Олег Овчинников

Демодень

– Ну-ка, поднажмем! – скомандовал Кирилл, бодро гоня тележку по проходу между глянцевыми фруктами и пахучей зеленью.

– Давай, пап, поднажжжми, – подбадривал Арамчик, гордо выделяя «ж», которую только неделю как научился выговаривать. Он сидел в той же тележке, в специальном отделении для детей, и получал от гонки подлинное удовольствие.

– Так, чуть притормозим на повороте… Вот это нас занесло! – комментировал свои действия отец. – Внимание! Выходим на финишную прямую. Последний поворот, решительный бросок – и…

За тридцать метров до касс Кирилл поневоле остановился и с пессимизмом взглянул в будущее.

– Ого! – сказала Ирина, протискиваясь между двумя покупателями, успевшими пристроиться за мужем. – Да тут стоять целый час.

– Час? – грустно усмехнулся Кирилл. – Да нет, пожалуй, все два. Из касс только половина работает. А посмотри вон на тетку с тремя тележками! Просто какой-то предпоследний день Помпеи!

– Два я не могу, мне кормить, – напомнила Ира и вздохнула. – Эх, надо было сразу занимать.

– Ага, еще вчера, – буркнул Кирилл.

Что за народ! – думал он. – Ведь знали всё заранее, так нет же, дотянули до последнего, до вечера субботы, а потом явились, сбились в табун, выстроили поезд из тележек… Нет, что за народ!

Думая так, Кирилл не забывал, что сам он тоже является частью народа, да и в поезде из тележек его личный вагончик ничем не отличается от остальных. Просто ворчать на себя было не так удобно.

Пока муж страдал, а сын на радость окружающим исполнял «Танец с саблями» – то есть, вопил что есть мочи «Вжжжик-вжжжик!» и размахивал французской булкой, – Ирина перебирала содержимое нагруженной тележки. Время от времени она подхватывалась, вспомнив о чем-то упущенном, и бросалась к товарным рядам, приговаривая:

– Крупы, крупы, крупы…

– И спичек, спичек, спичек! А также мыла, мыла, мыла! – передразнивал ее Кирилл и кричал вдогонку на всю очередь: – Эй, мы не к войне готовимся!

– Вот, нормальных не было, – сообщила она, вернувшись в третий раз, и пристроила на гору продуктов упаковку новогодних свечей, которые, судя по витиеватым надписям, ровно на пять месяцев пережили отпущенный им срок.

– Так, я тоже кое-что вспомнил, – сказал Кирилл, которому осточертело стоять на месте и слушать, как Арамчик наполняет новым звучанием произведение своего знаменитого тезки. Оставив вместо себя Ирину, он пробрался мимо изрядно вытянувшейся очереди и нагнулся к окошечку аптечного киоска.

– Мне, пожалуйста, аскорбинку, – попросил он, – пару пачек активированного угля, ну и…

Молоденькая продавщица выдала ему витамины и уголь, а на «ну и» только с улыбкой покачала головой.

– Сегодня нельзя, – сказала она и постучала ногтем по стеклу, с другой стороны которого было приклеено объявление.

– Может, в порядке исключения? – подмигнул Кирилл и протянул в окошечко паспорт.

– Нет, – девушка перестала улыбаться, но паспорт взяла. Заранее хмуря брови, она зашелестела страницами, пролистала туда, обратно, снова туда. На предпоследней странице задержалась, покачала головой.

А ты, небось, думала, там взятка? – про себя усмехнулся Кирилл, глядя в полные смущения глаза продавщицы.

– Простите, – пролепетала она, возвращая паспорт. – Возьмите лучше вот эти.

– Идет. – Кирилл быстро отсчитал деньги.

– Простите, – позвала девушка, когда он собрался уходить. – Можно спросить? А почему они все на «ар»?

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Сначала думали, что в шутку, потом привыкли. В общем, исторически сложилось.

– А почему у них фамилии… – Она замялась.

– Разные?

– Да, через одного.

– А вот это, – улыбнулся Кирилл, – чтобы, если дойдет до раздела имущества, не спорить, который чей.

И он, довольный произведенным эффектом, отошел от киоска, лопатками чувствуя пристальный взгляд продавщицы.

– Что это? – спросила Ирина, разглядывая крошечный пакетик с покупками. – Уголь?

– Ага, на завтра. Говорят, хорошо сочетается с сырым мясом, – кивнул Кирилл.

– А витамины? – Она недоверчиво изогнула бровь. – Чтобы обогащать дождевую воду?

– Вроде того.

– А это? – Ира потянула из пакетика продолговатую пачку, но тут же спрятала обратно, украдкой покосившись на Арамчика. – С ума сошел! – сказала она вполголоса. – Куда столько?

Кирилл сделал вид, что возмущен несообразительностью жены.

– Куда столько? – переспросил он, и не думая понижать голос. – Давай посчитаем. Арсений – раз! Артур – два! Арам – три! Потом…

Тут трехмесячный Темка, до этого дремавший в рюкзачке на груди у матери, очень вовремя захныкал.

– О! И Артемий! – Кирилл загнул четвертый палец. – Это я тебя должен спросить: куда столько!

– Так, проснулся, – сказала Ирина, озабоченно глядя на младшего. – Как думаешь, здесь есть администратор?

– Если есть, то, должно быть, прячется вон там. – Кирилл указал на неприметную дверь.

Ирина серьезно кивнула, отодвинула мужа плечом и, как он это называл, устремилась. Кирилл вообще считал, что время кормления оказывает на его супругу эффект, сходный с боевой трансформацией у киборгов.

Покормит в кабинете, решил он и ошибся. Уже через минуту жена вернулась в зал в сопровождении женщины в зеленой форменной кофточке. Женщина что-то говорила на ходу и вообще выглядела крайне возмущенной, но Ирина, воплощенная целеустремленность, буквально за руку подвела ее к кассам и усадила за свободный аппарат. После этого она помахала мужу и позвала:

– Кирилл!

На крик отреагировало человек пятьдесят, причем половина из них – женщины.

– Ого! А я-то думал, у меня редкое имя, – сказал Кирилл. – Держись крепче, Арамчик, у нас внеплановый питстоп.

Взвизгнули колесики у тележки, какой-то дедок взмахнул палкой колбасы, будто жезлом, и под ликующее «Вж-ж-ж-ж-ж-ж» сына Кирилл первым въехал в боксы.

– У вас наличные или карточка? – спросила неприветливая кассирша, глядя исключительно на свои растопыренные пальцы.

– У меня ребенок голодный, – ответила Ира. – Если можно, скорее.

– Только не надо на меня давить, – сказала кассирша и подула на ногти. – Я и так делаю все что могу.

Через три минуты Кирилл уже катил тележку по наклонному пандусу к автостоянке. Пока муж перекладывал покупки в багажник, Ирина, скрывшись от посторонних глаз за тонированными стеклами, приступила к кормлению. Кирилл выгрузил из тележки все, включая упирающегося Арамчика, который не хотел вылезать, а хотел быть «как Фумахер».

– Будешь, обязательно будешь, – пообещал отец. – Но не раньше, чем научишься выговаривать букву «ша».

– Фа. Фа. – попробовал сын и расстроился. – Пап! А если не научусь?

– Тогда станешь композитором. – Кирилл пожал плечами и, поймав в зеркальце жену и младшего сына, спросил: – Ну что, домой или заедем на смотровую? Полюбуемся на огни Москвы, – он подмигнул, – пока еще можем.

– На смотровую, на смотровую, – закричал Арамчик, но Ирина махнула рукой:

– Домой! Мне еще кучу всего надо успеть.

– Фа! Фа! Фа! – сказал Арамчик и отвернулся к окну, обиженный на весь белый свет.

Действительно, добравшись до дому и переложив Темку из рюкзачка в кроватку, Ирина развила бурную деятельность.

Запустила белье в стирку. Включила духовку и две конфорки, разговаривая сама с собой: «Так: бульон для супа, вода для гречи, а в духовке я окорочка запеку, ничего с ними за сутки не станет». Пока грелась вода в кастрюлях, сполоснула под душем будущего гонщика и прочла ему на ночь сказку, полную импровизаций. Из-за приоткрытой двери детской до Кирилла доносилось:

– Жили-были три гонщика. Звали их Хуан-Пабло Мантойа, Шумахер и этот… Господи!

– Барикелло, мам!

– Точно, Барикелло. И вот решили поросята…

– Не поросята, мам, – гонщики!

– Так. У кого глаза открыты? Ну да, гонщики. Решили они построить себе по болиду…

Через пять минут Ирина вышла из детской, устало сдувая челку со лба. На немой вопрос мужа кивнула: «Вроде уснул». Покрутила ручки у плиты, успокаивая клокотание в кастрюлях, заметила мимоходом:

– Хорошо тем, у кого газовые плиты. Можно не напрягаться по поводу завтра.

– А тем, у кого печка, вообще рай, – ответил муж.

Ирина бросила в воду картошку и крупу, выложила на противень обмазанные чесноком и майонезом окорочка и, открыв дверцу холодильника, печально посмотрела внутрь.

– Тебе чем-нибудь помочь? – вызвался Кирилл, которому было неловко сидеть без дела и наблюдать за метаниями жены.

– Да чем ты поможешь. Хотя… – Ира достала из холодильника какой-то пакетик и озабоченно понюхала его. – На, съешь вот это, а то пропадет.

В пакетике оказалась ветчина, которой хватило на шесть больших бутербродов. Кирилл красиво разложил их на тарелке и понес в зал, где на диване перед телевизором сидели старшие сыновья. Они сидели спиной к входу, так что сначала Кирилл увидел только затылки: коротко стриженый – Арсения и вихрастый – Артурки.

– Хотите насмотреться впрок? – пошутил он.

Затылки не шелохнулись.

Кирилл вгляделся в происходящее на экране и покачал головой. Ну да, очередное реалити-шоу. Как тут оторваться, когда вместо надоевших актеров тебе, как под микроскопом, практически в разрезе, показывают живых людей со всеми их комплексами, недостатками, дурными привычками…

– Па-ап, – позвал Артурка. – А что такое «секс»?

…Иногда даже слишком живых, закончил мысль Кирилл. Он раскрыл рот, сказал «Э-э…» и обнаружил, что совершенно не готов к разговору. «Подрастешь – сам узнаешь» «Спроси лучше у мамы» «Погоди, сейчас я тебе дам одну книжку…» Все ответы казались одинаково неудачными.

– Не волнуйся, пап, – сказал Арсений. – Я объясню. – Он обернулся к младшему брату. – Помнишь, десять минут назад включали скрытую камеру? Так вот…

Взрослый мальчик, подумал Кирилл. Самостоятельный. В интернате быстро становятся самостоятельными. А что с ним поделаешь, если он такой умный?

– Э-э-э! – подал он голос, когда Арсений стал углубляться в совершенно излишние, по мнению отца, подробности. – А что у нас, кстати, с домашним заданием?

– Пап. – В голосе Артурки звучало снисхождение. – Ты забыл, что ли, какой завтра день?

– А, ну да… – Кирилл поставил тарелку с бутербродами на столик перед диваном и вышел.

Лампочка в коридоре мигала и потрескивала. И это они называют «плавным снижением напряжения»! – возмутился Кирилл.

Проходя мимо настенного календаря в прихожей, он с остервенением сорвал и скомкал верхнюю страничку. Тридцать первое мая подходило к концу.

– Как они там, что-нибудь развивающее смотрят? Или опять свое дурацкое шоу? – спросила жена, высыпая в суп предварительно обжаренные морковку и лук.

– Да – на оба твоих вопроса! – буркнул муж и вздохнул так, что закачались стеклянные подвески на люстре. – Скорей бы уж конец света!

– Ну уж нет! У меня еще белье не отжато и полхолодильника не разобрано. – Ирина взглянула на часы. – Еще пятнадцать минут. Кстати, гони пацанов в душ, как раз успеют.

– Отличная мысль! – обрадовался Кирилл.

Отогнав сыновей от телевизора, он пощелкал каналами, но на всех было одно и то же: торжественная музыка и тиканье кремлевских курантов. Потом на экране возник мужчина в строгом черном костюме и сером, в мелкую синюю крапинку, галстуке. Большой демонстрационный экран за его спиной рябил разноцветными графиками, диаграммами и цифрами.

– Дорогие сограждане, – сказал человек и взял в руки электронную указку. – Опыт последних лет показал…

Кирилл убавил громкость, чтобы слова не мешали воспринимать изображение, и, прищурившись, сосредоточился на цифрах и кривых.

– Ну вот, вроде выкарабкиваемся потихоньку, – пробормотал он. – По чуть-чуть, в час по чайной ложке, но выкарабкиваемся. – И включил громкость, чтобы услышать, как то же самое объяснят ему с экрана официальным языком.

– …к сожалению, еще недостаточно, – объявил мужчина в костюме. – Поэтому сегодня наш с вами долг… Я бы даже сказал, наша с вами священная обязанность…

– Ладно, я-то зачем все это слушаю? – хмыкнул Кирилл и щелкнул пультом, не дожидаясь, пока телевизор выключится сам.

Через минуту раздались первые крики. Кричали на улице, на лестнице в подъезде, за раскрытыми окнами соседских квартир, но громче всех, как показалось отцу, кричал закрывшийся в ванной Арсений.

В воскресенье Кирилл проснулся рано. Он не мог сказать, насколько рано: радио-будильник на тумбочке и музыкальный центр на комоде не давали ответа на этот вопрос, он просто лежал и чувствовал – рано. Будить отца явилась целая делегация: Арсений, Артурка и Арамчик.

– Пап! – сказал младший. – Мы ужжже поиграли в морской бой и… – Он дернул Артурку за край пижамы.

– В шашки, – подсказал тот.

– Да. И теперь хотим поиграть в «Монополию». Только втроем нам неинтересно, нужжжен четвертый.

– Погодите, дайте хоть умыться, – взмолился Кирилл.

За распахнутой дверью ванной он обнаружил жену, сидящую на корточках перед стиральной машинкой.

– Чего в темноте-то? – зевнув, спросил муж и машинально щелкнул выключателем. Потом вздохнул и щелкнул снова.

– С добрым утром, – ехидно заметила Ирина, не отрывая взгляда от машинки. – Эх, все-таки не успело отжаться.

– Ничего, руками отожму, – предложил Кирилл. – Как раз будет вместо зарядки.

– О! Тогда я свечку принесу.

– И заодно распорядись насчет завтрака.

– А чего там распоряжаться, – рассмеялась жена. – Все готово. Открывай холодильник – и ешь.

Кирилл вздохнул и взял из тазика чьи-то мокрые джинсы.

– Господи, как же наши предки все это выжим-м-мали! – с усилием произнес он.

Позавтракать толком ему не дали. Начинающие миллионеры заняли весь стол: разложили игровое поле, карточки, мелко порезанные деньги; на долю отца остался только уголок. Наскоро перекусив огурцом и куриной ножкой (холодной, но не сырой, вопреки его вчерашним опасениям), Кирилл вступил в игру и неожиданно для себя увлекся.

– Так, неси дневник, – строго сказал он Артурке, когда тот увел у него из-под носа «Асторию».

– Пожалуйста! – фыркнул сын и прошлепал в детскую.

– И ремень! – вслед ему крикнул отец.

Кирилл раскрыл дневник на странице с четвертными оценками, и подумал, что это больше похоже на пропись, в которой классная руководительница Артура тренировалась в написании цифры «пять».

– Да ты у нас отличник, – рассеянно сказал он, взвешивая ремень на ладони. – Кстати, я вам еще не показывал фокус «Свободу попугаям»? Ну-ка, сынок, свяжи мне руки. Да не так – за спиной. Ага, и потуже, потуже затягивай! Все? Ну вот. А теперь считайте до тридцати.

Через тридцать секунд он действительно освободился от ремня, а еще через три минуты – от неловкости, за бесценок уступив Артурке свой «Метрополь».

И все же лидером игры был, как ни странно, Арамчик. Он едва считал до десяти, причем регулярно путал семь и восемь, зато ему необъяснимо везло. Удачливый бизнес-бой вскоре завладел всей легкой и тяжелой промышленностью, выстроил ряд из красных фишек и начал стричь купоны, не щадя ни братьев, ни отца.

– Ну ты и жук! – сказал Кирилл, бросая на стол последние фантики. – Остаток долга возьмешь чеком? Или мороженым?

– Морожженым! Морожженого жжжукам! – завопил Арамчик.

Он готов был день напролет демонстрировать преимущество жужжащих согласных над шипящими, но тут на кухню заглянула Ирина и с порога испортила ему настроение.

– Ш-ш-ш! – сказала она. – Тихо всем! Только-только уложила.

– Арсений, Артур, приберите тут все, – сказал Кирилл и прошел в зал.

Он машинально взял с дивана пульт от телевизора, повертел в руках и вернул на место, от соблазна прикрыв сверху газеткой. С тоской посмотрел на темный экран компьютера, в задумчивости остановился перед стеллажом с книгами, провел рукой по корешкам.

Вот Хемингуэй, подумал Кирилл. Вроде классик, а я до сих пор не читал. Вот Толкиен. Тоже классик, но тут я хотя бы кино смотрел. А вот Евгений Прошкин. Тоже, небось, классиком станет, пока у меня до него руки дойдут. Ох, сколько вас тут, нечитанных! А у меня – всего один день.

– Скучаешь? – спросила жена, усаживаясь в кресло с пяльцами руках.

– Уже нет, – буркнул Кирилл, воровато пряча под мышку пухлый том Александра Дюма.

– Опять «Три мушкетера»? – усмехнулась Ирина. – Ты же семь раз читал!

– Ну и что! – Кирилл ревниво покосился на рукоделие жены. – Ты тоже этого котенка, по-моему, уже вышивала.

– Тот был в подарок соседке, которой Артурка очки разбил. Я и вышивала его без души.

– Я тоже в прошлый раз без выражения читал, – ответил Кирилл и, пряча детскую улыбку, положил на колени книжку, которая легко раскрывалась на любой странице.

От чтения его отвлек щелчок телефона, когда жена, забывшись, сняла трубку с базы и поднесла к уху.

– С добрым утром! – язвительно сказал Кирилл.

Ирина нахмурилась.

– Маме хотела позвонить. Неделю не звонила.

– Я вот тоже… – Кирилл без сожаления отложил книгу; все-таки она была слишком толстой для одного дня. – Взял сейчас Артуркин дневник, попробовал вспомнить, когда в последний раз держал его в руках, и так стыдно стало… Получается, ровно год назад.

– Главное, вчера собиралась. Думала, вернемся из магазина – позвоню. А потом завертелась…

– Тоже ведь одни пятерки, как у старшего. Только этого в интернат не отдадим. Хватит с нас одного вундеркинда.

– А когда вспомнила, уже все. Мобильный молчит, городской молчит. Может, если бы у нас был старый, дисковый…

– Да что ты все со своим телефоном! – не выдержал Кирилл. – Дисковый, не дисковый! Дисковый, к твоему сведению, тоже бы вырубился за милую душу. Дисковый! Я ей про сына, а она…

– А я про маму!

Судя по голосу, Ирина собралась не на шутку обидеться, и Кириллу волей-неволей пришлось сбавить тон.

– А что мама? Дом твоей мамы – вон, с балкона в бинокль виден. Зачем тебе телефон, возьми громкоговоритель и…

Жена сделала предупредительный вдох, и он сбавил еще полтона.

– Ладно, ладно. Я говорю, зачем звонить? Давай сами к ней…

– Съездим? – обрадовалась Ира.

– У-у! – Кирилл помотал головой. – Сходим.

– Да ну, – усомнилась жена, – это же далеко.

– Семь километров по спидометру, – отчеканил он.

– А по времени это сколько?

– Часа полтора.

– А с Темкой в рюкзаке?

– Ладно, – сдался муж. – Я понесу.

– Да? Ну-ка, встань. – Ирина подошла к мужу и деловито, точно портной или плотник, измерила ширину его плеч «сантиметром». – Нормально, влезешь, – сказала она и отправилась собирать детей.

Первые сомнения в целесообразности этой прогулки посетили Кирилла уже на выходе из подъезда. Семь километров? Пока что он только спустился на семь этажей, но уже чувствовал первые признаки усталости: одышку и желание съесть чебурек. Правда, спускаться пришлось по лестнице и с ребенком на груди. «А как известно, спящий ребенок весит вдвое больше бодрствующего, – оправдывал себя Кирилл. – Зато бодрствующий производит гораздо больше шума. И вообще… С этими машинами мы скоро ходить разучимся!» На одной из лестничных площадок разминулись с соседкой и двумя соседями. Мужчины посмотрели на Кирилла с сочувствием, женщина – с завистью – на его жену, и это, по большому счету, было важнее. Поэтому на вопрос Ирины: «Ну как?», Кирилл ответил бодрой улыбкой. «Лучше некуда».

За углом дома свернули направо и пошли по дороге, пологой дугой поднимающейся к эстакаде. Подняться обычным путем, по лестнице, было бы быстрее, но так – намного интереснее. Не каждый день такое удовольствие, думал Кирилл, поглядывая на людей, гаражи и верхушки деревьев со снисходительной улыбкой великана.

Пренебрегая узкими тротуарами, пошли по проезжей части.

– Арам, дай маме руку! – сказал отец.

– Но па-ап! Сегодня можжжно…

– Ничего не знаю! Сегодня и всегда дети твоего возраста должны переходить улицу только за руку с родителями.

– Но мы жжже ничего не переходим…

– Переходим, – возразил Кирилл. – Просто не поперек, а вдоль.

Когда сзади послышалось треньканье звонка, он обернулся и вздохнул:

– Эх, надо бы нам…

– КУПИТЬ ВЕЛОСИПЕДЫ! – хором прокричали дети и расхохотались.

Кирилл с подозрением взглянул на жену.

– Это ты их научила?

Ирина, глядя на пролетающие облака, молча улыбалась.

– Признавайся, ты? – настаивал Кирилл. – Я что, всегда так говорю?

– Ну что ты, – сказала она. – Не всегда. Всего-то раз в году.

Кирилл огляделся. Повсюду сновали люди на велосипедах, роликовых коньках, самокатах и скейтах, но встречались среди них и пешеходы, причем в немалом количестве. На Боровском автобане с его четырьмя полосами в каждую сторону места хватало всем.

Даже автомобилистам, с неудовольствием отметил Кирилл, глядя на синий «жигуленок», с фырканьем и гудками протискивающийся через толпу. Ирина поморщилась.

– Откуда только такие берутся, да мам? – сказал Артурка.

Кирилл с тревогой покосился на Арсения – не пустится ли в объяснения юный эрудит, а Арамчик выразил общую мысль:

– Фу! Тожжже мне Фумахер!

Строго говоря, никому не возбранялось в этот день пользоваться личным транспортом. Свободу передвижения автомобилистов ограничивали только неработающие светофоры и заправочные станции. И еще огромное количество людей, которые, оставшись без телефонов, телевизоров, видеоприставок и компьютеров, запрудили улицы города. У Кирилла тоже был почти полный бак и запасная канистра в гараже, но стоило ему представить, как он на черепашьей скорости станет красться среди пешеходов, которые будут кривиться и ворчать ему вслед, и пропадало желание ехать куда бы то ни было.

Темка проснулся уже на подходе к дому бабушки. Не хныкал, просто раскрыл свои выпуклые и черные, точно у инопланетянина, глаза, состоящие как будто из одних зрачков, и удивленно уставился на отца.

– Что такое? – спросил Кирилл, стараясь не сюсюкать. – Родного папку не узнаем?

В ответ Артемий пошевелил губами и слепо потянулся к отцовской груди.

– На-ка, возьми! – оторопело сказал Кирилл и, словно телефонную трубку, передал ребенка жене: – Кажется, это тебя.

– Мужчины! – вздохнула она. – Ничего-то вы без нас не можете!

Отец Ирины, встретил гостей за распахнутой дверью в прихожей, как будто специально дожидался. Он был одет для выхода – белая панама и синий спортивный костюм – и как раз заканчивал шнуровать кеды.

– Папуль! – Ирина нагнулась, чтобы поцеловать отца, и крикнула через порог: – Мамуль! Я Темку у тебя покормлю, можно?

Вслед за матерью в квартиру проскользнули сыновья, Кириллу повезло меньше.

– Что стоишь, хватайся за ручку, – сказал тесть. Он кивнул на стоящий у стены самодельный мангал, в котором лежали большой бумажный пакет с углем и две бутылки: «Смесь для розжига» и «Березовый дымок».

– И вам добрый день, Петр Сергеевич, – сказал Кирилл.

– И ведро тоже держи. – Тесть взялся за вторую ручку мангала. – Ишь здоровый какой!

Кирилл знал, что лифт не работает, и все же, проходя мимо, вдавил локтем коричневую кнопку. Его достаточно измотал подъем на девятый этаж, чтобы сразу же, без передышки, отправиться обратно с мангалом и тяжелым пластиковым ведром.

– Чего так поздно? – проворчал тесть, остановившись, чтобы переменить руку. – Еще немного – и мы бы без вас ушли.

– А… прошу прощения, разве мы договаривались о встрече?

– А то!

Зять усмехнулся. Сколько он помнил, тесть всегда был таким. Никогда не здоровался и обо всех своих планах говорил как об общечеловеческих.

– Ну извините, – сказал Кирилл и под грустный плеск маринованного мяса стал спускаться. Хорошо хоть, лес прямо через дорогу, успокаивал он себя, но успокаиваться было рано. Только через полчаса блужданий, за которые Кирилл успел натереть себе обе щиколотки и поседеть от паутины, им удалось найти относительно свободную полянку.

По счастью, хотя бы к приготовлению шашлыка его не допустили. Тесть колдовал над мангалом, Арсений как самый умный равномерно распределял мясо по шампурам, Артурка разыскивал какие-то специальные веточки в дополнение к «Березовому дымку», а Арамчик создавал звуковой фон: гонялся за жуками, соревнуясь, кто кого пережужжит. Видя, что все заняты делом, Кирилл позволил себе расслабиться. Он снял сандалии, расстегнул рубашку и сел в тенечке на поваленное бревно. Вскоре к нему присоединилась Ирина, перепоручившая маленького заботам бабушки. Она прислонилась спиной к плечу мужа и сказала только:

– Хорошо…

Кирилл оказался еще немногословней. Он просто кивнул.

Спустя некоторое время Петр Сергеевич сообщил, что все готово.

Кирилл с сожалением поднялся с бревна. Он только начал настраиваться на волну тишины и покоя, когда не нужно спешить и суетиться, вздрагивать от звонка в кармане и куда-то мчаться в разгар выходного дня, и когда нет в целом мире большей неприятности, чем слегка пережаренное мясо.

– Ну-ка, для аппетита, – сказала Ирина мама, разливая красное вино в четыре пластиковых стаканчика, которые непостижимым образом удерживала в одной руке.

– Ой, мне не надо, – сказала Ирина. – Мне Темку кормить.

– Ничего. Крепче спать будет.

За мясом выстроилась очередь.

– И мне, и мне шашлык, – притоптывал на месте Артурка.

– На, держи, – сказал Петр Сергеевич. – За ручку держи, она холодная.

– И мне, – протянул руки Арамчик.

– Что тебе? – строго спросил дед.

Внук нахмурился.

– Вот когда скажешь, тогда и получишь.

Арамчик убежал, обиженный, но через минуту вернулся.

– Мясо на палочке! – выпалил он.

– Хорошо, – сказал дед. – А как называется палочка?

Ребенок зарычал от досады, снова убежал и снова вернулся, успев на бегу о чем-то проконсультироваться с Арсением.

– Вертел! – насупившись, буркнул он.

– Ну ладно, – сжалился дед. – Держи. Считай, что за смекалку.

На обратном пути Кирилл передал жене рюкзак с Темкой, однако облегчения не испытал. Ему пришлось нести на руках спящего Арамчика, которого утомили прогулка и игры на свежем воздухе.

Несмотря на общую усталость, обратная дорога была приятной. Вечерний ветерок бодрил и подталкивал в спину. Сгустились сумерки, но сойти с дороги никто не боялся. Еще бы: Боровский автобан, восемь полос, не считая тротуаров. Стоящие вдоль шоссе фонари не давали света, просто отмечали пройденный путь.

У поворота на «Внуково-4» Ирина остановилась.

– Смотрите, – вполголоса сказала она, – какие звезды!

– Ого, сколько! – Артурка тоже остановился, задрав голову. – А какая из них Полярная? Эта?

– Нет. Эта звездочка и две соседние образуют Пояс Ориона. А вон там, – Ирина вытянула руку, – Большая Медведица. Значит, где-то рядом должна быть Малая. А на кончике ее хвоста – Полярная звезда.

– Да где? Где?

– Вон! Нет, погоди, вон!

– Нет, мам, – вмешался Арсений. – Малая Медведица – там.

– Не тычьте пальцем в небо, – сказал Кирилл. – Тут столько звезд, что нет причин для спора. Лично я насчитал уже пять маленьких медвежат.

– Пять? – переспросила Ирина.

– Ну… Четыре точно и один в уме.

– Ну-ну, – только и сказала жена.

Всю оставшуюся дорогу он думал о медвежатах. Четырех медвежатах, старшему из которых было двенадцать лет, следующему – восемь, следующему за ним – четыре года, а младшему пока что ни одного. Плюс три месяца, куда же без них, каждому плюс три месяца. Артурка родился четвертого марта, Арамчик – пятого. Старший и младший дотянули до седьмого. Если бы до восьмого, подумал Кирилл, была бы девочка. Впрочем, мальчики – это тоже хорошо. Только взрослеют быстро.

Дома, разложив детей по лавкам, Кирилл и Ирина уселись перед неработающим телевизором. По привычке. Подмывало зайти на новостной сайт и узнать, что творится в мире, но не было возможности. Впрочем, в мире, по крайней мере в 49 странах, озабоченных своим демографическим положением, творилось примерно то же самое. Отключенные холодильники, легкий запах свечной копоти, скользкие взгляды сытых мужей…

– Я вот не понимаю, почему должны страдать семьи, в которых план по детям уже выполнен, – посетовала Ирина. – Даже перевыполнен. Это несправедливо!

– А как ты себе представляешь справедливость? – спросил Кирилл. – Думаешь, нам поставят автономный источник питания? Или веерно включат электричество в одной отдельно взятой квартире?

– Да уж, веерно у нас только отключать умеют, – вздохнула Ира. – И веерно, и каскадно. Интересно, какая завтра будет погода?

– Завтра и узнаем.

Кирилл потянулся, чтобы зажечь новую свечу от старой, почти догоревшей, но рука дрогнула, и погасли обе.

– Ну вот. И где у нас спички?

– Не помню. Кажется, на кухне. Сходить? – предложила Ирина.

– Да. Хотя постой! – Он в темноте поймал ее руку. – У тебя волосы костром пахнут.

– Это плохо?

– Это… Это хорошо.

– Так-так-так, это еще что за поползновения?

– Где?

– Не прикидывайся! Может, пойдем в спальню?

– В спальню? Обязательно, – сказал он, даже не пытаясь встать с дивана. – Только…

– Что «только»? Ну что «только»? А где хотя бы эти… это… самое?

– Какое?

– Ну, то, что ты вчера купил.

– Не знаю. Наверное, там же где и спички.

– Молодой человек, остановитесь! Вы зашли на охраняемую территорию.

– Плевать!

– Нет, так нельзя!

– Сегодня можно. Я бы даже сказал, нужно. Дорогие сограждане.

– Это кто сказал?

– Президент.

– Президент – тебе? По телефону, что ли?

– Нет, по телевизору.

– Ну Ки-ира! – протянула она. – Ты хорошо подумал?

– Плохо.

– Оно и видно! Ох… Дай я хотя бы дверь прикрою.

– Только быстро!

– Сейчас… – Ирина исчезла на мгновение и снова вернулась. За это мгновение она успела измениться. Это тоже была своего рода трансформация, только уже не боевая. – А как же интервал в четыре года?

– Плевать на интервал!

– А на традиции? На традиции тоже плевать?

– Плевать на традиции!

– То есть, у него будет моя фамилия?

– Еще чего!

– А чья же?

– Наша!

– А имя?

– Арина, – сказал он через минуту.

– Молодой человек, вы меня с кем-то путаете!

– Аренька.

– Арина, – задумчиво повторила жена. – Странное имя для медвежонка.

– Для медведицы.

– Для медведицы?

– Да. Для малой медведицы.

– Для малой? Для маленькой такой, да? Совсем ма-а-аленькой?

– Да. Ты только не спеши… Дотерпи до восьмого марта.

Несмотря на четыре попытки, которые язык не поворачивался назвать неудачными, Кирилл все еще мечтал о девочке.

Не звонок будильника, в котором сбились настройки, и не шум поливальных машин – наутро Кирилла поднял с постели сенсорный голод. Едва разлепив глаза, он первым делом включил компьютер, затем – телевизор, но, услышав «Дорогие сограждане!», сейчас же прикрутил громкость. Традиционную «утреннюю» речь президента он помнил наизусть. «Гляди-ка, без пиджака, без галстука, просто рубаха-парень! – подумал Кирилл. – А улыбается как! Можно подумать, ему уже доложили».

– Давай, давай, заканчивай, – пробормотал он и прочел по губам: – …от имени всей страны и от себя лично. Вот и молодец! Похвала, повторенная десять раз… даже заслуженная-а-а… – он зевнул и все-таки улыбнулся в ответ, – все равно остается приятной.

Кирилл придвинул к себе клавиатуру.

– Ну-с, а что у нас с остальными странами?

Через минуту он перестал улыбаться. Через две – нахмурился. Через три – снова прибавил громкость и недобрым взглядом уставился на теледиктора.

Тот объяснил Кириллу, почему этим утром все мало-мальски значимые интернет-сервера лежат в лежку. Оказывается, не потому что за демодень отвыкли от нагрузки, наоборот. Просто накануне к Глобальной Сети практически в полном составе подключились Китай и Индия, чьи правительства надеялись таким образом решить собственные демографические проблемы.

– За наш, между прочим, счет, – проворчал Кирилл и выключил бесполезный компьютер. – Мало им было нашего космоса!

От автора.

Этот рассказ был дописан в ночь накануне Московского «блэкаута». Только кто теперь поверит…

Content

Олег Овчинников
Демодень