Шеррилин Кеньон

Рожденная зимой

ПРОЛОГ

Трудно найти одно из самых могущественных мифических существ, находясь в тридцатитысячной толпе. По крайней мере, теоретически. Но на ежегодном фестивале научной фантастики — Dragon Con[1] в Атланте, штат Джорджия, была абсолютно другая история.

Здесь были два Йоды[2] и Всадник Дракона из Перна[3], регистрирующиеся у консьержа отеля, в то время как мимо проходил целый полк солдат «Шторма»[4]. Сюда съехались боги и богини, всевозможные инопланетяне, воины и леди. Пандора видела даже Злую Ведьму из Западного круиза с метлой, оснащенной мотором. С тех пор как она присела десять минут назад, Пандора насчитала девять Гэндальфов, и, если она не ошиблась в подсчетах, здесь собралось, по меньшей мере, два десятка эльфов, фей, орков, гоблинов и смесь других существ, толпящихся вокруг, разговаривающих по телефону или курящих возле гостиничных дверей.

Также не следует забывать о целом заговоре между вампирами и демонами, прогуливающимися вокруг и раздающих рекламные листовки людям, приглашая их в комнату «кровавой вечеринки» и на фестиваль фильмов Баффи. Не говоря уже о том, что она дважды была приглашена на Klingon Homeworld[5] в номер 316 Хайатт Ридженси[6] через дорогу. В то же время, группа мнимых андрогинов Борга[7] попыталась «ассимилировать» ее, как только она вошла в вестибюль «Марриотт Маркиз»[8]. Должно быть, это самое странное сборище, которое она когда-либо видела, учитывая тот факт, что она была вер-пантерой. Она жила исключительно среди своих сверхъестественных сородичей, и покинула их только три дня назад, что говорило о многом.

— Я никогда не найду его, — прошептала она самой себе, когда невообразимо высокий, потрясающий гот остановился перед ней.

Непревзойденное великолепие, мужчина был греховно красив! Он был последним, на кого ей надо было глазеть, однако она не могла перебороть себя. Он был неотразим. Даже осматривая разномастную толпу в фойе отеля, будто ища кого-то, он не снимал темных солнечных очков. Что-то в мужчине завладевало вниманием и вызывало уважение. К тому же, ее повышенные гормоны, вызванные протекающими изменениями, из-за вступления в пору женственности, не очень-то ей помогали.

Ее тело гудело от гормональных перегрузок, которые она держала под контролем до его появления. Теперь же она сгорала от желания попробовать его, и все на что она была способна, — это сидеть на своем месте. Он был не менее семи футов ростом, обут в сверкающие байкерские ботинки, добавляющие к его росту еще около трех дюймов. Его длинные черные волосы струились вокруг его широких плеч. На нем была выцветшая байкерская куртка с черепом и перекрещенными костями на спине. Худшее было в том, что под курткой он не носил ничего, и при каждом его движении она бросала взгляды на его упругое и загорелое тело. Черные кожаные брюки облегали идеальный зад, который мог соперничать с любым из ее собратьев — охотников.

Каждая ее часть хотела встать, пересечь небольшую дистанцию между ними и притянуть его высокое худощавое тело к себе, пока примитивный, требовательный голод в крови не насытится. Но, даже чувствуя первобытный сексуальный голод, ее животная часть ощущала в воздухе смертельную опасность, исходящую от него. Женщина не могла подойти к такому мужчине без приглашения.

— Акри!

Мужчина повернулся к подбежавшей женщине приблизительно его возраста. Милая, насколько это возможно, она была одета как демон, ее наряд дополняли черные крылья, которые, подергиваясь и хлопая, выглядели пугающе настоящими. Ее кожа была красной и черной, волосы были схожи с его. У нее на голове красовалась парочка раскаленных рожек.

Ее короткая фиолетовая юбка была расклешенной, она носила черный кожаный корсет с тремя длинными серебряными пряжками спереди. Фиолетово-черные полосатые лосины и пара шестидюймовых военных ботинок на платформе довершали ее странный наряд. Высокая «демонесса» вручила мужчине кредитную карту.

— Она опять пустая, Акри, — сказала она, надув губы и продемонстрировав парочку вампирских клыков. — Мужчина этажом ниже сказал, что Сими не может взять больше ничего, пока я не повышу лимит. Я не знаю, что это значит, но мне это не нравится. Исправь это, Акри, или я могу съесть его. Сими покупает вещи, и для этого мне необходима карточка.

Мужчина улыбался, забирая у нее карточку и вытаскивая бумажник. Он передал ей еще три кредитных карты. «Демонесса» пришла в восторг и, потянувшись, обняла его. Она положила кредитки в свой гробообразный кошелек, затем передала ему маленькую сверкающую красную нейлоновую сумочку.

— Кстати, я купила это для тебя, прежде чем сломала мою карточку. Так как у тебя нет своих настоящих рожек, эта обманка поможет тебе плыть по течению, пока мы не уедем домой.

— Спасибо, Сим, — сказал он невероятно глубоким, волнующим голосом, забирая у нее сумочку.

Прежде чем стремительно исчезнуть в толпе, хлопая крыльями, она улыбнулась и поцеловала его в щеку.

Затем мужчина посмотрел на Пандору и одарил ее улыбкой, претендующей только на порочность, но тем не менее, она была ей чем-то знакома. Кивнув, он направился за ушедшей женщиной. Инстинкт тела говорил ей следовать за ним, но она не слушала.

Она здесь, чтобы найти легендарного Ашерона Партенопеуса, древнего бессмертного Атланта. Ее сестра надеялась, что он сможет помочь Пандоре скрыться от тех, кто охотился за ней. Не стоит гнаться за горячим, молодым парнем, который в своих кожаных штанах выглядел ошеломляюще. Ашерон был последней надеждой. К сожалению, ни она, ни ее сестра не имели ни малейшего представления, как он выглядит. Они знали только, что ежегодно он появляется на Dragon Con со своей дочерью. Он был старше времени, и могущественнее, чем любой другой в своем роде. Она высматривала в толпе пожилых мужчин, которые были одеты в мастеров, воинов и других существ, но ни один из них не отличался достаточной мудростью или силой, и не было ни одного с дочерью. В любом случае, как может выглядеть одиннадцатитысячелетний мужчина?

Вздыхая, Пандора встала и подошла к перилам, чтобы рассмотреть толпу на нижнем этаже отеля. Он должен быть здесь. Но где? Как она могла найти кого-то в этой толпящейся массе людей… эээ, чужеродных. Прикусив губу, она думала, куда пойти искать его. Вдруг высокий мужчина в элегантном черном костюме поймал ее взгляд. Он был средних лет, возможно, около сорока, но она безошибочно почувствовала ауру силы вокруг него. Возможно, он был загадочным Ашероном. И он шел к лифту. Пандора кинулась вслед и еле успела до того, как двери закрыли их внутри кабины, вместе с барабанщиком «Renaissance»[9], зеленокожим пришельцем и Дартом Вейдером. Однако не это захватило ее сердце. Сквозь стекло кабины она увидела четыре фигуры, напугавших ее. Это была группа потрясающе великолепных мужчин. Двое низких в группе выглядели как две капли воды, и они должно быть были не ниже шести футов и четырех дюймов. Четверка была одета в черные готические костюмы. У всех были струящиеся по плечам угольно-черные волосы.

Четверо мужчин остановились, встали в специфичную позу, которую она знала слишком хорошо: стоя спиной друг к другу, они осматривали толпу. Голодно. Внимательно. Будто стремились найти что-то особенное. Они были агрессивными. Животными. Казалось, они буквально поймали в воздухе чей-то запах, и чтобы понять, чей именно, ей хватило удара сердца. Ее.

— О, нет, — сказала она, выдыхая.

По телосложению, красоте и действиям, она узнает их породу везде. Ни одна группа людей не может быть такой красивой или такой сильной. Никакой другой вид не будет так чувствителен к ее запаху. Они, подобно ей, были вер-пантерами, и они были молодыми и зрелыми. А у нее был период течки.

ГЛАВА 1

Данте Понтис не был самым терпеливым из созданий. И его терпение быстро испарялось.

Он ехал в лимузине из аэропорта Хартсфилд[10] в отель со своими братьями Майком и Лео, они жаловались на тот факт, что Данте вынудил двух молодых пантер лететь самолетом из Миннесоты в Атланту, хотя он и Ромео могли в мгновение ока оказаться здесь.

И все потому, что последний раз, когда он и Ромео телепортировали близнецов куда-то, они влипли в такую ситуацию по прибытии, что люди почти что прибили их.

Dragon Con был слишком многолюдным, чтобы испытать шанс для их четверки «появиться» перед таким количеством свидетелей.

Ключ к выживанию вер-охотников — слиться с людьми, а не пугать их до усрачки.

— Вы знаете, — сказал им Ромео, — вам обоим повезло, что я не позволил Данте поймать и запереть вас в клетке. Это то, что он хотел сделать.

— Ты — хрен, — Лео зарычал на Данте, смерив его презрительным взглядом.

Мужчина-пантера ростом шесть футов четыре дюйма продолжал расти, и, вероятно, сравняется в росте с Данте в шесть футов шесть дюймов в ближайшее десятилетие или около того.

Лео и Майк были абсолютно одинаковыми близнецами, которых Данте воспитывал после того, как мать оставила новорожденных на пороге отца. Это было типичным поведением для вер-пантер.

Самкиспариваются с самцами, беременеют, потом оставляют растить детенышей самцам, пока не обремененные свободно гуляют.

Если детеныши — девочки, они остаются в мужской стае до полового созревания, которое наступает, когда они достигают возраста двадцати четырех лет. Потом все повзрослевшие детеныши-самки образуют свою собственную группу и отправляются на поиски партнера.

За последние двести лет Данте и Ромео воспитали огромное число детенышей, в то время как их отец был известен тем, что бросал свой приплод на них и уходил к холмам.

Как и у Данте, в человеческом обличииу близнецов были волнистые черные волосы и смуглая итальянская кожа.

В отличие от него, им было только шестьдесят лет, по их меркам, близнецы были практически детьми.

И они пользовались этим.

Пришло время или убить их, или избавиться от них. Поскольку Ромео по-прежнему склонялся к тому факту, что Данте уничтожил их брата Сальваторе за предательство, он решил, что лучше всего добраться до своей комнаты, прежде чем Лео и Майк присоединятся к Сальваторе, как шкурки на стене его клуба.

— Я не понимаю, почему я должен делить комнату с Лео, — проворчал Майк. — Он храпит.

— Нет, я не храплю.

— Кроме того, ты свистишь, когда спишь.

— Нет, я так не делаю.

Данте перевел сердитый взгляд на Ромео.

— Почему они здесь?

— Чтобы найти женщин, — ответил Майк.

Ромео проигнорировал его.

— Ты боялся оставить их одних в «Инферно» без меня. В последний раз, когда ты так сделал, они были близки к тому, чтобы спалить это чертово место.

Данте раздраженно вздохнул.

— С другой стороны, почему я не могу убить их?

— Ты будешь скучать по ним.

— Да, действительно.

При этом Данте фыркнул и передал карточку-ключ Лео и Майку.

— Ожидание, ожидание, ожидание, ожидание, — сказал Лео, осмотрев ее. — Это не уровень администратора.

Данте одарил его скучающим взглядом.

— Ты администратор?— спросил Лео у Ромео.

— Да.

— Почему мы не администраторы?— спросил Майк у Данте.

Данте скрестил руки на груди.

— Потому что вы недостойны.

Майк открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем он смог это сделать, легкая струя запаха мгновенно омыла троих из компании.

Данте напрягся, каждый гормон в его теле вдруг активизировался и зашипел. Против воли, он начал поворачиваться и осматривать толпу в вестибюле отеля.

Он чувствовал запах девственной пантеры в период течки.

Они все чувствовали.

Запах был знакомый. Он был теплым и сладким. Женским и невинным. Сочным. Манящим. И от желания попробовать ее на вкус у него выделялась слюна. Взгляд пантеры затуманивался, по мере того, как он сканировал присутствующих женщин и не обнаружил никого из их вида.

— Где она?— спросил Лео, его голос оборвался, будто ему было трудно сдерживать себя.

— Здесь слишком много людей, — сказал Майк, он запрокинул голову, чтобы вдохнуть воздух. — Они разносят ее запах в нескольких направлениях.

Данте посмотрел на Ромео, который смотрел вверх на лифт. Он повернулся, чтобы посмотреть туда же, но не увидел никого, кроме Дарта Вейдера.

— Ты видел ее? — спросил он.

Ромео покачал головой.

— Прости. Я был очарован обнаженным зеленым пришельцем.

— Аррр, — зарычал Майк. — Ты бесполезен, Ромео. Что за пантера обращает внимание на пришельца при наличии девственницы — пантеры в течке?

— Самец, — бросил Ромео. — В отличие от вас, неудачников, мои гормоны под контролем.

Данте вздохнул и встряхнул головой, чтобы очистить ее от запаха, прежде чем его животные гормоны отошлют его к таким же детским шалостям, как его братьев-близнецов.

— Да, мне тоже не помешает придержать себя. Фрик и Фрэк[11], вы пантеры в дозоре. Найдите ее и держите подальше от меня.

Майк и Лео обменялись злыми усмешками, прежде чем влиться в толпу.

Данте округлил глаза, наблюдая их спешку. Были времена, когда они действительно были неудачниками.

— Разве ты меньше заинтересован?— спросил Ромео, когда они направились к лифтам. — Не каждый день мы сталкиваемся с пантерой — девственницей.

— Ад, нет. Я буду придерживаться людей. Последняя вещь, которую я хочу, это спариться с кем-то, кто будет появляться в моей жизни раз в год, завинчивать мои мозги в течение двух дней, затем убегать, пока она не вручит мне мой приплод, чтобы воспитывать его без нее. Не обижайся, но с этим у тебя и у папы плохо, а я поднял достаточно братьев, чтобы никогда не захотеть поднимать моих собственных детенышей без помощи супруги.

Ромео засмеялся.

— Да, но для протокола, это адскиедва дня.

Данте покачал головой.

— Вы можете получить ее. Я лучше буду получать удовольствие, где и когда найду его.

Он вошел в лифт, потом остановился, поняв, что Ромео не присоединится к нему.

— Я найду тебя позже, — сказал он.

— Ты уверен?

Ромео кивнул.

— Хорошо.

Данте вошел и нажал кнопку этажа. Он прислонился к стеклу и сделал все возможное, чтобы вернуть тело под свой контроль.

Это было трудно.

Каждый животный инстинкт, которым он обладал, требовал, чтобы он обыскал этот отель, пока он не обнаружит женщину.

Поскольку он был охотником — оборотнем Катагария, нужда спариться с ней была почти непреодолимой. Катагарцы были животными, способными принимать человеческую форму, но в конце дня они были животными, а не людьми. Их животная половина преобладала над их человеческими чувствами, и внутри них было животное сердце, которое руководило их действиями.

Он должен провести некоторое время в своей комнате, где он мог принять свою животную форму и выкинуть женщину из памяти.

Он был достаточно стар, чтобы укротить свою природу. Контролировать ее. Он не собирался позволить какой-то женщине контролировать его.

Особенно пантере.

Пандора неловко обращалась со своим ключом-картой, пытаясь открыть свою дверь.

Что она будет делать? Мужчина в лифте не был Ашероном. И там внизу были мужчины пантеры. Если они снова почуют ее запах…

Она была обречена. Животное, жившее внутри нее, не способно было отказать сильному самцу. Она была раскалена и нужда в супруге доминанте царила внутри. Если ее «животное Я» почувствует идущего мимо мужчину, способного оплодотворить ее, она могла броситься на него.

Среди людей этот импульс был управляем. Шансы человеческого мужчины стать ее супругом были ничтожно малы. Так зверь внутри нее может быть любопытным и соблазненным, но она будет опираться на свой человеческий разум.

Рядом с вер-пантерой животная нужда не будет слушать рассудок. Она будет царапать когтями, желая испробовать мужчину.

Она не будет контролировать себя!

Тень упала на нее.

Пандора пискнула и, прыгнув назад, она увидела одного из тех мужчин, которых она видела внизу. Так близко она не могла ошибиться в его характерных признаках пантеры.

Его запах был неоспоримым.

В человеческом обличии он был стройным и сильным. Смертоносным. Его красота гарантировала ему любую женщину, которая заинтересует его… даже ее собственные женственные ощущения реагировали на него, но не настолько, чтобы она не могла сражаться с ним.

Еще более пугающим, чем его врожденная дикая мужественность, был запах животного Катагарианской ветви, тогда как вид, которому принадлежала она — это Аркадианцы, человеческая ветвь.

Не выпуская карточку-ключ, она приготовилась к нападению и была удивлена, что животное внутри нее не прыгнуло, чтобы совокупиться с ним.

— Все нормально, — быстро сказал он. — У меня есть для вас хорошие и плохие новости.

— И что из того?

Он поднял свою руку так, чтобы она могла увидеть геометрическую метку на его ладони. По крайней мере, это объясняло, почему она могла противостоять желанию совокупиться с ним.

— Я «связан», так что со мной вы в полной безопасности.

Пандора еще была не готова доверять ему, но, по крайней мере, как «связанная» пантера, он не сможет заняться с ней сексом. Как только мужчина пантера был «связан», он был равнодушен к любой женщине кроме своей «жены».

— Я полагаю, что это и есть хорошие новости?

Он кивнул.

— А плохие?

— Я здесь с тремя братьями, которые не «связаны».

Она начала отступать.

— Нет, нет, — сказал он, дотянувшись, чтобы взять ее за руку, но отдернул руку, прежде чем дотронуться. — Не бойтесь меня. Я, в самом деле, не причиню вам никакого вреда, хорошо? У меня десять дочерей и я понимаю ваш страх.

Она все еще не была готоваповерить, что он не заберет ее, чтобы повеселить братьев. Те, кто ищет ее, сделают именно это, а она не намеревалась стать общественной игрушкой для каждого неспарившегося самца в их стае.

— Чего вы хотите?

— Веришь ты в это или нет, но я пришел помочь тебе.

Она предпочла не поверить в это. По крайней мере, пока.

— Почему ты делаешь это?

— Из-за моих дочерей, — искренне ответил он. — Ты еще ребенок и я не уверен, что Лео или Майк не причинят тебе боли. Они не сделают этого специально, но они еще слишком молоды и не очень хорошо умеют сдерживаться. Несомненно, они оба набросятся на тебя, и кто знает, что они могут неумышленно сделать.

И это было именно тем, чего она боялась.

— Это только два брата. Что с третьим?

— Данте другой. Если честно, тебе лучше найти кого-нибудь вроде него для твоего первого раза. Он эгоистичный ублюдок, который не слишком любит делиться чем угодно с кем угодно и он должен убедиться, что никто не дотронулся до тебя, пока ты с ним.

Но его брат был еще и зверем, и она была не заинтересована брать Катагария в любовники.

— Полагаешь, это утешит меня? — спросила она.

Он покачал головой.

— Нет, но не беспокойся. Данте намного старше, чем они, и, к счастью для тебя, он не хочет спариваться. Он планирует держаться от тебя подальше, и ямогу организовать это, просто сказав ему, где ты находишься.

Пандора немного успокоилась. Он сказал ей правду, она почувствовала это. Одним из хороших черт быть частично животным, было распознавание правды и лжи.

— Хорошо, — медленно произнесла она. — Спасибо за ваше предложение помочь. Я не хочу, чтобы Катагария трогал меня.

Его ноздри раздулись. Она напряглась.

— Вы сами так сказали. Вы похищаете нас и делаете нам больно. Моя старшая сестра была убита сворой Катагарианских мужчин, которые сломали ей шею при попытке совокупиться с ней, когда она была в моем возрасте. Мне едва исполнилось двадцать четыре. Я не хочу умирать. Не так.

Казалось, это успокоило его. Он наклонился и поднял ее карточку с пола.

— Дай мне что-нибудь с твоим запахом, так я смогу распространить его вокруг и держать Лео и Майка подальше от тебя.

Пандора кивнула, затем открыла дверь в свою комнату. Она подошла к своему чемодану и достала оттуда футболку, в которой спала.

— Ты знаешь Ашерона Партенопеуса? — спросила она, вручая ее ему.

— Да, а что?

— Мне сказали найти его. Моя оставшаяся в живых сестра сказала, что он может помочь мне вернуться домой.

Мужчина нахмурился.

— Я не понимаю. Почему ты сама не можешь вернуться домой?

Она вздохнула, и отчаяние наполнило ее. Как бы она хотела, чтобы все было так просто. Если бы она была более опытной пантерой, она легко могла бы найти путь домой, но ее вид не мог получить всех психических способностей до завершения их первого совокупления.

Даже тогда ее силы будут нуждаться в тренировках и оттачивании, чтобы она могла использовать их. Это могло занять десятилетия, если не столетия.

— Я была похищена из будущего группой пантер Катагария и доставлена в этот период времени против своей воли. К сожалению, мои силы только пробуждаются, но я не контролирую их и не могу найти путь домой, пока не освою их. Последнее чего я хочу, так это перепрыгнуть мой временной период или закончить с динозаврами.

Он подозрительно посмотрел на нее.

— Я все еще не понимаю, почему они забрали тебя. Зачем отправляться в будущее за партнершей, когда здесь есть множество стай?

Она стиснула кулаки.

— Это довольно глупый договор, который моя стая заключила с ними. С тех пор, как у нас появилось множество самок, моя стая согласилась жертвовать определенным числом женщин каждого поколения от верных семей, чтобы пантеры Катагария оставили остальную часть стаи в покое. Каждый раз, когда у одной из женщин, рожденных зимой в выбранных семьях, начинается созревание, стая приходит в наши дома и забирает нас в свой период времени, чтобы спариться. Они не хотят женщин Катагария, с тех пор как они не хотят оставаться и заботиться о потомстве. Они держат нас вместо них и используют как рабынь. Моя оставшаяся в живых сестра помогла мне бежать, после того, как они доставили меня сюда, прежде чем они смогли ввести меня в свою стаю. Она отправила меня в Атланту, чтобы найти Ашерона. Она сказала, что он может вернуть меня в мое время.

— Как она узнала об Ашероне?

Пандоре стало больно от мысли, что она получит пользу от несчастья своей сестры.

— Прежде чем она переспала с одним из их мужчин и обзавелась своими собственными детьми, она пыталась сбежать из стаи. Однажды ночью она подслушала, как несколько Катагарцев говорили о Темном Охотнике по имени Ашерон, и после того, как они пошли спать, она поискала его в сети. Через некоторое время она нашла достаточно информации, чтобы найти его, но она была беременна и не могла оставить своих детей. Так она передала информацию мне, когда они привезли меня.

— Проклятье, что твоя сестра живет там.

— Да, — согласилась Пандора. — Она лучшая сестра в мире, и я бы отдала что угодно, для того, чтобы помочь ей тоже.

Мужчина-пантера отступил со вздохом, затем направился к двери. Когда ей пришла в голову другая мысль, она задержала его, взяв за руку.

— Ты можешь помочь мне добраться домой?

Он покачал головой.

— Моя способность не так сильна. Если я хочу переместить кого-нибудь, кроме себя, во времени, то я должен ждать полной луны. Единственный из моей стаи, кто может делать это без ожидания — это Данте, и если ты окажешься рядом с ним…

— Я нападу на него ради секса.

Он кивнул.

— Проклятие.

— По крайней мере, еще не все потеряно.

— Но ты ведь знаешь Ашерона, правда? Он поможет мне?

— Я не знаю. Иногда он бывает странным и никто не знает, как он отреагирует или что он сделает, или скажет. Но ты всегда можешь спросить. Лучше всего для тебя оставаться здесь, в своем номере, где Майк и Лео, надо полагать, не найдут тебя. Как я говорил, они молоды и неопытны в выслеживании добычи. Я распространю твой запах вокруг, чтобы держать их подальше от тебя. Как только я их займу, я приведу к тебе Эша. Хорошо?

Это было больше, чем хорошо. Это было великолепно. Она никогда не думала, что встретит мужчину Катагария, который будет так добр.

— Спасибо тебе.

Когда он стал уходить, Пандора снова остановила его.

— Правда, спасибо.

Он нежно, по-отцовски улыбнулся и погладил ее руку.

— Животные защищают своих. Я делаю это, чтобы помочь своим братьям, так же как я делаю это, чтобы помочь тебе. Если они сделают тебе больно, они никогда не простят себя, и я буду слушать их стенания вечность.

Отпустив ее, он подошел к двери и покинул комнату.

Пандора глубоко вздохнула и, впервые с тех пор как ее украли из стаи, начала потихоньку расслабляться.

Теперь все что ей остается делать, — это оставаться здесь, пока он не вернется.

Но это было не так просто, как обычно бывает. Женщина в ней, что только входила в пору женственности, слишком сильно осознавала тот факт, что в отеле находятся три «несвязанных» пантеры.

Эта чужая и новая часть ее хотела изо всех сил ритуала спаривания, который бы ввел ее во взрослую жизнь.

Она требовала его.

Для Аркадиан ритуал был простым. Если бы она осталась дома, то выбрала старшего мужчину — пантеру из своей стаи, который с осторожностью познакомил бы ее с животной половиной. Спарившись с ней и освободив ее силы полностью, он обучил бы ее, как переходить от человека к пантере, защищать себя и использовать новорожденные силы.

Катагарии были полной противоположностью. Она слышала жуткие истории непосредственно от своей сестры Сефии. Своих женщин неар — девственниц, достигших зрелости, они отдавали свободным самцам стаи и позволяли каждому заниматься с ней сексом, чтобы узнать подходит ли она одному из них.

Они будут безжалостно использовать ее, пока все их самцы полностью не насытятся.

Ее сестра Сефия была одной из счастливиц. В ту ночь, когда они сделали ее женщиной, Сефия стала парой оборотня Катагарца, который затем решил оставить ее скорее как домашнее животное, чем как супругу.

Женщины Катагарии покидали своих дружков, как только у них кончалась течка, и возвращались только, когда они были в периоде. Если мужчина попытается совокупиться с женщиной Катагария, когда она не в течке, она может напасть и, возможно, даже убить его.

Как только их период заканчивается, самки Катагария покидают своих мужчин и вместе со своими сестрами путешествуют до следующего плодородного цикла. Если женщина забеременела, она рожает потомство среди своих сестер, и как только детенышей отнимают от груди, отводит их к отцу на воспитание.

Аркадианские пантеры были более ревнивыми, поскольку ими управляли человеческие сердца, которые не позволяли им покидать своих детей до полового созревания. В отличие от своих Катагарианских родственников, Аркадианцы оставались со своими малышами и супругами. Мужчинам пантерам не приходилось ждать, пока женщина Аркадианка войдет в период течки. Она готова принять своего супруга в любое время.

Еще одна положительная сторона была в том, что мужчина пантера не мог изнасиловать женщину-пантеру, когда она была в течке. Все, что ему приходиться сделать — это подойти к ней поближе, и она добровольно отдастся ему. Такова была природа, и пантеры не контролируют свое тело в такие моменты. Оно не будет слушать какие-либо причины или разум.

Она будет умолять наполнить себя.

Стыд от происшедшего появится позже, после того, как совокупление будет завершено. Потом Аркадианская пантера будет чувствовать себя смущенной тем, что она вела себя как животное, а не человек.

Пандора издала низкий горловой стон, ее желание вспыхнуло снова и пронзило ее. Груди отяжелели, ее тело горело и оживало с потребностью.

Иди.

Команда была подавляющей, но она отказывалась прислушаться к ней. Она была человеком, а не животным.

Мужчина Катагарец вернется с Ашероном, и она снова будет среди своего собственного рода.

Тогда все придет в норму.

Данте не мог погасить огонь в крови. Зверь в нем проснулся и страстно желал.

Нужда.

Одно дуновение не могло бы подействовать на него так сильно, и, тем не менее, когда он шел через плотную толпу людей, притворявшихся пришельцами и паранормальными существами, он не мог удержаться от попыток снова найти ее запах.

Все, что он мог сделать — это оставаться в человеческом обличии и не переходить в свою истинную животную форму.

Охотник не слушал его.

Черт возьми!

Он увидел Ашерона Партенопеуса, стоящего рядом с уличным торговцем. Не обращая внимания на людей, которые останавливались с глупым видом перед его семью футами роста, Темный Охотник Атлант читал комикс «Темной лошади»[12] «Грендель».

Ища спасение в разговоре с другом, Данте направился к нему.

— Эш, — сказал он, подойдя ближе. — Ты вроде заметно расслабился.

Это было правдой. За все столетия, что он знал его, Данте никогда не видел его таким непринужденным.

Ашерон взглянул на него поверх своего комикса и склонил голову в приветствии.

— Что я могу сказать? Это одно из немногих мест, куда я могу взять Сими, и где она не выделяется. Черт, здесь она выглядит практически нормально.

Данте рассмеялся в ответ. Демон-эльф Эша редко где не выделялся.

— Где она?

— Торгуется как черт.

Данте потряс головой над плохим каламбуром: зная Сими, он понимал, что, вероятно, это было вполне справедливо.

— Я пытался позвонить тебе на мобильный, когда мы вышли, чтобы убедиться, что ты приехал.

Эш сразу же напрягся, отложил свой комикс и достал другой выпуск.

— Я отключил его в день приезда.

— Действительно?— спросил Данте, изумленный признанием Эша. Это было не похоже на него — быть в недосягаемости для нужд Темных Охотников.

— Что если Темному Охотнику понадобиться твоя помощь?

Эш пожал плечами.

— Если они не могут выжить одни всего четыре дня в году, они заслуживают смерти.

Данте поморщился.

— Это сурово для тебя.

Он холодно посмотрел на него.

— Сурово? Вот что я скажу тебе, возьми мой телефон и ответь на три тысячи телефонных звонков, которые я получаю каждый день и ночь, и увидишь, как я суров. Я действительно ненавижу современные технологии и телефоны в частности. У меня еще не было полных четырех часов сна за более чем пятьдесят лет. «Эш, я сломал коготь, помоги мне. Эш, моя голова болит, что мне делать?».

Эш скривил губы в отвращении.

— Ты знаешь, я никогда этого не понимал. Они сами заключают сделку с самим дьяволом и потом ожидают, что я буду вытаскивать их из каждой мелкой неприятности. А когда я появляюсь, чтобы помочь им, они встают в позу и велят мне проваливать. Так что, если я хочу четыре дня покоя в году, тогда я просто эгоистичный ублюдок. Подай на меня в суд.

Ух, кто-то был зол. Данте шагнул подальше от Атланта.

— Ну что ж, попытаюсь не докучать тебе.

Эш вытащил очередной комикс в пластиковой обложке из длинной белой коробки на столе.

— Ты не беспокоишь меня, Данте. Серьезно. Я просто пытаюсь избавиться от плохого настроения. Я сделал ошибку, включив телефон десять минут назад, и я получил четыреста восемьдесят два сообщения, ожидающих в голосовой почте. У меня было всего три секунды, прежде чем он начал звонить. Все, чего я хочу, — это небольшой перерыв и никакого проклятого телефона на несколько дней.

Он раздраженно выдохнул.

— К тому же это я попросил тебя приехать.

— Да, благодарю. Это… — он остановился, когда кентавр проскочил мимо, на чем-то похожем на усовершенствованные лыжные ботинки, которые выглядели зловеще, будто копыта, — …интересно.

Эш улыбнулся.

— Да, подожди пока увидишь мисс Клингон на карнавальном шествии. Это что-то.

Данте засмеялся.

— Держу пари. Так какие хорошие группы я могу проверить для клуба?

Эш схватил три комикса «Темной лошади» «Вампирские истории» и добавил в растущую кучу.

— «Last Dance»[13] действительно хороши. Они играют сегодня ночью, и еще «Ghoultown»[14]. Но одну группу ты должен увидеть — это «Cruxshadows»[15]. Они как раз твои соратники и играют в стиле Darkwave[16]. Солист Rogue будет в Хайатт позже раздавать автографы в своей кабинке. Если хочешь, я могу познакомить вас.

— Это будет здорово.

Данте прибыл в Атланту по единственной причине: Ашерон заверил его, что Dragon Con — одно из лучших мест для просмотра нескольких альтернативных групп, которые он мог бы нанять в качеств ее ди-джеев для своего клуба в Миннесоте.

К ним подбежала Сими с двумя мужчинами «Клингонами» идущими позади нее.

— Акри? Могу я пойти на родину Клингонов?

Эш улыбнулся демону.

— Конечно, но не ешь кого-либо из них.

Демон надулся.

— Почему нет?

— Потому, Сими, что они не настоящие Клингоны. Они люди, притворяющиеся Клингонами.

— Тьфу, хорошо, просто отлично. Не есть. Но я собираюсь идти сейчас. Пока-пока.

Она стремительно исчезла с двумя молодыми людьми. Эш отдал комиксы продавцу, а затем достал свой бумажник.

— Разве ты не должен пересчитать по головам население родины? — спросил Данте.

— Нет. Она сделает то, что я сказал… — Эш остановился, будто вспомнил что-то. — Опять же, я не сказал ей не есть Баджорцев или Ромуланцев[17]. Черт.

Он заплатил за комиксы.

— Ты прав, я лучше пойду и пересчитаю.

Эш сделал шаг, потом остановился.

— Кстати, ты может хочешь отправиться прямо сейчас наверх в номер и проверить кое-что.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Будь уверен, это совпадает с твоими потребностями.

Данте нахмурился.

— Я только что оттуда.

— Ну, так сходи туда еще раз.

Животное в Данте уловило сверхъестественный запах, исходящий от Ашерона, но он не был уверен, что это. Но как только Атлант отправился прочь, он почувствовал непонятную тягу сделать так, как предложил Ашерон.

Данте пошел прочь от торговой площади в направлении эскалатора. Он едва достиг его, когда снова почувствовал запах пантеры. Он резко повернулся налево, ожидая увидеть ее.

Ее там не было.

Он все еще был твердым для нее. Готовым. Зверь внутри рычал, требуя вкусить ее тело.

Он поднимался на эскалаторе, убегая от запаха, казалось, становившегося сильнее.

Опустив голову, он внимательно осматривал собравшихся, но никого из его народа там не было.

Закрыв глаза, он вдыхал воздух. Теперь ее аромат стал острее. И он был… Он окружал его.

Здесь не было женщины, только Ромео, и он пах пантерой. Данте обнюхал Ромео, который немедленно оттолкнул его.

— Парень, ты… прекрати это. И не делай этого на публике. Нас могут неправильно понять.

Он не обратил внимания на выговаривающий тон брата.

— Где она? — потребовал Данте.

— Вне пределов досягаемости.

Ее запах омывал его сильнее, чем раньше. Его тело было чувствительным. Нуждающимся. Каждая часть просила ее. И оно не принимало возражений.

— Где? — прорычал он.

Ромео покачал головой.

Но Данте не нуждался в ответе. Каждый гормон в его теле чувствовал ее. Против своей воли он сорвался с места и побежал, прорвавшись сквозь толпу, к лифту. Однако он пришел в себя в коридоре шестнадцатого этажа. Здесь запах был сильнее всего.

Более желанный. Более сильный.

Данте крался по коридору, пока не нашел ее дверь. Он не мог дышать, так как ее запах заполнил все его существо. Прислонившись головой к дереву, он закрыл глаза и поборол внезапное желание выбить дверь.

Это, пожалуй, напугает ее, и кроме того, ему не нужна была публика для того, что он намеревался с ней сделать. Он постучал в дверь, стиснув кулаки, и подождал, пока маленькая хорошенькая брюнетка не открыла. У нее были большие лавандовые глаза и длинные волосы, вьющиеся вокруг овального личика.

Его дыхание оборвалось, он смотрел на нее, желая каждой частицей себя. Но, несмотря на весь свой сексуальный голод, он знал, что теперь ее ход…

ГЛАВА 2

Пандора не могла дышать, она пристально смотрела на высокого, сексуального мужчину-пантеру в дверном проеме. Он воплощал все, что было первобытным и мужским. Он стоял, облокотившись руками о дверной косяк, и смотрел на нее таким обжигающе алчным взглядом, что ее затрясло. Мужская мощь и смертельная грация сочились из каждой поры его великолепного тела.

У него были длинные черные волосы, собранные сзади в косу. Его глаза были такими светло-голубыми, что казались почти бесцветными в контрасте с загорелой кожей и длинными темными ресницами. Его лицо было изящной лепки, однако имело резкие черты, не позволявшие ему считаться милашкой.

Он был одет в черные джинсы и широкую черную рубашку. Было что-то вечное и древнее в нем. Что-то, что проникло в нее и бросило в жар все тело.

Он без приглашения вошел в комнату и наклонил голову так, что смог потереться лицом о ее волосы.

Пандора задохнулась от легкого соприкосновения, пославшего дрожь по всему ее телу. Его дыхание обожгло сверхчувствительную кожу, желавшую только его прикосновений. Ее соски затвердели в ожидании того, что произойдет.

— Гатаки. — Он прошептал греческое слово «котенок», глубоко вдохнув запах ее волос.

Ее человеческая половина хотела оттолкнуть его. Животная часть отказывалась. Она хотела прижаться к нему. Разорвать его одежду и, раз и навсегда, узнать, каким будет секс с мужчиной.

Дверь в ее комнату с грохотом захлопнулась словно сама по себе.

Пандора кружилась вокруг него, потираясь о его тело и борясь с желанием закричать от наслаждения.

— Ты принимаешь меня? — задал он риторический вопрос.

С формальной точки зрения женщина сама выбирала себе любовника, но когда самка была так обольстительно заворожена мужчиной, то, в действительности, другого пути не было.

Все что Пандора могла сделать, это кивнуть. Ее тело никогда не позволит отказаться от него. Он был слишком мужественным. Слишком совершенным.

Слишком многим из того, в чем она нуждалась.

Он развернулся с яростным рычанием, притянув ее для обжигающего поцелуя. Пандора застонала, ощущая его вкус. Никто не целовал ее прежде. Любому самцу было запрещено прикасаться к женщине, не связанной с ним, до ее первого цикла.

С тех пор как она была подростком, она и ее подружки шептались о том, чего они хотят от их первого соития и кого они выберут.

Пандора ожидала, что ее первым мужчиной будет Лукас. Будучи четырехсотлетним, он был известен среди ее народа своим мастерством и способностью научить молодую пантеру страсти.

Но его красота блекла в сравнении с темным незнакомцем, стоящим перед ней. У этого мужчины был вкус вина и падения. Мистической мощи и экзотических знаний.

Он провел своим языком по ее, отчего ее тело воспламенилось до лихорадочного состояния.

— Ты Данте? — спросила она, покусывая его твердые губы.

— Да.

Хорошо. По крайней мере, он не будет делиться ею. Узнать это было небольшим облегчением.

— Как тебя зовут, гатаки?

— Пандора Коути.

Оттолкнувшись, он улыбнулся ей.

— Пандора, — промурлыкал он, погружая руки в ее волосы, прежде чем вдохнуть чувственный запах ее шеи, затем медленно и дразняще лизнул ее. — И какие сюрпризы ты скрываешь от мира в своем ларце, Пандора?

Она не могла ответить, потому что он продолжал смаковать ее кожу. Ее колени подогнулись. Только сила его рук, обвившихся вокруг нее, удерживала ее от падения.

Данте знал, что он должен уйти отсюда. Он должен был немедленно переместить себя куда-нибудь, чтобы принять ледяной душ.

Но он не мог.

Она была слишком притягательной. Слишком соблазнительной. Животное в нем отказывалось уходить, пока он не попробует ее.

И он будет у нее первым. Он мог почувствовать запах ее невинности.

Этого знания было достаточно, чтобы заставить его зарычать. Никогда прежде он не брал девственницу. Если уж на то пошло, он редко брал любую женщину его собственного вида. Пантеры-самки были яростными по своей природе. Мужчине приходится наваливаться на нее и не дать ей вырваться, и если он будет недостаточно быстр, то может быть искалечен или убит во время спаривания.

Когда пантера достигает оргазма, его крайне жестокая сила делает ее дикой, смертоносной. Она может пустить в ход против своего любовника когти и оскаленные зубы. Женщина-Катагария мгновенно обращается в животную форму и нападает на любовника.

Мужчина должен быть готов отпрыгнуть и быстро принять животную форму или он будет не в состоянии защитить себя от ее гормональных колебаний и психического перенапряжения.

Это была отрезвляющая мысль.

Данте никогда не думал о насильственном спаривании. Он предпочитал проводить свое время, угождая своей возлюбленной. Пробуя каждый дюйм ее тела в часы досуга.

Ему всегда нравился вкус женщины. Ее аромат. Ощущение ее мягких изгибов, скользящих по его твердому телу. Он всегда любил слушать звуки ее экстаза, отдающиеся эхом в его ушах, пока он подводил ее к кульминации снова и снова.

И Пандора…

Она будет отличаться от любовниц, которых он когда-либо знал. Его первая Аркадианка.

Его первая девственница.

Глубоко целуя ее, он сделал так, чтобы одежда с их тел исчезла, и ничего не осталось между его руками и ее сладкой, сочной плотью.

Она задрожала в его объятиях.

— Все хорошо, гатаки, — сказал он, скользя руками вниз по ее гибкой спине. — Я не причиню тебе боли.

Его слова, казалось, напугали ее.

— Ты — Катагария.

Он прикусил ее плечо, наслаждаясь вкусом мягкой, сладко-соленой кожи. Она была истинно декадентской. Рот увлажнился, доставляя наслаждение и насыщая зверя внутри него.

— И я не сделаю тебе больно, — повторил он, покусывая ее плечо и продолжив свой путь вниз по спине и далее по животу так, что он мог попробовать вкус ее груди.

Пандора вскрикнула, когда его рот сомкнулся вокруг ее напряженного, чувствительного соска. Ее тело вздрогнуло и воспламенилось.

Что это было? Все о чем она могла думать, каково это чувствовать его внутри себя. Чувствовать всю эту упругую, золотистую кожу, лежащую на ней, в то время как он показывает ей, что именно означает заниматься любовью с мужчиной.

Он целиком состоял из твердых мышц.

Весь крепкий. Мощный.

Порочный.

И в этот момент он был весь ее…

Он с рычанием притянул ее к себе, прежде чем взять на руки и отнести на кровать. Она чувствовала себя такой изящной в его объятиях, такой желанной.

Одеяло отлетело само по себе, так что он мог положить ее в центре. Когда прохладное одеяло коснулось ее горячей кожи, Пандору вновь охватила нервозность.

Она ждала этого момента всю свою жизнь. Что случиться с ней? Изменится ли она?

Или он?

Данте подарил ей яростный, но короткий поцелуй, отводя ее руки за голову. Две секунды спустя что-то обмоталось вокруг ее запястий и стало удерживать их.

— Что ты делаешь? — спросила она, еще более взволнованно, чем прежде.

Его нежное прикосновение успокоило ее, он помассировал ее напряженные плечи.

— Я хочу быть уверен, что ни один из нас не пострадает, гатаки. Ты никогда прежде не испытывала оргазма, и понятия не имеешь, что он сделает с тобой.

— Это причинит боль?

Он рассмеялся и его большая, сильная рука обхватила ее грудь.

— Нет, это совсем не больно.

Она хотела поверить ему. Животное в ней не обнаружило лжи, и она расслабилась. Возможно Данте не был мужчиной, которого она выбрала бы первым, но он был достаточно нежным, чтобы успокоить ее человеческую часть.

Он лег рядом с ней так, чтобы можно было изучать ее тело. Он скользнул мозолистой рукой поверх ее груди, двинулся ниже так, что он мог играть с короткими завитками волос меж ее бедер.

Она стиснула зубы, когда огонь поглотил ее тело. Она страстно желала, чтобы рука двинулась ниже. Чтобы поглаживанием успокаивала обжигающую боль между ног, до тех пор пока к ней не вернется способность мыслить ясно.

— Скажи мне, о чем ты мечтаешь, Пандора, — тихо спросил он, пока его палец дразнил ее чувствительный бугорок.

Она облизнула губы, удовольствие охватило ее. Но он ничего не делал, чтобы погасить мучительную сладостно-горькую боль внутри нее.

Данте выдохнул обжигающий воздух на ее возбужденный сосок.

— Как Аркадианки принимают мужчину внутрь своего тела?

— Разве ты не знаешь?

Он передвинулся, оказавшись сверху. Она застонала от восхитительного ощущения его обнаженного тела, прижимающегося к ее. В этот момент ей захотелось увидеть его волосы распущенными.

— Распусти свои волосы, — попросила она.

Лента немедленно развязалась.

Среди Аркадиан редко можно было найти мужчину, так легко управляющегося со своими экстрасенсорными способностями. Они были обучены скрывать их, кроме тех случаев, когда они сражались со своими животными родственниками.

Данте похоже не был зациклен на этом, и она задалась вопросом, все ли Катагария такие, как он.

— Ты могущественный, не так ли? — спросила она.

Он кивнул, посмотрев на нее таким образом, что напомнил ей пантеру так сильно, что ей стало почти страшно.

Пандора внимательно наблюдала за его светлыми глазами, ища какой-нибудь признак того, что он ожесточился и навредит ей.

— Ты собираешься мучить меня?

Его улыбка стала опасной.

— До тех пор, пока ты не попросишь меня остановиться.

Данте подался вперед, так что он мог прижаться своей щекой к ее и насладиться ощущением нежной кожи. Она была совершенным удовольствием.

С людьми ему приходилось скрывать то, кем он был. Но Пандора точно знала, кем он был и, в отличие от женщины-Катагария, она не боролась с ним. Она отвечала на его ласки как человек. С удовольствием и невинным доверием.

Это было приятно и глубоко трогало незнакомые уголки его души.

Он хотел удовлетворить ее так, как не хотел удовлетворить, пожалуй, никого другого.

Опустившись вниз, он осторожно раскрыл нежные складки ее тела, так чтобы можно было глубоко коснуться ее.

Она закричала в экстазе.

Ее ответ восхитил его. Данте использовал свою силу, чтобы приглушить звуки, доносящиеся из комнаты, пока он поцелуями спускался к месту, где играючи двигалась его рука.

Пандора едва могла думать, когда она почувствовала, что Данте широко раздвинул ее ноги. Это было так, словно каждая частичка ее горела. Ее голова кружилась от удовольствия.

И тут она почувствовала самую невероятную вещь из всех — рот Данте, поддразнивающий ее. Зашипев, она откинула голову назад и выгнула спину, в то время как его язык дарил ей невероятное волшебство. Он погрузил средний палец глубоко внутрь нее, тогда как его язык продолжал исследовать каждую нежную складочку с такой тщательностью, что ослепляла своей основательностью.

Данте не мог отвести от нее глаз, он смотрел на ее голову, метавшуюся по подушке. Нет ничего, что мужчина его вида ценил бы больше, чем вкус оргазма девственницы.

Его род был известен убийствами за то, чтобы взять девственницу, и впервые в жизни он понимал это примитивное желание.

Это откровение потрясло его. Он всегда говорил себе, что женщина не стоит жизни другого мужчины-пантеры. Но когда он увидел ее невинную, беззастенчивую реакцию на свое прикосновение, он уже не был так уверен.

В ее ответе не было притворства. Она искренне реагировала на него. Открыто. И ему это нравилось.

Когда она достигла пика, выкрикивая его имя, он ощутил глубоко внутри себя нечто, раздувающееся от гордости и удовлетворения.

Данте все еще держал ее бедра, ожидая, что ему придется отпрыгнуть от нее.

Ему не нужно было делать это. Ей не хватало свирепых наклонностей его вида. Вместо того чтобы напасть на него, она оставалась в постели, задыхаясь и мурлыкая, позволяя в то же время ее продолжающемуся оргазму идти на убыль.

Пандора не была уверена в том, что только что с ней случилось. Это было невероятно. Великолепно. И это заставляло ее желать от него большего. Она еще чувствовала, как ее тело судорожно сжималось, так как Данте продолжал поглаживать и поддразнивать ее, пока она не обессилила.

Ее руки внезапно освободились, она потянулась вниз и запустила руки в его длинные, шелковистые волосы, пока он осторожно переворачивал ее на живот.

Данте слегка прикусил ее ягодицы.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда он положил подушку под ее живот.

— Я собираюсь показать тебе, что значит чувствовать мужчину внутри себя, Пандора.

Она задрожала от эротической картины, появившейся в ее воображении — Данте вонзающийся в нее.

— Пожалуйста, не сломай мне шею.

Он отвел ее волосы в сторону и нежно поцеловал в затылок.

— Я никогда не сделаю тебе больно, гатаки.

Она вздрогнула от прошептанных слов.

Он приподнял ее ногу вверх, затем ввел себя глубоко внутрь нее. Пандора вскрикнула, когда он наполнил ее до отказа. Он был длинным и твердым и так глубоко, что она не могла сделать вдох.

Она никогда не чувствовала ничего похожего на то, как он наполнил ее внутри. На интимность его прикосновений к ней в таком месте, которого никто прежде не касался.

Более того, она почувствовала, как что-то разорвалось, и в тот же момент ее наполнила упоительная энергия. Каждый дюйм ее тела горел и гудел.

Данте стиснул зубы, когда наслаждение пронзило его. Он никогда не чувствовал ничего лучше ее плотного, влажного жара вокруг себя. Все, что он мог сделать, это не вонзаться в нее жестко и яростно, до полного удовлетворения.

Но он не хотел напугать или как-то обидеть ее.

Облокотившись на одну руку, он провел языком по нежной коже ее уха и слегка подул на него. Она затрепетала под ним.

Он улыбнулся, проведя рукой по ее коже так, что его пальцы снова опустились вниз к ее набухшему клитору.

Пандора застонала от ощущения его руки, движущейся в ритме с его длинными, мягкими толчками. Ни один мужчина, Аркадианин или кто-то другой, не мог быть более нежным. Она никогда бы не поверила, что животное способно на такое.

Только тот, кто держал ее, не был зверем. Он был гораздо человечнее любого, кого она когда-либо знала.

И добрее. Боли не было, и она задумалась, использовал ли он свои силы, чтобы усилить удовольствие, доставляемое его прикосновениями. Она только желала узнать достаточно о своих новых силах, чтобы ответить ему тем же.

Он медленно начал двигаться на ней, затем быстрее. Все быстрее. И еще быстрее.

Пандора задыхалась от темпа его ударов, продолжавшего нарастать. Зарычав от удовольствия, она начала покачивать бедрами, вводя его еще глубже, до тех пор пока она не закричала.

Данте сжал зубы, когда она стала двигаться синхронно с ним. Она была изысканно требовательной. И когда она снова подошла, он рассмеялся, пока ощущение ее тела не захватило его, отправив его на грань, и он тоже испытал оргазм.

Он громко закричал, в то время как экстаз накрывал его непрерывными волнами наслаждения.

Она без сил упала под ним за мгновение до того, как перевернулась на спину.

Ожидая ее нападения, Данте почти отскочил от кровати. Но она приподняла руку и нежно обняла его за плечи, чтобы прижать поближе к себе.

Улыбка на ее лице согрела его сердце.

— Спасибо, — выдохнула она. — Впервые за эти дни мое тело чувствует, что оно снова принадлежит мне.

Он наклонился к ней, затем взял ее маленькую ручку в свою так, чтобы он мог поцеловать ее пальчики. Неудивительно, что мужчины-Катагария брали Аркадианских женщин. Было так приятно лежать рядом с ней таким образом.

Если бы она была Катагария, он, скорее всего, истекал бы кровью в результате их встречи. Вместо этого она играла с его волосами и поглаживала его.

По крайней мере, пока она охвачена желанием.

Данте улыбнулся в предвкушении. Ее цикл нарастал снова.

Она замурлыкала, когда ее рука сжала его волосы, и она нетерпеливо потерлась об него.

Его тело мгновенно затвердело.

Он был готов для нее, как и она для него. Зверь в нем мог почувствовать запах ее нужды и он откликнулся соответственно.

Это будет длинный день, и он намеревался насладиться каждой частью его.

И каждой частью ее…

Пандора спокойно лежала в постели, в то время как Данте мылся в ее ванной. Она должна быть в ужасе от того, как много часов они провели в ее постели. Он изгибал ее в стольких позициях, что их число казалось ей невозможным.

И она полюбила каждую из них.

Он был невероятным… и чрезвычайно гибким.

Она насытилась до уровня, превосходящего все, на что способно самое безудержное воображение. Как правило, пантере нужны дни, чтобы мужчина удовлетворил ее.

Но Данте был таким основательным, таким изнуряющим, что она ощущала невероятное чувство покоя.

Кто бы мог подумать, что это возможно?

Она услышала, как выключилась вода. Несколькими секундами позже Данте вернулся в постель с влажными волосами, завивающимися вокруг плеч.

Он был совершенно голый и не смущался этого. Она с благоговением смотрела на его смуглое тело, обильно покрытое короткими черными волосками.

— Чувствуешь себя лучше? — спросила она.

Он одарил ее улыбкой, заставившей ее живот затрепетать.

— Я бы чувствовал себя лучше, если бы ты присоединилась ко мне в ванной.

Она покраснела. Он сделал предложение, но она отказалась, хотя не могла представить почему. Как будто он не ласкал и не изучал каждый дюйм ее тела последние несколько часов.

Но почему-то мысль принять душ вместе с ним казалась слишком интимной.

Слишком странной.

Он лег рядом с ней и обнял.

Пандора удовлетворенно вздохнула. Это было так приятно — быть в его объятьях.

Только что вокруг ее талии была обвита длинная мужская рука, которая в следующую минуту превратилась в лапу пантеры.

Она с визгом спрыгнула с кровати.

Данте мгновенно вернулся в человеческий облик.

— Что случилось? — спросил он.

— Не превращайся в пантеру рядом со мной, ладно? Это очень сильно пугает меня.

Нахмурившись, он посмотрел на нее.

— Почему?

— Я… Я совершенно не выношу их вида.

Он одарил ее жестким, осуждающим взглядом, заставившим ее гнев погаснуть.

— Ты одна из нас, малышка. Привыкай к этому.

Ее покоробило от этой мысли. Она не относилась к той же категории, что и женщины-Катагария. Они были грубыми и подлыми и не заботились ни о ком, кроме самих себя.

— О нет, я не такая, — сказала она, рыча на него. — Я человек, а не животное, как ты.

Глаза Данте сузились, эти слова не должны были его обидеть и все же, по какой-то непостижимой причине, обидели. Он по-своему старался быть нежным с ней.

И к чему это привело? И что в итоге он имеет?

Ничего, черт возьми, кроме того, что она презирает его за то, чему он может помочь не больше, чем она, будучи человеком.

Нет ничего неправильного в том, чтобы быть Катагарцем. Он гордился своим наследием.

Его род определенно был выше ее. По крайней мере, они не лгали, не мошенничали и не крали без причины.

Скривив губы, он поднялся с кровати, и его одежда мгновенно вернулась.

— Отлично. Счастливо оставаться.

Пандора подпрыгнула, когда он захлопнул дверь.

— Тебе того же! — по-детски закричала она, зная, что он не мог услышать ее.

О чем она вообще волнуется?

Он был зверем. Но, направившись в ванную, она почувствовала, что ей недостает теплого чувства, которое она ощущала, находясь в его объятиях. Сладкого звука ее имени на его губах, когда он занимался с ней любовью.

Того как его язык поглаживал и ублажал ее.

Скрипнув зубами, она выкинула из головы эту картину и пошла в душ. Когда вода потекла, она подумала о брате Данте, который должен был привести к ней Ашерона. Он, должно быть, вместо этого направил к ней Данте.

Как он мог!

Ей следовало бы лучше знать, что нельзя доверять животному. Зачем одному из них помогать ей каким бы то ни было образом?

Злясь на них обоих, и на себя за то, что была так глупа, чтобы довериться им, Пандора отрегулировала воду и начала ожесточенно тереть себя мочалкой.

Вдруг занавес в ванной отлетел. Пандора ахнула, когда она, повернувшись, обнаружила Данте, стоящего там, голубые глаза которого пристально смотрели на нее.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

Она зашипела на него.

— Извини, я принимаю ванну.

— Да, я знаю, и позволю тебе продолжить, как только ты расскажешь мне, почему тебя беспокоят пантеры.

Это было не его дело!

Слезы навернулись ей на глаза, и ее тяжкие испытания за последние две недели вывели ее из равновесия. Ее неустойчивые гормоны ничем не помогали делу, как и тот факт, что все, чего она действительно хотела, это вернуться домой.

Прежде чем она смогла остановить себя, правда излилась в мучительных рыданиях.

— Потому что каждый раз, когда я вижу одного из твоего народа, вы похищаете у меня кого-то, кого я люблю и я ненавижу всех вас за это. Теперь твои сородичи лишили меня моего дома и моей семьи, так что я могу быть либо проституткой для всей стаи, либо рабыней одного из вас.

Данте ощутил странное чувство в груди, когда она начала плакать. Ни разу за более чем три сотни лет он не чувствовал себя таким беспомощным.

Такого желания помочь кому-то.

— И что хуже всего, — сказала она, ее голос надломился, — я знаю, что в действительности я не могу вернуться домой, потому что они просто отправят меня обратно сюда, в стаю Катагарцев, укравших меня. Пантеры забрали у меня все. Даже мою невинность.

Данте выключил воду силой своей мысли, и снял с вешалки полотенце, перед тем как укутать ее.

— Не знаю, о чем я думала, когда убегала, — всхлипнула она. — Ашерон не поможет мне. Почему он должен? И даже если он захочет, что он сможет реально сделать? Темные Охотники не могут вмешиваться в наши дела. Я просто хотела иметь какую-то надежду. Нечто иное, чем то, что предназначалось мне. Я не хочу быть шлюхой пантер. Я просто хочу жить своей собственной жизнью, где никто не ранит или не будет использовать меня. Что в этом неправильного?

— Ничего, Пандора, — сказал Данте, притянув ее влажное тело к себе и крепко держа ее. — В этом нет ничего неправильного.

Он поцеловал ее в макушку и вытащил другое полотенце, чтобы высушить ей волосы.

Пандора ненавидела себя за срыв, подобный этому. Обычно она была спокойна и собранна. Но в данный момент она больше не была способна справляться с этим.

Все чего она хотела — это вернуть свою жизнь назад. Один день, в котором она снова управляла бы своим телом и своей судьбой.

Один день ясности.

То, что сделал ее народ было несправедливо, и она знала это. Она ненавидела всех их, и Аркадиан, и Катагарцев, за то, что они навязали ей.

Ни у одной женщины не должно быть отнято право на выбор.

Она попыталась перестать плакать, пока Данте осторожно покачивал ее в своих объятиях. Он был намного добрее, чем она заслуживала. Даже ее собственный отец не отнесся бы с таким пониманием к этому срыву. Он никогда не относился к тем мужчинам, которые терпят эмоциональные взрывы, и он обучал всех своих дочерей страдать молча.

Данте ничего не говорил. Он только тихо держал ее, пока она плакала.

— Я не знаю, что делать, — сказала она, изумившись словам, вырвавшимся из ее уст. Это было не похоже на нее, довериться кому-то и признать, что она бессильна…

Она не могла поверить в то, что она сделала.

Может быть потому, что она не знала, куда еще обратиться.

Или, может быть, просто после всего того времени, что они провели вместе, в течение которого он не сделал ей больно, она была почти готова сказать ему правду в соответствии со своим положением и чувствами.

— Мы что-нибудь придумаем для тебя, — сказал Данте, касаясь ее спины. — Не беспокойся.

— Почему ты помогаешь мне? Твой брат сказал, что ты эгоистичный ублюдок.

Он полу-улыбнулся на это.

— Я эгоистичный. Я холодный и злобный. У меня нет друзей и я провожу все свое время, выискивая Аркадианцев, раздражающих меня, чтобы затеять драку и вздуть их. Черт, я даже убил собственного брата, когда он продал мою стаю Даймонам. Я действительно каждая плохая вещь, о которой ты думаешь, когда слышишь термин «Катагария».

И он не причинил ей боли.

Он осторожно положил свою руку на ее холодную щеку, вытирая ее слезы.

— И еще я не хочу видеть, как ты плачешь.

Она задрожала от его гипнотических слов.

— Одевайся, Пандора, и мы пойдем поищем что-нибудь поесть и поговорим о том, чем можно тебе помочь.

— Правда?

— Правда.

Она притянула его к себе так, что смогла подарить ему обжигающий поцелуй.

— Извини, что назвала тебя зверем, Данте.

— Все нормально. Я такой и есть.

Но он им не был. В этот момент он был ее героем. Ее победителем. Она никогда не оскорбляла никого подобным образом.

Как только она натянула джинсы и красную рубашку, он повел ее из комнаты вниз, в холл, который был забит людьми еще больше, чем ранее.

— Это какая-то вечеринка, да? — спросила она, увидев группу из четырех женщин, одетых только в предупреждающие ленты, обмотанные вокруг их тел, и окруженных группой Штурмовиков, пересекающих холл.

— Это, безусловно, нечто, — сказал он, держа ее за руку, пока они шли мимо женщины, которая вела мужчину на поводке.

— Ты часто приезжаешь сюда?

Он покачал головой.

— Впервые.

Прежде чем она смогла ответить, Пандора почувствовала ужасную боль, опалившую ее ладонь. Зашипев, она отдернула свою руку, и в то же самое время Данте начал трясти своей рукой, будто обжегшись.

Пандора нахмурилась, так как ее охватило дурное предчувствие.

Она посмотрела на свою руку и увидела, как симпатичный геометрический узор лег на ее ладонь, подтвердив ее наихудшие опасения.

Она была связана.

И это мог быть только один мужчина…

ГЛАВА 3

Данте в ужасе смотрел на парную метку. Нет. Это не может быть правдой, он был чертовски уверен, что ничего подобного не может случиться. Только не с ним.

Он взял руку Пандоры и поднял ее напротив своей так, чтобы можно было сравнить их ладони.

Этого нельзя было отрицать. Метки были идентичными.

Она была его.

Проклятье.

— Ты ублюдок! — гневно зарычала она. — Как ты можешь быть предназначен для меня?

— Извини? — спросил Данте, озадаченный ее яростью.

Если кто и имел право злиться, так это он. В конце концов, он занимался своим делом, когда она забрела в зону охвата его обоняния. Если бы она просто оставалась на месте, ни один из них не оказался бы в такой ситуации.

— В случае если ты не заметила, дорогая, я тоже не в восторге от этого.

Она пару секунд смотрела на него свирепым взглядом, прежде чем развернуться на пятках и исчезнуть в толпе.

Часть его хотела поддаться искушению отпустить ее, но это ничего не изменило бы. Ни Катагарцы, ни Аркадиане не имеют понятия о том, кого Мойры выбрали им в супруги. Также они не знают, где или когда они найдут свою половинку, предназначенную им судьбой.

Единственный путь найти супруга, — это переспать с ним или с ней и подождать появления отметки.

Когда же это произойдет, у них в запасе имеется всего лишь три недели, чтобы исполнить брачный ритуал, или они проведут остаток своей жизни бесплодными. Для женщины это не так уж ужасно: она может заниматься сексом с любым мужчиной, который привлечет ее внимание; она просто не может иметь детей ни от кого другого, кроме предназначенного ей супруга. Но для мужчины…

Это хуже, чем смерть. Мужчина оставался импотентом до тех пор, пока не придет день смерти его супруги.

Данте вздрогнул при этой мысли. Он — импотент? Эти два слова никогда не будут употреблены вместе.

Он лучше умрет.

Мужчина направился через вестибюль по горячим следам своей «супруги».

Пандора кипела, вслепую пробираясь сквозь толпу. Все чего она хотела, это как можно больше увеличить расстояние между ней и Данте.

Это было отвратительно.

Кошмарно!

Разве нет?

Большинство Аркадиан мечтало найти свою половину в первом любовнике. В этом случае им не нужно опасаться, что их бродячий инстинкт заставит унизительным образом переходить от мужчины к мужчине в попытках найти того единственного, который может произвести потомство с ними.

Это был сон, ставший явью, — так легко и так быстро найти своего партнера. Большинство из ее вида проводило века в поисках. И многие умирали, так никогда и не соединившись.

С формальной точки зрения, ей повезло, и все же она была в ярости, потому что оказалась привязана к мужчине-Катагария. Попасть из огня да в полымя! Сегодня утром ее самым худшим страхом было стать рабыней стаи Катагария.

Сейчас же она была лишена свободы еще больше, чем раньше. Если она оставит Данте, то никогда не сможет иметь детей. Только он мог дать их ей.

— Будь прокляты эти гормоны, — проворчала она, в то время как ее глаза еще больше наполнились слезами. Ей было тяжело мыслить ясно.

Кто-то схватил ее сзади.

— Попалась, — раздался глубокий мужской голос прямо над ее ухом.

Это не был Данте.

Пантера внутри нее яростно зарычала, отвергая любого мужчину, не являющегося ее супругом. Она повернулась и, не думая, ударила незнакомца в пах.

Согнувшись, он зашипел от боли. Но прежде чем она смогла убежать, другой мужчина схватил ее за руку.

Она застыла, осознав, что он был точной, столь же привлекательной копией мужчины, которому она только что вставила.

— Лео. — Смертоносный рык рассек воздух и, дрожа, опустился на ее позвоночник.

Голос Данте предвещал насилие и смерть.

— Отпусти мою женщину, мальчишка.

Мужчина, удерживавший ее, мгновенно отпустил руку и выругался.

— Ты, должно быть, разыгрываешь меня.

Данте покачал головой, присоединившись к ним.

— Я хотел бы.

Он сердито посмотрел на другого мужчину, который все еще находился в скрюченном положении.

— Ты в порядке, Майки?

— Да, — сказал он и, гримасничая, заставил себя выпрямиться. Лицо его было ужасного красного оттенка, и он задыхался.

— Я просто счастливчик, что ты нашел партнершу, которая такая же бешеная, как и ты.

— Я могу обидеться на это, — сказала Пандора.

Майк одарил ее грозным взглядом.

— А я могу обидеться на внезапную необходимость восстанавливать свое яичко. Знаешь, я хотел бы однажды произвести на свет несколько детей.

Лео рассмеялся над «приятными» ощущениями брата-близнеца.

— Я рад, что ты подошел к ней первым.

Майк поджал губы.

— Заткнись.

Данте закатил глаза, прежде чем представить своих братьев.

— Пандора, познакомься с моими братьями, Леонардо и Микеланджело.

— Как молодые черепашки-ниндзя? — не смогла удержаться она.

— Как художники эпохи Возрождения, — рявкнул Лео. Он обменялся рычанием со своим братом-близнецом. — Я действительно ненавижу этих проклятых черепах.

Как будто по сигналу, четыре человека, одетые как вышеупомянутые черепахи, прошли рядом, неодобрительно нахмурившись на них.

— Клянусь, боги смеются над нами, — сказал Майк, увидев людей, покрытых зеленой пеной.

— Мне знакомо это чувство, — вздохнув, сказала Пандора. Лучше слов для описания сложившейся ситуации не было.

Она не имела ни малейшего… представления о том, с каким созданием Мойры соединили ее.

И потом, это не Данте вел себя так странно. Это она находилась на всплеске гормональной активности. Честно говоря, она не стала бы винить Данте, если бы он начал душить ее.

Она просто хотела стать самой собой на несколько часов, для того, чтобы она могла лучше разобраться во всем этом.

— Что ж, я смотрю, вы все нашли ее.

Пандора посмотрела мимо Лео, увидев первого из братьев, которого она встретила. Как ни странно, он был единственным, чьего имени она не знала.

— Заткнись, Ромео, — раздраженно сказал Лео. — Не думай, будто мы не знаем, что это ты распространил ее запах по отелю, чтобы свести нас с ума. Ты почти убил меня, когда я по ошибке схватил Сими, и она открыла бутылку с соусом барбекю, чтобы обрызгать меня. Если бы не подошел Эш, этот проклятый демон благополучно бы меня съел.

Ромео на мгновение засмеялся, прежде чем застыть. Затем он втянул воздух.

— О, черт, — выдохнул он, переводя взгляд с Пандоры на Данте. — Ты связан?

— Да, — сказал Данте. — Спасибо, Ромео. Если бы ты не был пропитан почти полностью ее запахом, я бы не смог найти ее так просто. Теперь я по достоинству оценил дорожные карты.

Пандора напряглась от сарказма Данте:

— Спасибо тебе за то, что заставил меня почувствовать себя еще более отвратительно. Знаешь, ты мог бы попытаться отнестись к этому более положительно.

— Правда, — сказал Ромео. — Она Аркадианка и, похоже, не склонна к путешествиям.

Пандора, в свою очередь, была «в восторге».

— Только подумайте, теперь у всех вас есть няня для ваших малышей и кто-то намного слабее, на ком можно оторваться, когда ты злишься на врагов.

Все четыре пантеры, нахмурившись, уставились на нее.

— О чем ты говоришь? — спросил Данте.

— Это все, чего ты хочешь от меня, не так ли?

Он ошеломленно посмотрел на нее.

— Ты моя супруга, Пандора, а не служанка. Каждый в моей стае, включая моих братьев, кто оскорбит тебя, оскорбит и меня. И поверь мне, это единственная вещь, которую никто никогда не сделает.

Искренность этих слов согрела ее.

Он действительно имел в виду это.

В ней проснулись благодарность и счастье, и впервые с того времени, как отец вручил ее врагам, у нее появилась некоторая реальная надежда.

— Правда?

— Ты можешь быть Аркадианкой, — сказал Ромео, — но теперь ты член нашей стаи и мы будем относиться к тебе как к таковой.

— А как насчет детей, про которых вы рассказывали? — спросила Пандора у Ромео. — Не хотите ли вы заставить меня присматривать за ними?

— Они — мое потомство, — сказал Ромео. — Я воспитывал детенышей и братьев более трехсот лет, даже Данте. Почему теперь это должно измениться?

Но она предполагала…

— Кто присматривает за ними, пока вас нет? — спросила она.

Ей ответил Майк.

— Наш брат Габриэль и кузен Энджел.

— Да, — сказал Данте. — Они хорошо справляются со щенками. Здесь только Фрик и Фрэк — те, кто подзуживают их и ввергают всех в неприятности.

Майк одарил его издевательским взглядом.

— Я, правда, хочу, чтобы ты перестал обзывать нас.

— Я перестану, когда вы вырастете из этого тяжкого периода полового созревания. — Данте посмотрел на свои часы. — Когда это будет? Через пятьдесят, шестьдесят лет?

— Мы старше, чем она, — сказал Лео, указывая на Пандору.

— Да, но в ней есть нечто, чего нет ни у одного из вас.

— И что это?

Данте потер глаза, как если бы его голова начала болеть.

— Если вы не можете увидеть, чем она отличается от вас, вы нуждаетесь в помощи гораздо больше, чем я думал.

Лео раздраженно фыркнул на него.

— Я не собираюсь стоять здесь и терпеть оскорбления. Поскольку я не могу касаться твоей пантеры, не потеряв при этом какой-нибудь конечности или мои яйца, я собираюсь заняться чем-нибудь немного менее опасным.

Данте и Ромео обменялись радостными взглядами, которые светились мальчишеским озорством.

— Почему бы вам не попробовать пойти в одно из филк[18] помещений? — спросил Данте. — Я слышал от Ашерона, что там происходит множество диких вещей. Женщины, снимающие с себя одежду. Вино, льющееся рекой.

Лица близнецов просветлели.

— Это звучит неплохо и достаточно непристойно для меня, — сказал Майк. — Отлично. Увидимся позже.

Пандора засмеялась, когда близнецы побежали прочь от них.

— Ты понимаешь, что филк — это просто научно-фантастические народные песни, правда?

Данте дьявольски усмехнулся.

— Я знаю. Я просто желал бы быть там, когда они тоже поймут это.

Ромео затряс головой.

— Ты так жесток с ними. Странно, что они не убили тебя, пока ты спишь.

Данте засмеялся.

— Да, действительно. Эти дураки — счастливчики, что я терплю их.

— И все же ты делаешь это, — сказала Пандора, понимающе улыбнувшись. — Почему так, Данте?

Ромео вернул ей улыбку.

— Потому что у моего брата есть сердце, которое он, признаться, ненавидит.

— Заткнись, Ромео.

— Она твоя жена, Данте. Будь честен с ней. Не позволяй прошлому терзать себя вечность. Она не Бонита, ты знаешь?

Данте зарычал и потянулся за Ромео, который отскочил назад быстрее молнии.

— Позже, — сказал Ромео, прежде чем оставить их.

— Бонита? — спросила Пандора, как только они остались наедине… или, по крайней мере, настолько одни, насколько может быть одинокой пара в многотысячной толпе.

Данте не ответил. По выражению его лица она могла сказать, что он думал о чем-то очень болезненном.

Ее сердце разрывалось при этой мысли. Была ли она старой любовницей?

— Кем она была?

Он издал длинный, усталый вздох, прежде чем ответить.

— Она была связанной супругой одного из моих старших братьев, Донателло. Он был вожаком стаи до меня, и он любил свою жену больше, чем свою жизнь.

Пандора сочувствовала пантере.

— Позволь мне угадать. Она изменила ему.

— Нет, — сказал он к ее удивлению.— Они были связаны друг с другом. Однажды ночью, вернувшись домой из путешествия, она набросилась на него во время занятий сексом и разорвала его глотку. Они оба умерли прежде, чем он смог получить помощь.

Пандора прижала руку ко рту, представив себе весь этот ужас.

Если однажды вер-пантеры связывали вместе свои жизненные силы, ни один из них не мог жить без другого. Если один умирал, то погибали оба.

Как ужасно, что Бонита убила их одним актом необдуманной страсти.

— Мне так жаль, — прошептала она.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Это была, черт возьми, безвременная утрата двух достойных пантер.

Его пристальный взгляд пронзил ее.

— Вот почему я никогда не хотел пантеру как супругу или любовницу. Я не хочу, чтобы мои дети осиротели, потому что я потерял бдительность и оставил себя открытым для женской атаки.

— Я никогда не наброшусь на тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Хорошо, — сказала она, когда они начали двигаться через вестибюль, — прямо сейчас я даже не знаю, как превращаться в пантеру. Так что одно это оставляет тебя в безопасности. Я попыталась сделать это пару дней назад, и все что у меня появилось — это хвост, который было очень трудно скрыть до тех пор, пока я не отправилась спать, и он исчез.

Данте засмеялся, и хотя она должна была обидеться за то, что он смеется над ее несчастьем, она не сделала этого. Было в нем нечто, что действительно очаровывало.

— Я никогда не слышал, чтобы такое случалось прежде, — сказал он.

— Оставайся поблизости. Все виды странных вещей произошли со мной за последнее время.

Он откинул волосы с ее лица.

— Я думаю, мне бы понравилось сделать это. Если ты не возражаешь.

По неизвестной причине эта мысль согрела ее. С Данте было довольно весело.

Когда они не сражались.

— Чего ты ожидаешь от своей жены, Данте?

Он пожал плечами, затем, обняв ее одной рукой, проследовал мимо банкетных столов с флайерами и бесплатными сувенирами, стоявшими в ряд.

— Не больше, чем любая другая пантера, я думаю. Я ожидаю, что ты будешь приходить домой на время своего периода и уходить, когда он закончится.

Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ты бы дал мне уйти, если бы я захотела?

Он нахмурился.

— Такова природа нашего вида, Пандора. Почему я должен препятствовать ей?

— Но другая стая…

— Не бери в голову, — сказал он, прерывая ее. — Есть что-то в корне неправильное в любом, кто пытается заставить пантеру действовать против его или ее характера. Это то, чего я ожидаю от Аркадиан, не от Катагарцев.

Она улыбнулась ему, ощущая, как еще одна гормональная волна омыла ее тело.

По хмурому выражению лица Данте она могла сказать, что он тоже почувствовал это.

Рука вокруг нее сжалась.

— Мы можем подождать? — быстро спросила она. — Я не хочу снова заниматься с тобой любовью, пока мы четко не определим некоторые вещи между нами.

Даже несмотря на то, что секс с ним прояснит ее голову, ее человеческое сердце хотело большего между ними, чем просто физическая связь. Она хотела узнать человеческую часть своего партнера.

— Какие? — спросил Данте.

— Я не знаю, — честно ответила она. — В сердце я знаю, что вручить тебе себя — это самое лучшее для нас обоих. Возможно, это самое необходимое, так как я больше не имею стаи, чтобы защищать меня. Но человек во мне хочет узнать тебя лучше, прежде чем я сделаю следующий шаг.

К ее облегчению, он не попытался уклониться или заставить ее.

— Чего ты хочешь от меня?

— Просто побудь со мной немного как человек, и позволь мне узнать тебя, хорошо?

Данте кивнул, хотя то, чего он действительно хотел, это взять ее обратно наверх и дать ей то, чего жаждали их тела.

Но она была молода и напугана. Это был важный шаг для них обоих. Связывание было вечным, и это было не то, к чему можно отнестись с пренебрежением.

Истинная привязанность к кому-то еще была полностью чужда для него. Он понимал преданность. Обязанность.

Но любовь и нежность…

Пантеры не мечтают о таких вещах. Они понимают лишь насущные потребности. Такие как еда, крыша над головой, секс.

Потомство.

И еще он хотел от нее чего-то большего. Чего-то более глубокого.

Он хотел ее одобрения.

Ее прикосновения.

Это было глупо. Зачем ему нужны такие вещи? У него есть деньги. Власть. Магия.

Он мог бы заставить ее сделать все, чего он хотел от нее. Но все же это не даст ему того, чего он хочет.

Ее сердце.

Будь проклята его человеческая половина.

Вздохнув, он повел ее в стейкхаус[19] «Маркиза»[20], где они могли чего-нибудь поесть.

Ночь быстро проходила, пока Пандора следовала за Данте вокруг различных палаток и концертных площадок, где альтернативные группы демонстрировали свои произведения и таланты. Казалось, у Данте был талант находить действительно хороших исполнителей, которые были в восторге от предлагаемых денег за то, чтобы играть в его клубе в Миннесоте.

— Как давно ты владеешь своим клубом? — спросила она, когда он купил три диска группы «Emerald Rose», которая до этого играла снаружи конференц-зала «Хайатт».

— Теперь уже почти тридцать лет.

Ничего себе, это было долго. Данте хорошо выглядел для мужчины, которому было больше чем двести лет.

Действительно хорошо.

— А люди не догадываются, что ты всегда там и что ты никогда не стареешь?

Он покачал головой.

— Когда они покидают «Инферно», мы немного вмешиваемся в их сознание. Даже если они приходят каждую ночь, они никогда не помнят тех из нас, кто не стареет или не меняется.

— Это должно быть хорошо. В моей… — она не решалась выговорить слово «стая», с тех пор, как они бросили ее. — В моем мире мы стараемся держаться от людей как можно дальше.

— Так на что похоже это будущее, в котором ты живешь?

— Не сильно отличается от этого. Ты никогда там не был?

— Нет, с тех пор как я был юнцом. Когда я впервые получил контроль над своей способностью путешествовать во времени, я поперемещался туда-сюда немного. Но через некоторое время мне это наскучило. Изменялись вещи и места, но не люди. Таким образом, я решил оставаться со своей стаей в Миннесоте и не беспокоится о прошлом или будущем.

Ей понравится иметь возможность вот так перемещаться во времени. Это настоящая свобода и это та вещь, которую она никогда не знала.

— Ты можешь меня научить, как использовать мои силы таким образом? — спросила она.

— Конечно.

Она улыбнулась. Ни одна из ее сестер, которые были отправлены в этот период времени, ничему не обучалась. Катагарцы не позволяли им развивать силы из опасения, что они покинут их. Некоторых из них Катагарцы даже заставляли носить ошейники metriazo[21] для того, чтобы никто из них никогда не мог использовать свою магию.

Это было сурово и жестоко.

— Это трудно — путешествовать во времени? — спросила она.

— Не сейчас, не для меня. Но мне понадобились века, чтобы усовершенствовать свои силы. В первый раз это может быть… непредсказуемо. В последний раз, когда я оставил Лео и Майка дома, они переместились из Миннесоты 2002 года на Алеутские острова в 1432, вместо Нью-Йорка в 2065 год. Было чертовски тяжело найти их и забрать снова домой.

— Я удивлена, что ты отправился следом за ними.

— Да, что ж, они раздражают меня, но я понимаю, что они просто щенки, которые, в конце концов, вырастут… наверное, чтобы раздражать меня еще больше.

Его оригинальный юмор заставил ее рассмеяться, пока они шли через странно одетую толпу. Ей пришлось признать, что Данте становился очень забавным, стоило только ему привыкнуть и перестать быть таким грубым и ворчливым.

— У тебя есть сердце, ведь так?

— Нет, Пандора, — сказал он, его голубые глаза обжигали ее своей напряженностью. — У меня его нет. У меня есть только ответственность. И у меня ее чертовски много.

Возможно, но она была не совсем уверена в этом. Начнем с того, что рука, обнимающая ее за плечи, говорила не «обуза», — она говорила «защита».

И Пандора хотела надеяться, что она говорила о чем-то большем. О чем-то вроде дружбы.

Может быть даже любви.

Данте остановился перед торговой витриной. Уголки его губ изогнулись в улыбке, когда что-то попалось ему на глаза. Он кивнул, подзывая продавщицу.

— Могу я вам помочь? — спросила пожилая женщина, обращаясь к ним.

Данте указал на какой-то предмет под стеклом.

— Я бы хотел посмотреть вот это.

Пандора не знала, что это было, пока женщина не вручила его Данте, и он повернулся к ней. Она не могла удержаться от смеха при виде золотой подвески в форме пантеры, обнимающей сапфир, пока он застегивал кулон на ее шее.

Пандора держала подвеску в руке так, чтобы она могла рассмотреть ее.

— Как необычно.

— Да, — сказала женщина. — Это дизайнер-шаман, которого я встретила на западе. Он ищет видения и затем делает ожерелье на основе того, какое животное его направляло. Об этой подвеске он сказал, что пантера провела его через кошмар и спасла.

Какое странное совпадение.

Она взглянула на Данте и улыбнулась.

— Я беру ее, — сказал Данте, доставая бумажник.

Пандора посмотрела вниз, на изящно обработанную фигурку, пока он расплачивался. Она была так тронута его поступком, особенно в виду того, что Ромео сказал ей, каким эгоистичным был Данте.

— Спасибо тебе, — сказала она, когда он повернулся в ее сторону.

— Это доставило мне удовольствие.

Улыбаясь еще больше, она поднялась на цыпочки и запечатлела целомудренный поцелуй на его щеке.

— Продолжишь так делать, — прошептал он ей на ухо, — и я подниму тебя наверх, и мгновенно раздену.

Неодолимая волна желания прошла сквозь ее тело. Это пантера в ней нуждалась в том, чтобы почувствовать его внутри себя. Они достаточно поговорили, и теперь животная часть ее натуры тоже хотела умиротворения.

— Я бы не возражала, — прошептала она.

Это было все, что требовалось. Только что они были в толпе, а в следующую секунду он втащил их в нишу, где никто не мог их видеть, и переместил в апартаменты.

— Это твой номер? — спросила она, окинув взглядом элегантные помещения.

— Это наш номер, — сказал он, подкрадываясь к ней словно голодный хищник, каким он и был.

Его тон напряг ее.

— Это приказ?

— Нет, Пандора. Но пока мы супруги, все мое — это твое.

— Ты странно услужлив для эгоистичного самца-пантеры, о котором Ромео говорил, что ты не заинтересован в супруге.

Данте задумался над этим. Это было правдой. Он никогда не хотел быть связанным с кем-либо, особенно с супругой. Но по какой-то причине он нисколько не возражал против Пандоры.

— Мойры не спрашивали меня, кого или что я хочу для себя. — Он держал ее ладонь меткой вверх, так чтобы они оба могли ее видеть. — Но они выбрали тебя для меня, а я забочусь о том, что принадлежит мне.

— А если я не хочу принадлежать тебе?

— Я не могу заставить тебя соединиться со мной, Пандора, и ты знаешь это. Ты вольна оставить мою защиту в любой момент и идти, куда захочешь.

Пандора сглотнула при этой мысли. Да, она могла. Но куда она пойдет? Путешествие в Атланту было ужасным и полным страха, что похитившая ее стая найдет ее и изнасилует, или люди обнаружат, что она является вер-пантерой, и запрут ее.

Многие обычные вещи ставили ее в тупик.

Как купить билет на автобус. Как заказать еду. Эти вещи были совершенно другими в ее времени. Там все делалось с помощью универсальных кредитов. В ее мире не было денег. Никаких машин, использующих топливо.

Транспорт в ее веке был ближе к монорельсовому, и дорога оплачивалась с помощью отпечатка ладони. Все в доме было автоматизированным и стерильным.

Она не знала, как выжить в данном человеческом мире. Не знала, как использовать свои силы.

Здесь все было ужасно.

За исключением Данте. Он предложил ей больше, чем кто-либо. Защиту и образование.

Он был ее спасением.

И он был предназначен ей в супруги. Совокупление с мужчиной было физическим актом. Церемония соединения была эмоциональной. Она легко могла соединиться с ним и обрести его защиту.

Ее сердце будет по-прежнему принадлежать исключительно ей.

Но если она откажется соединиться с Данте, у него не будет причины защищать или обучать ее. И почему он должен? Ее отказ оставит его импотентом. Это безусловно не было тем, что внушит ему любовь к ней.

— Ты дашь мне полную свободу, без всяких ограничений? — спросила она.

— Я не знаю другого пути.

В этот момент она осознала, что могла бы научиться любить этого мужчину-пантеру, стоящего перед ней. Он не должен был давать ей ничего. Теоретически, он мог взять у нее все, что захочет. Как делали другие пантеры.

Если женщина не была связана с одним из стаи Катагария, они в любом случае удерживали ее и использовали как шлюху для всех.

Но Данте предложил ей мир и ничего не попросил взамен. Ничего за исключением нескольких слов, которые бы объединили их физические тела.

— А наши дети? — спросила она у него.

— У нас есть большие ясли для них в Миннесоте.

Она подняла голову.

— Ты понимаешь, что они, скорее всего, будут людьми, а не щенками.

Он выглядел озадаченным этим.

— Тогда я почитаю мистера Спока[22].

Пандора засмеялась.

— Он герой из «Star Trek», а не специалист по детям. Неудивительно, что ты здесь.

Он откинул назад волосы с ее лица и подарил ей искренний, горячий взгляд, заставивший ее растаять.

— Я сделаю все, что должен, заботясь о них. Обещаю тебе. Люди или щенки, они будут защищены как мое потомство, и они будут иметь все, в чем нуждаются, чтобы вырасти сильными и здоровыми.

Она прижала свою отмеченную ладонь к его.

— Тогда я соединюсь с тобой, Данте Понтис.

Данте не мог дышать, когда он посмотрел вниз на нее, и эти благословенные слова звенели в его ушах. Он должен был бежать к двери. Но если он сделает это, у него никогда больше не будет секса.

Секс только с одной женщиной. Он действительно расплачивался за все те годы, когда он мучил Ромео за то, что он был связан.

И еще он не мог окончательно одержать верх над неподдельным страхом. Некоторой тайной части его понравилась эта идея — Пандора, принадлежащая ему.

Переплетя свои пальцы с ее, он шел к кровати, ведя ее за собой.

Он использовал свои силы, чтобы разобрать постель и снять с них одежду, прежде чем он лег на спину и притянул ее к себе.

Ритуал соединения был старше, чем само время. Он был интуитивным для их видов, и свяжет их на всю жизнь. Единственный способ разорвать его — это смерть одного из них. Тот, кто выжил из их союза, волен пытаться искать другую пару… если она существует.

Крайне редко какой-либо из Вер-Охотников, Катагария или Аркадиан, находил вторую пару.

Пандора сжала свои нервно дрожащие губы. На протяжении всей жизни ее мысли и энергия тратились на беспокойство о настоящем акте секса. С тех пор, как она была обещана стае Катагария, она никогда всерьез не думала о ритуале соединения.

Теперь она почти испугалась, пытаясь принять Данте внутрь своего тела. Это было гораздо труднее, чем она думала. Каждый раз, когда она пыталась ввести его внутрь, его член соскальзывал.

Данте осторожно улыбнулся.

— Могу я помочь?

Она кивнула.

Он сдвинул ее бедра, затем направил ее на себя. Они оба застонали от удовольствия, когда ее тело полностью приняло его рукоять.

Это произошло. Человек, который должен внушать ей ужас и отталкивать ее, стал ее супругом.

Она будет иметь детей с ним, и так или иначе, они устранят разногласия между их культурами и личностями, и станут единственной физической поддержкой друг для друга.

Если у нее должен быть любовник-Катагария, она не могла пожелать для себя лучшего мужчину-пантеру, чем Данте.

Пандора едва могла думать, она чувствовала тепло, идущее от их соединенных ладоней, держащихся парной меткой.

Она медленно двигалась на нем, а затем произнесла слова, которые объединили их.

— Я принимаю тебя таким, какой ты есть, и ты всегда будешь в моем сердце. Я буду вечно идти рядом с тобой.

Данте пристально смотрел на нее, чувствуя каждый дюйм ее тела рядом со своим. Он никогда не думал, что вообще получит супругу, и относил себя к будущему, лишенному детей. Теперь мысль иметь своих собственных малышей согревала его.

Она была его.

Горячее, требовательное чувство собственничества, отличное от всего, что он когда-либо знал прежде, охватило его, пока он наблюдал, как она скользит на нем, медленно и осторожно. Не жестоко, как самка-пантера.

Человек и в то же время нет. Кто бы мог подумать, что Данте Понтис может быть приручен таким маленьким существом? Тем не менее, ее нежное прикосновение опалило его своей человечностью, которую он считал невозможной.

Зверь внутри него был спокоен. Больше никаких поисков, он лежал умиротворенный, как будто она дополнила его какой-то частью, о пропаже которой он не знал.

Улыбнувшись ей, он обхватил ее лицо свободной рукой и повторил клятву, возвращая ее.

Пандора застонала от глубины его голоса, пока неожиданная боль не пронзила ее, когда начали расти клыки.

Пандора зашипела. Это было thirio, потребность обоих их рас, они хотели укусить друг друга и объединить свои жизненные силы, — так что если один погибнет, они оба умрут.

Как и ритуал соединения, выбор связывания их жизней был полностью за ней. Данте никогда бы не заставил ее сделать это.

И теперь он спрашивал ее.

Верный своим словам, он оставил выбор за ней, и только наблюдал ее покачивания на нем.

Пандора поцеловала его ладонь с меткой, провела ею по своей груди, и оргазм пронзил ее.

Данте не мог дышать, его собственная кульминация приближалась. Он зарычал от удовлетворения, его зубы окончательно отступили.

Это было сделано. Пути назад не было.

Они были вместе, но не были связаны.

И вместе с тем, она была его.

Он дотянулся и прикоснулся к подвеске, которую купил для нее. Обнаженная в его руках она выглядела прекрасно. Ее усталое тело все еще удерживало его в своих объятиях.

— Пандора Понтис, — выдохнул он. — Добро пожаловать в мою стаю.

С этой мыслью он снял небольшое кольцо-печатку со своего мизинца, и, прошептав заклинание, протянул ей.

Пандора рассмотрела античное произведение искусства. Оно было прекрасно, с золотой филигранью вокруг крупного сапфира, на котором было выгравировано декоративное «ДП».

— Что это?

— Возвращающий маячок, так что, где бы ты ни находилась, ты всегда можешь вернуться ко мне, просто подумав обо мне.

Она нахмурилась на его слова.

— У меня нет таких сил.

— Я знаю. Вот почему я и даю тебе кольцо. Чары работают от моих сил и это нерасторжимо.

Ее губы задрожали от его доброты. Он действительно имел в виду это, когда говорил ей, что она свободна. Проглотив комок в горле, она надела кольцо на свою левую руку. Оно идеально подошло.

— Спасибо тебе.

Он склонил голову к ней, затем притянул ее губы к своим так, что он мог подарить ей страстный поцелуй.

Яркая вспышка заполнила комнату.

Пандора отступила с криком, когда кто-то схватил ее сзади.

Двумя секундами позже, воцарился настоящий ад.

ГЛАВА 4

Пандора вскрикнула, осознав, что восемь пантер из стаи, что первоначально забрала ее из своего времени, неожиданно появились в люксе Данте.

— Как ты осмелилась убежать от нас? — зарычал их тессера-лидер[23], отшвырнув ее в сторону от кровати и Данте, в руки двух своих ближайших дружков.

Пандора яростно вырывалась из их хватки, в то время как Данте резко выбросил руку вперед, оглушая человека, который схватил ее. Вожак отлетел к стене, но тут же поднялся на ноги.

Данте низко пригнулся, готовый броситься на них.

— Не смейте трогать ее.

Вожак выпрямился, одарив Данте пристальным взглядом убийцы.

— Держись подальше, пантера. Она принадлежит нам.

Данте с рычанием встал с постели.

— Черта с два.

Нападая, он обернулся в пантеру.

За исключением двух, удерживавших ее, все мужчины в комнате превратились в пантер, чтобы сражаться. Пандора съежилась от шума и криков раненных зверей, разрывающих друг друга в первобытной битве.

Ужаснувшись, что они могут ранить Данте, она ударила мужчину справа от себя, потом подставила подножку тому, что стоял слева. Они отпустили ее, а затем снова потянулись за ней. Она увернулась от них. На ней мгновенно появилась одежда.

— Беги, гатаки, — мысленно сказал ей Данте. — Они не смогут найти тебя в толпе.

Следующей вещью, которую она осознала, была та, что она находится в кабинке женского туалета на нижнем этаже.

— Будь ты проклят, Данте! — зарычала она, выходя из кабинки и почти врезавшись в человеческую женщину, одетую в украшенное бургунди и золотом платье эпохи Возрождения, которая, похоже, только что вышла из кабинки напротив.

Женщина одарила ее яростным сердитым взглядом, который Пандора проигнорировала, скользнув мимо нее.

Она должна была вернуться наверх с каким-нибудь подкреплением.

Данте не мог сражаться со столькими пантерами в одиночку. Они убьют его.

Ее сердце колотилось, когда она выбежала из туалета и оказалась в комнате полной торговцев. Она осмотрела палатки, надеясь найти одного из братьев Данте.

Вместо этого ее взгляд упал на палатку со средневековым вооружением, которая была заставлена всевозможными видами оружия.

Пандора направилась к ней. Она бегло осмотрела оружия. У них были палаши и мечи, которые были слишком неудобными для нее. Она не имела ни малейшего представления, как правильно с ними обращаться, а кинжалы заставили бы ее подойти слишком близко к пантерам.

Но двусторонний ручной топор…

Она схватила его без колебаний, затем закрыла глаза, вызывая образ Данте и молясь, чтобы его заклинание действительно работало. Ее голова закружилась, и она перенеслась обратно в комнату, в самую гущу борьбы.

Пандора сжала топор, затем она поняла, что не уверена в том, кто из пантер был Данте.

До тех пор пока один из них не напал на нее. Предполагая, что ее избранник не сделал бы такой вещи, она размахнулась топором, вложив в удар каждую унцию силы, которой она обладала.

Он воткнулся в плечо зверя.

Мужчина-пантера застонал, медленно уходя прочь.

— Пандора! — Данте ворвался в ее сознание. — Что ты делаешь?

— Спасаю своего мужа, — сказала она сквозь сжатые зубы, направившись к другой пантере. — Ты не Данте, так?

— Я позади тебя.

— Хорошо.

Она повернулась к пантере впереди себя, которая сумела увернуться от ее первого удара, но не избежала второго.

Прежде чем она смогла размахнуться снова, Пандора очутилась перед дверью туалетной кабинки, на этот раз с двумя женщинами, которые пытались застегнуть костюм Клингона.

Обе в изумлении уставились на ее окровавленный топор.

Пандора не обратила на них внимания, слишком беспокоясь о своем муже.

— Мне это надоело! — сказала она, пожелав вернуться к Данте.

Данте выругался в ее голове, когда она снова появилась в его номере.

— Я заберу у тебя это чертово кольцо.

На нее прыгнула пантера.

Пандора размахнулась, но остановила себя, когда пантера, вспыхнув, обернулась обнаженным Данте в человеческом облике. Он обнял ее и переместил их в гостиничный номер.

— Данте? — спросила она, ее голос задрожал, когда она поняла, что он весь в крови от драки.

Он выглядел ужасно. Все его тело было искусано и исцарапано.

Данте хотел заговорить, но, по правде говоря, слишком много сил уходило на то, чтобы принять человеческое обличье, будучи раненным. Его человеческое тело болело и пульсировало.

Он должен был защитить Пандору.

Закрыв глаза, он вызвал Ромео.

Но не успел он послать вызов, как его ноги подогнулись.

— Данте? — спросила Пандора, подхватив его на руки.

У него не было иного выбора, кроме как вернуться в тело пантеры.

К его удивлению, она не бросила его или убежала, испугавшись его животной формы. Пандора крепко держала его и гладила мех.

Он лизнул ее подбородок, но не смог собрать больше сил. Он испытывал слишком большую боль.

Сердце Пандоры успокоилось от того, как Данте действовал. Он, должно быть, был ранен так сильно, что даже малейшее движение причиняло ему боль.

Она вздрогнула от вспышки света. Потянулась к топору, затем приостановилась, увидев у кровати Ромео в человеческой форме.

Его глаза сузились, когда он увидел обмякшее тело своего брата и окровавленный топор.

— Что ты с ним сделала?

— Ничего. Другие пантеры пришли за мной, и я пыталась помочь Данте сражаться с ними.

Кто-то ударил в дверь и влетел в комнату.Ромео взметнулся, когда пантера кинулась на них.

Данте выпрыгнул из ее рук так быстро, что она пронзительно закричала. Он кинулся прямо к горлу пантеры, пока Ромео изменял форму.

Пандора схватила с пола топор и поползла в угол.

Один за другим, в номере появились еще четыре пантеры. Не было никакого способа отличить их друг от друга, пока они боролись с Ромео и Данте. Рев и рычание эхом отдавались в ее ушах, запах крови наполнял ее ноздри.

Появились еще две пантеры.

Как бы она хотела узнать, были они друзьями или врагами. Все, что она могла сделать, это держаться за топор и молиться.

Одна пантера, она считала, что это был Данте, казалось, ранила противника, с которым дралась, сломав его заднюю лапу. Злобный вой наполнил воздух, когда пантера исчезла из комнаты.

Победившая пантера повернулась к другой, что сражалась с двумя недавно появившимися.

Своими могучими челюстями она схватил ее за шею и отшвырнула в сторону от тех двоих.

Она наседала на упавшую пантеру, используя плечо, чтобы увести подальше от Пандоры и той парочки, что рычала за ее спиной.

Ее противник попытался ухватить ее за голову, но пантера нагнула голову и укусила своего врага за горло.

Соперник отчаянно сопротивлялся, пока Пандора не услышала, как что-то сломалось. Он стих.

Еще две пантеры исчезли мгновенно.

Остальные четыре повернулись к единственной пантере, оставшейся сзади, и загнали ее в угол. Она свирепо зарычала, потом тоже исчезла.

Испуганная тем, что это означает, Пандора напряглась, когда четыре пантеры повернулись в ее сторону.

Она наблюдала за ними, полная решимости сражаться до последнего, пока они подходили ближе.

Трое из них отошли назад, в то время как четвертая приблизилась к ней.

— Данте? — нерешительно спросила она, надеясь, что это был он.

Он рухнул у ее ног, прежде чем накрыть ее ногу мощной лапой и лизнуть ее лодыжку.

Она всхлипнула с облегчением и сползла вниз по стене, чтобы положить его голову на свои колени.

Трое других обернулись в Ромео, Лео и Майка.

— Как сильно вы ранены? — спросил Ромео у близнецов.

Они были немного побиты, с синяками и окровавленными губами и носами, но и близко не были ранены так тяжело, как был Данте.

— Мы в порядке благодаря Данте.

Ромео медленно подошел к ней.

— Он без сознания, — тихо сказала она, держа свою ладонь на ребрах Данте, чтобы быть уверенной, что он еще дышит. — В самом начале их было восемь. Он сражался с ними один.

— Проклятье, Данте, — рыкнул Ромео, приподнимая пантеру на своих руках. — Почему ты не позвал нас раньше?

— Положи его на мою кровать, — сказала Пандора, стягивая покрывала.

— Ты уверена?

Она кивнула.

Ромео положил его на кровать, затем приказал Лео следить за дверью, на случай если другие вернутся.

— Майк, — сказал он другому близнецу. — Иди, найди Ашерона и скажи ему, что я нуждаюсь в помощи.

Пандора осторожно легла в постель рядом с Данте. Часть ее была охвачена ужасом от такого близкого соседства с ним в его животном состоянии, но, несмотря на это, другая часть ее всего лишь хотела утешить своего партнера.

Прежде она никогда не была так близко к пантере. Это было страшно, и в то же время нет.

Так или иначе, казалось правильным быть здесь.

Его черный мех был таким темным, что напоминал ей полуночный бархат. Она осторожно отвела назад усы с его морды, потом запустила свою руку в мягкий мех на его шее.

Хотя она знала, что это правда, было трудно поверить, что это тот же самый великолепный мужчина, который нежно любил ее.

И он рисковал своей жизнью, чтобы защитить ее.

Ее сердце переполнялось радостью и чем-то еще, что она подумала, может быть первыми признаками любви. Никто никогда не защищал ее. Не так.

Пандора положила свою ладонь чуть выше плеча Данте рядом с ужасной раной от укуса.

— С ним все будет в порядке? — спросила она Ромео.

Если бы она знала его лучше, то поклялась бы, что видела гордость в его глазах, когда он наблюдал за ней.

— Бывало и хуже.

— Правда?

— Правда.

Ромео дотянулся и взял ее левую руку, так чтобы он мог видеть кольцо Данте. Он сильнее сжал ее ладонь.

— Это принадлежало нашему брату Донателло, — сказал он тихо. — Я никогда не видел, чтобы Данте снимал его.

— Он наложил на него заклинание, чтобы я могла вернуться к нему в любое время, когда захочу.

Ромео улыбнулся на это.

— Ты не имеешь представления, какой исключительно невероятный шаг это был для него.

— Нет, думаю, я знаю.

Все стало на свои места сейчас, пока она лежала рядом с ним, запуганная пантерами. Она не сделала бы это еще несколько часов назад — а теперь…

Теперь она признала тот факт, что это был ее вечный супруг. И впервые в своей жизни, она начала понимать, что на самом деле это значит.

Кто-то постучал в дверь.

Пандора подпрыгнула.

— Расслабься, — сказал Ромео, потянувшись, чтобы открыть, пока Майк стоял в стороне. — Плохие парни не стучат.

Пандора нахмурилась, Ромео впустил Лео и великолепного мужчину-гота, которого она видела внизу. Лео подошел и встал рядом с Майком, в то время как гот подошел к постели.

— Пандора, — сказал Ромео, — познакомься с Ашероном Партенопеусом.

Ашерон наклонил голову.

Она изумилась.

— Ты — древний Темный Охотник?

Ашерон одарил ее той же хулиганской усмешкой, что и прежде.

— Первый и единственный.

Странная рябь пробежала по ее телу.

— Ты узнал меня там, внизу, когда наши взгляды встретились, не так ли?

Он кивнул.

— Если ты узнал меня, когда я смотрела на тебя, почему ты ничего не сказал?

Его взгляд направился к Данте.

— Потому что еще не пришло время нашей встречи.

Он мельком взглянул на Ромео.

— И еще не время для тебя потерять другого брата.

Пандора наблюдала, как раны Данте мгновенно исцелились.

Ромео улыбнулся с облегчением.

— Чем мы обязаны тебе за это, Эш?

Ашерон пожал плечами.

— Не беспокойся об этом. Я попрошу о содействии позже.

Данте обернулся в человеческую форму. Он оглянулся на нее с нежным выражением, от которого она растаяла.

— Эш, — сказал он, не глядя на Темного Охотника. — Могу я попросить тебя о другой услуге — присмотреть за моей женой, пока я и мои братья кое о чем не позаботимся?

— Конечно.

Данте накрыл своей большой, теплой рукой ее щеку и целомудренно поцеловал ее. Он встал и собрал своих братьев.

— Мы вернемся через минуту.

Прежде чем она успела спросить его, куда он идет, они исчезли.

— Что он делает? — спросила она Эша.

— Зная Данте, я уверен, он собирается гарантировать, что твои «друзья» никогда не вернутся, чтобы угрожать тебе или кому-нибудь из твоей стаи.

Данте не понадобилось много времени, чтобы найти Катагарскую стаю пантер-похитителей. Они разместились в небольшой изолированной колонии прямо за пределами Чарльстона.

Как это ни парадоксально, они даже имели знак, объявляющий их территорию заповедником.

С тремя братьями за спиной, он прошел через лесную площадь, пока не нашел первую пантеру, с которой он боролся. Пантера лежала, в то время как человеческая женщина обрабатывала ее раны.

— Кто вожак этой стаи? — спросил он у пары.

Мужчина-пантера не ответил, но когда ответила маленькая, хорошенькая блондинка, Данте узнал голос, почти идентичный по тону, акценту и интонации голосу Пандоры.

— Аристотель — наш regis. Он спит вон там.

Она указала на дерево.

Данте склонил свою голову в знак уважения к ней, потом подошел к дереву, позвав их лидера.

Аристотель ответил, скучающе открыв лишь один глаз:

— Кто ты такой?

— Прими человеческую форму, когда разговариваешь со мной, ублюдок, — резко сказал Данте. — Или здесь не хватит того, что останется от твоей стаи, чтобы основать новую.

Мужчина-пантера обернулся в человека, затем переместился, чтобы встать перед Данте в стойку, говорящую о том, что он готов к сражению. Он был на четыре дюйма ниже Данте и имел короткие черные волосы, соответствующие его бездушным черным глазам.

— Да кто ты, к дьяволу, такой? — прорычал он.

— Данте Понтис.

Глаза Аристотеля расширились, он немедленно отступил назад.

Репутация Данте, как жестокого и не берущего пленных, была известна повсюду, и это вызывало страх или уважение у всего их вида.

— Чему обязан такой чести? — спросил Аристотель.

— Группа твоих Страти пыталась забрать у меня мою жену. Я требую крови здесь и сейчас.

Аристотель пробормотал:

— Здесь должно быть какое-то недоразумение. Мои люди отправились за Аркадианской шлю…

Данте сбил его прежде, чем он смог закончить оскорбление.

— Пандора Коути-Понтис — моя жена.Если ты заговоришь о ней неуважительным тоном, ты меня разозлишь.

Аристотель побледнел.

— Я не имел представления, что она принадлежит тебе. Поверь.

— Теперь знаешь, и если я снова увижу кого-нибудь из вас возле нее, я решу все твои проблемы. Навсегда.

Пандора сидела в Grandstand Lounge с Ашероном, его дочерью — демоном Сими — и двумя богами, пока они ждали возвращения Данте.

Это, должно быть, был самый странный момент в ее жизни. Демоница была занята поеданием чрезвычайно странного гамбургера, полностью залитого соусом для барбекю, тогда как боги и Ашерон рассказывали Пандоре истории о том, как они встретились с Данте.

Судя по всему, ее нареченный имел довольно шумный клуб, который ориентировался на всяких странных клиентов. Боги и Ашерон регулярно посещали его.

Зурван, которого звали Кас, был персидским богом времени и пространства. Это был элегантно одетый мужчина, которого она ранее приняла за Ашерона и бросилась к лифту вслед за ним.

Ариман — не путать с персидским богом Ариманом — был древним финикийским богом, который имел несчастье посетить Атлантиду в то время, когда континент был разрушен. Он был в человеческом облике, пытаясь соблазнить молодую женщину, и в результате теперь он оказался в ловушке — в теле человека без божественных сил за исключением бессмертия.

Он не был рад этому.

— Я действительно хочу, чтобы ни один из вас не щадил меня и либо восстановил мои силы, либо убил меня, — сказал Ариман в пятый раз, с тех пор как присоединился к ним за столом.

Кас закатил глаза, потом повернулся в сторону Ашерона.

— Я думаю, мы должны избавить себя от его присутствия, чтобы мы могли больше не слушать его причитания.

Эш засмеялся.

— Вы такие… — слова Аримана оборвались, когда он заметил женщину, одетую только в предупреждающую ленту.

— Позже. — Он убежал вслед за женщиной.

Кас потряс головой.

— Он никогда ничему не научится, не так ли?

Эш сделал глоток пива, прежде чем ответить.

— Будь признателен ему за это. Он дает нам бесконечные часы развлечения, позволяя наблюдать за тем, как он портит себе жизнь.

Кас фыркнул.

— Принимая во внимание, насколько испорчена твоя, это кое о чем говорит.

— Не будем об этом, — сказал Эш, его глаза вспыхнули красным, а затем вернулись к своему призрачному вихрящемуся серебристому оттенку.

Временами это было даже жутко — тусоваться со сверхъестественным существом.

— Пандора?

Она застыла от звука голоса, который, она думала, никогда больше не услышит. Боясь, что ослышалась, она повернулась и увидела свою сестру Сефию, бегущую к ней.

Пандора вскочила на ноги, чтобы обнять свою сестру. Ох, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой!

— Что ты здесь делаешь, Сеф?

— Твой нареченный привел меня, — сказала она, слезы текли по ее щекам. — Он заставил их отпустить всех нас. Теперь мы сами можем решать, хотим мы вернуться к нашим мужьям или нет.

Пандора была ошеломлена, она посмотрела мимо своей сестры и увидела Данте и его братьев, приближающихся куда более спокойным шагом.

— Данте? — спросила она, когда он остановился возле нее.

Он беспечно пожал плечами, как будто не совершил ради нее невозможное.

— Это неправильно, то, что они делают со своими женщинами, и мне казалось, что ты охотнее будешь путешествовать с женщинами твоего собственного вида, чем моего.

Она все еще не могла поверить, что он сделал это. Он создал новую стаю женщин-пантер для нее, чтобы она могла странствовать вместе с ними.

— Что с договором, который они заключили с нашей стаей?

— Он расторгнут, — сказал Данте. — Если они выдернут еще кого-нибудь из твоих соплеменников из их времени, я собираюсь отправить им особый встречный комитет.

— Черт, Данте, — сказал Кас позади Пандоры. — Это сурово. Когда ты в последний раз спустил своих братьев на стаю, они не оставили ни одного стоящего мужчины.

— Я знаю. — Данте оглянулся на нее. — Они так и сделают. Твоя сестра и ее друзья теперь в полной безопасности.

Пандора обняла его за плечи и притянула к себе.

— Спасибо тебе!

Он крепко обнял ее, а затем нежно поцеловал.

Пандора повернулась к Сефии, и у нее возникла другая мысль.

— Что с твоими детьми?

— Их отец будет воспитывать их, по приказу Данте. — Сефия посмотрела на Данте сияющими глазами. — Твой нареченный забрал всех женщин в La Costa[24] и заплатил за наше пребывание и исполнение всех прихотей в течение такого периода времени, какой мы пожелаем.

— А мы вызвались добровольно охранять их, — сказал Майк, указывая на себя и Лео.

— А это хорошая идея? — спросила Пандора у Данте.

После всего, что он и Ромео наговорили о близнецах, она не была уверена, будут ли они, как охранники, помощью или помехой.

На лице Данте отразился ее скептицизм.

— Я лично так не думаю, но Ромео заверил меня в этом. Там очень много женщин, которые еще не связаны.

— И Данте должен нам после фиаско с филком, — раздраженно сказал Лео. — Там не было никаких обнаженных женщин, только какой-то парень, поющий о Стар Трек, и Ромуланское варево. Это по-настоящему взбесило нас.

Пандоре пришлось подавить смех.

— Ты идешь с нами? — спросила Сефия.

Пандора почувствовала, что сомнения одолевают ее в гораздо большей степени, чем должны были. Провести время со своей сестрой на курорте или остаться с мужчиной Катагария на Dragon Con…

Здесь не должно было быть выбора.

Тогда почему она себя так чувствует?

— Это зависит только от тебя, — тихо сказал Данте. — Я говорил тебе, что не буду мешать твоей свободе.

— Пойдем, Дора, — сказала Сефия, взяв ее руку. — Мы отлично повеселимся.

Лицо Данте было абсолютно непроницаемым, и, тем не менее, она почувствовала его грусть.

— Я скоро вернусь, — пообещала Пандора.

Он кивнул.

— Я возьму их наверх, в свой номер, чтобы переместить на курорт, — сказал Ромео.

Данте молчал, наблюдая, как его братья с Пандорой и Сефией исчезают в толпе.

Он сделал добрый поступок, и теперь он знал, почему ненавидит совершать добрые поступки.

Они были болезненными.

Что он получил от этого? Ничего, черт возьми, кроме боли такой сильной, что, казалось, она раздирала в клочья его сердце.

— Держи, — сказал Эш, передавая ему пиво. — Садись.

Вздохнув, Данте взял пиво и придвинул стул, на котором сидела Пандора во время его прибытия.

— Я все сделал правильно, верно?

— Нет, — сказала Сими, стирая соус барбекю со своего подбородка. — Женщина-пантера не хотела, чтобы ты покинул ее, но ты только что заставил ее уйти прочь. Это было просто глупо, если ты спросишь Сими. Чего никто никогда не сделает, потому что иначе они окажутся умными. Некоторые люди умные. Но большинство как ты, слишком глупы, чтобы спросить меня, что я думаю. Видишь?

— Не все так просто, Сими, — сказал Данте, удивляясь, почему он пытается оправдать себя перед демоном, который не имеет понятия ни о человеческих эмоциях, ни о животных взаимоотношениях. — Она не хочет, чтобы я владел ею.

— Что ж, Сими не понимает этого. Принадлежать — это не так уж плохо. Я владею акри, и он доволен.

Данте изогнул бровь и посмотрел на Эша, который даже не подумал поправить своего демона.

Да ну их. Эти двое, в любом случае, выходят далеко за пределы его понимания.

— Говорю тебе, Вера, — сказала женщина подруге, проходя мимо них. — Там находится портал, в туалете внизу, который позволяет людям попадать сюда из другой вселенной. Я была там с Амандой, помогая ей с костюмом, когда появилась эта женщина, держа в руке топор. Она сразу же бросилась обратно.

Данте рассмеялся, несмотря на безжалостную боль, пронзившую его при этих воспоминаниях.

Только его женщина-пантера была настолько дерзкой, чтобы игнорировать его приказы.

— Я лучше пойду и заплачу за этот топор, прежде чем кто-нибудь выпустит APB[25] на мою жену, — сказал он Эшу, Касу и Сими.

Но когда он поднялся и направился вниз, к торговой комнате, то не смог подавить потребность, которую он чувствовал — найти Пандору и вернуть ее назад.

Он не сделает этого с ней.

Данте был бы ничем, если бы не был пантерой слова.

ГЛАВА 5

Пандора провела два дня в La Costa со своей сестрой и другими женщинами, пока Лео и Майк обучали их, как использовать свои силы. Они также обучали некоторых женщин вещам, о которых она не хотела даже думать.

Но ничто из новообретенной свободы не делало ее счастливой.

Фактически, чем дольше она оставалась здесь, тем больше болело ее сердце. Каждый раз, когда ее взгляд опускался на метку на ладони, она думала о пантере, которую оставила.

Нет, она думала о мужчине. Единственном, который дал ей так много.

— Как поживает Данте?

Она остановилась перед раздвижной стеклянной дверью, которая вела в комнату Лео и Майка. Две пантеры находились там одни, и она не была уверена в том, кто из них кто. Один из них отдыхал в голубом кресле, пока другой, казалось, только что закончил телефонный разговор.

Этот закинул мобильный телефон в шкаф, прежде чем пожать плечами.

— Ромео сказал что, он по-прежнему взвинчен.

Тот, что в кресле, тяжело вздохнул.

— Да. Я не могу поверить, что он не сказал Пандоре о своей фобии.

— Какой фобии? — спросила Пандора, пройдя через дверь и встав лицом к лицу с ними.

Близнецы смущенно посмотрели на нее.

— Подслушивать нехорошо, — сказал тот, что напротив шкафа, выговаривающим тоном.

Она была не в том настроении, чтобы выслушивать это от него.

— Также нехорошо говорить о людях за их спиной, но поскольку вы говорите о моем муже, мне бы хотелось знать, что ты имел в виду.

Близнецы обменялись страдальческими взглядами.

— Что ты думаешь, Майк? — Лео был тем, кто говорил по телефону.

Майк откинулся в своем кресле, молча размышляя в течение нескольких секунд.

— Можно рассказать ей, я полагаю. Я не вижу, как это может навредить.

Лео издал громкий вздох, прежде чем начать говорить.

Он посмотрел на нее.

— Когда Данте был щенком, он и его приплод, и группа наших кузенов сбежали от своей няни и пошли бродить сами по себе. Спустя несколько часов они потерялись, и одна из девушек из их компании на самом деле напугалась, потому что начинало темнеть. Она не захотела попытаться найти дорогу назад до утра, тогда Данте согласился остаться с ней и защищать ее. Наш брат Сэл сказал Данте, что он вернется с помощью, и потом увел остальных.

Пандора нахмурилась, слушая его рассказ.

— Почему это стало причиной фобии?

— Потому что это была жестокая шутка, — решительно сказал Майк. — Как только Данте заснул, Тайла тайком ускользнула, и все они отправились назад домой без него. Данте проснулся один, не имея ни малейшего представления о том, что с ней случилось или как вернуться домой. Он был в ужасе.

Пандора была шокирована тем, как подло родные братья и кузены бросили его. Щенок сам по себе мог быть схвачен людьми и отправлен в зоопарк или, хуже того, убит любым взрослым диким зверем, наткнувшимся на него.

— Они оставили его там одного на целую неделю, — Лео продолжил рассказ. — Каждый раз, когда кто-либо спрашивал о Данте, они придумывали какую-нибудь ложь о его местонахождении. Когда Донателло узнал, что они сделали, он вернулся в лес, чтобы найти его. Он нашел Данте практически умирающим от голода. Он выжил без помощи, питаясь отходами и держась подальше от хищников. Он ослабел от перенесенных испытаний, но все еще продолжал поиски Тайлы, боясь, что с ней что-то случилось.

Его лицо погрустнело, Майк потряс головой.

— Ромео всегда говорит, что это то, что сделало Данте проклятым эгоистом. После их возвращения Данте будто помешался — никогда не позволял закончиться запасам еды и не пытался помочь кому-нибудь. Он начал запасать вещи и набрасываться на любого, кто угрожал ему.

Ее сердце болело за своего нареченного. Это, должно быть, было ужасно для него, бояться за свою жизнь, в то же время пытаясь найти Тайлу. И все из-за шутки.

— Я надеюсь, Донателло наказал их за то, что они сделали.

Майк вздохнул.

— Да, но ущерб уже был нанесен. Как часто говорит Ашерон, в жизни существует множество вещей, которые «прости» не исправит, и это одна из них.

— С тех пор, — сказал Лео, — Данте не в состоянии вынести, когда кто-нибудь покидает его. Он фактически лезет на стены, если не может связаться со своей семьей.

— Вот почему он отправился искать вас двоих, когда вы потерялись, так? — спросила она.

Лео кивнул.

— Его самый большой страх — это, что кто-то, кого он любит, не сможет снова найти дорогу домой.

Ее глаза наполнились слезами, она посмотрела на кольцо, которое Данте дал ей, когда они соединились.

Теперь все обрело истинное значение.

Почему он не хотел странствующую женщину Катагария в супруги…

Почему он мирился со своими братьями, даже когда они сводили его с ума…

Почему он освободил ее сестру и других женщин, чтобы путешествовать с ней…

И почему он отдал ей кольцо Донателло.

Закрыв глаза, Пандора вызвала в воображении образ Данте.

Данте смотрел на кислотную металлическую группу на экране телевизора. Но его разум на самом деле не интересовали ни действие на экране, ни рекламные проспекты и диски на столе перед ним.

Его занимал тот факт, что он не должен был позволять Пандоре уйти.

Ты не мог удержать ее…

Он должен был, как минимум, попытаться.

Но, по крайней мере, она была там не одна. Он удостоверился, чтобы она будет с сестрой.

Теплая ладонь накрыла его руку.

Заскрипев зубами, Данте повернулся, готовясь отразить атаку еще одной женщины, подошедшей к нему. Он действительно устал объяснять им, что они не интересуют его.

Но как только он открыл рот, и его глаза сфокусировались на прекрасном лице его последней воздыхательницы, все мысли разбежались.

Этого не может быть.

Не так скоро.

— Пандора?

— Привет, — сказала она с улыбкой, которая заставила его почувствовать, будто ему дали под дых. — Я скучала по тебе.

Это должно быть сон. Его пантера не могла вернуться.

Он хотел сказать ей, что тоже скучал, но не мог произнести ни слова. Все, что он смог сделать, это отреагировать.

Он притянул ее в свои объятия и неистово поцеловал, давая ей почувствовать, что каждая частичка его хотела, чтобы она никогда не покидала его снова.

Пандора рассмеялась над его горячим приемом.

— Я думаю, ты тоже по мне скучал.

Данте оставил ее губы, чтобы глубоко вдохнуть запах ее волос, так чтобы он мог запомнить и наслаждаться им.

— Ты не представляешь.

На самом деле она представляла. Она не сомневалась в близнецах прежде, а это вполне подтверждало их рассказ.

Она прижалась к его шее, вдыхая теплый пряный аромат мужской кожи.

— Хочешь раздеться?

Он засмеялся.

— Да, но не здесь.

Отстранившись от нее, он взял ее за руку и повел к отдаленному углу, где он мог переместить их в свою комнату.

Они оба были обнажены и в его постели три секунды спустя.

Данте не мог дышать, чувствуя невероятную мягкость Пандоры, лежащей под ним.

Нет ничего лучше ощущения ее ласк и осознания того факта, что она была горячей и готовой для него. Он скользнул в нее и застонал от того, как потрясающе было чувствовать ее.

Пандора наслаждалась его твердостью внутри себя, и сейчас, более чем когда-либо, она радовалась, что была человеком, а не настоящей пантерой. Ее родственницы Катагария желали секса только в период течки.

Она могла желать его в любое время, когда ей захочется, и прямо сейчас она хотела Данте. Испытывала нужду чувствовать его сильные, мощные толчки.

Но как человек она хотела еще больше.

Она хотела, чтобы он остался с ней навсегда.

— Ты хочешь связать наши жизни, Данте?

Данте застыл, когда слова, прошептанные ею, дошли до него.

— Что?

Она держала отмеченную ладонь поднятой.

— Я не хочу покидать тебя, и я не хочу жить без тебя. Ни одной минуты. Свяжи свою жизнь с моей, Данте, так, чтобы ни один из нас никогда не смог уйти от другого снова.

Он взял ее ладонь в свою и поцеловал с любовью, захлестнувшей его целиком.

Он толкнулся в нее жестко и яростно, она повторила свой обет, и он вернул его ей.

В это раз, когда его зубы выросли, он отстранился назад, посмотрев вниз на нее, прежде чем вонзить клыки в ее шею.

Пандора выгнула спину от боли его укуса, быстро переходящей в наслаждение. Ее голова кружилась, когда она погрузила свои собственные клыки в его плечо.

В то же мгновение она почувствовала, как мысли и эмоции Данте наполняют ее.

Какие бы то ни было сомнения, бывшие у нее на его счет, испарились, когда она ощутила его любовь к ней, и ее собственная любовь загорелась.

Это то, что должно было быть.

Он был ее и она была его.

Она закричала, когда достигла пика, и ее окатило горячей волной наслаждения. И тут же рык удовольствия Данте наполнил ее уши.

Соединившись, они отдались отголоскам экстаза, будучи полностью истощены и утомлены.

Данте рухнул на нее сверху, и она сжала его в своих объятиях.

— Я люблю тебя, Данте, — выдохнула она. — И я обещаю, что никогда снова не покину тебя.

Он медленно улыбнулся, пристально глядя на нее.

— Я тоже люблю тебя, Пандора, и в любое время, когда ты захочешь уйти, я с удовольствием пойду с тобой.

ЭПИЛОГ

Данте стоял с Ашероном в вестибюле «Мариотта», пока каждый в отеле укладывал вещи, чтобы съехать. Все Клингоны, Штурмовики, феи и т.д. были теперь нормально одеты, остались видны лишь отдельные части их костюмов, — один за другим, они возвращались к реальной жизни.

Dragon Con закончился.

Как Эш и обещал ему год назад, говоря приехать в Атланту, это был замечательный уик-энд, который останется в его памяти навсегда.

— Ты знал, что Пандора будет здесь, когда говорил мне приехать, так? — спросил он Атланта.

Эш пожал плечами.

— Всегда существует вероятность ошибки, но да. Я знал.

— Ты ужасный SOB[26].

Эш засмеялся.

Данте ощутил присутствие Пандоры позади себя.

Повернувшись, он увидел ее и Сими, подходящих к ним.

Сими сияла, неся с собой обширную коллекцию сумочек.

— Я получила мой последний кусочек покупок, — объявила она с гордостью. — Ты должен быть рад, Данте, твоя женщина-пантера не покупает много вещей.

— Ты знаешь, что можешь тратить сколько тебе вздумается, — сказал он Пандоре.

— Я знаю, но все, чего я хотела, было это.

Он нахмурился, когда она вручила ему маленькую деревянную коробочку.

— Что это?

— Открой и увидишь. Я купила это специально для тебя.

Данте открыл, найдя там подвеску в форме колокольчика.

— Я не возьму это, — сказал он.

Пандора достала подвеску и застегнула ее на его шее.

— Это на тот случай, если ты снова будешь с кем-нибудь сражаться. В следующий раз я буду знать, которая пантера — ты, и я не смогу случайно отрубить тебе голову. Я планирую длинную-предлинную жизнь с вами, мистер Понтис. И никто, даже ты, не сможет остановить меня.

Примечания

1

Фестиваль научной фантастики и фэнтези (прим. пер.).

2

Персонаж саги «Звездные войны. Глава совета джедаев (прим. пер.).

3

Персонаж фантастического цикла «Перн» Энн Маккефри (прим. пер.).

4

Storm Troopers — отряды штурмовиков германской армии, сформированные в конце I Мировой войны (прим. пер.).

5

Klingon Homeworld (Мир Клингонов — англ.). Клингоны — инопланетная раса из сериала «Звездный путь» (прим. перев.).

6

Отель в Атланте. Построен в 1967 г., как первая в мире гостиница с атриумом (прим. пер.).

7

Высокотехнологичная псевдо-раса киборгов из сериала «Звездный путь». У боргов нет индивидуумов, все киборги объединены в единый «Коллектив» с одной целью: достижение совершенства (прим. пер.).

8

Отель в центре Атланты (прим. пер.).

9

Renaissance — британская прогрессив-рок-группа, образованная в 1969 году. Жанр представляет собой сплав прогрессивного рока, фолк-рока и классики (прим. пер.).

10

Международный аэропорт Хартсфилд-Джексон Атланта, также известный как Аэропорт Атланта, Аэропорт Хартсфилд и Хартсфилд-Джексон, расположенный в 11 км к югу от центрального делового района Атланты (прим. пер.).

11

Фрик и Фрэк (Frick и Frack) — это сценические имена двух знаменитых шведских фигуристов, переехавших в США в 1937 г. Они изобрели множество акробатических трюков, которые и по сей день используются в «экстремальном» фигурном катании. Здесь употребляется в значении два неразлучных человека, «не разлей вода» (прим. пер.).

12

«Темная лошадь» («Dark Horse») — одно из самых больших американских независимых издательств комиксов (прим. пер.).

13

«Last Dance» — популярная американская группа (прим. пер.).

14

«Ghoultown» — популярная группа из Техаса, играющая в жанре хоррор-панк (прим. пер.).

15

«Cruxshadows» — независимая музыкальная группа из Флориды (прим. пер.).

16

Это музыкальное направление, появившееся в поздних 70-х, как смесь элементов панк-рока, синтипопа и пост-панка. Тесно связано с готической субкультурой (прим. пер.).

17

Ромуланцы (Romulans) — вымышленная инопланетная раса в научно-фантастической вселенной «Звездного пути». Баджорцы (Bajoran) — вымышленная инопланетная цивилизация гуманоидного типа из научно-фантастической вселенной «Звездного Пути» (прим. пер).

18

Филк — музыкальная культура, тесно связанная с фэндомом фантастики (прим. пер.).

19

Steakhouse — ресторан с отбивными (прим. пер.).

20

Имеется ввиду отель «Мариотт Маркиз» (прим. пер.).

21

Тонкий серебряный ошейник, посылающий крошечные ионные импульсы в тело охотника-оборотня, чтобы предотвратить использование магии (прим. пер.).

22

Бенджамин Спок — известный американский педиатр, написавший книгу «Ребенок и уход за ним» (прим. пер.).

23

Тессера (греч. «четыре»). Группа из четырех охотников-оборотней, которых посылают охотиться за другими, принадлежащими к их виду. Также, в группе может быть восемь членов (прим. ред.).

24

Знаменитый клуб на испанском побережье Коста Дель Соль вблизи от популярных курортных городов Фуенхиролы и Торремолиноса (прим. пер.).

25

All Points Bulletin — игра-аркада, выпущенная в 1987 г. Игрок берет на себя роль офицера Боба — неопытного полицейского (прим. пер.).

26

Son of a bitch — сукин сын.

Content

Шеррилин Кеньон
Рожденная зимой

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ЭПИЛОГ

Примечания