Генри Лайон Олди

Десять искушений матерого публиканта

…и звезда с звездою говорит…

Михаил Лермонтов

Пять лет тому назад мы прочитали на «Звездном мосту» доклад «Десять искушений юного публиканта» — о том, какие искусы преследуют писателя, который только-только стал издаваться. С тех пор доклад был опубликован во многих изданиях и собрал премий, наверное, больше, чем все остальные наши работы. Мы даже думали переквалифицироваться — не в управдомы, а в критики.

За пять лет многие начинающие авторы заматерели и превратились в звезд. Те же, кто и раньше был звездами… Нет, мы не скажем, что они превратились в черные дыры, — как минимум, в сверхновые. А у матерых публикантов тоже имеются свои искушения — и местами они, пожалуй, даже покруче, чем искушения молодых авторов. Вы не хуже нас знаете, что часть известных авторов (не только в фантастике) сознательно отказывается от встреч с читателями, а в особенности от интернет-общения. Ведь читатель добр, чуток и злопамятен — и всегда найдет, как подбодрить своего кумира «незлым тихим словом», от которого потом пьешь валокордин. На начинающего автора вал «доброжелательной» критики обрушивается в меньшей мере (хотя ему кажется, что в большей…), а звезда — она на виду.

И, соответственно, получает по полной программе независимо от качества текста.

«Звездных» искушений мы насчитали, как водится, десять. Как любой искус, они, кроме негатива, несут в себе и весомый позитив. Какое бы это было искушение, не кройся в нем явных преимуществ? Хотим добавить, что мы сами — уж не знаем, какой мы звездной величины, — тоже не избавлены от искушений. И если где-то — слаб человек! — поддаемся… Что ж, и Олдям не вредно получить палкой по горбу — стройнее будем.

Еще хотелось бы напомнить, что мы говорим о звездах, которые работают. Речь не о тех, кто болен или стар, и прекратил писать. Речь не о тех, кто подыскал себе другую работу и выдает в год по чайной ложке текста. Здесь же хочется вспомнить чудесное стихотворение Вадима Левина, точнее, его последнюю строчку: «Люби меня сейчас, пока я жив». Мы в последнее время вспоминаем эту строчку все чаще. Говоря о звездах, надо понимать, что если они загораются, то это, наверное, кому-нибудь нужно.

Искушение № 1. Звездная болезнь

Это требование неадекватного пиетета к своей замечательной персоне. «Мерседес» — к конвенту, водку — в номер, почтение на форуме. Самоуверенный тон, использование авторитета в спорах — в интернете, в жизни, в прессе. Постоянное напоминание в скрытой или явной форме, чего я стою, сколько стою, какие у меня тиражи, какие у меня премии, какие у меня гонорары. В публицистических статьях — ненавязчивое и навязчивое подчеркивание своего статуса. Нервная и болезненная реакция на критику, публикация открытых писем с возмущением. И главный аргумент: «Поживи с мое, тогда высказывайся».

«Добрый» следователь

У звездной болезни есть мощные плюсы, о которых мы редко задумываемся. Писатель живет не только на форуме или в книжке. Он общается с чиновниками, с начальниками ЖЭКов, с сержантом ГАИ, который остановил его машину: «Нарушаем?». На обыденный круг общения поведение человека, зараженного звездной болезнью, действует великолепно. От него исходит запах сытого, здорового, мощного хищника. Сразу видно, что он дорого стоит: «Здравствуйте. Я известный писатель имярек…» — на это реагируют и уступают дорогу.

Теперь задумайтесь о том, чем он это заслужил. Тридцать лет пахал, как проклятый. Бросил основную работу и десять лет не публиковался. «Сломал стенку» и уговорил издательство вместо переводной выпускать нашу фантастику. До хрипоты спорил с художниками и корректорами. Дрался за свои книги. Это он двадцать лет «на рынке», это его читают уже несколько поколений. У звезды есть клыки. Вы можете сколько угодно смеяться над его самомнением, но надо понимать: в какой-то степени он имеет право. Как лев имеет право рычать, когда вокруг прайда бродит стая шакалов. Ну хорошо, не шакалы — другой лев бродит.

Многие обидятся на нас. А лучше бы вместо обиды почесать в затылке — ведь правда, а?

И не надо путать звездную болезнь с ложной «звездочкой». К примеру, приехал известный писатель на фестиваль «Звездный мост». Подходит к нему фэн-поклонник: хочу пообщаться. А писатель в этот момент занят, у него настроения нет, голова болит, или он хочет поговорить со старым другом, которого давно не видел; ему неинтересен случайный собеседник… А потом фэн обижается: «Почему он не пошел со мной пить водку?!», «Удрал в номер к своему коллеге!», «Я подсел к нему в кафе, а он ушел в другую компанию…».

А почему писатель обязан сидеть в кафе именно с тобой?! Может, он хочет сидеть с кем-то другим? Или у него намечен прямой эфир и ему через полчаса ехать на телевидение? Помните, у Высоцкого: «Не надо подходить к чужим столам и отзываться, если окликают»? Но такую форму поведения принимают за «звездочку». И всячески осуждают: «Он не хотел со мной разговаривать!». Ну, не хотел — дружок, это его право.

«Злой» следователь

Что же касается минусов… Во-первых, «звездное» поведение часто перерастает в банальное хамство. Писатель зарывается, зазнается, становится неадекватным. Считает, что ему все позволено. И срывается на оскорбления. Да, у него есть право, но человеком надо оставаться вне зависимости от тиражей и премий.

Во-вторых, у больных «звездочкой» начинаются проблемы со здоровьем — физическим и психическим. Далеко не всегда звезда получает уважение, почет и поклонение в достаточном для него объеме. Слаб человек, и считает, что заслуживает большего. Из-за этого он начинает переживать, иногда заливать горе спиртным, терзаться и огорчаться. Звездная болезнь ест своего носителя. А мы все не железные, здоровье у нас одно. Кстати, хамство звезды вызывает ответную десятикратную реакцию. И начинается: «Я нахамил, я имею право! А какое право имели мне хамить?!». Тут не за горами и нервные срывы. Вместо работы над книгами — постоянные (в основном публичные) разбирательства с теми, кого звезда считает недоброжелателями — или людьми с недостаточно восторженным образом мыслей. Писатель пытается их вразумлять и обучать, а они не вразумляются и не обучаются. Тянутся склоки в реале и в интернете, человек портит нервы и здоровье себе и окружающим…

А еще звезда очень плохо, ревниво, отвратительно относится к похвалам… В чужой адрес, естественно. Если же хвалят его, матерый тоже огорчен — полагает, что мало похвалили. Это следовало бы назвать завистью, но при звездной болезни мы имеем гипертрофированный вариант зависти. К примеру, написала Дина Рубина прекрасную, наш взгляд, книгу — «Почерк Леонардо». Так вот, мы замечали странную реакцию: когда мы хвалили эту книгу ряду коллег, возникала обида, ибо похвалили «не меня».

Повторяем, мы сейчас не беспристрастные судьи Радамант и Минос. И не пытаемся ткнуть пальцем пофамильно: Иванов, Петров, Сидоров. Мы рассуждаем о том, что в какой-то мере попробовали на собственной шкуре. Но всегда следует помнить, что если звезда падает, то с большей высоты, чем случайная ворона. Потому и разбивается сильнее.

Искушение № 2. Фетишизм

Страсть к премиям возникает как у многократно премированных, так и у обделенных «цацками». Первые хотят больше наград, вторые на всех перекрестках кричат: «Грош цена вашим премиям, не больно-то надо! Зато у меня такие замечательные тиражи!..». И с двух сторон ведут между собой задушевные публичные беседы, не замечая, как стыдно это выглядит. Фетишизм — это закулисные лобби: «Кому какую премию дадим?»; выпрашивание премий у оргкомитетов и жюри, письма: «Ему (мне) уже давно пора, в отличие от…»; интриги, принижение значения премий на публике, возвышение — в кулуарах.

«Добрый» следователь

Возвращаемся в обыденную жизнь. Моя дочь в детстве училась в специализированной школе, которую курировало некое израильское общество. В школе не было религиозных отклонений, зато было очень хорошее преподавание иностранных языков. И вдруг, как гром с ясного неба, на школу падает комиссия из Иерусалима. Стукнуло комиссарам в голову проверить чистоту крови. А в школе с этим проблема: татары, русские, евреи, украинцы… Нашли комиссары маленькую девочку Марьяну и спрашивают: «А кто, милая крошка, у тебя папа-мама?». Заметим, что мама у крошки — чистокровная украинка. Но милая крошка не растерялась и сообщает в лоб: «Зато у меня папа — лауреат премии имени Моше Даяна!». Комиссия погладила ребенка по головке: «Хорошая девочка!» — и больше их ничего не заинтересовало.

Так вот, премии работают!

Заходишь, говоришь: «Здравствуйте, я трижды лауреат „Золотого Кадуцея“! Дипломант „Золотой каски“! Обладатель „Бронзовой Табуретки“!». И чиновники реагируют наилучшим образом. Кто бы из вас не поддался на такое искушение, зная, что в ЖЭКе, БТИ, ГАИ, у мэра на приеме…

Информацию о премии можно разместить на задней стороне обложки своей книги. Лауреат не пойми чего, — и уже неосведомленный читатель с уважением относится к книге. Теперь пора разместить значок премии на передней стороне обложки — это еще лучше!

Премированного тащат в телевизор. Премии повышают самооценку, лишний раз доказывая: не зря пишу. Это положительные эмоции, уверенность в себе. Поднимается тонус, психическое здоровье цветет и пахнет. В конце концов, получать премии — просто приятно! Добавим, что премированным легче разговаривать в зарубежных издательствах. Премированность — это статус. Вот я, скажем, лауреат Всесоюзного конкурса театральных коллективов. Тысяча девятьсот восемьдесят второго года. У меня даже медаль есть — сейчас пылится в шкафу, но пару раз она меня спасала в серьезных жизненных ситуациях. «Здравствуйте, я лауреат Всесоюзного конкурса…» — дальше при Советской власти можно было не продолжать. Двери открываются — лауреат! Всесоюзного!..

«Злой» следователь

Первый минус — это замена мотиваций. Вместо желания поделиться чувством, знанием или идеей, просто рассказать интересную историю — теперь звезда начинает подстраиваться под награды. Демократическая премия? — значит, должно понравиться фэндому. Авторитарная премия? — должно понравиться жюри. Автор начинает оглядываться в творчестве на нетворческие моменты.

Начинается психологическая зависимость. Требуется доза наркотика — премия! Круто! Я получил «золото»! А сегодня — всего лишь «бро-о-онзу»! Человек ест себя поедом, «теряет лицо». Когда звезда начинает интриговать ради премии, организует лоббирование и приватно просит у оргкомитета: «Дайте!» — некрасиво это смотрится, как ни крути. А если все это еще и становится общественным достоянием — а оно обязательно становится! — уважение к звезде резко падает. Вместо плюсов от премии он получает минус уважения окружающих. И реакция не заставит себя ждать: «Да все эти ваши премии — ерунда на постном масле! Друг другу их раздаете за красивые глаза, за бабки! А у меня крутые тиражи, у меня орда читателей!»…

Это значит: «Хочу премию! Самую большую!».

Писатель считает, что он убедителен и независим, что ему верят. А со стороны выглядит персонажем басни Крылова «Лиса и виноград». Иногда, в моменты просветления, он видит, чего стоят премии, ради которых он выпрашивал, сооружал интрижки… Мы, конечно, фантасты, но позвольте предположить, что ему в такие минуты бывает стыдно. Ну да ладно, стыд глаза не ест. Зайдем с другой стороны. Надо понимать, что матерый публикант зачастую не слишком молод. Его здоровье — психическое, физическое, нервишки, то да се — соответствует возрасту. И когда звезду трясет от возбуждения в зале при объявлении тройки лауреатов (а это видно!), когда он, вздрагивая, слушает: «бронза»?! «серебро»?! кому «золото»?! мне? кому-то другому?! — представьте, что тогда происходит с его нервной системой, с сердечно-сосудистой… Его жалко. Мы видели, как люди отходят после таких волнений (нет, к счастью — не в мир иной!) — но долго приходят в себя, мешая коньяк с корвалолом…

Искушение № 3. Небрежность

(«Синдром левой задней ноги»)

Это прекращение работы над текстом (как идет — так идет, редактор почистит, пипл схавает). Автор урывает время для работы в паузах между интервью, презентациями, поездками на какие-то мероприятия; вовсю трудится над сценариями, телепередачами, еще чем-то… А в кратких перерывах пишет большие толстые романы. У него нет времени, нет настроения; былое умение, он полагает, вроде бы есть, — а оно действительно в какой-то степени есть, — значит, вытянем на старых приемах… Кроме того, бытует мнение, что чем чище текст, тем меньше тиражи. И, в общем, не обязательно…

«Добрый» следователь

И впрямь не обязательно. При дефиците рабочего времени, тратя на книгу минимум труда, вполне можно левой задней ногой смастерить пару книг в год. А пара книг в год — это, извините, тиражи, гонорары, известность. Не обижайтесь, дамы и господа, но читатель слишком часто не обращает внимания на отшлифованность текста. Более того, кое-кто полагает, что чем грязнее текст, тем он живее, ближе к народу. Не замечали? Мы все время на это натыкаемся. Грязный текст воспринимается как родной, как свой: «Он такой же, как я!» — и это действительно так.

И редактор действительно может кое-что вытянуть. У автора время освободилось, а редактор за него пашет. В интернете говорят: «Вот тут лажа — это вина редактора!». Обратили внимание? Автора не обвиняют, виновен редактор. Автор может спокойно отдыхать. Небрежность зачастую можно выдать за авторский стиль. Сейчас это популярно: «Пишется, как дышится». Дышит он, правда, с хрипом и свистом, но это уж у кого какая одышка.

Кстати, поскольку мы выяснили, что звезда — человек не слишком молодой, то «пиша» небрежно и быстро, он меньше устает. А это важно. Чем ты старше, тем это важнее. Оставаясь небрежным, ты получаешь мощный плюс — не вылетаешь из обоймы. У тебя продолжают выходить книги, и читатели их с удовольствием воспринимают. Повторяю: с удовольствием!

«Злой» следователь

Если автор известный, то часть читателей начинает от него отворачиваться. Ладно, это полбеды. Ушло десять ценителей — прибежит двадцать неофитов. Гораздо хуже, что звезда разучивается работать над текстом. «Ну, хвалят же? Еще и премийку дали! Значит, все в порядке…»

Звезда теряет «спортивность» — умственную, интеллектуальную, художественную, душевную, в конце концов, творческую форму. Видит: нормально издаемся, новая книжка не хуже, чем прошлая, и почти не хуже позапрошлой (книга пятилетней давности была намного лучше, но об этом звезда уже забыла). И продолжает писать, как сложится, и трусцой бежит марафонскую дистанцию, не замечая, что уже и дистанция в шесть раз короче, и пробегает он ее в четыре раза дольше, и хрипит, и на поворотах оскальзывается. Но добегает же? А следом бежит восторженная толпа поклонников: «Ты крут! Ты велик! Ты наш кумир!».

Автор перестает быть профессионалом в смысле мастеровитости. Профессионалом в смысле зарабатывания денег он остается. Но речь-то о другом. Вот любопытный пример из иной области искусства. Попался мне альбом Rolling Stones середины 70-х. На обратной стороне обложки надпись: «Многие наши поклонники жалуются на плохое качество записи наших пластинок. Отвечаем: мы настолько популярны, что и так сойдет».

Искушение № 4. Пиарофилия

Это чрезмерное участие в интервью, эфирах, чатах, конвентах, теле- и радиопередачах. Предлагают, пишут, настаивают — начинаешь соглашаться. Издатель объясняет, что надо пиариться, все пристают…

«Добрый» следователь

Да, это реклама! Смейтесь сколько угодно — а звезда все время на слуху! Все время на виду! Тебя узнают на улице. Узнают в конторах. Узнают везде, где тебе что-то надо. Даже в магазине, где овощи продают, не обвешивают: «Вы знаете, мы вас видели…».

Это, безусловно, подпитывает тиражи. Можно ничего не писать, лишь публиковать интернет-дневники о том, как ты утром съел сливу и много думал по этому поводу. Звезда в телевизоре готовит яичницу, высказывает мнение о дождях на Занзибаре, обустраивает Россию и работает председателем земного шара… Писатель виден, и его книги раскупаются! Спросите у торговцев: работает? — работает!

Возникает ощущение (в какой-то мере оправданное) твоей социальной значимости. Раз мое мнение насчет сортов виски, ввода войск в сопредельное государство, расцветки шорт в магазине «Адидас» так ценно обществу, что с утра до вечера журналисты обрывают мне телефон, — значит, я ого-го как статусен!

А нам — писателям, актерам, музыкантам — очень важно, чтобы нас любили. Это условие профессии. Если вы нас не любите, нам плохо жить. Вот шахтеру, в принципе, можно, чтобы его не любили широкие массы. Если же не любят актера, он хиреет. Физически хиреет, честное слово. Постоянное присутствие на сцене (телевидение, радио, пиар, выступления) стимулирует эту потребность в любви: человек дорывается до микрофона, и отдать его уже не в состоянии. Говорит, говорит, наворачивает слово на слово, точку поставить не может. И его видят. Его знают. Его уважают — кто б в телеящик пустил неуважаемого человека?!

Это положительным образом влияет на тиражи и гонорары.

«Злой» следователь

Главный минус — это время. Время, оторванное от творчества: столько можно было написать за годы, потраченные на пиар… А есть еще и косвенно потраченное время — на то, чтобы выйти из состояния «человека перед камерой» и войти в состояние человека, пишущего книгу. Не проходит даром и нервное, умственное, душевное усилие.

Пиарофилия провоцирует «синдром левой задней ноги». Времени мало, а книжку дописать надо: у меня контракт. И я хочу, чтобы в этом году хотя бы одна книга у меня вышла в свет. У звезды, больной пиарофилией, образуется ложное чувство мессианства. Писатель начинает не говорить, а вещать по любому поводу, проповедовать, спасать мир. Добро бы еще на страницах книги — а не глянцевого журнала «Катерина». У него развивается гипертрофированное чувство собственной значимости.

Случается и так, что на экране звезда выглядит не лучшим образом. Сидит в эфире пьяная морда, несет ахинею, хамит в адрес коллег. А книги — загляденье! Хорошо, если зритель или читатель умеет разделять личность писателя и его книги, — но, к сожалению, так бывает не всегда. В итоге из-за неумелого пиара автор может потерять часть читателей. Читатель жесток. Кумиров он сталкивает с пьедестала так же легко, как и возвел. Некоторым звездам только кажется, будто они круто смотрятся в телевизоре. А на самом деле у них не наработана актерская техника, плохо с обаянием, в конце концов, харизмы нет. В книжках есть, а в телевизоре нет.

Писателя, постоянно пиарящегося в СМИ, начинают ассоциировать с ведущими ток-шоу. И вот уже наш Гомер в одном флаконе с гламурными блондиночками и приплясывающими дебилами.

Искушение № 5. Плантаторство

Это неравноценное соавторство, «литературные негры», привлечение наемных работников по всем фронтам: редактура, корректура, бета-тестеры, специалисты по… Я плантатор, на меня работает куча рабов — естественно, менее оплачиваемых, чем звезда.

«Добрый» следователь

Плюсы очевидны. Первый: увеличение количества продукта, выдаваемого «на-гора». Много книжек в год, десяток статей, что-то еще… «Негры» хорошо работают — пусть не слишком качественно, зато обильно. Их потом «почистил» — и, в общем, вроде бы получился даже «я». Почти. А гонорар-то за книжку дают по моим, «звездным» расценкам. С «неграми» поделился — уже новую машину можно приобрести. Высвобождается время на пиар. Я в телевизоре — а «негры» работают. А это опять мои любимые гонорары, известность, реклама. И отказаться трудно: дома ремонт, дочка замуж выходит…

Следующий плюс — это «свежая кровь». Вся работающая на меня компания привносит свежую струю, новые идеи. Я чувствую себя в бодрой тусовке. Они все время что-то продуцируют, я отрихтовал «мэтрским» пером — и работы много сделано, и я почти ничего не делал. Очень уютное состояние. Приятное. Книжки выходят — интерес ко мне не угасает. Да, кстати: обсуждения на форумах, есть у Петрова негры, нет у Петрова негров, — это тоже ему пиар! Когда я вижу эти обсуждения, все время думаю: неужели не понимают наивные дети, что они плантатора прославляют?!

Напоминаем: я-звезда уже немолод, я устал. А вокруг суетятся редакторы, подсказчики, советчики, тестеры, не пойми кто… Это удобно. Можно лишний раз отдохнуть. А сердчишко-то пошаливает… Короче, возможность свалить часть своей работы на другого — это безусловный плюс. Даже если это прозвучит как шутка, я все равно скажу: наша профессия очень вредная. Так что дополнительный отдых всегда на пользу.

«Злой» следователь

Использование как «негров», так и неравноправных соавторов рано или поздно выходит наружу. Уважения и статуса плантатору оно не прибавляет. Сами посудите: вот я-читатель любил такого-то автора, и вдруг узнаю, что любимую книгу написал не он, а команда «негров»… Я книгу купил, прочитал, похвалил на форуме! — а оказалось, хвалю «негра»… Следующую книгу я, скорее всего, уже не куплю. Итак, у нас в наличии потеря репутации и некоторое понижение раскупаемости книг.

«Размазывается» имя — ваше авторское имя. Иванов Иван Иванович, автор бестселлера, лауреат премий — с какого-то момента не Иванов, а «бригада». Имя превращается в бренд. Представляете, жил всю жизнь с именем, как человек, а превратился в бренд, как «Кока-Кола». Так дальше и живешь, пузырясь и пенясь.

Навыки самостоятельного, индивидуального письма постепенно теряются. Привыкаешь выдавать «неграм» заготовку, получать от них готовый текст, небрежно делать ряд правок и отправлять в издательство. Вместо того чтобы самому продумать, выстрадать, сделать и вычистить текст, ты фактически становишься координатором проекта с небольшими редакторско-корректорско-менеджерскими функциями. Захоти потом написать собственную книгу — может и не получиться. Завяз в плантаторстве! Форма утрачена…

Вы скажете: «Ну и пусть! Так ему и надо!». А ему-то больно! Он же профессионал, он понимает, что больше не в силах… Знаете, как это давит?! Это страшно — понять, что ты сгорел. Когда человек из творца превращается в менеджера среднего звена — это страшно.

Искушение № 6. Смена ориентации

Писатель участвует в хорошо оплачиваемых заказных проектах. Новеллизации фильмов и компьютерных игр, романы по балету «Абзац», сценарий игры и телесериала, диалоги в мюзикле…

«Добрый» следователь

В этом нет ничего плохого. Мало ли какой работой человек занимается! Смена ориентации несет в себе кучу благ. Например, резкий рост популярности. Фильмы, игры — думаете, это слабое приложение к книжкам?! Рост тиражей — в небо! Вышел фильм с игрой, а в издательстве говорят: «Мы тебя под это дело еще допечатаем восемь раз!». Отлично! Гонорары, слава, тиражи, популярность.

Ты учишься новому! Научился писать сценарий, понял, как делается интересная новеллизация… Это хорошо. Вокруг твоей персоны возникают новые заказчики. Они уже тебя знают. Продюсер обратится к тебе за сценарием, разработчик компьютерной игры обратится к тебе за сценарием — а это опять гонорары, популярность, тиражи. Это рост доходов — там зачастую платят больше, чем за книжку. А вот и пресса набежала, водит вокруг тебя хороводы в связи с выходом нового фильма и компьютерной игры. Пресса — это замечательно. Это пиар.

Завязываешь полезные знакомства. Глядишь, следующая экранизация будет уже по твоей книге, потому что продюсер тебя запомнил. Наладил полезные контакты. Я не иронизирую. Глядишь, компьютерную игру сделали — не ты пишешь сценарий, а сценарист пишет по твоей книге.

«Злой» следователь

Минусы — это опять растраченное время. Я не прочитаю никогда ряд книг хорошего писателя, потому что он их не написал — трудился над новеллизацией боевичка.

Ты переключаешься на другой род деятельности — тоже творческий, но другой. Сценарные приемы начинают пролезать в романы. Вместо художественного текста идет описание локаций, киношные диалоги; исчезает персонификация речи, потому что в компьютерной игре она не требуется… Часть художественных средств, характерных для литературы, уходит, заменяясь урезанным вариантом комикса. Когда сценарий силой лезет в текст, это хорошо видно со стороны. Текст дробится «звездочками» на маленькие фрагментики — кадры, эпизоды. Диалоги становятся обрывистыми. Из текста пропадают авторские размышления, исчезают отступления, разработанные пейзажи, философские мысли. Остается действие, сжатое описание и простые, доступно-функциональные диалоги. Вместо художественного текста — экшен с локациями.

Случалось, авторы этим гордились: вот, мол, книгу раскупают — раньше меня не читали, а теперь… Странная гордость: мастер-краснодеревщик счастлив, что сколотил крепкий сосновый табурет.

Искушение № 7. Суета сует

Это поспешность, разбросанность. Постоянное выкладывание в интернет набросков, этюдов, кусочков, фрагментов. Вечное обсуждение этого добра с поклонниками, друзьями, врагами — с кем угодно, контингент не важен. Автор постоянно начинает новое. Он вроде бы что-то делает, но никогда ничего не заканчивает. Или крайне редко. Он вечно советуется с читателями, издателями, тестерами, с чертом, дьяволом — кто попадется под руку, с тем и советуется. Но, обратите, внимание, он советуется всегда публично.

Суета!

«Добрый» следователь

Звезда постоянно на виду. Все считают, что он работник. Трудяга! Выложил в интернет начало и того, и этого, пишет статью, стихи превращает в сценарий для мультфильма…

Звезду хвалят. И даже не очень сокрушаются, что он ни черта не заканчивает. Классический образ: великий писатель, лежа на диване, жалуется на трудности своей работы. Он, правда, ничего не пишет, зато круглые сутки жалуется. Вера в то, что он труженик, поддерживает утомленную звезду — это плюс.

Второй плюс — хорошая репутация. Человек уважает чужое мнение! Мы ему с удовольствием премию дадим, поддержим, если он начнет с дивана падать. Он хороший человек — он к нам обращается. И всем вежливо говорит «спасибо». Вы мне поправили рукоять у меча. Объяснили, где через Днепр мост. Подсказали, какого героя убить. Знаете, у меня тут еще есть эскизик — посмотрите, а? Кстати, сразу видна ответная реакция читателей. Можно выбрать, что больше понравится, куда повернуть сюжет, каким языком излагать…

«Злой» следователь

Минус один, но глобальный. Как правило, изо всего, что звезда выкладывает заготовками, фрагментами, огрызками и обрывками, — почти ничего не доводится до конца. Выложил десять заготовок — в лучшем случае одну доведет до ума. Остальное он уже опубликовал — поделился своим достоянием с читателем. Он уже — пусть сыро, коряво, непричесанно! — высказал мысль, озвучил концепцию. Даже получил на это отклики. Да что там! — целых десять слов исправил!

Что еще делать?! Все нормально!

Хайнлайн писал, что один из признаков профессионализма — умение всегда заканчивать начатое, доводить дело до конца. Тут мы с Хайнлайном полностью согласны. Автор, поддавшийся искушению суетой, зачастую перестает быть профессионалом, теряет умение доводить дело до конца. Не только поставить последнюю точку, но и сделать финальную правку, чистовую версию романа, повести, статьи.

На суету тратится много сил и времени. Которое можно потратить с большей пользой, чем выкладывание огрызков в интернете и их последующее обсуждение. Получается, что весь пар ушел в свисток.

Искушение № 8. Струйность

Это попытки угадать струю — что популярно идеологически или коммерчески, — вписаться в нее и, если получится, выбиться в лидеры. Помните, было такое изречение: «Колебался вместе с генеральной линией партии»?

«Добрый» следователь

Плюс здесь очевиден и краток: иногда это получается. Тогда струйность приносит дивиденды: пиарные и финансовые. Угадал струю — появляется заказчик. Не угадал, но правильно озвучил, что хочешь попасть в такую-то струю, — тоже может появиться заказчик. Заказчиком в данном случае может выступить читатель (большая целевая группа), издатель, которого интересует именно эта тематика, производитель компьютерной игры, под которую пишется серия книг… Заказчиком может выступить фонд, занимающийся пропагандой. Они с удовольствием заплатят, если вы — звезда (а мы говорим о звездах!) и хотите написать книгу в нужном ключе. Хорошо платят, интерес у журналистов — очевидные плюсы.

«Злой» следователь

При «струйном» подходе у автора ломаются личные творческие установки, все принципы приносятся в жертву популярности, идеологии, деньгам. Царствует сиюминутность: сейчас это модно, востребовано, за это платят деньги… Отлично! В итоге вместо мудрой, яркой личности рождается флюгер. Ветер может быть любым — от «за веру, царя и социалистическое отечество!» до «бей пиндосов!». Личность автора пропадает, исчезает внутренняя наполненность книг. Чтобы текст лучше доходил до целевой группы, писатель идет на сознательное упрощение «ради лучшей усвояемости», и художественные достоинства летят ко всем чертям. Но если целью была «струя», то чихать звезде на художественные достоинства: цель-то достигнута.

Искушение № 9. Гурость

Поза гуру. Писатель чувствует себя пророком — не путайте со звездной болезнью, тут иное! Это следующая стадия «звездочки», принципиально новая. Человек не говорит, а вещает. Он разбирается в проблемах страны и мира. Решает судьбы планеты, определяет задачи искусства…

Он — гуру.

«Добрый» следователь

Прежде всего, такой человек может быть действительно очень умным. Или даже мудрым. Сказанное им действительно бывает интересным, правильным, веским. Как ни смешно, а иногда есть смысл прислушаться: а вдруг он и впрямь гуру?

Общество в достаточной степени привыкло, что писатель — «инженер душ человеческих». Если за звездой виден образ матерого хищника, и это ему помогает в обыденной жизни, то от гуру исходит иной аромат — это запах пророка. Если писатель не сумасшедший — а он не сумасшедший, поверьте! он знает, что делает, — его хорошо встречают везде, вплоть до администрации президента. Уважают. А у звезды растет самооценка. Он себя очень славно чувствует.

Появляется дополнительный слой читателей. У нас любят не только «бедненьких» — любят и пророков. Их вроде бы и нет в своем отечестве, зато есть приличная толпа, бегущая следом. К нему тянутся, ему внимают, а у него опять повышается и самооценка, и здоровье — он же «кушает» поклонников. Это мощнейшая энергетическая подпитка. Если такое есть — честное слово, в какой-то степени можно позавидовать. Приятно осознавать, что ты определяешь мировоззрение сотен тысяч человек! Плюс! Настоящий! Ты уверен, что делаешь нужное, благое дело, несешь в массы замечательные идеи…

«Злой» следователь

«Гурость» вызывает стойкое привыкание — это наркотик исключительной силы. Любая попытка усомниться воспринимается звездой не просто в штыки, а со священной яростью пророка. Одно дело покуситься на авторитет известного писателя, и совсем другое — на авторитет избранника божьего! Соответственно, и ответная реакция товарища гуру неадекватна. А это в первую очередь нервы самого гуру.

Когда верят и поддакивают, это плюс. Увы, далеко не всегда поддакивают. А от неверия гуру болеет. Он пытается распространить ауру гурости на иные, не-читательские круги — чиновников, финансистов, бизнесменов. Иногда даже на коллег. И гуру встречает отпор! — психологический, а то и физический. Это подрывает его устои самоуважения и мировоззрения. Проповедуя, он лезет в СМИ, на телевидение, в интернет. Начинает действовать идеологическими методами — и тащит их в книги, превращая литературу в агитку.

Гуру уверен, что сеет разумное, доброе, вечное. Но как говорил Тютчев, «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется». Самые правильные мысли, заброшенные в чужие головы, дают такие чудовищные искажения, что в сравнении с ними отражение в кривом зеркале покажется идеальной копией. И если в гуру осталась хоть капля здравого смысла, то не дай бог ему увидеть подобные толкования или реализации его идей.

Искушение № 10. Сладкий сон на лаврах

Страх экспериментировать, боязнь утратить своего читателя. Это искушение уже было в «Молодом публиканте», но у звезды «сон на лаврах» возведен в сотую степень. Чем старше, тем коснее, как ни крути. С возрастом меняешься медленнее — обычное дело.

«Добрый» следователь

Из плюсов — стабильность. Читатель в массе своей тоже не слишком любит меняться. Он знает, чего ждать от книги, и доволен. Сменяются поколения, но всегда есть определенный круг читателей, которым нужны одни и те же, проверенные литературные приемы. Звезда работает «коронками» из года в год — как у боксера, у него есть нокаутирующий правый хук, и он этим хуком противника валит. Другое дело, что в тренеры его нельзя брать — кроме хука, ничего не осталось.

Доволен издатель. Стабильность ему нравится. А хорошие отношения с издателем — это большой плюс. Держится читательский интерес — это показывают продажи. Зачем рисковать, если знаешь, что читатели примут новаторство в лучшем случае через три года? А все эти три года ты будешь терпеть негативные отзывы. И лишь потом скажут: «Слушай, а классная ведь книга…». Три года и два переиздания еще пережить надо, а здоровье не казенное.

«Злой» следователь

Что касается минусов, то он один и глобальный. Это смерть. Конечно, не в физическом смысле! Организм еще долго (дай бог звезде здоровья!) может существовать как «белковое тело в природе». Но как писатель звезда скончалась на лаврах. Творец едет в колее, нового боится… В «Обыкновенном чуде» Шварца был Охотник, который все рассказывал о своих великих охотничьих победах: девяносто девять медведей убил. И он уже давно не охотился, боялся: а вдруг я промахнусь?! Позора не оберешься…

Вот так и звезда пересказывает свои былые подвиги. Ведь были же подвиги? — были! Тиражи, премии, восторг читателей — давайте я вам еще такого же нашлепаю. Зато точно знаю, что не промахнусь. И вместо того чтобы приложить к делу свой жизненный опыт, который, несмотря ни на что, все-таки копится, свое мастерство и талант, — тиражируется имя, и все. Сладок сон воспоминаний, переходящий в вечный сон.

2008

Content

Генри Лайон Олди
Десять искушений матерого публиканта