегося плетня осталось всего десяток шагов, навстречу им из дома вышла пожилая женщина в фуфайке и в сапогах.

— Заблудились, или не там сошли?

— Погулять отправились, — улыбнувшись, ответил Кот. — Пойдем в лес, там хорошо сейчас, грибы, ягоды созрели…

— Девушка одета как на прогулку, да и рюкзак у нее слишком большой, с ним она далеко не уйдет. А для грибов и ягод корзину нужно иметь. Так что врать нехорошо.

— А мы не врем, просто не говорим правду, — улыбнулся Кот. — Нет ли у вас более практичной одежды для девушки? Мы заплатим.

— И чем же, милый?

— Деньгами, — Кот вытащил из кармана небольшую пачку тысячных. — Это все, что у меня есть, но я вам их отдам за одежду и припасы на дорогу — те, что не портятся.

— Так у нас здесь не магазин, выбора нет, — предупредила женщина. — Старенькую одежду кое-какую найду, но не обещаю, что в размер. А что у тебя за плечами?

Влад повернулся, и женщина вздрогнула, как от удара.

— Мертвый? Ты куда его тянешь? Неужели хоронить?

— Живой он, только без ног и руки, таким с войны вернулся.

— Ох, — прижала горестно руки к груди женщина. — И куда же ты его болезного несешь?

— Матери несу, — ответил Кот, морщась от своего вранья, не нравилось ему это, но сейчас он чувствовал, что именно эти слова были нужны. — Она тут недалеко живет, мой товарищ за нами приедет и отвезет.

— Может и деревню назовешь, а вдруг малец из родни дальней, тогда я все бесплатно дам…

— Крапивино.

— Так там никто не живет.

— А я причем? — Кот с улыбкой развел руками. — Опять не попал.

— Не нравишься ты мне, парень. Заврался совсем. Видно есть, что скрывать. Беглец? От власти прячешься?

— Вам что действительно правда нужна? — усмехнулся Кот. — А если скажу, что несу парня к распадку, надеясь на то, что ноги ему там дадут? Что на это скажете?

— Свят, свят, свят, — женщина перекрестилась. — К чертям что ли несешь?

— К ним А куда мне его еще нести? Кому он нужен без руки и ног?

— Да, — покачала головой женщина. — Грех на себя большой берешь, но вижу не за себя хлопочешь. А теперь правду сказал — лицо посветлело. Девушка с тобой зачем?

— Ее парень, она его любит, я только обещал помочь.

— Это дело не мое, а ваше, — решительно произнесла женщина и пошла к дому через огород. — У меня самой сын в армии служит, не дай бог, что случится, сама на закорках его попру к распадку, так что я тебя понимаю. Идемте, покормлю вас, а там и поговорим.

Хозяйка на стол поставила парное молоко и холодную вареную картошку. Так что насчет меню сестра оказалась права. Они поели. Потом женщина позвала Лию в другую комнату, там она открыла сундук и начала доставать из него одежду вещей, ее вполне хватило, чтобы экипировать девушку. Из нарядной городской барышни получилась деревенская девчонка в коротком ватнике, в толстых вязаных гетрах и резиновых сапогах. На волосах теплый платок.

Она вышла к брату, пряча глаза, боясь его насмешки, но Влад одобрительно кивнул:

— Пойдет! В лесу будет немного жарко, зато утром по росе в самый раз.

Из еды в запас им женщина дала копченого гуся и два каравая черного хлеба.

После завтрака Кот отдал женщине деньги, которые у него еще оставались, не слушая ее протестов.

— Там, куда мы идем, они не нужны, а вот обратно вернуться, возможно, придется. Пусть у вас полежат, если нас долго не будет, они ваши.

Потом он снова взвалил на себя Перфилова по-прежнему улыбающегося счастливой улыбкой и отправился к лесу. Лия шла за ним, чувствуя себя не очень комфортно в резиновых сапогах и ватнике.

Когда начались первые кусты, Влад остановился, ощутив укол неприятного предчувствия, но Лия ободрила его:

— Не бойся. Все будет хорошо.

— Слышал раз, как такие слова кричал самоубийца, прыгнувший с высотки, это было последнее, что он успел провопить.

— Я пока тетка мне одежду искала, посмотрела наше будущее, правда, ненадолго на пару часов вперед, далеко у меня не очень хорошо получается.

— И что увидела?

— Сейчас появится красная машина, легковушка, которая нас отсюда увезет, а там, где мы остановимся, речка есть, я в ней буду купаться…

Они услышали тарахтенье двигателя, и из леса вырвалась бордовая пятерка и лихо затормозила на росяной траве в паре шагов от них.

Глава восьмая

Ночь встает за окном

надгробным памятником солнцу.

Мертвые открывают пустые глазницы

— А вот и наш транспорт, — Кот положил Перфилова на заднее сиденье и сам сел с ним рядом. — Молодец, насчет цвета не ошиблась. Садись, знакомься, это мой товарищ, мы его здесь и ждали.

— Приятного дня, — темноволосый водитель забрал у нее рюкзак, сумку и положил в багажники. — Меня зовут Андрей. Ехать нам недалеко, но дорога лесная, разбитая лесовозами, так что держитесь крепче. А парень без сознания — он кто?

— Ее парень, — вздохнул Кот. — Видишь, в каком разобранном виде сейчас с войны возвращаются?

— Вижу. Не хотелось бы так. И куда его? В распадок потащишь?

— Туда.

— А зачем?

— За новыми ногами.

— Забавная штука жизнь. Не раз наблюдал, как раковых больных в тайгу тащат, а они через пару месяцев здоровыми возвращаются. Лицезрел, как диабетики и астматики туда идут, но чтобы безногие за ногами отправлялись — такое в первый раз! Кто ж, по-твоему, их там пришьет?

— К Доку понесу, на него у меня одна надежда.

— Он по крайней мере ему умереть не даст, тут я согласен, но насчет конечностей — ты загнул, хоть мысль мне нравится. А сможешь донести? По дороге не умрет?

— На нем сейчас «Корень жизни», когда погибнет, прикреплю «Второе сердце». Сам тоже обвешался симбионтами. Доберемся до тайника, там другие симбионты есть, с ними я его смогу тащить сколько нужно.

— Одобряю, план неплох, — кивнул Андрей. — А давно на нем «Корень жизни»?

— Два дня…

— Тогда у тебя еще день, может, чуть больше…

— Надеюсь, за это время до тайника доберемся, а в тайге спокойнее будет, темный мир поближе, энергия лучше.

— Ну, это все так, только на счет спокойствия не согласен, тварей разных развелось столько, что пройти никому не дают. Охотники и старатели жалуются, теперь они обходят по дальней кривой весь район.

— Краем болота пойду, там их меньше.

— Твое дело, — водитель завел двигатель, рывком вывел машину на дорогу и надавил на газ. — Жаль, ничем помочь не могу, слово жене дал, что в тайгу ни шагу после того случай, как меня ревун порвал..

— Я на тебя и не рассчитывал.

— Знаю. Обидно иногда становится на судьбу — почему одним все, другим ничего? Чем этот парень заслужил свою беду?

— Каждый получает в этом мире свою порцию неприятностей. Жизнь справедлива, только нам ту справедливость трудно понять.

— Это точно, — вздохнул Андрей. Стволы деревьев замелькали за стеклом. — Я тут недавно в пивной с ребятами сидел, про жизнь говорили, и кое-что услышал любопытное.

— Выкладывай.

— За последние три дня в городе появилось много странных личностей, все приехали из Москвы, только добирались разными путями. Они твои приметы называли, у всех спрашивали, приехал или нет.

— Мне тоже показалось, что за мной следят, — Влад устало откинул голову на спинку сиденья. — Поэтому и сошел на пару остановок раньше…

— Нормально, я ждал чего-то подобного. А в Москве как?

— Тяжело пришлось. Устроили за мной слежку по всей столице. Долго не мог понять, что происходит, чувствую, что смотрят, а не вижу никого, только потом догадался, что наблюдают через видеокамеры, их, оказывается, в столице полным-полно.

Андрей повернулся к Лие и спросил:

— Не страшно, когда за вами наблюдают?

— Я не знаю, пока никого не видела. А куда вы нас везете?

— В одну заброшенную деревушку, а дальше вы сами своими ножками пойдете, там на машине не проедешь.

— Плохие места, — серьезно ответила Лия. — И даже очень.

Водитель посмотрел на ее худенькое лицо с острым маленьким носиком, и ему ее стало жаль.

— Ты хоть объяснил, милой девушке что в тайге живут разные твари, да такие, что от них не убежишь?

— Говорил, а что толку? Любовь у нее. Разумных слов слушать не хочет.

— Дела… Ты, Кот, на себя столько проблем навешал, что беды тебе точно не избежать, темный мир героев не любит, тайга тоже.

— Знаю, но деваться некуда.

— Вы не беспокойтесь, — произнесла Лия. — Мне все равно без любимого жизни нет. Если умрем, то вместе.

— Нельзя с таким настроем в тайгу идти, — вздохнул Андрей. — Вы, девушка, не знаете, но существует симбионт, называется — Исполнитель желаний. Опытные охотники стараются вслух ничего не произносить, опасаясь, что он где-то рядом, а вдруг возьмет и исполнит просьбу?

— Я не боюсь смерти, надеюсь после нее, сердце перестанет болеть…

— Вот и поговори с ней, — вздохнул Кот, погладив себя по шее, и мысленно попросив симбионта исполнять только то, что он просит. — Никого слушать не хочет.

Пятерка мчалась по разбитой дороге, завывая мотором, ветки пихты скребли по крыше, местами попадались глубокие лужи и поваленные стволы сосен, которые Андрей лихо объезжал, не снижая скорости, дорога.

Вокруг высилась настоящая тайга с болотами и комарами, с ковром мха под ногами, вечной сыростью и промозглым холодом.

Лие стало страшно, и впервые она по настоящему испугалась. Они едут неизвестно туда, где нет ничего знакомого и, кажется, можно умереть. Все погибнут из-за нее. Она скосила глаза на Влада, тот спокойно дремал, уронив голову на спинку сиденья. Лицо было усталым, но спокойным.

Тогда и она угомонилась, решив, что брат не даст ее в обиду, ни при каких обстоятельствах, задремала и проснулась только тогда, когда Андрей затормозил на пригорке:

— Приехали. Дальше дороги для меня нет.

Лия вылезла из машины, и пока водитель вытаскивал рюкзак, осмотрелась: стайка небольших скособоченных избушек устроилась на склоне холма, рядом с ними зеленел луг, кончающийся берегом небольшой речки, которая сейчас весело сверкала небольшими волнами на солнце.

Электрических столбов не заметно, каких-либо антенн тоже, это деревушка так и осталось в прошлом. Глухомань…

Кот переговорил с Андреем, отдал ему деньги, тот уехал, и наступила тишина.

Влад, заметив ее озадаченный взгляд, пробормотал:

— Мы здесь ненадолго, у меня тут небольшой тайник, вещи достанем и отправимся дальше. Предлагаю тебе искупаться в речке, в ней вода теплая, чистая, такой в городе не найдешь. И здесь безопасно…

— Я бы с удовольствием, да только у меня купальника нет, не взяла…

— Не страшно, в этом месте давно никто не живет, поэтому подглядывать за тобой будет некому. Послушай, какая тишина, такой нигде не найдешь…

— Я заметила.

Смотреть было особенно не на что: косогор, покрытый высокой, сочной травой, а на нем три покосившиеся избушки, заросшие бурьяном. Сразу видно — здесь никто не живет, тропинки между домами и те заросли.

— Как я понимаю, душа здесь нет?

— И ванны тоже. Возьми с собой на речку мыло и шампунь, хорошо вымойся, я знаю, девушки любят чистоту, да и зубы почисти. В ближайшие два дня воды не будет, кроме болотной.

— Тогда пойду умываться! — девушка решительно направилась к речке по лугу. Оглушительно стрекотали кузнечики, пахло зеленью, поздними полевыми цветами, травой и землей, жужжали деловито шмели и пчелы, собирая нектар, жуки и муравьи ползали по черной земле, нетронутая человеком трава выросла ей по пояс.

Непривычно это для городского жителя и, наверное, поэтому казалось Лие опасным, хоть она и знала, что ничего страшного здесь нет, и не может быть. Солнце поднималось из-за леса, было оно красным и ярким, словно праздничным.

Девушка спустилась вниз с небольшого обрыва, взмахнула руками, снимая фуфайку и сапоги, оставшись нагишом, испуганно огляделась и залезла в воду.

Вода показалась ей теплой и приятной. На берегу ни одной пластикового пакета, ни разбитого стекла.

Девственная природа, чистая, почти первобытная, нетронутая человеческими руками.

Течение показалось ей слабым, почти неощутимым, речка была явно из тех, что бегут по равнинам, со временем пропадая.

Глубина метра полтора, даже утонуть невозможно.

Девушка с удовольствием плескалась, забыв обо всем, потом долго мылась, промывая голову шампунем, и чувствуя внутри странный покой. Красное солнце понемногу наливалось желтизной. Впереди ждал огромный день. Жаль только что придется куда-то идти. Но и оставаться здесь нельзя. Сергей умрет, если они не успеют к неведомому Доку!

Эта мысль все испортила. Лия вышла из воды, залезла в шерстяные гамаши, фуфайку и сапоги, и снова став похожей на деревенскую бабу, пошла по лугу с зеленой высокой травой к трем домам, стоящим на небольшой горке. Что-то коснулось ее головы, словно позвал кто-то.

Лицо ее побледнело, стало грустным и задумчивым, глаза засветились черным огнем, который пробивался сквозь голубизну…

Влад сидел на крыльце, собранный и сосредоточенный:

— Идем в дом, — он встал и открыл проскрипевшую дверь. — Обед на столе.

Изба состояла всего из двух крохотных комнат, одна служила своего рода тамбуром, в ней лежали лопаты, топор, и висела на бревенчатой стене одежда: брезентовый дождевик, тулуп с треухом, и пиджак с наполовину оторванными рукавами. В другой комнате две широких полки вдоль стены, над головой полати, у окна стол и небольшая печь сделанная из старой железной бочки с жестяной трубой выходящей на улицу. Сейчас она потрескивала дровами, черный дымок клубился за окном.

В котелке бурлило что-то пахнущее мясом и какой-то травкой, похоже, брат сварил на скорую руку суп.

Они сели на широкие лавки и стали есть, зачерпывая аппетитно пахнущую жижу прямо из котелка.

— Влад, пожалуйста, расскажи, куда мы пойдем? Все, что со мной происходит, кажется таким странным. Ты, Сергей без ног, — тут она закусила губу, но сумела сдержаться и не заплакать. — Какое-то необычное место, деревня, не деревня, лес, не лес. Я же никогда в таких местах не бывала.

— Мы пойдем в тайгу, там есть один распадок, а за ним в глубине земли находится пещера, в ней я и провел последние три года.

— Но зачем несешь туда Сергея?

— А куда мне его тащить? Мог, конечно, оставить в госпитале Бурденко, и он бы умер через пару дней, но ты же хотела, чтобы я его спас. Так?

— Я жить без него не буду, — Лия отодвинула котелок. — Но мне здесь все кажется странным и непонятным. Внутри меня что-то боится, поэтому и спрашиваю. И все время ощущение, что где-то недалеко бродит что-то огромное, страшное, и оно ищет нас. Не знаешь кто это?

— Здесь зверья много, тайга все-таки.

— А что в этой пещере есть?

— Там много чего, точных размеров ее никто не знает, она огромна, а в одном из больших залов рядом с входом живет Док — мой хороший знакомый.

— Но почему в пещере?

— Объяснить трудно. Проще один раз увидеть. Нам еще до распадка добраться нужно. В тайге, через которую мы пойдем, существует много опасного: дикие звери, медведи, мутанты, гнилые болота.

— А этот Док не может придти сюда?

— Смысла в этом никакого нет, вся его сила там. В пещере существует своя ни на что не похожая странная жизнь, там живут существа, которые когда-то населяли нашу землю вместе с динозаврами.

— Но они же все погибли!

— Кое-что сумело выжить в этих пещерах, и поскольку не принадлежит нашему сегодняшнему дню и несет в себе другие гены, то обладает поистине фантастическими свойствами. Я Сергею повесил на пояс несколько симбионтов — так называются эти организмы, и ты видишь, спит, ему хорошо, но главное — он жив! Так вот Док в лечении использует все, что дает ему темный мир — так называют пещеру.

Ты же слышала, что рассказывал Андрей? В распадок приносят на носилках раковых больных, а уходят они оттуда своими ногами. Правда, к пещере их не несут, это слишком опасно, в десяти километрах от нее есть хорошее место для лечения. Правда, в последнее время живность активизировалась и стала агрессивна, больше больных туда не водят, и лечебница переместилась к городку. Мы и еще несколько парней, нас обычно называют охотниками за симбионтами, приносим лечебные организмы, нам платят, временами неплохо. Все наши с тобой деньги отсюда.

— Интересно. А как зовут того человека, к которому мы несем Сережу?

— В темном мире у людей нет имен, только клички. Его все знают, как Дока, меня, как Кота, а какое тебе имя придумают — не знаю. Не боишься?

— Мне страшно, — Лия вздохнула. — Но я все равно пойду за тобой, куда угодно, лишь бы в конце пути у Сергея появились ноги.

— Если бы все было так просто, — Влад доел суп, сполоснул котелок водой из ржавого ведра. — Мы можем только надеяться на то, что повезет, и нам удастся донести твоего парня до распадка. А там опять все будет непросто, у входа в пещеру последнее время встречается много разных неприятных тварей, они всегда голодны, поэтому нападают на всех.

— Ты боишься, что нас съедят?

— И этого тоже, — Кот вздохнул. — Ты даже не представляешь, что за существа там водятся. И чем дальше вглубь тем будет опаснее. Даже в залах, где живет Док, можно ожидать чего угодно. Но даже если мы до него доберемся, и то тогда останется только верить в то, что он сумеет как-то вырастить Перфилову ноги…

— Лучше жить с надеждой, чем без нее…

— Это точно, — Влад бросил на колени Лие странный комбинезон, сверху он был покрыт плотной не пропускающей влагу тканью, а внутри имелась мягкая, впитывающая подложка. Цвет был темно-зеленый, незаметный среди листвы. — Одевай.

— Что это?

— Защитный костюм, который обережет тебя от звериных клыков, холода и многого другого, что нам встретится. Я тебе говорил, что в ближайшую пару дней тебе не удастся помыться, так вот это еще не самое страшное — ты это время вообще снимать этот комбинезон не будешь, даже спать станешь в нем.

— Ужас какой, — Лия повертела в рукав комбинезон. На самом деле выглядел он неплохо, и даже стильно: множество накладных карманов, причем большинство из них закрывались на молнию, вшитая кобура для пистолета и ножны для ножа. — И как это носить? Нижнее белье одевать или нет?

— Лучше не стоит, — хмуро улыбнулся Влад. — Он обтягивает тело, а ткань внутри хорошо впитывает в себя пот, и другие человеческие выделения. Кроме того в нем живет симбионт, который питается всем, что выделяет наша кожа, так что пахнуть неприятно ты не будешь.

Девушка настороженно понюхала подкладку.

— Не беспокойся, эту одежду еще никто не носил. Я ее купил не так давно.

— Купил?

— Кое-кто из охотников-промысловиков отошедших от дел умудряется изготавливать такие комбинезоны, используя симбионтов, дело это прибыльное. Только продать их можно лишь в этих местах, вдали от темного мира симбионты долго не живут, а без них ткань распадается.

— Зачем кобура?

— В тайге у людей хватает врагов. Кроме того, можно столкнуться с бандитами, которые промышляют тем, что отбирают у промысловиков шкуры, у старателей золото, у нас, тех кто ищем симбионты, эти организмы. Есть и чокнутые промысловики, которые тоже за нами охотятся, потому что считают тех, кто выходит из распадка заразными, прокаженными, опасными для всего человечества. Ну и конечно на людей охотится много разного опасного зверья, поэтому все носим оружие, без него тут не выжить.

— Я не хочу ни в кого стрелять.

— Я тоже, но иногда приходится делать и это, чтобы защитить себя и своих друзей.

— Ладно, как скажешь. Надеюсь, убивать никого не придется. Отвернись, я переоденусь…

— И ты не смотри, — Влад отвернулся. — Я надену свой костюм, почти такой же, но сделанный по особому рецепту.

— Какой он?

— Если честно, почти фантастика. Комбинезон сделает меня сильным, с ним я смогу нести рюкзак, Сергея, и оружие без особого труда.

— Как это возможно?

— В него встроен еще один симбионт, он помогает сгибать и разгибать мышцы.

— Тебя послушаешь, даже страшно становится, — Лия натянула костюм, подпрыгнула и попробовала нагнуться и присесть. Оказалось, что комбинезон почти не стесняет ее, и был довольно удобен. То, что в нем находится живое существо, совсем не ощущалось. — В нем жарко, наверное…

— Нет, там все предусмотрено, так что через какое-то время привыкнешь и даже замечать не будешь…

— Вряд ли, — девушка покрутила руками. — Какой-то он все равно странный.

— У тебя есть последний шанс избежать этого тяжелого и очень опасного похода. Если хочешь, я позвоню Андрею, он тебя заберет и отправит поездом обратно в Москву.

— Я остаюсь, — Лия нахмурилась. — Если можешь выдержать ты, смогу и я, а тебе одному будет тяжело.

— Мне с тобой тяжко, а не одному.

— Я все равно пойду, для меня это дело решенное.

— Тогда помоги одеть Сергея, для него тоже есть костюм.

Он стал раздевать Перфилова, девушка стояла рядом, но когда увидела красные, опухшие культи ноги и руки, то не выдержала и выскочила во двор, там она зарыдала в полный голос.

Влад тяжело вздохнул и осторожно стал натягивать комбинезон на Сергея, мрачно бормоча:

— Говорил ей, останься дома. Не все в этом мире нужно пропускать через себя. Сердца не хватит, оно же не резиновое, какое-то время терпит, а потом рвется от чужого горя. А тут придется испытать все. На то тайга и темный мир, что каждого проверяет на крепость, немногие выдерживают, но раз сама решила, значит, судьба…

— Или сюда! — он крикнул в открытую дверь. — Хватить реветь, зверей в лесу перепугаешь.

— Я здесь, — Лия осторожно заглянула в дверь, глаза у него были испуганными и опухшими от слез. — Тебе помочь?

— Сам справлюсь. А позвал потому, что сейчас с него симбионты снимать стану, а без них Сергей очнется.

— Мне страшно.

— Здесь бояться нечего, тут не темный мир, — Влад снял несколько комочков какой-то серой слизи, предварительно их скатав с Перфилова. Он взял их в руку и сжал, в избушке сразу отвратительно запахло. — Видишь, они уже умерли.

— Почему?

— Эти организмы не живут вдали от пещеры, чего-то им не хватает. Темный мир, особый, он сам себя поддерживает и все живущее в нем. Объяснить трудно, надо почувствовать.

Сергей заворочался.

— Поговори с ним, пока я новые симбионты к нему прикреплю, они хоть и слабее, но зато живые.

Сергей открыл мутные от сна глаза, посмотрел на Лию, потом перевел недоуменный взгляд на Кота.

— Где мы?

— В пути, одеваю тебя в специальный костюм, без которого в тайге никак, вот снял с тебя симбионты, чтобы новые прикрепить. После этого снова заснешь, правда, уже не знаю, как долго спать будешь — тайга любого разбудит.

— А…

— Сережа, Сереженька, посмотри на меня.

Перфилов взглянул на Лию и снова на Влада.

— А она что здесь делает?

— Тебя спасает, что же еще? Говорил ей: останься, тяжело будет и опасно, а она ни в какую. Пришлось взять.

— Привет, Лия, — буркнул Сергей. — Извини, что сразу не поздоровался, думал, в бреду привиделось. — Он горько усмехнулся. — Видишь, как меня приложило? Прости, но жених сейчас из меня никакой, любовник тоже.

— Ничего, — девушка взяла себя в руки, голос теперь у нее звучал ровно, спокойно, слезы высохли. — Главное, живой. А все остальное прирастет, наверное.

— Что прирастет?! — горько вздохнул Перфилов. — Ты посмотри на меня! Я — обрубок, ни на что не гожусь. Мертвый, считай на три четверти.

— Ничего, он тебя оживит, — Лия кивнула на Влада, который накладывал на кожу Перфилова симбионт «Второе сердце» мягко светящийся золотом, а за ним еще один комочек под названием — «Ложка дегтя». — Я люблю тебя, Сережа. Мне все равно.

. — Не обращая внимания на мои слова, нервы сдают. Как подумаю, что со мной произошло, жить не хочется.

— Не бойся. Если у Влада ничего не получится, то я вместе с тобой умру. Обещаю, — Лия наклонилась над Сергеем и поцеловала его в сухие губы. — Я знаю, мне без тебя жизни нет. А без ног ты жить не сможешь.

— Да… — протянул брат и стал натягивать на Перфилова комбинезон. — Вот и поговорили. Ромео и Джульетта.

— Зря ты такие обещания даешь, — Сергей облегченно закрыл глаза, видно было, что он едва терпел снова вспыхнувшую боль. — Глупо…

— Я все равно буду рядом и в жизни и смерти, так что не умирай.

Перфилов улыбнулся счастливой улыбкой и закрыл глаза.

— Сережа! Сережа!

— Он больше не слышит тебя, — вздохнул брат. — Спит. Теперь не очнется до тайги.

— А там что нас ждет?

— Вероятнее всего — смерть.

* * *

Корче сидел, стискивая руки в кулаки от напряжения, и ждал доклада от группы уехавшей в сторону захолустной железнодорожной станции, которая даже на подробной карте была обозначена почти незаметной черной точкой. Хакеры, не обращая на него внимание, пробовали вытащить информацию от спутника, который пролетал над этим местом в то время, когда объект сошел.

Правильнее сказать — предположительно сошел. Но глава агентства был абсолютно уверен в том, что все происходило именно так, потому что на этой станции он проснулся от неприятного предчувствия. Все остальные члены команды соглашались с ним только потому, что других версий у них не имелось, им казалось, они тянут пустышку, и до сих пор считали, что объект ушел от них еще в Москве.

Все остальное: приезд группы сюда — в мелкий пермский городок, где даже асфальт на многих улицах казался местным непозволительной роскошью, и логика других поступков была выстроена только на догадках шефа и его знаменитом чутье.

Не то что ему никто не верил, но уж слишком все казалось зыбким и не стоящим внимания, и пока не нашлось ни единого доказательства тому, что объект находился в поезде. Они могли быть уверены только в том, что в этом купе ехало три человека — двое мужчин и одна девушка. Был ли кто-то из мужчин Хищником, требовало уточнения. Фотографию проводница не опознала, хоть и заметила некоторое сходство, впрочем качество снимка желало лучшего — хакерам так и не удалось улучшить изображение.

Работа агентства большей частью состояла из ожидания, поэтому все смиренно и терпеливо ждали, когда хакеры и шеф наиграются, поймут, что все бесполезно, и прикажут возвращаться в Москву.

Когда громко заиграла мелодия сотового телефона Корче, все вздрогнули, кроме естественно хакеров, которые в своих шлемах не слышали никого и ничего. Шеф агентства толкнул ногой ближайшего из программистов, чтобы тот снял шлем, и включил громкую связь.

— Они были здесь!

Корче вздохнул с облегчением и грустно усмехнулся. Наблюдатели недоверчиво посмотрели на телефон, потом дружно пожали плечами — мол, иногда бывают случайные совпадения. Проверить надо.

— Два с половиной человека сошли на этой станции, один из них точно Хищник, его фотографию опознала женщина, которая разговаривала с ними, хоть сначала засомневалась. Неужели лучше фото не могли сделать?!

— Что значит с половиной? — недоуменно нахмурился глава агентства. — Аккуратнее со своими дурацкими шуточками, дело важное, большие деньги платят, не сделаем, всех зароют в сырую землю.

— Простите, шеф, это не шутка, а образное выражение, — произнес тот же голос, а кто-то рядом хихикнул. — Передаю состав группы: Хищник, молодая девушка, и мужчина, одетый в камуфляж, до бровей накачанный наркотиками, без ног и одной руки.

— Что за ерунду вы несете?! — Корче даже подпрыгнул. — Как он мог передвигаться без ног и руки? В инвалидной коляске что ли?

— Его нес на себе объект, обвязав ремнями.

— Чушь какая-то, — пробурчал недовольно глава агентства. — Что еще происходило на той дурацкой станции?

— Женщина подобрала одежду девушке из своих запасов — с поезда та сошла в таком виде, словно собралась на прогулку в парк, в джинсах, кофточке, в кроссовках, а теперь она в фуфайке, гетрах и сапогах.

— Что еще?

— Тетка покормила их, дала с собой немного еды, которая не портится, был у нее копченый гусь — кстати, вкусный, вам взять, шеф?

— Не надо. Дальше.

— Все, они отправились в лес.

— Идти по следам! — приказал Корче. — В случае изменения маршрута докладывать.

— Шеф, в тайге сотовая связь не действует. Чтобы передать эту информацию, нам пришлось вернуться на пару километров назад к трассе.

— Понятно. Разрешаю переход на спутниковую связь, хакеры сейчас организуют защищенный канал и сообщат пароль для выхода на ближайший спутник.

— Что у вас? — глава агентства мрачно посмотрел на хакеров. — Фотографии есть?

— Изображение имеется, правда, качество съемки не очень хорошее, — сморщился Юрий. — Спутник старый, разрешение небольшое, да и от Хищника все время исходит непонятное излучение, кстати, от того парня за его спиной тоже. Так что мы наблюдаем матовое пятно, в котором трудно что-либо разглядеть. Думаю, если бы наблюдатели со станции не сообщили состав группы, нам бы это не удалось выяснить. Девушка находится рядом.

— Время стоянки поезда известно?

— Да, шеф.

— Дайте мне с любым разрешением фото местности в радиусе двадцати километров на это время.

— Мы бы работали лучше, если бы знали, что искать.

— Да, конечно, — Корче задумался. — Вы убедились в том, что моему чутью можно доверять?

— Так точно, шеф. Давно известно, вы — гений.

Последние слова хором произнесли не только хакеры, но и другие наблюдатели, которые набились в фургон, ожидая дальнейших указаний. Иронии в этом высказывании было гораздо больше, чем признания.

— Так вот что же оно мне подсказывает? — глава агентства задумался. — Итак, Хищника что-то встревожило, и он решился выйти на небольшой железнодорожной станции — вероятнее всего именно для того чтобы сбить преследователей со следа. Предположим, если бы на его месте был я, то чтобы предварительно сделал?

— Вы бы вызвали нас, чтобы мы вас подхватили, — пожал плечами Юрий. — Если по какой-то причине не захотели светиться на вокзале, то точно не пошли бы пешком по тайге.

— Вот оно! — Корче поднял вверх указательный палец. — Раз поняли, то ищите!

— Что искать, шеф?

— Любую машину в радиусе двадцати километров, причем трассы не трогать, ищите на грунтовках.

Не прошло и пяти минут, как Вадим воскликнул, одновременно выводя на большой монитор картинку:

— Вот она, шеф!

— Что это? — Корче недоуменно вглядывался в темное пятнышко, едва видное в лесу.

— Увеличиваю, — изображение становилась все отчетливей, скоро удалось разобрать, что это автомобиль. — Включаю сравнительный анализ. «Жигули» — год выпуска с восемьдесят третьего по девяносто первый. Модель пятая… так, вижу номер. Залезаю в банк данных местной автоинспекции. Есть! Владелец — Андрей Александрович Мокшин. Год рождения — восьмидесятый. Женат. Ребенок. Мальчик. Пять лет. Адрес в картотеке имеется.

— Чтобы водитель был у меня сразу, как только покажется в городе, — Корче повернулся к наблюдателям. — Используйте документы местной милиции.

Все тут же пришло в движение. Наблюдатели исчезли, в фургоне остались только хакеры.

— Куда направляется Хищник, шеф?

— В тайгу — куда ж еще? Я вам говорил о трех точках пересечения? Думайте…

Хакеры натянули шлемы и снова исчезли в сети. Корче закрыл глаза, чтобы отдохнуть, но поспать ему не удалось. Буквально через час появились наблюдатели, которые привезли Мокшина. Пришлось дружной компанией ехать за город, в небольшой лесок.

Там глава агентства сидел на поваленном дереве, пил кофе из термоса и ждал, когда парня допросят — естественно с пристрастием.

Через полчаса тот рассказал все, что знал, в том числе и то, о чем первоначально вряд ли хотел говорить. В агентстве работали настоящие мастера пыток, которые смогли бы даже у покойника выяснить то, что требовалось. А еще через полчаса мертвого, а потому абсолютно бесполезного парня закопали на опушке леса.

Информация показалась Корче чрезвычайно странной. Он просмотрел несколько раз видеозапись допроса, ощущая неестественное состояние раздвоенности.

Глава агентства подергал себя за мочку уха. Ему очень не понравилось то, что выкрикнул водитель, когда понял, что умирает:

— Вы думаете, что ищете вход в рай? Так вы ошибаетесь — ждет ад, да такой, что представить трудно. Идите туда, темный мир ждет, никто обратно не вернется — встретимся у колыбели, там собираются все мертвые!

Корче задумчиво пожевал губу, потом тихо произнес:

— Проводника доставить сюда, и приготовить оружие. Думаю, нам потребуется хорошая огневая мощь при малом весе, так что берите с собой только самое убойное, в том числе то, что запрещают международные конвенции. Есть такое?

— Да, шеф, кое-что имеется, — улыбнулся Гризли — специалист по вооружению. — Совсем немного, последний писк восьмидесятых, потом все оказалось под запретом.

— Что?

— Те же пули, но сделанные по особой технологии, после вылета из ствола под воздействием сопротивления воздуха превращаются в кучу иголок, летящих с огромной скоростью. Прошивают любой бронежилет, а если попадают в тело, то превращают его в фарш, который ни одному хирургу не сшить. Единственный недостаток — такие пули летят недалеко, прицельная дальность около сотни метров.

— Пойдет! Думаю, нам придется сражаться с противником, который будет вооружен только когтями и клыками, так что это несущественно. Кроме того, берите разрывные, зажигательные боеприпасы — все, что может эффективно убивать. Обязательно — легкую артиллерию: ракетные комплексы, гранатометы, подствольники, только учитывайте вес — все придется нести на себе.

— Для того чтобы правильно выбрать оружие, нужно знать: кто у нас противник и каким оружием владеет? С кем нам придется сражаться?

Корче задумчиво потер мочку уха.

— Если верить этому парню, и моему чутью, — глава агентства на мгновение прислушался к себе, — то будем иметь дело с крокодилами, саблезубыми тиграми, возможно динозаврами и все в одном флаконе — в смысле в одной тайге…

— Смешная шутка, шеф!

— Я не шучу, нас, действительно, ожидает нечто подобное, поэтому не требуются бронебойные патроны, и мощные ракетные комплексы — там не будет броневой техники. Но скажи, чем ты убьешь разъяренного мамонта, который несется к тебе со скоростью восемьдесят километров в час? А саблезубого тигра весом в две тонны, который подкрадывается к тебе в темноте?

— Вот теперь понятно, — Гризли встал. — Я к местным торговцам, мне нужно прикрытие и зелень для торговли, рубли здесь не берут.

— Действуй, — Корче протянул кейс плотно набитый долларами. — Можешь потратить все, в тайге нам деньги не понадобятся. Кроме еды и рюкзаков нам нужна спецодежда. Выясни, что носят в тайге, и приобрети самое лучшее…

— Тогда этого едва хватит на пятнадцать-то человек.

— Если потребуется, я готов добавить, истраченная сумма ложится в текущие расходы, на наш гонорар не влияет.

— Ну, это совсем другое дело, шеф, — обрадовался Гризли. — Люблю шоппинг.

— И не забудь о припасах, о сменном белье для не очень долгого похода.

— За какой срок вы рассчитываете управиться?

— Думаю, пары недель будет достаточно, — Корче прислушался к себе. — Нет, маловато, накинь еще неделю.

— Понятно: припасы и одежду на три недели.

— Большую часть пути придется преодолевать пешком, поэтому бери только то, что весит немного, и долго не задерживайся. Ждем вас и отправляемся. Учти, сначала оправимся в небольшую деревушку.

— На охоту?

— Посмотреть место, куда отвез Хищника Мокшин, он показал его нам на карте. Возможно, там обнаружим что-нибудь интересное. И еще… ты уверен, что у местных торговцев найдешь все, что нам нужно? Оружие?

— Рядом воинская часть стоит, стволы будут оттуда, меня обещали свести с интендантом. Но там будут только Калаши, основное наше оружие хакеры привезли с собой на фургоне.

— Хорошо, жду.

* * *

Учитель двигался по лесу быстро, перепрыгивая через сгнившие древесные стволы, щуря глаза от пробивающегося сквозь листву звездного света. То, как его, обманул Хищник, сильно раздосадовало. Трюк с машиной оказался для него неожиданным — таким способом действительно можно любого сбить со следа! Теперь парень неизвестно где, а он ползет со скоростью пешехода — конечно, не совсем обычного, сейчас бежал километров сорок в час, но его это не устраивало.

Хорошо, что вокруг почти нетронутый человеком лес, и бежать одно удовольствие — главная задача не потерять следы от автомобильных шин на раскисшей от прошедшего дождя лесной грунтовке.

Плохо, что эту ночь поспать не удастся, потребуется сократить расстояние, иначе, если этот парень выкинет еще раз такой же трюк, он его потеряет.

Конечно, такого не ожидал, расслабился, почувствовав умиротворяющую энергию идущую от темного мира. Правда, выспался, сон — штука полезная, в нем пробуждаются другие мысли и желания, а тело вспоминает прошлую силу.

Давно он так спокойно и приятно не отдыхал. Человеческие города ужасны. Они сбивают все настройки: портят зрение, ухудшают нюх, искажают слух, в них приходится надеяться только на внутренние ощущения.

А они обычно реагируют на то, на что не следует, например, на стаи крыс в городских коммуникациях, дерущиеся между собой. Или заставляют вздрагивать от нападения ворон на голубей, а то и сов на кошек. И все это, если не брать людей, то что происходит между ними вообще не поддается никакому анализу.

Горожане ничего не чувствуют и не замечают, а он, бывало, ночи проводил без сна, встревоженный очередным всплеском чужого страха. Город безобразен, люди живут тесно и вынуждены постоянно контактировать между собой, как следствие — неприкрытая агрессия, насилие, скандалы и ругань.

Учитель выругался и снял с глаз контактные линзы, сейчас они мешали. У этих кусочков пластмассы имелось только одно неоспоримое достоинство — они замечательно имитировали человеческие глаза, зато недостатков было бесконечное множество, один из них — они фокусировали ненужный свет в зрачок, когда это совсем не нужно.

Темнота — благо, он проморгался, вытер слезы, его вертикальные зрачки расширились, пропуская в глаза нужное количество света, позволяющее отчетливо видеть все вокруг. После этого аккуратно снял брюки и убрал в небольшой рюкзак за спиной.

В густом сумраке никто не смог бы разглядеть его ноги: худые, тонкие, покрытые желтыми чешуйками, они не могли принадлежать человеку — больше походили на ноги страуса.

А потом побежал по дороге с той скоростью, с какой не смог бы мчаться ни один бегун на земле.

Пожалуй, его бы сейчас не догнал даже и сам страус, по праву считающийся самым резвым существом на планете.

До того как наступит рассвет, он предполагал уменьшить расстояние до приемлемого, чтобы следить за Хищником комфортно, ориентируясь лишь на запах и слух.

* * *

— Я тебя предупреждал, что будет трудно, — грустно улыбнулся брат. — И меня давно интересует: с чего ты взяла, что ему нужна?

Лия грустно улыбнулась.

— Я этого не говорила. Это я без него не могу, а он, наверное, может…

— Любовь зла…

— Не говори так, — девушка взглянула на него странно с непонятной мольбой. — Если бы этой любви не было, то моя жизнь стала бы пустой и бессмысленной. Только сейчас я чувствую, что живу. Пусть плохо и страшно, но живу…

— Не повезло, что отец и мать так рано нас покинули, — вздохнул брат. — Не с кем тебе было поговорить, все пришлось самой узнавать: я деньги зарабатывал, дед умер.

— Не в этом дело. Я как-то случайно увидела свое будущее и ужаснулась, потому что не было в нем ничего хорошего, дожила бы лет до тридцати, а на меня так никто бы и не взглянул. Женщины всегда зависимы, это мужчина строит свою судьбу сам.

— Неправда.

— Что ты понимаешь! — девушка вспыхнула. — Пожил бы, как я, бесплотной тенью, которую никто не замечает. Скажи, как можно это было изменить? Ну!

Влад вдруг понял, он не знает, что ответить. Лия права, красоту ничем не заменишь, даже силиконом.

— Извини.

— Тебе-то как раз извиняться не следует. Это ты ко мне Сергея приставил. Если бы не ты, он, как и другие мужчины, прошел бы мимо, не заметив меня. А я его в первый же вечер к себе в постель затащила, потому что знала, другого случая не представиться. Осуждаешь?

— Ни в коем случае, ты же моя сестра, — брат вздохнул. — Я на самом деле не очень хорошо понимаю, как устроены женщины, поэтому лучше помолчу. Нам нужно идти.

Он обвязал Сергея ремнями и забросил рывком за спину, а на плечо повесил рюкзак. Немного потоптался, проверяя, не звенит ли что, и вышел из избушки.

Лия забросила за спину небольшой рюкзак, в который поместились все ее вещи, и пошла за ним. Ощущение от ходьбы в комбинезоне было необычном. Шаг делался упругим и широким, а вес ноши за спиной почти не ощущался.

Они поднялись по косогору и вошли в лес. Желтое солнце повисло над головой в голубом ярком, словно праздничном небе. Даже облака выглядели так, словно их только что нарисовали, чтобы белым оттенить другие цвета.

— Послушай меня, — Влад подождал ее. — Дальше пойдем быстрым шагом. Наша задача — пройти сегодня как можно дальше. Дорога будет не простой, асфальта здесь нет, зато в обилии болота, бурелом, мох и всякая живность, включая таежный гнус и комаров. Понятно?

— Да.

— Время у нас ограничено, поэтому идти нужно быстро. Не останавливайся и не проси об отдыхе. Хорошо?

— У тебя на плечах Сергей и рюкзак, а у меня почти ничего, так что я не отстану от тебя. А почему время ограничено?

— Нам нужно добраться до распадка за три дня, и пройти первые две пещеры, где всегда бродят опасные звери, если опоздаем, то придется удирать к небольшой заимке.

— Почему?

— Потому что из темного мира полезет всякое зверье из внутренних пещер. Тут свои циклы, и нам придется их учитывать, если хотим выжить.

— Чуть не забыл, — Влад полез в карман, достал пластиковый контейнер и вытащил из него розовый кусочек. — Вот положи симбионт на грудь, ближе к легким, и тогда ты точно не отстанешь.

— Какой красивый, — Лия поднесла кусочек мха к глазам, и он заиграл ровным серебристым светом. — И теплый, ласковый, как котенок. Что это?

— Бодряк. Довольно редкий симбионт, встречается нечасто, он делает человека выносливым, с ним можно пройти сотню километров и не устать. Правда, нужна осторожность, кто этого не соблюдает, часто умирает на ходу, даже не понимая, что произошло.

— Какие-то странные ощущения, тело словно острыми иголочками покалывает.

— Значит, действует, — кивнул Влад и быстро зашагал вперед. — Не отставай, сестренка. Если все будет хорошо, я тебе покажу огромный удивительный мир, в котором жил последние три года. Он великолепен, свободен и странен, в нем каждый получает то, чего достоин.

— Как это?

— Не объяснить. В основном все умирают, но те, кто остается в живых, меняются. Умные превращаются в гениев, слабые приобретают силу, больные выздоравливают, а неверующие обретают бога. И еще одна причина, по которой нужно спешить, нам до вечера надо успеть добраться до перешейка.

— А это что?

— Полоса сухой земли между двумя болотами, сейчас на ней находится воинская часть, нам придется пройти мимо их заграждений, а это можно сделать только в темноте.

* * *

На Александрова навалилось много работы. Сначала он встречал спецназовцев — мрачных парней с огромными рюкзаками, выглядевших военными людьми даже одетыми в гражданскую одежду. И дело было не в коротких прическах, накаченных мышцах и широких плечах, а в спокойном, оценивающем, чуть прищуренном взгляде, каким смотрят люди видевшие смерть и знающие цену жизни.

Майор видел, как к бойцам подскакивали местные бомжи, желая подзаработать, и как постепенно замедлялся их шаг по мере приближения. Метрах в десяти они поворачивали и шли в другую сторону, так и не поняв, что им не понравилось в приезжих.

У самого Юрия внутри возникло необъяснимое ощущение безопасности, словно с этого момента все его проблемы взял на себя кто-то другой, а он находится под крепкой защитой.

Возможно, дело было в том, что он уже не раз встречался с такими ребятами во всевозможных неприятных ситуациях, и спецназовцы спасали жизнь ему и всем, кто находился под его началом.

Представляться ему не пришлось, завидев его еще издалека, ребята потянулись за рюкзаками, сразу определив, что он — именно тот, кого здесь и ждали.

Вероятно, дело было в таком же прищуренном взгляде, выработанном в горах Кавказа или в умении двигаться свободно и раскованно — такая походка появляется у всех, кто много ходит по горам.

Александров легко определил командира по тому, как на того покосились остальные, ожидая команды. Говорить Юрий ничего не стал, просто махнул рукой, приглашая следовать за собой, и пошел обратно к вокзалу, зная, что команда идет за ним. Оглянувшись, не смог сдержать улыбки. Бойцы двигались по перрону так, как привыкли, один впереди двое по бокам, оглядывая цепким взглядом людей, последние, чуть отстали, прикрывая группу от нападения сзади.

Причем цепкими взглядами ребят просматривались крыши, оба поезда стоящих на путях, и все люди, идущие им навстречу.

Майор заказал автобус, который их ждал на привокзальной площади, также снял небольшой дом на окраине города, понимая, что готовиться им к походу лучше подальше от ненужных ушей и глаз. Операция хоть еще не получила грифа секретности, но и без того ее статус был очевиден.

Водитель увидев, кто садится в его автобус, подтянулся, от широкой улыбки не осталось и следа — тоже сразу понял, с кем имеет дело.

По дороге не было сказано ни одного слова, бойцы разглядывали город через прикрытые занавески, предполагая, что возможно придется работать в этом городе, привычно намечая снайперские точки и места обороны.

Когда подъехали дому, спецназовцы, прежде чем войти внутрь, сначала обошли вокруг. Убедившись в том, что забор без дыр и довольно массивен, они успокоились, повеселели и вошли в дом. На террасу сразу поднялся один из парней, повинуясь незаметному кивку командира, там сел в кресло и замер, готовясь провести в такой позе не один час, отслеживая все, что происходит вокруг. То, что он был вооружен, тоже чувствовалось сразу.

Переглянувшись с бойцами, словно намечая секторы обстрела, командир подошел к майору и коротко спросил.

— Вводная?

— Отдыхать, — так же коротко ответил Александров, за что получил короткий оценивающий взгляд и такой же кивок: «свой, вижу». — В городе группой не светиться. Если потребуется, лучше выходить парами, знаю, по одиночке не ходите.

— Бывает и ходим, только начальству это не нравится, — вдруг хохотнул здоровый крепыш в белой футболке, похожий на качка. — Как где появимся по одиночке, так местная шпана обязательно пристанет, чтобы свои боевые навыки на нас отточить, потом удивляются тому, что в больнице оказались. А когда идем вдвоем, никто не лезет, сразу становится понятно, что размажем любого.

— Вот и я о том же, — понимающе усмехнулся Юрий. — Еда в холодильнике. Битком набит. Мяса хватает, здесь не столица, все дешевое и свежее. Имеется тренировочный спортзал в подвале, там стоят неплохие тренажеры для поддержания формы. Кроме того, можете заниматься во дворе, он закрыт от любопытных глаз высоким забором.

— Заметили, — кивнул командир. — И снайперу на пустыре негде устроиться. Дом нормальный, пойдет. Что еще?

— В течение двух дней должна поступить команда на выдвижение. Второй этаж не занимать, туда завтра привезу ученых.

— Девушки среди них будут?

— Это работа, а не отпуск. Я пошел. Вопросы?

— Иди, майор, — чуть улыбнулся командир группы. — Я читал твое дело, мы побывали в одних и тех же горячих точках только в разное время, мой позывной — «Горбач».

— По фамилии?

— Так точно, капитан Горбачев к вашим услугам.

— А твой позывной, майор?

— «Сивый», — смущенно развел руками Александров. Ему не нравилась эта кличка, но не он его выбирал — сама прилепилась.

— Тебе подходит, отныне ты нам известен только под этим позывным, — командир улыбнулся. — «Качка» ты уже знаешь, он мой заместитель, позывные остальных будешь узнавать по мере надобности. Надеюсь, в тайгу с нами пойдешь?

— Вероятнее всего, но приказ на выдвижение еще не получил.

— Понятно. Думаю, получишь. Что с оружием?

— Получите перед выходом в тайгу.

— Где?

— Тут недалеко стоит воинская часть, мне пообещали, что экипировку там дадут, правда, я все-таки думал, что большую часть привезете с собой.

— У меня на этой заставе служит один хороший знакомый, поэтому возьмем все лучшее, что у них имеется. И с собой, конечно, кое-что привезли, в основном небольшое по размерам и весу, оптику естественно, без нее сейчас никуда. Глушители. Пару пистолетов. Но не тащить же нам ножи, гранаты и калаши из одной точки страны в другую? Этого добра везде хватает. Снайперские винтовки не брали, они в тайге не нужны. Откуда будем выдвигаться?

— Объект ждем здесь, потом следом за ним в тайгу — предварительная вводная команда такая.

— Ясно, майор. Команде отдыхать, готовиться к тяжелому переходу. Вечером поговорим, вспомним, горячие точки, в которых побывали. Спиртное есть?

— Хватит на пару дней, — улыбнулся Александров. — Заранее запасся, знаю, чем все начинается и чем все заканчивается.

— Вот и хорошо, тогда я спать.

* * *

Они шли быстро, иногда даже бежали, что сначала Лию удивляло, потом перестало. Костюм, а точнее неизвестно как встроенный в него симбионт давал силу и помогал двигаться настолько стремительно, как у нее никогда до этого не получалось.

От комбинезона шло приятное тепло, и возникало небывалое чувство легкости. Казалось, если быстро побежишь, то обязательно взлетишь. С ним не чувствовалась усталости, а пот исчезал впитанный прокладкой. Брат двигался впереди быстро и уверенно привычно так, не замечая поваленных деревьев и буераков, которых им встречалось немало.

Когда начало темнеть, перед ними выросла высокая преграда, перекрыв широкую полосу прорубленную сред высоких деревьев. Просека продолжалась дальше за рядами колючей проволоки, между которыми на высоких вышках сверкали в багровых заходящих лучах солнца прожектора.

— Что это? — тревожно спросила Лия, когда брат залег в кустах.

— Смотри! — он передал ей бинокль. — Видишь часового на вышке?

— Да.

— Мы должны проскользнуть у него под носом, когда станет темно, но прожектора еще не включат, это произойдет… — брат посмотрел на часы. — Примерно через сорок минут. Так что отдыхай и готовься.

— Я не об этом. Для чего нужна эта изгородь?

— Перед тобой колючая проволока, иногда на нее подают напряжение, она охраняет людей.

— От кого?

— В тайге водится много разных, опасных зверей, током, правда, их не остановить, но для этого на вышке стоит часовой, у него там тяжелый пулемет.

— А зачем?

— По просьбе общественности, — Крот усмехнулся. — Тайгу не перегородишь, но здесь как раз место, где такое возможно — вокруг топкие болота. На единственном сухом перешейке и поставили заграждение.

— Все равно не понимаю.

— Пока не было этой колючки, из тайги приходили звери, которые убивали людей, они уничтожили население двух небольших деревушек. Кстати, в одной из них мы с тобой побывали. Раньше там люди жили, потом часть погибла, остальные ушли в город.

Вот после трех таких случаев власти решили поставить здесь преграду от зверья. Свою задачу она пока выполняет, с тех пор, как эта часть здесь встала, больше никто ни на кого не нападает. Правда, люди все равно обратно в деревни не вернулись, испугались сильно.

— Страшно.

— Здесь тихо, мы под защитой, вот когда перейдем колючку, тогда и на самом деле станет опасно. Давай, перекусим.

Он достал черный хлеб и куски копченого гуся. Лия съела немного. Ей не хотелось, внутри все пело, губы сами собой растягивались в счастливую улыбку. Теперь она хорошо понимала Сергея, наверняка тот испытывает то же самое.

Влад, посмотрев на нее, понимающе покивал головой.

— Всегда испытываешь подобные ощущения, когда впервые носишь на теле симбионт из темного мира. Наступает эйфория. Кажется, что все вокруг создано для тебя. А к утру проголодаешься так, что готов питаться сырым мясом.

— Почему?

— А каждый из этих организмов выделяет вещества в кровь, так называемые эндоморфины, вот они и делают человека счастливым, а в обмен забирают питательные вещества, так что есть от них всегда хочется.

В лесу темнело быстро, скоро вышку с часовым уже не нельзя стало разглядеть.

— Пошли, — шепнут Влад. — Только, ради бога, тихо. Зашумишь — убьют! Даже спрашивать не станут, кто идет. А чтобы видеть землю под ногами, положи на лоб этот симбионт, он свет усиливает, работает лучше любого прибора ночного видения.

Лия послушно наложила не лоб мягкий теплый кусочек, тот сразу расползся, спустился вниз к глазам, и вдруг все вокруг озарилось нежным сиреневым светом. Даже темное небо и то засветилось странной немного лиловой глубиной.

— Что это?

— Чага — так называют этот организм, с ним светло даже в пещере. Не отставай, пора.

Он быстро побежал к колючей проволоке, Лия старалась от него не отставать. Здесь брат раздвинул проволоку, дал ей возможность пролезть, потом просунул Перфилова, как бесформенный тюк, и пролез сам. Они перебежали пару метров и наткнулись на следующий ряд колючки, здесь тоже проволока оказалась разрезана.

И так они преодолели пятидесяти метровую полосу, последний ряд колючей проволоки проскочили уже в темноте, успели отбежать от него всего на пару метров, как сзади вспыхнули прожектора.

— Бегом, сейчас стрелять начнет!

Они уже добежали до кустов, когда сзади загрохотал пулемет, упали и какое-то время лежали, слушая свист тяжелых пуль над головой.

Спустя какое-то время часовой успокоился, наступила тишина, и тогда они снова побежали в лиловую темноту, в которой кусты казались деревьями, а те грозными великанами.

Пробежав немного, Влад остановился:

— Все, дальше можно идти спокойно и даже разговаривать.

— Ужас какой-то, — выдохнула Лия. — Раньше не думала, что может быть так страшно. Он же вполне мог нас убить.

— И убил бы, если бы мы дали ему такой шанс.

— Но почему? Мы же ничего плохого ему не сделали.

— У него есть приказ стрелять во все, что движется, он это и делает. Поверь, это не самое страшное. Поэтому забудь, главные страхи впереди.

Он двинулся в темноту, раздвигая кусты. Несмотря на то, что Лию по-прежнему согревал симбионт и давал ей силы, она уже чувствовала ватную слабость в ногах, и стала отставать. Влад недовольно покачал головой:

— Сестренка продержись еще с полчаса, потом сможешь отдохнуть.

— Я постараюсь.

Дальше Лия уже не чувствовала ничего кроме усталости и равнодушия, она просто передвигала свои ноги, которые вдруг приобрели свинцовую тяжесть, и куда-то двигалась. В сиреневой почему-то сгустившейся темноте она уже почти ничего не видела, просто держалась за здоровую руку Сергея, который по-прежнему висел на ремнях за спиной Влада, и именно эта теплая рука давала ей силы не упасть и не расплакаться от боли в мышцах.

Потом брат остановился, она на мгновение прижалась к Перфилову, даже обняла его, и ей вдруг на мгновение показалось, что он жив, здоров и ласкает ее нежными сильными руками. Все испортил хриплый от усталости голос Влада:

— Тут у меня схрон, — он прошуршал в темноте и, взяв ее за руку, куда-то подтолкнул. — В нем дождемся утра.

Лия протерла глаза, несмотря на симбионт, по-прежнему не могла ничего разглядеть под ногами:

— Я ничего не вижу.

— Спускайся, здесь деревянная лестница.

— А что случилось с симбионтами? Почему стало темно?

— С ним ничего не произошло, проблема в тебе. Организмы дают силу, но если у тебя слабые, дряблые, не приспособленные к большим нагрузкам мышцы, то они тоже не могут ничего сделать. То же самое и с мышцами глаз, как только отдохнешь немного, зрение восстановится. Симбионты с тела не снимай, они будут увеличивать твою силу, даже когда будешь спать — действуют не хуже тренажеров.

Лия нащупала перекладины и полезла куда-то вниз, и скоро почувствовала под ногами твердую почву. Брат достал из закрытого крышкой ведра керосиновую лампу, и небольшую комнату озарил желтый неровный свет.

— Похоже на погреб, — заметила девушка, увидев длинные нары и небольшую железную печку. — Я видела такой, когда мы ездили с дедушкой в деревню, где он родился, в нем продукты хранили.

— Неудивительно, над нами небольшая деревня, домов почти не осталось, а погреба сохранились. Звери давно отсюда всех прогнали.

— Что будем делать?

— Ложись и отдыхай, — брат подтолкнул ее вперед. — Поспи.

— А ты?

— Мне нужно найти свой тайник, вытащить из него оружие, в тайге без него далеко не уйдем.

Девушка повалилась на плохо обструганные доски, обняла Сергея, и тут же провалилась в черную пропасть.

Ночь прошла без приключений. Лия проспала до утра, но сон не принес отдыха, она чувствовала себя разбитой, под глазами налились синевой круги. Всю ночь ей снилось что-то страшное, она плакала во сне, кого-то молила о пощаде, но, проснувшись, ничего не помнила.

Брат, посмотрев на нее, грустно усмехнулся:

— Такова плата за твою чувствительность. Кошмары будут сниться долго.

— Как долго?

— Пока не привыкнешь, и они не станут для тебя реальностью.

Влад не выглядел довольным, он с тревогой рассматривал Перфилова, тот выглядел худым и осунувшимся, но по-прежнему счастливо улыбался.

— Нам нужно спешить, иначе мы не донесем его, у меня больше нет симбионтов, а те, которые я сегодня наложил на его тело, долго не проживут.

— Хорошо, я попробую, но не уверена, что у меня получится.

— Быстрее надо, — брат вздохнул. — Кажется, я переоценил свои силы и возможности.

— Я тоже, — Лия села рядом. — Но деваться-то все равно некуда, уже поздно. Так?

— Нам что вперед, что назад — одинаково далеко и опасно.

Девушка продолжила с тяжелым вздохом:

— Мне снился сон, в котором я видела, как ужасное животное напало на тебя.

— Неудивительно, тут их много, — Кот вздохнул. — Когда это произойдет?

— В конце нашего пути будет большое болото, вот там.

— Ты, похоже, действительно видишь будущее, — грустно усмехнулся Влад. — А этой ночью тебе снились вещие сны.

— Наверное…

— Означает ли это, что мы на самом деле не дойдем или что меня съест кто-то?

— Нет, — покачала головой Лия. — Сны даются как подсказки, это произойдет, если ничего не предпринять. Нужно просто подготовиться, и тогда все будет в порядке. Я вижу то будущее, которое нас ожидает, но его можно изменить.

— А как?

— Пока не знаю, — девушка грустно развела руками. — Когда узнаю, скажу.

— Ясно, — брат вытащил из рюкзака куски копченого гуся и ломти черствого ржаного хлеба. — Это наш завтрак, съедаем и выходим.

— Очень хочу есть, только стеснялась сказать, — Лия съела половину тушки и поняла, что в нее больше не влезает. — Как вкусно-то! Почему я раньше этого не понимала?

— Потому что не была голодна, — Влад улыбнулся. — Симбионты меняют обмен веществ, сама себя не узнаешь, когда вернешься из тайги, станешь другой, сильной, ловкой…

— Я не хочу такой становиться.

— А никто не хочет, только это все равно происходит. Здесь в воздухе разлита особая энергия, она меняет наше тело. Вот Сергей ее плохо воспринимает, поэтому я беспокоюсь о нем. За одну ночь он осунулся и похудел. Кстати, его надо побрить.

Он достал из кармана станок, снял у себя щетину, потом проделал то же самое у Перфилова.

— Что ж, — он убрал остатки еды в рюкзак, который стал меньше, после того как он вытащил из него две куртки для себя и Сергея. — Тогда в путь!

— Куда нам дальше?

— Из леса попадем в болото. Но прежде чем куда-то идти, возьми оружие, — Влад подал Лие небольшое ружье. — Держи, калибр небольшой, поэтому отдача терпима. Вот пачка патронов, стреляй только по моей команде, заряжено картечью, в основном шариками от подшипников.

— Зачем это?

— От зверья, оно тут бывает очень опасное, и шкура у них крепкая, обычная дробь не пробивает.

— О зверях ты уже несколько раз сказал, но не объяснил, кто это? Медведи? Тигры? Кто?

— Лучше один раз увидеть, чем пытаться рассказать. Вот еще оружие, — он подал ей тяжелый пистолет. — Для него у тебя в комбинезоне имеется кобура. Стрелять я тебя когда-то учил. Надеюсь, помнишь?

Девушка сняла пистолет с предохранителя, передернула затвор, потом вытащила магазин, набитый новыми блестящими патронами и с тяжелым вздохом убрала пистолет в кобуру, не забыв поставить на предохранитель. Потом той же процедуре она подвергла автомат, армейский нож просто сунула в отделение, предназначенное для него.

— Я помню, только не хотелось бы.

— Если повезет, то и не потребуется. Патроны тоже специальные, разрывные.

Сам Влад повесил себе на плечо «Вал» — автомат спецназа, к которому давно привык, и набил карманы обоймами, взял себе пистолет Ярыгина, подпрыгнул, проверяя, не звенит ли что. Убедившись, что все в порядке, сказал:

— А теперь уходим.

Они поднялись по лестнице и вылезли наверх.

Несмотря на то, что уже наступило утро, вокруг стояла серая пелена, в которой ничего не было видно. Мелкие капли конденсировались на одежде, лице и руках.

Из тумана неожиданно появлялись высокие хмурые деревья и кусты, под ногами заскрипели хвойные иголки, и слетал пластами синий мох, оголяя серую землю. Где-то недалеко ухал филин. Все казалось нереальным, призрачным и страшным, словно в детской сказке.

Лия вздрогнула, когда из тумана вылетела птица и пронеслась над ее головой. Она проводила ее глазами, и почувствовала, как на коже выступил холодный пот. Влад шел впереди, шумно пыхтя. Сергей, по-прежнему висел у него за спиной и улыбался худыми, потемневшими губами.

Она даже позавидовала ему, хоть и понимала, что и для него этот сон когда-то кончится, и он тоже окажется в страшном холодном мире, в котором они пробирались через настороженный лес. Девушка тяжело вздохнула. Она не все рассказала брату, в его сне за спинами ужасных зверей все время маячила странная зловещая тень. Это был человек, только у него на лице светились огромные желтые глаза с вертикальными зрачками.

Он был, как сама смерть, неутомимая, быстрая и безжалостная…

Глава девятая

Глаз боль, смерть души.

Мертвые земли встречают серый рассвет.

Плачет птица в сухом лесу.

Учитель добрался до заброшенной деревни уже под утро. Было тихо, солнце еще не поднялось, но уже розовело небо на востоке, окрашивая багрянцем белые облачка. Здесь он остановился и внимательно рассмотрел следы. Машина остановилась, из нее вышли три человека, один — вероятно водитель вернулся, сел в автомобиль и уехал. Остались двое, если судить по следам и трое, если верить запаху.

Убедившись в том, что именно здесь Хищник сделал остановку, он спустился с косогора и обыскал избушки. Тайник нашел довольно быстро, но там обнаружил только одежду, в которой люди пришли, и ничего другого, что могло бы снять усталость и боль в мышцах.

Он взвыл от холода и тоски, потом усилием воли остановил себя, и еще раз обыскал соседние дома. На этот раз ему повезло, в одном из них нашлась стеклянная бутыль с самогоном, настоянным на травах. Кто-то устроил в лесу маленький заводик по производству спиртного, а одну из избушек использовал как склад. Искать сам аппарат Учитель не стал, хоть и догадывался, что тот находится где-то недалеко — возможно даже в соседней избушке.

Конечно, это было не совсем то, что хотелось, он искал симбионты, которые могли помочь справиться с усталостью в теле после сумасшедшей пробежки по ночному лесу и дали бы силы продолжить погоню. Но пришлось довольствоваться этим.

Убедившись, в том, что больше ничего не найти, Учитель еще раз обошел вокруг избушек. На косогоре обнаружил новые следы, а по ним понял, что парень из деревни ушел еще вчера после обеда, чтобы ночью пересечь периметр и под покровом темноты проскочить в тайгу. Это была обычная практика, так делали все опытные охотники, у каждого из них имелся свой проход, который был заранее оплачен у офицеров.

Новички, как правило, покупали проход в тайгу у солдат. Это был не очень надежный способ, часто часовые убивали их при переходе, чтобы получить деньги, снаряжение, а заодно отпуск от командования за хорошую службу. Старожилы — особенно старатели имели лодки, на которых пересекали болота, но чтобы ночью плыть по этим местам, нужно хорошо их знать. Неопытные погибали и довольно часто.

Учитель обнюхал пробку, потом решительно налил мутную жидкость в мятую алюминиевую кружку и выпил — вкус у самогона оказался неплохим, по всему телу разлилось приятное тепло и стало легче дышать. Он выхлебал еще кружку, потом лег на лавку.

Пахло женщиной, она сидела на этой скамье и испытывала страх.

Он устало закрыл глаза. Можно поспать. Расстояние между ними сократилось. К концу этого дня они уйдут километров на двадцать вглубь тайги, что для него всего лишь полчаса бега. Жаль конечно, что в то время, когда они переходили периметр, он еще бежал по лесу, но страшного в этом ничего нет. Никуда они от него не скроются — догонит.

А в том, что он отстал, есть свои плюсы, так он сможет узнать — идет ли кто за ними? При случае убьет преследователей, если таковые найдутся.

Хорошо если их наберется много, и они будут вооружены, тогда это станет приятным дополнением к тому, что испытал в столице. Давно так интересно и приятно не охотился, в тайге это занятие никогда не приносило столько удовольствия.

Учитель вытянул ноги, обдумывая, что делать дальше.

Сейчас, конечно, поспать, чтобы мышцы восстановились, потом чем-нибудь перекусить. Хорошо бы поймать зайца или оленя, а то и лося — сырое мясо замечательно увеличивает силу.

Ночью он пересечет периметр. Поскольку на этот раз перед ним не ставили никаких ограничений, то можно убить зазевавшегося часового и пострелять из пулемета по другим вышкам. Пусть знают, что темный мир дотянется до любого, если захочет. А пока можно отдохнуть, его глаза уже давно сами собой закрываются.

Проспал он недолго, через пару часов проснулся, почувствовав запах оружейной смазки. К дому приближались вооруженные люди. Наверняка это преследователи, которых он ждал.

Так это или нет, он разбираться не хотел. В конце концов до дома не так далеко, и можно позволить себе ошибиться. Любой человек приближающийся к темному миру должен знать, что его жизнь ничего не стоит.

Это не отравленные города, здесь он свободен и может развлекаться так, как считает нужным…

* * *

До места, где Андрей оставил Хищника, а с ним неизвестную девушку и странного инвалида, которого тот тащил с собой неизвестно зачем, они добрались на автобусе. Пришлось нанять его вместе с водителем — в меньший транспорт просто не помещались.

На предстоящую охоту глава агентства взял с собой всю команду, включая хакеров, всех, кто мог держать оружие и умел стрелять. Из того, что ему удалось узнать, он уяснил, что там, куда они отправятся, довольно опасно, а значит, лишний ствол никогда не помешает. Да и его чутье говорило о том, что потребуется вся огневая мощь, которая имеется в агентстве.

Всего вместе с ним набралось пятнадцать человек. Автоматы он приказал спрятать в рюкзаки, опасаясь того, что водитель расскажет всему городку, как в лес отправилась целая армия.

Впрочем, по дороге они поняли, что того этим не удивишь. Оказалось, в городок довольно часто приезжают желающие поохотиться в тайге на страшных монстров. А эти охотники, с каким только оружием не появляются: с оптикой, хромированными стволами, многозарядными ружьями, не хуже пулеметов, а калибр такой, что слона можно свалить с одного выстрела.

— Много таких приезжает? — полюбопытствовал Вадим.

— Сейчас мало, — водитель, Роман Петрович Сидоров, человек грамотный и словоохотливый, вдруг замолчал. — Всякое на охоте бывает, иногда с нее люди и не возвращаются, а слухи об этом быстро разносятся.

— Иногда или часто? — уточнил Гризли. — Конкретнее, пожалуйста.

— По-разному бывает. Это зависит от того, куда люди идут, если к распадку близко не подходят, и проводников слушают, то обратно возвращаются живыми и невредимыми, а вот те, кто дальше идут, те не всегда….

Водитель проговорил это с хмурой усмешкой косясь на ребят и проводника, и Корче понял, что он не верит истории, которую они наспех придумали о том, что собрались поохотиться на мелкое зверье. Действительно, автоматы — это не то оружие, чтобы стрелять по уткам.

Пришлось главе агентства доставать красную корочку ФСБ и объявить, что если Роман Петрович сболтнет лишнего в городе, то от срока в колонии ему не отвертеться. Это он сделал, повинуясь своему чутью — совсем было ни к чему оставлять за собой пусть такой небольшой след: хоть и не страшно, но неизвестно, как на это прореагирует заказчик.

Доводы водитель понял, за дорогу больше не проронил ни слова, а после того как команда высадилась, умчался с бешеной скоростью, словно за ним гналась целая армия убийц.

Корче так и не понял, поверил он липовому удостоверению или нет.

Они стояли тесной группой, ощетинившись стволами во все стороны.

Перед ними находился косогор, заросший травой, на нем три покосившиеся избушки, дальше луг, а за которым блестела солнечными зайчиками маленькая речка.

Тихо, спокойно, кузнечики поют, а за спиной редкий смешанный лес, в котором березы и осины понемногу вытесняли сосны.

На деревню покосившиеся от старости три дома никак не тянули да и выглядели явно нежилыми. Следопыты обнаружили на пригорке свежие отпечатки протекторов машины и двух людей, одни остались от девушки, так как явно выглядели меньше, а вторые принадлежали мужчине и были глубоко вдавлены в рыхлую землю, он явно нес на себе что-то тяжелое.

Все сходилось с тем, что рассказала женщина на станции — наверняка груз на плечах мужчины тот самый инвалид.

Следы вели к домам, и Корче дал команду обследовать их на тот случай, если остались следы пребывания Хищника или, что еще лучше — он сам.

Исходя из последнего предположения, приказал приготовить оружие — мало ли что: рядом тайга, а в нее, как рассказывали местные жители, без серьезного оружия не ходят.

Осторожность никогда не бывает излишней, Корче приказал снять оружие с предохранителей и только потом отправляться к деревне. Кое-кто из команды недовольно поморщился — многие имели боевой опыт службы в горячих точках, и считали, что обойдутся без мелочной опеки. Глава агентства еще раз осмотрел всех, определил разведгруппу и приказал двигаться к домам в боевом порядке, с дозорными и группой снайперского прикрытия.

На недоуменный взгляд Гризли Корче показал рукой на сердце, потом нехотя произнес:

— Внутри болит. Чутье говорит, смерть рядом, возможно она пришла за кем-то из нас.

— Здесь и прятаться негде. Всего три дома. Представляю, как на ветхих старушек выскочат мои орлы, обвешанные с ног до головы оружием. Думаю, такого они не выдержат.

— Граница начинается в десяти километрах отсюда, там стоит войсковая часть, которой предписано охрана перешейка, чтобы ни один дикий зверь сюда не прорвался, поэтому если старушки здесь и живут, то видели немало людей с оружием. А если судить по тому, что рассказал покойник Андрей и по тому, что написано в прессе, то в этой деревушке давно никто не живет. Всех сожрали звери.

— Да ладно вам, шеф. Чего тут бояться? Это же не Кавказ с его боевиками.

— Поверьте опасно здесь, лучше перестраховаться, чем умереть. А если Хищник находится там?

— И что? Нормальный парень.

— Ненормальный он.

Глава агентства отвернулся, давая знать, что больше обсуждать это не намерен. Команда распределила роли, вперед выдвинулись дозорные, а снайпера расположились в понравившихся укрытиях.

— Действуйте и будьте предельно осторожны! Чувствую, ждет нас кто-то в этих домах, и он может быть очень опасен.

Серьезнее всех к словам Корче отнесся штатный киллер группы по кличке — «Тихо», он ее получил за постоянную присказку: «Все делаем тихо и без пыли».

После его слов он вернулся к своему рюкзаку и сменил короткоствольный автомат на оружие посерьезнее — бельгийскую штурмовую винтовку FN-2000. Сразу в магазин вогнал разрывные патроны, а в подствольник гранату.

«Тихо» с ним работал не один год и в отличие от других безоговорочно верил в чутье главы агентства.

Остальные члены команды отнеслись к предостережению, как к очередной причуде шефа.

Трудно было поверить, что покосившиеся от возраста избушки могут нести какую-то угрозу.

Солнце жарило, оглушительно пели цветы и стрекотали кузнечики на лугу. Все казалось мирным и спокойным. Блестела речка за лугом своими излучинами. Темнел лес. Небо застыло голубизной без единого облачка.

Глава агентства мрачно посмотрел вслед уходящей к деревне команде и мрачно приказал оставшимся:

— Оружие к бою! Занять круговую оборону!

— Шеф, да вы что?! — воскликнула одна из девушек-снайперов. — Здесь же нет ни души!

— Повторить приказание? — глава агентства достал из своего рюкзака «Узи» с удлиненным магазином и присел за стволом поваленного дерева. Остальные, недовольно ворча, разбрелись по пригорку, выбирая себе место для обороны.

Едва они нашли себе укрытие, как со стороны домов раздались первые выстрелы, сначала одиночные, затем зачастили очереди, защелкала снайперская винтовка, но все стихло, прежде чем Корче успел выглянуть из-за дерева, за которым устроил огневую позицию. Он посмотрел вниз и не поверил своим глазам, по косогору то тут, то там лежали переломанные тела его людей.

Он прислушался к себе: внутри словно разжалась невидимая пружина — опасность удалялась. Глава агентства вздохнул, встал и, прихрамывая, пошел вниз.

Его люди мгновенно выстроились вокруг него, настороженно глядя по сторонам, держа в руках автоматы.

— Да бросьте вы! — раздраженно буркнул он. — Раньше надо было оружием трясти, а сейчас поздно, ушло оно…

— Что?

— Не знаю, — Корче вздохнул. — Не рассмотрел, слишком быстро двигалось.

— А куда ушло?

— В лес, — глава агентства остановился, рассматривая первое тело. — Видите, как убивает? Трахея вырвана с корнем…

— Да, — подтвердил кто-то за его спиной. — Так учат в боевых искусствах Востока.

— Это точно человек, зверь бы сделал по-другому, — Корче грузно осел на траву и стал растирать ногу. Это у него осталось еще со службы, всегда в минуту опасности давала о себе знать пуля, полученная когда-то в ногу. Ее до сих пор не вытащили, боясь повредить кость, но он и не настаивал, обычно она не беспокоила кроме вот таких моментов, когда смерть проходила рядом. — Обыщите дома, может быть, есть лопата, и начинайте копать братскую могилу.

— Может, кто-то еще остался живой? Не мог же один человек положить всех?

— Тихо вон там трясется от страха, сейчас в себя придет и выйдет, — тяжело вздохнул глава агентства. — Вот он мне сразу поверил, поэтому и выжил. Половина команды даже не успела оружие снять с предохранителей. Не послушали меня и стали мертвыми. Верить моим предчувствиям надо, тогда долго жить будете.

— Этого не может быть, шеф! Сколько же бойцов сидело в засаде? Пятеро. Десять?

— Я видел одного и то не уверен, что это человек. Возможно, какой-то зверь из тайги сюда забрел. Если верить желтой прессе, там за болотами таких водится много, да и водитель это же говорил.

— Но он же болтал, что где-то возле какого-то распадка нельзя ходить…

— Зверь имеет свойство мигрировать. Вон идет Тихо, его и спрашивайте, он ближе всего был, стрелял в чудо это смертельное.

Из-за домов вынырнул, озираясь, высокий парень двумя быстрыми перебежками достиг их, тут присел, водя стволом по сторонам, держа побелевший палец на спусковом крючке.

— Все разведчики мертвы, — доложил он. — Плюс один из снайперов — залег неудачно за поваленным стволом, второй — цел, просто малость перетрусил, думаю, у него медвежья болезнь случилась. Немного оклемается, почистится и придет.

— Да кто же на вас напал?! — раздраженно спросил Дима. — Мы никого не успели разглядеть. Звери? Люди?

— Один человек, только необычный.

— Что ты имеешь в виду?

— Не могут люди так быстро двигаться, связки и мышцы не успевают сжиматься и разжиматься, я это точно знаю, потому что занимался когда-то спортом. Если бы верил в фантастику, то решил, что это киборг или терминатор какой-нибудь.

— Разумных роботов и киборгов пока еще не придумали, — Юрий с отвращением рассматривал труп, у которого оказалась оторвана голова. — Для мозгов нужен мощный, быстрый процессор, а у двигательной системы должны иметься хорошие емкие аккумуляторы, таких еще не изобрели. А терминатор носил в себе атомную батарейку.

— Живое это существо, а не машина, — мрачно хмыкнул Корче, продолжая растирать ногу. — Вы же слышали, что рассказывал этот парень Андрей? В тайге немало страшных тварей. Только непонятно, как она перескочила через охраняемый перешеек? Тут же часть стоит, она полтайги от нас закрыла.

— То, что через солдатиков какая-то тварь прошла, не удивляет, наша охрана кого угодно пропустит, потому что спать очень любит.

— Это точно, — Корче наклонился над еще одним, печально и ласково погладил его по неестественно вывернутой руке. — Я всех предупреждал: за перешейком находится множество опасных животных, от крокодила до саблезубого тигра.

— Так мы же еще не в тайге…

— Копайте могилу, умники.

— Почему мы, шеф? — возмутились хакеры.

— И не почему, а для чего…

— И для чего?

— Чтобы осознали — придется иметь дело с очень агрессивными тварями. Вот покопаете, глядишь, начнете соображать, как нам остаться в живых. Напал всего один то ли человек то ли зверь, и уже пять трупов! А мы имели оружие, да такое, что им можно полк положить.

— Мало кто успел выстрелить, шеф, — хмуро отозвался Тихо. — Многие не успели даже поднять стволы наизготовку.

— А ты?

— Я был готов, поэтому и дал очередь от бедра сразу, как рядом что-то мелькнуло.

— Попал?

— Да, шеф, один раз точно, после этого эта тварь и убежала. Думаю, если бы не рана, она бы и вас покромсала. Снайпер промахнулся, он опережение не то дал, не учел скорости, а существо очень быстро двигалось. Может, все-таки киборг?

— То, что попал, хорошо, — глава агентства снова сел на траву, чтобы размять ногу. Он несколько раз ее сжал, морщась от боли, потом встал. — Если найдем капли крови, то станет ясно, кто это. От машин остается масло, от живых кровь.

— Есть кровь, — один из спецназовцев показал на траву, там действительно светились в свете солнца рубиновые капельки. — Не очень много, ранение не смертельное.

— Ну вот, а ты говорил киборг, — Корче вздохнул. — Копайте могилу и уходим. Для оружия и рюкзаков убитых сделайте тайник в лесу, заберем на обратном пути.

— Если вернемся, — вздохнул Тихо. — Что-то тяжело у меня на душе…

— У нас есть оружие и мозги, этого достаточно, чтобы выжить где угодно. А вы все прошли через огонь и воду. Чего вы не видели? Зверя? Так страшнее человека никого нет на белом свете.

— Может, стоит отказаться от этого дела, пока не поздно? — спросил один из агентов, он стаскивал трупы недавних товарищей в кучу и с каждым принесенным телом становился все бледнее. — Слежкой здесь и не пахнет, да и враги не похожи на бандитов и ментов, с кем мы обычно имеем дело.

— Поздно, — угрюмо ответил Корче. — Если откажемся, то нам в родной стране больше не жить, мы сейчас прикоснулись к такой тайне, которая высшего допуска тянет.

— Такого нет!

— Есть! На обложке написано — перед прочтением сжечь, а мы эту папочку уже открыли.

— Понятно… — протянули хакеры, углубляясь в землю. — А таким простым это дело казалось в начале.

— И все-таки это человек, хоть и необычный, — один из наблюдателей повел Корче к четко видимому на мягкой сырой земле следу. Отпечаток действительно походил на оставленный человеком, причем от кроссовок.

— Интересно, как же он мог так быстро двигаться?

— Известно об этом кое-что, — глава агентства нахмурился, вспоминая. — Есть ряд препаратов, которые значительно увеличивают силу и выносливость, а заодно и скорость. Испытывали их на добровольцах, к сожалению, никто после испытаний не выжил. Побочные эффекты имеются: через неделю после приема препарата мышцы начинают отказывать, рвутся, а кровь перестает свертываться.

— Думаете, эта тварь под воздействием этих препаратов всех наших поубивала?

— Возможно, но не факт. Я просто рассказываю, каким образом человек может быстро двигаться.

* * *

— Кровь, кровь, кровь!!! — закричала Лия. — Он убивает!

Влад вздрогнул от неожиданности и недоуменно посмотрел на девушку, которая испуганно вскочила с нар, на которых еще мгновение назад дремала.

— Кто?

— Тот страшный человек, что идет за нами, я видела, как он только что убил пятерых!

— Успокойся и расскажи мне о нем. Как выглядит?

— Он страшный, — всхлипнула Лия и опустилась рядом с братом, который сидел у дерев, тот ласково обнял девушку и прижал к себе, успокаивая. — Я боюсь его! Он снится мне несколько лет, только лицо не вижу, оно всегда в тени…

— Успокойся, — Влад погладил девушку по голове, и та затихла, как пойманная птичка, только ее сердечко быстро билось в груди. — Мне нужно знать, как он выглядит, и что умеет, тогда я смогу защитить тебя и всех нас.

— Его лицо расплывается, когда смотришь, словно у него его нет. Ты мне веришь?

— Пока не знаю, — проговорил задумчиво брат. — Все зависит от того, что ты расскажешь дальше. Хотя… — он вытащил из рюкзака контейнер а из него симбионт и прикрепил на лоб. — Так?

Лия всмотрелась в него, потом осторожно кивнула.

— Да, очень похоже. Твое лицо тоже расплылось. Как ты это делаешь?

— Это Чага, ты сама с ним сегодня ходила…

— Но я себя не видела со стороны, а ты с этим симбионтом такой же страшный…

Влад прижал девушку к себе и стал укачивать, тихо напевая детскую песенку, которую напевал ей, когда была еще маленькой.

— Успокойся, я защищу тебя, только расскажи мне о нем.

— Он очень быстрый, — всхлипнув, выдавила из себя Лия. — И ловкий.

— Быстрее чем я?

— Он умеет двигаться так, что тело расплывается в воздухе.

— Интересно, — задумчиво пробормотал Влад. — Что-то слышится родное в звонкой песне ямщика. Что еще?

— Он не боится никого и ничего, а все страшатся его.

— Я не боюсь. Как-то раз встречался даже с саблезубым тигром, а быстрее и опаснее этого зверя в темном мире нет, он убивает легко, да и охотится на всех, кого захочет.

— Он видит ночью, как днем.

— Я тоже, если использую симбионты, ты ходила сегодня с ними и все видела. Там, куда мы идем, чудеса — обычное дело. Есть и такие организмы, которые делают любое существо быстрее и сильнее. Успокойся, пожалуйста.

— Он видит хорошо в темноте не из-за симбионтов, а потому что у него глаза, как у кошки.

— То есть?

— Зрачки вертикальные и такие же желтые. Ты его знаешь?

— Нет, — брат развел руками. — Наверное, какой-то новый мутант, они часто появляются в темном мире, одни гибнут, другие остаются…

— Но это человек, я знаю это, в одном из моих снов он говорил со мной…

— Наверное, и в самом деле был когда-то человеком, — по лицу Влада пробежала тень. — А потом стал тем, кто есть.

— Но как?

— Для этого существует много способов, тут главное желание.

— Я не понимаю…

— Лучше рассказать не могу, но мне известен человек, который тебе об этом сумеет рассказать. К нему и идем. Это Док. Он давно живет в темном мире, к тому же когда-то был известным биологом, поэтому знает все, или почти все, что тебя интересует.

* * *

Круглов прибыл на следующий день поездом, вместе с ним приехало двое ученых из закрытого института, они представляться не стали, ссылаясь на секретность, предложив называть себя просто — профессор и доцент. Профессор — высокий худой мужчина лет пятидесяти смотрел на окружающее мрачно и свысока. Доцент — сорокалетний блондин с острым личиком и бегающими маленькими глазками был явно из тех, кто свою карьеру делает благодаря услугам вышестоящим.

Он нес большую сумку профессора на своем плече, вздыхая от тяжести и спотыкаясь. Круглов был одет в длинный желтый дождевик, который скрывал под собой форменный камуфляж. Профессор выглядел похожим на обычного грибника: серый плащ, резиновые сапоги и широкая брезентовая шляпа. Доцент был одет примерно также.

Александров поздоровался, забрал у него сумку и пошел вперед. Автобус ждал их на площади. По дороге до загородного дома, где жили спецназовцы, никто не произнес ни слова.

Только выйдя из транспорта, Круглов вдохнул воздух полной грудью, показал на небольшую рощицу с уже желтеющей понемногу листвой и торжественно произнес.

— Однако, скоро осень. Как быстро бежит время. Оглянуться не успеешь, как придет зима.

— Извините, не понимаю причины такого пессимизма, — улыбнулся Александров. — Еще август.

— Поймешь позже, — пообещал генерал. — В тайге все быстро меняется, а в болотах особенно.

— И как там?

— Сыро, влажно и прохладно, скорее осень, чем лето…

В загородном доме генерал, не передаваясь и даже не позавтракав, сразу потребовал, чтобы внизу, в большой комнате собрались все. На совещании присутствовал командир спецназа, позывной — «Горбач». Профессор, позывной — «Профи». Доцент, позывной — «Док». Александров, позывной — «Сивый». И сам Круглов, позывной — «Шар».

Генерал начал так:

— Не знаю, как сложится наш поход, и с кем нам придется встретиться, но на всякий случай с этого момента пользуемся только позывными.

— Сивый — разъясни ситуацию личному составу, только коротко, я потом кое-что добавлю…

— В мой отдел обратился гражданин Корнеев, который рассказал нам о том, что ему предложили симбионт под странным названием — Исполнитель желаний, одновременно с этим в столице произошло жуткое убийство. Точнее — множество и в одном месте.

— Кого замочили? — сразу заинтересовался Горбач. — А множество — это сколько?

— Были полностью уничтожены сотрудники офиса, находящегося в одном из многоквартирных домов, а также служба безопасности и телохранители преступного авторитета по кличке Слон, всего — больше тридцати человек.

— И что тут странного? — недоуменно поднял брови Профессор. — Насколько мне известно, это обычная история — бандиты явно не поделили сферу влияния, а для разрешения своей проблемы использовали силовые методы.

— Удивляет не мотивация, а способ убийства и метод проникновения в офис.

— Что показалось странным? — спросил Горбач. Он слушал очень внимательно, видимо, предполагая что-то узнать о возможном противнике. — Оружие?

— Офис на двадцать третьем этаже, квартира Слона на двадцать четвертом, весь дом оборудован видеокамерами, так что ни один человек не смог бы в него попасть обычным путем, поэтому способ проникновения был выбран нестандартный — преступник просто забрался по стене в квартиру…

— Да нет, этого не может быть, — командир спецназа что-то чертил на листочке бумаги. — Не получается, по отвесной стене не поднимешься, даже если тебе будут помогать с крыши — не хватит сил. Это практически пятьдесят метров по вертикали, такое преодолеть трудно. Оптимальна в этом случае высадка с вертолета.

— Не было никаких летающих средств, ни парашютов, ни дельтапланов, поэтому и говорю, что удивительно, — усмехнулся Юрия. — Подъем по вертикальной стене без спецсредств был, нападение без отдыха тоже, причем толстую металлическую дверь, ведущую внутрь и закрытую на прочный засов, просто вышибли.

— Взрывчатка?

— Нога!

— Это уже интересно…

— Самое любопытное, если так можно говорить, это то, что все люди убиты без применения оружия…

— Так, — профессор перестал смотреть в окно и тоже заинтересовался рассказом. — Надеюсь, это проверено?

— Зафиксировано в отчетах вскрытия тел, а так же в протоколе осмотра места происшествия.

— Теперь понятно наше присутствие, — профессор посмотрел на Круглова и чуть заметно кивнул. — Решили, что использовался суперсолдат?

— Есть такое ощущение…

— Подождите, я, кажется, что-то пропустил, — командир отряда спецназа посмотрел на Александрова, ожидая пояснений, увидев такое же недоуменное лицо, перевел взгляд на профессора. — Это еще что за хреновина — ваш супербоец?

— Можно говорить? — профессор посмотрел на генерала, тот отрицательно покачал головой:

— Сам скажу. У нас проводились опыты в создании такого солдата в секретной лаборатории. Способности, которые проявлены в ликвидации преступного авторитета Слона, а также метод убийства полностью отвечают техническому заданию.

— Но если…

— Продолжайте, майор. Я не собираюсь делиться с присутствующими своими домыслами, могу добавить только одно — мы здесь как раз для того, чтобы оправдать мои опасения или развеять.

— Все равно непонятно, — покачал головой Горбач. — Не вижу связи.

— В столице некто пытается продать симбионт, который можно найти только в этих местах. Одновременно происходит серия убийств, которые мог совершить только специально созданный человек. А в этих местах лет пять назад пропало несколько ученых с мировым именем, биологов, занимающихся как раз созданием суперсолдата. Таких совпадений не бывает. Вы согласны, Горбач?

— В жизни бывает всякое, но я согласен с тем, что это навевает на разные нехорошие мысли.

— Оставьте их при себе, а то мы никогда не закончим это совещание. Продолжайте, майор.

— Мы установили наблюдение за квартирой Корнеева в надежде, что этот человек снова придет. В оперативной разработке назвали его Хищником.

— Почему именно Корнееву предложили симбионт, ему объяснили?

— Как сказал Хищник, это связано с возвращением какого-то долга. Корнеев еще мальчишкой спас одного человека, и тот решил его отблагодарить в такой несколько своеобразной форме.

— Я чего-то не понял, — нахмурился командир спецназа. — Так тот человек находится где-то здесь?

— Именно такой был сделан нами вывод.

— Да, интересная история, только какая-то скучная — когда страшно-то станет?!

— Успокойтесь, капитан, — холодно произнес Круглов. — Оставьте лишние эмоции, они сейчас ни к чему. Спецназ — народ взрывной, это все знают. Вас пригласили не просто так. В тайгу еще во времена Советского Союза направили две экспедиции для выяснения причин появления здесь странных зверей, причем обе охраняли специалисты по силовому прикрытию из вашего ведомства.

— И что?

— Не вернулся никто. Но что особенно было интересно, что в ней находились ученые занимающиеся разработкой суперсолдата, о которых я уже говорил, поэтому если предположить, что кто-то выжил то возникают очень интересные мысли.

— Извините! — замахал руками профессор. — Давайте сначала выслушаем одного. Так чем закончилось дело с вашей слежкой?

— Ничем! — развел руками Александров. — Хищник больше не появился, только позвонил по телефону, назвал день и час, когда появится, но больше его никто не видел. А примерно через час после звонка произошло еще одно нападение на криминального авторитета по кличке Зубр. Оно было не менее кровавым, убито больше полусотни вооруженных до зубов бандитов тоже без применения оружия…

— Правильно ли я понял, что он ушел от наблюдения, почувствовав слежку? — спросил Горбач. — Почему вы его не взяли сразу после звонка?

— Он не ушел от нашего наблюдения, потому что мы его ни разу не видели, но нам известно, что за этим человеком следила еще одна группа, которая была оснащена гораздо лучше, чем мы.

— Кто такие?

— Спецгруппа не принадлежащая никому из силовых министерств, она иногда выполняет некоторые деликатные поручения, в том числе и нашему ведомству, — пояснил генерал. — Проще говоря — наемники!

— Не Корче ли ими руководит?

— А вы откуда это знаете, капитан?

— В этой группе есть мои ребята — бывшие спецназовцы, так что нормально, этой команде верю, да и самому главе этого агентства тоже, когда он еще служил, встречались с ним пару раз в горячих точках. Нормальный мужик. Из наших.

— Я продолжу, — вздохнул Круглов. — Люди Корче в отличие от нашей группы смогли выйти на Хищника и установили за ним слежку.

— Как? — вскинулся на этот раз Юрий. — Вы ничего не говорили об этом!

— Сам недавно об этом узнал, не дергайтесь, майор, скоро они тоже потеряли след. Думаю, Хищник засек их агентов и исчез в неизвестном направлении.

— В неизвестном?

— Не совсем так, мы считаем, что Хищник после выполнения задания вернется в интересующий нас район тайги, чтобы доложить своим создателям о результатах. Кстати, с его исчезновением из столицы убийства прекратились. Перед тем, как покинуть города, он убил еще одного криминального авторитета вместе со всей его командой, на этот раз того, кого мы подозревали, как заказчика.

— Хищник — суперсолдат? — спросил Александров. — Вы уверены?

— Вероятнее всего. Слишком много совпадений. Впрочем, чтобы это выяснить, мы здесь и собрались. Задача — попасть в тайгу, в какой-то благоприятный момент снова установить наблюдение за этим человеком, проследить его до логова, куда тот должен будет обязательно вернуться, а потом попасть в него. Как видите, все просто…

— А мы здесь зачем, если все так просто? — недоуменно поднял бровь Горбач. — Вы потребовали самых лучших бойцов, и вам их дали. Мне нужна конкретная задача и очень хотелось бы знать, с кем придется иметь дело. Что за суперсолдат? Куда ему стрелять, что бы он умер?

— Ваша задача — охрана экспедиции, состав группы: профессор, доцент, майор, я и ваша группа. Цель экспедиции — найти лабораторию, а с кем придется иметь дело и куда стрелять, эти вопросы не ко мне, а к ученым. Профессор — вам слово.

— О суперсолдате известно немногое, точнее ничего — вздохнул профессор. — Им занимались американцы и мы, но ни у нас ни у них ничего не получилось, несколько раз и мы и они получали благоприятные мутации, но они были нестабильны — со временем человек терял разум и превращался в обыкновенного зверя, а то и просто погибал в ужасных муках. Поэтому скоро решили, что создать такое существо невозможно, и мне сейчас странно слышать о том, что суперсолдат появился в столице. Не верить генералу Круглову, конечно, я не имею права, тем более майор сказал, что все зафиксировано в документах.

— Так что это такое ваш солдат и с чем его едят?!

— Если судить по техническому заданию, он должен быть очень быстрым, ловким, его руки и ноги способны превращаться в страшное оружие — твердеют при необходимости, становясь своего рода костяными ножами. Повышена скорость мозговых реакций, способность к заживлению, предполагалась возможность создания нескольких сердце вместо одного, чтобы увеличить живучесть. Череп тоже усилен.

— Так куда же ему стрелять, чтобы убить? — задумчиво спросил Горбач. — Сердец много, череп толстый…

— На ваш вопрос, капитан, отвечу так: любому существу стреляйте туда, где у него расположен мозг. Если невозможно пробить крепкий череп — лишайте глаз.

— Ну, хоть это понятно, — кивнул командир спецназа. — Интересно только, что случилось с пропавшими экспедициями. Наверняка же находили какие-то следы…

— Нашли и сразу засекретили все материалы, — буркнул генерал. — Криминалисты выезжали на стоянку и в своем заключении написали, что людей не найдено, только кровь, обглоданные кости и следы борьбы.

— Звери?

— Именно, — вздохнул генерал. — Все погибли или нет, по фрагментам тел выяснить не удалось. Поэтому и появилась версия о том, что несколько ученых смогли выжить, имитировать свою смерть, чтобы создать свою независимую лабораторию. Возможно, это еще одна загадка, которую нам придется распутывать.

— А охотников не расспрашивали? — предположил Александров. — Следствие было?

— Было, материалы имеются и допросы промысловиков там тоже подшиты, а вот ответов нет.

— Плохо дело, — покачал головой капитан. — Наверняка в тех экспедициях было полно народа, и никто не вернулся, а нас всего девять…

— Вы же сами сказали, что у вас лучшие люди, — не выдержав, съязвил Круглов. — Вы-то надеюсь, дадите нам возможность добраться до места невредимыми?

— Только покажите на карте, куда идем.

— А нет ничего, — усмехнулся генерал. — Точнее карты есть, и мы вам их предоставим, только то место, что нам нужно, отсутствует по причине секретности — белое пятно…

— Что значит — отсутствует? — недоуменно взглянул на Круглова командир спецназа. — Спутник подгоните, и сделайте снимки. В крайнем случае, можно у американцев запросить, они уже давно всю нашу территорию мониторят.

— Над распадком всегда висят облака, и их не пробивает съемка ни в каком режиме.

— Мистика какая-то!

— Так и есть, — кивнул генерал. — Придется и с этим разбираться.

— Все равно маловато народа будет, пять бойцов — это нет ничего, они же будут выбывать из-за ранений.

— Больше взять было нельзя из соображения секретности, да и задачи у нас другие, чем у предыдущих экспедиций. Мы должны подождать Хищника на краю белого пятна, а затем последовать вслед за ним в неисследованную область.

— Просто было на бумаге, да наткнулись на овраги, а по ним шагать! — фыркнул командир спецназа. — Там две экспедиции пропало, а мы вдевятером должны пройти.

— Успокойтесь, капитан, дебаты закончились, — тон Круглова стал жестким, генеральским. — Как только все будут готовы, садимся в автобус, который доставит до нашей армейской группы, оттуда самое короткое расстояние до неисследованной области. К тому же, у меня имеется информация, что все экспедиции выходили в заданный квадрат именно оттуда. Воздушного сопровождения не предусмотрено по причине постоянной облачности над районом, да и в тайге нет хороших посадочных площадок. Готовьтесь. Если что-то вам нужно, составьте список.

— Предполагаемое время похода? — командир спецназа тоже заговорил коротко рублеными фразами.

— Примерно месяц.

— Столько припасов на себе не унести, мои бойцы могут и галетами перебиться, а вот ученым кормежка нужна. Надеюсь, нам сбросят груз по предполагаемому маршруту?

— Не сбросят, капитан, над этим районом полеты запрещены, так что не рассчитывайте.

— А почему?

— По той же причине, что и нет фотографий со спутника, — тон Круглова стал жестким и мрачным. — Бьется там техника, приборы отказывают. Пять самолетов и два десятка вертолетов за последние два года разбились в тех местах, никто не выжил. А летчиков, что успели катапультироваться, не удалось вывести. Ни одна спасательная команда не смогла выйти в предполагаемый район поиска — все погибали, не доходя десяти километров до предполагаемого места аварии.

— Вот это да! — присвистнул Горбач. — Похоже, легкой прогулки не предвидится?

— И не надейтесь, — Круглов повернулся к Александрову. — А вы, майор, пойдете со мной, отправимся к одному моему старому приятелю, он засек группу Корче в этом городке, от него узнаем, взяли они след или нет?

* * *

Учитель пробежал еще с километр по лесу, понемногу замедляя шаг. Потом остановился, найдя небольшой ручей, сбросил одежду и залез в холодную воду. Глубина оказалась всего полметра, пришлось пройти еще сотню метров вниз по течению, в поисках ямы, в которой он смог бы поместить полностью свое тело.

Место нашлось хорошее, как раз под разросшимися кустами, практически полностью скрывающего его от чих-то взглядов.

Учитель лег в воду сразу покрасневшую от крови и закрыл глаза, переводя себя в состояние релаксации. Одеревенелые от недостатка крови мышцы расслабились, внутренние органы перешли в режим спячки, организм начал восстановление разорванных тканей и сосудов.

Пуля была случайной. Он сам ее поймал, когда та пролетала мимо. Ирония судьбы — просто не успел среагировать на выстрел с близкого расстояния, доставая в длинном прыжке одного из киллеров. То, что этот человек являлся убийцей, он знал точно, его аура светилась ярко-алым от чужой пролитой крови.

Его нужно было убить, чтобы на земле стало чище, а людям легче жить, он это сделал, и нисколько не раскаивался. Жалел только о том, что, когда оторвался от земли, уже не смог изменить траекторию движения, и кусочек металла пробил ему сердце. Тот стрелок, что выпустил пулю, даже если бы очень хотел, вряд ли смог бы в него попасть, даже если бы стрелял прицельно, но случайность на то случайность и есть, что позволяет свершаться событиям, которые обычно не происходят.

Ничего страшного в том, что его сердце пробито, не было. У него их имелось целых четыре, правда, меньшего размера, чем у обычного человека, но зато гораздо более эффективные. У человека одно сердце поддерживает два круга кровообращения, поэтому оно сложное, а у него все максимально упрощено: четыре небольшие камеры по два в каждом круге, которые гоняют кровь по всему телу.

Сердца разбросаны по телу, уменьшая риск, два на нагнетании, два на возвращении, это давало огромное преимущество во всем, спасало от инфаркта и забивания сосудов.

Жаль только, когда лишаешься хоть одного, меняется схема кровоснабжения, переходя на резервный вариант, отчего резко падает скорость.

Именно из-за этого случайного ранения пришлось ему выходить из боя, чтобы уберечь себя. Теперь для восстановления разорванных пулей тканей требуется вода, из организма следует вывести множество разных неприятных веществ, образовавшихся от интенсивного заживления.

Он сможет залечить тело всего за пару часов, а обычному человеку потребуется несколько недель, а то и месяцев.

Учитель был доволен собой и нисколько не огорчен: ничего страшного не произошло, задача, которую он поставил перед собой, выполнена — часть преследователей выведена из строя, причем окончательно и бесповоротно, с теми же, кто решится продолжить погоню, он разберется позже.

Достаточно еще одной схватки, максимум двух, чтобы не осталось ни одного. Он цел, если не считать пробитого сердца, а оно уже восстанавливается.

Конечно, хорошо бы узнать, с кем пришлось схватиться. Люди оказались неплохо обучены и хорошо вооружены — серьезная команда, явно не принадлежащая органам власти, если судить по одежде и снаряжению. Шли они по следу Хищника, в этом он не сомневался.

Жаль, конечно, не удалось захватить никого, чтобы допросить, тогда бы знал все точно.

Учитель сжал попавшую ему в руки довольно толстую ветку кустарника, превращая ее в щепу.

Ну что ж, раз они решились следить за Хищником, то сами подписали себе смертный приговор, а он позаботится об его исполнении. И ему не важно, к какой организации они принадлежат. В тайге разрешено все, погибшие и пропавшие люди никого здесь не удивляют.

А сейчас ему нужна еда, он потерял много энергии, да и на восстановление поврежденных тканей организм сейчас использует резервы, которые необходимо восполнить.

Придется поймать зайца и или убить лося, а то и медведя — первого, кого встретит. С косолапым даже интереснее, потому что если с лосем, оленем и зайцем это состязание в скорости, то с косолапым проверка силы. Кто мощнее — он или медведь? Честная драка без оружия — голыми руками.

А пока неплохо поспать, он видел неплохие сны, когда его так грубо прервали.

Учитель положил голову на песчаный берег, покрытый желтыми сухими листочками и отключил свое сознание.

Полчаса будет достаточно, чтобы тело восстановилось и выбросило из себя все, что ему не нужно. Еще столько же потребуется, чтобы мышцы пришли в относительный порядок, а потом можно поискать дичь. Хорошо…

Он выкинул из головы посторонние мысли и тут же заснул.

* * *

Проводник — невысокий мужчина средних лет с глубокими залысинами на лбу, обгорелым от солнца и обветренным лицом, стоял на площади, хмуро разглядывая проходящих ярко одетых людей. Он был одет в брезентовую штурмовку и кирзовые сапоги, за спиной висела «ТОЗовка», на поясе патронташ. Выглядел он несколько странно среди спешащих по своим делам людей, но никуда не уходил.

— Это лучший провожатый, которого мы вам можем дать, — сказал высокий человек с резкими стремительными движениями одетый в дорогой серый с блестками костюм. — Он нам кое-чем обязан, поэтому будет вести себя так, как надо.

— Хорошо, — произнес Круглов, глядя на площадь из зашторенного окна. — Что он знает?

— Только то, что придется сопровождать москвичей, мы его предупредили: люди со странностями, маршрут будут выбирать сами.

— Одного хватит? Как мне известно, прошлые экспедиции брали гораздо больше проводников…

— Сам состав экспедиции был иным, да и задачи перед ними ставились другие. Была предусмотрена охота, чтобы не брать с собой продовольствие, поэтому брали охотников. А насколько мне известно, вы просто собираетесь обследовать небольшой район, так?

— Да, только поиск, — Круглов отошел от окна и сел в глубокое кожаное кресло у огромного письменного стола. — Время выхода из тайги через три недели, резервный срок десять дней, после этого поднимайте людей на прочесывание.

— Да, конечно, — высокий мужчина получил приказ из Москвы на содействие, поэтому нервничал, сел в рабочее кресло за столом и закурил. — Надеюсь, вам известно, что никакой помощи в случае чрезвычайной ситуации не будет?

— Почему?

— А это бесполезно. Оттуда никто не возвращается, мы сами в том районе потеряли половину роты солдат, когда искали приборы с упавшего вертолета, потом три года отписывались. Кстати — никого не нашли.

— И как погибли?

— Звери налетели, причем огромные, каких в нормальной тайге не найдете, скорее всего реликтовые. Точно узнать ничего не удалось, те, что вернулись, были мягко говоря немного не в себе. Опасное место — распадок, там зверь дикий и его много. Надеюсь, вы об этом знаете?

— Догадываюсь…

— Может, передумаете и вернетесь в столицу?

— Не могу. Приказ с самого верха.

— Да, знаю я, мне звонили, — высокий мужчина снова закурил. Круглов поморщился, он не любил сигаретного дыма с тех пор, как бросил курить пять лет назад. — Я подтвержу, что вы ходили в тайгу, на вас напало зверье, потеряли проводника и вернулись.

— А я могу действительно его потерять? — Круглов посмотрел мрачно и серьезно на собеседника. — Если вдруг понадобится? Мало ли что?

— Потерять можете, жена у него умерла два года назад, сын в Штатах, так что действуйте по обстоятельствам. Всем известно, что он — охотник, а с ними несчастья часто происходят, поэтому никто его искать не станет, расследование проводить не будут. Участковый просто спишет, и выдаст справку. Мы об этом побеспокоимся.

— Хорошо, посмотрим, как сложатся обстоятельства. Как нам попасть к распадку?

— Ну, это просто. Наша воинская часть охраняет небольшой перешеек между двумя огромными болотами, чтобы не допустить прорыва диких зверей к поселениям людей.

— А такое бывает?

— После того как установили заставу, не происходило ни разу, а до этого происходило не раз. Сразу предупреждаю, людей за ограждением нет, деревни имеются только заброшенные.

— Почему?

— Съели людей в тех местах, — усмехнулся мужчина. — А другие селиться почему-то там не хотят, впрочем, мы и не настаиваем, нам еще проще.

— Вы готовы поручиться, что мы никого не повстречаем в тайге?

— Почему нет? Охотники-промысловики, нелегальные старатели, мелкие банды, охотящиеся за ними, иногда грибники и ягодники, больные за счастливым спасением — много разных людей могут встретиться.

— Как они туда попадают?

— Я же сказал: заслон только на перешейке, между двумя болотами, которые военные не контролируют, а через болота можно переправиться на лодке. Такой бизнес существует.

— И вы не пытаетесь его прекратить?

— А смысл? — мужчина улыбнулся. — Благодаря этому мы имеем мех, золото, лечебные травы, грибы, и много другого полезного. У нас весь город кормится с тайги. Если перекроем, то получим множество голодных озлобленных людей. Застава там поставлена против зверья с той стороны, а не против людей. Тем более, что опытные охотники, сборщики трав, старатели никогда не сунутся к распадку. А с недавнего времени даже больных перестали туда водить, здесь в городке устроили санаторий.

— Как лечите?

— Есть группа людей, который называют себя охотниками за симбионтами, вот они и приносят сюда эти организмы, новоявленные лекари прикладывают их больным, естественно за деньги, те вылечиваются, так что технология отработана.

— Ясно.

— О том, что вы появитесь, руководство заставы предупреждено. Они, насколько мне известно, приготовили вам оружие, полевые сухие пайки, кое-какую одежду.

— А если мне потребуется БТР, чтобы добраться до нужного места?

— Все, что захотите. При желании можете получить усиленный взвод в свое сопровождение. Но я бы не советовал использовать бронетехнику. В тайге много болот и нет дорог — завязните, не выберетесь.

— А без машины не завязнем?

— Без бронетехники вы пойдете пешком, вас поведет проводник, который знает здешние места, и даже если в нее кто-то из ваших людей попадет в трясину, то погибнет он один, а не все. Согласны?

— Вполне… — Круглов задумался. — Вам что-нибудь известно о чьем-либо интересе кого-либо к тому району, в который мы собираемся отправиться?

— Туда хотят только те, кто считает себя охотниками за симбионтами, а таких — единицы и долго они не живут. Остальные обходят это место за десяток километров.

— Что ж, это неплохо. Спасибо и пожелайте нам удачи.

— Удачи! — высокий человек подождал пока генерал выйдет за дверь, вытащил сотовый телефон, набрал нужный номер и тихо произнес. — Был. Об алмазах не расспрашивал. О золоте и симбионтах сам рассказал, как договаривались. Отнесся к этому спокойно, с пониманием. Думаю, о нашем бизнесе ему ничего не известно. Проводника дал ему своего, так что информацию будем иметь полную. Правда, кажется, он что-то заподозрил, поинтересовался, может ли потерять проводника в тайге. Я ответил, что это возможно. Сейчас направил к вам на заставу.

Круглов вышел из здания милиции, где находилось отделение местного ФСБ и подошел к проводнику, по-прежнему стоящему на площади:

— Вам известно место, куда вы должны нас отвести?

— Не сказали мне…

— Понятно, — генерал помахал рукой и к ним подкатил автобус, в котором сидел Александров и сказал. — Поехали, по дороге поговорим. Сначала к дому, забираем остальных, потом в КПП армейской части, дальше по обстоятельствам.

— Так хотели же утром.

— Лучше сейчас.

— Хорошо, — Юрий подошел к водителю и сказал ему, куда ехать, а Круглов повернулся к проводнику:

— Как вас звать?

— Тихонов Павел Сергеевич…

— Извини, охотник, не привык запоминать длинные имена, предпочитаю позывные, в бою это жизнь спасает. Меня зовут Шар.

— А мне сказали, вы — генерал, — проводник коротко усмехнулся. — Но как пожелаете, коротко, так коротко: Тихон — подойдет?

— Вполне.

Они подъехали к дому, с разу в автобус полезли спецназовцы, за ними ученые и Александров, последним вошел Горбач.

— Команда готова, — доложил он.

— Тогда едем к КПП! — скомандовал генерал, потом показал командиру спецназа на охотника. — Это наш проводник, позывной — Тихон. А это командир силового прикрытия, позывной — Горбач.

Мужчины обменялись рукопожатием.

— А вы — серьезные ребята, — заметил охотник. — Далеко собрались?

— Куда прикажут, — ответил командир спецназа. — Сказали там, куда идем, звери водятся крупнее медведя, поохотимся!

— Чем дальше в тайгу, тем крупнее и опаснее зверье, — вздохнул Тихон. — Но я бы не советовал далеко забираться, обратно не вернетесь, тайга свежее мясо любит, и охотиться вероятнее всего будут на нас.

— Нам ваши советы не нужны, — Круглов коротко усмехнулся. — Вы идете с нами только как проводник, а не как советчик.

— Зря вы так, — недовольно покачал головой охотник. — Не стоит туда ходить, пока не поздно, откажитесь.

— Не имеем права, это наша работа.

— А мне отказаться можно? Я в тайге уже лет пять не бывал, так что можно считать, уже, не знаю ничего совсем. Может, кого другого возьмете?

— Вперед, Тихон, отступать некуда, позади Москва!

— Так то у вас Москва, у меня уже и нет ничего, сын уехал…

— Мне что позвонить и передать, что ты отказываешься? — генерал мрачно посмотрел на охотника. — Так это мне просто, сейчас только телефон достану…

— Да нет, я не отказываюсь, — помрачнел проводник. — Просто те места, что вы показали на карте, плохо знаю. Опасно там.

— Как мне известно, их никто не знает, кроме охотников за симбионтами, когда вернемся, получишь кругленькую сумму на спокойную старость…

— Деньги нужны живым, мертвым только память.

— Не хорони себя и нас, — хмуро проговорил Горбач. — Мы всегда возвращаемся.

— Не уверен, что в этот раз получится, — произнес охотник тихо. — Но мне отказываться нельзя, иначе сыну будет плохо. Крепко вы меня зацепили, и деваться некуда, придется умирать, вот ведь какая судьба …

* * *

Влад шел впереди, не останавливаясь, спокойно, сосредоточенно, с каменным лицом, при этом нес на спине парня, который, даже потеряв свои ноги и руки, весил никак не меньше шестидесяти килограмм.

Лия едва поспевала за ним, хоть у нее было гораздо меньше поклажи: все ее добро уместилось в небольшой рюкзачок, который сейчас болтался на спине.

Несмотря на то, что ей было не так тяжело, как ему, она была мокрой от пота, и даже мягкая прокладка спецкостюма не успевала его впитывать. А еще мешали насекомые.

Мошка здесь была кровожадной, лезла в глаза, в полуоткрытый рот, забивалась в волосы, иногда вдруг начиная звереть и кусать. От нее не имелось защиты, москитной сетки комбинезон не предусматривал. Можно, конечно, было натянуть на рот платок, и надеть темные очки, которые лежали в специальном карманчике, но тогда становилось трудно дышать.

— Может, отдохнем? — не выдержав, взмолилась Лия. — У меня ноги не идут. Время уже два часа, а мы еще не ели.

— Что?! — Влад остановился и недоуменно посмотрел на нее, потом перевел взгляд на темные тучи, висевшие над ними, готовые, того и гляди, разразиться дождем. — Хорошо — привал полчаса, перекусим и в путь.

— У меня ноги отваливаются с непривычки, — пожаловалась Лия. — Для тебя это может и не расстояние, а у меня, городской девушки, возникает ощущение, что я уже обогнула весь мир за восемьдесят дней, причем пешком.

— Мы прошли едва ли десять километров, — покачал головой брат. — А идем уже три часа. Скоро дойдем до болота, там станет еще хуже. Если повезет, то не придется идти краем черного леса, потому что там совсем плохо.

— А почему он черный? — Лия опустилась на землю, легла, чувствуя, как ветерок сушит ее лицо. Это было приятно. Как только пот высох, исчезла и мошка, вьющаяся у лица. — Кто его так назвал?

— Черным нарекли охотники потому, что горел когда-то, — Влад достал из своего рюкзака кусок колбасы и протянул сестер. — Ешь, тебе надо мышцы наращивать.

— А это что такое? — Лия с сомнением посмотрела на колбасу, попробовала и стала с жадностью уплетать. — На что похоже?

— Ты же знаешь, что леса горят, — Влад раскрыл рюкзак, достал из него копченого гуся и черствый черный хлеб. — Вот там нет ни одного живого дерева, только обгорелые черные стволы, коснешься одного, и он упадет, а вслед за ним попадают другие как костяшки домино. В нем даже земля черная, весь мох выгорел и трава. Но самое главное, что не растет больше там ничего уже много лет, и никто не знает почему.

— Ужас!

— Это тайга, не город, здесь все иначе, — брат вздохнул. — Город — искусственная среда для человека, из которой убраны все опасные существа, а тут всего этого хватает. Причем здесь всякой живности на порядок больше, чем в обычном лесу и она далеко не безобидна. Сказал бы, что здесь все, как в тропическом лесу, но не могу, не бывал там, а телевизору верить нельзя.

— Почему?

— Ты чувствуешь, чем здесь пахнет?

— Сейчас, — Лия задышала носом. — Непонятно, всего много.

— Вот именно, — Влад усмехнулся и убил комара, который опустился на щеку Перфилова, тот даже не пошевелился. Лия передвинулась поближе, нарвала высокой травы и стала обмахивать Сергея. — Влажно. Множество запахов. Непонятная энергия разлитая повсюду — всего этого телевизор не передаст, а именно это и создает то странное ощущение, что мы вернулись домой. Не чувствуешь?

— Чувствую, но не понимаю что, словно слышу что-то, но не ушами, а чем-то здесь, — Лия показала на грудь. — Но это не ощущение дома, а скорее множества разных существ вокруг. И они нас не любят, большинство равнодушны, кому-то мы любопытны, а кто-то принюхивается, пытается понять, насколько мы съедобны. Причем, к тебе совсем иное отношение, почему-то тебя они признают своим.

— Вот и я о том же, — Влад погладил Лию по плечу. — Для меня это дом, а для тебя пока нет.

— Наверное так и есть. А что будем кушать? Мне мало…

— О еде не беспокойся, — брат сунул в руку еще кусок колбасы. — Чуть дальше у меня есть тайник, там консервы и сухари. Можно, конечно, поохотиться, но время поджимает. Но обещаю, если дойдем до темного мира, то накормлю до отвала и всем самым вкусным.

— А откуда там еда?

— Там растут разные организмы, некоторые замечательно вкусны!

— У меня тоже кое-что имеется, совсем забыла, — Лия полезла в свой рюкзачок и достала из него круг краковской колбасы и батон. — Есть растворимый кофе и сыр, правда он подтаял, и две банки рыбных консервов. Я не знала, как далеко мы направляемся, поэтому взяла только это, да и в холодильнике другой еды не было.

— Хорошо, это твое, — кивнул Кот. — Мне много не нужно.

— Но ты тратишь калорий гораздо больше энергии, потому что тебе приходится нести Сережу, — Лия нарезала ножом колбасу и батон. — Кстати, как он?

— Плохо, — помрачнел брат. — Он почти мертвый, симбионты поддерживают жизнь, но они же ускоряют метаболизм, а когда организму не хватает питательных веществ, он начинает растворять свои же собственные ткани. Надо идти быстрее, потому что когда ослабнет сердечная мышца, твой возлюбленный умрет.

— Я не могу идти быстрее, у меня ноги не идут, да и тяжело здесь. Ноги проваливаются в мох, да все время эти деревья упавшие, кусты непроходимые, которых приходится обходить, сил тратиться столько, что у меня уже их и не осталось.

— Тогда не спрашивай, что с ним, его жизнь так же зависит от тебя, как и от меня. Я тебя предупреждал, что будет трудно, а также о том, что из-за тебя мы все можем погибнуть. Будешь идти медленно, и смерть его найдет. Он итак ее обманул как минимум на трое суток.

— Ничего с ним не произойдет, — произнесла Лия, закрывая глаза, словно всматриваясь во что-то видное только ей. — Мы успеем. Наверное…

— Наверное?

— Скоро на нас набросятся какие-то странные существа, они ждут нас на болоте, только туда трудно пройти.

— Что это значит?

— Это место как будто кто-то стережет, — девушка вздохнула. — Мне тяжело смотреть без хрустального шара. Я вижу образы, но не понимаю их. Там на нас набросятся какие-то чудовища, и они ранят тебя.

Влад серьезно и мрачно посмотрел на сестру.

— Как далеко?

Лия снова закрыла глаза.

— За лесом начнется то самое болото, по которому ты нас поведешь, а нам надо пройти за него до двух больших холмов, они странные, вокруг растут высокие деревья, а они совсем голые, на них ничего не растет — даже трава.

— Это рас падок, — кивнул Кот. — Не знаю как, но ты все правильно рассказала, похоже, ты действительно что-то видишь реальное.

— Не уверена, — девушка пожала плечами. — Я еще к этому не привыкла. К тому же иногда все сбывается с точностью до мельчайших деталей, а бывает не происходит ничего. Не знаю, в чем тут причина. Я вижу, как мы проходим через заросли кустарника, вот когда мы через них пройдем, дальше плохо вижу, но нападут на нас там, и кажется люди, а до этого будут следить издалека…

— Понятно. Что ж чему быть того не миновать.

— Может быть можно как-то это место обойти?

— Нет, Лия, нельзя, в тайге дорог мало. Я тебя предупреждал. В столице все кажется простым и ясным, и главное — безопасным. Там трудно представить, что дикие звери могут напасть, убить и съесть. А еще тяжелее понять, что из-за твоей слабости могут погибнуть близкие тебе люди. Привыкай к тому, что каждый шаг, каждое решение может стоить другому жизни. Свыкайся с ответственностью.

— Но я же не знала, что все так серьезно!

— Это ты зверям, которые на нас нападут, будешь объяснять.

— Прости…

— Все эти годы я занимался только тем, что пытался выжить и заработать, чтобы твое и мое будущее стало реальностью. И ребята вокруг меня собрались такие же, так же, как и я, собирали симбионты, продавали их торгашам или новоявленным лекарям, и зарабатывали на этом. У каждого имелась своя мечта, кто-то хотел купить себе квартиру в Москве, кто-то построить дом…

— А чего хотел ты?

— Чтобы ты закончила учебу в своем университете, вышла замуж, нарожала детей и жила хорошо, а я сам мог бы лет пять не заботиться о деньгах, чтобы закончить институт…

— Получилось?

— Ты же видишь, — брат повел рукой по сторонам. — Ты еще не выучилась. Жених твой рядом с тобой лежит без ног. Жизнь — забавная штука, всегда все делает по-своему, словно пытается нам вбить в голову, что в этом мире все непросто. Ты заупрямилась и потребовала, чтобы взял тебя с собой, и теперь все, ради чего я жил эти годы, гибнет у меня на глазах.

— Ничего, — Лия заботливо поправила одеяло, которым был укрыт Перфилов. — Я что-нибудь придумаю.

— Многое будет зависеть от везенья твоего или моего, а то и Сергея.

— Я не очень везучая.

— Я тоже.

— Остается одна надежда на Перфилова. Может, стоит его разбудить и накормить? А вдруг он везучий?

— Не получится его накормить, те организмы, что сейчас живут на нем, не дадут, — вздохнул Влад. — К тому же у кормления есть обратная сторона, надо будет выбрасывать отходы, если этого не делать, то произойдет отравление всего организма. Да и насчет везучести как-то очень сомнительно.

— Понятно.

— Симбионты не дадут ему умереть, но скоро они все умрут, а мои запасы кончаются. Вставай, нам до конца дня надо пройти еще столько же.

— Я очень устала…

— Знаю, но придется потерпеть. В тайге нельзя спать под открытым небом. Тут много хищников, а ночь — время их охоты.

— Сейчас всего три часа, — Лия взглянула на свое запястье. — Правда, все вокруг выглядит так, словно уже наступил вечер.

— Это потому что нет солнца. В тайге темнеет рано, через пару часов под ногами уже ничего не различишь без Чаги на глазах. Пойдем.

— Куда?

— Нужно до темноты успеть добраться до бункера, его когда-то выкопали для себя военные, они тогда здесь испытывали свое оружие, там мы сможем переночевать в относительной безопасности.

— Хорошо, уже встаю, только помни том, что у меня сильно болят ноги.

— Извини, сестренка, больше симбионтов нет, придется терпеть.

Влад встал, закрепил на плечах ремни, и зашагал по сухой, серой траве. Лия поспешила за ним. Влад встал, закрепил на плечах ремни, и зашагал по сухой, серой траве. Лия поспешила за ним.

— А что такое симбионты? — спросила она в спину, точнее у Перфилова, который по-прежнему спал и улыбался.

— Старожилы говорят, что в распадке еще во времена Советского Союза испытали страшное оружие, которое пробило дыру в неизвестность.

— А что за оружие?

— Никто не знает, возможно атомную или водородную бомбу. Неважно что, главное — результат. А он таков, за кустарником находится воронка с гладкими словно отшлифованными стенками, а в центре ее дыра — которая ведет в огромные пещеры. Вот как только попадаешь туда, так и начинается невероятные вещи.

— Какие?

— Не рассказать, нужно один раз увидеть.

Быстро темнело, от небольшого болота слышалось кваканье лягушек, целых хор надрывался, заполняя звуками всю округу. Ветер нес запах гнилой воды, тины и ржавчины. Над головой по-прежнему мрачно висели тучи.

— Я думала дело в радиации.

— Она здесь немного повышена но это-то не очень страшно. Есть дозиметры, они в комбинезон встроены. У тебя тоже есть. Как только защелкает, просто смещайся в сторону, чтобы обойти зараженный участок. Правда, в воронке довольно высокий уровень, но все равно придется через нее пройти, иного входа в темный мир не существует. А вот в глубине пещеры живут симбионты, а также множество различных мутантов — странных и очень опасных существ.

— Жутко.

Влад подошел к холму, заскрипел запорами, потом открыл железную дверь, изнутри пахнуло тлением, мочой и чем-то еще более противным.

— Здесь и заночуем.

Глава десятая

Ночь тиха.

Лишь ветер воет,

как вдова над могилой.

Корче посмотрел на могильный холм, скривился от отвращения, вытащил телефон и набрал номер заказчика.

— У меня первые потери — погибло пять человек, а убил их всего один — быстрый, неутомимый, и голыми руками. Рассказать что-нибудь, не хотите?

— Не телефонный разговор…

— Об этом не беспокойтесь, хакеры отслеживают наш канал.

— И все-таки не стоит об этом говорить.

— Тогда хотя бы намекните…

— У вас, я не сомневаюсь, сразу возникло подозрение, что тот парень — продукт того, что вы ищете, а значит, вы приближаетесь к цели. Так понятно?

— Могли бы и раньше сказать…

— А я вам говорил прямым тестом, когда вы приходили ко мне в министерство.

— Помню, — Корче помрачнел. Действительно разговор такой был. Его предупреждали, что лаборатория выпускает супердиверсантов, нет — суперсолдат, убийц — Но не думал, что мне придется с ним встретиться.

— Вы не должны были входить в прямой контакт с объектом. Если бы четко выполняли инструкции, с вами ничего бы не произошло. Ваша задача обнаружить лабораторию, обозначить ее на карте и вернуться. Все! После этого ваша задача считается выполненной, возвращаетесь в Москву и получаете деньги.

— Мы шли по следам, когда он напал. И нам бы не хотелось еще раз встретиться с ним. К тому же снова потерян след. Может быть, пора нас отпустить?

— Вы знаете, что это невозможно. Не советую самостоятельно принимать такое решение. Повторяю, вы должны найти лабораторию.

— Но как?

— Идите через перешеек, после заставы отыщете новые следы. Он идет туда, куда нам нужно, это же итак понятно.

— Как нам пройти? Местные жители говорят, что это непросто, солдаты никого не пропускают ни в ту, ни в другую сторону.

— Вас обманули — на самом деле легко пройти туда и обратно и способов таких масса. Вот вам самый простой. Найдите в воинской части лейтенанта Порошниченко, он поможет, естественно, за деньги. Этот мальчишка берет только баксы.

Короткие гудки.

Корче хмуро засунул спутниковый телефон в карман и вытащил карту. На ней можно было разглядеть ряды колючей проволоки, протянувшиеся на пару километров от одного глубокого и топкого болота до другого. Потом увидел здание блокпоста, рядом казармы и ткнул в это место пальцем.

— Нам сюда!

— Что вам сказал заказчик, шеф?

— Что идти по следу не стоит, Хищник вероятнее всего уже пересек перешеек и скрылся в тайге. И нам придется идти за ним. А еще заказчик сказал, что объект и есть та тварь, что на нас набросилась.

— Не может быть! С ним была девушка и безногий парень — эти-то куда делись?

— И что? — Корче недовольно поморщился. — Возможно, он их как-то переправил за колючку, а потом вернулся, чтобы сбить нас со следа.

— Как-то слишком сложно, не верится.

— Ладно, поживем-увидим. А сейчас едем к нашим воякам, они нас проведут через свое ограждение.

— А зачем тогда водителя отпускали?

— Потому что дураки, да и не отпускали мы его, он сам от нас умчался, — вздохнул глава агентства, вытащил телефон и набрал номер городского автопарка. — Мне нужен автобус до воинской части и как можно быстрее. Жду.

— Что дальше?

— Переправляемся через колючку, потом идем вдоль нее, определяем место перехода Хищника, берем след и идем дальше за ним.

— А если он нас там поджидает?

— Что вы от меня хотите? — глава агентства мрачно посмотрел на своих людей, выстроившихся вокруг него. — Отказаться от этого дела? Так уже поздно. Только что пытался, вы же слышали. Уехать самим? Так найдут и поубивают всех — вы же видели, что они с киллерами сделали. Скрыться от них можно только в тайге. — Корче кивнул головой на лес. — Там не достанут наемные убийцы, зато навалом будет всяких тварей. Что выбираете?

— Мы не знаем, что лучше, шеф.

— А я знаю, — Корче вздохнул. — Против зверья у нас будут хоть какие-то шансы, а против людей никаких. Еще вопросы? Вот и хорошо что нет, потому что у меня ответы кончились.

— Хорошенькое дело, шеф. Да как же убить этого Хищника?

— Кровь видели?

— Да.

— Тогда не промахивайтесь — если можно ранить, то можно и убить…

* * *

Автобус остановился возле предупредительного знака, рядом с ним висел плакат, на котором было написано.

«Водитель, стой! Запретная зона. Любое проникновение за знак незаконно. Солдатам разрешено стрелять на поражение».

— Дальше не поеду, — мрачно произнес водитель. — Выходите.

Круглов посмотрел на железные ворота, выкрашенные серой краской, на предупредительный желтый знак с черными полосами и тронул водителя за плечо.

— Двигай дальше, только медленно. Не бойся, все беру на себя.

— Пули тоже на свою грудь возьмете?

— Если потребуется.

Водитель вздохнул и тронул вперед, проехал он метров двадцать и затормозил уже перед выступающей из потрескавшегося асфальта железной полосой с острыми зубьями.

Дальше высилась бетонная стена с колючкой поверху, над воротами заерзал железный колпак, из которого на них смотрел ствол тяжелого пулемета. Вдоль стены ползла пожухлая трава, покрытая серой пылью. Вдалеке слышались крики и знакомый русский мат.

Почти сразу после длинного витиеватого ругательства в динамик, открылась небольшая дверь в воротах, и оттуда вышел молодой лейтенант с автоматом на груди, за ним двое солдат, которые сразу разошлись, беря автобус под прицел.

Заскрежетала лебедка, и сзади на дороге поднялась еще одна полоса с зубьями, блокируя путь обратно. Водитель испуганно зарезал.

— Спокойно, не дергайся, — сказал ему Круглов. — Мы пришли с миром, значит, войны не будет.

Офицер подошел к двери со стороны водителя, и дернул дверцу, тот открыл.

— Кто такие? Цель приезда? Для информации сообщаю, вы приблизились к закрытой зоне, транспорт придется задержать до выяснения. Если попытаетесь скрыться, будем стрелять на поражение.

— Да, это не я, — испуганно пролепетал водитель. — Так приказали пассажиры.

— Мне-то какая разница? Знак видел? Его трудно не заметить!! Так что, считай, без автобуса остался, ты же местный должен понимать, что мы не шутим.

— Лейтенант! — произнес Горбач. — Отведи нас к подполковнику Седому.

— Кто вы такие, чтобы я вас куда-то вел? — зевнул лейтенант. — Выходите!

Ворота стали открываться, за ними появился бронетранспортер, который плавно задвигал пушкой, ловя автобус в прицел.

— Ты своему командиру по рации передай, что приехал Горбач, — сказал командир спецназа. — Иначе, мы тебе и твоим солдатикам так здесь наваляем, что мало не покажется.

— Можете попробовать. Тут много таких шустриков побывало, у нас за холмом свалка машин размером с небольшую гору, там немало тех, кто хотел на халяву проскочить, правда, мертвые все, когда ветерок дует с той стороны, противно пахнет, — проговорил с усмешкой офицер, но все-таки достал рацию. — С Седым соедини. Скажи, подъехали какие-то ухари, один говорит, что он — Горбач, вроде как командир его знает.

Послышался треск разрядов, потом чей-то звонкий голос объявил.

— Этих пропустить. Не обыскивать. Оружие не отбирать. Свои.

— Скажи, чтобы автобус отпустили, — Горбач вышел из двери и встал рядом с лейтенантом, презрительно глядя на стволы автоматов, которые на него наставили солдаты. — Мы дальше пешком.

— Можно ли отпустить автобус? — спросил лейтенант в рацию.

— Отпускай.

— Непорядок!

В ответ послышалась такой многоэтажный мат, что лейтенант даже покраснел, зато Горбач довольно усмехнулся и взял у оторопевшего офицера рацию.

— Приятно слышать тебя, Седой. Смотрю, разговаривать по-человечески еще не разучился.

Из рации послышалось.

— Горбач, давай сюда, водка стынет. Жду тебя второй день!

Круглов, профессор, доцент, Александров и пять спецназовцев вышли из автобуса, тот сразу развернулся и укатил, повинуясь команде лейтенанта. Ворота закрылись, пряча БТР, ствол пулемета из бетонного капонира отвернулся к небу, а солдаты, поставив автоматы на предохранители, забросили их за спину.

— Прошу за мной, — пожал плечами лейтенант. — Вообще-то у нас здесь запретная зона, требуется специальный пропуск, а вход гражданских лиц на территорию части вообще строжайше запрещен…

— Ты успокойся, лейтенант, — усмехнулся Горбач. — Все в порядке, я капитан спецназа, остальные тоже имеют звания. Извини, что документы не показываем, но операция секретная, если узнаешь что-то лишнее, придется тебя убить…

— Понял, не дурак, — мрачно произнес офицер, открывая железную дверь. — Видеть, не видел, слышать, не слышал, автобус какой-то проезжал по дороге, куда поехал — не знаю.

— Молодец! Службу знаешь, — одобрил Круглов. — Так до капитана дослужишься.

— А если научишься различать тех, о ком нужно докладывать сразу, от тех, о ком не нужно говорить никогда, — усмехнулся Горбач. — Учись, сынок.

— Дальше вас проводят, — лейтенант завел их внутрь, провел мимо БТР и открыл боковую дверь, там начинался проход на территорию части, сделан он был по всем правилам военного искусства, постоянно менял направление и на каждом повороте имелся небольшое бетонное заграждение с бойницей. — Мое дело внешний периметр.

Один из солдат провел по ходу во двор, здесь все выглядело как в обычной стрелковой части: широкий плац с разметкой, вдали полоса препятствий и четыре одинаковых двухэтажных здания отведенных под казармы.

В одной из них солдат открыл дверь, так уже дожидался капитан, тот отвел на второй этаж.

Подполковник Седых — высокий плотный морщинистый мужчина с круглым животиком ждал их в канцелярии возле широкого накрытого стола. Пахло аппетитно, центральным блюдом на широком и длинном столе, заставленном бутылками с водкой и разной армейской едой, включая пайки десантников, был огромный кабан, зажаренный на вертеле.

— Хорошо живешь, — недоверчиво покачал головой Горбач. — Мне бы так. Откуда животное?

— Из тайги вестимо, — усмехнулся подполковник, обнимая старого друга. — Там таких много. Правда, я заказывал лося, но попался только этот.

— Неплохо.

— В следующий раз постараюсь и лося приготовить для старого друга, — усмехнулся Седых, давая знак капитану, тот раскупорил бутылку и разлил водку по стаканам. — Если собираешься в тайгу, то тебе и твоим ребятам надо привыкать к подобной пище.

— Благодарю! — Горбач поднял стакан, принюхиваясь к водке. — Если вспомнить, сколько всякой дряни за свою жизнь съел, то эта будет настоящим деликатесом. Так, пьем по одной, потом я своих людей разгоняю с заданиями, если не возражаешь, конечно…

— Нет проблем, понимаю у тебя своя служба.

Все выпили.

— А теперь говори, что хочешь, меня из штаба предупредили, чтобы дал тебе все самое лучшее и не жалел.

— Оружие нужно и такое, чтобы в тайге можно было чувствовать себя уверенно. Слышал, там разных зверей полно?

— Получишь все, что захочешь, — Седых кивнул капитану, а Горбач одному из своих людей, те обменялись рукопожатиями и исчезли. — По второй?

— Выпьем, отчего же нет. А потом нужно еще одного своего человека отправить прогуляться по запретке — посмотреть, как все у тебя организовано.

— А что хочешь увидеть?

— Следы проникновения.

— А… — протянул подполковник. — Так этого не найдешь, у меня граница на замке.

— Есть у меня информация, что у тебя коридор имеется, по которому ходят все, кому не лень.

— Кто тебе сказал?! Сгною, урода! У меня здесь все строго. Все проверки прохожу без замечаний. А колючка оборудована так, что мышь не проскочит. Еще друг, называется, всяким гадам веришь, а я тебя ждал, жратву приготовил, водку охладил…

— Не бойся, я тебя не проверять приехал, — успокоил подполковника Горбач. — И друзей не сдаю, ты знаешь, поэтому даже если что и найду, это будут наши с тобой дела. Только и ты со мной будь откровенен. Этих людей можешь не опасаться, они все под допуском ходят, лишнего не сболтнут.

— Кто такие?

— Генерал ФСБ, — представился, улыбнувшись Круглов. — Это ученые, они со мной из закрытого института, проводник гражданский, но мы его сейчас попросим выйти, остальные — спецназ. Ты только, подполковник, мозги нам не полоскай, у нас информация проверенная, есть у тебя проход через твою границу, точно знаем, недавно через него человек один нам интересный прошел. Давай, лучше выпьем и поговорим, как офицеры, честно и без утайки.

Они выпили. Проводник Тихон, повинуясь взгляду генерала, отрезал от туши приличный кусок жареного мяса, взял непочатую бутылку водки и стакан, тихо вышел из канцелярии и сел в коридоре.

Подполковник выпил задумчиво, глядя с укоризной на Горбачева, тот в ответ только пожимал плечами.

— Ладно, — вздохнул Седых, заново разливая водку. Ученые пить не стали, а занялись препарированием жареной свиньи, обсуждая ее строение. При этом, не забывая съедать отдельные обсуждаемые места. — Врать не буду, есть у меня коридор. Жить как-то надо, снабжение ужасное, бывает, патронов не хватает, о продовольствии и говорить не стоит, а солдат кормить надо каждый день. Думаешь, этот кабан сам сюда прискакал? Нет, ее промысловики принесли и у ворот оставили.

— Мне без разницы, — хмыкнул Горбач, отрезая себе огромный кусок мяса. — Ты и на Кавказе не терялся, я помню, как ты зенитную установку продал боевикам, а потом моим ребятам пришлось ее отбивать.

— Было дело, — нахмурился Седых, но потом рассмеялся и хлопнул друга по плечу. — Обмывали-то возвращение установки вместе, и на те деньги, что я за нее выручил, да и вернули ее по моей наводке.

— Вот-вот, — Горбач показал взглядом на стакан, ему тут же налили. — За это и выпьем. Мне все равно, чем ты здесь занимаешься, генералу тоже, мы здесь по другому делу. Так что рассказывай…

— Приходится дружить с местными жителями, они мне питание и водку, а я им проход туда и обратно. Вот так.

— Проход покажешь, — кивнул Горбач Качку. Тот встал. — Мой парень должен пройти по тропе нарядов и своими глазами все увидеть.

Седых поднял трубку телефона, что-то рявкнул в нее, и через пару минут у двери появился старший лейтенант с заспанным недовольным лицом. Подполковник что-то ему шепнул, тот кивнул и, забрав с собой еще одного спецназовца, исчез.

— Что еще?

— Дашь нам карты тайги, какие у тебя есть, и пояснишь обстановку.

— И куда вы идете?!

Круглов подошел к карте еще времен Советского Союза, висевшей на стене, и ткнул в нее пальцем.

— Об этом районе ничего не знаю, — покачал головой Седых. — Врать не буду. Известно только, что место опасное, оттуда мало кто возвращается. Могу поспрашивать у охотников, у меня с ними постоянная связь, только уверен, они ничего не скажут. Нормальные промысловики туда не ходят, а те, кто с придурью в тайге больше месяца не держатся, потому как погибают. При мне в этот район уходила большая команда из твоего ведомства, Горбач. С ними были ученые и несколько гражданских лиц — возможно из вашего ведомства, генерал. Через месяц стало ясно, что никто не вернется. На поиски отправляли три вертушки, все сгинули. Потом меня заставили направить туда взвод вместе со спасателями, никто не вернулся. Вот такая история…

— Дела… — вздохнул Горбачев и разлил водку, глядя вопросительно на генерала. Тот, словно не замечая его взгляда, с удовольствием ел мясо. — Вздрогнули?

Они выпили, потом Круглов откашлялся:

— Ты подполковник, на меня укоризненно не смотри, не я эту поездку придумал. У меня есть точная информация о том, что из твоей тайги пришел человек и половину Москвы перемочил.

— Откуда? — Седых помрачнел. — И кто сказал, что он на моем участке прошел? Какая сволочь? Вы знаете, что болота можно на лодке переплыть?

— В каком месте прошел — неизвестно. Да и неважно, этот человек в любом месте перейдет, и никто не заметит, сигнализация на нем не сработает. Но пришел точно из того района, который я тебе показывал, поэтому туда и идем.

— Значит, пьем, — грустно усмехнулся Седых. — Я вам немного помогу, подброшу немного на БТРе, есть там дорога разбитая, дальше сами. Комбинезоны хорошие дам, они покруче ваших будут, припасы на дорогу, ну и, конечно, предупрежу охотников, чтобы вам не мешали, а при случае помогли…

— Пьем, — согласился Круглов. — За помощь спасибо. Нужна она нам.

Выпили, потом еще — к вечеру на ногах остался только Горбач. Он прошел по периметру, отмечая места проникновения. Насчитал их больше пяти, но подполковнику об этом говорить не стал. Не его это дело. Похоже, младшие офицеры тоже участвовали в местном бизнесе, пропуская через колючку любого, кто может заплатить.

Вероятно, через такую дырку в периметре прошел и тот, за кем они идут. Даже наверняка. Только что из этого? Создать неприятности для старого приятеля? А оно ему надо?

Горбач вернулся, побывал в арсенале, взял автомат «Вал» и пистолет Ярыгина, к которому привык еще на Кавказе, потому что полюбил его за простоту, надежность и точность.

Только после этого вернулся в комнату, которую уже сотрясал храпом Круглов.

Бросил спальный мешок на пол, закрыл глаза и тут же уснул, положив на грудь ствол.

* * *

Водитель остановил автобус за пару сотен метров до заставы.

— И чего дальше не едешь? — спросил его Вадим. — Мы, кажется, тебе заплатили за весь маршрут?

— Пока дали только аванс, так что давайте рассчитаемся.

— Так ты нас к воротам подвези, осталось-то всего ничего, там и деньги получишь.

— Ребята, вы же приезжие, местных порядков не знаете, потому не умничайте, целее будете, — водитель вздохнул и выключил двигатель. — Видите знак «Запретная зона»?

— И что?

— А то, что если вон по той проселочной дороге пройдете метров триста, то увидите овраг, а в нем много разной техники, принадлежащей в основном умникам, которые читать не умели. У казармы пулемет на крыше, за воротами БТР с пушечкой. А вон там по стене стоят железные колпаки, в них солдатики сидят с гранатометами и снайперскими винтовками. Как только подъедем ближе, сразу стрельба начнется. Сначала из пулемета приложат, потом БТР выскочит, автобус в овраг затолкает, точнее то, что от него останется. А уж потом выйдет какой-нибудь лейтенант и поинтересуется, а кому тут чего надо было? Здесь солдатики обучены сначала стрелять, а потом думать. А раньше такая хорошая дорога здесь была, километров тридцать еще можно с ветерком проехать, все мелкие деревни на ней сидели.

— А сейчас что?

— Ни деревень, ни дороги. Военные все перекрыли, дальше только лодкой.

— Это что же получается? Нас застрелят и ничего не будет?

— Так и есть. С этого места начинается тайга, а в ней свои законы, так что расплачивайтесь и вылезайте…

— Нет, ты постой…

— Все нормально, отец, — Корче взглядом остановил хакера, который все никак не мог угомониться и достал деньги. — Вот возьми, как договаривались. Нам лейтенант один нужен, фамилию называть не стану, чтобы не подставлять. Расскажи, как его вызвать?

— А… — усмехнулся водитель. — Захотелось на симбионтах деньги легкие срубить, или зверье пострелять? Тогда понятно. Выходите и стойте, дальше ни шагу. Солдаты стреляют только после пересечения вон той белой линии. Кто-то один пусть идет к воротам без оружия, руки держит на виду, лучше всего будет, если поднимет вверх. У полосы следует остановиться и подождать, пока не выйдет кто-то из караула.

— Спасибо, — глава детективного агентства махнул рукой. — Так и сделаем.

Команда потянулась к выходу. Как только автобус уехал, Корче медленно пошел вперед. Когда до ворот осталось метров сто, послышался голос из мегафона: «Вы приблизились к запретной зоне. Поднимите руки и ждите, пока к вам подойдут».

Глава агентства послушно остановился, почти тут же открылась калитка в воротах, оттуда вышел лейтенант, с ним два солдата, взявшие Корче под прицел.

— Чего надо? — офицер подошел ближе. — Или кого?

— Мне нужен лейтенант Порошниченко.

— А кто его спрашивает?

— Это неважно, — усмехнулся глава агентства. — Но он обрадуется, это точно.

— И почему же?

— Долг ему просили передать.

— А… — лейтенант подошел вплотную и продолжил шепотом. — Пройти, хотите за ограждение?

— Есть такое желание.

— Сколько вас?

— Десять человек.

— По две сотни зелени с брата.

— Было же раньше по сотне? — притворно удивился Корче. — Мне так сказали…

— Было и будет, да только как раз перед вами приехали проверяющие, риск возрос, а его нужно оплачивать. Так как идете или вернетесь обратно под юбки к женам?

— Идем, лейтенант.

— Тогда так, возвращаетесь обратно по дороге до первого дерева, от него проложена тропинка, по ней дойдете до периметра, там колючка прорезана, отогнете и двигайтесь за первый ряд. Часового я предупрежу, он стрелять не станет, а на тропе нарядов вас встретит сержант. Деньги отдадите ему, тогда он вас дальше проведет. Понятно?

— Вполне? — Корче повернулся, но тут же остановился. — А обратно как?

— Возвращаетесь, подходите к колючей проволоке, идете вдоль нее, пока не увидите часового. Потом машете ему рукой и ждете, пока к вам придут. Только не забывайте, обратно проход дороже.

— Опять из-за риска?

— Из-за него. У нас здесь запретная зона, а вы можете с той стороны заразу принести, поэтому обратно по пятьсот зеленых с брата.

— Дороговато, однако.

— Можем взять симбионтами, но стоить они будут в два раза ниже, чем на рынке, потому что нам их еще сбывать придется…

— Хороший у тебя бизнес, Порошниченко…

— Был бы хороший, если бы делиться не приходилось, — лейтенант сделал знак солдатам, и они пошли к воротам. — Даю вам три минуты, чтобы исчезли из поля видимости, иначе откроем огонь.

Корче, недоумевая, вернулся к группе, все больше начиная понимать, в какое неприятное положение попал. Отказался сразу, если бы знал, а теперь точка возврата пройдена. Он дал команду, люди, недовольно ворча, встали и пошли назад.

Действительно за поворотом нашлось дерево, от которого шла плотно утоптанная тропинка. Было видно, по ней ходили часто. Она вилась между холмов, потом свернула в сторону периметра.

Когда подошли ближе, то увидели двенадцать рядов колючей проволоки, тянущихся куда-то вдаль, взбираясь на холмы и исчезая за горизонтом.

— Хорошо устроились, — пробурчал Вадим. — Даже делать ничего не надо. Просто сиди и жди, когда люди придут и деньги принесут.

— Так и есть, — согласился Корче, оглядываясь по сторонам. Солнце повисло над ними, обдавая жаром, голубое небо с белесыми облаками становилось мрачновато-серым сразу за колючей проволокой. Это было неестественно и страшно. Словно кто-то неведомый и могущественный согнал сюда со всей округи черные тучи и теперь держал их, не давая уйти. — Только банк держат они, поэтому будем делать то, что нам скажут.

— Понятно, шеф, — Вадим подошел к тому месту, где тропинка уходила за колючку. — Здесь проход, аккуратно разрезано, осталось только отогнуть.

— Тогда пошли. Хакеры впереди, последним Тихо. Не спешим. Идем осторожно, бдительности не теряем. Я хоть ничего опасного не чувствую, но идем в такое место, откуда живыми редко возвращаются, так что осторожность не помешает.

Так и пошли, хакеры отгибали колючку, Тихо ставил ее обратно. Когда вышли на широкую следовую полосу, аккуратно распаханную и разровненную граблями, то часовой на вышке демонстративно щелкнул затвором и повернул в их сторону тяжелый станковый пулемет.

Пришлось остановиться и ждать, пока появится запыхавшийся сержант. Первое слово, которое он проговорил, переведя дыхание, звучало просто:

— Деньги!!!

Корче отсчитал две тысячи долларов. Сержант помахал пачкой в воздухе, и солдат на вышке отвел ствол в сторону.

— Серьезно у них здесь, — заметил Гризли. — Прикрывают друг друга.

— Так и есть, — кивнул глава агентства. — Не мы первые и не последние, кто этим путем идет. Граница, как говорится на замке, а ключи у разводящего.

— Те, кого мы преследовали, тем же путем, наверняка, прошли. Поспрашивать бы надо, что и как.

Глава агентства подошел к сержанту, который пересчитывал деньги, помахивая сотней баксов.

— Послушай, сержант. Мы тут разминулись с друзьями, они раньше шли, не скажешь где колючку пересекли?

Сержант молча протянул руку, и Корче отдал ему сотенную.

— Два дня никто не проходил ни в тайгу, ни оттуда. Нас предупредили о проверяющих, а мы передали охотникам, чтобы затихли на время.

— А можно ли пройти, минуя вас?

Разводящий на мгновение задумался:

— Почему бы нет? Только риск большой. Мы стрелять обучены, а для часового, если кого положил в запретке, награда — недельный отпуск. Можно переправиться на лодке, охотники обычно пользуются болотом, хоть мы их и гоняем, но по-настоящему нам трогать их не дают. Конкуренты, мать вашу!

— Ну, а если кто-то очень ловкий? — глава агентства достал еще сотенную. — Умелый вдобавок. И не хочет на лодке?

— Ночью можно пройти, — неохотно проговорил сержант. — У нас уже неделю сигнализация не работает, техники возятся, да пока никак запустить не могут, поэтому в темноте, если кто ходил и не раз, проскользнуть мог. Правда, если узнаем, то потом лучше к нам не подходи — убьем гада!!

— А не было ли такого перехода в ближайшие три дня?

— Надо вспомнить, а это не просто, — сержант повертел головой по сторонам, потом вопросительно посмотрел на Корче, тот достал еще сотенную. — На контрольно-следовой полосе следы остались, какие-то уроды прошли через запретку прошлой ночью. Один большой, тяжелый, следы глубоко отпечатались, а другой маленький — возможно подросток, потому что нога небольшая.

— Понятно, — глава агентства достал еще одну сотню. — Выведешь нас через то место, где прошли они.

— Не могу, не положено, да и далеко отсюда.

Корче добавил еще две сотни.

— Маловато будет.

Глава агентства добавил сотенную.

— Идите за мной осторожно и только по тропинке.

Сержант провел их по тропе нарядов почти с километр и показал на колючку:

— Вот здесь они прошли — большой тяжелый страшила и маленький уродливый пацан.

— Или мужик с грузом и девушка, — усмехнулся глава агентства.

— Может и с грузом, но второй явно не девушка.

— Почему?

— Женщины в тайгу не ходят, так как там бродят сексуально озабоченные мужики целыми артелями. Например, старатели, которые золотишко моют. Если поймают такую смелую девицу то, как положено, отработают скопом, а тело закопают или в болоте утопят. В тайге милиции нет, искать никто не будет.

— Наверно, вы правы, сержант, а я ошибаюсь. Действительно, глупо женщине попадать в такое место.

Корче махнул рукой, и группа пошла в тайгу в том же порядке, хакеры шли впереди, разгибая колючку, последний Тихо ставил ее на место.

— Группа прошла, — произнес негромко сержант в рацию. — Десять человек с оружием. За спиной рюкзаки, не очень тяжелые, так что идут ненадолго.

— Занесешь в журнал, — послышался голос из рации. — Контрольное время выхода сообщили?

— Нет…

— Значит, обратно не собираются. Пусть тайга будет им пухом!

* * *

Учитель почувствовал себя выздоровевшим лишь к концу дня. Несмотря на то, что просидел почти весь день в воде, самочувствие оставалось скверным, и причина этого была в том, что человек, стрелявший в него, использовал особые боеприпасы. Пули после вылета из ствола из-за сопротивления воздуха разрывались на сотни мелких и острых иголок, и дальше летели в виде маленького смертельного облачка.

Тонкие кусочки металла легко пробивали тело, а на выходе вырывали огромные куски мяса. Несмотря на то, что сердце восстановилось уже через час, ему пришлось ждать до конца дня, пока восстановятся мышцы спины, без которых невозможно двигаться.

После того как все заросло, Учитель почувствовал сильнейший голод, слишком много оказалось потеряно тканей. Пришлось какое-то время посвятить охоте. После двух часов бега по лесу ему удалось поймать только двух небольших зайцев. Около города крупные звери не водились, слишком здесь жило слишком много охотников на дичь, а до тайги было еще далеко.

Свежее мясо добавило сил, и настроение немного поднялось.

Учитель вернулся обратно избушкам, там снова обнаружил след Хищника и двинулся по нему. Те, на кого он напал, исчезли, уехали на каком-то транспорте. От него остался запах бензина и машинного масла. Возможно, им хватило урока, и они больше никогда не пересекут его путь. Что ж, он не возражает против этого.

Светила яркая луна, лес в ее серебряных лучах казался призрачным и сказочным. Теплый ветерок нежно гладил лицо, пахло травами и зеленью, то есть тем, что в городе никогда не почувствуешь. Там имелись свои запахи, не сказать, что плохие, просто отличные от этих. И точно не было яркого, приятного, серебристого света, освещающего путь.

Он наслаждался каждым мгновением, зная, что скоро такого уже не увидит. В радиусе пяти километрах от распадка серое небо всегда затянуто дождевыми тучами — грозовые облака собирались в это место со всей тайги, чтобы отдать влагу голым холмам.

А уж внутри пещеры не останется ничего кроме неровного потолка и стен затянутых светящимся лишайником. Это было по-своему красиво, только серое небо было прекраснее.

Именно поэтому все без исключения охотники за симбионтами ценили солнце, луну и звезды и обычную природу.

Это в обычной жизни людям достаточно глаза поднять, чтобы увидеть желтое великолепие висящее в небе, но тот, кто пробыл в темном мире довольно долго, обычно часами не отводит восторженного взгляда от звездного неба.

Учитель не являлся исключением, тоже часто останавливался и смотрел на огромный серебристый шар, который что-то бередил в его душе, отчего-то хотелось выть долго и хрипло, пугая всю округу.

Около трех часов ночи он добрался до заграждения, за который уходил след Хищника. Преодолеть его ему не составило никакого труда.

Что такое полсотни метров отгороженной колючей проволокой территории?! Всего-то двенадцать рядов трехметровой колючей изгороди, между которыми выдержано расстояние примерно в два метра. Он разбежался и огромной диковинной птицей, точнее тенью промелькнул перед изумленным часовым.

Впрочем, луна в это время зашла за тучку, поэтому тот не был уверен в том, что он действительно что-то видел. Могло и показаться. Тайга — странное место. Можно ли доверять тому, что не видишь, но чувствуешь сердцем или чем-то иным внутри?

Он не стал нападать на солдата. После того, как ему прострелили сердце, решил какое-то время без необходимости не рисковать.

Учитель мягко приземлился на серую высохшую траву, и принюхался. Да, Хищник и девушка проходили в этом месте. Он пригляделся и увидел следы: глубокие вдавленные — мужчины, несущего огромную тяжесть, и небольшие, аккуратные — женщины, идущей налегке. Они прошли примерно сутки назад, еще не развеялся слабый запах новых комбинезонов, сплетенных в темном мире, и смазки от оружия.

Что ж, теперь они далеко не уйдут. Можно догнать и убить. Просто, ясно и приятно. Конечно, не стоит это делать рядом с колючкой, надо дать им возможность отойти подальше. Так будет приятнее и им и ему.

Учитель с наслаждением вдохнул воздух нетронутой человеком тайги, свежий, пронзительный, пахнущий сочной высокой травой, прошедшим дождем, землей, хвоей и множеством других запахов, в том числе и зверья — медведь был здесь недавно, стоял, и настороженно слушал человечьи запахи.

Он тоже принюхался, пахло ржавым железом, разбитым бетоном и страхом, исходящей от часового — должно быть, очень боялся солдатик того, что таилось в глубине тайги. И правильно. Еще он чувствовал волны живительной энергии, выходящей из воронки темного мира, которая бодрила лучше еды и питья, от нее тело наполнялось силой, казалось, что можно разбежаться, взлететь, а потом часами парить над тайгой.

К сожалению, те, кто создал его, не любили летающих существ, больше занимались зверьми и людьми, но это и понятно, в пещерах не может существовать ничего летающего кроме летучих мышей, да и те живут лишь рядом с выходом. Они вылетают и всю ночь носятся над распадком, охотясь на насекомых, а они там всегда крупные.

Учитель даже на мгновение позавидовал этим безмозглым созданиям. Когда-нибудь он обязательно попросит крылья для себя, и ему их дадут. Он заплатит. Найдет деньги.

Потому что разве что-то может быть лучше парения в ночной тишине, когда весь мир проплывает у тебя под ногами?!

В жизни хищника главное удовольствие — охота. И неважно на кого. Основное в ней, это гон, бег, волнующий запах крови и страха. А охотиться, нападая сверху, намного приятнее.

Учитель подпрыгнул, проверяя готовность своего тела, убедился, что чувствует себя прекрасно, и помчался дальше по следу. Пробежав сотню метров, он остановился и недовольно зарычал, подняв голову к небу. На земле появились новые следы. Люди. Много. Вероятнее всего те, что не дали ему поспать в деревне. Запах схож. Похоже, этим урок не пошел на пользу.

* * *

Горбач на ногах находился с шести утра, его люди тоже, армейская привычка вставать рано, укоренилась в них так, что ее уже невозможно ничем вытравить.

После пробуждения Качок даром время не терял, познакомился с поваром, сунул ему несколько безделушек из Кавказских трофеев, взамен получил свободный доступ на кухню, к еде и продуктам, поэтому завтрак у них оказался поистине царским — яичница с помидорами, зеленым луком, беконом и кусочками черного хлеба.

После еды все отправились в оружейную комнату. Бойцы без оружия чувствовали себя непривычно, словно голыми.

В оружейке было на что посмотреть, оружие имелось самое разное от конфискованных ружей отобранных у браконьеров, до последних опытных образцов боевых пистолетов и автоматов, переданных сюда на тестирование.

На высоких стеллаж была разложена форменная одежда. Лежали комплекты, причем самые разные, последних разработок, сделанные из современных материалов, легкие, непромокаемые, с множеством нашитых карманов — этого добра было столько, что глаза разбегались. Минобороны похоже решил здесь проводить испытания всего, что невозможно испытать на Кавказе.

Ласковое желтое солнце поднималось над заставой, оно выплывало из легких облаков туч, как Афродита их пены. День обещал стать жарким, прохладный ветерок покрутился и исчез, испугавшись яркого света. Жмурясь от косых лучей, бойцы стали натягивать на себя новую форму — специальные комбинезоны, разработанные для тайги и леса. В них, как они убедились, телу было приятно и комфортно.

Попрыгав на плацу, бойцы поняли, что смогут двигаться в такой одежде быстро и воевать она им не помешает, после этого пошли в арсенал за оружием.

Спецназовцам не хотелось испытывать что-то новое с малоизвестным противником.

Поэтому взяли по пистолету ГШ-18, способному пробивать мощные бронежилеты, набрали бронебойных и разрывных патронов для привычных автоматов Вал и Гроза, ну и конечно ручных и подствольных гранат.

Без карманной артиллерии они давно не представляли себе бой с хорошо вооруженным противником.

Качок увидел на стеллаже пулемет Печенег и долго ходил вокруг него как кот, почуявший сметану, пока Горбач согласно не кивнул. В принципе пулеметы редко требовались в полевой операции, но поскольку они собираются воевать с крупным зверьем, то почему бы и нет?

Тем более, как понял Горбач из разговора с оружейником, за это оружие им не придется отчитываться, поэтому пулемет можно будет и потерять, когда тот станет ненужным, а не тащить его на своем хребте до заставы. Печенег — оружие надежное, проверенное на Кавказе. Скорострельность неплохая, пробиваемость тоже.

Патроны для него пять коробок распределили по рюкзакам, чтобы было легче нести.

Теперь у них было все, что могла предложить армия небольшой мобильной группе.

Когда профессор, доцент, Круглов и Александров только сели завтракать, бойцы спецназа уже были готовы к походу, сидели на плацу, курили и разговаривали с солдатами свободными от службы, пытаясь собрать как можно больше информации о месте, в которое придется идти.

Узнали немного, но даже этого хватило, чтобы серьезно задуматься. Оказалось, там, куда они идут, периодически происходит нашествие странных зверей, причем таких огромных, каких никто никогда не видал.

— Насколько огромных? — полюбопытствовал Качок. — С меня ростом?

— С казарму!

— Да ты шо? — засмеялись бойцы. — Таки у страха глаза велики?! А может выше дерева? Или Эйфелевой башни?

— Смеяться не надо, — насупился сержант, по развязной походке и ушитой форме — дембель. — Сами все увидите. Не верите — не надо. Да только не зря у нас пулеметы на вышках стоят, и поверьте, мастера, иногда и они не помогают, приходится гранатами из гранатометов разных тварей закидывать.

— Да если бы такие крупные звери здесь водились, сюда бы ученых понаехало со всего мира столько, что здесь было бы не протолкнуться.

— Понаехало бы, если бы туши от них оставались, а то даже показать нечего, ни мяса ни скелета, — вздохнул солдат. — Ни убитых ни раненых.

— Это как?!

— Да вот так, рассыпаются они словно из кубиков сделаны. Крови много, ошметки мяса имеются, а тел нет, а минут через двадцать вообще все пропадает.

— Интересно, — покивал осторожно Качок, который в команде считался мастером по получению информации. — А как охотники себя чувствуют в тайге, когда на них такой зверь нападает?

— Обычно бегут к ближайшей деревне и лезут в погреба. Либо находят бункера, здесь их немало, раньше секретные испытания в этих местах проводились, и укрываются в них. Если ни то ни другое недоступно, то тут уж кто что придумает: одни лезут на деревья, другие в болота…

— Откуда знаешь?

— Да сами промысловики и рассказывают, они в тайгу ходят только зимой, когда такого зверья поменьше, или ранней весной. Летом маются только старатели, но они к распадку ближе десяти километров не подходят, и то такая близость у них считается опасной.

— А откуда узнал, куда мы собрались?

— Так догадаться несложно. В тайге дорог мало, а уже мест, куда люди ходят и того меньше. Все знают, что на верную смерть шагаете, только никто вам сказать не решается.

— Дела… — протянул Качок. — А ты значит смелый?

— Мне две недели до дембеля осталось, так что не страшно. А еще хотел вас предупредить, что в самое опасное время идете, того и гляди, снова начнется.

— А что?

— Объяснить не могу, сам не видел, в тех местах не бывал, но промысловики говорили, что в конце лета, начале осень в тайге нашествие странных зверей обычное дело.

— Боишься?

— Уже нет, потому что служба кончается, да мы в тайгу и не ходим.

На крыльцо вышел Круглов, одетый в камуфляжный комбинезон с автоматом на плече. За ним шли ученые, профессор и доцент, одетые так же — правда, без оружия.

— Выходим, бойцы. Время не ждет.

— Удачи! — сказал дембель, а потом добавил шепотом. — Осторожнее там. Здесь на краю тайги еще можно жить, а там, куда вы идете, совсем плохо, оттуда никто не возвращается. В те места пару лет назад, когда я только служить начал, танковая колонна под прикрытием вертушек ушла и сгинула!

— Дела… — протянул Качок, вскакивая на ноги. — Спасибо, солдат. Бог даст, встретимся.

— Может, даст, а может, нет. Наверное, нет, — вздохнул солдат, провожая их взглядом. — Уж больно вы ребята шустрые, тайга таких умников не любит, в ней боязливые выживают, покорные. Так что прощайте, спецназ…

* * *

Всю ночь где-то недалеко выли волки, периодически слышался тонкий визг, похожий на собачий, который перекрывал резкий крик ночной птицы или уханье совы, иногда слышался хруст костей и яростный шум драки, а уже под утро издалека донесся страшный тягучий рев.

— Что это? — испуганно прошептала Лия.

— Тайга, сестренка. Здесь всего полно. До этого волки пытались задрать кабана. Им это не удалось, он отбился и ушел, поранив трех, а может, четырех. Потом сова вылетела на ночную охоту, схватила зайца, это он визжал, а еще здесь водятся лоси, олени, тигры — вот одного из них ты и слышала.

— Ужас какой…

— Ужас? — неожиданно послышалось из угла, где лежал Перфилов. — Какой?

— Вот когда начинается настоящий ужас, — тяжело вздохнул Кот. — Симбионты умерли.

— И что теперь?

— Не знаю. Сергей будет постоянно в сознании, боли может чувствовать и не будет, организмы его подлечили, затянули раны, думаю, и воспаление убрали, но с этого момента твой парень перестанет быть бездушной колодой, которую я до этого тащил.

— Ты кого назвал колодой?

— Тебя — кого же еще?!

Перфилов рассмеялся.

— От такого слышу, лучше скажи, где мы?

— В тайге.

— Понятно, только почему-то пахнет человеческим дерьмом, а не хвоей и травой.

— А это потому что сидим сейчас в одном из бункеров, оставшихся от твоих корешей военных.

— Они мне больше не кореша.

— Ладно, как скажешь.

— Есть хочется.

— Включи какой-нибудь свет, — попросила Лия и скользнула в темноту.

— Пожалуйста, — Влад полез в угол и вытащил оттуда небольшую банку, потряс ее, и в подземелье сразу стало ярко, словно кто-то включил лампу дневного света.

— Что это?

— Светящийся лишайник, там, куда мы идем, его много.

Перфилов заморгал, потом негромко простонал. Девушка добралась до него и легла поблизости, обняв, потом покопалась в кармане и сунула ему кусок колбасы, тот сразу зачавкал.

— Тебе больно?

— Нет, просто тоскливо, — Сергей вздохнул и обнял Лию непослушной правой рукой, точнее культей. — Влад, а Влад?

— Чего?

— Так ты выполняешь свое обещание?

— Я всегда свои слова сдерживаю. Неужели не заметил, что ты уже не в больнице?

— Не совсем. Не помню ничего. Отрубился. Сны снились какие-то странные. Драки какие-то, кровь, убийства. Вот ты говоришь, что мы в тайге, а мне не верится.

— Мы на севере Пермской области, река тут недалеко течет, называется Вишера, только мы к ней не пойдем, нам дальше к лесотундре. А еще это место называют пермским треугольником, потому что оно аномальное, в ней люди пропадают, и техника тоже.

— Все как в Бермудах что ли?

— Почти.

— А как мы здесь оказались?

— Приехали на поезде, потом я тебя на себе волок.

— Да, веселая история, только какая-то нереальная. И что будет дальше?

— Ждет нас очень тяжелый поход, а идем в одно странное место, где живет Док.

— Док? Это еще кто такой?

— Волшебник в нашем понимании.

— Ты думаешь, он пришьет мне ноги?

— Не знаю, — признался Кот. — Могу только на это надеяться. Кстати, у тебя ничего не болит?

— Нет, — Сергей наклонился, поцеловал Лию в щеку и прошептал. — Господи, как же ты хорошо пахнешь, я уже и забыл об этом.

— Ну, если ничего не болит, потащу дальше, а там что Док придумает.

— А если он скажет, что зря притащил?

— Тоже ничего страшного, — грустно усмехнулся Влад. — Смерти в темном мире хватает: зверь сожрет, или накроет обвалом, а если не нравится ни то ни другое, можно погибнуть от газа, который выделяют некоторые мхи и лишайники — самая приятная смерть. Засыпаешь, и даже не чувствуешь, как тебя облепляет плесень, как пускает в тебя свои корешки и сосет из тебя соки. Уже через неделю от трупа даже костей не остается.

— Прелестная перспектива…

— Какая есть.

— Я с тобой умру, — пообещала Лия. — Так что не заскучаешь.

— О, господи! — Перфилов смеялся долго до слез. — Как же я люблю вас, ребята. Какие вы странные, абсолютно не похожие на нормальных людей, с вами даже умирать весело!

— Ты думаешь, сам похож на нормального человека? — вздохнул Влад. — Без обеих-то ног?

— А мне не страшно, — Сергей снова поцеловал Лию в раскрытые, ждущие губы. — И почему-то тебе верю. Не оставишь ты меня в таком положении, и она тоже. Так что готов к дальнейшим приключениям!

— Хорошо, тогда спи, завтра у нас тяжелый день. Будешь прикрывать.

— Как это?

— Да вот так. Получишь пистолет, больше то ты все равно ничего держать не сможешь, и будешь отстреливать подкрадывающихся со спины тварей. Обещаю, их будет много, мы скоро придем в такое место, где полно зверья охочего до человеческого мяса.

— Интересно, а как я, по-твоему, перезаряжать буду?

— Не моя проблема, вон с тобой рядом лежит девушка, ее проси.

— Нет, ты точно ненормальный. Неужели действительно веришь в то, что смогу тебя прикрыть?

— А ты еще кого-то видишь здесь? — усмехнулся Влад. Ему уже нравился этот парень. Конечно, Кот рассчитывал только на себя, но пусть и Сергей поверит в то, что он ему нужен и полезен, иначе снова погрузится в свое горе. — За моей спиной, будешь только ты.

— Мне не перезарядить одной рукой.

— Возьмешь два пистолета, один за поясом, второй в руках, а потом Лия тебе зарядит снова. Так?

— Так, брат, я перезаряжу, — девушка улыбнулась и снова прижалась к Перфилову. — Не бойся, я с тобой. Я тебя никому не отдам! Будем драться с кабанами, волками, медведями, тиграми и другими зверями — по-моему это все равно лучше, чем гнить в отдельной палате.

— Спасибо, — серьезно сказал Сергей, у него даже слеза выступила на глазах, и он незаметно смахнул ее здоровой рукой. — Я буду стараться, прикрою, как смогу. Только на многое не рассчитывайте. И гранату дайте, ее можно кинуть и одной рукой.

— Если пообещаешь, что нас не подорвешь.

— Даю честное слово обрубка.

— Получай, — Влад сунул Перфилову маленький тяжелый цилиндрик. — А теперь спать.

И тут затряслась земля, а с потолка посыпалась какая-то мелкая труха.

— Это еще что такое?

— Здесь такое бывает, выходит всякая дрянь из распадка. Как раз по графику. Нам надо успеть пробраться в воронку, пока снова оттуда какая-нибудь гадость не полезет.

— Что за звери здесь водятся?

— Разные, в том числе и тигры… саблезубые.

— Такую тварь из пистолета не убьешь, — пробормотал Перфилов. — Сожрет и не заметит, но ты, наверное шутишь? Насколько мне известно они вымерли вместе с мамонтами.

— Где-то вымерли, а где-то и остались. И я не шучу.

— Все веселее и веселее.

— Тебе-то что? — Влад убрал банку со мхом, и снова стало темно. — Ты итак уже почти мертвый, это нам с Лией еще пожить хочется.

— Мне тоже хочется, очень интересно посмотреть на вымершую десять тысяч лет назад зверюгу, прежде чем она меня съест.

— Посмотришь, если нам не повезет. Спи, давай. Если тигр встретится, то с ним буду разбираться сам. Убить его не просто, быстрый очень, да и сильный, и стрелять нужно в сердце, череп толстый, крепкий, обычной пулей не пробьешь, только бронебойной.

— Пробьем, спи, — Лия обняла Сергея. — Я так по тебе соскучилась, а вы все о делах…

— Извини, — он погладил ее культей по волосам. — Все еще не могу понять, на каком я свете.

— На том же, что и я.

— Это мне уже нравится. У тебя еще еда есть?

— Кушай, — Перфилов почувствовал, как ему в руки попал еще кусок колбасы, на этот раз копченой. Он съел ее с огромным удовольствием, наслаждаясь вкусом. Давно такого не ел, уже забыл. Девушка скоро заснула в его объятиях, он слышал ее тихое дыхание, и понял, что впервые за всю свою жизнь, чувствует себя по-настоящему счастливым. Пусть будет трудно, но пока рядом находятся друзья и любимая, это неважно. И даже если придется умереть, то лучше это делать в хорошей компании.

Тем более что Влад прав, он уже почти умер, поэтому к смерти давно готов. Милые его сердцу люди пытаются его спасти, хоть наверно, тоже понимают, что это бесполезно. Но иногда сами усилия значат не меньше, чем результат. Им это нужно, ему вероятно тоже. Что ж поборемся…

Он поцеловал в щеку Лию и закрыл глаза. Впервые за множество дней и ночей, у нег ничего не болело и очень хотелось жить, хотя бы просто для того, чтобы еще раз увидеть ее улыбку.

* * *

Команда Корче шла по тайге сосредоточенно, быстро так, как ходят профессионалы. На некотором отдалении передовой дозор из двух человек, вооруженных «Грозой» и «Калашниковым», за ними проводник, указывающий им дорогу.

Следом двигалась боевая группа из трех человек: Гризли, девушка — снайпер, и бывший спецназовец.

Дальше шла основная группа, в которую входил Корче, оба хакера и два оперативника, прикрывающие их с боков. Замыкали две девушки, вооруженные «Винторезами» с хорошей оптикой.

В принципе с таким составом они были готовы развязать небольшую войну и выиграть ее. Оружие для этого имелось мощное и дальнобойное. Боеприпасы большей частью запрещенные — разрывные и игольчатые.

В первый бой им пришлось вступить, когда они отошли километра на два от перешейка. Неизвестно откуда появилась стая кабанов. Произошло это мгновенно — только что никого не было, и вот со всех сторон несется угрожающее хрюканье, и виднеются оскаленные пасти.

Кабанов было больше десятка, причем выглядели они устрашающе.

Не сговариваясь, группа сбилась в одну кучу вокруг Корче, ощетинившись стволами.

— Что это? — спросил один из хакеров проводника.

— Видно же — дикие кабаны.

— Обычные свиньи?

— Если не считать клыков торчащих из пасти, то да — свиньи, только этих свинок даже медведи боятся, поэтому близко к себе этих тварей не подпускайте. Располосуют снизу доверху, а потом сожрут. Жалко наших охотников здесь нет — столько мяса пропадет. Интересно, откуда они здесь взялись? Раньше это место безопасным считалось.

— Так высчитаете, что они на нас нападут? — спросил Корче. — Как-то это на обычных кабанов не очень похоже. Мне известно, что они с людьми стараются не связываться, и точно не нападают сами, если их не трогать.

— А кто сказал, что они обычные? В нашей тайге многое только кажется нормальным, а на самом деле неизвестно что.

— Понятно, — кивнул глава агентства. — Тогда следующий вопрос: почему они не нападают?

— Ждут сигнала от вожака. Оружие готовьте, а то они нас всех сожрут. Нам бы поляну широкую, там бы отбились. А… вижу. Быстрее за мной!

Проводник помчался вперед, за ним вся группа, а вслед угрожающее рычание и беспокойное хрюканье. Они выскочили на большую поляну и заняли оборону у двух поваленных стволов.

— А где у них вожак? — спросил Корче, глядя, как колышутся кусты на краю покрытого высокой густой травой пространства. — Как его определить?

— Самый крупный хряк вожак и есть, — проводник задумчиво почесал заросший подбородок. — Странно это, еды у них в это время хватает, желуди поспели, да и травы навалом.

— Так все понятно, ждать не стоит, если они все равно нападут, — Корче толкнул в бок ближайшую девушку-снайпера. — Начинайте отстрел кабанов с дальней дистанции, чем больше вы их выбьете до команды вожака, тем меньше их нападет потом.

— Так не видно же никого!

— Ну хоть пугните, вдруг отгоните.

Снайпера отошли от группы на десяток метров и рассредоточились по кругу — три девушки с «Винторезами». Защелкали сухие одиночные почти неслышные из-за глушителя выстрелы. Глава агентства довольно кивнул, и приказал:

— Все, у кого есть подствольники, выйти вперед. Ваша задача уложить как можно больше тварей, когда они бросятся в атаку — возможно, удастся охладить их пыл и отбить желание нами пообедать. Остальные стреляют, как только цель оказывается на расстоянии точного выстрела.

С подствольниками выдвинулось пятеро, с ними Гризли и Тихо, у Корче тоже была Гроза с подствольником, но он остался в основной группе, подставляться ему не хотелось.

Снайперы стреляли по кустам, больше на звук, чем прицельно, а потом с рычаньем и хрюканьем из-за кустов вырвалась пегая волна и рванулись к ним.

Захлопали подствольники, забрасывая группу комьями грязи и кусками окровавленного мяса, следом затрещали автоматы. Как ни плотен и убийственен был их огонь, все-таки паре кабанов удалось добраться до основной группы, даже хакерам пришлось пострелять, подрезая очередями тех, кто желал их разодрать клыками.

А потом все стихло, на земле осталось на земле около десятка уродливых тел.

— Все целы? — спросил Корче, опуская свой Вал. — Пострадавших нет?

— Мне ногу разодрали, — пожаловалась одна из девушек, опускаясь на землю. — Сзади подобрался хряк проклятый.

— Я его убил, — мрачно проговорил проводник, убирая ружье за спину. — Да, видать поздно.

Корче осмотрел рану, она была плохой, практически была содрано все мясо с кости, да и та была задета.

Рану продезинфицировали, воткнули пару шприцев со смесью антибиотиков и вакциной от бешенства, но это не помогло — через десять минут у девушки резко поднялась температура, и она стала бредить от высокой температуры.

Развели костер, вскипятили воду и подготовили шприцы. Корче еще раз осмотрел рану. Она распухла и стала иссиня багровой, что говорило о заражении. Он выругался и приказал использовать самые сильные антибиотики. Девушка на короткое время почувствовала себя лучше, но потом у нее снова поднялась температура, она снова стала бредить и умерла.

— Шеф, что плохо начинается, то так и кончается, — вздохнул Юра. — Мы все здесь умрем…

— Есть конкретное предложение? — мрачно спросил Корче, отправив двоих спецназовцев копать могилу. — Или опять услышу только нытье?

— Предлагаю вернуться. Не наш это профиль — с дикими зверьми воевать, пусть другие этим занимаются, а нам надо обратно вернуться.

— Куда?

— В столицу.

— Сейчас мы воюем со зверями, у нас есть оружие и мозги, а значит, хорошие шансы на выживание. А вот в Москве такого не будет, вспомни, как киллеров убили. Там нас всех пощелкают за короткое время. Да и поздно, нам теперь что вперед, что назад — везде смерть! Но если мы выясним, где находится гнездо Хищника и сумеем вернуться домой, то у нас будет достаточно денег, чтобы поселиться на каком-нибудь тропическом острове и жить в свое удовольствие. Понятно?

— Вполне, — угрюмо согласился Юра. — Только боюсь в этом время прекрасное, жить не придется ни мне, ни тебе…

— Никто не живет вечно, — вздохнул глава агентства. — И никто не придумал способа изменить прошлое, а мы в этом деле по уши, так что вперед!

— Быстрее надо, — озабоченно проговорил проводник. — Через пару часов начнет темнеть. Тут кроме кабанов много разной живности имеется, да и ночных хищников водится немало.

— Выходит, нужно искать убежище.

— Про это и говорю.

Глава агентства достал карту еще советских времен и ткнул пальцем:

— Видишь? Когда-то там была деревня, очень велик шанс, что от нее осталось хотя бы пару домов.

— Туда доведу.

— Тогда вперед!

Корче помахал рукой, и команда снова двинулась вперед в том же порядке что и до нападения зверья, только в середине группы произошли изменения — не стало девушки-снайпера.

Глава одиннадцатая

Красный лишайник как кровь на тропе.

Ветер принес волчий вой.

Время ужина.

Горбач сидевший на броне БТР, застучал ногой по теплому металлу, и он остановился на узкой проселочной дороге, ведущей к одному из заброшенных селений. Вокруг расстилалась тайга со всем ее гомоном, жужжаньем, криками и другими признаками бурной жизни. Ветер нес в себе запахи хвои, влаги, мха. В небе клубились серые тучи, похоже, собирался дождь.

— Что случилось? — выглянул из люка Круглов.

— Стрельбу слышал, надо бы сходить, разведать, что к чему.

— Это еще зачем?

— Так из автоматов стреляли и из подствольников лупили. Здесь не Кавказ, чтобы так стрелять. Если бы долбили из охотничьих ружей, то тревогу бы не поднимал.

— Думаешь, те, за кем мы охотимся, или тебе все боевики мерещатся?

— А кто ж его знает? Но посмотреть-то стоит…

Круглов вышел из бронетранспортера, из люка высунулся лейтенант, которого дал Седых для сопровождения. Офицер осмотрелся и мрачно сказал:

— Если собираетесь здесь останавливаться, то выходите все.

— Это еще почему?

— Смеркается. Через полчаса станет совсем темно, а в тайге находиться ночью вне укрытия не стоит, поскольку тут водится немало разной животинки, желающей полакомиться человечиной. Кроме того, даже без этой остановки мы бы вам провезли максимум еще пару километров, дальше начинается территория, которую мы не контролируем. Я экипажем рисковать не собираюсь!

— Разочаровал ты меня, лейтенант, — покачал головой генерал. — А я думал, ты с нами до конца! И чего ты боишься? Кто тебя в тайге из-под брони вытащит?

— Насчет брони подкалывать меня не надо, здесь танковые колонны пропадают, а у железо потолще моего было. У меня приказ доставить вас до деревни, можно считать, я его исполнил, она в трех километрах отсюда, если идти по этой дороге, а за ней начинается настоящая тайга.

— А здесь какая?

— Обычная. Нормальная. Ничего страшного. А вот если проехать пару километров от деревни, то сначала исчезнет радиосвязь, позже перестанут работать все приборы, включая компас, и начнутся такие места, где любая техника гибнет. Туда мы стараемся не заходить, даже когда делаем рейды. Несколько раз к распадку спасательные команды выходили, так никто из них не вернулся, я рисковать не намерен, да и командир сказал, чтобы до темноты вернулся.

— Хорошо, — кивнул Круглов. — Мы вылезем. Только подскажи, где остановиться на ночь, если без укрытия здесь находиться нельзя…

— Уже сказал, в трех километров на запад заброшенная деревня, там можно вполне комфортно провести ночь. Наши солдаты и офицеры там не раз ночевали.

Генерал открыл заднюю дверь бронетранспортера, оттуда выскочили бойцы и заняли позиции вокруг машины, потом за ними, не спеша, выбрались профессор и доцент. Следом вылез Александров, автоматически отмечая для себя возможные места засады, впрочем вокруг их было столько, что он тут же выкинул все из головы, пусть этим занимается спецназ. Последним показался проводник.

— Горбач, в каком направлении выдвигаться станем?

Капитан рукой показала направление. БТР, обдав сизым выхлопом, укатил к заставе. Тихон задумался.

— В тайге звук выстрела слышен на расстоянии примерно километра, чаще меньше. Прошу идти за мной след в след, здесь болот полно, сразу и не заметишь — вроде полянка, а под травкой трясина.

— Веди, — буркнул Горбач, давая команде так рассредоточиться, чтобы все оказались под защитой. — Не видно же ничего, если кто нападет, то не выжить.

— Зверь просто так не нападает, всегда причина есть. В лесу надо доверять интуиции, если сердечко заколотилось, значит быть беде.

Они шли быстро, правда, как и пообещал проводник, идти оказалось недалеко, уже метров через пятьсот они вышли на поляну, на которой валялись туши убитых кабанов. Огромный вепрь лежал в самой середине, весил он килограмм триста. Качко поднял гильзу и понюхал:

— Стреляли от силы час назад, еще запах пороха не выветрился. Калашников. Патрон стандартный. Есть еще гильзы от Вала и Грозы, а также Винтореза, тот, кто здесь отстреливался от зверья вооружен не хуже нас, а может даже и лучше. Армия?

— Нет, — покачал головой Круглов. — Здесь единственная часть на всю округу, и та своих парней далеко от колючки не отпускает.

— Мне все понятно, — буркнул Тихон, оглядев место. — Идем обратно к деревне, только сначала какого-нибудь мелкого кабанчика возьмите, ужин будет знатный!

Горбач кивнул, Качок передал свой рюкзак одному из бойцов, а сам взвалил на себя тушу молодого кабана, и все пошли обратно по примятой траве обратно к дороге.

— Что вы поняли? — поинтересовался Круглов у проводника. — Поделитесь информацией.

— Стая кабанов накинулась на группу таких же вояк, что и вы, они отстрелялись, но одного из людей вепрь все-таки достал, — Тихон показал на куст. — Могила вон там. Земля свежая, отсюда запах слышу.

— Откуда шли вояки?

— От заставы Видите, следы? Группа в количестве десяти, одиннадцати человек пересекла колючку, за бабки — естественно, и пошла в тайгу.

— А почему вы решили, что вояки. Может, охотники или старатели?

— Они крупными группами не ходят, мелкими два — по два-три человека бродят, больше невыгодно и опасно.

— И кто это может быть? — Александров посмотрел на Круглова. — Вам это известно?

Тот неопределенно пожал плечами.

— Думаю, это группа Корче. Конкурирующая фирма.

— Интересно, — задумчиво протянул майор. — С каждым шагом все страннее и диковиннее.

— Я опять чего-то не знаю? — поинтересовался Горбач. — Сивый, скажешь?

— Ты же сам все слышал, группа из десяти-одиннадцати человек пересекла периметр, пока мы умывались и завтракали. Идут по следу Хищника, значит цель у них та же, что и у нас. Корче.

— Понятно, по ходу дела разберемся. Если та группа, что ты думаешь, то мы с ними договоримся, а может, даже объединимся. Как я понимаю ситуацию, главное — все-таки найти нужное место, а не драться между собой. Так, Шар?

— Прав, капитан. Думаю, сейчас не время и не то место, чтобы глотки грызть, потом разберемся, кому и что нужно. Получится объединиться, возражать не стану.

— Интересно, меня здесь кто-то слушает? — задумчиво проговорил Тихон. — Вроде только что объяснил, что не ходят здесь большими группами, а они снова собираются с кем-то объединяться.

— У начальства особая логика, — улыбнулся Александров. — Ее простому люду не понять.

— Как вы думаете, генерал, что нас здесь ждет? — спросил доцент.

— Меня зовут Шар, генералов в тайге нет, а ждут нас всевозможные неприятности, если судить по тому, что случилось с группой Корче.

— К гадалке ходили, генерал?

— Меня зовут, Шар, Док. Если вас это интересует, то действительно ходил.

— Забавно, генерал, а верит безграмотным девицам.

— Потому и верю, что генерал ФСБ. Мне известно многое из того, что простому смертному недоступно. Первая лаборатория по изучению телепатии и ясновидения организована нами.

— Хорошо, я хоть это не одобряю, но все равно интересно, — кивнул профессор. — Скажите, чем закончился ваш поход к столь уважаемой вами колдунье?

— Я ходил к ясновидящей, а не к колдунье — это разные специализации.

Они вышли к грунтовой дороге, и бодро зашагали по ней. Она была старой, заросшей, кое-где уже выросли кусты и даже маленькие деревья, по ней явно давно не ездили. Но идти по ней было несравненно легче, чем по тайге, по крайней мере не проваливались ноги в толстый слой мха, не запутывались ноги в густой высокой траве, обдающей каплями не до конца высохшей травы, не приходилось пробиваться через кусты и перелезать через поваленные деревья.

Ветер нес в себе всевозможные запахи. День быстро клонился к вечеру. Круглов прокашлялся:

— К ней ходят все. Ни один крупный бизнесмен не начнет ни одного дела, не посоветовавшись с ней.

— Хорошо, пусть так, Шар. И что она вам сказала?

— Тот, кто доберется до странного места, получит то, что искал, но это ему не понравится.

— Туманно…

— А иначе ясновидящие и не говорят.

— Тот, кто доберется до странного места, — задумчиво проговорил доцент. — Получается — дойдут не все? А может и вообще никто? Интересно кому суждено здесь остаться? У меня, например, жена, дети…

— У всех они есть, — хмуро проговорил Александров. — Я был на войне и знаю, что в первую очередь убивают тех, кто струсил, поэтому бояться не нужно сверх меры, опасаться необходимо, но не трусить, тогда выживешь.

— Это уж как повезет, — хмуро усмехнулся Горбач. — Бывает, погибают все. Я уже половину своей особой роты похоронил.

* * *

Они с утра прошли километров десять, прежде чем Сергей попросил остановиться. Ему потребовалось в туалет. А управиться одной рукой с комбинезоном, где все было закрыто на молнии и липучки, у него не получалось. Лия отвернулась. Влад помог Сергею, раздеться и отошел в сторону.

— Вот видишь? Я тебя предупреждал о том, что ему нельзя давать пищу.

— А я вас слышу — донесся голос Сергея из кустов. — Кстати, очень неудобно, оказывается это делать без ног.

— Мы догадываемся, — вздохнул Кот. — И то, что нас слышишь, тоже.

— Кормила и буду кормить, — ответила Лия с грустной улыбкой. — Смотри, какой он худой стал от твоих симбионтов, того и гляди умрет у меня на руках голодной смертью.

— Не на руках, а на ремнях, и не у тебя, а у меня. Но ты права. Жалко его.

— А ты не переживай, — донеслось из кустов. — Лучше помоги вытереться и костюм одеть.

— Иди, — Лия вытащила фляжку и выпила немного воды. Она постепенно привыкала к тайге. Вокруг нее жило огромное пространство, нахохленное, хмурое, загадочное. Солнца не было. Мрачное небо было закрыто тучами, иногда начинал накрапывать мелкий дождик, но, покапав, быстро прекращался, чтобы через час начаться снова. Ветер нес в себе влагу, запах прелой травы и сырой земли, иногда ржавчины и старого жилья.

Рядом шла грунтовая дорога ведущая к одной из заброшенных деревень, трава и кусты прорастали сквозь нее, закрывая все следы — так природа возвращала себе завоеванные людьми земли.

— Я готов, — Перфилов помахал из-за спины Влада рукой, он улыбался, но девушка знала, что ему неприятно и стыдно. — Можно идти дальше.

— Идти-то можно, — произнес медленно и задумчиво Кот, насторожено глядя по сторонам. — Да только нельзя…

— Почему?

— Обнаружили нас, а кто, пока не знаю.

— И что в этом плохого?

— В тайге вероятность встретить друга одна тысячная процента, зато врага — все сто. За нами следят с того холма. Уходим!

Влад быстро пошел в сторону. Лия двинулась за ним, но ушли недалеко.

— Эй, охотник, подожди, — послышался голос из ближайших кустов — Поговорим. И не дергайся, ты у меня на прицеле. А еще у меня на дереве снайпер сидит, ему тебя хорошо видно.

Из кустов вышел высокий мужчина, одетый в старый войсковой комбинезон.

— Это бандиты, — шепнул Кот. — Плохо наше дело. Лицо не показывай, может, не заметят, что ты девушка.

— Симбионты, деньги, патроны, алмазы, золотишко есть?

— Мы идем в тайгу, а не из нее — какие могут быть симбионты и золото?

— Значит, патроны имеются и оружие, — мужчина близко не подходил, так и стоял у кустов, целясь в них из ружья. — И деньги тоже. Давай все сюда, и мы вас отпустим. Вон у тебя какой рюкзак, в него наверно много чего вошло?

— Это не рюкзак, а мой товарищ, — мрачно буркнул Кот и произнес Лие шепотом. — Как крикну, мчись к тем кустам, за ними овраг, только беги не прямо — зигзагами.

— Товарищ? А зачем он тебе нужен? Хочешь зверье подкормить? Так им и без того есть что поесть. Лето в этом году было хорошее, из распадка зверье приходило нечасто…

Из-за кустов послышалось довольное ржание еще двоих.

— Их четверо или пятеро, — шепнул Влад. — Оторвемся. Приготовься.

— Нам без разницы, зачем ты его в тайгу тащишь, но за него придется сбор платить, здесь у нас таможня.

Снова дружный гогот.

— Обойдется это тебе десять тысяч рубликов за каждого, и учти у нас сегодня скидка! — в кустах снова заржали. — Впрочем, за мальца, можно и половину. Стоп, да это не малец, а девка! Брателлы, у нас сегодня праздник!

— Беги, Лия! — брат выхватил пистолет и выстрелил в бандита, тот упал на колено и в ответ выстрелил из ружья. Одновременно с дерева послышался выстрел из снайперского ружья, но Кот не стоял на месте, поэтому пуля попала в то место, где только что стоял, а сам он уже бежал к кустам вслед за девушкой.

Когда двое бандитов выскочили из-за дерева и побежали за ним, то столкнулись с неприятным сюрпризом. Куль, что безвольно висел на спине парня, вдруг зашевелился, расстрелял в них обойму, потом бросил гранату.

Лия упала в овраг, но снова поднялась к краю, залегла и стала стрелять из ружья. Она ранила одного бандита, прежде чем разорвалась граната, когда пыль и дым рассеялись, увидела, как трое преследователей упали.

Влад залег с ней рядом, тяжело дыша, захлебываясь от напряжения. Бледный от волнения Перфилов на его спине улыбался:

— Оказывается и от меня польза есть. Двух я положил, одного Лия. Пистолет мне перезарядите. Девушка взяла у него из руки пистолет и дала ему свой.

— Держи, здесь полная обойма. А гранат, извини, у меня нет.

— Молодцы! — Влад немного отдышался. — Один еще остался — снайпер. Предлагаю, пройти по оврагу, сколько сможем, думаю, он у него не просматривается, а дальше побежим.

— Застрелить его не хочешь? — спросил Сергей. — Вдруг за нами пойдет?

— Во-первых, это непросто, он наверняка ждет от нас чего-то подобного, а во-вторых — здесь не война, а тайга, что еще страшнее. Если он за нами пойдет, то далеко не уйдет, тут зверья много, они сейчас сюда со всей округи сбегаются. Нашумели мы сильно…

— Почему сюда придут? — спросила Лия. — Звери же обычно громких звуков боятся.

— Здесь живут такие твари, которые человека воспринимают как пищу, многим из них нравится наше мясо.

— Ты говоришь о людях, как о чем-то неодушевленном.

— Прости, но мы здесь так привыкли. Пошли.

Влад спустился вниз и зашагал по дну оврага, Лия шла за ним, улыбаясь Перфилову.

— Скажи, ты точно видел, что я одного убила?

— Гарантирую, — Сергей уже порозовел, волнение прошло. — Как раз ты главаря и зацепила.

— Я не в него стреляла, рядом, но все равно как-то жалко, — девушка тяжело вздохнула. — Пытаюсь, понять, как должен себя чувствовать человек, после того как погубил другого.

— И что?

— Ничего не чувствую.

— Не расстраивайся, — успокоил ее брат. — Не человека ты убила, а бандита. Если бы они победили, то сейчас бы тебя насиловали по очереди, а нас пытали, чтобы мы рассказали, где находятся тайники с алмазами и симбионтами. Это тайга, если выжил, уже хорошо. Сейчас отбились, а минут через десять звери сюда набегут. Если не успеем отсюда убраться — сожрут, и все моральные терзания на этом закончатся.

— Спасибо за утешение, только это как-то мне не очень помогло.

— Он хорошо и правильно сказал, — Сергей подмигнул ей и, протянув здоровую руку, погладил ее по щеке. — Они на нас сами напали, мы только защищались. Так что надо воспринимать произошедшее как удачу.

— Знаю, только все равно не по себе.

— А чего это я тебя утешаю? Мне намного хуже, но я не плачу!

— Прости, — Лия вытерла слезы. — Ради тебя я готова была даже убивать, поэтому ты прав, плакать о них не стоит. Пусть о них плачут те, кто их любил, если, конечно, такие дуры были…

— Тихо! — Влад замер, пригнувшись. — Овраг кончается. Нам сейчас пробежку делать. Мы будем у снайпера как на ладони, если стрелок хороший, то нас всех положит, хоть и бежать недалеко. Приготовились…

— Нормально, — хмыкнул Перфилов. — Ты беги, а я стрелять буду. Попасть, может, и не попаду, но прицел ему, возможно, собью.

— Стреляй. Жаль автомат тебе нельзя дать. Ты — наш спаситель.

— А то!

— Мы же даже не знаем, на какой сосне он сидит, а нам сейчас через поле бежать вон к тем кустам, здесь когда-то колхоз был. Не обратно же возвращаться, там уже наверняка зверье орудует. В тайге три банды было, они у охотников пушнину отбирали, у старателей золото, которое намыли на горных речках, теперь, благодаря нам, осталось две.

— Ты не бойся, — усмехнулся Сергей. — В крайнем случае пулю получу я.

— Дурак! А как я Лие в глаза смотреть стану?

— Успокойтесь мальчики, не ссорьтесь, — девушка закрыла глаза, потом вздохнула. — Можно бежать, не будут в нас стрелять.

— Откуда знаешь?

— Я уверена в этом.

— Тогда вперед!

Лия и Влад выскочили из оврага и понеслись по серой траве к ближайшим кустам. Добежали и упали на сухие листья. К удивлению Кота по ним действительно никто не стрелял.

— Повезло, дальше спокойно пойдем.

— Не повезло, — Лия грустно улыбнулась. — Нам кто-то помог, только я не знаю кто.

Сергей улыбнулся.

— Ребята, я вас люблю! С вами просто интересно и замечательно, только страшнее чем в кино, да и мне опять в туалет хочется — переволновался наверное…

Влад выругался. Лия рассмеялась, а Перфилов удрученно вздохнул.

* * *

Учитель бежал по темно-синему мху, высокой сочной траве, перемахивая через папоротники, некоторые из которых выросли больше его роста, и чувствовал себя замечательно. Он был дома, где все знакомо, и хорошо дышалось. Вокруг — огромные просторы, наполненные живой энергией, невероятным множеством различным существ, разных, непохожих друг на друга, не могущих жить друг без друга. Все вокруг находилось в постоянном взаимодействии, и одно помогало жить другому, и смерть здесь всегда была началом чего-то другого. Круговорот жизни.

Если и существовало самое прекрасное место на земле, то для него оно был здесь, а чуть дальше находился самая настоящая колыбель жизни — той, где все варилось и выходило потом невероятно сложной протоплазмой.

Кроссовки Учитель сразу после того, как перебрался через периметр, бросил себе в мешок, чтобы ноги отдыхали от неудобной обуви, и теперь чувствовал подошвами энергию родной земли. В тайге ему все казалось чудесным: и наполненный влагой воздух и темное сумрачное небо, от которого исходил приятный для глаз свет, трава и кусты, огромные величественные деревья, помогающие всему выживать.

Он бежал вперед, туда, куда утром направил грозную семейку кабанов.

Место, где они напали на ту группу, что преследовала его, он увидел сразу. Старый вепрь неплохо потрудился, если судить по холмику, но погиб вместе со всем своим семейством. Учитель знал, на их место придут другие, более сильные и ловкие звери, поэтому страшного ничего не произошло.

А сейчас можно и пообедать, пользуясь тем, что сюда не пришли волки или медведи. Свежее, сочное мясо — что может быть лучше?

И тут он услышал что-то, точнее почувствовал.

Учитель повел головой по сторонам, и понял, откуда идет запах. Волки, самец и самка, а еще два волчонка. Странно, обычно самка прогоняет самца, после появления помета, опасаясь того, что он его съест. А тут что-то не так. Он задумался и понял в чем дело — за кустами находился один из мутантов. И тут услышал мысленное приветствие.

Волчата выскочили на поляну и испуганно затормозили всеми четырьмя лапами по влажной траве, увидев его, следом выскочила самка и угрожающе зарычала, но тут же осеклась, потому что следом вышел волк. Он степенно подошел к нему и встал рядом.

Учитель улыбнулся, сел на траву и обхватил голову большелобого для того, чтобы почувствовать и понять его мысли. Это было лучше, чем идти по следу, пытаясь разобраться в том, что произошло. Он посмотрел в желтые глаза волка, вникая в передаваемые ему образы.

«…Люди, группа, трое, один больной за спиной, одна самка — прошли мимо. Не стал нападать, хоть хотел есть, да и волчата проголодались».

«Почему?» — поинтересовался Учитель.

«Самка странная, в ней есть что-то. Решил не рисковать».

«Что?»

«Она услышала меня и даже поздоровалась, сама не понимая, что делает».

«Мысленно?»

«Именно поэтому я удивился и пропустил ее».

«Что дальше?»

«Группа. Много. Чужие. От них исходила опасность. Тоже решил не трогать, для меня слишком много. А потом услышал, как идут кабаны. Вепрь был не в себе. Он напал на людей, хоть и понимал, что погибнет. Почему?»

«Я направил его, эти люди враги мне».

«Теперь кабаны сытный обед для остальных. Одна человеческая самка погибла от удара вепря. Мы знаем, где зарыто тело. Медведь тоже знает, потом придет, когда она станет мягкой и вкусной для него. Другие люди ушли. Потом по дороге проехала железная машина, высадила людей. Они пошли сюда, я спрятался. Ждал. От них пахло тем же железом, что и от других, тоже пришли убивать».

Учитель встал. Все понятно. Хищник шел в тайгу. С ним девушка. А еще кто-то непонятный, возможно, больной — так сказал пес. Парень несет его в тайгу, вероятно чтобы вылечить. А за ним идут те, кто напал на него в деревне. А за теми шагают другие — вероятнее всего солдаты, раз приехали в железной машине.

Можно не спешить. Главные и самые интересные события впереди. Он будет убивать. Звери будут рвать на куски. Мяса много пришло в тайгу — хватит всем.

Он вырвал когтями из небольшой туши кусок мяса и стал есть, волки тоже приступили к трапезе, облюбовав себе тушу огромного вепря-вожака.

Мутанты не нападают друг на друга, а только помогают выжить, потому что дар слышать чужие мысли дается немногим, но именно они правят этой частью тайги.

* * *

До деревни они добрались, когда стемнело. Проводник довел их до большого бревенчатого дома, и мрачно сказал:

— Внизу есть хороший подвал на случай, если уж совсем станет плохо, так что имейте это в виду. А двери лучше всего закрыть и привалить чем-нибудь. На ночь хорошо бы поставить дежурных.

— Будет еще одно нападение? — поинтересовался Корче. — Или что-то другое может произойти?

— Ночью смерть ждет любого, кто окажется без укрытия. Объяснить точнее не могу, просто чувствую. Даже за стенами небезопасно.

— И что же вы чувствуете?

— Кабаны зря не нападают. Нельзя играть с тайгой, не любит она это.

— А кто с ней играет?

— Да вы, — проводник поднял доски, вытащил из тайника две пачки патронов и темно-зеленый комбинезон из странной ткани с множеством нашитых карманов. Не обращая внимания на двух девушек — снайперов, разделся догола и стал переодеваться, продолжая бурчать. — Не ходят в тайгу толпой, это же не демонстрация протеста. Чем больше народа, тем заметнее, а чем виднее, тем больше хищников. Если почуют мутанты, то вообще всех нас сожрут.

— Как-то запоздали ваши предостережения, — заметил Корче, устраиваясь на лавку и закрывая глаза. Он неожиданно почувствовал себя старым и больным человеком. — Плохое это место, согласен. Только выхода у нас нет. Надо идти дальше. Если бы вы предостерегли нас раньше, мы бы организовали две группы, а не одну.

— А кто ж знал, что тайга вас не любит? Я думал, пойдем на обычную экскурсию, дойдем до деревни, вместе посмотрим в бинокль на зверье разное, поохаем, поахаем и пойдем обратно. А сейчас вижу, намерения у вас самые что ни на есть серьезные, туристическая тропа не интересует.

— Это еще что за туризм такой? — глава агентства открыл глаза, чтобы посмотреть, как устраивается его группа. Большинство легли на пол, одного снайпера с прибором ночного видения Гризли послал на чердак, пообещав скоро сменить. Остальные ложились на пол, раскладывая спальные мешки. Проводник после того, как переоделся, немного успокоился, сейчас сидел у стола и жевал колбасу.

— Людям интересно, что в тайге творится, туристы приезжают отовсюду, в том числе и из Европы. Всем симбионты интересны да и лечение ими многим нравится — дешево и эффективно. Некоторые желают поохотиться в тайге на монстров, те с какими только стволами не приезжают, даже с теми, что на слонов охотятся. Охотников ведем к стадам оленей, это самые мирные твари, которые существуют в тайге, они просто так на людей не бросаются, хоть конечно одинокого путника могут забить копытами. Туристы в них стреляют, мы снимаем шкуры на память, мясо отдаем солдатам, чтобы они нас и дальше в тайгу пускали, и все довольны.

— Хорошо, — Корче вздохнул в темноте. — Но мы-то сразу предупредили, что пойдем в глубь тайги.

— Все так говорят, только пройдут пару километров, ужасов наших насмотрятся и просятся обратно.

— Ну, значит, тебе не повезло, мы пойдем дальше, во что бы то ни стало, так что крепись.

— Зря вы это…

— Мы понимаем это и без тебя. Кстати, почему решил, что тайна нас не любит?

— Кабаны напали не случайно. Они специально за нами шли, словно кто-то их направил.

— Что?

— Кто-то из мутантов их сюда пригнал, больше некому.

— А разве таковые имеются? Вы уже пару раз это словно назвали, а не объяснили, что оно значит.

— Мутанты они мутанты и есть, — проводник вздохнул. — Промысловики не раз рассказывали, что встречали на тропе зверей, которые не совсем обычны.

— И чем же?

— А то, что глянет один такой на тебя, и ощущение возникает такое, что он все твои мысли услышал и все о тебе понял. Охотники их называют мутантами. Вы же, наверное, слышали о том, что здесь испытывали когда-то оружие?

— Кое-что.

— Так вот ядерная бомба это была, странного в ней ничего не имелось, но заложили ее в таком месте, где не стоило. Хотели обычный взрыв сделать, а ничего не получилось.

— То есть?

— А не было взрыва. Точнее грохот был и земля содрогнулась и все, а радиации не было.

— И что тут такого, если взрыв подземный? Всегда так…

— Всегда, да не всегда. Произошло что-то странное. Ученых, что испытания проводили, пересажали. А лет через десять начала тайга меняться, и на месте, где взрыв произошел, воронка образовалась, как промоина, только края у нее гладкие словно оплавленные, а еще через какое-то время в ней начали симбионты находить. Сначала боялись, думали, они убивают, а потом поняли, что они жизнь человеку могут спасти или от тяжелой болезни вылечить.

— А кто первый нашел?

— Один из охотников, не помню уже, как его звали. Он полез эту промоину посмотреть, да поскользнулся на мху, и вниз покатился, ударился рукой сильно. На ней кровь появилась, но пока он вниз летел, мох рану облепил. Когда стер — уже на дне, то обнаружил, что все затянулось странной пленкой и не болит. Удивился, но запомнил. А потом через день ногу пропорол острым суком, да так сильно, что она нагноилась и опухла так, что ходить не смог. А какая в тайге скорая помощь? Тут нет никого — помочь некому. Вот он и вспомнил о том, как ему мох ранку залечил и пополз к воронке. На третий день дополз, когда нога уже посинела, и дурно пахнуть начала — по всему видать гангрена началась. Вот он себя этим мхом покрыл и лег умирать, а через пару часов очнулся и увидел, что ранка очистилась, синева ушла, температура спала и боль исчезла. Вот тогда он понял, что обнаружил что-то замечательное, и начал сюда народ больной водить. А симбионтами эти организмы потом назвали ученые, которые сюда приезжали их исследовать.

— Интересно, а ты что тогда делал?

— Обычным промысловиком был, меня это мало интересовало. Ну нашли какое-то лекарство и хорошо. Это потом тайга в этом месте изменилась, и тогда всех касаться стало.

— Что?

— Из воронки стал выходить разные звери, которых здесь никто никогда не видел. Страшные, жуткие и огромные. Убить их было трудно, а они людей не боялись. Тогда тайгу закрыли по перешейку, чтобы люди сюда не ходили, и заставу поставили.

— Что было дальше?

— А ничего. Все так и осталось. Военные стоят, но пропускают за деньги любого, кто попросит. Нет денег, нанимай лодку и тебя переправят по воде. Так что застава эта скорее для спокойствия людей, а не какая-то преграда. Правда, надо признать, свою задачу она выполняет, зверье к деревням больше не приходит.

— Ты что-то говорил о туристах?

— Больные и туристы приезжают. У нас в городке санаторий есть, туда охотники за симбионтами, есть у нас такие, организмы эти лечебные приносят. Только много носить смысла нет, гибнут они вдали от распадка, но под заказ принесут все, что нужно. Симбионты разные: есть которые для глаз полезны, есть для почек, есть для сердца…

— Если ты все знаешь, то чего боишься? — вздохнул Корче. — Из твоих слов я понял, что и ты туристов сюда водишь. В чем дело?

— Вы знаете, господин хороший, — проводник печально улыбнулся. — Все что вокруг нас находится, оно живое, и чувства какие-то ко всему испытывает. Так вот тайга вас невзлюбила, а я не знаю почему, значит, убьет она вас, рано или поздно, и меня с вами. Вернуться бы надо.

— Не трусь, живое тут у него все, — глава агентства скривился как от зубной боли. — Гризли, если проводник попробует удрать, а он обязательно попытается, если я правильно его понял, то убей.

— Как скажете, шеф.

— Вы сами не понимаете, куда идете. Погибнете все и я с вами!

— Проводник, извини, не знаю твоего имени, ты, как я понимаю, хотел денег на халяву срубить, а это не получилось. Теперь струсил, и начинаешь нас пугать. Так вот специально для тебя повторяю, назад нам дороги нет. Если тот, кто нам нужен, к твоей воронке пойдет, то и мы и туда отправимся вслед за ним, как бы это ни было опасно. А насчет того, что на нас напали кабаны, потому что кто-то нас невзлюбил, то мне лично на это плевать! Мы свиней убили, и других убьем. Стрелять умеем. Вот так то!

— Вы не понимаете, здешняя тайга такого не прощает, — голос проводника стал совсем унылым. — Она всех убьет. Отомстит за каждого невинного поросенка.

— Заткнись, проводник! Давай спать, завтра будет трудный день, если судить по тому, что ты рассказал, и я хочу все твои страхи встретить со свежей головой.

* * *

Тихон вел небольшой отряд осмотрительно, двигаясь в стороне от следа тех, за кем шли. На недоуменный взгляд Круглова неохотно пояснил:

— В тайге не ходят друг за другом.

— Это еще почему? Глупо же!

— Тот, кто в это не верил, давно на небесах. Ни один охотник по чужому следу не пойдет, обязательно проложит свой путь.

— Но почему? Если один человек раз прошел, то значит здесь безопасно!

— В этом все и дело. Расслабишься и, считай, хана! Имеется этому простая причина, в нашей тайге все постоянно меняется, безопасные места становятся опасными, а опасные становятся проходимыми. Умные ходят своим путем, дураки идут по следу. Сейчас мы делаем неправильно, если бы не ваше указание, давно бы ушел в сторону.

— Но почему?

— Да потому! — Тихон остановился и стал настороженно всматриваться вперед, подав команде знак остановиться. — Смотри, командир, видишь впереди луг, а за ним свет?

— И что? — Круглов всмотрелся в указанном ему направлении. Действительно, там что-то светилось, в неясном сумраке ему показалось какое-то движение. — Непонятное что-то.

— За лугом деревня, а в ней обосновались те, кто кабанов пострелял.

— Хорошо, можем к ним подойти, поговорить, может и действительно объединимся.

— Сейчас объясню так, командир, чтобы даже ты понял.

— Не зарывайся, охотник, — покачал головой Горбач, тоже всматривающийся в направлении деревни. — Не стоит обижать генерала — опасно. Если он прикажет, я тебя на мелкие кусочки порежу.

— Генерал, он там за периметром, а здесь новичок, как и ты. И не надо пугать, ваша жизнь теперь от меня зависит. И объяснять элементарные вещи приходится как маленьким детям. А вы бы меня внимательнее слушали, глядишь, и проживете чуть дольше.

— Говори, охотник. Не зли!

— Хорошо, — Тихон вздохнул. — Мы с вами в одной лодке, если один что-то сделает не так, то все остальные погибнут.

— Конкретнее!

— Прошел человек по тайге, а по его следу обязательно зверь да пойдет, вот почему нельзя идти тем же путем, обязательно наткнешься на тварь какую-нибудь, что за первым идет.

— Ты это пытаешься мне объяснить о том зверье, что у деревни крутится? А светится что?

— Это огонь, то ли фонарик, то ли лампу они зажгли. А зверь действительно у деревни собирается. И те люди, что прошли перед нами, этой ночью спать не будут. Зря они убили кабанов, тайга им этого не простит.

— Подожди, — нахмурился Горбач. — Так получается и по нашим следам тоже кто-то идет?

— Вот теперь и ты начал понимать, командир, — довольно хмыкнул Тихон. — В тайге за тобой всегда кто-то идет.

— Значит, назад нельзя. Вперед к деревне идти не стоит, раз там зверь собираются, хоть я в это и не верю, а сумерки опускаются. Куда направляемся?

— Есть тут место недалеко. У речки стоял когда-то небольшой заводик, точнее — лесопилка, в ней переночуем, только шагать придется быстро, иначе до темноты не успеем.

— А купаться в речке можно? — поинтересовался Качок. — А то вспотели все.

— Сынок, купаться возле распадка нельзя. В речках такие рыбки водятся, что им крокодилы и пираньи не ровня.

— Ясно, — кивнул Горбач. — Чего мы ждем?

— Жду, пока поймете, что с тайгой шутить не стоит, не любит она это.

— Поняли уже, кончай болтать, старик. Веди к своему заводику!

— А я не старик, — вздохнул Тихон. — У меня волос седой не от старости, а от страха. Если не успокоитесь, сами такими же станете.

— Мы не успокоимся, — усмехнулся Круглов. — Перед тобой не мальчишки, а боевые офицеры, прошедшие войну, напугать нас чем-то сложно.

— Спорить не стану. Сами скоро все поймете. Здесь идет своя война, которая страшнее вашей будет. Пошли.

Тихо быстро зашагал по лугу в сторону большого холма, покрытого зеленой густой травой и низким кустарником. Порыв ветра бросил в лицо запах чего-то гниющего.

— А по дороге не быстрее будет? — поинтересовался Горбач, заметив проселочную дорогу, которая вела в том же направлении. — Глупо ходить по буеракам.

— По человеческим путям у нас в тайге ходят только самоубийцы.

— Ну и ну, — покачал головой генерал. — Александров, где ты такого проводника-философа нашел? Мы еще и десятка километров по тайге не прошли, а он нас уже всех перепугал…

— Не я его нашел, генерал, а вы, — напомнил майор. — Сходили к местным товарищам и привели оттуда. Я другого проводника подобрал, моложе и веселее.

— Да, теперь вспоминаю, точно я его взял, — вздохнул Круглов. — Все равно ты за ним присматривай. Мы уже в третий раз направление меняем, такое ощущение возникает, что он нас специально от следа уводит. Объяснение придумал странное, заковыристое. Как считаешь, майор?

— Поживем — увидим. Пока я кроме травы да дохлых кабанов ничего неестественного и страшного не заметил.

Сейчас кое-что увидите, — зловеще пообещал проводник и показал в сторону кустов. — Смотрите!

Густая листва словно взорвалась зелеными брызгами, и оттуда вылетел огромный тигр, он повернулся к ним, настороженно глядя на людей.

— Не шевелитесь, — прошептал Тихон, медленно доставая из-за спины ружье — Может, уйдет.

— Метра три будет в длину, — деловито заметил Горбач, сбрасывая автомат на руку и снимая с предохранителя. Спецназовцы последовали его примеру, группа ощетинилась стволами.

— Да, нет, капитан, — вздохнул Круглов. — Побольше будет — метров пять и весит больше полутоны. Клыки видишь? Саблезубый. Молодой еще. Старые крупнее.

— Так они ж вымерли…

— Вот и я о том же.

Тигр стоял, и осматривал не спеша каждого. Он не торопился и видно было, что не боялся. Александрову показалось, что зверь заглянул в его мозги, и тихо поздоровался, а еще он ощутил по телу покалывание будто от мелких разрядов тока.

Этого не могло быть, но так ему почудилось.

Тигр рванулся и исчез в ближайших кустах, причем самого движения словно и не было. Вот он стоял, и вот его нет, только ветки колышутся в дальних кустах.

— Давно такого не видел, — задумчиво проговорил Тихон, провожая взглядом улетающее в сторону деревни непонятное явление. — Года два точно. Редкий зверь, один из немногих кто прижился, придя из распадка.

— А нам не показалось? — задумчиво проговорил профессор. — Может гипноз? Саблезубые тигры давно вымерли, да и не совсем он саблезубый, строение тела немного отличается. И они, кажется, меньше были.

— Не показалось, — покачал головой Тихон. — Не мы одни этого зверя видели, многие охотники рассказывали, что встречались с саблезубым тигром. Интересно, что ему в деревне понадобилось? Или может правильнее сказать — кто?

— Да нет, не может быть, — произнес доцент. — Точно показалось. Чтобы существовать такому зверю, пища нужна крупная — мамонты, гигантский олень.

— Мамонтов не видел, а вот оленей размером с «волгу» встречал. — Тихон зашагал вперед. — Да и гигантских лосей тоже.

* * *

— А вот и болото, — произнес Кот, глядя с высокого холма вниз. Там начиналась высокая трава, их которой торчали вверх сухие тонкие стволы берез и осин, между островками травы чернели провалы, в которых отражало хмурое небо гнилая вода. — Отсюда километра три до распадка. Только эти версты будут стоить двадцати.

— Почему? — Лия стояла рядом с ним, держа за руку Сергея, который висел на ремнях, безмятежно разглядывая дорогу, по которой они только что пришли.

— Живности здесь развелось множество, причем, в основном, мутировавшей. Имеются ядовитые головастики с двумя хвостами и головами, лягушки размером с хорошего кролика, которые даже на людей нападают.

— У лягушек зубов нет.

— У этих есть. Кроме того, здесь водятся щуки, только рыбами их уже не назовешь — нечто среднее между крокодилом и акулой. Кстати, вкусные. Но основная опасность местного болота — ревуны.

— А это что такое?

— Черные такие твари, прыгают, как лягушки, далеко и высоко, плотоядные, кусаются и царапаются. Когти приличные размером сантиметров десять, как ножи острые, легко комбинезон пробивают. Глаза, как у лягушек, большие, круглые, с вертикальным зрачком. Весит каждая тварь килограмм сто, иногда встречаются и больше — под двести. Охотятся небольшими группами по три-четыре особи, но если кого-то убил, то на предсмертный рев сбегаются все, кто находится в радиусе пяти километров.

— Ужас! — произнесла Лия, представив, как вокруг нее скачет десяток скользких стокилограммовых тварей с зубастыми широко раскрытыми пастями и длинными когтями. — А обойти их можно?

— Не получится. Мало того, что трясина далеко тянется, так рядом с ней любят всякие твари селиться, для которых здесь много вкусной пищи. В любом случае придется с кем-то встретиться. Да и долго обходить, а Сергей того и гляди отключится.

— Давно мне не было так весело, — подал голос из-за спины Влада Перфилов. — Никогда не думал, что быть инвалидом так прикольно.

— А что в этом прикольного?

— А то, что в твоей тайге, как в сказке, чем дальше, тем страшнее, а я вишу себе и балдею, потому что сложные проблемы приходится не мне.

— Так и есть! — Кот еще раз окинул мрачным взглядом болото, намечая для себя путь. — Только не вижу здесь ничего прикольного.

— Забавно то, что раньше я только за свою жизнь отвечал, а теперь за меня вы в ответе, а еще почему-то очень не хочется, чтобы вы умерли. Смешно, инвалид, ног нет, руки нет, а за других страшно…

— Точно прикольно, — вздохнул Влад и пошел вниз, приминая высокую траву. — Обхохочешься!

Идти по болоту было трудно, почва оказалась вязкой, наполненной мириадами гниющих растений, ноги проваливались по колено. А Влад, который нес двойной вес, уходил еще глубже, бывало, даже Сергея окунал в грязную жижу. И тогда Кот ревел как раненый зверь, пытаясь выбраться из глубокого места.

В конце концов пришлось срубить пару тоненьких березок, опираясь на них, ему стало легче двигаться.

— Ты уверен, что правильно идем? — спросила Лия, чувствуя усталость, хоть они прошли по болоту всего-то метров пятьсот. — Не утонем?

— Направление правильное, — хмуро ответил Влад, едва выдирая ноги из вязкой почвы. — Трясины здесь нет, она дальше. А то, что сыро, грязно и тяжело, так на то оно и болото. Скоро остров будет, там сделаем привал. На нем должны быть симбионты. Я в прошлом году их там сажал, могли прижиться — тепло, сыро и энергии из темного мира хватает.

— Хочешь на меня повесить, чтобы я снова заснул и перестал вас донимать? — поинтересовался Перфилов, отмахиваясь здоровой рукой от мошки и комаров. — Я вообще-то не прочь.

— Не о тебе забота, а о Лие. Если выросли два Бодряка, то они силу дадут и энергию. С ними сможем добраться до следующего острова, там бункер имеется, в нем ночь проведем. Таков план…

— Замысел нравится, — одобрила Лия. — Только у меня уже давно сил нет, и боюсь, мне даже симбионты не помогут.

— А я почему-то не устал, — улыбнулся Сергей. — Даже как-то хорошо. Висишь себе, на мир смотришь. Интересно!!!

— Что ты в нем нашла? — осведомился Кот. — Жуткий фрукт! Я его тащу, а он надо мной еще и издевается!

— Это не я его нашла, а ты мне подсунул, — улыбнулась Лия Сергею и погладила того по щеке. — Если бы не попросил его за мной приглядывать, то ничего бы не было.

— Я не просил в постель его к себе тащить! Это уж ты по собственной инициативе.

— Ну, я думала, раз ты одобрил, то так и надо! — хихикнула девушка. — Мог бы предупредить, чтобы с ним этого делать нельзя ни в коем случае!

— Это вы не обо мне сейчас говорите? — осведомился ехидным тоном Перфилов. — Если были бы людьми вежливыми, то могли бы и меня о чем-нибудь спросить.

— А о чем тебя спрашивать? О том, что я тебе доверил самое дорогое, что у меня есть на этом свете, а ты все взял и испортил?

— И что же я сделал такого плохого?

— Влюбилась она в тебя!

— Точно? — Сергей посмотрел на Лию, та в ответ пожала плечами, словно говоря, разбирайтесь без меня. — А если даже и так то, что здесь плохого?

— А то, что мне теперь тебя тащить на себе приходиться! Лезем мы сейчас в такое место, откуда не выбраться. И повезет, если здесь ночь не застанет. А не дай бог, ревуны нападут, то не убежать. Будет. Сдохнем мы тут!

— Маршрут ты сам выбирал…

— Когда приходится выбирать между гибелью и съедением, то не все ли равно? По тайге идти пришлось бы долго, обходя болото, а там зверья столько, что живым не дошли бы. Ты наверное думаешь, что таким живым и бодрым долго будешь? Так вот ты ошибаешься. Симбионтов на тебе нет, они умерли, а когда те вещества, которые они тебе в кровь запустили, уйдут, ты скиснешь.

— Посмотрим, пока-то мне неплохо. Но я понял, что ты сюда поперся из-за меня.

— Спасибо и за это.

— А как ты один здесь ходил?

— Одному проще, не так тяжело, поэтому двигаешься быстрее.

— Ты бы еще радовался, что меня немного облегчили, с ногами я тяжелее был.

— Это точно. Погибнем мы. Время уходит. Еще немного и ночь настанет — тогда нам конец.

— Ты мне про смерть не говори, о ней многое знаю, — Сергей помрачнел. — Умирать можно по-разному. Когда я лежал на дороге рядом с горящим бронетранспортером и свою жизнь вспоминал, пытаясь найти в ней, что имело бы хоть какой-то смысл, то вспоминалась только Лия.

— Как ты говоришь — прикольно! У тебя и без нее всегда девчонок хватало.

— Не спорю, а вспоминал только ее одну, поэтому безразлично, что ты сейчас говоришь. Она здесь, рядом, а все остальное мне до фонаря — умирать, так умирать, жить, так жить.

— И я чувствую то же самое, — призналась девушка. — С тобой мне смерть не страшна.

— Дурачье!!! — выругался Кот. — Нельзя такое говорить в тайге, у нее тысячи ушей, она все слышит. Здесь растет исполнитель желаний — возьмет и исполнит то, что просите. Хорошо — тот, что был на мне, давно умер.

— Плевать! — улыбнулся Перфилов.

— Плевать! — как эхо откликнулась Лия.

— А мне нет! — Кот вздохнул и полез на упавший ствол дерева. — Мне жить охота на белом свете и не одному, а с вами обоими. Господи, что же я делаю? Куда вас веду?! Прав был Шекспир: нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте…

* * *

Учитель в деревню не пошел, покрутился рядом, увидел, как люди зашли в большой дом, и ушел. Конечно, можно было немного подождать, посмотреть, что дальше будет, но множество зверей шло к деревне с разных сторон, в том числе и тех, с кем бы ему совсем не хотелось встречаться. Люди, сами не понимая, что делают, запустили механизм своего уничтожения, застрелив кабанов, которых он на них натравил.

И причина этого была в том, что многие звери обладали здесь телепатическими способностями. Смерть кабанов всколыхнула всех: не то что мутанты были этим как-то возмущены или обижены, просто запах смерти всегда привлекает хищников. Вот они сейчас сюда и собирались, одни из любопытства, другие, чтобы пообедать.

Учитель увидел промелькнувшего мимо кустов тигра и ухмыльнулся, этот точно сюда пошел поразвлечься.

В тайге водится множество разных тварей, любящих человеческое мясо, и скоро они все придут сюда.

А кто занят другими делами, тем можно и подсказать.

Учитель прислушался к себе и почувствовал, что недалеко бродят два гигантских медведя.

Они убили оленя и теперь обедали. Эти весили под тонну, зрелые и крепкие, даже стоя на четырех лапах, они были ростом с него, а если бы выпрямились, то наверно достали бы до крыши дома — то есть как раз то, что и нужно.

Гиганты были всеядны, как и обычные медведи, предпочитая падаль, поэтому свежее мясо зарывали в землю, или забрасывали сухостоем, чтобы через несколько дней начать пиршество. Охотиться они умели. В тайге настоящих врагов у них по большому счету не имелось, потому что были настолько велики, что легко справлялись с любым зверьем.

Не могли их убить даже ревуны, которые весной мигрировали из одного болота в другое, по дороге охотясь все, что попадалось на пути.

Неуязвимость огромным зверям давала толстая шкура, ее не могли прокусить ни волки, ни тигры, их пасти сразу забивались мехом, а огромная сила и быстрота позволяли медведям легко отбиваться даже от большой стаи.

Люди также этих хищников обходили стороной, потому что убить их было не просто. Крепкий череп не пробивали обычные пули, а попадание в тело смягчалось длинными густыми волосами и крепкими мышцами.

Медведи обычно паслись парами, так им было легче охотиться, один загонял, другой ждал в засаде, и эта была еще одна причина, по которой их никому не стоило сердить.

Но Учитель этих зверей не боялся, поэтому незаметно подобрался к ближайшему из них, запрыгнул ему на спину, располосовал когтями, в которые превратились пальцы, нос и уши — самое уязвимое место любого существа, спрыгнул, прежде чем медведь покатился по земле, и побежал к деревне. Зная мстительность и злопамятность этих тварей, он не сомневался, что они погонятся за ним, а значит, придут туда, куда нужно.

Людям, которые прострелили ему сердце, развлечение на сегодняшнюю ночь обеспечено в полной мере. Огромные медведи легко разваливают бревенчатые дома, так что прятаться его врагам станет скоро негде. А там, глядишь, и другому зверью что-нибудь достанется.

Несмотря на то, что Учитель был сам своего рода мутантом, но пах он человеком, а это значило, что гигантские звери обязательно выковыряют людей из их убежища. Пробежав по улице, он на всякий случай запрыгнул на крышу того дома, где пряталась группа его преследователей, чтобы быть уверенным в том, что псевдогиганты не пройдут мимо, и огромными прыжками умчался в ту сторону, где его ждал волк, с которым они сегодня обедали.

Возвращаясь к нему, он заметил еще несколько кабанов, которые свернули к лесопилке, куда ушла вторая группа, и решил, что шансов у этих сегодня пообедать человечиной, почти нет. Наступала ночь, люди забьются под крышу, закроют двери и их не взять.

Завтра наступит новый день, тогда может им и повезет, а он придет и поможет.

Учитель провел всю ночь возле волка и волчицы, они выли, а он им вторил, пытаясь перекричать. Занятие это было не очень интеллектуальным, но ему этого давно хотелось. В городе не покричишь, а душа иногда просит.

В тайге он чувствовал себя, как человек, вернувшийся домой после долгого отсутствия. Ему было приятно и покойно. А как замечательно его вой сливался с воем волка! Иногда ему казалось, что они поют бесконечную песню о любви мире на два голоса, иногда вливалась волчица, обычно некстати, потому что она не являлась телепатом, и мысли ее были примитивны.

Как только стало светать, он ушел от волка и вновь помчался по следу Хищника. Когда он уже ощущал его запах, то услышал выстрелы. Эти звуки привели его в ярость. Кто смеет нападать на его законную добычу?! Похоже, кто-то решил, что в тайге может делать все, что хочет?! Но это его мир, и если кто-то решил вмешаться в его дела, то умрет!

Учитель помчался еще быстрее.

Когда он наткнулся на первый еще теплый труп, то недовольно покачал головой. Бандиты. Мародеры. Этих он терпеть не мог, не раз они доставляли ему неприятности. Выходит и в этот раз решили ограбить этого парня и тех, кто с ним рядом. Сволочи! Передушить всех и немедленно!

Учитель осторожно прокрался туда, где еще кто-то прятался. Он выглянул из-за кустов и увидел снайпера, который оборудовал себе удобную позицию на высокой сосне и оттуда наблюдал в прицел за длинным оврагом.

Стрелок не спешил, зная, что людям никуда от него не деться. Учитель разбежался и прыгнул.

Прежде чем снайпер успел поймать в прицел появившуюся из-за края оврага голову, что-то схватило его за голову и бросило вниз, он беспомощной куклой полетел к земле, ломая свое тело по пути о сучья…

Учитель сел завтракать тем, что нашел в мешках бандитов, проводив улыбкой девушку и парня с инвалидом за спиной. Он даже помахал им рукой, хоть и знал, что они его не видят. Ему нравилась такая жизнь…

Охота. Еда. Пряный запах зелени, и пьянящая энергия, выходящая из распадка — разве может быть что-то лучше в этом мире?

* * *

Ночью на них напали. Одновременно с нескольких сторон к дому подошли огромные чудовища и начали крушить стены. Проводник сразу полез на крышу и уже оттуда закричал:

— Стреляйте из всех стволов, это медведи, они весь дом разворотят.

— Огонь, — скомандовал Корче, устраиваясь у окна второго этажа, нажимая на спусковой крючок. Он высадил две очереди в огромное лохматое существо, которое брело на улице к дому, но то, похоже, даже не заметило, что в него стреляли. Впрочем, после второй очереди оно взревело так, что у него внутри все похолодело.

Тогда глава агентства приказал переходить на боеприпасы, запрещенные к применению в современной войне. К сожалению, ими можно было стрелять только из «Калашниковых». Но эффект превзошел все ожидания, от огромных лохматых тварей полетели во все стороны ошметки кровавого мяса, они взревели так, что заложило уши.

Корче и еще пятеро спецназовцев перешли на подствольники. Общими усилиями им удалось уложить первого медведя, который к тому времени разворотил забор и сарай, а второго отогнать от стен. Впрочем, его уже можно было в счет не брать, разрывные боеприпасы наделали в его теле огромные дыры, далеко тот уйти просто не мог. И действительно, выйдя на улицу, зашатался, упал и еще час оглашал окрестности жутким ревом, прежде чем затих навсегда.

Остаток ночи прошел спокойно, если не считать рычания, шума драки какие-то и тонкого визга неизвестных зверьков, пирующих на теле медведя.

Уснуть больше никто не мог, люди сидели у окон, сжимая оружие, с ужасом вслушиваясь в шум во дворе.

— Такая тварь не хуже танка, — заметил Гризли, устраиваясь рядом с главой агентства. — Откуда они здесь взялись?

— Эти вопросы не ко мне, я знаю не больше твоего, допрашивай проводника.

— Опять слушать его хныканье о том, что тайга нас не любит? — фыркнул мастер по вооружению. — Спасибо, не надо. Все равно толкового ничего не скажет. Когда первый медведь стал крушить стены, он залез в подпол, теперь там сидит и молится. Кто-то из людей очень обидел этих плюшевых мишек, если они пришли сюда и начали вскрывать дома, как консервную банку, чтобы достать вкусное содержимое. Кстати, шеф, вы заметили, что звери здесь не боятся людей?

— А кого им опасаться? Старатели стараются держаться как можно дальше от распадка, который как я понимаю, является нашей целью, а именно там и есть сосредоточение разного зверья. Что-то их туда привлекает, а может они оттуда выходят.

— Шеф, шеф, быстрее сюда!

Корче вскочил с места и вместе с Гризли рванулся на второй этаж, где они оставили одного из агентов наблюдать за окрестностями.

— Что у тебя?

— Посмотрите на тело первого медведя, сейчас я осветительную ракету запущу.

Глава агентства посмотрел во двор и не поверил своим глазам, в зеленоватом свете висящего в небе огня, он увидел, как огромное туловище медведя ворочается, двигается, распадаясь на части. Всего пара минут и от лохматой туши не осталось совершенно ничего, она словно растаяла, а жидкость поднялась вверх облачком пара. Ракета догорела до конца, и снова стало темно. Корче повернулся к Гризли.

— Ты тоже видел или у меня галлюцинации?

— Я видел.

— И что думаешь об этом?

— Что тут думать? Плохое место. Вот звери разные и расплодились. Если бы люди здесь жили, они давно бы всех постреляли, потому что страшнее человека нет никого в этом мире. Не зря же в Африку до сих пор летают охотиться на слонов и львов, а они считаются самыми страшными животными этого мира. Не боимся мы никого.

— А ты? — тихо спросил Корче. — Боишься? Человечество может никого и не боится, а сам?

— Честно?

— Как хочешь!

— Боюсь, но не очень. Я свое отбоялся на войне, а там и хуже бывало. В этих местах конечно больше всего пугает неизвестность. У нас нет опыта. Мы не знаем, что это за твари, и как их убивать. Если бы было известно заранее, с кем придется столкнуться, взяли бы пулеметы, и тогда бы из этих гигантов решето сделали.

— Могли бы еще принести атомную бомбу, — усмехнулся Корче. — У меня знакомый военный интендант имеется, он все, что угодно, продаст за хорошие деньги.

— Эта бы точно не помешала.

— К сожалению, здесь когда-то уже взорвали такую бомбу.

— Еще бы одну сюда. А этих двух огромных тварей мы все-таки уложили. Интересно, где они сейчас?

— Не знаю, наверное, в своем зверином аду.

— Смешно, шеф.

— Меня больше интересует, где тела, а не их загробная жизнь?

— Исчезли, шеф, — развел руками Гризли. — Растаяли.

Он это сказал так спокойно, что Корче с легким стоном схватился за голову. Похоже, это только его изумляло и пугало, а вот этому здоровяку все нипочем. Он верит своим глазам, не сомневается в самом себе и ничего не боится. Пришел медведь, надо его подстрелить. Убили. Замечательно. Жаль шкуру на пол не бросишь — исчезла вместе с тушей. Растаяла и растаяла — чего нервничать-то?

— Ты, похоже, действительно не понимаешь. Тела исчезли…

— Знаю, показать будет нечего, даже костей не осталось.

— Как они исчезли, там и появятся снова, только уже без дырок, которые мы в них наделали. И что тогда?

— Снова стрелять будем, а куда нам деваться? Они нападают, мы их бьем. Я сразу говорил, что мне это дело не нравится, слишком много в нем странного было с самого начала. Давайте вернемся обратно в столицу, и все снова станет обыкновенным.

— Нам нельзя назад, убьют.

— Тогда чего дергаться?

— Ты прав, — Корче похлопал здоровяка по плечу. — Спасибо. Мне стоит так же, как ты, смотреть на происходящее. Только на сегодня еще не все закончилось. Слышишь?

С первого этажа послышался странный треск, потом вскрик одной из девушек, затем выстрел из ружья, новый крик, на этот раз наполненный болью и страхом.

— Я вниз, шеф.

— Патроны не жалеть, — глава агентства прислушался к себе. — Чтобы эту тварь убить, разрывными патронами стреляй, как в медведей.

— Кто это?

— Не знаю, — Корче пожал плечами. — Это мои ощущения. Чутье.

— Понял. Пошел.

Снова послышались выстрелы из ружья и автоматные очереди. Когда все стихло, глава агентства не спеша спустился вниз, держа оружие наготове. Он увидел, как посередине комнаты валяется туша огромного неизвестного существа, очень похожая на тигра, практически всю ее заполнив. Кровь от нее разлилась по всему этажу. Запах шел такой, что сразу вспоминались отхожие места.

— Разрывными добил, как вы и сказали, шеф, — в голосе Гризли прозвучало уважение. — Если бы не предупредили, ничего бы не получилось.

— Потери?

— Обе девчонки погибли. Почему звери так к женскому полу не равнодушны?

— Не знаю, — глава агентства выбрал более-менее чистый от крови участок пола возле большой русской печи, осторожно сел, хрустнув суставами, и закрыл глаза. — Всем спать. До утра осталось немного.

— Поставить часовых?

— Я сказал: всем спать! Не будет сегодня больше нападений, чувствую нутром. Завтра будет другой день и новые твари, — в голосе Корче прозвучала усталость. — Отдыхайте, пока есть возможность. Кстати, ты сказал — звери, то есть кошка была не одна?

— Да, шеф. Две.

— А где вторая?

— Черт! — выругался Гризли. — Только же была здесь!

Из соседней комнаты послышался треск, потом выстрел из ружья и вскрик. Мастер по оружию бросился туда. Послышались автоматные очереди. Потом все стихло.

Из комнаты вышел Гризли и тяжело опустился рядом с главой агентства.

— Проводника больше нет, а вы сказали, что больше нападения не будет.

— Так и есть, поверь, — Корче вздохнул. — Просто я не знал, что вы убили только одну кошку, а не двух.

— Теперь обоих.

— Тогда спите. Кстати, как они проникли в дом?

— Вы не поверите, шеф.

— После всего, что с нами уже было, поверю всему…

— Тогда рассказываю. Сначала на сарай, потом на крышу запрыгнули, а она провалилась под их весом. Дом старый, доски сгнили.

— Что дальше происходило?

— Кошки напали на проводника, остальных проигнорировали, словно знали, кто им нужен. Мужик стрелял в них из ружья, а остальные смотрели на это, как на развлечение, открыв рот.

— Клыки и когти я у них острые.

— Они и быстрые очень. Девчонки первыми очухались, за проводника вступились и поддержали его огнем. У них «Винторезы», поэтому особого ущерба тварям не нанесли, а те их убили.

— Как?

— Буквально разорвали в клочья. Жуть!!!

— Плохо. А проводник?

— Ему голову оторвали. Возвращаться надо.

— Некуда, Гризли. Нам только вперед можно.

— А куда? Дорогу больше никто не знает…

— Как-нибудь, — Корче отвернулся, показывая, что разговор окончен. — Спи.

— Шеф, что это? — один из хакеров испуганно покачал на огромную тушу. — Что происходит?

Тигр стремительно таял, примерно так же, как тает снег зимой, внесенный в теплое помещение. Через пару минут, от нее не осталось ничего кроме большой лужи, наполненной мутной и дурно-пахнущей жидкостью, а потом она также стремительно стала испаряться, наполняя воздух отвратительными миазмами.

Через пару мгновений уже ничего не стало видно, воздух превратился в зловонный пар, примерно через минуту исчез и он.

Глава двенадцатая

Мы не слышим,

стука в последнюю дверь.

Кто слышит — уже мертв.

Лесопилка стояла возле небольшой речки километрах в пяти от деревни.

— Воду из реки пить нельзя, — предупредил Тихон. — Даже не пробуйте.

— Это еще почему?

— В ней какая-то гадость водится, то ли микроб, то ли вирус, то ли яйца чьи-то, но кто выпьет, быстро умирает, а из живота потом выползают черви, небольшие, до человечины охочие. Пока весь труп не сожрут, с места не сдвинутся.

— Как-то плохо верится, — недоверчиво покачал головой Александров. — Такое только в кино видел. А ты не врешь случаем?

— А ты водички попей, и сам узнаешь, — усмехнулся проводник, показывая на бревенчатое здание с дырявой крышей, под которой ржавела старая пилорама. — Там прятаться негде, ветер гуляет. А рядом небольшой домик, где когда-то рамщики жили, в нем вполне можно переночевать.

— Да мы в него все и не влезем, — покачал головой Горбач, глядя на миниатюрную избушку, стоявшую чуть в стороне. — Друг на друге будем сидеть.

— В тесноте, да не в обиде, лучше так, чем никак, а под крышей спокойнее. Можно конечно одного человека оставить на улице, вон на том старом кране около лесопилки, там кабинка есть, даже стекла сохранились. Сейчас лето, ночью тепло, так что одному там будет комфортно, а больше мне вам предложить нечего.

Горбач кивнул Качку, тот в развалку зашагал к крану, неся на своем плече пулемет, как дубину. Остальные зашли в избушку. Внутри, почти все пространство дома занимали широкие нары, только у узкого окошка стояла печь, сооруженная кем-то из ржавой железной бочки.

Когда все разместились, в доме стало невозможно дышать, вентиляция здесь оказалась не предусмотрена. Лечь тоже никому не удалось, нары были слишком узкими для восьми человек, поэтому все сидели вплотную друг к другу.

Впрочем, спецназовцам это не мешало, они привыкли выживать в любой обстановке. Один из них вышел на улицу, быстро разделал кабана, которого нес на себе всю дорогу Качок, другие развели огонь в печке и воспользовавшись железным листом, нажарили мяса. Оно оказалось неплохим на вкус, только жестковатым. Бойцам это не мешало наслаждаться едой, впрочем и другие от них не отставали.

Путь был трудным, устали все, но есть хотелось еще больше. Жарить пришлось несколько раз, в конце концов от туши практически ничего не осталось. Избушку проветрили, а после этого дверь закрыли на тяжелый засов. Качок полез на кран, захватив с собой, несколько оставшихся уже покрывающихся тонким слоем жира кусков мяса.

Остальные бойцы расселись по нарам, закрыли глаза и тут же заснули.

Им совсем не мешал разговор, который вели между шепотом собой профессор, доцент, Круглов и Александров.

— Куда идем? — спросил профессор. — В чем наша задача?

— Мы движемся за Хищником, который должен нас отвести к лаборатории, из которой появился, — ответил Круглов. — Думаем, он выполнил задание тех, кто его послал, и теперь возвращается домой.

— А что за девушка идет с ним, и кого он тащит у себя за спиной?

— Неизвестно. Возможно — новый генетический материал.

— А смысл?

— Сколько у женщин можно извлечь яйцеклеток?

— Много — почти миллион, а вообще зависит от возраста.

— Ну, вот видите.

— Так вы считаете, что кто-то создал лабораторию в этих богом забытых местах? — голос профессора повысился, но он тут же осекся, увидев едва заметный предостерегающий знак генерала. — Зачем?

— Тише, люди спят. Предположим, что из двух экспедиций кто-то из ученых остался в живых и обнаружил благоприятное место для проведения опытов, что бы вы сделали на его месте?

— Думаю, если бы являлся фанатиком от науки, то стал бы экспериментировать. Но где бы взял я оборудование?

— Обе экспедиции имели переносные лаборатории, так что на первое время у него кое-что имелось, а потом стал зарабатывать деньги, продавая симбионты.

— Это только версия.

— Конечно, но слишком многое в ней сходится.

— Вы уверены, что суперсолдат был сделан недавно?

— Есть такое мнение.

— Понятно, — профессор кивнул. — Значит, вы уверены, что ученый или ученые работают, и своего мутанта в столицу прислали специально, чтобы сообщить о своем существовании?

— Похоже на то, иначе все становится совсем непонятно.

— А зачем?

— Не знаю, — Круглов вздохнул. — Мы видим только часть головоломки, нам не хватает информации, чтобы все понять.

— Но почему эти ученые не могли просто написать или позвонить? Пусть не вам, а не правительству, тем более, что сейчас у нас в стране черт знает что твориться, но можно же сообщить коллегам…

— Вот уж коллегам они бы сообщили в последнюю очередь, если бы получили интересные результаты, — хмыкнул генерал. — В вашей среде часто воруют идеи, и любят чужие результаты выдавать за свои, но думаю, дело даже не в этом.

— А в чем еще?

— Есть версия, что ученые хотят продать технологию изготовления суперсолдата Западу. Тогда то, что происходило в столице — демонстрация удачного прототипа. Как вам нравится?

— По крайней мере понятно, почему мы здесь, и почему ФСБ взяло на себя инициативу. Логично. Поздравляю. Тогда у меня возникает следующий вопрос — если известна конечная цель, почему мы движемся таким непонятным образом, а не идем напрямую? Понятно же, что лаборатория должна находиться где-то возле распадка, именно там по имеющейся у нас информации и находится скопление самых разнообразных жизненных форм. Возможно, именно там находится сам генератор мутаций.

— Вокруг тайга, в ней нет дорог. Нас ведет проводник, я ему дал приказ вести самым безопасным путем.

— А он не может быть кем-то нанят, чтобы завести нас в какое-нибудь гибельное место?

— Те товарищи, что предложили эту кандидатуру, подтвердили его лояльность, к тому же сын этого человека находится под нашим контролем, так что проводнику невыгодно вести себя плохо. Да и цели экспедиции ему неизвестны…

— Хорошо, тогда спим.

Через мгновение профессор засопел, а Александров задумался над тем, стоило ли ему уходить из боевого подразделения, чтобы попасть в не менее опасное место?

Ночью они проснулись от пулеметной очереди, потом они стали звучать одна за другой.

— Горбач, наверно следует помочь Качку, — неохотно произнес Круглов. — Думаю, мы можем, потерять бойца.

— Не верю, что с ним что-то может случиться. У него достаточно боеприпасов, он находится высоко на кране, в кабине, в закрытом месте, а мы же, выскочив из дома, окажемся в невыгодном положении. Темнота выгодна для противника, но не для нас. Не стоит рисковать. Подождем, пока не рассветет.

Пулеметные очереди звучали почти всю ночь, к утру Качок перешел на автомат, должно быть в пулемете кончились патроны, а потом совсем перестал стрелять.

Когда серый сумрак стал заползать в узкое окошко, по команде Горбача спецназовцы выскочили из домика и рассредоточились по площадке, прикрывая друг друга.

Около крана они обнаружили стаю убитых кабанов, вместе с ними находилось странное существо похожее на огромную лягушку, кожа у нее была гладкая и темная, существо имело длинные лапы с острыми когтями, из пасти торчали белые клыки.

— Ревун! — сплюнул на землю проводник и перекрестился. — Опасная тварь.

Качка на кране не обнаружили, но весь пол оказался засыпан гильзами, некоторые были еще горячими. Автомат и пулемет лежали на сиденье, в обоих не осталось патронов. Крыша кабины оказалась вырвана и выброшена метров на десять от крана, железо на ней смято словно тонкая бумага. Сверху виделись следы оставленные когтями.

— Где мой парень? — спросил Горбач у Тихона.

— Не знаю, — тот в ответ пожал плечами. — Откуда мне знать? Ищите.

— А что это могло быть? Кто на него мог напасть?

— Сам впервые такое вижу. Знаю, ревуны могут высоко прыгать, да и когти у них острые и мощные. Возможно, какая-то из этих тварей запрыгнула на кран и вырвала крышу. Вероятно, их пришло сюда несколько. Одного ваш боец убил, остальные унесли его с собой.

— Качок бы так легко не сдался, хотя вижу, тварь мощная, сильная, с такой сражаться трудно. А летающие создания, питающиеся людьми, здесь водятся?

— В нашей тайге много чего водится, — вздохнул проводник. — Ребята рассказывали об огромных орлах, которые могут унести кабана в гнездо, а они весят больше чем ваш солдат.

— Ты постоянно рассказываешь о том, что тебе ребята сказали, а сам совсем ничего не знаешь?

— Охотники всегда друг другу передают, что слышали и видели, благодаря этой информации и выживаем.

— Доброе утро, — мрачно произнес генерал, выходя из избушки и недоуменно разглядывая трупы мертвых кабанов и странного существа. — Что случилось?

— Минус один, — констатировал Горбач. — Качок вероятнее всего погиб. Если и дальше так пойдет, то нас надолго не хватит.

— Поживем-увидим, — Круглов еще раз посмотрел по сторонам, но никого не увидел, кроме мертвых туш и попахивающего гнилью и тиной ревуна, около которого суетился доцент, отрезая кусочки мяса и укладывая их в полиэтиленовый пакет для генетического анализа. Генерал брезгливо поморщился и приказал. — Всем завтракать, умываться, привести себя в порядок, через пятнадцать минут выходим. Жарьте мясо, вчера оно хорошо пошло.

— А хоронить своего парня не будете? — поинтересовался проводник. Бойцы переглянулись между собой, потом один неохотно сказал:

— Здесь нет тела, следовательно, и хоронить нечего.

— А похоронить надо, иначе дух станет неспокоен, — хмуро проговорил Тихон. — А из обиженного духа в нашей тайге может получиться нечто очень страшное.

— Ты Качка не знал, — хмыкнул Горбач. — Он выбирался из таких ситуаций, из которых живым выбраться невозможно, мы давно считаем его бессмертным, поэтому пока тело не увидим, в его смерть не поверим.

— Здесь все не так, — тихо произнес Тихон в сторону, чтобы его никто не слышал. — У нас умирают даже бессмертные…

— Что это? — недоуменно закричал доцент. — Смотрите!!

Бойцы и Круглов удивленно, не веря своим глазам, увидели, как ревун начал превращаться в лужу мутной вонючей жидкости, которая вскипела пузырьками — буквально через минуту, от этого странного существа ничего не осталось, кроме темного облачка, которое унес утренний ветерок. Полиэтиленовый пакет, который держал в руках доцент, тоже опустел, прежде чем он догадался его закрыть.

— Все так, как сказал солдат на заставе, — мрачно покивал Горбач. — Значит, всё самое страшное ждет нас впереди…

* * *

Они перебирались с одного острова на другой, вздрагивая от близкого рева, который становился все громче, затмевая стрекот, вой, кваканье и чавканье несущееся отовсюду. Эти болота оказались битком наполнены странной жизнью, от взгляда на отдельные образцы которой начинало испуганно биться сердце.

Здесь летали комары размером с хорошую пчелу, и звук их крыльев совсем не напоминал тот тонкий писк, к которому все привыкли — скорее басовитое жужжанье. Из травы выскакивали мухи, размером с воробья, которые охотились на комаров, а заодно и на обычных воробьев.

Комаров и мух ловили жабы, похожие на огромные заросшие мхом валуны, разбросанные то тут то там. Они были неподвижны, иногда громко квакали, временами срываясь с тяжелым всплеском в зеленую, густую воду. Имелись здесь и птицы, похожие на аистов, которые возвышались над водой больше чем на два метра, даже в самых глубоких местах били жаб длинными острыми клювами, а потом заглатывали целиком. А из зарослей высокого камыша выглядывали странные и быстрые существ похожие полосатой шерстью на диких кошек, они ловили птиц.

В болотах создалась своя уникальная сбалансированная жизнь, которая могла сама себя поддерживать. Только людям здесь было не место, и это чувствовалось сразу.

Дышалось тяжело, густой воздух, был наполнен гнетущими испарениями, он пьянил, приводил в состояние отрешенности, своего рода транса. От этого странного запаха хотелось лечь и тихо дожидаться смерти, а она, в этом не было никакого сомнения, не заставила бы себя ждать.

Над темной водой висел густой туман, в котором ничего не удавалось разглядеть. В тайгу попадало мало солнечной энергии из-за тяжелых темных туч висевших над ней, а местные испарения уменьшали его еще раза в два, поэтому они шли в сумраке, напоминающем густой, вечерний — тот, что приходит поздней осенью из потерявших листву холодных лесов.

Рычанье приближалось, иногда рев раздавался поблизости и становился таким угрожающим, что девушка начинала дрожать всем телом.

— Кто это? Скажи, наконец…

Влад остановился и хмуро вытер капли пота с лица.

— Это ревуны, о которых я тебе рассказывал.

— А почему они так громко ревут?

— У них такая особенность, поэтому и называют ревунами.

— Они опасны?

— В тайге нет безобидных зверушек. Ты, наверное, хотела спросить — нападают ли ревуны на людей? Ответ — да. Многих ли они убивают? Немного, но только потому, что охотники редко заходят в болота, где они живут.

Причина понятна, здесь ничего нельзя разглядеть, слишком плохая видимость из-за тумана, поэтому легко попасть в трясину и погибнуть, кроме того, полно разных опасных тварей. А когда у ревунов начинается миграция, то на их пути даже тигры боятся оставаться — все сжирают. Я бы никогда вас сюда не привел, если бы имелся более быстрый путь к распадку.

— Ты зачем меня сюда притащил? — послышался голос Перфилова из-за спины. — Не нравится мне здесь…

— Другой путь еще хуже, — вздохнул Кот и снова зашагал вперед. Он повернулся. Сергей оказался рядом с Лией, ободряюще подмигнул, она улыбнулась в ответ и погладила его по щеке. — А этот еще ничего, скоро остров, там легче станет, а затем болото сойдет на нет, мы уже близко к темному миру.

— Подожди! — нахмурилась Лия. Ее глаза потемнели, а кожа побледнела. — Брат, мне кажется, мы здесь умрем. Надо вернуться.

— Нам осталось меньше трех километров до распадка, зачем возвращаться — только вперед!

— А чувствую, — девушка вздохнула. — Смерть где-то рядом, она ходит кругами вокруг нас, выбирая жертву. И она придет к нам вместе с ревунами, когда они соберутся в большую стаю.

— Не успеет, — спросил Влад. — Мы уже почти пришли, скоро остров, там есть бункер, в нем отсидимся, а за ним уже болото кончается через пару сотен метров, а там до темного мира останется всего пара километров.

— Помнишь, я тебе говорила, что видела в будущем, как на тебя нападет зверь и ранит?

— И что?

— Теперь я знаю, что это ревун …

— Надеюсь, ты передумаешь и расскажешь нам о чем-то хорошем?

— Я не создаю будущее, его выдумывает кто-то другой, — грустно призналась Лия. — А с ревунами можно как-то договориться?

— Никогда о таком не слышал. Эти твари не щадят никого. И еще никто не сказал, что они разумны.

— Отдайте этим тварям меня, — предложил Сергей. — А сами уходите.

— Дурак, ты, Перфилов, — вздохнул Влад. — Если бы не ты, нас бы здесь вообще не было. Отдать тебя ревунам — значит, сделать весь поход бессмысленным.

— Смерть сама выбирает, кого ей взять, а кого оставить, — грустно улыбнулась Лия. — А люди могут только надеяться на ее милосердие…

— Какие вы оба умные! — фыркнул Сергей. — Только идете к своей гибели, это даже я чувствую.

* * *

Корче смачно выругался вместо молитвы, глядя на могильный холм, под которым покоились две девушки и проводник. Их осталось только шестеро, два хакера, он — глава агентства и три бывших спецназовца, все остальные погибли. Эту группу он сам набирал, за каждым из них числилось немало сложных дел, и умели они многое, но для пермской тайги этого оказалось недостаточно. А теперь, когда у них погиб проводник, пусть не самый лучший, но хоть что-то знавший об этих местах, команда была обречена на гибель.

Глава агентства это понимал лучше других, поэтому отошел в сторону и вызвал заказчика. К его удивлению сигнал прошел, заметив это, хакеры быстро развернули свою аппаратуру и занялись определением местоположения на местности.

— Слушаю вас, — раздался спокойный голос.

В ответ глава детективного агентства разразился многоэтажным матом, в котором он рассказывал все, что думает о заказчике, о том деле, что тот ему поручил, о тайге и самом себе.

— Вы закончили? — вежливо осведомился заказчик, когда он вынужден был остановиться, чтобы перевести дыхание. — Вы не поверите, но когда я слушал запись переговоров Гагарина в день гибели, когда его самолет падал, он говорил примерно то же самое.

— У меня ситуация такая же — лечу к земле в неуправляемом пике. Мои люди большей частью погибли, у меня осталось только пять человек, включая хакеров, которые не умеют стрелять…

— А куда вы дели остальных? — спокойно осведомился заказчик.

Корче опять разразился руганью.

— И все-таки?

— Все погибли. Первые пять человек у заброшенной деревни, об этом я вам уже докладывал. Остальные здесь. Сегодня ночью загрызли девчонок-снайперов, а они могли со сто метров попасть в копеечную монетку. Но самое страшное в том, что погиб проводник, а без него мы не знаем, куда идти.

— Причина смерти?

— Местная живность. Звери, чтобы черт их забрал, жуткие, непонятные, тяжело убиваемые. Два саблезубых тигра ворвалось в дом, проломив крышу и убили троих моих людей раньше, чем их успели застрелить.

— А где Хищник?

— Мы шли с отставанием от него на сутки, но наступила ночь, и нам пришлось заночевать, а ночью потеряли проводника, теперь мой отряд недееспособен.

— Жаль, на вашу группу я возлагал большие надежды. Но если все так плохо — возвращайтесь. Мы возместим расходы, заплатим небольшую премию, на большее не рассчитывайте, поскольку задание не выполнено.

— Спасибо.

— Не за что, — заказчик немного помолчал в трубку. — Как мне докладывают, сейчас вы находитесь в одиннадцати с половиной километров от нашей воинской части, в деревушке под название Лесное.

— Наверное.

— Недалеко же вы ушли…

— Для нас это было огромным расстоянием, оно оказалось равно жизни многим моим людям. Здесь нужны охотники, те, кто понимает лес и зверей, а мы можем только погибнуть без какой-либо пользы.

— Это ожидалось…

— Так вы знали?! — глава агентства даже вздрогнул от неприятного понимания. — Вы прислали нас сюда, чтобы мы умерли? Ликвидация? Зачем?

— Есть вещи, которые не следует знать никому, вы прикоснулись как раз к такой теме. Мне жаль вас, к сожалению, не я принимал решение.

— Вы меня приговорили?

— Ну, я бы не назвал это так, просто дали задание, которое оказалось для вас непосильным.

— Я выживу и убью вас всех.

— Для этого вам следует вернуться, а это, как я понимаю, станет нелегкой задачей. Удачи!

— Сволочи! — выкрикнул Корче коротким гудкам.

— Шеф, нам удалось определить свое местонахождение, мы недалеко от заставы, можем вполне наметить короткий путь, — хакеры подскочили к нему, возбужденно тыча пальцем в карту. — Пойдем вот по этой дороге, и она выведет к части. Там асфальт, дойдем быстро.

— Никуда мы не доберемся, — тихо пробормотал Корче, чтобы его никто не слышал. — Нас уже списали, а в этой тайге одиннадцать километров уже бесконечность.

* * *

Куда теперь? — спросил Круглов проводника, после того как все позавтракали и приготовились идти дальше. — Нам эту сладкую парочку отпускать никак нельзя, а мы свернули в сторону.

— Не упустим, — вздохнул Тихон. — Я знаю, куда они идут.

— Интересно.

— В этом направлении можно идти только в одно место — через болото к распадку.

— Ты там бывал?

— Я же живой или нет по-вашему?

— Не понял.

— В распадок идут те, кому терять нечего или жить надоело.

— И зачем же идут?

— Все по-разному — одни за здоровьем, другие за счастьем, третьи за деньгами.

— За здоровьем говоришь?

— Да, говорят, там можно вылечиться от любой болезни.

— Вполне возможно, — кивнул генерал. — Мы предполагаем, что нужный нам человек направляется в лабораторию, есть такая в распадке?

— Слышал разговор, что в пещере живет человек, зовут его Доком, — неохотно ответил Тихон. — Только к нему идут те, кому терять уже нечего, а лабораторий там нет, по крайней мере никто о них ни разу не говорил.

— Док — возможно и есть тот, кто нам нужен, — усмехнулся Круглов. — Но все равно бы хорошо по следам идти.

— Опасно это, — вздохнул Тихон и посмотрел на небо. — Человек ваш на болото идет, маршрут совпадает. Дождь, однако, собирается. Ладно, решайте, куда вам надо. Я у вас проводник, куда скажете, туда и поведу. Но в нашей тайге все дороги пересекаются, как и люди.

Круглов посмотрел на Александрова, увидев, что тот только неопределенно пожал плечами, перевел взгляд на Горбача.

— Капитан?

— Я бы послушал проводника. Думаю, он прав, в тайге дорог мало.

— Можем просто пойти по следу Хищника.

— А, пойдя по другому пути, мы сможем его обогнать. Так, Тихон?

— В этом можете не сомневаться. В болоте тварей разных навалом, в него идут те, кто очень торопится или уверен в себе, там смерть живет!

— А тут везде погибель, если вас послушать! — генерал осмотрел команду, которая собралась вокруг него, и хмуро приказал. — Выходим, не отставать!

— Так куда идем?

— Пока ты у нас проводник, выбор направления за тобой.

— Тогда пошли.

Тихон повел команду в сторону от болота, спецназ рассыпался по сторонам, прикрывая друг друга. Метров через сто один из них замахал руками, призывая, команда подошла к нему и увидела такое, от чего у каждого участника экспедиции кровь застыла в жилах.

На них смотрел широко раскрытыми пустыми глазами Качок, которого кто-то насадил на огромный сломанный сук сосны как энтомолог бабочку.

И как в насмешку на голову натянул венец, сплетенный из колючих веток кустарника.

— Убью, — прошипел Горбач. — С этого момента объявляю всему живому в этой тайге смерть! Найду и убью! Передушу всех по одному, но сначала вырву им внутренности и заставлю жрать!!! За Качка!!!

* * *

Учитель рассмеялся. Ему понравились последние слова командира спецназа. Он испытывал симпатию к этим людям, поэтому хотелось дать каждому шанс выжить. Качка он убил только за то, что тот перестрелял всю стадо кабанов, а те носились внизу и никак не могли достать его. Об этой услуге его попросил волк, который плакал о своей подруге, которая попыталась унести тушу поросенка с поля боя, но была убита прицельной пулеметной очередью, как и свиньи.

Конечно, мясо это не так плохо, в тайге ничего не пропадает даром, но зачем убивать столько, если не собираешься это есть? И было бы понятно, если бы на человека напали кабаны, и он защищался, но вепри находились внизу и никак не могли поддеть своими клыками того, кто находился вверху.

Учитель согласился с мутантом, что такое спускать нельзя, и если ничего не делать, то эти неразумные существа уничтожат все живое. А что тогда есть?

И он принял меры, запрыгнул на кабину крана, оторвал жестяную крышу, словно вскрывая банку консервов, и коротким ударом оглушил опешившего от неожиданности бойца.

На огромный обломанный сук с острым концом воткнул того еще живым, ему было интересно, что тот станет чувствовать.

Когда он привел в сознание бойца, тот долго не мог понять, что с ним происходит — возможно, от невыносимой боли, а когда понял, то глаза зажглись огнем злобы. Говорить он не мог, кол прошел через легкие, и кровь заливала гортань, поэтому только смотрел на него с ненавистью.

Впрочем, мучения спецназовца продлились недолго, уже через пару минут предсмертные конвульсии стали сотрясать его тело, а глаза потухли, после того почему-то стало жаль парня…

Теперь Учитель наблюдал, как группа отнесется к смерти своего товарища.

Реакция не впечатлила. Они не напугались, просто сняли тело, закопали в землю, дали нестройный залп из пистолетов и ушли. Еще одна крепкая группа, которая отнеслась к его предостережению пренебрежительно. Что ж, каждый выбирает свой путь, и конец тропы у всех одинаков — колыбель жизни, вопрос только в том, когда ты в нее придешь и что принесешь с собой. Эти решили поспешить.

Он за ними не пошел, решив понаблюдать за группой, что осталась в деревне.

У тех была долгая, бурная ночь — два медведя и тигры, которых он приманил, неплохо развлекли их. Стрельба стояла до утра.

* * *

Влад вздрогнул от прозвучавшего рядом грозного рева и посмотрел вперед: перед ним, раздвинув высокую сухую траву, стояли два ревуна. Эти существа казались неуклюжими, потому что передвигались, переваливаясь с боку на бок, но они могли высоко и далеко прыгать, да и убивали легко, пользуясь длинными и острыми когтями.

И бегать умели, когда нужно, довольно быстро.

Кожа у них была матово-черной, голова круглой, лицо плоское, почти человеческое, если бы не торчащие клыки из-под темных губ. На морде выделялись огромные миндалевидные глаза, с вертикальными зрачками и прозрачной мембраной, которая позволяла им охотиться в мутной воде, как крокодилам. Вместо носа торчали два небольших отверстия, а огромный раздавшийся почти до маленьких бугорков ушей рот едва вмешал острые зубы.

Размерами эти существа, стоя на четырех лапах, доходили ему до груди, весили больше сотни килограмм, поэтому когда ревун приземлялся после высокого в несколько метров прыжка, содрогалась земля. Эти твари были смертельно опасны, да и охотились всегда стаей, убей одного, и на предсмертный рев примчится еще десятка полтора.

Кот бросил на землю рюкзак, и поднял автомат:

— Ну, вот и смерть пришла, готовьтесь, от этих тварей нам втроем не отбиться…

Такая тоска прозвучали в его голосе, что Лия вздрогнула и прошептала:

— Как же так? Почему ты об этих страшных существах не подумал?! Я же предупреждала тебя, говорила, что они нам встретятся!!

— Обычно в это время они кормятся на другом конце болота, — пожал плечами Влад. — Кто же знал, что сегодня они решат вернуться сюда? В это время для них еды здесь нет. Да и выбора у нас не было, идти в обход далеко и долго, а Сергей умирает.

— Тебя ранят.

— Я помню, ты говорила, — вздохнул Влад, мрачно глядя, как со всех сторон из травы появляются черные лоснящиеся тела, от их приземлений дрожала земля. — Только обычно они подранков не оставляют, так что если ранят, то и съедят…

— Гранату дай, — попросил Сергей. — Когда патроны в пистолете кончатся, я ее взорву, может, кого из этих тварей захвачу с собой.

— Держи! — Влад передал через плечо выкрашенную темно-зеленой краской лимонку. — На том свете встретимся. Только когда взрывать станешь, сначала убедись, что я мертв, а то всякое бывает…

Кот выпустил очередь в близко приблизившегося к нему ревуна. Красные разрывы прошли по черному телу, зверь вздрогнул и умер. Сергей выпустил всю обойму во второго, и сумел перезарядить пистолет, потому что держал обойму в зубах. Потом застрелил еще одну тварь, но тут из высокого камыша сбоку показалась голова огромного и тяжелого ревуна, который стремительно взвился в воздух, направляясь к ним.

Перфилов расстрелял оставшиеся патроны в него, отбросил в сторону пистолет и выхватил гранату, но бросить не успел.

Ревун упал на них сверху, подминая и бросая на землю, одновременно разрывая когтями плечи и грудь Влада.

— Нет!!! — Лия отчаянно вскрикнула и бросилась к ним на помощь, но ее отбросила в сторону когтистая лапа другой твари, приземлившейся на ее пути. Она отлетела в сторону, охнула от боли в груди и закричала пронзительно, глядя, как ревун ковыляет к ней, угрожающе рыча.

Девушка даже не вспомнила о ружье, висевшем на ее плече, ни о пистолете, который сжимала в руке. Она просто кричала, и столько было тоски и отчаяния в этом голосе, что страшные звери замерли, в том числе и тот, что склонился над ее братом, собираясь прокусить ему шею.

Лия встала. Она не помнила себя, совершенно не понимая, что делает, снова отчаянно завопила. А потом неожиданно стала танцевать, поднимая ноги высоко вверх, словно подражая древним шаманам.

Ревуны подбирались к ней все ближе. Окружив, расположились тремя неровными кругами вокруг, зачарованно глядя, как маленькая хрупкая фигурка, подминая серую сухую траву, в рваном ритме подпрыгивает к темному небу. Каждое ее движение словно подчеркивало нелепость и ужас происходящего.

Лицо девушки побелело, а глаза стали совсем пустыми. Тело сжалось, становясь еще более хрупким. Она раскачивалась, кричала и танцевала, ничего не замечая вокруг. Время для нее остановилось.

И ревуны — странные существа, которых породил темный мир, качались вместе с девушкой в неровном ритме, сидя на мощных задних ногах с перепончатыми лапами. С каждым мгновением их становилось больше, они собирались сюда со всего болота на предсмертные крики своих собратьев.

Девушка кружилась, понемногу отдаляясь от брата и возлюбленного, и звери, недовольно ворча, следовали за ней.

Огромный ревун — тот, что подмял обоих парней, рванул ремни, которыми Перфилов был привязан, и отбросил его в сторону, и склонился над раненым Владом, распахнув зубастую пасть.

Но Лия снова закричала прерывисто и гортанно, замахав руками, как птица с переломанным крылом.

Повинуясь ее крику, звери перестали раскачиваться и закружились вокруг нее, подминая высокую траву.

Ревун, уже коснувшийся острыми клыками шеи Влада, гневно зарычал и повернулся к девушке, вслушиваясь.

Лия, увидев это, перестала кричать и запела тоскливую мелодию без слов, иногда срываясь на визг и издавая рычанье. Вряд ли — будь она в обычном сознании, девушка смогла бы повторить то, что пела. Это было нечеловеческое пение. В нем слышались странные скрежещущие звуки, воспроизвести которые людское горло в нормальном состоянии просто не в состоянии.

Огромный ревун — вероятнее, всего вожак, одним прыжком оказался рядом с ней, обнюхал, сел и стал вторить ей, хрипло рыча, вслед за ним и другие начали реветь.

Лия, не обращая на них внимания, продолжала танцевать, отбивая ритм ногой. Зверь, собирающийся убить ее брата, словно забыл о нем, отбросив его в сторону, как малыш сломанную игрушку, он двумя огромными прыжками присоединился к остальным.

Влад закрыл глаза, потому что смотреть на это сил у него уже не осталось.

Перфилов, которого отбросил метра на три в сторону, пополз к Коту, постанывая от боли, цепляясь одной рукой за сухую траву. Он лег рядом, тяжело дыша, потом склонился над раненым и похлопал по щекам культей. Влад, не открывая глаза, прошептал:

— Перевяжи плечо, оно разорвано. Аптечка на поясе. Только сначала шприц с анаболиком в мышцы воткни, с синей полоской.

Перфилов раскрыл аптечку, нашел пластиковый цилиндрик и ткнул иглу в ногу. Влад охнул и тяжело задышал:

— Крови много?

— Хватает, — кивнул Сергей. — Если уж быть совсем точным, то из тебя течет как из рваного бурдюка с красным вином.

— Тогда перевязывай.

— И как ты себе это представляешь? — горько усмехнулся Перфилов. — У меня одна рука, ног совсем нет, мне тебя ни приподнять, ни с места не сдвинуть.

— У тебя одна, и у меня одна — как-нибудь справимся.

— Ладно, — Сергей разорвал зубами упаковку и достал бинт. — Только стоит ли? Лия сейчас упадет без сил, и эти лягушки-переростки сожрут ее, потом нас…

— Когда перевяжешь мне плечо, я смогу стрелять.

— Тогда стоит попробовать, — Перфилов стал неумело наматывать бинт на Кота, тот приподнялся насколько смог, чтобы ему было удобно. Лицо побелело от боли и напряжения, дыхание стало прерывистым. — А тут у вас как на войне, только страшнее!

— Всякое бывает, но отчаиваться никогда не стоит, — прошептал Влад. — Рядом темный мир, в нем чудеса обычное дело, может, еще выживем…

— Я намотал бинт прямо на ткань комбинезон, иначе не получается. Думаю, инфекции разной и грязи столько в рану попало, что долго не проживешь.

— А мне много не нужно, — Кот дернул плечом. — Фляжку с пояса сними, сам выпей и мне дай.

Перфилов послушно отцепил алюминиевую еще времен второй мировой войны фляжку, зубами открутил колпачок и сделал глоток. В колбе оказался крепкий самогон, настоянный на разных травах. Жидкость обожгла пищевод, потом скатилась к желудку и зажгла огонь. Ему сразу стало лучше, даже грозный рев, от которого внутри все вздрагивало, стал казаться тише.

Он выпил еще пару глотков и сунул горлышко Коту.

— Чувствуешь горьковатый вкус? — усмехнулся тот, приподнимаясь, и неумело одной рукой стал перезаряжать автомат. — В крепком напитке для настоящих мужчин растворен эликсир храбрости, он прогоняет страх не хуже любого наркотика, абсолютно безопасен, и не вызывает привыкания.

— Хороший рекламный слоган, — хмыкнул Сергей. — Впарить мне хочешь перед смертью?

— А еще в самогоне куча тонизирующих веществ, на нем можно пройти не один километр, — криво усмехнулся Кот. — Ну, вот и повеселело на душе. Можно умирать! Тебе пистолет? Свой-то небось потерял?

— Уронил в воду. Давай.

Они перезарядили оружие, помогая друг другу и повернулись к девушке, которая находилась уже метров в тридцати от них, и уходила все дальше, уводя ревунов за собой.

— Не попаду отсюда, — Влад поднял автомат, но долго держать его не смог. — Вторая рука совсем отказала, даже двинуть не могу.

— Знакомая история, — хмыкнул Перфилов. — У меня то же самое.

— Веселишься?

— А чего мне расстраиваться? — Сергей смотрел на Лию, в его глазах стояли слезы. — Я себя похоронил еще в Кавказских горах. Это вы меня с того света вернули, мне вас жалко, а не себя. И безумно интересно, что дальше произойдет. Раньше считал, страшнее войны ничего нет, теперь вижу, что ошибался. Господи, они же ее сожрут, если остановится!

— Ты не каркай, рядом темный мир, в нем все слова сбываются.

— Ничего они с ней не сделают! Покрутятся рядом и уйдут!

— Уже лучше. Продолжай так говорить, может и сработает, — одобрил Влад. — Жаль, больше гранат нет. Где та, что я тебе дал?

— Когда эта тварь на нас запрыгнула, я ее выронил. Кажется, тоже в воду упала, так что не найти…

— Ничего… подождем…

— А потом?

— Еще подождем, — Кот грустно усмехнулся. — Ты же видишь, она ревунов от нас уводит. Глаза безумные, лицо белое, скачет, как ненормальная, но нас спасает…

— А мы что станем делать?

— Выживать, — Влад упал на живот и пополз к упавшему рюкзаку. — Сейчас нацеплю на себя последний живой симбионт, называется Корень жизни, хорошо кровь останавливает, и будем готовиться…

— К чему?

— К последней битве? К чему еще готовятся воины всю жизнь?!

— А… — протянул Сергей с трудом приподнимаясь, что взглянуть на Лию. — А я уже решил, что поживем. Ну умирать, так умирать, для меня это вообще последнее время привычное занятие. А твоя сестра красиво танцует, только как-то странно…

— Странность — это у нас фамильное, — хмыкнул Кот, морщась от боли. — Дед иногда мне казался безумным особенно, когда начинал рассказывать, что со мной скоро произойдет. А потом все сбывалось, и я пугался еще больше. Думал, он знает все на свете.

— Веселое у тебя было детство, — вздохнул Сергей, видя, как лицо у Влада кривится от боли, и постепенно бледнеет, понимая — он не терял сознание только потому, что не разрешал себе это. Болтовня была для него лишь способом отвлечься от боли. — А сестра?

— Лия такая же, как дед, тоже иногда брякнет какую-нибудь чушь, а потом оказывается, что нет, сбывается. Да и я сам такой же, только калибром поменьше, всегда знаю, когда в очередную историю вляпаюсь.

— И про эту знал?

— С самого начала. Я же понимал, что шансов на выживание с вами у меня не будет. Но вы — два влюбленных идиота, не оставили мне другого выхода. Она без тебя жить не хотела, а ты без ног итак не собирался, а мне без нее никак нельзя.

— Действительно как-то глупо, — Перфилов грустно хмыкнул. — Я тоже вообще-то не особенно верил в счастливое спасение.

Влад пристроил на грудь симбионт, который расползся по груди и полез вверх туда, где чуял кровь, и пополз обратно, волоча за собой рюкзак, он подложил его под спину Перфилову, чтобы тому было удобнее смотреть на мир, и Сергей облегченно разогнулся.

— А сейчас вдруг понял, что кое-что правильное все-таки сделал за свою жизнь…

— И что же это?

— Соблазнил твою сестру.

— Я тебе до сих пор этого простить не могу, просил же присмотреть, а не в постель тащить.

— Одиноко ей было, вот и пожалел…

— Теперь за это страдаешь.

— Я не страдаю, а погибаю, это совсем разные вещи. Знаешь, что меня пугает на пороге смерти?

— Что?

— А то, что я влюбляюсь в твою сестру. Легко умирать, когда тебе никто не нужен и ты не нужен никому, и совсем другое дело, когда тебя любят, и сам любишь.

— Тогда не умирай, — пожал плечами Кот. — Кто заставляет? Я лично не против того, чтобы ты жил.

— Но как? Ты, может, забыл, но скоро нас сожрут…

— Нельзя терять надежды…

— Ерунду говоришь.

— Это не так, — Влад грустно усмехнулся, глядя, как танцует его сестра. Ему было очень больно, но он терпел. — Представь себе, бог вернулся на землю, только он молод и весел.

— И что?!

— Я думаю, он глядит сейчас на нас с ласковой усмешкой, и ему безумно интересно, чем все закончится…

— Мог бы и вмешаться.

— А зачем себе удовольствие портить?

— И то верно, — хмуро улыбнулся Перфилов. — Тогда попробуем его еще повеселить?

— Давай, пусть порадуется.

Она подняли оружие и прицелились.

* * *

Деревня осталась позади, когда они увидели, как из лощины впереди, по направлению к ним что-то темное выползло на дорогу, перекрывая ее, и двинулось к ним.

Прошла всего пара минут, как они увидели, как к ним нестройной толпой идут разнообразные и невероятные звери, словно созданные для фильма ужасов.

Корче даже показалось, что видит среди них небольших динозавров.

Группа сбилась в единую кучу ощетинившись стволами. Им в лицо дул ветер, неся в себе неприятный запах, который напоминал тот, что остался после исчезновения кошек, от него даже мурашки ползли по коже.

И страх. У каждого внутри что-то сжалось, предупреждая о том, что впереди смертельная опасность.

— Что делать, шеф? — Гризли внимательно всматривался в странную разнородную толпу зверья, что перегородила им путь. Звери шли так, словно их кто-то направлял. А еще как-то сразу чувствовалось, что они не могли собраться сами вместе, настолько были разнородны. — Уходим в сторону?

— Бесполезно, — Корче сжимал «Узи» и мучительно думал. — Здесь что-то не так, это иллюзия, я не чувствую ничего живого впереди. Выстрели разрывной пулей вон в того тигра.

— Вы уверены, шеф? — Гризли поднял винтовку.

— Да.

Щелкнул одиночный выстрел. Тигр не упал, и похоже, даже не заметил, что в него стреляли.

— Что дальше, шеф?

— Каждый выпускает по десять патронов. Огонь из всех стволов!

Прогремели очереди и все стихло, звери по-прежнему приближались к ним, раненых и умерших среди них не было.

— Что это?

— Вероятнее всего отвлечение, хоть я не знаю, кто бы смог устроить такое кино, нападение наверняка будет откуда-то с боку или сзади.

И оно не заставило себя ждать.

Сначала они услышали фырканье, похожее на кошачье, потом рядом промчалось нечто живое и быстрое. Корче вздрогнул, потому что почувствовал, как рядом что-то произошло, но ничего не увидел, кроме колышущихся кустов, и только услышал удаляющуюся тяжелую и в то же время мягкую поступь.

— Мне показалось, или мимо меня действительно кто-то промчался? — спросил Юрий. — А еще куда-то исчез Вадим…

— Я не разглядел, но что бы это ни было, оно унесло с собой кого-то из нас, — ответил Гризли. — Самое скверное то, что эта тварь абсолютно бесшумна и действует очень быстро. Тот, кого она схватила, даже вскрикнуть не успел.

И словно в ответ из кустов послышался леденящий душу крик.

— Крикнуть успел, — вздохнул Корче. — Только поздно. И это был Дима, я узнал его голос.

— Шеф, что делать?

— Дай сообразить, — глава агентства прислушался к себе и растерянно развел руками. — Если пойдем дальше, нас так и будут по одному выбивать из кустов, пока всех не сожрут, выходит, нужно возвращаться.

Он пошел назад, остальные потянулись за ним, нервно сжимая во вспотевших руках оружие.

— Шеф, мы же собирались выйти из тайги, — произнес Юрий, тревожно озираясь по сторонам, без старого друга он чувствовал себя особенно незащищенным. — Зачем обратно?

— Я объяснил, впереди какие-то твари устроили нам засаду, поэтому нами остается только вернуться назад.

— Но кто?

— Должно быть дальний родственник нашего хищника, если судить по быстроте. Он нас всех по одному перетаскает, тем более и осталось всего пятеро, а мы даже выстрелить не успеем.

— Но как мы выберемся из тайги?

— Вернемся в деревню, отдохнем после бессонной ночи и сделаем еще одну попытку. Впрочем, я не настаиваю, с этого момента разрешаю каждому искать свой путь, может кто-то и спасется…

Примерно через сотню метров звери сзади на дороге исчезли, словно их никогда там и не было.

Корче грустно усмехнулся, его люди все также шли рядом с ним, никто не решился прорываться на свободу самостоятельно. Мало их осталось. Вот один из хакеров погиб, а без него будет очень трудно жить и работать. Впрочем, наверно уже все закончилось и ничего больше не будет: ни большого города, ни обманутых жен, ни агентства.

Плохое было задание, теперь он это хорошо понимал. Ни одно соображение, ради которого он взялся за него, уже не казалось сейчас весомым.

Стоит ли становиться чемпионом по бегу, срывая ленточку уже мертвым? А выскакивать с миллионами из банка под пули полицейских?

Все имеет смысл, пока ты жив, и становится бесконечно глупым, когда смерть протягивает к тебе свою костлявую руку.

К сожалению, жизнь всегда пишется набело, и ни одну ошибку нельзя не исправить, только сейчас глава детективного агентства понял эту простую не очень глубокую мысль.

А еще где в глубине своего «я» вдруг понял, что выжить из его команды никому не удастся, только у него есть слабый, мизерный шанс, и неизвестно хорошо это или плохо.

* * *

Горбач показал рукой в ту сторону, где находилась деревня.

— Может, все-таки узнаем, что там произошло? У Корче мои ребята служили…

— Только в том случае если вам хочется умереть, — Тихон показал на странную пелену, которая заколыхалась на дороге. — Там смерть. Такое бывает в тайге редко, но все охотники знают, когда появляется рядом такое, нужно бежать. Если улизнуть не удается, нужно лезть туда, где тебя не достанут мутанты. Попал в дом, закрой дверь, привали чем-нибудь тяжелым и моли бога о спасении.

— Идиотство какое-то! — Горбач сплюнул. — Если тебя послушать, то повсюду зверье. Ты мне покажи эту тварь, чтобы я мог всадить в нее пулю, и тогда поймешь, спецназ не боится никого!

— Один из твоих бойцов уже встретился с нею, а результат известен, — спокойно заметил проводник и снова свернул на этот раз на узкую тропинку, ведущую вокруг болота. — Кстати, думаю, он нас всех подставил.

— Что значит подставил?

— А то и значит, что здесь нельзя никого убивать безнаказанно. Кабаны ему ничего плохого не сделали, а он их расстрелял из пулемета, а еще убил ревуна, такое вообще делать нельзя.

— Это еще почему?

— Говорят, — Тихон вздохнул. — Эти существа умеют переговариваться мысленно между собой и всегда знают, когда кто-то из них умирает. Он убил одного, а на нас теперь нападут сотни.

— Нас этим не напугаешь, пусть приходят, мы отомстим за него, набьем этих тварей столько, что тайга от ужаса содрогнется.

— Вот этого и страшусь!

— Не бойся, мы с тобой, — Горбач похлопал проводника по плечу. — Спецназ защитит!

— Командир, ты меня извини, но сейчас вы идете более-менее безопасным путем, и лучше всего, если бы твои люди шли рядом со мной, и тогда не придется никому доказывать, что вы круче всех. Двух ребят зачем послал вперед?

— Нельзя им с нами. А кто будет смотреть по сторонам, и предупреждать о возможной засаде? Они двигаются, как положено, защищая группу.

— Я тебя предупредил, а ты делай, как знаешь. — Тихон вздохнул. — Пойми, здесь тайга, а не полигон, где вы отрабатываете разные сценарии, и здесь засады звери устраивают, а не люди.

— Каждый наш маневр написан кровью. Если ребята двигаются впереди, значит, так надо!

— Здесь не война, и враг у нас не человек, поэтому глупо поступать так, как на фронте, тут ко всему нужны другие подходы. К тому же рядом болото, а в нем такие твари водятся, что нильские крокодилы в сравнении с ними покажутся мелкими букашками.

— Ты меня еще пугать станешь! Да я в таких местах бывал, где из роты выживало не больше десятка.

Круглов недовольно сморщился и приказал:

— Горбач, отставить пререкания с проводником, и немедленно исполните его просьбу!

— Это совет, — Тихон усмехнулся. — Я его ни о чем не прошу, пусть сам решает, жить его людям или нет.

Командир спецназа угрюмо посмотрел на своих бойцов, идущих в полусотне метров от основной группы, потом перевел взгляд на генерала, понял, что тот не шутит, тогда выкрикнул:

— Все ко мне. Дальше двигаемся одной группой.

Один из бойцов остановился, поджидая команду, другой, отклонился в сторону и пошел назад по длинной дуге.

— Дурак!!! — неожиданно громко заорал проводник. — Назад! Смотри, перед тобой камыш колышется!!!

Боец шел рядом с болотом по мягкой травке. Услышав Тихона, он по инерции сделал еще один шаг, одновременно перекидывая автомат в удобное положение для стрельбы.

Камыш впереди него пришел в движение, из него показалась черная морда огромного странного существа. Затем появилось гладкое мускулистое туловище, огромная лапа подхватила спецназовца, и все исчезло.

Второй боец дал очередь из автомата в то место, где исчез зверь, потом еще одну, за ним и другие начали стрелять. Двое бросились к месту, где пропал спецназовец, но Тихон замахал руками.

— Не надо! Погибнете же все.

Круглов покосившись на проводника, толкнул Горбача в плечо.

— Отставить!

Тот громким командным голосом рявкнул.

— Стой! Все назад!!!

— Это ревун, — пожав плечами, произнес проводник. — Как и предупреждал. Если вы его ранили, то сюда скоро сбежится еще сотня.

— Да пошел ты!!! — Горбач снял флягу с водкой с пояса и выпил, потом молча передал оставшимся трем своим бойцам. — Больше так не шути, а то я тебя убью. Уверен, ты знал, что там находится эта тварь, поэтому и заставил моего бойца вернуться!

— Давал команду ты, — тихо заметил Тихон. — Я только предупредил, что здесь следует идти одной группой.

— Из-за тебя я бойца потерял, что жене его скажу? — командир спецназа побелел лицом и вытащил из ножен нож и двинулся вперед. — Да я тебя, мразь, сейчас на ленточки порежу! Он еще смеется над героическим спецназом! Убью, гада!

— Отставить, капитан! — приказал Круглов. — У тебя еще будет возможность исполнить свою угрозу. Только сейчас нам без проводника никак, ты же видишь, что здесь творится? Остынь, я приказываю!

Горбач неохотно убрал нож, взял переданную ему бойцом флягу и вылил немного водки на желтую траву:

— Пусть земля тебе, боец, станет пухом, а небо светлым, раз не похоронили. Давай, веди дальше, проводник…

Тихон только усмехнулся, услышав ничем не скрываемую угрозу в последних словах:

— Прошу вас, будьте осторожнее, держитесь рядом. Я верю в то, что вы хорошие солдаты, но в тайге нет врагов, кроме нас самих.

— Как нет врагов? — вспыхнул Горбач. — А кто Качка убил?

— Все гораздо проще, командир, чем ты думаешь. Мы пришли на эту землю непрошенными, здесь живут твари разные, звери и не совсем они…

— Что это значит? — спросил Александров. — Не совсем они?

— А то, что они стали чем-то иным. Некоторыми двигает нечто нам неизвестное. Мы их называем мутантами, кое-кто из охотников считает, что они обладают разумом и телепатическими способностями.

— Короче, проводник! — остановил его Круглов. — Чем дольше мы здесь стоим, тем дальше от нас уходит тот, за кем мы гонимся.

— Я уже все сказал, — Тихон повернулся и пошел по тропе. — Мы здесь незваные гости, поэтому должны вести себя тихо и незаметно, иначе нас быстро поставят на место. Не надо стрелять во все, что движется — накажут! Та команда, которая шла впереди нас, убила кабанов и вы видели, что происходит, их не выпускают обратно и убивают одного за другим. Все звери от распадка к ним идут. Пелену видели? Это им преграда, причем смертельная. Нас пока не трогают, что мне кажется странным.

— Мы не они.

— А ваш боец всю ночь палил по кабанам, хоть они ничего плохого ему не сделали, и когда это кому-то надоело, его убили.

— Ты же сказал, его схватили ревуны!

— Я не знаю, кто это сделал, только предположил.

— Как же мы должны себя вести здесь? — спросил Александров.

Ему казалось, что он начинает улавливать какой-то важный смысл в том, что говорил Тихон. Следуя этим советам, можно выжить. Была в его высказываниях какая-то подсказка, которую, похоже, никто кроме него не понимал.

— Все вокруг живое и мы часть этого. Охотники считают, бог живет в воронке, и он все видит.

— Чушь! — объявил профессор. — Бога нет!

— Раньше и я так думал, а теперь сомневаюсь, — проводник снова зашагал вперед. — Бог смеется над нами, в частности надо мной. Я дал слово, что сюда больше никогда не вернусь. А где я сейчас? Снова в тайге, и опять иду туда, где живет смерть. Нет, он, определенно существует, может не всесильный, а просто местный божок, но здесь нет никого его главнее. Если захочет нас спасти, то спасет, если не захочет, все умрем. Убивая кабанов, мы нарушили его законы, поэтому нас ждет только смерть.

— Глупости все это, — поддержал профессора доцент. — Нет бога, а есть лишь непознанные законы природы.

— А в этой тайге все законы нарушаются, — вздохнул Тихон. — Но спорить с вами не буду, сами все увидите, если проживете достаточно долго. Пока я понял только одно, вашего парня на кране убили не ревуны, а кто, я не знаю.

— Зато, кажется, это мне известно, — пробурчал Круглов, и зашагал следом за Тихоном. — Занервничал, Хищник, показал свое истинное лицо!

— А может это не он? — Александров передернул плечами. Не нравилось ему здесь. Сыро. Страшно. И тревога растет в глубине груди. — Мне кажется, мы идем не по тому следу.

— Совпадений не бывает! — мрачно проговорил генерал. — Пошли по следу, стали натыкаться на трупы. Мы по чьему следу идем? Хищника! Вывод? Ему это определенно не нравится, вот и пытается нас напугать. Значит, боится!

* * *

Учитель смотрел, как танцует девушка, и не мог поверить своим глазам. Это, подчиняясь его призыву, пришла сюда орда ревунов, сметающая все на своем пути, потому что всегда голодна и кровожадна. Он призвал их сюда, чтобы они покончили с этой маленькой человеческой группой, а сейчас перед ним происходит что-то немыслимое.

Ревуны больше не подчинялись его мысленным командам, их примитивные мозги захлестнуло непонятное, первобытное чувство, идущее из глубины их подсознания.

И исходило оно от милой девушки, в которой было что-то знакомое до боли в сердце и родное. Не зря волк назвал ее странной, действительно имелось в ней что-то не от мира сего.

Он вглядывался в ее лицо, но даже его совершенные глаза, которые могли увидеть пылинку, кружащуюся в воздухе в километре отсюда, ничего особенного в ней не могли разглядеть.

Худенькое тело, маленькая грудь, стройные ноги и бледное, обескровленное от волнения лицо с огромными горящими на нем глазами, сквозь голубизну которых пробивался темный огонь.

Учитель постоял еще немного, борясь с диким желанием, вспыхнувшим внутри, танцевать вокруг этой девчонки до изнеможения, до усталости в ногах, до боли в груди и побежал к деревне.

«Вернусь позже, — подумал он. — Не сможет она долго их сдерживать, все равно устанет, и ревуны сожрут ее и спутников, и наконец-то все будет кончено…»

Впервые с начала этой гонки он почувствовал себя уставшим, опустошенным, творящим что-то неправильное.

И вздрогнул, услышав автоматные очереди, которые прозвучали где-то рядом.

* * *

Казалось, что на них обрушился весь этот страшный мир. Дома разлетались как детский конструктор от ударов четырех тварей, пришедших вместе с толпой призрачных существ, которых невозможно убить. Похожи они были на древних мамонтов, и оказались абсолютно реальными, но это никого не обрадовало.

Звери — каждый в холке выше трех метров, были мощными, массивными, а изогнутые огромные бивни торчали впереди как рога у погрузчика. Ими они легко поднимали срубы и разваливали бревенчатые избы.

Прежде чем их уничтожили, закидав гранатами, от деревни осталось только два дома. Причем один из них, где они укрылись, таким уже трудно было назвать — от него остались только три стены и погреб, в котором они прятались.

После мамонтов пришли две твари, похожие на саблезубых кошек. Эти невероятно быстрые и сильные существа легко перепрыгнули через стену, за которой укрывался Юрий — последний хакер, и разорвали его в клочья, несколькими точными ударами когтистых лап, прежде чем другие члены команды расстреляли их.

Умирать эти твари не хотели, пытались вырваться, поэтому практически весь боезапас был потрачен на них. А после того как кошки умерли, они расползлись, растворились, превратились сначала в дурно-пахнущую жидкость, а потом в небольшое облачко зловонного пара, которое быстро развеял ветер.

За кошками появились огромные волки, их было немного всего пятеро. После того как они сумели отбиться от них, из всей команды остались — только Корче, баюкавший раненую руку, которую сам же неумело перевязал, и Гризли — его мастер по вооружению. Все остальные погибли. Возможно, кто-то и остался в живых под развалинами домов, в которых они до этого прятались, да только проверить это было невозможно — какие-то мелкие, но явно хищные твари, похожие на куниц, шныряли по улице.

— Шеф, — сказал Гризли, доставая из своих необъятных карманов последние магазины и две гранаты. — Нам все равно умирать. Может, подумаете, как это лучше сделать?

— Легко, — усмехнулся краешком губ глава агентства. Корче был с ног до головы забрызган кровью последнего волка, которую Гризли убил практически на нем, поэтому мог улыбаться только одной стороной лица, вторая ему не подчинялась от нервного паралича. — Нужно только сосредоточиться. Если можно, не стреляй пару минут. Мне мешает громкий шум…

— Как скажешь, шеф, — мастер по оружию осторожно выглянул из-за стены. — Вроде никого, куницы заняты тем, что жрут труп Юры и дерутся между собой за добычу, думаю, им какое-то время будет не до нас. А не может случиться так, что они наедятся, отвалят, и больше на нас никто не нападет?

— Это вряд ли. Что-то мы сделали не так, и теперь, похоже, каждая тварь в тайге желает нами позавтракать.

— Значит, остается надежда только на ваше чутье…

— Не помогло оно нам, ты же видишь, — Корче вздохнул и откинул голову на бревенчатую стену, закрывая глаза. — Всех ребят здесь потеряли, в том числе и последнего хакера.

— Этого не жалко, струсил, бросил автомат, поэтому кошки его и разорвали. А вот мои ребят, которые к нам пришли из спецназа, за тех действительно обидно, они стрелять умели и дрались до конца.

— Какая разница, кто кем был? Никого больше нет, только мы и остались. Ладно, сейчас попробую разобраться со своим чутьем и скажу — как будем жить и умирать…

Глава агентства долго вслушивался в свои неясные ощущения, пытаясь среди теней смерти найти правильный путь, помолчал немного, осмысливая, что удалось увидеть, и произнес:

— Надо перебираться к следующему дому, там стены и двери есть, и погреб глубокий, в нем отсидимся до вечера. Куницы не уйдут, пока всех мертвых не сожрут, а когда наступит ночь, другие твари придут на запах крови, так что перед наступлением темноты стоит попытаться еще раз пробиться к периметру. Ночные хищники пострашнее волков будут.

— Куда же страшнее? — вздохнул Гризли. — Практически уже всех повидали, не хватает только гигантских ядовитых змей.

— Не уверен, помнишь, что тот парень кричал перед смертью?

— Какой парень?

— Андрей.

— Что-то вспоминается.

— Он кричал перед смертью, что мы идем в ад, и за него отомстят. Не соврал.

— Наверное, — кивнул Гризли. — Только ад представлялся мне немного другим. Сейчас выгляну и намечу путь до следующего дома, только не лучше ли добежать до дороги, пока куницы едой заняты, а потом по ней бегом к периметру?

— Не получится, есть у меня ощущение, что этим путем нам не дадут уйти.

— Понятно. Жаль. Поедим перед рывком?

— Я себе лучше антибиотиков вколю, вряд ли тот волк, что мне руку разорвал, клыки свои чистил.

— Да, не помешает, — Гризли бросил ему аптечку, а сам вытащил из рюкзака кусок колбасы. — Мы пришли сюда всего два дня назад, а кажется, прошла целая вечность.

— Это точно…

— И все-таки, шеф, еще раз напрягите свой дар, может, найдете другие варианты? Не верю я в то, что нам до вечера удастся в деревне продержаться…

— Не вижу я ничего, если честно, — Корче нашел шприц, набрал из разных ампул антибиотиков и сделал себе укол через одежду. — Только тянет меня к тому дому, а почему не знаю — то ли там спасение, то ли наоборот — смерть.

— Сейчас перекушу и попробуем. Вы, шеф, сможете бежать?

— Смогу, но недалеко, до дома доберусь, а дальше вряд ли, — Корче отбросил шприц и осмотрел то, что еще осталось в аптечке. — Жаль, стимулирующих препаратов нет, типа амфетамина, иначе я бы и дальше смог. Ну да ладно, все равно древний закон жизни не обмануть.

— Какой, шеф?

— Что плохо началось, то закончится еще хуже…

— Очень оптимистично, — Гризли зачавкал. — Мне больше нравится другой — поживем — увидим.

— Увидим — если поживем.

Глава тринадцатая

Высохшее лицо от страданий.

Темные провалы пустых глазниц.

Мертвые смотрят на нас и не узнают.

И все-таки, несмотря на симбионта, покрывшего его тело тонкой пленкой и остановившего кровотечение, Кот все равно потерял сознание. Рана у него была тяжелой, кусок сломанной кости пробил мышцу, кожу и вышел наружу, к тому же когти ревуна глубоко процарапали грудь, каждое прикосновение к пораженному месту было для него настолько болезненным, что он сразу отключался на десяток минут.

Влад жил сейчас, только благодаря корню жизни, закрывшему рваную рану и перекрывшему разорванные сосуды.

Когда он очнулся в очередной раз, то какое-то время ничего не мог понять. Ему было плохо, подступающая дурнота к горлу туманила взгляд.

После некоторого усилия над собой ему с трудом удалось собраться и сообразить, что его куда-то несут, причем довольно быстро.

Его голова оказалась запрокинута вверх, поэтому он мог видеть только небо закрытое плотными дождевыми облаками, темное, предвещающее приближение ночи. Лежать было неудобно, и почему-то противно пахло ревуном. На лицо падал мелкий моросящий дождь.

— Где я? — прошептал Кот и вздрогнул, когда ему ответил страшный рев из-под него, от которого, казалось, содрогнулась земля.

— Понятно, — прошептал он, вспоминая, как их на болоте нагнала стая ревунов, как они отстреливались, а потом его сшиб с ног крупный мутант, разворотив грудь. Именно поэтому у него сейчас болело все тело, и мучительно хотелось пить.

Что-то было еще?

А… странный танец его сестры. Он помнил, как еще маленькой девочкой она вот так же танцевала на утреннике в детском саду, нелепо и неестественно поднимая ноги под неискренние улыбки чужих приглашенных родителей…

Вот и с ревунами Лия танцевала в том же рваном странном ритме, подминая траву, только на этот раз зрителями были они с Перфиловым. А потом они начали стрелять…

Теперь понятно. Он потерял сознание, ревун подобрал его и несет куда-то на широкой спине — вероятнее всего в свое логово, чтобы накормить своих деток. Должны же быть у них дети?!

Впрочем, ему-то теперь какая разница? Если даже увидит малышей этой твари, то рассказать об этом уже никому не сможет. Он приглашен на обед, но не как гость, а как основное блюдо.

Что с Лией? Кот заворочался и повернул голову, ему с трудом удалось разглядеть, что рядом бегут другие ревуны, если можно так назвать быстрый прыжок, приземление и новый прыжок.

Он попробовал поднять руку, чтобы стереть влагу с лица, но не смог, тогда понял, что к спине ревуна его кто-то привязал ремнями.

Это было странно, но не настолько, чтобы удивляться. Многие звери возле распадка обладали разумом, просто он был чуждым и непонятным для людей.

Кот снова закрыл усталые глаза.

Никто не знал, на что способны ревуны, почему-то желающих проверить их интеллект пока не находилось.

Влад вдохнул в себя воздух, закашлялся и понял, что сейчас умрет. Тогда попробовал вскрикнуть, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Зверь под ним неожиданно остановился, а его щеку тронули теплые пальцы.

Кот открыл глаза, с трудом приподняв тяжелые веки. На него смотрела Лия. Лицо ее было бледным, зрачки расширены, нервная гримаса морщила щеку.

— Брат, — попросила она. — Скажи, где мне найти Дока? Я не знаю, куда нам тебя нести. Пока я старалась придерживаться того же направления, что и раньше, но мне уже давно кажется, что мы идем не туда.

— А что с Сергеем? — прохрипел он. — Ничего не помню…

— Не надо говорить лишнее, — сестра склонилась над ним, и он понял, что на ее глазах не капли дождя, а слезы, одна из них упала ему на губы и оказалась соленой. — У тебя тяжелая рана, поэтому постоянно теряешь сознание. Я уже несколько раз тебе рассказывала, а все равно не помнишь. Все хорошо, Сергей жив и ты тоже. Но если сейчас не сможешь рассказать, куда нам идти, мы все умрем. Пожалуйста, соберись…

— Подними мне голову, чтобы хоть что-то увидел, — прошептал он. — Только не плачь, мне грустно, когда вижу твои слезы, то самому хочется разрыдаться, но мне нельзя, я твой старший брат и за тебя отвечаю…

Лия отвязала ремень и приподняла ему голову. Он увидел два высоких холма, на них ничего не росло, только трава. Распадок.

— Ты почти меня донесла. Дальше между двумя холмами, через полкилометра увидишь большую воронку, у нее края оплавлены. Придется спускаться в нее. Меня несут ревуны?

— Да…

— Пусть они тебя спустят вниз, сама не сможешь. Там будет пещера. Скажи этим тварям что тебе нужен Док, они кажется, понимают твои мысли. Представь образ человека, похожего на нашего деда, и его узнают. Как же ревуны противно пахнут!

Он снова потерял сознание, и очнулся уже в доме. Док — высокий седой мужчина с резкими морщинами и печальными глазами стоял над ним, держа у его носа ватку с едко пахнущим нашатырем.

— Живой?

— Кажется…

— Значит, не умрешь. Сейчас операцию тебе буду делать, ткани разорванные сшивать, кости собирать в одно целое. Молодец, что догадался корень жизни на рану положить, иначе бы заражение крови получил, а то и гангрену. Но уже все хорошо, больше ничего страшного не произойдет. Я подлечу, будешь снова ходить, и рука станет действовать как прежде. Мне как раз новые свежие симбионты принесли, использую, должен будешь.

Кот слабо улыбнулся бледному лицу сестры выглядывавшей из-за широкой спины.

— Док, помоги моей сестре и ее парню. Жалко их, беспомощные они, как слепые котята. Жизни не знают. Я подожду, потерплю…

— Зря ты их ко мне привел. Я не бог. Вылечить могу, но и только. А тому парню новые ноги нужны…

— Она — моя сестра, а он друг. Помоги. Я знаю, ты можешь…

Владу очень трудно было держать глаза открытыми. Периодически накатывала такая слабость, что даже губы немели.

— Не могу…

— Я же помню, как ты меня спасал. Твои руки помню, они не человеческие…

— Молчи! — Доктор наклонился над ним. — Говори тише.

— Дай этих ребятам шанс, пожалуйста, я никому ничего не скажу…

— Ты сам не понимаешь, о чем просишь…

— Сначала он умрет, а потом она, — по его щеке покатилась мутная слеза. — Они уже мертвые, и знают это. Хуже им не будет.

— Ты ничего не знаешь, смерть не самое страшное, что есть в этом мире.

— Не лишай их надежды, пожалуйста. Дай им шанс.

— Как знаешь, Кот, как знаешь. — Доктор немного помолчал, что-то обдумывая. — Обязан я тебе, да и деду вашему, иначе промолчал бы. Когда-то я работал в одной секретной лаборатории, об этом ты мне сейчас напомнил…

— Где она?

— Она в столице, а вот мои коллеги, с которыми я в ней работал, здесь в пещере. Они до сих пор опыты над живыми существами проводят, эликсир бессмертия ищут, да и сверхчеловека хотят создать. Ты это место знаешь, это там где стоит железная дверь. Я их когда-то сюда сам привел, спасая от неминуемой смерти. Дал им возможность прижиться, оборудование помог достать, поэтому благодарны они мне.

— Ты же говорил, что в тот зал заходить нельзя.

— Так и есть. Они к себе никого не пускают, и мне кажется, давно сошли с ума.

— Они могут помочь этому парню?

— Возможно. Они продолжили наши исследования, думаю уже далеко ушли, а я стал лечить людей.

— Скажи девочке, куда идти.

Док вздохнул и повернулся к Лие.

— Ты все слышала?

— Да. Надо найти железную дверь.

— В нее постучать нужно правильно: три раза, потом два, потом один, повторить так три раза. Поняла?

— Да, Док, — Лия кивнула. — Три, два, один и так три раза. Мне надо торопиться, Сергею становится с каждым мгновением все хуже.

— Надо переждать, скоро по главному проходу новые сотворенные звери пойдут от колыбели, в воздухе уже их запах чувствуется.

— Сереже плохо, я не могу ждать.

— Ваш юноша очень плох, это так, я согласен. Но если вы с ним погибнете, то этим ему не поможете.

— Я пойду. Вы же знаете, что он умрет очень скоро, если не попытаюсь.

Кот повернул голову и увидел Сергея, его щеки запали, а на лице снова появилась синева — предвестник скорой смерти.

— Ну как ты, друг? — Перфилов печально улыбнулся. — Скажу честно, скучно было без тебя умирать. Когда ревуны на нас снова напали, то ты отключился, хорошо Лия не дала этим жутким существам нас сожрать.

— Обидно, но я живой, — Влад тяжело выдохнул воздух. — Только болит все.

— А что со мной дальше? Ты же, как я понял, свое обещание выполнил. Буду жить?

— Не уверен, у тебя опять на лице предсмертная синева.

— Так это они обо мне сейчас говорят?

— О ком же еще?

— Подождите, девушка, — Док на мгновение задумался, потом решительно сказал. — Условный стук еще не самое главное, они вам не откроют, пока не назовете кодовое слово.

— Какое?

— Мы договорились, что это день недели. Сегодня — среда.

— Спасибо!

— Как вы его понесете?

— Ревуны помогут.

Лия ввела в пещеру ревуна, на которого и уложила Сергея, привязав ремнями, потом они ушли.

Седой мужчина недовольно посмотрел на Кота.

— Что же ты делаешь, парень? Разве так можно? Зачем ее сюда привел? Она же умрет здесь, и тот, кто с ней тоже…

— Знаю, Док. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте. Шекспир сказал.

Да уж, — вздохнул мужчина, накладывая ему на лицо маску, пахнущую хлороформом. — Отправили мы их на смерть ужасную, а если зверей переживут, то все станет еще хуже. Бог нам судья, наш местный бог, он нас рассудит. А теперь спи, попробую тебя оставить среди живых.

И Кот полетел в темную пропасть безвременья, наполненную рычаньем голодных ревунов и страшными воплями — вопил, кажется, он сам. Доктор экономил на обезболивающих, потому что добывал их через старателей, а те всегда ломили цены.

* * *

Александров шел следом за Тихоном и пытался разобраться в том, что с ним происходит. Странные ощущения возникали в нем, причем с каждым шагом по этой земле все больше и больше. Внутри просыпалось нечто древнее, неизвестное, пугающее…

В воздухе была разлита энергия, он словно пропитывался ею, и именно она заставляла чувствовать так много.

При этом появлялись мысли, какие-то неправильные, в данный момент совершенно ненужные. Например, он откуда-то знал, что Хищник не виноват во всех этих смертях, которые ему приписывал Круглов. Он — обыкновенный парень, который тащит своего друга в тайгу, чтобы вылечить от какого-то недуга, а рядом его сопровождает кто-то близкий — жена или сестра.

Юрий не понимал, откуда он это знает, но как-то догадывался, что так воспринимает этих людей тайга, которая приняла их и пропустила дальше. А с ними все будет иначе, потому что пришли с другой целью, и уже начали убивать того, кого не стоило.

Множество разных глаз смотрели сейчас на них, отмечали, куда идут, провожали и ждали, когда они совершат очередную ошибку, и тогда окончательно станут вне закона. Это будет сигналом для всех живущих здесь и на них начнется охота, как и на тех, кто сейчас погибает в деревне, мало их осталось — всего двое.

Александров поражено помотал головой. Откуда это в нем?

— Корежит тебя, майор? — участливо спросил Тихон. — Наблюдаю за тобой, вижу, как действует.

— Что?

— Темный мир. Он же здесь недалеко, и мы к нему приближаемся с каждым шагом. Сюда люди приходят по-разному, одни по службе, другие за деньгами, но иногда встречаются и те, кто слышит его зов.

— Как?

— Да просто все, кто-то их зовет, они доходят до распадка, спускаются в воронку и пропадают навсегда. Ты тоже слышишь?

— Я только чувствую, — недовольно покачал головой Юрий, почему-то обидевшись на такое предположение. — Это как-то иначе. Вот иду и не понимаю, откуда все это знаю. Например, за тем холмом сейчас покажется небольшое озерцо темной воды, но пить ее нельзя — опасно.

— Да, недооценил я тебя, — Тихон одобрительно хмыкнул. — Такие тоже иногда встречаются, они предчувствуют будущее, ощущают все, что происходит вокруг, их мутанты не трогают. Им открыт путь в темный мир, но они — те немногие, которые могут и вернуться. Наверно, ты из них. Что ж, тогда у тебя своя дорога, ты не с нами.

— Что-то ты не то говоришь, проводник, — вмешался в разговор Круглов. — Что значит — не с нами? Сивый — мой подчиненный, и мы здесь не просто так гуляем, а по службе находимся, так что не забывайся. Лучше скажи — куда идем?

— Направляемся к распадку, дальше путь вниз — в темный мир, — пожал плечами Тихон. — Если выживем, то встретимся там с тем, за кем вы идете.

— А далеко еще?

— За болотом распадок, мы просто вокруг идем, так спокойнее, до конца дня дойдем, если ничего не случится.

— Ладно, смотри у меня, чтобы все было правильно! — генерал повернулся, подошел к Горбачу и о чем-то с ним тихо заговорил. — Ошибешься, обратно вернемся, и я заставлю тебя как собаку след вынюхивать.

— Понял, не дурак, — вздохнул Тихон и снова повернулся к Александрову. — Что ты дрожишь, маешься, Сивый? Скажи, легче станет. Я кое-что о темном мире знаю, может, сумею подсказать.

— Давит мне что-то вот здесь, и тяжело как-то, — Юрий показал на грудь. — Ощущение такое, скоро на нас кто-то придет, и никто не спасется.

— Придет и никто не спасется, — повторил Тихон. — Плохо. Уходить надо.

— Куда?

— Раз тебе такое мнится, значит, придет зверье из распадка.

— Какое оно?

— Разное. Попробую объяснить. Из распадка иногда выходят страшные звери, которых давно в этом мире не существует. Они по тайге проходят, кто-то остается, кто-то погибает, и чем дальше от распадка, тем их меньше. Выживают единицы, ревуны — например одни их тех, кто пришел и сумел приспособиться.

— Странно это…

— Просто так есть, — они спустились с холма, и подошли к небольшому озерцу с темной водой. Проводник уважительно покосился на Александрова и продолжил уже очень тихо, так что приходилось вслушиваться. — От зверья прятаться лучше всего под землей, и неважно, что это будет — глубокая воронка, звериная нора, подвал или погреб. Помогают и толстые стены, но нужно, чтобы крыша была и ставни на окнах, иначе все равно внутрь твари попадут.

— Зачем ты мне это говоришь, Тихон?

— Ты умнее других, опять же чувствуешь что-то. Так вот слушай, здесь укрытия от них нет, а вот в пяти километрах отсюда, вот в том направлении, стоит небольшая деревня — проводник показал рукой на северо-восток — Если сумеешь до нее добраться, то спасешься.

— О чем ты? Мы идем одной командой.

— В нашей тайге люди вместе не ходят, только рядом, потому что судьба у всех разная. Раз ты что-то чувствуешь, значит, у тебя есть шанс на спасение, не упусти его.

— Не понимаю.

— Ничего, поймешь, ты парень смышленый, — проводник повернулся к Горбачу. Командуй, командир своим людям, чтобы прибавили шаг, иначе до распадка доберемся, когда уже стемнеет, а это верная смерть.

Он снова повернулся к Александрову:

— Помни, что тебе сказал. Зверье сюда придет или нет, а об укрытиях знать нужно. Там где можно спрятаться, всегда тайник имеется, в нем еда, патроны, оружие. Если что возьмешь, то постарайся в следующий раз такое же оставить…

— Да не надо мне это! — нахмурился Юрий. — Мы все вместе, да и мой начальник здесь. Зачем?!

— Я сказал, ты услышал, остальное дело не мое, а темного мира — ему решать, кто ты и зачем сюда пришел.

* * *

До последнего целого дома добрались без особых проблем: выбрав момент, когда куницы устроили очередную драку между собой, они пробежали через огород, заросший высокой сухой травой, и заскочили внутрь. В доме пахло тлением, двери стояли на месте, надежные, крепкие, правда, окна оказались разбиты, но все-таки это было лучше, чем те развалины, в которых до этого отсиживались.

Завалив окна старой мебелью и закрыв двери за прочный засов, они сели на пол.

— Что дальше, шеф?

— Ждать вечера. Думаю так. Других вариантов нет.

— Выпить не желаете? — Гризли протянул Корче флягу. — Немного водки осталось, по глотку для храбрости.

— Смелость нам с тобой больше не нужна.

— А что нужно, шеф?

— Не знаю, — глава агентства хлебнул водки и отдал флягу обратно. — Покорность судьбе. Покаяние. Может быть, молитва? Как-то же люди должны готовиться к своей погибели?

— Я многое повидал, — Гризли допил все, что оставалось во фляге, и отбросил ее в сторону. — Пару десятков людей сам на тот свет отправил. И давно понял, что смерть приходит тогда, когда ее никто не ждет. Понимаю, хорошо бы умереть старым и больным в своей постели, выучив все молитвы, получив отпущение грехов от священника, но это не для меня. К тому же подобное предстоит единицам, большая часть людей обычно гибнет, даже не успевая о чем-то подумать. А у кого есть время на размышление, все равно без пользы.

— Почему?

— Да не верим мы ни во что, ни в себя ни в бога.

— Вот то-то и оно, забыли мы о том, кто нас создал.

— Сотворил бы что хорошее, наверно помнили бы, — засмеялся Гризли. — А так и помнить не о чем. А если еще и подумать о том, что созданы по его подобию, то становится еще забавнее.

— Мысль интересная, — послышался спокойный голос с чердака. — Значит, молиться не будете?

— Кто с нами говорит? — спросил Корче, давая знак Гризли, чтобы тот приготовил оружие.

— Тот, за кем вы гнались.

— Хищник?

— Глупость какая! — они услышали долгий смех. — Так вы меня с ним перепутали?

— А с кем мы разговариваем? — глава агентства приложил палец к губам. Гризли зарядил подствольник и стал подкрадываться к дыре в потолке. — Это случайно не вы устроили нам резню в заброшенной деревне?

— У меня была серьезная причина для этого. С детства не люблю, когда ко мне подкрадываются. Кстати, тот парень, что готовится послать в меня гранату, сейчас умрет.

Гризли выстрелил из подствольника в чердак. Сверху за мгновение до этого вниз спрыгнула неясная тень. Раздался грохот, дом вздрогнул, сверху посыпалась пыль, за ней ошметки грязи и паутины, потом повалились доски потолочного перекрытия.

Корче успел отскочить в угол, и там упал на живот, закрыв голову руками. Когда все стихло, поднял голову, подтягивая к себе автомат, и, не вставая, оглядел комнату. Она оказалась наполовину завалена мусором и разбитым деревом. Гризли нигде не было видно, шкаф, прикрывающий окно, оказался, отброшен в сторону.

Глава агентства осторожно подполз к нему и выглянул.

Мастера по вооружению он увидел сразу, тот лежал во дворе с неестественно вывернутой шеей и смотрел мертвыми глазами в темно-серое затянутое тучами небо.

— Ну что? — спросил голос с улицы. — Продолжим? Хотите помолиться? Пару минут готов подождать.

— Кто ты? Расскажи, кого мы спугнули в заброшенной деревне?

— Это не вы меня спугнули, — засмеялся все тот же голос. — Это я вас немного попугал.

— И все-таки?

— Зачем вам знать?

— Просто интересно…

— Увы, помочь не могу, мало что помню из прошлого. Готовьтесь к смерти, я подожду! — В небе прогрохотало, и голос выругался. — А вы — счастливый человек! Простите, но мне пора. Зверье сейчас из распадка пойдет, не хочу пропускать такое зрелище. Если живыми останетесь, я вас найду, и мы продолжим разговор. Удачи!

Корче выглянул в окно, и увидел, как серое небо покрывается темными тучами, на горизонте заиграли ярко серебряные всполохи до самого неба. Начиналась гроза.

Глава агентства неожиданно почувствовал дикий страх. Что-то там за пеленой дождя просыпалось и выходило наружу, огромное, величественное, ужасное — страх перед чем сидит у людей глубоко в подсознании.

Сам не понимая, что он делает, починяясь больше чутью, чем разуму, залез в подпол, там прижался к земляной стене, накрыл уши руками и затрясся мелкой дрожью. Что-то внутри него рвалось и корежилось, выло и плакало, дробилось и соединялось в нечто немыслимое. Если и существует ад, то сейчас он был в нем самом…

* * *

Александров ощутил нечто странное. Сам воздух вокруг него словно потяжелел, стал более плотным и наполнился странной энергией. В теле родилась дрожь, которую он никак не мог унять.

Тихон испуганно посмотрел на него:

— Эка тебя корежит, парень, должно быть точно зверье идет. Помнишь, я тебе рассказал об укрытии?

— Н-а-м в-с-е-м т-у-д-а надо, — Юрий неожиданно стал заикаться, из-за этой дрожи. — Бе-е-ж-и-м!

— Как думаешь, тебя твой шеф послушает, или пошлет куда подальше? — хмыкнул проводник. — И что ты ему скажешь?

— Пря-та-ться на-до, беда ид-ет.

— Надо, — согласился Тихон. — Только вместе не успеем, кто-то обязательно отставать начнет, вероятнее всего, профессор, а из-за него все остальные погибнут.

— Т-а-к не-ль-з-я…

— Что это вы, Юрий, как-то странно изменились, — поинтересовался Круглов, подойдя ближе. — Глаза у вас стали какие-то странные, то ли цвет изменился, стал более темным, то ли наоборот выцвели. Да и заикаетесь. Что с вами происходит?

— Бе-жа-ть на-до сей-час, а то по-ги-бне-м…

— Ну, не стоит так трагично все воспринимать, — усмехнулся одними губами генерал. — А я почему-то думал, вы сильнее — все-таки воевали. А тут расползлись, как кисель. Соберитесь, майор! Из-за вас останавливаться не будем, времени на это нет. Если не по себе, присядьте, отдохните.

Круглов отошел.

— Ну что парень? — проводник тронул его за плечо. — Я говорил, он тебя не послушает? И, как видишь, не ошибся. Но твой начальник дал тебе шанс, не будь дураком, воспользуйся им.

— В-с-е в-м-е-сте…

— Так мы погибнем. Решайся.

Александров не хотел ни на что решаться, но ноги стали ватными. Пришлось сесть на камень, чтобы не упасть. Группа прошла мимо него, Круглов остановился на мгновение и тихо проговорил:

— Вижу, плохо тебе, майор, но у нас задание государственной важности. Мы пойдем дальше, если сможешь — догоняй, не получится — возвращайся на заставу.

— Я см-о-гу, не-м-но-го от-до-х-ну и до-го-ню, — проговорил Юрий по слогам. Язык у него совсем не ворочался, плохо ему было, мутно как-то, тяжело. — Ск-о-р-о.

— Давай, Александров, долго мы тебя ждать не станем. Сделаем небольшой привал километрах в двух отсюда и пойдем дальше, так что успевай…

Группа ушла. Майор видел, как они уходили все дальше, понемногу сливаясь с серым сумраком, который здесь был даже в разгар дня, но не мог пошевелиться. Хорошо еще, что говорить больше не нужно, он даже не подозревал раньше, как много сил требуется на простой разговор.

Понемногу ему становилось все хуже, он сполз на землю и теперь лежал на спине, глядя в небо, заполненное темными тучами.

«Хорошо бы хоть раз увидеть солнце, перед тем, как умереть, — подумал он. — А то как-то совсем тоскливо…»

И словно отвечая на его просьбу, в небе прогремел гром, сверкнула яркая молния и пошел дождь.

Юрий поднял голову и увидел, как из лощины выходит огромный тигр и направляется прямо к нему.

Нужно было стрелять, но он не мог двинуться. Что-то в нем совсем расклеилось, расползлось под воздействием жуткой энергии разлитой в воздухе. Оставалось только наблюдать за тем, как придет к нему смерть. Огромная кошка подошла ближе и взглянула ему в глаза.

Словно кто-то прошептал у него в мозге, но он не стал отвечать, хоть этого просило все его нутро, тогда тигр как-то по-человечьи передернул плечами и взмахнул лапой с огромными острыми когтями.

* * *

Группа еще не дошла до поворота, как Тихон неожиданно остановился, вглядываясь в распадок между двумя холмами:

— Не ошибся, майор, точно зверье идет.

— Что такое? — спросил Круглов. — Почему стоим?

— Потому что спешить больше некуда, — криво усмехнулся проводник. — Уже пришли.

— Куда?

— К месту своей смерти. Разве вы не к нему спешили? Успели в самый раз, сейчас немного подождем и на тот свет все вместе и отправимся.

— Еще у одного крыша поехала, — недовольно покачал головой Горбач. — Скажи, куда идти?

— Никуда. Распадок перед нами, нужно пройти еще метров триста, там и будет воронка, а в ней вход в пещеру.

— Это я понял. Так чего стоим?

— Сейчас поясню, — Тихон поднял руку вверх. — Смотри, капитан, видишь вон там между двумя холмами неясное движение. Так вот оно говорит о том, что сюда идет смерть. Сначала появятся звери, что быстрее, а потом уже и другие, и много их будет — больше чем ты себе можешь представить. И от них не убежишь, и не спасешься. Послушать вам надо было майора.

У Горбача отвисла челюсть, когда он увидел двух огромных оленей, размером с небольшой грузовик, несущихся к ним, а за ними бежали два странных, невероятно быстрых существа, похожих на медведей.

— К бою! Огонь!!

Он сбросил привычно автомат на руку, и нажал на спусковой крючок. Круглов передернул затвор, заправил в подствольник гранату и тяжело вздохнул, внезапно почувствовав, что к ним действительно движется смерть.

Звери мчались, и казалось, что пули проходят мимо них, хоть бойцы стреляли прицельно, пользуясь оптикой.

Первым, не выдержав этого ужасного зрелища, испугался и побежал профессор, за ним доцент. Оба бежали неуклюже, как-то неуверенно. Пробежали они недолго, метров двести, потом влетели в лужу, которая неожиданно оказалась глубокой, погрузились с головой, вынырнули, что-то отчаянно крича, потом исчезли, а по луже разошлось кровавое пятно.

— Так и думал, что там зверь живет — удовлетворенно пробормотал Тихон, провожая их взглядом. Он один казался спокойным, даже отошел в сторону, чтобы не мешать стрелять спецназовцам. Ружье по-прежнему висело у него на плече. — Не хотелось мне к ней идти. Думаю, почему? А вот оно!

— Эй, проводник! Веди куда-нибудь, где можно держать оборону! Вперед!

— Прощай, командир, — Тихон упал на колени, подняв руки к небу, играющему серебряными всполохами молний. — Прости, темный мир!!! Говорил вам, нельзя убивать безнаказанно! Это нам расплата за тех кабанов, что ваш парень убил.

Кошки в прыжке развалили группу на отдельных людей когтистыми лапами. Всего пара мгновений и в живых не осталось никого. Хищницы отправились дальше, по мертвым телам пронеслись олени превращая острыми копытами тела людей в кровавое месиво.

* * *

Шествие зверей она просидела в каком-то небольшом зале, куда ее затащили ревуны. Там пахло гнилой водой и еще какой-то немыслимой вонью, идущей от огромной лужи воды в центре. И вообще здесь внизу в огромной пещере, куда она скатилась, в воздухе витало невероятное количество незнакомых запахов, заставляя учащенно дышать и хвататься за грудь.

Ей очень хотелось убежать из этого ужасного места, но она не могла бросить Перфилова.

Сергею было совсем плохо, он ничего не понимал, смотрел пустыми глазами в каменный потолок, хоть вряд ли что-то видел, звал ее, стонал, иногда срываясь на плач от жуткой боли, грызущей изнутри. Лия держала его за руку, но он этого не замечал.

Иногда Перфилов начинал ругать Влада, говоря о том, что тот, внушив ему ложную надежду, сам бросил его в страшном месте. Она плакала, целовала чудовищно распухшее багровое лицо и не знала, как ему помочь.

Рядом не было брата. Она осталась одна в чужом мире, но умереть не имела права, потому что на руках лежал ее самый любимый человек.

Впрочем, от него уже мало что осталось, он исчезал, уходил по темному коридору в неизвестность. Он смотрела на него сквозь полоску Чаги, которая придавала всему, что находилось в пещере сиреневый цвет, и плакала. Даже ревуны ее бросили. Когда она пошла вниз, с ней сначала остались только двое и то потому, что на одном был привязан Влад, а на другом Сергей, иначе убежали и они.

Не нравилось этим существам здесь, они боялись, вот и сейчас жались к ней, испуганно глядя на странную колонну медленно ползущую по центральному широкому коридору мимо зала, в котором они от нее спрятались, хоть разглядеть было почти ничего нельзя — только неясное сплетение лохматых тел. Только слышались тяжелые шаги, мягкое пощелкивание коготков, иногда яростный рев.

Запах был ужасен, он сразу напоминал об органической плоти, которая гнила много лет, а то и столетий и страшил до дрожи в коленях.

Временами ей казалось, что огромные великаны проходят по широким и высоким коридорам пещеры, и от их шагов трясется вся земля.

Она ждала, когда все закончится. А что еще оставалось? Ревуны кружили вокруг нее, иногда подходя и ложа голову на колени, требуя то ли ласки, то ли просто внимания, и девушка гладила их, шептала им что-то успокаивающее, они отходили на короткое время и снова возвращались.

Было странно, что эти двое не бросили ее, не ушли, как другие, хоть сейчас она не могла им ничего дать, кроме скупой ласки.

Девушка и сама не могла сказать, почему стала танцевать на болоте. Когда осознала, что спасения нет, что еще немного и два близких ей человека погибнут, ею овладело отчаяние, а потом безразличие к самой себе, именно в этот момент захотелось двигаться, да так сильно, что не нашла в себе сил противиться этому дурацкому желанию.

Человек, приговоренный к смерти, имеет право на последнее желание. Вот она и стала двигаться под музыку, которая зазвучала неожиданно в ее голове. И чем больше танцевала, тем больше овладевал ею странный ритм, который в тот момент был значимее даже смерти.

И случилось чудо, ревуны ее не убили, а признали своей. Конечно, дело было не в танце, а в том, что двигаясь, она транслировала свои чувства, и эти невероятные болотные существа слышали ее.

Даже после того как танец кончился, они продолжали с ней общаться, и она слышала их и могла отвечать, для этого ей только нужно было привести себя снова в то странное тревожное состояние, в котором ждала смерти на болоте. Она понимала их чувства и желания, а они как-то понимали ее, хоть возможно не так, как ей думалось.

И вообще в этом странном месте, у нее внутри словно открылось что-то, чего в ней раньше не было — какое-то видение, понимание того, что происходит. А еще появилось ощущение, что кто-то нашептывает нечто важное, а она вслушивается и ничего не понимает.

Прошло довольно много времени.

Лия даже уснула, и проснулась только оттого, что ее толкнул ревун. Эти существа были огромны даже стоя на четырех лапах, они были выше ее сидящей. Она посмотрел в проход, убедилась, что больше там ничего не осталось — звери ушли.

Девушка встала и, подозвав к себе одного из двух ревунов, привязала ему на спину Перфилова. Сергей бредил, звал кого-то — на этот раз какого-то Игоря Петрова и просил воды. Она не могла ему дать напиться, потому что потеряла фляжку, а вода в луже была очень грязной и опасной. Откуда-то Лия знала, что пить ее нельзя ни в коем случае.

Девушка пошла к выходу, не сомневаясь, что мутанты последуют за ней, и в этот момент почувствовала, что рядом находится кто-то еще — возможно, тот убийца, который преследовал их.

Наконец-то он догнал! Лия знала от него не уйти, он быстр и силен, а ревуны не станут защищать ее от него. Убийца в темном мире был своим, и все существа признавали его власть над собой.

Лия огляделась, но никого не увидела.

Девушка вздохнула и побрела к тому месту, где находилась железная дверь. Место было ей известно, его образ передал ей один из ревунов. Она знала, что не дойдет, но остановиться не могла. Болотные твари забеспокоились, заворчали, один из них отошел в сторону, а потом умчался в темноту.

С ней остался только один ревун — тот, что нес Сергея, и то потому, что она держала в своей руке конец ремня, затянутый у того на спине.

Мутант попробовал скинуть неудобную ношу, но, когда она ударила его, и мысленно пригрозила чем-то страшным, что она сама не понимала, он смирился и стал испуганно жаться к ее ногам.

Лия свернула в узкий проход и обреченно двинулась к двери, каждое мгновение ожидая смерти, но вдруг почувствовала, что страшный человек уходит.

Еще не веря в то, что все обошлось, и ее не будут сейчас убивать, она постучала в дверь, потом еще раз.

Прошло довольно много времени, прежде чем за дверью послышались шаркающие по камню тяжелые шаги, открылось небольшое оконце и оттуда недовольный мужской голос спросил:

— Что надо?

— Я хочу, чтобы вы спасли моего любимого, — Лия показала на Сергея, который лежал на спине мутанта и смотрел пустыми безразличными глазами вверх. — Он потерял ноги и руку на войне, и теперь умирает. Помогите ему, он воевал за нас всех…

— За нас он не воевал, — произнес тот же голос. — Боюсь, девушка, вы обратились не по адресу, мы здесь ноги и руки не пришиваем, а занимаемся серьезной исследовательской работой. Так что идите отсюда, пока целы и невредимы, а то у наших питомцев, которых мы иногда отсюда выпускаем, скверный характер.

— Но как же так?! — Лия протянула руки вверх к двери, лицо ее было залито слезами. — Я прошла много километров по вашей проклятой тайге, и вот теперь, когда все позади, вы мне отказываете! Неужели вам хочется, чтобы я умерла?

— Вообще-то нам все равно, — голос немного помолчал. — Даю вам пять минут на то, чтобы вы ушли, потом я буду вынужден сделать то, что вам не понравится, и вы умрете гораздо быстрее, чем рассчитываете.

— А мой брат верил, что вы поможете, да и Док говорил…

— Док? — послышался другой голос. — Что ж вы сразу не сказали? Я слышу знакомый стук, а понять ничего не могу. Кстати, он назвал вам кодовое слово?

— Сказал, что нужно назвать день недели, сегодня — среда…

— Уже четверг, раннее утро, но это не столь важно, а по сути правильно. Если вас прислал Док, это многое меняет. Он один из нас, и до сих пор помогает нам, принося нам нужные симбионты. Хорошо. Мы попробуем спасти вашего парня. Кстати, как вы управляете ревунами? Мы такого еще никогда не видели…

— Не знаю, — Лия вздохнула. — Мне кажется, они слышат мои мысли.

— Есть у нас подозрение, что все рожденные в колыбели жизни, обладают телепатическими способностями, и теперь оно обретает практическое подтверждение.

— Колыбель жизни?

— Ну, это одна из наших теорий, что там в глубине пещеры находится своего рода биологический котел, которую мы назвали колыбелью жизни, который постоянно производит новые формы организмов, смешивая различные гены и меняя программы.

— Все это очень интересно, только мой парень умирает, помогите, пожалуйста.

— Я же сказал, мы попробуем.

— Что мне делать?

— Снимаете вашего парня с этой болотной твари и уходите — вы нам не нужны, ревун тоже.

— Но как я узнаю о результате?

— Боюсь, что никак. Мы гарантий не даем, и лечение не наш профиль. Пока я вижу, что у вашего юноши отрезаны обе ноги и, похоже, одна рука. Кроме того, он истощен и умирает от общего обезвоживания и голода. Вы же наверно с него не снимали симбионты, пока они сами не умерли?

— Мы не могли.

— Вот именно. Запустили, практически привели к гибели эту жизненную форму, и теперь хотите, чтобы кто-то вам совершил чудо. Мы, ученые, милая, а не волшебники. Так что идите себе, девушка, и верьте в то, что у нас хоть что-то получится.

— А если нет?

— Значит, будет так. Могу сказать в утешение, что мы его поместим после смерти в колыбель жизни, так что он возродится в виде чего-то иного.

— Но это ужасно!

— Решайте, либо оставляете вашего парня нам, либо забирайте его с собой, у нас и без того биологического материала хватает. Итак?

Лия, плача, сняла Сергея с мутанта и положила его на пол.

— Теперь уходите!

— Но куда я пойду?

— Это нас не касается.

Девушка пошла к двери, у конца длинного коридора оглянулась и успела заметить, как два человека в белых халатах занесли Перфилова внутрь, и толстая железная дверь за ними закрылась.

Она прошла по широкому коридору, забрела в какую-то небольшую пещерку, села на валун и расплакалась. Ревун какое-то время стоял рядом, толкая ее мокрым носом, словно зовя куда-то, потом ушел. Лия легла на каменный неровный пол, свернулась калачиком и закрыла глаза.

Она сделала все, что должна, остальное было неважно. Жить ей не хотелось. На нее навалилась огромная жуткая усталость, с которой она не собиралась бороться. Девушка сняла с век симбионта, положила рядом с собой, закрыла глаза и заснула тяжелым кошмарным сном.

* * *

Учитель догнал девушку, когда она уже спрыгнула в воронку вместе с двумя ревунами, остальные не захотели спускаться вниз. Они боялись, и он понимал почему — в этом месте всегда живет смерть, впрочем, и жизнь тоже, здесь одно не могло обойтись без другого.

Это показалось ему противоестественным: она шла в то место, откуда он появился на свет уже взрослым, многознающим и многопонимающим существом с чистым листом вместо памяти.

Когда девушка вместе с ревунами свернула в близкую пещеру, где жил Док, он не пошел за ней. Неизвестно почему, но Учитель уважал этого хмурого старика, хоть и видел того всего пару раз после рождения. Насколько ему было известно, его и другие мутанты не трогали.

Выход зверей он просидел рядом с колыбелью. Ему нравилось смотреть, как сверкают мощные электрические разряды, пробивая воздух, и наполняя его ярким сиянием. Как живая энергия проносится вихрем над темной водой, словно освежающий дождь, рождая новые растения, животных и насекомых.

Звери выходили из темной воды и брели по широкому коридору к выходу, их было много, и они были самыми разными, начиная от первых самых простых до огромных поздних форм. Они шли и таяли, стекая каплями органики обратно в темную воду. Немногие добирались до выхода — как правило только те, что были созданы удачно и правильно, но даже их оказывалось немало.

Они шли, сбиваясь в огромную колонну зверей, которые никак не могли существовать вместе, хищники и травоядные, водоплавающие и живущие в земле, летающие и ползающие. Это было грандиозное зрелище, которое всегда поражало его и заставляло задумываться.

Возможно, именно отсюда распространилась жизнь по всей земле.

Учителю нравилось так думать, он словно наяву видел огромное море, которым была когда-то земля, и попадающие в него из колыбели первые существа, которым суждено миллионы лет править этим миром. А как только появилась суша, так колыбель произвела других, отличных от них, маленьких, странных — тех, кому со временем суждено превратиться в обезьян. Над водой летали птеродактили, и огромная луна светила всем.

Здесь он ничего не боялся. Существа, идущие наверх, никогда его не трогали, потому что они были братьями. Он подождал, пока лишайник снова засияет ровным светом, что говорило о том, что больше уже ничего не будет и пошел искать девушку. Он увидел ее, едва пройдя пару коридоров.

Она появилась из бокового хода, а вслед за ней проковылял крупный ревун, тащивший на себе тело парня без ног.

— Пора! — решил он, и подобрался к ним ближе по потолку пещеры, завис над их головами, готовясь к последнему прыжку. И остановился.

Девушка свернула в боковой проход, туда, и он вдруг понял, куда она несет парня — та несла своего возлюбленного к его создателям, которые могли дать ему новую жизнь, хоть вряд ли понимала, что делает. Если она шла туда, то ему не надо ее убивать. Зачем? Ученые возьмут ее парня и сделают из него такого же, как он. Они это любят, им нравятся сильные быстрые существа, он получит новые ноги, а возможно что-то еще. А если его создателям захочется убить ее, они это сделают сами, для этого у них имеется миллион возможностей.

Это значит, что задание можно считать выполненным.

Учитель улыбнулся и помчался по широкому коридору, вырываясь наверх под грустное хмурое небо, он спешил к волку, наступало время их совместного воя на луну.

Эпилог.

Полгода спустя.

Кот остановился, настороженно вслушиваясь в тишину. Молодые ребята — новички, мгновенно собрались вокруг него, блеснув стволами новеньких ружей. Все, как он учил. Каждый наблюдал за своим сектором обстрела, готовый открыть огонь. Влад одобрительно кивнул им и снова принюхался. Запах был знаком. Что-то чрезвычайно опасное находилось рядом, но в то же время он почему-то был уверен, что им ничего не угрожало.

— Водка есть? — спросил чей-то знакомый голос из темного прохода, ведущего в дальние пещеры, туда обычно никто не ходил, там было слишком опасно. Обычно там селились самые опасные твари, и несмотря на то, что симбионтов там водилось чрезвычайно много, в том числе и очень редких, а значит дорогих, но туда никто не ходил, потому что оттуда не возвращались даже самые удачливые охотники — слишком много разных опасных тварей пряталось в темноте.

Кот улыбнулся и махнул рукой ребятам, чтобы они расслабились.

— Вперед! — скомандовал он. — Отдайте собранные симбионты Доку и всем отдыхать.

— А ты?

— Я друга встретил. Дайте мне пару бутылок водки и идите, я подойду позже.

— Друга? Что же он нам не покажется?

— У него лицо испорчено жгучим лишайником, поэтому стесняется.

— Как скажешь, командир, в случае чего выстрели, мы услышим.

Новички ушли дальше по проходу, тогда из темноты показалось лицо Сергея.

— Водку взял?

— Две бутылки, думаю, хватит.

— Давай сюда, здесь хорошо.

— Меня же там сожрут. Я еще с ума не сошел!

— Никто тебя со мной не съест, и вообще можешь везде ходить спокойно, я всех предупредил, что ты мой друг.

— Все равно боязно.

Сергей выпрыгнул из темноты, схватил его в охапку и вернулся обратно в широкий пустой зал, освещаемый лишь небольшой колонией светящихся лишайников, прежде чем Влад успел запротестовать. В нем было пусто, но из дальнего прохода доносился чей-то угрожающий рев.

— Выпьем?

— Давай.

Перфилов открыл бутылку и одним махом высосал все содержимое литровой бутылки, даже не поморщившись. Влад, усмехнувшись, достал алюминиевую кружку из рюкзака и налил себе чуть-чуть — на самое донышко.

— Все тоскуешь? А подойти не пробовал?

— Кто я и кто она? — Сергей отхлебнул немного из второй бутылки. — Не могу…

— Ну и дурак! — Кот выпил, и, отломив корку от буханки, закусил. — Она же любит тебя, и ей все равно, каким стал. Да и ты ее любишь, сам говорил.

— Зато мне не все равно. Я не человек, Влад, понимаешь ты это?

— Ты человек, Сергей, чтобы о себе ни думал. Мы тебя любим и она и я, и ты это прекрасно знаешь.

— Ну какой я человек?! — Перфилов задрал штанину комбинезона и стали видны тонкие ноги, похожие на птичьи, покрытые желтой кожей с мелкими чешуйками. — Видишь?

— А что тебе не нравится? — пожал плечами Кот. — Кто виноват, что ты потерял свои ноги? Пришлось ученым ставить тебе другие. Не болят?

— Не болят, да и действуют неплохо, я с ними бегаю быстрее автомобиля, единственный у них недостаток в том, что они не человеческие.

— Я не обещал, что верну твои старые ноги.

— Не в тебе дело, ты свое обещание выполнил. Я просто не знаю, как к Лие подойти. Представь, вот мы обнимаемся, ложимся вместе, и она видит мои ноги!

— Я думаю, ей будет все равно. Главное все равно то, что у тебя внутри.

— Не скажи, внутри я тоже другой.

— А что с рукой? — Смотри, — Сергей задрал рукав. Рука казалась человеческой, но только казалась — пальцев на ней было всего четыре, а не пять. — Видишь? И внутри много других изменений. Четыре сердца. Другой желудок. Мышцы изменены. Не человек я, поверь, даже не знаю кто.

— Лия никуда отсюда не уйдет, пока тебя не дождется, — вздохнул Влад. — Она так и будет бродить вокруг воронки, пока какая-нибудь тварь ее не сожрет. У меня за нее сердце болит каждый день.

— Никто ее не тронет. Ревуны охраняют, да и я за ней присматриваю.

— Откройся ей. Хочешь, я сам все ей расскажу?

— Нет, — Сергей помотал головой, и залпом выпил вторую бутылку. — Пока не готов. Подождем. Представляешь, меня даже водка не берет! Так хотел напиться, и вот выпил уже, считай, два литра, а в голове ясно, словно и не пил.

— А всегда когда тоскливо, спиртное как вода.

— Ладно, пошел я, — Перфилов подошел к темному туннелю. — Увидимся! Скажи ей, что я живой, только ноги у меня еще не выросли. Пусть еще немного подождет, пока я с духом соберусь.

И он исчез в глубине темного мира.

— Передам. Она обрадуется.

Кот вышел в основной туннель, освещенный лишайником, который здесь облепил все, и вошел в пещеру, которая Доку служила мастерской и гостиной. Его ребята были здесь не одни, кроме них, сидели еще трое. Двоих из них Влад знал. Одного прозвали Летчиком за то, что тот несколько раз умудрялся проваливаться в нижние этажи пещер и при этом чудом оставался жив. Второго прозвали Сидором за то, что всегда носил с собой полный мешок съедобных лишайников. Третьего он не знал, и тот ему сразу не понравился. Было в нем что-то тревожащее.

Старик с трясущимися руками и седыми лохмами на голове, похлопывал по своему телу, словно что-то искал в карманах.

Влад поздоровался со всеми и спросил Летчика:

— Что за пополнение в твоей команде?

— Если ты о старике, то его зовут Корче.

— Странное имя…

— Он и сам необычный. Подобрал его неделю назад, когда бродил по развалинам деревни недалеко от заставы, помнишь — там большая группа погибла?

— Что за люди?

— А кто же их знает? Тел не осталось, а оружие знатное имели. Видишь? — Летчик похлопал по своему плечу, где у него висел новенький Винторез. — Там еще автоматы нашел, пистолеты — в основном российские. Все воякам загнал, так что вторую неделю гуляем. Тебе налить? Угощаю.

— С тобой выпью, — Кот снова взглянул на старика. — Старика-то зачем с собой таскаешь?

— Это не просто старик, а наш талисман, — Летчик разлил водку по кружкам, и они выпили. — Я его сначала хотел к заставе отвести, попросить солдат, чтобы они его выпустили, жалко мне его стало, а потом передумал.

— Почему?

— Ты знаешь, как он мутантов чует? За сотню шагов начинает плакать. Думаю, и тигра вовремя почует, и волка, и кабана.

— Кто он?

— Ему память отшибло, только имя свое помнит, а больше ничего.

— Корче?

Старик поднял голову.

— Выпить хочешь?

Тот отрицательно помотал головой.

— А покушать?

Снова кивок, на этот раз утвердительный.

— Говорит плохо, заикается, а так почти нормальный, только молчит постоянно. Повожу его с собой, может, оклемается.

— Да, — Влад вздохнул. — Наливай. Что еще расскажешь?

— Возле болота видел странную девчонку.

— Какую? — Кот насторожился.

— Ту, что танцует с ревунами, — Летчик разлил водку по кружкам, и они снова выпили. — Она меня от бандитов спасла, они засаду устроили на дороге, стрелять стали, обложили так, думал, все, пропал, не вырвусь. Хорошо, что она пришла, и ее ревуны всех бандюков сожрали.

— А с чего ты взял, что это ее ревуны?

— Потому что видел, как она ими командует. О ней уже вся тайга говорит. Охотники-промысловики ее уважают, говорят, что уже не меня одного от смерти спасла, даже от тигра двоих старателей отбила Кто-то рассказывал, что ее парень в тайгу ушел, вот она теперь бродит, его ищет…

— Странные вещи жизнь с людьми творит, — вздохнул Кот. — Уважают, говоришь?

— В городе в пивбаре даже плакат повесили: тот, кто тронет королеву ревунов, станет врагом всех. Так что если увидишь девчонку, стороной обойди, наша она…

— Не трону, — Влад печально усмехнулся. — Тоже чувствую, что родная она мне, можно сказать — сестра…

— За это и выпьем, — Летчик поднял кружку. — Чтобы у каждого была такая сестра, которая поможет в трудную минуту.

* * *

Начальник управления Генерал-лейтенант Васнецов раздражено бросил на стол газету.

— Читал?

Полковник Сергеев взял в руки газетный лист и прочитал обведенную красным фломастером заметку.

«… Провидец Александр предсказал, что скоро в столице появится новый демон, который начнет казнить людей по своему выбору и разумению. Москва умоется кровавыми слезами…»

— И что здесь такого? Мало ли таких пророков? Сейчас они на каждом углу.

— Меня смущает место жительства.

Сергеев снова взял газету.

— Пермская область. Это кажется, там, где мой предшественник генерал Круглов пропал без вести вместе с возглавляемой им экспедицией?

— Вот именно.

— Вы думаете, это может быть правдой?

— Почти не сомневаюсь, иначе зачем мне эту газету прислали по почте да еще без обратного адреса?

— Что будем делать?

— Готовиться к неприятностям, — генерал вздохнул. — Спецназ перевести на усиленный вариант несения службы. Сводку обо всех странных событиях за сутки в столице каждое утро мне на стол. И еще необходимо кого-то отправить в этот маленький городок, чтобы лично переговорить с этим пророком Александром. Идите.

Васнецов посмотрел в окно задумчиво пробормотал:

— Неужели Круглов был прав, и лаборатория существует? Сколько же они уже наштамповали этих суперсолдат? Десятки? Сотни?! Тысячи?!

Content

Владимир Лосев
След Хищника

Глава первая Пролог

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая