Александр Тамоников

Горец

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения непреднамеренны и случайны.

Глава 1

Из письма командира разведывательно-штурмовой группы отряда специального назначения «Валдай» капитана Андрея Семеновича Дементьева своей матери Ольге Валентиновне:

«…и насчет дома не волнуйся. Никого не нанимай. Мне осталось служить всего ничего. Вернусь, перекрою крышу. А вообще, чего ты в деревню переехала? В городе все под рукой, в том числе поликлиника, аптека, больница, наконец, а что в Ухарево? Конечно, я понимаю, в Переславе одиноко, в деревне же сестра, родня. Но с сердцем, мам, шутить нельзя. Не дай бог вновь прихватит, когда «Скорая» приедет? Не скоро, потому как добираться далеко. Впрочем, дело, конечно, твое! Письмо приходится заканчивать, пора в наряд заступать. Приеду – наговоримся. Передавай привет всем нашим. В общем, целую, и теперь уже до встречи! Твой сын Андрей!»

Запечатав конверт, Дементьев вышел из палатки, передал письмо посыльному:

– Будет время, слетаешь к клубу, бросишь в ящик!

– Есть, товарищ капитан, но этот ящик всего два раза в неделю вскрывают. Теперь в пятницу.

– Почему два раза в неделю? Не пишут?

– Не-а! А чего писать, когда почти у каждого мобильник. Набрал номер и разговаривай, сколько захочешь, в режиме реального времени. А письмо пока напишешь, отправишь, дождешься ответа, месяц, если не больше, пройдет. Информация устареет, как уже устарела и сама почта.

– Какой у нас грамотный личный состав пошел! Куда до него командирам. Они тоже устарели. Сейчас только молодежь продвинутая, а остальные так себе, погулять вышли. Только мог бы додуматься, что в России до сих пор есть районы, где мобильная связь недоступна. Даже в центральных областях. Догнал?

– Так точно!

– И меньше рассуждай, больше за порядком следи. У урны окурки собери и подмети место построения!

– Есть, товарищ капитан!

Дементьев направился к спортивному городку, где его заместитель старший лейтенант Игорь Коробов проводил с личным составом группы занятия по физической подготовке. Вышел на аллею, увидел сидящую на скамейке медсестру санчасти, сержанта Надежду Дерник. Молодая женщина, закинув ногу на ногу, курила длинную тонкую сигарету. Увидев капитана, улыбнулась:

– Привет, Андрюша!

Дементьев ответил:

– Привет! Отдыхаешь?

Надежда выпустила вверх аккуратные кольца дыма:

– Тебя поджидаю!

– Вот как? С чего бы?

– Предложение хочу сделать.

– В смысле?

– Да нет, не руки и сердца. Это прерогатива мужчин. Просто вечерком, после отбоя, посидеть вместе. Выпить шампанского, расслабиться, как 9 мая, помнишь?

Дементьев помнил тот вечер и ту ночь с 9 на 10 мая, когда праздничное застолье в офицерском клубе закончилось тем, что он оказался в постели комнаты женской части общежития, где проживала медсестра. Он хорошо поддал на вечеринке, хотя ни пьяницей, ни даже умеренно пьющим человеком капитана назвать нельзя. Мог, конечно, выпить рюмку-другую, но либо в компании, либо для того, чтобы отогнать тоскливое состояние одиночества, иногда захватывающее боевого офицера, в свои 29 лет не создавшего семьи. Более того, не познавшего чувства любви. Ему нравились женщины, и он спал с ними, но затем прекращал отношения. Все было не то. А тот вечер праздника Дня Победы совпал с днем рождения его заместителя. За их столиком сидела и Дерник. Специально или нет, но она все время подливала Андрею водки. Последнее, что он помнил в тот вечер, так это тост за их отряд. Выпили стоя. А потом провал в памяти. Очнулся Андрей в незнакомой комнате, голым, в объятиях такой же обнаженной женщины. И только когда откинул ее длинные густые светлые волосы, узнал ночную подругу. Надежда проснулась. Сладко потянулась, положила голову на волосатую, крепкую грудь капитана, прошептав:

– Мне было так хорошо, Андрюша! Я еще никогда не получала такого наслаждения. Ты просто прелесть. А тебе понравилось со мной?

У Дементьева болела голова, мучила жажда. Он не нашел ничего лучшего, как спросить:

– А у нас что-то было?

Надежда подняла голову, в глазах читалось удивление. Впрочем, заметно смешанное с неискренностью:

– Да ты что, ничего не помнишь?

– Как попал сюда, не помню! И что было, если было, конечно, ночью, тоже. А как я попал к тебе?

– Здрасте! Что-то с памятью моей стало? Здесь помню, здесь не помню?

– Примерно так! И все же, как я попал к тебе?

Надежда вздохнула:

– А я-то думала… ладно, кавалер, слушай. Набрался ты хорошо, впрочем, я тоже. Танцевали. Ты все норовил схватить меня за задницу. Так прижимал к себе, что дышать нечем было. Позже за столом норовил залезть под юбку, схватил за груди.

– И это все видели?

– Не переживай! К тому времени до нас никому уже не было никакого дела. Напился народ.

– Что дальше?

– А дальше ты сказал, что хочешь меня и как бы я ни старалась избавиться от тебя, не получится. Я ответила, что и не собиралась избавляться. Когда начался следующий танец – а Костя, диджей хренов, как назло, одну медленную музыку ставил, – ты повел меня на середину зала. Но, видимо, передумал и стал тащить в подсобку. Ну не на ящиках же было заниматься любовью? Предложила пойти в общежитие. Забрали со стола бутылку водки и сюда. По рюмке выпили, и ты как дикий зверь набросился на меня.

Она указала на кресло:

– Да вон платье, бюстгальтер и трусики, только купила, валяются порванными!

Капитан посмотрел на остатки платья и нижнего женского белья. Рядом, в соседнем кресле, увидел собственные джинсы, плавки, майку, носки. Кроссовки валялись в разных углах. Одежда скомкана, смята.

Дерник продолжила:

– Сорвал одежду, сам разделся, отбросил покрывало и завалил меня в постель. И началось! Я сначала пыталась сопротивляться, но уже через секунду забыла обо всем на свете. Хорошо, что в комнате вода была, а то пришлось бы каждые двадцать минут бегать в душевую. Хотя дежурная по общаге, эта старая кляча Клава, жена начальника службы ракетно-артиллерийского вооружения мотострелкового полка, все одно на весь городок разбазарит, что мы ночью вытворяли. Здесь звукоизоляция сам знаешь какая!

Андрей поднялся, отстранив от себя медсестру:

– Знаешь, Надь, я отчего-то не чувствую, что между нами что-то было.

– Ну конечно! Раз не помню, значит, не было. Эх, мужики, и что вы за порода? Да не переживай, в ЗАГС тебя не потащу, даже если и забеременею. Аборт сделаю. Так что будем считать, просто развлеклись, и все, никаких обязательств. Да и ухажер у меня вроде нарисовался. Подкатывал недавно лейтенант полковой, цветы подарил, намекал на встречу. Молодой лейтенант, но ничего, пойдет.

Тогда Дементьев усмехнулся:

– Узнает твой лейтенант о том, как ты провела эту ночь, и отвалит.

– Не отвалит! Он хоть и недавно в гарнизоне, а уже просекает, что здесь нет ни одного офицера, ни одной бабы, вокруг которых не вились бы слухи. А отвалит, черт с ним. Другого захомутаю.

– Таким же способом, как и меня?

– Тебя захомутаешь!

В общем, поговорили они утром. Дементьев знал, что Надежда лгала, но уличать ее во лжи не стал, не до того было. Медсестра предложила поправить здоровье, ополовиненная бутылка водки стояла на столике. Но Дементьев не похмелился. Он оделся, спросил, сколько должен за порванное белье. Надежда, рассмеявшись, ответила, что он уже за все расплатился. Ночью. Андрей направился в свой номер, находящийся в противоположном крыле гарнизонного офицерского общежития, под ехидным взглядом дежурной. Переоделся, побрился, привел себя в порядок и отправился на службу. Здесь надо отметить, что отряд спецназа «Валдай» дислоцировался на территории мотострелкового полка под прикрытием отдельной роты. Полк был усилен вертолетной эскадрильей. Вот эти воинские части и подразделения и составляли местный гарнизон, расположенный в двенадцати километрах от города Джербета Северо-Кавказского региона. После того случая 9 мая отряд привлекался к боевому выходу в Чечне. Затем участвовал в учениях. И Дементьев не видел Дерник. Слышал, у нее закружился роман с тем самым молодым лейтенантом, и вот сегодня ни с того ни с сего женщина делает ему предложение провести с ней ночь.

Андрей присел рядом с медсестрой, тоже закурил:

– Расслабиться, говоришь? Как месяц назад?

– Да!

– А как же твой жених?

– Витек? Он на полигон укатил. Недели две не будет. Если не больше. У них батальонные учения с боевой стрельбой и каким-то вождением, или маршем, я особо не вникала.

– А не боишься, что нас сдаст дежурная?

– В прошлый раз кляча тоже по всему городку разнесла, как мы с тобой трахались, и что? Витек воспринял это спокойно. Он мне верит! Дурак, конечно, но мне-то это на руку!

– Значит, ты не любишь его?

– Сам-то знаешь, что такое любовь? Меня от этих базаров про любовь тошнит.

– Но замуж за лейтенанта собираешься?

– Само собой. Иначе на какой черт стала бы кружить с ним?

– Ну и угомонилась бы! Для чего создавать в семье проблемы?

– Ты прав! Проблемы в семье не нужны. Но как быть, если слабоват он по мужской части? Ложишься с ним, ждешь кайфа, а он дернется несколько раз и на боковую со стоном. Вот если бы ты был на его месте, я бы на других и не смотрела. Но Витек не удовлетворяет меня. А женщина от этого болеет, стареет, гаснет.

– Так найди другого, ты же говорила, отвалит лейтенант, захомутаю другого.

– Говорить одно, а получить реальный результат совсем иное. Поэтому выйду замуж, буду лелеять муженька, рожу ребенка или двоих, папаша у Виктора в Москве в Генштабе генералом обретается. Обеспечит семью единственного сыночка. А уж как решить сексуальные проблемы, мое дело. Я и сейчас предлагаю тебе встречу, потому что хочу. Хочу получить то, что должна получать женщина. А ты можешь дать все, что надо. И даже больше.

Дементьев выбросил окурок в урну:

– В общем, ты решила использовать меня в качестве любовника? Как средство решения сексуальных проблем, так?

– Но и я не останусь в долгу. Ты же одинок, тебе тоже нужна женщина. А тут баба сама вешается на шею. Так как, придешь? Часов в одиннадцать? Дежурной по общаге заступила Лизка, жена начальника штаба полкового артдивизиона, а она сама к одному старлею из авиатехников эскадрильи каждое дежурство ныряет. Так что эта и болтать не будет. Никто ничего не узнает. Придешь?

– Нет!

– Но почему? Я женщина страстная, без комплексов, получишь все, что хочешь! Только идиот откажется от подобного предложения.

– Значит, я идиот!

Дерник с нескрываемой злостью взглянула на Дементьева:

– Ты хуже идиота!

– Какой есть!

Надежда резко встала:

– Да пошел ты… придурок! Скотина безрогая.

– Вот это точно, безрогая! Прими совет, подруга, не играй с судьбой, угомонись и не губи жизнь парню, имевшему несчастье, скорей всего, влюбиться в тебя. Не подходит, отстань. Отпусти. Выгони, в конце концов, но не ломай жизнь, если намерена рога ему наставлять! Добром это не кончится.

– Знаешь, кого учи? Спецов своих… А меня учить не надо.

– Да тебя учить – только портить. Хотя портить не надо. Уже испорчена.

Надежда, повернувшись, по привычке виляя узкой задницей, пошла по аллее в сторону расположения полкового медицинского пункта, в состав которого входила и небольшая санитарная часть отряда. Сержант Дерник состояла в штате «Валдая».

Поднялся со скамейки и Дементьев. Пошел следом за обиженной женщиной. Спортгородок, отведенный под занятия отряда спецназа и переоборудованный под специальные упражнения, находился сразу за зданием полкового медицинского пункта. Но не прошел и десяти метров, как с боковой дорожки на аллею вышел заместитель группы:

– Наконец-то нашел тебя. Кого ни спрошу, где капитан Дементьев, никто не знает. Дневальный сказал – был, передал письмо на отправку и ушел. По времени уже должен дойти до спортгородка, а все нет и нет.

– А что случилось, Игорь? Травму кто-нибудь получил?

– Да нет! С ребятами порядок, нас командир отряда вызывает! Прибегал посыльный, передал.

– Почему по сотовому не позвонил?

– А ты посмотри, работает ли твой телефон?

Капитан достал мобильник. Тот оказался выключенным.

– Черт! Надо же, случайно нажал клавишу.

Включив телефон, Дементьев спросил заместителя:

– Зачем Вербин вызывает, не пробивал?

– Пробивал, никто не знает!

– Ладно, идем в штаб!

Командир отряда встретил офицеров вопросом:

– И где, господа, изволите шляться?

Он повернулся к Коробову:

– Когда тебе передали, что вызываю вас?

– Я на часы не смотрел, товарищ подполковник.

– А не мешает, хоть иногда! Ладно, присаживайтесь за стол совещаний.

Офицеры выполнили предложение-требование командира, строгого, иногда придирчивого, но справедливого, пользующегося в подразделении непререкаемым авторитетом. Начальник штаба отряда, находившийся в кабинете, разложил на столе карту. Комбат ручкой-указкой обвел овал вокруг населенного пункта Хаба-Юрт, расположенного в горной местности.

– Внимание на карту. На квадраты 22–18, 23–18. В первом из них находится старая крепость Кентум, вокруг которой разбросаны развалины одноименного аула, брошенного людьми еще в середине позапрошлого века. В квадрате 23–18 – селение Хаба-Юрт. По данным разведки, в Хаба-Юрт вчера, в четверг, 1 июня, вошла банда знакомого всем нам Бекмураза, Алима Бекмуразова. Состав банды сорок человек, включая главаря. В Хаба-Юрт банда прибыла на двух грузовых машинах. Бекмураз на джипе «Тойота». Остановилась банда у местного богача Керима. Но ненадолго. В 21.00 она двинулась далее к Кентуму, куда прибыла в 22.30, отправив технику в аул. Да так и находится в крепости до сего времени. Вопрос: какого черта Бекмураз застрял в горах? Ответ на него разведка сбросила буквально час назад. Сегодня утром из селения Ачгады, что находится на границе Чечни и Дагестана, в сторону старой крепости вышел отряд численностью около тридцати боевиков-наемников Лечо Кабадзе, или Кабана, активно проявившего себя в недавних событиях в Ингушетии. Вы понимаете, о чем я говорю. Разведка установила, что Кабан идет на встречу с Бекмуразом. С какой целью, неизвестно. Но не для того, чтобы жрать баранину, пить вино или курить дурь. А следовательно, результатом этой встречи вполне может стать проведение серии террористических акций на всем Кавказе. Кому-то за «бугром» вновь понадобилось взорвать обстановку в регионе. Не исключено, грузинским спецслужбам. И это не только мое мнение. Впрочем, что планируют боевики, нас не касается. Подразделению поставлена задача выслать в квадрат 22–18 разведывательно-штурмовую группу, усиленную отделением диверсионно-штурмовой группы, с задачей выхода к старой крепости, блокирования всех подходов к ней после того, как банды встретятся, и наведения на место временной дислокации бандформирований авиации. Вертолетов огневой поддержки соседней эскадрильи. А также уничтожения групп бандитов, которые попытаются вырваться из огненного «котла». Таковых после работы «Ми-24» много не будет, и группа с ними справится. Встреча Кабана и Бекмураза назначена на воскресенье, 4 июня. Предварительно на 17.00. Банда Кабана также использует автомобильный транспорт, но финальный этап марша, а это около пятидесяти километров, ей придется пройти пешком по горным тропам. Поэтому реально Кабан может выйти к Кентуму не ранее вечера воскресенья. Отряд же Бекмураза уже находится в крепости, и главарь наверняка принял все необходимые меры безопасности. Посты раннего обнаружения противника на основных направлениях возможного подхода вероятного противника выставил точно! Возможно, и еще какие-нибудь дополнительные меры. Людей у него хватает, и с десяток боевиков в постоянный караул он мог отрядить легко. Думаю, не стоит говорить, чья группа пойдет в квадрат 22–18.

Дементьев усмехнулся:

– Не стоит! Идем мы, иначе зачем вы распинались бы перед нами? Это ясно. Но есть ряд вопросов.

– Естественно! Задавайте! Отвечу.

– Когда, каким образом и куда будет переброшена группа?

Подполковник кивнул:

– Завтра утром, а точнее, в 5.00 субботы, 3-го числа, вертолетом «Ми-8» в квадрат 22–19, на небольшое плато между «зеленкой» и невысоким безымянным перевалом, за которым, как видно на карте, начинается квадрат 22–18. Пройдя перевал, группа войдет в широкое Кентумское ущелье, откуда до крепости двадцать два километра по прямой. Понятно, что группа к развалинам Кентума толпой не пойдет. Вам следует выйти на рубеж, обозначенный на карте красным пунктиром, это изгиб ущелья в шести километрах от объекта отработки. Оттуда отправить к Кентуму разведку, которая должна определить места расположения вражеских постов раннего обнаружения противника и зафиксировать встречу банд. После чего, используя перевал с юга и «зеленку» с севера, закольцевать район старой крепости и прилегающей к ней территории, перекрыв все возможные пути отхода от объекта и отработав посты духов. Затем навести на бандитов авиацию.

Дементьев спросил:

– Нам работать с летунами самостоятельно или через вас?

– Вызов авиации через меня. Наведение «вертушек» на месте самостоятельно.

– Кто конкретно будет работать с воздуха, определено?

– Да, этот вопрос с командиром эскадрильи решен. На крепость пойдут два «Ми-24», большему количеству вертолетов там просто не разойтись. Значит, экипаж майора Трегунина и капитана Никитина. Их позывные соответственно – Двести второй и Двести третий. Группу в заданный район перебросит «Ми-8» майора Ступина. Его позывной Заря-2.

Капитан улыбнулся:

– Уж чей-чей, а Вити Ступина позывной известен всей группе.

– Ну да, в основном он и обслуживал выходы твоей группы.

– Да! И ребята с «вертушек» огневой поддержки знакомы, Юра Никитин обитает по соседству с моей камерой в общаге.

Вербин спросил:

– Почему камерой? По-моему, номера вполне комфортные, с кондиционерами, холодильниками, на одного офицера.

– Если бы еще вся эта техника работала. У меня холодильник вторую неделю не пашет, а зампотыл полка даже ухом не ведет, хотя своим меняет.

– Рапорт писал?

– Нет!

– Напиши! Я разберусь с тыловиками.

– Благодарю! Еще вопрос, товарищ подполковник: кого конкретно из диверсантов даете на усиление группы?

– Отделение прапорщика Григорьева.

– Дело! Дима мужик боевой, опытный. И ребята у него как на подбор. Вопрос третий: эвакуация подразделения будет проводиться там же, где и высадка? На плато перед перевалом?

Вербин ответил:

– Это основной район эвакуации. Запасной находится западнее в четырех километрах. Опушка лесного массива, пригодная для посадки «Ми-8». Ну и резервный в семи километрах южнее основного, сразу за «зеленкой» равнина, изобилующая оврагами. Между ними найдется пространство и для вертолета. В резервном районе придется обозначать себя сигнальными ракетами, но, думаю, до этого дело не дойдет. Где высадитесь, оттуда Ступин вас и заберет. Еще вопросы?

– Последний, командир! За каким чертом нам все это надо? Этот выход? Риск потерять ребят, когда известно, что на днях должен прийти приказ о расформировании отряда? И нас всех отправят к чертовой матери на «гражданку» по сокращению штатов или в связи с ликвидацией подразделения.

Подполковнику явно неприятна была затронутая командиром группы тема:

– Расформирование отряда еще не означает, что офицеров отправят в запас. Распределят по другим частям. Не думаю, что в штабах станут разбрасываться профессионалами.

– Вы сами-то верите своим словам? Да кому мы на хрен нужны, когда в армии грядет массовое сокращение? Какие другие части, когда их тоже пускают под нож? Остается полк, так пусть его разведрота и работает по бандам!

Командир отряда повысил голос:

– Ты мне это, Андрей, брось! Не хватало, чтобы еще другие офицеры начали бузить.

– Да никто не будет бузить, как вы выразились. Просто не понятно, чего добивается новое руководство Министерства обороны? Ну сокращало бы части тылового обеспечения, зачем боевые подразделения ликвидировать? И где? Здесь, на Кавказе. В регионе, где продолжается война. Или надо показать Западу, что мы тут победили? Навели конституционный порядок, и население может спокойно строить счастливую, мирную жизнь? Да хрена с два победили. И война не закончилась. Забыли, чем закончился вывод войск из Афганистана? Разрушением целого государства. Нельзя с армией вот так. Нельзя ставить политические интересы отдельных партий выше интересов всей страны. Сказать вам, что произойдет, если разгонят подразделения вроде нашего отряда, выведут часть войск с Кавказа? Вместо одной банды Бекмураза сразу же объявится с десяток таких банд. И все начнется с начала. Вернемся к тому, с чего начинали. Только потом воевать с экстремистами будет гораздо сложнее. Да и кому воевать? Старые, опытные кадры не вернутся, а новым еще приобрести боевой опыт надо. Вот и будут приобретать собственной кровью! Московским генералам что? У них жизнь налажена. Хаты, коттеджи, персональные тачки, охрана, уютные кабинеты. Служба по часам. Шесть вечера – в «мерс» или «Волгу» и за город, к семье. Ордена по праздникам.

– Их тоже сокращение затронет!

– Понятное дело, кто генералом до шестидесяти лет дослужил и сидит в Генштабе на подполковничьей должности. Этих, возможно, и отправят с почестями на заслуженный отдых, с приличной пенсией и прочими благами. А мне с чем в запас уходить? Квартиры не дали, но это хрен с ним. Холостой, да и есть где жить, пособия выходного хватит месяца на три, пока документы оформлять буду. А потом предстоит искать работу. Жить на что-то надо будет? За ордена у нас денег не платят. С пенсией непонятка. Куда идти? Сторожем на автостоянку? Или дворником в местное ЖЭУ? И это после того, что мы для нашей страны сделали?

– Ты чего разошелся? Отказываешься идти на задание? Заменю. И сиди в общаге, пей водку до дембеля.

– Я не отказываюсь, а водку, как знаете, пью редко. Просто спрашиваю, за каким чертом нам нужна эта операция?

Подполковник поднялся:

– Так, Дементьев, ты еще служишь или уже расписался в приказе на увольнение?

– Служу, как видите!

– Приказ получил?

– Так точно!

– Так выполняй, черт бы тебя побрал! И не рассуждай, что правильно, а что нет! Снимешь погоны, тогда хоть митинги собирай и критикуй власть, а сейчас будь добр исполнять свои служебные обязанности!

– Есть!

– Сбор группе в 4.00 у вертолетных площадок эскадрильи. В 5.00 вылет! Связь держим в обычном режиме. Задачу Григорьеву я позже поставлю. Если больше вопросов нет, а реплик я не принимаю, можете быть свободными.

Капитан Дементьев и старший лейтенант Коробов вышли из кабинета командира отряда. Спустились по лестнице к выходу из штаба. Присели на скамью пустой курилки. Закурили. Коробов произнес:

– Ну ладно, ты задачу получил, с Вербиным поцапался, а меня-то на хрена вызывали? Сидел в кабинете, как манекен.

– Вызвали, чтобы в общую обстановку предстоящей операции въехал!

– Ты и сам посвятил бы.

Капитан повернулся к заместителю:

– Игорек, чего ты от меня хочешь? Не я тебя с собой в штаб тащил, а ты меня искал по всему гарнизону. Не понял что-то, иди к отрядному, попроси разъяснений. Он тебе все по полочкам еще раз и разложит. Возможно, даже скажет, зачем вызывал вместе с командиром группы. Кроме того, чтобы довести обстановку, складывающуюся на данный момент по предстоящему выходу. Ступай, я разрешаю обратиться к вышестоящему начальнику.

– Спасибо! Обойдусь!

– Тогда после перекура собирай группу. Начнем подготовку к вылету. Я поставлю задачу личному составу, а ты закажи ужин на сегодня часов на 17, завтрак на 3.00. Напряги старшину, чтобы сухпай на трое суток получил и передал в подразделение.

– Дополнительный боекомплект брать с собой будем?

– Да имеющегося должно хватить. Впрочем, организуй получение еще по паре гранатометов на отделение и по две коробки к пулеметам.

– Понял!

– Давай, собирай личный состав, я встречусь с Димой Григорьевым и приду в казарму.

– Так Диману Вербин сам обещал задачу поставить.

– Ты, Игорек, делай, что тебе говорит начальство! И не обсуждай его действия!

– Есть, товарищ капитан! Вы полностью правы, люминий есть люминий и может стать чугунием только по распоряжению вышестоящего командования!

– И к чему ты прогнал эту белиберду?

– Просто! Безо всякого умысла. Признавая, что в армии командир всегда прав. Всегда и во всем. Даже если он неделю как из психушки вышел.

– Ты у меня сейчас договоришься, умник!

– А чему ты удивляешься? С тебя пример беру, как и положено, ты с командиром отряда цапнулся, я с тобой. Все, не нарушая субординации!

– Выговорился или рискнешь продолжить с перспективой получить в лоб?

– Хорош! Я в подразделение.

Выбросив окурок, старший лейтенант Коробов направился к казарме размещения разведывательно-штурмовой группы отряда спецназа «Валдай».

Дементьев прошел в учебный корпус, где занималась диверсионно-штурмовая группа. Командир капитан Алешин сообщил, что прапорщика вызвал в штаб командир отряда, и спросил:

– Командировка образовалась?

– Образовалась, Вадик!

– Диман пойдет с тобой?

– Да!

– Если не секрет, далеко отправляют?

– Как всегда, в горы, Вадим. Большего, извини, даже тебе сказать не могу.

– Понимаю! А чего нас-то напрягли? Слышал, приказ о расформировании отряда уже подписан. Со дня на день придет сюда. Получается, на выход отправляют расформированное и несуществующее подразделение?

– Выходит так! Я тоже поднимал этот вопрос перед отрядным. Но ты его знаешь. Приказа нет, значит, служим.

– Интересно, какой долбень приказал использовать твою группу, наверняка зная о ее ликвидации?

– Разве, Вадик, в штабах таких мало? Да пошли они все… Отработаем последнюю задачу и на волю.

– Правильно. Но вот хер они угадали, чтобы я в гарнизоне квартиру освободил, пока не предоставят равнозначную по месту призыва.

– Твое право. У меня цепляться за комнату в общаге нет никакого желания. Быстрее бы свалить в Переслав, а там посмотрим, что делать.

– Тебе хорошо говорить, у тебя есть хата на родине, а семьи нет, у меня же все с точностью наоборот. Поэтому буду стоять на этом рубеже. До конца. Если только другую службу не предложат.

Дементьев усмехнулся:

– Надеешься? По принципу надежда умирает последней?

Алешин понизил голос:

– Поговаривают, человек десять из отряда в охрану главы республики переведут. Мол, он сам выходил на Москву, просил.

– Губа не дура у этого орлана. Заполучить профи вместо своих продажных абреков совсем неплохо. По крайней мере, спать спокойно будет.

– Вот я и думаю, кого переведут в охрану?

– Ну, если попросишься, тебя переведут. Все же командир диверсионно-штурмовой группы, спец по антитеррору.

– А ты что, не пойдешь, если предложат?

Дементьев отрезал:

– Нет! Не пойду!

– Но почему?

– Этот местный князек будет шиковать, беспредельничать, а ты ради его драгоценной жизни свою подставляй. Извини, Вадик, это не для меня. Ладно, если бы был человек порядочный, а то ведь вор, дерьмо ослиное, купившее должность. Нет. Таких охранять не буду.

– И чем на «гражданке» займешься?

– Сначала уволиться надо и до дома добраться, а до этого из командировки вернуться. Вот как приеду в Переслав, отдохну, осмотрюсь, тогда и решу.

– Да, тебе проще! А вон Григорьев из штаба идет!

Алешин указал на плац, хорошо просматриваемый через окно учебного корпуса мотострелкового полка.

Дементьев сказал:

– Я задержу его, не против?

– Так его уже наверняка переподчинили тебе. Так что Диман твой!

– Добро! Пошел!

– Когда убываете?

– Уже скоро! Пока, Вадик!

– Удачи тебе и… возвращения!

Дементьев вышел из корпуса. Подошел Григорьев:

– А! Вот и ты, Андрей! Я хотел командиру доложить, что мое отделение передается в твое распоряжение, и идти к тебе.

– А я сам тебя нашел! Присядем в курилке.

Дементьев с Григорьевым прошли в беседку с закопанной и заполненной водой бочкой посередине. Присели на лавку, закурили. Капитан спросил:

– Довел Вербин обстановку?

– За этим и вызывал.

– Ну и как тебе предстоящая работа?

– Да ничего особенного!

– Вот это меня, Диман, и настораживает!

– В смысле?

– Все просто выглядит. Вылет, высадка, марш, рассредоточение, обнаружение духов, оцепление их базы, вызов «полосатиков» и блокирование путей отхода с уничтожением боевиков, которым удастся вырваться из-под массированного обстрела «вертушек». Как на учениях!

– Но, судя по заданию, так оно и есть.

– А как ты думаешь, Бекмураз и Кабан не просчитывают вариантов нашего внезапного вмешательства в их дружескую встречу?

Григорьев пожал плечами:

– Наверное, просчитывают, и что?

– Ты помнишь, как штурмовая группа Леши Казакова, вечная память ей, полегла всем составом, выйдя на захват Рубена, который, по данным разведки, отдыхал на одной из своих ферм якобы с десятком боевиков охраны?

– Такое не забывается!

– Вот! Ребята тогда тоже шли к объекту, уверенные в достоверности разведданных, а попали в хорошо организованную засаду.

– Ты считаешь, что и в нашем случае может произойти нечто подобное?

– Не знаю! Не люблю я эти с виду несложные задания.

– У тебя хреновое предчувствие?

– Точнее, хреновое настроение.

– Оно сейчас у всех хреновое. Надо же, додумались «лампасы» части и подразделения спецназа ликвидировать. Боевики не смогли, свои генералы сделали. Росчерком золотого пера дорогой ручки. Реформу, мать иху, затеяли. И почему, когда в войсках ситуация начинает налаживаться, пусть медленно, со скрипом, но улучшается, сразу же следуют какие-то реформы? Мало, что всю страну затрахали этими реформами, проектами и прочей хренью, так и в войска лезут. И кто, Андрюша? Смешно сказать, бывшие торговцы. Хорошо, у меня выслуга есть, без пенсии не останусь, и домик в деревне прикупил, на берегу озера, а молодняку нашему чего делать?

– В бандиты подаваться!

– А чего? И пойдут в бандиты. Воевать умеют, крови не боятся, долго не базарят, решения принимают быстро. Окучат любого крутого авторитета, если в стаю собьются. Окучат вместе с его шестерками. И очень даже просто. Неужели об этом в верхах не думают?

Дементьев усмехнулся:

– Мне, Диман, кажется, что верха вообще ни о чем, кроме как о своих карманах, не думают. Не потому, что не хотят, а потому, что не умеют. Запрограммированы они на воровство. Наблатыкались речи толкать, а вот думать разучились напрочь. Но ладно, ты давай снимай отделение с занятия и веди его к нам, в отсек. Там подготовкой группы занимается Коробов, вот с ним и стыкуйся. Что делать, ты знаешь. Бойцы все здоровы?

– Здоровы.

– Проблем на выходе не возникнет?

– А вот это будет зависеть от духов. И от достоверности той информации, что сбросила разведка.

– Ладно! Ступай! Я позже подойду. Зайду в санчасть, закажу дополнительный комплект боевых аптечек и санпакетов.

Дементьев прошел в санчасть. Передал начальнику полкового медицинского пункта заявку на аптечки. На выходе встретил Дерник. Надежда прошла мимо, не обратив на капитана никакого внимания, высоко подняв голову. Андрей улыбнулся. В казарме группа без суеты и хлопот готовилась к боевому выходу. Проконтролировав ранний ужин и отбой личного состава в 19.00, командир разведывательно-штурмовой группы вошел в кабинет подполковника Вербина:

– Разрешите, Алексей Викторович?

– А, Дементьев, вовремя, хотел сам вызвать тебя.

– Изменения в обстановке?

– Нет! Хотел пожелать удачи, проводить группу не смогу, на завтра вызвали в штаб округа, в три часа поеду в штаб дивизии, оттуда с комдивом в Ростов. Так что ты передай ребятам, почему отрядный не пришел, как обычно, проводить группу!

– Передам! Долго пробудете в штабе?

– А кто знает? Не думаю, у нас же операция. Как вернусь, тут же вызову тебя по «спутнику».

– Понял!

– Как настроение у личного состава?

– Нормально! Поужинали. Сейчас спят. В 2 часа подъем, в 3.00 завтрак, в 4.00 выход на аэродром, в 5.00 вылет. Все по плану.

– Да! С командиром эскадрильи все вопросы согласованы. Ровно в 5.00 Cтупин поднимет борт. С Григорьевым общался? Согласовал взаимодействие в ходе операции?

– А чего согласовывать? Мы уже работали вместе.

– Ну да, конечно! Что ж, тогда удачи тебе, Андрей!

– Спасибо! Вам того же!

– Да мне что, я не на войну, я в штаб округа лечу!

– Иногда в штабе события покруче боевых разворачиваются. Не на дружеский же обед вас вызвал командующий. Наверняка приказ на расформирование пришел.

– Кто знает! Ладно, ты иди, мне тоже подготовиться к встрече надо! Отчеты поднять, наградные листы еще раз проверить, в общем, с макулатурой поработать.

Подполковник пожал капитану руку, и Дементьев покинул кабинет. Вышел из штаба, направился в офицерскую столовую. Поужинав и купив сигарет с бутылкой минеральной воды, направился в офицерское общежитие. У себя в номере скинул камуфляж, прошел в душевую. После душа побрился, переоделся в спортивный костюм. Включил телевизор и кондиционер, прилег на кровать. По первому каналу шел сериал, капитан переключил телевизор на второй, там какое-то шоу с надоевшими до блевоты ведущими, детишками известных родителей. Не найдя ничего интересного, выключил телевизор, бросив пульт на тумбочку. Включил магнитофон. Комнату заполнила медленная инструментальная музыка. Заложив руки за голову, капитан задумался. О том, как вернется домой, в родной Переслав, поедет в деревню к единственному родному человеку, к своей матери. Как сядут они за стол, мать выставит бутылку водки, и в тот вечер Андрей напьется. Чтобы с утра начать новую, неизвестную, чужую жизнь. От мыслей капитана оторвал стук в дверь и голос заместителя:

– Андрюх?! Не спишь?

– Входи! Вопросы у тебя, Игорек, конечно, умнее не придумаешь. Чего пришел, случилось что?

– Да нет! В подразделении порядок, отбой. Диман тоже на отдых свалил, уложив своих. Столовую проверил. Завтрак накроют ровно в 3.00. Боевые аптечки, что ты заказал, санитары принесли. Дополнительное вооружение получил, распределил по отделениям.

– Молодец, ну и шел бы сам спать!

– Не спится ни хрена. Прилег, а уснуть не могу. Решил к тебе спуститься, тошно одному в номере. Да тут мать еще письмо прислала. И каракули дочери в придачу, ничего не понять, но все ж родной рукой сделаны. Ей скоро три годика будет. В общем, растревожила мать душу.

– Жалеешь, что развелся?

– Да как тебе сказать? Жалеть не жалею, просто обидно, что вот так все сложилось.

– Осуждаешь Наташку?

– Не знаю! Но простить не могу!

– Если бы захотела вернуться и начать все сначала, принял бы?

– Нет!

– Но ты же до сих пор любишь ее?

– В том-то и беда, что люблю! И ненавижу! Как вспомню, как она мне о любовнике рассказала, так трясти начинает, гадом буду, командир! Ну почему она загуляла? Ведь жили нормально, в сексе гармония, и мне с ней, и ей со мной было хорошо в постели. Это чувствуешь. Никаких скандалов. Дочь родили. Вот радости было! А потом… потом этот хмырь эстрадный объявился. На гастроли его, суку, занесло. Ну, занесло – и черт бы с ним. Так нет, он не только песни петь мастаком оказался, а и бабником со стажем. До сих пор не пойму, чем он Наташку взял? Ведь видно по его роже, что паскудный мужик. А мы тогда на выходе были.

Дементьев произнес:

– Я все помню, Игорь! И как вернулись, и как узнали, что твоя жена с артистом уехала. Помню.

– Вот и я забыть не могу. Поколбасил ее артист да и выбросил. Вместе с дочкой. Моей дочкой. Что случилось с Наташкой? Куда делась ее любовь, о которой она постоянно говорила мне? И ведь любила, по глазам видел.

– Значит, не любила! Жизни красивой, обеспеченной, разгульной захотелось. Банкеты, приемы, кабаки. Это не торчать в каком-то богом забытом гарнизоне и ждать мужа с войны, постоянно думая, вернется или привезут в мешке, а еще хуже в инвалидной коляске. Не выдержала она. Сломалась твоя Наташка. И до того, как появился артист. Потому и кинулась ему на шею, что не могла больше ждать тебя. Не могла жить в напряжении, убожестве, да и что говорить, в нищете, по большому счету. Не думая ни о чем, бросилась в омут. В итоге получила то, что и должна была получить. Уверен, сейчас она жалеет, страдает, хочет вернуться, но… понимает, это уже невозможно. Хотя… все зависит от тебя. Позовешь…

Речь Андрея прервал молодой человек, бесцеремонно ворвавшийся в номер. Он посмотрел на Дементьева, на Коробова, выкрикнул:

– Кто из вас будет капитан Дементьев?

Заместитель удивленно взглянул на командира:

– А это еще что за чмо?

Он повернулся к парню:

– Ты откуда такой борзый взялся? Ноты вконец попутал? На кого орешь, недоносок?

Капитан взглянул на Коробова:

– Погоди, Игорек!

– Да чего годить, командир? Врывается в номер какой-то сопляк, орет! Я тебя сейчас научу правилам хорошего тона. А ну слинял отсюда по-быстрому, пока тебя на носилках не вынесли.

Дементьев повысил голос:

– Отставить, старший лейтенант! Кажется, я догадался, кто этот невоспитанный юноша. Оставь нас, Игорь, нам поговорить надо! Иди отдыхай!

– Но…

– Я сказал, иди!

– Ладно! Только с наглецами типа этого сосунка не базарить надо, а уму-разуму учить. Чтобы знал, где можно пасть разевать, а где нет!

Коробов, выходя, задел плечом молодого человека, от чего тот покачнулся:

– Не на меня ты наехал, щенок. И если бы не командир…

Не договорив, старший лейтенант закрыл за собой дверь.

Парень, облаченный в летний штатский костюм, произнес:

– Значит, это вы капитан Дементьев?

Пыл молодого человека явно поостыл.

Андрей ответил:

– Да, я капитан Дементьев, Андрей Семенович. А ты, если не ошибаюсь, лейтенант Виктор Шаповаленко, командир взвода мотострелковой роты второго батальона?

– Третьего батальона. Считали, что я на полигоне? А я вот взял и приехал!

– Это не имеет значения. Присаживайся, лейтенант, видимо, разговор у нас о твоей невесте, Надежде Дерник, пойдет? Это надолго!

– Не думаю, что надолго!

Лейтенант присел на стул у тумбочки.

Дементьев немного убавил звук магнитофона, тоже сел на край кровати, прикурил сигарету. Выпустив дым, взглянул на Шаповаленко:

– Слушаю тебя, лейтенант! Давай без эмоций, по теме. Я отвечу на все твои вопросы. И прошу учесть, у меня не так много времени на пустые разговоры. Рано вставать.

– Ну хорошо! Скажите, капитан, у вас были близкие отношения с Надеждой?

– Некорректный вопрос, но отвечу. Мы не были близки, я не спал с ней, если это ты имеешь в виду.

– Почему говорите неправду?

– Запомни, лейтенант, я никогда не лгу.

– А что же вы делали в номере Надежды в ночь с 9 на 10 мая?

– Это ты у нее спроси!

– Я хочу услышать ответ от вас!

– Пили водку. Точнее, я пил. После чего уснул.

– Вместе с Надеждой?

– Возможно, не помню! Но близости между нами не было. Ни тогда, ни когда-либо позже. Это все!

– У меня еще есть вопросы.

– Я сказал, это все! Ты услышал достаточно, чтобы сделать выводы. Свободен! И больше не приходи. Я не привык оправдываться. Для тебя сделал исключение, потому что вижу, как ревность завладела тобой.

– Да, я ревную, оттого что люблю Надю!

– Ради бога! Это твои проблемы и твое полное право.

– Но вы стоите между нами!

– Чушь!

– Я сам видел, как вы мило сегодня беседовали на аллее у плаца.

– Жаль, что только видел, но не слышал, о чем мы разговаривали. И потом, я человек свободный, с кем хочу, встречаюсь, с кем хочу, разговариваю. Повторяю последний раз, у меня с Надеждой Дерник ничего не было, нет и не будет. Хочешь – женись на ней, не хочешь – не женись. Мне на это наплевать. И давай на выход. Честно говоря, ты мне порядком надоел. Прощай, лейтенант!

Шаповаленко вышел из номера. Андрей попытался уснуть, но сон не шел. Капитан решил прогуляться. На улице стемнело, и только тусклый фонарь освещал вход в общежитие. Вообще, со светом гарнизон испытывал трудности. Если расположения подразделений, парк боевых машин, аэродром, плац еще более-менее освещались, то военный городок буквально тонул во мгле. От силы на всю территорию проживания офицеров, прапорщиков, контрактников и их семей горело несколько фонарей.

На улице Дементьев прикурил очередную сигарету. Откуда-то сбоку появилась Надежда Дерник. Проходя мимо капитана, она коротко бросила:

– Спасибо!

Капитан не стал спрашивать, за что отблагодарила его медсестра. Ответил:

– На здоровье!

Дерник на мгновение задержалась на входе. Обернулась:

– Я знаю, что скоро ты улетаешь на войну. Желаю одного – возвращения. Слышишь, Андрей, обязательно возвращайся!

И зашла в здание.

Андрей выбросил окурок:

– Вернусь, Надежда! Если получится!

Глава 2

Суббота, 3 июня.

Капитан Дементьев проснулся в три часа. Стараясь не шуметь, прошел в душевую. Освежился струями холодной воды, вернулся в номер, оделся в боевую камуфлированную форму.

Закрыл дверь, пошел на выход из общежития. Дежурная, знакомая Надежды, Лиза, супруга начальника штаба артиллерийского дивизиона, то ли спала у себя в комнатушке, то ли поднялась к любовнику. Шторы окна были плотно завешены, окно закрыто. Ключ передавать было некому, и капитан бросил его в карман. На улице включил фонарь. В расположение прибыл одновременно с группой, вернувшейся из столовой. Заместитель доложил, что личный состав позавтракал. Подошел прапорщик Григорьев. Дементьев пожал ему руку, спросил:

– Твои в порядке?

Командир отделения диверсионно-штурмовой группы улыбнулся:

– Сейчас они уже не мои, они наши. В порядке, Андрей!

Усиленное подразделение выстроилось перед казармой.

Дементьев вышел на середину строя:

– Внимание, парни. В 5.00 летим в горы. Задача подразделения обычная – реализация разведывательных данных. В общих чертах, нам предстоит окружить две банды, которые планируют встретиться в старой крепости одного из ущелий, навести на них вертолеты огневой поддержки и не дать уйти после налета. Конкретней задачу поставлю по прибытии в заданный район. Сейчас десять минут перекур, после чего командирам отделений организовать получение личным составом оружия, бронезащиты, боевых аптечек и средств связи. Построение в полной экипировке здесь же в 4.00. Вопрос: кто по каким-либо причинам считает себя не готовым к боевому выходу?

Строй ответил молчанием.

Капитан кивнул:

– Хорошо! Старший лейтенант Коробов ко мне, остальным разойтись!

Строй рассыпался. Бойцы сводной, или усиленной, разведывательно-штурмовой группы толпой направились в курилку.

Коробов подошел к Дементьеву:

– Да, командир?

– Проследи за экипировкой всего подразделения. Надеюсь, средства связи вчера проверили?

– Проверили.

– Аккумуляторы запасные захвати, а то у нас нередко бывает, все проверим, дома станция работает, а в горах затыкается, аккумуляторы отчего-то мгновенно садятся.

– Захвачу!

– Дополнительное вооружение только среди наших распределил или и Григорьеву что-нибудь досталось?

– Всем досталось. Поровну. На отделение по дополнительному «ПК» снайперам и по две «Мухи» стрелкам!

– Добро! Как спалось? Отдохнул?

– Да ни хрена. До часу маялся. А тут еще кондер забарахлил, то охлаждал нормально, а то ни с того ни с сего перешел на режим вентиляции. Что-то внутри щелкнуло, и пошел ящик воздух по комнате гонять, не охлаждая. Но час все же поспал. Этого достаточно. Да и ампулы с препаратом против сна под рукой. Все нормально. Ты лучше мне скажи, что это за хмырь к тебе вчера вломился, чего хотел и чем закончился базар?

Дементьев посмотрел на заместителя:

– Тебе это надо, Игорь?

– Интересно!

– Ну, если интересно, слушай. Парень, что вломился вчера в номер, – командир взвода пехотного полка, лейтенант Шаповаленко. В свободное от службы время жених нашей медсестры Надежды Дерник.

Коробов воскликнул:

– Серьезно? Значит, зацепила-таки себе женишка Надюха?

– И довольно крепко. А до лейтенанта дошли слухи, что она якобы со мной кружит. Или я достаю ее. Что-то в этом роде. Вот лейтенант и решил разобраться.

– Теперь понятно, почему он вел себя борзо.

– Пришлось объяснять ему, что с Дерник у меня ничего не было.

– Если не считать ночки с 9 на 10 мая, да?

– Сколько мне говорить, что и тогда у нас с Дерник ничего не было. Ей хотелось представить, будто мы переспали, но не получилось. Впрочем, если честно, что было в ту ночь у нее в номере и как я вообще там оказался, ни хрена не помню! Но то, что не трахал ее, точно. Не в том состоянии был. Не получилось бы ничего, даже если бы и захотел.

– Я, конечно, тебе верю, а вот другим, согласись, твою версию принять сложно. Особенно мужикам. Ну как это, завалиться, пусть на автопилоте, с аппетитной бабенкой в кровать и не трахнуть ее? Не все же время ты был в отключке? Утром-то спокойно мог кайфануть. На похмелку оргазм сильный. И желание более обостренное. А ты взял и ушел? Нет, Андрюха, в это никто не поверит.

– Да мне плевать.

– Это понятно! А чего он раньше не наезжал, ведь прошло-то сколько времени?

Дементьев прикурил сигарету:

– Он, может, и вчера не пришел бы. Наверное, Надежда сумела убедить его в необоснованности слухов, но мы с Дерник днем еще встречались. Она ждала меня на аллее.

– А чего ждала? Уж не повторить ли попытку случки?

– Нет! Просто поговорить. Поговорили. А лейтенанту кто-то, видимо, о нашей встрече стуканул. Вот он и рванул с полигона. Ревнивый парнишка!

– Безголовый он! Не видит, с кем связывается? Это я насчет Дерник. Или не слышал о ее похождениях? Надежда – баба оторви да выбрось. Агрессивная в желаниях женщина.

– Как говорится, Игорь, любовь слепа, полюбишь и козла.

– Я про козу анекдот слышал. Недавно. Вопрос: почему у козы постоянно глаза грустные? А? Почему?

– Да мне без разницы.

– Скучный ты человек. А потому, Андрюха, что ее муж – козел! В нашей ситуации скоро у лейтенанта очи погрустнеют.

– Да пусть живут, как хотят. Дались они тебе!

Дементьев посмотрел на часы:

– Так! Отставить базары! Конец перекуру!

И тут же раздались команды командиров отделений:

– Первое отделение, стройся!

– Второе отделение, стройся!

Старший лейтенант поправил куртку:

– Ладно! Начинаем работу!

– Давай, Игорек!

Проверив на построении экипировку и вооружение личного состава, Дементьев приказал Коробову вести сводную группу на аэродром.

Вертолет, отряженный на обеспечение боевого выхода разведывательно-штурмовой группы, стоял на ближней площадке, медленно вращая несущим винтом. Командир экипажа ждал спецназовцев у трапа.

Подойдя, Андрей поздоровался с майором Ступиным, которого давно знал и с которым поддерживал дружеские отношения:

– Привет, Витя!

– Здорово, Андрюх! Вновь в горы на охоту?

– Что ж поделать, если выбрали такую работу.

– Да, работенка, прямо скажем, не для слабонервных. Давай, сажай своих орлов на борт, там все готово.

– У меня двадцать восемь человек, плюс я и заместитель! Перегруза не будет?

– О чем спрашиваешь, Андрюша? Я на своей лайбе и по сорок ребят с перевалов снимал. Не оставлять же на растерзание духам? Сажай! Долетим куда надо.

Дементьев отдал распоряжение Коробову и вновь повернулся к командиру экипажа:

– Ты полетное задание получил?

– А без него мы, Андрюша, не летаем!

– Значит, знаешь, где высадить группу.

– Знаю! На плато. Место, скажу, там хреновое, неровное, но сядем, а не сядем, твои орлы спрыгнут с борта.

– Вербин ничего не говорил о возможных проблемах с посадкой!

– Откуда ему знать, что собой представляет это плато? А я туда ребят из ГРУ высаживал. Полчаса искал место, чтобы приземлиться.

– Чего ж они не прыгали?

– Да они готовы были и прыгнуть, и по тросу спуститься, вот только с ними какая-то аппаратура хитрая и очень хрупкая была. Нельзя ни бросать, ни кантовать. Вот и искал площадку.

– Но нашел?

– Кто ищет, капитан, тот всегда найдет. Я и сегодня постараюсь там посадить машину. Около «зеленки», если, конечно, не помешает случайно поваленное ураганом дерево.

– Ясно! Потом уходишь на базу?

– Да! А чего там отираться? Вызовешь, двадцать пять минут – и я у тебя.

– А где «Ми-24» стоят?

– «Полосатики» за ангаром. На боевое дежурство четыре машины перевели, но к работе с вами готовят «двойку». Впрочем, остальные две машины могут подняться в воздух по первому сигналу. Пилоты в дежурке.

– Ясно! Ну что, мои сели!

– Тогда наша очередь!

Командир экипажа пропустил на борт Дементьева, сам поднялся в салон, поднял трап, закрыл дверь и прошел в кабину пилотов.

Ровно в 5.00 «Ми-8», взревев двигателем, плавно оторвался от бетонной площадки и, набирая высоту, пошел на северо-запад.

Сидевший рядом с капитаном Коробов спросил:

– А чего Вербин не пришел проводить группу? Раньше подобного не было.

Дементьев объяснил:

– Подполковника вызвали в штаб округа. С комдивом отправился на рандеву с начальством.

– А зачем вызвали, Вербин не сказал?

– Нет! Он сам этого не знает!

– Плохая примета, Андрюх!

– Почему?

– А хрен ее знает! Плохая, и все! Ребята то же самое говорят. Не так, как всегда, начинается эта последняя боевая операция группы.

– Да брось ты, Игорь!

Коробов неожиданно сказал:

– Знаешь, Андрюх, а я сегодня письмо Наташке написал! Оставил дневальному, чтобы отправил.

– Решил все же вернуть ее?

– Не знаю! Пока написал, что по дочери тоскую, попросил встречу, как приеду. Поинтересовался, как живет. Вот так!

– Значит, решил вернуть?

– Да говорю, ничего я не решил. Мне ее предательство с актером – как удавка на горле.

– Надо уметь прощать!

– Надо, но не умею! Пока не научился.

– Зачем же тогда писал?

– Все равно уснуть не мог! Вот и написал.

– Нет, дружок, перед собой-то душой не криви! Это мне можешь баки забить, себе не получится.

– Короче, не знаю я, Андрюха! Вот уволюсь, вернусь домой, там посмотрю. Но боюсь, ничего у нас с ней больше не сложится.

– Как знать? А то, что написал, одобряю. Правильно сделал.

Коробов вздохнул:

– Тебе легко рассуждать. Ты всегда был птицей вольной. Захотел переспать с женщиной – переспал. И тут же разошелся, чтобы забыть навсегда. Не захотел – пошел напился, и никто дома не пилил, не скандалил. Потому как некому. Честно говоря, я раньше завидовал тебе. А сейчас, когда сам похолостяковал, понял: семья – великая сила. Если, конечно, семья настоящая, крепкая, любящая. Вот лейтенант, что на Надьку глаз положил, тот вряд ли счастье с ней найдет. У них семьи не будет. Впрочем, и у меня с Наташкой тоже! Расслабился я просто. Да и надоела до чертиков эта служба. Война надоела. И без нее как жить буду, не представляю. Короче, перемешалось все в черепе.

– Ты о задании думай, мысли в нужное русло и вернутся. Сразу метания закончатся.

– Чего о нем думать? Сделаем духов – да в обратку. А вот что дальше? Не вижу я свое будущее, Андрюха, будто лечу в один конец и обратной дороги мне нет.

– Да! В башке у тебя кавардак полнейший. Ни разу не видел тебя таким!

– Посмотри, может, в последний раз летим вместе.

– Да прекрати ты хрень гнать! Все будет нормально. И на «гражданке» устроишься. У тебя дочь растет. Не сойдешься с Наташкой, твое дело, но дочь поднять должен. А там другую женщину встретишь. Все ж в твоих руках. Тебе сколько сейчас? Двадцать пять?

– Угу!

– Пацан еще! Вся жизнь впереди!

– А я вот сомневаюсь.

– В чем?

– Во всем! Но ладно, вроде подлетаем, экипаж обороты двигателя сбросил, «вертушку» трясти меньше стало. Значит, снижаемся.

И действительно, в это время в салон вышел второй пилот. Подошел к Дементьеву:

– Товарищ капитан, мы у плато. Командир площадку ищет. Готовьтесь к высадке.

– По штурмовому?

– Майор будет сажать машину.

– Тогда чего нам готовиться? Готовы мы, старший лейтенант.

– Мое дело предупредить!

Пилот вернулся в кабину.

Дементьев крикнул в салон:

– Приготовились к высадке в штатном режиме, по отделениям. Разбег от «вертушки» по плато на пятьдесят метров, в «зеленке», если лес окажется рядом, – двадцать. Оружие к бою! Всем включить радиостанции!

Покружив над плато, майор Ступин нашел площадку и плавно посадил вертолет. Группа тут же по отделениям покинула борт. Дементьев задержался. К нему вышел командир экипажа:

– Значит, так, Андрюха! Как управитесь здесь, вызывай! Позывной Заря-2!

– Это мне известно очень даже хорошо.

– Экипаж будет находиться в состоянии полной готовности к немедленному вылету. Если будет возможность, то лучше отходи к западному району эвакуации. Это в четырех километрах отсюда. Понимаю, их еще пройти надо, но на опушке леса я подберу группу за считаные минуты. Там площадка ровная. А здесь вновь кружить придется, пока сядешь. Впрочем, куда вызовешь, туда и прибудем. Все, давай, удачи тебе и до встречи!

– Давай, Вить! Счастливого возвращения на базу.

– Мы-то долетим, вы тут не нарвитесь на проблемы.

– Прорвемся!

Дементьев спустился по трапу на каменистый грунт горного плато. Через минуту вертолет взмыл в воздух и скрылся за вершинами деревьев леса, рядом с которым высадил разведывательно-штурмовую группу.

Капитан привел в рабочее состояние свою радиостанцию. Начал вызывать подчиненных. Проверив работу средств связи, приказал командирам отделений прибыть к месту посадки вертолета. Вскоре вокруг Дементьева собрались старший лейтенант Коробов, сержанты Латунин, Павлов, Котин и прапорщик Григорьев.

Дементьев передал им карты и начал ставить задачу на марш в заданный район:

– Внимание! Мы находимся в квадрате 22–19. А надо попасть в квадрат 22–18, где в ущелье за перевалом находится старая крепость Кентум. Перевал вы все видите, до него километра три по открытой местности. Он невысок, склоны его пологи и покрыты кустарниковой растительностью. Ущелье широкое. Его мы оценим по прибытии. Сейчас сбор личного состава и первый этап марша от места высадки до подножия перевала. Там – привал и разведка, а также поиск наиболее удобного пути подъема. Порядок походного построения. Учитывая обстановку, мудрить особо не будем. Идем в обычном режиме. Авангард, он же передовой дозор, – первое отделение сержанта Латунина, затем основная часть группы – второе отделение сержанта Павлова и приданное подразделение диверсантов прапорщика Григорьева, в тыловом замыкании, или в арьергарде, – третье отделение сержанта Котина. О том, что при марше необходимо постоянно отслеживать ситуацию на плато, окраине «зеленки» и на перевале, я не говорю. Это само собой подразумевается. Авангард возглавляет старший лейтенант Коробов. В случае обнаружения противника – доклад мне. При неожиданном нападении духов – занятие круговой обороны с открытием огня из всех видов вооружения. Вопросы ко мне есть?

Вопросов не было. В 5.42 сводная группа начала первый этап марша. А в 6.00, когда подразделением была пройдена большая часть пути до подножия перевала, к Дементьеву подбежал связист группы, рядовой Афонин. В руке он держал трубку, похожую на телефонную, с толстым и коротким складывающимся стержнем-антенной:

– Товарищ капитан, вас командир отряда вызывает!

Андрей принял трубку, ответил:

– Валдай-21 на связи! Доброе утро, товарищ подполковник!

– Доброе, если оно действительно доброе. Доложи обстановку.

– В 5.00 группа, усиленная отделением Григорьева, вылетела в квадрат 22–19, куда благополучно прибыла в 5.27. В 5.42 после обычного инструктажа начали первый этап марша до подножия перевала. В настоящий момент прошли две трети пути. Применяем стандартный походный порядок для равнинной местности. Ничего подозрительного в ходе марша не замечено. У подножия планирую привал, рекогносцировку местности, разведку перевала и ущелья. После чего – переход через перевал. Далее начинаем второй этап марша до рубежа, проходящего через ущелье у изгиба и непосредственного выхода на крепость Кентум. С рубежа работаем по обстановке.

– Понял тебя. Значит, все идет по плану?

– Пока все идет по плану!

– Что значит «пока». Так и должно быть!

– Вопрос разрешите?

– Давай!

– Вам отменили вызов в штаб округа?

– Если бы! Нахожусь в штабе дивизии. Жду комдива. Отсюда на аэродром и в Ростов. Связь с тобой буду держать при возможности.

– Думаю, при благоприятной обстановке до 15.00 вызывать группу не имеет смысла. Раньше указанного времени мы вряд ли выйдем на рубеж подготовки активных действий. Ну а если возникнет экстремальная ситуация, то я сам выйду на вас!

– Договорились. Ты молчишь, в 15 часов я вызываю тебя.

– Так точно!

– Как настроение бойцов?

– Нормально! Все идет по плану, в штатном режиме.

– Хорошо! Комдив появился. Давай, Андрей, до связи!

– До связи, Алексей Викторович!

Выключив спутниковый телефон, капитан передал трубку связисту:

– Держи, Костя, и находись рядом со мной. Что бы ни произошло, твоя главная задача – сохранить радиостанцию. От этого во многом зависит, вернемся мы на базу или останемся здесь. Ты же не хочешь стать удобрением для весенних тюльпанов?

– Никак нет!

– Береги станцию!

– Есть, товарищ капитан!

К подножию перевала подразделение вышло в 6.20. Дементьев объявил десятиминутный отдых, вызвав к себе Коробова и Григорьева.

Офицер с прапорщиком присели на траву за валун.

Капитан взглянул на заместителя:

– Игорь, отойдешь на запад метров на двадцать и там поднимешься на перевал. С собой возьмешь одного бойца из первого отделения.

Коробов кивнул:

– Понял, командир!

Дементьев повернулся к Григорьеву:

– Ты, Дима, сделаешь то же самое справа и посмотришь подъем восточнее места выхода. Напарника выберешь из своих ребят.

Прапорщик ответил:

– Есть, капитан!

– Задача у вас простая: определить удобные пути подъема группы на перевал, осмотр ущелья и лежащей за ним «зеленки». Выбрать пути спуска и вообще осмотреться. До крепости двадцать два километра, если верить карте, с востока появление каких-либо бандформирований не ожидается, Бекмураз уже в Кентуме. Выносить далеко посты охранения не станет, людей у него не густо, да и опасаться вроде некого. Но осмотреться надо. И очень внимательно.

Коробов поднялся, потянулся:

– Да понятно все, Андрюх! Как связь держим?

– А когда оценишь ущелье, тогда и вызывай! Несмотря на приличное удаление от базы боевиков, работаем в закрытом режиме, используя функцию кодирования переговоров и передачи их импульсом, дабы нас не могли засечь духи Бекмураза. У него вполне может быть современная техника обнаружения и пеленгации источников подачи радиосигналов. Поэтому страхуемся, не даем возможности противнику по радиопереговорам обнаружить себя.

– Ясно!

– Позови ко мне Арабина!

– Без проблем!

Старший лейтенант отошел за валун, и вскоре к командиру группы вышел коренастый парень с пулеметом:

– Товарищ капитан, рядовой Арабин по вашему приказанию прибыл!

Дементьев указал на место рядом с собой. Боец присел, отложив в сторону «ПК».

Капитан спросил:

– Ну, как перевал? Похож на алтайский?

– Да ладно, товарищ капитан! Это разве перевал? Так, вытянутый на десятки километров холм. Вот южнее тут горы настоящие. А здесь… так, ерунда, у нас на Алтае круче.

– Понятно! Каждый кулик свое болото хвалит.

Солдат улыбнулся:

– И болот у нас хватает!

– Вот и я о том же! А теперь – зачем вызвал тебя! Возьмешь с собой своего земляка Опарина, оставишь тут пулемет, и с другом подниметесь на перевал прямо отсюда. Слева пойдет старший лейтенант Коробов, справа – прапорщик Григорьев. Это для сведения. Посмотришь, что собой представляет подъем и спуск с обратной стороны, но главное, опытным глазом охотника посмотришь через оптику на «зеленку» за ущельем. Нам важно знать, нет ли там людей. Без разницы, боевиков или мирных любителей побродить по местным лесам. Сможешь определить присутствие людей в «зеленке» по внешним признакам?

Рядовой самоуверенно ответил:

– Легко, товарищ капитан! В лесу вырос. Да и Опарин из райцентра. Тоже далеко не город. Мы когда на охоту выходим, обязательно глядим, нет ли поблизости других стрелков, а то ведь можно вместо зверя и человека завалить. В этом деле главное…

Капитан прервал рядового:

– Ты мне потом раскроешь тайны промыслового искусства, хорошо?

– Как скажете!

– Потом! А сейчас зови Опарина и двигайте на перевал. И не забывай, Боря, мы сейчас тоже на охоте. Только добыча наша – стая диких зверей, у которых вместо клыков – оружие. И их гораздо больше, чем нас. Все понял?

– Понял, товарищ капитан!

– Тогда вперед! Связь с перевала после тщательной оценки обстановки в «зеленке»!

Отправив разведку на перевал, командир группы склонился над картой.

Первым на связь вышел старший лейтенант Коробов:

– Валдай-21, я – Валдай-22, как слышишь? Прием!

Дементьев ответил:

– Слышу тебя, Двадцать второй!

– Там, где поднимались, склон не совсем удобный, вершина ничего, широкая, а спуск хуже не придумаешь, обрывистый спуск. В ущелье спокойно. Никого нет. Тишина. «Зеленка» тоже вроде чиста.

– Как дно ущелья?

– Нормально. Пройдем. Правда, вижу его максимум на километр, дальше изгиб небольшой, но думаю, что и далее рельеф не изменится.

– В случае необходимости на этих первых пятистах метрах укрыться группе есть где?

– Есть. И среди камней, и в кустах, что тянутся вдоль подножия перевала. Ну и «зеленка» рядом. Восточнее начинается северный склон.

– Тоже перевал?

– Точнее, холмистая лесная местность.

– Ясно! Оставайся пока на месте. Позже скажу, куда следует перейти.

– Принял!

Следом за Коробовым Дементьева вызвал прапорщик Григорьев:

– Валдай-21, я – Валдай-36!

– На связи!

– Поднялись без проблем, склон пологий, кусты особо не мешают, вершина достаточно широкая. И вниз спуск нормальный! Ущелье и «зеленка» чисты, насколько это можно определить кратковременной разведкой. Дно проходимо. В пятистах метрах на запад изгиб, далее с правой стороны начинаются холмы. Скорей всего дальше их будет больше и будут они выше. Не исключено, что ближе к крепости мы будем иметь еще северный перевал.

– На карте он не обозначен!

– Высоты тоже не обозначены. Только зона «зеленки», впрочем, холмов может быть всего несколько. В ходе марша обстановка прояснится.

– Я понял тебя. Спускайтесь с напарником к месту привала группы!

– Принял, выполняю!

Дементьев переключил станцию на прием, ожидая доклада рядового Арабина. Но штатный пулеметчик первого отделения молчал. Пять минут, десять, пятнадцать.

Капитан переключил рацию на прием-передачу:

– Араб, я – Валдай-21! Как слышишь?

Арабин ответил:

– Слышу вас!

– Ты там не уснул на солнышке?

– Никак нет!

– Почему молчишь, не докладываешь обстановку? Соседи давно уже отстрелялись.

– Так за лесом смотрю! Для того, чтобы понять, есть ли в «зеленке» люди, время надо.

– И много еще времени тебе надо?

– Да нет! Можно прекратить наблюдение.

– Что увидел?

– В «зеленке» людей нет! По крайней мере в той части, которую смог осмотреть. Зверь есть, птица есть, людей нет.

– Точно?

– Точно!

– Хорошо! Как насчет склонов?

– Так себе! И подняться, и спуститься можно, но правее рельеф лучше!

– Давай вниз!

– Понял!

В 7.20 Григорьев и Арабин вышли к командиру группы. Повторили доклады, более подробно доложив о результатах разведки.

Выслушав подчиненных, командир группы произнес:

– Значит, преодолевать перевал удобнее правее, или восточнее.

Прапорщик согласно кивнул:

– Так точно!

– Добро, пойдем там!

Он повернулся к Арабину:

– Благодарю, Боря, за работу, забирай пулемет и иди в отделение.

Пулеметчик и стрелок первого отделения скрылись за валуном.

Капитан предложил Григорьеву:

– Нам надо обойти крепость со всех сторон, точнее, взять под контроль подходы к объекту и пути отхода от него. А значит, по-любому выставлять одно отделение на перевале. Твое, Дима, отделение. Поэтому не вижу смысла тащить его за перевал в ущелье, чтобы потом вновь поднимать на вершину и неизвестно еще по какому склону. Посему поведешь своих орлов с этой стороны. Вдоль подножия перевала.

– Понял!

– Километров пятнадцать можете идти спокойно, а вот дальше следует отойти в «зеленку», обойдя район крепости. Бекмураз обязательно выставит пост на перевале. Где? Неизвестно. Скорее всего прямо напротив крепости, но при условии, что оттуда пост сможет контролировать ближайшие подходы к перевалу. Если по центру не сможет, то пост переместит влево или вправо. Недалеко. Он должен иметь прямой контакт с крепостью. Так что выходить на него лучше, перестраховавшись. Зайдешь на вершину примерно в километре от крепости и по ней начнешь сближаться с Кентумом. Заодно контролировать обстановку в самом ущелье, где также должен быть выставлен пост раннего обнаружения противника.

– Разберусь, командир!

– Твоя задача – обнаружить пост на перевале, подготовить его тихое снятие, рассредоточить личный состав по вершине. У крепости на перевале может оказаться несколько троп. Рассредоточиваешь людей так, чтобы после снятия поста перекрыть все тропы, одновременно сохраняя возможность массированного обстрела и склона, и дна ущелья в огневом секторе отделения.

– А если этих троп там будет с десяток?

– Тогда, Диман, перекрываешь ближайшие к посту, а значит, и к крепости, остальные минируешь. Ставишь растяжки. Так, чтобы потом можно было их снять или при экстренном отходе подорвать. Это тоже, в принципе, страховочная мера: если «вертушки» как следует отработают крепость, то уцелеет немного бандитов, если вообще уцелеет. Но мы обязаны принять все меры, страховочные в том числе, дабы обеспечить выполнение решения задачи боевой операции. Следовательно, наглухо закрыть часть ущелья, где на сход соберутся две банды. Обеспечить даже в том случае, если вертолеты огневой поддержки не смогут атаковать ущелье.

– Это значит принять бой с превосходящими силами противника?

– При необходимости и получении соответствующего приказа – да! На нашей стороне выгодные позиции и фактор неожиданности, а также поддержка, которую Вербин непременно вышлет, если план воздушной атаки по каким-либо причинам станет невыполнимым. И потом, Диман, это последний боевой выход. Давай отработаем его с максимальной выкладкой. Не хотелось бы терять людей тогда, когда формально война для них закончилась.

Прапорщик кивнул:

– Я понял тебя, Андрей!

– Эфир забивать не будем. Связь по необходимости, и обязательно при выходе на перевал, обнаружении вражеского поста и рассредоточения отделения с раскладом по проведенным мероприятиям, связанным с возможным минированием троп или трещин, которые отделение перекрыть не сможет.

– Я все понял! Когда мне выводить личный состав?

– Дождешься подъема группы на перевал, минут десять посмотришь за плато – и в путь!

– О начале движения докладывать?

– Доложи! Чтобы я начал отсчет времени.

– Есть!

– Ну, давай! До встречи, диверсант!

– До встречи, капитан!

Дементьев по радиостанции отдал приказ отделениям группы начать подъем по маршруту, разведанному подразделением прапорщика Григорьева. Группа преодолела перевал за сорок минут.

Капитан вновь объявил короткий десятиминутный привал, вызвав к себе командиров отделений. Личный состав укрылся в кустах подножия склона. Сержанты подошли к офицерам. Дементьев приказал:

– Через десять минут, а точнее, в 8.20 начинаем сближение с рубежом подготовки активных действий. До изгиба ущелья, где находится рубеж, шестнадцать километров. Порядок совершения марша в ущелье. Передовым боевым дозором пойдет первое отделение сержанта Латунина. Командовать им временно будет мой заместитель, старший лейтенант Коробов. В тыловом замыкании – третье отделение сержанта Котина, в центре я со вторым отделением. Дистанция между отделениями определяется расстоянием прямой видимости, но не менее пятидесяти метров. Идем не спеша, выдерживая среднюю скорость передвижения в три километра в час. Через пять и десять километров – пятнадцати– и двадцатиминутные привалы, при выходе на рубеж – большой привал и обед. При движении контролировать и склон перевала слева, и «зеленку» справа. При обнаружении чего-либо подозрительного – немедленный доклад мне и далее действия по команде. При неожиданном нападении противника, что практически исключено, если верить нашей разведке, но теоретически возможно, – организация обороны по обстановке, в дальнейшем – по моим указаниям. В случае выхода меня из строя командование группой переходит к заместителю, старшему лейтенанту Коробову, далее к сержантам отделений, начиная с Латунина. Оружие на марше держать в полной готовности к бою, на предохранителях. Ущелье неровное, любой может споткнуться. Посему все стволы на предохранители. Патрон в патронник. Радиостанции командиров отделений должны быть включены на «прием»! Вопросы?

У сержантов вопросов не было, и капитан отправил их к подчиненному личному составу.

Коробов достал пачку сигарет:

– Покурим?

Дементьев согласился:

– Давай!

Офицеры закурили.

Капитан сказал:

– До рубежа, думаю, дойдем без проблем. Выставлять пост на удалении в шесть километров, а именно столько от развалин старой крепости до изгиба ущелья, Бекмураз не станет. Тем более в сторону Хаба-Юрта, откуда пришел в Кентум. А вот дальше надо продумать варианты охвата района отработки со всех сторон. Отсюда понятно. С востока вытянем в линию одно отделение и ущелье закроем наглухо. Григорьев должен отработать перевал и, соответственно, перекрыть южное направление. Нам же еще надо блокировать север и западное направление ущелья. А это запускать два отделения в «зеленку». В непосредственной близости от базы боевиков и открытых караульных постов, о местонахождении которых мы не имеем ни малейшего представления.

Старший лейтенант, выпустив вверх облако дыма, ответил:

– В «зеленку» пойду я! Ночью с парой бойцов проведу разведку местности. Если посты на севере выставлены, что еще далеко не факт, то мы их обнаружим и продумаем, как снять при охвате объекта перед подлетом «вертушек». Днем выведу оба отделения на позиции блокирования базы боевиков с севера и с запада. Вернусь к скале, под которой расположена крепость.

– Значит, на тебе «зеленка». Я тогда останусь в ущелье.

– Да решим, Андрюх, где кому быть! Надо еще пройти 16 километров. А солнышко, между прочим, уже начинает припекать. Представляю, что будет в полдень.

– Не впервой!

– Это так, конечно! Но… неприятно!

Затушив окурки о камни и засунув их в карманы боевой формы, офицеры уложили в планшеты карты, привели в готовность к стрельбе автоматы.

Дементьев взглянул на часы:

– Так! 8.20! Поднимай группу и уводи первое отделение вперед!

Разведывательно-штурмовое подразделение начало марш по ущелью.

Спустя десять минут на связь вышел старший лейтенант Коробов, принявший командование первым отделением, выставленным передовым дозором:

– Двадцать первый, я – Двадцать второй!

– На связи!

– За изгибом ущелья – холмы, заросшие лесом, и тянутся они насколько хватает взгляда. Фактически справа мы получаем подъем метров на тридцать, но это на данный момент. Дальше холмы выше, по-моему, начинается северный перевал.

– Нет ничего хуже перевала, поросшего лесом.

– А что делать? Природа!

– Будь внимательней!

– Мог бы не говорить этого!

Коробов отключил станцию.

Пройдя километр, Дементьев решил вызвать прапорщика Григорьева:

– Валдай-36, я – Валдай-21! Как слышишь?

Командир диверсионно-штурмового отделения ответил:

– Я – Валдай-36, слышу тебя!

– Как обстановка?

– Нормально. Проводив вас, двинулись сами.

– Тяжело идти?

– Да нет! Нормально! У вас как дела?

– По плану! Прошли километр. Полет нормальный. Ты оказался прав, справа начался перевал.

– «Зеленка» не отошла?

– Нет! Деревья растут от подножия до вершин пока еще череды холмов, которые становятся все выше.

– Здесь-то и хрен бы с ними. Главное, что будет у крепости. А она, если верить разведданным, лежит в ущелье под скалой. А скалы в горах. Но, может, это и к лучшему?

– Что ты имеешь в виду?

– Сверху отрабатывать задачу будет проще.

– Это как сказать. Но ладно, изменить рельеф местности не в наших, да и ни в чьих силах, так что работаем в тех условиях, которые имеем. А топографам или картографам, которые рисовали карты, руки оторвать надо!

– Да они ни при чем! Наверняка пользовались старой документацией. Съемку из космоса не проводили. У нас же сейчас экономят на всем, кроме собственных карманов. Разберемся на месте.

– Разберемся!

– Говоришь, километр прошли? Что-то медленно, я позже вывел свою дружину, а уже полторы версты протопали.

– Так тебе идти дальше. Только ты держи заданный темп не в ущерб безопасности.

– У меня и передовой дозор впереди идет, и фланговый выставил.

– Это верно сделал!

Дементьев отключил станцию.

Ровно в 10.00, выйдя на пятикилометровый рубеж, командир группы объявил подразделению привал. Отделения вновь укрылись в кустарнике у подножия склона. Командиры отделений доложили о состоянии подразделений. Группа сохраняла полную боевую готовность. Да иначе и быть не могло. Что такое для спецназовцев марши в тридцать-пятьдесят километров? Обычное дело!

После привала бойцы продолжили путь. Северная сторона ущелья на шестом километре марша преобразовалась в колючий, заросший лесом склон высотой от пятидесяти до семидесяти метров. Дементьев, не прекращая движения группы, выслал на фланг разведку. По возвращении разведчики доложили, что подъем не является склоном перевала, а выходит на обширный и девственный лесной массив. Измерение специального прибора, определяющего нахождение человека в зависимости от уровня моря, показало, что ущелье плавно уходит вниз.

Во время последнего перехода, когда до рубежа ожидания или подготовки активных боевых действий оставалось чуть более километра, в 14.30 рация командира группы пропищала сигналом вызова. Дементьев ответил:

– Двадцать первый на связи!

– Это Тридцать шестой! Мы вышли на перевал в семистах метрах западнее крепости.

– Что видите с вершины?

– Ну, во-первых, еще до подъема, отойдя в глубь «зеленки», ребята обнаружили сдвоенный пост духов. Он, как и предполагалось, размещен прямо над крепостью. Не сказать что обзор наблюдатели имеют хороший, но непосредственные подходы из леса по склону они контролируют. Пост укреплен, обложен мешками, скорее всего набитыми мелкой галькой. Вооружение – пулемет и два автомата. И еще я видел у одного из наблюдателей довольно мощный фонарь-прожектор.

– Значит, у них нет приборов ночного видения. А прожектор в лесу – что лом в пустыне. Толку никакого. Только внешний понт.

– Согласен!

– Что у тебя во-вторых?

– Во-вторых, мы засекли и пост в ущелье, расположенный в двухстах метрах западнее крепости. Он одиночный. Боевик вооружен автоматом и тоже имеет прожектор. Мы можем снять и этот пост.

– Понятно. Прощупай подходы к главному, сдвоенному посту. Нижний не опасен, а вот верхний может наделать немало бед.

– Мы его нейтрализуем!

– У тебя все?

Прапорщик ответил:

– Нет! Сюрприз приберег напоследок. Я вижу и третий пост!

– Где?

– А прямо над крепостью, у вершины скалы.

– Тоже сдвоенный, укрепленный?

– Одиночный, но дух, что несет службу, вооружен также пулеметом. Позиция обложена камнями высотой сантиметров тридцать!

– Он отслеживает ущелье или «зеленку» с севера?

– Больше «зеленку». Но смотрит и вниз.

– Как ведут себя часовые?

– Спокойно! Заметно, что нападения они не ожидают.

– Ясно! Щупай главный пост, после чего рассредоточивай отделение по перевалу и готовь ребят к работе по постам!

– По трем постам?

– Пока по двум. Ночью мы посмотрим, насколько эффективен и защищен пост на скале, поищем еще духов в «зеленке». Как определим все их посты охранения, решим, кому кого отрабатывать. Но западный нижний и центральный сдвоенный уже твои.

– Я все понял.

Дементьев спросил:

– Как обстановка в самой крепости?

– Никак! Пара духов возится с казанами, остальных не видно. Наверное, забрались в подвалы. Там прохладно.

– Значит, точно определить численность банды Бекмураза мы не можем?

– На данный момент нет! Думаю, во время обеда узнаем, сколько штыков в действительности притащил сюда ублюдок Бекмураз. Вообще-то он сторонник жесткой дисциплины, значит, перед приемом пищи построит банду. Вот тогда мы ее и пересчитаем! Как у вас дела?

– Мы на подходе к рубежу.

– Ясно! Валдай не выходил на связь?

– Нет! Мы договорились, что раньше 15.00 этого делать не следует, а сейчас… 14.37.

– Понял! Ну что ж, работаю на перевале!

Отключив станцию, Дементьев передал по команде ускорить движение. В 15.04 основная разведывательно-штурмовая группа вышла на рубеж, пролегающий условной линией через ущелье у самого крутого изгиба Кентумского ущелья. В шести километрах отсюда за двумя небольшими изгибами лежала старая крепость Кентум, в настоящее время база банды полевого командира Алима Бекмуразова численностью в сорок штыков. Командир группы объявил личному составу подразделения часовой обеденный привал. Командиры отделений развели подчиненных по дну ущелья, Коробов организовал выставление передового и тылового постов охранения.

В 15.10 к Дементьеву подошел связист группы рядовой Афонин:

– Товарищ капитан! Вас по «спутнику» вызывает командир отряда!

Андрей принял трубку. Ответил:

– Валдай-21 на связи!

– Рад тебя слышать. Как дела, Андрей?

– По плану! Вышли на рубеж подготовки действий по реализации плана боевой операции. В настоящее время отделение диверсантов Григорьева находится на перевале западнее объекта и контролирует три поста наблюдения духов. Один их них сдвоенный, на двух, непосредственно расположенных над развалинами, – пулеметы. Правая, северная сторона ущелья на участке рубежа представляет собой лесистый подъем метров на семьдесят с выходом в обширный девственный лесной массив. Ночью планирую провести разведку этого массива с целью выявления возможных дополнительных постов банды и проверки боеготовности уже обнаруженного поста у скалы. К 8.00 завтра, воскресенья, 4 июня сводная группа должна окружить объект «крепость» в квадрате 22.18 и перейти в режим наблюдения за ним, а также ожидания прибытия отряда Лечо Кабадзе. Далее работа по плану боевой операции.

– Я понял тебя, Андрей! Во время марша ничего подозрительного не замечено?

– Нет, ни бойцами основной группы, ни подчиненными прапорщика Григорьева, перемещавшегося вдоль южного склона безымянного перевала от плато по «зеленке»!

– Чем сейчас занимаются люди?

– У Григорьева по его плану, мои обедают. После обеда – отдых до 22.00. После чего формирую разведывательные группы и готовлю их к ночному разведывательному рейду по верхней, северной «зеленке»!

– Понял! План одобряю и утверждаю. В штабе округа заходил в разведуправление. Там подготовили информацию по банде Бекмураза и Кабана. Я имею в виду по численному составу, вооружению и, главное, намерению главарей провести встречу, на которой скорей всего будет принят план дальнейших совместных действий двух банд, сведенных в единый отряд.

– Информацию принял.

– Как выведешь подразделения на позиции поддержки авианалета, свяжись со мной!

– Есть, Алексей Викторович!

– Вопросы?

– Как там, в Ростове?

– Гораздо лучше, чем у нас в гарнизоне.

– А если серьезно? О чем в штабе поговаривают?

– В штабе сейчас больше предпочитают отмалчиваться. Сокращения грозят сильно задеть штабистов. Так что здесь идет своя игра. Ну а о причинах вызова к командующему и о том, что мы обсуждали, я, понятно, тебе не скажу! Так что извини.

– Да мне как-то без разницы, о чем вы беседовали с командующим! То, что касается отряда, все равно скажете, а остальное не моя тема.

– Верно! Ладно, Андрей, занимайся по плану. Жду очередного сеанса связи! Удачи!

– Спасибо! До утра!

Дементьев отключил трубку спутниковой станции, передал ее связисту, приказав:

– Старшего лейтенанта Коробова ко мне и сухой паек на двоих!

– Есть, товарищ капитан!

Глава 3

Кентумское ущелье, суббота, 3 июня.

В 22.00 капитан Дементьев вызвал к себе командиров отделений. Сержанты прибыли на временный командный пункт командира группы, оборудованный за приличных размеров валуном у подножия склона северного подъема, образованного из слияния высоких холмов. Капитан спросил:

– Выспались?

Ответом прозвучало единодушное:

– Так точно!

Дементьев указал на развернутую карту, лежавшую на земле:

– Отделением прапорщика Григорьева, которому удалось выйти на южный перевал, обнаружены три поста прикрытия банды Бекмураза, засевшей в старой крепости. Их позиции отмечены на карте. Наша задача в 23.00, я имею в виду ближайшую задачу группы, в ночь окружить крепость с севера и востока, а также совместно с диверсантами взять под контроль западное направление подхода к крепости. При этом скрытно обнаружить посты противника, которые наверняка будут и в «зеленке» северного перевала, и на подходах к Кентуму с востока. Вопрос, сколько таких одиночных или сдвоенных постов выставил Бекмураз, но не один на вершине скалы, точно. Однако и много людей к несению караульной службы он привлечь не может, так как, по данным разведки, имеет банду численностью сорок боевиков. Исходя из сказанного, действуем следующим образом: первое отделение обходит скалу на удалении в 300–400 метров и выходит к ущелью где-то в семистах метрах от крепости. Задача отделению – прикрыть совместно с бойцами Григорьева западное направление подхода к крепости по ущелью и по контролируемому участку лесного массива.

Дементьев взглянул на Латунина:

– Рассредоточить отделение так, чтобы после работы авиации не допустить прорыва остатков банд Бекмураза и Кабана в ущелье и «зеленку» в зоне ответственности отделения.

Сержант, внимательно выслушав командира группы, ответил:

– Мне все ясно, товарищ капитан!

– Лады, если ясно. Далее. Старший лейтенант Коробов.

Заместитель Дементьева ответил:

– Я!

Капитан приказал:

– Ты, Игорь Владимирович, берешь второе отделение сержанта Павлова и также с 23.00 проводишь разведку всего северного направления подхода к спуску крепости. Где находится один пост верхнего прикрытия Бекмураза, известно, ищешь другие посты. После чего рассредоточиваешь отделение так, чтобы иметь возможность бесшумно снять их и заблокировать вершину северного склона. В «зеленке», непосредственно у поста духов, работать предельно аккуратно. Засветимся – всей операции хана. Бекмураза завалим, а Кабан уйдет, и где вновь вынырнет, неизвестно. Так! Теперь по направлению блокирования ущелья с востока. Отсюда будет работать третье отделение сержанта Котина. Его я проинструктирую отдельно. Подъем в «зеленку» первых двух отделений проводим здесь, чуть назад склон без особых проблем позволит сделать это…

Речь командира группы прервал сигнал вызова радиостанции малого радиуса действия. Дементьев ответил:

– Двадцать первый на связи!

Услышал голос прапорщика Григорьева:

– Я – Тридцать шестой!

– Слушаю!

– Бекмураз провел построение своей банды, чего не сделал перед ужином. Численность его отряда в сорок боевиков подтверждаю.

– Сколько духов стояло в строю?

– 31 боевик, плюс сам Бекмураз, двое духов у кухни. Итого в крепости на 22.00 было 34 бандита.

– Двое на посту перевала, двое в ущелье с запада и на вершине скалы. Значит, где-то скрываются еще два бандита. А скрываться они могут только на постах раннего обнаружения противника. Следовательно, мы должны найти два поста. Один наверняка в ущелье, прикрывает восточное направление. А вот где второй? Вопрос, на который придется найти ответ в «зеленке». Хорошо, Тридцать шестой, я понял тебя.

– Еще информация!

– Да?

– Первая смена нового караула заступила на посты в 18.00. Вторую Бекмураз отправил с построения, 6 человек. Вывод: каждый наряд несет службу по четыре часа.

– Я понял тебя! Вопрос, Тридцать шестой!

– Слушаю!

– Ты просчитал вариант действий, если банда Лечо Кабадзе пойдет не с северо-запада или по ущелью, а через перевал, через твои позиции?

– Просчитал, командир!

– Хорошо!

Дементьев отключил станцию, повернулся к заместителю и Латунину:

– В «зеленке» один не обнаруженный нами пост. Его надо найти. Это осложняет задачу отделениям, но не настолько, чтобы не решить ее тихо, как говорится, без шума и пыли.

Приняв доклад командира диверсионного отделения, Дементьев довел до подчиненных суть переданной Григорьевым информации.

– Таким образом, духи выставили шесть постов. Учитывая, что один из них должен по всем правилам прикрывать восточное направление, то второй, скорей всего, имеет цель не только обнаружение появления вероятного противника, но и встречи отряда Лечо Кабадзе. Откуда выйдет к крепости Кабан? По идее, должен либо из «зеленки», либо из ущелья. Поэтому важно обнаружить этот шестой пост. Найдем его, узнаем маршрут выхода Кабадзе к объекту, что практически исключит вероятность преждевременного и совершенно не нужного нам столкновения с его боевиками до встречи Кабадзе с Бекмуразом.

Дементьев взглянул на Коробова:

– Данная работа на тебе, Игорь!

Старший лейтенант кивнул:

– Я все понял! Если встречающий пост в «зеленке», мы найдем его и возьмем под контроль.

– Надеюсь. К 8.00 завтра, воскресенья, 4 июня, район крепости должен быть окружен и полностью контролироваться группой.

Павлов спросил:

– Извините, товарищ капитан, а когда должен подойти отряд Кабана, известно?

– По расчетам штаба, завтра, после полудня, точнее просчитать невозможно. Еще вопросы ко мне есть?

Командиры отделений ответили, что вопросов нет.

Дементьев отдал приказ:

– Сержант Латунин, строй подразделение и начинай подъем в «зеленку»! Далее по плану. Связь со мной по необходимости. И еще раз прошу, внимание и осторожность!

Латунин отошел от временного КНП, объявив первому отделению построение. В 22.50 оно ушло на склон.

Командир группы отвел Коробова в сторону:

– Я вот что подумал, Игорек. Встреча представителя Бекмураза и отряда должна произойти в месте, к которому проще всего выйти Кабадзе. Если не в ущелье, а в «зеленке», то там, где есть какой-либо ориентир. Внимательно изучив карту, я нашел такой ориентир. Он особо не выделяется, можно сказать, незаметен, в глаза не бросается. Но ориентир такой есть. Это родник.

Дементьев развернул карту:

– Смотри, вот здесь, в ста пятидесяти метрах северо-западнее поста, на вершине скалы.

– Вижу! Но если духи имеют связь между собой, а они ее имеют, то никакой ориентир не нужен.

– Не скажи. Даже ведя переговоры, боевикам надо привязать к чему-либо место встречи. Почему не к роднику? Других точно обозначенных на карте ориентиров в прилегающей к спуску в ущелье местности попросту нет.

Старший лейтенант кивнул:

– Я понял тебя, Андрей! Проверю этот родник!

– Ты выйди к нему сам! Хорошо? Без личного состава!

– Конечно!

– И тут же сообщи мне о результате осмотра района родника.

– Есть! Сам где будешь находиться?

– Здесь! Со связистом! Как только завершим окружение, прикину, где занять позицию, скорей всего в ущелье с этой стороны, в отделении Котина. Слева на южном перевале – Григорьев, справа будешь ты. Вы перекроете и север, и юг, и запад, ну а восток на мне.

– Понял!

– Давай, командуй Павловым и поднимай ребят в «зеленку»!

– Есть поднять отделение в «зеленку»!

– Связь держим постоянно. Тебе надо еще прощупать пост на вершине скалы, так что сообщай мне о всех своих действиях.

Последним Дементьев инструктировал командира третьего отделения сержанта Котина:

– На тебе, Толя, подход к крепости отсюда, с востока. Разбей подразделение на две группы и сближайся с объектом вдоль подножий обоих склонов. Они покрыты кустарником и представляют собой неплохую маскировку. Сближаться не спеша, до крепости шесть километров. Пост духов может быть выставлен не далее пятисот метров от крепости. Он одиночный, но часовой вполне может иметь пулемет, а значит, контролировать ущелье еще примерно на километр. По докладу прапорщика Григорьева, часовые обнаруженных им постов имеют при себе мощные фонари-прожектора, следовательно, приборы ночного видения у них отсутствуют. А луч прожектора в ущелье, сам понимаешь, это узкий участок искаженной светом видимой местности. Тем более освещение кустов ничего практически не дает, имея внешний и бесполезный эффект. Задача твоих ребят – обнаружить пост и тут же остановиться. Укрыться в кустах так, чтобы с восходом солнца не быть обнаруженными. Укрыться и быть в готовности перекрыть по моей команде ущелье. Ну и, естественно, используя ночную оптику, наблюдать за постом. Вам же предстоит в дальнейшем и снять его. Как ты знаешь, основной удар по крепости, где сосредоточатся боевики двух террористических отрядов, нанесут вертолеты огневой поддержки «Ми-24». А как бьют «полосатики», не мне тебе объяснять. Поэтому при подходе «вертушек» вытянитесь вдоль подножия склона, используя любые укрытия, валуны, камни, ниши, ямы, чтобы не попасть под осколки камней и снарядов. Их разлет накроет все ущелье, и с этим ничего не поделаешь. Я, узнав от тебя, с какого расстояния вычислишь пост, предупрежу пилотов о месте вашего нахождения, но смогут ли они прекратить обстрел, не знаю. Так что обдумай и прими все возможные меры безопасности при налете авиации. А затем смотри сам, как держать ущелье, от склонов или вытянув отделение поперек ущелья. Задача отделения после налета «вертушек» – уничтожение боевиков, которые предпримут попытку прорыва из крепости на восток. Склоны не ваша тема. Все понял?

– Так точно! Разрешите вопрос?

– Давай!

– А если, обнаружив пост, на удалении часового мне оставить одного снайпера, а остальных бойцов отвести в глубь ущелья?

Капитан взглянул на карту:

– Можно было бы и отвести, но за полтора километра до крепости ущелье расширяется. И растительность в некоторых местах довольно плотно покрывает дно. Если боевики, оставшиеся в живых после авианалета, ломанутся на восток, то с новых позиций отделению будет сложно уничтожить их. Я со связистом, конечно, подстрахую вас, но это не гарантирует выполнения задания.

Сержант кивнул:

– Я все понял, товарищ капитан!

– Если понял, выводи подразделение на марш. Да, смену постов духи, похоже, проводят через каждые четыре часа. Это тебе как информация к размышлению.

– Есть начать сближение с крепостью для обнаружения поста противника и подготовки позиций блокирования ущелья с востока на указанном рубеже!

– Давай, Толик! Работай по-тихому!

Отправив подразделения, капитан подозвал к себе связиста:

– Что у нас со «спутником», Костя?

Рядовой ответил:

– Да все в порядке. Связь устойчивая.

– Тогда давай-ка мне трубку!

Связист выполнил распоряжение командира группы.

Дементьев набрал номер спутниковой станции командира отряда. Подполковник Вербин тут же ответил:

– Слушаю тебя, Андрей!

– Примите доклад, Алексей Викторович. Время 23.10. Отделения группы приступили к проведению разведки и окружению объекта «крепость»!

– Доклад принял.

– Ничего нового по отряду Кабана нет?

– У меня нет!

– Численность его банды спецы ГРУ подтверждают?

– Из Ачгады Кабадзе вывел отряд в тридцать боевиков. В основном грузин, хотя и наемников других национальностей в банде хватает. Покинули поселок бандиты на автомобилях, которые позже оставили в ущелье, отходящем от дагестанского селения. Вот что подтверждает агентура Главного разведуправления.

Капитан спросил:

– О том, сколько духов привел Кабан в Ачгады, разведка информации не имеет?

– Нет!

– Ясно! А какова раньше была численность банды Кабадзе?

– Около пятидесяти наемников. Но ее неплохо потрепали в Дагестане, так что сейчас, думаю, у Кабана остались те тридцать боевиков, что он ведет в Кентум. Цель встречи Кабадзе и Бекмуразова по-прежнему неизвестна. В Хаба-Юрте последний оставил три машины – два «ГАЗ-66» и внедорожник «Тойоту». Селение контролируют спецы «Вымпела».

– Ясно!

– Как только отделения завершат окружение, доклад мне.

– Само собой!

– И еще, Андрей! Надо постараться просчитать путь возможного подхода банды Кабана к крепости. Вряд ли он поведет отряд по ущелью.

– В принципе, такой путь просчитан. Но сами понимаете, одно дело наши расчеты, другое – практические действия Кабана. А ущелье он может использовать на финальной стадии марша.

Вербин кашлянул:

– Ладно! Тебе там на месте видней. Жду доклада!

– Вы спать ложитесь! Раньше пяти-шести утра отделениям не закончить работу по окружению крепости.

– Я, Андрюша, знаю, что мне делать!

– Тогда до связи, Валдай!

– До связи, Двадцать первый!

Второе отделение, ведомое заместителем командира группы старшим лейтенантом Коробовым, прошло пять километров по достаточно густой «зеленке», изобилующей как холмами, так и оврагами, за 1 час 20 минут. В 0 часов 25 минут воскресенья, 4 июня, Коробов, когда отделение спустилось в одну из многочисленных балок, объявил привал. Вызвал по станции малого радиуса действия командира группы:

– Двадцать первый, я – Двадцать второй! Как слышишь?

Дементьев ответил:

– Слышу тебя.

– Мы в километре от условной линии, пролегающей от скалы строго на север!

– Принял!

– После привала разбиваю отделение на две части. Одну с комодом отправлю к скале, с другой пойду на поиски родника.

– Принял!

– Что у остальных?

– Двадцать пятый на привале, он тоже прошел пять километров. Учитывая изменившуюся с появлением предположения о вероятном нахождении шестого поста противника у родника ситуацию, я изменил ему маршрут обхода объекта в сторону увеличения расстояния от скалы. Двадцать третий с минуты на минуту должен выйти в сектор видимости поста в ущелье!

– Понял!

– У них задача проста, а вот тебе придется попотеть.

Спустя двадцать минут Коробов подозвал к себе командира второго отделения сержанта Павлова:

– Ты вот что, Стас, выдели-ка мне пару человек, а с остальными двигай к скале. Обойдешь верхний пост веером, сблизившись до расстояния визуального над ним контроля. Оценишь пост, оставишь ликвидатора, остатки отделения рассредоточишь по вершине западнее так, чтобы иметь внизу и крепость, и западный пост духов, установленный в ущелье.

– Понял, товарищ старший лейтенант!

– Смотри, напротив на перевале основной, сдвоенный пост Бекмураза. С него духи могут отслеживать обстановку в южном секторе, в ущелье и на нашей высоте. Это я к чему: будешь укрываться от скалы, а попадешь под пулемет перевала. Этого допустить нельзя. Посему выход на рубеж оборудования позиций ползком, змейкой. Работа лежа, без шума и лишних разговоров. Станцию переведи на вибровызов, чтобы не запищала на все ущелье, сейчас в горах, как на реке, слышно далеко. Для переговоров найди какую-нибудь яму. Я же пойду на поиск встречающего поста к роднику. Он у нас по карте в ста пятидесяти метрах от скалы, курсом на северо-запад. Найду, оценю, решу, что делать дальше. Снимать его до прихода банды Кабана нельзя, а вот контроль установить необходимо, так что ты мне бойцов лучших выдели.

Сержант сказал:

– Так вы сами и отберите, кто вам нужен!

– Хорошо! Со мной пойдут рядовые Илунин и Васин.

– Понял!

– Давай их ко мне, и расходимся.

Командир второго отделения прошел к группе бойцов, лежавших на склоне балки, подал команду. Спецназовцы построились. Из строя вышли два парня и подошли к Коробову. Доложили о прибытии.

Старший лейтенант спросил:

– Как самочувствие, орлы?

Ответил Илунин:

– Нормально! В порядке!

– Это хорошо! Значит, так, втроем идем на поиск поста, где часовой или специально отряженный дух должен встречать отряд Кабана. Метров пятьсот можно идти спокойно, далее сближение с наиболее вероятным местом установки поста, используя все необходимые меры предосторожности и маскировки. Часовой может находиться и не там, где мы предполагаем, поэтому через пятьсот метров остановка, я доведу до вас порядок движения в потенциально опасном секторе. До этого порядок движения обычный, за мной в колонну по одному. Илунин в середине, ну а ты, Васин, в тыловом замыкании. Дистанция между нами – тридцать метров. И никаких вскриков, шума, даже если кто повредит ногу и ему станет очень больно.

Васин самоуверенно усмехнулся:

– Товарищ старший лейтенант, мы не срочники и не пехота, все ж спецназ, и рейд этот не первый. Нас учить – только портить.

– Да что ты? Крутой, Васин, да? А кто в прошлом выходе на скале мешком дерьма висел, сорвавшись с террасы, увидев какую-то кобру?

– Исключения, товарищ старший лейтенант, только подтверждают правило!

Коробов вплотную сблизился с рядовым-контрактником (в группе все военнослужащие были контрактниками):

– Ты, Саня, меньше болтал бы, ясно? И слушал очень внимательно, что тебе говорит офицер.

– Я все понял!

– И давай на этот раз не станем подтверждать правила работы группы в экстремальных условиях?! Обойдемся без исключений. Слишком дорого они нам могут стоить. Яхши, рядовой?

– Так точно, товарищ старший лейтенант!

– Отлично! Группе за мной в колонну по одному, соблюдая установленную дистанцию, шагом марш!

Группа старшего лейтенанта Коробова вышла из балки. Одновременно на запад двинулось сокращенное отделение сержанта Павлова.

Пятьсот метров группа Коробова прошла за пятнадцать минут. Спустившись в очередную неглубокую балку, старший лейтенант остановил солдат:

– Стой! Прогулка по ночному лесу окончена. Впереди опасная зона, где должен находиться пост наблюдения боевиков Бекмураза. Дальше идем так. Я впереди и по центру, выдерживая направление на родник.

Коробов развернул карту, указал место нахождения водного источника. Продолжил:

– Илунин сзади справа, Васин сзади слева. Дистанция остается прежней, а вот интервал устанавливаю в пятьдесят-семьдесят метров, так, чтобы каждый видел друг друга. Режим движения рваный. От дерева к дереву, открытое пространство ползком, кусты обходим, если это невозможно, то проходим через них бесшумно. Радиостанции на вибровызов. Общаться шепотом и только в случае крайней необходимости, то есть при обнаружении поста или духов, что могут здесь шарахаться. «АКСы» за спину, к бою «ВАЛы», планку на стрельбу одиночными патронами. Во время перемещения череп должен вращаться на триста шестьдесят градусов. При этом следить за мной. Не исключено, что использование радиостанций окажется невозможным, тогда общаемся посредством сигналов руки. Вопросы?

Спросил Васин:

– Действия при неожиданном выходе на группу боевиков или одиночного духа?

– Всякую неожиданность необходимо исключить, но если уж так случится, что ты из кустов и прямо на духов, то действие одно – открытие огня. Валить всех и быстро! Дальше решим, что делать. Но повторяю, лучше не допускать подобных ситуаций. Для чего требуется максимальная концентрация внимания. Еще вопросы?

Спросил Илунин:

– Обнаружив пост, вы нас оставите контролировать его?

– И не только контролировать. Но об этом позже, сначала надо найти этот пост. Если вопросов больше нет, я пошел! Следом, разойдясь, вы!

Бойцы забросили «АКС» за спины, приготовив к бою бесшумные автоматы «ВАЛ». Старший лейтенант вышел из балки и тут же метнулся к ближайшему дереву, за стволом которого на мгновение замер. Выждав секунды, офицер рванул дальше. Соблюдая установленную дистанцию и интервал, следом пошли солдаты. В шестидесяти метрах от родника, войдя в полосу редкого для этих мест колючего кустарника, Коробов остановился. Он не стал применять радиостанцию, поднял вверх правую руку, и следовавшие сзади Илунин и Васин тут же рухнули на землю. Старший лейтенант, осторожно раздвигая ветви, выверяя каждый шаг, дабы случайно не наступить на сухую ветку, прошел сквозь полосу и у крайних кустов залег, имея перед собой довольно большую поляну, от середины которой к ущелью бежал небольшой ручеек.

Дементьев не ошибся, просчитав, что встречающий пост вероятнее всего будет находиться у родника. Коробов увидел этот пост. Точнее, боевика в канаве, обложенной срезанными ветвями. Часовой сидел в этой канаве, облокотившись о земляную стену. Он не спал, но особо и не следил за обстановкой. Просто сидел, зажав меж колен автомат. По его спокойному виду было ясно, что он даже не предполагает появления в лесу противника. Обнаружив пост, Коробов вышел из кустов, отошел от полосы и сигналом руки вызвал к себе бойцов. Старший лейтенант и рядовые встретились за стволом высокого старого дуба. Коробов указал на кустарник:

– Есть пост, ребята! Он сразу за полосой кустов, метрах в тридцати от них на опушке, рядом с родником. На посту один боевик, вооруженный автоматом. Возможно, он имеет и другое вооружение, я видел зажатый между ног «АКС». Часовой спокоен. Бодрствует. Наблюдение ведет пассивно, явно не ожидая проявления какой-либо угрозы. И это хорошо. Берем пост под контроль. Первым на позицию наблюдения выходит рядовой Илунин. С двух до шести твое время, Илья! К поляне выйдешь по моему следу, который еще сохранился. В шесть часов тебя сменит Васин, а до этого…

Старший лейтенант взглянул на рядового Васина:

– …до этого времени, по-быстрому подготовив место отдыха, спать! Вопросы?

У бойцов вопросов не было. Илунин ушел в полосу кустарника, откуда подал сигнал, что видит пост. Васин спустился в ближайшую неглубокую балку, где, подложив под голову «сферу», тут же уснул. Коробов отошел еще дальше в лес, вызвал Дементьева:

– Двадцать первого вызывает Двадцать второй!

Капитан ответил тут же:

– Двадцать первый на связи!

– Докладываю, пост, выставленный в «зеленке», обнаружен у родника, взят под контроль!

– Значит, мы не ошиблись?

– Ты не ошибся.

– Мы одна команда, одна группа. Вопрос: кроме позиции боевика на поляне ничего не обнаружено? Родник не в счет!

– А что мы еще могли увидеть?

– Например, тропу.

– Нет! Да это сейчас и невозможно даже с применением ночной оптики. Как рассветет, рассмотрим поляну получше.

– Я понял тебя. Держи пост под постоянным контролем!

– Этого мог и не говорить!

– О всех движениях на позициях противника немедленный доклад мне!

– Само собой!

Отключив радиостанцию малого радиуса действия, Коробов прошелся по лесу. Надо было найти надежное укрытие для личного состава подчиненной ему группы слежения за постом. Кабан мог вывести к нему свой отряд откуда угодно, а не только с севера. Или его разведка могла прочесать лес до подхода основных сил. И бойцов российского спецназа противник не должен был обнаружить. Подойдя к небольшому молодому ельнику, старший лейтенант почувствовал вибрацию уложенной в специальный отсек камуфлированной куртки радиостанции. Ответил:

– Двадцать второй на связи!

– Я – Двадцать четвертый!

– Слушаю тебя, Стас!

– Мы вышли на рубеж оборудования позиций прикрытия ущелья с севера. Посмотрели пост…

Старший лейтенант прервал сержанта:

– Ты вот что, Стас, доложи о результатах разведки верхнего поста духов командиру группы. А уж он уточнит задачу отделению. Понял меня?

– Так точно!

Коробов вошел в ельник, где сразу же определил: лучшего места для укрытия группы контроля места встречи Кабана с боевиками встречающего поста, если, конечно, банда Кабадзе будет выходить именно к роднику, ему не найти.

Дементьев находился на временном командном пункте, когда его вызвал сержант Павлов:

– Двадцать первый! Я – Двадцать четвертый!

– На связи!

– Отделение выполнило поставленную задачу и вышло на рубеж прикрытия ущелья и «зеленки» с севера.

– Двадцать второму об этом сообщил?

– Так точно! Он приказал передать доклад вам!

– Слушаю!

– Мы обошли верхний пост. Я сам выходил к нему со стороны «зеленки». На посту один боевик. Вооружение – пулемет и автомат, это то, что на виду. Часовой в основном отслеживает ущелье, но периодически смотрит и лес. Ведет себя спокойно!

– О часовом позже. Что у нас с местностью, где запланировано оборудование позиций прикрытия ущелья?

– Рельеф местности сложный. Вершина склона то поднимается вверх, то опускается вниз, перепады незначительные, но они не позволяют вытянуть отделение так, чтобы все бойцы видели друг друга, что осложняет управление подразделением. Но если уйти ближе к посту, а точнее, к тропе, что обходит скалу и выходит на западную окраину старой крепостной стены, и уменьшить дистанцию между бойцами, то отделение будет рассредоточено на одном из подъемов, а значит, будет иметь прямой контакт между бойцами.

Капитан спросил:

– Ты сказал, к тропе? Что за тропа?

– Скорей всего по ней поднимается наверх смена постов у скалы и в «зеленке».

– Эта тропа может пропустить спуск банды численностью в тридцать боевиков?

– Если спускаться по одному!

– И она обходит скалу, выходя не в крепость, а за ее пределы?

– На незначительное расстояние. Можно сказать, в крепость!

– Ясно. Теперь вернемся к посту у скалы. Ты оставил человека, который должен будет отработать часового?

Сержант ответил:

– Одним бойцом не обойдемся.

– Почему?

– Пулемет стоит сошками на самом краю обрыва. Часовой в центре позиции. Если валить его из «ВАЛа» или «винтореза», то тело может отбросить на южный бруствер, на пулемет, и тот полетит вниз, прямо на развалины крепости.

– Так, я понял тебя! Но кого-нибудь ты оставил следить за верхним постом?

– Конечно! Контроль над ним полный!

– Хорошо! Оборудование позиций отложить. Место рассредоточения определит Двадцать второй, которого я вышлю к вам. Смотрите, не завалите мне заместителя. Предупреди о нем своих подчиненных!

– Есть!

– Он же определит и порядок, и силы для снятия поста!

Дементьев переключился на Коробова:

– Двадцать второй! Ответь!

– На связи!

– Принял доклад Стаса. Похоже, у нас проблема с ликвидацией верхнего поста, и сержант испытывает затруднения в выборе позиций. Ты сейчас чем занимаешься?

– Только что нашел место для укрытия бойцов контроля над встречающим постом духов. Надо его оборудовать, замаскировать!

– На это еще будет время! Ты сейчас пройди до Павлова, оцени обстановку, определи, где выставить позиции, а также прикинь, как снять часового. После чего доклад мне!

– Принял! Выполняю!

Коробов направился к месту дислокации основной части второго отделения группы. Встретил его сержант Павлов. Заместитель командира группы спросил:

– Ну и что у тебя за проблемы, Стас?

Командир отделения объяснил ситуацию с часовым, рельефом местности, высказал собственное предложение по размещению бойцов.

Коробов выслушал подчиненного:

– Ну, с позицией мы определимся, давай сначала решим, как снимем часового верхнего поста. Ты верно заметил, при выстреле из бесшумного ствола, даже если бить не сбоку, в висок, точно рассчитать, куда отбросит тело, невозможно. Может, на левый бруствер, может, на противоположный. А может, и на пулемет. Ладно, идем, посмотрим этот пост. Бойцам не расслабляться.

– А как встречающий пост, товарищ старший лейтенант?

– Нормально! Вопрос, откуда объявится господин Лечо Кабадзе со своими кабанами. Если из леса с севера, то проблем с решением задачи группы не возникнет. Закольцуем район, вызовем авиацию, а после подчистим за ней работу с воздуха. А вот если Кабан подойдет с востока, то что-либо предсказать невозможно. Нет, конечно, задачу мы выполним, но не уверен, что в полном объеме.

Сержант произнес:

– Так ему с востока заходить – это какой крюк делать?

– Что у нас говорят по этому поводу: для бешеной собаки и сто верст не крюк. А Кабан похуже бешеной собаки будет. Но ладно, поговорим еще, веди к посту!

– Зайдем откуда раньше я заходил или отсюда?

– Пойдем отсюда. Надо еще на тропу взглянуть.

– Может, ее по-тихому заминировать?

– Ты не выспался? Или забыл, что отрабатывать банды будет авиация? А мы лишь зачистку проводить!

– Черт! В натуре, херню сморозил.

– Бывает! Нервничаешь, Стас?

– Да нет!

Коробов улыбнулся:

– Нервничаешь. И это объяснимо, я вот тоже неспокоен, состояние какое-то непонятное. Раньше подобного не было. И Дементьев не такой, как всегда. А все это знаешь почему?

– Почему?

– Потому что выход последний. После выхода отряд расформируют, и подавляющее большинство военнослужащих нашего славного «Валдая» отправят на «гражданку», в запас.

– Генералы в штабах совсем думать перестали. Да и на хрена им это надо? Свое место удержать бы. Впрочем, им можно и в запас. Бабла набили, детям хватит, хаты в Москве имеют, а к ним дачки двухэтажные. Иномарочки нехилые. Пенсия у «лампасов» тоже не как у хирурга, всю жизнь спасавшего людей, или учителя какого. Да и связи. Захотят, на работу и в шестьдесят лет устроятся. И не куда-нибудь, а в крутые фирмы, где платят, как за «бугром». На хрена при таком раскладе мы им нужны?

– Ну, скажем, далеко не все генералы у нас такие, какими ты их яростно описал, большинство-то нормальные мужики, в штабе под занавес карьеры оказавшиеся, а до этого помотавшиеся по частям, соединениям и объединениям. Воевавшие. А на войне, Стас, генерал такой же воин, как ты, как я. На войне пуле или осколку без разницы, кого в гроб класть. Хотя, конечно, в Москве большую ошибку допускают. Грядущее сокращение еще аукнется Министерству обороны. Не было бы поздно в обратку сдавать.

Сержант остановил Коробова:

– Все, товарищ старший лейтенант, дальше ползком, иначе засветимся!

– А сколько сейчас времени?

Он взглянул на часы:

– Полтретьего! Следующая смена в 6.00. Нормально. Смену духов уже провели. А выносной встречающий пост они не тронули! Значит, на него выводят только тех боевиков, которых знает Кабан, других в «зеленку» Бекмураз не допустит. Возможно, в банде о месте расположения этого поста знает весьма узкий круг лиц. А что следует из этого? То, что Кабадзе скорей всего пойдет именно на этот пост. Уже теплее. Значит, говоришь, дальше ползком передвигаться придется?

– Так точно!

– Ну что ж! Мы с тобой летать не можем, а не может летать тот, кто рожден ползать. Пусть и изредка. Давай, вперед, я за тобой!

В 2.43 офицер и сержант оказались в неглубокой яме, метрах в сорока от верхнего, установленного над старой крепостью Кентум поста и в тридцати-тридцати пяти от начинающегося спуска тропы, шириной не более метра.

Сержант указал рукой на обложенную камнем позицию часового. Из-за бруствера высотой не более 30–40 сантиметров виднелась лишь голова бандита. Пулемет, как и докладывал Павлов, стоял сошками на самом краю бруствера, обращенный на противоположный перевал. Было удивительно, как он до сих пор еще не слетел в крепость. Бандит повернулся.

Павлов прошептал:

– И так они постоянно! Эти сторожа хреновы!

Коробов спросил:

– Что постоянно?

– Башками своими вертят, то вниз, то назад, то влево, то вправо.

Старший лейтенант следил за часовым. Тот осматривал «зеленку» со всех от позиции сторон ровно по полминуты.

Коробов поинтересовался у сержанта:

– Тот, кто стоял на посту до этого духа, тоже осматривал местность полминуты?

Сержант пожал плечами:

– Не засекал. Столько же, может, подольше. В основном они пасут ущелье.

Коробов посмотрел направо:

– Так! Если уйти чуть на север, то можно, сделав поворот, приблизиться к посту метров на пятнадцать!

Павлов поправил старшего лейтенанта:

– Если считать от крайнего куста. А до него метра три открытого пространства.

– Да! Придется применять отвлекающий маневр, а значит, на ликвидацию духа выводить двух человек. А их снимать с позиций. Впрочем, они и с поста могут держать ущелье.

– А если «вертушки» влепят «НУРСом» по этому посту?

– У них задача отработки только части крепости и дна ущелья, так как пилоты знают, что в «зеленке», на перевале, на нашем склоне и частью в ущелье работает группа спецназа. Но можно и подстраховаться, сообщить летунам, что посты наши. Кто у тебя мастер валить духов ножом?

Сержант ответил:

– Да вроде лучше меня в группе с ножом никто не обращается.

– Что, сам пойдешь на часового?

– Почему нет? Я уже снимал охрану моджахедов. И не раз. Главное, подойти к духу. Не важно откуда. На расстояние вытянутой руки. И тогда ему кранты. Даже испугаться не успеет.

– Лады! Пойдешь на часового ты. И пойдешь от того самого куста, до которого доберешься ползком, накрывшись маскировочной сетью. Так, ты пойдешь с северо-запада, атакуешь басмача с фланга. Значит, он, чтобы не возникло проблем, должен во время нападения смотреть на восток. По команде пошлешь обратно в обход поста кого-нибудь из подчиненных с задачей отвлечь внимание часового. Сам назначишь и проинструктируешь бойца. Обязательно предусмотреть вариант открытия огня моджахедом на подозрительное движение в «зеленке»! Боец должен работать лежа, еще лучше – из укрытия. Ему и надо будет пару раз шевельнуть кусты.

Павлов кивнул:

– Сделаем! Все будет в лучшем виде!

– Отползаем назад.

Вернувшись к месту нахождения отделения, Коробов прошел по вершине. После чего подозвал к себе Павлова.

– Сжимать отделение к посту нет никакой необходимости. Увеличиваем интервал и оборудуем позиции только на возвышенностях.

– А перекроются ли тогда сектора обстрелов?

– Где-то перекроются, где-то нет, но с противоположного перевала одновременно с нами будут работать ребята прапорщика Григорьева. Так что совместными усилиями накроем всю площадь западного участка, через который могут рвануть уцелевшие после авианалета духи. Не думаю, что их будет много. Если вообще кто-то уцелеет в крепости от удара по ней полностью упакованной «двойки» «крокодилов». «Ми-24» – это сила!

Сержант кивнул:

– Я понял вас. Разрешите приступить к выводу бойцов на возвышенности и оборудованию позиций?

– Выводи! Работа до 8.00. Потом отдых с выставлением сменного охранения. Сам еще раз посмотри на смену часовых верхнего поста и не пойдет ли в 6 утра замена на встречающий пост.

– Понял!

– Выполняй!

Отпустив сержанта, старший лейтенант Коробов прошел в лесной массив. Оттуда вновь вызвал командира группы:

– Двадцать первый, я – Двадцать второй! Как слышишь?

Дементьев вышел на связь:

– Слышу тебя!

– Вопрос по порядку рассредоточения второго отделения и снятия поста у скалы решил. До 8.00 приказал оборудовать позиции, в том числе и позиции атаки верхнего поста. На него придется выводить двух бойцов.

– Нужен отвлекающий маневр?

– Да!

– Ясно! Итак, что мы будем иметь после пропуска банды Кабана на северной вершине?

– Полноценное отделение, контролирующее и подъем духов к «зеленке», и ущелье.

– Значит, так! Если после встречи представитель Бекмураза уйдет вместе с отрядом Кабана, то отрабатываем лишь верхний пост.

– Да, в этом случае валим духа у скалы и сажаем в «гнездо» своего человека. Только пилотов «вертушек» надо предупредить, чтобы не били по скалам и вершинам!

– Если в этом не возникнет необходимость.

– Точно так! Если в этом не возникнет необходимость.

– Добро. С северным направлением, будем считать, разобрались. Давай, командуй там, Двадцать второй!

Коробов отключил рацию.

У бойцов Котина на преодоление пяти километров ушло почти два часа. К рубежу, отступающему от крепости на километр, они вышли в 0.50. Первым пост обнаружил сам сержант Котин, ведущий часть отделения вдоль подножия склона перевала. Выйдя к огромному валуну, перекрывшему «зеленку», Котин подал сигнал на остановку подчиненных. Подумав, решил обойти его по склону. Выходить в ущелье было опасно. Поднявшись на склон и перейдя на вершину валуна, залег. И… увидел метрах в четырехстах сложенную из камней, прикрытую кустарником, скорей всего выдернутым от подножия склона и установленным в качестве маскировки, «чашу» с высотой бортов примерно сантиметров в сорок. Чтобы рассмотреть странное и явно искусственно созданное сооружение, Котин применил ночной прицел. И понял: это сооружение – вражеский пост. Он увидел сидящего за бруствером боевика. А спустя несколько секунд тот включил фонарь-прожектор. Луч заметался по ущелью. Очевидно, кого-либо увидеть часовой не ожидал, да и не стремился к этому. Просто сделал то, что должен был сделать, исполняя обязанности наблюдателя. Свет фонаря погас. Внимательно осмотрев «зеленку» вдоль подножий склонов, сержант вызвал на связь командира группы:

– Валдай-21, я – Валдай-25! Как слышите, прием!

Дементьев ответил:

– Слышу тебя, Двадцать пятый!

– Пост духов, контролирующий восточное направление подхода к крепости по ущелью, обнаружен.

– Где он находится?

– Как вы и говорили, примерно метрах в пятистах-шестистах от развалин.

– Насколько отделение сблизилось с ним?

– Я вышел на пост с расстояния метров в четыреста.

– Ближе к нему подойти можно?

– Ночью метров на двести, днем где-то на сто. Прямой выход исключен. Только по кустарнику подножий склонов.

– Так! Пока темно, выстави стрелка на позицию поражения часового из «винтореза». Пусть оборудует огневую точку и замаскируется. По команде снимет вражеского наблюдателя.

– Есть!

– Рубеж перекрытия ущелья определил?

– Да здесь заблокировать путь отхода противника можно на удалении от поста и в четыреста метров, и в семьсот.

Дементьев приказал:

– Отводи подразделение от поста на максимально возможное расстояние, но с гарантией плотного блокирования ущелья, дабы не допустить прорыва даже крупной банды противника.

Котин ответил:

– Я все понял, командир!

– Удачи! Как закончишь работу, доклад мне. Ограничение по времени прежнее. В 8.00 ущелье в зоне ответственности твоего отделения должно быть заблокировано!

– Принял! Выполняю!

Ровно в 8.00 воскресенья, 4 июня, капитан Дементьев доложил в штаб отряда о завершении мероприятий по окружению района старой крепости Кентум. Предварительная задача была успешно решена.

Глава 4

Воскресенье, 4 июня, безымянное ущелье между дагестанским селением Ачгады и старой крепостью Кентум.

Помощник Лечо Кабадзе Вано Чадия разбудил спавшего в одноместной палатке главаря банды в 5.00. Таков был приказ Кабана. Кабадзе вылез из палатки, спросил помощника:

– За ночь дозорные посты проверял?

– По связи!

– О чем докладывали дозорные?

– О том, что у них все в порядке.

– Хорошо! Воду подогрел?

– Да, командир!

– Тащи ведро, ополоснусь.

Закончив водные процедуры, Кабадзе облачился в натовскую камуфлированную форму. Помощник свернул палатку, уложил ее вместе с вещами Кабана в чехол.

Кабадзе, взглянув на часы, поинтересовался:

– Сам-то, Вано, хоть немного отдохнул?

– Не беспокойся, командир, отдохнул!

– У тебя мешки под глазами, плохо или мало спал.

– Чаю много вечером выпил.

– Сколько нам осталось идти до крепости?

– Двадцать шесть километров. Большую часть пути прошли, но впереди перевал, а дальше «зеленка». Прежнюю скорость передвижения не выдержим. И потом как минимум два привала придется делать, а также высылать разведку к роднику. Это тоже потеря времени.

– Знаю! Чистого хода с преодолением перевала часов на девять, плюс привалы, разведка. Часам к шести должны выйти к крепости.

Помощник согласно кивнул лысой головой:

– Да, где-то в это время должны подойти к Кентуму.

– Дай-ка мне трубку спутникового телефона!

– Не рано ли связываться с Бекмуразом?

– В самый раз. Пусть как следует готовит встречу.

– Ты предполагаешь, что он мог посадить себе на хвост русский спецназ?

– Я ничего не предполагаю, но Бекмураз проходил в Кентум через Хаба-Юрт, а там вполне мог находиться агент российской разведки. Их сейчас развелось по всему Кавказу больше шакалов.

– Русские платят, а в селениях люди живут бедно. Однако Бекмураз опытный воин, и Хаба-Юрт всегда находился под нашим полным контролем. Там хозяин – Керим.

– Я что приказал? Принести трубку, а не разглагольствовать по поводу достоинств Бекмураза. Не забывай, на мне, а не на нем руководство предстоящей операцией в Минеральных Водах.

– Я ничего не забываю! Одну минуту, шеф, станцию надо настроить!

– Так настраивай и передай дежурному, чтобы объявил отряду подъем в 5.30 со снятием дозорных постов. Завтрак в 6.00, в 6.15 построение и продолжение марша.

– Слушаюсь!

Чадия удалился, чтобы через несколько минут вернуться с кейсом, где находилась станция спутниковой связи, передал трубку Кабадзе, доложив:

– Дежурного предупредил, в 6.15 бойцы будут построены!

– Хорошо! Пока буду разговаривать с Бекмуразом, найди и вызови ко мне Рамиза!

– Слушаюсь!

Проводив помощника, Кабадзе набрал длинный номер, присев на остывший за ночь крупный камень. Бекмуразов ответил через тридцать секунд. Ответил заспанным голосом:

– Лечо, ты?

– Во-первых, здравствуй, Алим!

– Извини, ассолом аллейкум!

– Во-вторых, ты ждешь звонка еще от кого-либо?

– Нет! Спросил машинально. Ты разбудил меня. Почему звонишь так рано? Что-нибудь случилось?

– У меня ничего не случилось, а вот ты, по-моему, расслабился. Встаешь, как выспишься?

– В крепости – порядок, выставлено охранение, шесть постов, включая встречающий. Местность, прилегающая к Кентуму, контролируется полностью. Мне не о чем беспокоиться, друг!

– Не слишком ли ты самоуверен, Алим?

– Нет!

– Какова обстановка в Хаба-Юрте?

– А при чем Хаба-Юрт?

– Там не произошло ничего подозрительного после того, как твой отряд ушел из аула?

– Хаба-Юрт – наша вотчина, Лечо, Керим в ауле хозяин! Там не может произойти ничего подозрительного. По крайней мере то, о чем я тут же не узнал бы.

– Хорошо! Я подойду к крепости по «зеленке» часам к шести вечера. Плюс-минус час. Выйду, как и договаривались, к роднику. Надеюсь, ты пошлешь туда человека встретить меня?

Бекмураз ответил:

– Один из постов установлен у родника. И там несут службу люди, которых ты передал мне. Они отслеживают обстановку около места встречи.

– Ты правильно поступил, выставив пост у родника. Скажи, Алим, в крепости сосредоточен весь твой отряд?

– Странный вопрос, Лечо! Конечно, весь.

– Я понял тебя! Ты можешь сейчас сказать, кто конкретно будет встречать мой отряд?

– К 18.00 я отправлю в «зеленку» Мегрела, он устроит тебя?

– Вполне! Предупреди Михаила, что сначала к посту выйдет разведка. Она обозначит себя на тропе. Пусть Мегрел будет внимателен. Он узнает разведчиков, так как знает их в лицо!

– Зачем разведка? По-моему, это лишняя суета. Я гарантирую полную безопасность прохода твоего отряда в крепость. Этого тебе мало?

Кабадзе повысил голос:

– А ты не забыл, Алим, кто назначен руководителем, а значит, и командиром сводного отряда проведения операции в Минводах?

– Извини! Я все понял и сделаю так, как сказал ты.

– Хорошо, Алим! До встречи, дорогой!

– До встречи!

Кабадзе отключил трубку. Увидел стоявших в десяти метрах от камня помощника и вызванного одного из полевых командиров отряда, Рамиза Бакашвили.

Рукой подал знак подчиненным.

Те подошли к главарю банды.

Кабан за руку поздоровался с Бакашвили. Помощнику передал трубку, приказав:

– Уложи станцию и проследи за соблюдением установленного на сегодня распорядка. В 6.15 я должен видеть отряд построенным и готовым к продолжению марша!

Чадия кивнул, забрал трубку, уложил ее в кейс и с чемоданом направился к кустарнику, среди которого бойцы отряда сматывали спальные мешки. Подъем прошел строго по указанию Кабадзе, и стрелки часов показывали время – 5.35. Кабадзе предложил Бакашвили присесть рядом с собой. Главарь банды поинтересовался:

– Как твои бойцы, Рамиз?

– Как обычно, командир! Все здоровы, готовы к выполнению любых заданий.

– Мне не нравится расслабленность Бекмураза. Его самоуверенность. Он напрочь отвергает вероятность того, что о наших замыслах могут узнать русские спецслужбы. А все мы знаем, что они умеют работать. И работать на высоком профессиональном уровне. Возможно, сейчас у них нет информации о наших планах по Минеральным Водам. А если предположить, что есть? Тогда русские наверняка готовят контракцию. Другими словами, уничтожение наших отрядов. Где это удобнее всего сделать? Там, где отряды будут сосредоточены единым подразделением. В крепости Кентум. Бекмураз в недавнем разговоре заверил меня, что полностью контролирует обстановку в районе крепости. Но так ли это на самом деле? Сомневаюсь. Хотя, признаться, веских причин для этого нет. Однако мы не можем полагаться лишь на самоуверенные заверения Бекмураза. Поэтому я решил подстраховаться. Если русская разведка зафиксировала выход отряда из Ачгады, что исключить нельзя, то у российских спецслужб, несомненно, возникнут вопросы, что это за отряд, откуда взялся, куда и зачем направился. Нельзя также исключить, что их агентура внедрилась и успешно работает в штабе Тимура Абадзе, чей приказ мы на данный момент выполняем. Дай бог, если заблуждаюсь, но не просчитывать вариант того, что русские осведомлены о планах операции «Камнепад» в Минеральных Водах, я просто не имею права. Ты согласен со мной, Рамиз?

Полевой командир кивнул:

– Да! Полностью согласен. Противника нельзя недооценивать. И лучше заранее принять страховочные меры, чем оказаться в ловушке, не имея возможности вырваться из нее!

– Иного ответа я и не ожидал! Будем исходить из худшего варианта. Российским спецслужбам известно о готовящейся террористической операции в Минводах. Следовательно, им известно и то, что для ее реализации в Кентуме объединяются два отряда. Наш и Алима Бекмуразова. Значит, возле Кентума уже может находиться подразделение российского спецназа, имеющее целью уничтожение объединенных сил противника. И русские ждут прибытия нашего отряда. Но и в этом случае русским не может быть известен точный численный состав объединенного отряда. Людей Бекмураза они могли просчитать, как имели возможность просчитать и наш отряд на выходе из Ачгады. Тридцать бойцов и меня как командира. Но у них не может быть информации о том, что в горах к отряду присоединилась твоя группа из пятнадцати отборных воинов. Об этом не знают и в штабе Абадзе.

Бакашвили проговорил:

– Ты прав, Лечо, но при условии, что в самом отряде нет агента русских!

– Я думал об этом. Еще до выхода в Дагестан. И предпринял меры обнаружения возможного «крота»!

– Могу знать, какие?

– Конечно! От тебя у меня секретов никогда не было. Я взял с собой небольшой американский прибор. Он называется «Стар», или «Звезда». Миниатюрный такой прибор, похожий на обычную рацию. Его ценность заключается в том, что он может фиксировать работу любых радиопередающих устройств. Будь-то «маяк», стационарная или портативная радиостанция либо спутниковая система. И если в отряде находился «крот», то он связывался бы со своими хозяевами только через радиостанцию. И первое, что сообщил бы противнику вражеский агент, – это присоединение к отряду твоей группы. Русским для планирования контракции просто необходимо знать количественный состав сил, против которых предстоит действовать. Ну, естественно, и вооружение этих сил. Но… ни из Ачгады, ни во время усиления отряда, ни далее в ходе марша, включая ночную остановку, никто в отряде, кроме меня, естественно, в эфир не выходил.

Бакашвили сказал:

– Может, еще выйдет!

– Нет! Теперь уже поздно. До 18 часов русские не успеют скрытно перебросить к Кентумскому ущелью дополнительные силы. «Крот» должен работать своевременно, в режиме реального времени. Тогда его информация будет иметь ценность. И что мешало агенту раньше выйти на связь? Он же не знает, что его выход могут перехватить? А посему, Рамиз, сейчас я уверен, предателей среди бойцов отряда нет. Следовательно, русские ничего не знают о твоей группе. И мы воспользовались этим. Если окажется прав Бекмураз и нас не ждут в Кентуме русские спецы – хорошо, но если ждут, то действиями твоей группы мы как минимум сорвем их планы и получим реальный шанс уйти из ущелья. А дальше пусть разбирается Тимур, почему и по чьей вине сорвалась операция. Я подыхать из-за халатности Бекмураза не имею ни малейшего желания.

Бакашвили усмехнулся:

– Интересно было взглянуть на безумца, который имеет подобное желание.

– Вот именно!

– И как ты планируешь использовать мою группу?

Кабадзе ответил:

– Об этом поговорим позже, на привале перед выходом к месту встречи в «зеленке». Сейчас на это просто нет времени. Скоро построение, иди к своим бойцам. Думаю, мне не надо напоминать тебе, что о нашем разговоре не должен знать никто. В том числе и мой верный помощник Вано Чадия.

– Ты хочешь оскорбить меня?

– Нет, Рамиз, но я должен был сказать то, что сказал. Извини!

– Ладно! Я все понял. Пошел к своим!

– Давай!

Кабадзе проводил полевого командира группы, о существовании которой российская разведка действительно не имела ни малейшего представления. А значит, и капитан Дементьев не мог знать о том, что к Кентуму Кабан ведет отряд не в тридцать один, а в сорок шесть человек. И готовит для спецназа весьма неприятный сюрприз. Страховка Лечо Кабадзе кардинально меняла общую обстановку, реально грозя превратить плановую контртеррористическую акцию в непредсказуемую и кровавую бойню!

В 16.20, после построения, отряд Лечо Кабадзе продолжил движение к перевалу, за которым на много километров растягивалась «зеленка». Войдя в лесной массив, Кабан объявил банде привал. Боевики попадали на траву, используя для отдыха каждую секунду. Прилег и Кабадзе, приказав помощнику вызвать Бакашвили. Тот прибыл. Устроился рядом с главарем. Кабадзе разложил перед собой карту так, чтобы и Бакашвили мог ориентироваться по ней. Кабан сказал:

– Пришло время определить задачу твоей группе, Рамиз!

– Слушаю, командир!

– Здесь мы разойдемся. После привала я поведу отряд к месту встречи с человеком Бекмураза, ты же останешься, чтобы, как только скроется отряд, уйти вот сюда…

Главарь начертил на карте синим карандашом овал, объяснив:

– Это участок местности в пятистах метрах юго-западнее встречающего поста у родника. Там твои люди отдохнут, а ночью вышлешь разведку к спуску из «зеленки» в ущелье! Задача – обнаружение позиций вероятного противника по вершине северного склона. Я должен быть уверен в том, что крепость не окружена. Проверишь и встречающий пост. Возможно, Бекмураз решит его убрать за ненадобностью, но я прикажу оставить все как есть. По результатам разведки немедленный доклад мне. В любое время, Рамиз. Не стесняйся разбудить своего командира, да и не смогу я уснуть, пока не получу подтверждение безопасности крепости Кентум.

Бакашвили спросил:

– А если мы обнаружим противника?

– Тогда после доклада сразу же начнем подготовку к срочной эвакуации. А ты обеспечишь прикрытие отхода нашего отряда.

– А как же люди Бекмураза?

– Им придется расплачиваться за халатность своего командира. Русские в любом случае не дадут уйти всем бойцам. Поняв, что они обнаружены, спецназовцы немедленно атакуют крепость. Бойцам Бекмураза придется отбивать эти атаки. Каким образом будут действовать русские, не знаю, но удар наверняка нанесут с трех направлений. Они бы ударили и с севера, но вершину северного склона зачистит твоя группа. Ты не хуже меня знаешь, как подготовлен русский спецназ. Это профи. У тебя тоже профи. И все же объективно русские сильнее нас, что они уже не раз доказывали в боях. Поэтому в разведку отправишь самых лучших своих бойцов. Их не должно быть много. Напротив, думаю, самым целесообразным к вершине вывести всего трех человек. Одного на восток от поста, второго к скале, третьего на запад, выдерживая расстояния разведывательных мероприятий метров на триста. Встречающий пост посмотри сам. И, главное, держи бойцов в постоянной готовности к немедленному вступлению в бой с превосходящими силами противника.

Бакашвили проговорил:

– Русские быстро сломят оборону крепости, так как уже наверняка проработали вариант уничтожения отрядов и рассредоточили силы для штурма. Затем они начнут преследование нашего отряда, и тогда мы окажемся в невыгодном положении. В итоге они могут выдавить нас на перевалы и там применить «вертушки». Не желал бы я попасть под огонь этих проклятых «крокодилов».

Кабадзе спокойно ответил:

– Я просчитывал подобный сценарий самого вероятного развития событий после уничтожения отряда Бекмураза. Ты прав, русские не ограничатся крепостью, они пойдут за нами. Мы можем вступить с ними в бой где-нибудь в «зеленке», но проиграем. Спецназ получит подкрепление, а мы – реальную перспективу попасть в кольцо окружения. Поэтому отходить будем раздельно. Основной отряд по старому маршруту к Ачгады поведет мой помощник Вано Чадия. Мы же с тобой и твоими людьми пойдем на восток, в район аула Хаба-Юрт! Уйдя от преследования, решим, что делать дальше. Или Тимур подскажет. Главное – не стать жертвенными баранами здесь, у Кентума. Главное – уйти. Если, конечно, мои опасения подтвердятся. Но даже если и не подтвердятся и объединение отрядов пройдет без проблем, русских у Кентума не окажется, о чем я молю Всевышнего, ты со своей группой останешься вне объединения.

– Но Бекмураз узнает о моей группе.

Кабадзе согласился:

– Конечно, ведь бойцы будут общаться между собой, и кто-нибудь доложит Бекмуразу об усилении нашего отряда. Но я найду объяснение тому, почему дополнительные силы не вышли к крепости. Объяснения, которые Бекмураз проверить не сможет. А не доверять мне у него нет оснований. К тому же я приведу отряд, численность которого и оговаривалась при принятии решения об объединении двух боевых группировок. Другие мои действия Бекмураза волновать не должны.

– Тем более ты назначен командиром объединенного отряда.

– Это тоже веский аргумент, позволяющий вообще ничего не объяснять подчиненным. Ну, ты все понял, Рамиз?

Тот кивнул:

– Понял. Значит, вместе с Бекмуразом мы в случае отхода отдаем русским и наших бойцов?

– У нас, Рамиз, не будет другого выхода. Но если ты считаешь, что мы поступаем подло, надо идти на смерть вместе со всеми, я соглашусь с тобой. И пойдем отрядом.

Бакашвили отрицательно покачал головой:

– Нет, Лечо, я подыхать в этой сраной России не хочу. Тем более из-за ошибки Бекмураза. А наши, может, еще и отобьются.

– Все возможно! Как и то, что наши опасения напрасны и мы успешно проведем операцию «Камнепад», благополучно вернемся на базу, получим деньги и отправимся отдыхать на экзотические острова.

– Я предпочитаю Италию.

– Значит, отправишься в Италию!

– Да, это было бы неплохо. Выжить бы!

– Выживем, Рамиз! Сколько мы с тобой воюем?

– Долго! Лет десять!

– Вот! И в какие только переделки не попадали. Но выжили же? И сейчас все будет нормально. По крайней мере для нас с тобой!

– Хорошо! Я все понял и выполню твой приказ!

– Я очень надеюсь на тебя! Давай!

Кабадзе посмотрел на часы:

– 16.50. Через десять минут продолжение марша. Последний его этап. До родника четыре километра. Ты уходи в заданный район в 17.10.

– Да, командир!

– Удачи, Рамиз!

– Взаимно!

Бандиты, пожав друг другу руки, разошлись. Точнее, Рамиз Бакашвили отправился к бойцам своей группы.

17.00. Уменьшенный до тридцати одного человека отряд Кабадзе возобновил движение. Пройдя четыре километра, в 17.55 Кабан вновь остановил отряд. Решил послушать эфир. Извлек из кармана куртки мини-радиолокатор, попытался включить его, но прибор не отреагировал на переключение тумблера, выдав на небольшой дисплей информацию о том, что аккумуляторная батарея полностью разряжена и требуется зарядка. Главарь банды чертыхнулся. Вот о чем он не подумал. О том, что аккумулятор «Стар» может так быстро сдохнуть. И ни запасной АКБ, ни специального зарядного устройства у бандита не было. Да и некуда в глухом лесу включать зарядку. Такой ценный прибор в одно мгновение стал бесполезным куском неизвестного сплава. Хорошо, что хоть весит немного. Выбрасывать прибор нельзя. Тимур за него столько бабок снимет, что поход в Россию окажется убыточным. Ладно, черт с ней, с этой американской штучкой. Обходился без всяких там «Старов», обойдется и сейчас. В принципе, свою миссию он выполнил еще в ходе марша.

Кабадзе, спрятав локатор, повернулся к помощнику, приказав:

– Подойди, Вано!

Чадия выполнил приказание шефа.

– Подбери пару бойцов и отправляйся к роднику. Там оборудован встречающий пост. Бекмураз к 18.00 обещал выставить на него Мегрела.

– Михаила Хардашвили?

– Да! Встретишься с ним, но до этого обойдешь пост, посмотришь «зеленку». Если все будет в порядке и ничего подозрительного не заметишь, выйдешь к Мегрелу. После чего свяжешься со мной. Понял?

– Понял, командир!

– И повнимательней, Вано!

Вскоре разведгруппа во главе с помощником Кабана Вано Чадия ушла к посту. А через сорок минут радиостанция главаря банды издала сигнал вызова. Кабадзе ответил:

– Слушаю!

– Это Вано! Нахожусь у поста с Мегрелом. Прилегающая к позиции местность осмотрена на удалении в сто метров. Ничего подозрительного не замечено.

– Хорошо! Отряд выходит к вам!

Кабадзе отдал приказ продолжить движение и повел банду, выдерживая курс на родник.

В 18.20 банда вышла к посту, что было отмечено рядовым Васиным, который тут же сообщил о появлении банды старшему лейтенанту Коробову, а тот – капитану Дементьеву.

Кабан за руку поздоровался с Мегрелом:

– Как дела, Миша?

– Все нормально. Ждали вас. Слава богу, дошли. Пройдем к посту у скалы. Там рядом тропа, по которой отряд спустится в крепость, где тебя с нетерпением ждет Алим.

Кабадзе спросил:

– Что Бекмураз решил с этим постом?

– Оставить его. Он свою роль выполнил.

– Нет, так не пойдет. Здесь прекрасная позиция для раннего обнаружения вероятного противника. Ее оставлять нельзя. Поэтому на правах командира объединенного отряда приказываю, проводив нас до тропы, вернуться сюда. В дальнейшем тебя заменит другой часовой. Но пост сохраним.

Хардашвили кивнул:

– Как прикажешь, командир!

– Веди отряд к тропе.

Банда, ведомая проводником Бекмураза, двинулась к посту у скалы. И об этом сообщил офицерам рядовой Васин, передав, что пост боевики оставили. Капитан Дементьев приказал оставаться в укрытии и продолжать наблюдение за поляной, предполагая, что боевики восстановят несение службы на встречающем посту, превратив его в позицию раннего обнаружения противника. Так и произошло. В 18.30 часовой, что встречал банду Кабана, вернулся на пост, а в 19.00 его сменил другой боевик.

Отряд же Кабадзе благополучно спустился к крепости.

Бекмураз обнял подошедшего командира отряда:

– Ну, наконец-то! Рад тебя видеть, Лечо!

– Я тоже рад нашей встрече. Места для размещения моих людей подготовлены?

– Конечно!

Кабадзе через остатки крепостного вала осмотрел крепость:

– И где среди этих развалин можно держать группировку в семьдесят человек?

Бекмуразов усмехнулся:

– Здесь можно без проблем и длительное время скрывать и сто пятьдесят человек. Развалины сверху, внизу подвалы, местами уходящие под землю метров на десять. Сохранились и системы водоснабжения и вентиляции. Что ни говори, а умели наши предки строить оборонительные сооружения. Здесь даже тоннель на случай осады предусмотрен.

Кабадзе спросил:

– И куда выходит этот тоннель?

– Не знаю! И карты крепости не сохранились.

– Ты не мог сам пройти по тоннелю?

– Посылал разведку, но в ста метрах от крепости тоннель оказался обрушенным.

– Значит, в месте обрушения яма? И выход из тоннеля на поверхность?

– Выход есть. И он хорошо скрыт кустарником, так как находится восточнее крепости у подножия склона, по которому твой отряд спускался в ущелье. Но он узок. Человек с трудом проползает. И то если он не отожрал брюхо.

– И все же выход есть! Это хорошо! Ночью ты проведешь меня по тоннелю!

– Как скажешь! Теперь ты командир объединенного отряда!

– Да, теперь я командир отряда и руководитель операции «Камнепад»! Ужин для моих бойцов готов?

Бекмуразов утвердительно кивнул:

– Почти готов. Ужин будет для всех, по распорядку, в 19.30! Для тебя жарят шашлык.

– Это хорошо, я порядком проголодался и устал. Где ты определил мое временное пристанище?

– Рядом со своей комнатой, у скалы, кстати, рядом с тоннелем!

– Я хочу осмотреть «апартаменты»!

– Без проблем! Следуй за мной. А твоими людьми займется мой помощник Ахмад Разан!

– Афганец?

– Да, пуштун! И воин хороший, и человек хозяйственный. Окончил советское военное училище. А воевал против русских.

– Мужчина без комплексов! И принципов!

– Согласен. Для него главное – деньги, ради того, чтобы их зарабатывать, он и завербовался к нам.

– Понятно! Ты уже озадачил своего душмана?

– Конечно!

– Передай ему, чтобы держал контакт с Вано Чадия.

– Разан в курсе, кто является твоим помощником!

– Тогда идем в крепость?

– Да!

Пройдя тропой среди развалин, Кабадзе и Бекмуразов через провал спустились в подземелье. Обо всех движениях бандитов капитан Дементьев получил доклады от Коробова, Григорьева и Котина. Теперь спецназу осталось дождаться утра. И никто даже не предполагал, КАКИМ станет утро понедельника, 5 июня!

А началось оно с действий скрытой в «зеленке» группы боевиков Рамиза Бакашвили.

В 2.00 полевой командир поднял своих подчиненных – 14 человек. Приказал находиться в полной боевой готовности. К себе вызвал Давида Гвенидзе, Заали Леаву и Левана Марадзе. Боевики прибыли на временный командный пункт главаря. Бакашвили развернул карту, осветив ее фонарем:

– Давид, вот место нахождения встречающего поста, ориентир – родник, а вот здесь, южнее, у скалы, еще один пост. Дозорный. У Кабана есть подозрения, что крепость может быть окружена русским спецназом. Это всего лишь предположение, основанное на интуиции, но мы знаем, что Кабан, как зверь, чувствует опасность. И сейчас он не спокоен. Если русские действительно получили информацию о нахождении в крепости вражеского отряда, то, несомненно, среагировали на угрозу. Выслали в район крепости подразделения спецназа с целью уничтожения противника. Если это так, то спецназ должен окружить крепость, чтобы подготовить штурм с четырех сторон, следовательно, русские должны занять позиции и по вершине северного спуска в ущелье. Мы должны обнаружить это подразделение. Но спецы наверняка отслеживают и пост у родника. Поэтому проводим разведку. На тебе, Давид, разведка вершины спуска от дозорного поста или от скалы на пятьсот метров на восток. Учитывая вероятность нахождения вражеских наблюдателей у родника, ты, Давид, начнешь разведку с востока. Выйдешь к спуску, обойдя встречающий пост. Тебе предстоит пройти более километра. Иди не спеша, аккуратно. Смотри на карту!

Гвенидзе склонился над картой. Рамиз провел по ней линию:

– Вот твой маршрут. Как выйдешь к спуску в ущелье, осмотришься и, отойдя в «зеленку», пойдешь на запад к посту! При обнаружении противника немедленный доклад мне. При внезапной встрече с русскими, когда станет ясно, что они засекли тебя, открытие огня и отход в глубь леса. При необходимости мы прикроем тебя. Вопросы есть?

Гвенидзе утвердительно кивнул:

– Есть, командир!

– Слушаю!

– Моя задача только обнаружить наличие противника или еще и определить, какие силы он выставил на восточном от скалы направлении?

Бакашвили ответил:

– Главное – обнаружение врага. Сумеешь пересчитать, сколько бойцов русские выставили на восточном направлении, получишь дополнительное вознаграждение. Но не забывай, русские сюда дилетантов не пошлют. На ликвидацию крупных банд они привлекают свои отборные силы. Профессионалов. Так что перед тем, как принять решение на пересчет спецназовцев и точное определение их позиций, свяжись со мной! Впрочем, я жду от тебя доклада при обнаружении противника. Тогда и согласуем твои дальнейшие действия. Ясно?

– Ясно, командир!

– Еще вопросы есть?

– Нет!

– Тогда начинай выдвижение на восток. Удачи тебе.

Давид Гвенидзе, в прошлом офицер-разведчик Советской Армии, неслышно ушел в лес.

Бакашвили взглянул на Марадзе:

– Тебе, Леван, предстоит провести разведку от скалы в западном направлении на удалении в те же пятьсот метров. И начать разведку, как и Давиду, с запада, продвигаясь по «зеленке» на восток к скале. Все, что я говорил Давиду, касается и тебя. Если не ты, а русские обнаружат тебя, то дальнейшие события примут непредсказуемый характер и практически лишат нас шанса переиграть их. Ты должен все время помнить об этом!

– Я помню!

– Вопросы ко мне есть?

– Ты ответил на них, когда ставил задачу Давиду!

– Хорошо! Тогда начинай выдвижение к спуску. По маршруту, указанному на карте.

Бросив взгляд на карту, бывший капитан-десантник Советской Армии, поправив автомат и перекрестившись, так же тихо, как и его предшественник, скрылся в кустах.

Бакашвили остался с Леавой:

– Ну а мы с тобой, Заали, должны посмотреть местность у постов. Ты пойдешь к тому, что у скалы, я к роднику. Задача и порядок действий остаются прежними. Связь поддерживаем по необходимости. Работать осторожно, не спеша. Вопросы?

– Да какие, Рамиз, вопросы? Молю бога, чтобы мы никого не обнаружили. Драться с русскими – неблагодарное дело. И… смертельно опасное. Лучше, если их не окажется у крепости!

– Полностью согласен с тобой!

– Когда выдвигаемся?

– Ты подожди меня на тропе, я поставлю задачу остальным бойцам и подойду. Тогда и начнем сближение с постами.

– Понял! Буду ждать у тропы!

Леава пошел на юг, Бакашвили – к месту сосредоточения основных сил группы. Подойдя к боевикам, подозвал к себе мужчину средних лет, по внешнему виду которого без труда можно было определить, что он имел отношение к воинской службе. Этим мужчиной был в прошлом подполковник, командир мотострелкового батальона Зураб Шандая. Полевой командир сказал:

– Я и трое бойцов, Гвенидзе, Леава, Марадзе, уходим к спуску в ущелье. Кабан приказал провести разведку. Ты остаешься старшим в группе. Бойцов держать в готовности к немедленному выходу в указанный район и вступлению в бой. Будь постоянно на связи! Как понял, Зураб?

– Понял тебя! Нахожусь на связи. Временное командование группой принял!

– Молодец! И почему ты при Советах на батальоне застрял? Мог бы и полком командовать.

– Мне и батальона хватало!

Бакашвили подошел к Леаве, приказал:

– Вперед, Заали!

Пройдя триста метров, полевой командир остановился:

– Здесь разойдемся. Ты продолжай движение на юг, я же пойду на юго-запад.

Рамиз приближался к посту в «зеленке», выверяя каждый шаг. Шел, обходя кусты, деревья, часто останавливался, осматривался. Лес как-то зловеще шелестел листвой, раскачиваемой слабым ветерком. В остальном кругом царила мертвая тишина. Последние тридцать метров до кустов, за которыми начиналась поляна, Бакашвили преодолел ползком. Укрывшись за кустарником, аккуратно раздвинул ветви. Увидел пост. В нем боевика, который безмятежно сидел внутри позиции, бросая взгляд то направо, то налево, то назад, то вперед. Полевой командир перевел прибор ночного видения на лес, приняв за ориентир высокую сосну. От нее начал осматривать «зеленку» по часовой стрелке, особое внимание уделяя кустарниковым зарослям, которые более всего подходили для оборудования позиций наблюдения за постом, а в случае необходимости и его уничтожения. Но ничего подозрительного не заметил. Как, впрочем, бандита не видел и находящийся в засаде рядовой Илунин. Осмотрев прилегающий к поляне лес, Рамиз отполз назад на безопасное расстояние, спустился в небольшую балку. Вздохнул с облегчением. Русских у встречающего поста не было. Это хороший признак. Может, их вообще здесь нет? И страхи Кабана останутся лишь страхами? Почему бы и нет? Операция планировалась тщательно. Над ней ломали голову не только штабисты Тимура, но и иностранные инструкторы. Они наверняка просчитывали все варианты, имея при этом разведывательные данные агентов, внедренных в силовые ведомства России. Настроение Бакашвили заметно улучшилось. Этому способствовали и доклады сначала Леавы, сообщившего об отсутствии каких-либо признаков нахождения поблизости сил противника, а затем Гвенидзе, который также подтвердил отсутствие спецназа на восточном от поста направлении. Но чуть позже, в 3.10, доклад Марадзе словно обухом топора ударил по черепу полевого командира. Марадзе сообщил, что обнаружил позиции неизвестных сил.

Бакашвили спросил:

– Ты сам видел эти позиции?

– Да!

Рамиз чертыхнулся:

– Черт бы побрал, Леван! Давай все сначала и по порядку!

– В 2.40, сделав приличный крюк, потому что идти строго по указанному тобой маршруту оказалось сложно из-за изобилия оврагов и непроходимых кустарниковых зарослей, я вышел на отметку, удаленную от поста у скалы по западной вершине на пятьсот метров. Может, чуть дальше. Осмотрелся. Ничего подозрительного не заметил. Отдохнув пять минут, отойдя в «зеленку» на двадцать шагов, начал сближение с постом. Вершина здесь представляет собой череду возвышенностей и впадин. Так вот, пройдя более половины пути, я решил посмотреть на ближайшую вершину. И увидел вражескую позицию. Я бы ее не заметил, так как она была хорошо замаскирована, если бы из-под связки валежника на поверхность не вышел хорошо вооруженный молодой парень славянской внешности. Соблюдая меры предосторожности, он поссал за деревом и, оглядевшись, вернулся на позицию! Я пошел дальше. Посмотрел низину. В ней никого. А вот на следующей возвышенности вновь позиция.

– Как ты обнаружил вторую позицию?

– По ветвям деревьев, разбросанным по всей высоте. Правее того места, куда я первоначально вышел, возвышенности чисты от ветвей, хотя лес рядом такой же! И потом, я ведь видел уже одного бойца!

Бакашвили протянул:

– Та-ак! Значит, русские все же узнали о нашей операции и о встрече двух отрядов. Ответь, Леван, сколько бойцов противника может быть на позициях западнее поста?

– Судя по возвышенности, человек шесть-семь! Наверное, столько же и с востока!

– Нет! Восточное направление чисто! Давид проверил!

– Он разведчик! Ему можно доверять!

– Семь человек, говоришь? Но почему так мало? Отделение ничего не сможет сделать отряду в семьдесят штыков. Впрочем, основные силы русские могли сосредоточить в ущелье и на перевале. Черт! Этого не проверить.

Марадзе спросил:

– Что мне делать дальше?

– Выбери место и наблюдай за этими чертовыми возвышенностями. Уточнение задачи – после того, как доложу о результатах твоей разведки шефу! Как понял меня?

– Понял, Рамиз! Плохи наши дела, да?

– Как знать! Было бы гораздо хуже, если бы ты никого не обнаружил, а спецназ тем временем находился бы на скрытых позициях. В общем, наблюдай за возвышенностями, я еще свяжусь с тобой!

Бакашвили отключил станцию, ударил кулаком по земле:

– Проклятые русские! Узнали-таки о планах объединенного отряда. Ждали, когда группировка соберется в единое подразделение в крепости. Подготовили встречу! Но о дополнительных силах они ничего знать не должны. И в этом шанс на спасение. Неплохой шанс, если Кабан примет правильное решение. И оно у него, судя по всему, уже принято. Не зря он сомневался в Бекмуразе. Этот мудак и пальцем не шевельнул, чтобы прочесать местность. Пропустил подход спецназа. Узнать бы, сколько спецов выслали сюда русские, чтобы уничтожить отряды? Что-то маловато их на вершине подъема в «зеленку»! Хотя обнаруженное Леваном подразделение из шести-семи бойцов может оказаться не единственным в лесу. Русские могли вывести к ущелью лишь отделения оцепления района и контроля над ним, основные же штурмовые силы держать в стороне. Но недалеко, чтобы иметь возможность быстрого подвода к крепости. А быстро подвести крупные силы, ту же роту, можно только по ущелью. Его не прочесать! Черт! Придется сваливать отсюда. Хорошо, что у Кабана уже есть план срочной эвакуации. Что ни говори, а у него действительно звериное чутье на опасность. Оно не раз уже спасало отряд. Спасет ли на этот раз?

Бакашвили включил радиостанцию:

– Кабан! Я – Рамиз! Как слышишь?

Кабадзе ответил тут же. Не спал:

– На связи! Что у тебя, Рамиз?

– Засада, шеф!

– Что?!! Что ты сказал?

– Разведка обнаружила позиции неизвестных сил по вершине подъема на запад от скалы.

– Кто конкретно обнаружил?

– Леван Марадзе.

Кабан выдержал паузу. Затем произнес:

– Так! Значит, русские все же узнали о нас!

– Похоже, да!

– А что доложили остальные разведчики?

– На востоке от поста и в «зеленке» никто не замечен.

– Вот именно, что не замечен! Леван обнаружил группу противника?

– Он видел лишь одного бойца, экипированного в форму российского спецназа.

– Каким образом обнаружил?

Бакашвили объяснил. Передал главарю банды доклад Марадзе. Тот проговорил:

– Если русские обнаружили себя с запада от поста, то они должны быть и у скалы, и восточнее.

– Нет, шеф! Проверявший восточное направление Давид Гвенидзе божится, что там противника нет. А окрестности встречающего поста я лично осмотрел, используя прибор ночного видения.

– Тогда что получается? Русские посадили своих людей на вершину, чтобы в определенное и неизвестное нам время снять посты, перегруппироваться и ударить по крепости сверху, блокируя тропу? То же самое сделать на перевале, а основной удар нанести из ущелья? Одновременно с востока и запада?

– Почему нет? По-моему, совсем неплохой план.

– Для кого, Рамиз?

– Для русских, конечно!

– Вот именно, что для русских! Так! Теперь стало известно, что Бекмураз отслеживался спецслужбами, информированными о выходе к крепости и наших сил. Он и притащил за собой русский спецназ. Тот ждал, когда отряды объединятся. Это практически произошло, и… наступило время ударить по нам. И начать действовать русские могут в четыре утра. До этого времени темновато еще будет.

– Что делаем, Лечо?

– Я свяжусь с тобой через двадцать минут, в 3.20. Ты же к этому времени вышли пару бойцов к встречающему посту, остальных незаметно подведи к возвышенностям, в тыл русской группы. Отдельно возьми под контроль пост у скалы. Его перед штурмом русские тоже постараются снять! Дальнейшую задачу поставлю после того, как проанализирую обстановку и проведу совет с Чадия. На это мне и требуется двадцать минут. Работай, Рамиз, сейчас от правильности действий зависит наша жизнь!

Рамиз переключился на боевика, оставленного старшим резервной группы, приказал выслать к встречающему посту двух боевиков.

Отключив радиостанцию, Кабадзе прошел в каморку, где отдыхал его помощник. Потрепал за плечо.

Чадия открыл глаза:

– А?! Что? Это ты?

– Я, Вано! Быстро вставай и поднимай отряд.

– Что случилось, шеф?

– Крепость окружена русскими.

У помощника расширились глаза:

– Не может быть!

Кабадзе повысил голос:

– Я сказал, подъем! Чего лежишь?

Чадия вскочил, начал спешно одеваться.

Кабадзе прошел в подвал Бекмураза. Встретил на входе охранника. Спросил у боевика:

– От кого охраняешь своего господина, воин?

– Так приказано!

– Приказано?! Уйди в конец коридора!

– Но я должен…

И вновь Кабадзе пришлось повысить голос:

– Ты должен выполнять мои приказы, понял? Ушел в конец коридора ожидать дальнейших приказаний!

Охранник кивнул:

– Слушаюсь.

Кабадзе вошел в комнату размещения Бекмураза. Она была меблирована. На полу и стенах ковры, небольшой столик, лавки. Керосиновая лампа. Кабан покрутил привод фитиля, и комната наполнилась светом. Бекмуразов открыл глаза, удивленно спросил:

– Кабан, ты?

Кабадзе присел на скамейку:

– Я, Алим!

– Но что привело тебя сюда в столь ранний час?

– То, что крепость окружена русскими.

– С чего ты взял? Мои люди полностью контролируют подходы к Кентуму!

– А их контролирует русский спецназ. Я вел к тебе не тридцать человек, а сорок шесть. Пятнадцать оставил в «зеленке». Так вот, мои люди из резервной группы провели разведку подходов к ущелью с севера и обнаружили позиции русских недалеко от поста у скалы. А если на подъеме есть русские, то они есть везде. Думаю, через полчаса-час основные силы спецназа ударят по крепости из ущелья, предварительно отработав все твои посты. Они знали, что мы встретимся, и ждали этой встречи. Теперь русские атакуют Кентум.

Бекмураз побледнел. Поднялся с матраца, оделся в камуфлированный костюм. Спросил у Кабадзе:

– И что будем делать, Кабан?

– У нас единственный вариант действий. Это отход от Кентума на север.

– Но русские не дадут нам подняться наверх.

– Верно, поэтому я принял следующее решение. Своих людей я уже приказал поднять по-тихому. После нашего разговора поднимешь свой отряд ты. И выведешь его на позиции обороны крепости.

Бекмураз воскликнул:

– Надо срочно отозвать бойцов с постов, оставив только огневую точку на перевале!

– Ни в коем случае! Если русские увидят, что мы снимаем посты, то поймут, что обнаружены. И тут же пойдут на штурм. Дабы успеть подготовить оборону крепости, придется жертвовать часовыми.

– Но, может, их хоть предупредить?

– Ни предупреждать, ни снимать посты не будем! Поздно, понял?

– Понял, Лечо, понял!

Бекмуразов присел рядом с Кабадзе, жадно затянувшись папиросой, набитой анашой.

Кабадзе отмахнул от себя дым:

– Другого времени не нашел?

– Прийти в себя надо!

– Приходи! Черт с тобой! Далее по плану. В 4.20 мои люди внезапно атакуют северные позиции русских, а также уничтожают бойцов, которых вышлют на ликвидацию постов в «зеленке» и у скалы. Мой отряд возьмет под контроль вершину северного подъема, в том числе и тропу. Русские в ответ начнут штурм. Ты принимаешь бой, я же, задымив склон, поднимаю наверх свой отряд. Тебе надо будет продержаться полчаса. И это в твоих силах. Как только я выведу свой отряд наверх, рассредоточу его по вершине, то сразу вступлю в бой с выгодных позиций. Что заставит русских поуменьшить наступательный пыл. Они втянутся в бой со мной. В это время ты поднимешь наверх своих людей. Мой отряд будет прикрывать твоих бойцов. Если надо, применим еще пару дымовых зарядов. Оставив группу прикрытия, отведем отряды к ручью, где и разойдемся. Я пойду на свою запасную базу, ты – куда решишь. Прикрывать отход отрядов будут твои люди.

Бекмуразов, слегка осоловевший от наркотика, спросил:

– Почему мои? Почему не сформировать сводную группу?

– Да потому что это ты просрал подход русских. Позволил окружить себя. Проставил под угрозу и своих людей, и моих! Благодари Аллаха, что я предпринял страховочные меры и оставил в резерве пятнадцать человек. Если бы не они, то мы отсюда никогда бы не ушли. Также не забывай, что именно моей резервной группе предстоит первой вступить в бой на вершине подъема.

Бекмуразов выставил перед собой ладони:

– Хоп, хоп, Лечо! Ты прав. Я выставлю группу прикрытия, если нам удастся реализовать твой план!

– Для этого ты должен немедленно поднять своих людей и как можно скрытней выставить их на позиции обороны крепости.

– Я все понял! А как выведешь к тропе своих людей ты?

– По тоннелю, в кусты, оттуда за развалинами к подъему. А дальше применю дымовые заряды.

– И когда?

– Тебе не надо было курить анашу! Я же сказал, после того, как резервная группа уничтожит русских на вершине северного склона!

– А?! Понял!

– Раз понял, то действуй! И помни, сейчас смерть как никогда близко подошла к тебе. И чтобы выжить, надо успеть увернуться, чтобы она не схватила тебя в свои холодные объятия!

– Я все понял, Лечо! Понял!

– Действуй, Алим!

Выйдя из помещения обитания Бекмураза, Кабадзе вызвал по связи Бакашвили:

– Рамиз?! Слышишь меня?

– Да, Лечо! Хорошо слышу!

– Сближайся с позициями русских, а также с постами Бекмураза в «зеленке» и у скалы! Ровно в 4.20 ударишь по ним с тыла. Уничтожив спецназовцев, окопавшихся на вершине подъема, занимаешь их позиции и прикрываешь подъем по тропе нашего отряда.

Полевой командир резервной группы Кабадзе ответил:

– Слушаюсь, Лечо! Мы сделаем все, как ты сказал.

– От тебя зависит наша жизнь, Рамиз!

Глава 5

Район крепости Кентум, 3.40, понедельник, 5 июня.

В 3.40 радиостанция Дементьева издала сигнал вызова. Сместившийся вплотную к позициям третьего отделения командир группы ответил:

– Валдай-21 на связи!

Услышал голос прапорщика Григорьева:

– Я – Тридцать шестой, в крепости отмечено непонятное движение.

– Конкретнее.

– Мои ребята заметили перемещение группы боевиков численностью в шесть человек. Бандиты выползли из своих нор и разошлись веером к крепостному валу. Что бы это значило?

Капитан проговорил:

– Я бы тоже не прочь узнать ответ на этот вопрос. Может, с прибытием Кабана решено усилить охранение? Здесь места для него чужие, Бекмуразу он вправе не доверять, тот действительно ведет себя несколько легкомысленно. Ты мне вот что скажи, Тридцать шестой, духи на усиление внешних постов людей не высылали?

Прапорщик ответил:

– Нет! Этого не было! За пределы крепости никто не выходил.

– Ясно!

– Действуем по плану?

– А разве я что-либо менял, отменял или корректировал?

– Нет, но в связи с изменившейся обстановкой…

Капитан прервал прапорщика:

– Обстановка, в общем, не изменилась. Движение боевиков внутри крепости можно объяснить чем угодно, и нам, по сути, без разницы, что они там затеяли. Лишь бы не покинули объект!

– Я понял тебя, Двадцать первый!

– Тогда начинай вывод на позиции снайперов. Готовься к снятию постов в ущелье и на перевале. Работа по команде!

– Принял, Двадцать первый!

– Отбой!

Капитан переключился на заместителя:

– Двадцать второй! Я – Двадцать первый! Доложи обстановку!

– Я – Двадцать второй! Обстановка в основном прежняя, спокойная.

– Что значит – в основном?

– Крайний наблюдатель ближайшей к скале позиции отметил перемещение боевиков в крепости. Они вышли из руин и скрылись у крепостного вала. Что это за маневры, непонятно!

– Мне сообщил об этом Тридцать шестой. В «зеленке» спокойно?

– Да!

– Группа ликвидации встречающего поста на связи?

– На связи!

– Ясно! Жди приказа.

Дементьев взглянул на часы, выдержал паузу в две минуты и вновь приник к радиостанции, на этот раз связываясь со всеми командирами штурмовых подразделений:

– Внимание, все! Приступить к ликвидации вражеских постов прикрытия объекта!

Получив приказ, старший лейтенант Коробов вызвал рядового Илунина:

– Зеленка, я – Двадцать второй, как слышишь, прием!

– Слышу хорошо!

– Время 4.00. Снять пост в лесу у ручья.

– Есть.

Рядовой вскинул бесшумный «ВАЛ» и из кустов произвел одиночный выстрел. Бандит на посту повалился на ветви, тело его пробили предсмертные судороги. Илунин тут же доложил заместителю командира разведывательно-штурмовой группы:

– Двадцать второй, я – Зеленка, пост снят!

– Молодец! Вместе с напарником проверьте поражение часового и выдвигайтесь к посту у скалы. Но не выходя на него без моего разрешения, и при сближении с постом на расстояние в 50 метров связь со мной!

Отключив радиостанцию, Илунин повернулся к находящемуся рядом Васину:

– Идем, Саня, глянем, куда я всадил пулю духу на посту, и дальше пойдем к скале.

Васин поднялся:

– Идем, Илья! Утро-то какое! Красиво!

– Да, здесь не воевать, здесь отдыхать надо.

Бойцы подошли к позиции. Часовой был убит попаданием пули «ВАЛа» в голову. Илунин виртуозно снял бандита. Васин спросил:

– Ствол духа заберем с собой?

Илунин ответил:

– Он тебе нужен? Пусть валяется. Потом подберут. Кто зачищать здесь все будет.

– Ну, лады, тогда двинулись к скале? По тропе пойдем?

– А от кого прятаться?

Солдаты ошибались. Прятаться им было от кого.

Как только прозвучал хлопок и часовой повалился на бруствер, следивший за постом старший из двух боевиков Бакашвили вызвал по своей станции командира резервной группы Кабана:

– Рамиз! Я – Али, старший группы контроля поста в «зеленке»!

– Слушаю!

– Русские уничтожили пост!

– Сколько их?

– Двое, стрелял один! Метко выстрелил. С первого выстрела продырявил часовому голову!

– Вы видите этих снайперов?

– Да! Они вышли на пост. Проверяют работу!

– Убейте их!

– Слушаюсь!

Боевик поднял винтовку с глушителем. Прицелился. Прозвучал первый хлопок. Илунин, словно споткнувшись о камни, упал в траву. Васин не успел понять, в чем дело, как пуля боевика вонзилась ему в глаз. Рядовой упал на тело своего напарника и друга.

Али доложил:

– Рамиз! В «зеленке» порядок!

– Выдвигайтесь к скале!

Отдав приказ подчиненным, Бакашвили практически тут же получил сообщение от бандитов, отслеживающих обстановку у поста на вершине скалы:

– Рамиз! С позиций русских в лес пошли двое.

– Это ликвидаторы поста у скалы. Вы контролируете их?

– Контролируем, шеф!

– Хорошо! Как только русские спецы снимут часового на этом посту, валите их без шума, занимайте огневую точку и берите на прицел позицию сдвоенного поста Бекмураза на перевале. Скоро там объявятся спецназовцы!

– Ясно! Ликвидаторы разошлись! Один пошел в обход поста на восток, другой затаился в кустах. У него маскировочная сеть размером с одеяло.

– Понятно! Русские решили снять часового, применив отвлекающий маневр. Зачем это им надо, непонятно, но, наверное, есть веские причины действовать подобным образом! Жду доклада об уничтожении ликвидаторов и занятии поста!

– Принял, шеф! Отбой!

Не зная, что находится под контролем боевиков, сержант Павлов, старший двойки уничтожения поста у скалы, вывел с позиции отделения рядового Иванова. Спецназовцы вышли к кустарнику, откуда должен был начать сближение с постом Павлов. Там он указал Иванову на тропу, уходящую к бывшему встречающему посту:

– Обойдешь позицию духа так, чтобы он не заметил тебя. Выходишь туда, куда мы обговорили. Слегка шумишь и валишься на землю. Мне надо минуты три – добраться до часового. Тебе обойти пост – где-то семь минут. За это время я подползу к месту, откуда смогу атаковать пост. Значит, как только увижу, что дух перевел внимание на восток, отрабатываю абрека. Ты же, перемещаясь по лесу, имей в виду, что к скале пойдут Илунин с Васиным. Они сейчас отрабатывают позицию боевиков в «зеленке». Смотрите, не перестреляйте друг друга. Впрочем, ты должен пройти тропу раньше Ильи и Сани. Все понял?

– Понял!

– Давай, пошел, Серега!

Иванов скрылся в гуще кустов, пойдя на северо-восток, Павлов, сняв скатку с маскировочной сетью, залег за куст, накрылся сеткой и, не теряя времени, ползком начал приближаться к посту Бекмураза на вершине скалы. Он внимательно следил за временем, ослабив внимание за обстановкой. А противник между тем был рядом. Добравшись до рубежа, откуда Павлов мог за считаные секунды преодолеть 15 метров и напасть на часового, сержант достал из ножен десантный нож. Приготовился к броску. Через считаные секунды верхушки высокого кустарника и макушка деревьев закачались из стороны в сторону, будто кто-то, человек или животное, ломился через заросли. Часовой мгновенно среагировал на это неожиданное беспокойство в лесу, повернулся на восток, припав на колено и подняв автомат в готовности отразить нападение. Этого и ждал Павлов. Убедившись, что цель «созрела», он сбросил маскировочную сеть, вскочил на ноги, в несколько прыжков достиг обложенной камнями «чаши» и перепрыгнул через бруствер. Часовой успел оглянуться. Увидел человека в камуфлированном костюме, и это было последнее, что увидел наемник. Взмах вооруженной ножом руки – и бандит, захрипев, повалился на землю с рассеченным горлом. Павлов перебросил тело дергающегося в судорогах боевика за бруствер, чтобы тот кровью не залил позицию. Взглянул на кусты, откуда должен был выйти Иванов, но в лесу тишина. Рядовой, как и наемник, в это время умирал, зажав руками перерезанное горло. Сержант посмотрел на тропу, уходящую на север. Там тоже никого. Холод предчувствия смертельной опасности сковал тело. И тут же пуля, ударив в шею, отбросила его тело к восточной части бруствера. А на позицию убитого часового вышли два бандита. Они также перебросили труп российского сержанта за бруствер. Один из них припал к пулемету, направив его на позицию сдвоенного поста перевала, второй залег с автоматом, имея перед собой западную часть вершины южного склона. Ту ее часть, где находились скрытые позиции оставшихся бойцов второго отделения. Троих солдат и старшего лейтенанта Коробова.

Начал действовать, получив приказ, и прапорщик Григорьев. Он уже вывел к сдвоенному посту на перевале рядовых Василенко и Тарасова. Связавшись с группой ликвидации, он приказал бойцам снять вражеский пост! Спецназовцы, приняв приказ, обошли с двух сторон оказавшийся весьма кстати небольшой валун и с расстояния в 30 метров из бесшумных автоматов расстреляли двух бандитов, несших службу на перевале. Одновременно сам Григорьев выстрелом из снайперской винтовки «винторез» вбил пулю в затылок часовому поста прикрытия западного направления крепости Кентум. Глушитель винтовки превратил выстрел в хлопок, похожий на тот, что издает пневматическое оружие. Приняв доклад Василенко о захвате поста, Григорьев вызвал Дементьева:

– Валдай-21, я – Валдай-36, как слышишь?

Командир группы ответил:

– Слышу тебя!

– Пост на перевале наш, в ущелье уничтожен. Отделение готово к выполнению последующей задачи.

– Доклад принял! Молодец, отбой!

– Отбой, командир!

Об уничтожении поста восточного направления доложил и командир третьего отделения сержант Котин. Не было доклада лишь от старшего лейтенанта Коробова. Дементьев решил сам вызвать заместителя:

– Двадцать второй! Я – Двадцать первый! Прием!

Коробов ответил, и в его голосе командир разведывательно-штурмовой группы услышал тревогу и нотки растерянности:

– Двадцать второй на связи!

– Что у тебя, Двадцать второй? Почему не докладываешь о решении задач по постам?

– Да потому, что никто из тех, кто должен был уничтожить посты у скалы и в «зеленке», до сих пор на связь не вышел. А время… 4.17!

Тревога передалась и капитану Дементьеву:

– Что могло произойти?

– Не знаю, командир! Сам ни хрена не пойму. Все шло по плану, на позиции ликвидации постов ребята вышли по графику. А докладов о выполнении задания… нет! Не могли же отказать сразу две радиостанции? И у Илунина, и у Павлова?

– Твое решение?

– Идти к посту у скалы. Прояснить ситуацию.

– Сам пойдешь?

– Да! Бойцы отслеживают обстановку в крепости.

– Их на позициях трое?

– Да!

– Мало! Проясняй ситуацию как можно быстрей. Что-то, по-моему, начало идти не по нашему сценарию.

– Я тоже так думаю! Жди доклада!

Коробов не успел отключить станцию, как неожиданно правая, западная от скалы сторона взорвалась плотным автоматно-пулеметным огнем.

Дементьев вздрогнул и крикнул открытым текстом в микрофон радиостанции:

– Что произошло, Игорь?

– Мы атакованы, Андрей! Второе отделение атаковано со стороны «зеленки» неизвестными силами.

– Откуда они взялись?

– Ты у меня спрашиваешь?

– Что пулеметная точка бывшего поста?

– Бьет по нашему левому флангу! Черт! Перед носом легла очередь.

– Если с поста у скалы бьют по вам, то…

Коробов закричал в эфир:

– Да! То это значит, и у скалы, и в «зеленке» наших ребят ждала засада! Скорей всего они погибли!

– Твою мать! Ты держись! Я направляю к тебе первое отделение.

Какой-то щелчок рации, и станция заместителя замолчала.

Дементьев продолжал вызывать:

– Игорь! Двадцать второй! Игорь! Ответь!

Но вместо него на связь вышел солдат второго отделения:

– Двадцать пятый на связи!

– Кто именно?

– Рядовой Луконин!

– Где Коробов?

– Старший лейтенант Коробов погиб. Духи применили гранаты, две легли рядом со старлеем. У него голову напрочь снесло. Сам видел.

Боец вел переговоры, не прекращая стрелять из автомата «АКС-74». И это отчетливо слышал командир группы.

Он спросил:

– Еще потери есть?

Рядовой ответил:

– Не знаю, справа позиция огрызается, слева молчит. Духов много, и бьют они по нам из «зеленки». Прицельно бьют!

– Так, солдат! Принимай командование отделением. Стоять до последнего. Помощь придет минут через десять-пятнадцать!

– Стоим, капитан! Пока стоим!

Связист группы рядовой Афонин выкрикнул:

– Товарищ капитан, от крепости по склону, где тропа вдоль скалы, дым поднимается!

– Плевать на дым! Ты мне связь с отрядом дай! Срочно!

– Понял! Вызываю Валдая!

Связист склонился над спутниковой станцией.

Дементьев, пропустив вызов Григорьева, переключился на командира первого отделения, сержанта Латунина.

– Двадцать третий! Я – Двадцать первый, как слышишь, прием!

Сержант ответил:

– И вас слышу, и бой у скалы тоже! Что произошло, командир?

– Второе отделение внезапно атаковано неизвестными превосходящими силами противника, несет потери, убит старший лейтенант Коробов, сержант Павлов и еще как минимум трое бойцов. «Двойка» держится из последних сил. Поэтому приказываю первому отделению оставить позиции и срочно идти на помощь бойцам второго отделения. Срочно и быстро, Женя. У тебя десять минут дойти до скалы. Заходишь частью с фланга, с запада, частью из «зеленки». Обнаруженного противника уничтожать на месте. Как понял меня?

– Понял, командир!

– Я с частью третьего отделения тоже поднимаюсь в «зеленку»! Но захожу к поляне, ты, действуя у скалы, разберись с постом. Все! Работай, Женя! Бегом!

– Есть, товарищ капитан!

Связист доложил:

– Связь со штабом отряда установлена. Подполковник Вербин у станции.

– Пусть подождет!

– Так и передать?

Дементьев закричал на связиста:

– Да, так и передай! Или тебе уши заложило?

Дементьев переключился на Григорьева. И вновь он говорил открытым текстом:

– Диман, вызывал?

– Да, Андрюх! Что происходит?

– Попали мы, вот что! Духи подстраховались и укрыли в лесу резерв. Этот резерв сейчас уложит позиции второго отделения. Игорь погиб.

– Да что ты?

– Вот тебе и что!

– Е… твою мать! Опять разведка… Но теперь это не важно. Я чего вызывал, духи дымят тропу. Не иначе собрались линять из крепости в «зеленку»!

– Вижу! Посему слушай приказ! Отделению – массированный огонь по тропе. Снизу доверху.

– Ее не видно!

– Бей по ориентирам или всему участку задымления!

– Прямо сейчас начинать?

– Нет, Дима, сначала радио послушай, программу для тех, кто не спит. Немедленно открыть огонь по тропе!

– Понял! Выполняю!

Дементьев переключился на рядового Луконина:

– Двадцать пятый, ответь Двадцать первому!

Услышал слабое:

– Все, командир! Похоже, духи сделали нас. Справа был взрыв, там видел боевиков, Колька, наверное, рванул себя вместе с ними! Позиции прекратили огонь.

– А ты? Ты можешь стрелять?

– Уже нет!

– Почему?

– Кисть левой руки оторвало. Правой вколол промедол и достал гранату. Зубами выдернул кольцо. В глазах кровавая пелена. П…ц мне, командир. Прощай!

– Дмитрий, Дима!

Наверху раздался взрыв. Радиостанция Луконина замолчала.

Дементьев с силой ударил кулаком по камню, в кровь разбивая руку:

– Ах, суки, надо же так вот! Где и когда мы про…ли этот резерв? Почему я даже не подумал, что духи могут подстраховаться? Почему, рядовой?

Капитан смотрел на связиста.

Видя, сколько боли в глазах офицера, Афонин тихо ответил:

– Вы ни в чем не виноваты, товарищ капитан. Это все разведка.

– Но гибнут-то мои ребята! Твои товарищи?! Будь оно все проклято. Давай Вербина! И передай Котину, третье отделение ко мне! Пулей!

– Есть!

Отключив портативную станцию, Дементьев принял от связиста спутниковую станцию:

– Я – Валдай-21! Обстановка в районе крепости Кентум резко изменилась в худшую сторону. Боевики держали в «зеленке» резервную группу, численность которой не установлена. Эта группа в 4.20, после того как нами были сняты вражеские дозорные посты, атаковала второе отделение, которым командовал Коробов. И Коробов, и весь личный состав отделения скорей всего погиб. Заместитель и бойцы, находившиеся на позициях, – точно, ликвидаторы часовых в «зеленке» – предположительно, с большей долей уверенности в том, что и они попали в засаду. В настоящее время мной отдан приказ атаковать противника в «зеленке» силами первого отделения, в целях уничтожения резервной группы боевиков и перекрытия путей отхода основных сил Бекмураза и Кабана. Отряд первого занял оборону крепости. Кабан с минуты на минуту начнет, если уже не начал, подъем по тропе в «зеленку», обходя скалу.

Командир отряда прервал доклад подчиненного вопросом:

– Что означает, если Кабан уже не начал подъем? Твои люди на перевале не контролируют тропу? Если да, то почему?

– Потому что боевики задымили местность как раз на участке подъема. Я отдал приказ Григорьеву открыть огонь по всему этому участку. Сам поведу третье отделение в «зеленку». Там планирую нанести удар по резервной группе противника с фланга и выход к роднику.

– Почему к роднику?

– Если Кабан принял решение пробиваться на север, то он подставит Бекмураза, чтобы тот оборонял крепость. Часть отряда Кабадзе мы уничтожим с перевала. И у Кабана, если он выживет на начальном этапе отхода, один путь, это путь к роднику. Дальше он наверняка намерен рассеять отряд и уходить в глубь «зеленки» с небольшой группой прикрытия. Так что на поляну он выйдет, без сомнения. И там я должен перекрыть ему кислород.

Выдержав паузу, командир отряда сказал:

– Согласен. План твой утверждаю. Одновременно поднимаю в воздух вертолеты огневой поддержки для удара по крепости и склону пролегания тропы. Следом за «Ми-24» высылаю в ущелье, в район, отступающий от крепости не более чем на километр, диверсионно-штурмовую группу капитана Алешина. После десантирования он свяжется с тобой, и согласуете порядок дальнейших действий. Отделение Григорьева с перевала не снимать. Оно прикроет подход Алешина к крепости и далее будет контролировать обстановку в ущелье. Не исключено, что Кабан спрятал в «зеленке» или за перевалом еще одну резервную группу. Сам же действуй по утвержденному плану. Связь со мной держать постоянно. Люди должны покинуть зону авиаобстрела в течение ближайших двадцати минут. За это время ты должен разобраться с резервной группой, уничтожившей наше отделение, и отвести остальные подразделения к поляне. Не удастся остановить Кабана, Бекмураза или обоих, если они вместе решат уйти в «зеленку», – организуй преследование банд, не дав им раствориться в лесном массиве. И в этом тебе поможет Алешин. Кроме этого, отстрелявшие боезапас первые две «вертушки» начнут облет «зеленки» в квадратах 22–18 и 21–18. К ним подойдет укомплектованная боезапасом вторая «двойка». Держи связь и с вертолетчиками. Вопросы есть?

– Есть, но времени их задать нет. Подошло третье отделение, и я начинаю подъем в «зеленку»!

– Давай, действуй! С причинами кардинально изменившейся общей обстановки разберемся позже. Я прибуду в район крепости Кентум вместе с группой Алешина.

Дементьев вернул трубку связисту.

Командир третьего отделения доложил о прибытии. После чего спросил:

– А что произошло наверху, товарищ капитан?

– Трагедия, Толя. Ребят второго отделения резервная группа духов, о которой ничего не было известно, положила ударом в спину. Погибли и те, кто выходил на ликвидацию постов.

– Ни хрена себе?! Как же это так, командир?

– Как? Это мы потом у начальства спросим! Сейчас с запада к резервной банде подходит первое отделение. Латунин заходит со стороны леса. Наша задача – подняться наверх и атаковать духов с восточного фланга. Мы должны их уничтожить. Обязаны!

– Это понятно, но не отойдут ли эти козлы в лес до нашего подхода?

– Не отойдут. Им прикрывать подъем банды Кабана.

– И этот петух решил слинять?

– Да, и мы не должны допустить этого! Так что давай бегом своих ребят на подъем. Я свяжусь с Григорьевым и догоню вас.

Бойцы третьего отделения, вытянувшись в колонну, начали спешный подъем к лесному массиву, понимая, насколько сейчас дорога каждая секунда.

Дементьев между тем вызвал прапорщика Григорьева.

Не успел командир отделения диверсионно-штурмовой группы ответить, как сначала ударил пулемет с перевала в облако дыма, закрывшего тропу, и тут же в ответ две длинные очереди от скалы.

Дементьев спросил:

– В чем дело?

– Да абреки от скалы поразили позицию поста на перевале.

– Этого еще не хватало. Результаты обстрела духами нашей огневой точки?

– Хреновые результаты! Василенко убит, Тарасов тяжело ранен! Но ничего, сейчас я отправлю им ответную заказную бандероль. Минуту, командир…

– Что намерен предпринять?

Но прапорщик не ответил.

А через считаные секунды три дымовых полосы перекрыли ущелье. Григорьев применил гранатометы. Один выстрел попал точно в пост у скалы, разнеся его в клочья вместе с боевиками Бакашвили. Второй разорвался в облаке, и до капитана донеслись вопли ужаса и боли. Граната, видимо, попала прямо в тропу, по которой начали подъем бандиты Кабана. Третий выстрел снес часть крепостного вала. Диверсионно-штурмовое отделение провело гранатометную атаку позиций боевиков. Вновь заработал пулемет, продолжили стрельбу стрелки. И Дементьев услышал голос Григорьева:

– Получили, твари? Теперь сучара Кабан вынужден будет перегруппировывать силы на тропе. Увеличивать дистанцию между своими отморозками. Но ничего, пулемет бьет, ориентируясь на место разрыва выстрела гранатомета, по тропе. Не многим удастся дойти до вершины. Это им за Коробова и ребят второго отделения.

Дементьев прервал взволнованную речь прапорщика, явно вошедшего в боевой раж:

– Я понял тебя. Гранатометную атаку провел вовремя, решение принял правильное.

– Мы можем метнуться через ущелье и тоже подняться в «зеленку»!

Дементьев запретил:

– Отставить, Дима! Твоя ближайшая задача – обстрел тропы. Усиль наблюдение за флангами и тылами. Я связывался с Вербиным. К нам уже идут «полосатики». Они отработают крепость и участок подъема, где находится тропа. Эти же «вертушки» в дальнейшем будут проводить облет «зеленки», а к ним подойдут еще два вертолета. Кроме этого, Вербин вылетит к нам с твоей группой. Они высадятся с запада в ущелье, как можно ближе к крепости. Твоя задача прикрывать и высадку, если вертолет сядет в зоне видимости отделения, и перемещения твоих товарищей к крепости, а затем подъем в «зеленку». И это последующая задача отделения. Ну а затем отслеживаешь обстановку на перевале, подходах к нему и в ущелье. Вербин не исключает новых сюрпризов Кабана, тот мог оставить где-нибудь еще резервные силы. Или за перевалом, или в глубине ущелье. Вот ты и должен будешь погасить эти силы. Как понял?

Прапорщик ответил:

– Понял! Выполняю!

– Давай! Я в «зеленку»!

– Удачи! Хотя какая теперь, к черту, удача, когда столько народу потеряли.

– Не паникуй! Разберемся. Бой продолжается, Диман.

Отключив портативную станцию, поправив автомат «АКС» и забросив бесшумный «ВАЛ» за спину, капитан взглянул на связиста:

– Готов?

Афонин ответил:

– Так точно!

– В бой вступаешь в крайнем случае, когда иного выхода не будет, в остальном твоя главная задача беречь станцию спутниковой связи.

– Я понял, товарищ капитан!

– А понял – за мной, бегом марш!

Командир группы и связист бросились догонять уходящее вверх по склону третье отделение, слыша, как бойцы Григорьева, не жалея патронов, бьют по задымленному участку подъема к «зеленке».

Как только Лечо Кабадзе получил доклад Рамиза Бакашвили об уничтожении группы российских спецназовцев, снявших верхние посты и занявших позиции контроля крепости и тропы, он вызвал к себе помощника. Приказал:

– Вано! Наши люди готовы к подъему?

Чадия ответил:

– Готовы, шеф!

– Дымовые заряды?

– Готовы!

– Дыми склон! Через пять минут после подрыва дымовых зарядов начало подъема отряда в «зеленку».

Кабадзе, поправив натовскую форму, проверив оружие, встал у проема коридора, ведущего к древнему, забытому всеми тоннелю, через который он планировал скрытно от спецназовцев, закрепившихся на перевале, вывести свой отряд сначала к подножию склона, а затем под прикрытием развалин к тропе. Спасительной тропе. Единственному пути выхода из этого проклятого ущелья. Да, придется еще идти отрядом по «зеленке» до поляны. Но на севере лес чист, по крайней мере, должен быть чист на ближайшее время, пока русские не очухаются и не начнут переброску основных сил на вершину подъема. Этого времени хватит, чтобы выйти к роднику и там, разделив отряд, пустить основную его часть, которую, несомненно, будут преследовать русские на севере, а самому с помощником и парой верных телохранителей двинуть на восток. Его отряд обречен. Русские достанут его, поодиночке выловят и уничтожат. Но за это время он, Кабадзе, сумеет уйти далеко, туда, где искать его будет бесполезно. Или крайне сложно. Да и не станут русские гоняться за мелкой группой, даже если ее ведет сам Кабан, по весьма обширной территории, практически не имея шансов на успех. Не станут. Им хватит разгромленных банд и Бекмураза. Чтобы представить собственную операцию успешной, особо не распространяясь о потерях среди своих спецов. Уж чего-чего, а потери они скрывать умеют. Свои! При этом завышая реальные потери противника.

Вскоре Вано Чадия доложил: на тропе подорваны дымовые заряды, и облако дыма постепенно затягивает склон, поднимаясь от вала крепости к вершине.

Кабадзе прошел к подвалу, где сосредоточились его боевики, обратился к ним:

– Воины! Русские каким-то образом пронюхали об операции «Камнепад», а господин Алим Бекмуразов допустил преступную халатность, позволив российскому спецназу окружить крепость. Я предполагал, что подобное может произойти, и поэтому предпринял меры страховки, оставив в лесу резервную группу Рамиза Бакашвили. Она уничтожила вражеское подразделение, блокировавшее северное направление, выходы в «зеленку». Путь в зеленый массив и далее к границе открыт. Тропа задымлена. Из крепости к склону ведет подземный ход, выход из него в кустарнике, метрах в сорока отсюда. Дальше тоннель завален. Но дальше он нам и не нужен. Сейчас отсюда по одному входим в тоннель, проходим под землей и выходим к подножию склона. Затем возвращаемся под прикрытием развалин к тропе и начинаем подъем. Русские не должны увидеть нас, но несложно предположить, что вариант с отходом по тропе они просчитают. Поэтому, с перевала ли, из ущелья или с каких других позиций, откроют огонь. Но бить будут вынуждены по площади, а не по конкретным целям. Нас же прикроет пулевая точка, занятая людьми Рамиза. Все это дает неплохие шансы вырваться из ловушки. Да, кого-то пули врага достанут. Кто-то погибнет, кого-то ранят. Предупреждаю и прошу понять: нести раненых на себе отряд не сможет, так что, получив ранение, бойцу придется делать выбор. Либо умереть как воину, либо сдаться в плен русским, которые за своих погибших товарищей… но не буду продолжать. В общем, раненых не подбираем. Не добиваем, но и не несем на себе. Выйдя в «зеленку» к роднику, отряд разделится, дабы усложнить спецназу организацию преследования, на две части. Там я скажу, кто, куда и с кем пойдет. А сейчас по одному, за мной, в тоннель, марш!

Кабадзе, перехватив автомат, вышел из подвала и пошел ко входу в подземный ход. Несмотря на то что выход из тоннеля был узок, боевики Кабана, спасаясь, довольно быстро выбрались наружу и рванулись к тропе. Первым, сопровождаемый помощником, шел Кабадзе. У подножия склона за крепостным валом он вызвал на связь Бекмуразова:

– Алим?! Лечо!

Бекмураз недовольно спросил:

– Ты еще здесь?

– А в чем дело? Мне понадобилось время, чтобы задымить местность и вывести отряд к тропе. Мы начинаем подъем! Как только достигнем вершины и рассредоточимся, я свяжусь с тобой. Под прикрытием огня моих людей поведешь наверх своих людей. Мы уйдем отсюда, Бекмураз!

– Говоришь ты хорошо, но жизнь мусульманина в руках Всевышнего. Как он решит, так и будет.

Кабадзе повысил голос:

– Ты еще общую молитву перед крепостью проведи, чтобы русские смогли беспрепятственно и быстро отправить твоих правоверных на небеса. Я сказал, прорвемся, значит, прорвемся. Твоя задача не допустить захвата крепости спецназовцами, которые пойдут по ущелью. По перевалу стрелять не имеет смысла. Снизу вверх – пустое занятие. Ты понял меня, Бекмураз?

– Да уходи ты, Лечо! Зачем болтать? Поднимайся быстрее. Мои люди тоже хотят жить.

– О’кей! Я веду отряд наверх!

Кабадзе повернулся к помощнику:

– Вано, передай по команде: начинаем подъем! Дистанция между бойцами пять метров.

– Слушаюсь, командир!

Банда Кабана выдвинулась по тропе. Она прошла треть пути, когда по задымленному участку склона открыло огонь с перевала отделение прапорщика Григорьева. И сразу двое боевиков Кабадзе, охнув, рухнули на каменистый грунт, покатившись вниз к подножию не без помощи своих подельников, которые даже не посмотрели, убиты их товарищи или легко ранены. Приказ Кабана по раненым выполнялся строго. Впереди, метрах в десяти от Кабана, тропу несколько раз пробили очереди из пулемета. Спецназовцы били, рассекая пополам по горизонтали участок подъема тропы. Через этот заслон пройти сложно. Поэтому, остановив отряд, Кабадзе вызвал на связь Бакашвили:

– Рамиз?! Лечо! Ответь!

Тут же:

– Слушаю, командир!

– Откуда бьет по склону проклятый пулемет русских?

Рамиз ответил:

– Один с позиций бывшего поста Бекмураза, второй правее, если смотреть от подъема, но второй стреляет мало, выборочно. Облако дыма расстреливает в основном «ПК» Алима, которым завладели спецназовцы. И еще стрелков пять, рассредоточенных западнее этого поста.

– Твои люди на посту у скалы видят позицию пулеметчика русских?

– Должны видеть! Дым еще не поднялся до вершины подъема!

– Прикажи немедленно уничтожить вражескую огневую точку. Она не дает нам выйти наверх.

– Я все понял, Лечо! Подожди немного!

Кабадзе услышал, как наверху заработал пулемет. И тут же огонь, разрезавший тропу, прекратился.

Рамиз доложил:

– Лечо! Огневая точка противника на перевале уничтожена.

– Молодец! Продолжай держать вершину. Ты убил всех русских, находившихся там?

– Да! И тех, кто снимал посты Бекмураза, и тех, кто занимал позиции контроля над крепостью и ущельем. Двое спецназовцев подорвали себя гранатой, выбив у меня трех человек.

– Так, значит, в резервной группе на данный момент двенадцать человек?

– Со мной двенадцать!

– Понял. Прикрывай, мы продолжаем подъем.

Бандиты Рамиза, расположившись на позициях, ранее занимаемых погибшими бойцами второго отделения, открыли стрельбу из автоматов по перевалу. Но это не давало никакого результата, так как целей бандиты не видели. Спецназовцы перемещались по вершине перевала, постепенно меняя позиции.

Отряд Кабадзе прошел еще метров десять, как неожиданно над головой главаря банды, за его спиной и в ущелье прозвучали три почти одновременных взрыва.

Разрыв за спиной бросил Кабана на тропу. Его сверху прикрыл собой помощник. Внизу раздались вопли боли. Кабадзе оттолкнул помощника. Крикнул:

– Что это, Вано?

Чадия ответил:

– Думаю, русские провели гранатометную атаку с перевала!

– Черт бы их побрал! Уточни потери!

Отправив помощника вниз, Кабадзе вызвал Бакашвили:

– Рамиз! Лечо! В чем дело?

– Проклятые русские! В ответ на уничтожение их пулеметчиков они ударили по нам из гранатометов. Я видел дымовые струи. Один выстрел попал точно на позицию моего пулеметчика, разорвав в клочья двух бойцов, второй и третий пошли ниже. Слава богу, русские не задели тебя.

– Черт побери, Рамиз! Твои люди на вершине склона не контролируют спецназовцев на перевале? Почему они пропустили гранатометную атаку?

– Да потому, что дым снесло на позиции моих стрелков, и сейчас какое-то время они смогут вести только слепой огонь по перевалу. Это не даст результата!

– И что?

– Я приказал прекратить огонь по перевалу.

– Пусть русские расстреливают наш отряд?

– Но мне дым мешает. Рассеется, продолжу ведение огня.

– Нет, Рамиз! Я отменяю твой приказ! Возобновить огонь по перевалу. Мне необходимо хоть какое-то прикрытие!

– Хорошо, я понял! Но все это бесполезно!

– А вот это уже решать мне! Огонь по русским!

– Слушаюсь!

С перевала вновь ударил пулемет.

Кабадзе упал на тропу. Пули выбили искры из близлежащих камней. Вновь вызвал Бакашвили.

– Рамиз! Немедленно отведи снайпера на восток. Пусть уничтожит расчет второго пулемета, иначе русские перебьют нас на этой тропе, как куропаток.

– Я выполню приказ, но и вам надо не считать потери, а прорываться наверх!

– Ты решил учить меня?

– Нет, я не хочу, чтобы тебя убили!

– Ладно, делай что сказано!

– Выполняю!

Пулемет на какое-то время замолчал. К Кабадзе подошел, кашляя от дыма, помощник, доложил:

– Лечо! Выстрел гранатомета попал прямо в группу бойцов.

Кабан вскричал:

– В какую группу? Я же приказал подниматься по одному, выдерживая дистанцию?

– Я не знаю, почему бойцы сбились в группу, и у них уже не спросишь. Короче, выстрелом гранатомета уничтожено шесть, ранено трое наших бойцов.

– Кто-нибудь из раненых может самостоятельно передвигаться?

– Нет! Все трое тяжелые!

– Так, значит, еще минус девять человек, да еще двое у Рамиза, и это только при прохождении половины пути. Дальше какая-то кучка спецназовцев нас всех расстреляет?

Помощник проговорил:

– У нас не девять выбывших из строя бойцов, а двенадцать. Трое убиты огнем стрелкового оружия.

– Черт! Русские могут бить вслепую, поражать цели, а бойцы Рамиза нет!

– Русские профи!

– А мы кто? Ладно! К черту погибших, раненых, рвем к вершине, пока до конца не снесло дым и нас не перебили, как бестолковых баранов. Передай приказ! По одному, ускоренный подъем. Ускоренный, Вано! Наше спасение там, наверху, в «зеленке»!

Отдав приказ, не дожидаясь его исполнения, Кабан на корточках, не рискуя идти в полный рост, продолжил карабкаться вверх, уже не обращая внимания на стрельбу и крики раненых. Надо спасать собственную ценную шкуру. Затишье длилось недолго, минуты, и спецназ продолжил обстрел тропы. А вот штурма крепости не было, и это заставляло Кабана нервничать. Он перестал понимать логику в действиях противника, признав, что его расчеты оказались неверными. Но тогда что намерен предпринять спецназ? С перевала людей не снимают, из ущелья крепость не атакуют. Где они, эти чертовы спецназовцы?

Вскоре он получил ответ на свой вопрос.

Получил в виде доклада командира резервной группы Рамиза Бакашвили.

Тем временем первое отделение, ведомое сержантом Латуниным, обошло позиции боевиков с тыла и, вплотную сблизившись с ними, из «зеленки» нанесло первый удар. Спецназовцы забросали гранатами огневые точки боевиков, сразу уничтожив половину группы и ранив Бакашвили в левую руку. Но главарь резервной банды успел отдать приказ на перемещение оставшихся в живых семерых подчиненных к скале. Под огнем второго отделения к расстрелянному из гранатомета посту вышло пять бандитов, заняв там оборону. Вышел из-под прямого обстрела и Бакашвили. И тут же вызвал Кабадзе:

– Лечо?! Рамиз!

Находившийся в пятнадцати метрах от вершины командир отряда наемников ответил:

– На связи!

– Лечо?! Русские атаковали мою группу из «зеленки», уничтожив гранатами шесть человек и в ходе перемещения к бывшему посту у скалы завалив еще двоих. Со мной сейчас всего четыре способных вести бой бойца. Я ранен. Легко. В руку!

Кабадзе проговорил:

– Так вот как решили действовать русские? Они бросили крепость, чтобы перекрыть наш отход! Как я сразу не просчитал подобный вариант! Сколько спецназовцев атаковали тебя?

– Не знаю! Но немного, судя по количеству примененных гранат и интенсивности огня при отходе групп к посту! Думаю, не более десяти человек.

– Сейчас ты способен держать оборону?

– А по-твоему, мои люди пьют чай среди разорванных на куски трупов?

– Отвечай на вопрос, Рамиз!

– Мы держим оборону, но русские пока не предпринимали попытки сбить нас с поста. Они затаились где-то в «зеленке». Мы их не видим!

– А они вас видят!

– Возможно!

– Видят, Рамиз, и ждут, когда начнет выходить к посту основной отряд, хотя какой это теперь отряд? Половину бойцов точно уничтожили стрелки с перевала. Но ничего! Мы должны прорваться. А для этого, как только я подведу отряд к самой вершине, которую, слава богу, переменой направления ветра вновь затянуло дымом, ты должен открыть по «зеленке» массированный огонь. Патронов для этого хватит?

– С боеприпасами пока проблем нет!

– Хорошо! Откроешь огонь по «зеленке». Это заставит спецназовцев залечь, укрыться. Выиграем время, чтобы отряд прорвался в «зеленку», к роднику.

– А кто будет прикрывать этот отход?

– Двоих оставишь ты, троих определим из отряда. Впятером они удержат пост минут десять. Этого нам достаточно.

– Я ухожу с тобой?

– Не совсем. Ты поведешь одну из групп после разделения остатка отряда на северо-запад, я возглавлю вторую группу и пойду на северо-восток. Оторвавшись от преследования, свяжемся и назначим место встречи. Мы должны выжить, Рамиз. Чтобы потом отомстить русским.

– Я понял тебя! Поднимайтесь быстрее, пока русские молчат, а я попытаюсь определить места их сосредоточения, чтобы вести не слепой, а эффективный огонь!

– Верное решение! Мы будем минут через пятнадцать, перед выходом соберу остатки отряда, чтобы появиться на вершине единым подразделением.

– Понял!

– Тогда до встречи, Рамиз!

– До встречи, Лечо!

И, отключив рацию, Бакашвили тихо добавил:

– Если она состоится!

Но тут же встряхнулся и отдал приказ подчиненным:

– Все внимание на восточную и северную стороны «зеленки». Огонь только по моей команде. Сейчас главное – определить, где находится спецназ русских, атаковавший нас с западного направления.

Отделение же Латунина залегло в пятидесяти метрах от поста и тропы, держа боевиков и самого Рамиза на прицеле, дожидаясь подхода с восточного фланга огневой группы третьего отделения. И через несколько минут Дементьев, поднявший подразделение в «зеленку», вызвал сержанта Латунина:

– Двадцать третий, я – Двадцать первый, как слышишь?

Командир первого отделения ответил:

– Слышу вас хорошо! Примите доклад.

– Давай, только покороче!

– Отделение, обойдя противника с тыла, забросало его позиции гранатами, вынудив оставшихся в живых бандитов отойти к посту. При отходе уничтожено два боевика, к скале вышло пятеро бандитов, один из них, похоже, командир, так как он выходил с кем-то на связь, легко ранен в руку. Духи заняли оборону у скалы, отслеживая обстановку на западном и северном направлениях. Мы полностью контролируем остатки резервной группы и в любой момент можем уничтожить противника!

– Я тебя понял! Но валить их будем чуть позже. Скоро на вершину должны выйти остатки отряда Кабана. Вот тогда и ударим по банде с обоих флангов. До этого отведи бойцов немного севернее, чтобы нам не оказаться на одной линии огня. Я увожу часть людей к поляне. Руководить обстрелом отряда и резервной группой будешь ты, Женя! Огонь, как сказал, при выходе духов к посту. Как только начнешь обстрел ты, то и восточный фланг начнет работу. Все понял?

– Так точно, Двадцать первый!

– Удачи, Женя! Я к поляне, к роднику!

– Вопрос!

– Да!

– «Вертушки» скоро будут?

– Скоро! Но у них своя задача, у нас своя! Все, отбой.

Отключив станцию, Дементьев подозвал к себе командира третьего отделения, сержанта Котина:

– Толя! Оставляешь с собой пулеметчика и аккуратно сближаешься с постом. Выйдя на расстояние прямого выстрела, занимаешь позицию обстрела участка поста и тропы. На вершину совсем скоро должен выйти потрепанный отряд Кабана. Его прикрывают остатки резервной банды. Ребята Латунина неплохо ввалили им из «зеленки», выбив не менее восьми духов. Сейчас их осталось пятеро, один, скорее всего главарь, ранен, но легко, и вести бой может. Огонь при выходе всей банды Кабана к посту. Первым ударит Латунин. Его удар – сигнал и для тебя. Валите всех, кого увидите. Ясно?

Сержант ответил:

– Так точно, товарищ капитан!

– Вот и ладно! Параллельно, думаю, начнут работу «вертушки» огневой поддержки. На них не обращать внимания. У «полосатиков» цель – крепость и ублюдок Бекмураз со своими обезьянами. Ситуация понятна?

– Так точно!

– Связь по необходимости! Забирай пулеметчика, и я с остальными бойцами иду к поляне родника!

– Есть!

Вскоре пулеметный расчет третьего отделения вышел на рубеж прямого и полного поражения противника, Дементьев вывел пятерых бойцов, включая связиста, к поляне и рассредоточил их на восточной окраине массива, используя густую кустарниковую растительность. А к ущелью с грозным рокотом приближалась «двойка» вертолетов огневой поддержки «Ми-24». Им до выхода на цель оставалось не более двух-трех минут. Но и сейчас, когда в принципе все было готово к окончательному уничтожению банд Бекмураза и Кабана, исход боя никто не мог ни просчитать, ни предугадать.

Глава 6

Район крепости Кентум. Понедельник, 5 июня.

Радиостанция Дементьева сработала сигналом вызова. Командир группы спецназа ответил:

– Валдай-21 на связи!

– Я – Двести второй! «Двойка» машин на подлете к цели. Обстановка не изменилась?

– Изменилась, но вас это не касается!

Командир ведущего вертолета огневой поддержки майор Трегунин спросил:

– Задача остается прежней?

– Да, удар по крепости и склону у скалы.

– Ваших людей в зоне обстрела нет?

– Нет!

– Принял! Работаем по цели!

Почти втянувшийся к вершине, сильно поредевший отряд Кабана, слышавший рокот вертолетов, без команды упал на землю. Кто-то прятался за камни, валуны, кто-то забился в еле заметную трещину, кто-то просто распластался на грунте.

А в крепости началась паника. Боевики Бекмураза и сам главарь банды поняли, ЧТО означает появление российских штурмовых вертолетов. Они, бросив позиции, попытались уйти в подвалы. Кому-то это удалось, но не спасло.

Ведущий вертолет, зайдя с запада, открыл огонь неуправляемыми реактивными снарядами, и вся территория развалин крепости, а также прилегающая к ней метров на двести часть ущелья покрылась грибами разрывов «НУРСов». Бандитов, спрятавшихся за глиняными стенами, разорвало на куски. Обстреляв крепость, ведущая «вертушка» прошла под ущельем и взмыла вверх для разворота на повторный заход. Одновременно в бой вступил ведомый вертолет. Оператор, исполняя приказ, выпустил по склону с десяток «НУРСов» и открыл огонь по крепости из пулеметов. Его огонь достиг цели. Плотный пулеметный обстрел валил моджахедов, как снопы сена. Отработав цель, на разворот ушел и второй вертолет. Боевые винтокрылые машины перестроились. Теперь ведомый вертолет пошел ведущим, так как сохранил часть боекомплекта основного вооружения – неуправляемых реактивных снарядов. Он нанес удар по остаткам развалин, провалившимся подвалам и бывшим крепостным стенам. Машина майора Трегунина обстреляла из пулеметов прилегающую к крепости территорию, захватывая и круша кустарник подножия склонов. После чего вновь вызвал Дементьева:

– Валдай-21! Я – Двести второй! Задача выполнена, указанные цели уничтожены, переходим в режим воздушной разведки квадратов 22–18 и 21–18!

– Принял, благодарю!

Вертолеты пошли над «зеленкой».

Обстрел «Ми-24» склона и тропы выбил из банды Кабана еще четверых человек. У Кабадзе осталось двенадцать боевиков, не считая пятерых бандитов во главе с Бакашвили. В принципе, для прорыва силы достаточные при условии, если к спецназу не подойдет поддержка. А вдали слышался рокот еще одного вертолета, «Ми-8». Он мог доставить в ущелье целую боевую штурмовую группу. Поэтому медлить Кабадзе было нельзя, и он, откашлявшись, смахнул гарь и пыль от обстрела, вызвал командира резервной группы:

– Рамиз! Как слышишь?

– Слышу!

– Перегруппировывать силы у нас нет ни времени, ни возможности. Судя по рокоту «Ми-8», к действующему против нас спецназу идет подкрепление. «Вертушка» может доставить к крепости, которую теперь оборонять некем, полноценную штурмовую группу. Свежую группу. И тогда нам конец. Поэтому на прикрытие прорыва остатков отрядов остаются четверо твоих бойцов. Назначь среди них старшего. Я сразу же после переговоров выведу двенадцать человек на вершину. Ты присоединишься к нам. Обстреливая «зеленку», будем прорываться к поляне. Надо успеть разделиться у родника. Как понял меня, Рамиз?

Бакашвили ответил:

– Понять-то я все понял, но не по душе мне твое решение.

Кабадзе спросил:

– У тебя есть план получше?

– Ничего у меня нет.

– Тогда приготовься! Выходить на вершину и уходить к роднику будем быстро!

Кабан повернулся к подчиненным:

– Братья! У нас один путь к спасению – это прорыв на поляну! Выходим с тропы быстро и тут же открываем массированный огонь по «зеленке», дабы лишить спецназ возможности накрыть отряд. Я иду впереди, за мной заместитель. Приготовить оружие! Вперед!

Остатки банды Кабадзе рванулись наверх. За секунды до этого по лесному массиву ударили из автоматов и пулемета бандиты Рамиза, который назначил вместо себя старшим Ахмада Разана – фанатика-смертника, крепко заправленного наркотой, оттого утратившего чувство реальности. Бакашвили ползком добрался до бруствера, где и затаился.

Резервная группа прекратила огонь, как только на вершину выскочили двенадцать боевиков основного отряда, ведомого Лечо Кабадзе. Оказавшись у поста, они дали первый залп по западной «зеленке» и рванули к поляне, возобновив стрельбу по лесному массиву. От обстрела боевиков ранило одного бойца отделения Латунина. Сержант отдал приказ на ответный огонь. «Зеленка» также взорвалась автоматными очередями. С востока ударил расчет третьего отделения. Четверо боевиков рухнули в траву. Но девять бандитов, считая присоединившегося к остаткам отряда Рамиза, вырвались из зоны непосредственного поражения спецназовцев. Свою роль сыграло прикрытие. Четверо бандитов открыли ураганный огонь по «зеленке». Бойцам первого и третьего отделений пришлось перевести стрельбу на пост, так как в условиях обстрела от скалы они не могли работать по прорывающейся банде. Прикрытие уничтожили быстро, но и спецназовцы понесли потери. Ранения получили еще два бойца первого отделения. Осколками камня сильно посекло лицо пулеметчика третьего отделения, он не мог продолжать бой. Сержант Котин перевязал голову подчиненного, уложил бойца к кусту:

– Ты полежи пока здесь. А мне надо догонять духов! Не волнуйся, как все кончится, не забудем.

– Я и не волнуюсь. Мало вас!

– Но и басмачей осталось немного, тем более на поляне их ждет командир!

Забрав пулемет, Латунин пошел по «зеленке» к поляне. Отходящих боевиков он не видел, те уже подошли к поляне.

После короткого боя, потеряв ранеными трех человек, командир первого отделения вызвал Дементьева:

– Валдай-21, я – Двадцать третий!

Капитан ответил немедленно:

– Слушаю!

– Части боевиков численностью примерно рыл в десять удалось прорвать заслон у скалы. В этом им помогло прикрытие резервной группы. Они идут к вам, командир!

Дементьев спросил:

– Потери?

– У меня трое раненых. Легких, но бой продолжать не могут!

– Оставляй их в лесу, помощь сами окажут друг другу, раз легкие, а ты с оставшимися бойцами обходи поляну с запада. Надо перекрыть тропу, по которой Кабан выходил сюда. Понял?

– Так точно! А вы?

– А мы встретим ублюдка Кабана у родника. Тебе вступать в бой только по моей команде!

– Я все понял, командир!

Командир группы не успел отключить радиостанцию, как его вызвал сержант Котин:

– Двадцать первый! Я – Двадцать пятый! Мой напарник получил ранение лица.

Дементьев быстро спросил:

– Что за ранение?

– Да пустяки, камнем лицо посекло, но сильно, глаза закрыло наглухо от синяков. Оставил его на позиции, сам выдвигаюсь к поляне. Отходящий отряд Кабана не вижу!

– Ты справа от тропы, если смотреть со стороны ущелья?

– Да!

– Выходи к поляне и недалеко от тропы в кустах занимай позицию прикрытия восточного направления. Будешь нужен, получишь приказ на действия. Но учти, духи могут и ломануться на восток! Тогда тебе одному придется встретить их. Как понял?

– Понял, командир!

– Выполняй приказ!

– Есть!

И на этот раз Дементьев только отключил станцию, как она вновь пропищала сигналом вызова. Капитан ответил:

– Валдай-21 на связи!

– Это Валдай. Что у тебя?

– Командир, подожди немного, на поляну должна выйти группа Лечо.

– Так боевики прорвали заслон у скалы?

– Прорвали!

– Ясно! Я и группа Алешина в ста метрах от дымящихся остатков крепости! Мы не успеем к тебе.

– Вы и не нужны. Зачищайте развалины, может, найдете кого живого. Ах ты, мать твою!

Подполковник Вербин крикнул:

– В чем дело, Андрей?

– Духи применили дымовые заряды. Секунды, и поляну затянет дымом. Как некстати. Мы, по сути, ослепли. И что за операция? Все идет через пень-колоду!

– Выслать к тебе Алешина?

– Делайте, что считаете нужным. Связь прекращаю!

Дементьев переключился на командира первого отделения:

– Внимание! Боевики, задымив местность, могут всей шоблой пойти к тропе. Перекрой ее!

Латунин ответил:

– Есть перекрыть тропу!

– При обнаружении противника – огонь на полное поражение без дополнительной команды.

– Понял!

– Работай, Женя!

– У меня всего четверо бойцов!

– Знаю! У меня их тоже четверо, да Котин со связистом в резерве. Все!

Отключив станцию, командир группы крикнул находившимся рядом бойцам третьего отделения:

– Внимание! Выход боевиков. Дым скроет их, но мы должны обнаружить банду. Прижимайтесь к земле, оттуда хоть что-то будет видно. Выполнять!

Капитан повернулся к связисту:

– Находись рядом! «Спутник» в кусты, оружие к бою!

– Есть, товарищ капитан!

Дементьев припал к земле. Дым растекался по поляне плотным облаком, но оставляя крохотное пространство у земли. Теперь какое-то время только в этом пространстве можно точно обнаружить противника. Рядом с Дементьевым лег и связист рядовой Афонин.

Предприняв рывок от скалы, выходя из зоны поражения спецов у скалы, на подходе к поляне Кабадзе неожиданно остановил остатки отряда, в которых находились его помощник Чадия, Рамиз Бакашвили и еще семеро уцелевших наемников. Кабан понимал, что открытое пространство у родника русский спецназ наверняка заблокировал. Какими силами – другой вопрос, но не установить здесь засадные посты просто не мог. А это означало, что выход на поляну остатков его отряда приведет к расстрелу этих остатков даже одним пулеметным расчетом. Уходить в «зеленку» здесь, перед поляной, нельзя. В массиве еще больше риск налететь на спецов, наверняка организовавших преследование, возможно, успев получить подкрепление. «Ми-8» российских ВВС садился в ущелье недалеко от бывшей крепости Кентум, и свежие силы могли быстро, покинув борт, подняться в «зеленку»! Поэтому, чтобы спасти свою жизнь, о других Кабан уже не думал, необходимо применить отвлекающий маневр, другими словами, подставить подчиненных. Он обернулся к помощнику:

– Вано! Сколько у нас дымовых зарядов?

– Стелящихся по земле – три шашки. Одна – высокого дыма.

– Выходи к поляне и бросай все заряды как можно дальше! Пошел! Да быстро, Вано, быстро!

Отправив к поляне помощника, Кабан повернулся к Бакашвили:

– Поляну затянет дымом через минуту-другую. Обстановка, как видишь, изменилась, и мы не сможем вместе прорываться на север или северо-восток. Ты возьмешь четверых бойцов и двинешь прямо по полям мимо родника к тропе. Русские сейчас слепы, они даже если и перекрыли тропу, то малыми силами, и к тому же они ни черта не будут видеть ближе метров пяти от «зеленки». Опереди их. Подходя к тропе, обстреляй массив и закидай окраину гранатами. Спецназ может устроить засаду непосредственно у тропы. Опережающим ударом ты пробьешь себе дорогу на северо-запад. Отойди отсюда километров на пять и затаись. Дальше жди вызова. Если в течение трех суток от меня ничего не будет, иди к Ачгады. Извини, Рамиз, не моя вина в том, что нам приходится расстаться!

Бакашвили кивнул:

– Понимаю! И поэтому не надо извинений. Еще встретимся! Уверен.

– Обязательно встретимся! У нас кто-нибудь смотрит за тылом?

– Да! Там пока никого. Русские ушли в «зеленку», чего им делать у разгромленного поста? Эх, если бы не «Ми-8» русских, можно было бы вернуться в крепость!

– Ты забываешь о группе, что сидит на перевале!

– Ты прав, о ней я как-то не подумал.

На поляне раздались четыре хлопка, и дым начал затягивать открытое пространство, растекаясь по земле и уходя облаком вверх.

Подошел Чадия, доложил:

– Лечо! Твой приказ выполнен!

Кабан повернулся к Бакашвили:

– Отбирай людей, Рамиз!

– Да чего их отбирать. Вон первые четверо пойдут со мной.

Он крикнул:

– Эй, ты и трое, что рядом, ко мне!

Боевики выполнили приказание ближайшего подельника главаря всей банды.

Бакашвили же подошел к Кабадзе:

– Ну что, до встречи, Лечо?

– Конечно! Мы еще поедим шашлык и вина выпьем вволю, вспоминая эту проклятую Россию!

– Да!

Боевики обнялись, и Бакашвили повел свой только что сформированный отряд к роднику. Вскоре он скрылся в дымовом облаке.

Кабадзе подозвал Чадия, приказал:

– Двоих из оставшихся трех бойцов ко мне, срочно!

– Минуту!

Помощник главаря банды подвел к Кабадзе двух рослых грузин, и Кабан обратился к ним:

– Чтобы выжить, братья, надо пройти эту поляну. На нее уже вышла группа известного вам Рамиза! Вы же вдвоем пойдете следом, выдерживая курс на родник, но от родника рванете на северо-восток, в отличие от Рамиза, который пойдет на северо-запад. Мы должны рассеяться в лесу. Выйдя из «зеленки», идите сначала на север, затем выходите к Ачгады. Все ясно?

Боевики закивали:

– Да, командир, только кто нас будет ждать в Дагестане?

– Идите в дом, где мы останавливались перед маршем сюда. Но перед этим внимательно осмотрите селение.

– Если там будет засада?

– Уходите в горы, дальше в Грузию! На перевалах еще мало погранзастав, пройдете! Все, не теряйте времени, вперед!

Еще двое бандитов вошли на затянувшуюся дымом поляну. И вновь никто не обстрелял их, как не была обстреляна и группа Рамиза, уже вышедшая как минимум к роднику. Дым скрыл перемещения бандитов. Кабан подумал – но почему они не простреливают поляну? Наверное, их тоже осталось мало, а помощь еще не подошла. Но она подойдет, и тогда обстановка резко изменится.

Кабан вызвал боевика, следившего за тропой от скалы.

Спросил:

– Ну что там, сзади?

– Ничего, командир! И никого! Русские не пошли по тропе!

– Правильно! Они профи и знают, что прямое преследование в данных условиях не самый лучший вариант действий. Спецназ ушел в лес. Но у русских мало сил. Мы выбили основную часть их группы. Однако они будут до конца стараться остановить и уничтожить нас. Что им вряд ли удастся. Если мы будем действовать согласованно и оперативно! Группа Рамиза и двое твоих товарищей ушли на поляну к роднику. Ты же пойдешь на север вдоль восточной кустарниковой полосы, отделяющей лес от открытого пространства. Иди осторожно, но быстро, на удалении метров пяти от кустов. Если налетишь на спецназ, отстреливаясь, уходи к роднику, оттуда на северо-восток! Ты все понял?

– Да, командир! Вы посылаете меня на верную смерть!

– Запомни, солдат, сейчас никто не застрахован от пули проклятых русских. Никто. И еще неизвестно, где опасней, у родника, а затем у тропы, или рядом с кустами на востоке, где спецназовцев вполне может и не быть. Так что думай о том, как выжить, а не как умереть. Придет время, и смерть заберет нас. Вопрос, когда наступит это время. Но хватит болтовни! На поляну, вперед, марш!

Согнувшись, боевик пошел вдоль кустарника, обрамляющего лесной массив у поляны с родником.

У тропы остались Кабадзе с помощником.

Кабан сказал:

– Ну а мы с тобой, Вано, раз уж так сложилась ситуация, на поляну не пойдем. Там – смерть. Мы будем уходить на восток.

– В Хаба-Юрт?

– Нет! Там нам делать нечего. В лес, а затем в горы. На одну из ферм, где отсидимся какое-то время, а затем свяжемся с Абадзе. Тимур определит, что делать дальше! Подготовь оружие и береги спутниковую станцию. Без нее нам придется плохо!

– Я понял. Станция в ранце, а оружие всегда готово к бою!

– Тогда иди первым! Я следом, прикрывая тебя! Главная опасность остается в тылу! Вперед, Вано!

Главарь разгромленной банды и его помощник вошли в кусты. Первым, как и было приказано, шел Чадия. И бандиты шли прямо на позиции сержанта Котина.

Рамиз торопил подчиненных. Признаться, он ожидал, что русские, заблокировав поляну, сумеют через дымовую завесу обнаружить его малочисленную группу и тут же уничтожить. Брать пленных после того, как потеряли столько своих бойцов, они не станут. Но лесной массив молчал. Хотя Дементьев, прижавшись к земле, увидел пять пар ног, обутых в военные ботинки армии США. Командир группы определил также, куда направляются пять боевиков, и тут же вызвал сержанта Латунина:

– Двадцать третий, я – Двадцать первый, как слышишь?

– Слышу хорошо, командир!

– К тебе по тропе идут пять боевиков.

– Понял! Готовлю встречу!

– Среди них может не оказаться Кабана, так что при отработке банды постарайся одного духа взять живым!

– Принял! Четверых в минус, один – язык!

– И смотри, пятерка бандитов может перед массивом развернуться в линию или вообще отвернуть на север. Надо бы как-то засечь их.

– Да мои ребята видят эту группу.

– Каким образом?

– По ногам. Дым не ложится на землю!

– Молодец, догадался!

– Хорошие учителя учили!

– Ладно, Женя, после отработки выходящей к лесу банды доклад мне. И допрос пленного. Нам надо знать, где Кабан!

Дементьев переключил радиостанцию в режим «приема-передачи».

Связист чуть ли не крикнул:

– Товарищ капитан, еще двое боевиков!

Капитан припал к земле:

– Вижу! Кабан решил пройти поляну мелкими группами? Понимая, что мы не могли не оставить без внимания этот участок? Или у него крепкие нервы, или, напротив, снесло крышу, или… или он подставляет нам своих подчиненных. Ну конечно же. Чтобы уйти самому, необходимо подставить противнику банду. Что и делает Кабан! Ну и сука. Никого не жалеет. Но тогда он находится где-то у входа на поляну и оттуда дозированно отправляет на поляну духов.

Дементьев повернулся к бойцам третьего отделения:

– Шевчук! Мороз! Ко мне!

Спецназовцы подползли к командиру. Дементьев приказал:

– Лечь на землю, смотреть в сторону родника.

Бойцы выполнили приказ.

Командир группы спросил:

– Что видим?

– Двух духов, – ответил Мороз.

– Верно! Эти ублюдки ваши, следите за ними. Они должны у родника свернуть на северо-восток. Идти за первой группой им нет никакого резона. Кабан решил рассеять остатки банды. Посему отслеживайте духов и перемещайтесь вместе с ними к выходу с поляны. Там и снимите их! Вопросы есть?

Вновь ответил рядовой Мороз:

– Вопросов нет, товарищ капитан!

– Вперед!

Шевчук и Мороз поползли вдоль кустарника, параллельно курсу, выдерживаемому двумя бандитами.

Дементьев вызвал командира отряда:

– Валдай, я – Валдай-21, как слышишь меня, прием!

Подполковник ответил немедленно:

– Валдай на связи!

– Докладываю обстановку. На поляну вышли две группы боевиков с интервалом в несколько минут. Одна численностью в пять боевиков, вторая в два. Первая от родника пошла в сторону тропы, по которой к крепости выходил Рамиз, то есть на северо-запад, вторая, как мне только что доложили, направилась от того же родника на северо-восток. Обе группы контролируются и при выходе к «зеленке» будут уничтожены. Двадцать третий получил приказ одного духа взять живым. Считаю, Кабан проводит очередной отвлекающий маневр и подставляет под ликвидацию остатки своей банды, дабы самому уйти из опасной зоны. Двадцать пятый блокирует восточное направление у входа на поляну со стороны скалы, но Кабадзе может обойти его. Поэтому прошу выслать на вершину бойцов диверсионно-штурмовой группы, так как, вероятнее всего, нам придется искать и преследовать Кабана. Охватить достаточную для поиска территорию своими силами я не в состоянии…

Командир отряда прервал Дементьева:

– Отделение диверсантов с санинструктором во главе с капитаном Алешиным уже находится у поста, рядом со скалой! Свяжись с ним и согласуй совместную работу!

– Понял!

– И помни, Андрей, Кабан ни в коем случае не должен уйти от нас!

– Принял!

Закончив разговор с Вербиным, капитан переключился на своего товарища капитана Вадима Алешина, командира диверсионно-штурмовой группы, в которую входило отделение прапорщика Григорьева:

– Валдая-31 вызывает Валдай-21!

Алешин ответил тут же:

– Тридцать первый на связи!

– Вадим! Срочно выдвигай свое отделение на восток, метров на пятьсот, затем, развернув подразделение в цепь, введи его в «зеленку» на глубину метров в сорок. Там – стоп и жди сеанса связи!

– Будем чистить «зеленку»?

– Скорей всего! Да, и еще, там на позиции недалеко от скалы парнишка с рассеченным лицом лежит. Посмотри, как он, и оставь при нем санинструктора. А тот пусть организует его спуск вниз для оказания полноценной медицинской помощи!

– Я понял тебя, Андрей! Выхожу на указанный рубеж, попутно решая вопрос с раненым!

Дементьев отключил станцию. И вновь связист воскликнул:

– Товарищ капитан! Еще боевик!

– Где?

– Да вон, его очертания видны, совсем рядом на север прется!

– Так чего ты орешь? Хочешь, чтобы он услышал и открыл по нам огонь?

– Извините!

– Так! Этого отрабатываю я, ты прикрываешь!

– Будете брать бандита живым?

– Как получится.

– Может, не стоит рисковать? Завалить его и отсюда можно. Дал пару выстрелов из «ВАЛа» – и нет казбека.

– Отставить! Не факт, что Латунину удастся взять кого-то из первой группы бандитов, а «язык» нам очень пригодится. Так! Вижу духа. Прикрывай, я пошел на цель!

Капитан оставил на позиции автоматы, пистолет, извлек из ножен нож и, нагнувшись, двинулся к боевику, обходя его сзади. Шато Лекадзе шел осторожно, но быстро, озираясь, стараясь сдержать кашель от дыма, для чего прикрывал рот платком, держа автомат в одной руке. Он не был готов к немедленному отражению нападения вероятного противника. Шато спешил пройти поляну и молил бога, чтобы как можно быстрее войти в лес. Дементьев в считаные минуты догнал боевика. Тот услышал движение сзади, резко обернулся, но большего предпринять не успел. Удар в пах согнул его пополам, а удар в затылок бросил наземь, отправив в нокдаун. Уложив противника на траву, капитан нагнулся, уперся коленом в спину бандита, резко рванул за волосы голову вверх, приставив к горлу острый нож:

– Тихо, сука! Только дернись, и я тут же отпилю твою глупую башку. Назови себя. Тихо назови.

Боевик произнес:

– Шато Лекадзе!

– Шато, значит? С кем пришел сюда?

– С Кабаном.

Капитан схитрил:

– Мы контролировали отряд Кабадзе, тебя в нем не было.

Бандит признался:

– Так я был в группе Рамиза.

– Вот оно что? Так это ты убивал моих солдат на вершине у скалы?

– Я выполнял приказ! И ваши солдаты тоже стреляли в нас.

– А ты хотел, чтобы они задницы вам лизали? Так, гнида, если ты сейчас правдиво не ответишь на мои вопросы, я убью тебя. Понял?

– Да, понял!

– Первое: кто повел группу из пяти человек к северо-западной тропе? Туда, откуда вышел сюда основной отряд Кабана?

– Бакашвили! Рамиз и повел!

– Рамиз? Ясно. Второй вопрос: недавно двое прошли следом за группой Рамиза, но от родника пошли на северо-восток. Кто они?

– Рядовые бойцы!

– Тоже из числа головорезов Рамиза?

– Нет! Они находились в основном отряде.

– Тебя кто послал в «зеленку»?

– Кабан! Сказал, иди в лес, там пересиди какое-то время и двигай в Ачгады!

– А где сейчас Кабан?

– Не знаю! Когда уходил, он оставался вместе с помощником в лесу, на тропе, ведущей к скале.

– Он ничего не говорил, куда сам пойдет?

– Мне – нет! Может, Рамизу?

– Ты сказал правду?

– Да! Вы не убьете меня?

– Мы, в отличие от вас, пленных не убиваем! Ползи в кусты. Раком! Быстро!

Превозмогая боль, боевик пополз к кустам, где его встретили бойцы группы. Встретили, связали, воткнули в рот кляп, сделанный из носков бандита, бросили в небольшую яму.

В это мгновение тишину леса взорвала пулеметная очередь с юго-востока. Раздался вопль, следом вторая очередь, но уже из автомата. И вновь все стихло.

Капитан крикнул бойцам:

– Это Котин! На него вышел Кабан. Подъем, ребята, и за мной бегом марш!

В это же время загрохотали выстрелы на северо-западном участке поляны.

Рамиз, пройдя родник, приказал своей группе из четверых бандитов развернуться в цепь:

– Идем в линию! Входим в «зеленку», проходим пятьдесят метров и, если ничего не произойдет, выходим на тропу. Далее я скажу, что делать. В «зеленке» нас могут ждать, так что оружие к бою. Огонь открывать на любое движение. Патронов не беречь. Главное – уйти от поляны. Уйдем – будем жить. Вперед!

Латунин заметил боевиков еще у родника. Дым начал постепенно рассеиваться, уходя вверх и растворяясь в лесу. Сержант видел, как остановилась группа и один из боевиков что-то говорил подельникам. После чего небольшая банда развернулась в цепь и пошла к тропе. Главарь шел посередине шеренги. Латунин попытался вызвать командира группы, но рация капитана молчала. Тогда сержант отдал приказ:

– Внимание, ребята! Бьем двоих слева и справа, центрового я беру на себя. Его не трогать. Огонь по команде! К бою!

Бойцы первого отделения разобрали цели и следили за приближением противника. Когда банда приблизилась к лесу на пятнадцать метров, Латунин отдал приказ:

– По боевикам, прицельный, на полное поражение, огонь!

Прогремели автоматные очереди, и четверо бандитов, шедших рядом с Рамизом, рухнули на землю. Сержант же стрелял выборочно. Первым выстрелом он ранил главаря в левую руку, вторым в правую, очередью ударил по ногам. Лишенный возможности сопротивления, получивший болевой шок, но живой, Бакашвили упал на спину. Убедившись в поражении целей, Латунин с двумя бойцами вышел на поляну, приказав остальным осуществлять прикрытие выхода. Солдаты осмотрели убитых боевиков, обыскали их. Латунин же склонился над потерявшим сознание и смотрящим в небо помутневшими, остановившимися глазами главарем банды. Затем достал боевую аптечку. Вколол боевику обезболивающий и антишоковый препараты. Взгляд Бакашвили просветлел. Промедол освободил от боли, но пошевелить ни руками, ни ногами главарь не мог. Латунин спросил у него:

– Как чувствуешь себя, Рамиз?

Бакашвили, с трудом шевеля губами и языком, проговорил:

– А не пошел бы ты… сержант!

Он видел скобы на вставках погон Латунина.

– Я могу уйти, а вот ты уже нет. Оставить бы тебя, козла, подыхать здесь, но не могу, приказ!

– Ты лучше добей меня!

– Э, нет, козел, легкой смерти тебе не видать. Ты еще за гибель наших ребят ответишь. И только потом, возможно, тебе дадут сдохнуть. А сейчас отвечай на вопросы.

– Никаких вопросов и никаких ответов, понял, спец?

– Уверен? А я вот сомневаюсь, что будешь молчать. Но пока полежи, отдохни. Устал поди от дел своих кровавых.

Латунин отошел в сторону, вновь вызвал командира. На этот раз Дементьев ответил:

– Слушаю!

– Командир! Завалили мы четверых духов, шедших к тропе.

– А пятого?

– Пятого, как и приказывали, взяли в плен, правда, пришлось…

– Ты давай короче, у меня нет времени, кого взял?

– Рамиза!

– Вот как? Молодец! Спроси у него, куда планировал уйти Кабан?

– Так он говорить не желает. Может, жало ему свернуть для начала?

– Делай, что хочешь, но я должен знать…

Дементьев внезапно замолчал.

Латунин воскликнул:

– Что случилось, командир?

– Стрельба на юго-востоке, там позиция Котина. Мы к нему, ты находись на месте. Допрос Рамиза отложи. Следи за ним.

– Да куда он, на хрен…

Но Дементьев уже отключил станцию.

Он вместе с подчиненными бежал, продираясь сквозь кусты, к позиции сержанта Котина. Одновременно у входа в «зеленку» спецназовцы уничтожили двоих боевиков, ушедших от родника на северо-восток.

Кабадзе шел за Чадия на расстоянии трех метров, прислушиваясь к тишине леса и, как дикий зверь, озираясь по сторонам. Пока все было тихо. Пройти бы еще с километр, и тогда можно начинать петлять, уходя на север. Лишь бы не объявились спецназовцы. Но надеждам кровавого полевого командира сбыться было не суждено. Котин и Чадия увидели друг друга одновременно. Но сержант не заметил Кабана за фигурой помощника. Чадия был выше ростом и крупнее своего командира. И дым, снесенный в лес, сделал свое дело. Увидев друг друга, Котин и Чадия на мгновение растерялись. Столь неожиданно вышли бандиты на страховочный пост группы. Однако профессионализм российского спецназовца оказался выше, он быстрее пришел в себя и дал очередь из пулемета в грудь помощника Кабадзе, не защищенную бронежилетом. Чадия никогда не носил защиту, считая, что дальше отведенного богом срока ни одна тварь на земле не проживет. Пули вздыбили грудь помощника кровавыми фонтанами, отбросив тело назад, прямо на Кабадзе. И тот воспользовался моментом. Выстрелил в сержанта из автомата, прикрываясь трупом помощника. Котин, в отличие от Чадия, был полностью облачен в боевую экипировку спецназовца. И пули Кабана попали в бронезащиту. Но их удары были настолько сильны, что сержант потерял сознание, от боли завалившись на бок рядом с пулеметом.

Кабан, отбросив тело помощника и выстрелив в Котина, бросился в кусты, забирая на северо-восток. Он прекрасно понимал, что теперь русские устроят за ним настоящую охоту и надо как можно дальше уйти от этой проклятой позиции. Уйти, пока русские не начали преследование. Поэтому и бежал Кабан, не разбирая дороги, изо всех сил. Он бросил автомат, не подумал захватить спутниковую станцию, без которой на Абадзе выйти не мог. Он все бросил и ни о чем не думал, кроме одного: скрыться в лесу, сохранив самое ценное – жизнь.

К контуженному Котину вышли спецназовцы. Сержант остался жив благодаря счастливой случайности. Пуля контрольного выстрела прошла в миллиметрах от его головы. Кабан спешил и промахнулся.

Дементьев склонился над подчиненным:

– Как ты?

– Нормально. Только грудь болит. И как я второго пидора не увидел? А он в меня в упор из автомата. Такой удар был, что сознание потерял. Сейчас тело как чужое.

– Это пройдет. Главное, Кабан не застрелил тебя, а защита приняла очередь.

– Так это был Кабан?

– Да!

– А кто первый, которого я срезал?

– Судя по всему, его помощник. Куда рванул Кабан?

– На восток!

Осматривавший помощника главаря банды боец крикнул:

– Товарищ капитан, рядом с трупом ранец со «спутником».

– Неси его сюда.

Дементьев сказал Котину:

– Придешь в себя, выдвигайся к скале, затем спускайся вниз по тропе. Потребуется помощь, внизу наши. Вербин и ребята-диверсанты.

– Понял! А вы догонять этого ублюдка?

– А мы, Толя, будем догонять этого ублюдка.

Капитан включил радиостанцию:

– Тридцать первый, я – Двадцать первый!

Алешин ответил немедленно:

– На связи!

– Вадим, из банды уцелел только Кабан, он контузил моего сержанта и двинулся на восток. Далеко уйти не мог, я пойду следом, благо он оставил его, ломанувшись в кусты, ты же веди своих ребят на северо-восток. При обнаружении подонка надо взять его живым. Пуля слишком мягкое для этого отморозка наказание.

Командир диверсионно-штурмовой группы ответил:

– Я понял тебя, Андрей, начинаю прочесывание местности в северо-восточном направлении.

– Давай, связь держим постоянно!

– Ты Вербину не докладывался?

– Нет, не до этого. И что я ему скажу? Что упустил главаря банды? Потом доложу, когда все кончится.

– Тоже верно!

Дементьев приказал четверым бойцам:

– За мной, в колонну по одному, бегом марш!

Одновременно от вершины в «зеленку» пошло полноценное отделение диверсионно-штурмовой группы, ведомое капитаном Алешиным.

Не прошло и десяти минут, как один из солдат группы Дементьева крикнул:

– Автомат!

Капитан обернулся:

– Где?

– Вон, в кустах справа!

– Давай его сюда!

Боец принес «АКС-74».

Дементьев сказал:

– А Кабан-то в панике! Раз бросил оружие и не захватил спутниковую станцию. Рванул в лес изо всех сил. Надолго его не хватит, и скоро он сбросит скорость. Ну а мы ускоряемся.

Бойцы третьего отделения разведывательно-штурмовой группы продолжили бег, увеличив темп.

Кабан, оторвавшись от преследования метров на триста, начал уставать. Выбежав на небольшую поляну, у одинокой сосны остановился. Прижался к стволу запотевшим, грязным лбом. Тело дрожало, ноги стали ватными, пот покрыл все тело. Бандит прислушался. Никого не слышно. Подумал – русские наверняка постараются заблокировать восточное направление, вышлют людей и для прикрытия севера. И если не поторопиться, то реально можно оказаться в окружении. И тогда остается одно: пустить себе пулю в лоб из пистолета, который остался при нем. А умирать не хотелось. Ой как не хотелось. Поэтому надо бежать. Но уже не на восток, а на север, точнее, на северо-восток, в направлении виднеющихся вершин безымянного перевала. Добраться бы до гор, там он сумеет скрыться, в горах главарь банды как рыба в воде, в своей стихии. Сделав несколько глубоких вдохов, Кабадзе пробежал поляну и скрылся в лесу, вынужденный вновь продираться сквозь колючие кусты, которые рвали ему одежду, тело. Боли он не чувствовал. Выскочив на редколесье, главарь банды заметил тропу. Это была звериная тропа. Русские обязательно пойдут по ней, значит, надо уйти левее и бежать строго на север. Он рванулся в кустарник и… неожиданно почувствовал, что земля ушла из-под ног. А вскоре – сильный удар спиной о каменистый грунт и боль в левом боку. Подняв голову вверх, Кабадзе понял: он провалился в одну из охотничьих ям. Когда-то здесь таким образом охотились на зверя. Может, на медведя, может, еще на кого, это не важно. Он повернул голову влево, вправо, приподнялся, взглянув на ноги, и удивленно проговорил:

– И надо же было так попасть! Это поистине чудо!

Дело в том, что в дне ямы были вбиты острые колья, и бандит, свалившись с трехметровой высоты, упал так, что колья оказались рядом с телом. А один точно между ног. Стоило Кабану упасть чуть левее или правее, и эти старые деревянные, заточенные колья насквозь пронзили бы его тело. А так только один кол задел левый бок. Да, ему чертовски повезло. Хотя как еще смотреть. Здесь он в ловушке, а с другой стороны…

Кабан поднялся, осмотрел яму. Одна, северная сторона ее была осыпана, видно, сюда попал зверь, и охотники вытаскивали тушу, обвалив часть капкана. Этот обвал накрыл крупные корни, торчавшие из стены ямы, создавая естественное укрытие. Не раздумывая, Кабадзе вполз в своеобразную пещеру. Теперь сверху его видно не было. Русские выйдут на яму, но, никого в ней не обнаружив, продолжат поиски. Наверняка обстреляют на всякий случай стены и дно, но земляной вал, смешанный с корнями, не пробьют, так как будут стрелять не в упор, а по наклонной. Рикошетировать пулям не от чего. Ну, разве что от острых кольев. Рикошет не опасен. Пуля теряет убойную силу, начав метаться по непредсказуемой траектории. И земляной вал также не пробьют. Вопрос в другом. Не решатся ли спецназовцы спуститься сюда? А ведь могут. Ну что ж, тогда не останется выбора, придется отстреливаться, оставив последний патрон для себя. Сдаваться в плен Кабану нельзя. Смерть все одно достанет его, или в следственном изоляторе, или на зоне, или в тюрьме пожизненного заключения, вот только легкой она не будет. Русские тоже умеют мстить за своих товарищей. И особо не церемонятся с теми, кто убивал их сослуживцев. Завалят – как пить дать, но перед этим заставят мучиться. Так уж лучше самому. Ствол к виску, палец на спусковой крючок. Выстрел, и все кончено. Быстро и безболезненно. Устроившись поудобнее, забившись в глубь убежища между корней, Кабадзе достал пистолет, проверил патроны в обойме, вставил ее в рукоятку «ПМа», передернул затвор. На предохранитель ствол ставить не стал, незачем. Не от кого предохраняться. Затих, ожидая решения собственной участи, готовый к самоубийству.

Вскоре в редколесье вышла и группа Дементьева. Капитан сплюнул на землю:

– Черт! Кусты закончились, теперь след отыскать будет сложнее. Так! Куда мог податься Кабан?

Радиостанция командира группы пропищала сигналом вызова. Дементьев ответил:

– Валдай-21 на связи!

– Это Тридцать первый! Как успехи, Андрей?

– Да никак, Вадим. Пока по «зеленке» тянулся кустарник, шли по следу, на колючках остались куски камуфляжа Кабана, сейчас началось редколесье, видна тропа, дальше вновь кусты. Но теперь, чтобы обнаружить след, придется осматривать обширный участок кустарниковых зарослей. Это потеря времени.

– Понятно!

– Ты где находишься?

– Примерно в километре от ущелья.

– Значит, где-то недалеко. Обозначь себя радиомаяком.

– Минуту!

Дементьев взглянул на связиста:

– Вруби систему поиска!

– Есть!

Через полминуты Афонин доложил:

– Система фиксирует работу «маяка»!

– И как далеко этот «маяк»?

– Так, сейчас, в двухстах пятидесяти метрах восточнее нас, товарищ капитан.

Дементьев вызвал Алешина:

– Вадим! Ты в двухстах пятидесяти метрах восточнее меня!

– Что делаем дальше?

– Продолжай прочесывание леса, постоянно отклоняясь на север. Кабан где-то рядом, надо перекрыть ему отход на восток и север.

– А если он развернется и пойдет на запад?

– Нет! Туда ему идти нельзя. Там «зеленка» разрывается на довольно крупные участки плоскогорья. Пилоты «вертушек» увидят его.

– Кстати, я что-то не слышу рокоты их двигателей. Где они летают?

– Ты у меня спрашиваешь?

– Так узнай у Вербина! Если «крокодилы» ушли на базу, пусть вызывает еще машины. Иначе запад окажется вне контроля. Да и докладывать ему пора, удивляюсь, как это Вербин сам еще не вышел на тебя!

– Ладно! Ты давай, продолжай зачистку, я связываюсь с командиром и иду дальше.

Алешин предложил:

– Может, нам перебросить одно отделение моей группы на север и оттуда направить навстречу тебе? Тогда Кабан может попасть в «вилку»!

– Посмотрим! Ты поторопись, у Кабадзе силы на исходе, но его гонит страх. Скоро он сдастся, вопрос – где? Если проскочит к горам, считай, кранты. Там мы его не достанем. Горы здесь начинаются крутыми склонами. Поднимется на перевал, и поминай как звали!

– Принял! Продолжаю зачистку местности!

Дементьев переключился на командира отряда:

– Валдай, я – Валдай-21, как слышишь, прием?

Вербин ответил:

– Слышу и хочу узнать, почему до сих пор не выходили на связь?

– Виноват, не было времени!

Подполковник повысил голос:

– Что значит – не было времени связаться с командиром?

– События развивались очень уж быстро, и приходилось постоянно корректировать действия подразделений!

– События у него развивались быстро, видите ли. Ладно! Давай докладывай результаты работы по банде.

– Четверых боевиков на Латунина вел сам Рамиз Бакашвили. Я тут одного духа зацепил, он и выдал по нему информацию. Отделение Латунина уничтожило боевиков, сержант ранил Рамиза и пленил его!

– Рамиза взяли?

– Так точно!

– Это уже лучше. Дальше?

– Уничтожили еще двух бандитов, выходивших с поляны в северо-восточном направлении.

– Хорошо!

– А вот дальше, товарищ подполковник, ничего хорошего. Кабан с помощником, отправив остатки своего отряда на поляну, тем самым подставив их нам, сами двинулись на юго-восток. Вышли на позицию Котина. Помощника сержант срезал, а Кабадзе, прикрывшись трупом, всадил очередь в Котина.

– Убил?

– Нет! На этот раз пронесло. Бронежилет выдержал, но болевой шок лишил сержанта возможности продолжать бой! Этим и воспользовался Кабан. Бросив спутниковую станцию, а чуть позже и автомат, он рванул на северо-восток. Я пошел следом, Алешин наперехват, блокируя восточное направление. Вели Кабана до поляны, затем до редколесья. Здесь рядом тропа, кустарник дальше, но след мы потеряли. Я отдал команду Алешину продолжить поиск, постепенно охватывая район вероятного нахождения Кабана. Редколесье, повторяю, помешало нам.

Вербин проворчал:

– Плохому танцору всегда что-то мешает.

Дементьев взорвался:

– Знаешь что, командир, ты свои шутки-прибаутки для «гражданки» прибереги. Там будешь баб развлекать. А мне не до них. У меня девять ребят полегло в этой чертовой «зеленке», пятеро раненых, Игоря Коробова бандиты завалили, а ты про танцора лепишь. Люди измотаны до предела, но продолжают работать. И не моя вина в том, что доблестная разведка ГРУ прозевала целую резервную группу боевиков, подошедшую к объекту вместе с отрядом Кабана, который, кстати, мы весь уничтожили, двоих боевиков пленив, в том числе Рамиза. И это в условиях кардинально изменившейся обстановки.

Командир отряда ответил:

– Ладно, ладно, Андрей, успокойся. Извини, погорячился, не то сказал, но ты тоже пойми меня.

– Да я пойму, а вот матери, жены, дети погибших здесь поймут нас?

– Все, капитан, прекрати. Нам нужен Кабан!

– Знаю.

– Чем я могу помочь вам с Алешиным?

– Вадим предложил перебросить второе свое отделение на север, чтобы охватить район с трех сторон. Это возможно?

– Да, «Ми-8» в ущелье!

– Перебрасывайте людей в квадрат 22–20! Оттуда, растянувшись в цепь, пусть идут строго на юг. Латунин прочешет восток и северо-восток, я иду с юга, а вот западное направление следует взять под контроль с воздуха. Не слышно и не видно, чтобы «вертушки» проводили разведку!

– Первая «двойка» ушла на базу, у них топливо тоже ограничено. Вызываю вторую «двойку». И направляю на облет квадратов 21–20, 21–19 и 21–18! Отделение Григорьева с перевала снимаю!

– Понял! Пусть летуны повнимательней вниз смотрят.

– Одним им задачу не решить. Придется перебрасывать на блокирование западного направления и третье отделение группы Алешина. У него пять человек. Мало, но что имеем. В общем, мы оцепляем район. Но ты уверен, что Кабан не успел из него выйти?

– Я уверен лишь в том, что на данный момент он находится в «зеленке». А вот где именно, извините, не знаю.

– Так узнай, черт бы побрал эту гребаную операцию! Слышишь, Андрей! Найди его!

Глава 7

Зеленый массив севернее разрушенной крепости Кентум, понедельник, 5 июня. 7 часов 50 минут местного времени.

Закончив переговоры с командиром отряда, капитан Дементьев подозвал к себе четверых находившихся в его распоряжении бойцов третьего отделения:

– Внимание! Всем разойтись по поляне, осмотреть тропу, кусты. Задача – найти след Кабана. Работать не спеша, внимательно, но быстро. Вопросы? Нет вопросов. На осмотр территории двадцать минут. Вперед!

Спецназовцы веером пошли к кустам. Один из них, рядовой Леонид Смелов, направился к звериной тропе. Станция капитана вновь пропищала сигналом вызова. Капитан подумал: кто это еще может быть? Опять Вербин или Алешин, обнаруживший Кабана?

Ответил:

– На связи!

Но услышал голос одного из двух бойцов, уничтоживших боевиков, пытавшихся от родника пройти в «зеленку», используя северо-восточное направление, рядового Шевчука:

– Двадцать первый! Я – Двести тридцать шестой!

– Слушаю тебя!

– Что нам с Двести тридцать седьмым делать? Боевиков уничтожили, больше никого не видим.

Дементьев приказал:

– Оставайтесь на месте, прикрывая северо-восточное направление «зеленки». Не исключено, что оставшийся в живых главарь банды решит пойти к вам. Точнее, к роднику.

– А что, его еще не взяли?

– Нет, не взяли, так что не расслабляться!

– Есть!

Над лесом прошли два вертолета «Ми-24», за поляной повернув на запад. Где-то в стороне пророкотал «Ми-8». Вербин начал переброску отделений оцепления района. Андрей прикурил сигарету, но не успел сделать пару затяжек, как от тропы появился рядовой Смелов:

– Товарищ капитан! Здесь несколько охотничьих ям.

Дементьев прошел к подчиненному, по пути выкурив сигарету. Подошел, спросил:

– Где?

– Здесь, слева, рядом. Три штуки, одна от другой метрах в сорока.

– Они что, в ряд расположены?

– Нет, шахматным порядком. Справа тоже, видно, была одна, но полностью осыпалась, осталась лишь воронка. Кто и на кого здесь охотился подобным образом?

– Наверное, те, кто защищал крепость. Им чем-то питаться надо было? Вот и били зверя. Здесь до сих пор и медведь, и кабан водятся.

Офицер и контрактник подошли к первой яме. Той самой, куда провалился и где укрылся Лечо Кабадзе.

Дементьев осторожно приблизился к краю, поддерживаемый подчиненным, заглянул вглубь. Внизу темнота. Пришлось привыкать. Вскоре Дементьев различил дно с вбитыми в него острыми, почерневшими от времени кольями. Из ямы тянуло трупным запахом.

– Вроде пусто! Но надо получше проверить эти ямы.

Рядовой спросил:

– Считаете, Кабан мог укрыться в одной из них?

– Вряд ли. Спуститься ему не на чем, прыгать – прямо на колья налететь.

– А если он по стенке?

– Остался бы след. Впрочем, посмотрим другие ямы.

Осмотр капканов ничего не дал. Как не принесла никаких результатов и вся разведка. Подчиненные доложили, что, обойдя кусты, следов их преодоления ни человеком, ни зверем не обнаружили.

Дементьев произнес:

– Неужели эта тварь переиграла нас, пропустив отделение, и затаилась где-то сзади, в лесу? Но мы шли по следу. До… этой самой поляны. А если Кабан здесь развернулся и дал ходу в обратку? Мы прошли мимо, а он ломанулся на юг?

Солдат спросил:

– Почему не на восток?

– Потому что нарвался бы на ребят Алешина. Он прикрывает и восток, и участок северо-восточного направления. А вот нас никто не прикрывает. За нами – никого. Дойдя же до ущелья, Кабан вполне может завернуть и на восток. Черт! Ну как его не завалил Котин? Тогда все закончилось бы. А сейчас ищи иголку в стогу сена.

Смелов сказал:

– Да иголку мы нашли бы. Растащили бы стог и прошлись над сеном магнитом. Кабана же магнит не возьмет!

– Так! Где-то он все одно должен сделать привал. Ему просто необходимо хоть частично восстановить силы.

– Если не ширнется дурью.

– Наркотик поможет в первые полчаса, ну, час, а потом только навредит. И надо либо еще колоть, либо залегать на длительный период. Чтобы залечь, надо еще место найти, наркотик может привести к передозе. Нет, Кабадзе принимать допинг не станет. Ему необходимо реально рассчитывать физические силы и иметь ясную голову.

Дементьев извлек из чехла радиостанцию, вызвал командира первого отделения:

– Двадцать третий, ответь Двадцать первому!

– На связи, командир!

– Слушай, что надо сделать. Вызови Шевчука с Морозом и отправь с ними еще троих бойцов на прикрытие южного направления. Назначь старшего. Пусть ведет ребят сначала к скале, затем от скалы на восток, где-то на километр, после чего рассредоточит подразделение в лесу на удалении в пятьсот метров от ущелья. С остальными бойцами оставайся на месте. Как понял?

– Понял, Двадцать первый, выполняю!

– У тебя все спокойно?

– Так точно. Тишина!

– Работай!

Отключив станцию и уложив ее в чехол, Дементьев повернулся к бойцам:

– Идем, осмотрим как следует ямы!

Бойцы вышли к первой яме.

Дементьев приказал:

– Веревку!

Один из солдат снял с себя упакованный в чехол моток крепкой капроновой веревки.

Капитан взглянул на Смелова:

– Леонид, закрепи на поясе трос. Приготовь фонарь. Мы опустим тебя в яму, осмотришь ее!

– Бесполезно все это, товарищ капитан, спуститься, как вы сказали, туда невозможно, а если Кабан провалился бы, то так и висел бы на кольях!

– Меньше говори, Леня! Выполняй приказ!

Вскоре Смелова опустили в яму. Он осмотрел ее. Крикнул:

– Можете поднимать.

На поверхности, сняв трос, доложил:

– Никого там нет, товарищ капитан. Одна стена частично обрушена, остальные в корнях деревьев или кустов, колья все целы.

Капитан кивнул:

– Ладно. Идем ко второй яме!

Бойцы пошли в лес. Дементьев, подумав, достал из пояса наступательную гранату. Отошел от ямы, бросил в нее «РГД-5». Прогремел глухой взрыв, подняв над ямой столб пыли и гари. Капитан проговорил:

– Вот так! Теперь там точно никого нет!

Осмотр других капканов также ничего не дал. Подорвав остальные ямы, Дементьев вызвал Алешина:

– Тридцать первый, я – Двадцать первый, прием!

Командир диверсионно-штурмовой группы ответил вопросом:

– Что это за взрывы у тебя, Андрей?

– Ямы охотничьи рванул! Попались тут по ходу три штуки. Осмотрели, никого. Но для страховки решил завалить их. Да и чтобы кто из наших случайно не угодил в них. Там заостренные колья. Провалишься – смерть!

– Понял! След Кабана не обнаружил?

– Нет! Эта падла словно сквозь землю провалился. До поляны след есть, за ней пусто. Мистика какая-то. Не мог же он по деревьям пробираться?

– Да! И на меня он не выходил.

– Вот и хрен-то. Север с западом молчат, от пилотов «вертушек» ничего, значит, и у них голяк. Впрочем, петля затягивается. Через час-полтора сойдемся. И будет ой как весело, если поиск окажется пустым.

Алешин проговорил:

– Да, веселье еще то начнется. Хотя… Знаешь, Андрюха, плевать на все! Это наш последний выход. Разъедемся кто куда, а Кабана рано или поздно прихлопнут. Такие ублюдки долго не живут. Или наши завалят, или свои замочат.

– Если эта тварь за «бугор» не сорвется!

– Подельники его везде найдут.

– Я должен сам пристрелить его, Вадим, понимаешь, сам. Его подонки положили девять моих ребят. Не могу я упустить его. И найти не могу.

– Понимаю! Но еще не все потеряно. Продолжаем поиск?

– Продолжаем.

Доложив Вербину о ходе поисков Кабадзе и предпринятых мерах по прикрытию тыла, капитан Дементьев приказал четверым своим бойцам развернуться в цепь и, внимательно осматривая местность, повел их глубже в лес на северо-восток, навстречу отделению диверсантов, уходя от убежища Кабана.

В 9.10 отделение, ведомое Дементьевым, встретилось с подразделением Алешина.

Офицеры пожали друг другу руки.

Командир диверсионно-штурмовой группы сказал:

– Хреново выглядишь, Андрей.

– А как, по-твоему, я должен выглядеть?

– Да, проморгали банду Рамиза.

– Слишком велика цена чьей-то халатности.

– Имеешь в виду разведку?

– Ну не тебя же? Да что об этом говорить? Получили то, что имеем. Кабан словно растворился в лесу. Испарился, исчез!

– Может, подготовил схрон?

– Зачем? И когда он сделал бы это?

– Подготовить схрон мог Бекмураз.

– Тот был уверен в безопасности. Хотя… Бекмураз мог. Но тогда только он и знал, где этот схрон. Без проводника нам его не найти.

– В подземном тоннеле крепости, уходящем на восток, взяли трех духов. Может, стоит их допросить?

Дементьев взглянул на Алешина:

– Тоннель, говоришь? Вот, значит, как Кабан сумел скрытно подвести отряд к тропе? Понятно, но допрос пленных ничего не даст. Бекмураз не оставил бы в живых тех, кто готовил схрон.

– Тоже верно. Что будем делать дальше?

– Ждем подхода ребят Хохлова и Григорьева.

– Сержанта Хохлова командир отправил на север?

– Да!

Дементьев посмотрел на часы:

– Скоро должны подойти твои отделения, мимо этого места им не пройти.

Алешин спросил:

– Слушай, Андрюх, а не мог Кабан уйти на юг? Пока от них ничего не было.

– Да, если мы не обнаружим Кабана, операцию завершенной считать нельзя. А в принципе, да и хрен с ней. Нас все одно – поймай мы Кабана, упусти – расформируют по возвращении на базу. Вот те, кого оставят, пусть и гоняются за ним и за такими же, как этот гамадрил. Да мне плевать бы на этого Кабана, но обидно, понимаешь. Из-за этой суки погибли девять моих ребят, Игорек Коробов погиб. А я даже отомстить не смог. Как мне прощаться с ними? Извините, мол, упустил я того, кто приказал вас убить?

– Понимаю тебя, Андрюх, но что делать?

– Знал бы, не стоял с тобой.

Радиостанция Дементьева пропищала сигналом вызова.

Он ответил:

– Двадцать первый на связи!

Услышал голос младшего сержанта Андреенко, командира группы, отправленной на прикрытие юга района «зеленки»:

– Это Двести четырнадцатый, командир!

– Ну?

– У нас ничего. Вышли к спуску, прошли по вершине, углубились в лес. В «зеленке» никого!

– Ясно! Продолжайте прочесывание местности в северо-восточном направлении. Я передам приказ на возвращение, когда подойдет время!

– Приказ принял! Выполняю!

Дементьев отключил станцию, сплюнул в траву:

– Юг пуст.

Алешин проговорил:

– Кабан мог опередить твоих бойцов.

Дементьев неожиданно взорвался:

– Мог! Он все может, а мы ни хрена не в состоянии сделать!

– Ты чего кипятишься? Прекрасно знаешь, что в «зеленке» раствориться проще простого, тем более если знаешь местность и что тебя усиленно ищут.

– Надо было собак разыскных запросить.

– Думаешь, Кабан не подстраховался на этот случай?

– Не знаю!

– Подстраховался. Хотя чего говорить о собаках. Их у нас все равно нет. А вызывать поздно.

Дементьев выкурил сигарету, спрятав потушенный окурок по привычке в карман:

– Так! Если Кабан не ушел из района, то по лесу метаться не будет. Он понимает, что окружен и любое перемещение может быть замечено. Значит, где-то прячется. Разворачиваем бойцов в линию и идем к поляне с родником, проверяя каждый куст, овраг, яму.

Алешин пожал плечами:

– Конечно, идея не самая лучшая, но что-то действительно надо делать. Глядишь, и выцепим этого Кабана.

Офицеры отдали команды подчиненным, и те, построившись в шеренгу, начали движение к исходному пункту.

В 10.30 на связь вышел сержант Хохлов.

С ним говорил капитан Алешин.

Приняв доклад, приказал идти к поляне с родником.

Дементьев спросил:

– На севере тоже пусто?

– Пусто!

– Черт бы побрал этого Кабана.

Через десять минут Дементьева вызвал Григорьев. Доложил, что зачистка местности не принесла никаких результатов.

В 10.50 все бойцы групп спецназа вышли на поляну.

Оттуда Дементьев вызвал командира отряда:

– Валдай, я – Валдай-21, как слышишь, прием!

Подполковник ответил:

– Слышу хорошо, а вот что услышу? Говори, Двадцать первый.

– Поиск Кабана ничего не дал. Кабадзе не обнаружен. Предполагаю, что ему каким-то образом удалось выйти из района поиска до его блокирования. Продолжать поиск считаю нецелесообразным. И перспектив практически никаких, и бойцы измотаны.

– Плохо, Двадцать первый!

– Согласен, и хуже всего мне. Почему, думаю, объяснять не надо!

– Не надо! Воздушная разведка также оказалась бесполезной. «Вертушки» облетели район по нескольку раз, висели у подножия гор, уходили на восток, запад, юг, пролетали над ущельем – все бесполезно. Наших бойцов чуть ли не каждого видели, Кабадзе нет. Отправил «Ми-24» на базу!

– Ясно!

– Где сейчас находятся подразделения поиска?

– На поляне у родника. Все, принимавшие участие в попытке обнаружения главаря банды, кроме сводного отделения, отправленного мной на юг. Сейчас оно где-то в километре от ущелья и скалы.

– Слушай приказ! Поиск прекратить. Все группы вывести к крепости Кентум!

– А как же тела ребят второго отделения?

– Их уже опустили вниз. Или у бывшего встречающего поста ты кого из своих павших видишь?

– Нет! Приказ принял. Поисковые группы возвращаются к крепости Кентум!

Дементьев переключился на младшего сержанта Андреенко, передал приказание прекратить поиск и вернуться к скале. Далее по тропе выйти к крепости, где сосредоточится все личное отделение боевых групп, принимавших участие в ликвидации банд Бекмураза и исчезнувшего Кабана. Сержант приказ принял. Дементьев повел отделения к скале. В 13.10 боевая группировка отряда специального назначения собралась в ущелье, недалеко от дымящихся остатков развалин старинной крепости Кентум. Бойцы от усталости попадали на камни, траву, валуны. В стороне стоял вертолет «Ми-8». Подполковник Вербин подозвал к себе командиров групп:

– Ну что, спецы? Упустили Кабана? Плохо, но черт с ним. Еще поймает свою пулю. Сейчас грузим на борт раненых, пленных и группу Алешина без отделения Григорьева. Отправляем на базу, там все готово к приему раненых, да и пленных тоже. С этим бортом лечу и я. За тобой, Андрей, – Вербин взглянул на командира разведывательно-штурмовой группы, – придут две транспортные «вертушки». Одна всех не заберет. Я имею в виду погибших и ребят Григорьева. По прибытии всем отдых. Тела погибших медики полка перевезут в морг районной больницы Джербета. Завтра начнем готовиться к прощанию с ребятами. Ну а потом разбор полетов. Хотя чего тут разбирать? Скорее начнется процедура расформирования отряда. Вот такие дела. Вопросы ко мне?

Дементьев проговорил:

– Да какие, к черту, могут быть вопросы?

– Верно! Все вопросы уже заданы, и на все получены ответы. Исчерпывающие ответы.

Командир отряда повернулся к Алешину:

– Поднимай своих, Вадим! Начинай погрузку. Пленные уже на борту. Предупреди ребят, чтобы не замочили их. Еще пригодятся.

– Да кому они нужны, мочить их?! Но за целостность их морд, челюстей, ребер или яиц, сразу говорю, я не ответчик!

– Я тебе дам, не ответчик. Пленных не трогать. Это приказ! За нарушение – строгое наказание.

Дементьев спросил:

– Кого наказывать собираешься, командир? Тех, кто к армии больше не имеет никакого отношения?

– Хватит болтовни! Пока приказ о расформировании не будет доведен до всего личного состава, отряд остается подразделением Вооруженных Сил!

Алешин поправил автомат:

– Да не волнуйтесь вы за пленных. Не тронем! Хотя я бы лично не против сбросить их с «вертушки», когда пойдем на базу. Пусть полетали бы эти орлы горные без парашютов.

– Ступай, капитан!

– Есть, товарищ подполковник!

Командир диверсионно-штурмовой группы отдал приказ на построение двух отделений.

Вскоре «Ми-8» с Вербиным, боевой группой, ранеными и пленными поднялся над ущельем и ушел за перевал. Наступила тишина.

Дементьев подошел к площадке, где «накрытые тентом» в ряд лежали девять погибших его подчиненных, возле которых находился санинструктор отряда, сержант Волченок. Сержант поднялся. Дементьев спросил:

– Где лежит Коробов?

– Первый слева!

– Открой мне его!

Сержант замялся:

– Не надо бы, товарищ капитан.

– Ты плохо понимаешь по-русски? Я сказал, сними тент с тела старшего лейтенанта!

– Да я сниму, но вы не узнаете своего заместителя, сильно изуродован труп. Видимо, граната взорвалась прямо рядом с офицером.

– Выполняй приказ!

– Есть!

Санинструктор наполовину открыл тело Коробова. Труп действительно был изуродован до неузнаваемости, только глаза, остекленевшие, уцелевшие каким-то чудом, с навсегда застывшей болью смотрели в голубое небо. Глаза старшего лейтенанта Коробова.

Дементьев почувствовал, как ком подкатил к горлу. Откашлявшись, капитан закурил. Он курил и смотрел на своего заместителя и друга. В несколько затяжек выкурив сигарету и забросив окурок за камни, капитан закрыл глаза старшему лейтенанту. Резко поднялся и отошел от площадки. Санинструктор накрыл тело тентом. Капитан присел на камень. На душе было тяжело. Чувство вины перед подчиненными душило командира группы. И не важно, что в смерти подчиненных он не виновен. Дементьев обязан был просчитать все возможные и невозможные варианты вероятного развития событий у крепости Кентум. Не просчитал. И сейчас Игорь Коробов вместе с восемью его бойцами лежали мертвыми под серым тентом. А тот, кто отдал приказ убить их, выжил. Ушел от возмездия. Капитан достал очередную сигарету. Андрею нестерпимо захотелось выпить. Спирт был у санинструктора, но потребовать фляжку Дементьев не успел. Из-за перевала показались два вызванные Вербиным вертолета «Ми-8». И тут же рация командира группы издала сигнал вызова. Он ответил:

– Валдай-21 на связи!

– Я – Заря-1, командир экипажа ведущего вертолета Евстигнеев!

– Славик?

Дементьев узнал искаженный голос знакомого пилота.

– Быстро вы, однако, прибыли, Слава!

– Так мы поднялись, когда Ступин только отошел от вас. На полпути встретились. Ты мне, Андрюха, обозначил бы площадки для посадки! А то сверху дно ровным кажется, а начнешь снижаться, шасси к едрене фене поотлетают. Площадки для двух машин! Сделаешь?

– Какой разговор?

Он приказал Латунину:

– Женя! Поднимай ребят. Обозначь площадки, пригодные для посадки вертолетов!

Сержант поднялся:

– Есть, товарищ капитан.

И тут же крикнул:

– Внимание, группа, подъем, строиться!

Бойцы отделений, обозначив границы площадок, отошли к подножию перевала и подъема к «зеленке». Вертолеты приземлились. В один из них перенесли тела погибших, туда же сели отделение прапорщика Григорьева, капитан Дементьев и связист, в другом устроились два отделения разведывательно-штурмовой группы. Приняв спецназ на борт, «Ми-8» плавно поднялись над ущельем, пошли над перевалом к населенному пункту Джербет, где дислоцировался полк, при котором числился отряд специального назначения «Валдай».

В 15.30 вертолеты плавно приземлились на плац полка, вокруг которого собралось много народу. И солдат, и офицеров, и женщин, жен военнослужащих. Известие о тяжелых боях, которые вела разведывательно-штурмовая группа Дементьева, распространилось по военному городку быстро, и толпа вышла встречать уже первую «вертушку». Офицеры и солдаты угрюмо смотрели, как по трапу из вертолета выносят и выводят раненых, препровождая в полковой медицинский пункт, куда прибыла бригада медиков из дивизионного медико-санитарного батальона. Смотрели, как выходят на плац усталые, грязные спецназовцы, передавая оружие сослуживцам по третьей штурмовой группе отряда, как еле идут к своей казарме. Смотрели, как под конвоем к гауптвахте отвели четверых боевиков, одного на носилках понесли к штабу. Вертолет взлетел и ушел за территорию полка, но люди не расходились. Все ждали прибытия еще двух «вертушек» с погибшими. Вскоре они появились. Приземлились одновременно. Первым на плац вышел капитан Дементьев. Передал оружие подбежавшему солдату, осмотрел народ, столпившийся вокруг плаца. Несмотря на большое количество людей, над частью стояла мертвая тишина. Офицеры не разгоняли солдат, мужья не пытались отправить домой жен. Даже дети не плакали. На плац к первому вертолету подъехала грузовая машина «ГАЗ-66», кузов которой был закрыт тентом. Дементьев дал отмашку рукой, и из вертолета бойцы отделения Григорьева начали выносить погибших. По толпе прошел вздох. Еще суровей стали лица мужчин, женщины заплакали, смахивая слезы. Заплакали и дети. Убитых выносили на плащ-палатках и тут же грузили в автомобиль. Одновременно из второго вертолета вышли бойцы двух других групп Дементьева. Они так же, не обращая внимания на народ, устало и безразлично направились к казарме. Вскоре «ГАЗ-66» с начальником полкового медицинского пункта и двумя мотострелками выехал с территории плаца и части, пойдя по дороге на Джербет. Вертолеты улетели. Люди начали расходиться. К Дементьеву подошел Вербин:

– Все закончилось, Андрей!

– Тогда разрешите, я пойду домой?

– Иди! Выспись, а потом пригласи кого-нибудь из офицеров. Одному тебе оставаться не стоит. Сутки на отдых у вас есть.

– Ладно, там видно будет. Почему люди у плаца собрались? Или их специально вывели? Непонятно только, зачем?

– Никто никого не выводил. О том, что группа попала в критическую ситуацию, в полку стало известно, когда я начал поднимать Алешина, вертолеты. А ты не хуже меня знаешь, как быстро распространяется по гарнизону любая информация. Узнали в городке и когда вернутся группы. И о потерях наших узнали. Потому и пришли. А что тебя смущает, Андрей?

– То, что здесь не цирк и не театр.

– Понял! Не отошел! Ступай!

Дементьев, повернувшись, направился по аллее, ведущей к воротам в городок, где жили офицеры и члены их семей. Прошел до общежития. В фойе его встретила дежурная – Лиза, супруга начальника штаба полкового артдивизиона:

– С возвращением, Андрюша!

– Спасибо!

– Слышала, ребят ваших поубивало в горах много?

Дементьев взглянул на женщину:

– Игорька Коробова в том числе…

Дежурная ахнула:

– Игорька? Господи, как же так? Молодой ведь еще… был!

– А остальные – старики? Ты организуй, чтобы в его номере вещи собрали, порядок навели.

– А куда вещи-то?

– В холодильник! У коменданта спроси! Вода в душевой есть?

– Есть, холодная!

– А когда у нас горячая была? В общем, я к себе, ко мне никого, кроме посыльного, не пускать.

– Ясно! Скажи, Андрей, а когда похороны?

– Это как начальство решит.

– А правда, что ваш отряд расформировали?

– Я приказа не видел. Все, устал, извини!

Дементьев прошел к себе в номер, сбросил форму, в плавках, с полотенцем и туалетными принадлежностями прошел в душевую. Встал под струи холодной воды. Там же побрился. Вернулся в номер, включил кондиционер, достал из неработающего холодильника, служившего по большей мере обычным шкафом, бутылку водки и банку тушенки. Ножом вскрыл консервы. Налил полный стакан.

– За вас, мужики, за тебя, Игорь, пусть земля вам будет пухом.

В три глотка опорожнил стакан. С ножа закусил ломтиком тушеного мяса. Закурил. Постепенно комнату заполняла прохлада. На кровати, тумбочке, полке – везде пыль. И это за каких-то несколько дней налетело. Вытряхнул одеяло, остальное убирать не стал, не было желания. Выпил второй стакан. Закурил, задумчиво сбрасывая пепел в пепельницу.

Дверь номера неожиданно открылась. На пороге появилась медсестра санчасти:

– Здравствуй, Андрюша!

Капитан взглянул на женщину:

– Надежда? Зачем пришла? Твое место возле раненых.

Дерник присела на край кровати, рядом с Дементьевым:

– Раненые в порядке, им оказана квалифицированная помощь, ни чьей жизни не угрожает опасность. Сейчас раненым нужен покой!

– Что тебе надо?

Дерник увидела почти опустошенную бутылку водки:

– Не поможет спиртное, Андрюш.

– А что поможет? Или кто? Не ты ли?

– Я помогу!

– Ты не учла одно, что я не нуждаюсь в чьей-либо помощи, а тем более жалости, ты же смотришь на меня, как на жертвенного барана, которому вот-вот перережут горло. Не надо! Иди, если в санчасти делать нечего, к своему жениху-лейтенанту! Я устал, хочу спать!

Но Дерник только ближе подвинулась к офицеру:

– Когда по гарнизону прошло известие, что твоя группа вступила в бой с крупной бандой, у меня все внутри оборвалось, а когда стало известно, что группа несет серьезные потери, так вообще чуть с ума не сошла. Пыталась узнать, что происходит в горах, кто убит, кто ранен, боясь услышать твою фамилию. Ночами спать не могла…

Дементьев ухмыльнулся:

– Как же на это реагировал твой жених? Шаповаленко, по-моему?

– Не о нем речь. О нас с тобой!

– Ты, дорогая, хрен с пальцем не путай. У нас с тобой ничего нет и не будет.

– Ну почему ты так жестоко со мной?

– Жестоко? Да что ты знаешь о жестокости? В общем, иди отсюда, Надь, оставь меня.

– Я люблю тебя, Андрей!

– Это твои проблемы. И ты, помнится, неплохо начала их решать вместе с лейтенантом. Вот и продолжай в том же духе. А я скоро свалю отсюда. Чтобы больше никогда не видеть эти проклятые горы и эти косоглазые, тупые рожи бандитов. Уходи!

– Андрей!

Дементьев резко повысил голос:

– Уходи, сказал! Или мне помочь тебе?

Приложив платок к глазам, Дерник вышла из номера, закрыв за собой дверь. Андрей закурил очередную сигарету. Подумал – может, зря он вот так жестоко с медсестрой? Может, она действительно его любит? Хотя какое это имеет значение? Главное, он-то к ней равнодушен.

Взгляд Андрея упал на мобильный телефон. Он взял трубку. Зарядка в норме. А не позвонить ли матери? Родной голос услышать? Если, конечно, она сейчас в городе. В деревне мобильная связь не работает. Туда не дозвониться. А вот в Переслав почему бы и нет? Капитан набрал номер. Пошли длинные гудки. Значит, мать в городе, иначе бы голос в трубке выдал – «абонент временно недоступен» или «находится вне зоны действия сети». Но гудки продолжались, а никто не отвечал. Возможно, мать вышла прогуляться, телефон оставив дома. Но чувство тревоги неожиданно сжало сердце капитана. Не случилось ли чего? Отключив мобильник, капитан допил остатки водки.

В дверь постучали.

Андрей спросил недовольно:

– Ну, кого там еще черт принес? Сказал же не пускать никого.

В комнату вошел капитан Алешин:

– Кроме посыльного!

– А ты что, посыльный?

– Могу уйти.

– Да чего там! Проходи!

Алешин увидел на столике пустую бутылку водки:

– Ого! И когда ты пол-литра усидеть успел?

– Недавно!

– С Дерник, что ли?

– Почему с Дерник? Что, бля, за гарнизон? Заглянула баба на минуту, а уж весь городок знает.

– Ну не весь, а всего лишь я да дежурная по общаге, Лизка. Дерник слезы у нее в дежурке льет, клянет судьбу свою несчастную, плачет о любви к тебе, Андрей, неразделенной. Вот и подумал: наверное, вы вместе выпили, а потом ты ее выгнал.

– Надежда действительно приходила, рассказывала, как она переживала, узнав о том, что произошло у Кентума, ночи не спала, в любви опять признавалась. Я не выгонял ее, хотя… все же, наверное, выгнал. Сказал: уходи. Она со слезами ушла. Но вот пить с ней не пили. Один уговорил пузырь.

Алешин произнес:

– Напрасно! Опоздал я!

– В смысле?

– Да хотел отвлечь тебя, предложить съездить в Джербет, посидеть в кабаке.

– Какой кабак? Я спать хочу.

– Это понятно!

– Что тебе понятно? Водка ни хрена не взяла меня. Просто устал. А для поездки в кабак ситуация не та.

Алешин ответил:

– Что ж, отдыхай! Только что, проспавшись, делать будешь?

– Хорошо, если утром посыльный разбудит.

– Ну ладно! Пошел я!

– Ты в штаб не заходил?

– Заходил!

– Приказ на увольнение пришел?

– Не спрашивал! Да и какая разница? Пришел, не пришел. Главное, решение по нам принято. Давай, Андрюх.

Командир диверсионно-штурмовой группы вышел из номера товарища.

Дементьев, сбросив майку и брюки, упал на кровать. Еще раз набрал городской номер матери. Вновь услышал длинные гудки, никто трубку не брал. Положив телефон на столик, капитан уснул. И снился ему бой в «зеленке» у старой крепости Кентум. Только развивался он по-другому. Так, как планировали спецназовцы. И все подчиненные остались живы. И летели они на базу вместе с Коробовым. Тот был весел, рассказывал анекдоты. Андрей смеялся. Потому очень удивился, когда увидел на плацу у «вертушек» санитарные машины и черный «ГАЗ-66», а также упавшего вдруг Игоря. Дементьев нагнулся над ним и увидел, как из уголка рта друга пробивает тонкую дорожку кровавая струйка. Андрей закричал:

– Игорь! Игорь! Что с тобой?

Коробов открыл глаза:

– А ты разве не знаешь, командир? Ведь меня и еще восьмерых ребят убили боевики Рамиза.

Дементьев закричал:

– Нет!

И от этого крика, весь в поту, несмотря на то что кондиционер хорошо охлаждал комнату, проснулся, рывком сел на кровати. Поняв, что видел сон и Игорь Коробов действительно погиб у проклятой скалы над ущельем, посмотрел на часы: 19.20. Желание спать как рукой сняло. Дементьев протер лицо полотенцем. Закурил. Почувствовал озноб. Сказывалась работа кондиционера. Капитан оделся в спортивные брюки и майку. Докурив сигарету, сразу же прикурил другую. От выпитой водки слегка подташнивало, настроение было прескверное, тем более Андрей понимал, что теперь он вряд ли скоро уснет, обреченный находиться в номере общежития со своими далеко не веселыми мыслями. Затушив окурок, Дементьев взял сотовый телефон, вновь позвонил в Переслав и опять услышал в трубке лишь длинные гудки. Отключив вызов, набрал номер Алешина. Тот тут же ответил:

– Да, Андрюх? Не спится?

– Выспался.

– А я что тебе говорил?

Андрей спросил:

– Твое предложение поехать в Джербет остается в силе?

– Ты насчет кабака?

– Да!

– Можно съездить!

– Поехали! Вот только на чем? Дежурную машину у пехоты возьмем? Маршрутки уже не ходят в поселок. Но тогда назад нам двенадцать верст топать пехом.

– Так у Димана же тачка есть. Он и подбросит, и посидит с нами, и назад привезет!

– Уверен, что Григорьев с восторгом воспримет твою просьбу?

– Ему, Андрюха, сейчас не легче, чем нам всем.

– А если он уже нажрался и спит?

– Григорьев в порядке. Полчаса назад видел его.

– Ну, тогда другое дело.

– Ты одевайся и выходи к магазину, а я свяжусь с Диманом, и мы подъедем к Военторгу.

– Добро! Во сколько выезд?

– Через двадцать минут. Плюс-минус минут пять.

– Понял!

Отключив телефон, Дементьев сменил спортивные брюки на джинсы, майку заменил рубашкой с короткими рукавами, надел светлые носки, летние туфли.

В 19.50 он курил возле закрытого магазина Военторга. Светлая «девятка» остановилась возле него спустя три минуты. Через открытое окошко дверцы водителя прапорщик Григорьев сказал Дементьеву:

– Карета подана, капитан! Загружайся на заднее сиденье.

В 20.00 «девятка», миновав внешний контрольно-пропускной пункт гарнизона, помчалась, набирая скорость, в сторону поселка Джербет, небольшого районного центра. Двенадцать километров машина пробежала за пятнадцать минут, благо дорогу недавно отремонтировали и она была совершенно пуста. Еще десять минут ушло на движение по поселку. В 20.25 прапорщик Григорьев остановил машину прямо у входа в небольшой местный ресторан с одноименным названием «Джербет». Офицеры прошли в зал. Там находилась группа местных молодых парней. Шесть человек что-то оживленно обсуждали между собой. Они были изрядно пьяны. Спецназовцы присели за стол возле окна. К ним тут же подошла официантка Гуля, то ли жена, то ли любовница хозяина ресторана Раджана. Спросила:

– Что будете заказывать?

Ответил Дементьев:

– Водки!

Женщина поинтересовалась:

– Сколько? По сто граммов?

– Какие, Гуля, к черту, сто граммов? Неси пару пузырей открытых и еще тройку запечатанных, с собой заберем, да блок сигарет «Бонд»!

– «Бонда» нет. Есть «Винстон».

– Крепкий?

– Да, в красной пачке.

– Тогда блок «Винстона»!

– Что из закуски?

– А что можешь предложить?

– Плов, бифштекс, шашлык из баранины, люля-кебаб.

– Давай люля-кебаб!

Капитан посмотрел на друзей:

– Вы не против?

Ответил Алешин:

– Без разницы, только не баранину.

Дементьев оформил заказ:

– Три по три люля, зелени, лаваш, ну и водка с сигаретами. Еще вода минеральная, с газом, пара бутылок.

В это время компания парней громко рассмеялась.

Андрей указал официантке на соседний столик:

– И еще, Гуля, попроси молодняк, чтобы тон убавили, у нас траур и настроение очень плохое.

Официантка вздохнула:

– Я передам, конечно, но вряд ли это подействует на них. Мальчики кроме вина плотно зарядились дурью. И наглые они, вот тот, что в белом костюме, – сын начальника милиции. Отец скромнее ведет себя, а сынку море по колено.

Григорьев улыбнулся:

– Ты попроси их, Гуля, а если не послушают, то это уже не твои проблемы.

Официантка вздохнула:

– Видно, вечер станет веселым.

И предложила офицерам:

– А может быть, вы возьмете спиртное, заказ, я все как следует упакую, и уедете в гарнизон? Так не хочется скандала. А потом еще наездов этих придурков.

– Нет уж! Если кому уходить, то это пацанам! А скандала не бойся, не будет никакого скандала. И разборок потом не будет. А где, кстати, Раджан?

– Во дворе. К нему брат заехал. Скоро придет!

– Ну, так мы ждем, Гуля!

Женщина подошла к столику, за которым сидели парни. Что-то сказала им. Они посмотрели в сторону офицеров. Молодой человек в белоснежном костюме рассмеялся, ответил официантке, затем небрежным жестом руки показал, чтобы она ушла. Гуля прошла на кухню. У стойки бара появился Раджан. Кивком головы он поприветствовал спецназовцев. Раньше подходил к столу, здоровался уважительно с каждым за руку. Сегодня ограничился кивком. Было ясно, он опасается группы парней и особенно сынка начальника местного РОВД. Молодежь же не обратила никакого внимания на просьбу офицеров, продолжив развлекаться, неестественно громко ржать над любым словом товарища. Так на них действовал наркотик.

Григорьев проговорил:

– А детишки вроде как положили на нас?!

Дементьев, сжав зубы, процедил:

– Я их, пидоров, успокою.

Алешин взял товарища за руку:

– Да не обращай ты на них внимания, Андрюх. Пацанва под кайфом, ни хрена не соображает. Ослабеет действие дури, свалят. Водкой им не догнаться. Нужна наркота.

Выдержав паузу, к офицерам все же подошел хозяин ресторана:

– Здравствуйте, уважаемые! Рад видеть вас у себя. Давно не заходили, случилось что?

Ответил Дементьев:

– Времени не было, все учения да учения.

– Да, служба, она такая, сам служил, знаю!

Прапорщик взглянул на хозяина ресторана:

– Что ты можешь знать, Раджан? Служил-то, наверное, где-нибудь на складах?

– Э, зачем так говоришь? Хлеборезом был. Ответственная должность. И тяжелая. Это сколько надо буханок нарезать на весь батальон? И на учениях был.

– А ты, оказывается, еще тот вояка.

– Ну, вояка не вояка, а тоже кое-что видел.

К хозяину ресторана обратился Дементьев:

– Скажи, Раджан, ты ребятишек, что, обдолбившись дури, ржут как лошади за соседним столом, успокоить можешь?

– Ай, как их успокоишь, если главный у них Алан, сын самого Мирзы Гаранова, начальника милиции. Подполковника, который дверь районной администрации ударом ноги открывает? Да он и будет этой главой, осенью выборы. И ведь пройдет, хоть весь район против будет, сделают так, что он победит. И начнется ханство. А Алан у него единственный сын. Ему, этому Алану, что в белом костюме, у нас в Джербете позволено все.

Оглянувшись и понизив голос, Раджан быстро проговорил:

– Алан недавно девочку из еврейской семьи, что на окраине живет, в машину затащил, вывез в лес и изнасиловал. Да так, что та потом покончить с собой пыталась. Ее наутро нашли! В тяжелом состоянии. Она, пока была в сознании, рассказала, как дело было, да и сам Алан ничего не скрывал, перед друзьями хвалился, как насиловал малолетку. И что? Замяли дело. Поговорил начальник милиции с родителями девочки, пригрозил, те и замолчали. А девочке всего тринадцать лет недавно исполнилось. Так что я могу против него сделать?

Дементьев произнес:

– Вот оно, значит, что?! Понятно. Ты ничего не делай, Раджан. Иди за стойку, а лучше вместе с официанткой вообще уйди из зала. Посетителей, когда здесь эти ублюдки отдыхают, уже не будет. Ну а мы поговорим с ними.

– Вай! Только Алана не трогайте. За него мне голову снимут.

– Не снимут. Ты иди, поторопи Гулю и своего поваренка.

– Хорошо!

Хозяин ресторана от столика офицеров прошел к компании сына начальника милиции. Что-то, поклонившись, спросил. Алан ему ответил, и Раджан поспешил к тыловому выходу. Вскоре Гуля и ее помощник принесли водку, закуску, сигареты, минеральную воду и так же быстро, как Раджан, удалились из зала.

Дементьев свернул крышку с первой бутылки водки. Григорьев о край стола открыл минералку. Офицеры выпили, закусив по порции люля-кебаба, закурили.

Алешин спросил у Дементьева:

– Накажем ублюдков?

– Ты имеешь что-то против?

– Нет! Что ты! Наоборот, так и горю желанием размазать этих пидоров. После рассказа о подвигах их главаря.

Дементьев повернулся к Григорьеву:

– Ты что, Диман, скажешь?

– Разве надо что-то говорить? Делаем щенят, и весь базар! Тоже мне, новые хозяева поселка объявились. Закон им не писан. Надо научить, как вести себя, а этого, в белом, за девчонку прибить к чертовой матери!

Алешин поднял руки:

– Стоп, стоп! Никого прибивать не будем! Только бить, и то в щадящем режиме.

Григорьев спросил:

– Когда начнем?

– После третьей рюмки, ребят помянем и начнем!

– Тогда наливай по второй!

Допив бутылку, открыли вторую. Дементьев до краев наполнил фужеры:

– Давай, мужики, за тех, кого с нами нет и… уже никогда не будет. За тех, кто не вернулся.

За соседним столиком раздался грохот смеха. Видимо, сынок начальника местной милиции рассказал что-то очень смешное. Впрочем, реакция наркомана в состоянии кайфа непредсказуема, кто-то постоянно испытывает голод, кто-то плачет по любому поводу и без такового, а кто-то падает со смеху от показанного пальца.

Прапорщик, подняв бокал, проговорил:

– Ну, сейчас, суки, мы закроем вам ваши вонючие рты. За ребят!

Офицеры стоя выпили, не чокаясь, поставили фужеры на стол. Григорьев спросил:

– Как работаем?

Дементьев ответил:

– Мой Алан, двоих левых берешь ты, Диман, ну а остальных учишь уму-разуму ты, Вадим! Я подхожу к ним и начинаю! Вы поддерживаете. Вопросы? Нет вопросов. Прекрасно! Пошел!

Разминая кисти рук, Дементьев направился к столику, где гуляла развеселая бандитская компания.

Главарь в белом костюме, завидев приближение неизвестного мужчины, спросил:

– Тебе чего, мужик, надо? Бухалово кончилось? Иди, налью! Я как раз ссать захотел.

Дружки расхохотались.

Дементьев подошел сбоку от наглеца в белом костюме, спросил:

– Ты Алан Гаранов? Сын начальника милиции?

– И в скором будущем хозяин всего этого района. Понял, мужик? Хо-зя-ин! Так чего тебе надо?

– Значит, это ты изнасиловал еврейскую девочку?

– Чего?!! Ты че гонишь, мудила? Какая еврейка? Малолетку не знаю, а вот тебя точно щас оттрахаю за базар гнилой! Свалил, пока я добрый! Из кабака свалил вместе с пидорами своими. Три минуты даю! Потом кранты вам! И больше на глаза мне не попадайтесь. Пшли вон, чушкари.

Дементьев процедил:

– Пшли вон, говоришь? Чушкари, говоришь? Неприкасаемый, да?

– Мужик! Я тебя предупредил. Пользуйся моей добротой, другим так не везло.

– Угу! Понял! Но свалишь отсюда ты с отморозками!

– Чего?

– Хер тебе в очко, паскуда!

Капитан схватил сынка высокопоставленного районного чиновника и ткнул физиономию в тарелку с винегретом.

Подельники от неожиданности замерли. Они и в мыслях допустить не могли, чтобы кто-то так поступил с самим Аланом.

Дементьев между тем выбил из-под бандита стул. Гаранов-младший упал на пол. Но тут же вскочил, отошел на несколько шагов к стене, испачканный, взбешенный:

– Ах ты падла! Ну все, тебе пиз…ц!

И крикнул дружкам:

– А вы чего сидите, ишаки отвязанные? Мочим этих мудаков.

Отморозки местные вскочили, но возле них уже находились капитан Алешин и прапорщик Григорьев. В несколько выверенных ударов они быстро уложили пятерку обдолбленных наркотиком юнцов.

Дементьев же медленно приближался к сынку начальника милиции. Тот заорал:

– Не смей меня трогать! Мой отец завтра же, нет, сегодня тебя с дерьмом смешает!

– А сам ты, ублюдок, что, постоять за себя не можешь? – Дементьев кивнул за спину: – Дружков видишь? Подставил их и обделался?

Алан неожиданно выхватил из-за пояса брюк пистолет. Боевой «ПМ». Передернул затвор.

– Я обделался? А это видишь?

Он направил ствол в сторону Дементьева.

Алешин также достал взятый с собой штатный «ПМ». Но Дементьев остановил друга:

– Не надо, капитан, я с ним и без ствола разберусь.

Алан вновь заорал:

– Разберешься, да? Так вы офицеры поганые? Пехота гребаная? Мало вас, пидоров, в горах мочат! Будут мочить и здесь!

Алешин вскинул пистолет.

И он бы выстрелил, защищая честь офицера, но Дементьев опередил друга. Коротким ударом ноги он выбил пистолет из руки сынка высокопоставленного и всемогущего в Джербете чиновника. И тут же нанес прямой удар парню в челюсть. Опрокинув стол, Гаранов-младший ударился о стену. В глазах у него потемнело, но Дементьев продолжил атаку. Подскочив к отморозку, он еще дважды ударил того в печень и ребра. Послышался хруст. Алан завопил от боли на весь ресторан. Из кармана рубашки выпал на паркет сотовый телефон. Андрей схватил Алана за растрепанную, ранее уложенную в пучок на затылке гриву волос и потащил к витрине. Раздался звон разбитого стекла, и «грозный» сын «грозного» папаши вылетел на улицу, мешком дерьма ударившись о тротуар. Упал, видимо, неудачно, либо ногу, либо руку сломал, так как заорал пуще прежнего. Дементьев подошел к поднявшимся с трудом подельникам Алана:

– Ну что, гроза поселка? Вам еще добавить или отпустить?

Один из бандитов, у которого был разбит нос, попросил:

– Отпустите!

– А может, мочкануть вас, крутых?

– Не надо! Пожалуйста!

– Короче! Чтобы о вас с этого дня в поселке слышно не было. Иначе… но что на вас время тратить.

Андрей повернулся к Григорьеву:

– Диман! Позови Раджана.

Прапорщик ушел, чтобы тут же вернуться с хозяином ресторана.

Дементьев приказал тому, с кем разговаривал:

– Оплатить заказ, сломанный стол и разбитое стекло витрины! Быстро!

Парень достал из кармана деньги, не считая, передал Раджану.

Тот, видя крупную сумму, сказал:

– Минуту, я сдачу отсчитаю.

Дементьев положил руки на плечо хозяину ресторана:

– Никакой сдачи. Это тебе возмещение морального ущерба. А вы, – капитан обернулся к парням, – забудьте дорогу сюда, и не дай бог хоть пальцем тронете Раджана, ясно?

– Да, да, ясно!

– Свалили!

Парни, толпясь, бросились к выходу. Подошедший к выбитому окну Алешин сказал:

– Ты смотри, ломанулись, как козлы горные, на главаря даже не посмотрели. Хотя тот звал их. Кранты банде.

Хозяин ресторана произнес:

– Вы избили Алана. У меня в ресторане. Теперь он будет мстить мне!

– Не будет! Живи спокойно, а если что, в гарнизон приезжай, проси помощи у командира полка. Тот поможет.

В это время сотовый телефон выдал мелодию вызова. Дементьев поднял трубку, включил мобильник:

– Слушаю!

Секундная пауза, затем вопросы:

– Кто это? Где Алан?

– Алан твой, мент продажный, не рассчитал дозу наркоты, и ему захотелось полетать. Вот и полетал, сначала по кабаку, а потом и по улице, выбив окно. Ты забери своего ублюдка, а то всей улице криком покоя не даст.

Начальник РОВД вскричал:

– Кто ты, черт побери?

Дементьев ответил:

– Ты давай-ка на полтона ниже. Чего разорался, как сыночек, громче рожающей ослицы? А разговаривает с тобой офицер спецназа, понял?

– Да я, я…

– Чего ты? Головка ты от х…! Твой сынок получил за борзость и беспредел. За девочку, которой сломал жизнь. Думаю, с месячишко, если не больше, тебе с ним придется общаться в больнице!

– Ты, спецназовец, не знаешь, с кем связался, я сейчас стяну к ресторану все силы милиции, а потом лично поговорю с тобой. И плевать мне на твои погоны!

– Решил угрожать? Не советую! Ты подгонишь своих халдеев, я же вызову подчиненную мне боевую группу. И она устроит здесь такой шухер, что завтра вся страна узнает о том, как мент-«оборотень» прикрывал беспредел сыночка, при этом намереваясь занять пост главы местной администрации. Да тебя после этого твои же покровители опустят. Или я не прав, господин Гаранов? Так что, поднимаем шум?

– Нет!

– Разумное решение. И оно выполнимо, при условии, что ты своего придурка держать дома будешь, а сам… уйдешь в отставку и снимешь свою кандидатуру с выборов. Конечно, ты можешь и не делать всего этого. Но тогда придется заняться уже тобой лично в обход законов. Не быть тебе главой администрации. Так что засохни и не дергайся, подполковник. А лучше свали из поселка. Впрочем, тебе и без моего совета это придется сделать. Ведь ты же, наверное, очень жить хочешь. И это нормально. Каждый человек имеет право на жизнь. Но ЧЕЛОВЕК, а не мразь в человеческом обличье. Мразь, которая людей в рабов превращает. Я все сказал. И поторопись забрать сына.

Дементьев швырнул мобильник на пол, разбив его на мелкие куски.

Алешин улыбнулся:

– Браво, Андрюша! Уверен, сейчас Гаранов находится в состоянии ступора. Наверняка подобным образом с ним никто и никогда не разговаривал.

– Да пошел он! Забираем пойло, остатки закуски, а то в общаге полбанки тушенки осталось, и ко мне!

– Думаешь, Гаранов не поднимет шума?

– Вот о чем я не думал, так это о том, о чем ты спросил меня. Хрен с ним, пусть поднимает. Себе хуже сделает.

Григорьев покачал головой:

– Не-е, не поднимет. Не выгодно ему против военных выступать. Сынка спрячет, его дружков разгонит и затихнет. А вот насчет отставки и снятия кандидатуры – сомневаюсь. Ведь не он же сам прет на должность, кто-то сверху тащит его, чтобы заполучить район в единоличное пользование. Они не дадут ему соскочить с поезда. Хотя… может, как раз все выйдет и наоборот. На хрена тем, кто хочет заполучить район, тащить на пост придурка, который не смог замять скандал. И у которого непредсказуемый сын-наркоман, да еще преступник. Да что гадать? Идут они, действительно, к чертовой матери. Поехали в городок.

Алешин приобнял Дементьева:

– Ну а ты ехать не хотел. Видишь, как отвлеклись. До кучи еще и ствол заполучили.

– Тебе еще не надоели эти стволы?

– А куда сейчас без них, Андрюша? Не будь у меня «ПМа», расстрелял бы всех этот безмозглый Алан, а папа его прикрыл. И легли бы не в бою, а в каком-то кабаке.

– Значит, нам тебя за спасение благодарить?

– Нет, ты сам справился и снял проблему. Но если бы Алан попытался выстрелить, то я не дал бы сделать этого. Отстрелил бы клешни в два выстрела. Так что рукопашка – это хорошо, но ствол надежнее.

– Да забирай ты его. И поехали. Диман, расплатись и сложи пойло с закуской в пакет. Мы будем ждать тебя у воющего шакалом урода. Деньги-то есть?

– Обижаешь, Андрюша!

Вскоре офицеры вернулись в часть и продолжили пьянку до утра, вычеркнув из памяти случай в ресторане.

Глава 8

Приехав в гарнизон, спецназовцы долго сидели в номере Дементьева, вспоминали события последних суток, удивляясь, куда мог деться Кабан. Разошлись в полчетвертого, а в 7.00 к Дементьеву прибыл посыльный от дежурного по отряду. Он тихо постучал в дверь. Не получив ответа, толкнул дверь, она оказалась открытой. На кровати одетым спал командир разведывательно-штурмовой группы. Пришлось солдату будить офицера, потряхивая тихо за плечо:

– Товарищ капитан! Подъем, товарищ капитан!

Дементьев открыл глаза:

– Ты кто?

– Здравия желаю, я посыльный по отряду.

– Да? И с чем пришел?

– Вас срочно вызывает подполковник Вербин.

Андрей никак не мог прийти в себя.

– Зачем?

– Ну уж этого я, товарищ капитан, не знаю! Мне приказали вызвать в штаб вас, капитана Алешина и прапорщика Григорьева, я и пришел.

Андрей сказал:

– Посмотри, на тумбочке сигареты остались?

Посыльный ответил:

– Так точно! Но мало, всего две штуки.

– А блока не видно?

– Есть блок, он за столом, на полу валяется.

– Не валяется, солдат, а лежит.

Дементьев приподнялся, осмотрел пустую тару, укоризненно покачал головой, прикурил сигарету. Он прекрасно помнил все, что вчера вечером произошло в ресторане «Джербет». Спросил посыльного:

– Куда вызывает командир?

– В кабинет!

– А чего так рано, не знаешь?

– Нет, но он прибыл в часть вместе с командиром полка, с ним какой-то милицейский подполковник. Толстый такой, нахальный с виду. Потом командир полка ушел, мент остался, а отрядный приказал вызвать вас, Алешина и Григорьева. Приказал, чтобы вы срочно прибыли в штаб.

– Ясно! Начинается вторая серия вчерашнего кино.

– Не понял, товарищ капитан!

– А тебе и не надо. Меньше знаешь, спокойней спишь. Ты Алешина и Григорьева уже поднял?

– Никак нет. Сначала зашел к вам!

– Тогда иди, поднимай капитана и прапорщика. Передай: как приведут себя в порядок, сбор у меня, здесь.

– А что мне в штабе дежурному сказать?

– То, что приказ командира отряда передал по назначению. Мы будем минут через двадцать. Раньше, увы, не получится! Тебе все понятно?

– Так точно!

– Ступай!

Рядовой, развернувшись, вышел из номера. Андрей выкурил полсигареты, больше не смог, тошнота подкатила к горлу. Он затушил окурок, произнес:

– Нет! Так пить нельзя. Перебор вышел. А впереди разговор с Вербиным и этим ослом, Мирзой Гарановым.

В том, что в гарнизон приехал начальник РОВД Джербетского района, Дементьев не сомневался. Видно, плохо вчера понял. Что ж, только себе хуже сделает. Но пора собираться. Капитан провел рукой по подбородку. Надо бриться. И принимать душ. Сейчас только холодная вода может взбодрить, облегчить состояние. Нет, конечно, граммов пятьдесят спирта тоже помогли бы, однако пить нельзя. Да и нет в номере спирта. Вздохнув, командир разведывательно-штурмовой группы разделся, бросив одежду в кресло. В стирку. Забрал туалетные принадлежности, полотенце и направился в душевую комнату. Приняв душ и побрившись, вернулся в комнату, где его уже дожидались Алешин с Григорьевым.

– Шустро вы подорвались, мужики, а я вот только из душевой.

Григорьев проговорил:

– Подорвешься, когда Вербин вызывает. И наверняка по поводу вчерашнего.

Алешин сказал:

– Надо договориться. Мы поехали в кабак помянуть ребят. Сидели тихо. Сделали заказ, выпили в меру. А пацаны за соседним столом слишком уж шумели. Матом ругались…

Дементьев рассмеялся:

– Кто это о мате говорит? Тоже нашелся борец за чистоту русского языка.

– Разговор не обо мне. Короче, бузила молодежь. Да и хрен бы с ней, если бы один из них, этот, как его, ну, в белом костюме…

Прапорщик подсказал:

– Алан!

– Вот, Алан и крикнул нам типа того, кого мы поминаем? Получили, что ли, по морде в горах? Так не хера там делать. Ну, и дальше понес что-то в этом роде. Естественно, осквернение памяти погибших ребят мы допустить не могли. И сделали замечание. Запоминайте, сначала мы просто попросили Алана заткнуться. А тот проигнорировал просьбу. Более того, назвал нас карателями, оккупантами свободного Кавказа. И вот только тогда мы решили проучить наглецов. Аккуратно, в щадящем режиме. Что и сделали. А Алан со страху сам выпрыгнул в окно. Под дурью и с крыш прыгают.

Дементьев спросил:

– Ты сам-то веришь, что эта версия прокатит?

– Да плевать, прокатит она или нет. Мы свое слово скажем, а что будут говорить отморозки, нас не касается. Ментов в кабак не вызывали, протокол не составляли, а показания пострадавших – полнейшая туфта.

– Плевать-то плевать, но ты забыл, Вадим, что я с папашей этого Алана по мобильному разговаривал. И весьма грубо. Распечатать разговор для начальника милиции не составит никакого труда. И тогда твоя версия летит ко всем чертям!

– Да мало ли что ты, униженный и оскорбленный, в горячке да еще подшофе мог наговорить менту? Скажешь, не помнишь суть разговора.

Пока друзья разговаривали, Дементьев оделся в форму:

– Ладно! Пошли. Как вести себя, определимся в кабинете у Вербина, там, кстати, и господин подполковник милиции Мирза Гаранов нас дожидается.

– Да говорил посыльный.

– И еще! На все вопросы отвечаю я. Вы в стороне.

Алешин возмутился:

– Как это в стороне? Вместе гасили отморозков, вместе и отвечать будем. Главное, в одну дуду дудеть. Скандал первыми начали местные придурки.

– Все, идем! Определимся!

Офицеры вышли из общежития и прошли к штабу полка. Дежурный проводил их до кабинета командира отряда специального назначения, на котором висела табличка «Помощник начальника штаба». Маскировка. Все трое вошли в служебное помещение. За всех доложил Дементьев:

– Товарищ подполковник, капитаны Дементьев, Алешин и прапорщик Григорьев по вашему приказанию прибыли.

За приставкой рабочего стола командира отряда сидел тучный мужчина в форме подполковника милиции.

Вербин посмотрел на часы:

– Я приказывал срочно прибыть! А это значит в течение максимум пятнадцати минут, вы же явились через полчаса. Приводили себя в порядок после вчерашней пьянки?

Алешин ответил:

– Как вызвали, так и прибыли!

– Ну, ты поговори мне еще!

– А что, у нас табу на разговоры введено?

– Алешин?!

– Я!

– Помолчи пока, хорошо?

– Но вы сами задали вопрос.

– Все, капитан!

Командир отряда указал на тучного мужчину:

– Представляю вам начальника Джербетского районного отдела внутренних дел, подполковника милиции Мирзу Гарановича Гаранова.

Дементьев кивнул:

– Кстати, Мирза, это я с тобой вчера общался по телефону.

– Очень приятно!

– Сомневаюсь!

Вербин ударил ладонью по столу:

– Так! Хватит попусту воздух гонять, докладывай, Дементьев, что произошло вчера вечером в ресторане «Джербет» и почему вы трое без разрешения покинули территорию гарнизона? Слушаю! Только давай, Андрей, правду.

– А я не привык лгать! Не научился.

– Докладывай, капитан!

– Вчера вечером мы решили поехать в ресторан помянуть погибших друзей. Почему не отпросились? Были на машине, у каждого телефон. Если бы прошел вызов, мы в течение пятнадцати минут вернулись бы в часть. И потом, вы сами дали сутки на отдых.

– Отдохнули?

– Как понимаю, сейчас проблемы заимели.

– Правильно понимаешь! Приехали в ресторан, что было дальше?

– А вы не знаете, что бывает дальше после прибытия в ресторан? Заказали водки, закуски, воды, сигарет. Сидели спокойно, никого не задевали, больше вспоминали командировку и все с ней связанное. Напротив находилась компания молодых людей, шесть человек. Они были явно на взводе под действием наркотиков, что несложно установить при помощи экспертизы. Независимой, я имею в виду, экспертизы, а то тут находится местный князек – так называют в Джербете начальника милиции. Он независимую экспертизу сделать не даст. Но у нас есть свои специалисты. В полку.

Вербин сказал:

– Попрошу не оскорблять должностное лицо при исполнении им своих служебных обязанностей.

– Так это не я оскорбляю. Это весь поселок подобным образом отзывается о собственном начальнике милиции.

– Что было дальше?

– А дальше эти мальчишки повели себя вызывающе. Они нанесли нам прямое оскорбление. И ладно бы нам, они оскорбили память погибших. В результате мы набили им морды.

Командир отряда повернулся к начальнику милиции:

– Какие травмы получил ваш сын, господин подполковник?

Но Гаранов неожиданно сказал:

– То, что получил Алан, он заслужил. И ваши офицеры были вынуждены воздействовать на компанию моего сына, ибо та совершенно потеряла контроль над собой. Это выяснилось утром со слов хозяина ресторана и официантки. Не доверять их показаниям у меня нет никакого основания, так как я хорошо знаю повадки и нрав сына. К сожалению, он вырос не таким, каким я хотел. Но Алан мой сын, и с этим ничего не поделаешь.

Дементьев спросил:

– Тогда зачем вы приехали? Разобраться с сыном могли и без нас.

– Я приехал извиниться за поведение своего сына. Вот вы вчера выставили мне ряд условий, наговорили много обидных и грубых слов. Я, признаюсь, тоже вел себя не лучшим образом. Но что не сделаешь сгоряча. Поэтому прошу принять извинения за поведение сына и забыть о вчерашнем инциденте. Что касается случая с изнасилованием еврейской девочки, то следствие доказало причастность к преступлению сына. Мне не хотелось, чтобы он попал в тюрьму, поэтому я поехал к родителям пострадавшей. Мне тяжело было разговаривать с ними и все же удалось найти компромиссное решение. Я оплачу и лечение девочки, и ее реабилитацию и буду временно выплачивать в счет нанесенного физического и морального ущерба определенную сумму. Поэтому, а не в результате угроз с использованием должностного положения, родители забрали иск в суд. А после того, что произошло вчера, вы, капитан, правы, мне придется вплотную заняться сыном. После того как он выйдет из больницы, я закрою его дома. Пока не одумается.

Этого никто не ожидал. Вербин, откашлявшись, собравшись с мыслями, взглянул на Дементьева:

– Что скажешь, капитан?

– Извинения принимаю при условии, что начальник милиции выполнит взятые на себя обязательства.

Гаранов сказал:

– Я выполню их! В поселке больше об Алане и его дружках никто ничего не услышит. При необходимости я отправлю его пасти баранов к брату-чабану. В горы отправлю. А его дружков так прессану, что они станут незаметными и тихими. Это в моих силах.

Вербин поднялся:

– Ну что ж! Инцидент можно считать исчерпанным?

Гаранов ответил:

– Я хотел бы, чтобы он был исчерпан.

Дементьев пожал плечами:

– Да о чем больше говорить? Не было ничего вчера.

Вербин перевел взгляд на Алешина:

– Что ты скажешь, Вадим?

– То, что людей надо уважать, а не считать скотом! А насчет вчерашнего? Забыли, значит, забыли!

– Прапорщик?

– Я как офицеры!

– Ну и ладно!

Он повернулся к Гаранову:

– У вас все, господин подполковник?

Начальник РОВД тоже поднялся:

– Да! Я благодарю вас за понимание и конструктивный диалог. Разрешите откланяться, работы много!

– До свидания! Дежурный проводит вас до КПП.

– Спасибо! До свидания!

Гаранов вышел из кабинета. Вербин позвонил дежурному, приказал выделить солдата для сопровождения милицейского начальства до контрольно-пропускного пункта полка, дальше которого «Волгу» Гаранова наряд не пустил.

Затем командир отряда посмотрел на подчиненных:

– Я, конечно, все понимаю, вы спокойно жить не можете. Вам экстрим подавай…

Алешин проговорил:

– Что поделать? Издержки профессии!

– Не перебивай старшего по званию и должности!

– Понял, молчу!

– Но экстрим экстримом, а вы не подумали, ЧЕМ мог закончиться вчерашний конфликт, учитывая то, что отряд уже официально расформирован? Да этот Гаранов вас в тюрьму бы упек!

Дементьев спросил:

– Так почему пошел на попятную? Раз он такой крутой, то и шел бы до конца! Что помешало ему? Лично я удивлен его поведением. Ждал другого.

– Ты командира полка благодари!

– А он-то здесь при чем?

– Так к нему же заявился Гаранов.

– Ну и что?

– А то! Видел бы ты, КАКИМ приехал начальник милиции. Вид грозный, пальцы веером. Потребовал вызова командира части! Пропуска машины к штабу. Но тут его наряд немного осадил. Мол, кто он такой, чтобы перед ним ворота воинской части открывать? Ну а полковник Естафьев, так тот вообще опустил начальника милиции.

– Как это?

– Владимир Павлович быстро въехал в обстановку. Отвел Гаранова в сторону. Выслушал его гневную речь и спросил – знает ли Мирза, на кого его сынок со своей шайкой наехал? Гаранов в ор, плевать на все! А Естафьев говорит: как бы тебе, подполковник, в потолок тюремной камеры не плевать. Мент чуть не охренел. А полковник продолжил: твои сопляки наехали на офицеров особого отряда специального назначения, подчиненного чуть ли не лично Президенту России, и каждого из них в Москве знают. И если командир отряда сообщит в столицу о происшедшем, то Гаранов и сутки вряд ли усидит на должности. Там, в Центре, разбираться не станут. Слишком высок статус отряда, чтобы разбираться. Так что, мол, угомонись и не ори. А тут я подошел. Естафьев посыльного послал за мной. Подхожу, а начальник милиции в растерянности. Козыряет, здравия желаю, товарищ подполковник. Естафьев и передал мне его, сказав: вот командир отряда, с ним дальше и разбирайтесь. И тут же предупредил: если в поселке хоть один человек узнает о дислокации в гарнизоне подразделения спецназа, то Гаранов сядет в тюрьму. Гарантированно сядет! Я ничего понять не могу. Спрашиваю, в чем дело? Мирза представился, как будто я не знаю, кто он. И рассказал о случае в ресторане. Пришлось вести в штаб и вас вызывать. Вот пока этот козел шел в кабинет, тогда, наверное, и прикинул, как вести себя. Поэтому мы и увидели перед собой не местного хана, а хренового артиста, которому экспромтом пришлось играть роль благородного мента. Пока вас ждали, позвонил Естафьев и передал содержание его разговора с Мирзой у КПП! Короче, отмазал вас по полной командир полка. Да и Гаранова неслабо шуганул. Поставил на место. Что никоим образом не снимает с вас ответственности за содеянное в ресторане. Кстати, Мирза так и не ответил на вопрос, какие травмы получил его сын. Я отвечу. Мне он показывал медицинское заключение. Так вот, у Алана Гаранова сломаны бедро, голень левой ноги, предплечье правой руки, два ребра, множество ссадин от острых предметов, предположительно стекла витрины ресторана. С ним ты работал, Дементьев?

– Я, товарищ подполковник.

– И это ты называешь щадящим режимом? Да так мы боевиков при пленении не отделываем.

– Что сказать, Алексей Викторович? Да, в челюсть я ему въехал неслабо, но заметьте, челюсть у этого урода не сломана, нанес пару ударов по корпусу. Слишком уж рьяно и тупо он бросился на меня. Под наркотой был, вот и не контролировал себя. Мне что, надо было подставляться ему? А в окно Алан сам прыгнул, ребята подтвердят. Чего прыгнул, не знаю, я его больше бить не собирался. Так что основные и тяжелые травмы Алан Гаранов получил в результате падения на асфальт. Витрины ресторана расположены достаточно высоко от тротуара, вот и покалечился прыгун.

Алешин сказал:

– Полностью подтверждаю слова капитана Дементьева и готов расписаться под ними.

Григорьев поддержал капитана:

– И я подтверждаю слова Дементьева. Как он сказал, так и было.

Алешин добавил:

– И не забывайте, Алексей Викторович, нас было трое, а бандитов шестеро, и мы не могли знать, что у них нет с собой оружия. Поэтому действовали быстро, дабы не дать им возможности применить стволы и ножи. А нож, как известно, здесь каждый при себе носит. Обычай такой.

Вербин присел за стол:

– Устал я! Завязываем эту тему.

Дементьев спросил:

– Что будем делать дальше? Долго ждать приказа? И когда, наконец, станет ясно, кого увольняют, а кого оставляют?

– Нас, здесь присутствующих, отправляют в запас, с пенсией. Размер ее мне неизвестен, но в округе говорили, сумма приличная, по сравнению с прожиточным минимумом. А пока в часть приказ не пришел и чтобы вы здесь напоследок еще кого не изуродовали по случаю, предлагаю после церемонии прощания с погибшими 8 июня убыть в отпуск.

Андрей поинтересовался:

– Чтобы потом за документами возвращаться сюда?

– Нет! Все документы будут отправлены в военкоматы по месту временного учета. Короче, вам сообщат об увольнении. Возвращаться не придется. Отслужили вы свое, ребята, навоевались вволю, долг Родине сполна отдали, отдыхайте теперь на «гражданке».

Алешин спросил:

– Спецназ вообще убирают из гарнизона или…

Вербин, прервав подчиненного, ответил:

– Или, Вадим! В гарнизоне по соседству с полком планируется дислокация десантно-штурмового батальона отдельной бригады спецназа ГРУ. У батальона и сил больше, и возможностей, и профессионалов хватает. К тому же техника. Он прикроет район и южное направление.

Дементьев произнес:

– Но почему нас-то увольняют?

– Этот вопрос не ко мне. Наверху, как говорится, виднее. И не нас одних расформировывают. Грядет масштабная военная реформа. Много офицеров попадет под ее гильотину. Но… наше дело выполнять приказ. Приказывали воевать – воевали, приказывают взять шинель и пойти домой – уйдем.

Прапорщик Григорьев сказал:

– А по-моему, у государства просто не хватает средств содержать армию! На содержание чиновников, которых расплодилось, как тараканов, хватает, а на армию – нет!

Вербин встал:

– Так, все, мужики. С четверга вы в отпуске!

Алешин усмехнулся:

– Вы же только предложили убыть в отпуск, а сейчас, получается, приказываете?

– Ты хочешь здесь ждать приказа?

– Конечно! Я хату здесь, пока на родине квартиру не выделят, не оставлю. До последнего вздоха буду держать оборону.

Спросил Дементьев:

– А если бумага поступит завтра?

– Я попрошу доведение приказа до субботы!

– Отвальную будем делать? Положено!

– Будем. Поминки вместо отвальной! Завтра же вечером, в офицерском клубе. На ресторан «Джербет» не рассчитывайте. И вообще, до обеда из гарнизона в поселок выезд запрещаю! Вопросы? Нет вопросов! Свободны.

Дементьев, выходя из кабинета, обернулся:

– Надо бы проверить, действительно ли Мирза по-мирному уладил дела с семьей изнасилованной девушки.

– Проверю! Через особистов полка. Тебе отчет в письменной виде представить или устного доклада будет достаточно?

– Достаточно устного доклада!

– Завтра ты его получишь!

– Договорились!

Дементьев вышел из штаба. У курилки его ждали Алешин с Григорьевым. Командир диверсионно-штурмовой группы спросил:

– И что дальше?

Григорьев сказал:

– Предлагаю поправить здоровье!

– Нам же запрещен выезд из гарнизона?

– Да я один слетаю в «Джербет». Заодно узнаю, как дела у Раджана. А? Как смотрите на данное предложение, товарищи офицеры?

Алешин пожал плечами:

– Да можно в принципе, хотя я лично не болею.

– Так и я не болею. Просто настроение дерьмовое, да тошнота нет-нет подкатит к горлу.

Дементьев отрицательно покачал головой:

– Вы как хотите, а я пас! Вчерашнего и утреннего по горло хватило. Спать хочу. Пойду высплюсь.

Прапорщик сказал:

– Эгоист ты, Андрюх! Мы с Вадимом тоже не спали, точнее, легли в одно и то же с тобой время. Однако компанию не разбиваем!

– Нет, мужики, не хочу! Да и будет еще время нажраться.

– Так я же не нажраться предлагаю, а слегка улучшить самочувствие.

– И все равно нет!

– Ну, как знаешь! Вадим, ты тоже пас?

– Я выпью!

– Вот это другое дело.

Дементьев попрощался с сослуживцами:

– Удачного вам дня!

И направился в офицерское общежитие.

На развод его не вызвали, и он выспался. Проснувшись около четырех часов, решил вновь набрать городской номер матери, какое-то тревожное предчувствие завладело офицером. Но телефон, как и прежде, ответил длинными гудками. Дементьев оделся в форму, прошел в часть. В казарму размещения отряда специального назначения. Встретил его командир третьей штурмовой группы старший лейтенант Орлов. Капитан спросил у него:

– Ну, как дела в подразделении?

Орлов пожал плечами:

– Да как обычно. Ребята удручены, многие чемоданы пакуют. Нам здесь и делать нечего. Твоим в морг форму новую отвезли. Гробы вроде тоже сварили. Завтра с утра должны подвезти ребят.

– Понятно! Алешина с Григорьевым не видел?

– Были! Часа два назад. Поддатые, но не пьяные.

– Чего приходили?

– А черт их знает! Зашли, покрутились в казарме и ушли.

– Куда, не знаешь?

– Нет! Машину Диман в парк поставил. Может, к Алешину завернули? Не будут же они по городку болтаться?!

– Кто знает! Ладно. Во сколько машина пойдет за ребятами?

– Планировали на 8.00, но если хочешь, то можешь уточнить время у дежурного по парку.

– Да нет! В парк не пойду!

Орлов спросил:

– Ты едешь в отпуск?

– А чего тут делать?

– Верно, я вот тоже думаю свалить. Сдам дежурство, помяну мужиков и в четверг, как документы получу, на автобусе махну в Ростов.

Дементьев вышел из казармы, прошел по аллее, ведущей в штаб. На скамейке под разлапистым деревом присел на скамейку. Закурил сигарету.

Так, непрерывно куря, Андрей просидел до восьми часов.

Следующий день выдался хмурым. Неожиданно пошел мелкий дождь, впрочем, недолгий. В 9.00 привезенные из морга гробы с погибшими в бою у Кентума спецназовцами выставили на специальных помостах на плацу полка. С трибуны свисали черные полотенца. В 10.00 весь личный состав гарнизона выстроился перед гробами. Подошли и женщины с детьми в траурных одеяниях. Командир отряда поднялся на трибуну, произнес речь. Женщины смахивали слезы. После чего под траурную музыку, склонив знамя, церемониальным маршем мимо трибуны и гробов прошел личный состав полка, отряда и вертолетной эскадрильи. Над плацем пролетели два вертолета огневой поддержки «Ми-24», выпустившие вместо прощального салюта тепловые заряды. Группа Алешина дала трехкратный оружейный залп. На этом под звуки государственного гимна траурная церемония была закончена, и гробы с телами спецназовцев перевезли в клуб, откуда вечером их должны были отправить по месту захоронения, на родину.

Тяжело далась эта церемония капитану Дементьеву. Он не мог избавиться от чувства вины. Что бы ни говорили, но он в любой ситуации в первую очередь должен был обеспечить жизнь своим подчиненным. И он обеспечивал ранее, выполняя сложные боевые задания. А вот на последнем выходе не смог. Не просчитал вероятность применения Кабаном резервной группы. И сейчас он читал в глазах родственников трех спецов, прибывших на прощание, немое осуждение. Да и остальные смотрели на него с укором. Вот, мол, людей положил, а сам живой и невредимый. Стоишь, опустив голову. В действительности, конечно, никто не упрекал и не винил капитана. Но чувствовал себя Андрей скверно. Поэтому после того, как гробы убрали с плаца, личный состав развели по казармам, он не пошел к своим сослуживцам. Отошел за кустарник, росший вокруг плаца, у одинокого, как он сам, дерева встал, нервно куря сигарету. Неожиданно появилась медсестра отряда, Надежда Дерник. Тихо подошла, взяла его ладонь в свою руку:

– Знаю, Андрюша, тебе сейчас плохо. И что-либо говорить бесполезно. Но нельзя так казниться. Ты же ни в чем не виноват. И мог сейчас не стоять здесь, а лежать в цинковом гробу рядом с подчиненными. Ты же не прятался за их спины, воевал вместе со всеми. Наверняка старался быть впереди, и я знаю, если бы мог, то закрыл бы своим телом ребят. Но ты не мог. Успокойся, пожалуйста.

Дементьев отстранил руку:

– Спасибо за поддержку, но будет лучше, если ты уйдешь.

– Но почему ты так со мной?

Андрей повысил голос:

– Я прошу тебя, уйди. Завтра я уеду, и мы никогда больше не увидимся. Завтра уже не будет капитана Дементьева, так что забудь о нем. Был и нет. Умер вместе с Игорем Коробовым. Понимаешь, умер!

– Но почему ты отталкиваешь меня? Я же люблю тебя. Андрюша, я не смогу без тебя.

– Хватит! Не возвращайся к тому, что прошло. Тем более сегодня. И… прощай, Надя. Счастья тебе.

Капитан, выбросив окурок, пошел по плацу в сторону штаба. Дерник осталась, заплакав, прислонившись к чинаре. У штаба Дементьев встретил Алешина. Тот, увидев друга, воскликнул:

– Ты куда пропал, Андрюха?

– Никуда я не пропадал, возле плаца с Дерник прощался.

– А! Тут родители Павлова приехали. Хотели бы поговорить с тобой.

– Узнать, как погиб их сын?

– Наверное!

– Черт, и отказать нельзя, и сказать-то нечего. Я же не видел, как дралось второе отделение.

– Но поговорить надо, Андрюх!

– Да знаю, что надо. Где они?

– А вон, с Вербиным стоят на дороге.

Дементьев увидел средних лет мужчину и женщину. Они были одеты во все черное.

Андрей спросил:

– Ты пойдешь со мной?

– Надо – пойду! Только мне-то что им сказать?

– Верно! Ладно, ты дождись, хорошо?

– Конечно!

Дементьев подошел к Вербину и родителям погибшего сержанта Павлова. Командир отряда представил Андрея:

– Командир группы, в которой служил ваш сын, капитан Дементьев Андрей Семенович.

И указал на мужчину с женщиной:

– А это, Андрюша, родители Павлова, Петр Алексеевич и Анна Владимировна. Они хотели бы узнать, как погиб их сын. Общую обстановку и задачу, которую решала группа, я доложил, ты расскажи подробнее. Оставлю вас.

Вербин отошел.

Дементьев взглянул на скорбные лица родителей Станислава:

– Что мне вам сказать? Отделение, которым командовал ваш сын, прикрывало одно из направлений возможного отхода боевиков после авиационного налета. Задача стояла простая, и ничто не предвещало трагедии. Если бы к бандитам не подошла поддержка, их резервная группа, о существовании которой мы не знали. Эта группа и атаковала с тыла позиции отделения. Стас успел сообщить мне о нападении, и я тут же приказал первому отделению идти на помощь подчиненным вашего сына. И сам повел третье отделение к месту боя. Но подразделения находились на приличном удалении друга от друга, и на подход требовалось время. Боевики же нам его не оставили. Мы не успели спасти бойцов второго отделения, несмотря на то что они дрались до последнего патрона. Не успели. Бандитов уничтожили, а вот спасти своих не смогли. Извините.

Отец Павлова сказал:

– Сын никогда не говорил, что служил в спецназе. Говорил, что устроился начальником склада. Служба безопасная. А оказалось…

Дементьев кивнул:

– Стас не имел права раскрыть правду. Это сейчас можно, раньше было нельзя.

Анна Владимировна спросила:

– Он сам захотел служить в спецназе?

– Да! У нас в отряде только добровольцы, прошедшие соответствующую подготовку. Не многие выдерживали отбор, поэтому в подразделении служили самые лучшие! Профессионалы.

– И все же боевики оказались хитрее! Почему? Почему профессионалы попали в засаду? И как вы, командир, допустили это?

– Понимаете, мы работаем в основном по реализации тех данных, что получаем от разведки. Так было и в последний выход. То, что боевики имеют в резерве дополнительные силы, мы не знали. Никакой информации о них я не имел, иначе, естественно, рассредоточил бы отделение так, чтобы исключить нападение противника. Но не имея этой информации, причин для изменения плана выполнения поставленной задачи у меня не было. Но даже в этой, внезапно и кардинально изменившейся не в нашу пользу обстановке группа сумела выполнить задание и уничтожила около пятидесяти бандитов. К сожалению, понеся потери. Ну не мог я менять дислокацию занявших позицию отделений. Не мог, поймите вы меня. В том бою погиб мой друг старший лейтенант Коробов, погибли ребята, которые были для меня как братья. Ну разве я виноват в том, что выжил? В том, что не лег вместе с вашим сыном? Уж лучше остался бы в той проклятой «зеленке»! По крайней мере сейчас не испытывал бы то, чего словами не передать. То, от чего сходят с ума.

Мать Павлова взяла Дементьева под руку:

– Успокойтесь, Андрей. Мы не обвиняем вас ни в чем, поверьте, не виним. Мы хотели узнать лишь, как погиб наш сын. И не мы должны извинять вас, а вы нас. Простите.

– Ну что вы? Спасибо вам! И если позволите, я пойду в общежитие, что-то плохо чувствую себя. А с вами останутся офицеры. Они сделают все, что вам потребуется.

– Да, да, конечно! Эх, за что же вы гибнете, мальчики?

– За то, чтобы жили другие. Кто-то должен делать и эту работу. Погибать, спасая других, тех, кто не в состоянии противостоять бандитам. Прощайте!

Петр Алексеевич сказал:

– Удачи тебе, капитан!

Дементьев кивнул, вернулся к штабу, где в курилке его ждал Алешин. Командир диверсионно-штурмовой группы спросил:

– Ну, как беседа с родителями Павлова? Наверняка мать набросилась с требованием – забирали сына живым, живым и верните?

– Нет. Никто ни на кого не набрасывался.

– Да? А я вот помню, когда в войсках службу только начинал, был откомандирован сопровождать гроб с солдатом-срочником в Западную Украину. Боец по своей глупости погиб, после караула баловался с автоматом, а патрон в патроннике находился. Уж как он там оказался, не знаю, только нажал солдат на спусковой крючок и прямо себе в сердце пулю и пустил. Так вот, привез я его в село. А из дома родня. Мать покойного на меня. Погоны сорвала, рубашку так хватанула, что пуговицы осколками в разные стороны разлетелись, в лицо вцепилась – отдай сына, отдай сына. Молчу, терплю, не сказать же – вон он в гробу, забирай. Оттащили мужики мать, а отец говорит: вы бы лучше уезжали отсюда. Мало ли, что ночью произойти может. Ты понял? Как будто я с конвоем виноваты в том, что боец сам себя пристрелил. По-тихому слиняли. Больше я на подобные дела не подписывался. Ну уж на хер, пусть кто другой уровень адреналина повышает, а мне и службы хватает.

Дементьев произнес:

– В нашем с Павловыми разговоре ничего такого не было. Просто родители хотели узнать, как погиб их сын. Я рассказал. Разошлись.

– Вербин недавно мимо проходил, сказал, поминки в 19.00 в офицерском клубе. Ребят отправят, старшина на затарку в Джербет поедет.

– Ясно! Помянем. А с утра в отпуск!

– Да! С утра в отпуск. В бессрочный отпуск. Эх, Андрюха, ты как хочешь, а я сегодня нажрусь в дым! Хлеще вчерашнего.

– Зачем?

– А чтобы от обиды не завыть одиноким волком. Ладно, пойду я в клуб. Вечером увидимся. Или ты со мной?

Дементьев отказался:

– Нет, Вадим, я пойду к раненым, посижу с ними!

– Ну, до вечера тогда?

– До вечера!

Не знали офицеры спецназа, что и этот вечер готовил им весьма неприятный сюрприз.

Глава 9

Место дислокации отряда специального назначения «Валдай», среда, 7 июня, 17.40.

Дементьев находился в своем номере офицерского общежития, когда прибыл посыльный штаба полка. Он постучал в дверь, спросил разрешения войти.

Андрей крикнул:

– Входи, открыто!

Прибытие посыльного удивило Дементьева. Через час с небольшим офицеры должны были собраться в клубе. А тут посыльный. Тот вошел в комнату. Дементьев спросил:

– С чем пришел, служивый?

– Вас, товарищ капитан, срочно вызывает в штаб полка подполковник Вербин!

– Прям-таки и срочно?

– Так точно! Вас и еще нескольких офицеров.

– Кого именно?

Посыльный взглянул в листок, где, видимо, были записаны фамилии:

– Еще капитана Алешина, старшего лейтенанта Орлова и прапорщика Григорьева!

– Даже так? Что ж, ступай, доводи приказ до остальных, передашь им, что я уже ушел к командиру!

– Есть, товарищ капитан! Разрешите идти?

– Иди!

Дементьев, прихватив сигареты, вышел из общежития. Не прошел и нескольких метров, как его окликнул Алешин:

– Андрей! Ты чего не подождал? Я к тебе, а тебя уж и след простыл.

– А чего ждать? У Вербина все одно встретились бы.

– И чего он вызывает нас, всех командиров боевых групп, да еще моего прапорщика? Да и вызывает перед сбором в клубе?

– Откуда мне знать, Вадим? Может, пришел приказ и наш отпуск накрылся?

– Вербин обещал попридержать его оглашение.

– Тоже верно. Ладно, чего гадать, в штабе все узнаем.

Вскоре все вызванные офицеры и прапорщик Григорьев разместились за столом совещания кабинета командира отряда. Вербин оглядел подчиненных. Откашлялся:

– Короче, мужики, такое дело, в поселке Лури произошло чрезвычайное происшествие. По порядку. Группа неизвестных лиц в составе трех человек, как говорится, кавказской национальности, в 17.00–17.10 заявилась на автостанцию. По словам кассира, интересовались автобусом в областной центр. Ближайшим рейсом. На ближайший рейс билетов не было, оставались лишь на вечерний, отправление в 22 часа. Выглядели кавказцы неряшливо. Небриты, даже через окошко кассы проступал запах пота, одежда мятая, глаза уставшие. Последний рейс их не устроил, и они попытались нанять частника. Вышли на стоянку. И тут на них обратил внимание милицейский патруль. Подозвал к себе, видимо, потребовал документы. Внезапно один из неизвестных выхватил нож и ударил им старшего патруля, сержанта, в горло. Рядового, также ножами, убили двое оставшихся бандитов. Все это происходило в центре селения при большом стечении народа, так что в свидетелях недостатка нет. Убив милиционеров, неизвестные завладели их оружием, короткоствольными автоматами «АКС-74У» и пистолетами Макарова с запасными магазинами. Разогнав толпу выстрелами из автомата, бандиты попытались завладеть автомобилем пожилого таксиста. Но тот быстро сориентировался в ситуации, выдернул ключи из замка зажигания и рванул в ближайшую подворотню. Возможно, бандитам и удалось бы завести автомобиль напрямую, перемыканием проводов, но кто-то вызвал подкрепление милиции, и на площадь прибыли еще два патруля. Поняв, что против восьмерых милиционеров ловить нечего, они так же, как и частник, бросились в переулок. По ним открыли предупредительный огонь. И тогда бандиты ворвались в первый по переулку справа небольшой дом. Дом, в котором проживает бывшая учительница одной из школ селения, а именно…

Вербин взглянул в ежедневник, лежавший на рабочем столе:

– …а именно Мария Федоровна Леонтьева, захватив больную 72-летнюю женщину в заложницы. Милиция оцепила участок дома учительницы, но на более активные действия не решилась, так как, во-первых, бандиты пригрозили в случае штурма убить пенсионерку, и, во-вторых, у сотрудников местного отделения внутренних дел нет никаких навыков, тем более практики в решении подобных задач. О преступлении было сообщено в областной центр, оттуда в Ростов, и я получил приказ привлечь спецгруппу для освобождения заложницы и захвата или ликвидации террористов. Предвосхищая ваш вопрос, скажу: даже несмотря на то, что приказ о расформировании отряда уже направили в полк. Командующий данной ему властью принял решение отсрочить доведение приказа до личного состава, пока не будет снята проблема в Лури.

Алешин возмутился:

– Да что это, в самом деле? Мы марионетки, что ли? Уволили, значит, уволили. Пусть высылают в Лури тех, кого оставили служить. В штабе до хера и больше «специалистов» по наведению конституционного порядка и антитеррористической деятельности. Имеющих, кстати, оружие и медали, хоть и в глаза не видели боевиков, разве что пленных. Вот пусть эти «герои» и проведут контртеррористическую операцию. А мы на поминки. Я верно сказал, мужики?

Алешин посмотрел на Дементьева, Орлова и Григорьева.

Ответил прапорщик:

– Верно-то верно, командир, а представь, твою мать захватили боевики, а спецназ отказался бы ее спасать потому, что его начали расформировывать? Как бы ты говорил с такими офицерами?

– Диман, мать твою, ты че понес? Я не понял, тебя под задницу коленом, а ты в ответ – служу Отчизне?

Дементьев сказал:

– Проблему надо снимать, но у областного УВД есть ОМОН, СОБР, свой спецназ, нам до Лури 40 километров, им 60. В УВД уже как минимум полчаса владеют информацией по захвату заложницы и уже могли находиться в Лури. Вместо этого областное начальство решает действовать через округ! Да за то время, что мы здесь заседаем, в Лури могло произойти что угодно. Не удивлюсь, если бандитам удалось благополучно скрыться.

Вербин поднялся:

– Обстановка в селении остается прежней, по крайней мере оставалась до того момента, как я вызвал вас. Если бы что-то изменилось, меня немедленно предупредили бы. Но, вижу, спецназовцы не желают исполнять приказ округа. В принципе, оповещенные об увольнении, вы можете отказаться. Но давайте внесем ясность. Или будем работать в Лури, или я сообщаю в штаб округа об отказе в проведении операции. Решайте. Как скажете, так и будет. Только время не тяните.

Алешин воскликнул:

– Нет, как был в армии дурдом, так он и остался, и останется на многие года. Нас, можно сказать, уже вышвырнули из Вооруженных Сил и одновременно решают вновь привлечь к боевой операции. Ну, раз мы не нужны, так какого хера обращаться к нам: ребята освободите заложницу? Мы уволены, гражданские практически люди. Такие же обыватели, как и другие штатские. При чем какие-то бандитские дела и мы?

Дементьев остановил Алешина:

– Прекрати, Вадим! Пока не сняли погоны, мы обязаны выполнять приказы командования. Так что закончим ненужный базар и оставим эмоции на будущее.

Он повернулся к Вербину:

– Что будем делать, товарищ подполковник? Моя группа хоть и понесла потери, но против трех бандитов отработать сможет. Ставьте задачу!

Алешин укоризненно покачал головой:

– Твоих трогать нельзя. И вообще, в данной ситуации целесообразней скомплектовать небольшую подгруппу.

Вербин улыбнулся:

– Ты что, Вадим, изменил свое решение?

– А я и не принимал никакого решения, просто высказал собственное мнение по тому, что касается расформирования отряда, и о чинушах, занявших «теплые» местечки в различных штабах, откуда их ни один спецназ не вышибет!

– Ладно! Думаю, ты прав. В том, что касается комплектования небольшой подгруппы. У кого-нибудь будут другие предложения?

Дементьев пожал плечами:

– У меня нет!

Орлов тоже согласился:

– Алешин предложил, действительно, самый оптимальный вариант. Целой группе, взять хотя бы мою, в Лури делать нечего. Да и вообще нам светиться в селении не стоит. Надо тихо оценить обстановку на местности и снять проблему.

Григорьев сказал:

– Прошу включить меня в эту подгруппу.

Вербин кивнул:

– Хорошо! Определим состав подгруппы. Пять человек! Другие предложения?

Дементьев ответил:

– Пятерых хватит. Один уже есть, – капитан взглянул на Григорьева, – вторым готов пойти я!

Командир отряда взглянул на Алешина:

– Кого выделишь ты?

– А сколько надо?

– Одного, учитывая, что от тебя уже есть Григорьев.

– Тогда выделю капитана Алешина.

– Сам решил пойти?

– Ну, не ребят же подставлять? Пусть посидят в клубе, выпьют за ребят.

– Так!

Дементьев повернулся к Орлову:

– Двое от тебя, Семен!

– Я и снайпер, рядовой Якимов!

– Так вы что, все решили идти в Лури?

Алешин ответил:

– А что прикажете делать? Мы же, как правильно заметил Андрей, офицеры?! Нам положено, пока не сняли погоны, выполнять приказы. Вот и будем выполнять. Как говорится, не жалея ни крови, ни самой жизни. Обычное дело.

– Что ж! Признаюсь, другого решения я и не ожидал. Значит, так! Состав группы определен. Ее командиром назначаю капитана Дементьева, заместителем капитана Алешина. У штаба мой «УАЗ». Быстро экипируйтесь, вооружайтесь и выезжайте в Лури. Дабы не афишировать ваше прибытие в селении, на въезде у поста ДПС «УАЗ» встретит начальник местного отделения ФСБ, старший лейтенант Курганов. Когда-то я с его отцом вместе служил. Хороший, смышленый парнишка. Я немедленно передам ему все необходимые инструкции по обеспечению вашей работы. Вопросы?

Дементьев спросил:

– Курганов владеет информацией по банде и заложнице?

– Как никто другой. Это его прямая обязанность.

– Когда мы должны прибыть в Лури?

– Чем раньше, тем лучше!

– Понятно!

Андрей повернулся к друзьям-сослуживцам:

– Ну, что, по коням?

Офицеры поднялись.

Вербин сказал:

– Кстати! Судя по описанию бандитов со слов свидетелей, главарем банды вполне может быть… Лечо Кабадзе.

Дементьев воскликнул:

– Кабан?

– Да! А что в этом странного? Он сумел уйти из кольца окружения, а скорее всего, и не попадал в него. Торчать в «зеленке» или в районе Хаба-Юрта или Джербета Кабан не может, до Ачгады далеко. А вот Лури, где он мог оставить группу прикрытия экстренного отхода, почему и нет? Место более чем подходящее. Сел бы спокойно в автобус и свалил в областной центр, оттуда дальше, получив помощь. Если бы не милицейский патруль и отсутствие билетов в кассе автостанции.

– Так почему вы раньше не сказали, что главарь банды Кабан? За его головой я готов хоть в преисподнюю. За ребят своих отомстить!

– Потому и не говорил, что знал, какой это вызовет эффект. И, повторяю, то, что Кабан главарь банды, не факт. Им может оказаться другой бандит. Просто по описанию свидетелей, которым, вы знаете, насколько можно доверять, особенно если свидетелей много, не исключено, что бандой руководит Кабан. Не исключено. Но не факт! Так что будет лучше, если спланируете акцию исходя из реальной обстановки, а не на эмоциях. Ясно?

Дементьев ответил:

– Так точно, товарищ подполковник! Разрешите начать контртеррористическую акцию?

– Начинайте. Связь со мной держать постоянно!

Алешин спросил:

– Вы что, в клуб не пойдете?

– Пойду! А разве это что-то меняет?

– Ну, выпьете, станете неадекватно реагировать на обстановку.

– Я сейчас неадекватно попрошу тебя, Вадим, выйти из кабинета. Понял?

– Так точно! Все понял!

– Свободны! Первый доклад при выезде из гарнизона, второй из Лури, после встречи с Кургановым, далее по ситуации. Удачи!

Офицеры отряда покинули кабинет Вербина, вышли из штаба.

Дементьев приказал:

– Задание не афишировать. Диман, – он повернулся к прапорщику Григорьеву, – отгони «УАЗ» за нашу казарму. На сборы десять минут. Оружие у бандитов слабое, так что в жару броню, думаю, брать с собой не следует. Она только будет сковывать движения, если придется подходить к цели по крыше, коллектору или по огороду. А нам нужна подвижность, быстрота. Впрочем, каждый вправе сам решить вопрос с защитой. Из вооружения берем автоматы «ВАЛ», снайперу – «винторез», штатные «ПМ», ножи. На случай, если акция затянется до наступления темного времени суток, то вместе с «винтом» иметь ночной прицел и пару приборов ночного видения. Радиостанции малого радиуса действия для двухсторонней связи. Семен, – капитан взглянул на командира третьей штурмовой группы, – загрузи в «УАЗ» радиостанцию для связи с Вербиным.

Старший лейтенант кивнул:

– Сделаю!

– Ну, тогда разбежались. Встречаемся за казармой, – Дементьев взглянул на часы, – в 17.55. В 18.00 начало движения в Лури. И предупреждаю, о выходе никому ни слова. Если ребята узнают, что мы выходим на охоту, то поднимут шум. А нам лишние проблемы не нужны. Вперед.

Ровно в 17.55 капитан Дементьев, Алешин, старший лейтенант Орлов, прапорщик Григорьев и рядовой-контрактник Якимов собрались за казармой подразделения. Андрей осмотрел подчиненных. Спросил:

– Готовы?

Спецназовцы ответили:

– Готовы!

Дементьев приказал:

– Стволы в багажное отделение, Григорьев за руль, я на место старшего, остальные на заднее сиденье, к машине!

В 18.00 «УАЗ» командира отряда выехал за пределы контрольно-пропускного пункта. И тут же Дементьев вызвал Вербина:

– Валдай! Я – Валдай-21, как слышишь?

Подполковник ответил:

– Слушаю тебя, Валдай-21!

– Докладываю! Время – 18.03, вышли за пределы гарнизона, начали движение к району применения!

– Доклад принял! Позывные бойцов подгруппы оставляем штатные?

– А чего их менять? Да с вами связь держать буду только я. Между собой как-нибудь разберемся!

– Принял! Жду второго сеанса связи. Человек, что должен вас встретить, выехал к месту встречи. Обстановка в районе по-прежнему напряженная, но без изменений. Каких-либо требований с объекта не поступало. Он наглухо закрыт, и близлежащая местность контролируется непрошенными «гостями»!

– Я понял, Валдай! Разберемся! Как в отряде, не хватились нас?

– Еще не хватились. Сказал, что вы срочно вызваны в штаб дивизии. Будете позже.

– А чего нам в штабе дивизии делать?

– Так этого и никто из бойцов не понял! Как раз то, что нужно. За столом отвлекутся.

– Ясно! Но как вы сможете отвечать на вызовы?

– Станцию принесли в клуб, в кабинет начальника. Туда же посадили бойца из полковой роты связи. Он подаст сигнал, когда пройдет вызов.

Сорок километров «УАЗ» пробежал за тридцать пять минут, учитывая объезд Джербета и участок дороги, на котором велись дорожно-ремонтные работы.

В 18.40 армейский внедорожник остановился рядом с «Фордом», возле которого стоял молодой человек в гражданской одежде, подавший водителю «УАЗа» сигнал остановки.

Дементьев вышел из кабины.

Молодой человек подошел к нему, представился:

– Старший лейтенант Федеральной службы безопасности Олег Курганов!

– Звучит громко и грозно! Командир специальной подгруппы спецназа капитан Дементьев, Андрей Семенович, можно просто Андрей. Со мной четверо бойцов: два офицера, прапорщик и снайпер-контрактник.

Дементьев и Курганов пожали друг другу руки.

Командир подгруппы спросил:

– Какова обстановка в захваченном доме и возле него? Состояние заложницы?

– Учительница держится, бандиты нервничают, участок дома оцеплен нарядом милиции. Из соседних зданий люди эвакуированы. Бандитам передана радиостанция, так как в доме пенсионерки телефона нет, но их главарь до сих пор не выходил на связь и не выставлял никаких требований!

– Может, он что-то или кого-то ждет?

– Мы думали об этом! И приняли необходимые меры.

– Какие меры?

– Рядом с селением проводит учения мотострелковая рота полка, дислоцирующегося в соседнем райцентре. Здесь у нас местность оказалась подходящей для мотострелков. Так вот, я встретился с командиром роты, объяснил ему ситуацию. Он после разговора с командованием полка подвел подразделение непосредственно к населенному пункту. Так что если бандиты рассчитывают, что им на помощь подойдет отряд боевиков, неизвестно, правда, откуда, то его будет кем и чем встретить.

– Ну конечно! Мотострелковая рота с техникой – это сила. Ладно! Сами на главаря выйти не пытались?

– Пытались! Молчит! Включали режим постоянного вызова, в доме выключили станцию!

– Это плохо! Так можно возле хаты и неделю просидеть. Как реагирует местная администрация на происходящее?

– Как и должна реагировать! Глава поселения сообщил о произошедшем в район, те в область, оттуда поступила команда сформировать штаб и вступить с бандитами в переговоры. Должен был подъехать вице-губернатор, но что-то задерживается!

– А вот это нам на руку! Для нас главное что, Олег?

– Не знаю! Освободить заложницу?

– Это само собой. И террористов нейтрализовать тоже. Но главное, чтобы реализовать сказанное выше, это то, чтобы нам не мешали работать. А штабы различные как раз этим и занимаются. Ладно. Надо подъехать к объекту, откуда можно рассмотреть его. Оценить обстановку на местности. Нужен также план дома, информация о нем, что за стены, окна, чердак, крыша, подвал, коммуникации, двери, короче, все, что можно узнать. То же самое касается всего участка. Схема, где были бы указаны ворота, калитка, забор, надворные постройки, а также вся растительность, особенно кустарниковая. Ну, ты понял, что мне нужно!

Курганов ответил:

– Так точно! Следуйте за моей машиной, я поведу вас к магазину, откуда неплохо просматривается фасад и правая сторона дома. Левая же глухая. Тыловая имеет окно и дверь. Их можно контролировать из дома соседей. Вместе с садом и огородом.

– Понятно! Поехали, ты только на «Форде» своем не забывай, что сзади не «Хаммер» едет, а «Хантер», это две большие разницы.

Старший лейтенант улыбнулся:

– Не волнуйтесь, я поеду не спеша!

– А кто тебе сказал, что я волнуюсь? У нас, Олег, это как-то не принято!

– Понятно! Значит, едем?

– Да! К магазину!

– Есть!

Курганов сел за руль «Форда», и иномарка, миновав пост ДПС, въехала в селение Лури. За ней следовал армейский «УАЗ». Отъехав от поста, Дементьев вновь вызвал Вербина. Ответил ему молодой голос – солдат-срочник роты связи:

– Валдай на связи! Слушаю вас!

– Я – Валдай-21! Дай-ка мне Первого!

– Одну минуту!

Вербин ответил секунд через сорок:

– Слушаю тебя!

– Время – 19.05! Мы в районе. С Кургановым встретились, обсудили общую обстановку. В настоящее время выдвигаемся к объекту.

– Принял! Решение по плану реализации акции согласовать со мной!

– Куда ж без этого, Первый? Согласуем. У меня все.

– Отбой!

Машины остановились за зданием магазина. Он был пуст.

Милиция эвакуировала людей.

Дементьев сказал Курганову:

– Олег! Запроси штаб, не выходили ли на связь бандиты.

– Мне сообщили бы, если бы они дали о себе знать.

– И все же запроси.

Офицер ФСБ по радиостанции малого радиуса действия связался со штабом по освобождению заложницы. Задал вопрос. Выслушал ответ, отключил станцию:

– Нет. Бандиты до сих пор не выходили на связь. На запросы также не отвечают.

– Мы пройдем в магазин, осмотримся, ты же подготовь то, о чем я тебя просил, касаемо объекта!

– Хорошо! На это не уйдет много времени.

Спецназовцы через задний выход прошли в магазин. Встали у витрины, частично закрывающей окна, смотрящие на участок дома захваченной бандитами пожилой учительницы-пенсионерки. Дементьев приказал:

– Алешин, правая сторона здания! Орлов, подходы к дому и участку. Григорьев, крыша. Я осматриваю фасад. Начали.

Бойцы сводной подгруппы приступили к оценке общей обстановки. Через десять минут, отстранив прицел, Дементьев обратился к подчиненным:

– Кто что заметил?

Алешин ответил:

– Правая часть просматривается плохо из-за зарослей кустарника, сад же отсюда практически не виден.

– Орлов?

– Со стороны улицы, с фронта, к дому незамеченными не подойти, с правой стороны можно через забор и кусты, но вот с проникновением внутрь возникнут проблемы. Окна маленькие, сразу не ворваться.

– Но подойти к зданию можно?

– Можно! Из правого соседнего дома.

Дементьев перевел взгляд на прапорщика:

– Что у тебя, Григорьев?

– На чердаке один бандит, через слуховое окно выглядывал наружу. И тут же скрылся.

– Я его не заметил!

– Потому что за крышей наблюдал я!

– Тоже верно. С фасада ничего. Окна завешены одеялами, дверь закрыта. Палисадник небольшой, цветочный. С улицы к объекту не подойти.

Алешин проговорил:

– А слева у дома глухая стена. Остается огород и сад? Но если и там дверь плотно заблокирована, а окна такие же, как и везде, то и оттуда подойти будет практически невозможно!

Прапорщик воскликнул:

– Суки, как специально дом выбрали! А ведь случайно в него ворвались, при появлении милиции. И чего наряд не бил на поражение?

Дементьев проговорил:

– Наряд действовал по инструкции. Сначала предупредительный огонь.

– Вот именно, что по инструкции. Эти гребаные инструкции только все усложняют. Резанули бы милиционеры по бандитам, и нас бы вызывать не пришлось. Спокойно завалили бы троих. А теперь получай захваченный дом и пенсионерку-заложницу. И чего они, гады, в правый дом не рюхнулись? Он новый, забор высокий, окна широкие, балкон, пожарная лестница. Все условия для штурма.

Сзади голос подал вернувшийся Курганов:

– Если бандиты ворвались бы в правый, крайний дом, то вместе с удобствами штурма мы сейчас имели бы не одного, а пятерых заложников, из них трое детей от двух до шести лет. Так, товарищ капитан. – Курганов протянул Дементьеву два листа стандартной бумаги. – Это план дома и схема участка, составленная по словам эвакуированных соседей.

Командир сводной подгруппы принял листы. Осмотрел их, передал подчиненным:

– Дом обычный, стандартной постройки шестидесятых годов, пятистенка. Веранда, она же кухня и столовая, санузел, которым пользуются зимой, комната, коридор, большая гостиная и узкая спальня. Две двери из веранды. Окна небольшие двойные, сейчас наверняка одинарные, но узкие и с крепкими рамами. Раньше умели все делать крепко. Это касается и дверей. Они хоть и деревянные, но прочнее современных металлических будут. Огород с небольшим участком сада и кустарником вдоль заборов просматривается из тылового окна веранды, улицы – изо всех четырех окон, правый соседний дом контролируется и через веранду, и с чердака через слуховое окно.

Офицер ФСБ спросил:

– Вы заметили террориста на чердаке?

Дементьев усмехнулся:

– Ну не придумали же? Так! Что у нас остается? Только левая глухая стена, хотя то направление тоже может контролироваться с чердака, и участок между соседним домом и нашим объектом. В общем, сблизиться со зданием мы сможем, снять наблюдателя с чердака тоже, я верно говорю, рядовой Якимов?

Снайпер спокойно ответил:

– Верно, товарищ капитан. Мне его лишь на секунду в прицел поймать.

– А вот что дальше? Окна и двери заблокированы. Бандиты с заложницей находятся неизвестно где. В спальне, в гостиной, на кухне. Хотя если один из них на чердаке, второй должен отслеживать обстановку со стороны огорода. Третий, главный, – наблюдать за улицей, одновременно контролируя заложницу.

Алешин проговорил:

– Чего 72-летнюю женщину контролировать? Она с испугу, если еще жива, наверняка лежит на диване, наглотавшись валерьянки.

Офицер ФСБ сказал:

– Мария Федоровна, несмотря на возраст, женщина крепкая, и с хозяйством справляется, и в местной самодеятельности участвует.

– В обычной ситуации. А под реальной угрозой террористов здоровые мужики ломаются.

Дементьев приказал:

– Отставить ненужные разговоры.

Он повернулся к Курганову:

– Нам надо, Олег, пройти в соседние с объектом дома!

– Так это несложно. Дворами обойти, и все дела. Дома открыты, жители эвакуированы.

– Как далеко от объекта выставлено оцепление?

– В общем, по этой улице влево и вправо эвакуировано население восьми домов по обеим сторонам. Сзади также убрано население из трех домов. Вот по границам этих участков и стоит оцепление.

– Сколько в нем человек?

– Двенадцать! Руководит оцеплением начальник отделения милиции.

– Вряд ли у бандитов остались сообщники в селении, но там кто его знает, возможно, не случайно они пришли именно в Лури. Поэтому, чтобы террористы в доме не могли получать информацию извне по сотовым телефонам, надо расширить зону оцепления таким образом, чтобы наши перемещения вокруг объекта не были видны никому, милиционерам в том числе. Это первое! Второе, свяжись со штабом и передай, что берешь переговоры с бандитами на себя, получив соответствующий приказ вышестоящего начальства. Можешь сказать, из антитеррористического центра. Кроме нас, никто не должен иметь возможность общаться с террористами.

– Но у меня нет никакого приказа!

– Местным, да и областным властям это неизвестно. Не поверить тебе они не смогут.

– А в Управлении по области?

– Этот вопрос мы сейчас решим.

Дементьев взглянул на Алешина:

– Вадим, иди свяжись с Вербиным, пусть обеспечит невмешательство Управления ФСБ по области в наши дела. Ты слышал, о чем мы говорили с Кургановым?

– Да, и все понял!

Капитан вышел, через несколько минут вернулся:

– Приказ выполнен, шеф, Вербин сделает то, что нам надо.

Дементьев улыбнулся Курганову:

– Ну, вот видишь? Вопрос снят. Управление подтвердит наделение тебя особыми полномочиями. Так что отвязывай штаб от акции и отдавай распоряжение милиции на расширение зоны оцепления.

– Есть, товарищ капитан!

– Да перестань ты «выкать» и обращаться по званию. Меня зовут Андрей, имена остальных ты тоже знаешь. К субординации вернемся, как ликвидируем банду. Вот тогда хоть тянись перед старшими по званию. Несмотря на то, что мы представляем разные ведомства.

– Хорошо, Андрей, я все понял!

– Работай, Олег! Да оперативней. Желательно до наступления темноты снять возникшую проблему.

– Да, понятно! Я сейчас!

Он вышел во двор.

Дементьев взглянул на Григорьева и Орлова:

– Вы пойдете со мной и Кургановым в левый дом.

Капитан перевел взгляд на Алешина:

– Ты, Вадим, и Якимов пройдете в правый дом. У снайпера задача взять под контроль наблюдателя на чердаке, чтобы по команде, если возникнет необходимость, снять его. Сам же на месте определишь путь безопасного, скрытного подхода к зданию. Только определишь, никаких вылазок, понял?

– Понял, командир!

– Вот и хорошо! Ждем Курганова и начинаем охват объекта. Пока разрешаю перекурить по одному у тыловой двери.

Старший лейтенант безопасности вернулся в 20.15:

– Все нормально! Штаб не будет вмешиваться в антитеррористическую акцию. По-моему, штабистское начальство восприняло это с явным облегчением, единственно чиновник из области, который недавно прибыл в селение, поинтересовался, кто будет проводить освобождение заложницы. Ответил, что этот вопрос я обсуждать ни с кем не имею права.

Дементьев улыбнулся:

– Молодец! Что с оцеплением?

– Начальник милиции обещал отвести людей на новые рубежи в течение десяти минут.

– Значит, можно считать, уже отвел?

– Мне связаться с ним?

– Погоди, Олег, погоди! Давай-ка сначала сами попробуем связаться с главарем банды!

– Не ответит!

– Когда-то он должен заговорить. Почему не сейчас? И потом, попытка не пытка. Не ответит, и хрен с ним.

– Мне разговаривать, если ответит?

– Нет! Ты только вызови. А разговаривать буду я!

– Хорошо!

Курганов начал вызывать главаря банды:

– Дом! Я – Лури, как слышишь, прием!

И бандиты неожиданно ответили. Точнее, ответил, конечно, один из них:

– Дом. Лури, вы уже достали, менты, ну, говори, чего надо!

Дементьев взял у Курганова рацию:

– Чего надо, спрашиваешь? А надо от тебя немного, чтобы отпустил женщину, а потом, собрав подельников в кучу, оставив стволы в доме и задрав лапы к небу, вышел из дома. Прием банде мы обеспечим. Жизнь и здоровье гарантирую, хотя последнее, после того как вы разделались с милиционерами, мне будет обеспечить непросто. Но я сделаю это!

– Кто это – я? Ты кто есть-то?

– Я командир группы спецназа, которую перебросили сюда, дабы решить проблему с заложницей, тобой и твоими подельниками. Не буду говорить, что дом окружен, что у вас нет другого выхода, кроме как сдаться. Мне порядком надоело повторять эти стандартные фразы. Скажу другое: в случае сдачи гарантирую жизнь, доставку в специзолятор и передачу следственным органам. Не примешь условие, я вынужден буду пойти на штурм. По-любому мы должны до наступления темноты закрыть проблему. Таков у меня приказ.

Бандит закричал:

– На штурм пойдешь? Давай! Как только появятся твои спецы, я лично на куски разделаю топором училку. А мои люди в это время положат пару-тройку твоих козлов. После этого тебя самого отправят гнить на нары.

– Заблуждаешься. У меня приказ. Я просто обязан выполнить его. И я его выполню. Да, с женщиной, к сожалению, ты можешь сделать все, что захочешь, а вот завалить кого-либо из группы даже и не мечтай. Не вы первые, кого мы давим, как клопов вонючих. А женщина? Что ж! Она жизнь прожила долгую. Только учти, после твоих слов я прикажу подчиненным взять тебя живым. Здесь вокруг дома толпа приличная собралась. Вот я тебя этой толпе и отдам. Насчет же моей судьбы не переживай, о себе подумай! Короче, у тебя есть время подумать. Никаких условий я не приму, либо сдаешься, либо подыхаешь, третьего не дано. В 21.00 вновь вызову тебя, кстати, мне эти позывные до чертиков надоели, скажи, как называть тебя, и ровно в девять мы обсудим принятое тобой решение.

Бандит прошипел змеей:

– Как называть, спрашиваешь? А называй Гамизом. Ты же для меня останешься ментом… поганым! Мусором!

– Да хоть легавым! Думай, Гамиз, пока еще есть шанс сохранить свою паскудную жизнь. Думай, не забывая, что из занятой хаты мы тебя на волю уже не выпустим. Кроме варианта с толпой. Я свое слово держу. Все. Отбой!

Дементьев отключил станцию.

Курганов спросил:

– Думаешь, сдадутся?

– Нет! Вряд ли! Этот Гамиз, или как там его на самом деле, прекрасно понимает, что убийство милиционеров ему не простят. И никакая охрана не спасет.

– Но ты же сказал, что отправишь бандитов в специзолятор?

– Нет, Олег, нет им резона сдаваться, даже если и доживут до суда, то получат пожизненное заключение. А это похуже расстрела. Медленно подыхать в камере смертника.

– Тогда зачем вы вообще говорили с ним об этом? Время на раздумье дали?

– Вот, Олег! Время! Оно-то нам и нужно, чтобы подготовить и провести штурм дома. Мы не можем допустить убийства заложницы, договориться с этим Гамизом не получится, значит, остается одно – валить бандитов.

Курганов вновь спросил:

– А если Гамиз прямо сейчас убьет учительницу? Раз терять ни ему, ни подельникам нечего и сдаваться они не собираются?

– Бандиты не убьют единственного заложника. Учительница для них сейчас последняя надежда изменить ситуацию и попытаться уйти. Они знают, что штурм – крайняя мера, его проведут, когда другого выхода не останется!

– Так вы сказали, что у вас приказ?

– Слушай, ты как вообще попал в ФСБ?

– Как и другие, после военной академии.

– Ну да, там же не учат брать противника на понт. Блефовать. Гнать полнейшую чушь. Там раскладывают по полочкам, как положено нести службу. А мы академий не заканчивали, и у нас свои методы. Кстати, достаточно эффективные. Но хватит болтать. Узнай, что там с оцеплением.

– Минуту!

Пока Курганов связывался с начальником милиции, к Дементьеву подошел Алешин:

– Как думаешь, Андрюх, Гамиз – это Кабан?

– Черт его знает. Может, Кабан, может, какой залетный бандит. Опознать в нем Кабана могут только пленные.

– А если предположить, что Кабан среди бандюков, но выставил на переговоры вместе себя подельника?

– Возможно! Но как ты думаешь, что будет делать Кабан, попавший в капкан? Сидеть рядом с заложницей или следить за обстановкой из веранды или чердака?

– Сидеть, прикрывшись заложницей!

– Верно. Поэтому главное – отработать того, кто окажется возле учительницы. Это главарь. А уж Кабан он или нет, определим потом. Отрабатываем в жестком режиме! Валим, короче! Пусть потом опознают трупы! Мне Кабан живым не нужен. Мне надо знать, отомстили мы за ребят или нет!

– Так у нас приказа кого-то живым брать нет!

– Приказа нет, но есть закон. Поднял руки, бросив оружие, не стрелять! Брать в плен!

– А кто узнает, поднимали ли бандиты руки? Да не будут они сдаваться.

Дементьев вздохнул:

– Черт, были бы окна побольше! Но… что имеем, с тем и работаем.

Офицер ФСБ доложил:

– Оцепление отведено за пределы зоны видимости объекта!

– Хорошо, тогда начинаем. Ты, Олег, – обратился Дементьев к Курганову, – выведешь часть подгруппы к левому дому. И подскажи Алешину, где именно пройти к правому от объекта зданию.

Курганов через окно показал Алешину на колодец, стоявший метрах в тридцати от магазина, посреди улицы:

– Там перейдете улицу, за колодцем, а дальше по дворам.

– Ясно!

Дементьев, оглядев подчиненных, приказал:

– Вперед!

Подгруппа разделилась и покинула магазин. Для охвата здания бандитов с заложницей спецназовцам потребовалось двадцать семь минут. В 20.54 Дементьев, Орлов, Григорьев и Курганов вошли в нужный дом. Офицер ФСБ напомнил:

– Через пять минут у вас сеанс связи с главарем банды!

– Я помню!

Капитан вызвал Алешина:

– Второй, я – Первый, ответь!

– На связи!

– Где находишься?

– В правом от объекта доме.

– Поставь задачу Якимову, чтобы нашел позицию, с которой гарантированно мог бы снять бандита на чердаке.

– Уже поставил.

– Добро! Свою задачу ты знаешь. Сейчас у меня разговор с Гамизом, потом свяжемся, будем принимать решение.

– Понял тебя. Оцениваю скрытый путь подхода к объекту!

– Давай!

Отключив собственную станцию, Дементьев принял из рук Курганова его рацию, настроенную на связь с бандитами. Выждал две минуты и ровно в 21.00 включил микрофон:

– Гамиза вызывает командир группы спецназа!

Главарь банды тут же ответил:

– Мусор? Слушаю тебя!

– Это я тебя слушаю, Гамиз!

– Мне нечего сказать. Мы сдаваться не будем. Пойдете на штурм, примем бой, отрезав башку старухе или, как обещал, разрубив ее топором на части. Оружие у нас есть, менты местные подарили, патронов хватит. Сколько простоим, столько простоим. На все воля Аллаха. Если пришло время умирать, то умрем. Достойно, как мужчины.

– Понятно! Значит, договориться мы не сможем?

– Нет!

– Но тогда, как мужчина, перед тем как отправиться к Всевышнему, отпусти женщину. Зачем ее тащить на небеса? Пусть доживет свой век! Мужчины не воюют с женщинами.

– Училка нужна тебе?

– Да!

– Так иди и забери ее. Вон она в спальне, на кровати лежит. Живая, невредимая. Забери! Если сможешь, и если ты такой крутой!

– Я знаю, что мне делать. Ты принял решение и озвучил его. Но не учел несколько моментов. Первое, если учительница погибнет, то и твои, и твоих подельников ближайшие родственники тут же заимеют крупные неприятности. Проще говоря, их арестуют и осудят, скажем, за хранение крупной партии героина.

И главарь клюнул на довольно примитивный ход.

Гамиз вскричал:

– Моя семья не имеет никакого отношения к тому, чем занимаюсь я! И она не торгует наркотой! То же самое касается и семей моих друзей. Вам не за что арестовывать их, вы не найдете наркотика!

– Ну, это ты ошибаешься! Вот чего-чего, а наркоты у ваших родственников мы найдем сколько угодно.

– Подбросите, суки?

– Да какая разница? Были бы основания для ареста и суда. И они будут. Но это один момент, который ты не учел, есть и второй, а именно то, что никакого боя не будет. Коли заложнице не жить по-любому, зачем мне подставлять своих людей? Расстреляем дом из гранатометов, и все дела. Горите вы все синим пламенем!

– А ты, в натуре, паскуда, мусор. Мне надо еще время подумать. Час!

Дементьев легко согласился:

– Без проблем! Думай, а я тем временем подготовлю огневую группу. До связи, Гамиз!

Капитан отключил связь, передал рацию офицеру ФСБ. Прикурив сигарету, проговорил:

– Это не Кабан! Тот не повелся бы на лажу о семье.

Курганов спросил:

– В смысле? И кто это Кабан?

– Отвечаю по порядку заданных вопросов. Трое, что захватили дом учительницы, обычные бандиты, среди них нет ни полевого командира, ни даже опытного боевика. Короче, залетные духи.

– Почему вы так решили?

– Да потому, что любой опытный боевик, или тем более полевой командир, прекрасно знает, что мы их семьи не трогаем. А этот Гамиз купился на туфту.

Орлов произнес:

– Да, это не воины, что не делает их менее опасными. Если не наоборот. Они могут убить женщину. Даже потеряв голову от страха и отчаяния. Надо проводить штурм!

Дементьев кивнул:

– Чем мы сейчас и займемся.

Курганов удивился:

– Сейчас? Но вы же дали им еще час на раздумье.

– Знаешь, Олег, что сейчас делают бандиты?

– Откуда мне знать?

– Звонят домой, узнают, не угрожает ли семьям опасность, и если нет, то приказывают срочно покинуть города или аулы, места проживания. В общем, инструктируют своих родственников.

– Уверены?

– Ты можешь проверить! Пробей по своим каналам, ведутся ли сейчас из захваченного дома переговоры по мобильной связи?

– Это долгая процедура.

– И ненужная! Так, к работе. Значит, один боевик находится на чердаке, его отработает снайпер. Второй бандит отслеживает обстановку с тыла, со стороны участка огорода и сада. Где он может находиться? У тыльного окна веранды. Но главное – это то, что заложница лежит на кровати в спальне. Спальня узкая, метра под два, с окном. В этой комнате только кровать и поместится, да и то если ее поставить вдоль, от окна к выходу в гостиную. Следовательно, главарь банды находится в гостиной, потому как ему надо контролировать подходы с улицы. Предлагаю следующий вариант действий. Я, Григорьев и Орлов выходим к глухой стене, далее Орлов уходит к тыловой стороне дома и занимает позицию у двери, на которую устанавливает радиоуправляемую мину направленного действия, и отходит под окно, смотрящее на огород. Мы с Григорьевым, если надо, ползком проходим к фасадной стене дома. Прапорщик занимает позицию под окном спальни, я под окнами гостиной. Одновременно Якимов берет на прицел боевика на чердаке, Алешин же сближается с окном веранды, под которой занимает собственную позицию. На выход к рубежу штурма – двадцать минут максимум! Как только все бойцы рассредоточатся вокруг дома, по моей команде начинаем штурм. Орлов приводит в действие мину и через окно обстреливает веранду с тыла. Алешин накрывает ее огнем с фланга. В результате мы должны уничтожить второго боевика. Главная цель на мне. Как только прогремит взрыв, я выбиваю окно и обстреливаю гостиную. Если Гамиз будет там, то я его достану. Григорьев же разбивает стекло окна спальни и берет на прицел вход из гостиной. Задача – не допустить прорыва Гамиза к заложнице. Действуем быстро и синхронно!

Орлов взял в руки бесшумный автомат «ВАЛ»:

– Как учили, Андрюха!

Дементьев спросил:

– Вопросы, другие предложения есть?

Прапорщик пожал плечами:

– Да какие вопросы? Работать надо!

– Минуту, я должен согласовать план штурма с командиром отряда.

Орлов усмехнулся:

– Интересно, как ты намерен это сделать? Сбегать к «УАЗу», чтобы воспользоваться радиостанцией, или попробуешь по портативной рации выйти на него?

– А сотовый телефон для чего? Умный мужик придумал эту мобильную связь.

Дементьев набрал номер Вербина. Тот ответил сразу же:

– Слушаю!

– Это Дементьев, звоню по мобильному, так как радиостанцией воспользоваться не могу!

– Погоди секунду, я выйду в коридор.

Дементьев, отстранив телефон, сказал сослуживцам:

– Наши ребят в клубе поминают. Не разошлись еще!

Григорьев сказал:

– Да кто ж в такую рань расходится? До полуночи просидят точно.

– Если Вербин не разгонит!

– Не разгонит, не тот случай!

Ровно через одну минуту командир отряда вновь вышел на связь:

– Слушаю!

– Представляю план действий по объекту в селении Лури.

– Давай!

Дементьев изложил суть предлагаемого к реализации плана нейтрализации боевиков и освобождения заложников.

Вербин, внимательно выслушав и задав несколько уточняющих вопросов, утвердил план, приказав:

– Действуй, Андрей! Удачи вам!

– Да уж постараемся. Отбой!

Выключив телефон, капитан переключился на Алешина. Довел до него вариант штурма и конкретную задачу, стоявшую перед командиром диверсионно-штурмовой группы и снайпером.

Алешин ответил, что все понял и готов к действию. Снайпер на позиции.

В 21.25 Дементьев отдал приказ бойцам специальной подгруппы начать выдвижение на рубеж штурма, непосредственно к дому. Курганова Дементьев оставил в соседнем доме, несмотря на выраженное старшим лейтенантом ФСБ желание участвовать в боевой операции. Ровно в 21.40 подгруппа Дементьева вышла к дому учительницы Леонтьевой, захваченному неизвестными бандитами. Прошел доклад от снайпера – цель на чердаке активизировалась, находится под контролем. Доложил о готовности к штурму и каждый из бойцов временно экстренно созданной штурмовой подгруппы. Дверь веранды заминирована, бойцы на позициях. Стрелки часов начали отсчет секунд, оставшихся до штурма.

Глава 10

В 21.50 Дементьев, находившийся под одним из окон зала захваченного бандитами дома, передал команду:

– Внимание всем! Начинаю обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один, штурм!

Одновременно раздался хлопок из слухового окна чердака соседнего дома и взрыв с тыла захваченного здания, Дементьев вскочил, ударом глушителя «ВАЛа» разбил стекло окна, сбросив одеяло, которым оно было завешено. То же самое сделал и Григорьев, отрабатывая задание по спальне. Дементьев на мгновение увидел изумленную физиономию бандита, стоявшего посреди комнаты с рацией в одной руке и укороченным автоматом в другой. Этого мгновения хватило, чтобы нажать на спусковой крючок. Одиночный выстрел, и пуля, выпущенная из «ВАЛа», вошла в лоб главаря банды, отбросив его тело к стене. Тут же в проеме двери показались Орлов и Алешин. Последний, заглянув в спальню, поднял большой палец правой руки. Дементьев крикнул Орлову:

– Дверь крыльца открой!

Пошел доклад Якимова:

– Первый! Я – Четвертый, цель на чердаке поражена!

– Молодец, переходи на объект.

Капитан подал знак прапорщику, и они, обойдя угол, поднялись в террасу, еще заполненную дымом от подрыва мины. Накрытый дверью, с выбитым пулей глазом лежал бандит. Второй из тройки, захватившей дом.

Дементьев указал Григорьеву на лестницу, ведущую на чердак:

– Пойди посмотри на третьего боевика. Якимов доложил, что поразил цель, но ты все же проверь. Не хватало, чтобы он, раненный, начал стрелять!

– Понял, командир, выполняю!

Дементьев прошел в гостиную, прапорщик начал подниматься на чердак. В комнате находились Алешин с Орловым. Пришел Якимов, и тут же появился Григорьев:

– Все в порядке, командир!

Якимов спросил:

– Вы мою работу проверяли?

– Нет, просто надо было осмотреть чердак на предмет… минирования, скажем!

– Ясно. Зря проверяли. Если доложил, что поразил цель, значит, поразил!

– Не обижайся, солдат! Ты молодчик, сработал отлично.

– Да и вы тут неплохо потрудились.

Дементьев прошел в спальню. На него смотрели умные глаза пожилой женщины.

Капитан присел на кровать у ног бывшей учительницы:

– Вот и все, Мария Федоровна. Ваше заточение закончилось. Боевики, захватившие дом, а до этого убившие трех милиционеров, уничтожены. Нам пришлось выбить дверь да стекла окон, без этого мы не смогли бы провести антитеррористическую акцию, но все вам восстановят местные власти. Мы позаботимся об этом! Как вы себя чувствуете?

– Спасибо! Неплохо. А… кто вы?

– Специальное подразделение по борьбе с ублюдками, которые мешают людям нормально жить. В общем, спецназ. Мы прибыли из-под Джербета. Сделали свое дело и сейчас уедем.

– Я не слышала выстрелов! Только взрыв да бой окон. Как же вы уничтожили бандитов?

Андрей поднял автомат:

– У нас и подразделение специальное, и оружие специальное, бесшумное.

– Спасибо вам, думала, все, время умирать подошло, ан нет, поживу еще!

– Живите! Уверены, что вам не требуется медицинская помощь?

– Да!

– Впрочем, медики вас все равно осмотрят. Ну что ж, нам пора. Здоровья вам и счастья!

– Это вам счастья! Я так и не узнала, как вас зовут. За кого мне богу молиться?

– Это лишнее!

Дементьев встал, вышел в комнату, приказал подчиненным:

– Всем на выход, на крыльцо!

Андрей, Алешин, Орлов, Григорьев и Якимов вышли на улицу. Дементьев, закурив, вызвал Курганова:

– Олег? Я – Первый! Как слышишь?

Офицер ФСБ ответил:

– Слышу вас хорошо.

– У нас порядок, подходи к дому.

– Что, уничтожили бандитов?

– А ты сомневался в этом? Задание выполнено! Давай поторопись, нам на базу ехать надо.

Курганов подошел спустя минуту. Спросил:

– Я зайду внутрь?

– Зайди! Теперь начинается твоя работа.

Офицер ФСБ прошел в дом. Дементьев отправил за машиной прапорщика Григорьева.

Курганов вышел:

– Да! Ваша работа впечатляет.

– Обычное дело! Ты передай оцеплению, чтобы нас пропустили безо всякого досмотра, и стягивай милицию, прокуратуру, чиновников штаба сюда. О том, кто проводил контртеррористическую операцию, без согласования с Вербиным не говори. Свяжешься с ним после нашего отъезда. Хотя нет, раньше, сразу после того, как я доложу ему о результатах акции.

Подъехал «УАЗ». Спецназовцы заняли места в салоне. Рядом с открытой дверкой переднего пассажира или старшего машины встал Курганов. Дементьев вызвал подполковника Вербина:

– Валдай! Я – Валдай-21, как слышишь, прием!

Связист ответил немедленно:

– Валдай на связи, слышу вас хорошо!

– Мне Первого!

– Он уже здесь.

Дементьев услышал голос командира отряда:

– Слушаю тебя, Двадцать первый!

Капитан взглянул на часы:

– Время 22.23! Контртеррористическая акция в селении Лури завершена успешно! Заложница освобождена, бандиты уничтожены! Среди личного состава подгруппы потерь нет. Передаю руководство дальнейшими мероприятиями старшему лейтенанту Курганову. Сам же с ребятами возвращаюсь в гарнизон! Как поняли меня?

– Понял тебя, Двадцать первый! Поздравляю и благодарю. Передавай бразды правления офицеру ФСБ, сам же выезжай в Джербет. И в клуб. Наши тут достали меня вопросами, куда вы внезапно исчезли. Пришлось раскрыть правду. Так что вас ждут.

– Ясно! Здесь с вами желает переговорить Курганов!

– Передай ему трубку!

Офицер ФСБ говорил с командиром отряда спецназа недолго.

Получив инструкции, он вернул трубку Дементьеву:

– Приказано не разглашать информацию по отряду. Операцию якобы проводило спецподразделение штаба Северо-Кавказского военного округа.

– Ну вот, так и доложи местному начальству. Оцепление предупреди!

– Не беспокойтесь! Езжайте, вас беспрепятственно пропустят. Выезд-то на дорогу к Джербету сами найдете?

Ответил Григорьев:

– Найдем!

Дементьев спросил:

– По главарю Вербин никаких указаний не дал?

– Дал! Поместить в морг под охраной. Будет проведено опознание. Завтра. Только непонятно, для чего и кем.

– Это тебе непонятно. Вербин знает, что делать. Ну давай, Олег, поехали мы, нас друзья ждут. Может, когда и встретимся еще, хотя вряд ли. А там, кто его знает, мир, как говорится, тесен. Бывай, старлей!

– Счастливого пути!

Курганов пожал руку Дементьеву, остальным кивнул на прощание. Григорьев повел «УАЗ» по улице мимо магазина к дороге на Джербет.

В часть приехали без двадцати одиннадцать. Григорьев заехал к казарме. Спецназовцы разоружились, сняли боевую экипировку, переоделись в обычную повседневную форму. Отправив «УАЗ» в парк боевых машин мотострелкового полка, прошли к клубу, где в сборе находился весь личный состав отряда. Узнав, что их друзья проводят антитеррористическую акцию, никто не покинул зала, где был накрыт длинный стол. Встретили сослуживцев с радостью. Обнимали, хлопали по плечам. Офицеры выпили много, но держались. Дементьеву, Алешину, Орлову, Григорьеву и Якимову налили по штрафной. Затем выпили за погибших ребят. За боевое братство. В полночь Вербин приказал заканчивать мероприятие. Подозвал к себе Дементьева:

– Ну, вот и все, Андрюха?

– Да! Вот и все! А жаль!

– Не навоевался?

– Не в этом дело, командир! Здесь все было понятно, а что ждет на «гражданке»? Как жить?

– Привыкнешь. Ты еще молодой. Это вот мне придется непросто. Хотя… дачка у меня есть. Не коттедж, но домик крепкий, а главное, на берегу озера. Буду рыбачить, грибы в лесу собирать. Пенсии хватит, нам с женой много не надо. А у тебя все впереди. Женишься, работу приличную найдешь, профессионалы везде нужны, детей нарожаете.

– Посмотрим! Пока это для меня так далеко.

– Завтра с утра забирай в штабе документы на отпуск и… вперед, в жизнь новую!

– Это точно, новую!

– Давай попрощаемся! Завтра может не получиться в суматохе.

– Давайте!

Офицеры обнялись.

Дементьев пошел на выход, Вербин же подозвал к себе Алешина, Орлова и Григорьева. Андрей вышел на крыльцо клуба. Посмотрел на небо. Оно было чистым, усеянным мириадами звезд. Прикурил сигарету. Подошли друзья, Алешин спросил:

– Ну что, по домам, парни?

Григорьев сказал:

– Я в медпункт зайду!

Дементьев удивился:

– Чего там забыл?

– Не чего, а кого! Но это, ребята, извините, не ваше дело!

– Так что, у тебя подруга есть?

– Подруга?! Можно сказать и так. Ну ладно, до завтра?

– До завтра!

Алешин взглянул на Дементьева:

– Нет, ты понял, Андрюх? Вот когда все всплывает.

– И что в этом странного? Все мы люди, и у всех своя жизнь.

Орлов с Алешиным направились по аллее к военному городку. Григорьев – в сторону полкового медицинского пункта. Дементьев пошел в общежитие.

Спустя десять минут пришел Алешин. Андрей удивился:

– Ты? Чего явился? Если пить, то я не буду. Хватило выпитого в клубе.

– Подарок хочу тебе сделать. На память.

Дементьев удивился еще больше:

– Подарок? Да я и без подарка тебя не забуду.

– И все же!

Вадим достал из-под рубашки сверток. Протянул его Дементьеву:

– Держи! Вещь практичная, может пригодиться.

Дементьев развернул сверток и увидел пистолет «ПМ»:

– Ствол? Откуда?

– Из Кентума. Случайно под ноги попался, я и взял.

– Так у меня наградной есть.

– Наградной регистрировать надо, а этот темный, трофей. Обойма полная, я проверил.

– Да зачем он мне?

– Ну, хотя бы по воронам стрелять! Или воронам черным. Сейчас их, жирных, обнаглевших, на «гражданке» не меньше, чем боевиков в горах.

– А себе почему не оставил? Или у вас вороны не водятся?

Алешин улыбнулся:

– И для себя оставил один. Их в развалинах после налета «вертушек» много валялось. Бери. Не пригодится, все одно помнить будешь, что я тебе его подарил.

– Черт с тобой! От подарка отказываться не принято. Но тогда и ты возьми от меня…

Андрей расстегнул часы, протянул их другу:

– Держи! «Командирские». Всю службу со мной!

– Спасибо! Ну, я пошел! Завтра в штабе еще встретимся, там и попрощаемся!

– Давай!

Андрей, проводив друга, осмотрел подаренный пистолет, покачал головой и засунул его в боковой отсек дорожной сумки. Его, как и других спецназовцев, с их документами ни один милицейский патруль досматривать не станет.

Он принял душ и лег на кровать. Под мерное жужжание кондиционера теперь уже бывший командир разведывательно-штурмовой группы, капитан запаса Андрей Дементьев уснул. Это была последняя его ночь в офицерском общежитии военного гарнизона у поселка Джербет.

* * *

Лечо Кабадзе слышал, как переговаривались спецназовцы над ямой, куда он случайно провалился. И забился в самый угол ниши, между корнями, осыпав на себя часть земли, перед тем, как в яму спустили разведчика. Тот не заметил ничего, и Кабан облегченно вздохнул, когда бойца вытащили наверх. Звериное чутье подсказало ему, что опасность не миновала, и он остался на месте, осыпав на себя еще часть земли. Осыпав так, чтобы наверху не услышали. Сейчас его жизнь висела на волоске. Он в капкане, только этого не знают охотники. И чутье не обмануло его: в яму полетела граната, взрывом завалив Кабадзе и контузив его. Он потерял сознание, но крупные корни старых деревьев и слой земли приняли на себя осколки «РГД». Ни один из них не задел главаря банды. Очнулся Кабадзе через полчаса. Голова раскалывалась от боли, тело онемело. Но голосов врага он не слышал. Может, оттого, что в результате контузии потерял слух? Кабадзе с трудом высвободил руку, размял кисть. Немота начала отступать. Он печаткой, украшавшей безымянный палец, дважды ударил по корню. И услышал звук слабых ударов. Значит, со слухом все в порядке, и проклятых спецов рядом нет. Подумав, что второй раз взрывать яму не станут, он начал медленно снимать с себя землю. Резкая боль пронзила руку. Едва не вскрикнув, Кабан поднес ее к глазам. Увидел впившийся в ладонь рваный кусок металла. Осколок гранаты. Если б не земля, он разорвал бы живот. Вытащив осколок, не обращая внимания на кровотечение, продолжил работу. Осторожнее и медленнее. Да и куда ему было спешить? Русские, пока не прочешут весь район, где мог бы находиться главарь банды, не уйдут. Интересно, что они думают о его исчезновении? Наверняка просчитывают вариант, при котором ему удалось прорваться обратно к ущелью и пойти на восток. Других вариантов вырваться из окружения попросту не было. Значит, продолжают поиски. Освободившись от земли, Кабадзе пошевелил ногами, потянулся. Вроде ничего не задето, по крайней мере серьезно. Теперь надо ждать. Ждать, пока русские не уйдут из района. Что ж, ждать он умел. Долго. Вот если бы еще головная боль не доставала. Но с этим он ничего сделать не мог. Контузия есть контузия.

Кабадзе лежал в яме, потеряв счет времени, часы его разбились и остановились, он мог ориентироваться только по солнцу, но через небольшое отверстие пробивался лишь слабый свет. Наконец Кабан услышал рокот вертолетных двигателей. К русским прибыла либо помощь, либо машины для эвакуации. Вскоре рокот усилился, затем начал постепенно стихать. «Вертушки» ушли от ущелья. Вопрос, захватили ли они с собой спецназовцев? Надо еще ждать. Он постарался не думать о боли, и та постепенно притупилась. Когда яма погрузилась в темноту, не было видно даже отверстия на общем темном фоне, Кабан решил, что настало время вылезать из этой ямы. Раскапывая руками землю, протискиваясь между кольями и удивляясь, как это он не налетел на них, Кабадзе постепенно поднялся к середине капкана. Обрушенные края создали внутренний холм. И когда он встал, то до отверстия мог дотянуться рукой. Но дотянуться не значило вылезти. Повернувшись, он задел что-то мягкое, извивающееся. С ужасом подумал – не дай бог змея. Но укуса не последовало, и он взглянул на то, что принял за пресмыкающееся. Увидел длинную тонкую ветвь корня. Она спускалась от отверстия. Кабадзе резко дернул за ветвь. Та выдержала рывок. И тогда, собравшись с силами, подтягиваясь по ветке и упираясь в обрушенные стены, он сумел подняться на поверхность. Откатившись от ямы на несколько метров, оказался в траве. Лежал на спине, видя перед собой кроны деревьев и между ними усеянное звездами небо. Хотелось пить, но идти к роднику не решился. Поднявшись, прячась за деревьями, он пошел на северо-восток. Ему надо было попасть в селение Хаба-Юрт, к Кериму. У кого останавливался Бекмураз, перед тем как прибыть в крепость. Значит, надо пройти более сорока километров. В его состоянии это почти сутки пути. Но идти надо. У Керима спутниковая связь, у него люди, машины, у него все, что нужно бывшему уже главарю банды. И Кабадзе пошел, делая привалы, припадая к чистым водам ручья. Голод не мучил его. Да, есть хотелось, но не настолько, чтобы ради еды забыть обо всем. Превозмогая усталость, Кабадзе прошел долгий путь по лесному массиву и вышел к виноградникам Хаба-Юрта в 21.30 вторника, 6 июня. Среди рядов посадок устроил последний привал. Надо было отдохнуть. Напрямую выходить к дому Керима нельзя. Русские могли вести отряд безголового в прямом и переносном смысле Бекмураза. А значит, зафиксировали его остановку у Керима Асанова, местного богача, по сути, хозяина селения, на которого работало все население аула. Зафиксировав, наверняка оставили наблюдение за домом Керима. Брать его не имело смысла, а вот контроль мог дать неплохие результаты. Приходил Бекмураз, придет другой полевой командир со своим отрядом. Хотя… после гибели Бекмураза русские могли и потерять интерес к нему. Или арестовать. Вот это будет настоящий удар. Если Керим выведен из игры, Кабану просто некуда будет идти. Границу не перейти, в Дагестан не добраться. А вызвать помощь нечем. Нужна спутниковая станция. Своя осталась у позиции вражеского пулеметчика, срезавшего верного помощника Вано Чадия, а «спутник» Керима при аресте последнего попадет в руки русских. Вытащить его отсюда может лишь один человек – Тимур Абадзе. Но с ним надо связаться. Он далеко. Впрочем, рано паниковать. Возможно, Керима просто держат под контролем. Из аула это невозможно, значит, пост русских должен быть рядом с селением и там, откуда хорошо просматривалась усадьба Асанова и все селение. А где такое место? На одной из высот с востока от Хаба-Юрта или на перевале. Наблюдение, если оно осуществляется, сориентировано на фиксировании появления в кишлаке крупных отрядов противника. За одиночными или мелкими, до трех-четырех человек, группами русский спецназ охотиться не станет. Мало ли народу сейчас бродит из селения в селение, в поисках работы, к родственникам, выбирая новые, более спокойные, подальше от границы с Грузией места жительства! Кто приезжает на машинах, кто приходит пешком. За всеми не уследишь. Другое дело, вооруженный отряд численностью в тридцать-сорок штыков. Это то, что и надо русским спецам. Уничтожать крупные подразделения боевиков, отстреливая полевых командиров, а мелкие разбегутся сами, побросав оружие и прекратив всякое сопротивление. На мелочь русским всей армии не хватит. Им нужна крупная рыба. Поэтому при условии, что Керима не тронули, особо опасаться наблюдателей не следует. Единственно, что нельзя, так это входить в селение ночью. Во-первых, сторожевые собаки могут порвать чужака в клочья, во-вторых, ночью даже одиночка привлечет внимание наблюдателей, тем более если одиночка пойдет к дому Керима. Подобное внимание Кабадзе совершенно ни к чему. А посему следует войти в селение до захода солнца, когда людей во дворах много и детей еще не уложили спать.

За соседним рядом высокого виноградника, где пролегала грунтовая дорога, послышался гул двигателя приближающегося автомобиля. Это было везение, шанс незамеченным попасть в кишлак, узнав до этого, на месте ли Керим или на него больше нельзя рассчитывать.

Кабадзе продрался сквозь заросли, перебравшись между натянутой проволокой к дороге. Увидел метрах в тридцати синюю старую «Ниву». Вышел на дорогу. Автомобиль резко затормозил и остановился перед Кабадзе. Водитель выскочил из машины:

– Эй, ты чего? Кто такой? Зачем здесь стоишь? Зачем под колеса лезешь?

Кабадзе подошел к жителю Хаба-Юрта, направив на того пистолет:

– Заткнись! Кто я, тебе знать не надо. И вопросы не задавай, лучше скажи, Керим в ауле?

– Керим? Да, да, вы знаете Керима, господин?

Кабадзе усмехнулся:

– Знаю ли я его? Гораздо лучше, чем ты можешь себе представить. Кстати, откуда так поздно возвращаешься?

– Так на пастбище ездил. Задержался. Машина заводиться не хотела, ремонтировал.

– Как тебя зовут?

– Алим!

– Русские возле кишлака не появлялись? Я имею в виду военных?

– Да нет, никого не было. И разговоров не слышал, у нас слухи распространяются быстро.

– Хорошо. Мне надо попасть в дом Керима.

– Не знаю, могу ли я это сделать.

– Почему?

– А вдруг вы недруг хозяина? Да еще вооружены!

– В логике тебе не отказать.

Водитель, не поняв, переспросил:

– В чем не отказать?

– В логике. Соображаешь правильно и быстро.

– А! Это правда!

– Значит, поступим так: ты едешь к Кериму и говоришь, что его хочет видеть Кабан. Запомни! Кабан.

– Запомнил!

– Объяснишь, где я нахожусь. Понял?

– Да, да, конечно, понял!

– Но смотри, Алим, о нашей встрече, кроме Керима, никому ни слова. Ни сегодня, ни позже. Сделаешь дело и тут же забудешь о нем. Если хоть жене проговоришься и в ауле узнают обо мне, я убью тебя. Это ты понял?

– Понял, господин! Как не понять?

– Езжай! Да не суетись.

Алим сел на место водителя, и «Нива» поехала к селению. Кабадзе присел на корточки. Ждал он недолго. К нему подъехала все та же «Нива». Алим высунулся в окно:

– Господин, Керим приказал доставить вас в дом его брата. Он придет туда.

– И где этот дом?

– На самой окраине, у оврага.

– Большая семья у брата Керима?

– Нет никакой семьи, и брата Джавида нет, он еще месяца два назад куда-то уехал. А семья перебралась в Грозный.

– Значит, дом пуст?

– Да, господин Кабан!

– Забудь мое имя. К брату так к брату, поехали, чабан!

Кабадзе устроился на переднем пассажирском сиденье. Алим развернул автомобиль и вскоре въехал в аул. Кабан опустился на сиденье так, чтобы со стороны его не было видно. После нескольких поворотов «Нива» остановилась. Алим воскликнул:

– Подождите, ворота открою!

Он выскочил из автомобиля.

Послышался скрип открываемых железных створок. Алим вернулся, загнал автомобиль во двор, вновь остановил «Ниву». Повернулся к пассажиру:

– Приехали, господин!

Кабадзе приказал:

– Ворота закрой!

– Так я поеду, а напротив нет никого. Мы же стоим у самого входа в дом. Дверь открыта.

Кабан вышел из машины, быстро огляделся и отметил, что усадьбу окружает высокий, под три метра, каменный забор, вошел в дом.

«Нива» выехала на улицу. Алим притворил за собой ворота. Звук работы двигателя его машины начал удаляться. Кабан прошелся по дому. Он был новым, большим. Одноэтажным, разделенным на две половины, мужскую и женскую. Кабадзе прошел в мужскую. Вошел в большую комнату, вся меблировка которой состояла из ковра, подушек, разбросанных по всей комнате, стопки матрасов и одеял да шкафа в углу. Кабадзе вернулся по коридору в прихожую, у двери веранды встал. Осмотрел переднюю часть двора. Слева навес для машин, справа большой сарай. Посредине под высокой чинарой топчан, покрытый кошмой, рядом колодец. Створки ворот колыхались под порывами усилившегося к ночи ветра.

Он стоял, ждал и вздрогнул, когда сзади раздался голос:

– Салам, Кабан! Вот уж кого не ожидал увидеть живым.

– Салам, Керим! Как ты вошел в дом?

– От соседей, так безопасней.

– Что имеешь в виду?

– Пройдем в комнату, здесь не очень удобно разговаривать, не находишь?

– Да, конечно!

Бандиты прошли в комнату. Керима сопровождал мужчина крепкого телосложения с жестоким взглядом.

Асанов и Кабадзе присели на ковер, опершись о подушки.

Керим проговорил:

– Здесь пыльно. Давно не убирались, надо прислать женщин.

Телохранитель и помощник местного бая поклонился:

– Сделаем, хозяин!

Асанов взглянул на Кабадзе:

– Как же тебе удалось уцелеть? Насколько мне известно, русские положили оба отряда.

– Как я выжил, долгая история. Ты мне скажи вот что, Керим, во время боя у Кентума, до этого и после возле Хаба-Юрта русские не появлялись?

– Ну как же? Были! Заметили мы их поздно, когда Бекмураз и ты уже угодили в засаду. Иначе предупредили бы.

– А сейчас селение пасут?

– Нет!

– Уверен?

– Кабан! Ты спросил, я ответил. И если сказал нет, значит, русских у аула нет. Они ушли сегодня.

– Ясно! Мне нужна связь с Тимуром.

– Я знал, что ты захочешь связаться с Абадзе.

Керим кивнул помощнику:

– Халиф, принеси чемодан со спутниковой станцией.

Помощник молча удалился и тут же вернулся, положил перед хозяином кейс.

Асанов указал на чемодан:

– Вот тебе связь! Пользуйся! Желаешь переговорить с боссом один на один?

– От тебя у меня нет секретов!

– Хорошо!

Керим взглянул на помощника, приказал:

– Выйди!

Халиф подчинился.

Кабадзе открыл кейс, достал трубку с короткой антенной, включил станцию, набрал номер. Услышал прерывистые сдвоенные гудки. И голос того, кто являлся руководителем крупной террористической группировки:

– Слушаю!

– Здравствуй, Тимур!

Абадзе удивился:

– Кабан? Ты? Жив?

– Да, босс, мне удалось вырваться из ада!

– Не надо громких слов! Ты откуда звонишь?

– Из Хаба-Юрта, Керим обеспечил связь.

– Передай ему трубку!

Кабадзе выполнил приказание босса. Асанов подтвердил, что Кабан вышел к селению один и находится в доме брата.

Вернул трубку Кабадзе.

Кабан спросил:

– Ты не доверяешь мне, Тимур?

– А ты бы на моем месте доверял человеку, которому одному удалось вырваться из засады русских? Кстати, поведай, как тебе это удалось?

Кабадзе рассказал Абадзе о том, что произошло у Кентума и каким образом ему удалось спастись…

– Если бы не яма и не счастливая случайность, что не попал на колья, ты никогда не услышал бы мой голос.

– Значит, ты винишь в провале Бекмураза?

– Да, скорей всего, русские вели его. Это подтверждается тем, что они блокировали на время боя Хаба-Юрт, что может подтвердить Керим. Они знали, что Бекмураз идет в Кентум. Но русские знали и то, что к нему навстречу иду я.

– Так, может, они и тебя пасли? И не только Бекмураз виноват в гибели отрядов, но и ты?

– Меня не вели. По крайней мере, во время совершения марша. В Ачгады русская разведка могла узнать об отряде. Но никто не сопровождал нас. И спецы, что подготовили засаду у старой крепости, если и имели информацию о моем отряде, то лишь ту, которую могли заполучить в Ачгады.

– Чем ты можешь это доказать?

Кабадзе ответил:

– Тем, что для русских стало полной неожиданностью появление группы Рамиза.

– Логично! Но как же ты на подходе к крепости не заметил признаков засады?

– Я доверился Бекмуразу, утверждавшему, что полностью контролирует обстановку и в ущелье, и на перевале, и в «зеленке». И действительно, его человек встретил отряд, провел в Кентум.

– Если ты доверился Бекмуразу, то почему оставил в резерве группу Рамиза?

– Я решил подстраховаться.

– И что дала эта страховка? Только то, что изо всех бойцов выжил и скрылся один ты?

– А ты не берешь в расчет, что бойцы Рамиза уничтожили более десятка спецназовцев? Большего мы не смогли сделать, так как русские подготовили засаду по всем правилам. И получили поддержку. Крепость, как я уже докладывал, атаковали вертолеты «Ми-24», чуть позже был высажен еще один десант русских. Они привлекли крупные силы. Что мог сделать я в данной ситуации? А что выжил, то совершенно случайно. В произошедшем нет моей вины, Тимур. Впрочем, тебе решать, кто виноват, а кто нет! Считаешь, что я допустил роковую ошибку, отдай приказ Кериму убить меня.

Выдержав короткую паузу, Абадзе проговорил:

– Я проверю твои слова. Слава богу, у нас тоже есть люди, которые работают против русских и в Москве, и в Ростове. Вечером я получу всю информацию о том, как развивались события у крепости Кентум. Потом решу, что делать. Ты пока отдыхай. Если ты сказал правду, совесть твоя чиста, можешь спать спокойно, даже с девочкой, которую тебе подложит гостеприимный Керим. Но если обманул, то не жди утра, застрелись прямо сейчас. В 9.00 я свяжусь с тобой. У меня все! Спокойной ночи, Кабан!

– Спокойной ночи, Тимур!

– Передай-ка трубку Кериму, я проинструктирую его насчет тебя.

– Передаю!

Асанов около двух минут слушал главаря террористической организации. Затем отключил станцию, уложил трубку в кейс. Взглянул на Кабадзе:

– В общем, так, Лечо! Босс приказал обеспечить тебя всем необходимым, но в пределах этого дома, этой усадьбы. Пищу тебе доставят, вино или коньяк, на твое усмотрение, воду подогреют, сможешь принять душ, принесут чистую одежду и белье. Кондиционер можешь не включать, ночью не жарко. Если хочешь, тебе приведут девочек, выберешь любую и можешь делать с ней или с ними все, что захочешь. Предупреждаю, дом будет охраняться. Это не мое решение, сам понимаешь. Охрана не помешает тебе, ты даже не увидишь ее. Если что-то понадобится, кроме предложенного, то выйди из дома и окликни охранника. Он сделает все, что надо! Я с помощником ухожу, ты подожди немного. И получишь то, что я сказал. Распоряжение насчет тебя отдам немедленно.

Кабан сказал:

– Мне не нужны твои шлюхи, Керим. Одежда, еда, душ и постель – вот все, что мне нужно. И организуй это быстрее, ты не представляешь, как я устал.

– Медицинская помощь не требуется?

– Пусть принесут йода и бинтов. Больше ничего не надо.

– Хоп! Не пройдет и получаса, как все будет сделано. Утром я приду к тебе. Спутниковую станцию оставляю. Кто знает, не пожелает ли босс связаться с тобой раньше назначенного срока.

Асанов с Халифом ушли. А через час, плотно поужинав, приняв контрастный душ, обработав раны, полученные в яме и во время марша к Хаба-Юрту, раздевшись, Кабан уже крепко спал на чистых простынях.

Проснулся он в восемь часов. Вновь принял душ, на этот раз холодный. Облачился в новую одежду, вышел во двор. На топчане сидела женщина в платке, закрывающем не только ее волосы, но и нижнюю часть лица. Рядом стоял узелок. Увидев Кабадзе, она поднялась:

– Ассолом аллейкум, господин!

– Ассолом, красавица! Что тебе нужно?

Женщина указала на узелок:

– Здесь завтрак!

– Хорошо, спасибо!

Женщина быстро удалилась.

Забрав узел, Кабадзе вернулся в комнату. Позавтракал. Остатки еды и посуду завернул в материю, вынес во двор, бросил на топчан. Прошел обратно в комнату, открыл кейс, включил спутниковую станцию, стал ожидать вызова Абадзе. Как и вчера, незаметно и неслышно появился местный бай со своим грозным на вид помощником.

Поздоровавшись, Асанов спросил:

– Как провел ночь, Лечо?

– Незаметно! Коснулся головой подушки и тут же проснулся. Ночь пролетела одной секундой. Но отдохнул.

– Это хорошо! Вот, возьми…

Асанов протянул Кабадзе наручные часы.

– Благодарю, они мне нужны.

– Не за что благодарить, Лечо, не за что!

Керим сел рядом с Кабадзе, приказав помощнику удалиться. Ровно в 9.00 спутниковая станция издала сигнал вызова. Кабан взял трубку, ответил:

– Да?

– Это Тимур! Доброе утро, Лечо! Как отдохнул?

– Неплохо отдохнул, совесть меня не мучила, так что спал спокойно. Жаль, что ночи сейчас короткие.

– Была бы жизнь длинной!

– Это смотря какая жизнь!

– Тоже верно! Я проверил твои слова. Ты сказал правду. Твоей вины в гибели отрядов нет. Во всем виноват Бекмураз, допустивший излишнюю самоуверенность, приведшую к трагедии, но он получил свое.

– Да, русские наказали его за халатность. Вместе со всеми остальными бойцами двух отрядов, сорвав операцию в Минеральных Водах. Считаю, мы должны довести ее до конца.

Абадзе сказал:

– Считать будешь на калькуляторе, когда бухгалтером станешь. А сейчас слушай.

– Слушаю, босс!

– В Грузии тебе делать нечего. Операцию в Минводах на время отменяю. Ты должен сегодня же убыть на горную базу Хана. Там, в горном селении, будешь его заместителем. Хан введет тебя в курс дела, хотя вводить практически не во что. Его малочисленная группа отсиживается в режиме ожидания. Но скоро у вас появится работа. В центре России. Об этом позже и после прибытия на базу. Добраться до нее поможет Керим, он уже получил все необходимые указания.

Подобного Кабадзе не ожидал. Поэтому воскликнул возмущенно:

– Я, командир крупного отряда, в заместители к какому-то барыге Хану? Извини, босс, но кто такой Зелимхан Дакаев, чтобы командовать мной?

– А где твой отряд, Кабан? И сколько в нем осталось бойцов после боя с русскими у Кентума?

– Ты же знаешь, что мои люди погибли, зачем издеваешься?

– Смотрю, неудачи не сломили твой характер, Лечо!

– Меня может сломить только пуля.

– Достойный ответ. Тем не менее ты отправишься на базу к Хану и станешь его заместителем. Временно и чисто номинально. Ну не рядовым же бойцом мне отправлять тебя к нему? И понизить Зелимхана у меня оснований нет. Так что будете работать вместе.

– Я обязан выполнять его приказы?

– Да, вот только он не вправе отдавать их тебе. Ты остаешься в прямом моем подчинении.

– Ничего не понимаю. Зачем тогда вводить какие-то должности?

– Для порядка, Лечо, и для того, чтобы молодчики Хана слушались тебя, как начальника. У Зелимхана собраны не простые боевики. Наемники с норовом. Они подчиняются только силе. А ты человек сильный, любого сможешь поставить на место. Постарайся подчинить их себе так, чтобы они были готовы выполнять любой твой приказ. Это важно, Лечо!

– Хорошо! Я все понял!

– Завтра в 18.00 вновь свяжемся с тобой. Через станцию Хана.

Кабадзе отложил трубку, взглянул на Асанова:

– И когда, Керим, ты успел пообщаться с боссом?

– Перед тем как идти к тебе. Он сам вызвал меня.

– Почему ничего не сказал?

– Босс запретил это!

– Понятно! Где находится база Хана?

– В семидесяти километрах отсюда, в брошенном еще при советской власти ауле Тарды, что расположен в Большом ущелье.

– Ты был там?

– Да! Место хорошее. Ущелье покрыто «зеленкой», дома в ауле еще крепкие.

Неожиданно физиономия Керима расплылась в похотливой ухмылке:

– Но главное и очень приятное, там много рабынь, штук двадцать, не меньше. Хан большой любитель женщин. И шлюхи у него разные, есть в возрасте, есть малолетки, но все красивые, фигуристые, ни в чем не отказывающие мужчинам!

– Где Хан набрал их?

– Это у него спросишь! Скажу одно: главное, чем занимается группа Хана, – это торговля людьми, обеспечение притонов.

– Босс сбивает деньги на всем, на чем только можно.

– На то он и босс! Людишки у Хана плохие. Коварные, жестокие. С ними надо быть осторожней.

– Сколько их у Хана?

– Немного, точно не скажу, но немного!

– Одна команда?

– Формально да, фактически каждый сам по себе. За свой куш убьет любого.

– Но Хана они слушают?

– А куда деваться? Дакаев – начальник, а начальство наемники побаиваются. Да и пропадут они одни в наших горах. Так что грызутся в основном между собой. Но ты сам все увидишь.

– На чем будем добираться до этого Тарды?

Керим ответил:

– На джипе. Туда хоть и плохая, но дорога сохранилась, местами разрушена, поэтому поедем на внедорожнике. По ущелью километра три придется идти пешком.

– Ты едешь со мной?

– Да! Таков приказ босса!

– Когда выезжаем?

– Через час! Обед в пути.

– Хорошо! Машину подашь сюда?

– Но к тыловым воротам, что выходят к грунтовке вдоль оврага. Как посигналим, выходи!

Асанов поднялся с ковра, вышел из комнаты. Кабадзе подошел к окну, из которого был виден лишь высокий каменный забор да огромный куст какого-то растения перед ним. Но Кабан подошел к окну не любоваться местной природой, ему надо было хорошенько подумать и оценить свое новое положение, выбрав ту тактику поведения по приезде на горную базу, которая позволит держать под своим контролем обстановку в брошенном ауле. Он привык быть первым, главным, и он будет первым и главным на новом месте. Хану придется подвинуться, а боевикам поутихнуть. Кабан умеет наводить в банде порядок. И он его наведет. Вопрос в том, как с умом это сделать. Об этом и думал Кабадзе, стоя у окна, не видя ни куста, ни забора, мысленно находясь далеко от аула Хаба-Юрт.

Глава 11

Поезд Ростов-на-Дону – Москва прибыл в Переслав ранним утром, строго по расписанию, в 3.47 пятницы, 9 июня. Из вагона на мокрый от начинавшегося дождя перрон вышел капитан запаса Дементьев. Он поблагодарил проводницу, молодую смазливую женщину, бесполезно пытавшуюся по время поездки завести с холостым офицером откровенный разговор, попрощался с ней, поднял дорожную сумку, в которой уместилась вся поклажа бывшего командира группы спецназа, и направился к подземному переходу. Состав подали не к первой платформе, как обычно, а к третьей. Пройдя переход и выкурив сигарету, Дементьев вышел на привокзальную площадь станции Переслав-2. Поднял ворот легкой куртки. Увидел несколько припаркованных у торговых палаток машин. Среди них две с «шашечками» на крыше. Но, видимо, здесь существовали свои правила, своя очередность на клиентов. Из-за навеса к капитану подошел дородный мужчина в темной бейсболке и, несмотря на прохладу и дождь, в майке, на которой красовался портрет Че Гевары:

– Куда едем, молодой человек?

– Здесь недалеко. На Трудовую, километра не будет. Дошел бы пешком, если бы не дождь. А так близко таксисты, наверное, не повезут.

– Это смотря сколько заплатишь. Дашь полтешок, отвезут. Какие проблемы?

– Пойдет! А ты тоже таксист?

Мужчина рассмеялся:

– Не-е, я у них разводящий. Как в карауле. В армии-то служил?

– Служил!

– И где?

– Интересно?

– Не хочешь – не отвечай!

– В рембате, прапорщиком! Старшиной роты.

– Честно говоря, не похож ты на прапора. Ну да ладно, какая, в конце концов, разница, кто и где служил. Ты иди вон к серебристой «десятке». Скажешь Филе, пусть отвезет за полтинник. Взбрыкнет, сошлешься на меня. В момент заткнется и прямо к подъезду и доставит.

Водитель Филя не взбрыкнул и за пять минут доставил Дементьева к подъезду девятиэтажного панельного дома. Сюда мать переехала после гибели отца, не могла оставаться в квартире, где они были счастливы. Андрей почти не знал соседей, да и менялись они часто, кто-то улучшал свои жилищные условия, кто-то отдавал квартиры детям, кто-то попросту умирал, и заселялись наследники. Впрочем, здесь капитан бывал редко. Заезжал в отпуске на день-другой, а потом в деревню, где он чувствовал себя комфортней. Каждое лето, пойдя в школу, он проводил в деревне.

Дементьев вошел в подъезд. Лифт ночью не работал. Экономили, видимо, электроэнергию, а может, отключили, чтобы пацанье не каталось. Пришлось подниматься на шестой этаж пешком. Впрочем, это не составило труда для натренированного офицера. Вот и квартира № 22. Андрей нажал на кнопку звонка. Услышал трель за дверью. В ответ – тишина. Позвонил еще раз, результат тот же. Подумал, мать, наверное, в деревне. Открыл дверь своим ключом. Квартира встретила его жуткой тишиной и темнотой. Андрей включил свет в прихожей. Разделся, разулся, надел тапочки, они стояли там, где он их оставил, приезжая в отпуск в последний раз. Прошелся по квартире. Заглянул в комнату матери. Кровать заправлена, на столике ничего. Вошел в гостиную. И здесь все как было. Мягкая мебель, стенка, тумба с телевизором, из которого был вытащен шнур антенны. Плотно зашторенные окна балкона. Заметный слой пыли на предметах мебели. Но, судя по тому, что сотовый телефон матери отвечал на вызовы длинными гудками, она недавно должна была быть здесь, в городе. Почему же не отвечала? Или мобильную связь установили и с Ухарево, а мама большую часть времени проводила в семье сестры? Поэтому и не отвечала? Разобраться же в пропущенных вызовах не смогла. Возможно, Андрей звонил именно тогда, когда мать уходила, оставляя телефон в хате. Это вполне вероятно. Да и не привыкла она пользоваться непонятной для нее связью. Надо будет утром позвонить. Уезжая, Андрей по привычке оставил бутылку водки в холодильнике. Чтобы, вернувшись, отметить приезд. Да и перекусить не мешало, он не ужинал, так как вечером в вагоне-ресторане не было свободных мест. Приняв душ, переодевшись в спортивный костюм, Дементьев прошел на кухню. Бутылка «Столичной» стояла на месте, рядом банки тушенки. В хлебнице немного слегка засохшего черного хлеба. Этого хватит. Капитан распечатал бутылку, налил полный стакан водки, ножом открыл банку тушенки, порезал хлеб. Произнес:

– Ну что, Андрей Семенович? Вот ты и дома, «на гражданке»! С возвращением.

В три глотка выпил содержимое стакана, поднес к лицу хлеб, занюхал. Достал вилку и принялся за тушенку. Выпив и поужинав, Андрей убрал со стола, достал из ящика под мойкой пепельницу, закурил, глядя на плачущее от дождя окно. Посмотрел на время. 4.20. Начинает светать. Выкурив сигарету, вновь прошелся по квартире. Дома все было как обычно и в то же время не так, как всегда. Либо чего-то не хватало, либо что-то переставили. Неожиданно он почувствовал себя неуютно в своей квартире. Такого еще никогда не было. Не раздеваясь, Андрей прилег на софу. Почему он не ощущает покоя, попав домой? Потому что его лишили работы? Лишили того, что он привык делать, и этот чужой мир не для него? Но, приезжая в отпуск, он не испытывал подобных ощущений. Правда, тогда Дементьев знал, что вернется в отряд. А теперь ему некуда было возвращаться. Сегодня подполковник Вербин на плацу части зачитает приказ о расформировании специального подразделения, и отряд официально прекратит свое существование. Его оповестят об этом, и Андрей, снявшись с учета в комендатуре, должен будет явиться в военкомат. Но это потом, сначала надо встать на учет. Хотя кому это теперь надо? Интересно, что сейчас делает Надя Дерник? Спит в обнимку со своим лейтенантом? Или ее тоже мучает одинокая бессонница? Наверное, она любила его, Дементьева. До последнего надеялась, что он предложит уехать с ним, но Андрей не предложил. И не мог предложить, потому что не любил.

Тихий шелест дождя за окном и спиртное постепенно сморили Андрея, он забылся тяжелым, чутким сном. Ненадолго.

Ровно в 7.00 субботы, 10 июня, капитан Дементьев проснулся. Дождь закончился. Андрей встал, сбросил куртку и тельник, прошел в ванную. Его туалетные принадлежности, зубная щетка с пастой, бритва кассетная и даже тюбик геля для бритья стояли на отдельной полке. Ждали хозяина. Горячей воды не было, обычное дело, летом почти всегда отключали горячую воду, пуская ее в систему с 18.00 до 22.00, и то не каждый день. Надо поставить колонку или водонагреватель электрический. Матери без теплой воды плохо. Это он легко обойдется холодной, а вот мать? Ей и посуду помыть, и простирнуть кое-какие вещи, да и обмыться надо. Побрившись, Андрей прошел в прихожую. На тумбе стоял его любимый и дорогой французский одеколон. Но если им побрызгаться, то запах будет окружать в радиусе пяти метров, проверено, его можно использовать мелкими дозами. Поэтому, воспользовавшись лосьоном после бритья, Андрей слегка смазал одеколоном шею. Теперь запах сутки держаться будет. Приятный, тонизирующий запах. Зная, что мать встает обычно рано, в 8.00, Дементьев достал из сумки прошедший с ним огни и воды сотовый телефон, набрал по памяти знакомый номер и… услышал мелодию вызова в соседней комнате. Получалось, что мобильник матери находился здесь, в квартире. Вот почему на вызовы никто не отвечал и в квартире было полно пыли. Мать не приезжала в город. Это все объясняло. Ну что ж, поедем в деревню. Там всей родней, всей деревней отметим увольнение. Дембель. Андрей извлек из сумки барсетку. В ней лежали собранные им за годы службы деньги. Семь тысяч долларов, пять тысяч евро и 50 тысяч рублей. Деньги небольшие, но их хватит на первое время. Потом будет получать специальную пенсию. Да и работать куда-нибудь устроится. Не будет же в свои годы сидеть сиднем дома у телевизора? Кстати, мебель в квартире надо поменять, а до этого сделать косметический ремонт. Обновить жилище. Может быть, когда-нибудь он приведет в него свою невесту? А чем черт не шутит. Здесь город большой, красивых одиноких женщин много, глядишь, и зацепит за сердце какая. Посмотрим. Следом за барсеткой Андрей достал из сумки новый бежевый импортный летний костюм, модные туфли. Все это он купил в Ростове, в магазине Военторга. В том его отделе, который обслуживал высшее командование военного округа. Купил вещи дорогие, фирменные, поэтому добротные, красивые и удобные. Такие на рынках, да и в крупных, якобы фирменных магазинах Переслава не купишь. Здесь одна Турция, Китай и продукт собственного, нередко подпольного производства. Одевшись, взяв с собой барсетку, куда кроме денег бросил телефон матери, пару пачек сигарет, зажигалку, он вышел из квартиры. Никого из соседей не встретил, да и знал он лишь пенсионерку, что жила в соседней квартире. Лифт, как и ночью, не работал. Видимо, отрубили надолго. Андрей спустился по лестнице, вышел на улицу и, обойдя дом, оказался на площади, где находилась стоянка такси. Трястись до Ухарево на автобусе ему совершенно не хотелось. К тому же надо было еще прикупить подарков матери и родственникам.

Он подошел к первой машине. Белой «Волге». Здесь «разводящих» не было, и водители выстраивались сами друг за другом, дабы не отбить ни у кого заработок. За рулем «Волги» сидел мужчина лет сорока пяти. Андрей поздоровался:

– Здравствуйте!

Водитель ответил:

– Привет! Куда едем?

– Мне надо в Ухарево!

– В Ухарево? Это по северной дороге, километров сорок?

– Примерно так!

– Из них верст пять по бездорожью.

– Туда вроде провели асфальт!

– Провели! Вот только вместо асфальта смету на щебень положили. За одни сутки разбили к чертовой матери эту дорогу, дорожники, мать иху. За такую работу их самих катком укатать бы.

– Ну в городе улицы тоже не лучше!

– Но не бездорожье, тем более после дождя!

– Понятно, ехать отказываетесь. А кто-нибудь из коллег поедет?

Водитель сказал:

– Я не отказываюсь. Раз подписался катать клиентов, никуда не денешься, приходится катать. Я просто хочу сказать, что дорога тебе обойдется недешево. Мне потом полдня машину мыть. А это потеря времени и денег, которых и так срубаешь столько, что хватает лишь семью прокормить. Да саму машину содержать.

– Сколько?

Водитель взглянул на Дементьева:

– Три сотни!

– Даю четыре. Нам надо будет еще по городу, по магазинам проехать.

– Без проблем. Поехали!

Андрей сел на место переднего пассажира. Водитель спросил:

– Как тебя зовут-то? А-то общаться неудобно.

– Андреем! А вас?

– Да не «выкай», ненамного я тебя старше. Зови Владимиром. Кстати, возьми визитку. Потребуется тачка, приеду днем или ночью, если занят не буду.

Дементьев положил визитку в карман рубашки.

Таксист Владимир вывел «Волгу» на улицу Трудовую и направил ее к центру. За светофором спросил:

– Куда заезжать будем?

– Да вот сам думаю куда!

– А чего купить-то надо?

– Подарки, коньячка, закуски приличной, которой в деревне не видели.

– Э, браток, ты, видно, долго дома не был. Да сейчас в любом крупном селе, на автозаправках, круглосуточные магазины. И затарены они не хуже городских. Так что ничем ты никого не удивишь.

– А покупать деликатесы людям по карману? Я имею в виду обычных сельчан, кормящихся собственным огородом?

– Это другой вопрос!

– Вот именно! Так что ты не прав, Володя.

– Ладно, согласен, но чтобы закупиться, не раскатывая по всему городу, поедем в супермаркет «Роффи». Недавно открылся. Там все есть. И находится он на выезде как раз на северную трассу!

– Тебе видней, я действительно давно не был в Переславе. Так что вези в «Роффи».

– Извини, а чего отсутствовал? Или живешь в другом городе? Или… сидел?

– Геолог я, Володь! В экспедиции был.

– А чего искали?

– Руду железную!

– Так чего, у нас в стране с железом напряги?

Дементьев улыбнулся:

– Могут наступить, поэтому и ищем новые месторождения.

– Нашли?

– Нашли!

– А сколько, если не секрет, вам платят?

– Это зависит от должности и от результатов работы.

– Ну, в среднем?

– Тридцать штук выходит в месяц.

– Я думал, больше! Все ж вдали от дома, от семьи, в палатках, постоянно поиски, никаких удобств.

– Нормально! Мы, геологи, ко всему привычные!

– А за то, что новую руду нашли, премиальные выписали?

– В конце года выпишут, и не спрашивай сколько, не знаю.

– Ну, если еще и премиальных процентов 100, то работать, пока молодой, можно. А вон и «Роффи».

Водитель указал на огромное, из стекла и бетона, современное здание. Андрей спросил:

– Почему это маркет «Роффи» назвали?

– А хрен его знает. Да и какая нам разница? Лично я в такие магазины не хожу, у меня свой продмаг под боком, да и до рынка недалеко. Нам что попроще.

– На кого же рассчитан супермаркет?

– На таких, как ты, ведь ты же едешь туда? А если серьезно, то сам не пойму. У народа вроде достаток небольшой, а как не глянешь, в супермаркетах людей полно. И хаты покупают, и иномарки новые. Скоро в Переславе такие же, как в Москве, пробки будут! Не врубаюсь, откуда у людей деньги? Вон сосед мой, военный пенсионер, устроился на какую-то фирму, так, мелким клерком, жена его в детсаду пашет, сын, окончив институт, подался в продавцы магазина автозапчастей, женился, жена не работает, потому как беременна. Ее родичи учителя в школе. А за год хату трехкомнатную, правда, в микрорайоне, но большую, недешевую купили да «Тойоту» приобрели. Вопрос: откуда деньги? Мне, конечно, до него дела нет, но интересно. Я вот целыми днями тружусь, жена с дочерью работают, а денег ни хрена не накопили.

Андрей сказал:

– Скорей всего, твои соседи кредиты взяли. Крупные, на долгие годы. Один сын, другой отец. А там и сватья могли помочь.

– Ну, разве что кредиты. Я банкам не доверяю и все свое храню при себе.

– Каждый волен поступать как знает.

– Твоя правда. Так, въезжаем на стоянку, здесь она бесплатная. Центральный вход справа, я встану в третьем ряду. Там в магазине тележки дают. На ней вывезешь товар. А что и где продается, сам разберешься.

– Разберусь!

– Ну, давай выходи! Я на стоянку!

– Залог оставить?

– Да ладно. Мужик ты вроде порядочный.

Дементьев вышел из «Волги» и направился к центральному входу супермаркета с непонятным и нерусским названием «Роффи».

В огромном магазине Андрей сначала растерялся. Взяв каталку, бродил по отделам, глаза разбегались. Помог работник супермаркета, учтивый молодой человек. Подойдя к Дементьеву, он спросил:

– Извините, вы, наверное, первый раз у нас?

– Да, и надеюсь, в последний. Это же с ума сойти можно, сколько товара на такой площади. А главное, все вперемешку!

Молодой человек улыбнулся:

– Это с непривычки. Давайте я помогу вам. Что хотели приобрести?

– Тебя как зовут?

– Виктор!

– Мне, Витя, надо купить подарки для двух женщин и мужчины преклонных лет, молодой паре тоже чего-нибудь, хорошего коньячку или виски, вина фирменного, ну и закуски какой-нибудь диковинной, чтобы упаковки красивые были. В деревню еду.

– Я вас понял. Со спиртным, закуской проблем не будет, а вот что мужчинам и женщинам такого подарить? Мужчины не рыбаки?

– Не сказать чтобы очень уж заядлые, но на реку ходят, летом!

– Тогда купите им импортные удочки. В комплекте с различными принадлежностями. Или спиннинги!

Дементьев потер подбородок:

– Да? В принципе, можно. Дядя Вася и Санек будут рады. А удочки приличные? Точно импортные?

– Мы, извините, берем только качественный товар.

– Ладно. С мужчинами решили, теперь надо подумать о женщинах.

– А что они любят?

– Тетя сериалы смотреть да блины печь. Хорошие, кстати, блины. А пельмени какие! Пальчики оближешь. Жена брата – не знаю.

– Я о другом. Какую, например, одежду предпочитают, скажем, для летнего сезона?

– Да какую одежду носят в деревне да в будни? А праздники уже и не отмечают. Халаты, платья.

– А вы купите молодой даме современное платье, а пожилым – хорошие, строгие костюмы!

– Ну, молодой ладно, платье пойдет, только такое, необычное. Матери костюм можно взять. А вот тетке он ни к чему. Где его носить?

– Ну, мало ли?

– Нет! Не пойдет. Черт, а ведь сразу и не придумаешь, что ей взять. Погоди, Витек, у родни телевизор старый, у вас тут электроникой торгуют?

– Да, на втором этаже!

– Покажешь?

– Конечно! Это моя работа.

– Ты хороший работник. С чего начнем делать покупки?

– Давайте с телевизора! Со второго этажа, чтобы по ходу.

– Веди!

Вскоре Дементьев выкатил две полные всякого товара тележки, одну из которых полностью занимала коробка нового импортного, правда, нашей российской сборки телевизора. Подкатил к «Волге».

Водитель вышел из машины, присвистнул:

– Да, неплохо затарился. Денег, наверное, кучу угрохал.

– Угадал. Не дешевый этот маркет.

– Так и в стройку сколько вложено? Надо же бабло отбить, вот на нас и отбивают, а мы, дураки, покупаем.

– Но и без этого нельзя?

– Нам, Андрей, скоро ничего нельзя будет. Только речи ожиревших чиновников слушать да голосовать за них. Ну и, понятно, водку от безысходности жрать. Пока не передохнем все, а чинуши не распродадут Россию.

– Не дождутся! Давай перегрузим? Поможешь?

– Давай!

– Сколько за помощь возьмешь?

– Издеваешься?

– Да ты ж все деньгами меряешь, Володя!

– А ты нет? Не будет шуршать в кармане, что делать станешь? Попрошайничать пойдешь? Хотя нет, ты в попрошайки не пойдешь, ты грабанешь кого-нибудь. Да и я тоже. А куда деваться?

– Мрачные у тебя мысли. Оптимизма нет!

– Откуда ему взяться? При Советах, когда из армии вернулся – в десанте, между прочим, служил, – все столбы и стены, заборы были объявлениями о работе оклеены. Пошел в таксопарк. Сначала, понятно, в слесарях обретался, потом старенькую тачку получил, затем уж нормальную машину и сменщика-наставника. Так знаешь, сколько зарабатывал? Много! И женился, и детей родили, кооперативную хату сгондобили. За каким хреном менять жизнь было? Союз, черт с ним, что распался, все одно, нацмены и тогда по своим законам жили. Но Россию-то за что опустили? Народ ее?

– Не так все плохо, Володя. А будет лучше, возможно!

– Вот именно, что возможно. Ну, ладно, перегружаем ящик. Кому телевизор взял? Себе?

– Дядьке с теткой.

– Щедрый ты!

– Какой есть!

Перегрузив подарки, оставив тележку на стоянке, Владимир вывел «Волгу» на дорогу, ведущую к трассе северного направления. По трассе прошли нормально, а вот грунтовка действительно оказалась в ужасном состоянии. Петляя между ухабов, срываясь в колею и с трудом выходя из нее, под мат водителя все же доехали до деревни.

Таксист указал на крайние дома, показавшиеся за холмом у поворота реки:

– Вон оно, твое Ухарево.

– Вижу! Подъезжай к третьему справа дому.

Владимир остановил машину в указанном месте. Выгрузили прямо на скамейку у покосившегося забора покупки. Андрей расплатился с таксистом, и тот, развернув «Волгу», повел ее обратно к трассе. Дементьев прошел к дому. Странно, на двери висел замок, шторы окон были плотно завешены. Раньше здесь замки не вешали, даже когда уезжали в город. Андрей вдруг вновь ощутил непонятную тревогу. Все и в городе, и здесь было не так. Дом сестры матери тетки Шуры, ее мужа дядьки Василя, их сына Сани и его жены Веры находился по соседству. Дементьев подумал, может, мать к ним перебралась? Но зачем? И почему замок повесила? Непонятно.

Неожиданно сзади раздался хриплый голос двоюродного брата:

– Андрюха, ты ли это?

Дементьев обернулся:

– Саня? Здоров! Как видишь, я. Приехал вот, только никто не встречает. А ты откуда идешь?

– Да так, надо было к соседу заглянуть.

– В запое, что ли?

– Да! Опять в штопор сорвался.

– Лечиться тебе надо! Но это дело твое. Ты скажи, где моя мать? Дом на замок закрыт, в городе ее нет!

Александр отвел глаза в сторону:

– Так это, Андрюх, померла тетка Ольга!

– Что?!! Что ты сказал?

– Померла мать твоя, Андрюх!

– Как? Когда?

– Недавно, похоронили в среду, седьмого числа. Тут, у нас на погосте!

Андрей почувствовал, что земля уходит из-под ног. Присел на свободный край скамейки, проговорил:

– Умерла!

И застонал, обхватив голову руками.

Брат присел на корточки:

– Чего ж делать, Андрюха? Все мы смертны, и все когда-нибудь ляжем в землю. Тетка Ольга хоть пожила, а вон на дальнем конце тракторист Петька в сорок годков сковырнулся. Пошел на речку искупаться, на берег вышел и упал замертво. А ведь не сказать, чтобы сильно пил. Так, понемногу. И здоровый какой был, помнишь?

– Опоздал!

– Чего? Че ты сказал?

Андрей поднял глаза на брата:

– Опоздал я, Саня! Как умерла мать?

– Ты это, пойдем к нам? Там отец все и расскажет.

– Почему отец, а не тетя Шура?

– Так слегла она после смерти сестры. Боимся, не встанет.

– А ты почему не расскажешь?

– Я в ту ночь в отрубе, Андрюх, был. Намедни вечером с мужиками выпили хорошо. Как пришел домой, не помню. Утром жена разбудила и сказала, что тетка Ольга померла.

– Почему мне телеграмму не дали?

– По-моему, посылали. Ты с моими поговори, у меня вся эта неделя как в тумане. Но на похоронах был, закапывал гроб, а потом… потом в штопор.

– Идем!

Дементьев резко встал и направился к дому родственников. Ему хотелось выть от отчаяния и боли, но он держал себя в руках. Армия и война научили держаться. Брат засеменил следом.

Капитан вошел в дом, прошел в сени, оттуда в горницу. Сидевший за столом дядя Василь, или Василий Наумович, увидев Дементьева, спросил неожиданно спокойно и даже как-то осуждающе:

– Приехал? Поздновато приехал, Андрюша.

– Что значит поздновато? Почему мне не сообщили о смерти матери? Денег на телеграмму не нашлось? Из города позвонили бы. В сотовом забит мой номер, почему не сообщили, дядь Василь?

Василий Наумович встал:

– Как это не сообщили? Я сам телеграмму давал. Из Березовки. Почта-то только там и осталась. Все как положено сделал, даже заверил телеграмму в поселковой администрации, чтобы тебя быстрей отпустили, армейские законы еще не забыл. Хоть ты и офицер, а все ж решил подстраховаться. Как раз утром пятого числа, как из морга вернулся, так и отправил телеграмму.

– Пятого числа?

– Ну да! А ты что? Не получил ее?

– Нет! Когда умерла мать?

Из-за занавески вышла тетка Дементьева:

– Андрюшенька, горе-то у нас какое!

Она обняла племянника:

– Оставила нас Ольга. А тебя-то как ждала! Говорила, вот-вот должен приехать. А померла она ночью, вернее, ранним утром в понедельник. Четвертого вечером понесла ей молоко, она уже тогда чувствовала себя неважно, а Ольга лежит на кровати, рукой за сердце держится. Я к ней – что с тобой? А она – горит все внутри, Андрюша, чую, в беду попал.

Дементьев перебил тетку:

– В воскресенье, говорите, маме хуже стало?

– В воскресенье, Андрюш, в воскресенье. Я присяду, а то мочи никакой нет. Наверное, следом за Ольгой уйду.

Василий Наумович усадил жену:

– Ты мне это, прекрати разговоры дурные вести.

Тетя Шура, не обращая внимания на слова мужа, продолжила, глядя на племянника:

– Да, в воскресенье! Ну, я ей лекарства дала. Полегчало вроде Ольге. Попросила посидеть с ней. Ну я, конечно, как же оставлю? Присела на стул. А Ольга о тебе, Андрюш, вспоминать начала. О тебе и об отце твоем, Семене. Говорила, воюешь ты, а в письмах обманываешь. Семен погиб, а возле тебя смерть черная вьется. Потом вздремнула. Я в туалет отошла, а когда вернулась, Ольга хрипит. И бледная такая, как снег. Я домой, Ваське говорю – «Скорую» надо! Он на мотоцикл и в Березовку. Оттуда из сельсовета в город и позвонил. «Скорая» где-то через час приехала. По нашим меркам быстро. Врачиха молодая была, но, видно, грамотная. Осмотрела Ольгу и тут же приказала на носилки и в машину!

– И ничего не сделала?

– Сделала. Два укола, пульс все мерила, сердце слушала. Но быстро. Принесли носилки. Ольгу в машину отнесли, и «Скорая» уехала. Я спросила, куда, в какую больницу сестру повезут. Врачиха, как ее, Екатерина Владимировна, ответила, что в кардиологический диспансер. «Скорая» уехала, а в шесть часов Василь поехал в этот диспансер. Вернувшись, сказал, не довезли Ольгу…

Тетя Шура заплакала:

– Умерла в дороге. В четыре утра.

Дементьев взглянул на тетку:

– Во сколько?

– В четыре часа, 5 июня, Андрюш!

Андрей проговорил:

– В 4 часа! Тогда, когда мы…

– Что ты сказал?

– Нет, ничего! Какой диагноз?

– В справке написано – обширный инфаркт.

Продолжил Василий Наумович:

– Я в морге был, Андрюх. Договорились, что днем подвезу одежду, гроб, ну, сам понимаешь, надо было уже о похоронах думать. Сюда заскочил, чтобы новость страшную сообщить, деньги взять, и обратно в город поехал. Вечером привезли твою мать сюда. Ну а в среду похоронили на деревенском погосте. Она просила, если что, чтобы рядом с Семеном положить, но отца-то твоего похоронили в Ташкенте, при части, откуда его в Афганистан отправили. Туда мы Ольгу перевезти не могли. И страна уже другая, да и деньгами не богаты. Похоронили здесь. Думаю, если там, – он указал рукой на потолок, – существует загробная жизнь, они все одно встретятся. А нет, то где ни клади, какая разница?

Андрей спросил:

– Значит, мама умерла, когда ее везли в больницу, по дороге?

– Да!

– А врач что, представилась?

– Нет вроде! Нет, точно нет! Не до этого было.

– Откуда тогда знаете ее имя?

– Так она, когда из дома выходила, карточку выронила. Сейчас!

Василий Наумович прошел к комоду, покопался в шкатулке:

– Вот эта карточка.

Он передал Андрею визитку, на которой было указано:

«Листенева

Екатерина Владимировна.

Врач».

И ниже мобильный номер.

– Ясно!

Дементьев положил визитку в карман рубашки.

Повернулся к стоявшему у порога брату:

– Ты, Сань, сходи к нашему дому! Там на скамейке коробка, пакеты. Принеси все сюда!

– Какой разговор? Одна нога здесь, другая там.

Из смежной комнаты появилась заспанная молодая женщина в коротком халатике:

– О! Андрей?! А я думала, с кем это моя родня гуторит? Здравствуй, Андрюша!

– Привет!

– Прими мои соболезнования!

– Спасибо!

Александр вышел в сени, Василий Наумович взглянул на сноху:

– Ты бы прелести свои прикрыла?! Короче халата не нашла? Не стыдно в таком-то виде да при чужом мужике?

– Это кто чужой? Андрей? Так он родственник. И потом, папа, вы бы не меня, а своего сына стыдили. Неделю не просыхает. Я, как женщина порядочная, вечерами дома сижу, а не болтаюсь незнамо где и с кем, в отличие от муженька. Не всякая стерпит такой жизни… семейной!

– Уйди, Вер, не до тебя!

– А чего не до меня? Я тоже с Андреем поговорить хочу.

Дементьев взглянул на жену брата:

– Мы поговорим, Вера, но не сейчас. Так что, пожалуйста, оставь нас! И не обижайся! Пойми мое состояние.

Вера подошла к свекру:

– Вот как, папа, надо с женщиной обращаться. Вежливо, с уважением. А вы – уйди, не до тебя!

Она повернулась к Андрею:

– Я не обижаюсь. Схожу во двор и в комнату. Не буду вам мешать.

Проводив сноху взглядом, Василий Наумович проговорил:

– Вот тоже занозу привел в дом сынок. Хотя разве нормальная за него замуж пойдет? Каков сам, такая и жена, глаза б мои их не видели.

Тетя Шура сказала:

– Ну что ты окрысился на них? Живут и пусть живут!

– Так если бы, Шура, жили, а то ведь создали не семью, а не пойми что. Один пьет, другая целыми днями дома сиднем сидит. Нагулялась вволю, пока ее наш недоумок не подобрал, теперь косоротится, строит из себя цацу! Еще неизвестно, что будет, когда вернется ее последний хахаль, Дамир. Но, думаю, она к нему уйдет. У того жизнь разгульная, бесшабашная. Да оно и к лучшему! Пусть проваливает.

– А о Саньке ты не подумал?

– Подумал, Шура, подумал! Переживет, невелика потеря. Как пил, так и будет пить! Да что мы о своем? Тут с Андрюшей такие дела.

Дементьев прошелся по комнате:

– Да уж, дела! Но вы в жизнь Саньки и Веры не лезьте. Что будет, то будет, а брата не мешало бы подлечить. Закодировать или еще что-то. Бросать ему пить надо, раз не может без запоев.

Тетя Шура протерла носовым платком глаза:

– Да кто спорит, Андрюш?! Надо, конечно, но ведь никакое лечение не поможет, если он сам не решит бросить пить!

– И все же надо бороться! Бросить Санька на самотек легче всего, его спасать надо.

Василий Наумович проворчал:

– Была б еще жена другая.

– Вера, конечно, не подарок, но и унижать нельзя!

От порога донесся женский голос:

– Золотые слова! Послушайте, родители, что умный человек говорит.

Вера прошла в комнату.

Василий Наумович повторил:

– Заноза и есть заноза, но черт с ней.

Появился и Александр. Он умудрился за один заход принести все покупки Дементьева. Выставил на стол упаковку с телевизором, пакеты, внутри которых издали характерный звук бутылки.

Тетя Шура спросила:

– Что это?

– Подарки! Но с ними потом разберемся. Сейчас же надо позвонить кое-кому…

Санек спросил:

– Уж не врачихе ли? Екатерине Владимировне? Красивая, лощеная баба, не то что моя Верка, которая только и умеет дешево понтоваться.

– Что ж ты на ней женился?

– Не поверишь, Андрюх, люблю, суку!

– Ну почему не поверю, верю! Но звонить я буду не врачу. По крайней мере сегодня. А после звонка сходить на могилу матери надо бы. Дядь Вась, проводишь?

– Конечно, Андрюш, какой разговор?

– Тогда я быстро.

Дементьев достал сотовый телефон. Набрал номер бывшего уже командира отряда.

Вербин ответил:

– Да? Слушаю?

– Здравствуйте, Алексей Викторович!

– Дементьев? Андрей? Что-то случилось?

– Случилось. Будьте так любезны объяснить, почему пятого числа, когда был окончен бой у Кентума, вы не сообщили мне о смерти матери?

– Вот ты о чем? Сейчас все объясню.

– Да уж постарайтесь, товарищ подполковник.

– Телеграмму из Переславской области действительно мне доставили, и я прошу принять мои глубокие соболезнования. Но дело в том, что эту телеграмму я получил только сегодня утром. Пятого же числа, Андрей, я ничего не знал о постигшем тебя горе.

Дементьев спросил:

– Как такое могло случиться?

– В полку заменили почтальона, прежний с пьянкой залетел, назначили неформально нового. И было это как раз утром пятого числа. Вновь назначенный не стал, видимо, утруждать себя тщательной разборкой корреспонденции, а может, бланк куда упал. В общем, телеграмму нашли только сегодня и сразу же принесли мне. Хотел позвонить, но подумал, не до этого тебе сейчас. Да и смысл она потеряла, ты и так все узнал. Поэтому, Андрей, слово офицера, до сегодняшнего утра я ничего не знал о смерти твоей матушки.

– Ясно!

– Так как там, дома?

– Никак! Это наиболее точное определение моего состояния.

– Держись, Андрюш! Все мы смертны, и всем нам приходится когда-нибудь терять самых близких людей. И ничего с этим не поделаешь.

– Ладно! Документы еще не выслали?

– Не так быстро, Андрей. Ты же прекрасно знаешь, что военная бюрократическая машина ничем не отличается от гражданской. Думаю, недели через две личное дело будет готово к отправке, при условии, если ты сообщишь, куда его высылать.

– В адрес военкомата отправить.

Андрей продиктовал название военкомата района нахождения городской квартиры.

– Вышлем, как все будет готово. Извини, Андрей, и еще раз прими мои искренние соболезнования.

– Принимаю. Благодарю. Удачи вам, командир!

– Тебе удачи, Андрюш!

Дементьев отключил телефон.

Слышавшие разговор родственники удивленно переглянулись. Василий Наумович спросил:

– О каком бое ты говорил, Андрей? Ты ж вроде… в тыловой части служил.

Андрей усмехнулся:

– В тыловой! Это для матери я якобы служил там, где мне не грозила никакая опасность. Даже не мог ей свои награды показать. А она часто отцов орден Красной Звезды из шкатулки доставала. Я же не мог показать. А служил я, дядя Вась, в спецназе. И когда умирала мама, моя разведывательно-штурмовая группа вела бой с боевиками в горах Кавказа. Тяжелый бой. В 4.20 понедельника одно из отделений подверглось нападению с тыла. Все ребята погибли. А потом мы уничтожили бандитов, почти семьдесят рыл. Было еще одно дело, но это так, мелочь. Так что вернулся я с войны, дядя Вася.

Двоюродный брат удивленно и в то же время восхищенно присвистнул:

– Ни хрена себе, кренделя! А мы тут ничего и не знали. Служит Андрей где-то в тылу и служит.

Василий Наумович сказал:

– А Ольга догадывалась, что ты обманываешь ее. Говорила, темнит Андрей. Не хочет, чтобы я переживала, а сам, наверное, где-нибудь в Чечне.

Тетя Шура воскликнула:

– Сердце матери не обманешь!

– Но и правду я сказать не мог. Ладно, ты, Санек, позови супругу, и разберите подарки, там и ей кое-что есть. Теть Шур, я маме костюм купил, так вы его себе оставьте. И телевизор вам. В общем, разберитесь здесь, а мы, дядь Вась… – Дементьев взглянул на дядьку: – Пойдем-ка на погост сходим?

– Пойдем!

Александр уже взял пакет, в котором находилось спиртное и закуска:

– О! Чую, бухалово фирменное привез?! Дело, а то местный самогон надоел уже. Ладно если первач, а то ведь…

Андрей прервал брата:

– Спиртное до возвращения не трогать. Это приказ. Понял?

– Понял, Андрюх, какой базар? А че, и Верке гостинец привез?

– А что? Не надо было?

– Не заслужила она подарков!

– Ну, это вы меж собой разбирайтесь. Я всем взял. И потом, Сань, не забывай, Вера твоя жена.

– Жена! Надолго ли?

– Это от тебя зависит!

Дементьев повернулся к дядьке:

– Идем, дядь Василь!

Они вышли из дома, улицей прошли до ближайшей березовой рощи, где находилось местное кладбище с небольшой отреставрированной часовней посередине.

Василий Наумович подвел Андрея к свеженасыпанному земляному холму, на котором лежали два венка, да еще один небольшой висел на деревянном кресте:

– Вот, Андрюш, здесь похоронили Ольгу. Тут лежит твоя мать, пусть земля ей будет пухом.

Андрей подошел к холму:

– Здравствуй, мама! Вернулся я! Живой! А вот тебя…

Василий Наумович не стал мешать племяннику, отошел к часовне, прикурил дешевую сигарету, глядя, как стоит перед могилой матери ее склонивший голову сын.

Десять минут стоял у свежего холма Андрей, после чего резко развернулся, подошел к дядьке:

– Пойдем домой, дядь Вась!

– Пойдем, а то и тучи надвигаются, опять дождь, наверное, пойдет, и что ныне за июнь выдался?

– Лето еще возьмет свое!

– Это точно!

– Надо бы ограду соорудить, памятник, цветы посадить.

– Так это в городе! Там ритуальных фирм полно.

– А они сюда приедут?

– За бабки, Андрюш, эти фирмы хоть на край света своих людей отправят. Деньги-то у тебя есть? Или на подарки потратил?

– Есть! И пенсию хорошую положили. Да и не буду же я дома сидеть, какую-никакую работу, а найду!

– С этим сейчас напряги, но тебя, офицера-спецназовца, возьмут. Такие, как ты, всегда и везде в цене.

– Посмотрим!

Племянник и дядя вернулись в хату, где Вера уже крутилась перед зеркалом в новом, обтягивающем, выгодно подчеркивающем ее стройную фигуру платье. Тетя Шура продолжала сидеть за столом, на котором были выставлены бутылки коньяка, вина, закуска, плача, теребя блузку костюма, купленного Андреем матери. Александр же встретил пришедших с удочками в руках:

– Гляди, батя, какую красоту Андрюха нам с тобой привез. Таких удочек ни у кого в округе нет. Теперь вся рыба будет наша.

Вера подошла к Дементьеву:

– Спасибо тебе, Андрюш!

– Не за что. Носи, коль понравилось.

– Эх, было бы еще где носить.

Александр усмехнулся:

– Найдешь! Уж кто-кто, а ты найдешь, перед кем задницей в новом платье крутануть.

Василий Наумович сказал:

– Хватит! Оценили подарки, и шабаш. Спасибо тебе, Андрюш. Давай стол накрывать, помянем еще раз нашу Ольгу! Ты, мать, отдохни пока, а ты, Верка, переодевайся и за дело.

– С преогромным удовольствием. Хоть раз как люди посидим.

Дементьев же вышел на крыльцо. Закурил. Посмотрел на небо. Несмотря на тучи, затянувшие небосклон, дождь так пока и не пошел. А судя по тому, что в воздухе совершенно не пахло озоном, скорей всего, он пройдет мимо. Перед глазами стоял свеженасыпанный холмик. В голове билась мысль: он больше никогда не увидит мать. И в это не верилось. Выкурив одну сигарету, он тут же прикурил вторую. На душе было плохо, хотелось плакать. Как в детстве, ударившись обо что-то, уткнувшись в колени матери. Но он уже не был ребенком, и припадать ему было не к кому.

Открылась дверь. Александр сказал:

– Андрюх! Войди в хату, стол готов.

– Так быстро?

– Да ты ж все готовое привез. А картошку подогрели.

Братья прошли в комнату, сели за стол. Тетю Шуру усадили в единственное кресло, чтобы спине легче было. Она сказала:

– Зачем ты, сынок, телевизор-то купил? И гостинцев разных? Денег столько потратил.

– Все нормально, теть Шур!

Василий Наумович разлил коньяк по рюмкам, супруге немного вина в бокал. Предложил помянуть мать Андрея. Все встали, молча, не чокаясь, выпили. После третьей рюмки Дементьев нагнулся к дяде:

– Дядь Василь! Отсюда до сих пор по вечерам автобус ходит?

– Э, что вспомнил! Давно уже нет никаких автобусов.

– Как же добираетесь до Переслава?

– Как придется. Я вот на мотоцикле езжу. Но забарахлил он что-то. Три десятка лет, считай, отработал. Видно, придется в утиль пускать «Восход».

– Понятно! А на чем мне хотя бы до трассы добраться?

– Ты что, уезжать собираешься?

– Да!

– Так ведь только приехал. Поживи денек-другой, чего тебе одному в городе делать? Здесь все ж родные.

– Не могу! Тошно мне здесь!

Брат, услышав разговор Андрея с отцом, воскликнул:

– Куда ты собрался, Андрюха? Так не делается. Погости немного! Хоть у нас, хоть у себя в доме, там чисто, прибрано все! Хочешь, я с тобой.

Андрей, повысив голос, ответил:

– Нет! Не могу я остаться! Уеду. А дом? Переезжайте-ка вы, Саня с Верой, туда. И живите отдельно, чего родителей стеснять!

Василий Наумович резко возразил:

– Щас! Подавай им все готовенькое. Во дворе и бревна, и кирпич, и цемент, песка у реки бери не хочу. Пусть пристройку сзади хаты ставят. Хоромы, понятное дело, не получатся, а комнату с кухней вполне справят. Плюс спальня. Отсюда дверь заложат, а вход со двора сделают. Вот и получат отдельное жилье. С крышей помогу. Надо когда-то что-то и своими руками сделать. А то жирно и несправедливо будет, даром им цельный, крепкий еще дом отдавать. Он, Андрюха, твой. Хочешь – живи, не хочешь – продай! Сейчас частенько из города покупатели приезжают, земля в цене стала. И дают немало по нашим меркам. Да и сельчанам выгодно. Построят коттеджи, глядишь, и дорогу проведут, тот же газ природный. А Санька с Веркой пусть строятся.

Вера хмыкнула:

– Сказали, папа, тоже, строиться! С кем строиться? С Саньком? Он настроит. А я ломаться не буду.

Андрей поднялся:

– Ладно! Разберетесь тут.

Он повернулся к Василию Наумовичу:

– Так есть на чем до трассы доехать или придется пешком топать?

Тетка попросила:

– Остался бы, Андрюш!

– Не могу, теть Шур, извини. Приеду позже, на девять дней, тогда, может, и останусь на недельку. А сейчас не могу.

Василий Наумович спросил:

– Так ты что, прямо сейчас ехать собираешься?

– А чего время тянуть?

– Тогда посиди с родней, я до Петрухи, бывшего объездчика, дойду, у него «Москвич» еще 408-й модели. Если на ходу – а вчера он к реке ездил, видел, – то Петр довезет и до дома. Посиди!

Василий Наумович ушел. Через полчаса у дома остановился старый синий «Москвич». Петр Григорьевич зашел в хату вместе с дядькой Василием:

– Здорово, Андрюха! С возвращением тебя!

– Спасибо, дядь Петь.

– Только вот встреча грустной вышла. Но что поделаешь, все там будем. Так тебя до Переслава довезти?

– Не обязательно, можно до трассы, там поймаю попутку.

– Ага, поймаешь! Сейчас тебе не прежние времена. Ныне ни один водила не остановит. Боятся люди друг друга, потому как жить по законам волчьим стали. Власть новая заставила. Раньше все друг за дружку держались, помогали чем могли, а ныне каждый за себя. Но ладно, че зря гутарить. Довезу до дома. Не смотри, что колымага старая, она у меня, если надо, и до Берлина дойдет. Хотя чего нам сейчас в Германии делать. Это олигархи, мать иху, по всему свету куролесят, Россию позорят. Одна у нас с тобой, Андрюша, проблема, бензина у меня почти нет. До заправки ближайшей дотянем, а дальше нет. Встанем.

– Никаких проблем, дядь Петь. Дотяни до заправки, а там я тебе полный бак залью и канистры, если есть.

– Куда ж без канистр.

Он повернулся к Василию Наумовичу:

– А ты, Васька, стакан мне приготовь. Коньяку. Я уж забыл, какой он на вкус!

– Оставлю!

Андрей, одеваясь, сказал:

– Я тебе, дядь Петь, и заплачу, и бутылку виски куплю!

– Конечно, и заплатишь, и купишь, да только кто у тебя возьмет?

– Но…

– Никаких «но», не обижай! Мне хватит того, что Василий оставит! Ну, ты прощайся, я в машине подожду!

Прощание не затянулось. Да и не было никакого прощания, Андрей поцеловал в щеку тетку, подмигнул Вере, пожелав ей удачи, и в сопровождении Василия Наумовича с братом вышел из дома. У машины мужчины пожали друг другу руки.

Дядька спросил:

– Значит, во вторник, 13-го числа, приедешь? Как раз на девять дней?

– А что, уже во вторник девять дней?

– Да!

– Значит, во вторник. Что привезти из города?

– Ничего, и так потратился. Мы здесь все сами организуем. По-людски. Соседи помогут.

– Тогда я водки захвачу, чтобы самогоном не травиться.

– У нас самогон почище и крепче любой водки будет. Это Санек жрет отстой, потому как дешево, оттого и болеет.

– И все равно возьму. Не с пустыми же руками приезжать.

– Ты, если надумал оградку с памятником ставить, лучше на это потраться.

– На все хватит!

Александр, сильно захмелевший на старые дрожжи, проговорил:

– Ты, Андрюха, знай, если что, всегда на нас с батей можешь рассчитывать. Мы за тебя любого порвем. Землю жрать заставим козлов.

– Знаю! А ты, братуха, подумай, как жить дальше будешь! Хорошенько подумай, да на трезвую голову. Так, как сейчас, жить нельзя. Понял?

– Понял! Подумаю! Но на трезвяк! Опосля всех траурных мероприятий!

Василий Наумович махнул рукой:

– Да что ты, Андрей, с ним гутаришь? Он об одном думает, где поутру стакан залудить.

Александр встал в стойку:

– А вот возьму да брошу пить! Назло всем! Чего тогда, батя, скажешь?

– Ты сначала брось! Но ладно, езжай, Андрюх, раз решил, а то так до вечера попусту проговорить можно!

– До свидания, дядь Василь! До свидания, Санек!

Андрей сел в машину, и дядька Петя, которого Дементьев знал с детства, повел свой старый «Москвич» по разбитой грунтовке к трассе. Медленно, где-то пробуксовывая, застревая, но автомобиль выехал на шоссе и направился к Переславу. Андрей взглянул на часы, купленные при отъезде. Стрелки показывали 15 часов 20 минут. Время в деревне, где Андрей узнал страшную весть, пролетело быстро. Ему не хотелось домой, в городскую двухкомнатную квартиру, но и оставаться здесь, в Ухарево, где все напоминало о матери, он не мог. И ехал в Переслав, совершенно не представляя, что будет делать вечером. И тем более то, что уже сегодня вечером одиночество, грозившее взять в долгий плен боевого офицера, отступит в результате стечения ряда случайных обстоятельств. А пока он ехал в город. Смотрел в окно и беспрерывно курил, вспоминая свою молодость и… ушедшую так внезапно мать. Единственную женщину, которую он по-настоящему любил.

Глава 12

Вернувшись на квартиру, Дементьев заставил себя навести порядок в жилище. Протер пыль, сделал влажную уборку. Сходил в магазин, купил продуктов. Захватил и бутылку водки. Около шести часов за стеной, звукоизоляция в доме была никакой, раздались веселые голоса, затем зазвучала музыка. Видимо, соседи решили что-то отпраздновать. Они, конечно, имели на это право, но радость других, когда его постигло горе, Андрей слышать просто не мог. Не мог оставаться дома. Поэтому, одевшись, вышел на улицу. Прогулялся по парку. Настроение ухудшилось. Он вспомнил, что в парке есть тихое кафе. Правда, в последнее время оно пользовалось дурной славой, как, впрочем, и сам парк, ставший вместо зоны отдыха, где раньше гуляло допоздна много народа, по сути притоном наркоманов и различных темных личностей. Но Дементьеву сейчас было наплевать на все. Он прошел в кафе, сохранившее так неуместное сейчас название «Солнечный зайчик». В кафе нашелся свободный столик. Возле стойки, заголив до трусов задницы, в ряд стояли три девицы. В «Зайчик» еще не набилась молодежь. Капитан заказал триста граммов водки, салат, минеральной воды. Официант быстро выполнил заказ. Выпив рюмку и бросив в рот кусок помидора, Андрей закурил. Тут же напротив него присела молодая, размалеванная, лет двадцати девица, из тех, что паслись у бара. По ее виду нетрудно было догадаться, чем она зарабатывает себе на жизнь. И не только себе. Девица поздоровалась:

– Привет!

Достала длинную сигарету, нагнувшись к Дементьеву:

– Мужчина не откажет даме в огоньке?

Андрей щелкнул зажигалкой:

– Пожалуйста.

Выпустив струю дыма в потолок, проститутка продолжила:

– А мужчина не угостит даму вином?

– И что пьет дама?

– Здесь подают неплохое полусладкое французское вино.

– Здесь – и французское вино?

– По крайней мере, этикетка заграничная, и на вкус напиток приятный. Так угостите?

– Заказывай сама, я оплачу!

– Прекрасно!

Она повернулась к бармену:

– Вадим! Бутылочку фирменного!

Бармен кивнул, и вскоре официант поставил перед проституткой бутылку вина, фужер и тарелку с шоколадными дольками. Видимо, это был стандартный набор проститутки, зацепившей клиента.

Андрей налил в фужер прозрачного вина. Девица сделала несколько глотков, продолжая курить свою тонкую длинную сигарету. Затем, затушив окурок, спросила, перейдя на «ты»:

– Как тебя зовут?

– Андрей!

– Хорошее имя! Мне всегда оно нравилось. А я – Лена.

– Очень приятно.

Елена расстегнула пуговицу и так сильно декольтированной, почти прозрачной кофточки, практически оголив небольшие, но упруго торчащие груди:

– Как жарко! Наверное, опять сломался кондиционер.

– Ты здесь часто бываешь?

– Почти каждый день.

– Учишься?

Проститутка рассмеялась:

– Еще чего? Мне восьмилетки по уши хватило.

– Значит, оказываешь всевозможные услуги?

Глаза Елены блеснули похотливым огоньком. Она улыбнулась:

– И как ты только догадался? Кстати, нам незачем терять время в этом гадюшнике. За кафе, и сразу за парком, в неказистом с виду двухэтажном доме я снимаю очень уютную квартиру. Мы могли бы продолжить вечер там. Одни, Андрей, при свечах.

– Вечер, плавно переходящий в ночь, а ночь в утро?

– Почему бы и нет?

– И сколько это будет стоить, дорогая?

– Недорого. Червонец, плюс оплата спиртного, кроме того, что уже есть на хате. А там бутылка шампанского.

– Маловато!

– Вот и я говорю. Но разве это проблема? Все необходимое можно купить здесь. Бармен Вадим упакует в лучшем виде.

– И какие же ты услуги оказываешься за десять тысяч?

– Любые, Андрюша!

– Даже так?

– Да! Ты можешь делать со мной все, что захочешь, естественно, не причиняя боль, но на сексуального маньяка ты не похож. При желании и за отдельную плату мы можем обойтись без резины.

Дементьев посмотрел на проститутку:

– А сколько тебе лет, Лена?

Девица фыркнула капризной кошкой:

– Фу! Что за вопрос? У женщин не принято спрашивать о возрасте, это неприлично.

– И все же?

– Какая тебе разница? Я молода, красива, стройна, в сексе опытна. Что еще надо, чтобы хорошо провести время?

– Какая, спрашиваешь, разница? Отвечу. А если тебе нет восемнадцати лет? И ты после первого же траха вдруг вызовешь милицию? Я же тебя не знаю. Не знаю, что у тебя на уме. И вот, если тебе нет восемнадцати лет, меня легко обвинят в совращении несовершеннолетней. И вы с ментами решите доить меня, как бестолковую корову. Теперь понятен мой интерес к твоему возрасту?

– Мне что, паспорт тебе показать?

– Свидетельство о рождении.

На этот раз проститутка внимательно и подозрительно посмотрела на Дементьева:

– Ты что, издеваешься надо мной?

Андрей, которому порядком надоело вынужденное общение со шлюхой, сказал:

– Вот что, девочка! Забирай-ка ты свое французское вино, шоколад и иди, найди себе другого клиента, а лучше отправляйся домой и подумай, как дальше жить будешь. Ведь лет через пять за тебя не то что червонца, а пятьсот рублей давать не будут. Если ты еще проживешь эти пять лет.

Елена сжала шубы, прошипела:

– Ты, козел! Чего муму травил, если не хотел трахаться?

– Уйди! Надоела.

– Да пошел ты сам, импотент задроченный!

– Проваливай! И следи за базаром, кому как не тебе должно быть известно, что за него иногда приходится ответ держать. Да не смотри на «быков», что у стойки на нас пялятся, они тебе не помогут.

– Слушай, а ты не мент случайно?

– Все! Сказал, проваливай!

Девица схватила бутылку, тарелку, пачку сигарет и отошла к стойке бара. К ней подошел один из накачанных молодых парней, что-то спросил. Проститутка объяснилась, кивая на Дементьева. Парень, выслушав ее, подошел к дружкам. Посоветовавшись, они остались на месте. Видимо, поднимать шум в начале вечера не входило в их планы. Ну, сорвался клиент, черт с ним, другой крючок заглотит. Позже.

Андрей отвернулся.

Так он просидел до десяти часов, заказав еще порцию водки, которая сегодня почти не действовала на него. Проститутки не обращали на него внимания, сутенеры тоже.

Кафе постепенно наполнилось в основном молодыми, развязными, матерящимися людьми. Парнями и девушками в кричаще коротких юбках и майках, не прикрывающих пупков. Допив водку, Дементьев подозвал официанта, расплатился и вышел из кафе. Он ожидал, что с ним решат разобраться ребятки, контролирующие в этом притоне проституток, поэтому встал на площадке так, чтобы никто не мог незаметно зайти к нему сзади. Но ожидания Андрея не оправдались. Никто так и не вышел из кафе. Напротив, в мутное заведение проследовала очередная компания молодых людей. Андрей не спеша пошел по крайней аллее в сторону своего дома. Пребывание в притоне настроение не улучшило, но время убило. Он взглянул на часы – 22.40. Начало смеркаться. В парке темнело быстро, а ни один из уцелевших за последние годы фонарей не горел. Раньше же были освещены все аллеи, детские площадки, работал фонтан, через каждые пятьсот метров стояли скамейки, на которых спокойно, ничего не опасаясь, обнимались влюбленные. Сейчас же все изменилось, и парк превратился в мрачный лес, где водились опасные хищники. Хищники в человечьем обличье. Впрочем, милицейский патруль отсюда не сняли, Дементьев увидел двух вооруженных короткоствольными автоматами милиционеров. Но что они могли сделать? В лучшем случае попытаться остановить драку, если таковая вспыхнет в парке, да и то с помощью вызванной поддержки.

Увидел Андрей и женщину, вышедшую на аллею, по которой шел он. Вышедшую метрах в пятидесяти впереди и начавшую быстро удаляться в сторону выхода из парка. Подумал – рисковая дама, раз решилась в это время пройти через парк, а не обойти его. Или это одна из проституток, на сегодня отработавшая свое? Вряд ли. Сейчас только наступает время для путан. Да и внешне женщина не похожа на шлюху. Одета в строгий летний костюм, в руках сумочка. Дементьев машинально оценил ее фигуру. Она стоила того. Красивая фигура. Мужчина, который обладал этой женщиной, должен быть вполне счастлив. А там кто его знает. Фигура может быть идеальной, а характер прескверный, капризный, невыносимый. Но как бы то ни было, Дементьев просто вынужден был идти за дамой, так как им по пути. Женщина, видимо, услышала его шаги. Обернулась. После чего пошла быстрее. Андрей улыбнулся. Боится. Его-то ей бояться не следовало, но и идти парком тоже не стоило. Боится, а все же пошла. Спешит домой? Засидевшись у подруги? Возможно! А если муж ревнивый, то устроит сцену. Но что он все о ней? Что самому ночью делать? Допивать водку? Но она и не лезла уже, и не брала. Придется всю ночь глазеть на экран телевизора. Книга не пойдет. Смысл текста не дойдет, а вот «ящик» можно смотреть в любом состоянии и не вникая в то, что показывают.

До выхода женщине оставалось метров сорок, как неожиданно дорогу ей перегородили четверо парней, вышедших из кустов. В тиши парка Дементьев отчетливо услышал:

– А вот и мы, кошечка! Попалась?

Женщина вскрикнула:

– Ой?! Что вам надо? Пропустите, я спешу!

– Куда ж ты так спешишь, красотка? В постель к муженьку? Боюсь, сегодня ему придется еще подождать тебя.

– Что вы хотите?

– А ты не догадываешься? По палке на брата, да еще разок всем скопом. И все! Больше от тебя нам ничего не надо. Будешь вести себя спокойно, оттрахаем нежно, сама кайф поймаешь. Вздумаешь дернуться, только себе хуже сделаешь.

Дементьев сблизился с компанией, остановившей женщину, до двадцати метров и видел физиономии парней. И того, кто говорил с дамой. Он был в дорогом костюме, внешне холеный, самый старший из уличной банды. И по возрасту, и, очевидно, по положению.

– Так как решим, дорогая? Добровольно в кустики пойдешь? Там полянка чистая, бревнышко как специально, со стороны не видно.

Женщина крикнула:

– Отстаньте! Никуда я не пойду! Я милицию вызову!

Парни рассмеялись:

– Милицию? Вызывай! Но учти, как только пасть откроешь, сука, я тебе ее так закрою, что все зубки повылетают. Чтобы минет как следует, без прикуса потом делала. А ну в кусты, падла!

Дементьев, мгновенно протрезвев, хотя он и не был особо пьян, и сосредоточившись, подготовив себя к рукопашному бою, ускорил шаг. Парни увидели его, но решили пропустить. Мужчина им не нужен, а то, что он может вступиться за женщину, они даже не предполагали.

Женщина между тем крикнула:

– Милиция!

Старший банды дал ей пощечину:

– Заткнись, сука! Еще раз…

Но договорить не успел. Подошел Дементьев:

– Не кричите, женщина. Не надо никакой милиции. Обойдемся без нее!

Дама повернулась к нему, и даже в создавшемся сложном положении Андрей отметил, до чего красива она была. Что-то кольнуло сердце. Но следовало снимать проблему.

Старший банды крикнул:

– Тебе чего надо, мужик? Идешь мимо, так и шлепай дальше. Или хочешь, чтобы и тебя отымели? Ты, наверное, петушок по жизни?

Андрей подошел к женщине и встал перед ней, загородив собой от бандитов. Слегка повернув голову, сказал ей:

– Отойдите метра на три. Будьте все время у меня за спиной.

Кто-то слева крикнул:

– Раф?! Чего этот пидор с бабой шепчется? И чего мы ждем? Давай гасить обоих. Чего время тянуть?

Дементьев понял, старшего звали Раф, как рижский микроавтобус, колесивший ранее по территории всего Союза. Он указал на него пальцем:

– Будем считать, ни ты, ни твой корешок ничего не говорили. И вас тут не было. Поэтому даю минуту, чтобы вы тихо свалили отсюда. Дабы избежать ненужных эксцессов.

Главарь раскрыл глаза от изумления:

– Ты че бакланишь, сука позорная? Кому время даешь, дебил? На кого дрочишь, козлина?

И, обернувшись к подельникам, крикнул:

– А ну, сделайте его, пацаны! Так, чтобы в реанимации не смогли откачать! Валите паскуду!

Женщина вскрикнула. Андрей бросил за спину:

– Спокойно! Не удаляйся!

Бандиты привыкли грабить, насиловать, избивать обычных граждан, пользуясь своим количественным преимуществом. Это были пацаны, наглые, дерзкие, самовлюбленные, качающие мускулатуру, но пацаны. И нападали на жертвы они хаотично, неорганизованно. Поэтому шансов даже как-то зацепить офицера спецназа у них практически не было. Первый попытался ударить Дементьева ногой слева в голову. Андрей легко отбил удар, врезав незадачливому бойцу кулаком в пах. Над парком пронесся вопль боли. Второй пошел в атаку напрямую и получил удар Дементьева в подбородок, который опрокинул бандита, и тот со всего размаха ударился затылком об асфальт, потеряв сознание. Третий, решивший напасть справа, допустил ошибку. Рванувшись на жертву и увидев, как та легко отбилась от подельников, остановился. И тут же удар в солнечное сплетение переломил его пополам. Охнув, он завалился в кусты. Перед Дементьевым остался главарь этой местной банды, которого побитые дружки называли Рафом. Он растерялся от увиденного. Подобного развития событий бандит никак не ожидал. Возможно, и решил бы бежать, но понял, что бесполезно. Мужчина, вырубивший банду, не оставит его, догонит. И тогда… Парень выхватил нож. Охотничий тесак. Заорал, скорее для того, чтобы завести себя:

– Ну че, падла? Крутой, да? Щас я тебя на куски, как свинью, разделаю.

Дементьев поманил его рукой:

– Давай! Чего ждешь? Вот он я. Разделывай.

Раф с криком бросился на Дементьева. Взмахом руки по ходу движения он попытался достать Андрея. Но капитан, не тронувшись с места, поймал вооруженную руку на противоходе, резко дернул ее вниз, подставляя колено. Раздался хруст сломанной руки. И еще один вопль над парком. Чтобы прекратить крик, Дементьев нанес главарю банды удар в лоб, отправив в глубокий нокаут.

Разделавшись с отморозками, Андрей оттолкнул ногой нож от Рафа. Повернулся к женщине:

– Ну вот и все! Вам ничего не грозит! Но в следующий раз не советую вечером гулять по парку. Как сумели убедиться, это небезопасно.

Женщина сказала:

– Спасибо вам! Я уж думала, конец мне. Эти ублюдки не отпустили бы. Здесь недавно молодую пару, молодого человека и девушку, убили. Девушку еще и изнасиловали.

– Тем более непонятно, почему вы оказались в парке.

– Я не гуляла, домой спешила, срочно вызывали на работу, а обратно отвезти оказалось не на чем. Пришлось своим ходом добираться. Вокруг парка идти далеко, решила напрямую.

– Вы живете недалеко отсюда?

– На Трудовой!

– Вот как? И я на Трудовой, в 10-м доме.

– А я чуть ближе, в 8-м!

– Тогда позвольте мне проводить вас.

– Да, конечно, буду признательна. Но… что это? По-моему, кто-то бежит сюда.

Дементьев узнал характерный звук, издаваемый армейскими ботинками.

– Это милиция, патруль, что бродит по парку. Не думаю, что вам следует оставаться здесь. Уходите на соседнюю аллею и по ней на выход из парка. И запомните, вас при драке не было.

– А как же вы?

– Уходите! Я как-нибудь отобьюсь.

– Может, вместе убежим?

Дементьев улыбнулся:

– Я не привык убегать. А вот вы поспешите!

– Извините, и спасибо!

– Не за что, счастливо!

Женщина прошла через кусты на соседнюю аллею и быстро пошла к выходу. Андрей видел ее. До того момента, как из-за поворота выбежали милиционеры. Сержант и рядовой. Сержант держал в руках короткоствольный автомат. Дементьев повернулся лицом к патрулю. Милиционеры, быстро оценив обстановку, перешли к странным, но решительным действиям.

Сержант крикнул Андрею:

– На землю! Быстро! Ноги в шпагат, руки перед собой.

Дементьев попытался ответить, но сержант поднял автомат:

– Лежать, сказал! Иначе прострелю ноги!

Покачав головой, Андрей опустился на асфальт. Его обыскал рядовой. Достал удостоверение личности офицера. Крикнул начальнику патруля:

– Это офицер! Капитан!

– Да? Проверим. Сейчас любую ксиву за бабки сделать можно. Осмотри остальных!

Рядовой перешел к осмотру бандитов. Двоих пришедших в себя заставил также упасть на асфальт. У потерявшего сознание от удара затылком об асфальт проверил пульс, осмотрел голову. Прошел к главарю банды и тут же вновь крикнул сержанту:

– Гена! Тут Рафшанов. Тимур!

– Да ты что? Вот, бля, чего нам не хватало. Живой?

– Живой! В отрубе, но дышит.

– Ты смотри за новоявленным Рэмбо, а я с нашими свяжусь!

– Понял!

Сержант по рации вызвал какого-то «ноль седьмого». И вскоре прямо по аллее к месту происшествия подъехал милицейский «УАЗ». Дементьев не видел приехавших милиционеров, услышал лишь доклад. Затем шаги и очень знакомый голос. Дементьев не смог сразу определить, кому именно он мог бы принадлежать. Этот голос спросил:

– Рафа обыскали?

– Нет! Проверили, жив или нет. Узнав сынка Наиля, я тут же вызвал тебя!

– Смотрю, он пришел в себя. А ну-ка лично его осмотри. И ножичек, что валяется рядом, подбери, снимем пальчики!

– Понял!

– Давай! Поднимайте Рэмбо!

Кто-то спросил:

– «Скорую» вызывать не будем? Похоже, у Рафа рука сломана, да еще один чушок башкой асфальт отрихтовал. Наверняка сотрясение мозга.

– Погоди! Это мы всегда успеем! Мужика ко мне.

Один из милиционеров пнул ботинком Дементьева в бок:

– Подъем, крутой! И без глупостей!

Андрей встал спиной к старшему подъехавшего мобильного наряда, отряхнулся, повернулся… и услышал изумленное:

– Командир? Ты?

Дементьев узнал обладателя знакомого голоса. Перед ним стоял старший лейтенант милиции, а в недалеком прошлом командир отделения подчиненной Андрею разведывательно-штурмовой группы, Сергей Чернышев. Он уволился сам. Не стал продлевать контракт по семейным обстоятельствам.

– Я, Серега, как видишь! Неожиданно встретились, да?

Чернышев подошел, обнял Андрея:

– Командир! Живой! Если бы ты знал, как я рад видеть тебя!

– Я тоже, Сережа!

Старший лейтенант разжал объятия:

– Да! Кто бы мог подумать. Ты в отпуске?

– Нет! Отряд расформирован, почти всех уволили в запас. Вот я и приехал домой. А удостоверение еще не сдал.

– Ну, значит, еще поговорим.

Милиционеры, переглядываясь, молча стояли рядом с лежавшими на асфальте бандитами.

Чернышев спросил:

– Что здесь произошло, командир?

– Да эти ублюдки к женщине пристали. Намеревались изнасиловать, по крайней мере, вслух высказывали подобное желание. А я из кафе домой шел. Сам понимаешь, мимо пройти не мог. Вот и вмешался!

– Удивительно!

– Что тебе, Черныш, удивительно? Что мимо не прошел?

– Да нет, то, что эти четверо почти не пострадали. Видимо, не сильно они разозлили тебя.

– Да, ерунда! Отработал по-легкому!

– Вот и я говорю! Задень они тебя по-серьезному, то здесь не «Скорая», а «труповозка» нужна была бы.

– Черныш…

Чернышом называли сержанта Чернышева в отряде. Иногда прозвище использовалось в качестве позывного.

– …слушай, а кто такой Раф? Сержант патрульный проявил недовольство, узнав, кто лежит на асфальте.

– Раф? Да сам он никто, червь навозный. Но борзый. Его пахан в городе не последний человек, крупный бизнесмен в строительстве, а сейчас еще и депутат областной Думы, Наиль Маратович Рафшанов. Он раньше в обкоме КПСС то ли вторым, то ли третьим секретарем обретался.

– Знакомая фамилия!

– Вот этого Рафа, Тимура Рафшанова, среди прочих бандитов, ты успешно и отоварил.

– Везет мне на разных сынков! И что за пруха?

– Ты о чем?

– Да так, о своем! Будут неприятности?

– Погоди!

Обыскавший младшего Рафшанова милиционер подал старшему лейтенанту знак, и Чернышев подошел к нему. Тут же крикнул подчиненным:

– Миша! Дима! Бегом за понятыми! Где и как хотите, но чтобы они были здесь через пять минут. Хоть силой хватайте. Только не малолеток.

– Есть!

Двое милиционеров двинулись в кусты, туда, где возле неработающего фонтана еще были люди.

Андрей подошел к Чернышеву:

– Чего это ты вдруг засуетился?

– Надо же тебя отмазывать?! А тут отмазка хорошая, стопроцентная, если все оформим по закону.

– Ничего не понял!

– Да у этого Рафа полны карманы наркоты. Приторговывал, наверное, в парке. Тут место для этого самое что ни на есть подходящее.

Корчась от боли, главарь банды произнес:

– Ни хрена у вас, мусора, не выйдет. Хоть сотню понятых тащите. Сажайте лучше мужика в клетку, я заяву напишу. Иначе пахан с вас со всех погоны быстро снимет.

Чернышев нагнулся к нему, спросил:

– У тебя какая рука сломана?

– Правая, но я могу и левой заяву накатать!

– Ты не понял. Не о заяве речь. А о том, что если пасть не закроешь, то в больницу попадешь с переломами всех конечностей. Теперь понял, пес смердящий?

– Ну, мусор! Ты еще пожалеешь о своих словах!

– Подумай о здоровье, придурок, больше предупреждать не буду… и меньше тоже!

Младший Рафшанов сплюнул на асфальт, но замолчал, хмуро глядя на милиционеров, поддерживая сломанную руку. Старший лейтенант взглянул на Дементьева:

– Видишь, с каким контингентом работать приходится? Папаши чиновники-бизнесмены в думах и администрациях о возрождении России п…т, а сынки их в это же время беспредельничают вовсю. Зная, что высокопоставленные папаши в обиду не дадут. Но сегодня Раф попал крепко. От наркоты, да еще в таком количестве, так просто не отделаешься. Если… если дать делу ход.

– Ты о чем, Черныш? Неужели сможешь замять дело? Нападение на меня – хрен c ним. Бандюки получили, что заслужили, но наркота?

– Сказал, погоди! И вообще, командир, отойди-ка ты в сторонку, покури. Я знаю, что делаю. А потом тебе объясню, и ты… ты оценишь, правильно принятое мной решение или нет!

– Ну ладно! Здесь ты начальник!

– Вот именно! Да, а куда делась дама, которую хотели изнасиловать эти ублюдки?

– Я отправил ее отсюда!

– Зачем?

– Чтобы у нее не возникло проблем.

– Плохо! Она нам пригодилась бы!

– Ее несложно найти.

– Ты знаешь женщину?

– Нет, но она сказала, что живет рядом со мной. На Трудовой, дом 8.

– Это лучше, если дама с испугу или специально не повесила тебе на уши приличную порцию лагмана.

– Не думаю!

– Проверим, коль необходимость возникнет. Короче, так, ты отходишь в сторону, я работаю. А вот и понятые.

Из-за «УАЗа» вышли милиционеры с мужчиной и женщиной довольно преклонных лет.

Старший лейтенант, похоже, сам удивился:

– Где вы, мужики, нашли столь почтенных людей и ценных понятых?

– У фонтана прогуливались. Да и чего им шпаны бояться. Отнять у них нечего, впарить дурь не получится.

– Ладно! Оформляем изъятие наркоты у Рафа.

После того как был составлен протокол, который вместе с пакетиками героина переложили в коробку из-под блока сигарет, пенсионеров проводили из парка. Старший лейтенант же, отойдя от места происшествия метров на сорок, достал сотовый телефон. Говорил он с неизвестным абонентом долго, минут десять. Затем вернулся, обратился к подчиненным:

– Так! Гена, вызывай «Скорую». Медикам отдашь подельников Рафа. Сынка же бизнесмена и депутата поднять и отвести к выходу из парка. Вопросы? Нет вопросов! Это правильно. Работаем.

Чернышев подошел к Дементьеву:

– У тебя адрес прежний остался?

– Да!

– Номер городского телефона не изменился?

– А черт его знает! Не проверял, не успел, вчера только приехал!

– Тогда давай мобильный номер. Сотовым телефоном, надеюсь, обзавестись успел?

– Записывай!

Забив мобильный номер Дементьева в свой телефон и передав собственный номер Андрею, Чернышев сказал:

– А теперь, командир, бери ноги в руки и быстренько домой! Смена кончится, позвоню! И поторопись.

– Я больше не нужен?

– Нужен, Андрей, еще как нужен, но не здесь, не сейчас и не в данной ситуации. Объяснение, как обещал, позже. Иди! Рад был встретить тебя!

– А ты?

– Что я, командир?

– Почему не отправляешь главаря в больницу? Ведь он больше всех пострадал от собственной дерзости.

– Его пахан заберет, господин Наиль Маратович Рафшанов.

– Так это ты с ним по телефону говорил?

– Ну до чего ты дотошный! Уходи, командир! Все узнаешь завтра. Давай!

– Ну, давай! Не знаю, что за игру ты затеял, но смотри, не переиграй сам себя.

– Не впервой! Привет Ольге Валентиновне!

– Она умерла, Черныш!

– Что?!! Черт! Извини, Андрюх, не знал! Но иди, иди. «Скорая» и депутат вот-вот подкатят. И мои соболезнования.

– Спасибо! Жду звонка!

– Позвоню! Уходи через забор, по прямой!

Дементьев прошел через кусты на соседнюю аллею, за ней продрался через очередную полосу акации. У забора, невысокого, старого, полуразрушенного, остановился. Увидел сквозь кустарник мигающий свет сигнальной мачты машины «Скорой помощи», проводил взглядом дорогой лимузин, проследовавший по улице к выходу из парка. Перепрыгнул через забор и направился домой.

Спать не хотелось. Андрей прошел на кухню, достал бутылку водки, подумав, поставил обратно в холодильник. Хватит пить. Присел за стол, закурил. Вспомнив Чернышева, невольно улыбнулся. Дементьев не ожидал встретить его, но вот так получилось, что встретил. Черныш служил у Андрея недолго, примерно год. Но запомнился земляк. Потому как воевал бесстрашно. С каким-то отчаянным и в то же время расчетливым безрассудством, если возможно подобное состояние. Дементьев вспомнил осень пятилетней давности. Бой на одном из перевалов. Тогда блокпост десантного взвода подвергся массированному нападению боевиков. Тем надо было пройти на равнину, а пост преграждал единственную дорогу. Вот и пошли бандиты на прорыв, обрушив на взвод удар крупной группировки своих сил. Десантники приняли бой и сражались достойно, умело. Однако их боевые возможности были ограничены. Авиацию наши применить не могли, перевал затянуло плотным туманом, артиллерию тоже. Подкрепление, высланное из бригады, завязло в позиционном бое с бандой прикрытия прорыва, действующей из глубины контролируемой федералами территории. Назревала катастрофа. Прорыв крупных бандформирований грозил кардинальным изменением общей обстановки в регионе. Но и взвод не мог драться бесконечно. И тогда в штабе приняли решение бросить к посту отряд спецназа «Валдай». В заданный район спецназовцы выходили на пределе сил. Из трех групп к блокпосту удалось прорваться по ущелью только подразделению Дементьева. Разведывательно-штурмовая группа сумела выйти к посту, уничтожив достаточно крупную банду, заходившую десантникам во фланг. Прорыв группы переломил ситуацию. Усиленный блокпост отбил ожесточенные атаки боевиков. А подошедшие чуть позже подразделения Алешина и Орлова организовали контрнаступление, заставив бандитов отойти обратно в горы, где за ними, как только рассеялся туман, устроили охоту вертолеты огневой поддержки «Ми-24» и спецназ ГРУ. В том бою Чернышев спас жизнь Дементьеву. Андрей, проводя совместно с начальником блокпоста перегруппировку сил, на какое-то время вышел на открытое пространство и сразу же попал в прицел вражеского снайпера. И тот поразил бы цель, если бы не старший сержант Чернышев. Непонятно каким образом Черныш заметил в расщелине скалы снайпера и опередил его, ударив по вражеской позиции из подствольного гранатомета. Так что Андрей должник Черныша. А тот сегодня своим неожиданным появлением вновь прикрыл бывшего командира, а возможно, и спас. Теперь Дементьев дважды должник Чернышева. Хотя в отряде, если подсчитывать подобные случаи, все должны были друг другу.

Выкурив сигарету и затушив окурок, Андрей подумал о женщине, которую отбил у бандитов. И поймал себя на мысли, что она понравилась ему с первого взгляда. Такого с капитаном никогда не было. Ну, знакомился с дамами, проводил с ними вечер, ночь, но ни с одной не испытывал ничего, кроме сексуального влечения. Большинство он не узнал бы, случайно встретив дня через два. А эта дама запомнилась. Более того, понравилась. Заставила думать о себе. Андрей представил ее. Стройная, можно сказать, идеальная фигура. Со вкусом подобранный костюм. Красивое лицо, немного испуганные большие глаза. Минимум косметики, хотя ей, наверное, около тридцати лет. Шикарные густые светлые волосы, уложенные в простенькую прическу, придающую ей особый шарм. Да, что ни говори, а женщина красивая. Встретиться с ней еще? Это нетрудно, зная номер дома. Почему бы и нет? А если она замужем? Наверняка замужем. Ну и что? Игорек Коробов, вечная ему память, тоже был женат. А семья так и не сложилась. Но… хватит об этом! Надо попытаться уснуть. Сегодня день и так выдался перенасыщенным новостями и событиями. Для одного раза слишком много впечатлений. А утром встречаться с Чернышом. И попробовать найти бригаду «Скорой помощи», выезжавшей на вызов в Ухарево в ночь с 4 на 5 июня. Узнать, как умерла мать. Наверное, это будет выглядеть глупо. В конце концов, какая разница, как это произошло, и потом, в заключении о смерти диагноз установлен. Но Дементьеву необходимо встретиться с врачом бригады. С той женщиной, которая последней видела мать живой. Возможно, общалась. Может быть, мама что-то сказала врачу, относящееся к нему, сыну. Если была в сознании. Поэтому врача надо найти. На станции «Скорой медицинской помощи». Она тоже недалеко от дома, в квартале за парком, где сегодня… Но хватит… Надо заставить себя спать.

Приняв душ, Андрей лег на софу. Долго ворочался, отгоняя бессонницу и мысли, но к трем часам все же уснул. Под мерный стук капель вновь начавшегося не по-летнему мелкого и нудного дождя.

Несмотря на то что уснул Андрей поздно, встал он по привычке рано, в семь часов. И тут же, сделав несколько упражнений общефизической утренней зарядки, направился в ванную. Побрился, принял душ. Невзирая на то что вчера Дементьев выпил много, голова не болела и тошнота не беспокоила. Не было аппетита, но Андрей заставил себя съесть несколько наскоро приготовленных бутербродов, запив крепким кофе. Выкурил сигарету. Состояние нормализовалось, настроение же по-прежнему оставалось скверным, но уже лучше, чем вчера. О вечерней стычке он старался не думать, а вот женщина, которой он помог избавиться от бандитов, из головы не выходила. Андрей продолжал думать о ней и утром уже твердо решил найти ее, чтобы увидеть вновь. Затушив окурок, Андрей вернулся в комнату, убрал в шкаф постельные принадлежности, оделся. Дождь кончился, и за окном светило солнце. День обещал быть душным. Влага дождя начнет испаряться, и дышать станет труднее. Впрочем, высоко в горах дышать вообще было нечем.

Ровно в восемь часов утра сотовый телефон Дементьева издал сигнал вызова. Андрей ответил:

– Да?!

Услышал голос Чернышева:

– Привет, командир!

– Привет, Черныш, отдежурил?

– Сдаю смену! Хотел сразу к тебе приехать, но позвонили из Управления, до обеда буду занят. Так что встретиться сможем часа в три. Пойдет?

– Пойдет!

– Где посидим? В кафешке какой-нибудь?

– Ага, в «Солнечном зайчике»! Приезжай ко мне. И ничего не покупай. Я все приготовлю сам!

– Договорились! Если задержусь, предупрежу!

– Хорошо! У меня к тебе одна просьба, Черныш!

– Давай свою просьбу!

– Ты там по своим каналам не можешь пробить, работает ли на станции «Скорой помощи» врач Листенева Екатерина Владимировна? И если работает, то когда у нее смена? У меня есть ее мобильный номер, но звонить как-то неудобно.

– А это еще кто такая? Не много ли за неполные двое суток знакомств с женщинами?

– Это, Черныш, врач, на руках которой по пути в больницу умерла мама!

– Вот оно что? Извини, никак не могу поверить, что Ольги Валентиновны больше нет. Сейчас пробью. Позвоню на домашний номер.

– Жду!

Позвонил Чернышев буквально через несколько минут:

– Это я! Принимай информацию, командир!

– Давай!

– Листенева Екатерина Владимировна действительно работает врачом станции «Скорой медицинской помощи». А смена у нее началась сегодня, с восьми часов. Так что можешь двигать на станцию. Встретишь врача, если, конечно, она не будет на выезде. А хочешь, позвоню, уважаемая Екатерина Владимировна сама будет ждать тебя в указанное время.

– И кто-то останется без помощи? Нет, никаких звонков. Если что, дождусь!

– Ты прав. Но если долго ждать придется или общение затянется, то позвони. У меня нет желания торчать у твоего подъезда.

– Обязательно позвоню, но, думаю, настолько не задержусь.

– Тогда до встречи!

Дементьев положил трубку на рычаги телефонного аппарата. Взглянул на часы. 8.22. Пока дойдет, будет где-то без двадцати девять. Планерки на станции вряд ли устраивают, а если и проводят, то недолгие. Как раз подходящее время для встречи и недолгого разговора. Ну а затем в магазин, встретить Черныша надо достойно.

Оценив в зеркале новый костюм, Андрей вышел из квартиры, спустился по лестнице на улицу. Прикурив сигарету, направился к станции «Скорой помощи».

Глава 13

К центральному входу станции «Скорой медицинской помощи» Дементьев подошел в 8.40. Прошел в холл, справа увидел окошечко с надписью вверху «Диспетчер». Напротив стулья, по стенам различные плакаты. Подошел к окошку, за которым увидел строгую на вид женщину:

– Здравствуйте!

Диспетчер ответила:

– Здравствуйте!

– Извините, но как бы мне встретиться с врачом Листеневой? Это ненадолго.

Женщина взглянула поверх очков на посетителя:

– У нас, молодой человек, лечебное специализированное учреждение, а не дом встреч и свиданий. Листенева сегодня заступила на смену. Приходите завтра в это же время и сможете сколько угодно общаться с врачом. Вне работы.

– Я вас понял. Но Листенева мне нужна не по личному вопросу. В ночь с 4 на 5 июня она выезжала с бригадой в деревню Ухарево к женщине, у которой случился сердечный приступ. Врач решила перевезти больную в больницу. По дороге она скончалась. Этой женщиной была моя мать. И я хочу знать, как умерла моя мама.

– Где ж вы сами-то были в эту ночь?

– Далеко отсюда! На Кавказе!

– Вы военный?

– Да!

– Ну ладно. Одну минуту, я созвонюсь с приемной главврача, у нас сейчас пятиминутка, которая обычно затягивается на полчаса. Да, как вас представить?

– Андрей Дементьев.

– Минуту.

Женщина кому-то позвонила, с кем-то поговорила, затем сказала Андрею:

– Пятиминутка окончилась, Листенева сейчас спустится сюда.

– Спасибо!

Не прошло и минуты, как двойная дверь, ведущая в коридор здания, открылась, и Дементьев застыл от изумления. Он увидел женщину, которой помог вчера в парке. Удивилась и врач:

– Вы?

– Да, не ожидал! Здравствуйте!

– Здравствуйте!

Наступило короткое молчание.

Наконец врач спросила:

– Как вы нашли меня?

– Мне в деревне о вас рассказали.

– Так вы и есть сын той женщины, которую нам не удалось спасти?

– Да!

– Родственники говорили о вас. Что вы военный.

– Теперь уже был. Уволен в запас.

– Понятно! Но, может, выйдем на улицу, здесь не совсем удобно, – она взглянула на окошко, – разговаривать.

Андрей спросил:

– А это можно?

– Если что, меня по селектору вызовут!

– Тогда действительно лучше на улице.

Они вышли из фойе под неодобрительным взглядом диспетчера. Устроились на скамейке площадки перед лестницей входа.

Листенева сказала:

– Понимаю, у вас ко мне много вопросов, и я готова ответить на них, но сначала скажите, чем вчера закончилась эпопея в парке? Наверное, ночь провели в милиции? Не надо было мне уходить. Впрочем, я и завтра могу дать показания!

– Ничего не надо, Катя, извините, позвольте так называть вас?

– Конечно, и на «ты». Так проще!

– Да! Так вот, в милицию идти не надо, как не надо никаких показаний. Старший наряда, который вызвали патрульные, оказался моим бывшим подчиненным. Служили вместе на Кавказе. Он замял дело. А меня отпустили из парка домой. Так что ночевал я дома! Надеюсь, муж спокойно воспринял твое позднее возвращение?

Листенева улыбнулась:

– Даже слова не сказал!

– Хороший у тебя супруг. С понятием. Да иначе и быть не может!

– Почему?

– Ну… с такой женщиной… в общем, я не знаю, как объясниться.

– Не надо объясняться и строить предположения, Андрей. А муж промолчал потому, что его просто нет.

Дементьев удивился:

– Как это нет? У тебя – и нет?

– В этом ты усматриваешь что-то странное?

– Да! Такая женщина не может быть одна!

– Какая – такая? Впрочем, я была замужем, недолго. Но семейная жизнь не сложилась. Муж ушел к другой. Детей не было, развелись быстро. Разменяли квартиру и разошлись навсегда. Мне безразлично, как живет он, ему не интересна моя судьба. Мы не общаемся. И в принципе я уже привыкла жить одна. А вот почему ты до сих пор холост? Об этом мне тоже поведали твои родственники.

Андрей ответил:

– Не до этого было. Служба!

– Это не причина. У нас в городе много военных, и среди них мало холостяков.

– Так это в городе, а я служил все больше там, где было не до этого. Но главная причина в том, что я так и не встретил ту, ради которой готов был отдать жизнь. До вчерашнего вечера. Но не будем об этом, а то ты подумаешь, что я коварный ловелас.

– Не подумаю! Коварные ловеласы, странное словосочетание, не способны выйти на четверых бандитов, чтобы защитить совершенно незнакомого человека. Это удел других. Сильных, настоящих мужчин.

– Ты ставишь меня в неловкое положение!

– Я сказала то, что думаю, и еще раз благодарю тебя.

– Пустяки.

– Для меня нет! Но перейдем к твоим вопросам?

– Да я хотел и узнать-то только одно, как умерла мама, не говорила ли чего перед смертью, мучилась или нет?

Листенева ответила:

– Когда мы приехали, я имею в виду бригаду «Скорой помощи», то состояние Ольги Валентиновны было тяжелым, но не критическим. Однако оставлять ее в деревне было нельзя. Я сделала все, что могла, для подготовки твоей матери к транспортировке в кардиологический центр. Поверь, бригада сделал все возможное, чтобы довезти Ольгу Валентиновну до больницы. Но в пути, когда мы проехали ужасный участок дороги до трассы, твоя мать внезапно потеряла сознание, давление стало падать, пульс почти пропал. Я попыталась провести реанимационные мероприятия, но не успела. Твоя мама умерла. Это был первый случай в моей практике, когда человек умирал у меня на руках и я ничего не смогла сделать. Мне хотелось рыдать от бессилия. Но ничего изменить уже не могла. Ольга Валентиновна не мучилась, находясь в бессознательном состоянии. Соответственно, и сказать ничего не могла. Она молчала и дома, и когда мы выехали из деревни. Лишь в глазах ее явно читалась тоска. Наверное, она вспоминала тебя.

Дементьев спросил:

– Я закурю, ты не против?

– Кури!

Андрей прикурил сигарету:

– Какое страшное и трагическое совпадение.

– О чем ты?

– Мама умерла в четыре утра пятого числа?

– Да!

– В это же самое время бойцы моей группы, выполнявшей боевое задание в одном из горных районов Кавказа, приступили к ликвидации караульных постов врага. А в 4.20 резервная банда, о существовании которой я не имел ни малейшего представления, внезапно атаковала одно из отделений. Завязался ожесточенный бой. Духи ударили в спину, и ребятам пришлось разворачиваться к «зеленке». Они дрались, а я ничем не мог помочь им, потому что группа была рассредоточена так, чтобы контролировать весьма обширную территорию. Пока провел перегруппировку, пока вывел к месту боя подразделение, весь личный состав отделения погиб. Раненые ребята рвали себя гранатами, дабы не попасть в плен. В том бою погиб мой заместитель и друг, старший лейтенант Коробов. Всего группа потеряла девять человек убитыми. Такое вот, Катя, совпадение.

Листенева, печально глядя на Андрея, спросила:

– Ты служил в каком-то специальном подразделении?

– Да! Командовал разведывательно-штурмовой группой отряда специального назначения «Валдай»! Теперь об этом можно сказать. Отряд расформировали, меня, как и большинство бойцов, отправили на «гражданку», уволили в запас. Я мог бы приехать на похороны, но не знал о смерти матери. Посланная дядей телеграмма затерялась на почте и всплыла только вчера. И я ехал домой уверенный, что мама, как всегда, встретит меня. Не встретила!

Листенева произнесла:

– Я сожалею, Андрей, что так все произошло.

Дементьев посмотрел на часы:

– Тебе, наверное, пора идти, и так задержалась на полчаса.

– Ничего!

– Скажи, Кать, мы еще встретимся?

– Ничего не имею против. Запиши номер моего сотового телефона, он всегда включен.

– У меня есть твой номер. Ты оставила в деревне свою визитку.

– Не заметила! Вот, значит, откуда ты узнал и мою фамилию, и имя, и отчество?

– Да!

– Тем лучше! Сегодня я заступила на дежурство. Завтра в восемь смена. Позвони часика в два, если будешь свободен.

– Договорились. Спасибо, Кать!

Женщина удивилась:

– За что?

– За все! В том числе и за то, что вчера не стала обходить парк!

– А ты оригинальный мужчина. Благодаришь за то, что я стала причиной твоей схватки с бандой отморозков.

– Благодаря этому случаю я познакомился с тобой! А представь, ты не пошла бы по аллее и к тебе не прицепились бы местные бандиты? Я так и проводил бы тебя взглядом. И все!

– Но сегодня мы все равно встретились бы?

– Это уже не то! Ладно, иди, у вас тут, наверное, строго! Я позвоню! Обязательно позвоню!

Листенева кивнула:

– Звони! Пока!

И пошла по лестнице к дверям центрального входа станции «Скорой медицинской помощи». Взявшись за ручку, обернулась, махнула Дементьеву пальцами свободной руки и скрылась в здании.

Андрей резко выдохнул воздух. Подумал – надо же такому случиться, воистину говорят, не знаешь, где найдешь, где потеряешь! Катя согласилась встретиться с ним. Без ужимок всяких, легко и просто. И вообще, с ней было очень легко. Они встретились второй раз, а такое ощущение, будто знакомы давно. Неожиданно возникло волнение. Ничего подобного раньше Андрей не испытывал. Уж не влюбился ли он? Черт его знает. В голове сплошной бардак. Но на душе стало теплее, светлее. Может, только сейчас и начинается его настоящая жизнь? Без мамы, но с Катей? Может быть. Очень даже может быть! Дементьев достал пачку «Винстона», выбил сигарету, прикурил. Теперь надо подготовиться к встрече с Чернышом!

Андрей направился к ближайшему магазину. По пути набрал номер друга. Тот ответил:

– Привет! Что у тебя, только быстро, говорить неудобно!

– У меня все по плану!

– Тогда у тебя в три часа!

Чернышев отключился. Выключил свой телефон и Дементьев. В магазине купил бутылку коньяка, пепси. Взял пару блоков сигарет. Подумав, прикупил фрукты. С большим пакетом вернулся домой. Только начал переодеваться, как сотовый телефон издал сигнал вызова. Дементьев ответил:

– Да?

– Привет, Андрей, Вербин!

– Здравия желаю, товарищ подполковник. Честно говоря, не ожидал вашего звонка.

– Я что хотел сказать, документы будут готовы к 20-му числу.

– Понял! Спасибо за информацию.

– Не за что! Как ты там?

– Нормально! А вы, похоже, скучаете по подчиненным, Алексей Викторович!

– А ты как думал? Столько вместе пережили. А теперь…

– Вы тоже оформляетесь?

– Знаешь, мной неожиданно заинтересовалось Главное управление по борьбе с терроризмом. Пригласили в Москву на собеседование.

– Вот как? Интересно! Может, заедете после собеседования ко мне? От Москвы до Переслава 185 верст, автобусы каждые полчаса ходят, электрички, проходящие поезда, такси, в конце концов. Встречу, как самого дорогого гостя. Тут еще в милиции Черныш служит. Помните сержанта Чернышева?

– Ну, как же! Я помню всех, кто служил в отряде.

– Он тоже был бы рад повидаться с вами.

Вербин сказал:

– Ничего, Андрюша, обещать не могу, но будет возможность, заеду непременно. Я позвоню тебе после собеседования.

– А на какое число вас вызвали?

Вербин уточнил:

– Не вызвали, Андрей, а пригласили.

– Это действительно большая разница.

– Так вот, пригласили на 14-е число.

Андрей переспросил:

– На 14-е июня? Это нормально, тринадцатого девять дней по маме. Жду вашего звонка в среду!

– Позвоню! Чернышу привет!

Дементьев отключил телефон. Задумался. Вербина вызвали или пригласили, что в принципе одно и то же, в Главное управление по борьбе с терроризмом. ГУБТ – организация серьезная, работает и на территории России, и за ее пределами. Отбор офицеров туда жесткий, требования высокие. Интересно, как в ГУБТ вообще узнали о подполковнике? Отрядов типа «Валдая» много, а вот спецслужба антитеррора – единственная в своем роде, подчиненная чуть ли не главкому. Ну что ж, придет время, узнаем, почему Управление заинтересовалось Вербиным. Сам расскажет. Если… если содержание беседы не будет засекречено. В общем, поживем – увидим. Но уже одно радует, не всех из отряда пустили под нож. Кто-то еще стране нужен. И не важно, что не Дементьев.

Андрей переоделся, прошел на кухню готовить стол.

Чернышев появился ровно в 15.00. Вошел в квартиру с пакетом. Передал его Дементьеву:

– Держи! Тут вискарь да снадобье чужеземное разное.

– Зачем тратился? Сказал же, у меня все есть!

– Как в народе говорят? Лишний хрен в кармане не помеха? Так что тащи в дом. Где устроимся?

– Думаю, на кухне будет удобнее.

Чернышев разулся, в ванной вымыл руки, прошел на кухню, присел за стол, оценив его:

– С такой закуской можно пол-ящика водяры уговорить!

– Я много не буду!

– Заболел?

– Нет! Просто вчера перебрал, не хочу!

Чернышев подозрительно посмотрел на боевого товарища:

– Что-то ты темнишь, командир? Не иначе с дамой из «Скорой помощи» завязался?

– Не поверишь, Черныш, врач, что выезжала к матери на вызов, оказалась той женщиной, которой я помог вчера в парке!

– Серьезно? Ну, тогда понятно! Точно завязался с ней. В таком случае тебе действительно не стоит нажираться. Но никто и не собирается пить до упора. Что для нас, здоровых мужиков, да при такой закуске какой-то литр коньяка да виски? Мелочь! Знакомая-то нравится?

– Да! Она красивая.

– Что ж, ты холостой, гуляй, пока молодой! Она-то, надеюсь, не замужем? Хотя какая сейчас, в принципе, разница?

– Она не замужем. Была, развелась.

– Тогда еще проще. Ну, давай разливай, хозяин!

Дементьев открыл бутылку коньяка, разлил коричневую жидкость по стограммовым рюмкам:

– Ну что, за встречу?

– Давай! Честно говоря, не ожидал увидеть кого-либо из отряда. И уж тем более тебя, капитан. За встречу.

Друзья выпили, закусили.

Чернышев спросил:

– Игорька Коробова тоже уволили? Он вроде молодой, могли бы оставить.

Дементьев нервно затянулся:

– Нет, Черныш, Игорька не уволили…

– Куда перевели?

– Никуда! Он погиб!

– Что?!! Игорек погиб?

– Да. Как погибли и Стас Павлов, и Илья Илунин, и Саня Васин, и все второе отделение, да еще парень диверсионной группы.

Чернышев оторопел. Положил сигарету в пепельницу…

– Не понял? Что значит погибли? Как группа могла понести такие потери и когда?

– В ночь с 4 на 5 июня, у старой крепости Кентум при блокировании отрядов Бекмураза и Кабана. Ты должен был слышать об этих ублюдках.

– Но… командир… что случилось? Духи ждали группу? Вы попали в засаду?

Дементьев подробно рассказал о том, что произошло у крепости Кентум. Говорил долго. Чернышев молча и мрачно слушал. Андрей закончил повествование:

– Вот так, Черныш! Банды мы при поддержке «вертушек» уничтожили, а вот Кабана, погубившего ребят, так и не смогли взять, не нашли, хоть и прочесали всю «зеленку» вдоль и поперек. Таким стал последний бой группы. Потом, правда, пришлось еще заложницу освободить, но это не в счет! Там отработали чисто! А вот в горах…

Чернышев произнес:

– Да, дела! Хреновую новость ты мне подбросил.

– Хреновую – мягко сказать. Но, Серега, война есть война, и воюют против нас не чабаны, а профессионалы.

– Ну, ты-то отвоевался. И хорошо! Давай ребят помянем.

– Так вроде только по второй пьем!

– Черт с ней!

Боевые товарищи молча выпили за погибших друзей. Чернышев знал их всех, а с Коробовым был в дружеских отношениях. Поставив рюмки, курили молча. Трагическая новость сильно подействовала на старшего лейтенанта милиции. Погасив сигарету, он прошелся по кухне, подошел к окну. Постоял, глядя на улицу. Затем резко развернулся:

– Пусть земля им будет пухом! Мужиков не вернуть. И мы не бабы, чтобы причитать. Каждый из нас мог получить пулю. Кому-то повезло, кому-то нет! Главное, не забыть никого! Уйдет память – прекратится жизнь!

Чернышев сел на прежнее место.

Дементьев налил третью рюмку:

– Давай теперь маму помянем!

– Досталось тебе, командир, в горах ребят потерял, дома самого близкого человека. Давай, пусть и Ольге Валентиновне спокойно спится, сын ее вернулся. Живой. Этого она, как любая мать, хотела больше всего. Больше собственной жизни.

И вновь друзья выпили молча, не чокаясь.

Чернышев тряхнул головой:

– Так! Давай теперь о жизни. Чем на «гражданке» заниматься думаешь, командир?

Дементьев пожал плечами:

– Не знаю! Не думал. В первую очередь документами заняться, сдать удостоверение личности, получить военный билет, встать на учет, паспорт оформить, прописку или регистрацию, как там это сейчас называется. Переписать на себя хату, дом в деревне по наследству, я ж у матери один был.

– Знаю, отец в Афгане погиб!

– Да! Но главное, дождаться, когда в военкомат придет личное дело. Кстати, сегодня Вербин звонил. Сказал, к 20-му числу можно ждать документы. И еще Вербин сказал, что его пригласили на собеседование в Главное управление по борьбе с терроризмом. 14 июня будет в Москве. Возможно, и к нам заедет, тебе привет передавал.

Чернышев улыбнулся:

– Алексей Викторович, мужик, батя! Рад буду повидаться, если приедет. И в ГУБТ его пригласили не для простой беседы, наверняка должность предложат.

– Я тоже так думаю! Он позвонит сразу после собеседования.

– Не забудь мне сообщить.

– Не забуду. На память, слава богу, еще не жалуюсь, как и на здоровье.

– А посему предлагаю тебе в милицию пойти служить.

Дементьев удивился:

– В милицию? Интересно, кем? Водителем?

– Ну зачем водителем? Участковым инспектором, например. Для начала.

– Вот что не рассматривал, так это вариант службы в милиции.

Чернышев прикурил новую сигарету:

– Нет, конечно, ты можешь обратиться и к местным толстосумам, типа Наиля Рафшанова. Они с удовольствием возьмут тебя на работу. И не простым охранником, а сразу начальником службы безопасности. Спецы твоего уровня высоко ценятся. Получать будешь прилично, но… сможешь ли ты, боевой офицер, служить этим уродам, для которых, кроме денег, ничего святого не осталось?

– Я, Серега, и этот вариант не рассматривал. Я вообще не думал, чем стану заниматься на «гражданке». Не до этого было.

– Но не будешь же на пенсии сидеть?

– А может, в бизнес подамся?

Чернышев рассмеялся:

– Куда? В бизнес? Где ты у нас бизнес видел? Ведь бизнес – это дело, производство. А наши коммерсанты банальной спекуляцией занимаются. Не все, конечно, есть и деловые люди, но большинство. И потом, чтобы открыть какой-нибудь захудалый магазинчик, нужны большие деньги. Они у тебя есть?

– Да брось ты, Черныш, пошутил я. Какой, к черту, может быть бизнес?

– Вот и я о том же. Давай, подумай о милиции. А я помогу тебе.

Дементьев посмотрел на товарища:

– Слушай, Черныш, ты всего лишь старший лейтенант, а создаешь впечатление, будто как минимум начальник какого-нибудь серьезного подразделения.

– Ну и что? Кстати, я заочно на юридическом учусь, а недавно получил предложение о повышении. И звездочки капитана на подходе.

– И что за повышение тебе предложили?

– Должность заместителя начальника милиции общественной безопасности города! Подполковничья, между прочим, должность.

Андрей удивился:

– Ни хрена себе? Старший лейтенант, пусть уже капитан, и на подполковничью должность?

– Чему ты удивляешься? У нас министром обороны старший лейтенант может быть назначен.

– Но почему тебя продвигают? Нет, ты мужик боевой, заслуженный, это понятно, и все же слишком уж стремительно ты прешь по карьерной лестнице!

– Я делаю свое дело и должности не выпрашиваю!

– Темнишь, Черныш! Ох темнишь! А ну колись, кто тащит тебя наверх?

Чернышев вздохнул:

– Начальство тащит. А почему? Ты забыл, что мой отец раньше был прокурором области?

– А, ну да, припоминаю, но почему был?

– Потому что его в Генеральную прокуратуру перевели. И сейчас он занимает высокую должность в чине генерал-лейтенанта.

– Вот оно что? Ну, тогда понятно!

– Что тебе понятно, командир? Я не виноват, что у нас система работает извращенно. Раз ты сын начальника, то тебя надо продвигать, глядишь, и папаша чем поможет. Только в моем случае это не так. Отец никогда не навязывал мне свою волю, не пытался держать при себе. Решил пойти в контрактники на войну, слова не сказал. Подался в милицию после увольнения, тоже промолчал. И я служу так, как считаю нужным, чтобы по справедливости все было. Это кое-кого не устраивает, но боятся отца. Разве я виноват в том, что он генерал-лейтенант? И разве два ордена Мужества я получил в штабных кабинетах, а не в боях вместе с тобой, ребятами отряда?

Дементьев сказал:

– Успокойся, Черныш! Не заводись. Награды свои ты заслужил честно. Воевал, за спиной подчиненных не прятавшись. Все нормально. Ты мне лучше скажи, как тебе удалось замять конфликт с Рафшановым?

– Конфликт? Да нет, командир, не конфликт, а реальное уголовное преследование, где ты был бы выставлен обвиняемым.

– Даже так?

– А то стал бы я выходить на Рафшанова. Это хорошо, что мы наркоту у его сынка нашли. Конечно, проблему сняли бы и без наркоты, но это было сложнее. А так Рафшанов-младший сам подставился.

– И все же, как ты отмазал меня?

Чернышев объяснил:

– Помнишь, я отошел позвонить?

– Ты Рафшанову звонил?

– Да! И описал ситуацию. Сначала поведал о нападении на женщину. Он только усмехнулся. Спросил, свидетели у меня есть? Я сказал, есть. Он ответил так спокойно, с издевкой – сейчас есть, завтра не будет. А вот за то, что ты сломал руку его бесценному, добропорядочному, примерному сыну, он потребовал принять самые строгие меры. Впрочем, заявил, что этим займутся другие люди в УВД. Ну тогда пришлось рассказать ему о наркоте. Он встревожился, но быстро взял себя в руки. Сказал, что наркоту подбросили и хватит, мол, базарить попусту. Добавил, что немедленно свяжется с начальником УВД. Вот тут-то пришлось прибегать к родственным связям. Иначе ситуация могла принять непредсказуемый характер.

– И что ты сказал?

– Сказал этому козлу, что он может звонить кому угодно! Мне, типа, тоже есть кому позвонить. И тут до него, видимо, дошло, кто с ним разговаривает. В момент сменил тон. Дальше, в общем, неинтересно. Попросил ничего не предпринимать до его приезда. А как приехал, сам же и предложил замять дело. С сыном обещал разобраться лично.

Дементьев взглянул на Чернышева:

– Так ты ему сыночка вместе с наркотой передал?

Старший лейтенант усмехнулся:

– За кого ты меня принимаешь? Нет, Андрюша, наркотик я передал соответствующей службе как случайно обнаруженный. Его уничтожат. А вот протокол изъятия героина у Рафа, подписанный понятыми и самим Рафшановым-младшим, находится у меня. В папке канцелярской небольшой вместе с кассетой, записавшей момент изъятия наркоты.

– Я не заметил, чтобы на аллее велась съемка!

– А ты и не должен был ничего видеть. Короче, дабы Рафшанов не наехал на понятых и не пытался переиграть ситуацию, я ему показал пленку. Он тут же предложил выкупить ее вместе с камерой.

– Много предлагал?

– Много! Только ни хрена у него не вышло и не выйдет. Придется этой семейке змеиной забиться в нору. Рафшанов благодаря придурку сыну попал на такой крючок, с которого не срываются. Теперь он не будет открывать ногой дверь в кабинет губернатора.

– А подонок Раф, губивший людей наркотиком, неизвестно откуда получаемым, останется безнаказанным?

– Ну уж нет! Но всему свое время! Коли Раф повязан с наркоторговцами, и повязан по-крупному, судя по количеству изъятого у него наркотика, который он свободно носил с собой, те так просто от него не отстанут. За дурь надо платить. Сдать баронов он не решится, даже под прессингом отца. Значит, что? Значит, скоро вновь вернется к прежнему занятию. Будет отрабатывать долг. На этом-то мы его и возьмем. И тогда не только Рафа, его подельников, наркоторговцев, но и обнаглевшего папашу, господина Рафшанова, ждут сложные времена. А проще говоря, для одних тюрьма и надолго, для других бесславный крах всей карьеры и благополучия, без которого они жить не смогут.

Дементьев сказал:

– Уйдут одни ублюдки, на их место придут другие.

Чернышев кивнул:

– Согласен! Поэтому, чтобы успешно противостоять мафии, в милиции и нужны такие люди, как ты.

– Вывернулся! Ладно, я подумаю! Тем более времени для этого у меня предостаточно!

– Думай, командир! А курсы переподготовки, формальности разные я возьму на себя. Кстати, насколько мне известно, сейчас нет участкового как раз здесь.

– Где это здесь?

– На участке улицы Трудовой, Толстого и парка культуры с очень активным отдыхом. Участок хреновый, но зато рядом с домом. И РОВД по соседству. А главное, я всегда рядом! А мы с тобой, командир, многое сможем изменить.

– Смотрю, ты с головой ушел в работу.

Взгляд Чернышева помрачнел:

– Ты прав. Помнишь, почему я не стал продлевать контракт, хотя не хотел уходить из отряда?

– По семейным обстоятельствам! А точнее, в связи с тяжелым заболеванием супруги, требующим постоянного ухода за ней.

– Вот именно, из-за болезни Ирины. Но никто не знал и не знает, чем она заболела.

– Мне скажешь?

– Тебе да! Ирина парализована.

– Как так? Что вызвало парализацию?

– Инсульт! Сейчас же передвигается на инвалидной коляске. И что мы только ни делали, все бесполезно. Ирина стала инвалидом. И знаешь, каково было услышать просьбу Ирины бросить ее, отправить в инвалидный дом? Не ломать себе жизнь молодую, когда я могу создать новую полноценную семью. А я люблю ее! И никогда не оставлю! Она была, есть и будет моей единственной женой. Пока мы живы. Но, боюсь, Ирина в это не особо верит. И страдает. Сейчас с ней психологи работают, или психиатры, хрен их разберет, мать наняла целую бригаду. Может, удастся им успокоить ее. А большего и не надо. Лишь бы Ира чувствовала себя спокойно, уверенно и верила мне! Ну а я почти все время на работе. Пока бригада колдует дома.

Дементьев подошел к другу:

– Значит, и тебя, Серега, судьба ударила ниже пояса?

– Ударила!

– Держись!

– Главное, Андрей, чтобы Ирина поверила мне!

– Поверит! Вот отработают психологи, уделяй больше внимания. И со временем она убедится, что ты по-прежнему любишь только ее! Все будет нормально, Черныш!

– Давай выпьем за это!

– Давай!

Дементьев, открыв бутылку виски, разлил обжигающую жидкость по рюмкам. Друзья выпили по четвертой.

Дементьев отставил бутылку в сторону:

– Хватит, Серег! Всех, кого следовало помянуть, помянули, за то, за что надо было выпить, выпили.

Чернышев согласился:

– И то верно! Мне еще в одно место заехать надо. Обещали новую импортную инвалидную коляску подогнать. А то старая рассыпается. И с Ириной побыть! А ты вечером к врачихе своей пойдешь?

– Нет! Она сутки на смене. Договорились завтра созвониться!

– Это хорошо! Так ты подумай о работе в милиции?!

– Сказал же, подумаю! Но ничего не обещаю!

Посидев еще с полчаса, Чернышев поднялся:

– Все, Андрюх, спасибо за прием! Поеду!

Встал и Дементьев:

– Я провожу.

– Не надо!

– Так дома все одно делать нечего. Тебя провожу, до кинотеатра прогуляюсь.

Старший лейтенант милиции улыбнулся:

– А чего не по парку?

– Желания нет, да и сегодня дежуришь не ты!

– Понятно! Ну, пойдем тогда.

Дементьев проводил Чернышева до стоянки такси.

Андрей прошел к кинотеатру, точнее, к тому, что сегодня представлял собой бывший кинотеатр «Юность». А представлял он собой магазин. Мебельный. Возле магазина небольшие группы молодых людей школьного возраста. Подумал, почему не в школе? Почему здесь? Ответ получил быстро. Обойдя торговые ряды примостившегося к кинотеатру, или магазину, рынка, увидел четверых пацанов лет по шестнадцать, гонявших по кругу косяк анаши. Папироса, набитая наркотиком, переходила из рук в руки, и пацаны втягивали в себя губительный дым вместе с воздухом. Дементьева охватила ярость. Дети употребляют наркотики открыто, на улице, на виду взрослых людей. И никого не опасаются. Не скрываются. Курят внаглую. А кого им, в принципе, бояться? Милиции поблизости нет, а обыватель привык уже жить по принципу – моя хата с краю, ничего не знаю! Неправильно это! Так и Черныш говорил то же самое. Андрей принял решение быстро. Набрал номер боевого товарища. Тот находился еще в такси, не доехал до нужного места:

– Командир? Что случилось?

– Я согласен, Черныш!

– В смысле?

– Согласен служить в милиции!

– И что так повлияло на твое решение? Полчаса назад ты обещал всего лишь подумать.

– То, что я увидел на улице. С этим надо бороться! Короче, все, я согласен.

– Ну и отлично! Правильное решение, командир!

Дементьев отключил телефон, разогнал толпу мальчишек, которые с нескрываемой злобой посмотрели на мужика, посмевшего посягнуть на их кайф. Но разошлись, скандал или шум им не нужен.

Андрей пошел домой. Начался легкий, по-летнему теплый дождь. Дементьев не обращал на него внимания. Он шел, подставляя лицо каплям дождя, и не мог представить, какие испытания готовит ему новая жизнь, новая служба. Не знал, что скоро вновь придется, взяв в руки оружие, вступить в смертельную схватку с коварным и безжалостным врагом, чья цель – власть и деньги. Любой ценой, любой кровью. Вновь встать в строй, чтобы победить!

Content

Александр Тамоников
Горец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13