Эливан Боган

Потерянная книга заклинаний

Часть 1

ВОССОЕДИНЕНИЕ

Сады Эрилаты

1. Свет

Бесцельно блуждая во тьме бесконечной,

Не зная ни времени, света не зная,

Скиталец без имени, в поиске вечном,

Увидел звезду, что манила сияя.

Казалось, что близко заветная цель,

Но много веков пробирался он к свету,

Начало познав, и пути свой предел,

Ступил он на твердь, где всегда было лето.

Впервые услышал он пение птиц,

Журчанье воды и травы нежный шёпот,

Увидел созданий неведомых лик,

Полёт голубей и коней шумных, топот.

И кроны деревьев, что ветер качал,

Все краски цветов, что росли под ногами,

Безбрежное море, величие скал,

С восторгом бродил он лесами, полями.

Он вышел к холодной и быстрой реке,

Где росы алмазные ярко блестели,

И замер, заметив, что невдалеке,

Спит дева на мягкой цветочной постели.

Приблизившись тихо, не смея дышать,

Боясь потревожить той спящей покой,

Склонился над ней и не смог устоять:

Нежнейшей щеки он коснулся рукой.

Сомненья и страхи познал он свои,

Как сладко душе и как сердцу тревожно,

Познал он восторг и величье любви,

Забыть и уйти от неё невозможно!

Но сколько бы раз не пытался бежать,

Туда, где садов обрывались пороги,

Он с болью в груди возвращался опять,

К реке, где его оставляли тревоги,

Смущённый и робкий, считая года,

Смотрел он на спящую, грустно вздыхая,

Как долго манила сияньем звезда,

Так много сулив, и покой отбирая.

Отчаявшись ждать, он забылся в тоске,

Но в сад потемневший ворвалась гроза,

И гром загремел, стало тесно реке,

И та, что спала, вдруг открыла глаза.

— Единый пришёл, и закончен мой сон!

Промолвила дева, дождём умываясь,

— Ты первый мой свет, — ответил ей он.

— О да, Эрилатой я здесь называюсь!

— Прекрасны твои, Эрилата сады,

Но в этих садах, так тоскливо и пусто!

— Для этого здесь и находишься ты —

Единый принёс созиданья искусство.

— Умею ли я? — осторожно спросил,

Единый, принявший от девушки имя.

— Умеешь. Печалью ты дождь сотворил,

Открылась в тебе безграничная сила.

Он поднял ладони, и тотчас из рук,

Спустилась к реке лебединая стая,

— Ты создал прекраснейших птиц, милый друг,

Они не забудут тебя улетая…

Сады Эрилаты с тех пор изменились,

Единый всё время был занят твореньем

Животных и птиц, что в саду расселились,

Но всё же смотрел он на сад с сожаленьем.

— Здесь так же тоскливо и так одиноко,

Неужто одним нам досталось всё это?

Ведь нет никого, кто найдёт сад далёкий,

И вкусит сады изумрудного лета!

— Ты здесь не один, — Эрилата сказала,

И, видя Единого взор изумлённый,

С улыбкой Илзота ему показала,

За матерью прятался отпрыск смышлёный.

Несмело и робко пошёл он навстречу,

К отцу, протянувшему сильные руки,

Не знали те трое, обнявшись за плечи,

Что это начало их долгой разлуки.

Прекрасен, умён был Единого сын.

Он вырос в любви, сожалений не зная,

Но в дни, когда он оставался один,

Был мрачен, вопросы себе задавая:

— Чем хуже я матери? Хуже отца?

Ведь мне не дано мастерство созиданья?

Зачем мне сады? Эта жизнь без конца?

Наступит мой час! Совершенства признанье!

И сад оставляя, в раздумьях тяжёлых,

Спускался Илзот в непроглядную тьму.

Коварные сети из дум невесёлых,

Он сплёл для двоих, что мешали ему:

— Так кто же из вас двух силён в созиданье?

Кто смог бы всё это построить один?

— Единый создал! — отвечал в назиданье,

Илзота отец: — Ведь на то я Един!

— Единый силён, но тебе он солгал,

Равны мы в умении жизнь создавать,

Сады Эрилаты он долго искал, —

нахмурившись, молвила строгая мать.

И слушал довольный, проделкой жестокой,

Илзот, как поссорились мать и отец,

Как небо чернело над их головами,

Казалось, любви их наступит конец.

Притворно играя с округлым рубином,

С усмешкой Илзот наблюдал за двоими,

За спором жестоким, бесцельным и длинным,

Друг другу владыки вдруг стали чужими.

— Ты видишь рубин? — Эрилата спросила.

И в пальцах Илзота стал камень чернеть:

— Единый, создай, и вдохни свою силу,

Надменность твоя — самому себе лесть.

— Под силу ль тебе шар во тьме оживить?

Твоих, Эрилата, не хватит умений!

Быть может нам стоит обоим творить?

И после сравнить и не ведать сомнений?

На что Эрилата ответила скорбно:

— По-твоему будет, сравним наши земли!

Но тех, кто служить тебе будет покорно,

Не смей обрекать на мученья бессмертья!

— Бессмертие бремя?! Глупа Эрилата!

С усмешкой Единый взглянул на подругу.

— Забыл, что во тьме, ты, блуждая когда-то,

Ходил утомлённый по вечности кругу?

Где смог ты прозреть? Отдохнуть от пути?

Уставший, холодный, ты вырвался к свету,

Сюда суждено всем отжившим прийти,

И только в садах место вечному лету!

Единый смолчал. Он покинул сады.

Ушла за Единым во тьму Эрилата.

И в разных мирах закипели труды.

Илзот правил сам, как задумал когда-то…

Не долго Илзот наслаждался всевластьем —

Беспечные люди в сады приходили.

Когда мать вернулась столетья спустя,

Коварные мысли его посетили.

— Я стану Единым! Отец не вернётся

А мать заколю своим первым мечом,

Что видел во сне: там людьми он скуётся,

Где пламя его обожжёт горячо!

И сладким обманом и речью коварной,

Илзот, завладевший доверьем людей,

Добился над ними он власти желанной,

И замысел свой приближал всё скорей.

Тяжёлый и острый, из стали упругой,

Ему принесли ослепительный меч,

Лишь в руки приняв, осознал он заслуги

Ковавших — срубив одним махом все головы с плеч.

Он к матери спящей неслышно подкрался

И меч прямо в сердце несчастной вонзил,

Но, глядя в глаза ей — Илзот разрыдался

Упав на колени, прощенья просил.

— Не плачь сын любимый, тебя я прощаю,

Холоден, безжалостен острый клинок,

Отца позови, я теперь умираю,

Единый придёт и закончит мой рок.

Единый возник, не прошло и мгновенья,

Ужасен и грозен он был в этот час,

Но речь Эрилаты, без зла и сомненья,

Заставила слёзы катиться из глаз:

— Гордыня немая и глупые ссоры!

Так долго не виделись мы у реки,

Но здесь ты теперь, и к чему разговоры,

Так славно коснуться твоей мне руки,

По левую сторону нашего сада,

Я создала мир, где отныне живут,

Там люди проведшие годы, так рады,

Что в сад Эрилаты, заснувши, придут.

Но мир мой не стал, к сожалению, шаром,

Просторны равнины на юной земле,

Там светит луна, солнце пышет пожаром,

Теперь я спрошу: удалось ли тебе?

Единый поведал любимой о мире,

Где долго трудились владыки стихий,

Видение шара в бездонной пустыне,

Отчасти лишь каждый из них воплотил.

2. Сотворение Востока

Явил Единый мир, Властителям стихий,

Что ярким шаром воссиял во тьме,

И принялись за дело, четырнадцать из них,

Трудясь без устали на молодой земле.

Но был пятнадцатый, мятежен и могуч,

Он жаждал власти, мог лишь разрушать.

Разжёг огни и падал снег из туч,

Что тенью над землёй, умел он расстилать.

И грянул бой, и началась война,

Властители стихий боролись с Врагом мира,

Разрушил он их первые жилища и дома,

Они ушли на Запад, и их море разделило.

А на покинутой и дрогнувшей земле,

Под блеском ярких звёзд в бездонном небе-блюде,

Что простиралась полем в тишине,

Проснулись эльфы, а позднее, люди.

Проснулись люди в солнечных лучах,

Взошло оно впервые с западного края,

Когда их родина равниною была,

Никто и знать не знал, что есть земля другая.

Единый раздавал дары —

Бессмертье эльфам и призыв на Запад.

Печали эльфов по морю росли,

Тоской безумною, сильнее годом за год.

И долгие века, с восточных берегов,

Их корабли на Запад уходили,

Где жили те, кто замысел Его,

В бескрайнюю равнину превратили.

А людям дан был дар совсем иной:

Судьбою — смерть была, свобода от оков телесных,

И в мире им неведом был покой,

Она одна могла остановить мятежных…

Враг мира после долгих войн напрасных,

Вселил в сердца людей пред смертью страх,

И те, кто внял речам коварным, лестным,

Поверили, что жизнь их — лёгкий прах.

С приходом в Мир, на людях тень лежала,

Могучего, опасного Врага,

Но день настал, и сила его пала,

В безвременную бездну навсегда.

И время не стоит — теперь в зловещей тьме,

Его слуга творил свои бесчинства,

Он тоже жаждал власти на земле,

Людей и эльфов пошатнув единство…

Меж берегов, Восточных и Бессмертных,

Куда навеки эльфы уходили,

Воздвигнут остров был, для избранных людей,

Его Властители стихий благословили.

В согласии там жили и в блаженстве,

Увы, бессмертный берег их манил,

Слуга Врага разжёг в них пламя мести

И флот морской к земле Властителей приплыл.

В тот миг свершилось: остров был затоплен,

И земли Запада ушли из мира прочь,

Восток в дугу высокую надломлен,

Над миром бренным воцарилась ночь…

3. Слёзы Единого

— Прости, Эрилата, мы силою равны,

Тебя, не послушав, я эльфов создал,

И тяжкой судьбою, все времени раны,

На плечи бессмертных детей возлагал.

Мой мир раскололся, бессмертие — бремя,

И эльфов последних уйдут корабли,

Но Враг уничтожен, прошло его время,

Не скоро затянутся раны земли.

Слабея от боли, от стали хладея,

Губами бескровными воздух ловя,

Почувствовав смерть, но забыться не смея,

Она прошептала: «Послушай меня!»

— Когда я уйду, ты прими мою силу,

Отныне мирами один управляй,

Не плачь, не скорби над моею могилой,

Последнюю просьбу мою исполняй:

Сюда после смерти все люди приходят,

Из созданных нами обоих миров.

Друг друга они, удивляясь, находят,

Лишаясь телесных непрочных оков.

Пусть будут Востоком — Единого земли,

А Западом — пусть Эрилаты земля.

Там встретятся люди — твои и мои,

И эльфов верни, это просьба моя.

Вздохнув, Эрилата навеки уснула,

Единому свет созиданья отдав,

Кровавая сталь, же, в реке утонула,

Клинка, что отбросил Единый вскричав:

— Будь проклято имя любимого сына,

Своею рукою убившего мать,

Тебя я лишаю и плоти и силы,

Вовек не устану тебя проклинать!

Сражённый сияньем, бесплотною тенью

Упал пред Единым проклятый Илзот:

— Быть может, отец, ты даруешь прощенье,

Тому, кто за промахи милости ждёт?

— Прощайся с садами, убийца жестокий,

Удел твой отныне — холодная тьма.

Единый теперь навсегда одинокий —

Мне имя не зря Эрилата дала!

— Об этом, отец, ты ещё пожалеешь,

Кто знает, кому новым миром владеть?

Возможно, чего-то и ты не умеешь,

Не сможет за всеми твой взор усмотреть!

Оставил сады Эрилаты навеки,

Обиженный, жалкий и злобный Илзот,

Скитаясь во мраке бездомный калека,

Себе говорил: «Мне ещё повезёт!»

Ему повезло, средь холодного мрака,

Нетронутый остров сапфиром сиял:

— Его для меня создала Эрилата,

Давно этот мир повелителя ждал!

И тенью бесплотной, холодным дыханьем,

Спустился он в мир, где не ведали зла,

Столетья прошли, получил он признанье,

Тех душ, что осквернил до самого дна…

4. Воссоединение

Вернулся Единый, в тот мир, что создал,

На земли глядел, что вдруг стали дугой:

— Я сделаю так, как тебе обещал!

Единый сказал, взяв мир правой рукой.

А левой, он мир Эрилаты держал,

Он тоже свернулся в тугую дугу,

И вот на ладонях его воссиял,

Шар, как когда-то мечталось ему…

Там было солнце Запада, луна пришла с Востока,

Два мира став единою землёй,

Слились. Но скрыв их, друг от друга

Единый ждал, чтобы Восток обрёл покой.

Соткал Единый прочную завесу,

Невидимую грань меж двух миров,

Тонка она была и не имела веса,

Но сквозь неё никто пройти не мог.

И долгие года, не познаны друг другом,

Восток и Запад воды разделяли,

И мореходы огибая Землю кругом,

Соседних стран в помине не видали.

В те времена один из слуг Врага,

Пытался завладеть восточною землёю,

Из золота сковал оружье для себя,

Чтобы людей и эльфов в рабство обратить слепое.

Но пал слуга, ушла оружья сила,

В той кузне, где он сам его сковал,

А эльфы все ушли на старый запад мира,

Единый понял: встречи час настал.

Он вновь окинул взором Новый Запад,

Где люди и не ведали о том,

Что за бескрайним морем есть земля Востока,

И встреча с ней, всё ближе с каждым днём.

Единый ждал, когда Восток покинут,

Все эльфы, и наступит власть людей,

И те, кто жил на Потаённых землях,

Спасут оставленных, от пагубных страстей.

Настало время, и завеса пала,

От яркого и жаркого огня:

— Жаль, Эрилата это не видала,

Была она в сто крат мудрей меня!

Разглядывая пламя под собою,

Единый вспоминал былые дни,

Как вдруг виденье страшное и злое,

И лик Илзота его в ужас привели:

— Теперь, по праву Западом владею —

Тимирелатом, и его людьми,

Лишь об одном сейчас я сожалею,

Что на Востоке до сих пор владения твои!

Грядут отныне в мире перемены,

И вскоре он падёт у ног моих,

А люди вступят на тропу измены,

Им много повелителей двоих!

— Чего добиться может бестелесный?

Отравой горькой потчуя людей?

Кому в садах бессмертных было тесно,

Что сотворит законченный злодей?

— Я — тихий шёпот, неги обещанье,

Даю им, что никто другой не даст:

Без смерти жизнь, богатство и признанье,

Что в мире называют словом — власть.

— Даруешь людям власть? Лишённый даже тела?

Пусты твои напрасные труды,

Ведь Эрилата вечной жизни не хотела,

Какую жизнь им предлагаешь ты?

— Твои потомки — сыновья Илзота.

Ответил с гордостью отъявленный подлец,

Они наполовину из людского рода.

Судьба живых в руках их, мой отец!

— Я не отец, тому, кто убивает,

Кто извращает подлостью своей,

Кто справедливости обман предпочитает,

Кто не согласен с волею моей!

Взмахнул рукой Единый перед сыном,

Не досказав, Илзот во сне застыл,

Был заточён в безвременья глубины,

Что для него Единый сотворил.

Но сон Илзота, всё же был не вечен,

Пока он спал, Единый поил,

На Старый Запад, где с почётом встречен,

Стихий земных, властителями был.

О потаённых землях долго вёл беседу,

И Новым Западом те земли стали звать,

Призвал над племенем Илзота одержать победу,

И эльфов вновь к оружию призвать:

— Я создаю, но я лишь раз разрушил,

Прекрасный остров между двух земель,

Я клятву себе дал, её я не нарушу,

Тимирелат не трону я теперь.

Один лишь взмах руки и в пыль он превратится,

Погибнет всё: и Запад и Восток,

Я не смогу с Врагами сам бороться —

То будет бой, последний для веков.

Но на спасенье мира есть надежда,

И эльфов я отныне изменяю рок

Даны им будут силы, плоть, как прежде

В Тимирелате чтобы обнажить клинок.

Взамен отваге, обещал Единый,

Преподнести особый эльфам дар.

Но тайны все он не открыл стихиям,

На их вопросы скупо отвечал:

— Я всё сказал, и так тому и быть.

А время отправления настало.

В Тимирелате грянет битва битв,

Какую небо с пробуждения не знало…

5. Начало

Кровавой и жестокой была битва,

И в те года немало жизней унесла,

С тех пор людей и эльфов в крепкое единство

Беда сплотила и в сражениях вела.

Но чтобы уничтожить власть Илзота,

Им нужно было книгу отыскать

Где заклинаний сила была скрыта

И семь частей потерянных собрать.

Двойную силу книга та имела,

Её с конца нельзя было читать —

Илзота могла вызволить из плена,

Прочесть сначала — уничтожить его власть.

Не ведая конца, не помня о начале,

Приходят люди в мир, прожить свой краткий век,

Быть может в жизни раз, но все они желали,

Часов и дней остановить необратимый бег.

Глава 1

Голос с моря

В ту холодную и дождливую апрельскую ночь, младшей дочери короля, Венсалор, не спалось: она много раз поднималась с постели, подходила к окну, широко распахивала его и вглядывалась в тёмное небо, затянутое тучами. За двадцать лет жизни в Силмеле, она не помнила такой поздней весны.

Задолго до рассвета, зная, что ей уже не заснуть, Венсалор, набросив плащ, покинула свою спальню. Девушка бесшумно прошла по гулким коридорам дремлющего дворца. Охрана спала беспробудным сном: двое рослых стражников даже не шелохнулись, когда она с трудом открыла тяжелую парадную дверь, обитую серебром и медью. Дверь поддалась с предательским скрипом: Венсалор выскользнула из дворца, и охнув от неожиданности, сразу же попала под ледяной дождь. От этого ночного ливня не спас бы никакой плащ, и она промокла до нитки, пробежав от дворца до королевской конюшни.

Всё вокруг казалось серым и унылым, словно краски смыла бесконечно льющаяся с неба холодная вода.

Оседлав своего любимого коня, Верафа, которому не терпелось совершить раннюю прогулку, Венсалор, как обычно, не дожидаясь рассвета, направилась в гавань. Теперь, когда король Тамверт и её старшая сестра Свеламин, покинули королевство Силмел и отправились морем на север, на остров Лелинея — великана, она часто спускалась в гавань. Чтобы попасть в неё, конь стремительно мчался вниз, сначала с холма, где стоял королевский дворец, потом пересекал безлюдные мощеные улицы Ланатвара — столицы Силмела у подножия холма, а затем скакал по долгой широкой дороге из белого камня, разделяющей королевство на южную и северную часть. Справа, вдоль дороги, по южной стороне королевства текла быстрая и узкая река Рогнора: чем ниже спускалась дорога, тем полноводнее и шире она становилась. Но, речные воды не достигали восточных берегов Силмела: Рогнора сворачивала на юг и пересекала далекий и огромный лес Эмлидт, служащий границей между Силмелом и западными королевствами.

Рогнора вышла из своих берегов, и по светлым камням дороги текли мутные ручьи. Ливень не прекращался, а, еще яростнее обрушивался на землю — Венсалор почти ничего не видела перед собой, только плотную завесу из ледяной воды. Безжалостный ветер бил в лицо. Казалось, земля захлебнется от бесконечного потока, изливающегося с хмурых небес. Но это не могло остановить младшую дочь короля: прошло уже полгода, а король так и не вернулся, и Венсалор втайне надеялась, что однажды, первой увидит роскошный корабль отца, возвратившийся домой, в Гавань Восходящего солнца.

Венсалор замёрзла и не чувствовала ни рук, ни ног. Перед глазами стояла белесая пелена, и ей с трудом удалось разжать пальцы, чтобы выпустить из рук поводья. Вераф примчал свою хозяйку в гавань и нетерпеливо перебирал копытами: этой быстрой скачки ему было мало, но он знал, что еще предстоит путь назад, а пока, Венсалор отпустила его и спустилась к морю. Оно неспокойно бурлило, пугая высокими чёрными волнами. Девушка ступила на блестящие от проливного дождя тёмные доски причала, прошла вперёд и остановилась у самого края.

Небо словно сжалилось над Венсалор: ливень сразу же утих и, теперь, крупные редкие капли пронзали неугомонные волны. Девушка дрожала от холода, но причала не покидала и смотрела на хмурое небо, ожидая, что дождь прекратится. Её желание сбылось. Тучи разошлись, и на небе стали зажигаться осторожные мигающие звёзды, в любое мгновение готовые исчезнуть вновь.

Никто из рыбаков не осмелился выйти в море в такую ночь. Венсалор тяжело вздохнула и опустила голову. Она мечтала, что Тамверт возьмет её с собой в морское путешествие, но королева Тивелин, запретила ей покидать Силмел. Ей было всего лишь двадцать, и она была младше Свеламин на целых семь лет: именно столько ей не хватало до совершеннолетия. Но будь она даже ровесницей своей старшей сестры, вряд ли бы Тивелин согласилась отпустить Венсалор: конечно, она не раз бывала у гостеприимного Лелинея, но после, Тамверт мог отправиться на Восток, а туда мало кто отваживался направлять свои корабли. Те, кто заплывал далеко на восток, никогда не возвращались.

Такой подарок получила Свеламин на свой двадцать седьмой день рождения. Хотя с детства она не любила долгих прогулок, а вот Венсалор трудно было усидеть на одном месте хотя бы час.

Но младшую дочь, Венсалор, Тивелин бы не отпустила: она всегда попадала в какие-нибудь истории, вместе со своими двумя неразлучными друзьями — Флимти и Фобди. Этих двоих, Тамверт привёз из плавания, когда Венсалор исполнилось пять лет. Он рассказывал, что, проходя мимо одного из озёр, далеко на западе, находящегося у южных склонов гор Теморель, услышал душераздирающие вопли. Он бросился на помощь и увидел, что в воде барахтаются двое странных существ: серое и рыжее. Издалека они напоминали небольших кошек, но когда ему удалось выловить их из воды, изумлению короля не было предела. К его груди прижимались удивительные создания с большими испуганными глазами. Первый, голубоглазый с рыжей очень короткой шёрсткой, а второй кареглазый, с серой. Вместо лап у них были руки с пятью короткими, но цепкими пальцами, а ноги, точной копией человеческих, но конечно, намного меньше. Их забавные лица нельзя было назвать мордами — они вызывали улыбку: эти двое уткнулись в него приплюснутыми носами и испуганно таращились на короля. Недолго раздумывая, Тамверт взял их с собой и привез в Силмел.

Флимти и Фобди сразу же привязались к Венсалор и к всеобщему изумлению, на третий год жизни во дворце, заговорили.

Они выросли и были немного ниже пояса взрослому человеку, любили одеваться и носить штаны и рубашки, обожали корчить рожи и над всеми подшучивать. За Венсалор они следовали повсюду. Даже за королевским столом они сидели рядом с ней на высоких стульях. Неразлучные друзья никогда не упускали возможности повеселиться, хотя их можно было легко расстроить или разозлить. Особенно, когда не получали чего-то сразу: тогда на забавных лицах появлялось недовольное выражение и они ни за что не отставали, пока не добивались своего. Той ночью Флимти и Фобди остались во дворце. Утром они спали особенно крепко, и Венсалор не стала их будить, хотя знала, что когда она вернётся, эти двое обязательно будут недовольно ворчать и притворно обижаться на то, что она не взяла их с собой.

Девушка с грустью смотрела на успокаивающееся море и жалела, что её нет на отцовском корабле: с раннего детства она мечтала о путешествиях, о далёких королевствах и городах, откуда Тамверт привозил диковинные подарки и вещи. Но вместо Венсалор, Тамверт взял с собой Свеламин: она была наследницей королевского трона, и, достигнув совершеннолетия, должна была отправиться на остров Видамлия — где жил правитель Лелиней. Тамверт очень дорожил дружбой с Лелинеем и раз в году обязательно гостил у радушного великана. Королевство Силмел было многим обязано роду Лелинея. При прадеде Тамверта, в один из праздников, когда в Силмеле собралось множество гостей с севера и запада, среди которых были и великаны с Видамлии, на мирных жителей напала многочисленная и безжалостная армия странного вида рослых дикарей. В те времена, когда до Силмела не добирались западные войны и распри, подданные короля не несли военной службы и даже не умели обращаться с оружием. Мирные жители оказались бессильными перед хорошо обученными и безжалостными воинами, и, если бы не пятеро сыновей Лелинея семнадцатого, среди которых был и нынешний правитель, Лелиней восемнадцатый, находящихся в королевском дворце, власть в Силмеле была бы с легкостью захвачена разъяренными дикарями. Войско, внезапно напавшее на Силмел, было растоптано и разбито, всего за несколько часов ожесточенной битвы. На помощь подоспели воины из княжества Агвиррет — огромного каменного города-крепости. Победа была за Силмелом, но далась очень дорогой ценой: четверо из пяти сыновей Лелинея погибли от ран и отравленных стрел. В той битве полегло и немало воинов Агвиррета, и несмотря на то, что набегов и нападений на королевство больше не происходило, с тех пор каждый силмелианский юноша обязан был проходить трехгодичную службу в княжестве.

Два раза в год в благодарность, из гавани Силмела к острову Видамлия выходило четыре гружёных корабля. Лелиней получал в дар вино, пиво, муку, сыр, шерсть, ткани и многое другое. И вот, выживший в том давнем сражении, Лелиней восемнадцатый, не приехал прошлой осенью на главный праздник. Пир был приурочен к окончанию сбора урожая, он проводился ежегодно в последнюю неделю сентября и назывался Осенним праздником. Великан никогда не пропускал его. Тамверт, обеспокоенный отсутствием на празднике одного из своих лучших друзей, взяв с собой Свеламин, сам отправился на остров. Теперь и он не возвращался, а Венсалор, оставшаяся во дворце с матерью, нетерпеливо ждала отца и сестру, которой совсем не нравились долгие прогулки и путешествия, лишь обязанности будущей королевы, заставили её покинуть родной дом.

Младшая дочь короля, Венсалор, была полной противоположностью сестры, как только она немного подросла, то очень часто вместе с Флимти и Фобди бродила по южному и северному Силмелу. Втроём они исходили все лесные тропы, ведущие на запад. Обычно, друзья блуждали по Эмлидту, северному лесу, до тех пор, пока их, совершенно обессиленных и заплутавших, не находили подданные короля. Тивелин с беспокойством относилась к этой забаве младшей дочери, но ничего не могла с этим поделать: никакие наказы и предупреждения не убеждали Венсалор, и чем старше она становилась, тем длиннее были её прогулки, тем дальше заходила она со своими верными друзьями. К двадцати годам, Венсалор знала в Силмеле каждый уголок.

Теперь же, ничего не зная о короле и Свеламин, она с болью и досадой оглядывала бескрайнее водное поле, которое не тронул рассвет: в надежде увидеть знакомые паруса, она ещё раз вгляделась в морскую даль, туда, где небо соприкасалось с водой. Корабля не было. «И не будет больше…» подумалось ей. Она испугалась этой страшной мысли и заплакала, умываясь редким дождём. Но дождь не смог скрыть её слёз, ветер постепенно утих, и разъяренное море внезапно успокоилось. Пенные лапы волн исчезли, вода замерла, и на поверхности появилась странная, мелкая рябь. Ошеломлённая внезапной переменой, девушка оглядывалась вокруг, слыша биение собственного сердца. Дождь прекратился, и в напоминании о нём, в гавани чернели мокрые стволы деревьев с тонкими пригнувшимися к земле ветвями, с зеленеющей молодой листвой. Венсалор окинула взором небо: перед ней раскрылась блистающая бездна, как всегда прекрасная и безмолвная, освободившаяся от тяжёлых туч. Звёзды сверкали как драгоценные, разбросанные по чёрной скатерти камни. Их появление вот-вот должна была скрыть приближающаяся заря: сквозь плотную, почти чёрную, и узкую завесу туч на востоке, пробивался тонкими лучиками очень слабый и бледный свет. Девушка с удивлением заметила, что вокруг, опоясывая море, простирается необычная, голубая полоса, появившаяся всего на несколько минут: словно края неба вспыхнули синеватым пламенем. Но это свечение быстро рассеялось, словно его развеял подувший ветер с моря: холодный и пронизывающий.

Венсалор совсем замёрзла и оставила надежду встретить солнце, думая, что тучи с востока вновь закроют небо над Силмелом, и уже собралась уходить, как вдруг, вместо морозного восточного ветра, подул тёплый нежный ветерок. Он донёс до девушки прекрасные, пьянящие ароматы, запах неведомых цветов и трав. Венсалор ощутила забытое дыхание лета и, вдохнув полной грудью, почувствовала, что согревается в объятиях этого загадочного ветра. Казалось, что за этим тёплым воздухом с востока следует еле заметный золотистый шлейф.

Через мгновение, со следующей тёплой волной, до её слуха донесся тихий вздох. Венсалор затаила дыхание: одинокая волна ударилась о берег или пролетела ночная птица. От любопытства и испуга, она замерла; в такую странную ночь могло показаться что угодно. Отгоняя мрачные и пугающие мысли, Венсалор опустила голову, и в то же мгновение она услышала тихий незнакомый голос. Словно кто—то шептал ей, стоя совсем близко. Этот голос, полный грусти и отчаяния, она слышала впервые. Невидимый и далекий незнакомец произнес давно забытые строки: «Того, кто ищет верный путь, не смогут стены удержать…». От неожиданности Венсалор упала на колени: никто кроме Свеламин и Тамверта не знал этот незатейливый короткий стишок, который часто повторял король перед очередным путешествием. Но кто-то, произнёсший первые две строчки, был незнаком ей, и она испуганно огляделась: рядом никого не было. Дрожа всем телом, но теперь уже не от холода, а от страха, Венсалор проговорила две оставшиеся строчки: «Ступай вперёд, не смей свернуть, с дорог, что манят вдаль опять». Ветерок повернул назад, согрел и легонько подтолкнул перепуганную девушку в спину, и, сорвав слова с её губ, унёс далеко на восток.

Море вновь оглушило Венсалор: зашумели некогда успокоившиеся волны, разбивая пенные головы о каменистый берег. Не смея пошевелиться или сдвинуться с места, младшая дочь Тамверта долго и неподвижно сидела на мокрых досках причала, наблюдая, как на горизонте разрывается завеса из непроницаемых туч. Небо на востоке розовело, и море светлело вместе с ним. Через какое-то время не осталось ни одной тучки, ни одного, даже самого маленького облачка. Как бы девушка ни прислушивалась, но того голоса, далекого и тихого, так и не услышала. И пока не погасли звёзды над Силмелом, Венсалор с надеждой оглядывалась вокруг, напрасно надеясь увидеть того, кто произнёс эти строки, или разглядеть в морской дали знакомые паруса.

С трудом поднявшись на ноги, она приблизилась к самому краю причала, огляделась и приподняла вверх левую ладонь: вскоре, первый луч солнца стремительно пронзил ярким светом путь от видимого морского края, до цветущих садов Силмела. Луч согрел её руку, ослепительный краешек солнца захватил власть над небом, землей и водой. Волны загорелись тысячами искр, утренний свет сорвал с королевства сонное и плотное покрывало, и Венсалор услышала пение птиц, заглушаемое морем.

Светило медленно поднималось из морских глубин. День обещал быть ясным и по-весеннему тёплым.

И вновь девушка услышала голоса — она с опаской обернулась и увидела, как на причал выбежали Флимти и Фобди. Лица у них были недовольные и заспанные: рыжий Фобди, не прекращая, ворчал что-то себе под нос, а Флимти, не поспевая за своим другом, ловил ртом воздух.

— Не могла разбудить? — недовольно воскликнул Фобди, вплотную подходя к Венсалор. Она лишь махнула рукой:

— Я знаю, что будить вас бесполезно! Тем более в дождливую ночь!

Флимти покачал круглой серой головой:

— Так и простудиться недолго! Посмотри, ты вся мокрая. С плаща течёт вода!

Венсалор совсем забыла, что попала под ливень и вновь задрожала от холода: с моря дул по-зимнему морозный ветер.

— Надо поскорее возвращаться во дворец, иначе можно заболеть! — воскликнул Фобди, подводя к Венсалор Верафа. Но она не села верхом, а задумчиво, не говоря ни слова, прошла мимо. Флимти и Фобди, не узнавая своей хозяйки, переглянулись.

— Говорят, на востоке есть земли, — тихо произнес Фобди, оборачиваясь к морю, — Но на простом корабле доплыть до них невозможно.

Венсалор посмотрела в его сторону и рассмеялась:

— Нет там ничего, потому что мы живём в Круговодье, и вокруг земли Тимирелат только бескрайние морские просторы. Если плыть всё время на восток, наверное, можно пересечь море, и приплыть к западным землям Тимирелат. Но уж лучше выйти из гавани и плыть на запад, чем плыть на восток, тем более что ещё никому не удавалось сделать это… — она вновь замолчала. «Тамверт вместе со Свеламин могли отправиться на восток, а те, кто плыл навстречу восходящему солнцу — никогда не возвращались», — подумала она и вновь испугалась своих мыслей.

— К востоку от Силмела, может и не быть земель, — сбивчиво стал объяснять Фобди, — Но я ведь говорю о других,…о других землях.

— Опять начитался всяких сказок, — заворчал Флимти, подтягивая великоватые штаны, на что Фобди высунул язык и покрутил у виска:

— А я верю, там живут бессмертные люди, только нам, конечно, туда не добраться! Там и зимы нет, и осени нет…

— И земли такой тоже нет! — захихикал Флимти, за что получил подзатыльник от Фобди, но в долгу он не остался и одарил своего друга звонкой оплеухой.

— Прекратите! — оборвала их Венсалор — Вам-то, откуда знать? Как можно спорить о том, чего сами не знаете, да ещё с самого утра?

Двое спорщиков присмирели, и какое-то время шли молча, но не прошло и десяти минут, как они вновь стали что-то выяснять между собой, но Венсалор пыталась не обращать внимания и не вмешиваться во вновь разгорающийся спор: она знала, что Фобди любил собирать всякие силмельские небылицы, и во всё наивно верил. Но невольно, она прислушивалась к тому, о чем взахлёб рассказывал рыжий:

— А еще, говорят, что на востоке всё-таки есть земли, и те, кто не вернулся из плавания, нашли их, а обратно возвратиться не сумели. Ещё рассказывают будто бы есть какая-то земля, где тоже светит солнце и луна, но на обычном корабле туда не попадёшь! И эта земля находится между западом и востоком, и, наверное, сейчас там тоже утро, а бессмертные люди только что встретили рассвет вместе с Венсалор. Жаль, что мы опоздали!

Флимти схватился за круглый живот:

— И на чём же туда добраться? — смеясь, спросил он Фобди, но тот и не думал обижаться:

— Я и сам не знаю, но люди, живущие там, наверняка знают! И не люди они, вовсе…

Флимти засмеялся ещё сильнее:

— Кто же они тогда?

— Их называют эльфами, — мечтательно ответил рыжий и закатил глаза.

— Где же ты вычитал такое? — спросила Венсалор, пытаясь подавить смех.

Фобди резко остановился и насупился:

— А это, между прочим, гномы рассказывали, в прошлом году, когда приезжали на Осенний праздник!

— Откуда же об этом гномам известно? Они только и знают, что в земле копаться! — возразила Венсалор.

— Между прочим, гномы знают много такого, о чём другие и не догадываются! Они рассказывали, что их предки жили на востоке, но давным-давно несколько гномов ушли так глубоко под землю, что потерялись и прокопали самый длинный туннель, и, однажды, они попали к нам в Тимирелат. Но туннель этот, позже обрушился, и дороги назад уже не было.

— Всё это сказки! — без смеха ответила Венсалор.

Фобди пожал плечами:

— Может быть и сказки, но мне почему-то, они кажутся очень правдивыми, — он громко зевнул и, прищуриваясь, посмотрел на солнце, — Наконец-то весна пришла!

Друзей согревали утренние солнечные лучи, и ветер совсем утих. Венсалор не ила во дворец, радуясь апрельскому теплу. Она заметила, что в гавани появились трое. Они сидели на перевернутой верх дном лодке, почти у самой воды: двое мужчин — один пожилой, другой совсем молодой, а рядом с ними стояла маленькая девочка и громко плакала. Венсалор неслышно подошла к сидящим к ней спиной людям, и сразу же увидела в лодке большую бесформенную пробоину. Рыбаки подскочили и испуганно таращились на друзей Венсалор. Плачущая девочка сразу успокоилась и с любопытством стала оглядывать дочь короля в богатой промокшей одежде.

Светловолосая и сероглазая, босая девочка потянулась к Венсалор, но молодой рыбак тотчас же поднял девочку на руки. Другой рыбак, постарше, быстро пригладил взъерошенные волосы и низко поклонился. Это были отец и сын, очень похожие друг на друга: лица у них были обветрены, волосы от солнца побелели, а старая одежда выцвела и полиняла.

— Что случилось с вашей лодкой? — спросила Венсалор. Не поднимая головы, младший рыбак поприветствовал её и расстроено ответил:

— Лодка нашла на камни, весь улов растеряли, теперь не знаем, что и делать.

Отец толкнул его в бок:

— Наши заботы не касаются королевской семьи! — и вновь низко поклонился, — Простите его!

Венсалор пожала плечами:

— Мне нечего прощать, только я не пойму, как у рыбаков в нашем крае может не хватать средств?

— Мы в Силмеле недавно, а переехали из западного Темореля. Семья у нас большая: девять человек. Столько хорошего слышали о Силмеле, что решили приехать сюда и здесь остаться. Но по дороге на нас напали разбойники и разграбили две полные повозки. Здесь нас встретили тепло. Мы поселились недалеко отсюда, в пустующем доме, к северу от Рогноры, там, до нас жил рыбак с женой, но хозяева давно умерли.

— Разбойники?! — переспросил Фобди. Рыбак, перевёл взгляд на Фобди и отступил назад.

— Да, разбойники, и, уж, простите, меня, чем-то те разбойники ваших спутников напоминают, — дрожащим голосом ответил рыбак, — Только те повыше были, потемнее, и глаза у них дикие, злые, и светятся в темноте.

Не желая больше слушать Флимти и Фобди отвернулись. Подумав немного, Венсалор сняла с правого среднего пальца большой сверкающий перстень с тёмным изумрудом, окружённым сапфирами и протянула рыбаку:

— Вот, держи, этого хватит и на новую лодку и ещё на много полезных и нужных вещей! Рыбак, с благоговением глядя на дочь короля, принял перстень и хотел опуститься на колени, но Венсалор не позволила, строго посмотрев на рыбака.

— А я вас сразу узнал, — сказал он тихо, вытирая слезу с правой щеки, — Хоть и не видел никогда, в Силмеле говорят, что нет на свете никого краше младшей дочери короля Тамверта. Но что слова! Слышать одно, а видеть другое! Ваша красота солнце затмевает, и сердце у вас доброе.

Венсалор пропустила похвалу мимо ушей и спросила его:

— Как твое имя, рыбак?

Тот опять поклонился:

— Меня зовут Фирад, сына — Фибар, а дочку Палара. Палара улыбнулась Венсалор и с любопытством стала рассматривать перстень в грубой и натруженной руке отца. Фирад тоже улыбнулся — на его усталом лице обозначились глубокие морщины:

— Даже не знаю, как благодарить вас.

Девушка притворно пригрозила им пальцем:

— Хватит и простого спасибо. Пусть твоя новая лодка будет приходить к берегу всегда полной, с самым большим уловом!

Рыбаки поклонились, а, Венсалор, подтолкнув разобиженных Флимти и Фобди, пошла в сторону Ланатвара. Вернувшись на широкую дорогу, разделяющую Силмел, Флимти и Фобди, помогая друг другу по очереди взобраться на Верафа, начали гневно возмущаться:

— Ты это слышала, Венсалор? «Злые глаза… разбойники, чем-то похожие на этих двух!», — в сердцах воскликнул Флимти. Фобди угрюмо качал головой и тяжело вздыхал:

— Неужели мы похожи на диких разбойников? — с горечью в голосе пробормотал он. Венсалор рассмеялась. Но смех её оборвался, она быстро пригнулась, прикрыв голову руками: над ними пронеслась огромная тень. Все трое, съёжившись, посмотрели вверх и увидели громадных размеров птицу. Бледные перья, словно сталь отражали лучи солнца, а вместо клюва, Венсалор разглядела отвратительную, тупую морду, с хищным оскалом.

— Вот это да! — вскричал Флимти, — Такой птицы я никогда не видел, она больше, чем Вераф!

Вераф недовольно фыркнул и потряс головой, словно он был против всякого сравнения — конь принимал только похвалу и угощения. И всё же, окрас у него был схож с цветом парящего в небе чудовища: его не зря назвали Вераф, что на языке силмелиан, которым пользовались везде, даже на самых далеких западных землях, означало — Стальной. Действительно, конь был чудо как хорош и ни один другой скакун в Силмеле, даже самый резвый, не мог с ним сравниться, ни в скорости, ни в выносливости.

— Первый раз вижу такое чудовище в небе! — воскликнула Венсалор, выпрямляя спину, и провожая взглядом быстро исчезающую птицу, — Она летит на север, — уже тише сказала Венсалор, глядя на перепуганных Флимти и Фобди.

— И чего только нет на севере! — махнул рыжеватой рукой Фобди, и, зная, что его опять ждут насмешки, почти шепотом произнес, — Я вот, про лакката читал, про самого большого и очень опасного северного быка…

Но Венсалор и Флимти не обращали внимания на его болтовню. Они испуганно молчали, всё еще глядя в ту сторону, куда летела и быстро скрылась из вида странная, огромная птица.

Солнце поднималось выше, согревая землю. День после дождливой ночи и безоблачного утра одаривал теплом, и одежда Венсалор быстро высохла. Не торопясь, она шла пешком: оглядывала позеленевшие холмы южного Силмела, слушала говорливую реку Рогнору, ещё мутную после дождя. Ночной ливень освободил дорогу в город от пыли и сора, и некоторые камни, широкие и гладкие, казались только что аккуратно выложенными, хотя дороге этой было не меньше двухсот лет. Наперебой пели птицы — сотни голосов сливались в один. Но их заглушали Флимти и Фобди: они сидели верхом на Верафе и, не прекращая, спорили друг с другом. Венсалор их не слушала, она задумчиво оглядывала цветущие луга: белые, голубые, фиолетовые. Воды Рогноры становилась все чище и прозрачнее. По обеим сторонам дороги, с раскачивающимися от озорного ветра кронами, зеленели высокие тополя.

Настроение у Венсалор и её друзей было замечательным. Флимти и Фобди, успокоившись, грелись на солнце и что-то напевали себе под нос. Вераф послушно ступал за девушкой и снисходительно терпел постоянно вертящихся в седле неугомонных наездников. По дороге им встречались силмельцы и с улыбкой кланялись дочери короля. Раньше, когда жители не знали Флимти и Фобди, они с опаской смотрели на странных провожатых Венсалор, но теперь, привыкшие к их виду, люди не замечали их, хотя рыжий и серый задирали головы и раздутые от собственной значимости и гордости, с важным видом принимали поклоны.

Венсалор любили в Силмеле и восхищались её красотой. Про неё и Свеламин часто говорили: «Надо же! Младшей сестре досталось вдвое больше всего. И красоты и роста». Действительно, Венсалор была почти наполовину выше своей старшей сестры, хотя в Свеламин не было уродства, и она была совершенно здорова.

Их мать тоже не отличалась высоким ростом, но Свеламин была ниже королевы на голову. В двенадцать лет она перестала расти. Тивелин с гордостью говорила, что Свеламин, такая же, как и её далекие предки, жившие когда-то на западе от Теморель, в ныне опустевшем Фомсалионе. Теперь этот славный народец таинственным образом исчез, а Тивелин, в которой текли крови не только малышей — фомсалей, но и славного королевского рода из Лимтар-дис, ничего не знала об их судьбе. Венсалор не была похожа на мать, а Свеламин была такой же светлой и голубоглазой, как королева. У Венсалор, тёмные длинные локоны отливали золотом и блистали на солнце, а глаза, цвета самого яркого изумруда, заставляли восхищаться любого, кто осмеливался заглянуть в них. Отец Венсалор и Свеламин тоже был светлым и сероглазым. Он часто повторял младшей дочери, не похожей ни на мать, ни на отца, что его предки, были именно такими, как Венсалор: златовласыми и зеленоглазыми.

Май сменил апрель, за маем наступило долгожданное тёплое лето. Король так и не вернулся. Королева Тивелин была серьёзно обеспокоена долгим отсутствием Тамверта, а Венсалор, как и прежде на рассвете спускалась в гавань, в надежде встретить корабль отца, но король со старшей дочерью не возвращался. Ни одной вести, ни дурной ни доброй не приходило о Тамверте и Свеламин.

Несмотря на запреты королевы, Венсалор не могла усидеть на месте: после обеда в трапезном зале, куда девушка еле поспевала после утренней прогулки, она вместе с Флимти и Фобди покидала дворец и к ужину возвращалась очень редко.

Летом друзья любили бродить по северному Эмлидту, опоясывающему границы Силмела и простирающемуся далеко на север. Этот огромный лес служил Силмелу надёжной защитой и границей, редкие смельчаки, отваживались пересечь Эмлидт с запада на восток и выйти к морю — на западе, лес становился совершенно непроходимым. Многие терялись бесследно.

Севернее, лес охранялся людьми из Агвиррета. Если трое путешественников сворачивали вправо от дворца, то обязательно встречали воинов князя Тагвира, двоюродного брата Тамверта. У Тагвира было трое сыновей: Янлос, Вамил, Тиалез и одна дочь — Арродэа. Все как один прекрасно владели мечом и луком.

Венсалор не нравилось бывать в Агвиррете — посреди большого, вытоптанного поля, высились неимоверной высоты каменные стены, образующие гигантский круг. Ни одна живая душа, кроме птиц не могла проникнуть на территорию города, без разрешения, а чтобы все-таки попасть туда, нужно было миновать двойные ворота, на ночь наглухо запирающиеся, затем перейти три моста перекинутых через глубокие рвы. При надвигающейся опасности, мосты поочередно поднимали, хотя уже много лет этого не делали, но агвирретцы регулярно проверяли их прочность и действенность. Силмельцы не понимали странной воинственности и строгих порядков Тагвира. Несмотря на это, некоторые юноши, прослужившие у Тагвира три полных года, не возвращались в Силмел, их устраивали суровые условия в городе-крепости и они оставались служить князю. Со временем, Тагвир собрал грозную армию, охраняющую не только Агвиррет, но и Силмел. Тагвир часто напоминал Тамверту, что в любой день спокойная и размеренная жизнь востока может смениться войной с каким-нибудь очередным диким племенем, как и много лет назад. Тамверт прислушивался к предупреждениям брата и из года в год, отправлял юношей королевства на службу в Агвиррет, что иногда вызывало недоумение и недовольство некоторых силмельцев. Закончив службу, многие больше никогда не брали в руки оружия и становились обычными мирными жителями.

Летом, по приказу Тагвира, усилилась охрана северных территорий: стоило Венсалор со своими верными друзьями зайти немного глубже в лес, как их замечали солдаты князя: младшую дочь короля знали в лицо и держались на почтительном расстоянии. Позже, об этих встречах докладывали Тагвиру, и он, часто посещая Силмел с женой Доттогной, просил королеву не отпускать Венсалор на такие опасные и долгие прогулки. Но все наказы и строгие выговоры Тивелин не действовали: Венсалор не желала находиться во дворце целый день, а уж тем более летом оставаться в четырёх стенах было совершенно невыносимо.

Однажды, после обеда, Венсалор, Фобди и Флимти, не зная чем заняться, решили отправиться на очередную прогулку по Эмлидту. Убедив Тивелин в том, что они не покинут пределы королевского сада, трое неугомонных друзей приблизились к западным воротам: за ними сад заканчивался, и как только они спустились с холма, сразу же оказались в небольшом посёлке Треовар — что в переводе означало: ягодный городок. Так он назывался из-за того, что летом, кругом росло столько ягод земляники, что никакое другое название ему не подходило больше, чем это.

После обеда жители Треовара отдыхали. Проходя мимо невысоких светлых домиков, Венсалор увидела лишь несколько ребятишек играющих около реки. До слуха девушки доносился звонкий смех и весёлые крики, но вскоре и они остались далеко позади: всё громче стрекотали кузнечики, жужжали трудолюбивые пчёлы, тихо шелестела трава под летним ветром. Где-то вдалеке шумела Рогнора. За посёлком начиналось широкое поле, а за ним высился Эмлидт — лесная громада, куда или Венсалор, Флимти и Фобди, чтобы поскорее укрыться от полуденного зноя.

Лес гостеприимно встречал путников, одаривая прохладой старых огромных дубов, но не был мрачным, в отличие от своего соседа — южного леса Эмлиза, вот его-то все старались обходить стороной. Эмлидт был светлым и приветливым для тех, кто приходил в него без злого умысла.

Словно охраняя зелёные владения, на самой окраине леса росли самые большие дубы: и тем, кому нужно было попасть в Эмлидт, приходилось преодолевать тёмные влажные тени под густыми кронами, словно минуя высокие грозные колонны. Живая преграда могла отвадить случайных путников и не каждый зашёл бы в этот лес, но Венсалор вместе с Флимти и Фобди не боялись гулять по Эмлидту — они знали, что это только кажущаяся безмолвная угроза.

Тёмная зелень над головой спасала от жары, то и дело под ногами оказывался холодный ручей и трое друзей, собирая сладкие лесные ягоды, сразу же съедали их и запивали чистой прозрачной водой. Флимти и Фобди перепачкались с головы до ног, а в Венсалор трудно было разглядеть дочь короля: её руки покраснели от сочных ягод, а простое светлое платье очень скоро стало совсем грязным.

Под нежное пение лесных птиц, соревнуясь друг с другом, кто найдёт гриб побольше, забыв о времени и не замечая, как солнце садится всё ниже, и как косые лучи пронизывают лес, предостерегая и напоминая всем его обитателям, что скоро стемнеет, они уходили всё дальше и дальше.

Птицы смолкали и под ногами всё отчётливее слышался треск сухих веток. Голоса не замолкающих Флимти и Фобди теперь казались громче, и за пустой болтовнёй они не заметили, как меж чёрных стволов начал разливаться густой синеватый туман. Всё что раньше было зелёным, серело, теряло краски, а деревья издали больше походили на угрюмые тени притаившихся лесных чудовищ. Друзья опомнились, когда на востоке взошёл молодой тонкий месяц.

— Пора возвращаться! — воскликнула Венсалор, — Ещё немного, и нас начнут искать. Флимти положил последний найденный им гриб в полный матерчатый мешок и подтолкнул Фобди в спину, что-то разыскивающего в траве:

— Пора, Фобди, иначе нам влетит!

Фобди неохотно выпрямился и огляделся:

— Надо же, ночь наступила! — он вопросительно посмотрел на Венсалор.

— Как-то незаметно время пролетело, но теперь нужно спешить, иначе королева разгневается не на шутку! — предупредила девушка.

Глядя на взошедший месяц, трое беспечных путешественников помчались назад, распугивая ночных обитателей Эмлидта. Месяц светил ярко, и пока он указывал им путь, они бежали со всех ног, но вскоре, небо затянуло тучами и единственный верный проводник бесследно исчез. Стало так темно, что Венсалор уже не бежала, а медленно шла, боясь наткнуться на ствол дерева. Постепенно её глаза привыкли к густому нависшему над лесом мраку, но быстро идти она не могла: широкая протоптанная тропа неожиданно исчезла, а трава становилась выше и гуще. Деревья стояли ближе друг другу, преграждая путь, не давая даже малейшему ветерку проникнуть вглубь лесной чащи.

— Как душно, — промолвил Фобди глубоко вдыхая влажный воздух, — Нам лучше остановиться, иначе мы совсем заплутаем!

— Ты представляешь, что творится во дворце? — тихим голосом спросила Венсалор.

— А куда идти? Ты знаешь? Забредём ещё дальше на запад, а потом возвращаться…нет уж, лучше дождаться рассвета, тем более, что ночи сейчас короткие.

Флимти и Венсалор громко вздохнули, и в полной тишине им показалось, что их вздох услышал весь затаившийся Эмлидт. Немного передохнув, непоседливые друзья решили пойти дальше: надеясь найти более открытое место, чтобы развести костёр и перекусить перед сном. Побродив в замершем ночном лесу, они попали в совершенно непроходимую чащу.

— Вообще ничего не вижу, — прошептала Венсалор, глядя вверх. Кроны деревьев переплелись над головой, и если бы небо очистилось, месяца она не разглядела бы.

— Кажется, я кое-что вижу, — ещё тише произнёс Фобди, — Свет!

Он сделал шаг, но Флимти удержал рыжего за плечо:

— А я ничего не вижу! Куда ты помчался?! Ещё не хватало, чтобы мы разошлись в разные стороны!

Фобди смахнул его руку:

— Так пойдём скорее! Я заметил слабый огонёк.

Флимти вновь ухватился за него:

— Мы и так далеко зашли, а…а если ты увидел какого-нибудь зверя? Сам же рассказывал про лаккатов!

Фобди тщетно пытался высвободиться:

— Лаккаты живут далеко на севере, здесь их нет!

Рыжий повернулся к Венсалор и уверенно произнёс:

— Я кое-что видел, возможно кто-то недалеко от нас развёл огонь, думаю нам стоит хотя бы издали взглянуть на тех, кто как и мы, по ночам блуждает по Эмлидту.

Венсалор ответила:

— Иди, но не торопись!

Наконец, Фобди вырвал руку из цепких пальцев Флимти, и медленно пошёл навстречу свету. Вторым плёлся Флимти, он всё время что-то бубнил себе под нос и недовольно вздыхал.

Друзья долго пробирались сквозь густой, цепляющийся за одежду кустарник. Флимти не раз оборачиваясь, недовольно повторял Венсалор: «Сейчас мы окончательно заблудимся, а завтра утром нас будет искать целый полк Тагвира! Во всём будет виноват этот упрямый Фобди, а ведь влетит всем…»

Фобди не ошибся, вскоре и Флимти, признавая свою неправоту, воскликнул:

— Точно! Там свет, только это не костёр, а что-то другое!

Фобди ухмыльнулся:

— Только сейчас разглядел? Я уже давно заметил какой-то домик.

— Тогда постой, — строго сказала Венсалор.

Фобди тотчас остановился:

— Мы сначала узнаем, кто там живёт, а потом посмотрим…

Венсалор всплеснула руками:

— Вот уж действительно бесстрашный! С какой стати, хорошему и доброму человеку жить в такой глуши?

Вместо ответа, Фобди заорал во всё горло, а за ним заверещал Флимти. Венсалор похолодела, помимо истошных воплей слыша, как кто-то пробирается к ним, ломая на ходу ветки и сминая под собой траву:

— Действительно, откуда здесь быть хорошим людям? — услышала она мужской старческий голос, — Чего вы так вопите, всех зверей перепугаете! — недовольно прикрикнул незнакомец и зажёг тусклую лампу. Заблудившимся, её свет показался ярчайшим пламенем в его руках. Не смея пошевелиться, онемев от страха, они втроём разглядывали подошедшего к ним старика. Роста он был высокого: годы согнули его, волосы и борода белели как снег, он внимательно и строго осматривал перепуганных друзей. На его лице, испещрённом глубокими морщинами было неподдельное удивление.

— Как вы здесь оказались? — в замешательстве спросил старик.

— Мы заблудились! — возмущённо ответил Фобди, он привык к всеобщему почтению, а старик, видимо, и предположить не мог, что разговаривает с дочерью короля.

Незнакомец бросил на Фобди недобрый взгляд, но ничего ему не ответил и сделал шаг навстречу к Венсалор: он с трудом поднял вверх лампу, чтобы разглядеть её получше, и, словно испугавшись, быстро отступил назад. Его голос стал недоброжелательным и даже грубым:

— И что вам здесь нужно?

Фобди вновь хотел возмутиться, но Венсалор остановила его коротким взмахом руки:

— Мы действительно заблудились и хотим попросить у тебя ночлега. Если ты нам не откажешь, королева Тивелин, моя мать, обязательно отблагодарит тебя! Старик фыркнул и усмехнулся:

— Не думаю, что когда-нибудь встречу короля или королеву, этого мне только не хватало! А на королевскую дочь, ты что-то не очень похожа…

Фобди не сдержался:

— Живёшь в лесу, тебе-то откуда знать? Венсалор — дочь короля Тамверта, и тебе следовало бы проявлять чуть больше уважения!

Старик вновь поднёс лампу прямо к лицу Венсалор и неслышно повторил её имя. Он сгорбился, словно в ожидании удара и повернул в сторону своего дома.

— Не хочешь принимать нас, так выведи хотя бы из этой чащи, покажи дорогу в сторону Силмела! — крикнула она ему вслед, на что незнакомец громко и грубо ответил:

— Ступайте за мной! Так уж и быть, переночуете у меня, а завтра утром вернётесь домой. Сейчас вы не найдёте дорогу назад.

Переглянувшись, они последовали за стариком: друзья так устали, что перестали его бояться, хотя он даже не назвал своего имени.

В тусклом свете лампы в руках угрюмого и неразговорчивого старика, путники с трудом разглядели поросший зеленью небольшой дом, с плотно занавешенными окнами. Незнакомец открыл тяжёлую дверь, вошёл не оглядываясь и с шумом стал что-то выискивать на заставленных всякой всячиной полках у противоположной от двери стене. Притаившись, Флимти, Фобди и Венсалор стояли на пороге, не решаясь войти, наблюдая за стариком, пока он не обернулся, найдя на одной из верхних полок несколько свечей:

— Ну чего столпились у двери? Налетит сейчас полный дом мошкары! Заходите скорее!

Все трое тут же ввалились в неожиданно просторную гостиную и молча сели за стол у окна.

Стол, покрытый тонким слоем пыли был совершенно пуст. Хозяин дома подозрительно оглядывая непрошеных гостей, тщательно вытер всю грязь большой светлой тряпкой. Он зажёг три высоких свечи и сел напротив заблудившихся.

— Значит, сама дочь короля пожаловала? — с ухмылкой произнёс старик. Затем перевёл взгляд на дорожные мешки Флимти и Фобди, сваленные в углу, — Грибы и ягоды? Очень кстати.

Венсалор поднялась и подала старику два полных мешка:

— Бери, конечно, а мы завтра, по дороге домой, ещё насобираем.

Старик недовольно хмыкнул:

— То-то вы сразу за стол уселись! Проголодались наверное? Запасов у меня не много, но накормить вас я смогу. Давно, очень давно не бывало у меня гостей.

Он резво вскочил со скрипучего стула, прихватил оба мешка и скрылся за маленькой светлой дверью, видимо, ведущей на кухню: через некоторое время они услышали грохот посуды, потрескивание огня и, наконец, оттуда потянуло чем-то очень аппетитным. Друзья долго молчали, прислушиваясь к доносящимся звукам и наблюдали, как на столе медленно сгорают свечи. В их тёплом розоватом свете, дом в самой чаще леса казался ещё таинственнее: в гостиной пахло неизвестными душистыми травами, под потолком, отбрасывая косую длинную тень, притаившись, сидел чёрный паук, он словно присматривался к нежданным гостям. Казалось, что здесь давно уже никто не живёт, а хозяин только что вернулся, не успев толком прибрать и заново обжить свой дом.

— Может быть, убежим, пока не поздно? — наконец прошептал Флимти, испуганно оглядывая старый дом, — Не доверяю я этому злобному старику, кто знает, что у него на уме?

— Нечего бояться, — коротко и тихо ответила Венсалор, — В этом доме очень уютно…

— Уютно?! — с недоумением спросил Фобди, — Ты только посмотри: везде пыль, паутина, вся мебель вот-вот развалится, — он надавил грудью на стол: тот жалобно заскрипел и закачался, — Не уверен, выдержит ли он, когда старик поставит на него пару тарелок.

— Значит, вам здесь не нравится? Так и быть, уйдём пока не поздно, а тому кто нас приютил, достанется замечательный ужин! — предложила Венсалор, оглядывая проголодавшихся друзей.

— Нет уж! — вскричал Флимти, и тут же понизил голос, — От ужина я отказаться не смогу… и всё же, очень странный этот старик, вы видели его одежду?

— Какие-то обноски…, - хмыкнул Фобди.

— Приглядитесь получше: она очень богато украшена, только такая старая, что с первого раза и не поймёшь, кто он на самом деле, — заметил Флимти.

Немного погодя из кухни раздался громкий повелительный голос:

— Идите сюда, скорее, мне нужна помощь!

Флимти вжал голову в плечи, но Фобди встав из-за стола, потащил его за собой:

— Нечего бояться, поможем, раз просит!

Когда он вытянул Флимти из-за стола, дверь кухни настежь распахнулась и перед ними возник хозяин дома с полными тарелками дымящейся еды: они не видели, что там, но запахи заставили их позабыть обо всём. Каждый взял по тарелке и быстро поставил на стол. А потом, не дожидаясь указаний старика, друзья осторожно зашли на кухню и принесли всё, что он успел приготовить. И, вскоре, перед Венсалор возвышались аппетитные горки с горячими пирогами, грибной суп и жареное мясо: видимо старик незадолго до появления незваных гостей ходил на охоту.

Они принялись за кушанья, запивая сладковатым бодрящим отваром из трав и ягод, громко стуча ложками по глубоким тарелкам, и не сразу заметили, что старик не притрагивается к еде и только наблюдает за ними.

— Что же ты сам не ешь? — поинтересовалась Венсалор откусывая пирог с ягодами, собранными ею в лесу. Всё, что готовили в королевском дворце, не шло ни в какое сравнение с этим пирогом, будто бы ничего вкуснее она никогда не ела. Хозяин дома тихонько усмехнулся и нахмурился:

— Ешьте, угощайтесь. Я не голоден.

Флимти и Фобди и вовсе не слушали, о чём говорит Венсалор, они были до крайности заняты поглощением позднего ужина.

— Как же зовут тебя? — тихо спросила Венсалор, протягивая руку к ещё одному пирогу.

— Моё имя знать совсем не обязательно, я и сам стал его забывать. Тех, кто произносил его много лет назад, уже нет…

— А нам, в таком случае как называть тебя? — растерянно пробормотала она, рассматривая старика. Он больше не казался ни суровым ни страшным: теперь на его усталом, морщинистом лице Венсалор разглядела благородные утончённые черты, высокий лоб, большие внимательные глаза, потерявшие цвет. Девушка вспомнила слова Флимти и пригляделась к одежде безымянного старца. Она была такой старой, что поначалу, казалась нищенскими обносками, но на ней не было потёртостей или дыр. Одежда была действительно дорогой и расшита серебром. Только так уже давно никто не одевался. Дочь короля видела такие наряды на знатных людях древности, в старых летописях, хранящихся во дворцовой библиотеке.

— Кто же дал тебе имя — Венсалор? — спросил незнакомец прищуриваясь и потирая сухие морщинистые руки, — И сколько тебе лет?

— Мне исполнилось двадцать лет, двадцать третьего мая. А имя мне дала мать.

Старик быстро закачал головой, что-то говоря, но так тихо, что слов было не разобрать. Потом посмотрел на Венсалор: от этого пронизывающего взгляда, дочь короля замерла, она не могла даже пошевелиться. Старик будто бы читал её мысли и видел что-то такое, чего сама Венсалор не могла понять. Не в силах отвернуться, она словно утонула в этом взгляде. Ей казалось, что свечи погасли, наступила полная тишина, и, теперь, она видела только лицо старика, и светящиеся изнутри глаза.

— Двадцать лет… — прошептал он наконец, и перевёл взгляд, на громко чавкающих Флимти и Фобди. Венсалор положила пирог обратно на тарелку.

— Спасибо за ужин, — довольно сказал Фобди, вставая из-за стола, и поглаживая округлый живот. Флимти тоже пролепетал слова благодарности, понятные только ему одному.

— Ну, что ж, теперь гости сыты, пора спать, — поднимаясь, громко произнёс старик, пропадая уже за другой дверью, ведущей в длинный коридор.

— Вот уж правда загадочный старик! — воскликнула Венсалор, вставая из-за стола и собирая пустые тарелки. Флимти тут же вскочил и принялся ей помогать. Фобди нечаянно задел локтем ложку, она со звоном ударилась об пол. Спустя мгновение в двери показался хозяин и недовольно буркнул:

— Я сам здесь приберусь, а вы ступайте спать, пока всю посуду мне не перебили!

От неожиданного появления старика, Флимти всё же выронил пару тарелок, и те разбились на мелкие кусочки. От страха, Флимти спрятался за Венсалор.

— Отправляйтесь спать! — устало и раздражённо приказал старик, — Ваши кровати в самой дальней комнате, а там сами разберётесь.

Стараясь не задеть старика, Флимти и Фобди быстро проскользнули в тёмный коридор. Венсалор ещё раз поблагодарила хозяина дома и пожелала ему спокойной ночи, а он пробубнил что-то неразборчивое и с грохотом захлопнул дверь.

Девушка прошла по коридору и в самом конце свернула налево, попав в комнату с тремя расстеленными кроватями. Она выбрала ту, что стояла у окна, закрытого плотной, пахнущей пылью занавеской. И, как только голова коснулась подушки, она сразу же уснула, а Флимти и Фобди, чьи кровати стояли совсем близко друг к другу, прислушивались ко всем звукам, доносящимся из гостиной. Друзья попытались окликнуть её, чтобы обсудить сытный ужин, но Венсалор не отвечала. Флимти приблизился к ней и видя, что девушка спит, прошептал:

— Представляешь, она так крепко спит, как будто находится у себя во дворце, а этот дом ей показался уютным!

— Просто она устала, — нехотя ответил Фобди, накрываясь старым тяжёлым одеялом.

— А ты видел, как на неё этот старик смотрел? Как будто знает что-то, но так ничего и не сказал! И вообще, странный он какой-то!

— Посмотрел бы я на тебя, если бы ты жил один в такой глухомани!

Флимти только обиженно фыркнул, но тотчас же вскочил с кровати и подбежал к окну, где стояла кровать Венсалор.

— Ну что ещё? — приподнимаясь, устало спросил Фобди.

— Не слышишь? — с дрожью в голосе пролепетал Флимти, — Там за окном старик что-то делает, наверное, землю копает!

Фобди поднялся, подошёл к испуганному другу и прислушался к звукам: кто-то рядом с домом рыл землю, при этом тяжело дыша.

— Надо посмотреть! — твёрдо произнёс Фобди.

— Но как? — дрожащим голосом спросил Флимти, — Венсалор же спит!

— Мы тихонько отодвинем её кровать, и посмотрим!

Друзья с трудом сдвинули кровать с безмятежно спящей Венсалор в сторону, и, тихонько приподняв пыльную занавеску, попытались разглядеть хозяина дома сквозь мутное стекло. Флимти и на этот раз оказался прав: они сразу же узнали сгорбленную фигуру старика, что-то раскапывающего неподалёку.

— И что это ему понадобилось ночью? — чуть ли не плача спросил Флимти. Его серая шёрстка встала дыбом, а колени задрожали. Фобди задёрнул занавеску:

— Кто его знает? — он вернулся в кровать, — Дверь наша заперта, и пока мы спим, он сюда не зайдёт. Чего бояться?

Флимти лёг в кровать, накрылся с головой и, казалось, перестал даже дышать, но через некоторое время, до слуха Фобди донёсся мерный храп — Флимти так переволновался, что в конце концов заснул. А Фобди, ещё какое-то время прислушивался к тому, что происходило за окном. До его слуха доносились шорохи и скрежет лопаты, лезвием врезающейся в мелкие камни, на что старик тут же начинал недовольно ворчать и работать ещё усерднее. Но в конце концов и Фобди заснул крепким сном. И снились ему сладкие пироги и грибной суп, а ещё неподвижный паук в серебристой паутине под потолком, не сводящий с него маленьких поблескивающих глаз.

Раньше всех проснулась Венсалор. Солнце стояло уже высоко и надо было скорее возвращаться во дворец. Она знала, что её вместе с Флимти и Фобди давно ищут, и боялась даже представить, что их ожидает: королева Тивелин, наверняка ещё прошлой ночью подняла на поиски весь Агвиррет, и теперь солдаты Тагвира прочёсывали Эмлидт от западных границ до самого моря.

Венсалор растолкала громко храпящих друзей и отправилась в гостиную. Там было так же темно, как и ночью. Старик сидел на прежнем месте за столом и смотрел прямо перед собой, ей показалось, что он спит, но когда она приблизилась, он тут же попросил её сесть рядом:

— Доброе утро, — сказала девушка послушно садясь за стол. При тусклом свете лампы, висящей под потолком, она увидела перед собой большой грязный свёрток.

— Почему бы тебе не открыть окно? — спросила дочь короля, на что старик резко ответил:

— Нет, Венсалор, не сейчас, — и добавил уже тише и мягче, — Ты должна выслушать меня.

После недолгого молчания он вновь заговорил, чеканя каждое слово:

— Наступают смутные времена и мне одному теперь не справится. Я старался, как мог, но рано или поздно всему приходит конец. Возможно, я не успел многого сделать, но уже давно отказался от данной мне ранее власти.

— Я ничего не понимаю, ни единого слова! — в замешательстве сказала девушка.

Он усмехнулся и раскрыл свёрток: Венсалор увидела старый меч из потускневшей стали. Старик даже не коснулся клинка, но на его лице появилась смутная улыбка:

— Теперь этот меч твой, ты должна принять его!

Венсалор растерянно посмотрела на меч в грязных ножнах и старый пояс, а потом на старика:

— Зачем мне твой меч? Я его не возьму. Он мне не нужен!

Старик встал, взял пояс с ножнами, подошёл к девушке и ловким движением застегнул его на талии Венсалор. Она поднялась и попыталась расстегнуть пояс, но у неё ничего не получилось.

— Я приказываю тебе снять его! — воскликнула дочь короля, ощущая тяжесть меча.

— Когда-нибудь ты захочешь поблагодарить меня! Что ж, таковы люди, очень часто они не видят за добрыми делами ничего хорошего, пока не случится что-нибудь плохое. Я не сделаю этого, а пояс ты сможешь снять, когда примешь меч и перестанешь думать о том, как от него избавиться, — строго сказал хозяин дома.

Не зная, что возразить, Венсалор опустилась на стул: меч был таким тяжёлым, что подкашивались ноги. Она подумала, что вернувшись во дворец, непременно снимет его и избавится от ненужного подарка полоумного старика. Но он, будто бы прочитав её мысли, погрозил пальцем:

— Снять пояс с мечом не так-то просто! Он выкован из оккрона.

— И что же это такое? — раздражённо спросила девушка. Старик возмущённо воскликнул:

— Нет прочнее на свете вещи, чем та, в которую добавлен порошок оккрона, а то, что сейчас принадлежит тебе, сделано из чистого оккрона и золота, и нет цены этому мечу!

Венсалор посмотрела на чернеющую рукоять:

— Я верю тебе, но мне не нужен меч, Силмел никогда не воевал…

— Воевал, но это было давно. Мирное время может закончиться в любой день. Возможно всё переменится, — глухо ответил он.

В гостиную вошли Флимти и Фобди.

— А почему вы в темноте сидите? — звонким голосом спросил Флимти, а Фобди бросился к окну, чтобы отодвинуть занавески, но старик преградил ему путь:

— Успеешь ещё насмотреться на солнце, — сухо сказал хозяин дома, — Раз уж все поднялись, будьте добры, сходите за водой! Здесь, недалеко бьёт ключ, — он всучил им по глубокому ведёрку и чуть ли не силой вытолкнул Флимти и Фобди за дверь, прячась от света. Потом подошёл к Венсалор и подал ей большой кувшин. Он неожиданно коснулся рукой её золотистых волос:

— Жаль, что Палат-Камиора так и не увидела… — он внезапно умолк и подтолкнул девушку к выходу, — Идите прямо по тропинке, там и наберёте воды, — и с шумом захлопнул дверь.

Утро выдалось тёплым и солнечным, хотя ночью всё небо было затянуто тяжёлыми тучами. При свете дня, место, в которое они попали, уже не казалось таким таинственным и страшным. Флимти и Фобди недоумённо смотрели на Венсалор и старый меч. — Подарочек этого сумасшедшего старика? — захихикал Фобди, — По-моему, он тебе великоват.

Дочь короля рассердилась:

— Смешно?

Фобди тут же умолк, глядя на растерянную Венсалор:

— А старик говорит, что я его снять не смогу! — негодующе воскликнула она.

— Так и будешь его носить? — спросил Флимти боязливо дотрагиваясь до ножен, — Какой старый! Этот меч он ночью откопал рядом с домом. Странно, зачем старик хранил его в земле?

Венсалор вопросительно посмотрела на Флимти:

— Откуда ты знаешь?

Флимти поставил ведро и сделав знак рукой, повёл Венсалор к тому месту за домом, куда выходило окно их спальни. Дом странного старика весь порос диким виноградом, и стоял в окружении нескольких сосен. Повсюду росла высокая густая трава, и просто так, подобраться к дому было непросто, но в том месте, где находилось окно, трава не росла, а высилась прибитая и утоптанная горка свежей тёмной почвы.

— Вы видели его? — спросила Венсалор своих друзей. Они оба тут же закивали круглыми головами, — Теперь понятно почему утром моя кровать оказалась так далеко от окна, хотя ночью стояла совсем рядом: вы за ним следили.

— Нет, мы не следили, просто наблюдали. Но теперь-то ясно, что старик меч искал. Видишь, какой он грязный! — ответил Фобди, громко зевая.

Друзья спустились по узкой тропинке к бьющему из-под земли роднику. От него, весело журча, скакал по мелким камешкам и прятался в сочной зелени быстрый ручей. Набрать воды широким ведром было просто невозможно — Флимти и Фобди окончательно проснулись и недовольно фыркали и чихали, а Венсалор, посмеиваясь, прятала кувшин за спиной, глядя на их тщетные попытки выполнить просьбу старика. Но в конце концов, видя, что очень скоро они просто остервенеют от бесполезной траты времени, предложила им свой сосуд.

От негодования Фобди сузил глаза, Флимти чуть слышно всхлипнул. Они оба смотрели на неё с нескрываемой обидой:

— Что же ты раньше нам не помогла? — воскликнул Фобди, притворно кашляя, — Я уже простудился!

Флимти с обидой взглянул на девушку:

— Мы столько времени потеряли, представляешь, что творится во дворце?

Венсалор спохватилась:

— Конечно, надо спешить!

Она помогла побыстрее набрать доверху оба ведра, наполнила свой кувшин и друзья вернулись к дому. Тяжёлая дубовая дверь была настежь распахнута и они вошли внутрь. Старика в гостиной не оказалось. Венсалор осмотрелась: гостиная показалась ей совсем другой. Взгляд упал на раскрытое настежь окно. В ярком утреннем свете дом выглядел так, словно в нём никто не жил. В воздухе летала серебристая пыль. Старой мебелью, кроме трёх стульев на которых сидели Венсалор, Флимти и Фобди, казалось, вообще никто не пользовался. Венсалор понесла кувшин на кухню и с изумлением огляделась: кухня была совершенно пуста. Только несколько вымытых тарелок стояли на столе у нетронутого огнём камина, рядом с тарелками лежали в ряд три чистые ложки, а на полу аккуратно сложенные дорожные мешки Флимти и Фобди.

Дом был пуст. Словно таким необжитым он был всегда. В других комнатах, кроме спальни, где они ночевали, не было ни мебели, ни одежды — ничего, необходимого для жизни. Но в каждой было настежь распахнуто окно, и, свежий ветер, будто бы никогда не попадавший внутрь дома, теперь смело гулял в его старых, но крепких и надёжных стенах. Так и не найдя загадочного и сварливого старика, Венсалор закрыла окна, велела взять Флимти и Фобди свои мешки и вышла из дома. Пока они проверяли содержимое мешков, Венсалор плотно закрыла дверь, и увидела у стены две широкие доски. Она взяла одну и подпёрла дверь снаружи.

— Зачем ты это делаешь? — поинтересовался Флимти, вынимая из мешка несколько свёртков.

— Мне кажется, что здесь долгое время никого не будет… — ответила она чуть слышно.

— А как же…, - хотел спросить Флимти, но его оборвал возглас Фобди:

— Какая красота!

Обернувшись, Флимти и Венсалор увидели в его руке длинный и острый кинжал со сверкающим лезвием. Его рукоять была щедро украшена золотом. Флимти бросился к своему мешку и нашёл точно такой же:

— Этот безумный старик расщедрился на подарки, только подарки у него такие же странные, как и он сам.

— Не так он и безумен, как кажется на первый взгляд! — ответила Венсалор, вспоминая, что у неё на поясе висит тяжёлый, грязный меч, — Только для меня у него не оказалось меча почище и новее, а вам, я вижу, повезло!

Флимти и Фобди довольно улыбнулись: прежде они не носили оружия, но теперь чувствовали себя гораздо уверенней.

Венсалор последний раз взглянула на дом, послуживший им ночлегом и грустно вздохнув, поторопила друзей, не отрывающих взгляды от дорогих подарков.

— Нам пора! — сказала она, высматривая тропинку, начинающуюся недалеко от дома и ведущую прямо на восток, по северному краю Эмлидта. Несмотря на то, что этих мест Венсалор не знала, она без труда нашла тропу. Девушка уверенно шла навстречу поднимающемуся над головой солнцу, то и дело поправляя пояс с тяжеленными ножнами.

Вскоре, как она и предполагала, деревья расступились, солнечные лучи уже насквозь пронизывали лес, а трава под ногами стала совсем сухой — в этих местах роса быстро высыхала. Замелькали поляны, покрытые цветочными коврами. Идти становилось легче: трава росла ниже, реже попадались заросли кустарников. И, наконец, они вышли на широкую удобную дорогу: она тянулась от Агвиррета, и как утверждали те, кто путешествовал по ней к западу, когда-то вела до самого Лимтар-Дис.

Выйдя на дорогу, друзья пошли намного быстрее. Им нужно было идти на восток, а потом свернуть направо, к Треовару. От дороги к посёлку вела удобная тропа, а оттуда и до дворца было рукой подать.

Они почти бежали, чтобы поскорее вернуться во дворец, хотя каждый знал, что их ожидает по возвращению. Двигались друзья молча. Венсалор немного отставала: меч мешал идти и был невыносимо тяжёлым. Все попытки снять с себя пояс были напрасными, как бы девушка ни старалась, ничего не выходило, она даже не могла вынуть меч из ножен. Флимти и Фобди то и дело оборачивались и сочувственно смотрели на свою хозяйку: помочь они ничем не могли, лишь немного замедляли свой бег.

День становился жарким и сухим, но с дороги они не сворачивали, зная, что потеряют много времени, если пойдут лесом, в котором было намного прохладнее и свежее.

Наконец, выбившись из сил, Венсалор остановилась, и велела подождать забегающих далеко вперёд Флимти и Фобди. Она сошла с дороги и села на траву:

— Отдохнём немного. Этот меч такой тяжелый, и если бы не он, я шла бы гораздо быстрее! — она перевела дух и её взгляд упал на полные мешки своих друзей, — Что там у вас, кроме кинжалов? Старик положил вам какие-то свёртки, а вы даже не посмотрели!

Двое сели рядом с Венсалор и опрокинули содержимое мешков. Перед ней оказалось несколько свёртков, в которых она обнаружила свежие пироги и маленький сосуд с каким-то душистым отваром.

— Время обеда, — кивая произнёс Флимти и взял себе пирог, так же поступил и Фобди, а за ними Венсалор. Несмотря на то, что отвара было немного, они утолили жажду и с удовольствием пообедали пирогами с земляникой. Ели молча и сосредоточенно, наслаждаясь едой и пением птиц, пока не услышали какой-то шум в той стороне, откуда сами недавно пришли. Через некоторое время над дорогой выросли серые клубы пыли и раздался странный противный визг. Венсалор вышла на дорогу: до её слуха донёсся тяжёлый топот чьих-то ног и лошадиных копыт.

— Не лучше ли вернуться в лес? — несмело спросил Флимти, на что Венсалор подняла вверх указательный палец, и Флимти сразу же примолк.

Прямо на неё, из серой пыли бежали несколько существ, отдалённо напоминающих людей: они были покрыты тёмной грязной шерстью, а вместо лиц она разглядела обозлённые морды с большими приплюснутыми носами и широкими, выпирающими ноздрями. Брови нависали так низко, что глаз не было видно, а большие рты не закрывались из-за острых жёлтых зубов. Все, как один были вооружены булавами и кинжалами. Они бежали быстро, как будто их кто-то преследовал: двое из них свернули в лес, а остальные, постоянно оглядываясь, мчались прямо на дочь короля. Венсалор сделала несколько шагов назад, и, забыв о том, что подарок старика очень тяжёл, с лёгкостью вынула его из ножен и приготовилась нанести удар всякому, кто приблизится к ней. Фобди выбежал на дорогу и встал чуть поодаль, а Флимти спрятался за Венсалор и дрожа, схватил свой кинжал обеими руками.

— Я приказываю вам остановиться! — закричала она взмахивая мечом, разрезая пыльный воздух. Заметив девушку, существа резко остановились и попадав на землю, сжались в один огромный и грязный клубок. Через мгновение появились всадники: зазвенели мечи и отвратительные существа вновь завизжали, но уже в последний раз. Всадники не щадя рубили их, пока тёмная кровь не залила дорогу.

В одном из всадников Фобди узнал Янлоса — старшего сына Тагвира и его двоих солдат, а чуть позже, из леса, вытирая окровавленный меч, на белом коне выехал сам Тагвир. Янлос был очень похож на отца: такой же светловолосый и крепкий, издали их можно было легко спутать, но Янлос был шире в плечах своего строгого и воинственного отца и с каждым годом превосходил его в силе: отец старел, а старший сын набирался сил. Воины Тагвира одевались в тёмно-зелёные одежды, а сам Тагвир ничем не отличался от обычного солдата, только золотая вышивка на плаще выделяла его среди других.

Первым дочь короля заметил Янлос: она всё ещё держала в руках меч и с отвращением смотрела на кровавое месиво на дороге, прямо перед ней. Сын Тагвира ился и низко поклонился:

— Добрый день, Венсалор, — сказал он громким и уверенным голосом, — Вас разыскивают с ночи, почти вся армия поднята, отряды по пять человек прочёсывают лес.

Венсалор промолчала, вновь ощущая тяжесть меча. Она опустила руку и вместо неё наперебой заговорили Флимти и Фобди, размахивая во все стороны своими начищенными кинжалами:

— Мы в Эмлидте заблудились! И не найдя дорогу переночевали у одного старика…

— Какое легкомыслие! — услышала она тяжёлый бас Тагвира. Князь тоже ился и поклонился дочери Тамверта, — Королева себе места не находит, а вы по лесу разгуливаете! Сейчас это не безопасно, не то что в былые годы, — он заметил в её руках меч, — Венсалор, откуда у тебя меч, ты же не знаешь, как обращаться с оружием!

Она подала Тагвиру подарок:

— Мне сказали, что он из оккрона и золота.

Тагвир недоверчиво взглянул на девушку, и сжал меч в широкой ладони:

— Этого быть не может! — он рассмотрел рукоятку, — Работа старинная, только его нужно почистить как следует. Никогда не видел оружия из чистого оккрона, — он перевёл взгляд на кинжалы Флимти и Фобди, — А кинжалы и впрямь из оккрона, только у него такой исключительный ослепляющий блеск.

— Откуда у вас всё это? — в недоумении спросил Янлос.

— Это подарок, — тихо сказала Венсалор, забирая меч у Тагвира. Она быстро вложила его в ножны.

— Поистине королевский подарок! — воскликнул Янлос, рассматривая кинжалы Флимти и Фобди, — Это работа гномов мастеров! А как богато украшены! Такое оружие сейчас уже не делают! — он оглядел рукояти украшенные тонким золотым узором и мелкими тёмными камнями граната.

Теперь Венсалор была уверена, что старик, так и не назвавший своё имя, говорил правду, и, как только она признала его правоту, к её изумлению и радости, меч стал намного легче. Девушка вообще не чувствовала его веса, как будто бы носила всю жизнь. Она ещё раз крепко ухватила оружие за рукоять и почувствовала приятное тепло исходящее от неё, и перетекающую к пальцам неведомую силу.

Дочери короля подвели коня и она села верхом.

— Я должен сопроводить тебя во дворец, — строго произнёс Тагвир, — Со мной поедет Янлос. Старший сын покорно склонил голову и посадил рядом с собой Фобди. Флимти сел вместе с Венсалор.

Возвращаясь во дворец, Янлос с отцом всю дорогу говорили об охране северных границ. Разговор был долгим и скучным, но Венсалор прислушивалась к словам. Она вспоминала намёки старика на то, что возможно, Силмел стоит на пороге войны: это подтверждал разговор Тагвира с Янлосом о дикарях, вторгающихся на восточные земли. Король Гофолд из Теморель второй раз просил помощи у Тагвира, чтобы тот выслал несколько отрядов в поддержку — Гофолд уже не первый месяц отражал атаки диких племён.

Потом заговорили о Фомсалионе — небольшом крае на западе, жители которого внезапно исчезли со своих земель. Не осталось никого: допоясы пропали бесследно, оставив свои дома. Случилось это уже более ста лет назад, а то место с плодородными землями и полноводными реками где они жили, с тех пор стали называть гиблым и проклятым. Никто так и не осмелился заселить эти места. Те, кто всё-таки осмеливались пройти по Фомсалиону — не возвращались, и, как когда-то жизнерадостные фомсали, исчезали навсегда. Тагвир громким басом утверждал, что не может просто так исчезнуть целый народ и всё, что говорят о Фомсалионе — вымысел. Он предлагал вывести войска к берегу реки Феглоны, которая протекала через весь разрушенный временем Фомсалион, и оттуда нанести удар по улратам — так называли отвратительных и безжалостных дикарей, которые, нападая на мирные поселения, не жалели никого, даже детей. По словам Гофолда, именно у границ Фомсалиона расположился самый крупный лагерь улратов. Янлос спорил с отцом, утверждая, что несмотря на то, что в Агвиррете самые бесстрашные и сильные воины, они опасаются останавливаться в Фомсалионе. Изредка он переводил взгляд на Венсалор, которая была лишь свидетельницей их спора, но наконец, Янлос обратился к ней:

— Неспокойно на границах Силмела, а Тамверта всё нет! Неудачное время он выбрал для дальних и долгих путешествий. Сейчас он нужен здесь!

Венсалор остановила коня и вплотную подъехала к сыну Тагвира:

— Не тебе судить короля! — и сама не узнала своего строгого, жёсткого голоса, и произнесла уже более дружелюбно, — Если отца нет в Силмеле, значит, на то есть причины!

Янлос вздрогнул, переглянулся с Тагвиром, на лице которого появилась еле снисходительная улыбка:

— Прости, Венсалор, мой сын произнёс свои мысли и желания вслух. Конечно, Тамверт один из мудрейших и справедливейших правителей, и, если его нет во дворце, у него, несомненно есть более важные дела. Янлос хотел сказать, что желает его скорейшего возвращения!

— И я…жду, — ответила Венсалор еле слышно и отвернулась. Она развернула коня и он помчался на восток, в сторону моря. На её месте возникло тёмное пыльное облако. Фобди, сидевший рядом с Янлосом, несколько раз чихнул и заметил:- Знаешь, она почти каждый день спускается в гавань и ждёт возвращения Тамверта. Мне не верится в то, что у короля может быть столько дел неизвестно где…

Янлос, ничего не ответил, а Фобди снова затараторил:

— Ещё, я помню, как Венсалор рассказывала королеве Тивелин, что однажды слышала чей-то голос, стоя на причале: старый стишок Тамверта, который он часто повторял, когда покидал Силмел.

Кивнув отцу, Янлос рванул следом за младшей дочерью короля. Фобди еле успел ухватиться за край седла. Янлос был превосходным наездником и очень скоро они догнали Венсалор. Кони мчались галопом, унося всадников к Силмелу. Флимти и Фобди то и дело, вцепившись в гривы, глядели друг на друга огромными от испуга глазами и мечтали об окончании бешеной скачки: им не терпелось поскорее вернуться во дворец.

Глава 2

Подземная библиотека

Целую неделю друзей не выпускали из дворца. Погода стояла чудесная, но им разрешалось выходить только на дворцовую террасу. Никакие уговоры не могли заставить королеву отменить это суровое наказание, но каждый раз, за обедом или ужином они слёзно молили её о прощении. Они слонялись по дворцу, не зная чем заняться, ложились спать поздно, порой разговаривая до самого рассвета. Их комнаты находились рядом, и, когда королева выходила из спальни Венсалор, пожелав ей спокойной ночи, к ней прибегали Флимти и Фобди. После долгих ночных посиделок они возвращались в свои комнаты. В первые дни наказания сонные друзья, приходили только к обеду. Королева, догадываясь, что по ночам они не спят, посылала слуг сначала к серому, потом к рыжему, а после, сама отправлялась к Венсалор.

В воскресенье, в последний день своего «заточения», Флимти и Фобди так же нехотя проснулись и ввалились в спальню Венсалор.

— Хватит спать! — бодро выкрикнул Фобди, поднимая сонную девушку за руку, упираясь ногами в широкую кровать, — Так ты проспишь завтрак!

Флимти подпирал её спину, отпинывая в стороны подушки, но Венсалор удалось удержать одну, и она, не открывая глаз, пару раз ударила Фобди по голове. Еле устояв, Фобди выпустил её руку, и девушка упала прямо на Флимти, придавив его к кровати. Тот взвыл от боли.

— А если королева продлит наше наказание? — хрипло спросил Флимти, тщетно пытаясь выбраться из-под неё.

— Ты прав, пора вставать, — она медленно поднялась с кровати. Пока Венсалор собиралась, рыжий Фобди сел на одну из подушек и достал из ножен кинжал, теперь он носил его на поясе не снимая. Флимти тоже носил кинжал, но старался не вынимать его, так как однажды порезал палец, а вида крови он боялся, до сих пор с содроганием вспоминая Янлоса и Тагвира, безжалостно разрубивших улратов на куски по дороге в Силмел.

В ожидании Венсалор, Фобди стал внимательно рассматривать сверкающее лезвие. Ему в подарок досталось самое красивое и острое оружие. Меч Венсалор, который она с лёгкостью сняла с пояса, и кинжал Флимти, отдали в королевскую кузницу. На следующий вечер кинжал Флимти был заточен, а меч всё ещё оставался в кузне.

Фобди долго вертел свой клинок в руках, пока не уронил на подушку: острое лезвие распороло наволочку, и по комнате разлетелся белый пух. Фобди громко чихнул и исчез в белом облаке. Флимти довольным голосом прокричал:

— Снег пошёл! — он кинулся к своему другу, не перестающему чихать. В это время в комнату вернулась Венсалор и ахнула: они полностью распотрошили подушку и подкидывали её содержимое вверх, а ветер из распахнутого окна разносил пух по всей спальне. Она забрала у Фобди кинжал и продырявила ещё одну подушку. Теперь чихали трое: «летняя метель» доставляла им несказанное удовольствие. Некогда роскошное убранство спальни Венсалор с золочёными колоннами теперь утопало в мягком и тёплом пуху. Флимти последовал примеру Венсалор, но подушки не трогал: он взобрался на кровать, достал подаренный ему кинжал, и одним движением распорол перину. Серый зачерпнул руками пух и высоко подкинул его к расписному потолку. Глядя на Флимти, Фобди и Венсалор замерли, но быстро пришли в себя. Они тоже взобрались на кровать и распотрошили перину до последней пушинки. Захлёбываясь от смеха, чихая и кашляя, они не заметили, как в спальню вошла Тивелин. Королева с укором наблюдала за происходящим, хотя и не могла разглядеть резвящихся, но она-то знала, кто поднимал в воздух белые вихри. Стоило ей произнести громко и строго: «Венсалор!», как все трое притихли, Флимти и Фобди бросились под кровать, а младшая дочь медленно приблизилась к матери:

— На моей кровати отвратительная перина, — запинаясь, пробормотала она. Из-под кровати кто-то громко чихнул.

— Неужели? — смягчила голос Тивелин, — Такой великолепной перины во всём Силмеле не отыскать!

Венсалор стало стыдно: комната постепенно приобретала очертания, но ветер из окна вновь поднял пух с пола. Тивелин вывела Венсалор из покоев и быстро захлопнула дверь.

— Неужели в твоём возрасте можно так проказничать? Ведь ты уже взрослая девушка! Вас троих нельзя оставлять без присмотра, иначе вы снесёте королевский дворец! — Тивелин сделала знак рукой, и Венсалор послушно пошла вслед за матерью. Королева долго расчёсывала её отливающие золотом волосы, чтобы убрать весь надоедливый пух.

А Флимти и Фобди, как только Венсалор и королева покинули спальню, выбрались из-под кровати и до обеда пугали всех своим странным видом. Слуги, и все, кто находился во дворце, шарахались от страха в стороны, видя две странные фигуры, похожие на белые привидения.

Пропустив завтрак, они первыми пришли к обеду в трапезный зал. Во главе огромного стола села королева, а в другом конце устроилась Венсалор со своими друзьями.

Флимти и Фобди были очень голодны: не замечая ничего вокруг, они жадно поедали всё, до чего дотягивались их руки. Венсалор с улыбкой наблюдала за двоими, громко чавкающими и вытирающими пальцы о концы белой скатерти. Их тарелки постепенно пустели. Венсалор, отвлекая то одного, то другого, подкладывала им из большого блюда кусочки жареных цыплят. Ничего не замечая, обжоры набивали свои животы и запивали съеденное вином из маленьких серебряных кубков. Королева молча наблюдала за своей дочерью, и укоризненно качая головой, грозила ей пальцем. Но Венсалор продолжала закармливать своих друзей, пока один из них не заподозрил неладное. Флимти, заметив, что рука Венсалор с кусочком цыплёнка тянется к его тарелке, встал на стул и ухватил её за локоть:

— Я тебя поймал! Хочешь, чтобы я стал таким же толстым как Фобди?

Фобди сразу же оторвался от еды и с недоумением уставился на Флимти:

— Ты же толще меня!?

Фобди тоже встал на стул и запустил в него куском цыплёнка. Флимти не долго думая, ответил ему тем же, попав прямо в лоб. Фобди взревел от обиды и схватив со стола тяжёлое блюдо, опрокинул его на Флимти. Он задел высокий кувшин с вином и тот, упав, залил платье Венсалор. Не долго думая, девушка взяла свой нетронутый кубок и выплеснула вино на Фобди. Недовольно фыркая, Фобди плеснул из своего кубка в сторону Венсалор, и, теперь, её белое платье стало красным. Венсалор потянулась за кубком Флимти, но королева, не выдержав, ударила кулаком по столу:

— Немедленно прекратите! Вон из-за стола!

Головы Флимти и Фобди тотчас скрылись под столом, а Венсалор побежала к выходу:

— Стой! — грозно сказала королева, — Это уже слишком! Вас, не знающих приличий, следует наказать ещё раз! Вот тогда вы научитесь ценить то, что даётся вам даром! Сейчас же подойди ко мне, Венсалор! — строго произнесла Тивелин. Опустив голову, девушка подошла к матери, убирая назад длинные волосы: с локонов тёмными каплями стекало вино.

— Я не знаю ни одной дочери или сына королевских кровей, которые вели бы себя подобным образом! — она перевела грозный взгляд в конец стола:

— А вы оба? Не знаете приличий? В отсутствии короля позволяете себе вытворять такое!

Флимти и Фобди копошились под столом. Кто-то из них ударился головой, опрокидывая ещё один полный серебряный кувшин.

— Это возмутительно! — воскликнула Тивелин, — Вас следует запереть в библиотеке! Вы должны одуматься и вести себя подобающе, ведь мне из-за вас приходится сгорать от стыда! — она вновь взглянула на Венсалор, — А тебе я не позволю даже переодеться! Вылезайте! — позвала Тивелин Флимти и Фобди. Рыжий и серый медленно приблизились к королеве: она взяла их за руки и строгим голосом сказала:

— Иди за мной, Венсалор!

Тивелин быстрым шагом шла по длинным коридорам, проходила пустынные гулкие залы из мрамора, открывала обитые медью и серебром высокие двери, пока не достигла западного крыла, которое раз в году специально готовили к приёму гостей приезжающих на Осенний праздник.

Миновав все переходы и коридоры, они спустились по длинной винтовой лестнице с узкими ступенями. Тивелин зажгла светильник и подтолкнула Флимти и Фобди. Здесь было довольно прохладно и неуютно, и сюда вообще редко кто заглядывал: во дворце было две библиотеки, одна находилась около тронного зала, другая под землёй, там хранились самые старые и ценные книги, и, лишь Тамверт изредка приходил сюда.

Венсалор осторожно поглядывала на мать: они остановились у громадной дубовой двери. В её скважине торчал чёрный ключ. Тивелин повернула ключ в замке и дверь с лёгкостью распахнулась:

— Входите! — строго приказала королева. Венсалор решительно потянулась к светильнику в руках королевы, но Тивелин остановила её. Венсалор воскликнула:

— Здесь же и собственных рук не разглядишь! Я думала, что ты отведёшь нас в библиотеку наверху!

На этот раз Тивелин была рассержена по-настоящему:

— Я не дам вам даже свечи! Иначе вы подожжёте все бумаги и книги! — она подтолкнула Флимти и Фобди внутрь. За ними медленно вошла Венсалор и услышала за спиной:

— Посидите здесь до рассвета! Я надеюсь, что это вас чему-нибудь научит!

Дверь с грохотом захлопнулась.

В полной темноте Венсалор сразу же почувствовала запах пыли и старой бумаги. Но, вдруг, что-то зажглось позади неё: она обернулась и увидела, что Фобди достаёт из-за пазухи длинные свечи и зажигая их, расставляет на полу.

— Не стоит зажигать все сразу! — с улыбкой сказала Венсалор. Фобди послушно потушил несколько свечей, пряча их обратно.

— Вот молодец! — похвалила его девушка, беря в руки зажжённую высокую свечу, на что Флимти только хмыкнул. Венсалор медленно пошла вглубь подземной библиотеки с бесконечными рядами полок — несколько жизней не хватило бы, чтобы прочитать всё, что было собрано здесь. Летописи, карты, родословные, свитки.

— Там, в конце зала, должен лежать ковёр. Ведь на голом каменном полу сидеть холодно! — сообразил Фобди, догоняя Венсалор.

— Конечно, Фобди, там ещё и кресла стояли! — добавила девушка. Пройдя огромный зал, они, наконец, достигли противоположной стены. Кресел там не оказалось, но с самого потолка свисал толстый бежевый ковёр с причудливым тёмным узором, похожим на старинную письменность. Ковёр ниспадал на пол и покрывал всё пространство от стены до начала рядов с полками. Взяв с полок самые широкие и увесистые книги и построив сидения, друзья расположились на них. Флимти, отряхивая пыль с ладоней, заметил:

— Надо бы ещё одну стопку книг — для большого стола.

— Что же на него ставить кроме свечи? До утра нам ничего не перепадёт, если королева не переменит своё решение!

Флимти хитро прищурился, и, быстро сложив несколько толстых книг посередине ковра и достал из просторных карманов кусочки жареного цыплёнка, хлеб и смятые овощи:

— Протянем до утра! — тихо сказал он, вынимая из рукава кувшин с плотно закрытой крышкой.

Венсалор рассмеялась:

— Только я не успела ничего взять с собой! С такой горой еды, мы точно не пропадём!

— Я знал, что королева приведёт нас именно сюда, уж очень она на нас сердита! — деловито произнёс Флимти, — А пока она говорила с тобой, мы с Фобди собрали всё, что успели.

Друзья поели ещё раз, но уже с большим аппетитом, глядя на единственную зажжённую свечу. Венсалор закончила трапезу первой: она сидела у стены, откинувшись назад, на ковёр. Флимти разглядывал непонятные письмена на ковре. Он попытался прочитать надписи на силмелианский манер тихим гортанным голосом. Фобди покрутил пальцем у виска, но в то же мгновение, ковер всей своей тяжестью обрушился на них, и что-то заскрипело и заскрежетало, да так громко, что от страха, они ещё долго лежали не шевелясь, накрытые пыльным ковром, пока Фобди не заорал:

— Ковёр загорелся!

Все трое тут же выбрались из-под него и остолбенели: в том месте, где он висел, поднялась стена и образовался широкий проход. Они смотрели в совершенно чёрную пустоту. Она поглощала яркий свет горящего ковра.

— Тайный ход! — еле слышно пролепетал Фобди и сделал шаг, но Флимти удержал его:

— Куда ты?! Если огонь перекинется на полки — плохо дело!

Оторвавшись от созерцания, они кое-как затушили пламя, разгорающееся от сквозняка, доносящегося из неизвестного тёмного помещения. Когда ковёр перестал гореть, Фобди всё же ступил внутрь пустоты, и зажёг вторую свечу.

Флимти бросился за ним, чтобы остановить, но Венсалор тут же последовала за Фобди, глядя на открывающуюся её взору просторную залу.

— Вот это да! — восхищённо произнёс рыжий. По сравнению с этим невероятно огромным холодным залом, библиотека казалась уютной и тёплой, — Смотрите, какая длинная лестница!

Флимти тоже вошёл и посмотрел вниз: бесконечные ступени поглощала непроглядная темень.

— Туда нам точно не надо! — сказал Флимти, отступая назад, — Нам надо верну…, - он не договорил: позади сверху с грохотом упала широкая плита. Проход вновь был закрыт.

— Ну что я говорил?! Как мы теперь выберемся? — пропищал от страха Флимти.

Фобди стал колотить по толстой стене, вместе с Венсалор.

— Это ты виноват, Фобди, не надо было сюда заходить, как мы теперь выберемся? — жалобно промямлил Флимти.

Фобди поперхнулся воздухом:

— Я?! Ты же сам что-то там бормотал, глядя на стену, вот и наколдовал. И стена из-за этого поднялась!

Флимти тут же запрокинул голову, пытаясь рассмотреть, что находится наверху. А потом стал невнятно бормотать, вспоминая, что произнёс, когда находился ещё по ту сторону библиотеки…

Прошло немало времени. Несколько свечей сгорели дотла. Венсалор сидела на первой ступеньке, ведущей вниз, Фобди ходил из стороны в сторону, а Флимти, совершенно выбившийся из сил, плёл всякую чепуху и каждый раз, после очередной бессмысленной фразы вскидывал вверх дрожащие руки.

— Бесполезно, — наконец заключила Венсалор, — Отсюда нам точно не выбраться. Наверное, уже утро, а эта стена не пропускает ни малейшего звука. Придется искать другой выход. Флимти охнул от обиды и бессилия и сел рядом.

— А если мы не сможем выбраться отсюда? — дрожащим голосом спросил он.

— Значит, из-за тебя мы умрём голодной смертью! — ответил Фобди и сел рядом с Венсалор.

— Только не ссорьтесь сейчас! Если есть ход, значит, он ведёт куда-то. Мы поели и попили, хотя и прошло какое-то время. У вас есть оружие, свечи, чего бояться? — сказала она, зажгла ещё одну свечу и первой стала медленно спускаться по пыльным ступеням. В этом большом зале не было ничего, кроме лестницы уходящей вниз, но куда она вела, разглядеть было невозможно.

Друзья ступали осторожно, чтобы не поднимать пыль в прохладный воздух подземелья. Ступени были широкими, длиной во весь зал. На стенах виднелись какие-то рисунки, но рассматривать их никто не собирался: каждый напряжённо смотрел себе под ноги.

Лестницу из белого мрамора, но тёмную от пыли, покрывали золотые узоры, и если бы не мрак, друзья смогли бы оценить красоту этого зала, в котором не было пола — только нескончаемые ступени, похожие на маленькие площадки.

Наконец, они увидели перед собой стену, а в ней две высокие арки.

— Тысяча сто одиннадцать! — устало сказал Флимти. Увидев две арки, он надул губы, — Ну вот, куда же теперь?

Венсалор подошла к стене и дотронулась рукой до холодной чёрной поверхности:

— Этим ходом не пользовались лет двести, и если судить по лестнице, особенно по её размерам, подземелье, скорее всего, огромное! — она посмотрела на Флимти и Фобди, — Не хочу вас пугать, но вы должны знать, что если мы не обнаружим правильного хода, то можем заблудиться.

— Понятно, — всхлипывая, сказал Флимти, — Значит, Фобди был прав. Мы погибнем от голода?

— Пошутил я, — мрачно ответил Фобди. Посмотрел направо, потом налево и предложил:

— Пойдём направо.

— Почему именно туда? — спросила Венсалор, подходя к правой арке.

— Не знаю, — пожал плечами Фобди, — В любом случае, мы сможем вернуться назад и войти в арку, что слева.

— Так и быть, пойдём направо, — решила Венсалор и погладила Флимти по голове, — Не отчаивайся, мы найдём выход!

Девушка ступила под арку и оказалась в туннеле. По нему гулял ветерок и доносил издалека какой-то неприятный запах. Пламя свечи приходилось прикрывать рукой. Следов людей или животных Венсалор не замечала. Если первая зала казалась грозной и величественной, и было видно, что кто-то очень постарался над внутренней отделкой подземной части дворца, то здесь, в правом туннеле не было ничего. Полы и стены были выложены совершенно одинаковыми, почти чёрными шлифованными камнями. Туннель немного сворачивал вправо. Он то сужался, то расширялся, потолок то вырастал, пропадая над их головами, то становился совсем низким. Какой-то отрезок пути Венсалор пришлось идти пригнувшись. Сгорела ещё одна свеча — умельцы из северного Силмела что-то добавляли в воск, и каждая свеча горела долго, в два, а то и в три раза дольше, чем обыкновенная.

Пройдя не один фесм, друзья выбились из сил. Туннель всё тянулся и тянулся, и конца ему не было. Становилось всё холоднее. Камни на стенах стали блестеть. Флимти дотронулся до одного из них:

— Влажные камни, — прохрипел он и громко зевнул, — Спать-то как хочется! А времени уже прошло много!

Венсалор сама валилась с ног от усталости, но, пересилив себя и приободрившись, зажгла ещё одну свечу:

— Здесь оставаться нельзя, мы будем идти, пока не сгорит свеча, а если мы так и не выйдем из этого туннеля, спать придётся здесь!

Венсалор решительно пошла дальше, а следом за ней Флимти и Фобди. Улыбаясь, она слушала их натужное сопение.

Туннель закончился неожиданно: он просто раздвоился. На этот раз, Венсалор не раздумывая, свернула направо. Она знала, что останавливаться нельзя, иначе её друзья сразу же растянутся на холодном полу и заснут.

Второй туннель был намного шире предыдущего. Со стен крупными каплями стекала вода и просачивалась сквозь земляной пол. Кое-где идти было очень тяжело: скользкая грязь под ногами не давала двигаться быстрее. Несколько раз Венсалор падала и роняла свечу, но потом находила её на ощупь в холодной чёрной каше и продолжала уверенно идти дальше.

Где-то внизу или наверху шумела вода. Первым, шум воды услышал Фобди, и чем дальше они уходили, тем громче ревел водный поток. Туннель спускался всё ниже. Теперь вода капала не только с потолка, но и просачивалась сквозь стены. Холодная вода не успевала впитываться в землю, и доходила уже до щиколоток. Свеча постоянно гасла. Ледяной дождь с потолка прогнал сонливость. Шагая по чавкающей грязи, Флимти и Фобди брезгливо морщились.

Вода поднималась, и, через какое-то время, продвигаясь по колено в грязной жиже, Венсалор не почувствовала опоры под ногами и погрузилась в воду с головой. Флимти и Фобди помогли ей подняться.

— Придётся возвращаться назад, — воскликнула она, задыхаясь от холода. Развернувшись, они почти бегом вернулись туда, где заканчивался первый туннель. Они направились во второй левый туннель: шум воды постепенно стихал. Пол здесь был аккуратно выложен камнем. В нём было сухо и как-то уютнее. Если правый туннель уходил вниз и налево, то левый, наоборот, сворачивал направо и поднимался вверх. Шум воды слышался где-то внизу, и шагать стало веселее. Даже дышалось легче, несмотря на усиливающийся отвратительный запах, перерастающий в невыносимую вонь.

— Одно хорошо в этом смраде — есть мне перехотелось! — сказал Флимти, прикрывая нос мокрым рукавом рубашки. Фобди натянул воротник на лицо.

Пройдя ещё немного, шатаясь от усталости, они, наконец, оставили позади второй туннель и оказались в длинном зале, пустом и гулком, с высоким потолком. Пол, стены и потолок были мраморными. Этот зал был абсолютно пуст. За ним следовал второй зал, совершенно не отличающийся от первого, но в конце виднелись высокие узкие двери. Венсалор толкнула дверь ногой и та с лёгкостью отворилась. Друзья вошли в третий зал, меньший, чем два предыдущих. В конце этого зала тоже высились двери. Флимти закрыл первые двери за собой и нашёл в замочной скважине ключ:

— Смотрите, ключ! Почти такой же, отпирает библиотеку, — он тщательно запер двери и побежал к противоположной стороне зала — там он проделал то же самое, и спрятал оба ключа в карманы.

— Так-то безопаснее, — согласился Фобди. Венсалор внимательно оглядела зал: в длину он был шагов девяносто, в ширину пятьдесят, а потолок утопал во мраке. Пол и стены были выложены широкими гранитными плитами, но друзья не могли разглядеть в темноте ни одной детали. В четырёх углах высились пустые пьедесталы, как будто на них так и не установили статуи и не закончили начатую работу. Со стороны дальней двери доносилась невыносимая вонь, но обессиленным друзьям было уже всё равно. Грязные и измученные, они взобрались на гранитное возвышение в левом углу, которое к их удивлению оказалось совсем не холодным. Забыв про неудобства и неприятный запах, спустя несколько мгновений, они погрузились в крепкий сон. Пыльная гранитная плита показалась им удобнее самой мягкой перины.

Друзья проснулись одновременно, Флимти и Фобди выдохнули:

— Сейчас бы чего-нибудь перекусить!

Венсалор поднялась и отряхнула грязное платье. Аппетит разыгрался не на шутку, но ещё больше хотелось пить.

— Флимти, открывай дальние двери! Мне кажется, что спали мы очень долго, — попросила девушка.

Флимти быстро открыл дверь, отскочил в сторону и скорчился, словно от удара. Через несколько мгновений, и до Венсалор с Фобди дошёл запах гниющей плоти.

— Что же это за гадость такая?! — возмущаясь вскричал Фобди, вновь натягивая воротник на нос.

— Сейчас узнаем! — так же громко ответила Венсалор. Покинув зал, они снова увидели две арки в конце длинного коридора.

— А теперь куда? — спросил Флимти, — Может направо?

Спорить не стали и сразу же вошли в правый туннель. Он был довольно коротким и уходил направо и вниз, неожиданно обрываясь крутой лестницей в широкую гигантскую чашу. На дне лежало что-то чёрное и бесформенное, именно оттуда шла эта невыносимая вонь, не дающая путникам покоя. Венсалор, стоя на краю лестницы посмотрела налево: второй левый туннель тоже вёл к каменной чаше, но ступеней от него не было.

Прикрывая носы, они спустились по отвесным ступеням. В тусклом свете перед ними выросла огромная туша неизвестного существа, похожего на округлый лохматый холм. Животное лежало с оторванной головой и распоротым брюхом. Массивные копыта, каждое величиной с кузнечный молот, были развёрнуты в четыре разные стороны. Подойдя вплотную, друзья зажгли свечу и увидели, что все внутренности животного съедены.

— Ну и громадина! — прячась за Венсалор, прошептал Флимти. Фобди, потрясённый увиденным, скривился от удушающего смрада:

— Это же лаккат! — воскликнул он, — Дикий бык. Я про него читал. У него такая шерсть, что ему не страшны никакие морозы. Странно, что он оказался здесь, ведь лаккаты водятся только далеко на севере!

— Давайте поскорее поднимемся, я даже смотреть на это не могу! Я заметил лестницу ведущую наверх на другую сторону, — умоляюще воскликнул Флимти и держась за рукоятку кинжала, взлетел по ступеням. Фобди поднялся следом, и они оба подали руки Венсалор. Ступени, на которые она наступала, крошились под ногами. Фобди, вместе с перепуганным Флимти, подняли её наверх. К счастью, Венсалор была лёгкой, и они без труда вытянули её. Девушка упала ничком и взглянула на трясущиеся колени Флимти:

— Нечего бояться, может быть этот лаккат просто упал вниз и не смог выбраться?

Флимти схватился обеими руками за серую круглую голову:

— Сам упал, оторвал себе голову, но до этого сам себя изнутри сожрал от голода?! Венсалор вздрогнула и перевела взгляд на призадумавшегося Фобди:

— В таком случае — уходим отсюда!

— А я о чём говорю?! — воскликнул Флимти, — Поднимайся скорее! Видишь свет? Может где-то рядом выход, надо поскорее выбираться!

Подгоняемые страхом, они почти бежали, минуя зал за залом. Сила света нарастала, а вместе с ней и надежда на то, что они вот—вот выберутся из холодного подземелья. Но в конце концов, им пришлось остановиться: очередной пустой зал заканчивался обрывом. Снизу лился приятный голубоватый свет, отражающийся в чёрном недвижном зеркале воды. Оглядев края обрыва Венсалор предположила:

— Здесь стены обрушились и упали в подземное озеро, видите?

Флимти и Фобди подошли к обрыву.

— Вода…, - простонал Фобди.

Флимти сел на мраморный пол с изломанными краями:

— Не прыгать же нам вниз? — с надеждой спросил он. Венсалор ещё раз посмотрела на сверкающее чёрное озеро и светлую полоску суши. Она ответила тоном, не терпящим возражений:

— Нам придётся прыгать, другого выбора у нас нет!

Не успели Флимти и Фобди опомниться, как дочь короля бесстрашно спрыгнула в воду. До них донёсся всплеск и по озеру пошли тёмные круги.

— Чего вы ждёте? Ведь сами говорили, что нам надо торопиться? — прокричала девушка. Её голос показался далёким и слабым.

— Как высоко! Наверное, было больно ударяться о воду? Здесь же не меньше тридцати дуарронов! — промямлил Фобди, но Венсалор его услышала.

— Не забывай, что говорил Флимти — лакката кто-то принёс и съел, возможно он бродит где-то там, наверху!

Венсалор поплыла в сторону голубого свечения. Она сразу же услышала, как её друзья, не раздумывая, последовали её примеру. Раздалось два коротких всплеска. Флимти и Фобди недовольно фыркали и старались её догнать. Всё-таки они боялись неведомого чудовища больше, чем холодной воды.

Подземное озеро, совершенно круглое, ледяное и прозрачное до самого дна поблескивало в свете, идущего от далёкого берега. Трое оказались в настоящей пещере с голубоватыми скалистыми стенами, сверкающими и переливающимися, словно на них осела алмазная пыль. Сверху озеро казалось намного меньше, чем на самом деле — плыть пришлось долго и друзья быстро замёрзли.

— Ну…теперь дороги обратно точно нет, — задыхаясь проговорил Фобди, выходя из воды на берег и сразу же падая на землю. Проплыли они немало и несколько минут переводили дух, с любопытством оглядываясь вокруг. Озеро полукругом обнимала узкая полоска берега, покрытая мягким, серебристым песком и заканчивался отвесной скалой. У её подножия друзья разглядели несколько входов. Из четырёх совершенно одинаковых на вид арок, лился яркий свет.

— Как же есть хочется! — грустно произнёс Флимти, ощупывая уменьшившийся живот.

— Лучше бы ты молчал! — недовольно буркнул Фобди, — Я только забыл про еду, а ты опять.

— Во всяком случае, можно напиться вдоволь! — сказала Венсалор, — Вода в озере чистая.

— Спасибо, но мы уже напились, — буркнул Фобди, — Пока к берегу плыли.

Флимти поёжился и громко чихнул.

— В таком случае, идём! — позвала она своих друзей и отряхнула платье от мелкого песка. Со стоном и кряхтением Флимти и Фобди встали и поплелись следом за своей хозяйкой.

— Да, сейчас бы действительно перекусить, — тихо сказал Фобди, думая, что его никто не слышит, но Флимти с обидой посмотрел на своего рыжего друга, и, прибавив шаг, поравнялся с Венсалор.

Четыре входа вели в небольшое пустое помещение, находящееся прямо в высокой массивной скале. В сером гладком камне полированной стены, с причудливым узором из светлых прожилок, в самом центре, на уровне глаз Венсалор, сияла белая пластина шириной в две ладони. Это она была источником света. Венсалор попросила у Фобди кинжал:

— Интересно, что это такое? Попробуем вынуть эту вещь из стены.

Фобди с готовностью протянул кинжал, не отводя больших голубых глаз от холодного свечения.

Девушка взяла кинжал и вонзила его в небольшой зазор между плитой и красноватой поверхностью стены, а затем, медленно отогнула рукоятку от себя — пластина неожиданно выскользнула из отверстия и со звоном упала на пол из чёрного полированного камня. Её яркое свечение потеряло силу, а на том месте, где она стояла прежде, зияла прямоугольная чёрная дыра. Оттуда дул неприятный, почти морозный сквозняк. Венсалор не решилась рассмотреть это притягивающее взгляд отверстие в стене. Она подняла пластину, и та разгорелась с новой силой.

— Свечки теперь не нужны! — восхищенно прошептал Фобди.

— Что же это такое? — спросила Венсалор, оглядывая пластину со всех сторон, — Какой странный материал — похож на стекло и на камень, а как переливается!

Фобди с восторгом глядя на пластину, взял её из рук Венсалор, попробовал на вес, на зуб, и, в конце концов обнюхал.

— Можно я понесу её? — осторожно спросил он, на что Венсалор утвердительно кивнула.

Как только Венсалор и Фобди вышли наружу, с улыбкой поглядывая на Флимти, так и не решившегося войти в залу, земля под ними задрожала, и, не удержавшись на ногах, они упали на песок.

— Землетрясение! — закричал Флимти, — Не надо было ничего трогать! — он дрожал всем телом, на четвереньках отползая от скалы к кромке воды. Часть скалы, где хранилась пластина, с грохотом рухнула, и на какое-то время, Венсалор с друзьями вынуждена была зайти назад в воду. Грязное пыльное облако зависло над ними. Дышать было невозможно. Путники то и дело окунались в воду с головой.

Было ещё несколько слабых толчков, но теперь они не пугали ни Венсалор, ни Фобди, ни даже Флимти — они сидели в озере, уставшие и равнодушные ко всему происходящему, не замечая холода. Фобди совсем не обращал внимания на рушащуюся скалу. Его больше занимала пластина, которую он держал в руках, опущенных под воду и любовался сиянием, исходящем со дна. По озеру катились нарастающие волны и толкали друзей в спину.

Наконец, всё стихло: часть подземной скалы обрушилась. Всё что осталось от помещения — внутренняя часть стены, с прямоугольным отверстием. На песке лежали большие, отколовшиеся от скалы, каменные глыбы.

— Пойдём направо, там есть ещё один проход, — предложила Венсалор, выходя на берег.

— Когда же это закончится? — выдавил Флимти, поднимаясь, и шлёпая по воде, он направился к последнему, оставшемуся входу.

— Что-то он совсем раскис, — шепнул Фобди Венсалор. Она согласно кивнула:

— Надо поскорее выбираться отсюда! — а потом добавила, — Береги эту пластину!

Фобди бережно прижал находку к груди.

Флимти так и не вошёл в тёмный проход, серый остановился и предупредил Венсалор:

— Там кто-то есть! — еле слышно сказал он, вытягивая кинжал из ножен. Фобди тут же передал пластину девушке и схватился за рукоять своего оружия. Они вдвоём встали по обе стороны от входа. Венсалор прислушалась: в туннеле кто-то переговаривался глухими голосами и был слышен противный скрежет. Флимти и Фобди вопросительно уставились на неё, но она только развела руками и на цыпочках подошла к самому входу: неожиданно перед ней возникла сгорбленная фигура, с горящими в полумраке глазами. Венсалор вскрикнула и отступила назад: это был не человек, он стоял на лохматых полусогнутых лапах, длинные руки свисали до колен, широкая грудная клетка то опускалась, то поднималась от шипящего частого дыхания. У дикаря был низкий лоб, глаза, как у кошки и широкий мясистый нос. Одет он был в потёртую кожаную безрукавку и разодранные старые штаны. Уродец рыкнул, понюхал воздух с хриплым свистом, обнажил желтоватые клыки и протянул в сторону Венсалор когтистую лапу. В то же мгновение его пронзили два кинжала. Дикарь с отвратительным визгом рухнул на пол.

Венсалор с растерянностью посмотрела на своих друзей — Фобди держал в руках кинжал, а его добродушное лицо было грозным. Флимти, оглядывая лезвие своего маленького меча в тёмной густой крови, пошатывался из стороны в сторону, и, казалось, вот-вот упадёт. — Может быть, не стоило его убивать? — спросила она, осматривая странное существо. На что Фобди возмущённо воскликнул:

— Посмотри на него! У него за поясом кинжал и булава, и он, видимо, частенько ими пользовался! А его морда? Никогда ничего страшнее не видел.

Венсалор с усилием перевернула мохнатое тяжёлое тело на спину, вгляделась в злобную морду и остекленевшие выпученные глаза, потом перевела свой взгляд на Фобди:

— Не в обиду будет сказано, но рыбак в гавани, Фирад, помнишь его слова, о чём он говорил? Дикари напали на его семью…и они чем-то похожи на вас обоих…

Флимти без сознания рухнул, уронив свой меч. Фобди бросился к воде:

— Для него это слишком! — он зачерпнул холодной воды в ладони, и подбежав к нему, вылил прямо на лицо. Флимти недовольно зафыркал:

— Я не хочу пить, лучше бы ты дал мне маленький кусочек хлеба!

Фобди сложил руки в замок:

— Где же я его возьму?!

— Тише, — шепнула Венсалор, — Кажется, я слышу шаги.

Флимти нащупал меч на полу и подполз ко входу. Венсалор, напрягшись, ждала появления второго дикаря. Наконец, он показался. Второе существо было немного выше, а в его кривой лапе поблескивал кинжал с надломленным концом.

Существо оскалило зубы и на тёмной морде вспыхнула ярость, но она тут же сменилась болью и бессильной ненавистью. Длинные кинжалы Флимти и Фобди пронзили его насквозь. Второй дикарь упал рядом с первым.

Войдя в проход, Фобди долго прислушивался, а потом довольным голосом произнёс:

— Тишина! Там больше никого нет.

Флимти пошатываясь, поплёлся к озеру. Что-то бормоча себе под нос, он присел и вымыл кинжал от крови.

— Наверняка у них есть что-нибудь съестное, — слабым голосом предположил Флимти. Фобди с отвращением и осторожностью снял с плеча второго дикаря, два туго набитых кожаных мешка. Венсалор взяла один и с брезгливостью перебрала содержимое: в первом оказались трут и кресало, сухари, сушёное мясо, перья птиц, сухие мелкие ветки и две пустых объёмных фляги. В другом мешке, которым занялся Фобди, тоже было немало сухарей и сушёного мяса, а на самом дне лежала большая тяжёлая фляга, заполненная жидкостью. Запах был резкий и напоминал винный.

— Флимти, иди сюда, поскорее, — радостно прокричал Фобди, — Хлеба я тебе, конечно не предложу, но сухарей тут достаточно. Услышав про еду, Флимти с протянутой рукой в мгновение ока очутился рядом с мешками. Венсалор с недоверием смотрела на него:

— Ты же недавно сознание потерял, рухнул, как подкошенный, а теперь хочешь поесть рядом с убитыми? Давай сядем на них и пообедаем!

Флимти опустил голову:

— Дай хоть один сухарик! — жалобно промямлил он.

— Потерпи немного, сейчас мы поедим, только отойдём от этих страшилищ подальше, и посмотрим, что там, — Фобди указал на вход в уцелевшей части скалы, — А ещё, в пустые фляги надо набрать воды.

Флимти подобрал фляги и поплёлся к озеру. Пока он набирал воду, Фобди снял оружие с убитых и спрятал под обломком скалы, а самих дикарей присыпал песком.

Друзья уже было собирались войти в последний уцелевший проход в скале, как вновь услышали шум приближающихся шагов. Флимти вынул кинжал, Фобди уже в третий раз встал сбоку от входа, а Венсалор не мешкая, нашла один из мечей, которые Фобди так усердно прятал. На этот раз из под арки выбежали ещё двое крепких мохнатых воинов. Одного закололи на месте, а второй выбежал наружу и вынул из ножен меч. Он был самым высоким и широкоплечим из всех. В глазах дикаря полыхала такая ярость, что Венсалор, оказавшись рядом с ним, ненадолго растерялась и отступила на несколько шагов. Воин сделал стремительный прыжок в её сторону и ударил девушку клинком в левое плечо. От мощного удара, Венсалор упала, прикрывая рану рукой, и стала отползать назад. Дикарь оскалился и занёс меч над головой, чтобы ударить ещё раз. Но ему помешал Флимти. Он запрыгнул воину на спину и с криком вонзил кинжал ему в шею. Дикарь пошатнулся и упал навзничь, прямо на серого. Флимти успел только взвизгнуть.

Фобди подбежал к Венсалор: из раны на плече шла кровь, весь разорванный рукав платья был мокрым.

— Больно? — спросил он, но Венсалор бодрым голосом возразила:

— Нет. А вот Флимти, наверное, больно!

Друзья приблизились к дикарю, ранившему девушку. Из-под него доносился тихий стон. Прилагая огромные усилия они оттащили дикаря и высвободили Флимти. Он неподвижно лежал, вдавленный в песок и слабо улыбался:

— Я успел, — довольно произнёс серый и медленно поднялся. Фобди похвалил серого:

— А ты молодец, вовремя на него набросился!

Флимти прикусил губу и посмотрел на Венсалор:

— Я видел, как он ударил тебя, а удар был довольно сильным, необходимо осмотреть твою рану!

Фобди подвёл девушку к воде. Рана была глубокой, пришлось оторвать немного ткани от подола платья Венсалор, и перевязать её, чтобы остановить кровь. Несмотря на все уверения, что ей совсем не больно, друзья видели, каким бледным стало лицо хозяйки.

Они взвалили на спины пыльные кожаные мешки, и вошли в туннель, Венсалор медленно последовала за ними.

Глава 3

Потери и находки

Всё вокруг изменилось, как только Венсалор, Флимти и Фобди вошли в тёмный туннель в конце полуразрушенной скалы. Небольшой коридор, по которому им пришлось пройти, разительно отличался от прежних туннелей и залов в голубоватом свете пластины. По стенам тянулись узоры из позолоты, кое-где поблескивали настоящие драгоценные камни. В одной из стен, Фобди заметил стальной обломок:

— Теперь понятно, что здесь делали эти дикари — вырывали камни из стен. Даже для королевских покоев это слишком! — тихо заключил он, разглядывая богато украшенные стены.

— Они ведь каким-то образом попали сюда, значит неподалёку есть другой вход в подземелье, — чуть слышно заключила Венсалор. Она шла всё медленнее и держалась правой рукой за стену. Флимти и Фобди молча переглядывались, то один, то другой, забегали вперёд, чтобы поскорее найти место для отдыха.

Пол в этом длинном туннеле был выложен светлым мрамором, стены покрывали золотые рисунки птиц и животных — такой красоты не было даже во дворце Тамверта, но их не привлекала окружающая роскошь. Всё о чём думали друзья — это как побыстрее выбраться из подземелья.

Туннель закончился странным залом, посередине которого стояла широкая серебристая колонна. Весь круглый зал, от пола до потолка покрывал такой же серебристый материал. Приглядевшись, путники увидели, что это старые тусклые зеркала, всего их было четырнадцать, по семь с двух сторон, разделённые входом и выходом. Перед каждым зеркалом, на чёрном полу была золотом начертана цифра. Венсалор без сил опустилась на пол, рядом с колонной:

— Я не могу идти дальше, нам надо поесть и выспаться.

Фобди и Флимти были совершенно согласны со своей хозяйкой. Они сели рядом и разобрали мешки.

Какой вкусной показалась им эта еда! Они с наслаждением грызли сухари, ели сушеное мясо и запивали холодной озёрной водой. Все трое заметно повеселели, а потом, уставшие и разморенные скромным ужином, спокойно уснули.

Венсалор снился странный и неприятный сон. Она словно птица пролетала над зимним лесом и видела безжизненные холодные степи, утонувшие в белом снегу. Серое, неприветливое небо, забывшее о солнце, нависало над землёй грязным полотном. А потом, неожиданно для бледной зимы, длинная, ослепительная молния разрезала небо пополам. Ей показалось, что кто-то звал её по имени и так настойчиво, что, в конце концов она проснулась. Вокруг было также тихо, только Флимти и Фобди громко храпели и причмокивали во сне. В зале было холодно и, чтобы согреться, девушка взяла две пустые фляги в одну руку, а пластину в другую, и отправилась назад к озеру, чтобы набрать воды. Спать ей не хотелось, Венсалор почувствовала прилив бодрости. Раненая рука не болела, а повязка была совсем сухой. Венсалор вышла к озеру, растянувшемуся на песке чёрной сверкающей каплей. Ничего не изменилось с тех пор, как они перебрались в зеркальный зал: у входа, как будто отдыхая, валялись убитые дикари-улраты. Тот, кто ранил Венсалор, лежал с широко распахнутыми глазами. Казалось, он был ещё жив. В холодном свете пластины, его морда выглядела зловеще. Но тяжёлый и ловкий воин, был уже никому не страшен. Венсалор набрала воды, умылась, подобрала меч, обронённый ею, и вернулась назад.

Флимти и Фобди уже не спали, они держали в руках кинжалы и зажжённые свечи. Увидев Венсалор, встревоженные друзья, перевели дух. Флимти отбросил кинжал в сторону и задул свечу:

— Надо предупреждать! — воскликнул он в сердцах и подбежал к Венсалор, обнимая за ноги. Она погладила его по голове и поставила на пол тяжёлые фляжки с водой.

— По-моему, стало холоднее, — вздрогнул Фобди, вкладывая кинжал в ножны. Поёжившись, он начал ходить из стороны в сторону, пытаясь согреться, до тех пор, пока не наткнулся на третью флягу. Поднял её, открыл, и сразу же поморщился:

— Надо попробовать, — предложил он, поглядывая на Венсалор.

— А вдруг, это отрава? — предположил Флимти, складывая руки в замок. Не обращая внимания, Фобди сделал два больших глотка и закашлялся, из больших голубых глаз брызнули слёзы.

— Какое крепкое вино! — выпалил он, — Но становится теплее!

Флимти взял фляжку и, задержав дыхание, тоже выпил немного. Но тут же захлебнулся: всё выпитое вышло через нос.

— Это невозможно пить! — пробулькал он, передавая флягу Венсалор.

Она лишь тихонько поперхнулась.

Крепкое вино действительно согревало и вскоре ударило в голову. Венсалор подошла к одному из зеркал и тут же расхохоталась: старинное зеркало искажало и в отражении, королевская дочь увидела необъятную толстуху с маленькой головой, росшей прямо из плеч. Фобди подбежал к ней, и, увидев рядом с толстухой рыжий шар, согнулся от смеха пополам. Флимти с опаской посмотрел на двоих и незаметно глотнул из фляжки. На этот раз вино обожгло горло и попало прямиком в живот, прогревая внутренности. Все мысли смешались в его голове, тревоги и страх исчезли. Флимти подошёл к одному из зеркал. Вместо себя он увидел тощую измождённую фигуру — ему было не до смеха:

— Похудел я за эти дни, — пожаловался серый самому себе. Венсалор и Фобди оглядели его с ног до головы:

— Кто похудел? Ты? — воскликнул Фобди и приблизился к зеркалу, у которого стоял Флимти, огорчённый увиденным. Заметив его отражение, Фобди схватился за живот.

— Ты только посмотри, Венсалор! Посмотри на похудевшего Флимти!

Девушка заглянула в зеркало и отпрянула назад. Они засмеялись так сильно, что Флимти вздрогнул от неожиданности.

— Ничего смешного, — обиженно воскликнул Флимти, но когда увидел Фобди в этом же зеркале, то сам захихикал:

— Ой, ты тоже очень похудел, Фобди!

Рыжий подошёл к следующему зеркалу — теперь он уже задыхался от смеха. Фобди увидел себя с громадной головой и кривыми ногами. Венсалор в этом зеркале была пузатой и бесформенной, как великан Лелиней с Видамии.

— Старые зеркала просто уродуют, — выдавил Флимти отходя к колонне, — Больше не могу. И снова расхохотался, прикрывая рот руками. Вино сбивало с ног. Флимти, уперевшись руками о колонну наблюдал за Венсалор и Фобди, которые уже не смеялись, а просто стонали от смеха, подходя к очередному зеркалу. Вокруг всё двоилось и перед ним от смеха корчились уже не двое, а четверо.

Внезапно раздался громкий, похожий на грохот, страшный рёв. Друзья замерли, рычание было таким оглушительным и мощным, что зеркала в зале тихонько зазвенели. Флимти прижался к колонне и у него опять предательски задрожали колени.

— Ох, не надо было нам уходить так далеко! И вообще, входить в этот открывшийся проход в стене библиотеки. Что нам теперь делать?!

Его прервал дикий рёв, он был уже намного ближе. Флимти сполз по колонне на пол, прижимая уши к голове.

Друзья протрезвели в одно мгновение, и только Фобди предательски громко икал — его икота громким эхом разносилась по зеркальному залу. Прикрывая рот рыжеватой рукой, он напрягался изо всех сил. Но ему это не помогало, Венсалор недовольно поглядывала на него, то и дело вздрагивая от рёва.

Где-то недалеко от зала послышались тяжёлые шаги — они приближались, и друзья старались даже не дышать.

Кто-то прошёл совсем рядом с зеркальным залом, остановился у выхода, как будто прислушиваясь и шумно принюхиваясь. Венсалор сжала руку в кулак и пригрозила Фобди, тот бесшумно закивал, двумя руками закрывая рот. Венсалор, Флимти и Фобди обмерли от ужаса.

К их радости, существо пошло своей дорогой мимо второго выхода из зала. Тяжёлые шаги постепенно стихали, глубокого дыхания уже не было слышно, и, когда наступила полная, звенящая тишина, Венсалор как можно тише произнесла:

— Ушёл, — но её голос показался таким громким, что она перешла на шёпот, — Нам надо поспать ещё немного! От его шагов земля дрожит. Этот зверь немалых размеров, и в зал он не пролезет, так что будем спать…и ничего не бойтесь!

Но эти слова не убедили ни Фобди, ни тем более Флимти.

— Не думаю, что мне удастся заснуть, когда рядом ходит такое чудовище! Даже представить страшно! — простонал Флимти.

Серый заснул первым, прижимаясь к колонне. Фобди ворочался на полу, но в конце концов тоже заснул, сжимая рукоять кинжала. Они оба спали очень тихо и в этот раз даже не храпели.

А Венсалор не спалось. Она бесшумно ступала по чёрному полу, заглядывая в зеркала: одни искажали, другие же, приукрашивали действительность.

Девушка подошла к одному из зеркал, рядом с ним лежала найденная ими пластина. Она посмотрела на отражение своего лица: ей улыбалась смешная кривая рожица. Венсалор вынула из волос золотой гребень, украшенный изумрудами и сапфирами, и расчесала спутанные локоны. Она уже собиралась пойти спать, как вдруг по зеркалу прошла тёмная волна и отражение изменилось. Венсалор по-прежнему видела своё отражение, но не таким, каким оно было на самом деле. Перед ней стояла высокая молодая женщина в светлом платье, расшитом золотом. На голове блистала корона. От неё исходил такой яркий свет, что Венсалор так и не смогла разглядеть её. На благородном, красивом лице появилась печальная улыбка. Девушка медленно сняла сияющую корону с головы и протянула оцепеневшей Венсалор.

Она понимала, что видит саму себя, но какую-то другую, изменившуюся и повзрослевшую. Любопытство перебарывало страх, но Венсалор продолжала смотреть: зеркало не отражало свет пластины, лежащей у её ног, оно стало совсем тёмным, но фигура напротив, становилась всё ярче и выше. Казалось, незнакомка вот-вот ступит на чёрный пол зала. Отражение что-то говорило ей, но Венсалор видела только движение губ и блеск тёмных изумрудных глаз. Наконец, девушка не выдержала и отвернулась, а когда вновь посмотрела в зеркало, видение мгновенно исчезло. Оно рассыпалось на сотни тысяч мелких сверкающих точек, следом, раздался звук разбитого стекла. Зеркало рухнуло перед Венсалор, разлетаясь на осколки.

— Что случилось? — вскричал Фобди, подбегая к Венсалор, — Зачем ты разбила зеркало?

Венсалор очнулась, словно ото сна и перевела взгляд на Фобди:

— Это сделала не я, а моё отражение.

Фобди пожал плечами:

— Ты почти не спала, и вина больше всех выпила! — он разложил на полу пустые кожаные мешки, — Ложись, поспи немного. Видишь, как крепко спит Флимти: он даже не услышал, как разбилось зеркало. А я покараулю.

Венсалор растянулась на постели, приготовленной Фобди. В этот раз она заснула быстро, без сновидений. Засыпая, она смотрела на то, что осталось от зеркала: широкую и высокую серебристую раму.

Венсалор проснулась первой: Флимти всё ещё спал, что-то бормоча во сне. Фобди сидел, прислонившись к колонне, опустив голову на грудь: он тоже спал, выронив из рук кинжал. Она выпила воды и c неохотой разбудила обоих — спали они очень сладко.

Настроение у всех было приподнятое. Осколки разбитого зеркала привлекли внимание Фобди, но ни о чём не спрашивал. Фобди что-то насвистывал себе под нос, а Венсалор осматривала быстро затянувшуюся рану.

Они вернулись к озеру, умылись и напились. Вылив крепкое вино на песок набрали три полные фляги воды. Затем быстро перекусили: каждый съел несколько маленьких сухариков.

— Ну? — спросила Венсалор, глядя на Флимти и Фобди, — Пора идти дальше!

— Я готов! — бодро сказал Флимти, закидывая мешок на плечо.

У входа в туннель, ведущего обратно к зеркальному залу, Флимти резко обернулся и попросил Фобди посветить пластиной, рядом с убитыми:

— Венсалор! Их только трое! А ведь было четверо!

Венсалор осмотрелась:

— А ведь ты прав, Флимти! Вот самый здоровый улрат, на которого ты набросился. Ещё один, появившийся вторым. А первого нет, мы и не заметили сразу, он ведь был присыпан песком.

— Дикарь остался жив?! — спросил Флимти.

— Это невозможно, скорее всего… — Фобди рассмотрел следы на песке, — Скорее всего его кто-то забрал.

Дрожащими пальцами Флимти прижал уши к голове:

— Куда же его забрали?

Фобди с серьёзным видом положил руку на плечо Флимти:

— Его отнесли к лаккату или совсем в другую сторону…

— Куда?! — шёпотом спросил Флимти. Фобди вновь посветил пластиной на песок и медленно подошёл к полуразрушенной скале:

— Смотрите! Следы!

Друзья рассмотрели на песке чёткие следы огромных лап, с четырьмя толстыми пальцами. Следы были такими огромными, что все трое свободно стояли в отпечатке лапы неведомого зверя на примятом песке. Следы вели прямо к скале, где валялись клочки бурой грязной шерсти.

— Этот гигант поднялся по скале, — решил Фобди, — Надо поскорее уходить отсюда, ведь он может вернуться за остальными!

— Уходим! — сказала Венсалор и пошла первой, уверенно двигаясь ко входу в длинный туннель. Она усилием воли скрывала волнение и делала вид, что ей не страшно.

Друзья старались не шуметь и почти не разговаривали. Миновали первый туннель, и зеркальный зал остался позади. Друзья вошли в следующий туннель: он был во много раз шире, и вёл прямо, не сворачивая. Пластина в руках Флимти светила слабо, но этого света хватало, чтобы разглядеть путь и мраморные стены с серебристым узором. Затем туннель раздвоился, и Венсалор, без раздумий, свернула направо. Следующий туннель был примерно такой же протяжённости и раздваивался в конце. Так они уходили всё дальше, проходя по туннелям, выбирая крайний правый проход. Иногда туннели расщеплялись на три, а иногда и на четыре разных входа. Становилось то холодно, то очень душно, но ничего не менялось: те же причудливые рисунки животных и птиц, широкие мраморные плиты под ногами и бесконечный путь неведомо куда.

Чем дальше они заходили, тем сильнее портилось их настроение, тишина давила, в спёртом воздухе не было ни малейшего сквознячка, и ни единого следа или знака о том, что кто-нибудь ходил здесь до них.

На этот раз друзья шли очень долго. Уставшие и приунывшие, они остановились отдохнуть в одном из туннелей, которым потеряли счёт. Они не стали даже есть, а сразу же уснули, крепко прижавшись друг к другу, чтобы не замёрзнуть.

На этот раз Венсалор проснулась от какого-то всплеска, и взволнованно огляделась: Фобди крепко спал, а Флимти, глядя на пластину, горько плакал, размазывая слёзы по серому круглому лицу.

— Почему ты плачешь? — спросила она чуть слышно, но Флимти ответил не сразу. Он просто зарыдал. Слёзы катились из его глаз, словно хрустальные шарики. Венсалор подала ему флягу с водой. Отпив немного, он громко высморкался и заговорил дрожащим голосом:

— Ох, боюсь, не выберемся мы отсюда. А я домой хочу, во дворец. Тивелин, наверное, тоже сейчас плачет…

Сердце у Венсалор сжалось, она ведь совсем забыла про мать. Их не было так долго — они просто исчезли из подземной библиотеки.

— Нас, наверное, опять весь Агвиррет ищет! — он с грустью посмотрел на девушку. Она обняла Флимти:

— Подумаешь, попали в подземелье! Но мы ведь обязательно выберемся!

Флимти успокоился. Слова поддержки были нужны ему, как никогда раньше.

— Обязательно выберемся! Главное — не отчаивайся и не плачь. Если мы потеряем надежду, то потеряемся сами, — твёрдо произнесла Венсалор.

Флимти согласился, но его голос дрожал:

— Больше не буду, только, мне кажется, что мы уже потерялись. Кому нужно было строить такие запутанные лабиринты под землёй, если ими никто не пользуется, кроме каких-то неизвестных чудовищ?

Венсалор не нашла что ответить расстроенному Флимти, и повернулась к Фобди, чтобы его разбудить.

Туннель, по которому они шли, постепенно расширялся, мраморная облицовка сменилась тёмным полированным гранитом, по стенам тонкой вязью тянулся серебристый узор, напоминающий древние письмена, похожие на те, что были начертаны на сожженном ковре в библиотеке. Шаги путников оглушали их длинным звенящим эхом. Туннель больше не раздваивался, но и не заканчивался. В конце концов, он привёл их в череду громадных безликих залов. Но для троих это было слабым утешением: на полу валялись обглоданные кости, похожие на человеческие, черепа, обрывки одежды, на пыльном полу явно различались огромные широкие следы. Здесь стоял запах падали, кое-где виднелась старая паутина, грязной бахромой свисающая с потолка. Каждый последующий зал, был уровнем выше предыдущего. Что-то подсказывало Венсалор: они на правильном пути.

Единственное, что портило настроение — здесь кто-то хозяйничал и нередко трапезничал, не гнушаясь ни человечиной, ни мелкими зверьками.

Они прошли пять залов — последний зал был совершенно пуст, в нём и решили передохнуть. Не успели они раскрыть свои мешки, как в зал кто-то вошёл. Друзья почувствовали на себе тяжёлый взгляд. Венсалор обернулась и онемела: в противоположном конце зала стояло огромное сгорбленное чудовище небывалого роста, покрытое бурой, свалявшейся шерстью, ошеломлённое появлением непрошеных гостей. В детстве Венсалор видела рисунки с такими существами. Гномы из северного Темореля называли этих громадин троллями. Но те тролли носили одежду, умели говорить, а на этом, стоявшем у входа, не было ничего, кроме изодранной повязки на бёдрах. Он оскалил острые жёлтые зубы, из которых добрая половина была сломана. — Бежим! — пропищал Флимти. Его крик сорвался на шёпот, — Скорее!

Флимти, схватил Фобди и Венсалор за руки и они помчались вперёд, слыша, как тролль бежит за ними. Каждый его прыжок был схож с ударом молота. Им казалось, что позади, со стен с грохотом обрушиваются огромные валуны. Они бежали изо всех сил, но громадина быстро нагоняла их, и, в какой-то момент, тролль протянул лапу, успев схватить Венсалор за локоть. Она закричала от боли: чудовище одним рывком подняло её вверх и довольно рыча, начало рассматривать, словно лакомую добычу.

Венсалор выронила меч, взятый у озера, так им и не воспользовавшись. Флимти и Фобди остановились, Фобди развернулся, и, забыв о страхе, вонзил обронённый меч, прямо в ногу троллю. Он заревел и отшвырнул Венсалор в сторону. Рёв оглушил их, стены задрожали, и, пока чудовище приходило в себя, рыжий и серый помогли девушке подняться и опять побежали сломя голову.

Разъярённый тролль нёсся за ними с дикими воплями, но слегка прихрамывал и отставал. Зал закончился четырьмя проходами и трое нырнули в крайний правый туннель. Этот коридор поднимался вверх — бежать было тяжело, но тролль не отставал. Когда друзья вновь оказались на распутье, где очередной туннель делился на четыре части, тролль вновь догнал их и протянул к Венсалор лапу. Она не растерялась, вынула из волос золотой гребень и поцарапала тёмную ладонь чудовища. Тролль быстро одёрнул лапу — это разозлило его ещё сильнее. Венсалор выронила гребень и забежала во второй туннель. Преследование продолжалось недолго. Туннель сужался, потолок становился всё ниже, но чудовище неистовствовало от злобы. Видя, что трое заблудившихся могут ускользнуть, он, заметив низкую арку, подался всем телом вперёд. Часть туннеля обрушилась и он смог прорваться. Тролль содрал шерсть и кожу с массивных плеч, а кусок плиты с потолка больно ударил по его маленькой, конусообразной голове. Теперь он не только преследовал добычу, но и убегал от рушащегося за спиной потолка.

К радости убегающих, большая прямоугольная плита всё же придавила тролля. Раздался долгий, протяжный вой, который только прибавил им сил.

Они бежали, пока страх гнал их вперёд. Они всё время поднимались вверх, выбирали наугад входы в туннели и бежали без оглядки. Друзья остановились только тогда, когда ноги перестали их слушаться. В изнеможении они повалились на землю.

— Ни еды, ни воды, — прохрипел Фобди, переворачиваясь на спину. Флимти подал ему фляжку:

— Держи! Я успел повесить её на шею.

Фобди с наслаждением сделал несколько глотков, и передал воду Венсалор. Она потянулась за фляжкой, застонав от боли. Выпив немного, девушка поморщилась:

— Что-то рука побаливает, — сказала она тихо. Фобди увидел, что весь левый рукав разодранного платья Венсалор был вновь залит кровью. Только сейчас они заметили, что попали в туннель с земляным полом и такими же стенами. Потолок подпирали деревянные балки, а сам туннель больше напоминал пустую и просторную нору.

Как показалось Фобди, проснувшемуся первым, спали они очень долго. Следом за ним открыл глаза Флимти и громко зевнул.

— Тише, Флимти, не разбуди Венсалор, посмотри, какая она бледная. Сон пойдёт ей на пользу, а шагать нам ещё неизвестно сколько!

Флимти заговорил шёпотом:

— Может, стоит вернуться?

Фобди поморщился:

— Тогда мы наверняка заблудимся! Посмотри, как высоко мы поднялись: подземные залы уже закончились.

— Ты прав, Фобди, назад идти нельзя. Надо выбираться отсюда, как можно скорее, — подтвердила Венсалор слабым голосом.

Теперь, первым шёл Фобди, за ним Венсалор, а позади Флимти. Туннель постепенно сужался и осыпался. Чем дальше они продвигались, тем сложнее было идти. Духота и влажность отбирали силы. Ноги скользили и проваливались в мягкую рыхлую землю. Венсалор шла медленно, то и дело останавливалась, чтобы передохнуть и поправить повязку на руке. Через несколько часов изматывающего похода, Венсалор сказала:

— Надо отдохнуть. Я сильно устала.

Флимти и Фобди сели рядом. Венсалор сразу же уснула, и они, глядя на свою хозяйку, тоже погрузились в глубокий сон.

Друзья проснулись одновременно, допили воду из фляжки и вновь двинулись в путь. Венсалор, превозмогая слабость и не подавая вида, что ей тяжело, пыталась идти быстрее. У неё был жар, жажда не проходила. Девушке всюду мерещились морды улратов и троллей, а с земляных стен, обрушивались водопады с холодной водой. Одежда на путниках промокла насквозь, дышалось с трудом. Пластина в руках Фобди ярко освещала туннель. Её свет разгонял множество мелких букашек, быстро прячущихся в рыхлых стенах подземелья, покрытых земляными червями.

Венсалор шатало из стороны в сторону. Она шла последней по узкой норе, удерживаясь правой рукой за влажную стену и деревянные балки. Когда сил уже не осталось, она услышала:

— Венсалор! Свет! Мы видим свет!

Девушка приблизилась к ним. Перепачканные грязью, Флимти и Фобди со слезящимися глазами стояли у прогнившей деревянной лестнице, ведущей наверх. Первой поднялась Венсалор. Она увидела над головой свет, просачивающийся сквозь узкие щели каменной плиты и попробовала сдвинуть её, но плита не поддалась.

— Даже тролль не сдвинул бы! — в отчаянии сказала дочь короля, опуская голову. Она услышала всхлип. Флимти, сдерживая плач, стоял к ней спиной и украдкой вытирал слёзы. Венсалор, прогоняя дурноту, почувствовала, что какая-то неведомая уверенность пришла к ней.

— Подай-ка мне свой кинжал, Флимти! — бодрым голосом велела она своему серому другу. Флимти обеспокоено посмотрел на Венсалор и поднявшись по лестнице, подал своё оружие. Она просунула кинжал в щель и повернула рукоять. Камень со скрежетом поддался. Венсалор вернула кинжал Флимти, уперлась в камень руками и подняла над головой.

Флимти и Фобди остолбенели.

— Быстрей же! — закричала она, — Забирайтесь наверх! Не могу же я держать его вечно! Флимти и Фобди взлетели вверх по лестнице, по очереди пролезли в широкую щель и оказались на свободе. Они ухватились за край каменной плиты и сдвинули её в сторону. Девушка выбралась наружу. Плоский тяжёлый камень выскользнул из рук Флимти и Фобди, и закрыл выход.

— Неужели нам удалось? — ликуя спросил Флимти вдыхая свежий ночной воздух, — Чувствуете, какой аромат? Запах цветов! — он упал в густую траву с блаженной улыбкой. Венсалор легла рядом, а Фобди поднял руки к полной яркой луне:

— Удалось! Я знал, что мы выберемся! Какое счастье видеть небо над головой!

— Интересно, где мы? — слабым голосом спросила девушка. Фобди опустил голову, прервав созерцание звёзд. Друзья оказались на поляне, окружённой соснами и невысокими скалами, поросшими травой и мхом. Кругом лежали камни, широкие и плоские, ничем не отличающиеся друг от друга.

— Где-то рядом течёт вода, — сказал Флимти, приподнимаясь, — И места мне кажутся знакомыми.

Услышав про воду, Венсалор предложила:

— Тогда надо идти в ту сторону… В горле пересохло, я очень хочу пить.

Фобди и Флимти побрели вслед за ней.

Но вдруг, ночную тишину нарушил топот лошадиных копыт. В их сторону мчались всадники с зажженными факелами, да так быстро, что друзья едва успели спрятаться за широким стволом сосны. Но было поздно: всадники уже заметили путников и остановились. Их было четверо. Флимти и Фобди бесстрашно достали мечи и вышли к свету, жмурясь и отворачиваясь.

— Бродяги у Агвиррета! — громко произнёс один из солдат и спешился, чтобы разглядеть лица незнакомцев.

— Бродяги?! — из последних сил возмутился Фобди, — Перед тобой стоит дочь короля Тамверта — Венсалор!

Воины Тагвира рассмеялись: перед ними стояли вымазанные грязью трое бродяг, в изорванной одежде, задержанные глубокой ночью.

Венсалор не стала спорить, а только тихо сказала:

— Нам нужны кони. Если вы не окажете помощи, у вас будут крупные неприятности. Так что сопроводите нас в Агвиррет, там и разберёмся.

Подданные Тагвира с опаской переглянулись, затем поклонились, а один из воинов с почтением заговорил:

— Нам приказано доставлять в Агвиррет всех, кто в ночное время находится у крепости.

— Замечательно! — пробормотала Венсалор и села верхом. Двое других солдат уступили коней Флимти и Фобди, а четвёртый поскакал к Агвиррету, известить правителя, что, возможно, дочь короля Тамверта, в лице неизвестной замарашки, всё же, найдена.

Выход из подземелья, которым воспользовались Флимти, Фобди и Венсалор, находился вблизи Агвиррета. Проехав совсем немного, Венсалор увидела знакомое поле перед городом-крепостью. Десятки факелов над южным входом освещали тёмные отвесные стены — ворота в город уже открыли.

То ли поле было таким большим, то ли Венсалор так смертельно устала, но минуты тянулись как часы, и когда друзья добрались до распахнутых ворот, она совершенно обессилела.

Как только путники ступили на территорию Агвиррета, тяжёлые ворота сразу же за ними закрылись. Свернули направо и долго ехали вдоль глубокого рва заполненного водой, затем пересекли откидной мост, опустившийся на несколько минут. Опять свернули вправо и какое-то время ехали рядом со вторым рвом, дна которого не было видно даже в свете полной луны. Миновали второй мост, а затем и последний, третий, ведущий в город.

У входа друзей встретили двое: Янлос и Арродэа. Потрясённые их измождённым видом, отпрыски Тагвира какое-то время молчали. Венсалор покачнулась в седле и чуть было не упала на землю, но Янлос успел подхватить девушку и сел вместе с ней верхом на коня.

— Что с Венсалор? — испуганно спросила Арродэа, глядя на Флимти и Фобди.

— Она ранена и потеряла много крови, — коротко ответил Флимти. Услышав это, Янлос немедленно развернул коня и направился в чертоги Тагвира.

Ошеломлённая Арродэа ждала объяснений.

— Где вы пропадали все эти две недели?

У Фобди вытянулось лицо:

— Сколько?! Две недели?!

— Двенадцать дней назад королева сообщила Тагвиру, что вы пропали из подземной библиотеки! Поиски идут до сих пор.

— Мы попали в подземелье! Столько всего произошло, — понизив голос сказал Фобди, прижимая светящуюся пластину к груди, — Мы убили четверых улратов, но один из них успел ранить Венсалор в плечо. А ещё за нами погнался голодный тролль, и Венсалор снова досталось. Ох и ненасытный он! Мало ему лакката?!

Глядя на Фобди, дочь Тагвира молчала и думала, что он бредит.

— Что за подземелье? — не выдержав, спросила она, ведя под уздцы коней, на которых сидели два чумазых собеседника.

— Подземелье начинается в нижней библиотеке дворца, там где висит старинный ковёр.

— Ковёр? — переспросила Арродэа. Что-то припоминаю… Зачем же вы всё-таки подожгли библиотеку?

Флимти и Фобди выдохнули разом:

— Как?! У нас ковёр от свечи загорелся, но мы ведь потушили огонь!

— Значит, плохо тушили! Все, что было в библиотеке — сгорело дотла! Остались только двери. Бедная королева Тивелин, думала, что вы сгорели заживо, но ваших следов не нашли и все решили, что вы просто сбежали, — она внимательно посмотрела на обоих, — Вы говорите правду? Или выдумываете? Никакого подземелья в королевском дворце нет. Иначе мы бы нашли вход.

— Ты не веришь?! Но мы не обманываем и говорим чистую правду! — прокричал Фобди.

— И где же вход в это самое подземелье?

От несправедливых обвинений Флимти заговорил скороговоркой:

— Значит, ты всё-таки нам не веришь? А зачем нам обманывать? Посмотри на нас — мы не ели уже много дней! Потеряли счёт этим самым дням! Венсалор ранена…

— Где же вход? — переспросила Арродэа с улыбкой.

— Вход в библиотеке, там где висел ковер. Но он закрылся, как только мы вошли внутрь.

— Где же тогда выход?

— Выход недалеко отсюда, под широким плоским камнем на поляне!

Дочь Тагвира усмехнулась:

— Ты говоришь про поляну у северного края Эмлидта? Но там же сотни камней!

У Флимти не осталось сил спорить, и он замолчал. Фобди ехал нахмурившись. Они думали только о двух вещах: о самочувствии Венсалор и о сытном ужине.

В замке Тагвира, находящемся у восточного края города, Флимти и Фобди, наконец умылись, переоделись и им подали ужин в постель. Съев всё до последней крошки и разузнав у слуг Тагвира про Венсалор, они спокойно уснули.

Венсалор тщательно промыли рану, аккуратно перевязали и напоили каким-то приятным отваром. Успокоившись и расслабившись, она погрузилась в глубокий сон.

Ближе к полудню дочь короля наконец-то проснулась: у кровати сидела Тивелин. По щекам королевы текли слёзы, но она улыбалась.

— Мы не хотели, — виновато произнесла Венсалор.

— Я прощаю тебя. Но мне безмерно жаль бесценные сокровища библиотеки! Вы спалили за один вечер всё, что Тамверт собирал долгие годы… — сказала Тивелин со вздохом.

— Я не понимаю…

— Библиотека сгорела, но слуги вовремя почувствовали запах дыма. Иначе сгорел бы весь дворец! — воскликнула королева.

— Мы нечаянно подожгли ковёр в конце зала и думали, что потушили пламя до конца! — она без утайки рассказала королеве о том, что произошло за последние две недели. Тивелин слушала внимательно, и с каждым словом её лицо мрачнело, на лбу появилась глубокая морщина:

— Неужели я должна поверить в эту чепуху? Я же сказала, что прощаю твои выходки и шалости, но лжи я не потерплю!

— Но это правда! — с обидой воскликнула девушка, — Мне незачем лгать!

Королева дотронулась губами до щеки дочери и тихо вышла из просторной спальни с серыми каменными стенами, украшенными старинным оружием и щитами.

Венсалор встала с постели и подошла к узкому прямоугольному окну. День был солнечным, из окна, выходящего на восток, виднелось бурлящее море. Замок был продолжением крепости, и у его стены внизу неистовствовало море, обрушивая всю свою мощь на рваные мокрые скалы. Побеждённое их твердью, ненадолго отступало, но вскоре нападало снова.

У берега летали крикливые чайки. Восточный ветер пригонял к суше бесформенные белые облака и горько — солёный запах моря. День был ясным, и, взглянув направо, в сторону Силмела, Венсалор заметила белое пятно над волнами. Ей показалось, что она увидела корабль.

В это время, в спальню вошла Арродэа. Увидев сестру, Венсалор подозвала её к окну и показала удаляющееся по воде от Агвиррета, светлое пятно.

— Это корабль одного старца, гостившего у нас почти месяц. Он обладает даром предвидения. Когда вы неожиданно исчезли, он предсказал, что вы вернётесь сами, а пока ты спала, перед отъездом он осмотрел твою рану и оставил небольшой сосуд с целебной мазью.

— Старец? — спросила Венсалор, вспоминая старика, живущего в Эмлидте, — И как же он назвал себя?

— Странный он какой-то. И корабль у него необыкновенный, такого ни в одном королевстве я не видела. Одежда у него простая, белая, но смотрится, как богатый наряд. Он всё время молчал и только внимательно слушал. А потом сказал, что не знает языка силмелиана, хотя уже через два дня свободно говорил на нём. Я редко видела его, он всё время что-то обсуждал с Тагвиром. Но сам Тагвир толком ничего не рассказывает. А когда я спросила, как его зовут, старец ответил, что у него ещё нет имени на Потаённом Западе, но очень скоро он найдёт его.

— Что за Потаённый Запад? Где это? Куда плывёт его корабль? — поинтересовалась Венсалор.

— Старец сказал, что собирается в долгое путешествие по Потаённому Западу — так он называет Тимирелат, наше Круговодье.

— А он что-нибудь говорил про меня? Он знает меня?

Арродэа всплеснула руками:

— Откуда же ему тебя знать? Этот странный гость осмотрел твою рану и сказал, что такого здоровья нет ни у одного эльфа.

— У кого?! — переспросила Венсалор.

— У эльфа, хотя я не знаю, кто такие, эти эльфы. Сплошные загадки, к тому же и вы втроём учудили! Всех перепугали.

В спальню ввалились Флимти и Фобди, что-то сосредоточенно жуя:

— Венсалор! Время обеда, хорошо бы подкрепиться!

— Поэтому я здесь, — с улыбкой произнесла Арродэа, — Ступайте в трапезный зал и передайте, что Венсалор спустится к обеду. Здоровье у неё, наверное, и впрямь эльфийское!

Услышав про эльфов, Фобди подбежал к Арродэе:

— Как ты сказала? Эльфийское?!

Арродэа недовольно сложила руки на груди:

— Ступай Фобди! Иначе мы опоздаем к обеду, а Венсалор нужно привести себя в порядок! Двое тут же скрылись за обитой медью дверью.

Арродэа помогла дочери короля умыться и смазала рану на руке целебной мазью, пахнущей цветами и хвоей. Расчесала её тёмно-золотые волосы и помогла надеть платье, привезённое из королевского дворца. Оно оказалось великоватым.

— Вы все похудели, — заметила Арродэа.

— Особенно Флимти и Фобди! — рассмеялась Венсалор.

— Если ты смеёшься — значит, действительно выздоравливаешь! — добавила дочь Тагвира и Доттогны, выходя из спальни следом за Венсалор.

Трапезный зал Тагвира ни в чём не уступал дворцовому залу в Силмеле. А размерами был во много раз больше, чем королевский. На его стенах висели синие ковры с изображением гербов Силмела и Агвиррета — они были похожи: на гербе Агвиретта были скрещены два меча, над ними высились три птицы в полёте. А на гербе Силмела, всё те же птицы были в самом верху герба, а по центру изображено море и восходящий полукруг солнца, но оружия не было.

Тивелин сидела во главе стола, позади неё горел камин. Огромное помещение приходилось постоянно прогревать, несмотря на то, что за стенами замка стояло тёплое лето. Рядом с королевой пустовало место Венсалор, дальше сидели Тагвир и его жена Доттогна. Около Доттогны стояло кресло Арродэи. Ещё дальше сидели трое сыновей Тагвира: Янлос, Вамил и Тиалез. Только Янлос был похож на своего светловолосого отца, он был выше и крепче своих младших братьев. Вамил, Тиалез и Арродэа были как Доттогна черноволосыми и черноглазыми. Дальше сидели Флимти и Фобди, а за ними по старшинству командующие армией Тагвира. При появлении Венсалор, они встали и низко поклонившись, с шумом сели на свои места.

Обычно, обедали в Агвиррете быстро, не рассиживаясь, но из-за визита Тивелин не торопились и обсуждали дела королевства. Разговор шёл об укреплении западных границ, о службе силмельцев в армии Тагвира. Говорили все, кроме Венсалор, Флимти и Фобди. Их интересовала только еда, они пробовали все блюда и вина, а на остальных, участвующих в жарких спорах, не обращали никакого внимания. Королева выслушивала всех, кто высказывался, и делала краткие замечания. Тивелин не торопилась принимать решений без короля и откладывала все вопросы на осень.

Сидеть за столом было скучно и Венсалор, пожаловавшись на то, что ещё слаба и неважно себя чувствует, покинула трапезный зал, за ней потихоньку выбежали Флимти и Фобди. Друзья нечасто бывали в Агвиррете, но если уж оказывались там, то непременно посещали самую высокую смотровую башню в городе крепости. Она примыкала к северному крылу замка, и в неё можно было попасть, не покидая покоев Тагвира, перейдя через широкий и короткий мост, а затем подняться по крутой лестнице, чтобы оказаться на смотровой площадке. На башне всегда стояли трое караульных: самые зоркие солдаты осматривали владения Агвиррета и Силмела. Увидев Венсалор, они поклонились и сразу же, каждый занял свой пост.

С башни был виден королевский дворец, стоящий на холме и город Ланатвар у его подножия, весь северный Силмел и часть южного Силмела, где протекала Рогнора. На запад простирался зелёный, огромный Эмлидт, его разрезали длинными, кривыми полосами две дороги, одна вела на север, а другая сворачивала к юго-западу. На горизонте виднелись неясные очертания гор, наполовину скрытые пышными тучами, а в противоположной стороне, где простиралось бесконечное неугомонное море, не было ничего, кроме сине-зелёного, ослепительного полотна воды и солёного ветра.

— Красиво! — громко воскликнул Флимти, стараясь перекричать сильный и не по-летнему холодный ветер, но Венсалор и Фобди его не услышали, они любовались видами. Караульные стояли не шелохнувшись, только каждые пятнадцать минут они менялись местами.

Осмотрев всё вокруг, довольные друзья отправились обратно. Пора было возвращаться в Силмел. Перейдя мост и попав в покои Тагвира, они встретили Янлоса. Он надевал тяжёлую кольчугу. Увидев Венсалор, Янлос развёл руками:

— Тивелин заходила к тебе, но так и не нашла. Как же я не догадался, что вы были в смотровой башне!

— Это единственное место в Агвиррете, где не так скучно!

Янлос стал серьёзным и слегка нахмурился:

— Возможно, Агвиррет не место для развлечений, но кто-то должен охранять и защищать Силмел. Если на восточные земли нападут дикари, только люди моего отца смогут отразить удар. Там, на западе, в Теморель, уже идёт война… И она началась уже давно. Только в наших краях спокойно, благодаря воинам Тагвира! — он тихо усмехнулся, — Тебе и твоим друзьям, конечно, не понять этого! Мне только не ясно, почему короля до сих пор нет в Силмеле. Столько неразрешённых вопросов и дел…

— Не смей судить короля! — повысила голос Венсалор и хотела развернуться, чтобы уйти, но Янлос удержал её за руку и притянул к себе:

— Я уважаю и люблю короля, но время сейчас такое неспокойное! — он посмотрел в лицо Венсалор и тут же опустил голову.

В глазах у девушки потемнело — Янлос стальной хваткой сжимал её руку в том месте, где была рана — чуть выше локтя.

— Отпусти её, Янлос! — воскликнул Флимти, повисая на его плече, — Видишь, она сейчас упадёт!

Венсалор тут же обмякла — Янлос разжал пальцы, и дочь короля упала к его ногам.

— Я и забыл совсем! — сказал он виновато, поднимая девушку с пола. Венсалор, покачиваясь, встала, оттолкнула Янлоса и сделала несколько шагов в сторону:

— Это ты кое-чего не понял, Янлос! В подземелье мы встретили четырёх дикарей, и всех их пришлось убить. Один из них ранил меня, но Флимти с ним справился.

На лице Янлоса промелькнули сомнение, недоверие, удивление, недовольство, и, в конце концов, улыбка:

— Флимти справился с улратом? Что ещё за подземелье, Венсалор? — он вновь посмотрел ей в лицо, — Я всегда восхищался твоей красотой, добротой и весёлым, безобидным нравом. Но не знал, что ты такая лгунья!

Услышав эти слова, Фобди недовольно фыркнул:

— Твоё дело — верить ей или нет. Венсалор сказала правду. Ей не зачем тебя обманывать! Янлос приблизился к дочери короля и осторожно взял её за руку:

— Прости, я не хотел тебя обидеть. Для меня нет ничего хуже, чем быть у тебя в немилости. Но все эти рассказы о подземельях и троллях мало похожи на правду.

Венсалор подняла голову:

— Лгуньей ты назвал меня несправедливо, но я не держу на тебя зла. Нам пора! — она высвободила ладонь из рук Янлоса — ей поскорее хотелось покинуть Агвиррет.

Вернувшись домой, первым делом, друзья спустились в подземную библиотеку. Они с сожалением оглядывали чёрный от копоти зал: всё, что осталось от полок и книг, давно убрали, и только грязные стены и потолок с укором и тоской смотрели на виновников пожара.

Они подошли к стене. Там, где висел ковёр, не было ни единого признака, ни малейшего отверстия, чтобы хоть как-то убедить других в том, что подземный ход действительно существует. Они осмотрели стену, нажимали на неё, искали хоть что-нибудь, что смогло бы им помочь поднять её. Но стена выглядела так, словно за ней ничего не было, и она никуда не вела.

— Представляете, что о нас думает королева? — устало сказал Флимти, отряхивая грязные ладони, — То, что мы подожгли книги, сумели выбраться, открыв двери и сбежали в лес. А там опять заблудились.

— Но ведь это неправда! — возмущенно вскричал Фобди, пнув стену ногой.

— Неправда, но именно так все и думают! — рассержено добавила Венсалор.

С тех пор, Тивелин никогда не наказывала Венсалор. Да и сама дочь королевы, после долгих скитаний под землёй вместе с Флимти и Фобди, перестала быть такой беспечной.

Всё же, Тивелин удалось, пусть и дорогой ценой целой библиотеки, слегка перевоспитать неразлучных друзей — они научились по-своему ценить покой и уют дворца и больше не огорчали Тивелин своими нелепыми выходками. Только по-прежнему отправлялись на долгие прогулки в Эмлидт. Они много раз пытались найти дом старика в лесной чаще, чтобы отблагодарить за гостеприимство, но так и не нашли того, кто однажды приютил их. А его драгоценные подарки из оккрона постоянно носили с собой. Меч Венсалор почистили и заточили в королевской кузне. Когда дочь короля вновь увидела своё оружие, сразу поняла, что его надо беречь: меч сиял на солнце, и был таким острым и прочным, что мог разрубить даже камень. С таким оружием были не страшны ни дикари, ни тролли.

Глава 4

Незнакомец в белом

Прошло шесть долгих лет, но король со старшей дочерью так и не вернулся. Венсалор перестала спускаться по утрам в гавань. Надежда на то, что Тамверт и Свеламин когда-нибудь возвратятся в Силмел, таяла, как утренний туман после рассвета.

В двадцатых числах мая Венсалор, наконец, достигла совершеннолетия и во время праздника, Тивелин, вместе с Тагвиром и Доттогной обсудили возможное бракосочетание Венсалор со старшим сыном Янлосом. За эти годы королева состарилась и слабела с каждым днём. Тивелин была уверена в том, что корабль Тамверта уже не вернётся в гавань Восходящего Солнца, и единственной наследницей трона стала Венсалор. Глядя на младшую дочь, королева понимала, что взвалит на неё непомерную ответственность и заботу о землях. Даже при поддержке Тагвира, Венсалор ожидало нелёгкое бремя власти, но в её характере не доставало твёрдости и непоколебимости. Лишь в Янлосе, Тивелин видела будущего правителя Силмела. Старший княжеский сын относился к Венсалор с особой нежностью и почтением. Поначалу, слушая мать, Венсалор только смеялась. Но позже, когда королева всерьёз заговорила о её замужестве, Венсалор не раз в слезах убегала к себе в комнату. Вспоминая, как Тивелин и Тамверт любили друг друга, она не могла себе представить, что Янлос вступит во дворец и сочетается с ней браком. Она видела в Янлосе старшего брата, верного друга, но только не жениха.

Тивелин знала, что после её смерти, Силмел не будет таким как прежде. Влияние Агвиррета на мирные земли не лучшим образом отразилось бы на силмельцах и их размеренной жизни. Но угроза нападения диких племён возрастала с каждым днём. Всё чаще, у силмельских границ люди Тагвира сталкивались с вооружёнными отрядами улратов. На Треовар, посёлок находящийся на западе от королевского дворца, несколько раз в ночное время нападали дикари. Жители, которых удалось спасти воинам Тагвира, оставили свои дома и переселились ближе к морю. И когда Венсалор с друзьями отправлялись на прогулку, они часто проходили мимо пустых, заброшенных домов. Глядя на утопающие в высокой траве скромные строения, Венсалор горько вздыхала: когда-то у реки Рогноры веселились дети, а теперь, маленький посёлок медленно разрушался и о нём совсем забыли. Да и сами Венсалор, Флимти и Фобди всё реже уходили на запад, Эмлидт становился каким-то мрачным, а в некоторых местах совершенно непроходимым.

В тот год лето было жарким и дождливым: знойные душные дни сменялись долгими ливнями и жестокими грозами.

Однажды, королева не пришла на ужин. Тивелин передала со слугой, чтобы Венсалор зашла к ней. Сидя за огромным столом с Фобди и Флимти, она быстро и молча поужинала и сказала:

— Я пойду к матери, а вы, ждите меня в спальне.

Флимти и Фобди переглянулись и закивали головами.

Венсалор вошла в королевскую спальню и увидела лежащую в кровати мать: лицо королевы было бледным и уставшим.

— Сядь рядом со мной! — тихо сказала Тивелин, — Сегодня я не смогла прийти на ужин. А завтра, не смогу спуститься к завтраку.

Девушка не произнесла ни слова, она знала, что если заговорит, то сразу же расплачется.

— Поэтому я должна выполнить свой родительский долг, — королева приподнялась, — После Осеннего праздника ты должна сочетаться браком с Янлосом — вам двоим править Силмелом.

Она дотронулась пальцами до сияющих волос Венсалор:

— Теперь ты стала совсем взрослой! И очень красивой!..

— Ты будешь жить ещё очень долго! — воскликнула Венсалор, заливаясь слезами, — Как мне управлять Силмелом без тебя?

— Вот поэтому ты должна разделить трон вместе с Янлосом!

— Зачем же так торопиться? Я успею выйти замуж за Янлоса и править Силмелом!

Тивелин сделала знак рукой, чтобы Венсалор не перебивала её.

— Запомни, Венсалор, начинаются неспокойные времена! А ты можешь в любой день остаться одна.

Венсалор зарыдала. Тивелин нежно обняла дочь:

— Всему приходит конец и ты должна с этим смириться… — она с трудом встала с постели, подошла к распахнутому настежь окну и посмотрела на блистающее море в закатных лучах, — Была бы моя воля, я не позволила бы Свеламин отправиться в путешествие…

Она повернулась к Венсалор и грустно улыбнулась:

— Не плачь, наслаждайся летом и беззаботной жизнью. Возможно, уже этой осенью тебе придётся править Силмелом, а это — большая ответственность и тяжёлый труд. Кто знает, может быть то, что грядёт, будет тебе только в радость.

— Значит, Свеламин и отец не вернутся? — спросила девушка чуть слышно.

— Прошло почти семь лет. Пора смириться с тем, что мы никогда их больше не увидим… Венсалор приблизилась к Тивелин:

— А я не могу с этим смириться. Свеламин снится мне почти каждую ночь. Она жива.

Королева вернулась в постель.

— Тебе следует навестить Лелинея. Он последний, кто видел Тамверта. Вдали от дома, ты поймёшь, как важен твой титул…

— Я не могу покинуть Силмел, ведь тебе не здоровится!

Тивелин пригрозила дочери пальцем:

— Не волнуйся, я доживу до твоей свадьбы! — она посмотрела на Венсалор долгим, пристальным взглядом, — Когда я отправляю на Видамлию послов с двумя гружёными кораблями, Лелиней почти ничего не рассказывает им о последней встрече с королём. Возможно, он знает больше, и тебе поведает всё в подробностях. Великан не гостил у нас уже много лет, хотя так любит праздники! Вот поедешь и выяснишь!

Венсалор промолчала. Она бы возразила, но увидев, что королева приняла твёрдое решение, перечить не стала.

Девушка ещё долго плакала в своей спальне, уткнувшись лицом в мокрую от слёз подушку. Её друзья вернулись с наступлением ночи. Венсалор услышала скрип двери. Сквозь пелену слёз, она различила две знакомые фигуры. Фобди держал в руках светильник.

— Ну, заходите же, не стойте в двери! — всхлипнула Венсалор, вытирая слёзы. Они тихо присели на кровать.

— А мы всё слышали! — заявил Флимти, — Не расстраивайся, ведь мы же с тобой!

Венсалор крепко обняла своих неунывающих друзей.

— Завтра двадцать четвёртое июля, — с хитрой улыбкой произнёс Флимти.

— Ну и что? — грустно спросила Венсалор, глядя на маленький огонёк внутри светильника.

— Неужели забыла? Завтра зацветает варет!

Девушка махнула рукой:

— Каждый год мы загадываем желания на этих цветах, но пока ни одно не сбылось.

Флимти и Фобди наперебой заговорили:

— А ты очень хотела, чтобы твоё желание сбылось?

— В твоём венке было двадцать четыре цветка?

— А ты хранила венок, пока желание не сбылось?

Венсалор задумалась:

— В последний раз я выкинула венок: он просто засох.

— Неправда, — громко возразил Флимти, — Ты его потеряла. Цветы варета в венке не вянут, пока желание не сбудется. Что ты загадала в прошлый раз?

— Я не помню, — честно призналась девушка.

Флимти поднял вверх указательный палец:

— Значит, твоё желание было не таким уж и важным для тебя! Даже не помнишь, что именно ты загадала в прошлом году!

Венсалор быстро поднялась с постели:

— Конечно! Я знаю какое желание мне загадать! — с сияющей улыбкой на лице воскликнула девушка. Но улыбка так же быстро исчезла, как и появилась, — Трудно представить, каким образом оно может сбыться…

— Если очень хочешь — то обязательно сбудется! — вместе ответили Флимти и Фобди.

— Надо выйти до полуночи и сплести венок до рассвета!

— Возьмём Верафа? — спросил Фобди, выглядывая из окна и рассматривая яркую луну.

— Зачем он нам? — спросил Флимти, — Мы успеем, если выйдем сейчас.

— Теперь главные двери дворца на ночь запирают, — тихо произнесла Венсалор.

— Не нужны нам никакие двери! — шёпотом сказал Фобди, — Зачем королеву расстраивать? Пойдём к главному выходу — обязательно доложат Тивелин. Мы знаем другой путь из дворца. Там нас никто не заметит.

Флимти взял в руки светильник, и они втроём вышли в длинный коридор с высокими сводчатыми потолками. Вдоль стен в слабом свете были видны безмолвные статуи правителей прошлого. Казалось, они с осуждением смотрят на дочь королевы, бесшумно ступающую по мягким бежевым коврам. Но выдать её они не могли — их каменные уста были безмолвны.

Друзья оказались в гулком трапезном зале, где каждый шаг на мраморном полу отдавался громким эхом. Раньше, в дни праздников, здесь собиралось больше шестисот гостей. Сейчас он был пуст.

Из зала они выбежали на широкую террасу. Венсалор помогла Флимти и Фобди взобраться на высокие белые перила, и они вдвоём спрыгнули вниз попав в круглую пышную клумбу. Из темноты донеслось недовольное бурчание Флимти:

— Что такое? — шёпотом спросила Венсалор. Снизу послышался раздражённый голос Фобди:

— Он сам виноват, прыгнул вместе со мной!

— И что же? — нетерпеливо переспросила Венсалор.

— Он упал на мою руку! — простонал Флимти. Венсалор перекинула ноги через перила и села на самый край:

— Отходите, иначе я вас тоже придавлю!

Флимти и Фобди едва успели отползти, как рядом приземлилась Венсалор.

— Высоко! — заметила она, глядя вверх на стены дворца белеющие в лунном свете.

— Зато это самый быстрый путь! — ответил Флимти, потирая руку.

Ночь выдалась светлой и ясной. В воздухе стоял сладкий запах луговых трав. На небе не было ни единого облачка: звёзды светили ярко, не мигая. Где-то неподалёку пел соловей, и весь Силмел будто бы прислушивался к его чарующему голосу.

Друзья спустились с холма, и попали в спящий крепким сном Ланатвар — город фонтанов. Но и фонтаны уже спали, в них замерла вода, в каждом отражалась луна и ночные звёзды. В домах уже погасли окна, на вымощенных камнями дорогах не было ни души. Флимти и Фобди, обрадованные тем, что их никто не заметил, даже запели какую-то песенку. Но Венсалор их оборвала:

— Тихо!

Они тут же замолчали. Друзья спустились по широкой дороге, разделяющей Силмел на южный и северный. Они быстро миновали городские улицы и пошли вниз, рядом с Рогнорой. Тёплый летний ветер задевал невидимой рукой высокие луга. Покорные его воле, они сгибались каждым стеблем в почтительном поклоне, шепча ему что-то в ответ. Словно тёмные великаны раскачивались кроны дубов и тополей. Шагать стало веселей: Флимти и Фобди ушли вперёд, то и дело потягивая носами воздух. Среди сотен ароматов лета серый и рыжий пытались найти один единственный, и, наконец, им это удалось. Они остановились и обратились к Венсалор:

— Пора сворачивать вправо! — радостно сообщил Фобди.

Друзья перешли через реку: в том месте она была совсем мелкой и доставала Венсалор лишь до колен. Но течение было сильным и девушке пришлось по очереди переводить Флимти и Фобди, иначе вода сбила бы их с ног.

Южный Силмел славился своими лугами и плодородными землями. По правую сторону Рогноры местность была холмистой. Эти невысокие холмы покрывал плотный ковёр из трав. В поисках заветного цветка, друзья не раз спускались и поднимались, пока не вышли на ровный и обширный луг, усыпанный тысячами бело-голубых цветов, от которых исходило мягкое свечение.

— Варет зацвёл! — воскликнул Флимти. Белые цветы издавали нежное благоухание. Венсалор опустилась на колени и вдохнула пьянящий аромат варета. Она осторожно дотронулась до его лепестков: цветок был большой, похож на белую водяную лилию. Но лепестки варета были длиннее и немного уже, чем у лилии, а внутри цветка мерцала серебряная звёздочка.

— Жаль срывать такую красоту! — с сожалением сказала Венсалор, глядя на суетящихся рядом Флимти и Фобди: они уже сорвали несколько цветов.

— Поторопись, Венсалор! Рассвет не скоро, но ведь ещё надо венок сплести. Тем более в венке цветы не завянут. Сама же знаешь, что варет цветёт только одну ночь! — предупредил Флимти.

Дочь короля последовала их примеру, сорвала ровно двадцать четыре цветка, села на траву и начала плести венок. Флимти и Фобди плели венки быстро, но при этом кряхтели и громко ворчали. Венсалор сплела венок первой. Вскоре и Флимти с Фобди закончили свою работу. Они оба закрыли глаза и, надев на себя венки, загадывали желания. Венсалор невольно улыбнулась и тоже надела светящийся венок на голову. Больше всего ей хотелось, чтобы королева поправилась, и свадьба, о которой говорила Тивелин, никогда не состоялась: «Пусть случится что угодно, но сочетаться браком с Янлосом я не желаю!» — чуть слышно произнесла девушка. Она прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться: Флимти и Фобди что-то бормотали, их забавные лица были напряжены до предела. Казалось, они загадывают не одно, а десяток разных желаний.

Пока её друзья были поглощены своими мыслями, Венсалор бесшумно поднялась и прошла по светящемуся лугу. На нём нельзя было долго оставаться: аромат цветов клонил в сон. Однажды, засидевшись рядом с цветами варета, они крепко заснули. Но это было давно и тогда им хорошенько влетело от Тивелин. Теперь же, когда Венсалор стала взрослой, ей просто не хотелось расстраивать королеву. Она побродила немного среди прекрасных бело-голубых цветов и, видя, что на востоке уже белеет небо, вернулась к Флимти с Фобди. Девушка нашла друзей по громкому храпу — они спали с таким довольным выражением на лицах, что она не стала их будить. Венсалор вновь села рядом, решив, что разбудит их с первым лучом солнца. Спать не хотелось, но прошло немного времени, и она, положив руку под голову, уснула крепким и глубоким сном.

На сладком лугу варета ей приснилась Свеламин, израненная и беспомощная, в каком-то тёмном водовороте. Она кричала что-то, но голоса её не было слышно. Венсалор увидела грозное кипящее море, над которым сверкали молнии. Вода была охвачена пламенем. Чёрные тучи над беснующимся морем сталкивались друг с другом и рождали новые ослепительные молнии.

Потом всё исчезло. Показалось солнце, но по-прежнему шёл дождь серебристой и блестящей пеленой. Она разглядела светлые тихие берега в золотистой дымке. Вскоре дымка рассеялась и где-то вдалеке она увидела изумительный город. Девушка не успела толком рассмотреть его, как яркое видение изменилось: опять стемнело, небо над головой стало серым. Ей казалось, что она вовсе не спит, а, проснувшись, смотрит в унылое небо. Но вдруг дочь короля заметила стремительно приближающуюся белую точку, тяжёлым камнем падающую вниз. Вскоре, Венсалор разглядела очертания громадной белой птицы. Девушка видела эту птицу и раньше, но она летала очень высоко и лишь раз опустилась ниже, чем обычно. Только сейчас ей удалось рассмотреть чудовище: это было подобие бледной птицы, с прочной, как у змеи чешуёй, с широкими мощными крыльями, на которых словно лезвия поблескивали плотно прижатые друг к другу перья, и уродливыми когтистыми лапами. Птица подлетела к Венсалор и придавила к земле. Перебарывая страх, девушка посмотрела на хищную отвратительную морду: она увидела скошенный лоб, большие, совершенно чёрные глаза с мутными зрачками и длинную огромную пасть. Чудовище тяжело дышало, из смрадной пасти несло падалью с примесью запаха железа: оно оскалило острые зубы, вываливая отвратительный синеватый язык. На лицо Венсалор полилась красноватая тягучая слюна. Только теперь, она заметила, что морда у этого существа по бокам вымазана кровью. Не в силах высвободиться из цепких лап, она почему-то закричала: «Свеламин! Свеламин!»

Это был сон, страшный и неясный. Проснувшись, Венсалор не сообразила, утро сейчас или вечер и с опаской огляделась. От быстро набегающих со стороны моря туч, небо стремительно чернело. Начинался дождь — крупные капли обрушивались на увядающие цветы и те бессильно покачивались от неожиданных ударов. Венсалор растолкала безмятежно спящих Флимти и Фобди. Те быстро проснулись, и, брезгливо морщась, побежали к старому дубу, одиноко стоящему неподалёку. Придерживая на головах венки, они бежали всё быстрее. Венсалор едва поспевала за ними. Дождь внезапно перешёл в настоящий безжалостный ливень. Вода с небывалой мощью обрушивалась на широкий дуб, но земля под его кроной оставалась сухой. Только редкие капли просачивались внутрь зелёного купола.

— Не люблю я такие ливни, — мрачно признёс Флимти, поправляя сползающий с головы венок.

— Это надолго! — ещё мрачнее ответил Фобди.

Венсалор молчала, наблюдая, как из-под плотной, холодной стены дождя, вверх от тёплой земли поднимался пар. Он был каким-то слишком густым, и, приглядевшись, Венсалор поняла, что это не только пар, но и дым, большими кольцами, возникающий прямо перед её лицом. Кольца проплывали мимо и исчезали в яростных струях дождя. Она перевела взгляд на Флимти и Фобди, те принюхивались и поглядывали на свою хозяйку. Венсалор сделала несколько шагов вокруг ствола дуба и ахнула: друзья здесь были не одни. Прячась от дождя, на противоположной стороне дерева, стоял старик. Он о чём-то сосредоточенно размышлял и курил длинную трубку. На нём была белая свободная одежда, такая же ослепительно белая, как его борода и волосы на голове.

Флимти и Фобди подошли к незнакомцу, но старик о чём-то глубоко задумался, что даже не заметил их. Тогда Фобди вежливо, но громко произнёс:

— Добрый день!

Старик медленно перевёл на него взгляд и усмехнулся в белые усы:

— День добрый, — ответил он, разглядывая Флимти и Фобди. Он выпустил очередную порцию дыма изо рта и повернулся к девушке.

— Дочь короля Тамверта? — спросил он, нехотя кланяясь, — Надеюсь, моя целебная мазь помогла твоей руке поскорее выздороветь? Рана была глубокой, но не опасной. Иногда улраты смазывают лезвия кинжалов и мечей ядом, но в тот раз тебе повезло. Яда в ране не оказалось, хотя… если лезвие и было бы отравлено, мне всё равно удалось бы тебя вылечить.

Венсалор вспомнила, о ком рассказывала Арродэа, когда её с Флимти и Фобди нашли у Агвиррета. В то время в городе-крепости гостил загадочный старец, который так и не назвал себя. Теперь же он стоял перед ней, опираясь на светлый деревянный посох.

— Кто ты? И откуда? — спросила она, разглядывая незнакомца.

— Я из Бессмертных земель, которые прежде называли Западом. Но Бессмертные земли для вас недоступны, а Тимирелат — Запад истинный.

Флимти и Фобди посмотрели на старика, как на сумасшедшего, но до Венсалор дошёл смысл его слов.

— Значит, правда, то, что восточнее Силмела есть земли?

Старик нехотя ответил:

— Конечно, есть земли, которые лежат на востоке, и, если пересечь море, можно приплыть к их берегам. А Бессмертные земли, откуда прибыл я, тоже на востоке, но намного ближе. На простом корабле туда не добраться, да и не люди там живут — это эльфийская страна.

— Эльфы?! — вскричал Фобди, — Какие они, эти эльфы?

Незнакомец пожалел, что сказал больше, чем следует и сложил руки на груди:

— Право, это долгая история. Целого дня не хватит, чтобы обо всём рассказать, — он мельком взглянул на девушку, — Эльфы похожи на людей, особенно на Венсалор.

— И имя моё помнишь! — воскликнула она, — А своё так и не назвал.

Старик хлопнул себя по лбу ладонью:

— На вашем языке «Векан» — означает «огонь», стало быть, называйте меня Веканмиром. У меня много разных имён, некоторые называют просто — маг. Может, в имени Веканмир не так уж и много смысла, но у меня есть ещё одно — Солмант.

— Маг? — недоверчиво переспросила Венсалор. Назвавшийся Веканмиром старик, перестал курить и широко улыбнулся:

— У меня мало времени, чтобы доказывать своё мастерство. Я очень у…

— На эльфийские земли? — перебил его Фобди.

Веканмир вышел из-под развесистой кроны дуба:

— Дождь сейчас закончится. Мне нужно попасть во дворец, поговорить с королевой Тивелин. Если мы промедлим, то по дороге вновь попадём под сильный ливень.

— По-моему, этот дождь не прекратится до следующего утра, — сомневающимся голосом пролепетал Флимти. Маг хохотнул и зашагал в сторону Ланатвара. Друзья смотрели ему в спину, поражаясь тому, что дождь и вправду прекратился. Они бросились догонять Веканмира, шлёпая ногами по мокрой траве. Фобди догнал его первым:

— Я всегда хотел увидеть эльфов! Но, наверное, это невозможно…

Маг хмыкнул:

— Очень даже возможно! Вскоре в гавань Силмела войдёт большой эльфийский флот, — Фобди только разинул рот, а Венсалор, поравнявшись со стариком, за которым было не так-то легко угнаться, осторожно спросила:

— Целый флот? Для чего?

Маг понял, что сболтнул лишнего:

— Грядут перемены, вам потребуется помощь.

— В чём? — спросила девушка, хотя сама уже догадалась, о чём говорит Веканмир.

— Западнее Силмела очень неспокойно — полчища врагов растут.

— А зачем вам помогать Потаённому Западу… или как вы там, называете Тимирелат?

Маг остановился и взглянул на Венсалор. Она с трудом выдержала пристальный взгляд и ей стало неловко за свои слова.

— Действительно, эльфы никогда бы не вернулись назад. Возможно, они никогда не пересекут море, чтобы отправиться на свою родину — на восток. Те земли и Тимирелат, были сокрыты друг от друга. Но теперь всё изменилось. Всем угрожает опасность, и не только людям Потаённого запада и Древнего востока, но и эльфийским землям. Тимирелату без помощи не обойтись!

Еле поспевая за магом, Венсалор вспомнила старика, подарившего ей меч, которого она видела всего один раз. Он предупреждал, что в ближайшее время начнётся война. Это страшное слово она с трудом произнесла вслух:

— Значит, войны не миновать? — спросила девушка еле слышно у самой себя, но маг её услышал:

— Она давно началась. Я до сих пор не пойму, почему Силмела не коснулась её страшная рука. Что-то до сих пор сдерживало натиск врага. Какая-то неведомая сила охраняла эти благодатные земли, и, я надеюсь, что эльфийский флот прибудет вовремя.

Как только перед Венсалор распахнули отделанные серебром двери королевского дворца, пошёл дождь. Флимти и Фобди стремглав вбежали внутрь, а за ними вошли маг и дочь королевы. Фобди смотрел на мага с недоверием и восхищением: Веканмир предсказал дождь. И предсказание незамедлительно сбылось.

Старец говорил с Тивелин очень долго. Они не вышли даже к ужину. Флимти, Фобди и Венсалор ужинали в трапезном зале одни, молча и быстро, почти наперегонки. Друзья боялись, что маг покинет Силмел, и они его не застанут.

Сгорая от любопытства, трое поджидали седовласого гостя у закрытого входа в тронный зал, пытаясь подслушать, о чём он беседует с королевой. Но так ничего и не разобрали. Наконец, в дверях показался Веканмир:

— Тивелин сказала, что в конюшне есть хорошие скакуны, а ты, Венсалор, можешь посоветовать, какого выбрать. Мне необходим быстрый конь, иначе времени у меня почти не остаётся. Очень скоро мне нужно будет возвращаться назад…

— На эльфийские земли? — восхищенно спросил Фобди.

— Именно туда, — быстро ответил маг и последовал за дочерью короля.

В конюшне Веканмир осмотрел всех скакунов, и, не дожидаясь совета Венсалор, подошёл к стойлу Верафа.

— Вот этот мне нравится! — громко воскликнул он. В ответ раздалось тихое ржание. Флимти и Фобди засмеялись и вывели Верафа.

— На самом деле — он лучший скакун в королевстве, хотя кроме Венсалор и нас никого к себе не подпускает.

— Мне такой и нужен! — довольно произнёс маг, похлопывая его по бокам. Вераф покорно опустил голову, нетерпеливо перебирая копытами, чуя долгий бег.

Веканмир с лёгкостью взобрался на коня. Видя недоумение друзей, маг спешился и обратился к Венсалор:

— Я могу взять этого скакуна?

— Конечно, можешь. Это, действительно волшебство какое-то, если Вераф позволил тебе сесть на него верхом.

— Нет, не волшебство, просто я вижу, что этому красавцу не дают насладиться свободой! Вераф заржал громче и закивал большой серебристо-серой головой. Маг довольно рассмеялся и поблагодарил Венсалор, выводя Верафа из конюшни.

— Мне пора, — сказал он, — Даже с таким резвым скакуном я не успею посетить всех мест.

— Конечно, всех навестить трудно, но в конце сентября в Силмел съедется столько гостей со всех королевств, что и ехать никуда не надо! — вспомнила девушка.

Веканмир ответил:

— К этому времени я вернусь и уже не один, — он погладил белую бороду, — Очень надеюсь, что на праздник, а не на поле битвы.

— В Силмеле, каждый год, в третью неделю сентября празднуют конец сбора урожая, а потом…наверное, состоится моё бракосочетание с Янлосом, — со вздохом произнесла дочь короля. Маг прищурился:

— Я вернусь с подарками.

Венсалор улыбнулась. А Веканмир добавил:

— Возможно, я не успею возвратиться в Силмел и перед отплытием оставлю Верафа в Агвиррете, — он вновь сел верхом и, попрощавшись, скрылся в ночи.

Друзья ещё долго смотрели ему вслед и тихо переговаривались.

— Значит, в конце сентября, здесь будут эльфы? — спросил Флимти у Венсалор.

— Так сказал маг, — ответила она, — А нам придётся навестить Лелинея.

Фобди зевнул:

— Мы знаем, слышали. Я думаю, что мне лучше остаться с королевой.

Венсалор посмотрела на Фобди с благодарностью:

— Это вы правильно решили! Тем более, что гостить мы с Флимти будем недолго — разузнаем, что и как, и сразу же вернёмся!

Флимти тоже зевнул и снял венок с головы:

— Давайте поскорее спать пойдём. Тивелин ведь знает, что мы опять не ночевали во дворце, просто не успела с нами поговорить! Думаю, что ей это очень не понравилось! Теперь и Венсалор начала зевать:

— Флимти, ты, как обычно прав. Аромат варета так и клонит в сон!

Не переставая зевать, друзья разбрелись по спальням и сразу же заснули. Они даже не услышали, как Тивелин заходила к ним в спальни: королева с улыбкой всматривалась в спокойные спящие лица, освещая их длинной и тонкой свечой. Рядом с каждым, на мягких подушках лежал свежий и благоухающий венок варета.

Глава 5

Земля эльфов

Свеламин разбудило громкое пение птиц. Она натянула на голову одеяло, но даже сквозь плотную ткань слышался неугомонный щебет. Полежав так недолго, девушка почувствовала, что ей становится душно: она откинула одеяло в сторону, и не открывая глаз, провела рукой по подушке. Затем прощупала перину, очень мягкую и удобную. Осознав спросонья, что никогда раньше ей не доводилось спать на небольшой и немного узкой кровати, она замерла в недоумении и почувствовала, как что-то тёплое коснулось её левой щеки. Свеламин осторожно приоткрыла правый глаз и увидела светлый изогнутый потолок, потом посмотрела налево: в небольшое круглое окно светило восходящее солнце и его лучи мягко касались её лица. Принцесса опустила ноги на мягкий коричневый ковёр со светлым незатейливым рисунком, встала и подошла к настежь распахнутому окну. Свеламин, обрадованная тем, что ей не нужно вставать на стул, чтобы посмотреть в окно, как это обычно она делала дома, во дворце, положила руки на подоконник. В лицо ударил бодрящий свежий ветер, и глазам предстала замечательная картина: прекрасный цветущий сад, стройные деревья и густая мокрая трава, поблескивающая в свете восходящего утреннего солнца. Прямо перед домом белым пёстрым полотном росли маргаритки, а дальше, в изумрудной траве прятались розовые цветы, похожие на лесную ветреницу, которая росла в Силмеле, в северном лесу — Эмлидте, но здесь, в саду, эти цветы казались крупнее. Ещё дальше росли тёмно-синие и ярко-красные цветы, а за ними вместо забора высился густой кустарник, над которым порхали бабочки. Вдалеке, медленно и важно раскачиваясь на ветру, ровными рядами росли могучие деревья, каких она раньше никогда не видела.

Долгое созерцание прервал какой-то шум. За круглой дверью комнаты, обшитой деревянными панелями, где находилась Свеламин, послышался быстрый топот. Она тут же вернулась в кровать и накрылась одеялом с головой — кто-то прошёл совсем рядом за дверью. В другом конце дома начался долгий разговор, но слов было не разобрать. Свеламин немного успокоилась и убрала одеяло: перед ней возникла всё та же комната, озарённая лучами солнца.

Принцесса медленно подошла к круглой невысокой двери: кто-то стоял с другой стороны и тоже прислушивался. Она опустилась на колени, и, заметив тонкую щель в двери, посмотрела в неё. С трудом сдерживая крик, девушка прикрыла рот обеими руками — за дверью стояли странного вида ноги, покрытые густой курчавой шерстью и толстой кожей на ступнях. Свеламин отпрянула назад, больно ударившись головой о стену. Кто-то подошёл к двери ещё ближе, чтобы удостовериться в том, что из комнаты действительно доносятся какие-то звуки. Стараясь двигаться бесшумно, Свеламин взяла подушку с одеялом и спряталась под кроватью.

В комнату так никто и не зашёл, и она, переведя дух, начала вспоминать всё, что произошло с ней до того, как она оказалась в этом странном доме, с не менее странными обитателями.

Старшая дочь королевы вместе с отцом отправилась в путешествие по морю, на Видамлию. К Лелинею гости приезжали редко, и он всё время просил Тамверта остаться ещё на несколько дней. В гостях время летело незаметно — вместо десяти дней визита, они пробыли на острове великана почти месяц.

После посещения острова Видамлия, король решил вернуться в Силмел. Но, покинув остров, их корабль повернул на восток, минуя сильнейший шторм на западе. Тамверт знал, что ни одно судно не возвращалось из восточных вод, но не смотря на это, не стал менять курс корабля. Свеламин была солидарна с отцом, ей не терпелось узнать, что же там находится, на загадочном востоке.

Принцессе стало холодно в тёплой комнате, и она вздрогнула, вспомнив бесконечные дни в бескрайнем море, полное безветрие, воду, как гладкое синее зеркало и звенящую тишину. Время будто бы остановилось, и корабль стоял в омертвевшей глади, словно в западне.

Однажды ночью, люди с корабля, напуганные и отчаявшиеся, увидели в чёрном небе огромный горящий шар, прокатившийся по горизонту. Он оставлял за собой алое пламя, которое разрасталось и быстро поднималось вверх, словно сжигая невидимую завесу. Небо с восточной стороны полыхало. На корабле началась паника.

А потом разбушевался шторм. Огромные волны, холодный проливной дождь и молнии, рассекавшие небо. Шторм разразился так внезапно, что люди даже не успели спустить паруса. Одна из молний ударила в мачту, и корабль загорелся. Пламя с невероятной быстротой пожирало судно. Свеламин хорошо помнила, как эта мачта, упала на неё и отца, стоявшего рядом с ней. В последнее мгновение король успел оттолкнуть её в сторону, но Свеламин всё равно почувствовала тяжёлый удар в грудь. После была жгучая боль, пламя перебралось на руки, и это придало ей сил. Принцесса с большим трудом выбралась из-под мачты. Корабль мотало и вертело в разные стороны, но не смотря на это, Свеламин подползла к отцу, пытаясь высвободить его из-под тяжёлых обломков. Разъярённые волны отбрасывали её в сторону, потушив огонь, раздирающий палубу. С третьей попытки она всё же оказалась рядом с отцом. Тамверт едва дышал, но находился в сознании. Он пробормотал:

— У меня …за пазухой…

Свеламин достала из-за пазухи слабо светившуюся тонкую пластину и взяла в руки.

— Храни это! И если сможешь, найди остальные части, — тихо, почти неслышно прошептал он.

— Я не знаю, что это такое! Мы все погибнем! — выкрикнула она.

На них обрушилась очередная волна, но девушка успела ухватиться за руку Тамверта и осталась рядом. Король из последних сил закричал:

— Не бывать этому! Ты останешься в живых! Береги это! Его рука безвольно опустилась. Свеламин огляделась, позвала на помощь, но никто не откликнулся. Тамверт опять заговорил, каждое слово давалось ему с величайшим трудом:

— Передай Тивелин… чтобы она рассказала… Венсалор… правду! Всю… правду! — это были последние слова правителя Силмела. Свеламин разрыдалась и прижала пластину к груди.

Внезапно её сбила громадная волна. Она просто раскрошила судно. Свеламин оказалась в холодной солёной воде. Там, под водой не было ни дождя, ни ветра, ни могучих сокрушительных волн. Чтобы поскорее забыть обо всём, она выдохнула, мысленно попрощалась с матерью, сестрой и со всем Силмелом. Рот и нос обожгла морская соль. Свеламин перестала чувствовать боль. Но пластина потянула её вверх. Через какое-то время девушка очутилась над водой, и ей сразу же удалось схватиться за широкую обломанную по краям доску, оказавшуюся рядом.

Шторм закончился так же внезапно, как и начался. Дождь прекратился, и волны постепенно успокоились. Ночной холод сковал принцессу, руки онемели: одной она ухватилась за доску, а в другой держала пластину. Взобраться на доску она не могла, грудь сразу же пронзала нестерпимая боль. Принцесса промёрзла до костей, но холод помогал ей на какое-то время забыть об ожогах. Руки стали непослушными, ноги одеревенели. Понимая, что в воде её ждёт скорая смерть, Свеламин с неимоверными усилиями кое-как взобралась на доску.

Два раза она встречала солнце и провожала за горизонт. Хотелось пить — от солёной воды потрескались губы, и пересохло в горле. Всё это время, Свеламин находилась в полусне: но заснуть по-настоящему не могла — сразу же соскальзывала в холодное море. В мыслях возникал только один вопрос: «Есть ли смысл в том, чтобы продлевать свою жизнь на два-три дня, не лучше ли попрощаться с ней, не зная мучений?» Но эта мысль прерывалась строгим голосом Тамверта: «Не бывать этому! Ты останешься в живых!»

Крик чаек над головой оборвал долгий тревожный сон. Свеламин увидела птиц в светлеющем небе: гасли звёзды и наступало утро.

Она вдруг поняла, что лежит на земле, и только волны бьются о застывшие ноги. Свеламин собрала все свои силы и попыталась подняться, но упала на мелкие светлые камни…Больше она ничего не помнила.

Около двери вновь стало шумно. Она медленно и со скрипом открылась, и в комнату вошли две пары мохнатых ног. Эти двое встали посередине комнаты и заговорили. Ошеломлённая Свеламин, сразу же стала понимать их немного распевный язык:

— Где же она? — тихо спросил один.

— Может быть, выбралась из окна в сад?

Пара ног подбежала к окну:

— Нет, за окном трава не примята!

Другие ноги медленно подошли к кровати. Свеламин перестала дышать, представляя лохматое чудовище. Не выдержав, она вскрикнула и выкинула вперёд подушку.

— Не бойся! Мы не сделаем тебе ничего плохого, — услышала она. Незнакомец убрал подушку в сторону и заглянул под кровать. Свеламин увидела ясный, приветливый взгляд и добрую улыбку.

— Мы принесли кое-какие вещи, — сказал другой, тоже заглядывая под кровать. Второй был поплотнее и постарше, он подал Свеламин руку, но первый незнакомец отвёл его руку сторону:

— Мы кое-что принесли тебе, — сказал он уже громче и увереннее, — Сейчас мы выйдем и будем ждать тебя в гостиной, — он поднялся, и второй тут же последовал его примеру. Четыре мохнатых ноги исчезли за круглой дверью.

Свеламин выбралась из-под кровати и увидела, что рядом, на невысоком стульчике лежит новое платье, полотенца, расчёска и круглое зеркало с серебряной ручкой. А рядом со стулом два широких глиняных сосуда с горячей и холодной водой.

Принцессе стало стыдно за своё поведение. Она быстро умылась, расчесала светлые волосы и посмотрелась в зеркало: после того страшного шторма на её лице и руках не осталось ни одной царапины, как будто бы на них никогда не было ни ожогов, ни ран. Она надела приготовленное для неё платье из светло-серой ткани. Невесомое и тонкое, оно пришлось ей впору, как будто кто-то специально для неё сшил этот наряд. Работа была искусной, девушка так и не смогла найти ни единого шва.

Собравшись с духом, Свеламин распахнула дверь, прошла по длинному коридору и оказалась в гостиной. На огне грелся большой пузатый чайник, а на полированном деревянном столе стояли тарелки с аппетитными блюдами. В гостиной никого не было. Свеламин, вспомнила, что очень голодна. Не дожидаясь хозяев, она села за стол и взяла в руки пирог с ягодной начинкой. Пирог оказался слишком сладким и она, не найдя на столе чашку, отпила молока прямо из кувшина, стоявшего в самом центре стола.

— Одно удовольствие наблюдать за теми, кто ест с таким аппетитом! — услышала Свеламин. Перед ней стоял старичок её роста. На нём был коричневый жилет, расшитый шёлком и простая светлая рубашка, заправленная в широкие штаны. Старичок, как и те двое незнакомцев, не носил обуви. В руках он держал плетёную корзину со свежими лесными ягодами.

— Где я? — спросила дочь короля. Она заговорила на том же языке, что и эти странные люди, сама не понимая, как она может использовать речь, которую слышала впервые.

— Ты на эльфийских землях! — ответил он бодро и поставил корзину на стол.

— Значит, ты — эльф?

Старичок, схватившись руками за упитанные бока, хохотнул:

— Нет, не эльф…

В гостиную вошли те двое, которых Свеламин так испугалась. Они дружелюбно улыбнулись и молча сели за стол, не сводя с неё глаз.

— Меня зовут Свеламин, — представилась она всем троим, — Я дочь короля Тамверта из Силмела, — она сразу же вспомнила об отце, — Мы попали в шторм, наш корабль накрыла волна.

— Королевство Силмел? — спросил тот, что помладше, — Никогда не слышал о таком.

Его оборвал самый старший, разливающий чай по чашкам:

— Что за вопросы? Для начала, хорошо было бы представиться дочери короля!

Наступило молчание, но потом, самый упитанный и круглощёкий заговорил:

— Мы не будем называть своих прежних имён. Эльфы говорят, что совсем недавно открылась вторая половина мира, и они все теперь зовутся по-другому. Вот и мы решили…а ещё поговаривают, что появилась новое, коварное зло…

Его прервал самый младший:

— Это такая долгая история! Но без имён нам никак! Так что называй меня Плофорд.

— А меня, Норсвит, — ответил тот, кого прервали. Старичок же, немного подумав, предложил:

— А меня можешь звать просто — дядя Дорпиль.

Все трое встали перед Свеламин, низко поклонились и принялись за еду.

— А я никогда раньше не слышала про эльфийские земли, — произнесла она, вопросительно глядя на дядю Дорпиля. Тот развёл руками:

— Странно, что ты вообще здесь оказалась! Ни один смертный не имеет права находиться на земле эльфов!

Свеламин посмотрела в круглое окно и увидела сад, прекрасный и светлый:

— Бессмертные земли эльфов? Значит, здесь живут вечно?

Все трое переглянулись, и Дорпиль опять заговорил:

— Ты права, Свеламин, теперь ты здесь и очень скоро все горести и боль оставят тебя.

Она внимательно оглядела троих, сидящих напротив: самый старший — Дорпиль был похож на старика только внешне, он носился по гостиной как молодой парень. Второй, Норсвит, хоть и был грузным и слегка неповоротливым, всё же, не казался старым, его выдавал только взгляд: грустный и задумчивый. Такие глаза она видела только у старцев. Моложе всех выглядел Плофорд, на вид ему было не больше тридцати лет.

— Время здесь течёт по иному, — заговорил Плофорд, — Мне кажется, что я приехал сюда совсем недавно, а на самом деле, тех, кто знал меня на родине, уже давно нет в живых.

— Приятного аппетита! — услышала она со стороны окна и, вскрикнув, выронила чашку с чаем. В окне показалась большая седая голова с длинной белой бородой, — На завтрак пригласите?

Не дожидаясь ответа, высокий старик в белом одеянии быстро открыл круглую зелёную входную дверь. Он сел рядом со Свеламин и положил на стол пластину.

— Мне отдал ЭТО отец, во время шторма… — почти шёпотом сказала она. Старик в белом закурил трубку:

— Весьма ценная вещь, часть старинной книги, одна из семи, — ответил он, глядя на яркое пламя в камине.

— Откуда такие сведения? — спросили одновременно Плофорд и дядя Дорпиль, беря в руки сияющую пластину. Каждый потянул в свою сторону, и она со звоном упала на пол.

— Поосторожнее с такими вещами! — буркнул белобородый старик и вновь положил её на стол, — Я только что прибыл из Тимирелата.

Свеламин ахнула и взяла его за руку:

— И в Силмеле побывал?

— Нет, но думаю, что очень скоро буду там.

— Лучше бы меня отнесло к моим родным берегам, — с грустью произнесла Свеламин.

— Не окажись ты здесь, тебе не удалось бы спастись! Ты единственная, с Потаённого Запада, кому было разрешено ступить на эти земли. Но не огорчайся, очень скоро ты вернёшься домой! Кстати, зови меня Веканмир или Солмант, у меня столько имён, что ещё одно мне не помешает.

— Расскажи…Веканмир, что ещё за Потаённый Запад? — нетерпеливо спросил Дорпиль, тоже закуривая трубку.

— Я отправился на Потаённый Запад, как только он открылись нашему взору, — Веканмир посмотрел на Свеламин, — Мы должны были встретиться с людьми Тимирелата в определённый день и час…

— Что за Потаённые земли? Свеламин оттуда? Почему мы никогда о них не слышали? — не выдержав, спросил Плофорд.

— Не перебивай меня и всё узнаешь! — маг выпустил пару колец дыма, взял со стола нож и яблоко, лежащее в корзине вместе с ягодами. Одним движением он разрубил его пополам.

— Очень давно, восточные земли, откуда вы все родом, — сказал он, глядя на Плофорда, Норсвита и Дорпиля, — были как эта поверхность стола.

Он коснулся деревянного стола морщинистой рукой:

— Но потом стали дугой — вот как эта половинка яблока, — он провёл пальцем по красной поверхности плода, — Случилось это, после падения одного из прекраснейших островов, на котором жили люди, они возжелали ступить на бессмертные земли и в наказание, остров был потоплен. Никто, кроме Единого, сотворившего всё сущее, не знал, что восток соединился с западом, а не свернулся в шар, — Веканмир соединил две половинки яблока — оно вновь казалось целым, — Больше трёх тысяч лет никто не знал о существовании истинного запада. Эти земли его жители называют Круговодьем, что на их языке означает Тимирелат. Люди Запада полагали, что Тимирелат — это очень большой одинокий остров с множеством королевств, а они его единственные жители. Единый создал невидимую завесу, путешественники не могли проникнуть сквозь неё, видев только бескрайнее море. Многие погибали, не возвращаясь назад. А те, кто всё же огибал землю, проплывали мимо неведомых земель. Так было суждено, что до поры до времени, никто друг о друге ничего не знал. Но теперь всё изменилось. Завесы больше нет. Но есть опасность и она угрожает всем нам. Потомок Единого, которого он проклял и низверг в небытие, сумел продолжить свой род в Круговодье… — маг нахмурился и посмотрел на Свеламин, не верящую своим ушам.

— Не так давно, нам удалось освободить восточные земли от очень опасного и могущественного властелина. И думал я, что нет в мире худшей опасности, чем та, которая исходила от него. Но я ошибался. Если эльфы не помогут людям Истинного запада или Тимирелата, враг доберётся и до восточных земель а, возможно, и сюда.

— О чём ты говоришь?! — всплеснул руками Дорпиль, — Эльфам-то чего бояться? Они никогда не возвратятся в мир людей! Здесь живут воспоминаниями, а не кровопролитием!

— Так и было. До того, как пала завеса. Эльфам же, суждено вернуться в мир. Такова воля Единого, — он дотронулся до пластины, — Нет ничего на свете, чтобы не происходило без причины. Властители этих земель приняли Свеламин: они не могли не спасти того, кто прибыл, хоть и невольно, на Бессмертные земли из Потаённого Круговодья, и знали, что в руках у неё седьмая часть книги, которая может уничтожить нового и страшного по силе врага, которого называют Иммолт. Но он не один, говорят, что у него есть братья и отпрыски, не менее коварные и опасные.

— Перед смертью, отец передал мне эту пластину и сказал: «Если сможешь, собери остальные части» — сказала Свеламин, глядя на пластину и касаясь её кончиками пальцев.

— Твой отец, возможно, знал больше, чем успел рассказать тебе. Я тоже кое-что выведал у правителей Тимирелата, но этого всё равно не достаточно. Я пробыл на Потаённых землях совсем недолго, но самое главное, что мне за очень короткий срок удалось узнать — потерянные, а, быть может, спрятанные части этой книги, невозможно уничтожить. И ещё запомнил одну очень старинную и грустную песнь, не знаю, сколько в ней вымысла, а сколько правды, но думаю, что каждое слово в ней важно. К сожалению, мне известна только её первая часть, но и этого достаточно, чтобы понять, что книга обладает огромной силой.

Веканмир сделал длинную паузу и посмотрел на своих собеседников: все как один нетерпеливо ждали, когда он начнёт. Слушатели нервно заёрзали.

— Немного нескладно, но смысл ясен, — наконец заговорил он:

В Магарион, в который раз

Приехал Иммолта гонец

Вдовец король отдал наказ

Просить Мефдиду под венец.

Славнейший королевский род

Отдал единственную дочь

И пировал без сна народ

Забыв про день, забыв про ночь.

Вошла Мефдида в новый дом

Второй женою короля

Но счастья не было ей в нём

Она жила судьбу кляня,

В дворце Галтаса, у скалы

Где солнца свет не виден был

Где снились ей о доме сны

Весь прежний мир её застыл.

Бессмертным магом Иммолт был

Его душа была черна

Повсюду благородным слыл

Но правду знала лишь она.

На вид был молод и силён

Король Галтаса и супруг

Со смертью был он незнаком

Его не брал людской недуг.

Но всё же старцем Иммолт был

Точило время его плоть

В купальни тайные ходил

Чтоб старость тела побороть.

Он почитал лишь одного

Кто в тайны мира посвящал

И в спальне в синее окно

Свои заветы посылал.

Напротив синего окна

Стояло зеркало жены

Списала знаки все она

Что были в нём всегда видны.

Не знал её супруг о том

Что ей известны знаки все

Собрав свой труд в единый том

Том вечной власти на Земле…

В тот год ждала она дитя

И чтобы книгу сохранить

Из спальни вынесла её —

Решив от мужа утаить.

В руках дрожащих понесла

Через купальни книгу ту

И мимо Иммолта прошла

Но обронила на беду.

В купальне Иммолт был тогда

Мефдиду он остановил

И книгу поднял он со дна —

Вдруг поняв всё, жену убил.

Кинжалом ей живот вспорол:

Дитя родилось от клинка

А Иммолт был безумно зол —

Но дрогнула его рука,

Он сына чуть не уронил.

Слепящий свет от книги шёл

Глаза от боли он закрыл

И поднял ненавистный том.

Сияя чистой белизной

Переливаясь и горя

Блистал в руках он сам собой —

Под солнцем так блестят моря.

Но уничтожить он не смог

В купальне побывавший том

На семь частей его разбил

По миру был разбросан он.

И Иммолт грозно произнёс

Суровый книге приговор:

Никто не сыщет никогда

Частей потерянных с тех пор,

Как проклял книгу эту я

Кто семь в едино соберёт

Над тем не сжалится судьба!

— Это только половина всей песни, но думаю, что вторая часть не веселее, чем первая, — добавил Веканмир.

Четверо, внимательно слушающих его, продолжали молчать, пока не заговорил Плофорд:

— Значит, нужно собрать все семь частей книги? И прочесть?

Маг вновь закурил трубку:

— Не всё так просто, не всё…

Веканмир перевернул пластину с одного бока, на другой. Лёгкое белое свечение исчезло: пластина начала тускнеть, свет постепенно исчезал с её поверхности, пока она не стала совсем чёрной. Через какое-то время пластина опять посветлела. На её поверхности постоянно происходило какое-то движение: словно она была живой.

— Если книгу собрать воедино, она раскроется, и будут видны начертанные Мефдидой заклинания, которые посылались Иммолту. Она списывала их, глядя в зеркало — стало быть, они имеют обратный смысл. Этого и боится Иммолт, что заклинания, прочтённые наоборот, уничтожат его. Главное, прочесть правильно, иначе можно разбудить ещё более страшные силы. После того, как Иммолт впервые взял книгу в руки, она засияла так ярко, что ослепила его. Он ничего не видит, связь с более могущественным врагом у него потеряна. Его имени я пока не знаю, да и не стоило бы произносить это имя вслух. Говорят, что произнося это имя, можно навлечь беду на тех, кто слышит его.

— Очень хорошо, что ты не знаешь этого имени! — воскликнул Норсвит, отодвигая пластину от себя подальше, — Иные вещи лучше не брать в руки или вообще не видеть! — сказал он, откусывая от половинки разрубленного магом яблока, но и его с опаской отложил в сторону.

— Да уж, тебе ли этого не знать! — громко воскликнул Веканмир, — Ты, наверное, про одну золотую вещицу вспомнил!

— Как уж о ней забыть! — воскликнул Дорпиль, потирая морщинистые пальцы. Норсвит и Плофорд натянуто улыбнулись.

— Что за вещь? — спросила Свеламин, обращаясь к магу.

— Ну, эту длинную историю я рассказывать не буду! Лучше пусть хозяева поведают тебе о ней! — неохотно ответил Веканмир. Он встал из-за стола, — А мне пора, у меня очень много дел.

— Вот так всегда! — разочарованно буркнул Норсвит, — Ничего толком не объяснив, уходишь!

— А я, вообще, ничего не должен был говорить вам! Хотя с удовольствием просидел бы с вами за столом до самого заката!

Потрясённая Свеламин смотрела то на дядю Дорпиля, то на Плофорда и Норсвита. Они немного приуныли и, не поднимая глаз, молча пили чай:

— Я мало что поняла. Но маг говорил о таких страшных вещах!

— Расскажи о Силмеле! — сказал Плофорд, поднимая голову. Остальные оживились и тоже уставились на неё, ожидая рассказа. И Свеламин начала своё повествование. Говорила она долго, описывая в подробностях свой край и его жителей. О королевствах, в которых побывала когда-то, о городе-крепости Агвиррет и Видамлии. Наконец, не выдержав, её перебил Норсвит:

— Неужели на Потаённом западе все люди такого же роста как ты?

Свеламин с улыбкой ответила:

— У королевы Тивелин, моей матери, в роду есть кровь фомсалей — они ростом точь в точь как вы, но этот славный народ внезапно и таинственно исчез. Так уж вышло, что я ростом с фомсаля. А вот моя сестра, вдвое выше меня. У нас в Силмеле шутят, что ей досталось вдвое больше всего и роста и красоты. Она так красива, что говорят, нет никого, кто мог бы сравниться с ней.

— Ты не видела эльфов! — заметил Норсвит.

Остальные рассмеялись. Свеламин вспомнила, что на берегу, после кораблекрушения, её нашли прекрасного вида люди, как тогда подумалось ей. Теперь она знала, что это были эльфы. Они вылечили принцессу, и она стала понимать их речь. Девушка запомнила красивые и благородные лица женщин и мужчин. Они заботились о ней, уверяя, что скоро Свеламин поправится.

— Вы не видели Венсалор, а я видела эльфов! — возразила она — Теперь я вспомнила.

Подумав немного, Плофорд сказал:

— Трудно представить такую красоту у смертного. Но я верю тебе.

— Представить трудно, её надо увидеть, — ответила Свеламин, пожав плечами.

— Раз не увидим никогда, то и говорить не стоит! — вмешался Норсвит, — Лучше я расскажу тебе про то, о чём ты спрашивала.

Дядя довольно закивал головой, а Плофорд помрачнел и надолго замолчал, отвернувшись к окну.

Рассказ Норса был долгим. Теперь Свеламин, затаив дыхание, слушала о невероятных и опасных приключениях, о злобных тварях и прекрасных эльфах. О загадочной вещи, которую долгое время хранил дядя Дорпиль, а потом передал своему племяннику — Плофорду. Они так и не открыли ей, что же такое хранилось у них долгие годы. В конце концов, эта опасная вещь была уничтожена, Плофорду удалось сделать это вместе со своим слугой — Норсом. В награду, эльфы позволили всем троим ступить на бессмертные земли. Свеламин с недоумением смотрела на дядю Дорпиля и Норсвита: они покинули свой край, когда уже были стариками, но выглядели, особенно Норсвит, намного моложе. Плофорд же, казался ей ровесником.

— Понимаю твоё удивление, Свеламин! — видя изумление принцессы, сказал Норсвит, — Здесь нет ни смерти, ни увядания, старость отступает, а сам воздух целебен и дарует силы!

Дослушав всю историю до конца, Свеламин с нескрываемым восхищением и уважением произнесла:

— Да вы — настоящие герои!

Сидящие напротив неё, не могли скрыть довольных улыбок.

— Давненько мы так не засиживались! Уже и солнце село, — сказал Плофорд.

Свеламин посмотрела в окно и вновь испугалась — там опять из ниоткуда появилась голова мага:

— Ну и ну! Вижу, из-за стола вы так и не вставали!

— А куда нам спешить? — спросил дядя Дорпиль.

— Вам троим, спешить действительно некуда, а вот Свеламин следует поторопиться! Возьми часть книги, — маг сделал знак рукой, и она послушно встав из-за стола, направилась к выходу.

— Куда вы? — встревожено спросил Плофорд, приблизившись к окну. Веканмир сел верхом на коня и помог Свеламин сесть рядом:

— Успеете ещё наговориться! Свеламин ждут правители! — и понизив голос, сказал самому себе, — Меняются времена и судьбы, то что казалось славным окончанием, становится всего лишь тревожным началом.

Конь помчался, как выпущенная стрела. Свеламин с восторгом замечала благоухающие цветущие сады и хрустальные звенящие реки. Как видение, проплыл зажигающий тысячи огней город с золочёными крышами и белыми стенами. Оттуда доносилось нежное пение стройных и сильных голосов Город эльфов стоял у подножия высокой горы с заснеженной вершиной. Конь мага летел вперёд: и они стали быстро подниматься по прямой дороге. Путь освещала огромная луна, нависшая прямо над горой, а серебристые камни, из которых был выложен путь, вели ровной и широкой линией к самой вершине.

Всё проносилось Свеламин с такой скоростью, что она не успевала разглядеть открывающийся её взору незыблемый и вечный мир.

Сады постепенно уступили место холодным снегам, и, вскоре, перед ней возникло самое огромное здание, какое она видела в своей жизни. На самой вершине горы, высились великолепные чертоги: исполинские колонны у входа, уходили в небо, и не видно было их конца. Громадный вход во дворец был открыт: тонкая золотая паутина украшала распахнутые настежь огромные двери-ворота.

Они въехали внутрь и оказались в бесконечном коридоре со светлыми мраморными колоннами. Стук конских копыт по блестящему полу отдавался гулким эхом — вокруг не было ни души. Где-то в глубинах зала, то и дело вспыхивали светильники, освещая путь.

Наконец, Веканмир остановил коня, легко и проворно спрыгнул на землю и помог спуститься девушке. Они приблизились к плотно запертым дверям, богато украшенным драгоценными камнями.

— Иди, Свеламин и слушай внимательно! — сказал он строго и нажал на серебряную ручку двери. Она вошла первой, маг последовал за ней.

Свеламин оказалась в большом круглом зале. Здесь не было ни светильников, ни факелов: яркий свет лился вниз из прозрачного купола высоко над головой, каждая звезда в ночном небе, видневшаяся в этом куполе, горела в несколько раз ярче, а лунный свет был таким сильным, что в зале было светло, как днём.

Но самое яркое свечение доносилось из дальней части зала: там стояли два высоких трона. Свеламин зажмурилась и какое-то время шла ничего не видя.

Открыв глаза, принцесса увидела высоких и статных мужчину и женщину. Из-за сияния, исходящего от них, она не могла разглядеть их лиц. Свеламин заметила на мужчине искрящуюся корону, вобравшую в себя весь свет звёзд, и широкий голубой плащ, в руках он держал длинный жезл, украшенный сапфирами. Рядом с ним сидела женщина в лёгких, как облако одеждах, подол её платья сверкал и переливался, словно отражение звёзд в синей воде.

— Дитя Потаённого запада! — услышала Свеламин чистый и глубокий голос. Стоящий немного позади Веканмир низко поклонился. Свеламин попыталась сделать то же самое, но прекрасная женщина отрицательно покачала головой:

— Люди Истинного запада не в нашей власти. Никогда и никто из людей не подчинялся нам. А о вашем существовании, о людях Запада, знал лишь Единый! Здесь ты гостья.

Владычица медленно поднялась с трона и сделала шаг в сторону Свеламин. От слепящего света принцесса вновь прикрыла лицо рукой.

— Не закрывай глаза и вскоре ты привыкнешь к свету, — мягко сказала женщина, — Твоё сердце и помыслы чисты. Король Тамверт поступил мудро, передав именно тебе часть Потерянной книги, которая может спасти Потаённые земли. И не только их. Уцелеет и восток и земля эльфов, дарованная им стихиями. Возможно, наступит час и эти земли, не знавшие увядания, опустеют навсегда… Тебе суждено отыскать и собрать все части воедино, но что грядёт, пока туманно. Мне не ведомо, какой конец ждёт всех нас!

Владычица подошла ещё ближе — от неё исходил яркий свет, но теперь он не слепил. Её черты были неразличимы, но Свеламин понимала, что они настолько прекрасны, что затмевают звёзды.

— Тебе помогут те, кто прошёл через множество испытаний, мудрость их накоплена веками.

Свеламин обернулась: за её спиной, кроме Веканмира стояли эльфы. Их было не меньше ста. Они отличались друг от друга одеждой и обликом. Самые красивые и высокие были одеты в белое, те, кто был немного темнее и ниже, носили голубые одежды. А третьи и вовсе походили на людей, одежда их была зелёной. Заметив, что Свеламин смотрит на эльфов, маг склонился над ней и прошептал:

— Здесь собрались вся эльфийская знать. Раньше, эльфы делились на несколько родов, но теперь о разделении говорить не принято. Всё же одни из них отличные мореходы, другие владеют мечом и луком, третьи искусны в ремеслах. Но есть и такие эльфы, которые весьма сведущи в магии.

— Сведущи в магии как ты, Солмант? — спросила принцесса.

Маг провёл рукой по белоснежной бороде:

— Некоторые из них могут многое из того, что умею делать я.

Свеламин поёжилась. Рядом с высокими и прекрасными эльфами, она чувствовала себя маленькой и беспомощной. Но стоящий рядом маг вселял в неё уверенность. Принцесса чувствовала его поддержку.

— Очень скоро ты познакомишься с ними и… — шёпот Веканмира оборвал сильный и громкий голос, сидящего на троне мужчины. Он спустился к эльфам, и опираясь на жезл, медленно прошёл между ними:

— Отныне изменён эльфийский жребий. Я полагал, что закончено ваше пребывание в мире, где правят люди. Но теперь всё иначе: эльфам возвращена сила плоти и духа — вы должны возвратиться в мир. Но не на восток — колыбель людей и всех эльфов. А на Потаённые земли, которые теперь называются Истинным Западом. Я провозглашаю волю Единого: вам всем дано возвратиться в мир и сражаться вместе с людьми Потаённого Запада, чтобы помочь избавиться от опаснейшего врага, который более коварен и силён, чем все те, с кем нам приходилось вести борьбу за всё существование мира. Ибо не только западным землям угрожает опасность, но и востоку, и этим бессмертным землям. На Потаённом западе никогда не было разрушительных войн. Люди в одиночку не справятся с врагом. Восток устал от борьбы и помочь не в силах.

— Кто же этот враг, с которым нам предстоит сражаться? — спросил один из эльфов, в белом. Его прекрасное лицо было омрачено рассказом владыки:

— У Единого есть сын, которого он проклял.

Эльфы, все, как один ахнули и начали тихо переговариваться между собой.

— Но Единый не смог уничтожить того, кто являлся частью Его самого. Он только лишил его плоти и свободы. Но у сына, имя которого произносить нельзя на благословенной земле, есть отпрыски на Потаённом Западе. В их жилах есть и людская кровь. Но это, конечно не люди, хотя облик у них человеческий.

— Неужели возможно справиться с теми, кто обладает силой, пусть и во много раз меньшей, чем обладает сам Единый? — спросила стоящая рядом со Свеламин женщина эльф. Свеламин вспомнила эту женщину, её звали Нилисмаир. Она долгое время лечила принцессу.

— Нет, невозможно, но на это есть другие силы, — он приблизился к Свеламин и протянул руку: девушка подала пластину. Владыка высоко поднял часть книги, и теперь сами эльфы прикрыли глаза руками: пластина ослепила всех, кто стоял в тронном зале.

— Потерянная книга заклинаний! Это лишь первая часть из семи, остальные находятся на Истинном Западе. Но эльфам не нужно искать их, им предстоит охранять и защищать тех, кто будет занят поиском потерянных частей. Тот, кто способен прочесть книгу, не знает, что одна из частей найдена. Это наш враг, имя ему Иммолт.

Пластина почернела. Эльфы вновь заговорили между собой. Отовсюду посыпались вопросы, но владычица подняла руку и подошла к Свеламин. В зале вновь стало тихо.

— Нам предстоит долгий разговор, который только утомит тебя, дочь короля Тамверта. Я верю, что у тебя получится собрать потерянные части книги, — она понизила голос, — А сейчас ты можешь идти. Очень скоро ты возвратишься домой. Никому из смертных не удавалось вернуться обратно в мир, после того, как они побывали здесь. Ты первая, и, возможно, единственная, кому позволено уйти.

Владычица Бессмертных земель коснулась рукой её светлых волос, и Свеламин почувствовала острую боль, но вскоре она сменилась приятным теплом.

— Запомни то, что я сейчас скажу тебе, Свеламин: грядут тяжёлые времена. Те, кому ты доверяешь, на самом деле могут оказаться твоими врагами, а те, кого ты опасаешься, станут верными друзьями. Не всегда под прекрасным ликом скрываются добрые намерения.

— Как же я узнаю? Кто враг, а кто друг? — спросила Свеламин.

— Слушай своё сердце — оно подскажет.

Владычица провела пальцами по подолу своего платья и на её ладони засверкала хрустальная пыль. Она сняла с рукава манжет и завернула в него сияющую пригоршню:

— Наступит час, и ты воспользуешься этим, — она завязала узелок и протянула Свеламин. Девушку вновь обожгло, но она удержала горячий дар владычицы, не смея спросить, что же в нём и для чего он нужен. Владыка вернул Веканмиру пластину, и, попрощавшись с принцессой и старцем, вновь заговорил с эльфами. Уходя, Свеламин услышала, как мужской голос заговорил:

— Близится час, когда эльфы вновь ступят в мир и покинут Бессмертные земли!

Свеламин побежала за магом, широкими шагами приближающемуся к выходу. Как только Веканмир затворил за собой дверь, она спросила:

— Как скоро?

— Как только будут готовы корабли и оружие. Эльфы были уверены, что им никогда впредь не придётся пользоваться ими, но оказалось, что они были не правы. Не волнуйся, ждать осталось совсем не долго, ты и не заметишь, как быстро пролетит время!

— Будет что рассказать дяде Дорпилю и…

— Не нужно! — оборвал её маг. К Веканмиру подошёл ждавший его всё это время белый конь, но маг не сел верхом, а пошёл пешком вдоль колонн.

— Они настоящие упрямцы, особенно Дорпиль и Плофорд. В их крови такая тяга к приключениям и путешествиям, что лучше промолчать. Им же во благо. Их путь завершён, Дорпиль и Норсвит прожили долгую и полную жизнь, а Плофорд…Он просто не смог оставаться жить на восточных землях, он столько всего перенёс! Во время длительного похода его смертельно ранил коварный призрак, и он продолжал жить только благодаря эльфийскому волшебству и силе одной вещи… — Веканмир ненадолго замолчал, чтобы не сказать лишнего, — Сегодня я заметил странный огонёк в его глазах, не удивлюсь, если он будет просить меня взять его в плавание. Обратной дороги сюда, ему не будет.

— Но Плофорд говорил, что здесь он излечил все свои раны и они больше не беспокоят его.

— Эти трое теперь живут на земле эльфов, так как некая вещь, которой они в своё время пользовались, наделила их бессмертием. Время их не тревожит. Дорпиль и Норсвит даже помолодели! Когда-то я думал, что бессмертие начнёт тяготить их, что им придётся вернуться на родину и там закончить свои последние дни. Но я ошибся, вернее, недостаточно хорошо знал их. Плофорд полон сил: он будто бы переродился, теперь прошлое для него, как долгий сон. Ведь он не эльф.

— Он похож на фомсаля! — подтвердила Свеламин.

— Возможно. Упорство и даже упрямство — вот, что отличает его народ от людей и эльфов. Эльфы живут здесь и их души спокойны. Они довольствуются тем, что дано им судьбой и не ищут иного. Но даже Дорпиль не может усидеть за столом, когда слушает рассказы о Круговодье, а Плофорд и вовсе места себе не находит! — с недовольством в голосе воскликнул Веканмир.

— Я буду молчать, — пообещала Свеламин, но маг не унимался:

— Конечно, тяжело хранить молчание, когда тебя спрашивают с трёх сторон, но ты должна постараться больше ничего не рассказывать. В этом есть и доля моей вины, ведь я сам начал говорить о Силмеле и книге.

— Вряд ли им захочется покидать эти прекрасные земли!

Веканмир остановился:

— Когда они оказались здесь, то поначалу жили у эльфов. Но позже построили себе жильё на свой манер. Знаешь, кое-какие привычки и вещи со временем не меняются! Я, например, никогда не откажусь от хорошего табака!

— А дом у них славный! Очень уютный и милый, — тихо сказала Свеламин. Но маг её не услышал, он шумно раскуривал трубку.

Лишь глубокой ночью Свеламин вернулась к приземистому дому с круглой зелёной дверью. Стараясь не шуметь, принцесса попрощалась с магом и вошла внутрь. Но она напрасно пробиралась почти неслышно по тёмному коридору: в гостиной тускло горела лампа и сонные Норсвит, Плофорд и Дорпиль ещё не спали и по всей видимости ждали её. Свеламин растерялась. В гостиной было полно табачного дыма, и она закашлялась: все трое ринулись открывать настежь окна и чуть ли не силком усаживать принцессу за стол. Несмотря на все отговорки, перед ней тут же возникли тарелки с едой и горячее молоко в большой кружке. Хозяева дома терпеливо ждали, пока Свеламин медленно и маленькими глоточками пила, надеясь, что они разойдутся по комнатам спать. Но кружка не была бездонной, молоко закончилось, а спать они не собирались. Свеламин уже хотела пожелать всем спокойной ночи и улизнуть, но Плофорд поймал её взгляд и посмотрел так, что ей стало не по себе. Не зная, что сказать, она заговорила быстро и невпопад:

— Недолго осталось ждать моего возвращения в Силмел, а гостить в вашем доме я буду ещё меньше! — произнесла принцесса скороговоркой.

— Всё ясно! — выпалил Плофорд, — Солмант запретил тебе рассказывать! Но можешь не волноваться: никто в этом доме тебя ни о чём больше не спросит. Ты можешь оставаться здесь. А если дочери короля не по душе наш дом, тогда конечно, она вправе жить где угодно.

Разочарованные Дорпиль и Норсвит встали из-за стола, а Плофорд быстрым шагом направился в свою комнату и хлопнул дверью. Пожелав спокойной ночи, Норсвит тоже исчез за дверью. Дядя Дорпиль, с маленьким светильником в руке подошёл к пристыженной девушке:

— Всё же оставайся, — сказал он, зевая, — Я сам буду очень рад, если ты будешь гостить именно у нас.

Свеламин смутилась, на самом деле ей не хотелось покидать этот уютный домик у подножия холма:

— Я с радостью останусь!

Дядя Дорпиль пожал её руку:

— Отлично! И не обращай внимания на моего племянника. Теперь, когда надвигаются перемены, он хочет знать всё. Плофорд часто ходит в город к эльфам. Там живут наши друзья, они всегда знают самые последние новости. Вот и о тебе мы узнали от одного знакомого гнома.

— Здесь и гномы живут? — улыбнувшись, спросила Свеламин.

— Только один, его зовут Ломги.

— На нашей земле тоже живут гномы, они раз в год приезжают в Силмел, и как-то они рассказывали, что на самом деле, их народ жил совсем с другой стороны земли. Но они прокопали огромный и длинный туннель, который вывел их к нам, на запад. А раньше, все думали, что это такая гномья выдумка. Оказывается, они говорили правду!

— Вот так история! — восхищённо пробормотал Дорпиль, — Но гномам только это и нужно — рыть подземные ходы! Другое их мало интересует! — он захихикал, но потом посерьёзнел: — Опять мы болтать начинаем, а уже пора спать!

Он пожелал Свеламин спокойной ночи, и, забрав светильник, медленно пошёл к себе в комнату, напевая под нос что-то вроде колыбельной.

Каждое утро Свеламин будил бесцеремонный и озорной, розовый луч солнца. Принцесса просыпалась с улыбкой, зная, что осталось совсем немного времени до возвращения домой. А дни и вправду, летели быстро, она потеряла им счёт и всё реже вспоминала отца. Свеламин не забыла его, просто боль из-за его гибели отступила. Она знала наверняка, что скорая смерть в море избавила его от страданий.

Тем утром, свежий морской ветер вдохнул в окно несколько семян одуванчика. Они медленно парили на белых пушистых зонтиках, не покидая пределы, очерченные золотым лучом. Этот долгий неный танец развеселил Свеламин, она сделала глубокий вдох и подула на них: зонтики отнесло обратно за окно, девушка проследила их путь до самой травы, росшей под домом. Она быстро оделась, расчесала спутанные длинные льняные локоны и выбежала за дверь.

В гостиной было пусто, но на столе стоял аппетитный завтрак, накрытый широким и тонким полотенцем. Свеламин съела ещё горячую яичницу, большой пирог с сыром и выпила крепкий чай. Принцесса убрала за собой посуду, чего раньше никогда не делала, и вышла в сад.

Безоблачное небо и тишина вокруг, дарили покой, наполняющий сердце. Здесь время не имело власти: каждое растение было полно жизни. В этих местах царило вечное лето.

— Дядя и Норс ушли в город, — услышала она голос Плофорда. Он сидел на скамейке из светлого дерева. В его руках были какие-то бумаги. Он отложил их в сторону:

— Если хочешь, я покажу тебе Бессмертные земли. Ты ведь толком так ничего и не видела.

Свеламин радостно закивала головой — от его прежней обиды не осталось и следа: несколько недель она вообще не видела Плофорда, и была рада перемирию.

Принцесса тихо следовала за немногословным и задумчивым собеседником. Поначалу Свеламин чувствовала себя неловко, но позже, её так захватили окружающие пейзажи, что ей показалось, будто она бродит по этим землям одна. Многие деревья принцесса видела впервые — среди них были гигантские, с могучими кронами. Трудно было представить, сколько же лет росли эти деревья, чтобы достигнуть таких невероятных размеров. Вокруг цвели незнакомые на вид цветы, а в воздухе витали головокружительные ароматы.

Плофорд и Свеламин шли долго, отходя всё дальше от стройных блистающих городов. Начинались бескрайние луга, со вспыхивающей хрустальной росой, цветными облаками бабочек, порхающих над медвяными травами. Начало парить. Но длилось это совсем недолго: набежали серой дымкой тучи, и на эльфийскую землю обрушился тёплый дождь, сильный и короткий. Ступая по густой траве, Свеламин и Плофорд промокли до нитки. Поющие повсюду птицы на время умолкли, пережидая временную непогоду. Солнце так и не скрылось за тучами, и тонкие шёлковые нити дождя, словно покрывало из искр и мелких вспышек лёгких капель, обнимали всё, чего невольно касались.

Дождь прекратился внезапно, и огромная радуга, полосатым мостом упёрлась одной стороной в удаляющийся холм. А другим своим краем, радуга пропадала в представшем перед девушкой, умытом и свежем лесу. Птицы вновь запели: сначала робко и негромко, но у самого входа в лес уже слышался весёлый щебет. Запахло хвоей и сырой землёй. Прямо перед Свеламин на дерево запрыгнула белка. Недалеко за деревьями пробежал стройный и быстрый олень. Помимо растений, которые Свеламин видела впервые, в лесу росли зверобой и смолёвка, кое-где угадывались знакомые цветы, душистый клевер и лилово-синие колокольчики. Но чем дальше Плофорд и Свеламин уходили в глубь леса, тем меньше деревьев и цветов она узнавала. Под ногами лежал мягчайший ковёр из мелкой, тёмно-зелёной травы, а деревья были такими высокими, что она с трудом различала их верхушки. Серые гладкие стволы больше напоминали башни, упирающиеся прямо в небо. Кое-где возникали ярко-жёлтые и розовые цветы. Свет солнца падал вниз, находя лазейку в густых кронах, как сквозь мелкое решето, а где-то стояла ничем не нарушаемая прохлада.

— Мы почти пришли! — сказал Плофорд после долгого молчания. Деревья потихоньку расступились: стало светлее, появился пышный кустарник, а сразу за ним ровная поляна, усыпанная мелкими бело-розовыми цветами и тёмными ягодами. На такую красоту было жаль наступать и, Свеламин шла осторожно, обходя каждый кустик стороной. Она сорвала и попробовала тяжёлую ягоду, и пока шла за Плофордом, насобирала целую горсть. Из-за его спины она увидела, что поляна заканчивается и ведёт вниз.

Перед ними возникло чистое круглое озеро, в котором отражалось безоблачное небо. На песчаном берегу стояли две лодки, в каждой лежало короткое весло. Свеламин подошла к краю воды и присмотрелась: в самом центре озера, в серебристом мареве показался маленький островок, а на нём дом, поросший зеленью.

Плофорд сел на песок, Свеламин, смакуя сладкие ягоды, присела рядом. Какое-то время она была занята, разглядывая аппетитные круглые плоды. Но потом, прервав созерцание, перевела свой взгляд на Плофорда, он смотрел на воду, тихий и задумчивый. Почувствовав, что на него смотрит Свеламин, Плофорд спросил:

— Ты хочешь вернуться?

Принцесса ответила не сразу. Немного подумав, она произнесла:

— Нет мест, прекраснее, чем это. Что бы стало со мной, не попади я сюда — верная смерть в море… Я просыпаюсь здесь, и моё сердце переполняет радость, но я хочу домой! — призналась она, — Вероятно, так считаю только я, но ведь там, где нет осени, не так ценишь весну, а зимой ждёшь лета, и, когда оно наступает, радуешься каждому тёплому цветущему дню, зная, что лето проходит так быстро. Лето, конечно, замечательная пора, но ведь и осень прекрасна — желтые и красные листья, долгие дожди, после которых воздух наполняется такой свежестью. Зима, кажется, длится вечно, но как прекрасны первые зелёные травы и молодые побеги. У нас в Силмеле… — девушка спохватилась: Плофорд отвернулся и лёг на песок. Она встала, обошла его с другой стороны и увидела, как он пересыпает песок из руки на землю.

— Тебе, наверное, скучно слушать мои глупые рассуждения, — виновато сказала Свеламин, но Плофорд будто и не слышал, а через время заговорил:

— Те, кого я знал, оставшиеся жить в краях, откуда я родом, уже давно умерли, и я иногда думаю, что же лучше: жить вечно на бессмертных землях или уйти навсегда, оставив лишь воспоминания? Столько лет прошло! Обо мне уже никто и не помнит и не знает, так что, для других я действительно умер. А на Бессмертных землях, кажется, что всё, произошедшее со мной, было совсем недавно. Даже Норс, который прибыл сюда последним, оставивший на востоке взрослых детей, утешился, стал прежним, прожитые годы у него остались в воспоминаниях. Что в них? Это воспоминания о родном крае, жене…но они светлые, лёгкие…лишь воспоминания. Но у него их так много! — он приподнялся на локтях и сел, — Я исходил эти земли вдоль и поперёк, знаю каждую тропу. Здесь не найти места, где бы я не был. Спешить некуда. Но каждый раз я приходил к морю или к этому озеру. Когда я был у моря — понимал, что дороги дальше нет. Тут, у озера, я думаю, как бы повернулась моя судьба, если бы не бессмертие, обретённое мною невольно, — он немного помолчал, — Я знаю, что за морем меня никто не ждёт. А теперь, оказывается, что открылись новые земли. Взглянуть бы на них, хоть одним глазком! По твоим рассказам, Силмел — замечательное место.

Свеламин вновь задумалась, вспоминая предупреждения мага. Даже на эльфийских землях, Плофорд мечтал о путешествиях. После всего того, что случилось с ним, когда он обладал страшной и неизвестной ей вещью, после всех опасностей и невзгод, он не изменился: «…кое-какие привычки со временем не меняются…» вспомнила она слова мага.

— Послушай, Плофорд, — начала Свеламин. Принцессу пронзил грустный и погасший взгляд, он как будто бы знал, о чём собирается сказать девушка, и перебил её:

— Не знаю, что ожидает меня, но мне нет покоя даже здесь, где цветы не знают увядания, где время, кажется, останавливает свой ход. Какая-то неясная тревога не покидает меня уже много дней: где-то в мире что-то происходит, и если мне не суждено вернуться, то я потеряю, потеряю навсегда,…хотя я и сам не знаю что.

Свеламин осеклась, мысли спутались, но он спросил сам, не дав затянуться молчанию:

— Я знаю, что тебе предстоит очень долгий, и, наверное, опасный путь. Кто пойдёт с тобой? Кто согласится сопровождать тебя?

Свеламин поначалу не знала, что ответить, но с её губ сорвалось:

— У меня много друзей, мне обязательно помогут, — ответ получился неискренним. Она поняла, что Плофорд ей не поверил. Но больше ни о чём не спрашивал. Он лёг на спину и стал смотреть в небо:

— Я часто вижу сны. Мне снятся места, где я никогда раньше не был, — и он начал рассказывать о них своей собеседнице. Свеламин, скованная обещанием, данным магу, не могла открыть ему, что те пейзажи, о которых он говорил, на самом деле ей знакомы, он будто бы описывал Ланатвар и Силмел.

Солнце незаметно исчезло за верхушками деревьев.

Вот и ещё один день прошёл! — сказала Свеламин, оглядываясь вокруг.

— Ещё один, — эхом повторил Плофорд.

Свеламин не выдержала:

— Эльфы скоро, очень скоро покинут Бессмертные земли, — она опять увидела взгляд, полный грусти и слабой надежды, — Как и говорил маг, ты захочешь отправиться вместе с ним, но он не может этого допустить. И во благо! — она остановилась на какое-то время, глядя на темнеющую воду озера, — Поверь, ты имеешь так много, о чём другие и мечтать не могут. Тебе дарована вечность, а что может быть дороже? Здесь нет места для печали. Я оставлю эти земли, и ты со временем обо всём забудешь. Я благодарна судьбе, что пробыла здесь какое-то время. Лучшего и пожелать нельзя. Но меня ждут, и я должна выполнить свой долг и просьбу отца. Мне разрешено вернуться назад. Но я вернусь туда, где вот-вот начнётся война.

Плофорд встал и положил руки в карманы штанов:

— Я всё понимаю. Не оправдывайся, Свеламин. Наверное, только эльфы благодарно принимают то, что им дано и не желают большего, — он пошёл в сторону леса, но потом остановился и обернулся, — Пора возвращаться.

Несмотря на опасения Свеламин, лес не погрузился во мрак ночи. От громадных серебристо-серых стволов деревьев исходил свет. Настроение поднималось, и Свеламин, вспомнив короткий стишок отца, запела на Силмелиане:

Лиар алот са оннават,

Мидес аяр атса вакор

Вадар имни! Деториат

Радаз онас тал имадор!

Плофорд замедлил ход и вопросительно посмотрел на девушку:

— Так говорят в Силмеле?

— Да, этот стих сочинил Тамверт, мой отец. Он много путешествовал и перед отъездом всегда повторял его нам с Венсалор. В нём говорится о том, что нельзя сворачивать с пути, если ступил на него.

— Хороший стих…Лиар алот са оннават, — повторил он с лёгкостью, и вновь замолчал.

В спящей траве показались большие светлячки — они заменяли двоим лампы в лесной чаще. Ночь в лесу наполнилась мягким светом, пролетали ночные бабочки: за некоторыми можно было смело следовать — они указывали путь, образуя лёгкую мерцающую дымку.

Глава 6

Четыре сундука

Шли дни, похожие друг на друга. Свеламин не покидала дома, где её приютили. После долгих и сытных обедов, она обычно оставалась в гостиной: хозяева просили рассказать о Силмеле и немного обучить их её родному языку. Особенно усердным и способным оказался Плофорд. Он запоминал всё, что говорила Свеламин, и постоянно спрашивал названия разных предметов на силмелиане. Эта учёба была единственным для него развлечением, когда он проговаривал новые слова, на его лице появлялась довольная улыбка. Даже Норсвит, поначалу ленившийся повторять незнакомые витиеватые предложения, тоже втянулся в учёбу. Он слушался Плофорда беспрекословно, всегда называл его господин Плофорд, что всегда смешило Свеламин: выглядел он намного старше своего хозяина. Плофорд не отходил от принцессы ни на шаг. Даже дядя Дорпиль, интересовавшийся историей и обычаями Силмела, иногда делал своему племянниу замечания:

— Плофорд, ты не даёшь Свеламин прохода! Тебе всё равно никогда не придётся разговаривать на силмелиане, оставь её в покое! — сказал он как-то, но сам пожалел, что так резко осадил его. Плофорд молча ушёл в свою комнату. Дядя только успел всплеснуть руками и открыть рот, чтобы окликнуть его, как во входную дверь постучали и без разрешения вошли.

Это был Веканмир. Он сел за стол, и Дорпиль сразу же налил ему горячего чая.

— Добрый день! — громким голосом произнёс маг. Все остальные тоже поздоровались и с любопытством смотрели на него.

— Я бы хотел поговорить со Свеламин наедине, — попросил маг, глядя то на Дорпиля, то на Норсвита. Дорпиль направился к выходу, прихватив пустую корзинку.

— Хватит рассиживаться! Пойдём, соберём немного грибов и ягод, — сказал он. Норсвит неохотно встал из-за стола.

Когда в гостиной осталась одна Свеламин, Веканмир заговорил:

— Очень скоро мы отправимся в Силмел! И будь готова к тому, что в любое время на ваши земли может напасть армия дикарей, но кто ей руководит, я до сих пор не выяснил. Рядом с королевством Теморель уже давно началась война, несколько лет его правитель отражает натиск противника. Кто-то создал огромное войско, эти твари сильные и ловкие, и теперь их частенько видят у стен Агвиррета.

— У Агвиррета? Так близко?

— Близко. Армия ждёт своего часа, небольшие шайки не выдерживают ожидания и нападают на мирных жителей.

— Что же это за люди такие?

— Люди? — усмехнулся Веканмир, — На людей они похожи только тем, что ходят на двух ногах.

Свеламин перебралась поближе к горящему камину — в тёплый день ей стало холодно.

— Удастся ли собрать потерянные части книги? — спросила Свеламин без надежды в голосе.

— Дело это, конечно небезопасное, но раз уж первая часть книги оказалась у тебя, значит, тебе и предстоит её найти. Я всегда буду рядом, вернее, когда смогу быть рядом…

Входная дверь распахнулась и Свеламин увидела на пороге бородатого и широкоплечего незнакомца.

— Добрый день! — сказал он, быстро войдя внутрь, — Я слышал, что там, куда отправятся эльфы, живут и гномы!

Маг поднял руку в приветствии:

— Совершенно верно Ломги!

Незнакомец, увидев Свеламин, поклонился:

— Меня зовут Ломги.

Это был гном, о котором ей рассказывали. Его густая и длинная борода была наполовину белой. Кустистые брови тоже были местами седыми, и нависали прямо на чёрные, сияющие глаза.

— Свеламин, — ответила принцесса. Гном сел рядом с Веканмиром.

— Я хочу увидеть Потаённые земли! — воскликнул он в нетерпении, — Я слышал, что там живут гномы.

— О да! — произнёс маг, закуривая трубку, — С некоторыми я уже знаком.

Ломги подпрыгнул на месте.

— Тогда я непременно должен увидеть их! — воскликнул он, — Когда отходит твой корабль?

— Об этом ты узнаешь одним из первых! — лицо Веканмира стало серьёзным, — Я отправляюсь туда не для развлечений, Потаённым землям грозит война.

— Тем более! — ещё громче заговорил гном, — Я полон сил и моя помощь обязательно пригодится! Давненько я не расправлялся со всякими тварями!

— А как же твой друг Менгелат?

Гном сел на место.

— Он поедет со мной! — уверенно произнёс Ломги.

— Возможно, мне понадобится ваша поддержка, тем более, что я покидаю эти земли раньше остальных, а когда я вернусь — мы вместе отправимся в Тимирелат. А у меня, вернее у Свеламин — есть на хранении очень ценная вещь.

— Значит, придётся ждать, но ради такого случая и ожидание в радость! — воскликнул гном, вновь вскакивая из-за стола. Маг перевёл взгляд на Свеламин:

— У тебя будет бесстрашная и довольно грозная компания!

Свеламин с благодарностью посмотрела на гнома.

— Вот и отлично! — обрадовано сказал гном, — Я должен немедленно рассказать эту новость Менгелату. Думаю, он тоже не против воспользоваться луком по его прямому назначению! Эльфы говорят про какую-то книгу? — спросил Ломги.

— Точно, Ломги! Придётся отыскать шесть потерянных частей. Седьмая находится у меня. Позже её будет хранить Свеламин — она принадлежит ей. Ломги посмотрел на девушку:

— Кто посмел свалить такое опасное дело на это хрупкое создание? И что она сможет?

Маг перебил его:

— Конечно, поиски отнюдь не весёлое приключение. Силмел, откуда родом Свеламин, замечательное и пока самое безопасное место. Чем дальше отъезжаешь от этого королевства на запад, тем сильнее смута и расползающийся страх.

— Об этом и говорить не стоит! — громко возразил гном, — Мне ли не знать, что такое настоящая опасность! Уверен, что я и Менгелат будем полезны Потаённому западу.

— В этом я не сомневаюсь! — ответил Веканмир, — Вот видишь, с вами ей будет совсем не страшно!

— Неужели на Потаённом западе так неспокойно? — спросил Ломги, раскуривая трубку: в гостиной стало дымно.

— Я не хочу никого пугать. Но скажу одно: при других обстоятельствах я бы не желал возвращения Свеламин в Круговодье. И тем более не стал бы подвергать опасности всех вас.

— Я всё понял! — бодро произнёс гном, — Пойду и сообщу Менгелату о скором отбытии! — он поклонился и выбежал из дома.

— И мне пора! — тихо сказал маг, и скрылся за круглой дверью.

Веканмир так и не узнал, что Плофорд, затаив дыхание, стоял около раскрытой двери своей спальни и подслушал весь разговор. Теперь он знал обо всём. Маг заботился о нём и Плофорд не был в обиде на то, что от него многое скрывали. Свеламин предстоял путь, полный опасностей. Всё чего хотел Плофорд, отправиться на поиски вместе с ней, чтобы помочь и увидеть Потаённые земли. А Веканмир словно видел его насквозь.

Остаток дня Плофорд провёл в своей комнате и рано лёг спать. Спал без сновидений и проснулся, когда ещё стояла глубокая ночь. Он зашёл в пустую гостиную. В камине тлели угли: наверное, дядя и Норс вместе со Свеламин засиделись допоздна. Все спали, но Плофорд не хотел возвращаться в постель: он покинул дом, прошёл ночным садом и направился в противоположную сторону от моря. Не останавливаясь, он шагал, глядя на ночные звёзды.

Плофорд вышел на цветущий луг и сел на траву. Тёплая ночь удерживала сладкие ароматы, исходящие от цветов. Лишь лёгкий ветерок гнал их на запад.

— Лиар алот са оннават, мидес аяр атса вакор, — вздыхая, произнёс он, представляя Силмел, широкую дорогу, разделяющую далёкое королевство на северную и южную часть и Ланатвар, город фонтанов у холма, на котором стоял королевский дворец.

Звёзды уже гасли, и небо на востоке быстро светлело. Неожиданно и резко, ласковый ветер сделал невидимую петлю и верхушки деревьев леса, стоящего неподалёку, недовольно зашумели. На дальнем конце луга появилась тёмная волна, ветер переменился, из тёплого превращаясь почти в морозный. Плофорд захлебнулся, почувствовав мощный и дерзкий ледяной поток.

«Вадар имни, деториат! Радаз онас тал имадор!» — услышал он незнакомый и красивый голос, полный отчаяния. Оглядевшись вокруг, но так никого и не увидев, потрясённый Плофорд, долго прислушивался к ночным звукам и смотрел по сторонам. Здесь этот стих знала только Свеламин, но этот голос он слышал впервые.

— Что же мне делать?! — воскликнул Плофорд, сжимая в руках сочную траву. Но этот вопрос остался без ответа. Ветер утих, как будто его и не было вовсе. Услышанное показалось ему сном, и он решил, что у него разыгралось воображение. Плофорд в отчаянии бродил по лугу — в скором времени Свеламин с Веканмиром, Ломги и Менгелат отправятся в Силмел.

После того, как маг уплыл на своём корабле в Круговодье, в дом к Дорпилю стали частенько наведываться гном Ломги и эльф Менгелат. Плофорд, конечно же, был рад гостям, но долгие споры о скором путешествии становились для него настоящей пыткой. Он просто выходил из гостиной подальше в сад и там дожидался, когда у Ломги закончатся вопросы к Свеламин. Но когда он провожал гостей, то появлялись вопросы и у него: о силмелиане, о самих силмельцах, о заброшенном Фомсалионе.

Время шло, летели дни, а Веканмир всё не возвращался. Плофорд знал, что на бессмертных землях время идёт по-другому, но сказать точно, как долго отсутствует маг, не мог. Тем более, что все только и делали, что отмахивались от его тревожных предположений.

— Успокойся, — говорил ему дядя, — Уж за кого, а за Веканмира не стоит волноваться, если задержался, то по делу. Он обязательно вернётся! А как только вернётся, то обязательно о чём-нибудь, да проговорится.

И маг, в конце концов, объявился. Как всегда неожиданно. Ранним утром он постучал в дверь, ему отворил Норсвит и с сияющей улыбкой на лице проводил в гостиную:

— Как же долго я вас не видел! — устало произнёс Веканмир.

Сидящие за столом, все как один обернулись: и налив чая в самую большую кружку, сразу же усадили его за стол.

— Доброе утро, Веканмир. Позволь полюбопытствовать, сколько же ты не видел нас? — спросил Дорпиль, сев напротив старого друга.

— Почти семь лет, — ответил маг и отпил из чашки.

— Сколько?! — с недоверием в голосе переспросила Свеламин.

— Семь лет, — спокойно повторил Веканмир.

— Значит, все в Силмеле считают, что я погибла, как и Тамверт…

— Ничего, скоро все будут думать иначе. Я виделся с Тивелин, но рассказывать о тебе не стал.

— А как же Венсалор?

— Венсалор? Думаю, что у твоей младшей сестры и её двух верных друзей всё не так уж и плохо! — маг, вдруг вспомнив о чём-то, обратился к Дорпилю:

— Друг мой, мне нужно четыре сундука, надеюсь, что ты приготовишь их в ближайшие дни!

— Конечно, Веканмир, если ты просишь, то я обязательно приготовлю, а зачем они нужны тебе?

Маг ответил не сразу, он сначала закурил трубку, а потом многозначительно произнёс:

— Я кое-что кое-кому обещал…

Только одному присутствующему в гостиной, казалось, было не в радость благополучное возвращение мага… Вернее, он был рад, что Веканмир вернулся живым и невредимым, но его возвращение означало одно: Свеламин, Ломги и Менгелат очень скоро ступят на земли Силмела. Плофорд всё это время молчал, а когда маг встретился с ним взглядом, быстро отвернулся. Он был уверен, что маг не станет говорить при нём о дне отплытия, хотя Плофорд в любом случае узнал бы — Свеламин не смогла бы покинуть их дом, не попрощавшись.

Несколько последующих дней прошло в недомолвках. Свеламин как могла, избегала Плофорда и его расспросов о предстоящем плавании. Но вскоре Плофорд оставил Свеламин в покое, он видел, что ей самой непросто молчать и постоянно отвечать на его вопросы уклончивыми и неясными ответами.

Но и без всяких ответов он знал, когда и в какой день корабль мага вновь покинет Бессмертные земли. Никто и ничего ему не сообщал. Плофорд, перестал интересоваться почти всем происходящим вокруг: надежды на то, что в одно прекрасное утро или день, маг с улыбкой подойдёт к нему и предложит отправиться в далёкое путешествие, конечно же, не было.

В то утро в доме с круглыми дверями и окнами проснулись очень рано. Первым встал дядя Дорпиль, он зашёл в комнату к Плофорду, чтобы разбудить, но в постели его не нашёл. Потом вернулся в гостиную, поставил чайник на огонь и вышел в сад. Прошёл к высокой серебристой липе, стоящей в конце сада, чтобы присесть на резную низенькую скамейку. Но на ней спал Плофорд: по всей видимости, он провёл здесь всю ночь. Вокруг были разбросаны скомканные исписанные листы. Дорпиль неслышно подошёл к Плофорду и взял лист бумаги, лежащий на груди племянника. Быстрым и размашистым почерком на нём был написан небольшой стих:

Дорога в жизнь длиною

Сплетёт тугую нить,

Но мне земной тропою

Не суждено бродить.

Пристанет твой корабль

К неведомой земле,

И долгий путь проложит

В моём прощальном сне.

Зачем смотреть на звёзды

Не выйдя за порог,

Нет ветра долгих странствий

Где вечность без дорог.

Дорпиль положил листок обратно, и, не став будить безмятежно спящего Плофорда, вернулся в дом. Очень скоро он вновь выбежал в сад: в руках у него был мешок и посох. Дядя ил куда-то, вниз по протоптанной тропинке, ведущей прямо к морю.

Проснувшийся следом Норс, а за ним Свеламин, обнаружили только чайник с кипящей водой. Он был почти пуст.

Дорпиль не появлялся весь день. Плофорд, проснувшись, не захотел возвращаться домой, он, так же как и дядя, никем не замеченный, в одиночку отправился в город эльфов, чтобы попрощаться со своими друзьями — Ломги и Менгелатом.

Свеламин и Норс завтракали вдвоём. Они не знали, куда пропали дядя и племянник, поэтому не покидали дома весь день.

— Не понимаю, куда они исчезли! — воскликнул Норс за ужином, то и дело выглядывая в медленно темнеющее окно.

— Они ведь любят отправляться на долгие прогулки! — предположила Свеламин. Норс развёл руками:

— Я всегда сопровождал господина Плофорда! Но в последнее время он переменился, постоянно думает о чём-то, уходит не предупредив. Теперь и Дорпиль куда-то пропал, — он начал рассказ о дяде Дорпиле и его приключениях. Свеламин слушала, не перебивая, и находила много схожего между дядей и племянником.

— Они так похожи! — заметила она, когда Норс замолчал.

— Очень похожи, — согласился Норс, собирая посуду.

— Где Плофорд? — услышали они. В гостиную ввалился запыхавшийся Дорпиль. Он уронил на пол мешок и посох.

— Его нет с самого утра, мы думали, что ты ушёл вместе с ним! — ответил Норс. Дорпиль без сил опустился на стул.

— Но мне он так нужен. Прямо сейчас! — недовольно буркнул он, — Приготовь мне ужин, Норс, я очень проголодался!

Норс засуетился и поставил перед Дорпилем несколько тарелок с пирогами, курицей и супом. Дядя приступил к ужину, он ел молча. Свеламин с Норсом не задавали ему вопросов. Да и сам Дорпиль, ничего не рассказывал, даже когда тарелки перед ним опустели. Плотный ужин закончился — довольный дядя откинулся назад на спинку стула и медленно проговорил:

— Как только Плофорд вернётся, сразу же пошлите его ко мне, я должен сообщить ему кое-что очень важное!

Норс пообещал выполнить просьбу дяди, и Дорпиль, покачиваясь, ушёл к себе.

Плофорд не возвращался. Дорпиль несколько раз выходил из комнаты и справлялся о нём. Но Свеламин и Норс, оставшиеся сидеть за столом, лишь отрицательно качали головами.

Наступила ночь перед отплытием. Норс, так и не дождавшись Плофорда, ушёл спать. Свеламин тоже вернулась к себе.

В опустевшей гостиной появился взъерошенный Дорпиль: он не находя себе места постоянно выбегал из дома и курил трубку. От волнения ронял тарелки и чашки, и всё время что-то жевал.

— Не спится, как и мне, дядя? — наконец услышал он безразличный голос Плофорда, когда в очередной раз вышел на крыльцо. Племянник не торопясь, приближался к дому.

— Плофорд! — воскликнул Дорпиль, — Где тебя носит?!

— Я был в городе эльфов, говорил с Ломги и Менгелатом, и узнал, что завтра они уплывают вместе с магом.

— Тебе об этом сказала Свеламин?

Плофорд грустно усмехнулся:

— Ей же маг запретил!

— Да, он не хочет, чтобы ты узнал раньше времени, — Дорпиль погладил Плофорда по голове, — А ты бы хотел увидеть Силмел?

Плофорда всплеснул руками:

— Я бы с радостью, тебе ли этого не знать?

Дорпиль оглядел небо, усыпанное сияющими звёздами:

— И я бы хотел, будь я хоть чуточку моложе! Но у меня такой возможности нет. А у тебя она есть!

— Маг ни за что не согласится, горько вздохнул Плофорд.

— А ты его и спрашивать не будешь! — подмигнул племяннику Дорпиль.

Плофорд в недоумении посмотрел на своего дядю.

— О чём это ты?

Дорпиль хитро усмехнулся.

— Вчера я был в гавани и поднимался на корабль Веканмира. Недавно он просил меня приготовить сундуки, которые для нас смастерили эльфы. Их-то я и нашёл на судне. Они были заперты: пришлось сбить замки, но с этим я справился легко! Уж не знаю, что там в этих сундуках: какие-то непонятные свёртки. Главное, что сундуки не были наполнены до самого верха. Я переложил всё, что было в двух сундуках в другие два. Так что теперь два из четырёх совершенно пусты! Забирайся в любой из них, и когда корабль выйдет в море, ты можешь смело выбраться оттуда. Не выкинет же тебя маг за борт! Но тебе нужно поторапливаться, пока в гавани никого нет. Ночью тебя никто не заметит!

— Дядя! — радостно воскликнул Плофорд, крепко обнимая Дорпиля.

— Ступай же! — стараясь говорить как можно строже, всхлипнул Дорпиль, — Я знаю, ты должен отправиться на этом корабле. Пусть даже тайком. Ничего не происходит просто так! И помоги Свеламин, этой замечательной и доброй девушке, иначе целую вечность будешь жалеть о том, что не отправился в Силмел!

Из груди Плофорда вырвался радостный возглас, и он ещё сильней прижал дядю к груди.

— Ты меня задушишь! — сдавленным голосом проговорил Дорпиль, пытаясь высвободиться, — Беги в гавань!

— В гавань?! — услышали они сонный голос Норса позади. Плофорд подбежал к нему и тоже крепко обнял:

— Я должен отправиться вместе с магом и Свеламин! — сказал он радостно. Дорпиль забежал в дом и сразу же вернулся с полным дорожным мешком:

— Вот, возьми в дорогу, там есть кое-какие полезные вещи, они тебе, несомненно, пригодятся!

Плофорд ещё раз обнял дядю:

— Спасибо, дядя!

Норс, ничего не понимая, часто мигал и наблюдал за взбудораженным хозяином.

— Прощай, Норс! — быстро сказал Плофорд. Он бросил последний взгляд на дядю и пожал его руку, — Я верю в то, что мы расстаёмся не навсегда, — уже тише промолвил Плофорд.

— Куда он так ит? — встревожено спросил Норс, он всё ещё не мог проснуться и не понимал, что происходит.

— На корабль мага, — ответил Дорпиль, вытирая ползущую по щеке слезу, — Он ведь так хочет увидеть потаённые земли!

Наконец, всё осознав, Норс схватился за голову:

— Почему же ты не остановил его?!

— Зачем? Я сам приготовил для него дорожную сумку, — ответил растроганный Дорпиль.

Норс раскраснелся и с недоумением смотрел то на дядю, то на удаляющуюся в ночи фигуру Плофорда:

— Дорпиль?! Ты в своём уме? Ты первый, кто должен был отговорить его! Не много ли опасностей выпало на его долю?

Дорпиль рассердился:

— Между прочим, я его не заставлял. Не хотелось видеть, как он тоскует и корить себя за то, что не смог ему помочь!

Норс всплеснул руками.

— Я не могу отпустить Плофорда одного! Надеюсь, что мне удастся переубедить его!

Дорпиль скрестил руки на груди:

— Чего же ты ждёшь?

Норс молча обнял Дорпиля и бросился догонять Плофорда. Дорпиль остался стоять на крыльце совсем один. Он смотрел в сторону моря и, хотя ничего не видел, знал, что Норс ни за что не переубедит Плофорда. И Норс не оставит его одного. Никогда. Не зря же он приготовил два сундука!

Взлетев на палубу эльфийского корабля и переведя дух, Норс сразу же увидел четыре сундука Дорпиля. Он по очереди заглянул в каждый — в третьем он увидел Плофорда.

— Немедленно вылезайте, я вас никуда не отпущу! — воскликнул Норс, глядя на Плофорда.

— Нет, Норс, я решил и я поеду! — строго сказал Плофорд.

Норс схватил его за руку и попытался вытащить наружу.

— Это безумие! — закричал он.

— Тише, Норс! Кто-то идёт сюда! — быстро прошептал Плофорд.

Норс оглянулся, а Плофорд с силой потянул его на себя, и тот свалился прямо в сундук. Плофорд быстро опустил крышку и прикрыл Норсу рот ладонью: на корабль поднялись два эльфа и что-то оставили на палубе. Норс пытался вырваться, но у него ничего не выходило, пока эльфы не ушли. Плофорд тут же ослабил хватку.

— Вас не переубедишь. Но раз так, я тоже поеду, а если вы будете против, я расскажу, что видел вас! — затараторил Норс.

— Я знаю, что ты так не поступишь! — со спокойной уверенностью ответил Плофорд, — Давай, кто-нибудь из нас переберётся в другой сундук, а то для двоих здесь мало места!

Норс укоризненно посмотрел на друга и, пыхтя, перелез в сундук, стоящий рядом. Сделал он это очень вовремя: как только его кудрявая голова скрылась под крышкой, на корабле вновь появились эльфы. Кто-то проверял снасти, кто-то переносил вещи.

Так, в тесных сундуках они просидели ещё очень долго, и, в конце концов, уснули.

А в это же время Свеламин прощалась с Дорпилем. Он, стараясь избегать проницательного взгляда мага, говорил, что Норса и Плофорда будить не обязательно, на что маг лишь утвердительно кивал белой головой. Дорпиль долго прощался со Свеламин: он привык к ней и теперь по его широкому лицу текли слёзы. Он желал ей доброго пути. Веканмир, глядя на Дорпиля, понимал, что если он не остановит долгое и слёзное прощание, Свеламин так и не решится ступить за порог.

— Нам пора, — громко предупредил Веканмир. Свеламин тоже плакала и вытирала слёзы. Принцесса в последний раз обняла старика и вышла из дома, где её ждал маг, сидя верхом на белом коне. Она села спереди, и конь понёс их прямо в гавань.

На корабле к тому времени уже были гном и высокий красивый эльф Менгелат. Маг о чём-то заговорил с ними, а Свеламин молча наблюдала, как поднимают паруса, и корабль медленно отчаливает от берега. Она смотрела на прекрасную землю позади корабля. Сердце у неё было не на месте, девушка не знала, отчего ей было так грустно: то ли от расставания с прекрасным краем, то ли от разлуки с дядей Дорпилем. Скорее всего она чувствовала свою вину перед Плофордом, ведь она даже не попрощалась с ним. В горле стоял ком, говорить ни с кем не хотелось. Принцесса прошлась рядом с большими дубовыми сундуками и села на один из них. Рядом оказался Ломги, он тоже присел на стоящий рядом сундук.

— Жаль расставаться с бессмертными землями! — сказал гном вздыхая, и поглаживая густую бороду, — Но мне так хочется увидеть гномов, живущих в Круговодье! Ты можешь что-нибудь рассказать о них?

Свеламин только пожала плечами. Она рассказала Ломги о гномах всё, что знала и не один раз:

— На осенний праздник в Силмел приезжают гномы из Икризеля. Так называется королевство у гор Теморель.

— Откуда на западе гномы?

Свеламин сделала глубокий вздох, этот вопрос Ломги задавал каждый раз, как только разговор заходил о его сородичах:

— Сами гномы рассказывают, что давным-давно, они пришли с востока, прорыв самый большой туннель под землёй. За ними на запад пришли тролли, они следовали всё время за гномами.

— Тролли?! — возмущённо спросил Ломги, — От этих глупых тварей одни неприятности!

— Не знаю, говорят, они неплохо уживаются со своими соседями. Даже ведут торговлю… Гном ударил кулаком по крышке сундука:

— Ну и дела! Где это видано, чтобы тролли торговали?

Ломги окликнул Веканмира, стоящего неподалёку:

— Неужели это правда? Как тролли могут торговать? У них и мозгов нет, чтобы соображать!

Маг не успел ответить. Свеламин вскрикнула, спрыгивая с сундука. Внутри него билось что-то живое. Крышка откинулась, и все трое ахнули: в сундуке лежал пунцовый Норс и глубоко вдыхал свежий воздух моря. Он заметил гнома, сидящего на сундуке рядом и вскричал:

— Слезай сейчас же! Иначе Плофорд задохнётся!

Ломги подскочил и откинул крышку сундука — все увидели бледного Плофорда. Он медленно поднялся, тяжело и часто дыша. Свеламин с опаской посмотрела на мага: таким грозным и в то же время растерянным она его ещё не видела, казалось, что над ним почернели и сгустились тучи. Веканмир смотрел то на Плофорда и Норса, то на принцессу и хмурил густые брови:

— Уже и берега не видно! — вскричал он, — Это ты им всё рассказала, Свеламин? — громовым голосом спросил маг. От испуга девушка попятилась назад. Плофорд тут же заговорил, преградив ему путь:

— Она ничего нам не говорила. Дорпиль помог мне!

Маг опустился на один из сундуков:

— Какое легкомыслие, Плофорд. Ведь мы не сможем вернуться!

— А я и не хочу возвращаться, — ответил он, отряхивая одежду.

— Вот так дела! — ухмыльнулся Ломги, — Опять все вместе собрались. Что до меня, то я вижу в этом хороший знак!

Веканмир недовольно хмыкнул в ответ.

— А что было в этих сундуках? — спросил Норс, тоже тщательно отряхиваясь. Маг возмутился:

— Тайно пробрались на корабль, вскрыли сундуки. А теперь ещё и интересуются! Когда придёт время, тогда и узнаете! — и пробубнил себе под нос, прижимая к груди посох, — Ну и Дорпиль, ну и хитрец. Кое-чего избежать так и не удалось, а я ведь знал… — но его, кроме Свеламин никто не услышал. И вновь в её голове пронеслись слова, некогда произнесённые магом: «Кое-какие привычки со временем не меняются…»

Свеламин посмотрела в небо, постепенно затягивающееся лёгкими тучами. Море темнело вместе с небом. Волны нарастали, и начинался мелкий тёплый дождь. Девушка радовалась тому, что очень скоро вернётся домой. У неё словно гора с плеч свалилась: не зря проворный дядя Дорпиль не хотел, чтобы она прощалась с Плофордом и Норсом перед отъездом — ведь теперь они вместе направлялись в Силмел.

Глава 7

Визит Ламгратона

Корабль Веканмира причалил к берегам Тимирелата ранним утром, когда в силмельской гавани было ещё безлюдно. Из королевского дворца выслали несколько экипажей в гавань Восходящего солнца, чтобы встретить гостей, прибывших на судне под серебристо-белыми парусами.

В экипажи сели по двое: маг сел вместе со Свеламин в первый, во второй сели Менгелат и Ломги, а в третий Плофорд и Норс. Экипажи с откидным верхом из прочной чёрной кожи украшало изображение герба Силмела. На удобных и мягких сидениях лежали расшитые шёлком синие подушки.

Первый и второй экипаж быстро развернулись и помчались вверх по светло-серой каменной дороге, а Плофорду и Норсу пришлось подождать, пока к ним не подбежал розовощёкий кучер. Он бесконечно извинялся и с любопытством рассматривал ранних гостей:

— Мы ожидали первый корабль после обеда, но приготовились, конечно, заранее! Столько хлопот с Осенним праздником!

Экипаж тронулся с места, но кучер говорил без умолку, не глядя на дорогу:

— В этом году ожидается очень много гостей, ведь королева хочет выдать замуж прекрасную Венсалор! — кучер говорил без умолку, но они любовались Силмелом и почти не слушали его. Заканчивалось время сбора урожая, и по обеим сторонам дороги, уходящей вверх к дальнему холму, на котором в лучах утреннего солнца виднелись остроконечные башни дворца, кипела работа.

— Силмельцы стараются завершить дела к празднику! Всех дел, конечно, не переделаешь, но в праздничные дни никто работать не будет, вот и стараются! — пояснил кучер, разглядывая первых гостей, прибывших морем.

Перед ними расстилалась благодатная земля, где в конце сентября всё ещё зеленели травы и деревья. Осень наступала осторожно, только высокие тополя по краям дороги наполовину пожелтели и в воздухе кружились листья. Некоторые залетали под крышу экипажа. Плофорд подбирал их и рассматривал с задумчивой улыбкой.

— Посмотрите, господин Плофорд! — воскликнул Норс, глядя налево, в сторону южного Силмела, — Как похожи эти места на…

— Я знаю Норс, — оборвал его Плофорд, — замечательное место! Кто бы мог подумать, что здесь так хорошо! Осень только красит его!

— Ваша правда! — согласился Норс, — Вот мы и здесь, а совсем недавно вы об этом только мечтали!

— Да, Норс, мои желания сбылись благодаря дяде Дорпилю!

— Только к лучшему ли? — понизив голос, спросил Норс, поглядывая на Плофорда, перебирающего в руках листья.

Во дворце уже ожидали гостей, три экипажа одновременно подъехали ко входу, перед которым бил искрящийся на солнце огромный фонтан в виде большой глубокой чаши из белого мрамора с розовыми прожилками. Вода стекала с чаши, образуя прозрачную перегородку. За ней медленно по кругу плавал корабль из матового хрусталя.

Дворец высокий и белый, местами искусно расписанный голубым и синим узором, с широкими террасами из мраморных плит, ожидал гостей. Двери главного входа были широко распахнуты. На остроконечных шпилях нескольких башен, расположенных по краям величественного здания, реяли синие флаги Силмела.

Королева Тивелин вышла к гостям, прижимая руку к груди. Все заметили, как Свеламин похожа на королеву, только Тивелин была на голову выше своей дочери, но такой же светловолосой и голубоглазой. Её тёмное платье было расшито золотом, на голове блистала корона украшенная драгоценными камнями. Тивелин приветствовала Менгелата и Ломги, а затем увидела мага. Веканмир сделал шаг в сторону, уступая дорогу Свеламин. Увидев старшую дочь, ни чуть не изменившуюся за семь долгих лет, Тивелин, не веря происходящему, пошатнулась и чуть не упала, но Свеламин успела обнять королеву и разрыдалась на её груди.

— А Тамверт? — спросила она шёпотом у дочери. Свеламин произнесла сдавленным голосом:

— В море был шторм, все погибли, я одна спаслась.

— Я знала, — сказала королева сдавленным голосом. Она вновь пошатнулась, и Свеламин крепко схватила мать за руку. В это время к ним подошёл маг, и все кто прибыл с ним. Тивелин знала Веканмира — он представил ей остальных гостей.

— Прошу во дворец, — сказала королева и первой вошла в распахнутые двери.

За обедом в трапезном зале, королева озабоченно сообщила:

— Я несказанно рада возвращению Свеламин, но теперь меня заботит другое: моя младшая дочь Венсалор два месяца назад отправилась на Видамлию! Я предупреждала, чтобы она вернулась не позже чем за десять дней до праздника! Но он начинается уже завтра, а её всё нет! За последнюю неделю из Силмела мы отправили великанам два корабля! Я думала, что один из них прибыл с острова Лелинея, но ошиблась. Вернулась Свеламин! — Тивелин встала и вновь обняла дочь.

— Не думаю, что племена с юго-запада напали на Видамлию, — задумавшись, сказал маг, — Это было бы неразумно и тем более неосторожно.

— Значит, войны не миновать? — спросила королева.

— Мне необходимо переговорить с Тагвиром и его сыновьями, они знают положение на западных границах, — ответил Веканмир.

Тивелин заверила Веканмира:

— Он должен прибыть сегодня вечером, тогда и обсудим…

— Венсалор вернулась?! — услышали они громкий голос у серебристых дверей входа: в зал ввалился заспанный Фобди и подбежал к королеве. Тивелин нахмурилась:

— Верх невоспитанности, Фобди! Мы ждали Венсалор, но вернулась Свеламин.

У Фобди отвисла челюсть, когда он заметил сидящих за столом гостей. Через мгновение он повис на шее принцессы.

— Сядь, Фобди, не мешай серьёзному разговору! — попросила его королева.

Фобди оторвался от Свеламин и довольно улыбаясь, направился к концу стола, сев рядом с Плофордом и Норсом. Они не сводили с него глаз: Фобди, привыкший к тому, что все, кто видел его впервые, смотрели на него с нескрываемым любопытством, тихо представился:

— Меня зовут Фобди, а вы сами кто такие? Неужто эльфы?! — он посмотрел на Ломги и Менгелата, — Я вижу среди гостей одного гнома.

— Нет, не эльфы, — рассмеялся Плофорд. Он вспомнил рассказы Свеламин о неразлучных друзьях Венсалор. Фобди был одним из них, — Здесь только один эльф — Менгелат.

Эльф чуть заметно улыбнулся — и слегка кивнул, приветствуя Фобди.

— А я так вымотался за эти дни. У королевы было столько для меня поручений! — воскликнул рыжий, — К счастью, я всё успел! Сегодня вечером начнут съезжаться гости, но все соберутся только завтра, кое-кому путь сюда предстоит неблизкий. А Венсалор с Флимти всё не возвращаются!

Плофорд положил руку ему на плечо:

— Не переживай, Фобди, они вернутся!

Фобди шумно выдохнул:

— Конечно! — его унылое круглое лицо оживилось, — Сегодня я совершенно свободен, хотите, покажу вам дворец и его окрестности?

Плофорд обрадовался:

— Мы с Норсом будем тебе очень благодарны!

После обеда, все разошлись кто куда: Ломги осматривал дворец, Менгелат ушёл в королевский сад, маг остался с королевой и Свеламин — принцесса рассказывала, что произошло с Тамвертом, и как сложилась её дальнейшая судьба.

Фобди деловито показывал Плофорду и Норсу дворец, и всё, что находилось вокруг. Он старался, как мог, заводил их во все башни, показывал входы и выходы, пустующие спальни, тронный зал, верхнюю библиотеку и даже несколько секретных ходов и потайных дверей, спрятанных за колоннами и старинными картинами.

День был тёплым и солнечным, таким, словно продолжалось затянувшееся лето. Только свежий ветерок с моря напоминал о том, что давно наступил сентябрь, и он вот-вот закончится. Фобди оглядывал гостей, замечая, что они не носят обуви и ростом чуть выше Свеламин.

— Если бы я не знал, что вы приехали с эльфийских земель, то решил бы, что вы из заброшенного Фомсалиона.

— Свеламин говорила, что этот народ исчез, — припомнил Плофорд.

Фобди развёл руками:

— Давно это было, теперь и не узнать всей правды! Только место то, где был Фомсалион, называют проклятым. В тех краях вообще никто не живёт.

Он вывел Норса и Плофорда из дворца и повёл в королевский сад, не переставая задавать вопросы о тех землях, откуда они только что прибыли.

Так они побродили по саду, затем спустились в Ланатвар, а когда у Фобди закончились вопросы, он возобновил свои рассказы о Флимти и Венсалор. О том, как они заблудились в лесу, о цветке, который может исполнить любое желание, о том, как Тивелин заперла их в подземной библиотеке и друзья попали в таинственное подземелье. Слушая долгие захватывающие рассказы Фобди, Плофорд и Норс то и дело громко смеялись, привлекая к себе внимание местных жителей. Особенно тепло рыжий отзывался о Венсалор и когда упоминал её имя, каждый раз глубоко вздыхал и жаловался, что очень скучает. Норс, видя, что Фобди может часами расхваливать Венсалор, спросил:

— Свеламин утверждает, что красота Венсалор превосходит эльфийскую. Это правда?

— Трудно сказать, — подумав ответил Фобди, — Я познакомился всего с одним эльфом, вы мне его сами представили, — Честно говоря, он хорош собой, но я не видел, как выглядят эльфийские женщины. Я знаю одно: Флимти и Венсалор — мои лучшие друзья, и мне всё равно какие они. Так что мне трудно судить об этом, но надеюсь, очень скоро вы её увидите.

В тот же вечер, двадцать третьего сентября, в Силмел начали съезжаться гости. Из королевства Теморель прибыли дочь и сын Гофолда — горного короля: дочь звали Адвэ, а сына Имламар. Дети Гофолда были высокими и стройными в роскошных тёмно-бордовых одеждах украшенных золотом и расшитых драгоценными камнями. Их сопровождала многочисленная свита, одетая в тёмные одежды, не менее богатые, чем у остальных знатных гостей. Королевство Теморель считалось одним из самых могущественных на западе. Глядя на камзол Имламара, можно было определить, какие именно камни добывают близ столицы Темореля — Кшедона. Из-за военных действий король не смог приехать в Силмел и остался в Теморель вместе с женой Ледарой, они первый раз пропустил Осенний праздник. Его дети прибыли в Силмел морем и привезли во дворец несколько серебряных сундуков — король решил сделать дорогой подарок, этим он преследовал две цели: получить помощь Агвиррета и его армии, и возможное согласие Венсалор на предложение Имламара — Гофолд мечтал породниться с Тамвертом и иметь доступ к восточным морским границам. В привезённых из горного королевства сундуках, могли поместиться Норс, Плофорд и ещё парочку таких же, как они, но там лежали драгоценные камни и золотые слитки. Подарок был более чем щедрым. Когда Тивелин увидела содержимое неподъёмных сундуков, она тихо сказала Свеламин:

— Плохи дела в Теморель, такого подарка я не ожидала. Наверное, Гофолду нужна Венсалор, но она терпеть не может глупого и напыщенного Имламара!

Свеламин знала Имламара ещё ребёнком и помнила, как Венсалор часто ссорилась с ним из-за любого пустяка.

Сразу же за Имламаром и Адвэ прибыли правители Северного Эмлидта. Они приехали верхом: Лерод с женой Абной, дочерью Тидерой и сыном Тиврадом. Северный Эмлидт — так называлось их небольшое княжество, но на самом деле эти земли никак не относились к Силмелу, в чьём владении был лес Эмлидт. Они находились намного севернее, там лето было совсем коротким, а зимы тянулись бесконечно долго. Их одежда, отороченная мехом, была почти белой. Украшений они не носили, и выглядели довольно сурово. Светлые волосы сливались с одеждой, а обветренные лица, отличающиеся от остальных гостей очень открытым и спокойным взглядом, почти ничего не выражали. Говорили они мало и всегда соблюдали традиции: приезжали двадцать третьего вечером, а уезжали двадцать шестого утром. Каждый год.

Следом прибыли гномы. Они путешествовали морем и привезли много разных подарков. В этот год их приехало тридцать шесть: ровно столько было славных гномьих родов, живущих по соседству с Гофолдом. Отношения у них были напряжённые, гномы и люди постоянно делили пограничные земли, отвоёвывая в долгих переговорах маленькие лоскуты земли, а земли в северной части хребта Теморель и вправду были золотыми, стоило только копнуть поглубже. Гномы очень любили Осенний праздник и старались его не пропускать. Но таким количеством они никогда не посещали Силмел. Их прибытия с большим нетерпением ждал Ломги. Когда гномы оказались у королевского дворца, он сразу выбежал к ним навстречу. Ломги и только что прибывшие гномы глядели друг на друга во все глаза. Ломги поздоровался с ними на своём языке, но гномы запада давно забыли его.

— Посмотрите! — воскликнул один, самый старый и белобородый, — Это же гном! Взгляните на его одежду! Теперь так никто не одевается!

Из всех гостей, прибывших вместе с магом в Силмел, Ломги хуже всех знал силмелиан, но старался говорить без ошибок, и всё время просил Менгелата и Веканмира перевести ему слова и целые предложения.

— Откуда ты, почтенный? — спросил гном с белой бородой в зелёной одежде, украшенной изумрудами. За поясом, утягивающим его объёмный живот, висел кинжал в ножнах, усыпанных бриллиантами.

— Я родился на восточных землях, — гордо ответил гном, — Моё имя Ломги.

Гномы все разом заговорили и обступили Ломги, по очереди крепко обнимая. Одни называли имена, другие что-то спрашивали, а Ломги только и успевал обниматься с ними и знакомиться.

Как только гномы вошли во дворец, прибыли два сына Тагвира: Янлос, Вамил и их мать Доттогна. Сам Тагвир и его дочь Арродэа передали с Доттогной, что прибудут к вечеру следующего дня, как раз к самому началу праздника. Даже в такой день у каждого сына за спиной виднелись лук и колчан, а на кожаном поясе висел кинжал и меч. Их одежда выглядела простовато, даже свита Имламара одевалась богаче. Только по благородным чертам и ясному взгляду можно было понять, что они знатные вельможи.

Следом за Доттогной и сыновьями прибыл Ламгратон. Самый молодой правитель из далёких западных земель. О нём знали мало. По рассказам, его отец погиб на охоте, а мать умерла через год, вслед за отцом. Черноглазому статному сыну, молодому и горячему досталась корона Асариода. Он приехал в Силмел уже в третий раз. В этом году его сопровождала грозная свита в темно-фиолетовых одеждах, вооружённая не хуже сыновей Тагвира. Ламгратон прибыл на корабле и привёз коней для себя и своих многочисленных охранников.

— Сейчас очень неспокойно к западу от моря, — сказал он с плохо скрываемой улыбкой, приветствуя Тивелин, — Надеюсь, что война обойдёт Силмел стороной.

Королева поблагодарила Ламгратона за пожелание и пригласила во дворец, вслед за Доттогной.

Пока гостей размещали по комнатам, в трапезном зале накрывали столы. Все обсуждали возвращение Свеламин и гибель Тамверта. Этой новости им хватало, чтобы обсуждать весь вечер: старшая дочь вернулась, а значит, вернулась первая наследница трона. От Венсалор известий не было. Только гномов это интересовало меньше всего. В центре их внимания был Ломги.

К ужину за день до праздника, в королевский дворец съехалось еще два десятка гостей из мелких княжеств, разбросанных между Теморель и Силмелом. Отсутствовал Лелиней с Видамлии, правители Магариона, которые, впрочем, никогда не приезжали на праздник и очень редко покидали свои владения. Так же не прибыли гости из Лигат-Ламароса, где правили князья, дальние родственники Гофолда, и, правители из южного Эмлиза. Люди этого племени считались дикарями, но их только называли так, на самом деле, они просто чурались остальных и жили совершенно обособленно, никого не пуская в свои владения.

В трапезном зале было очень шумно: раз в году в Силмеле собирались самые могущественные правители и обсуждали дела королевств. В тот тёплый и безоблачный вечер только и говорили о надвигающейся опасности с юго-запада и о гибели короля Тамверта. Подавали вина, закуски, горячее. Повара работали на совесть: ни одно из блюд не повторялось. На двух длинных столах стояли фрукты, хлеб, мясо, золочёные кувшины и всё, что только можно пожелать: каждый находил яства по своему вкусу и хвалил силмельскую кухню. В дальнем углу зала, напротив выхода на террасу играли музыканты, но их заглушали голоса гостей. А на самой террасе выставили кованые скамейки с мягкими синими подушками, чтобы там могли отдыхать гости, уставшие от обильного ужина и крепкого вина. Кто-то говорил, кто-то смеялся. Несмотря ни на что, настроение у всех было приподнятое и праздничное.

Ужин постепенно подходил к концу и за столом завели разговор о Венсалор. Имламар, сидящий рядом с королевой заговорил первым, обратившись к ней чуть ли не крича, привлекая внимание других:

— Мы рады возвращению Свеламин и скорбим по Тамверту. Но где же Венсалор? Я проделал такой долгий путь, чтобы увидеть твою красавицу-дочь, но до сих пор не нашёл её среди гостей!

Королева, восседая во главе стола, побледнела. Она только что проводила Веканмира. Маг взял Верафа и поил в Агвиррет, чтобы срочно переговорить с Тагвиром.

— Венсалор нет в Силмеле, и на празднике, её, возможно, не будет, — произнесла Тивелин.

Все, кто услышал эти слова, замолчали и в ожидании смотрели на королеву.

— Жаль, что Венсалор не будет на этом празднике! — громко сказал Ламгратон, поднимаясь из-за стола. Гости с шумом повернулись в его сторону, — Ведь я именно из-за неё я сейчас нахожусь здесь!

Тивелин внимательно посмотрела на приближающегося к ней Ламгратона:

— Не понимаю тебя, Ламгратон, гости приезжают в Силмел вовсе не из-за Венсалор.

Он расхохотался:

— Неужели? Думаю, половина гостей, у которых есть взрослые сыновья, приехали именно из-за Венсалор. Но теперь всё иначе — Свеламин жива и ей перейдёт корона Силмела! Ламгратон говорил довольно дерзко. Гости замерли и не сводили с него глаз.

— Я не узнаю тебя, ты говоришь в неподобающем тоне! — воскликнула Тивелин. Ламгратон усмехнулся и сложил руки на груди:

— Считаю своим долгом сообщить всем присутствующим, что у Венсалор столько же крови Тамверта, сколько и у меня!

Все как один, громко ахнули.

— Мне известно, что Венсалор не твоя дочь, Тивелин!

Тивелин упёрлась руками о стол.

— Это ложь!

Ламгратон сделал ещё один шаг в сторону королевы, но Янлос преградил ему путь своим мечом.

— Что за дерзость? Король Асариода? — спросил Янлос.

— Янлос? Неутомимый воин, не ты ли метишь на трон Силмела? Только теперь он не достанется тебе, или ты женишься на коротышке?

После такого оскорбления Вамил, Лерод и Тиврад встали и натянули луки. Даже Менгелат направил на Ламгратона острую стрелу. В это же время в трапезный зал вошла вся его свита в тёмных блестящих плащах, и вынув мечи, направили лезвия в сторону королевы.

В зале наступила звенящая тишина. Только звук шагов Тивелин, бесстрашно идущей в сторону Ламгратона, нарушал её.

— Как ты смеешь, Ламгратон, так говорить о моей дочери?! Ты оскорбляешь честь королевской семьи, но я не могу понять, какой в этом толк? Чего ты добиваешься?

— Во-первых, я добиваюсь правды! Венсалор не принадлежит роду Тамверта, это видно сразу. Она не похожа ни на мать, ни на отца. Во-вторых, Венсалор следует вернуться…для этого я здесь! Ей не место в Силмеле и ты это знаешь, Тивелин! Мне бы не хотелось вскоре найти её среди мёртвых!..

— Убирайся! — воскликнула Тивелин, указывая пальцем на дверь.

— Конечно, я не останусь здесь. Похоже, Венсалор действительно нет в Силмеле. Но запомни, Тивелин, тебе лучше рассказать ей всю правду. Всю. Иначе ты пожалеешь.

Услышав эти слова, Свеламин сразу же вспомнила отца. Он говорил в точности как Ламгратон.

В зал вбежали воины Тагвира и обнажили мечи. Ламгратон с презрением оглядел гостей:

— Что ж, попробуйте убить меня! Не думаю, что у вас это получится!

Тивелин возразила:

— Убирайся отсюда! Неизвестно как погибли твои отец и мать, Ламгратон. Сегодня ты раскрыл своё истинное лицо, но я не допущу, чтобы здесь пролилась кровь!

Ламгратон надменно взглянул на королеву:

— Это уж точно не в твоей власти, Тивелин, — прошипел он, — Но кровь, несомненно, прольётся.

Охрана Ламгратона образовала двойное кольцо, встав к нему спиной. Не прощаясь, он быстро направился к выходу, громко повторяя, — Подумай, Тивелин, подумай хорошенько, возможно, ты примешь правильное решение и расскажешь правду! Иначе ты когда-нибудь… я повторяю ещё раз, сама пожалеешь о том, что так долго скрывала от всех истину!

Гости молча наблюдали за взволнованной королевой. Тивелин села за стол и поняла, что от неё ждут объяснений. Даже Янлос, всё ещё держащий в руках меч, ожидал от королевы ответа. Тивелин молчала, собираясь с мыслями, она понимала, что должна успокоить гостей. Свеламин наблюдая за матерью, чувствовала, как тяжело ей начать речь, но другого выхода у королевы не было.

— Я признаюсь в том, что в жилах Венсалор нет королевской крови, но она остаётся дочерью короля, так как её принял сам Тамверт — такова была его воля! — твёрдо сказала Тивелин после долгой паузы. Кто-то из гостей обронил на пол пустой кубок. Теперь, казалось, сидящие за столами перестали дышать, ожидая продолжения.

— Двадцать семь лет назад, я ждала сына. Но, к несчастью, родилось мёртвое дитя. В ту ночь Тамверт вышел в море и заметил в воде лодку с измученной и израненной женщиной, которая должна была родить в тот же день, что и я. Её привезли во дворец, и она родила Венсалор, а на рассвете умерла.

— И кем же была та несчастная? — спросил Янлос, насторожено осматривая зал.

— Я так и не узнала её имени, — почти неслышно произнесла Тивелин, — Не думаю, что она принадлежала к какому-нибудь известному или богатому роду.

Фобди, всё время наблюдавший с выпученными глазами за тем, что происходит, встрепенулся и возмущаясь прошептал:

— Королева сошла с ума! О чём это она говорит?!

Плофорд успокоил его:

— Тивелин не стала бы лгать сейчас…

— Просто смешно — Венсалор дочь какой-то нищенки! — Фобди недовольно фыркнул, а потом спохватился, — Так вы же её не видели, поэтому и не понимаете! Всё, о чём она говорит, даже представить невозможно!

— Вполне вероятно, что королева чего-то не договаривает, — буркнул Норс, — Одни только разговоры о Венсалор да о Венсалор! — он вновь занялся ужином, стараясь не отвлекаться.

После того, как в трапезном зале узнали, что Ламгратона и всю его свиту сопроводили до самой гавани воины Тагвира, и он отплыл от берегов Силмела, ужин, затянувшийся до глубокой ночи, наконец, закончился. Все говорили только о Венсалор. Никто не решался спрашивать о ней у Тивелин. Она сидела недвижно с окаменевшим лицом и не замечала того, что происходит вокруг. Королева о чём-то думала, и эти мысли не давали ей покоя: даже Свеламин, задавая вопросы, не получала ответов. В зале же говорили не смолкая, но после заявления Ламгратона, старались не шуметь. Отовсюду доносились обрывки речи, в которых ясно различались два имени: Ламгратона и Венсалор. Но и эти разговоры, кажущиеся бесконечными, вскоре прекратились. Гости устали и начали расходиться.

Первое утро праздника в Силмеле обещало по-летнему тёплый день. На синем небе не было ни облачка, громко пели радующиеся солнцу птицы.

Фобди всё утро не отходил от Свеламин, слушая рассказ об эльфийских землях и утомляя вопросами, пока принцесса не отослала его к гостям.

— Посмотри, какой день чудесный! — сказала принцесса, выглядывая из окна своей спальни, вдыхая запахи наступающей осени, — Плофорд и Норс будут рады, если ты сопроводишь их и покажешь Силмел.

— Я вчера им всё показал! — недовольно ответил Фобди, — Даже в Ланатвар спускались!

— Они прибыли с эльфийских земель и жили там намного дольше, чем я! Вот кому надо задавать вопросы! — сказала Свеламин, оборачиваясь, но в спальне его уже не было, он побежал разыскивать своих новых друзей.

Фобди нашёл их на террасе, Плофорд и Норс сидели вдвоём на скамейке, обложившись подушками, и смотрели в сторону моря, о чём-то тихо разговаривая.

— А вот и я! — громко воскликнул рыжий, незаметно подойдя сзади. Норс тут же вскочил, а Плофорд только улыбнулся и спросил:

— Спустимся в южный Силмел?

На что Фобди радостно закивал головой. Путь был неблизким, и он надеялся многое выспросить и узнать.

Плофорд и Норс рассказали ему всё, что его интересовало.

— Слышали бы это Флимти и Венсалор! — с сожалением произнёс Фобди, когда уже не знал о чём спрашивать, — А они-то мне не верили!

Услышав знакомое имя, Норс прищурился, а Плофорд со смехом поинтересовался:

— Ты так сильно любишь свою хозяйку, что постоянно её вспоминаешь!

— Я очень скучаю по ним обоим, а Венсалор любят все. Не знаю никого, кто бы желал ей зла или дурно отзывался! — он ненадолго замолчал и перевёл Плофорда и Норса по старому деревянному мосту через Рогнору — они уже миновали ослепивший их фонтанами Ланатвар, и свернули направо.

У моста стоял высокий худощавый юноша, и когда Фобди проходил мимо, он почтительно отошёл в сторону и снял старую выцветшую шляпу.

— Добрый день, — учтиво произнёс он и склонился почти до земли. Фобди от неожиданности отпрянул и схватился за рукоятку кинжала:

— Ты кто?! — спросил он. Юноша, не разгибаясь и не поднимая глаз, быстро ответил:

— Меня зовут Фибар, я рыбак из северного Силмела. Наверное, вы меня уже не помните…

— А как же! Конечно, помню! — обрадовано воскликнул Фобди, — Готовишься к празднику? Рыбак быстро закивал головой:

— Конечно, вся наша семья готовится! С той поры, как младшая дочь Тивелин говорила с нами, дела у нас чудесным образом наладились! Отец мой, Фирад, говорит, что она, подарив ему перстень, подарила ещё и удачу! Теперь мы каждый день вспоминаем Венсалор добрым словом!

Фобди закатил глаза от хвалебных речей, но рыбак вдруг сбивчиво заговорил:

— Я видел, как Венсалор покидала гавань Восходящего солнца!

— Она отправилась на Видамлию! — подтвердил Фобди.

— Знаю, но ведь она до сих пор не вернулась.

Фобди сразу же стал серьёзным:

— И?

— Ещё летом, в самом конце августа, мы с отцом выходили в море… — он запнулся и замолчал, сжимая в руках шляпу. Фобди схватил его за запястье и изо всех сил начал трясти:

— Не тяни, Фибар!

Рыбак оглядел всех троих и собрался с духом, чтобы ответить:

— Мы нашли в море останки какого-то корабля…

— Что?! — вскричал Фобди, — Причём здесь Венсалор?!

— Очень уж они похожи на…

Фобди отшатнулся и сел на край моста:

— Но почему вы не примчались во дворец и не доложили обо всём сразу?

— Как тут расскажешь? Мы, как и все, думали, что старшая дочь погибла, а о младшей, тем более сказать не решились…

— Ты что-нибудь выловил тогда? Хоть какую-нибудь щепку? — спросил Плофорд рыбака. Тот воскликнул:

— Конечно! Дома лежит дубовая доска, правда, совсем небольшая, а на ней узор из позолоты. Знаете, королевские мастера любят украшать обводы корабля изображением варета! — он с любопытством рассматривал Плофорда и Норса. Но они наблюдали за Фобди — он закрыл лицо рыжими руками и зарыдал.

— Подожди, не плачь! — принялся утешать его Норс, усаживаясь рядом, — Чего только в море не найдёшь!

Фобди заметил, что Плофорд смотрит в сторону моря и о чём-то думает. Постояв так немного, он, наконец, положил руку на его подрагивающую спину:

— Посмотрим, что нашёл в море Фибар?

Фобди зарыдал ещё громче. Плофорд обратился к рыбаку:

— Принеси сюда то, что нашёл в море! А мы пока постараемся его успокоить!

Фибар быстро надел шляпу и побежал через мост.

Рыбак очень скоро вернулся, держа в руках объемный светлый свёрток: бухнулся перед Фобди на колени и развернул застиранный тонкий материал. Увидев почерневший кусок дерева с размытым золотым узором, Фобди с истошным криком отскочил назад, потом пробежал немного и упал лицом в густую, местами желтоватую, траву. Плофорд принялся его успокаивать:

— Не горюй раньше времени! Откуда тебе знать, что произошло?

— Я точно знаю. Это обломок королевского корабля! Таких в Силмеле было всего два. На одном в путешествие отправился Тамверт со Свеламин, на втором уплыла Венсалор!

Плофорд резко развернул его на спину:

— Оплакиваешь своих друзей по чём зря!

— Венсалор не могла не вернуться на Осенний праздник!

— Ты ещё не знаешь истины, а делаешь выводы!

Фобди всхлипнул, опустил голову, и размазав по лицу слёзы, сел рядом с Плофордом:

— Только не говорите королеве! Хотя бы до той поры, пока праздник не закончится, пусть немного порадуется возвращению Свеламин. Она в последнее время болеет, а иногда целый день проводит в постели.

— Мы будем молчать, — согласился Норс, — Только и ты пообещай, что раньше времени не будешь горевать!

Фобди обратился к Фибару, который смахивал с красных щёк слёзы:

— Ты тоже молчи, никому об этом не рассказывай! — попросил его Плофорд.

Рыбак заверил его:

— Мы никому ничего не рассказываем, потому что не верим… Не может быть, чтобы Венсалор, самая прекрасная и великодушная из живущих в Тимирелате — погибла! Несправедливо это! — Фибар вновь поклонился и незаметно ушёл.

— Вот опять! — стараясь приободрить Фобди, пошутил Норс, — Кругом все говорят только об одной Венсалор! Не могло с ней случиться ничего плохого!

Фобди посмотрел на Норса с надеждой.

— Я бы знал, — задумчиво сказал он, — Я бы, наверное, почувствовал, — убеждая самого себя, заговорил Фобди, — Скорее всего они живы! Надо отправляться на Видамлию!

Плофорд и Норс поняли, что Фобди безутешен, но всё же спокоен. Но с той минуты и до самой ночи он говорил только о Венсалор и Флимти. Норс качал головой и тихо посмеивался, а Плофорд внимательно слушал и не перебивал.

— Я знаю Венсалор, с той поры, когда она была ещё ребёнком! — рассказывал Фобди, — Однажды к нам в Силмел с визитом приехали люди из Эмлидта. У них был конь, высокий, тонконогий, чёрный, как смоль. До сих пор его помню. Он увидел Венсалор и словно взбесился. Встал на дыбы и бросился прямо на неё. Это случилось у главного фонтана,… Венсалор попала под его копыта. Обезумевший скакун просто пробежал по ней. И что бы вы думали? Она осталась жива, но выздоравливала очень долго. Я был рядом, подбежал, а она даже не дышала. Вот тогда я решил, что она погибла. Сейчас она, наверное, уже забыла об этом случае, — Фобди довёл Плофорда и Норса до того места, где Рогнора сворачивала на юг. Вдалеке виднелись уютные приземистые дома силмельцев рассыпанные по низким холмам, — Вот я и думаю, если в тот раз Венсалор уцелела, то ей не должен быть страшен любой шторм!

Плофорд посмотрел на дома, потом на Норса и кивнул… Фобди, заметивший переглядывания, сразу же спросил:

— Что-то не так?

Плофорд помолчал немного и сказал почти шёпотом:

— Эти земли напоминают нам нашу родину, которую мы оставили очень давно.

Фобди пожал плечами:

— Земли как земли, мне приходилось бывать здесь с Венсалор чуть ли не каждое утро.

— А зачем ей нужно было спускаться сюда? — спросил Норс, привыкший к тому, что Фобди больше ни о чём говорить не может.

— Она спускалась в гавань, чтобы увидеть королевский корабль, ей даже мерещились какие-то голоса, — сказал Фобди с горечью в голосе, — Как жаль, что Тамверт погиб!

— Голоса? — неожиданно краснея, спросил Плофорд, но Фобди лишь отмахнулся:

— Точно, только об этом она нам почти ничего не рассказывала, не знаю, как ей теперь сообщить о гибели короля!

— А чего выдумывать? Скажешь правду, она ведь должна знать! Верно, господин Плофорд? — ответил Норс.

Но Плофорд ему не ответил. Он смотрел в сторону моря, на восток. Они втроём стояли на большом, поросшем зеленью холме. Оттуда виднелся краешек гавани и сияющее море. С обеих сторон королевства уже доносились радостные песни и крики жителей: начинался праздник. Люди выходили из своих домов, чтобы взобраться на дворцовый холм, минуя город. Таков был обычай. А у самого дворца, перед фонтаном уже стояли длинные накрытые столы и такие же длинные скамейки: в этот день весь Силмел гулял у его стен.

— Какой хороший праздник! — воскликнул Норс. Чуть поодаль, в сторону главной дороги шла большая шумная семья, но увидев Фобди, они ненадолго затихли и вежливо ему поклонились. Фобди пожелал им весёлого праздника и согласился с Норсом:

— Это самый любимый праздник… — и тут же осёкся, ему самому стало смешно, — Да ты и сам знаешь кого!

— Можешь не говорить, я догадался! — с улыбкой прервал его Норс. Они повернулись в сторону Плофорда: он даже не заметил проходящих силмельцев, и продолжал смотреть на блистающее море.

— Что же ты там увидел? — поинтересовался у него Фобди. Плофорд услышав, что к нему обращаются, переспросил:

— О чем ты сейчас говорил?

Фобди скрестил руки на груди:

— Что там, в гавани?

— В гавани всё по-прежнему. Там, на пристани, наверное, замечательно встречать рассвет…

Фобди всплеснул руками.

— Так думает только Венсалор! Поверь, ранним утром там бывает очень холодно!

Но Плофорд опять его не услышал, глядя туда, где между небом и водой стиралась еле заметная грань.

Глава 8

Дождливое утро

Осенний праздник начался ближе к вечеру и продолжался до поздней ночи. У дворца и вокруг фонтана было не протолкнуться. Сотни силмельцев сидели за столами, они ели и пили, громко смеялись и искренне радовались тому, что собрались все вместе — уже который год подряд. Гости танцевали и пели, произносили тосты в честь королевы и её семьи. Вспоминали Тамверта, но без грусти: в этот день ей не было места. Почётные гости сидели на дворцовой террасе и наблюдали за происходящим: некоторые выходили из дворца, чтобы присоединиться к силмельцам. Так поступила и Свеламин, она спустилась к фонтану и стала танцевать вместе с Фобди. Даже Норс, державшийся очень скромно, не выпуская из рук большого кубка с вином, не выдержал и пустился в пляс. Их окружили высокие люди и стали хлопать в ладоши. Фобди танцевать не умел, но старался, как мог: он неуклюже приседал, кружился на месте, поднимал руки вверх или просто прыгал. Все, кто находился поблизости, давились от смеха, глядя на него. От весёлой музыки скрипачей Фобди очень быстро утомился и окунулся в фонтан с головой.

— Сегодня очень тёплая ночь, Фобди, — услышал он голос Плофорда, после того, как обрызгал его с головы до ног, смахивая с себя воду. Плофорд сидел у фонтана и что-то читал. Рыжий всплеснул руками:

— Книга?! В такой-то день? Я сам стараюсь не думать о плохом. Даже пляшу перед всеми, чтобы забыть на время о том, что меня беспокоит. Он с силой вырвал книгу из рук Плофорда, — Завтра прочтёшь!

Фобди ненадолго скрылся из вида и вернулся уже без книги, но с полными кубками вина. Один из них он подал Плофорду. Музыканты играли рядом, поэтому ему пришлось говорить громко, — Завтра начнутся разговоры о Венсалор! Она любит танцевать у фонтана. Только над ней, конечно, не смеются, как над Свеламин и Норсом!

Плофорд скрыл улыбку — Фобди и в голову не могло прийти, что именно он вызывал такой шквал смеха.

— Я, пожалуй, спать пойду, — сказал Плофорд, — Меня что-то в сон клонит! — он зевнул и потянулся, устало разглядывая мокрого и неугомонного Фобди.

— Как же так? Тебе скучно? Выпей ещё! — воскликнул Фобди, готовый принести ему ещё вина.

— Спасибо, Фобди, вина я выпил предостаточно! Мне действительно хочется спать.

Фобди, пожав плечами, пожелал ему спокойной ночи и вновь присоединился к Норсу и Свеламин.

— Плофорд ушёл спать! — выкрикнул он, приплясывая рядом.

— Спать? — Норс остановился и почесал затылок, — Ничего не понимаю, он так рвался в Силмел, а в самый разгар праздника уходит. Не понимаю!

Тагвир с дочерью так и не появились среди гостей. Гонцы из Агвиррета сообщили Тивелин, что они вместе с Веканмиром отбыли по очень важному делу.

И длился бы праздник до утра, но силмельцам помешал дождь. Звёздное и ясное небо сдавили низкие, тяжёлые тучи. Подул холодный, пронизывающий ветер с севера, и хлынул такой яростный ливень, что силмельцы отправились по домам.

— Никогда в этот день не было дождя! — сказала Свеламин Норсу, наблюдающему за тем, как на опустевшие столы обрушиваются холодные струи воды.

— А Плофорд будто бы знал о приближающейся непогоде, — воскликнул Норс, — Он сейчас спит в тёплой постели, а мы промокли и уже замерзаем.

— Может, вернёмся во дворец? — предложил Фобди, который уже дрожал от нежданного холода.

— Дождь всех разогнал, а ведь праздник мог бы продолжаться до рассвета! — с оттенком грусти в голосе пробормотал Норс. Фобди потянул его за руку:

— Ещё два дня веселиться! Многие за ночь успеют выспаться и отдохнуть! Знаешь, три дня праздновать — дело непростое!

Услышав это изречение из уст рыжего, Свеламин вместе с Норсом рассмеялись.

— Главное не перетрудиться! — заметил Норс, на что Фобди только фыркнул:

— Если ты будешь три дня подряд так выплясывать, то устанешь первым!

Свеламин рассмеялась ещё сильнее. Насквозь промокшие, друзья побежали во дворец. Гостей на террасе дождь не беспокоил, но стало так холодно, что они встали из-за столов и вошли обратно в трапезный зал и начали расходиться по комнатам. Остались Ломги с Менгелатом и гномы Икризеля. Они без устали обсуждали и пересказывали старинные предания, выясняли пробелы в истории. Ломги всё ещё плохо разбирал язык силмелиан, эльф помогал ему и сам поневоле втягивался в долгий разговор.

Дождь нарастал: вода из фонтана выливалась через край. Все угощения и напитки, оставшиеся на столах, были испорчены.

Рогнора очень скоро вышла из берегов и затопила скошенные поблизости луга. Яростные капли дождя срывали жёлтую и красную листву с почерневших веток. Затянувшееся лето покинуло Силмел внезапно, за одну ночь, не оставив и следа.

Прошлой ночью Плофорда сразил сон, как только голова коснулась подушки. И вот он уже осматривал комнату с неясными очертаниями: за окнами было ещё темно, и он не ил подниматься, пытаясь вспомнить, что ему снилось. Всплывали воспоминания о мрачных водоёмах с золотистой пеной, лязг мечей и чей-то отвратительный хохот. Сон был не из приятных, и Плофорд пожалел о том, что так старался вспомнить его, нежась в постели. Он неторопливо встал, потянулся, подошёл к окну с плотными занавесками и раздвинул их. Поначалу он даже не понял, что произошло: моросил дождь, и всё вокруг было серым как тень. Глаза постепенно привыкли к тусклому утреннему свету. Увиденное заставило его содрогнуться. Там, где солнечным днём можно было разглядеть южный Силмел, в воздух поднимался чёрный дым, прибиваемый дождём к земле. Как только дождь переставал, в воздух поднимались отвратительные лохмотья пепла.

— Плофорд! Ты только что проснулся? На Силмел напали! — услышал он возглас Фобди, вбежавшего в комнату.

— Кто? Когда? — спросил Плофорд, одеваясь впопыхах и поглядывая в окно. Фобди сел на кровать:

— Это улраты, мне пару раз довелось с ними встретиться!

Плофорд вновь посмотрел в окно:

— Их много?

Фобди схватился за голову:

— Их сотни!

Плофорд развернулся к собеседнику:

— Война?

— На южный Силмел напали глубокой ночью. Все спали мирным сном,…говорят, в живых там почти никого не осталось. Уцелевшие успели предупредить людей с северной стороны, затем новости дошли до города. Не похоже это на войну! Ни в чём не повинных жителей убивают, как скот! Поджигают дома, не щадят никого: ни женщин, ни детей, — он с негодованием выхватил из ножен кинжал и стал ходить из стороны в сторону по комнате, — Они не попадут во дворец! Я буду сражаться! — Фобди остановился, внимательно оглядел своего собеседника, подумал немного и воскликнул, — У тебя же нет оружия?!

Плофорд с сомнением в голосе спросил:

— Ты думаешь, мне оно понадобится?

Фобди опять нервно заходил по толстому и мягкому ковру, лежащему на полу спальни:

— Конечно! Пока помощь из Агвиррета не подоспеет, нам придётся обороняться! — он почти бегом добрался до двери, — Пойдём скорее, что-нибудь выберем для тебя и для Норса!

Они не успели покинуть комнату, как в двери показался Янлос. Он выглядел уставшим, а его руки были перепачканы засохшей кровью:

— Всем велели собраться в тронном зале!

Фобди воскликнул:

— Где ты был?!

— Я только что вернулся из города. Там до сих пор идёт бой, но сейчас я здесь, чтобы защищать королеву.

— Ты думаешь, что они доберутся до дворца? — с ужасом в голосе спросил Фобди.

— Говорить об этом не хочется, но я признаю, что эти дикари отлично обучены и их силы превосходят наши! Они напали внезапно, и мы потеряли очень многих. Если бы не наши воины, улраты давно захватили бы дворец.

— Что же делать? — внезапно пропавшим голосом спросил Фобди.

— Обороняться, Фобди. Нам остаётся только обороняться! И ждать армию — очень скоро должен вернуться Тиалез с подкреплением.

— У Плофорда и Норса нет мечей! — вспомнил рыжий, когда Янлос собрался уходить. Не долго думая, Янлос отстегнул от пояса свой кинжал в ножнах и протянул Плофорду:

— Вот, держи! Он тебе пригодится!

Плофорд поблагодарил Янлоса, осторожно принимая неожиданный подарок, но Фобди не унимался:

— А как же Норс?

В это же время, кудрявая голова Норса показалась из-за внушительной фигуры Янлоса.

— У Вамила есть замечательный кинжал, ни чем не хуже моего! — громко ответил Янлос, выбегая в коридор.

Они втроём задержались ещё ненадолго. Плофорд рассмотрел подаренный ему кинжал: клинок был немного шире, чем у обычных кинжалов, а на самом краю рукоятки, как у настоящего меча, было небольшое навершие в виде рыбьего хвоста. Оружие показалось непривычно тяжёлым, но держать его в руках было очень удобно. Рукоять быстро согрелась в его ладони, и он поно убрал кинжал, оглядывая серебряную гарду, расписанную мелким, узором:

— Не думал, что так скоро придётся взять в руки оружие! — сказал Плофорд тихо, думая, что его никто не услышит, но Норс сразу же ответил:

— Раз уж мы здесь, то будем по мере наших сил защищать тех, кто так тепло принял нас!

В тронном зале собрались все, кто находился в то утро во дворце. Поэтому Норс, Плофорд и Фобди не видели, что происходит у трона: стоящие у престола закрывали всё обозрение. Фобди попытался протиснуться сквозь толпу, но все, кто слушал королеву, стояли так плотно, что он остался на том же месте.

— Я знаю, откуда мы всё увидим и услышим! — сказал он бодро и повёл Норса и Плофорда по длинным коридорам.

Друзья обогнули тронный зал. Войдя в маленькую комнату за мраморной колонной, они увидели тёмно-синюю бархатную занавеску. Фобди слегка приподнял её — за занавеской высились спинки двух высоких тронов.

— Отсюда замечательно слышно. И видно всех, кто стоит рядом, — прошептал Фобди.

— Зачем нужна эта комната? — спросил Норс.

— Дворец построили очень давно, в те времена всякое бывало, а эту потайную комнату сделали специально для того, чтобы незаметно скрыться, — начал рассказывать Фобди, но Плофорд приложил палец к губам, чтобы он замолчал. Из-за занавески были видны почти все, кто стоял рядом с троном королевы. Это были хмурые гости из северного Эмлидта и гномы. Гости с напряжёнными лицами слушали Тивелин.

Она говорила негромко, но ясно было одно, в любой момент на дворец могли напасть дикари. Тишину тронного зала нарушил приближающийся шум: кто-то вбежал и почти задыхаясь, выкрикнул:

— Улраты у стен дворца! Обнажите свои клинки и поите за мной!

Тронный зал зашумел. Послышался лязг железа. Сильный и уверенный голос Янлоса был слышен громче остальных. Он призывал тех, у кого были мечи, следовать за ним.

Бой у стен дворца длился недолго. Улратов было так много, что оборона оказалась бессмысленной. Они лезли напролом, в одной лапе они держали меч из тёмной стали, а в другой булаву с острыми шипами. Двигались они быстро, и с одного удара убить улрата было непросто. Дикари не действовали в одиночку: если уж и нападали, то по трое или четверо на одного обороняющегося. Оставшись один, улрат в страхе бежал подальше от места битвы.

Глаза улратов не выражали ничего, кроме беспричинной ненависти. Люди, пытающиеся отразить атаку, вместо слов слышали угрожающее рычание. Они, конечно, перекрикивались друг с другом, но никто ничего не понимал, кроме самих дикарей. Иногда их голоса напоминали глухой собачий лай. Они пытались втиснуться в любую щель дворца, вставали друг на друга, чтобы пролезть в высокие, наспех забаррикадированные окна. В бессильном гневе улраты колотили по недоступным рамам, и отовсюду слышался звон разбивающегося стекла.

Когда Фобди Плофорд и Норс покинули маленькую потайную комнату, в тронном зале почти никого не осталось: все как могли, сдерживали натиск дикарей у входа и в длинных коридорах. В тронном зале осталась одна Свеламин — она с содроганьем прислушивалась к звукам, доносящимся снаружи. Заметив троих, показавшихся из-за королевских тронов, она спросила:

— Мы в ловушке?

Фобди постарался успокоить её:

— Сейчас здесь будет армия Тагвира!

Сев на трон матери, Свеламин закрыла лицо руками:

— Почти половина армии Тагвира ушла на запад, в Теморель! Гофолд попросил немедленной помощи. Возможно, войско во главе с Тиалезом уже встретил гонец, только не знаю, подоспеют ли они вовремя… Ты ведь не этого ожидал, Плофорд? — спросила Свеламин, — Ты думал, что приедешь в мирный цветущий край?

Послышались тяжёлые удары со стороны окон. Плофорд достал кинжал:

— Это был мой выбор, Свеламин, зачем вспоминать прошлое?

— Прошлое? У тебя была вечность, а ты, возможно, променял её на несколько дней перед смертью.

Фобди, услышав её голос, полный безысходности, заорал во всё горло:

— Свеламин! Ты ли говоришь всё это?! Ты, которая осталась жить после страшного кораблекрушения? Где же надежда?

Удары стали сильнее и громче. От натиска, у окон, наспех закрытых дверьми и копьями, затрещали резные рамы, — Может распахнуть перед дикарями двери главного входа и напороться на их оружие? — громко спросил Фобди.

— Ты теряешь надежду? — Норс обратился к Свеламин, видя, что речи Фобди не приносят пользы, — Я тоже много раз терял её, не веря в свои силы. Но, в конце концов, всё получалось по справедливости, несмотря на то, что приходилось бороться и ждать. Но не впадать же в отчаяние!

— Во мне нет отчаяния, но я вижу, что силы неравны, — возразила Свеламин, — Мне горько осознавать, что люди гибнут, а я ничем не могу им помочь! Как некстати потребовалось подкрепление Гофолду! Хорошо, что маг забрал часть книги с собой, — Свеламин хотела сказать ещё что-то, но в это мгновение в тронный зал вбежал Вамил. Он бросил в сторону Норса небольшой свёрток: тот поймал его налету — внутри оказался кинжал в ножнах. Дрожащим от ярости голосом Вамил произнёс:

— Эти дикари выломали двери главного входа во дворец, так что с минуты на минуту они будут здесь! Обороняйтесь!

Бой во дворце длился несколько часов. Силы были неравными, но силмельцы сражались отважно и продержались намного дольше, чем они сами того ожидали. Несмотря на доблесть обороняющихся и их гостей, дикари наступали и заполняли залы дворца, словно смертоносные тучи саранчи. Когда им поддавалась очередная дверь, они с пронзительными криками забегали внутрь и крушили всё, что попадалось на пути. Разбивались статуи, трещала и рассыпалась изысканная мебель, стекло и хрусталь превращались в жалкие осколки.

Наконец, люди и гномы, невольно оказавшиеся в безвыходном положении, были вынуждены спуститься этажом ниже. Боевой дух постепенно угасал: тех, кто защищал дворец и спасал свою жизнь, становилось всё меньше. Королеву вместе со старшей дочерью охраняли в самой дальней части здания. Тивелин с горечью наблюдала за происходящим и только медленно качала головой. Свеламин смотрела на мать с сожалением и видела, какой бледной и несчастной она была в те минуты. Свеламин понимала, что прежний и спокойный мир Силмела рушится, и королева теряет его, не в силах ничего изменить.

— Какие же они уродливые! — воскликнул Фобди, переводя дух. Ему вместе с Норсом удалось заколоть несколько улратов, Плофорд же не осмеливался убивать: он только оборонялся и помогал своим друзьям. Фобди заметил это, и когда у них образовалась неожиданная короткая передышка, недоумевая спросил:

— Почему ты не убиваешь этих тварей?! Может тот, кого ты пощадил, ударит исподтишка? И если не тебя, а меня или Норса?

Плофорд ничего не ответил, а только крепче сжал кинжал. Неожиданно рядом появились два рослых улрата, и Плофорд, ловко увернувшись от булавы, резким выпадом всадил лезвие своего кинжала почти по самую рукоятку в грудь нападающему. Клинок потемнел от крови. Второй дикарь, наступая, старался загнать Норса в угол у лестницы, ведущей в подземную часть дворца, нетерпеливо ожидая, когда сможет нанести последний удар искривлённым мечом. Но ему помешал Плофорд — он подбежал и сзади воткнул кинжал в бок улрата. Дикарь словно надломился, развернулся и взмахнул булавой, но Плофорд успел присесть и снизу полоснул обидчика по выпирающему из-под грязной одежды брюху. Корчась от боли, улрат повалился в тёмную лужу из своей же крови и внутренностей. Норс посмотрел в лицо своему другу: сейчас на лице Плофорда было отвращение, но и почти незаметное сожаление — он начал убивать, пусть даже и, обороняясь, но от его руки живое существо приняло смерть.

— Назад! — услышали они голос сверху. Все стали отступать: на них, словно комья грязи сверху валились враги.

Пришлось спасаться бегством по многочисленным витиеватым коридорам. Тех, кто сражался рядом с Плофордом, Фобди и Норсом, осталось совсем мало. Они присоединились к другим обороняющимся, к тем, кто спустился вниз с другой стороны дворца, по второй лестнице, встретив гномов Икризеля, Ломги и Менгелата. Среди отражающих натиск, они заметили Имламара и людей из северного Эмлидта. Остальных же видели только со спины — осаждающие дворец улраты не давали времени на передышку.

— Как отсюда выбраться? — громко спросил Менгелат, выпуская очередную стрелу, которая попала точно в цель, поразив одного из улратов. Дикарь, принявший стрелу в короткую кривую шею захрипел и забулькал, но не упал, а ринулся прямо на эльфа, ничего уже не видя перед собой. Менгелат выстрелил ещё раз и снова попал в шею. Улрат рухнул, как подкошенный.

— С нижнего этажа выхода нет, — ответила Тивелин, покидая своё укрытие. Менгелат поднял голову и посмотрел на лестницу, с которой ему нехотя, но всё же пришлось спуститься: там толпились улраты и очень медленно, шаг за шагом, приближались к защищающимся внизу.

— Вряд ли нам удастся пройти сквозь толпу этих тварей, если только сами не лишимся жизни, — серьёзно сказал эльф, натягивая тетиву лука.

— Ну, что ж, тогда будем биться, пока силы не иссякнут! — воскликнул Ломги, не переставая махать своим топором направо и налево. Его лицо и борода были залиты вражеской кровью, и во время коротких передышек он только и успевал вытираться рукавами.

— А как же подземный ход? — вскричал Фобди, подбегая к стоящей неподалёку королеве, — Там—то, мы наверняка будем в безопасности!

Лицо Тивелин посерело:

— И ты можешь шутить в такой момент?! Не лучше ли тебе просто помолчать, чем говорить такие глупости, когда твоя жизнь под угрозой?

Фобди замотал головой:

— Какие могут быть шутки?! Я и Венсалор говорили правду, а нам почему-то никто не верил и не верит… — ему пришлось прервать свою речь: сбоку на него накинулся один невысокий улрат, но Фобди с лёгкостью, почти не прилагая усилий, продырявил ему грудь — Из библиотеки можно попасть в подземелье! — рявкнул рыжий.

Королева отпрянула от воинственного Фобди и всплеснула руками, она никогда не видела его таким:

— Там глухая стена, Фобди! И пора бы вырасти и осознать свою вину. Я давно простила вам все шалости, но сейчас, действительно, не до шуток!

— Я клянусь, что ход существует! — со злостью вскричал он. Этот короткий спор вывел его из себя, и он с неистовством рубил и ранил всех, кто пытался подойти хоть немного ближе к нему и к королеве.

— Должен же быть какой-то запасной выход из дворца? — спросил Менгелат, опустив лук. Слух у эльфа был острый, и он слышал весь разговор между Фобди и Тивелин.

— Показывай, где этот ход! — с надеждой посмотрев на Фобди, крикнул гном.

Фобди изо всех сил побежал к подземной библиотеке, на ходу размышляя, как же всё-таки поднять ту самую стену, на которой когда-то висел ковёр. За спиной он услышал, как Ломги два раза прокричал: «Всем следовать за Фобди!»

Наконец, все те, кто уцелел, оказались в библиотеке. Люди и гномы оторвались от дикарей — теперь у них было немного времени в запасе. Они заперли двери на замок и зажгли факелы. Тивелин смотрела на Фобди с укором — путь назад был отрезан.

Ничего не изменилось с того дня, когда здесь бушевал пожар: сгоревшие стены мрачно смотрели на непрошенных гостей, пустой гулкий зал в чёрных и серых разводах предстал в свете десятка зажигаемых факелов. Весь перепачканный сажей, с высоко запрокинутой вверх головой, Фобди тщетно пытался хотя бы чуть-чуть сдвинуть или приподнять злополучную стену.

— Так ничего не выйдет! — хохотнул Ломги, ударив кулаком по стене.

— И где же вход в подземелье? — устало спросила Тивелин.

Все, не отрываясь, смотрели на рыжего Фобди. Их защищали надёжные двери, но нет такой двери, которую нельзя открыть или взломать: с другой стороны до них уже доносились глухие удары, а старые, но очень прочные дубовые двери только потрескивали в ответ.

— Мы подняли эту стену случайно. Как нам тогда удалось это, я не знаю. А за ней ступени, тысяча ступеней вниз!

— Но вы же что-то делали при этом? — улыбнувшись, спросил эльф и приложил ухо к стене.

— Я помню, мой друг Флимти, бормотал что-то бессвязное, …а Венсалор…она села к стене спиной.

— Думаю, что секрет и прост, и в то же время сложен. Чтобы открыть этот проход, не нужны заклинания. Покажи мне, Фобди, как сидела Венсалор! — попросил Менгелат.

Фобди мигом опустился на пол и сел примерно в том же месте. Но ничего не произошло.

— Она сидела на полу? — вновь спросил эльф у Фобди.

— Нет. Здесь раньше были книги, так вот, мы сложили несколько стопок и использовали их как сидения, — он почувствовал взгляд королевы и ему стало очень неловко: ведь ни одной целой книги после пожара не осталось.

Менгелат встал к стене спиной, немного присел и, прижавшись к ней всем телом, стал медленно соскальзывать вниз — за ним образовалась неглубокая ниша, и к всеобщему изумлению, стена медленно поползла вверх.

— В прошлый раз стена просто взмыла к потолку! — радостно произнёс Фобди, с восхищением глядя на Менгелата. Эльф только пожал плечами, а потом тихо добавил:

— Чьи-то силы помогли ей взлететь, — но его никто не услышал: уцелевшие с нетерпением ждали, когда стена поднимется на такое расстояние, чтобы под ней можно было пролезть.

В двери библиотеки ударили. Потом ещё раз. Медленно поддающиеся натиску двери, стали пропускать свет сквозь пробитые щели и дыры. Дикари с недовольным рёвом заглядывали внутрь и или попасть в зал. Ломги закричал:

— Какой толк в том, что мы окажемся по ту сторону?! А если эта стена не опустится?

Он бросился в сторону двери с топориком в руке, но эльф успел его остановить:

— Она опустится! — потом оглядел всех, кто находился рядом и воскликнул:

— Нельзя медлить!

Гномы стали но пролезать на другую сторону, а за ними в подземелье перебрались и люди.

К счастью, зал библиотеки был огромным. Как только дикари преодолели немалое расстояние от дверей до противоположного края, люди, гномы и эльф остались за рухнувшей вниз стеной прямо перед их носом. Одному улрату не повезло, он попал под упавшую стену. Она смяла его, не оставив и следа. Сразу же исчезли голоса и топот врагов. Скорее всего, они колотили по стене своим оружием, но со стороны подземелья не было слышно ни единого звука.

— Так случилось и в прошлый раз! — вспомнил Фобди, — Мы тогда здорово перепугались, боялись, что не сможем вернуться во дворец, — он вновь посмотрел на бледную королеву, а она лишь тихо сказала:

— Фобди, я была не права, не поверив тебе. Ведь сам король не знал о существовании подземного хода. А если и знал, то мне никогда не рассказывал. И ты знаешь дорогу?

— Знаю! — бодро произнёс он, но тут же спохватился, — Только дорога эта долгая…

— Ничего! — приободрил его гном, — Это куда лучше, чем попасть в лапы к диким тварям!

— Я надеюсь, что здесь их нет. Пока нет, — произнёс Вамил. Услышав эти слова, Фобди вздрогнул, но то, что ему страшно, вида не показал. Он должен был найти правильный путь. Рыжий чувствовал взгляды королевы и всех, кто уцелел: куда же дальше?

Фобди уверенно указал единственный путь вниз по ступеням. Он только сейчас заметил, что среди них нет Адвэ, дочери Гофолда. Её брат Имламар казался спокойным, но лица на нём не было.

— Где твоя сестра? — осторожно спросил Фобди.

Этот вопрос вывел Имламара из оцепенения:

— Она не успела увернуться от вражеского оружия и поплатилась за это жизнью! — по его щекам поползли слёзы.

В живых осталось не больше пятидесяти. Весть о смерти Адвэ восприняли с тихой грустью. Кроме Имламара никто не плакал, только некоторые опустили головы.

— Здесь так темно! — воскликнул кто-то. В подземелье было действительно темно, и даже свет факелов не мог осветить первого зала ступеней, ведущих вниз.

— Отличная работа! — сказал белобородый гном, его звали Ламтир. Он дотронулся широкой ладонью до мраморной стены, — А свет тут должен быть…, - гном поднял вверх руку с горящим факелом и провёл пламенем вдоль стены. От факела, что-то зажглось между соединёнными мраморными плитами. Довольно широкая полоса приятного розоватого цвета стремительно опоясала стены зала, и в нём стало намного светлее, чем прежде. Зал сразу же преобразился и теперь выглядел совсем иначе в тёплом неярком свечении.

— Как тебе это удалось? — недоумённо воскликнул Фобди, — В прошлый раз мы здесь блуждали в полной темноте!

Ламтир усмехнулся:

— Это секрет, который гномы не разглашают. А если объяснять, то на это уйдёт очень много времени!

— Стало быть, гномы строили это подземелье? — спросила королева, оглядываясь вокруг.

— Да, Тивелин, но это было так давно! Хотя то, что я вижу — верх мастерства, впрочем, в строительном деле, как я полагаю, многие гномы достигли совершенства несколько сотен лет назад. Теперь же знания передаются из поколения в поколение. И главное их не растерять.

— Я здесь впервые, Ламтир, — призналась Тивелин, — но Тамверт наверняка знал об этом подземелье?

— Тамверт не знал, — тихо ответил Ламтир.

— Откуда тебе это известно? — удивляясь ответу гнома, спросил Янлос. Белобородый гном потоптался на месте, пожевал усы и, оправдываясь, ответил:

— У гномов действительно много секретов, но об этом секрете почти забыли. И я бы не вспомнил, не окажись здесь! — он мельком взглянул на Имламара, — Я расскажу позже, ведь нам нужно идти?

— Да, сейчас, возможно, не до разговоров, но я задам тебе ещё один вопрос: куда ведёт этот подземный ход? — строго произнесла королева.

— Всё зависит от того, где нам нужно оказаться! Я сам всего не знаю, но начинается этот ход на юге Теморель. Думаю, что дорога под землёй безопасна, ведь ею так никто и не пользовался! — воскликнул Ламтир.

— Ты не прав! Здесь когда-то уже поселился тролль, но его завалило плитами, когда он гнался за мной! Это могут подтвердить Флимти и Венсалор. Мы были вместе и блуждали по этому подземелью не один день! Да и улратов я сам лично здесь видел! — возразил Фобди. Он представил себе истинные размеры подземного лабиринта и понял, что ему и его друзьям крупно повезло, что в прошлый раз они вышли к Агвиррету. Повезло, что вообще выбрались, а не ушли западнее, неизвестно куда. Но в этот раз, оказавшись под землёй, он уже так не боялся — за ним были готовы следовать вооружённые люди и гномы. Фобди оглянулся и увидел усталые лица в мягком полусвете, исходящем из светлой розоватой полосы окаймляющей зал. Он походил на вечерний луч летнего солнца, причудливо огибающего подземные стены. Но и этого света хватало, чтобы разглядеть долгие тысячу сто одиннадцать ступеней вниз.

— Полагаю, что нам стоит здесь немного отдохнуть, — несмело предложил Фобди всем собравшимся спуститься в подземелье, — Дальше нас ждут лишь узкие туннели.

— Ты прав, нам необходим отдых, иначе далеко мы не уйдём! — согласился Янлос, и, положив рядом с собой меч, сел на широкую пыльную ступеньку рядом с Плофордом и Норсом. Остальные без возражений расселись на мраморных плитах рядом — кто-то выше, а кто-то ниже.

— Ну а теперь пришло время для разговоров? — спросил у Тивелин Имламар. Он сел слева от Ламтира у самой стены и украдкой вытирал слёзы, оплакивая сестру. Ламтир сидел между Имламаром и Янлосом, а за Янлосом, ступенью выше присели Ломги и Менгелат.

— Кому вообще был нужен этот подземный ход? — поинтересовался Менгелат у Ламтира.

— Я расскажу всё, что знаю, но мне не хотелось бы, чтобы мои слова стали причиной раздора, тем более в эти часы, — неуверенно ответил гном.

— О чём это ты? — переспросила Тивелин. Она сидела на ступень выше Менгелата и Ломги, окружённая гномами, рядом со Свеламин и Вамилом.

— Не могу назвать даты, когда началось строительство, но точно знаю где — в Теморель. По приказу одного из предков Гофолда. Силмел всегда привлекал своим расположением и плодородными землями. Даже сейчас Гофолд не оставляет надежд на то, чтобы хоть как-то приблизиться к роду Тамверта.

Услышав слова Ламтира, Имламар вскочил на ноги:

— При чём здесь этот подземный ход?! — возмущённо прокричал он.

Ламтир взял его за локоть и почти не прилагая усилий, усадил на место:

— Гномы строили без злого умысла, тем более, что платили тогда щедро: оккроном и золотом. Но насколько мне известно, подземные пути не были достроены. Наш народ не сильно задумывался, для чего нужна такая длинная подземная дорога. Поговаривали, что правители Кшедона таким образом хотели стать ближе к Силмелу, ведь путешествие по земле долгое и небезопасное. Тем более, что до недавнего времени теморельцы не пользовались морскими путями. Почему работа прекратилась, однозначно ответить не могу, быть может, нам стали меньше платить, возможно, тем, кто строил, захотелось большего. Есть и третье: поползли слухи, что Теморель хотел захватить силмельскую власть. А гномам в те времена совсем не хотелось портить отношения с внешним миром, тем более, в случае нападения, наш народ был бы обвинён в пособничестве.

Имламар тяжело дышал и с ненавистью смотрел на белобородого гнома:

— Не верю ни единому слову! Никогда горное королевство не строило планов против Силмела!

Гном только хмыкнул и пожал плечами:

— Стоит ли принимать так близко к сердцу ошибки своих предков, Имламар? Тем более мы спасены только благодаря тому, что этот подземный ход действительно существует.

— Ты дважды оскорбил меня и мою семью! — как можно спокойнее произнёс Имламар, но его голос предательски дрожал, выдавая гнев.

— Чем же я оскорбил твою семью, Имламар? Всем известно, зачем ты здесь!

— Зачем же я здесь, по-твоему, Ламтир?

— Ты ведь тоже мечтаешь о силмельском троне!

Имламар вновь вскочил на ноги и достал меч:

— Хочешь, я тебе бороду укорочу? — закричал он во весь голос и тут же осёкся: гномы, сидящие рядом с Тивелин обнажили своё оружие и направили клинки в сторону сына Гофолда.

— Час от часу не легче! — твёрдо произнесла королева, — Только драки не хватало! Я уже третий день слышу эти глупые разговоры о том, что кто-то может претендовать на силмелианскую корону. Хотелось бы раз и навсегда покончить с этими спорами: все видели, что творится на поверхности. Королевство разрушено и разграблено за несколько часов. Наследницей трона всегда была Свеламин, и сейчас она здесь. Что случилось с Венсалор, я не знаю. Надеюсь только, что на Видамлии она в полной безопасности. Подземный ход действительно оказался для всех нас спасением. И сейчас, оказавшись здесь, мы должны поддерживать друг друга, а не спорить, вороша далёкое прошлое! — королева обратилась к Фобди, — Насколько я помню, один из подземных ходов ведёт прямо к Агвиррету? Ведь именно во владениях Тагвира вы оказались, когда выбрались на поверхность?

— Да, совсем неподалёку, — зевая, ответил Фобди, — Но мы добирались до выхода несколько дней!

— Это я прекрасно помню! — нахмурившись, сказала Тивелин.

Глава 9

Изумрудный гребень

Люди, гномы и эльф, ещё какое-то время отдыхали на пыльных мраморных ступенях подземелья, набираясь сил. Они почти не разговаривали и не спорили друг с другом: кто-то дремал, а кто-то просто оглядывал стены первого зала, рассечённые розовым лучом, основным источником света. Поверх розоватой линии красовались сложные цветочные рисунки, нисколько не утратившие яркости красок. Нижнюю часть стен покрывал тонкий узор из позолоты и словно стекал на края ступеней, уходящих далеко вниз.

— Пора! — неожиданно и громко сказала Тивелин. Она первой поднялась на ноги и встретилась взглядом с дремлющим на плече у Плофорда Фобди. Тот сразу подскочил и обогнав всех, оказался впереди отряда.

— Здесь столько туннелей, — затараторил он, — Главное не ошибиться и не заплутать!

— Я полагаю, что гном не заблудится там, где строили его предки! — приободряюще воскликнул белобородый Ламтир, и с гордостью осматривая зал, последовал за Фобди.

Когда ступени остались позади, и перед ним выросли две тёмные арки, Фобди, не сомневаясь, вошёл в ту, что была по правую руку.

— Это я точно помню, сначала в правый проход, а когда он закончится, сразу налево!

Длинный, почти бесконечный туннель, как и в прошлый раз, раздвоился — Фобди очень хорошо помнил, что несколько лет назад он с Флимти и Венсалор вновь свернули направо, но там было затоплено, и пройти они не смогли. Поначалу Фобди был уверен, что поступает верно, да и ошибиться в правильности выбора он не мог — то неожиданное приключение, словно отпечаталось в его памяти. Но чем дальше Фобди продвигался по левому туннелю, тем меньше было уверенности в том, что он бывал здесь прежде. Где-то вдалеке слышался шум воды, а сам туннель, уходил вправо и слегка поднимался вверх. Но чуть позже шум воды усилился и туннель, вместо того, чтобы постоянно сворачивать вправо, вёл почти ровной и прямой каменной дорожкой. Фобди никак не мог вспомнить желтовато-серые каменные плиты на полу и такие же стены туннеля, который становился всё шире и выше. Он только пожимал плечами и осторожно оглядывался на идущих позади. В прошлый раз у Фобди и его друзей были только свечи и они не могли полностью осветить подземелье. Сейчас же, он шагал в свете ярких факелов. Но непохожесть не давала покоя. Признаваться в этом он сразу не стал, но когда прошёл не один час долгого пути, он тихо сказал Тивелин: «Я этого места почему-то не узнаю…» Но в гулком туннеле его услышала не только Тивелин: Ламтир и Менгелат тут же приостановились и вопросительно посмотрели на него.

— Вроде бы, похоже, но в то же время не похоже, — растерянно пробормотал рыжий, — Но я точно помню: мы сначала пошли направо, потом опять направо, потом вернулись и свернули налево!

— А почему вернулись назад? — спросил Ламтир, прислоняясь ухом к правой стене туннеля.

— Там справа воды было много, и Венсалор чуть не утонула.

— За стеной отчётливо слышен шум воды, — согласился гном, — Если мы попали не в тот туннель, о котором ты говорил, Фобди, не кори себя — здесь поработали такие мастера, что без специальной карты выход найти сложно, а вот заблудиться проще простого. Обычно, гномы оставляют особые знаки на стенах — и кроме нас воспользоваться ими никто не может, но здесь их нет. Почему, я не знаю, но причин может быть две — или строительство было чересчур скорым, или строили не только гномы, но и люди, а люди не очень-то усердствуют в строительстве.

— Как бы ты ни рассуждал — легче не становится! — воскликнула Тивелин, — Но в любом случае, будь внимательнее, возможно, ты всё-таки найдёшь какой-нибудь знак или метку. Ведь у нас нет ни воды, хотя её шум мы слышим и она где-то поблизости, ни еды, а многие не ели со вчерашнего дня!

Ламтир легонько похлопал Фобди по спине. Оба чувствовали себя виноватыми перед остальными: гном за предков, а Фобди за свою короткую изменчивую память.

Пройдя ещё немного, они стали замечать, что туннель резко уходит вверх. После нелёгкого подъёма он раздвоился: без обсуждений Фобди свернул в правый и вновь начался долгий нудный путь. Туннель совсем не радовал глаз. Пол и стены были выложены наспех кривыми и необтёсанными камнями, между ними зияли довольно глубокие неровные зазоры заполненные водой, поблескивающей в свете факелов.

— Так гномы не строят! — недовольно буркнул Ломги, поглядывая на Ламтира. Гном из Икризеля возмущённо заговорил:

— Отвратительная работа! Если подземелье действительно построили гномы, в чём я начинаю сомневаться, то строили они наспех из-за того, что не получали должного вознаграждения за свой труд! — его гневная речь оборвалась: туннель раздвоился.

В следующем туннеле дышать было ещё труднее. Кое-где с невысокого потолка на путников срывались большие и холодные капли. Шум воды стал отчётливей, словно рядом протекала бурная горная речка.

Туннель оказался довольно коротким и закончился стеной. Что-то за ней поскрипывало и пощёлкивало, перебивая шумный рёв воды.

К стене подошёл эльф и Ломги с Ламтиром. Они прислушались к звукам, доносящимся с другой стороны. Щелчки становились всё громче и чаще. Фобди вместе с любопытствующим Норсом приблизились к стене и осветили потолок факелами. Перед ними высилась обычная стена из камня: нужно было возвращаться назад.

Но вдруг, раздался страшный скрежет и в одно мгновение, все, кто стоял рядом со стеной, исчезли. Оставшиеся в туннеле успели заметить, как пол рядом и примыкающая к нему стена, сделали резкий оборот вокруг своей оси и те, кто стоял рядом с ней, оказались на противоположной стороне. Они ринулись вперёд и попытались сдвинуть каменную громаду, но она не поддалась. Где-то из глубины подземелья доносились крики: удаляющийся бас Ламтира и вопли Фобди.

— Да что же это за подземелье такое! — в сердцах вскричал Янлос, напирая всем телом на мокрую и скользкую стену. Оставшиеся с ним гномы Икризеля тоже упёрлись руками в неподдающуюся стену-дверь.

— Бесполезно, — оставив попытки, сказал Янлос, — Надеюсь, что с ними всё будет в порядке, а нам надо идти назад! — и он быстрым и уверенным шагом направился к началу туннеля.

— Как же так? Что с ними будет? — спросил у Янлоса обеспокоенный Плофорд. Не останавливаясь, Янлос коротко ответил:

— Стена не поддаётся. Эльфа с нами нет. Наверное, он смог бы разгадать и этот секрет. Надо искать другие выходы, тогда нам удастся помочь им, если не терять драгоценное время!

Люди и гномы вышли к началу туннеля и попали под левую арку. Следующий туннель был такой же протяжённости, как и предыдущий, но он заканчивался четырьмя выходами.

— И в какой же нам идти? — спросила Свеламин, поочерёдно заглядывая в каждый из них.

— Может быть нам стоит разделиться? — осторожно предложил Имламар.

— Я тоже так думаю, — сказал один из гномов, громко зевая.

Разделились на две отряда: Свеламин, Тивелин, Имламар, Плофорд, Янлос, Вамил и ещё два гнома отправились во второй туннель, а все остальные вместе с гномами выбрали четвёртый — тот, что был справа. Договорились, что если один из выбранных туннелей оборвётся, то они возвращаются и идут по тому пути, который выбрали другие. У Вамила за плечами висел большой мешок. Он предусмотрительно припрятал в него несколько факелов, собрав их со стен библиотеки. Вамил поделился содержимым своего мешка с гномами и заверил, что гореть силмельские факелы будут очень долго, как и свечи местных мастеров.

Поначалу второй туннель, сужаясь, поднимался вверх, затем долгое время опускался вниз, и резко сворачивал направо. Путники вышли на площадку, из серо-голубого камня. Впереди была непроглядная тьма, а далеко внизу что-то поблескивало.

Лишь подойдя к самому краю площадки, Янлос вместе с Имламаром поняли, что они находятся на вершине огромной, полуразрушенной подземной скалы, а у её подножия мерцает водная гладь.

— Там, наверное, озеро, — предположил Плофорд, — Мне про него Фобди рассказывал, и по описанию сходится: серо-голубые камни, отвесная скала. Но они подошли к подземному озеру с другой стороны.

— Как они выбрались отсюда? — полюбопытствовал Вамил, осторожно оглядывая края скалы.

— Фобди говорил, что внизу есть туннель, там они столкнулись с несколькими улратами.

— Что ж, нам необходимо спуститься вниз! — воскликнул Имламар. Он быстро обошёл всю площадку, — Другого пути нет!

Пришлось поджечь несколько факелов и бросить их вниз. К счастью, они продолжали гореть на песке. В их свете были различимы большие камни на берегу недвижимого подземного озера.

При тщательном обследовании скалы, Вамил с Янлосом и гномы нашли спуск, приемлемый даже для королевы, но, предстояло несколько непростых прыжков. Преодолевать расстояние между развалившейся на части скалой, Тивелин и её дочери помогали сыновья Тагвира, а гномов и Плофорда поддерживал Имламар. Потребовалось немало времени, пока путники не очутились на светлом песке около озера. Долгий спуск оказался довольно сложным. Многие исцарапали себе руки и ноги, а Янлос чуть не сорвался с высокого валуна. Он разодрал себе локти и слегка прихрамывал.

Оказавшись у озера, путники долго утоляли жажду и приводили себя в порядок. Сил двигаться дальше уже не оставалось. Они заснули прямо у воды, на мягком песке. Позже остальных заснул Плофорд. Он вспоминал рассказы Фобди о подземелье. По его приблизительным расчетам, Плофорд оказался у озера намного быстрее, чем рассказчик. «Значит, мы сократили путь», — подумал он и провалился в глубокий и крепкий сон.

— Пора вставать, — пробасил Янлос.

— Долго ли мы спали? — недовольно буркнул Имламар, ёжась на песке.

— Долго, — подтвердила королева. Она осторожно разбудила Свеламин, а затем и всех остальных. Имламар не смея спорить, что-то бормоча себе под нос, медленно встал, и, стряхнув со своей, когда-то роскошной одежды пыль и песок, подошёл к воде.

— Какому же недоумку пришло в голову строить такое? — и тут же осёкся, вспомнив про то, что говорил ему Ламтир. Но его возглас недовольства расслышали все.

— Насколько я помню, — заметил Вамил, — Гномы говорили о Теморель, так что тебе лучше знать, кто там у вас недоумок.

Имламар гордо тряхнул головой, но ничего не ответил. Спорить никому не хотелось, особенно сейчас. В эти минуты все желали только одного: поскорее выбраться и перекусить, а лучше хорошенько отобедать.

Плофорд вновь прокрутил в голове рассказ Фобди — им предстоял долгий путь, так что рассчитывать на съестное не приходилось, по крайней мере, в ближайшее время.

Вдоволь напившись холодной озёрной воды, они двинулись дальше и быстро отыскали арку в скале. Начался очередной туннель: в свете факелов вновь были видны узоры из позолоты и кое-где поблескивали крошечные драгоценные камни, а там, где должны были быть камни побольше, остались лишь небольшие углубления в стенах. Кто-то в своё время постарался их выковырять и присвоить. На мраморном полу было много мусора и пыли. Гномы, которые почти не разговаривали, увидев стены, стали громко возмущаться:

— Только посмотрите! Как богато и красиво были украшены эти стены, и во что их превратили…! А какая сложная работа!

— Тсс! — прижал палец к губам Янлос. Все сразу же замерли: до путников донеслось тихое и протяжное завывание.

— Это ещё что такое? — прервав тишину, спросил недовольный Имламар.

— Вперёд и мы узнаем! — ответил Янлос.

Они вошли в круглый зал с тёмными блестящими стенами. В самом центре зала высилась массивная колонна: её верхушка напоминала огромную шляпку гриба, поддерживающую потолок. На тёмном матовом полу сверкали осколки битого стекла, и, когда на него наступали, зал наполнялся неприятным скрежетом. По кругу на полу были начертаны цифры — от единицы до четырнадцати.

— Какой странный зал! — воскликнула Свеламин и подошла к одной из широких тёмных панелей в серебре.

— Похоже на стекло, — предположил Вамил, дотрагиваясь до стен.

— Странное стекло, — промолвила Тивелин и заглянула в одно из них. В совершенной темноте внезапно проскользнула белесая тень и сразу же исчезла.

— Видели? — с тревогой в голосе спросила королева, обращаясь к остальным. Но её не услышали. Все, как один смотрели в противоположную сторону. Она развернулась и, подойдя ближе, обмерла: поверхность стекол в серебристых рамах поочерёдно светлела: то в одном, то в другом показывалось чьё-то белое лицо. Как будто не путники интересовались тем, что происходит там внутри, а кто-то неизвестный изнутри почувствовав незнакомцев, решил обо всём разузнать.

— Кто это? — шёпотом спросил Имламар, но ответа не получил. Что-то очень сильное резко ударило по поверхности одного из стёкол с внутренней стороны. Чуть позже они разглядели бесплотную фигуру в просторных одеяниях, мечущуюся, словно в клетке. В диком полёте неизвестное существо ударилось о внутреннюю поверхность стекла и застыло. Все тут же отпрянули назад, к колонне. Прикасаясь очень тонкими и длинными кистями рук, полупрозрачного неестественно белого цвета, в зеркале показалось существо с пустыми чёрными глазницами. Его голова медленно поворачивалась вокруг туловища, с каждым поворотом лик менялся, и становился всё страшнее. Лицо этого существа искажала грозная полуулыбка, нос вытягивался в длинный отвратительный крючок, а большой рот без зубов заканчивал ссохшееся лицо с острым подбородком. Оно двигало тонкими безжизненными губами, силясь что-то сказать, но, понимая, что его не слышат, приходило в бешенство и металось вокруг по залу, не покидая своей стеклянной клетки, пока к нему не присоединилось второе существо. Столкнувшись вместе, они на какое-то время исчезли.

— Мне кажется, что нам нужно поскорее убираться отсюда! — воскликнул один из гномов. Все, в оцепенении наблюдавшие за страшной картиной, сломя голову помчались к противоположному выходу и снова услышали душераздирающие вопли. Теперь-то путники могли с уверенностью сказать, откуда они исходили. Это были гневные, полные безысходности срывающиеся голоса призраков. Выбегая из жуткого зала, Плофорд заметил, что бестелесных тварей стало трое, и они изо всех сил бились лохматыми головами о стекло, чтобы выбраться наружу. Чернеющие поверхности зеркал дрожали, и, как ему показалось, стёкла немного изгибались под неистовым натиском. Вой за спинами убегающих многократно усиливался. Пришлось прикрывать уши, чтобы не оглохнуть, казалось, что голова вот-вот лопнет.

Внезапно всё стихло, и они услышали звук разбивающегося стекла. Один, два, три, четыре…, и так тринадцать раз подряд.

— Призраки выбрались! — со страхом в голосе воскликнул на бегу Имламар.

— Ничего! Пусть попробуют догнать! — обернувшись, прокричал Янлос и на всякий случай вынул меч из ножен.

Они продолжали бежать, пока два раза не свернули направо — минуя пару туннелей. У входа в третий они остановились, чтобы передохнуть.

— Как же здесь почти в полной темноте бродила Венсалор? — разводя руками, спросила Тивелин.

— И я не верил ей, — глубоко вздыхая, добавил Янлос, — Но кто же знал, что под землёй действительно существует такой запутанный лабиринт! Я её не слушал, и зря, по крайней мере знал бы, куда двигаться дальше. Ведь даже Фобди сейчас где-то далеко. Да-а, нелёгкое испытание выпало на долю Венсалор!

Он слегка поклонился в сторону Свеламин — старшая дочь королевы уже села на пол, прислонившись спиной к стене, и зевала, прикрывая рот рукой.

— Мы в любой момент сможем защитить Свеламин, а у Венсалор такой поддержки не было, — учтиво произнёс Янлос.

— Не думаю, что Фобди и Флимти — плохие защитники, — с грустной улыбкой возразила Тивелин, — Ради своей хозяйки они пойдут и в огонь и в воду!

— Фобди рассказывал об этом подземелье, — уверенно сказал Плофорд, — Они старались держаться правой стороны и если выбирали туннель, то всегда крайний правый.

— Верно! И нам нужно следовать этому правилу — выбирать крайний правый туннель, — согласилась Свеламин.

— Они путешествовали по этому каменному лабиринту почти двенадцать дней, — вздыхая, добавила Тивелин, — А сколько мы находимся здесь, определить невозможно.

— Мне кажется, что не так уж и долго, — предположил Имламар, — Но я чувствую сильный голод.

— Не ты один, — усмехнулся Вамил, — Сейчас бы перекусить чего-нибудь со стола, что накрывали во время Осеннего праздника!

Услышав про еду, все недовольно переглянулись, но про голод старались больше не говорить.

Путники вновь начали долгий путь в подземелье. Туннели из тёмных камней становились всё длиннее. Неизвестность тяготила, сказывались голод и жажда.

Приходилось всё чаще останавливаться и отдыхать, но отдых лишь усиливал давящую со всех сторон тишину. Говорить не хотелось. Каждый берёг силы.

В подземелье было довольно тепло, но чем дальше они продвигались, тем холоднее становилось. Даже гномы приуныли — они отчаянно пытались найти хоть какие-нибудь знаки на голых серых стенах, но тщетно.

На очередной ночлег остановились в громадном зале, оборвавшем туннель. Ничего примечательного в нём не было, только кучи мусора под ногами и пустые грязные сети паутины над головой.

— Здесь жило какое-то существо, — предположил Имламар, — Смотрите, всюду мелкие шкурки и кости животных. Значит, где-то здесь есть лазейка, надо просто внимательнее поискать!

Его никто не слушал — все уже крепко спали, несмотря на то, что место для сна было не совсем подходящим. Имламар тоже валился с ног, но очень тщательно осматривал каждый уголок зала, хотя выйти из него не решался. Он с омерзением поджигал висящие и преграждающие ему путь чёрные тенёта, и они в то же мгновение исчезали, сворачиваясь в мелкие грязные комки. Имламар, походив ещё немного, всё-таки решил отдохнуть. И вдруг увидел, что со стороны входа чуть заметное свечение. Он замер и даже перестал дышать, его охватил страх — Имламар услышал лёгкие приближающиеся шаги и тихий, протяжный плач, больше похожий на завывание. У него подкосились ноги, и он начал будить всех подряд, подползая к каждому на коленях. Страх полностью лишил его голоса. Те, кто просыпался, недовольно и вопросительно смотрели на него, а он лишь показывал пальцем в сторону света.

В проходе появилась высокая тонкая фигура. Она ступила в зал и протянула к спящим руки с длинными почти невидимыми пальцами. Призрак силился что-то сказать, но вместо этого слышался лишь тихий вой. Лицо каждое мгновение менялось и искажалось — сложно было сказать, кто стоял в проходе — женщина или мужчина. Существо сделало несколько шагов и вновь оскалилось, подзывая к себе. Оттолкнувшись от пола, оно зависло в спёртом воздухе подземелья и поплыло над только что проснувшимися друзьями. Со стороны казалось, что это создание слепо — оно делало беспорядочные движения полупрозрачными светящимися руками, чтобы поймать кого-нибудь из тех, кто пятился назад. Поворачивая голову, оно прислушивалось и принюхивалось хищным носом. Плавные движения становились всё более резкими и отрывистыми, вой переходящий в тонкий визг оглушал.

Чтобы избавиться от подземного обитателя, все помчались к другому концу зала, но почти у самого выхода, существо всё-таки нагнало их и преградило путь с жуткой торжествующей улыбкой. Неожиданно, призрачное создание взмыло к самому потолку, а потом резко опустилось прямо перед королевой. Тивелин упала навзничь, но существо крепко ухватило её костлявыми пальцами за высокий воротник платья. Янлос и Вамил стали яростно махать мечами, но их оружие проходило сквозь призрак, как сквозь плотный туман. Плофорд и Свеламин схватили королеву за руки и попытались оттащить в сторону, но Тивелин была словно зажата в тисках, она старалась не смотреть на призрак, но её взгляд против воли нашёл пустые глазницы. Королева лишь успела промолвить:

— Никогда не смотрите им в глаза!

Призрак вновь оглушительно взвыл — это было похоже на страшное ликование. Все заметили, как в чёрных глазницах собираются мелкие бусинки света и, сталкиваясь в самом центре, образуют нечто похожее на зрачки.

Призрак разжал пальцы. Закрывая лицо руками, Тивелин упала на пол. Вновь пришлось прикрыть уши — белое существо взмыло вверх, сделало стремительный круг под потолком и с диким воем исчезло.

— Как же холодно, — прошептала Тивелин, — И как темно!

— Что с тобой, Тивелин? — спросил Янлос.

— Я ничего не вижу, — дрожа от холода, произнесла королева. Янлос поднёс к её лицу факел, но королева не отреагировала, хотя и почувствовала слабое тепло.

— Оно забрало моё зрение, — сокрушённо сказала Тивелин. В свете факела, многие заметили, что глаза королевы потеряли цвет.

— Нам нужно поскорее убираться отсюда, — пробормотал Янлос, — Нам нельзя встречаться с этими тварями, а если они попадутся на нашем пути, ни в коем случае не смотрите на них!

Забыв об усталости, маленький отряд продолжил поход. Они миновали один зал за другим, поднимаясь всё выше и выше. Свеламин вела королеву, и украдкой вытирала слёзы. Плофорд подбадривал её, дружески пожимая руку. Янлос, Вамил и Имламар интересовались у Плофорда подробностями рассказа Фобди, но он точно помнил лишь одно — держаться правой стороны и никуда не сворачивать.

Череда залов закончилась — последний пустой зал, вновь разделился на четыре части и опять же, путники выбрали крайний правый. Предстоял крутой подъём. В этом сужающемся туннеле камень укладывали, как попало, а в некоторых местах его и вовсе не было — только тёмно-серая земля с чёрными прожилками. Через какое-то время туннель расширился, но продолжал подниматься вверх. Закончился он четырьмя проходами: высокими и узкими полуразрушенными арками.

Свернули, как всегда направо и шли очень долго, пока не стали подкашиваться ноги. Туннель вёл прямо, но потом резко ушёл вниз. Он больше не был похож на место, по которому можно было путешествовать в полумраке, а скорее напоминал глубокий земляной колодец. Янлос выкинул свой догорающий факел, и уставшие путники долго наблюдали, как далеко внизу исчезает яркая огненная точка.

Вот теперь идти уже не мог никто. Там, на краю обрыва, где туннель уходил вглубь земли, они легли спать. Забыли даже о призраках, никто не смог бы и глаза разлепить от усталости, так что потерять зрение они ничуть не боялись. В часы отдыха их не разбудил бы ни вой, ни рык.

Отдохнув и вернувшись назад, выбрали второй туннель справа: он уходил вниз, потом сворачивал налево и вёл куда-то в самые недра земли. В этом туннеле выложенном тёмным гранитом, дышать в нём было почти невозможно — становилось всё жарче, и жажда у путников усиливалась ещё больше.

— Нужно вернуться, — осевшим голосом произнёс Янлос.

— Значит, Фобди ошибся, — разочарованно сказал Имламар.

— Возможно, но я его не осуждаю — это гиблое место, и ему повезло, что он смог выбраться и остался жив! — возразил Янлос.

— Так икризельцы не строят! — закашлялся один из гномов, — Если бы всё было по правилам, мы уже давно оказались бы на поверхности!

— Плофорд, вспомни о чём говорил Фобди. Как выбраться из зала с четырьмя арками? — с надеждой спросил Вамил.

Плофорд задумался и ответил:

— Я бы обязательно вспомнил, но Фобди рассказывал, что из последнего зала они с Венсалор убегали от тролля, а значит, он мог легко ошибиться! И, может быть, что в тот раз они выбрали не крайний правый туннель.

Путники вернулись назад — перед ними высились ещё два неизведанных хода. Дорога по второму так измотала их, что они заснули перед четырьмя арками, невзирая на коварный сквозняк и опасность встречи с призраками.

После отдыха решили обследовать два оставшихся туннеля, а потом уже следовать по одному из них. Один из гномов и Имламар, ушли осматривать первый, а Плофорд с другим гномом и Янлосом, отправились во второй. Вместе со Свеламин и Тивелин остался Вамил.

Пройдя быстрым шагом, Янлос махнул факелом:

— Там всё завалено камнями, наверное, следует идти по второму туннелю.

Плофорд остановился, хотел, было пойти назад, как вдруг его внимание привлекло что-то блестящее под ногами. Посветив факелом и присмотревшись, он заметил дорогое украшение и взял его в руки: на ладони вспыхнули драгоценные камни — сапфиры и изумруды, ими был усыпан небольшой изящный гребень.

— Посмотри, что я нашёл! — окликнул Плофорд Янлоса. Янлос, увидев гребень, прищурился:

— Славная вещица, но откуда она здесь?

Когда все собрались у четырёх арок, гном и Имламар уверяли, что нужно идти по первому туннелю, он вёл вверх и был аккуратно выложен мрамором и гранитом. Но как только Плофорд показал гребень Свеламин, она громко ахнула и всплеснула руками:

— Это же гребень Венсалор!

— Значит, нужно идти по тому туннелю, в котором Венсалор обронила его! — уверенно заключила королева.

— Правильно, но в том туннеле обвалились стены и всюду разбросаны осколки плит, — сомневаясь, произнёс Янлос.

— Но она ведь выбралась оттуда!

— Точно, — вспомнил Плофорд, — Под этими плитами, скорее всего, погребён тролль, который их когда-то преследо… — он не договорил, где-то совсем близко путники вновь услышали протяжный вой. Эти звуки заставили их тотчас же войти во второй проход и идти не останавливаясь. Плофорд положил гребень в карман штанов, решив отдать его или Свеламин или самой хозяйке, но для начала нужно было выбраться из подземелья.

Разбитые и уставшие, они с трудом преодолели каменные завалы, миновали ещё два туннеля и вновь присели отдохнуть, но спать уже не могли. Постоянно хотелось пить, о еде даже не думали. Иногда им мерещился звук капающей воды или шум водопада. Имламар, как рыба, выброшенная волной на берег, ловил губами воздух, один из гномов точил меч, другой из последних сил ковырял топориком в земле у входа в очередной туннель. Янлос и Вамил о чём-то сосредоточенно размышляли, Плофорд тихо разговаривал с Тивелин, а Свеламин дремала на коленях у своей матери.

— Каменная лестница! — вдруг воскликнул гном с топориком в руках. Все сразу же обернулись к нему — он показывал на две ступени в стене, ведущие наверх, сырая земля легко отвалилась от стены к его ногам.

Потолок тут же осветили факелами — над головами путников была ясно видна полукруглая выемка, похожая на часть крышки люка. Вамил и Янлос приблизились к первым двум ступеням и мощными ударами булав стали освобождать спрятанную под слоем земли узкую лестницу наверх. Она уходила немного вглубь, и, в конце концов, совместными усилиями им удалось добраться до самого потолка — там, где стена упиралась в потолок, свисало массивное проржавевшее кольцо.

— Теперь нужно потянуть вниз! — предположил Вамил. Он обернулся — его лицо почернело от земли.

— Попробуем! — бодро отозвался Янлос. Поднявшись по ступеням, они оба ухватились руками за большое широкое кольцо и повисли на нём — люк не поддался. Тогда, Имламар, последовав за братьями, прыгнул вперёд и повис на ногах Вамила. Но крышка не опустилась. Видя, что люк не открывается, оба гнома с разбега схватились за ноги Имламара, и стали потихоньку раскачиваться из стороны в сторону. Сверху что-то тихо треснуло, и крышка стала медленно опускаться. Отовсюду посыпались мелкие камешки. Спустя мгновение, в туннель провалился огромный тяжёлый пласт земли, и в воздух поднялось огромное количество пыли. Невозможно было разглядеть даже собственной руки, все кашляли и чихали, но когда пыль немного осела, друзья увидели до боли яркий свет солнца.

— Неужели?! — воскликнула Свеламин и подбежала к высокой куче. Она вместе с Плофордом стала разгребать руками землю, пока их взору не предстали грязные, но довольные Вамил и Янлос, двое гномов и Имламар — даже он улыбался, громко отплёвываясь.

— Наконец-то! — поднимаясь на ноги, сказал Янлос, — Теперь остаётся выяснить, где мы находимся. Но нужно быть крайне осторожными — наверху идёт война!

Когда все оказались снаружи и отошли в сторону — часть грунта обвалилась, и вход в подземелье вновь закрылся. Тому, кто проходил бы мимо того места, и в голову бы не пришло, что под ногами существует длинный запутанный лабиринт.

Янлос и Вамил осмотрелись — они сразу же узнали местность. Это была та часть Эмлидта, где проходили восточные границы княжества Агвиррет. Поблизости никого не было. Светило солнце — в лесу начиналось обычное октябрьское утро. Вокруг высились огромные сосны, а рядом, словно как попало разбросанные, лежали большие, покрытые рыжим мхом камни. Высоко на ветвях покачивались птицы. И всё казалось довольно мирным и дружелюбным — яркое солнце, синее небо, и ослепительно белые пышные облака.

Привыкнув к свету и кое-как избавившись от земли на одежде и обуви, грязные и вымотанные, путники осторожно пошли через лес в сторону города-крепости. По словам Вамила, неподалёку должен был течь небольшой ручей. Средний сын Тагвира оказался прав. Пили по очереди: королева, Свеламин, Имламар, Плофорд, гномы и Вамил с Янлосом. Вода придала им сил и возможность продумать дальнейшие действия.

Первым, что-то неладное заметил Плофорд — он увидел, как с высоких сосновых ветвей замертво упала птица. Потом другая. Плофорд огляделся по сторонам: таких птиц на земле лежало с десяток.

— Посмотри, Янлос, птицы валятся замертво, — сказал Плофорд. Янлос нахмурился, глядя в глубину леса:

— Смутные времена наступают, недобрые. Нам нужно поскорее добраться до Агвиррета! Идти недолго, но безопасен ли путь?

Ответа на этот вопрос никто не знал.

Глава 10

Лесной тропой

Всё произошло так неожиданно, что Фобди, оказавшись в ледяном стремительном потоке, первые мгновения никак не мог понять, почему его не держат ноги. Но, осознав, что его мчит подземная река в неизвестном направлении, истошно заорал. Где-то рядом он услышал, как вопит один из гномов, но кто это был, Ламтир или Ломги — он так и не распознал. А тем более разобрать слова, смешивающиеся с грохотом бушующего потока, Фобди был не в состоянии.

Вода вырвала из его рук потухший факел. Фобди несколько раз перевернуло мощное течение. Ничего не видя вокруг, отчаянно пытаясь оттолкнуться от скользкого дна, Фобди то и дело резко выпрыгивал вверх, чтобы глотнуть воздуха.

Он с кем-то столкнулся — кто-то нёсшийся рядом, попытался ухватить Фобди за ногу, но не вышло — ледяной поток вытолкнул одного из его друзей и унёс куда-то вдаль.

Сделать хоть что-нибудь вопреки течению было невозможно: очень скоро, осознав это, Фобди прекратил любые попытки сопротивляться, и, замерзая, болтался из стороны в сторону, с неимоверной скоростью уносясь в неизвестном направлении.

Подземная река то замедлялась, то ускорялась, а затем понеслась с такой силой, что у Фобди начали мелькать в голове мысли о том, что отсюда он живым не выберется и вода разнесёт его на части. Руки и ноги онемели, дна он не ощущал, дышать было нечем — в конце концов, он почувствовал, что его разворачивает вправо. В следующее мгновение он больно ударился головой о стену туннеля…

— Фобди! Фо-о-о-бди! — услышал он над собой громкий голос. Он вглядывался во мрак, но ничего не увидел. Голос принадлежал Ламтиру — вода с его бороды стекала прямо на Фобди. Рыжий поморщился и громко чихнул.

— С ним всё в порядке! — уверенно сказал гном.

— Где мы? — спросил Фобди, медленно поднимаясь с каменного пола.

— Судя по всему, довольно далеко от тех, кого мы оставили за стеной в начале водного туннеля, — услышал он голос эльфа, находящегося где-то поблизости.

— Какая непроглядная темень! — донёсся из темноты голос Ломги.

— А я кое-что вижу, — ответил Менгелат.

— И что же ты видишь? — спросил Норс, делая, судя по звукам, несколько осторожных шагов.

— Я вижу неясные очертания очередного туннеля — это единственный выход отсюда, не считая той стремительной дороги, которая сама вынесла нас сюда.

— Как я выбрался из этого страшного потока? — поинтересовался Фобди.

— Никак. Менгелату удалось ухватиться за край стены. Течение в этом месте спокойнее, и он сумел выбраться на эту площадку. Его несло первым, и он просто выловил нас из воды! — ответил Ламтир.

— Хороший улов! Никого не потеряли, — согласился Норс.

Постепенно их глаза привыкли к темноте и Фобди, наконец, смог разглядеть всех спасшихся друзей. Они отдыхали рядом, на ровной прямоугольной каменной площадке, которая вела в низкий и узкий туннель, начинающийся полукруглой аркой. Рыжий с гномами и Норсом легко очутился бы внутри, а вот Менгелату пришлось бы пробираться согнувшись в три погибели.

Все сошлись на том, что нужно подождать, когда появится возможность зажечь факелы и только при свете продолжать путь. Но прошло немало времени, пока во влажном и тёмном воздухе вспыхнуло яркое пламя.

С площадки действительно вёл лишь один выход в туннель, а безвольно барахтаться в подземной речке больше никому не хотелось. Так что успев немного отдохнуть, друзья вошли в небольшую арку туннеля, слыша, как удаляются звуки бегущего в недрах земли потока.

Туннель был выложен простым камнем — где-то стены были темнее, где-то светлее. Ничего странного и необычного в этом туннеле друзья не замечали. Он постоянно вёл вверх, но ступать нужно было крайне осторожно: пол был мокрым и скользким, а подъём становился всё круче. Друзья набили синяки, ободрали колени и ладонями, громко ругая непродуманный ход в туннеле. Лишь эльф молчал, несмотря на то, что он всё время шел, сгибая спину, и помогал другим подниматься на ноги.

Трудный отрезок пути неожиданно закончился глубокой и широкой трещиной в полу. Ломги увидев, что потолок над продолжением туннеля стал выше, и там начинаются ступени, радостно бросился вперёд. Одной ногой он не почувствовал опоры и, громко охая, завис над пропастью: Ламтир вместе с Норсом успели ухватить его сзади за пояс и рукав. Подоспел Менгелат: он взял за руки висящего над бездной гнома и быстро вытянул обратно.

— Спасибо всем! — с благодарностью произнёс Ломги, наблюдая за Фобди, который лёг на край трещины и опустил факел вниз, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть.

— Ничего не увидишь! — предупредил его Ломги, — Знаешь, я уверен, что там очень и очень глубоко. Обычно гномы чувствуют, насколько глубоко находятся под землёй, сколько под их ногами толщи и пустоты, но сейчас, после того, как вода меня потрепала, я ничего не ощущаю! Просто знаю, что там бездна.

Ламтир посмотрел на другую сторону туннеля, где виднелись ровно выложенные ступени:

— Могу поспорить с кем угодно и на что угодно — кое-какие места в этом подземелье строили не гномы!

— Согласен! — подтвердил Ломги.

Фобди ничего не увидел, разглядывая трещину с кривыми краями. Он поднялся, и эльф помог ему перебраться на другую сторону.

Туннель всё время тянулся вверх — ступеням не было конца. Пару раз им приходилось останавливаться, чтобы отдохнуть — они садились на ступеньки и гадали, зачем понадобилась такая длинная лестница, и может ли она, в конце концов, вывести их на поверхность.

Звук водного потока стал слышен вновь. Им показалось, что он был ещё громче, а следовательно, сам поток мог быть в несколько раз мощнее.

В воздухе снова появилась неприятная сырость, но стало гораздо теплее.

— Мне кажется, что нам опять-таки придётся побывать в воде, — предположил Фобди. Со всех сторон послышались недовольные возгласы.

— Накликаешь! — буркнул Ламтир.

— Хватит с нас воды! Брр! — недовольно ответил Ломги.

— Надеюсь, этого не случится, — осторожно возразил эльф.

— Только не в воду! — почти умоляюще произнёс Норс.

Не ожидая такого недовольства, Фобди притих. Но то, что он увидел, к сожалению, подтвердило его догадки. На него посмотрели, как на виновника всех бед: из-за поворота, сужаясь, нёсся поток разъярённой пенистой воды.

— Ну уж нет! В воду я больше не полезу! — сложив руки в замок, возмутился Ламтир.

— Но насколько я понимаю, другого выхода отсюда нет, — тихо, почти неслышно сказал эльф и попросил всех погасить факелы.

— Там свет! — воскликнул Норс, когда факелы погасли, — Вы видите?

— Придётся прыгать в воду, Ламтир! И как можно скорее! — воскликнул Ломги.

Ламтир чуть ли не зарычал от злости, глядя на бушующий поток. Не оборачиваясь, он, неожиданно для всех, сам прыгнул в воду.

Его примеру последовали и все остальные. Пересиливая себя, они спрыгивали в ледяной поток один за другим. И всё началось сначала: они захлёбывались их вертело и подбрасывало, заносило и топило. Но друзья должны были рисковать. А куда вела подземная река, они, естественно, не знали, но надеялись, что это безумие вскоре закончится.

Каждый замечал, что вокруг становится светлее. Туннель всё сильнее сужался, а подземная река неслась всё быстрее и быстрее. Путники не один раз пожалели о том, что без опаски спрыгнули в стремительный поток, и, когда казалось, что сильнее и страшнее течения не будет — их крутило и вертело с удвоенной силой.

Потеряв счёт времени, измученный Фобди увидел, что их несёт к чему-то очень яркому. Прошло несколько мгновений, и свет ослепил его. Он словно завис в воздухе, и полетел вниз, прибиваемый водным потоком. Фобди сжался в комок и зажмурился…

Вдруг всё стихло. Воздух стал таким плотным, что трудно было пошевелить рукой. Дышать Фобди не мог. Наконец он понял, что находится под водой. Фобди посмотрел наверх, где сквозь сине-голубую толщу пробивалось расплывчатое сияние солнца, и разглядел две пары чьих-то ног быстро отдаляющихся от него. Рыжий, чувствуя, что ему не хватает воздуха, поплыл за этими ногами, минуя мощный водный поток позади.

Оказавшись на поверхности, он долго откашливался и привыкал к яркому солнечному свету. Осознание того, что он выбрался, заставило широко улыбнуться, и у него сразу же прибавилось сил, чтобы доплыть до берега.

Стояло ясное утро. В чистом синем небе светило яркое тёплое солнце. Друзья оказались в небольшом озерце, наполняемом искрящимся водопадом, обрушивающимся с высокой скалы, покрытой глубокими трещинами, из которых росли скрюченные маленькие кустарники. Около водоёма, ровным, жёлто-зелёным полотном раскинулась небольшая уютная поляна, а за ней высились огромные старые сосны, за их кронами начинался густой лес. Несомненно, друзья оказались в Эмлидте, близ Агвиррета. Фобди выбрался на берег. У воды лежали обессиленные друзья и тяжело дышали. Он рухнул рядом и поднял вверх указательный палец:

— Мы всё-таки выбрались!

— Хорошо, что Менгелат оказался рядом! — улыбаясь, почти шёпотом произнёс Норс, — Я и плавать-то не умею!

— Значит, ты из нас самый смелый, если, не раздумывая, прыгнул в воду, — переводя дух, заметил Ламтир.

— Остаться одному в этом подземелье, намного страшнее, — издал неуверенный смешок Норс, — Так что это не смелость, а скорее страх подтолкнул меня!

Из-за шума воды, падающей со скалы, не было слышно того, что происходило за пределами поляны. Во время отдыха, эльф, не выпуская из рук лука, который он каким-то чудом не потерял в подземной реке, несколько раз обошёл вокруг озера, но ничего подозрительного не заметил.

— Менгелат, присядь, отдохни! — позвал его Ламтир, — Здесь никого, кроме нас, нет!

Эльф ещё раз обвёл пристальным взглядом доступные взору деревья, растущие вокруг озера, и присел у края воды.

Фобди поинтересовался:

— Я не совсем понял, а как мы попали в озеро?

— Там, за водопадом, — Менгелат указал рукой на сверкающее лёгкое облако над водой, — есть довольно узкий выход из туннеля, его невидно из-за низвергающегося потока, ведь вода в озеро поступает не только со скалы, но и изнутри — подземная река пронзает её насквозь.

— Столько раз бывал в Эмлидте, а такого места не видел, — тихонько присвистнул Фобди, и с тяжёлым вздохом добавил, — Я проголодался!

Как только Фобди произнёс эту фразу, на поляне неожиданно появился всадник на гнедом коне. Все как один подскочили, а эльф натянул тетиву лука. Фобди с радостью обнаружил кинжал за поясом. Но вынимать его не стал. Во всаднике рыжий распознал Арродэю. Издалека её можно было принять за невысокого худенького юношу: на ней была простая одежда воина из Агвиррета — светло-зелёная рубашка, поверх которой был надет расстёгнутый, коричневый кожаный камзол и светлые узкие штаны, заправленные в короткие сапоги, такого же цвета что и камзол. И только чёрные роскошные локоны выдавали девушку — они рассыпались по плечам, обрамляя её утончённое и бледное лицо.

— Фобди?! — радостно воскликнула дочь Тагвира и крепко обняла его. От сильных объятий он поперхнулся, но был несказанно рад.

— Что вы здесь делаете? — спросила девушка, замечая, что на всех мокрая одежда, — Купаетесь?

Фобди недовольно фыркнул:

— Какое там купание! Мы только что выбрались из подземелья!

— Подземелья? — переспросила Арродэа, внимательно оглядывая эльфа.

— Ну да! Из того самого подземелья, которое начинается в библиотеке!

Арродэа перевела взгляд на Фобди:

— Опять твои выдумки! Где Янлос, Свеламин? Где королева?

Фобди насупился и хотел что-то сказать, но от обиды из его горла вырывались лишь непонятные звуки.

— Фобди говорит правду, — мягко возразил эльф, оборвав недовольный, почти гневный выкрик Фобди. Рыжий разнервничался, сложил руки на груди и встал к Арродэе спиной. Девушка осторожно развернула Фобди лицом к себе.

— Он не лжёт! — подтвердили гномы.

Арродэа смутилась. Менгелат поклонился и назвал своё имя. Ломги тоже представился и познакомил дочь князя с Норсом. А когда успокоившийся Фобди сообщил, что Менгелат — эльф, Арродэа очень долго не отводила от него глаз, а потом словно спохватилась:

— Так где же мои братья, королева Тивелин и Свеламин?

— Они, наверное, ещё не выбрались, — предположил Фобди, — В этот раз мой путь под землёй был значительно короче, чем тогда, семь лет назад.

— Значит, есть надежда, что королева жива! — грустно улыбнувшись, произнесла Арродэа.

— Что происходит на поверхности? — нетерпеливо спросил Ламтир.

— Силмел сгорел, дворец захвачен. В Агвиррете очень много силмельцев — тех, кому удалось спастись. По Эмлидту бродят разрозненные отряды улратов. Они собираются в одну большую армию, и медленно приближаются к нашей крепости. Так что прогулки по лесу вовсе не безопасны, как кажется на первый взгляд.

— А что ты здесь делаешь одна? — спросил Фобди.

— Я не одна, — ответила Арродэа. Она громко свистнула и быстро повернулась в сторону сосен. Через минуту на поляне стало тесно — три десятка хорошо вооружённых воинов вышли из своих укрытий. Чуть позже появились ещё двое всадников.

— Отлично! — радостно воскликнул Ломги, — Так-то безопаснее!

На поляне стало довольно шумно, но вдруг из глубины леса донёсся неожиданный и громкий звук ломающихся веток — один из двух всадников-агвирретцев упал с лошади на землю. Менгелат тотчас натянул тетиву лука:

— Он мёртв — ему в спину попала чья-то стрела!

Второй всадник быстро спрыгнул на землю. И вовремя: стрела попала в грудь коня, а вторая и третья следом в шею. Животное с жалобным ржанием повалилось на бок.

Того, кто стрелял, разглядеть не смогли. Первыми заметили врагов Арродэа и Менгелат. Фобди наблюдал за девушкой и эльфом и не мог понять, куда они целятся. Но по звукам, доносящимся из чащи леса, было понятно, что их стрелы достигают цели — кто-то взвизгивал и, обламывая сучья, падал с деревьев. Рыжий сразу же узнал глухое рычание, а Норс, сидящий рядом, прошептал:

— Опять эти дикари! — и осторожно достал кинжал Вамила.

Фобди заметил поблескивающий клинок в руке Норса:

— Ты тоже сохранил своё оружие!

— Пока меня вертело в воде, я всё время держался за рукоять — очень боялся обронить. Ведь сейчас без него, как без рук!

И без мечей не обошлось: со всех сторон поляны друзей окружили дикари. Отступать было некуда, нужно было обороняться или прыгать обратно в озеро. Улраты не выносили воду и не умели плавать. Один дикарь с разбега налетел на эльфа, но Менгелат вовремя увернулся, и тот с оглушительным визгом упал в озеро. Он неуклюже барахтался, поднимая в воздух сотни брызг, и вскоре пошёл ко дну.

На поляне перед озером было не развернуться. Улратов становилось всё больше. Они убили ещё четверых воинов Агвиррета и пристрелили двух оставшихся коней, один из которых принадлежал Арродэе. Дикари, несмотря на многочисленные потери, медленно подбирались всё ближе и с дикой жадностью смотрели на несчастных животных. Улраты всеми силами старались оттеснить в сторону обороняющихся, и это им в конце концов удалось: как только они оказались рядом с поверженными лошадьми, бой прекратился.

От неожиданности, эльф, гномы, Фобди, Норс и люди из города-крепости, готовые сражаться без устали до самого заката, опустили мечи и луки, наблюдая страшную и неприятную картину. Забыв обо всём, дикари облепили пронзённые не одним десятком стрел безжизненные туши животных и принялись их поедать, раздирая кривыми пальцами и острыми зубами ещё не остывшую плоть.

— Они хотели жрать, — простонал Норс, отворачиваясь от кровавого зрелища.

— Нужно немедленно уходить, — вполголоса произнёс Менгелат, — Сейчас их не интересует ничего, кроме еды.

— Ты прав. Уходим! — сморщившись, и качая головой, поддержал его Ламтир.

Арродэа выпустила несколько стрел в дикарей, нависающих над животными. Остальные уже не разбирали, что едят — то ли застреленных коней, то ли своих сородичей. Они рычали друг на друга, дрались из-за куска мяса и жадно давились свежатиной.

Не дожидаясь, когда улраты окончательно насытятся, сберегая силы и стрелы, для возможного нового боя, Арродэа со своими воинами и друзьями Фобди, направились в сторону Агвиррета, следуя по еле заметным тропам северного Эмлидта.

Солнце светило необычайно ярко, но лучи его были не такими обжигающе жаркими, как в июле или в августе. Они обогревали землю чуть косо, но всё же дарили много тепла. Чистые, синие лоскуты неба радовали путников, когда те устремляли свои глаза вверх, к густым кронам деревьев. Но всё же, каким бы тёплым ни был день, во всём угадывалась наступающая осень. Щетинистая трава под ногами была уже не такой сочной и зелёной, какой она обычно бывает в летние месяцы, а в густом и немного душном воздухе стояла особая, редкая прозрачность, какой не заметишь в другое время года. Лес неторопливо готовился к предстоящим холодным дням, хотя в Силмеле никогда не было суровых зим. Сейчас птицы пели осторожнее, чем летом, казалось, что треск ломающихся веток под ногами слышен далеко вокруг, и привлекает к себе внимание всех лесных жителей. Но обитателей Эмлидта друзья почему-то не замечали.

Между стволами деревьев растянулись тончайшие сети мелкой блестящей паутины. Они не вызывали такого отвращения, как грязные лохмотья паутины подземелья, но Норс и Фобди старались обходить кропотливую работу лесных пауков, а Ломги, напротив, ничего не замечал вокруг, и, через какое-то время его голову и густую бороду опутали белые тонкие нити.

— Столько паутины — к тёплой осени! — хохотнул Ламтир, посмотрев на Ломги, — Твоя борода теперь похожа на мою — она стала совсем белой!

— Много паутины — к тёплой осени? — переспросил Ломги, — Откуда тебе знать об этом, Ламтир, ведь гномы мало интересуются мелочами, происходящими на поверхности?

— Согласен. Но сейчас припомнил, как однажды я приезжал на Осенний праздник, и мне об этой примете рассказала Венсалор.

Фобди, громко вздыхая, помог Ломги избавиться от паутины.

— Не расстраивайся, Фобди, с Венсалор не могло случиться ничего плохого. Тем более на Видамлии. Пусть дикари совершенно безмозглые, но если они хоть малость соображают — на остров к Лелинею эти твари не сунутся ни за что! — попытался успокоить рыжего Ламтир.

Фобди только пожал плечами и переглянулся с Норсом, вспоминая деревянный обломок, который им показал Фибар перед праздником.

— Утешает то, что воду они не переносят! — вступил в разговор Менгелат, и если сестра Свеламин на острове, то вряд ли улраты отправятся туда вплавь: они не смогут управлять и самой простой лодкой — побоятся, не говоря уже о большом корабле.

— Всё же, у меня не укладывается в голове: Венсалор — дочь простой бедной женщины, даже имя её неизвестно! — возмутился Ламтир. Эту фразу он произнёс чуть громче, и, спустя мгновение, рядом с ним оказалась Арродэа.

— О чём ты, Ламтир? Или я ослышалась, или ты нахлебался озёрной воды?

— Ни то и ни другое, — немного обиженно ответил белобородый гном и его кустистые брови сошлись на переносице, — Тебя ведь не было в королевском дворце перед праздником, а значит, ты не слышала разговор между Ламгратоном и королевой Тивелин!

Шагая лесной тропой, Арродэа внимательно слушала рассказ Ламтира о визите Ламгратона. Она с недоумением глядела на остальных, пытаясь услышать опровержение или то, о чём говорит гном, всего лишь неуместная шутка.

— Венсалор — приёмная дочь Тамверта и Тивелин, и королевской крови у неё нет, — закончил Ламтир и развёл руками.

После долгого молчания, озадаченная Арродэа воскликнула:

— Немыслимо!

Фобди быстро закивал головой и, догнав Арродэю, спросил:

— Как можно поверить в то, что она дочь простой безродной женщины?!

— В словах Тивелин я сомневаться не смею, но и не могу осознать эту новость до конца.

— Что же в ней такого особенного? — не выдержав, спросил Норс, который уже не раз слышал разговоры о Венсалор. Медленно ступая по пыльной траве, Арродэа задумалась, а затем заговорила, обращаясь к Норсу:

— Не всё можно рассказать словами…я была уверена, что Венсалор приходится мне сестрой, и, сейчас, когда я узнала, что она не королевская дочь, очень сожалею об этом.

Норс всплеснул руками:

— Сколько я был в Силмеле, столько и слышал имя Венсалор. О ней говорят все, но толком объяснить, какая она, никто не может!

Арродэа пристально посмотрела на пунцового Норса, который после своей взволнованной речи осёкся и стыдливо оглядывался: всё же, Венсалор была всеобщей любимицей. Пусть Свеламин в Силмеле любили не меньше, но, по крайней мере, так открыто ею не восхищались.

— Могу себе представить, сколько ты всего услышал о Венсалор за время праздника, — улыбаясь, заговорила Арродэа, — Я, наверное, не смогу поведать тебе ничего нового, но красота её несравненна, перед ней всё меркнет. Если она рядом — то всё остальное будто бы перестаёт существовать. Мой старший брат Янлос всегда говорил мне, что Венсалор обладает особыми чарами, но мне, женщине, сложно судить об этом. Скорее, у неё доброе и благородное сердце, и это удваивает редкую утончённую красоту Венсалор. Когда она говорит, кажется, что и птицы замолкают, чтобы насладиться её голосом. Если же грустит, то всё вокруг мрачнеет, а если радуется, то днём солнце светит ярче, а ночью разгораются звёзды. А удивительнее всего то, что она считает себя самой обыкновенной жительницей Силмела. Венсалор с любым разговаривает на равных и никогда не обидит высокомерием и гордостью. Её величие в том, что она его не выказывает. В ней, наверное, скрыта какая-то сила, которую чувствуешь, лишь когда находишься рядом, и противостоять этой силе невозможно. Но, возможно, я ошибаюсь — она так хороша собой, что невольно приходит смущение и смирение.

Норс кивнул, поблагодарив за рассказ, и пошёл быстрее, разрывая босыми ногами пожелтевшие листья, сброшенные старыми дубами. Арродэа с любопытством наблюдала за своим собеседником, который легко обходился без обуви, но тревожить его расспросами не стала. Норс был явно озадачен. Появилось ещё больше вопросов, а он больше никому не хотел докучать.

Стало очень душно. Лёгкие серебристые тучи поглотили лучи солнца, и в лесу смягчились краски. Теперь, кроме шагов, где-то недалеко, был слышен шум реки. Над головами путников с ветки на ветку, перелетала мелкая и стремительная птица. Лес то вставал стеной, то разворачивался маленькими уютными полянами. Но тропа к Агвиррету была не безопасна для беззаботных прогулок — Эмлидт просто кишел дикарями. Они тоже продвигались в сторону города-крепости и пересекались с отрядом Арродэи и её старыми и новыми друзьями. Улраты не нападали открыто, они стреляли из луков из-за деревьев или пытались напасть со спины. Они были неплохими бойцами, когда действовали вместе, и нападали по три-четыре на одного, но если какой-нибудь дикарь сталкивался с противником один на один, то предпочитал бежать без оглядки или поскорее примкнуть к своим уродливым собратьям. Среди них, конечно же, встречались отдельные смельчаки, но они были повыше ростом и отлично владели оружием. Только эта смелость помогала им недолго: таких отчаянных улратов, первыми примечали Менгелат и Арродэа, и оба пускали по стреле: эльф обычно попадал противнику в лоб, а стрелы Арродэи попадали туда, где по её предположению у дикарей билось сердце.

Короткие, но утомительные бои отнимали силы и затрудняли путь. Приходилось двигаться медленно и с предельной осторожностью. За весь долгий пасмурный день в лесу Арродэа потеряла ещё пятерых воинов. В отряде появились раненые, но они ещё могли сражаться. Несмотря на угрожающую со всех сторон опасность, друзьям удалось сделать в середине дня небольшой привал, и помочь пострадавшим в бою.

Тёплый день сменился коротким вечером, а следом незаметно подкралась ночь, не дав сумеркам повластвовать в Эмлидте, словно небо неожиданно накрыли плотным непроницаемым полотном.

Чтобы не привлекать внимание чужаков, факелов ночью не зажигали. Надеяться на луну или свет звёзд не приходилось: тучи не пропускали их сияния. В лесу, всё же, было не так темно — путники, конечно, не видели подсушенной осенней травы под ногами, но стволы деревьев и движение веток в лёгком ветре, приносимым дыханием моря, они различали с лёгкостью.

Пришло время остановиться на ночлег. Выбрали довольно безопасное место, между двумя старыми высокими соснами, которые росли у подножия широкой скалы, поросшей травой и мхом. Ночью казалось, что деревья словно поддерживают оголёнными корнями эту слегка наклонившуюся к путникам каменную громадину.

Расставили караульных и многие сразу же уснули, выпив лишь несколько глотков воды.

У каждого воина из Агвиррета имелся дорожный мешок, так что все смогли утолить голод.

Самым голодным, конечно же, оказался Фобди, он по-хозяйски рылся в мешках, сложенных в кучу, и всех угощал, при этом, успевая набить себе рот сухарями и сушёными фруктами.

— Это офень хаашо, что мы фстетиись! — невнятно говорил Фобди, кивая головой, и с благодарностью глядя на спящих воинов Агвиррета. Что он там бормочет себе под нос, никто не понимал, но ясно было одно — Фобди был несказанно рад, что не пришлось голодать в пути.

Вокруг стояла тишина. Тёплый воздух леса вперемешку с густым сосновым ароматом успокаивал, и все, кто ещё не спал, клевали носами, а остальные, расположившись прямо на земле и прикрывшись плащами, погрузились в глубокий сон.

Теперь, кроме караульных не спали только Фобди и Норс, они, наконец-то, наелись и шёпотом разговаривали о городе-крепости Агвиррете. Фобди рассказывал о смотровой площадке в замке Тагвира, и о том, какой замечательный вид открывается оттуда в ясные дни.

Их разговор прервал шум веток. Фобди осмотрелся по сторонам, а Норс поднял голову вверх и легонько толкнул собеседника в бок: он указал на вершину одной из сосен, стоящей около скалы.

— Это ещё что такое? — спросил Фобди.

— Сосна мотает своей верхушкой, будто головой, — предположил Норс, но его слова не убедили Фобди.

— Знаешь, скорее всего, её кто-то раскачивает!

Норс не стал возражать и не отрываясь, всматривался в глубину пышных ветвей.

Негромкое потрескивание разбудило Менгелата. Он дремал, сидя прямо перед сосной. Эльф вскочил на ноги и стал наблюдать за верхушкой дерева:

— Что за нечисть? — спросил Норс, подойдя ближе к Менгелату.

— Я вижу неясное плотное облако, оно как будто застряло в ветвях, и не может выбраться.

— И не ветерка! — добавил Фобди, оглядываясь по сторонам.

Нарастающий шум разбудил Ламтира и Арродэю. Гном спросонья, глядя на сосну, буркнул:

— Снимите этого буйного с сосны, давайте поспим хотя бы до рассвета! — а спустя мгновение воскликнул, — Только я один это вижу, или мне снится сон?!

Теперь сосну мотало во все стороны, казалось, что она вот-вот надломится от чьих-то яростных ударов. Кроме шума и треска до слуха доносились короткие повизгивания, а затем отчаянный вой.

Арродэа выпустила стрелу, и движение в ветвях сосны прекратилось, а чуть позже, бесформенная масса на верхушке дерева начала белеть и издавать слабое свечение. Все кто стоял рядом, почувствовали неожиданный резкий холод и увидели, как что-то сползает вниз по стволу.

— Смотрите, рука ползёт! — завопил Фобди, показывая на ствол, по которому медленно, словно змея, вниз спускалась полупрозрачная рука с костистыми пальцами. Менгелат тоже выпустил стрелу, но она прошла насквозь, хотя и остановила страшную кисть. Вновь раздался вой, визг и скрежет одновременно — всем пришлось прикрыть уши. Существо взмыло вверх. Оно на какое-то время затихло и сжалось в едва видимый глазу серый сгусток. Внутри призрачного существа разгорался бледный свет, обволакивающий всю сосну, от неё исходил настоящий зимний холод. Призрак завертелся в сумасшедшем вихре. Все кто стоял рядом и наблюдал за ним, попадали на землю, чтобы ледяной ветер не сбил их с ног. Крона и верхняя часть ствола со скрипом и треском стала оборачиваться вокруг себя, в разные стороны полетели сучья и крупные ветки. Призрак отчаянно пытался вырвать сосну из земли. Путникам пришлось будить остальных, кто ещё не проснулся, и бежать подальше от скалы. Корни дерева медленно отрывались от земли, выбрасывая в воздух большие крупные комья. Их тут же подхватывал ледяной вихрь и всасывал в себя всё, что находилось рядом: мелкие камни, траву и вещи оставленные рядом.

Но сосна не поддалась: часть корней оборвалась, а часть осталась под землёй. Светящееся бесформенное облако оставило попытки вырвать старое дерево из земли и отпустило его. Дерево стало падать прямо на друзей — пришлось отбегать в сторону. Старая, но мощная сосна с жалобным треском рухнула.

Всё стихло. Злобный призрак исчез. Ночь напомнила о себе расчистившимся небом. Показалась луна и мерцающие звёзды. Но той ночью больше не спали. Расположившись недалеко от изувеченной сосны, путники с сожалением смотрели на её мохнатые ветви.

С наступлением рассвета, перед ними предстала странная картина: ещё до восхода солнца, в утреннем свете, дерево сморщилось и почернело. А на кончиках его безжизненных ветвей поблескивал тающий бело-серый иней.

Глава 11

У стен Агвиррета

Утро третьего октября выдалось на редкость ясным и тёплым. Лес неохотно и медленно сбрасывал оставшуюся листву с деревьев, а свежий ветерок не давал им коснуться земли, весело кружа от одного ствола к другому. До Агвиррета оставалось совсем недалеко, но дорогу на север преграждали мелкие шайки улратов. Они тоже двигались в сторону города и явно или, часто не замечая отряда Арродэи и её друзей. Не обходилось и без коротких стычек и перестрелок, но с каждым шагом, приближаясь к городу, друзья замечали, как редеет светлый приветливый лес, будто бы замерший при виде завоевателей. Поросшие диким низким кустарником еле заметные тропы теперь стали шире и ровнее. Кое-где, на сухой и пыльной земле, отчётливо виднелись следы лошадиных копыт.

— Мы ведь почти пришли? — поинтересовался Фобди у Арродэи. На что получил лишь утвердительный кивок. Она сделала жест рукой, чтобы он замолчал, и перевела взгляд на эльфа. Менгелат прислушался и посмотрел по сторонам, а затем, присев, коснулся ладонью тропы, тянущейся к городу.

— Сейчас идти нельзя! — сказал он, обращаясь к Арродэе, — До моего слуха доносится топот нескольких сотен ног: войска улратов подбираются к стенам крепости.

— Поразительно! — восхитилась Арродэа, — У меня слух отличный, но всё что я слышу — неясный далёкий гул, который легко спутать с шумом моря или ветра!

Ломги усмехнулся и, сложив руки в замок, с гордостью произнёс:

— Была бы тут открытая местность, Менгелат с лёгкостью подсчитал бы всех до одного! Арродэа вздохнула:

— Лучше бы и не знать, сколько этих тварей здесь собралось…

По заметной глазу тропе идти не решились — слишком велик был риск столкнуться с разъярёнными и голодными улратами. Свернули чуть в сторону, чтобы выйти у западных стен города. Но недолгий путь пришлось закончить к полудню — по всей полосе леса, окаймляющего огромную равнину перед городом, улраты разбивали лагеря и сторожили к нему все подходы.

— Ещё вчера до рассвета их здесь не было! — возмущённо произнесла Арродэа.

— Неизвестно, сколько их будет сегодня к вечеру! — буркнул Ламтир, вытирая влажный лоб: к полудню стало совсем жарко, и небо вновь заволокли тучи. Он собирался добавить к сказанному что-то ещё, но его перебил эльф.

— В нашу сторону движутся улраты! — предупредил Менгелат, — Нас осталось не так много, и очень скоро здесь пройдёт две или три сотни дикарей. Мы положим немало врагов, но и наш маленький отряд вновь поредеет. Нужно спрятаться.

— Куда мы спрячемся?! — спросил Фобди у эльфа, дёргая за рукав. Менгелат осторожно освободился от повисшего на его руке Фобди и приободрил рыжего:

— Посмотри, сколько вокруг деревьев!

Фобди оглянулся: повсюду росли громадные широкие дубы с пышными, непроницаемыми для взгляда кронами. Даже половины пожелтевшей листвы на их ветвях хватало, чтобы скрыться и остаться незамеченными.

— Разве я похож на птицу или какую-нибудь белку, чтобы сидеть на ветке? — недовольно буркнул Ламтир, обращаясь к Ломги.

— И я не похож, — ответил Ломги, — Но у нас действительно нет выбора. Я всегда готов сражаться, и мысль о том, что мне придётся прятаться, не даёт мне покоя. Но если Менгелат утверждает, что переждать — это лучшее, что мы можем сделать, я соглашусь с ним.

— Нельзя мешкать! — поторопила их Арродэа, — Теперь и я слышу, как усиливается топот ног!

У старых дубов Эмлидта были такие широкие и мощные ветви, что хватило всего лишь два дерева, чтобы всем удобно разместиться. Сначала взобраться помогли гномам, потом Норсу и Фобди, а следом Арродэа, Менгелат, и ещё несколько воинов спрятались меж ветвей. Остальные агвирретцы залезли на соседний дуб, он был раза в полтора больше, чем тот, на котором оказалась Арродэа. Находясь сверху, они могли разглядеть друг друга и то, что происходит внизу, а вот заметить их снизу, даже стоя прямо у ствола, было невозможно.

Ломги и Ламтира посадили на самые удобные и широкие места, там, где от ствола росли толстые и прочные ветви. Чуть выше устроились Норс и Фобди, они оказались в окружении воинов Агвиррета, а сама Арродэа поднялась намного выше. Эльфа же, вообще никто разглядеть не мог, он, казалось, взобрался на самую верхушку, долго и внимательно осматривая окрестности.

Но вскоре Менгелат спустился и сел рядом с дочерью Тагвира на тонкую, но прочную ветку.

— Их не меньше трёх сотен, — сообщил он.

Только теперь до слуха остальных стали отчётливо доноситься тяжёлые быстрые шаги, треск веток и грубая непонятная речь.

Все замерли, глядя сверху на крупных воинов, стремящихся поскорее добраться до города. Несмотря на грубые команды главных улратов, многие отставали, и было заметно, что дикари бежали из последних сил. Совершенно внезапно они остановились, побросав прямо на землю оружие, и всё, что они несли в руках. Дикари расселись в нескольких шагах от двух, стоящих рядом дубов, а многие просто повалились на траву, покрытую опавшими листьями. Фобди, увидев, что их врагам вдруг вздумалось отдыхать, закрыл рыжеватое лицо руками. Ламтир и Ломги смотрели на происходящее у них под носом с неприкрытой яростью, и в любую минуту были готовы ринуться в бой — их останавливал только здравый смысл и то, что сидели они уж очень высоко от земли.

Улраты не собирались идти дальше. Они разожгли яркий костёр, в который кто-нибудь, да и подкидывал сырых веток. Дым поднимался прямо на дубы. Но мало того, что дикари не умели разжигать костры, судя по их оживлению и толкучке около огня, они начали поджаривать что-то, видимо съестное. От сомнительных запахов, оба гнома побледнели и недовольно морщились, а Фобди не переставая, плевался, и вытирал слёзы от едкого дыма.

— Это невозможно терпеть, — тихо жаловался он Норсу, — Я отлично помню, как в подземелье разлагалась туша лакката — дикого северного быка, и мне не было так дурно, как сейчас. Что они собираются приготовить себе на обед?! Даже подумать страшно!

Он весь покраснел, круглое лицо и нос припухли — он начал расчёсывать их обеими руками. Фобди старался задерживать дыхание и долго сидел не шевелясь. Но совсем не дышать он не мог, его голубые глаза от натуги становились просто огромными и наливались кровью. Арродэа, наблюдая за ним, еле сдерживала смех. Фобди жадно хлебал дымный воздух, и без остановки кашлял. Ломги и Ламтир грозили ему кулаками, Норс прикрывал рыжему рот рукой, но к счастью, его не было слышно: дикари громко спорили и хохотали. Менгелат с едва заметным укором поглядывал на Арродэю, но она не могла не смеяться — Фобди то пропадал в густом дыму, то представал перед друзьями с красными выпученными глазами. Он уже не кашлял, а чихал. Из глаз градом текли слёзы, а лицо приобретало совершенно незнакомые черты. У него словно вырос нос, а глаза, как бы он их не выпучивал, сузились.

Тем временем, улраты, после сытного обеда решили вздремнуть. Внизу под дубами стало тише, и теперь было не до смеха: непрерывный кашель и чихание могли услышать.

Помог Менгелат. Он неслышно подобрался к Фобди, посадил к себе на спину и ловко, перебираясь вверх с ветки на ветку, усадил его подальше от дыма.

— Теперь постарайся не шуметь! — предупредил эльф, спускаясь обратно.

Фобди только кашлянул в ответ и быстро закивал, радуясь свежему воздуху и с опаской оглядываясь по сторонам.

Весь вечер и ночь им пришлось провести на дубах. Это стало для многих настоящим испытанием. Дуб был большим и ветвистым, но на нём всё же не было стульев и кроватей. Размяться было негде, в лучшем случае друзья могли повертеть головой и осторожно пошевелить руками и ногами. Многие боялись заснуть, чтобы не свалиться к дикарям. Долгое ожидание было просто мучительным. Всё чего им хотелось: встать, пройтись и растянуться на ровной земле. О большем и не мечтали. Лишь Фобди удалось выспаться: на той ветке, где он сидел, было свито большое и прочное гнездо неизвестной птицы. Его дно было устлано широкими пёстрыми перьями и, к счастью, пустовало. Фобди несколько раз поддел его ногой, проверяя на прочность, но оно словно приросло к ветке. Обрадованный, он прополз немного, огибая острые сучья, и нырнул в гнездо. Ночью небо расчистилось, вышла плоская желтоватая луна, осторожно выглядывающая из рваных тонких облаков. В лесу было довольно тихо. Лишь изредка откуда-то издалека доносились неразборчивые крики. Но почти все звуки перебивали громкий храп улратов, потрескивание и гул большого костра, поддерживаемого сонными караульными. И если бы улраты спали тихо, то наверняка кто-нибудь услышал бы, что из гнезда, свитом высоко на ветке одного из дубов, тоже доносится храп и размеренное сопение.

Ещё перед рассветом, крепко спящие улраты были разбужены своими караульными: осыпая их проклятиями и тихим рыком, они нехотя поднялись и в спешке покинули свой временный лагерь. Дикари оставили неприятные следы своего пребывания: огромное, всё ещё дымящееся и развороченное по поляне кострище, обглоданные кости и кучу всякого ненужного мусора.

— Дикарями были, дикарями и останутся! — поморщился Ломги. Оглядывая вражескую стоянку, он осторожно спустился с дерева, нехотя принимая помощь Арродэи.

— Улраты направлялись к Агвиррету, — задумчиво заметила девушка, кивая в сторону крепости.

— Нам бы поскорее туда попасть! — спрыгивая вниз, с надеждой воскликнул Ламтир.

Все, как один потирали затёкшие конечности и многократно потягивались.

— Сегодня днём будет солнечно, — посмотрев в небо, заключил эльф.

— Точно! — согласилась Арродэа, — Но воздух какой-то тёплый и душный. Может быть к вечеру пойдёт дождь.

Разговориться о погоде не дали. Когда все спустились на землю, где-то недалеко, вновь послышались обрывки дикой речи и треск сучьев.

— Со стороны Силмела мчатся улраты! Их ещё больше, чем вчера. Необходимо вновь взобраться на деревья! — быстро произнёс Менгелат.

— Опять?! — негодуя, вскричал Ламтир, — Сколько же можно прятаться?

Но для спора времени не было: пришлось снова скрываться среди густых ветвей дуба. Многочисленный отряд дикарей не заставил себя ждать. Они быстро пронеслись мимо, а спрятавшиеся только и успевали считать их головы в тёмных плоских шлемах. Несколько из них, отставших от своих собратьев, остановились около тлеющего костра. Что-то громко обсуждая и показывая в сторону Агвиррета, улраты поддевали горячие угли кривыми толстыми ногами в грубой прочной обуви. Их было около десяти. Они отыскивали в мусоре кости и жадно их обгладывали. Но насладиться чужим пиром им не дали стрелы лучников и эльфа. Несколько улратов, пронзённые стрелами, повалились прямо в костёр. Стрелы достигли своей цели так неожиданно, что дикари так и не поняли, кто и как смертельно ранил их.

Спустившись на землю, друзья решили не мешкать и тоже пошли в сторону Агвиррета. Но, не успев сделать и нескольких шагов, они услышали откуда-то сверху, возглас, полный отчаяния.

— Это же Фобди! — хлопнув себя по лбу, воскликнул Ломги.

— Да, угадали! — немного обиженно подтвердил Фобди: снизу его не было видно, но по голосу, немного сиплому и вялому, можно было понять, что он только проснулся.

Менгелат в который раз легко взобрался на дерево. Через некоторое время все услышали мелодичный смех эльфа:

— Как хорошо, что ты проснулся, иначе…

— Нет-нет, иначе и быть не могло! — возразил Фобди, неуклюже вываливаясь из гнезда, прямо на руки своему другу.

— Тогда держись за мои плечи — так мы спустимся быстрее!

На этот раз Фобди не возражал: стараясь не смотреть вниз, он крепко ухватился руками за плечи и шею Менгелата и громко зевнул.

Внизу его с нетерпением ждали:

— Что тебя так рассмешило? — спросил Ломги у эльфа, при этом, рассматривая Фобди: из его измятой одежды торчали перья и пух. Менгелат промолчал, а Фобди только пожал плечами, с отвращением оглядывая изуродованную поляну.

— А этих когда успели пристрелить? — поинтересовался Фобди, глядя на тела дикарей, благодаря которым остатки костра перестали дымить.

— Это уже не те, что были здесь ночью. Недавно по этим землям прошёл второй отряд. А перед тобой те, кто отстал и решил полакомиться объедками первых, — ответил Ломги.

— Я ничего не понимаю! — возмутилась Арродэа, — В лесу столько живности! А они готовы грызть даже голые кости.

— Действительно странно, — заметил Ламтир, — А если хорошенько прислушаться, то ведь и живности никакой не слышно. Даже птицы молчат!

— Лес становится всё тише. Что-то недоброе распугало всё живое, — вполголоса сказал эльф.

Как только он замолчал, первые лучи солнца пронзили поляну, и его слова, прозвучавшие так зловеще, показались лишь неверной догадкой. Лес как лес — осенний и светлый. И только мрачная картина под ногами возвращала к действительности: из леса ещё предстояло выбраться и укрыться за стенами княжества.

По Эмлидту шли быстро и уверенно, но старались не шуметь. Друзья несколько раз останавливались, прислушиваясь: тишина стояла такая, что путникам казалось, будто их шаги слышны далеко вокруг.

Остановившись в очередной раз, Менгелат и Арродэа поспорили: эльф услышал чьи-то голоса, а девушка — шум воды. Ломги встал на сторону эльфа, но через какое-то время он заметил слева, за листьями папоротника маленький ручей. Арродэа посмотрела на гнома и улыбнулась, а тот лишь насупился и отвернулся.

— Всё же, я слышу разговор, — сказал эльф, и на его лице показалась лучезарная улыбка. Он сделал знак рукой и побежал в ту сторону, откуда доносилась чья-то речь. Арродэа бросилась за ним, а остальные, ничего не понимая, изо всех сил побежали по её следам.

Арродэа не смогла догнать эльфа. Его стройная фигура быстро исчезала за огромными деревьями Эмлидта. В какой-то момент, она потеряла его из вида. Тропа, по которой она бежала следом, стала подниматься вверх, но эльф, не зная усталости, был уже где-то далеко наверху.

Арродэа преодолела долгий подъём и оказалась на освещённой ярким солнечным светом поляне, дочь Тагвира увидела Менгелата, окружённого людьми. Девушка помчалась к ним: она сразу же узнала двух своих братьев, Янлоса и Вамила, несмотря на то, что одежда их была до невозможности грязной. Среди других она так же узнала Свеламин. Арродэа крепко и нежно обняла свою сестру. Дочь Тагвира низко поклонилась королеве, но правительница Силмела смотрела словно сквозь неё.

— Что случилось с Тивелин? — тихо спросила Арродэа у Свеламин.

— Она потеряла зрение, встретившись взглядом с призраком…

— С призраком?! — переспросила Арродэа, переходя на шёпот.

— Долго рассказывать, милая сестра, — ответила Свеламин.

Арродэа не стала спорить и вновь обняла её:

— Сколько же мы не виделись?

— Семь лет, — ответила Свеламин.

— Необходимо поскорее добраться до дома. Там-то мы вдоволь наговоримся!

Арродэа почувствовала внимательный взгляд Плофорда. Девушка обернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Меня зовут Плофорд, — представился он, — Я прибыл в Силмел на эльфийском корабле вместе с Веканмиром, Норсом, Менгелатом и Ломги.

— Сейчас все, кроме Веканмира поднимутся сюда, — ответила ему Арродэа.

— А ваше имя — не Венсалор?

— Почему ты так назвал меня? — полюбопытствовала Арродэа.

— Свеламин произнесла слово «сестра» …вот я и подумал… — объяснил сконфуженный Плофорд.

— Это делает мне честь — сравнение с родной сестрой Свеламин! Но я всего лишь Арродэа, дочь Тагвира и Доттогны. Но, поскольку Тамверт и Тагвир родные братья — я прихожусь сестрой и Свеламин и Венсалор. Хотя теперь многие утверждают, что Венсалор вовсе не дочь Тамверта! — её взгляд встретился с невидящим взглядом королевы. Тивелин подозвала племянницу к себе, и взяла её руки в свои ладони:

— Рада, что с тобой всё в порядке, — мягко сказала королева, — Новости о визите Ламгратона разносятся быстрее ветра. И то, что тебе поведали — правда. Венсалор вовсе не наша с Тамвертом дочь. Её нашли в лодке с израненной и измученной женщиной, очень бедной на вид. Если бы не Тамверт, то лодка бы затонула: таким старым было это судёнышко. К тому же, сама Венсалор была завёрнута в какие-то грязные лохмотья. Мы вырастили ребёнка из бедной неизвестной семьи.

Арродэа не могла поверить королеве и с трудом сдерживала себя, чтобы не перебивать её тихую спокойную речь, которую, несмотря на всеобщее оживление от неожиданной встречи, слушали все.

— Пусть на ней были лохмотья, но это невозможно, чтобы она была безродной, Тивелин! — Кто в это поверит? — вмешался в разговор Имламар.

Тивелин опустила голову:

— Я это знаю. И если бы не король Асариода — тайна никогда не раскрылась бы. Никто не усомнился бы в том, что Венсалор королевских кровей.

— Откуда, в таком случае, он знает правду? — не отступала Арродэа, видя, что Тивелин не желает говорить об этом.

— Не знаю, — коротко отрезала королева и заговорила громче, — Янлос, отдохнём немного, и как можно быстрее в Агвиррет!

Собравшиеся на поляне друзья, какое-то время рассказывали друг другу о том, как им удалось выбраться из подземелья, и, в конце концов, оказаться всем вместе у родника. И если бы не опасности, повсюду подстерегающие их, в этот осенний тёплый день, они могли бы прогуливаться до самого вечера.

Недолгий разговор о приключениях оборвала птица, замертво свалившаяся к ногам Янлоса. Он посмотрел на слегка качнувшуюся от падения ветку:

— Молодая лесная птица… с чего бы ей погибать?

— И это не первая, — заметил Плофорд.

— Но и не последняя, — предупредительно добавил эльф, — Нам пора идти.

— Держитесь вместе и не отставайте! Воинам Агвиррета тщательнее всех охранять королеву и её дочь Свеламин, — негромко произнёс Янлос и первым пошёл в сторону крепости. Город находился не так далеко. Впереди, очень высоко в тёмно-синем небе парили сотни птиц. Обычно над Агвирретом летало десятка два или три, а сейчас там кружили целые стаи.

Если бы не лучники, держащие наготове своё оружие, то издалека, небольшой, но неожиданно пополнившийся отряд, можно было бы принять за гуляющую в лесу весёлую компанию друзей.

Вокруг стояла тишина. Ровная тропинка, вытоптанная не только пешими, но и конными, слегка изгибалась вправо и тянулась вниз. Она вела прямо к полю, за которым высились неприступные стены крепости. Всё ещё радуясь неожиданной встрече, друзья разговаривали друг с другом о днях проведённых в подземелье и в лесу.

Яркий осенний день в те часы очень напоминал давно прошедшее лето. Перед Агвирретом, на песчаных прибрежных почвах росли вечнозелёные громадные сосны и тёмно-сизые ели. Кое-где пробивалась редкая трава, без признаков увядания, и, казалось, что летние дни не покидали владения Агвиррета.

Но вскоре, ласковое солнце закрыли небольшие лёгкие облака. Эмлидт окутал густой запах сосновой смолы, стволы деревьев потемнели и будто бы склонили свои ветви.

Фобди, идущий рядом с Норсом и Плофордом, глубоко вдохнул застывший воздух:

— Точно дождь пойдёт! Сколько раз такое случалось: пахнет смолой, небо всё в тучах, а я с Флимти и Венсалор у во дворец. Но мы никогда не успевали, возвращались мокрые с головы до ног.

В лесу стемнело, как поздним вечером. Теперь, серые облачка вытеснялись почти черными быстрыми и низкими тучами, похожими на ядовитые клубы дыма. Казалось, Эмлидт просто омертвел. Насекомые и птицы как будто исчезли. Воздух, наполняемый ароматами леса, стоял недвижимо, он сгущался и тяжелел, наваливаясь на сосны. По просьбе Менгелата отряд остановился, и многим казалось, что они оглохли. Даже шум моря не доносился до их слуха. Эльф начал прислушиваться:

— За деревьями прячутся люди — их много. Но они стараются не шуметь, — прошептал Менгелат. Его голос словно расколол нависшую, въедающуюся в уши, тишину.

— Что ж, если здесь люди, то бояться нечего. Главное, чтобы они не приняли нас за улратов, — предупредил Янлос.

Стало немного светлее, но причиной тому было не небо, а постепенно редеющий сосновый бор. Огромные сосны Эмлидта остались позади, уступая место пышным елям и всё ещё свежим и зелёным, густым кустарникам.

Догадки оказались верными — около Менгелата, уверенно шагающего рядом с Янлосом, пролетела стрела, и ему пришлось отпрыгнуть в сторону, предупреждая всех громким голосом пригнуться. Не зная, чьему луку принадлежала выпущенная стрела, Янлос выкрикнул:

— Немедленно прекратите стрелять! Моё имя Янлос, я сын князя Тагвира. Мы не улраты и направляемся к Агвиррету, среди нас есть королева Тивелин и её дочь!

Где-то в тёмно-зелёной глубине зашевелились ветви, и на тропе показался молодой лучник. Увидев Янлоса, он низко поклонился и всем на удивление громко пробасил:

— Свои!

Его голос, словно раскат грома, расшевелил ели и кустарники, и на тропе показались ещё с десяток воинов, вооружённых мечами. Они низко кланялись и с плохо скрываемым любопытством поглядывали на Тивелин и всех, кто стоял рядом с ней.

— Почему вы здесь прячетесь? — строго спросил Янлос.

— Мы вынуждены прятаться. Около стен города и рядом, в лесу, скрываются несколько сотен дикарей. А может быть, их больше тысячи. Здесь, у края леса агвирретцы и силмельцы. Город осадили и к нему просто так не подобраться, — ответил лучник сильным басом.

— Сколько вас? — перебил его Янлос.

— Не больше двух сотен. И мирных жителей Силмела столько же, правда, у большинства нет оружия, только у некоторых есть мечи и топоры.

— Конные среди вас есть?

— Один, — виновато произнёс лучник. Янлос развёл руками:

— Что ж, на этом коне я постараюсь вывезти королеву и Свеламин к городским воротам.

— Как будем действовать дальше? — осторожно спросил лучник, стараясь не сотрясать воздух своим голосом.

— Необходимо осмотреться, а уж потом я решу…

— Коня не нужно! — неожиданно воскликнул эльф, оглядываясь и прислушиваясь. Он положил руку на плечо Янлоса, — Сюда приближаются улраты. Целое войско. Они далеко, но нам надо бежать.

— Куда?!

— К воротам. Другого пути нет.

Янлос в замешательстве схватился руками за голову, но Менгелат указал на Арродэю:

— У твоей сестры отличный слух и острое зрение. Спроси у неё!

Арродэа в это время тоже прислушивалась к звукам, недоступным иному слуху — через несколько мгновений её лицо побледнело:

— Менгелат говорит правду, доверяй ему. С его исключительным зрением и слухом не сравнится ни глаз птицы, ни нюх зверя!

Янлосу подвели коня. Но эльф вновь возразил:

— Верхом можно намного быстрее преодолеть расстояние, но и стать лёгкой мишенью.

— Менгелат прав, — подтвердила Арродэа, — А улраты стреляют из лука очень метко.

Янлос согласился:

— Хорошо, но всем предстоит пробежать по полю перед Агвирретом. Мы будем у врага как на ладони. Расстояние немалое — почти фесм.

— Королеву прикроют. Она будет в самом центре нашего отряда, — заверил его эльф, и поторопил остальных, — Нет времени для разговоров, надо бежать, иначе нас сметёт очередная волна дикарей.

Янлос огляделся вокруг и громко скомандовал:

— Всем продвигаться к главному входу крепости!

На тропу вышли люди, и постепенно прибавляя шаг, стали приближаться к полю. Лес остался позади, и уже виднелась обширная равнина, на которой не росло ни одной травинки — так она была вытоптана лошадиными копытами и ногами военных. Сейчас над полем висело коричневатое полупрозрачное облако пыли. За ним высились мощные стены крепости, у их подножия происходило постоянное движение чего-то тёмного: отряды улратов собирались в многочисленную армию. Свеламин, увидев, что творится у стен города, оставила Тивелин с Арродэей и обратилась к Янлосу:

— Неужели нам удастся пройти через ту «живую изгородь»?

Янлос и без того мрачный, насупился ещё сильнее и тихо, но уверенно ответил:

— Все, конечно, до Агвиррета не доберутся, но каждый сделает всё возможное, чтобы защитить королевскую семью и увидеть обратную сторону стен крепости.

Услышав эти слова, Свеламин на какое-то время остановилась, а потом, заметив Плофорда и Норса, сравнялась с ними и вполголоса заговорила:

— Рискованная это затея — пройти поле. Я который раз корю себя за то, что наговорила лишнего там, на Бессмертных землях. И сейчас, ты и Норс наслаждались бы миром и покоем, а не бегали бы по Эмлидту сломя голову!

Плофорд посмотрел на Норса, потом в ту сторону, где росла армия улратов и, наконец, перевёл свой взгляд на Свеламин:

— Я ценю твою заботу, Свеламин. Но поверь, не в первый раз нас подстерегают опасности. Мне безмерно жаль Силмел и все те прекрасные земли, на которые напали эти гадкие твари. Скажу тебе больше: ничего просто так не происходит, и раз уж мы встретились, я буду помогать тебе в поисках. Согласись, ведь даже ты не знаешь, что случится со всеми нами, что делать дальше и куда следовать. Сейчас у мага, та первая и единственная часть книги, которая перешла к тебе от отца, и он велел отыскать остальные. Ведь ты никому не перепоручишь этот поиск? К тому же, в такое неспокойное время вряд ли удастся найти кого-то более подходящего, чем Норса и меня. Прошли мы, действительно немало и знаем не понаслышке, что такое долгий путь. Нам, конечно, далеко до могучих бесстрашных воинов, но с нами есть друзья. А прекрасные Бессмертные земли эльфов… что ж, теперь ты знаешь сама — эльфы возвратились в мир, а мне, пусть и чем-то отличившемуся смертному, рано или поздно пришлось бы вернуться на родину. Но я выбрал Тимирелат. Веканмир был сердит на меня за это, но я видел в его глазах одобрение, он словно хотел сказать: «Ты поступил правильно».

Свеламин отвернулась, смутившись, но потом произнесла:

— Спасибо за то, что сейчас вы со мной, в такое смутное время мне было бы непросто одной, ведь в поисках книги мало иметь мужество и силу. Нужны определённые знания…

Она замолчала и оглянулась: Эмлидт остался позади, и теперь они шли, окружённые силмельцами и воинами Тагвира. Небо темнело, и со стороны моря подул холодный ветер, пригоняя тучи, чёрные, как уголь.

Спустя несколько мгновений Агвиррет исчез в толще пыльного облака. Простому человеческому глазу теперь были недоступны ни стены крепости, ни вражеские войска. Единственное, что можно было разглядеть — смотровую башню и флаги Силмела и Агвиррета на шпилях, которые пытался сорвать нарастающий ветер.

— Это нам на руку — улраты нас не видят, и мы застанем их врасплох! — громко воскликнул Янлос.

— Скорее! — закричал кто-то позади, Янлос обернулся и сразу же достал меч: в хвосте многочисленного и довольно грозного отряда, начался бой. Сзади его подпирала небольшая шайка улратов.

С сотней дикарей справились уже на поле. На тропе многим казалось, что людей в их отряде намного больше, чем в действительности, но, очутившись на открытом пространстве, они сразу осознали неравенство сил между людьми и улратами.

Пока неистовствовал ветер, поднимая вверх всё новые клубы пыли и сухую землю, люди во главе с Янлосом шли быстрым шагом, не переходя на бег. Чтобы издалека их заметили как можно позже, Янлос выстроил отряд в длинную цепочку и окружил королеву и Свеламин плотным кольцом из самых опытных воинов. Так же, в центре шли те, у кого не было при себе оружия: в основном это были женщины и дети.

Когда им удалось пройти треть пути, в конце отряда вновь послышались крики. Из-за пыли, висящей в воздухе, сложно было что-либо разглядеть, отряд начал распадаться и некоторые помчались вперёд. Янлос и Менгелат сразу же повернули назад. Янлос почти ничего не видел, а эльф, выпустив несколько стрел, в клубящееся пыльное облако, остановился и прокричал:

— Бегите к городу!

Янлос наконец-то различил несущуюся толпу улратов. Прямо на него надвигались сотни дикарей. Он дал команду остальным не отставать и держаться вместе, развернулся и побежал в сторону крепости.

С неба начали падать первые крупные капли дождя, оставляя на земле, покрытой тысячами следов, маленькие тёмные пятнышки. Плотная, мешающая дышать завеса из пыли медленно рассеивалась, а потом и вовсе исчезла. Хлынул ливень. Вода быстро смешалась с землёй и мелким песком, и превратилась в скользкую грязь.

Особенно унизительным для Янлоса было бегство от неприятеля, но, как ни странно, враги, догоняющие его отряд, не вели бой, а сами, сломя голову мчались к крепости. Некоторые улраты обгоняли людей, не обращая на них никакого внимания. Вскоре, все смешались в одной ревущей толпе. Даже в беге дикари отличались от людей. От страха, ничего не видя перед собой, они очень часто сталкивались друг с другом или просто сбивали с ног остальных. Некоторые поскальзывались и подолгу не могли встать, барахтаясь в грязной жиже, и таких становилось всё больше.

Небо просветлело, но ливень не утихал. Поле перед Агвирретом превратилось в огромную бурую лужу.

Арродэа, Тивелин, Свеламин, Плофорд, Норс, Фобди, Имламар, гномы и Менгелат, вместе с Янлосом и Вамилом старались держаться вместе, рядом с ними к городу или лучники и меченосцы, они охраняли королеву, но в такой неразберихе это было непросто.

— Они от кого-то убегают! — воскликнул Ломги, отталкивая падающего на него улрата. Дикари лишь изредка, почти не целясь стреляли из лука и размахивали мечами перед собой, никого к себе не подпуская.

— Кто-то их напугал, и они забыли, зачем напали на Силмел, — подтвердил Ламтир.

— Подлые трусы. Таких разобьём меньше, чем за два дня! — уверенно заключил Вамил.

— Эти дикари только исподтишка умеют воевать! — ответил Ломги.

Перепачканный с ног до головы грязью, разорванный отряд преодолел две трети пути. Ливень усилился. Всё вокруг посерело и слилось, утопая в шуме льющейся воды с неба. Но чуть позже, до них донеслись звуки боя, который происходил у стен Агвиррета. Различить подробности никто, кроме эльфа не мог. Его красивое лицо вскоре оживилось:

— Я вижу своих сородичей, они пытаются расчистить подход к городу. Ворота открыты, и вместе с эльфами там сражаются люди Тагвира.

— Хорошая новость! — согласился Янлос. Он вдруг резко остановился. В его левую ногу, чуть выше колена впилась стрела. Теперь, со стороны Агвиррета на них неслись те, кто не смог выдержать сражения, но согнанные с места дикари были более озлоблены, чем те, кто ил к стенам — они стреляли из луков и рубили всех, кто бежал им навстречу.

Поле перед крепостью напоминало море в непогоду: волны дикарей со всех сторон сталкивались с отрядами людей и эльфов. Происходило не прекращающееся, беспорядочное волнение. Стрелы, летящие со стороны города, попадали не только в людей, но и в улратов. Дикари невольно убивали своих сородичей. А те, кто бежал из леса, видя, что их убивают, тоже стали стрелять из лука. Теперь стрелы летели с двух сторон и всё чаще находили своих жертв. Между улратами, бегущими от городских стен и людьми начался ожесточённый бой. Движение к крепости замедлилось, приходилось пригибаться к земле, чтобы избежать встречи со стрелами. Улратов, позади всё уменьшающегося отряда Янлоса, становилось больше, они неслись к стенам города, отрываясь от невидимого врага. Людям приходилось бежать изо всех сил, чтобы эта дикая и неорганизованная армия не растоптала их.

Позади, где-то за стеной дождя, возможно у самого леса, тоже шёл бой. Изредка доносился отчётливый лязг железа и предсмертный визг дикарей. Но пока это не помогало тем, кто пытался добраться до главного входа.

Всё больше перепуганных и разгорячённых улратов неслось по направлению к крепости.

Они, как живая стена обрушивались на людей: падали сами и сбивали с ног других.

— Где королева?! — прокричала Арродэа, поднимаясь после неудачного падения. С её одежды и волос стекала жидкая грязь. Она вытирала щеки и лоб рукавом и внимательно осматривалась. Улратов было так много, что они постоянно задевали её плечами и толкали из стороны в сторону. Стоять на месте было почти невозможно.

Её голос расслышал Менгелат, выпуская одну стрелу за другой, ступая по падающим телам, он с невероятным усилием пробился к Арродэе.

— Всё это время я держала Тивелин за руку… — в отчаянии воскликнула Арродэа. Она стала выкрикивать имя королевы, надеясь услышать что-нибудь в ответ.

— Я постараюсь её найти, — заверил девушку эльф.

Найти кого-нибудь в такой суматохе было непосильной задачей, но королеву нужно было отыскать. Не видя другого выхода, Менгелат подтащил несколько бездыханных тел улратов и сложил перед собой. Арродэа помогала ему. Спустя какое-то время, почти не обращая внимания на то, что происходит вокруг, они собрали целую груду трупов. Иногда им приходилось прерываться на короткие поединки с живыми дикарями. Когда наспех построенное ими возвышение выросло в человеческий рост, Менгелат помог Арродэе взобраться на гору мертвецов и сам поднялся следом.

Картина, представшая перед ними, была отнюдь не радостной: всюду лежали тела убитых, но среди них были так же и раненые, в основном полуживые дикари, визжащие и рычащие, в отчаянии пытающиеся подняться. Те, кто бежали из леса, не обращали внимания на своих сородичей и просто пробегали по ним. Арродэа, всматривалась в лица лежащих без движения, отгоняя от себя мысль, что среди убитых, может быть и Тивелин.

Долго оставаться на мёртвой куче было опасно. Несколько раз приходилось спрыгивать или пригибаться: эльф, будто бы чувствовал направление стрел и в последний момент предупреждал Арродэю или просто сталкивал её вниз. Но девушка упорно взбиралась назад и с надеждой осматривала каждый кусочек земли.

— Она?! — спросила Арродэа у эльфа, указывая на светлый кусок материи, скрывающийся под слоем грязи и воды, недалеко от того места, где она сама упала. Менгелат, не отвечая, мягко спрыгнул вниз и, минуя очередной поток дикарей, приблизился к телу.

На земле, лицом вниз, лежала королева — из её узкой спины торчала чёрная стрела со светлым опереньем. Он осторожно поднял Тивелин и повернул к себе. Подоспевшая племянница королевы упала на колени:

— Она жива?

— Жива… пока жива, — вздыхая, ответил эльф.

К ним, словно против течения, сквозь безумную дикую толпу, рубя всех подряд, будто бы скашивая густую траву, пробился Янлос. Увидев королеву, он перевёл дыхание, вопросительно взглянул на Арродэю и получил в ответ утвердительный короткий кивок. Не раздумывая, он взял Тивелин на руки и пошёл к крепости.

— Прикрывайте! Я должен спасти королеву! Нам нужно пройти совсем немного, там действительно, сражаются эльфы, они перебили столько улратов, что из их тел выросли горы.

Ошалевшие от страха и неизвестности, дикие воины почти не сопротивлялись, когда на них обрушивались мечи. Те, кто был хоть немного смелее, лишь для защиты размахивали секирами и булавами, но и у них пропадало всякое желание бороться. Для улратов город оказался совершенно неприступным, и трудно было поверить, что кто-то из улратов мог управлять дикарями. Скорее они были направлены в Силмел и к Агвиррету кем-то более разумным и могущественным. Тем, кто рассчитал силы и знал, что мирный Силмел, в ночные часы не даст отпора. Но крепость была не по зубам улратам. Они в панике метались по полю и мало чем отличались от стада испуганных животных.

Живая волна вынесла Янлоса и Менгелата с Арродэей прямо к главному входу. Здесь дикарей нещадно истребляли и люди, и высокие, статные эльфы. Увидев Янлоса, его тут же отсекли от улратов. Он вбежал во владения Тагвира и, у первого попавшегося всадника забрал коня. Янлосу припомнилось, как однажды ему уже приходилось спасать Венсалор, а во дворец. Теперь на его руках, без движения лежала королева Силмела. Преодолевая рвы и мосты, сын Тагвира всё же надеялся, что Тивелин удастся спасти.

Присоединившись к эльфам, Менгелат и Арродэа стали сражаться с особо упорными дикарями. Те, кто бежал из леса, по направлению к крепости, в конце концов, сворачивали на запад, вновь укрываясь в лесу. Теперь стало ясно, отчего они так испугались: в гавань Силмела вошли корабли, прибывшие из Бессмертных земель. Эльфы прогнали улратов из королевства, и большая часть дикарей бежала к остальным сородичам, затаившимся около крепости. А те эльфы, которые сражались у стен Агвиррета, прибыли в гавань, находящуюся вблизи крепости.

Бой длился до позднего вечера, пока эльфийские войска со стороны Силмела не встретились с теми, кто сражался плечом к плечу с агвирретцами. Улратов осталось ещё несколько сотен, но они предпочли позорное бегство в Эмлидт. В воздухе стоял запах крови, а сырая земля, покрытая тёмно-красными лужами, не могла впитать её в себя. Как будто весь ушедший день с неба падала вовсе не вода.

Словарь имён и географических названий

Абна — супруга Лерода, правителя Эмлерродона.

Агвиррет — город-крепость, княжество, к северу от королевства Силмел.

Адвэ — дочь Гофолда и Ледары, правителей горного королевства Теморель.

Арродэа — старшая дочь князя Тагвира, правителя Агвиррета.

Асариод — королевство Ламгратона к востоку от Теморель.

Атлиран — маг из Рунмела, друг Веканмира. Участник поисков Книги Заклинаний.

Банис Дангибор — гавань Агвиррета.

Бантогор — поселение на северо-западе Эмлиза.

Белая Долина — долина в ущелье Маврат. Место, где каждый мог забыть всё. Даже своё имя.

Белмадар — хищное и опасное дерево в Эмлизе.

Вамил — средний сын Тагвира и Доттогны.

Варет — белый цветок, цветущий в ночь с 23-го на 24-ое июля. По поверьям силмельцев, сплетённый из цветов варета венок может исполнить любое желание.

Ведар — дерево «Семицвет» на острове Видамлия.

Веканмир — маг из Бессмертных земель, Солмант.

Венсалор — младшая дочь правителей Силмела, короля Тамверта и Тивелин.

Вераф — в переводе с силмелиана «стальной», лучший скакун королевства Силмел, принадлежал Венсалор, затем Солманту.

Видамлия — остров великанов, к северо-востоку от Силмела.

Влафеморн — златовласый эльф, близкий друг Венсалор.

Галтас — владения Иммолта к западу от Теморель.

Гофолд — король горного королевства Теморель.

Далнир — сын Ламгила, основатель Тафидона.

Домгар — сын Далнира, правитель центральной части Эмлиза, правитель Тафидона.

Дороналм — эльф, супруг Нилисмаир.

Дорпиль — дядя Плофорда.

Доттогна — супруга Тагвира.

Дуаррон — 0.5 метра, 1.64 фута.

Икризель — подземное королевство гномов, близ горного королевства Теморель.

Илзот — сын Единого и Эрилаты.

Имламар — сын Гофолда и Ледары, правителей Теморель.

Иммолт — старший сын Илзота, отец Ламгратона. Правитель Галтаса.

Инсарот — столица Асариода, владений Ламгратона.

Камиор — море на западе Тимирелат, в центре которого находился остров Магарион.

Кларвиас — эльф, лесной король, отец Менгелата.

Круговодье — Тимирелат, Потаённые Земли.

Кшедон — столица горного королевства Теморель.

Лаккат — северный дикий бык.

Лалимей — старший сын великана Лелинея и его супруги Мелийнисы.

Ламгил — сын Илзота, брат Иммолта.

Ламгратон — правитель Асариода, сын Иммолта.

Ламдир — гном, сын Ламтира. Участник поисков Книги Заклинаний.

Ламрат — разновидность воинов, созданных Ламгратоном.

Ламтир — гном, принадлежавший к одному из тридцати шести правящих родов Икризеля.

Ланатвар — столица Силмела, «город на холме».

Ледара — супруга Гофолда, королева Теморель.

Лелиней — великан, правитель острова Видамлия.

Лерод — правитель Эмлерродона, северного леса.

Лигат-Ламарос — княжество близ королевства Теморель.

Лимтар-Дис — небольшое княжество, восточнее границ Икризеля.

Линей — средний сын Лелинея и Мелийнисы, правителей Видамлии.

Литни — чёрный ворон, сначала принадлежал Домгару, затем Венсалор.

Ломги — гном, живший на Бессмертных землях. Возвратившийся в мир вместе со своим другом-эльфом Менгелатом. Участник поисков Книги Заклинаний.

Маврат — ущелье в горах Тавлонт, ведущее в Белую Долину.

Маврат-Лон — цепь горных озёр в ущелье Маврат, так же «Озеро забвения», способное раскрыть тайные желания того, кто вглядывается в его воды.

Магарион — королевство на западе Тимирелата, окружённое морем Камиор.

Мелийниса — супруга великана Лелинея, правителя острова Видамлия.

Менгелат — эльф. Сын Кларвиаса и Ранемилы, королевской четы лесных эльфов. Участник поисков Книги Заклинаний.

Мефдида — одна из жён Иммолта, написавшая Книгу Заклинаний. Мать Ламгратона, правителя Асариода.

Милвес — эльф, мореплаватель, морской эльф.

Милей — младший сын Лелинея и Мелийнисы, правителей Видамлии.

Мрадис — птица-ящер, созданная Ламгратоном.

Нилисмаир — одна из величайших эльфийских владычиц.

Норсвит — слуга Плофорда и его преданный друг. Участник поисков Книги Заклинаний.

Оккрон — особый порошок, найденный гномами. Любой металл или стекло, в который добавлен оккрон, становится во много раз прочнее.

Палара — младшая дочь рыбака Фирада из Силмела.

Плофорд — племянник Дорпиля. Жил на Бессмертных эльфийских землях. Тайно, вместе со своим слугой Норсвитом возвратился в мир, после того, как была изменена Судьба Эльфов. Участник поисков Книги Заклинаний.

Призраки Холода — четырнадцать слуг, посланных Иммолту Илзотом.

Радлест — полуэльф.

Рамлит — вороной конь Венсалор.

Ранвем — один из сыновей Илзота, брат Иммолта.

Ранемила — эльфийка, супруга Кларвиаса, мать Менгелата.

Река Горная — река, на которой стоял посёлок Рунмел.

Рогнора — река, протекавшая в королевстве Силмел, делившая его на две части, Северную и Южную.

Рунмел — горный посёлок к северу от Агвиррета.

Свеламин — старшая дочь Тамверта и Тивелин, наследница трона. Главная участница поисков Книги Заклинаний.

Силмел — восточное королевство, уничтоженное внезапным нападением улратов.

Силмелиан — язык распространённый на всей территории Тимирелата.

Солмант — маг, он же Веканмир.

Тавлонт — горный хребет, к северу от Агвиррета.

Тагвир — правитель княжества Агвиррет, супруг Доттогны.

Тамверт — король Силмела, супруг Тивелин.

Тарамей — мальчик-великан, один из двух братьев-близнецов.

Тафидон — подводное королевство Домгара.

Теморель — западное горное королевство, в южной части горного хребта Теморских гор.

Тиалез — младший сын Тагвира и Доттогны.

Тивелин — королева Силмела, супруга Тамверта.

Тиврад — сын Лерода и Абны, правителей Эмлерродона.

Тигамей — мальчик-великан, один из двух братьев-близнецов. Остался в живых, после нападения мрадисов.

Тидера — дочь Лерода и Абны, правителей Эмлерродона.

Тимирелат — Запад, Потаённые Земли, место, куда возвратились эльфы, Круговодье.

Треовар — небольшой посёлок к западу от столицы Силмела.

Тунмар — житель горного посёлка Рунмел.

Улрат — дикий воин, созданный Ламгратоном.

Фесм — 4.4 километра, 2.7 мили.

Фибар — рыбак, сын Фирада, старший брат Палары.

Фирад — рыбак из Силмела, отец Фибара и Палары.

Фиронмеис — эльфийка, жена Радлеста.

Фобди — рыжий друг Венсалор.

Фомсали — исчезнувший народ, допоясы.

Фомсалион — заброшенный край, к юго-востоку от горного королевства Теморель.

Хаксадот — неугодный слуга Иммолта, ламрат.

Эмведар — лес на острове Видамлия.

Эмлерродон — северный лес Тимирелата, также название Королевства Лучников, где правил Лерод и Абна.

Эмлидт — «северный» лес, простиравшийся от Силмела на востоке, до Бантогора на Западе. На севере заканчивался близ горного хребта Тавлонт.

Эмлиз — южный лес, часть которого принадлежала Домгару.

Эрилата — супруга Единого, сотворившая Потаённый Запад или Тимирелат.

Янлос — старший сын Тагвира и Доттогны, правителей Агвиррета

Content

Эливан Боган
Потерянная книга заклинаний
Часть 1
ВОССОЕДИНЕНИЕ

Сады Эрилаты

1. Свет

2. Сотворение Востока

3. Слёзы Единого

4. Воссоединение

5. Начало

Глава 1 Голос с моря

Глава 2 Подземная библиотека

Глава 3 Потери и находки

Глава 4 Незнакомец в белом

Глава 5 Земля эльфов

Глава 6 Четыре сундука

Глава 7 Визит Ламгратона

Глава 8 Дождливое утро

Глава 9 Изумрудный гребень

Глава 10 Лесной тропой

Глава 11 У стен Агвиррета

Словарь имён и географических названий