Кузнецов Алексей

Славянские «полицаи»

Алексей Кузнецов

Славянские «полицаи»

Часть I

Введение

На очередном застолье коллаборационистов заместитель начальника полиции Сапычской волости Погарского района Брянской области Раскин Иван сказал интересный тост, после которого у гостей отвисли челюсти:

«Мы знаем, что нас народ ненавидит, что он ждёт прихода Красной Армии. Так давайте спешить жить, пейте, гуляйте, наслаждайтесь жизнью сегодня, так как завтра всё равно нам поотрывают головы»

Витебск, Беларусь. 1941 год. С повязками первые советские «полицаи». Предположительно лагерь для советских военнопленных

Коллаборационисты-полицейские были одними из самых презираемых типов коллаборационистов в народе, особенно у русских, украинцев и белорусов, и тому были свои причины…

Полиция, набранная из советских коллаборационистов, составляла почти 1/3 от всех советских коллаборационистов и составляла одну из трёх основных категорий. Другая категория — «добровольные помощники» («хиви») в подавляющем большинстве были безмолвными рабочими, поварами, конюхами, подсобным персоналом, высвобождающими немецкий вспомогательным персонал для передовой. «Хиви» вырывались из концлагерей военнопленных, основная масса их просто желала выжить. Последняя категория состояла из коллаборационистов-солдат: т. н. «восточных войск», «восточных легионов», подразделений «на службе войск СС» и др. Эти господа, как освобождались из голодных концлагерей, так и набирались на добровольной основе. Вклад коллаборационистов-солдат был более существенный, чем «хиви». Среди них можно были найти и «идейных» коллаборационистов — врагов коммунизма или чаще русской (славянской) нации.

Хотя последняя категория также привлекалась к антипартизанским акциям, особая ненависть обрушилась именно на коллаборационистов-полицейских, которых в народе презрительно звали «полицаями».

Усмирение советских территорий

Для охраны оккупированных территорий Советского Союза в зоне действия армии использовались т. н. «охранные дивизии вермахта» (Sicherungs Division), более мелкие охранные подразделения вермахта, военная полиция, а в зоне гражданской администрации — немецкая полиция, включая целые батальоны, подчиняющиеся местному «фюреру полиции и СС». Одновременно, в зоне действия армии действовали т. н. айнзатцгруппы СС, которые вступали в населённые пункты и «по горячим следам» уничтожали евреев, коммунистов, интеллигенцию и прочих «нежелательных», т. е. уничтожали потенциальных противников западной цивилизации. По ходу войны для усмирения территорий от «банд и коммунистических парашютистов» (т. е. партизан) приходилось зачастую использовать регулярные подразделения, и даже иногда части люфтваффе тренировались бомбометанию по партизанам и мирным жителям, не имевшим оружия ПВО. Использовались также союзники Рейха, например, слабые для противостояния обстрелянным советским войскам венгры.

После немецких солдат-фронтовиков, которым перед вторжением зачитали приказ о том, что за любые преступления против мирных жителей им ничего не грозит, в городах появлялась немецкая полиция, подчиняющаяся фюреру полиции и СС. Полиция начинала творить безобразные вещи:

Так, за войсковыми подразделениями, немного пограбившими для проформу, в Белосток вошёл 309-й полицейский батальон немецкой полиции.

«Для начала солдаты батальона разграбили попавшиеся им на пути винные магазины; особенно в этом отличилась 2-я рота, одним из взводов которой командовал Пипо Шнейдер. Когда магазины со спиртным были опустошены, от командира батальона майора Эрнста Вайса поступил приказ собрать проживавших в городе евреев.

Взвод Шнейдера отправился на поиски; развлечения ради командир взвода застрелил пятерых схваченных евреев. Его подчиненные постарались не отставать. «То, что началось погромом, закончилось повальными расстрелами евреев Белостока. В городском парке евреев расстреливали группами. Стрельба на улицах города не утихала до поздней ночи. Оставшихся в живых загоняли прикладами карабинов в центральную синагогу Белостока до тех пор, пока она не оказалась, наконец, битком набита беззащитными горожанами. Запуганные евреи стали петь и молиться… В синагоге находилось более 700 мужчин-евреев. С помощью бензина здание синагоги мгновенно запылало как факел, со всех сторон, а в окна полетели гранаты». Выбегавших расстреливали.

Офицеры находившихся в городе частей вермахта с непривычки были возмущены случившейся бойней и, в надежде ее остановить, принялись искать командира полицейского батальона. Майора Вайса нашли лишь к утру; как и большинство его подчиненных, он был мертвецки пьян».

Несколько дней спустя младший воентехник Сергей Дашичев, выбираясь из окружения, наткнулся под Белостоком на поистине ужасную картину. «Я видел, — вспоминал он, — на окраине одной деревни близ Белостока пять заостренных колов, на них было воткнуто пять трупов женщин. Трупы были голые, с распоротыми животами, отрезанными грудями и отсеченными головами. Головы женщин валялись в луже крови вместе с трупами убитых детей. Это были жены и дети наших командиров».

Так работали немецкие полицейские… Но усмирителей было мало, поэтому решили набирать «местных».

Кто шёл в полицию?

«Предатели предают, прежде всего, самих себя»

Плутарх

В рамках данной статьи будет рассматриваться славянская полиция разных типов, т. е. в которой служили коллаборационисты украинцы, белорусы и русские.

Полиция состояла из разных людей:

1) «Идейных» противников советского режима, ухватившихся за возможность отомстить за прошлые обиды и существовать при новом режиме гораздо лучше. Сюда же входят фашисты, ненавидящие друг дружку (например, украинские фашисты ненавидели «москалей»), антисемиты;

2) Людей равнодушных ко всему, кроме своей судьбы, хотевших «остаться на плаву» при новой власти, хорошо жить. Таких часто прельщала возможность грабить;

3) Честные люди, относящиеся к работе в полиции, как к довоенной. Некоторые поначалу стали полицейскими, потому что не предполагали, какую зловещую роль она будет играть для соотечественников.

4) Военнопленных, жаждущих вырваться из концлагерей и, тем самым, просто выжить;

5) Мобилизованные в полицию насильно под страхом попасть в концлагерь или же «добровольно» вступившие и, тем самым, избежавшие отправки на работы в Германию;

Первая категория

Не секрет, что в СССР некоторые люди не любили советскую власть, а некоторые и русских и евреев как нации, создатели, по их мнению, треклятого коммунизма. По занятию немцами населённых пунктов, к ним являлись такие добровольцы, предлагавшие свои услуги. По регионам нашей необъятной страны специфика таких идейных «помощников» была очень разнообразной.

В РСФСР, Украине и Белоруссии было не так много идейных противников коммунистического строя, т. к. большинство из них было уничтожено или эмигрировало в период Гражданской войны. Поэтому там в полиции охотно набирали уголовников и всякое отребье, вроде бывших стукачей НКВД. Были и контрреволюционные «недобитки» — это вовсе не советская пропаганда. Полицию русского г. Ейска возглавил Скуратов, бывший белый офицер, работавший в техникуме механизации преподавателем под чужой фамилией Забабурин. Была прослойка и из интеллигенции. Так, летом 1942 года в станице Раздорской Ростовской области в полицию вступили учитель географии Назаров Сергей Ефремович и его сын Анатолий.

Ситуация на Западной Украине и в Западной Белоруссии, территории недавно присоединённой к СССР, заслуживает отдельной большой статьи. Там было множество т. н. «бывших» людей, жаждущих поквитаться с советской властью. Это были бывшие клирики, спекулянты, кулаки, чиновники, офицеры и др. с приходом советской власти оставшиеся не у дел. Было много фашистов, до войны боровшихся с польскими властями, т. к. ранее эти территории входили в состав Польши.

Если западнобелорусские националисты были слишком малочисленны и малоубедительны, то их коллеги из Западной Украины люто ненавидели советскую власть, а также евреев и русских, создателей этой власти. Также они ненавидели поляков. Хлопчики-националисты с радостью шли служить в полицию защищать свою «самостийность». Частым было явление, когда они собирались в отряды и нападали на мелкие отряды Красной Армии, захватывали власть ещё до прихода передовых немецких войск, развязали кровавые еврейские погромы. С прибытием немецкой администрации такие отряды зачастую полностью переходили в состав формируемой на данной территории полиции.

Отношение к евреям может проиллюстрировать ответ на допросе Петра Олейника, бывшего полицая в селе Волчковцы Каменец-Подольской области (Западная Украина). На допросе органами НКВД 10 марта 1944 года, на вопрос следователя: «Грабил ли людей?» он искренне ответил: «Нет — но жидив».

На Западной Украине и в Западной Белоруссии также в полицию шли местные поляки настроенные националистически и враждебно, соответственно, к украинцам и белорусам, а также русским и евреям.

«Полицаи» русского города Смоленск

Вторая и третья категории

Стремительный разгром и оккупация значительной площади нашей страны загнали большинство жителей в оцепенение. Люди поняли — прежней власти никогда больше не будет. Немцы ещё в октябре 1941 года объявили по радио (во всяком случае, в Себежском и Идрицком районах) о полном разгроме Красной Армии, взятии Ленинграда и Москвы. Надо было уживаться с оккупантами.

Для большинства «полицаев» служба в оккупационных органах власти являлась не идейной отдушиной борьбы с «треклятым» коммунизмом, а лишь средством выживания и даже личного обогащения. На допросах бывшие «полицаи» объясняли это так:

«…На сотрудничество с немцами я пошёл потому, что считал себя обиженным советской властью. До революции у моей семьи было много имущества и мастерская, которая приносила неплохой доход…Я думал, что немцы как культурная европейская нация, хотят освободить Россию от большевизма и вернуть старые порядки. Поэтому принял предложение вступить в полицию…В полиции были наиболее высокие оклады и хороший паёк, кроме того, была возможность использовать своё служебное положение для личного обогащения …» (Из материалов допроса полицая В. Огрызкина, 1944 год, г. Бобруйск)

Кроме пайка семья «полицая» освобождалась от части драконовских налогов. Было и вознаграждение за особые «заслуги». Например, для «полицаев» Борисовского, Суземского и Навлинского районов (территория, где правил знаменитый коллаборационист Каминский) «народный милиционер» («полицай» в зоне военной администрации) получал 2 га земли, корову или лошадь, отобранные у расстрелянных партизанских семей.

Следует учесть, что честных приличных людей в полиции было мало, особенно к середине войны — специфика работы не позволяла такую роскошь. С самого начала полиция помогала немцам выявлять и уничтожать евреев, потом партизан и подпольщиков и всё это время грабить. По ходу войны наиболее честные, не заляпанные кровью люди, либо перебежали к партизанам, либо оскотинились.

Четвёртая категория

Военнопленных в полицейские отряды набирала военная администрация.

«…Добровольно согласившись сотрудничать с немцами, я просто хотел выжить. Каждый день в лагере умирало по пятьдесят — сто человек. Стать добровольным помощником было единственным способом выжить. Тех, кто выразил желание сотрудничать, сразу же отделяли от общей массы военнопленных. Начинали нормально кормить и переодевали в свежую советскую форму, но с немецкими нашивками и обязательной повязкой на плече…После принятия присяги мы стали получать деньги в оккупационных марках, но так же среди полицейских ходили рейхсмарки и советские рубли. Последние, обычно, появлялись у полицейских после обысков и арестов. Их просто присваивали…». (Из материалов суда над изменниками Родины в г. Смоленске осень 1944 года. Допрос полицейского С. Грунского)

Пятая категория

Некоторые люди в полицию были втянуты насильно. Так, комендант Шепетовки выставлял на дорогах полицейские заставы и всех подходящих мужчин ставили перед выбором — или «добровольно» в полицию, или в концлагерь. Когда началась кампания по угону молодёжи на принудительные работы в Германию альтернативой этому стала служба в полиции, чем многие и воспользовались. Иногда немцы создавали отряды «самообороны» таким образом: врывались в деревню, рядом с которой была совершена диверсия, назначали полицейских-«самооборонцев», выдавали им винтовки и назначали участок охраны от партизан. В случае повторения диверсии вся ответственность возлагалась на полицейских. Ясно, что такие полицаи довольно быстро налаживали связь с партизанами и в удобном случае перебегали к ним.

Экспонат московского музея Советской Армии

Виды и подвиды «полицаев»

Полиция, созданная из коллаборационистов, делалась на гражданскую и военную, соответственно, в зоне ответственности гражданских властей и военного командования. Поначалу, до создания гражданской оккупационной власти, на территории хозяйничала военная администрация, которая объявляла набор в полицию под юрисдикцией военной администрации.

Этот вид полиции назывался по разному — в группе армий «Север» полиция из славян именовалась — «боевыми отрядами местных жителей» (Einwohnerkampfabteilungen, ЕКА), в группе армий «Центр» — «службой порядка» (Ordnungsdienst, Odi), в группе армий «Юг» — «вспомогательными охранными командами» (Hilfswachemannschaften, Hiwa).

Эти «полицаи» делились на мелкие антипартизанские отряды (т. н. «сотни»), отряды охраны и собственно полицию. Первые, совместно с немцами, осуществляли прочёсывание лесных массивов с целью поиска окруженцев и партизан. Отряды охраны несли стационарную охрану важных объектов: промышленных предприятий, мостов, ж/д станций, автомагистралей, лагерей военнопленных и др., и, позднее, вели антипартизанские действия. Зачастую отряды полиции трансформировались из антипартизанских отрядов в стационарную охрану или собственно «полицаев» или наоборот. На февраль 1943 года в таких отрядах военной полиции было 60–70 тыс. человек.

Славянский «полицай» со своими новыми «друзьями»

Наглядный пример «полицаев» военных властей — отряды т. н. «народной милиции» под командованием Воскобойникова и Каминского, которые были созданы в поселке Локоть Брасовского района Орловской (Брянской) области. 4 октября 1941 года немцы вошли в посёлок Локоть и в тот же день к ним пришли двое и предложили свои услуги. Это были два интеллигента — преподаватель физики в техникуме Константин Воскобойников и инженер на спиртозаводе Бронислав Каминский. Они стали во главе оккупационной администрации, подчиняющейся тыловым частям 2-й немецкой армии, и им было поручено сформировать отряд «полицаев». Был создан отряд поначалу в 20 вооружённых винтовками «народных милиционеров», потом он разросся до 200 человек. Немцы пошли на создание «полицаев», т. к. неподалёку были окружены и разгромлены советские войска Брянского фронта, и по деревням было много окруженцев. Коллаборационисты должны были их отлавливать. С ростом партизанского движения отряды «милиции» пришлось расширять. Началась принудительная мобилизация мужчин в возрасте от 18 до 50 лет под угрозой расстрела всей семьи. Было взято 700 человек, но они не разделяли идеи «нового порядка», как первые реальные добровольцы. Поэтому процент дезертирства в «народной милиции» Каминского был высок, а моральный дух низкий.

Отряды «народный милиции» Каминского воевали против своего народа. Весной 1942 года совместно с венгерскими частями в селе Павловичи они расстреляли 60 человек и 40 человек сожгли живыми. 11 апреля были сожжены деревни Угревище, расстреляно около 100 человек. В Севском районе были уничтожены деревни Святово (180 домов) и Борисово (150 домов), село Бересток (170 домов, убито 171 человек).

Позднее, в ноябре 1941 г., когда территория передавалась гражданской администрации, все сформированные в рейхскомиссариатах «Остланд» и «Украина» охранные и полицейские части были объединены в так называемую «вспомогательную службу полиции порядка» (Schutzmannschaft der Ordnungspolizei, сокр. «Schuma») городскую и сельскую.

Кроме обычных сельских и городских отрядов полицейских, по немецкому подобию были созданы целые батальоны «Schuma» («Schutzmannschaft-Bataillone», «батальоны вспомогательной полиции порядка»). Батальоны вооружены были сильнее, да и задачи у них были посерьёзнее — операции против партизан, уничтожение деревень, охрана больших концлагерей.

«Вспомогательной полиции порядка»

«Вспомогательная полиции порядка» в городах и сельской местности — это и есть тот типичный образ пьяницы «полицая», отсиживающегося в тылу, грабивший население, заискивающего перед немцами и в ужасе бежавшего от партизан.

В большинстве случаев над местной полицией немцы осуществляли полный контроль. Характерна в этом случае выдержка из текста кодекса белорусского полицейского в 1941–1942 гг.:

«…Помни, что алкоголь не меньший твой враг, чем большевики!..» — согласитесь, нормальный человек такого не напишет.

О русской гражданской «вспомогательной полиции порядка» хорошо написано в источнике () про Себежский и Идрицкий районы (эти районы попали в состав рейхскомиссариата «Остланд»):

«В начале 1942 года при управах была создана «служба порядка», или, проще говоря, отделы полиции, которым выделялись по два-три полицейских на волость. Начальником Себежского управления гражданской полиции был назначен Вильгельм Бус, работавший до войны в конторе «Заготскот». Это был одноглазый верзила, бывший белогвардеец, до войны выдававший себя за красного партизана времён Гражданской войны. Он служил немцам ревностно и был у них на особом, привилегированном положении…

…у полицейских службы порядка была цивильная одежда. Их отличительным признаками были белые нарукавные повязки с надписью «Русская полиция» или латинской буквой «Р». Каждая повязка имела регистрационный номер, заверяемый оттиском печати комендатуры. Пронумерованные и заверенные печатями повязки выделялись для волостной и сельской охраны. Вступившим в полицию выдавались чёрные костюмы и немецкие велосипеды армейского образца. Полицейский снабжался по солдатским нормам, и ему ежедневно выделялось 500 граммов хлеба, 40 граммов мяса, 10 граммов жира, а также молоко, масло, сыр, крупа, макароны, картофель. По специальным талонам (ордерам) он получал одежду, бельё и обувь. Ему полагалось в сутки шесть сигарет, не считая тех, которые он «стрелял» у немецких солдат. Он приветствовал немецких солдат, офицеров и своих коллег-предателей поднятием руки и возгласом «Хайль Гитлер!». Кровь, проливаемая на фронтах его земляками, призванными в Красную армию, для него ничего не значила: он был в глубоком тылу и ему было безразлично, кто будет управлять страной — Гитлер или Сталин. Он устроился на работу, получает за это 30 марок и паёк. Полицейский дорожил своей работой и добросовестно, точно и в срок выполнял все указания новых хозяев. Ему не стыдно было смотреть в глаза своим односельчанам, друзьям и знакомым, так как он считал, что если бы не он занял это хлебное место, то его занял бы любой из них. Все раскаяния к нему придут потом, а пока прислужник режима гордится своим положением. Но что это? Вдруг зимой 1942/43 года пошли слухи, что наши войска подошли к городу Великие Луки. Тёмной ночью на востоке видны всполохи и зарева пожаров! Неужели? И вот в душу полицая начинает закрадываться страх за собственную жизнь. Что же будет, если вернуться Советы? Чтобы этого не допустить, надо ещё более ревностно помогать оккупантам».

Вот один из способов связывания кровью «полицаев» (началось в 1942 года в обязательном порядке) с оккупационными властями и награда за это описаны командиром советского партизанского соединения Г. М. Линьковым: «Уничтожение еврейского населения было избрано так же, как метод вербовки сторонников фашизма для осуществления их преступных планов. Именно по таким соображениям немцы не расстреливали евреев всюду повсеместно, а проводили акции уничтожения в течение всей первой военной зимы, стараясь привлечь к этому местное население в широких масштабах. Таким образом, поступили в деревне Кащенко Холопническогр района Витебской области. Вызвали людей в помещение школы и объявили, что они назначены полицейскими. Тут же предложили вызванным взять винтовки. Назначение спрыснули самогоном. Затем вновь испеченных полицейских повезли в м. Краснолуки и приказали расстрелять еврейскую семью. А когда была «успешно завершена первая боевая операция», перед полицейскими раскрыли сундуки расстрелянных».

Служба «самообороны» арестовала советского окруженца, г. Ковно. Белорусь

Полиция в акциях «антипартизанской зачистки» или «Schuma»-батальоны

С партизанами «полицаи» не церемонились. Как уже говорилось, для крупных антипартизанских акций были созданы «Schuma»-батальоны. Каждый батальон по штату (который не соблюдался) должен был иметь 501 человек, включая 9 немцев. Было сформировано 11 белорусских батальонов «Schuma», 1 артдивизион, 1 кавалерийский эскадрон «Schuma», на конец февраля 1944 года в этих частях было 2167 человек. Украинских батальонов полиции «Schuma» было создано больше — 52 в Киеве, 12 на территории Западной Украины и 2 в Черниговской области общей численностью 35 тыс. человек. Русских батальонов создано не было, хотя русские служили в батальонах «Schuma» других национальностей. Интересно, что за кровавую работу немцы платили с присущей им педантичностью — рядовой «полицай» до 35 лет получал 40 рейхсмарок, после 35 лет — 55, женатый без детей — 70, с ребенком — 80. Командир — до 35 лет получал 90 рейхсмарок, после 35 лет — 105, женатый без детей — 120, а с ребенком 130 рейхсмарок. Для «полицаев» были введены специальные знаки различия — на головном уборе свастика в лавровом венке, на левом рукаве свастика в лавровом венке с девизом по-немецки «Верный-храбрый-послушный» и погоны чёрного цвета с вышитой свастикой. Такого количества свастик таких больших размеров не было у самих немцев… Хотя эти регалии часто не соблюдались. Например, украинские «полицаи» из «Schuma» частенько носили повязку с национальными цветами Украины — жёлто-синюю.

Украинские «полицаи» из «Schuma»

Немцы совместно с «полицаями» из батальонов «Schuma», а иногда и с регулярными войсками устраивали крупные антипартизанские операции, в которых гибло много мирных жителей. Крупные силы немцев и коллаборационистов прочёсывали лес и уничтожали всё живое. Лишь некоторых оставляли, для угона на работы в Рейх. Считалось, что человек ушедший в лес или оказавшийся в деревне или даже районе, контролируемой партизанами, будь он даже без оружия, автоматически становился врагом Рейха, на что были соответствующие приказы. Мол, «хороший человек» в лес не пойдёт, он либо сам партизан, либо из семьи партизан.

Советской стороной было подмечено, что для большей эффективности немцы стараются для уничтожения людей одной национальности использовать подразделения коллаборационистов другой национальности. Эффективные результаты давали опыты использования прибалтов-коллаборационистов против славян. А вот использование русских против белорусов не оправдало себя…,

Во время операции «Зимнее волшебство» в Россоно-Освейской партизанской зоне в феврале-мае 1943 года в прочёсывании территории принимало участие сборные войска, в том числе и 8 латышских, 1 литовский и 1 украинский «Schuma»-батальонов. Было уничтожено 15 тыс. человек, 2 тыс. угнаны на работы в Рейх, более 1 тыс. детей попало в детский лагерь смерти в Латвии. Уничтожено 158 населённых пунктов. Новая мода пришла от прибалтов — разминирование дорог живыми людьми.

Некоторые могут подумать, что все убитые в ходе этих акций были вооружёнными людьми, этакими «сброшенными на парашютах эНКеВеДешниками» или окруженцами. Ошибочность этого мнения может проиллюстрировать отчёт о другой подобной операции:

Из отчёта СС-обергруппенфюрера фон дем Бах-Залевски о ходе операции «Болотная лихорадка»:

«…2–3 сентября 1942 года моторизованный патруль жандармерии (военная полиция вермахта — прим. автора статьи) и рота 15-го Латвийского полицейского батальона уничтожили в бою 70 бандитов (партизан).

В ходе операции были достигнуты следующие успехи:

1. Очищено и разрушено 49 партизанских лагерей, укреплённых точек и опорных пунктов, а также несколько населённых пунктов в заболоченной местности, служивших убежищем для партизан.

2. Убито в бою 389 вооружённых бандитов (партизан), осуждено и расстреляно 1274 подозрительных лиц, казнено 8350 евреев.

3. Выселено 1217 человек…».

Характерно соотношение убитых в бою и казнённых мирных жителей за попытку спастись в лесу — соотношение 1:25!!! Такой «новый порядок» советские люди люто ненавидели, как и «полицаев», проводников такого античеловеческого режима.

«Полицаи»-палачи на службе у «тайной полевой полиции» вермахта

В прифронтовой зоне, подчиняясь командованию армии, существовала зловещая организация «Гехайм фельдполицай» (ГФП) — «Тайная полевая полиция». Её сотрудники служили ранее в СД, гестапо и криминальной полиции. Это был исполнительный орган немецкой армии, а мозг находился в отделах «1Ц» разведки и контрразведки штабов дивизий, корпусов, армий, групп армий.

В районах боевых действий и в прифронтовой полосе, где была военная администрация, «Г.Ф.П.» выполняла функции «Управления СД и полиции безопасности». Сотрудники «Г.Ф.П.» арестовывали лиц по спискам контрразведки, ловили красноармейцев, диверсантов, саботажников, а в ряде районов даже евреев уничтожали сотрудники тайной полиции.

В Смоленской и Калининской областях орудовало две группы «Г.Ф.П.», включавших по примерно 100 штатных сотрудников. 727-я группу возглавлял комиссар хауптштурмфюрер СС (капитан) Зибольд. Группе подчинялись 125 немецких полицейских и 25 коллаборационистов-«полицаев» под командованием фельдфебеля Михаила Эйсмана. Отряды были моторизованы и имели много пулемётов для проведения расстрелов. «Полицаи»-коллаборационисты, во всяком случае, в подобной же группе в г. Ржеве имели отличительные нарукавные повязки с надписью «Г.Ф.П.».

Поначалу 727-я группа расстреляла в июле 1941 года 65 раненных пленных красноармейцев, далее расстреливали партизан, а также семью Вавиловых за сокрытие сломанного радиоприёмника. В октябре были расстреляны 21 подросток за ношение формы ж/д ремесленного училища. В конце 1941 года палачи по приказу военной администрации расстреляли в болоте у города Пустошка 58 евреев. Детей расстреливать боялись и бросали их в могилу живыми. Также не избежали смерти 28 инвалидов, запертых в декабре в сарае и умерших от холода.

Видимо палачам надоело просто вот так убивать людей, они решили забавляться — в ноябре 1942 года по приказу офицера 727-ой группы члены семьей красноармейцев: мальчики 5 и 7 лет, девочки 10 и 11 лет, женщины 40 и 45 лет и старик 70 лет были раздавлены танком!!! В том же году была арестована молодая девушка 1916 года рождения. Её, конечно, как водится, изнасиловали, но этого показалось мало. Ей вырвали язык, выкололи глаза, отрезали нос и бросили подыхать в болото… Вот она Европа, там лаптями щи не хлебают!

«Тайная полиция» гонялась за беглецами, не желающими угона на работы в Рейх, пойманных наказывали «по-европейски». В 1943 году 18 летней девушке отрезали груди и искололи штыками, а 19 летнему парню оторвали руки. Каратели также сжигали деревни вместе с жителями, помогавшие партизанам. Список жертв этой группы палачей очень велик, он оценивается не менее 7 тыс. человек.

Интересно, что думали палачи-коллаборационисты, когда убивали своих соотечественников?

«Милиция» г. Могилёва, Белоруссия, март 1943 года. Командир в фуражке тоже из «местных»

Часть II

Оккупационный режим и его «верные псы»

Эмигрантский белорусский писатель Константин Акула:

«…когда белорусский народ говорил о полиции, то с особенной неприязнью выговаривал «чёрная». Под этим словом простые люди подразумевали не только цвет униформы, но и всё самое, можно сказать, грязное, предательское, фальшивое, чужое и враждебное».

«Милиция» г. Могилёва, Белоруссия, март 1943 года

Сейчас идёт переписывание истории нашей великой страны. Навязывается мнение, что, мол, от оккупационной власти страдали «неправильные люди» — евреи и коммунисты, а «правильным» — настоящим русским патриотам нечего было бояться. Мол, за освобождение от «треклятого» коммунизма надо было платить налоги, но не больше, чем раньше отдавали треклятому колхозу, а происходящие всякие «неприятности», мол, случайности войны… Всё это, конечно, чушь.

Евреям, коммунистам, партизанам и их семьям от «полицаев» ничего хорошего ждать не приходилось. В акциях уничтожения этих групп «риска» деятельное участие приняла местная полиция. Народ стал примечать среднестатистический «полицай» брался выполнять любой приказ оккупантов, даже самый мерзкий, бесчеловечный, из-за страха потерять расположение. Многие «полицаи» лебезили перед немцами, пытались выслужить, получить похвалу, подражали им в жестокости и садизме.

В Белой Церкви неподалеку от Киева орудовала зондеркоманда 4-а штандартенфюрера СС Пауля Бломбеля. Рвы были заполнены евреями — мёртвыми мужчинами и женщинами, но только с 14 лет, детей не убивали. Наконец, достреляв последних взрослых, после препирательств, сотрудники зондеркоманды уничтожили всех старше 7-ми лет. Остались совсем ещё дети — около 90 детей в возрасте от нескольких месяцев до пяти, шести или семи лет. Таких маленьких детей немецкие видавшие виды палачи не могли уничтожить… И вовсе не из жалости — все просто боялись нервного срыва и последующих психических расстройств. Тогда было решено — пусть еврейских детишек уничтожат немецкие холуи — местные украинские «полицаи».

По воспоминаниям очевидца — немца из зондеркоманды: «Солдаты вермахта уже выкопали могилу. Детей везли туда на тракторе. Техническая сторона дела меня не касалась. Украинцы стояли вокруг и дрожали. Детей выгрузили с трактора. Их поставили на край могилы — когда украинцы начали в них стрелять, дети падали туда. Раненые тоже падали в могилу. Это зрелище я не забуду до конца жизни. Оно все время у меня перед глазами. Особенно запомнилась мне маленькая белокурая девочка, взявшая меня за руку. Потом ее тоже застрелили».

Часто полицаи даже превосходили немцев по жестокости… «Деревушка на Брянщине, только-только освобожденная, — вспоминал один из красноармейцев. — Погреб, на нем крыша из кукурузных стеблей, и там, в земле, живут «сводные» семьи, то есть те, кто остался жив, — чей-то ребенок, чей-то старик. Женщина из погреба показала мне рукой на мужика — он был полицаем. На глазах селян вырезал на груди ее четырнадцатилетнего сына звезду, выколол глаза, а когда стал рубить по одному пальцу, мальчик умер. Женщина говорила и — не плакала».

Украинские полицейские

Когда партизаны скрылись в лесу, а евреи и коммунисты были уничтожены, наедине с «полицаями» остался простой народ. «Полицаи» были послушными исполнителями политики «нового европейского порядка» и отношение к ним простых людей напрямую зависело от этой политики. Ход истории показал, что оккупанты и их прислужники полностью проиграли борьбу за лояльность простого народа, к которой они вначале и не стремились.

Наиболее сильно в оккупации пострадали по национальности славяне (конечно после евреев). Даже не являясь коммунистом и партизаном, русский, украинец или белорус, выполняя все оккупационные приказы, зачастую имел больше шансов выжить в партизанском отряде, чем при «новом европейском» режиме.

Про порядки в Себежском и Идрицком районах подробно написано в источнике (). Поначалу появились объявления, приказывающие всем зарегистрироваться по месту жительства. Жить без паспорта, который выдавался оккупантами, было запрещено под страхом смерти. Запрещалось под страхом смертной казни оказывать помощь красноармейцам и чужакам без документов, укрывать евреев, хранить оружие, включая охотничье, радиоприёмники, лодки без разрешения, переезжать жить в другой населённый пункт без разрешения. Перемещаться в городах можно было только с 7 до 18 часов, а в деревнях с 6 до 20 часов, пойманных расстреливали. Патрули расстреливали без предупреждения из-за боязни партизан издали крупные группы людей, идущих по дорогам. Также стреляли на поражение в людей, идущих вне дорог, по лесу, встреченных в ночное время и людей, а также людей находящихся вблизи железнодорожного полотна в зоне «отчуждения».

«Полицаи» знали о суровых законах и часто наживались на взятках, а зачастую и сами провоцировали на нарушения для последующего откупа. Население в деревнях повально занялось самогоноварением, т. к. «полицаи» зачастую брали взятки самогоном. Неудивительно, что типичный «полицай» был вечно «под градусом». Кстати, пьяным легче убивать. И делить вещи убитых. Так, после освобождения г. Ейска (курортный город Азовского побережья России) было обнаружено, что многие трупы расстрелянных «полицаями» были обнажены, значит, они брали в качестве шабашки одежду своих жертв. Так было повсеместно.

«Полицаи» г. Ровно, Украина, лето 1942 года

Кроме «расстрельных» указов, население облагалось крупными налогами для победы Великого Рейха. Налоги брались даже с количества печных труб, кошек и собак. Кроме текущих налогов, часто проводились разовые грабежи. Например, для обеспечения немцев зимней одеждой зимой 1941/1942 гг. бургомистр Россонского района Калининской области 9 января 1942 года издал указ: «Несмотря на то, что добровольная сдача уже проведена… каждое хозяйство должно сдать теплую мужскую шубу (можно и женскую), одну пару валенок, одну пару носков, одну пару перчаток… Против медлительных сдатчиков должны быть приняты беспощадные меры…». Иногда немецкие солдаты с «полицаями» сами обходили дома и забирали понравившуюся им одежду, а заодно и понравившиеся вещи. Сопротивление и медлительность жестоко наказывалось, часто смертью.

Часто жителей близлежащих деревень насильно выгоняли на работу — рыть траншеи, расчищать от снега дороги или вырубать деревья вблизи ж/д полотна, чтобы затруднить партизанские диверсии. Были также акции для сбора металлолома. Отказавшихся расстреливали.

Даже если человек выполнял все требования оккупантов, платил все налоги и не находился на территории, контролируемой партизанами, перед ним маячила ужасная перспектива быть угнанным в Рейх на тяжёлые работы. Если и эта участь его миновала, то… при отступлении немецкой армии он мог попасть под жернова т. н. «выжженной земли». Стоит ли говорить, что на некоторых территориях оккупанты и их приспешники запретили посадочные работы, т. к. знали, что летом этим урожаем будет кормиться уже Красная Армия. То, что население может умереть с голоду, никого не волновало…

Там, где Красная Армия наступала медленно, оккупанты успели в рамках «выжженной земли» уничтожить весь сельхозинвентарь, провизию, целые деревни, а также местных жителей, которых не успевали насильственно эвакуировать… Всю эту грязную работу, наряду с немцами, исполняли «полицаи», за что их и ненавидели. Характерно, что отряды местной полиции низко ценились немцами, поэтому об их эвакуации совсем не заботились. Считалось, что это «расходный материал», который не стоит беречь.

Украинская полиция. На рукавах у них повязка с национальными цветами — жёлтым и синим

Милость к предателям

«Полицейские! Красная Армия скоро будет здесь. Смывайте с себя позорное пятно, искупайте вину перед Родиной, не бойтесь партизан, а бойтесь немцев. Они вас обманут. Не давайте немцам угонять ваш народ в Германию и увозить добро, срывайте мобилизацию, помогайте населению укрываться от нее, организуйте население — вы вооружены, защищайте население от расправ немецких, перебейте немецких холуев, вместе с населением и обозами приходите к нам, к партизанам. Если не сможете связаться с нами, действуйте самостоятельно. Смелее на подвиги во имя советской Родины!».

Советская листовка.

В ходе первого же нашего наступления возник вопрос, что делать с коллаборационистами. Согласно директивы НКВД № 33881/с.в. от 16 декабря 1941 года на освобождённой территории предстояло арестовывать, сотрудничающих с немцами, в т. ч., естественно, и «полицаев». По итогам с 20 января по 20 февраля 1942 года оперативной группой в освобождённом Можайске было арестовано 258 человек — коллаборационистов и дезертиров, включая 11 работников местной «полиции» — весь её штат во главе с её начальником Троицким.

Однако, советские власти вскоре поняли, что много «полицаев» стали коллаборационистами по принуждению и решили смягчить репрессии против изменников. Согласно новой «демократической» директиве № 494/94 от 11.10.1943 г. арестовывать надо было только командный состав и руководителей (однако если имелись сведения об оказании ими помощи партизанам или пленным, то аресту они не подлежали), а также рядовых «полицаев», участвовавших в карательных экспедициях (там остаться «чистым» было сложновато) или проявивших усердие в выполнении немецких приказов. Также арестовывались «полицаи» — бывшие военнослужащие Красной Армии, перебежавшие к немцам и вступившие в полицию. Т. е. для «случайно оступившихся» был дан шанс смыть позор. А нас всё стращают про тиранический «сталинский сатанистский режим»… Не подлежащие аресту приравнивались к солдатам вышедшим из окружения (!) и направлялись в штрафные подразделения, а потом и в обычные части, если, конечно, выживали. Лица не призывного возраста брались на учёт по месту жительства. Эти меры способствовали массовому дезертирству «полицаев», о чём ниже.

Каминский в 1944 году с немецкими полицейскими

Ближе к победе количество арестованных после проверки «полицаев» становилось мизерным. Оно и понятно, отморозки, у которых была не чиста совесть бежали в западные зоны оккупации и пытались выдать себя за невинных жертв тоталитаризма. Вот данные по Шахтинскому проверочно-фильтрационному лагерю, проверяющему взятых в плен коллаборационистов в советской зоне оккупации. С 1 января по 1 августа 1945 года было проверено: 2329 коллаборационистов разных мастей, из них не было арестовано только 88 %, из них 466 «полицаев», из которых не было арестовано только 92,3 %. За последующие 5 месяцев показатели ещё улучшились — 97,3 % и 99,1 % соответственно! Благополучно прошедшие проверку предатели направлялись на работу в народное хозяйство, причём на довоенное место жительства никто не попадал — да и, наверно, не хотели они смотреть в глаза своим соседям… Коллаборационисты, поступившие из зон оккупации наших союзников, отправлялись на спецпоселение на 6 лет. Короче, мифы о тотальных сталинских репрессиях, которыми нас кормят «историки» — чушь собачья. Подробнее в источнике ().

А вот «полицаев» регулярные войска старались в плен не брать. По словам офицера Михаила Фролова: «В период наступления наших войск на Кубани особое внимание уделялось нашим гражданам, сотрудничавшим с немецкой властью. При заходе в деревню я сразу же направлял разведгруппу по хатам, и они вылавливали всех полицаев и старосту. Задержанные без долгих разговоров ставились к стенке и расстреливались. Уловив суть происходящего, другие полицаи в период вступления в станицу передовых армейских частей прятались в отделённых местах и лишь после прихода НКВД с повинной возвращались в деревню». Ибо знали они, что сдача «компетентным органам» — верный путь к спасению. Вообще фронтовики очень негативно относились к немецким прислужникам, особенно, когда началось наступление по «выжженной земле» во второй половине войны.

Партизаны принимали перебежчиков охотно. В центральной части СССР партизанские отряды к моменту освобождения состояли в среднем на 1/5 из перебежавших «полицаев». Но партизаны не брали в плен «полицаев» после боя. Мол, если не пришёл сам, то если тебя не взяли — пощады не жди. Взятых в плен после боя «полицаев» села Курилова (между Идрицей и Опочкой) партизаны заставили бегать по минному полю, пока все не подорвались. Очевидно это было местью за аналогичную практику, которую впервые ввели прибалтийские «полицаи» на этой же местности. Партизаны 3-й Партизанской бригады Северо-Западного фронта в качестве мести совершали налёты на полицейские гарнизоны деревень Оклад, Радунино, Киверов Пожаревицкого района, расстреливали «полицаев», сжигали их дома, убивали семьи предателей. В марте 1943 года отряд в 300 человек из бригады Ковпака окружил село Кучерово, в котором было 60 «самооборонцев» из местных жителей. «Полицаи» укрылись в здании, тогда партизаны погнали как «живой щит» их близких родственников. В конечном итоге, партизаны подожгли постройку, но много родственников погибла.

Украинец из «Schuma». Справа эмблема, которую носили на рукаве кителя с девизом: «Верный храбрый-послушный». Именно эти качества немцы желали видеть в своих пособниках

Миф о коллаборационизме

Если верить современному украинскому историку О. Романько (), то во вспомогательной полиции служило 390–400 тыс. бывших советских граждан. Всего же, количество советских коллаборационистов, по подсчёту украинского историка, было 1,3–1,5 млн. человек. По данным другого современного историка С. И. Дробязко () советских коллаборационистов было 1,178 млн. человек, из которых 0,7 млн. были славянами. Из всех предателей 0,4 млн. были различными «полицаями». Это громадное количество (если эти цифры верны) людей, служивших на стороне немцев!!! Эти высокие цифры вроде бы подтверждают завывания антисоветчиков о вселюдной ненависти народов СССР к советскому правительству. И. Бунич в своём сочинении «Операция «Гроза». Ошибка Сталина» (из) писал: «…на тысячекилометровом фронте миллионы офицеров и солдат преподнесли предметный урок преступному режиму, начав с открытием боевых действий массовый переход на сторону противника». Солженицын, оправдывая свою фамилию, писал ещё разухабистее о: «… мгновенном параличе ничтожной власти, от которой отшатнулись подданные как от виснущего трупа». Далее эти люди, по мнению подобных историков, чтобы освободить свою Родину от «сатанинского коммунизма» стали добровольно служить у немцев. Всё вроде бы логично, но факты говорят об обратном. Во-первых, никаких массовых переходов в плен не наблюдалось.

«Полицаи» предают своих бывших хозяев

Во-вторых, многие «полицаи», как оказалось, вовсе не собирались «костьми ложиться» за «новый европейский порядок». Первые переходы к партизанам начались после контрнаступления под Москвой, т. е. когда стало ясно, что советской государство ещё не побеждено. Как только усилилось партизанское движение, и победы Красной Армии стали более очевидны, поток «полицаев» и прочих прислужников полился тонкой струйкой в партизанские отряды. К 1943 году немцы уже перестали верить своим прислужникам, а к концу года переходы стали массовыми, и только пролившие много крови полицейские оставались верными присяге Гитлеру.

Согласно отчёту Ленинградского штаба партизанского движения: «В сентябре 1943 года агентурные работники и разведчики разложили более 10 вражеских гарнизонов, обеспечили переход к партизанам до 1000 человек, кроме того, в сентябре гестапо арестовало 300 человек, которые разложили наши агенты. В октябре агентурными работниками и разведчиками разложены гарнизоны в деревнях Полозово, Уза, Ашево, Самуйлиха, общей численностью — до 700 человек… Разведчики и агентурные работники 1-й партизанской бригады в ноябре 1943 года разложили 6 вражеских гарнизонов в населённых пунктах Баторы, Локоть, Терентино, Полово и направили из них в партизанскую бригаду более 800 человек».

Чуть ранее, в мае 1942 года рота «милиционеров» известного уже нам Каминского, находившаяся в деревнях Шемякино и Тарасовка, убила своих командиров и объявила о переходе к партизанам. Каминский совместно с венгерскими частями организовал карательную экспедицию. После тяжелого боя «милиционеров»-перебежчиков, партизан, пришедшим им на помощь, против каминцев, последние одержали верх, захватили деревню и принялись её «чистить». Было расстреляно около 150 человек, включая женщин, стариков и детей. Несмотря на тяжёлые репрессии против перешедших к партизанам среди части каминцев, мобилизованных насильно, опять зрели планы о переходе. В марте 1943 года в бригаде «РОНА» были созданы две подпольные организации. Первую создал начальник Локотского мобилизационного отдела Васильев, командир 1-го батальона Волков и др. Группа включала около 150 человек и готовила восстание с уничтожением верхушки «РОНА». Заговор был раскрыт и заговорщики арестованы. Другой организовал начальник штаба гвардейского батальона «РОНА» старший лейтенант Бабич. Часть заговорщиков была арестована, часть успела бежать.

Схожая ситуация была в Белоруссии. Летом 1942 года к партизанам на грузовой машине приехал начальник полицейского отряда Витебской области Ананьев вместе с бургомистром волости Новиковым и тремя «полицаями» привёз много оружия. Нередки были случаи, когда партизаны и «полицаи» договаривались, совместно инсценировали «тяжёлые» бои, после чего коллаборационисты бежали в лес. В Белоруссии в Пуховичском районе только за июль 1943 года к партизанам перешло 150 полицейских.

Немцы фиксировали дезертирство «полицаев» и мало доверяли им. В донесении 224-й полевой комендатуры г. Борисова говорилось: «…В последнее время значительно увеличилось количество перешедших к бандитам полицейских, находившихся на опорных пунктах…». Иногда их разоружали из-за боязни попадания оружия к партизанам. Так, в первой половине 1943 года немцы разоружили местную полицию г. Мглина. Таким образом, это для «полицаи» была «подстава» — они так и остались предателями, но защитить себя уже не могли.

Приказ ОКВ от 27 сентября 1943 года рассказывает нам о предательстве в «восточный войсках», однако в полиции всё было схоже. «Случаи бегства, группового перехода на сторону противника, предательских нападений на свои оперативные пункты, выступления против начальников и т. д., происходящие в национальных восточных соединениях среди добровольцев, заставляют принимать строгие и неотложные действенные меры для подавления подобных явлений и наведения порядка в подразделениях, где они возникают…». Далее следовали «рецепты»: «Случаи открытого возмущения любого вида немедленно подавлять оружием и в корне пресекать… Части, в которых обнаруживается разложение и ненадёжность, необходимо немедленно и безжалостно расформировывать, а личный состав направлять либо в штрафные лагеря для тяжёлой работы, либо на работы в Германию, либо зачислять в другие надёжные подразделения».

Немцы, зная о ненадёжности своих подопечных, в большинстве случаев не заботились об эвакуации «полицаев» на запад. Например, до самого последнего момента не было никаких приказов об эвакуации «полицаев» из «БКА» («Беларуская краёвая абарона»). Лишь когда Красная Армия вплотную подошла к Минску, генеральный комиссар фон Готтберг перед своим бегством отдал приказ окружным фюрерам полиции об эвакуации наиболее боеспособных батальонов «БКА», а остальных приказал расформировать, т. е. просто снять с довольствия. В суматохе эти приказы не были доведены до «полицаев», которые спасались сами. Даже если «полицаи» и отступали, то их пропускали по забитым дорогам и мостам, кормили и давали ночлег в самую последнюю очередь, и они гибли под ударами передовых частей Красной Армии. Отступали с немцами в основном «полицаи»-отморозки, пролившие много крови, и не ждущие пощады от своих соотечественников.

Из них были сформированы элитные подразделения на службе войск СС: белорусы в 30-ю гренадёрскую дивизию войск СС (2-ю русскую), Гренадёрскую бригаду войск СС (1-ю белорусскую), впоследствии 30-ю гренадёрскую дивизию войск СС (1-ю белорусскую). Русские «полицаи» из бригады «РОНА» Каминского оборотились в 29-ю гренадёрскую дивизию войск СС (1-ю русскую). Украинские «полицаи» попали в 14-ю гренадёрскую дивизию войск СС «Галичина», 30-ю гренадёрскую дивизию войск СС (2-ю русскую), а также растворились в дивизиях КОНР.

Впрочем, замаравшие кровью соотечественников «полицаи», а также не успевшие убежать, всё же продолжали дезертировать. Украинцы бежали в антисоветское УПА, бороться с немцами и «москалями», а также… со своими неправильными украинцами. Например, из 109-го украинского батальона «Schuma», под командованием сына известного украинского военноначальника времён Гражданской войны, генерала М. Омельяновича-Павленко, в 1944 году в УПА перебежало 200 «полицаев». При этом были убиты все члены другого крыла украинских националистов — «мельниковцы» из ОУН(М). Во Франции коллаборационисты перебегали к местным партизанам — «маки». Так, украинцы из 118-го батальона «Schuma» перешли к французским партизанам — 500 человек и 3 пушки. После войны из них 350 человек остались во французском иностранном легионе, некоторые вернулись на Родину. «Полицаи»-палачи старались перебежать к европейским партизанам или сдаться союзникам, затесаться в Европе. Потом под видом «борцов с тоталитаризмом» в годы «Холодной войны» они пробирались в США и Канаду.

Жизнь «замечательных» людей

Зачем люди придумывают идиотские ужастики и триллеры, ненастоящих киношных героев, когда настоящая реальная жизнь намного страшнее и поучительнее? Биографии «полицаев» тому подтверждение.

В Харькове в полиции служил бывший сержант Красной Армии некий Александр Посевин. Свою службу он начал в лагере военнопленных в качестве лагерного «полицая» — «капо». Его приметили, и он поступил в состав харьковского полицейского батальона на командную должность командиром роты. В августе 1942 года этот батальон был сформирован, состав был из военнопленных и местных добровольцев. «Полицаи» проводили облавы, конвоировали арестованных и приводили в исполнение приговоры. Сам Посевин не брезговал лезть в большую яму с расстрелянными и добивать раненных. Он спускался вниз, шагал по трупам, проваливался в пустоты между телами, его подошвы были в каплях крови и мозга, и выискивал ещё живых. Основным местом расстрела был парк в Сокольниках, где было убито предположительно до 400 тыс. человек.

Немцы ушли, а Посевина с собой не взяли. Он затесался среди населения и в 1946 году «оборотился» как демобилизованный сержант в одном из колхозов Драгобычской области. Женился, появился сын, потом пенсия, почёт ветерана. Работал успешно и ему, как хорошо работающему фронтовику, предложили вступить в партию в 1951 году. Бывший палач дорос до депутата сельского совета!!! Вторая половина жизни была очень успешная — уважение и почёт, празднования дня Победы, встречи со школьниками, получение юбилейных медалей. Но Посевин зарвался — стал требовать Орден Отечественной войны, который ему не вручили (в 1985 году все оставшиеся в живых ветераны ВОВ вне зависимости от ранее полученных наград получили такой орден, было вручено 9 млн. человек). Но в архивах военкомата он числился как без вести пропавший. Стали его трясти, в дело подключилось КГБ. В конце концов, предатель был разоблачён и расстрелян.

Служил в местной полиции и бывший панфиловец, участник знаменитого боя у разъезда Дубосеково, Иван Добробабин (Добробаба). Он попал в плен и ради освобождения, поступил в полицию в своём родном селе Перекоп под Харковом. Дослужился до должности начальника участка. После войны отсидел срок и вернулся в своё село.

Известную деревню Хатынь в Белоруссии сожгли, как оказалось не немцы, а украинские «полицаи», о чём говорить в СССР было запрещено — чтобы не «разжигать национальную рознь» советских людей. Дело было так — 22 марта 1943 года в 40 км от Минска партизаны обстреляли легковую машину, в которой ехал командир полицейского батальона гауптман Ганс Вельке. Он был чемпионом по толканию ядра Олимпиады 1936 года, первым чемпионом немцем, любимцем фюрера. Его смерть, а также ещё двух немцев, всполошила оккупационные власти. Неподалёку находился 118-й украинский полицейский батальон, шефом одной и рот которого и был убитый Вельке. «Полицаи» сами, без ведома немцев, принялись ретиво исполнять свои обязанности. Считается, что главным зачинщиком сожжения Хатыни был украинец Григорий Васюра, начальник штаба 118-го полицейского батальона, хауптштурмфюрер СС (капитан). Дело в том, что батальон имел двойное командование: немецкое и «аборигенское», причём немецкий голос был решающим. «Аборигенским» командиром был поляк Смовский, а немецким командиром был пожилой и больной майор Эрих Кернер, который полностью доверял Васюре, как человеку беспредельно жестокому. Таким образом, Васюра имел всю полноту власти… «Полицаи» быстро собрались на акцию и расстреляли без разбору 27 жителей деревни Козыри. По следам партизан они вышли к деревни Хатынь, согнали ее жителей в огромный сарай и, обложив его соломой, подожгли. Главное для них было не найти виновных, а «задобрить» немцев, мол, виноватые понесли суровое наказание. Когда, под напором обезумевших людей, дверь сарая рухнула, они принялись расстреливать выбегавших. Сам Васюра вооружённый пистолетом и пистолет-пулемётом принял посильное участие в расстреле. Васюра был участником многих карательных операций, которые унесли сотни жизней ни в чем не повинных людей. Его батальон до этого участвовал в расстрелах в Бабьем яру.

Васюра попал в лапы компетентных органов, но прикинулся «мелкой рыбёшкой», отсидел небольшой срок (3 года) и стал проживать в Киеве, время был даже заместителем директора совхоза, и почетным курсантом Киевского высшего военно-инженерного училища. Когда Васюру арестовали вновь (он всплыл в связи с арестом другого немецкого пособника из того же батальона некоего Мелешко, подчинённого Васюры, командира роты), он обратился с прошением о помиловании, где в частности писал: «Прошу дать возможность мне, больному старику, дожить жизнь со своей семьей на свободе». В конце 1986 года он был расстрелян.

Вот ещё интересная судьба, судя по всему, «идейного» противника Советской власти, белорусского националиста. Из советских документов: «Юрковский Василий Яковлевич, 1920 года рождения, беспартийный, без определенных занятий, репатриант из Бельгии. Арестован 15 ноября 1949 года. Обвиняется в измене родине. Проживая на оккупированной немцами территории Пинской области БССР, в 1941 году добровольно поступил на службу в полицию, принимал активное участие в карательных акциях против партизан, а также учинял насилие и грабеж над местным населением. Неоднократно участвовал вместе с немцами в зверском и массовом уничтожении советских граждан. С января 1944 года, бежав в Германию, состоял на службе в центральной группе пропаганды «СС» и принимал активное участие в распространении на фронте фашистских листовок. В 1946 году, находясь в Бельгии, участвовал в создании антисоветской националистической организации «Союз белорусов в Бельгии» и затем являлся председателем «комитета» этой организации, которая вела вражескую работу против СССР».

Скрывшимся бывшим «полицаям» сложновато жить и ныне, после развала СССР. Дело в том, что «полицаев», даже если их тянуть за уши, сложно выдать за «пламенных борцов с тоталитаризмом», как, например, тех же «власовцев» или партизан УПА. Слишком много на «полицаях» крови. Очень редко, но всплывают разоблачения бывших «полицаев», даже сейчас, когда они уже дряхлые старики. Так в 2003 году начался судебный процесс над бывшим «полицаем» — украинцем Осипом Фирищаком, который приехал в Соединенные Штаты в 1949 году и поселился в Чикаго. В 2005 году Фирищак был лишён гражданства, а в 2008 году федеральный иммиграционный суд США отдал распоряжение депортировать его на Украину. Фирищаку к тому времени стукнуло 87-лет. Благодаря многочисленным документам, которые были обнаружены в украинских архивах, сотрудникам отдела удалось установить, что с 1941-го по 1944 год Фирищак жил во Львове и был «полицаем», помогал нацистам, которые арестовывали евреев и отправляли их в лагеря принудительного труда и смерти. Впрочем, обвиняемый всё отрицает. Надо заметить, что правдоискателями, ищущими бывших палачей по всему миру, являются еврейские организации. Они нанимают частных сыщиков и хорошо платят.

Мой рассказ был бы неполным без упоминания о некой «Тоньке-пулемётчицы». Это была женщина Антонина Макарова Макаровна, москвичка, служившая в 1942–1943 гг. у Каминского в его «Локотском округе» в качестве палача в ходе массовых расстрелов из пулемёта. Судьба её была удивительна — в возрасте 19 лет, ещё девчушкой, медсестрой попала в окружение и после 3 месяцев скитаний с другим «окруженцем», вышла в посёлке Локоть, где орудовала банда «полицаев» Каминского. Тоня тронулась умом, т. к. удовлетворяла похоть любого «полицая», и, в конце концов, её совершенно пьяную вывели и усадили за пулемёт. Напротив были обречённые на расстрел, а её попросили их расстрелять, что она и сделала. Так она стала работать палачом в полиции Каминского.

«Все приговоренные к смерти были для меня одинаковые. Менялось только их количество. Обычно мне приказывали расстрелять группу из 27 человек — столько партизан вмещала в себя камера. Я расстреливала примерно в 500 метрах от тюрьмы у какой-то ямы. Арестованных ставили цепочкой лицом к яме. На место расстрела кто-то из мужчин выкатывал мой пулемет. По команде начальства я становилась на колени и стреляла по людям до тех пор, пока замертво не падали все…» — рассказывала она потом на допросах. «Я не знала тех, кого расстреливаю. Они меня не знали. Поэтому стыдно мне перед ними не было. Бывало, выстрелишь, подойдешь ближе, а кое-кто еще дергается. Тогда снова стреляла в голову, чтобы человек не мучился». Ей было, когда она работала палачом, 20–22 года!!! Часто ей приходилось расстреливать людей целыми семьями, включая детей.

По вечерам Тоня наряжалась и отправлялась в немецкий клуб на танцы. Другие девушки, подрабатывавшие у немцев проститутками, с ней не дружили. Тоня часто напивалась до чёртиков и спала со всеми подряд, меняла партнёров как перчатки. Утром начиналась работа. «Если мне вещи у приговоренных нравятся, так я снимаю потом с мертвых, чего добру пропадать. Один раз учительницу расстреливала, так мне ее кофточка понравилась, розовая, шелковая, но уж больно вся в крови заляпана, побоялась, что не отстираю — пришлось ее в могиле оставить. Жалко…».

В 1943 году Тоня и ещё несколько проституток заболели венерической болезнью, и их отправили в тыл. В ходе стремительного наступления наших войск Тоня затерялась в тылу и растворилась среди населения. После войны она успешно прожила в течение 33 лет, вышла замуж, стала ветераном труда, почётной гражданской своего городка Лепель в Белоруссии. Ее семья имела все положенные по статусу льготы: квартиру, знаки отличия к круглым датам и дефицитные товары. Муж у нее тоже был участник войны, с орденами и медалями. Две взрослые дочери гордились своей мамой. Её часто вызывали в школу рассказывать детям о своём героическом прошлом фронтовички-медсестры. Тем не менее, её искало советское правосудие, и лишь через много лет случайность позволила следователям напасть на её след. Она во всём призналась, как будто она давно ждала людей «в штатском», и её в 1978 году в возрасте 55 лет расстреляли.

Местная служба «самообороны» при охране урожая от «нападения» партизан. Белоруссия. Август 1942 года

Источники

1– «Проклятые солдаты», С. Чуев, М., 2004 г.;

2– «Лесные солдаты». В.Спириденков, М., 2007 г.;

3 — «Коричневые тени в Полесье», О. Романько, М., 2008 г.;

4 — «За что сражались советские люди?», А. Дюков, М., 2007 г.;

5 — «Советский легион Гитлера», О. Романько М., 2006 г.;

6 — http://berkovich-zametki.com/2005/Zametki/Nomer6/Shneer1.htm#note4;

7 — Альбом «Русская Освободительная Армия. Униформа, вооружение, организация», С. Дробязко, А.Каращук;

8 — форум http://reibert.info/forum/showthread.php?t=1455;

9 — статья «Великая Отечественная война 1941–1945 гг.: национальные и добровольческие формирования по разные стороны фронта», Н.А. Кирсанов, С.И. Дробязко, «Отечественная история», 2001, № 6. С. 60–75, http://alkir.narod.ru/ssc/ref-liter/oi2001-6-war.html;

10– http://schutzstaffel1941.narod.ru/gestapo.html;

11 — http://www.jewniverse.ru/forum/lofiversion/index.php?t339.html;

12 — «Мифы Великой Отечественной», сборник, М., 2008 г.;

13 — «Великая оболганная война-2. Нам не за что каяться», И. Пыхалов, А. Дюков, М., 2008 г.;

14 — http://www.razdory-museum.ru/c_civilians.html;

15 — http://ndgazeta.org.ua/statji.php?n=2155;

16 — сайт о г. Ейск, http://eysk.net/history/policai.html;

17 — «Трагедия 1941. Причины катастрофы», сборник, М., 2008 г.;

18– «ПОД ЗНАМЕНАМИ ВРАГА. АНТИСОВЕТСКИЕ ФОРМИРОВАНИЯ В СОСТАВЕ ГЕРМАНСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ 1941–1945 гг.», С. И. Дробязко, М., 2004 г.;

19– Про «Тоньку-пулемётчицу», http://www.renascentia.ru/tonka.htm;

20 — о Хатыни, http://www.khatyn.by/ru/genocide/expeditions/polic118/ и http://censor.net.ua/go/viewTopic-id-311748;

21– «Сталинские списки», http://www.memo.ru/history.

Content

Кузнецов Алексей Славянские «полицаи»

Алексей Кузнецов Славянские «полицаи»

Часть I

Введение

Усмирение советских территорий

Кто шёл в полицию?

Первая категория

Вторая и третья категории

Четвёртая категория

Пятая категория

Виды и подвиды «полицаев»

«Вспомогательной полиции порядка»

Полиция в акциях «антипартизанской зачистки» или «Schuma»-батальоны

«Полицаи»-палачи на службе у «тайной полевой полиции» вермахта

Часть II

Оккупационный режим и его «верные псы»

Милость к предателям

Каминский в 1944 году с немецкими полицейскими

Миф о коллаборационизме

«Полицаи» предают своих бывших хозяев

Жизнь «замечательных» людей

Источники