Марина Серова

Будет все, как ты захочешь!

Глава 1

Шел четвертый день моего вынужденного отдыха. Я успела побывать в гостях у Светки, а она – нанести мне ответный визит. Я рассказала ей, как провела свое последнее дело, а она мне… Нет, я даже не берусь вспомнить все, что она «слила» мне в нашу последнюю встречу. Такое количество информации достойно хорошего романа. Еще я съездила на неделю в Турцию, поплавала в Черном море.

И вот сейчас, отдохнувшая и загоревшая, я лежала на диване и от скуки пробовала читать. Но детектив мне попался не очень… Не то чтобы неинтересный, просто преступника я вычислила уже во второй главе, а читать о том, что известно, скучно. Я полистала книгу еще немного, потом отбросила ее в сторону. Пожалуй, стоит пойти и приготовить себе кофе. Я уже отправилась на кухню, как вдруг раздался звонок в дверь. Это еще кто? Не люблю незапланированных гостей.

За дверью оказалась соседка, что жила напротив. Одинокая женщина лет тридцати с хвостиком. Какого размера был этот хвостик, оставалось лишь догадываться. Соседку звали Леной, но про себя я называла ее Масяня, потому что она была какая-то нелепая. Одевалась в то, что ей совершенно не шло, прически делала только такие, которые уже вышли из моды. Вот и сейчас Масяня с извиняющейся улыбкой смотрела на меня и, поправляя копну на голове, спрашивала:

– Ну, как? Мне идет?

– Что? – не поняла я.

– Цвет.

Я посмотрела на ее пестрый японский халат, потом на огненно-рыжие тапочки.

– М-м-м… – я тянула время.

– Волосы! – восторженно воскликнула соседка. – Я волосы покрасила.

Я подняла глаза на ее прическу. Цвет… ну, что сказать? Спелый баклажан, причем изрядно подпорченный. Масяня кокетливо поворачивалась ко мне то правым, то левым ухом.

– Ну, что? Мне идет?

«Паранджа тебе идет!» – подумала я, а вслух сказала:

– Ничего… освежает.

Масяня засветилась от счастья:

– Правда? А я купила новую краску, дай, думаю, попробую. Такой необыкновенный цвет!

Звонок моего телефона прервал ее воркование.

– Извини, – сказала я, с трудом скрывая радость, – мне звонят.

– Ничего, ничего, – Масяня пошла к себе.

Я вздохнула с облегчением. Никогда не знала, как с такими разговаривать.

В трубке был взволнованный мужской голос.

– Татьяна Александровна? Здравствуйте. Меня зовут Константин Эдуардович Долгов. Ваш телефон нам дала одна наша общая знакомая, она когда-то обращалась к вам, и вы ей помогли…

– Да, я слушаю вас.

– Мы просим помочь нам… У нас неприятности…

Мужчина выдержал паузу. Я терпеливо ждала. Через некоторое время он продолжил:

– Наш сын арестован… Его обвиняют… в убийстве. Черт знает что! Вы можете взяться за наше дело?

– В убийстве кого его обвиняют?

– Горничной…

– Вашей горничной?

Мне показалось, мужчина зарычал. Или застонал, разобрать было трудно.

– У нас нет горничной, – сказал он с расстановкой. – Его обвиняют в убийстве горничной в гостинице. Так вы возьметесь?

– Вы знаете мою ставку?

– Да, нам сказали… Нас устраивает.

– Хорошо. Когда к вам можно подъехать?

– Приезжайте сейчас, если можно. Мы бы не хотели тянуть…

– Диктуйте адрес.

Я записала адрес и телефоны и начала собираться.

Дом, в котором жил Константин Эдуардович, находился в Осеннем Ущелье. Четырехэтажная «сталинка» расположилась в живописном месте, во дворе – уютный скверик. Несколько иномарок у подъездов говорили о небедном житье жильцов этого дома. Я набрала номер квартиры на домофоне, мне ответили быстро, значит, ждали. На втором этаже было только две двери. Обе массивные, деревянные. Едва я ступила на площадку, как одна из этих дверей открылась, на пороге появился мужчина лет пятьдесяти пяти. Он был чуть полноват, чуть лысоват, чуть седоват – короче говоря, всего в нем имелось понемногу. Он поздоровался со мной еще раз и пропустил в прихожую.

Трехкомнатная квартира, в которой жил Константин Эдуардович, выглядела просто роскошно. Все здесь было красивое и добротное: мебель, посуда, картины на стенах, ковер на полу. Высокие потолки и большие окна создавали ощущение простора. Из двери в спальню навстречу мне вышла женщина примерно того же возраста, приятной наружности, в меру полноватая, светлые короткие волосы уложены аккуратно, макияж, маникюр – в общем, было видно, что она за собой следит. Только покрасневшие глаза и бледный цвет лица выдавали ее настроение. Думаю, она провела бессонную ночь.

– Здравствуйте, – тихо и грустно сказала она и присела на диван.

– Это моя супруга, Наталья Евгеньевна, – представил ее хозяин дома и предложил мне сесть в кресло. – А это Татьяна Александровна.

Я опустилась в мягкое кожаное кресло бежевого цвета с широкими подлокотниками. Хозяйка предложила мне кофе. Оказалось, она тоже кофеманка и даже курит, в отличие от своего супруга, так что за чашечкой крепкого напитка и с сигаретами в руках мы начали беседу. Правда, говорил больше Константин Эдуардович.

– Татьяна Александровна, наш сын Денис единственный ребенок в семье. Несколько лет назад мы потеряли дочь, так что сами понимаете…

– Константин Эдуардович, расскажите, что произошло, желательно поподробнее. И еще одна просьба: называйте меня просто Татьяной, мне так удобнее, хорошо?

– Хорошо, как вам угодно.

Константин Эдуардович потер подбородок, потом сжал пальцы в замок, хрустнул ими. Было видно, что он еле сдерживается, чтобы не взорваться, но он взял себя в руки.

– Наш сын Денис – студент последнего курса экономического института. Ему двадцать два года. Он хороший парень, поверьте, я это говорю не потому, что я его отец. Он хорошо учится, увлекается вопросами финансов, так, для себя. Он много читает, постоянно «висит» в Интернете, в институте какой-то там финансовый факультатив посещает. У него просто нет свободного времени. У него даже девушки нет, так он занят!

– Да, это я поняла, – сказала я, а про себя подумала: сколько раз мне приходилось слышать: мой сын хороший, самый лучший, поэтому не может быть ни в чем виноват.

А вслух я спросила:

– А как ваш сын в гостинице оказался и что это вообще за гостиница?

Замешательство, которое вызвал мой вопрос, было очевидным. Я поняла, что имела неосторожность коснуться неприятной для них темы. Мне пришлось прервать затянувшуюся паузу:

– Поймите, если вы хотите, чтобы я помогла вам, вы ничего не должны от меня скрывать. Как от доктора, иначе я буду искать не в том направлении, потрачу много времени впустую. И ваших денег заодно. Я обещаю вам: все, что я от вас услышу, умрет вместе со мной.

Супруги переглянулись, и жена вздохнула:

– Говори ты, Константин.

Константин Эдуардович помялся, потом начал понемногу выдавливать из себя слова:

– Видите ли Татьяна Александровна… а ну да, просто Татьяна… Поскольку Денис очень занят, свободного времени у него немного, ему некогда встречаться с девушкой… В общем-то, и девушки у него нет. Так вот… Все-таки молодой парень, понимаете?

– Константин, скажи прямо, она поймет, – взмолилась супруга.

– Надеюсь, – вздохнул Константин Эдуардович и покосился на нее. – Одним словом, я время от времени давал сыну денег, он снимал в гостинице номер и приводил туда девушку… по вызову. Физиологическая потребность… молодой организм… Ну, вы понимаете?

– И как часто это случалось? – спросила я, всем своим видом давая понять, что меня это известие не повергло в шок.

– Один раз в две-три недели.

– А что это за гостиница? Я так понимаю, что ваш сын снимал номер в одной и той же гостинице?

– Да, это частный отель «Приют странника» на улице Грушевой. Тихое местечко, отель маленький, там всего-то номеров пятнадцать, не больше. Сын всегда снимал эконом-номер в субботу вечером на сутки.

– Так, и что же случилось в последний раз?

– Ужас! Это такой ужас! Убитая девушка-горничная в номере нашего сына, прямо на постели! – не выдержала Наталья Евгеньевна и встряла в разговор. – Представьте, каково мальчику было увидеть это!

– А поподробнее, – попросила я.

– Давай я скажу, – недовольно остановил жену Константин Эдуардович. И, повернувшись ко мне, заговорил, нервно потирая руки: – Мы подробностей не знаем, но, как сказал следователь, в номере сына на постели лежала горничная, удушенная поясом от его халата. Она даже не была раздета, лежала поверх покрывала… Ну, вот…

– А сын ваш что говорит? Как он объясняет присутствие убитой горничной в его номере?

– Мы с ним не говорили, милиция забрала его прямо из гостиницы. Мы наняли адвоката, но он пока еще ничего не выяснил. Я знаю только одно: мой сын не мог убить эту девушку, не мог! Я что, сына своего не знаю?! Он в институте пару прогулять не может, не то что девушек убивать… – Константин Эдуардович вскочил и нервно заходил по комнате, засунув руки в карманы домашних брюк.

– Мы были в милиции, – продолжила за мужа Наталья Евгеньевна, – они говорят, что в номере всюду его отпечатки пальцев, и еще подозрение вызвало то, что он мылся в душе… Ну, якобы готовился…

– Готовился к чему?

– Мы сами не поняли, почему это так подозрительно, когда человек моется в душе, но они сказали, что все указывает на нашего сына, – вступил опять в разговор Константин Эдуардович. – В общем, так, Татьяна, вы беретесь за наше дело?

– Да, пожалуй, возьмусь. И тогда у меня сразу к вам вопрос: мне нужно знать всех друзей вашего сына, их телефоны и адреса, если можно.

Наталья Евгеньевна нервно скомкала сигарету в пепельнице и достала из пачки другую.

– Татьяна, у нашего сына нет друзей… в общепринятом смысле этого слова. Мы же сказали, он… не то чтобы нелюдим, но… довольно замкнутый мальчик. Конечно, в институте он общается с какими-то ребятами, но только по учебе. Во всяком случае, дома у нас никто из его друзей не бывал, и я не слышала, чтобы кто-то звонил сыну.

– А у него не было на этой почве проблем в группе? Насколько я знаю, молодые люди не любят тех, кто как-то выделяется среди них, кто не похож на остальных.

– Да, вы правы, – вздохнула Наталья Евгеньевна, – не любят. Ему из-за этого тяжело было учиться в школе. Сама учеба давалась ему легко, у него абсолютная память: прочитав или услышав что-то один раз, он запоминает это сразу и навсегда. А вот отношения со сверстниками… Дети жестоки. Они дразнили его, называя Маугли. В школе у Дениса совсем не было друзей, только один мальчик во дворе, он ходил к нашему сыну, они на компьютере играли. А вот в институте стало получше, наверное, все-таки здесь дети повзрослее, поумнее, что ли. Дениса в институте не дразнят, но особо с ним и не общаются.

Она сделала глубокую затяжку, пальцы ее едва заметно дрожали.

– Ну что ж, вопросов больше нет, – бодро сказала я, – готова приступить к расследованию.

– Сейчас я принесу вам аванс. – Наталья Евгеньевна вышла из комнаты.

– Скажите, Татьяна, как вы считаете, надежда оправдать нашего сына есть? – спросил оставшийся хозяин и посмотрел на меня, как мне показалось, с некоторым сомнением.

– Надежда есть всегда, Константин Эдуардович, – сказала я с оптимизмом. Не хватало еще, чтоб мои заказчики упали духом. – Дайте мне, пожалуйста, телефон адвоката вашего сына. Кстати, кто он?

– Это мой старый знакомый, опытный адвокат. Когда-то давно он помог мне в одном деле… Очень хороший специалист…

– Тогда зачем вы нанимаете еще и меня? Может, адвокат и решит вашу проблему? Вам не кажется, что это лишняя трата денег? – я выжидательно посмотрела на хозяина роскошной квартиры.

Он замялся, потом решительно махнул рукой.

– Нет, я не могу рисковать единственным сыном! Помогайте нашему адвокату, или пусть он помогает вам, как хотите! Но мой сын должен быть оправдан! Если будет нужно, я найму еще одного адвоката. Я никаких денег не пожалею. Я все ждал, надеялся: вот окончит Денис свой институт, поставлю его финансовым директором в моем мебельном производстве, помощник будет. Что я один столько лет все это тащу?! А тут на тебе!..

В это время в комнату вошла супруга и положила передо мной на журнальный столик деньги.

– Надеюсь, этого на первое время хватит?

Я развернула веером пестрые банкноты:

– Вполне.

– Может, вы еще кофе хотите? – спросила она, как мне показалось немного повеселев.

Но я отказалась от такого заманчивого предложения: не знаю, как все остальное, а кофе варить хозяйка, к сожалению, не умела. Я обещала супругам держать их в курсе дел и, сославшись на необходимость немедленно приступать к расследованию, покинула их уютную квартиру.

Я ехала в своей машине и обдумывала, с чего же мне начать. Пожалуй, начать надо с осмотра места происшествия. Так, сегодня у нас среда. Убийство случилось в субботу вечером, то есть четыре дня назад. Интересно, номер все еще опечатан или им уже пользуются? Я взяла сотовый и позвонила моему лучшему другу в органах Андрею Мельникову.

– Андрей? Здравствуй, а это я…

– Я тебя узнал.

– Ты рад меня слышать?

– Да как тебе сказать….

– Понятно. Вижу, что очень рад. Ты, конечно, занят, тебе некогда. Поэтому буду краткой. Скажи, пожалуйста, кто ведет дело Дениса Долгова? Уточняю: убийство горничной в гостинице.

– Ты и сюда влезла? Мать, ну скажи: как ты умудряешься везде поспевать, а? Мне бы твою прыть…

– Спасибо за комплимент, Андрюша. Так что насчет убийства в гостинице?

– А что именно тебя интересует?

– Да много чего… В частности, номер все еще опечатан?

– Пока да. Но, думаю, сегодня печать снимут. Звонил хозяин гостиницы, просил не держать номер долго, он убытки терпит, сама понимаешь, частная лавочка…

– Ну да… А кто будет снимать?

– Хочешь посмотреть на место преступления? Лучше, так сказать, один раз увидеть…

– Хочу, Андрюшенька, очень хочу! Ну и потом, если ты мне поможешь, я, ты ведь знаешь, в долгу не останусь…

Несколько секунд в трубке была тишина, затем Андрей заговорил, и в голосе его я почувствовала потепление:

– Ладно, считай, что уговорила. Значит, так. Печать мы обещали снять сегодня. Я хотел послать туда… Впрочем, неважно, что я хотел. Поеду сам. Что это там у тебя за звуки? А, это ты так от радости завопила? Да ты раньше времени не радуйся, ты еще не знаешь, во сколько я освобожусь. Боюсь, что не раньше семи, у нас тут завал полный.

– Андрюша, я готова встретиться с тобой когда угодно!

– Тогда в половине восьмого у входа в эту самую гостиницу. И не забудь про свой долг.

В трубке послышались гудки.

Нет, ну о чем он говорит, а? Когда это я забывала про свой долг? Вот прямо сейчас заеду в магазин и куплю ему бутылку хорошего коньяка.

Вечером в девятнадцать двадцать я остановила свою «девятку» около отеля.

Андрея еще не было, и, сидя в машине, я разглядывала это произведение архитектурного искусства. А что, очень даже симпатичный двухэтажный домик, отреставрированный, на тихой зеленой улочке, где почти нет движения. Реставратору даже удалось сохранить первоначальный замысел архитектора, только вот окна поставили пластиковые и дверь входную сделали железную. Но зато разбили клумбы около входа и сделали стоянку на пять-шесть машин. На этой стоянке я и ждала своего старого знакомого, бывшего однокурсника, а ныне капитана милиции Андрея Мельникова.

Он не заставил себя долго ждать. Подойдя к моей машине, постучал пальцем по стеклу.

– Да-да, войдите, – пошутила я и открыла дверь.

– Лучше вы выходите, – в тон мне ответил он. – Ну что, готова?

– Я, как пионер, всегда готова!

– Ты еще пионеров помнишь?

– А как же! Были такие ребятишки в красных косыночках. Только носили их не на голове, а на шее. Да я и сама в пионеры вступала… в третьем классе, кажется.

– А может, ты помнишь и родоначальника пионерской организации?

– Нет, ну это уже наглость, – я обиженно надула губы, – ты бестактно напоминаешь мне о моем возрасте!

– Я бестактно напоминаю тебе, что время проходит впустую. Я, похоже, опять домой только к ночи попаду.

Мы подошли к двери, и Андрей нажал кнопку. Раздался мелодичный перезвон колокольчиков.

– А у них что, камеры наблюдения нет? – спросила я шепотом, оглядывая козырек над дверью.

– Нет, – ответил Андрей.

– Добрый день! Администратор Елена. Что вы хотите? – послышался милый женский голосок из домофона.

– Это из милиции. Мы расследуем преступление…

Андрей не успел договорить. Послышался мягкий щелчок, и дверь чуть приоткрылась. Мы потянули за красивую ручку и ступили в прохладный холл. А здесь было очень недурно. Слева от нас деревянная лестница с причудливыми балясинами поднималась вверх, на потолке реставраторы сохранили лепнину и повесили люстру под старину. Справа расположился ресепшн, за которым сидела симпатичная девушка лет двадцати пяти. Еще в холле был диван, большой, коричневый, тоже сделанный под старину, рядом с ним – пальма. На стене – большая картина с довольно красивым пейзажем. Весь пол был застлан паласом. Мы подошли к администратору, которая преданно смотрела на нас, всем своим видом давая понять, что готова помогать следствию.

Андрей показал свое удостоверение и сказал, что пришел снять печать с номера, в котором произошло преступление. Администратор Елена обрадовалась и защебетала:

– Я могу вас проводить, если хотите…

– Не надо, – перебил ее Андрей, – мы сами.

Мы взяли у девушки ключ и пошли по коридору на первом этаже. Он был узкий, двери располагались друг против друга, между ними горели тусклые светильники. Ковровая дорожка заглушала наши шаги.

– А лестница куда ведет, на второй этаж? – спросила я Андрея.

– Да. Наш номер здесь, в конце коридора.

Мы остановились у последнего на этаже номера. На двери блестела золотом табличка «№ 6». Бумажка с печатью была на месте. Андрей сорвал ее, и мы вошли в комнату. Она была небольшой. Основную ее часть занимала кровать-полуторка со смятым покрывалом, по обе стороны от кровати – тумбочки с настольными лампами. Стол, стул, телевизор, крохотный холодильник, замаскированный под тумбочку. При входе – вешалка и подставка для обуви. Все. Эконом-номер, на полу даже ковролина нет. Я ходила по комнате, рассматривала все и рассуждала про себя. «Они» говорят, что здесь везде отпечатки пальцев Дениса. Хм, интересно, почему это вызывает подозрение? Человек тут провел некоторое время, ходил по комнате, что-то трогал. Вон бутылка колы на столе и пирожные на одноразовой тарелочке. Он что, в резиновых перчатках должен был отдыхать в своем номере? Я заглянула в душевую. Она была совмещена с туалетом. И здесь ничего особенного: душевая кабина, раковина, унитаз. На сушилке висит одно полотенце, еще одно валяется на полу. На крючке – белый махровый гостиничный халат, под ним стоят тапочки. Я открыла кран в кабине. Из лейки с шумом полилась вода, я закрыла дверцы кабины и постояла так. Андрей заглянул в дверь:

– Ты здесь что, моешься?

– Андрюш, а ведь если Денис стоял под душем, да еще дверцы кабинки были закрыты, он ведь мог не слышать, что произошло в комнате.

– Я понял, к чему ты клонишь. Душ он действительно принимал, администратор показала, что в коридор он выбежал мокрый, ну, когда труп обнаружил.

– Ты слышишь, как шумно течет вода? То есть он стоял под душем, горничная зашла с кем-то в комнату, ее задушили, а он ничего не слышал. Или этот «кто-то» зашел после нее, но это неважно. А что все-таки Денис сказал на допросе?

– Ты правильно мыслишь, именно это он и сказал: принимал душ, а когда вышел – увидел труп на кровати. Испугался, выбежал в коридор в одних трусах, начал кричать, администратор услышала и прибежала.

– Она и вызвала милицию?

– Да.

– Странно, – сказала я задумчиво.

– А по-моему, все ясно как божий день. Они поругались, он разозлился и задушил.

– Тоже мне Отелло! А горничная была раздета? – спросила я, хотя знала ответ на этот вопрос со слов родителей Дениса.

– Нет, была одета, – вздохнул Андрей и спросил, все ли я осмотрела и можно ли уходить.

– А почему она была одета? Получается, что он готовился, а она нет.

– Может, ему так нравится, самому раздевать! Знаешь, как в том анекдоте: «Одевайся и сопротивляйся!»

– То есть ты считаешь, что горничная этого отеля пришла в номер к постояльцу для интимных, так сказать, дел?

– Тань, ну зачем ты спрашиваешь, это ведь очевидно! – Андрей начал потихоньку раздражаться.

– Тогда скажи мне: это что такое? – спросила я и двумя пальчиками подняла с пола тряпку, валявшуюся около кровати.

– Французское белье, не видно, что ли! – съязвил Андрей.

– Зря психуешь. Ты ведь думаешь, что это обыкновенная тряпка…

– А ты думаешь – волшебная?

– Андрей, дослушай, потом будешь упражняться в остороумии. Эта тряпка действительно не простая, это специальная тряпка для евроуборки. Знаешь, сколько она стоит? Дорого. Материал какой-то специальный, с фибрами. А о чем это говорит? Это говорит о том, что с этой тряпкой горничная пришла сюда убираться, а не… зачем-то еще. А если она пришла для интима, как ты считаешь, тогда зачем она прихватила с собой тряпку? Чтобы с ее помощью клиента соблазнять? Думаешь, он возбуждается только при виде голубой тряпки для евроуборки? А вообще, давай поговорим с администратором Еленой. Может, она что интересное скажет.

– Мы уже говорили с одним администратором, той девушкой, которая в субботу дежурила, – устало произнес Андрей.

– И что она сказала?

– Ничего особенного, рассказала, как услышала крик, прибежала сюда, увидела Дениса Долгова в одних трусах, он был в коридоре, кричал: «А-а!» – показывал рукой на дверь, потом сел у стены на корточки, закрыл лицо руками и заплакал. У нас в отделении он не мог ничего толком сказать, мы ему врача вызывали, тот сказал, что у задержанного шок, сделал ему укол, наверное, противошоковый. Показания он давал в понедельник. А администратор, когда заглянула в номер, увидела на кровати горничную с поясом на шее. Пояс от халата, халат нашли в душе. – Андрей развел руками: мол, все просто и понятно.

– Ну вот, видишь, как все подозрительно и не вяжется одно с другим! – Я в пылу даже повысила голос на своего друга. – Зови администратора, будем уточнять.

– Ну, ты язва! Чего уточнять? Чего тебе еще нужно? – Андрей тоже начал потихоньку кипятиться.

Но я была непреклонна:

– Давай зови, а то сама позову!

Мельников, ворча себе что-то под нос, пошел на ресепшн.

Через минуту он вместе с администратором появился в дверях. Лена, в белой блузке и черной юбочке, в туфлях на высоченных каблуках, смотрела на меня и хлопала сильно накрашенными ресницами.

– Леночка, скажите, пожалуйста, – запела я вкрадчивым голосом, – что это за голубая тряпочка лежит около кровати?

– Этими тряпками горничные протирают мебель с полиролью, – охотно разъяснила Леночка.

– То есть ваша горничная… кстати, как ее звали?

– Катя Аверина, – с готовностью подсказала Леночка.

– Ага, Катя. Так что, ваша Катя зашла в номер сделать уборку в то время, когда там находился постоялец?

Леночка растерялась. Она пожала плечами и пробормотала:

– Нет, по правилам горничным категорически запрещается заходить в номер, если там гость. Они делают уборку в отсутствие постояльцев.

– А как же тогда Катя оказалась в номере Дениса Долгова, если он в нем находился? – не унималась я.

– Я не знаю… Не должна была… Номер только что сняли… он чистый, чего там убирать? Я этого Долгова знаю, он в мое дежурство тоже приезжал, он постоянный наш клиент. Он по субботам снимает, часа в три-четыре дня и на сутки, так что номер чистый был, его только на другой день должны были убирать, после того как гость съедет…

– Так, отсюда следующий вопрос: а за чем-нибудь другим Катя могла зайти в номер Долгова? Ну, может, у них было любовное свидание?

Тонкие брови Леночки поползли вверх, глаза сделались такими большими, что мне стало даже завидно.

– Нет, что вы! – запротестовала она. – Катя такими делами не занималась, у нее реально жених был, все серьезно… Она замуж за него собиралась, она сама сказала. И потом, у нас по правилам это тоже запрещено. Сам гость может привести девушку откуда-нибудь, но мы, работники гостиницы… нет-нет, это исключено.

– Лена, вы нам только правду говорите, а то за дачу ложных показаний можете и срок схлопотать, – припугнула я администратора, хотя, по-моему, совершенно напрасно. По испуганному лицу девушки было видно, что она не врет. Она, как свидетель, готова была рассказать нам все, даже то, чего не видела. Леночка начала клясться в правдивости своих слов и вдруг выдала:

– А вы знаете, к нему ведь всегда одна и та же девушка приходила. Такая черненькая, невысокая, тип лица восточный, глаза узкие.

– Леночка, вы дали такие ценные сведения для следствия, что я должна вас поблагодарить.

Девушка улыбнулась и кивнула. Было видно, что она очень довольна.

– А как найти эту восточную красавицу, не подскажете?

– Нет, извините. Мальчик этот, ну, Долгов, он сам ей звонил, а у нас ее координат нет.

– Иными словами, – подытожила я, – то, что Катя оказалась в номере Дениса Долгова, – это очень странно. Леночка, вы с этим согласны?

Девушка закивала так усердно, словно хотела стряхнуть что-то со своей макушки. А я подошла к окну и потрогала запоры.

– Леночка, скажите, а окна всегда закрыты?

– Наши девочки, горничные, я имею в виду, окна никогда не открывают. Гость сам может открыть, если ему надо покурить или просто жарко. А так… нет, первый этаж все-таки, хоть и высокий. Так что окна всегда закрыты.

Потом она попросила отпустить ее, так как им нельзя надолго покидать свое место. А у них здесь строго, сделала я вывод. Мы сообщили Леночке, что номер можно убирать, и пошли к выходу.

– Ну и что ты думаешь? – спросил Андрей, когда мы вышли на улицу. Мы с ним закурили, стоя около машины и наслаждаясь по-настоящему теплым вечером, может, одним из первых этой весной. Уже стемнело, на улице зажглись фонари.

– Это не он! – решительно отрезала я.

– Ну, я бы не был так категоричен, – заявил Андрей, – есть одно обстоятельство. Отпечатки его пальцев на внутренней защелке. Они единственные, то есть дверь изнутри закрывал он. Это ты как объяснишь?

– А почему тебе кажется это странным? Если бы ты был в номере и пошел принимать душ, ты что, не закрыл бы входную дверь? Я бы лично закрыла, и, скорее всего, сделала бы это автоматически. Так что здесь все правильно. А вот сам способ убийства… Надо подумать. Понимаешь, мальчик наш немного… странный, я сегодня разговаривала с его родителями. И знаешь, какие у него странности? Он очень замкнут. Нелюдим. В школе его дразнили Маугли.

– Маугли? – переспросил Андрей.

– Да, дикий человек. Читал книжку Киплинга в детстве? Ему тяжело общаться с другими людьми. Даже девушки у него нет. Отец давал ему деньги на женщин по вызову, чтобы он удовлетворял свои физиологические потребности. С проститутками ведь проще, их не надо завлекать разговорами, они сами тебя завлекут. Только плати.

– Странное решение проблемы, – сказал Андрей и посмотрел на небо, оно было совсем черным, вернее, цвета спелого баклажана, как волосы у Масяни. – А может, в кафе сходим?

Предложение было неожиданным. Я посмотрела на своего друга. За много лет знакомства я, как мне казалось, хорошо изучила его. Еще когда мы вместе учились в академии права, я наблюдала за этим парнем. Он был умен, спокоен, надежен, и, если бы я помышляла завести семью, наверное, лучшую кандидатуру на роль жениха трудно было бы придумать. Но… в один прекрасный день я сделала для себя вывод: нельзя переводить друзей в категорию любовников. Поэтому я строго следила за той гранью, что разделяла эти два понятия.

– Ну так как насчет кафе? – не дождавшись от меня ответа, снова спросил Андрей.

– А давай! – рубанула я. – Только одно условие: плачу я.

– Ну ты, мать, меня унизила – ниже некуда!

– Андрюш, не обижайся, ну пожалуйста… Просто я знаю, какая у тебя зарплата, такую зарплату нельзя тратить, ее беречь надо. А я сегодня аванс получила, так что давай гульнем на мои! – Я просительно смотрела на старого друга.

– Пошли, там видно будет, – Андрей сел в мою машину на переднее сиденье. – А это мне, я правильно понимаю? – спросил он, рассматривая коробку с коньяком.

– Кому ж еще, Андрюша! – Я выжала сцепление. – Пристегнись!

В небольшом кафе, куда я привезла Андрея, была интимная уютная обстановка. Полумрак, тихая музыка. Столик мы выбрали маленький, на двоих, сделали заказ. Кроме нас, в кафе были еще две пары. Заказ нам принесли почти сразу, так что беседу мы вели под салат с креветками и осетрину.

– Так вот, вернемся к вопросу о Маугли, – сказала я. – Готова спорить, что люди такого склада характера не способны на убийство.

– Мы не знаем, что там между ними произошло, может, она его обидела чем-то.

– Чем она могла его так обидеть, что он ее задушил? – не унималась я.

– Ну, не знаю… мало ли… Может, она посмеялась над размерами его мужского достоинства? В моей практике такой случай был. Девушка посмеялась, парень разозлился и задушил ее.

– Нет, подожди, Андрей, ты забываешь, что сам факт ее пребывания в номере – нонсенс. Леночка ведь сказала, что работникам гостиницы категорически запрещается входить в номер к постояльцам. Нам с тобой надо выяснить, почему она оказалась в номере Долгова, и тогда мы найдем убийцу, – подытожила я.

– Так, что-то я не понял, кому это нам? Расследование веду я, при чем здесь ты?

– Я тоже веду расследование, Андрюш. Ты – официальное, а я – неофициальное. Но ведь мы оба профи. Предлагаю объединить наши усилия, так мы быстрее доберемся до истины. Кстати, что говорят постояльцы в соседних номерах, кто-то что-то слышал или видел?

– Да в том-то и дело, что была суббота, вечер! Все разъехались. В этой гостинице останавливаются в основном люди, занимающиеся бизнесом. Приезжают из Москвы, из других городов по делам, а в пятницу вечером все уезжают домой, что им здесь в выходные делать? Гостиница пустеет. Заезжают только те, кто хочет уединиться, так сказать, отдохнуть от семьи… ну ты понимаешь. Но таких мало. Так что в субботу вечером на первом этаже был занят только один номер, кроме нашего шестого, это номер четыре, рядом. Но женщина из него в это время отсутствовала, она пришла поздно вечером. А на втором этаже был занят один номер, но мужчина из него ничего не слышал, он отдыхал с дамой, так что ему ни до кого не было дела. Администратор говорит, что Катя заканчивала уборку в баре, это тоже на первом этаже, первая дверь по коридору, и она не видела, когда горничная Катя зашла в номер к Денису.

– А сколько горничных работает в смене? Наверняка не одна.

– Этого я не знаю, пока не выяснил.

– Так вот, Андрюша, это надо немедленно выяснить. И еще узнать: как заходят постояльцы и сами работники в гостиницу. Ключи у каждого или им администратор открывает, как нам.

– Ты мне задание даешь? – спросил Андрей.

– Нет, что ты! Я рассуждаю сама с собой.

– А-а… А то я было подумал…

– Андрюш, ну ладно тебе! Я тебе помощь предлагаю, а ты обижаешься.

– Нет, я на тебя уже давно не обижаюсь.

Андрей встал из-за стола и пошел заказать нам кофе. Когда он вернулся, я предложила:

– А давай я завтра поеду в гостиницу, завтра уже другая смена будет, я и у этих что-нибудь узнаю и расскажу тебе.

– Я, конечно, не могу тебе запретить ехать в гостиницу, но…

– Да я ведь все равно поеду, – сказала я, – я веду расследование по просьбе моих клиентов, так что извини.

Андрей недовольно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Некоторое время мы ели молча и слушали музыку. Когда тарелки наши опустели и мы встали из-за стола, подошла официантка. Я расплатилась за ужин, и Андрей сказал:

– Я могу расценить это как взятку должностному лицу.

– Я не возражаю. Только не арестовывай меня, дяденька милиционер, пока я следствие не закончу.

Когда мы вышли из кафе, я предложила Андрею довезти его до дома, но он отказался:

– Мне здесь десять минут ходьбы, я хочу прогуляться.

Мы попрощались, я села в свою «девяточку» и поехала домой. Перед сном я выкурила сигаретку, обдумала план боевых действий на завтра и залезла под одеяло. По-моему, день прошел удачно.

Глава 2

Утром первое, что я сделала, попив кофе, это позвонила адвокату Дениса Долгова. Мне ответил мужской голос, и на слух я определила, что это уже очень немолодой человек. Адвоката звали Семен Яковлевич Саленский. Мы договорились встретиться с ним в три часа. Раньше он не мог, был очень занят. Оно и к лучшему, подумала я, наведаюсь пока в гостиницу.

Позавтракав бутербродами с сыром и чашечкой моего любимого напитка, я села в машину и поехала на улицу Грушевую. Весна совсем уже вступила в свои права, было очень тепло. Хорошо, что я надела легкую куртку и джинсы.

Подъехав к гостинице, я увидела у входа две иномарки. Значит, постояльцы здесь живут. Я поставила свою машину рядом с синим «Опелем» и позвонила в дверь. Опять мелодично зазвенели колокольчики, и милый голосок, правда, уже другой, сразу ответил:

– Добрый день! Администратор Оксана. Что вы хотели?

– Я частный детектив Иванова Татьяна. Расследую дело… ну, вы знаете какое.

– Частный? – переспросил голос. – Извините, я уточню у управляющей, можно ли вас пустить.

Однако! Здесь еще не всех подряд пускают, только через одного. Серьезное заведение.

Через пару минут в домофоне что-то пискнуло и голос спросил:

– Госпожа Иванова, вы меня слышите?

– Да-да!

– Вы можете пройти, и извините за задержку.

Раздался мягкий щелчок, дверь чуть отошла от косяка. Я взялась за ручку. В холле меня встретила молодая женщина лет тридцати. Она была в элегантном костюме бордового цвета, такого же цвета туфлях и с золотыми украшениями на пальцах, запястье и шее. На ресепшн была девочка-администратор в белоснежной блузке. Бордовая дама двинулась мне навстречу.

– Здравствуйте, – сказала она, – я управляющая этой гостиницей, меня зовут Анастасия. Вы хотели о чем-то поговорить?

– Здравствуйте. Меня зовут Татьяна Иванова. Я хотела бы задать несколько вопросов вам и вашим работникам.

– Вообще-то в субботу уже допрашивали администратора Юлю…

– Я знаю. Но я хотела бы поговорить именно с вами.

Управляющая колебалась ровно полторы секунды, потом взгляд ее потеплел.

– Хорошо, прошу вас, – она указала рукой на коричневый диван. Мы сели.

– Я не задержу вас, – предупредила я, видя, что Анастасия несколько напряжена.

– Простите, Татьяна, могу я узнать, почему вы занимаетесь этим делом? Ведь милиция, кажется, ведет расследование?

– Я веду свое расследование по просьбе родителей Долгова Дениса.

– Ах вот оно что… Да, очень некрасивая история… И главное, в нашей гостинице! Мы все до сих пор в шоке! Бедная Катя! И мальчика этого, Дениса, очень жаль.

– Вы знаете Дениса? – удивилась я.

– Конечно! Это очень хороший молодой человек. Наш постоянный клиент, и очень непритязательный. Ну, знаете, есть такие привередливые постояльцы, считают, что если заплатили за номер, так на завтрак им должны птичье молоко с ананасами подавать. Нет, мы, конечно, стараемся угодить всем, но попадаются такие… особенно кто за границей побывал… А Денис всегда был всем доволен и номер оставлял чистым. А потом, ведь видно, что это воспитанный молодой человек из приличной семьи…

– Ну, к сожалению, характеристику к делу не пришьешь… Хотя я учту ваш отзыв о нем. Анастасия, скажите, а вот администратор Юля, которая дежурила в субботу…

– О, Юля! Это очень хороший администратор. Она ведь сначала горничной работала полгода, когда гостиница только открылась. Но потом заболела одна администратор, причем внезапно, заменить ее было некем, и Юля сама предложила поработать в этой должности. И, знаете, справилась! Толковая, очень толковая! Вот я и перевела ее в администраторы. Горничную легче найти. Хотя знаете у нас какие требования! Многие не выдерживают. Вы видите, какая у нас чистота? Как в операционной.

– Кстати, насчет требований. Я слышала, что у вас горничным запрещается входить в номера, когда там находятся постояльцы?

– Да! У нас правило для горничных такое: быть для наших гостей как можно незаметнее. Чтобы было чисто, но чтобы никто не видел, кто и когда эту чистоту наводит.

– А как же так получилось, что Катя оказалась в номере…

– Да я сама в шоке! Поверите? Когда мне сообщили, я сюда пулей прилетела (я здесь недалеко живу)! Не понимаю, как она могла зайти?! Гость моется, что ее в номер понесло?! Ее счастье, что она… Ой! Что я говорю?! Нет, мне, конечно, Катю очень жалко, хорошая была девочка… И горничная хорошая, нареканий почти не было.

– А вы не допускаете, что Катя была с этим Долговым в интимных отношениях?

– Кто? Катя? Нет, что вы! У нее был жених, она нам про своего Артема все уши прожужжала. А мальчик этот, постоялец, он всегда одну и ту же девушку приводил, такую черненькую. Вот. А если бы я узнала, что Катя с кем-то из гостей… уволила бы, у нас с этим строго.

– Со своими, значит, нельзя, а с улицы приводить можно? – не унималась я.

– У нас правило: желание клиента – закон. Гости нашего клиента – наши гости. У них же на лбу не написано, что они… зачем идут. А нашим нельзя: у нас не дом терпимости!

– Действительно, – усмехнулась я.

– А может, вы кофе хотите или чая? – спросила Анастасия.

– А кофе растворимый? – уточнила я.

– Обижаете. Только в зернах. Оксана, сделай нам, пожалуйста, по чашечке кофе, – попросила управляющая, не дожидаясь моего согласия.

Администратор вышла из-за своей стойки и направилась в узкий коридор на первом этаже.

– Там у нас бар, – объяснила Анастасия.

В это время по лестнице сверху начала спускаться девушка в синем платье и белом переднике. Она несла большую охапку постельного белья, пытаясь заглянуть через нее себе под ноги. Увидев управляющую, девушка припустила чуть ли не бегом и скрылась за маленькой дверью, которая была в углу холла. На этой двери висела табличка «Бельевая».

Управляющая проводила ее строгим взглядом.

– Анастасия, скажите, пожалуйста, а как гости попадают в гостиницу, когда номер уже оплачен?

– Каждому дается ключ от его двери и вместе с ним магнитик от входной.

– То есть чужой не может просто так попасть к вам?

– Ну, вы же видели, как вас пропускали. У нас с этим строго. К нам приезжают люди небедные, у них дорогие вещи в номерах…

– Понятно.

В это время администратор подкатила к нам блестевший никелем маленький столик, на котором стояли две чашки кофе.

– Угощайтесь, – любезно предложила Анастасия и сама взяла одну. Мы потягивали напиток, сваренный просто отменно. Молодец Оксана. Девушка сидела за стойкой ресепшн и время от времени принимала телефонные звонки.

– Если у вас когда-нибудь возникнет необходимость временно сменить жилье – милости просим, – сказала Анастасия.

– А ваши расценки не кусаются?

Управляющая встала и, подойдя к ресепшн, взяла буклет.

– Вот, посмотрите. У нас четыре вида номеров, на все вкусы и кошельки. Эконом-класс всего две тысячи рублей за сутки, обычные номера – по три тысячи, люкс – три пятьсот. Ну а VIP-номер – пять тысяч.

Однако, подумала я, а вслух спросила:

– А почасовая сдача номеров существует?

Не могу сказать, что мой вопрос обрадовал управляющую. Она как будто даже обиделась, начала говорить что-то о морали, о том, что у них не публичный дом, а отель, что их постояльцы приезжают сюда именно пожить, ну и все в этом духе. Тут ей на сотовый позвонили, и она ушла в бар, чтобы никто не слышал, как она кого-то отчитывает. А я, воспользовавшись случаем, задала несколько вопросов Оксане. Но ее ответы ничего нового мне не дали. Да, Катя была хорошей девчонкой, как горничная – нормальная, в номер к гостю зашла – это вообще из ряда вон… Еще мне удалось узнать домашний адрес Кати, а также выяснить, что администраторы работают в режиме сутки через двое, а горничные – два дня через два. В смене две горничные, таким образом, всего в гостинице четыре горничные и три администратора. Завтра как раз работает Юля, та, в смену которой все и случилось. И напарница Кати Соня Гладышева. Только говорить с ними лучше вечером попозже, так как завтра пятница, день выездов, уборки будет много.

Получив столь ценную информацию, я поблагодарила Оксану и Анастасию и направилась к выходу. В дверях я столкнулась с респектабельным господином в дорогом костюме и с галстуком. В руках он нес солидный «дипломат». Он галантно поклонился мне, очевидно приняв за постоялицу гостиницы. Я ответила легким кивком, как и подобает даме, проживающей в номере за три с половиной тысячи за сутки. На улице я обнаружила, что на стоянке пополнение: около моей «девятки» припаркован новенький «Фольксваген» черного цвета. Да, нехилая публика в этом отеле.

Я посмотрела на часы. До встречи с адвокатом время еще есть, я решила пообедать в пиццерии.

Запивая сочную горячую пиццу ароматным чаем, я обдумывала дело, которое расследовала. Все выглядело как-то нелепо и несуразно. Вот горничная зашла в номер к Денису, тот пошел мыться в душ, потом вышел, задушил девушку, выскочил за дверь в неглиже и давай орать. А эта его восточного типа подружка? Могла она, допустим, застать своего постоянного клиента с другой и в порыве ревности… Чушь какая! Но ведь кто-то это сделал. Обязательно надо будет проверить, можно ли попасть в гостиницу без ведома администратора.

Ровно в три часа я приехала на набережную. Именно здесь мы и договорились встретиться с Семеном Яковлевичем. Он сам подошел к моей машине, так как я по телефону сказала ее номер. Адвокат оказался довольно пожилым человеком в дорогом пальто и шляпе. Он галантно поклонился мне и сказал:

– Татьяна Иванова, если не ошибаюсь?

– Да, это я, Семен Яковлевич. Еще раз здравствуйте.

– Предлагаю прогуляться по набережной, погода – просто чудо! Тепло, хоть пальто снимай. Как вы на это смотрите?

– На то, чтобы снять пальто?

Семен Яковлевич добродушно рассмеялся:

– Люблю людей с чувством юмора.

Мы пошли по набережной.

– Честно говоря, я был несколько удивлен, когда узнал, что Константин нанял частного детектива. Я ведь обещал ему, что на суде разобью версию обвинения в пух и прах. Вы поможете мне в этом, Танечка?

– Семен Яковлевич, моя задача – вообще не доводить дело до суда. Когда еще он будет, этот суд? Через несколько месяцев. Представляете, каково человеку сидеть в КПЗ ни за что ни про что, да еще такому, как Денис?

Адвокат посмотрел на меня, как мне показалось, с интересом.

– Мне нравится такая постановка вопроса, – сказал он. – У вас что же, есть другой подозреваемый?

– И не один.

– В чем же будет заключаться моя помощь вам, Танечка? Кстати, вы не против такого несколько фамильярного обращения?

– Нет, Семен Яковлевич, если вам так нравится…

– Ну и чудесно!

– А помощь ваша мне действительно нужна. Во-первых, мне бы хотелось, чтобы вы взяли меня с собой к вашему подзащитному. Мне просто необходимо посмотреть на Дениса, понять, что он собой представляет. Во-вторых, познакомиться с материалами дела. На месте преступления я уже была и общую картину для себя составила.

– М-м… Ну и какое ваше мнение?

– Полная несуразица. И слишком много вопросов: зачем убил, зачем горничная пришла в номер, кто еще мог… Ну, в общем, вы поняли. Так что познакомиться с Денисом мне просто необходимо. Так сказать, увидеть Маугли живьем…

– Хм, вы знаете? Супруги Долговы вообще-то об этом не распространяются…

– А что, Денис действительно такой замкнутый?

– Да, вы знаете, Танечка, такой умный парень, кстати, английский знает в совершенстве, компьютер дома сам чинит, а уж какие книги серьезные читает! Про финансирование предприятий, про биржевые сделки и денежные потоки… И при этом молчун. Любит уединение. Занимается сам, и никто ему, кажется, не нужен. А вы, кстати, знаете, почему он такой? Могу рассказать. В детстве он был такой же, как все ребятишки, ну разве что немного более замкнут. Но когда Денису исполнилось десять лет, кажется, или чуть больше, случилась страшная история. У мальчика была старшая сестра Александра, она в то время училась на первом курсе института. Умница девчонка, должен вам сказать! Отличница, спортом занималась, и не просто спортом, а какими-то боевыми искусствами, я уж не помню, как точно это называется. Поздними вечерами смело одна ходила, пару раз от хулиганов отбивалась. И вот однажды зимой, тоже поздно, шла от подруги, проходила мимо автостоянки. Охранники ее заметили, решили ограбить. Пошли следом, подкрались тихо, один ударил девушку по голове монтировкой, она упала. Он еще несколько раз для верности ударил. Сняли с нее золотые сережки, мобильник забрали да деньги из кошелька… так, мелочь какую-то. А Сашу закопали в сугробе. Родители, конечно, шум подняли, когда девочка ночевать не пришла, милиция ее искала, фото по телевизору показывали… Но до весны так и не нашли. А весной снег сошел… какой-то прохожий в подтаявшем сугробе сапог увидел… В общем, страшно тогда было, Наталья, мать, чуть с ума не сошла, раза три в больнице лежала, Константин тоже черный весь ходил. Милиция нашла, кто это сделал, суд был, я сам присутствовал. Одному охраннику, что обидно, совсем немного дали, у него, как оказалось, ребенок маленький. Сочли это смягчающим обстоятельством. Второму, правда, побольше дали. Да что толку, девочку ведь не вернешь! А Денис тогда замолчал. Врачи говорили: шок, пройдет. Он сестру очень любил, дружен с ней был. Она его приемам каратистским или каким-то там учила. В общем, молчал он несколько недель, потом стал понемногу говорить, но… как-то неохотно и не со всеми. Дети в классе стали мальчика дразнить, родители его сначала в одну школу перевели, потом в другую. Только в институте он чувствует себя более-менее нормально. Так что вот, Танечка, какой у меня подзащитный.

Семен Яковлевич шел некоторое время молча, а я подумала: так ведь тем более Денис не мог убить девушку, сам прошел через боль и ужас.

– Семен Яковлевич, когда у вас встреча с Долговым?

Адвокат встрепенулся. Похоже, он задумался, а мой вопрос вывел его из этого состояния.

– А-а… завтра, в десять утра.

– Меня с собой возьмете?

– Да, Танечка, конечно!

– Я как раз ознакомлюсь с материалами, с вашего позволения. И тогда поделюсь с вами своими соображениями, если хотите.

Мы с адвокатом погуляли по набережной еще немного, потом я поехала домой.

Дома, заварив себе кофе и покуривая сигаретку, я все обдумывала: а кто другой мог совершить это преступление? А в мозгу сверлила одна мысль: надо познакомиться с родителями убитой Кати. И узнать круг ее знакомых и друзей. Что-то мне подсказывало, что разгадка кроется там.

Голос в телефонной трубке был до того хриплым и севшим, что у меня сжалось сердце. Но отступать было нельзя.

– Анатолий Романович? Я частный детектив Татьяна Иванова. Провожу параллельное расследование убийства вашей дочери. Прошу прощения…

– Какое еще расследование?! Милиция расследует. Вам-то что надо? – Голос был явно недовольным.

– Извините, что беспокою вас в такое время. Примите мои соболезнования, я понимаю ваше горе…

– Что вы можете понимать? У вас дети есть?

– Нет.

– Так вы не можете понять, что такое – потерять ребенка! – Мужчина кричал на меня так, будто это я была виноватой в том, что случилось. Я терпеливо молчала. Я понимала его.

– Еще раз прошу извинить меня…

– Чего вы хотите? – устало спросил Анатолий Романович.

– Я хочу найти настоящего убийцу вашей дочери.

– А тот, которого взяли, он не настоящий?

– Боюсь, что нет.

– А от меня вы чего хотите?

– Мне необходимо встретиться с вами и поговорить.

Некоторое время в трубке была тишина. Потом голос сказал устало:

– Подъезжайте. Вы знаете адрес?

Ровно через полчаса я стояла у двери Катиной квартиры. Это был старый дом, каких много в нашем Тарасове. Кирпичная пятиэтажка в небогатом районе. Последний этаж, обшарпанная дверь. Мне открыл мужчина. Похоже, он не брился со дня смерти дочери. Осунувшееся серое лицо, незастегнутая рубашка. В квартире беспорядок. Жены его не было видно. Я еще раз выразила свои соболезнования и попросила разрешения поговорить с ним. Он посмотрел на меня как на надоевшую муху, которую не удается прихлопнуть. Я сама села в старенькое кресло, так как поняла, что хозяин не догадается предложить это мне.

– Анатолий Романович, вы знаете, с кем дружила ваша дочь? – спросила я как можно мягче.

Он опустил голову и обхватил ее руками. С минуту он сидел так и, казалось, забыл обо мне. Наконец поднял на меня покрасневшие глаза.

– С Артемом дружила, – сказал он, – парень ее. В такси работает. Вроде и замуж за него собиралась.

– Телефон его можете дать? А какие-то подруги были? Мне нужны адреса и телефоны ее друзей.

Хозяин тяжело поднялся, ушел в другую комнату, вернулся с блокнотом в руках.

– У Кати все в телефоне было записано, а это вот мать писала так, на всякий случай.

Он продиктовал мне несколько номеров телефонов Катиных друзей. Я быстро записывала. Потом набралась смелости и попросила разрешения посмотреть комнату девушки. Анатолий Романович долго глядел на меня, наверное пытаясь понять, зачем мне это нужно. У него был тяжелый взгляд, и мне даже показалось, что сейчас он меня спустит с лестницы. Но он вдруг поник и сказал дрожащим голосом:

– Идемте.

Катина комната была совсем маленькой. Диван, который заменял ей кровать, письменный стол у окна, наверное, еще со школы остался. Шкаф, книжная полка, два стула. На столе несколько фотографий в рамках. Вот симпатичный парень лет двадцати пяти широко улыбается белозубой улыбкой. Рядом – фотография, где этот парень вдвоем с девушкой, они обнимаются. Еще фотография, сделанная профессионально, в ателье: милая девушка с большими глазами сидит вполоборота в несколько неестественной позе. Рядом игрушка – пушистый мишка. Еще несколько таких игрушек расположились на диване, на книжной полке. У меня сжалось сердце. Вот здесь жила девочка, ходила в школу, играла с подругами во дворе, за этим столом делала уроки, на этом диване спала, и мама наверняка целовала ее перед сном. А теперь ее нет. Комната опустела, и все эти пушистые мишки и зайчики выглядят нелепо. Кто теперь будет с ними играть?

– Это Артем ей дарил, – сказал Анатолий Романович со слезами в голосе. – Баловал он ее: то игрушку подарит, то колечко золотое, то в кафе ведет, а этим летом обещал в свадебное путешествие за границу…

Мужчина отвернулся. Плечи его вздрагивали. Я извинилась и пошла к выходу. Анатолий Романович пошел за мной.

– Он на похоронах плакал, – сказал он, – а нам с матерью пообещал памятник ей на могилу сделать, сами-то мы не осилим. Я на заводе слесарем работаю, мою зарплату домой приносить стыдно. А мать наша в магазине продавцом работает. Только слегла она, сегодня ночью опять ей «Скорую» вызывал. Сейчас спит после укола…

В машине я посидела некоторое время, приходя в себя. Да, не дай бог испытать такое… Я завела мотор и поехала домой. Перед глазами стояло лицо Кати. А она была красивой, и в комнате у нее чистота и порядок. И Артем ее, похоже, любил, подарками заваливал. Что-то смутно шевелилось в моей душе, когда я думала про этого Артема. Так, на сегодня хватит, довольно с меня впечатлений. А вот завтра обязательно с ним познакомлюсь. Интуиция еще меня не подводила, и я чувствовала, что он сыграл в этой трагедии не последнюю роль.

Дома я бросила гадальные кости, скорее по привычке. Выпало: 14-25-5 – сюрприз, возможно оригинальный подарок. Интересно, что это за сюрприз готовит мне судьба? Или нет, лучше оригинальный подарок. Может, кто-то из знакомых подарит мне крокодила, я назову его Гена, буду выгуливать его по утрам во дворе, и все собачники умрут от зависти.

Глава 3

Утром я проснулась почти в хорошем настроении. Я была полна решимости действовать. Так, сегодня у меня очень ответственный день. Утром я знакомлюсь с Денисом, вечером с коллегами Кати и, если удастся, с ее женихом Артемом. Сокращенный вариант утренней разминки и контрастный душ быстро привели меня в состояние боевой готовности. Чашечка кофе и сигаретка добавили оптимизма. В начале десятого я уже заводила мою «девятку».

Семен Яковлевич был на месте. Он ждал меня, листая папку с надписью «Дело».

Увидев, улыбнулся и кивнул:

– Доброе утро, Танечка!

– Здравствуйте, Семен Яковлевич. Прошу прощения за опоздание.

– Ну что вы! Доставили удовольствие старику ждать женщину, прямо как в молодости! Кстати, вы и не опоздали, это я приехал рано. Все равно старику не спится…

В СИЗО мы проходили контрольные посты, показывая свои удостоверения. Потом зашли в комнату, где была перегородка из металлических прутьев до самого потолка. С нашей стороны стоял стол и два стула, а за перегородкой – только стул. Вскоре охранник привел и усадил на этот стул невысокого роста паренька с затравленным взглядом. Он кивнул Семену Яковлевичу, а на меня посмотрел мельком, тут же опустил голову и застыл как изваяние.

– Здравствуй, Денис, – по-отечески мягко сказал адвокат. – Это Татьяна Александровна Иванова, частный детектив. Она тоже ведет расследование твоего дела. У нее будут к тебе вопросы, ты готов ответить?

Денис едва заметно кивнул, не поднимая головы. О, тяжелый случай, подумала я. Семен Яковлевич спросил еще молодого человека о самочувствии и настроении, что отвечал ему Денис, я, честно говоря, не поняла. Ну что ж, попробую и я пообщаться с этим Маугли.

– Денис, скажи, пожалуйста, во сколько ты приехал в гостиницу в тот злополучный день?

Денис что-то вякнул себе под нос, я не разобрала, что именно, и вопросительно посмотрела на адвоката.

– В четыре часа, – подсказал Семен Яковлевич.

Ну нет, так дело не пойдет, подумала я. Получается диалог с переводчиком. А вслух сказала:

– Денис, я понимаю, тебе сейчас нелегко. Я здесь именно затем, чтобы помочь тебе быстрее выйти отсюда. Ты ведь хочешь скорее вернуться домой к родителям? Давай так: ты отвечаешь на мои вопросы, но только немножко погромче. У меня проблемы со слухом. Договорились?

Денис кивнул.

– Так, в четыре ты приехал. Ты куда-нибудь уходил из номера?

Денис опять кивнул.

– Куда? – спросила я.

– Гулять, – едва слышно ответил он.

Ну, это уже прогресс.

– Рассказывай, где гулял и что делал во время прогулки, это важно.

– Гулял на соседней улице. Позвонил знакомой, пригласил к себе.

Немногословен парень, ничего не скажешь. Ну, оно и правильно, краткость – сестра таланта.

– Как зовут твою знакомую и во сколько она обещала приехать?

– Земфира. В семь.

– Так, потом ты вернулся в номер и что делал?

– Смотрел телевизор.

– А в душ во сколько пошел?

– В шесть.

– Во сколько вышел? – спросила я и подумала: как партизан на допросе.

Денис дернул плечом, что означало, очевидно, что он не знает. Не смотрел на часы. Ну и правильно, зачем ему время засекать, он же не на скорость мылся.

– Так, Денис, ты вышел из душа и что увидел?

Юноша молчал. Было ясно, что ему тяжело вспоминать и говорить о том, что он видел. Я поняла: парню надо помочь, иначе мы и до вечера не выясним, что там произошло.

– Ты увидел девушку на кровати?

Кивок головой.

– Ты сразу понял, что она неживая?

Мотнул головой, понятно: не сразу.

– Ты подошел и посмотрел, может, даже спросил ее о чем-то?

Кивок.

– А она молчит. Ты…

– Наклонился, – совсем тихо сказал Денис.

– И понял, что она не дышит. Пояс сразу увидел?

Кивок.

– И что ты сделал?

– Испугался. Выбежал и закричал.

Лаконичный ты мой. Насчет последнего я сомневаюсь, трудно поверить, что он может кричать. Он нормальным голосом говорить не может.

– Денис, вспомни, пожалуйста, когда ты пошел в душ, ты запер дверь на защелку?

Денис кивнул.

– А когда ты выбегал, дверь была заперта?

Пожал плечом.

– Денис, вспомни, это важно.

Долгое молчание. Пожал плечом. Ясно, это ему вспомнить уже трудно, он был в шоковом состоянии.

– Кто прибежал на твой крик?

– Администратор.

– Что она делала?

– Посмотрела на девушку и позвонила по телефону.

– Кого она вызывала?

– Милицию. Потом «Скорую».

– Еще что-нибудь можешь добавить?

Мотнул головой.

– А ты знал убитую?

Кивок головой.

– Видел в гостинице?

Кивок. Я посмотрела на Семена Яковлевича. Тот развел руками, мол, что поделаешь. Тогда я попросила у него разрешение посмотреть дело. Он дал мне папку. Я полистала ее. Документов в деле было совсем немного, оно и понятно, дело только недавно открыли. Я вернула папку адвокату и спросила, есть ли у него вопросы к Денису.

– Тебя здесь не обижают? – спросил Семен Яковлевич своего подзащитного.

Парень мотнул головой.

– Маме с папой что передать?

Денис молчал, опустив низко голову.

– Держись, мой мальчик, я знаю, тебе здесь не сладко. Мы делаем все, чтобы тебя отсюда поскорее вытащить.

Тут я встряла в их «разговор»:

– Денис, ты можешь дать мне телефон твоей… подружки?

Он поднял голову и удивленно посмотрел на меня:

– Ее там не было…

– Но ты все-таки дай, мало ли… мне надо всех опросить. И обязательно вспомни, была ли заперта дверь комнаты, когда ты выбегал. Хорошо, Денис? Если вспомнишь – скажешь Семену Яковлевичу.

Он кивнул. Потом продиктовал номер сотового телефона. Я внимательно посмотрела на него:

– А сотовый своего отца помнишь? А мамы? А Семена Яковлевича?

Денис каждый раз кивал головой.

– И сколько же номеров ты помнишь?

Он пожал плечами:

– Десять или больше, не считал.

– А еще несколько номеров сможешь запомнить? Вот так: услышать и запомнить?

– Могу.

Молодец, память действительно хорошая. Потом адвокат задал ему несколько, на мой взгляд, незначительных вопросов, и мы стали прощаться.

Дома, попив кофейку и выкурив сигарету, я почувствовала, что начинаю приходить в себя. Да, этот Денис настоящий сюрприз. Даже и не знаешь, как с ним работать. А вообще-то он производил тяжелое впечатление. Неудивительно, что Андрей подозревает его. Молчит, причем с таким видом, опустив голову, словно провинился. Но я нутром чувствую: это не он, и мне надо это доказать. Сегодня я поговорю с Артемом, а вечером, попозже, с девочками из гостиницы. Сегодня будет интересная встреча: это ведь те девочки, которые дежурили в субботу вместе с Катей. И особо ценный фрукт Юля: она первая прибежала на крик Дениса. Это свидетель номер один.

Я набрала телефон Артема. Мне ответил приятный мужской голос.

– Я слушаю.

– Это Артем? Здравствуйте.

– Здравствуйте, – несколько удивленно ответил он.

Я представилась.

– Артем, нам надо увидеться.

– Зачем?

– Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Мне сейчас не до ваших вопросов, – ответил он довольно грубо, – у меня любимую девушку убили, вы понимаете?

– Да, я понимаю, но это очень важно, Артем. Я как раз расследую это дело.

– Вы ведь не следователь! – Артем явно не торопился встретиться со мной.

– Артем, я веду параллельное с основным расследование…

– Давайте как-нибудь потом… Мне надо прийти в себя, я не могу сейчас никого видеть.

– Потом – это когда? – решила уточнить я.

– Ну… дней через… пять, нет, через неделю… я не знаю…

– Я не могу ждать так долго, Артем. Поймите: сидит невиновный человек…

– Так вы что, этого урода хотите отмазать?! Да я сам его придушу, если его выпустят!

– Артем, поймите, этот парень не виноват, он сидит ни за что…

– Не виноват?! Он один там был, больше никого, я знаю! И как он вообще уговорил ее прийти к нему в номер? Да я его живьем закопаю!

– Откуда вы знаете подробности?

– Неважно… Сказали…

– Вот давайте встретимся и обсудим это…

– Нет, не сегодня, потом. Я… я сам позвоню, у меня ваш номер определился…

– Артем… – Гудки были мне ответом.

А жених-то не торопится помочь следствию. И это подозрительно. Будь я на его месте, все бы бросила, но помогла бы найти виновного в смерти моего любимого человека. Так-так. Возьмем это на заметку. Я набрала еще один номер, который дал мне Анатолий Романович. Это был номер Маши, Катиной подруги.

– Да, слушаю вас.

– Это Маша?

– Да, с кем я говорю?

Я представилась. Потом сказала, что нам необходимо встретиться. Маша отреагировала незамедлительно:

– Я готова. Я сегодня освобожусь в семь. Куда приехать?

– Маша, я не знаю точно, во сколько освобожусь я, но примерно в это же время. Я перезвоню вам вечером. Хорошо?

– Да, звоните, я могу встретиться в любое время.

Вот это подруга, подумала я.

* * *

Я едва дождалась вечера. Дорога в гостиницу не заняла много времени, пробок на дороге почти не было.

Как обычно, перезвон колоколов, и строгий на этот раз голос из домофона:

– Администратор Юля, добрый вечер!

Я представилась, и мне открыли дверь. Я прошла в холл. А Юля отличалась от своих сотрудниц. Если Оксана и Елена были милыми девушками, улыбались и хлопали ресницами, то Юля смотрела взглядом управляющей: строго, без намека на улыбку.

Она была невысокого роста, худощава, некрасива, с веснушками. Немного угловатые движения, косметики – минимум. На вид ей было лет двадцать семь, не меньше.

– Юля, а сегодня гостей в отеле много? – начала я разговор.

Девушка посмотрела на меня внимательно, как бы прикидывая в уме, зачем мне это нужно, и наконец ответила:

– Почти все выехали. Занят один номер на первом этаже и один на втором. А чуть позже заедут в два номера.

– Ну, и хорошо, значит, нам не помешают. А горничная Соня еще в гостинице?

– Соня сегодня не вышла на работу.

– Как? – удивилась я. – Сегодня ее дежурство?

– Я не знаю, что с ней случилось, – холодно ответила Юля. – Утром она не пришла на работу, я звонила ей, но она не брала трубку. Тогда я позвонила горничным из другой смены и вызвала их.

– Очень жаль, я хотела поговорить и с Соней. Ну ладно, вы дадите мне ее телефон, и я тоже попытаю счастье.

Юля молча взяла с ресепшн листочек бумаги и написала на нем телефонный номер.

– Спасибо. Юля, расскажите, пожалуйста, что вы видели в тот злополучный день.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она по-прежнему строго смотрела на меня, когда начала говорить:

– Долгов заехал в шестой номер ровно в четыре. Через несколько минут он вышел, но вскоре вернулся. До шести в его номере была тишина. А в шесть я услышала его крик, я прибежала и увидела, что он сидит на корточках около двери и плачет. Я заглянула в комнату и увидела Катю. Она лежала на кровати, вокруг ее шеи был намотан пояс. Я поняла, что она задушена, и вызвала «Скорую», потом милицию. Все это я уже говорила следователю.

– Юля, уточните, пожалуйста: вы вызвали сначала «Скорую», а потом милицию, так?

Девушка посмотрела на меня удивленно:

– Это имеет значение?

– И большое.

Она думала ровно минуту, потом сказала:

– Честно говоря, я точно не помню, но, по-моему, сначала «Скорую».

– А как быстро она приехала?

– Через пятнадцать минут.

Так-так. Это мне о многом говорит. Ну что ж, пойдем дальше.

– Юля, скажите, вы ведь учитесь, я имею в виду институт?

– Да, на последнем курсе, на факультете «Туризм и гостиничный бизнес». Заочно.

– О, это похвально. Я вижу, вы серьезный человек. Вы местная?

– Нет, я приехала из области. Здесь снимаю квартиру. Между прочим, сама себя кормлю, – не без гордости сказала девушка.

– Да, это, несомненно, достойно уважения. Сейчас молодежь такая ветреная, все с родителей деньги тянут…

– Я в Тарасов после школы приехала. Сначала техникум окончила, в кафе работала, в магазине. Теперь вот в гостинице. Я тут горничной начинала, полгода номера вылизывала, потом повысили.

– Понятно, – сказала я. – Еще такой вопрос: а может ли кто-то без вашего ведома проникнуть в гостиницу?

– Нет. У постояльцев свои ключи от входной двери, точнее, магнитики. А я пропускаю только тех, кто собирается снять номер.

– Но вы ведь уходите с ресепшн… ну, я не знаю… в туалет или чаю попить. Дежурить сутки, я знаю, очень тяжело, вы не выдержали бы сидеть двадцать четыре часа на одном месте.

– Нам разрешается отлучаться ненадолго в туалет или перекусить.

Я подумала немного, а потом предложила:

– Юля, а давайте проведем эксперимент. Можем мы сейчас пройти в бар, там ведь никого нет?

– Нет, гости приходят туда только на завтрак.

– Прекрасно. Ну что, идем в бар?

Мы пошли по коридору. На первой двери висела табличка «Бар». Юля открыла ее и включила свет. Это было небольшое помещение с барной стойкой, на которой стоял электрический чайник. Четыре небольших стола, вокруг которых расположились стулья. Один большой стол, на котором были микроволновка и подносы. Стол для блюд, поняла я. На стене висели плоский телевизор, цветы в кашпо, картины. Все мило и уютно. Юля встала за стойку лицом к двери.

– Здесь я стою утром, когда подаю блюда гостям, – сказала она.

– А когда вечером заходите сюда перекусить или попить чая, как вы стоите?

Девушка вышла из-за стойки и подошла к ней с другой стороны, встав, таким образом, к двери спиной. Я вышла в коридор.

– Юля, включите чайник, – попросила я, – вы ведь его включаете или пьете чай холодным? И вообще, ведите себя как обычно, когда заходите сюда перекусить.

Через несколько секунд чайник начал шуметь. Я пошла по коридору на цыпочках. Да это было и не нужно: ковровая дорожка отлично заглушала мои шаги. Я прошла мимо бара, заглянула в дверь, Юля все так же стояла ко мне спиной. Она ждала, когда чайник закипит. Я дошла до конца коридора и позвала Юлю. Она выглянула из бара, посмотрев в ту сторону, где я стояла раньше, не увидев меня, посмотрела в другую. Я подошла к двери бара.

– Так, – сказала я, – вы не слышали, как я шла по коридору.

– Нет, – призналась она.

– Остается выяснить, можно ли зайти в гостиницу без вашего ведома.

Юля посмотрела на меня с легкой насмешкой, но ничего не сказала.

– Но это мы выясним потом, а сейчас расскажите, пожалуйста, мне о Кате все, что знаете.

Мы вернулись опять в холл, Юля села на свое место, так как ей приходилось иногда отвечать на телефонные звонки, я устроилась на диване.

– Катя была моей подругой, – сказала Юля почти без эмоций, – правда, дружили мы только на работе. У меня свободного времени почти нет. На дежурстве не всегда получается поспать ночью. Это со стороны кажется, что сидит девушка за ресепшн и только на звонки изредка отвечает. На самом деле у нас работы много: ежедневные отчеты по расходованию средств, утром в шесть надо начинать готовить завтрак, в восемь в бар уже тянутся постояльцы по одному. То кто-то выезжает поздно вечером, то приезжает, такси им вызови, самим же тяжело трубку поднять. В общем, ночью на работе, как правило, не спишь. Хорошо, если часа три удается подремать. Так что следующие сутки у нас не зря называют отсыпными. Вот и посчитайте: сутки на работе, потом полдня спишь, на жизнь остается один день. Надо контрольные делать, я стараюсь не копить все к сессии. Так что на личную жизнь и друзей времени нет. А здесь, на работе, мы общались. Катя иногда задерживалась, мы с ней чай пили, про жизнь говорили. Хорошая она девчонка… была. Предки у нее бедные, такие же, как мои. Отец на заводе работает, мать – продавцом. Катьке пришлось после школы работать идти, саму себя одевать. Только с женихом ей и повезло. Артем нормальный парень, зарабатывать умеет, и характер… настоящий, мужской. Знаете, как они познакомились? Года два назад Катя у подруги задержалась допоздна, вышла на остановку, стоит, уехать не может: маршрутки уже не ходят. Она чуть не плачет: денег на «шашечки» нет, пешком до дома далеко. Что делать? Тут около нее такси останавливается, водитель предлагает ее подвезти, она отнекивается, мол, у меня денег двадцать рублей. Он ей: «Садись, за двадцать довезу!» Она боится, что он ее заставит другим расплачиваться, ну, вы понимаете?.. В общем, он ее уговаривает, она – ни в какую. Тут он не выдержал, вышел из машины, заднюю дверку открыл, чуть не силой туда Катю усадил, довез до самого подъезда и проводил до квартиры. И денег не взял, хотя она ему те двадцать рублей пыталась отдать. А на другой день приехал к ней, ну, и стали встречаться. Артем молодец, кружится на своей машине и день и ночь. Но зато зарабатывает – будь здоров. У него квартира своя, представляете? Вот повезло, а тут мотаешься по чужим углам… И прикид у этого Артема приличный, и при деньгах всегда. И при всем том деньги не проматывает. Выпивает редко. Катя говорит, они иногда в кафе ходили, а в ресторан – только один раз. Артем на свадьбу деньги копил, хотел в свадебное путешествие жену свозить, а потом мебель дорогую хорошую купить. Вот такой серьезный парень.

Юля замолчала.

– А вы лично этого Артема видели? – спросила я.

Юля ответила, как мне показалось, неохотно:

– Да, он иногда приезжал за Катей, встречал после работы на машине, когда время свободное было. Я и видела-то его пару раз.

– А вот Соня, вторая горничная, кто она? – спросила я.

– А, эта… Так, ни рыба ни мясо. Работает вроде нормально, живет с мамой. Она с нами особо не общается. По работе замечаний не имеет. Тихоня, о чем с ней говорить?

– А конфликты у них с Катей были?

– Нет, у нас никто не конфликтует. Вообще коллектив хороший, все девчонки нормальные, без выкидонов.

– Ну что ж, Юля, спасибо, что время уделили, пока у меня вопросов больше нет.

– До свидания, – сказала Юля без эмоций. Если бы она была красивой, ее можно было бы назвать Снежной королевой.

Я вышла из гостиницы и села в машину. Так, ну и что же я узнала? Да кое-что есть. Когда утром я беседовала с Долговым, он сказал, что Юля, прибежав на его крик и увидев Катю, вызвала милицию, потом «Скорую». А вот Юля сейчас мне сказала, что вызвала сначала «Скорую», а уж потом милицию. Это называется расхождением в показаниях. А почему я обратила на это внимание? Я не могла сказать точно, но это было важно, я чувствовала.

В это время к дверям гостиницы подошел тот респектабельный господин, с которым вчера я столкнулась в дверях и который так галантно мне поклонился. Он стал рыться в кармане, ища ключ. А вот сейчас мы кое-что проверим! Я вышла из машины и, с деловым видом подойдя к двери, тоже начала рыться в сумочке.

– Здравствуйте, – увидев меня, сказал господин.

Я улыбнулась в ответ и кивнула. В это время он достал ключ, приложил магнитик к кнопке. Дверь открылась, господин пропустил меня и пошел по лестнице наверх. Я сделала вид, что мне нужен администратор, и подошла к ресепшн. Юли за ним не было. Должно быть, пьет в баре чай. Да она мне была и не нужна. Эксперимент показал, что пройти в гостиницу постороннему человеку можно! Вот так, Юля, а вы говорили, что без вашего ведома никто сюда не войдет. Я нажала кнопку около входной двери, дверь открылась, и я вышла на улицу. А теперь надо позвонить Маше, у меня с ней встреча.

Я достала сотовый и набрала Машин номер.

– Алло, это Татьяна, частный детектив. Я освободилась, мы можем встретиться?

– Да, конечно, я же обещала.

– Куда мне подъехать?

– Вы знаете офисное здание на Стрелковой? Подъезжайте к главному входу, я сейчас спущусь. Я буду в голубой куртке и джинсах. Хотя… вряд ли там будет кто-то еще, все уже разошлись.

Через четверть часа я подрулила к указанному зданию. На крыльце стояла девушка в голубой куртке и с сумкой через плечо. Я подошла к ней:

– Вы Маша?

– Да, это я. Где будем разговаривать?

– А давайте в моей машине. Кстати, где вы живете? Может, вас домой отвезти?

– Я живу рядом с Катей, в соседнем доме. Мы ведь одноклассницы, со школы дружим. И со мной можно на «ты».

– Хорошо. Тогда давай подброшу, садись.

В машине Маша спросила:

– А кто вас нанял, если не секрет?

– Родители того молодого человека, в чьем номере обнаружили тело Кати и которого, кстати, подозревают в ее убийстве.

– А вы считаете его невиновным?

– Честно говоря, Маша, я не знаю. Но, скажем так, очень сильно в этом сомневаюсь. Пристегнись.

Я завела машину, мы тронулись.

– А от меня что хотите узнать?

– Хочу узнать, что за человек была Катя и кто ее друзья.

– Человек… Хороший человек. Нормальная девчонка, в школе неплохо училась. Только после одиннадцатого класса никуда поступать не стала, пошла в магазин продавцом. Я-то в техникум поступила на бухгалтера, звала ее с собой. Она уперлась: «Еще четыре года учиться? А жить когда? Да и деньги нужны». А я вот окончила техникум, третий год бухгалтером работаю, – в Машином голосе прозвучали нотки гордости.

– А с Катей вы часто встречались?

– Да как вам сказать? Раньше часто, в кафешку ходили, в лес на шашлыки, в гости друг к другу. Пока Катя с Артемом не познакомилась.

Я повернула голову и посмотрела на мою собеседницу. Что-то в ее голосе мне не понравилось. Я поняла, что Артем не вызывал у Маши того восторга, с которым о нем отзывались другие. Например, отец Кати или администратор Юля.

– А что Артем? – спросила я.

– Да знаете… какой-то он… подозрительный. Денег у него – куры не клюют. Откуда? Парню лет двадцать семь, не больше, – квартира своя. Говорит, купил. Машина – новая «десятка», тоже купил. Вы верите, что в такси можно такие деньги заработать? Катьке часто подарки дарил, игрушками мягкими всю комнату завалил, да и так деньги давал, на тряпки, на туфли. Нет, что-то с этим Артемом не чисто. Я его пару раз видела в машине с такими девицами, которые платные интимные услуги оказывают. Катьке сказала, а она – ему. Так Артем знаете, что ответил: «Я себе клиентов не выбираю. Кто платит, того и везу». А я думаю, Артем с ними завязан. Я не знаю как, но что-то здесь не так. Все ахали: как Кате повезло! А я думаю, совсем наоборот. Только теперь уж все равно…

Вот тебе и раз! Вот тебе и замечательный парень Артем. Придется теперь копать и под него.

– Маша, а знаете, Артем отказался встретиться со мной.

– Ну, я же говорила, действительно мутный тип.

– А с кем еще общалась Катя в последнее время?

– Больше ни с кем, со мной да с Артемом. Правда, в гостинице еще у нее подружка была, она мне говорила.

– Да, я знаю. Маша, а что Катя говорила о своих сослуживцах, не припомните?

– Что говорила? М-м… Ну, о Соне хорошо отзывалась. Говорила, что, когда только пришла работать в гостиницу, тяжело ей было. Там требования – будь здоров! Чтоб ни пылинки, ни соринки. И горничные в шапках-невидимках должны ходить. Ну то есть чтоб невидимыми быть для постояльцев. И первое время Катьку даже штрафовали. То пыль где-нибудь под кроватью найдут, то ручки дверей не до блеска натерты, представляете?! То есть они натерты, но не до блеска. Вообще – жуть! Я б не смогла там работать. И Катька несколько раз хотела уйти, да уж очень режим там хороший: отработала два дня и отдыхай два дня. И зарплата тоже… Я за месяц получаю столько же, сколько она за полмесяца. А я и по субботам иногда выхожу, когда работы много. Да еще там кормежка бесплатная. Так что Катька держалась, зубы сцепила, но держалась. И Соня ей в этом помогала. А администраторы там вредные: чуть что не так убрала – штраф. Но потом-то она привыкла, говорила, что все нормально. Физически тяжело, но за такие деньги можно и повкалывать! И штрафовать ее перестали.

– Маша, не сочти мой вопрос нескромным, но не знаешь ли ты случайно, сколько Катя получала? Поверь, это не из праздного любопытства.

– Сколько получала? Ну, точно не скажу, но тысяч семь-восемь плюс калым.

– А калым – это что?

– Ну… там в гостинице иногда номера сдают не на сутки, как положено, а почасно, парочкам, понимаете? Администраторы за эти номера деньги берут без кассового чека, себе в карман. И с горничными делятся, убирать-то номер надо.

– Ах вот оно что! Ну и сколько у Кати выходило с калымом вместе?

– Да, думаю, десятка была. Или около того. Катя до этого в магазине работала, у нее там больше шести не выходило.

Хм, действительно неплохо за полмесяца. И на работе девочки еще бесплатно ели. А это экономия. Вот почему Катя держалась, даже когда было трудно.

– Маша, давайте еще раз вернемся к Артему. Вот вы говорите, подозрительный и все такое… А Катины родители о нем хорошо отзываются. Они что же, не знают о нем ничего?

– Да родители на таких пустяках просто не запариваются! Зачем им? Человек при деньгах – и ладно! Артем отвозил их несколько раз на дачу да один раз в больницу Катину маму. Вот они и рады.

– А у Катиных родителей дача есть?

– Есть… одно название. Шесть соток земли да избушка-развалюшка. Мы пару раз там были, шашлыки делали. Так, ничего особенного, обычный огород… Татьяна, а вам вопрос можно? – спросила Маша.

– Конечно.

– На похоронах говорили, Катю задушили?

– Да. Заключение судмедэксперта – асфиксия. Я в связи с этим спрашивала всех работников гостиницы: почему Катя оказалась в номере постояльца. Никто не может сказать. Убираться там ей не было нужды: в номер только что поселился гость, там все сверкало. А прийти к молодому человеку для… чего-то другого…

– Да вы что?! – вскипела Маша. – Катька не такая! Она Артема своего любила, она бы ни за какие деньги… Как вы могли подумать?!

– Хорошо, что ты так защищаешь подругу. Но ведь зачем-то она туда пошла?

– Ну, не знаю, только не для того, чтобы с клиентом переспать.

– А я это узнаю рано или поздно. И лучше бы пораньше, невиновный человек сидит.

Некоторое время мы ехали молча.

– Маша, а у тебя есть молодой человек? – спросила я.

– Есть. Мой Макс у нас охранником работает. Только сегодня не его смена. Он в воскресенье на сутки выходит.

– А вы вчетвером дружили, я имею в виду: парами?

– Нет, мой Макс тоже Артема не любит. Так что мы с Катей встречались либо вдвоем, либо втроем – я, она и Макс.

– Понятно, – сказала я, а про себя подумала: значит, надо бы и с Максом этим поговорить.

В это время мы подъехали к Катиному дому. Я остановила машину.

– А вон мой дом, – показала Маша.

– А где Артем живет, не знаешь?

– Не здесь, его величество в такой деревне жить не будет. Точно не знаю, но Катя говорила, где-то на Парковой.

– Понятно. Ну, спасибо тебе, Маша, за информацию.

– Вам спасибо, что довезли. До свидания. – Девушка вышла из машины и направилась к своему дому.

А я решила попробовать еще раз уговорить Артема встретиться со мной. Я набрала его номер. Вскоре послышался знакомый приятный голос:

– Да, я слушаю.

– Артем, здравствуйте. Это Татьяна Иванова, частный сыщик…

– Опять вы! Вам ведь было сказано: мне не до вас сейчас, вы можете это понять?

– Да, понять я могу. Но, Артем, я расследую убийство вашей невесты, разве вы не заинтересованы в том, чтобы найти и наказать убийцу?

– Да его уже нашли без вас. Вы что, самой умной себя считаете? Если милиция арестовала того урода, значит, было за что. А с вами я встречаться не хочу. Во всяком случае, пока. Все. – В трубке раздались гудки.

Так-так. Значит, не хотим. Интересно, чего это так испугался богатый жених, его-то там близко не было? Или все-таки был? Зашла же я сегодня в гостиницу без ведома бдительного администратора Юли. И Артем мог зайти тем же макаром. Зашел, нашел свою невесту в номере другого мужчины… Так, надо ехать домой и там хорошенько все обдумать. Я выжала сцепление.

Дома я набрала номер телефона, который дала мне Юля. Я долго слушала гудки и гадала: что могло случиться с Соней? Куда она пропала? На работу не вышла… Странно. Имеет ли она отношение к убийству? Где была в это время? Вообще-то следователь взял у нее показания: согласно протоколу допроса, Сони в это время в гостинице не было. Юля поручила ей сходить в магазин и купить чистящие и моющие средства, туалетную бумагу и что-то там еще. Соня пришла из магазина с полной сумкой, когда уже милиция и «Скорая» были на месте. Так что ничего она не видела и видеть не могла. Узнала, что случилось, чуть в обморок не хлопнулась. Ей даже Юля из аптечки корвалол и валерьянку давала. Вот у кого железные нервы!

Я заварила себе кофе и нарезала хлеб и сыр. Надо хоть перекусить после трудов праведных. И пока я жевала бутерброды, запивая их кофе, я размышляла.

Так. Подведем некоторые итоги. Что мы имеем? Убита молодая горничная в номере гостиницы. Труп обнаружил постоялец этого номера, который, по его словам, во время убийства находился в душе и из-за шума воды ничего не слышал. Будем исходить из того, что так оно и было, а не так, как говорит мой лучший друг Андрей Мельников. Постоялец Денис испуган, он выбегает из номера, кричит, на его крик прибегает администратор и вызывает «Скорую» и милицию. В гостинице во время убийства находились три человека. Это администратор Юля, гость на втором этаже, который ничего не слышал, кроме стонов своей дамы сердца. Ну и сам Денис Долгов, Маугли. Но это те, кого мы знаем. Но, как я выяснила сегодня, в гостиницу вполне мог зайти кто-то еще, кого мы не знаем. Допустим, Соня, когда пошла в магазин, в дверях столкнулась с кем-то, кого впустила, посчитав, что тот идет к администратору снять номер. А Юля в это время сидела в туалете или пила чай в баре. Могло такое быть? Вполне. Надо ведь понять, кто в принципе мог это сделать. А точно ли Соня была в магазине? Это кто-то проверял? Может, она пришла из магазина раньше, зашла потихоньку, ключ от входной двери, я думаю, она брала с собой. Так, Соня зашла, задушила Катю и снова ушла якобы в магазин. А потом уже пришла, когда милиция приехала. А зачем Соне душить Катю? Что могли не поделить две горничные? Может, Кате дали больше чаевых, чем Соне? Итак, у нас уже не трое подозреваемых, а… стоп! А дама, которая была с постояльцем на втором этаже? Как это я про нее забыла? А еще та дама, которая снимала четвертый номер, соседка Дениса. Ее не было в гостинице на момент убийства, но это она так говорит. Ее алиби кто-нибудь проверял? О, число подозреваемых растет в геометрической прогрессии. А безутешный жених убитой, который упорно отказывается встретиться со мной и помочь следствию? Если так дальше рассуждать, наберется полгорода подозреваемых. А Андрей говорит, все ясно. Нет, Андрюшенька, ничего тут не ясно. А самое «приятное», что всех этих подозреваемых мне предстоит проверить. И на данный момент я могу отмести только Дениса Долгова. Стоит лишь вспомнить затравленные взгляды этого Маугли (вот уж детки метко окрестили!), как начинаешь верить его отцу. Как он там сказал? «Да мой Денис пару в институте прогулять не может, не то что девушек убивать».

Раздался телефонный звонок. Я сняла трубку.

– Здравствуйте, Татьяна. Это говорит Константин Эдуардович.

Легок на помине!

– Здравствуйте.

– Мне бы хотелось узнать, как идет расследование. Появилось в деле что-нибудь новое?

– Да. Появились новые подозреваемые.

– Что вы говорите?! И много?

– Даже слишком.

– Ну вот, а следователь говорил, что Денис единственный. Это радует. Я думаю, наш адвокат теперь может требовать, чтобы Дениса выпустили под подписку?

– Не знаю, Константин Эдуардович. У следователя другое мнение на этот счет…

– Татьяна, поймите, для Дениса каждый день, проведенный в тюрьме… с его характером… Я боюсь, тамошняя публика не оценит его излишнюю скромность.

– Я понимаю. Поверьте, я делаю что могу. Я опрашиваю всех знакомых убитой девушки. Уже выплыли кое-какие новые факты, я пока не могу сказать, это непроверенные данные, но как только у меня будет что-то конкретное, обещаю, я сразу представлю это следователю.

Константин Эдуардович вздохнул тяжело. Он помолчал некоторое время, наверное соображая, о чем бы еще спросить, но сказал только:

– Пожалуйста, если что-то… позвоните нам сразу же. Мы с женой уже которую ночь не спим. И еще я думаю… не могут ли это быть происки моих конкурентов? На рынке столько мебельных фирм…

– Вообще-то не похоже, хотя… в наше время все может быть. Я, конечно, возьму это на заметку, но сначала проверю все, что касается гостиницы и Катиного окружения.

– Хорошо. Не буду вас отвлекать. Спокойной ночи.

– До свидания, Константин Эдуардович.

Я повесила трубку и опять принялась обдумывать все с самого начала. Наконец, устав от бесконечных «кто» и «почему», я пошла в ванную готовиться ко сну. Лежа в постели и почти засыпая, я поймала себя на мысли о том, что много думаю об Артеме. Еще не узнав этого человека, я уже относилась к нему, мягко говоря, без особой симпатии. Я чувствовала, что надо заняться им всерьез.

Глава 4

Проснувшись утром и дав себе удовольствие какое-то время понежиться в теплой постели, я поймала себя на мысли о том, что опять думаю про этого Артема. Ну вот обидно мне как женщине, что мужчина отказался от встречи со мной. Но я тебя, парень, все же доконаю. Если уж гора не идет к Магомету, значит, Магомет пойдет к горе. Попив кофейку и выкурив сигаретку, я набрала Машин номер:

– Маша, доброе утро! Я не рано?

– Нет, что вы, я давно проснулась. Мне ведь сегодня на работу, надо в авансовых отчетах порядок навести, вчера не успела.

– Тогда не буду тебя задерживать, скажи только мне номер машины Артема.

– Номер машины… Так, сейчас… Девять… Девятьсот сорок семь, буквы не знаю. Синяя «десятка», новая, на крыше оранжевые шашечки. Сейчас еще рано, он выезжает обычно в обед, часто работать начинает у центрального рынка.

– Ну, спасибо за ценные сведения, Маша.

– До свидания.

Вот так работать бухгалтером: суббота, а на работу выходи, авансовые отчеты в порядок приводи. Ну а я сейчас займусь, наверное, тем, что поеду к гостинице. Я еще сама не знала, что я предполагала там увидеть, но чувствовала, что за гостиницей надо понаблюдать. По дороге я заехала в «Улей» и перекусила салатом с кальмарами. А вечером надо будет какие-нибудь продукты купить. А то из съестного дома только кофе и сигареты.

Я повернула машину на улицу Грушевую и остановила, не доезжая до гостиницы метров пятьдесят. У крыльца была припаркована только одна машина. Неудивительно, в выходные постояльцев здесь немного. Я сидела, откинувшись на спинку водительского кресла. Что я увижу здесь, я не знала, но интуитивно чувствовала, что в гостинице скрывается какая-то тайна…

Я посидела с полчаса, перебирая в уме и сопоставляя все известные мне факты. Многое, конечно, не стыкуется, многое мне кажется странным. Но я найду всему этому объяснение. И первый, за кого я ухвачусь, будет «богатенький Буратино», то есть Артем. Он к Кате был ближе всех. Он должен знать что-то такое, о чем другие даже не догадываются. И Катя могла знать что-то такое… Может, ее как раз и убили за эти знания.

Так, с моим объектом наблюдения ничего не произошло за это время, да и что могло произойти? В гостиницу никто не вошел и из нее никто не вышел. А может, зря я здесь сижу, ну что я надеюсь увидеть? Что кто-то выбежит из гостиницы и крикнет: «Это я убил, хватайте меня»?

Я уже собралась уезжать, как вдруг к дверям гостиницы подкатила темно-серая «Калина», из нее вышли мужчина средних лет в модной добротной куртке и девушка… Я не поверила своим глазам. Я даже подалась вперед, чтобы рассмотреть спутницу этого господина. Голубая куртка, джинсы, высокие сапоги, сумка через плечо… Я машинально посмотрела на часы. Посмотрим, сколько времени эта парочка пробудет в отеле. Время ползло медленно. Но мне не впервой было выслеживать таких ребят. Как это я удачно сюда приехала! Вот вам еще один сюрприз. Я достала из бардачка фотоаппарат и приготовилась снимать. Потом взяла свой телефон и набрала номер обладательницы голубой куртки. Автоответчик сообщил мне, что «абонент недоступен». Ну еще бы!

Парочка появилась через два часа. Мужчина вышел первым, открыл машину, за ним из гостиницы вынырнула Маша и быстро юркнула на переднее сиденье. Мужчина не торопясь сел, и через несколько секунд «Калина» плавно развернулась и скрылась в конце улицы. Но я успела пару раз щелкнуть фотоаппаратом. Я сидела ошарашенная. Так, ну и кто же из администраторов занимается такими неблаговидными делами?

Я подошла к двери гостиницы и нажала звонок.

– Администратор Юля, добрый день!

Я назвала себя. Дверь открылась, как мне показалось, после некоторой заминки. Я зашла в холл и подошла к ресепшн. Юля смотрела на меня настороженно.

– Вы знаете, Юля, я шла мимо и вдруг вспомнила, что не задала вам вчера один вопрос… Кстати, а разве вы сегодня должны дежурить?

Юля посмотрела на меня без особой радости.

– У меня скоро защита диплома. Мне понадобится отпуск и, возможно, отгулы. Так что я зарабатываю эти отгулы сейчас. Я предложила девочкам немного сдвинуть график. Они не возражали.

– А вторые сутки работать не тяжело?

– Нет, я привыкла. Я иногда подменяла заболевших или отпросившихся… Ну и потом, я сегодня прекрасно выспалась. Народу в гостинице почти нет. Сейчас вот новенькую горничную отпущу, а с одной останусь.

– Взяли новую горничную?

– Да, взамен Кати.

– А Соне вы так и не дозвонились?

– Нет. Ума не приложу, куда она могла деться?! Я по нескольку раз в день ее номер набираю.

– Даже подозрительно, правда?

– Да нет, заболела, наверное. – Мне показалось, что голос Юли прозвучал не так беспечно, как она того хотела. – А что за вопрос у вас?

– А-а… Я хотела спросить: в вашей гостинице существует почасовая сдача номеров?

Юля посмотрела на меня так, будто я сделала ей непристойное предложение. Она выдержала паузу, которой, вероятно, хотела дать мне понять, как я ее оскорбила, затем с ледяным спокойствием в голосе и несколько даже надменно ответила:

– В нашей гостинице не предусмотрена почасовая сдача номеров.

– Да?.. Ну, ладно. До свидания.

Уже в дверях я обернулась и посмотрела на лестницу, с которой спускалась горничная в синем платье и белом переднике. Она несла охапку постельного белья. Девушка несла его в бельевую.

Сидя в машине, я обдумывала то, что увидела сейчас. Значит, Маша была в гостинице с неким мужчиной. Нетрудно догадаться, чем они там занимались. И значит, в гостинице действительно существует почасовая сдача номеров. Маша сама сказала мне об этом, да и я не слепая. Кто этот мужчина, мне предстояло выяснить. А еще узнать, все ли администраторы сдают номера почасно или только Юля? И связано ли это со смертью Кати? И почему убийство произошло именно в номере Дениса?

В обед я подъехала к центральному рынку. Медленно объезжая его, я выискивала глазами синюю «десятку» с номером девятьсот сорок семь. Так, пока не видно. Я постояла на одной из боковых улочек минут пятнадцать и снова сделала «круг почета». Увы! Я опять свернула на одну из улочек и вновь постояла некоторое время. Третий заход тоже ничего не дал. И только в четвертый раз мне посчастливилось: я увидела нужную мне машину. Она стояла недалеко от того места, где кончались торговые ряды. Здесь автолюбители оставляли свой транспорт, и среди других машин я увидела машину Артема. Я остановила свою «девятку» так, чтобы видеть его. Минут двадцать ничего не происходило. Потом к объекту моего внимания подошел гражданин с двумя большими сумками, открыл переднюю дверь, о чем-то договаривался с водителем. Наконец он поставил сумки назад, сел на переднее сиденье, и машина рванула с места. Я не отставала от них, но и не подъезжала слишком близко, стараясь быть незамеченной. Артем отвез пассажира на окраину города, потом двинулся в сторону центра, подхватил по пути пару – парня и девушку, – привез на вокзал. С вокзала опять направился к центральному рынку. Здесь к нему сели две женщины, нагруженные баулами, он повез их уже в другой конец города. Так он кружился часов до шести. И вот, когда он стоял на одной из центральных улиц, он взял сотовый, поговорил по нему недолго и поехал. Через пять минут он остановился у одного дома, из которого вышел хорошо одетый мужчина, сел в машину к Артему, и тот повез его на улицу Грушевую. Перед этим Артем тормознул на перекрестке улиц Олимпийской и Каштановой, и в его машину запрыгнула девушка. Возле гостиницы мужчина с девушкой вышли и направились к дверям, а Артем поехал в сторону городского парка. Я не отставала от него. Вот он свернул на тихую улочку и остановился в каком-то дворе. К машине сразу же подошли молодые люди. Они о чем-то поговорили с Артемом, причем тот даже не вышел из машины. Затем Артем что-то передал им через окно, они ему тоже, по-моему, что-то отдали. Все произошло очень быстро, хотя я и это успела сфотографировать. Правда, уже смеркалось, не знаю, какими получатся снимки. Артем опять начал кружить по городу, периодически подвозя пассажиров. Часов в девять он подвез к гостинице еще одну пару. А в десять, после телефонного звонка, привез в гостиницу ту девушку, что запрыгивала к нему в машину на перекрестке. Через некоторое время еще одна пара была доставлена в гостиницу. Это было уже в начале двенадцатого. До часа Артем работал, потом подъехал к гостинице, нажал кнопку звонка, ему сразу же открыли. Он быстро скользнул внутрь, через пару минут вышел обратно и поехал домой. Таким образом, я узнала, где он живет. Хороший район, хороший новый десятиэтажный дом. Артем оставил машину во дворе и зашел в третий подъезд. Я задрала голову и смотрела на окна. Может, мне повезет и я узнаю еще и квартиру. Действительно, через две-три минуты загорелось окно на четвертом этаже. По занавескам я поняла, что это кухня. Я отошла подальше от дома, пытаясь разглядеть силуэт в окне, мне это удалось с трудом. И все-таки это было окно его квартиры. Время позднее, второй час ночи. Мало окон светилось, в основном все люди легли спать. А это окно, наоборот, зажглось. Ну что ж, теперь я знаю, где живет «богатенький Буратино».

Глава 5

На другой день, а это было воскресенье, я отправилась в офисное здание на улице Стрелковой. Двери были закрыты, но я начала стучать, и наконец подошел охранник, открыл дверь и спросил, что мне надо, ведь в здании никого нет. Я сказала, что мне нужен охранник по имени Макс. Парень ответил, что это он. Я уточнила, есть ли у него девушка по имени Маша. Он подтвердил, да, именно с Машей он и встречается.

– В таком случае нам надо поговорить, – сказала я, протискиваясь мимо него в холл. Макс, должно быть, обалдел от такой наглости, он удивленно уставился на меня, но пошел за мной, предварительно заперев дверь.

Мы прошли в комнату охранников, где стояли диван, стол и два стула. На столе был маленький телевизор, чайник, пачка чая, стакан.

– Куда можно сесть? – спросила я и, пока Макс открывал рот, опустилась на один из стульев.

Молодому человеку не оставалось ничего другого, как сесть на другой.

– Меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив. Я веду расследование убийства Кати Авериной, знаете такую?

Макс кивнул, продолжая вопросительно смотреть на меня.

– Ваша девушка Маша была ее подругой. Вы знаете, что…

– Что Катю убили? Да. Мы с Машей были на похоронах.

– Можете сказать что-нибудь об этом деле? Может, слышали от Маши про Катю?

– Да ничего особенного не слышал. Так, девчачья трепотня.

– Но ведь вы, кажется, дружили…

– Это Маша дружила с Катей. А мы… Да, первое время пытались парами дружить, потом разбежались.

– А что так? Катя чем-то вам не нравилась?

– Да Катя тут ни при чем. Обычная девчонка. А вот парень ее, этот Артем…

– А что Артем?

– Да понимаете, он какой-то мутный. Деньги у него всегда с собой большие. Он ведь не олигарх, не сын Рокфеллера. Ну таксист, ну и что? Так, как он живет, это по сотке в месяц надо получать. Квартиру, говорит, сам купил. И машину. Я как-то спросил его, откуда у него такие деньги, он посмеялся, сказал: нужно уметь зарабатывать. А еще он рисоваться любил. Мы несколько раз вчетвером в кафе ходили, так он всегда расплачивался за всех, причем так небрежно деньги кидал официанткам и всегда говорил: сдачу, мол, не надо. А однажды… да, в прошлом году, у Кати как раз день рождения приближался, так вот у нее у туфли каблук сломался. Артем достает из кошелька пять тысяч, дает ей и говорит так небрежно: «На, купи себе новые. Это тебе от меня на день рождения». Ну, Катька-то обрадовалась, целоваться к нему кинулась. А я на Машку свою посмотрел, мне так неудобно стало. Я ей не могу такие подарки делать. Для меня это большая сумма. А Маша, она, я видел, Кате в тот момент позавидовала. Если б Артем дал деньги Кате наедине, так, чтоб мы не видели, тогда это другое дело, а рисоваться перед друзьями… Зачем?

– Макс, а про гостиницу, где Катя работала, ничего такого не слышали? – спросила я и посмотрела на него внимательно.

Он тоже посмотрел на меня внимательно.

– Ничего хорошего не слышал. А плохое… так… сплетни разные…

– Какие именно?

– Да это к смерти Кати отношения не имеет.

– Макс, позвольте мне самой решать, что имеет отношение, а что не имеет. Если что-то слышали, расскажите, не бойтесь. Я ведь не следователь, протокола не веду, все, что скажете, останется между нами. А делу может любая деталь помочь. Вы поймите, мне зацепиться не за что, а в тюрьме сидит невиновный человек, молодой парень, мальчишка совсем. И вся его вина в том, что оказался не в том месте не в то время…

– Да я не знаю, может, это только разговоры…

Макс смотрел на меня. Молодой парень, лет двадцать шесть на вид, ну, может, чуть больше. Он был высок, но худощав, защитная форма висит на нем, как на вешалке. Светлые волосы, голубые глаза, открытое приятное лицо. Он колебался. Должно быть, боялся оговорить невиновных людей. Но наконец решился:

– Я слышал, что в гостинице номера сдают… ну, как это… нелегально, что ли? Короче говоря, деньги в карман администратору идут. И сдают по часам, а не на сутки. Я слышал, это Катя Машке моей говорила. Она такие «левые» номера убирала, а администратор ей деньги давала, делилась, в общем. Катя это калымом называла.

Макс смотрел на меня выжидательно, как будто хотел понять, какое впечатление произвело на меня его сообщение. Но это не было для меня шокирующей новостью. Я спокойно сказала:

– Ну, это не такой уж большой криминал. Руководство гостиницы разберется со своими махинаторами.

– Но это еще не все.

Макс поколебался секунду и сказал мне доверительно:

– А еще в эту гостиницу привозят девушек… легкого поведения. И, между прочим, привозит их… Кто бы вы думали?

– Да я уж не знаю…

– Артем! Это я сам видел. Я случайно шел мимо, смотрю: он остановился у гостиницы, из машины девица выскочила вся такая… юбки почти нет и декольте до пупка, и шмыг в дверь, да шустро так. А он круто развернулся и быстро уехал. Я потом только услышал… тоже Катя говорила, что возят некоторым клиентам девушек по вызову… Правда, она не говорила, кто именно возит. Вот отсюда у Артема и деньги. Я думаю, они там все в доле: и администратор, и горничные, и Артем этот. Целая организация!

Макс победно смотрел на меня. Ну, как, мол, я вам выдал! Да, здесь было над чем подумать.

– Теперь понятно, почему вы не хотели с ним дружить…

– И не только поэтому. Знаете, он мне пару раз предлагал… дозу. Да, героин! Что вы на меня так смотрите? У нас вечеринка была, у него дома. Конечно, поддатые все были. Он мне начал предлагать… а я сразу даже не понял что. Потом дошло до меня: наркоту предлагает. Давай, мол, ничего страшного, все употребляют. Короче, уговаривает. Я ему: нет, ты что, офигел?! В общем, он меня не уломал, только сказал, что я слабак. А потом еще раз предлагал, сказал, что сам он иногда балуется – и ничего, все нормально. Но я-то знаю это «нормально», у меня один друг года три назад… от передоза… Так что я с Артемом этим не то что дружить, я б ему морду набил, сутенеру этому!

– А вы думаете, он сам употребляет наркотики или распространяет?

– Я не знаю, я вам факт говорю – наркота у него есть.

– Понятно. Кстати, как фамилия этого Артема, не знаете случайно?

Макс наморщил лоб:

– Семенов? Нет, что-то похожее… Кажется, Семенков… Да, точно, Семенков. Отчества не знаю.

– Да это и не надо. Спасибо, Макс. Кстати, полное ваше имя – Максим?

– Да, а Максом меня друзья называют, ну и Мария тоже.

– Она, кажется, тоже в этом здании работает. В какой фирме?

– Фирма «Хозяюшка», оптовые закупки товаров для хозяйственных магазинов. Она там бухгалтер. Офис тридцать девятый, это на третьем этаже.

– А-а… да, я слышала. У них директор – мужчина средних лет, на темно-серой «Калине» ездит?

Максим кивнул:

– Алексей Львович.

– Понятно. Ну что, Максим, если сказать больше ничего не хотите…

– Да я вроде все сказал. А с Артемом этим разобраться надо.

– Разберемся. Ну… Спасибо, что время уделили.

Я направилась к выходу. В дверях остановилась, спросила Максима:

– А почему ваша Маша по субботам работает?

– Да она не всегда, только когда работа срочная. Не успевает, бумаг всяких много…

– А вы запретите. Поставьте вопрос ребром: никакой работы в выходные – и точка! Иначе, скажите, брошу.

Максим улыбнулся:

– Я ее не брошу, она девчонка клевая, мне такие нравятся.

Я вышла на улицу и посмотрела на небо. Оно было такое голубое! И птицы пели так звонко и радостно! Весна в этом году – самое то, не поздняя, не ранняя. Я взглянула на дерево, что росло у крыльца здания. Почки на нем уже набухли, готовые вот-вот раскрыться и выпустить на волю зеленые молодые листочки. Я посмотрела на свою машину. Даже не хочется садиться в нее, сейчас бы погулять, подышать весенним пьянящим воздухом! Но… дела, дела! Надо срочно позвонить Андрею Мельникову.

– Алло, Андрюша? Привет, как жизнь молодая?

– Привет. По-всякому.

– Что делаешь?

– Отдыхаю в свой законный выходной.

– Как продвигается расследование по делу горничной?

– Идет понемногу.

– Слушай, Андрюш, здесь такая интересная картинка нарисовалась. Ты знаешь, кто у убитой горничной был жених?

– Откуда я могу знать? Мне не до женихов, я занимаюсь работниками гостиницы.

– Вот и хорошо, мне эти сведения тоже понадобятся. А я тебе сюрприз приготовила. То, что я сейчас скажу, тебе очень даже пригодится…

– Ну, давай, посмотрим, что ты там нарыла, – в голосе Андрея слышалось сомнение.

– А может, в кафе встретимся? Ты перекусить не хочешь?

– Вообще-то я кран чиню. Течет третью неделю, а у меня все руки не доходят…

– Андрюша, потом починишь свой кран. Вечером. Давай сейчас подходи в то кафе, где мы с тобой в среду ужинали. Поверь, мне есть что тебе сказать!

Андрей что-то проворчал себе под нос, но я уже знала: сейчас он соберется и пойдет в кафе. Поэтому я поспешила туда, чтобы к его приходу занять столик и заказать что-нибудь вкусненькое.

Я сидела за столом, когда появился Андрей. Он зашел в зал, я окликнула его. Салаты и мясо уже стояли перед нами, так что ему ничего другого не оставалось, как вооружиться ножом и вилкой.

– Ну, давай, колись, чего такого особенного ты нарыла про этого жениха?

– Значит, так. Жених нашей горничной – Артем Семенков. Работает таксистом…

– Ну, за это много не дадут!

– Андрюш, подожди, дай договорить. Конечно, то, что он таксист – это не криминал. Но у нашего жениха есть одно интересное хобби, точнее, даже два. Первое – Артем снабжает сексуально неудовлетворенных постояльцев гостиницы девушками, не обремененными моральными предрассудками. А также привозит парочки в гостиницу, где администратор Юля гостеприимно предоставляет им номер на час-два. Сам понимаешь, плата за такую услугу в кассу не попадает. Второе хобби даже интереснее первого – Артем предлагает своим знакомым попробовать героин, говорит, что сам употребляет его, но, я думаю, надо проверить: употребляет или только распространяет. Скорее даже второе. И я готова подтвердить мои слова снимками.

– Ты его фотографировала?

– Да, пока следила за ним. Так что, Андрюшечка, пожалуйста, пробей по базе данных этого Семенкова. А снимки, когда будут готовы, я покажу.

– Ладно, жениха пробьем, может, что и всплывет. Что-нибудь еще интересное накопала?

– Да как сказать… Слушай, Андрюш, а ты Дениса Долгова не хочешь отпустить? Разумеется, под подписку…

– Тань, какую подписку?! Кто мне разрешит его отпустить?! У парня в номере труп нашли!

– Андрюш, вот давай спорить на что угодно: это не он! Мальчик невиновен и сидит напрасно. Отпусти его, пожалуйста…

– Ты что, шутишь?

– Да ты сам подумай: стал бы он убивать у себя в номере девушку? Тем более в гостинице, где его все знают, где он не раз снимал номер. Он ведь прекрасно понимал, что его посадят…

– Если бы я даже захотел его отпустить, кто мне разрешит? Надо мной начальство есть. Адвокат, кстати, тоже пытался его под подписку… Отказали.

Я вздохнула. Мне было жалко Дениса, этого вундеркинда, этого Маугли. Я рассказала Андрею, как разговаривала с ним, когда мы с адвокатом приходили в изолятор.

Андрей выслушал и покачал головой:

– Если твоего Маугли и подставили, то сделали это очень хорошо. При таком раскладе никто его не отпустит, поверь мне. Артемом этим я, конечно, займусь. Но меня сейчас больше интересуют работники гостиницы. Чую я, там надо рыть… Кстати, за стеной у этого Дениса, в номере четыре, жила дама, которая сразу после того, как узнала о случившемся, смылась.

– Да? Я до нее пока не добралась. А вообще знаешь, Андрюш, это могли сделать не только работники гостиницы. Мог кто-то с улицы зайти и…

– Не смеши, Тань! С какой улицы? У них там пропускная система – в Кремль легче попасть.

– Да? А ты знаешь, как я пробралась в гостиницу без ведома администратора? Рассказать?

Андрей усмехнулся и недоверчиво посмотрел на меня:

– Ну?

– Помнишь, мы с тобой в среду были в гостинице? Так вот, а в четверг я поехала туда одна, познакомилась с управляющей и другим администратором, поговорила с ними. А на выходе я столкнулась с одним господином, бизнесменом в дорогом костюме. Ну, это ладно. Он со мной поздоровался и, я думаю, меня запомнил. А на другой день я еще раз поехала в гостиницу (я вообще туда уже как на работу езжу, каждый день), этот бизнесмен открывал дверь своим магнитиком, я встала рядом, роюсь в сумочке, делаю вид, что свой ключ ищу. Тут он находит свой, открывает дверь и пропускает меня. Вот так я попала внутрь. Кстати, администратора Юли в тот момент на ресепшн не было. Скорее всего, она пила чай в баре. Но сам факт, Андрюша: я попала в гостиницу, не имея ключа. И еще один эксперимент мы с Юлей провели (это еще до того, как я зашла в гостиницу без ключа): Юля стояла в баре спиной к двери. Она сказала, что всегда так стоит, когда греет чай. Чайник был включен, очень шумел, я прошла мимо бара, и Юля не услышала моих шагов. Ты видел, какая там ковровая дорожка? Отлично заглушает шаги. Отсюда делаем вывод: буквально любой человек с улицы мог зайти в гостиницу, пройти мимо администратора, находящегося в баре, задушить девушку и выйти на улицу.

– Как у тебя просто все получается! Этот человек по меньшей мере должен знать внутреннюю планировку, это раз, и иметь причину избавиться от горничной, это два.

– Согласна, – кивнула я, – и таких людей по меньшей мере… пять! Или шесть. И это только те, кого мы знаем.

– Да… – Андрей отодвинул пустую тарелку.

– Ты мне скажешь, кто жил в номере четыре? Чтоб мне опять в гостиницу не тащиться?

– Верстакова Вера Николаевна, пятидесяти лет, живет на улице Волгоградской. Индивидуальный предприниматель. Кстати, имея свою квартиру, периодически снимает номер в гостинице. Пожалуйста, разрабатывай.

– Взамен могу дать тебе еще такую информацию: подруга убитой Кати Маша Меер, бухгалтер фирмы «Хозяюшка», периодически приезжает со своим шефом в вышеупомянутую гостиницу… на пару часов. Как тебе такое?

– Хм, и подруга там отметилась! Жених, подруга… Не удивлюсь, если выяснится, что все родственники и соседи убитой периодически наведывались в эту гостиницу. Что их туда тянуло? Прямо как мух на мед.

– Андрюш, а господин, проживающий на втором этаже? И с ним дама. Ты эту влюбленную парочку успел прощупать?

– Вот ими я как раз и занимаюсь. Ну, дама оказалась личностью известной: проститутка по кличке Цыганочка Аза…

– Она что, правда цыганка? – удивилась я.

– Она такая же цыганка, как я японец. Да нет, просто жгучая брюнетка. И смуглая. Активная жизненная позиция этой дамы просто шокирует. Где только и с кем только она не отметилась! Бывает в гостиницах, ресторанах, барах, умудряется влипать в такие истории, что выпутываться потом приходится с адвокатом. Мы, конечно, показания с нее сняли. Клянется, что ничего не видела, не слышала. Господин, который ее привел, сам приезжий, в нашем городе по делам своей фирмы. Человек семейный, очень испугался, когда понял, что засветился. Умолял не сообщать супруге.

– Испугался, говоришь? Или сделал вид, что испугался?

– Да черт его знает! Я им занимаюсь, занимаюсь. Поверь, я делаю все, что могу.

– Андрюш, если ты найдешь убийцу, считай, что ты сделал одолжение лично мне.

– Хорошо. Так, мать, мне пора, завтра на работу, а дома дела еще надо поделать. Сегодня за обед плачу я. Не спорь. Если тебя это утешит, обещаю: в следующий раз снова заплатишь ты.

– Ладно, Андрюша. Созвонимся.

Я вышла из кафе и села в машину. Надо было собрать мозги в кучку и хорошенько ими поработать. Я достала сигарету и закурила. Так удобнее думать, с сигаретой мыслительный процесс протекает быстрее. То, что я сегодня узнала про Артема, конечно, требовало проверки. Надо будет за ним еще последить. И послежу, обязательно послежу и сегодня, и завтра. Вот чует мое сердце: этот крендель имеет непосредственное отношение к смерти девушки. Кстати, а ведь сегодня девять дней, как она умерла. Нужно вечерком наведаться к ее родителям. У них сегодня поминки, вот и помянем Катю, поговорим о ней.

А пока мне предстоит поискать Соню, что-то тревожит меня долгое ее отсутствие. Я на всякий случай еще раз набрала ее номер и услышала, что «абонент находится вне зоны досягаемости». Так, как говорится в рекламе: «Пора действовать!» Я взяла телефон и набрала номер гостиницы.

– Гостиница «Приют странника». Администратор Елена, добрый день! – услышала я уже знакомый мне голос Леночки.

– Елена, здравствуйте. Это частный детектив Татьяна. Я к вам заходила…

– Да, да, я помню. Что вы хотели?

– Скажите, горничная Соня не появилась на работе?

– Нет, вы знаете, она пропала. Юля ей звонила, и я тоже – не можем дозвониться.

– Да вот и я не могу. А хотелось бы с ней поговорить. Леночка, вы можете дать мне ее домашний адрес? У вас, конечно, есть сведения на всех сотрудников?

– Да, одну минуту.

Было слышно, как Леночка положила трубку на стол и защелкала клавишами компьютера. Через несколько секунд ее голос снова раздался в трубке:

– Татьяна? Записывайте: улица Новоселов, 16, квартира 2.

– Ой, спасибо вам, Леночка. Вы мне опять помогли.

Я завела машину и поехала на эту улицу, которая находилась в новом микрорайоне. Дома здесь были большие, десятиэтажные, а вот дорога… Нет, она не то чтобы совсем плохая, ямы и рытвины попадались не так уж часто, но зато она была чересчур узкой, и машины двигались по ней в один ряд слишком медленно. Только мой природный оптимизм помогал мне в подобных ситуациях. Иначе, потеряв полтора часа на дорогу, я была бы в скверном расположении духа.

Дом, в котором жили Соня с мамой, как сказала администратор Юля, был построен одним из первых. Он был уже не совсем новый, подъездная дверь успела приобрести обшарпанный вид. Возле нее стояли бабушки, греясь на весеннем солнышке, перемывая косточки всем, кто проходил мимо них в подъезд или выходил на улицу. Я остановила машину возле первого подъезда и вышла из нее. Головы всех бабушек как по команде повернулись в мою сторону. Я подошла к ним.

– Здравствуйте, женщины! – бодрым голосом сказала я.

– Здравствуйте, – ответили они, довольные тем, что их назвали именно женщинами, а не бабушками.

– Не подскажете: вторая квартира в этом подъезде? – спросила я, хотя точно знала, что она находится именно здесь. Но мне нужен был предлог, чтобы начать разговор.

– Здесь, здесь, на первом этаже, как зайдете – налево, – опять дружно затараторили бабушки.

– А вы к кому идете-то? – спросила одна из них.

– Мне нужна Соня Гладышева.

– Ой, милая! С Соней беда: в больнице твоя Соня.

– Да?! А что с ней? – удивление мое было более чем искренним.

– Машина ее сбила!

– Да не машина, а «газелька»!

– Во вторник с работы шла и под машину попала!

– А, ну тогда я с мамой ее поговорю, – сказала я.

– Это вряд ли: мама в больнице около дочери.

– А что, все так серьезно? – опять спросила я.

– Да уж куда серьезней! Соня до сих пор без сознания. Валентина, ее мать, три дня дочь по моргам и больницам искала. Нашла в травматологии, в реанимации, только Соня никак в себя не приходит.

– Говорят, травмы тяжелые, ушиб головного мозга.

– Да, это Валя мне сама говорила, я соседка ее, – сказала одна бабушка в сером плаще, – я в первой квартире живу. Так что она весь день в больнице, а домой придет вечером попозже. Часов в восемь приезжай.

– Ну, в восемь так в восемь, – согласилась я. – А полное имя Валентины…

– Валентина Сергеевна, – сказала соседка из первой квартиры.

– Ладно, спасибо вам, женщины, – сказала я и направилась к машине.

– Пожалуйста, – хором ответили бабушки, довольные тем, что сделали доброе дело.

Я села в машину. Вот так так! Соня в больнице. Теперь понятно, почему ее сотовый не отвечает. Сбила машина во вторник. Интересное получается кино. В субботу убили Катю. Во вторник Соню сбила маршрутка. Хорошо, что не насмерть, а то было бы два трупа. Две девушки за четыре дня… И обе горничные, и обе из одной смены… Что-то уж больно много происшествий для одной маленькой гостиницы! Ни за что не поверю, что Соня попала под машину случайно. Но ее сбил водитель «Газели» на улице, а Катю задушили поясом от халата в гостиничном номере. Слишком разные эти случаи, не мог это сделать один человек. Или мог? А мог водитель проникнуть в гостиницу? А почему нет, если я это сделала? Так, все запутывается еще больше. Список подозреваемых, вместо того чтобы потихоньку уменьшаться, – увеличивается.

Я выжала сцепление и завела машину. Для начала надо выехать из этого района. Полтора часа на обратную дорогу не показались мне такими уж долгими: я была занята мыслительной деятельностью. Я ехала к Катиному дому, сетуя на пробки и светофоры, которые мигали мне красным глазом каждый раз, как только я к ним подъезжала. Но вот я выехала на нужную мне улицу и повернула во двор Катиного дома.

Я остановила машину и набрала номер ее домашнего телефона.

– Алло, Анатолий Романович? Это частный детектив Таня Иванова. Я к вам приходила, помните? Я хотела бы опять поговорить с вами, если можно…

Анатолий Романович неожиданно быстро согласился:

– Да-да, приходите, мы дома.

Хозяин встретил меня в дверях. Сегодня он был гладко выбрит, и рубашка у него застегнута на все пуговицы. Мы прошли в комнату, и Анатолий Романович предложил мне сесть на старенький диван.

– Сегодня, я знаю, девять дней… – начала я.

– Да. Сегодня у нас поминки были в столовой. Дома не стали собирать: сорок человек в квартире не поместятся.

– Вы заказали поминальный обед на сорок человек?! – удивилась я.

– Не мы. Артем заказал. Мы бы не потянули. Артем заказал и все оплатил. – Анатолий Романович был сегодня немного выпивши и потому разговорчив не в пример прошлому разу.

– Какой он молодец! – сказала я с восхищением, и оно было искренним.

– И не только поминки заказал. Он и памятник установил Катеньке! Да какой! Артем вчера с утра за нами заехал, повез в контору эту… как ее… ну, которая памятники делает. Выбирайте, говорит, любой. Мы с матерью выбрали один подешевле, а Артем против… Не буду, говорит, на любимой экономить! Хоть и на умершей. Сам выбрал памятник, дорогой, красивый. Забыл я, как камень этот называется… А, потом вспомню. В общем, очень красивый, под мрамор. А сегодня уже установили. Мы с утра на могилку-то приехали – а он стоит! – Анатолий Романович заплакал. – Вот теперь вместо доченьки нашей, красавицы, будем на эту каменную холодную плиту любоваться…

Анатолий Романович утирал слезы, но они снова катились у него из глаз. Он смущался меня, ему, я видела, стыдно было плакать перед чужим человеком. Но он ничего не мог с собой поделать. Слишком еще была свежей рана, слишком сильной боль.

Я терпеливо ждала. В это время из спальни вышла его жена. Это была женщина лет пятидесяти пяти, следы былой красоты еще сохранились на ее осунувшемся лице, темные круги под глазами и бледность лица выдавали ее состояние. На ней было темно-коричневое платье, на голове – черная косынка. Она медленно прошла к креслу и села.

– Вот, Наденька, эта девушка расследует… – Анатолий Романович запнулся, очевидно, так и не смог сказать слово «убийство». И, повернувшись ко мне, добавил: – А это жена моя, Надежда Ивановна.

– Примите мои соболезнования, – сказала я как можно мягче.

– Я вот Татьяне рассказываю, как Артем поминки заказал и памятник. На поминки-то людей сколько пришло, мы и не ожидали! Человек пятнадцать только одноклассников да столько же из подъезда. Катеньку здесь все знали, она родилась тут, выросла у всех на глазах. А еще сестра моя с мужем приезжали, это крестная Кати. Да бабушка с дедушкой, да брат двоюродный из Самары… Мы-то думали, зря такое большое помещение Артем снял, а оказалось, народу столько пришло, что официанты еще стулья приносили…

Анатолий Романович снова вытер слезы, жена его тихо раскачивалась взад-вперед, глядя перед собой невидящими глазами.

– А Артем приходит к вам? – спросила я.

– Да. Сегодня вот тоже приходил после поминок. Говорит: можно я посижу в Катиной комнате? Зашел, минут пять сидел, я даже заходить не стал, там везде Катины фотографии, думаю, пусть он побудет с ней наедине. Потом вышел, чуть не плачет. Говорит: отец, можно я иногда буду приходить, я вам мешать не стану, только в комнате ее немного посижу… Да разве ж мы против? Чем он нам может помешать? Приходи, говорю, сиди, ты нам теперь не чужой…

Анатолий Романович опять стал вытирать слезы.

– А из гостиницы кто-то был на поминках? – спросила я.

– Сегодня нет, а на похоронах была девочка одна да управляющая. Эта управляющая нам восемь тысяч дала. Тут, говорит, и зарплата Катина, и от руководства гостиницы деньги… Работала она хорошо, ценили ее. И вообще, она у нас девочка хорошая была, матери вон по дому помогала, сготовить там или полы помыть. Сейчас молодежь не очень-то стремится старшим помочь, а Катя не такая была, она нас уважала. После школы работать пошла, потому что видела, как нам с матерью трудно. Но если б учиться пошла – мы бы вытянули, как бы тяжело нам ни было… Я ей говорил: учись, Катюша, вон Машка-то учится на бухгалтера. А она не захотела. Успею, говорит, на заочный потом пойду. Вот и пошла… Как же нам теперь с матерью жить?! Осиротели мы, одни под старость остались… Растили, растили на забаву маньяку этому…

Анатолий Романович заплакал уже в голос. Надежда Ивановна так и сидела, раскачиваясь, в стареньком кресле. Я извинилась, попрощалась и ушла. Я спускалась по лестнице, и внутри у меня все кипело. Ну, я не я буду, если мразь эту не найду. Сколько людей страдает…

В машине я закурила и посидела некоторое время, пытаясь привести мысли в порядок. Так, Анатолий Романович сказал, что на похоронах была одна девочка из гостиницы. Я думаю, это была Соня. Все опять возвращается к Соне. Ну что, надо ехать к ее маме и выяснять, что там за авария произошла и каково состояние потерпевшей. Время еще не позднее, и откладывать это дело нельзя.

Я завела машину и снова поехала на улицу Новоселов.

Я позвонила в дверь квартиры номер два. Через некоторое время встревоженный женский голос спросил:

– Кто там?

Я объяснила, кто я. Дверь открылась, на пороге стояла женщина в домашнем халате и испуганно смотрела на меня.

– Валентина Сергеевна, вы извините, что не даю вам отдыхать. Я знаю, вы приехали из больницы, но дело очень важное.

Женщина отступила в прихожую:

– Проходите.

И провела меня на кухню. Она готовила ужин, запах жареной картошки просто кружил мне голову. Тут только я поняла, как голодна. А ведь я ела в кафе, когда еще даже время обеда не подошло.

– Чай будете?

Сразу после ужина, хотела сказать я, но, разумеется, ответила только:

– Спасибо, буду.

Хозяйка налила мне чаю, поставила на стол вазочку с крендельками. Я бы, конечно, предпочла мой любимый напиток, но, поскольку мне его не предложили, начала пить чай. Приходилось довольствоваться тем, что есть.

– Так что вы хотели у меня узнать, Татьяна… как вас, простите, по отчеству?

– Просто Татьяна. Валентина Сергеевна, давайте, наверное, начнем с самого начала. Мне так будет легче прослеживать цепочку событий. В прошлую субботу у Сони в гостинице случилось несчастье, Соня говорила об этом?

– Да, она со мной всегда делилась. Сонечке моей уже тридцатый годок идет, а личной жизни все нет. Не везет ей. Вот она ко мне и тянется. Мы все друг другу рассказываем. Две одинокие женщины. Я с мужем лет двенадцать как разошлась, Сонечка как раз школу окончила, квартиру мы разменяли и переехали сюда. Где бы она ни работала, всегда мне все рассказывала, что за люди рядом с ней, какие отношения в коллективе. Вот и тогда, в ту субботу, Сонечка поздно пришла. Я еще удивилась, в выходные дежурства раньше заканчиваются, ведь в гостинице народу мало, ну убрала пару номеров, ну в магазин сходила, чего еще делать в пустой гостинице? Смотрю: время шесть, ее все нет, семь… полвосьмого… Я звоню ей на сотовый, а она мне: «Мама, у нас тут такое! Катю Аверину убили! Здесь милиция, я показания давала, но приехать пока не могу, нас не отпускают». Мне аж с сердцем плохо стало. Я про Катю эту со слов Сонечки знала, она мне и про нее рассказывала, и про жениха ее. Они ведь с Катей дружили. И вдруг такое… Ужас! Соня в тот день в десятом часу приехала. Все плакала, я ее валерьянкой отпаивала. Конечно, не спали мы с ней всю ночь. Потом она в понедельник на похороны ходила, одна, между прочим, от работы. А управляющая только деньги родителям принесла, а на похоронах не была и на поминках тоже. Что за люди! Катя эта целый год в гостинице проработала, а они так отнеслись… Ну, вот. А после поминок Соня домой пришла, расстроенная была, я на работу уходила, просила ее щи сварить, я-то поздно с работы должна была прийти, так она даже щи не сварила. Сидит сама не своя… Я ей: «Соня, ну что ж ты так сильно переживаешь, как за родного человека?» А она мне: «Мама, я, кажется, знаю, кто это сделал». Они мальчика там какого-то арестовали, а Соня сказала, что зря они его… не он это.

– А Соня сказала, кого именно она подозревала?

– Нет, только сказала, что «эта сволочь за все ответит».

– Она больше ничего не говорила? Ну, может, имя какое-то все-таки назвала? Валентина Сергеевна, я вас очень прошу, вспомните! Это очень важно!

– Да нет, ничего больше… только говорила, что он за все ответит.

– Так, дальше.

– А во вторник она на работу ушла – и… Время ночь, ее нет. Я ей звоню – без результата. Я давай все морги и больницы обзванивать. Нигде ничего… Только на третий день в одной больнице сказали, что лежит у них девушка в тяжелом состоянии без сознания. По описанию вроде похожа на Соню. Я поехала – а это она! В реанимации лежит, вся голова забинтована, через бинты кровь проступает. Ключица сломана, в гипсе, да еще, врачи говорят, позвоночник поврежден, не знают, будет она ходить или нет.

Валентина Сергеевна заплакала.

– Скажите, а что врачи говорят, когда она в сознание придет?

– Не знают они. Только говорят: состояние стабильно тяжелое. – Женщина вытирала слезы и сморкалась в платок. – Да, вот еще. Меня в милицию вызывали. Водителя, что Сонечку сбил, задержали. Он такие странные показания дает, мол, она сама ему под колеса шагнула. И что еще непонятнее: двое пассажиров, что рядом с ним сидели, его слова подтверждают. Ну скажите, как это может быть? Зачем Сонечке под колеса маршрутки бросаться? Она не собиралась жизнь самоубийством кончать, я бы знала! А они говорят: шагнула!

Валентина Сергеевна опять заплакала.

– Вот теперь и сижу рядом с ней в больнице, отпуск взяла на работе, ухаживаю.

Хозяйка встала и выключила картошку.

– А вы что расследуете? Вас кто нанял? – вдруг спросила она.

Я ответила.

– Так, значит, и вы считаете того мальчика невиновным?

– Считаю. И пытаюсь найти истинного убийцу. Поэтому мне очень надо поговорить с вашей дочерью. Я вас прошу: как только она придет в себя, сообщите мне сразу же, слышите, Валентина Сергеевна: немедленно, в ту же минуту. И еще: не отходите от постели вашей дочери никуда. Я сейчас позвоню в милицию, попрошу, чтобы у палаты вашей дочери выставили охрану. Если кто-то будет звонить и интересоваться ее состоянием, позвоните мне, пожалуйста, вот мой телефон…

Женщина смотрела на меня разинув рот.

– Вы думаете, все так серьезно?

– Думаю, да. Скорее всего, Соня узнала что-то об убийце или догадалась, кто он. И этот человек захотел, чтоб она унесла эту тайну в могилу.

– Но ведь она сама попала под машину, водитель сказал, сама шагнула…

– Вы сами-то в это верите? Я выясню, что явилось причиной такого поведения вашей дочери, а вы пока сделайте, как я сказала, хорошо?

– Хорошо…

– От вас можно позвонить?

Валентина Сергеевна показала мне, где у нее телефон. Я набрала домашний номер Андрея.

– Андрюша, привет! Извини, что опять беспокою…

– Тань, мы с тобой сегодня уже виделись. И в кафе ночью я не пойду….

– Андрюша, слушай, дело срочное. Напарница убитой Кати Соня попала в больницу. Во вторник она шла с работы и, как говорят очевидцы, шагнула под маршрутку. Сейчас она в больнице в тяжелом состоянии, без сознания. Я нахожусь дома у ее мамы. Так вот, Соня сказала своей маме, что догадывается, кто убил Катю. Понимаешь? Она догадывалась или знала, потому что сказала, что эта сволочь за все ответит.

– Так-так…

– Андрюш, я думаю, если убийца узнает, что Соня осталась жива, он может повторить попытку в больнице.

– Ты хочешь, чтобы я поставил охрану?

– Вот за что я тебя и люблю – за догадливость. И еще… я тебя очень прошу: узнай, что там за ДТП, в котором пострадала Гладышева Соня. Девушка попала под маршрутку. Случилось это во вторник.

– Охрану, разумеется, поставим. А завтра я узнаю про ДТП и сам тебе позвоню.

Я вышла от Валентины Сергеевны поздним вечером. Все, теперь домой, отдыхать! Я переделала сегодня столько дел, что уже давно честно заслужила свой отдых. Жареная картошка, которой все-таки накормила меня Сонина мама, приятно урчала в желудке, по животу растекалось тепло, и хотелось лечь и полежать. Домой я ехала быстро – машин на дорогах было мало. Вдруг на одном перекрестке я заметила машину Артема. Рядом с водителем сидел пассажир – значит, Артем работает. Я переставила машину в другой ряд и поехала за ним. На улице Тупиковой пассажир вышел из машины, а Артем медленно поехал в сторону центра. Неожиданно он затормозил и остановился у тротуара. Я медленно проехала мимо него и увидела, что он говорит по телефону. Через некоторое время Артем рванулся с места, обогнал меня и поехал в сторону городского парка. Он остановился у одного из новых домов, и вскоре к его машине подошел мужчина и сел в нее. Пару минут он посидел в машине Артема, потом вышел. Артем поехал в тот тихий дворик, где уже однажды встречался с компанией молодых ребят, и, как в прошлый раз, один из них подошел к машине Артема, и они чем-то обменялись через окно. После этого Артем поехал к себе домой. Я держалась от него на небольшом расстоянии.

Он поставил машину во дворе своего дома, но едва вышел из нее, как к нему приблизился мужчина бомжеватого вида. Он что-то говорил Артему, но, как видно, в намерения последнего не входила беседа с подобным типом. Артем толкнул подошедшего, да так сильно, что тот едва не упал. Но мужчину это не остановило. Он повторил попытку поговорить с Артемом, но тот снова толкнул его в грудь. Когда человек в третий раз приблизился к таксисту, он получил внушительный удар в челюсть. Мужчина отлетел и упал навзничь. Артем подошел к нему, за грудки приподнял его и снова ударил в челюсть. Я наблюдала эту картину из своей машины, находясь метрах в тридцати от места драки, и даже сделала несколько снимков на всякий случай, скорее по привычке. Я подумала о том, что, может быть, стоит вмешаться. Я боялась, что Артем нанесет этому человеку серьезные травмы, но не хотела себя рассекречивать раньше времени. Пока жизни мужчины ничто не угрожало, я оставалась в машине. Если увижу, что дело принимает серьезный оборот, тогда обязательно вмешаюсь. А пока только наблюдала за происходящем. Отпустив бомжеватому мужику серию ударов в лицо, Артем скрылся в своем подъезде. Я вышла из машины и приблизилась к человеку, лежащему на земле. Он был пьян. Пытался встать, но попытки его кончались неудачей. Я спросила его:

– Вам помочь?

Он что-то бормотал, пытаясь встать на ноги. Я помогла ему подняться. Его одежда была в грязи, лицо – в крови.

– Кто это вас? – спросила я.

– Сынок, сынок мой, – плакал мужчина.

Я была в шоке.

– Это ваш сын? Сын избил вас? Мужчина, вы не ошиблись? – спрашивала я в надежде, что ослышалась.

– Да, сынок, Артем…

– За что? Что вы ему сделали?

– Не хочет он со мной знаться, не велит приходить к нему… – бормотал мужчина, вытирая кровь с лица.

Нет, я, конечно, видела всякое за время своей работы, но такое!..

– Вы что, не с ним живете? – спрашивала я мужчину.

– Нет, нет, – бормотал тот, – я в бараке живу, там, далеко… Это сынок мой в таких вот хоромах. И хорошо, что он так живет, он молодец, много зарабатывает. А я… я свое отжил, я… со мной все кончено. Только хотел вот на сыночка посмотреть, а он не велит мне сюда приходить… Стыдно ему… Отца стыдится… Отца!

Мужчина повернулся к окнам дома и прокричал:

– Сынок! Артем! Я ж только посмотреть на тебя хотел… Порадоваться за тебя…

Он опустил голову и пошел, что-то бормоча себе под нос. А я села в машину и поехала к себе домой.

Когда я переступила порог своей квартиры, было уже за полночь. Я в изнеможении опустилась на стул, понимая, что ничего делать сегодня уже не в состоянии. Добраться бы до постели. Все сегодняшние события и информация требовали для переваривания свежих мозгов. Сегодня я уже ни на что не способна. Я разделась и буквально рухнула в свою кровать…

Глава 6

Утром, едва открыв глаза, я начала прикидывать план на сегодняшний день. Первое, что надо сделать, – поехать в больницу и посмотреть на Соню. Я чистила зубы в ванной и продолжала размышлять. Второе – найти наконец Земфиру и поговорить с ней. Может, она что прояснит. Третье – нужно поговорить с загадочной дамой из соседнего номера, которая смылась сразу после допроса. Узнать, кто она такая и почему периодически снимает номер в гостинице, имея квартиру. Короче говоря, дел на сегодня полно, поэтому в темпе пью кофе и принимаюсь за работу.

Я ехала в больницу к Соне. Эта больница находилась почти на окраине города, в тихом живописном месте. Несколько корпусов, среди которых были и старые, и новые, современные. На проходной мне сказали, что отделение травматологии расположено в старом четырехэтажном корпусе. Я подъехала к нему и, оставив машину на стоянке, зашла в вестибюль. В окошке за стеклянной перегородкой женщина спросила, есть ли у меня халат и сменная обувь. Ничего этого у меня с собой не оказалось, поэтому пришлось заплатить за халат и бахилы десять рублей, после чего я поднялась на второй этаж. В длинном коридоре я нашла отделение реанимации, при входе сидела медсестра, где меня опять-таки допросили основательно, кто я и к кому иду. В само отделение меня не пустили, сказали, что больная Гладышева без сознания, у ее постели сидит мать, но, когда я поведала, кто я, ко мне вышел врач, пожилой мужчина, худощавый и усталый, и сказал, что готов ответить на мои вопросы.

– Скажите, когда к вам привезли больную Гладышеву?

– Насколько я помню, во вторник вечером, где-то в седьмом часу.

– Какие травмы она получила?

– Черепно-мозговая, тяжелая травма, потом позвоночник, что именно – сказать не могу, нейрохирург пока сам в затруднении, но снимки не дают оптимистичного прогноза. Так, еще перелом ключицы, ушиб внутренних органов…

– Водитель, который ее сбил, утверждает, что Соня сама шагнула под его маршрутку.

– Шагнула! Я вообще не понимаю, как она шла по улице! Мы взяли у нее анализ крови и обнаружили клофелин. Она буквально спала на ходу. Так что вполне допускаю…

– Доктор, а когда она может прийти в себя? Мне очень надо с ней поговорить…

– Мне тоже. А прогнозы делать не буду, я человек суеверный. Когда придет в себя, честно говорю – не знаю. И не потому, что я плохой специалист, а потому, что здесь трудно прогнозировать, все зависит от организма. Вообще-то девушка крепкая, ну и потом – молодость! Так что будем надеяться…

– Доктор, скажите, у двери больной поставлена охрана?

– Да, рано утром прибыл молодой человек в форме с предписанием… ну, как это называется… В общем, девушку охраняют. Она что…

– Важный свидетель.

– Понятно. Все, извините, меня больные ждут!

Доктор зашагал по коридору, размахивая руками, словно крыльями. Я вышла в вестибюль, сдала халат, выбросила бахилы в большую корзину и набрала номер гостиницы.

– Алло, это Оксана? Вы сегодня работаете? Только что заступили? Оксана, вы можете дать мне сотовый Юли? Очень нужно…

Оксана продиктовала мне номер, я занесла его в свой телефон и сразу же набрала.

– Алло, Юля? Здравствуйте, это Татьяна. Скажите, пожалуйста, вы до Сони дозвонились?

Юля была, как всегда, холодна.

– Нет, не дозвонилась. Она трубку не берет.

– Юля, скажите, во сколько ушла с работы Соня во вторник? В прошлый вторник, когда вы видели ее в последний раз?

Юля подумала некоторое время, потом ответила:

– Часа в четыре или чуть позже. А что?

– Юля, мне надо знать как можно точнее. Пожалуйста, вспомните.

– Так, вторник… Соня пришла к восьми, она в тот день дежурила в баре. Потом убирала номера… Около четырех она отдала мне рапортичку, это список всех убранных ею номеров с количеством использованных средств… ну, мы в номера кладем зубные щетки, одноразовые мыло, шампунь… Так, она отчиталась, и я ее отпустила. Она оделась и ушла. Ну да, получается, в начале пятого ушла.

– И тогда вы видели ее в последний раз?

– Да. Среда, четверг – она выходная, а в пятницу она не вышла. И я позвонила девочкам из другой смены.

– Хорошо, Юля, спасибо.

Я вышла из больницы и села в свою машину. Так, во вторник Соня ушла с работы в начале пятого, а под маршрутку попала в шесть – начале седьмого. Где она была почти два часа и как в ее организм попал клофелин? Кто мне ответит на эти вопросы? Кроме самой Сони, похоже, никто! А она без сознания. И сколько ждать, пока она придет в себя?

Клофелин, клофелин… Им обычно пользуются проститутки. Соня что-то пила с проститутками? Кстати, о проститутках. С одной я все никак не могу встретиться, а пора бы, давно пора…

Я взяла мобильник и нашла в нем номер Земфиры, как называл ее Денис. Это та девушка, которую Денис всегда приводил в гостиницу. Я набрала ее номер.

– Алло, это Земфира?

– Да…

Голос был очень молодой. Девушка была удивлена.

– Вас беспокоит частный детектив Татьяна Иванова. Ваш номер дал мне Денис Долгов. Знаете такого?

Пауза. Очевидно, она обдумывала свой ответ. Правильно, нечего открываться первому встречному.

– Земфира, нам надо поговорить.

– Не буду я с вами говорить. До свидания…

– Земфира, подождите! Денис в беде, его арестовали.

Пауза. Ну, давай, думай! Долго соображаешь.

– Что с ним?

– Его обвиняют в убийстве. Слышали, в гостинице убили горничную…

– А Денис при чем?

– Вот и я говорю: при чем? Земфира, вы, мне кажется, можете помочь.

– Но я ничего не знаю, меня в тот день не было в гостинице.

– Я знаю. И все-таки прошу вас встретиться со мной. Я пытаюсь вытащить Дениса из тюрьмы, и вы можете в этом помочь.

Пауза.

– Хорошо. Я буду через час в кафе «Русалочка», я там живу недалеко. Угостите меня бутылочкой пива?

– Двумя угощу, только приходите.

Через час я была в кафе «Русалочка». Это маленькое кафе на тихой улочке было довольно уютным. Кроме меня, здесь было еще человек пять, в основном все пили кофе. Я тоже заказала кофе, пирог с вишней и две бутылки пива «Богемия». Земфира пришла без опоздания. Едва она появилась в дверях, я окликнула ее. Администраторы в гостинице точно описали ее: маленькая, восточный тип лица. Она подошла и села за мой столик.

– Ой, какое вы мне пиво взяли! – обрадовалась девушка.

– Вы всегда так начинаете день? – спросила я. Меня лично никто на свете не смог бы заставить пить пиво в одиннадцать утра.

– Да мы вчера… что называется, посидели хорошо. В ресторане были, потом до двух ночи куролесили. Голова болит… – призналась она. – А как вы меня узнали?

– Денис описал вас, – соврала я.

– А вы точно не из милиции?

Я показала ей удостоверение частного детектива. Земфира успокоилась.

– А что с Денисом-то?

– Арестован по подозрению в убийстве. Горничную-то в его номере нашли.

– Чушь какая! Ну чушь! – возмутилась она. – Вы Дениса не знаете. Он добрый, он не мог!

– Вот и расскажите мне, какой Денис, как он себя вел с вами?

– Как вел? Побольше бы таких клиентов! Он щедрый, денег всегда давал столько, сколько я просила, не жмотничал. Пирожными угощал, шоколадом. А один раз, представляете, я к нему голодная пришла, у меня один гад деньги забрал, мне даже поесть не на что было. Я Денису это сказала, а он администратора позвал, дает ей две сотки и просит принести мне что-нибудь поесть. Она через пять минут приходит с подносом, а на нем – два огромных бутерброда с ломтями бекона, представляете? Не колбасы, а именно мяса. Две бутылочки йогурта, чашка чая и большой кусок пирога! Я так наелась! А еще Денис мне разрешал в душе у него мыться, а один раз за всю ночь мне заплатил, и мы спали до утра. Я тогда так выспалась! А еще… он ласковый. Знаете, какие есть извращенцы! Кто-то даром хочет девушкой попользоваться, кто-то – унизить, даже ударить… Так что к Денису я как на праздник ходила.

Я смотрела на Земфиру и поражалась. Какой она еще, в сущности, ребенок. Интересно, ей хоть восемнадцать-то есть?

– Земфира, а сколько вам лет, если не секрет?

– Не бойтесь, я совершеннолетняя.

– А почему занимаетесь… этим?

– А кормить меня вы будете? Я сирота. Там, откуда я приехала, вообще нет никакой работы. А здесь, чтобы выжить, приходится вот… Нет, вы не думайте, я пробовала в овощном магазине работать. Только моей зарплаты хватало, чтоб комнату в коммуналке оплатить и кое-как поесть. А девушке еще одеться надо.

– А в тот день, в прошлую субботу, вы ведь приходили к Денису?

– Откуда знаете? Ах да, Денис сказал… Да, приходила. Увидела около гостиницы ментовскую повозку, развернулась и ушла. Не люблю с ментами встречаться: штрафуют и нотации читают.

– А как часто вы с Денисом встречались?

– К сожалению, нечасто. Примерно один раз в две недели. Или в три.

– А как вы договарились?

– Денис звонил заранее, утром. Часа в три-четыре он в гостиницу заезжал и снова звонил, подтверждал, что приехал и ждет меня. Если я была свободна – ехала к нему, или как только освобождалась. Эх, ну жалко Дениса, так жалко…

– Администраторы вас пускали?

– Да, они меня знают. И я некоторых знаю: одну Юля зовут, еще Лена есть… Хорошие девчонки.

– Земфира, а вы знаете, некоторые считают Дениса… ну, слишком замкнутым, нелюдимым. С ним однокурсники почти не общаются…

– Да много они понимают, придурки! Денис нормальный, мы с ним общий язык быстро нашли. А то, что неразговорчив… так это и хорошо. Болтун – находка для шпиона! – девушка рассмеялась, довольная своим остроумием.

– Земфира, я слышала, некоторые ваши коллеги пользуются иногда клофелином…

– Нет, нет, я на эту тему говорить не буду! – категорично заявила она. – Я лично не пользуюсь, а про других ничего не знаю.

– Так ведь мы говорим без протокола, и я не мент…

– Все равно не буду.

– Ну, хорошо. Скажите, а кто познакомил вас с Денисом?

– А это важно?

– Ну, хотелось бы знать.

– Да я уж и не помню…

– А вы напрягите память, может быть, вспомните, – попросила я, а сама подумала: врет она, прекрасно помнит, но называть не хочет. – А я вам к пиву рыбку «Флэкс» возьму, любите такую?

Я купила пакетик сушеной рыбы, а себе еще чашку кофе. Земфира откупорила вторую бутылку пива.

– Да я правда не помню, кто нас познакомил.

– А имя Артем вам что-нибудь говорит? – спросила я как можно более безразличным тоном.

Девушка переменилась в лице. Метнула на меня испуганный взгляд и быстро отвела его в сторону.

– Н-нет… не говорит…

– А мне кажется, что вы сказали мне неправду, Земфира. Вы знаете Артема. Вы на него работаете?

– Так, разговор окончен. – Девушка встала, взяла со стола недопитую бутылку и пакетик с рыбой. – Денис не мог убить, запомните: не мог! Он хороший, мне его жалко. А менты – козлы!

– Так помогите Денису, Земфира!

– А что я могу? Я ничего не могу. – Она направилась к выходу. Я пошла за ней.

– Земфира, скажите, Артем – сутенер?

– Вы что, хотите, чтоб меня убили? Прощайте!

Она почти выбежала из кафе. Но и без ее признания я теперь знала, кто такой Артем. И еще – Земфиру можно вычеркнуть из списка подозреваемых. Ей невыгодно было подставлять Дениса, и она не ревнива. Она потеряла хорошего клиента. Да и убить бы не смогла – очень труслива.

А вот Артемом надо бы заняться вплотную. Что он является сутенером – это и к гадалке не ходи. Думаю, это он привез однажды Земфиру к Денису. Поэтому она и не хочет об этом говорить. При упоминании Артема испугалась так, что сбежала. Вот откуда у этого типа деньги на квартиру и новую машину. Что ж он при таком бизнесе всего лишь «десятку» взял, мог бы тачкой и покруче обзавестись. Или рисоваться не хотел? И вообще, нужно насчет него с Андреем поговорить. Он обещал мне пробить Артема по базе данных. Я взяла телефон и набрала номер моего друга.

– Андрей, здравствуй, это Татьяна!

– Привет доблестным труженикам частного сыска!

– Андрюш, помнишь, я тебя просила пробить по базе Семенкова Артема?

– Все твои просьбы я помню.

– И сделал?

– Обижаешь! Только по телефону говорить ничего не буду. Давай так: через час я пойду на обед. Подходи к моему отделению через час и жди меня на крыльце. Только предупреждаю, я к тебе выйду ровно на пять минут.

– Есть, товарищ командир!

Что такое погулять один час по весеннему городу? Полюбоваться улицами, освободившимися от снега, ну, или почти освободившимися. Снег лежал только кое-где в тени домов грязными кучами, из-под которых текли ручейки. Во многих местах асфальт был уже сухим. Я ходила по чистым тротуарам, вдыхала теплый воздух, любовалась на синее небо с легкими облачками. Заглянула в несколько магазинов, купила кое-какую мелочь для дома. Если уж убивать время, то с пользой.

В условленное время я подошла к отделению милиции, где работал Андрей, и встала на крыльце. В дверь постоянно входили и выходили люди, у всех были такие важные лица. Наконец появился Андрей, отвел меня в сторону.

– Значит, так. Семенков Артем, ты была права, действительно личность интересная. Лет пять назад проходил по одному делу о наркотиках. Взяли тогда его друга, некоего Бориса Сивачука. Семенков тоже был, похоже, причастен, правда, доказать это не смогли. Даже обыск у него делали, но ничего не нашли. Пришлось его записать свидетелем. Сивачуку дали пять лет. У меня подозрение, что Артем этот продолжил дело своего соратника. Ну и к девочкам отношение тоже имеет. Вообще он на контроле, только доказательная база слабовата. Человек, который это дело отслеживает, говорит, что хочет узнать, где Артем наркоту держит. Дома у него чисто. Не будет он дома теперь держать, осторожен очень. Вот если бы его «кладовочку» найти…

– Ну, Андрюш, спасибо…

– Подожди, это еще не все. Действительно, есть у него несколько девчонок, и в гостиницу он их возит. Так что сутенерство тоже на нем висит. Даже и фотографий, что ты сделала, не нужно, у ребят из отдела нравственности есть портреты этого героя и в фас, и в профиль. Так что свои можешь себе оставить. В общем, ты, мать, была права: сутенер и наркоторговец. Еще тебе неприятная новость: твой подопечный Долгов попал в медпункт. Похоже, помутузили его зэки малость. Но, я узнавал, ничего серьезного. Его адвокат хлопочет, чтоб выпустили парня под подписку.

– Вот черт! Андрюш, но Дениса действительно надо выпускать. Ты не в курсе, что в крови Сони обнаружен клофелин?

– А это здесь при чем?

– При том. Она, я ведь говорила тебе, догадывалась или знала, кто убил Катю. И тут же попала под машину. Хочешь уверить меня, что это совпадение? Андрюш, это дело рук одного человека, помяни мое слово. А когда она шагнула под маршрутку, Долгов сидел у вас в изоляторе и накачать ее клофелином не мог.

– Ты что, Семенкова подозреваешь?

– Подозреваю, что он как-то причастен к этому делу, не могу только понять как.

– Ну ладно, мне пора, а то перекусить не успею. Мне, похоже, сегодня опять до ночи здесь сидеть. Так что давай, Тань, созвонимся.

– Счастливо. И спасибо.

Я села в свою машину и набрала номер адвоката Дениса.

– Семен Яковлевич? Здравствуйте, это Татьяна!

– Здравствуйте, Танюша. А у нас неприятности…

– Знаю, я говорила со следователем.

– Пишу вот жалобу и ходатайство об отмене меры пресечения.

– Пишите, Семен Яковлевич, пишите. Дениса теперь отпустят, я уверена. Кстати, у него что-то серьезное?

– Серьезное-несерьезное, а побои имеются. Посадить мальчика к этим мордоворотам! К уголовникам! Ну, сейчас-то он в медпункте, и я постараюсь, чтоб его прямо оттуда отпустили домой.

– Хорошо, передавайте ему привет. А для вас у меня новость: напарница убитой горничной попала в больницу. И не сама. Ее напоили клофелином, и она шагнула под маршрутку. Перед этим говорила своей маме, что догадывается, кто убил Катю. Вот так! Обе горничные из одной смены… это не совпадение. И еще: жених убитой девушки – криминальный тип, сутенер и наркоторговец.

– Спасибо за информацию, Танечка, мне это пригодится.

– До свидания, Семен Яковлевич.

Я отключила телефон и поехала к центральному рынку. Я уже знала, откуда Артем начинает свой рабочий день. В два часа он прибыл на место. Вскоре к нему подошла женщина, Артем повез ее в Пролетарский район. Я следовала за ним по пятам. Как обычно, он кружил по городу. Подхватывал на улице людей, отвозил, принимал телефонные звонки, ехал на заказ. День клонился к вечеру. Артем встал в каком-то маленьком тихом дворике, достал телефон, поговорил с кем-то и поехал на ту улицу, где жила Катя. Он остановил машину возле ее дома и зашел в подъезд. И тут у меня возникла интересная мысль. Я взяла мобильник и набрала номер Андрея.

– Алло, Андрюша, это Татьяна. Я сейчас сяду в машину к Семенкову Артему, нашему наркоторговцу. Хочу убедиться в одной догадке.

– Тань, ты что задумала? Эй, ну-ка прекрати!

– Андрюш, ты можешь меня подстраховать? Я буду сообщать, где я.

– Я сказал: прекрати немедленно! Никуда ты с ним не поедешь!

– Андрюш, кажется, я все поняла. Я знаю, где наркота, так что готовься брать Семенкова с поличным. Все, давай.

Я отключила телефон, взяла свою сумочку, вышла из машины и встала за нее.

Артем появился минут через десять и опять сел в машину. Тут я подошла к нему, сделав озабоченный вид.

– Эй, шеф, свободен?

Он посмотрел на меня, как мне показалось, оценивающе:

– А тебе куда?

Я села в его машину на переднее сиденье.

– Поехали, покататься надо по делам.

– Сколько заплатишь?

– Не обижу, не дрейфь. Для начала дуй на Стрелковую, знаешь там офисное здание?

– Ну, знаю, – Артем выжал сцепление.

– Вот. Загрузим там одну подругу инфой. Потом скажу, куда дальше.

– Платить частями будешь, – предупредил Артем. – До Стрелковой – полторашка. Пристегнись.

– Идет. – Я достала из кошелька сто пятьдесят рублей. Глаза у Артема повеселели. Он лихо вырулил со двора, и мы поехали на Стрелковую улицу, к тому офисному зданию, где работала Маша, подруга Кати, и ее бойфренд Макс. Артем подвез меня к самому крыльцу, хотя там стояло немало машин, но он ловко втиснулся между ними. Я положила на приборную панель деньги и, бросив небрежно водителю: «Жди, я быстро», вышла из такси. Я заскочила в вестибюль. Мне не надо было сюда, но я хотела завлечь Артема деньгами, расположить его к себе. Я достала телефон и набрала сотовый Андрея.

– Андрюш, это я…

– Мать, ты где, ты еще жива?

– Я на Стрелковой в офисном здании. Сейчас опять сяду к нему в машину и попрошу отвезти меня к моему дому. Там и берите его, я знаю, наркотики при нем.

– Тань, не дури!.. – кричал в трубку Андрей, но я уже отключила телефон.

– Поздно, Андрюшенька, поздно, – бормотала я себе под нос, выходя из вестибюля на крыльцо. Артем, разумеется, ждал меня. Я села к нему в машину.

– Ну тварь, ну корова! – ругалась я, доставая сигареты. – Представляешь, шеф, бухгалтер – тупая овца, ну как с такими разговаривать?!

Артем терпеливо слушал мои разглагольствования.

– Не, ну я ей говорю: мы все проплатили, все шестьсот тысяч. А она: ничё не знаю, мы ваших денег не получали. Не, ну нормально, да? – Я затянулась, выпустила дым и назвала Артему свой адрес.

– Две сотки, – не растерялся он.

Я махнула рукой, мол, давай, согласна. Он стал сдавать назад, а я принялась опять «поливать» тупого бухгалтера всеми известными мне ругательствами. Я старалась показать Артему, как мне нехорошо, какое у меня тяжелое душевное состояние, вызвать у него сочувствие. Артем кивал головой. Все таксисты обычно поддакивают своим пассажирам, а все пассажиры жалуются водителям.

– Слушай, шеф, а у тебя ничего посерьезней нету? – спросила я, выбрасывая окурок в окно.

– «Прима» есть, – ответил он, прикинувшись дурачком.

– Не-е, я не о том.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Шеф, ну ты… это… понимаешь?

– Тебе выпить, что ли? Так я у магазина тормозну…

– Да какой там выпить! Мне доза нужна, – тихо сказала я, умоляюще глядя на него. – Так-то я держусь, а вот как понервничаю… Шеф, ну колись, доза есть?

– Нет. – Артем сосредоточенно вел машину.

– Я тебе три сотки дам.

Артем молчал и смотрел прямо перед собой на дорогу. Казалось, он не слышит меня.

– А четыре, шеф? Ну, давай за четыре…

– Нет у меня, ты что, подруга?! Я такими вещами не балуюсь, это ж подсудное дело.

– А за пять? Ну хорошо, у тебя нет, а где есть? Скажи, шеф… Ну, все, приспичило мне. Я знаю, у вас есть. Я один раз у таксиста брала. Ты подскажи, где есть, я пять соток не пожалею…

Я видела, что Артем борется с собой. Что победит – осторожность или жадность? Я продолжала уламывать водителя. Когда я в третий или четвертый раз сказала про пятьсот рублей, он остановил меня:

– Все, хорош ныть, сейчас что-нибудь придумаю.

Через пару минут мы подъехали к моему дому.

– Где тебя ждать? Еще поедем? – спросил Артем.

– Да, щас я бумажки кое-какие возьму, и поедем на Светлый бульвар, – сказала я, протягивая ему две сотки.

– Это тоже две сотки, – предупредил Артем.

– Да без вопросов! Шеф, ты сегодня со мной две выручки сделаешь, я тебе обещаю. Если б еще дозу достал…

– Ну, ладно, уговорила! Сейчас вернешься – будет тебе доза.

– Точно? – обрадовалась я. – Я мигом! Шеф, я быстро, жди.

Я вышла из машины и зашла в подъезд. Набрала номер Андрея.

– Андрюш, ты где?

– Я рядом, у соседнего подъезда стоит красный «Фольксваген», не заметила? Мы в нем. Нас трое.

– Нормально. Вы его видите? Он сидит в машине, наркота у него. Давай я подойду и сяду в машину…

– Нет, мать, давай мы сами. Будешь понятой. – Андрей отключился.

Я позвонила в первую дверь на первом этаже. Но мне никто не открыл. В это время в подъезд вошла моя соседка Лена, или Масяня, как я ее называла. Она направилась к лифту.

– Здравствуйте, – подошла я к ней.

Лена не успела ничего ответить, как я взяла ее за руку и повела на улицу.

– Лена, вам придется быть понятой, сейчас около нашего подъезда арестуют преступника…

– А я… какого преступника?

– Увидите.

Мы вышла из подъезда. «Фольксваген» медленно тронулся и стал подъезжать к синей «десятке». Поравнявшись с ней, он остановился, из него выскочили Андрей и еще двое крепких ребят. Они быстро окружили машину, открыли дверь водителя и вытащили Артема. По-моему, он даже не успел сообразить, что к чему. Мы с Масяней подошли к ним. Андрей положил Артема грудью на капот, а двое других обыскивали его. В носке нашли три пакетика с белым порошком. Я тоже сунула руку во внутренний карман куртки Артема и извлекла оттуда свои триста пятьдесят рублей.

– Не возражаешь? – спросила я Артема, кладя деньги себе в карман. Он не возражал, ему было не до меня. Ему надели наручники и усадили в «Фольксваген». Мы с Леной ждали, когда напишут протокол, чтобы подписать его.

Я подошла к Андрею:

– А теперь поехали, покажу тебе, где у него «кладовочка».

Мы отпустили Масяню домой, а сами сели в «Фольксваген» и поехали на улицу, где жила Катя.

У ее дома я попросила всех выйти и подняться в квартиру. На наш звонок дверь открыл Анатолий Романович. Увидев такое количество людей, он удивился и испугался.

Я выступила вперед и сказала:

– Анатолий Романович, извините, что приходится беспокоить вас, но дело неотложное. Вы знаете этого человека? – Я показала на Артема.

– Да, это жених моей Катеньки… был.

– Сегодня он приходил к вам, не так ли?

– Да, посидел в ее комнате…

– Анатолий Романович, а мы можем пройти в ее комнату?

– Зачем? – Хозяин был напуган.

– А вот сейчас и увидите.

Я прошла мимо него и направилась в комнату Кати. Андрей повел Артема туда же. Все остальные пошли за ними. Я села на диван. Рядом со мной лежали пушистые зайчики, мишки, котята – подарки Артема его невесте. Я взяла одного медвежонка, повертела его в руках, рассматривая.

– Артем, это все вы дарили Кате?

Водитель смотрел на меня ненавидящим взглядом.

– Да, это он дарил моей Катеньке, – сказал за него Анатолий Романович, – я же рассказывал вам…

– А зачем такое количество игрушек – целый игрушечный магазин?

Артем молчал и смотрел исподлобья.

– Вы, наверное, очень любили Катю, Артем? Иначе не потратили бы столько денег на подарки.

– Тань, к чему весь этот спектакль? – спросил Андрей, теряя терпение.

Я не обратила на него внимания.

– Или эти игрушки были предназначены не ей? Артем, что молчите? Для чего такое количество игрушек?

Все в комнате смотрели на меня.

– Для чего же? – спросил Андрей.

– А вот для чего! – я не зря так долго вертела в руках красивого медвежонка. Я нащупала на его боку шов и рванула нитку. Шов разошелся. Я перевернула игрушку и потрясла ее над диваном. Из разорванного шва посыпались пакетики с белым порошком. Анатолий Романович ахнул. Я взяла белого зайчика и проделала с ним такую же экзекуцию. Андрей тоже взял одну из игрушек и извлек из нее несколько пакетиков.

– Вот и весь секрет любви, – сказал я, глядя на Андрея. – Артем дарил своей любимой игрушки, начиненные героином, потом, я думаю, приходя к ней в гости, высылал хозяйку из комнаты под благовидным предлогом – приготовить чай или еще что-нибудь, а сам извлекал наркотики из игрушек. Так ведь, Артем? Когда Катя умерла, чтобы не потерять доступ к своей «кладовочке», он попросил у родителей разрешения приходить в ее комнату, посидеть здесь и погрустить о потерянной любимой. Он даже оплатил памятник ей и поминки. Родители встречали его как родного. Еще бы! Такой щедрый молодой человек.

В комнате стояла гробовая тишина.

– Ну что, составляем протокол изъятия, – сказал наконец Андрей, глядя на своих товарищей. – Анатолий Романович, вам придется быть понятым.

Когда через полчаса, сложив все игрушки в две большие сумки, мы вышли на улицу, Андрей сказал мне:

– Ну, мать, спасибо тебе, такой улов! Мы не ожидали!

Его коллеги тоже стали благодарить меня.

– Тебя отвезти домой?

– Нет, вон моя машина, я доеду сама.

Артема стали усаживать в «Фольксваген». Я подошла к нему и сказала:

– Это я тебе звонила, парень, упрашивала: давай встретимся, а ты все отказывался. Это я частный детектив Татьяна Иванова.

Глаза Артема стали величиной с блюдце.

– Ты… – он запнулся.

– Я, я. В следующий раз не отказывай женщине, если она просит о встрече.

Я повернулась к Андрею и спросила, кивнув на Артема:

– Допрашивать сегодня будете?

– Поприсутствовать хочешь?

– Хочу, Андрюша, очень хочу. Ты же знаешь, что мне надо у него узнать.

– Ну, поехали. Допросим, пока тепленький.

Они сели в свою машину, а я – в свою. В отделении мы все прошли в кабинет Андрея, он стал допрашивать Артема, его коллеги помогали ему. Я только слушала, как лицо неофициальное. Но ребята знали, какие мне нужны сведения, и задали несколько вопросов о Кате, о том, где был Артем в то время, когда ее убили. Получалось, что он работал и даже отвозил своего знакомого на вокзал, так что тот может подтвердить его алиби. Я слушала и понимала: и этот не причастен. Ну зачем ему убивать свою невесту? Из ревности? Он ее не ревновал. К работе Кати в гостинице относился спокойно. И, похоже, он ее все-таки любил… Во всяком случае, собирался жениться, костюм купил. Во внутреннем кармане его куртки нашли ее фотографию…

Допрос закончился далеко за полночь. А Андрей угадал, когда днем говорил, что ему сегодня допоздна сидеть на работе. Так оно и вышло. Но он, я видела, об этом не жалел. Пойман еще один преступник, ребята были довольны. Когда Артема отправили в камеру, мы с Андреем вышли покурить в коридор.

– Тань, я вот что тебе сказать хотел… Ты, конечно, молодец, но нельзя устраивать самодеятельность. А если б он тебя ранил? У него могло быть оружие. Ты об этом не думала?

– Андрюш, я думала только об одном: надо быстрее раскрыть дело об убийстве Кати. Найти истинного убийцу. Денис в тюрьме, не забывай.

– Да отпускают твоего Дениса завтра, вернее, уже сегодня. Так что можешь радоваться.

– Рано радоваться. Дело пока не закрыто, обвинения с него не сняты. Вы ведь его под подписку выпускаете?

– Разумеется.

– Ну вот. А моя задача – найти убийцу и снять с мальчика все подозрения.

Было ровно час ночи, когда я выходила из ОВД и садилась в свою «девятку». Но день не был прожит напрасно: еще один человек выбыл из моего списка подозреваемых.

Глава 7

На следующий день я проснулась в хорошем расположении духа. Можно заняться наконец по-настоящему своим телом. Ровно час я упражнялась с гантелями и качала пресс. Я трудилась до седьмого пота, не жалея себя. Потом приняла контрастный душ и пошла на кухню заваривать кофе. Наслаждаясь божественным вкусом моего любимого напитка, я строила планы на сегодняшний день. Пора встретиться с загадочной дамой из четвертого номера, которая после дачи показаний быстро слиняла из гостиницы и даже не стала доживать оплаченное ею время. Это раз. Надо проявить фотографии, отобрать из них ценные и, возможно, кое-что передать Андрею. Это два. Третье – узнать все-таки подробности ДТП. Можно ли там откопать что-то интересное. Хотя… врач ведь сказал, что Соня была накачана клофелином и буквально спала на ходу. В таком случае нет ничего удивительного, что она, по словам водителя, «сама шагнула под колеса маршрутки». Значит, нет причины сомневаться в его показаниях. Да и свидетели… Но профессионал обязан проверять все сам. Короче говоря, нужно собираться и ехать к мадам Верстаковой. Я достала из шкафа мои любимые джинсы. Какая, черт возьми, все-таки удобная одежда. Что называется, и в пир, и в мир…

В это время зазвонил мой домашний телефон. Я сняла трубку.

– Тань, привет, это Андрей…

– О, Андрюша, здравствуй!

– Ты просила узнать насчет ДТП, ну, того, где напарница нашей горничной пострадала…

– Да, я поняла. Что там?

– Да ничего! Я посмотрел сейчас материалы – все чисто. Показания водителя полностью подтверждаются свидетельскими показаниями. Он ехал, не нарушая правил, на зеленый свет. Девушка эта шла по тротуару, но шла как-то странно, как зомби, а потом шагнула на проезжую часть, не глядя, прямо под колеса маршрутки. Водила, естественно, затормозить не успел, хотя пытался, там и следы от протектора на асфальте есть. Но расстояние до потерпевшей было очень маленькое, метра три. Что он мог сделать? Сбил, сразу вызвал «Скорую», а ребят этих, которые рядом с ним сидели, задержал до приезда ДПС, чтоб как свидетели все подтвердили. Так что, Тань, все чисто. Водилу отпустили. Сама понимаешь, предъявить ему нечего. В больницу запрос сделали, оттуда пришла бумага: в крови потерпевшей обнаружен клофелин. Девушка просто засыпала на ходу. Кто-то ее угостил такой вот оригинальной пищевой добавкой. Остается только узнать, кто эта «добрая» душа.

– Спасибо, Андрюша. И знаешь, чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что эти два случая связаны.

– Ты все-таки хочешь объединить два дела в одно?

– По-моему, это само напрашивается. Смотри: девушки из одной гостиницы, это раз. Работали вместе, хорошо знали друг друга, были подругами, это два. Соня сказала матери, что «эта сволочь за все ответит», то есть она догадывалась, кто убийца, это три. И это самое главное. Соня пострадала за свою догадливость.

– Ну, не факт. У нее могли быть на стороне какие-то дела. Скажем, соперница. Пострадавшая ведь, насколько я знаю, не замужем? Не поделили с кем-то молодого человека. Мало ли…

– Я над этим подумаю. Еще раз спасибо, Андрюша!

Я продолжила сборы и уже через десять минут садилась в свою «девятку». Ближайшее фотоателье находилось в трех минутах езды. Я отдала девушке-приемщице пленку, показала, какие именно фотографии нужно напечатать, а она попросила меня зайти часа через два. Так, вот это время я и потрачу на встречу с загадочной дамой.

Я опять села в машину и поехала к Верстаковой Вере Николаевне. По дороге пришлось заправиться, а то бензин был почти на нуле.

Район, в котором жила эта бизнесвумен, находился в самом центре города, центрее не бывает. Дом новый, двенадцатиэтажный. Бронированная дверь на шестом этаже могла бы выдержать натиск группы ОМОНа. Мне открыла немолодая женщина в халате и с полотенцем на плече. Я объяснила, кто я.

– Веры Николаевны нет, она у себя в магазине. А я домработница, ничего не знаю, – сказала женщина.

– И где этот магазин? – поинтересовалась я.

– В доме напротив, на первом этаже, кажется, третий с левого угла. Называется он не то «Канцтовары», не то «Письменные принадлежности», я точно не знаю.

– Ну, хорошо, спасибо.

К соседнему дому я прошла пешком. Нашла магазин «Канцтовары», заглянула в него. Небольшой торговый зал, ряды книг, тетрадей, на прилавках ручки, карандаши, фломастеры и еще сто тысяч разной мелочовки. За прилавком стояла женщина лет тридцати пяти, около рядов с книгами – молодая девушка. Народу в магазине было немного, человек пять-шесть, не больше. Я подошла к девушке и спросила, как мне найти Веру Николаевну.

– Директор у себя, – охотно отозвалась та, – вот в эту дверь пройдите, там увидите.

Я открыла указанную мне дверь. За ней находилась небольшая комната, предназначенная, как я поняла, для отдыха продавцов. Здесь стояли кресло и два стула, шкаф для одежды, небольшой стол с чайником и чашками, маленький холодильник, на нем – микроволновка. Напротив была еще одна открытая дверь, за которой я увидела письменный стол, за ним – женщину. Я подошла к ней. Вторая комнатка была еще меньше, здесь, кроме стола и кресла, стояли только сейф и два стула для посетителей. Я поздоровалась и села на один из них. Дама подняла голову от тетрадки, в которую что-то усердно записывала, посмотрела на меня поверх очков.

– Здравствуйте, здравствуйте, – приветливо закивала она.

Если бы меня попросили описать внешность Веры Николаевны, я бы сказала, что в этой даме все было чересчур. Во-первых, она была излишне полновата. Макияж, что называется, «последняя попытка выйти замуж». Яркая блондинка, настолько яркая, что слепило глаза. Избыток веса и косметики дополнял избыток украшений на руках, шее и в ушах. Все это великолепие довершал темно-красный пиджак из дорогой ткани. Что там Андрей говорил о ее возрасте? Пятьдесят лет? Я бы дала лет на пять больше.

– Ждем вас, все приготовили. Я тут подсчитала, если берете у нас канцтоваров на сумму более двадцати тысяч, как договорились, мы дадим вам скидку шесть процентов. А с учетом купленного у нас ранее товара вам надо будет заплатить всего шестнадцать тысяч восемьсот пятьдесят рублей сорок копеек. – Вера Николаевна смотрела на меня так, словно осчастливила на всю оставшуюся жизнь. И что она думает, что я теперь с криком «ура!» должна бежать к кассе? Очень не хотелось разочаровывать эту яркую даму, но деваться было некуда.

– Вера Николаевна, я частный детектив Татьяна Иванова. Расследую… параллельно с милицией… дело об убийстве горничной в гостинице «Приют странника».

По мере того, как я произносила мой маленький монолог, лицо дамы вытягивалось и становилось похожим на перезрелый огурец.

– Так вы не от Игоря? – разочарованно спросила она, и вопрос ее прозвучал довольно глупо.

– Нет, я сама по себе детектив.

Дама напряглась, это было заметно.

– Что вам надо? – спросила она совершенно другим тоном.

– Вы снимали четвертый номер…

– Ну снимала, снимала, и что?

– Я хотела бы знать, что вы видели или слышали в тот день в соседнем номере.

– Я вообще-то уже все сказала милиции. Меня допрашивали в тот же день, что еще нужно? – Вера Николаевна потянулась к пачке сигарет, что лежала на краю стола.

– Я, к сожалению, не присутствовала на вашем, как вы выразились, допросе. Я хочу поговорить с вами без протокола. Может, вы видели что-то такое, что может помочь моему расследованию.

– Ничего я не видела! Я гуляла в это время, любовалась весенним городом. – Она затянулась, а я заметила, что пальцы ее, державшие сигарету, мелко дрожат.

– Вера Николаевна, понимаете, милиция арестовала молодого человека, проживавшего рядом с вами в шестом номере, в котором и нашли тело горничной. Но у меня большие сомнения, что это он задушил девушку…

– Сомнения? А вы видели этого шизанутого? Да у него явно не все дома. А я так думаю: раз милиция арестовала, значит, есть за что. А ко мне со своими расспросами не приставайте.

– А почему вы считаете вашего соседа шизанутым?

– Хм, почему?! А какой же он? Вы его сами-то видели? Все время молчит, как в рот воды набрал. Другие постояльцы, встречаясь, здороваются, некоторые даже спрашивают, как дела. Я вот один раз сняла номер рядом с французами, представляете? Двое мужчин из Парижа, такие импозантные! Так они при первой же встрече сказали: «Бонжур, мадам, коман са ва?» Хорошо, что я французский в школе учила. Это по-ихнему значит: «Добрый день, как дела?» Я им ответила: «Мерси, са ва бьен». Спасибо, мол, хорошо. Мы даже пару минут побалакали по-французски, так, общие фразы… Вот. Это чужие люди, за пять тысяч километров сюда приехали, и то разговаривают, интересуются, как дела. А этот сопляк пройдет, глаза опустит, словно ему дела ни до кого нет. Тяжело, что ли, «здрасте» сказать, боится, язык отвалится?! Молодежь у нас невоспитанная, все беды отсюда!

– Вера Николаевна, давайте о нашей молодежи потом поговорим. Эта тема, несомненно, важная, но в данный момент меня интересует конкретно ваш сосед. Что вы можете сказать о нем, кроме того, что он шизанутый? Вы ведь за стеной находились, может, что-то слышали?

– Я же сказала: гулять я ушла. Не было меня в номере. Что я могу с улицы слышать?

Так, и эта не хочет разговаривать. Затягивается слишком часто, нервничает. Значит, есть отчего. Что ж, поднажмем.

– Вера Николаевна, а как долго вы гуляли?

– Долго, но время не засекала. Может, часа полтора, может, больше. Какое это имеет отношение к убийству? Вы что, хотите сказать, что, если бы я гуляла меньше, он бы ее не задушил? А если бы вообще не выходила из номера, то и все другие преступления в городе не совершились бы?

– Ну зачем вы нервничаете, Вера Николаевна?

– Я нервничаю? Вы задаете мне глупые вопросы…

– Не такие уж они и глупые. Просто, согласитесь, как-то подозрительно: человек снимает номер в гостинице, отдает целых три тысячи за сутки и потом долго гуляет на улице. Можно было даром погулять, не оплачивая номер.

Вера Николаевна скомкала окурок в пепельнице.

– Я вам все сказала: я ничего не видела и не слышала. А то, что снимаю номер в гостинице, это мое личное дело. Это не преступление.

– А во сколько вы в тот день заехали в гостиницу?

– Не помню точно, часа в три, кажется, может, чуть раньше.

– Ну вот, а Долгов, ваш сосед, поселился в четыре, то есть вы заехали перед ним.

Вера Николаевна достала из пачки другую сигарету, взяла со стола зажигалку.

– Вы что, меня подозреваете? Я, по-вашему, эту девушку придушила? За что? В номере у меня было стерильно чисто, впрочем, как и всегда. Я вообще эту гостиницу люблю за чистоту и порядок. И еще там уютно и постояльцев мало. У меня к персоналу претензий никогда не было. Молодцы, налажено все отменно. Горничных в лицо я никого не знала, только администраторов. Горничные там одинаковые все, в синих платьях и белых передниках.

– А как часто, позвольте спросить, вы пользуетесь услугами гостиницы?

– А это имеет отношение к убийству?

– Самое прямое.

Лицо Веры Николаевны пошло пятнами. Хотя внешне она старалась не показывать, что этот вопрос ей неприятен. Она прикурила новую сигарету. С ответом не торопилась. Тянула время, это было видно. Зазвонил телефон на столе, она схватила трубку, как спасательный круг:

– Да… Ольга Иванна, не сердись, еще не нашла… Да не переживай, найду, просто дел много, не успела поискать… Нет, не переживай, у нас ничего не пропадает, мы только ищем долго… Да, перезвоню… Найду обязательно. Давай!

Директриса положила трубку и с досадой посмотрела на меня. Как ей сейчас хотелось, чтобы я исчезла из ее жизни раз и навсегда! Но я ей такой радости не доставлю. Я продолжила:

– Так как часто, Вера Николаевна, вы снимаете номер в гостинице и почему?

– Редко снимаю, редко. Раз в месяц, не чаще. А почему… я уже сказала: это мое личное дело, вас оно не касается и к убийству отношения тем более не имеет. Вы мне дадите работать, наконец? Или мне милицию позвать?

– Вера Николаевна, ну при чем тут милиция, я ведь не совершаю ничего противоправного? Я только хочу помочь этому молодому человеку, чтобы снять с него все обвинения… Если бы с вами случилось нечто подобное и вам понадобилась бы помощь?

– Типун вам на язык! Со мной… Надеюсь, со мной такого не случится…

– Вера Николаевна, скажите, а вы замужем?

О! Выстрел попал в цель. Я внимательно следила за выражением лица этой дамы и видела, какое впечатление произвел на нее мой вопрос. Я не просто коснулась неприятной для нее темы, я сыпанула полкило соли на открытую рану. Лицо Веры Николаевны стало похоже уже не на огурец, а на большой гнилой помидор. Она покраснела, потом побледнела, и, как ни старалась сдерживать себя, ей это плохо удавалось. С минуту она боролась, наверное, с желанием запустить в меня пепельницей. Наконец благоразумие победило. Пепельница осталась на столе, а лицо директрисы словно окаменело.

– Не замужем. Что вам это дало? – спросила она холодно.

– Да кое-что дало. Нет, вы правы, к убийству это не имеет отношения…

– Тогда, может, вы оставите наконец меня в покое?

– Вера Николаевна, еще один вопрос: вы знали Катю Аверину?

– Какую еще Катю?! Не знаю я никаких Кать. У меня своих проблем хватает, мне бы в них разобраться…

Мадам Верстакова начала уже выходить из себя. В это время снова зазвонил телефон. Вера Николаевна взяла трубку:

– Да, я… От Игоря? А вы где? У магазина? Заходите, я у себя… жду вас. Девочки покажут, куда пройти.

Она положила трубку и победно посмотрела на меня:

– Извините, мне надо работать. Я надеюсь, что ответила на все ваши… вопросы. До свидания.

На все ваши дурацкие вопросы, конечно, хотела она сказать. Я встала.

– Я не уверена, что это наша последняя встреча, поэтому тоже говорю: до свидания. – Я вышла из магазина. Достала мобильник и набрала номер Юли. – Юля, это Татьяна, частный детектив. Здравствуйте.

– Я вас узнала, здравствуйте.

– Я не очень вас отвлекаю?

– Вообще-то мне сейчас… А впрочем, не очень.

– Я займу у вас ровно две минуты. Юля, скажите, в тот день дама из номера четыре сколько времени гуляла?

– Около получаса, может быть, минут двадцать пять.

– А она всегда так гуляла?

– Да… Она вообще очень странная.

– А в чем ее странность, можете сказать?

– Ну, во-первых, она всегда просила только первый этаж. Снимет номер и шастает взад-вперед. Это во-вторых. Уйдет гулять, через двадцать-тридцать минут назад придет. Через час опять уйдет, и опять на двадцать минут. А то вдруг выйдет из номера и стоит в коридоре около двери, а если кто-то из постояльцев идет, то просит дверь ей закрыть, жалуется, что сама не может, замок заедает. Я ее как-то спросила: «У вас что, проблемы с замком?» Она: «Нет, спасибо, все в порядке». Быстро закрыла дверь и убежала. Потом назад пришла – снова около двери стоит, ключом ковыряется. Мы ее замок несколько раз смазывали, пробовали открывать – все как по маслу. Другие в ее номере живут – ничего, никто на замок не жалуется, а у этой он вечно заедает. А еще она любит по два часа в баре сидеть. Придет завтракать часов в девять и сидит, пока дежурная не начнет полы мыть. Десять чашек чая выпьет, пять тарелок каши съест и столько же кусков пирога… Другие постояльцы придут, быстро позавтракают и уходят. А этой каждый раз напоминать приходится, что бар закрывается. Так что дамочка странная… И это не только я заметила. Другие администраторы тоже мне говорили…

– Юля, а мужчины к ней приходили?

– О чем вы говорите? Мужчины? К ней?!

– Спасибо, Юля. И еще: как часто она снимала номер в вашей гостинице?

– Она наша постоянная клиентка, как и Долгов. Раза три-четыре в месяц, по-моему, даже чаще, чем он.

– А в какие дни? Я хочу сказать, в какие дни недели? Есть какая-то закономерность или всегда в разные?

– Нет, снимала всегда в разные дни, кроме воскресенья.

– То есть в воскресенье не снимала никогда?

– Нет, в основном в рабочие дни, редко – в субботу.

– А выездные дни у вас пятница и суббота?

– Да, основная масса выезжает в эти дни.

– Еще раз спасибо.

– Скажите, а по делу Долгова что-нибудь новенькое есть?

– Пока нет. А вас это интересует?

– Да как сказать… жалко парня.

– А-а. Нет, он сидит, и пока ничего другого я сказать не могу.

– Ну, ладно, до свидания. – Она отключилась.

Я нарочно не сказала Юле про освобождение Дениса, пока дело не закончено, пусть все думают, что он по-прежнему под подозрением. Ведь полностью обвинение с него никто не снимал. Я пошла к своей машине. Так, ну и что делала мадам Верстакова в гостинице три-четыре раза в месяц? Хм, это ж какие деньги! И при этом имея свою роскошную квартиру! Я видела ее прихожую через плечо домработницы. Так, это первый вопрос. Второй: куда это она «шастала» на двадцать-тридцать минут? Что это за кратковременные прогулки? Третий: почему ее так разозлил мой вопрос о замужестве? Да, Юля права, дамочка очень подозрительная.

Я подошла к машине и села в нее. Так, еду забирать фотографии.

* * *

Я подрулила к отделению, где работал Андрей, позвонила ему на сотовый. Он в это время говорил с кем-то по городскому телефону, я услышала его голос:

– …Сведения предоставляются по решению суда или постановлению прокуратуры. Так что действуй. – Потом он ответил мне: – Да, Мельников слушает.

– Андрюш, это я. Привезла фотки, как обещала.

– Жди меня, я сейчас…

Вскоре он вышел из отделения и сел в мою машину.

– На, держи, – я протянула ему пачку фотографий.

Андрей рассматривал их, пока не дошел до тех, где Артем избивает собственного отца.

– А это что? На бомжах руку набивает, садюга?

– Не поверишь, родного отца бьет. Тот пришел навестить сына. Сам-то он в другом районе живет, в каких-то трущобах. Вот и приходит иногда на сыночка порадоваться, а тот вот так встретил папочку. Отблагодарил по-сыновьи…

– Ну, мразь! А ты знаешь, он адвоката себе нанял, тот пришел сегодня с утра, прошу, говорит, относиться уважительно к моему подзащитному… Я ему вот это покажу. Я теперь к его подзащитному так уважительно отнесусь!..

Андрей сунул фотографии себе в карман и стал вылезать из машины:

– Ну, давай, мать, спасибо за информацию к размышлению.

Я поехала по улице, еще сама не зная, куда мне надо. Мысли кружились в моей голове, наскакивали одна на другую. Что скрывает мадам Верстакова, почему не спешит быть откровенной? Значит, ей есть что скрывать. Но что? Если это она убила горничную, напрашивается вопрос: зачем? Смысла нет, если только они не были знакомы раньше…

Я медленно поехала к дому мадам Верстаковой.

Я поставила машину у ее подъезда и вперилась в него глазами. Что я надеялась увидеть, я сама не знала, но интуиция подсказывала, что мне надо быть здесь, а интуиция меня еще не подводила. Часа через полтора мое ожидание было вознаграждено появлением домработницы Верстаковой. Я сразу узнала ее, хотя теперь она была в сером плаще и с косынкой на шее. Я вышла из машины и направилась к ней.

– Ой, а вы уходите? – сказала я удивленно. – А я к вам…

– А зачем ко мне? Я вам сказала: я всего лишь домработница, ничего не знаю. Вы к Вере Николаевне идите…

– Да я была у Веры Николаевны в магазине, поговорили мы с ней, даже чаю попили, – соврала я не моргнув глазом, пытаясь показать домработнице, как хорошо меня приняла ее хозяйка. – Но я ей не все вопросы задала. Понимаете, есть такие вопросы, на которые только окружающие могут ответить, а не сам человек. Да и некогда ей, люди к ней пришли. А вы у нее сколько лет работаете?

– Почти пять. Как Вера Николаевна бизнес этот свой открыла, так ей стало некогда хозяйство вести, она меня и наняла.

– Ну, вот видите. А вас как зовут?

– Татьяна Ивановна.

– Да вы что! – обрадовалась я так, словно встретила свою родственницу. – Так и меня Татьяна, только я Александровна! Значит, мы с вами тезки. А вы где живете?

– Да тут недалеко, на Заозерной.

– Так нам по пути, давайте я вас подвезу, а по дороге и поговорим заодно.

Татьяна Ивановна села в мою машину, отнекиваясь и что-то бормоча про «неудобно» и «не ожидала».

Мы выехали со двора и направились к ее дому.

– Татьяна Ивановна, скажите, а хозяйка ваша замужем?

– Нет. Муж ее умер, точно не скажу когда, но знаю, что давно. Дочку она лет десять как замуж отдала. С тех пор одна живет. Видная женщина и денег – куры не клюют. А вот в личной жизни не везет. В тот год, как она меня в работницы взяла, купила она машину, наняла шофера, чтоб возил ее. Так он вскоре машину эту разбил, сам в больницу попал. Она, конечно, другую купила, иномарку, дорогущую! Но уже боялась шофера нанимать, сама ездит, правда, редко. Не везет ей с мужиками. Если и крутится кто возле нее, то только из-за денег, она это понимает. А она хочет, чтоб, значит, по любви. У нее после официального мужа еще два гражданских было, она сама мне говорила. Только они с нее деньги тянули, больше ничего. Один до того распоясался, охальник, что бабу в дом к Вере Николаевне привел, а она их застукала. Чуть не прибила. Ну никак ей не везет! А уж годы-то поджимают, век бабий короток. И чего им, мужикам, надо? Что она, урод какой? Все при ней – и тело, и лицо. И денег много. И характер хороший. Она щедрая: мне три раза в год подарки дарит: на день рождения, на Восьмое марта и Новый год. Да и так иногда что-нибудь из вещей отдает, что ей мал́о или не нужно.

– Скажите, а вот по характеру Вера Николаевна какая? Ну, там… замкнутая или, наоборот, открытая, веселая?

– Скорее замкнутая… А вообще вот что я вам скажу: несчастная она! Вот. Ей бы мужика хорошего… Да не получается.

– А она хочет с кем-то познакомиться?

– А то не хочет?! Целый час утром красоту наводит – это для кого? Для девочек-продавщиц, что ли? Опять же волосы то в рыжий цвет покрасит, то в черный… Теперь вот белая как лунь. А платья знаете в каких дорогих магазинах покупает? Одно ее платье стоит больше, чем моя месячная зарплата. А еще у нее парик есть, такой пепельный, пышный. Только она его почему-то редко надевает. Зачем тогда покупала, он ведь дорогой, она говорила, не то за три, не то за четыре тысячи взяла…

– Что вы говорите! – восклицала я, чтобы как-то поддерживать разговор.

– А однажды дорожный саквояж купила, – продолжала домработница, – тоже дорогой и тоже красивый. Только зачем он ей? Она ведь никуда не ездит. Иногда только к сестре в Покровск на день-два – вот и все ее путешествия.

– Так у нее сестра в Покровске? – спросила я.

– Ну да, такая же одинокая, как Вера Николаевна. Вот ее она и навещает. Я для них пироги пеку, Вера Николаевна всегда сестре мои пироги возит. Кто ж на свете ближе, чем родные сестры?

– Татьяна Ивановна, а когда ваша хозяйка последний раз сестру навещала?

– Да я уж и не помню…

– Вспомните, Татьяна Ивановна, я вас умоляю.

– Да не вспомню я, не уговаривай. Я уж запамятовала, что вчера было…

– Ну, на прошлой неделе ездила? Вы ведь ей в дорогу пироги печете, значит, должны вспомнить. Пироги печь – это ж событие!

– В позапрошлую… нет… прошлую… на той неделе я у нее генеральную делала. Занавески стирала, а в пятницу я тесто ставила, пироги пекла. Но она сама все съела. Нет, она давно не ездила… А ведь точно! Последний раз была недели две назад, если не больше. И как-то так странно быстро назад приехала. Ну да, в субботу, помню, в обед уехала, еще и пирог с капустой с собой взяла для сестры. Но только вернулась в этот же день… точно, в этот день и приехала. Я так удивилась, она всегда у сестры ночевала. А в ту субботу приехала какая-то злая, пирог назад привезла, вещи в прихожей бросила. Я спрашиваю: Вера Николаевна, вещи-то мне что, распаковать? А она глянула на меня как-то странно, про вещи ничего не сказала, только говорит: «Налей мне, Ивановна, пятьдесят граммов коньяка». Я опешила. Вера Николаевна не пьет. То есть выпивает, конечно, редко, в компании. Но дома, одна – никогда! А тут коньяк залпом выпила, не закусила даже… Я на кухню ушла, а хозяйка в прихожей возилась, и я слышала, как она несколько раз сказала: «Черт бы побрал эту идиотку!»

– Как-как сказала? «Черт бы побрал эту идиотку»? – переспросила я.

– Да, именно так. С сестрой, похоже, поругались…

– Татьяна Ивановна, а на прошлой неделе точно не ездила?

– В том-то и дело, что нет. Не поехала, я сама удивилась. Я как раз в пятницу у нее была, пироги ставила, один с капустой, второй с картошкой и грибами. Смотрю, она сама их ест и к сестре не поехала. А почему, я побоялась спросить. Должно быть, все-таки с сестрой поругалась. Да не мое это дело! Она сама не маленькая, знает, куда ей ехать и когда.

– Татьяна Ивановна, а вы случайно не знаете, есть ли среди знакомых Веры Николаевны такая девушка – Катя Аверина?

Женщина наморщила лоб, но, подумав с минуту, сказала:

– Нет, такой не знаю. На работе девочки – Любочка и Ирочка. Уборщица – Зинаида Петровна. Еще есть у нее подруга Ольга Ивановна, ну, с этой они по работе завязаны. А Кати не знаю, извините.

– Ну, хорошо, спасибо, вы мне очень помогли.

Я подвезла Татьяну Ивановну к самому ее дому, она очень обрадовалась, все благодарила меня. Когда она захлопнула дверь машины, я развернулась и поехала к себе домой. На сегодня все. Надо подумать о том, что я узнала, подвести итоги.

Я лежала на своем стареньком диване и размышляла. Каждое новое сведение как пазл, встает на свое место к тому, что уже известно. Из этих пазлов постепенно собирается общая картина преступления. Вот жили люди. Жили себе, не тужили. Их много, этих людей. Они знали друг друга, встречались, разговаривали. У каждого своя работа, своя семья, свои друзья, близкие – их окружение. Но и между собой им приходилось общаться. Денис приезжал два-три раза в месяц в гостиницу. У него есть родители, но нет друзей. Он знал администраторов в гостинице, знал Земфиру. Но с горничными не общался, не положено. У горничной, которую нашли в его номере, были родители, жених, две подруги… подруги… Что-то мне не нравится в этом слове – «подруга», но я никак не могу ухватить, что именно… Ладно, к подругам еще вернемся. Вера Николаевна волей случая оказалась рядом с Денисом в соседнем номере. Одинокая женщина с несложившейся судьбой. Домработнице врет, что ездит навещать сестру, сама снимает номер в гостинице. Для чего? Приводит мужчин? Вроде бы нет, администраторы заметили бы. Да она и домой бы могла приводить, одна живет, кого ей бояться? Надо будет обязательно узнать, для чего мадам Верстакова снимала номер в гостинице. Если я узнаю это, станет понятно, причастна ли она к убийству. Так, дальше. Юля… работает в гостинице и учится на заочном, уже оканчивает институт. У нее свои подруги, родители есть, но она человек самостоятельный, живет одна. Какие они разные, все эти люди, и сошлись в тот вечер в одной гостинице, и был ведь еще кто-то, кто убил Катю. Или кто-то из них убил. Зачем, зачем… Какой мотив? Ну, для чего убивать двадцатичетырехлетнюю девчонку, кому она помешала, чем? Что-то знала? Да что она могла такого знать… Хотя… стоп. Она работала в гостинице, здесь останавливаются люди, многие из которых занимаются бизнесом. Катя могла услышать какие-то секретные сведения, не предназначенные для чужих ушей. А двое «влюбленных» на втором этаже? Их я еще не проверяла. Значит, пришла пора. Так, где у нас девочки легкого поведения тусуются? Кажется, на улице Дружбы Народов? Нет, рано еще сегодня отдыхать. Я встала и быстро собралась. Села в машину и поехала на улицу Дружбы Народов. Я знала, где там собираются девочки, приходилось уже иметь с ними дело. По этой улице я ехала медленно и в одном месте увидела небольшую группу броско одетых дамочек. Я подъехала и остановилась около них. К моей машине подошла одна и спросила:

– Хотите весело отдохнуть?

– Я бы с удовольствием, – сказала я, – но не просто отдохнуть, а широко, с цыганским размахом. Аза работает?

Девушка повернулась к остальным и крикнула:

– Аза, тебя спрашивают.

К машине подбежала одна из стоявших в кучке и, заглянув в окно, спросила:

– Вы со мной хотели отдохнуть?

– А ты Аза?

– Да. Цыганочка Аза. Меня вам рекомендовали?

– Еще как! Падай быстрее, поехали.

Девушка села в машину:

– Вы мою ставку знаете? С женщиной – «пятихатка» за час.

– Согласна, – сказала я не моргнув глазом.

Аза заметно повеселела, а я поехала к гостинице. По дороге я рассматривала ее, иногда поворачивая голову. Тот, кто дал ей это прозвище, был остроумным человеком. Аза была очень смуглой, с черными длинными волосами и ярко одевалась.

– А куда едем-то? – весело спросила она.

– В «Приют странника», – сказала я, – знаешь такую гостиницу?

– О! Как не знать! Я там была! – обрадовалась Аза.

– Я тоже. – Я остановила машину около гостиницы. Но не успела Аза взяться за ручку дверцы, как я заблокировала замки в машине.

Смуглянка удивленно посмотрела на меня:

– Эй, подруга, это что за фокусы?

– Не рыпайся, – сказала я спокойно. – Я ничего тебе не сделаю, только задам несколько вопросов.

– Чего? Да иди ты со своими вопросами знаешь куда…

Я схватила Азу за длинные волосы сзади и скрутила так, что ей стало больно. Она запрокинула голову назад и запричитала:

– А-а-а… Ты что творишь, падла?! Отпусти, больно…

– Отпущу, – сказала я, – если ты пообещаешь ответить на мои вопросы. Ну что, будем говорить?

– А деньги? Я даром трепаться не намерена, у меня время – деньги.

– Ну да. Я понимаю, это твой бизнес, заплачу, если ответишь на мои вопросы. – Я отпустила Азины волосы, она обиженно косилась на меня, поправляя прическу.

– Ты из ментуры, что ли?

– Вопросы буду задавать я, – сказала я. – Так вот первый вопрос: в позапрошлую субботу ты здесь кувыркалась с одним приезжим предпринимателем на втором этаже. А на первом в это время убили горничную…

– Ну, знаю, нас допрашивали уже…

– Я тебя не допрашиваю, а спрашиваю, вежливо спрашиваю: что ты знаешь по этому делу? Может, что-то слышала или видела?

– Ничего я не видела и не слышала! Кобель этот приезжий как меня в номер затащил, раздел, стал…

– Без подробностей.

– А… ну… короче, мне ни до чего дела не было. Он, похоже, месяц был без бабы… Он как озверел, он меня…

– Без подробностей! Вы из номера выходили? Ну, там покурить или водички в кулере набрать?

– Нет, я же говорю: он как озверел, как завел свою шарманку…

– А он один выходил куда-нибудь?

– Говорю же, нет.

– А во сколько ты к нему пришла?

– Часов в пять или около того. Потом, часов в шесть, кажется, я крик внизу слышала. Но мне не до того было. А в половине седьмого к нам постучали, велели одеться и вниз спуститься. Мы спустились с Васей, а там ментов полно… Нас в баре допрашивали. Я тогда все так же, как и тебе, сказала.

– И с пяти до половины седьмого ни ты, ни твой заезжий кавалер из номера не выходили?

– Нет, мамой клянусь! А ты мне правда заплатишь?

– Правда. Аза, а ты понимаешь, что, если ты врешь, у тебя будут проблемы?

– Да не вру я! Чего мне врать-то?

– А кто тебя в гостиницу привез?

Аза замолчала, отвернулась к окну. Потом сказала:

– Никто не привозил, меня Вася на улице увидел и пригласил к себе…

– А вот это ты врешь. Тебя Артем привез. Хочешь сказать, не знаешь такого?

Аза молчала. Да, а девочки Артема не торопятся сдавать. То ли он им платил хорошо, то ли запугал как следует. Ладно, с этим сутенером и так все понятно.

Я открыла центральный замок, Аза вывалилась из моей машины на улицу и припустила бегом. Пусть пробежится, хорошая тренировка ей не повредит.

Я взяла телефон и набрала номер Андрея.

– Андрюш, привет! Это Татьяна…

– Тань, извини, мне некогда: через пять минут совещание у начальника отдела…

– Так я тебя не задержу, всего один вопрос…

– Давай, только быстро!

– Ты говорил, что проверял господина на втором этаже, ну того, который даму привел? Цыганочку Азу. Что-нибудь нарыл?

– Нет, там все чисто. Семьянин, двое детей, свой бизнес, и вообще он в другом городе живет, сюда приезжает очень редко… Короче, все о’кей. Цыганочку Азу проверили, ей, кроме занятия проституцией, предъявить нечего. Да и администратор сказала, что они из номера не выходили, вниз не спускались. Они бы мимо нее не прошли. Так что этих двоих можно вычеркнуть.

– Ну, хорошо.

– А у тебя как?

– Я сейчас соседкой по номеру занимаюсь, дама подозрительная.

– Я тоже ею занимаюсь. Что нарыла?

– Не замужем. Женщина с несложившейся судьбой и комплексом неполноценности. Имеет домработницу. Врет ей, что ездит навещать сестру в Покровске, а сама снимает номер в гостинице. Кстати, после убийства гостиницу больше не посещала.

– Ну, я тоже это знаю.

– Андрюш, а ты часом не в курсе, есть у Верстаковой сестра в Покровске?

– Нет, вообще у нее родственников – раз, два и обчелся. Есть замужняя дочь и внук. Но они живут в Москве, видятся редко. Похоже, у нее с зятем отношения не сложились. Ладно, бегу на совещание, Тань…

Я отключила телефон и поехала домой. Там я первым делом вымыла руки и пошла на кухню заваривать кофе. Под него как-то легче думается. Ну вот, проверили еще одних подозреваемых. Их тоже, пожалуй, можно вычеркнуть. Остается пока мадам Верстакова, которая врет мне и не краснеет. Нет, я, конечно, понимаю, каждому есть что скрывать. Но не тогда, когда дело касается убийства. А еще я что-то хотела вспомнить про подругу… Мои мысли опять вертелись вокруг слова «подруга». Интуиция мне подсказывала: здесь что-то кроется… Но я никак не могла ухватить эту мысль. Когда-то она мелькнула, как падающая звезда, и скрылась с моего небосклона. Подруга… Кто-то что-то мне говорил про подругу, а я увидела несоответствие… чего с чем?

Зазвонил телефон. Я взяла трубку:

– Слушаю.

– Татьяна? Это говорит Константин Эдуардович. Здравствуйте.

– Здравствуйте, рада вас слышать.

– У нас хорошая новость: Денис дома, его отпустили под подписку…

– Вообще-то я в курсе.

– Да? Адвокат сейчас тоже у нас, он говорит, что это не без вашего участия. Так что мы благодарим вас. Мы так рады, что Денис снова с нами…

– Константин Эдуардович, радоваться особо не стоит, ведь официально обвинения с вашего сына не сняты. Пока не будет найден настоящий убийца.

– Вот я как раз хотел спросить: как продвигаются дела, вы кого-то… разрабатываете?

– Да. Этим как раз и занимаюсь. Проверяю постояльцев и сотрудников гостиницы, так что быстрого результата не ждите.

– Я понимаю… Кстати, Денис хочет вам что-то сказать, передаю трубку.

Ну-ну, посмотрим, что он способен сказать. Через пару секунд в трубке тихо послышалось:

– Здравствуйте.

– Здравствуй, Денис. Что ты хотел мне сказать?

– Я вспомнил. Когда я выбегал из номера, дверь была заперта.

– Ты это точно помнишь?

– Да. Я дергал за ручку, дверь не открывалась, я повернул защелку.

– Это все, что ты хотел сказать?

– Да.

– Хорошо, спасибо. Передай трубку отцу. А, нет, подожди, Денис. Скажи, пожалуйста, ты тогда в номере ничего не испачкал случайно, не пролил?

– Нет.

– Точно нет? Ничего-ничего?

– Нет, точно.

– Хорошо, передай трубку отцу.

– Татьяна, вам поможет то, что сказал Денис? – опять послышался в трубке голос Константина Эдуардовича.

– Да, мне может помочь любая мелочь, на первый взгляд совсем незначительная.

– Тогда желаю вам успеха!

– Всего доброго!

Я положила трубку и с минуту стояла у аппарата, боясь спугнуть мысль, которая пришла мне в голову. Ну, теперь я знаю, что мне надо делать. Только так я могу проверить все мои догадки…

Я достала с антресоли свой чемодан. Он был небольшой, темно-зеленый, с пластмассовой ручкой. Казалось, я совсем недавно ездила с ним в турне, а он уже успел запылиться. Я вытерла его и открыла. Так, сейчас мы начнем готовиться к важному эксперименту. Я снова подошла к телефону и набрала номер.

– Гостиница «Приют странника». Администратор Елена. Добрый день! – услышала я в трубке знакомое воркование.

– Леночка, здравствуйте, это частный детектив Татьяна.

– Очень приятно, чем мы можем вам помочь?

– А вы знаете, Леночка, можете! Скажите: в вашей гостинице есть сейчас свободные номера?

– Пустуют пока только два забронированных номера. В них въезжают завтра утром.

– Надо же, каким ваша гостиница пользуется спросом!

– Да, но завтра утром выезжает гость из номера пять, а в обед освободится номер пятнадцать, люкс.

– Так, ну люкс мне пока не по карману, а вот пятый забронируйте, пожалуйста, на мое имя.

– Хорошо, напомните вашу фамилию…

– Иванова. Татьяна Александровна.

– На какой срок забронировать номер?

– Давайте пока на сутки, а там видно будет, может, и продлю.

– Хорошо. Я записала. Номер будет готов к одиннадцати утра. Вас это устроит?

– Еще как устроит!

– Будем рады видеть вас завтра в нашей гостинице. – Леночка отключилась.

Нет, ну сервис наших отелей просто потрясает! Ни тебе лишних вопросов, ни предоплаты. Все, завтра утром переселяюсь в новое жилище. Ведь чтобы сказать что-то конкретное о гостинице, надо там пожить. Профессионал обязан проверять все версии. Я покидала в зеленый чемодан то, что мне могло пригодиться в гостинице: кое-что из одежды, домашние тапочки, косметичку, предметы личной гигиены… А теперь надо принять ванну и завалиться спать.

Глава 8

На другой день без пяти одиннадцать утра я оставила свою машину на стоянке около гостиницы, рядом с новеньким серебристым «Ниссаном» с темными стеклами. И как только ГИБДД разрешает с такими ездить! Ничего, зато у меня «классика». Я позвонила в дверь и услышала, как обычно: «Добрый день, администратор Оксана». Я назвала себя, дверь пискнула и приоткрылась. Мне осталось только потянуть за ручку и войти в холл. Оксана сидела на ресепшн и улыбалась мне приветливой и ясной улыбкой. Я подошла к ней и только открыла рот, собираясь сказать ей, что сняла номер в этой гостинице, как девушка положила передо мной ключ с номером пять.

– А откуда вы знаете? – удивилась я.

– Мне Елена передала, я в курсе, что вы сняли у нас номер.

– Так вы утром меняетесь?

– Да, в девять. Елена только что ушла перед вами. Пока сдала мне дела…

– Понятно. Оплатить номер можно сейчас?

– Как вам удобно, можете позже.

– Да нет, зачем тянуть? – я достала деньги и положила перед Оксаной три тысячи рублей.

Она взяла только две и сказала:

– Это номер эконом-класса, он стоит ровно две тысячи.

– Он такой же, как шестой? – спросила я.

– Да, зеркальный. У нас два одинаковых номера, один против другого, оба в конце коридора.

– Ну что ж, пойду к себе.

– Татьяна, если у вас будут какие-то просьбы, вы можете, чтобы не ходить, позвонить по внутреннему телефону. Просто снимите трубку, и я отвечу.

– Да что вы говорите! Спасибо, буду иметь в виду.

– И еще: завтрак у нас с восьми до одиннадцати. Если захотите пообедать, рядом с гостиницей, буквально метров двадцать налево, есть хорошее кафе.

– Спасибо, приму к сведению. – Я взяла чемодан и направилась в коридор на первом этаже.

– Приятного отдыха! – сказала Оксана мне вслед.

Проходя мимо бара, я увидела там девушку в синем платье. Она мыла пол. Стулья были запрокинуты на столы, большие кафельные плитки сверкали, отражая барную мебель. В воздухе стоял запах какой-то ароматизированной «химии». Очевидно, моют полы специальным средством. Я прошла по коридору до самого конца и остановилась перед дверью с табличкой «№ 5». Напротив был тот самый номер, где убили Катю и где мы с Андреем уже были однажды. Я поставила чемодан на пол и стала отпирать свою дверь ключом. В этот момент из номера четыре вышел мужчина лет сорока, увидев меня, поздоровался, я ответила ему. Мужчина спросил, не нужна ли мне помощь. Но в этот момент моя дверь открылась, и я с улыбкой ответила соседу:

– Как видите, нет.

И вошла к себе в номер. Да, что называется, скромненько, но со вкусом. Кровать-полуторка, с одной стороны тумбочка, на ней – настольная лампа. У окна – стол, на стене – плоский телевизор. Около стола – стул. На столе два стакана, пульты от телевизора и кондиционера (он висел над дверью), телефон, пепельница. Рядом со столом маленький холодильник в тумбочке. При входе вешалка, подставка для обуви. На подставке лежали одноразовая салфетка для обуви, ложка для обуви, одноразовые гостиничные тапочки, запечатанные в целлофан. Я разорвала его, достала тапочки и надела их. Они были не очень удобные, подошва совсем тонкая, но надо же ощутить то, что ощущал здесь Денис, в таком вот номере. Рядом с вешалкой стоял небольшой платяной шкаф. Я открыла его. На перекладине болталось штук шесть «плечиков». Я развесила на них свою одежду. Потом заглянула в душ-туалет. Кабина сверкала чистыми стеклами, на сушилке висели три полотенца. Как в европейских гостиницах: верхнее – для рук и лица, второе – большое банное, третье – коврик для ног. Все белые, безукоризненно чистые. На полочке под зеркалом лежали в маленьких пакетиках одноразовые мыло, шампунь, гель для душа, кондиционер для волос, зубная щетка. Даже ватные палочки для ушей есть. Надо же какой сервис! Раковина и унитаз сверкали так, словно их только что купили и натерли до блеска. И вот в такой номер сверкающий-сияющий заехал Денис в четыре часа, а в шесть сюда зашла Катя с тряпочкой для евроуборки. Денис за два часа здесь что-то испачкал? Не поверю, мальчик культурный, это видно. Да и сам он сказал, что ничего не пачкал. А главное, не могла она убираться в его присутствии, администраторы ведь сказали: уборка номера производится в отсутствие постояльца. Так. Денис заехал, вот как я сейчас, положил вещи… я тоже положила чемодан в шкаф. Потом он пошел гулять. Ну что ж, я тоже пойду схожу в кафе, которое мне рекомендовала Оксана. Позавтракаю, ведь дома я выпила лишь чашку кофе. Снова переобувшись в кроссовки, я вышла из номера. Проходя мимо администратора, увидела, что она говорит с кем-то по телефону. Я вышла на улицу. Денек был великолепным, хотелось прогуляться. Солнце светило ярко, совсем по-летнему. Птицы щебетали так, словно устроили соревнование – кто кого перещебечет. Я зашла в кафе. Время было только половина двенадцатого, и народу здесь было совсем немного. Я перекусила в спокойной обстановке, продолжая думать о Денисе. Может быть, он тоже ходил в это кафе. А что, здесь все недорого и вкусно. Вот он достал телефон и позвонил своей Земфире. Она обещала приехать сразу же, как только освободится. Он еще погулял немного, как он сказал. И я, пожалуй, пройдусь. Я шла по улице, наслаждаясь весной. Это то изумительное время, когда снег практически весь сошел, грязи уже нет, а пыли еще нет. Я достала из кармана куртки мобильник и набрала номер Сониной мамы.

– Алло, Валентина Сергеевна, это Татьяна, частный детектив. Узнали?

– Да, Танечка, конечно. Здравствуйте.

– У вас какие-нибудь новости есть?

– Да как сказать… Соня в себя пока не пришла. Но врачи говорят, что приборы показывают улучшение. А еще… ко мне приходил водитель той маршрутки, Иван Андреевич, рассказал, как все случилось, предложил помощь. Я согласилась. Он лекарства привез и шприцы одноразовые…

– Ну что ж, хорошо. Валентина Сергеевна, мне бы с ним встретиться. У вас его телефон есть?

– Есть, записывайте. – Она продиктовала мне номер сотового телефона Ивана Андреевича. Отключив Валентину Сергеевну, я сразу же набрала его. Голос был басистый, солидный.

– Иван Андреевич? Вас беспокоит частный детектив Татьяна Иванова. Я расследую одно дело… впрочем, теперь уже два, в том числе дело Сони Гладышевой. Не могли бы мы с вами встретиться и поговорить, мне надо задать вам несколько вопросов?

– Господи, как я устал объяснять всем, что не виноват в том, что случилось…

– Я вас не виню, Иван Андреевич. Наоборот, считаю, что вы можете помочь в расследовании, именно поэтому и хочу поговорить с вами. Давайте встретимся… Когда и где вам удобно? Я задам вам всего несколько вопросов.

– Я живу на Кузнецова, сегодня у меня выходной, так что можете подъезжать.

– Номер дома мне скажите.

– Сорок шесть.

– А у меня бежевая «девятка». Через полчаса выходите во двор, я буду стоять возле вашего дома.

Когда Иван Андреевич сел в мою машину, я поняла, что передо мной честный работяга. У него были грубые мозолистые руки, и сам он был большой, сильный, с обветренным лицом и волосами, тронутыми сединой. Он рассказал, как ехал по улице Олимпийской и недалеко от гимназии ему под колеса шагнула девушка. Все произошло до того быстро, что он не успел среагировать. Вернее, он затормозил, но было поздно. От удара девушку отбросило, Иван Андреевич подбежал к ней, увидел, что она серьезно ранена, сразу вызвал «Скорую», ДПС… Я слушала его и пыталась понять: что Соня делала на улице Олимпийской? Если после работы она ехала домой, то ей надо было идти от гостиницы совсем в другую сторону.

– А что у нее при себе было, вы не заметили? – спросила я.

– Сумочка. Да нет, ничего необычного, девушка как девушка, только шла как-то неестественно. Как зомби.

– И что только она делала на этой улице, знать бы мне…

– Что?

– Нет, это я так… размышляю. А рядом с ней никого не было?

– Я не видел, я на дорогу смотрю, когда еду.

– Понятно.

В общем, разговор с водителем ничего нового мне не дал, разве что я убедилась в его непричастности. Я, конечно, обязана была проверить все сама, но мой друг Андрей прав: здесь все чисто. Вел Иван Андреевич себя спокойно, говорил уверенно, лицо открытое, честные глаза… «Скорую» вызвал сразу, раньше Соню никогда не видел, про гостиницу «Приют странника» слыхом не слыхал. Теперь вот пытается помочь девушке, покупает какие-то лекарства, денег дал ее маме на процедуры…

Я поблагодарила водителя и поехала в гостиницу, размышляя по дороге. Все-таки что бы Андрей ни говорил, а эти преступления связаны между собой. Одну горничную убили на работе, другую пытались убить, когда она шла с работы. Соня, Соня… Если бы сейчас она очнулась и начала говорить! Мне очень хотелось поехать к ней в больницу, но я знала, что это ничего не даст. Я, к сожалению, не умею приводить людей в сознание.

В гостиницу я попала, открыв дверь своим магнитиком. Оксана сидела на своем месте, одна из горничных пылесосила палас в холле. Я с деловым видом прошествовала к себе в номер. В коридоре столкнулась с дамой из третьего номера. Она поздоровалась со мной, я ей ответила. А Вера Николаевна права: публика здесь культурная, все друг друга приветствуют. Так что Денис на этом фоне смотрелся не очень… Потому-то мадам Верстакова его и невзлюбила. Как она его назвала? Шизанутый? Ну да, если человек не такой, как все, проще всего приклеить ему ярлык ненормального. При этом еще и себя возвеличить в собственных глазах: ну конечно, я-то вон какая нормальная, с французами «по-ихнему балакаю»!

Я зашла в свой номер, переобулась, разделась, взяла пульт от телевизора и легла на кровать прямо на покрывало. Переключая каналы, я искала что-нибудь интересное. На одном канале шел фильм про милицию: разыскивали преступника, сплошные погони со стрельбой и ранением главного героя. Я смотрела, не вникая в сюжет. Все мысли вертелись вокруг одного. Денис ждал свою подружку, он мылся в душе, он ничего не слышал… Не слышал? А вот мы сейчас это и проверим. Я встала, достала из чемодана шампунь, свое полотенце, мочалку, убедилась, что мой номер закрыт, разделась и пошла в душ. Я стояла под струями горячей воды, намыливала голову, потом терла тело и ловила себя на мысли о том, что не слышу работающего в комнате телевизора, а ведь звук я оставила довольно громкий. Значит, и Денис ничего не слышал, он говорил правду. Горничная зашла в номер, пока он мылся. И не просто зашла, она открыла ключом запертый номер. Вот как мой сейчас. Спрашивается: зачем? Для этого должны быть веские причины. Думай, Таня, думай! Представить себя Денисом я могла, а теперь надо представить себя горничной. Денис сказал, что, когда выбегал из номера, он был заперт и ему пришлось повернуть защелку, чтобы открыть дверь. Так, о чем это говорит? Раз дверь была закрыта, а горничная находилась в номере, причем уже не живая, значит, убийца задушил девушку, вышел и закрыл номер на ключ снаружи. Я вышла из душа, вытерлась полотенцем и обмотала его вокруг тела. Подошла к двери, дернула ручку. Дверь была заперта. Правильно, идя в душ, я автоматически закрыла ее на защелку. Скорее всего, Денис сделал то же самое. Нормальный человек запирается у себя в номере так же, как запирается в своей квартире. Будем исходить из того, что Денис закрыл дверь на защелку, прежде чем пойти в душ. Катя, заходя в номер, открыла дверь снаружи ключом, вошла. Возникает следующий вопрос: она вошла с кем-то или одна, а кто-то потом вошел в номер вслед за ней? Вот на этот вопрос, боюсь, мне будет трудно ответить. Во всяком случае, тот, кто вошел с ней или за ней, и убил ее, затем вышел и снова запер дверь снаружи. Третьего не дано. А кто мог закрыть дверь снаружи? Тот, у кого были ключи от номера. А ключи есть у горничных, администраторов или у тех, кто стащил эти ключи на ресепшн. Отсюда вопрос: а можно ли украсть ключи с ресепшн? Надо проверить. Вот этим я сейчас и займусь. Итак, ставлю перед собой задачу: забрать ключи так, чтобы Оксана этого не заметила.

Я быстро высушила волосы феном, оделась в гостиничный халат. Выглянула в коридор. Потом прошла немного до того места, откуда уже было видно Оксану. Она сидела на своем рабочем месте и что-то писала. Зазвонил телефон. Оксана сняла трубку, несколько секунд поговорила с кем-то и опять начала писать. Буду следить за ней, пока не представится возможность подойти к ресепшн. Я вернулась в комнату и легла на кровать. Придется смотреть телевизор. Я переключала каналы, время от времени вставала и выглядывала в коридор. Оксана по-прежнему сидела на месте, отвечала на звонки или что-то писала. Но вот я услышала какие-то голоса в фойе. Я тихонько прокралась по коридору и прислушалась. Говорила горничная:

– Оксана, я все номера на втором этаже убрала, иди проверь.

– А ты светильники протерла? И плинтусы я просила пройти с «Антипылью».

– Да все я протерла, иди принимай работу.

– Сейчас поднимусь, а ты пока перекуси.

– Я Олю подожду, вместе поедим.

– Да Оля уже в баре. Обедайте, я пошла на второй этаж.

Послышались шаги по деревянной лестнице. Значит, Оксана поднялась наверх. Я подошла к ресепшн. За ним никого не было. Горничные обедали в баре, дверь туда была чуть прикрыта. Я порылась немного в вещах на столе, выдвинула один ящик, другой. О! Вот они, запасные ключи от всех номеров. Вот ключ с номером семь, вот и мой пятый, вот двенадцатый, так, а это какой? «Бар», понятно. Я закрыла ящик. Постояла еще несколько секунд, затем пошла к себе в номер. Эксперимент показал, что любой мог подойти вот так к ресепшн и взять ключ от любого номера. Ну, если он, разумеется, находился в гостинице. Хотя и с улицы зайти постороннему, если очень постараться, можно. Я же зашла один раз. Да… Все-таки круг подозреваемых шире, чем круг работников гостиницы. Есть, есть лазейки, которыми мог воспользоваться убийца. И он воспользовался!

Часов в шесть уставшие горничные ушли домой. Некоторые постояльцы возвращались в свои номера, из-за дверей доносился звук включенного телевизора. Время от времени где-то хлопала дверь, слышались голоса… Я полежала еще немного на кровати, нажимая кнопки пульта управления, потом встала и оделась. По «ящику» все равно ничего интересного нет, пойду пройдусь по улице, заодно и перекушу чего-нибудь. Я вышла из номера и стала его закрывать. В это время к своей двери подошел постоялец из номера четыре. Увидев меня, он сказал:

– Добрый вечер! А это опять я. Меня зовут Глеб. А вас, девушка, как величать?

Честно говоря, знакомиться мне не хотелось. Я в гостиницу работать приехала, а не кавалеров заводить. Но Глеб ждал ответа с таким видом, что, помедлив несколько мгновений, я все же сказала:

– Татьяна.

Я закрыла свою дверь и пошла по коридору, но, дойдя до двери с номером четыре, вынуждена была остановиться. Глеб практически преградил мне дорогу.

– В таком случае, Татьяна, не желаете поужинать? Здесь рядом есть неплохое кафе. Я вас приглашаю.

А вот это как раз в мои планы не входило. Я собиралась подумать, а это можно сделать только наедине с собой. А тут непрошеный кавалер.

– Вы знаете, – сказала я, потихоньку протискиваясь мимо моего соседа, – я сейчас иду по делам, мне очень некогда, извините…

– Вы, должно быть, сочли мое предложение непристойным и потому обиделись, но клянусь, я ничего не имел в виду…

Но я уже была у входной двери. Нажатие кнопки – дверь открылась, я очутилась на улице. Потом я прыгнула в машину и рванула с места. Я ехала по городу, застревая в пробках и понося нехорошими словами дороги, огромное количество машин, водителей, не вовремя решивших двигаться в одном направлении со мной. Сначала я ехала, сама не зная куда. Просто сидеть сложа руки нельзя, надо что-то делать, что-то предпринимать. Время идет, убийца на свободе. Деньги моих заказчиков капают, нужно их отрабатывать. Наконец у меня созрел план. Мне в голову пришла одна интересная мысль, и я повернула на улицу, где находился магазин мадам Верстаковой. Подъехав к нему, я поставила машину прямо напротив двери и посмотрела на вывеску. «Мы работаем с 10.00 до 19.00», – прочитала я. Мои часы показывали без четверти семь. Значит, Вера Николаевна скоро закроет свой магазин, и мне надо поторопиться. Выйдя из машины, я зашла в зал. Продавщица сказала, как и в прошлый раз, что директор у себя, и я вошла в маленькую комнатку. Вера Николаевна сидела за своим столом и писала. Подняв глаза и увидев меня, она изменилась в лице.

– Опять вы? – спросила она вместо приветствия, хотя было и так очевидно, что это я, а не кто-нибудь другой.

– Здравствуйте, Вера Николаевна, мы в прошлый раз не договорили…

– Да нечего мне с вами разговаривать! Что вы пристали ко мне со своими вопросами?!

– Да, есть у меня такая дурная привычка: задавать людям вопросы. Ничего не могу с собой поделать!

– Я на все ваши вопросы ответила…

– Не на все, Вера Николаевна, в том-то и дело, что не на все. Вы, например, мне так и не сказали, зачем периодически снимаете номер в гостинице, имея свою жилплощадь.

– Это мое личное дело, вас оно не касается! – довольно грубо ответила она и потянулась к пачке сигарет.

– Вы ошибаетесь, дорогая Вера Николаевна, – сказала я мягко. – Вашим личным это дело было до тех пор, пока не произошла трагедия. Честное слово, вот если бы Катю Аверину не убили в гостинице, вы могли бы еще лет пятьдесят спокойно снимать там номер хоть три раза в неделю. Но поскольку вы оказались в непосредственной близости от места преступления, то считаетесь свидетелем (и это еще под вопросом, свидетелем ли?) убийства…

– Вы на что намекаете, на меня хотите это повесить? Я же сказала: я ее не убивала и ничего не видела и не слышала! – Вера Николаевна начала кипятиться.

– Понимаете, то, что вы говорите, – это всего лишь слова, звук, сотрясание воздуха, не более. А мне нужно что-то конкретное. И не только мне. Скажу по секрету… на днях вас вызовут в милицию…

– Меня?! Зачем?! – мадам Верстакова заметно побледнела.

– На допрос. У них появились какие-то новые данные… новые подозреваемые… всех опрашивают по второму разу. Некоторых проверяют на детекторе лжи…

– Господи, да когда это кончится? Мне ведь нечего сказать.

– Так уж и нечего? Кстати, я вот хотела вас спросить, сколько времени вы гуляли в тот вечер?

– Я же сказала: точно не помню… часа два.

– А где именно вы гуляли, по каким улицам?

– Не помню. В центре. Я ходила по магазинам, – она нервно затянулась.

– И можете назвать их?

– Зачем?

– Чтобы проверить ваши ответы, я ведь все проверяю, все, что мне говорят. А особенно чего не говорят. Так по каким магазинам вы ходили? Может, что-то купили, продавцы вас запомнили?

– Н-не помню… я заходила во все магазины на Центральном проспекте… Я ничего не купила.

– А в гостиницу во сколько вернулись?

– В восемь… около того.

– Скажите, а как зовут вашу сестру в Покровске?

Выражение лица Веры Николаевны было как у русалки, которую вынули из воды и бросили в пустыне.

– Какая сестра?

– К которой вы ездите почти каждую неделю на день-два.

– Сестра… сестра… Ольга…

– А где именно она живет? Адрес назовите, пожалуйста.

– Зачем вам?

– Я же говорила, буду проверять ваши слова.

– По какому праву вы меня допрашиваете? Я не преступница!

– Тогда почему вы мне лжете?

– Я?! Да я…

– Лжете, лжете, – сказала я очень спокойно, – и про сестру, и про то, что два часа гуляли, и про то, что ничего не видели и не слышали…

Лицо Веры Николаевны пошло пятнами, она нервно курила, пепел с сигареты сыпался на ее стол, но она даже не замечала этого. Я ждала. Я решила сегодня ее дожать, если получится, конечно. Очень не люблю, когда мне врут, даже если при этом краснеют.

Но мадам Верстакова такой радости мне не доставила. Она взяла-таки себя в руки, смяла сигарету в пепельнице и сказала мне ледяным, очень строгим тоном:

– Я не буду больше отвечать на ваши вопросы. Я все сказала. К убийству горничной я не имею отношения, не знаю, что вы там себе навыдумывали… Если вызовут в милицию, вот им я и буду давать показания. А сейчас… Освободите, пожалуйста, мой кабинет. Мне надо работать.

Она взяла ручку и снова принялась писать что-то в своей тетради.

– Ну что ж, – сказала я, – вы даже не подозреваете, что ваше умалчивание тоже о многом говорит. Всего доброго!

Я вышла из кабинета Веры Николаевны, прикрыв за собой дверь. Потом я прошла через комнату отдыха продавцов и, открыв дверь в торговый зал, через пару секунд довольно громко хлопнула ею. Это должно было создать впечатление, что я вышла из комнаты. Но я осталась внутри и, затаив дыхание, ждала. Через несколько мгновений я услышала, как мадам Верстакова набирает номер телефона.

– Это я, – послышался ее приглушенный голос. – Эта мымра опять ко мне приходила… Да, да… снова вопросы свои дурацкие задавала… зачем я номер снимаю и все такое… Что? Да, тебе хорошо говорить, а я боюсь, что она докопается до… сам знаешь чего… Слушай, не могу я так, я ночи не сплю… Боюсь! Хорошо тебе говорить: возьми себя в руки! А может, пойти в милицию и сказать, что я видела?.. А мне кажется, лучше про это рассказать, чтоб дальше не копали… Ну ладно, ладно, не буду… Что? Хорошо, давай встретимся… Да, я подойду туда минут через пятнадцать.

Я тихонько открыла дверь и выскользнула в торговый зал. Продавщица, находившаяся поблизости от комнаты отдыха, удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала. А я уже нормальной походкой прошествовала к выходу и, очутившись на улице, села в свою машину. Я переставила ее так, чтобы быть в непосредственной близости от дверей магазина и все видеть. И правильно сделала, потому что вскоре на крыльце появилась мадам Верстакова в синем плаще, с сумкой через плечо и бодрым шагом, как солдат на плацу, зашагала по тротуару. Я завела машину и медленно поехала за ней, держась на почтительном расстоянии. Мадам шла явно не домой. То, что я услышала сейчас по телефону, было фактически ее признанием… только вот в чем? Я не услышала слов «это я убила». Да даже если бы и услышала, юридической силы это не имело. Нужны доказательства. Поэтому я буду их искать. Вера Николаевна маршировала минут десять, пока я не поняла, что идет она в парк «Березки». Я так и ехала за ней, а когда увидела, как она заходит в ворота, поставила машину в ближнем дворике и, прячась за домами и прохожими, продолжила свой путь уже пешком. Мадам Верстакова шла по парку, пока не нашла свободную скамейку и тяжело опустилась на нее. Я спряталась за деревом метрах в десяти от нее так, чтобы она была ко мне спиной. Через несколько минут к ней подошел какой-то парень в черно-серой куртке и сел рядом. Они стали оживленно разговаривать, но на таком расстоянии мне не было ничего слышно. Я потихоньку продвигалась ближе к ним, прячась за деревьями и стараясь находиться у Веры Николаевны за спиной. Я подошла совсем близко, остановилась за кустами и услышала обрывки их разговора.

– Не вздумай, я тебе говорю, не вздумай! – сказал парень мадам Верстаковой.

– Ты не понимаешь… я боюсь… зачем… дурацкую гостиницу… это наказание, это… преступление… она мне снится каждую ночь… ее глаза… это ужас!

– Да успокойся ты, никто ничего не узнает… другой копает…

– Не могу… боюсь… это сделала… эти глаза… лучше признаться… ужас…

Подходить ближе было нельзя, меня могли заметить. Долго стоять так я тоже не могла, и я отошла от них. Минут десять они еще сидели. Потом парень встал, и сказав мадам Верстаковой на прощание какую-то фразу, пошел прочь. Сумерки спускались на деревья и гуляющих людей. Женщина посидела еще какое-то время, потом тоже встала и пошла к выходу из парка. Постояв минуту у ворот, побрела в сторону своего дома. Я вернулась к машине.

Я ехала в гостиницу и размышляла о том, что услышала. А что же я услышала? У мадам Верстаковой есть какая-то тайна. Страшная тайна. Она что-то знала об убийстве или даже явилась участницей события, которое имело непосредственное отношение к нему. Это ее очень пугает и тяготит. Но тем не менее она не торопится поделиться этим со мной. А моя задача вытянуть из нее эти сведения. Но как? То, что она не хочет отвечать на мои вопросы, уходит от прямых ответов и путается, говорит не в ее пользу. Эх, мадам! Лучше бы вам рассказать мне все…

Не доехав до гостиницы, я притормозила у кафе и зашла перекусить. Народу на этот раз здесь было много, да и заказ пришлось ждать. Зато я была вознаграждена вкусным салатом из морепродуктов и хорошим бифштексом с гарниром. Выпив потом ароматный кофе, я почувствовала настоящее блаженство. По дороге в отель я зашла в продовольственный магазинчик и купила небольшую коробку конфет, сигареты и отправилась «к себе».

В холле гостиницы мой сосед из номера четыре сидел на диване и развлекал администратора Оксану разговорами. Похоже, он рассказывал ей что-то веселое, потому что девушка смеялась от души. Увидев меня, Глеб встал и пошел мне навстречу.

– А я ждал вас, – сказал он.

– Зачем?

– Не теряю надежды пригласить вас в кафе.

– Не хочется вас огорчать, но я только что оттуда.

– Как?! Вы поужинали без меня? Татьяна, как вы могли!..

Я направилась к себе в номер, а Глеб шел со мной рядом, не отставая. Так он проводил меня до моей двери.

– А вы не хотите пригласить меня на чай? – спросил сосед.

– Не имею ни малейшего желания.

– Почему?

– У меня нет чая.

– Да это мы организуем! Хотите? В холле стоит кулер, а уж заварку…

– Извините, я устала, у меня был трудный день.

– Тогда назначаю вам свидание завтра утром в баре гостиницы. Во сколько вы встаете?

– Это зависит от того, во сколько я ложусь.

– В 9.30 вас устроит? Я буду ждать вас в баре в это время, договорились?

– Договорились, – сказала я, а зайдя к себе в номер, добавила: «Непонятно только до чего…» Я переоделась и легла на кровать, включив телевизор. На одном из каналов шел фильм «Москва слезам не верит». Я пыталась следить за сюжетом, но мои мысли упорно возвращались к делу, которое я расследую. А вот интересно, я ведь так и не выяснила, только ли Юля сдавала номера почасно или другие администраторы тоже этим грешили? Я встала и пошла в холл. Оксана что-то усердно писала в блокнотик. Я подошла и наклонилась к ней поближе.

– Оксаночка, – сказала я вкрадчивым голосом, – вы знаете, одна моя знакомая хотела бы снять у вас номер…

– Мы будем очень рады. Какой номер ей нужен: «эконом», простой или люкс?

– Да это не имеет значения, дело в том, что она хочет снять номер не на сутки, а на… непродолжительное время, ну, скажем, часа на два. Ей хочется уединиться с молодым человеком…

– Извините, – сказала Оксана, – но так мы номера не сдаем…

– Оксаночка, я понимаю. Но моя знакомая готова возместить вам неудобства, связанные с отклонением от ваших правил. Так сказать, материально компенсировать.

Но администратор была непреклонна:

– Нет, еще раз извините, мы сдаем номера только на сутки и более.

– А если вы один раз отступите от ваших правил?

– Я не хочу потерять свое рабочее место. Так что… – девушка улыбнулась и пожала плечами.

Я поняла, что уламывать ее бесполезно. Значит, Оксана не сдает… Ладно, пойдем дальше. Я спросила девушку про мадам Верстакову, появлялась ли она после убийства в гостинице. Нет, не появлялась.

– А как вам, Оксаночка, эта дама? Не кажется немного тронутой?

– Да как сказать… Есть у нее свои странности.

– Какие, например?

– Беспокойная она. Другие постояльцы снимут номер и сидят в нем тихо, ну там телевизор смотрят, а если уж уйдут, то надолго. А эта бегает постоянно взад-вперед. Уйдет из гостиницы, через некоторое время возвращается, а через час, допустим, опять уйдет.

– А она подолгу гуляла, не замечали?

– Нет, недолго, ну, полчаса, может, чуть больше. А когда приходила, около своей двери стояла. Стоит, стоит… Странно так… А если идет кто-нибудь, просит ей дверь открыть…

– Ну, понятно. Скажите, Оксана, а вы с Юлей дружите?

– Да как нам дружить? Мы, администраторы, видим друг друга, только когда смену сдаем по утрам. Общаемся час-полтора. Вот и вся наша дружба. А с Юлей трудно дружить, даже если бы была такая возможность.

– Почему? Хорошая, по-моему, девушка.

Оксана замялась.

– Оксаночка, а можно нам с вами чайку попить? У меня на этот случай коробочка конфет припасена, – сказала я.

Девушка улыбнулась:

– Я сейчас в баре кофе сделаю, будете?

Разве я могла отказаться от кофе? Тем более я хорошо знала, как Оксана делает его, уже пробовала. Девушка ушла в бар, а я принесла из номера коробку конфет и положила ей на ресепшн. Через несколько минут она принесла из бара кофе, потом стул, поставила его около себя, и мы сели сплетничать дальше.

– Так почему же вы с Юлей не дружите? – снова спросила я. – Мне показалось, что она хорошая девушка.

– Хорошая-то она хорошая, только знаете… как бы это сказать? Сама себе на уме. Умная слишком. Институт вот заканчивает, так кичится этим! Если бы у нее своя квартира была, с ней бы вообще невозможно было разговаривать. – Оксана взяла из коробки конфету, запила ее глотком кофе.

В это время в дверь вошли двое элегантно одетых мужчин, поздоровались с нами и пошли к себе наверх, на второй этаж.

– Предприниматели из Самары, – сказала Оксана уважительно, проводив мужчин взглядом. – Так о чем я говорила?

– О Юле, что если бы у нее была квартира…

– Ах да. Юля очень гордая. И занудливая чересчур.

– Да что вы говорите? – удивилась я. – А так не похоже…

– Ну да! Не похоже… – обиженно надула губки Оксана. – Я один раз месячный отчет сдавала, ну там подсчитала, сколько за месяц израсходовано гигиенических средств и «химии» для уборки. Сдала, бухгалтер приняла, все вроде нормально. Так Юлька все пересчитала, нашла у меня ошибки и написала докладную бухгалтеру, что сведения, данные мной, неправильные. Кусочков мыла израсходовали на две штуки больше, разовых пакетиков с шампунем на три больше… Ну это как, а? Да этих средств десятки за месяц расходуются. Плюс-минус три штуки роли не играют. Но Юлька дотошная, язва. Все за нами перепроверяет, выслужиться хочет, показывает, какая она точная и бдительная. Честно говоря, я ее недолюбливаю. Она здесь, в Тарасове, комнату у бабки снимает, как-то нам говорила, что ее мечта – жить в своей отдельной квартире. И я, говорит, этого добьюсь, любой ценой! Вот так.

– Да, – согласилась я, – Юля – девушка не простая. А что же, молодой человек у нее есть?

– Я вас умоляю! Кто с ней будет встречаться?! На нее ж без слез не взглянешь! Правда, она говорит, что хочет встретить такого мужчину, которого интересует не ее внешность, а ее ум. Ну, пусть поищет такого, а я посмеюсь! Что-то за двадцать семь лет не нашла. Я вообще удивилась, когда Анастасия Гавриловна (это наша управляющая) Юльку администратором поставила. С ее-то внешностью! Она здесь полгода горничной работала, с ведром и шваброй по номерам бегала, унитазы драила… и гляди ж ты – в люди выбилась!

Да, Оксана не любит Юлю, подумала я.

В это время еще какие-то люди зашли в гостиницу, мы все поздоровались друг с другом. Эти тоже пошли наверх. Из второго номера вышла девушка, подошла к кулеру, налила горячей воды в чашку и опять скрылась у себя.

– Оксана, скажите, а вот Соня, как она вам?

– Соня? Да ничего, нормальная. Исполнительная, аккуратная… Да я не знаю, что про нее говорить. Ей уже лет двадцать восемь или даже больше. Она старше Юльки, я это точно знаю. А до сих пор не замужем. С мамой живет. Теперь вот пропала…

– А Юля с Соней дружила?

– Я вас умоляю! – снова сказала Оксана, беря очередную конфету из коробки. – Юля ни с кем не дружит. Так, поддерживает отношения…

– И с Катей?

– Ни с кем. С ней невозможно дружить, я же говорила: заноза она. Девчонок знаете как третирует? Я имею в виду горничных. Пойдет проверять, как номера убрали, потом выговаривает: «В номере втором пыль на светильнике (а светильник под потолком!), в номере четвертом зеркало плохо протерто, в номере пятом пыль за батареей…» Особенно Катька от нее страдала, даже увольняться хотела. И вообще, по-моему, она Катьку недолюбливала.

– Почему? – удивилась я, прихлебывая кофе.

– Не знаю, может, завидовала? Катя красивая… была… И у нее такой жених! Был… С квартирой, машиной, деньгами… А на Юльку никто не смотрел при всем ее уме и образовании.

– А Катя с Соней дружили?

– Да, они как-то сразу сошлись. Я слышала, Соня подсказывала Кате, где особо тщательно убирать надо, ну как бы шефство над ней взяла. Обедали всегда вместе. У нас от завтраков остается каша, салаты, пироги… Мы все это едим в обед. А назавтра все свежее покупаем для гостей.

– Оксана, подумайте еще раз: как могло получиться, что Катя зашла в номер Дениса в то время, когда он был там?

– Да я правда не знаю… Я вам говорила тогда и сейчас повторю: нельзя горничным входить в номера, пока гость не уйдет. И к Денису этому… как его… Долгову… Я сама удивляюсь, зачем она пошла? Он ведь только что заехал. Номер был чистым…

– Не могла! Но ведь зашла!

– Ума не приложу…

Мы поговорили с Оксаной еще некоторое время так, обо всем и ни о чем. Потом я пожелала ей спокойной ночи и пошла к себе.

Глава 9

Утром я пришла в бар в половине десятого, как и обещала. Поздоровалась со всеми, пожелала приятного аппетита. Я налила себе кофе, взяла бутерброд с сыром, пирог с вишней, яичницу и села за дальний столик. Народу в баре было немного: слева от меня сидела молодая пара – мужчина и женщина, за столом у окна – вчерашние предприниматели из Самары. Через минуту, когда я приступила к трапезе, появился мой кавалер из номера четыре – Глеб. Он тоже пожелал всем приятного аппетита.

Глеб положил себе в тарелку кашу, взял питьевой йогурт, салат из помидоров и огурцов и подошел к моему столику:

– Вы позволите?

У меня не было причины возражать. Он сел рядом.

– Приятного аппетита! – сказал Глеб. Я поблагодарила. Сначала мы ели молча, потом Глеб посмотрел на меня. – Скажите, Татьяна, вы занимаетесь бизнесом?

– Да, – не моргнув глазом ответила я.

– Можете сказать каким?

– Я делаю явным то, что люди пытаются сохранить в тайне.

– Хм… Что же это за бизнес?

– Я частный детектив.

– Ого!

– А вы, Глеб?

– Мой бизнес более прозаичен. Я – коммерческий директор фирмы «ЭЛКС – Мосметалл». Занимаюсь продажей металлопроката. Я из Подмосковья. Кстати, вам не нужен металлопрокат? Могу уступить по сходной цене.

– Нет, нам это без надобности.

– Жаль. А вы из какого города, Татьяна?

– Из Тарасова.

– Как?! Вы – местная? И квартира есть? Извините, но это странно: имея свое жилье, снимать номер в гостинице…

– Вот и я так считаю.

– Простите, не понял?..

– Да это я так… Хочу кое-что проверить, потому и живу здесь.

– Вы говорите загадками… И вообще, вы такая…

– Какая? – спросила я.

– Загадочная. Пойти со мной в кафе отказались. Работа у вас совсем не женская. Девушка – частный детектив! Я такое впервые слышу. Точнее, вижу.

– Зато я согласилась позавтракать с вами в баре. А насчет женской и неженской работы… Знаете, это вопрос спорный. Хотите сказать, машинист башенного крана – женская работа? Или укладчик шпал?

– Согласен, вопрос спорный. Знаю одно: машиниста башенного крана я бы в кафе не пригласил. И укладчика шпал тоже.

Некоторое время мы ели молча. Потом Глеб сказал:

– Танечка, я сейчас вынужден уйти. У меня деловые встречи… ну, вы понимаете… Бизнес есть бизнес. Но вечером я все-таки приглашаю вас в кафе. Какое – выбирайте сами.

– Извините, боюсь, не получится.

– Танечка, не отказывайте мне. Вы меня и так заинтриговали – дальше некуда.

Я посмотрела на моего собеседника. А вообще-то он интересный мужчина. И зря я в прошлый раз решила, что ему лет сорок, он значительно моложе. Темные волнистые волосы уложены в аккуратную прическу, серые глаза смотрят открыто и весело. Он был тщательно выбрит, и пахло от него таким приятным парфюмом…

Я все доела, взяла со стола два пакетика чая, яблоко и направилась к себе. Глеб пошел за мной следом, проводил меня до моего номера.

– Ну что, вечером идем в кафе?

– Доживем до вечера, там видно будет, – сказала я и скрылась за своей дверью.

Оставшись одна, я поняла, что положение мое просто жуткое. Я боялась себе признаться в том, что не знаю, что делать дальше. Больше всего сейчас меня занимала мадам Верстакова. Но она отказывается говорить, а у меня нет рычагов, чтоб на нее надавить. Может, натравить на нее моего друга Андрея Мельникова? А что он ей предъявит? «Мне сказала моя знакомая Татьяна Иванова, что она слышала, как вы говорили…» Бред! Так что же скрывает таинственная мадам Верстакова? Почему так упорно молчит? Что она там говорила? «Я боюсь… может, признаться во всем… эти глаза…» – и еще что-то про какое-то преступление. В чем признаться, чего она боится? А если предположить, что это она задушила девушку? Вполне осуществимо. Взяла ключ на ресепшн, зашла в номер вслед за Катей… Опять Катя. Опять вопрос: зачем Катя пошла в номер Долгова? Ладно, это выясним. Так, мадам Верстакова стащила на ресепшн ключ от номера Дениса. Реально? Да. Зашла, допустим, вместе с горничной, задушила, вышла, закрыла дверь на ключ, который вернула в тот же ящик, где лежат все ключи. Реально? Вполне. Где была Юля столько времени? Ну, предположим, у нее было расстройство кишечника и она сидела в туалете. Только не сознается, неудобно ей. Так. Все реально, все осуществимо. А теперь мадам Верстаковой снятся глаза убитой девушки, и она боится. Хочет пойти и во всем сознаться, а какой-то молодой человек ее отговаривает… А отпечатков пальцев нет, потому что две недели назад было еще прохладно и мадам могла приехать в гостиницу в перчатках. В них-то она и совершила то, что совершила… Так, ну, пойдет. Остается что? Мотив! Зачем мадам Верстакова убила Катю? Просто так – не катит… Не похожа она на сумасшедшую. Тогда нужна причина. Мадам ненавидела девушку за то, что Катя молода и красива, а она, мягко говоря, совсем наоборот? Чушь. Тогда бы ей пришлось придушить заодно администраторов Елену, Оксану и еще полсотни девушек вокруг… Катя узнала какую-то страшную тайну бизнесвумен? А что, возможно. Эта дамочка очень загадочная, все говорят. Ну какой нормальный человек, имея квартиру, будет снимать номер в гостинице, причем каждую неделю… В гостинице ведет себя тоже как-то неестественно. Куда она бегает постоянно на полчаса? И какого черта стоит потом в коридоре? Подслушивает? А может, она шпион? Работает под прикрытием? Нет, так можно договориться бог знает до чего… Эх, если бы сейчас Соня в больнице пришла в себя и начала говорить! Вот кто может многое прояснить. Что она сказала маме? «Эта сволочь за все должна ответить». Или «должен ответить»? Что-то я этот момент упустила. Я набрала сотовый Сониной мамы:

– Валентина Сергеевна, здравствуйте. Это Татьяна, частный детектив…

– Да, да, здравствуйте.

– Как у вашей дочери дела?

– Пока без изменений. Но я помню вашу просьбу позвонить, если она придет в себя.

– Валентина Сергеевна, скажите, а вы помните точно, как вам сказала Соня: «Эта сволочь должен ответить за все» или «должна ответить»?

– Нет, она сказала не так… сейчас… м-м… Соня сказала: «Эта сволочь за все ответит». Да, именно так.

– Что ж, спасибо, до свидания. – Я отключила телефон.

Да, значит, все-таки остается непонятным, кто эта сволочь – он или она. Итак, на чем мы остановились, Татьяна Александровна? На сволочах… Нет, на том, что не ясен мотив, по которому мадам Верстакова могла убить Катю. Чувство неприязни отпадает. Она бы скорее Дениса придушила, это он с ней не здоровался и наверняка приятного аппетита в баре тоже не желал. Домработница Верстаковой сказала, что не знает никакой Кати из окружения ее хозяйки. А если проверить обратную связь?

Я набрала номер домашнего телефона родителей Кати Авериной. Через несколько секунд трубку взял ее отец:

– Анатолий Романович? Здравствуйте, это говорит Татьяна Иванова, я к вам приходила, помните? Анатолий Романович, один вопрос: среди ваших знакомых есть такая женщина – Верстакова Вера Николаевна? Пятьдесят лет…

– Нет, – сказал Катин отец, – таких не знаем.

– Да вы не торопитесь, подумайте. Она такая полная, у нее свой магазин канцтоваров…

– Нет, нет. Тем более свой магазин… Все наши знакомые либо на заводе работают, либо на бирже стоят.

– Ну хорошо, спасибо, извините. – Я отключила телефон.

Так, маловероятно, что они были знакомы – Катя и Вера Николаевна. Но, черт возьми, если это не мадам Верстакова, почему она так нервничает? Почему у нее дрожат руки? В чем она хочет сознаться в милиции? И почему туда не идет? И кто этот молодой человек, с которым она разговаривала в парке? Что это за кавалер такой у нашей мадам? По возрасту он ей в сыновья годится. А ведь у них близкие отношения. Почему? Потому что он говорит ей «ты». И мне предстоит выяснить, кто он.

Я поняла, что эти бесконечные «почему» и «зачем» скоро сведут меня с ума. Чтобы хоть как-то отвлечься, я стала одеваться. Когда я вышла за дверь и заперла ее, я постояла в коридоре несколько минут. Вот так стояла Вера Николаевна у своего номера. Ну и что же она слышала? В комнате напротив работает телевизор, это слышно очень хорошо. В следующем номере кто-то принимает душ, сильно шумит вода. Шумит вода… Значит, когда Денис мылся, в коридоре это было слышно. И Вера Николаевна знала, что он в душе, а не в комнате… Или не Вера, а кто-то другой. Кто? В гостинице на тот момент было всего пять человек: двое «влюбленных» на втором этаже, которые даже не спускались. Денис – это три. Юля, администратор, – четыре, Катя – пять. Наша мадам гуляла, как она говорит. А если уже вернулась с прогулки и незаметно прошла в свой номер? Тогда с ней – шесть. Шесть человек, из которых одна – жертва. Подозреваемых – пять.

Стоять у двери дальше не было смысла. Я пошла по коридору к холлу. Проходя мимо бара, заглянула в него. Кто-то еще сидел за столиками и завтракал. Горничная в зеленых резиновых перчатках убирала грязную посуду. Я вышла в холл. На ресепшн сидела Юля, Оксана стояла рядом и что-то говорила ей тихо, должно быть, передавала дела. Юля подняла на меня свои некрасивые желтые глаза, поздоровалась. Я тоже сказала девочкам: «Доброе утро!» – и хотела выйти, но Юля остановила меня вопросом:

– Простите, госпожа Иванова…

– Да… – я подошла к ним.

– Вы намерены и дальше пользоваться услугами нашей гостиницы?

– Да, конечно, – сказала я и, поняв ее намек, положила на ресепшн деньги.

Оксана улыбнулась мне, но Юля осталась холодна и невозмутима, как статуя. Она пересчитала деньги и пробила мне чек.

– И еще у меня просьба… – сказала я.

– Я слушаю.

А из нее получилась бы хорошая секретарша, подумала я.

– Пожалуйста, не трогайте мой номер. Я имею в виду, не надо в нем убираться.

– М-м… понимаете… по правилам, горничные должны сделать у вас уборку…

– Юля, вы слышите меня? Не надо никакой уборки. В моем номере чисто.

– Как скажете. – Юля что-то вычеркнула в своем блокнотике.

Я вышла из гостиницы.

А не съездить ли мне на набережную? Хоть я там и недавно была, но так тянет побродить вдоль реки. Последний раз мы гуляли здесь с Семеном Яковлевичем. Хм, а интересный он все-таки старикан. Я села в машину и не спеша поехала вниз, к Волге.

Я шла не торопясь по чистому тротуару (надо же, убрали-таки мусор, оставшийся с зимы), смотрела на темно-голубую, едва колышущуюся поверхность воды, и мысли мои начинали потихоньку выстраиваться в определенный порядок. Что мне не нравилось, что так скрежетало в сознании в последнее время? А, да, слово «подруги». Оно меня чем-то задело, я не могу вспомнить чем. А кто говорил про подруг? Маша… Ну да, Маша при первой нашей встрече, когда я подвозила ее домой, рассказывала про Катю и… Так, сейчас вспомню… она говорила, что у Кати в гостинице была подруга. Эта подруга… Нет, имени она не называла, потому что я перебила ее, сказала, что знаю про подругу. Черт, зачем я перебила Машу? Ну, ничего, я помню, она говорила, что эта подруга помогала Кате, когда той было тяжело первое время в гостинице. Так? Так. Потом она называла имя Сони. То есть Маша сказала, что Катя дружила в гостинице с Соней. А администраторы наказывали Катю, штрафовали, особенно первое время. То есть с ними Катя дружить не могла. Так. А Юля сказала, что… сейчас вспомню дословно… «Катя была моей подругой». О! Именно так она и сказала, и вот теперь у нас нарисовалось несоответствие: слова Юли противоречат словам Маши. Катя дружила не с Юлей. С ней, по-моему, вообще невозможно дружить. Она холодная, как рыба, причем замороженная рыба. И Сонина мама Татьяна Сергеевна тоже говорила, что ее дочь дружила с Катей. И Оксана мне вчера сказала, что горничные дружили между собой, но никак не с Юлькой. Отсюда вывод: Юля врет. И уже не в первый раз. Еще она соврала, когда уверяла меня, что в их образцово-показательной гостинице с нравственностью полный порядок, то есть номера по часам не сдаются. И это прямо глядя мне в глаза! А человек, совравший дважды… да нет, не дважды. Я, кажется, догадываюсь, когда Юля обманула меня в третий раз. Когда я спросила ее про Артема, она сказала так небрежно, что видела его всего пару раз. Неправда. Они, похоже, встречались часто. Это ведь в Юлину смену Артем привозил девушек по вызову в гостиницу. И я сама видела, как поздно вечером, да, считай, ночью, он зашел в гостиницу и вышел обратно буквально через две минуты. Что он мог успеть за это время в гостинице? И зачем ему вообще понадобилось туда заходить? Разве что деньги получить с делового партнера. Да, у них был налаженный бизнес. Артем привозил в гостиницу клиентов, Юля сдавала им номера на час-другой, брала с них деньги и делилась с горничной Катей и Артемом, который этих клиентов «подкидывал». И всем троим было хорошо. А любителям особого кайфа Артем еще и наркоту продавал. Интересно, каково сейчас Юленьке, когда ее партнер сидит в каталажке? Похоже, несладко, хотя внешне она никак это не демонстрирует. Железная леди! Пора эту Снежную королеву выводить на чистую воду. Но что я могу ей предъявить, кроме нелегальной «подработки» на сдаче номеров? Ни-че-го! Хотя… стоп! Как это ничего? А расхождения в показаниях с Денисом? Как это я забыла, это же так важно. Что у нас сказал Денис на допросе? «На мой крик прибежала администратор, вызвала милицию, потом «Скорую». Вот оно! А что мне сказала Юля, когда я спрашивала ее об этом? «Я вызвала «Скорую», потом милицию». И я еще попросила ее уточнить… да, да я переспросила: что сначала она вызывала, а она удивилась: это, мол, что, так важно? И, подумав, сказала: «Сначала «Скорую», а потом милицию». Вот в этом у них с Денисом расхождение. Но мы-то знаем, что Денис имеет абсолютную память. Он помнит много номеров сотовых телефонов, а это столько цифр… Я бы не запомнила. Так. Будем исходить из того, что Денис запоминает лучше, и поверим ему. Тогда что получается? Опять Юля врет? Нечаянно или нарочно? Она могла забыть в такой стрессовой ситуации, что вызвала сначала, а что потом. Забыла? Нет, не похоже. Потому что, когда я спросила ее, через сколько времени приехали медики, она не задумываясь ответила: «Через пятнадцать минут». Не «через минут пятнадцать», это приблизительно. А именно «через пятнадцать минут». Какая точность! И стрессовая ситуация не помешала ей запомнить это время. А еще вот что говорит о том, что Юля не паниковала в той ситуации: когда Соня пришла из магазина и узнала, что случилось, с ней была истерика или что-то такое, и Юля отпаивала Соню корвалолом и валерьянкой. Это сказала Валентина Сергеевна, Сонина мама. Я еще тогда подумала: вот у кого железные нервы! Самой Юльке валерьянка не понадобилась. Так, и еще одну вещь мне надо проверить, уточнить, обмозговать. Как реагируют нормальные люди в такой момент, когда видят, что совершено преступление? Вот я сама кого бы вызвала сначала? Ну, допустим, я возвращаюсь сейчас к себе в номер, а у меня на кровати лежит раненый человек. Что я сделаю? Нет, сначала я сама осмотрю его. Издержки профессии, ничего не поделаешь. А потом вызову «Скорую», человеку ведь надо оказать помощь. И только потом милицию. То есть я думаю в первую очередь о том, чтобы помочь человеку, спасти его. Так же поступил и водитель, сбивший Соню: он сразу вызвал медиков и лишь потом ДПС. Это нормальная реакция нормального человека. А что сделала Юля? Она поступила с точностью до наоборот. Как будто знала, что Кате уже не поможешь, поэтому с медпомощью можно не торопиться.

А как же мадам Верстакова? Ее не вычеркнешь. Она очень хочет в чем-то сознаться. А они случайно не знакомы? Мадам Верстакова с Юлей? Могли они сговориться и вместе задушить Катю? Черт бы побрал эту даму вместе с ее партизанским молчанием!

Я долго гуляла по набережной, любовалась рекой и ослепительной голубизной неба. Чайки кружили над Волгой, время от времени кидаясь вниз и выхватывая рыбу из воды. Народу, несмотря на рабочий день, на набережной было много: гуляли мамаши с детишками, старички… Я бы ходила здесь до ночи, если бы не проголодалась. Но когда сосет под ложечкой, думать о преступниках хочется меньше всего.

Я зашла в кафе на набережной. Наслаждаясь вкусом великолепного сочного мяса, я ловила себя на том, что все мои мысли постоянно крутятся вокруг одного. Нет, так можно свихнуться. Говорят, во время еды надо думать о еде, тогда она лучше переварится. Таня, думай о еде! Какое вкусное мясо! Какой соус, какая картофельная картошка и соль на столе – соленая-соленая… На десерт я взяла великолепный пирог с черникой. Он был такой нежный, что буквально таял во рту. Чашка кофе подвела итог моей трапезе, я вышла из-за стола, понимая, что уже ни на что не способна. Сейчас бы полежать, потянуться… Но вместо этого я купила мороженое и бродила по набережной еще с полчаса, наслаждаясь пейзажем и вдыхая свежий влажный воздух великой реки.

Наконец я сказала себе: все, надо возвращаться в гостиницу и продолжать поиски убийцы. Тем более что за время прогулки мне в голову пришло немало новых мыслей и идей, их нужно было теперь привести в порядок, а кое-что и проверить. Я села в машину и поехала на улицу Грушевую. По дороге я заметила, что за мной едет серебристый «Ниссан» с темными стеклами. Или у меня мания преследования? Нет, скорее всего, это совпадение. Я резко свернула на боковую улочку, куда мне было совсем не надо, и постояла там, смотря в зеркало заднего вида. «Ниссан» проехал мимо, но на повороте задержался, словно хотел убедиться, что я никуда не делась. Постояв минут пять, я выехала с этой улочки и вернулась на дорогу, ведущую в гостиницу. Честно говоря, осталось непонятным: «Ниссан» следовал за мной или это действительно совпадение?

Я подрулила к гостинице и поставила машину на стоянку. Как хорошо иметь свой собственный магнитик от входной двери. Приложила его к кнопочке – и заходи, не надо докладывать администратору, кто ты и по какой причине пытаешься проникнуть в охраняемые ею владения. Юля, восседая на своем стуле, как на троне, поправляла цветы в большой хрустальной вазе и бдительно следила за всеми входящими и выходящими. Я прошла мимо нее в коридор, чувствуя спиной ее сверлящий мою спину взгляд. В номере я переоделась, завалилась на кровать и взяла пульт от телевизора. Я переключала каналы, лишь ненадолго задерживаясь на них. Все мне было неинтересно. Какие-то передачи, фильмы, мультфильмы мелькали передо мной, не привлекая моего внимания. Но вот на каком-то канале я увидела вторую серию фильма «Москва слезам не верит». Сама не зная почему, я оставила его и принялась смотреть. Красивая сказка для взрослых, в которую очень хотелось верить, но почему-то не получалось. Три подруги. У каждой своя судьба, свое счастье. Только героине Ирины Муравьевой не везет, но она оптимистка, верит, что свое счастье еще встретит. Говорит, что ей недавно порекомендовали на кладбище знакомиться. Подруги прыснули. Да уж… Знакомиться на кладбище! Надо же такое придумать! До чего женщины изобретательны!

Стоп! Я даже привстала с кровати. Знакомиться на кладбище… А это мысль! Еще один пазл лег на свое место и дополнил мою картинку. Ну конечно! Именно ради этого… Боже, какая умная женщина! Нет, я преклоняюсь перед находчивостью и изобретательностью наших русских женщин. И спасибо Ирине Муравьевой. Вот теперь все встало на свои места. Или почти все.

Я взяла телефон и набрала номер Андрея Мельникова:

– Андрюша! Привет! Как наше «ничего»?

– Привет. Вот именно что ничего. В смысле хорошего.

– Да ладно, смотри на жизнь оптимистичнее.

– Ага! «Оптимистичнее», скажешь тоже! Ты знаешь, сколько у меня дел? Три одновременно! И по всем трем начальство торопит: давай быстрее сдавай.

– Да? Сочувствую. Ну, насчет двух других не обещаю, а насчет убийства горничной могу оказать кое-какую помощь…

– Какую именно?

– Не скажу, секрет! И открою я его тебе только в том случае, если придешь ко мне на свидание.

– Это что-то новенькое… Тань, а ты случайно на солнышке не перегрелась? А то последнее время как-то жарковато стало…

– Нет. И не просто на свидание, а в гостиницу, ту самую, где произошло убийство.

– Ты это серьезно?

– Серьезней не бывает. Так во сколько ты освободишься?

– Честно говоря, не знаю, но, думаю, поздно. А вообще, у меня дел невпроворот. И сегодня я хотел отоспаться.

– Потом отоспишься. В нашем возрасте вредно много спать. Андрюша, я тебя очень прошу: приходи сегодня, обещаю: не пожалеешь.

– Ну, ты меня, мать, заинтриговала. А что ты делаешь в гостинице?

– Снимаю номер.

– В смысле?

– В смысле снимаю номер и живу здесь вторые сутки. Что непонятного? Так приедешь?

– Ну, если нужно…

– Нужно, Андрюшенька, нужно. Давай, не задерживайся, я предупрежу администратора, что у меня будет гость.

Я отключила телефон, оделась и пошла в ближайший магазин. Там я купила пирог с капустой и два одноразовых стаканчика. Вернувшись в гостиницу и проходя мимо ресепшн, задержалась на секунду:

– Юля, ко мне должны прийти гости… вернее, гость… молодой человек, – сказала я, многозначительно посмотрев на администратора.

Она ответила мне спокойным понимающим взглядом.

– Ваши гости – наши гости, – сказала она привычно.

– Рада, что вы меня понимаете. – Я пошла в свой номер.

Там я положила пирог на стол и в ожидании Андрея опять села к «ящику». Я нажимала кнопки пульта, ища что-нибудь интересное. Время тянулось мучительно долго. Не вникая в сюжет, я смотрела какой-то фильм, продолжая обдумывать все события, связанные с убийством Кати, и особенно мои выводы. Ошибиться было нельзя. Нет, я не ошибалась. Я прокрутила в голове все еще раз. Я знаю, как все случилось, картина преступления была у меня перед глазами. Она состояла из множества маленьких фрагментов, которые я собирала один к другому, пока не собрался целый фильм.

В дверь постучали.

– Да! – крикнула я и встала навстречу вошедшему Андрею.

Он шагнул за порог, огляделся:

– Ну ты, мать, даешь! Так ты вправду в гостинице поселилась!

– А ты сомневался? Думал, я шучу?

– А номер-то такой же, как… этот… напротив.

– Да, они одинаковые, здесь два таких номера эконом-класса.

– А сколько он стоит?

– Две тысячи за сутки. Дешево. Сколько остальные – не скажу, не хочу наносить тебе психическую травму.

Андрей снял куртку и повесил на вешалку при входе. Я дала ему гостиничные тапочки, а сама надела свои домашние, которые предусмотрительно взяла из дома.

– Иди мой руки и садись есть пирог с капустой. Ты с работы и, конечно, голодный. Кстати, вкуснятина необыкновенная, – командовала я Андреем и испытывала от этого огромное удовольствие.

– А где помыть? – спросил Андрей.

– Там, – я указала на душ-туалет, – мыло, полотенце, все там найдешь.

Андрей пошел выполнять мое распоряжение. А я взяла разовые стаканчики и пошла в коридор к кулеру, налила горячей воды и принесла в номер. Потом опустила в каждый пакетик чая, которые прихватила утром в баре. Когда через две минуты Андрей вышел и сел к столу, чай уже настоялся. Мой друг принялся есть, мимикой и мычанием давая понять, насколько вкусен пирог.

– Ну, ты пока рассказывай, что там у тебя? – прошамкал Андрей с набитым ртом.

– Ишь ты какой шустрый! Расскажу, не торопи. Ты ответь сначала, к какому выводу ты пришел, расследуя дело Долгова?

Андрей прожевал и проглотил очередной кусок и выдал:

– Долгов не убивал.

– А что я говорила тебе в самом начале, а? Помнишь, когда мы вышли из гостиницы? Я сразу сказала: это не он. А ты еще…

– Ой, ну ладно, вспомнила! Я зато много полезной информации тебе дал.

– Дал, дал, не спорю. Так вот. Ты сейчас сказал, что Долгов не убивал. Я приняла это за аксиому с самого начала. Я исходила из того, что его подставили, и пыталась это доказать. Сначала сама себе, теперь готова сделать это для тебя.

Андрей запил очередной кусок пирога чаем и всем своим видом показал, что слушает меня очень внимательно. Я не то чтобы не торопилась, я боялась нарушить очередность событий, что-то пропустить, поэтому говорила медленно. Андрей уплетал пирог и слушал, не сводя с меня глаз.

– Давай начнем с самого начала…

– С сотворения мира? – сострил Андрей. – Нет, это слишком долго рассказывать.

– Да, сотворение мира мы трогать не будем, а вот приезд Долгова в гостиницу будет началом нашей истории. Итак, две недели назад, в субботу в 16.00 наш Маугли приехал в эту гостиницу. Дежурным администратором была Юля, как и сегодня. Ма… то есть Денис оплатил номер, взял ключи и пошел к себе. Он положил вещи и отправился побродить по ближайшим улицам, где и позвонил с сотового своей Земфире. Она обещала приехать часам к семи. Прекрасно. В ожидании подружки молодой человек решает принять душ, так сказать, освежиться. Он возвращается в свой номер. В это время в соседний номер – четвертый – заехала некая дама. Мы знаем, что это мадам Верстакова. Это очень таинственная особа, и на ней надо остановиться подробнее. Она сыграла в этой трагедии определенную роль. Но подробно о ней я расскажу потом. Так вот. Мадам Верстакова, так же как и ее сосед, положила вещи в номере и пошла совершать свой вечерний «променад». Далее, Денис заходит в душ, включает его и моется, вода шумит, и от этого – я проверяла – ничего не слышно, что делается в номере. В это время в номер Дениса заходит Катя…

– Стоп! Тань, ты сама говорила, что горничная не могла зайти в номер, когда там находился постоялец. Ты это говорила?

– Говорила.

– Ну, так как она могла зайти, если знала, что Долгов находится в номере?

– Не знаешь? – спросила я, улыбаясь.

– Представь себе, нет.

– И не догадываешься? – я уже просто сияла от радости.

Андрей помрачнел:

– Не догадываюсь.

– Тогда смотри. Сейчас я покажу тебе разгадку этого секрета. – Я подошла к телефону, который стоял на тумбочке. Это был внутренний телефон гостиницы. Я сняла трубку. Через секунду мне ответил холодный голос железной леди:

– Администратор Юля, я вас слушаю.

– Юля, это Татьяна из номера пять, у меня ЧП: мой гость пролил чай на стол…

– Ничего страшного, сейчас я пришлю горничную. – Юля отключилась.

– Зачем ты врешь? – спросил Андрей. – Я не проливал чай на стол.

– Я никогда не вру, – сказала я, взяла свой нетронутый стакан и опрокинула его. Чай растекся по поверхности стола, закапал на пол.

Андрей вскочил:

– Тань, ты с ума сошла? Чуть мне брюки не намочила…

– Потерпи, это эксперимент. Смотри, что сейчас будет.

Через минуту в номер постучали.

– Да, войдите! – крикнула я.

Вошла девушка-горничная с двумя тряпочками: голубой из микрофибры и обычной хэбэшной. Простой тряпкой она промокнула чай на столе, потом на полу, а голубой натерла стол до блеска, причем сделала все очень быстро и тут же удалилась. Я победно смотрела на Андрея.

– Что? – не понял он.

– Как что? Ты видел: она вошла в номер, хотя мы были в нем?

– Ну и что? – спросил Андрей и быстро допил остатки своего чая. Боялся, наверное, что я и их вылью на стол.

– Андрюш, ты что, поглупел на своей работе? Или в отпуске давно не был? Ты не понял, что сейчас произошло?

– Понял. Ты свой чай вылила на стол.

Затянувшаяся пауза недвусмысленно дала понять Андрею, что его вывод, мягко говоря, не совпадает с моим.

– Андрей! Ты видишь, что горничная могла все-таки зайти в номер, если случилось вот такое ЧП, если гость что-то разлил или испачкал. Тогда она могла прийти для уборки, вот как сейчас.

– Но ведь в данном случае ее прислала администратор! А кто прислал Катю в тот раз? Денис ведь не вызывал горничную?

– Вот! Мы дошли до главного. Денис, конечно, не вызывал, он мылся, но Катя пришла, и только один человек мог послать ее в номер к Денису…

– Это администратор, – сказал Андрей и посмотрел на меня изумленно.

– Правильно, Андрюша. А администратором в тот день была…

– Юля Куштапова. – Андрей смотрел на меня во все глаза.

– Правильно. Катя, как и все горничные, обязана была подчиняться администратору, своему начальнику. Юля послала Катю в номер, дала ей запасной ключ, скорее всего, пошла за ней следом и, когда горничная вошла в комнату, Юля задушила там девушку поясом от халата, первым, что попалось под руку. Потом вышла, закрыла дверь на ключ и спокойно уселась на свое место. А когда Денис закричал и выбежал в коридор, она, как ни в чем не бывало, пошла в его номер якобы посмотреть, что там случилось, увидела Катю, вызвала сначала милицию, потом «Скорую» – это Денис точно запомнил. Хотя Юля пыталась меня убедить, что было наоборот. Но Денис, к счастью, обладает очень хорошей памятью, и он запомнил порядок вызова. Нормальный человек вызывает сначала «Скорую», а уж потом милицию, а Юля?.. Так что задушила она, другого здесь быть не может. Кто послал девушку в номер, тот ее и убил.

– А как же все работники гостиницы говорили, что это нонсенс, чтобы горничная зашла в номер в присутствии гостя?

– Андрюш, понимаешь, есть вещи, которые мы делаем каждый день, иногда автоматически, и не замечаем этого. Все, кого мы опрашивали, говорили, что горничная не могла зайти в номер, но они думали, что она зашла сама, по своей, так сказать, инициативе. А вот если ее послала администратор, то это – другое дело. Тогда можно. Но мы-то не спрашивали, сама Катя пошла или ее кто послал в номер.

– Так, убедила. А отпечатки? На ручках нет отпечатков Юли, только Дениса и Кати. Что скажешь?

– Живя в гостинице, я наблюдала, как убираются горничные. Они все в резиновых перчатках, они ведь имеют дело с химией. Ты думаешь, Юле составило много труда взять эти перчатки?

– Хорошо, и с этим я согласен. Теперь – мотив. Зачем администратору убивать горничную?

– Андрюша, ты неправильно ставишь вопрос. А от поставленного вопроса зависит ответ. Администратору, конечно, незачем убивать горничную. А вот девушке Юле есть за что убивать девушку Катю. Разницу чувствуешь? А мотив – банальная ревность. Нет, конечно, надо спросить об этом саму Юлю, и мы с тобой это сделаем. Но я осмелюсь предположить, а мы потом проверим, окажусь ли я права. Итак, моя версия…

Я села поудобнее на кровати, Андрей поерзал на своем стуле и наконец замер, не сводя с меня глаз.

– Я не зря расспрашивала всех администраторов, какие у Юли с Катей были отношения. Оксана сказала мне, да и другие тоже говорили, что Юля не любила Катю. Причин несколько. Катя была довольно красивой девушкой, я видела ее фото, да и ты, кстати, тоже. А Юля – желтоглазая, конопатая, движения угловатые… В общем, далеко не модель. Это раз. Второе: Юле уже двадцать семь, или даже больше, – и до сих пор у нее нет молодого человека. У Кати – жених, хотя ей всего двадцать четыре. И какой жених! Квартира своя, машина, денег – хоть в бочке соли. Откуда эти деньги – мы с тобой знаем и Юля знает. Но ее это не смущает. Она как-то сказала девочкам в гостинице, что мечтает иметь свою квартиру и добьется этого любой ценой. Заметь: любой. А Юля – человек слова. Она была хорошо знакома с Артемом, у них имелся свой налаженный бизнес, какой – мы знаем. Да, Артем привозил девочек постояльцам, все это не без ведома Юли. Она сдавала номера… Здесь все понятно. Они были между собой крепко завязаны. И, я думаю, она его любила. Тайно, страстно… Юля мне лгала, что видела Артема всего пару раз, когда он приезжал забрать Катю после работы. Вообще, она врала мне постоянно и на этом попалась. Я поняла: раз человек врет, ему есть что скрывать. Так вот, я думаю, что Юля убила Катю из-за Артема. У меня с самого начала было ощущение, что он как-то привязан к преступлению, я только не могла сообразить как. Но потом поняла – убийство произошло из-за него. Он – причина. Скорее всего, Юля убила Катю от ненависти, злости, обиды, что у нее ничего нет того, что есть у Кати. А вообще, Юля и Артем чем-то похожи по характеру. Ну, вот как-то так… Но это мое предположение, а что на самом деле – спросим у виновницы…

– Так, и с мотивом более-менее понятно, хотя и под вопросом. – Андрей встал и заходил по комнате от возбуждения. Он запустил пятерню в свои волосы и лохматил их, не замечая этого. – Черт, как все просто! Что ж мы так долго не могли догадаться?!

– Да не совсем все просто, Андрюша. Меня лично смущала мадам Верстакова. Она упорно не хотела отвечать на мои вопросы. И вообще, из всех подозреваемых она была самой подозрительной. Она уходила от ответов, изворачивалась, врала, грубила… И за всем этим стояла банальная… трусость.

– Трусость? – переспросил Андрей. Он опять сел на стул.

– Да. Я думаю (это опять мое предположение, но ничего другого просто не получается), что она явилась свидетелем того, как Юля заходила в номер к Денису. Дело в том, что мадам Верстакова очень любит ходить на прогулки. Зачем она это делает – это отдельная история. Вообще, мадам – очень интересная и изобретательная женщина. Я это поняла, когда смотрела фильм «Москва слезам не верит».

– А это-то здесь при чем? – удивился Андрей.

– А ты видел этот фильм? – спросила я.

– Ну, видел. Давно.

– Тогда вспоминай. Там одна героиня неудачно вышла замуж, ее муж спился, и она искала нового. Ее Ирина Муравьева играет. Вспомнил?

– Нет. При чем здесь какая-то Муравьева?

– Да… тяжелый случай… Ну, ладно. В общем, героине фильма кто-то посоветовал знакомиться на кладбище. Там, мол, одинокие интеллигентные вдовцы приходят на могилу к женам. Подруги над этой женщиной посмеялись, а зря. В этом есть определенный смысл. Вот и наша мадам Верстакова – одинокая женщина. Она хочет найти себе мужа, это мне ее домработница сказала. У мадам уже было два гражданских, но обоих она выгнала. А замуж хочется! Она и красится для этого, и наряды дорогие покупает, даже парик за три тысячи, представляешь?

– Парик за три тысячи? Нет, не представляю, – сказал Андрей грустно, – вот за две тысячи представляю, а за три… как-то не очень.

– Сейчас не до шуток. Слушай дальше. Мадам у нас оказалась женщиной изобретательной. Она решила снимать номер в гостинице. Я-то удивлялась: зачем оплачивать дорогой номер, если своя жилплощадь пустует? А потом поняла: именно пустует! А в гостинице много бизнесменов, я понаблюдала, здесь мужиков – пруд пруди. И кто возьмется утверждать, что все они женатые?

– То есть она, как твоя Стрекозова…

– Муравьева!

– Ну да, я и говорю, она решила так же знакомства искать, только не на кладбище, а в гостинице!

– Ну конечно! Раз в неделю она говорила домработнице, что едет к сестре в Покровск с ночевкой. На самом деле приезжала сюда и жила здесь. Юля мне сказала, что она странная: сидит утром в баре два часа, все ест и ест, по пять тарелок каши съедает и чая выпивает немерено. Я думаю, это она нарочно так долго сидела, пока все гости перед ее ясными очами не пройдут. И гулять постоянно бегала тоже за этим. Если сидеть в номере – кого увидишь? И кто тебя увидит? Она сюда не затем приехала. Вот она и бегала на улицу, убежит – через полчаса назад возвращается и стоит у двери, ждет, когда кто-нибудь пойдет, просит дверь ей закрыть или открыть. Это она так познакомиться хотела… Она и дорогой саквояж ради этого купила, это мне тоже домработница сказала. Здесь ведь все такие состоятельные люди, с «дипломатами» ходят… А еще я догадалась про мадам, когда Юля сказала, что она приезжала в гостиницу в любые дни недели, кроме воскресенья. Правильно, ведь в этот день постояльцев почти нет, ради кого приезжать? Ее задачей было как можно больше времени бывать в тех местах, где мужчины ходят. И Юлю она наверняка видела, как та заходила в номер Дениса. Мадам Верстакова, скорее всего, в этот момент возвращалась с прогулки и шла к себе. Шагов ведь не слышно. А когда стало известно об убийстве, мадам догадалась, что это Юля сделала. И очень испугалась. Юля – железная леди, никогда не улыбается, взгляд у нее такой… тяжелый, заметил? Мадам Верстакова говорила, что ей снятся глаза, ей страшно. Это она холодных Юлиных глаз боялась и даже хотела пойти в милицию и сказать, кого видела в тот день. И от страха она больше не приезжала сюда после убийства. Если бы не ее ослиное упрямство и заячья трусость, с Соней не случилась бы беда.

– Ну, пока все похоже на правду… Я говорю: похоже. Все надо еще доказывать и проверять. Ну а с Соней как получилось, что думаешь? – спросил Андрей.

– Нет, вообще-то я взялась найти убийцу, чтобы Дениса отпустили. Я свою задачу, считаю, выполнила, – сказала я, – Соня – это твоя головная боль.

– Насчет Сони у меня есть версия, – сказал Андрей задумчиво, – но я хочу услышать твою.

– Ладно, пользуйся моей добротой, поделюсь бесплатно. Итак, Катю похоронили. Соня, поплакав, начала приходить в себя. И тут… или Юлька прокололась или проговорилась… ну, как-то выдала себя нечаянно, я не знаю. Это нам Соня расскажет, когда в себя придет. Да это и неважно. Одним словом, Юля поняла, что Соня ее вычислила. Наверное, девушка показала взглядом или… а может, прямо в лицо Юльке сказала, что, мол, знаю, кто убил. И наша желтоглазая бестия поняла, что от Сони надо избавляться, пока та не наделала ей проблем. Как-то в разговоре Юля сказала мне: «Мы с Катей дружили, оставались после работы, пили чай». Здесь она не соврала, я имею в виду про чай. Только в этот раз она уговорила Соню остаться и подмешала ей в чай клофелин. Напоила Юля Соню чайком с добавочкой и выпроводила за дверь. И Соня начала засыпать, даже свернула в другую сторону, вышла на улицу Олимпийскую и шагнула под маршрутку. То есть она уже не соображала, где она и что с ней… Ну как, пойдет?

Андрей кивнул:

– Пойдет. Я, правда, думал несколько иначе… Ну ладно, давай проверять твою версию.

– Что будем делать? – спросила я, видя, что Андрей встает.

– Пойдем к Юле.

– А у тебя ордер есть?

– Смеешься? Откуда?

– Тогда что предъявим? На случай, если она откажется говорить?

– У меня свои методы работы с молодежью, – сказал Андрюша и показал увесистый кулак размером с небольшой арбуз.

– Фу, Андрюша, это совершенно неинтеллигентный метод работы. Тем более с женщиной.

– Эта женщина чуть двоих на тот свет не отправила, вернее, одну-то отправила, а вторую инвалидом на всю жизнь сделала.

– Слушай, Андрюша, у меня идея. Вот видишь диктофон? Я сейчас иду к Юле и провоцирую ее на признание. Все записываю. Потом ты ее задержишь.

– Но эта запись не будет иметь юридической силы в суде, так как получена с нарушением Уголовно-процессуального кодекса.

– Ищи другие доказательства, кто тебе не дает? Моя задача – снять подозрения с Дениса, а собирать доказательства на Куштапову – это, извините, ваша работа.

– Ладно, как ты ее спровоцируешь?

– Пока не знаю. Я пойду, а там видно будет.

– Тань! Будь осторожна. Если эта бестия дважды пошла на убийство…

– Хорошо. Андрюша, вот возьми магнитик от входной двери. Ты якобы уйдешь, а сам будешь стоять за дверью наготове. Я подам сигнал. Не знаю, крикну или еще как, тогда заходи и будь готов ее задержать.

Андрей обулся, надел куртку, и мы вышли за дверь, прошли по коридору, и Андрей сказал Юле: «До свидания!» Я поцеловала его в щеку, он улыбнулся, сказал мне: «Пока!», и скрылся за входной дверью с большой ручкой под старину. Я повернулась и пошла к Юле. Она смотрела на меня со снисходительной усмешкой.

– Проводили вашего гостя?

– Да… Юля, у меня к вам вопрос…

– Я вас слушаю.

Я навалилась грудью на ресепшн.

– Только это по секрету строго между нами… – я почти шептала. В это время я включила диктофон в кармане ветровки.

– Я понимаю, – доверительным тоном сказала администратор, приблизив лицо ко мне, – не волнуйтесь, все строго конфиденциально…

Слова-то какие знает! Вот что значит последний курс института!

– Юля, а зачем вы Катю убили? – спросила я тихо.

Юля отпрянула от меня. Лицо ее почти не изменило выражения, только побледнело, даже веснушки стали менее заметны.

– Вы… с ума сошли!

– Да нет, я нормальная, у меня даже справка есть. Так зачем?

– С чего вы взяли, что это я? Вы же арестовали этого…

– Долгова? Нет, это не он. Хотя вы постарались представить дело так, чтобы все показывало на него.

– Я…

– И Соню вы напоили клофелином, разве вы не знаете, что клофелин в больших дозах вреден для здоровья?

– Вы несете чушь! – гневно сказала Юля. – Катя была моей подругой…

– Да слышали мы эту сказку! Никогда она вашей подругой не была. Вы к ней придирались, штрафовали… Когда вы зашли в номер к Долгову…

– Я не была в его номере, там нет моих отпечатков!

– Верно, нет. Вы надели резиновые перчатки, когда заходили в номер и душили Катю.

– Я еще раз говорю вам: я не убивала Катю…

– Юля, отпираться бесполезно: Соня в больнице пришла в себя. Она все рассказала. А еще вас видела женщина из четвертого номера, Верстакова Вера Николаевна.

Тишина, которая повисла в воздухе после моих слов, могла оглушить. Юля сидела бледная, как бумага, и окаменевшая, как изваяние. Я пыталась понять, глядя ей в глаза, что она чувствует или о чем думает, и не могла. Ее взгляд был словно взгляд кобры. Только холодная ненависть была в нем. Когда Юля заговорила, я поняла, что это уже совсем другой человек. От ее вежливости и выдержки не осталось следа.

– Докопалась, да? Ну, что смотришь? Радуйся, сучка ментовская! Твоя взяла. Да, я убила, я! Катьку, эту куклу безмозглую… Давно надо было ее раздавить, гадину. Почему так в жизни: одним все, другим ничего? За что ей столько дано – и внешность, и в квартире с папочкой-мамочкой живут, и Артем ее любил: «Зайка моя, Зайка!» Вышла бы за него – как сыр в масле каталась бы, не знала бы, куда деньги девать! Где справедливость? А я всего, всего сама добиваюсь. Все своим умом! Сама себя кормлю, в институт поступила, учебу оплачиваю, работаю… И папочка с мамочкой за триста километров, два раза в год на два дня езжу…

– А Катя здесь при чем?

– Она стояла у меня на пути. Если бы не она, Артем стал бы встречаться со мной.

– С чего ты взяла? Он Катю любил.

– Катька была недалекой… Ему не такая девушка нужна. Мы больше подходим друг другу. Мы оба умные и любим рисковать. Мы оба хотим добиться больше того, что у нас есть. А Катька – кукла фарфоровая, без мозгов, без образования… Артем рано или поздно понял бы это…

– Юля, как ты сделала это?

– Я услышала, что придурок этот немой в душе моется: вода шумела. И послала Катьку к нему в номер. Сказала, что он звонил, просил вытереть воду на столе, ну, якобы он пролил. Она, идиотка, и поперлась… Я пошла следом. На кровати пояс лежал. Я тогда не думала, не планировала… все само собой случилось. Я ее так ненавидела! Схватила пояс и накинула ей на шею. Держала, пока она дергаться не перестала. Потом взяла у нее в кармане ключ, резиновые перчатки, надела их, вышла и заперла дверь. Неужели меня видела эта жирная свинья из четвертого номера? Вот тварь! То топает по коридору, как рота солдат, а тут…

– Юля, а Соня? Она догадалась…

– Я не ожидала, что эта амеба такой умной окажется! Ходила весь день, косилась на меня… А вечером выдала: «Нам надо поговорить…» И так многозначительно на меня посмотрела… Я сразу поняла, что она догадалась. Просто догадалась, без всяких там улик! Нет, Соньку я убивать не хотела, она-то здесь при чем? Я против нее ничего не имела. Просто она меня подозревать начала. Вечером после работы я пригласила ее в бар чай попить с пирогом. Она пьет и смотрит на меня, зараза, словно я ей должна! Я говорю: «Ты что так смотришь?» А она: «Я догадываюсь, кто это сделал!» Я говорю: «Кто же?» А она смотрит таким пристальным взглядом… В общем, не было у меня другого выхода. Я знала, что она со своими подозрениями в ментуру побежит.

– А клофелин тебе, конечно, Артем подогнал?

– Про него не спрашивай, на куски будешь резать – про него ничего не скажу…

– Ну, это понятно.

– Что, что тебе понятно? Что ты понять можешь, что вы все понимаете? Вы, твари бездушные! Да ты знаешь, как я живу?! А как я люблю!.. Никто, никто меня понять не может…

– Да, натворила ты… Что будем с тобой делать? – спросила я, глядя на Юлю.

– А ничего. – Она вдруг успокоилась и добавила со злой усмешкой: – Ты еще докажи, что это я. Я от слов своих откажусь, так что двигай в свой номер и сиди там.

– А я хочу предложить другой конец этой истории. Андрей! – крикнула я, повернув голову к двери. В этот момент я краем глаза заметила какое-то движение и автоматически пригнула голову. Большая хрустальная ваза, стоявшая на ресепшн, просвистела в сантиметре от моей головы и разбилась вдребезги о пол. Даже палас не спас ее. В это время Андрей зашел в холл и бросился к Юле. Он скрутил ее, хотя она пыталась кусаться и царапаться.

– Тебе помочь? – спросила я Андрея. Но Юля уже лежала грудью на ресепшн, а Андрей держал ее руки, заломленные за спиной, и говорил:

– Извините, девушка, что приходится прибегать к таким методам.

– Как ты собираешься доставить ее к себе в отделение? – спросила я.

– Сейчас мои ребята подъедут, – сказал он. – Передадим из рук в руки, тогда…

В это время в дверь вошел Глеб и, увидев такую странную картину, спросил меня:

– Татьяна, а что здесь происходит?

– Не видите – девушке плохо, врача вызвали, ждем, – сказала я.

– Я могу чем-то помочь? – опять спросил Глеб.

– Можешь: зайди в свой номер и сиди там, – сказал Андрей.

– Понятно. – Глеб, бросив на меня прощальный взгляд, пошел к своей двери.

Через несколько минут приехали ребята Андрея, забрали Юлю. Мы с Андреем сидели в холле на диване с чувством выполненного долга. Я отдала ему пленку с только что записанным разговором.

– Эх, сейчас бы завалиться спать! – мечтательно сказал Андрей, потягиваясь.

– В чем дело? Поезжай домой и заваливайся.

– Ага! Дадут мне дома поспать, как же! То одно сделай, то другое… Я еще, между прочим, кран так и не починил.

– А знаешь что? Мой номер оплачен до одиннадцати часов завтрашнего дня. Иди ложись, отключи телефон и спи. Здесь тебя никто не найдет. Утром можешь даже позавтракать вместо меня в баре.

– Мать, ты серьезно?

– Конечно! Я сейчас поеду домой, а ты оставайся. Знаешь, какие здесь завтраки вкусные!

– А что, правда можно? – спросил Андрей с сомнением.

– Разумеется! Завтрак здесь с восьми утра. До одиннадцати утра все оплачено вместе с завтраком. Давай, оставайся, отоспись, а то у тебя вон даже глаза красные. А я – домой, в свою постель. Не очень-то я люблю отели. Пошли, я только вещи возьму.

Мы с Андреем пошли в номер, я взяла свой зеленый чемодан, положила туда свои вещи.

– Можешь душ принять, – сказала я Андрею, – вот это полотенце чистое, я им не пользовалась. А можешь телик посмотреть…

– Какой телик, Тань?! Мне бы только голову на подушку уронить – я сразу вырублюсь.

– Ну, давай, закрывайся, я пошла. Счастливо!

– Давай, Тань, пока.

Я вышла из гостиницы и села в машину. Была уже почти ночь. Я ехала по городу без всяких пробок. Некоторые светофоры приветливо мигали мне желтым глазом. Вдруг в зеркале заднего вида опять замаячил серебристый «Ниссан». Он держался на довольно большом расстоянии, номера я не видела. Но приклеился плотно, не отрывался. Я нажала на газ и с большой скоростью понеслась по улицам. Какое счастье, что они были практически пусты. Я резко поворачивала на перекрестках, безбожно нарушала правила дорожного движения, один раз пролетела улицу на красный свет. Какое счастье, что ГИБДД не было поблизости. Через несколько минут я все-таки оторвалась от «Ниссана». Неприятные ощущения, когда за тобой тянется «хвост». Зато домой я доехала быстро. Вот она, моя любимая квартирка, на любимом седьмом этаже, такая маленькая и уютная, лучше всяких гостиниц. Я завалилась в свою постель, но уснула не сразу. В голове долго прокручивались события сегодняшнего вечера. Надо же, все-таки убийцей оказалась Юля. До чего доводит женщину ревность! А какое самомнение! «Если бы не Катя, Артем встречался бы со мной…» С тобой встречаться можно при одном условии – если ты в парандже. И какое хладнокровие, какая выдержка! Дважды пошла на убийство – и сидит с таким высокомерным лицом. Ну и штучка! Надо будет завтра утром позвонить родителям Дениса и сообщить им радостную новость. С их сына наконец-то сняты все обвинения. Да и заслуженное вознаграждение заодно получить. Эх, люблю я эти моменты, когда хрустящие купюры держишь в ладони… Только вот «Ниссан», который пас меня, портил мне настроение. Надо будет разобраться с ним. Кто меня «ведет» и зачем? Кто решил пощекотать мне нервы? Вот жизнь! Не успеешь ответить на одни вопросы, она тут же подсовывает тебе другие. Чтоб не расслаблялась…

Глава 10

Утром я умылась, выпила кофейку, с наслаждением выкурила сигаретку и набрала телефон Константина Эдуардовича. Он довольно быстро взял трубку:

– Я слушаю.

– Константин Эдуардович, здравствуйте, это Татьяна.

– О, здравствуйте, Татьяна! Как ваши и наши дела?

– Мои хорошо, спасибо. А вот ваши – просто замечательно. Я звоню вам сообщить, что убийца горничной найден и задержан, подозрения с вашего сына сняты, можете спать спокойно…

– Что?! Татьяна, что вы сказали?! Повторите, я не верю своим ушам! Наташа, Денис, идите сюда, это Татьяна звонит!

Я повторила ему еще раз все, что сказала до этого.

– Татьяна, вы можете сейчас приехать? Расскажете нам подробности…

Я обещала приехать через час. Приняла душ, причем долго стояла под струями воды, как будто хотела, чтоб вода смыла с меня всю информационную грязь этой истории. Омовение я завершила, как всегда, контрастным душем. Попеременное обливание то горячей, то холодной водой быстро взбадривает и дает хороший заряд на весь день. Наконец я набросала на лицо немного косметики, влезла в свои любимые джинсы и спустилась во двор. Моя «девяточка», как верный конь, стояла наготове. Минуту спустя я выезжала со двора на улицу, вливаясь в поток машин.

Через некоторое время я заметила, что серебристый «Ниссан» опять маячит сзади. Вот черт, эта игра перестала меня забавлять. Я поехала медленнее, пытаясь сократить расстояние между нами и разглядеть его номер. Машины обгоняли меня, сигналили, водители бросали на меня недовольные взгляды. Наверное, они думали, что я второй день за рулем. Их раздражала моя медлительность, я их задерживала. Ничего, ребята, потерпите, меня преследуют и, возможно, хотят… нет, нет, об этом думать не будем. Разглядеть номер серебристого красавца мне так и не удалось. На одном из перекрестков я попала в «пробку», а когда выбралась из нее, «Ниссана» сзади не обнаружила.

В семействе Долговых меня жали. В гостиной был накрыт стол, на котором красовались торт, вазочка с конфетами, еще одна с вареньем, блюдо с фруктами, чашки, чайник… Как я ни отнекивалась, мне пришлось-таки сесть за стол. Константин Эдуардович заставил меня рассказать все подробно, причем Долговы оказались хорошими слушателями. Они внимали каждому моему слову, а когда я закончила свое повествование арестом Юли, хозяин дома вскочил из-за стола и буквально забегал по комнате:

– Я же говорил, говорил, что это не Денис! Я и в милиции это говорил, но меня никто не слушал!

– Их можно понять, – сказала я, – все указывало на вашего сына…

– Татьяна, а как вы догадались, что это не Денис?

– Очень просто. Я сразу подумала: зачем убивать девушку у себя в номере? Это же стопроцентная гарантия того, что постояльца номера заподозрят первым. Ни один здравомыслящий человек этого делать не будет.

– А я предлагаю поскорее забыть эту страшную историю, – сказала Наталья Евгеньевна. – Тем более все так хорошо закончилось…

– Да, забыть, это ты правильно сказала! – поддержал ее муж. – А для Татьяны у нас две хорошие новости: во-первых, вот ваш расчет, получите…

Константин Эдуардович положил передо мной на стол конверт.

– А во-вторых, Татьяна, мы посоветовались и решили сделать вам подарок. Сегодня поедем в мой мебельный цех, и вы выберете себе что-нибудь, ну, там… диван или горку, а может, вам стол нужен, в общем, посмотрите. Все, что захотите! И вам доставят это бесплатно прямо домой.

Вот это сюрприз! Такого я не ожидала. А что мне говорили гадальные кости? Обещали сюрприз, возможно, оригинальный подарок. Вот и он! Я поблагодарила хозяина за его щедрость.

– А еще у нас такая новость, – сказала Наталья Евгеньевна, – мы переезжаем жить в коттедж. Купили за городом в хорошем зеленом районе… И поскольку комнат теперь будет много, одна я с хозяйством, боюсь, не управлюсь… в общем, мы решили Земфиру, подружку Дениса, взять к себе. Будет у меня помощница по дому. А то нехорошо, в самом деле, девочка сирота…

Эта новость меня тоже обрадовала. Земфиру мне было жалко, неплохая она девчонка и не от хорошей жизни занималась таким неблаговидным делом. Это просто здорово, что теперь она будет пристроена.

После чаепития и поездки в мебельный цех Константина Эдуардовича, где я выбрала себе великолепный современный диван зеленовато-серого цвета, я села в свою машину и поехала домой. «Газель» с моим диваном ехала следом.

Когда дома грузчики поставили это зеленое чудо на место моего старого дивана-развалюхи, я плюхнулась на мягкую подушку, погладила рукой шелковистую ткань и от удовольствия закрыла глаза. Вот это подфартило! Деньги получила, да еще мебель в придачу. Побольше бы таких благодарных клиентов. Надо будет позвонить Светке и пригласить ее в гости, пусть тоже полюбуется. Я сидела на моей обновке, отдыхая и понимая, какое напряжение спало с моих плеч. Позади такое непростое дело, можно расслабиться и съездить куда-нибудь отдохнуть. Зазвонил мой домашний телефон, я подошла и взяла трубку:

– Слушаю.

– Тань, это я, Андрей. У меня плохие новости…

Ну, вот так всегда! Стоит только чему-то порадоваться, как тут же тебе судьба дает дубинкой по башке, чтоб не забывалась.

– Говори.

– Сегодня утром в камере найден мертвым Артем Семенков.

– Только не говори, что он умер от мук совести, не поверю.

– Увы! Сердечный приступ…

– Ха-ха-ха, – сказала я с сарказмом.

– Да, я тоже в это не верю, но вскрытие показало…

– Что больной умер от вскрытия, – невесело пошутила я. – Детина двадцати восьми лет с фигурой атлета и цветом лица… как это говорится? Кровь с молоком. И он умер от сердечного приступа? Ваш патологоанатом сам не умер от смеха, когда заключение писал?

– Ну, письменного заключения пока еще не было, но я так думаю, вывод патологоанатома подтвердится, в крови найдут какой-нибудь сильный сердечный стимулятор в лошадиной дозе. Потом будет внутреннее расследование. Просто обидно, этот гад так легко ушел от наказания! Я хотел закатать его лет этак на… много. Видно, кто-то очень не хотел, чтоб он начал давать показания.

– Да, обидно, я его так красиво сделала. Ну что ж, разбирайтесь, бог вам в помощь. Андрюш, а ты хоть выспался сегодня?

– Да! Спасибо, мать, за всю неделю отоспался. И такие вкусные бутерброды ел на завтрак, а йогурт был клубничный, а кофе…

– Как там гостиница, продержалась ночь без администратора?

– Не, ничего, утром другая администратор пришла, удивилась, что сменщица исчезла, я все объяснил. Она управляющую сразу вызвала… Ну, это их дела.

– Андрюш, а ты знаешь, у меня… как бы это сказать? В общем, уже два дня меня пасет серебристый «Ниссан», я сначала думала, мне показалось, но вчера убедилась: «хвост» есть.

– Номер разглядела?

– Нет, далековато, не видно.

– Номер узнай и сразу мне позвони, хорошо?

– Ладно. Ну, давай.

– И поосторожней там!..

Я положила трубку и некоторое время размышляла над тем, что услышала. Да, то, что Артем умер, говорит о том, что у его сообщников длинные руки. В СИЗО дотянулись. Что он был не один в своем «бизнесе», это понятно. И его партнеры решили, что будет лучше, если он замолчит навсегда. Да, вот Юля расстроится, когда узнает… Она из-за Артема на преступление пошла, а теперь вот и самого Артема больше нет. Потом я решила, что это, в общем-то, не моя головная боль. Я свою задачу выполнила – Денис оправдан. Что мне еще нужно? А, да, еще одно висит надо мной дамокловым мечом – серебристая иномарка с затемненными стеклами. Похоже, во время расследования я кого-то невольно задела. Я была готова принести свои извинения, но не знала кому. Да, пока рано успокаиваться и приглашать в гости Светку. Как-нибудь потом приглашу, похвастаюсь своим новым диваном, и мы с ней вместе скоротаем вечерок, попьем кофе с коньяком, поболтаем. А сейчас надо решать проблему, и тянуть нет смысла. Не хватало еще, чтоб из-за какого-то преследования у меня портилось настроение!

Я встала, оделась и вышла во двор. Походила вокруг своей машины, проверила, хорошо ли накачаны колеса. Для этого я попинала их основательно. Потом я открыла капот и некоторое время ковырялась в нем, проверяла давление масла, трогала шланги. А сама исподтишка посматривала по сторонам, не видно ли рядом моего «хвостика» или вообще чего-нибудь подозрительного. Но все было «чисто». Я села в машину и выехала со двора. Я ехала по центральным улицам, завернула на заправку, долила бензин в бак. Потом опять поехала по городу, поглядывая в зеркало заднего вида. Но «Ниссан» что-то не появлялся. Может, решили оставить меня в покое? Я каталась и размышляла: кому я могла наступить на мозоль?

Проезжая недалеко от магазина мадам Верстаковой, я решила нанести ей визит вежливости. А то что-то давно мы с ней не виделись, я даже соскучилась. Я повернула машину к ее магазину и вдруг резко затормозила, чуть не врезавшись в авто впереди меня: на стоянке возле крыльца верстаковского магазина стоял серебристый «Ниссан» с затемненными стеклами. Вот так сюрприз. Я мотаюсь по городу, пытаясь посадить его себе на «хвост», а он стоит здесь как ни в чем не бывало. Я медленно проехала мимо, посмотрела на его номера: «Р 302 КП». Я встала невдалеке от него и набрала сотовый Андрея.

– Андрюш, я узнала номера моего «хвоста». «Р 302 КП». Пробьешь?

– Да, где эта машина?

– Возле магазина нашей несравненной мадам Верстаковой.

– Ого! Это интересно. Жди, я позвоню.

А я пока понаблюдаю, подумала я. Выбранное мной место было очень удобным: магазин с машиной вместе был у меня как на ладони. Прошло несколько минут, зазвонил мой сотовый.

– Слушаю.

– Тань, это я. Ты там хорошо сидишь?

– Лучше не бывает, говори, кому принадлежит «Ниссан».

– Твоей лучшей подруге, Верстаковой Вере Николаевне. А еще есть доверенность на вождение этой машиной на ее племянника Бориса Сивачука. Тебе это имя ни о чем не говорит?

– М-м… подожди, что-то знакомое… что-то совсем недавно звучало…

– Правильно говоришь, совсем недавно. Борис Сивачук – это друг Артема Семенкова. Я тебе говорил, лет пять назад оба они проходили по делу о наркотиках, только Сивачук получил «пятерку», а наш таксист отвертелся, проходил свидетелем. Теперь вот выясняется, что Сивачук, отсидев четыре с половиной года, вышел досрочно за примерное поведение. Семенков здесь, на свободе, продолжал дело своего друга, а Сивачук, выйдя, похоже, присоединился к оставленному четыре года назад бизнесу.

– И это племянник нашей Веры Николаевны? Нет, ну упасть, не встать! Как тесен мир! А Тарасов вообще город маленький, я это всегда говорила. Так, Андрюш, кое-что начинает проясняться.

– Что там у тебя проясняется?

– Подожди, дай некоторое время обдумать, и я тебе преподнесу на блюдечке еще двух преступников.

Я отключилась. Мне действительно надо было все обдумать, расставить по своим местам. Итак, во-первых, что там говорила домработница о разбитой машине Веры Николаевны? Что она купила машину, наняла водителя, он ее разбил и сам покалечился. Было такое? Да, было. Дальше. Домработница сказала, что Вера Николаевна сразу купила другую машину, дорогую, иномарку, но водителя уже боялась нанимать, сама водит, правда, редко. Отсюда два вопроса. Первый: если женщина купила машину и вскоре покупает другую, взамен разбитой, то откуда у нее такие доходы? Ведь она тогда только что открыла свой бизнес, по словам домработницы. Второе: примерно в то же время Вера Николаевна наняла и домработницу, а это еще дополнительные расходы. Но есть и третье: роскошная квартира, я успела заглянуть через плечо Татьяны Ивановны. И это на доходы с маленького магазинчика канцтоваров, причем только что открытого? Смешно! А если предположить обратное: и магазин, и машины, и квартиру Вера Николаевна приобрела на деньги, полученные от… ну, скажем, другого бизнеса. Когда посадили ее племянника? Пять лет назад. А что, если не все деньги тогда были найдены, не вся наркота? А может, не только Семенков продолжил дело своего друга, но и Вера Николаевна дело своего племянника? Вот тогда все сходится. Во всяком случае, становится понятно, откуда у мадам такие доходы. Конечно, можно сейчас позвонить Мельникову и все это ему рассказать, и пусть он разбирается с этой шайкой, но у меня начался зуд ищейки. Мне хотелось самой разобраться с ребятами, которые решились пощекотать мне нервы. Я осталась в засаде наблюдать за серебристым «Ниссаном».

Часа через два мое терпение было вознаграждено. Из магазина вышел молодой человек в черно-серой куртке, который подходил к Вере Николаевна в парке и разговаривал потом с ней на лавочке. Он сел за руль серебристого красавца. Через минуту из магазина вышла какая-то дама с пышной шевелюрой пепельных волос, в темных больших очках и в длинном черном пальто и уселась в машину рядом с парнем. Машина развернулась и поехала. Я потихоньку тронулась следом за ними, стараясь держать большую дистанцию. Мы поменялись ролями, и я не хотела, чтоб мои «друзья» заметили меня. Сначала мы ехали по городу в сторону Трубного района. Приехали на самую окраину, в промзону, в какой-то заброшенный полуразвалившийся цех. «Ниссан» въехал в ворота этого цеха, которые сразу же закрылись. Я не рискнула подъезжать близко, оставила машину далеко от ворот, на какой-то свалке, прошла до них пешком и увидела в щелку «Ниссан» и еще две иномарки. Людей видно не было. Я походила около ворот, размышляя, как бы попасть внутрь, но ничего так и не смогла придумать. Забор был из бетонных плит, ворота железные сплошные, не залезешь. Остается ждать. Я отошла и спряталась в каких-то кустах. Но мои подопечные не заставили себя ждать долго. Минут через пятнадцать ворота со скрежетом поползли в сторону, и моему взору предстал «Ниссан», он покинул территорию цеха и поехал опять к центру. Я побежала к своей машине и прыгнула в нее. Главное, не потерять моих «друзей» из виду. Но я напрасно волновалась: они благополучно приехали к своему магазину. Парень вышел первым, открыл багажник, достал оттуда большую коробку и понес в магазин. Дама встала около открытого багажника. Парень вернулся с пустыми руками, взял еще одну коробку и снова потащил в магазин. Так он отнес четыре коробки. Когда он взял последнюю, дама захлопнула багажник, поставила машину на сигнализацию и тоже вошла в магазин. Я только сейчас поняла, что это мадам Верстакова. В пепельном парике и больших солнечных очках, да еще таком длинном черном пальто, которое необыкновенно стройнило ее, она не была похожа на себя.

Так, что будем делать, Татьяна Александровна? Пойти одной? Позвонить Андрею? Черт возьми, так хочется пойти посмотреть, что там у них, в этих коробках, так хочется взять этих предпринимателей с поличным. Нет, благоразумнее позвонить моему другу. Я набрала номер Андрея.

– Андрюш, это я. Угадай, где я сейчас нахожусь.

– Ты, мать, можешь находиться где угодно: в банде наркодилеров, в публичном доме, в канализационном колодце…

– Ну зачем так прозаично? Нет, я около магазина мадам Верстаковой. Она с каким-то молодым человеком, я думаю, со своим племянником, только что привезла в магазин небольшие коробки, которые они взяли в заброшенном цехе на окраине города. Андрюш, коробки очень ценные, племянник нес их как хрустальную вазу. Они с тетей внутри магазина, и если их сейчас взять с поличным…

– Ты с ума сошла?! Где я тебе сию минуту ордер возьму?

– Андрюш, а ты представь, что тебе позвонил какой-то аноним и сказал, что в таком-то магазине видел преступника, которого разыскивает милиция. Что ты будешь делать? Так, Мельников, я иду в магазин, минут пять я продержусь, а за это время ты должен подъехать со своими орлами.

– Тань, не дури, ты…

Я отключила телефон. Вышла из машины, поставила ее на сигнализацию и направилась к магазину.

Народу там было, как всегда, немного. Люди выбирали книги, кто-то покупал канцтовары у прилавка. Продавщица посмотрела на меня и, похоже, узнала.

– К Вере Николаевне нельзя, она занята, – сказала девушка, но я не обратила на нее внимания.

– Мне можно. – Я подошла к двери и дернула за ручку. Она оказалась запертой.

– Я же говорила!

– Девушка, вы идите, работайте, я сама разберусь, – сказала я и постучала в дверь. За ней была тишина. – Вера Николаевна! – сказала я громко. – Это я, Татьяна, мы с вами договаривались о встрече.

Тишина была мне ответом.

– Вера Николаевна! – сказала я еще громче. – Я знаю, что вы там и что вы прячете в своих коробках. Хотите перечислю?

В ту же секунду дверь открылась. Я вошла в комнату отдыха продавцов. Мадам Верстакова стояла и смотрела на меня пунцовая, племянника ее не было видно. Но дверь в кабинет директора была закрыта, и я подозревала, что родственничек прятался именно там.

– Что вы кричите?! – гневно зашипела на меня Вера Николаевна и заперла дверь на ключ.

– А что, кто-то спит? – спросила я удивленно, оглядываясь по сторонам.

– Что вам нужно? Вы опять со своими дурацкими вопросами?

– Нет, Вера Николаевна, ну что вы. Наоборот, я пришла сказать, что знаю ответы на все вопросы. Я нашла настоящего убийцу горничной. Хотите скажу, кто это? Ой, что это я? Вы же сами знаете. Ведь знаете, Вера Николаевна?

– Что вы такое несете? Откуда я знаю?

– Ну как откуда? Вы видели в тот день убийцу, правда? Когда вернулись с прогулки, вы шли по коридору и увидели, как администратор заходит в шестой номер. Было такое? Что вы молчите? Было, Вера Николаевна, было… Вы видели Юлю Куштапову, но, когда вас опрашивали, как и всех в тот день, вы не сказали милиции ничего. Почему? Испугались? Кого? Чьи глаза вам снились по ночам? Администратора или убитой горничной?

– Да замолчите вы! – Вера Николаевна тяжело опустилась на стул, стоявший около стола, схватилась рукой за лоб. Теперь она была бледной, как луна.

– Это про Юлю вы сказали: «Черт бы побрал эту идиотку!»? Разозлились на нее, поняли, что из-за убийства вам теперь закрыта дорога в гостиницу?

– Как вы догадливы! Я чувствовала, что вы докопаетесь… Вы вцепились в меня, как клещ…

– Ради чего вы ездили в гостиницу, я знаю, – продолжала я, – и чисто по-женски вас понимаю…

– Да не понимаете! Как вы можете меня понять, деточка! Сколько вам лет? Не больше тридцати, я правильно говорю? А я разменяла шестой десяток! И все у меня есть: деньги, квартира, машина, домработница и даже дача – покупаю на днях. А любимого человека нет… Я так одинока! – Вера Николаевна поднесла к глазам платочек.

– Но это не оправдывает вас, вашу трусость. Из-за того, что вы не захотели или побоялись сказать тогда следователю, кого видели у дверей шестого номера, пострадал еще один человек. Другая горничная, накачанная клофелином, попала под машину и находится в больнице в тяжелом состоянии. Она догадалась, кто убил ее подругу, и пострадала из-за этого. И это – на вашей совести!

– Я не виновата! Я же говорила: я не убивала…

– Да, лично вы не убивали, но ваше молчание чуть не стоило жизни Соне Гладышевой.

– Ну, я же говорила, я ему говорила: надо пойти в милицию и все рассказать…

– Ага, «чтобы дальше не копали», так? А о чем это вы, Вера Николаевна? Что могут откопать такого страшного? Ваши делишки с наркотиками?

Мадам Верстакова перестала плакать. Она снова сделалась красной, как вареный рак. Подняла на меня испуганные глаза:

– Тише, тише, что вы! Какие наркотики?

В это время из двери ее кабинета выскочил молодой человек в черно-серой куртке. Он направил на меня пистолет и сказал:

– Что, допрыгалась, овца?! Тебе конец…

– Сцена вторая. Те же и Борис Сивачук. – Я сказала это спокойно – и не потому, что не боялась направленного на меня оружия, а потому что знала: вряд ли он станет стрелять в меня в магазине, где за дверью полно народа, да еще и при свидетеле.

– Борис, Борис, прошу, не надо! Убери это… – запричитала Вера Николаевна.

– Заткнись, тетя! Ты всегда была трусихой. – Племянничек продолжал держать меня под прицелом. – Ее нельзя выпускать отсюда: она слишком много знает.

– Это точно, – сказала я, – насчет того, что много знаю. Даже больше, чем вы думаете.

– Сядь, – приказал мне Борис и указал на стул, – и заткнись. Сейчас я решу, что с тобой делать. Допрыгалась ты, коза. Отсюда тебе не выйти.

– Боря, умоляю, это же мокрое дело! Боря, давай отпустим ее…

– Заткнись, тетя! Куда ты ее отпустишь? В ментуру? Она ведь сразу туда побежит…

– Нет, Борис, вы ошибаетесь. Я сначала сбегала в ментуру, а уж потом прибежала сюда. Вернее, допрыгала.

– Заткнись, я тебе сказал!..

– Боря, это вы тете своей велели заткнуться…

– Борис, убери пистолет! Мокрое дело… нас посадят…

– Вас и так посадят, – заверила я.

– Я знала, знала, что этим кончится… – плакала Вера Николаевна, заламывая руки.

– Заткнись, я сказал…

– Борис, какой вы нудный: пятый раз одно и то же!

– Боря, я же тебе говорила: надо идти в милицию и все рассказать, они бы арестовали эту администраторшу и дальше не копали…

– Вот, Борис, надо было тетю слушать, она правильно говорила.

– Тетя, я и тебя пристрелю вместе с ней, если не заткнешься! Старая корова!

– Борис, а вы хам! У вас все женщины овцы, козы, коровы… Ну вы и козел! – сказала я.

– Я же говорила, я знала, что все плохо кончится…

– Я вас обеих пристрелю…

– Не пристрелите. У вас курок не взведен.

– Что? – Борис посмотрел на свой пистолет, а я, пользуясь тем, что его внимание отвлечено, подскочила к нему и выбила ногой оружие у него из рук. Пистолет, описав в воздухе дугу, упал в угол комнаты. Я приемом скрутила Бориса, хотя он пытался оказывать сопротивление и я даже получила все-таки один удар кулаком в челюсть. Во время нашей непродолжительной борьбы Вера Николаевна бегала вокруг нас и причитала. Но когда увидела своего родственничка с заломленными назад руками, рухнула на стул, закрыла лицо ладонями и беззвучно зарыдала. В это время мы услышали, как продавщицы стучат в дверь:

– Вера Николаевна, вы в порядке? Что там у вас происходит? Может, милицию вызвать?

– Так, граждане уголовнички, сопротивляться бесполезно. Вера Николаевна, вы слышите? Дайте мне пояс от вашего платья. Да не от пальто, он слишком толстый, от платья. Что вы так расстроились, мадам? В тюрьме люди тоже живут…

Я связала Борису руки за спиной, причем он пытался брыкаться, но я дала ему один раз по такому болезненному месту, что он не решился больше рыпаться. В это время раздался стук в дверь:

– Татьяна, ты там? – услышала я родной голос моего старого друга Андрея.

– Там! – крикнула я, но открыть дверь не успела: кто-то из ребят выбил ее одним ударом. В комнату ворвались бойцы в пятнистой форме и положили всех нас на пол. Ко мне подскочил Андрей:

– Мать, ты жива? Цела? Ты не ранена?

– Ну зачем вы дверь-то выбили? – сказала я. – Я бы и так открыла.

– Я думал, они тебя в заложники взяли. Продавщицы сказали, что слышали крик и шум…

– Это я их в заложники взяла.

В это время тетю с племянником обыскали, надели на них наручники, усадили на стулья, которые поставили у стены. Я показала, где лежит выбитый мною пистолет. Эксперт осторожно подцепил его, положил в целлофановый пакет. Я пошла в кабинет Веры Николаевны. Там за дверью в уголке скромненько стояли четыре коробки. Андрей принес эти коробки в комнату, где мы все находились, и подозвал к ним какого-то своего сотрудника:

– Ну-ка, Леха, взгляни. Это по твоей части. Что скажешь, эксперт?

Леха открыл одну коробку и заглянул внутрь, потом достал упаковку каких-то таблеток, прочитал:

– Клорефакс. Так, это сильный сердечный стимулятор, в сочетании с алкоголем вызывает сердечный приступ, человек умирает. А здесь у нас что? Похоже на кокаин. Андрей, взгляни. А это… О! Клофелин. Да тут целая фабрика смерти!

– Кстати, Семенков был накачан именно клорефаксом, – сказал Андрей, – только что заключение получили. Да, хороший у вас семейный бизнес, ребята. Ну а вы-то, Вера Николаевна, как в такое дело ввязались? Я еще понимаю, эти отморозки и раньше наркотой занимались, но вы-то женщина в… солидном возрасте, вы что, не понимали, на что идете?

– Пять лет назад Бориса посадили, – сказала она охрипшим голосом, – а буквально за два дня до ареста он принес мне «дипломат», просил на время спрятать. Как чувствовал, что его возьмут… Ну вот, его посадили, а я решила посмотреть, что там, в «дипломате». Он, конечно, закрыт был, но я замки сломала. Смотрю – там деньги, много, пачки денег… Ну, я и решила: что ж они будут просто так лежать, им можно хорошее применение найти. Вот и купила магазинчик, машину, квартирку себе… Я до этого в хрущевке жила… А когда Борис вышел…

– Заткнись ты, старая дура! Что ты им все выкладываешь, как на исповеди? – закричал на тетю Борис.

– Так, ну здесь все понятно, пакуйте их, – сказал Андрей.

Тетю с племянничком увели. Уходя, Вера Николаевна бросила на меня жалобный взгляд.

– Сэ ля ви, мадам! – сказала я. – Если бы вы сразу рассказали все, у вас бы не было таких проблем.

Ребята Андрея стали описывать содержимое коробок, продавщиц пригласили понятыми. Потом открыли сейф. В нем оказались героин и пачки денег. Продавщицы ахали и хватались за сердце. Они и не подозревали, что в их магазине творится такое… Мы с Андреем вышли в торговый зал. Магазин закрыли, у входа стоял боец ОМОНа.

– Ну, что скажешь, мать? – спросил Андрей, глядя на меня с укоризной.

– А чем ты недоволен? – изумилась я. – Я же тебе двух преступников подкинула, как и обещала.

– Нет, тебе что, нравится в такие игры играть, да? Ты думаешь, мне делать больше нечего, как по первому твоему требованию брать отряд ОМОНа и бежать к тебе на подмогу? А если бы он в тебя из пистолета пальнул? Ствол, между прочим, настоящий.

– Дяденька милиционер, не ругай меня, – шутливо попросила я детским голоском.

– Не ругай?! Да я тебя выпорю сейчас…

– А это уже превышение полномочий. Не имеешь права.

– Ну, о моих правах мы потом поговорим. А сейчас дай мне обещание, что не будешь больше выкидывать такие номера.

– Ну… не буду…

– Ладно, иди.

Я пошла к выходу, но у самой двери услышала, как Андрей окликнул меня:

– Татьяна!

Я обернулась и посмотрела на него.

– А вообще-то я знаешь что хотел сказать? Спасибо.

Я пожала плечами:

– Пожалуйста, обращайся, если что…

Я вышла из магазина. А на улице бушевала весна! И солнце слепило своими лучами, согревало землю, пробуждая к жизни деревья и траву. Прохожие шли по улице, торопились по своим неотложным делам и даже не подозревали, что рядом, вот за этой дверью обезврежены два преступника. И почти полцентнера отравы не найдет своих жертв, а будет уничтожено, и это спасет кому-то жизнь.

Я села в машину и поехала домой. По пути я заскочила в продуктовый магазин и накупила целый пакет всякой съедобной всячины. Сейчас вот наготовлю дома какой-нибудь вкуснятины, буду сидеть на новом диване и все это поедать. И ничего сегодня делать больше не буду, пальцем не пошевелю, что бы ни случилось! Я свой отдых заслужила.

Дома я принялась выкладывать содержимое пакета на стол. Так, это креветки, это замороженные голубцы с мясом… В это время зазвонил мой сотовый телефон.

– Да, я слушаю…

– Татьяна? Вас беспокоит сосед по гостинице Глеб. Из номера четыре, помните?

– Как же можно вас забыть, Глеб?

– Вы исчезли так внезапно. И, кстати, так и не сходили со мной в кафе.

– Что вы говорите?! Не сходила? Кошмар.

– Но мы можем это исправить… Я не теряю надежды угостить вас ужином в хорошем кафе. Что вы делаете сегодня вечером?

– Э-э…

– Вот и договорились. Называйте адрес, я заеду за вами часов в восемь.

Ну и что с ним делать? Вообще-то я люблю настойчивых мужчин. А этот не просто мужчина – коммерческий директор фирмы… Как там? «ВЛКСМ – Мосметаллолом»? Или что-то в этом духе… Похоже, придется сходить с ним поужинать, иначе он не отстанет. Я продиктовала Глебу адрес.

– Все, ровно в восемь я у вашего дома, до вечера, – сказал он и отключился.

Ну и что мне теперь делать с этим изобилием продуктов? Если я сейчас это сготовлю и съем, нет смысла идти в кафе, я просто не смогу уже там ничего есть. Если не готовить и не есть дома, то до восьми вечера я не доживу, умру с голода. Как быть? Я решила пойти на компромисс: поем, но только совсем немного. Например, креветки. Если их сейчас приготовить и съесть, то до вечера они как раз переварятся и освободят место в желудке. Я так и сделала.

Вечером ровно в восемь я спустилась во двор в своем парадно-выходном наряде. А джинсы были постираны и висели в ванной рядом с таким же чистым и мокрым джемпером. Туфли на каблуке после долгого ношения кроссовок непривычно жали пальцы. Но, как говорится, красота требует жертв. На голове пришлось изобразить что-то похожее на прическу. Все это великолепие я завершила вечерним макияжем.

У подъезда стояла синяя «Мазда». Из нее вышел Глеб и галантно распахнул передо мной дверку:

– Прошу вас…

Я уселась на удобное мягкое сиденье. Какая красота внутри, какой комфорт! Да, Татьяна Александровна, это вам не «девятка».

– Глеб, эта машина ваша? – спросила я.

– Конечно, – он выжал сцепление, мы мягко тронулись и плавно выехали со двора. – Что называется, положение обязывает. Я ведь коммерческий директор. Так куда едем, Татьяна?

– На набережную. Там есть хорошее кафе с приличной кухней и видом на Волгу, я покажу.

Мы с Глебом сидели в том самом кафе, в котором я обдумывала ход расследования преступления. Мы взяли мясо, крабов, овощной салат, вино и наслаждались вкусной едой, видом на Волгу и общением. Глеб оказался интересным собеседником. Он рассказывал веселые истории, которые происходили у него на работе. Потом поведал о себе. Оказывается, уже ровно год, как он разведен. Живет один в маленьком подмосковном городке.

– Глеб, а где вы откопали номер моего телефона? – спросила я.

– Вообще-то я не хотел говорить… А, ладно. Я не зря налаживал контакт с одним из администраторов. Оксана слила мне ваш номер…

– Понятно.

– Завтра утром у меня кончается оплаченное время проживания в гостинице, – сказал Глеб, – да и дела свои здесь я закончил. Так что завтра утром я уезжаю.

– Так вы один едете? На машине? Это же восемьсот с лишним километров!

– Почти девятьсот, если быть точным. К вечеру буду дома. Я уже не в первый раз, привык.

Мы некоторое время ели молча. Вдруг Глеб сказал:

– Татьяна, а поедемте завтра со мной?

– Куда? – не поняла я.

– В Подмосковье. Вы там были? У нас такая красота! Я отвезу вас в Звенигород, посмотрите монастырь… А еще Сергиев Посад…

Глеб начал расписывать, какие замечательные памятники старины у них есть, которые мне просто необходимо посетить. Он уговаривал так, что отказать ему было просто невозможно. А в самом деле, что это я все по заграницам? Свои места есть не хуже.

После ужина мы погуляли некоторое время по набережной, потом поехали в гостиницу. Администратор Елена смотрела на меня с испугом.

– Здесь все говорят, что вы арестовали Юлю и обвинили ее в убийстве какой-то девушки, – шепнул мне Глеб.

Мы зашли в его номер. Какой роскошный он был по сравнению с моим пятым! Здесь была двуспальная кровать, накрытая атласным покрывалом персикового цвета. Тумбочки стояли с обеих сторон, и на каждой красовалась настольная лампа с фиолетовым абажуром. На полу лежал бежевый палас, и у окна стояло кресло. На столе были фрукты и бутылка шампанского…

Утром, сдав номер администратору, мы поехали ко мне. Я собрала вещи в свой зеленый чемодан, влезла в высохшие за ночь джинсы и джемпер, натянула привычные и удобно сидевшие на ногах кроссовки. Глеб подхватил мой багаж, и мы спустились вниз.

– Быстро ты собралась, – восхищенно воскликнул Глеб, – я думал, часа полтора будешь канителиться, а ты – молодец.

Мы сели в его машину и тронулись. Неужели я еду в Подмосковье? На такой шикарной машине! Мое настроение было отличным. Я еду отдыхать с чувством выполненного долга. Вдруг зазвонил мой сотовый.

– Да, я слушаю.

– Татьяна! Это Валентина Сергеевна, мама Сони. Здравствуйте.

– Да, здравствуйте. Что у вас?

– Сегодня ночью Соня пришла в себя. А утром начала говорить… Она сказала, что это Юля убила Катю. И чаем Соню напоила тоже она. После этого Соня и попала под машину. Вы приедете?

– Валентина Сергеевна, про все это я уже знаю. Юля арестована. Она сейчас в милиции и дает показания. То, что ваша дочь пришла в себя, это хорошо, я очень рада. А вы в милицию позвоните, Мельникову Андрею, обязательно позвоните. Показания вашей дочери как свидетеля и как пострадавшей очень важны. А я свое дело закончила, мой клиент оправдан. Я надеюсь, Соня теперь пойдет на поправку.

– Да, врачи говорят, ее состояние улучшается. И даже появилась надежда, что она будет ходить! Мы тут с Иваном Андреевичем… Ну, в общем, он решил помогать нам и дальше, не бросает нас. Он человек одинокий… Вы меня понимаете?

– Конечно. Я рада за вас, Валентина Сергеевна. Всего вам доброго!

Я отключилась. Ну вот, еще одна хорошая новость. Вообще, как интересно получилось: я начала расследование преступления и хотела всего лишь найти убийцу. Но попутно были арестованы еще три человека, причастные к другим преступлениям. И это не без моей помощи! В городе стало на трех преступников меньше. Нет, на четырех! Люблю, когда все кончается хорошо.

Content

Марина Серова
Будет все, как ты захочешь!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10