Олег Овчинников

Ридингофобия

Деликатный стук в дверь. Входит пациент. Глаз закрывает плотная черная повязка. Оба глаза.

– Я, – спрашивает, – туда попал?

– Похоже на то, – отвечаю. – Что у вас с глазами?

Идет на голос, нащупывает стул. Садится: спина прямая, руки на коленях.

– Спасибо, – говорит, – с глазами у меня все в порядке.

– Что же вас в таком случае беспокоит?

– Ах, доктор, – вздыхает. – Если в двух словах, то я боюсь наезда.

– Не бойтесь, – успокаиваю. – У нас тут не правительственная клиника. Контингент простой, никаких наездов.

– Да я не в том смысле, – отмахивается. – Понимаете, последнее время со мной происходят странные вещи.

– Например?

– Все началось с того, что я как-то раз прочитал сыну перед сном «Колобка».

– Мелкий шрифт? – предполагаю. – Плохое освещение?

– Да нет же! Повторяю, на зрение у меня жалоб нет.

– Продолжайте.

– Так вот. А на следующее утро я по рассеянности не заметил, что дорога рядом с домом только что заасфальтирована. Как следствие, увяз в горячем гудроне по щиколотку. Вдобавок, на меня почти наехал каток.

– Легко отделались, – заключаю после беглого осмотра.

– Да я-то что! Туфли жалко. Теперь навсегда увековечены в асфальте.

– Так. – Поправляю зеркальце на лбу. – И какая же связь между катком и «Колобком»?

– Ну как же! – Пациент нервно подпрыгивает на стуле. – И то, и другое катится.

– А-а… – Наблюдаю за лениво ползущим по стене солнечным зайчиком.

– Признаться, я тоже не сразу уловил взаимосвязь. Только после второго случая. Представляете, еду в метро, читаю Толстого; Вронский, Облонский, Каренина – все так перемешалось, как вдруг объявляют мою остановку. Вскакиваю, выбегаю из пресловутой последней двери последнего вагона, и тут кто-то меня толкает в бок и сбрасывает прямо на рельсы. Хорошо, что поезд тронулся вперед, а не назад. Да и упал я аккуратно, почти не ушибся… Но с того раза начал задумываться. Анализировать.

– Дальше… – начинаю подгонять.

– Больше! – откликается. – Чехова стал перечитывать уже сознательно. В порядке, так сказать, эксперимента. Я и прочел-то от силы страницы три. Зато потом минут пять бегал по проспекту от синей «Чайки» с правительственными номерами. И всю ночь во сне меня преследовали серебристые олени, разукрашенные трехцветными флажками.

– Это только с книгами у вас такие проблемы? – интересуюсь.

– Если бы! Книгами, в крайнем случае, можно пожертвовать. Но вот когда я был на приеме у психиатра…

– Ах, так все-таки были? – осведомляюсь вежливо. А сам вздыхаю про себя: запоздал мой ценный совет, запоздал…

– Естественно, – отвечает. – Первым делом. Как человек здравомыслящий – не мог исключить.

– И что?

– Кажется, он мне не поверил. Сначала. Подозревал в скрытой ридингофобии. Поставил эксперимент. Включил телевизор, там как раз старое кино показывали, «Волга-Волга». Мы только начальные титры посмотрели – и на улицу вдвоем. Движение там спокойное, одностороннее. Да и до проезжей части мы не дошли, остановились на тротуаре, он – чуть ближе к бордюру, я чуть дальше. И вдруг, откуда ни возьмись, вылетают две «Волги», причем, что характерно, с разных сторон. Жуткий скрип, скрежет, свист – и обе машины выносит на тротуар. Хорошо, я успел отпрыгнуть. Психиатр тоже оказался почти в порядке, я его навещал потом, скоро уже совсем выпишут.

– Выходит, не только книги на вас влияют? Любые слова, где бы вы их не прочли, имеющие непосредственное отношение к транспорту?

– Ха! – Воодушевленно теребит глазную повязку. – Если бы непосредственное! Иногда достаточно ассоциации, подчас неявной. Вспомните хотя бы колобка! Или еще… Один раз гуляю в парке, за десять метров обхожу отдыхающих с газетами, смотрю строго под ноги. Вдруг вижу – белой краской на асфальте написано, крупно так, СТАРТ. Ну все, думаю, скоро будет ФИНИШ. Тут же за спиной дикий рев, и в меня на полном ходу врезается какой-то пацан. Хорошо хоть на карте, а не на, предположим, «КАМАЗе». Веселые у них, понимаете ли, старты. Картинги.

Сочувственно цокаю языком.

– М-да… Но опасность всякий раз исходит от машин?.. поездов? Короче, средств передвижения?

– Увы, нет. В последний раз – совсем странно! – я имел неосторожность прочесть вывеску «МЯСО» над входом в одноименным магазин. Казалось бы, ну чем это может мне грозить? Вот и я решил: ничем! Иду себе спокойненько, вдруг в конце улицы показывается здоровенный рефрижератор. Я, естественно, в подъезд – переждать. А там трое уже пережидают, пьют пиво, все в шарфах и боевой раскраске. Это мне потом уже, в травмпункте объяснили, что «мясо» – это еще и, в некотором смысле, Московский «Спартак».

– Знаю, – говорю. – Это потому что их прежнее название – «Пищевик». Дальше что?

– Ну, что… – Сникает. – Обступили. Двое, не сговариваясь, спросили время, один – закурить. У меня не оказалось ни того, ни другого. Тогда они вежливо поинтересовались, знаю ли я, какое погоняло у стража ворот красно-белых. В смысле, кликуха.

– А вы?

– Поймите, – прижимает руку к груди, – я к футболу равнодушен. Так, слышал что-то краем уха. Помню, вроде смешное какое-то у их вратаря прозвище. Детское. Ну, и сказал наобум: Хрюша.

– И что?

– Снова наезд. В три наката.

Не спеша перевариваю. Хорошо еще фамилию центрфорварда не спросили, думаю.

Говорю:

– Это все очень интересно. Но от меня-то вы чего хотите?

– Как же? – удивляется. – Вы ведь окулист!

– Да, – киваю, хоть он меня не видит. – Но не специалист по оккультизму! С необъяснимыми явлениями – это не ко мне. Попробуйте вторая дверь налево. – Каламбурю: – Там пара парапсихологов помещение арендует. – Снова каламбурю, с чувством: – Гомеопатов.

– Но послушайте… – Приходит в смятение. – Все эти странные события происходят со мной только после того, как я что-нибудь прочту. То есть, получу информацию через глаза. Органы, простите меня, зрения! Это же ваша специальность, доктор! – Всхлипывает. – Если и вы мне не поможете…

– Ладно, – говорю. – Снимайте повязку.

– А это безопасно? – настораживается.

– Безопасно, – гарантирую. – Все бумаги я в стол убрал.

Сам задергиваю штору на окне: в витрине закусочной через улицу большими буквами: ЖИГУЛЕВСКОЕ. Мнительность не заразна, но мало ли… Еще бросится сдуру под мою «шестерку».

Пациент опасливо щурится.

– Так. Теперь не моргайте, – прошу. Осматриваю.

Обыкновенные глаза, только все время бегают. Рутинные процедуры.

– Глазное дно в норме, – говорю. – Хрусталик тоже. Радужка, сетчатка – все на месте. Зрение должно быть отличное.

– Увы, – вздыхает.

– Третью снизу строчку видите?

Бросает мимолетный взгляд на таблицу.

– Вижу, конечно. Только читать боюсь.

– Бросьте, – говорю строго. – Уж это-то наверняка безопасно. Просто набор букв, никакого смысла, никаких ассоциаций.

– Н, К, И… – читает. – Б, М, Ш, Ы, В.

– Верно, – говорю, не глядя. Задумываюсь. – Знаете, что?

– Что? – озаряется надеждой.

– А в обратную сторону? – Жду, пока прочтет. – Вот так и с остальными словами поступайте. Если уж попадутся на глаза – читайте смело, но задом наперед. Понимаете?

– Конечно, – кивает. – А в чем смысл?

– Не знаю, – признаюсь. – Но как вариант… И еще, приходите, если хотите, завтра. Я проконсультируюсь с коллегами, может, у кого-нибудь были похожие случаи.

– Хорошо. Спасибо вам, доктор, – говорит. Натягивает на глаза повязку, на ощупь покидает кабинет.

Правда, назавтра мне оказалось не до него. Да и вообще не до чего.

Потому что буквально через минуту после его ухода как раз и приземлился первый корабль с этими… Ну, у которых имена в обе стороны одинаково читаются. Нки… Нкибмш… Нет, ужасные у них имена, человеку без подготовки не выговорить. Словом, с инопланетянами. Причем, что удивительно, не где-нибудь приземлился – прямо перед нашей поликлиникой! А еще удивительней, как такая махина да еще на субсветовых умудрилась так точно в наш двор вписаться. И ведь почти, как говорится, без жертв и разрушений. Правда, «шестерку» мою древнюю, под окнами стояла, сплющило до мономолекул. Ну да бог с ней, ради такого дела не жалко. И еще говорят, перед самым приземлением парень какой-то из поликлиники на улицу вышел. Вот его по-настоящему жаль. Такое событие, первый контакт – и надо же!

М-да, не повезло.

5 апреля 2001

Content

Олег Овчинников
Ридингофобия